Екатерина Стадникова

Стальной ворон

Глава 1. Восьмое правило Тэсори

Сквозь сомкнутые веки проникал теплый утренний свет, и только лень мешала подняться с постели и плотнее задернуть шторы. Свинцовое тело не собиралось подчиняться ни при каких обстоятельствах.

Быстрые шаги в коридоре вспугнули сладкую дремоту. Неприятное предчувствие усилилось, когда дверная ручка вздрогнула.

«Заперто», – ехидно отметил он про себя. – «Что теперь станешь делать?».

Из-за стены раздался робкий стук, с каждым ударом набиравший силу.

– Открой, я знаю, что ты там! – приказал голос, от которого кулаки сжались сами собой.

– Это, между прочим, моя комната. Не помню, чтобы ждал кого-то. – Благостное утреннее настроение таяло на глазах.

– Впусти немедленно! – Дверная ручка уже ходила ходуном.

– Не понимаешь намеков, скажу прямо. – Ярость распространялась по венам с астрономической скоростью. – Я не желаю видеть твою физиономию, Карл. Ни сегодня, ни завтра… никогда!

– Тогда спроси себя: что мне помешает поставить жирный крест на твоей так называемой карьере? – отозвался тот. – Или думал, я не узнаю?

– Лучше бы тебе было все равно, – выплюнул он. – Мы оба в курсе, что я не выношу тебя. И ради закорючки в документах свои взгляды менять как-то мелко. Не приучен кривить душой.

– Значит, я ничего не потеряю.

Досада неуютно заворочалась в животе. Из-за путаницы с возрастом Карл действительно имел возможность отложить поступление на службу на ближайшую пару лет. А там Коллоу наверняка найдет себе кого-нибудь другого в Связные! Не станет же Мастер Тени ждать так долго?

– А тебе обязательно нужно что-то потерять? – вопрос прозвучал жестко и холодно. – Если сейчас я держу ненависть при себе исключительно из уважения к дедушке, то после у меня не останется выбора. Придется превратить наше сосуществование в ад, чтобы ты мечтал избавиться от меня.

Вместо ответа из-за двери послышались удаляющиеся шаги.

– Опять сбегаешь, Карл?! – Забыв обо всем, мальчишка сорвался с кровати, отпер дверь и выскочил в коридор. – Нечего сказать?!

– Некому, – не оборачиваясь, бросил тот.

– Раз я никто, оставь меня в покое и дай жить собственной жизнью!!! – злые слова покинули грудь и неуклюже плюхнулись на ковровую дорожку.

Карл медленно оглянулся. Он точно смотрелся в зеркало, только отражение казалось пугающе уродливым.

– Если бы ты видел, что с тобой делает твоя ненависть, – тихий голос беспрепятственно заполнял собой тяжелую паузу. – Я виноват исключительно в том, что ты вырос диким зверем. Хотя не помню, чтобы мне давали шанс вмешаться. Странно, когда я был Каспаром, один маленький мальчик любил меня, как отца. Но стоило стать отцом, как тот же мальчик…

– Замолчи!

– Моя позиция ясна. – Карл положил руку на перила. – Ты не поступишь на службу в Орден до тех пор, пока не попытаешься стать человеком.

Больше не радовали ни ослепительное летнее утро, ни начавшиеся с невообразимым опозданием каникулы, ни перспективы вернуться к обучению в Шейдивейл. Абсолютно все оказалось перечеркнуто легким движением. А он уже представлял себя рядом с сэром Джулиусом Коллоу в мире новых возможностей, куда его тянуло с самого детства.

За окном приветливо шелестел листвой запущенный сад, совершенно безразличный к переживаниям своего хозяина. Глупые бабочки порхали туда-сюда, щекоча высокое небо хрупкими крыльями.

Где-то в этом городе должна жить Робин, если память не изменяет. Оставаться в своей комнате дольше бессмысленно как минимум по двум причинам. Для начала стоило убраться подальше, пока Карл не решил продолжить бесплодную дискуссию. И потом, сон сняло, как рукой, а погода просто-таки требовала покружить час-другой над окрестностями для разминки.

Найти подругу – хороший предлог. Нет, конечно, можно воспользоваться зеркалом. Но зачем? Вдруг после свадьбы матери они переехали в другое место? Тогда замечательное оправдание отсутствия рассыплется прахом.

Требовалось привести в порядок комнату и себя, чтобы с чистой совестью отправиться на все четыре стороны.

День обещал быть долгим.

* * *

Старый гоблин снял читальные очки и потер усталую переносицу.

– Я ни ф коей мере не опрафдыфаюсь, – после паузы произнес он. – Но фынушден признать, что фаша пляшка меня перехитриля. Я фыясниль, что на ней хранится физуальный ряд со зфуком, но что это и как это изфлечь, к сфоему глюбочайшему стыду, понять не смог.

Отто выглядел несчастным, как ребенок, отдающий одолженную игрушку, не успев наиграться всласть.

– Если бы у меня было больше фремени… – Он с надеждой взглянул на Коллоу.

Джулиус только головой покачал.

– Когда я оставлял этот предмет вам, еще не знал, насколько это опасно, – признался он. – Нам почти удалось получить вторую плашку, но мы потеряли курьера и опытного шпиона. Реконструкторы трудились несколько часов, чтобы передать родственникам тело. Беднягу разделали, как тушку в мясной лавке. Верните плашку.

На сморщенной зеленой физиономии отпечаталась невообразимая тоска. Гоблин с минуту прижимал тяжелый кусочек металла к груди и чуть не плакал.

– Пообещайте, что расскашите мне, если найдете способ считать информацию, – попросил он. – Подробности не нушны. Просто объясните альгоритм! Не шеляю умереть неучем.

– Обязательно, – согласился Коллоу.

Превозмогая себя, Отто протянул плашку и разжал узловатые пальцы.

– Забирайте, не мучайте меня, – вздохнул он. – Эта неудача никак не отразится на нашем сотрудничестфе?

– Никак, – заверил Джулиус. – Я отчасти рад ей. Неизвестно, что стало бы с вами, если бы вы сумели разгадать такой опасный секрет.

– Ф моем фозрасте перестаешь бояться смерти, – улыбнулся гоблин. – А фот репутация еще трефошит.

– Можете не беспокоиться. – Коллоу поспешил убрать плашку во внутренний карман формы. – У меня к вам есть еще несколько вопросов.

– Сколько угодно! – оживился Отто.

Из крошечной дверцы в замысловатых часах на жердочку выехал механический человечек и трижды прозвонил в начищенный до блеска колокольчик.

– Речь пойдет о Клаусе, – сообщил Джулиус. – Он весьма серьезно настроен и действительно хочет поступить ко мне на службу. После того как я остался без Связного, у Клауса появился шанс. Мне нужно знать: насколько вы одобряете подобное развитие событий? Подозреваю, скоро он начнет донимать вас просьбой подписать документ, позволяющий стать Связным.

– Разумеется, я только за, – замялся старичок. – Прафда, сущестфует одно «но».

Гоблин достал из верхнего ящика стола испорченную фотографию. На карточке легко угадывался он сам, хмурый мальчишка лет двенадцати и еще кто-то. От мужчины на фотографии остались одни ноги. Почти треть карточки оказалась просто оторвана.

– Это Клаус? – исключительно для поддержания беседы спросил Коллоу.

– Да, – кивнул Отто. – Так фот, прафда в том, что у мальчика есть отец, и они букфально на ношах. Его разрешение стальо неошиданной проблемой. Я пыталься примирить их, но проще Сольнце потушить плефком. Ситуация разбифает мне сердце.

Старый гоблин убрал карточку обратно.

– Знаете, зачем я фам фсе это рассказыфаю? – он склонил лысую голову набок.

– Рискну предположить, что дело в давнишней дружбе, – с самым невинным видом улыбнулся Джулиус.

– Хорошая попытка, – Отто многозначительно кивнул. – Оснофная причина ф другом. Мой фнук не отличается кротостью нрафа. Конечно, мальчик уфашает меня, но я никогда не мог быть с ним достаточно шестким. Если бы отец быль для нефо афторитетом… Фы полючаете в услюшение дикую зферушку, несдершанную на язык.

– В этом я уже успел убедиться, – подтвердил Коллоу.

– Я посодейстфую ф полючении разрешения от отца, но только ф том слючае, если фы не откашитесь от мальчика, потеряф терпение. – Гоблин сверлил собеседника испытующим взглядом.

– Даже не волнуйтесь на мой счет. – Джулиус чувствовал, что не раз пожалеет о своих словах, но самородки вроде Клауса на дороге не валяются.

– Фот и отлично! – обрадовался тот. – У фас ф сто раз лючше полючится фоспитать из мальчика настоящего чельофека. Он-то послюшный, но с характером. Хоть и упирается, но фсе рафно деляет как нушно.

«Вернулся к тому, с чего начал», – подумал Коллоу, отрываясь от земли за воротами видавшего лучшие дни особняка, затерявшегося в гуще неухоженного сада.

* * *

– Ты уверена, что не хочешь остаться с нами? – в очередной раз спросил сэр Тангл. – Я почти получил разрешение на начало тренировок. Обидно, если ты опять все пропустишь.

– Я дала слово, – спокойно ответила Эмьюз, краем глаза наблюдая, как Синего увозят на тележке в багаж.

– Не боишься лететь одна? – Наставник вручил девочке ее билет.

– Нет. – Тень просто мечтала оказаться в купе, чтобы разобрать, наконец, опостылевшую прическу, от которой уже болела голова, а если удастся, даже ослабить шнуровку корсета.

– Пообещай мне кое-что. – Тангл смотрел девочке прямо в глаза. – Во-первых, как только прибудешь на место, сообщи, что добралась. А во-вторых, береги себя. У твоей Тэсори не самая лучшая репутация.

Спорить на вокзале занятие бесполезное, поэтому Эмьюз просто кивнула. Звездный Экспресс огласил округу задорным гудком, и пассажиры на перроне засуетились. Наставник крепко обнял свою подопечную на прощание, а она поцеловала его в щеку. Мисс Ви постоянно твердила, что в подобной ситуации совершенно не нужно касаться кого бы то ни было губами, но девочке чмоканье воздуха казалось чем-то очень неискренним.

Пусть возвращение к Росарио воспринималось как нечто радостное, но даже так расставание смогло заронить в душу прозрачную грусть.

Тангл взвился над перроном, нагнал поезд и в последний раз помахал Эмьюз через толстое стекло. «Он совсем не умеет прощаться», – подумала она про себя, провожая взглядом удаляющуюся черную точку на фоне безупречного глубокого неба. Лют и мисс Ви – другая крайность, они просто остались дома. «Ты мешаешь девочке настроиться на дорогу», – на полном серьезе объявила Виатрикс. Для этой женщины «дорога» была чем-то невообразимо важным и, по всей видимости, требующим концентрации. Что до Лют, она во всем слушалась мисс Ви, или почти во всем.

Оставшуюся после сессии часть лета Эмьюз собиралась провести вместе с Руфусом и Виатрикс. Вначале она считала это пределом мечтаний, но потом подчеркнутая заботливость мисс Ви переросла в настоящий «ласковый террор». Положение ухудшилось, когда вернулась Лют, вынужденная помогать Янику в его квалификационных испытаниях. Теперь Эмьюз жаждала снова хоть на время почувствовать себя единственным ребенком.

Жизнь после Посвящения почти не изменилась. Те же занятия, то же общежитие, только прежние друзья время от времени отпускали в ее адрес разные шуточки, связанные с новым статусом. Эмьюз рассчитывала, что Тангл начнет чему-то учить их с Лют, но этого не произошло. Отчего-то совершенно все в Ордене считали его неспособным на подобное. Наставник спорил, писал жалобы, но ничего не добился. Ректор обязал его самого пройти курс обучения на инструктора, а после получения соответствующих документов выяснилось, что Тангл как стажер первые полгода не имеет права вести тренировки сам без более опытного коллеги. Которого в университете на каникулах не оказалось.

Конечно, Наставник злился. Непробиваемая стена недоверия выведет из равновесия кого угодно. Отчасти Эмьюз ощущала здесь и свою вину. Если бы не Орин, она бы не заставила других Теней сомневаться в способностях Тангла, а рассказывать кому-то про Сириуса девочка не хотела. Даже страницам собственного секретного дневника она не открыла этой страшной тайны.

Вот тут на сцену и вышла мисс Ви, убедительно вещавшая о том, что мозоли на пальцах можно заработать разными способами. Для юных Теней дело закончилось уроками музыки! Все бы ничего, но Эмьюз остро не хватало усердия, а Лют – слуха. Отсутствие хотя бы одного из перечисленных качеств превращало игру на скрипке в настоящую пытку, причем не только для несчастных девочек. Уже на пятой минуте упражнений соседская собака начинала душераздирающе выть, отчего немедленно возникало желание отправить скрипочки прямиком в камин. Эмьюз и Лют стеснялись появляться во дворе. Бедняжкам казалось, что вся улица знает об их музыкальных неудачах. Одна Виатрикс получала удовольствие от систематических издевательств над ни в чем не повинными жителями уютного квартала.

Бесполезные занятия развивали в Тенях разве что находчивость, заставляя выдумывать новые и новые способы увильнуть от неприятной процедуры. «Лучше бы это была гитара», – сетовала Лют при каждом удобном случае. На что мисс Ви всегда отвечала: «В игре на гитаре нет ничего женственного». И переубедить ее не смогли бы все люди мира.

Что касается Сэра Коллоу, то он исчез из жизни Эмьюз, пусть и не бесследно. Успешно закрыв зимнюю сессию, девочка получила потрясающе-красивую нежно-розовую розу с обрезанными шипами и поздравительную открытку, подписанную «Дж. У.К.». Собственно, такой же цветок мисс Варлоу обнаружила у себя на тумбочке и после окончания летней сессии.

С Клаусом дела обстояли не лучше. Мальчишка просто пропал. Может, из-за невыносимо долгого ожидания, или еще по какой причине, но былые чувства остыли. Эмьюз не представляла, как скажет ему об этом. В глубине души девочка надеялась, что как только встретит Клауса, все вернется, – чтобы не ломать голову над неприятными объяснениями. В конце концов, внук старого гоблина по-прежнему оставался в ее глазах хорошим человеком, не раз выручавшим ее из затруднительного положения.

Робин, напротив, поддерживала с Эмьюз постоянную связь. Девочка получала от подруги коротенькие послания почти каждый день. Зеркальце с воодушевлением пересказывало забавные ситуации из жизни в доме Хаулингов, переданные Би. А когда Робин научилась отправлять бумажные записки, стало еще веселее, ведь не все хочется говорить вслух, особенно когда не очень уверен, что на том конце нет лишних ушей. Идея «дать Клаусу шанс» целиком и полностью принадлежала Би. И настолько убедительными оказались доводы подруги, что Тень согласилась.

От однообразной лазури за окном клонило в сон. Эмьюз жадно ловила взглядом редкие кудрявые облачка, как-то разбавлявшие собой скуку. Избавиться от прически и удушающего корсета не удалось, поскольку в попутчики девочке достался пожилой усатый джентльмен благообразной наружности. Скорее всего, именно поэтому Эмьюз старалась сделать вид, словно ее нет вовсе.

Не обнаружив ничего другого почитать, Тень отгородилась от попутчика последним выпуском студенческой газеты. Теперь даже не верилось, что в общежитии больше не будет ни Мэйсона, ни Анжелины и много еще кого из тех, к кому Эмьюз успела привыкнуть. С другой стороны, в университете обязательно появятся новые лица, а значит, новые друзья.

Мисс Варлоу украдкой зевнула. Она прекрасно знала, что во сне время летит незаметно. Значит, требовалось срочно закрыть глаза и перестать мучить себя ненужными переживаниями. Только неутомимые мысли все лезли и лезли в тяжелую голову.

От заботливости Виатрикс определенно была польза. Женщина дала с собой небольшую подушечку, мягкую, словно облако. Эмьюз достала ее из сумочки и, свернув пополам, пристроила под шею. Тонкий запах лаванды легко разметал смутные тревоги, заставляя забыть обо всем, кроме ожидания приятной встречи.

Хотя Орин больше не разговаривал, это никак не мешало мечтать о прекрасном принце, томящемся где-нибудь в сыром подземелье. Иначе почему загадочный Сириус не мог открыто появиться в жизни девочки? Заточение, пожалуй, единственная достаточно уважительная причина.

Когда пожилой попутчик вышел из купе, Эмьюз быстро расшнуровала жесткие ботинки на коротеньком толстом каблучке и подобрала ноги. «Я не мисс Ви, чтобы изображать куклу с пустой фарфоровой головкой и шелковым сердцем в ущерб комфорту восемнадцать часов кряду», – фыркнула про себя она. – «Подумаешь, помнется юбка! Лучше уж юбка, чем спина».

С большим трудом, но девочке все же удалось задремать. Сон обрушился чередой бессвязных картин, оставивших после себя странное ощущение незавершенности. Очнувшись в полной темноте, Эмьюз не сразу сообразила, где находится. Первые несколько секунд она диковато озиралась. Забавное чувство, пугающее и щекочущее сразу.

Привыкнув к скудному освещению, девочка быстро поняла, что пожилой джентльмен так и не вернулся. На раскладном столике виднелась забытая им газета и пустой стакан. Сидеть одной в темноте до утра – не самая приятная перспектива, но с другой стороны, так некого стесняться.

Путаясь в подоле, она спустила ноги на пол и с наслаждением потянулась. Кристалл Орина и не думал делиться светом. Мисс Варлоу прекрасно знала, что в полете запрещено зажигать огни, поэтому о чтении стоило просто забыть.

Когда девочка уже собралась скоротать остаток ночи, бесцельно блуждая взглядом по черному-пречерному небу, усыпанному звездами, за дверью раздались быстрые шаги и приглушенные тревожные голоса.

– Вы сообщили пилоту? – Гудящий мужской шепот различался лучше всего.

– А что сообщать?

Эмьюз кошкой скользнула к двери. Второй голос принадлежал проводнице. Не нужно быть гением, чтобы понять: произошло что-то очень нехорошее.

– Включите свет, – попросил мужчина. – Я Реконструктор. Позвольте осмотреть тело.

– Нет, – твердо отрезала проводница. – Бедняге уже ничем не помочь, а подвергать из-за этого опасности жизни других пассажиров мне не позволяют инструкции.

– Какая же вы несговорчивая, девушка. – В голосе незнакомца явственно проступала досада. – Пойдите сообщите пилоту. Я настаиваю. Вдруг это убийство?

– Помилуйте! – пролепетала та. – Тот джентльмен испустил дух у меня на руках. Наверное, с сердцем стало плохо.

– И что? – упорствовал мужчина. – Пилот должен знать, что в поезде труп. Нужно связаться с вокзалом, чтобы тело забрали в морг сразу по прибытии. Вижу, вы еще никогда не сталкивались с подобной ситуацией.

– Это правда, – вздохнула проводница. – Отправляйтесь в свое купе, а я в самом деле поставлю в известность пилота.

Дрожащими пальчиками Эмьюз нащупала небольшую ручку и без колебаний развернула ее вертикально, заблокировав дверной замок. К счастью, отлаженный механизм не подал голоса, позволив девочке не обнаружить своего присутствия.

Быстрые легкие шаги удалились, только любопытный Реконструктор явно никуда не спешил.

– Жук меня засек. Пришлось прихлопнуть, – вкрадчивым шепотом сообщил он непонятно кому.

– Убирайся к чертовой матери с поезда, – приказал кто-то третий, до того молчавший. – Нам ни к чему лишнее внимание.

– Но товара при нем не было, – попытался возразить тот. – Я застал жука выкидывающим какие-то скомканные тряпки в окно. Не верю, что такой ценный груз можно просто пустить по ветру. Это трюк. Он наверняка спрятал товар где-то в купе. В попутчицах у жука безмозглая девица манерного вида, такая даже не пикнет. Дай мне еще пять минут.

– Убирайся немедленно, – зашипел голос. – В поезде всегда есть контролер от Ордена. Он-то поймет, что к чему. Сдохнешь – сам виноват.

На лбу Эмьюз выступил холодный пот. Она до предела напрягла слух. Но диалог оборвался тихим хлопком. Неприятный звук, с которым ползет в сторону тугое окно, хлопанье тяжелых крыльев – и тишина.

«Безмозглая девица, значит? Бессмертная Тень!». – Мисс Варлоу методично обшаривала сидение, не представляя, что именно ищет. – «Если бы Танглу позволили учить, я бы поймала Дивного! Кто еще станет вот так бояться встречи с представителем Ордена? Только они!».

Эмьюз старалась не думать о том, что минуту назад за дверью стоял убийца. В конце концов, это не первый подобный экземпляр, встретившийся ей, и точно не последний.

«Пусто! Ничего, кроме крошек, застрявших между спинкой и сидением», – но уязвленное самолюбие не сдавалось. Девочка подобрала со столика свернутую газету. В ту же секунду из плотной трубки выскользнуло что-то маленькое и рыбкой нырнуло вниз.

Не теряя времени, Тень опустилась на четвереньки и принялась пядь за пядью обшаривать пол.

– В следующий раз постарайся по звуку определить, куда укатится важная улика, – бормотала она себе под нос.

С тем же успехом можно было закрыть глаза. Пальцы наткнулись на гладкий камень. Эмьюз подобрала находку и взвесила на ладони.

– Едва ли тянет на человеческую жизнь, как считаешь? – шепотом спросила девочка.

Орин чуть заметно вздрогнул. За дверью снова началась какая-то возня, так что мисс Варлоу поспешила спрятать опасную вещицу в карман и вернуться к роли «безмозглой девицы».

«Тип, с которым говорил убийца, скорее всего не больше, чем отражение», – размышляла она. – «С хлопком всего лишь закрылось зеркальце. Сам преступник – аниморф. Принял облик птицы и выпорхнул в окошко. В темноте проводница наверняка не рассмотрела гада, а раз так, то и опознать его не сможет. Плохо».

До сегодняшнего дня Эмьюз не решалась отвлекать от работы сэра Коллоу, в основном из-за того, что не получалось придумать достойный предлог. «Здравствуйте, я соскучилась» никак не подходило, хоть и являлось чистой правдой. Теперь обстоятельства требовали от девочки именно этого.

– Джулиус Коллоу! – приказала она своему зеркальцу и, помолчав, добавила: – Срочно!

– Что стряслось? – Лицо по ту сторону стекла выглядело крайне сонным.

Сердечко заметалось под ребрами, а мысли попрятались от смущения!

– Сказала же «срочно». – Джулиус спешно застегивал рубашку, пытаясь как-то сгладить неловкость. – Сейчас я спокоен, но если тебя не убивают, сильно рассержусь.

– Убили не меня, – отчаянно краснея, промямлила Эмьюз.

– Соберись, – попросил Коллоу. – Давай по порядку! Где ты и что произошло?

Пересилив себя, девочка изложила суть случившегося, стараясь ничего не упустить.

– Я в тебе не ошибся, – дослушав до конца, похвалил Джулиус. – Покажи мне подозрительную вещь.

– Вот. – Она достала находку из кармана. – Тяжелая, как кирпич. Знаете, что это?

– Увы, – кивнул тот. – Убери поглубже и ничего не бойся. Я встречу тебя на вокзале.

– А сейчас что делать? – спросила Эмьюз.

– Отдыхай, – ласково отозвался Коллоу. – Ты и так оказала Ордену неоценимую услугу. Увидимся утром.

Грудь буквально распирало от гордости! Как тут можно отдыхать? Но приказ есть приказ. Девочка разгладила юбку и легла на спину, уставившись в потолок. «Хорошо бы загадочный Сириус оказался хоть вполовину таким красивым, как сэр Коллоу», – Эмьюз зажмурилась и спрятала глупую улыбку в ладони.

– Да-а… Общение с Лют на пользу не пошло, – тихонько хихикнула Тень.

* * *

Джулиус все еще стоял перед зеркалом босиком и таращился на собственное отражение. Чумная голова отказывалась соображать, но в свете последних событий сон откладывался.

Ломиться в комнату к даме среди ночи показалось неприличным, поэтому он рассеянно подцепил с тумбочки зеркальце и приказал тому немедленно разбудить леди Корникс.

Результат не заставил себя долго ждать. Уже через пару минут в коридоре хлопнула дверь, а на пороге появилась встрепанная хозяйка в длинной ночной рубашке.

– Если это одна из твоих шуточек, то мне не смешно, – объявила Тень.

– Выглядишь потрясающе. – Дежурная любезность ловко заняла собой образовавшуюся паузу.

– Не подлизывайся, – фыркнула Никс. – Могу возвращаться к себе?

– Боюсь, что нет. – Джулиус опустился на четвереньки и достал из-под кровати сапоги с носками. – Наша плашка нашлась! Ни за что не догадаешься, кто ей помог.

– Та-ак, – протянула Корникс, изучая собеседника хитрым взглядом. – Рубашка сидит криво, пуговицы застегнуты не по порядку, значит, спешил и волновался… Неужели Мария?

– Мимо! – отмахнулся Коллоу. – Ладно, некогда гадать. Я только что говорил с Варлоу. Думал, грамотно попадать в неприятности – исключительно мой талант. Куда там! Девочка даст мне фору. Она практически стала свидетельницей убийства курьера в поезде.

– Наконец-то справедливость! – выдохнула Тень. – Не все нам терять людей.

– А настораживать должно не это, – возразил Джулиус. – Что-то многовато в последнее время стало охотников до тайн Ордена. Друг у друга рвут. Супергерои от разведок…

Сэр Коллоу позволил себе саркастически хмыкнуть.

– Почему сразу они? – удивилась Никс.

– Политика, – улыбнулся тот. – Я предупреждал. Нам нельзя было действовать открыто. Теперь кому-то кажется, что на эти плашки у Ордена можно выторговать что-нибудь. А играть против Дивных полноценно способны только мы.

Покончив с лирическим отступлением, Джулиус пересказал своей паре все как есть.

– Уверен, что здесь замешаны именно Дивные? – уточнила она.

– Ты меня слушала? – Коллоу болезненно поморщился. – В инциденте в поезде – нет. Это маленький междусобойчик спецслужб, который принес нам неожиданные плоды. Но даже если и так, стоит принять меры.

– Демонстрация силы?! – крикнула Никс из-за двери своей комнаты.

– Естественно! – подтвердил Джулиус, оставленный в коридоре. – Мне давно нужен был хороший предлог усилить охрану рейсов Звездного. Вот и он. Орден сделает официальное заявление, оцепим вокзал, проверим всех пассажиров, повесим труп на мифических Дивных и посмотрим. В конце концов, выяснить личность убийцы не помешает. Плюс, люди увидят, как мы работаем на их благо. Я молодец?

Корникс ответила ехидным смешком.

Джулс сбежал вниз по лестнице, отыскал в буфете пакет с печеньем и высыпал горстку золотистых кругляшков вместе с крошками в рот. Этот дом почти стал ему родным. Еще бы! Джулиус несколько месяцев потратил, помогая Никс превратить убогую развалину в подобие жилья. До начала осенних дождей предстояло еще починить худую крышу, чтобы весенний потоп не повторился. Мария вечно твердила, что дому нужен заботливый хозяин. К несчастью, Корникс у нее ничему не научилась. Так же, как Фолия, эта Тень не умела готовить, а если что-то брала, бросала там, где теряла к вещи интерес.

Убрав пакет с остатками лакомства обратно на полку, Джулиус собрался было поторопить свою пару, но заметил ее сидящей у начала спуска.

– Ты упустил кое-что. – Никс призвала маску. – На вокзале девочку встречает Тэсори. Неприятные ощущения обеспечены всем. Она не обрадуется тебе, Джулс.

– Ерунда какая! – вспыхнул тот. – Во-первых, меня совершенно не волнует сентиментальная сторона вопроса. Во-вторых, Марии придется смириться с тем фактом, что Эмьюз не собирается перенимать ее ненависть ко мне.

– Зачем злиться? – покачала головой Тень. – Я только хотела предложить встретить Варлоу за тебя. Нет так нет. Мне легче. Не придется отвлекаться от прямых обязанностей. Ты же поручишь координирование следственных действий мне?

– Я не злюсь, – сказал и сам себе не поверил.

– Злишься, – спокойно возразила Корникс. – Мария важна для тебя так же, как Фолия для меня. Почему бы просто не поговорить со старушкой? Подожди! Дослушай! Ты ведь даже ни разу не попытался выяснить с Марией все начистоту.

– Что там выяснять, когда и так все ясно? – Джулиус бессильно опустил руки. – Как ты себе это представляешь? «Да, мам, я скот, карьерист и лгун, но вот таким вы меня воспитали. Признаю, но меняться не собираюсь. Утопиться в ближайшем пруду и не всплывать? Спасибо за совет, мам, обязательно так и поступлю, чтобы больше вас собой не нервировать».

Короткой паузы хватило, чтобы решить, будто тема закрыта, но Коллоу ошибся.

– Мам? – переспросила Тень.

– Вырвалось, – отмахнулся Джулс, не моргнув и глазом.

– Целых два раза? – хихикнула та.

– Тогда тонкая ирония. – Все-таки «ощущение дома» расхолаживало. – Не цепляйся к словам. Я и так сделал для этой женщины столько, что она не имеет морального права ненавидеть меня. Лучше пораскинь мозгами: зачем любителям таинственных плашек отправлять находку «покататься»? Нашего курьера убили далеко от Шейдивейл, а плашка почему-то ехала оттуда. Версии?

– Самая очевидная: это третья плашка, – пожала плечами Никс. – Все другие версии предполагают наличие хитроумных планов у оппонентов, а такое по твоей части.

– Не хочешь думать, не надо. – Изобразив напоследок смертельную обиду, Джулиус призвал свою маску.

Корникс ловко подхватила его под руку и отдала приказ Связному, приложив тонкие длинные пальцы к эмблеме Ордена на форме.

Требовалось узнать ожидаемое время прибытия Звездного и к этому моменту взять под контроль вокзал, умудрившись не причинить особенных неудобств ни работникам, ни простым людям.

В голове быстро-быстро вертелись мысли, обгоняя хоровод цветных пятен. «Что если изготовить поддельную плашку, снабдив ее чем-нибудь допризменным, что посылало бы сигналы? Так удастся проследить тех, кто заинтересуется», – думал Джулиус. Тут возникало ровно два вопроса. Во-первых, посвящать ли Никс? Поймав ее за руку, получить внятные объяснения некоторым странностям станет проще. Но проблема заключалась в том, что Коллоу не желал ловить свою пару. Вездесущее живое сердце запросто снюхалось с кусачей совестью, и вдвоем они серьезно затрудняли выполнение обязанностей Вестника. А во-вторых, предстояло отыскать кого-то способного сыграть роль курьера, которого непременно убьют.

Мельтешение пятен оборвалось на живописной полянке. Ариэль влюбленным взглядом наблюдал за потрясающей красоты бабочкой, замершей на его пальце. Удивительное создание то складывало, то снова расправляло пестрые крылышки, но улетать не спешило. Сам привратник сидел на стволе поваленного дерева, кое-где поросшем мхом. Его вечный вязаный шарф смотрелся особенно нелепо жаркими летними днями.

– Приветствую вас, Сэр, – с трудом отвлекшись, поздоровался Ариэль. – И вас, Леди.

Он протянул Теням бабочку.

– Не правда ли, она прекрасна? – В ясных голубых глазах читалось искреннее восхищение.

Никс немедленно заинтересовалась, но стоило той присмотреться к насекомому повнимательнее, как фигура Тени растворилась. Бесцветные губы Ариэля растянулись в довольной улыбке.

– Удивляюсь тебе. – Джулиус сунул руки в карманы формы. – Не надоедает?

– Вы все трогательные, как дети, каждый по-своему, – доверительным тоном признался привратник. – Мне доставляет удовольствие дурачить вас.

– И каким образом ты собираешься одурачить меня? – Попав из ночи в день, Сэру Коллоу требовалось некоторое время прийти в себя.

– Для вас я изловил пару богомолов, но те попрятались, – охотно сообщил тот. – Двоих мне удалось усадить на бревно. Надеюсь, Тени не особенно проклинали меня, плюхнувшись посреди главного холла.

Джулиусу лицо Ариэля всегда казалось поразительным. Если в темноте его можно было принять за человека, то при ярком свете эта иллюзия рассеивалась мгновенно. Коллоу пытался отделаться от ощущения, что привратник… просвечивает. Гладкая кожа, лишенная всякого намека на поры, подчеркивала тонкие черты. Странное существо за свою невообразимо долгую жизнь среди людей научилось копировать мимику и жесты, но так и осталось загадкой для всех, кроме Магистра.

– Мне будет вас не хватать, – вдруг произнес Ариэль.

– Кого «нас»? – насторожился Коллоу.

– Танцоров. – Привратник снова сосредоточился на своей бабочке. – Вечность для вас и для меня понятия разные.

Хрупкие крылышки дрогнули, и глупое создание устремилось в высокое голубое небо. Джулиус невольно поднял голову, чтобы проследить за бабочкой взглядом, но немедленно оказался посреди эмблемы Ордена в густом полумраке главного холла.

Никс уже караулила его у дверей кабинета. Она успела выяснить все, что требовалось, даже людей на вокзал отправила.

– А сама почему еще здесь? – строго спросил Коллоу.

– Мы разве не вместе? – миролюбиво возразила Тень.

– Мне там пока делать нечего, – признался Джулиус. – Ты же у нас ответственная за мероприятия.

– Мешаю, – отметила Корникс.

– Мешаешь, – согласился тот. – Не предполагал, что так соскучусь по одиночеству. Иди уже. Оставь меня.

Никс пообещала связаться за десять минут до посадки Звездного и растворилась в полумраке коридора.

«Любая другая смертельно обиделась бы», – сообщила совесть.

Привычный запах кабинета настраивал на рабочий лад. На столе среди обычных бумаг ждал неприятный сюрприз. Гербовый конверт клиники Сайленткип так и просился в руки, только чутье подсказывало, что не к добру все это.

Еще до того, как устроиться в кресле, Джулиус с чувством смял очередное прошение Марии к Совету и, не целясь, швырнул в ведерко.

– Через мой труп, – фыркнул Коллоу.

Джулс прекрасно понимал, что поступает так в основном из вредности. Пока Тэсори не прекратит настраивать девочку против него, ни о каком содействии не может идти и речи. Игнорируя конверт, Сэр Коллоу вытянул из стопки сводку подозрительных происшествий в надежде найти там что-нибудь достойное внимания.

Беглого взгляда в лист оказалось достаточно, чтобы потерять к нему всякий интерес. Если Орден станет заниматься разной незначительной мелочью, прочие органы охраны порядка останутся без работы.

Руки сами потянулись к злосчастному конверту. Разумеется, дело в Фолии. Иначе зачем кому-то тревожить его лично? И тут одно из двух: либо Тень что-то натворила, либо пошла на поправку. Первое гораздо вероятнее.

«Что толку гадать? Вскрой да посмотри», – Джулиус задумчиво взвесил послание на ладони. – «В конце концов, всегда можно сделать вид, будто письмо потерялось в дороге». Он решительно подобрал нож для бумаг, резко выдохнул и вспорол плотный конверт.

Внутри ждало самое обыкновенное деловое письмо, ничего сверхъестественного. Состояние больной без изменений. Никто кроме него, Никс и Марии Фолию не навещал.

«Смеем напомнить о необходимости внести оговоренную ранее сумму в счет оплаты содержания пациентки», – после этих слов Джулиус заглянул в календарь и отметил, что действительно должен клинике денег. В свете последних событий, сей факт совершенно вылетел из головы.

Дальше же начиналось самое занятное. Из текста следовало, что Фолия умудрилась написать письмо и потребовать от персонала передать его не кому-нибудь, а Мастеру Тени. Естественно, Реконструкторы не решились выполнить требование, поскольку записка сумасшедшей, по их мнению, лишена всякого смысла. Но и выбросить послание они не посмели. Джулиусу предлагалось определиться, желает ли он получить весточку от своей Наставницы из сентиментальных соображений.

– Выбор небогат, – пробормотал Коллоу.

Кидаться к зеркалу крайне опрометчиво. Меньше всего сейчас нужно демонстрировать заинтересованность в вопросе. Если рассудок Фолии трезв, записка может обернуться хитрой головоломкой, лишнее внимание к которой выйдет боком. Следовало потерпеть хотя бы сутки.

Джулиус потер виски. Помимо всего прочего, разговор с Ариэлем глубоко запал в душу. Как, должно быть, хорошо бессменный Привратник знает их всех. Если разобраться, Ариэль поймал его самого на готовности предаваться звенящей грусти. Фокус ведь не в бабочке как таковой и не в пронзительно-голубом небе. Эта картинка задела невидимые струны глубоко внутри. Предположение нелепое, но право на существование имеет, как ни крути.

Часы за работой летели незаметно. Коллоу боялся, что какое-нибудь происшествие потребует его личного присутствия. Дурное предчувствие, саднившее занозой, Джулиус целиком списывал на предстоящую встречу с Тэсори. Только предложение Корникс забрать плашку самостоятельно категорически не нравилось.

Среди бумаг обнаружилось еще одно забавное письмо из Шейдивейл. На этот раз от аббата. Коллоу слишком поздно сообразил, что перестарался с лояльностью и дружелюбием. Теперь церковники старались вести дела исключительно с ним.

Горестные стенания аббата с трудом уместились на трех листах, но смысл укладывался в одно простое предложение: Мы не просили новые окна, отреставрируйте старые. Бедняга Тангл наверняка вложил в эти их многострадальные окна все деньги, заработанные преподаванием. Правда, несмотря на это, Джулиус рассчитывал снова поручить все именно ему. Беспокойного мальчишку требовалось срочно чем-нибудь озадачить, чтобы не путал карты.

«Почему ты не даешь девочкам учиться?», – однажды не выдержал Сириус. – «Эмьюз, конечно, теперь бессмертная Тень, но пора бы ей уметь постоять за себя». На что у Сэра Коллоу нашлось достойное оправдание: «Защитников у них предостаточно», – возразил он, – «Пусть сначала поймут, что значит жить. Особых талантов девочки пока не проявили».

Само собой, Сириуса подобные объяснения не впечатлили ни капли, и пришлось выложить все начистоту. И опасения Никс по поводу второй Тени. Фьюри с ее эгоцентричной натурой – готовая кандидатка на неприятный диагноз. Едва ли белобрысая девочка сможет адекватно воспринять свободу управления тьмой сейчас. А учить одну без другой – нельзя. К тому же, Джулиусу не улыбалась перспектива переложить законные обязанности Вестника на хрупкие плечи Эмьюз как раз тогда, когда в Ордене не все спокойно.

С Танглом не очень красиво получилось. Хотя мальчишке препятствия только на пользу. Встречая любое противодействие, этот Танцор бросался на него с бульдожьей храбростью, надо отдать ему должное. Исчерпав все возможные способы помешать Танглу приступить к работе с девочками, Коллоу всерьез размышлял над тем, чтобы выдать Руфусу приказ и отправить подальше месяцев на пять-шесть. Останавливало лишь неминуемое разоблачение собственной причастности к волоките. Теперь же сами обстоятельства сложились так, что у Тангла будет предостаточно причин для головной боли.

Наконец в кармане ожило зеркальце. Снова Ариэль с его непринужденной учтивостью. Пляска цветных пятен, а за ней неестественно безмолвный перрон.

К своему удовольствию, Джулиус отметил отсутствие Марии в пределах видимости. Наверняка Никс успела перехватить ее, чтобы обеспечить ему психологическое преимущество.

Задорный гудок вспугнул стайку пузатых голубей, скучавших в ожидании желающих их покормить. А тем временем стеклянная крыша распахнулась удивительным цветком, осыпавшим перрон множеством солнечных зайчиков. Звездный пронесся мимо в клубах белого пара и замер, как вкопанный.

Прежде чем открылись двери, перед каждой выросла черная фигура. Тени вошли в поезд, и суета внутри стихла. Сэр Коллоу искренне надеялся, что его паре хватило ума предупредить всех выпустить девочку, минуя нудные процедуры. Следовало уточнить у Варлоу номер вагона, только теперь уже поздно.

Пока Джулиус корил себя за непредусмотрительность в таких простых вещах, в трех вагонах справа от него с подножки легко соскочила она. Эмьюз поправила шляпку, обернулась и приветливо помахала рукой.

Мысль, посетившая голову Сэра Коллоу, когда первый шок прошел, звучала примерно так: Танглу в Связные досталась идиотка. Сам мальчишка не мог так вырядить бедняжку. Нет, Эмьюз выглядела замечательно, но не для девочки пятнадцати лет. Возможно, поэтому у Джулиуса проснулось непреодолимое желание завернуть ее во что-нибудь бесформенно-мешковатое. Будь Эмьюз его собственной дочерью, именно так Сэр Коллоу и поступил бы. Да и Мария едва ли придет в восторг от нового наряда Варлоу.

– Рад тебя видеть, – развеивая маску, улыбнулся Джулиус.

– И я вас, Сэр. – Девочка немедленно принялась рыться в сумочке.

– Если ты хочешь отдать мне свою находку, повремени с этим, – попросил он. – Не здесь.

– А где? – удивилась Эмьюз.

– Я знаю в этом городе одно отличное место. – Джулиус протянул девочке руку.

– Но мне нужно забрать багаж.

Рассмотрев Варлоу поближе, Коллоу понял, что Мария просто взбесится. Дети должны оставаться детьми, а не уменьшенными копиями взрослых. Требовалось срочно увести Эмьюз подальше, чтобы реакция Тэсори, помноженная на неприятную встречу с ним, не испортила чудесное утро.

– На это у тебя есть Мария, – без колебаний возразил Джулиус. – Неужели ты совсем не соскучилась?

– Соскучилась. – Девочка потупилась и покраснела.

– Тогда полетели.

Коллоу чувствовал, что даже Никс не сумеет заговаривать зубы Тэсори вечно. Осязаемые секунды утекали в никуда. Каково же было облегчение, когда Эмьюз положила свою крошечную ручку на его ладонь.

Вихрь колючих искорок окутал обоих и унес прямо сквозь крышу-цветок навстречу утру.

На самом деле Джулиус понятия не имел, куда направляется. Нужно было выиграть хотя бы пятнадцать минут. Без сомнений, Мария кинется искать свою Тень, как только сообразит, что девочку увели у нее из-под носа.

Пустая аллея парка как нельзя лучше подходила на роль «отличного места». Аккуратно подстриженные кустики, фонари с лебяжьими шеями, удобные лавочки, приветливо шелестящие деревья – самая что ни на есть умиротворяющая картинка.

Незаметные глазки-шпионы в считанные секунды прочесали крошечный парк. Только убедившись, что опасности нет, Коллоу протянул открытую ладонь.

– Вот теперь можешь отдать плашку мне, – улыбнулся он.

– Что это? – Прямой вопрос требовал прямого ответа либо отказа пояснять в принципе.

– Часть истории Ордена, – напустив на себя таинственный вид, сообщил Джулиус. – Трудно представить, какой вред причинит нам подобная информация, попади она не в те руки.

Сэр Коллоу не солгал ни единым словом, только выводы слушательницы тоже к правде отношения не имели. С каждым новым эпизодом в деле с загадочными плашками его интерес разгорался все сильнее и сильнее, рискуя испепелить душу без остатка, а от бессилия хотелось выть.

– Вещице больше тысячи лет. – Джулиус откинулся на спинку лавочки, вытянул свои длинные ноги в тяжелых сапогах и сложил руки на животе. – Помимо всего прочего, это наследие Эпохи Артефактов.

– Ничего себе!.. – выдохнула Эмьюз. – Позвольте мне взглянуть на нее еще раз. Пожалуйста, Сэр!

– Чего проще.

От затылка по позвоночнику вниз скользнул холодок. Где-то на платформе Мария сейчас мечет громы и молнии. «Бедняжка Никс», – подумал Коллоу. – «Кто мог предугадать, что ему взбредет в голову взять девочку на незапланированную прогулку?».

Джулиус зубами стащил с руки перчатку, вынул злосчастный кусочек металла из кармана и ловко протянул Эмьюз.

Эта плашка несколько отличалась от той, что досталась от мисс Флетчер: небольшая канавка сбоку, заполненная бессвязным набором мелких буковок и символов, а в центре хорошо различимое углубление.

Девочка немедленно потянулась пальчиками к гладкой черной поверхности.

Крошечные шпионы донесли, что в парк вошел дворник. Кем еще мог быть человек с метлой? Сэр Коллоу отвлекся на секунду, а в следующее мгновение у него потемнело в глазах.

– Как это понимать?! – зарычала Тэсори, появившаяся на дорожке в двух шагах. – Не помню, чтобы устав Ордена требовал от Мастера Тени встречать чужих подопечных на вокзале. А раз вы не при исполнении, значит, я имею полное право забрать свою госпожу немедленно.

– Забываешься, Мария! – В лицо бросился жар. – Полный поезд Танцоров не натолкнул тебя на мысли? Я здесь как раз при исполнении, а Эмьюз – важный свидетель.

«Подавись, карга», – злорадно добавил внутренний голос.

– Это правда, Леди Варлоу? – Былая ярость таяла.

– Чистейшая, – кивнула девочка.

– Надеюсь, ваши дела здесь закончены? – Тетка выглядела так, словно с удовольствием изорвала бы Сэра Коллоу на тоненькие ленты.

Джулиус даже обрадовался, что гнев Марии принял на себя он. Если Тэсори и возмутилась утрированной женственности костюма юной Тени, то не так сильно, как могла бы при других обстоятельствах.

– Эмьюз уже передала мне предмет, из-за которого ночью погиб курьер, – нарочито спокойно сообщил Коллоу. – Думаю, она, как человек взрослый, знает, что распространяться на эту тему не стоит.

Джулиус подбросил плашку и поймал.

– Знакомо? – протянув ладонь вперед, спросил он.

– Нет. – Только ядовитая улыбка говорила: «Да, но ты от меня ни словечка не услышишь».

– Что ж, тогда у меня нет причин вас задерживать, – кивнул Коллоу.

«Как же все сложно», – думала Эмьюз, стараясь не заострять внимания на мельтешении ярких пятен. – «Тетка нападает на Сэра Большого Начальника, хоть он первый ее не трогает. Росарио даже не пытается скрывать своей неприязни. Наоборот, демонстрирует ее при каждом подходящем случае. Саму Тэсори на дух не переносит Леди Лани, с которой в отличных отношениях Наставник и мисс Ви». А девочка симпатизирует им всем.

О стольком хотелось спросить, но путешествие неожиданно оборвалось на незнакомой улице. Эмьюз стояла прямо перед дверью, над которой гордо красовалась странная для магазина вывеска: никакого названия, лишь катушка ниток и две перекрещенные иглы, нанизанные на одну нитку.

Игнорируя недоумение своей спутницы, мадам Тэсори трижды постучала дверным молотком. С минуту ничего не происходило, а потом внутри прошелестели легкие шаги.

– Кто там? – строго спросил приятный бас.

– Мария Тэсори, друг! – объявила тетка, зачем-то склонившись к самой замочной скважине.

По ту сторону немедленно защелкали многочисленные щеколды, и очнулся замок.

– Проходите, пожалуйста!

На пороге визитеров встретил благообразный карлик с лихо подкрученными усами и ухоженной бородой. Поверх наглаженных брюк и белой рубашки на коротышку был надет забавный жилет. На груди и боках у него болтались мотки ниток всех цветов и оттенков, а к плечам оказались пришиты пухлые подушечки, утыканные иголками от самых тоненьких до громадных.

– Это великая честь! – Карлик учтиво поклонился. – Я и представить не мог, что однажды встречу вас. Прадед рассказывал деду, дед отцу, отец мне, а я расскажу своим ребятишкам, когда подрастут. Мы не забываем добра.

Человечек окинул тетку хитрым взглядом.

– Судя по всему, вам мои услуги не особенно нужны, – отметил он.

– Благодарю за комплимент, – улыбнулась та. – Вы на девочку мою посмотрите.

За всеми любезностями коротышка совершенно не заметил присутствия Эмьюз. По выражению его лица мисс Варлоу поняла, что карлик пришел в ужас.

– Будь я дурно воспитан, сказал бы «снимите это немедленно», – откашлявшись, сообщил он. – Идемте в мастерскую.

– Моя девочка прибыла из Спрятанного города полчаса назад, – как бы между прочим бросила Тэсори.

– Ясно, – кивнул карлик. – Войдете в дверь за прилавком и по ступенькам до конца. Я попрошу жену принести вам завтрак в мастерскую.

– Не нужно, – мягко возразила тетка.

– Я настаиваю, – отрезал упрямый коротышка.

Росарио взяла свою Тень за руку и повела узким коридором на второй этаж.

– Где Синий? – робко подала голос Эмьюз.

– Отправила его домой, – тихо ответила та.

Девочка силилась понять, не сердится ли мадам Тэсори. С другой стороны, за что сердиться? Эмьюз искренне считала, что достаточно взрослая, чтоб выбирать себе друзей самостоятельно.

– А спросить ты хотела не это. – Росарио легко распахнула последнюю дверь, за которой пряталась просторная светлая комната.

Девочка открыла было рот, но в мастерскую прошмыгнул хозяин, и о разговорах пришлось забыть. Серьезный карлик то и дело цокал языком и тихонько ворчал в бороду. Спрятавшись за ширмой, Эмьюз с наслаждением избавилась от порядком опостылевшего корсета, сковывающей движения юбки и скользкой блузки. От всего того, что так любила мисс Ви.

Рыжие в полосочку ленты живой паутиной опутали девочку. Одни струйками стекали по груди и спине, другие колечками обвивали руки и ноги.

– Встаньте ровно, мисс, – попросил карлик из-за ширмы. – Потерпите немного – и через час уйдете в обновках.

Эмьюз слышала, как открылась дверь и мелодично задребезжали чашечки.

– Час? – прошептал женский голос. – Тебе помощь понадобится?

– Нет, дорогая, я сам, – тем же манером отозвался портной. – Нам попался на редкость изящный человек.

Кто мог подумать, что этот час девочке придется провести за ширмой, завернувшись в простыню? Тетка, брезгливо морщась, затолкала вещи, подаренные Виатрикс, в плотный бумажный пакет и унесла. Эмьюз очень хотела узнать, что же происходит в мастерской, но страшно стеснялась показаться в непристойном виде незнакомому карлику.

Оставалось грустно жевать потрясающе вкусные пирожки, запивая их ароматным крепким чаем, и методично вытягивать из волос цепкие шпильки.

– Вижу, дела идут складно. – Судя по звуку, Росарио переместилась к окну.

– Не буду лукавить, – согласился карлик. – А после того, как у нас свой Билль о Правах появился, вообще жить стало хорошо. Через пару месяцев нам с женой официально разрешат открыть магазин, и налоги для нас снизят, чтоб как для людей. Противников у нового закона предостаточно, причем с обеих сторон. Не любят карлики перемен, даже к лучшему.

– Не отвлекаю? – спохватилась тетка.

– Вот уж нет, – твердо возразил тот. – Только свет не заслоняйте, пожалуйста.

Хищно щелкали неутомимые ножницы, превращая ожидание в пытку.

– Следите за политикой? – Росарио проплыла в противоположный конец мастерской.

– А как же! – усмехнулся портной. – Особенно когда такое творится! Нет, наши дети с вашими в одну школу не пойдут никогда. Карликов должны воспитывать карлики, людей – люди. Тут погорячился благодетель.

Комната за ширмой наполнилась тихим стрекотом.

– Я что себе понимаю, – продолжил карлик, – хитрость это была. Самая обыкновенная хитрость. Чтобы отвлечь внимание от по-настоящему острых моментов, как те же налоги. В итоге с нас не смогут три шкуры драть. Семнадцатое марта теперь для карликов праздник.

– Почему семнадцатое марта? – Голос Тэсори дрогнул.

– Так старейшины решили. Если бы он не родился, некому было бы вступиться за нас.

Больше тетка не проронила ни слова, как воды в рот набрала. Коротышка-портной же, напротив, все вещал о разных скучных глупостях, о каких пишут в газетах. «С того момента, как обменный курс блестящих монет Ордена начнет волновать сильнее, чем хорошая книга, ты зануда и пропащий человек», – сказала однажды Мэйсону Урд.

Карлик действительно управился за час, как обещал. Эмьюз с удовольствием нарядилась в легкую клетчатую рубашку с коротким рукавом и просторный сарафан на толстых лямках, пристегивавшихся крупными деревянными пуговицами.

Девочка выпрямилась, взъерошила непослушные кудряшки и, поддавшись неожиданному порыву, по-собачьи затрусила головой.

«Вот это я, а не мисс Ви номер два… (или три?)», – подмигнула своему отражению Эмьюз.

– Уберите деньги немедленно! – приказал портной, когда мадам Тэсори попыталась с ним расплатиться. – Вы меня обижаете.

Тетка хотела было возразить, но карлик состроил такую мину, что Росарио благоразумно промолчала.

– Помните, в этом доме вам всегда рады! – с чувством произнес коротышка уже в дверях.

Снова цветные пятна до головокружения. И, наконец, долгожданный дом. После всего девочка никак не могла заговорить с теткой. Тэсори казалась подавленной, поэтому Эмьюз остаток дня провела в своей комнате, решив спуститься вниз только поздно вечером.

Росарио сидела в кресле, отгородившись газетой. Едва ли тетка читала. В кухне висел густой полумрак, напоенный запахом сдобы. На полу обнаружился пакет с юбкой, блузкой и корсетом, увенчанный шляпкой.

– Как-то скомкано все получилось, – вздохнула девочка. – Совсем не так я представляла себе нашу встречу. Мне жаль.

– Старайся ничего не представлять наперед, а если уж представила, то будь готова не расстраиваться, когда реальность преподнесет сюрприз, – неожиданно ласково улыбнулась Тэсори.

– Это правило? – Эмьюз пододвинула себе низенький трехногий табурет.

– Это совет, – охотно пояснила тетка. – Правило на сегодня звучит иначе.

Женщина многозначительно кивнула в сторону бумажного пакета.

– Приятно быть собой? – спросила она.

Простого «да» оказалось вполне достаточно для ответа.

– Виатрикс милая девушка, но перенимать ее странности не стоит, – доверительным тоном сообщила Росарио. – Вообще, что-то перенимая, думай, не помешает ли это тебе оставаться собой.

Мисс Варлоу как-то не рассматривала проблему с такой позиции. Выходило, что Виатрикс насильно навязала девочке несвойственный образ. Вспомнились слова, подслушанные в поезде, про «девицу манерного вида». Если Лют прекрасно чувствовала себя в подобном амплуа, то Эмьюз испытывала некоторые трудности.

– Так это правило? – Тень хотела взять пакет, но тетка отрицательно покачала головой.

– Ишь заладила, – отложив бесполезную газету, фыркнула она. – Жаждешь услышать правило, вот тебе восьмое: «Мода приходит и уходит, а вкус остается». Не возражаешь посидеть у огня? Некоторые глупости потрясающе горят.

– Если хочешь, – пожала плечами девочка.

Пока Росарио возилась с очагом, Эмьюз на мгновение показалось, что глаза женщины выглядят заплаканными. Только наваждение быстро прошло, вытесненное веселым рыжим пламенем.

– Знаешь, а твой приятель с собакой уже месяц с завидным постоянством бродит под моими окнами. – Мадам Тэсори пододвинула свое кресло поближе к камину. – Должна спросить, часом не для него ты так… нарядилась?

– Гримм тут совершенно ни при чем, – заверила девочка. – Эти вещи нам с Лют купила мисс Ви, пока Наставник уезжал на свои курсы.

– Еще и «нам с Лют», – тетка картинно закатила глаза. – Тогда тем более.

Росарио подобрала длинные щипцы и поправила съехавший корсет, поднимая тучу золотых искр.

Глава 2. Чужое прошлое

Избавленный от обязанностей сундука, Синий свободно гулял по дому.

Когда тетке надоело слушать грохот его тяжелых прыжков над головой, она выпроводила игривого монстра резвиться во двор под присмотром Эмьюз. Естественно, девочка была не против. Тень не знала, как сообщить Гримму о своем возвращении в город, поэтому ей оставалось надеяться, что мальчишка найдется сам.

Переписка через Пеппера оборвалась после того, как сосед Бишопа по комнате наябедничал братьям, куда пропадает пес почти каждый вечер. Правда, ребята успели условиться встретиться на каникулах.

Мисс Варлоу окинула знакомый фасад любопытным взглядом. Мгновенно бросившиеся в глаза изменения показались странными, если не сказать больше. Правое окно второго этажа пропало, а на его месте образовался подозрительный лишний водосток.

– Похоже, Росарио опять что-то прячет, – пробормотала Эмьюз.

Теперь девочка ясно видела, что, по логике вещей, там обязательно должна быть комната. Не такая просторная, как ее или теткина, но все же. «На этот раз Тэсори подошла к вопросу основательно». – Тень не обращала внимания на Синего, успевшего принести мяч и с нетерпением ожидавшего следующего броска. – «Держись, новая тайна, я иду».

– Милый зверь, может, хватит на сегодня? – неожиданно грустно предложила она. – Знаю, мало, только я твое брюхо и так не ототру. Пожалей мои руки. Клянусь взять тебя с собой на первую же прогулку в парк, если Гримм объявится. Ну?

Несколько секунд мимик стоял неподвижно, потом развернулся и поковылял к двери, беззаботно виляя хвостом-ремешком.

– Уже вернулись? – удивилась Росарио.

– Синий устал, – глазом не моргнув, солгала девочка. – Наверное, слишком долго был сундуком.

– Вполне возможно, – согласилась та. – Вымой его и позанимайся хотя бы час. Я справлялась о летних заданиях. Поверь, лучше сделать все сразу и забыть, чем сначала забыть, а потом доделывать впопыхах.

Спорить с разумными доводами тетки бесполезное занятие, поэтому Эмьюз поспешила выполнять поручения.

Отмывая перемазанное брюхо монстра, девочка пыталась предположить, что прячет Тэсори в замурованной комнате. По своему опыту Тень знала: у самой Росарио выяснить ничего не удастся. Хотелось верить, что за стеной лежит разгадка неприязни тетки к Сэру Коллоу.

Вместе с исчезновением окна в коридоре появился тяжелый книжный шкаф, так плотно придвинутый к стене, что даже лист бумаги не просунуть.

«Я съем свой учебник по Суммологии с конспектами вместе, если это простое совпадение», – думала Эмьюз. Требовалось изучить шкаф, не вызывая подозрений. Получится такое лишь в том случае, если Росарио пропадет из дома на время.

Прежде чем засесть за уроки, девочка наскоро нацарапала записку Би. Очень уж распирало поделиться с подругой последними событиями. Разумеется, про плашку и убийство в поезде Эмьюз благоразумно умолчала.

Полноценно позаниматься не получилось: девочка постоянно отвлекалась. Она то выглядывала в окно, в надежде увидеть Гримма, то прикладывала ухо к прохладной стене, пытаясь представить, что скрывается за ней. Назойливое воображение упорно рисовало, как Эмьюз находит способ помирить женщину-загадку и Сэра Большого Начальника, и они все вместе живут в этом доме. Картина всеобщего счастья выглядела настолько живо и притягательно!

Девочка мученически вздохнула.

– Знаешь, а тебе пришло целых два письма, – спохватилась тетка уже за обедом.

– Что в них? – Мисс Варлоу не представляла, кто мог написать ей вот так.

– Не имею привычки читать чужую корреспонденцию, – с напускной строгостью отрезала Росарио. – Вот скажи, красавица моя, ты сама по себе с карликами подружилась или тоже… подражаешь?

– Сама. – Неприятный холодок пробежал по спине.

Тут бы прикусить язык, только Эмьюз не успела.

– Подумаешь, один раз поддалась на уговоры Виатрикс! Всю жизнь мне будешь напоминать? – Слова неудержимым потоком рвались прямо из сердца. – Пробовала отказывать человеку, который чуть что – сразу в слезы? Покажи, как это делается! Я никому не подражаю! И тебе подражать не стану! Чем ты со своими правилами лучше? Тебе можно, а мисс Ви нельзя? Хватит меня учить! И знаешь еще что? Джулиус Коллоу хороший! Нравится тебе это или нет, но он мой друг!

Тут девочка выскочила из-за стола и опрометью бросилась в коридор.

– Синий! Гулять!! – крикнула она, распахивая входную дверь.

Глупый мимик примчался в мгновение ока, чуть не кувырком скатившись по лестнице. Несчастную Эмьюз трясло, как в лихорадке. В груди клокотала необъяснимая ярко-алая злоба. Наверняка на ее место очень скоро придет нестерпимый стыд, только сейчас это мало волновало.

Девочка спряталась в пышных кустах жасмина, плюхнулась прямо на траву и вытянула босые ноги.

– Робин Хаулинг, – приказала она карманному зеркальцу, когда ярость немного улеглась.

– Что случилось? На тебе лица нет! – Би уставилась на подругу круглыми от изумления глазами.

– С теткой поругалась, – призналась Тень.

– Из-за корсета с юбкой, блузкой и шляпкой? – предположила Робин.

– Нет, на пустом месте, – вздохнула Эмьюз. – Не знаю, что на меня нашло. Почему когда она меня учит жизни – это нормально, а когда кто-то другой, так сразу «подражаешь», и хоть тресни? Вы вот, наверное, не ссоритесь никогда.

– Еще как ссоримся! – возразила та. – Я с мамой, Конор со всеми сразу… Это называется – семья. Люди не ссорятся, если безразличны друг другу. Нет, есть уникумы, с кем поссориться практически невозможно, вроде отца Конни, но их безумно мало. Хоть у Мэйсона спроси. Он, кстати, принят в университет вторым психологом.

– Информация проверенная? – радостная новость быстро вытесняла собой неприятное происшествие.

– Шутишь? Из первых рук! Мэйс с моим братцем все время болтает, как я с тобой, – хихикнула Би. – От него же я узнала, что Анжелина тоже в Шейдивейл остается. Ее на призматическую подстанцию взяли.

Дверь за спиной Робин распахнулась, и в комнату вошел Конор.

– Мелочь, мать хочет, чтобы ты подстригла лужайку за домом, – в своей обычной манере сообщил он.

– Не ври. Она тебя просила. – Робин повернулась и с чувством показала брату язык.

– Она меня, а я тебя.

Картинка в зеркале пошатнулась, потому что Конор крепко зажал голову сестры одной рукой, а другой быстро-быстро тер ее макушку.

– О чем я тебе говорила! – простонала Робин, отбиваясь от мучителя свободной рукой.

– Привет, Эмьюз! – Конни отобрал зеркальце и отпустил сестру. – Опять она тебе последние сплетни пересказывает?

– Отдай! – Би попыталась вернуть свое зеркальце обратно, но Конор поднял руку высоко над головой.

– Лужайка ждет! – самым невинным голосом произнес он.

– …тебя! – Робин повисла у брата на плече, пытаясь заставить того согнуться.

Тень наблюдала картину схватки сверху и могла вмешаться, но вместо этого тихо боролась с желанием расхохотаться в голос.

– Мам! А Конни меня обижает! – исчерпав все средства, крикнула Би, сложив ладони рупором.

– Напугала! – рассмеялся тот. – Она на улице. Можешь сбегать наябедничать, а я пока с твоей подружкой поболтаю про тебя. Заодно лужайку подстрижешь.

– Ты гадкий! – Робин хотела пнуть брата, но он увернулся.

– Укусишь меня?

Потешная перепалка закончилась так же неожиданно, как началась. Женский голос позвал Конора вниз.

– Иду, ма!! – откликнулся тот.

– Наилучшие пожелания от меня лужайке передай, – выхватывая зеркальце, съехидничала Би.

Девочка заперла дверь и принялась переплетать растрепавшиеся косы.

– И вот так всегда, – со вздохом сообщила она. – Так что, если чувствуешь, что не права, извинись перед теткой и все. Или просто поговори с ней. Ладно. Надо помочь маме и Конору с лужайкой. На записку, наверное, можно уже не отвечать?

– Можно, – согласилась Эмьюз.

* * *

Естественно, никакой Робин он не обнаружил, хоть и кружил над городом часами. По чести сказать, Клаус ее и не искал.

Скучные крыши, суетливые люди, буйная зелень. Этот город совсем не изменился. Старую школу отстроили заново после пожара, в котором по официальной версии погибли Никодемас Рафли и Каспар Кроу.

Долетев до окраины, Клаус отчего-то не повернул назад. Знакомый ветер под крыльями звал дольше, туда, где простирались лоскутным одеялом поля.

Давно перевалило за полдень, и солнце ласково грело благодарную землю. «Едва ли меня кто-то хватится», – размышлял он, глядя вниз. – «Дед занят, а Карл… даже хорошо, если он успеет лечь спать к моему возвращению».

Бесконечные поля сменились прозрачными рощицами, ютившимися у подножия высокого холма, где начинался самый настоящий лес, манивший своей густой зеленой прохладой. Клаус не задумываясь спикировал под сень могучих деревьев прямо на едва различимую каменистую дорогу.

Его всегда удивляли люди, которых тяготит одиночество. Часы своего мальчик ценил больше всего на свете. Наедине с собой не нужно тратить слова, прикидываться кем-то, а мысли текут ровно и складно.

Приняв человеческий облик, он по своему обыкновению пошел туда, куда несли ноги. Способность к переходу автоматически отменяла необходимость волноваться о направлении.

В высокой траве стрекотали кузнечики и сновали невидимые ящерицы, над головой упоительно пели птицы. Разве можно желать чего-то еще? «Ей бы здесь понравилось», – грусть неуклюжим минорным аккордом заглушила симфонию летнего леса.

Лгать себе – глупое и опасное занятие. Оно позволяет убежать от тяжелых воспоминаний ненадолго, на время дает иллюзию их отсутствия. Когда же иллюзия пропадает, становится стократ больнее. Главное, единожды сделав выбор, не возвращаться к нему никогда, не изводить себя пустыми фантазиями из разряда «что было бы, если бы».

Дорога уперлась в массивные ворота, едва различимые в непролазной живой изгороди. Покрытая ржавчиной тяжелая цепь с сердитым замком словно говорила: «Проваливай, здесь никого нет».

– Что ж, тем лучше, – криво усмехнулся мальчишка.

Вороном перелетев на другую сторону, он оказался на краю запущенного яблоневого сада. «Кто тут у нас пасется?», – заметив глубокие следы копыт на сухой земле, Клаус присел на одно колено. Воображение мгновенно нарисовало удивительных животных, задумчиво грызущих опавшие яблоки под струями теплого дождя. Крылатые кони всегда водились в этих местах. Даже не верилось, что в первую эпоху кому-то приходило в голову на них охотиться.

– Если здесь действительно никого нет, теперь тут буду я! Возражения? – но сад безмолвствовал.

Упиваясь запустением, Клаус брел по дорожке вглубь, туда, где виднелась высокая черепичная крыша.

Вынырнувший из-за деревьев особняк потрясал своей уничтоженной красотой. Стекла разбитых окон холла устилали собой парадную лестницу, заканчивавшуюся запертой дверью.

Внутри притаилась странная и по-своему жуткая картина. Посреди просторного зала возвышался остов искореженной статуи. Мраморная девочка, судя по всему, опиралась на громадного лохматого пса, из спины второй фигуры торчал обломок руки. У несчастной девочки не было ни плеча, ни головы. Собственно, от морды пса тоже мало что осталось, да и стоял он на трех ногах.

Подойдя поближе, Клаус заметил еще две белые фигуры: маленькая женщина лежала на полу лицом вниз, а плотный мужчина стоял в паре шагов от нее, выкинув вперед правую руку. Наверное, он что-то держал, но от времени пальцы разрушились, или кто-то выломал предмет из кисти статуи.

От застывшей мимики бросало в дрожь. Ненависть, боль и отчаяние выглядели невероятно настоящими, словно здесь побывала мифическая медуза. Клаус не обращал внимания на хрустящую под ботинками штукатурку. Внезапно мальчишка споткнулся обо что-то тяжелое и твердое. Потеряв равновесие, он выставил вперед руки, рассчитывая остановить падение, зацепившись за статую мужчины, но не тут-то было! Изваяние оказалось хрупким, как отсыревший мел.

Всем своим весом мальчишка рухнул на вторую скульптуру, и та незамедлительно рассыпалась тонкими белыми черепками.

Зал наполнился мелодичным звоном! Чья-то нога крепко приложила Клауса между лопаток.

– Не советую вставать. Руки на затылок и без фокусов, сопляк! – выплюнул кто-то над головой.

– А повежливее никак нельзя? – огрызнулся раздосадованный мальчишка.

– Не дерзи. Ты не в том положении, – сердитый тип подкрепил свои слова легким тычком под ребра. – Я держу тебя под прицелом. Это не просто частная собственность, а охраняемый Орденом объект. Теперь порадуй меня честным рассказом о том, что не вор.

Снова звон и быстрые шаги.

– Отставить, Митчелл! – рявкнул второй голос. – Разуй глаза! Это обыкновенный подросток.

– Я арестован? – Перепачканный Клаус сел, потирая бок.

– Боюсь, что да, сынок, – пожилой подтянутый мужчина с усами смотрел спокойно и даже как-то участливо. – Ты, конечно, можешь потребовать адвоката и ничего не говорить, но в твоих же интересах сразу объяснить нам, что ты делал здесь.

По форме и нашивкам мальчишка мгновенно опознал в незнакомцах местных ОПОв. Названный Митчеллом выглядел немногим старше его самого: щуплые плечи, редкие усы, мелкие хищные глазки. Одним словом – крыса.

– Во-первых, здесь нигде не было таблички, что объект охраняется, – поднимаясь на ноги, начал Клаус. – Я аниморф. Пролетал мимо. Заинтересовался, спустился, влетел в разбитое окно, а тут и вы подоспели. Во-вторых, не думаю, что в обязанности ОПОв входит применять силу к тем, кто не оказывает сопротивления. Меня зовут Клаус Раббе. Документов при себе не имею, не рассчитывал, что они понадобятся. Но вы можете связаться с моим дедом. Ситуация – чистой воды недоразумение. Я сам поступаю на службу в Орден в качестве связного.

– И к кому же? – с вызовом спросил Митчелл.

– Вас это не касается. – Меньше всего хотелось впутывать Сэра Коллоу.

– Вот моя версия, – не унимался молодой офицер. – Ты трусливый воришка, увидел приличные развалины и решил поискать, чем поживиться. Выглядишь, как бездомный.

– Я бы сказал, как выглядишь ты, но из уважения к форме промолчу, – парировал мальчишка.

– Ах ты, гнус!

– Отставить, Митчелл! – приказал усатый.

Клаус утер белое от пыли лицо рукавом.

– Если ты действительно связной, должен быть Танцор или инструктор, за тебя отвечающий, – продолжил мужчина. – Назови имя одного или второго, мы все проверим прямо здесь и отпустим тебя.

– Мой инструктаж закончен, а имя своего Танцора я вам назвать не могу.

Ответ заставил пожилого офицера крепко задуматься.

– Сынок, в таком случае я ничем не могу помочь, – он развел руками. – Если у тебя есть оружие, сдай его, и зеркало тоже. Тебе придется отправиться с нами.

– Есть оружие и разрешение его носить. – Клаус медленно наклонился, а уже через несколько мгновений протягивал клинок в ножнах. – Под вашу ответственность. Это фамильная ценность.

– Слушай, ну я вижу, что ты не преступник, – пожилой офицер озадаченно пригладил редеющие волосы. – Почему такой упрямый? Если твой Танцор подтвердит, что ты связной, мы сразу тебя отпустим. Как его зовут?

– Не могу, – твердо ответил мальчишка. – Я тут по ошибке. Не желаю, чтобы имя моего господина упоминалось в связи с чем-то подобным. Да даже если я возьму и назову вам моего Танцора, вы мне не поверите, а если поверите, все равно не осмелитесь тревожить его. Ведите меня, куда вам надо. Там разберемся.

Опять звон кристалла поиска пути, и зал опустел.

* * *

Зеркальце взбесилось. Джулиус с трудом извлек сумасшедший прямоугольник из кармана. «Умоляю, скорее! Они арестовали моего мальчика!», – голосил тот.

– Кто «они» и за что «арестовали»? – коротко спросил Коллоу, открывая раскладное зеркальце.

– Предстафители Ордена. – Отто задыхался и чуть не плакал. – Гофорят, что мой фнук незаконно проник на территорию охраняемого объекта.

– Прежде всего, успокойтесь, – попросил Джулиус. – Не помню, чтобы у нас там было что-то особо засекреченное.

– Ничефо не знаю, но моефо мальчика заперли ф клетку! – зеленый старичок промокнул лоб носовым платком. – Как преступника. А когда Карль отпрафилься фыяснить, ф чем дельо, маленький упрямец заяфиль офицерам, что не знает этого чельофека. Теперь понимаете, о чем речь? Я ф отчаянии!

– Вы дома? – обреченно уточнил Коллоу.

– Да, – гоблин энергично закивал.

– Через минуту буду у вас.

Захлопнув зеркальце, Джулиус поднялся из-за стола и призвал маску. «Жить становится все интереснее и интереснее», – отметил он про себя. – «Вот оставить бы поганца за решеткой на пару дней в воспитательных целях, только на здоровье старого профессора это едва ли отразится положительно. Наобещал – расхлебывай, Джулс. Теперь у тебя двое детей. Мария же с этим безобразием как-то справлялась! И куда щенка занесла нелегкая? На месте видно будет».

Заперев кабинет, Коллоу снова отправился к Ариэлю. В глубине души он надеялся, что удастся продолжить разговор с привратником, но не представлял, как сделать это. Ариэль хоть и просвечивает, а относиться к нему так же, как к горгульям Шейдивейл, непростительная ошибка. Наблюдательность привратника стала для Джулиуса настоящим откровением. Бессчетное количество дней и ночей бок о бок с Тенями наложили свой отпечаток. У Ариэля определенно были свои чувства и мысли, значит, и воспоминания у него есть. Сэр Коллоу всегда считал, что привратник с безразличием камня созерцает жизнь, текущую мимо. Но что если его память сохранила время, когда самого Джулиуса еще не было? Вдруг Ариэль помнит того же Магистра или Хитреца?

Размышления оборвал взволнованный Отто, встречавший гостя на пороге.

– Фы спасете моефо мальчика? – гоблин таращился на Танцора влажными глазами.

«Нет, я просто так все бросил и примчался», – съязвил внутренний голос.

– Конечно, профессор, – заверил Джулиус.

– Я пойду с фами, – на морщинистой зеленой физиономии отпечаталась несгибаемая решимость.

– Не стоит, – покачал головой Коллоу. – Это не займет много времени, кроме того, я хотел бы поговорить с Клаусом. Объяснить, в чем он не прав.

– Оставьте воспитание моего сына мне, Сэр.

По ступенькам от парадной двери, держась за перила, медленно спускался человек. Джулиус видел множество людей, к кому судьба была беспощадна, но этот стал бы среди них королем. Потухший взгляд, изможденное лицо, руки и ноги тонкие, как спички, но вместе с тем, какое-то полупрозрачное благородство. Такое, словно бы кто-то долгие годы пытался вытравить его, но не сумел.

– Карл Раббе? – зачем-то уточнил Коллоу.

– Да, Сэр.

Мужчина казался смертельно больным. Удивительно, как душа держалась в этом ветхом теле. Потрясающее сходство отца и сына заставило Джулиуса на мгновенье задуматься, а не вмешивается ли он во что-то, где ему места нет.

– Фернись ф дом, – осторожно попросил старый гоблин. – Фыяснять отношения сефодня я фам больше не позфолю.

– А выяснять тут особенно нечего, – возразил Карл. – Все и так понятно.

Коллоу готов был поклясться, что именно поведение мальчишки так изуродовало его несчастного отца. С одной стороны, старший Раббе наверняка сам виноват: чтобы потерять уважение ребенка, нужно приложить усилия. А с другой, невооруженным глазом видно, что бедняга расплатился за все с лихвой. «Вот этот человек может запросто лишить тебя связного, Джулс», – очнулся внутренний голос. – «Более того, он непременно так и поступит, если ты не возьмешь ситуацию в свои руки. Притом немедля».

– Я ни в коей мере не претендую на вашу роль в жизни Клауса, – сейчас Джулиус искренне верил в то, что говорил. – Мне всего лишь кажется, что служба способна дисциплинировать его, как любая другая ответственная работа. Ведь тут ему самому придется завоевывать уважение. Приобретенный опыт поможет мальчику пересмотреть свой взгляд на многие вещи. Хочу напомнить, что пока мы тут беседуем, Клаус примеряет на себя роль арестанта.

– Возможно, вы правы. – Карл медленно, словно сквозь сон, потер лоб. – Думаю, нам следует продолжить этот разговор. Не смею вас больше задерживать.

Еще раз заверив старого гоблина, что все обойдется, Сэр Коллоу поднялся в воздух.

Штаб-квартира местных ОПОв располагалась аккурат напротив здания мэрии. Промахнуться мимо него невозможно. Как бы прянично не выглядели дома и магазинчики, дурная слава тихого городка не позволяла представителям Ордена расслабляться. Здесь чаще, чем где бы то ни было, пропадали люди. Никакой мистики или криминала, они просто проваливались в плавающие окна перехода. Вернуть назад живыми удавалось не всех. Да и с трансумами проблем хватало.

Джулиус быстро нашел офицеров, изловивших незадачливого мальчишку. Колоритная парочка как раз сочиняла отчет для сводки происшествий. Фигура Танцора мгновенно приковала к себе их внимание.

– Это вы арестовали моего связного? – после приветствия поинтересовался Джулиус.

– Похоже на то, Сэр, – подтвердил старший. – Если ваш связной Клаус Раббе, конечно.

– В чем его обвиняют? – резонный вопрос.

Неприятного вида парень предложил визитеру стул.

– Видите ли, мальчик проник на территорию объекта, который в данный момент находится под нашей охраной как собственность Леди Эмьюз Варлоу.

Джулиус с трудом сдержал нервный смешок.

– И только? – уточнил Коллоу. – Я сам его туда послал. Разве господин Раббе оказывал сопротивление при задержании? Или, может, при нем обнаружили запрещенные предметы и вещества?

– Только, не только, но вы должны были поставить нас в известность, что отправляете кого-то на охраняемую территорию. – Пожилой офицер пригладил редеющие седые волосы. – К чести мальчика, он вел себя достойно. Мы же выполняли свою работу.

– Простите, это моя ошибка. – Джулиус склонил голову, изображая раскаяние. – Инцидент исчерпан?

– Да. – Мужчина отчего-то вздохнул с облегчением. – Сейчас Митчелл приведет вашего связного.

– Я сам хочу пойти за ним, – улыбнулся Коллоу.

– А вы знаете, куда идти? – Офицер поднялся со стула.

– Нет, но вы мне покажете, – предложил Джулиус.

Когда кабинет остался позади, провожатый замедлил шаг.

– Вы ведь никуда его не посылали, Сэр, – хитро прищурившись, произнес он.

– Не для протокола? – перенимая манеру собеседника, весело спросил Коллоу.

– Само собой, – кивнул тот.

– Нет, не посылал, – честно признался Джулиус.

– Не ругайте мальчишку, ладно? – просьба прозвучала неожиданно трогательно. – Я четверых таких воспитал. Кое-что понимаю. Он вас впутывать не хотел. Даже имени вашего не назвал.

– А зачем вам мое имя? Разве формы Танцора недостаточно? – Коллоу заложил руки в карманы.

– Столько тайны. Я вот Эдвин Баркли. Нам же что-то нужно в отчет написать, сами знаете.

– Пишите, как есть, там разберутся. – Вездесущее сердце снова напомнило о себе.

«Вот человек», – думал Джулиус, шагая рядом с офицером, – «по сравнению с моей его жизнь чудовищно коротка. Как так вышло, что простой житейской мудрости в нем гораздо больше, чем во мне? Я смотрю на этот мир дольше, а он видит его под своим особенным углом. Что если дело в природе Теней? Когда дорога бесконечна, незачем останавливаться и оглядываться назад. Но когда у пути есть финишная черта, появляется смысл. Каждая Тень рано или поздно вернется в Призму, и на этом все закончится. Ни райских кущ, ни мук ада, только теплый свет и пьянящая пустота одна на всех. А люди счастливы верить, что там за гранью непременно будет продолжение. Что кому-то есть до них дело. Стараются прожить так, чтобы не краснеть потом. Может, именно это и делает людей… людьми?».

– Пришли, – объявил Эдвин.

Тупиковая комната, поделенная глухими стенами на равные ячейки, закрытые со стороны коридора частыми решетками, напоминала витрину зоомагазина.

Клаус вороном прогуливался по столу своей камеры, время от времени расправляя крылья и подпрыгивая.

– Уютно тут у тебя. – Джулиус обвел взглядом унылое помещение.

– Получше моей прежней клетки, Сэр. – Птица соскользнула на пол, а уже через мгновение мальчишка выпрямился и учтиво поклонился.

– Не хочется тебя расстраивать, но мы уходим. – Коллоу поманил Клауса к себе.

Если мальчишка и волновался, то никак этого не обнаруживал.

– Я оставлял вам кое-что, – поймав на себе взгляд пожилого офицера, напомнил он. – Верните, пожалуйста.

– Тебе повезло, сынок, – улыбнулся тот. – Не успел сдать в хранилище. Вот. Надеюсь, я не пожалею.

– Эта вещица дорога мне как память, – грустно пошутил Клаус.

Только оказавшись на улице, мальчишка решился заговорить.

– Благодарю вас, Сэр… – начал он.

– Заруби себе на носу: если мне еще хоть раз придется извиняться за тебя, ты крепко пожалеешь, – как можно строже оборвал Джулиус. – Обуза мне не нужна.

– Я исправлюсь! – горячо заверил мальчишка.

– Естественно, исправишься. – Коллоу развеял маску и зевнул. – Если бы ты сохранял бдительность, а не витал в небесах, заметил бы, что за тем местом ведется пристальное наблюдение.

– Куда, кстати, я нечаянно пробрался? – с самым невинным видом поинтересовался Клаус.

– Ничего особенного, всего лишь собственность одного из Танцоров, – максимально безразлично отозвался Джулиус.

Ответ явно расстроил любопытного мальчишку. Он-то наверняка рассчитывал на увлекательный рассказ.

– Поместье выглядело необитаемым, – пожал плечами Клаус. – Зачем так его охранять, если тому Танцору оно не нужно?

– Это не наше с тобой дело, – возразил Сэр Коллоу. – Ты не обрадовался бы, если бы в твоем доме кто-то без тебя хозяйничал.

– А у вас есть дом? – Он старательно тянул время, перспектива вернуться к Карлу совершенно не нравилась.

– Нет, – охотно признался Джулиус. – Я в нем не нуждаюсь.

Смуглая физиономия вытянулась от удивления. Мальчика открыл рот, но так и не нашел, что сказать. Вместо этого он ловко изобразил понимание.

– Мне достаточно кабинета, – зачем-то принялся объяснять Коллоу. – Специалисты главного инженерного зала живут в башне месяцами. Она на это рассчитана. Дому нужен заботливый хозяин, иначе он быстро превратится в руины. Я слишком занят для подобного.

– Если хотите, можете погостить у нас, – не раздумывая, предложил Клаус.

– А что на это скажет твой отец?

Вопрос застал мальчишку врасплох. Широкие черные брови недовольно изогнулись, а на виске отчетливо забилась жилка.

– Не все ли равно? – процедил он.

– За что ты его так? – Джулиус вдруг проникся необъяснимой жалостью к старшему Раббе.

– Ничего другого этот человек не заслужил. – Клаус отвернулся. – Предатель и жалкий трус.

– И кого же он предал? – Живое сердце знало ответ.

– Мою мечту.

Мальчишка запнулся и умолк.

На город незаметно спустились сумерки. За прозрачными окнами то тут, то там оживали лампы – маяки чужого счастья.

– Идем, хочу убедиться, что ты доберешься без приключений. – Коллоу окинул взглядом безлюдную улицу.

– Можно остаться с вами, Сэр? – Клаус с надеждой посмотрел на Танцора. – Я буду полезным!

– Стыдно показываться родне на глаза? – предположил Джулиус.

– И это тоже, – согласился мальчишка.

– Думаешь со мной легче? – Что-то не позволяло отказать так сразу.

– Не знаю, как мне, но деду будет легче, если мы с Карлом изменим традиции ругаться на ночь.

Клаус понял всю бессмысленность своей просьбы, как только договорил. Требовалось срочно исправлять положение.

– Нет, я не только из-за отца, – преодолевая неловкость, продолжил он. – Я искренне желаю служить вам. Возьмите меня с собой! Я докажу, что не обуза.

Способ отвязаться от настырного парнишки пришел в голову Джулиуса сам собой.

– Хорошо, – кивнул Коллоу. – Ты отправишься со мной. Не радуйся раньше времени. У меня есть условие.

В жидком свете проснувшихся фонарей лицо Танцора выглядело зловеще. Он смотрел на недавнего арестанта с высоты своего роста, размышляя, как лучше обставить хитрый замысел.

– Ты просишь прощения у своего отца за последнюю выходку, – наконец заговорил Коллоу. – Да, я в курсе. Господин Отто рассказал, что произошло между вами в представительстве Ордена.

Мальчишка позеленел.

– Еще не все. – Джулиус уже чувствовал себя садистом. – Отец должен простить и дать свое согласие на маленькое знакомство с будущей работой. Он сам приведет тебя ко мне, или ничего не получится.

– Это ваше последнее слово? – Клаус без труда оценил шансы на успех, но сдаваться так просто не собирался.

– Последнее, – подтвердил Сэр Коллоу. – Согласен?

– А у меня есть выбор? – Он несколько секунд вертел головой, потом схватил Джулиуса за руку, и улица потерялась.

Старый особняк нависал над дорожкой грозовой тучей. Сквозь плотные занавеси свет почти не проникал, а затянутый паутиной фонарь над дверью не горел.

Клаус рассчитывал войти в клетку с беззубым тигром вместе с Танцором, чтобы получить хоть какое-то психологическое преимущество перед Карлом, но фокус не удался.

– Э, нет! Я побуду здесь. Не хочу своим присутствием ни на что влиять.

Когда мальчишка скрылся за дверью, Джулиус облегченно вздохнул. Коварный план изъянов не обнаруживал, оставалось дождаться, пока затея с отцовским благословением с треском провалится.

Какую же мечту нужно предать, чтоб получить столько злобы взамен? Ответ дразнил простотой, вертелся на кончике носа, но не позволял рассмотреть себя до конца.

* * *

Забытый бордовый мячик мирно покоился на примятой траве. Синий давно потерял к нему интерес. Поначалу монстр пытался гоняться за стайками юрких светлячков, но потом и это занятие ему наскучило.

Эмьюз лежала на спине, заложив руки за голову, и смотрела в недосягаемо высокое небо. Рамка из черных веток придавала картине загадочный вид. Для полноты ощущений не хватало только задушевной беседы.

– Знаешь, а собакам положено выть на луну. – Девочка повернулась на бок и похлопала мимика по неокрашенному брюху. – Ты ведь не умеешь выть, правда? Да и луны у нас с тобой нет. Была бы луна, я бы показала тебе, как это делается.

Вдруг монстр заволновался. Он беспокойно заерзал, подскочил и исчез в темноте, громко хлопая крышкой.

– Замечательно, – проворчала Эмьюз. – И ты меня бросил. Спасибо большое!

Теплый Орин просился в ладонь. Камень словно чувствовал, что девочке тоскливо. Ласковый голубой огонек в самом сердце кристалла приплясывал в такт несуществующей музыке. Он как будто говорил: «Все наладится».

– Надоело ждать, пока ты придешь ко мне. – Тень погладила Орин кончиками пальцев.

«Интересно», – подумала она, – «а удастся снова услышать Сириуса, если вернуться в то место под замком? Туда вообще можно вернуться просто так?».

В любом случае, никто не мешал попытаться. Да и провожатый у девочки на примете был. Карлику-Бобу не впервой таскать ключи у начальства. Даже если представить, что Боб взялся за ум и больше правил не нарушает, то всегда оставались шуты. Эмьюз верила, что достаточно поговорить с Каменной Девой, и та не откажет в помощи. Пусть она вредная, но явно не злая.

Внутренний голос подсказывал, что останавливаться на двух вариантах неразумно, только ничего другого на ум не приходило. Глупо прямо просить у Сэра Финна ключ от экзаменационной комнаты номер «н». Тут незамедлительно последует вопрос «зачем?», ответить на который Эмьюз не готова.

– Стоп! – мисс Варлоу с чувством хлопнула себя по лбу. – Вот он, третий вариант! Запасной и самый верный.

Тот странный коридор не просто так называют «экзаменационной комнатой». Там непременно должен проходить хотя бы один экзамен, значит туда можно попасть при определенных обстоятельствах, главное узнать, при каких.

В подобной ситуации очень пригодился бы совет Люси Смит. Той самой девочки-иллюзии. Если бы таинственная студентка не знала столько всего об университете, Эмьюз решила бы, что выдумала ее.

Когда девочка уже собралась отправиться на поиски непослушного монстра, Синий вернулся, и не один. Рядом с ним, мягко ступая, шагал Пэп. С последней встречи пес стал еще красивее. Его длинная волнистая шерсть выглядела невероятно ухоженной, а грусть в глазах исчезла без следа.

Эмьюз поднялась с земли и обняла удивительное существо.

– Здравствуй, Пеппер, – прошептала она, зарываясь носом в пушистую грудь зверя. – Где твой хозяин?

Пэп отступил на шаг, завалился на бок и зажмурился.

– Только не говори, что он снова умер! Ты меня пугаешь, – нервно рассмеялась девочка.

Пес одарил свою подругу презрительным взглядом.

– Шутка получилась не очень удачной, – согласилась Эмьюз. – Так Гримм спит?

Разумность Пеппера давно не вызывала сомнений.

– Ты ведь приведешь его завтра? – попросила девочка. – Даже если вдруг по какой-то причине меня не будет, я оставлю записку. Прямо здесь. Хорошо?

Зверь радостно заплясал на месте, подметая траву хвостом.

Вот так все проблемы решились разом, кроме одной. Предстояло как-то извиниться перед теткой за спектакль, если Эмьюз не собиралась ночевать на улице. Рассеянно подобрав мячик и попрощавшись с Пеппером, девочка побрела к дому.

За дверью Синий остановился, вместо того, чтобы по своему обыкновению прогрохотать на второй этаж. В тишине безмолвных комнат Эмьюз слышала тиканье часов. Свет на площадке и в холле не горел, только робкий золотой луч тянулся по коридору от кухни. Росарио наверняка ждала свою девочку там.

Стараясь не шуметь, Тень подкралась поближе.

Тетка сидела за столом и медленно перелистывала тяжелые страницы старого альбома. На ее лице застыла грустная улыбка, а на щеках поблескивали влажные линии.

– Незачем таиться, – подняв голову, произнесла она чуть хриплым голосом. – Надеялась, что я приду за тобой? Нет, милая моя. Не хочешь, чтобы тебя учили здесь? Хорошо. Утром мы навестим Марту, тебе понадобится новая форма. Это будет последнее, что мы сделаем вместе. Потом я отправлю тебя в пансион, если ты, конечно, не распорядишься взять билет до Шейдивейл. Ой, я, кажется, снова тебя учу. А дальше наши отношения будут, как у твоей Лют с Яником. Ты – Танцор, я – связной, никаких «теток» и поучений.

Росарио захлопнула альбом.

– Прости, – пролепетала несчастная Эмьюз, остолбеневшая на пороге.

– Так легко? – Брови мадам Тэсори иронически изогнулись. – Что-то слишком долго ты думала. Небось проголодалась, а так сидела бы во дворе, пока мхом бы не поросла. Не желаешь моих уроков, жизнь тебя научит. Правда, она это делает обычно тумаками.

– Пожалуйста, говори, что хочешь, только не сердись, – девочка чувствовала острую потребность обнять Росарио. – Ты ведь тоже меня обидела. Карлики – отдельная история. А уж как больно выяснить, что я, оказывается, вся насквозь фальшивая, прямо не я, а мозаика из других людей. Так получается?

Эмьюз шагнула к столу.

– Нет. Это я люблю карликов, потому что они добрые, работящие и трогательные. Это я напялила душный корсет, чтобы не смотреть, как мисс Ви плачет. И я сама выбираю себе друзей. Сама решаю, что хорошо, а что плохо. А если ошибусь, это будут мои ошибки. У меня слишком мало… меня, чтобы спокойно реагировать на твое «подражаешь». Я сожалею, что нагрубила. – Тень отвернулась.

В обрушившейся тишине она боялась поднять взгляд.

– Похоже, мы обе погорячились, – неожиданно миролюбиво подытожила мадам Тэсори. – Видишь, как просто задеть друг друга за живое. До полного взаимопонимания нам осталось только одно… Хочешь взглянуть на того Коллоу, которого любила я? Знаю, что хочешь. Вот.

Росарио протянула Эмьюз карточку. Очень своеобразный семейный снимок: довольный светловолосый мальчик лет десяти в нарядном матросском костюмчике сидел рядом с хитрой девочкой в кружевном платье, а над ними висела широкая, начищенная до блеска сковорода. Ну, не совсем висела. Ручку держала женщина, чтобы казалось, будто сковородка растет у нее прямо из плеч.

– Кто это?

– Леди Фолия, – пояснила тетка. – Она любила фотографировать, а сама почти не появлялась в кадре. Говорила, что для общего альбома достаточно и моего лица. У нее потрясающее чувство юмора.

– Я могу оставить карточку себе? – осторожно спросила Тень.

– Нет, – Росарио отрицательно покачала головой.

Эмьюз в последний раз взглянула на Джулиуса. «Очаровательный ребенок, просто маленький ангел», – мысленно отметила она, возвращая снимок.

– Эта фотография моя, – тетка поднялась из-за стола. – Но ты можешь хранить в своей комнате весь альбом, при условии, что не станешь выносить его из дома и будешь беречь.

– Спасибо! – не помня себя от радости, девочка подхватила со стола тяжелую книгу в толстом кожаном переплете.

– А как же ужин?! – спохватилась Тэсори, когда мисс Варлоу с ценным грузом уже миновала коридор.

– Я не голодна, – отозвалась Эмьюз и поспешила наверх, предвкушая приятное знакомство с чужим прошлым.

Глава 3. Книга, нож для бумаг и тёмная комната

Никс неслышно проскользнула в кабинет.

– Мне почудилось, или ты вздрогнул? – удивилась она.

– Нет, не почудилось. – Сэр Коллоу отложил перо и потер лоб. – Я опять сам себя перехитрил.

– В каком это смысле? – Тень проплыла ближе.

– В самом прямом, – вздохнул Джулиус. – Я оказался слишком убедительным и получил больше, чем хотел. Долго объяснять. Теперь один умный щенок не оставляет меня в покое. Последние полчаса он расставлял книги в алфавитном порядке, попутно вещая о том, как же мне теперь удобно будет пользоваться ими. Такое чувство, что мальчишка собрался изменить мою жизнь.

– О! Мне его уже жаль. – Корникс пододвинула себе стул. – И где сейчас твоя новая головная боль?

– Отправлен на поиски еды, – отрапортовал он.

– А не заблудится? – скептически нахмурилась Никс.

– Во-первых, я точно рассказал, где буфет; во-вторых, если мальчишка задержится, я смогу от него отдохнуть; и в-третьих, какой он Связной, если с таким простым заданием не справится? – Джулиус откинулся на спинку кресла.

– Вот почему твои глазки в коридоре дежурят? Боишься проглядеть? – Тень подперла щеку кулаком.

– Угадала, – подтвердил Коллоу. – На редкость шустрый парнишка. За последние сутки успел побывать под арестом за незаконное проникновение на нашу охраняемую территорию и напроситься со мной сюда.

– Недурно, – хмыкнула Тень. – Значит, поговорить о делах не удастся?

Джулиус покачал головой и молча указал на дверь, а через мгновение в нее уже постучали.

– Входи, – обреченно предложил Коллоу. – Принес?

– А как же! – Гордый Клаус продемонстрировал серебристую коробочку из плотной бумаги. – Мне сказали, что это курица.

– У тебя есть сомнения? – Краем глаза Джулиус наблюдал, с каким интересом Никс изучала смуглого мальчишку.

– Ну, когда мясо порублено мелкими кубиками, оно может запросто оказаться даже крысой, – доверительным тоном сообщил тот. – В общем, приятного аппетита.

Присутствие Корникс явно смущало Клауса. Коллоу заметил это, как только мальчишка переступил порог: его движения сделались неловкими, а реплики вызывающими.

– Не представишь своего Связного? – улыбнулась Тень.

– Еще не Связного, – возразил Джулиус.

– Уже почти Связного, – вставил нахал.

– Клаус Раббе, – объявил Коллоу.

– Леди Воденбран Корникс, – она протянула мальчишке руку. – Давно хотела взглянуть на тебя.

– Надеюсь, не разочарованы? – Клаус брякнул первое, что пришло в голову.

Когда Леди Корникс поднялась на ноги, он с ужасом осознал, что эта женщина почти одного роста с Господином. Таращиться на людей с открытым ртом по меньшей мере странно, поэтому Клаус старательно сфокусировался на батарее черных статуэток в шкафу за стеклом.

– Раз у тебя сегодня приступ дружелюбия, устрой молодому человеку экскурсию по зданию, – приказал Джулиус своей паре.

– С радостью бы, но у меня еще есть дела, – попыталась откреститься Никс.

– Вот и пусть он тебе поможет. – Сэр Коллоу поднял исписанный лист и напустил на себя занятой вид.

С минуту Тень колебалась. Эти вязкие мгновения показались Клаусу самыми длинными в жизни. Он не собирался довольствоваться снисходительным отношением к себе, как к бесполезному приложению для дедовых изобретений. Но чтобы переломить ситуацию, нужно было действовать.

– Пара рук мне не помешает, – неожиданно согласилась Леди Корникс. – Я собиралась сдать кое-что в архив.

На последнем слове глаза мальчишки так и заблестели.

– Замечательно. Идите, – Джулиус махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

Оставшись один, Сэр Коллоу отложил лист и потянулся. Он заперся в кабинете и, подцепив принесенный не то ужин, не то завтрак, расположился в кресле. Есть совершенно не хотелось, но из уважения к стараниям Клауса Джулиус побросал в себя кусочки не успевшей остыть курицы.

– Глоток чая сейчас бы очень пригодился, – отодвигая пустую коробочку, улыбнулся он. – Тебе наука: в следующий раз давай более точные указания, а то еще лет сто будешь питаться всухомятку.

От приятного ощущения сытости клонило в сон. Речь для ежегодного обращения к Совету требовала доработки, только мысли разбредались.

«Что, в сущности, изменится от того, что я им скажу?», – думал Коллоу. – «Советники просто люди. Они панически боятся перемен. Все мои попытки – капля в море. Я могу сколько угодно говорить с трибуны о правах малочисленных народов, о необходимости реформировать нашу неподъемную бюрократическую машину, а они послушают, похлопают и заживут, как жили. Или того смешнее, создадут комитет по вопросам реформирования и комиссию по малочисленным народам при нем. С тем же успехом я бы прочел свою речь перед обезьянами в зоопарке. Пользы столько же, а вреда никакого».

Очертания комнаты поплыли. Джулиус попытался уцепиться растворяющимся сознанием за синий свет стенных ламп, но ни самих ламп, ни стен, к которым они крепились, ни даже кабинета уже не было. Веки опустились сами собой.

И вот он уже стоял посреди унылой комнаты. Тусклые полосатые обои, потертый ковер, незаправленная кровать, пузатые склянки с микстурами на ночном столике.

На придвинутом вплотную к окну стуле, подобрав ногу, сидел Сириус. Мальчишка отрешенно водил пальцем по запотевшему от дыхания стеклу. А с неба сыпались грузные капли, отсекая улицу серой пеленой, сквозь которую, как из иного мира, пробивался нежный голос далекой скрипки.

– Отчего грустишь? – Джулс присел на подоконник.

– Очень заметно? – откашлявшись, спросил Сириус.

– Куда уж заметнее, – поежился он. – Хотя… постой. Безлунная ночь на зимнем кладбище выглядела бы убедительнее.

Скрипка затихла, уступив место барабанной дроби неутомимого дождя.

– И все же, что с тобой? – повторил Джулиус.

– Лучше скажи, что с тобой, – парировал тот. – Пара часов – и выдохся? Ты ведь не собаку чужую одолжил, в конце концов. Плохой пример. Даже собаке внимание уделять положено.

– Так все из-за моего нового Связного? – не поверил Коллоу.

– Нет, но это тоже беспокоит, – мотнул головой Сириус.

– Мне вообще-то по рангу не положено плясать вокруг него с бубном, – возразил Джулс.

– Все нормально: «с бубном» не ты, а… – приступ кашля не дал договорить.

На полу нашелся скомканный клетчатый плед. Джулиус подобрал его и укутал трясущегося от жара мальчишку.

– Он с бубном, понимаешь? – сделав над собой усилие, выговорил Сириус.

– Давай уйдем из этого воспоминания, здесь гадко. – Живое сердце верило, что перед ним тяжело больной друг, помочь которому нельзя, и от осознания собственного бессилия хотелось выть.

– В чем проблема? – Он отшвырнул плед и рывком распахнул окно.

Ветер со свистом ворвался в бесцветную комнату, окатив мальчишек ледяным ливнем.

– В конце коридора дверь, за ней будет что угодно… все, что пожелаешь, а я остаюсь! – перекрикивая шквал, отозвался Сириус.

– Предлагаешь мне бросить тебя? Дудки! Не выйдет, – обиделся Джулиус. – Не надо драмы.

– Похоже, тебе легко сострадать только когда от тебя самого особенно ничего не требуется, а? – мальчишка обернулся. – Подумаешь, какой-то я! Меня, может, и нет вовсе. Тут нормальному живому ребенку нужно капельку внимания. Конечно, это не Натан. Его еще многому придется учить. Чем быстрее начнешь, тем быстрее вырастишь из парня достойного Связного.

– То, что это не Натан, видно невооруженным глазом, – согласился он. – Клаус слишком самостоятельный и скрытный. При всех его бесспорных талантах, мне с таким Связным будет тяжело.

– Что мешает перевоспитать мальчишку? – не сдавался Сириус.

– Ха! – изображая озарение, Джулс хлопнул себя по лбу. – Как это я сразу не догадался? Разрушить чужую личность ведь так просто и привлекательно! Вспомнить бы, откуда вытащили беднягу Натана, чтоб заслать строптивого щенка прямо в пекло лет на сто. Ты хоть понимаешь, что несешь? Или лихорадка для тебя настоящая? Мозги расплавились? Меньше всего я желаю сделать из Клауса второго Натана.

Сверкнула молния, а мгновенье спустя на крышу обрушился оглушительный громовой раскат.

– Перестань искажать мои воспоминания. – Сириус закрыл окно. – В тот день не было грозы.

– А не надо меня злить, – парировал Коллоу. – Не допускал, что я дистанцируюсь от мальчишки осознанно? Не привык, чтобы кто-то вот так явно добивался места в моей биографии. Вдруг мне хорошо только пока не для кого жить и не за кого умереть?

– Эгоист. – Серые стены качнулись и пропали.

– Не больший, чем ты. – Знакомый пляж проступал неверными мазками. – Говоришь, знаешь меня? Тогда отчего раз за разом ошибаешься на мой счет?

– Если приятно ловить меня на ошибках, – Сириус уселся на песке, вытянув ноги, – непременно соглашусь. Поверь, когда добьешься своей цели, станешь очень скучать по простым человеческим отношениям. Спроси себя: может, Мастер Тени банально разучился заводить друзей и боится это признать?

– Не исключено, – кивнул Коллоу. – Но равновероятно, что ты заговариваешь мне зубы, чтобы истинная причина меланхолии выглядела на общем фоне менее значимой, чем есть на самом деле.

– Ладно. Я попался. – Он даже не пытался скрыть досаду. – Только смысла сказанного это не меняет. Пора уже смириться с тем, что способен дорожить людьми. Прими как данность.

– Обязательно, – беззаботно оборвал Джулс. – Но исключительно после того, как узнаю, что с тобой не так.

Он стянул сапоги, подвернул брюки и принялся с наслаждением бродить по мелководью, пугая юрких рыбешек.

– Я не рассчитывал, что ты вдруг заснешь и застанешь меня там, – честно признался Сириус. – Если не прекратишь работать в бешеном режиме, на лбу вырастет шишка.

– С чего бы? – Джулиус с силой ударил носком по поверхности воды, окатив собеседника тучей звенящих брызг.

– А с того! Сейчас в лицах продемонстрирую. – Мальчишка нацепил серьезную маску. – Посмотрите на меня, я Мастер Тени! Я все могу и отдыхать мне не обязательно.

Он делал вид, что старательно пишет, перекладывает бумажки с места на место на воображаемом столе, потом резко подался вперед с криком «бам!» и захрапел.

– Вот так на лбу появляются шишки, – назидательно подытожил Сириус, приоткрыв один глаз. – Ты за последнюю неделю сколько часов проспал в общей сложности? Пять? Шесть?

– Не считал, – отмахнулся Джулс. – Сколько получилось, все мои. Не уходи от темы.

– Уже ушел, – мальчишка широко улыбнулся. – В двери кабинета стучат. Просыпайся.

– Я не отстану, учти, – только последнюю фразу Сэр Коллоу уже бормотал в полудреме.

Лист с речью прилип к щеке. «Хорошо, чернила высохнуть успели», – глупая мысль отчего-то несказанно радовала.

– Ты почему одна? – с порога спросил свою пару Джулиус.

– Клаус окопался в архиве, – сообщила Никс. – Он уговорил меня взять подлинник Декрета Секретности и сейчас его изучает. А ты никак заволновался?

– Имею право, – отрезал Коллоу. – Мне парня еще нужно родственникам вернуть.

– Хочешь мое мнение? – Тень пристально посмотрела ему в глаза.

– Давай, – Джулс в шутку сложил ладони лодочкой и протянул ей.

Корникс криво усмехнулась и задумчиво прошла к шкафу с заботливо отсортированными книжками.

– Это наш мальчик, – как-то очень тепло произнесла она.

– Слова знакомые, а смысл от меня пока ускользает, – Коллоу озадаченно поднял брови.

– Все просто, – Тень развернулась на каблуках. – Если бы мы встретили Клауса в детстве, он стал бы одним из нас. Вздорный и упрямый, как вы с Джейкобом, заумный, как Итон, да к тому же ворон, как я.

– Не надо. – Живое сердце больно сжалось.

– Присмотрись и сам поймешь.

Джулиус хотел было объяснить ей, что память друзей неприкосновенна, и что никто и никогда не сможет заменить Ловкача или Счастливчика, но вместо этого осторожно подтолкнул Никс к выходу.

– Идем забирать «нашего мальчика», пока он не решил, что я счастлив от него избавиться, – предложил Коллоу.

* * *

Эмьюз поднялась до рассвета. Странное беспокойство бродило в груди. Девочка буквально не могла ни сидеть, ни лежать. Она честно пыталась вернуть себя под одеяло, только глаза не желали закрываться.

Прокравшись в коридор, Эмьюз осторожно приложила ухо к двери теткиной комнаты. Умиротворяющая тишина по ту сторону холодного дерева вселяла надежду. Тогда девочка подобралась поближе к загадочному шкафу, черной глыбой возвышавшемуся у стены. В последнем письме Би предположила, что там вполне может быть секретный рычаг, открывающий проход. Где уж подружка вычитала такое, сейчас не имело значения. Любопытство требовало разгадать тайну Росарио, пока обстоятельства не заставили снова покинуть дом.

Сдвинуть забитую книгами громадину с места не смогли бы и пять взрослых мужчин. Шкаф выглядел вросшим в пол, но Эмьюз прекрасно помнила, с какой легкостью у ректора летали сервированные столы. «Вот если бы я умела так», – подумала она.

– Индекстрэ шкаф, – без особого энтузиазма тихонько произнесла девочка.

Естественно, ничего не изменилось. Тогда мисс Варлоу приступила к осмотру. «Росарио невысокая женщина, значит, механизм не может быть высоко», – предположила она, изучая завитки резных украшений.

– Признавайся, где у тебя рычаг? – бормотала Эмьюз, ощупывая застывшие в дереве бутоны неизвестных науке цветов.

Безрезультатно. Озарение пришло внезапно. «Вдруг рычаг это книга? Какая-нибудь самая неприметная и бесполезная?» – оставалось выбрать, с какой начать.

На широких полках обнаружились многочисленные сборники стихов: имена поэтов звучали знакомо, но девочка не помнила, чтобы читала их раньше. Книжки об удивительных приключениях и стоящие особняком любовные романы на поверку тоже оказались просто книгами. Собственно, как и бесценные для Тэсори кулинарные справочники и толковые словари.

Разумеется, если Росарио внезапно выйдет в коридор и застанет свою подопечную методично перекапывающей домашнюю библиотеку, ничего страшного не будет. Только Эмьюз уже свято верила в секретность собственной миссии, отчего сердечко бешено колотилось под ребрами.

– Кто додумался ставить книги в два ряда на одну полку? – ворчала она себе под нос.

Толстые и не очень томики так плотно жались друг к дружке, что девочке с трудом удавалось вытаскивать их, а потом возвращать обратно.

«Молотком она их туда забивала, что ли?», – продолжала возмущаться Тень, когда взгляд уперся в потертый корешок, сиротливо притаившийся за внушительных размеров энциклопедией. «Если это не рычаг, то, как говорит в таких случаях Наставник, покрасьте меня в зеленый и назовите шпинатом», – Эмьюз задержала дыхание и прислушалась. Спящий дом молчал.

Тогда девочка постаралась вытянуть непонятную книжку. Не тут-то было! Томик словно присох!

– Не на ту напал! – Она кошкой скользнула обратно в комнату, а вернулась вооруженная ножом для бумаг.

На всякий случай Эмьюз еще раз попробовала расшатать упрямый корешок, освободив достаточное пространство для маневра. Убедившись, что он не хочет двигаться ни вперед, ни назад, ни даже вбок, девочка с силой воткнула блестящее лезвие между обложкой и стенкой шкафа. В тот момент она совсем не думала о том, что нож тоже может сломаться. Нехитрое орудие не выдержало и согнулось, но вместе с ним сдалась и книга. Звук рвущейся ткани показался неприлично громким. Сердце подпрыгнуло и застряло в горле.

Секунды таяли, но Росарио не появлялась. Дрожащими от накатившего волнения пальчиками Эмьюз извлекла вожделенный трофей. Вернув потревоженные книги на места так, чтобы тетка не сразу догадалась о пропаже, девочка поспешила спрятаться за дверью спальни.

Только странная находка совсем не торопилась делиться своими тайнами. На обложке красовался хитрый замок.

«Как жаль, что я не Клаус», – Тень вертела в руках изувеченный томик. – «Если у Тэсори есть ключ, она все равно его не отдаст. А за испорченную обложку и так влетит. Терять тебе нечего».

Взбудораженные мысли роились в горячей голове, а на лбу выступил пот. Эмьюз решительно направилась к столу. Любопытство без труда победило страх. Девочка положила несчастную книгу на край стула, придавив коленом, и вставила гнутый нож между страницами у самого корешка.

– Клер бы меня убила, – стараясь побороть напряжение, прошептала мисс Варлоу.

«О! Тетка убьет наверняка, если узнает», – сообщил внутренний голос.

– Ключевое слово «если», – Эмьюз перехватила неудобную рукоятку ножа двумя руками.

Несколько минут сосредоточенного сопения, и вот уже от одного конца корешка до другого появилась дыра с неровными краями. Девочка резко выдохнула и распахнула уничтоженную книгу, игнорируя бесполезный замок.

А внутри ждал настоящий сюрприз.

– Никакая это не книга, – Эмьюз зажала рот ладонью, чтоб не ахнуть.

В пустых страницах кто-то заботливо вырезал аккуратный прямоугольник, на дне которого покоилась черная плашка, так похожая на ту, из-за которой расстался с жизнью безвестный «жук».

«Неужели Тэсори солгала Сэру Коллоу?» – колотилось в висках.

Тень без колебаний достала каменный кругляшок. Непонятно откуда берущийся вес тут же потянул руку к полу. Ошибки не было. Нечто подобное Эмьюз нашла в поезде.

«Прежде чем обвинять тетку во лжи, попытайся найти простое объяснение», – предложил внутренний голос. – «Как тебя учили? Танцор верит только фактам».

Девочка бесцеремонно вывернула обложку и хорошенько потрусила. Из пожелтевших страниц немедленно вывалилась свернутая пополам записка.

Такого отвратительного почерка Эмьюз еще не встречала. Едва различимые буквы больше напоминали бездумно намалеванные штрихи. Девочка сунула плашку с остатками тайника под матрас, подцепила со стола карандаш и принялась раз за разом обводить нити слов, пытаясь по собственным движениям разобрать написанное.

Эмьюз страшно спешила. Ведь в любой момент Тэсори могла проснуться. Глупо приписывать тетке связь с преступниками раньше времени, но сомнения скрыть едва ли удастся.

Отложив листок, Тень выпрямилась и облегченно вздохнула.

«Роси! Раз ты это читаешь, значит все же сунула нос в мой так называемый дневник, а меня нет рядом, чтобы по этому самому носу тебя щелкнуть. Но я щелкну, не сомневайся. Единственное, что тебе нужно знать теперь: ни при каких обстоятельствах не дай проклятой хреновине попасть в руки нашего мальчика. Это его уничтожит», – текст обрывался.

Чувства перемешались. С одной стороны, даже хорошо, что тетка ни о чем не подозревает (кого еще могут называть «Роси»?). Но с другой, как поступить с новым знанием, Эмьюз не представляла. По логике вещей… автором записки является Леди Фолия, а упомянутый мальчик – Джулиус Коллоу! На этом мысли с ужасом бросались врассыпную.

Тут, опять же, Коллоу давным-давно не мальчик, и сам кого хочешь уничтожит… только вдруг эта плашка сделает с ним что-нибудь совсем страшное? А если Дивные знают, за чем охотятся, то дядюшка Джулиус в смертельной опасности.

– Соберись! – копируя манеру Сэра Коллоу, приказала себе Тень.

Эмьюз сорвалась с места. Она мерила шагами расстояние от кровати до шкафа с учебниками и обратно, стараясь придумать сносный план действий. «Именно эта плашка может уничтожить дядюшку или любая другая? У него же уже есть одна», – девочка остановилась и ожесточенно замотала головой. – «Про такое вообще лучше не думать».

Не сумев побороть сосущее беспокойство, Эмьюз сгребла со стола зеркальце.

– Джулиус Коллоу, – сдавленно пискнула она.

Мгновения тянулись чудовищно медленно. Наконец поверхность стекла ожила.

– Здравствуй, Эмьюз. – Дядюшка потер глаза.

Знакомое лицо показалось бледнее обычного.

– С вами все в порядке? – отчаянно краснея, выпалила девочка.

– В общем, да, а что? – улыбнулся Коллоу.

Действительно, «а что»? Ответ: «Ну, тогда ладно. До свидания», – никак не подходил. Предстояло выкручиваться.

– Мне приснился сон. Страшный сон, про вас и ту плашку, – довольно убедительно соврала Эмьюз. – В нем этот кусочек камня вас убил. Все было настолько реально, что я испугалась.

– Сон в прошлом, я жив. Не волнуйся, – попросил Джулиус. – И плашка не каменная, а металлическая.

– Может, вы ее просто уничтожите? – с надеждой поинтересовалась мисс Варлоу.

– Нет, – дядюшка покачал головой.

– А если плашка опасна? – Беспокойство вернулось с новой силой.

– Это мы и пытаемся выяснить, – он с трудом сдержал зевок. – Дорогая моя девочка, давай завязывать с разговорами на сегодня. Я чудовищно устал.

– Простите, – промямлила Эмьюз.

– Ничего, – заверил Джулиус. – Еще увидимся.

Когда отражение Сэра Коллоу пропало, она уже знала, что ничего не скажет тетке. Во-первых, за испорченную книгу от Росарио непременно влетит, даже если это вовсе и не книга. Во-вторых, сама Тэсори так зла на дядюшку Джулиуса по непонятной причине, что с большой долей вероятности с радостью вручит тому плашку. Сначала стоит разобраться с источником болезненной неприязни, а пока замести следы и провести собственное маленькое расследование.

– Синий, – позвала девочка. – Пусть книжки есть плохо, но съешь одну для меня.

Монстр очнулся и приветливо завилял хвостиком-ремешком.

– Мне нужно, чтобы ее никто не нашел, – пояснила Эмьюз, доставая останки тайника.

Очертания сундука поплыли, а комната погрузилась во тьму, единственным источником света в которой оставался мимик. Монстр шумно дышал, приоткрывая зубастую пасть, и ждал. Мисс Варлоу протянула хитрую книгу вперед. Синий с проворством лягушки выхватил неугодную улику своим толстым пупырчатым языком. Щелкнули челюсти, и наваждение рассеялось.

– Забыла про записку, – спохватилась Эмьюз, но быстро добавила: – Так и быть, ее я съем сама.

* * *

За завтраком тетка вела себя, как обычно. Она мирно шелестела газетой, с удовольствием прихлебывая чай. Если Росарио и заметила что-то подозрительное, то не подавала вида.

– Ты чего сегодня такая тихая? – вопрос тетки застал врасплох.

– Я задумчивая, – поправила Эмьюз.

– Тебя что-то беспокоит? – не отставала та.

– Ваш «семейный» альбом. – Нужно же было с чего-то начать. – На фотографиях все счастливы, а теперь… Почему нельзя, как раньше?

– То время навсегда ушло, – мадам Тэсори опустила газету. – Между счастливым прошлым и днем сегодняшним слишком много обид.

– Робин сказала, что Бог хочет, чтобы люди прощали даже врагов. Ты ведь веришь в него, правда? Почему не слушаешься? – Этот аргумент девочка берегла для себя, на случай какой-нибудь ну очень серьезной ссоры с теткой.

Росарио поднялась на ноги и обошла стол.

– Я не идеальна, – вздохнула она, усаживаясь рядом. – Когда возлагаешь на человека большие надежды, разочарование оставляет в душе незаживающие раны. Они-то и не дают простить.

– Что такого страшного сделал Сэр Коллоу? – почти прошептала Эмьюз.

– Зачем тебе знать? Он твой друг, сама так решила. А я не сплетница, хоть и птица, – пожала плечами Тэсори.

– Не хочу однажды потерять твое доверие, как он.

Мягкая улыбка скользнула по губам Росарио. Она осторожно обняла свою девочку за плечи и поцеловала в лоб.

– Не бойся, с тобой этого не случится, – пообещала мадам Тэсори. – Давай оставим эту тему? Нам предстоит путешествие. Марта ценит пунктуальность.

– Тогда последний вопрос, – Эмьюз заметила, что тетка совсем не злится на Джулиуса из воспоминаний. – Кто та женщина со смешными глазами и палочками, торчащими из волос?

– Странное описание, – рассмеялась Росарио. – Ей бы понравилось. Леди Наоко… Она часто навещала этот дом, а твой Коллоу был к ней очень привязан.

– Вот почему он на всех карточках где-нибудь поблизости? – предположила девочка.

– Именно, – подтвердила Тэсори. – Ладно. Поговорили и хватит. Пора двигаться. Приведи себя в порядок и спускайся. Ах, да! Твои письма все еще лежат на столике у зеркала. На них ответишь после.

Ничего не добившись, Эмьюз поплелась наверх. Естественно, сдаваться она не собиралась. А вернувшийся на законное место портрет Ческо только укреплял девочкину решимость довести дело до счастливого конца.

«Глупо хранить плашку под матрасом», – размышляла Эмьюз, доставая из шкафа сверток с платьем. – «Росарио обязательно найдет ее там. Куда ни спрячь, уборка все испортит. Единственный правильный вариант: носить опасную вещицу при себе. Но не в кармане же!».

Наскоро нацарапав послание для Гримма, девочка выскочила на улицу и поспешила оставить его дожидаться адресата, пока тетка не прицепилась с расспросами.

Опасения насчет плашки подтвердились. Мадам Тэсори непременно собиралась перебрать постель Эмьюз. Конечно, этому нашлось вполне невинное объяснение, хотя девочка начинала подозревать самое худшее. Минус любой тайны – постоянный страх разоблачения.

Магазин Марты Нидлз щеголял выкрашенной заново вывеской, поблескивавшей на солнце, а голос дверного колокольчика звучал невероятно мелодично. Атмосфера внутри успокаивала и настраивала на романтический лад: запах чайных роз и едва слышная легкая музыка словно бы струились, воздухом наполняя грудь.

Самой хозяйки за прилавком не оказалось. Вместо нее гостей встречала скромная девушка в строгом платье и белоснежном фартуке.

– Госпожа готова вас принять, – после приветствия сообщила она. – Следуйте за мной.

Мисс Варлоу совершенно не понимала, зачем столько загадочности, но прямо спросить тетку не смела.

К великому изумлению Эмьюз, молчаливая девушка повела их вовсе не в соседнюю комнату, как было в прошлый раз, а вглубь магазина. И дальше по крутой лестнице в подвал! Темнота подступала со всех сторон. Здесь не пахло розами, и безраздельно властвовала тишина. Робкий огонек пританцовывал в руке странной помощницы портнихи, шагавшей впереди.

Бархатистые обои с крупными темными цветами, фотографии в рамках под стеклом, скрипучие ступени, – все казалось зловещим и мрачным. «Почему форму нельзя было купить у милого коротышки?», – неуютно заворочалось под ребрами.

У последней двери провожатая потушила бело-голубое пламя и негромко постучалась.

– Только Леди, – предупредила девушка, поворачивая ручку замка.

– Я туда не хочу, – неожиданно для себя Эмьюз сказала это вслух.

– Тебе туда нужно. – Росарио осторожно подтолкнула девочку вперед.

– Куда «туда»? Не видно ничего! – не скрывая досады, парировала та.

– Не спорь, – попросила тетка. – Между прочим, ни Сэр Джулиус, ни Леди Корникс не испугались побывать в этой комнате.

– Они тоже приходили сюда? – не поверила Эмьюз.

– И не только они, – подтвердила Росарио. – Каждый Танцор раз в жизни переступал этот порог. Иди, я подожду на улице.

Препираться дольше смысла не было. Мисс Варлоу нащупала дверь, и та немедленно отворилась внутрь.

– Про порог фигура речи, – ворчала девочка, стараясь не споткнуться. – Я носа своего разглядеть не могу.

– Можешь, – спокойно ответила тьма. – Закрой за собой. Знаешь, зачем Мария привела тебя сегодня?

– Наверное, уже нет, – честно призналась Эмьюз.

– У всякого Танцора должна быть форма, тут ты получишь свою, – слова повисли в густом воздухе. – Подойди ко мне.

– Это такая шутка? – рассердилась мисс Варлоу. – Говорю же, я ничего не вижу!

– Человек не видит, а Тень очень даже, – возразила мадам Нидлз.

– Я уже довольно давно… Тень, но не замечала за собой подобного, – девочка выставила руки вперед и попробовала шагнуть на звук.

Что-то с грохотом перевернулось и рассыпалось.

– Мои любимые пуговицы! – воскликнула чокнутая портниха. – Осторожнее, ты рискуешь удариться головой.

– Флагра! – не выдержала Эмьюз.

– Не выйдет, – Марта, совершенно точно, улыбалась. – Где угодно, только не здесь. Следующий ход? Тут еще люк в полу есть. Не помню, заперла я его или нет.

– Прекратите издеваться! – зарычала девочка.

– Прекрати вести себя, как слепой котенок.

Ответ окончательно разозлил. Не разбирая дороги, девочка двинулась вперед, не обращая внимания на кидающиеся под ноги палки, свисающие с потолка занавеси и паутину. Под конец бедняжка угодила в невесть откуда взявшиеся колючие кусты! Вдруг руки уперлись в холодную гладкую стену.

– Упрямство впечатляет, – рассмеялась сумасшедшая. – Только я совсем не там.

Желание придушить портниху росло и крепло.

– Прежде чем начнешь осыпать меня проклятьями, когда провалишься в люк (а ты в него непременно провалишься), остановись и послушай, – попросила Марта. – Привычка – ужасная вещь. Ты привыкла не видеть сквозь тьму. Посмотри на свои руки. Ты же знаешь, где они.

Эмьюз шумно выдохнула и поднесла ладони к самому лицу.

– Ничего! – объявила она.

– Не так близко, – терпеливо поправила женщина. – Привычное всегда мешает новому. Тьма послушнее, чем ты думаешь. Она подчинится, стоит только пожелать. Достаточно верить, что можешь.

Раздражение схлынуло. «Как же глупо я, должно быть, выгляжу», – пронеслось в голове. Девочка пошевелила пальцами. – «Почему ты не подчиняешься, тьма? Я же Тень!». Воображение нарисовало ладони и руки, а в следующее мгновение девочке почудилось, что они и в самом деле проступают из черноты. Стараясь не упускать это ощущение, Эмьюз сосредоточилась. Глаза не лгали. Очертания становились все яснее, пока она не увидела себя целиком, но как-то странно. Серо-голубые тона, утрированно четкие линии – картина напоминала карандашный набросок.

Густая темнота точно отступила на шаг, оставив девочку стоять в зыбком коконе. Эмьюз немедленно протянула руку за его пределы, но чернота увернулась.

– Я вижу себя, но больше ничего не выходит, – неуверенность холодком пробежала по спине, и кокон лопнул.

– Уже не важно, – неожиданно ласково отозвалась портниха. – Теперь ты знаешь, что можешь это. Открой глаза и смотри. Не сомневайся. У тебя есть знание, и научилась ты этому сама. С моей крошечной помощью.

– Поняла, – девочка обернулась. – Простите мою несдержанность.

Темнота послушно расступалась, открывая взгляду полупустую квадратную комнату. Марта Нидлз стояла, прислонившись к коренастому столу.

– Что теперь? – прямо спросила Эмьюз.

– Ничего, – улыбнулась женщина. – Через три недели я пришлю твою форму.

– А как же мерки? – ляпнула прежде, чем подумала. – У вас же есть старые…

– Мерки не нужны, – призналась портниха. – Форменная одежда Танцоров не просто вещи. Эта комната запомнила тебя. Твои движения, дыхание, характер. Абсолютно все. Твоя тень стала частью моей темноты. Из нее-то я и буду шить.

– Здесь же светло! – удивилась девочка.

– Ой, ли. – Марта взяла со стола масляную лампу, осторожно открутила стеклянный плафон и достала спички.

Стоило только крошечному золотому огоньку заняться на тоненькой палочке, как прежняя тьма обрушилась тяжелым покрывалом.

– Вот он – свет. – Она зажгла фитиль. – Остальное зависит лишь от твоего умения.

– Спасибо, – Эмьюз легко поклонилась.

– Не за что, – отмахнулась портниха. – Маленькая просьба. Не рассказывай своей паре о том, что здесь ждет. Ей назначено на конец сентября. Не желаю, чтобы бедняжка не справилась. Каждый должен все пройти сам.

– Сюда есть «запись»? – не поверила девочка.

– Конечно! – Марта подняла брови. – Форма, как и тень, у каждого своя.

Женщина направилась к двери, но вдруг оглянулась.

– Что это ты держишь в руках? – спросила она.

– Ваше платье, – Эмьюз потупилась. – Оно великолепно, но я… пришла его вернуть.

– Отчего? – на лице Марты отпечаталась настоящая грусть.

– Со мной произошло то, о чем больно вспоминать, – слова давались неожиданно просто. – Погибли два хороших человека. Достаточно той памяти, которую я храню в себе. Не могу оставить ваш подарок. Не сердитесь.

– Не сержусь, – она приняла сверток и вскрыла.

Платье и накидка выскользнули, но не упали на пол, а повисли в воздухе!

– Они были сшиты здесь, – глаза портнихи стремительно наполнялись слезами. – Ты действительно никогда не наденешь это?

– Да, – голос дрогнул.

Женщина бережно подхватила свое творение и вернулась к столу.

– Вы Тень? – зачем-то спросила Эмьюз.

– Больше, чем все остальные, – грустно пошутила та. – Я одна из первых Древних. Но Реконструкторы ошиблись, создавая меня.

Марта потянула неприметный рычажок, торчащий из крышки стола, и комната отозвалась тихими щелчками. Звук набирал силу и приближался, пока в потолке не открылась прямоугольная задвижка. Плотный луч света ударил в пол.

– Кто такие «Древние»? – Девочка уже никуда отсюда не хотела.

– Сначала были Первые Рыцари, – портниха извлекла из кармашка носовой платок и расстегнула рукав блузки. – А за ними пришли мы. Последними Древними стали Джулиус Коллоу и Корникс Воденбран. Смысл в том, что мы… больше Тени, чем люди.

Вместо того чтобы утереть слезы, Марта накрыла платком ладонь и закатила рукав по локоть.

– Смотри, – отрешенно произнесла она.

Женщина шагнула к сияющему столбу. Поколебавшись несколько секунд, мадам Нидлз протянула руку в струи света. Стоило лучу коснуться кожи, и кисть точно растворилась! Эмьюз как завороженная таращилась на упавший на пол платок.

– Ошибки одних – исковерканные жизни других. – Марта отдернула руку. – И так во всем. Ошибся балбес-учитель – вышел недоучка-неудачник. Ошибся художник-бездарь – картина получилась мазня мазней. Ошиблись Реконструкторы, и вот вам я.

– Вам больно? – наверное, девочка побелела от ужаса.

– Нет, просто страшно.

Поражало прозрачное спокойствие женщины, у которой под кожей пряталась настоящая тьма. Чуть ниже запястья кисть выглядела отсеченной, но так не осталось насовсем. Черное пламя танцующими языками выскользнуло из раны, а минуту спустя все вернулось в норму, словно не было никакого жуткого представления. Мадам Нидлз застегнула рукав.

– Подними платок, а то я его непременно забуду, – попросила она.

– Хорошо, – но ноги не слушались.

Эмьюз с трудом заставила себя приблизиться к столбу света.

– Считается, что если я целиком войду в луч, исчезну навсегда, – в глазах женщины промелькнул безумный блеск. – Не знаю, не пробовала. Почему медлишь? Это самый обычный свет. Он тебе ничего не сделает. В книгах пишут, как солнечные лучи ласкают кожу нежными прикосновениями… Это правда?

– Да, – в горле застрял горький ком.

– Я раньше как-то стеснялась спросить, да и не у кого было, – смутилась Марта. – Прости, что напугала. Теперь Мария обидится.

– Если ей кто-нибудь расскажет, то конечно, – кивнула Эмьюз.

– Хитрющая, – портниха усмехнулась, но очень по-доброму. – А чтобы ты не ушла с тяжелым сердцем, я покажу, из чего сделано твое платье.

Мадам Нидлз подхватила накидку за рукава и легонько встряхнула. Только краешек ткани коснулся кромки света, как вся накидка нырнула в воображаемый столб. Сноп искр! Накидка засверкала и рассыпалась, а луч стал заметно ярче.

– Раз! – Марта громко хлопнула в ладоши. – И два!

Женщина исчезла под столом, а когда вынырнула, свет окрасился в невообразимо густой синий. После того, как платье тоже растворилось без следа, мадам Нидлз снова дернула рычаг, и столб пропал.

– Многие вещи не хороши и не плохи сами по себе, – Марта протянула девочке масляную лампу. – Все зависит от способа приложения. Поднимайся. Мария, наверное, уже места себе не находит. А я останусь здесь. Сегодня слишком ясно.

– Я… без лампы попробую, – решилась Эмьюз.

– Так правильнее, – подбодрила портниха и потушила фитиль.

Глава 4. Всё начинается с малого

– Скажи на милость, принцесса, отчего ты битый час торчишь в чулане? – Росарио перестала стучать и покрутила дверную ручку. – Сама заперлась или замок заклинило?

– Сама. – Девочка отложила дневник и поднялась на ноги. – Это самое темное место в доме. Хочу потренироваться.

– Похвально, – согласилась тетка. – Может, заодно поснимаешь там паутину? Или пусти меня.

– Я поснимаю, только чем? – Эмьюз поспешно сунула плашку в нагрудный карман сарафана.

– Веник в углу, за сломанным стулом, – ответила Тэсори. – Я закончила с твоей комнатой. Прочла письма?

– Нет. – Забытая почта совершенно вылетела у девочки из головы.

– Это невежливо, – наверное, Росарио хмурилась.

Легкие шаги удалились.

Старенький веник пах сыростью и сам порос паутиной. Не откладывая работу на потом, Эмьюз прикрыла нос и рот ладонью, чтобы не наглотаться пыли. Тоненькие липкие сети легко наматывались на куцую щеточку, а обиженные пауки прытко прятались по щелям. Отчистить низкий потолок чулана оказалось достаточно просто, учитывая новые возможности. Поставив веник на место, девочка вернулась к дневнику.

Даже если плашка и была опасна, то никак себя не проявляла. Только предостережение ее прежней хозяйки будоражило воображение. «Вдруг Леди Фолия на самом деле сошла с ума из-за этой гадости?», – Тень поежилась. – «Способы уничтожения разные встречаются. Тронься умом я, вреда никому не причиню. Что я могу? Ничего. А вот как спятит дядюшка Джулиус!.. Подумать страшно».

Она не могла забыть отвратительные когти, напитанные ядовитым сиянием. Этот ужас преследовал девочку в ночных кошмарах. Эмьюз надеялась, что больше никогда не увидит их снова.

Единственное, что Тень знала наверняка, – таскать плашку в кармане не дело. Требовалось срочно приспособить под нее какое-нибудь место. Бросить тяжелый кругляш в камин показалось слишком рискованно: неизвестно, как плашка поведет себя тогда. Скормить Синему? Опять же, где гарантия, что добрый монстр не пострадает? Пусть Эмьюз ни разу за свою коротенькую жизнь не брала в руки иголку и нитки, она твердо решила сшить для опасной вещицы крошечный мешочек и носить его на шее рядом с Орином. Собственно, над проектом «сумки для тайны» девочка и просидела столько времени в пыльном чулане.

Снова шаги. Не говоря ни слова, Росарио сунула под дверь два конверта.

– Я сняла паутину, – утрированно бодро отрапортовала мисс Варлоу.

– Тебе там не душно? – участливо поинтересовалась та.

– В самый раз, – заверила Эмьюз.

Тетка мученически вздохнула.

Какие-то несчастные письма совершенно не волновали, когда речь шла о благополучии человека, которого девочка успела записать в близкие. Но для очистки совести следовало прочесть хотя бы надписи на штемпелях.

– Иеремая Ханниган! – Она недоуменно хлопала ресницами. – А здесь? Боббертиджис Вбочкуплюхл! Ну и новости…

Эмьюз озадаченно потерла лоб.

Оба письма на поверку оказались приглашениями. Иеремая звал девочку на свадьбу, а Боб на свою помолвку. «Одна дата! И там, и там», – мисс Варлоу побледнела. Она выскочила из чулана, как чертик из коробочки.

– Росарио! – Но никто не ответил.

Обежав дом и не обнаружив тетки, Эмьюз вылетела на улицу.

– Письма были важнее, чем ты рассчитывала? – Женщина-птица деловито примерялась к кустам жасмина с садовым секатором.

– Увы. – Девочка старалась всем видом показать, что ей не до шуток.

– Ты меня пугаешь, – предупредила мадам Тэсори. – В чем проблема?

– Двое моих друзей приглашают на очень важные мероприятия, – она протянула тетке конверты. – Я не хочу между ними выбирать! У обоих торжеств назначена одна дата.

Росарио пробежала письма глазами и смерила Эмьюз сочувствующим взглядом.

– Прежде чем паниковать, всегда дочитывай до конца, моя милая, – назидательно произнесла она. – Потому что место для этих событий тоже одно назначено. Только расслабляться рано.

– Почему? – Зыбкая радость увяла.

– Насколько мне известно, – начала тетка, – Вбочкуплюхлы и Ханниганы не переносят друг друга. Причину уже не помню, но это было что-то смешное. Карлики народец принципиальный и дотошный во всем. Раз они пригласили, значит, коротышкам не безразлично, в числе чьих гостей ты явишься на праздник. И тут ровно два решения. Одно благоразумное, другое логичное.

– Хорошо. Мне что делать? – бесцветным голосом спросила Эмьюз.

– Придумай достойную причину и откажи обоим. Поступишь благоразумно, – улыбнулась Тэсори. – Но пропустишь море интересного. Сделай выбор в пользу одного из семейств – и увидишь оба события. Разве не логично? Я, например, предпочитаю Ханниганов. Судя по всему, намечается нечто незабываемое.

– А если просто принять два приглашения? Не порвут же они меня, в конце концов! – всплеснула руками девочка.

– Тебя нет, но друг дружку запросто, – беззаботно парировала Росарио.

– Фигура речи? – с надеждой уточнила мисс Варлоу.

– Отчасти.

Новая дилемма поставила Эмьюз в тупик. Как будто плашки мало было!

– Возьми меня с собой, – вдруг попросила тетка.

– Я пока склоняюсь к благоразумному решению, – грустно сообщила девочка.

После всего, что они пережили с Иеремаей, предпочесть ему Боба – нелепо! Но на другой чаше весов – поход к Каменной Деве. Едва ли Боббертиджис станет помогать Эмьюз, если та выберет Ханниганов, да и сам нагловатый рыжий карлик вызывал симпатию. А уж стать причиной ссоры в самый счастливый день для Иеремаи и Роззи бедняжка совсем не хотела.

– Главное, не торопись, – посоветовала Росарио. – У тебя есть время на раздумья. А я могу разведать обстановку. Узнать, что да как. Наш портняжка, между прочим, тоже Ханниган. И тоже Иеремая. Такие приглашения, принцесса, с неба не падают.

– Ты сделаешь это для меня? – мисс Варлоу умоляющие уставилась на тетку.

– Не только для тебя, – подмигнула Тэсори. – А теперь не мешай.

– Не трогай жасмин, – запротестовала девочка. – Он такой красивый.

– А станет еще краше, – возразила та.

– Ну, пожалуйста!

– Договорились, но только в том случае, если ты станешь встречаться со своим приятелем на скамейке перед домом, – тетка лукаво улыбнулась.

– С каким приятелем? – насторожилась Эмьюз.

– Молодой человек с собакой заходил недавно. Я сказала, что ты практикуешься в умениях Тени, – заметив, как позеленела девочка, Росарио ехидно добавила: – Досадно, если я нечаянно ввела его в заблуждение.

– Нет-нет, все верно. Гримм не обиделся? – пролепетала мисс Варлоу.

Ситуация веселила и расстраивала одновременно.

– Думаю, что нет, – сжалилась мадам Тэсори. – Я позволила молодому человеку навестить нас вечером.

– Ффух! – выдохнула Эмьюз.

Новости сыпались на бедняжку, как из рога изобилия.

– У тебя случайно нигде не завалялось лишней ткани и иголки с нитками? – как бы между прочим бросила девочка.

– Положим, завалялось, но тебе они на что? – Росарио подняла брови.

– Робин спросила, умею ли я с ними обращаться, а мне нечего ответить, – подготовленная заранее речь звучала вполне естественно.

– Швейные принадлежности в тумбочке у моей кровати, там же ножницы, – охотно сообщила тетка. – Осторожно, они острые. Обрезки ткани на верхней полке в матерчатом мешке. Стремянка лежит в чулане.

– «Индекстрэ» не поможет? – удивилась Тень.

– Какое еще «индекстрэ»! – мадам Тэсори закатила глаза. – Ты этот мешок раньше не видела никогда и понятия не имеешь, где он точно лежит.

– А полки где? – спохватилась Эмьюз.

– Убийственная невнимательность. – Росарио недовольно поцокала языком. – И чулан, и полки суть один очень большой стенной шкаф.

– Спасибо!

– Постой, – окликнула та. – Пришло время очередного правила Тэсори. На этот раз под номером семнадцать. Итак: «Количество взятых иголок должно совпасть с количеством вернувшихся на место».

– Это про шитье? – не поняла девочка.

– Нет, про рассеянность, – рассмеялась тетка.

* * *

Провалявшись в постели до обеда, Клаус так и не заснул. Мысли вертелись чумным хороводом в тяжелой голове.

Покойный Натан предостерегал от обманчивой «отеческой заботы» Сэра Коллоу. Куда там! К ведерку для бумаг участия больше. «Его предыдущий связной был лучше меня. Вот Сэр и дорожил им, пока тот устраивал». – Мальчишка спустил на пол босые ноги. – «Я докажу, что достоин. Если чего-то не умею – научусь. Коллоу станет меня уважать».

Честолюбивые мечты будоражили кровь. Отчего-то хотелось непременно заслужить место, доставшееся ни за что.

Перспектива вступления в Орден стала манить Клауса как раз после начала новой жизни. Нет, мальчишка и раньше грезил службой, но не в тех масштабах. Иногда он даже подскакивал среди ночи с ощущением, словно наверняка знает, зачем должен стать частью Ордена, но вместе со сном рассеивалась и данная им мудрость, оставляя лишь слепую уверенность. Желание стать лучшим не позволяло расслабиться. Кого-то, может, и привлекало бессмертие, только для Клауса самым важным было отнюдь не это. Для себя он определил все как стремление превратиться из нуля в единицу.

Размышления оборвал стук в дверь.

– Молчи, если хочешь, – без особой надежды на ответ произнес Карл, – но с завтрашнего дня ты принят на практику в Отделение Ордена под начало к старшему офицеру. Из тех, что производили арест.

– Мы, кажется, обсуждали, чем заканчиваются попытки выбирать за меня? – фыркнул мальчишка.

– А я тут и ни при чем, – возразил он. – Так распорядился Коллоу. Танцор, видимо, считает, что у некоторых слишком много свободного времени. Думал, новость тебя обрадует.

– Пока не особо, – отозвался раздосадованный Клаус. – Смотря чем придется заниматься.

– Все начинается с малого.

Мальчишка не представлял, с каким лицом явится в участок, к тому же что-то подсказывало, что Сэр всего-навсего нашел очередной способ избавиться от «обузы».

Самые неприятные предложения – не предполагающие отказа. Разве интересно торчать в ленивом городке? Охранять никому не нужные развалины или пугать школьников лекциями об опасности окон перехода?

– С малого? – проворчал Клаус, натягивая брюки. – Но не с ничтожно малого же?!

Он пребывал в полной уверенности, что подобная практика никак не поможет заслужить уважение. «Ищи положительные стороны», – подбодрил внутренний голос. – «Ты получишь официальный повод реже общаться с Карлом – уже хорошо. Кто помешает выяснить личность Танцора, пренебрегающего таким потрясающим домом? Так, для себя. Вдруг удастся найти с ним (или с ней) общий язык и получить разрешение шататься по яблоневому саду и окрестностям без риска попасть за решетку? А ведь это еще неизвестно, положены ли практиканту деньги за работу…». Плюсы множились.

Мальчишка терялся в догадках, когда Сэр Коллоу умудрился произвести на Карла впечатление настолько, что тот беспрекословно согласился с его решением. Поражало то, с какой легкостью господин добивался от людей, чего хотел. Тут определенно было чему поучиться.

Идея отправиться в штаб ОПОв прямо сегодня, не откладывая в долгий ящик, возникла сама собой. Не помешает лишний раз продемонстрировать рвение, даже когда его нет.

И снова Карл не возражал.

– Выясни расписание работы и обязанности, которые станешь выполнять, – как-то слишком ласково посоветовал он. – Сначала ни от чего не отказывайся. Ты студент, и смотреть на тебя будут соответственно. Они профессионалы. Не спорь с начальником, он в любом случае окажется прав, а ты попадешь в неловкое положение.

– Прекрати, – холодно отрезал Клаус. – Я раньше обходился своим умом и теперь прекрасно справлюсь. Между прочим, ни в этой жизни, ни в прошлой особого карьерного роста за тобой не замечал. А раз мы еще поругаться не успели, добавлю: без обид.

– Все-таки ты жестокий, – обреченно вздохнул Карл.

– Какая жизнь, такой и я, – парировал мальчишка и вышел на улицу.

Над головой висело жаркое летнее солнце, а где-то в вышине ветер гонял белые облачка. Не лучшее время для полетов, зато для пешей прогулки в самый раз. Этот маршрут Никодемас знал с детства. Сколько раз он прибегал поглазеть на фасад здания, где, как тогда представлялось, происходят загадочные вещи и работают люди, совершающие подвиги. Клаус же не верил в героев и с наслаждением препарировал все загадочное, до чего дотягивались руки. Реальность неумолимо вырвала с корнями глупые детские фантазии, сохранив только воспоминания о том, что они когда-то были.

Как ни старался он растянуть удовольствие от прогулки, ноги сами ускоряли шаг, стоило только зазеваться.

Сообщив суровой женщине за окошком цель своего визита, Клаус получил весьма информативный рассказ о том, где находятся искомые офицеры.

– Хорошо, что меня уже оповестили, не пустила бы. – Она протянула листок, похожий на квитанцию. – Сюда нужно внести имя и дату, а на обратном пути отдать мне. Так у нас положено.

– Ясно, – кивнул мальчишка, складывая бумажку пополам и засовывая в карман.

В тишине мрачного коридора звук шагов разносился зловещим эхом. Запертые двери с табличками, приглушенные голоса за ними – обычная атмосфера учреждения. Мутно-синие стены, увешанные самодельными пособиями; длинный стенд с физиономиями разыскиваемых преступников; план экстренной эвакуации здания в строгой черной рамке под стеклом.

Остановившись у входа в нужный кабинет, Клаус постучал.

– Никак соскучился? – ехидно осведомился Митчелл, пропуская мальчишку в комнату.

– Где твой начальник? – игнорируя первую реплику, спросил тот.

– Занят важными делами, как и я, – выплюнул молодой офицер. – Это представительство Ордена, а не проходной двор. Зевакам тут делать нечего. Кто тебя впустил вообще? Проваливай, хватит отвлекать людей от работы.

Одарив Митчелла презрительным взглядом, Клаус пододвинул себе стул и сел.

– Ты туговат на ухо или на голову болен? – неприятный тип побагровел. – Сказано же четко и ясно: про-ва-ли-вай. Повторить по буквам или на бумажке написать? Здесь серьезное учреждение, посторонним шататься не положено.

– Чего ж сам не работаешь, а слюной брызжешь? – Клаус прекрасно понимал, что дело может запросто кончиться потасовкой, но не мог отказать себе в удовольствии. – Мне, как практиканту, ты подаешь весьма дурной пример.

– Практикант, значит. – Митчелл переменился в лице. – Тогда засунь свою наглость поглубже и займись чем-нибудь полезным. Папки сшивать – как раз по уму работенка, профессор. Продолжишь выпендриваться, быстро отсюда вылетишь.

– Не помню, чтобы поступал к тебе в подчинение, – резонно возразил мальчишка. – Я пришел к твоему начальнику. Хватит щелкать челюстями. Если воображение позволяет, сделай вид, что меня нет.

– Не зарывайся, сопляк. Я таких, как ты, на завтрак, обед и ужин ем, – предупредил тот.

– Тогда дистрофическая худоба вполне объяснима, – многозначительно кивнул Клаус.

Митчелл вскипел мгновенно. Он был готов броситься на непрошенного гостя с кулаками, но дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился второй офицер.

– Ты почему бездельничаешь? – строго спросил он. – Документы сами себя не подошьют.

– Меня отвлекли, – попытался оправдаться парень, только его слова начальника не впечатлили.

Пожилой офицер покачал головой.

– Сынок, а ты что здесь делаешь? – заметив Клауса, удивился он. – Тебя я ждал только завтра.

– Простите, если помешал, сэр, но завтра мне уже нужно приступить к работе, так что проинструктируйте меня сегодня. – Мальчишка поднялся на ноги и коротко поклонился.

– Похвальная заинтересованность, – согласился тот. – Я сейчас занят. Не возражаешь против разговоров на ходу?

– Никак нет!

Насколько скользкий Митчелл раздражал, настолько нравился его начальник. Мужчина чем-то напоминал Клаусу его родного деда. Возможно, строгостью осанки или манерой держаться: вроде простой, а сразу ясно, что человек серьезный.

– Сам чем заниматься хочешь? – прямо спросил он.

– Беда в том, что я не знаю, – честно признался мальчишка. – Назначение стало настоящим сюрпризом. Не представляю, с какой целью господин направил меня к вам.

– Из рекомендательного письма я тоже толком ничего не понял, – кивнул офицер. – Осмотрись, выбери, что интересует, от этого и станем отталкиваться. Рисковать, само собой, я тебе не позволю, а все остальное – пожалуйста.

– Рисковать? – переспросил Клаус. – Не думал, что в нашем городке что-то происходит.

– Лучшая похвала из возможных, – улыбнулся мужчина. – На самом деле, происходит и еще как. Только сегодня утром изловили одну… жуткую тварь. До сих пор не можем вычислить, откуда свалилось эдакое счастье. Вы уже расчеты подобные проходили?

– Обижаете, сэр. – Больное самолюбие жалобно заскулило. – Вы наверняка пользуетесь сводными таблицами в последней редакции. Мой дедушка – составитель. Было бы стыдно не уметь по ним считать.

– Меня зовут Эдвин Баркли, – он осторожно толкнул скрипучую дверь. – Теория без практики – набор букв. Верить людям на слово – отличная черта, но проверить все равно не мешало бы.

Большая комната не выглядела такой просторной, какой являлась. Тихо гудела аппаратура, не отличимая от виденной на подстанции. Оплетенная зелеными стеблями лиан, расползавшихся из многочисленных кадок и горшков, она казалась обломками исчезнувшей цивилизации. В нос ударил приторный запах старушечьих духов. Клаус невольно поморщился.

– Ну что, девочки? Есть новости? – Мистер Баркли пригладил волосы и подкрутил усы.

«Ему-то они «девочки», а мне самые настоящие бабушки», – подумал мальчишка, заметив четырех пожилых женщин, сгрудившихся у стола.

– Мы-то посчитали, Эдвин, теперь вот ошибку ищем, – вздохнула та, что сидела к вошедшим лицом.

– Это у вас глаз замыленный, Эдна, – предположил мистер Баркли. – Я тебе помощника привел.

– Так представь его. – Приятная, хоть и костлявая, старушка сняла тяжелые очки.

– Клаус Раббе. Мне парня сам Мастер Тени направил, – похвастал офицер.

– Какая умничка! – восхитилась Эдна.

«Кто умничка-то? Я или Мастер?», – мальчишку едва заметно передернуло. – «Лишь бы сюсюкать не начали. Зря книги трогал – похоже, Коллоу из-за них разозлился, и это зверское наказание». Он чувствовал себя вороном в курятнике.

– Позвольте мне взглянуть на ваши расчеты, – попросил Клаус.

– Сколько угодно, дорогой. Подойди ближе, не бойся, – старушка поманила его к столу.

– Ладно, Эдна делом занята, а остальные почему не на местах? – осведомился мистер Баркли. – Вдруг что случится? Возвращайтесь к работе.

Пожилые женщины безропотно разбрелись по углам и принялись таращиться в пыльные мониторы.

Он не представлял, как станет искать ошибку в чужих записях, особенно не разбирая почерка, только самолюбие требовало непременно справиться. «Проще все заново пересчитать». – Мальчишка подобрал сборник таблиц с константами и первый лист.

Беглого взгляда хватило, чтобы успокоиться.

– Тут точка в дроби пропущена, – сообщил Клаус. – С нее все и пошло неверно. Константу записали не так.

– Как неловко, – расстроилась Эдна.

– Ничего, это не ваша вина. Пора экземпляр книжки обновлять, скоро не то, что точки, цифры различать перестанете: сотрутся, – ободрил он.

Работа спорилась. Если раньше Клаусу казалось, что он способен считать в уме очень быстро, то теперь мальчик осознал настоящее значение слова «очень». Бойкая сухая старушка, глазом не моргнув, делила и умножала любые числа с поразительной точностью.

– Спасибо за помощь, – с улыбкой произнесла она.

В выцветших голубых глазах поблескивал живой огонь гибкого интеллекта. Пусть старость помешала разглядеть какую-то глупую точку, но опыт творил чудеса.

– Это вам спасибо. – Клаус с удовольствием вернул Эдне любезность.

– Раз отличился, может, хочешь взглянуть на зверушку, которой обратный билет домой обеспечил? – Эдвин по-дружески похлопал мальчишку по плечу.

– Безусловно, хочу, сэр, – встрепенулся тот.

– Тогда идем, – мистер Баркли кивком указал на дверь.

– А это не опасно, Эд? – робко поинтересовалась старушка.

– Не опаснее, чем поход в зоопарк, – возразил он.

«Если у нас так часто что-то происходит, отчего в участке, грубо говоря, три калеки?», – размышлял Клаус. – «Или я не всех видел? Запертых дверей-то вон сколько, за ними тоже люди…». Он не решался задать свои вопросы вслух, чтобы ненароком не обидеть мистера Баркли.

– Веди себя тихо, – предупредил пожилой офицер перед началом крутого спуска. – Зверь находится в пределах аркана щита, но уснул совсем недавно. Силища невообразимая. Специалисты с ним уже закончили, но нам еще нужно придумать, как выдворить тварь восвояси без жертв. Поэтому будить зверюгу не рекомендую.

– Вы хотите сказать, это какой-то неизвестный вид? – Изображать безразличие не получалось.

– Сынок, у нас по три раза на неделе неизвестные виды косяком прут, – усмехнулся Эдвин. – На одном этом чуде паразитов тьма и все науке неизвестные. Думал, мы ловим только то, что крупнее крысы? Ничего подобного. Самые опасные, как правило, те, кого без приборов не засечь. Зверь, который сегодня попался, обычный хищник со своими повадками и привычками. Не разумнее собаки. А чем от него заразиться можно, станет понятно только завтра. Специалисты говорят: молодой самец. Нам крупно повезло, что он сытый.

Спуск закончился площадкой с глухими металлическими воротами, залитыми безжизненным светом белых ламп.

– Всех трансумов держат в условиях строгого карантина. – Мистер Баркли приложил ладонь к красному кругу, выступавшему из металла. – Сейчас войдем, и ребята нас продезинфицируют.

– Ясно. – От волнения вспотели руки.

Клауса будоражило и восхищало буквально все: от звука, с которым открылись и закрылись неподъемные створки, до приятного запаха волны горячего сухого воздуха, растрепавшего волосы. Сердце колотилось так часто, что грозило выпрыгнуть наружу.

За вторыми воротами у длинного окна толпились люди в белых халатах. Они переговаривались вполголоса и тоже не скрывали волнения.

На ватных ногах мальчишка приблизился к стеклу. По ту сторону находился просторный ярко-освещенный ангар, посреди которого возвышался золотистый пузырь. Даже с приличного расстояния тварь, заключенная в нем, казалась мохнатой горой.

– Достаточно ошеломлен, или посмотрим поближе? – тихо спросил Эдвин.

– А можно подойти ближе? – Клаус закашлялся.

– Можно, – подтвердил мистер Баркли.

– Тогда чего мы ждем?

Он снова вернул себе сдержанность, но какой ценой! В ушах звенело, а дышать становилось все тяжелее с каждым шагом. Дверь и боковой коридор – как в полусне. Снова дверь. И вот уже те, в халатах, с завистью смотрят на мальчишку сквозь окно.

– Какой красивый! – выдохнул Клаус, приблизившись к сфере вплотную.

– Запомни раз и навсегда, сынок, – прошептал Эдвин, – дикий зверь остается диким зверем, каким бы красивым ни был.

Но мальчишка не слушал. Он заворожено таращился на живую гору. Больше всего монстр напоминал гигантскую кошку с бородой и коротким хвостом. Его горбатая спина медленно ходила вверх и вниз. Зверь лежал на животе, опустив массивную голову между лапами. Густая шерсть, покрывавшая все тело, отливала серебром. Монстр ворчал во сне и облизывал широкий серый нос розовым языком. Клаус обошел сферу кругом и вернулся к голове.

– Какого цвета у него глаза? – зачем-то спросил он.

– Желтого, – мистер Баркли нахмурился. – Налюбовался?

– Нет, – честно признался мальчишка. – Уже пора на выход?

– Пора, – подтвердил тот. – Сейчас сюда установку для рентгена подтянут.

В дверях Клаус обернулся.

– До свиданья, страшный зверь, – улыбнулся он.

– Лучше «прощай», – покачал головой офицер.

Мальчишке не терпелось добраться до дома и поделиться последними событиями с господином Отто. Клаус уже предвкушал, с каким воодушевлением дед станет расспрашивать об увиденном в мельчайших подробностях.

– Когда его вернут в родной мир? – Потрясающий кот безраздельно владел мыслями мальчика.

– Когда из лаборатории пришлют документ, подтверждающий, что зверь ничем у нас не заразился, – задумчиво произнес Эдвин и, помолчав, добавил: – Не нравится мне твой щенячий восторг. Я, конечно, все понимаю, но эта тварь вырезала бы полгорода, останься она на воле. Радоваться чудовищу как рождественскому подарку странно.

– Хищник, заключенный в сферу, – объект научных изысканий. Он не «тварь» и не «чудовище», а биологический вид. Мой дед уважаемый профессор и исследователь внешних миров. Если бы он увидел это существо, отреагировал бы еще более эмоционально. Прошу принести извинения за «щенячий восторг», – мальчишка вскинул голову.

Пожилой офицер оторопел и притих.

– Я не сумасшедший, чтобы недооценивать угрозу, которую может представлять зверь таких размеров, свободно разгуливающий по окрестностям, – воспользовавшись паузой, продолжил Клаус. – Я, конечно, молод, но дураком себя не считаю, сэр. И чувство собственного достоинства у меня есть.

Он умолк. Если бы сварливый характер хоть изредка позволял удержаться от выяснения отношений по любому поводу, мальчишка наверняка стал бы гораздо счастливее.

– Прости, что недооценил твою рассудительность, – согласился Эдвин. – Только там, в смотровой, ее было не слишком заметно. Мне даже показалось, что, если бы не сфера, ты кинулся бы «погладить котенка».

– Не догадывался, что произвожу такое впечатление, – расстроился Клаус.

– Это я предвзят, – подбодрил он. – Добрых полжизни тут прослужил, на трупы насмотрелся, хоть караул кричи. Поэтому всякую опасную тварь рассматриваю исключительно как потенциального людоеда. Пожелал бы тебе никогда не понять моих страхов, но ты – связной. Вашему брату и не такое встречать случается.

– Я ничего не боюсь, – гордо произнес мальчишка.

– А говоришь, что не глупый, – мистер Баркли только головой покачал. – Все боятся. Ты настоящего ужаса просто не видел еще.

Клаус ничего не ответил.

– Не решил, чем хочешь заниматься? – уточнил на прощание старый офицер.

– Чем угодно, кроме перекладывания пыльных папок, – заявил мальчишка.

– Ну, тут ничего не обещаю, – Эдвин картинно развел руками. – Одно точно: скучать не придется.

На обратном пути Клаус много думал. Он не обращал внимания на идущих навстречу людей. Правда, решение «не впадать в щенячий восторг» продержалось ровно до того момента, пока господин Отто не спросил: «А какие у нефо были гляза?».

– Желтые. – И рассказ завертелся по-новой.

* * *

Джулиус сидел на толстом бревне у костра и с упоением жевал цветки акации.

– Зря ты со мной поспорил, – проглотив следующую порцию, сообщил он. – На этот раз совсем зря. Хоть целую тачку таких цветов слопать могу.

– Я еще не сдался! – Сириус икнул.

– Да-да, но перед тем, как тебя стошнит, предупреди, чтоб я успел отойти. – Джулс достал из кармана еще пригоршню.

Ночная роща мягко шелестела над головами, а сладкий воздух гладил горло. Возможно, поначалу мальчишки не обрадовались тому факту, что не способны избавиться друг от друга, но вскоре все наладилось. Пусть Сириус судорожно прятал некоторые свои воспоминания, а Джулиус бодрствовал сутками, – встречаясь, они продолжали отлично проводить время.

– Признай поражение и расскажи наконец, что тебя так расстроило тогда, – предложил Коллоу. – Я даже согласен на ничью.

– Все должно быть по-честному, – возразил упрямец.

– Очередной хитрый план? Обожраться акации до беспамятства? – Джулс спрыгнул с бревна и подбросил еще веток в огонь.

– Зачем так грубо? – Лицо Сириуса заметно позеленело.

– Затем, что никак не возьму в толк, отчего ты упираешься. – Он устроился прямо на земле, скрестив ноги. – Смеяться не буду, даю слово.

– А тут не над чем. – Мальчишка с силой швырнул свою пригоршню цветков в костер.

– Сдался? – потирая руки, осведомился Джулиус.

Вместо ответа Сириус зажал рот ладонью и скрылся в кустах.

– Слабак! – крикнул вдогонку Коллоу.

Когда мальчишка вернулся, Джулс участливо протянул ему бутылку с водой. Сириус молча подставил руки.

– В следующий раз спорим на что-нибудь менее противное, – предложил Джулиус.

– Уговорил, – прополоскав горло и умыв лицо, подытожил мальчишка.

– Теперь поведай мне причину своих недавних страданий.

Сириус отчаянно тянул время. Он мучительно медленно усаживался у огня; потом обвел грустным взглядом клочок черного неба, усыпанного звездами, и глубоко вздохнул.

– Хватит, – нахмурился Коллоу. – Я выиграл и требую свой приз – правду.

– Все дело в девочке, – признался Сириус. – Она меня не слышит. И не услышит, а виноват ты.

– Почему сразу я? – возмутился Джулс.

– Разве кто-то другой мешает ее обучению? – мальчишка поднял брови. – Закономерность простая, как блин: чем больше Эмьюз узнаёт, тем ближе мы становимся. Я настолько реален здесь благодаря тебе. Для тех немногих, до кого сумел достучаться, ничего этого нет. Только едва различимый шепот и путаные сны.

– Пока не объяснишь, зачем она тебе, можешь на меня не рассчитывать, – отрезал Коллоу.

– Даже не надеялся, что будет легко, – отмахнулся тот. – Мне нужно знать, смогу ли я… доверить ей свою жизнь, да и твою тоже, по большому счету.

– Ничего не понял, но уже испугался. – Джулиус озадаченно потер лоб.

– Правильно, – согласился Сириус. – Не успеешь обучить девочку, сам проиграешь все. Мое будущее уже давно никого не интересует, меня в том числе, но есть вещи гораздо более важные.

– Не пробовал для разнообразия говорить прямо? – Коллоу чувствовал, как ситуация выходит из-под контроля.

– Куда прямее! – собеседник подался вперед. – Ты уже сталкивался с предсказанной судьбой. Видел, как она работает. У каждого своя роль, но остальное – слепой случай.

Разговор зашел в тупик. Только беззаботное пламя продолжало перешептываться с кронами деревьев.

– Я не готов доверять свою жизнь кому бы то ни было, – наконец, нарушил молчание Джулиус.

– Поэтому я и не рассказываю тебе всего, – улыбнулся Сириус. – Свой выбор ты сделаешь сам. А пока… вам ведь так и так придется ее учить. Почему не приступить уже сейчас? Ждешь, что девочка начнет являть чудеса? Не начнет. Вернее, не те чудеса, которые ты способен увидеть.

– Какой ущербный я, – обиделся Коллоу. – Твоя «предсказанная судьба» полная чушь. Перекладывать взрослые проблемы на детские плечи, прикрываясь судьбой, – редкая подлость. Мы бездну лет обходились без Леди Эмьюз Варлоу. Что теперь нам помешает? Желаю воспользоваться своим правом выбора немедленно.

Джулиус поднялся на ноги.

– Все пойдет, как шло. Не быстрее, не медленнее, – объявил он. – А о себе я позабочусь сам.

– Сядь, – устало попросил мальчишка. – Нельзя обгонять события. Задавать вопросы ты научился, принимать ответы – еще нет. Джулс, я не собирался настаивать. Злиться просто, когда не слышишь, как она мечтает. Бедняжке нужно ощутить, что ее новая жизнь имеет смысл.

Рыжий огонь жался к раскаленным головешкам и плевался искрами. В прозрачной ночной тишине каждый шорох казался удивительно громким. Коллоу прекрасно помнил, с каким нетерпением ждал возможности проявить себя в первые годы. Насколько все это было важно.

Где-то совсем близко запел соловей.

– Пойми, Джулс, никакая Мария не сумеет оградить Эмьюз от самой себя, – продолжил Сириус. – Она жаждет тех опасностей, которых нормальным людям положено бояться. И непременно найдет их. А там – либо чудеса, либо верная смерть. Если я буду рядом, вероятность благоприятного исхода значительно возрастет.

– Уговорил. – Джулиус поднял взгляд.

– Я не заставляю спешить. Достаточно не мешать.

– Ладно, – кивнул он. – Только меня все равно расстраивают твои вечные отговорки.

– Молчание вполне оправданно, – признался мальчишка. – Ты ведь почти уверен, что знаешь, кто я.

– Что значит «почти»? – с вызовом спросил Коллоу.

– Только то, что Мастер Тени ни в чем не уверен наверняка, – пожал плечами тот. – Но ты не назовешь меня. Потому что когда все точки займут свои места, возникнет справедливый вопрос: а не предатель ли ты?

– Лихо! – Джулс с чувством плюхнулся на бревно.

– Успокойся. Ты не предатель по многим причинам, – охотно пояснил Сириус. – Естественно, не все с этим согласятся. Чем, кстати, закончились поиски моих корней?

– В Шейдивейл обнаружился только один Мастерс, и звали его Уолтер. – Смена темы – очень удачный ход, особенно когда дело принимает неприятный оборот. – Он умер в возрасте пятидесяти семи лет и похоронен на земле аббатства, как ни странно.

– Неужели и могила сохранилась? – удивился мальчишка.

– Да, – подтвердил Коллоу. – Я был там.

– Еще раз окажешься рядом, хоть цветочков положи, – грустно улыбнулся он.

– От кого? – издевательски уточнил Джулиус. – По документам Уолтер Мастерс после себя никого не оставил.

– Больше верь документам, – парировал Сириус. – Не только меня история потеряла. Собственно, я не в обиде.

«Ветреница крайне неудачный свидетель», – размышлял Джулс, пока загадочный мальчишка предавался пространным рассуждениям. – «С одной стороны, как можно полагаться на слова растения? Но с другой, ее память изменить или очистить нельзя, слишком уж колючая дамочка не похожа на человека. Непонятно, что в ней вообще за память отвечает».

– Перестань кивать, я уже молчу, – рассмеялся Сириус.

Джулиус потянулся и зевнул.

– Кто такой Ариэль? – Он не ожидал, что произнесет это вслух.

– Ты, наконец, заметил, что он существует? – ехидно отозвался мальчишка. – Мыслишь в правильном направлении. Только Ариэль не Ветреница. Этот ничего тебе не скажет. И никто не в силах его заставить.

– А если я отберу у Ариэля его дурацкий шарф?

Коллоу чувствовал себя круглым идиотом. Он, конечно, много думал о привратнике последние дни, но что мешало сложить два и два?

– Лучше не пробуй, – посоветовал Сириус. – Он убьет тебя.

– Из-за тряпки? – не поверил Джулиус. – Чем она так важна для него?

– Не уверен, что знаю правильный ответ, – задумавшись на мгновение, сообщил тот. – Истинные мотивы Ариэля загадка даже для меня.

– И все-таки, кто он? – Любопытство взбесилось.

– Пойманный ветер. – Решив, что дал исчерпывающий ответ, мальчишка встал с земли и щедро залил угли водой из бутылки.

– Ты что делаешь? – В обрушившейся тьме роща из волшебной мигом превратилась в зловещую.

– Костер и так потух, – возразил он. – Ты разве не хочешь прибиться к дому? Да и мне нужно срочно сменить обстановку. Не люблю жаловаться, но от твоей акации все еще тошнит.

– Чего раньше не сказал? – нахмурился Джулиус.

– К слову не пришлось, – повинился тот.

Накрыло удивительное ощущение детства.

– К кому пойдем? К тебе или ко мне? – для пущего правдоподобия уточнил Джулс.

– Давай, для разнообразия, к тебе, – с удовольствием подыграл Сириус, и темная роща растаяла без следа.

* * *

Проснувшись в кабинете, Сэр Коллоу взглянул на часы и поспешил на технический этаж. «Дневная смена дрыхнет без задних ног, а ночная трудится не покладая рук, значит, очереди в душ взяться неоткуда», – справедливо решил он. Чумная голова просто-таки требовала освежиться.

Месяцы общения с Сириусом-Малькольмом принесли свои плоды. Прежнее недоверие осталось в прошлом, уступив место настоящей дружбе. Хотя Джулиус лукавил, когда убеждал себя в том, что личность Сириуса его не волнует. Тут правильнее сказать: «Кем бы он ни оказался, я видел, каков он на самом деле». А еще Сэр Коллоу представлял, как однажды войдет в крошечную камеру с ледяной глыбой и посмотрит старику в лицо. Только сейчас такой поступок стал бы крайне опрометчивым и недальновидным.

Даже если Сириус втайне лелеял злодейские планы, в чем Джулиус сильно сомневался, однажды побежденный, он едва ли во второй раз справится лучше. И, как бы цинично это ни звучало, мир и Орден давно нуждались в хорошей встряске. Для любого движения вперед пригодится толчок, а чем серьезнее перемены, тем ощутимее он должен быть.

Сэр Коллоу отлично помнил о письме из клиники. Он не забывал о нем ни на секунду, хотя разум наотрез отказывался строить предположения.

Отведенные для ожидания сутки утекали несуществующими песчинками. Джулиус боялся, что у персонала Сайленткипа возникнет ощущение, будто записка сумасшедшей Мастера Тени не интересует. Тогда ничто не помешает им просто выкинуть, возможно, единственное подтверждение вменяемости Фолии.

– Потерпи всего пару часов до утра, Джулс, – приказал он себе и с наслаждением подставил голову под тугие струи теплой воды.

Глава 5. Испорченный вечер

Даже за завтраком Росарио продолжала дуться.

– Слова «пора прощаться» – это не просьба, а руководство к действию, – укоризненно произнесла она, когда тягостное молчание стало невыносимым. – Ты поставила и меня, и себя в неловкое положение. Кавалер тоже хорош! Злоупотреблять гостеприимством невежливо.

– А выглядывать в окно каждые пять минут вежливо? – возмутилась девочка. – Как будто Гримм собирался меня украсть.

– Вовсе я не на вас смотрела, – отрезала тетка. – Пара прохожих показалась мне подозрительной, только и всего.

Естественно, Эмьюз не поверила. Хозяин Пеппера явно нравился мадам Тэсори гораздо меньше, чем сам пес.

– Значит, на прогулку в парке с Гриммом я рассчитывать не могу? – без особого энтузиазма уточнила девочка.

– Не можешь, – подтвердила Росарио. – Пойми меня правильно, принцесса, но ты слишком легковерна и наивна. Гулять, небось, предлагается вечером?

– Да, – зачем-то подтвердила Эмьюз.

– Подальше от чужих глаз? – издевательски продолжила тетка. – Там, где прячутся остальные парочки?

– Парочки? – мисс Варлоу поперхнулась. – Мы с Гриммом просто друзья.

Росарио только головой покачала.

– Я такую прогулку ему давно пообещала, – буквально взмолилась девочка. – Это несправедливо.

– Посуди сама, – мадам Тэсори легким движением отправила остывший чайник на плиту, – отпусти я тебя неизвестно куда непонятно с кем, проблем не оберемся.

– Гримм не «непонятно кто». – Поражение висело в воздухе, но смиряться с ним Эмьюз не спешила.

– Ничегошеньки о твоем приятеле не знаю, – всем своим видом изображая непреклонность, парировала та. – Для меня он чужой человек с весьма туманными намерениями. Кроме того, если что-то случится, он не сумеет защитить даже себя.

С последним утверждением не поспоришь. Тень и сама не питала иллюзий на этот счет, только отчего-то захотелось непременно возразить. Девочка открыла рот, но так и не нашла, что сказать.

– Сейчас помогу, – рассмеялась тетка. – Ты уверена, что в защите не нуждаешься.

– Верно! – подхватила та.

– Ошибаешься. – От невозмутимости Росарио просто в дрожь бросало. – До окончания учебы в университете за твою безопасность отвечает Наставник, а когда его нет – я. Прости, дорогая, но свой кредит доверия ты исчерпала еще осенью. Не стоило устраивать полуночные скачки на призрачной гончей, вести переговоры с Дивными, и в заложники сдаваться, что характерно, тоже.

– Пора бы забыть, – проворчала Тень.

– Что? Не расслышала, – тетка картинно приставила ладонь к уху.

– Ничего, – вздохнула Эмьюз. – Из-за тебя буду выглядеть глупо.

– Минуточку! – запротестовала Тэсори. – Правило номер пять: Ничего не обещай, если выполнение обязательства от тебя не зависит.

– У меня пропал аппетит, – бросила девочка, поднимаясь из-за стола.

– Голодовка в знак протеста? – Росарио шутливо нахмурилась.

– Понимай, как знаешь, – пожала плечами она.

Досада царапалась и кусалась. «Ехала в гости, а попала в тюрьму», – думала Эмьюз. Она заперлась в комнате и достала зеркальце. Смутная надежда на то, что Тангл окажется посговорчивее, все еще теплилась в груди. В конце, концов, если Наставник разрешит идти, куда душе угодно, Тэсори сопротивляться не станет.

– Сэр Руфус Тангл, – скомандовала девочка.

От волнения свело живот. Эмьюз искренне сомневалась, правильно ли поступает, пытаясь решить свою маленькую проблему в обход тетки. Но времени на терзания оставалось все меньше и меньше, потому что по ту сторону стекла возникло знакомое лицо.

– Все в порядке? – после приветствия спросил Наставник.

– Не совсем, – девочка потупилась. – Росарио никуда от себя не отпускает. Меня пригласили в парк, а она запретила.

– Кто пригласил? – мгновенно насторожился Руфус.

– Так, приятель. Гримм Бишоп, – смутилась Эмьюз.

Тангл шумно выдохнул. Затянувшаяся пауза не предвещала ничего хорошего.

– На этот раз я полностью согласен с Тэсори, – нехотя признался Наставник. – Смотрящий в Ночь не лучший кандидат в друзья по многим причинам. К тому же, один раз ты уже попадала в неприятности из-за него.

– Не «я из-за него» – он из-за меня, – поправила Тень бесцветным голосом.

– Тем более, – подытожил тот. – Зачем обязательно куда-то ходить? Переписывайтесь, как раньше!

– А вы откуда про письма знаете? – девочка побледнела.

– Лют разболтала, – глазом не моргнув, солгал Руф. – Она не нарочно. Правда.

– Но я пообещала… – Последний аргумент прозвучал как-то слишком жалобно.

– О-о! – протянул Наставник. – Спроси меня, сколько всего я успел наобещать! Начнем с того, что давал слово учить вас. Обстоятельства, порой, побеждают все и всех.

– Вам опять не дали разрешение начать тренировки?

Сэр Тангл только рукой махнул.

– Не сдавайтесь, – подбодрила Эмьюз. – Раньше вам это разрешение не требовалось. Вдруг и теперь без него можно обойтись?

– Едва ли, – горько усмехнулся Руф. – Меня постоянно контролируют. Проверяют, дергают.

– Знакомо, – вздохнула девочка.

– Конечно, – улыбнулся Наставник. – Но гулять все равно не пойдешь. Почему я один мучиться должен?

Незаметно беседа из тягостной превратилась в легкую и приятную. Эмьюз даже не подозревала, насколько сильно успела соскучиться по забавному Сэру – хоть завтра готова была сорваться назад.

– Возвращайся скорее, – предложил на прощание Тангл. – Наши модницы сведут меня с ума. Они захватили дом и установили свои порядки. Я же в меньшинстве.

– Постараюсь.

Как ни странно, но такой отказ не расстраивал.

– Попробовать стоило, – успокоила себя девочка.

Предстояло еще как-то объяснить Гримму, отчего долгожданную прогулку придется отменить. Естественно, мисс Варлоу вовсе не собиралась раскрывать бедняге истинную причину. Зачем ему знать, что ни Росарио, ни Сэр Тангл не одобряют успевшую сложиться дружбу.

Эмьюз плюхнулась на покрывало. Ничто не мешало предаваться меланхолии. Для полноты картины оставалось вызвать Би и пожаловаться подружке на тюремные порядки в доме Тэсори.

* * *

Руфус прислушался. Вместо привычной тишины дом буквально ходил ходуном: скрипели половицы, хлопали двери, что-то дребезжало и гремело. Требовалось срочно вмешаться, иначе все подозрения лягут не на кого-нибудь, а на него.

Сэр Тангл поднялся из кресла и вышел в коридор, заранее готовя строгую отповедь нарушительницам спокойствия.

– Руфус, – мисс Ви выглядела крайне взволнованной, – ты их точно не перекладывал?

– Что-то пропало? – на лице Танцора не дрогнул ни единый мускул.

– Время урока, а скрипочек нет! – Виатрикс прижала свои тонкие ручки к груди. – Это же не спицы, они не могли завалиться за шкаф. Я начинаю думать, что нас обокрали, и нужно заявить в полицию.

– Помилуйте, – мягко улыбнулся Тангл, – кому понадобятся две новенькие скрипки, кроме вас, разумеется? Позвольте мне разобраться в этой детективной истории безо всякой полиции.

– Ты догадываешься, где они? – готовые расплакаться глаза просияли.

– Не представляю даже, – и отчасти это являлось правдой.

Мисс Ви сдвинула аккуратно выщипанные бровки домиком, отчего начала казаться совершенно несчастной.

– Я во всем разберусь, – повторил Руф как можно ласковее. – А сейчас найдите себе другое полезное занятие. Почитайте, например. Вы сами говорили, что в доме прекрасная библиотека. Утопите свои печали в хороших книгах.

– Спасибо за совет, мой господин, – женщина изящно поклонилась.

– Сколько угодно, мисс. – Тангл понимал, что Виатрикс догадалась если не обо всем, то почти обо всем. – Главное, прекратите шуметь, иначе соседи подумают, что у нас бушует стая бешеных белок.

– Конечно. – Она поставила ножку на первую ступеньку.

– И, раз вы здесь, отправьте меня в аббатство, – попросил Руфус, призывая маску. – Я рассчитываю вернуться до ужина, но ничего не могу обещать.

– К основному зданию или к часовне? – уточнила мисс Ви.

– Мне предписано явиться по всем правилам, – ответил он.

– Тогда за ворота, – кивнула та.

Женщина приблизилась и осторожно протянула руку, точно смахивая несуществующую пылинку с идеально-черной формы. Уютный дом пропал, оставшись где-то далеко позади.

Глубоко в душе Руф давно устал от трогательной заботы Виатрикс, но не желал признаваться в этом даже себе. Он всегда предполагал, что Маркус много значил для нее, но не представлял всю серьезность этой утраты. Бедняжка не могла сдержать слез при любом упоминании своего прежнего Танцора. Только сейчас Тангл узнал, насколько в действительности мисс Ви старше его самого и Штэйнфола. Она бы и дальше продолжала интересничать, не просмотри Руф официальные бумаги.

Пусть в обычные дни тяжелые ворота аббатства не закрывали, но приличия требовали войти без фокусов. У притаившегося по правую руку церковного магазинчика Танцора встретил приветливый монах, натиравший до блеска тумбу, напоминавшую почтовый ящик.

– Вы Сэр Руфус Тангл? – без особой надобности осведомился добродушный толстяк.

– Да, – подтвердил Руф. – Брат Бартоломью хотел видеть меня по поводу окон, не подскажете…

– Сейчас. – Монах оживился и скрылся за дверью магазинчика.

Воспользовавшись моментом, Руфус выгреб из кармана все деньги, которые удалось выручить за «пыточные инструменты» Виатрикс, и высыпал их в узкую прорезь на крышке коренастой тумбы. Монеты со звоном упали почти на самое дно.

«Негусто», – отметил он про себя.

Привлеченный звуком, толстяк снова показался в дверях, но Руф успел предусмотрительно отскочить. Несмотря на то, что уроки музыки раздражали всех, кроме мисс Ви, он чувствовал себя виноватым. Кроме того, мысль о пожертвовании денег церкви непостижимым образом смущала.

– Показалось, – пробормотал толстяк и снова скрылся.

Когда Тангл уже решил искать брата Бартоломью самостоятельно, монах вернулся.

– Вас просят отправиться в часовню, – объявил он, и, замявшись, добавил: – Понятно, что вы Тень, но, может, свечку купите?

– Нет, – ответил Руф и зашагал в знакомом направлении.

Получив прямой приказ повторно устранить причинный аббатству ущерб с учетом изменившихся требований, Тангл разозлился. Кто бы отреагировал иначе? Занудные церковники нагоняли тоску и успели вытянуть из Руфуса больше, чем он планировал потратить в первый раз. Руф искренне надеялся убедить Брата Бартоломью отказаться от непонятных изменений, ведь меньше месяца назад результат всех полностью устраивал. Но для начала предстояло узнать, в чем новые требования заключались.

В часовне никто не ждал. Приглушенный свет, тишина и разноцветные блики от злосчастных витражных окошек на каменном полу – соскучиться по постылой картинке Тангл не успел. Он развеял маску и вдруг осознал, что не один.

Мина сидела в самом первом ряду ближе к стене, заложив руки за голову и уставившись в потолок.

– Чего тут делаешь? – поинтересовался Руфус, опускаясь рядом.

– Гуляю. А тебе не все равно? – как-то не слишком приветливо отозвалась та.

– До того, как спросил, было все равно, – сообщил он. – Теперь вот стало любопытно.

– Любопытство убило кошку, Руф. – Мина взглянула собеседнику в глаза. – Ты-то здесь зачем?

– Дела, – Тангл невольно поморщился.

– А физиономия отчего такая серая? Проблемы?

Вопрос застал врасплох. Руфус предпочел благоразумно промолчать.

– Дай сама угадаю, – не унималась Тень. – Воспитывать девочек непосильная задача? Наши болтают про инцидент в поезде. Слышала, что твоя Варлоу снова в эпицентре. Не удивлюсь, если однажды на нее упадет небо.

– Упадет, так я поймаю, – возразил он. – А в поезде ей просто с попутчиком не повезло. Но отчасти ты права. У девочки появился… друг.

– И тебе это не по душе, – предположила Мина.

– Не столько сам факт, сколько личность парня, – признался Тангл.

– Успокойся, – посоветовала она. – Избранники дочерей редко нравятся отцам.

– Какой из меня отец! – Щеки стремительно заливала краска. – Я Наставник.

– В данном случае одно и то же, – отмахнулась Вильгельмина. – Смирись сразу. Эмьюз симпатичная и будет привлекать внимание. В этом плане лучше, когда маленькие Тени попадают разнополой парой. Хотя…

Мина посерьезнела и отвернулась.

– Пусть привлекает! Я разве против? – нашелся Руф. – Тут другое. Мальчишка – Смотрящий в Ночь, угодивший из-за нее в заложники к Борджесу.

– И что? – пожала плечами та.

– Во-первых, он старше. Во-вторых, прекрасно сообразил, какая ему выпала удача, – принялся пояснять Тангл. – Ты совсем ничего не понимаешь, да? Когда парень узнал, что Эмьюз Тень, только не скакал от радости! Записочки «романтические» начал строчить одну за одной.

– Ты за ней следишь? – не поверила Мина.

– Не слежу, а контролирую! – возмутился он. – Работа у меня такая.

– Признайся себе, что ревнуешь, и не морочь людям головы!

За спинами Танцоров кто-то деликатно откашлялся.

– Я могу побеседовать с тобой, Руфус? – брат Бартоломью виновато улыбнулся.

– Внимательно слушаю.

Тангл собирался во что бы то ни стало закончить разговор с Вильгельминой. Он поднялся на ноги и развернулся к вошедшему лицом. С первой встречи отношение старого монаха поменялось кардинально. Если раньше Руф был для него вандалом, то теперь брат Бартоломью излучал благожелательность.

– Мне неловко, – доверительным тоном начал он. – Мы неплохо справились в прошлый раз, но аббат считает, что изготовленное по образцу не подходит.

– А есть другой вариант? – по телу Руфуса пробежала дрожь.

– Я от лица церкви поручаю вам восстановить уничтоженные окна из осколков, – торжественно объявил монах. – Мастер Тени Сэр Джулиус Коллоу считает, что это вам по силам, и подкрепляет наше поручение своим приказом.

– Приказ получил, но про восстановление там ни слова. – Он был готов провалиться сквозь землю. – Спорить не стану, сил мне, наверное, хватит, вот только способностей – увы. Не имею ни малейшего представления о подобном реставрировании.

– Мы вас не торопим. – Ветхий старичок проникся жалостью к обескураженному Танцору и не пытался скрывать этого. – Всему можно научиться.

Руф обреченно опустил руки.

– Есть еще кое-что. – Брат Бартоломью отвел взгляд. – Церковь не вернет потраченные деньги.

Ответ застрял в горле. Да и что бы он мог ответить? «Подавитесь своими деньгами?» Только перед Руфусом сейчас стоял человек, всей душой болевший за проклятые окна. Стоило немалых трудов заслужить его уважение. Едва ли брат Бартоломью повинен в чем-либо.

– Я оставлю вас ненадолго. – Старый монах понуро поплелся к выходу.

Как только хлопнула дверь, Тангл в полной мере осознал, в какой переплет умудрился попасть.

– Везет тебе, как утопленнику, – усмехнулась Мина. – А про способности зря. Не так уж все и сложно. Ты в Днях Обновления ни разу не участвовал, что ли?

– Участвовал – мрачно отозвался Руф. – Тучи разгонял, чтобы под солнышком работалось веселее.

– Ну, хочешь, я помогу? – неожиданно предложила Тень.

– Не хочу… Прошу! – Он уже ничему не удивлялся.

– Тогда пойди и сообщи свое решение служителю культа. Никуда он не ушел. За дверью стоит. – Вильгельмина поднялась на ноги и с наслаждением потянулась.

Брат Бартоломью несказанно обрадовался: он зачем-то пожал Руфусу руку и даже пару раз обратился к нему «сын мой». В итоге, Сэр Тангл не только получил право высадить злополучные окна второй раз для собственного удовольствия, но и стал счастливым обладателем дубликата ключа от внутренних помещений часовни. В них предлагалось заниматься реставрацией. Сверх того, трясущийся старичок, вдохновленный перспективой поучаствовать в процессе воссоздания, поклялся раздобыть любые необходимые книги.

Снова оставшись с Миной один на один, Руф мучительно подбирал слова для продолжения тревожащего разговора.

– Может, вернемся внутрь, или спешишь? – сама Тень явно никуда не собиралась.

– Почему нет? – согласился Тангл.

– Местная атмосфера располагает к откровенным беседам, не находишь? – Она добрела до ближайшей скамьи, рассеянно провела рукой по спинке и села. – Я жалею, что церковники не дадут мне исповедаться.

– А тебя что-то гнетет? – в основном из вежливости спросил Руфус.

– Тонкий психолог, – хмыкнула та, развернувшись к нему всем телом. – В любом случае, это никого не касается.

– Что-то пока не дотягивает до откровения, – признался Руф.

– Ну, это не я, а ты сегодня делишься своими страданиями, – возразила Мина.

– Какими еще «страданиями»? – разозлился он. – Не прикидывайся идиотом! Ты прекрасно понял причину моих опасений. Не каждому Смотрящему в Ночь подворачивается бесконечно наивная маленькая Тень. Эмьюз достаточно добра, чтобы водиться с мальчишкой из жалости. Простых Танцоров такие, как этот сопляк, видят изможденными, но живыми, а Варлоу – Вестник! Представляешь, какое везение? Не думаю, что мальчишка планирует податься в монахи. Ему все равно, что Эмьюз за человек, просто знает, что другого шанса не будет.

– Во-первых, – голос Мины мгновенно утратил все намеки на женственность, – никто не прикидывается идиотом. Я вообще такой, раз «не считать людей априори злыми» – критерий идиотизма. Во-вторых, приписывать кому-то собственные домыслы – верх глупости. В-третьих, ты обычный человек, несмотря на то, что Танцор. Вы не способны понять нас. Морфы, псионики, Смотрящие в Ночь, полукровки, – мы все для вас уроды, даже если никто не посмеет сказать такое в лицо.

– Мысленно откатись к своему «во-вторых», – посоветовал Руф.

Естественно, Тангл не одобрял перемен в Вильгельме, но исключительно из соображений морали.

– Посмотри на меня. – Антропоморф убрал упавшие на лоб волосы. – Готов биться об заклад, что ты уверен, будто знаешь причину моего неожиданного превращения из Вилли в Мину. Знаешь и отгораживаешься, как от чего-то непристойного. Я прав?

– Нет, – только ответ прозвучал не слишком убедительно.

– Не верю. – Обещанные откровения грозили выйти боком. – Забавно, что даже Леди Корникс не придала этому значения. Всем плевать, я же морф. Вы наперебой демонстрируете тактичность, вместо того, чтобы спросить прямо и уж наверняка узнать, что ошиблись. Не о чем тут больше говорить.

Тень приложила руку к эмблеме Ордена и пропала, а Руфус продолжал таращиться в образовавшуюся пустоту. «Что именно и кому пытался доказать Вильгельм таким радикальным способом?», – колотилось в висках. Сейчас выходка сильнее всего напоминала крик о помощи, но Тангл уже опасался делать выводы на эту тему.

– Похоже, с окошками будешь разбираться сам, – пробормотал он.

* * *

Спустившись к обеду, Эмьюз мужественно перенесла все колкости тетки в свой адрес. Росарио потешалась до самого чая, пусть и по-доброму. Девочке стоило немалых усилий не поддаться на провокацию.

– Делаешь успехи, – кивнула мадам Тэсори. – Хладнокровие, достойное Тени. Прости, если погорячилась: это от волнения. Ты открыта всему новому: и хорошему, и не очень. Я боюсь не успеть растолковать тебе, как отличить одно от другого.

– Зачем обязательно растолковывать? – Эмьюз искренне верила, что способна справиться самостоятельно.

– Затем, что абсолютной истины нет, а правда порою крайне обманчива, – туманно ответила тетка.

Задумавшись над последними словами, девочка едва не опрокинула чашку.

– Но есть и хорошие новости, – подчеркнуто весело сообщила Росарио. – Возможно, уже к вечеру проблема с карликами сойдет на нет. Наш портняжка ждет меня сегодня в гости. Взять тебя с собой не могу, потому что рассчитываю на конфиденциальный разговор. А чтобы соблазна удрать в мое отсутствие не возникло, входную дверь запру. Вот и будет тебе достойное оправдание отказа.

– Раз ты так решила, – вздохнула Тень. – Но если моя жертва окажется напрасной, я непременно обижусь.

– Договорились, – подмигнула тетка. – Пойду собираться. Карлики уважают пунктуальность.

Когда за спиной Тэсори закрылась входная дверь, Эмьюз почувствовала себя совершенно несчастной. Заблудившимся призраком слонялась она по дому, пытаясь занять себя хоть чем-нибудь. Рисовать не получалось – перекошенных физиономий испугалось бы даже ведерко для бумаг, будь у него собственное мнение. Штудирование учебника – занудное, хоть и полезное – быстро наскучило.

Девочка устала ждать, но Гримм все не показывался. Бедняжка сидела в кухне и заливала тоску остывшим чаем. Мерное тиканье часов мячиком отскакивало от стен, никак не мешая грустить.

Эмьюз все же сумела сшить для плашки небольшой мешочек из мягкой-премягкой замши приятного темно-коричневого цвета. Результат нравился, и девочка страшно гордилась собой. Она откопала в чулане старые разбитые ботинки с высоким голенищем, которые Росарио при всем желании не смогла бы снова надеть, и единственный уцелевший шнурок послужил прекрасной тесемкой. Так у Орина объявилась опасная соседка. Сначала шнурок натирал шею, но вскоре Эмьюз перестала замечать его.

Любопытство подталкивало в сторону какого-нибудь безобидного эксперимента, но здравый смысл сопротивлялся. Кроме того, Тень все еще боялась, что Тэсори заподозрит что-нибудь.

Эмьюз вытряхнула злополучную плашку на ладонь. Прохладная, приятная на ощупь поверхность ласкала кожу. Девочка провела плашкой по щеке. Крошечный предмет выглядел вполне безобидно.

– Ты такая славная, но почему-то хочешь навредить одному человеку, – укоризненно произнесла девочка, погрозив вещице пальцем. – Что он тебе сделал?

Само собой, глупый кусочек металла не ответил. Зато в холле ожило зеркало.

– Эмьюз! – в голосе тетки отчетливо проступало волнение.

– Тут я! – отозвалась та, спешно заталкивая плашку обратно в мешочек и пряча под блузку.

– Ну, так иди сюда, я не могу кричать, – возмутилась Росарио.

– Что-то серьезное? – Тревога распространялась по телу с каждым ударом сердца.

– Нет, просто дома буду к утру, – виновато призналась тетка. – Не жди меня, ужинай и ложись спать. Как вернусь, поделюсь новостями, а если повезет, мы еще над ними посмеемся.

– Не пугай меня, – девочка побледнела.

– Успокойся, пока все лучше, чем я думала, – заверила мадам Тэсори, помахала рукой и пропала.

Эмьюз с чувством плюхнулась в мягкое кресло. Воображение рисовало, как Росарио старательно уговаривает карликов не ссориться из-за пустяка. Мисс Варлоу беззаветно верила, что тетка найдет решение в любой ситуации. Только эта вера почти не помогала там, где начинался необъяснимый страх.

Девочка так зафантазировалась, что не заметила, как задремала.

Бессвязные картины сменились пустой комнатой Марты Нидлз. Все тревоги нагнали разом там, где голос разума не в силах что-либо изменить. Иеремая и Боббертиджис, возникшие прямо из воздуха, принялись наперебой упрекать загнанную в угол Тень в неспособности принять очевидное решение. Карлики спорили, ругались, топали ногами, даже дрались, а потом каждый начал тянуть бедняжку к себе.

Вязкий сон оборвался неожиданно. Эмьюз вздрогнула и очнулась, но реальность тоже приготовила сюрприз. Пеппер упорно тряс ногу девочки, перехватив зубами основательно сползший носок, а его хозяин тарабанил в дверь.

– Я проснулась! – громко объявила Тень.

– Открой, – попросил Гримм, не скрывая облегчения.

– Сейчас.

Девочка прекрасно понимала, что не справится с задачей. Она для вида покрутила дверную ручку.

– Кажется, тетка меня заперла, а сама ушла куда-то, – жалобно сообщила Эмьюз.

– А запасного ключа у тебя нет? – Мальчишка не скрывал досады.

– Нет, – тоскливым эхом отозвалась обманщица. – Но мы можем поболтать и так, правда?

– Конечно, – заверил Гримм.

Тут на лестнице показался Синий. Монстр учуял своего друга и спешил поздороваться. Он хлопал крышкой, вилял хвостом и скакал на месте, жутко грохоча.

– Подожди! – крикнула девочка. – Мой сундук расшалился, я пока тебя не услышу.

Она и себя-то слышала с трудом.

– Прекратите немедленно! – приказала Эмьюз. – Синий! Фу! Фу и место! Иначе никаких больше сандвичей!

Мимик притих, но возвращаться наверх не спешил. А вот Пэп, напротив, начал вести себя крайне странно. Он тихонько повизгивал, приплясывая на месте, потом делал несколько шагов в сторону чулана, возвращался и повторял все по-новой.

– Не понимаю, – нахмурилась Тень.

– Я ничего не говорил, – вздохнул Гримм.

– Не тебя, пса твоего. – Исчерпав все доступные средства, Пеппер взял девочку за подол и осторожно потянул. – Он зовет меня куда-то.

– Зовет, так иди, – бросил тот. – Как наиграешься, верни мне собаку. Я на скамейке подожду. Один до дома так и так не доберусь.

Мисс Варлоу давно привыкла к болезненной обидчивости Гримма – настолько, чтобы не реагировать на нее.

Пэп радостно ускакал вглубь коридора туда, где прятались наглухо закрытые шкафы, о содержимом которых Эмьюз даже не догадывалась. Полупрозрачный зверь замер, принюхался и стал делать вид, будто роет ямку прямо на ковре.

– Убрать? – не поняла девочка.

Пеппер отошел и сел, нетерпеливо виляя хвостом. Тень осторожно отогнула край дорожки и совершенно не удивилась, обнаружив люк в полу.

– Вот почему Росарио постоянно твердит: не провались в подвал, – улыбнулась она.

В крышке чернело узкое аккуратно выпиленное отверстие. Не раздумывая, Эмьюз потянула деревянный квадрат на себя, воспользовавшись странным подобием ручки. Стоило девочке открыть проход, как Пэп рыбкой нырнул в подвал.

– Эй! – Тень встала на четвереньки и заглянула вниз.

Слабого сияния, источаемого призрачной гончей, вполне хватило, чтобы различить пыльные ящики и коробки, стопку старых газет, закопченные кастрюли, моток веревки и прочий хлам. А присмотревшись повнимательнее, Эмьюз увидела небольшое квадратное окошко.

– Думаешь, через него можно выбраться? – не поверила девочка.

Пеппер коротко кивнул.

– Маленький нюанс, – возразила Тень. – Здесь нет лестницы.

Пес жалобно заскулил. Он явно старался всеми силами устроить хозяину обещанную прогулку.

– Ладно, – сдалась Эмьюз. – Сейчас что-нибудь придумаю.

На самом деле, единственный сносный вариант решения проблемы – спустить вниз стремянку. Но если ничего не получится, как девочка станет объяснять хозяйке дома, зачем закинула раскладную лестницу в подвал? Только жажда приключений победила.

Не мешкая, Эмьюз обулась и выволокла стремянку из чулана. В разложенном состоянии лесенка вполне пролезала в люк. Стремянка с грохотом упала на пол. Тень легла на живот, стараясь носком нащупать верхнюю ступеньку. Несмотря на то, что фокус удался, девочка спускалась осторожно. Опора не производила впечатления надежной: ребристые планки поскрипывали, а ножки шатались. «Лучше, чем прыгать», – повторяла мисс Варлоу как заклинание.

Нехитрая защелка на оконной раме поддалась сразу. А уж выбраться на мягкую травку совсем не составило труда.

– Вот и я! – обогнув дом, объявила беглянка.

– Как? – удивился Гримм.

– Очень просто, – подчеркнуто беззаботно ответила та. – Через подвал. Благодари своего пса: это была его идея.

– Значит, пока мы с тобой вчера болтали, он тут все обшарил, – улыбнулся мальчишка.

– Шустрый жук!

Пеппер возник рядом с хозяином и осторожно боднул его в бок.

– Спасибо, дружище, – Гримм ласково потрепал пса по макушке. – Что теперь?

– Тетки нет. Посидим здесь? – пожала плечами Эмьюз.

– А когда она вернется? – Мальчишка поднялся на ноги.

– Поздно, – призналась Тень.

– Тогда у нас неприлично много времени, – ободрил он. – Парк рядом, успеем прогуляться и вернуться, никто даже не заметит. Соглашайся, о прекрасная дева, раз наш четвероногий рыцарь успешно спас тебя из заточения.

«Хорошо, Гримм не видит, как я краснею», – промелькнуло в голове.

– Тяжело отказывать, когда уговаривают вот так, – призналась Эмьюз.

– Ну и не отказывай, – мальчишка протянул руку. – Если только и делать, что соблюдать правила, никогда не узнаешь настоящей жизни. От небольшой прогулки еще никто не умирал. Это будет наш секрет.

– Идем. – Она положила свою ладонь на белоснежную перчатку.

Гримм взял Пеппера за ошейник, и все трое покинули пределы ограды.

Приветливо шелестели деревья, а высоко в небе загорались первые робкие звезды. Поначалу сердце червячком точили сомнения, но они разом отступили под натиском новых эмоций. Парк выглядел потрясающе таинственным, со всеми его фонарями, тенистыми дорожками и будоражащими запахами. На широкой аллее оказалось неожиданно людно: веселые компании, счастливые парочки, целые семьи. Эмьюз с удивлением заметила благостного старика и улыбающуюся старушку. Они шли, поддерживая друг друга, и о чем-то говорили. Прислушиваться девочка постеснялась, но и без этого стало ясно, что в прогулках по вечернему парку нет ничего предосудительного.

Гримм свернул на дорожку поуже. Здесь не было ни души. Если бы не доносящийся из-за деревьев смех и перезвон гитарных струн, воображение бы с легкостью вычеркнуло весь мир, оставив только сказочную картинку.

– Ничего не имеешь против предложения посидеть на травке? – на всякий случай уточнил мальчишка, но быстро исправился: – Я не настаиваю. Мы можем побродить еще. Просто мне спокойнее, когда не нужно выверять каждый шаг. Чувствую себя таким беспомощным. И Пэп с радостью пробежался бы.

– Не оправдывайся. – Неловкость Гримма мгновенно передалась его спутнице. – Я вот уже несколько минут мечтаю снять туфли. Они новые и сильно трут. Посидеть немного было бы очень кстати.

– Тогда мы почти пришли, – облегченно вздохнул тот.

Мальчишка отпустил своего пса и осторожно стащил с головы черную повязку.

– Не хочу смущать. – Эмьюз попыталась отстраниться, но Гримм удержал ее.

– У тебя и не получится. – Он не мигая смотрел девочке в лицо. – Братья монахи не объяснили. Я понял это сам, когда Дивный заставил меня взглянуть. Бренность всего живого не властна над Тенями.

– Почему не сказал раньше? – Справиться с замешательством оказалось не так-то просто.

– Боялся, что решишь, будто я остаюсь рядом только из-за этого, – мальчишка потупился. – В первую очередь, ты отличный друг и потрясающий человек, а уже потом… все остальное.

Слова для достойного ответа никак не складывались, и не в меру мнительный Гримм успел сделать выводы.

– Не открыть правду почти то же самое, что солгать, – он отпустил руку Эмьюз и неуклюже попятился. – Теперь я тебе противен?

– Вовсе нет! – Чувство вины расползалось жирным пятном. – У всех есть тайны.

– Ты не пожалеешь! – горячо заверил мальчишка.

Деловитый Пеппер вынырнул из кустов, не потревожив ни единого листочка, и призывно завилял хвостом.

– Путь свободен, – улыбнулся Гримм.

Круглый пятачок, поросший мягкой травой, прятался вдали от любопытных глаз. В этой части парка деревья росли, как им вздумается, словно бы кто-то нарочно оставил посреди города кусочек леса.

Избавившись от туфель, Эмьюз с наслаждением пошевелила пальчиками.

Теперь мальчишка таращился на несчастную Тень, не отвлекаясь ни на что другое. Навязчивое внимание пугало. К тому же, в душу закралось странное ощущение. Казалось, Гримм жаждет получить что-то, но стесняется попросить. Он мастерски рассуждал ни о чем с умным видом, незаметно пододвигаясь все ближе и ближе, пока расстояние не исчезло совсем.

Эмьюз почувствовала терпкий запах. Девочка подозревала, что если есть женские духи, должны быть и мужские, но не думала, что они так приятно пахнут. Гримм замолчал. Он обвел тихую полянку взглядом, точно собираясь с мыслями.

– Спасибо, – наконец произнес мальчишка.

– За что? – искренне удивилась Тень.

– Ну как же? – Гримм виновато улыбнулся. – Возишься со мной, слушаешь бредни, гулять вот убежала, не отпросившись. Я не стою всего этого.

И с последним утверждением Эмьюз была согласна, хоть и не полностью. Ей нравилось сидеть на траве, да и общество Смотрящего в Ночь очень даже устраивало. Но девочка знала, что Росарио взорвется, если узнает о тайной прогулке. Между теткой и Гриммом Эмьюз без колебаний выбирала Тэсори. Ругаться с Росарио нельзя еще и потому, что в истории с плашкой рано или поздно понадобится помощь. Тут придется извиняться и за испорченную книгу, и за обыск, и за недоверие. Мелкое непослушание – лишний кусочек общей безрадостной мозаики.

– Я держу обещания, – ляпнула прежде, чем подумала.

– Только-то? – Сказочная атмосфера трещала по швам.

– Нет, конечно, – поспешила исправиться Тень. – Ты друг, и мне приятна твоя компания. Цифра семь, помнишь? Ты седьмой человек в моей жизни. Это же счастливое число, правда?

– Оно станет еще счастливее, если… – мальчишка полез в карман. – Если ты примешь маленький подарок.

Гримм протянул руку и медленно разжал кулак. На белой перчатке лежало блестящее колечко! Засмотревшись на красивый узор из переплетенных линий, Эмьюз не сразу заметила надпись, выгравированную на внутренней стороне.

– Теперь это твое. – Он осторожно надел кольцо девочке на палец.

– Велико, – только и смогла пролепетать та.

– Совсем? – расстроился Гримм.

После всего мальчишка выглядел таким потрясающе романтичным! Глупое сердечко растаяло, и вот уже Тень старательно примеряла подарок, чтобы на лицо мальчишки вернулась улыбка.

– Сюда в самый раз! – сообщила она, демонстрируя большой палец. – Можно так?

– Почему нет? – согласился Гримм. – Догадываешься, о чем я собираюсь тебя попросить?

Он заправил волосы за ухо.

– Подарить тебе что-нибудь взамен? – предположила Эмьюз.

– В каком-то смысле, да.

Трогательная неловкость собеседника подкупала. Клаус проигрывал ему по всем статьям от внешности до манер! Пусть Гримм не мог похвастать ни силой, ни храбростью, зато говорил разные приятные вещи.

– Не бойся, – подбодрила мисс Варлоу, когда пауза основательно затянулась. – Мы же друзья!

– В том-то и дело. – Он заметно покраснел и сбился на шепот. – Как бы это самонадеянно ни звучало… Будь моей девушкой!

Дыхание перехватило, а мысли спутались. Выходило, что Росарио кругом права. Простая прогулка стремительно превращалась в настоящее свидание. Первое в жизни.

Внезапно умиротворение рассыпалось карточным домиком. Прямо перед ребятами голубым пламенем вспыхнул Пэп. Пес скалил зубы и рычал в темноту, а шерсть на его загривке полыхала от ярости!

Эмьюз вскочила на ноги. Еще до того, как золотистая сфера отсекла их с Гриммом, Тень разглядела угрюмых людей, взявших полянку в кольцо.

– Что происходит? – Мальчишка попытался подобрать повязку, оставшуюся за пределами Малого Аркана Щита, но Эмьюз успела помешать.

– Ничего хорошего, – процедила она. – Сиди смирно. Пока мы в пределах сферы, нам ничего не сделают.

– Кто не сделает? – Гримм завертел головой.

– Они. – Тень указала в черноту под деревьями.

Вооруженные мужчины двигались бесшумно. Эмьюз не сомневалась, что причина испорченного вечера болтается сейчас у нее на шее, только оптимизма это не прибавляло.

Несколько огненных шаров пронеслись прямо сквозь взбешенного Пеппера и разбились о гладкие бока золотистого пузыря.

– Вы не сможете провести так ночь. – Человек с каменным лицом шагнул вперед. – Слышишь, парень? Нас интересует только твоя подружка. Проткни сферу и иди, куда хочешь, вместе с псиной.

Гримм прятал лицо в ладони и мелко трясся.

– Естественно, не сможем, – уверенно отозвалась Эмьюз. – Нас хватятся и найдут. А вас, Дивные, перебьют всех до единого!

– Это твоя тщедушная нянька перебьет, что ли? Брось! – отмахнулся бандит. – Сама себе веришь хоть?

– Не сомневайтесь, – кивнула девочка.

«Не показывай страха», – твердил внутренний голос. – «Если Леди Вильгельмина не обманула, тетка умудрилась убить Танцора. Что ей горстка Дивных!».

Напряжение нарастало с каждой секундой. Неуязвимый и внушающий ужас Пэп с легкостью удерживал серьезно настроенных людей на расстоянии. Но, к сожалению, и сражался он недолго. Доступность большинства Малых Арканов всем без исключения сыграла злую шутку. Тонкие блестящие нити взвились невесомой паутиной, и зверь беспомощно рухнул в траву.

– Парень, – позвал Дивный. – Пользуйся моментом. Пока мы предлагаем уйти. Тебе неуютно там внутри. Стенки сферы давят. Ты же в ловушке! И из-за чего? Проткни пузырь.

Убеждающие интонации показались знакомыми. Мужчина говорил короткими фразами, повторяя одно и то же, как попугай. «Псионик», – подумала Эмьюз. Орин обжег грудь, помогая преодолеть странное оцепенение.

– Посмотри на них! – приказала девочка.

Гримм замотал головой, но Тень не отступила. Монотонное бормотание Дивного могло подействовать в любую секунду. Заставить приятеля убрать ладони от лица силой оказалось не так-то сложно. Мальчишка послушно поднял взгляд.

– Какая гадость! – От омерзения Гримма передернуло.

– Полегчало? – участливо поинтересовалась Эмьюз.

– Не то слово! – Губы парня побелели. – Меня вот-вот стошнит.

– Умно, – нехотя признал псионик. – Но что ты предпримешь, если мы начнем его пугать? Это ж трус! Он сорвется минут через пять.

Дивный расстегнул воротник и стянул рубашку.

– Любопытно, что видят такие, как ты? – Он уперся в сферу руками. – В присутствии дамы штаны снимать не стану, но думаю, и так достаточно. Страшно?

Гримм крепко зажал рот и позеленел.

– Давай! Зажмурься уже, парень, – издевался Дивный. – Чтобы я снова смог прочистить тебе мозги.

Пеппер с трудом поднял морду и взвыл. Протяжный тоскливый звук пронесся по округе, подхваченный ветром. Общее замешательство погрузило полянку в непроницаемую тишину.

– Доржен бы предрожить кое-что именем Ордена, но вам это не пригодится. – Тьма под деревьями сгустилась, принимая человеческие очертания.

Все случилось слишком быстро: длинное белое лезвие со скоростью молнии расчертило воздух, а трава окрасилась кровью.

Глава 6. Орин

Сэр Симадзу развеял маску. Ожидая справедливого выговора, Эмьюз потупилась. Только Танцор с головомойкой не спешил. Он молча смотрел на ребят, едва сдерживая ехидную улыбку.

– Вы меня не отругаете? – робко спросила девочка.

– Не вижу причины, – нарочито спокойно отозвался тот.

– Это пока, – вздохнула мисс Варлоу.

Она прекрасно понимала, что правда непременно откроется, и лучше начать репетировать покаянную речь для тетки прямо сейчас.

– Меня не должно тут быть, – призналась Эмьюз. – И мадам Тэсори, и Сэр Тангл уверены, что я сижу дома, как они велели.

– Вот пусть они и ругают. – Синдо потрепал Пеппера по макушке.

Действие Малого Аркана Пут прекратилось, как только призвавший его Дивный испустил дух. Девочка старалась не смотреть на распластанные тела. Смерть не пугала, тем более, когда дело касалось врагов, но неприятное ощущение холодком пробегало по спине всякий раз, как взгляд ложился на примятую испачканную траву. Зато Гримм, напротив, чувствовал себя отлично. Мальчишка с интересом изучал поверженных Дивных, словно прислушиваясь, не дышат ли они.

– Вы сообщите Наставнику? – Второй тревожащий вопрос.

– В мои обязанности не входит отчитываться перед Руфусом. – Черные бусины глаз внимательно следили за реакцией незадачливой юной Тени. – А вы бы хотери сохранить все в тайне?

– Разве это возможно? – В сердце шевельнулась надежда.

– Не искрючено, – подтвердил Сэр Симадзу.

Девочке почудилось, будто загадочный Танцор говорит ей ровно то, что она желает услышать.

– Совсем скрыть происшествие не поручится, – продолжил тот. – Морчание повредит в первую очередь вам. Сейчас я оказарся побризости, но в другой раз, кто знает? Поставьте себя на мое место.

– Поступайте, как сочтете нужным, – обреченно согласилась Эмьюз.

– Брагодарю, – с известной долей иронии отозвался Симадзу. – Так ири иначе, пробуйте сохранить свою тайну. Не стану мешать.

– Что? – Неожиданный поворот событий застал врасплох.

– Не стану мешать, – повторил Танцор. – Торько и всего. Сами увидите. Теперь возьмите камень поиска пути и отправряйтесь обратно в дом Тэсори.

– А Гримм? – Она осторожно покосилась на парня.

– Смотрящий в Ночь мне очень пригодится.

– Но… – попыталась возразить Эмьюз.

– Я и так дераю борьше, чем доржен, – покачал головой Синдо. – Кроме меркого непосрушания вы ничего не скрываете?

– Нет! Что мне еще скрывать? Мне нечего!..

Такой горячий ответ насторожил бы кого угодно. Поборов волнение, девочка подобрала свои туфли и демонстративно положила кристалл на одну подошву, затем раздавила другой.

Подозрительный Танцор, Гримм с Пеппером, мертвые Дивные и парк, – все растворилось в хрустальном звоне. Однако чувство вины и страх разоблачения никуда не пропали.

Эмьюз плюхнулась на четвереньки посреди своих любимых жасминовых кустов. Свет не горел, значит, Росарио вернуться не успела. «Шевелись!», – скомандовал внутренний голос. – «Не время рассиживаться». Короткими перебежками, вздрагивая на каждый звук, девочка добралась до подвального окошка.

Скользнув вниз, она спешно закрыла защелку. Шаткая стремянка скрипела и тряслась – или это дрожали руки Эмьюз и скреблась совесть? Очутившись в темноте пустого дома, Тень распласталась на полу. Она больше не чувствовала себя в безопасности, но это не имело значения, когда история с плашкой вот-вот выплывет на поверхность! С некоторых пор мисс Варлоу знала, для чего Орден использует Смотрящих в Ночь.

С помощью Гримма Симадзу быстро выяснит, что именно девочка старается скрыть и почему.

– Надо было предупредить! – Эмьюз вытащила стремянку из подвала и вернула крышку с ковром на место. – Мое странное поведение легко спишется на пережитые волнения, но Дивные…

Она так и продолжала бы бормотать, если бы совсем рядом не всхлипнула чуткая половица. Синий явно старался не шуметь, чтобы не напугать хозяйку, только выходило у него плохо.

Стремянка выскользнула и с грохотом упала.

– Проклятье, – прошептала девочка.

Мимик виновато завилял хвостом.

– У меня неприятности, – призналась Эмьюз. – Ты ведь монстр, верно?

Очертания Синего расплылись, позволяя чудовищу изобразить подобие улыбки, обнажавшей плотно сжатые желтые зубы.

– Убедительно, – кивнула Тень. – Сумеешь защитить меня, если кто-то нехороший захочет напасть? Два хлопка – «нет», три хлопка – «да».

Бесхитростный мимик немедленно согласился. Исполнять роль охранника нравилась ему значительно больше, чем прикидываться сундуком. Синий даже попытался пробраться вместе с девочкой в ванную комнату.

Заставить себя лечь в постель не получилось. Эмьюз снова оделась и устроилась за столом перед чистым листом. Она боялась, что в любой момент или тетка, или Наставник, или сам Коллоу потребуют объяснений, а глупая плашка все еще болтается на шее камнем.

– Эй, телохранитель, – позвала девочка. – Раз на то пошло, позволь мне пользоваться твоим тайником. Давно хотела попросить.

Монстр подобрался ближе и распахнул крышку, но, сколько Эмьюз ни старалась, дощечка с надписью «Ческо» не поддалась.

– Не получается. – Кровь бешено колотилась в висках.

С минуту мимик стоял неподвижно, затем принялся хлестать себя «хвостом» по спине. Когда туманная подсказка не помогла, тонкий ремешок обвился вокруг запястья девочки. Синий потянул Эмьюз к себе.

– Там кнопка? – предположила девочка, ощупывая холодное дерево.

Тень судорожно обшаривала каждый сантиметр неровной поверхности, пока не услышала глухой щелчок. Не мешкая, она сняла мешочек с плашкой и вытряхнула тяжелый кругляш на ладонь.

Обернув опасную вещицу несколькими слоями бумаги и закутав обрезками мягкой замши для верности, Эмьюз опустила плашку в самый надежный из известных тайников. Только после того, как дощечка с нацарапанным словом снова заняла свое законное место, мисс Варлоу вздохнула с облегчением. Страшная улика не попадет в чужие руки, а значит, дядюшка Джулиус на первое время спасен.

Тут ожило карманное зеркальце. Оно тихонько подпрыгивало на столе, но ничего не говорило. Сердце испуганно заметалось под ребрами. Жуткие предположения толкались локтями, а храбрость отказала. Между тем, настойчивый кто-то упорно ждал на том конце, словно догадываясь, что девочка прекрасно слышит вызов, но боится отвечать.

Эмьюз с опаской подобрала беспокойный прямоугольник и поежилась. «Если это Сэр Тангл или тетка – прятаться бессмысленно», – решила она.

– Флагра! – разговаривать в темноте, по меньшей мере, странно.

Спешно задернув штору, Тень открыла раскладное зеркальце.

– Здравствуйте, мисс. Я уж испугался, что вы спите. – Иеремая отчаянно мял в руках грубую тряпку.

– Приятная неожиданность, – нервно рассмеялась девочка.

На фоне происшествия в парке ситуация с приглашениями выглядела забавной.

– Вы хорошо меня видите и слышите? – стараясь побороть смущение, продолжил карлик. – Мы совсем недавно получили право пользоваться зеркальной связью, и не у всех получается…

– Не беспокойся, – заверила Эмьюз. – Я зачем-то понадобилась, или просто тренируешься?

– Вообще-то у меня к вам просьба… личного характера. – Иеремая густо покраснел.

– Выкладывай, – согласилась Тень.

Обстановка комнаты за спиной карлика дышала теплом и уютом: бордовый диван, накрытый лоскутным пледом, подушечки, расшитые крупными цветами, коренастые стульчики, стол под кружевной скатеркой.

– Вы знаете меня гораздо лучше, чем Боббертиджиса. И я несколько раз нелестно отзывался о нем в вашем присутствии, – Иеремая поднял взгляд. – Пусть это вам не помешает. Боб, конечно, не подарок, только скоро мы станем одной семьей.

– Говори прямо, – оборвала неуклюжие оправдания Эмьюз.

– Я хочу, чтобы вы поддержали Боббертиджиса! – выпалил карлик, но тут же смешался. – Понимаю, что не могу ничего требовать, поэтому умоляю. Это так важно для него. Пожалуйста!

И снова Иеремая потряс девочку до глубины души. В одном маленьком человечке сочетались все качества, которых так недоставало многим людям!

– Ты настоящее сокровище, – искренне призналась Тень. – Если это поможет избежать недоразумения, я исполню просьбу.

– Еще как поможет! – обрадовался карлик. – Главное, не рассказывайте Бобу о нашем разговоре. Если спросит, вы сами так решили. Без меня.

– Мадам Тэсори случайно не у вас? – спохватилась Эмьюз.

– У нас, – кивнул Иеремая. – Госпожа со своей стороны пытается решить ту же проблему.

– А ее никто… не дергал? – От волнения вспотели ладони.

– Нет. Сейчас старшие заняты спорами, а меня туда не пускают. Пока слушал под дверью, никто не выходил.

Ответ принес временное облегчение. Не станет же тетка отвлекаться посреди переговоров? С другой стороны, дурные новости распространяются быстро. Рано или поздно Росарио все равно услышит от кого-нибудь и о побеге, и о Дивных.

Попрощавшись с карликом, Тень собралась было закрыть зеркальце, как гладкая поверхность стекла выплюнула неровно свернутый клочок бумаги! Записка шлепнула девочку по лбу и упала на пол.

Эмьюз, готовая к чему угодно, немедленно нырнула за посланием под стул. Безусловно, она узнала небрежный размашистый почерк. На криво оторванном уголке с трудом умещалось коротенькое предложение: «Свяжись со мной!». И подпись.

* * *

Джулиус запустил пальцы в волосы, потянулся и зевнул. Спина порядком затекла, а ноги жаждали повода размяться.

Опасения Сириуса подтвердились раньше, чем хотелось: девочка действительно нашла себе неприятности. Неудивительно, что теперь Эмьюз всеми силами старается скрыть от Марии сам факт случившегося. При любом другом раскладе Сэр Коллоу ни за что не поддержал бы подобную инициативу, но не теперь. Тэсори не потерпит непослушания, а нарушение идиллии в отношениях между ней и девочкой поставят под угрозу его собственный хитрый план. Эмьюз никак не поможет убедить Марию в том, что Джулиус исправился, если сама попадет к старушке в немилость.

Фигурки совсем не желали занимать свои места на воображаемой игровой доске. Принимая способность Варлоу попадать в истории как данность, стоило предпринять меры по защите дурочки от нее же самой. Тут бы и Тэсори, и Тангл пришлись бы весьма кстати. А так придется привлекать кого-то третьего. Ответ, конечно, лежал на поверхности, только и здесь у Джулиуса возникали справедливые сомнения. Складывалось ощущение, что у Синдо имелся личный интерес в этом деле, слишком уж рьяно тот опекал маленькую Тень.

С другой стороны, именно Коллоу поручил ему следить за Эмьюз и устранять угрозы ее здоровью всеми доступными средствами. Только кто даст гарантию, что Симадзу так же являл бы чудеса исполнительности, не будь Варлоу Вестником? Профессиональная подозрительность заставляла многое ставить под сомнение.

Круглое зеркало на столе качнулось и завертелось.

– Эмьюз Варлоу, – объявило оно.

Остановив вращение деревянной рамки, Джулиус напустил на себя суровый вид. Появившаяся в отражении девочка выглядела напуганной и бледной.

– С кем это ты болтаешь по ночам? – строго осведомился Коллоу.

– С Иеремаей Ханниганом, – пискнула та.

– Тогда ладно, – улыбнулся Джулс.

Даже отсюда он чувствовал, как нервничает Эмьюз.

– Вы собираетесь меня ругать? – прямо спросила она.

Сэр Коллоу коротко кивнул. Девочка виновато опустила голову и приготовилась слушать.

– Но сначала ты расскажешь, в чем неправа и почему поступила именно так, – добавил он. – Может статься, оправдания впечатлят.

– У меня есть друг. – И это не было для Джулиуса новостью. – Он пригласил на прогулку в парк, и я согласилась. Но когда настал назначенный день, мадам Тэсори запретила покидать дом. Естественно, Гримм расстроился, а я чуть не нарушила обещание. Лучше бы нарушила, конечно, только кто мог знать, что на нас нападут?

Эмьюз с надеждой посмотрела собеседнику в глаза.

Дружба со Смотрящим в Ночь – весьма полезное приобретение для Вестника, однако этот конкретный мальчишка доверия не вызывал. Более того, Сэр Коллоу успешно убедил себя, что блондинистый сопляк не понравился с первого взгляда.

– Поэтому ты сбежала, – подытожил он. – Пожалела парня и тем самым подвергла его жизнь опасности.

– Увы, – согласилась Эмьюз. – Что теперь будет?

– Только от тебя зависит, – Джулиус хитро прищурился. – Еще одна такая выходка, и я лично серьезно поговорю с Тэсори. А пока мы попробуем разобраться в причинах нездорового интереса Дивных к твоей персоне.

– То есть, сейчас вы никому не расскажете? – встрепенулась девочка.

– Я не скажу Сэру Танглу. У него и без этого проблем хватает, – пояснил он. – И Марии не скажу. Я знаком с ней несколько дольше, чем ты, оттого уверен, что старушку хватит удар, как только она узнает, что пропустила. Ты ведь ничего такого втайне для Марии не желаешь?

– Нет. – Она часто-часто замотала головой.

– Сэр Симадзу нелюдим и малоразговорчив, думаю, он тоже не станет распространяться на эту тему, – добавил Коллоу. – Но после всего следует быть очень осторожной. Само собой, мы тебя без присмотра не оставим.

– А Гримма? – Эмьюз покраснела.

– Его отправят в Шейдивейл. В сопровождении Танцора, разумеется, – сообщил Джулиус. – За каменными стенами аббатства твоему другу ничего не угрожает, поверь.

Тень явно услышала, что хотела. Она преданно таращилась из-за стекла, ожидая официального окончания разговора. Только Сэр Коллоу прощаться не спешил.

– Теперь я тебя, пожалуй, все же поругаю, – улыбнулся он. – Надеюсь, ты уяснила, что любое непослушание, даже самое крохотное, может обернуться большими неприятностями? Настоящий Танцор должен уметь выполнять приказы. Не только Мария просила посидеть дома, правда? Наставник тоже. А это уже неподчинение. Некоторым такие поступки стоят жизни. Не разочаровывай меня.

– Постараюсь, Сэр, – девочка потупилась.

– Не нужно стараться, Эмьюз, – ласково попросил Джулиус. – Мне будет спокойнее, если ты просто пообещаешь беречь себя и слушаться Марию.

– Обещаю, – эхом отозвалась та.

– Вот и договорились.

Когда отражение маленькой мисс-неприятность исчезло, Сэр Коллоу откинулся в кресле и крепко зажмурился. Голова гудела. Он решил любой ценой вытрясти из Сириуса максимум информации об Орине и о роли несчастной девочки в далеко идущих туманных планах. Вполне возможно, что все беды Эмьюз кроются где-то там. Официальная версия – обычная попытка Дивных вывести из строя Танцора, причем самого уязвимого из пары. Так когда-то мишенью стал он, а не Никс. Можно, конечно, притянуть к сегодняшним событиям происшествие в поезде, но для этого неплохо для начала разобраться, что все-таки скрывают плашки.

На самом деле Джулиус тянул время. Из клиники прислали тощий конверт, внутри которого покоилось то самое «письмо сумасшедшей». Пока содержание остается загадкой, можно надеяться найти в нем что-нибудь полезное.

Любопытство без труда победило сомнения, и Коллоу, вооружившись ножом для бумаг, подобрал конверт.

Одного взгляда в помятую записку хватило, чтобы понять: почерк Фолии лучше не стал. Горстка кривых строчек разбредалась по листку пьяным строем. Терпение отказало где-то на середине: ничего, кроме произвольного набора букв, лишенного всякого смысла!

От обиды Джулиус подскочил, как ужаленный, и с рыком треснул кулаком в крышку стола. Только надежда не собиралась сдаваться, она упрямо требовала дочитать до конца. Подавив так некстати вспыхнувшую ярость, Коллоу вернулся в кресло и вновь уставился в бессвязные каракули.

– Дрянь, – процедил он.

«Збпшеетр крвао дрин», – Коллоу беззвучно шевелил губами, проговаривая прочитанное в поисках смысла. Навязчивый бред острыми осколками терзал разум. Но на последней строчке все внезапно изменилось: «…а теперь с начала, мой мальчик!», – Джулиус вздрогнул и выпрямился.

Записка преображалась посекундно. На бумаге медленно проступали ровные строчки, нацарапанные все тем же отвратительным почерком.

На языке вертелось что-то уж совсем неприличное в адрес Наставницы, а по лицу расплывалась глупая улыбка.

«Прости за все. Скоро ты убедишься, насколько оправданы меры предосторожности. Существует возможность, что я не успею сказать, как сильно горжусь тобой и всегда гордилась».

Перед глазами немного помутилось.

– Лучше поздно, чем никогда, – пробормотал он.

«Теперь к сути. Ты спрашивал про артефакт. Так вот, эта штучка называется «Орин». Про слепое пятно Призмы знают даже дети, но только специалисты в курсе, что оно получается из-за небольшого, достаточно глубокого, скола на идеальном кристалле. Ты наверняка не видел Орин вблизи. Оправа примерно пять сантиметров в диаметре (очень примерно); черный камень: выглядит, как собачья голова, а что зверюга держит в зубах, догадайся сам. Насколько мне известно, штуковина что-то вроде овеществленного договора Хранителя, только гораздо серьезнее. Каким образом это работает, точно не скажу, потому что не уверена. Снять Орин нельзя, даже с трупа. Со смертью носителя артефакт рассыплется, если я правильно понимаю. Хозяйка Орина – девочка, которой теперь служит Мария. Последнее. Мне необходимо встретиться с этой Тенью. Устроить девочке экскурсию в дурдом должен кто-то третий, не ты. И не раньше, чем через полгода, чтобы не вызывать подозрений. Слишком много людей знает о письме. Постарайся не выдать тот факт, что мое сумасшествие подделка, меньшее зло. Здесь уютнее, чем в склепе. Люблю и крепко обнимаю тебя, мой мальчик. Будь осторожен».

Джулиус рассеянно свернул листок пополам и затолкал во внутренний карман формы. Острое желание поделиться новостью с Никс вырвало из глухого ступора.

Коллоу с большим трудом добудился своей пары. Недовольная и лохматая, Корникс смотрела на него из зеркала, сурово сдвинув брови.

– Если это не дело Ордена, то катись ко всем чертям, – хрипло произнесла она.

Тень все еще сердилась на то, что он предпочел ей свое «ненаглядное» одиночество.

– Фолия, – только и сказал Джулиус.

– Жди. – Взгляд Никс прояснился. – Через пять минут.

– У входа, – бросил он и захлопнул зеркальце.

Теперь следовало позаботиться о максимальной конфиденциальности предстоящей беседы.

– Клаус, – приказал настольному зеркалу Коллоу.

Сонный мальчишка, такой же растрепанный, как Корникс, казался скорее изумленным, чем недовольным.

– Ты мне нужен прямо сейчас, – объявил Джулиус вместо приветствия. – Пустяк, но крайне важный.

– При всем моем уважении, – сдерживая зевок, возразил тот, – не смогу помочь. Вы находитесь в Блуждающей Башне, а ее местоположение никому не известно. Официально я не Связной, оттого не способен чувствовать Привратника даже приблизительно. Правильный ответ? Это была проверка, Сэр?

– Ответ-то вполне на уровне, – он озадаченно потер лоб, – только все серьезно. Так что одевайся. Привратник тебе не понадобится. Ориентиром буду я. Постарайся добраться максимально незаметно и точно. Спускаюсь и жду внизу.

Джулиус вприпрыжку мчался по лестнице, перескакивая через четыре ступеньки. Он надеялся успеть перекинуться парой слов с Ариэлем прежде, чем мальчишка и Никс появятся на горизонте.

Привратник сидел на невысокой каменной ограде старого ухоженного кладбища, свесив ноги. Он явно не рассчитывал на визитеров. Коллоу раньше не задумывался, чем занимается Ариэль, когда предоставлен сам себе. Как завороженный, Джулиус следил за движениями тонкого указательного пальца, выписывавшего в воздухе линии и завитки. А в нескольких шагах тот же рисунок повторяла стайка лимонно-желтых листьев. Все прекратилось, как только Привратник понял, что не один.

– Отличная погода, не правда ли, Сэр? – с невинным видом спросил он.

– Трудно спорить, – согласился Коллоу. – Только декорации не вполне удачные.

– Такие же, как любые другие. – Ариэль поправил шарф. – Я должен вас куда-то отправить?

– Нет, – покачал головой Джулиус. – Вышел проветриться. Устал.

– Вы теперь часто заговариваете… – Он легко соскользнул на землю. – Неужели нашли во мне интересного собеседника?

Прямой вопрос несколько смутил.

– Неожиданно для себя вдруг обнаружил, что ничего о тебе не знаю, – улыбнулся Коллоу. – Ты… больше, чем мы привыкли видеть. Так мне кажется. А еще… все хотел поблагодарить за работу, да никак слова подобрать не получалось.

Ариэль часто-часто заморгал, а в воздухе отчетливо запахло дождем.

– Меня не за что благодарить. – Привратник посмотрел прямо Джулиусу в глаза. – Я здесь не по своей воле. Хотя это случилось так давно, будто свободы не было вовсе.

– Пойманный Ветер… – слова покинули грудь и утонули в тишине.

На лице Ариэля отпечаталось недоумение вперемешку с испугом. Он открыл рот, но так ничего и не сказал, потому что по дорожке быстрыми шагами шла Никс.

– Очень кстати! – изображая удивление, обрадовался Коллоу. – Составишь мне компанию?

– С удовольствием, – подчеркнуто бодро согласилась Корникс. – Куда отправимся?

– Куда ноги понесут. – Джулиус ловко подхватил свою пару под локоть, махнул рукой задумчивому Привратнику и поспешил прочь.

Джулс мысленно проклинал талант Никс собираться мгновенно, когда это совсем не нужно. Он все еще ощущал на себе взгляд Ариэля.

– Отвратительное место, – проворчала Тень. – Может, поговорим дома?

– Кому-кому, а тебе в самый раз, – пошутил Коллоу.

– Глупый стереотип. Раз я ворона, должна получать удовольствие от шатания по кладбищу? Нет, не получаю, если ты об этом, – обиделась она.

– Забудь, – отмахнулся Джулиус. – Для полной уверенности мне нужен еще кое-кто.

Он чувствовал себя ребенком, подслушавшим страшную тайну. Грудь просто распирало от желания выложить все прямо здесь, только холодный разум по-прежнему контролировал растревоженные эмоции.

Черной птицей Клаус спикировал вниз на дорожку, а через несколько секунд мальчишка уже ждал приказаний.

– Хорошо знаешь географию? – серьезно спросил Коллоу.

– Лучше, чем хорошо, Сэр, – с достоинством отозвался тот.

– Нам подойдет какой-нибудь необитаемый остров, подальше от взглядов Наблюдателей, – доверительным тоном сообщил Джулиус. – И попасть туда хотелось бы незаметно.

– Тогда вы обратились к правильному человеку. – Стервец наигранно учтиво поклонился, не сводя глаз с Никс.

Все трое взялись за руки, и унылое кладбище растворилось, сменившись вскоре нетронутой гладью белого песка.

– Пойди, поброди тут минут пятнадцать. – Коллоу бесцеремонно подтолкнул Клауса в спину. – Только из виду не теряйся. Я за тебя отвечаю. Вперед.

Корникс недовольно фыркнула.

– Будь с ребенком повежливее, – прошипела она Джулиусу в самое ухо. – Он из кожи вон лезет, чтобы понравиться, а ты…

– Разве что тебе понравиться, – возразил тот.

– Нам понравиться, Джулс. – Тень небрежно приобняла своего друга и начальника. – Забавно. Раньше ты ревновал меня только к Ловкачу.

– Глупая женщина, – он с чувством хлопнул себя по лбу. – Если тебе приятно думать, будто я ревную, всегда пожалуйста.

Джулиус достал из кармана помятый листок.

– Мечтай сколько угодно. Не запрещаю, – продолжил Коллоу. – Главное, меня не впутывай.

– Сколько слов, – Никс картинно закатила глаза. – Объясни мне, убогой, для чего такая конспирация?

– Фолия прислала письмо, – игнорируя последнюю реплику, объявил он. – Содержание настораживает и вдохновляет одновременно.

Корникс приняла листок и притихла.

– Либо я совсем ничего не разбираю без читальных очков, либо ее мозги расплавились и вытекли, но тогда не понимаю, откуда ты черпаешь вдохновение, – съехидничала Никс. – Бред, кроме концовки, и она сомнительна.

– Прости, не подумал, – Джулиус забрал листок обратно. – Фолия достаточно умна, чтобы адресовать все только мне. Хочешь верь, хочешь – нет, но здесь крайне содержательный текст. Сентиментальное вступление пропущу, а в остальном, речь идет об артефакте, который поставил в тупик Реконструкторов.

– Так значит, он не выдумка, – она понизила голос.

– Фолия утверждает, что кристалл в этом артефакте – обломок Призмы, а носит его Эмьюз Варлоу.

Джулс жалел, что не видит, как вытягивается физиономия Корникс под маской.

– Звучит фантастически, – предупредила Тень. – Прямой контакт с Призмой опасен для здоровья. Причем не только Варлоу под угрозой, но и ее окружение. Ты не хуже меня знаешь, как Призма уродует людей. Нам только второго Истинного Оракула не хватало для полного счастья. Нужно снять с девочки эту штуку как можно скорее.

– Не выйдет, – вздохнул он. – Это даже Реконструкторам не удалось. Единственный способ избавиться от артефакта – убить Варлоу. Ситуация усугубляется тем, что штуковина равноценна Патрональному Договору.

Никс присвистнула.

– То есть если что-то случится, неизвестно, кого девчонка потянет за собой? – уточнила она.

– В точку, – подтвердил Джулс.

– Кто вообще придумал эту чушь? – Корникс сунула руки в карманы. – Никто сроду не пользовался услугами Хранителя.

– Вообще-то заключение Патронального Договора – одна из наших с тобой привилегий, – признался он. – Наша и приравненных к Древним по выслуге лет.

– Ничего себе «привилегия», – нервно рассмеялась Тень. – Гадость бесполезная.

– Не скажи, – возразил Джулиус. – Призванный через Призму Хранитель неуязвим.

– Зато все остальное время – отличная мишень, – настаивала та. – Гибель твоего Хранителя и тебя прикончит.

– Достойная цена возможности получить такого союзника, – в основном из вредности упирался Коллоу.

– В вопросах жизни и смерти предпочитаю рассчитывать на себя, – выплюнула Никс.

– Эти рассуждения к делу не относятся, – одернул он.

Корникс примиряющее подняла руки.

– Думаешь, Дивные заинтересовались девочкой еще и из-за артефакта? – прямо спросила Тень.

– Не исключаю, – поправил Джулиус. – Ты еще последних новостей не знаешь. Сегодня на Варлоу напали в парке. Дурочка каким-то чудом выбралась из дома Марии.

– Зачем?

– Меня больше интересует как, – улыбнулся он. – Мальчишка на прогулку позвал. Только все это страшная тайна. Не хочу, чтобы наша старушка взорвалась и заляпала стены. Возможно ведь и совпадение.

– Подкинула Фолия проблем, – пробормотала Корникс.

– Наоборот, – покачал головой Коллоу. – Кое-что прояснила. Во-первых, девочка носит такой артефакт без видимых последствий достаточно долго, значит, предмет в надежных руках. Во-вторых, очевидно, один кристалл, упоминавшийся в пророчестве, нашелся. В-третьих, ясно, что наша Наставница все-таки в своем уме. Немаловажная деталь, согласись? И, в-четвертых, скоро я буду знать больше, потому что смогу задавать правильные вопросы.

– Значит, ты разрешишь нашей Леди встретиться с Варлоу? – недоверчиво уточнила Никс.

– Спасибо за напоминание, – поблагодарил Джулиус. – Фолия просила устроить это, но не раньше, чем через полгода, чтобы между письмом и встречей не прослеживалось четкой связи. Поскольку я не в состоянии достучаться до центральной нервной системы Марии, ее я оставляю на тебя. Если старушка продолжит упорствовать, мы все попадем под подозрение.

– А может, самое время бить тревогу? – Фраза прозвучала жестче, чем хотелось бы.

– Рано, – сухо отрезал он.

– Успокойся, я только спросила, – тон Тени смягчился.

– Сворачиваем беседу, и так слишком здесь задержались.

Корникс пожала плечами.

– Приютишь меня? – виновато поинтересовался Джулс. – Очень хочется выспаться.

* * *

Росарио никак не возвращалась.

Часы одиночества тянулись невыносимо медленно. В надежде избавиться от гнетущих мыслей, Эмьюз твердо решила почитать что-нибудь. Она оценивающе осмотрела стопку учебников. Нудная и до безобразия героическая История Ордена как ничто иное подходила на роль «сказки». Девочка подобрала пухлый томик, небрежно пролистала, да так и положила.

«Если тетка застанет за учебником среди ночи, мгновенно почует неладное», – нервный смешок вырвался сам собой.

В поисках интересного чтива Эмьюз выбралась в коридор. Естественно, монстр-охранник последовал за ней, но это было даже к лучшему. Тень быстро уговорила Синего постоять смирно, пока она, забравшись на него, осмотрит повнимательнее верхние полки книжного шкафа. Толстый бордовый корешок с потертой надписью «Малочисленные народы. Иллюстрированный справочник» понравился сразу. Любовь Тэсори ко всякого рода энциклопедиям и словарям оказалась весьма заразительной, особенно если их страницы пестрели рисунками.

В отличие от книги-тайника, справочник послушно прилетел девочке прямо в руки. Плотные листы приятно пахли. Для полноты ощущений Эмьюз вернулась в свою комнату, переоделась в сорочку, погасила свет и забралась под одеяло. Пристроив справочник на коленях, она достала Орин.

Бело-голубой луч удивительным образом делал все четче. Толстые буковки горстками жались друг к другу, обтекая рисунки и фотографии в изящных рамочках тонких линий. Некоторые статьи занимали несколько страниц, но попадались и совсем коротенькие, заканчивавшиеся словами «существование не доказано» или «вымерли». Тень не ожидала, что проникнется жалостью к горным гигантам, которых благополучно истребили еще в Эпоху Артефактов. Внушительных размеров заметка о них пестрела фотографиями ожерелий из человеческих черепов.

Главное преимущество энциклопедии перед обычной книжкой для Эмьюз заключалось в том, что ее можно читать с любого места. Девочка увлеченно перелистывала страницы и разглядывала картинки. Если последние казались занятными, она находила начало статьи и принималась за чтение, а, закончив, листала снова.

Вдруг в паутине строчек промелькнуло знакомое название «Шейдивейл»! В заголовке значилось: Драконы.

Сразу вспомнилось тяжелое дыхание ветра в теряющемся во тьме коридоре. Автор статьи уверял, будто распознать в собеседнике дракона невозможно без его на то желания. А дурную славу породе вообще обеспечили более мелкие виды, которых раньше тоже считали разумными.

Эмьюз, конечно, имела представление о том, что чешуйчатые громадины появляются на свет из яиц, только никогда не задумывалась, есть ли у них семья. Удивительные существа считали свое родство по материнской линии. Девочка рассматривала портреты известных драконов, величественно взиравших с цветных фотографий, снова и снова пробегая их глазами. Но увлекательная часть статьи закончилась. Автор от обычаев и культуры перешел к нудной истории. Мисс Варлоу не могла себе позволить взять и пропустить целую страницу мелким шрифтом почти без картинок. Она упрямо глотала абзацы, подбираясь все ближе и ближе к тому месту, где упоминался Спрятанный Город.

«К концу Эпохи Артефактов драконы успешно перехватили инициативу в банковской сфере и тяжелой промышленности», – Эмьюз водила пальцем по шершавой странице, беззвучно шевеля губами, – «что повлекло за собой волну недовольства во многих странах. Стихийные погромы, быстро превратившиеся в тотальный геноцид, заставили драконов обратиться за защитой к Ордену Танцующей Тени, стремительно наращивавшему влияние на мировое сообщество. В итоге, этот судьбоносный союз сыграл на руку обеим сторонам. Опираясь на бесценный опыт народа драконов, Орден смог эффективно модернизировать экономику».

Взгляд уперся в фотографию, с которой улыбались два мужчины, пожимавшие друг другу руки. «Приятные люди, со счастливыми лицами… в чем подвох?», – нахмурилась Тень.

«Сэр Лютер Мудрый, филантроп и меценат, стал первым драконом в истории, удостоенным звания почетного Рыцаря Призмы за заслуги перед человечеством. В тяжелые для всего мира послевоенные годы он заботился о тех, кто более остальных нуждался в помощи, – об осиротевших и беспризорных детях. Свое состояние Лютер Мудрый пустил на организацию школ и приютов, впоследствии известных как Пансионы Надежды при Ордене Танцующей Тени. С семьсот пятьдесят четвертого по семьсот пятьдесят девятый годы занимал должность префекта Шейдивейл и округа Сайленткип, а позже дважды избирался на пост мэра Спрятанного Города. Перед уходом в отставку Сэр Лютер отдал в дар Шейдивейл свою знаменитую коллекцию произведений искусства, что позволило открыть общественную галерею. В знак признательности благодарные жители поставили памятник благородному дракону на площади перед зданием мэрии. Завершив политическую карьеру, Сэр Лютер Мудрый ведет жизнь затворника в стенах университета», – Эмьюз шумно выдохнула и потерла усталые глаза.

– Вот тебе и дракон, – пробормотала она, поворачиваясь на бок.

Волнения улеглись. Отсюда недавние события казались сумбурным сном. Словно весь этот день еще не настал, и не было никакой вылазки в парк с Гриммом, Дивных, Сэра Симадзу, разве что разговор с Иеремаей не портил общей картины. Орин грел ласковым теплом, точно уговаривая свернуться калачиком и отложить книгу до утра.

– Спокойной ночи, Сириус. – Девочка осторожно поцеловала каменного пса в нос.

Глава 7. Спасти Арти

Пренебрегая всякой осторожностью, Корникс несколько часов донимала предположениями на тему злосчастного артефакта и его связи с пророчеством. Посиделки на кухне затянулись настолько, что Джулиус отчаялся добраться до кровати. Но даже неугомонная Никс вскоре начала клевать носом.

– Ты как-то обмолвилась, что видела сны, навроде тех, о которых рассказывала Фолия, – наконец решился Коллоу.

– Это важно? – Тень зевнула, прикрывая рот ладонью.

– Не то чтобы очень. Просто пытаюсь переключить внимание на менее опасный предмет, – убедительно солгал он. – В силу определенных обстоятельств я был лишен подобного, теперь вот наверстываю упущенное.

– Все люди видят сны, – задумчиво отозвалась та. – Чем мы хуже? Фокус с переключением не удался.

Поглощенный мыслями о предстоящем серьезном разговоре с Сириусом, Коллоу не сразу заметил свинцовую тоску, отпечатавшуюся на лице Никс.

– Я болван, – тихо произнес он. – Так хотел поделиться новостями, что не подумал о твоих чувствах.

– Чего уж там, – отмахнулась Тень. – Кто не подумал о наших чувствах, так это Фолия. Интересно, а Мария знала?

– Едва ли, – Джулиус покачал головой.

– Ты ее не осуждаешь? – Корникс уставилась на него испепеляющим взглядом.

– Наверняка это покажется циничным, но мне искренне плевать, – признался Коллоу. – Фолия – еще один штрих к общей картине мира, только и всего. Что толку обижаться на нее? Теперь уже не важно.

– Как ты можешь?! – зарычала Никс. – Фолия нас… бросила! Как будто мы ничего не значили. Сначала играла в любящую семью, а потом обманула. Никто не знает, чего стоило примириться с тем, что самый дорогой человек больше не вернется. Если тебе пансион заменил дом, то мне нет! Даже когда Фолия порвала меня, как тряпку, я простила. Она же не в себе… Куда там! Тут не простая обида, Джулс. Ненавижу ее!!!

Тень тряслась всем телом, а на шее проступили багровые пятна.

– Возьми себя в руки, – приказал Джулиус. – Биться в истерике не выход. У всего есть причины. И мы не узнаем их, если проколемся сейчас.

– Уверен, что вернул то самое сердце? Что-то не похоже, – выплюнула Корникс. – Очнись! Нас выбросили на помойку! Фолия не доверяла нам настолько, что не посвятила в свои планы, хотя прекрасно понимала, каким ударом станет ее сумасшествие. Теперь еще это письмо! Не мне, а тебе! Почему Фолия так поступила со мной?

– Наконец добрались до сути. – Он громко хлопнул в ладоши. – Браво, моя милая! Ревнуешь? Положи детские обиды туда, где они пылились последние несколько веков, сделай милость. Глубоко вдохни и посмотри правде в глаза. Ты злишься вовсе не потому, что Фолия обманула нас давным-давно. Причина в настоящем. Вспомни нас. Ты бы на ее месте стала бы посвящать детей во что бы то ни было? Я бы нет. Не спорю, ты страдала. Но разве я не приложил все усилия, чтобы облегчить утрату?

Тень отвернулась.

– Этот спектакль красноречивее любых слов объясняет, почему письмо получил именно я, – продолжил он. – Тебя трудно пронять, но то, что задевает за живое, лишает способности мыслить начисто. Фолия любит нас и всегда любила, пусть я и сомневался на свой счет. Не зная мотива, судить нельзя. В письме она извинилась передо мной. За годы издевок и придирок, надо полагать. Вот так просто. И заметь, я не рву на себе волосы. Не кричу: «Ах, она сволочь, всегда обращалась со мной, как с шелудивой дворнягой, а теперь хочет прощения!». Прошлое осталось в прошлом, Никс. День сегодняшний дает нам шанс.

– Уходи из моего дома, – процедила она сквозь зубы.

– Надеюсь, ты об этом не пожалеешь. – Джулиус поднялся на ноги. – В любом случае, я не держу зла.

Корникс не ответила. Что-то в груди не позволяло покинуть ее вот так, только самолюбие в мгновение ока вынесло за входную дверь в теплую летнюю ночь.

Он брел по пустынной улице, прислушиваясь к голосам спящего города. Навалившееся одиночество звенело в ушах минорным аккордом, заглушая доводы разума. Едва ли он снова вернется в эти стены. Нет, не от обиды. Зачем предоставлять возможность кому-то выставить себя вон еще раз? Усталость прошла, уступив ощущению одной громадной несправедливости.

«Как же так получилось, что на целой планете нет места для меня?», – подумал он, доставая из кармана кристалл поиска пути.

* * *

Скомканное утро началось рано. Клаус спешно покидал в себя криво отрезанные куски колбасы и запил обжигающим чаем.

Второй рабочий день, помноженный на незапланированную секретную прогулку, заставлял нервничать. Перспектива снова перекладывать туда-сюда бумажки не прельщала, особенно после того, как сам Мастер Тени дал понять, что нуждается в таком Связном.

Дерганый Митчелл откровенно бесил, и мальчишка прокручивал в уме возможные ситуации с его участием от стандартных до конфликтных, заранее готовясь противодействовать. Больше всего Клаус боялся, что там, в представительстве Ордена, к нему всегда будут относиться, как к несмышленому ребенку. Или того хуже: как к самоуверенному выскочке. Наверняка со стороны это выглядит именно так, пока фактами не подтверждено.

«Ничего», – успокаивал себя он. – «Как только представится шанс, я не подведу». Честолюбивые фантазии с легкостью затмевали реальность. Клаус давно считал, что его навыков вполне достаточно, чтобы стать героем этого мелкого городишки. Нет, он не хотел ни рукоплещущих площадей, ни девиц, визжащих от восторга, – только признания от тех, кто заслуживал уважения. Как любой мальчишка, Клаус жаждал получить точку приложения своей силы и умений. Иногда он даже жалел, что для него нет достойной войны, где бы можно было отдать свою жизнь за что-нибудь действительно значимое.

Замечтавшись, Клаус чуть не слетел с лестницы кувырком, но вовремя успел уцепиться за перила.

Дом спал. Дед засиделся допоздна над книгами, а Карл в принципе никогда не вставал рано. Потрясающе ясное небо так и манило расправить крылья, но тревожные мысли вперемешку с фантазиями намертво приковали к земле. Отыскав укромное место в зарослях старого сада, он достал сигареты и закурил. Дурацкая привычка из акта неповиновения «объявившемуся отцу» быстро превратилась в неотъемлемую часть жизни. Сначала Клаус думал, что бросит в любой момент, как только надоест, однако в действительности все оказалось значительно сложнее. Мнение Карла по-прежнему мало волновало, зато расстраивать господина Отто не хотелось. Вот и приходилось изо дня в день играть в прятки с совестью.

Стоило проветриться, прежде чем показываться на глаза начальству, поэтому из перемещения и пешей прогулки без труда был избран второй вариант.

Добравшись до конечной точки пути, мальчишка остановился. Он прекрасно понимал, что фантазии и мечты лучше оставить здесь, а взять с собой только умную голову и все, что к ней крепится. Сладкий туман картинок, ласкающих самолюбие, никак не желал рассеиваться. Тогда Клаус с ожесточением затряс головой, словно прогоняя остатки сна.

«А неплохо было бы снова пробраться на нижние уровни. Там наверняка поинтереснее, чем в остальном здании», – так появилась первая задача.

– Раз Сэр Коллоу считает, что мне положено чему-то здесь научиться, почему бы не потренироваться добывать информацию, – пробормотал мальчишка, поднимаясь по ступенькам.

Последовав совету Карла, он вчера только «слушал начальника и выполнял поручения». А что в итоге? Сломал дверцу стеллажа с документами и порезал бумагой палец.

– Здравствуй, студент. – Тучная женщина за окошком пропускного пункта больше не казалась суровой. – Раз ты теперь тут почти сотрудник, получи временный пропуск. Будешь его мне показывать каждый раз, как мимо походишь. Порядок такой.

– Обязательно, – пообещал Клаус.

– Ты сегодня рано, – улыбнулась она. – Вот ключ от кабинета. Возьми, чтоб в коридоре не стоять. Эдвин задерживается. Не случилось бы чего.

Последние слова женщина произнесла вполголоса, как бы сама себе.

– Вы сказали, что я теперь тут работаю. Может, посоветуете что-нибудь? – глупый вопрос не тянул на начало неформального разговора, только ничего умнее не придумалось.

– Советы давать специалистов хоть отбавляй, – ехидно отозвалась та. – Здесь каждый на своем месте. Исполняй обязанности и другим не мешай тем же заниматься, вот и вся премудрость. Наш Эдвин хороший начальник: и поможет, и подскажет, если чего-то не сообразишь.

– А что он за человек? – вставил мальчишка.

– Какой-то ты подозрительно любопытный, студент. Иди, пока ключик обратно не забрала. Не создавай толпу.

Первый прокол только раззадорил. Вторым пунктом в плане теперь значилось: Втереться в доверие к максимальному числу сотрудников верхней части здания. Клаус сам не особенно понимал, зачем, но твердо решил поступить именно так. Более того, он намеревался, пока никого нет, отыскать последние записи и узнать, чью заброшенную усадьбу выпал случай навестить тем злополучным днем.

На лестнице мальчишку неожиданно нагнал мистер Баркли. Его усталый вид не замаскировала даже дружелюбная улыбка.

– Не терпится вернуться к папкам, сынок? – спросил Эдвин.

– Нет, если честно, – признался Клаус. – Я не глуп и способен приносить пользу. Почему вы не верите мне?

– Верю, – кивнул старый офицер. – Только учти, пользу нужно приносить там, где нужна помощь, а не там, где тебе больше нравится.

Если мальчишка и хотел возразить, то быстро осекся под пристальным взглядом.

– Нос-то раньше времени не вешай, – неожиданно подбодрил мистер Баркли. – На сегодня поступаешь в полное распоряжение Эдны, в ее отдел. Там и посмотрим повнимательнее, чему тебя дедушка научил и как.

– Вопрос можно, сэр? – Клаус сунул руки в карманы.

– Конечно, сынок. – Мужчина замедлил шаг.

– А с пойманным котом что? – Он чувствовал себя неловко.

– Мы его вернули домой ночью, – без особого энтузиазма сообщил Эдвин. – Думаю, зверюга сильно удивится, как в сознание придет. Наши умники снабдили его маячком. Рассчитывают экспедицию собрать, чтобы подробнее изучить тот мир. Так или иначе, в пробитом ухе приятного мало.

– Наверное, я должен вернуть это? – мальчишка протянул простой железный ключ законному владельцу.

– Неплохо было бы, – усмехнулся тот. – Пока Эдны нет, составишь мне компанию?

– Откуда вы знаете, что ее нет? – Клаус окинул взглядом коридор, прислушиваясь к отдаленному хлопанью дверей.

– Только потому, что Эдна моя жена уже очень много лет, – мистер Баркли по-дружески хлопнул его по плечу. – Идем.

Пропустив Эдвина немного вперед, мальчишка заметил темные пятна на его одежде. «Кровь», – промелькнуло в голове, и тут же к горлу подступила волна тошноты.

– Слышал, ты пытался расспросить Пенни обо мне, – ловко орудуя ключом, осведомился мистер Баркли. – Бесполезная затея, она у нас «сторожевая собака»… в хорошем смысле. Если ты, конечно, не знаешь подхода к женщинам.

Пожилой офицер лукаво взглянул на своего спутника.

– Хочешь получить что-то – прояви любезность, – назидательно произнес он. – Даже если перед тобой кикимора, каких мало, скажи, что она «сегодня отлично выглядит». Доброе слово даже зверью приятно.

– А это не будет ложью? – Под шутливым тоном лучше всего удавалось спрятать смущение.

– Еще как будет! – подтвердил Эдвин. – Но важен же результат. Если взять за основу принцип: «каждая женщина прекрасна по-своему», – то получится, что солгал ты не ей, а себе. Понимаешь?

– Обещаю поразмыслить над этим, – с благодарным поклоном отозвался Клаус.

– Урок не окончен, – вздохнул тот. – Некоторым личностям одних слов недостаточно. Мы же не самые умные во вселенной. Отдельным дамам уже попадались любители заговаривать зубы, менее воспитанные и честные, чем мы с тобой. Таким помогут цветы и сладости, или какая-нибудь забавная безделица. Любая мелочь, которая отвлечет внимание.

– Как красная тряпка для быка?

– Почти, – согласился мистер Баркли. – Хотя отчего же «почти»! И женщина, и бык попытаются забодать тебя независимо от результата.

Эдвин от души расхохотался, на что Клаус ответил сдержанной улыбкой, хоть до конца и не понял шутки.

– Как водится, есть и третий способ, – промокая выступившие слезы рукавом, продолжил пожилой офицер. – Окажись полезным. Выручи в непростой ситуации, помоги передвинуть или перенести что-нибудь. Они всегда этого ждут от мужчины. Есть опасность, что после на тебе начнут пахать, но если на время отнять у женщины то, чем она занимала руки, вся энергия мгновенно перекинется на желание потрепать языком. И тут только успевай отделять зерна от плевел!

В кабинет проскользнул Митчелл и сразу получил замечание за опоздание. Каким бы золотым начальником ни считали мистера Баркли, нарушения дисциплины он не спускал никому.

По внутренней связи Эдвин приказал начальникам всех отделов собраться на утреннюю летучку, куда ни Клауса, ни провинившегося младшего офицера, само собой, не пригласили.

– Митчелл, у тебя имя есть? – устав от назойливого взгляда на своем затылке, не оборачиваясь, поинтересовался мальчишка.

– Клайв, – буркнул тот. – Только оно тебе без надобности. Сиди и не шурши. И так из-за тебя здесь торчу. Видно, старик Эд опасается, как бы ты еще чего не сломал… или не спер. У меня, кстати, чернильница пропала. Не знаешь, где она?

– Что-то ты сегодня злее, чем вчера, – хмыкнул Клаус. – Подружка бросила?

– Заткнись, сопляк, – выплюнул Митчелл. – Пользуешься тем, что за твоей спиной есть Танцор, и поколотить тебя безнаказанно не получится? Ты хоть знаешь, кто мой отец?

– Нет, – спокойно ответил он. – А по манере общаться можно сделать вывод, что тебя подобрали на улице.

– Мой отец – большая шишка, умник, – гордо объявил Клайв. – Я вообще не понимаю, что делаю среди таких, как ты.

– Перевоспитываешься, надо думать, – не удержался мальчишка.

Молодой офицер позеленел.

– Поцелуй своего Танцора в зад при встрече, – лениво отмахнулся он. – Только его авторитет останавливает меня от того, чтобы накормить тебя сапогами.

– Разве только ты крепко свяжешь меня, перед тем, как начать «кормить», и то не факт. – Атмосфера накалялась с каждой секундой.

– Ты часом не извращенец какой, прости Господи? – От высокого неприятного смеха зазвенело в ушах. – Свяжи его и побей сильно! Не выйдет! Не уговаривай даже.

– Есть более цивилизованный способ померяться силой. – Клаус расстегнул и подвернул рукав рубашки. – Докажи, что не болтун, или струсил?

– Чего мне трусить? – возмутился Митчелл, но глазки его так и забегали.

Расчистив стол Эдвина, мальчишка протянул оппоненту руку.

– Так не честно, – спохватился Клайв. – Тебе не за что держаться.

– Какой заботливый, – съехидничал он. – Я разберусь. На счет три.

Ладонь Митчелла быстро стала влажной. Красный от усердия, он пыхтел, раздувал щеки и обливался потом, но не желал сдаваться.

– Двумя попробуй, – участливо посоветовал Клаус. – Я видел девчонок крепче. Свяжись с отцом, вдруг его положение тебе как-то поможет.

Он представил, с какой легкостью Урд заплела бы этому молодчику руки-ноги в тугую косу, и улыбнулся.

– Хватит, – подал голос Клайв. – В грубой силе тебе не откажешь, но я все равно умнее и старше.

– Тригонометрические уравнения будем решать? – фыркнул мальчишка, застегивая рукав.

– Что решать?

– Понятно. – Клаус аккуратно вернул потревоженные вещи начальника на места.

Посрамленный Митчелл сделал вид, что с головой ушел в работу. Он с серьезным лицом перекладывал туда-сюда пухлые папки и ворчал что-то себе под нос.

– Расслабься, Клайв, – предложил мальчишка.

– А я расслаблен, – отозвался тот. – Вчера краем уха слышал, что сегодня непростой день.

– В смысле? – нахмурился он.

– Какая-то повышенная активность чего-то там… Короче, все на взводе. В прошлый раз после такого были жертвы… – Митчелл изо всех сил напрягал память, но так и не смог развить мысль.

– Давно здесь… работаешь? – на всякий случай уточнил Клаус.

– Полгода, – Клайв мученически вздохнул.

– И за это время ни во что не вник?

– Очень надо! Не собираюсь оставаться тут вечно. – Стыд продержался недолго. – Я должен строить карьеру, управлять людьми и получать деньги. Неприлично большие деньги. А приходится отсиживаться в захолустье, чтобы не загреметь в настоящую армию Ордена.

– В армии безопаснее было бы, – взвесив все за и против, предположил мальчишка.

– Нет, там дисциплина и начальству все равно, кто я.

Остатки уважения к скользкому типу растаяли без следа. Когда вернулся мистер Баркли, Клаус с радостью покинул душный кабинет. Он-то точно знал, что если бы не попал в Связные, пошел бы служить. Пусть не с Тенями, так с обычными людьми, защищал бы то, что должен защищать мужчина.

Забавные старушки, находившиеся под началом миссис Баркли, тщетно пытались угадать причину мрачности своего юного помощника. Только Клаус упорно молчал. Он искренне жалел, что не отделал мерзкого труса, пока для этого имелся повод.

– Глаза не устали? – спросила Эдна, неслышно подплывшая сзади.

– Нет, мэм, – ответил мальчишка.

– Хорошо себя чувствуешь? – не отставала та.

– Вполне, мэм.

– А выглядишь неважно, – поцокала языком она.

– Неприятные мысли, – ни с того ни с сего ляпнул Клаус.

– На работе нужно думать о работе, – строго сказала Эдна. – Тем более на такой, как наша. Отвлечешься, и могут пострадать люди. Пусть Шила тебя подменит, а мы пройдемся немного.

– Как вам угодно, – не скрывая досады, согласился он.

Оставив подчиненным распоряжения, миссис Баркли подобрала со стола увесистую связку распечаток и направилась к выходу.

– Позвольте помочь? – памятуя о недавних уроках Эдвина, встрепенулся мальчишка.

Он изящно открыл перед пожилой дамой дверь.

– Может, лучше я понесу? Вам неудобно, – предложил Клаус.

– Нет, мой дорогой, – улыбнулась Эдна. – Это очень важные документы, а ты у нас «преступник», если не ошибаюсь.

На сердце лег неподъемный камень.

– Я пошутила, – спохватилась старушка. – Вот, возьми, мне действительно нужна помощь.

– В каждой шутке есть доля правды, – пожал плечами мальчишка, принимая вязанку бумаги.

– Это я тебя засекла, – призналась Эдна.

– Там бы табличка не помешала: «Не входить. Частная собственность», – проворчал он.

– А ее там нет? – удивилась миссис Баркли.

– Была бы, я бы заметил непременно, – заверил Клаус. – Ничего там нет. Горы битого стекла, запустение и одичавший сад. Кому такое «сокровище» принадлежит?

– Какой-то Тени. – Она задумалась. – Эдвин говорил.

Пока старушка вслух перебирала все буквы алфавита, мальчишка старался не загружать ее ветхую память. Он просто молча шел рядом. У закрытой двери с медной табличкой Эдна остановилась.

– Варлоу, – произнесла она. – Леди Варлоу. И имя такое… Радостное какое-то.

Ноги мгновенно превратились в желе. Стоило миссис Баркли вместе с ее «важными документами» скрыться за дверью аналитического отдела, Клаус одной рукой постарался удержать вырывающееся сердце, а другой нащупал холодную шершавую стену, чтобы не упасть.

– Робин Бонни. Тьфу… Робин Хаулинг, – приказал он карманному зеркальцу вкрадчивым шепотом.

Долго ждать не пришлось. До тошноты счастливая Би возникла в отражении.

– Нико…

– Шшшш! – зашипел мальчишка.

– Клаус! – ничего не понимающая дуреха хлопала своими огромными голубыми глазищами. – Где ты? Как дела? Как каникулы проводишь?

– В твоем родном городе, – оборвал глупый девчоночий щебет он. – Нужно встретиться. Адрес прежний. Деда моего ты знаешь, отца, уверен, тоже. Вечером придешь в гости. Там наговоримся, сколько влезет. Сейчас мне пора работать.

Не прощаясь, Клаус захлопнул зеркальце. Следовало немедленно предупредить Робин о том, что она своими сентиментальными экскурсами в предполагаемое общее прошлое действительно нарушает Декрет Секретности, но вести подобные разговоры открыто – форменное самоубийство.

Вдруг где-то внизу, как от боли, взревела сирена. На короткие секунды он решил, что это конец. Что сейчас его схватят за преступление против Ордена «Нарушение тайны личности Тени». Клаус остолбенел, вслушиваясь в тревожный вой. «Меня убьют на месте или сначала осудят, а уже потом?.. Я подставил Би!», – ядовитой стрелой впилось между лопаток.

Стены коридора наполнились топотом. Встрепанная миссис Баркли крепко схватила мальчишку за запястье и поволокла обратно в аппаратную, объясняя что-то на ходу. Отовсюду неслись размытые эхом команды, транслируемые по внутренней связи. Словно сквозь пелену кошмара Клаус наблюдал за преображением милых старушек. Вот они перекидывались веселыми фразочками, менялись рецептами и обсуждали внуков, а вот сидят с каменными лицами, собранные и сосредоточенные, выполняя приказы, больше похожие на собачий лай.

В нос ударил отвратительный запах нашатыря. Мальчишка вздрогнул и часто заморгал.

– Тревога всегда пугает. – Эдна закрыла склянку и отставила подальше.

– Что я должен делать? – коротко спросил он.

– Наверное, успокаивать меня. – На коротенькой щеточке жиденьких ресниц набухли слезы. – Первую группу возглавляет мой старший сын, а во второй состоит средний.

Клаус немедленно соскочил со стула и усадил пожилую женщину.

Сирена все не утихала, но ее дикий рев больше не вводил в ступор, наоборот заставлял мобилизоваться. Храбрая миссис Баркли смахнула воду с лица и снова взяла ситуацию под свой контроль. Мальчишка помог ей подключить большой монитор, похожий на виденный на подстанции Спрятанного Города. На карте алыми каплями мерцали окна перехода и точки поменьше – нежелательные гости. Эдна расправила плечи и выпрямилась, когда рядом с ними одна за одной начали вспыхивать белые искорки.

Клаус знал: каждая такая искорка – живой человек. Он и представить не мог, что чувствует мать, по долгу службы призванная следить за тем, как ее дети рискуют своими жизнями.

– Ты нужен Эдвину!! – перекрикивая голос из динамиков, сказала она.

– Слушаюсь, мэм! – Теперь и Клаус различил в мешанине эха собственное имя.

Не то сирена, не то бешено колотящееся сердце гнало мальчишку вперед по коридору. Он оттолкнулся от пола и черной стрелой помчался к знакомому кабинету. В память врезалось лицо Эдны. На нем не было ни тени страха, только бесконечная гордость и надежда.

– Спустись к Пенни и подтверди вызов трех, а лучше пяти свободных Танцоров, – с порога приказал мистер Баркли.

– Есть, сэр! – Краем глаза мальчишка успел заметить насмерть перепуганного Митчелла, вжавшегося в угол.

Снова верные крылья и стремительный полет.

Опустившись перед окошком пропускного пункта, Клаус вдруг осознал, что здесь нет ни воя, ни шума, ни топота, только густая звенящая тишина. Если бы не неестественная бледность женщины за стеклом, можно было бы решить, будто все позади.

– Мисс Пенелопа, мистер Баркли просит подтвердить… – начал он, но входная дверь распахнулась, и в помещение вбежала заплаканная девушка.

– Позовите дядю Эдвина! Арти! Арти прошел под лестницей и пропал! – захлебываясь рыданиями, кричала она.

– Инит, девочка, – пролепетала тучная Пенни, но несчастная продолжала повторять одно и то же.

«Инит? Арти?», – в горле застрял ком. Эта пшеничная коса до пояса в кулак толщиной!

– Эдвин, тут Инит, она говорит… – бледность Пенелопы приобрела оттенок синевы.

– Знаю! – оборвал голос мистера Баркли, заглушаемый сиреной. – Успокойте ее! Пусть стажер срочно поднимается к нам!

– Спасите Арти! – девушка уставилась на Клауса слепыми от нескончаемого потока слез глазами.

Передав послание начальника, он опрометью бросился прочь, стараясь не слушать истошных криков Инит, высекавших искры из окаменевшей от ужаса памяти. Но в ушах уже гудело: «Арт такой хороший! Он не может пропасть! Арти должен вернуться живым! Мама не перенесет!..».

– Времени на вдохновляющие речи нет! Вот факты. – Эдвин спешно заряжал ампулами два автоматических шприца. – Мой крестник Артур Боунс выпал в окно перехода около своего дома. Из всех людей, которых я могу послать на его спасение, у меня остались только вы двое и я сам.

Митчелл трясся всем телом, но старался сохранить достоинство.

– Ты, Клаус, можешь отказаться, – продолжил мистер Баркли. – Мы не имеем права рисковать тобой без разрешения твоего Танцора. Более того, вы с Артуром ровесники, и я запрещаю тебе участвовать. Пойми меня правильно, это не из-за недоверия. Не желаю такого горя твоим родителям.

Эдвин еще раз проверил шприц и направился к Митчеллу. В широко распахнутых глазах парня читался животный ужас.

– Клайв, это сыворотка от всего подряд, быстродействующая. Укол в шею. Вот сюда. Потерпи. Будет очень больно. – Мистер Баркли вел себя так, точно Клаус испарился, перестал существовать. – На счет «три».

Тут-то все стало предельно ясно. Сделалось безразлично, опознает ли Арти Боунс погибшего одноклассника или нет, вернется ли он сам из «увлекательного путешествия в иной мир», да даже позволил бы Сэр Коллоу принять участие в спасении! Единственное, что имело значение, – жизнь попавшего в беду человека. Клаус сгреб со стола оставленный без присмотра шприц. Не мешкая, мальчишка перехватил неудобную рукоятку двумя руками, чтобы если все настолько больно, проклятая штуковина не дрогнула.

– Рано меня списывать! – выпалил Клаус и нажал на спусковой крючок.

Таких страшных слов в свой адрес мальчишка не слышал никогда. Пусть общий смысл сказанного сводился к тому, что Клаус сильно не прав, Эдвин не скрывал облегчения. Кому, как не ему знать, что от Митчелла толку меньше, чем от слепой девочки на костылях?

– Теряем время, – сухо оборвал мальчишка.

– Идите к спуску на нижние уровни, оттуда нас переправят, – приказал мистер Баркли.

– Не обязательно, – возразил Клаус. – Положитесь на меня, я знаю дорогу.

Он протянул офицерам руки.

– Из этой части здания перемещаться нельзя. – Эдвин достал чистый лист и что-то быстро писал карандашом, загораживая текст собой. – Чувствительной технике помехи не нужны.

– Тогда на улицу, все равно быстрее получится. – Клайв держался за место укола.

– Ну так не болтай, а шевелись! – мистер Баркли перевернул лист, и все трое вышли в коридор.

На первом этаже никого не было, но рыдания Инит отчетливо слышались за стеной. Мальчишка опасался, что, когда все закончится, у начальника возникнет справедливый вопрос об источнике такой подозрительной осведомленности, только обдумывание вариантов ответа следовало оставить на потом.

В детстве Клаус особенно не дружил с Арти Боунсом, однако мать Артура всегда приглашала его на дни рождения сына. Едва ли их семья успела переехать за эти несколько лет.

Знакомый дом не изменился. Тот же низенький заборчик и фасад из красного кирпича. На вымощенной плиткой дорожке белела дамская сумочка, валялись в беспорядке рассыпанные рядом обычные девчоночьи мелочи и разбитое зеркальце.

«Входная дверь захлопнулась или оказалась заперта. Инит попыталась найти ключ, но не получилось. Она опустошила сумку и стала искать снова». – Картина произошедшего проступала из крошечных осколков. – «Соседи наверняка успели уйти на работу, значит, просить о помощи было некого».

Клаус заметил простую деревянную лестницу, приставленную к стене. Под ней притаилось ведерко склизких листьев, – кто-то чистил водосток.

– Наверняка здесь, – кивнув в сторону лестницы, сказал Эдвин. – Дайте мне минуту на проверку.

– Не обязательно, – мальчишка видел слабую рябь, как над раскаленной от солнца землей. – Это точно здесь.

– Понимаю, почему ты Связной. – Мистер Баркли отстегнул от пояса короткую палочку с набалдашником, по форме напоминавшим клюшку для гольфа, и воткнул в землю. – Маяк установлен. Можно отправляться. У тебя есть оружие, сынок?

– Не сомневайтесь.

Не дожидаясь особого приглашения, Клаус шагнул под лестницу. Никаких цветных пятен, просто мир вокруг в одночасье переменился. Земля оборвалась, и мальчишка полетел под гору, скользя по сочной влажной траве. В следующую секунду в него врезался Эдвин, а несчастный Митчелл докатился последним. Потирая ссадины, он диковато озирался.

– Технику безопасности Арти усвоил плохо. Моя вина. – Мистер Баркли достал палочку. – Как вести себя в таких случаях?

– Призвать Малый Аркан Щита и ждать спасения, – ответил Клаус.

От спуска вела широкая полоска примятой травы, терявшаяся в зарослях кустов, снабженных громадными колючками. Старый офицер сделал несколько шагов вперед и замер.

– Кричать «ау» бессмысленно, – шепотом произнес он. – Вообще шуметь не советую. У меня неприятное чувство.

Эдвин нагнулся и подобрал клок серой шерсти.

– Мы здесь уже были, только по ту сторону зарослей, – признался мистер Баркли. – Скотина линяет.

Клаусу почудился слабый блеск на земле – не отдавая себе отчета, он потянулся за предполагаемым источником, но влез во что-то вязкое и вонючее. От омерзения мальчишку передернуло.

– Думаете, надежды нет? – прямо спросил он, вытирая ладонь о брюки.

– Надежда есть всегда, – отрезал мужчина. – Если Артур сразу не попытался выбраться, значит, его что-то напугало. Следов нападения нет. Здесь мы разделимся. Я ранен и буду отличной приманкой. Твари отвлекутся на меня, а вы успеете осмотреться, спасти Арти и вернуться невредимыми. План не обсуждается. Желаю удачи.

Листья и колючки начинались примерно в полуметре от земли, что позволяло свободно проползти под ними. «Если Артур не дурак, воспользовался этим, чтобы спрятаться», – размышлял Клаус. Мальчишка опустился на четвереньки.

– За мной, – скомандовал он.

– Почему я должен рисковать из-за какого-то сопляка, которого даже не знаю? – шептал Митчелл. – Вот узнает отец, что мне пришлось пережить, сразу Баркли разжалуют. Старикашка до конца дней мелкоте лекции читать станет.

– Заткнись, – попросил Клаус.

От отвратительного запаха мутило. Твердые, как сталь, иглы шипов то и дело царапали спину. Мальчишка лег на живот. «Сразу бы так», – проворчал он про себя.

Выбравшись на узкую прогалину, Клаус сел. Высокая трава скрывала его целиком, но небольшой пятачок уже был примят.

– Артур останавливался здесь, но идиота понесло дальше, – обернувшись к Клайву, сказал мальчишка.

– И я догадываюсь, что именно, – бледный Митчелл указал на череп, насаженный на торчащую из земли палку.

– Похоже, и тут есть люди, – отрешенно констатировал он, но помолчав, добавил: – Или кто-то вроде.

Приподнявшись, Клаус выглянул из укрытия, и сердце радостно подпрыгнуло в груди. Метрах в ста стоял высокий худой парень. Отсюда трудно было понять, насколько изменился Арти, но то, что это он, сомнений не вызывало.

Потеряв всякую осторожность, Клаус вскочил на ноги и побежал.

– Артур Боунс! – крикнул он. – Стой!

Вдруг за спиной раздался жуткий треск. Гигантская кошка перемахнула через кусты и отсекла мальчишке путь назад.

– Вдвоем мы одолеем ее, Клайв! – Только Митчелл уже полз, не оглядываясь, обратно к склону.

Тварь выглядела значительно крупнее той, которую держали в лаборатории. Седая шерсть на холке топорщилась, а желтые глаза бешено сверкали. Помимо ужасающих зубов, природа наделила эту кошку острым рогом, торчащим из подбородка.

– Дезертир!! – взревел Клаус.

Оглянувшись, он увидел, как Артур неловко взмахнул руками и исчез в траве. «По крайней мере, Арти все еще цел», – единственная ободряющая мысль вспыхнула и погасла. – «Надолго ли?».

Чудовище медленно развернулось, плавно переступая массивными лапами. Клаус достал свою палочку. Сейчас мальчишка жалел только об одном: что дед не позволял ему выносить из дома свои изобретения. Нестандартный заряд огненного шара пригодился бы, как никогда. А с тем, что есть, остановить гигантскую кошку не получится. Разве что припугнуть. Она словно бы понимала свое превосходство и не спешила нападать.

Снова затрещали кусты. Пожилой офицер спешил, как мог, расчищая себе дорогу рыжими всполохами. Вырвавшись из плена цепких веток, он дал два залпа прямо в морду чудищу. Кошка взвыла и замотала головой. Завалившись на бок, она принялась тереться обожженными местами о траву.

– Арти жив?! – крикнул мистер Баркли.

– Да! – отозвался Клаус.

Стоило опасности отступить, как тело сковал ледяной ужас.

– Бегите отсюда! Бестии охотятся сообща! – Эдвин выстрелил еще.

Спина кошки дымилась, а воздух наполнился тяжелым запахом паленой шкуры. Очумевшая от боли тварь вскочила на ноги. Последнее, что успел мистер Баркли перед тем, как отвратительный рог прошил его насквозь, а клыки завершили дело, – воткнуть свою палочку чудищу в глаз. Глухой хлопок, и густая темная кровь хлынула по серой шкуре из ушей и пасти твари. Пошатнувшись, кошка рухнула замертво.

На негнущихся ногах мальчишка поковылял туда, где Артур пропал из виду. Казалось, тело действует само по себе: грудь дышит, глаза смотрят, рука сжимает бесполезную палочку, – а сам Клаус где-то внутри, придавлен грузом случившегося мгновение назад.

– Арти, – позвал он. – Артур, где ты? Я пришел тебя спасти.

– Это не можешь быть ты! – отозвался знакомый голос откуда-то снизу. – Ты умер!

Мальчишка остановился на краю неглубокого оврага. На дне чернели кривые деревья с густыми спутанными кронами.

– Ты меня с кем-то путаешь, – вполне убедительно возразил Клаус. – Дай руку, и я вытащу тебя!

– Я слышал своего крестного, он в порядке? – Артур вышел из укрытия.

– Сейчас это не важно. Дай мне руку.

– Как я могу верить трупу? – Арти обезумел, он трясся и бессмысленно таращился полными немого страха глазами.

– Баран, ты хочешь спастись или нет? – В сердце закипала злость. – Хороший человек пожертвовал жизнью ради тебя. Или ты дашь руку, или я за себя не отвечаю. Выбирай, Артур. Если не поторопишься, будешь мертвее, чем тот бедняга, чью пустую черепушку насадили на палку.

Клаус опустился на одно колено и протянул открытую ладонь. «Цель достигнута», – думал он. – «Дорогой ценой, но все же. Значит, мистер Баркли погиб не зря».

Что-то крупное метнулось в тени деревьев. Мелькнула шкура, щелкнули челюсти… Арти даже не вскрикнул. Лохматая тварь подняла морду. «Я не убийца, а охотник», – читалось в безразличных звериных глазах. Громадная кошка подобрала бездыханное тело и понесла прочь, оставляя за собой кровавую дорожку.

Уничтоженный Клаус продолжал сидеть с протянутой рукой, кожей ощущая бессмысленность своего существования. «Больше некого спасать», – сообщил внутренний голос. – «Кроме себя». Неожиданно в мозгу вспыхнула новая цель. Во что бы то ни стало выбраться, отыскать Митчелла и избить его так, чтоб живого места не осталось. Наказать предателя.

С этой мыслью мальчишка выпрямился и развернулся. Перед ним, вытянув шею, почти лежал на брюхе совсем молодой кот. На свою беду Клаус не слышал, как тот подкрался. «Когти у него, наверняка, острые, как у взрослого». – Обстоятельства складывались не лучшим образом. – «Слишком маленькое расстояние».

Кот с интересом обнюхивал испачканную вонючей дрянью брючину, то поднимая, то снова прижимая уши. Знакомый запах явно вводил неопытного зверя в замешательство. Пусть размером он был чуть не два метра в длину, короткие усики и голый подбородок красноречиво говорили: «Я маленький котенок, но где-то рядом бродит мама».

Вдруг откуда ни возьмись налетел пыльный вихрь. Неведомая сила оторвала зверя от земли и швырнула в овраг. Мальчишка закашлялся.

– Цел? – коротко спросила Леди Корникс, выросшая на месте кота.

– Я не справился, – произнесенные вслух, слова ранили.

– Справился, потому что выжил, – непривычно ласково произнесла она.

– Погиб офицер, и Артур Боунс тоже, – совесть не позволяла расслабиться.

– Мудрая женщина однажды сказала мне: «нельзя спасти всех». Это не значит опускать руки и не стараться, просто не позволяй чувству вины побеждать здравый смысл. Один ты ничего не мог сделать, но честно пытался. Так?

Клаус нехотя кивнул.

– Любой другой на твоем месте вообще держался бы на безопасном расстоянии от всего, что предполагает вероятность гибели.

– Где Сэр Коллоу? – зачем-то спросил мальчишка.

– Там, где ему и положено быть, – на секунду показалось, что доброжелательность Тени дала трещину, – координирует наши действия.

Громадная кошачья туша по-прежнему перегораживала прогалину. Что бы сейчас ни говорила Леди Корникс, отвратительный запах паленой шкуры напоминал о поражении, даже если Клаус закрывал глаза. Сердце бешено колотилось, а в гуще кустов мерещились притаившиеся звери, готовые напасть.

– Пора уходить. – Тень осторожно взяла мальчишку за руку.

– А как же мистер Баркли? – Клаус отпрянул.

– Карантинная группа заберет тело, – терпеливо пояснила Тень.

– Кошки утащат его раньше, – возразил он. – Я не уйду.

К горлу подступили слезы, но мальчишка сумел сдержать их, не обронив ни капли. Обида и стыд переплелись змеиным клубком.

– Хорошо, – вздохнула женщина. – Пусть все будет так, как ты решил.

– Правда? – не поверил Клаус.

– Конечно, – она приложила руку к эмблеме Ордена и повелительным тоном произнесла: – Поторопите их. Есть жертвы.

– Вы говорили с Сэром Джулиусом? – Мальчишка всеми силами пытался отвлечься, отгородиться от собственной совести.

– Нет, со своим Связным, – отрезала Леди Корникс. – Продолжишь запирать переживания в себе, в один прекрасный день взорвешься. Ответь прямо, тебе жаль этого человека? Может, слова не те, но смысл ясен.

– Мы с мистером Баркли знакомы меньше недели, но кажется, что я потерял кого-то близкого, – выдавил Клаус. – Наверное, из-за того, что ничем не помог ему. Или потому, что не спас Артура.

Тишина давила со всех сторон.

– Я считал, что справлюсь, – помолчав, продолжил мальчишка. – Что там! Я был в этом абсолютно уверен! Думал, что ко всему готов. А выходит, подвел.

– Послушай себя! – оборвала Тень. – «Я считал», «я уверен», «ко всему готов». Реальность сильно отличается от твоих представлений о ней. Большая удача, что ты усвоил урок и остался невредим. Если бы тот человек выжил, у Ордена возникли бы к нему серьезные претензии. Привлекать ребенка к выполнению задания, для которого может потребоваться поддержка Танцоров, – преступно. А ты – ребенок. В чем уверена я, так это в том, что Сэр Коллоу еще отругает тебя превентивно. Как они вообще убедили тебя участвовать?

– Никто меня не убеждал, – он расправил плечи и гордо вскинул голову. – Скорее наоборот.

Да, представления о достаточности накопленных навыков и необходимости учиться их применять претерпели серьезные изменения. Только Клаус не желал мириться с тем, что все подряд считают его несмышленым сопляком.

Из-за кустов раздались голоса, и началась возня. Люди, упакованные в душные комбинезоны химзащиты, методично прорубали дорогу сквозь колючие заросли.

– Ты упоминал какого-то Артура, но я вижу только один труп, – отрешенно произнесла Леди Корникс.

– Тварь уволокла его тело туда, – мальчишка махнул рукой в сторону оврага.

Тень явно услышала, что хотела. Она заложила руки за спину и потянулась.

– Не принимай мои слова слишком близко к сердцу, – просьба звучала искренне. – И я, и Сэр Коллоу, мы очень волновались за тебя. Джулиус знал, что этот город место неспокойное, но надеялся на твое благоразумие. Вот кого ты действительно подвел.

– У меня не оставалось выбора, – нескладные оправдания толпились в мозгу, мешая друг другу. – Второй офицер по имени Клайв Митчелл – трус. Я знал, рассчитывать на него нельзя. Митчелл сбежал при первой возможности. Вот почему я здесь. Разве можно было в такой ситуации поступить иначе?

Последние колючие ветки упали на землю, и взору открылся ярко-синий надувной трап, приставленный к скользкому склону. Люди в комбинезонах не обращали внимания на живых, их больше интересовали мертвые. Леди Корникс осторожно положила руку Клаусу на плечо и легонько подтолкнула.

– Теперь тебя ничто не держит, – тихо сказала она.

Ноги не слушались. Они словно решили остаться стоять посреди узкой прогалины, позволяя мальчишке беспрепятственно казниться за глупость и самонадеянность. Клаус ощущал себя призраком. На вершине синего трапа он обернулся. Поросшие сухим кустарником холмы и овраги не выглядели отсюда враждебными. На горизонте собирались серые косматые тучи, но над головой простиралось бескрайнее голубое небо.

Вдруг захотелось крикнуть что-нибудь вроде «смерти нет». Только ком в горле едва ли позволил бы такое.

Глава 8. Шутник, рыбий жир и пуговичный монстр

Во рту все еще ощущался горький привкус (скудно замаскированный под мяту), оставшийся после дезинфицирующего пара, которым встретил родной мир – в лице все тех же незнакомых людей в комбинезонах.

Удручающе белое и стерильное карантинное крыло располагалось под землей. Клаус не собирался хоть сколько-нибудь здесь задерживаться, но его никто не спрашивал. Суровая женщина с широкими бровями и толстой-претолстой шеей заставила мальчишку переодеться в больничную робу с завязочкой на спине, после чего забрала всю его одежду, включая белье и носки.

Ссадины от колючек страшно чесались и ныли. Каждый час кто-нибудь наведывался, чтобы обработать их или завести нудную беседу о самочувствии. Собственно, Клаус ни на секунду не мог остаться один. Одну стену комнаты почти целиком занимало длинное окно, у которого постоянно дежурил Реконструктор.

Освоившись в новой обстановке, мальчишка решил немного осмотреться. Он осторожно подобрался к стеклу и выглянул в коридор, насколько это было возможно.

– Что-то не так? – мгновенно среагировал парень со стетоскопом.

– Все в порядке, любопытствую, – поспешил ответить Клаус.

– Не слышу, – покачал головой тот. – Переговорное устройство на стене слева от тебя.

Только теперь он заметил в углу нечто, похожее на спичечный коробок на веревочке.

– Мне просто скучно, – сняв устройство с подставки, сказал мальчишка. – Скоро позволят идти домой?

– Дня через четыре или через неделю, не раньше. Порядок такой, – пояснил Реконструктор. – Мы хотим понаблюдать за твоим состоянием. Сыворотка «Барьер А1» оказалась слишком сильной для твоего организма. Сейчас он почти не способен сопротивляться воздействию окружающей среды. Грубо говоря, окажешься на улице – умрешь на следующий день от простуды.

– Это поправимо? – кровь отлила от лица.

– Конечно, – заверил тот. – Сейчас твои родственники оформляют документы, чтобы навестить тебя, так что скучать осталось недолго.

Клаус вернулся на кровать.

Где-то рядом открылась и закрылась дверь. Стук подкованных подошв нарушил тишину коридора.

– Как самочувствие пациента? – строго осведомился Коллоу.

– Не знаю, Сэр, – замялся парень. – Я стажер. Спросите у моего начальства.

– Тогда зачем ты тут поставлен? – по голосу Танцора невозможно было разобрать, рассержен ли он.

– На случай, если что-нибудь ему понадобится.

– Пойди, принеси себе стул и прогуляйся немного, – попросил Коллоу. – Мне нужно обсудить кое-что со свидетелем.

– Слушаюсь, Сэр! – Болтливый Реконструктор удалился.

Тишина пугала сильнее возможного выговора. Мальчишка лежал с закрытыми глазами, вытянув руки по швам. Он не собирался прикидываться спящим, но надеялся произвести именно такое впечатление.

– Клаус! – позвал Танцор. – Обидно, если упустишь возможность рассказать мне свою версию случившегося.

Джулиус настойчиво постучал костяшками пальцев по толстому стеклу.

– Простите, Сэр. – Мальчишка спустил босые ноги на пол.

– Я неплохо читаю по губам, но потрудись подойти к переговорному устройству, – улыбнулся тот. – Насколько удалось понять, ты здесь исключительно по собственной вине. Даже если все и не так, мы будем настаивать на этой версии. Портить репутацию человеку служебным расследованием, тем более посмертно, как-то гадко.

Клаус снял квадратный микрофон с подставки и нажал на кнопку.

– Эдвин Баркли действительно ни в чем не виноват. – Правда буквально рвалась наружу. – Я не подчинился прямому приказу. Мистер Баркли запретил мне участвовать в спасении Артура Боунса. Я сам сделал себе инъекцию, из-за которой застрял здесь. И в окно перехода меня никто на веревке не тянул.

– Во-первых, проясни-ка свои мотивы, дружок. Во-вторых, при чем тут инъекция? – Сэр Коллоу нахмурился.

Тут мальчишка выложил все о Клайве Митчелле, начиная с их первого знакомства и заканчивая его позорным побегом. Рассказал про заплаканную Инит с ее горем, которому оказалось невозможно не сочувствовать. Разумеется, Клаус не упомянул, что знал мисс Боунс раньше. Потом вдруг сбился на описании гибели мистера Баркли и Арти. Путанные образы неудержимо сыпались из него вопреки воле, словно кто-то снес плотину, перекрывавшую горную реку. В какой-то момент Клаус понял, что уже не слышит себя, а лишь догадывается о смысле сказанных слов.

Он зажал рот ладонью и прислонился к стене. Колени и руки тряслись, а на лбу выступил пот.

– Все позади. – Сэр Коллоу выглядел смертельно усталым и невероятно мудрым.

– Вы считаете меня бесполезным? Непригодным для служения Ордену? – От стыда Клаус отвел взгляд. – Успокаиваете, как перепуганную девчонку.

– Я не должен хвалить за безрассудство, но ты поступил достойно, – без тени эмоций произнес тот.

– Спасибо, Сэр. – Он выпрямился.

Коллоу прислушался и настороженно посмотрел на дверь.

– Почему вы нас не пропускаете? – возмущался Карл.

– У нас фремя! – вклинился дед. – Мы битый час потратили на запольнение фороха бумашек!

Разговор на повышенных тонах перерос в подозрительную возню.

– Сдается мне, пора вмешаться. – Сэр Коллоу озадаченно потер лоб.

Но сопротивление несчастного стажера уже было сломлено. Впереди победоносно вышагивал господин Отто. Жилетные часы, выпавшие из его кармана и разбившиеся, теперь волочились по полу, теряя осколки стекла и шестеренки. Следом шел встрепанный Карл, болезненно бледный, но счастливый. А прямо за ними мальчишка заметил Би!

Придерживая рукой расходящуюся на спине робу, Клаус метнулся к кровати, сорвал простыню и завернулся в нее по самую шею.

– С вами, господа, все ясно. Вы – семья. А что здесь делает мисс Бонни? – Джулиус поднял брови.

Еще до того, как кто-то успел сориентироваться, Робин принялась в подробностях объяснять, почему и как перестала быть «Бонни» и стала «Хаулинг». Чокнутая оживленно жестикулировала и нервно смеялась.

Если бы не окно, отделявшее от несуразной картины, мальчишка непременно закрыл бы подруге рот. Сэр Коллоу во всем этом держался молодцом. Умно кивал с гримасой полного понимания на лице, как психиатр, выслушивающий бред сумасшедшего.

– А вообще, мы вместе учимся в Шейдивейл! – выпалила Робин и притихла.

– Тогда не буду занимать время, отведенное вам на общение, – улыбнулся Танцор.

Сэр Коллоу рассеяно махнул Клаусу рукой и вышел.

Мальчишка надеялся, что осведомленность Танцора навела Би на определенные мысли, поскольку важный разговор откладывался.

– Как ты? – Карл осторожно постучал по стеклу, привлекая внимание сына. – Нам сказали, что поранился какими-то колючками. Что у тебя аллергическая реакция.

– Все отлично, только чешется невыносимо, – признался больной. – Как выглядит, не знаю. Царапины на спине, а там у меня глаз нет.

– Покаши! – потребовал старый гоблин. – Я фызфалься помочь ф исследофании образца растения, с которым ты фступиль ф контакт.

– Дедушка, нет! – запротестовал Клаус. – У меня отобрали все, включая нательный крестик! Я и так чувствую себя неловко. И ответьте честно, что она тут делает?

Мальчишка многозначительно кивнул в сторону Робин.

– Если бы не твоя подруга, мы бы все еще считали, что с тобой ничего не произошло, – пояснил Карл. – Она прибежала к нам и объявила о твоей возможной смерти. Само собой, меня это шокировало. Хорошо, Робин успела объяснить, что вероятность обманчива.

Он достал из кармана листок и карандаш.

– Теперь подумай. Завтра я смогу принести тебе что-нибудь из дома: книги, учебники, блокнот… одеяло. Ты же не любишь укрываться простыней.

– Не нужно таких подробностей, Карл! – оборвал отца Клаус. – Все книги, которые мне необходимы, лежат на столе в моей комнате.

– А одеяло? – робко уточнил тот.

– А позволят? – мальчишка кожей ощущал, как щеки заливает краска.

– Кто помешает попробовать? – улыбнулся Карл.

Дальше дед принялся осыпать вопросами, отвечать на которые совсем не хотелось. Пусть старый гоблин и беспокоился за внука, он оставался ученым до мозга костей. Профессора Отто не особенно интересовали обстоятельства гибели людей и побег Митчелла. Для него пришлось в подробностях припомнить, чем отличалась кошка, убитая мистером Баркли, от той, которую депортировали ночью. Зато и Робин, и отец слушали очень внимательно.

– И ты сам вызвался, понимая, что это опасно? – Карл сурово сдвинул брови.

– Да, – без колебаний подтвердил Клаус. – Так у Артура Боунса был шанс.

Би, стоявшая немного сзади, отрицательно покачала головой.

– Для меня важен ты и твоя жизнь, а не какой-то Артур, – не унимался отец. – Если бы ты хоть изредка вспоминал о нас с господином Отто, не лез бы, куда не просят. Этот поступок не прибавляет мне гордости.

– Все сказал? – Ругаться с Карлом на глазах у Робин желания не возникало. – Приму к сведению.

– Хоть так, – мученически вздохнул он.

– У нас не особенно много фремени, – напомнил гоблин. – Мошет, остафим детей погофорить наедине?

Не дожидаясь ответа Карла, дед схватил его за штанину и потянул к выходу.

– По-моему, профессор решил, что мы с тобой встречаемся или что-то в этом роде, – доверительным тоном призналась Би.

– Если это помогло тебе прийти, пусть думают, что хотят, – пожал плечами Клаус.

– Все так страшно получилось. Мне жаль, – она отвела взгляд. – У Арти не было шанса, можешь мне поверить. Зато твоя жизнь вне опасности. Пока, по крайней мере.

– Уже радует, – мальчишка поежился.

Пока он прикидывал, насколько далеко отошли его родственнички и сколько лишних ушей в принципе могут уловить суть беседы, Робин не выдержала.

– Тебе не показалось странным, что тот Танцор назвал меня «мисс Бонни»? – прямо спросила она.

– В общем, нет, – поспешил отозваться Клаус. – Это был сам Мастер Тени. Ему по рангу положено знать многое, если не все.

– Ничего себе у тебя знакомства! – Громадные голубые глазищи сделались еще больше. – Кого-то он мне напоминает…

– Неважно, – оборвал мальчишка. – Раз намеков не понимаешь, вот тебе открытым текстом. Не возвращайся к прошлому. До добра такое не доведет.

– Что еще за прошлое? – Робин потерла лоб. – То, которое мы не помним?

– Достаточно. – По позвоночнику волной пробежали мурашки. – Дождись того счастливого момента, когда меня выпустят отсюда, тогда и поговорим.

– Ладно, – обезоруживающе улыбнулась Би. – Ничего, если я поделюсь новостями с Эмьюз?

– Полная идиотка, – отвернувшись, пробормотал он, а в микрофон добавил: – Вряд ли ей интересно. И под этим я подразумеваю неодобрение твоей болтливости.

– Прекрати, – отмахнулась Робин. – Уверена, что Эмьюз будет переживать за тебя! Вы же официально вместе!

– Дура набитая! – не стерпел Клаус. – Скажи еще, что мы помолвлены или того лучше – женаты!

– Злишься, потому что тебе больно? – упорствовала глупая девчонка. – А мы, между прочим, часто тебя вспоминаем.

Спорить с женской логикой бесполезно, тем более, через толстое стекло.

– Значит так, «мисс понимание», – собрав самообладание в кулак, произнес он. – Делай, что хочешь, и оставь меня в покое. Как только отсюда выпустят, я с тобой свяжусь. До свиданья.

– Не могу прощаться на такой неприятной ноте, – расстроилась Би. – Исправь положение.

– И как же? – Мальчишка поплотнее закутался в простыню.

– Скажи что-нибудь ласковое и доброе, – попросила подруга.

– Так сложилось, что я от природы грубый и злой, – отшутился тот.

– Говори! Не сломаешься, – настаивала она.

Под прицелом немигающих глаз думалось плохо. Да и все «доброе» сейчас прозвучало бы неискренне, ведь в голове еще не улеглись последние события. Единственно правильные слова отыскались сами собой.

– Спасибо, что пришла. – Мальчишка опустил голову. – Приятно, что хотя бы тебе не все равно.

– Выздоравливай скорее, – на прощание попросила Би.

«Отчего доставать из себя чувства тяжело»?», – размышлял он. – «Особенно если они… теплые. Всякая гадость ползет и так, без спроса. Поругаться с кем-то гораздо проще, чем показать человеку, что он дорог или близок. Словно кто-то мешает».

Вернулся стажер-часовой. Он действительно принес себе стул, сел и уткнулся в журнал с цветными картинками.

– Зачем наврал? – Клаус устроился на полу, прислонившись спиной к прохладной стене.

– От скуки, – признался тот. – Обращаются тут со мной, как с практикантом. Барбара, подай! Барбара, принеси! Противно. Я университет закончил!

– Стоп, – перебил мальчишка. – Чего имя такое? Ты же парень… вроде.

– Это фамилия! – возмутился стажер.

– Сочувствую, – усмехнулся он.

– Ты где? – Барбара подскочил и прилип к стеклу.

– Вниз посмотри. – Клаус лениво помахал рукой.

– Вставай немедленно! – приказал тот. – Шнур микрофона оборвешь!

– Не оборву, – возразил мальчишка. – Только кажется, что он короткий. Это же пружина.

– Тогда растянешь!

– Какой ответственный, – фыркнул он, поднимаясь на ноги. – Радеешь за казенное имущество, Барбара?

– Этим боксом до тебя пользовались толпы народа, а все, как новое, – укоризненно сообщил стажер, и вдруг добавил: – Меня зовут Брэдли. Можно Брэд.

– Клаус Раббе. Извини, с рукопожатием ничего не выйдет.

Мальчишка приложил к стеклу кулак и по-настоящему обрадовался, когда Барбара сделал то же самое со своей стороны.

– Странная компания тебя посещала, – осторожно начал Брэд. – Танцор, потом тип с каким-то говорящим злобным зверьком.

– Повежливее, – нахмурился Клаус. – Этот «зверек» мой дед, если что. Он гоблин и профессор университета Шейдивейл. Имеет ученые степени в области Вивидологии, Алхимии и Суммологии.

– В коридоре темно, – смутился стажер. – Он смыкается с тем боксом, где разместили трупы двух трансумов. Твари при свете начинают резво разлагаться. Вонища неописуемая. Не сердись. Я ведь не сержусь. Твой дед меня за ногу укусил. До крови. Раньше даже собаки не кусали, а теперь сразу профессор.

– Силен, учитывая, что челюсть у него вставная, – расхохотался мальчишка.

– Погоди! – Брэдли сам едва сдерживал смех. – Может, мне пора идти сдаваться на уколы от столбняка и бешенства.

– Лишь бы дедушка не отравился, вон ты какой едкий! – утирая выступившие слезы, простонал он.

Клаус хохотал и хохотал. До икоты, до боли под ребрами. Время от времени подбрасывая в непринужденный разговор новую глупость.

Переведя дыхание, он понял, что со смехом тело покинули уныние и горечь поражения, осталось лишь осознание случившегося, не обремененное какофонией эмоций.

* * *

Джулиус старательно отгораживался от того факта, что до смерти испугался за своенравного, упрямого мальчишку, возомнившего себя героем. Еще Коллоу никак не желал признавать, что Никс права, и у паршивца действительно много общего с Ловкачом. Джейкоб тоже частенько пренебрегал здравым смыслом в угоду сиюминутному куражу, и однажды это стоило ему жизни.

Вдруг на душе сделалось невыносимо тоскливо. Возвращаться в Блуждающую Башню смысла не было. Все дела там закончены, а если произойдет что-то непредвиденное, его достанут где угодно. Любой Танцор знает: когда некуда идти, отправляйся в Пансион, воспитанником которого являлся.

Опустившись на широкую дорожку, посыпанную мелким щебнем, он набрал полную грудь сладкого вечернего воздуха и медленно выдохнул. Высокие стены, отгораживавшие территорию Пансиона от всего остального города, отбрасывали длинные сизые тени. Здесь ничего не менялось: те же лавочки и симметрично посаженные кусты, сад и главный корпус, – все на прежних местах.

Ударил колокол. Его голос звучал так же грустно, как и много веков назад. Вот сейчас старшие товарищи погонят заигравшихся воспитанников на перекличку и ужин. Со всех концов сада, по дорожке от спортивной площадки и тира тянулись вереницы ребят, готовых продолжать беситься хоть до посинения, если бы не местные правила.

Из кустов вышел деловитый кабанчик, основательно перемазанный в грязи. Зверек с минуту внимательно смотрел на Джулиуса, потом вприпрыжку припустил вперед. Сэр Коллоу тоже прекрасно понимал, что если стоять истуканом, горячая еда сама не прибежит. Но что-то внутри уговаривало его подождать, перекрикивая недовольное урчание в животе. «Там пока и без меня есть, чем заняться», – справедливо решил он. – «Сорванцов нужно пересчитать, вымыть, накормить и озадачить чем-нибудь до отбоя. Только еще одной проблемы им и не хватало».

– Сэр!

Джулиус слишком поздно заметил хрупкую девушку, спешившую прямо к нему. Как он мог забыть, что определил несчастную мисс Флетчер именно сюда! Побег ничего не решит, к тому же бедняжка просто лучилась счастьем. Обмануть ее в лучших чувствах было бы в высшей степени некрасиво.

– Я знала, что вы меня не оставите! – запыхавшись, Джулия говорила отрывисто и держалась за бок.

Форменный сарафан мягкого темно-зеленого цвета с накладными карманами, поверх белой рубашки с подвернутыми рукавами, делал мисс Флетчер еще забавнее, чем она есть. Все вещи явно не совпадали по размеру и висели, как на палке.

– Не поверите, каждый день вас ждала, – отдышавшись, продолжила девица. – Думала, вот он вернется и заберет меня. Только знаете что, Сэр? Я отсюда никуда не хочу. Первый раз я получила работу, где у меня все получается и никто не смеется надо мной.

Она все тараторила и тараторила, преданно глядя Джулиусу в глаза, высоко задрав голову. Признаться, Коллоу не ожидал столкнуться с подобным проявлением щенячьей радости от встречи с собственной персоной. Ситуация льстила и смущала одновременно.

– Вы принадлежите самой себе, мисс, – преодолевая растерянность, произнес он. – Никто против воли не заставит вас бросить любимое дело.

– Спасибо, Сэр! – Девица просто расцвела, но внезапно ее личико омрачилось. – Теперь вы уйдете? Не уходите! Побудьте со мной немного.

– Вообще-то я надеялся получить здесь кров и пищу, – улыбнулся Джулиус.

– Запросто! – Мисс Флетчер решительно взяла его за руку. – Вряд ли у нас найдется подходящая кровать, но я что-нибудь придумаю. Можете положиться на меня.

Сквозь перчатку пробивался жар крошечных пальчиков. Трогательная девица щебетала без умолку, нахваливая местную атмосферу, коллектив, детей, обстановку и прочие вещи, присущие любому Пансиону Ордена.

Шумный холл, залитый золотым светом ламп, звенел музыкальной шкатулкой. Стоило переступить порог, как под ноги бросилась девочка лет шести.

– Мисс Флетчер! Мисс Флетчер! – запищала она. – У меня отвалилась пуговка.

– Сейчас, солнышко. – Джулия опустилась на одно колено и внимательно осмотрела основательно измятое платье. – Где же ты так умудрилась?

– Не знаю. – Кроха с опаской покосилась на Танцора.

– Третий раз за сегодня, – мисс Флетчер шутливо нахмурилась. – Подозреваю заговор.

Малышка только засопела в ответ, как сердитый ежик.

– Хорошо. Идем, я пришью тебе другую, – согласилась Джулия. – Только проводим господина в гостиную.

– Не нужно, – покачал головой Коллоу. – Во-первых, господин знает дорогу. Во-вторых, готов внести свой вклад в распутывание пуговичного заговора.

– Я же не серьезно, – щеки девушки порозовели.

– А я очень даже, – парировал Джулиус.

Спицы, иголки и острые ножницы хранились подальше от детей – в служебных помещениях. Поэтому Сэр Коллоу не удивился, когда вслед за Джулией вошел прямиком на кухню. Тут ему не доводилось бывать никогда, но представлялось все именно так: череда длинных плит, уставленных сверкающими кастрюлями, над которыми клубится ароматный пар; румяные карлицы на приставных лесенках, ловко управляющиеся с поварешками; пряный жар со всех сторон. А вот про удобное кресло с высокой спинкой у камина Джулиус даже не догадывался.

Поварихи не обращали на визитеров никакого внимания. Вероятно, ничто в мире не смогло бы отвлечь карлиц от работы.

Мешочек пуговиц нашелся на каминной полочке, рядом с часами, – видимо, мисс Флетчер попросту забыла вернуть его на место. Пока Джулия отлучилась раздобыть иголку и нитки, Коллоу позволил себе провести маленький эксперимент. Он попросил угрюмую кроху подержать мешочек, а сам отошел к плите, делая вид, что страшно интересуется меню предстоящего ужина. Интуиция не обманула. Хитрая девчушка принялась быстро рассовывать трофейные пуговицы по карманам, пользуясь липовой доверчивостью взрослого.

– Поймана на месте преступления! – громко объявил Джулиус, развернувшись на каблуках.

Незадачливая воровка взвизгнула и рассыпала следующую порцию пуговок, так и не успевших перекочевать в карман.

– Дяденька, я не нарочно, – пролепетала она. – Не забирайте.

– Почему? – Коллоу вернулся к камину и опустился рядом с крохой на корточки. – Что ты скрываешь?

– По средам болтунов за косы таскают. – Девочка отступила на шаг и точно ощетинилась.

– А по понедельникам бьют их грязным веником, – спокойно ответил он.

Воровка задумалась.

– Откуда знаете? – насторожилась она.

– Я тоже жил тут, давным-давно, – доверительным тоном признался Джулиус. – Выкладывай.

– Ладно. – Кроха шумно выдохнула и продолжила мистическим шепотом: – Элайза сказала, что под моей кроватью есть пуговичный монстр. Если я не буду его задабривать, он вылезет ночью и задушит меня. Не говорите мисс Флетчер. Если воспитатели узнают, монстр разозлится и все равно задушит меня.

Коллоу видел, что бедная девочка по-настоящему напугана. Шутки могут быть злыми, но нужно понимать, над кем шутить не стоит.

– Кто такая Элайза? Твоя подружка? – ласково спросил он.

– Нет. – Кроха замотала головой так, что косички захлестали по щекам. – Она даже с девочками своего возраста не дружит, зато про монстров знает все-все.

– Понятно, – улыбнулся Джулс.

В любом, даже самом хорошем месте найдется ядовитая змея, обиженная жизнью. Хотя бы одна.

– Я Рыцарь Призмы, Танцор. Изводить зловредных монстров – моя прямая обязанность, – сообщил Коллоу, поднимаясь на ноги. – Если хочешь, я навсегда прогоню чудище, поселившееся у тебя под кроватью.

– Вы его убьете? – с надеждой уточнила воровка.

– Зачем? – Джулиус изобразил недоумение. – Кто тогда расскажет другим, что тут делать нечего? Беги в свою комнату и жди меня. Только никому ни слова! Особенно Элайзе. Монстр хитрый, может подслушать.

Девочка кивнула, выгребла из карманов украденные пуговицы и умчалась прочь.

Что-то никогда не меняется. Страшные истории – часть детской реальности. Они всегда рождаются там, где по углам прячется мгла. Нелепые и жуткие чудища, подстерегающие в темном коридоре, шуршащие в чулане, завывающие на чердаке – но всегда есть простое средство защиты. Такое же нелепое, как сама проблема. Пропрыгать десять раз на левой ноге задом и не упасть, натянуть одеяло на голову и досчитать до ста, произнести какое-нибудь выдуманное заклинание или съесть одуванчик, – что угодно, а то и все сразу.

– Кто рассыпал пуговицы? – строго спросила Джулия, но сразу исправилась: – Где Келли?

– Не знаю, кто эта ваша Келли, нас не представили, – с напускной серьезностью парировал Коллоу. – Но я успел получить контракт на уничтожение опасного монстра, обитающего под кроватью. И без вашей помощи, мисс Флетчер, мне никак не обойтись.

Коллоу призвал маску.

– Как вы догадались? – выслушав историю «пуговичного заговора», удивилась девушка.

– А тут догадываться нечего, – пожал плечами Танцор. – У каждого места есть свои традиции, передающиеся из поколения в поколение. Здешние мне известны. Вот и все. Подыграете?

– Конечно, а что нужно делать?

У входа в комнату сто тринадцать толпились ребятишки. Они оживленно шушукались и хихикали. Естественно, Келли не могла не поделиться новостью с подружками, а те в свою очередь со своими, и так в геометрической прогрессии до бесконечности.

– Под какой кроватью монстр? – сурово спросил Джулиус.

– Под той, что посередине, – сообщила виновница событий. – А зачем тут воспитательница? Я же просила.

– Раз от чудища все равно избавимся, вреда не будет, – заверил он. – Я тоже просил никому не рассказывать, между прочим. Теперь ты и все твои друзья должны съесть по ложке рыбьего жира, или наша сделка отменяется.

– Хорошо, – нехотя согласилась Келли, обводя тоскливым взглядом собравшихся.

Идея с жиром целиком принадлежала Джулии. Кормить этой полезной гадостью детей – форменное наказание. Сэр Коллоу терпеливо ждал, пока девушка закончит процедуру. Он поставил на то, что часть сорванцов постарается улизнуть. А мисс Флетчер – на то, что никто не захочет пропускать представление с участием Танцора.

– Внутри никого нет? – на всякий случай уточнил Джулиус.

– Нет, – подтвердила Келли. – Мы все здесь. Вот мои соседки.

– Ты спросила, зачем нам воспитательница? – Он положил руку на дверную ручку. – Завтра я уйду. Кто-то должен знать, как бороться с монстрами, если вдруг они снова объявятся. Мисс Флетчер раньше была специальным агентом, выслеживала Дивных.

– Правда? – Глаза девочки округлились.

– Слово Рыцаря, – поклялся Коллоу. – Так мы с ней и познакомились. Ну, хватит болтать. Скоро ужин.

После того, как за взрослыми закрылась дверь, ребятишки прилипли к прохладному дереву. Вдруг из комнаты раздался душераздирающий рев, и вся честная компания с визгом бросилась врассыпную. Шума и грохота хватило бы на целую армию невиданных чудищ!

Джулиус давно так не веселился. Напоследок он попросил мисс Флетчер распустить волосы, чтобы сцена борьбы с монстром приобрела большую правдоподобность.

На пороге победителей встречали аплодисментами. «Подлое чудище сбежало и никогда не вернется», – вряд ли кто-то сомневался в успехе операции. Только с подлинным монстром еще предстояло серьезно поговорить. И откладывать это не стоило.

В пролете между этажами Коллоу почувствовал на себе пристальный взгляд, а обернувшись, не заметил никого на пустой лестнице. «Дети», – подумал он.

– Кто из вас Элайза? – Вопрос Танцора немало напугал трех девочек лет шестнадцати-семнадцати, толкавшихся у зеркала.

Повисла пауза.

– Она в туалете. Ревет, – нарушил тишину хриплый голос.

– А почему? – исключительно для поддержания беседы уточнил Коллоу.

– Потому что мымра, если так интересно. – Коренастая девица с широким лицом и чуть раскосыми глазами поднялась с кровати и встала рядом с остальными. – Ее парень бросил.

– Урд! – громким шепотом одернула соседку девочка с разноцветными волосами.

– Что? Отстань! – огрызнулась та.

– Туалет, надо полагать, женский… Туда я, пожалуй, не пойду. – Джулиус ощутил некую скованность.

Какая ему, в сущности, разница, кто кого бросил? Неожиданно живое сердце заставило своего хозяина проникнуться. Оно напомнило ему, каким был он сам – слишком давно. Здесь, как нигде, все вокруг дышало чувствами: любило, ненавидело, горевало, радовалось.

– Вы не могли бы достать Элайзу оттуда для меня? – без особой надежды предложил Коллоу.

– Я могу достать кого угодно. – Урд криво усмехнулась. – Вопрос в том, зачем? Что-то натворила?

– Ничего криминального, но она очень зло пошутила над маленькой девочкой по имени Келли.

Спокойно и обстоятельно изложив причину своего желания поговорить с Элайзой, он замолчал, предоставляя возможность обдумать сказанное. «Коренастая девица, скорее всего, аниморф. Есть в ней что-то звериное», – решил Джулиус. – «По складу характера – хищник, но вряд ли очень крупный. В любом случае, в наглости ей не откажешь».

– Может, это не мое дело, – Урд не мигая смотрела туда, где под маской по логике должны находиться глаза, – только разве Танцоры занимаются такой мелочью?

– Простите нас, Сэр! – не выдержала ее подружка с разноцветными волосами. – Мы не хотели показаться грубыми. Сейчас я пойду и позову Элайзу.

– Никуда ты не пойдешь, – возразила та. – Пока я не услышу честный ответ. Это важно для меня. К нам не каждый день на огонек заваливаются Рыцари Призмы. Ну?

– Почему это так важно? – Любопытство взбесилось.

– Сначала ответьте, – уперлась девица.

Коллоу не собирался показывать своего лица, хотя сейчас это было бы как нельзя кстати.

– Вы правы. Тени не занимаются подобными вещами, – что-то внутри заставляло взвешивать каждое слово. – Просто, как человек, я не вижу ничего хорошего в попытке отыграться за свои обиды на ком-то беззащитном и доверчивом.

– Тогда разрешите мне потолковать с… Элайзой. Вы здесь не останетесь, а вот я побуду еще какое-то время. – В серых раскосых глазах вспыхнули недобрые огоньки.

Казалось, Урд от макушки до пяток состояла из прямолинейной, неотесанной честности. При всей трудности в общении, этот сорт людей импонировал Джулиусу.

– Только без рукоприкладства, – шутливо попросил он.

– Как получится, – тем же манером отозвалась девица.

Не прощаясь, Коллоу развернулся и вышел в коридор. С неожиданным для своей комплекции проворством Урд выскользнула следом.

– Я хочу научиться уважать таких, как вы, – тихо произнесла она.

– Мой ответ помог?

– Немного.

Странная девочка вернулась к подругам, оставив после себя немую пустоту. Голова гудела от переполнявших ее мыслей. «Вот когда порадуешься неосведомленности людей в вопросах субординации Танцоров», – Джулиус улыбнулся. Правда, Сэр Коллоу отчего-то не сомневался: знай Урд, кто именно «завалился на огонек», ничего не изменилось бы.

Мисс Флетчер догнала его в холле.

– Нашли Элайзу? – робко поинтересовалась она.

– Нашел тех, кто справится с задачей лучше меня. – Переключиться оказалось не так-то просто. – А как ваши успехи?

– Комната готова. Сейчас карлики принесут туда еще кроватей, чтобы из них составить одну большую, – отрапортовала Джулия. – Моя идея.

– Вы молодец, спасибо за заботу. – Он зачем-то с чувством пожал девушке руку.

– Где желаете ужинать? Там? – Мисс Флетчер поправила съехавшую с плеча лямку сарафана.

– А можно мне поужинать на кухне? Всегда мечтал об этом, – признался Коллоу.

Джулия изумленно уставилась на него.

– Вы – и просите разрешения? У меня? – пролепетала она. – Господи! Хоть на крыше, если угодно!

– Значит, можно? – игнорируя последнюю реплику, переспросил тот.

– Конечно, если вас не смутит общество карликов, – кивнула та.

– Не смутит, – отмахнулся Джулиус.

Двадцать минут спустя Сэр Коллоу уже сидел на полу, скрестив ноги, за низеньким столом в окружении румяных карлиц. Он не скрывал искренней детской радости по этому поводу, что позволило крошечным дамам преодолеть стеснительность.

– Аппетит вроде вашего – лучший комплимент поварихе, – пожилая карлица даже руки на груди сложила от умиления.

На словах Джулиус тоже на благодарности не поскупился. Приходилось время от времени напоминать себе, что это не навсегда. Слишком велик был соблазн задержаться здесь на пару дней. Нет, не нахлебником! Придумать какое-нибудь дело. Проверить крышу и прочистить дымоходы, например. Но все это не имело отношения к реальности.

Вооружившись зубной щеткой, мылом и прочими выданными принадлежностями, Сэр Коллоу отправился в душ. Но события прошедшего дня никак не желали оставлять его в покое. Максимально отстранившись от ситуации, Джулиус с легкостью обвинил себя в том, что пришлось перенести внуку хитрого гоблина. Мальчик не попал бы в историю, не реши Коллоу заняться его воспитанием. От носатого гордеца размышления плавно перетекли в сторону разговора с грубой девчонкой, а от него перекинулись на Орден в целом. Жизнь снова заставила укрепиться в желании если не убрать, то хоть немного размыть границы между Тенями и людьми.

Наверное, из-за сумбура в голове Джулиус не сразу заметил детскую фигурку посреди коридора, точно напротив двери в отведенную ему комнату.

Сердце подпрыгнуло и застряло в горле. Он мгновенно узнал эти карие глаза, подернутые дымкой. Всем существом овладело непреодолимое желание заткнуть уши и броситься бежать, только тело не слушалось. Ужас намертво пригвоздил к полу. По долгу службы Коллоу сталкивался с тем, от чего у других седели волосы, только все это меркло перед силой судьбы.

Секунды таяли, но сноходка молчала. Он непроизвольно вздрогнул, когда на пороге появилась Джулия.

– Думала, вы заблудились, – всплеснула руками она. – Уже шла на поиски.

– Я встретил кое-кого. – Джулиус кивком указал на девочку в длинной белой сорочке.

– Это Софья. – Мисс Флетчер подошла ближе. – Странно, что она забрела сюда. Бедняжка не в себе.

Тут взгляд сноходки прояснился. Она внимательно посмотрела на Джулию, потом на Танцора, загадочно улыбнулась и поспешила прочь.

– Идемте, – девушка нетерпеливо мялась на месте. – Хочу, чтобы вы поскорее оценили результат моих усилий.

Сэр Коллоу чувствовал себя, как рыба, вынутая из воды. С одной стороны, он стеснялся собственного страха и жаждал поскорее преодолеть его, но с другой, испытывал некоторое подобие разочарования. Истинный Оракул ничего не сказала. Вдруг из-за утрированно-заботливой мисс Флетчер что-то важное оказалось навсегда упущено?

– Вам… вам не нравится, – голос Джулии звучал отчаянно жалобно.

– Глупости! – Коллоу развеял маску. – У меня просто нет слов.

Импровизированная кровать занимала добрую половину комнаты. Дурманящий запах чистых простыней напомнил о доме Тэсори, двери в который навсегда закрыты, как и сердце его хозяйки.

– Все-таки вы не выглядите довольным, – нахмурилась девушка. – Попробуйте! Постель мягкая и теплая, я только недавно убрала грелку. Стыков между кроватями вы даже не почувствуете! Ну, попробуйте же!

– Если это вас успокоит, – Джулиус сел и провел ладонью по белоснежной глади. – Потрясающе! Спасибо еще раз и спокойной ночи.

Он надеялся, что не придется выпроваживать мисс Флетчер открытым текстом, но не тут-то было!

– Вы спор проиграли, помните? – осторожно начала она.

Коллоу с опаской кивнул. Существует тонкая грань, за которой приятное общество превращается в навязчивое. Либо Джулия действительно не знала этого, либо умело прикидывалась.

– Я придумала, что хочу получить. Пообещайте, что не рассердитесь. А лучше поклянитесь.

– А до утра это никак не потерпит? – строго спросил Джулиус.

– Нет, – отчаянно краснея, возразила упрямая девица.

– Ну, раз другого способа избавиться от вас все равно нет, клянусь не сердиться, – вздохнул он. – И чего же вы надумали, мисс?

Решимость явно отказала бедняжке в самый ответственный момент. Когда Коллоу уже свыкся с тем, что Джулия собралась всю ночь простоять молча посреди комнаты, девушка будто очнулась. Твердыми шагами она подошла так близко, что он мог уловить тонкий запах недорогих, но вполне приличных духов.

– Я хочу, чтобы вы поцеловали меня, – прошептала дурочка и испуганно уставилась на обескураженного Танцора.

– Или мне в оба уха залилась вода, или я ничего не понял, – признался тот.

– Я хочу, чтобы вы меня поцеловали по-настоящему, – уверенней и громче повторила Джулия.

Простой и логичный ответ вертелся на языке, но что-то мешало озвучить его. Прислушавшись к себе, Сэр Коллоу с ужасом осознал, что, несмотря на все доводы против, какая-то часть его готова сию же минуту исполнить просьбу.

– Первый раз в жизни ко мне с непристойным предложением обращается девушка, – попытка шутливо пристыдить провалилась.

– Я же не прошу у вас каких-то чувств. – На ресничках стремительно набухали крупные слезы. – Кто я такая, в конце концов… Один поцелуй, пожалуйста.

Соленые ручейки хлынули по лицу.

– Теперь точно нет! – Ситуация все больше напоминала тупиковую. – За кого вы меня принимаете? Мисс Флетчер, давайте представим, что этот разговор вообще не состоялся. Идите спать. Вы очень милая девушка, и я должен быть с вами честен.

– Мне не нужна ваша честность! – голос Джулии дрожал. – Не хочу быть милой девушкой! Я так и знала, что недостаточно хороша для вас. Простите, что причинила неудобства. Выставила себя полной дурой. Мне стыдно, только это ничего не меняет.

– Перестаньте, мисс, прошу вас. Это все совершенно неправильно!

Но бедняжка не слушала. Она стояла, сотрясаясь от беззвучных рыданий, такая необыкновенно хрупкая и беззащитная. Джулиус протянул руки и большими пальцами стер влажные линии с бледно-розовых щек. Он не стал искать ни отговорок, ни оправданий, а осторожно коснулся нежных губ Джулии своими губами.

– Вы прекрасный маленький ангел, – тихо произнес Коллоу. – Не плачьте больше никогда, тем более из-за меня.

– Спасибо, – девушка немедленно заключила Джулиуса в объятья.

Впервые за долгое время внутри сделалось светло и спокойно. Странное щемящее сладкое чувство щекотало душу легким перышком, вытесняя тяжелые мысли.

– Знаете, а я вас тогда обманула, – горячий шепот обжигал шею. – Мне сейчас двадцать три.

– Зачем? – Он ласково погладил Джулию по волосам.

– Хотела казаться старше, – глупое признание неожиданно рассмешило.

– Будь вам хоть сорок, разница в возрасте чудовищна, – улыбнулся Коллоу. – Я слишком старый.

– А подушкой дрались, когда мы изображали пуговичного монстра, как мальчишка, – немного отстранившись, она посмотрела ему в глаза. – Или станете утверждать, что это старческий маразм?

Влюбленный взгляд лучился счастьем.

– Хорошо, вы опять меня поймали, – согласился Джулиус. – До завтра?

– До завтра.

Но девушка снова никуда не спешила.

– Это похоже на волшебный сон, – сказала она.

Коллоу собрался ответить, но мисс Флетчер поцеловала его так, как никто не целовал много лет. А прежде, чем Джулиус опомнился, она уже выскользнула за дверь, оставив его сидеть с глупым выражением на лице.

«Неужели этот сумасшедший день наконец-то закончился?», – Коллоу с чувством плюхнулся на спину, широко раскинув руки. Пролежав так несколько минут, он с трудом заставил себя подняться и запереть комнату. Повесив верхнюю часть формы на стул, Джулиус уже принялся возиться с пуговицами на рубашке, когда услышал шорох в коридоре. Вместе с этим, Танцор отчетливо ощутил на себе чей-то взгляд. – Флагра Атэр, – приказал Сэр Коллоу, и свет в лампах погас.

Воспользовавшись тьмой, Джулиус легко оказался за дверью. Но заготовленная отповедь застряла в горле, потому что Танцора встретил не кто-нибудь, а он сам.

– Вы Шутник? – прямо спросил мальчишка.

– Не стану отрицать. – Проклюнувшееся раздражение растаяло без следа. – А где второй… я?

– Уехал к родителям. У него они есть. Дэниэл «Джестер» Кросс. – Он вытер ладонь о брюки и протянул вперед. – Можно войти?

– Нет, – отвечая на рукопожатие, возразил Коллоу. – Ты ведь не просто так за мной охотился, правда?

– Шутники должны помогать друг другу и хранить тайны друг друга, как свои. Так написано в книге. – Дэн с надеждой посмотрел на Джулиуса. – Мне очень нужен совет. А дать его больше некому.

– Ладно. Подожди секундочку. Я запонки на столе бросил. Возьму их, и пойдем проветримся. – Коллоу продемонстрировал расстегнутые манжеты рубашки.

– Что, прямо на улицу? Вдруг поймают? – не поверил Дэниэл.

– Во-первых, что значит «поймают»? А, во-вторых, кому от этого хуже? – Ему вдруг до смерти захотелось на несколько часов снова побыть Шутником. – Я мухой. Выберемся отсюда и поговорим как мужчина с мужчиной.

– В том-то и проблема… – пробормотал мальчишка.

Глава 9. Почему?

Добравшись до кровати, Джулиус буквально не помнил себя от усталости. Кто б мог подумать, что один ребенок способен так вымотать разговорами всего за пару часов? Пусть Сэр Коллоу оказался не в состоянии дать совет, которого от него ждали, он полностью реабилитировался, когда дело дошло до воспоминаний о былых подвигах и шалостях. «Как все-таки странно смотреть в свое лицо и слышать чужой голос», – шевельнулось в тяжелой голове.

Конечно, постель остыла. Только это уже не имело никакого значения. Вытянувшись во весь рост, Джулиус закрыл глаза. Темнота по ту сторону век извивалась и вспыхивала несуществующими молниями. Покой и умиротворение беспрепятственно разливались по телу, отключая ненужные ощущения, но сон никак не мог взять верх. Минуты растягивались, деформировались, но не терялись.

– Или я всерьез мучаюсь бессонницей, или кто-то меня обманывает, – строго сказал Коллоу.

Естественно, тишина не ответила.

– Мою догадку ведь легко проверить, – пригрозил он, спуская ноги с кровати.

Никакого результата. Тогда Джулиус снова открыл глаза. Очертания комнаты терялись в темноте, но тени не подчинялись.

– Умно, – фыркнул он. – Зачем только? Думал, я не соображу, что это твоя работа?

– Надеялся, – признался Сириус из-за двери. – Ты же сейчас начнешь сыпать вопросами, на которые я не хочу отвечать.

– Не начну, – заверил Коллоу. – На сегодня я сыт по горло «важными беседами». В конце концов, у нас с тобой уйма времени в запасе. Хватит на все.

– Тоже верно, – согласился тот.

Никакого коридора за стеной, конечно, не было. Там цвела летняя ночь, ласково укрывая знакомый крутой склон.

Сириус стоял в нескольких шагах, напряженно всматриваясь в линию горизонта.

– Почему я здесь не вижу сквозь тени? – Джулс уселся на траву.

– Потому что я сквозь тени не вижу, – мальчишка обернулся. – Я не Танцор. Не знаю это ощущение и не могу заставить тебя в него поверить.

– Мне кажется, или ты пытаешься отгородиться? – Свежий ветер баюкающим шелестом сбежал по холму и заблудился в камышах.

– С чего ты взял? – возмутился Сириус.

– Во-первых, ты злишься. Во-вторых, звезд почти нет. В-третьих, я все еще взрослый. Достаточно? – Джулиус демонстративно загибал пальцы.

Мальчишка сунул руки в карманы.

– Прости, – отрешенно бросил он. – Привыкаю к мысли, что ты вырос, а для меня все закончится однозначно рано или поздно.

– Перестань говорить, как старик на смертном одре! – Коллоу поднялся и хорошенько тряхнул друга за плечи.

– А кто я, по-твоему? – Сириус поднял брови. – Я умру, Джулс. Безо всяких «возможно» и «если».

– Это никак не связано с тем выбором, который мне предстоит? – с опаской спросил тот.

– К счастью, нет, – улыбнулся мальчишка. – Похоже, тебя действительно волнует моя судьба.

– А тебя моя разве нет? – маскируя смущение, парировал Коллоу.

– Больше, чем ты можешь себе представить.

Неподалеку очнулся сверчок.

– Одни боятся навязанной судьбы, у других нет альтернатив. – Сириус поежился. – Труднее всего убедить себя в необходимости отдать жизнь. В бою не думаешь о смерти, просто идешь вперед и умираешь. Беда в том, что у меня было слишком много времени.

В глазах собеседника стояла невыносимая звериная тоска.

– Не хочешь, не говори об этом. – Джулиус отвел взгляд.

– Ты все равно спросишь. – Мальчишка неуклюже плюхнулся в траву. – Спорим?

– Спрошу, – согласился он. – Но знаешь… я могу и сам разобраться. Жизнь Эмьюз связана с твоей, верно? Кто чей Хранитель? Если она твой, то непонятно, зачем Дивные пытаются причинить девочке вред. Значит, все с точностью до наоборот. Я бы на их месте похитил Эмьюз и заставил призвать тебя, минуя препятствия.

– Интересная версия, – хмыкнул Сириус. – А ты не допускаешь, что моя жизнь тоже кое с чьей связана?

– С моей? – Он выдал первое, что пришло на ум.

Мальчишка отрицательно покачал головой. Хитро прищурившись, он многозначительно указал пальцем вверх.

– Думаешь, почему я все еще жив? Почему мою окоченевшую тушку так тщательно охраняют? Если бы не лед, лежал бы где-нибудь в состоянии глубокой комы, а там я хотя бы стою.

Сириус рассмеялся. Сквозь беззаботную веселость пробивалась ядовитая горечь и нешуточная обреченность.

– Вот она, твоя правда. Нравится? – Он яростно взъерошил волосы и скорчил страшную рожу.

Масштаб проблемы потрясал воображение. Дивные вовсе не собирались никого спасать. А Эмьюз… Ей, как Вестнику, смерть не страшна. Реконструкторы запросто соберут девочку заново, даже если бедняжку разорвать на тысячу кусков, правда, кто знает, как это повлияет на нее.

– Этих вопросов ты боялся? – Джулиус говорил так тихо, что его голос почти терялся в шелесте ветра.

– Нет, – спокойно ответил мальчишка. – Мы еще даже не подобрались к ним. Очевидных вещей бояться бессмысленно. Все идет своим чередом. Главное вперед не забегать. Понимаешь теперь, почему так важно сохранить Эмьюз жизнь?

– В общих чертах, – пробормотал Коллоу.

– Значит, не понимаешь, – вздохнул Сириус. – Объяснить сейчас будет трудно, но я попытаюсь. Для любой задачи существует несколько путей решения. Так же как Истинного Оракула можно убить, чтобы обезопасить себя. Однако последствия окажутся во много раз страшнее. Нам всем пришлось ждать слишком долго, чтобы правильно завершить то, на что у меня не хватило смелости тогда. Орден нужен миру. Без вас хаос станет неизбежным. А еще миру нужна та энергия, которую Призма тратит в пустоту. Принято обрезать старые ветки, чтобы новые побеги росли сильными. Так задумано природой, оттого справедливо. Простые решения не всегда самые правильные.

– Разве нельзя оставить все, как есть? – сердце сжалось.

– Порядок вещей должен быть восстановлен, – он виновато развел руками. – В противном случае сама планета ополчится на вас. У всего есть предел. Если бы дело только во мне… К своему положению я худо-бедно привык.

Сириус осторожно поймал светлячка и заглянул в щель между ладонями.

– Смерть Эмьюз равноценна лечению мигрени усекновением головы. – Мальчишка разжал пальцы. – Ты, конечно, можешь не верить мне.

– Да верю я! – горячо возразил он. – Одно смущает. Как несчастная девочка попала в эту историю?

– Так же, как и ты сам, – улыбнулся Сириус. – По праву рождения. Собственно, именно эти вопросы наиболее неприятны для меня.

– Стоп! – Джулс резко вскочил на ноги. – И чем же?

Он уже не замечал, что превратился в подростка.

– Отвечай!! – взревел Джулиус.

– Не смей орать. – Ветер стих, и округа погрузилась в непроницаемое безмолвие.

Лицо собеседника ожесточилось.

– По всем правилам мне должно быть больно просто смотреть на тебя, – выплюнул он.

– Почему? – По спине пробежал холодок. – Потому что я Танцор?

Сириус шумно выдохнул. Его очертания стремительно менялись. Несколько мгновений спустя на месте тощего мальчишки уже стоял мужчина лет двадцати пяти.

– Нет же, дурья башка! – он расправил плечи. – Я горжусь всеми твоими достижениями от первых шажков до первых побед!

Джулиус попятился.

– Хватит. Замолчи! – Он оступился, неловко взмахнул руками и упал.

– Не выйдет, – предупредил Сириус. – Теперь ты выслушаешь меня. Сам напросился.

Дыхание перехватило, а кровь барабанной дробью колотилась в висках.

– Ждешь глупости навроде «я твой отец»? – ехидно осведомился тот. – Нет. Не я, хотя твоя мать упорно меня в этом убеждала. Ты гораздо старше, чем думаешь. Ублюдок. Живое подтверждение тому, каким наивным я был.

Щеки вспыхнули от нестерпимого жара, а из глаз брызнули слезы.

– Есть тайны, которые не стоит трогать, – продолжил Сириус. – Теперь ты точно все усвоишь.

Он развернулся и зашагал прочь.

Оглушенный и раздавленный, Джулс лег на спину, спрятав лицо в дрожащие ледяные ладони. Страшные слова терзали душу. Вдруг что-то словно ужалило его между лопаток. Пошатываясь, Джулиус поднялся, утер глаза рукавом и стрелой сорвался с места.

«Чем жалеть себя, размазывая сопли по щекам, лучше собрать волю в кулак и попытаться вернуть прежнюю дружбу», – решил он. Обижаться глупо, надеяться, что отношения останутся прежними – тоже, но не попытаться нельзя.

Сириус понуро сидел, где обычно, опустив босые ноги в воду.

– Прости, что вспылил, – хрипло произнес он. – Все это стоило сказать мягче, но уж как получилось.

– Не извиняйся. Я-то в курсе, каким невыносимым могу быть. – Невесть откуда свалившееся смущение не позволяло поднять взгляд. – Хочешь, я удалю это из памяти?

– Мне спокойнее так, – признался тот. – Ты ни в чем не виноват. Ни глупее, ни хуже не стал. Догадаться, чьих ты кровей, не составило труда. Правда, я долго не верил себе. Даже несмотря на имя, которое сохранили, как в насмешку. Последние точки расставила плашка. Поэтому еще раз прошу, не лезь туда.

– Значит, мы снова друзья? – Под ребрами робко шевельнулась надежда.

– Безусловно, – кивнул Сириус, принимая привычный облик. – Если не станем возвращаться к этой теме, а то мало ли что.

– Тогда еще один вопрос… можно? – Джулс стянул ботинки и зашвырнул их подальше в камыши.

– Только один. – Мальчишка болезненно поморщился.

– Эмьюз Варлоу моя родственница? – набравшись наглости, уточнил Коллоу.

Сириус мученически закатил глаза.

– Придержи коней! – улыбнулся он. – Учитывая годы разницы, родства между вами кот наплакал.

– Ну вот не надо отнимать у меня единственную радость, вытекающую из сомнительного происхождения, – запротестовал Джулиус.

– В таком случае… Да. Эмьюз твоя родственница, – согласился мальчишка.

И словно камень свалился с плеч! Оставив рубашку на теплом песке, Коллоу обернулся.

– Почему-то мне кажется, что быть Мастерсом тоже здорово, – сообщил он и с разбегу бросился в воду, поднимая тучи звенящих брызг.

– Спасибо, – прошептал Сириус.

* * *

Жить в стерильном боксе – настоящая пытка. Клаус чувствовал, что еще немного, и он начнет царапать стены. Книги, принесенные Карлом, быстро наскучили. Сухая теория безо всякой практики лишена смысла.

Однообразную кашу бесконечных часов, залитых искусственным светом, разбавлял один только Барбара. Он охотно рассказывал обо всем, что творится в здании и за его пределами, взяв с мальчишки честное слово помалкивать.

– Сегодня пасмурно, – объявил Брэд, устраиваясь на стуле напротив окна. – Ночью обещают грозу.

– Ценная информация, – усмехнулся Клаус. – Учитывая, что выпускать меня, похоже, никто не собирается.

– Да собираются они, – заверил парень. – Только… Есть кое-какие сложности.

– Выкладывай, – насторожился он.

– Сначала ты скажи, кто тот Танцор, который тебя навещал? Тип по три раза на день справляется о твоем самочувствии, а наши о нем говорить не хотят. Чуть не суеверный страх прямо. Начинаю спрашивать, шипят на меня, как гуси, – признался Брэдли. – Кто ты ему?

– Пока никто, – пожал плечами мальчишка.

– Скромничаешь? – хитро прищурился тот.

– Ни разу! – возразил Клаус. – Я пока образование не закончил, а после стану Связным. Это мой будущий господин.

Реконструктор озадаченно почесал себя за ухом.

– Я думал, мы ровесники, – произнес он.

– Вообще-то мне пятнадцать. – Мальчишка не видел причин делиться правдой с первым встречным.

– А чего такой здоровый? – удивился Брэд. – Полукровка-трансум?

– Угу, весь в деда, – отшутился Клаус. – Тебе какая разница?

– Не каждый день мне Связные попадаются, – обиделся парень. – Да еще кругом страшно загадочные. Я ж не девчонка. Чего ты мне-то пыль в глаза пускаешь? Честно ответить никак? Я же к тебе в открытую. Хотел поделиться кое-чем важным.

Барбара демонстративно отвернулся вместе со стулом и уткнулся в журнал с цветными картинками.

– Остынь. – Он постучал в стекло костяшками пальцев.

– Не желаю с тобой разговаривать, – буркнул Брэд. – Будешь лезть, отключу динамик. И хоть ты там помирай.

– Знаешь, кто тот Танцор? Коллоу. Мастер Тени. – Результат не заставил себя долго ждать.

– Врешь! – Парень снова прилип к окну бокса.

– Зачем мне? – лениво бросил Клаус.

– Тогда понятно…

Брэдли отложил журнал, тихонько прокрался к двери и выглянул в темный коридор. Затем на цыпочках вернулся. Воровато озираясь, снял трубку со своей стороны и выключил главный микрофон.

– Слушай внимательно, – прикрывая рот ладонью, быстро зашептал Барбара. – Нас учили всегда держать пациентов в курсе лечения, если это не отразится на их здоровье. А родственников ставить в известность в обязательном порядке. С тобой все не так. Танцор настаивает на какой-то операции. Причем оперировать собирается сам. Наши тянут. Потому что неправильно это. Самое странное, что он против придания делу огласки. Ни ты, ни твоя родня не должны узнать ни о чем.

– Откуда информация? – коротко спросил мальчишка.

– Шпионская история, – глаза Брэда блестели. – Меня начальник поймал подглядывающим под дверью женской душевой. Там и не видно-то толком ничего было! Пригрозил занесением в личное дело. Вот я и решил проверить, исполнил он угрозу или нет. А тут начальник возьми и вернись. Я нырнул под диван…

– Чего ж там за диван такой? – поинтересовался Клаус.

Он прекрасно помнил, что знакомство с Барбарой началось с красивой и складной лжи.

– Обычный, – не замечая недоверчивости собеседника, продолжил парень. – Я аниморф. Угадай кто?

Брэдли с вызовом выпрямился. Острое лицо, узкие плечи, длинное тело, короткие ноги и руки, цепкий хитрый взгляд – достаточно для вывода.

– Хорек.

– Ласка, – поправил Брэд.

– Почти, – отмахнулся Клаус. – Дальше.

– Вот сижу я под диваном и думаю, что если прямо тут застукают, все! Пиши, пропало. А начальник, как назло, никуда уходить не собирается. – Барбара снова сбился на шепот. – Тут ему вызов.

– Минуточку, – оборвал он. – Ты считаешь, что это был мой господин?

– Имен никто не называл. По голосу догадался, – гордо сообщил Реконструктор. – Тот Танцор только с тобой по-доброму. А с нашими высокомерно так, жуть просто. Я особо не вслушивался. И так от страха даже на кончике хвоста шерсть шевелилась. Потом началась суматоха. Я бы сказал… паника. Наши набежали. Шумели, спорили. Естественно, меня никто не заметил. Выскользнул из кабинета и улизнул.

«Едва ли Сэр Коллоу желает мне зла», – размышлял Клаус. – «Хотя именно он направил меня сюда. Коллоу не мог не знать, как здесь опасно. Но опять же, я сам жаждал приключений. Получил. Расхлебываю».

– Почему молчишь? – заволновался Брэдли. – Ты только не сдай меня. Слышишь?

– Слышу, – кивнул мальчишка.

– Поражаюсь твоему спокойствию, – выдохнул тот.

– Чего дергаться, если уже все решили за меня? – справедливо возразил он.

– Тогда добавлю, что к операции тебя готовят уже какое-то время, а на самом деле ты здоров. – Реконструктор испытующе уставился из-за стекла. – Нашим оборудования не хватает. Оно заказано. Поставку на днях ждут.

– Значит, мое освобождение не за горами. – Таинственный тон собеседника начинал утомлять.

– Ты что? Стальной? – изумился Барбара.

– Пока нет, – улыбнулся Клаус. – А там… видно будет.

Мальчишка не знал, как переключить внимание приятеля с притягательной истории, от которой за милю несет таинственными делами Ордена, на что-нибудь более простое. Может быть, если бы Клаус испугался, Брэдли успокоился бы быстрее. Реконструктор явно ждал любой другой реакции, кроме той, которую получил.

– Что ты все время читаешь? – изображая заинтересованность, мальчишка покосился на журнал Брэда.

– Тебе не понравится, – замялся тот. – Это про космос.

– Художественное или научное? – удивился Клаус.

– Скорее научно-популярное, – смущенно ответил Барбара. – На по-настоящему научное у меня ума не хватит, а почитать про всякое такое люблю. Иногда даже жалко, что у Ордена своей космической программы нет.

– Если так пишут в твоем журнале, выкинь его, – посоветовал мальчишка. – Ничего более-менее значимого мимо Ордена не проходит, я тебя уверяю.

– Участие в совместных проектах – это одно, а самостоятельные исследования – совсем другое! – уперся Брэдли. – Что-то я не слышал о том, чтобы Танцоры летали в космос.

Он повесил трубку и включил динамик.

– Делать им там нечего, – фыркнул Клаус. – Все Тени нужны здесь. И! Танцорами Орден не ограничивается.

– Знаю, но все равно обидно, – вздохнул парень. – Если бы наши были главными еще и в этом, на Луне давно бы добывали чего-нибудь.

– Ты фантастику с реальностью-то не путай. Теоретик освоения ближнего космоса, – усмехнулся он. – Прямо так и «давно»!

– Вот из-за таких экспедиция «Лунный дом» и выглядит убогой пародией, – неожиданно вскипел Брэд. – Эти несчастные, конечно, на фотографиях улыбаются, но разве можно жить в таких условиях? Вот! Посмотри!

Он сгреб свой журнал и принялся неистово листать, не замечая, что портит страницы и нещадно мнет обложку.

– Вот! – Барбара приложил разворот к стеклу. – Это же консервная банка! Места там, как в чулане моей бабки!

– А ты что, рассчитывал на трехэтажный особняк с террасой и видом на Землю? – не удержался мальчишка.

– Не передергивай! – Брэдли побагровел. – Все презентовали с такой помпой. Я думал, будет что-нибудь стоящее. Что-нибудь побольше.

Он запнулся.

– Есть злая и циничная штука, экономика называется, – как можно спокойнее пояснил Клаус. – Одно это обошлось в такую сумму, которую ты даже представить не способен. А окупится, если окупится, ой как нескоро. Нафантазировать можно хоть целый город, и канатную дорогу до самого дома в придачу. Но реальность несколько отличается.

– Но мы же отправляем экспедиции через окна перехода! – не унимался Реконструктор. – Там похуже Луны места попадаются. Значит, технологии есть!

– Сравнил!

Мальчишка сто раз зарекался не спорить с дураками. Правда, сдержать слово никак не получалось. Все время находился повод, не позволявший промолчать. Вот сейчас перед ним стоял человек, выстроивший собственное представление об идеальном мире и жутко расстроенный тем фактом, что не встретил чудес, где ожидал. Наверное, хотя бы раз в жизни так происходит с каждым, но Брэд всерьез считал себя обманутым. А кто обманщик? Никто. Только он сам.

– Доставить оборудование через окно перехода гораздо проще, чем отправить его в космос. – Клаусу казалось, что он говорит очевидные вещи. – Не фокус разработать технологии. Столько умов трудится над этим по всему миру! А попробуй, отправь свой воображаемый дом через пространство, в котором нет дорог. Затраты поразят, обещаю. Ты никогда не сталкивался с окнами перехода, верно? В отличие от меня. Здесь подобной проблемы не существует.

Вдруг что-то изменилось. Реконструктор испуганно уставился на дверь, над которой зажглась и замигала красная лампочка.

– Что? Что происходит? – Мальчишке почудился далекий вой сирены, и кровь застыла в венах.

– С тобой ничего, – ехидно отозвался Барбара.

– Разве не любопытно? – спросил он. – Пойди, посмотри.

– Не могу. – Голос Брэдли тоже словно отдалялся.

Клаус пошатнулся. Расслабляющее чувство безопасности теплой волной смело все тревоги.

– …так нельзя со мной… поступать, – пробормотал он, отчаянно цепляясь за рассыпающееся сознание. – Я не хочу вырубаться… хочу знать…

Глаза закрылись сами собой, и наступила сладкая золотистая пустота.

* * *

Клаус рывком соскочил с постели. Знакомый бокс: стол с книгами у окна, стул, постылые белые стены, – все по-прежнему. Даже раздражение осталось. Только в ярко освещенном коридоре кое-что изменилось. Бокс напротив больше не пустовал. На кровати неподвижно сидел мужчина лет тридцати. Его явно специально зафиксировали в этом положении. Отсюда казалось, что незнакомец боится пошевелиться.

Удивляться собственной бодрости не имело смысла. Неизвестно сколько пришлось проспать по вине господ Реконструкторов. Клаус прошлепал к окну. Новый сосед определенно напоминал кого-то. Мужчина дышал урывками, словно отпивая воздух крошечными глотками.

Тишина продержалась недолго. В коридоре раздались робкие шаги.

– Последний раз прошу, иди домой, мам, – уговаривал спокойный голос. – Ему наверняка сейчас лучше отдыхать. Тебе тоже лишние переживания ни к чему.

– Вот поэтому я и хочу убедиться, что с ним все в порядке.

Как только открылась дверь, мальчишка инстинктивно присел на корточки. Легкий стук каблуков, больше похожий на шорох, и приглушенные всхлипы.

– Эдгар, детка, что с тобой? – причитала пожилая женщина.

– Мама, он не сможет ответить, ты же знаешь, – терпеливо продолжил некто, вошедший следом. – Для этого ему нужно подняться и добраться до микрофона. Видишь, Эд в норме. Это всего лишь какое-то ребро. Пустяк.

Клаус осторожно выглянул из укрытия. Он не сразу узнал в посетительнице вдову мистера Баркли. Старушка как будто усохла, сморщилась. А траурная одежда на фоне беззастенчиво белых боксов выглядела пронзительно грустно. Стыд накрыл душной волной. Мальчишка вдруг осознал, что не способен посмотреть Эдне в глаза. Клаус почти жалел, что остался жив, когда такой достойный человек, как мистер Баркли, погиб.

Тут пациент второго бокса поднялся на ноги. Он как будто не замечал травмы. Твердыми шагами Эдгар приблизился к своему окну и снял микрофон с подставки.

– Мам. Мам, не плачь, – попросил он. – Это даже не перелом, просто трещина.

– Ты меня обманываешь, – плечи Эдны затряслись.

– В мыслях не было, – возразил тот. – Я бы не пострадал, если бы глупый трансум не упал на меня. Ерунда такая. Нам есть из-за чего горевать и кроме моего везения. Убедилась? По большому счету, я здоров. Молодец, что пришла.

– Прогоняешь? – вздохнула она.

– Нет, просто считаю, что это не та атмосфера, в которой тебе сейчас стоит находиться, – строго сказал Эдгар.

– Может, его послушаешь, раз мое мнение тебе не интересно? – Старший сын явно не отличался терпением.

Присмотревшись повнимательнее, Клаус обнаружил в обоих мужчинах черты Эдвина. Он поджал ноги. «Почему в дурацких боксах не предусмотрены занавески?», – подумал мальчишка. – «Шпионить за людьми, вольно или невольно, в такие моменты гадко».

Снова дверь.

– Барбара, проводи даму на воздух, – приказал старший Баркли.

– А ты? – робко спросила старушка.

– А я догоню, – заверил он.

Убедившись, что Эдна их больше не слышит, мужчина заговорил снова:

– Ты меня в могилу загонишь тупостью своей, – не скрывая раздражения, произнес он. – Словосочетание «безопасное расстояние» для тебя пустой звук.

– Не кипятись, – наносная бодрость Эдгара пропала сама собой. – Не поверишь, я понял, что ошибся.

– Ах, ошибся? – Обстановка накалялась. – Я потолковал с командиром тех парней. Он на редкость адекватный мужик. Завязавшийся между вами бой – недоразумение. Из-за которого мы не можем отпустить их домой прямо сейчас. Во-первых, парни нуждаются в лечении, во-вторых, придется с Танцорами объясняться, что это не умышленная агрессия, а спровоцированная. Техника их тоже пострадала по вашей милости. Он мне: у меня, мол, приказ. Так и у меня не прихоть. Ситуация тупиковая. У них там война. Если парни вовремя не дойдут из точки «а» в точку «б», погибнут люди. А в теперешнем состоянии они тоже много не навоюют. И все потому, что кто-то ворон ловил в неположенном месте.

– Ты такой заботливый, братишка. Все понимающий, – саркастически отметил Эд. – На меня с неба упал детина весом девяносто килограммов. Теряюсь в догадках, как он хребет мне не сломал. А тебе плевать.

– Никакой я тебе не «братишка». В данный момент я старший по званию. – Но тон едва заметно смягчился. – По твоей вине у меня добавилось головной боли. Хоть мать бы пожалел.

Повисла пауза.

– Я пожалел, – хрипло отозвался тот. – Мне дышать и говорить тяжело. Перелом со смещением. Еще бы немного, и кость пробила легкое. Не смотри на меня так. Знаю, что сам дурак.

– Давай кого-нибудь из Реконструкторов отошлю? – Неуклюжее предложение расплылось жирной кляксой.

– Не надо, – возразил Эдгар. – Трансумам нужнее. Для меня и так сделали, что требовалось. Если бы я тут не скакал, уснул бы уже. Не злись.

– Да я не на тебя. История неприятная.

– Отец бы что-нибудь придумал.

Снова тишина. Густая и тоскливая, как на похоронах.

– Беда в том, что я не он… – голос мужчины звучал по-детски растерянно.

Клаус крепко зажмурился. Впервые в жизни он чувствовал чужую утрату, как свою. «Хорошо, когда некого стесняться», – искоркой мелькнуло в сознании. На ресницах набухли горячие слезы.

– А все-таки лихо вы их отделали, – ободрил брата старший Баркли.

– Лихо, – согласился тот.

* * *

Вытянуть правду о Клаусе из Робин оказалось безобразно трудно. Она буквально извивалось ужом. Если бы Эмьюз не знала, что Би страсть как любит делиться новостями, терпения бы не хватило.

– Почему не рассказала сразу? – От злости возникло желание влепить подружке хорошую затрещину. – Это нечестно!

– Конечно, нечестно, – кивнула Робин. – Если бы я не считала так, продолжала бы молчать. Все дело в Клаусе. Он был против.

– Что значит «против»? – Глаза девочки округлились.

– Боялся тебя расстроить, наверное, – предположила та.

– А тебя, значит, не боялся? – Раздражение и обида распространялись по телу черным ядом.

– Я просто друг. С друзьями так можно, – с самым невинным видом объявила Би. – Между прочим, Клаус не обрадовался моему присутствию. Даже нагрубил, но это от волнения. Он сильный. Если бы я пережила такое – неделю бы просидела под столом, обхватив голову руками.

– Замечательно, – процедила Эмьюз. – А я разве не друг?

– Ты нечто большее! – заверила Робин. – Он так сильно дорожит тобой, что не желает тревожить. По-моему, жуть как романтично.

Только в словах подруги ощущалась едва заметная неуверенность. Эмьюз уже слышала эти ласковые интонации, эдакая сказка, чтобы скрасить уродливую реальность. Отчего-то сама Эмьюз решила поделиться историей с плашкой и Дивными не с кем-нибудь, а именно с Клаусом, причем исключительно потому, что этот мальчишка больше, чем просто друг.

– Совсем забыла, – наигранно спохватилась она. – Росарио просила не засиживаться над книжками. Нам сегодня нужно успеть в одно место… Прости. Поболтаем позже.

– Ладно. – Если подруга что-то заподозрила, то ничем себя не выдала. – Меня к Клаусу не пустят, а ты, как Тень, могла бы попробовать его навестить.

– Вряд ли получится. Слишком много дел, – сухо отрезала девочка и захлопнула зеркальце.

Тяжелый камень неподъемным грузом лег на сердце. «Недоверие – то же предательство, только замаскированное благими намерениями», – Эмьюз закрыла глаза.

Девочка сдвинула в сторону разбросанные учебники и достала дневник. Специально созданный беспорядок должен был убедить тетку, что юная Тень не убивала время до ужина, а готовилась к предстоящим занятиям. В действительности он больше мешал безрадостным мыслям, толпившимся в голове.

«Разве то, как я поступаю с Росарио, не является еще одним примером недоверия?», – справедливо спросил внутренний голос. – «И тоже, вроде как, без злого умысла. Значит, я предаю ее».

С пера сорвалась серебряная капля и плюхнулась на бархатно-черную страницу.

– Проклятье, – пробормотала девочка.

«Нет. В случае с плашкой я предам дядюшку Джулиуса и неизвестную Фолию, поделившись с теткой тем, что знаю», – возразила она сама себе. – «Кроме того, если Сэр Коллоу считает, что так правильно, – кто я, чтобы сомневаться? Он настоящий Рыцарь и мой начальник». Размышляя о субординации, Эмьюз осторожно обрезала испорченный лист ножом для бумаг и швырнула в корзину. «Как удобно», – фыркнула совесть. – «Когда Коллоу говорит, что ты должна ему сообщать обо всем, он что, не начальник и не Рыцарь? А в тот момент, когда тебе выгодно, субординация включается, как свет в туалете? Других обвинять легко».

Сожаление укололо между ребер. Оставалось надеяться, что Би не надуется из-за такой неожиданной и глупой лжи. Связаться с подругой сейчас означало выдать себя с потрохами.

«Обманывать гадко. Я знаю. Но в жизни столько противоречий», – слова плавными линиями ложились на бумагу. – «Иногда слишком сложно применять к себе те же мерки, что и к другим. Кажется, что тебя обижают недоверием, даже предают. А когда твои действия выглядят точно так же, находится миллион причин оправдаться. Заглушить сомнения. Наверное, каждый выгораживает себя в собственных глазах, оттого в мире столько лжи. Если бы люди имели смелость называть все своими именами, обман превратился бы в индикатор. Он отделил бы плохих от хороших. Я не собираюсь вечно скрывать от Росарио правду. Как только удастся разобраться в причинах ненависти тетки к Сэру Джулиусу, сразу расскажу все. Пусть меня поругают. В конце концов, это будет справедливо».

В дверь осторожно постучали. Эмьюз спешно спрятала дневник в стол и открыла первую попавшуюся книгу.

– У меня грандиозные новости, принцесса, – с порога объявила мадам Тэсори. – Наш портняжка сшил подобающий наряд для твоей роли в свадебном обряде.

– А у меня там какая-то роль? – удивилась Тень.

– Еще бы! – подтвердила тетка. – Но подробности узнаешь из первых рук, как говорится. Время не ждет.

От загадочной улыбки, расплывшейся по лицу Росарио, воображение просто взбесилось. Вытолкав мадам Тэсори из комнаты, девочка распахнула шкаф. Она быстро похватала с вешалок первое, что попалось под руки, а через пару минут уже сбежала вниз по лестнице.

– Собери волосы, – попросила Росарио. – Бардак на голове выглядит неопрятно, особенно когда идешь в гости.

– Ладно, – вздохнула девочка. – Индекстрэ!

Наверху что-то упало и рассыпалось. А тонкая металлическая заколка так спешила, что больно впилась в ладонь.

– Лень – отвратительная черта, – укоризненно произнесла тетка.

– А это суровая необходимость, – парировала Эмьюз. – Сама сказала «время не ждет».

– Тогда меньше болтовни. – Мадам Тэсори перекинула сумочку через плечо.

Тень зажмурилась. Пусть от хоровода цветных пятен больше не тошнило, но приятного в путешествии через Призму по-прежнему оставалось мало.

Знакомый дом, все тот же приветливый хозяин в смешном жилете, – но вся обстановка словно дышала торжественностью. Прямо посреди мастерской на табурете возвышался манекен. На безликой кукле висел вполне обычный костюм: белая блузка с пышными рукавами, перехваченными в двух местах тонкой тесьмой, и красный сарафан на широких лямках, украшенный все той же тесьмой.

– Примерьте, мисс. – Карлик настойчиво подтолкнул девочку в сторону ширмы.

– С удовольствием, – улыбнулась Эмьюз.

Девочка рассчитывала на что-то более праздничное. Тугой воротник почти душил, а чтобы юбка сарафана держала форму, пришлось надеть неудобные обручи, обтянутые прозрачной тканью. В довершение картины портняжка вручил Тени чепец и фартук.

– Просто великолепно! – всплеснула руками Росарио. – Я именно так и представляла. Больше энтузиазма, моя милая.

– Непременно. – Девочка казалась себе фарфоровой пастушкой, сбежавшей с каминной полочки. – Как только пойму, что от меня требуется.

– А разве госпожа Тэсори ничего вам не сказала, мисс? – не поверил карлик.

– Я предоставила самую волнующую часть вам, дорогой друг. – Тетка изящно поклонилась.

Ото всех этих реверансов и любезностей девочку бросало в дрожь. Ведь именно ей предстояло таскать на себе неудобный наряд, лучше всего подходивший кухарке, нежели гостье. «Надеюсь, причина окажется достойной», – уныло отметила она про себя.

– Больше всего на свете у нас ценятся две вещи, – портняжка гордо выпрямился. – Крепкая семья и добрая работа. Согласно обычаям, мать должна благословить выбор сына, признать будущую невестку и дать согласие на брак. Беда в том, что отец Боббертиджиса овдовел, а молодой карлик невероятно упрям. Мы зовем таких «каменный лоб». Я уже имел «удовольствие» пообщаться с ним. Мальчишка не желает видеть в этой роли никого, кроме вас.

– Вы так говорите, как будто я в чем-то виновата, – нахмурилась Эмьюз.

– Нет, – смешался тот. – Не вы, мисс. Это точно. Боббертиджис стоит семьи, к которой принадлежит. Такой же своенравный и… импульсивный. Он даже пригрозил расстроить обе церемонии, если его требования не будут выполнены. Если собственный отец не в силах справиться с мальчишкой, чего уж говорить обо всех остальных.

Портняжка резко выдохнул и точно нацепил радостную маску.

– С другой стороны, – улыбнулся он, подняв указательный палец вверх, – в моей семье уважают вас. Главным источником разногласий между Ханниганами и Вбочкуплюхлами являлось наше смешанное происхождение. Формально ваше участие уравняет обе семьи. Так что никто не в обиде, кроме двух тетушек и бабушки Боббертиджиса, претендовавших на эту роль. Думаю, их нетрудно будет узнать по кислым конопатым физиономиям.

Карлик заразительно рассмеялся.

Девочка еще раз посмотрела на себя в зеркало. Теперь наряд не казался нелепым – скорее наоборот. Боб совершенно точно что-то задумал, но его желание видеть Эмьюз рядом с собой в такой важный момент льстило. Разглаживая складочки на фартуке, Тень в пол-уха слушала о грядущих грандиозных событиях и забавных традициях, с ними связанных.

Потом приветливая хозяйка позвала к столу. Девочка все хотела узнать ее имя, но как-то стеснялась подать голос. Тень с удивлением узнала, что Боб лично приложил руку к созданию наряда. Молодой карлик настойчиво досаждал портняжке, пока тот выполнял свою работу. Часы летели незаметно. Разговор зашел о политике, и Эмьюз заскучала.

Все тяжелые мысли как будто остались где-то далеко. Они больше не тревожили. Вместо этого девочку стремительно охватывал страх перед неожиданно свалившейся ответственностью. Если Боббертиджис всерьез планировал какую-нибудь глупость, Эмьюз предстояло удержать его во что бы то ни стало.

Портняжка отказался отдавать платье сразу, сославшись на то, что его еще следует выстирать и нагладить. Вместо этого он предложил взять обручи.

– Управляться с такой юбкой настоящее искусство, – назидательно произнес карлик. – Мисс лучше потренироваться заранее.

И тетка немедленно согласилась, не дав Эмьюз даже рта открыть.

Попрощавшись с гостеприимными хозяевами, Росарио осторожно подтолкнула свою подопечную к выходу.

Вечер настал незаметно. Мадам Тэсори поудобнее перехватила плоский чехол, поправила волосы и протянула девочке руку.

– Не ожидала такого оборота событий? – спросила она.

– Конечно, нет, – устало улыбнулась та. – Боб… Боббертиджис вообще непредсказуемый. Но, как бы странно это ни звучало, он мне нравится. Из всех карликов на Земле я знакома по-настоящему только с Бобом и Иеремаей. Они слишком разные.

– Дай угадаю. – Казалось, тетка никуда не торопится. – Оба карлика одинаково дороги тебе, несмотря на всю их непохожесть?

– Именно, – кивнула Эмьюз. – Когда меня поставили перед выбором, я растерялась.

– Повезло. Проблема решилась сама собой, только обычно все не так просто, – вздохнула мадам Тэсори. – Иногда то, что правильно здесь и сейчас, не выдерживает проверки временем. Недальновидно получается. Сложно угадать.

– Ты говоришь так, точно жалеешь о чем-то. – Она с трудом сдержала зевок.

– Лучше тебе не знать, о скольком в своей жизни мне пришлось сожалеть. – Росарио щелкнула девочку по носу.

Улица рассыпалась, а когда мельтешение цветных пятен закончилось, Тэсори вдруг метнулась в сторону. Свист и грохот за спиной заставил кровь похолодеть. Вырванная с корнями трава и комья грязи посыпались прямо с неба. В глазах потемнело. Эмьюз ничего не слышала, словно все звуки умерли. Тетка рывком поставила ее на ноги и снова оттолкнула.

Дикая картина потрясала и восхищала одновременно. Громадный огненный шар размером с тыкву возник из мглы! Росарио выкинула вперед руку с палочкой, и толстая белая молния устремилась навстречу угрозе.

Время растянулось. Рыжий шар, прошитый извивающимся росчерком, замер и точно раскрылся смертельным цветком. Незримая волна отшвырнула девочку к забору, но Тэсори устояла. Она что-то кричала, только слова терялись в густой мертвой тишине. Несколько фигур выскользнули на открытую площадку, обступая изуродованный пятачок с разных сторон.

Тут оконная рама второго этажа вылетела и рухнула на лужайку, осыпая все вокруг осколками битого стекла. Следом из темного проема прямо на головы нападавшим обрушился Синий. Бесстрашный монстр в считанные секунды пересек двор. Угрожающе лязгая челюстями, мимик замер перед лежащей на боку Эмьюз. А в него уже летел очередной шар.

Синий подпрыгнул, широко распахнул пасть и поймал пылающую глыбу так, как если бы это был сандвич. Зловонный черный дым сочился сквозь щели в зубах, столбами поднимаясь в небо. Монстр точно улыбался.

Росарио успешно справлялась сразу с четырьмя противниками, не позволяя им ни приблизиться к забору, ни связать себя. Белые всполохи выписывали в воздухе замысловатые узоры в обрамлении дымных колец.

По лужайке пронеслась рябь. Вертлявые языки пурпурного пламени вырастали прямо из-под земли широкой дорожкой от того места, где стоял мимик. Секунда – и двое нападавших обмякли, нанизанные на полупрозрачные колья.

Эмьюз поднялась на ноги. Краем глаза она заметила, как фигура Дивного, находившегося позади всех, сжалась в комок черных перьев. Тяжелая птица неуклюже поскакала по траве, хлопая крыльями. Не раздумывая, девочка призвала Малый Аркан Пут. Тонкие блестящие нити устремились от кончиков ее пальцев, однако проклятый аниморф оказался проворней. Он оттолкнулся от земли и исчез из виду.

К счастью, его приятелю повезло меньше. Брошенный один на один с Тэсори, Дивный не продержался долго. Ловко увернувшись от последней атаки, тетка пропала, а появилась уже у противника за спиной. Парень уронил палочку и поднял руки.

Связав и повалив молодчика, Росарио, пошатываясь, поковыляла к парадному крыльцу. Зажегся фонарь. В его неверном свете, размытом душными косматыми клубами, тетка выглядела еще более маленькой и хрупкой, чем обычно. Она медленно опустилась на ступеньки рядом с останками искореженной лавочки и спрятала лицо в ладони.

Не обращая внимания на ужас, готовый лавиной обрушаться в любую минуту, девочка направилась к ней. Через выжженную лужайку, мимо двух неподвижных тел… На мгновение Тень задержалась взглядом на плененном Дивном. Бледное от ужаса лицо, детские черты, – казалось, ему не больше семнадцати.

– Почему? – Эмьюз почти не слышала себя.

Мальчишка зажмурился и попытался отвернуться, насколько это было возможно. Не то от стыда, не то от бессилия из его глаз брызнули слезы, срывавшиеся с ресниц и орошавшие черную от копоти землю.

Глава 10. Она не поверила

Перед домом собралась толпа. И если внутри ограды люди были заняты делом, то за ее пределами сгрудились зеваки. Перепуганные соседи, досужие репортеры, просто любопытствующие – они гудели растревоженным ульем, толкались за выгодные места у самого забора, а некоторые даже пытались протиснуться во двор.

Эмьюз осторожно подобралась к окну, укрываясь от липких взглядов плотной шторой. Такой живой интерес к чужому несчастью вызывал у Тени отвращение. Бедняг, высыпавших на улицу в домашних тапочках и ночных колпаках, еще можно понять. Каждому из них хотелось убедиться, что угроза позади. Шутка ли? Через дорогу бушевал настоящий бой.

– Держите его! – приказал зычный женский голос.

Синий ввалился в комнату и постарался протиснуться под стол.

– Я протестую! – взревела Росарио. – Кто дал право?!

– Как Рыцарь Призмы я обязана обеспечить безопасность мирным гражданам, – возразила незнакомка. – Мимик – непредсказуемый монстр. Если я не ошибаюсь, вам рекомендовалось умертвить эту агрессивную особь после того, как в схватке с ним пострадали Тени, одна из которых – непоправимо.

– Тогда мимик охранял дом от вторжения, как и сейчас, – жестко отрезала Тэсори. – Кроме того, в той стычке Синий пострадал не меньше.

– При всем моем уважении, Мария, не мешайте. – В дверном проеме появилась женщина в форме.

Заметив Эмьюз, Тень остановилась. Девочка чувствовала, что никогда не встречала ее раньше.

– Леди Варлоу? Леди Виктория. – Женщина развеяла маску и протянула руку для приветствия.

Приятное овальное лицо, мягкие дуги бровей, карие глаза, открытая улыбка, – Леди Виктория не производила впечатления злого человека, скорее наоборот.

– Я не отдам Синего, – игнорируя реплику старшей Тени, отрезала Эмьюз. – Что вы хотите с ним сделать?

– Разобрать на щепки они его хотят, принцесса. И переработать на компост, – ядовито выплюнула тетка, поравнявшись с незваной гостьей. – Причем давно хотят.

Даже если отвлечься от тайника с секретным грузом в брюхе монстра, девочка не желала расставаться с мимиком, успевшим завоевать место в ее сердце.

– Я тоже Рыцарь Призмы. – Эмьюз гордо вскинула голову. – Не вижу в Синем ничего опасного для мирных людей. Вы знаете, какой он? Вы видели Синего раньше?

– Нет, – честно призналась та. – Но я хорошо знакома с последствиями его нападений.

– Синий нападает на тех, кто угрожает его близким. – Она осторожно погладила монстра по крышке.

Мимик виновато завилял хвостом-ремешком.

– Выходи, не бойся, – ласково позвала Эмьюз. – Покажи всем, что ты хороший мальчик.

– Вы разговариваете с ним так, как будто он… собака. – Леди Виктория опустилась на одно колено. – Каких-то пятнадцать минут назад монстр убил двух человек. Дивные – преступники, спору нет. Но и они имеют право на справедливый суд. Перед тем, как вступать в бой, даже Танцор обязан предложить противнику сдаться. Выстоять против мимика у обычных людей шансов нет.

Росарио звонко хлопнула себя по лбу.

– Это лишнее! – усмехнулась она. – Понимаю, куда ты клонишь. Поверь, Вика, я предложила Дивным то, на что они имели право. А Синий при всем желании не смог бы. Мимик – животное, он не способен на членораздельную речь.

– Несмотря на ваш вклад в мое образование, мадам, – щеки Леди Виктории вспыхнули, – нижайше прошу приберечь фамильярность для более подходящего случая.

Мимик бочком выбрался из укрытия.

– Синий защищал меня, – объявила девочка. – И не просто так, а потому что я сама приказала ему. Да, я не представляла, какой силой Синий в действительности обладает. Большую часть времени он проводил в качестве сундука. Уверена, все и дальше оставалось бы так, если бы не мой опрометчивый поступок. Мимик прекрасно знает, что вы собираетесь причинить ему вред. Был бы он тем кровожадным чудовищем, каким вы его рисуете, – стал бы прятаться? Синий уже побеждал Танцоров. Что ему мешает напасть на вас и сбежать?

– Полагаться на благоразумие мимика как-то странно. – Тень протянула руку и легонько погладила монстра по крышке.

– Видите, он не злой! – Заметив заинтересованность в глазах оппонента, Эмьюз перешла в наступление. – Уверена, знай вы Синего лучше, непременно полюбили бы его.

Мимик приоткрыл пасть, и оттуда немедленно выскользнул алый лоскут. Монстр, виновато виляя хвостом-ремешком, мазнул импровизированным языком по открытой ладони Леди Виктории.

– Это еще что за новости? – строго произнесла мадам Тэсори. – Когда ты успел стащить мой шарф? Верни немедленно.

Синий мгновенно втянул лоскут обратно в себя и юркнул под стол.

– Не будешь слушаться, сдам в утиль, – пригрозила тетка.

От страха мимик постарался поглубже забиться в укрытие, но только с ужасным скрипом сдвинул всю конструкцию.

– Никто никуда тебя не отдаст, – решительно отрезала девочка. – А вы бы, Леди, ловили бы сбежавшего Дивного, вместо того, чтобы отнимать у меня защитника и друга.

– Эмьюз! – рявкнула Росарио. – Не смей разговаривать со старшими в таком тоне.

– За тон извиняюсь, а по содержанию я права, – уперлась та. – Убийца из поезда тоже аниморф и тоже птица. Вдруг это он?

– Оставь расследование тем, кто уполномочен его проводить, – оборвала тетка, и, обращаясь ко взрослой Тени, добавила: – Что теперь? Комиссия и освидетельствование? Какова вероятность, что все ограничится рекомендациями? Или на этот раз судьбу Синего решат окончательно?

Виктория выпрямилась.

– Если вы мне клятвенно пообещаете научить Леди Варлоу вести себя подобающе, я вообще не стану включать вашего питомца в отчет. Не так важно, кто убил Дивных, раз мимик не агрессивен сам по себе. Пусть действует он нетипично для своего вида, но это скорее забавно, чем опасно. По мне, так и хорошо, что монстр вмешался. Ваш опыт неоспорим, но силы были не равны. Трибунал наверняка бы признал все не выходящим за рамки допустимой самообороны, попади дело в суд. Но, исключительно для верности, я назначаю Леди Варлоу опекуном Синего. Теперь за любые его проступки отвечать станет она. Устраивает?

– Да, – не раздумывая, согласилась Эмьюз.

Тень попрощалась, призвала маску и вышла из комнаты.

– Совсем близко, но миновало, – облегченно вздохнула Росарио. – Это Наставник и его вертихвостка так на тебя влияют, или Реконструкторы еще какой дефект проглядели? Виктория Антонова не просто Рыцарь Призмы, она безотказный помощник и хороший друг. Грубить ей – весьма опрометчивый шаг с твоей стороны.

– Я испугалась, – призналась девочка.

– Дивных? – Мадам Тэсори ласково обняла ее.

Пиджак тетки насквозь пропах дымом, но Эмьюз с радостью уткнулась в него.

– Нет, – покачала головой она. – Их я не боюсь. Мне стало страшно, что у нас отберут Синего.

– Не ожидала, что вы настолько привяжитесь друг к другу. – Росарио рассеянно поцеловала свою подопечную в кудрявую макушку. – А Дивных стоит бояться. Им нечего терять.

– Те двое потеряли жизни. – Тень поежилась.

– Жестоко, конечно, но у них нет «жизни». – Мадам Тэсори отстранилась и посерьезнела. – Большинство из них преступники, которым так и так грозит смерть. Часть – изгои. Те же люди, но не родившиеся здесь, а случайно попавшие в наш мир через окна перехода. Причем агрессивно воспринявшие попытку вернуть их домой или сразу перехваченные Дивными. У изгоев нет прав, часто они неизлечимо больны и заразны.

– Почему? – только и смогла выдавить девочка.

– Больны почему? – уточнила Росарио. – Одним наш климат не подходит, других свои болячки здесь с новой силой настигают, третьих убивает облучение Призмы, которого мы не замечаем. Мало ли причин? Зато дети от изгоев получаются здоровее и сильнее обычных. Когда-то это было совсем заметно, а теперь все успели так перемешаться…

Тетка осеклась.

– А что будет с тем… который выжил? – понизив голос, спросила Эмьюз.

– Не знаю. – Мадам Тэсори отвернулась.

Она словно старалась скрыть неотвратимую гадкую истину.

– Его осудят и убьют? – хрипло произнесла девочка. – А вдруг он всего лишь запутался, как… Ческо? Если он по глупости?

– Хватит. – Росарио громко хлопнула в ладоши. – Двадцать первое правило Тэсори: Никогда не лезь человеку в душу, если не уверена, что ему это нужно. Результат может оказаться весьма неприятным.

– Но ведь Ческо реабилитировали. – Необъяснимая жалость заставляла цепляться за мелочи. – Ему это уже не поможет, а этот мальчик…

– Тридцать девятое и предпоследнее правило Тэсори!.. – Тетка почти кричала.

На секунду комната погрузилась в тишину. Шум толпы на улице прекратился: скорее всего, представителям Ордена и сотрудникам службы охраны правопорядка удалось отправить зевак по домам.

– Нельзя оправдать всех. – Слова Росарио тоскливым звоном отдавались в сердце. – Так же, как нельзя спасти всех.

– Но ведь это не значит, что пытаться бессмысленно, – возразила Эмьюз.

– Это много чего значит, в зависимости от ситуации. – Тетка хитро прищурилась. – В данном конкретном случае, я хочу сказать только то, что глупо искать оправдания человеку, напавшему на тебя со вполне понятной целью.

Девочка попыталась возразить, но и сама поняла пикантность ситуации. «Этот мальчишка мог ведь убить Росарио», – мелькнуло в голове. Если не знать, на что способна мадам Тэсори, заподозрить в ней угрозу невозможно. Хрупкие плечи, тонкая шея, миниатюрные ручки, строгий опрятный костюм, – это скорее портрет скромной учительницы. То ли дело Урд! Тут сразу понятно: разорвет голыми руками, как только дотянется. Росарио прямо как мимик. Безобидная на первый взгляд, но на самом деле может за себя постоять.

«Убил бы, как же», – фыркнул внутренний голос. – «Не дорос еще».

Пока по дому и окрестностям рыскали неутомимые следователи, а тетка оказывала им посильную помощь, Эмьюз проводила время, запертая во второй спальне – небольшой комнате без окон, ютившейся в конце коридора. Большая часть мебели здесь стояла в чехлах.

Ветхие белесые тряпки рвались под пальцами почти бесшумно. Темно-зеленое покрывало с вышитыми узлами удивительной вязи… Рисунок представлял собой роскошное дерево, корни и ветви которого переплетались, изгибались, скрещивались, а по краям пролегала рамка из птиц, широко раскинувших свои крылья.

– Эмьюз! Это Би. Откликнись немедленно, – пропищало карманное зеркальце.

– В такой час… – проворчала девочка, но послушно достала беспокойный прямоугольник и раскрыла. – Что-то случилось?

– С тобой, я полагаю, – подружка выглядела бледной. – Ты в порядке?

– Как видишь, – кивнула Тень. – Только Клаусу ни слова. Не хочу его беспокоить.

Но прозвучало это уж очень ядовито.

– Сердишься? – нахмурилась Робин. – Правильно, заслужил. Но в таком случае, наоборот, стоит рассказать, чтобы помучился.

– Кровожадная какая, – улыбнулась Эмьюз. – Это все?

– Нет. – Подружка отвела взгляд. – Мне показалось, или один из Дивных – мальчишка нашего возраста?

– Не показалось.

Эмьюз стряхнула с ног тапочки, забралась на чужую постель и задернула полог.

– Не возьму в толк, почему мне его так жалко, – вздохнула Тень. – Мальчишка пытался убить нас с теткой.

– Интуиция – могучая штука, – оживилась Би. – Вдруг она тебе подсказывает, что парень на самом деле хороший, просто ошибся или под дурное влияние попал, и только ты теперь можешь его спасти?

– Сути не меняет. – Она откинулась на жесткие подушки-валики. – Преступник – это преступник. А вооруженное нападение – не тот масштаб, где можно отделаться выговором.

– Что если ему угрожали? Вдруг парня заставили напасть на вас? – предположила Робин.

– В любом случае, я ничем не могу ему помочь, – вздохнула Эмьюз. – Знаешь, что самое страшное? У нас чуть не отобрали Синего.

– Почему? – удивилась та.

– Он убил двоих Дивных. Это было потрясающе красиво, если о смерти вообще можно говорить такое, – призналась Тень. – Разве ты не видела?

– Мое видение – две-три короткие сцены, – сообщила девочка. – Первый удар. От него могла погибнуть ты, но не погибла. Но я-то видела, как твое тело разлетается пылающими ошметками по лужайке. Ничего красивого в смерти нет.

– Росарио спасла, – прошептала она.

– Представь мою реакцию. Тебя где-то убивают, а я тут с ума схожу. Не вызывать же тебя, чтобы спросить, что правда, что нет. Еле дотерпела. И то боялась.

Би нервно рассмеялась. Только теперь Эмьюз заметила, что глаза у подружки заплаканные.

– Что еще ты видела?

– Ничего особенного, – отмахнулась она. – Как тот мальчик упустил возможность убить твою Росарио. Сознательно.

Тень пристально посмотрела девочке в лицо.

– Почему-то мне кажется, что ты лжешь, – осторожно сказала она. – Но причины я не понимаю. Возможно, я просто перенервничала сегодня. И теперь мне во всем чудится подвох. Выглядит так, словно ты больше печешься о судьбе Дивного. Ты часом с ним не знакома?

– Нет, конечно! – Би густо покраснела. – Но ты права. Я солгала тебе. Вначале-то рассказала правду, но…

Робин шумно выдохнула.

– Не думала, что меня будет так легко раскусить, – она озадаченно потерла лоб. – Я не хотела обманывать, другого выхода не нашла. Знать не знаю, кто этот тип, даже не уверена, что он не законченный гад. Но мальчишка однажды нам пригодится. Тебе, мне и Конору. Других хорошо знакомых Танцоров у меня нет, поэтому обратилась к тебе. Надо было сказать все честно.

– Почему я должна тебе поверить теперь? – Эмьюз слишком устала, чтобы расстраиваться.

– Не должна, – согласилась Би. – Может, судьба сама расставит все по местам, а я зря пытаюсь повернуть ее колесо в свою сторону.

Виноватый взгляд подруги подкупал искренностью.

– Ладно, – отмахнулась Тень. – Не лги мне больше.

– Даю слово.

Неожиданно в коридоре сделалось шумно.

– Там, похоже, опять что-то происходит, – насторожилась Эмьюз.

– Пойди, посмотри, – предложила Робин.

– Не выйдет, Росарио заперла меня. – Девочка прокралась к двери и приложила ухо к замочной скважине.

Тяжелые шаги на лестнице и голоса стали громче.

– Убирайся из моего дома, – рычала тетка. – Нечего тебе здесь делать!

– Это уже не смешно, Мария, – отрезал дядюшка Джулиус. – Ты препятствуешь расследованию?

– Расследуй, что считаешь нужным, но за порогом! Я знаю свои права! – не унималась мадам Тэсори.

Судя по звукам, в коридоре шла нешуточная борьба.

– Представляешь, Би, – прошептала Эмьюз, – моя тетка выгоняет Мастера Тени из нашего дома. Жаль, я не вижу! Она ему примерно по пояс, если не ниже.

– Смелая женщина, – присвистнула Робин.

– Еще какая! – с нескрываемой гордостью подтвердила та.

– Уф! – Глаза подруги забегали. – У меня за стенкой родители зашевелились. Узнают, что не сплю, завтра весь день просижу наказанная. Увидимся утром?

– Время наступления утра назначаю я, – улыбнулась Тень. – Не проспать бы до вечера.

Сунув зеркальце обратно в карман, девочка снова прильнула к замочной скважине.

– Я не хочу нечаянно сломать тебе что-нибудь, перестань, – уговаривал Сэр Коллоу. – Не хочу причинять боль.

– Вот и держись отсюда подальше, – отрезала Росарио. – Ненавижу тебя за то, как ты поступаешь со всеми, кому дорог.

– Наконец-то какое-то объяснение! – иронически воскликнул тот. – А конкретнее нельзя? Имена, даты, действия?

– Клоун! – рявкнула она. – Ты не нужен ни в жизни этой девочки, ни в моей! Скольких доверчивых ты убил своими руками?

– Ма… Мария!

– Тебе было отказано от этого дома! Убирайся! – Тетка уже ничего не слышала, она топала ногами и кричала. – Все, кто занимался расследованием, ушли уже. Любопытно – читай отчеты! В любой точке вселенной ты волен поступать, как в голову стукнет, только не здесь! Исчезни, испорченный, злой мальчишка!

– Хорошо, только успокойся…

В голосе дядюшки Джулиуса звучала такая обезоруживающая забота, что сердце Эмьюз сжалось. Когда ссориться стало не с кем, коридор наполнился рыданиями, из тех, от которых душа наизнанку выворачивается. Девочка вдруг захотела окликнуть Росарио, утешить, но одернула себя. «В конце концов, Тэсори получила, что заслужила», – решила она.

Слушать под дверью Эмьюз больше не могла. Требовалось срочно занять себя чем-нибудь. От невообразимой несправедливости кровь буквально закипала. «Она и с Ческо так поступала», – вспомнила девочка. – «Ненавидела его зазря. Сэр Коллоу добрый и благородный. Если бы со мной так… я бы не выдержала».

Рыдания стихли. Скорее всего, тетка спустилась в кухню. Почему-то Эмьюз не желала видеть ее прямо сейчас. Пересчитав всех птиц на покрывале, девочка поднялась с постели.

Она остановилась перед письменным столом, затянутым все той же ветхой тканью. Чтобы не зачахнуть от скуки, Тень решила поискать писчие принадлежности. Стараясь не порвать чехол, Эмьюз освободила небольшую дверцу. Тугая деревяшка поддалась не сразу. Когда же она с тоскливым стоном распахнулась, внутри обнаружилась невероятная куча старых фотографий. Пыльные карточки посыпались на пол.

– Только этого не хватало, – пробормотала девочка, спешно запихивая их обратно.

С фотографий смотрели незнакомые люди. Мужчины, женщины, дети… Они улыбались, веселились, разрезали именинные торты, задували свечи, играли с собаками, гуляли по удивительным местам. Надписи на карточках Эмьюз прочесть не могла – не знала языка. От прикосновения к чужим радостным воспоминаниям в груди возникало странное щемяще-теплое чувство.

Взгляд уперся в большую фотографию. На переднем плане сидел светловолосый мужчина, из-за усов и бородки он казался старше. У него на плечах, свесив ноги, устроилась Росарио, только здесь она была почти девчонкой. Тетка подпирала щеки кулаками, а локти пристроила на макушке типа с бородкой. На заднем плане выстроились другие люди – одинаково одетые мужчины, вооруженные до зубов. Эмьюз ни разу не встречала таких штуковин раньше, но заложенная Реконструкторами память сообщила, что это армейская допризменная амуниция, вышедшая из употребления слишком давно.

Потрепанная компания лучилась счастьем. Они производили впечатление сплоченной команды, которой под силу свернуть горы.

Эмьюз так увлеклась, что не заметила, как дверь в комнату отворилась.

– Отдай немедленно, – приказала тетка, требовательно протягивая руку. – Неприлично шарить по чужим вещам без причины.

– Но ты же разрешила оставить у себя твой альбом, – пожала плечами девочка.

– А это не мое. – Росарио выхватила карточку. – Теперь мыться и спать. Сегодня ночуешь в моей комнате. Окно вставят завтра.

– Можно переночевать здесь? – жалобно попросила Тень.

– Сколько угодно, только все ящики я запру, – отмахнулась тетка. – Не испугаешься?

– Разве что без окна как-то странно, – призналась она. – Но переживу как-нибудь. Кровать лучше любого дивана.

– Разборчивая, – усмехнулась мадам Тэсори. – Пока ты вымоешься, я все тут приготовлю. Иди.

Разговор получился неуклюжим. Тетка прекрасно понимала, что Эмьюз ни слова не пропустила из «семейного скандала» на лестнице. Даже наверняка догадывалась, что моральный перевес не в ее сторону.

Устроившись на новом месте, девочка никак не могла уснуть. Росарио за стеной копошилась, шуршала и скреблась, что твоя мышь. «Фотографию перепрятывает», – подумала Эмьюз. Но вскоре тетка успокоилась и затихла.

Девочка прокралась к столу, открыла дневник, и серебристые строчки побежали по бумаге, соскальзывая с пера. Эмьюз торопилась, будто кто-то мог потревожить ее. Почерк плясал, а бессчетные петельки и закорючки таили в себе такую невероятную тучу ошибок, что подумать страшно. Только девочка во что бы то ни стало хотела записать все, пока какая-нибудь новая беда не заслонила собой сегодняшние события. Тень уже не питала иллюзий относительно собственной жизни, она лишь надеялась, что ее неприятности не отразятся на друзьях. Бедняжка думала отказаться от приглашения карликов. Не хватало только испортить милым крошечным человечкам самый счастливый день.

Едва заметный шорох привлек внимание. Из-под двери выпорхнула записка, окруженная колючими голубенькими искорками. Эмьюз немедленно бросила перо и поспешила поймать загадочную гостью.

«Неприятно получилось. Дождись, пока Тэсори уснет. Я за окном. Хочу лично убедиться, что с тобой все в порядке. Зубастый приятель не пустит меня дальше подоконника, да и Марию расстраивать лишний раз ни к чему».

«Это точно не очередная хитрая западня», – решила она. – «Заставлять вещи летать вот так могут только Танцоры». Интерес к дневнику мгновенно угас. Теперь девочка, затаив дыхание, прислушивалась к безмолвному дому. Ей поминутно чудилось, что тетка ворочается или бормочет. Эмьюз не предполагала, что в голове и во всем остальном теле столько лишних звуков, обычно незаметных, но ужасно мешающих шпионить. Не происходит же все это движение внутри стен! Что там вообще есть? «Трубы», – подсказал внутренний голос. – «И… мыши».

На цыпочках девочка выбралась в коридор. Казалось, все против нее! В комнате зашевелился Синий, а каждая половица считала нужным подать голос, словно ворча тихонько: «И чего тебе не спится?».

– Смирно, мальчик! – зашипела Эмьюз на монстра, приготовившегося приветствовать хозяйку. – Выдашь меня Росарио, я расскажу, что ты не только стащил ее шарф, но и порвал. Мы поняли друг друга?

Мимик бесшумно открыл и закрыл крышку.

– Ты отлично с ним ладишь. – Сэр Джулиус легко уселся вполоборота на подоконник.

– Его сегодня чуть не отобрали, – пожаловалась девочка.

– Кто? – дядюшка поднял брови.

– Леди Виктория, – наябедничала та.

– Не беспокойся, такого эффективного защитника у тебя никто не отберет, – пообещал Коллоу.

Эмьюз подобрала с кровати покрывало, свернула и примостилась рядом с Джулиусом.

– Мария обо мне не говорила? – осторожно спросил он.

– Нет, мадам Тэсори сделала вид, что ничего не было, – призналась девочка.

– Похоже на нее, – согласился Сэр Коллоу.

– Я так хочу, чтобы вы помирились, – доверительным тоном сообщила Эмьюз.

– А уж как я этого хочу, – грустно улыбнулся Танцор. – Но одного нашего желания мало. Хорошо бы и Мария однажды захотела.

– За что она злится? – Прямой вопрос не застал врасплох.

– Без понятия, – развел руками Коллоу. – Наверное, если бы знал, попробовал бы оправдаться или на худой конец прощения попросить.

– Я сейчас, – бросила девочка и соскользнула с подоконника на пол.

Стараясь не шуметь, Эмьюз вытащила из ящика альбом.

– Вот. Думаю, это поднимет настроение, – она протянула Джулиусу пухлую папку. – С собой забрать нельзя, Росарио мне тогда точно голову оторвет, но посмотреть можно.

Сэр Коллоу хотел что-то ответить, только язык не слушался. Дыхание тисками сдавило грудь, словно воздух превратился в свинец. Джулиус запрокинул голову и глубоко вдохнул. Он молча перелистывал страницы одну за одной, пока живое сердце не прожгла невыносимая боль.

Девочка вскарабкалась обратно на широкую шаткую доску и, поднявшись во весь рост, ласково погладила Джулиуса по голове.

– Ведь когда-то все было хорошо, значит, есть надежда, – прошептала она.

– Я считал, эти снимки сгнили от забвения и рассыпались прахом, – произнес Коллоу.

– Мне показалось, что мадам все еще любит того маленького мальчика с фотографий. – Эмьюз сознательно нарушала двадцать первое правило Тэсори и ничего не могла с собой поделать.

– Но искренне ненавидит то, что из него выросло, – отозвался Джулиус. – Не стой в окне – упадешь.

Дядюшка заставил альбом проплыть обратно в комнату и плавно лечь на стол.

– Ты не замерзла? – на всякий случай спросил Коллоу. – Ладошки ледяные.

– Вроде нет, – пожала плечами девочка.

– Спать пойдешь? – уточнил он.

Наверное, по кислому выражению лица Сэр Джулиус догадался, что мысль о скором расставании собеседницу не радует.

– Время есть. – Он поднялся в воздух, снял верхнюю мантию и, накинув ее на Эмьюз, вернулся на прежнее место.

– Я думала, свою форму нельзя надеть на другого, – удивилась девочка, утопая в безразмерных рукавах.

– С чего ты взяла? – возразил Коллоу.

– Из похода к Марте Нидлз сделали настоящий спектакль, – пояснила Эмьюз, отчаявшаяся высвободить собственные кисти. – Я так поняла, что форма индивидуальна и принадлежит только хозяину.

– Правильно, – подтвердил Джулиус. – И слушается только его. Но раз я сам хочу снять что-то и надеть на тебя, она не против. Вот если кто-то решит примерять мою форму без спроса, ничего не выйдет.

– Забавно, – улыбнулась девочка.

– Внимательно прочти инструкцию, когда получишь свою, – посоветовал дядюшка.

– Обязательно, – заверила Эмьюз.

Разговор споткнулся и зачах. Девочка не рассчитывала, что столкновение с прошлым сделает только хуже. Сэр Коллоу смотрел прямо перед собой и молчал. Эмьюз кожей ощущала его напряжение. Как будто дядюшка Джулиус удерживал внутри себя плотно сжатую пружину с острыми краями, чтобы та не вырвалась на свободу и не поранила.

– Зря я, – вздохнула девочка. – Получилось, что не порадовала, а расстроила.

– Не в этом дело, – отмахнулся он. – Момент такой. Жизнь взрослых людей цедит события по капле. В паутине серых будней просто нет времени остановиться и почувствовать что-то по-настоящему. А иногда новости начинают валиться на голову неудержимым камнепадом, ломая привычный ход вещей. Но будни-то никуда не деваются. Вот от такого несовпадения и спятить можно. Тут всего-то нужно остановиться, осмотреться и выбрать правильный путь.

– А как узнать, какой путь самый правильный? – исключительно для поддержания беседы спросила Эмьюз.

– Никак, – улыбнулся Коллоу. – Это выяснится потом. И если ошибешься, не бойся признать и вернуться к началу. Хотя возвращаться всегда сложнее, чем идти вперед. Но уж если решишь, что права – смело иди. Был бы единый рецепт, счастливых людей стало бы больше. Как ты понимаешь, в поисках верного пути я сам не особенно преуспел.

Девочка украдкой зевнула.

– Может, все-таки спать? – предложил дядюшка.

– Теперь страшно. – Эмьюз обвела взглядом оконный проем. – Тут такая дыра. Заходи, делай, что хочешь…

– Не переживай, дом хорошо охраняют. Снаружи мы, а внутри твой зубастый приятель.

Джулиус с легкостью развеивал любые тревоги. Рядом с ним кто угодно бы забыл обо всех страхах. Каждому слову, сказанному Сэром Коллоу, хотелось верить.

– Знаете, меня карлики на свадьбу пригласили, – вспомнила девочка. – А я теперь не уверена, стоит там появляться или нет. Вдруг из-за меня на крошечных человечков нападут Дивные?

– Глупости, – отрезал тот. – Во-первых, карлики не такие безобидные, какими кажутся. Коротышки, конечно, напоминают живых кукол, но внешность обманчива. Во-вторых, меня они тоже пригласили.

– И вы пойдете? – Эмьюз просияла.

– Само собой, – кивнул дядюшка Джулиус. – Редкое событие.

– Почему? – ляпнула она.

– Живут карлики долго, гораздо дольше людей, – принялся пояснять Коллоу. – Причем мужчин несоизмеримо меньше, чем женщин. Детей в семье появляется много. Прибавь сюда тучу критериев, которым должен соответствовать карлик, чтобы считаться достойным мужем. И получишь свадьбу, как ужасно редкое мероприятие. Они же еще как-то в своем запутанном родстве разбираются, чтобы не…

Он запнулся и покраснел.

– Насколько я в курсе, – преодолев смущение, продолжил Джулиус, – всякие сложные вопросы у этого народца решают старейшины. Собираются и обсуждают, можно жениться двоим или нет.

– Сурово, – протянула девочка.

– Еще как, – подтвердил тот. – В общем, про Дивных не думай даже. Двух Танцоров вполне достаточно, чтобы сделать свадьбу безопасной. А раз там будешь ты, значит и Мария тоже. И если мы с ней не поругаемся, все пройдет гладко.

Глупая гордость не позволила дослушать до конца. Шутка ли, сам Мастер Тени причислил не к потенциальным угрозам, а к защитникам! Естественно, это скорее авансом, чем как-то еще, но смысл все равно ласкал самолюбие.

– Когда сегодня напали Дивные, я тоже попробовала поучаствовать в схватке, – чтобы оправдать доверие, похвасталась Эмьюз. – Несмотря на то, что ударилась о забор, поднялась и попробовала помешать одному из них улизнуть, превратившись в птицу.

– И как же? – Вместо ожидаемой радости дядюшка насторожился, если не испугался.

– Применила Малый Аркан Пут, но промахнулась, – уже с опаской призналась она.

– Начинаю предполагать, что Сэр Тангл не подходит для роли преподавателя, – нахмурился Коллоу. – Этот Аркан применяется только к неживым предметам. Ты имела все шансы нарезать Дивного ломтями.

– И что? Разве они не враги? – пискнула девочка.

– Ты меня расстраиваешь, – предупредил Сэр Джулиус. – Вражда еще не повод убивать тех, кто уже не нападает. Мы не они.

– Но ведь мадам Тэсори связала последнего Дивного тем же Малым Арканом Пут, и ничего с парнем страшного не случилось, – слабое оправдание.

Дядюшка протянул руку и осторожно потрепал Эмьюз по макушке.

– Наблюдательность хорошая черта, – мягко ободрил он. – Опыт Марии позволяет ей делать многое, что для других опасно. Если ты заметила, то мальчишка оказался связан только по одежде, не по открытому телу. И ровно настолько, чтобы не сбежал.

– Сэр Тангл хороший учитель, он говорил нам, что нельзя, и почему. – Запал сошел на нет. – Другого способа удержать я не знаю.

– Это пока, – пообещал Коллоу. – В принципе, многие Малые Арканы доступны всем, не только защитные, но и атакующие, правда, с ограничениями. Для старших версий нужно быть Танцором, способным воспринять особенные знания. Например, использовать обычный Аркан Земли «Путы» Леди Корникс может, а я нет. А отличается он только толщиной нитей.

– Как те деревья? – Сонные мысли постепенно начинали заплетаться.

– Какие «деревья»? – Джулиус вздрогнул.

– Большие такие. – Эмьюз уже не сдерживала зевоту. – Прозрачные. С золотыми листочками.

– Ты переутомилась, – оборвал он.

– Неправда, – возразила девочка, но свинцовые веки опустились сами собой.

– Эй, – Сэр Коллоу легонько толкнул ее в бок. – Давай разлетаться. Я бы отнес тебя в постель, только если Мария меня учует, обоих переведет на тряпки. В гневе она безжалостна.

Воображение очнулось, и Эмьюз тихонько хрюкнула в кулак.

– Звучит, конечно, смешно, – шутливо пожурил Танцор. – На деле же редкое безобразие.

– Спасибо, Сэр. – Выбравшись из-под успевшей нагреться формы, девочка протянула мантию владельцу.

– Тебе спасибо. – Джулиус изо всех сил боролся с желанием крепко обнять маленькую Тень, но это было бы уже слишком.

Эмьюз махнула на прощание рукой и скрылась за дверью.

* * *

От теплой ткани по коже пробежала дрожь. Но приятные ощущения вытесняла липкая досада. Несчастная девочка неосознанно выдала то, чего среди Теней принято стыдиться. «Два Аркана из пяти – это еще куда ни шло, тем более для Вестника, но три! К тому же частично исключающие друг друга», – Коллоу чувствовал, как в груди поднимается самая настоящая паника.

Добраться до Блуждающей Башни с кристаллом поиска не составило труда. Завидев Джулиуса, привратник отчего-то обрадовался, но приветливая улыбка мгновенно слиняла с бледного лица, когда Сэр Коллоу поднял на Ариэля полный отчаянья взгляд.

– Я могу чем-нибудь помочь? – Привратник поднялся с земли и отряхнул полы плаща.

– Не думаю, – рассеянно отозвался Джулиус. – Разве только у тебя есть ответы на некоторые вопросы.

– Зависит от вопросов. – Ариэль склонил голову набок. – Обычно я не даю советов, но для вас сделаю исключение, Сэр.

Внимательные ярко-голубые глаза слегка светились в темноте, отчего становилось немного не по себе. Про существо вроде этого трудно сказать с уверенностью, доброе оно или злое. Сейчас Ариэль всем своим видом старался показать готовность оказаться полезным, но Коллоу внезапно осознал невозможность верно расставить приоритеты. Что важнее: Эмьюз или прошлое, связанное с Сириусом и Альбериком? Вход в Блуждающую Башню не место для откровенных бесед. В любую секунду уединение может быть нарушено.

Странная улыбка скользнула по тонким бесцветным губам привратника. Казалось, тот знает о происходящем в голове Джулиуса больше, чем он сам.

– Скольких Теней ты помнишь? – наконец, решился Коллоу.

– Я помню вас всех, Сэр. – Голубые глаза подернула легкая мечтательная дымка.

– А насколько хорошо? – Он подошел ближе.

– Говорите прямо, – попросил Ариэль. – Я пойму, обещаю.

– Для Танцоров идеально обладание одним Арканом, реже двумя, большее количество считается непоправимым дефектом. – Джулиус поймал себя на том, что опасливо озирается по сторонам и усердно мнет в кармане какую-то бумажку.

– Все так, Сэр, – подтвердил привратник.

– Были ли случаи, чтобы Тени с этим дефектом достойно служили Ордену? – Он взглянул собеседнику в лицо. – Хотя откуда ты можешь знать такие тонкости? Зря трачу твое время.

– Такого добра у меня в достатке, – Ариэль изящно поклонился. – Ответ на ваш вопрос: «нет».

От ужасной новости кровь похолодела в венах.

– Но я согласился дать совет, а не отвечать на вопросы. – Привратник поправил свой шикарный шарф. – Выслушаете?

Уничтоженный Джулиус слабо кивнул.

– Меня впереди ждет свобода. Что ждет Теней, не могу знать, – отрешенно произнес тот. – Некоторые вещи не так страшны, как кажутся. Позвольте событиям течь. Отпустите тревоги по ветру. Пусть летят. Не пытайтесь унести все в одиночку. Возможно, настал момент разделить бремя с другом. Или с друзьями.

Ариэль умолк.

– И только? – Отступившая было досада впилась в душу с новой силой.

– Разве этого мало? – Он плавно протянул к Джулиусу руку.

Невесомое прикосновение, и Коллоу очутился посреди главного холла.

«Либо Ариэль счастливый обладатель мудрости, неподвластной моему разуму, либо так ошалел от возможности пообщаться, что начал сыпать бессвязной умиротворяющей чушью», – отметил он про себя.

С последней встречи с Сириусом прошло несколько дней. Сидя за столом, Джулс надеялся, что усталость возьмет свое, но взбудораженное сознание не желало успокаиваться. Коллоу уже собрался было спуститься в архив и закопаться в пыльные бумажки в поисках ответа, как в кабинет робко постучали.

Подавив раздражение, Джулиус распахнул дверь.

– Звал? – Корникс развеяла маску.

– Нет, но собирался, – машинально соврал он.

– Забавно, – пожала плечами та. – Тогда кто прислал это?

Тень помахала перед носом Джулиуса клочком бумаги.

– «Я в отчаянии, нужно посоветоваться», – прочла она. – Не твои слова? Почерк твой.

– Ариэль, – простонал Джулиус.

– У кого-то на лбу отпечаталось «катастрофа» большими красными буквами, – ехидно отметила Никс. – Мне войти?

– Да, – согласился он и поплелся обратно к столу.

Корникс заперла кабинет.

– Все еще дуешься на меня? – на всякий случай уточнил Коллоу.

– Не понимаю, о чем ты, – фыркнула Тень, пододвигая себе стул. – Не собираюсь вникать, с каких пор чудик в шарфе рассылает корреспонденцию от твоего имени. С ним разбирайся сам. Просто расскажи, что стряслось?

Стило крепко рассердиться на Ариэля за его глупую выходку. Но так ли глупа она? По собственной воле Джулс едва ли написал бы такое. А ведь если по-правде, то его состояние иначе как отчаянием и не назовешь.

– Я в тупике, – признался Коллоу. – Варлоу обнаружила предрасположенность к изучению еще одного Аркана. Реконструкторы ничего подобного в ней даже не заподозрили. За три года возни с девочкой покойник Гудман не выявил этого. Тут или он болван, или… или я не знаю, что «или»!

– К какому? – мрачно осведомилась Никс.

– К твоему. Не перебивай, – оборвал Джулиус. – Как Мастер Тени я должен принимать решения. Перед тем, как… уйти, она всему меня научила. Так, по крайней мере, казалось.

– Наоко? – без особой надобности уточнила Корникс.

Коллоу болезненно поморщился.

– Только она ни словом не обмолвилась, что делать, когда у посвященного Танцора проявляется непоправимый дефект. Вылечить это нельзя. Надежды на то, что Эмьюз сможет полноценно служить такая, тоже почти нет. Признавать бедняжку непригодной поздно. Посвящение – не игрушки. Видимых причин комиссовать Варлоу нет. Что будет с девочкой, когда она осознает свою ущербность? Три Аркана, Никс! Два из которых антиподы!

Он перевел дыхание.

– Перед кем я распинаюсь? – Джулиус горько усмехнулся. – Тебе наплевать, правда? Из-за очередной надуманной вспышки ревности ты сама с радостью проломишь бедняжке череп, чтобы отправить подальше. Эмьюз не должна пострадать. Обязана научиться защищать себя. Но как, если я не уверен, что она вообще чему-нибудь научится? И девочка не виновата. Никто, кроме Гудмана, не виноват. А тот – умер.

Горячие слова лились и лились. Коллоу не замечал, что давно вскочил и бродит взад-вперед по кабинету, размахивая руками. До того, как начал говорить, он и вообразить не мог, как сильно будущее Эмьюз его в действительности беспокоит. Когда же слова закончились, в душе образовалась сосущая пустота.

Джулиус украдкой взглянул на Никс. Он ожидал встретить на ее лице привычную недовольную гримасу, но вместо этого…

– Все еще образуется, – ласково сказала Тень. – Ты точно убедился, что нашему Вестнику так не повезло?

– Нет. – Сэр Коллоу плюхнулся в кресло и вытянул ноги.

– Почему? – с несвойственной доброжелательностью продолжила та.

– Когда ребенок говорит, что видел большие прозрачные деревья с золотыми листочками, двух мнений быть не может. – Он нащупал среди бумаг полупустой алый пузырек. – Мы видим проявления исключительно своих Арканов. Для Вестника все меняется с Посвящением. А после Посвящения Эмьюз никого с такими почестями не хоронили.

– Логично, – кивнула Корникс. – Давай на секунду представим, что ты ничего не знаешь. Пусть Тангл начинает учить. Если сразу всех поставить в известность, к девочке станут относиться, как к калеке. Проявится проблема – решим. Кое-что Тангл наверняка заметит. Камни – они не летают. Встанет необходимость, научим твою Эмьюз всему, что та сумеет выучить. Финн вот тоже сдвоенный. Сочетает в себе два якобы не сочетаемых Аркана.

Джулс и сам прекрасно понимал все это, но то малое, чего ему не хватало, чтобы успокоиться, – одобрение. Он боялся, что Никс в своей обычной манере скажет «возиться с бесполезной девчонкой форменный идиотизм» или опять переведет разговор в плоскость не сложившихся отношений.

– Вот Финн в случае чего и покажет девочке, как с этим жить, – предположил Джулиус.

– Только не он, – возразила Никс. – Финн, конечно, сочетает всякое, но он ограничен в возможностях. Зачем учить ограниченности? В Шейдивейл есть Хьорт. Я его Наставница, и неважно, что с некоторых пор Вильгельм – «она». Не кривись раньше времени.

– Ладно. – Спорить сейчас желания не возникало.

Попрощавшись, Тень поднялась на ноги и словно вспомнила о чем-то.

– Знаешь, Джулс, – хитро прищурилась она, – по-моему, тебе нужна нянька. Когда никто не следит, ты разом бросаешь спать и нормально питаться. Я, конечно, недолюбливала твоего упыря, но он хоть не давал тебе измучить себя окончательно. Вот ключи, братец. Возвращайся-ка домой.

Тяжелый брелок звякнул о крышку стола. Не дожидаясь ответа, Корникс призвала маску и растворилась в полумраке дверного проема.

Как по команде навалилась усталость. Она мурлыкала убаюкивающее «все будет хорошо», дразнила манящим теплом очага и запахом крепкого чая. Коллоу сгреб ключи, сунул их в карман, закрыл кабинет и поспешил догонять Никс.

На улице с самым невинным видом ждал Ариэль.

– Отправить вас вслед за леди? – участливо спросил он.

– Да, но сначала ответь, пройдоха: записка твоих рук дело? – Суровой гримасы не получилось.

– Возможно, – привратник загадочно улыбнулся.

– Я ей так и сказал.

Ариэль снял перчатку и протянул гладкую бледную ладонь. Но перед тем, как вихрь цветных пятен стер пустую аллею, до ушей Джулиуса легким ветерком донеслось чуть насмешливое: «Она не поверила».

Глава 11. Сегодня ты «Да»

Буквы плыли перед глазами, а запястье болело. Руф снова чувствовал себя студентом-первокурсником, готовящимся к первой сессии. Он уже давно отчаялся запомнить что-нибудь наизусть, поэтому упорно выписывал наиболее важные моменты, пробегая взглядом бесконечные страницы искусствоведческой чепухи.

Теперь Руфус точно знал, что сто раз подумает, прежде чем ломать что-нибудь. Казалось, он на секундочку смежил веки, а кто-то уже тряс за плечо.

– Я не сплю. Не сплю, – хрипло отозвался Руфус.

– Нет, спите, и уже пару часов. – Лют без спроса вытащила раскрытую книгу у Тангла из-под щеки.

– Осторожно, не повреди, – поднимая чумную голову, попросил тот.

– А что это? – Заложив пальцем страницу, девочка заглянула в оглавление.

– Учебник… своего рода. – Руф потянулся и зевнул.

Лют села в кресло, пристроила книгу на коленях и затихла на несколько минут.

– Знаете, это поинтересней той тягомотины, которую задали нам на лето, – с некоторой завистью сообщила она.

– Нравится архитектура, законспектируй пару разделов вместо меня, – в шутку предложил Руфус. – Почерк понятный. Свободного времени куча.

– Зависит от того, что мне с этого будет, – совершенно серьезно ответила Тень.

– Я за тебя суммологию посчитаю, – обрадовался Тангл. – Идет?

– А как же «знания, которые я должна получить в процессе выполнения задания»? – ехидно осведомилась Лют.

– Танцорам теоретическая часть тут важнее практической, – отмахнулся Руф. – В жизни не пригодится. Это Наблюдатели и инженеры на подстанциях должны уметь делать расчеты, чтобы нас направлять. Ну и, конечно, Связные тоже.

– Тогда договорились, – согласилась девочка. – Мне прямо сейчас приступать?

– Нет, с утра, – улыбнулся он. – Только с книгой поосторожней, она чужая и крайне ценная. Я умру на месте, если меня обяжут восстанавливать еще и это.

– Не беспокойтесь, – заверила Лют. – Я самая аккуратная девочка на свете.

– Тогда сейчас закладки сделаю. – Руф потянулся за чистым листом.

Стенное зеркало ожило. Симадзу появился в отражении, не дожидаясь реакции на том конце. По выражению лица Танцора невозможно было понять, хорошие у него новости или плохие.

– Не спишь. Отрично, – без приветствия начал Синдо. – Нескорько часов назад на твою подопечную напари Дивные.

Руфус рывком поднялся на ноги.

– Не скачи, – покачал головой Симадзу. – Обошрось. Деро ведет Тень по имени Антонова Виктория. Я ее раньше не встречар. Ударось задержать одного из нападавших. Это все, что мне известно. Не брагодари.

Отражение пропало.

– Везет ей, – процедила сквозь зубы Лют.

– Ты что такое говоришь, глупая? – не выдержал Тангл.

– Второй раз Дивные и все ей одной! – продолжала возмущаться та. – А мне только вышивание крестиком и бредни про женственность! Так нечестно.

– Не уверен, что Эмьюз рада подобному стечению обстоятельств, – возразил Руфус.

– Значит, это она глупая, – фыркнула девочка. – Сидит где-нибудь сейчас со своей вороной и трясется от страха. Я бы показала этим Дивным!

– Скорее, они тебе. – Руф с трудом скрывал проклюнувшееся раздражение.

– Они же обычные люди, а я бессмертная Тень, – не замечая реакции собеседника, мурлыкнула Лют. – Тем более, рядом со мной не какая-то старая перечница, а вы!

– Бессмертие не означает неуязвимость. Продолжишь обижать незнакомых людей – потеряешь мое уважение, – оборвал честолюбивые фантазии он.

– Я же не ей говорю, – пожала плечами девочка. – Разве мы не свободны в своих мыслях?

– Мы свободны ровно настолько, чтобы не нарушать покой других, а сейчас ты расстраиваешь меня. Марш в постель. Почему ты еще не там, кстати?

– Вышла взять стакан воды. – В голосе Лют не было и намека на тревогу или стыд, только легкая досада.

«С девчонкой определенно нужно что-то делать», – размышлял Тангл, закрывая за маленькой Тенью дверь. – «Если из нее вырастет чудовище, это будет моя ошибка. Ошеломляющая черствость и шокирующих размеров эгоизм. За кукольной внешностью и наивными глазками мы дружно пропустили что-то».

Руфус надеялся, что мисс Ви избавит его от необходимости участвовать в воспитании. Но Виатрикс больше интересовало изящество туалетов и утонченность дорогих духов. Она благополучно прививала девочкам понятие прекрасного. Только все это находилось снаружи! Мисс Ви не волновала «начинка», если шляпка и платье сидят превосходно. Руф начинал подозревать, что очень скоро ему придется перевоспитывать двоих, и Эмьюз в их число не входила. Лют прекрасно усвоила, что такое лесть, правда пользовалась ей крайне неумело.

Неуклюжие потуги наталкивали на неприятные размышления о Виатрикс. Рядом с этой женщиной кто угодно почувствовал бы себя настоящим героем. Мисс Ви слишком умело использовала свои неувядающие чары, и Руф попался, как мальчишка. Но то ли он вырос, то ли поумнел, а то и все сразу, только теперь за пленительным очарованием и кротостью Виатрикс отчетливо просматривалось что-то совсем иное. Общение с ней точно связывало по рукам и ногам блестящей липкой паутиной.

Не теряя времени, Руфус переоделся в форму, призвал маску и подошел к зеркалу. Связаться с незнакомым человеком довольно непростая задача. Вышколенная девушка в справочной внимательно выслушала просьбу, предложила потерпеть минуту и пропала.

Вскоре на темном стекле вспыхнула надпись: «Осуществляется вызов. Ждите». По гладкой поверхности пробежала рябь, и взору открылся уютный кабинет, так похожий на тот, который сам Руф занимал в Центральном Управлении Ордена, когда вел расследования.

– Чем могу быть полезна? – спросила Тень, откладывая исписанные листы.

– Леди Виктория Антонова? Сэр Руфус Тангл, – представился он. – Наставник Эмьюз Варлоу. Хочу узнать, что произошло.

– Вполне понятное желание, – кивнула та. – Вы, главное, не беспокойтесь. Все уже позади.

– Я нахожусь в Шейдивейл со второй девочкой, – пояснил Руф. – Но приеду к вам, как только потребуется.

– Не потребуется, – заверила Тень. – С другой вашей подопечной все в порядке?

– В полном, – отрезал он. – Вы собираетесь давать интересующую информацию или нет?

– Послушайте, Тангл, мне сейчас некогда, – дежурную доброжелательность сменил деловой тон. – Вот-вот набегут правозащитники, а официальное обвинение требует доработки. Я честно собиралась поставить вас в известность утром.

– Кому вы голову морочите? – разозлился Руфус. – Зачем они? Адвокат от Ордена всегда присутствует, если вы, конечно, в Главном Управлении. А больше никто не нужен.

– Я-то там. Склоняюсь перед вашей наблюдательностью. Только нашему Дивному пятнадцать лет, он не в состоянии внятно назвать свое имя, и никаких данных на него нет, – предельно спокойно ответила женщина. – Более того, я убеждена, что ребенок не преступник, а жертва.

– Занятные пошли жертвы, – перебил Руф. – Вы сказали столько слов, а вместо них могли бы ввести меня в курс дела.

– Поберегите свои нервы и мои заодно, – попросила Леди Виктория. – Не хотите ждать до утра, а придется. Не отнимайте у меня время. Я не отдыхаю в Спрятанном городе, а работаю.

Отражение растворилось. От негодования Руфуса буквально трясло. Давно ему никто так ласково не хамил. Кипя праведным гневом, Руф вышел из дома и оторвался от земли. Чистое ночное небо – лучшее лекарство.

Руфус летел, обгоняя ветер, над вмиг опостылевшим городом с его черепичными крышами и пушистыми скверами. От бессилия и обиды хотелось камнем рухнуть на мостовую. «Как она посмела?!», – колотилось в висках. – «Какое ей дело до того, чем я занят? Кто дал право осуждать? Сидит, наверное, сейчас и думает, мол, что за подлец, бросил девочку на произвол судьбы».

Город закончился. Аббатство промелькнуло темным пятном внизу, а впереди, на горизонте за полями и редкими поселками уже поднималась сторожевая башня. Подлетев ближе, Руф собрался повернуть назад, как вдруг заметил на площадке одинокую фигуру.

Вильгельмина стояла, прислонившись к одной из колонн, поддерживавших крышу. Что-то неестественное было в самой позе.

– Я пролетал мимо, увидел тебя и… – начал Руфус, опустившись на площадку, но Тень внезапно пошатнулась и рухнула, как подкошенная, прямо ему в руки.

Она дышала с трудом и не открывала глаз. Удержать тяжелую, словно гранитная статуя, Вильгельмину оказалось не так-то просто. Руф осторожно положил ее на пол, стащил с себя верхнюю мантию, скомкал и сунул Тени под голову.

Складывалось ощущение, что жизнь теплилась в теле Вильгельмины едва-едва. За считанные секунды очертания ее фигуры изменились: плечи стали шире, а бедра уже. Минуту спустя в Тени не осталось и намека на женственность. Тут-то Руфус не на шутку испугался. Он помнил, что антропоморфы непроизвольно возвращают себе истинный вид только в одном случае.

– Не вздумай умирать у меня на руках, – пробормотал Руф. – Я позову кого-нибудь на помощь.

В кармане брюк зеркальца не обнаружилось. Наверняка оно преспокойно лежало в мантии. Стараясь не потревожить Вильгельмину, он приступил к поискам.

– Тангл, ты? – слабым голосом спросила Тень.

– Помолчи, сейчас достану зеркало, и тебя спасут. – Руф мгновенно забыл обо всем на свете.

– Не надо меня спасать. Это же стыд и позор, – возражения прозвучали уверенней и тверже.

– Мина, я хочу знать, что произошло? – В действительности, Руфус понятия не имел, как обращаться к антропоморфу в подобной щекотливой ситуации.

– Глаза разуй, дубина. По-твоему, я похож на женщину? – Он попробовал сесть, но быстро бросил эту затею. – Ничего со мной не случилось. Поскользнулся, ударился затылком о сигнальную чашу. Потерял сознание. Когда очнулся, мне стало немножко дурно. А тут ты, руки распускаешь. Нравлюсь?

– Мне уже нагрубили, – отмахнулся Тангл. – Не желаешь говорить правду, хотя бы не издевайся. Клещами тянуть не собираюсь.

– Все-таки нравлюсь. – Вильгельм постепенно приходил в себя.

– О, да! – иронически отозвался Руф. – Но лишь в одном качестве. Как приятель с отвратительным чувством юмора. Так что пускай слюни на кого-нибудь другого.

– Уел, – согласился тот. – Кроме шуток, официальную версию ты запомнил, на случай, если что-то подобное снова стрясется.

– Скажи хоть, ради чего стану врать? – предложил Руфус.

– Ради спасения моей чести.

Танцор предпринял вторую попытку сесть. На этот раз Вильгельму повезло больше: бедняга отполз к перилам, прислонился спиной и вытянул ноги.

– Сегодня все наперекосяк, – признался он. – Не знаю, из-за чего, но обычная процедура вымотала меня настолько, что я упал в обморок. Бесполезный сигнал в пустоту посылаю уже тучу времени. Да, это непросто, но и не настолько тяжело, чтобы… вот так. Неужели слабею? Хочется думать, что просто день такой. Неправильный.

– А что с днем не так? – Руф отряхнул форму и влез в рукава.

– Прости, но это тебя точно не касается, – грустно произнес Вильгельм. – Лучше поведай, кто нагрубил. Ничто так не поднимает самооценку, как рассказы о чужих проблемах.

Он слушал очень внимательно, время от времени вставляя какую-нибудь из своих колкостей. История получилась довольно длинной: тут и липучий монах со своими учебниками, и окна, преследующие в кошмарах, и Эмьюз с Дивными, и Лют с головой, набитой шпильками и кружевами. А «на сладкое» – неприятное знакомство с дамой.

– Вика Антонова? – Вильгельм поднял брови. – Это ж добрейшей души человек! Видно, ее до тебя кто-то сильно достал.

– Ты ее знаешь? – не поверил Руфус.

– Само собой, – кивнул тот. – Виктория старше меня, но младше Финна. Точный возраст не скажу.

– Почему? – спросил прежде, чем подумал.

– Эх, ты, шляпа. Женщине ровно столько лет, сколько она сама хочет. Учись, пока я жив, – назидательным тоном пояснил Вильгельм. – Идем дальше. Рост средний. Глаза карие. Волосы прямые, темно-каштановые. Могу назвать габариты. Бюст, талия, бедра. Нет?

– Не обязательно, – запротестовал Руф.

– Зря, – пожал плечами он. – Горячая штучка.

– Я прочел это на ее форме. – Неприличные остроты почти не задевали. – Может, свяжешься со своей пассией и вызнаешь все, что она мне не сказала?

– Дружок, все, что я сам получил от этой дамы, – крепкая затрещина с огоньком. Вики не понимает шуток. То есть, вообще.

– Твои шутки… – Тангл изобразил глубокую задумчивость, – особенные.

– В точку! – Вильгельм оживленно закивал. – Не представляю, почему они ей так не понравились. В любом случае, связаться с Викторией не проблема.

– Это я и хотел услышать. – Руфус облегченно вздохнул.

– Все, что угодно, если ни одна живая душа не узнает, что я сдал, – предложил тот.

– Договорились, – кивнул он.

Посидев еще немного, Вильгельм поднялся, открыл люк и, как ни в чем не бывало, зашагал вниз по лестнице.

Руфусу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Неясная тревога маячила где-то на границе разума и ощущений. Как слабый сквозняк, который не то есть, не то нет. Руф совершенно точно знал, что не выдаст Вильгельма с его нечаянной слабостью никому, но ровно до того момента, пока это не произойдет снова. Когда речь идет о жизни и смерти, честь – опасная роскошь.

На столе среди вскрытых конвертов и пожелтевших писем красовалась початая бутылка пива и недоеденный бутерброд.

– Не рассчитывал на гостей, – признался Вильгельм.

Он деликатно оттеснил Руфуса от стола, загораживая своей спиной разложенные бумаги. Подцепив с пола чуть помятый ящик, Вильгельм ловким движением сгреб в него все то, что явно не желал никому показывать. Но Тангл успел разглядеть надпись на боку коробки, прежде чем Танцор унес свое добро в небольшую каморку.

«Хэвэн». Что бы это могло значить?», – задумался Руф.

– Не подозревал, что Стражам можно пить на работе, – ехидно отметил он, поднимая бутылку за горлышко двумя пальцами. – Или это еще одна наша общая тайна?

– Нельзя, – отозвался из каморки Хьорт. – Но я же говорю, день такой. Особенный.

– День твоего рожденья? – предположил Руфус.

– Мимо, – бросил тот.

– Чей-то день рождения? – не отставал он.

– Годовщина свадьбы, – буркнул Вильгельм, подпирая дверь стулом так, чтобы с дивана можно было следить за мерцающими мониторами. – Удовлетворил любопытство? Теперь отстань.

– Ты что, женат? – не поверил Руф.

– Почти, – сухо отрезал тот. – Пойми, приятель, это больная тема. Ты же не жаждешь выслушать самую длинную и нелепую историю одного неудачника, по собственной воле потерявшего единственную стоящую женщину из всех?

– Ты попробуй, может, станет легче? – осторожно предложил Тангл.

– Повторяю. – Вильгельм пристально посмотрел собеседнику в глаза. – Ты не желаешь. И довольно об этом. Мы собирались пообщаться с Вики. Только так: отойди, чтобы она тебя не видела.

– Я лучше придумал. – Руфус оторвался от пола и повис в воздухе.

Хьорт спрятал пиво и направился к стенному зеркалу.

– Виктория Антонова, – приказал он холодному стеклу.

Женщина ответила не сразу.

– Вики, что у тебя случилось?

За спиной Тени царил хаос. Комната для допросов лежала в руинах. Разбитая мебель, на полу и стенах следы когтей, а в углу возвышалась золотистая сфера. Кто находился внутри, Руфус не видел за обломками стола.

– Даже не спрашивай, – вздохнула Виктория. – Это какой-то кошмар.

Тень насторожилась.

– Я отвлекаю? – участливо поинтересовался Вильгельм.

– Уже нет, – покачала головой та. – Не отключайся. Пока ты тут, мне будет проще избавиться от него.

– От кого?

Но ответ не заставил себя долго ждать. Боковая дверь распахнулась, и на пороге появился бледный от злости мужчина в строгом костюме.

– Вы! – презрительно бросил он. – Я напишу жалобу в Трибунал. Попомните мое слово, Леди. Ваши методы возмутительны!

– Подите вон, – совершенно спокойно попросила женщина.

– И не подумаю! – Злобный тип шагнул в комнату. – Не удивлюсь, если вы теперь запугиваете детей мерзкими тварями, чтобы получить показания! Где мальчик?

Тень молча указала на сферу.

– Издеваетесь? – Мужчина несколько опешил, но быстро оправился. – Это чудовище его съело? В таком случае, вы сумасшедшая садистка!

– Нет. – Оставалось позавидовать самообладанию Леди Виктории. – Это «чудовище» и есть ваш мальчик. И если вы немедленно не уберетесь с глаз моих, я сниму Аркан Щита, чтобы вы могли познакомиться с ним поближе.

– Ведьма, – бессильно прошипел тот.

– Выпейте валерьянки, должно помочь.

– Я этого так не оставлю. – Неприятный тип развернулся на каблуках и удалился, громко хлопнув дверью.

Виктория развеяла маску. Женщина выглядела измотанной. Но в больших карих глазах не было ни капли гнева, только бесконечная усталость.

– Откуда это выползло? – спросил Вильгельм.

– Старый знакомый, упорно путается под ногами, испытывая терпение, – сообщила Тень. – Он вроде как защищает права детей, а я вроде как их права нарушаю. И вместе нам очень весело живется.

– Откровенно говоря, не понял ни слова, – улыбнулся он.

– Я убеждена, что Дивные наловчились похищать людей через окна перехода и использовать в своих целях, – пояснила Тень. – Кого проще похитить: взрослого, способного оказать сопротивление, или ребенка? Долго думать не нужно, правда? Если мои догадки верны, где-то на подстанции прочно окопалась крыса. А это уже совсем другая история.

– Не вижу ничего криминального в твоих действиях. – Вильгельм недоуменно развел руками.

– Проблема в том, что дети склонны сочинять, – продолжила Виктория. – Наши трудные подростки время от времени попадают под виляние Дивных. Это факт. Когда их удается вытащить, некоторые говорят о детях-трансумах. Отделить правду от вымысла без участия псионика просто невозможно. Плюс, ребенок не всегда может правильно истолковать то, что видит и слышит. Добравшись до его памяти, я вижу больше, но и этого недостаточно. А использование псиоников на допросах, тем более на допросах несовершеннолетних – незаконно. Вот поэтому за мной по пятам следует этот психопат. Хорошо, он только и умеет, что плеваться ядом и сотрясать воздух. Его предшественники были порасторопнее. Дважды доводили до суда, но оба раза перевес был на моей стороне.

– Ладно, – кивнул Хьорт. – А сегодня-то что стряслось?

– Не поверишь, – усмехнулась она. – Мне в руки попал мальчик, которого нет. Он не рождался, не болел, не прививался и не получал документов. Делать выводы рано, но я хочу верить, что это один из похищенных. Только выяснить ничего не удалось.

Виктория осторожно сняла зеркало со стены и понесла куда-то. Руфус во всех подробностях рассмотрел изгибы ее фигуры под формой. Чтобы не уронить тяжелую раму, Тень довольно плотно прижимала стекло к себе. В лицо бросился жар, и Руф немедленно зажмурился.

– Вот, Вилли, взгляни на него сам, – сказала она.

Виктория поставила зеркало к стене. В плену сферы спал не человек и не зверь, а что-то среднее: грязно-серая шерсть все еще топорщилась на загривке, на волчьей морде застыло глупое выражение, розовый язык вывалился из пасти и лежал на полу, массивные лапы с неестественно длинными для животного пальцами то сжимались в кулаки, то снова расслаблялись, зато светлое брюхо выглядело довольно беззащитным, даже забавным.

– Ничего себе, – присвистнул Вильгельм.

– Он честно нас предупредил, что может сорваться. Плакал. Просил не убивать его, если это произойдет. – Виктория ласково погладила бок золотистого пузыря. – Не представляла, насколько все быстро. Мой псионик тяжело ранен. Мальчика должны забрать специалисты. Его собирались запереть в Сайленткип, но я настояла на полноценном лечении вместо изоляции. Все сделаю, чтобы его спасли!

Тень обернулась. Решимость, наполнявшая блеском карие глаза, пленяла.

– Как мальчишка к тебе попал? – Хьорт непринужденно вернул разговор в нужное русло.

– Ему посчастливилось выжить после столкновения с Марией Тэсори.

– Ну, теперь парню просто положено жить долго! – изумился Вильгельм.

– Надеюсь. – Виктория отвела взгляд. – Похоже, без его показаний мне придется тяжко. Либо я получу оправдание собственным действиям, либо меня отправят к черту на рога без права заниматься подобными случаями.

– Все-таки я не понимаю, зачем Дивным нападать на Тэсори? Встречал ее пару раз в прошлом году. На ней, конечно, не написано «не подходи, убьет», но и привлекательной жертвой ее не назовешь. Сумочку они у нее отобрать хотели, что ли? – перебил он.

– Тэсори снова на службе. У нее новый Танцор, – сообщила та. – Девочка Вестник при втором Аркане Воздуха. Не знай я этого, решила бы, что внутри у нее огонь. Больно бойкая.

– С маленькой Тенью все в порядке? – уточнил Вильгельм.

– А что с ней сделается? – всплеснула руками Виктория. – Она даже не испугалась. Попыталась связать одного из Дивных путами. Хорошо, в Марию не попала. Глупости случаются. Для меня загадка, как ее Наставник так быстро разнюхал. Едва ли сама девочка рассказала. Он бы не спрашивал, как все было. Тэсори тоже не собиралась до утра его тревожить. Тайна, покрытая мраком.

– Как его звать?

Руф осторожно ткнул друга кулаком между лопаток.

– Думаешь, я запомнила? – Тень села на пол, скрестив ноги. – Первое, что приходит в голову, – «танго», но к чему это, не представляю. Мне было настолько не до того! Кажется, я ему нагрубила. Теперь стыдно. Незнакомому человеку…

– По-моему, знаю, о ком ты. – Хьорт удачно изобразил внезапное озарение. – Рост чуть выше среднего, глаза голубые, волосы до плеч, вьющиеся, светлые. Не блондин, но близко. От моих шуток теряется и краснеет.

Душное смущение подстегнуло мгновенно. Руфус с удовольствием дал Вильгельму пинка.

– Молодой, шустрый, – ехидно продолжил Танцор. – Зовут Руфус Тангл, но, похоже, теперь у парня есть новая кличка. Уже жалеешь, что знакомство началось неудачно, или еще нет? Если нет, могу сказать еще много хорошего про него, только от этого покраснеешь ты.

Исчерпав все доступные средства воздействия, Руф прошипел приятелю в ухо: «Ты что это, подлец, вытворяешь?».

– Я в принципе жалею, когда приходится грубить людям, – возразила Виктория. – Даже если они отличаются от описания «мужчины моей мечты». Все равно нужно будет как-то просить прощения.

– Разрешишь извиниться за тебя? – предложил Вильгельм.

– Заманчиво, но я должна сделать это сама, – улыбнулась Тень.

Щеки Руфуса пылали. При всей своей странности, Хьорт вызывал смешанные чувства. В глубине души Руф завидовал его непринужденности и раскованности, хотя понимал, что сам ни за что не стал бы вести себя так.

– Приятно было повидаться, – сказала на прощание Виктория. – До меня доходили страшные слухи, что ты теперь женщина.

– Бессовестная ложь, – весело возмутился Вильгельм.

Хьорт явно остался доволен состоявшимся разговором. Он напоминал кота, передушившего всех мышей и объевшегося хозяйской сметаны.

– А ты никак на меня злишься? – хитро прищурившись, спросил он, когда Руфус опустился в кресло.

– Ни в коем случае, – утрированно бодро заверил Тангл. – Просто скажи, ты всегда даешь такие подробные характеристики?

– Нет, только друзьям, – охотно пояснил тот. – А ты всегда такой нервный, или только когда рядом женщины? Работай над собой, если не хочешь всю жизнь любоваться ими издалека.

– Приму к сведению, – пообещал Руф.

– Рассвет через пару часов, – как бы между прочим бросил Вильгельм. – Оставайся, если хочешь. С тобой здесь не так уныло.

– С радостью бы, но утром Виатрикс меня хватится и запаникует, – вежливо отказал он.

На самом деле Руфус и так получил слишком много от незапланированного визита в Западную башню. Теперь он боялся испортить все какой-нибудь незначительной мелочью.

– Не позволяй этой женщине слишком много, если не хочешь превратиться в Маркуса, – неожиданно серьезно предостерег Хьорт.

– В каком смысле? – насторожился Руф.

– Некоторые вещи мужчина должен понять сам, – покачал головой Вильгельм. – Если я прав, она нашей дружбе не обрадуется. Присмотрись получше к Вики, пока Виатрикс не положила тебя на спину.

– Это уже перебор! – вскипел он.

– Злись, сколько влезет, – отмахнулся тот. – Главное, я тебя предупредил.

– Мне пора, – холодно отрезал Тангл.

Он мог стерпеть любые колкости в свой адрес, но клеветать на женщину – форменная низость.

– Пока не успокоишься, никуда не пойдешь. – Вильгельм закинул ноги в сапогах на стол. – Кроме того, кто-то так и не сказал, когда мы приступаем к починке окон.

Руфус демонстративно приложил ладонь к эмблеме Ордена на мантии.

– Да, Виатрикс вытащит тебя отсюда, но разве ты разбудишь ее среди ночи? – поинтересовался Хьорт. – Прости, если был резок. Она, конечно, изменилась за эти годы.

Тангл вдруг осознал, что на Вильгельма просто невозможно сердиться. Все, что тот говорил, шло прямо из сердца, время от времени минуя разум. В сущности, этот Танцор казался улучшенной версией Маркуса. Тот тоже поражал искренностью, даже когда его слова вызывали отвращение.

– Не стану задерживать. – Вильгельм закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.

– А я, пожалуй, сам задержусь. – Руф опустил руку. – В конце концов, ты мог просто одичать от одиночества. Это многое объясняет.

– Тогда по пиву? – предложил тот.

– Я не… – попытался возразить Руфус.

– Сегодня ты «да».

* * *

На посту у боксов Барбару сменила молчаливая угрюмая девица, так что Клаус заскучал. Эдгар Баркли поправлялся быстро. Целый день к нему вереницей тянулись визитеры: сослуживцы и друзья, беременная жена, старший брат. Заходила строгая Тень. Женщина заставила сиделку впустить ее в сам бокс, чтобы никто и ничто не помешало беседе. А под конец Эдгару кто-то передал крошечный тортик и пакет каких-то ягод.

Рядом с такой заботой кто угодно почувствует себя брошенным. Клаус тоскливо таращился в книгу, надеясь заглушить проклюнувшуюся обиду. Конечно, дедушка и Карл при всем желании не могли навещать каждый день. Условия карантина не позволяли, но это не особенно утешало.

– Эй, Джиндж, зайди ко мне, пожалуйста, – попросил Эдгар, и девица послушно достала ключ.

Едкая зависть неуютно заворочалась под ребрами. «Все ему одному», – проворчал про себя мальчишка. Клаус не отрывал взгляда от плотных строчек, когда дверь в его бокс отворилась.

– Чувствую себя хорошо. Саднит место укола, но мне сказали, что так и должно быть, – опережая вопрос, сообщил мальчишка.

– А я не за этим, – возразил незнакомый голос. – Бери скорее, пока никто не видит.

– Что брать? – удивился Клаус.

– Станешь возиться, уйду, – пригрозила девица, протягивавшая кусочек торта на плотной салфетке и небрежно свернутый из бумаги стакан, доверху полный черники.

Дважды повторять не пришлось.

– Как вас зовут? – спросил мальчишка, принимая лакомства.

– Джинджер. – Она постучала ногтем по табличке с именем у себя на груди. – Что не съестся, спрячь. Ягоды, я имею в виду.

– Спасибо, – поблагодарил Клаус.

– Не мне, – отмахнулась та и снова вышла.

Мальчишка прошлепал к переговорному устройству и снял микрофон с подставки.

– Спасибо, господин Баркли.

Эдгар приветливо улыбнулся и подошел к своему микрофону.

– На здоровье, – ответил он. – Делиться всегда приятно.

– Вы бы вернулись на место, – порекомендовала Джинджер. – Я и так из-за вас порядок нарушаю.

– Обязательно, Джиндж. Не хочешь сходить выпить кофе? Девчонки наверняка все твои пряники потаскали, пока ты не видишь, – весело предложил Эдгар. – Ничего с нами за пять минут не случится.

– Это вы храбритесь, пока действует обезболивающее, – возразила она.

– Возможно, но за пять минут его действие не закончится, – продолжал настаивать тот.

– А если я встречу Эдварда? – Перспектива отдыха девицу явно привлекала, но ответственность не позволяла поддаться на уговоры слишком легко.

– Пфф. Скажешь ему, что я тебя за ним послал. Чего проще? Кофе, Джиндж. Ароматный, горячий кофе, – не унимался он.

– А вы посылали? – уточнила та.

– Нет, – честно признался Эдгар.

– Вокруг вас все становится несерьезным, – всплеснула руками Джинджер. – Так и быть. Но ровно на пять минут.

– Ни в чем себе не отказывай! – крикнул ей вдогонку мистер Баркли.

Как бы аппетитно ни выглядел торт, от смущения Клаус не смел к нему прикоснуться.

– Все в порядке, парень, – подбодрил Эдгар. – Не отравлено. Или ты на диете?

– Нет, сэр, – собравшись с духом, ответил мальчишка.

Боковым зрением Клаус заметил, как крошечные пузатые ягодки высыпались из пакета на белоснежный стол.

– Мне жаль вашего отца, – выдавил мальчишка.

– Мне тоже его… жаль. – Мистер Баркли опустил голову.

– Простите. – Сердце сжалось в груди.

– Ты ни в чем не виноват, парень. – Эдгар легко вернул прежнюю веселость, только от нее становилось не по себе.

– Клаус. Клаус Раббе, – слова застревали в горле.

– Ты был с ним в тот день. Расскажи мне, – попросил он.

Отказать мальчишка не мог. Он не рассчитывал, что однажды кто-то из родственников Эдвина предложит нечто подобное, тем более так скоро. Собственно, почему нет? С каждым новым пересказом страшные события глубже и глубже въедались в кожу, как позорное клеймо. Да, был там. Был там и никого не спас, никому не помог, только смотрел. Все вокруг наперебой твердили, что вины Клауса в том нет, однако мальчишка чувствовал себя бесполезной куклой, которую принимали за человека.

Какое-то время Эдгар слушал стоя, но потом травма дала о себе знать, и он взял стул.

– Испортил тебе аппетит, да? – улыбнулся Эдгар. – Боялся, другого случая поговорить не представится. Ты же здесь ненадолго. Выпишут и все. Если бы этим делом занимались Танцоры, а так… правды в отчетах процентов двадцать.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Клаус.

– Только то, что Митчелл пропал, как только выбрался обратно к нам. По слухам, его забрали какие-то люди. А про побег Клайва нигде нет ни слова. Мы с братом вообще не знали, что Митчелл тогда пошел с вами, – пояснил мистер Баркли.

– Как же так? – не поверил мальчишка.

– Томас Митчелл – помощник одного из Советников Ордена. Каким бы честным и порядочным человеком он ни был, отдавать своего сына под суд, похоже, не собирается, – признался Эдгар. – Тени на звания и деньги не смотрят. А тем, кто внутреннее расследование ведет, деваться некуда. Единственный виновный во всей истории – Клайв. Конечно, его присутствие вряд ли изменило бы что-то, но сдается мне, шансов на успех прибавилось бы.

– Я готов подтвердить под присягой, что эта трусливая сволочь сбежала. – От бессильной злости Клаус побагровел.

– Значит, мы можем рассчитывать на тебя? – уточнил он.

– Абсолютно, – не колеблясь ни секунды, заверил мальчишка.

Клаус не имел привычки хвастать такими вещами, но точно знал, к кому обратится за помощью. Леди Корникс и Сэр Джулиус наверняка не позволят вот так издеваться над правосудием.

– Ешь торт, пока никто не видит, – посоветовал Эдгар.

* * *

Просочившись сквозь входную дверь, Руфус на цыпочках прокрался по лестнице и юркнул в свою комнату. От полета, помноженного на пиво, беднягу мутило. Перед тем, как упасть на не расправленную кровать, Руф дал себе честное слово больше никогда не пить, особенно с Вильгельмом. Тангл и раньше весьма сурово относился к алкоголю, но ощутив, что это такое, на собственной шкуре, только укрепился в своей прежней позиции. В сонном сознании мелькнула дичайшая мысль: «Лют храбрится, потому что понятия не имеет, что такое смерть. Значит, пришло время показать ей правду, без налета романтики».

Пробуждение после сумбурной ночи не сулило ничего хорошего. «Если Хьорт периодически употребляет эту отраву, немудрено, что он начал падать в обмороки», – ворчал про себя Руф, пытаясь избавиться от отвратительного запаха изо рта и привести в норму гудящую голову.

На кухне Виатрикс осторожно справилась о здоровье своего господина, но вместо ответа получила грустный взгляд и кривую ухмылку.

– Наш договор в силе? – как бы между прочим спросила Лют.

– Да, но сначала я хочу кое-что обсудить, – перекапывая содержимое аптечки, отозвался Руфус.

– Какой договор? – Мисс Ви не любила оставаться вне событий.

– Самый обычный, – пожала плечами девочка. – Сэр Тангл обещал помочь мне с летними заданиями.

– Разве я не могу сделать это? – расстроилась Виатрикс. – Зачем отвлекать Руфуса? У него наверняка есть более важные дела.

– Будет вам, – отмахнулся тот. – Я сам решу, чем занять свое время. Вы и так полностью посвятили себя воспитанию. Возьмите выходной, в конце концов.

– Мне не в тягость, – мягко улыбнулась она.

– Я бесконечно ценю вашу помощь, но не сегодня, – возразил Руф. – Переберите свой гардероб. Если решите, что его пора обновить, препятствовать не стану.

– Ты так щедр! – Глаза Виатрикс заблестели. – Не буду мешкать.

– Идите, – согласился Тангл.

Женщина поднялась из-за стола и вышла из комнаты.

– Если вы ей что-нибудь купите, не забудьте и про меня, – попросила Лют.

– Ты меня вчера расстроила, помнишь? – оборвал Руфус.

– Я больше так не буду, – без тени раскаяния произнесла та.

– Как именно? – нахмурился он.

– Стану держать свои мысли при себе, – ответила девочка.

– Не совсем то, что я хотел услышать, но тоже неплохо, – кивнул тот. – А нападениям Дивных завидовать перестанешь?

Лют шумно выдохнула.

– Если вы научите меня убивать.

Слова девочки шокировали. Руф силился придумать достойный ответ, но ничего не приходило в голову.

– Я все понимаю, звучит жутко. – Лют потупилась. – Но я не желаю быть жертвой, как Эмьюз. Представляю ее испуг. Бедняжка не знала, как защитить себя. Вам придется нас этому научить рано или поздно. Ну, так почему не сейчас? Я не прошу показывать атакующие Арканы Воздуха. Просто объясните, как пользоваться палочкой, и купите мне одну.

– Нет, – отрезал он. – Зачем тебе?

– Я же сказала, – надулась та. – Убивать Дивных.

– Ты так легко говоришь об этом. – Руфус отложил бесполезную аптечку. – Я вообще ничему не стану учить тебя, пока не поймешь, что жизнь бесценна.

– Даже жизнь преступника? – не поверила Лют.

– Даже жизнь насекомого, – парировал Тангл. – Не тобой дана, не тебе забирать. Танцорам приходится вступать в бой с Дивными, верно. Но мы всегда предлагаем сложить оружие и сдаться, чтобы сохранить жизнь тем, кто готов предстать перед судом.

– Да, а если пока я буду предлагать, на меня нападут? – не отступалась она.

– Так обычно и бывает, – признался Руф. – На то мы и Тени, чтобы рисковать собой в надежде на чужое благоразумие.

– Когда у меня над ухом жужжит комар, я стараюсь прихлопнуть его раньше, чем он меня укусит, – размышляла девочка. – Выходит, я что, не права?

– Вот где не надо, ты все слушаешь внимательно. Наверное, я разучился объяснять.

Лют поднялась, обошла стол и обвила тонкими ручками шею Руфуса.

– Все вы умеете, – прошептала она, уткнувшись носом Наставнику в щеку. – Я же не маньяк какой-нибудь кровожадный. Мне просто страшно. Не рассказывайте Эмьюз, ладно? Вокруг нее столько всего происходит. На самом деле знаю, что Эмьюз не боится. Она не такая.

– И ты не бойся. – Он ласково похлопал девочку по спине.

– Значит, вы подарите мне палочку? – обрадовалась она.

– Нет.

Лют отстранилась, чтобы Руфус полностью оценил ее грустную гримасу: тоскливый взгляд, бровки домиком, опущенные уголки губ. Откровенно говоря, Руф сразу раскусил хитрую уловку. Девочка упорно искала пути достижения единственной цели: не отстать от своей пары, а лучше – сильно обогнать ее.

– Чтобы потренировать твою смелость, я покажу тебе смерть, – произнес он с той степенью торжественности, которая требовалась для возбуждения неподдельного интереса.

Заметив нездоровое оживление у входной двери, Виатрикс вышла на лестницу.

– Вы куда-то собираетесь? – спросила она.

– Да, – подтвердил Руфус.

– И куда, позвольте узнать? – Мисс Ви поставила ногу на первую ступеньку.

– В городской морг, – бросил он, выталкивая Лют за порог.

– Это не место для ребенка! – крикнула вдогонку Виатрикс, но Тангл успел подхватить девочку под руки и взмыть в небо.

Он уже предчувствовал слезливую отповедь по возвращении, только решение принято. Руфус специально летел медленно, давая возможность Лют составить собственную картину того, с чем предстоит столкнуться.

Ни Тэсори, ни Леди Виктория не спешили делиться новостями относительно вчерашних событий. Если бы не незапланированный «урок», Тангл непременно связался бы с ними обеими сам. Легкая обида саднила занозой. Если у женщин могли быть свои дела, то Эмьюз наверняка ничем серьезным не занята. Но и маленькая Тень не торопилась рассказывать Наставнику о неприятных приключениях.

Путешествие закончилось у невзрачного серого здания почти на самой окраине города. Ничего таинственного, мистического или жуткого. Сбоку чернела вывеска конторы ритуальных услуг, а за невысоким кованым заборчиком рядком поднимались гранитные памятники. «Товар лицом», – усмехнулся внутренний голос.

Перед самыми ступеньками Лют замешкалась.

– А нас туда пустят? – с опаской спросила она.

– Почему нет? Догоняй.

Руф зашагал по ступенькам, мысленно прокручивая возможные варианты диалогов с персоналом. Девочка понуро плелась следом.

– Вас сюда курсе на четвертом всех пошлют, – ободрил Тангл.

– Тогда, может, подождем? – с надеждой спросила Лют.

– Уже струсила? – ехидно осведомился он.

– Ничего подобного, – с вызовом ответила та.

Оставив Лют поодаль в небольшом вестибюле, Руфус направился прямиком к окошку для справок. Коротко объяснив скучающей женщине цель своего визита, он обернулся. Несмотря на бледность, маленькая Тень старательно изображала бесстрашие.

– Да, тут Танцор, желает устроить своей подопечной небольшую экскурсию, – сообщила кому-то невозмутимая женщина за окошком.

Она крутила в руках огрызок простого карандаша, прижимая плечом к уху трубку внутренней связи.

– Сэр, – позвала женщина. – Все зависит от того, что вы хотите показать. Криминальных трупов на данный момент нет.

– Видите ли, я хочу раз и навсегда отбить у своей подопечной желание романтизировать смерть и убийство, – приглушенным голосом признался Руф.

– Это непринципиально, – сказала в трубку та, а, подняв взгляд, добавила: – Что насчет заодно отучить от вредных привычек? У одного из наших Реконструкторов имеется занятная коллекция. Легкие курильщика, печень алкоголика… нет?

– Возможно, – кивнул Тангл.

– Сейчас он к вам выйдет, – сообщила женщина.

Поблагодарив, Руфус выпрямился и вернулся к Лют. Он уже жалел бедняжку, но решение есть решение.

Реконструктор не заставил себя долго ждать. Это был невысокий плотный мужчина почтенного возраста с лысой головой и редкими усиками, маскировавшими толстый бурый шрам.

– Кто тут у нас? – лучезарно улыбаясь, спросил он.

– Леди Лют Фьюри, – подталкивая девочку вперед, ответил Руф.

– Приятно познакомиться, – чуть выпученные глаза Реконструктора вспыхнули нездоровым блеском. – Мистер Мартин.

Заливаясь соловьем о том, как устроены холодильники и какая температура в них поддерживается, мужчина вел посетителей вглубь здания. Руфусу уже казалось, что экскурсовод фанат своего дела и слегка не в себе, но его увлеченность скорее отталкивала, чем заинтересовывала.

Белые стены, неестественно яркий свет, специфический запах – действовали отлично. Лют мертвой хваткой вцепилась в рукав формы Наставника.

– Вопросы? – остановившись у накрепко закрытых дверей, осведомился мистер Мартин.

– Почему здесь так светло? – поежилась девочка.

– Чтобы было удобнее ловить покойников, когда они начнут разбегаться, – превосходно имитируя серьезность, ответил тот.

Мужчина открыл неприметный шкафчик и достал из него несколько плотно запечатанных прозрачных пакетов.

– Нет. И не этот. И это слишком велико, – бормотал он себе под нос, читая закорючки маркировок.

Выбрав подходящий комплект, Реконструктор протянул его Лют.

– Халат, шапочка, бахилы и перчатки для Леди, – объявил мистер Мартин.

– Спасибо, – неуверенно отозвалась та.

– Мне не нужно, у меня форма, – опережая вопрос, пояснил Руф.

Нарядившись в голубой халат и спрятав волосы под шуршащую шапочку, Лют выглядела совершенно несчастной. Всю экскурсию девочка воспринимала как одно большое наказание. Вызов, который нельзя игнорировать.

– Готовы? – потирая руки, уточнил Реконструктор.

– Да, – твердо ответила Лют.

Тут в кармане Руфуса очнулось зеркальце.

– Леди Виктория Антонова, – объявило оно, и все выжидающе уставились на Танцора.

– Идите, – отмахнулся он. – Это срочно.

Маленькая Тень хотела возразить, но отчего-то передумала. Оставшись в одиночестве, Руф достал зеркальце из кармана и, откашлявшись, открыл.

– Здравствуйте, Сэр, – начала Виктория. – Прежде всего, хочу извиниться за свой вчерашний тон. Некрасиво получилось.

– Я не сердился, – после паузы признался Руфус. – У всех бывают сложные дни.

– Вам нужна копия моего отчета? – спросила Тень.

– Как можно отказаться от настолько заманчивого предложения? – покачал головой он. – Удалось выяснить причину нападения?

– Увы. Единственный живой участник группы Дивных неспособен давать показания. Бедный мальчик временно утратил человеческий облик.

Она развеяла маску. По логике вещей, Танглу полагалось сделать то же самое, но он не спешил.

– А с мертвыми у Смотрящих в Ночь какие-то трудности, – не дождавшись ответной любезности, продолжила Виктория. – Сначала не могли найти специалиста их конфессии, как дело обстоит сейчас, я еще не узнавала.

– Вы уверены, что не нуждаетесь в моей помощи? – максимально вежливо поинтересовался Руфус.

– Здесь работы на одного. – Она упорно скользила взглядом по поверхности его маски. – Вы больше времени в поезде проведете.

– Мне просто отдыхать надоело, – не удержался Руф.

– Все-таки я вас обидела, – вздохнула Тень. – Возможно ли уладить это недоразумение?

И как раз в тот момент, когда он мучительно искал способ отшутиться поудачнее, где-то рядом распахнулась дверь и с грохотом ударилась о стену.

– Пакет! – простонал Реконструктор, но было уже поздно.

Судя по звуку, бедняжку вырвало прямо на пол.

– Знаете, мне сейчас некогда, – копируя манеру Виктории, сообщил Тангл. – Я прочту отчет и обязательно свяжусь с вами. Обещаю.

Руф остался крайне доволен собой. А жалобная реплика мистера Мартина «Значит, коллекцию не посмотрите?» вкупе с кислой физиономией Лют развеселили его окончательно.

Всю дорогу домой Руфус прокручивал в голове разговор с Викторией. Слова Вильгельма, конечно, не имели ровным счетом никакого значения, но отсутствие неприязни со стороны дамы все же приятно ласкало самолюбие.

Глава 12. Немножко храбрости

Разрозненные отчеты выстраивались в крайне неприятную картину. Пусть Джулиус знал настоящую причину нападений Дивных на Эмьюз, официальное расследование не могло ответить на эти вопросы, как и на многие другие.

Трупы из парка никак не реагировали на Смотрящих в Ночь. Нечто похожее было с жертвами Найджела. Других подобных случаев Коллоу не помнил. А теперь еще и побежденные у дома Тэсори молчали, как рыбы. Считать это простым совпадением – верх безрассудства. Если отталкиваться от того, что ни преступник, ни курьер с плашкой в поезде не являлись Дивными, дело вообще принимало странный оборот.

– Не вовремя ты отправилась в мир иной, Тереза, – пробормотал Джулиус. – Еще и во вдовцы меня записала. Ах, как бы сейчас пригодились твои опыт и связи. А что у меня есть теперь? Влюбленная девица с твоими рекомендациями.

Хуже всего, что не удалось установить, в чьих интересах действовал погибший курьер. Кому бедняга вез злосчастную плашку? Разом свалившиеся хитросплетения родственных связей накладывали свой отпечаток на восприятие происходящего. Едва ли поросшие вековой пылью тайны прошлого имели принципиальное значение в этом конкретном случае. Но чтобы понять, что оказался в тупике, нужно нащупать стену.

От общей крови с Эмьюз одно название, значит, контролировать Джулиуса через нее не получится. Пусть Сириус продолжает без конца твердить о необходимости выбросить плашку подальше, ее содержимое запросто может сыграть не последнюю роль в злоключениях несчастной девочки.

Коллоу подозревал, что Элизабет Живье нашла способ считать информацию, заключенную в плашке. Иначе откуда взялась та необъяснимая жгучая ненависть к Танцорам и Ордену? Стоило углубиться в эти размышления, как они непременно приводили к Никс. Слишком скоро Тень расправилась с Живье, но тогда все казалось логичным. Беспощадность Корникс к Дивным давно стала легендарной, а тут еще и поток оскорблений. Самолюбие отказывалось принимать лучшую осведомленность Никс даже гипотетически, только оно не самый хороший советчик.

«Причин желать смерти Эмьюз полно. Выбирай любую», – успокаивал внутренний голос. – «Защити сначала, разберешься потом».

Джулиус зевнул. Он облокотился на стол, положил тяжелую голову на руки и закрыл глаза. Запах чернил, намертво въевшийся в одежду, напоминал о работе, от которой уже мутило. Когда на грани слуха замаячил нежный голос одинокой скрипки, Джулс осознал, что спит.

– Жалуйся, – предложил Сириус где-то совсем рядом.

– Не знаю, с чего начать, – иронически отозвался тот.

– С конца, для разнообразия, – пожал плечами мальчишка и растянулся на теплом склоне, уставившись в черное-пречерное небо.

– У нас гадостная тенденция. – Джулиус перевернулся набок, вырвал травинку и закинул себе в рот. – Убитые Дивные больше не дают показаний. Не реагируют на Смотрящих в Ночь, хотя должны. Либо их совесть чиста, как у младенцев, либо есть хитрый способ обрести покой.

– «Обрести покой», говоришь? – Сириус широко улыбнулся.

Коллоу понимал, что вопрос адресован не ему, и нужен только чтобы выкроить время собраться с мыслями.

– Мало кто помнит, – после паузы продолжил мальчишка. – Нельзя было распространяться на эту тему. Еще до основания Ордена Очевидец принял крещение. Считается, что религия – кратчайший путь к примирению с собой. По мне, так бред, но речь не об этом. Крестил Очевидца очень хороший человек. Капеллан. Представь, бушует война, а рядом с ним всегда покой. Я даже имя того капеллана помню, пусть оно не имеет значения, как и мое. Он для каждого нужные слова находил, а когда становилось жарко, брал в руки оружие и шел в бой. Надоело лирическое отступление?

От неожиданной перемены интонации Джулиус вздрогнул.

– Нет. Мне нравится слушать, – возразил он.

– Первую Эпоху не просто так называют «Эпохой Артефактов». – Сириус сел. – Свет Призмы только-только начинал менять мир. Отношение к чудесам складывалось постепенно из фантазий, желаний и страхов. Даже не «отношение», а сами «чудеса». Как в детстве. Подбираешь камешек с дыркой, вешаешь на шею и веришь, что он принесет удачу. Вокруг что-то происходит, а ты живешь. Вера крепнет, растет. Или получаешь от друга в подарок какую-нибудь безделушку (или не от друга и не в подарок), и связываешь с ней какие-то свойства ее прежнего хозяина. Хочется тебе верить, что в вещице осталась частичка его души. Так и появлялись самые могущественные артефакты. Но даже те, которые по идее несли добро, могли быть использованы не по назначению.

– И ты, по чистой случайности, собираешься поведать, какой именно артефакт мне следует искать? – Начавшая превращаться в серьезную, беседа грозила обернуться шуткой.

Мальчишка энергично закивал.

– Крест капеллана, – сообщил тот. – Технически безделушка принадлежала его сестре, но теперь уже без разницы. Вещь как раз позволяет упокоиться с миром любому. Орден, конечно, постарался уничтожить все артефакты первой эпохи без исключений и скидок на полезность с безвредностью. Священники всех мастей своей фанатичной верой в смутный период нашей истории столько понаплодили разных штук от мощей до пузатых статуй. Неосознанно наделили предметы культа чудовищной силой. Уверен, Танцорам пришлось потрудиться, отбирая и уничтожая опасные реликвии. Вот настоящая причина запрета принимать какую-либо религию для Теней.

– Чтобы не возникало желания спасти что-нибудь? – предположил Джулиус.

– Именно, – подтвердил Сириус. – Но ты же не думаешь, что священники молча стояли и смотрели, правда? Они, наверняка, сами припрятали все, что смогли. Раз столько веков никто не слышал о Кресте капеллана, значит, вещь надежно охраняли. Священнослужители не имеют привычки пользоваться своими артефактами, собирают и копят только. Не удивлюсь, если крест у них украли. А кто и зачем, выяснять тебе. Тут я не помощник – и причины у меня уважительные.

– Знаю твои причины, – отмахнулся он. – Но кое-что меня смущает.

– И что же? – Непринужденную веселость сменила настороженность.

– Мне показалось, или ты действительно с теплотой говоришь о людях, которые должны быть твоими врагами? – как можно мягче спросил Джулиус.

Ответил Сириус не сразу. Он словно погрузился в воспоминания, забыв о наблюдательном собеседнике. Мальчишка смотрел сквозь него чуть затуманенным взглядом.

– Не ищи мне врагов, – наконец, произнес он. – У меня их нет. Жизнь легче без них, без ненависти. При условии, что хватит духу прогнать из сердца обиды.

– А как же Очевидец? – Джулс чувствовал, что совершенно запутался.

– Разве что он, – рассмеялся Сириус. – Самый страшный и старый враг. Ты сейчас пытаешься разобраться в том, чего не понимаешь. Не нужно. Подожди, пока все факты встанут на свои места. Непроходимые дебри прошлого не такие дремучие, какими выглядят. Иногда благородные соперники лучше лживых друзей.

– Хорошо. – Он вытянулся на мягкой траве. – Только учти, однажды мне обязательно надоест слушать пространные изречения, смахивающие на наставления древних мудрецов.

– Что тогда? – Мальчишка с наслаждением размял шею. – Ты уже имел опыт несвоевременного знакомства с правдой. Приятного мало.

– Вот и нет. – Глупое желание спорить накрыло горячей волной. – Не допускаешь мысли, что я стал счастливее после всего?

– У некоторых странные критерии счастья, – пожал плечами Сириус. – Наверное, поэтому ты не засыпаешь, пока сознание не покинет само? От кофе еще не тошнит?

– Я просто уважаю твою личную жизнь, – возразил Джулиус, раздражением маскируя смущение.

Он никак не рассчитывал получить подобный упрек. Сейчас, как никогда, хотелось отбросить условности и называть вещи своими именами, только то самое слово намертво застряло в горле. С какой завистью Джулиус в детстве смотрел на других мальчишек, как стыдился того факта, что у него две матери. Пусть Фолия давала фору любому отцу, но сути это не меняло. Теперь, конечно, поздно.

– Послушай себя, – горько усмехнулся Сириус. – Какая к чертям «личная жизнь»? Откуда ей взяться? Врешь, так ври с умом.

– Я не вру, – уперся Джулс. – Ты же прячешь от меня некоторые свои воспоминания. Значит, я мешаю. Разве нет?

– Если бы умел, от себя бы тоже их спрятал, – заверил он. – Думай, что угодно: радуйся, злись, обижайся, гордись. Но на данный момент вся моя жизнь – это ты. Я не идиот и прекрасно отдаю себе отчет в том, что мы друг другу чужие. Не лезу тебе в душу без причины, не пытаюсь мнение свое навязывать, не жду особого отношения. Ты ничего мне не должен. Не издевайся над собой. Неважно, что мы связаны. Рано или поздно все пройдет, я не собираюсь жить вечно. Спи по-человечески. Воображение безгранично, мы можем не встречаться…

– Замолчи, пожалуйста, – оборвал Джулиус. – Так бы и треснул между глаз, чтобы искры посыпались.

– А что мешает? – с вызовом ответил Сириус.

– Не поверишь, – упиваясь иронией, сообщил тот. – Оно самое. Особое отношение.

Теперь он ясно видел, где ошибся. Кто мог знать, что от деликатности станет только хуже? Джулс свято верил в свою правоту, стараясь лишний раз не напоминать о себе. «Если я ходячее подтверждение предательства, незачем бередить старые раны», – рассудил он. Как выяснилось, зря. По всему получалось, что Сириус действительно ожидал перемен, а, не дождавшись, оттолкнул, чтобы защититься от разочарования.

– Ну, чего уставился волком? – улыбнулся мальчишка. – Чем сентиментальничать, лучше скажи, что еще тебя тревожит.

– Плашки, – признался Джулиус. – Они определенно являются частью картины, но я пока не сообразил, каким местом, а ты не собираешься помочь.

– Помочь сделать что? – вскинулся Сириус. – Причинить себе боль? Не проси даже. Поверь, если эта дрянь и играет какую-то роль, то совсем незначительную. Причем в основном из-за созданного вашими стараниями ажиотажа.

– Если бы все так просто, – проворчал он. – Ни я, ни мои люди, никто не способен внятно объяснить, куда ехал в поезде курьер. Даже на кого работал, выяснить не смогли. Там, где не рассчитывали, наткнулись на непроходимую стену.

– А прямо спросить не пробовали у тех, кто с вами сотрудничает? – ехидно осведомился Сириус.

– По официальным каналам глухо, – отмахнулся Джулс. – Неофициальные источники противоречат друг другу. Мне неприятна мысль, что посторонние будут знать обо мне больше, чем я сам. Кто-то же наверняка разобрался, как работают плашки. Про сотрудничество с Орденом – это вообще заблуждение. Выгодное для поддержания статуса, а практической пользы кот наплакал. В играх по-крупному каждый сам за себя.

В памяти снова возникла Тереза. Незаменимых нет, только жизнь без нее пока нравилась меньше, чем с ней. Да, Джулиус сбежал, как последний трус, когда совместная работа начала превращаться в полноценный роман.

– Если все, как ты говоришь, будущее сложилось совсем не так, как виделось нам, – вздохнул мальчишка. – Искать виноватых – неблагодарное занятие. Мне жаль.

– Есть и светлая сторона, – напомнил Джулс. – Теперь личные отношения вышли на первый план. Те, кому удается рассмотреть под масками Танцоров людей, оказываются гораздо полезнее прочих. Осталось только понять, у кого спрашивать.

– Прости, может я не прав, но чем плоха та девочка, которую ты устроил в Пансион? – с опаской поинтересовался Сириус. – Разве у нее не осталось связей с прежними сослуживцами и друзьями?

– Да всем та девочка хороша, – замялся он. – Ее интерес ко мне смущает. Не желаю ничего такого, значит, неизбежна обида. Снова становиться подлецом? Это последнее, что я сделаю.

– Почему сразу «подлецом»? – удивился мальчишка. – Не обязательно.

– А получится именно это. – Коллоу отвернулся. – Джулия не ребенок и прекрасно понимает, чего хочет. Моя же беда в том, что я слишком старый, тогда как выгляжу, да и чувствую себя…

Он запнулся. Щеки пылали.

– Интересный ты. – Сириус звонко хлопнул себя по коленкам. – Чемпион по изобретению несостоятельных отговорок. Ладно бы «она мне не нравится» или «люблю другую», так нет же! Больший бред еще поискать.

– Не передергивай, – попросил Джулс. – Независимо от состоятельности причин, решение уже принято.

– Глупо хоронить себя в надуманных условностях, – продолжал настаивать тот. – Разберись сначала, потом что-то решай.

– Разбираться не в чем, – отрезал он. – У этой девочки должна быть жизнь. Дом, муж, которому она родит детей… не знаю, пушистая собака! Что-нибудь настоящее. Не я!

– Зачем нервничать? – Мальчишка поднял брови. – Можно подумать, я тебя сватаю! Если ты так к себе относишься, мне впору лапки сложить и обрасти паутиной прямо тут. Женщины не такие наивные, какими кажутся. Они коварные и лживые.

– Вот здесь ты не прав, – возразил Коллоу. – Если одна женщина предала, не значит, что все они воплощенное зло. Многих женщин ты знал настолько близко? Если да, то ты ничем не лучше… моей матери.

Сириус побледнел. На обескровленном лице застыла маской гримаса боли. Мальчишка смотрел прямо перед собой широко распахнутыми глазами.

– Прости… прости, прости, прости… – прошептал Джулиус. – Я осел… Не нужно было…

– Странная штука «слова», – отрешенно пробормотал Сириус. – Лучше бы ты меня просто треснул. Когда-нибудь я покажу тебе, как все произошло. Но не сегодня. Пока не готов.

– Не нужно, – запротестовал он.

– Нужно. – Мальчишка постепенно приходил в себя. – Еще пара подобных заявлений с твоей стороны, и меня точно хватит удар. Может, прекратим мучения с терзаниями? Возьмем удочки, лодку и отвлечемся немного? Ты когда-нибудь ходил под парусом?

Джулиус давно заметил, что после болезненных недоразумений окружающий мир приобретает новые краски. Легкий стыд за собственную глупость – приемлемая цена для той теплоты, которая льется в душу с примирением. Только в полной мере осознав хрупкость чего-либо, начинаешь дорожить. А когда память притупляется, под гнетом паутины будней непременно возникает очередная досадная мелочь, очередной конфликт и неизбежное примирение. Круг замыкается. Наверное, именно так из песчинки получается жемчужина.

Ловко управляясь с тугим белоснежным парусом, Сириус что-то увлеченно объяснял, но Джулс не слушал. Он старался запомнить друга таким, как сейчас: встрепанным темноволосым мальчишкой с веселыми блестящими глазами и открытой улыбкой.

«Я уже хочу, чтобы ты жил вечно», – шевельнулось в груди.

* * *

Как бы Эмьюз ни боялась, назначенная дата неумолимо приближалась. Добрый портняжка давно заменил пострадавшие в день нападения обручи нижней юбки. А Росарио заставляла носить их постоянно, чтобы на свадьбе не было никаких накладок из-за невзначай задравшегося подола. О кружевных панталонах и полосатых гольфах девочка узнала только накануне, что не оставило никакого шанса на протест.

Боббертиджис настаивал на том, что Эмьюз должна приехать заранее, лучше за сутки (а в идеале еще раньше), но Тэсори оказалась крепким орешком. Естественно, тетка не позволила. «Нельзя допустить, чтобы у кого-то возникли хоть малейшие сомнения в кандидатуре Эмьюз. Ей необходимо свыкнуться с ролью, стать одной из нас», – упирался Боб. Однако Росарио, уверенная в собственной правоте, – страшная сила. «Эмьюз не просто девочка, она бессмертная Тень. Это единственная роль, с которой ей «необходимо свыкнуться». Кроме того, находиться рядом с Эмьюз слишком долго небезопасно для вас», – раз за разом повторяла тетка. «Плевать на Дивных! Я могу защитить кого угодно от чего захотите», – но спор заканчивался, не начавшись.

Несговорчивый карлик не отставал.

– Берет на измор, – как-то пожаловалась Тэсори. – Ты уверена, что хочешь иметь с таким типом что-то общее? Это же монстр-недомерок. Он не умеет ни просить, ни слушать, только требовать. Скорее бы закончилось, коротышка уже снится в кошмарах. Когда паразит начнет мерещиться во всех зеркальных поверхностях, я сдамся в психушку, так и знай.

– Он волнуется, – попыталась вступиться Эмьюз.

– Бедные сестры Иеремаи, – фыркнула Росарио. – На их месте я бы срочно искала женихов, чтобы не достаться непрошибаемому наглецу.

Жаркие баталии между Бобом и мадам Тэсори продолжались до последнего дня. Боббертиджис не принимал отказа, а тетка не собиралась сдаваться. Что до предмета спора, то девочка предусмотрительно помалкивала. Разумеется, ей хотелось пожить у карликов, сменить обстановку и отделаться от опеки. Только Эмьюз, как никто, понимала серьезность угрозы Дивных.

Кроме того, находясь в доме, она могла отвлекать Росарио от злополучного шкафа, где появилась новая книжка, чтобы место испорченной не пустовало. Выкрашенный обувным кремом корешок учебника по Истории Ордена за первый курс выдавал маленькую Тень с головой, но другой книжки, подходящей по размеру, девочка не обнаружила.

В общем, если не брать в расчет ощущение осажденной крепости, витавшее в воздухе, ничего особенного не происходило. Би сообщила, что Клауса выписали из больницы, но у мальчишки нет времени ни с кем встречаться, потому что он слишком занят. Помимо работы у ОПОв, Клаус ввязался в непонятное расследование. «Сказал, собирается посадить какого-то подлеца в тюрьму. Он вроде как основной и единственный свидетель. Взвинченный весь, дерганный», – призналась Робин. – «Ты бы хоть с ним поговорила, а? Ему явно участия не хватает». Но Эмьюз твердо решила обидеться, значит, ни о каком первом шаге навстречу и речи быть не может. Правда, в душу вкрались справедливые подозрения, что своей позицией она делает хуже только себе.

Когда счет пошел на часы, девочка запаниковала. Вот сейчас бы хоть крошечную лазейку избавиться от ответственности, – отказалась бы без колебаний! Прикинуться больной или по-настоящему заболеть! «Ты не имеешь права подвести друга, даже двух», – неумолимый голос совести звенел в ушах. Эмьюз не видела себя в качестве матери в принципе, матери карлика в частности, тем более, матери карлика Боббертиджиса. Пусть формальность, но у девочки пересыхало в горле и тряслись коленки, как перед экзаменом. Эмьюз прекрасно осознавала, что все на этой свадьбе будут пристально следить за ней. Карликам безразлично, Тень она или нет. Для них Эмьюз Варлоу – человек. А, учитывая и те скудные сведения об истории обеих семей, родственники Боба точно девочке не обрадуются.

– Не удивлюсь, если ты волнуешься сильнее невесты, – посмеивалась Росарио. – Будь жива настоящая матушка твоего приятеля, она бы плясала от восторга при одной мысли о том, что ее маленькое чудовище не закончит свои дни в одиночестве.

– Зря ты так, – встрепенулась Эмьюз. – Боб красивый карлик. Еще он энергичный, храбрый и веселый.

– Отличная характеристика… для бульдога. – Тетка отставила пустую чашку. – Но если снять «розовые очки» дружбы, станет ясно, что этот мальчик неуправляемый, невоспитанный, эгоистичный авантюрист. Редкое сочетание качеств для карлика. К счастью, редкое. Можно считать, твоему Бобу крупно повезло. При любых других обстоятельствах не видать бы ему жены, как своих ушей. Семейная жизнь – это не на год и не на два, а навсегда, тем более у карликов. Не каждая согласится на такое.

Вдруг новая проблема занозой впилась в сознание.

– Что произойдет, если все сестры Иеремаи откажутся? Если Боб не найдет себе невесту? – Произнесенное вслух, опасение внушало ужас.

– Лучше о девушках беспокойся, – всплеснула руками та. – Поскольку речь о примирении двух семей, то никто ему не откажет.

– Тогда это несправедливо. – Завтрашние события неожиданно предстали в ином свете.

– Начинаешь соображать в верном направлении, принцесса, – улыбнулась Росарио. – Увы, твое мнение ничего не меняет. Варварские традиции – неприятная сторона, незаметная за милыми кукольными мордашками. Чем меньше в этом понимаешь, тем легче жить рядом с ними.

После такого разговора Эмьюз поднялась из-за стола с твердой уверенностью, что не смокнет глаз. Только чай с травами победил тревоги: ночь пролетела, как один миг.

В окна глядел бледный, неуклюжий рассвет. Его невообразимая прозрачность вселяла надежду. Казалось, в такой день не может произойти ничего жуткого. Природа не позволит.

Есть совершенно не хотелось. Самое удивительное, тетка не настаивала. «Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок», – поцокала языком она, собирая непослушные кудряшки Эмьюз в пучок. – «Зеленая вся. Спокойнее надо быть».

– Я совершенно спокойна, – возразила девочка.

– Не похоже. – Росарио скептически нахмурилась. – Куда положишь зеркальце? В карман фартука нельзя.

– Почему? – Эмьюз сосредоточенно имитировала бодрость.

– Во-первых, оно тяжелое, – терпеливо пояснила тетка. – Вся конструкция окажется перекошенной. Во-вторых, цвет. Не ломай голову. Я предусмотрела и это.

Мадам Тэсори протянула хорошенький тряпичный мешочек в тон наряда.

– Советую взять расческу и носовой платок, мало ли что.

Под нескончаемым потоком ценных указаний девочка совсем не чувствовала волнения. Колючий клубок эмоций распутался сам собой, оставив тонкую ниточку обреченности. «Не драматизируй», – скомандовал внутренний голос. – «У Боббертиджиса наверняка припасен хитрый план. Единственное, из-за чего есть смысл переживать».

Наблюдая за Росарио, меланхолично потягивающей свой кофе, Эмьюз искренне недоумевала, известно ли тетке, что Сэр Коллоу также в числе гостей. Такая потрясающая возможность наладить отношения. Праздник примирения старых врагов – чем не повод пересмотреть прежние обиды? Верилось с трудом, но все же робкий лучик надежды теплился в груди.

Мадам Тэсори резко выдохнула и выпрямилась.

– Пора? – спросила девочка.

– Да, – кивнула та. – Ничего не забыли?

– Наше настроение, – картинно спохватилась Тень. – Наверное, под кровать закатилось. Пойду, посмотрю.

– Хорошая попытка, – усмехнулась тетка. – Давай доберемся сначала, а уже на месте радоваться начнем?

– Тогда я готова, – согласилась Эмьюз.

Девочка крепко зажмурилась, стараясь загнать поглубже так не вовремя проявившийся страх. Земля под ногами пошатнулась, а сквозь плотно сжатые веки замелькал хоровод ярких бликов.

Когда переход закончился, Эмьюз обнаружила себя посреди крошечной площади у подножия живописного холма, вокруг которого жались друг к дружке очаровательные домики. Прямо к вершине, мимо благоухающих садиков, вела аккуратная мощеная дорожка. Весь город буквально дышал уютом и любовью. «Дядюшка Джулиус будет здесь, как в магазине игрушек», – отметила девочка про себя.

– Нравится? – тихо спросила Росарио.

– Еще бы!

За сочной зеленью и резными фасадами Эмьюз не сразу заметила жителей, с интересом изучавших визитеров. Первыми и самыми смелыми оказались дети. Совсем крошечные нарядные карлики высыпали из-за безупречно белых заборчиков. Ребятишки хихикали и прятали конопатые мордашки в ладони, а к людям уже спешил сам Боббертиджис.

– Ну, здравствуй, мой худший кошмар, – тетка широко улыбнулась.

– Взаимно, мадам, – Боб низко поклонился. – Сейчас за вами придет кто-нибудь из Ханниганов. Для гостей еще слишком рано.

Несмотря на общую колючесть, коротышка выглядел дружелюбным, даже миролюбивым. Он явно не был готов к празднику: расстегнутый воротник рубашки, галстук, торчащий из кармана брюк, и растрепанные огненно-рыжие волосы.

– Эмьюз, у нас не так много времени, как мне бы хотелось, – Боббертиджис многозначительно покосился на Росарио. – Нечего тратить его попусту. Сейчас я отведу тебя туда, где нам следует быть, и обрисую задачу. Попрощайся с мадам.

Тетка напоследок бережно поправила на девочке чепец и бантик фартука. Боб нетерпеливо переминался с ноги на ногу и вертел головой.

– Все произойдет на вершине холма, – карлик говорил отрывисто и четко. – Кто куда за кем ходит, объясню наглядно. Если не запомнишь – не страшно, но постарайся. Я тебе слова на карточке написал. Если застесняешься, они помогут. Не растеряйся, пожалуйста.

– Это похоже на настоящую военную операцию, – присвистнула Эмьюз.

– Поверь, это в тысячу раз серьезней, – признался Боб. – Я собираюсь сделать то, о чем еще не одно поколение будет болтать.

– Ты меня пугаешь, – предупредила девочка.

– Не бойся. – Карлик остановился и ласково взял Тень за руки.

Честные голубые глаза смотрели прямо и спокойно.

– Я больше, чем кто-либо, желаю счастья сестре, – заверил он. – Но и сам не жажду провести жизнь рядом с одной из покорных овец. Мне не нужна жена, остающаяся рядом поневоле. У меня есть пара мыслишек, но делиться ими здесь крайне опрометчиво. Нас могут подслушать.

– Кто? – удивилась Эмьюз.

Вместо ответа Боббертиджис молча указал куда-то в сторону пышных кустов. Мальчик, напоминавший любопытного лисенка, крадучись выбрался из укрытия.

– Дядя Бо, – пискнул он. – Покатай меня еще.

– А ну как рубашку мне измажешь? – Боб строго сдвинул брови.

Кроха мгновенно изобразил крайнюю степень отчаянья.

– Ладно, – отмахнулся карлик. – Мажь. Все равно сверху еще жилет.

Он подхватил повизгивающего от удовольствия мальчика и усадил себе на плечи. Было в этой сцене что-то настолько трогательное, что Эмьюз невольно отвела взгляд.

Дорога закончилась широкой лужайкой, уставленной рядами длинных скамей. «Центром событий наверняка должна стать площадка перед полукругом громадных камней, оплетенных плющом», – прикидывала Тень, пока карлик уговаривал племянника отправляться восвояси.

– Троюродный, а вылитый я, – хмыкнул Боб, когда кроха умчался прочь, а помолчав, продолжил, обращаясь к своей спутнице: – Значит, диспозиция такая. Наша сторона правая. Там чуть ниже есть крытая беседка, где мне положено находиться, а тебе, соответственно, со мной. После того, как трижды протрубит горн, начнется церемония. Сначала жрец споет, что ему положено. Потом появимся мы. Ты выведешь меня, если точно. Остановиться нужно на половине скамьи.

– Ничего сложного, – с облегчением вздохнула Эмьюз.

– Чтобы сестренка смогла выйти замуж, мне предстоит первым выбрать себе жену, – Боббертиджис едва заметно побледнел. – Тебя спросят, разрешаешь ли ты мне искать невесту. Учти, к тебе будут обращаться «почтенная матушка», так что не сильно красней.

– Я, само собой, разрешаю, – улыбнулась девочка.

– Лучше бы да, – кивнул тот. – Потом я выполняю свою часть обряда. Снова жрец спрашивает у тебя согласия. И тут ты обязательно соглашаешься. Даже если среди гостей начнется паника или кто-то будет отговаривать тебя и меня. Идем. Мне нужно еще привести себя в порядок и поделиться недостающими деталями плана.

Боб осторожно потянул Эмьюз за собой. Если раньше волнение не имело конкретной причины, то теперь девочка поняла, во что ввязалась, но обратного пути с запасным выходом у судьбы, как обычно, не предусмотрено.

Крытая беседка на поверку оказалась вполне просторным домиком, состоящим из единственной комнаты. Боббертиджис спрятался за ширму, предусмотрительно предложив гостье стул.

– Дай мне пару минут, – попросил он. – Я быстро оденусь, обещаю.

– Я не тороплю, – мягко ответила девочка.

– А надо бы, – отозвался Боб. – Нам много нужно обсудить. Помнишь, ты когда-то спросила меня о сестрах Иеремаи? Нравится ли мне кто-нибудь из них. Так вот, я солгал тогда. Не столько потому, что еще не доверял тебе, но и поэтому тоже. Люди, карлики… все слишком сложно. Прежний статус «разумного инвентаря» меня слегка угнетал. Теперь мир меняется к лучшему. Мы можем говорить на равных.

– И раньше могли, – возразила Эмьюз.

– Ты да, а я нет. – Боббертиджис вышел из-за ширмы. – Умеешь завязывать галстук?

– Не особенно, – покачала головой девочка. – Мне всегда все подружка завязывала.

– Значит, придется мне попробовать еще раз самостоятельно, – вздохнул тот. – Вроде умел, но что-то никак.

– Нервничаешь? – предположила она.

– Сама бы не нервничала? – Коротышка поднял воротник рубашки и принялся возиться с замысловатыми узлами.

Выглядел Боб потрясающе: явно дорогой зеленый костюм сидел великолепно. Брюки до колен, полосатые гольфы, добротные ботинки, строгая жилетка с начищенными пуговками и сверкающие запонки, – все было безупречно. Тут Эмьюз заметила у карлика на спине белую ворсинку. Без задней мысли девочка протянула руку и попыталась стряхнуть досадную мелочь, портившую картину.

– Что ты делаешь? – вздрогнул Боб.

– Там ворсинка, – смутилась Тень.

– Я точно нервничаю, – усмехнулся тот. – Раз начала, убери все лишнее, что найдешь. Окажешь услугу?

– С удовольствием, – подтвердила Эмьюз.

Она поставила Боба на табурет, сама опустилась на колени и принялась пядь за пядью осматривать жилетку и брюки.

– Ни с чем не сравнимое чувство, – почти мурлыкнул Боббертиджис. – Чаще всего это карлики ползают на карачках, подбирая пылинки.

Он зарделся и притих.

– Слушай, если не хочешь, не надо, обойдусь, – скороговоркой произнес Боб. – Мало ли, вдруг ты считаешь, что прислуживать карлику унизительно… или…

– Успокойся, – девочка выпрямилась. – Не вижу ничего унизительного в желании поухаживать за другом. Тем более в важный для него день. Выкинь из головы лишние сложности. Если бы ты знал, как они мне надоели.

В нескольких шагах кто-то деликатно откашлялся.

– Па! Не подкрадывайся, – обернувшись, возмутился Боббертиджис.

– Все в порядке, сын? – Незнакомый карлик покачивался на носочках, заложив большие пальцы в карманы жилета.

– Папа, это Леди Эмьюз Варлоу, – игнорируя вопрос, представил Боб. – Эмьюз, это мой отец – Сноррибреннус Вбочкуплюхл.

– Очень приятно, – девочка поклонилась.

– И мне, Леди, – отозвался тот.

Сноррибреннус имел определенное сходство со своими детьми: те же пронзительные голубые глаза, та же рыжая шевелюра, хоть и с проседью, а Боббертиджиса можно было назвать отцовской копией. Карлик не выглядел старым, как Джиммини: плотный, но не толстый, он производил впечатление крепкого, полного сил мужчины, умудренного опытом. Ровная широкая прядь серебристо-белых волос словно делила его голову пополам, а ухоженная борода придавала владельцу благородный вид.

– Почему оставил Роззи? – Боб спрыгнул с табуретки и направился к отцу.

– Не груби, – пожурил Сноррибреннус. – Должен же я убедиться, что у тебя дела идут складно?

– Убедился? Теперь иди, – попросил тот. – Ей ты нужен больше, чем мне. Эмьюз прекрасно справляется, почти как мама.

Старший Вбочкуплюхл взял сына за плечи и легонько встряхнул. В этом жесте перемешалось все: и гордость, и тревога, и счастье.

– Ты только делами поинтересоваться приходил? – неожиданно хрипло спросил Боббертиджис.

– Нет, – покачал головой тот.

– Что тогда?

– Твое решение уже никак не изменить? – Сноррибреннус отступил на шаг.

– Никак, – подтвердил Боб.

– Что ж… – вздохнул карлик. – Ты уже взрослый, и сам в ответе за свои поступки. Решил, так решил.

– Пропусти вступление, па, – усмехнулся он.

– Не отнимай последнюю радость у старика, – шутливо попросил тот. – Ладно. Хочешь прямо – в таком случае, я принимаю твой выбор.

– Спасибо, пап.

Сноррибреннус махнул рукой. Его глаза вдруг сделались влажными, и карлик поспешил покинуть беседку.

– Па! – крикнул вдогонку Боб. – Проследи, чтобы тут никто не шастал!

– Хорошо, сын, – отозвался он.

Эмьюз совершенно ничего не понимала в происходящем, но в груди поднималась волна тепла. Девочка смотрела, как обескураженный, но счастливый Боббертиджис добрел до табурета и сел. Карлик часто моргал, силясь сдержать слезы, так не вязавшиеся со сложившимся образом напористого наглеца.

Не раздумывая, Эмьюз сгребла Боба в объятья. Карлик немедленно обнял ее в ответ.

– К чему такие нежности? – маскируя смущение, улыбнулся он.

– Не нужно было? – испугалась девочка.

– Нужнее, чем что-либо. Сам бы не попросил. Не просят о таких вещах. – Боббертиджис бессильно уткнулся Эмьюз в плечо.

Она ласково погладила карлика по пушистой макушке.

– Ты словно сейчас закипишь, – прошептала Тень.

– Точно, – согласился он. – Как сердце не лопнуло! Рассказать, в чем суть?

– Давай. – Эмьюз позволила Боббертиджису вернуться на табурет.

Но вместо того, чтобы снова сесть, Боб скрылся за ширмой, а вышел оттуда с двумя бокалами и пыльной бутылью.

– У Иеремаи много сестер, – сообщил он, доставая из кармана складной нож. – Ничего против них не имею, но почти все овечки. Пресные и тоскливые, как визит вежливости к нелюбимой родне. Я говорю «почти», потому что есть она. Бъеджа. Мы… небезразличны друг другу.

– Это же замечательно! – Девочка чуть в ладоши не хлопала.

– Было бы, если бы не разница в годах. – Боб ловко орудовал штопором. – У таких, как она, дети моего возраста. Я уверен, старик Ханниган даже не выпустит ее с остальными девицами. Если так случится, ты потребуешь, чтобы позвали всех.

– Конечно, – заверила Эмьюз.

– Я подам знак. Покашляю, например. – Пробка со звонким хлопком выскочила из бутылки. – Для храбрости.

Карлик наполнил бокалы ароматным красным вином и протянул один девочке.

– Разве что «для храбрости», – замялась она.

Приятный вкус алым бархатом ласкал горло и жаром разливался по телу.

– Ты не подумай, Бъеджа ничем не хуже прочих, – зачем-то принялся объяснять Боббертиджис. – Это остальные, дураки, не разглядели. С другой стороны, и хорошо, что так вышло. Она умная и с характером! А какая красивая! Сама увидишь.

– А как у вас отношения завязались? – брякнула Эмьюз.

– Какие там отношения! – отмахнулся Боб. – Бъеджа порядочная девушка. Она бы не позволила себе никаких отношений со мной. Я же сопляк! Но когда наши глаза встречались…

Карлик зажмурился и запрокинул голову.

На мгновение девочке взгрустнулось. Она вспомнила о Клаусе, и тяжелое чувство вины камнем легло на сердце.

– Желаю, чтобы твоя любовь никогда не угасла, – прошептала Тень.

– Эй! Отбрось мрачные мысли, – Боб подался вперед и бережно взял девочку за подбородок. – Если любовь есть, она не может угаснуть. Гаснет всякая ерунда.

Карлик говорил и говорил, а бутыль пустела.

– По-моему, во мне уже слишком много храбрости. – Эмьюз отодвинула сухой бокал.

– Так и надо, это тоже часть плана, – словно по секрету сказал Боб. – Ничего не слышишь?

Девочка задержала дыхание.

– Трубят. – Сердце сделало в груди смертельное сальто.

– Ну, уже недолго, – карлик поднялся на ноги.

– Ты мне карточки какие-то обещал, – вспомнила Тень.

– Теперь незачем, – улыбнулся он. – Там доводы на тот случай, если отец попробовал бы поспорить с твоим согласием. Там я бы открыто подсказывать на смог, поскольку в принципе помалкивать должен.

Эмьюз осторожно встала. Приятный шум в голове, как ни странно, совсем не мешал.

– Думала, будет хуже, – удивилась она.

– Хуже что? – не сообразил Боббертиджис.

– Это же спиртное. – Девочка кивнула в сторону бесполезной бутылки. – Мне мадам Тэсори целую лекцию прочла, чтобы я «не» и «никогда», а не то…

– Во-первых, лучше нас, карликов, никто на свете вина не делает. Оно мягкое, вкусное и после ничего не болит, – с нескрываемой гордостью объявил Боб. – Во-вторых, стал бы я поить тебя чем-то крепким? Это ж почти компот! В-третьих, ты Тень. Ходят байки, что вас вообще ничего не берет. Хотя, да… погорячились немножко. Авось не заметят.

Громкий голос вещал с холма, но языка Эмьюз не знала. Несмотря на это, чужие слова проникали прямо в душу и заставляли сердце биться чаще.

– О чем он? – осторожно спросила Тень.

– О жизни, семье, любви и всяком таком. – Боб сосредоточенно щелкал костяшками пальцев. – Не пугайся, только молитвы жрец прочтет на нашем. Из Ханниганов тоже почти никто его не понимает. Храбрость еще с тобой, или от волнения все мигом выветрилось?

– Трудно сказать, – подмигнула девочка.

Карлик бледнел посекундно. От висевшего в воздухе напряжения только искры не сыпались.

– Мы справимся. – Эмьюз ободряюще похлопала Боба по спине. – Я передумаю тебе помогать, если немедленно не сменишь траурную маску на подходящую случаю!

Боббертиджис одарил девочку полным ужаса взглядом, неловко поймал ее за руку и шагнул за порог.

Лужайка изменилась: на камне алтаря расстелили расшитое покрывало, больше похожее на длинное полотенце, чуть поодаль притаился оркестр, а посреди площадки стоял тучный карлик с длинной седой бородой, одетый в смешное, богато украшенное платье с широкими острыми плечами. Скамьи заполнили гости, а кому не хватило места, стояли по обе стороны от рядов.

Эмьюз сразу отыскала глазами Росарио и Сэра Коллоу. Для тетки поставили отдельный стул позади скамей. Дядюшка Джулиус сидел рядом с ней прямо на траве, но даже так возвышался над присутствующими. Он приветливо помахал девочке, за что тут же получил от мадам Тэсори тычок. Что именно Росарио говорила, при всем желании услышать бы не удалось, только судя по выражению лица, ничего хорошего. К счастью, Сэр Коллоу совершенно не обиделся, он виновато пожал плечами и выпрямился.

– Боги улыбаются нам в день единения, – произнес старый жрец. – Как после зимы приходит весна, за ссорой следует примирение – таков порядок вещей. Пусть два союза навсегда прекратят всякие распри между Вбочкуплюхлами и Ханниганами.

Эмьюз украдкой оглянулась на Росарио и Сэра Джулиуса. «Пожалуйста, помиритесь наконец», – прошептала она.

Под веселые трели тонкой дудочки на дорожке показалась процессия хихикающих карлиц в просторных белых одеждах. Похожие одна на другую девушки выстроились в ряд. Несчастный Боббертиджис буквально одеревенел, его ладонь похолодела и затряслась. Едва ли в такой ситуации имело смысл рассчитывать на условный знак. Но то ли Тень вжилась в роль любящей матушки, то ли вино действительно добавило ей храбрости, только на вопрос жреца девочка ответила неожиданно бойко.

– Мое разрешение будет получено, когда все незамужние дочери Ханнигана выйдут сюда, – объявила она.

Боб облегченно вздохнул, а по рядам прокатилась волна приглушенного ропота. Множество глаз недоуменно уставилось на Эмьюз. Растерявшийся жрец открыл рот, но не нашел, что сказать.

– Вы ее слышали? – Сноррибреннус встал со своего места и, хитро прищурившись, добавил: – Мне доподлинно известно, что в этой семье семь дочерей, а мы видим только шестерых. Сдается, многоуважаемый Йаредири Ханниган порывается нас надуть.

– Ни в коем случае! – По другую сторону прохода отец Иеремаи тоже поднялся на ноги. – Я ж о вас пекусь. Наша Бъеджа своим крутым нравом и острым языком способна распугать всех на милю вокруг.

– А мы не пугливые, – возразил тот. – Зови старшую дочку, не то рассержусь.

– Изволь. – Йаредири ловко поклонился, а из толпившейся с краю молодежи выскользнули два шустрых мальчонки и припустили по дорожке.

– Сразу бы, – усмехнулся Сноррибреннус. – А то получается, белые розы вот они, а про красную ни словом, ни полсловом. Так дела не делаются.

– Это чертополох, а не роза, уважаемый, – всплеснула руками румяная карлица. – Сами убедитесь.

– Так-то вы любите бедную девочку! Ох, придется у вас ее забрать. – По рядам прокатился хохот.

Тем временем мальчики вернулись. Они вели под руки ту самую Бъеджу, о которой Эмьюз столько всего узнала за последние несколько часов. Статная, стройная карлица вовсе не напоминала «бедную девочку». По сравнению с ней прочие сестры Иеремаи действительно блекли. Нет, были они так же хороши – черноволосы, синеглазы – но в этой девушке ощущалось нечто особенное.

Бъеджа потрепала провожатых по макушкам, повернулась к отцу и, подперев кулаками бока, ехидно так спросила:

– Что с вами, папенька? Нешто свою микстуру с настойкой перепутали? – остальные дочери Ханнигана тихонько прыснули.

– Цыц! – шутливо прикрикнул Йаредири. – Меня тут по твоей милости чуть в мошенники не записали. Иди, постой с остальными для ровного счета.

– Вы шутите, папенька! – Черные брови Бъеджи иронически изогнулись. – Я и не одета для случая, и черпак с собой прихватила. Так торопилась.

– Не перечь! – топнул ногой тот.

– Станете нервничать, хватит вас удар. – Карлица вытерла руки о фартук, подобрала выбившуюся из-под косынки прядь и зашагала к сестрам, всем своим видом показывая бесполезность затеи.

– Теперь вы довольны, почтенная матушка? – подал голос забытый всеми жрец.

– Абсолютно! – кивнула Эмьюз. – И вот вам мое полное согласие.

Беззаботно напевала дудочка и звенел бубен, а гости дружно хлопали в такт. Мелодия точно оживила Боба. К нему вернулись прежние уверенность и кураж. Он приблизился к первой девушке, учтиво поклонился, опустился на одно колено, подняв руку, чтобы карлица сделала круг в танце, едва касаясь его пальцев своими. Потом поднялся, поклонился снова и произнес: «Благодарю, любезная сестрица». Так повторилось еще пять раз.

Чем ближе Боббертиджис подбирался к цели, тем сильнее краснела Бъеджа. Когда же настал ее черед, девушка словно растеряла все свои колкости. Потупившись, Бъеджа плавно обошла Боба, не сводившего с нее влюбленных глаз.

– Что ж ты так башкой крутишь, гляди, отвалится! – донеслось со скамей.

Музыка притихла, притихли и гости. Боббертиджис поклонился в последний раз.

– Благодарю, любезная девица, – сказал он.

Бъеджа попятилась. От бури эмоций на ее лице все присутствующие просто со смеху покатились. Бедняжка протестующе замотала головой, но Боб только упрямо кивнул, подтверждая серьезность своих намерений.

– Была бы мне сестрица, а станешь мне жена! – громко объявил он, и гости грянули аплодисментами.

Протрубил горн. Боббертиджис встал по левую руку от жреца, Бъеджа по правую, и старый карлик запел. Чистый и красивый голос грел не хуже хваленого вина. Беспокойное сердечко Эмьюз едва не выпрыгнуло из груди, когда песню подхватили остальные карлики. Девочка не понимала, куда деть распирающее изнутри счастье. Маленькая Тень отдала бы все, что угодно, за возможность плакать от радости.

А по широкому проходу между рядами уже шли Иеремая и Роззи. Ослепительная белизна платья невесты заставила зажмуриться.

Бъеджа не скрывала слез, они быстрыми струйками стекали по щекам, очерчивая лучезарную улыбку. Потом были клятвы, от которых заплакал даже Сноррибреннус, а после жрец взял Иеремаю и Роззи за руки и подвел к алтарю. Они положили свои ладони на камень так, чтобы старый карлик смог обернуть им кисти тем самым покрывалом.

Под пение жреца пара обошла алтарь вокруг и остановилась лицом к гостям.

– Иеремая и Роззилизтара, теперь вы навеки принадлежите друг другу! – торжественно произнес старый карлик.

Стоило его словам сорваться с губ, как прямо с неба из ниоткуда посыпались лепестки роз! Хотя… это для всех «из ниоткуда», Эмьюз-то прекрасно видела, как дядюшка Джулиус направлял их в полет.

– Что теперь? – уточнила девочка у Боба, неожиданно оставшегося в одиночестве.

– Сейчас честная компания потянется к нашему «волшебному колодцу» желания загадывать. Это недалеко, – сообщил он. – А тут пока все подготовят к продолжению праздника.

– Я справилась? – второй тревожащий вопрос.

– Лучше, чем я представлял, – признался карлик. – Спасибо. Жрец даже ни о чем тебя спрашивать больше не стал. Тут либо он понял «абсолютное» согласие буквально, либо побоялся, что ты еще что-нибудь выкинешь.

– А где Бъеджа? – осторожно поинтересовалась Тень.

– На кухне, – спокойно ответил Боб. – Сказала, что «напитки сами себя не разольют» и сбежала. От помощи отказалась. Понятное дело, ей нужно свыкнуться с мыслью, что и мы обязательно поженимся.

Он потер лоб.

– Что-то не выглядишь особенно счастливым, – заметила Эмьюз.

– Сам еще не верю в случившееся. – Боббертиджис сунул руки в карманы.

– Может, тебя спасет еще немножко храбрости? – предположила девочка.

– Отличная идея! – Боб мгновенно воспрял духом. – Твою мадам наши как раз к колодцу потащили.

Тень обернулась. Росарио и Сэр Джулиус шли рядом, увлекаемые шумной толпой вниз по склону. «Наверняка тетка думает, будто я последую за ними», – промелькнуло в голове. – «Ну уж нет. Пусть поговорят без меня».

– Значит, «немножко храбрости»? – весело спросила Эмьюз.

– Тебе если совсем немножко, – рассмеялся Боббертиджис.

Глава 13. Одинокий воин

Давно известно, что работать как карлики не способен ни один человек, а уж отдыхать как они и подавно. Задорные скрипочки задавали тон празднику, а коротышки плясали и плясали. Молодые, старые… все отдавались неудержимому веселью. Зашло солнце, а бархатное небо расцвело яркими звездами, но оркестр не смолкал.

Зажглись разноцветные круглые фонари, превращая происходящее на холме в волшебную сказку, в которой Джулиусу не нашлось места. Коллоу так решил сам. Карлики то и дело звали его выпить вина или изловить вертлявого симпатягу-поросенка, припасенного для потешного конкурса, только Джулс не поддавался на уговоры. Он чувствовал себя лишним там, где властвовала искренняя радость. Слишком большим и усталым для волшебной сказки.

Сэр Коллоу сидел на мягкой траве, подпирая спиной не успевший остыть камень древнего святилища, и наблюдал, как кружатся в танце пестрые пары.

– Ты непростительно мрачен, – сообщил Сириус, вытесняя внутренний голос.

– Во-первых, я работаю, – резонно возразил Джулс. – Мои глазки упорно прочесывают территорию, если кто-то попытается «испортить праздник», я узнаю об этом первым. Во-вторых, приглядываю за Марией и девочкой. А в-третьих, как-то мне муторно.

– Из-за чего, позволь узнать? – ехидно отозвался мальчишка. – Вокруг любовь, а ты изображаешь сушеную поганку.

– Вот потому и… Я не изображаю поганку!

– Гнетет чужое счастье? – прямо спросил Сириус.

– Точнее не скажешь, – согласился он.

– Причина проста. Нагородил себе слишком много заслонов, нарисовал слишком много границ, а большая часть того, что тебе по-настоящему нравится, осталась там, в зоне отчуждения.

Джулиус с легкостью представил привычного собеседника.

– Не только. – Коллоу болезненно поморщился. – Скоро мне предстоит сделать очень тяжелый выбор. Я к нему не готов. В принципе не знаю, как можно подготовиться к предательству.

– Не понимаю, – предупредил Сириус.

– Когда сначала посылаешь на опасное задание, потом получаешь отличный результат и бросаешь умирать… это самое настоящее предательство, даже если так предписывает устав, – он судорожно выдохнул. – А если в главной роли близкий человек: девочка, выросшая на твоих глазах… Выть хочется.

– Подробнее, наверное, не стоит, – оборвал мальчишка. – Не здесь, не сейчас.

– Ты ничем не поможешь, – фыркнул Джулс. – Советы я и сам давать мастак. Здесь нужен тот, кто сможет действовать, развяжет мне руки. Я имел неосторожность обратиться с просьбой к «вышестоящему начальству» об исключении для нее. Получил справедливый отказ. Теперь все мои телодвижения в том направлении контролируются.

– А давно все плохо? – полюбопытствовал Сириус.

– Давно, – подтвердил тот. – Скоро выйдет последний срок.

– Тогда чего спохватился только сейчас?

– Место, в котором застряла Тень слишком опасное, и время там течет быстрее, чем здесь, – принялся пояснять Коллоу. – Первую стыковку Наблюдатели пропустили. Все понимают, что дождаться второй в тех условиях почти невозможно. Но я продолжаю верить. Потому что если Тень не справится, ей придется освободить от себя Призму.

– Ничего так формулировочка, – мальчишка присвистнул.

– Как ни назови, – отмахнулся он. – В нашем случае устав четко регламентирует порядок действий. Тени могут просить друг у друга помощи, но она-то далеко. Очереди из добровольцев рискнуть жизнью я не наблюдаю. Принуждать, сам понимаешь, мне открытым текстом не позволено. Не исключено, что девочки уже нет в живых. Нам с Корникс в принципе не положено бросать этот мир. Пара той Тени привязан долгом.

– Скверно…

Огоньки и шальное веселье больше не отвлекали. Проблема черной кляксой застилала разум. Сэр Коллоу спрятал лицо в ладони. Вспомнилась Никс, обрушившая свой бессильный гнев на него. Конечно, Тень считает, что единственный правильный выход – наплевать на запрет и рискнуть всем. Спасти ее драгоценное дитя, поступившись планами. Только Корникс и понятия не имеет, что поставлено на кон. Разменять судьбу Ордена на одну жизнь? Едва ли. Сколько страшных, грязных слов наговорила Никс, прежде чем хлопнуть дверью. Самое отвратительное, что она по большей части права. Объяснения бездействию могут быть самые разные: долг, великие цели, приказ, что угодно. Но факт остается фактом.

Сириус предусмотрительно молчал. Правда, к живому сердцу подкрадывалось теплое ощущение, что решение непременно найдется, да такое, что Джулиус вернет уважение своей пары и даже Марии.

– Не надо так явно думать о хорошем, – улыбнулся он.

– Не было уверенности, что почувствуешь, – признался мальчишка. – Но раз все получилось… Ничего не замечаешь?

– Нет. – Джулс поднял голову и осмотрелся.

Ровным счетом ничего необычного: те же карлики, те же пляски, Тэсори за мирной беседой с кем-то из Ханниганов, Эмьюз со своим рыжим приятелем.

– Говоришь, следишь за девочкой и Марией? – Сириус рассмеялся. – Открою тебе страшную тайну. За своими размышлениями ты кое-что пропустил. Эмьюз пьяна, и я, увы, вместе с ней.

– Почему не предупредил? – Джулиус не заметил, что произнес последнюю фразу вслух.

– Не злись, – попросил тот. – Рассматривай это как возможность расспросить меня о прошлом. Представляешь, все, о чем ты хотел узнать, вот оно, руку протяни и возьми.

– Спасибо, нет. – Коллоу поднялся на ноги. – Я только выгляжу эгоистом.

Он оторвался от земли и стрелой полетел вперед. Одного взгляда на маленькую Тень в упор хватило, чтобы заметить неестественность ее движений. Но прежде чем начинать диалог с несчастной дурочкой, следовало вправить мозги Марии.

– Я украду мадам Тэсори? – спросил Джулиус, игнорируя удивление карлика.

Мария недовольно обернулась, но Коллоу не нуждался в ее согласии. Он просто подхватил женщину и унес на облюбованный пятачок. Сцены на людях – последнее дело.

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась она.

– Интереснее, что ты позволяешь Эмьюз, – отрезал Джулс. – Девочка пьяна! Тебе доверили Танцора, а ты смотришь на все сквозь пальцы.

– Хватит сверкать глазами. – Мария подняла брови. – Эмьюз не имеет к тебе никакого отношения. У девочки есть Наставник – и это не ты. Оставь бедняжку в покое!

– Наставник?! – взбесился Джулиус. – Отлично, сейчас я и ему сообщу. Тангл будет в восторге, получив выволочку от меня за чрезмерное доверие к твоей персоне.

Он полез в карман за зеркальцем, но то выскользнуло и исчезло в траве. Коллоу присел на корточки.

– Мне казалось, ты умеешь воспитывать детей, – бросил Джулиус, пытаясь нашарить пропажу. – Ненавидишь меня – ненавидь, пожалуйста. Сколько влезет! Только девочку сюда не приплетай. Следи за ней, как за нами. Может, она вырастет лучше, чем я.

Вдруг Мария потянулась и ласково потрепала его по волосам. Слова рассыпались карточным домиком.

– Язык проглотил, Жи-жу? – тихо спросила она.

– Не предполагал, что еще когда-нибудь услышу эту глупость. – Пальцы наткнулись на холодный прямоугольник.

– Не ломай копья. – Мария приблизилась и ласково обняла его чумную голову. – Разве ты не помнишь себя? Твои закадычные дружки принесли в дом бутылку какой-то дряни, а потом вы заперлись в комнате все вчетвером и изображали подготовку к занятиям. Фолия тогда прибежала ко мне с таким же дикими глазами. Но и ей я напомнила кое-что.

– Вы обе знали? – не поверил Джулиус.

– Более того, – женщина крепко прижалась щекой к его макушке, – я собственноручно вылила гадость, которую притащил тот мальчишка. Джейкоб, по-моему, его звали. А на ее место залила кое-что из своих запасов. Хотя, наверное, зря. Отравись вы, воспитательный эффект получился бы сильнее.

– Как? Ты же все время с нами возилась, а бутылку я спрятал у Никс!

В действительности, Джулс был готов вспоминать что угодно, только бы Тэсори не очнулась и не оттолкнула его снова.

– А это не я была вовсе. Вас отвлекала ничего не подозревавшая Фолия, – призналась та. – Наутро ты повинился сам, но друга не выдал. Правда, часом раньше Никс уже заложила всех вас, потому что таки успела попробовать отравы, прежде чем произошла подмена, и мучилась страшными болями. Решила, что вы специально подмешали ей что-то нехорошее.

Мария говорила нараспев, почти баюкая. Напоенное винными парами дыхание горячей струйкой щекотало кожу.

– За что ты ненавидишь меня? – шепотом спросил Джулиус.

– За то, что ты не понимаешь причины. – Плечи женщина вздрогнули. – Да и как я могу ненавидеть? Ты же мой любимый мальчик. Однажды ты обязательно поймешь и мне объяснишь истину. Хочу верить, что, помимо очевидных, имелись веские основания убивать человека, сделавшего нам столько добра.

– Кому «нам»? – Зародившаяся надежда на примирение цеплялась зубами за проблески в пьяной исповеди.

– Тебе, мне, Никс. – Мария отстранилась. – Не жди подсказок. Если не найдешь ответ сам, значит, не раскаиваешься. Праздник затянулся. Пора забирать девочку домой.

Она махнула на прощание и поспешила назад к безмерно счастливым карликам.

– Уже кое-что, – очнулся Сириус. – Догадываешься, о ком речь?

– Нисколько. – Он подобрал с земли зеркальце и сунул в карман.

* * *

Эмьюз проспала бы до обеда, если не до вечера, но неуемное любопытство Би подняло ее ни свет ни заря. Подружка жаждала получить подробности из первых рук. Усевшись поудобнее в постели, Тень, позевывая, вещала о событиях минувшего дня. Разумеется, она предусмотрительно умолчала о близком знакомстве с лучшими винами. Еще бы, ведь Росарио запросто могла услышать разговор, даже не нарочно.

– Везучая ты, – с нескрываемой завистью вздохнула Робин. – Сколько храбрости нужно, чтобы вот так взять и круто изменить чужую судьбу.

– Очень много «храбрости», – рассмеялась Эмьюз.

Естественно, Би не поняла шутки, а с пояснениями стоило потерпеть.

– Она тут заливается, а я на носочках хожу. – Тетка открыла дверь в комнату. – Сначала ванная и завтрак, а после болтовня с подружкой.

– Ладно, уже иду, – нехотя согласилась девочка.

Боббертиджис не солгал: Эмьюз чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Она подозревала, что мадам Тэсори догадалась о вчерашних приключениях. Тень не расслаблялась ни на секунду, но тетка казалась безмятежной.

– Ты вчера показала себя с новой стороны, – вдруг призналась она.

– И с какой? – насторожилась девочка.

– Посуди сама, – охотно пояснила Росарио, разливая чай. – Никто не ожидал, что ты проявишь инициативу и поставишь жрецу условия.

– Ну, тот, кто ожидал, впал в транс от волнения, – сообщила Эмьюз. – Я, помню, испугалась, что Боб упадет в обморок или что-то в этом роде.

– Я горжусь, принцесса. – Тэсори протянула руку и потрепала девочку по кудрявой макушке. – Не думала, что ты такая ответственная. Обсудили вопрос со спиртным, и никаких проблем не возникло, хотя вокруг столько соблазнов. Обычно с подростками беда. Они ничего не желают слушать, а спешат набить собственных синяков, проверяя мир на прочность. Чего там! Даже некоторые взрослые ведут себя не лучше. Живем, мол, один раз, нужно все попробовать. Пфф… Можно попробовать выпить яду, но результат будет весьма предсказуем.

От стыда у девочки свело живот. В словах тетки не ощущалось и намека не подвох. Росарио смотрела на маленькую Тень честными счастливыми глазами.

– Умница, спасибо, что не подвела меня, – сказав, что хотела, тетка спряталась за привычной газетой.

Эмьюз грустно посмотрела в чашку. Искаженное отражение тонуло в клубах ароматного пара.

– Что с тобой, милая? – выглянув из-за шелестящих страниц, обеспокоенно спросила Росарио. – Не выспалась? Нет аппетита?

– Заела совесть, – мрачно отозвалась та. – Зря гордишься. Я тебя не послушалась.

Рассказ получился коротким, но красочным. Только со слов Эмьюз выходило, что она сама попросила у Боббертиджиса «что-нибудь» для храбрости. Росарио и без того недолюбливала рыжего карлика, не хватало лишь подкинуть очередной повод.

– Я наказана? – мысленно Тень приняла любой ответ.

– Разве что вместе со мной, – неожиданно весело ответила тетка. – Итог не в наказании, принцесса. Никто и никогда не слушался меня.

Мадам Тэсори отложила газету.

– Как же так? – растерялась девочка.

– Очень просто. – Росарио подперла щеку кулаком. – Суть воспитания – не заставить тебя подчиняться. Ты же не зверек. Никто не будет стоять у тебя над душой и требовать послушания, а выбор между достойным и нет придется делать на каждом шагу. Вот тут и пригодится совесть. Сначала она помогает нам стать людьми, а потом – ими оставаться. Животное помнит о наказании, человек – обладает волей, чтобы поступать правильно, когда так хочется облегчить себе жизнь.

– Это правило? – Стыд не отступал.

– Не совсем, – возразила та. – Правило пятнадцать звучит так: «Поступай по совести. Она – компас, всегда указывающий верное направление».

Эмьюз крепко задумалась. Справедливости ради, стоило отметить, что с плашкой и книгой-тайником девочка тоже поступила не особенно красиво. Но тут совесть молчала.

* * *

Дни тянулись за днями. Руфус ненавязчиво уговаривал девочку покинуть гостеприимный дом Тэсори, но та не спешила возвращаться под гнет нежного булыжника любви по имени Виатрикс в царство шляпок и корсетов.

Синий наслаждался свободой. Он носился по лужайке за мячиком и охотился на воробьев, а Эмьюз валялась с книжкой на траве. Месяц пролетел незаметно, и в воздухе отчетливо запахло осенью.

Росарио с удовольствием позировала, позволяя девочке удовлетворить потребность в бумагомарании. Портреты удавались ей значительно лучше всего остального, хотя у натюрмортов тоже было свое очарование.

Неожиданное похолодание буквально застало врасплох. Дом заполонили мыши. Крошечным серым тварям настолько хотелось погреться, что даже присутствие мимика их не останавливало. Предложение завести кота поддержки не получило, и тетка решила вызвать специалистов по уничтожению грызунов.

– Похоже, тебе придется отправиться в Шейдивейл раньше, чем мы планировали, – как-то сказала она за ужином. – Здесь скоро все обработают жутко токсичной отравой. Меня пригласил пожить у себя наш портняжка. Но злоупотреблять вежливостью, взяв тебя с собой, я не могу.

– Жаль, – вздохнула девочка. – А мы с Би так хотели прокатиться на Звездном вместе.

– Знаю, я заказала билеты, – призналась Росарио. – Собиралась тебя порадовать. Проклятые мыши.

– Борьба с грызунами не подождет? – робко поинтересовалась Тень.

– Увы, – покачала головой тетка. – Если не успею вклиниться в плотный график дезинсекторов сейчас, проживу с прожорливыми квартирантами до зимы. Там, оказывается, очередь. В этом году у мышей пик численности, как мне объяснили. Так что билеты придется разменять.

– Не придется, – встрепенулась Эмьюз. – Ты твердила, что Пансион – это здорово и замечательно. Пожалуй, настало время проверить. Все мои друзья сейчас там. Почти все. Последнюю неделю я запросто могу провести с ними. Нет?

– Отличный вариант, – согласилась мадам Тэсори.

Как решили, так и сделали. Вещи перекочевали в Синего, деньги и документы в рюкзак, а альбом с фотографиями пришлось вернуть хозяйке. Снова вязкая тоска наполнила душу, когда знакомый фасад остался за спиной.

Все путешествия с Росарио отнимали несколько минут. Широкую аллею щедро поливал по-осеннему серый дождь. Тетка ловким движением открыла шикарный черный зонт у девочки над головой.

– Так пусто, – окидывая взглядом промокший парк, поежилась Эмьюз.

– Еще бы, погода к прогулкам не располагает, – мягко улыбнулась мадам Тэсори. – Сейчас кто-нибудь придет за нами.

И точно! К визитерам уже спешили три карлика и хрупкая девушка, кутавшаяся в безразмерный дождевик.

– Госпожа Мария Росарио Тэсори? – Комичная незнакомка поправила капюшон, съехавший на глаза. – Джулия Флетчер. А это, наверное, Леди Варлоу?

– Несомненно, – чересчур холодно ответила тетка.

Джулия мгновенно растерялась.

– Я… мне поручили проводить Леди, – промямлила она.

– В ее комнату? – Росарио недобро прищурилась.

– В вестибюль. – Несчастная девушка едва не тряслась от страха.

– Тогда проводите ее багаж, – безапелляционно заявила тетка. – Свою Госпожу я провожу сама. Идите вперед.

Карлики подхватили Синего и потрусили прочь вслед за напуганной Джулией.

– А мне казалось, плохо кидаться на незнакомых людей, – как бы между прочим, пожала плечами Эмьюз.

– Правильно казалось, – подтвердила Росарио. – Только эта девица – бывший работник одной из государственных спецслужб.

Тень давно перестала удивляться теткиной осведомленности.

– У нас с тобой нет причин доверять ей, – продолжила мадам Тэсори. – Если эта Флетчер не глупа, прекрасно сообразила, откуда дует ветер. И теперь сто раз подумает, прежде чем выкинуть что-нибудь.

– А что она может? – возразила девочка.

Джулия не выглядела страшной, скорее смешной.

– Внешность обманчива, – туманно отозвалась Росарио. – Просто не забывай, кто она. О большем я не прошу.

В вестибюле дежурила взволнованная Робин.

– Я нашим ничего не сказала. Сделаем сюрприз? – заключая Эмьюз в объятья, предложила она.

– А кто именно здесь? – уточнила та.

И подружка принялась перечислять, загибая пальцы. Новая жизнь грозила закружить и вытеснить собой все, что произошло. Тень с трудом отвязалась от соскучившейся подружки, чтобы попрощаться теткой. «Ты в надежных руках», – улыбнулась та уже в дверях.

Урд, Клер, Дэн, Вайолет, братья Блэкли, Эйприл и Мэй, Бри, Конор, – все были рады встретить Эмьюз снова. Даже вечно безучастная Софья приветливо помахала в пустоту, наткнувшись на шумную компанию в коридоре.

– Ты вовремя, – призналась Робин. – Завтра в соседнем городке открывается большая ярмарка. Аттракционы, акробаты, клоуны, зоопарк, сладкая вата, блошиный рынок! Мы отпросились. Конни взрослый и сможет нас сопровождать.

– Я уже жалею, – простонал Конор. – Попробуйте мне только потеряйтесь.

– Ты первый потеряешься в «Тоннеле Любви», и я знаю, с кем, – хихикнула Би.

– Напрашиваешься на неприятности? – Парень демонстративно щелкнул костяшками пальцев. – Вот заткну кому-то рот носком…

– Если твоим, лучше сразу убей, – картинно взмолилась вредина.

Брат и сестра продолжали свою потешную перепалку до самого ужина. Стоило, конечно, одернуть Робин, но наблюдать за краснеющим Конором нравилось всем без исключения.

Форменное черное платье сидело отменно. Оно больше не вызывало неприязни, скорее наоборот. Как ни странно, форма устраивала всех, разве что Урд постоянно одергивала подол и теребила свой воротничок.

– Неудобно? – улучив момент, спросила Эмьюз.

– Не представляешь, насколько, – призналась та. – Ничего, завтра в нормальной одежке погуляем.

– А почему всех так радует «блошиный рынок»? Там продают особенных блох? – прикрывая рот ладонью, шепотом спросила Тень.

Не удержавшись, Урд расхохоталась в голос, заставив остальных девочек обернуться.

– Понимаете теперь, почему я скучала по Варлоу? Она несет такую очаровательную чушь. Нет, чудо ты наше, там блох нет, разве что в довесок к чему-нибудь по нечайке их прихватить получится. На блошиных рынках торгуют барахлом.

– Я предпочитаю термин «антиквариат», – напустив на себя умный вид, вставила Эйприл.

– Угу, «антиквадрат», – перебила Урд. – Не выпендривайся. Если вещь поросла вековой пылью, это еще ни о чем не говорит. Как сто лет назад барахлом была, так им и осталась.

– Зато там можно найти потрясающие безделушки, которых нет больше нигде, – возразила та.

– Вот тут не поспоришь, – согласилась Йонсон.

В привычной компании новая обстановка быстро стала уютной. Подружки галдели, подтрунивали над Конором, решали, что сделают перво-наперво, оказавшись на ярмарке. Только Дэн молчал. Он неуклюже улыбался, но глаза грустили.

Вдруг пришла мисс Флетчер, оставила ключ для Эмьюз и увела Конни с собой.

– Зачем он понадобился? – в образовавшейся паузе спросила Тень.

Предостережение Росарио не успело выветриться из памяти, хотя девочка не верила, что Джулия Флетчер способна причинить кому-то вред. Она производила впечатление робкого и немного затравленного щенка с умильным выражением на симпатичной мордашке.

– Волчара добровольно помогает с одним мальчишкой, – очнулся Дэн. – Видимо, с ним опять проблемы.

– Парень занимает старую комнату Конни, – Би посерьезнела. – Он тяжело болен.

– Да, – подтвердила Вайолет. – Я пролетала мимо, вой слышен даже через звукоизоляцию.

– Ему так плохо? – Клер побледнела.

– Хуже не придумаешь. – Робин отвела взгляд. – Брат сказал, что бедняга на грани.

– А как его зовут? – зачем-то спросила Эмьюз.

– На табличке написано «Калеб» и больше ничего, – сообщила Би.

– Мне как-то расхотелось веселиться, – призналась Клер.

– Зря. – Дэн протянул руку и похлопал подругу по плечу. – Волчару же вылечили.

– С Конором все было в порядке! – взвизгнула та и закрыла лицо руками.

– Пшел вон, дубина безмозглая, – рыкнула Урд.

По щекам Клер катились крупные слезы.

– Не нужно, простите меня, – она достала носовой платок.

– Я и правда пойду, – засобирался мальчишка. – Если чего ляпнул, то не со зла, а по дурости.

Он попятился и выскользнул в коридор.

Скомканный вечер подошел к концу. Тягостное ощущение ворочалось под ребрами, не позволяя Эмьюз расслабиться. Наверное, стоило рассказать друзьям о Дивных и отказаться от ярмарки, но неприятных новостей хватало и без нее.

Робин толкнула дверь плечом. Темнота в маленькой комнате никак не мешала Тени. Девочка прекрасно рассмотрела пару тумбочек и простых кроватей, стол со стульями, потертый шкаф. Синий нашел себе место в углу.

– У вас с Лют двушка, – включив свет, улыбнулась Би. – Раз соседки нет, я переночую с тобой. Джулия разрешила.

– Давай помолчим, – попросила Эмьюз.

– Голова болит? Лекарство принести? – забеспокоилась подруга.

– Нет, устала. – Тень добрела до кровати и села. – Кругом что-то происходит, а я думаю только о себе. Где-то Клаус и Гримм, Дэн потерянный какой-то, а мне словно все равно. И на мальчика этого больного наплевать. А Клер вот сопереживает, она бы не…

– Уймись. – Робин подошла и опустилась рядом.

– Не могу! – Она вскочила и метнулась к черному прямоугольнику окна.

– Те, кому все равно, не мучаются вот так, – попыталась успокоить Би.

– А если я из эгоизма мучаюсь? – Девочка уперлась лбом в прохладное стекло. – Мол, привыкла к мысли, что такая вся хорошая, а на самом деле нет.

– По мне, так ты сейчас полную ерунду городишь, – терпеливо продолжила та. – Ложись спать. Недовольна собой? Всегда можно стать лучше.

Простые слова заставили встряхнуться.

– Сначала экскурсия в ванную, – предложила Тень.

* * *

Распогодилось. Мягкий ветер унес тучи за горизонт, а солнце высушило вчерашние лужи. Трудолюбивые карлики сгребали в кучки первые опавшие листья.

Девочке не терпелось выйти под сень ярко-голубого неба и забыть обо всем. После завтрака подружки договорились купить на ярмарке самых вкусных конфет и отнести загадочному Калебу.

– Пусть это станет нашей маленькой тайной, – подмигнула Эмьюз.

– Естественно, – подтвердила Би. – Тем более что пробираться в лечебное крыло запрещено.

– О чем шепчетесь? – Конор сбежал по ступенькам и остановился у подножия парадной лестницы.

– Тебя не касается. – Робин с чувством показала брату язык.

– Особенно нахальные никуда не поедут, – он щелкнул сестру по носу.

Когда остальные ребята собрались на улице, Конор внимательно пересчитал «вверенное поголовье» и объявил:

– С.О.Т., что означает «спокойно, организованно, тихо». Именно так вы будете передвигаться по городу. Если кто-то потеряется, неприятности заработаю я. А мои неприятности станут вашими, обещаю. Так что присматривайте друг за другом и не разбредайтесь, как стадо баранов.

– Круто взялся, – хохотнула Урд. – Построй нас в колонну по двое.

– Разговорчики! – прикрикнул тот. – Я еще могу передумать вести вас куда-либо.

– Не нервничай, – попросила Клер. – Мы же твои друзья. Ты всех нас знаешь отлично.

– Это меня и пугает, – смутился Конор. – Ребят, правда, постарайтесь, чтобы мероприятие прошло гладко. Справитесь, вылазки станут регулярными.

– Сразу бы так, – протянула Робин. – А то раскомандовался. Попроси по-хорошему, мы не откажем.

– Ладно, – отмахнулся парень. – Но СОТ в силе.

И путешествие началось. Би крепко держала Эмьюз за руку и буквально тащила за собой, чтобы не отстать от остальных.

– Почему мы спешим? – Тень не успевала запомнить дорогу по чистеньким улочкам незнакомого города.

– Нам добираться общественным транспортом, а у него есть расписание, – пояснила подруга. – Если не успеем на посадку, придется ждать целый час. Значит, на час меньше гулять по ярмарке. Еще мест может не хватить на всех.

– Какие сложности, – проворчала Эмьюз, но ходу прибавила.

Никакого транспорта девочка не увидела. Ребята пристроились в хвост внушительной очереди, упиравшейся в распахнутые двери длинного одноэтажного здания под громадной вывеской «Братья О’Брайян. Мы знаем, куда вам нужно».

Конор с проворством пантеры проскользнул внутрь, минуя все преграды. Очередь успокоилась, когда «шустрый парень» вернулся на место.

– Список отдал, спасибо директрисе, катаемся бесплатно, – тихо сообщил он.

– На чем катаемся-то? – Эмьюз нетерпеливо вытягивала шею, пытаясь разглядеть, что творится за дверями.

– Сейчас увидишь, – улыбнулась Клер. – Мы успели вовремя. Посадка начнется минуты через три.

Над очередью пронесся женский голос из динамика. Разобрать слова не сумел никто, но по радостной интонации очередь поняла, что ожидание закончилось. Счастливые нарядные люди один за другим переступали порог. Любопытство просто взбесилось!

За дверями загадочной конторы ждало легкое разочарование. Никакого вокзала по ту сторону стены не было. Только длинная комната, в которой прямо на полу стоял пустой вагон.

– Ты что, первый раз? – Робин сверила номера кресел с цифрами на билетах.

– Первый, – подтвердила Тень.

– Ничего страшного не произойдет. Слушай водителя и делай, как он говорит, – ободрила та.

Когда салон заполнился, вошел мужчина средних лет с роскошными усами, одетый в строгий синий китель и наглаженные брюки, заправленные в сапоги.

– От лица компании рад приветствовать вас на борту, – густым басом произнес он. – Пристегнитесь и не вставайте со своих мест. Путешествие пройдет незаметно.

С приятным шуршанием закрылись двери вагона. Надев наушник, мужчина поднялся на небольшую круглую тумбу с одиноким креслом со странными подлокотниками и сел.

– Счастливого пути, – сказал он, и вагон чуть заметно качнуло.

То, что снаружи выглядело окнами, изнутри представляло собой огромные картинки под толстым стеклом.

– Мне всегда было интересно, что происходит снаружи, когда проносишься через Призму, – вздохнула Би.

– Цветные кляксы на нестерпимо белом фоне, – отозвалась Эмьюз. – Меня от них обычно мутит.

– А пол и стены там есть? – склонившись к подруге, продолжила та. – Я всегда представляла себе темный тоннель.

– Нет там ничего. – Тень чувствовала себя неуютно, как кукла, запертая в тесном ящике. – И ощущение такое, что все внутренности стремятся выбраться через горло наружу. У меня, по крайней мере. Болтаешься тряпкой на невидимом крючке. Почему так долго?

Вай наклонилась вперед и выглянула в щелку между сидениями.

– Со Связным гораздо быстрее, – пояснила девочка. – Водитель тот же Связной, только без высшего образования. Способности есть, а знания базовые. Есть маршрут, по которому движемся мы. Но водитель переносит не нас фактически, а короб вагона через контакты в кресле. У меня отец этим всю жизнь занимается, правда, для Ордена. По полгода не получаю от него вестей.

– А мама? – спросила Тень, но Би отчаянно наступила ей на ногу.

– Мама? Не представляю. Она нас бросила, – отрезала Вайолет и откинулась на спинку своего сидения, давая понять, что разговор окончен.

Робин виновато пожала плечами, мол, «я же пыталась тебя предупредить». «Интересно, сколько еще чужих тайн откроется вот так вдруг?», – подумала Эмьюз. Она решила на всякий случай вечером расспросить подругу об остальных ребятах, чтобы больше никого нечаянно не расстроить.

Вагон снова чуть заметно встряхнуло. Водитель снял наушник, поднялся из кресла и объявил, что путешествие окончено, а пассажиры отчего-то начали хлопать. Усатый мужчина улыбнулся и открыл двери.

– Осторожно, ступенька, – предупреждал он всех проходивших мимо.

По эту сторону комната почти ничем не отличалась от той, в которой Тень с друзьями сели. А вот снаружи все, естественно, выглядело иначе.

Конор снова умчался к каким-то будочкам-кассам, а вернулся с гирляндой розовых бумажек. Пересчитав вверенных детей, парень раздал всем по билетику и повел вниз по шумной запруженной улице.

– Теперь на пригородном поезде одну станцию, – с наслаждением потирая руки, мурлыкнула Би. – Мир развлечений, готовься!

– А там не опасно? – Эмьюз понимала прекрасно, что для таких вопросов слишком поздно, но не успела прикусить язык.

– Не больше, чем в любом общественном месте. – Робин сдвинула брови.

Она наклонилась к подружке и прошептала ей в самое ухо:

– Если ты переживаешь из-за Дивных, держись поближе к Урд.

– Почему? – Девочка замедлила шаг.

– У нее заряженная болванка. Самодельное оружие – штука подсудная, но ты знаешь Йонсон. Ей все равно. – Би сделала вид, что поправляет на Тени воротник.

– На меня дважды нападали, – сочла нужным пояснить Эмьюз. – Раз прямо перед домом тетки, а другой, когда я гуляла с Гриммом в парке.

Глаза Робин округлились.

– Ты гуляла в парке с тем Смотрящим в Ночь?! Как ты могла? Как же Клаус?! – возмутилась она. – Несчастный мальчик болел, а в это время…

– Ты что, не слушаешь меня? – разозлилась Тень.

– Напротив. – Би схватила подругу за руку и потащила вслед за остальными. – Поговорим об этом в более подходящей обстановке.

Какой бы умной Эмьюз ни считала Робин, та все равно оставалась девочкой. Возможно, за ожиданиями «своего единственного принца» она слегка зациклилась на чужих отношениях, стараясь влезть туда, куда не просят.

Крошечный вокзал, круглая плошка часов, чистый перрон. Тень постепенно приходила к мысли, что все подобные места одинаковы. Однако здесь не было спешащих толп. Все пестрое множество вполне смирно ждало прибытия и отправления. Люди смеялись, громко говорили и не скрывали радости. Родители с детьми, влюбленного вида парочки, компании подружек, – не особенно разнообразная публика. Попадались старушки, живо обсуждавшие перспективы покупки столового серебра, или коллекционеры с пухлыми альбомами.

Эмьюз невольно сняла рюкзак и прижала к груди. Не то чтобы девочка боялась воров, просто так она чувствовала себя спокойнее.

Появление пригородного поезда, самое что ни на есть прозаичное, вызвало на перроне восторг. Казалось, ярмарка начиналась уже здесь.

Последний этап пути выдался на удивление коротким. Засмотревшись на пейзаж за окном, Тень не заметила, как пролетели невесомые минуты.

– И где обещанные чудеса? – Эмьюз слышала музыку, но не видела ничего особенного.

– Прямо у тебя за спиной. – Урд взяла девочку за плечи и развернула в нужном направлении.

Сразу за железнодорожным полотном, прямо в поле, возвышался невероятных размеров голубой шатер, сверкавший тысячами нашитых золотых звезд. От него во все стороны простирались замысловатые конструкции, потрясавшие воображение. Завязанная узлами дорожка, по которой на сумасшедшей скорости проносились вереницы вагончиков под оглушительный визг. Ослепительный дворец из стекла, ломаными гранями отражавший великолепие лоскутного одеяла ярмарки, как в сказочном калейдоскопе. Чуть поодаль поднимался жуткий особняк, из-за заколоченных окон которого раздавался леденящий душу скрежет и замогильный вой, разбавленный все тем же счастливым визгом.

Эмьюз так вертела головой, что заболела шея. Представления бесконечной вереницей сменяли друг друга: жонглеры, клоуны, ряженые, акробаты! Между рядами ярких палаток сновали покупатели.

– Не разбредаемся! – приказал Конор.

Но контроль над ситуацией таял на глазах.

– Если будем бродить тут толпой, никто удовольствия не получит, – справедливо заметила Урд.

– Поддерживаю, – согласился Дэн.

– Разойдемся группами, а через два часа встретимся снова на площади. Варлоу, твою сестру, Вай и вот этих двух, – она бесцеремонно ткнула пальцем в Эйприл и Мэй. – я возьму на себя. Многоуважаемый шут возьмет мальчишек. Он-то не пропадет. А остальные твои. Волки сыты и овцы целы. Что скажешь?

– Но следить-то за всеми должен я, – парень колебался.

– И испортить себе день отдыха? – прищурилась та. – Не дури. Здорово отыграл командира, но насколько ты готов битый час таскаться за хихикающими девчонками, в экстазе перебирающими тонны заколочек, ремешков, брелочков и прочей дребедени? Не спорю, ты, может, и запросто стерпишь такое, но остальные мальчишки чем виноваты? Им точно хочется пострелять по мишеням, покататься на чем-нибудь с ветерком. Дольше уговариваю.

– Ладно, – вздохнул Конор. – Через два часа на этом самом месте.

– Мудрое решение, мой генерал, – криво усмехнулась Урд.

Дурманящий запах сладостей, перемешавшийся с ароматом сдобы и румяных сосисок, заставлял живот жалобно урчать. Эмьюз совершенно не разделяла радости подруг от всевозможной мелочевки, горами лежавшей на прилавках: табакерки с оббитыми углами, гнутые заколки, аляповатые бусы, ножички для бумаг, неуклюжие броши с камеями, ношеные вещи, старинные лампы, подсвечники, грустные игрушки. Многообразие скорее утомляло.

– Все? Можно идти кататься? – утрированно бодро спросила Тень, когда палатки закончились.

– Не обольщайся, это только первый ряд, – рассмеялась Би.

– Самое интересное всегда там, где не ждешь, – подхватила Вай, словно позабывшая о неприятном диалоге. – Неужели тебе ничего не нравится?

– Нравится, – возразила Эмьюз. – Только мне это не нужно.

Зачем нелепые вещи тому, у кого нет и не будет дома? Мысль застряла в горле. Да, они старые и наверняка хранят чью-то память. Дороги кому-то. Но не ей.

– Зверюшки! – воскликнула Мэй и захлопала в ладоши.

– Опять? Плюшевые? – Эйприл взвешивала на ладони янтарного жука.

– Нет, живые! – Младшая Праудфут потянула сестру за поворот.

В клетке с табличкой «Дрессированные мыши» кучкой дремали пушистые комочки. Попугай, предсказывающий судьбу, отрешенно чистил перья. А бойцовые рыбки с ободранными хвостами злобно таращились друг на друга сквозь стенки аквариумов.

– Утреннее представление закончилось, артисты отдыхают, – вяло бросил некто из глубины палатки. – Но вы еще можете взглянуть на мою коллекцию диковин.

– И сколько это будет стоить? – Урд по-свойски облокотилась о прилавок.

– Сколько не жалко на корм актерам. – Хозяин лавочки выплыл из мистического мрака непроницаемого свода. – А для вас вообще особые условия. Сначала смотрим, потом платим. Идет?

– Дела паршиво идут, да? – Она не скрывала жалости к несчастным животным. – Еще скажи: после просмотра зверек в подарок.

Несчастный тип поплотнее запахнул выцветший халат и поправил чалму.

– Почему нет, красавица? – пересилив себя, широко улыбнулся мужчина. – Я отдам вам самого знаменитого зверя, только деньги вперед.

– Сколько? – Урд явно не собиралась никуда идти, а просто издевалась над человеком.

Хозяин маленького цирка завертел головой, воровато озираясь, выглянул за пределы своей палатки, поцокал языком и задумался.

– Вслух не скажу, – наконец, признался он. – Вот, напишу на бумажке.

Мужчина достал блокнот и карандаш, что-то нацарапал и мельком показал скептически настроенной покупательнице. Йонсон закашлялась.

– Дядя, у тебя там что, йети? – ехидно осведомилась она.

Несчастный побледнел и скис. Другой на его месте давно бы ответил что-нибудь. Эмьюз решительно расстегнула рюкзак. Подобные издевательства уже достаточный повод заплатить человеку в качестве извинений.

– Столько хватит? – громко спросила Тень, показывая содержимое внутреннего кармана.

– Убери деньги, идиотка, – зашипела Урд. – Это же разводила. Мошенник. Дай ему золотой, а лучше купи корма для мышек, чтобы финансы не проплыли мимо них.

– Я все еще здесь. – Он стащил с головы чалму и дрожащей рукой пригладил редкие волоски на влажной лысине. – Не принято так с посетителями, но ты возмутительная грубиянка. Вот так настроение испортить, когда еще целый день впереди. Не стыдно? Я тебе в деды гожусь.

– Не надо давить из меня слезу, – огрызнулась Йонсон. – Не я пытаюсь нагреть тебя, а наоборот.

– Прекрати, – приказала Леди Варлоу. – Даже если нам предлагают меньше, чем просят, мы всегда можем вежливо отказаться. Зачем усложнять?

Лицо Урд вспыхнуло от ярости. Робин поспешила загородить Эмьюз от неминуемой угрозы. А другие девочки, не сговариваясь, повисли на руках взбешенной подруги.

– Знаете, думаю, вам все же стоит взглянуть на нее, – неожиданно спокойно и ласково произнес хозяин лавки. – Не могу сказать, что вас ждет. Неосторожные слова убивают таких, как эта кроха. Бесплатно. Идет?

– Идет. – Йонсон легко стряхнула с себя Вайолет и остальных.

– Прошу! – Мужчина картинным жестом откинул полог, расшитый бахромой. – Флагра!

Бело-голубое пламя взметнулось на его ладони. Эмьюз зачерпнула невесомый огонь и шагнула в душную тьму.

Обитая изнутри плотной черной тканью, палатка совершенно не пропускала солнечных лучей. В узком проходе между экспонатами двигаться получалось только гуськом. За пыльными канатными заграждениями располагались всевозможные чучела, отбрасывавшие пугающие тени. Громадные пауки, ничем не отличимые от живых, сверкали на посетителей бусинами глаз, сомнительного качества двуглавый козел соседствовал с пятилапой дворнягой облезлого вида, – словом, ничего способного потрясти воображение. На подставке, в каких обычно ставят на витрину или в шкаф декоративные тарелки, красовался неровный обломок пятнистой бурой скорлупы в палец толщиной.

– Один знакомый дракон предоставил мне осколок своего детства, – похвастал экскурсовод. – В качестве благотворительности.

– Отменный гипс, – едва слышно присвистнула Урд.

– Нет, – возразил мужчина, – а вот козел фальшивый.

– Показывай своего диковинного зверя, – предложила Йонсон. – Если он вообще существует.

– Она, – поправил тот.

Экспозиция заканчивалась небольшим пятачком, центром которого являлся стол, где под стеклом россыпью лежали разномастные зубы, от гигантских до крошечных.

– Я поняла! – Урд звонко хлопнула себя по лбу. – Последний зверь невидимый!

– Позвольте узнать ваше имя, мисс? – хозяин лавки нырнул за стол.

– Клер Сьюзен МакМелвил, – глазом не моргнув, соврала та. – А твое?

– Аль Хасар ибн Ахмед ибн Фарид ибн… да ладно! – мужчина, пыхтя, разогнулся. – Рой. Рой Питерс. Но это само по себе не делает меня мошенником.

Он гордо поставил на стекло накрытую тряпкой клетку.

– И кто там? – Урд потянулась к краешку ткани.

– Добывайка, – таинственным шепотом произнес Рой.

– Ну, все, – с облегчением вздохнула липовая Клер. – Можно с чистой совестью топать восвояси. Добываек не существует. Байку о них мамаши используют, чтобы заставить своих драгоценных чад не разбрасывать вещи. «Не спрячешь в ящик – утащат добывайки».

Но мужчина не обратил на едкую тираду ни малейшего внимания. Он многозначительно поднял вверх указательный палец и сказал:

– Поклянитесь своими жизнями, что впредь, как и раньше, станете отрицать существование добываек.

– Чего проще, – фыркнула Урд.

Когда Эмьюз уже собралась поклясться, на улице завопил чей-то ребенок: «Купи мышку, ма-а-а-а!». Рой мученически вздохнул, сдернул покрывальце с клетки и поспешил уладить ситуацию.

Внутри не оказалось ничего, кроме круглого гнезда, свитого из обрывков мятых газетных страниц. Теперь и юная Тень сомневалась в правдивости слов странного хозяина лавки, а Йонсон, напротив, прониклась духом исследователя.

– Хаулинг, посвети, – попросила она.

– Куда? – Би не сразу заметила бесформенную дыру в боку бумажного шара.

Огонек извивался и дрожал. Казалось, тьма внутри гнезда была гуще, чем снаружи. В чернеющем проеме сверкнули две точки.

– Хомяк, – предположила Урд.

– Что там? – Мэй отчаянно жалась к сестре.

– Не видно? – оставив попытки освободиться, спросила та.

Тут до ушей Тени долетел тоненький недовольный голосок:

– Еще тупые дылды! Сколько их?

– Эй! Мы тебя не обзывали, – обиделась она.

Реакция последовала незамедлительно. Крошечная девочка, спотыкаясь, выскочила из своего укрытия. Она прильнула к решетке, обхватив прутья пухлыми пальчиками. Подружки ахнули.

– Ты что? Все понимаешь, дылда? – Неровно обстриженные коротенькие волосы на непропорционально большой ушастой голове буквально шевелились.

– Да, – подтвердила мисс Варлоу. – И зовут меня Эмьюз. А кто ты?

– Воин! – добывайка отступила на шаг и демонстративно ударила себя кулаком в грудь.

Все бы ничего, но Урд сунула мизинец сквозь прутья и ткнула кроху в бок.

– Бритая мышь? – близоруко щурясь, спросила она.

– Глаза разуй, дылда! – огрызнулась боевитая добывайка.

– Смешно пищит. – Йонсон повторила нехитрую процедуру, не обращая внимания на реплику.

– Прекрати, она разумное существо! – возмутилась Тень. – Ты разве не понимаешь ее?

– И близко нет. – Урд озадаченно почесала себя за ухом. – Разумная давно бы сбежала. Замка на клетке нет.

– У воина есть честь, – презрительно бросила кроха.

– А она тебя прекрасно понимает, – сообщила Эмьюз.

– Ну так выпускай уродливую мышь, пока Рой ибн Балбес не видит. – Предложение звучало здраво.

Йонсон убрала проволочную задвижку и открыла дверцу. Добывайка, осыпая «безмозглую дылду» проклятиями, захлопнула клетку и вернула задвижку на место.

– Ей там нравится. – Урд брезгливо вытерла руку о брюки.

Естественно, она не желала признавать ошибку и всячески демонстрировала безразличие к существу, еще минуту назад являвшемуся для всех мифом. Удивляла позиция Робин. Подруга вдруг сделалась молчаливой и серьезной.

– Нет, – пояснила Эмьюз, вслушиваясь в сбивчивую речь эмоциональной крохи. – Этот Рой выкупил ее у… нехороших людей. Потратил все сбережения и теперь бедствует. Она не может уйти просто так.

– Совестливая, – усмехнулась Йонсон. – В общем, если хочешь ее купить, вперед. Твоих денег даже больше, чем нужно. Один вопрос. Откуда они у тебя?

– В прошлом году тетка дала, потом на Рождество, на день рожденья и вот сейчас, как в прошлом году перед учебой, – замялась Тень.

– Ты или жадная, или… не знаю, – развела руками Урд. – Почему не потратила раньше?

– А я не умею… – Девочка чувствовала, что краснеет.

– Святой человечек! – умилилась та.

Похлопав Эмьюз по плечу, она направилась к выходу.

– Рахат-лукум, сделка еще в силе? – приподняв полог, спросила Урд.

– Сначала извинись, – отозвался тот.

– Ладно, – кивнула та. – Рой Питерс не мошенник. Достаточно?

– Спасибо и на этом, – ответил мужчина. – Денег-то хватит?

– Не сомневайся, – заверила Йонсон.

Несколько минут спустя девочки уже щурились на ярком солнце.

– Не забывайте о клятве, – попросил Рой. – Это важно. И никому не показывайте… то, что я вам продал.

– Хорошо, – ответила за подругу Эйприл.

Тень беспрерывно чихала. Дневной свет после ласковой темноты нестерпимо щекотал нос и щеки. Рюкзак приятно полегчал, лямки не терли.

– Подождите меня? – попросила подруг девочка.

Отбежав подальше в поле, она поставила клетку в траву и открыла дверцу.

– Ты свободна, – опустившись на колени, сказала Эмьюз.

– Это не по правилам, – расстроилась добывайка. – Зоуи – воин, а у воинов есть честь. Нельзя избавляться от нее вот так.

– Хочешь, чтобы я отправила тебя домой? Туда, где тебя поймали? – предположила Тень.

– У Зоуи нет дома, нет племени. Зоуи – одинокий воин, – гордо ответила та. – Наивной дылде нужен такой защитник, как Зоуи.

– Вот что, «одинокий воин», – девочка выпрямилась. – Мне не нравится слово «дылда» и защитники мне не нужны. Я отдала за твою свободу деньги. Пользуйся ей и не попадайся больше.

Сочтя разговор оконченным, мисс Варлоу поднялась и поспешила к успевшим заскучать подружкам.

Встретившись через два часа, ребята продолжили исследовать ярмарку вместе. А когда село солнце, на площадь перед дворцом кривых зеркал вышли факиры. Конор, разумеется, не разрешал оставаться на вечерние представления, но и здесь парень сдался под натиском логичных доводов и умоляющих взглядов.

В мельтешении ярких костюмов и бликах разноцветных огней Эмьюз невольно возвращалась к обиженной мордашке «одинокого воина», оставшегося где-то за спиной.

Глава 14. Коробочка с сюрпризом

Вылазка в лечебное крыло провалилась. Непостижимым образом Конни раскрыл замысел сестры и пригрозил донести куда следует, если девочки не отступятся. «Во-первых, это опасно. Во-вторых, запрещено», – отрезал он.

– Ничего, – успокоила Би. – Конор забудет, а мы нет. В конце концов, я всегда могу разыграть припадок. Меня заберут в лечебное крыло, ты придешь меня навестить, и мы незаметно просочимся к Калебу.

Второй вариант Тени активно не нравился, даже в качестве последнего шанса. Наверное, поэтому она решила взять ситуацию в свои руки. Формально Эмьюз имела неплохой повод поговорить с Джулией Флетчер наедине. За холодность на грани грубости, которой наградила несчастную девушку Росарио, стоило попросить прощения.

Но здесь Тень столкнулась с неожиданными трудностями. Мисс Флетчер совершенно не сидела на месте. Изловить ее в комнате отдыха для персонала не получилось, оставалось прочесывать коридоры в надежде наткнуться на Джулию «нечаянно».

Удача улыбнулась Эмьюз только к вечеру. Мисс Флетчер как раз разнимала визжащих мальчиков, норовивших пнуть друг дружку, когда юная Тень предложила свою скромную помощь.

– Я стану Связным, когда вырасту!! – вопил один карапуз.

– Нет, не станешь! Ты глупый! – отвечал другой, пытаясь высвободиться. – Это я стану Связным!

Джулия крепко держала сорванцов за шкирки, как котят, стараясь развести их так далеко, как позволяли руки.

– Те, кто не умеет себя вести, никогда не станут Связными, – достаточно строго произнесла Эмьюз.

– Слушайте Леди Варлоу. – Мисс Флетчер ловко развернула драчунов к девочке лицом. – Она возьмет себе в Связные вас обоих, если перестанете ссориться.

– Ты Тень? – недоверчиво глядя на непрошенную воспитательницу, шмыгнул носом один из ребят.

– Да, – спокойно подтвердила Эмьюз. – Будьте благоразумны. Я наблюдаю за вами.

– И что ты нам сделаешь? – насупился другой.

– Не заставляйте меня повторять. – Она подперла кулаками бока и состроила сердитую гримасу. – Иначе не возьму на службу и остальным расскажу о двух противных мальчишках.

Сорванцы задумались и притихли.

– Можно их отпускать, Леди Варлоу? – осведомилась Джулия.

– Да, мисс Флетчер, – подыграла та. – Если они продолжат баловаться, им же хуже, а мне нужны вы, по крайне важному делу.

– Я в вашем распоряжении, Леди. – Девушка выпрямилась, жестом предложила следовать за ней.

Стоило разработать хитроумный план до начала поисков, но Эмьюз так увлеклась идеей поимки Джулии, что совершенно не озаботилась тем, что скажет. Вдохновением и не пахло.

– Куда мы идем? – осторожно спросила Тень.

– Никуда, – призналась мисс Флетчер. – Это же шутка про важный разговор, правда?

– Вовсе нет, – возразила Эмьюз. – Я намеревалась извиниться за тон мадам Тэсори.

– А я не осуждаю ее, – улыбнулась девушка. – Госпожа Тэсори – живая легенда. Еще до моего рождения ее имя уже произносили с трепетом все мало-мальски осведомленные люди. Не такая я и важная птица, чтобы эта женщина церемонилась со мной.

– Вообще-то дело не в том, кто вы есть, а в том, кем были, – напустив на себя таинственный вид, сообщила мисс Варлоу.

– Откуда ей известно? – Джулия запнулась и покраснела. – Не важно. Одно то, что такой человек знает о твоем существовании, очень лестно.

Удивительно, но мисс Флетчер страшно обрадовалась. Как ни старалась Эмьюз понять причину подобной реакции, мысли непременно заводили в тупик.

– Это все, или есть что-то иное? – украдкой поинтересовалась Джулия.

– Есть, мисс. – Тень завертела головой, чтобы убедиться в конфиденциальности разговора.

– Можно отправиться в мою комнату, там нас точно никто не подслушает, – догадалась та.

Джулия жила в крошечной каморке, с окном на флигель псиоников. Скромный интерьер ничем не отличался от комнат воспитанников: та же мебель, тот же коврик и даже занавески те же.

– Присаживайтесь, – предложила мисс Флетчер, вежливо предлагая гостье стул.

– Зачем так официально? – смутилась Эмьюз. – Я, между прочим, собираюсь попросить о чрезвычайно сомнительном одолжении. Если вы откажитесь, сохраните этот разговор в тайне, ладно?

Девушка улыбнулась и изобразила несуществующую молнию, намертво смыкавшую ее губы.

– В лечебном крыле есть мальчик, – без вступления начала Тень. – Его зовут Калеб, и он болен. Мы купили несчастному конфет на ярмарке и хотели отнести, но выяснилось, что это запрещено. Жалко мальчика, понимаете? Кому помешает горстка конфет?

– Сострадание похвально. – Джулия сложила руки на животе, сцепив пальцы в замок. – Только сейчас бедняга не оценит его. Насколько я знаю, даже медики боятся навещать больного, не усыпив его.

– Но мы не станем заходить, просто просунем конфеты через окошко, – взмолилась девочка.

– Вы что, были там? – мисс Флетчер побледнела. – Даже я про окошко не в курсе.

– Ту палату раньше занимал брат моей подруги, – поспешила оправдаться Эмьюз.

– Конор Хаулинг, – пробормотала та и добавила: – Все это нехорошо. Сейчас навещать мальчика нельзя. Но к концу недели, по слухам, прогнозировали улучшение. Если что-то изменится, я дам знать. В остальных случаях пообещайте не предпринимать ничего.

– Обещаю, – выдохнула Тень.

Идея привлечения к секретному плану третьего лица, тем более из числа персонала, не впечатлила Би. Казалось, подруга дуется. «Естественно, Флетчер откажет», – ворчала она.

– Но ты же сама считала ее «своим человеком», разве нет? – не выдержала Эмьюз.

– Откуда! – всплеснула руками та. – Джулия, конечно, не злобствует, когда дело касается мелких нарушений. Только это не повод посвящать ее в такое!

Однако девочкам оставалось только бессильно ждать. С назначенным днем приближалось и возвращение в Шейдивейл, а вместе с ним неизбежная встреча с Клаусом. Тень старалась просто не думать об этом, с утрированным рвением она искала новые пути в лечебное крыло, чтобы только занять беспокойное сердце.

Утро воскресенья настало незаметно. Ленивое солнце выползло из-за горизонта, кутаясь в зыбкую дымку. Спала Эмьюз плохо, поэтому рассветные красоты послужили достойной наградой за ночные мучения.

Мисс Флетчер не обманула. Подозвав девочку за завтраком, она сообщила, что навестить больного удастся, но на все нужно потратить не более пятнадцати минут. В Пансионе готовился прощальный ужин для студентов, который никто не желал пропускать из-за кулинарных чудес, обещанных кухней. Вот этим и предлагала воспользоваться Джулия. Также девушка бралась обеспечить подружкам прикрытие, но просила не злоупотреблять ее доверием.

Довольная собой, Эмьюз отправилась собирать вещи. Вернее, ее-то вещи преспокойно лежали в Синем, а вот Би еще даже не приступала к изучению завалов в шкафу. Бросить Робин в одиночку воевать со скомканными вперемешку носками, колготками, гольфами, бельем, верхней одеждой и свитерами не позволяла совесть. Хуже всего, что соседки Би по комнате и будущие первокурсницы слезно умоляли старших девочек о помощи, отказать в которой язык не поворачивался. Убив несколько часов на сортировку тряпья, Тень совершенно вымоталась. А потом в коридоре подружек поймала Клер и попросила собрать еще и чемодан Софьи. «Нам впору уже переходить на профессиональную основу и требовать деньги за работу», – ворчала Робин, нервно глядя на часы. Но в отличие от ее соседок Софочка хотя бы помалкивала.

Спящая девочка бродила по комнате, теребя бледными пальцами черные косы. Эмьюз испытывала к бедняжке необъяснимую привязанность. Так в детстве любят красивых кукол, неспособных заметить твоего существования и безразличных к окружающей реальности. «Считать Софью другом сложно», – размышляла Тень. – «А не считать – неправильно». Большинство относилось к ней как к части интерьера или живой игрушке. Но Эмьюз хотела верить, что где-то глубоко внутри Софья все понимает, причем лучше многих.

Вечером шумной лавиной обрушился праздник. Хитрая мисс Флетчер выдала девочкам липовое задание, позволявшее совершенно не таясь выйти из-за стола, не вызывая подозрений. Эмьюз и Би наскоро переложили рассованные по карманам конфеты в бумажный пакет и поспешили в лечебное крыло.

– Я сюда экскурсии могу водить, – шепотом похвасталась Робин, украдкой выглядывая за угол.

– Рада за тебя, – коротко отозвалась Тень.

Азарт щекотал нервы: даже если все отправились на праздник, где гарантия, что кто-то не появится в самый ответственный момент? Неприятная перспектива быть пойманными на месте преступления подстегивала.

Безликий белый коридор, холодный свет, предательски громкое эхо, – сама обстановка настраивала на особый лад. Добравшись до нужной двери, девочки постучались.

– Калеб? Ты же Калеб, да? Мы тебе конфет принесли, – тихонько сказала Би, когда за стеной зашуршали легкие шаги.

– Зачем? Вы же меня не знаете? – казалось, мальчику по ту сторону что-то сильно мешает говорить. – Я не Калеб. Это врачи так зовут.

– А кто? – Эмьюз приложила ухо к двери.

– Никто! Уходите. – К хриплому голосу примешивался еще какой-то посторонний звук.

– Тебе страшно? Не бойся. Мы друзья. – Робин предприняла попытку открыть заслонку окошка, но встретила ожесточенное сопротивление.

– Это вы «друзья», пока не знаете, кто я. – Калеб уперся руками, не позволяя сдвинуть металлическую планку и на миллиметр.

– А я знаю, что с тобой, у меня брат…

– Да, ты пахнешь с ним одним домом, – оборвал бедняга. – Не смотрите на меня. Уходите.

– Ладно-ладно, только конфеты закинем и сразу уйдем, – пообещала Тень.

– Особенно ты не смотри, – отчего-то заволновался мальчишка.

Заслонка поддалась. Эмьюз без труда просунула пакет в узкое окошко. В какой-то момент она почувствовала горячее дыхание, коснувшееся запястья.

– Выздоравливай, – пожелала Тень, но ей никто не ответил.

Миновав белые коридоры, девочки остановились.

– Кривое получилось знакомство. – Робин грустно оглянулась. – Но, как я уже говорила, парень нам пригодится.

– Не помню, чтобы ты… – Эмьюз запнулась. – Это что? Дивный?!

Би уверенно кивнула.

– Я сомневалась вначале, – пояснила она. – Теперь уже нет. Думаю, остальные не в курсе. Даже те, кто его лечит. Иначе слухи бы уже ходили вовсю.

– Значит, Калеб – Дивный, а мы его конфетами кормили? – Тень прислонилась к прохладной стене.

– Все относительно. – Пространное замечание утонуло в тишине.

– Он меня понюхал, – спохватилась Эмьюз и принялась ожесточенно тереть тыльную сторону ладони о платье.

– Брезгуешь? – нахмурилась подруга. – Раз Калеб здесь, значит не такой уж он и Дивный. Просто больной одинокий мальчик.

В животе шевельнулся стыд. Вдруг беднягу силой заставили участвовать в нападении? Вдруг заплакал он не от горечи поражения, а от радости, что этот кошмар для него закончился? Мысли толкались локтями и жужжали… жужжали, пока девочка не уронила тяжелую голову на подушку.

* * *

Болезненно ответственная по части обязательств, Росарио примчалась в Пансион с рассветом.

Тетка придирчиво осмотрела содержимое Синего, поцокала языком и выпрямилась.

– Мы летим не утренним, а дневным рейсом, – пробурчала Эмьюз, натягивая одеяло на голову.

– У тебя впереди целых восемнадцать часов на сон. – Росарио присела на краешек кровати. – Пообщайся со мной. Я же буду скучать.

Девочка виновато вынырнула из-под одеяла и потерла глаза. Без лишних препирательств она спустила босые ноги на пол и отправилась умываться.

– Не хочу будить Би, – шепотом призналась Тень. – Пойдем куда-нибудь?

– Я предлагаю парк, только оденься потеплее. На улице зябко, – улыбнулась тетка.

Сладкий осенний воздух наполнял грудь трепетом. Он словно звал расправить руки, как крылья, и оторваться от земли. Девочка знала, что пожалела бы, останься она в постели.

– С твоей формой Танцора заминка получается, – сообщила мадам Тэсори. – У Марты какие-то непредвиденные трудности. Личного характера, насколько позволяет судить письмо, которое я получила от нее.

– Не страшно, – отозвалась Тень, смахивая с лавочки опавшие листья. – Чем станешь заниматься, когда я уеду?

– Всякой скучной ерундой, – настораживающе безразлично ответила Росарио. – Если мне все удастся, не пройдет и полгода, как ты познакомишься с моей первой госпожой.

– Так она же… сумасшедшая, разве нет? – осторожно уточнила Эмьюз.

– Понятие «нормы», принцесса, придумали те, кто не рассчитывал, что некоторые люди будут жить чудовищно долго, – пояснила тетка. – Я навещала Леди Фолию. Она очень хочет этой встречи. Древняя Тень знает кое-что о вещице, которую ты носишь. Но расскажет о ней только тебе.

– Тогда почему бы не отправиться к ней прямо сразу после прибытия в Шейдивейл? – оживилась девочка.

– Не все так просто, – покачала головой Росарио. – Нельзя являться в закрытое учреждение, когда вздумается. Существует определенный порядок. Документы, разрешения, справки, печати, подписи… Словом, та самая «скучная ерунда». Не беспокойся и положись на меня.

«И тут «разрешения». Нарочно нагроможденные сложности», – фыркнула Эмьюз. – «Люди сами усложняют себе существование. Слишком много бессмысленных ритуалов вокруг действий, в них не нуждающихся».

– Лучше расскажи, как повеселилась с друзьями? – ободрила скисшую девочку мадам Тэсори.

Разговоры о приятных вещах поднимали настроение. Эмьюз с удовольствием поведала о радостях Пансиона, о ярмарке и походе к Калебу. Естественно, Тень пропустила ту часть, где упоминались Джулия Флетчер и добывайка.

– Дивный? – Тетка подняла брови. – Если хочешь, я разузнаю, что он тут делает.

– Узнай, чем мальчик болен, – попросила Эмьюз. – Из этого делают страшную тайну.

Мадам Тэсори достала блокнот и карандаш, что-то нацарапала, и сунула все обратно в сумку.

– Если Пансион понравился, может, на будущий год сразу отправишься сюда? – Каверзный вопрос не застал врасплох.

– С тобой лучше. – Маленькая Тень с удовольствием заключила Росарио в объятья.

Время с теткой пролетело незаметно. Девочка оглянуться не успела, как карлики погрузили вещи ребят на тележки, заботливо навесив на чемоданы и сундуки бирки, и увезли. Старшие студенты собирали новичков, как цыплят, а те возбужденно галдели, предвкушая волшебное путешествие.

– Не убегай далеко, – попросила Росарио. – Они-то до вокзала добираются общественным транспортом.

– А если вместо меня ты перенесешь Би? – Эмьюз потупилась. – Она так мечтает увидеть переход со Связным.

– Я вполне могу проводить вас обеих, – тетка поправила сумку. – Зови подружку, и отправляемся. У меня назначена встреча с человеком, обещавшим посодействовать в получении документов для визита к Леди Фолии. Опаздывать не в наших интересах.

Радости Робин не было предела! Она светилась ярче кристалла Орина. Рядом с мадам Тэсори Би выглядела каланчой. Росарио коротко проинструктировала осчастливленную девочку, а после заставила Эмьюз еще раз проверить документы и билеты.

– Готовы? – спросила тетка, взяв подружек под руки.

– Да! – Робин буквально приплясывала на месте.

Тень закрыла глаза. Отношение к Связному как к бесплатному аттракциону отчего-то расстроило ее. Нет, искренний восторг Би – прекрасное зрелище. Только даже Росарио оказалась смущена неуправляемым потоком эмоций едва знакомой девочки.

Путешествие заняло не больше минуты.

– Не мутит? – участливо поинтересовалась мадам Тэсори.

– Все просто потрясающе! – Громадные глазищи Робин блестели. – Жаль, так быстро прибыли.

– Постойте здесь, пока я улажу некоторые дела. – Тетка многозначительно посмотрела на Эмьюз.

Когда Росарио пропала, Би судорожно выдохнула.

– Ты не задумывалась, как Связные ориентируются во всем этом? – вдруг сказала она.

– Нет, – призналась Тень. – Начнем с того, что я вообще многого не понимаю. Причем такого, что для остальных само собой разумеется.

– Так ты же можешь спросить. – Робин сняла рюкзак и поставила у ног.

– Вопросов тьма, – замялась Эмьюз. – Но они обычно возникают в неподходящий момент. Я откладываю их «на потом», а…

– …«потом» не настает никогда, – закончила за нее подруга. – Решение-то простое. Попробуй не откладывать.

– И продемонстрировать миру собственную глупость? – Тень шутливо всплеснула руками.

– Суди сама, – нахмурилась Би, – от того, что ты промолчишь с умным видом, знаний не прибавится. Давай! Спроси меня о чем-нибудь прямо сейчас. Я настаиваю.

Эмьюз обвела тоскливым взглядом перрон. В глаза почти сразу бросился неприятный тип с громадным горбатым носом. Заметив повышенное внимание к себе, мужчина отвернулся.

– Чего молчишь? – Робин помахала ладонью у подруги перед лицом.

– Ты поставила меня в тупик, – сообщила Тень. – Выдумывать вопросы нет настроения.

– Ну, попробуй, – не отставала та.

– Чем больны твой брат и Калеб? – Эмьюз скрестила руки на груди.

– Не скажу, – спокойно ответила Би. – Спроси у Конни или у Клер. Правда, с ней случится истерика.

– Это еще почему? – исключительно для поддержания беседы поинтересовалась девочка.

– Клер влюбилась в моего братца, – хихикнула Робин. – Он тоже к ней неравнодушен, или я ничего не понимаю в людях. Сто раз говорила Клер: «Будь активнее». Конор в некоторых вещах полный болван. Сам не заметит точно…

– Постой! – оборвала Тень. – Зачем ты ко всем пристаешь с советами? Прости, наверное, звучит обидно, но разве у тебя богатый опыт?

Би запнулась и побледнела.

– Это из-за Клауса да? – неожиданно хрипло произнесла она.

– Совсем нет, – поспешила заверить Эмьюз, но Робин не слушала.

– Из-за него. – Она часто заморгала. – Извини, что лезу не в свое дело. Мне жалко парня. Он отличный человек и друг. Если нравится кто-то другой, скажи прямо и не мне, а самому Клаусу. Ему, конечно, будет больно… Но обманывать еще хуже… Вот, опять советами донимаю.

На ресницах Би стремительно набухали слезы. Невинный разговор обернулся катастрофой. «Сломалось бы в тебе что-нибудь от пары-тройки безвредных советов?», – укорял внутренний голос. – «Довела бедняжку».

– Не принимай близко к сердцу, – беспомощно взмолилась Эмьюз. – Я же Тень, помнишь? Не плачь.

– Ты Тень, – бесцветно повторила та. – Можешь помочь кому-то не словами, а делом.

– Угу, со словами я вообще, похоже, не в ладах, – мрачно пошутила девочка.

– Мне казалось, что своими советами я облегчаю жизнь другим. – Робин утерла глаза рукавом. – А выходит, что навязываюсь с раздражающей ерундой. Клер-то ничего не возразит, она слишком добрая. Хоть ты сказала, как есть.

– Минуточку! – запротестовала она. – Это уже выдумки. Я не говорила, что дружеские советы раздражают. Они не всегда нужны и иногда просто не к месту, часто смущают, но если для тебя все так важно, не отказывай себе. Меня твои слова всегда заставляют задуматься.

– Правда? – оживилась Би.

– Конечно, – заверила Тень. – Зачем мне врать? Не желаю, чтобы ты плакала, особенно над несуществующей проблемой. Улыбка тебе больше к лицу.

– Ты добрая, как мама. – Робин крепко обняла подружку. – А я действительно время от времени перегибаю палку. Одергивай, если что. Обещаешь?

– Обещаю, – подтвердила та.

Вернулась тетка, но по ее виду невозможно было понять, как прошла встреча. Би немедленно пристала к Росарио с вопросами, на которые та с охотой отвечала. Только Эмьюз не слушала. Она бесцельно скользила взглядом по шумной толпе, по вокзальным часам и дежурившим у лавочек голубям.

Прибытие Звездного Экспресса идеально соответствовало расписанию. Снова крыша над путями распахнулась удивительным цветком из стекла и металла. Снова публика замерла в ожидании, а волшебный поезд пронесся по рельсам в клубах белого пара, оглашая округу задорным гудком.

– А наши новички пропустили приземление, – вздохнула Би.

– Ничего подобного, – улыбнулась мадам Тэсори. – Ваши ребята стоят ближе к хвосту.

– Тогда пойдем к ним? – Эмьюз завертела головой.

– Нет, – Росарио взяла девочку за руку. – Это они пойдут к нам. Там багажное отделение. Кроме того, я почти угадала с вашим вагоном. Иногда полезно читать, что написано в билетах.

Внимание подружек привлекла женщина в строгой голубой форме, ловко соскочившая с подножки кабины.

– Кто это? – Эмьюз заворожено наблюдала, как незнакомка летящей походкой направилась к зданию вокзала.

– Пилот, – спокойно отозвалась тетка. – Если глаза не подводят, ее зовут Леди Эллисон Сноу.

– Тень? – переспросила та.

– Бывшая, – кивнула Росарио. – Все пилоты Звездного демобилизованные Танцоры. Больше никому не под силу поднять в небо такой экспресс.

– Она повезет нас?

Прибывшие из Шейдивейл пассажиры покидали вагоны и тянулись получать багаж. Тут девочке снова попался на глаза тот носатый. Он с озабоченным видом спешил куда-то вслед за толпой.

– Даже я понимаю, что нет! – перекрикивая голос из динамика, сообщила Робин. – Попробуй не спать восемнадцать часов, а тут еще напряжение, наверное.

– С «не спать» вопрос спорный, – хитро прищурилась мадам Тэсори. – А вот напряжение нешуточное. Не каждый Танцор способен стать пилотом, даже если умения позволяют.

Чтобы избежать сентиментальных прощаний, Росарио сунула подружкам пакет с еще теплыми пирожками и растворилась в воздухе, как только на горизонте замаячил Конор.

Волнение, толкотня, радостные встречи. На перроне девочки наткнулись на Нуо. Она сильно выделялась на фоне приехавших вместе с ней воспитанников другого Пансиона при Ордене.

– Плививка нет. Мы не понять длуг длуг. Я ситать лучсе, сем говолить, – виновато призналась толстушка. – Без плактики.

– Кван! – завопила Йонсон где-то рядом. – Иди сюда, прожорливое чудовище, я тебя обниму!

Пока Нуо отвлеклась на Урд и Клер, ее компания переключилась на Эмьюз. Похожие, как витринные игрушки, ребята щебетали, смеялись и норовили потрогать несчастную мисс Варлоу. Поначалу девочка не понимала в их речи ничего, кроме своего имени, да и оно звучало весьма странно. Но постепенно из гула в голове стали проступать слова и фразы: «Она правда Тень?», «У нее такие холодные руки!», «Посмотрите, у нее веснушки!».

Эмьюз покраснела и попятилась. Забытое чувство душной волной подступило к горлу. Она снова ощущала себя диковинным зверьком, выставленным на потеху толпе.

– Кыш! – Урд выросла стеной между Тенью и любопытными студентами.

– Спасибо. – Эмьюз поспешила юркнуть в вагон.

Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, девочка устроилась у окна и принялась мечтать о том, что сможет когда-нибудь стать пилотом Звездного. Она представляла, какой потрясающий вид должен открываться из кабины, рисовала в воображении облака, нанизываемые на голубую стрелу экспресса. Думала о людях внутри вагонов, которые даже не интересуются личностью пилота. В сущности, им все равно. Безразлично, есть у него веснушки или нет, и насколько теплы его руки. Наплевать, мужчина он или женщина, ждет ли его кто-нибудь, любит ли…

– Ты с нами? – Би осторожно потрепала Тень по плечу.

– А я понадобилась? – Сладкие грезы полопались мыльными пузырями.

– Нет, просто у тебя такое лицо, будто ты вот-вот расплачешься, – призналась та.

– Я не умею. – Эмьюз поймала потерянный взгляд собственного бледного отражения в стекле.

– Не грусти. – Робин заправила косичку за ухо и прошептала, нагнувшись к подруге: – Что бы ты ни сделала, я всегда поддержу. Даю слово.

– Верю, – улыбнулась Тень.

Эмьюз еще не путешествовала в большой компании и не догадывалась, что есть купе, рассчитанные вовсе не на двух человек, а на четверых. Кроме того, при желании туда могло набиться и больше. Помимо Би, в попутчицы Тени достались сестры Праудфут. Но вскоре к девочкам присоединилась Вай, а за ней Урд и Клер.

– Вам поручено следить за Софьей, – строго сказала Робин.

– А что с ней сделается? – отмахнулась Йонсон. – В окошко она не пролезет, дверь мы заперли. Беспокоиться не о чем.

За спинами девочек показался Конор.

– Взгляните, на кого я наткнулся! – объявил он.

Парень легко втолкнул внутрь Клауса. Би как-то слишком наигранно изобразила удивление. Урд и Клер расступились, но мальчишка не спешил двигаться.

– Здравствуйте, дамы, – неуклюже произнес он.

– Никого не хочешь поприветствовать… персонально? – Робин откинулась на спинку сидения.

Повисла пауза. Даже смуглая кожа не спасала Клауса от выступившего румянца. Он потупился.

– Здравствуй, Эмьюз.

– Здравствуй, дорогой друг. Мне было безумно приятно получать от тебя весточки все лето, – неожиданно зло ответила та.

– Очень рад, – мальчишка поджал губы.

Присутствующие опасливо переглянулись.

– Знаете, я пойду, пожалуй, – сообщил Клаус. – Со мной дедушка. Вдруг что-то понадобится.

– Брось, – Конор ловко перехватил его в дверях. – Твой отец с ним. Оставайся с нами.

– И он здесь? – обрадовалась Би.

– Да, – ядовито бросил мальчишка. – Сбегай, поздоровайся, если хочешь.

– С удовольствием, – Робин поднялась на ноги. – Займи мое место. Сказать ему, где ты?

– Скажи что угодно, – в бездонных глазах промелькнул недобрый блеск. – Что я умер, например.

Урд присвистнула.

– Зачем ссориться? – Эйприл примиряюще подняла руки. – Никто никуда не пойдет, пока не успокоитесь.

– Тебя забыли спросить, – едва слышно выдохнула Мэй.

Атмосферу в купе можно было резать ножом. Клаус почти сыпал искрами. Ситуацию разрядила проводница. Девушка деликатно потеснила Конора и протянула маленькую коробочку.

– Посылка для Леди Эмьюз Варлоу.

– Что в ней? – бездумно спросила Тень.

– Мы не вскрываем чужую корреспонденцию, – улыбнулась проводница. – Курьер доставил это к самому отправлению.

Йонсон приняла из рук девушки коробочку.

– Легкая, – взвесив посылку на ладони, пожала плечами Урд. – Вскроешь? Запакована слабо.

– Вскрою, – согласилась Эмьюз. – Вы же не отстанете.

Дальше все произошло слишком быстро. Из коридора донесся шум и топот. Софья влетела в купе в тот момент, когда Тень уже надорвала широкую бумажную ленту. Пока подружки пытались поймать разбушевавшуюся девочку, из коробочки повалил густой черный дым. Софья, высвободившись одним рывком, вскочила на стол.

– Они промахнутся!! – Полоумная выхватила проклятую коробочку у обескураженной Эмьюз и что есть силы швырнула в открытое окно!

В следующую секунду пол и потолок начали с бешеной скоростью меняться местами. В едком мареве Тень почти ничего не видела, кроме собственных ног. Когда вращение остановилось, душу сковал леденящий страх.

– Пристегните ремни безопасности. Оставайтесь на местах. Звездный Экспресс атакован с земли, – объявил невозмутимый голос из динамиков над сидениями. – Мы уведем состав из-под удара. Пострадавшим будет оказана помощь.

Эмьюз боялась открыть глаза. Осознание случившегося раскаленными клинками впивалось в сердце. На этот раз из-за нее пострадали люди. «Как жаль, что чувство вины не убивает мгновенно», – сейчас Тень предпочла бы смерть нестерпимому стыду. До ушей долетали отзвуки криков, плач и приглушенный далекий грохот.

– Все живы? – хрипло спросил Конор.

– Кости целы, – простонала Би. – Откуда столько крови?

– Закройте окно! – приказал Клаус, поднимаясь с пола. – Дым – это знак.

– Это твоя кровь!!! – взвизгнула Робин.

– Спасибо, я в курсе, – мальчишка утер нос и щеку, но новые алые струйки заскользили по его лицу от разбитого виска.

– Так треснуться башкой о крышку стола, – Урд, кряхтя, потирала ушибы. – Как ты не отдал концы?

– Повезло, – оборвал Клаус. – Пристегивайтесь! Вам же четко сказали.

Звездный вильнул и почти лег на бок, а совсем рядом что-то просвистело.

– …они промахнутся, они промахнутся, – как заклинание бормотала Софья, бульдожьей хваткой вцепившаяся в Эмьюз.

– Где грызуны? – Йонсон никак не могла заставить дыхание выровняться.

– Мы тут, – пискнул тоненький голосок из-под сидения.

Две серые мыши помогли Вай выбраться из укрытия.

– Молодцы, – восхитилась Урд.

– У меня отличная реакция, – похвасталась Эйприл, принимая человеческий облик.

– И меня не бросили, – Вайолет осматривала свои перепончатые крылышки.

– Естественно! – Мэй подобрала летучую мышь в охапку.

– Кажется, я… сломала руку, – бледная, как мел, Клер, морщась, сосредоточенно щупала запястье.

– Значит, живы, – подытожил Клаус. – Я проверю деда.

– Проводница, – промямлила Би, указывая на видневшиеся в коридоре ноги.

Несчастный поезд продолжало болтать, как лодочку в штормовом море. Упорно не обращавший внимания на кровоточащую рану, мальчишка направился к телу и присел на корточки.

– Без сознания, – объявил он.

– Нужно посмотреть, как остальные! – Урд попыталась последовать за ним.

– На место! – рявкнул Конор. – Если кто-то что-то и посмотрит, то я. Опасность еще не миновала. Ты в порядке, Эмьюз?

– А что с ней случится, она же Тень? – брякнула Эйприл, возившаяся с замком ремня.

– Дура! Прости, Господи, – фыркнула Йонсон.

Урд застегнула ремень Клер. «Потерпи, все пройдет», – прошептала она, по-матерински поцеловав подругу в лоб. Девочка с разноцветными волосами вымучено улыбнулась в ответ.

– Варлоу, чего бы ты там себе не думала… Ты не виновата!

Урд начала уменьшаться, складываться, обрастать густой грубой шерстью, пока на полу не появилось неуклюжее существо с коротким пушистым хвостом. Проявляя неожиданную ловкость, немаленький зверь забрался к Робин на колени.

– Когти! – вскрикнула Би.

– Прости, – Урд подняла передние лапы. – Держи меня.

– Прекрати! Отправляйся в свое купе, пристегнись нормально и сноходку с собой забери, – Конор собрался было снять зверя с сестры, но замер в нерешительности.

– Только попробуй, – оскалилась Йонсон, демонстрируя угрожающие зубы. – Я не брошу Клер. Делай, что решил, а тут мы сами как-нибудь.

Звездный Экспресс извивался змеей, выписывая в небе вензеля между неведомыми снарядами, а Софья все бубнила и бубнила, словно отводя беду.

* * *

– Координаты атаки Связным свободных Танцоров, – приказал Коллоу. – Брать живыми.

Звериный ужас не парализовывал, а заставлял шевелиться. «Там Эмьюз, там моя девочка», – колотилось в висках. Он приготовился призвать маску и присоединиться к остальным, но Сириус помешал.

– Здесь ты нужнее, – сказал он.

– Тут я бесполезен, – возразил Джулиус. – Что я сделаю из кабинета? Приказы раздавать, когда положено действовать, не хочу.

– Кто пилотирует, Джулс? – голос Сириуса зазвучал громче и настойчивее прежнего.

– Таранис Финн, – по спине пробежал холодок.

– Даже я знаю, что этот Танцор перенес тяжелую травму, – продолжил тот. – Можно, конечно, надеяться на его профессионализм. Но ты уверен, что уведя Звездный из-под огня, Финн не рухнет камнем?

– У меня есть только эта надежда.

Коллоу попытался шагнуть к двери, но ноги не послушались.

– Стой, упрямый, – Сириус шумно выдохнул. – Ты – Мастер Тени, значит должен поддержать Финна.

– Замечательно! Я буду думать о нем, – разозлился Джулиус.

– Издеваешься? В твоем кабинете стоит «балансирующая панель», используй ее.

– Не понял ни слова. – Коллоу поднял взгляд и встретился глазами с Никс, застывшей на пороге.

– Я ничего не сказала еще. – Тень подперла кулаками бока. – Зря ты надеешься на Финна. Сейчас необходимо остановить атаку. Твари подготовились основательно. Потом пусть сажает Звездный. Он не долетит. Разобьется.

– Не обращай на нее внимания! – заорал Сириус. – Панель, Джулс! Такой «лоток» со сферами. Через него Мастер, как самый могущественный, способен подпитывать любого Танцора.

– Лоток… лоток… – Коллоу схватился за голову. – Стоял в потайной комнате.

– Что значит «стоял»?! – Чужой страх стиснул горло.

– Там теперь мой личный архив.

Корникс развернула Джулиуса к себе.

– С кем ты говоришь? – Справедливый испуг отпечатался на ее остром лице.

– Думаю вслух. – Он высвободился.

Этот глупый лоток обрастал пылью и занимал место. Куда его могли деть? Сейчас Коллоу точно вспомнил, как выглядела вещь, но куда пропала…

– Моя предшественница ничего не рассказывала про балансирующую панель, – бормотал он.

– Она могла не знать. – Сириус всеми силами старался не паниковать, но выходило у него из рук вон плохо.

– Тогда откуда?.. – Джулиус осекся.

Никс таращилась на него во все глаза.

– Бедняжка, решила, что я спятил? Какая, в сущности, разница? – Тут его и настигло озарение. – Наблюдателям скинули! Конечно! Кому же еще? У них-то места полно!

– Ты спятил, – подтвердила Тень, но Коллоу уже устремился вверх прямо сквозь потолок, стараясь сэкономить хоть сколько-нибудь драгоценного времени на беготне по лестницам.

Наблюдатели повскакивали с кресел, когда на них обрушился сам Сэр Коллоу, бешено сверкая глазами, и приказал найти какую-то «панель, похожую на лоток».

Штуковина выглядела жалко: облезлые ячейки с именами тех, кого давным-давно нет в живых, ржавчина, запах сырости и мутные стеклянные шары.

– Не верю, что панель заработает. – Джулиус снял перчатку и провел пальцами по краю лотков.

– Тут не заработает, – отозвался Сириус. – В «потайной комнате» в стене должны быть клеммы, от них запитывалась вся конструкция. Тебе понадобится сфера, из которой собрали Финна.

– Спустить панель в мой кабинет? – Коллоу обвел взглядом тощих Наблюдателей. – Я один не смогу сделать это достаточно быстро…

– Отойди, – ничуть не запыхавшаяся Корникс по-дружески похлопала его по плечу. – Сто раз повторяла, даже если твоя крыша потечет, буду рядом, чтобы вычерпать потоп дырявым наперстком.

– Больше ста раз, – он уже не замечал публики.

Как бы Никс ни сердилась, что бы ни происходило вокруг, Тень всегда приходила на выручку. Ее и звать-то не требовалось. Корникс просто оказывалась под рукой, в тот самый момент, когда «все или ничего».

Когда Джулиус сообразил, что она собралась сделать, было уже поздно.

– Проломить четыре этажа… – простонал Сириус.

– А другие варианты есть? – Коллоу видел, как толстые стебли крошили камень и волокли бряцающую панель вниз.

– У меня нет, – призналась Никс.

– Все отлично, – успокоил ее он. – Принеси мне сферу Финна.

– Кто мне ее даст? – возразила Тень.

– Не дадут – отбирай, – приказал Джулиус и нырнул вслед за лотком.

Шкаф, закрывавший потайную комнату, отпрыгнул в сторону.

– Где твои клеммы? – Коллоу подпер косяк дверного проема.

– Не мои, а твои, – поправил Сириус. – В стене. Если здесь не делали ремонт, что вряд ли, то они закрыты стеллажом.

– Ну, если клемм там нет… – Джулиус мысленно попрощался с уютным архивом.

Пальцы стремительно превращались в когти, наливаясь зеленоватым светом. Осторожно, чтобы не рассыпать содержимое ящиков, Сэр Коллоу поддел стеллаж и потянул на себя.

– Все сам, – фыркнула подоспевшая Корникс. – Вот сфера. Подержи.

– Проблем не возникло, – догадался он.

– А я ни у кого разрешения не спрашивала, – улыбнулась Тень.

Вручив Джулиусу пульсирующий белым светом шар, она бесцеремонно выдрала всю конструкцию с ящиками и полками, прочертив на полу глубокие борозды. Теряя содержимое, стеллаж отправился в кабинет, потеснив стол и разметав стулья.

– Осторожно! – прикрикнул Коллоу.

– Это фарфор? – ехидно осведомилась Никс. – Что это вообще?

– Мой архив, – неожиданно грустно ответил он.

Тяжелая папка сорвалась с полки и плюхнулась на панель, сбивая старые сферы.

– Я про ржавый хлам, из-за которого ты рехнулся. – Тень отступила на шаг полюбоваться результатом работы.

– Балансирующая панель, – с умным видом сообщил тот.

– Никаких ассоциаций. – Корникс озадаченно потерла лоб.

В стене, ранее скрытой стеллажом, действительно обнаружились странные углубления.

– Можешь деликатно воткнуть лоток сюда, чтобы не сломать то, чем он крепится? – Коллоу деловито осматривал пыльные пазы.

На дне каждого из углублений, действительно, виднелось что-то металлическое.

– Чего проще? – отмахнулась Никс. – А потом?

– Потом отправляйся, куда всех послали. – Роль психа Джулиусу категорически не нравилась.

– И все? – обиделась Тень.

Коллоу коротко пересказал все, что смог понять из объяснений бесплотного друга, пока Корникс целилась в углубления неуклюжим лотком.

– Не работает. – От пыли чесались глаза.

– Включать не пробовал? – вздохнул Сириус. – Сбоку заслонка, под ней рубильник.

Дверца приржавела, и стоило немалых усилий открыть ее, не сломав. Раздался щелчок, и вся конструкция легонько загудела.

– Желаю удачи, – улыбнулась Тень. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Я тоже надеюсь, – пробормотал он.

Убедившись, что Корникс ушла, Сэр Коллоу принес себе стул и сел напротив злосчастной панели.

– Дальнейшие действия? – Сфера в руке начала нагреваться.

– Положи «Финна» в любую ячейку, в какую тебе удобнее, – посоветовал Сириус. – Что с ним, кстати, произошло? Какого рода травма?

– Пережил взрыв в эпицентре. – Джулиус непонимающе смотрел на самодовольный дымный шар.

– Тогда не расслабляйся, – одернул голос в голове. – Ты не знаешь, где у Финна предел возможностей. Он может настать в любую минуту, а может через несколько часов.

– И что мне делать, когда это случится? – Джулиус пробежал взглядом по затертым табличкам.

– Ничего особенного, – заверил Сириус. – Просто приложить руку к сфере и захотеть помочь.

– Почему не сделать этого прямо сейчас? – искренне удивился Коллоу.

– Потому что «слишком много» тоже плохо, – пояснил тот. – Все должно быть в меру. Пока огонек в сфере пульсирует ровно, опасности нет, но когда он замигает, значит, пора.

– Хорошо, – вздохнул он. – Странно, что никто раньше не говорил мне о балансирующей панели.

– Видимо, о ней предпочли забыть, – отрешенно бросил Сириус. – Такая вещь делает Танцоров слишком сильными и сплоченными. Посуди сам. Мастер Тени обязан находиться в кабинете почти все время. Он не ведет обычных расследований, не принимает участия в рядовых операциях, только читает отчеты и изводит бумагу.

– Выходит, я неправильный Мастер, – усмехнулся Джулс.

– Не стану отрицать. – Уклончивый ответ – тоже ответ. – Представь, как бы чувствовали себя Тени, зная, что с ними всегда есть кто-то? Как бы были преданы своему Мастеру. Не Магистру, нет. Он далеко и ничем не поможет. Именно Мастеру. Хотя наверняка есть и другая причина, по которой панель потеряла свое значение.

Мягкое мерцание сферы убаюкивало. Коллоу быстро переключил внимание на другие ячейки и вернулся к наблюдению. Все сферы давно погасли, кроме одной. «Кому пришло в голову писать полное имя Фолии там, где оно точно не поместится?», – бессмысленный вопрос. Ее стеклянный шарик, потемневший от времени, чуть теплился.

– Не спросил при свидетелях, но откуда тебе все это известно? – чтобы не ходить вокруг да около, поинтересовался Джулс.

– Любознателен и память подводит редко, – отрезал Сириус. – Я тут о другом думал. О твоей проблеме, если конкретнее. Поговори с Истинным Оракулом. Ты, конечно, ее боишься, но девочка не причинит вреда.

– Я не боюсь ее, – обиделся Коллоу. – Мне не по себе от того, что чьи-то слова могут повлиять на мою жизнь самым наипрямейшим образом.

– Называй свой страх, как хочешь, но побороть его придется, – парировал тот. – Попроси совета. Не помощи, а именно совета. Это важно. Меньше всего Оракул хочет, чтобы ее кто-то использовал в своих целях. Пообещай, что так и поступишь.

– Обещаю, – зачем-то согласился он.

Сфера Финна не собиралась гаснуть. Она тянулась в пустоту острыми лучиками и вселяла надежду. День предстоял долгий.

Глава 15. Бобби

Клер баюкала забинтованную кисть. Оказавшийся в поезде взрослый Реконструктор сказал, что это обычное растяжение, но болеть оно от этого меньше не стало. Дэн и присоединившийся к другу на вокзале Бэн не пострадали, если не брать в расчет синяки. А вот профессор Отто сломал бедро. «В его возрасте это очень опасная штука», – доверительным тоном сообщила Вай.

При закрытых окнах дымное облако из купе девочек быстро расползлось по салону, отчего в воздухе висело зыбкое марево. Звездный летел уверенно и ровно, рассекая безмятежное небо.

Как только опасность миновала, Урд отправилась проведать остальных друзей, но возвращаться с новостями не спешила. Эмьюз недоумевала, почему ребята так радуются событию, едва не закончившемуся плачевно.

– Будет о чем написать в первом номере «Голоса Юных», – потирая руки, произнес Дэн.

– Многочисленные интервью, а потом еще подробности расследования в следующих выпусках, – подхватил Бэн. – Так на три-четыре месяца растянуть сможем.

– На три-четыре вряд ли, – возразила Эйприл. – Где вы столько подробностей наберете? Сочинять или другими словами старое переписывать нельзя. Это некрасиво.

– А мы красиво сочиним, – липовые близнецы уставились на подругу с неподдельным воодушевлением.

– Ладно вам, – надулась та.

– Успокойся, среди нас Тень. – Дэниэл весело подмигнул Эмьюз. – Она-то и станет снабжать информацией о расследовании. Так ведь?

– Точно так, – подтвердила девочка, чтобы не казаться подавленной.

После пережитого Эмьюз чудом удалось уснуть под нескончаемую трескотню взволнованных друзей. Она пропустила закат и сумерки, а очнувшись в темноте, обнаружила своих попутчиц мирно посапывающими. На цыпочках выбравшись из купе, девочка закрыла дверь и отодвинула занавеску окна. Яркие звезды перемигивались с огоньками на земле, украшая бархатно-черную гладь.

Тень скорее почувствовала присутствие, чем услышала шаги.

– Не спится? – шепотом спросил Клаус.

– Можно и так сказать, – улыбнулась она. – Как господин Отто?

– Более-менее. – Мальчишка облокотился о длинные поручни и тоже уставился в окно. – Тебе действительно нужно было получать от меня весточки?

В его голосе сквозила звенящая грусть, спокойная и мудрая. Или Эмьюз сама дорисовала ее в воображении?

– Да, – призналась она. – Никак не решу, что хуже: не знать, что с тобой, или чувствовать себя забытой. Все сразу, наверное.

– Ты же не любишь меня. – Клаус уткнулся носом в сложенные стопкой руки.

– Не люблю так, как раньше. – Слова давались поразительно легко. – Но ты сам виноват. Кто угодно на моем месте охладел бы. Пропал без следа. У меня есть гордость.

– Гордость, – эхом повторил тот. – Собираешься выяснять отношения? Это не ко мне. Разлюбила бы все равно.

– Еще и ты думаешь за меня? – В такой обстановке совершенно не получалось сердиться.

Тень мысленно желала всему вагону крепкого сна, чтобы никто не потревожил хрупкой романтики случайного свидания.

– Причина банальна, – отозвался мальчишка. – Помнишь отравление в прошлом году? Чтобы вылечиться, потребовался другой состав. Та же отрава, по сути. Тебя навсегда вылечили… от меня.

– Ты говоришь страшные вещи, – пролепетала она.

– Правда чаще всего уродлива, – согласился Клаус. – Чтобы стать Тенью, ты должна была выздороветь. Я знал. Зачем навязываться, когда результат ясен?

Вот сейчас Эмьюз так хотела расплакаться. От обиды, комом вставшей в горле. Расплакаться, чтобы не возненавидеть разом Орден, Росарио, дядюшку Джулиуса, Тангла и всех остальных, по чьей воле она всего лишь тень.

– Дурак, – прошептала девочка и обняла тощего, нескладного мальчишку.

– Еще какой. – Горячее дыхание мазнуло по щеке. – Честно? Я не забывал о тебе ни на минуту.

Тень подняла взгляд. В пьянящей темноте лицо Клауса казалось невероятно прекрасным, почти таким же, как раньше.

– Я… еще никого не целовала. Никогда, – сердечко гулко считало удары.

– Аналогично, – мальчишка улыбнулся.

– Если болезнь прошла, вреда ведь не будет? – Тут бы покраснеть, но к чему такие глупости, когда за окном звездное небо?

Он заправил волосы за ухо.

– Ты действительно этого хочешь? – серьезно спросил Клаус.

– Да, – подтвердила Тень.

– Любое твое желание для меня закон.

Бережно отстранившись, мальчишка начал медленно склоняться к Эмьюз, словно оставляя лазейку, на случай, если она передумает. Девочка заворожено смотрела ему в лицо широко распахнутыми глазами. Весь мир точно потерялся, утонул в бархатной темноте.

Тут дверь купе отъехала в сторону, и на пороге застыла Робин. Немая сцена поражала идиотизмом. Би сонно хлопала ресницами, а пойманные на месте преступления ребята испуганно таращились на нее. Клаус очнулся первым:

– Это не то, что ты думаешь, – поспешил оправдаться он.

– Я вообще не думаю. – Казалось, Робин раздосадована ничуть не меньше тех, кого имела неосторожность застигнуть врасплох.

– Тогда почему бы тебе не закрыть дверь? – предложил мальчишка.

– Мне… в туалет… очень надо, – жалобно промямлила та.

– Слишком много информации! – зашипел Клаус.

Спотыкаясь и рассыпаясь в неуклюжих извинениях, Би поспешила вперед по коридору.

– Момент потерян, – выдохнул мальчишка.

– Не сердись на нее, – попросила Эмьюз.

– Я над этим поработаю на досуге, – ехидно отозвался он. – Бьюсь об заклад, Робин специально застрянет там, чтобы не помешать опять. Слушай, иди, достань дурочку из нужной комнаты. Мне все равно следует вернуться к деду.

– Странно получилось, – запоздалая стыдливость накрыла душной волной.

– Ни о чем не жалей. – Клаус взял девочку за руку и нежно коснулся губами тыльной стороны ее ладони.

Оставшись в одиночестве, Эмьюз постояла еще немного и отправилась разыскивать незадачливую подругу.

Утром проводница сообщила, что у Звездного повреждена ходовая часть и приземление приятным не будет, поэтому стоит убрать столики и пристегнуться. Кроме того, покидать вагоны надлежит в строгом порядке: сначала на борт поднимутся медики и заберут тех, кто пострадал сильнее всего, затем выйдут пассажиры с легкими травмами, а уже за ними все прочие. В здании же вокзала для нуждающихся будут развернуты пункты психологической помощи.

Но перед самым приземлением все изменилось. Голос из динамиков объявил, что Звездный не сядет, а зависнет над путями, поэтому при сходе на перрон просят соблюдать осторожность.

Ремни безопасности мешали смотреть в окна, так что полюбоваться приближающимся городом не удалось. Эмьюз не представляла, как кто-то станет заходить или выходить, если поезд невидим, пока находится в воздухе. Тем не менее, Звездный замер на месте и распахнул двери.

По салону быстрыми шагами шла Лют, за которой трусил плотный мужчина в очках.

– Ну, еще бы! Ты! – заметив свою пару, фыркнула она. – Не рассиживайся. Медикам нужны наши глаза. Выходи и помогай.

– Спасибо за трогательную заботу, – улыбнулась Эмьюз.

– Не за что, – отмахнулась Лют. – На улице руководит Сэр Тангл.

Пустой перрон, транспортировщик неотложки с красным крестом на боку, ОПы с ожесточенными и встревоженными лицами, несколько человек в форме пилотов Звездного, – вся картина четко давала понять, что именно произошло.

– Ты тоже была в поезде? – Воображение рисовало комичную гримасу Наставника под непроницаемой маской.

– Да, Сэр, – подтвердила мисс Варлоу. – Хотела сделать сюрприз и вернуться без предупреждения.

Руфус крепко обнял девочку, вложив в объятия все свои эмоции.

– Что мне делать? – спросила она.

– Стой в дверях и подавай руку тем, кто хочет выйти или подняться на борт, – пояснил тот.

– Вы все равно узнаете, – Эмьюз отвела взгляд. – В нападении на Звездный есть и моя вина.

– Не понял. – Тангл оторопел.

– Кто-то передал мне посылку, а когда я вскрыла ее, из коробки повалил едкий черный дым прямо в окно. На него и ориентировались Дивные, – ответила Тень.

– Где сейчас та коробка? – коротко осведомился Наставник.

– Софья… девочка, которая спит, выбросила ее почти сразу. – Конечно, улику стоило сохранить, но в тот момент об этом никто не думал.

– Хорошо, разберемся позже, – бросил Руфус и умчался прочь.

Несложная задача позволяла смотреть по сторонам и следить за людьми. Эмьюз заметила, как вдалеке две фигуры отделились от оцепления и направились к поезду. Не узнать профессора Дарроу даже с такого расстояния невозможно: во-первых, это декан, во-вторых, обладатель весьма забавной походки. Но вот разглядеть в красивой девушке обычно такую невзрачную и блеклую Флоранс Гейл удалось не сразу.

Между тем все пассажиры покинули поезд. Тангл отвел своих девочек подальше и как раз вовремя. Звездный с грохотом рухнул на рельсы. Сердце Эмьюз сжалось, когда прекрасный экспресс пошатнулся, накренился, и часть вагонов завалилась на бок.

– Посмотрим на пилота? Он герой! – Не дожидаясь реакции своей пары, Лют схватила девочку за руку и поволокла к кабине.

Никто из них и помыслить не мог, что с подножки спрыгнет Таранис Финн! Он выглядел изможденным и осунувшимся, но спокойным. Мужчина сделал несколько шагов по перрону и упал на колени. Тогда Теренс Дарроу обернулся крошечной птичкой и метнулся к своему другу и господину. А приняв человеческий облик снова, помог тому подняться.

– В-все в п-порядке, Терри. Все в по-полном порядке, – успокаивал его Финн.

– Куда ж «в порядке»? – Дарроу чуть не плакал. – Ты едва стоишь.

– Ног-ноги, как ж-желе, а в ост-остальном порядок, – упрямо повторил тот.

А по перрону, цокая каблучками, бежала мисс Гейл. Она не обращала внимания ни на сорванную ветром шляпку, ни на недоуменные взгляды. Достигнув цели, девушка на мгновенье замерла, как вкопанная, потом неожиданно вдруг бросилась Финну на шею. Что именно он шептал ей, маленькие Тени не слышали. Эмьюз покраснела и отвернулась, Лют же, напротив, таращилась во все глаза, когда Флоранс и Финн поцеловались.

Наставник деликатно положил руки на плечи своим девочкам и увлек их к зданию вокзала.

Нет, вовсе не атаку Дивных обсуждали на уютных улочках университетского комплекса, в коридорах и общежитиях. Некоторые студентки буквально рыдали от зависти, пересказывая друг дружке услышанное от очевидцев. Увы, как бы ректор Финн ни прятался за старательно отращиваемую бороду и усы, заметить под всем этим молодые черты не составляло особого труда.

– На первую полосу! – хохоча, воскликнул Дэн. – Это сенсация вселенского масштаба!

– Да, а Флор хороша! Вот на кого бы не подумал, – подхватил Бэн. – Мышь полевая! Серенькая, но шустрая!

– Обсуждать чужую личную жизнь низость, – насупилась Эйприл. – Еще и в таком ключе.

– Милочка, – липовые близнецы развернулись к ней, – чем, по-твоему, занимаются настоящие журналисты?

– Сплетничаете хуже девчонок, – поддержал Конор.

– Волчара, и ты туда же? – Шуты изобразили на одинаковых физиономиях смертельную обиду.

– Ну, да… согласен, – продолжил мысль тот. – Флоранс – последняя женщина, которую можно представить рядом с Танцором, пусть и бывшим. Мы знаем Флор с детства. И мне казалось, что неплохо знаем. Что он в ней нашел? Что в ней вообще можно найти?

В эту секунду прямо перед Конором возник призрачный мальчик. Дезмонд кричал и размахивал руками, его бледное лицо потемнело от гнева. Клер, до того не участвовавшая в дискуссии, икнула. Мальчик-дух испуганно взглянул на нее и зажал рот полупрозрачными ладонями.

– Не разобрала ни слова, – в полной тишине объявила Клер.

Дезмонд облегченно вздохнул и растворился в воздухе.

– Так и ни словечка? – прищурился Дэн.

– Нет, – спокойно ответила девочка. – Зато есть предложение. Я иду в Госпитальный, кисть показать. Можно навестить Финна там. Ему будет приятно.

– Золотая идея, – подхватил Конор.

– А если нас захотят допросить? – робко возразила Эмьюз.

– Ну, в Госпитальном-то нас не потеряют, – отмахнулась Эйприл.

Не тратя время на пустую болтовню, ребята отправились куда решили.

Идея не казалась Тени такой уж «золотой», как минимум, по двум причинам. Во-первых, у ректора хватает посетителей и без назойливых студентов. Во-вторых, а вдруг там мисс Гейл? Эмьюз не жаждала оказаться в роли неприятной помехи. Поэтому когда дружная компания распахнула дверь в палату, она немного замешкалась.

– Я не ж-же-женюсь на тебе! Не т-так! Не из-за эт-этого, – выпалил Финн, прежде чем поднял взгляд на вошедших.

По обескураженному лицу ректора разливался густой румянец. Бедняга затравленно хлопал глазами и мучительно искал способ разрядить ситуацию. Другой на его месте уже бы попросил незваных гостей выйти вон.

– Сейчас выдам… – предупредил Дэн, стараясь не шевелить губами. – Заткните меня кто-нибудь.

Но его призыв не был услышан. От неожиданной отповеди ребят пригвоздило к полу. Наверное, если бы потолок начал падать им на головы, они так и остались бы стоять.

– Вот прямо ни на ком, ни на ком не женитесь? Ни на ней, ни на нем, ни на них… ни на нас? – Дэниэл, притянул к себе Бэна.

– На в-вас, мис-мистер Кросс, в ос-особенности. – Финн прикрыл глаза дрожащей рукой и взглянул на визитеров сквозь длинные пальцы.

– Вы не знаете, от чего отказываетесь, – с чувством отозвался тот.

– Надеюсь, это м-ма-аленькое недоразумение не п-получит огласки? – Мужчина приподнялся и сел в постели.

– Вот так и душат свободную прессу! – изображая досаду, воскликнул Дэн.

– Им-имейте с-о-весть, – пожурил Финн.

– «Совесть»… «совесть»… что-то знакомое, – он задумчиво потер подбородок. – Не подсказывайте! Вертится на языке… Это не ее подают со взбитыми сливками?

С легкой подачи шута ситуация из провокационной превратилась в комичную. Друзья расслабились и принялись осыпать ректора вопросами, благоразумно обходя щекотливую тему. Больше всего ребят интересовал механизм управления Звездным Экспрессом, и Финн с огромным удовольствием пустился в красочные описания. Он оживленно показывал что-то на пальцах и чертил в воздухе фигуры.

Находясь в стороне от беседы, Эмьюз поразилась, насколько одинаково влюбленно мальчишки всех возрастов говорят о технике. Голубые глаза Финна горели огнем неподдельного фанатизма, ровно таким же, как глаза Конора и липовых близнецов. Пусть Звездный сто раз самое удивительное, что только есть на земле, но подобное обожание выглядело чем-то детским и наивным.

Когда студенты собрались уходить, Тень специально задержалась. Груз вины не позволял оставить ректора просто так.

– Ты что-то х-хочешь мне ск-сказать? – Разговоры явно уморили Финна.

Он опустился на подушку и медленно сполз по ней вниз.

– Одно слово. – Эмьюз с трудом пересилила стыд и приблизилась. – Простите.

– З-за что? – удивился мужчина.

– За все. – Прежде, чем маленькая Тень успела опомниться, ноги вынесли ее в коридор.

Тангл подробнейшим образом расспросил девочку о событиях, предшествовавших атаке на Звездный, еще до ужина. Потом с теми же вопросами к Эмьюз обратился начальник местных ОПОв, а за ним еще какой-то дядька. С каждым разом на душе становилось все горше и горше. Тени хотелось забиться под кровать и просидеть там остаток жизни, чтобы ни один человек больше не пострадал из-за нее.

Эмьюз продолжала улыбаться и шутить с друзьями, ходить, есть, дышать, делать что-то, но внутри словно бы разрасталась черная дыра. Зияющая пустота, куда проваливалось все мало-мальски радостное.

Девочка медленно брела по коридору, когда кто-то ласково взял ее за руку.

– Паршиво выглядишь, матушка, – тихо произнес Боб. – Обидели?

– Ты про нападение на поезд слышал? – выдохнула Эмьюз.

– Кто сейчас про него не слышал, – криво усмехнулся рыжий карлик.

– Это моя вина, – призналась Тень.

Боббертиджис остановился.

– Редкий бред, – фыркнул он. – Ты в него стреляла?

– Нет.

– Ну и не говори ерунды, – посоветовал Боб.

Она приготовилась снова пересказать историю с посылкой, но карлик только рукой махнул.

– Если бы я так убивался за все, в чем вольно ли, невольно повинен, уже бы помер, – доверительным тоном сообщил он. – Перешагни и забудь.

– Не могу. – Эмьюз отвернулась.

– Эх, матушка, похоже, тебе нужно поболтать с кем-нибудь толковым. – Боб почесал в затылке. – С кем-нибудь поавторитетнее меня и ростом повыше. Пока ты себя в гроб не загнала.

– Не поможет, – тоскливо отозвалась та.

– Тут я бы поспорил, – пожал плечами карлик. – Ладно, пора бежать. Если понадоблюсь, оставь под кроватью записку. Мне передадут.

Боббертиджис поклонился и потрусил назад по коридору.

Эмьюз мысленно отругала хитрого карлика за излишнее усердие, когда на следующее утро получила рекомендацию на посещение Комнаты Тысячи Настроений.

– Записана на прием к Мэйсону? – не поверила Робин. – Зачем? Пойдешь?

– Не пойду, – буркнула Тень, смяла бумажку и швырнула в ведро.

– Ты спросонья такая злая или что-то не так? – насторожилась она. – Не сердись, но мне кажется, что ты сама не своя после того полета.

– Не кажется. – Девочка села на кровать и закрыла лицо руками. – Думала, вы не замечаете.

– Если в душу не лезем, не значит, что глаз у нас нет. – Би устроилась рядом. – Сходи к Мэйсону. Тень ты там или нет, но мучаешься, как обычный человек.

– Сначала пошатаюсь по парку, – почти безразлично бросила Эмьюз. – Никому не говори, где я. Никого не хочу видеть.

– Не беспокойся, и под пытками не проболтаюсь, – заверила она.

Робин достала из ведерка скомканный листок и протянула подруге. Рассеянно сунув направление деканата в карман, девочка подцепила со стула серый плащ и вышла за дверь.

* * *

Зеленая форма второкурсника уже висела в шкафу, но надевать ее не было никакого желания, даже самого крошечного. Теренс Дарроу съехал, освободив комнату для Карла. Наверное, поэтому Клаус теперь предпочитал долгие прогулки сидению у камина.

Чтобы не дать мозгам скиснуть и не скатиться до банальной слежки за Эмьюз, мальчишка изучал содержание доски объявлений. Кое-где попадались старые объявления, заметки о потерянных вещах и расписание давно прошедших экзаменов. До начала занятий университетскую канцелярию мало заботило, что вывешенное на всеобщее обозрение устарело.

Взгляд уперся в какие-то списки. «Прейвери, Роберта Анжела», – прочел Клаус, и кровь похолодела в венах.

– Основы Суммологии – отлично, сочинение – хорошо, Истрия Ордена – отлично, общий балл… – бормоча, мальчишка судорожно водил пальцем по строке. – Зачислена. Факультет Прикладной и Теоретической Суммологии.

Он вприпрыжку промчался к другому краю доски, где висели сведения по расселению. Память рисовала заносчивую, гадкую девчонку, отравлявшую своим существованием лучшие годы.

– А ты уверен, что это не совпадение? – спросила Робин, настороженно озираясь по сторонам.

– Хорошо, если так. – Клаус подпер стену. – Но проверка не помешает.

– И в разведку ты отправляешь меня, – предположила Би. – Мы с Бертой никогда не дружили.

– Кто с ней вообще дружил? – Мальчишка шумно выдохнул. – У нее только прихлебалы были.

– Она наша… моя ровесница, – возразила Би. – Почему поступила только сейчас?

– Наивная. – Клаус широко улыбнулся. – Тут у нее маменьки нет. В прошлом году могла провалиться.

Он видел, что Робин совершенно точно не собирается ни к кому идти. Тогда мальчишка больно схватил ее за запястье и заломил руку за спину.

– Послушай, – прошипел Клаус сквозь зубы. – Я разве не рассказывал, как загремел в каталажку? А знаешь, за что? За вторжение на охраняемую территорию Ордена. Недалеко от нашего родного городка есть брошенное поместье. Не догадываешься, кому оно принадлежит? Леди Эмьюз Варлоу.

Девочка притихла.

– Твоя отправка в Пансион, как и мое «перерождение» – звенья одной цепи, – продолжил он, не ослабляя хватки. – Общее прошлое, вспоминать которое опасно для здоровья. Я Декрет Секретности в оригинале читал. Не жажду умирать из-за такой ерунды. Ты узнала меня, и Артур тоже. Где гарантия, что не узнает Прейвери? Эта змея, хоть и дрянь, но не тупица. А язык за зубами держать не станет. Используй мозг по назначению, умоляю! Он же атрофируется.

– Ладно, ладно. Я все поняла, – прошептала Робин. – Отпусти.

– Повтори, что именно поняла, – приказал Клаус, но пальцы разжал.

– Еще раз так сделаешь, познакомишься поближе с Конни, – потирая запястье, пригрозила Би.

– Не питай иллюзий, – отмахнулся мальчишка. – Твоего братца я уделаю на раз.

Он звонко щелкнул у девочки перед носом. В черных глазах не было и тени бахвальства. От спокойной уверенности Клауса по телу Робин пробежала дрожь. От мальчишки ощутимо веяло опасностью и смертью. В какой-то момент Би испугалась его.

– Пользуйся головой, и подобное никогда не повторится. – Клаус бережно взял подругу за плечи и легонько встряхнул. – Я боюсь за нас. Все слишком серьезно. Карл поставлен вместо деда вести пары. Он ехал руководить практическими занятиями, но теперь временно на полной ставке. А ну как Берта и его узнает? Карл… Каспар Кроу – нелегальный трансум. Если донести, что я не тот, за кого себя выдаю, не так страшно. Отовраться можно. Но заложить его…

– Просто извинись, и я пойду искать Берту, – оборвала Робин. – Она, кстати, приехала в Шейдивейл?

– Не в курсе. Знаю, куда расквартирована, и все, – пояснил тот и, помолчав, добавил: – Прости меня.

– Прощаю, – улыбнулась Би.

– Надо разбегаться, – спохватился мальчишка. – Выглядим, как заговорщики.

– Вокруг ни души, – она украдкой выглянула за угол.

Широкий коридор пустовал.

– Если та Прейвери по-настоящему наша, постарайся вытащить ее на улицу и разговорить там, я тоже хочу послушать, – попросил Клаус. – Не получится на улицу, подойди к окну и незаметно открой форточку.

– Как ты себе это представляешь? – нахмурилась Робин. – Мои действия покажутся ей странными.

– Твои действия кажутся странными восьмидесяти процентам окружающих, – парировал тот. – Одной странностью меньше, одной больше.

– Самое главное, о чем мне с ней говорить?

Мальчишка задумался.

– Ни о чем, – наконец, ответил Клаус. – Ты, вроде как, случайно увидела ее фамилию в списках, решила проверить: вдруг одноклассница? Вот вы встретились… Обычный пустой треп про то, как провели годы, которые ничего друг о друге не знали. Даже если это наша змея, она сейчас в незнакомой обстановке. Дезориентирована. А ты уже на втором курсе. Преимущество на твоей стороне. Гляди, она тебе в рот смотреть начнет, чтобы понять, как тут устроиться получше.

– Моя миссия? – Би размяла шею.

– Слушать и кивать. – Он прищурился. – Деликатно разведай, что Берта помнит. Но не намекай, не подталкивай. На данный момент я просто хочу составить представление о ней, как о человеке. Иди и покоряй!

Чтобы подтвердить версию о «случайной» встрече, Робин отправилась к доске объявлений. Она кожей чувствовала пристальный взгляд Клауса. Мальчишка не переставал удивлять. «В школе он не был таким жестоким», – шевельнулось в груди. – «Или был?».

Би напрягла память. Что она, в сущности, знала о Никодемасе? Мальчик рос без отца, мать покончила с собой, когда Никодемасу только исполнилось семь. Ходили слухи, что он своими руками вынул нож (или чем она себя?..) из еще теплого тела. Но дети всякое болтают. Поговаривали даже, что Никодемас с тех пор повсюду носил этот нож. Только кто ж его в школу пустил бы с оружием? Хотя в прошлом году, когда начались неприятности Эмьюз, какой-то нож мелькал. Дедушка и бабушка Никодемаса тоже долго не протянули. Ушли следом за матерью. Потом появилась какая-то дальняя родственница. Как выяснилось – мошенница. Даже без части про нож картинка получалась безрадостной.

– От хорошей жизни воронами не становятся, – пробормотала Робин.

А пожар и похороны? За ними «перерождение» в Клауса. Всего этого хватало, чтобы объяснить любую агрессию. Объяснить, но не оправдать.

На запястье наливался синяк. Застегнув куртку, девочка сбежала по парадным ступеням главного корпуса. Роберту Анжелу Прейвери поселили в одно общежитие с Радугой. Би прекрасно ориентировалась в том здании. Она искренне надеялась, что найденная другом Берта – полная тезка неприятной одноклассницы, и строгая конспирация ни к чему.

В чистом небе пронеслась черная точка. Высоко-высоко над улицей и черепичными крышами кружил одинокий ворон.

Робин резко выдохнула и толкнула тяжелую дверь. Привычный коридор. Девочка поймала себя на том, что считает ступеньки. Сверившись с планом здания под стеклом, она свернула к жилым помещениям.

– Я на месте, – зачем-то прошептала Би, остановившись перед последней дверью. – Вдруг там никого нет?

Но за стенкой звенели голоса. Набравшись храбрости, Робин постучала.

– Привет, ты к кому? – спросила девочка с короткими черными волосами, ежиком торчащими на макушке.

– К Берте Прейвери. – Би заглянула в комнату.

– Это я, – привлекая внимание хлопками, сообщила та.

На секунду в душе зародилась зыбкая уверенность, что Клаус ошибся. Но так же мгновенно погибла под натиском воспоминаний.

– Ты очень изменилась. – И это было истинной правдой.

– Мы знакомы? – Берта близоруко прищурилась. – Подожди… Робин? Робин Бонни?

– Только я теперь Хаулинг, – поправила Би.

– Мама вышла замуж? – Прейвери энергично пожимала девочке руку.

– Да. – От неожиданно теплой встречи шпионка едва не забыла, зачем пришла.

– Заходи, – предложила Берта.

– Может, лучше погуляем? – замялась та.

– Попозже. – Она втащила гостью в комнату.

Пока Роберта Прейвери представляла «однокашницу» соседкам, Би шмыгнула к окну и распахнула форточку. Незнакомые девочки уставились на нахальную визитершу.

– Мне душно… клаустрофобия. – Робин ляпнула первое, что взбрело в голову.

– Тогда, пожалуй, лучше на улицу. – Берта выглядела обеспокоенной.

Она оделась поразительно быстро, сунула что-то в карман и махнула подружкам.

– Как ты жила все эти годы? – спросила Берта, как только девочки оказались на улице.

– Там тех лет! – отмахнулась Би. – Ничего интересного. Правда у меня теперь есть отец и сводный брат, оба Коноры Хаулинги.

– Здорово, – улыбнулась та. – А куда ты пропала?

– Меня перевели в Пансион при Ордене, – пояснила Робин, высматривая свободную лавочку.

– Везучая, – покачала головой Берта. – Без экзаменов сюда попала. А я засыпалась в прошлом году. Мерзкая тетка завалила на Истории Ордена. Бредс, конечно, разбирался в предмете, только преподавал не особенно хорошо.

– Что с ним сейчас? – Она напряженно высматривала в небе черную птицу.

– Умер года два назад, – сообщила Прейвери.

Крупный ворон опустился на ближайший к девочкам карниз и принялся чистить перья.

– А Калдор Нанс? – заволновалась Робин.

– В полном порядке, – заверила Берта. – Она теперь директриса, кураторство не берет. Тот пожар… многое изменил.

– Пожар? – ловко изобразив недоумение, уточнила Би.

– Пожар… – Девочка достала из кармана пачку и задумчиво вытянула зубами сигарету.

– На территории университетского комплекса курить запрещено. – Новая Берта разительно отличалась от старой.

– Чепуха, просто места надо знать, – виновато отозвалась она.

– Убери, – неожиданно для себя приказала Робин.

Роберта Анжела подняла на девочку глаза. Это был пронзительный тоскливый взгляд больной собаки. Она покрутила сигарету в пальцах и отправила обратно в пачку.

– Странно, что ты такая… дружелюбная со мной, – после паузы произнесла Берта. – Ты же от меня добра не видела. Если хочешь, я могу извиниться, правда. Но судьба меня уже наказала по полной. Дальше некуда.

– Что с тобой произошло? – Би понимала, что миссия состоит не в том, только жалость взяла верх над рассудительностью.

Прейвери снова открыла пачку, грустно заглянула в нее и запихала в карман.

– Самая поучительная из историй, – с горькой иронией ответила Берта. – Не могу рассказывать спокойно. Технически за мостом уже не территория комплекса?

По щекам Роберты скользнули горячие слезы, которые она тут же утерла рукавом.

– Ладно… идем. – Робин поднялась с лавочки и зашагала в сторону подвесного моста.

– Я как бы знаю, что травлю себя, – зачем-то стала оправдываться Берта. – Но мне уже все равно. У меня никого нет.

Чужие секреты сыпались на Би с самого детства, как из рога изобилия. Едва знакомые люди открывали ей души, а она принимала их боль. Так когда-то произошло и с Конором. Мама говорила, что на ней Господь поставил особую метку, что нужно слушать, прощать и помогать обрести надежду.

Каменные горгульи проводили студенток долгими взглядами. Берта и Робин медленно брели по дороге, усыпанной опавшими листьями. Роберта остановилась, оглянулась на закопченную громаду крепостной стены, достала свои сигареты и закурила.

– Не дыми на меня, – поморщилась Би.

– Прости. – Берта свернула на обочину.

– Ты собиралась о чем-то поговорить, – напомнила она.

– Да, – кивнула та. – Все изменил пожар, о котором ты не догадывалась. В одну ночь наша школа превратилась в пепелище. Страшный грохот разбудил весь город, а зарево пылало так, словно встало солнце. Под руинами нашли два трупа. А уже к обеду мою мать хватил удар. С тех пор она только бессмысленно вращает глазами и рычит, пуская слюни.

– Это ужасно, – прошептала Робин.

Берта ничего не ответила.

– Это было только начало, – продолжила она. – Когда отец понял, что мама не поправится никогда, он позорно сбежал, еще и обокрал нас. Так я осталась одна в первый раз. Хорошо, что ты ничего не знала. В пожаре погиб наш одноклассник. Никодемас. Он… нравился мне. Потому что не такой, как все. С ним вместе умер сторож. Странно, пыталась выяснить его имя, но не обнаружила ничего. Похоже, он был невозвращенцем. Трансумом без документов и прав. Беднягу закопали, как нищего. Я каждый год приносила цветы к камню с номерком. Тысяча шестьсот шестнадцать.

Девочка запнулась и смолкла на несколько минут.

– А я его не помню. – Ложь давалась тяжело, но этого требовали обстоятельства.

– Я тоже, – призналась Роберта. – Он – Человек! Как все, оказывается, просто. Если ты трансум, мы смотрим сквозь тебя и не замечаем. Когда даже уличных собак запоминаем и различаем.

Она достала следующую сигарету.

– Нашу школу отстроили заново. Восстала, как феникс из пепла. – Берта критически осмотрела землю и опустилась на корточки. – Точно ничего не произошло. И мы вернулись. Все. Такой наш глупый детский бунт против смерти. Нанс назначили директором, а нам сменили куратора. Из учителей в школу не вернулась Живье. Ходили слухи, что она выскочила замуж и сбежала за границу, чтобы забыть тот кошмар. Представляешь? Живье – и «замуж». Брр.

– Не представляю, – подала голос Робин, чтобы та снова могла продолжить повествование.

– Тут выяснилась, что у меня никогда не было друзей.

Прейвери многозначительно покосилась на Би, словно ожидая злорадной усмешки.

– Девчонки ненавидели меня, а мальчишки презирали. – Она вздохнула и закашлялась. – Все, кроме одного. Он угощал сладостями и приносил из дома вещи сестры, которые той малы или разонравились. После уроков мы вместе подрабатывали выгулом собак, а на выходных сторожили цветочный магазин. Мы… мечтали, что однажды поженимся и станем семьей.

– Вы поссорились?

Внезапно Берта разрыдалась. Она завалилась на бок, свернувшись клубком на бурой траве. Звериный рев драл гордо до хрипоты. Бедняжка выла, ломая руки. Когда уже казалось, что истерику не остановить, Роберта затихла. Она перекатилась на спину и уставилась в небо пустыми глазами.

– Арт умер в августе… мой несчастный Арти… – одними губами прошептала Берта.

Она хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– Вставай. – Робин подцепила девочку под руки и потянула вверх.

– А смысл? – Она обмякла и зажмурилась.

– Вставай! – Би схватила Берту за ворот и тряхнула что есть силы. – В нашем Пансионе я встречала ребят, чьи истории пострашнее твоей, а они не сдаются. Продолжают жить. Дуть вонючие сигареты и пугать округу воплями просто. Для этого никаких усилий не надо. Смерти нет! За ней есть Рай.

– И ты в это веришь? – Она села.

– Верю, – подтвердила Робин.

– А я нет.

С ветки сорвалась грузная черная птица и полетела в сторону крепостной стены. «Слишком много информации?», – провожая ворона глазами, усмехнулась про себя Би.

– Тогда во что ты веришь? – вслух спросила она.

– В то, что смерть есть, была и будет всегда. Она – конец, пустота, ничто, – неожиданно спокойно призналась та. – И единственное, что мы можем сделать в подобной ситуации – подороже разменять свою жизнь. А вот Артур был, как ты. Розовые сопли про Бога и Рай (не обижайся). Собирался выучиться и стать Викарием. Куда смотрел ваш Бог, когда Арти погиб? Ничего не отвечай. Не надо. Пойдем назад. У меня земля за шиворотом.

Клаус караулил свою подругу на ступеньках главного здания. Налетевший невесть откуда промозглый ветер трепал волосы.

– Ты простудишься, – сказала Робин.

– Не стоит меня опекать, – сварливо парировал мальчишка. – В парк? Хочу поделиться соображениями.

– Только не в парк, – вспомнила та. – Там Эмьюз, которая никого видеть не желает.

– Он здоровый, не встретимся, – возразил Клаус.

– Просто нет, – уперлась Би. – Ты все слышал. Почти все. Что тут обсуждать?

– Значит, ко мне, – игнорируя последнюю реплику, подытожил он. – Карл ушел в город, убедиться, что дед хорошо устроился в больнице. Если ему что-то не понравится, Отто переведут в наш Госпитальный.

– Почему его сразу не положили туда? – удивилась Робин.

– Сам не понимаю, – отозвался Клаус. – Пострадавших студентов тоже разместили там. Думаю, когда Финн оклемается, тут же распорядится отправить всех в университет.

Переступив порог, мальчишка на всякий случай проверил, нет ли кого дома. На зов ответила густая тишина.

– В кухню, – приказал он гостье.

– Собираешься поить меня чаем? – улыбнулась Би.

– Собираюсь поить чаем себя, но и ты тоже можешь присоединиться, – сообщил Клаус, запирая дверь на ключ и тяжелый засов.

– Зачем? – Девочка подняла брови.

– Чтобы никто не помешал, – пояснил тот. – Карла это точно остановит. Правда, если Дарроу забыл что-нибудь, то переместится прямо в дом. Но его я должен почувствовать. Не просто же так убил пол-лета на тренировки.

Поставив чайник на плиту и разведя в камине огонь, мальчишка устроился за столом напротив Робин. Обстановка казалась расслабляюще приятной, но выражение лица Клауса по-прежнему оставалось озабоченным.

– Несмотря на то, что жизнь крепко приложила нашу змею мордой об забор, в глубине души сидит все та же Берта, – как-то слишком резко начал он. – Люди не меняются.

– Как ты можешь! – Би вскочила, опрокинув стул. – А бедняжка еще сказала, что ты ей нравился! У тебя нет сердца?

Мальчишка приложил руку к груди.

– Нет, там оно. Тикает, – чуть мягче ответил Клаус. – Ты на мир смотришь сквозь толстые линзы эмоций. Хоть раз отключи их и взгляни на вещи трезво. Перед нами неуравновешенная истеричка. Про тех, кому похуже пришлось, тонко подмечено. Из всего вашего разговора я вынес ровно два довольно утешительных факта. Во-первых, она не узнает Карла. А, во-вторых, не узнает меня.

– С чего ты взял? – Девочка притихла, испугавшись собственной бурной реакции.

– Подними свои школьные фотографии, – он криво усмехнулся. – На них не будет меня. Нет, на той, что из первого класса, отчетливо просматривается мое ухо. Впереди стояла балда с шикарными бантами. На остальных меня просто нет. Не люблю фотографироваться. Прогуливал. С Артом мы ходили на спортивные занятия вместе. Даже дружили, пока он мне не надоел.

Из чайника струйкой поднимался белый пар. Клаус отправился к буфету за чашками и блюдцами, чтобы не отвлекаться потом.

– Когда Берта начала болтать про «нежные чувства», я успокоился, – продолжил он, не оборачиваясь. – В школе я был самым обычным дурнем, каких море. Руку даю на отсечение, Прейвери выдумала это.

– Она говорила искренне, – возразила Робин.

– Так обычно и происходит, когда сам в свои выдумки успел поверить. – Клаус водрузил на стол пузатый заварник.

– А вдруг бедняжка тебя действительно любила? – не унималась Би.

– Нет, – покачал головой тот. – Все наши парни знали, по ком сохнет Прейвери. Объект настойчивого обожания читал нам ее записки вслух в туалете, а мы хохотали, как ненормальные.

– Какие же вы, мальчишки, гадкие, – фыркнула Робин, но, помолчав, добавила: – И кто это был?

– Теперь уже не важно. – Он осторожно потер залепленную пластырем рану.

– Болит? – спохватилась девочка.

– Чешется, – ответил Клаус. – Гейл клятвенно обещала, что шрама не останется. Жаль.

Аромат чая заполнил кухню горячими волнами.

– По поводу Берты. – Мальчишка откинулся на спинку стула. – Оказавшись во враждебной среде без всякой поддержки, она зацепилась за того, кто уже не сможет ее обидеть – по объективным причинам. За идеальный образ. Мой. Вот он бы защитил, показал бы им, не отвернулся бы. Нужное подчеркнуть. Что в профиль, что в анфас, мной детей пугать можно.

– Разве что очень маленьких детей, – рассмеялась Би.

– В любом случае, на принца не тяну, – заверил Клаус. – Берта просто задурила себе голову, чтобы стало легче жить. В плену у собственных небылиц всегда легче, поверь. Не удивлюсь, если «идеальный я» на «реального» не похож ни капли. Так или иначе, мы скоро узнаем. Прятаться от Прейвери не собираюсь. Это привлекло бы гораздо больше внимания.

Робин замолчала, сосредоточенно разглядывая отражение в чашке. Она вдруг вспомнила неловкую ситуацию в поезде и покраснела.

– Ну, скажи, – прихлебывая чай, предложил мальчишка. – Хотя у тебя все на лице написано.

– Я сильно помешала? Вам с Эмьюз… – выдавила Би.

– Не то слово, – честно признался Клаус.

– Обзови меня как-нибудь, – жалобно попросила та. – Мне безумно стыдно.

– А толку? Я уже почти привык к тому, что ты дура. – Он протянул ладонь через стол. – Мир и дружба навсегда?

– Навсегда, – подтвердила девочка, отвечая на рукопожатие.

Тут ей срочно понадобилось соврать что-нибудь про внутреннюю красоту и обаяние, но Робин вовремя одернула себя. Такой человек едва ли проглотит пустой комплимент.

– Ты надежный друг и сильный союзник, – произнесла вместо этого она. – Не хотела бы иметь тебя среди своих врагов.

– Спасибо. – Мальчишка неожиданно смутился. – С радостью ответил бы на любезность, но я слышу ключ в замке.

А мгновенье спустя очнулся дверной колокольчик. Вернулся Карл, оборвав беседу. Но Клаус совершенно не расстроился. В действительности, он не представлял, что сказать. Мальчишка не считал Би ни красавицей, ни умницей. Клаус уважал в ней отзывчивость до какой-то самоотверженности, только разве это комплимент девушке? Такой характеристикой можно обрадовать разве что суровую монашку, раздающую обеды нищим в зной и в стужу.

Стараясь отложить разговор с отцом, мальчишка вызвался проводить подругу до главного здания, чтоб той не было скучно одной.

– Знаешь, Берта теперь пишет книгу, – вспомнила Робин.

– О чем? – без особого интереса спросил он.

– Не уточняла, – вздохнула девочка. – Но главное, что там все закончится хорошо и никто не умрет.

Клаус многозначительно промолчал.

– Обязательно почитаю, когда закончит. – Она подняла ворот куртки.

– Перескажешь потом, – предложил мальчишка. – Не догадываюсь даже, о чем может написать Берта.

– Теперь ее зовут Бобби.

Глава 16. И жили они долго и счастливо

Корникс подпирала плечом косяк и близоруко щурилась.

– Неплохо устроился, – улыбнулась она.

– Раскладушка – гениальное изобретение человечества. – Джулиус потянулся и зевнул.

Петли-пружины обиженно всхлипывали на каждое его движение.

Коллоу заботливо заменил устаревшие таблички на балансирующей панели новыми и заполнил ячейки правильными сферами. Стеллажи с архивом тоже вернулись, они жались по углам и обступали кровать.

– Это Тэсори? – заметив на одной из полок фотографию в рамке, спросила Никс.

– Да. – Джулиус ожесточенно тер глаза.

– Где взял? – не отставала та.

– Места надо знать, – отмахнулся он, но заметив ироническую ухмылку, пояснил: – Из старого дела забрал.

– То-то у нее физиономия протокольная. – Корникс обернулась и погладила кончиками пальцев свою сферу.

Огонек вздрогнул и сделался ярче.

– У меня еще в профиль осталась, – утрированно гордо сообщил Джулс.

– Не нуждаюсь, – отмахнулась она. – У меня живая Тэсори есть. Опять нашла меня. Жаловалась.

– На что? – насторожился Коллоу.

– На шантажиста. – Тень посерьезнела.

– Заинтриговала. Продолжай. – Сон сняло, как рукой.

– Старушка все ищет способы протащить Варлоу к Фолии. – Никс вытянула ноги. – Связалась с каким-то типом, пообещавшим содействие в обмен на услугу. При встрече «благодетель» намекнул на «талант выпутываться из судебных разбирательств в заведомо провальных случаях». Пригрозил поставить крест на любых визитах к нашей Леди для нее, если Мария не придумает способ снять обвинения с его сына. Мальчишка дезертир, а шантажист жаждет спасти свою репутацию. Естественно, Тэсори отказалась. Этот пес «дал время на размышления». Она говорит, что гаденыш уверен в успехе. Мария его еще оправдывать порывалась. Мол, отец жалеет сына. Чует мое сердце, не мальчишку он жалеет, а себя.

– Лирика к делу не относится, – оборвал Джулиус. – Передай Марии, что встреча состоится зимой. Не раньше. Но обязательно состоится. Имя благодетеля она не озвучила?

– Нет, – развела руками Корникс. – Это мы в состоянии выяснить самостоятельно.

– Выяснение требует времени. – Он поднялся и прошел в кабинет. – С шантажистами разговор короткий. Боится, значит, за репутацию? Что ж. Мы его похороним. Давненько не проводилось внутренних показательных процессов.

Коллоу чувствовал, как от злости закипает кровь.

– Прекрати озонировать воздух. Ты пугаешь меня. – Тень подплыла сзади и ласково обняла его за плечи.

– Какая-то тварь обижает Марию, а я должен просто наблюдать? Дудки! – выпутавшись из объятий, отрезал Джулиус.

– Ну, в некоторых случаях ты как раз наблюдаешь, – бросила Никс. – И не мучаешься. Ну ни на вот столечко.

Она плюхнулась на стол, закинув ногу за ногу.

– Догадываюсь, к чему ты клонишь, – вздохнул он.

– А выбор невелик, – парировала Корникс.

– Не знаю, насколько тебя это успокоит, – медленно и тихо произнес Сэр Коллоу, – но я решил обратиться за помощью.

– К кому? – Надежда озарила знакомые с детства мрачные черты.

– К Истинному Оракулу, – прошептал Джулс. – А если она откажет… Я нарушу запрет. Пойду сам.

Никс сорвалась с места и бросилась Джулиусу на шею. Тень трепетала, как ветхий осенний лист на ветру.

– Ш-ш… все будет хорошо. – Он рассеяно поцеловал свою пару в висок. – Мы справимся. Если она еще жива, мы вернем ее. Клянусь.

Решение Коллоу принял давно, но не смел признаться в нем даже себе. Столько веков идти к цели, чтобы бездумно променять ее на чью-то жизнь. Глупо? Нет. Нисколько. Если эта жизнь принадлежит тому, кто в тебя верит. На самом деле Джулиус не рассматривал Оракула как серьезную возможность избежать проблем. Он так цеплялся за свое безразличие и иллюзорную бессердечность. Но бегать от правды вечно невозможно. Коллоу просто спросил себя, лежа в темноте: «Как ты станешь спать по ночам?».

– У тебя под шкафом что-то светится. – Никс неуклюже отстранилась.

– Достань и посмотри, – предложил Джулиус.

Тень встала на четвереньки, запустив руку в щель.

– Это сфера, – выпрямившись, объявила Корникс. – Вот.

Она протянула видавший виды шарик. Дымные бока сферы украшали многочисленные царапины и пятна спрессованной пыли, тем не менее, огонек в ней ровно пульсировал.

– Фолия? – неуверенно спросила Никс.

– Ее я переложил в именной контейнер и отправил вниз, – ответил тот.

– Сфера старая. – Тень озадаченно потерла лоб. – Придется опять таблички срывать?

– Не придется, – отозвался Джулс. – На них ничего не разобрать. Еще одна загадка в нашу копилку.

– Хочешь разгадку? Навскидку. – Корникс улыбнулась.

– Валяй, – кивнул он.

– Хитрец, – улыбка сделалась шире.

Выпроводив Никс поскорее, Сэр Коллоу запер кабинет и устроился напротив балансирующей панели. Вынув из ячейки Тангла и сунув его сферу в карман, Джулиус установил облезлый шарик в панель.

– Не смей, – приказал Сириус.

– Это еще почему?

– Он выпьет тебя досуха, – предупредил тот. – Пикнуть не успеешь.

– Потрясающая осведомленность, – огрызнулся Джулс. – Просвети меня, кто «он»?

– А тебя уже просветили, – миролюбиво ответил друг. – Твоя пара права.

– Хитрец? – Коллоу таращился на дымную сферу. – Так он все-таки жив? Но кто он теперь? И где?

– По порядку, – усмехнулся Сириус. – Да, Хитрец. Жив, такие, как он, не умирают легко. На последние два вопроса ответа нет. Хитрец успешно обманул Орден, почему ты считаешь, что мне известно больше? Пока он сам не захочет, никто не узнает его.

– Тебе всегда известно больше, – возмутился Джулиус.

– Возможно, – согласился тот. – Но с Хитрецом никогда ничего нельзя знать наверняка. Нужен его психологический портрет – обратись к Марии, вернее, к Фолии, а лучше к ним обеим. Ближе них с Хитрецом никто не сходился.

– Ценная информация, – процедил он сквозь зубы.

– Ты собирался навестить Оракула, – напомнил Сириус. – У меня хорошее предчувствие. Не мешкай. Софья ждет тебя.

Собеседник пропал так же внезапно, как появился. Коллоу вернул сферу Руфуса обратно в ячейку, а злосчастного Хитреца зашвырнул поглубже в ящик стола.

Короткий разговор с Каменной Девой и путешествие по гладкому желобу. Джулиус старался не думать о неизбежной встрече с Оракулом. Эти мысли наполняли его тело цепенящим ужасом, до тошноты и дрожи в ногах.

Коллоу решил улизнуть из главного здания, пообщаться с Финном, потом навестить ОПОв, а уже после искать сноходящую девочку. Со всех сторон складный план рассыпался карточным домиком. На том конце спуска Джулиуса действительно ждали.

Он не сразу сообразил, где именно очутился. Пустая аудитория, чистая доска, лес поднятых стульев и… она. Софья стояла и отрешенно вертела на пальце блестящий ключ. Затуманенные глаза ничего не выражали. Заранее готовясь к бессмысленным фразам или зловещему молчанию, Коллоу мучительно собирал попрятавшиеся мысли.

– Мне нужен совет, – неожиданно сипло произнес он. – Просто совет и все. Одна очень хорошая женщина попала в западню во внешних мирах. Если я не придумаю способ спасти ее, никогда себе не прощу. Хэвэн тоже была маленькой девочкой, чем-то похожей на тебя. Мне запретили помогать ей, но без этой помощи она умрет.

С каждой секундой Джулиус верил в успех все меньше, но остановиться не мог.

– Я никогда бы не пришел, если бы не отчаяние. Твои слова выручили меня в прошлый раз. Благодаря им я сделал правильный выбор. Спас Эмьюз. Что поможет мне теперь? Я больше ничего не попрошу.

– Не попросишь. – Сноходка поймала свой ключик и сунула в карман.

Коллоу запнулся. Взгляд девочки сделался пугающе осмысленным. Загадочная дымка исчезла без следа, а в бездонных глубинах черных зрачков очнулся живой блеск. Не проронив ни звука, сноходка крепко взяла Джулиуса за руку и потянула за собой. Сначала она шла медленно, потом все быстрее и быстрее, пока не припустила вприпрыжку. Он спотыкался, сшибая углы и пугая случайных карликов. Сейчас Сэр Коллоу предпочел бы туманное пророчество бешеным скачкам, но его никто не спрашивал.

Хватке Софьи позавидовал бы любой бойцовый пес. Крошечные пальчики казались прочнее стали. Остановившись в темном коридоре, девочка даже не запыхалась. Она бесцеремонно постучала в ближайшую дверь носком ботинка, не выпуская Джулиуса. На темном дереве остались пыльные следы.

По ту сторону раздались негромкие шаги.

– Временное отсутствие Виатрикс еще не повод вести себя, как босяк! Не вынуждай меня выдумывать наказание… – Тангл рывком распахнул дверь и остолбенел на пороге.

Коллоу наверняка почувствовал бы себя полным идиотом, если бы не комичность смущенной гримасы на физиономии бедняги Руфуса.

– Я думал, это опять Лют, – промямлил молодой Танцор.

Пользуясь общим замешательством, сноходка сняла руку Тангла с дверной ручки и вложила в ладонь Джулиуса. Потом чокнутая девочка по-свойски похлопала Сэра Коллоу куда дотянулась и унеслась прочь.

– …и жили они долго и счастливо, – громким шепотом выдохнул Джулс.

Несчастный Руф ответил нервным смехом.

– Проходите, Сэр, – спохватился Тангл. – Я могу вам помочь?

– Нет… думаю, нет.

На Мастера Тени смотрели доверчивые голубые глаза восторженного мальчишки. Если на мгновенье представить, что вместо совета Истинный Оракул дала живого Танцора, замысел сноходки не прояснялся ни капли. А хуже всего, что с ним теперь придется считаться. Даже если отбросить невозможность послать кого-либо приказом на поиски Хэвэн, Руфус никак не подходил на роль спасителя.

– Раз уж вы здесь, – набравшись наглости, начал Руф, – разрешите обратиться с просьбой, Сэр? В силу обстоятельств я вынужден настаивать на скорейшем начале обучения для своих подопечных.

– Не надо словесных кренделей, – отмахнулся Джулиус. – Просто начитайте занятия, когда сочтете нужным.

– Хоть сегодня? – робко уточнил Тангл.

– Хоть прямо сейчас, – подтвердил Коллоу.

– И вы мне подпишите? – Мальчишка только не светился от счастья.

– Смотря что, – осадил того Джулс.

– Как?

Бедняга растерялся и скис.

– Ну, к примеру, прошение об отставке не подпишу, не уговаривай даже, – шутка явно загнала собеседника в глубокий ступор.

Каждый удар сердца отдавался в висках Руфуса колокольным звоном. Из-за прошлогодних событий личность Мастера вызывала у него дремучий страх на грани паники вперемешку с искренним восхищением. Руф громко сглотнул.

– Я не серьезно. Соберись! – приказал Коллоу. – Что тебе подписать? Не отнимай мое время.

– Да, Сэр!

Тангл метнулся к столу и принялся судорожно ворошить разложенные в строгом порядке бумаги.

– Вот бланк. – Руф протянул разукрашенный казенными узорами лист.

– Заполнишь сам. – Джулиус нагнулся над столом и взял перо.

Он был уверен, что прежде чем просохнут чернила, Тангл уже начнет тренировки. Еще одну вещь Коллоу знал наверняка: дерганый мальчишка не тот, кого стоит посылать на такое опасное задание, как спасение Хэвэн. Искать рациональное зерно в действиях Оракула – занятие заведомо бесполезное. Оставалось только дать событиям идти своим чередом.

Промелькнула шальная мысль: «И как он такой мог быть Шутником?».

* * *

Естественно, ни к какому Мэйсону Эмьюз не собиралась. От пустой болтовни Дивные не перестанут вмешиваться в жизнь. Добраться до Сэра Тангла, взять его за горло и заставить учить, наплевав на запреты и препятствия, – чем не план? А всякому, кто посмеет что-то возразить… Что именно «всякому», девочка так и не придумала.

– Мисс! – взвизгнул карлик-коридорный, трусливым зайцем пробегавший мимо. – Вы не слышали? Всем студентам нужно немедленно отправляться в свои комнаты.

– В чем причина? – Воображение нарисовало полчища безликих врагов, штурмующие крепостные стены. – Я – Тень.

– Поздно. – Коротышка задрал голову так, что потерял свой колпак.

Все вокруг потемнело, словно без предупреждения настал вечер. Эмьюз медленно взглянула вверх.

К главному корпусу приближалась чудовищных размеров крылатая громадина. Дыхание перехватило. Трехглавый монстр закрывал собой солнце! Его бурая в зеленых пятнах шкура поблескивала, как металлическая броня. В передних лапах ящер держал что-то.

Поднявшийся ветер оторвал карлика от земли. Не растерявшись, девочка схватила крошечного человечка и поспешила спрятаться за тяжелыми дверьми. Эмьюз успела наглотаться пыли и превратиться из опрятной юной Леди в замарашку, пробежав каких-то несколько метров.

– Идите в свою комнату, – слабым голосом повторил коротышка.

Но Тень уже прилипла к окну. Как завороженная она следила за надвигающимся монстром. Стекла дрожали так, что всхлипывали рамы. Когда чудовище зависло над площадью перед парадным входом, средняя голова склонилась на длинной шее и критически осмотрела мостовую. По камням кладки расходились волнами серые вихри, как круги по воде.

– Дракон, – ахнула девочка. – Живой дракон!

Тут бы испугаться, но Эмьюз только поплотнее прижалась к стеклу. От дребезжания, гула и свиста закладывало уши.

– Вы почему не в общежитии?! – перекрикивая шум, спросил профессор Дарроу, возникший из ниоткуда.

– Не успела! – честно ответила Тень.

– Ну так идите туда немедленно! – приказал он.

– Конечно! – отозвалась Эмьюз, но не тронулась с места.

Тем временем, ящер запрокинул свои головы, и из всех трех глоток прямо в небо с ревом хлынуло бушующее золотое пламя! Чем выше вздымались фонтаны огня, тем ниже опускался дракон, пока его когтистые лапы не ступили на мостовую. Приземляясь, чудище смяло несколько фонарных столбов, словно те были тонкими свечами из податливого воска.

Дракон лег на живот, отставив ношу в сторону, и сложил крылья. К величайшему удивлению Эмьюз, на спине монстра обнаружилась пассажирка. Правая голова обернулась, но рослая девочка с длинными темно-каштановыми волосами уже соскользнула по левому боку на землю.

– Довольно. – Теренс Дарроу крепко взял юную Тень за руку, и холл растворился, сменившись знакомой обстановкой общежития.

– Кто они? – Эмьюз не скрывала обиды.

– Имейте терпение, – бросил профессор и пропал.

Разогнанные по комнатам студенты взбудоражено гудели. Почти за каждой дверью выстраивались неуклюжие теории заговоров и всевозможных катаклизмов.

– Опять твои штучки? – без энтузиазма осведомилась Лют, спуская босые ноги с кровати.

– Прилетел дракон! – объявила Эмьюз.

– И извалял тебя в грязи? – Блондинка поморщилась.

– Завидуешь? – вклинилась Робин.

– Чему завидовать? – Бровки Лют изогнулись. – Я буду выглядеть так же, если проползу под твоей кроватью. Вопрос: зачем?

Рассказ о приземлении монстра и загадочной пассажирке так понравился Би, что она немедленно сбежала делиться новостями с остальными ребятами, оставив Теней наедине.

– Наставник считает, что тебя нужно посадить на цепь, чтобы неприятностей не доставляла. – Блондинка упорно не смотрела Эмьюз в глаза. – Сначала из-за тебя весь город стоял на ушах, потом чуть не сбили Звездный. Что дальше? Погаснет Призма?

Лют как будто знала, куда уколоть, чтобы горстка слов превратилась в смертельную рану. При всем при том, эта Тень продолжала любить свою пару. Отношения между девочками складывались ни шатко, ни валко. Эмьюз старалась пропускать большую часть «шпилек» мимо ушей, а Лют училась прикусывать язык, понимая, что безрезультатно сотрясает воздух.

– Вот прямо так и сказал? – Леди Варлоу подошла к окну. – Не верю.

– Правильно делаешь, – нехотя согласилась блондинка. – Это я себя прикую к тебе цепями. Надоело пропускать приключения.

– К таким тесным отношениям я не готова, – отшутилась Эмьюз.

– А так мне кажется, что Тень только ты, – вздохнула Лют. – Если Финн продолжит мешать нашим тренировкам даже после нападения, он болван.

– Ты же говорила, что Финн герой? – Она с тоской осматривала некогда белые манжеты рубашки.

– Герои разные попадаются, – возразила Фьюри и шепотом добавила: – Пусть хотя бы тебя научат.

– Ты чего?

Лют отвернулась, с утрированной увлеченностью разглаживая складочки на покрывале.

– Представила как-то, что ты умерла, – отозвалась она. – Тангл пытался успокоить. А толку! Подумаешь, Вестник. Его пара тоже была… И где она теперь?

– Леди Дайна убила себя сама. – Эмьюз сняла плащ и повесила на стул.

– Не интересно, почему? – Лют осеклась и прикрыла рот рукой.

– Продолжай, – встрепенулась она.

– Вот тут я зря, – пробормотала Фьюри. – Вспомнилась глупость. Не к месту сейчас. Тебе и так не особенно здорово.

– Когда ты пеклась о моем душевном равновесии? – всплеснула руками Эмьюз. – Начну строить догадки, только страшнее выйдет.

– Ладно, – скрепя сердце, согласилась белобрысая девочка. – Я без злого умысла. В прошлом году Наставник обмолвился, что его пара свела счеты с жизнью из-за тебя. Учитывая, что Тангл тогда вел себя, как псих, едва ли это правда. Так?

– Не уверена. – Она взъерошила волосы, поднимая облачка пыли.

– Иди в душ, – посоветовала Лют. – Заодно и дурные мысли оставишь там. Когда у Яника проблемы или что-то не получается, он закрывает глаза и шепчет: «Дождь смоет все». Душ, дождь, – невелика разница. Мне помогает.

– Не знала, что ты интересуешься переживаниями своего Связного, – улыбнулась Эмьюз. – Еще недавно он ничего не значил для тебя.

– Это верно, – подтвердила блондинка. – Но я же расту. Хочу думать, что становлюсь лучше.

– Все лучше и лучше с каждым днем, – заверила та и, взяв халат, вышла из комнаты.

Чувство вины жадно уцепилось за новый повод трепать девочке нервы. Разумеется, Лют пыталась задеть, когда завела речь о поезде и старых неприятностях. Но без Эмьюз ничего из этого не случилось бы. Странно, что Гримм не бежит от нее, как от чумы, после всего, даже наоборот.

Справедливости ради, стоило отметить, что смерть Леди Дайны – часть того самого прошлого, которого у Танцора нет. Тангл, конечно, промолчит или отделается от девочки очередным «когда-нибудь». Вот если бы была возможность спросить его пару. Смотрящие в Ночь разговаривают с умершими, только как пробраться в аббатство, да еще за неподъемные каменные двери?

Под натиском тугих горячих струй и ароматной пены сомнения и тревоги ослабили хватку. «Чем измываться над собой, возводя шаткие башенки зыбких теорий, следует подойти к вопросу с умом. Только факты. Столько, сколько удастся собрать», – решила Тень. – «Без ненужных эмоций и страданий».

Вернувшись с твердым желанием записать уже имеющиеся сведения в дневник, Эмьюз застала неожиданную картину. В коридоре перед их дверью появилась кровать. Красная от усердия Урд утерла лицо скомканным балдахином и со вздохом плюхнулась на голый матрас.

– Надо как-то свинтить спинки, – предложила она трем коротышкам, Конору, липовым близнецам и Нуо.

– Что происходит? – затягивая потуже узел на халате, осведомилась Тень.

– А я тебе объясню! – Лют просто кипела от негодования. – Кому-то вздумалось превратить нашу комнату в банку пикулей!

– Не утрируй, – попросила Робин. – У нас появится новая соседка, только и всего.

– Как будто без нее было просторно, – огрызнулась та.

– Претензии к администрации, – жалобно пискнул карлик.

– Закройся, Фьюри, – предупредила Урд. – До истерики доведешь. Сахарная принцесса! Сама от горшка два вершка, а места под себя требуешь, как стадо слонов. Не нравится? Выметайся. Свободных комнат хватает пока. Раз новенькую селят к вам, значит, на то есть причины.

Лют злобно уставилась на обидчицу, бешено сверкая глазами.

– Ребят, ничего, если я пройду и оденусь быстро? – переключая внимание на себя, громко сказала Эмьюз.

– Мне и так нормально. – Дэн весело поклонился и посмотрел на девочку снизу вверх.

– Нарываешься на запрет посещать женскую часть общежития? – Конор взял его за шкирку и поставил ровно.

– Да-да, Волчара, ты теперь помощник коменданта, – вступился Бэн. – Власть опьяняет, не так ли?

– Подвешу за ноги! – шутливо пригрозил Конни. – Обоих. В общей гостиной.

– За ноги – не за шею. Не смертельно, – улыбнулся тот.

Дэн с чувством присвистнул, когда Эмьюз проскользнула мимо и юркнула за дверь. Снаружи началась непонятная возня. Не то Конор воплощал в жизнь свои слова, не то Урд отрывала от кровати спинку. Под приглушенное бухтение Лют девочка повесила испачканную форму на ширму и натянула сарафан на тонкую кофту с высоким горлом. Заколов влажные волосы, чтобы не липли к лицу, Тень вернулась в коридор.

– Так ничего не получится, – доказывала Йонсон. – Мало того, что неудобно нести, еще и придется напрячься, чтобы пролезло.

– Повернем кровать на бок, и уголком ее. – Бэн что-то показывал, оживленно жестикулируя.

– Может, мы сами, господа? – робко вставил один из карликов, но его никто не услышал.

– Чтобы снять спинку, нужен ключ, она на болтах. – Урд приподняла матрас.

– Ключ у меня, – Конор продемонстрировал железяку, похожую на гнутую ложку с дыркой. – Но я против. Ты потом будешь все собирать?

– А хотя бы и я? – уперлась та.

– Твердолобая, как таран, – не выдержал тот. – Чем ломать хорошую вещь, подумай головой.

– Не ломать, а раскрутить. Есть разница? – Урд попробовала выхватить у парня ключ.

Так и продолжалась бы бессмысленная перепалка, если бы на лестнице не показалась незнакомая фигура. Эмьюз мгновенно сообразила, что не так. Стройная девочка несла на плече внушительный сундук, так, как если бы тот не весил ничего. Она вытащила из кармана джинс чуть помятый листок, посмотрела в него сквозь розовые стекла очков в широкой белой оправе, потом перевела взгляд на двери.

– Тебе сюда, подруга, – поманила Йонсон, но незнакомка никак не отреагировала.

– Она тебя не понимает. Спорим? – предположила Би.

– Но жесты-то в переводе не нуждаются? – возразила Урд. – Эй! Да, ты. Топай сюда.

Девочка ткнула себя пальцем в грудь, заметив пассы в свою сторону.

– Да, ты, красавица, – хохотнула Йонсон и, обернувшись к Лют, добавила: – Не советую с ней ссориться.

Пока помощники отвлеклись, карлики подняли кровать и попытались внести ее внутрь. Молоденькие коротышки пыхтели и отдувались, но деревяшка не влезала в дверной проем.

– Боком поверните, – забыв про новенькую, Урд кинулась на выручку.

– Давайте снимем дверь, – съехидничал Конор.

Незнакомка поставила сундук и осторожно оттеснила Нуо. Девочка что-то говорила, а когда осознала бесполезность этого занятия, просто взяла кровать, повернула и внесла вместе с карликами.

Эмьюз надеялась, что вот-вот сможет разобрать речь будущей соседки, как поняла детей на вокзале. Она внимательно прислушивалась к нарастающему шуму в висках.

– Не встанет. – Слова незнакомки в розовых очках коснулись сознания Тени. – Придется двигать остальную мебель.

При обычном свете стало совершенно очевидно, что новая соседка если и человек, то только отчасти. Ее смуглая кожа отчетливо отливала зеленью. Странная девочка оглянулась и попробовала вынести злосчастную кровать обратно.

– Ты куда, чудачка? – Йонсон уперлась руками в деревяшку.

– Не встанет, говорю, – попыталась объяснить деятельная незнакомка, едва не впечатав Урд в дверь напротив.

– Позовите, кто понимать лесь, – посоветовала Нуо.

– На каком хоть языке она мурлычет?

Тут странная девочка судорожно вдохнула. Раз, другой, и… оглушительно чихнула.

– На драконьем? – предположил Бэн, указывая на клубы сизого дыма, повалившие из ноздрей незнакомки.

– Тогда ясно, почему она ваша, – крякнула Йонсон. – Две Тени справятся, если что.

– Если что? – насторожилась Робин.

– Если она решит тебя съесть, – ядовито бросила Лют.

Внезапно Би вскрикнула и шарахнулась в сторону, а комната погрузилась в полумрак. Три громадные головы, мешая друг другу, пытались заглянуть в окно.

– Все отлично, пап! Улетай! – Смуглая девочка показала ящеру два больших пальца.

Средняя змеиная морда улыбнулась, растолкав остальных. Эмьюз отражалась в выпуклых янтарных глазах громадины, как в зеркале. Потрясающее чувство щекотало нервы. Казалось, сам дракон не без интереса рассматривает ошеломленных ребят. Потом монстр взмыл вверх. В стекле промелькнули передние лапы, за ними светлое брюхо.

– Батя! Хвост! – завопила драконья дочка, как будто ящер мог услышать ее.

В любом случае, девочка опоздала. Монстр только мазнул по карнизу самым кончиком хвоста, как два камня откололись и ухнули вниз.

– Забывает, какой неуклюжий, – виновато сообщила та. – Мне чо, картинки рисовать, чтобы вы меня поняли?

– Неплохая идея, – Тень протянула вперед руку. – Эмьюз Варлоу. А кто ты?

Странная девочка ответила на дружественный жест, но не назвалась.

Еще два карлика принесли тумбочку. Они временно поставили ее под стол, а самый старший коротышка вручил новенькой пухлый конверт.

– Мисс Смаунтари Зан, – прочла она.

– Зан – твое имя? – Эмьюз не оставляла надежды наладить контакт с новой соседкой до прививки.

– Либо папик вообще забыл, как меня звать, либо теперь я Зан. Всяко лучше, чем «Люси Смит», – рассмеялась та.

Девочка сдвинула очки на макушку. Круглое как луна лицо выглядело добродушным. А высокие скулы и чуть раскосые янтарные глаза наводили на мысль о фамильном сходстве.

– Грубая сила у нас теперь есть, – Урд громко хлопнула в ладоши. – Волчара, попробуй добыть у Гейл порцию вакцины.

– Не даст, – мотнул головой Конор.

– Почему ты сначала всегда возражаешь? – Йонсон мученически воздела руки к потолку. – Обрисуй ситуацию. Эта красавица – источник повышенной опасности. Одного показательного выступления мне уже хватило, чтобы не вступать с ящеркой в конфронтацию. Твоей сестрице с ней жить!

– Пливика следуюсяя неделя, – вставила Нуо.

– Вот именно! Думаешь, в Госпитальном лекарства еще нет? – подхватила Урд.

Выпроводив мальчишек, подружки усадили Зан на Синего и попробовали общими стараниями донести до нее необходимость болезненной процедуры.

– Вот! – Эмьюз наскоро нарисовала шприц и протянула картинку Зан.

– Наркоманы? – весело уточнила та.

Потуги студенток страшно развлекали странную девочку. Она бросала короткие фразы и сама смеялась над ними.

– Хорошие вести, – объявил запыхавшийся Бэн. – Флоранс согласилась пойти нам навстречу. Она уколет новенькую. Ведите ее в Госпитальный.

– Как? – нахмурилась Урд. – Дубина абсолютно ничего не понимает. Не на веревке же ее тащить? Да мы и не сможем.

– Готов пожертвовать собой ради благого дела! – Бэнжамин вытянулся в струнку и выпятил грудь. – Если выудить из ее сундука трусишки и натянуть их на голову, Зан погонится за мной. Добежать до Госпитального сумею как-нибудь. Флор предложила еще и соседок вакцинировать, чтобы понимание настало сразу и для всех.

– Не нужно жертв, – запротестовала Эмьюз.

Она почти закончила следующий рисунок. Теперь на листе ютились в столбик три картинки. На первой девочка с прямыми волосами говорила, но из ее рта вылетали только кривые закорючки разного размера, а над группкой других девочек роились вопросительные знаки. На второй схематичная Зан шла по дорожке к нацарапанному раньше шприцу. А на третьей, все уже счастливо обнимали друг друга.

– Не хочешь соорудить что-нибудь такое для газеты? – предложила Йонсон, заглядывая Тени через плечо.

– Потом, – отмахнулась Эмьюз.

Зан внимательно изучила лист.

– Секта наркоманов, – хихикнула она.

– Нужно идти. – Тень взяла девочку за руку и осторожно потянула за собой.

Неожиданно Зан не стала сопротивляться. Эмьюз вручила ее Бэну, и те скрылись на лестнице.

– Сама не пойдешь? – застегивая куртку, спросила Би.

– С мокрыми волосами нет, – призналась она. – Кроме того, кто-то должен придумать, как переставить мебель.

– А ты, Лют? – Робин обернулась к надутой блондинке.

– Я и без глупых прививок прекрасно поняла все, что она лопотала, – сухо отрезала та. – Я же Тень.

Сердце Эмьюз неприятно сжалось. «Может Дивные не трогают Лют, потому что она сильнее и справится с ними?», – заворочалось под ребрами.

* * *

Некоторая неорганизованность местных ОПОв слегка расстраивала. Все, от старших офицеров, до рядовых сотрудников, производили впечатление перепуганного стада. Для них нападение на поезд было беспрецедентной акцией, но Сэр Коллоу помнил те времена, когда каждый рейс в Шейдивейл оборачивался воздушным сражением. Тогда на Звездном и вооружение имелось.

Джулиус не жалел, что нагрянул без предупреждения. Такие визиты позволяли увидеть истинный порядок вещей, а не обманчивую блестящую обертку, какую обычно стремятся показать начальству. Своим спокойствием Коллоу без труда вселил надежу в бедняг, совсем недавно считавших, что ничего страшнее прошлогодних событий им не грозит.

Совсем немного вдохновенных речей, и люди воспряли духом, нашли в себе силы примириться с новыми обстоятельствами. Пилоты, напротив, сами старались успокоить Мастера, дав понять, что способны с честью выйти из любой чрезвычайной ситуации. Они даже получили разрешение на проведение боевых учений на границе зоны отчуждения. Коллоу пообещал обязать ОПОв обустроить под эти нужды свой полигон.

Настроение окончательно выровнялось, и Джулиус решил навестить Финна в Госпитальном корпусе университета.

– Не вставайте, – попросил Коллоу. – Я пришел справиться о вашем здоровье.

– Нич-ничего особенного, п-просто недо-омогание. – Он жестом предложил гостю сесть на соседнюю кровать. – Что сам-само по с-себе у-удивительно.

– Ничего удивительного, – улыбнулся Джулиус. – Богатейший опыт полетов, попутный ветер и ответственность за жизни людей.

– По-ослушайте, – Финн хитро прищурился. – Ес-есть ум-у меня два студента. Что бы ни тв-творилось вокруг, они вс-сегда где-то рядом. Чаще в эп-эпицентре. А начнешь спра-ашивать, честно см-смотрят прямо в г-глаза и несут ерунду… Прим-примерно как вы сейчас.

– Занятная история. – На каменном лице не дрогнул ни единый мускул. – Похоже, вы очень любите свою работу.

Коллоу не собирался делиться сведениями о возможностях балансирующей панели по целому ряду причин. Во-первых, он не хотел вопросов из серии «а почему вы помогли Х, но не поддержали <span xml: lang=»EN-US» xmlns: xml=»http://www.w3.org/XML/1998/namespace»>Y?». Естественно, никому не придет в голову озвучить такое, но от этого еще неприятнее. Лишний повод шушукаться за спиной. Во-вторых, дополнительная ответственность еще не до конца уложилась в голове. Джулиус опасался, что получив отдачу в виде благодарности, превратится в наседку. Начнет снова лезть даже там, где его вмешательство не требуется. Возможно, поэтому Леди Наоко не рассказала про панель. Она всегда считала, что каждый должен набивать свои шишки.

– Лю-ублю, – согласился Финн. – Пр-и-причем, об-обе ра-аботы. Ког-когда на пе-перроне ме-эня раз-разом покинули в-все силы, я по-онял, что… до-до-олетел не сам. Это ведь бы-ыли в-вы? И те-те-теперь при-ишли мне по-по-пом-мягче сообщить, что сла-а-абакам не мес-ме-место среди пи-ил-отов?

– Нервы у вас ни к черту, – Коллоу напустил на себя суровый вид. – Может, из-за этого и следовало бы вас временно оставить на земле. Но отстранение пилотов не в моей юрисдикции, – раз. Вы справились лучше, чем я ожидал, – два. Предположения о внешней поддержке основываются исключительно на ваших умозаключениях, которые никто не станет ни подтверждать, ни опровергать, – три.

Таранис Финн шумно выдохнул и запрокинул голову. Собравшиеся было гармошкой морщины на его лбу разгладились, а дыхание выровнялось.

– Если чи-исто гип-гипотетически представить, что вн-внешняя поддержка не иллюзия, что тогда? – спросил Финн.

– Если она и не иллюзорна, то оказывалась уже непосредственно на подлете к самому Шейдивейл и вокзалу, – беззаботно сообщил Джулиус. – А вывод один: чтобы не попасться, нужно отпускать плавно.

– Спасибо, Сэр, – тихо отозвался он.

Довольный разговором, Коллоу покинул палату и полетел к выходу из здания. Беспокойное сердце звало его обратно в кабинет, таращиться на балансирующую панель и искать разгадку тайны намерений Истинного Оракула.

Глава 17. Визит вежливости

После перестановки расстояния между кроватями стали слишком маленькими для двух тумбочек.

– Давайте поставим одну на другую, – предложила Эмьюз.

– Тогда моя сверху, – безапелляционно заявила Лют.

– Я не спорю, – согласилась она.

– Ты чо такая вредная? – Зан достала из сундука карточку в блестящей рамке и прижала к груди.

– Выспалась плохо, – соврала Робин, но Эмьюз уже успела ляпнуть: «Это она еще ласковая».

– Здесь без тебя тесно было, а теперь вообще, – спокойно сообщила вторая Тень.

Девочка-дракон села на свою кровать и широко улыбнулась.

– Не переживай, я не собираюсь тут залипать, – призналась она. – Сама не в восторге.

– Почему? – удивилась Би.

Зан молча протянула той фотографию в рамке. На картинке маленького роста белокурая женщина ласково обнимала счастливую Зан, а за их спинами стояли два парня той же странной наружности, что и зеленокожая девочка.

– Это мама и братаны, – пояснила та. – Мальчишки уже взрослые и живут отдельно. Ей жутко тоскливо без меня.

– Она совсем не похожа на… дракона. – Робин вернула карточку хозяйке.

– Она и не дракон. – Зан поставила рамку на тумбочку. – Это папик у нас ящер. Мама – человек. Они в разводе. Все шло отлично, пока батя не решил меня облагодетельствовать. И так почти не виделись! Нет, он придумал круче. Заслал меня в другой мир и воткнул сюда. Даже не спросив, хочу я этого или нет.

– То есть, ты трансум? – Глаза Би заблестели. – Если бы мне предложили безопасное путешествие в другую вселенную, я бы не раздумывала.

– Приглашаю в гости, – мрачно пошутила девочка-дракон. – Если честно, мой отец местный. Он переехал в новый мир из-за работы, там и встретил маму.

– Чем он занимается? – Эмьюз с трудом представляла, что может делать здоровенный трехглавый монстр.

– Качает и продает нефть. – Зан стащила ботинки и вытянулась на кровати во весь рост. – Когда тут запасы кончились, батя перевез всю свою родню на другое место. Им без нефти никак. Папик выпивает по баррелю в день в каждую глотку, чтобы летать.

– А ты? – Обиженная гримаса Лют сменилась заинтересованной.

– Чо я? – Она перекатилась на бок. – Ты на мне где-нибудь крылья видишь? Нет? Крылышки ампутировали сразу. И без них в школе проблем хватало. Дай лапу.

Зан небрежно расстегнула и спустила с плеч рубашку.

– Не трусь. – Смуглая девочка крепко схватила Тень за запястье и приложила ее ладонь к своей спине чуть ниже лопатки. – Прижми покрепче.

– Ой! Оно твердое и движется! – восхитилась Лют.

– Естественно, «твердое», это ж кость. – Зан торжествующе смотрела на пораженных соседок, по очереди ощупывавших незаметные на первый взгляд культи.

Горячая гладкая кожа натягивалась, а остатки крыльев ходили туда-сюда, приводя окружающих в восторг.

– Не жалеешь? – осторожно спросила Робин.

– Неа, – мотнула головой девочка-дракон. – Я вообще ни о чем не жалею. Никогда. Представь, сколько мороки с одеждой из-за них? А спать только на животе? Плюс от полетов мускулатура качается быстро. Остаться без груди с вот такенными плечищами! Оно мне надо?

Зан показала руками нечто невообразимое.

– Ну и что? Это же крылья, – Би мечтательно смежила веки. – Взмыть в небо! Быть драконом! Я бы…

– Чо «ты бы»? – рассердилась та. – У тебя, небось, нормальные родители. А у меня папашка ящер! Жаднючий, как я не знаю с чем сравнить! Когда разводились, он шпингалеты дверные отковырял и поделил. Причем себе больше оставил. Это маразм. Я горжусь тем, что дракон всего лишь наполовину. И если у вас есть дельные предложения на тему, как вылететь отсюда по-скоренькому, не стесняйтесь.

– За драку выгоняют, – вспомнила Лют.

– Не вариант, – отмахнулась чокнутая. – Я убить могу.

– Отчисляют за неуспеваемость и прогулы, – попыталась реабилитироваться Робин. – Но вот не уверена, что с трансумами срабатывает. Вас же по направлению Ордена обучают, как и нас.

– Прогулы мне бы подошли, – обрадовалась Зан.

– Подожди, – вмешалась Эмьюз. – Вдруг тебе понравится в университете и с нами.

– С вами-то наверняка, в бурсе вашей – черта с два, – она весело подмигнула девочкам.

Зан разительно отличалась ото всех, кого юные Тени встречали за свою короткую жизнь. Непроницаемая Лют растаяла под напором огненного обаяния, а Робин, напротив, немного охладела, словно затаившись. Новая соседка по-особенному складывала слова, жестикулировала и даже смотрела. Уже к вечеру казалось, что Зан поселилась в комнате двести тринадцать давным-давно.

Перед ужином девочек нашел Наставник. Довольный Сэр Тангл продемонстрировал своим подопечным бумагу с подписью и печатью, позволявшую начать тренировки в любой момент.

– Не сегодня, – взмолилась Лют, повергнув беднягу в шок.

– От тебя никак не ожидал, – расстроился Наставник. – В чем причина?

– Во-первых, поздно. – Блондинка изобразила на кукольной мордашке очаровательную наивность. – Во-вторых, у нас с Эмьюз появилась еще соседка по комнате. Вот она.

– Здрасьте, – смущенно промямлила девочка-дракон.

– Приступаем завтра, – игнорируя неуклюжее приветствие, процедил Тангл и, оторвавшись от пола, унесся прочь.

Повисла пауза.

– Какой мужчина, – выдохнула Зан.

– Это не мужчина, а наш Наставник, – рассмеялась Лют.

– Хочешь сказать, он – женщина? – понарошку удивилась та. – Если так, то страшненькая.

«Стоит посоветовать Сэру Танглу отпустить усы и бороду», – отметила про себя Эмьюз. От подобных разговоров девочку бросало в дрожь. Еще в прошлом году Тень утвердилась во мнении, что глупые шутки «ниже пояса» – удел мальчишек.

Следующие несколько часов Эмьюз никак не могла отделаться от мысли, что Наставник обиделся. Он так старался получить все разрешения, так злился отказам, а раздобыв, наконец, последнее «да», помчался обрадовать. И что Тангл увидел? Безразличие. Его променяли на едва знакомую девочку. Причем кто? Те, ради кого Руфус столько бился.

Отстав от подруг, она вытащила зеркальце.

– Сэр Тангл, – приказала она стеклу.

– Слушаю тебя. – Наставник действительно погрустнел.

– Я очень рада, что мы, наконец, начнем тренировки, – без вступления произнесла Тень. – Поздравляю вас с победой.

– Спасибо большое, – поблагодарил Руфус. – Хоть кто-то радуется вместе со мной. Кстати, странная у вас соседка.

– Сегодня дракон прилетал, видели? Это его дочка, – пояснила Эмьюз.

– Значит, и такое случается, – он с трудом сдержал улыбку. – Видел дракона. В человеческом обличии он не такой противный. Я как раз ректору показывал наш пропуск в мир боли, когда тот заходил. Про «мир боли» я, само собой, несерьезно. Но спрашивать с вас буду сурово.

– Спрашивайте, если так принято, – согласилась девочка и, помолчав, добавила: – А… сколько у него голов?..

– Совпадает ли число? – усмехнулся Наставник. – Одна, но плечи подозрительно широки.

Руфус чувствовал, как испорченное настроение возвращается в норму.

– Значит, завтра с утра мы узнаем, на что способны? – еще раз уточнила Эмьюз. – Мне… немного страшно.

– Зря, – отрезал Руф. – Бояться стоит мне.

– А вам-то чего? – не поверила она.

– На первые три-пять занятий мне навязали инструктора из пилотов, – признался тот. – Я планировал начать с наименее опасного и наиболее волнующего. С полетов. Собирался учить вас отрываться от пола и висеть в воздухе. Инструктору это вряд ли понравится.

– Не все ли равно? – фыркнула девочка. – Мало ли что кому не нравится? Нужно учить этому – учите.

– Пилоты, Эмьюз, автономно летать не умеют, – продолжил Тангл. – Ни один из них. Зато поезд вывести в небо – запросто. Я, к слову, даже перышко взлететь не заставлю. Может, у вас получится. Представь, надоест инструктору следить за вашими успехами, он заскучает и предложит потренироваться в манипуляциях с предметами. Тут я пропал. Инструктору положено вести записи, оценивая каждое мое действие. Что он напишет, когда увидит мою собственную… некомпетентность?

– Главное, чтобы «успехи», с остальным справимся, – заверила Тень.

– Куда они денутся? Я верю в тебя.

Поделившись опасениями, от которых тряслись поджилки, Руф расслабился и повеселел. «Вдруг в инструкторы достанется красивая одинокая женщина? Есть же они где-то», – ободрил внутренний голос.

– Куда там! – пробормотал Тангл, обшаривая карманы на предмет ключа. – Все мало-мальски привлекательные демобилизованные Тени давно заняты. Едва ли такая женщина позарится на сопливого мальчишку. Закатай-ка, приятель, губы.

В комнате ждал сюрприз. В лотке для писем под зеркалом покоился черный конверт с эмблемой Ордена, но без намека на отправителя. Руф выглянул в пустой коридор, а убедившись, что никого нет, запер двери и сел за стол.

Любопытство не позволяло испугаться. Оно пекло в груди, подогреваемое воображением. Подобным образом упаковывают разве что приказы, однако на них обычно заполняется стандартная шапка. Конверт буквально кричал: «Я жутко важный и секретный! Порви меня немедленно и прочти! Но за последствия не ручаюсь». От удручающе занудных церковников Руфус с готовностью сбежал бы хоть на край вселенной… любой вселенной.

Он вскрыл письмо. Подписи под коротким текстом не обнаружилось, но размашистый почерк показался знакомым.

«На свободе гуляет предмет Эпохи Артефактов, причиняя нам неудобства», – гласила первая строчка. – «Его уникальные свойства позволяют убивать безнаказанно тому, кто умеет заметать следы. «Крест Капеллана» упокаивает всякого, делая Смотрящих в Ночь бесполезными. Посещая аббатство, ты сможешь узнать больше. Остерегись задавать прямые вопросы. Артефакты Первой Эпохи вне закона. Не забывай. Либо вещь похищена у церкви, либо служители культа поддерживают Дивных. Это тебе следует выяснить в первую очередь. Официальное расследование Ордена повлечет за собой уничтожение «Креста Капеллана». Этого необходимо избежать. Как ты понимаешь, письма тебе никто не писал и сведениями не делился».

Листок обмяк и рассыпался горсткой пыли. Ошеломленный Руф отпрянул. Взгляд уперся в бланк, составленный утром.

– Услуга за услугу? – спросил Тангл у имени, выведенного все тем же размашистым почерком.

Воспаленное самолюбие занимал всего один вопрос: «Это проверка или знак доверия?». Интерес Мастера Тени к артефакту с такими неоднозначными свойствами настораживал. Еще Найджел твердил по любому поводу, что связываться с Коллоу себе дороже. Теперь сам Руфус оказался в ситуации, когда от него требуется нарушить устав. И не для кого-нибудь, а для своего непосредственного начальника.

Разобравшись с лояльностью церкви, Руф бесспорно послужит на благо Ордена. Но вот скрывать факт существования запрещенного предмета – преступление. Хуже всего, что решение моральной дилеммы очевидно. Руфус с детства мечтал подержать в руках настоящий артефакт Первой Эпохи. А без расследований жизнь превращалась в бесконечную вереницу пресных дней.

Требовалось с чего-то начать. Единственный крест, упоминавшийся в связи с криминалом, пропал из личных вещей Дивного Борджеса. Да, убитые Найджелом не реагировали на Смотрящих в Ночь. Только откуда у обычного пьянчуги взяться священной реликвии? Если бы с Алисой не получилось все так гадко, Руф немедленно отправился бы к ней. Глупая женщина не внесла описание пропавшего креста в протокол, как и грозилась, а Тангл не настоял.

Алиса подозревала в краже представителей церкви, даже собиралась уличить их. Это вполне укладывалось в версию о связи священников с Дивными. Выплыви крест тогда, и у Ордена возникли бы справедливые претензии.

– Да-да, Руф, если они нас предали, ты автоматически освобождаешься от оконной повинности, – улыбнулся Сэр Тангл.

В университете читали спецкурс «Эпоха Артефактов: уничтоженное и утраченное». Посещай Руфус занятия прилежно, вместо бездумного переписывания конспектов Дайны, почти наверняка уже знал бы больше и не упустил бы крест, когда была возможность. Библиотека вполне подходила на роль отправной точки. Для этого и нужно только грамотно сформулировать запрос с пояснениями, отнести его в деканат, получить разрешение, озадачить главного библиотекаря и просмотреть тонну-другую книг.

– Лень или самоуважение? – Руф нарисовал в воображении весы.

Если бы в прошлом году все закончилось ударом по физиономии дамской сумочкой – но, увы. Алиса подала в суд. Естественно, ее не восприняли всерьез. Да и кто поверит в преследования и домогательства со стороны Танцора, тем более, когда их нет? После такого искать встречи с этой женщиной – форменный идиотизм. Однако тратить время на библиотеку, вызывая подозрения нездоровым интересом к определенной категории предметов, – тоже не особенно здорово.

Самоуважение потерпело сокрушительное поражение. Переодевшись в штатское, Тангл вышел на улицу. Нелепые обвинения потушили всякие чувства к мисс Маршал почти мгновенно, стоило ознакомиться с текстом повестки. После того смешного суда Руфус не виделся с Алисой и почти не думал о ней.

«Для работы поздно», – размышлял он, подлетая к городской черте. – «Попробовать застать мнительную дамочку дома? Вполне. Но если ее нет, дожидаться не смей. Тут точно затаскает по судам».

Свет фонарей плыл в воздухе, а запах дождя щипал ноздри. Тангл опустился на дорожку прямо за аккуратным заборчиком. Настойчиво постучав, Руф предусмотрительно отошел на достаточное расстояние, чтобы с порога не получить по физиономии чем-нибудь потяжелее сумочки. Но дверь распахнул плотный лысеющий мужчина очень средних лет в халате поверх полосатой пижамы и домашних тапочках.

– Вы к кому? – сердито спросил он.

– К мисс Алисе Маршал, – сообщил Руфус.

– И по какому вопросу? – нахмурился тот.

А Тангл возьми и ляпни: «По личному». Мужчина переменился в лице. Сперва он позеленел, потом побледнел, наконец, его физиономия сделалась пунцовой и пошла пятнами.

– К моей жене?! – взревел мужичонка и бросился на Руфуса с кулаками.

– К вашей, к вашей, – заверил Руф, скрутив резвого обывателя и повалив на лужайку.

– Алиса! – прохрипел тот, хотя здесь было бы уместней «на помощь». – Алиса!!

В ярко освещенном дверном проеме показалась тощая фигура. Часть волос женщины «украшали» бигуди, остальное болталось мокрыми сосульками. От рыжего цвета остались одни воспоминания, теперь мисс Маршал перекрасилась в соломенную блондинку.

– Что здесь происходит? – Самая глупая реплика в подобной ситуации.

– Ничего особенного, – улыбнулся Руфус. – Объясни своему супругу как-нибудь перед сном, что на Танцоров нападать вредно.

– Отпустите его немедленно, пока я не вызвала полицию, – процедила Алиса.

– Я, собственно, не к нему, а тебе. И не из праздного интереса. – Он демонстративно придавил лежащего на земле коленом.

– Предмет разговора не связан с предъявленными ранее обвинениями? – ехидно осведомилась женщина.

– Никоим образом, – утрированно дружелюбно ответил Руф, а про себя добавил: «Чучело в бигудях».

– В таком случае идите оба в дом, нечего развлекать соседей, – приказала она.

Танцор поставил побежденного типа на ноги.

– Гораций, ты цел? Этот варвар не помял тебя? – Алиса приняла мужа в объятья и поцеловала в лоб.

– Прости, дорогая, – виновато промямлил тот.

Гораций выглядел жалким. Бедняга, оттопырив нижнюю губу, смотрел на жену со щенячьим обожанием выпуклыми влажными глазами. Он нехотя поплелся наверх к ванной замывать пятна от травы на одежде.

– В кухню, – коротко кивнула Алиса. – У вас пять минут, прежде чем я потеряю терпение.

– Остынь, – попросил Тангл. – Я сам не бьюсь в экстазе от необходимости задавать тебе вопросы. Отвечай максимально внятно, и мы больше не увидимся.

– Слушаю, – скептически бросила она.

Руф пододвинул себе стул и сел.

– Прошлогоднее расследование. Пропавшая улика. Хочу найти крестик, – без тени иронии признался Руфус.

– Зачем? – недоверчиво уточнила та.

– Жил-жил и вдруг понял, что скучаю по Найджелу Борджесу. – Озвученная причина уже не казалась такой убедительной. – Ничего не осталось на память о нем, а он воспитал меня, как отец. Неучтенная безделушка как раз подошла бы.

– Да неужто! – всплеснула руками Алиса. – Выметайся, или я вызову наряд. Теперь у меня есть муж. Не вынуждай добиваться официального запрета приближаться ко мне, маньяк!

– Не льсти себе, – отмахнулся Тангл. – Положим, с сентиментальностью перегнул. Мало ли, клюнула бы. А если я скажу, что крест неплохо зачарован и в чужих руках представляет угрозу для владельца?

– Артефакт? – выплюнула уязвленная женщина.

– Какой там? – Руф болезненно поморщился. – Глупая ерунда, но опасная. А спросят с меня, или даже с нас. Узнал поздно. Сам виноват.

Гораций украдкой пробрался в комнату.

– Я спать, – косясь на незваного гостя, сообщил он. – Не засиживайся.

– Хорошо, дорогой. – Алиса заправила болтающиеся бледные лохмы за ухо.

И эта женщина будоражила воображение? Сейчас она напоминала сутулое насекомое. Едва ли Алиса подурнела, просто сладкий туман рассеялся, освобождая место бигудям, отвратительному характеру, вредным привычкам, узловатым пальцам и глубоким морщинам. Наверное, никакой любви не было, настоящая любовь прощает и принимает расхождения с идеальным образом.

– Руфус, – она вырвала его из неспешных размышлений, – ты серьезно?

– Серьезней некуда, – отозвался Тангл. – Думаешь, я стал бы появляться на пороге твоего дома после всего, что ты сделала и… наговорила? Я, может, и «маньяк» какой, раз угодно, но не извращенец. Если тогда что-то и было с моей стороны, то давным-давно прошло. Не без помощи, правда. Судебные иски отрезвляют.

Алиса отвела взгляд. Она отрешенно распутывала пряди, накрученные на розовые пупырчатые валики. Гладкие прямые волосы стекали на плечи, не успев запомнить ни единого завитка.

– Я бы извинился перед твоим мужем за экстремальное знакомство. – Слова лились из сердца беспрепятственно и приятно. – Неловко получилось. Но не возвращаться же из-за этого? Желаю вам всего наилучшего. Если ничего про крест не помнишь, я откланяюсь.

– Постой, – тоскливо попросила она. – Не могу отпустить тебя вот так… С обидой.

– Какие обиды, помилуй? – улыбнулся Руфус, поднимаясь на ноги. – Чувство вины припозднилось, гони его в шею.

Глаза Алисы сделались влажными.

– Хочешь имя человека, кто в морге занимался трупом Борджеса? – спохватилась она. – У них там ничего не происходит, а кража – какое-никакое разнообразие. Вдруг да вспомнит?

– Отличная мысль, – согласился он. – Семейная жизнь с сообразительностью чудеса творит. Надеюсь, третий муж сделает тебя счастливой.

– А это… первый. – Женщина достала из буфета пухлую тетрадку, припорошенную мукой, и огрызок карандаша. – Он вернулся в декабре. Сказал, что был дураком, что жить без меня не хочет. Предложил начать сначала. Я согласилась.

– Здорово. – Сердце чуть заметно дрогнуло.

Руфус разом вспомнил пьяные откровения и все, что случилось после. Ему захотелось опрометью броситься вон из душного дома, где его мир переменился навсегда.

– Леди Виктория Антонова, – подало голос зеркальце из нагрудного кармана.

– Как неловко, – пробормотал Руф.

– Ответишь? – Алиса оторвала краешек страницы и свернула пополам.

– Виктория Антонова. Срочно, – повторило упрямое зеркало.

– Пожалуй. – Он жалел, что без формы Танцора нельзя призвать маску.

Достав назойливую штуковину, Сэр Тангл попытался вернуть себе невозмутимость, но не сумел.

– Здравствуйте, Леди, – произнес он отражению.

– Я не помешала? – Тень смутилась.

– Разве что немного, – исключительно из вежливости возразил Руф. – Послушайте, я сейчас не могу говорить. Свяжусь через пару минут.

– Жду, – отозвалась та и пропала.

Со стекла на Руфуса смотрело растерянное и глупое лицо. Его собственное. Алиса истолковала замешательство гостя по-своему.

– Образумился и нашел подругу себе под стать? – протягивая листок, ласково спросила она.

Руф предпочел ответить улыбкой. А вырвавшись на улицу, он стрелой взмыл вверх, жадно хватая ртом холодный влажный воздух. Зачем кому-то знать правду? В конце концов, в одиночестве нет ничего стыдного.

Снова очнулось зеркальце. Руфус, не задумываясь, принял вызов. Голова и без того гудела так, словно в ней поселился оркестр умалишенных трубачей.

– Опять мешаю? – осторожно поинтересовалась Леди Виктория.

– Уже нет. – Мысли перестраивались чудовищно медленно.

– Тогда можно нескромный вопрос? – Тень как будто смотрела сквозь него.

– Зависит от того, насколько нескромный. – Руф отчаянно тянул время.

– Самую малость, – заверила она. – Вы где?

– Высоко над городом, – как-то слишком мечтательно отозвался он.

– Дело в том, что я вас… не вижу. Только звездное небо. – Виктория для верности потерла глаза и моргнула.

– Ой! – опомнился Тангл.

Тут что-то серое и твердое врезалось в него и рухнуло вниз. Руф едва не выронил зеркальце.

– Что происходит? – заволновалась Тень.

– Ничего, просто птичка меня тоже не видела, – успокоил он. – Сейчас придумаю, куда приземлиться, а вы пока начинайте рассказывать. У вас же ко мне какое-то дело, раз без посредников обращаетесь?

– У посредника трудности, – призналась Виктория.

– Позвольте угадать? – Руф заметил под собой башню с часами. – У Вильгельма иссякло терпение?

– Ну, если в общих чертах… – замялась она. – Да. А почему вы, кстати, в штатском?

– Это допрос? – Тангл устроился на карнизе.

– Просто поддерживаю непринужденную беседу, – расстроилась Тень.

Совесть взбесилась. Руфус попробовал исправить ситуацию, но поспешил. В следующую секунду он совершил одну из тех классических ошибок, которые обычно встречаются в комичных историях, причем самых пикантных из них.

– Алиса!… То есть, Виктория!… – Тут бы прикусить язык, но нет. – Я болван. Простите. Алиса – это моя кошка. Даже не моя… моего Связного…. Пушистая бестия нагадила мне в сапоги. Пришлось нарядиться вот так.

«Закрой рот», – простонал внутренний голос.

– Замечательная история. – Тень призвала маску. – Может, мне лучше просто переслать вам свой отчет?

– Как вам удобнее, – смиренно согласился Руф.

– Наверное, все-таки так, – деловым тоном подтвердила она.

– Тогда я свяжусь с вами, когда понадобятся пояснения? – без особой надежды предложил Тангл.

– Если понадобятся, – отрезала Виктория и пропала.

Как ни странно, Руфус почувствовал облегчение. Разбираться с ворохом мыслей, колючих, что твой терновник, задачка не из легких. Соскользнув с карниза, Руф понес чумную голову в сторону подушки или крепкого кофе, всеми силами стараясь не анализировать результаты вылазки.

* * *

– Это ж будет мировой рекорд! – Зан ввалилась в комнату вслед за Лют, потирая руки.

– Я что-то пропустила? – Эмьюз потянулась и зевнула.

– Пока нет, – заверила вторая Тень.

– Мне сказали про другого дракона в замке. Пора нанести визит вежливости, как у нас принято, – объявила зеленокожая девочка.

– Причем посещать нижние помещения студентам запрещено, – закончила за нее Лют.

– Ага, – подхватила та. – Тут меня и выпрут! Я буду первой отчисленной еще до начала занятий. Может, даже папик улететь не успеет. Тогда вернусь домой с комфортом.

– А он не рассердится? – уточнила Робин.

– Подумаешь! – отмахнулась Зан. – Ну, поорет немного. Чо, в первый раз? Зато и волки сыты, и с овцами все путем. Плюс, встретить соплеменника полезно. Моя родня, как батя – малоприятные личности, а этот, видимо, добряк.

Эмьюз отчетливо представила здоровенное чудище в ярости и вздрогнула. Следовало отругать Лют за оголтелый эгоизм. Из-за ее желания отправить новую соседку восвояси в кратчайшие сроки дело принимало опасный оборот. Во-первых, Зан получала неприятности с отцом, который и так не подарок. Во-вторых, предлагалось разбудить старого дракона, а он вообще ни при чем. В-третьих, кто и мог показать дорогу вниз, так это Боббертиджис, но подставлять карлика подло. Пока Тень взвешивала все доводы, размышляя, как бы их получше подать, остальные девочки оживленно спорили.

– И ты тоже пойдешь? – ехидно осведомилась Би.

– Почему нет? – с вызовом в голосе ответила Лют. – Танцора никто не выгонит. Ну, посадит меня Финн в каменный ящик. Снова. Там тихо, спокойно и рассчитано исключительно на одного.

– Как вы планируете туда добраться? – справедливо поинтересовалась Эмьюз.

– Меня перемещал Дарроу, дороги не знаю, но ты же как-то пробиралась в подземелье в прошлом году, – возразила вторая Тень.

– Мне помогли, – осторожно призналась она. – Второй раз не получится.

– А если мы поймаем твоего проводника и пригрозим рассказать про прошлый раз, если он откажется сотрудничать? – в глазах Лют промелькнул нездоровый блеск.

– В таком случае, тебе придется придумать, чем шантажировать меня, чтобы узнать его имя, – Тень рассвирепела мгновенно. – Ведешь себя хуже Дивных.

Блондинка недоуменно уставилась на свою пару.

– За что ты меня? – прошептала она. – За что?

Лют попыталась демонстративно выскочить в коридор и сбежать, изображая оскорбленную невинность, но Зан перехватила ее в дверях и прижала к себе, как плюшевого мишку. Хрупкая Тень никак не могла выпутаться из крепких смуглых рук. Что Эмьюз, что Лют – обе они были драконьей дочке хорошо если по плечо.

– Девчата, не ссорьтесь, – попросила она. – Эту мелочь я беру на себя.

– В каком смысле? – насторожилась Би.

– А в таком. – Выпустив обескураженную Тень, Зан распахнула сундук.

Она нырнула туда почти с головой, бормоча что-то про «археологические раскопки».

– Да где ж оно? – ворчала Зан.

– Оно? – слабым голосом пискнула Лют.

– …не надо было снимать, – продолжала возмущаться та. – Удача!

Зеленокожая девочка выпрямилась и вытянула из тряпья длинную-предлинную цепочку, на которой болталось гладкое золотое кольцо.

– Красивое… Только в чем подвох? – Эмьюз села на Синего, подобрав ноги.

– На первый взгляд, пустяковая безделушка, – улыбнулась Зан, затягивая петлю на цепочке, чтобы кольцо не болталось в коленках. – Но если подобрать правильные слова, заблудиться невозможно. Я эти слова знаю.

– Артефакт поиска? – не поверила Робин.

– В точку, – кивнула та. – Колечко выведет нас к тому, чо нужно найти. Единственная полезная вещь, доставшаяся от папика. Он такими штуками ищет нефть, чтобы геологам не платить.

– Пожалуй, прогуляюсь с вами немного, – как бы между прочим бросила Би.

– Чем больше народу, тем веселей, – ободрила Зан. – Но ты смотри, отстань в нужный момент.

– Не хочу портить удовольствие, только никуда вы не пойдете, – холодно произнесла Эмьюз.

Изумленные подруги разом повернулись к ней.

– Развить мысль? – Тень приподняла брови.

– Если ты испугалась, не мешай смелым, – отрезала драконья дочка.

– Не мешать делать что? – улыбнулась Эмьюз. – Робин, только представь, как влетит твоему брату, если ты попадешься? Он – помощник коменданта общежития. А ты, Лют? В каменном ящике ты не показалась мне особенно счастливой. Теперь Зан. Ты с интервалом в пять минут ругаешь отца и превозносишь мать. Думаешь, ей будет очень здорово узнать, что дочь выгнали с позором? Если ты здесь, Зан, значит, мама тоже этого хотела. Не насильно же тебя увезли? Подумайте о драконе, в конце концов. Я читала о нем. Лютер Мудрый – очень стар. Он просыпается раз в сто лет. Чем дракон заслужил досрочное пробуждение? Из-за нелепой причуды вы собираетесь потревожить покой древнего существа в его собственном доме. Один умный человек сказал, что между смелостью и глупостью существует тонкая грань…

– Трус он, твой «умный человек», – перебила раздосадованная Лют.

– Интересная версия, – кивнула она. – Тогда тебе не стоит волноваться, что я передам твои слова. Сэра Джулиуса Коллоу подобное неплохо развлечет.

Блондинка прикусила язык.

– Не знаю, кто этот ваш дядька, – Зан плюхнулась на стул, – но когда ты так говоришь, все выглядит мрачным. Мой батя тоже не вчера из яйца. Не замечала за ним впадения в спячку. Может, Лютер просыпается так редко не от хорошей жизни? Вдруг его просто никто не ждет? Старики часто одиноки. Зачем сразу «будить»? Я… никогда не видела других драконов, кроме родственничков, но они все похожи на папика. Если мы прокрадемся в подземелье незаметно и так же незаметно обратно, это же никому не навредит?

– Если незаметно – никому, – поддалась Эмьюз.

– Тогда нужно спешить. За наши прогулки вне общежития Конора по головке не погладят, – подытожила Би.

Четверка заговорщиц спустилась в гостиную для девочек. Покидать общежитие условились поодиночке под безобидными предлогами.

– Пойду, проверю, правильно ли запомнила, где тут выход, – громко объявила Зан.

– Что она сказала? – Сестры Праудфут уставились на Теней с неподдельным интересом.

– Хочет проверить, где выход, – пояснила Эмьюз.

– Я могу проводить! – Эйприл с готовностью подскочила с дивана.

– И чо потом? – рассмеялась смуглая девочка. – Каждое утро будешь меня провожать?

– Не понимаю, – мышь развела руками.

– Это значит «нет», – перевела Лют.

Затем Робин «неожиданно» вспомнила, что должна подтвердить Радуге свою готовность выступить в качестве подопытного кролика.

– Ирис в другом здании, ты же пойдешь туда раздетая? – удивилась Мэй.

– Она ждет меня у расписания… и давно ждет. Надо бежать! – Би выскользнула за дверь.

Труднее всего вести непринужденную беседу, когда сидишь, как на иголках. Только Эмьюз открыла рот, чтобы озвучить свой предлог, как его уже использовала Лют.

– Очевидно, новенькая заблудилась, – фыркнула та. – Пора ее вытаскивать, пока она к мальчишкам не загуляла.

Естественно, никто не вызвался составить компанию вредной Тени. А мисс Варлоу не нашла ничего умнее, чем заявить, что у нее затекли ноги.

– Под «затекли ноги» я подразумеваю, что «разболелась голова», – попыталась осадить отзывчивую Эйприл она.

– Я принесу лекарство, – назойливая староста прилипла репьем.

– А под «больной головой» следует понимать желание послушать тишину, – одернула сестру Мэй. – Спасайся, Эмьюз, я держу ее!

Подружки успели прочесать коридор и убедиться, что никого нет поблизости.

– Может, ты все-таки помнишь дорогу? – шепотом спросила Би.

– Очень смутно, – призналась Тень. – Заблудимся еще.

– У нас есть артефакт, – возразила Лют.

– Притихли резко, – выдохнула Зан. – Мне нужно сконцентрироваться.

Она сняла цепочку и повесила на запястье, обмотав для верности кулак. Потом Зан расправила плечи и вытянула вперед руку.

Золотым кольцом, пусть и на беду,

—

произнесла она нараспев.

Стоило последнему слову сорваться с губ, как волосы девочки разметал несуществующий ветер, а колечко подпрыгнуло и натянуло цепь.

– Работает! – обрадовалась Зан. – Не подделка. С папашки сталось бы.

Заговорщицы, держась друг за друга, петляли темными переходами, спотыкаясь на ступеньках и сшибая углы. Кольцо неумолимо тянуло их вперед в манящую неизвестность.

– Зачем поднялись здесь, когда прошлый поворот ничем не хуже? – простонала Лют, повиснув на запыхавшейся Эмьюз.

– Оно выбирает дорогу без свидетелей, – пояснила девочка-дракон, с трудом удерживая вырывающийся артефакт. – Спешим же, нет?

Короткая передышка, и снова все четверо пустились вприпрыжку наугад за сумасшедшим кольцом.

Вдруг артефакт замер в воздухе и вильнул в сторону, едва не заставив несчастных студенток повалиться на пол.

– Засада, – процедила Зан.

Из-за поворота показался низенький прыгающий огонек. Заговорщицы ринулись за статую кого-то толстого и большого. Сонный карлик прошаркал мимо, вполголоса ругая засорившиеся туалеты, прохудившиеся ведра, а заодно и бессмысленные обходы.

Когда невнимательный патрульный скрылся из виду, и даже звук его шагов растаял вдалеке, девочки выбрались из укрытия.

– Все-таки подделка, – проворчала Зан.

– Почему? – расстроилась Лют.

– Тычется в стену, вот почему. – Она попробовала притянуть кольцо к себе, но то не слушалось.

– Это потайная дверь, – сочла необходимым сообщить Эмьюз.

– Отлично, и как она открывается? – Хозяйка артефакта принялась ощупывать камни кладки.

– Понятия не имею, – призналась Тень. – Есть какая-то комбинация. Нужно на что-то нажимать, и кусок стены уползает вниз.

– Значит, вниз?

Зан осыпала предполагаемое место градом ударов в надежде обнаружить мифические нажимные пластины, но вместо этого выбила небольшой камень. Он пробкой вылетел из стены и гулко прокатился по скрытому от глаз коридору. Из отверстия потянуло теплым ветром. Девочки замерли. Их сердечки трепыхались, как птицы в садке. Секунды ускользали, превращаясь в минуты, но никто не прибегал на шум.

– Ты сломала ее! – зашипела Робин.

– Я не виновата. Конструкция хлипкая. – Она заглянула в черноту. – Дышит, чувствуете?

Подружки как одна протянули ладони к образовавшейся прорехе. Воздух накатывался волнами, обдавая кожу нежными дуновениями, и снова возвращался в загадочное подземелье. Мерное дыхание напоминало живой коридор, ведущий к круглой комнате с зияющей бездной в центре. Голова Эмьюз закружилась, а Орин потеплел. Что-то точно звало ее сквозь стену, и дальше вглубь. Тянуло, как золотое кольцо на блестящей цепочке.

– Я иду, Сириус, – одними губами прошептала Тень.

Но заговорщицы уже отчаялись.

– Обратно? – без энтузиазма предложила Робин.

– Нет, – неожиданно жестко отрезала Эмьюз. – Раз уже сломано, хуже не будет. Зан, попробуй опустить дверь силой. Би, стой смирно, а мы с Лют проверим, не ждать ли гостей.

– Там же темно? – девочка-дракон с готовностью примерялась к новой задаче.

– Не для меня, – возразила Леди Варлоу. – Мы прошли посвящение в Рыцари Ордена Танцующей Тени. Тьма наш союзник.

– Ты рехнулась, – Лют попятилась.

– Ни капли, – она крепко схватила свою пару за запястье. – Раз нам все равно влетит, и за дело, терять нечего. Почему не навестить легендарного дракона? Лютер Мудрый организовал Пансионы, между прочим.

– Сейчас припоминаю, – согласилась Робин. – Голосуем? Кто за продолжение авантюры?

Эмьюз и Зан подняли руки.

– Кто против?

– Я, – проворчала Лют.

– А я воздержусь, – подытожила Би. – Потому что не факт, что удастся справиться с дверью.

– Это мы еще посмотрим. – Девочка-дракон уперлась ладонями в удобную впадину и засопела.

В темноте подружки видели крошечные рыжие искорки, вылетавшие из ее ноздрей. Яркие точки врезались в черную стену и гасли.

– Не получилось, как жаль, – улыбнулась Лют.

– Не мешай, а стереги, – оборвала Эмьюз.

Тут что-то в глубине протяжно всхлипнуло, и плита поддалась.

– Она на пружине, – отдуваясь, пояснила Зан. – Я опущу, а вы пролезайте.

– А сама как? – спросила Робин.

– Так же точно, – отозвалась та. – Пружинка хилая. Ногой удержу, если до конца не ужимать.

Как только запирающий механизм перестал сдерживать движение, дверь с обманчивой легкостью сползла вниз. Едва ли кто-то еще из знакомых сумел бы провернуть нечто подобное. При внешней хрупкости физическая сила Зан восхищала и пугала одновременно.

Подружки перебрались внутрь.

– А прикиньте, я сейчас брошу вас тут и смоюсь? – хихикнула странная девочка.

– Ты шутишь? – пролепетала Лют.

– Естественно! – заверила та. – Отойдите, мне нужно место для маневра.

Зан позволила пружине немного вытолкнуть дверь на поверхность, потом придавила ее коленом и собрала волосы, затолкав длинный хвост себе за шиворот.

– Три-пятнадцать, – зачем-то сказала чокнутая девочка, а в следующую секунду оттолкнулась от пола другой ногой и кувыркнулась вперед.

Эмьюз не успела и глазом моргнуть, как пружина с грохотом вернула проклятую дверь в исходное положение. Шум звенел в ушах, разлетаясь беззастенчивым эхом.

– Кто видит выпавший камень, дайте его сюда! – скомандовала Зан.

– Зачем? – простонала Би. – Весь замок в курсе, что тут происходит.

– Вот поэтому и нужно убрать «пьяные ноги». В смысле, «замести следы» и двигаться дальше, – пояснила та, наугад пропихивая булыжник в отверстие.

– Флагра! – на ладони Робин взметнулось бело-голубое пламя.

– Вау! – Девочка-дракон уставилась на огонек.

– Ты совсем того? – зашипела Лют. – В темноте больше шансов спрятаться.

Она выхватила волшебный свет у Би и развеяла.

– Мне страшно, – в гробовой тишине призналась Робин.

– Бояться имело смысл до голосования, – парировала Фьюри. – Теперь мы уже в проблемах по самые уши.

– Будем торчать под дверью и ждать, пока нас поймают, или пойдем куда-нибудь? – Эмьюз чувствовала безмолвный зов.

Смутная тревога путала мысли. Отчаянный крик о помощи или плач младенца, – что-то до дрожи неправильное, требующее срочного вмешательства.

– Как-то мне тут не по себе, – пробормотала Лют. – Дайте мне руку кто-нибудь. Стоять страшнее, чем двигаться.

– Ну так двинули, – подытожила Зан.

Неугомонное кольцо снова поволокло девочек за собой в черную как сажа темноту. Чем дальше они спускались, тем горячее становился воздух. Время от времени попадались развилки, но артефакт не позволял свернуть с верного пути и сгинуть в пыльных переходах навсегда. Коридор увлекал вниз, а легкий бриз дыхания начал превращаться в ураганный ветер.

– Покажи еще раз свой фокус со светом, – предложила Зан, уставшая от бесконечных лестниц с небрежно вырубленными ступенями. – Погони нет, значит прятаться не от кого.

– Флагра, – охотно подчинилась Робин. – Только теперь не побегаешь. Погаснет.

В зыбком пятнышке бело-голубых лучей девочки шли медленно, оберегая огонек, готовый растаять в любой момент. Коридор замка незаметно утратил все намеки на рукотворность. Новая обстановка больше напоминала пещеру, выдолбленную в скале водой.

На потолке и стенах то тут, то там зияли жуткие трещины с зазубренными краями, точно пасти притаившихся чудищ, ждущих своих жертв. Делиться ощущениями не было необходимости, сладкий страх щекотал нервы.

– Постойте, – попросила Эмьюз.

Зов не отпускал, он пульсировал в висках в такт биению сердца, но впереди уже брезжил неясный свет.

– Чего стоять? Почти пришли. – Робин утерла пот с лица.

– Вы… ничего не чувствуете? Не слышите? – Тень всматривалась в широкую расселину, где тьма лежала так густо, что не поддавалась ей.

– Это дракон дышит, – успокоила Зан. – Конец пути близко.

Но Эмьюз уже брела к манящей трещине. Казалось, зов исходил именно оттуда.

– Потеряться решила? – Лют крепко схватила свою пару под локоть. – Нам еще обратно топать. Не трать время. И так уже час болтаемся не понять где.

Тень приготовилась сообщить подругам, что ей необходимо свернуть, даже попробовать объяснить почему, как вдруг в глубине расселины сверкнули узкие щели прищуренных глаз. Взгляд словно оттолкнул. Девочке почудилось то самое каменное лицо. Наваждение пропало. Зов смолк.

– Скажи на милость, чо ты туда уставилась? Там же темно, как в ухе африканского охотника. – Зан нервно переминалась с ноги на ногу.

– Никуда я не уставилась. Просто голова закружилась от жары, – соврала Эмьюз.

Кидаться в никуда, очертя голову, или пугать спутниц россказнями о голосах, доступных ей одной, Тень никак не собиралась. От Орина по телу распространялся приятный холодок. Собственно, почему Эмьюз решила, что именно таинственный Сириус звал ее в сумасбродное путешествие? Мало ли что может обитать под старым замком? Не просто же так администрация запрещает спускаться в подземелье и тщательно прячет входы. Запаниковать проще всего. Пока видимой опасности нет, нечего и переживать по этому поводу. Мысленно приплюсовав «зов» к прочим странностям, случившимся с ней, девочка поравнялась с подругами.

Пещера стремительно расширялась, пока не превратилась в обширный грот с высоким сводом.

– Лепота! – выдохнула Зан. – Не зря тащились в такую даль.

По стенам гроздьями свисали прозрачные кристаллы неизвестной породы, источавшие мягкое сияние. Ошеломленные девочки разинули рты, когда поняли, что искрящаяся бугристая глыба посреди грота и есть легендарный Лютер. Дракон дышал глубоко и ровно. Его серебряные бока медленно вздымались и опадали.

– А где золотые горы? – расстроилась Би.

– В недвижимости и ценных бумагах. – Зан быстрыми шагами направилась прямиком к спящей туше.

Чокнутая девочка отражалась в крупной чешуе, как в зеркалах. Она протянула руку и погладила своего сородича нежно-нежно, словно крошечного котенка.

– И я. – Лют тоже направилась к живой глыбе.

– Не советую, – покачала головой Зан. – Он горячий, как сковородка. Отчего, по-твоему, тут натуральная баня?

Эхо трепало шепот, превращая фразы в фантастический листопад. Девочка-дракон обошла спящего. Она деловито измерила шагами длину морды Лютера и присвистнула.

– Что ты творишь? Он же очнется! – заволновалась Робин.

– Ничего подобного, – отмахнулась Зан. – Старики обычно глуховаты. Рядом с моей бабулей можно стрелять из пушки. Даже в нее! А толку чуть.

Она хотела взглянуть, что находится по ту сторону туши, но не рассчитала силы. Лютер вдохнул, и поток раскаленного воздуха утянул Зан аккуратно ему в нос. Дракон вздрогнул и часто заморгал.

Эмьюз еще не встречала таких потрясающих глаз цвета сирени. Лютер приподнял голову на длинной шее и прищурился.

– Фламма, – пробасил он, и сказочная атмосфера рухнула.

В центре сводчатого потолка вспыхнула шикарная хрустальная люстра невообразимых размеров. Золотой свет застал незваных гостей врасплох.

– Приветствую тебя, почтенный дракон! – прокричала Зан, сложив ладони рупором. – Если ты столь же мудр, сколь прекрасен, поймешь и не станешь гневаться.

Лютер потянулся и задумчиво почесал в затылке задней лапой. Потом придирчиво осмотрел ужасающие когти и вздохнул.

– Он тебя не понимает! – Лют попятилась.

– Отчего же? Напротив, – возразил тот, поворачиваясь к Тени. – Чем обязан?

– Я тоже дракон, – объявила Зан. – Вот по старой традиции решила нанести тебе визит вежливости.

– Само собой. – Лютер широко улыбнулся, демонстрируя идеальные белые зубы. – Чудесная традиция: врываться без приглашения. Главное, не забудь прихватить что-нибудь, когда соберешься уходить.

Дракон поднял морду и расхохотался, да так, что все кругом задрожало.

Глава 18. Драконы и рыцари

Лютер совершенно не рассердился. Он оказался весьма дружелюбным существом с милым чувством юмора, но таким громким голосом, что голова грозила расколоться.

– Развлеките меня как-нибудь, раз пришли, – предложил дракон. – Только встаньте рядком, мне вертеться никак нельзя.

– Почему? – Эмьюз уселась прямо на горячий пол грота.

– Который сейчас час? – уточнил Лютер.

– У меня циферблат запотел! – сообщила Робин, устраиваясь рядом с подругой.

– Собственно, без разницы, – признался тот, осторожно приподнимаясь на передних лапах.

Дракон спал не на чем-нибудь, а на толстых трубах, гигантскими змеями вытянувшихся в углублении в полу.

– Горячая вода не берется из воздуха, – назидательно произнес Лютер.

Он снова улегся брюхом на свой насест, по-кошачьи подобрав хвост.

Когда первый испуг схлынул, Эмьюз мгновенно влюбилась в удивительное существо. На картинке в энциклопедии Росарио она видела Лютера человеком, но чудищем он нравился сильнее. Изгибы серебряного тела, блеск нежно-фиолетовых глаз, покоящиеся на спине крылья, – все это пленяло; даже узкие ноздри и складки-морщины наполняли сердце трепетом.

Под аплодисменты присутствующих Зан ходила на руках, кувыркалась и скакала, как цирковой акробат. Смуглая девочка гнулась, подобно ивовым ветвям, подметая пол пещеры своими длинными волосами.

– В твоей семье дышат огнем? – спросил Лютер.

– Неа, – мотнула головой та. – То есть дышат все, кроме меня с братьями. У нас получается что-то жалкое.

– Покажи, – попросил он.

Зан глотнула воздуха, словно это был непрожеванный кусок пирога, ударила себя кулаком в грудь и протяжно рыгнула. Несколько рыжих язычков пламени вырвались из ее горла, но тут же погасли, а из ноздрей повалил дым.

– Мы, полукровки, не способны полноценно жарить, – грустно призналась девочка.

– Чушь, – отмахнулся дракон. – Если огонек есть, остальное дело техники. И… что значит «полукровки»?

– Моя мама – человек, – пояснила Зан.

– Правда? – Глаза Лютера округлились. – Как? А разве?.. Не подозревал, что такое возможно.

– Ну вот, я перед тобой. – Девочка медленно развернулась вокруг своей оси, как модницы крутятся перед зеркалом, выбирая наряды. – Не дышу огнем, в ящера не превращаюсь, но в целом – вполне себе дракон.

Она продемонстрировала чуть раздвоенный язык.

– Про огонь ты зря, – повторил Лютер. – Уверен, что легко смогу научить делать это правильно.

– А я разве как-то не так пытаюсь? – Зан почесала в затылке.

– Да, черт возьми, – усмехнулся монстр. – Отрыжка – в лучшем случае просто некультурно.

Девочка потупилась.

– Плохо, что у тебя нет крыльев, – задумчиво произнес Лютер.

– Крылья были! – заверила та.

– А куда делись? – Дракон не переставал искренне удивляться.

– Их отрезали, – сообщила Зан.

Лютер взревел и подскочил на все четыре лапы, забыв о трубах и своих обязанностях.

– Кто посмел?! Как?! За что?! Зачем?! – бушевал он.

Подружки покатились по земле, тщетно затыкая уши. Даже сама Зан не устояла на ногах и опрокинулась навзничь.

– Простите. – Лютер виновато спрятал голову под крыло.

– Отец так решил, – ответила на все многочисленные вопросы разом драконья дочка, когда шум стих. – Я родилась в другом мире, там живут люди. Обычные и не очень, но только они. На меня и без того смотрели косо.

– Бедная девочка. – Он протянул лапу и осторожно погладил Зан по щеке громадным пальцем. – Кто же твой отец?

– Не могу сказать, – вздохнула та. – Я здесь как трансум. По правилам нельзя. Но даю подсказку. У папика растроение личности, и нефтяные вышки он любит больше, чем собственных детей.

– Догадываюсь, о ком ты, – Лютер многозначительно кивнул. – Одно меня смущает… Как ему, а в большей степени твоей маме удалось…

Дракон запнулся.

– О! Щас объясню! – оживилась Зан.

– Не надо! – Он протестующе замахал передними лапами и еще сильнее растерялся.

В этот момент откуда-то сверху обрушился взбешенный Тангл.

– Как это понимать?! – зарычал он, сверкая глазами. – Сломан запирающий механизм, разбита дверь, студенты шатаются в неположенном месте! Разбужен дракон!! Мне крайне стыдно за вас. Лют! Эмьюз! Наказание будет суровым. Остальные вообще могут собирать вещи, поскольку уже утром их попросят покинуть университет.

– Тщедушный, а какой сердитый. – Лютер вытянул шею и подслеповато прищурился, разглядывая отметины на черной форме. – Уважаемый Рыцарь, вам не мешало бы поздороваться со мной, прежде чем устраивать скандал. В мои времена Танцоры вели себя сдержанней.

– Один-ноль, – прошептала Зан.

– Механизм, говорите, сломан? – улыбнулся монстр. – И слава богу. Он еще лет двести назад требовал замены, а я предупреждал. Пока жареный петух не клюнет, никто не пошевелится.

– Два-ноль, – поправила Би.

– Кстати сказать, эти девочки знают толк в драконьем этикете, в отличие от вас, Сэр, – продолжил Лютер. – Я оскорбился бы до глубины души, если бы узнал, что в замке появился мой сородич и не нанес мне традиционного для нас «визита вежливости».

– Три-ноль. Мне уже жаль его, – выдохнула Лют в самое ухо Эмьюз.

Тени смотрели на своего Наставника, гадая, каким станет его ответ. Но Руфус неожиданно переменился в лице. Он облегченно вздохнул и утер лоб.

– Значит, проблемы нет? – на всякий случай уточнил Тангл.

– Абсолютно, – без колебаний подтвердил дракон. – Я даже рад, что так получилось.

– Не уверен, что профессор Дарроу разделит наш оптимизм, – признался Руфус. – Он сейчас как раз наверху сыплет искрами.

– Так пригласите профессора сюда, – предложил Лютер. – Вдвоем мы его одолеем.

– Думаю, Дарроу сам себя пригласит через пару минут, – улыбнулся он. – Советую вам, девочки, спрятаться куда-нибудь. Господин Теренс добрый и мягкий ровно до того момента, пока речь не касается университетского имущества. В последний раз видел его настолько вне себя от ярости, когда потерял библиотечные книги. Я был примерно вашего возраста. Книжки выпали из сумки – и с концами, а Дарроу до сих пор напоминает. Сдается мне, дверь посерьезнее пары учебников.

Подружки, не сговариваясь, поспешили обогнуть драконью тушку и затаиться.

– Позвольте узнать, что в замке делает Танцор? – Чудище положило голову на передние лапы. – В мире опять неспокойно?

– И неспокойно тоже, – согласился Руфус. – Но я здесь в качестве преподавателя.

– Как-то вы подозрительно молоды для этого, – заметил Лютер. – Вам ведь нет ста? И на демобилизованного не похожи.

Руф не предполагал, что станет вот так болтать с громадным драконом. Он немного завидовал своим подопечным, поскольку и сам мечтал пробраться к легендарному Лютеру в студенческие годы, но так и не решился. Могучий дракон превзошел все самые смелые ожидания. «Такими когтями можно сталь рвать, как бумагу», – мысленно восхитился Тангл. – «А ударом хвоста снести дом! Интересно, какой у него размах крыльев?».

– Я на службе, – вслух пояснил Танцор. – Две девочки из тех, что вас навестили, – Тени. На свое несчастье, я за них отвечаю.

– Почему сразу «несчастье»? – ласково пробасил Лютер. – Дети – великая радость. Как вы считаете, мне позволят преподавать? Не сходя с этого места, разумеется. Видите ли, есть вещи, которым один дракон должен научить другого.

– Даже не знаю, – Руф тщательно подбирал слова. – Если без ваших уроков студентка будет представлять угрозу для окружающих… неосознанно…тогда, вполне возможно…

– Я буду! – крикнула Зан.

– Не сомневайтесь, – усмехнулся монстр. – Знаком с ее отцом. «Проблема» его второе имя.

– Да, семейные черты уже дали о себе знать, – кивнул Руфус. – Одна сломанная дверь чего стоит.

Крошечный шарик перьев влетел в грот.

– Вот и профессор, – объявил Тангл.

– Где? – удивился дракон.

Слабые крылышки не справились с потоком воздуха, и Теренса Дарроу снесло в сторону и ударило о стену.

– Говорите шепотом, Лютер, прошу вас, – принимая человеческий облик, взмолился профессор.

– Вы зря волновались. – Руф помог мужчине подняться на ноги.

– Их здесь нет? Это не они? – с надеждой спросил тот. – Тогда кто?

– Они, – виновато подтвердил Танцор. – Но это всего лишь особая драконья традиция. Национальная, понимаете? В противном случае Лютеру было бы нанесено оскорбление.

– Правда? – не поверил Дарроу.

– Истинная правда, – шепотом подтвердило чудище. – Одна из девочек дочь моего… старого друга. А подружек прихватила, чтобы не испугаться дороги. Она все-таки дракон только наполовину. В подземелье не особенно уютно.

– Мы можем рассчитывать на финансовую помощь вашего «старого друга»? По устранению последствий? – серьезно спросил профессор.

– Не думаю, – честно ответил Лютер. – Он охотнее заставит бедную девочку бросить учебу и пойти работать, чтобы возместить ущерб.

В тоне дракона сквозило неприкрытое презрение.

– Видимо, папик его чем-то допек, – выдохнула Зан. – Хотя старикан прав. Батя скорее продаст меня в рабство, чем оплатит мои долги.

– Ты ведь не серьезно? – расстроилась Эмьюз.

– Может, самую капельку, – отозвалась та.

Между тем, Лютер дал слово, что на починку испорченного имущества пойдут его деньги.

– Инцидент исчерпан? – поинтересовался он.

– Да, – согласился Дарроу. – Но где сами девочки?

– Скрываются от вашего гнева, – весело сообщил дракон.

– От моего?.. Что? – Теренс сурово взглянул на Тангла.

– Вот примерно от этого, – улыбнулся Руф.

– Когда вы уже повзрослеете? – проворчал Дарроу себе под нос.

– Думаете, девочкам пора выходить из укрытия? – Лютер покосился себе за спину.

– Нет. Не хочу видеть их бесстыжие глаза, – как можно громче ответил Дарроу. – Слишком легко отделались благодаря вашей доброте.

– А наказание так необходимо? – Руфус оценивающе посмотрел на своего старого учителя.

– Вас наказывали слишком мало, и результат неутешительный, – ехидно парировал тот. – Пожалуй, следующую неделю нарушительницы проведут под домашним арестом.

– Не выйдет, – спокойно возразил Руфус и, не дожидаясь реплики оппонента, продолжил: – Сэр Джулиус Коллоу подписал документ о начале тренировок. «Домашний арест» с этим никак не вяжется.

– Тогда… – Теренс поморщился. – Тогда для них установлен комендантский час. В восемь часов вечера девочки должны возвращаться в комнату, и никаких гостей. Карлики проследят за этим.

– Справедливо, – поспешил согласиться Тангл, пока в голову профессора не пришла другая блестящая идея.

Когда Дарроу собрался уходить, Лютер деликатно откашлялся.

– Что-то еще? – Теренс развернулся на каблуках и сложил руки на животе.

– У многоуважаемого дракона есть пожелание. – Руфус видел, что сам монстр растерял все слова.

– И он назначил вас секретарем? – Профессор пригладил топорщащиеся на макушке волосы.

– Вы слишком суровы, – пожурил Лютер. – Я действительно хочу обратиться к администрации учебного заведения с просьбой.

– Ну, не скромничайте! – подбодрил Руф. – Многоуважаемый дракон предлагает свою помощь в воспитании одной из девочек. Той самой «дочери друга». Из-за смешанного происхождения могут возникнуть трудности посерьезнее какой-то двери. К примеру, нечеловеческая сила и огненное дыхание – серьезная угроза для других студентов.

– И вы беретесь научить ее не причинять вреда? – Игнорируя Руфуса, Дарроу обратился к серебряной громадине.

– Именно, – подтвердил дракон. – Не сходя с этого места, разумеется. Подача горячей воды не пострадает никоим образом.

– Вы понимаете, что я не уполномочен единолично принимать такие решения? – уточнил профессор. – Завтра с утра я посоветуюсь с господином ректором. Ничего не обещаю, но если бы все зависело от меня, положительный ответ не заставил бы себя ждать.

Теренс Дарроу снова превратился в крошечную пузатую птичку со смешным хохолком и выпорхнул из грота.

Наставник конвоировал нарушительниц до самого общежития. У барельефа с оборотнем он остановился. По лицу Тангла девочкам не удалось определить, станет ли он их отчитывать или отпустит с миром.

– Вы поступили крайне неосмотрительно, – начал Наставник. – Лютер Мудрый не единственный обитатель подземелья. Нет, ничего смертельно опасного там, конечно, не водится, но испугаться вы могли. Прежде чем лезть куда-нибудь в следующий раз, хорошенько подумайте, взвесьте за и против, а потом все равно откажитесь от глупой затеи.

Студентки потупились.

– Идите уже, – улыбнулся Тангл. – Я не собираюсь говорить, что приключение получилось забавное. И что сам в ваши годы мечтал совершить такое, тоже не скажу. А самое главное, о чем я даже заикаться не стану: двое мальчишек точно умрут от зависти, когда увидят ваши довольные физиономии. На три-четыре напустили на себя подавленный вид и отправились «отбывать наказание».

Очутившись по ту сторону барельефа, девочки покатились со смеху, зажимая рты и тихонько повизгивая.

– Этот парень знает толк в воспитании. – Зан утерла выступившие слезы.

– Интересно, кто-нибудь в курсе, что произошло? – Робин прислушалась.

– Сейчас выясним. – Эмьюз зашагала вперед по коридору, упиваясь стуком собственных подошв.

* * *

Сириус по своему обыкновению валялся на теплых камнях, опустив босые ноги в воду. Он таращился в высокое черное небо и молчал.

– Как насчет ответить на пару вопросов? – устраиваясь рядом, предложил Джулиус.

– Провокационных? – Мальчишка прищурился.

– Немного, – признался тот.

– Все равно спросишь… валяй, – отмахнулся он.

Мысли ворочались медленно и сонно, как легкие, едва заметные волны тихого прибоя.

– Откуда тебе столько известно об Ордене и внутреннем устройстве нашей башни? – не мудрствуя лукаво, поинтересовался Джулс.

– Попробуй ответить себе сам. Любопытно, в какую сторону двинутся твои соображения, – Сириус зевнул.

– Останови меня, когда надоест. – Коллоу демонстративно хрустнул костяшками пальцев. – Во-первых, ты вырос в Шейдивейл и мог изучить башню до того, как там обосновался Орден. Но это не объясняет редкой осведомленности по части оборудования из моего кабинета. Во-вторых, ты мог быть отличным стратегом и собрать максимум сведений о противнике.

– Ну да. – Мальчишка лег на бок и принялся чертить восьмерки на шершавом камне. – Это только в личной жизни я болван болваном, а в остальном – почему бы мне не быть умником?

– Не перебивай, – попросил Джулиус. – В-третьих, ты мог в ходе первой кампании захватывать нижние этажи башни. Мог ведь? Это если принять как данность, что исторические источники лгут. В-четвертых, ты даже мог служить Ордену, а уже потом переметнуться к Дивным. Если ты дружил с Альбериком, подобное не исключено. Тогда что тебя побудило? В-пятых, кто-то шпионил для тебя. Это, правда, укладывается во второй пункт…

– Достаточно, – рассмеялся Сириус. – Процентов семьдесят вашей истории – хлам. Причем даже той, которую преподавали тебе. Имена сохранены, а в хронологии и содержании столько же смысла, сколько его в пирожке с гвоздями.

Он развел руками.

– Это не ответ, – возразил Джулс.

– Я разве обещал ответить? – бросил мальчишка. – Выслушать твои рассуждения – да, но не больше.

– Как же с тобой тяжко, – вздохнул он.

– Незачем бежать впереди паровоза. – Сириус снова лег на спину и смежил веки.

Искусственные тупики утомляли. Когда Джулиусу начинало казаться, что правда вот-вот откроется, упрямый мальчишка звонко щелкал его по носу и прикидывался бревном. В такие моменты хотелось взять паразита за горло и вытрясти нужные сведения. Но такой способ получения информации здесь не сработает.

– Если у нас сегодня вечер провокаций, спрошу и я, пожалуй, – Сириус потянулся.

– Не рассчитывай на откровенность, – ехидно отозвался Коллоу.

– И кому ты сделаешь хуже? – Мальчишка приоткрыл один глаз. – Дело твое. Вопрос простой. Как ты узнал страшную тайну Каменной Девы?

– Это никого не касается, – жестко отрезал Коллоу. – И вообще, не представляю, о чем речь.

– Пожалуйста-пожалуйста, – Сириус захлопал в ладоши. – Только Эмьюз услышала зов. Девочке не чуждо милосердие.

– Она этого не сделает. – Джулс побледнел. – Эмьюз в принципе не пройдет в подземелье.

– Для справки, – мальчика шумно выдохнул, – она совершила такое путешествие уже дважды.

– Дважды? – глупо уставившись на собеседника, переспросил он.

Как по команде набежала рваная светлая тучка, а через мгновение грузные прохладные капли посыпались с неба на теплые камни и безмятежную гладь.

– Почему мне не сказал? – Запоздалая обида скользнула по спине.

– Не помню, чтобы нанимался шпионить. – Сириус с наслаждением подставил дождю ладони. – В первый раз ничего особенного не произошло. Мне стоит делиться с тобой всеми подробностями?

– Было бы неплохо, – усмехнулся Джулс.

– Не выйдет, – покачал головой тот. – Итак. Как ты проник в страшную тайну Каменной Девы?

– Случайно, – признался Коллоу. – Показать?

– Нет. Не желаю с ним встречаться второй раз, даже во сне. – Мальчишка стиснул свой Орин сквозь мокрую рубашку.

– Он и тебя просил… сделать это? – взвешивая каждое слово, произнес Джулиус.

– Он всех просит. – На лице Сириуса отпечаталась бесконечная жалость.

Кто хоть раз видел уродливое существо, запертое в чреве Каменной Девы, запомнит этот момент на всю жизнь, как бы длинна она не оказалась.

– И много там посетителей? – беззаботно поинтересовался Джулс.

– Мне известны четверо, включая нас. – Мальчишка не спешил избавляться от кислой мины. – Фолия и Хитрец спускались туда. Порознь. Я точно знал, что он внутри. Та парочка только догадывалась… а что насчет тебя?

– А я искал путь к дракону и провалился в яму.

Коллоу поежился.

– Эмьюз слышит зов, – замялся Сириус. – Это моя вина. Я имел неосторожность пообещать Безымянному кое-что весьма конкретное. Тогда не представлял, что между мной и девочкой возникнет непреодолимая пропасть времени. Теперь, боюсь, Эмьюз выполнит его просьбу.

– И с чего ей? – скептически нахмурился Джулс.

– Начнем с того, что Варлоу – Вестник. – Мальчишка с тоской окинул взглядом туманный горизонт. – Дева остановила ее.

– Стоп! – Он старался сохранять самообладание. – Я тоже Вестник.

– Конечно. – Сириус закатил глаза. – Если поскрести по сусекам, пол чайной ложки сострадания в тебе насобирать удастся.

– Да пошел ты куда подальше! – не выдержал Коллоу.

– А по губам?

– А промеж рогов?

Джулиус с чувством показал собеседнику один из тех жестов, за которые Мария отхлестала бы по физиономии мокрым полотенцем.

– Конструктивный диалог, – подытожил мальчишка.

– Ты первый начал, – справедливо заметил Джулс.

– Факт остается фактом. Эмьюз может выполнить просьбу безымянного из жалости, – продолжил Сириус. – Всех последствий даже я представить не в состоянии. Ему-то уже будет все равно. Приплюсуй сюда же Каменную Деву в ярости, и самый жуткий кошмар готов.

– Если на то пошло, Дева прекрасно охраняла свою тайну бесконечно долго. Что ей теперь помешает? – Иррациональное желание победить в споре не давало слушать друг друга.

– Ничего, – неожиданно согласился тот. – Она просто убьет Эмьюз, если решит, что угроза неотвратима.

– Дева? – фыркнул Коллоу.

Сириус не ответил. Он молча поднялся на ноги и побрел по берегу.

– Ты куда? – крикнул Джулс.

– «Куда подальше», – отозвался мальчишка.

– Это я должен сердиться! Ты отказываешь мне в человечности! – Последняя фраза комом застряла в горле.

Сириус оглянулся.

– Несмышленый ребенок, – пробормотал он. – Знаешь, тогда… давным-давно, когда я свято верил, что ты плоть от плоти моей… если бы какая-то тварь попыталась отнять тебя у меня, я бы сначала размазал ее по траве тонким-тонким слоем, а уже после размышлял о морально-этической стороне убийства.

Обезоруживающая пауза повисла в воздухе. Глубокая, как летнее небо.

– А в человечности я отказываю вовсе не тебе, – Сириус опустился на колени и сгреб пригоршню мокрого песка. – Давай построим замок? Прямо здесь. С высокими башнями, стеной и рвом… чтобы завтра его смыло прибоем, оставив только гладкий холмик.

Джулиус послушно приблизился и сел рядом. Он прекрасно понимал, что дело не в нем, не в Эмьюз, не в Деве с ее тайнами и даже не в замке из песка. Всему виной одна единственная женщина, подарившая ему жизнь. Вместе с этим осознанием в душе зародилось страшное чувство. Жгучая ненависть. В пустоту. В никуда.

– Я поговорил с Оракулом. – Коллоу силой заставил мысли переключиться.

– И что она сказала? – Сириус отряхнул ладони.

– Почти ничего. – Образ сноходки постепенно вытеснял все остальное. – Обещала, что я больше ничего у нее не попрошу.

– Значит, либо она тебе не понадобится, либо сама сделает больше, чем ты можешь представить, – улыбнулся мальчишка.

– Помощи от нее… кот наплакал, если честно, – пожаловался Джулс. – Она «дала» мне Тангла. Притащила к нему, причем мы зачем-то петляли там, где легче срезать. Потом сунула мне его руку и убежала. Думал, парня хватит удар.

– А это означает, что решение есть, – ободрил Сириус. – Ты его пока не видишь, но где-то колесики судьбы уже повернулись в нужную сторону. Чем плох Тангл?

– Да всем он хорош, – пожал плечами Коллоу. – Только зелен и никакого отношения к вопросу не имеет. Еще очень любит «добро причинять». Я его, кстати, Крестом Капеллана озадачил.

– Где логика? – Мальчишка нахмурился. – Поиски такого артефакта – слишком серьезное занятие. Риск не гарантирован, но вероятен.

– Вот и посмотрим, чего стоит Тангл.

Коллоу поспешил поставить в дискуссии жирную точку. Он опасался, что дальнейшие размышления на тему перечеркнут зыбкую надежду на благоприятный исход. Джулиус с огромным трудом убедил себя в том, что действия сноходки имеют смысл. Что он по непонятным причинам симпатичен спящей девочке, и та искренне желает помочь. В конце концов, Руфус Тангл не худший вариант.

– Что толку теперь гадать? – Сириус по-дружески похлопал Джулиуса по плечу. – От того, будешь ты ломать голову, будешь искать выход или объяснения, ничего не изменится. Даже если нарочно станешь противодействовать. Судьба.

– Тогда замок? – предложил Джулс. – Только я раньше ничего такого не делал.

– Если удалось научить тебя плавать, то с песочной архитектурой проблем не возникнет, – весело ответил мальчишка, и принялся разравнивать площадку под строительство.

* * *

Не только все общежитие, весь университет обсуждал переполох в подземелье. С каждым пересказом история приобретала новые подробности. В Трапезном за завтраком Эмьюз постоянно улавливала краем уха нездоровое шушуканье. «Эта, в розовых очках, разломала целую стену. Камня на камне не оставила! Если стена несущая, аудитории просядут», – горячо шептала своей соседке незнакомая девочка.

– Фантазия на зависть, – хихикнула Би. – Люблю людей, которые говорят о том, чего не понимают, с видом знатоков.

– Я тебе больше скажу, – подхватила Лют. – Они наверняка не представляют, где стена физически находится. А слово «несущая» им просто нравится.

Присоединившиеся к подружкам шуты устроили настоящий спектакль. Мальчишки выпросили у Клер косметику, раскрасили свои лица на манер плачущих клоунов и сокрушенно подвывали, по очереди баюкая «разбитое сердце». В роли «сердца» выступали шапка и шарф, затолканный в нее.

Девочки находили внимание окружающих приятным и волнующим. Одна Эмьюз ничему не радовалась. Она мысленно прикидывала, как станет умолять Зан сделать что-нибудь с храпом. Монотонное похрюкивание, причмокивание и приглушенное ворчание все ночи напролет до окончания, – не самая желанная перспектива. С другой стороны, Тень не хотела показаться грубой. Особенно если остальные подружки ничего не слышали и прекрасно выспались. Она терла слипающиеся глаза и зевала.

Шум Трапезного сливался в многоцветный густой гул, а буквы меню – в сплошную серую кляксу. «Чай с любой булкой», – нудил внутренний голос. – «Или салатик помягче, раз уж подушки к завтраку не подают».

Эмьюз подняла затуманенный взгляд, чтобы поискать вдохновения за соседними столиками, как вдруг девочке померещилось что-то странное. Привычный колокольчик заказа, а рядом грязно-розовое пятно. Тень моргнула. Мираж и не думал пропадать, скорее наоборот. Он сделался четче, проступая акварельными штрихами, пока не превратился в забавное существо. Висячие ушки, круглое брюшко, плечи, покрытые жестким белым мехом, влажный пятачок на длинной мордочке и выпуклые черные глаза-бусины, – зверек напоминал помесь поросенка и крысы. Существо парило в воздухе, держа колокольчик кончиками когтистых пальцев, картинно отставив мизинчик.

Эмьюз, привстав, инстинктивно протянула руку к свинокрысу, но тот игриво подмигнул и пропал.

– Ты чего? – Робин удивленно уставилась на подругу.

– Не проснулась еще, – солгала Тень. – Не обращайте внимания.

– Пора бы уже. – Лют отложила меню. – Тангл не обрадуется невменяемой ученице.

– Захвати мне булочку. – Эмьюз решительно поднялась из-за стола. – Пойду проветрюсь. Голова ватная.

– Если прикорнешь на лавочке и пропустишь начало занятий, сама виновата, – отозвалась та. – Составить компанию?

– Не нужно. – Она изобразила непринужденную улыбку и поспешила покинуть душный Трапезный.

Прохладный ветерок трепал ворот серого плаща. Бабье лето не спешило в Шейдивейл. Низкое небо хмурилось свинцовыми тучами, лениво ползущими от одного края горизонта до другого. Эмьюз не заметила, как добралась до подъема на крепостную стену, а там по ней до раскинувшегося внизу парка.

– Сходишь с ума? – беззвучно спросила она саму себя. – Вчера таинственный зов, сегодня летающий чудик, как будто одного Сириуса мало! Если и храп Зан – слуховые галлюцинации, Мэйсон тебя не спасет.

Девочка жестикулировала и гримасничала, словно рядом с ней живой собеседник вместо безучастных камней.

– Сначала думай, потом делай, во всех остальных случаях получается ерунда, – продолжала Тень.

Эмьюз прекрасно понимала: узнай Росарио или Наставник о странностях, липнущих к бедняжке, тут же запаникуют. Таким, как они, только повод подкинь.

– Пфф… какой-то голос, – отмахнулась Эмьюз. – Сквозняки пещеры плюс воображение. Наверняка все их слышали, но поверила ты одна. Хотела и поверила. Поросенок-монстр? Обман зрения. А храп… Вот он реален. Что Лют, что Би пушкой не разбудишь. Проверено. Маршируй Зан по комнате с барабаном наперевес, они не очнулись бы. Нет никаких «таинственных голосов» и «невидимых зверей».

Девочка опустила руки. Ставить все под сомнение, прячась за скептической болтовней – единственный выход, когда настоящий совет получить неоткуда. У кого спрашивать? У Тангла? У тетки? У Сэра Большого Начальника? Эти люди в любой другой ситуации пригодились бы, но не теперь. Росарио знает про Орин. Но как она отнесется к тому, что за камнем стоит человек? Обвинит ли Сириуса во всех странностях? Вероятно. Вдруг взрослые захотят отобрать амулет?

Эмьюз чувствовала, как многочисленные тайны, переплетаясь, петлей затягиваются вокруг шеи.

– Стоит представить, кому о чем нельзя говорить, возникает желание попросить Реконструкторов зашить тебе рот. На всякий случай. – Тень вздохнула и повернулась спиной к унылому горизонту.

Легкий шорох со стороны парка на земле заставил насторожиться. Гибкие изумрудные побеги заскользили вверх по кладке, волоча за собой длинную подбитую мехом накидку. Ветреница выпрямилась, запахивая полы своего одеяния.

– Снова в одиночестве? – прошелестело удивительное существо. – Невольно подслушала монолог.

– Я не издала ни звука. – Эмьюз покраснела.

– У меня нет глаз, чтобы видеть, нет ушей, чтобы слышать, и нет рта, – Ветреница проплыла к противоположному бортику. – Но я вижу, слышу и говорю. Я не была за пределами стен, но сны уносят меня в загадочные дали. Мир больше, чем вы позволяете себе понять, полагаясь на самое доступное.

Девочка благоразумно помалкивала. Она разглядывала неожиданную собеседницу, прикидывая, донесет ли Ветреница обо всем, что услышала, ректору. Женщина-растение куталась в просторную накидку и тихонько поскрипывала, точно напевая.

– Нас ждет холодная осень и ранние снегопады, – продолжила Ветреница. – Так считают деревья. А облака считают, что дождь прольется не здесь. Ты не слышишь их, а я слышу. Существуют тысячи вещей, которые были, есть и будут независимо от вас. Если дерево не отвечает тебе, не значит, что оно не слушает. Иди и не мешай миру говорить с тобой.

– Вы… никому не расскажете о нашей встрече? – промямлила Эмьюз.

– Нет, – прошелестела та и рассыпалась ворохом стеблей, скользнувшим обратно в парк.

С минуту девочка стояла, силясь уложить в голове путаные фразы разумного растения. Все это напоминало совет, который Тень так жаждала получить. Не «сделай то-то, так правильно» или «ты права», а направление. Одно Эмьюз решила для себя совершенно точно: если еще хоть кто-то сравнит Ветреницу и горшок с петуньей, горько пожалеет.

Чтобы не подвести Наставника, девочка поспешила найти Лют и дожидаться дальнейших распоряжений Тангла вместе с ней. Бесспорный плюс приключений – дефицит времени на лишние страхи. Эмьюз думать забыла про неуверенность и волнение перед первой официальной тренировкой. Тень уже не боялась неудачи: узнать и освоить новое – для чего еще учеба?

Сэр Тангл же со своим волнением не справился. Он выглядел так, точно проглотил швабру. Напряженный и скованный Руфус теребил связку ключей и сонно тер глаза.

– Где обещанный контролер? – спросила Эмьюз.

– Задерживается, – без энтузиазма ответил тот. – Покажите себя воспитанными девочками. Поздоровайтесь, а после помалкивайте. Не задавайте мне вопросов, я потом вам объясню, если сразу что-то не поймете. Чем меньше у контролера поводов сомневаться в моих преподавательских способностях, тем быстрее мы избавимся от него (или от нее) и начнем тренироваться в полную силу.

– Вы не знаете, кто это? – уточнила Лют.

– Более того, контролер меня тоже не знает, – признался Тангл. – Чтобы без скидок и поблажек.

Наставник повел своих подопечных вглубь здания.

– Финн пустил нас в специальное помещение, – пояснял он на ходу. – Там нет окон, защищенные стены и достаточно высокий потолок. Карлики уже вынесли оттуда… хлам. Единственный минус – запах подвала, но к нему легко привыкнуть. Тринадцать лет без студентов-Танцоров не так и много, но и не мало тоже.

– А кто учился тогда? – Блондинка совершенно не переживала.

– Не поверишь, – усмехнулся Тангл. – Я!

Путь продолжился в тишине. Вместо хитрого входа в подземелье Наставник нырнул под лестницу. Низкий свод не позволял ему выпрямиться, а от стен тянуло плесенью. Пятьдесят пять ступенек вниз, пологий спуск и тяжелая дверь. Ручка в форме кошачьей морды, держащей в зубах медное кольцо. Петли протяжно заскрипели, приглашая посетителей внутрь.

– Мы под землей? – Отчего-то эта перспектива Эмьюз не радовала.

– Не совсем, – поправил Тангл. – Но на две трети точно. Видишь линию? За ней уже «поверхность».

Земляной пол, посыпанный свежей стружкой, глотал шаги. Естественно, никаких ламп не предполагалось – идеальные условия для Теней. Круглые зарешеченные окошки вентиляции в потолке не пропускали ни лучика света. Пустой стол, коренастый стул со спинкой, достойной трона, громадный шкаф в дальнем углу, – вот и весь интерьер. Правда, была еще непонятная мазня полтора метра в высоту и три в ширину в красивой раме.

– Картина неизвестного художника. – Лют поморщилась.

– Художников, – загадочно отозвался Наставник. – На холсте написаны имена тех, кто здесь тренировался. Перед выпуском я позволю добавить свои. При условии, что вы будете достойны.

Тангл направился к шкафу, распахнул створки и взмыл в воздух. Танцор несколько минут гремел чем-то на самой верхней полке, после чего извлек из пыльных глубин два крюка, два троса с гирями и два кольца.

– Странный инвентарь для полетов, – прошептала блондинка.

– Особенно гири, – согласилась Эмьюз.

Пока Наставник ввинчивал крюки в потолок и налаживал тросы, девочки прошли к картине. Слои разноцветной краски буграми ложились друг на друга, перемешиваясь в одно пестрое пятно. Ближе к центру буквы укрупнялись, а надписи наползали одна на другую, словно толкаясь локтями. «Руфус Тангл» красовалось точно в центре, небрежно намалеванное серебром.

– Кого ищешь? Вот он! – Лют ткнула пальцем в картину. – Я впишу себя прямо под Наставником. Здесь. Место занято!

Эмьюз не ответила. Она мысленно считала бесконечное множество слоев. Девочка вовсе не рассчитывала найти имя дядюшки Джулиуса. Тень упорно высматривала свою предшественницу.

– Дайна Уиквилд, – почти беззвучно прочла Эмьюз.

Темно-вишневые буквы выстроились вертикально почти по самой кромке холста. «Не такая, как все», – промелькнуло в голове.

Дверь всхлипнула снова, и девочки как по команде обернулись. На пороге стоял мужчина несколько выше Наставника и ощутимо шире в плечах. В жемчужно-белой форме без знаков отличия незнакомец напоминал привидение.

– Не знала, что маску могут призывать и демобилизованные Танцоры, – имитируя улыбку, прошептала Лют. – Мне уже жутко.

Мужчина критически осмотрел собранную Танглом конструкцию, достал блокнот и нацарапал что-то на первой странице шуршащим карандашом.

– Я бы попросил вас делать записи, касающиеся исключительно преподавания. – Руфус честно пытался быть жестким.

Контролер поднял взгляд. Из-за дымных белых клубов, скрывавших лицо, воображение рисовало самую злобную и ехидную гримасу, какую хватало духу представить. Мужчина не проронил ни слова, только еще что-то пометил в своем блокноте.

– Я… – но новый приступ карандашного шуршания заставил заготовленные возражения захлебнуться.

Эмьюз кожей чувствовала негодование своей пары. Лют не испытывала уважения к жемчужной форме, но на удивление сохраняла спокойствие. Девочки, не сговариваясь, поравнялись с Наставником.

– Здравствуйте, Сэр, – почти хором произнесли они.

– Леди Эмьюз Варлоу и Леди Лют Фьюри, – представил Тангл.

Неприветливый Танцор коротко поклонился и устроился за столом напротив натянутых, как струны, тросов.

– Думаю, можно приступать, – неуклюже подытожил Руф. – Если с первого раза что-то не получится, не страшно. Я планирую посвятить полетам семестр, в конце которого сдается зачет, состоящий из теории и практики. Так вот, чтобы теория не легла в ваших головах мертвым грузом, мы начнем с простейших упражнений.

Он только развернулся помочь студенткам занять исходные позиции у станков, как за спиной снова заскрипел проклятый карандаш.

– Вы меня отвлекаете, – сообщил Тангл неприятному типу. – Делаете записи – пожалуйста! Сколько угодно, но потише.

Предсказуемый ответ окатил ушатом ледяной воды. Монотонное шуршание грифеля звучало приговором. Где-то в груди вспыхнуло неодолимое желание засунуть контролеру его карандаш в ухо. С блокнотом заодно.

«Не обращай на него внимания, не обращай на него внимания, не обращай», – мысленно твердила Эмьюз, как будто Наставник слышал ее.

– На трос нанизаны кольца, – скрепя сердце, продолжил Руфус. – Поднимите их, как вам удобно, и не отпускайте. «Полет с кем-то» и «автономный полет» – вещи разные. Тренажер сделан таким образом, чтобы скрадывать эту самую разницу ощущений.

Тяжелое прохладное кольцо легло в ладонь. Ни одна из маленьких Теней не собиралась подводить Тангла. Сколько бы он ни отводил занятий на полеты, оторваться от земли сегодня, чтобы вредный контролер проглотил карандаш, – обе девочки считали своим долгом.

– Дышите глубоко и ровно, – ласково вещал Руф, отрываясь от земли. – Не смотрите на меня. Трос особенный. Он является очень хорошим проводником благодаря материалу, из которого изготовлен. Сейчас я медленно досчитаю до десяти и приложу руки к обоим тросам, чтобы вы смогли взлететь вместе со мной. Закройте глаза.

Стоило векам опуститься, как Эмьюз окутала непроницаемая бархатная темнота. Девочка прислушалась к себе.

– Раз, – голос Тангла шелестел откуда-то сверху. – Представьте, что ваши тела легче воздуха. Два. Почувствуйте приятную немоту в коленях. Три. Поверьте, я не требую от вас ничего невозможного. Четыре. Где-то там, над головой, всегда есть небо. Манящее и высокое. Пять. Скорость и свобода без границ и препятствий. Шесть. В глубине души вы знаете, что можете летать. Семь. Земля не держит вас. Восемь. Встаньте на носочки, вы не заметите ее под ногами. Девять. Вы уже в воздухе. Десять. Медленно откройте глаза и посмотрите сами, если не верите мне.

Эмьюз инстинктивно вцепилась в кольцо покрепче, когда обнаружила себя в пяти метрах над полом. У бедняжки похолодела кровь, и только крошечные голубенькие искорки продолжали кружиться колючими пушинками.

– Не бойтесь, – попросил Наставник. – Поздно бояться. Все получилось. Страх еще попытается вернуть вас на землю. Не позволяйте ему. Я немного солгал. Трос самый обыкновенный. Он нужен в качестве направляющей движения. Удерживать себя вертикально не так-то просто, когда уже неважно, где низ, а где верх. Так, держась за кольцо, вы фиксируете положение в пространстве.

Руфус перевел дыхание.

– На будущее: пока вы не получили форму Танцоров, приходите на занятия в подобающей одежде, – посоветовал Тангл. – Есть волшебная штука, называется «штаны». Незаменима в нашем случае.

Эмьюз обернулась, чтобы посмотреть на Лют, но вместо лица увидела ботинки. Вторая Тень поднялась выше и, соответственно, сильнее испугалась. Лют покачнулась и немного съехала по тросу.

– Да, вы висите на приличном расстоянии от пола, – согласился Наставник. – Да, падать больно. Вестибулярный аппарат в данный момент сообщает вам, что у тела нет точки опоры, и оно, по идее, должно рухнуть: такое забавное ощущение в животе. Пройдет со временем. Постарайтесь удержать высоту. Ирония заключается в том, что приземляться гораздо сложнее, чем взлетать, и вот так вдруг не получится. Когда станет тяжело, просто скажите, и я помогу вам спуститься.

Что значит «тяжело», Эмьюз поняла слишком быстро. Ступни налились свинцом и словно распухли. Ботинки с носками больно врезались в кожу. Девочка стиснула зубы. Оцепенение, сковавшее тело, никак не вязалось с разговорами о свободе, скорости и небе. К горлу подкатывались волны тошноты, но самолюбие не позволяло сдаться. «Как замечательно, что я все-таки пропустила завтрак», – стараясь отвлечься, думала Эмьюз.

Дверь в комнату с визгом распахнулась, едва не слетев с петель.

– Погорячился, – виновато сообщил Танцор, переступая порог. – Силу не рассчитал.

В голове девочки явно что-то сломалось. Она отчетливо узнавала в этой Тени Вильгельмину. Те же интонации голоса, а внешность другая! Да что там внешность! Леди Вильгельмина должна быть… женщиной!

– Здорова, крошка Мо! Ты чего тут делаешь? Тангла нет? Это такой шустрый лохматый парень из наших. – Вошедший явно не видел ни Руфуса, ни его девочек.

Некогда грозный контролер швырнул карандаш с блокнотом на стол и картинно покрутил пальцем у виска.

– Он что, здесь? – опешил Танцор. – И не один, да?

Названный «крошкой Мо» хлопнул себя по лбу, развеивая маску. Эмьюз видела множество всяких разных людей, но таких черных еще не встречала. Гладко выбритая голова цвета темного шоколада, почти плоский нос с широкими ноздрями, толстые губы и выпуклые карие глаза.

– Знаешь, Вилли, похоже, я все-таки тебя ненавижу, – гудящим басом произнес он.

– Прости, Моисей. Я не нарочно. – Танцор вертел головой, стараясь определить положение нечаянных зрителей.

Острая боль скользнула от плеча к локтю и в кисть. От неожиданности девочка потеряла равновесие и сорвалась вниз. Моисей выкинул вперед руку, и падение остановилось. Мужчина бережно опустил Эмьюз на землю.

– Что? Что случилось? – заволновался Руф.

– Свело, – простонала Тень, растирая плечо.

Тангл немедленно спустил Лют на пол. Эмьюз подозревала, что необходимости в этом не было, но промолчала.

– Потерпи, – уговаривал он. – Сводит не от полета. Само по себе заболело. Не переживай.

– У-у-у… – протянул Вилли. – Аншлаг. Мне в деканате сказали, где у Тангла занятия, а я, к своему стыду, не сообразил, какие именно.

– Для первого раза, наверное, достаточно, – объявил Руф.

После «крошки Мо» воспринимать контролера серьезно не получалось. Руфус бесцеремонно согнал его со стула и усадил Эмьюз.

– Занятие окончено. Лют, ты свободна, – обернувшись ко второй девочке, сказал он.

– А она? – спросила та.

– Эмьюз посидит немного и тоже пойдет, – заверил Наставник.

Блондинка на трясущихся с непривычки ногах поковыляла к выходу.

– А чего это вы, Леди, так на меня таращитесь? – весело спросил Вилли, опускаясь перед девочкой на корточки.

– Мне кажется, я знаю вас… Сэр, – робко призналась Эмьюз.

– Девица из меня никудышная. – Он развеял маску и улыбнулся. – Вильгельм Хьорт, прошу любить и жаловать. В основном «любить».

Длинные каштановые волосы, зеленые глаза, острый нос, ямочки на щеках, мужественные скулы и небритый подбородок, – едва ли из всего этого вообще могла получиться женщина.

– Мне так больше нравится, – сказала прежде, чем подумала.

– А это мы проверим… лет через пять. Легко! – подмигнул Вильгельм.

Глава 19. Коллекционер

Джулиус раз за разом пролистывал страницы личного дела. Сухие факты, характеристики, выписки и справки, – ничего, что вдохнуло бы в картину хоть немного жизни. Психически здорова и вменяема. Софья Зингель – обычная девочка, если не брать в расчет страшную дозу радиации Призмы, полученную на эмбриональной стадии развития. Отец погиб, мать лишена родительских прав. Странно, что Сэр Коллоу выпустил это из виду. Чем же он был занят тогда?

«Собой», – подсказывал внутренний голос.

Оправдываться «служебным функционалом» не имело смысла. Даже если он не мог вмешаться в такую мелочь, как семейные вопросы, пусть и в крайне щекотливой ситуации, но не запомнить сам факт суда вокруг Истинного Оракула? Стенограмма заседаний, протоколы, все документы утеряны. Нет, не засекречены – уничтожены.

Гадкое ощущение в груди давило змеиными кольцами. Ощущение несправедливости. Но ни память, ни короткие заметки дневников не объясняли причины.

– А ведь ты всего лишь хотел разобраться в ее мотивах, Джулс, – пробормотал он себе под нос. – Почему сноходка помогает, нет ли тут… подвоха.

– Ты все-таки ей не веришь? – очнулся Сириус.

– Я в принципе не верю, кому – это частности. – Коллоу затолкал тощую папку в нижний ящик стола. – Вдруг у Софьи чувство юмора такое? Если она пошутила, только и всего? Что для Оракула судьбы других людей? Понимает ли девочка, чем могут обернуться ее шалости?

– Не понимала бы, были бы шалости, – резонно возразил тот. – Не пробовал поговорить с ее матерью?

– Она все еще инженер здесь в Башне. Сейчас у Эстер Зингель смена, – сообщил Джулиус.

– Потер что-то важное? – прямо спросил Сириус. – Забыл и жалеешь?

– Именно, – подтвердил Коллоу.

– Так давай вспомним! – предложил он.

Джулиус не успел ответить, как мурашки побежали по затылку к темени. Руки обмякли, а ноги налились свинцом. Коллоу тряхнул головой.

– Не сопротивляйся, – попросил Сириус. – У меня одного ничего не получится.

– Боюсь, – признался он. – Если я чего-то не помню, значит, виноват. Закономерность.

– Ты останешься виноват, даже когда вычистишь свою память добела, – справедливо заметил тот.

Сэр Коллоу выдохнул и откинулся в кресле. Чем без конца сомневаться, лучше раз убедиться.

Сознание пошатнулось. Он словно провалился внутрь себя самого, как в бездонную черную пропасть.

Яркий свет, шум и до отвращения знакомая обстановка. Пустой зал судебных заседаний Главного Управления Ордена. Все ближе и отчетливее. Дверь в совещательную комнату приоткрыта. За ней идет горячий спор.

– Это пятилетняя девочка! – Коллоу с ужасом узнал собственный голос.

– Успокойтесь, господа, – уговаривала женщина в судейской мантии. – Решение должно быть непредвзятым.

– Замолчите, Карен, – фыркнул костлявый старик, стоявший спиной. – От этого решения зависит ни больше, ни меньше – судьба мира. И вы тут просто «говорящая голова». Эстер Зингель прекрасно понимала, чем обернется облучение. Не догадывалась о беременности? Прекрасно. Но она обманула всех и родила ребенка. Теперь маленькое чудовище погубило родного отца. Я требую передать девочку Ордену. Совет уже подготовил все необходимое. Если убивать Истинного Оракула нельзя, ее искусственно введут в состояние глубокой комы, чтобы никому не причиняла вреда. При надлежащем «уходе» чудовище умрет своей смертью.

– Единственное чудовище здесь – вы! – Другой Джулиус сжал кулаки. – Орден с детьми не воюет.

– Да поймите же! – взревел старик. – Благородство хорошо к месту. Сейчас не тот случай. Речь не о ребенке, а о потенциальной угрозе. Лет через десять-пятнадцать…

– Вы не доживете, – грубо оборвал он.

– Слова, слова, – ядовито отозвался неприятный тип. – А произнеси это она?

Коллоу схватил собеседника за воротник и оторвал от пола.

– Я страшнее. Меня тоже в кому? – Ледяное спокойствие пробирало до костей.

– Карен, сделайте что-нибудь, – прохрипел старик.

– Я всего лишь «говорящая голова», господин Советник, – женщина развела руками.

– Забудьте о своих требованиях. – Джулиус явно не спешил ставить старика на ноги.

– Это мнение всего Совета. Не в вашей компетенции вмешиваться. – Даже в таком нелепом положении он продолжал упираться. – Вы здесь вообще по собственной инициативе. Бескорыстно ли? Надеетесь с помощью Истинного Оракула приумножить личную власть? Человеколюбие Древних сомнительно.

– Грязный мелкий гнус. – Коллоу медленно опустил старика на пол. – Не стоит приписывать окружающим свои неприглядные качества.

– Мы вернемся к вопросу без посторонних, – одернув воротник, процедил тот и вышел вон.

Карен села за стол и задумчиво подперла щеку.

– Это самый тяжелый процесс в моей практике, – призналась она. – Спасибо, что откликнулись. Я не ожидала. Мастер Тени не так черств, как о нем говорят.

– Люди всегда болтают. – Джулиус пододвинул себе стул. – Почему я?

– А кто еще способен противостоять Совету? – улыбнулась женщина. – Пальцем в небо, конечно, но мне не оставили выбора. С первого дня под давлением вплоть до прямых угроз. Пыталась искать поддержки у своего начальства, только никто не решился открыто защитить меня.

– Как ни печально, в том, что я лезу не в свое дело, есть доля правды, – он потер лоб. – Были бы у девочки задатки Танцора, мое вмешательство бы не вызывало сомнений.

– Но вы же можете обратиться к Магистру, – громким шепотом произнесла Карен.

– Велика вероятность того, что он, исходя из глобальной целесообразности, поддержит Совет. – Неожиданная откровенность себя прошлого потрясла Джулиуса до глубины души. – Как последний шанс, разве что.

– Формально вы вправе вступить в процесс, если ситуация затрагивает интересы общества, – оживилась та. – Новый Истинный Оракул вполне подходит под определение.

– Тогда мне логичнее выступать с точкой зрения, аналогичной той, которую высказывал Советник, – возразил Коллоу. – Мы, насколько я успел понять, упираем на то, что девочка не опасна.

Женщина открыла ящик стола и достала две блестящих рюмки и флягу.

– Составите компанию? В лечебных целях, – осторожно спросила Карен. – Не представляла, что высшее руководство (не вы – они) не гнушается настолько низкими и подлыми средствами.

– Вообще-то я не пью, но в лечебных целях… – Джулиус загадочно улыбнулся. – Когда процесс завершится (чем бы он ни закончился), вашу память очистят.

– Получается, я вас забуду? – Она отвинтила тугую крышечку.

Коллоу кивнул.

– Скажу больше, – добавил он, – и я вас забуду. И Советник забудет. Возможно, он именно поэтому не отягощает себя приличным поведением.

– Жаль, – Карен потупилась. – Мне бы хотелось запомнить вас как хорошего человека.

– Эти разговоры ни к чему не приведут, – мягко перебил Джулиус. – Подумаем лучше о том, как спасти девочку, не разлучая с матерью. Я отрядил своего Связного охранять Эстер Зингель круглосуточно, чтобы ни у кого не возникло соблазна решить проблему радикально. Они уже встретились. Могу обеспечить охрану и вам.

– Не нужно, – женщина гордо вскинула голову. – Десять лет в рядах доблестных ОПОв – отличная школа выживания. Не ушла бы оттуда, если бы не… неважно. Твердо усвоила, что самые страшные звери – это люди. Спокойствие и стабильность расхолаживают. Когда не встречаешь каждый день, как последний, начинает казаться, что смерти нет. Что она где-то далеко. Не для нас.

Коллоу видел, как двойник разом отправил жгучую жидкость прямиком в горло.

– Как вы пьете эту гадость? Никакого удовольствия, – Джулиус отодвинул пустую рюмку.

– Зато мне уже не хочется подкараулить проклятого старикашку в темном переулке, – на щеках Карен вспыхнул румянец. – Может, кому-то роль говорящей головы подходит. Озвучивать чужие решения и не мучиться угрызениями совести. Но я собираюсь быть честной, пока меня не закопают. И по возможности после, если там что-то после есть.

– Вам домой не пора? – заметив, что женщина твердо намерена выпить еще, спросил он. – Я давно нужен в другом месте.

Картинка пошатнулась и расплылась. Снова привычный кабинет, те же папки и стол, – прошлое рассеялось, уступая место настоящему.

– Это все, что ты хотел мне показать? – уточнил Коллоу.

– Да, – неуверенно отозвался Сириус.

– Сам увидел больше? – догадался Джулиус.

– Увы, – признался тот.

– Все так плохо? – с нескрываемой иронией осведомился он.

– Вовсе нет, – ответил Сириус. – Карен Доэл не дожила до окончания суда. Ее убили на пороге дома. Ты приложил максимум усилий, чтобы повесить ее смерть на Дивных и на этом основании вступить в процесс. Когда дело зашло в тупик, ты нашел компромисс с Советом. Софью отдали Ордену, но сохранили девочке жизнь. О том, кто Софья на самом деле, известно тебе, Финну и директрисе Пансиона. Для остальных она просто больной ребенок.

Коллоу бросил тоскливый взгляд в сторону запертой в ящике папки.

– Вот теперь я точно не знаю, о чем можно говорить с Эстер Зингель, – выдохнул он.

– В ее случае помнить или забыть предоставляется на выбор, разве нет? – подбодрил собеседник. – Гляди, несчастная женщина скажет тебе больше, чем я.

– Лишь бы она ни в чем не винила меня, – пробормотал Коллоу.

– Ты сам считал себя виноватым только в том, что поверил браваде Карен, – сообщил Сириус. – Может, тебя развеселит судьба господина Советника? Сварливый стрик умер от испуга. Следствие не установило личности тех мальчишек, которые додумались сыграть с ним жестокую шутку. Но в том, что причиной явились детские шалости, ни у кого сомнений не возникло.

Джулиус хмыкнул, потер глаза и погрузился в бумажную пучину повседневной работы.

* * *

Есть совершенно не хотелось. Клаус искренне надеялся, что друзья вспомнят о нем и навестят, но часы шли, а дверной колокольчик молчал.

Пусть Карл и добился перевода профессора Отто в университетский Госпитальный Корпус, благодарить его не тянуло. Мальчишка пребывал в полной уверенности, что никто лучше него самого не справится с уходом за дедом. Но Карл опять спутал карты. В запоздалом приступе страшной болезни под названием «я твой отец» он в очередной раз пригрозил разрушить Клаусу карьеру, если тот не сядет за учебники.

Мальчишка задумчиво чертил кривые розы ветров на полях и размышлял об умственных способностях Би. Если Робин все же не дура, она начнет осмотрительнее относиться к происходящему вокруг и перестанет копаться в общей памяти.

Он приблизился к окну и взглянул вниз. По улице от своего общежития к главному зданию шла Берта. Клаус прищурился. В руке она держала какой-то сверток. Мальчишке немедленно захотелось проследить за бывшей одноклассницей. Он считал, что люди не меняются, поэтому на полном серьезе ждал от Прейвери какой-нибудь пакости. Не сейчас, так потом.

«Носила цветочки на мою могилу? Как трогательно», – фыркнул про себя Клаус. – «Вот-вот расплачусь и утону в соплях. Жизнь несправедлива? Каждый получает ровно то, что заслужил».

Карл сколько угодно может болтать о жестокости, но если бы не его трусость, если бы не отказ бороться за свою семью, все сложилось бы иначе. В этой альтернативной реальности не нашлось бы места ни старому гоблину, ни Сэру Коллоу, ни Эмьюз, зато родные дедушка и бабушка были бы живы, как и мать. Раньше настоящее не выдерживало конкуренции с потерянным счастьем. Воображаемые весы обрывались и с грохотом рассыпали мечты, питая ненависть. Что изменилось? Если бы кто-то могущественный предоставил Клаусу шанс вернуться в прошлое и вправить отцу мозги, превратить его из слабака в мужчину, решение далось бы непросто. Конечно, мальчишка не упустил бы такого предложения – но не без колебаний.

«Наверное, когда я твердо откажусь что-то в своей жизни поменять, прощу Карла», – промелькнуло в голове.

Колокольчик негромко звякнул, а за ним стразу щелкнул замок и скрипнула входная дверь. Приятное одиночество закончилось, значит, имело смысл прогуляться, навестить деда, воспользоваться заготовленным заранее предлогом для визита к друзьям. Клаус пристегнул рацию к поясу, а вторую сунул в сумку.

Сбежав по ступенькам, он собирался прошмыгнуть на улицу, не задерживаясь, только Карл перехватил сына почти на пороге.

– Руки! – огрызнулся мальчишка.

– Здравствуй, – спокойно парировал тот. – Господин Отто отдыхает, не стоит идти к нему немедленно. Потерпи до вечера. Он принял лекарство.

– У меня в любом случае есть дела. – Клаус старался не смотреть отцу в глаза.

– Сколько угодно, тебе же так и так плевать на мое мнение. – Карл частенько использовал сарказм как прелюдию к ссоре.

– Правильно мыслишь, – не удержался мальчишка, но вдруг добавил: – Раз дед отдыхает, тебе тоже не мешало бы. Плохо выглядишь.

– Спасибо за заботу, – усмехнулся он. – Чуть не забыл. Тут письмо.

– Мне? – изумился Клаус.

– Да. От какой-то Барбары Брэдли. Подружка? – Карл подобрал из лотка пухлый конверт.

– «Барбара» – это фамилия. – Отчего-то ему сделалось очень весело. – Брэд, вообще-то, парень. Странно, что он мне написал. Брэдли вас к моему боксу не пропускал в первый раз.

– Понял, о ком ты, – кивнул тот.

Захватив письмо, Клаус вышел на свежий воздух. Любопытство умоляло немедленно вскрыть конверт, и он не стал ему отказывать.

«Привет, дружище!

Без тебя тут такая тоска. Я, как самый молодой, никомушеньки не интересен. Даже поболтать не с кем. Почитываю журнальчики и страдаю от скуки. Нас официально возглавил старший Эд. Он больше не исполняющий обязанности, а полноценный начальник. Суровый, нос во все сует. Раньше девочки-лаборантки часами пили чай-кофе, теперь все, как одна, занятые. Даже если особо нечем, имитируют бурную деятельность. Помнишь младшего Эда? Он опять в боксе кукует. На задании угодил в капкан, сломал ногу, но по-прежнему шутит. Его брат рвал на себе волосы. Такое надо видеть! У младшего Эда сын родился, назвали Эдвином. Кто б сомневался».

Мальчишка споткнулся и едва не упал.

«Не знаю, что еще написать».

– Не знаешь, зачем начинал? – проворчал Клаус.

«Про меня тебе, наверное, не особо хочется читать, поэтому коротко. Здоров, работаю, жду, что ты снова к нам вернешься, и… нашел себе новую подружку», – последнее слово Брэд обвел аж три раза.

– Как будто у тебя старая была, – криво усмехнулся мальчишка.

«А вот городские события стоят внимания. Наши второй день гудят. Суд над Митчеллом отменили. Потому что обвиняемый скончался. Я так думаю, что и поделом, но справедливости ради осудить его стоило. Теперь все ловят парня, который Клайва порешил. Ни за что не догадаешься, кто это. Представитель обвинения! На допросе проломил Митчеллу череп и подался в бега».

Клаус побледнел. Он скомкал лист и сунул в сумку. Сердце бешено колотилось в груди, мешая дышать. Мальчишка с удовольствием собственноручно свернул бы шею дезертиру, но после приговора. Клаус не сомневался в личности убийцы ни секунды. Митчелл вел себя вызывающе нагло, на людях прикидывался кротким ангелом, а без лишних ушей откровенно глумился над попытками добиться правосудия. Кто угодно не выдержал бы.

Он достал зеркальце и юркнул в подворотню.

– Дерек Саммерс, – приказал залапанному стеклу Клаус.

Страшные предположения подтвердились, когда на потемневшей поверхности вспыхнули яркие буковки: «Вызов фиксируется. Оставайтесь на связи». Минуты вполне достаточно, чтобы справиться с волнением и подобрать сносный предлог, не вызывающий подозрений. Появившийся в отражении незнакомый мужчина смотрел сурово.

– По какому вопросу? – представившись, осведомился он.

– Надеялся, что господин Саммерс опровергнет слухи… – начал было Клаус.

– Никаких слухов, – оборвал тот. – Твой приятель убийца. Где он скрывается? Хотел предложить ему помощь?

– Господин Саммерс мне не приятель, – холодно ответил мальчишка. – Я выступал свидетелем по делу. Составил о нем свое представление и не поверил, что господин Саммерс мог совершить преступление. В данный момент нахожусь в Шейдивейл и являюсь студентом.

– Вот что, студент, – следователь смягчился. – Дерек Саммерс убил человека. Хорошего ли, плохого – неважно. Если тебе вдруг что-то станет известно о том, где скрывается преступник, обратись в ближайшее отделение полиции.

Отражение пропало. Клаус прислонился спиной к шершавой стене и бессильно зарычал. В школьные годы Дерек «Удав» Саммерс служил ему и многим другим мальчишкам примером. Убийца? Как же! Митчелл его окончательно вывел из равновесия, и все произошло случайно. Иного варианта Клаус не находил. Раз так, требовалось срочно предпринять что-нибудь. Клайв не просто так через слово хвастал положением отца.

– Сэр Джулиус Коллоу, – голос хрипел.

Мальчишка торопился, чтобы парализующий страх не лишил дара речи. Но Мастер Тени не ответил. Вместо его лица на темном фоне всплыло короткое сообщение: «Имей совесть! Я занят».

Испуг сменило раздражение, словно Коллоу обязан все бросать и решать маленькие проблемы маленьких людей. Клаус стеснялся признаться себе, что в глубине души рассчитывал получить каплю участия от Мастера Тени.

Преодолев барельеф с оборотнем, мальчишка легко перенесся прямо к комнате подруг. Но перед дверью его встретил рыжий карлик.

– И куда вы направляетесь? – спросил он.

– Мне нужно кое-что передать Леди Эмьюз Варлоу, – честно ответил Клаус.

– А обе Леди и их соседки под арестом, – сообщил коротышка. – К ним никак нельзя.

Карлик незаметно постучал в дверь пяткой. Шум по ту сторону затих.

– Я друг, – на всякий случай погромче добавил мальчишка.

– Впусти и его, Боб, – выглянув в коридор, шепотом попросила Эмьюз.

– Я-то не против… – вздохнул коротышка. – Болтайте тише, матушка. Условного сигнала не услышите, и труба дело. Выдайте мне стул. Надоело стоять.

– Сейчас, – девочка втащила Клауса в комнату.

Он оценил ситуацию еще до того, как заметил зеленеющую физиономию Би. Секунды тянулись невыносимо медленно. Эмьюз успела выволочь караульному обещанный стул и вернуться, а Берта так и не признала в госте погибшего одноклассника. Она мельком взглянула на него влажными припухшими глазами и снова уткнулась в газету.

– Клаус, это Бобби, она училась вместе с Робин, – пояснила Тень. – А это наша новая соседка – Зан.

– Приятно, – буркнул он. – Один на один поговорить не получится. За что вас наказали?

– А ты не слышал? – очнулась Би.

– Нет, – зло отрезал мальчишка. – У меня дед в больнице.

– Прости, думала, все знают, – промямлила Робин.

Пока она вполголоса пересказывала глупые девчоночьи приключения, Клаус внимательно изучал обстановку. Теперь-то он понял, какой именно сверток несла Берта. Свежая газета. Едва ли репортеры обошли стороной такой лакомый кусочек, как убийство сына чиновника от Ордена, и не просто сына, а подследственного.

«Новая соседка – персонаж, достойный внимания», – отметил он про себя. – «Если она человек, то я – гоблин… потомственный».

Рослая смуглая девочка беззастенчиво сверлила его янтарным взглядом. Из-за такого навязчивого интереса к своей персоне Клаус начал склоняться к мысли, что у него расстегнуто что-нибудь неприличное.

– Он чей-то? – игнорируя реплики Би, спросила Зан.

Смысл слов вогнал мальчишку в краску.

– Он мой! – прежде, чем Клаус опомнился, заявила Эмьюз.

Его ноги тут же превратились в желе. Мальчишка понимал, что на простой (хоть и бестактный) вопрос можно было ответить спокойнее. Ревность? Открытие согревало душу и тешило самолюбие. Не воспользоваться этим – большая ошибка.

– Не сердись, – попросила Зан. – Он же все равно не понял.

– Я знать твой языка, правда, не хорошо, – Клаус насильно вынимал слова из упирающейся памяти. – Дедушка лучше.

– Замечательно, – процедила сквозь зубы Тень.

– Меня кто-нибудь слушает? – обиделась Би.

– Тебе честно или сама догадаешься? – прищурился мальчишка.

– Догадалась уже, – отмахнулась та. – Зачем пришел?

– Вот за этим, – он достал из сумки вторую рацию и вручил Эмьюз. – Как пользоваться, не забыла?

– Нет, конечно, – улыбнулась девочка.

Пока Эмьюз прятала переговорное устройство под подушку, Клаус рискнул приблизиться к Берте.

– Бобби, да? – спросил он. – Позволишь взглянуть на газету?

– Пожалуйста, – гнусаво ответила та. – Но там… сплошное вранье.

– Не сомневаюсь, – кивнул мальчишка.

«Помощник окружного прокурора объявлен в розыск», – огромные черные буквы скалились с хрустящей страницы. Местное издание цитировало чужие статьи, представляя подборку мнений – от самых мягких до причисления Дерека к Дивным, преследующим цель очернить Орден перед общественностью. Будто никакого Артура Боунса не существовало в природе, как и его смерти.

Клаус извлек из кармана носовой платок и протянул Берте. Девчонка обливалась слезами и тихонько скулила. Робин обняла ее за плечи и прошептала:

– Поплачь. Так или иначе, преступник наказан.

– Не верю, что Дерек сделал это, – всхлипывала Берта.

– А если нечаянно? – предположила Би. – Разозлился и…

– Он спокойный, как удав. Если убил, то только нарочно. – Она бессильно уткнулась в Робин. – Но в это я не верю.

Берта, как попугай, твердила свое «не верю», а Би гладила ее по спине и бормотала успокаивающую чушь.

– С меня хватит, – бросила Лют и демонстративно задернула полу своего балдахина.

Но никто не заметил.

– А я согласен с некоторыми. – Клаус указал большим пальцем на кровать у стены. – На твою подружку уже смотреть противно. Физиономия напоминает кусок сырого мяса. Поплачь. Поплачь еще. Больше поплачешь, меньше пописаешь.

– Ты… ты!.. – лицо Робин побагровело.

– Я, – согласился мальчишка. – Дальше что? Ревом ничего не решается. Я, между прочим, тоже имел удовольствие встречать Дерека Саммерса.

– И откуда же? – Би покосилась на Эмьюз.

– Отсюда. – Клаус кивнул на газету. – Проходил свидетелем по делу.

– Свидетелем? – Берта утерла глаза платком.

– Да, – подтвердил он. – А поганца Митчелла знал еще ближе. В одном кабинете с ним сидел.

– Ты единственный выживший? – Прейвери подскочила на ноги. – Ты не спас Арти! Трус! Слабак!! Ничтожество!! Чтоб ты сдох!!! Лучше бы те твари сожрали тебя. Стоишь тут, наглый такой. Как ты смеешь дышать, после того, как дал умереть человеку? Это ты убил моего Арти!!!

Клаус размахнулся и влепил Берте звонкую пощечину.

– Истеричка, – покачал головой он. – Нравится обвинять? Пожалуйста, но аргументировано и спокойно. С радостью бы спас Артура, если бы мог. Оправдываться не обязан, тем более перед тобой. А теперь нагло пойду, подышу сэкономленным воздухом где-нибудь в другом месте.

Чтобы не усугублять положение, мальчишка просто пропал. Одним махом перенесся прямо к каменному барельефу. Звук быстрых шагов не заглушал криков Прейвери, засевших глубоко в сознании.

Сам Клаус предъявлял к себе те же претензии. Изматывающие бесконечные сны, состоящие лишь из единственного мгновения, застывшего в глазах Арта, когда жизнь покинула его тело. Вот он был, говорил, боялся. Секунда, и его не стало. Нелепо и бессмысленно. Клаус надеялся, что приговор для Митчелла изменит хоть что-нибудь, – но увы.

Добравшись до дома, он заперся в своей комнате и упал на кровать. «А ведь Би наверняка задумывалась, не специально ли я бросил Арти, когда тот понял, кто перед ним», – не то от голода, не то от неприятной мысли у Клауса свело живот. – «Наверняка. Мозги-то куриные».

Что делать? Бежать обратно и выяснять все начистоту? Не выход. Только лишние подозрения. Если и спрашивать об этом, то потом. Подходящий случай непременно подвернется.

Вместо того чтобы продолжать казниться, мальчишка сел за стол, достал лист бумаги и приготовился написать первое в своей жизни письмо. И кому? Странному типу, заочно зачислившему его в друзья.

* * *

Руф упрямо заливал сонливость крепким до горечи чаем. Полночи промечтать над присланными Леди Викторией документами, потом до утра ворочаться от волнения перед тренировкой – редкая неосмотрительность с его стороны.

– Подними голову, утонешь, – рассмеялся Вильгельм. – Мобилизуйся немедленно. Парни не станут прикрывать меня до вечера.

– Задремал, – признался Руфус.

– Ты, однозначно, молодец, – ободрил тот. – Обе девочки взлетели, Моисей доволен, я повеселился.

– Почему «крошка Мо»? – прогоняя остатки сна, спросил Тангл.

– Старая история, – улыбнулся Вильгельм. – Мое первое задание совпало с его последним.

– Не повезло, – вставил Руф.

– Это точно, – подтвердил тот. – Натерпелся он со мной. Пересказывать долго, а в двух словах не смешно. Отложим.

В действительности Моисей оказался покладистым и даже кротким. Дарроу так презентовал Тангла будущему контролеру, что тот готовился к худшему. Каково же было удивление Руфуса, когда выяснилось, что сердитый скрип карандаша обернулся несколькими вполне удачными трехстишиями о поздней осени и перелетных птицах.

– Чем же ты себя так доконал? – Вильгельм поцокал языком, разглядывая сизые круги под глазами друга.

– Виктория отчетами поделилась, – он кивнул на стопку бумаг.

– Ты с ней поосторожнее, – посоветовал тот. – Правильные вопросы девушка задает.

– Это какие же? – насторожился Руф.

– Дай-ка подумать, – протянул старый сводник. – «Кто такая Алиса?», например.

– И что ты ответил? – Кровь похолодела.

– На всю голову ушибленная склочная зараза, – сообщил Вильгельм.

– А я сказал, что «кошка», – Тангл поморщился.

Тут пришлось пояснить причину внезапного интереса. Хьорт слушал внимательно, время от времени мученически вздыхая. Когда же рассказ подошел к концу, Танцор разразился диким хохотом.

– Хватит ржать, как лошадь, – обиделся Руф. – Сам знаю, что дурак.

– Не удержался, – отозвался Вильгельм. – Предполагал нечто подобное. Но чтобы прямо так… В любом случае, улажено. Я постарался. После всего, ты обязан пригласить меня на свадьбу.

– Какие еще свадьбы?! – вскипел Руфус. – От твоих шуточек в дрожь бросает.

Хьорт пожал плечами.

– Дрожи, сколько влезет, но в ответственный момент меня не забудь, – подмигнул он.

– Тебя забудешь, – фыркнул Тангл. – Еще один пошлый намек в адрес моих девочек, и я по-настоящему разозлюсь.

– Так я виноват разве? Эмьюз (чистая душа) сама предложила: «Зачем ждать? Хоть сейчас проверяйте», – Вильгельм поднял брови. – Отказался, как Рыцарь. Чего бушевать? Я же срок поставил навскидку не три года, а целых пять. Специально для тебя.

– Благодетель, – съехидничал Руф. – Вот объясню девочке, что ты имел в виду, как ей в глаза смотреть станешь?

Танцор изобразил глубокие раздумья.

– Можно ж так повернуть, чтоб ее глаза в другую сторону смотрели, – отступив на шаг, сообщил он.

– Иногда ты откровенно бесишь, – бессильно признался Руфус.

– Я нарочно, – заверил Вильгельм. – На меня никто, кроме тебя, так бурно не реагирует. Грех упускать шанс. И вообще, Руф, что ты кому объяснишь? В обморок ведь упадешь еще на этапе подготовки речи.

Тангл поднял вверх указательный палец, открыл рот, но так и закрыл.

– Прав, – согласился он. – Ты за чем-то конкретным приходил? Слушаю.

– Уже сказал, что собирался, – улыбнулся Вильгельм.

Остановившись на пороге, Хьорт обернулся.

– Я не просто так шучу, – грустно произнес он. – Мне либо шутить, либо в петлю лезть.

Неожиданная перемена настроения собеседника повергла Руфуса в ступор. Пока Тангл переваривал услышанное, Вильгельм благополучно растворился в полумраке коридора.

За плотными черными шторами тянулся бесцветный день. Собрав волю в кулак, Руф потушил огни, запер дверь, разделся и уложил себя в постель. Но не успел он уснуть, очнулось стенное зеркало. «Леди Виктория Антонова», – объявило оно.

Тангл подскочил, словно ошпаренный. Он как есть натянул верхнюю мантию и прошлепал к беспокойному зеркалу.

– Я… разбудила? – вместо приветствия пролепетала Виктория. – Простите.

– Что натолкнуло вас на эту мысль? – слабым голосом спросил Руф.

– У вас веки опущены, язык заплетается, и на спинке кресла за вами висят… штаны, – охотно пояснила женщина.

С невозмутимым видом Руфус смахнул форменные брюки на пол.

– Честно изучил ваш отчет, – сообщил Тангл, а, помолчав, добавил: – Даже зачитался.

– Литературной ценности он не имеет, – призналась Тень. – Практической пользы от него тоже немного. Обязательное бумагомарательство… Оба нападения наверняка связаны. Причина банальна. Обычная попытка вывести Танцора из строя или убить, пока тот не способен оказать должное сопротивление. Возможно, если устроить утечку информации, ситуация переломится.

– Не понимаю. – Руф соображал из рук вон плохо.

– Леди Варлоу прошла Посвящение. К тому же она Вестник. Убить уже не получится, – терпеливо пояснила Виктория. – Любые повреждения будут устранены. Девочка производит впечатление человека не пугливого. Нападения только раззадоривают ее. У дома Марии Тэсори маленькая Тень попыталась испробовать на преступниках Малый Аркан Пут.

– Хорошо, что промахнулась, – вставил Тангл.

– Несомненно, – подтвердила женщина. – При таких обстоятельствах глупо рассчитывать на изменения в психике, препятствующие службе. Дивные оказывают нам услугу, закаляя ее характер, не считаете?

– Нет, – отрезал он. – Как вы успели подметить, с характером у моей подопечной все в полном порядке. Но прошу обратить внимание вот на какой факт… Одно то, кем является Эмьюз, не дает права относиться к ней, как к вещи. Да, девочку можно починить, и с потрясением она, вероятно, справится, только чем Эмьюз заслужила это? Наша задача не теоретизировать на тему «даже если, то с ней ничего не случится», а показать потенциальным желающим испытать на своей шкуре нашу бдительность, что все их поползновения обречены на провал.

Сознание очистилось. Несгибаемая решимость отстаивать правоту не вызывала сомнений. Руф прекрасно помнил, как Дайна относилась к своему статусу в Ордене, как расстраивалась, когда замечала безразличие окружающих. Он начинал подозревать, что вся замкнутость его пары коренилась в этом ярлыке: «Вестник Смерти». Его ничтожных усилий оказалось слишком мало, а Найджел не мог находиться рядом постоянно. «Ах, Дайна чуть не выпала из окна. Какая разница? Она же Вестник. Подумаешь, свернула бы шею. Реконструкторы обратно вправят», – и так во всем.

– Не принимайте близко к сердцу, – попросила Леди Виктория. – Я ищу любую возможность прекратить нападения. Любую, понимаете? Без скидок на абсурдность. Готова даже поведать прессе о мимике, постоянно находящемся рядом с девочкой.

– О мимике? – переспросил Руфус.

– Сэр Тангл, давайте разберемся, что вы читали, – нахмурилась Тень. – В конце приложены несколько листов рукописного текста с пометкой «секретно», сделанной красными чернилами.

– Не заметил, – виновато потупился тот.

– Значит, самое интересное для вас еще впереди, – фыркнула Виктория. – Там история первого нападения в парке, показания второго потерпевшего и мимик, которого не вносили в протокол по последнему эпизоду.

Тангл сгреб со стола корреспонденцию, откопал аккуратно сшитые странички и мысленно проклял себя за невнимательность.

– Оно? – без особой необходимости уточнил он.

– Наслаждайтесь, – бросила женщина и пропала.

Руф плюхнулся в кресло. Если общение с Леди Викторией не складывалось в служебных рамках, чего говорить обо всем прочем? Оставалось заставить Вильгельма бросить нелепое сватовство и острые шуточки по его поводу.

– Не очень-то и хотелось, – одернул себя Руфус.

Неожиданно стало спокойнее, пропала неловкость, и рассеянное внимание собралось вмиг. Он погрузился в море волнистых строчек. Слишком усталый для ярости, чем глубже Руф вчитывался, тем сильнее удивлялся. Столько событий ускользнуло от него, причем не просто так, а стараниями самой Эмьюз и, как ни странно, Симадзу.

– Во второй раз Синдо заела совесть, и подлец оповестил меня сразу, – усмехнулся Тангл.

Легко смирившись с дремучим лесом тайн вокруг девочки, Руф все же не испытывал радости, встретив в тексте упоминание знакомого шестнадцатилетнего сопляка. Тот же самый Гримм Бишоп, мелькавший в прошлом году, и в этом успел попасть в неприятности. Нет, речь шла вовсе не о Дивных. Руфус всерьез рассматривал перспективу выследить подростка и потолковать с ним по душам.

Сходная черта обоих нападений – преступники, не реагирующие на усилия Смотрящих в Ночь. Вспоротые тушки никак не вяжутся с представлениями о «безмятежном переходе в мир иной». Учитывая известную степень конфиденциальности расследования Виктории, стоило просветить ее относительно Креста Капеллана, пусть и в общих чертах. Женщина имела все шансы столкнуться с вещицей и ее новыми владельцами первой.

– Леди Виктория Антонова, – приказал стенному зеркалу Тангл.

– Почерк неразборчивый? – деловым тоном осведомилась Тень.

– Тема щекотливая, – оборвал он. – Слушайте меня внимательно, повторять не стану. Последним рейсом я вылетаю из Шейдивейл. Жду вас на вокзале. Информация, которой планирую поделиться, не подлежит разглашению. Ясно?

– Ясно, – эхом отозвалась обескураженная Виктория.

– До встречи.

Подавив желание прочесть Эмьюз лекцию о доверии, Руф оделся, бросил тоскливый взгляд на мягкую постель и вышел вон.

Предстояло воспользоваться полученными от Алисы сведениями и навестить неприятное учреждение. Отпускать Виатрикс за модными тряпками на край света – неосмотрительно. Только кто мог знать, что ее услуги понадобятся? Да и как устоять, когда женщина всем своим видом дает понять, что умрет, не попав на свое вожделенное мероприятие?

«Не капризничай, Тангл», – вмешался внутренний голос. – «С каких пор небо над городом тебя пугает? Больше энтузиазма».

Слова «морг» и «энтузиазм» сочетаются весьма слабо. Удручающий фасад, запертые в своем горе посетители, скучающие работники, специфический запах, пропитавший абсолютно все, – не самая располагающая картина.

– Мне нужно поговорить вот с этим человеком, – Руф протянул записку Алисы в окошко для справок.

– Вам повезло. – Девушка отложила газету и сняла трубку внутренней связи.

Руфус сунул записку обратно в карман формы.

– Мартин, вас спрашивает Танцор, – лениво сообщила работница справочной, и, обращаясь к Танглу, добавила: – Через минуту.

Отчего-то в голове Руфуса не шевельнулась мысль, что ему предстоит беседовать с Реконструктором, проводившим экскурсию для Лют.

– Гарольд Мартин. – Лысый толстяк таращился на посетителя выпученными рыбьими глазами. – Вы меня не узнаете? Я-то вас узнаю. Вернулись посмотреть коллекцию?

– Нет, – осадил Тангл. – У меня несколько вопросов.

– И, как у вас принято, секрет на секрете? – с надеждой уточнил тот.

– Именно, – согласился Руфус.

Сама прогулка по унылым коридорам в сопровождении психа – сомнительное удовольствие. А уж просмотр пресловутой коллекции и подавно. Изуродованные внутренности в банках, десяток разных глаз, плавающих в запаянном сосуде, ампутированные конечности с различными дефектами, – зрелище не для слабонервных.

– А это моя гордость, – заложив руки за спину, похвастал Реконструктор. – Хвост человека, не являвшегося аниморфом. Прелесть, да? Я за него все еще расплачиваюсь с бывшим обладателем.

– Вас надули, это бритая кошка. – Мерзкий тип и без расфасованной по склянкам мертвечины вызывал стойкое отвращение.

– Да как же?.. – пролепетал мистер Мартин.

Руф почти не сомневался, что Реконструктор в ссоре с головой давно и весьма крепко. Но нездоровое внимание ко всяким странностям должно пригодиться.

– Спасибо за увлекательную экскурсию, – исключительно из вежливости произнес Тангл. – Чтобы не отнимать друг у друга время, перейду прямо к сути.

– Времени сколько угодно… – возразил мистер Мартин, но осекся.

– Нашумевшее дело прошлого года. Главный обвиняемый попал к вам. Не было ли у него в вещах нательного креста? – максимально безразлично спросил Руф.

– Крестик? Был, конечно, – кивнул Реконструктор. – Обычная дамская безделушка. Немножко золота, четыре красных камешка. Ума не приложу, зачем Смотрящим в Ночь красть такой. Я теперь всегда слежу за этими святошами. Утянут чего-нибудь казенное, а свалят на нас.

– Столько уверенности, – процедил Руфус. – Вы кого-то поймали за руку?

– За руку, не за руку, – он пристроил на носу очки и принялся копаться в прозрачных пакетах, примостившихся на выезжающей полочке. – Ага!

Мистер Мартин вытянул запечатанный конверт с единственным листком внутри.

– Даже зарисовал вещицу. – Реконструктор демонстративно выложил находку на стол. – Я заканчивал опись, когда явились три монаха. Два слепых, один зрячий. Молитвы читали, ходили кругами, но я сразу неладное заподозрил, когда они стали меня настойчиво выпроваживать. Шушукались подозрительно, а когда ушли, вместе с ними и крестик «ушел».

– Отчего не заявили в полицию? – Руф мельком взглянул на карандашный набросок.

– Во-первых, я-то никуда не выходил. Во-вторых, никто из монахов не приближался к столику. В-третьих, «полиция» сама сказала мне не проявлять инициативы, – вздохнул тот.

– Скверно, – ничего не значащая реплика заняла собой паузу.

– Так и знал, что рано или поздно кто-то попытается вывести ворюг на чистую воду, – мистер Мартин хлопнул всей пятерней по крышке стола. – Вы ж Танцор. Посмотрите мою память. Посмотрите, а? Это ж наверное увлекательно. Не для вас, само собой. Для меня. Как эксперимент.

Реконструктор принялся тараторить, а его лысая макушка покрылась потом.

– Изъятие памяти процедура не очень приятная, – предупредил Тангл.

– А вы просто посмотрите. Разве так нельзя? – с маниакальной настойчивостью упрашивал тот.

– Любые манипуляции с памятью называются «изъятие», если то, что принадлежало одному человеку, становится известно другому, – пояснил Руф.

– Так давайте попробуем, – буквально взмолился мистер Мартин.

Впервые в жизни Руфуса уговаривали покопаться в чужих воспоминаниях. Трудно представить человека способного добровольно, из спортивного интереса открыть себя кому попало. Память – это не хорошо организованный блокнот со множеством удобных закладок. Отнюдь. Цветные пятна на сером фоне, разбавленные чернотой. Стоит присмотреться, как из клякс проступают очертания, силуэты и штрихи. Они движутся и мелькают, затем рождается звук. Голоса окружения, собственный голос хозяина несуществующей галереи, вибрации в горле, а за этим неумолкающий галдеж мыслей. Очень просто ошибиться и заглянуть туда, куда не звали.

Реконструктор не сдавался.

Руф понимал, что меньше всего сейчас хочет еще раз взглянуть на убитого Борджеса, тем более на столе у полоумного мясника.

– Воры должны получить по заслугам. – Последний аргумент мистера Мартина ничего не решал.

– Ладно, – скрепя сердце, согласился Тангл.

Он поставил Реконструктора перед собой, положил свои руки ему на плечи и сконцентрировался.

– Пока ничего не чувствую, – признался подопытный. – Может, было бы лучше, если бы вы смотрели мне в лицо? Ну, без вот этой вашей штуки на голове.

Мистер Мартин явно считал своим долгом фиксировать каждое мгновение происходящего.

– В животе заурчало, – сообщил он. – Это так правильно или просто пора обедать?

Вдруг мужчина вздрогнул. Его зрачки расширились, а дыхание участилось.

– …ничего не вижу, – словно через силу произнес Реконструктор. – Нет, вижу… голубые круги.

Тело Гарольда Мартина обмякло, но не осело на пол, а осталось висеть, как плащ на крючке. По счастью, Реконструктор сам мысленно вернулся к нужным событиям, избавив Руфуса от необходимости копаться в его жизни.

Резкие звуки, блеклые краски. Взгляд Мартина метался от разложенных инструментов до потолка и обратно. Именно так ведет себя человек, когда ему скучно. Ищет, за что зацепиться глазами. В фокус попала бледная рука. Наконец, Реконструктор сосредоточился на трех монахах, расположившихся по ту сторону стола. За их спинами у дальней стены лежали две призрачные гончие.

– Вы не могли бы выйти? – попросил священник средних лет, сопровождавший Смотрящих в Ночь. – Наша работа не предполагает присутствия посторонних.

– Не обращайте на меня внимания, – предложил Мартин. – У вас свои обязанности, у меня свои.

Взгляд Реконструктора скользнул вниз. Мужчина осторожно протолкнул носком ботинка что-то тяжелое под каталку. Маскируя гадкий скрежет металла по кафельной плитке, Мартин откашлялся. «Мы же не хотим быть пойманными», – подумал он.

Дальше мужчина, действительно, не отрываясь таращился на монахов, выполнявших свою работу. Запомнить их реплики Реконструктор не мог, поэтому вместо слов его память подставляла совершеннейшую тарабарщину. В какой-то момент Смотрящие в Ночь поняли, что их усилия тщетны, и принялись оживленно шептаться.

Когда за монахами закрылась дверь, Мартин вытащил из-под каталки заполненную жидкостью склянку с белесым куском мяса в ней и, пыхтя, уволок в небольшую каморку. Там он запер очередной экспонат в тумбочку и вернулся. Сел за стол, поднял карандаш… Мысли обрушились лавиной: «Его нет! Нет крестика… Завалился? Под листочком? Нет… и здесь нет ничего. Проклятье! Сунул в халат?» Мужчина принялся ожесточенно хлопать себя по бокам и груди, затем судорожно выворачивать карманы, осыпая пол звонкой мелочью. «Это же скандал!.. Катастрофа!.. Моя репутация!..», – и прочее в таком духе.

– Украли! – завопил Реконструктор, выскакивая в коридор. – Жулики! Держите монахов!!

Но никто не откликнулся. Тогда сам Мартин пустился в погоню.

– Стойте! – приказал он Смотрящим в Ночь.

– Объяснитесь! – загораживая собой пожилых монахов, приказал сопровождающий.

Призрачные гончие выросли по обе стороны от него. Псы рычали и скалились, а шерсть на их холках вздымалась бело-голубым пламенем.

– Крест… Вещь покойника… – Мартин задыхался. – Он пропал. До вас был, теперь нет. Потрудитесь показать содержимое карманов.

– Как вы смеете! – вскинулся зрячий монах.

– Успокойтесь, брат Стефан, – улыбнулся благостного вида Смотрящий в Ночь, примиряюще поднимая руки. – Это явно недоразумение. Покажите джентльмену, что он просит.

Монах нехотя подчинился. Ключи, надорванный билет, скрепка, крошки, – ничего интересного.

– Теперь вы, – не отставал Реконструктор.

Проинспектировав все карманы, имевшиеся у монахов, мистер Мартин недоуменно развел руками.

– Как же так? – ни к кому не обращаясь, выдавил он.

– Вы уверены, что не отлучались? – строго спросил один из Смотрящих в Ночь.

– Разве что на минуту-другую, – убитым голосом сообщил Реконструктор.

– Для Танцора достаточно, – процедил брат Стефан.

– На что вы намекаете? – удивился пожилой монах.

– Я не намекаю, – он вдруг сбился на вкрадчивый шепот. – Танцор запросто мог проникнуть и забрать крест, если это причина. С их способностями совершить такое несложно и за меньшее время.

– Чушь, – отрезал мистер Мартин.

– Мы свободны? – не дожидаясь, пока тот продолжит мысль, поинтересовался брат Стефан.

– Да.

Реконструктор махнул рукой и поплелся обратно…

Руфус помог очнувшемуся Гарольду устоять на ногах.

– Ничего себе, – выдохнул тот. – И вы прямо все-все видели?

– Видел, – подтвердил Тангл. – Один вопрос. Что было в склянке?

– Ах, это! – мистер Мартин нервно рассмеялся. – Ничего особенного. Понимаете, моя коллекция, одна из богатейших в мире.

Руф побледнел.

– Вы что-то вырезали у Дивного? – холодно осведомился он.

– Да, Сэр, – Реконструктор понуро опустил голову. – Где еще можно получить печень человека, настолько отравившего себя трансформирующими составами? Никто в здравом уме не сотворит такого с собой.

– Покажите, – приказал Руфус.

– Все-таки заинтересовались моей коллекцией? – оживился тот. – На первый взгляд экспонаты отвратительны, но в них столько поучительного для живых.

Реконструктор скрылся за стеллажом, чем-то скрежетал и гремел, пока не вынес стеклянную банку в металлической оправе.

– Печень Дивного Борджеса? – уточнил Руф.

– Она, Сэр, – кивнул тот. – Потрясающий экземпляр. Разложение тканей началось еще при жизни. Если бы Дивного не убили, он скончался бы сам. Вопрос нескольких суток.

– Я это забираю. – Тангл без труда оттеснил Гарольда.

– Да как же?.. – промямлил коллекционер-извращенец.

– Очень просто, – зло отрезал Руфус. – То, что вы тут собрали, омерзительно. Не уверен, что у вас есть разрешение на изъятие органов. Тела Дивных должны кремироваться, если не поступало особых поручений на их счет. Хотите, чтобы я проверил каждый экспонат в вашей коллекции?

– А ради науки? – заскулил Реконструктор.

– Нет. – Он решительно взял банку и вышел вон.

Глава 20. Верю в тебя

Стараясь не попадаться никому на глаза, Руф добрался до своего дома в городе. Теперь отсутствие Виатрикс даже радовало. Естественно, он не собирался оставлять склянку у себя. Что там! Руфус даже смотреть на нее не мог. Он обернул банку шалью подходящего черного цвета и затолкал в сумку.

– Вильгельм Хьорт, – скомандовал Тангл зеркалу в комнате мисс Ви, развеивая маску.

– Ты чего? – С появившегося в отражении лица мгновенно слиняла веселая улыбка.

– Нужна помощь. – Руф не узнавал свой голос. – Срочно.

– А где ты? – Танцор ровным счетом ничего не понимал.

– Дома. – Он оперся руками о тумбочку, переворачивая выстроившиеся рядами пузырьки ароматных духов.

Вильгельм не задавал лишних вопросов, а через пару минут уже стучал в дверь.

– Парень, тебя трясет! – Хьорт попытался усадить Руфуса в мягкое кресло, но тот не дался. – Объясни толком, в чем дело?

Тангл молча снял с плеча сумку, протянул другу, а сам отошел, пряча глаза рукой.

– Это что еще за дрянь? – Вильгельм извлек спеленатую банку.

– …табличка, – бесцветным голосом подсказал он.

Хьорт присвистнул.

– Где взял? А, неважно. – Вильгельм снова застегнул сумку. – Что требуется от меня?

– Похороним его? – попросил Руфус.

– Конечно, – подтвердил тот. – Прямо сейчас?

– Сейчас. – Руф нащупал свободной рукой прохладную стену. – Не думал, что на меня так подействует. Невыносимо. Гадко, неправильно… не по-человечески.

– Очень «по-человечески», но ты ведь не это хочешь услышать? – Он присел на подлокотник. – Поторопимся.

– Спасибо. – Тангл всеми силами старался вернуть себе самообладание.

– Для чего еще нужны друзья? – Вильгельм приблизился и похлопал его по плечу. – Где ты планируешь закопать… похоронить его?

– Наверное, там, где Найджел погиб. – На самом деле Руф не успел подумать об этом.

– Далековато, – покачал головой Хьорт. – Твоей мегеры нет, значит, воспользуемся услугами моего Связного.

У Вильгельма явно были веские основания не любить мисс Ви, но тот наотрез отказывался делиться ими.

– Я могу отнести тебя, – искренне предложил благодарный Руфус.

– Уволь, – отмахнулся Танцор. – Во-первых, я тяжелый. Во-вторых, не жажду болтаться в облаках. И вообще, меня без твердой опоры под ногами укачивает.

Он приложил руку к эмблеме Ордена на форме.

– Нет, еще не обратно. – Забавно слушать диалог только с одной стороны. – Помнишь, где в прошлом году Дивный держал в заложниках маленькую Тень? Да, туда. Меня и Тангла. Тебе какая разница? Надо и все. Вот не нужно просто спрашивать. Любопытство убило кошку.

Вильгельм подцепил сумку, взял Руфуса под локоть и сообщил о готовности к переходу. Несколько секунд, и взорам открылась голая пустошь, обдуваемая всеми ветрами. Тоскливая серая равнина, разбавленная редкими пологими холмами, поросшими жесткой травой, – ничего кроме тишины.

– Промахнулись. – Хьорт вертел головой, стараясь отыскать брошенные постройки. – Ничего похожего.

– Ошибаешься. – Руфус сделал несколько шагов вперед. – Не знаю, что здесь случилось, но еще тогда за пару часов кто-то сровнял с землей комплекс целиком.

– Странное решение для Ордена. – Вильгельм поставил банку у ног.

– А это и не наше решение. – Тангл оглянулся. – Сэр Коллоу был удивлен не меньше моего.

– Коллоу? Удивлен? – Он озадаченно почесал в затылке. – Чтобы так отутюжить, нужно привлекать пяток Танцоров вроде меня, как минимум. Ни бугорка! А ведь основные помещения располагались под землей. Этот кто-то хорошо копает. Может, все-таки промахнулись?

– Не знаю, как проверить, – признался Руф. – Координат исходных не помню.

– Сейчас я проверю.

Бодрой трусцой Вильгельм отбежал на несколько метров и резко опустился на одно колено, крепко ударив кулаками в землю. Жидкость в склянке всколыхнулась, а Руфус ощутил короткий толчок. Хьорт водил ладонями по поверхности, точно ощупывал брюхо невидимого зверя. Наконец, он поднялся и поспешил назад.

– Ты не поверишь. Там под землей действительно что-то есть. Обломки. Их словно смяли вот так! – Вильгельм громко хлопнул, выбивая из перчаток пыль. – Не представляю, кем надо быть, чтобы провернуть такое без последствий. За пару часов ни комнатки на глубине не осталось, а резонанса никакого! Деликатно сработано, как складочки на покрывале разгладили.

– Интересно, а Мастер в курсе? – Новость заставила отвлечься немного.

– Не беспокойся, – заверил Хьорт. – А раз все молчат, значит, опять причислили разрушения к необъяснимым природным явлениям. Тут зона отчуждения рядом. Разное случается.

– Не настораживает? – прямо спросил Руф.

– Нет. А должно? – Вильгельм размял шею. – Это не наше дело. Никто в местных аномалиях разбираться не приказывал. Есть люди умнее и опытнее нас, тот же Коллоу или моя Наставница. Вот пусть они и ломают головы над загадками природы. Мы забыли о цели путешествия.

– Не забыли, – возразил Тангл.

Руфус молча наблюдал, как неведомая сила режет землю, словно масло. Плавные движения Хьорта завораживали.

– Ты не обязан был… – Руф прижимал холодную банку к груди. – Прости, если неприятно с такими почестями хоронить Дивного. Найджел… он хороший человек, несмотря ни на что. Мы просто очень любили Дайну, каждый по-своему. И после ее смерти у нас обоих помутнение какое-то настало. Длинное, тягучее. Я выкарабкался, а Борджес нет.

– Не оправдывайся, – отозвался Вильгельм. – Дивный Найджел или нет, не имеет значения. Мне достаточно, что он дорог тебе. Я несколько старше, чем ты. Разное в жизни случается… Пора. Прощальную речь, считай, сказал. Дело за малым. Сними крышку, а то Борджес полвечности проваляется без изменений.

– Не могу, – растерялся Тангл.

– Ладно. Сам придумаю что-нибудь.

И точно невидимые руки приняли у Руфуса банку, чтобы бережно опустить на дно глубокой ямы. Затрещало раздавленное стекло, и земля сомкнулась.

– Нужно как-то пометить место, если соберешься, к примеру, цветочки принести, – предложил Хьорт.

– У меня нечем, – признался Руф.

– Тогда отойди, – попросил он. – Организую приличный холмик.

Тангл развернулся и медленно побрел в никуда. Пусть на сердце стало немного спокойнее, но в душе образовалась неожиданная пустота. Руфус ни секунды не сомневался в правильности своего поступка. Единственно, следовало выяснить происхождение остальных омерзительных экспонатов коллекции чокнутого Реконструктора. Хотя едва ли это возможно. Никто в Ордене не выдаст Танглу разрешение перелопатить память безвестного Гарольда Мартина в поисках бесполезной информации, а сам Реконструктор не поставит свое отвратительное хобби под угрозу.

– Куда понесло? – окликнул Вильгельм.

– Не знаю. – Руф остановился.

– Похоже, нельзя тебя сейчас бросать. – Хьорт подобрал ненужную сумку и нагнал друга. – В принудительном порядке составишь мне компанию.

Он снова приложил руку к эмблеме и скомандовал: «Башня. Площадка маяка. Двоих».

Короткое путешествие промелькнуло незаметно, а небольшой пятачок с каменной чашей в центре встретил промозглым ветром. Повинуясь воле Вильгельма, в полу образовался люк с привычной лестницей за ним.

– Посиди смирно, пока скажу нашим, что уже на месте, – попросил Хьорт.

– Я минут на десять, – попытался возразить Руф. – Вечером хочу покинуть Шейдивейл. Обещал встретиться с Викторией.

– Свидание? – не оборачиваясь, бросил Танцор.

– Работа, – пояснил тот.

– Так одно другому не мешает. – Вильгельм снова показался в дверях каморки.

– Не шути. – Руфус плюхнулся в кресло и закрыл глаза.

Свинцовые веки тут же склеились намертво. Тело вспомнило об усталости и взбунтовалось. Оно не желало ни говорить, ни двигаться, ни даже сохранять осмысленное выражение лица.

– Если честно, – начал Вильгельм, устраиваясь напротив, – немного странно, что ты позвал… меня.

– Сам сказал, что именно для этого и нужны друзья, – сделав над собой усилие, ответил Тангл.

– По человеческим меркам я гожусь тебе в деды. – С хвостиком и в ободке Хьорт смотрелся весьма комично. – Надеюсь, дело не в моих способностях? В прошлом году ты пытался заручиться поддержкой у меня, чтобы повлиять на мнение Финна. Не отпирайся. Я же не дурак. Послушай, если у тебя есть обычные друзья, студенческие приятели, кто-то из Пансиона… не трать на меня время. Общайся с ними. Настанет момент, когда они все умрут. И произойдет это быстрее, чем можно предположить.

– А у меня не было друзей. – Руф уже не удивлялся собственной откровенности. – «Почитатели таланта» были, но никого близкого.

– Отчего? – не поверил Вильгельм.

– Все сразу, наверное, – отозвался Тангл. – И каменный пояс сыграл не последнюю роль, и убежденность, что Танцоры лучше людей, включившаяся защитной реакцией. Собственно, характер тоже не самый приятный. Меня больше боялись. Прыщи, опять же. Словом, сам виноват. Но так в итоге даже лучше.

Хьорт вытянул ноги.

– Никогда бы не подумал о тебе такого, – сообщил он.

– Тем не менее, факт остается фактом, – подытожил Руфус. – Переживаешь на свой счет? Я настолько похож на подлеца? Возьму на себя смелость и назову тебя другом. Спроси меня «почему?», не отвечу. Я даже не смогу внятно объяснить, что из себя представляет дружба. А если замолчу – усну. Хочешь общения – станем общаться. Нет – я не навязываюсь.

– Ух-ты, разошелся, – улыбнулся Вильгельм.

– Мне вообще-то пора, – Тангл поднялся.

– Не порти момент, – покачал головой тот. – Вдруг душу тебе открою, как другу? Индекстрэ!

Руф оглянулся: знакомая потрепанная коробка вплыла в комнату и примостилась на столе.

– Не нужно, пожалеешь еще потом. – Только любопытство уже пригвоздило к полу.

– Теперь точно знаю, что не пожалею, – заверил Хьорт, жестом предлагая сесть рядом.

Он открыл крышку, достал первую попавшуюся карточку, мельком взглянул не нее и протянул Руфусу.

– Это мой самый счастливый день, – тихо произнес Вильгельм. – Меня ты, наверное, узнаешь. А рядом… моя жена.

– Красивая, – зачем-то вставил Руф.

Лучезарно улыбающаяся пара демонстрировала фотографу обручальные кольца.

– Вот свидетельство. – Танцор извлек следующий лист.

– Вильгельм Хьорт и Хэвэн Харпер, – прочел Тангл.

Он никогда не слышал этого имени и не встречал рыжую голубоглазую Тень с лисьим взглядом.

– Что с ней случилось? – прямо спросил Руф.

– Пока ничего, но совсем скоро… – он запустил руку глубже в ящик. – Ее локон.

Вильгельм вытянул пакет для улик, в котором мирно покоилась прядь кудрявых волос.

– Почему не носишь кольцо? – Руфус говорил любые глупости, чтобы не задремать.

– Ношу. – Хьорт похлопал себя по груди. – На цепочке у сердца.

– Но если она твоя жена, почему тогда сказал, что потерял ее? – вспомнил Руфус.

– А разве жену нельзя потерять? – горько усмехнулся Вильгельм. – Прекрати угадывать и дай рассказать по порядку.

Танцор снял ящик на пол.

– Даже самые лучшие из нас время от времени делают глупости, – продолжил Хьорт. – Кто-то недалекий решил когда-то, что их так называемая «настоящая любовь» – слишком сложное чувство для Теней. Потолковал бы я с этим кретином, но по понятным причинам не довелось. Так что неизвестно, с чьей стороны снобов больше, с их или с нашей. Наверное, мы с Хэвэн любили друг друга всегда, только поняли не сразу. Она раньше, я чуть позже. В юности вместе куролесили, потом судьба развела.

Руф упрямо держал глаза открытыми, хотя отрешенные интонации рассказчика убаюкивали.

– Хэвэн без оглядки пускалась в любые приключения. – Казалось, Вильгельм пытается собраться с мыслями, чтобы поведать о чем-то очень важном. – Ее страстью были далекие опасные миры, и чем опаснее и дальше, тем лучше. Жить на пределе, открывать в себе новые возможности, преодолевая трудности – достойная цель. Но… Но тут я никак не мог за ней угнаться. Я проще. Не герой, и чужого мне не надо. Здесь бы разобраться.

– Не всем нужно отправляться во внешние миры, способов приложения наших умений достаточно и так, – осторожно ободрил Тангл.

– Именно, – кивнул тот. – Однако разлуки помогли мне понять, как… гадко без нее. Когда Хэвэн возвращалась, ее мгновенно затягивало в чужие неприятности. И всюду сопровождали вереницы поклонников. Таких же отчаянных, как она сама. На их фоне я выглядел тюфяком со своими будничными торговцами оружием и редкими террористами. Как бы ты поступил, подвернись случай доказать обратное?

– Нашел, кого спрашивать, – усмехнулся Руф. – Я устроил в аббатстве погром, просто потому что рядом…

Он запнулся.

– Да, рядом оказалась та крашеная кошка, – закончил за него Хьорт. – Правдами и неправдами я получаю приказ закрыть стабильный переход в крайне неприятную вселенную. Расклад такой: сделать это предстояло изнутри, а потом искать другие пути вернуться. В моем случае трюк на сто процентов смертельный. Весь мир одни сплошные хищные джунгли. Глупый жест из серии: «Ах, ты меня не замечаешь, посмотрим, что произойдет, если я умру».

– Даже так? – Руфус поднял брови.

– Представь себе, – подтвердил Вильгельм. – Потерял голову. Тут выясняется, что за всей своей ревностью я просто не замечал, как Хэвэн в действительности ко мне относится. Туча линий сходится в одну точку, и наступает сказка. Мы женимся, но невеста не в курсе, что приказ-то у меня, и подготовка ведется полным ходом. Только теперь я был серьезно намерен выжить и таки-стать героем в ее глазах.

– Раз ты здесь, то все сложилось? – предположил Руф.

Вильгельм зашипел, как гусь, и замахал руками.

– Не умеешь слушать, – покачал головой он. – Я поделился ситуацией с другом. А тот тут же помчался к моей жене и все рассказал. Из лучших побуждений, но от этого не легче.

– Она разозлилась? – Тангл прикусил язык.

– Хуже! – Хьорт нащупал кольцо под рубашкой и глубоко вздохнул. – Позавидовала. В этом вся Хэвэн. Она буквально умоляла меня отдать приказ ей. Убеждала, доказывала, спорила. Мол, у меня нет опыта, которого у нее предостаточно. Конечно, я не поддавался, пока однажды не подслушал разговор. Пустячок. Другой Танцор рассуждал о том, как попытает счастье с моей женой, когда я пропаду из поля зрения. Неудачная шутка заставила меня всерьез задуматься. Для красивой женщины муж вдалеке – мертвый муж. Сколько бы она продержалась? Едва ли дольше, чем я провозился бы с заданием. Ревность торжествовала, а здравый смысл потерпел фиаско. Хэвэн получила, что хотела. Так я совершил самую большую глупость в жизни.

Он небрежно сгреб со стола фотографию и запакованный локон.

– Скоро выйдет последний срок. – Вильгельм опустил свои реликвии в ящик. – Возможно, она уже погибла. Даже если нет, ей придется. Застрявшие неизвестно где Тени не нужны Ордену. Даже демобилизованных можно использовать, а пропавшие без вести просто обременяют Призму.

– И ничего нельзя изменить? – Сердце Руфуса сжалось.

– Вот только жалеть меня не надо, – попросил Хьорт. – Не стою я жалости. Все, кому есть дело до моего горя и хватит смелости отправиться на спасение Хэвэн, привязаны к этому миру. Я по воле Магистра заперт в дурацкой башне. Коллоу и моя Наставница – Древние, а им не положено в принципе куда-то отлучаться. Они всегда нужны здесь. За без малого пятнадцать лет желающих рискнуть своей шкурой ради нее не осталось.

– А если это сделаю я? – Он еще никогда не был так серьезен.

– Замысловатый способ покончить с собой, – нахмурился тот. – Нет, Руф. Ты не справишься. Не заикайся даже.

Вильгельм поднялся, унес свою сентиментальную коробку в каморку и поставил чайник. Руфус прикрыл глаза. «Естественно, не справлюсь, если не попытаюсь», – думал он. Нет, Тангл трезво оценивал свои силы, только что-то внутри не желало так легко расставаться с идеей спасения совершенно незнакомой Тени. Руфус не представлял, как подобное происходит на практике, зато он знал, каково потерять свою пару.

Очнулся Тангл уже на подушке, когда Вильгельм сосредоточенно стягивал с него сапоги.

– Лежи, – улыбнулся Хьорт, укрывая друга пледом. – Глазом моргнуть не успел, как ты отключился.

– Мне… билет на Звездный, – невнятно промычал Руф.

– Я связался с Мо, – Вильгельм присел на край дивана. – Обрадовался чертяка. Из-за ваших занятий не летал. Раз тебя не будет в городе, ему можно выйти в рейс. Спи, я разбужу.

Руфус послушно повернулся на бок.

– А кто тот Танцор? – продираясь сквозь сладкую дрему, спросил он.

– Который? – не понял Вильгельм.

– Тот, что пошутил неудачно, – пояснил Руф.

– Неважно. Он уже умер, – отмахнулся Хьорт.

– Тем более. Кто он?

– Маркус.

* * *

За дверью кабинета определенно кто-то стоял. Тихо, как мышка, не решаясь ни постучать, ни отправиться восвояси.

Чтобы не испугать застенчивого визитера, Коллоу прокрался к выходу и откашлялся.

– Кто там? – спокойно поинтересовался он.

– Эстер Зингель, Сэр, – отозвался дрожащий женский голос.

– Я ждал вас.

Джулиус открыл дверь. Скромная особа невысокого роста с собранными на затылке густыми кудрявыми волосами робко переступила порог. Она производила впечатление абсолютно несчастного человека.

– Присаживайтесь, – предложил Коллоу, пододвигая женщине стул.

– Знала, что это произойдет однажды. – Эстер обвела взглядом кабинет.

– Откуда? – Джулиус обошел стол и устроился напротив.

– Вы сами сказали мне, – пояснила женщина. – Просили кое-что запомнить. Я выполнила просьбу. Хотите получить свое послание?

Он кивнул. Секунды таяли, но Эстер молчала. Она отрешенно смотрела сквозь собеседника, такая же безразличная, как и ее дочь.

– Вы не догадываетесь, что нужно делать? – вдруг спохватилась женщина.

– Нет, если честно, – признался Джулиус.

– Вы что-то спрятали в моей памяти, – сообщила та. – Считали, что не поверите ничьим словам, кроме собственных.

– Похоже на меня, – неуклюже пошутил Коллоу.

– Покончим с этим поскорее, – попросила Эстер. – Я обещала работать здесь до тех пор, пока не понадоблюсь вам. Освободите меня от обязательства. Заявление об уходе я уже написала.

– Дайте мне ваши руки. – Он протянул вперед открытые ладони.

Джулиус удивился, когда из тумана прорезалось лицо Каменной Девы. Едва ли Эстер Зингель встречала ее.

– Пароль? – спросило несуществующее изваяние.

– Шутник, – не задумываясь, ответил Коллоу.

Каменная Дева улыбнулась и пропала. Незнакомый дом, пустой кухонный стол и глухая ночь за окном. Теперь он смотрел на себя глазами Эстер.

– Повторите все еще раз, – произнес другой Джулиус.

– Конечно. – Женщина достала носовой платок. – Моя девочка не чудовище. Произошедшее – страшная случайность. Борис все делал сам. Он чинил крышу, и страховка не выдержала. Открытые переломы обеих ног. Помощь подоспела быстро. Сонечка спросила, почему папа плачет. А я ответила, что ему очень больно. Тогда она сказала, что хочет, чтобы папа больше не чувствовал боли… никогда. Мой муж умер мгновенно. Никакого злого умысла.

Эстер промокнула слезы платком.

– Вы пришли за ней? – несчастная женщина почти рыдала.

– Боюсь, что да. – Джулиус опустил голову. – Все, чего я смог добиться, это сохранить девочке жизнь.

– Спасибо вам, но во что превратится моя жизнь без доченьки?.. – Эстер закрыла лицо руками.

– Запомните кое-что для меня, и если нам повезет, однажды я верну вам дочь, когда она станет старше.

– Вы обещаете? – Взгляд женщины просветлел.

– Я клянусь, – ответил он.

– Что мне следует запомнить? – Эстер утерла слезы.

– Не все так просто. Когда я забуду, что произошло, едва ли поверю вашим словам. Поэтому мы поступим иначе. Дайте мне свои руки. Я погружу вас в подобие транса и оставлю послание самому себе. Ради вашей же безопасности, оно будет для вас загадкой.

Она безропотно протянула дрожащие кисти.

– Не бойтесь, Эстер, – ласково попросил Джулиус. – Это единственный верный вариант. Многое может измениться, но себе я поверю.

– Это не страх, Сэр, – мотнула головой та. – Говорю с вами, вместо того… вместо того, чтобы провести с доченькой последние минуты.

– Зато теперь у вас есть надежда.

Он призвал маску. Картинка расплылась, потом вновь вернула резкость, и Коллоу заговорил опять.

– Вот так выглядит поражение, Джулс, – тихо произнес он. – Ты старался, только, видимо, недостаточно хорошо. Никакие Дивные судью не убивали. Это замысловатый способ Совета склонять чаши весов в свою пользу. Официального расследования не будет. Ты выменял обвинения на жизнь ребенка. Так или иначе, через полчаса всем участникам событий очистят память. Но мы-то с тобой знаем, что Шутнику положено ко всему готовиться заранее. А уж когда дело касается гада, обижающего девчонок… В общем, к тому моменту, как ты получишь сообщение, справедливое наказание настигнет всех.

Коллоу замолчал, словно прислушиваясь.

– В любом случае, ты дал клятву, – продолжил он. – Оракул бедная девочка или нет, не важно. Никто не сможет использовать ее. Слова Софьи исполняются, но всегда как-то странно. У всего есть причина и следствие. Она не контролирует цепь событий, только результат. Звучит красиво, но на практике потери в процессе легко превышают ценность достигаемой цели. Управлять этим нельзя. Ты попробовал. Не желаю вдаваться в подробности, чтобы у тебя не возникло соблазна повторить попытку. Когда-нибудь Софья вырастет и захочет отплатить тебе добром за добро. Принимая помощь от нее, готовься к тому, что решение не будет простым. Вот, наверное, как-то так.

Видение рассеялось. Настоящая Эстер Зингель уронила голову на грудь. Джулиус обогнул стол, поднял несчастную женщину на руки, отнес в комнатку с панелью и уложил на кровать. Эстер никак не проходила в себя. Тогда Коллоу побрызгал ей в лицо водой.

– Вы получили послание? – слабым голосом спросила Эстер. – Я могу идти?

– Полежите немного, – попросил Джулиус. – Что вы теперь планируете делать? После увольнения?

– Не знаю, – отозвалась та.

– Значит, предложения принимаются? – мягко улыбнулся он. – Я отправлю вас в Шейдивейл. С вашим опытом работы освоиться в качестве инженера в центре управления полетами Звездного не составит труда. Вас определят в общежитие для пилотов. Фактически у вас будет уютная квартира в приятном районе. А самое главное, ваша дочь сейчас учится в университете там же. Мой Связной встретит вас на перроне и отведет прямо к ней.

– Натан? – пролепетала Эстер, обливаясь слезами.

– Увы, нет, – Коллоу тяжело вздохнул. – Он погиб в прошлом году.

Повисла неловкая пауза.

– Мне жаль. – Женщина спустила ноги с кровати.

Эстер Зингель наверняка относилась к Натану с теплотой. Как иначе, если он защищал ее? Память женщины осталась нетронутой, с тем условием, что Эстер никак не проявит своих знаний. Доброта Натана должна была очень помочь ей справиться с навалившимся несчастьем. За скупым «мне жаль» проклевывалось нечто большее.

– Когда решите, что готовы лететь, сообщите мне, – отгоняя назойливые мысли, продолжил Джулиус.

– Уже готова, – горячо заверила та. – Хоть сегодня! Хоть прямо сейчас!

– Тогда я к вашим услугам. – Он выпрямился. – Возьмите свои вещи и ждите меня в холле.

Эстер зачем-то поклонилась и поспешила удалиться. Частый стук ее каблучков растаял на лестнице, пока Джулиус отключал балансирующую панель и запирал кабинет.

* * *

Эмьюз прокляла все. Придавив голову душной подушкой, девочка тщетно силилась избавиться от монотонного храпа. Голова буквально взрывалась тупой болью на каждый звук. Желание затолкать в рот Зан носок проступало отчетливее и отчетливее. Даже свинцовая усталость не могла заставить смириться с навязчивым шумом.

«А в гостиной сейчас тихо и пусто», – сообщил внутренний голос.

Не раздумывая, Эмьюз соскользнула на пол. Злиться на спящую Зан легко, пока не видишь ее саму. Смешная мордашка вызывала умиление. Перед тем, как взять покрывало и покинуть комнату, Тень бережно подняла руку подруги, свисавшую с кровати, и подоткнула Зан одеяло.

Стараясь не шаркать тапочками, Эмьюз прокралась к спуску. Тишина на лестнице ласкала слух. Девочка перенесла несколько пуфиков на диван и с наслаждением устроилась на новом месте.

– Почему бы не похозяйничать? – зевнула Тень.

Она снова поднялась с твердым намереньем подкормить угасающее пламя парой поленьев для растопки и подкинуть еще угля из сиротливо притаившегося ведерка. Но стоило девочке приблизиться, как камин пришел в движение! Камни, из которых он был сложен, беззвучно сплавились в единый монолит. Несколько секунд, и на Эмьюз уже смотрело громадное лицо.

– Зачем шныряешь, где не следует? – прошипела Каменная Дева.

Разбуженный ее дыханием огонь всколыхнулся вертлявыми языками, вырываясь изо рта живой статуи. Такое внезапное появление и без утрированной театральности заставляло душу уйти в пятки. Девочка и не предполагала, что странное существо способно показываться где-то кроме запертой комнаты и особого места, известного последователям Шутника.

– Зачем вы пугаете меня? – разозлилась Эмьюз. – Я ничего вам не сделала!

– Ответ неверный.

Из горла Каменной Девы метнулся пучок спутанных рук, похожих на узловатые ветки голых деревьев. Тень отскочила к двери. Отвратительные пальцы со скрежетом впились в пол там, где она только что стояла. Не тратя время на выяснение причин агрессии, Эмьюз опрометью бросилась прочь.

Стена с левой стороны вздыбилась волнами в нескольких метрах впереди.

– Бежать бессмысленно, – усмехнулась спятившая статуя. – Я заберу его у тебя, чтобы ты не забрала мое сокровище.

– А я на чужое не претендую! – Тень оттолкнулась и прыгнула, чтобы одним махом миновать опасный отрезок.

За спиной дважды лязгнули челюсти.

– Отдай амулет по-хорошему, глупая девчонка, не вынуждай отнимать силой!! – взвизгнула Каменная Дева. – От него одни беды!

Кровь колотилась в висках, а ноги несли дальше и дальше. Естественно, Эмьюз не думала, как попадет обратно в общежитие, выскакивая за барельеф с оборотнем. Она мечтала наткнуться на коридорных. Девочка кричала, но никто не слышал. Предательское эхо словно взяло выходной. Оно отказывалось разносить призыв о помощи, подыгрывая взбесившейся статуе. Тень рассчитывала, что добравшись до улицы, избавится от преследования, а уж там точно позовет кого-нибудь. Но сказать легко – сделать трудно.

Перекошенное яростью лицо Каменной Девы возникало то здесь, то там, плевалось цепкими черными руками и щелкало устрашающими зубами, каким позавидовал бы любой мимик. Эмьюз уже не разбирала дороги, она шарахалась от стен, сшибала углы и едва не падала. Девочка надеялась, что сможет взлететь и потеряться из виду, но безумная гонка не позволяла сконцентрироваться. Повороты, коридоры, холодные перила, одинокое шлепанье босых ступней – и ни секунды отдышаться.

Острые когти с отвратительным свистом хватали воздух, скрежетали по камням, цепляли Тень за одежду. «Если Дева взбесилась, то коридорные не справятся, только сами пострадают», – сознание мучительно искало пути к спасению. – «И Тангла нет»… Эмьюз понимала, что если не остановится перевести дыхание, в какой-то момент непременно рухнет. Оставалось блефовать.

– Хорошо!.. Постойте!.. Отдам!.. – не оборачиваясь, крикнула она.

– Я жду, – отозвалась статуя.

– Вы… победили. – Тень говорила медленно, отвоевывая драгоценные минуты покоя. – У меня… действительно… из-за амулета одни неприятности. Раз вы так хотите его получить, может, знаете, откуда он и… как оказался у меня? Поделитесь бесконечной мудростью.

Низкий поклон получился сам собой. Лицо Каменной Девы расплылось в улыбке. Кем бы ни была она, но даже неприкрытая лесть действовала впечатляюще.

– Владеть и не представлять, чем владеешь… – протянула статуя. – Странно. Их два, а откуда третий и зачем, мне неведомо. Первые соединяли двоих нерушимыми узами. Третий – это неправильно. Он лишний.

– Поэтому вы хотите забрать его? – Хитрая девочка нащупала горячий Орин под рубашкой.

– Слишком много вопросов, – фыркнула та. – За глупость должен отвечать глупец. Пешке не обязательно вникать в распри игроков. Решила бы, что амулет не принадлежит тебе, но такое невозможно, раз он у тебя.

– Вы уверены, что сможете снять его? Реконструкторам не удалось. – Дыхание восстановилось.

– Тебе же лучше, если смогу, – брови Девы иронически изогнулись. – Не получаю удовольствия от убийства.

– Вот даже как… – Эмьюз вытянула цепочку наружу.

– Я ничего для себя не требую от вас, кроме невмешательства в единственную крошечную тайну, – пояснила статуя. – Таково мое право.

Но Тень уже отвлеклась от бреда высокомерной головы. Перспектива погибнуть ни за что, как и расстаться с Орином, не устраивала. Плашка амулета легла в ладонь. «Сириус, спаси», – прошептала девочка.

Ослепительно-белая вспышка стерла протянутые к Орину руки. Эмьюз едва успела зажмуриться. Лицо Девы исказилось, словно что-то внутри ее несуществующего тела причиняло статуе боль. Тень скорее почувствовала, чем услышала дикий вопль где-то под ногами.

– Как ты смеешь?! – прохрипела Дева.

– Смею, – бросила та и сорвалась с места.

Теперь Эмьюз ясно видела, что бежит не просто так, а спасая свою жизнь. Злить статую – большая ошибка. Погоня возобновилась яростнее прежнего.

Внезапно очередная лестница превратилась в гладкий крутой спуск, а у подножия разверзлась бездонная пасть! Время растянулось, ледяными кристалликами впиваясь в кожу. Эмьюз в подробностях рассмотрела хищные челюсти и щелочки сверкающих глаз. Она понимала, что шаг уже сделан, и падение неминуемо.

«Я сплю, и мне снится кошмар», – девочка зажмурилась. – «Этого не может быть. Зачем ей Орин? Что за сокровище я собираюсь похитить? Просыпайся, Эмьюз! Просыпайся немедленно!!!».

Тут кто-то крепко схватил ее за шкирку и дернул назад. Тень потеряла равновесие и плюхнулась на пол.

– Замри, Каменная Морда! – спокойно приказал странно знакомый голос. – Ты выслушаешь меня. Сейчас.

Эмьюз подняла голову. Прямо между ней и спуском-ловушкой стояла сноходка в своей вечной ночной рубашке с длинными рукавами. Она казалась неприступной скалой, воплощением уверенности в собственном превосходстве. От неожиданных перемен в лицо Эмьюз бросился жар.

– Если ты еще хоть раз попробуешь обидеть эту девочку, я скажу то, чего боится всякая мать, – пригрозила Софья. – Ты полюбишь ее, как твои дети полюбили. Убирайся.

Лестница вернулась в нормальное состояние. Тень подобралась к краю, чтобы убедиться, что Каменная Дева действительно пропала.

– Она подчинится. – Сноходка протянула подруге руку. – Дева не плохая и не хорошая, просто женщина. Ты не угроза для нее, но Дева пока не понимает. Скоро поймет. Пойдем обратно.

– Спасибо…

Перемены в спящей девочке настораживали и удивляли. Вот Софочка мирный улыбчивый овощ, вот раздает приказы с видом хозяйки положения (и древнее существо безропотно исполняет их!), а вот она уже ничем не отличается от Би и остальных.

– Тебе спасибо, – вернула любезность Софья. – Однажды ты поможешь мне стать обычной.

– А что именно с тобой не так?

Вопрос прозвучал наивно. И в самом деле, разве можно считать человека нормальным, если он большую часть времени за себя не отвечает?

– Я ходячая проблема, – рассмеялась та. – Быть мной ужасно. Я говорю правду, даже если пытаюсь соврать. Каждое слово воплощается в реальность.

– Тогда что ты скажешь о ключах? У меня их нет.

Из путаных объяснений сноходки Эмьюз не вынесла ровным счетом ничего.

– Ключи? Они ждут нас на дороге, – загадочно отозвалась Софья. – Идем.

И ноги сами понесли вслед за странной подругой. Грудь распирало. От радости, что все закончилось, кружилась голова. Тень споткнулась, и что-то звонко прокатилось по полу. Озадаченная Эмьюз подняла жетон и прикрепленный к нему незнакомый ключик. От треугольной дужки отходила полая трубка и несколько плоских ножек на подвижном шарнире.

– Номера комнаты нет, – сообщила Тень.

– С техническими ключами всегда так, – пожала плечами сноходка. – Кто-то из карликов потерял. Редко, но случается. Я их нахожу. Этим можно любую дверь тут открыть, если постараться. Оставишь себе.

– Верну, конечно. – Девочка покраснела.

– Пригодится, – игнорируя ее реплику, продолжила Софья. – Почему не спишь в своей комнате?

– Зан храпит, – пожаловалась Эмьюз.

– Разве? Зан дышит бесшумно, – беззаботно бросила та и зевнула.

– Не засыпай! – взмолилась Тень. – Я не помню, в какой стороне общежитие.

– Я сплю, чтобы не сболтнуть лишнего, – доверительным тоном призналась она. – Кроме того, мне не хочется. Для беседы ведь достаточно, чтобы один говорил, а другой слушал. Говори ты.

Эмьюз судорожно выдохнула. Запоздалый страх подбирался к горлу сдавленным криком. Все, о чем она сейчас могла думать, – нападение Каменной Девы.

– Почему так происходит со мной? – начала девочка. – Дивные открыли «сезон охоты», теперь еще это. Я никому не способна помочь, даже себе! Притягиваю неприятности, как магнит. Там в поезде ты пыталась предупредить?

Софья кивнула.

– Спасибо…

– Я же сказала, не за что, – отмахнулась та. – У тебя могущественные враги и не менее могущественные друзья, значит, ты сама стоишь и тех и других. Простая арифметика. Во всем необходим баланс. Поэтому я и выбрала тебя. Если не ты – никто меня не спасет.

– Не знаю, – поежилась Тень. – У меня руки трясутся.

Софья остановилась и крепко обняла подругу.

– Верю в тебя, – прошептала она.

Глава 21. Мама

Клаус усиленно тер глаза. Он не имел ничего против привычки Сэра Коллоу давать указания среди ночи, но утром полученные задания вспоминались весьма смутно. Какая-то женщина, которую надо встретить и проводить, куда попросит. Чернота за окном убеждала, что новый день не настал, а тело умоляло отвернуться к стенке, только резкий звон механического будильника поднимет на ноги и мертвеца.

– Где ты прячешься, зараза? – бормотал мальчишка, шаря по полу рукой. – Индекстрэ будильник.

Холодный металл скользнул в ладонь. Щелчок рычажка – и тишина. Клаус зевнул. Затуманенная голова отказывалась соображать. Он с надеждой прислушался к голосам спящего дома. «Карл мог засечь», – мальчишка сел. – «Сейчас одних глупых вопросов не хватает». Клаус подкрался к двери и выглянул в коридор.

– Периметр чист, – мурлыкнул он себе под нос.

Обещанный пакет документов ждал в лотке у зеркала. Личное дело Эстер Зингель – тощая папка с парой фотографий. Куда именно следовало доставить документы, мальчишка не помнил. Однако Коллоу совершенно точно распоряжался на этот счет.

Приведя себя в порядок, Клаус еще раз взглянул на загадочную протеже своего господина и сунул папку в сумку.

– Пока ветер без кирпичей, нужно двигаться, – одними губами произнес он.

Чтобы не тревожить дверной колокольчик и не возиться с замком, мальчишка выбрал подходящий момент и прыгнул прямо к перрону.

Бодрящий ароматный воздух мгновенно смахнул остатки сна. Редкие встречающие бродили туда-сюда, дремали на лавочках или курили.

– Дышать на даму табаком гадко, – решительно осадил себя Клаус.

Приятный голос, умноженный эхом, объявил о том, что прибытие Звездного состоится по расписанию. Люди на перроне оживились, но быстро вернулись к прежним занятиям. В предрассветных сумерках на вокзале невыносимо тоскливо. Мысли невольно уносили назад в университет, туда, где за глухими каменными стенами Эмьюз сейчас нежится в теплой постели. «Кому-то должно же быть хорошо», – улыбнулся мальчишка. Неожиданная вспышка ревности оставляла лазейку для фантазий. Зелья, заклятья, козни, но если бы в поезде дуреху не понесло проветриться, поцелуй, сто раз проигранный в мечтах, состоялся бы наяву. Значит, нет ничего невозможного. Ну и что, что Эмьюз бессмертная Тень. Подумаешь! Коллоу официально сделает Клауса связным, он тоже станет таким.

Коллоу… Как хотелось узнать, зачем ему понадобилось оперировать здорового человека. Первые дни после выписки Клаус дотошно прислушивался к обновленному организму. Он остановился, когда настороженность чуть не превратилась в настоящую манию или даже фобию. Мальчишка не особенно верил в удачу, поэтому чудом пережитый удар головой снова наталкивал на размышления о намерениях господина.

«Чокнутая парочка антропоморфов учится на реконструкторов», – отметил про себя Клаус. – «Что мешает закинуть удочки в этом направлении? Главное разобраться с предполагаемым уловом».

Именно такой удар головой прикончил Клайва Митчелла, если принимать сведения Барбары всерьез. Виском об угол стола. Переписка с приятелем определенно приносила плоды. Брэд шпионил с удовольствием. Приобщение к чему-то секретному вызывало у него дикий восторг. Доверяй Клаус прыткому приятелю чуть больше, поручил бы ему сунуть нос в документы на заброшенное поместье. В возможностях Барбары мальчишка не сомневался ни секунды. Этот откопает что угодно: пролезет в щель под дверью, стянет ключи, а попадется, так наврет с три короба и выйдет сухим. Но способен ли Брэд сохранить все в тайне?

Задорный гудок вернул Клауса к реальности. Блестящий поезд возник в клубах белого пара и распахнул двери. К несчастью, номер вагона выветрился из памяти, и мальчишка рассчитывал исключительно на то, что опознает Эстер Зингель, как только увидит.

Сонные пассажиры медленно покидали Звездный. Одних тут же перехватывали встречающие и уводили к зданию вокзала, другие понуро плелись туда в одиночестве. Носильщики гремели своими тележками, увозя багаж на досмотр и выдачу. Взгляд уперся в скромную женщину в опрятном стареньком плаще. Она затравленно озиралась и не двигалась с места, придерживая внушительных размеров чемодан на колесиках.

– Госпожа Зингель? – приблизившись, спросил Клаус.

– Да, – тихо отозвалась та. – Вы новый связной Сэра Коллоу?

Тут правильнее было бы ответить «не совсем», но самолюбие уже сделало ход. В конце концов, если Мастер Тени презентовал мальчишку именно так, зачем отказываться?

– Так точно, мэм. Клаус Раббе. К вашим услугам, – он учтиво поклонился. – Где ваш багаж?

– Весь при мне. – Госпожа Зингель кивнула на свой чемодан.

– Тогда слушаю ваши пожелания. Куда отправимся?

Со слов женщины получалось, что Коллоу поручил Связному помочь той добраться до места работы, определиться с жильем, а после проводить в университет. Маскируя замешательство, Клаус пытался быстро сообразить, как именно выполнить все это, чтобы не ударить лицом в грязь. Само собой, дергать Мастера Тени бессмысленно. Не давать же ему лишний повод сомневаться в выборе?

Мальчишку поражало, насколько безропотно Эстер Зингель подчинялась ему. Видимо, для нее характеристика «Связной Сэра Коллоу» объясняла все. Оставив ничего не подозревающую женщину в вокзальном буфете, Клаус поспешил скрыться с глаз, чтобы поискать пути решения в скудных страничках личного дела. Он отчего-то стеснялся прямо спросить, куда господин определил свою протеже.

Записка с приказом о переводе спасла положение, только мальчишка забыл, где именно базируется искомая структура. Он вертел головой в надежде обнаружить справочную. «Ну, сколько Зингель может завтракать? Минут пятнадцать, вряд ли больше», – размышлял Клаус. – «Еще и в такую рань. Времени негусто».

Боковым зрением мальчишка заметил голубой китель. В любой другой ситуации Клаус едва ли решился бы заговорить с пилотом, но не теперь.

– Простите за беспокойство, Леди, – начал он, догнав женщину в форме. – Разрешите обратиться.

Мальчишка вытянулся в струнку и задрал голову.

– Зачем так официально? – Тень обернулась и протянула ему руку для приветствия. – Чем могу помочь?

– Клаус Раббе, связной Сэра Джулиуса Коллоу, выполняю поручение своего господина. Вот, – отчеканил тот и вложил в открытую ладонь лист из личного дела Зингель.

Незнакомка смотрела на смущенного парня с нескрываемым любопытством. Она приняла документ и быстро прочла.

– Специалист такого уровня – отличное приобретение для нас, – улыбнулась Тень. – Но я по-прежнему не понимаю, чем могу оказаться полезна.

– К своему стыду, не знаю, куда доставить госпожу Зингель с ее документами, – признался Клаус. – Подскажите, пожалуйста.

– Проще простого. – Она вернула лист. – Отдел кадров начинает рабочий день с десяти утра. Сначала лучше отметиться там, потом вас пошлют к снабженцам. Они решат вопрос с жильем и обеспечением. Начальника можно посетить хоть сейчас. Он уже на месте. Мне, собственно, тоже к нему. Одного тебя не пропустят. Проводить?

– Будьте так добры, – мальчишка поклонился.

– Буду, – заверила Тень.

– А меня с документами достаточно, или нужна и госпожа Зингель? – спохватился он. – Она только что прибыла.

– Начальнику да, отделу кадров – нет, – пояснила та.

– Я оставил госпожу Зингель в буфете. Дайте минуту объяснить ей мое отсутствие, – попросил Клаус.

– Разве только минуту, – с напускной серьезностью ответила Тень.

Но мальчишка принял все за чистую монету. В мгновение ока он перенесся туда, где ждала подопечная, в двух словах ввел ту в курс дела и поспешил обратно.

– Я готов, Леди.

Когда причина волнений улетучилась, Клаус преисполнился гордости. Так ловко поймать незнакомого Танцора и найти с ним общий язык – не всякому дано. Тени в принципе вызывали уважение, пилоты же восхищали. Потрясающий поезд, рассекающий небо, ответственность за жизни людей, какая-то избранность, форма и опасности, опять же, – от всего веяло романтикой, способной завладеть мыслями любого мальчишки.

– Не знала, что у нашего Мастера новый Связной, – как бы между прочим отметила Тень.

– Я еще учусь, – ляпнул прежде, чем подумал.

– То-то, смотрю, ты еще зеленый совсем. – Она бодро шагала в сторону неприметной двери с табличкой «Только для служащих». – Но говоришь с напором. Так и надо.

– Если не секрет, почему вы мне поверили? – Клаус чувствовал себя дураком. – Кто угодно может назваться, кем захотите.

– Но не у всех есть подлинные документы, подписанные рукой Сэра Коллоу, – рассмеялась та. – Кроме того, если ты вдруг окажешься террористом, я убью тебя раньше, чем успеешь опомниться.

– Исчерпывающий ответ, – согласился он.

– Шучу, – беззаботно продолжила Тень. – Ты же не обычный парень? Неопределяемый, да?

Она преподносила сюрприз за сюрпризом. Естественно, как Танцор эта женщина наверняка сталкивалась с тем, что Клаусу и не снилось. На вид Тени было примерно между двадцатью пятью и тридцатью, сколько же на самом деле – не угадать.

– Так точно, – кивнул мальчишка.

– Полезный талант. – Женщина достала жетон и повернула в замке. – Только на одном таланте далеко не уедешь. Знания нужны. Ты прилежно учишься?

Неприятный характер проявился мгновенно.

– Не стоит обращаться со мной, как с ребенком, – процедил Клаус сквозь зубы. – Я готовился к подобной работе с детства. Мой дед составитель сборника суммологических констант, некоторые расчетные формулы носят его имя.

– Неужели профессор Отто Невлезай? Всякое случается, но чтоб такое… – Тень махнула рукой суровому охраннику на внутреннем контроле и протолкнула мальчишку вперед себя за турникет.

– Прозвище не произносится, – поправил Клаус.

– Думала, фамилия, – пожала плечами женщина. – Моя тоже на прозвище похожа.

– У нас, гоблинов, фамилий нет.

Тень остановилась. Измерила мальчишку хитрым взглядом. Усмехнулась и зашагала дальше.

Клаусу нравилось шокировать намеками на смешанное происхождение. Иногда несуществующее национальное самосознание обострялось настолько, что сам мальчишка верил в кровное родство с зеленокожим профессором. Тогда он мог с пеной у рта спорить о правах малочисленных народов, начиная свои реплики со слов «вы, люди, никогда не поймете».

– Дедушка жив еще? – с самым невинным видом поинтересовалась Тень.

– Конечно, – поспешил ответить Клаус. – Он летел сюда вместе со мной, когда на Звездный напали.

– Не пострадал? – Женщина отчего-то испугалась.

– Сломал бедро, сейчас в больнице, но не унывает. – Реакция собеседницы и ее тон располагали к более обстоятельным объяснениям.

– Обязательно передай ему мою благодарность и низкий поклон, – попросила Тень.

– За что? – удивился он.

– Люблю читать. – Она прибавила ходу. – Его книга спасла мне жизнь.

Длинный коридор закончился, и перед Клаусом развернулся светлый просторный ангар. Мальчишка знал, что Звездный Экспресс существует не в единственном экземпляре, но не рассчитывал увидеть все своими глазами. Сияющие голубые поезда выстроились в ряд, как на витрине, а вокруг них сновали люди в спецовках. Деловитые мойщики, сосредоточенные механики, несколько пилотов, – и никто не обращал на визитеров внимания.

– Нет, вы их вдели? – донеся откуда-то недовольный мужской бас. – Опять пробрались, поганцы! Голуби, чтоб им пусто было! Крысы с крыльями. Подозреваю, кто-то их тут подкармливает. Иначе зачем паразиты лезут и лезут?

Тень припустила трусцой.

– Шевелись, пока меня не озадачили, – шепнула она. – Я только из рейса. Не собираюсь гонять голубей.

Тут Тень подпрыгнула, а странная сила оторвала Клауса от пола и перенесла через незримое препятствие.

– Это бесчестно! – Женщина завертела головой.

– Шуток не понимаешь? – обиделся лохматый тип, выбираясь из укрытия.

– Хороши шуточки, – фыркнула Тень. – Я-то подножку заметила, а парень – нет. Хочешь покалечить Связного нашего Мастера?

– Кто Связной? – изумился тот.

– Нечем заняться, Хард? – игнорируя реплику, продолжила та. – Тут на птиц жаловались. По уму работа, судя по детским выходкам.

Клаус не верил, что Танцоры могут вести себя, как маленькие. С Эмьюз ясно: она девчонка и прожила среди людей всего год. Но демобилизованные Тени, чей возраст перевалил за сотню, как минимум!..

– Леся! – с противоположного конца ангара, спотыкаясь, бежал мужчина.

– Осторожнее, Скотти, она сегодня злая, как собака, – бросил Хард и отправился восвояси.

– Как рейс? – поравнявшись с Тенью, спросил Скотт.

– Стрелой. – Женщина ощутимо подобрела. – Почему здесь и в гражданском?

– Тебя караулю. Моисей вчера от замены отказался. У меня свободный день. – Он покосился на Клауса.

– Покарауль еще немного, провожу молодого человека… гоблина… к начальству.

Танцор недоуменно хлопал глазами, но послушно отошел и подпер стенку спиной.

Дальше все разыгралось, как по нотам. Пресловутый начальник оказался ничем не примечательным мужчиной средних лет с жиденькими усами и глубокими залысинами. Строгий, но доброжелательный, он выслушал Клауса и посмотрел документы. Потом подумал немного и забрал всю папку Эстер Зингель себе, а вместо нее передал мальчишке ключи и бумажку с адресом двери, которую те отпирают.

«Очередная проверка», – догадался Клаус. – «Господин предупредил о новой сотруднице, но так, чтобы я самостоятельно искал сюда дорогу. Надеюсь, Коллоу останется доволен. Что проверял? Коммуникабельность».

Мальчишка мечтал задержаться в ангаре подольше, только у его новой знакомой имелись другие планы. Тень спешила быстрее покинуть вокзал, да и Эстер Зингель все еще сидела в буфете и ждала новостей.

Женщина дремала над кружкой остывшего кофе, подперев щеку кулаком. Клаус тихонько устроился рядом. Было что-то щемяще трогательное в измученном лице Эстер. «Она ровесница матери», – шевельнулось в груди. – «Такие же густые черные волосы и острые черты, дуги бровей…». С воспоминаниями очнулся и слепящий страх. Внезапно мальчишке показалось, что Эстер не дышит! Стараясь поскорее избавиться от жуткого наваждения, он протянул руку и осторожно похлопал женщину по плечу.

– Госпожа Зингель, проснитесь, пожалуйста, – голос предательски дрогнул.

– Что-то случилось? – Она испуганно уставилась на Клауса. – Вы выглядите так, словно увидели привидение.

Он ничего не ответил.

– Ваши ключи. – Мальчишка вручил бряцающую связку.

– От чего они? – Эстер отхлебнула холодный кофе.

– От квартиры, – пояснил Клаус. – Могу переместить прямо к дому, но лучше все-таки проделать весь путь обычным способом. Позволите понести ваш чемодан?

– Спасибо, вы очень любезны. – Женщина поднялась, сунула ключи в сумочку и поправила берет.

Галантно, как учил дедушка, Клаус предложил даме руку, и они вместе покинули здание вокзала.

* * *

В поезде Руф чувствовал себя крайне неуютно, как рыба в садке. Спокойное и чистое небо за окном манило, звало покинуть душное купе. Он мечтал когда-нибудь сойти со Звездного до приземления. Такое глупое мальчишеское желание. Но билет оплачен Орденом и встреча с Викторией уже назначена.

Руфус пожалел, что позволил Вильгельму дать себе отдохнуть. Восемнадцать часов превратились в бесконечную канитель рваного сна. Липкое беспокойство Тангл списывал на волнение перед полноценным знакомством с не особенно ласковой Тенью. Он намеревался рассказать ей если не все, то почти все из того, что удалось выяснить. Естественно, упоминать Сэра Коллоу Руф не собирался.

Когда волна встречающих схлынула и перрон опустел, Тангл не разозлился, скорее расстроился. «Женщинам свойственно опаздывать», – уговаривал себя он. Однако такое невнимание немало задевало больное самолюбие. В жидком свете фонарей Руф выглядел черной кляксой, не заметить которую мог только слепой.

С подножки кабины пилота соскочил Моисей, поправил китель и остановился. Руфус обернулся и оценивающе взглянул него. Казалось, Моисей ждет подходящего момента приблизиться и начать разговор. Пусть Руф не представлял, о чем беседовать с едва знакомым типом, но, тем не менее, приветливо махнул ему рукой.

– На перроне прилетел постоять? – после приветствия спросил Мо.

– Жду кое-кого, – Тангл перестал крутить головой и обернулся к непрошенному собеседнику.

– Все равно, хорошо, что так вышло, – неуклюже сообщил Моисей. – Я обратно только завтра вылетаю в ночь.

– А я сегодня днем. – Непринужденный разговор не тяготил.

– Если что, проводи занятие без меня, – предложил Танцор.

– С радостью бы, но Финн не позволит, – вздохнул Руф.

– Тут главное, что позволяю я, – справедливо возразил Моисей. – Если бы мне в свое время достался такой учитель, как ты, может, и я взлетел бы.

Он расхохотался густым басом, демонстрируя ровные белые зубы.

– Это комплимент? – удивился Тангл.

– Именно, парень! – Мо хлопнул Руфуса по плечу, да так, что у последнего едва не переломились ноги. – Мне рассказали о твоей… проблеме.

– О которой? – Зародившийся было энтузиазм потух.

– А ну-ка не кисни, – нахмурился Танцор. – Финн пожаловался, что предметы у тебя не летают. Так все плохо?

Руф кивнул.

– Не знаю, чего мне не хватает, – помолчав, добавил он.

– Ты правша или левша? – строго спросил Мо.

– Правша, – насторожился Тангл.

– Руку давай. – Моисей протянул открытую ладонь.

Недоумевающий Руфус подчинился, а Мо без предупреждения с силой тряхнул кисть. Еще и обиделся:

– Чего вихляешься сосиской, стой ровно, – приказал он. – Расслабь руку полностью. Пусть висит плетью.

Танцор повторил свой садистский тест еще раз, недовольно фыркнул, уперся свободной ладонью Танглу в грудь и тряхнул по-новой.

– После этого у меня руки по-прежнему одной длины останутся? – весело поинтересовался Руф.

– Сам спросил, чего не хватает. – Мо бросил терзать беднягу, отступил на шаг и оторвал Тангла от земли.

Руфус беспомощно болтался в вихре колючих искорок.

– Сколько в тебе? Шестьдесят? Шестьдесят два? – Моисей с минуту оценивающе взвешивал молодого Танцора.

– Шестьдесят четыре, – со всей суровостью парировал Руф, но, смутившись под ехидным взглядом, добавил: – Когда поем.

– Что тут скажешь? Ешь чаще, – посоветовал тот. – Присядь-ка на корточки.

– Сдается мне, вы надо мной издеваетесь. – Руфус с надеждой искал взглядом Викторию, только на перроне не было ни души.

– Нисколько, – заверил Мо.

Стоило Танглу выполнить нехитрое упражнение, как Моисей ловко взгромоздился ему на плечи.

– Вставай, – скомандовал он.

– Запросто, – разозлился Руф.

Он поудобнее перехватил грузного Танцора за ноги и выпрямился. Колени, плечи и спина заныли, а в лицо бросился жар. Тангл прекрасно знал, что все владеющие Арканом Земли тяжелые, как камни, но и слабаком себя не считал.

– Впечатляет, – хмыкнул мучитель. – Догадываешься, сколько вешу я?

– Тонну, – даже в таком положении Руфус умудрялся шутить.

– Около двух сотен килограмм.

В глазах у Тангла потемнело.

– Это я еще сдвоенный, – похвастал крошка Мо.

Освободившись от лишней тяжести, Руф ощутил себя невесомым перышком. Голова кружилась, в горле пересохло, а в ушах стоял нестерпимый звон. Более дурацкой ситуации для первого знакомства не придумать.

– Знать не хочу, чем вы занимались, – деликатно откашлявшись, призналась Виктория за спинами мужчин. – Но за опоздание приношу свои извинения.

– Тренировались, – охотно пояснил Моисей. – В общем, Тангл, набери три-четыре килограмма, а лучше пять. Тогда посмотрим.

На языке вертелась реплика наподобие «я и так себе нравлюсь», но Руф благоразумно промолчал.

– Леди. – Мо изящно поклонился и направился к зданию вокзала.

По физиономии градом катился пот, так что Руфус поспешил призвать маску. Сейчас Тангл отдал бы все на свете, чтобы проникнуть в мысли Виктории. Если раньше оставалась надежда, то теперь Тень наверняка считала его глупым мальчишкой.

– Я бы не рисковал, заводя серьезные разговоры в таком месте, – заготовленные фразы со скрипом встраивались в неуклюжую сцену.

– Согласна. – Женщина приложила длинные тонкие пальцы к эмблеме Ордена на форме. – Вы пойдете со мной?

– Да, – без колебаний подтвердил тот.

Виктория по-хозяйски притянула Руфуса к себе и отдала приказ Связному. Тангл закрыл глаза. Нежданные объятья отзывались в его груди волной тепла. Мелькнула шальная мысль: «Почему нет, если она сделала первый шаг?». Руки сомкнулись на талии Виктории сами собой.

Но путешествие закончилось слишком быстро, а конечный пункт к романтике не располагал. Резкий свет, белые стены тесной комнаты, запах больницы, – унылые декорации.

– Прибыли. – Женщина неловко отстранилась. – Здесь нас не потревожат.

– Где мы? – чтобы не выглядеть безмолвным истуканом, спросил Тангл.

– В одном из Пансионов Надежды. Здесь лечат моего мальчика. – Виктория сдвинула стул и села.

– Дивного? – уточнил Руф.

– Похищенного, – парировала та. – У несчастного ребенка не было даже имени. Мы назвали его Калеб.

– Недолго думали. – Он примостился напротив.

– Все логично, учитывая его заболевание, – пожала плечами Виктория. – Калеб добрый, рассудительный мальчик, но совершенно неграмотный. Были бы вы настроены дружелюбно, я бы вас с ним познакомила, а так… Калеба нельзя раздражать или пугать. Вы обещали поделиться особенной информацией. Слушаю.

Руфус понимал, что этот треклятый мальчик – единственный очевидный камень преткновения между ним и упрямой Тенью. Но он же способен превратиться в связующее звено, если верно все обставить.

– В прошлом году я столкнулся с той же проблемой, что и вы теперь, – спокойно произнес Руф. – Жертвы Дивного Борджеса, как и он сам, не реагировали на Смотрящих в Ночь. Расследование в этом направлении вывело меня на след одной опасной вещицы. То, что сейчас скажу, – тайна, не подлежащая разглашению. Предположительная причина проблемы – артефакт первой эпохи «Крест Капеллана». Зачем я делюсь сведениями с вами? Вам поручено разбираться с нападениями на мою подопечную. А значит, рано или поздно вы столкнетесь с новыми следами артефакта и с его владельцами. Самим Крестом занимаюсь я.

– Рассчитываете на сотрудничество? – прямо спросила Виктория.

– Рассчитываю, – кивнул тот. – Оно будет полезно нам обоим.

– Будет, но только в том случае, если вы станете с большим вниманием относиться к моим отчетам, – улыбнулась Тень. – Обоюдное доверие, опять же, очень пригодится.

– С отчетом виноват, – покаялся Руфус. – Но у меня есть оправдание. А доверие возникнет само собой, достаточно получше узнать друг друга. Вот вы отчего-то считаете, что я заведомо враждебно настроен по отношению к мальчику-Дивному.

Леди Виктория напряглась всем телом. Сейчас она напоминала сжатую пружину, готовую в любой момент больно щелкнуть по носу.

– Да, никаких положительных чувств я к нему не питаю, но и враждебностью это не назовешь, – честно признался Руф. – Судите сами. То нападение могло ведь завершиться успешно. Могло, но не завершилось. Теперь мальчишка пойман и не опасен. Похищенный он или просто Дивный – невелика разница. Парня все равно ждет суд. Если он покажет себя хоть вполовину достойным вашей заботы, я сам вступлюсь за него.

– Калеб достоин! – горячо заверила Тень. – Непостижимым образом у него даже появились друзья в Пансионе. Кто-то тайком принес мальчику сладостей. Реконструкторы считают, что это сыграло не последнюю роль в улучшении его самочувствия. Калебу очень тяжело. Я стараюсь говорить с ним каждый день, хоть несколько минут. Мальчик быстро устает.

– Он сказал что-нибудь полезное? – оборвал Тангл.

– Реконструкторы пока запрещают допрашивать его, – Виктория поднялась из-за стола. – Взгляните на мальчика сами. Только придется переодеться в штатское. Калеб боится Танцоров.

Тень вышла из комнаты, пообещав раздобыть пару белых халатов. Оставшись в одиночестве, Руфус развеял маску, стянул перчатки и сунул их в карман. Живое общение с Викторией отличалось от того, что он представлял. Увлеченность этой женщины работой импонировала, но не более. Если сравнивать ее с Алисой, сравнение по всем параметрам получалось не в пользу последней, только сердце молчало. Словно внутри сломалось что-то, испортилось. Вроде необходимые составляющие для любви есть, а ее самой нет.

Душу отравляла гадкая мысль: «Маркус, наверняка, не терзался такими пустяками. Покорял, соблазнял и жил дальше». Но Руф всегда понимал, что сильно отличается от своего покойного Наставника, да и становиться на него похожим не желает. С другой стороны, любовь не принесла ему ничего хорошего, вдруг без нее лучше?

Руфус яростно гнал от себя подобные рассуждения. Они напоминали скользкий спуск: оступись – и с оглушительной скоростью сорвешься вниз.

– Плохо переносите перелеты? – участливо поинтересовалась Виктория, протягивая униформу Реконструкторов.

– Просто мысли невеселые. – Руф взглянул в ее светлое лицо и вымученно улыбнулся.

– Оставьте их здесь, – посоветовала Тень. – Калеб тонко чует настроения. Не говоря уже о том, что вам самому без них полегчает.

Сложившееся впечатление, что все женщины коварны, не выдерживало критики. Тангл поймал Викторию за руку.

– Просто хочу, чтобы вы знали… – начал он, но запнулся. – Я искренне надеюсь, что мы сработаемся.

– Одной надежды мало. Поживем – увидим. Берегите дыхание, не тратьте его впустую, – мягко попросила та. – Мальчик спит, и будить его негуманно. Через полтора часа у Калеба процедуры, а после он наш. Кофе?

Слова рассыпались, распались на рваные блестки эмоций. «Чем копаться в себе в поисках ответа на вопрос «а есть ли любовь?», правильнее просто жить», – логичный и понятный вывод сложился сам собой.

Руфус кивнул. Виктория заперла крошечную комнатку и повела его длинными переходами в сторону завтрака.

* * *

Эмьюз думала, что после ночных событий не уснет, но Софья так ловко успокоила ее, что девочка задремала, как только голова коснулась подушки. А подскочив с утра пораньше, Тень отправилась еще раз поблагодарить новую подругу, но Софочки нигде не было. Урд и Клер сбились с ног, разыскивая ее.

– Никто не видел. – Йонсон пододвинула себе стул. – Коридорные руками разводят. Как провалилась.

– Университет огромный, куда угодно забрести могла. – Робин, зевая, вышла в коридор. – В чем она? В пижаме?

– Не, в полном обмундировании, – заглядывая в шкаф, отозвалась Урд. – Значит, есть вариант на улице поискать.

– Не волнуйтесь за Софью, она вполне способна позаботиться о себе. – И Эмьюз имела возможность в этом убедиться.

– А отвечаем за нее мы, – возразила Клер.

Примчался запыхавшийся карлик, с порога принявшийся рассказывать, где еще сноходки нет. Все вокруг не сомневались, что Софья может лишь бессмысленно бродить по округе, чудом избегая столкновения с фонарными столбами. Но раз сноходка намеренно создала этот образ, значит, сама должна развеять его. Тень хотела бы еще раз поговорить с Софьей о Каменной Деве и ее словах, но боялась, что застанет девочку спящей и не сумеет разбудить. Не к Мэйсону же идти! С его рассудительностью, бедняга тронется умом от таких историй, психолог он там или нет.

Воспоминания будоражили: пучки черных рук, бешеный блеск, бездонная пасть. Лицо Девы мерещилось в темноте под столом, воображение дорисовывало его в каменной кладке стен. Пока карлик отчитывался, Эмьюз успела напугать себя до дрожи в коленях.

«Так не пойдет», – осадил внутренний голос. – «У тебя есть целых два специалиста по Деве с ее секретами. А ну как в их драгоценной книге есть объяснение такому поведению статуи?».

– Подскажи дорогу в мужское крыло? – отозвав Урд в сторонку, шепотом попросила Тень.

– Ты б оделась, что ли, – хохотнула та. – Чего приспичило?

– Вдруг Софья там? – глазом не моргнув, солгала она. – Мальчишки помогут искать.

– Тоже здравая мысль, – согласилась Йонсон. – Я сама схожу их организовать, заодно попрошу гитару, соскучилась.

Полчаса спустя понурая поисковая бригада собралась в общей гостиной. Урд сосредоточенно настраивала взятый у мальчишек инструмент, Клер мерила шагами комнату, Вай сидела на полу, обняв подушку, и шмыгала носом, Конор с суровым видом щелкал костяшками пальцев, а шуты в противовес общему унынию изображали обезьянок, выбирающих друг у друга блох. Вдруг Йонсон с силой ударила по струнам и гаркнула, перекрикивая оглушительный аккорд:

– Провалилась, как сквозь пол,

Не нашли мы ни черта,

Что-то рифма не идет,

Видно, день сегодня дрянь!

Шуты сходу предложили не совсем приличное продолжение куплета, а остальные просто немного воспряли духом.

– Вдруг Софья прячется? – предположила Вайолет.

– Хорошо, если так, – кивнул Конор. – Хуже, если она забралась на крепостную стену и ухнула в ров.

– Не нагнетай. – Робин проскользнула в гостиную и села на подлокотник дивана.

– Тебе, кажется, поручено караулить, на случай, если наше горе само вернется, – нахмурился старший Хаулинг.

– Зачем? – пожала плечами Би. – Карлики ее раньше перехватят.

– Не могу так больше. – Эмьюз демонстративно поднялась на ноги. – Не могу просто сидеть. Эй, обезьянки, пойдем, поищем еще.

– Мы все обошли, – перестав чесаться, возразил Бэн.

– Вы да, а я нет. Шевелитесь. – Девочка отчаянно сверлила глазами второго шута, надеясь, что тот поймет и послушается.

Дэн не обманул ожиданий. Он снял импровизированный хвост, сделанный из ремня, заправленного в брюки, вернул его на место и натянул куртку.

– Готов, – объявил мальчишка.

– Я так не играю, – обиделся Бэн. – Как же мои блохи?

– Потерпи, братишка. В цирке час дрессировки, – весело подмигнул тот.

Когда гостиная осталась позади, Дэн сбавил шаг.

– Что-то случилось? – тихо спросил мальчишка. – Или ты действительно так волнуешься за Софочку?

– Давай сначала выберемся на воздух. – Эмьюз взяла друга за рукав и потянула вперед.

– Новая авантюра? – Дэн замер, как вкопанный.

– Умоляю, – простонала девочка. – Не задавай вопросов, иди и все. Мне нужна помощь.

– Ладно, – скрепя сердце, согласился тот.

Но и на улице Тень не успокоилась.

– Куда ты меня тащишь? – нарочито спокойно, даже строго осведомился Дэниэл.

– Туда, где меньше стен, – коротко бросила Эмьюз. – В парк.

– Чего ты боишься или… кого? – Мальчишка завертел головой.

– Все там, – отрезала она.

Тень спешила ступить с мостовой на жухлую траву так, точно булыжники под ее ботинками обрывались в бесконечную пропасть. Девочка поймала себя на мысли, что наслаждается ощущением опасности. Трепетание в груди больше напоминало радость, чем страх.

Преодолев заветный рубеж, Эмьюз остановилась.

– Пройдем немного вглубь? – попросила она.

– Конечно, если скажешь, от кого мы спасались бегством, – предложил Дэн.

– От Каменной Девы, – шепотом сообщила Тень.

– Смеешься? – Брови мальчишки поползли вверх.

– Ничуть, – возразила Эмьюз. – Дева напала на меня.

– Дева? Напала? – глупо переспросил тот, как будто у этих двух слов имелось какое-то иное значение.

Не вдаваясь в подробности, Тень пересказала другу события минувшей ночи. Но даже без красочных деталей история получалась жуткая.

– Ты уверена, что нападала именно она? – Дэн усердно тер лоб.

– Да, если у Девы нет злобной сестры-близнеца, – фыркнула девочка.

Эмьюз считала, что достаточно доходчиво донесла суть случившегося, чтобы осталось хоть крошечное место для сомнений.

– В нашей книге она персонаж очень положительный. – Мальчишка свернул с дорожки.

– Ваша крайне положительная статуя гоняла меня по университету, как зайца, – пожаловалась Тень. – Неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы не Софья.

– А она тут при чем? – Дэн больше не казался человеком, способным помочь дельным советом.

– Ты у меня спрашиваешь? – разозлилась Тень. – Софья держалась с Девой так, как будто та должна ее бояться. Без всяких. Может, поэтому сноходка и пропала. Но не уверена. Надеялась, что ты прояснишь что-нибудь. Дева обвиняла меня.

– В чем? – Он цеплялся за каждую мелочь.

– В попытке украсть у нее что-то, – развела руками Эмьюз. – Ты представляешь меня ворующей у громадной головы? Что у нее вообще есть, чтобы забрать?

– Этого я не скажу, и никто не скажет, даже тот, кто знает наверняка, – вздохнул мальчишка. – Да, у Девы есть какая-то старая тайна, лезть в которую запрещено. Больше мне ничего неизвестно, кроме того, что между шутниками и Девой существует соглашение. Мы храним тайну – она верит в нас. Смешно, но ни Бэн, ни я не догадываемся, в чем заключается секрет Девы. Даже Тангл не догадывался, а он Танцор.

– Настоящий Шутник знал? Самый первый?

– Вывод полностью твой, значит, я ничего не нарушаю.

Дэн прислонился спиной к толстому шершавому стволу и закрыл глаза.

– Послушай, – прошептал мальчишка, – мне до чертиков страшно потерять твою дружбу, но и нарушать чужую клятву нельзя. Особенно когда не в курсе, что нарушением считается. Пообещай не болтать ни с кем о Деве! Мы с Бэном обязательно разберемся.

– А как же Софья? – Эмьюз так хотела верить ему.

– Разберемся, – повторил Дэн. – Пойми, Софья… странная. И ведет себя соответственно.

– Кто бы говорил. – Девочка картинно закатила глаза. – Еще вчера вы с приятелем привязали себя друг к другу, натянули здоровенный пиджак и прикидывались двуглавым монстром.

– Мы дураки. – Дэниэл прищурился. – Между внешним и внутренним есть разница. Наши чудачества – внешнее, наносное. Они все только для вас, почтенная публика. Со сноходкой иначе. Она… такая для себя одной. Софье безразлично, кто смотрит. Живет в своем мире и через него общается с нами.

– На Деву ее слова очень даже подействовали, – уперлась Тень.

– Пусть так, значит, тебе вообще волноваться не о чем, – подытожил мальчишка. – Осталось поискать Софочку для очистки совести. Скоро завтрак.

Эмьюз не могла избавиться от ощущения, что Дэн просто отделался от нее. Подозрениям без подтверждения невелика цена. Оставалось дисциплинированно ждать, в какую сторону начнут развиваться события. Не биться же в истерике: «Ах, меня съедят стены»?

* * *

За несколько часов Эстер Зингель точно оттаяла. Она постепенно привыкала к новой обстановке. Не без помощи Клауса, разумеется. Однако женщину непреодолимо тянуло в университет, как будто от визита зависела ее жизнь.

– Когда-то я знала этот город, – произнесла она.

– Вы учились в Шейливейл? – Мальчишка старательно поддерживал беседы на любую тему.

– Конечно, – подтвердила Эстер. – Только здесь готовят специалистов для Главного Инженерного Зала.

– То есть вы видели Призму? – с трудом маскируя жгучее любопытство, спросил Клаус.

– Тысячи раз, – грустно улыбнулась женщина.

– И… какая она? – не выдержал тот.

– Как капля чистого света. – Глаза Эстер подернулись легкой дымкой. – Вечная загадка.

– Скептики утверждают, что Призма однажды погаснет, исчерпав запас энергии.

Женщина иронически хмыкнула.

– Вы-то должны понимать, что это ерунда, – укоризненно сказала она.

– Госпожа Зингель, я может и Связной, но пока все равно студент, – решился сознаться Клаус.

– Правда? – изумилась женщина. – Такой рассудительный и сдержанный. Я посчитала, что вы молоды только внешне.

– Дело ведь не в рассудительности? – поборов смущение, возразил тот. – А в том, чей я Связной?

– Головокружительный карьерный рост без карьеры? – догадалась Эстер. – Не стоит думать о людях плохо. Да, в этом мире хватает зависти и злобы, но ее все равно меньше, чем кажется. Неуверенность – плохой советчик. Человек хорош настолько, насколько позволяет себе. Родители гордятся вами?

– Вряд ли отец гордится, – пробормотал Клаус.

– А мама?

– Она давно умерла.

Женщина остановилась, протянула руку и ласково погладила остолбеневшего мальчишку по волосам.

– Хотите, я буду гордиться вами? – улыбнулась она.

– Что мне нужно сделать для этого? – неловко отстранившись, хрипло уточнил Клаус.

– Отведите меня в университет. – Эстер с надеждой заглянула ему в лицо.

– Мы именно туда и направляемся. – Мальчишка прикидывал, как деликатней сообщить милой женщине, что он с ней всего на один день.

Мысли не желали строиться. «Вдруг она ждет, что я перенесу ее прямо к воротам в мгновение ока?», – заворочалось под ребрами. Естественно, для Клауса это ничего не стоило. Только когда еще выпадет шанс пообщаться о Призме с кем-то действительно знающим? Но шедшая рядом Эстер развеяла робкие страхи.

– Люблю гулять, – сказала она. – А по Шейдивейл тем более. Насколько серьезно вы интересуетесь Призмой?

– Так, читал кое-что. – Откуда ни возьмись прорезалась ложная скромность.

– Если вдруг собьюсь на профессиональную лексику, смело требуйте пояснений, – предложила госпожа Зингель. – Скептики основывают свои теории, наблюдая не за Призмой, а за нашими потугами ее использовать. Техническое оснащение подстанций далеко от совершенства. Все упирается в пропускную способность.

– То есть Призма дает больше энергии, чем мы способны прокачать?

Наверное, этого разговора он ждал всю жизнь. Клаус не отрицал, что служба у Сэра Коллоу – прекрасная возможность встретить самых разных людей, но не надеялся на такие скорые плоды. В устах Эстер Зингель даже самые сложные вещи становились очевидными и понятными. Стала бы женщина что-то объяснять первому встречному? Едва ли! А когда за твоей спиной стоит сам Мастер Тени – почему нет?

Мальчишка старательно умничал, то и дело вставляя цитаты из зачитанных до дыр статей. Желая казаться лучше, чем он есть, Клаус только неуклюже шутил и глупо улыбался. Так не спеша они пересекли город и вышли на прямую широкую дорогу, в конце которой чернели крепостные стены.

Вдруг Эстер побледнела.

– Что с вами? – испугался мальчишка.

– Ничего, – прошептала она, цепляясь за его руку. – Все слишком волнительно.

Женщина достала из кармана прозрачную склянку, откупорила и вытряхнула на ладонь крошечную белую таблетку.

– Сейчас пройдет, – поморщилась Эстер.

– Может, на сегодня хватит прогулок? – участливо поинтересовался Клаус. – Перенести в Госпитальный Корпус университета? Там кто-нибудь осмотрит вас.

– Не нужно, – возразила та. – Я столько раз воображала себе этот день, что не собираюсь ничего менять. От счастья не умирают.

Выпрямившись и медленно выдохнув, женщина зашагала, как ни в чем не бывало. Она еще пыталась говорить, но чем ближе становилась пасть подвесного моста, тем отчетливее дрожал ее голос. Эстер уже не поднимала взгляда и еле перебирала ногами, когда холодный ветер принес радостный крик.

– Мама!!

От ворот стремглав бежала девочка. Клаус не сразу узнал в ней сноходку, с которой все возятся, как с куклой. Еще бы! Сейчас девочка выглядела такой живой. Прежде, чем он успел опомниться, госпожа Зингель сорвалась сноходке навстречу. Она неистово стучала каблуками, изящно придерживая берет, готовый слететь в любой момент.

Таких странных чувств Клаус еще не испытывал. Он понятия не имел, что и как долго разделяло мать и дочь, но жаждал хоть краешком прикоснуться к чужому счастью. Мальчишка извел бы всю кровь на чернила до капли, чтобы хоть раз увидеть свою мать живой.

«Ты при исполнении», – напомнил внутренний голос.

Приблизившись, Клаус деликатно откашлялся.

– Госпожа Зингель, моя миссия выполнена? Я больше не нужен? – максимально отрешенно спросил он.

– Да. – Обливаясь слезами, женщина ни на мгновение не выпускала дочь из крепких объятий. – Передай своему господину мою благодарность за все, что он сделал для нас.

– Непременно.

Тут бы просто уйти, но ноги не слушались. В мозгу созрело с десяток предлогов остаться – от действительно не лишенных смысла до невообразимо дурацких. Мальчишка остро ощущал свою причастность к чуду. «А Карл, небось, проснулся и повсюду ищет меня. Нервничает. Я ведь даже записки ему не оставил», – подумал он. Отчего-то захотелось примчаться домой и если не обнять Карла, то обязательно сказать ему что-нибудь… доброе.

Глава 22. Химеры

Еще одна беспокойная ночь закончилась неприветливым хмурым утром. У совместных операций имелось особенное очарование, но его стало бы несоизмеримо больше, если бы люди не забывали оказанной помощи. А так получалась игра в одни ворота. Кто-то не справляется – Орден решает проблему, но стоит Теням попросить об одолжении – глухая стена. Количество плашек во внутреннем кармане формы на поиски разгадки не влияло никак.

Джулиус насквозь пропах едким дымом. Глаза и нос чесались. Однако, несмотря на все «но», Коллоу остался доволен. Время потрачено с пользой.

– Доброго вам дня, Сэр, – улыбнулся Ариэль. – Спешите?

– Разве что в душ, – он развел руками.

– Тогда не смею задерживать, – расстроился тот.

– Не понимаю, – признался Джулиус. – Я же не отказываюсь уделить минуту-другую. Ты раньше не требовал внимания, отсюда вывод, что есть разговор.

– Есть, – согласился привратник.

– Слушаю. – Коллоу развеял маску.

Ариэль нерешительно теребил шарф длинными тонкими пальцами.

– Откуда вы знаете? – робко спросил привратник.

– Смотря что. – Джулиус изо всех сил пытался вспомнить предмет их последней беседы.

– Вы назвали меня «пойманный ветер». – Ариэль выпрямился и расправил плечи. – Кто рассказал вам?

Коллоу обвел безликую полянку оценивающим взглядом. Причин откровенничать с привратником неизвестно где не было. Джулс мысленно прикинул, насколько велика вероятность, что Ариэль распознает ложь. Тот производил впечатление существа легковерного, хоть и умного.

«Скажи ему», – мурашками скользнуло по спине. – «Скажи правду. Он заслужил, а тебе пригодится».

Ариэль испытующе смотрел Джулиусу прямо в глаза. Его белое лицо ничего не выражало.

– Человек по имени Сириус, – спокойно ответил Коллоу.

– Вы знакомы? – искренне изумился Ариэль.

– Мы родственники, – весело сообщил он. – А насколько хорошо его знаешь ты?

– Лучше, чем вас, Сэр, – отозвался привратник.

– Значит, понимаешь, что я предпочел бы не отвечать на первый вопрос, – вставил Джулиус.

– Понимаю, – кивнул тот. – Хотите получить от меня что-то взамен, Сэр?

Коллоу задумался.

– Конечно, хочу, – признался он. – Только что ты можешь дать? Свой шарф?

– Это единственная вещь, которую я дать не могу, – нахмурился Ариэль.

– Как получилось, что существо, рассыпающее шутки направо и налево, само шуток почти не понимает?

Чутье подсказывало, что перед тем, как задавать серьезные вопросы, стоит постараться укрепить шаткие мостки доверия. Привратник вниманием не избалован, поэтому оценит любую мелочь.

– Это ваш вопрос, Сэр? – Ариэль поднял брови.

– Нет, всего лишь детское любопытство, – улыбнулся Коллоу.

– У вас живое лицо, – смутился тот. – Оно слишком быстро меняется, и мне трудно уследить, когда вы говорите прямо, а когда лукавите.

– Такое мне в голову не приходило. – Джулс озадаченно потер лоб. – Знаешь, неудобно общаться просто стоя посреди леса. Была бы тут лавочка, раз в пространстве ты ограничен, и прогуляться не получится.

– А такое не приходило в голову мне. – Ариэль, как в зеркале, скопировал жест собеседника. – Но все поправимо.

Привратник оторвался от земли, так чтобы стать одного с Джулиусом роста, и протянул руку. Стоило прикоснуться к открытой ладони, как в грудь ударил пьянящий ветер! Никаких вспышек и цветных пятен. Мир, как есть, проносился мимо с бешеной скоростью: мелькали большие и малые города, сменяясь безлюдными пейзажами, то к небу тянулись исполинские сосны, то под ногами колыхались ковыльные поля, один Ариэль оставался неизменным. Захватывающий полет лицом к лицу длился несколько мгновений или часов – чувство времени отказало. Длинные волосы удивительного существа не то от скорости, не то по волшебству обвивали Джулиуса белыми лентами.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. От резкой остановки Коллоу с трудом удержался на ногах. До ушей донеслись шипение и плеск прибоя. Головокружительно свежий запах холодного моря наполнял сердце трепетом. Узкая тропка, едва различимая среди пучков жесткой травы, вела туда, где в нескольких шагах от кромки обрыва стояла облезшая скамейка.

– Любишь ты такие места. – Не унимающаяся дрожь в коленях никак не отвлекала.

– Здесь свобода. – Ариэль сел и с наслаждением уставился в бесконечную водную гладь. – У неба и океана много общего, вам так не кажется, Сэр?

– Если ты считаешь, то конечно. – Обветшалая доска обиженно всхлипнула под навалившейся тяжестью. – Должен поблагодарить за путешествие. Никогда не испытывал ничего подобного. А для меня «никогда» срок внушительный. Как жаль, что я не попытался узнать тебя раньше.

– Не жалейте, – он поправил съехавший шарф. – Все случается в нужное время. Давно наблюдаю, знаю, о чем говорю.

– Проверим твою догадку? – Джулиус достал из кармана плашку. – Больше всего на свете я сейчас хочу разобраться, как это работает.

Ариэль развернулся всем телом и низко-низко склонился над кусочком металла, почти касаясь его кончиком носа.

– Если теория верна, ты найдешь способ помочь, правда? – Глупая надежда немедленно поселилась в сердце, вытесняя сомнения.

– Я определенно видел нечто подобное, Сэр, – выпрямившись, произнес привратник. – Если вы оставите мне это, память отыщет правильный ответ. Вам плашка все равно без надобности, раз применения для нее нет.

– А не потеряешь? – замялся Коллоу.

– Я ничего не теряю, – твердо ответил тот.

– Бери, – согласился он.

Тонкие пальцы ловко сгребли плашку с ладони Джулиуса.

– Только… обязательно вернитесь за ней, – отчего-то испугался Ариэль.

– Вернусь, обещаю, – заверил Коллоу. – Сколько времени тебе потребуется?

– Столько, что вы не успеете забыть, что давали мне. – Он сунул плашку за пазуху.

Они молча сидели рядом, всматриваясь в туманный горизонт.

– Там дождь. – Ариэль указал прямо перед собой. – Стоит стеной и вдруг обрывается. А где-то его ждут.

– Намек? – Джулиус искоса взглянул на странного собеседника.

– Возможно, – улыбнулся тот.

– Неужели успел надоесть? – Коллоу поднялся на ноги.

– Нет, – спокойно возразил Ариэль. – Не хочу привыкнуть. Лишь в одиночестве можно в полной мере насладиться абсолютной свободой. А я рассчитываю попробовать когда-нибудь. Расстаться со всем, что держит. И так слишком долго среди вас, чтобы забыть.

– Твоя свобода похожа на смерть. – Джулс поежился.

– Для того, кто жил, возможно. – Он нежно погладил душный шарф. – Разве дождь умирает с последней каплей?

Джулиус невольно взглянул туда, где у дальней кромки моря с неба лилась вода, и попался на удочку, как последний дурак. Темный холл обрушился тоскливой тишиной.

– Он снова поймал меня, – пробормотал Коллоу.

Последние слова Ариэля упорно не шли из головы. В его нежелании привязываться к кому-либо Джулиус узнавал себя. Пусть отчасти, но даже так сравнение пугало.

– Не нравится его «абсолютная свобода»? – догадался Сириус.

– Нет, – решительно подтвердил Коллоу.

– Привык, что Ариэль всегда под рукой, и не хочешь расставаться с его полезными свойствами? – Голос друга сделался жестче. – Ариэль не игрушка. Не защитный механизм Башни, как вы все уверены. Он, по сути, и есть воплощение абсолютной свободы.

– Хватит! – оборвал Джулиус. – Если бы я знал, что именно держит беднягу здесь и как от этого избавиться, отпустил бы Ариэля немедленно. Лишь бы его свобода и вправду не оказалась смертью.

– Сейчас легко рассуждать, – фыркнул Сириус. – Тебе кажется, что Ариэль заскучает и вернется. Нет, Джулс. Не вернется. Ему наплевать на вас. Это не человек, а существо. Без пола, без души и начисто лишенное чувств. Я уже говорил, что понятия не имею, что им движет. Не примеряй на Ариэля свое живое сердце. Такой, как есть, он нравится мне, но в отличие от тебя, я никогда не заблуждался на его счет.

– Хорошо. Считаешь, Ариэль страдает справедливо? – парировал он.

– Ариэль не умеет «страдать», – как можно четче произнес тот. – Доска, из которой сделан стол, страшно страдает, что не стала стулом? Я считаю, что его нужно отпустить, но пока это невозможно. Вернуть свободу Ариэлю способен исключительно тот, кто ее отнял.

– Почему мне кажется, что ты разозлился из-за плашки? – Джулиус с размаху плюхнулся в кресло.

Сириус умолк.

– Я забочусь о тебе, – наконец выдавил он.

– Постарайся в следующий раз делать это в менее экспрессивной манере, – попросил Джулиус. – Кроме того, еще мне кажется, что твои сведения о личных качествах Ариэля слегка устарели. Не буду спорить о его человечности, но с сухой деревяшкой сравнивать тоже не стану.

Тишину кабинета нарушило зеркальце. «Шутники должны помогать друг другу», – жалобно пискнуло оно. – «Отзовитесь, пожалуйста».

– Решилась? – открывая зеркальце, спросил он.

– Эээ… Сэр, это мы. Джестер и Джестер. – Из-за стекла на Джулиуса таращились две крайне изумленные физиономии.

– Не сразу включился, – спохватился Джулс. – Здравствуйте, господа. Вы, конечно, меня вычислили, но напоминаю, отвлекать Танцоров по пустякам нельзя.

– И рады бы с пустяками, но увы. – Различить мальчишек при всем желании Коллоу не мог. – Каменная Дева напала на студентку.

– Когда? – Смысл сказанного доходил постепенно.

– Ночью.

– Жертва? – Кровь отлила от лица.

– Леди Эмьюз Варлоу. Она и рассказала. Интересовалась секретом Девы. Сделайте что-нибудь.

– Сделаю, не сомневайтесь.

Слепая ярость рвала душу в клочья. Джулиус зажмурился. Перед глазами плясали кривые молнии, а одинаковые мальчишки продолжали вещать о предпринятых действиях:

– Мы взяли с Эмьюз честное слово не распространяться на эту тему. Тайна в безопасности. Почему она так?

– Кто? – Джулс мысленно уже душил Сириуса двумя руками.

– Дева, – хором пояснили ребята. – Из-за тайны? Может, больше не повторится, раз Эмьюз пообещала не болтать?

– Меня не безопасность тайны интересует, а безопасность девочки, – неожиданно спокойно возразил Коллоу.

– Здесь тоже постарались, сейчас она с вашим Связным, он предупрежден, – заверил один из маленьких Шутников. – Мы и сами пойдем к ним.

– А сейчас вы где?

Глядя на уменьшенные копии себя, Джулиус постепенно успокаивался. «Нет ничего хуже бесконтрольной злости в ответственный момент», – твердил разум. Только сердце закипало.

– Мы? Там, где вы советовали.

– Я советовал? Ах, да! Книга, – он хлопнул себя по лбу. – Идите и успокойте Эмьюз.

– А она не сильно переживает, – мальчишки, как по команде, широко улыбнулись. – Так, от стен шарахается чуть-чуть.

– Тогда развлеките ее, что ли. Топайте. И спасибо за помощь. – Коллоу захлопнул зеркальце.

Четкого плана действий не было. Джулиус разрывался между желанием вызвать Сириуса на серьезный разговор и не менее стойким желанием потолковать по душам с самой Каменной Девой. Правильная очередность этих двух действий никак не выстраивалась в голове. Кому первому принимать удар?

– А я предупреждал, – подал голос Сириус.

– Даже не начинай! – рыкнул Коллоу.

Он вдруг в полной мере осознал, что не желает слышать никаких объяснений неожиданной скрытности.

– Ты виноват, – счел нужным добавить Джулиус.

– Не отрицаю, но не в том, о чем ты думаешь, – признался тот.

– Это уже интересно, – саркастически хмыкнул он.

– Как раз собирался сообщить о своей промашке, только твои мальчишки меня опередили, – продолжил Сириус. – Нет, все получилось, в итоге, если бы не один нюанс. Боюсь, я обеспечил нам дополнительные трудности. Ты вправе сердиться.

– «Сердиться» мягко сказано, – вставил Коллоу. – А сейчас, отстань, пожалуйста. С тобой разберусь позже.

– Нет, – возразил он. – Чтобы потом мне и это поставили в упрек? Деву остановила сноходка, а ее позвал я… Тогда мысль выглядела отличной. Оракулу известно слабое место Девы, собственно, и без этого ее слов достаточно. Однако Софья девочка неглупая и быстро нашла свою выгоду.

– Она что-то сказала Эмьюз? – На лбу выступил пот.

– Увы, – подтвердил Сириус. – Теперь, помимо всего прочего, Тени предстоит избавить сноходку от ее дара. А я и так могу назвать того, кто способен на подобное. Выбор невелик. Цену мы оба знаем. Приняв обещания четыре раза, на пятый он потребует действий. Страхи Девы обоснованы. Давай, злись.

– Не получается, – вздохнул Джулиус. – Ты сам говорил, что паниковать и дергаться поздно, когда Оракул сделала ход. Нам придется существовать в новых обстоятельствах. Эх, была бы Софья такая хорошая, как ты твердишь, вещала бы про мир во всем мире. Может, что из этого и вышло бы.

Приятель отозвался нервным смехом.

– Как маленький, – отдышавшись, признался он. – Она же не волшебница, в коне концов! Ты хоть представляешь, сколько крови должно пролиться, чтобы для выживших настало безоговорочное согласие? Чтобы перевелись непримиримые, чтобы все, кому есть что делить, разобрались между собой, и вечные конфликты сошли на нет. Люди всегда найдут причину сцепиться насмерть.

– Нельзя помечтать? – расстроился Джулс.

– Мечтай, кто мешает? Только не позволяй фантазиям заслонять реальность.

Диалог споткнулся. Вести глубокомысленные беседы, не видя оппонента, не особенно интересно.

– Если позволишь, я поговорю с Девой один на один, – после паузы произнес Коллоу.

– Дело твое, – согласился Сириус. – Если бы я мог сделать это сам, но увы…

Джулс с минуту молча сидел, уставившись прямо перед собой. Затем он поднялся и приблизился к шершавой стене. «Это хорошо, что раздражение угасло», – думал Коллоу. – «Эмоции только помешали бы».

– Явись, – приложив ладонь к камню, приказал он.

Стена легонько задрожала, словно предупреждая о приближении Девы. Громадное лицо проступало медленнее обычного. Оно несло отпечаток глубокой печали и тревоги.

– Здравствуй, Бессмертный, – прошептала Дева. – Ты узнал, что я нарушила обязательство и собираешься отказаться от своей части сделки? Но прежде, умоляю, выслушай объяснения… или хотя бы извинения.

– Хорошо.

Ловко изображенная суровость запросто маскировала недоумение. На самом деле Джулс совершенно не помнил, в чем именно заключалась ее часть договора. Во-первых, все произошло слишком давно. Во-вторых, мальчишкой ему не приходило в голову требовать чего-то от волшебного существа. А, в-третьих, от разрыва связей с Девой Орден и он сам теряли гораздо больше, чем получали.

– Да, я осознанно напала на человека. Признаю. – Дева опустила взгляд. – Но только от страха. Испуг ослепил меня. Ты знаешь, кого я боюсь потерять. А ему кажется, что эта девочка исполнит его просьбу… из милосердия.

– В убийстве не так много милосердия, как ты думаешь.

Неприятные воспоминания нахлынули разом. Коллоу подозревал, что Каменная Дева делает их более мучительными нарочно. Как из темных вод к самой поверхности поднимались образы тех, чью жизнь Джулс оборвал по долгу службы. Он сам не привык считать это убийством, только работой. Редкие предатели; старшие Древние, уставшие жить; Танцоры, сломавшиеся после первой сотни; Леди Наоко, – все они немым строем заполонили сознание.

– Ты напала на очень дорого мне человека, – превозмогая болезненные мысли, продолжил Коллоу. – Зыбкие страхи не дают права поступать так. Поклянись не причинять ей зла впредь.

– Клянусь, хоть в этом уже нет необходимости, – вздохнула Дева. – Оракул уже поставила точку.

– Неважно, – возразил Джулиус. – Чем клянешься?

– Жизнями своих детей, мой маленький Рыцарь, – грустно ответила та. – Что может быть дороже этого?

– «Детей»? – изумился он. – Их много?

Женская голова загадочно улыбнулась.

– Знаешь, что мне нужно взамен? – вдруг спросила она.

– Надеюсь, ничего невозможного.

– Всего лишь прежняя атмосфера доверия и твое расположение, Бессмертный, – кротко отозвалась Дева. – Ты изменился. Изменилось и отношение ко мне. Ты единственный человек, безраздельно владеющий моим сердцем наравне с моими детьми. Что скажешь?

– Это лестно, – смутился Джулиус.

Он приблизился, протянул руку и, как в детстве, нежно погладил гигантскую голову по каменной щеке.

– Так значит, согласен? – по ее лицу скользнули настоящие слезы.

– Согласен, – подтвердил Джулс.

* * *

Клаус даже радовался неожиданно навалившейся опасности. Нет, он беспокоился за судьбу Эмьюз, однако у всего есть свои плюсы. Мальчишка сидел на диване с невозмутимым видом, в груди же бушевало что-то невообразимое. Шутка ли? Юная Тень держалась за него, как за спасительный плот. Это были практически настоящие объятья. А недовольные мины антропоморфов только прибавляли счастья.

– Не расслабляйся, – выплюнул Дэн. – Ты не на свидании.

– Завидуешь? – Клаус поднял бровь.

– Не получается не цапаться, держите рты закрытыми, – предупредила Урд, подкрепив свои слова демонстрацией сжатого кулака. – Чего вы такие странные? С дураками понятно, а остальные?

– Сложно объяснить, – опередив всех, начал Бэн. – Софочка сегодня мать свою встретила. Даже проснулась по этому случаю – пусть ненадолго. Вот нашей Тени и взгрустнулось.

– Неужели правда? – Йонсон устроилась рядом с Эмьюз. – Да, быть Тенью удовольствие сомнительное. Но ты-то лучше них всех. Хотя бы потому, что я уважаю тебя. Семья – штука такая. Особенная связь, которая между людьми возникает. И ведь им для этого кровное родство не обязательно. Ты – наша общая сестренка, Варлоу. Скажешь, не так?

– Так, – промямлила девочка.

– Заболеешь, попадешь в беду, затоскуешь – только свистни, и мы придем. И все с тобой разделим поровну. Главное, радостью тоже делиться не забывай, – подмигнула Урд.

Клаус давно решил для себя: при всей своей свирепости, Йонсон самая мудрая девчонка на планете. Человек, завоевавший ее расположение, – сказочно богат. Урд из той породы, что ради друзей пройдет сквозь огонь. А если ты неправ, не смолчит.

Дэн хлопнул себя по карману и обвел ребят многозначительным взглядом.

– Я сейчас, – сказал он и выскочил в коридор.

К сожалению, одинаковые мальчишки не объяснили Клаусу действительной причины паники, отделавшись фантастическим рассказом о таинственном существе, способном появиться где угодно и напасть. А уж каким боком в историю попал Сэр Коллоу, вообще оставалось загадкой. Хотя физиономии антропоморфов отдаленно напоминали Клаусу господина, он справедливо считал это случайностью.

– Улажено, – облегченно вздохнул Дэн, появившись на пороге гостиной. – Можешь отклеиваться от Эмьюз. У нас к тебе разговор имеется.

– Вот совпадение. – Клаус не спешил двигаться с места. – У меня к вам тоже.

– Замечательно! – Бэн поднялся на ноги. – Идем.

– Я свободен, моя Леди? – игнорируя шутов, спросил мальчишка.

Получив согласие, он поднялся и последовал за антропоморфами в мужскую часть общежития.

– Конора нет, – вслух рассуждал Дэн. – Поболтаем у нас.

– Да, без лишних ушей, – подхватил Бэн.

– Шпионский роман, не иначе, – ехидно вставил Клаус.

– Молчи, подследственный, – зашипели мальчишки. – Другим хулиганам незачем знать, что Шутники способны давать поблажки.

– Хулиганам? – нахмурился он.

– Топай. – Дэн с силой ткнул Клауса между лопаток.

– Еще раз так сделаешь, и карандаш сможешь держать только в зубах, если те уцелеют, – огрызнулся он.

А мгновение спустя мальчишки уже крепко вцепились друг дружке в воротники.

– Не ссорься со мной, профессор. – Дэн всем весом своего тела толкнул Клауса в стену. – Это плохо кончится.

– Для тебя, недоумок! – Он тряхнул противника.

– Парни, хватит! – попытался разнять Бэн.

– Ради Бога, братишка, не лезь, – попросил Дэн. – Наш носатый приятель не понимает главного. У Шутников свои методы.

Клаус и глазом не успел моргнуть, как оказался лицом к лицу с самим собой! Дубликат нахально улыбался и корчил рожи.

– Высокая степень морфности, профессор, – хихикнул он. – Теперь представь, какое подспорье для удачной пакости. Я же могу случайно прогуляться по людным местам без штанов. Прощай репутация.

– Это подло. – Клаус побледнел.

– Нет, это весело, – парировал тот.

– Тогда я убью тебя! – зарычал он.

– Если сам не помрешь от стыда. – Дэн вытянул шею и звонко поцеловал Клауса в нос.

– Никто не поверит, у тебя татуировка на пол морды, – усердно утираясь, бросил мальчишка.

– Проверим? У тебя такие длинные патлы, что спрятать ее не проблема, – продолжил издеваться стервец. – Кроме того, все будут смотреть несколько ниже. Ох, и охотниц найдется изучить такого «красавца» в анатомических подробностях, уму непостижимо!

Тут Бэн не выдержал: он схватил своего друга за ухо и оттащил от Клауса.

– Слов ты не понимаешь, – приговаривал Бэн. – Хватит. Решили же: по-хорошему.

– А пусть не задирается, – уперся Дэн.

– Достаточно взаимных угроз, – отрезал второй шут. – Идем, Клаус. Нам и правда есть, что обсудить.

Всю дорогу до комнаты мальчишек непримиримые противники таращились друг на друга волками. Клаус мысленно откручивал паршивцу голову, а Дэн подчеркнуто не возвращал себе прежний облик, хоть вся одежда нестерпимо жала.

– Садись, – предложил Бэн.

– Постою, пожалуй.

Обстановка практически ничем не отличалась от той, что была у девчонок до приезда новой соседки. Три кровати, тумбочки, стол со стульями, шкаф и ширма, – никакой видимой разницы.

– Лучше сядь, – повторил Бэн. – Разговор нам предстоит не особенно приятный. Ты ударил девочку, а наш кодекс чести требует наказывать подобные поступки.

– Своими чудесными методами? – Клаус напрягся всем телом.

– Ими-ими, – подтвердил Дэн. – Начинай бояться.

– Знаешь, братец, – Бэнжамин смахнул с плеча несуществующую пылинку. – Покарауль-ка снаружи. И стань, наконец, собой. У тебя уже синяк вокруг горла, как у повешенного.

Мальчишка ничего не ответил. Он молча вышел в коридор и хлопнул дверью.

– Да, – протянул Бэн. – Ты первый человек на моей памяти, кто ему так не нравится.

– Это его проблема, – отрезал Клаус. – Ваши гнусные штучки меня не пугают. Как и наказания, предусмотренные всякими детскими кодексами.

– Будет труднее, чем я предполагал, – пробормотал шут себе под нос.

– Кто дал вам право судить меня? – Он гордо вскинул голову.

– Восстанавливать справедливость – святая обязанность последователей легендарного Шутника, – тоном лектора сообщил Бэнжамин. – Нас поколениями связывает древняя клятва и зачарованная книга. Детство? Я знаю Танцоров, которые раньше являлись Шутниками.

– Например? – с вызовом спросил мальчишка.

– Сэр Руфус «Баламут» Тангл, – спокойно отозвался тот. – Только это все не важно. Скажи, ты действительно ударил первокурсницу?

– Да, – подтвердил Клаус.

Он чувствовал, что использовать ненормальных антропоморфов максимально эффективно получится только тогда, когда их настороженность спадет. Принятие глупой игры в тайное общество – неплохой ход.

Бэн тоже взял себе стул и устроился напротив.

– В чем причина? – продолжил он.

– Я участвовал в боевой операции по спасению человека, провалившегося в окно перехода, – бесстрастно вещал Клаус. – Младший офицер дезертировал, а мой начальник погиб. Один… я потерпел неудачу. Меня вытащила Тень. Тот, кого мы пытались спасти и не спасли, – парень этой девчонки. Естественно, встретив меня, она потеряла над собой контроль. Поток брани, пожелание скорейшей кончины и прочие прелести истерики.

– Тогда ты не сдержался и ударил ее, – подытожил Бэн.

– Не со зла, а чтобы вернуть Прейвери в нормальное состояние, – пояснил Клаус.

– Извинишься перед ней? – Шут прищурился.

– Не думаю, что это такая уж отличная идея, – возразил он. – Любая встреча обернется точно такой же истерикой. Нам лучше просто не пересекаться. Тысячи людей гибнут за окнами перехода по всему миру. Это не оправдывает каждую конкретную смерть, но и не превращает меня в преступника. Потерять чью-то жизнь – достаточное наказание для всякого, кому не чуждо понятие долга. Я не снимаю с себя вины. Она останется со мной навсегда.

Слова по-прежнему резали слух, но странным образом все еще облегчали душу.

Бэнжамин поднялся, прокрался к двери и рывком распахнул ее. Любопытный приятель, притаившийся снаружи, немедленно рухнул на пол.

– Значит, ты все слышал, – улыбнулся Бэн. – Спрячь свою ненависть подальше. Он не злодей. Вам есть, что делить, но пусть все будет честно. Ради меня.

– Девочка – не вещь, чтобы ее делить! – Дэн густо покраснел. – Тем более такая, как Эмьюз.

– Хоть в чем-то мы согласны.

Поборов собственную неприязнь, Клаус встал и протянул мальчишке руку.

– Вооруженный нейтралитет? – поднимаясь с колен, уточнил шут.

– Если угодно, – пожал плечами он.

Чокнутая парочка вызывала смешанные эмоции. С одной стороны, Клаус искренне считал их полудурками, вместе составляющими одного круглого идиота. Но с другой, мало кто мог похвастать такой крепкой дружбой, как эти двое.

– Не возьму в толк, отчего вы не используете свои способности вместо нелепых переодеваний? – зачем-то ляпнул он.

– А как же талант? Как же актерское мастерство? – шутливо оскорбился Бэн. – Театр – это не декорации, а игра. Но у тебя тоже имелось к нам какое-то дело. Пропусти интермедию и переходи сразу ко второму акту.

– Как у вашего кодекса с сохранностью чужих секретов?

Шуты переглянулись.

– Полный порядок, профессор, – заверил Дэн. – Захотим разболтать, так кто ж поверит дуракам?

– А мы не захотим, – вставил Бэн.

– Не зови меня «профессор», – попросил Клаус.

– Лады, – кивнул шут. – «Умник» подойдет?

– Ближе к истине.

Напряжение постепенно спадало.

– Ты собираешься говорить с нами или нет? – снова вклинился Бэнжамин.

– Одевайтесь, – скомандовал мальчишка. – Карл… Мой отец… В общем, он убрался из дома, там меньше шансов быть подслушанными.

– Зачем одеваться? Ты же Связной, – удивился Бэн.

– А как же свежий воздух? Как же удовольствие от прогулки? – не удержавшись, съязвил Клаус. – Если ногами не пользоваться, они атрофируются.

Кроме того, ему срочно требовалось время обдумать предстоящую беседу. Антропоморфы не выглядели способными помочь, но более удачных кандидатур в поле зрения не наблюдалось.

«Какие они еще дети», – снисходительно отметил Клаус. Шуты то скакали друг через друга, перекидываясь остротами, то принимались распевать смешные куплеты, совершенно бессмысленные для стороннего слушателя.

– Затаились, – шикнул Клаус. – Вдруг я ошибся, и отец там?

Он приложил ухо к замочной скважине. Бесполезное действие подарило Клаусу драгоценные мгновения тишины.

– Чисто. – Он отпер дверь и на всякий случай громко позвал: – Карл!

– А сказал «чисто». – Дэн с опаской переступил порог.

– Не отвечает же никто. – Клаус скользнул взглядом по пустому лотку для писем.

– Зовешь отца по имени? Силен! – восхитился Бэн.

– Раньше я звал его просто «эй, ты».

Раздевшись, мальчишки направились прямиком в кухню.

– А что твой отец делает в Шейдивейл? – осторожно поинтересовался Дэн.

– Будет преподавать. – Он старался отвечать так, чтобы шутам расхотелось продолжать развивать эту тему.

– Вот скажи, твой отец такой плохой человек? Ты ж его, похоже, не любишь, – не отставал тот. – В смысле, вдруг он к нам попадет. Все так страшно?

– Не попадет. – Клаус критически ощупал чайник. – Карл бросил мою мать. Поэтому для меня он самый отвратительный отец. И хватит про это.

Дэн снова открыл рот, но передумал. Мальчишка неожиданно показался отзывчивым. Пусть Клаус не терпел жалости к себе, только здесь ощущалось что-то принципиально другое. Какое-то совершенно не унизительное понимание.

– Сколько у нас времени, не знаю, поэтому перейду сразу к сути. – Широким жестом он указал гостям их места за столом. – После того провального задания меня заперли в карантинном боксе.

– Нормальное явление, – заверил Бэн.

– Да, – согласился Клаус. – Если бы не одна деталь. Реконструктор, приставленный наблюдать за мной, проболтался, что меня готовят к операции, о которой не собираются предупреждать.

– Мистика, – протянул Дэн.

– Не больше, чем ваша таинственная угроза, – парировал он. – Для контроля я три раза в день ставил галочки на полях в книге. Их получилось меньше, чем надо.

– Хитро. – Бэнжамин многозначительно покачал головой.

– В боксе не особенно весело, и один день от другого не отличается, – продолжил Клаус. – Я не в состоянии четко определить дату, когда начал вести счет. Позже, в поезде, меня угораздило с размаху удариться виском о раскладной столик. Последствий никаких!

Он поднялся, достал из буфета пакет с печеньем и высыпал все в вазочку до последней крошки.

– Если с тобой что-то сделали – это преступление. – Дэн потер лоб. – И разбираться в нем положено компетентным органам.

– Во-первых, у меня нет доказательств, – резонно возразил он. – Во-вторых, оперировал тот, кто на эти органы плевал. А, в-третьих, я не стану обвинять его, даже если завтра пойму, что умираю. Вы поможете?

– Эээ… чем? – оторопел Бэн.

– Вы специалисты, не я, – неуверенно отозвался Клаус.

Шуты переглянулись.

– Выйди-ка на минутку, мы посовещаемся, – попросил Дэн.

Не успел мальчишка опомниться, как шустрые наглецы вынесли его за пределы кухни и заперлись изнутри.

Клаус бессильно мерил шагами коридор. Желание незаметно проникнуть в планы Мастера Тени не давало покоя. Оно зудело в груди назойливой мухой, избавиться от которой можно лишь одним способом. Когда Клаус почти пожалел, что доверился шутам, дверь в кухню отворилась.

– Не хотели обнадеживать, – признался Дэниэл. – Вдруг коллега забраковал бы мой вариант. Заходи, садись и слушай.

– Кто будет говорить? – покосившись на приятеля, спросил Бэн.

– Я, идея же моя, – ответил тот.

Одинаковые лица выражали крайнюю степень оживления.

– От нас требуется выяснить, что именно с тобой сделали, когда и как? – уточнил Дэн.

– Факт, – подтвердил Клаус.

– В университете есть прибор, предназначенный для сканирования Танцоров после сборки, – продолжил он. – Модель действующая. Обычно ее пустой гоняют, чтобы на экзаменах знания проверять. Подробней информации не получить нигде. Но есть ряд трудностей – куда без них? Мы к прибору такой сложности допуска не имеем, малы еще. Чтобы протоптать туда дорожку, понадобится чудо. Пользоваться им тоже никто нас пока не учил. И на сладкое: то, что рассчитано на Теней, человеку не вредит только в теории. Предприятие превращается в настоящую авантюру, но ты же этого от нас и ждал?

– Мне нравится ход ваших мыслей, – признался мальчишка.

– Значит, согласен? – не поверил Бэн. – Безумие же!

– Почему сразу «безумие»? – перебил Дэн. – Конспекты у старших возьмем, по инструкции разберемся. Лишь бы расшифровать данные ума хватило. Эх, был бы жив Гудман! Мировой декан… Он бы пустил нас. А с новой гарпией номер не пройдет.

– Выкрутитесь, – зачем-то ободрил Клаус.

– Естественно, – заявил Дэниэл.

Мальчишки пили чай с печеньем и воодушевленно обсуждали детали предстоящего приключения. Дэн фонтанировал идеями, а Бэн только успевал отсекать самые бредовые, чтобы друга не занесло окончательно. Клаус же больше молчал. Он не так часто встречал у чужих людей искреннее желание помочь, от того чувствовал себя немного неуютно, даже неловко.

Уже на второй чашке чая недавнее недоразумение выветрилось из головы без следа.

* * *

С последними событиями Эмьюз совершенно позабыла о забавном зверьке, привидевшемся ей в Трапезном. Казалось, это случилось так давно. Теперь, когда волнения немного улеглись, загадочный свинокрыс снова всплыл в памяти.

Под невинным предлогом девочка, набросив плащ, улизнула от утрированно заботливых подруг. Воровато озираясь, она быстрыми шагами шла по улице, обходя редкие группки незнакомых ребят.

Уже на парадной лестнице Трапезного Эмьюз испугалась, что студентам не положено являться туда просто так. Выдумать достойный предлог не составило труда, и Тень смело распахнула дверь.

– Что вы здесь делаете, мисс? – строго осведомился рыжебородый карлик, преградивший девочке дорогу.

– Я… утром заколку потеряла, – изображая досаду, сообщила та.

– Не расстраивайтесь, – ласково попросил он. – Мы обязательно поищем.

– У вас и без этого слишком много работы, – вздохнула Эмьюз. – Позвольте, я сама взгляну.

– Что верно, то верно, – согласился бородач. – Но мы только что закончили в зале уборку.

– Дядюшка! – раздался откуда-то знакомый голос.

От стойки в глубине холла спешила Роззи, вытирая руки о припорошенный мукой цветастый передник.

– Это же Леди Варлоу! – поравнявшись с родственником, весело сказала она.

– Люди все на одно лицо, дорогая, – краснея, проворчал карлик. – Время переучета. Оставляю ее на тебя.

Поклонившись на всякий случай, он важно направился по своим делам.

– Почему ты тут? Как же ваш садик? – спросила Эмьюз первое, что пришло на ум.

– Отец нанял двоих помощников, а мне пора понять, что значит настоящий труд, – пояснила Роззи. – Кроме того, жена должна следовать за мужем.

– Ясно, – улыбнулась Тень.

Многочисленные обычаи карликов наслаивались одни на другие, составляя суровую, но прекрасную картину. Применительно к себе, перспектива «следовать за кем-то» девочке не нравилась, но отлично вписывалась в представления о низкорослом народце.

– Я заколку потеряла, – повторила Эмьюз. – Ничего если поищу ее пару минут? Сама.

– Прямо как Боб, – хитро прищурилась Роззи. – Только я обман сразу вижу. Потеряла бы, по дороге сюда смотрела бы под ноги.

– Как…? – Пришел черед девочки заливаться краской.

– Окна кухни на улицу выходят, – пояснила карлица.

Роззи подперла бока и выпрямилась. После замужества в ней что-то неуловимо переменилось. «Будто ты «до» ее отлично знала», – фыркнул внутренний голос. Но сердце подсказывало, что Роззи вдруг повзрослела. Не внешне, а скорее внутренне.

– Ты права, – повинилась Эмьюз. – Мне очень нужно попасть в обеденный зал, но по другой причине.

– И по какой? – не отставала та.

– Стыдно признаться. – Тень отвела взгляд. – Ничего криминального. Одно любопытство. Я там… зверька видела.

– Крысу? – Карлица побледнела.

– Нет, не обычного зверька, – поспешила возразить девочка. – Он был вот такой крошечный, висел в воздухе и… исчез.

От волнения движения Тени стали резкими. Она с надеждой уставилась на Роззи.

– Странно, – задумчиво протянула та. – Мы и то почти не видим химер, а люди вообще не должны.

– Химер? – переспросила Эмьюз.

– Зверюшек этих, – пояснила Роззи. – Не померещилось?

– Если так, то я спятила, – нервно рассмеялась девочка. – Он выглядел, как мохнатый поросенок с длинным голым хвостом.

– Вот чудеса, – улыбнулась карлица. – Иди, пока пусто там, раз такое дело. Я бы тоже не хотела, чтобы кто-то заметил, как я с воздухом разговариваю. Докажи потом, что голова не тыква.

Роззи попрощалась и побрела обратно, время от времени приговаривая: «Чудеса!..».

Эмьюз мышью проскользнула сквозь ряды пустых вешалок. К счастью, никто из карликов ей больше не встретился. Тень старалась вспомнить столик, за которым сидела в тот день.

– Не у окна, и не у стены… и не у прохода, – шептала она. – Здесь Бри сидела.

– Ищешь кого-то? – пискнул лукавый голосок.

– Да, – девочка завертела головой.

– Не меня ли? – В нескольких шагах справа звякнул колокольчик.

Эмьюз обернулась на звук.

– Здесь я, – хихикнул голос.

– Где? – Тень напрягла глаза.

– Туточки, – не унимался невидимка.

Снова звякнул колокольчик.

– Не издевайся над бедняжкой, – вклинился другой писклявый голосок, больше похожий на жалобное кваканье.

– Вы химеры? – спросила Эмьюз.

– Да, деточка.

Над ближайшим столиком из пустоты возник большеротый лягушонок с роскошными бараньими рогами. Он словно лежал на несуществующем диване, одной лапкой придерживая ручку колокольчика.

– Значит, я не сошла с ума? – обрадовалась Тень.

– Вопрос спорный, – глубокомысленно отметил тот.

– Эй! – обиделся прежний голос. – Она ко мне пришла!

– Упустил свое счастье, не жалуйся теперь, – возразил лягушонок. – Редко выпадает шанс перекинуться с творцами парой слов.

– Я … просто Эмьюз, – смутилась она.

– Нет, деточка, – назидательно произнес он. – Ты – Человек! А мы нелепые фантазии, глупые заблуждения и несбыточные мечты. Вот ты разве не мечтала прокатиться по радуге на розовом пони?

– Нет… – Тень вдруг почувствовала себя страшно ущербной.

– Да… для пони слишком взрослая, – лягушонок задумался. – Хорошо. О свидании с принцем мечтала?

Эмьюз смутилась еще сильнее.

– Ну, не совсем с принцем… – замялась она.

– Уже теплее. – Волшебный зверек довольно улыбнулся. – Каждая невоплощенная идея дает нам жизнь, а мы служим вам, хоть вы и не понимаете этого.

– Как же так? – Девочка придвинула себе стул и села.

– Мы не существуем. – Лягушонок почесал желтое брюшко.

– Это путаница! – Эмьюз привстала и попыталась потрогать собеседника.

Пальцы легко прошли сквозь тщедушное тельце.

– Путаница логична, потому что считается путаницей в пределах вашей логики, – зевнул лягушонок.

– Набор слов, – обиделась девочка.

– А ты его не слушай, – посоветовал свинокрыс, решивший, наконец, проявиться. – Философ. Кому хошь голову задурит.

Эмьюз поднялась и твердыми шагами направилась к хвостатому поросенку.

– Ты куда? – занервничал лягушонок. – Постой! Путаница, логика – это так просто.

– Ага-ага! – Свинокрыс повизгивал, утирая влажный пятак тыльной стороной ладони.

– Вот кто мне ответит, почему я вас вижу, с тем и буду дружить, – заявила девочка.

Сделала она это зря, потому что в ту же секунду зал наполнился гвалтом многочисленных голосов. Они блеяли, свистели, чирикали, хрюкали, квакали, ревели, рычали и пищали, заглушая друг друга.

– Перестаньте!!! – закричала Эмьюз.

– Мисс! – В зал стрелой влетел молодой карлик. – Что с вами?

– Я… мне… – Девочка ошалело хлопала глазами.

– Что? Кто вас обидел? – Коротышка вертелся, как юла.

– Ничего. – Голоса смолкли. – Померещилась крыса.

– Крыса? – удивился карлик.

– Да, очень большая. Она грызла штору. Вот я и… – Тень развела руками. – Теперь понятно, что нет ее.

– Вас проводить в Госпитальный Корпус, мисс? – неуверенно промямлил тот. – Вдруг у вас жар?

– Нет, все в порядке. – Но ее доводы явно карлика не впечатлили.

– Может быть, тут слишком душно? – удаляясь, вслух рассуждал он.

Эмьюз обвела зал сердитым взглядом.

– Никто тут тебе не ответит, – вздохнул лягушонок в полной тишине. – Мы все новенькие. Поговори с люстрой в главном холле. Он самый старый из тех, кого я знаю.

– Спасибо. – Тень подхватила подол и поклонилась.

За спиной кто-то деликатно откашлялся.

– Вы что-то репетируете, мисс? – Назойливый карлик вернулся со стремянкой.

– Да, – солгала девочка. – Здесь спокойно. Но я уже ухожу.

– Конечно, мисс, – отозвался тот.

Глава 23. Большие и малые подвиги

Руфус заперся в купе, лег на сидение и вытянулся, заложив руки за голову. Взбудораженное сознание не желало погружаться в сон. День, проведенный рядом с Викторией, оставил приятное ощущение наполненности. Теперь Руф точно убедился, что эта Тень считала его бездельником, но совершенно не расстроился. Робкие упреки время от времени мелькали то ехидной усмешкой, то ненароком брошенной многозначительной фразой. По мнению Виктории, забота о молодом поколении – простейшее занятие, не требующее отказа от службы и перехода на преподавание. Под вечер Тень прямо дала понять, что с радостью поработала бы с ним плотнее, если бы Руфус покинул университет.

Сколько бы ни был любезен Руф, Виктория не проявила к его персоне ни малейшего интереса, кроме профессионального. С одной стороны, ничего дурного в том Тангл не видел. Но с другой… Его самолюбие неожиданно оказалось уязвлено.

Силясь разобраться в собственных чувствах, Руф снова сел и уставился в окно. «Она тебе нравится?», – упорно спрашивал внутренний голос. – «Ты ждешь, что любовь нагрянет ниоткуда и изменит твою жизнь?». Ответы лежали на поверхности, но дальше мысль не двигалась.

– Виктория слишком хороша для меня. – Руфус задумчиво возил пальцем по стеклу. – Умница, даже красавица, предана своему делу, собрана… Производит впечатление человека, лишенного темных пятен в биографии. Эдакая «мисс совершенство». Не то, что Алиса: истеричная алкоголичка с букетом бывших мужей. Брр!

Тангла передернуло.

Рассуждения о природе любви плавно текли на фоне черного неба. Руфус искренне не понимал, отчего все так просто и одновременно крайне запутанно. Головокружительный роман с несуразной дамочкой, получившийся сам собой, и безразличие к человеку приятному и достойному большего.

– Баламут, – позвало зеркальце. – Это важно.

Раздражение вперемешку с тревогой быстро вернуло Тангла к реальности.

– Что? – осведомился он, встретив по ту сторону стекла знакомые одинаковые физиономии.

– Для начала, господа Джестер и Джестер приветствуют вас, – невозмутимо парировал мальчишка, державший зеркальце в руке.

– А, в продолжение, мы уже все уладили, так что волноваться не о чем, – вставил второй у него за спиной. – Однако остались вопросы.

– Много слов, мало смысла, – отрезал Руф.

– Тогда вот вам «смысл», – наглецы напустили на себя серьезный вид. – Прошлой ночью Каменная Дева устроила для Эмьюз игру в салочки. С угрозой жизни, между прочим.

Кровь отлила у Руфуса от лица.

– Дева клятвенно обещает не повторять таких глупостей, – успокоил мальчишка. – Но что ее побудило, загадка для нас. А для вас?

– Покинул Шейдивейл на один несчастный день!.. – Тангл неистово взъерошил волосы.

– Вы будете отвечать? – Тон диалога стал жестче. – Дела Девы касаются только последователей Шутника. Пусть вы не один из нас, мы решили поделиться информацией в надежде на помощь.

– Как великодушно, – иронически отозвался Тангл. – Хотите помощи? Впишите мое имя обратно в книгу.

Бессмысленный шантаж – не самое лучшее средство выкроить минуту-другую.

– Хорошая попытка, – рассмеялся ближний мальчишка. – Нет, Сэр.

– Ладно, – вздохнул Руф. – Эмьюз правда ничто не угрожает? И… кто из вас кто?

– Ничего, Сэр, – подтвердил тот. – Дэниэл «Джестер» Кросс. Шесть, четыре, два, четыре, шесть, восемь.

Он постучал указательным пальцем по татуированной щеке.

– А все, что «не он», то «я», – подхватил второй мальчишка. – Бэнжамин «Джестер» Арчер.

– Так лучше, – улыбнулся Тангл. – Я вас предупреждал, что попытки разобраться в секрете Девы заканчиваются плохо. Если конкретнее, очень плохо. Дева едва не перекусила меня пополам, когда мое расследование в этом направлении дало первые результаты.

– Почему в книге нет записей? Почему вы не оставили предостережение? – возмутился Дэн.

– Были записи. – Руфус отвел взгляд. – Я удалил их. Во-первых, не хотел прослыть «первым, на кого она напала». Во-вторых, не в моем тогдашнем положении спорить с желаниями Девы.

– Разве записи в книге можно… стирать? – Дэниэл от удивления даже рот открыл.

– Смеетесь? – Руф одарил ребят кривой ухмылкой. – Чужие – нет. Свои – да. Если удалить себя из книги, перестаешь видеть текст, теряешь звание Шутника.

– Откуда знаете? Ни во вступлении, ни в тексте ничего про это нет! – Тут и физиономия Бэна изумленно вытянулась.

– Я не был единственным. – В груди шевельнулось что-то основательно забытое. – Как и вы, я разделил это приключение с… другом. Она вписала в книгу свое имя, но идеей не прониклась. Уже через неделю созерцания моей увлеченности отказалась участвовать. Сочла, что я втяну ее в неприятности.

– Не все достойны, – фыркнул Дэн.

– Эй! А вот за такое я и голову оторвать могу! – прикрикнул Руфус. – Есть люди, которые не терпят фанатизма в любом виде.

Прозвучало это настолько убедительно, что мальчишки по ту сторону отпрянули.

– Так или иначе, она удалила свое имя, – продолжил Тангл. – Мне казалось, о подобных логичных вещах отдельно писать примечание – только чернила переводить.

– А… как вы получили книгу? – с опаской спросил Бэн.

– И как расстались с ней? – добавил Дэн.

– Книга свалилась на меня из ниоткуда, – охотно пояснил он. – Шлепнулась с потолка прямо на голову посреди главного холла, когда я… прогуливал Историю Ордена. Собственно, пропала тоже сама собой. За день до выпускного. Взяла и исчезла без следа.

– С нами что-то похожее, – хором ответили шуты.

Руф понимал, что разговор с двумя шустрыми мальчишками исчерпал свою полезность, но прерывать его не хотел. Все то же самолюбие заставляло во что бы то ни стало завоевать уважение нового поколения Шутников.

– На нас книжка тоже упала, но в библиотечном коридоре, том, который ведет к уборной, – признался Дэн. – Мы еще боялись ее выносить, думали, на контроле отберут. Не отобрали.

– Хранители библиотеки реагируют на штемпель, – назидательно произнес Тангл. – Если вырвать из книги форзац, на который он нанесен, истуканы на выходе ничего не поймут.

– Вы и это проверяли? – не поверил Бэн.

– Не я, а один мой приятель, Макс Карвер, – возразил Руф.

– Случайно не профессор Максимилиан Карвер? – с нескрываемым интересом уточнил тот.

– Не знаю, с каких пор Макс стал профессором, но в студенчестве он ненавидел свое полное имя, – рассмеялся Руфус. – Так звали одного нашего знакомого карликового пуделя с дурным нравом.

– Профессор Карвер с этого года преподает у нас на кафедре, – вклинился Дэн. – Как хорошо вы знакомы?

– Как хулиган и его заумный сосед по комнате. – Радость ребят слегка поувяла.

– Значит, нам с ним не поможете, – вздохнул он.

– Не делайте поспешных выводов, – посоветовал Тангл. – Что вам двоим нужно от Макса?

Мальчишки переглянулись.

– Мы хотим учиться с опережением, – наконец, объявил Бэнжамин. – Для этого необходимо получить доступ к одному сложному прибору. В деканате третьекурсникам такой допуск не дадут. Профессор идеально подходит для решения нашей маленькой проблемки. А ваше знакомство можно назвать «чудом», пусть и с натяжкой.

– Шутники должны помогать друг другу, – напомнил Дэн.

– А я тут при чем? – исключительно из вредности парировал Руф.

За те мгновения театральной паузы, что Руфус взял для пущей важности, на лицах ребят пронеслось все: от отчаяния до немой мольбы.

– Ладно, – согласился Тангл. – Попробую решить вопрос. Но ничего не обещаю. Какой прибор?

– Вы… не запомните.

Больше всего Руф не любил, когда Реконструкторы начинали задаваться. Они всегда считали себя умнее прочих студентов, практически «маленькими божками», проникшими в тайну жизни и смерти.

– Напишите и пришлите мне, – раздраженно бросил Руфус и, не прощаясь, захлопнул зеркальце.

* * *

Ах, какой же глупой выглядела Эмьюз, вопящая посреди главного холла: «Эй! Люстра, отзовись!!»… Девочке хотелось спрятаться под кровать от стыда. Высокие своды потолка не позволили Тени разобрать тоненький писк, услышанный в ответ.

«Попытаться стоило», – успокаивала себя она. – «Теперь понятно, что сначала придется научиться летать».

Дни мелькали один за другим, навсегда растворяясь за горизонтом. Арест, установленный профессором Дарроу, закончился, стоило новой двери занять свое законное место, и встречи с Бобом сделались редкими.

После общей вакцинации у Зан появилась настоящая толпа друзей. Ребята приняли ее и всем силами старались отговорить добиваться отчисления. Урд даже написала шуточную песенку о полезности образования. Храпеть Зан действительно прекратила, только возникли трудности посерьезнее. Несмотря на усердное посещение занятий с Лютером, по ночам из ноздрей девочки иногда вырывалось пламя, так что с красивыми балдахинами пришлось расстаться. А после замены простого белья на огнеупорное спать стало довольно жестко. Лют очень растаивал запах дыма, въевшийся буквально во все кругом.

Вышел первый номер «Голоса». Финн с удовольствием дал юным газетчикам интервью, а Эмьюз теперь снабжала каждую статью забавной картинкой. Обязанности же главного редактора обернулись настоящим проклятием. На улице, в коридорах, в Трапезном и несколько раз в уборной к Тени подходили незнакомые студенты и предлагали, требовали, клянчили опубликовать их рассказы. Сначала Эмьюз упорно прочитывала каждый врученный опус, но на сотом произведении, описывающем героические подвиги всесильной, бесстрашной и прекрасной девицы, окруженной благородными поклонниками, она сломалась. Пожелав каждому автору удачи в будущем, Тень объявила, что рассказы пока печататься в газете не будут.

Наступил октябрь, и в Шейдивейл вернулось погостить по-летнему ласковое тепло. С началом семестра Тангл забросил практические занятия, отдав предпочтение теории. Его лекции напоминали углубленный курс занудной Истории Ордена с легким оттенком вожделенных Знаний Аркана для Танцоров. Эмьюз по-своему полюбила Моисея и немного скучала по нему. Девочка жалела, что не осмелилась попросить право опубликовать коротенькие стихи Сэра Сааба, теперь оставалось только гадать, позволил бы Моисей или нет.

– Я знала, что найду тебя здесь. – Лют закрыла дверь и подперла ее спиной. – Все думала, откуда синяки… Падаешь?

– Падаю, – подтвердила Эмьюз, потирая ушибленную коленку.

– Подожди, пока Наставнику надоест мучить нас писаниной, – посоветовала та. – Сама приземляться не научишься.

– Это не повод прекращать тренировки. – Девочка поднялась и опять взялась за кольцо.

– Тебе так нравится боль? – Блондинка развела руками.

– Нет, у меня просто есть цель. – Эмьюз выдохнула и оттолкнулась от пола.

Она провисела всего минуту, когда плечо снова свело. Не произнеся ни слова, Лют подтащила стул, взобралась на него и встала на цыпочки.

– Что ты делаешь? – простонала Эмьюз.

– Помогаю! Разве не видно? – Вторая Тень подцепила ногу подруги и потянула вниз.

– Как насчет позаниматься вместе? – оказавшись на земле, предложила Эмьюз.

– Зачем спрашивать разные глупости? – фыркнула Лют. – Лучше страхуй меня.

Девочка взялась за кольцо и взмыла почти под самый потолок.

– Как у тебя получается? – процедила раздосадованная мисс Варлоу.

– Освобождаю голову от мыслей, – отозвалась та. – Снимешь меня?

– Попытаюсь.

Даже заберись Эмьюз на самую спинку стула, она все равно не достала бы. Тогда находчивая Тень подтащила к тросам стол, а уже на него поставила стул.

– Ну, где ты? – заволновалась Лют.

– Слишком высоко! Расшнуруй ботинок, – предложила Эмьюз.

– Еще чего.

Блондинка попыталась сползти вниз по тросу. Но не тут-то было! Ее тело поплавком висело на воображаемой линии и не желало сдавать позиции.

– Я тоже такая умная, – ехидно сообщила Эмьюз. – Развязывай ботинок, попробую поймать за шнурок.

– Сейчас, – вздохнула Лют.

Предлагая разумное на тот момент решение, девочка никак не ожидала, что подруга отпустит кольцо и примется за ботинок обеими руками! Лют накренилась в противоположную от троса сторону и зависла в нелепой позе.

– И что теперь? – спросила она.

– Сейчас соображу. – Кольцо звонко ударилось о гирю.

– Спасай меня! – взмолилась Лют. – Тут страшно.

– Зацепись ногой за трос и подтянись к нему, – посоветовала своей паре Тень.

На практике задача оказалась гораздо сложнее. Лют барахталась в воздухе, что твоя мышь в молоке. Но достав до толстой струны носком, она вдруг оттолкнулась от нее.

– Зачем?! – возмутилась Эмьюз.

– Я не нарочно, – заскулила Лют.

– Придется позвать Тангла. – Другого выхода девочка не видела.

– Ни в коем случае, – запротестовала та. – Наставник взбесится, и теория до конца семестра нам обеспечена. А я еще скажу, что это ты меня подговорила…

– Спасибо, – протянула Тень.

– Пожалуйста! – Расшнурованный ботинок соскользнул и шлепнулся на пол.

– Не маши руками, а греби к тросу, – разозлилась Эмьюз.

Ситуация стремительно превращалась в безвыходную.

– Может, упадешь, а я попытаюсь тебя поймать?

– Не смешно, – обиделась Лют. – Я… не умею падать.

– Научить? – Тень спрыгнула со стола.

– Нет. – Блондинка выпрямилась и плавно приняла ровное вертикальное положение. – Поищи в шкафу палку подлиннее.

– Шкаф заперт.

Мисс Варлоу мечтала изучить содержимое пыльных полок, но не сумела справиться с замком.

– Все, мы пропали, – обреченно объявила Лют.

– Ничего не пропали! – встрепенулась Эмьюз. – Я оттолкнусь посильнее и попробую взлететь к тебе.

– Что это даст? – скептически нахмурилась та. – Тогда точно некому будет бежать за помощью.

– Ты не понимаешь, – отмахнулась Тень. – Я упаду вместе с тобой. Раз ты хорошо держишься в воздухе, мы не рухнем, а медленно опустимся.

– Вдруг я… уроню тебя? – испугалась Лют.

– Не уронишь! – Эмьюз с силой оттолкнулась от пола.

Сэр Тангл не просто так твердил своим подопечным, что тросы с кольцами нужны, как направляющие.

– Почему ты вниз головой? – Блондинка старательно тянулась к подруге.

– Слишком много мыслей, – отрезала та. – Перевернешь меня?

– Пытаюсь. – Лют сосредоточенно сопела. – Подумай о шариках или о мыльных пузырях.

После нескольких минут возни Эмьюз крепко обхватила вторую Тень и зажмурилась.

– Готова? – спросила она.

– Нет, – честно призналась Лют. – Давай повисим? Вдруг Наставник сам придет?

– Не придет, – возразила Эмьюз. – У нас получится.

Ощущение полета словно упиралось, сопротивлялось притяжению. Однако Тень твердо решила упасть и отказываться от своей идеи не собиралась. Ступни медленно наливались свинцом. Сконцентрировавшись на этом, Эмьюз посмотрела вниз. Посыпанный опилками пол сверху выглядел вафельной стружкой на торте.

– И? – нетерпеливо спросила блондинка.

– Не подгоняй.

Тень не понимала, что ей мешает. Самое очевидное: обоснованный страх переломать ноги. «Ты втянула Лют в историю, теперь обязана вытащить вас обеих. Действуй!», – приказала совесть.

Эмьюз представила, что вся она – огромный булыжник, который никак не может просто так болтаться под потолком. По телу от лодыжек к затылку пробежала дрожь.

– Ты тяжелеешь, – пролепетала Лют.

– Значит, скоро будем на земле, – ободрила подругу Тень.

Приземление получилось не таким плавным, на какое надеялась Эмьюз, но и падением в полном смысле назвать его не поворачивался язык. Две девочки точно съехали по воображаемой горке.

– Мне понравилось! Еще раз? – глаза Лют блестели.

– Завтра, – улыбнулась Эмьюз. – Чем больше мы на виду, тем меньше шансов, что наш секрет раскроют. Как ты, кстати, догадалась?

– Зан заметила тебя около лестницы, – охотно сообщила та. – Я попросила ее показать место. А там уж сразу все поняла. Интереснее, откуда у тебя ключи? Приятель коротышка обокрал Тангла?

– Нет. – Тень вернула стол со стулом к стене у входа. – Рассказала бы, если бы ты чуть что не грозилась разболтать все Наставнику.

– Так я же в шутку, – насупилась Лют.

– Извини, но таких шуток не понимаю, – отрезала Эмьюз.

За дверью девочка попросила подругу отвернуться. Технический ключ – не тот предмет, наличие которого имеет смысл афишировать. Мисс Варлоу на полном серьезе хотела вернуть его карликам, но внезапно возникшая необходимость в тайных тренировках отложила правильный поступок до лучших времен.

– Я не просто так тебя искала, – спохватилась Лют. – Прислали нашу форму!

– И она молчала! – всплеснула руками Эмьюз.

– Не сердись. Нельзя же думать обо всем сразу, – пожала плечами та.

Тут, конечно, можно было поспорить, но ради чего? В комнате девочек ждали крепко сколоченные ящики с именами адресатов на крышках.

– Ну, чо? – Зан щелкнула костяшками пальцев. – Вскрываем? Для пары вещичек крупновата тара, не кажется?

– Прошу, маэстро! – Лют изобразила бурные аплодисменты.

– Дети! Не повторяйте это дома! – Драконья дочка присела на корточки, взялась за края коробки и потянула.

Деревяшки жалобно всхлипнули. Несколько ловких движений, и сначала одна коробка, а за ней другая раскрылась цветком. В чашечках из квадратных стенок, усеянных острыми гвоздями, на подстилках из мелко нарезанной шуршащей бумаги покоились одинаковые увесистые свертки.

– На счет три? – зачем-то спросила Лют.

– Без счета. – Эмьюз взяла свой и спряталась за ширму.

Дотошная Марта Нидлз позаботилась обо всем! В комплект входили даже белье, носки и носовой платок с инициалами!

– Это надолго, – крикнула Тень из-за ширмы.

– Тогда я начну переодеваться тут, – отозвалась Лют.

– А я посторожу в коридоре, – подхватила Зан.

Сверток сопровождала подробная инструкция, выведенная ровным красивым почерком. С трудом верилось, что все, включая удобные ботинки с высоким голенищем и бляху на поясе, было создано из невесомой тьмы той загадочной комнаты.

– Странное чувство, да? – Вторая Тень заглянула за ширму.

– Мне нравится, – призналась Эмьюз. – Столько разного надето, а ничего не мешает.

– Ты про маску поняла? – Лют покосилась на безжизненную желеобразную массу со щупальцами.

– Вроде, да, – неуверенно ответила девочка.

– Чего не пробуешь? – прищурилась та.

– Тебя жду, – солгала Тень.

Девочки встали друг напротив друга.

– Боишься? – ехидно осведомилась Лют.

– Нисколько!

Эмьюз одним махом натянула последнюю деталь формы на голову. Дыхание перехватило, словно девочка нырнула в чан с киселем. «Вдох!», – скомандовала она самой себе. – «Чем быстрее начнешь, тем быстрее привыкнешь». Пусть юная Тень никогда не тонула, первые ощущения ассоциировались именно с этим.

Вдох, выдох, вдох, выдох, через «не могу», через силу. Наконец, щупальца зашевелились, а кисель превратился в невесомую дымку.

– Потрясающе! – Лют разглядывала себя в карманное зеркальце. – Как будто я нацепила осьминога.

– Ты их видела? – скептически нахмурилась Эмьюз.

– Живыми нет, – покачала головой та.

– А дохлыми? – она тоже достала зеркальце.

– Яник любит есть всякое такое, – сообщила Лют. – Забавно, в стекле маска отражается, но на лице ее словно нет. Действительно «адаптироваться легко».

– Легко, но неприятно, – добавила Эмьюз.

– К вам уже можно? – Зан настойчиво барабанила в дверь.

– Входи! – хором ответили они.

Драконья дочка в недоумении застыла на пороге.

– Слов нет, одни эмоции, – закашлялась она. – Жутко выглядите. Ночью приснится, подушкой не отмашешься!

– Обещаю не сниться, – рассмеялась Лют. – Так страшно?

– Как… тени. – Зан поежилась.

– А мы, по-твоему, кто? – Эмьюз успешно развеяла маску.

– Чо, правда? – восхитилась та.

– Рыцари Ордена Танцующей Тени, – Би бочком протиснулась в дверь. – Бессмертные.

– Класс! Значит, лет через двести мы все равно будем подружками! – Зан только в ладоши не хлопала.

– Это без меня, – грустно улыбнулась Робин.

Девочка-дракон прикусила язык. Комната наполнилась неловким тоскливым молчанием.

– Расслабьтесь, я умру не завтра. – Робин отправила дежурные графины с водой прочь с подоконника, чтобы занять их место.

Напряжение немного спало. Девочки опять вернулись к веселому обсуждению нового облика соседок, одна Эмьюз по-прежнему оставалась угрюмой. Мысли о том, что все ее друзья не вечны, посещали юную Тень постоянно. Особенно после того, как из лекций Тангла девочка узнала, что подлинным бессмертием даже среди Танцоров обладают исключительно Вестники. Это и было тем самым «выгодным отличием», о котором не уставала повторять Росарио. Радовало, что хоть дядюшка Джулиус никуда не денется.

– Посмотреться бы в полный рост. – Лют вертелась перед небольшим квадратным зеркальцем на внутренней стороне дверцы шкафа.

– В чем проблема? – Зан указала пальцем на Эмьюз. – У нее под кроватью разве не здоровое зеркало?

– Би отказывается его вешать, – не прекращая свои мучения, отмахнулась та.

– И чо те не нравится? – обернувшись к другой соседке, продолжила допрос драконья дочка.

– Оно… пугающее. – Робин обхватила коленки. – Мутное, поцарапанное все… еще и в черной раме.

– Же-есть! – протянула Зан.

– Нет, скорее чугун, – со знанием дела возразила Би.

– Чо? А, неважно! Показывайте, – не отставала та.

Эмьюз встрала на четвереньки и запустила руки под кровать. Тяжелая рама скрежетнула по полу, заставив Робин болезненно поморщиться. Тень бережно стерла пыль с тусклого стекла.

– Волшебная ж вещь! – обращаясь в основном к Би, заявила Зан. – У такого только на женихов гадать!

– А ты умеешь? – встрепенулась Лют.

– Каждая уважающая себя девчонка уметь должна! – для пущей убедительности драконья дочка даже палец вверх подняла.

– Погадай мне, – Тень с мольбой уставилась на Зан.

– Тут главное правильно выбрать день, – нарочито важно сообщила та.

Как ни противилась Робин, приглянувшееся Зан зеркало беспрепятственно поселилось на стене. И теперь подружки с нетерпением ждали того счастливого момента, когда драконья дочка поделится с ними своим искусством.

* * *

Шуты отнимали у Клауса большую часть времени. Дикая парочка торчала у него дома почти безвылазно.

– Вы как вампиры, – не выдержал Клаус. – Один раз впустил, попробуй потом выгони!

– А-а-а… я выпью твою кровь!.. – мистическим голосом зашипел Дэн.

Он подпрыгнул и повис у мальчишки на плечах.

– И отравишься, – стряхивая приятеля, иронически парировал тот.

– Выпей моей, раз приспичило, – предложил Бэн.

– А смысл? – Дэн обиженно шмыгнул носом. – Мы же вроде как оба вампиры.

– Да… незадача, – изображая раздумья, протянул шут. – Но идея хороша. Давай вечером повампирим?

– Жаль, мантии до посвящения первокурсников доставать нельзя… – Дэниэл пододвинул себе стул.

– Они и не подошли бы, – возразил Бэн. – У вампирских должен воротник стоять вот так.

Мальчишка поднял руки.

– Не беда! Воротники из бумаги сделаем, – отмахнулся Дэн. – Айда девочек пугать?

– Идите-идите! – вклинился Клаус.

– Сначала работа, – покачал головой шут. – Наши исследования продвигаются. Сегодня мы прогнали через сканер сандвич с ветчиной и сыром.

– И как результат? – мальчишка посмотрел на часы и достал сигарету.

– Не дыми, ладно? – Дэн состроил гримасу крайнего отвращения. – Курильщик ты, а объяснительные писать нам. Потому что пропахнем все.

– Уговорил, – согласился Клаус. – Итак, сандвич.

Бэнжамин откашлялся, вышел к центру комнаты и достал из рюкзака альбом. А его приятель встал рядом, развернулся спиной, широко расставил ноги, втянул голову в плечи и, отведя руки чуть назад, приготовился исполнить роль штатива.

– Мы выяснили, что испытуемый, – Бэн перевернул первую страницу, демонстрируя чертеж сандвича в изометрии, – совершенно точно не является Танцором!

– Революционное открытие! – подыгрывая шутам, зааплодировал Клаус.

– Также мы выяснили, что представленная ветчина на восемьдесят процентов не является продуктом из мяса, – со всей серьезностью продолжил тот.

На следующей странице зрителя встретил ожидаемый чертеж куска ветчины в трех измерениях и цветной график.

– Просим вас, как заказчика исследования, позволить нам обнародовать данные по ветчине. – Бэнжамин сложил руки на животе, явно копируя кого-то.

– Боюсь, подобные сведения повергнут читателей в ужас. – Многозначительная фраза не несла в себе никакого смысла.

– Мы вернемся к обсуждению этого вопроса позже. – Бэн извлек из кармана очки без стекол и нацепил на нос. – Перейдем к сыру.

Он перевернул страницу. Снова три картинки и график. На первом рисунке желтый прямоугольник, на последнем уже бесформенная клякса.

– С прискорбием сообщаем, что этот испытуемый безвременно покинул нас, – со слезой в голосе произнес Бэнжамин. – Хуже всего, что причиной смерти стал наш эксперимент. Сыр расплавился. Пятно со внутренней обшивки прибора вывести пока не удалось. Дальнейшие исследования под вопросом.

– Протестую! – Штатив ожил. – Сыр и был плавленым!

Бэн снял очки и постучал ими приятеля по макушке.

– Если удастся устранить жирные последствия, то можно возобновить эксперименты с твердыми сортами сыра, – добавил докладчик.

– Предлагаю переходить от молочных изделий к млекопитающим, – громко объявил Клаус.

– Хочешь сказать, что готов залезть в аппарат, который расплавил сыр? – Бэн икнул.

– Нет, готов купить в городе пару мышей и безвозмездно передать их вам, – пояснил тот.

– Мелкого зверья в лаборатории полно, – возразил Дэн. – Но мышь гарантированно сдохнет, не от воздействия облучения, так от страха.

– Не сдохнет. – Бэнжамин приготовился долго и упорно спорить.

– Мы не рекреаторы, а психофизики, пусть они мучают беззащитных животных! – Физиономия Дэниэла пошла пятнами.

– Да, а мы будем мучить беззащитных Танцоров!!

Одинаковые мальчишки стояли друг напротив друга и голосили, размахивая руками. Ситуация выглядела бы комичной, если бы предмет обсуждения не имел той важности, из-за которой Клаус оказался вынужден вмешаться.

– Ты собрался сунуть в адскую машину меня, но переживаешь за глупых грызунов? – прямо спросил он.

– На пятом курсе нам все равно дадут зверька, которого придется провести через все стадии. – Коронный аргумент Бэна заставил оппонента притихнуть.

– Хомяк-Танцор, – Клаус согнулся пополам от смеха.

– Нет, обычно это собаки служебных пород. – Бэнжамин забрал альбом и сунул обратно в рюкзак. – Хомяки слишком мелкие. Мы же Реконструкторы, а не часовщики.

Шут сдвинул пепельницу и сел на подоконник.

– На самом деле, нам действительно нужен… Танцор, – признался Бэн. – Ни сандвич, ни мышь, ни даже собака не сможет описать свои ощущения от сканирования. Нас учат, что это «легкое покалывание». От легкого покалывания не плавится сыр.

– Издеваться над Эмьюз я не позволю, – твердо отрезал Клаус.

– Аминь!! – Дэн немедленно кинулся пожимать ему руку.

– Я не о ней. – Бэнжамин сосредоточенно тер лоб кончиками пальцев.

– Лют придется тащить силой, – хихикнул второй шут.

– И не о ней. – Его взгляд прояснился. – Шутники должны помогать друг другу.

– Эээ… не думаю, что это хорошая идея, братишка. – Дэн побледнел. – Во-первых, он в прибор не поместится. Во-вторых, приставая с пустяками, мы рискуем лишиться уважения.

– Опять не понял, – улыбнулся Бэн. – Речь о Баламуте Тангле.

– А согласится? – удивился Клаус.

– Это уже наша проблема, – беззаботно отмахнулся тот.

Выпроводив гостей, мальчишка с удовольствием снял форму второкурсника, переоделся в привычный наряд и отправился в город. Перспектива остаться вне стен университета после поднятия моста Клауса не пугала, поскольку с его способностями это не имело значения, да и разрешения на полеты для него никто не отменял.

От общения с шутами болела голова. При всей своей забавности психи слишком много шумели. Присмотревшись к мальчишкам повнимательнее, Клаус совершенно перестал их путать. За внешней схожестью пряталась огромная, необъятная, как земной шар, разница. Увы, объяснить ее словами Клаус не мог, сколько не пытался.

Переписка с Брэдом замедлилась после того, как приятеля повысили со стажера до полноценного сотрудника. Зато его ответы сделались содержательнее и интереснее. Раз в неделю Барбара присылал подробный отчет обо всех событиях, произошедших с общими знакомыми и в городе вообще.

Ударившегося в бега Дерека все еще разыскивала полиция. Несколько раз мелькала информация о гибели подозреваемого, но не находила подтверждения. Клаус сумел вывести Сэра Коллоу на серьезный разговор, но помощь, предложенная господином, сильно отличалась от той, на которую мальчишка рассчитывал. Для любых действий со стороны Ордена Дерек Саммерс должен быть пойман. Все, на что хватило Сэра Коллоу, так это на приказ брать Удава живым, даже если тот окажет вооруженное сопротивление.

А вот поговорить с Робин о Берте и Артуре случая не представилось. Вообще все диалоги неизбежно скатывались к тому, что Клаусу непременно надо активнее добиваться взаимности от Эмьюз. Словно для Би было вопросом чести соединить их. Обо всем остальном подруга даже слушать не желала. Раздражающая жажда до чужой личной жизни, пожалуй, самая неприятная из девчоночьих черт. Да и как ему в принципе проводить время с Эмьюз, когда Дэн и Бэн присосались пиявками?

Тень не сердилась на недостаток внимания, она-то прекрасно понимала, как это – попасть звездой программы в цирковое представление чокнутых антропоморфов. Трогательные пожелания крепких снов по рации вошли в традицию. Пусть теперь ничто не мешало пользоваться зеркальной связью, только у искаженного шипящим динамиком голоса имелся свой особенный шарм.

Клаус не спеша шел по улице, наслаждаясь акварельными пейзажами, нарисованными бликами фонарей в напоенном туманом воздухе. Человек, не способный полюбить Шейдивейл – пропащий тип, начисто лишенный чувства прекрасного. Влажное эхо доносило обрывки фраз, стук каблуков и позвякивание дверных колокольчиков, – все это сливалось в одну прозрачную симфонию древнего города. Клаус не умел писать стихов, но если бы нечаянно открыл в себе такой дар, непременно постарался бы передать красоту и величие этого места. Чинная неторопливость, запечатленная в камне, завораживала. Размеренный ритм, сравнимый разве что с биением гигантского спокойного сердца, как по волшебству заставлял тревоги растаять, унестись прочь в бесконечную высь неба.

Если бы кто-то из знакомых – кто угодно! – мог сейчас проникнуть в мысли Клауса, едва ли узнал бы обычно сухого и грубого мальчишку. В повседневной жизни он тщательно прятал все сентиментальное подальше от чужих глаз, как и положено мужчине. Но оставшись один на один с собой, Клаус не стеснялся ни трепета в груди, ни щемящей радости, с ним связанной. При первой же возможности он бежал от суеты университета с его шумными коридорами в каменные объятья вечерних улиц.

Конечный пункт путешествия – облюбованный скромный книжный магазинчик, зажатый между домами и как бы извиняющийся за свою блеклую вывеску и невзрачный фасад. Клаус всегда успевал сюда почти к самому закрытию, но благожелательный хозяин великодушно позволял посетителю осмотреть товар.

Мальчишка замешкался на пороге. Нескольких мгновений хватило, чтобы сообразить: случилась беда. Вырванный язычок колокольчика с хвостиком-кисточкой сиротливо валялся у входа. В глубине между стеллажами виднелось тело знакомого книжника, распростертое без движения на полу, а там, куда не дотягивался взгляд, копошился некто, бормоча бессвязные проклятья.

– Чтоб тебя… Пол пинты… Отдохни… Скряга… – молодой голос дрожал.

Упоительная романтика рассыпалась, слезла слюдяной чешуей. Клаус скользнул внутрь. У кассы возился встрепанный парень немногим старше него самого. Трясущимися руками он выгребал дневную выручку и рассовывал по карманам, не обращая внимания на то, что сыпалось мимо.

«Пьяная сволочь», – подумал Клаус. Мальчишка исчез, а появившись прямо у преступника за спиной, схватил того за волосы и крепко приложил физиономией о прилавок. Гад взвыл от боли.

– Считай, что арестован, – не давая тому опомниться, выплюнул Клаус.

Он швырнул преступника на пол и ловко закатал в длинный пыльный коврик. От парня разило отвратной выпивкой. Клаус даже жалел, что все получилось так просто. Ни тебе хорошей драки, ни настоящей опасности. Россыпь медяков поблескивала в свете фонарей, пробивавшемся сквозь витрину с улицы.

Убедившись, что торговец всего лишь без сознания, мальчишка открыл зеркальце и вызвал полицию.

– Ты кто такой? – облизывая разбитую губу, гнусаво спросил преступник.

– Помалкивай, колбаса, – лениво бросил Клаус.

– Магазин закрыт, я сын хозяина. – Он сделал попытку выпутаться. – Примчится полиция, укажу на тебя, скажу, что ты на нас напал. Папочка меня не выдаст. Я, может, и паршивая овца, но своя. Проваливай, а?

– Полные карманы денег у тебя и кругом твои пальчики. – Разговор с побежденным немало развлекал. – Чем ты, кстати, родственника… огрел? Я б на его месте после такого упек бы тебя в тюрьму и передачек бы не носил.

– А ты что? Никогда своего папашу не хотел по башке отоварить? Или твоя мамаша-проститутка не призналась, кто он?

Клаус развернулся и с улыбкой пнул сверток туда, где по логике вещей все еще должен быть живот. Затем он удобно устроился на ковровом бревне и вытянул ноги.

– Никогда, – уверенно соврал Клаус. – Молчи и жди готового. С полицией наболтаешься.

– Лупить лежачего и беспомощного! Прямо герой! – огрызнулся парень. – Отпусти меня, и посмотрим, кто кого!

Игнорируя последнюю реплику с пола, он взял ближайшую книгу и принялся листать.

– Штаны намочил? – не унимался пьяный тип. – Нагнись, чучело, я тебе нос откушу! Меня же отпустят! Я тебя найду, и мы с друзьями тебя так вздуем, что твоя мамочка месяц рыдать будет! Любишь почитать? Так после нас забудешь все буквы!

– Либо ты закроешь рот, либо я тебя вырублю. Выбирай.

Клаус развернулся и крепко схватил парня за горло.

– Ладно, ладно, – пискнул тот. – Ты босс.

Тут дверь в магазин открылась и вошли двое полицейских.

– Аааа! Убивают!! – заверещал преступник.

– Я предупреждал.

Один удар, и парень затих.

– Что здесь происходит? – строго спросил рослый крепкий мужчина, вынырнувший из-за стеллажа.

– Ничего принципиально нового, офицер. – Клаус встал и поклонился. – Молодой человек утверждал, что является сыном вон того джентльмена. Но это не помешало ему напасть на отца. Когда я пришел, преступник выгребал деньги из кассы.

– Я ж говорил, Дрю, – мужчина обернулся к своему спутнику.

– Говорили, сэр, – вздохнул тот. – Бедняга… Дал же Бог сыночка.

– А сам ты что здесь делаешь? – нахмурился офицер. – И чьих ты есть?

– Я покупатель, – спокойно ответил мальчишка. – Клаус Раббе, к вашим услугам. Связной Сэра Джулиуса Коллоу. Можете проверить, если желаете.

Полицейский присвистнул.

– Вот ты, конечно, молодец, – продолжил он. – Но вместо того, чтобы стеречь эту… колбаску, сходил бы, принес воды, привел бы потерпевшего в чувства.

– Виноват, не догадался. – Клаус потупился.

Естественно, полицейские не дураки и прекрасно поняли, что «колбаска» вела себя весьма активно до последнего времени. Наверняка каждый из них с радостью наподдал бы завернутому в ковер парню, если бы не служба и честь мундира.

С соблюдением всех формальностей Клаус вернулся в университетский комплекс глубоко за полночь. Дорога от ворот до порога дома заняла несколько минут. Мальчишка чувствовал, что устал, как собака.

В окнах кухни горел тревожный свет, и металась из стороны в сторону длинная тень. Клаус превратился в ворона, перелетел на карниз и осторожно постучал клювом в стекло.

– Где ты был? – сдвинув брови к самой переносице, спросил отец.

– Рад, что ты волновался, Карл, – улыбнулся он, принимая привычный облик.

– Повторяю. Где ты был?! – не сдавался тот.

Клаус сел за стол и вдруг от души расхохотался! Он смеялся и смеялся, как сумасшедший, утирая выступившие слезы.

– Каково искушение, Карл! – задыхался мальчишка.

– У меня что? Все еще чернила на лбу? – смутился отец.

– А они там были? – Клаус попытался удержать смех внутри, набрав воздуху в грудь.

– Увы.

Он вкратце пересказал, как решил вздремнуть между парами, опрокинул чернильницу и проснулся с синим лицом. На той части, где Карл с невозмутимым видом давал студентам задания перед тем, как отправиться смывать «боевую раскраску», Клаус уже, рыдая, растекся по крышке стола и молотил по ней кулаком.

– А с тобой что? – закончив историю, поинтересовался отец.

– Не поверишь, помогал полиции, – улыбнулся мальчишка.

– Подробнее?

– Не стоит, па. Это не так весело, как мне казалось.

– «Па»? – Коротенькое слово, и всю настороженность сняло, как рукой.

– Авансом, Карл, – отмахнулся Клаус. – Я с ног валюсь. Пойду спать.

Он поднялся и побрел наверх, чтобы, не раздеваясь, рухнуть на подушку.

Глава 24. Равноценный обмен

Солнце еще не взошло, а Тангл уже спешил по дорожке к часовне, у которой дежурил неприлично бодрый Вильгельм. Обогнув здание, мужчины остановились перед тяжелой боковой дверью. Руф вынул ключи, повозился с замком, и оба Танцора оказались в средних размеров комнате с квадратным столом в центре.

– Это место снится мне в кошмарах, – признался Тангл.

– Не унывай, – ободрил Хьорт. – Маленькое окошко готово, осталось самое интересное.

– И трудное, – добавил Руф. – Непрерывно задаюсь вопросом: зачем… зачем я так?

– Из-за женщины! Чего непонятного? – Вильгельм склонился над россыпью цветных стекляшек. – Большинство глупостей с фатальными последствиями совершается из-за алых губок бантиками, наивных глазок и всего, что пониже. Если ученые еще этого не доказали, значит они ослы.

Руфус тоскливо разглядывал тысячи бесформенных осколков, разложенных на грубой ткани.

– По-моему, мы староваты для подобных головоломок, – зевнул он.

– Смешной, – отозвался Вильгельм. – Вот сколько тебе лет? И сколько из них ты по-настоящему прожил? По-моему, кто-то просто пытается отлынивать от работы.

– Ничего я не пытаюсь, – обиделся Руф. – Размышляю, только и всего.

– Размышляй предметней, – посоветовал тот. – Надо собрать края и постепенно подбираться к центру. Это окно круглое. На глаз понятно, что стол для него слишком узкий.

– Предлагаешь переместиться на пол? – Руфус соображал из рук вон плохо.

– Нет, предлагаю попросить еще один стол или парочку, а лучше сразу троечку, – улыбнулся Вильгельм. – А считаешь нас старыми, пожалуйста! У тебя есть две девчонки. Пусть помогают.

– У них пары, – вздохнул Тангл.

Хьорт подобрал осколок с ровным краем и отложил в сторону.

– Мо сказал, что ты им даешь теперь только теорию, – продолжил мысль он. – Чем тебе тут не лекционный зал?

– Я догадался! – Руф картинно хлопнул себя по лбу. – Ты хочешь не помогать мне с окнами, а участвовать в воспитании моих детей?

– Одно другому не мешает. – Хьорт внимательно посмотрел ему в глаза. – Не стану кривить душой. Да, я навязываюсь. И не потому, что сомневаюсь в твоих способностях. Мне ведь не так долго осталось.

– Не говори ерунды, – попросил Руфус.

– Не имею такой привычки. – Тон собеседника изменился. – Я обращался ко всем, кто помнил нас с Хэвэн, к своим друзьям, к старшим товарищам… даже к демобилизованным Теням. У всех нашлись «неотложные дела», а между строк читалось: «Я не самоубийца, чтобы лезть в этот ад». Думаешь, легко жить после того, как разменял жизнь любимого человека на свою ревность?

– Лучше шути. – Тангл выпрямился. – Подожди немного. Сейчас отыщу нашего монаха. Без его позволения я девочек сюда притащить не смогу.

– Понятливый, – усмехнулся Вильгельм. – Не броди слишком долго. У меня есть обязательства, помимо обещания чинить окна.

На сердце скребли кошки. Руф боялся прямо сообщить Хьорту, что в своем желании помочь продвинулся несколько дальше случайно брошенных фраз. Из многообразия причин молчания он выделил для себя ровно две. Во-первых, Сэр Коллоу еще не ответил на письмо. Торопить Мастера Тени – немыслимо. Равно как и требовать от него выдать юнцу приказ, с которым более опытный Танцор, судя по всему, не справился до конца. А во-вторых, меньше всего Руф хотел показаться позером. Он не видел себя в роли спасителя и не стремился им стать. С другой стороны, как посмотреть, что выглядит большим позерством: упрямое движение вперед в гордом одиночестве или честное признание? И уж конечно, Тангл не считал подталкивающим фактором мнение Виктории. Последние геройствования ради дамы обернулись для него каторжным трудом на благо Церкви.

Отойдя подальше, Руфус прислонился к стене какой-то низенькой постройки неизвестного назначения и нащупал глазок-шпион, подвешенный к брату Бартоломью. На Тангла обрушился бессмысленный поток картин, подсмотренных шпионом за последние несколько часов. В основном пыльные углы, обрывки фраз и любознательные призрачные гончие, норовящие попробовать на зуб забавный шарик.

– Вы разочаровываете меня, – произнес холодный голос. – Держать ищейку Ордена подальше от наших дел – простая задача.

– Сэр Тангл находится в аббатстве совсем по другой причине. – Старый монах явно испытывал ужас перед собеседником.

– Детская наивность не к лицу сединам, – возразил тот. – Танцоры уже столкнулись с проблемой, в которой легко заподозрить вас. Совпадений не бывает.

– Вы допрашиваете нас уже две недели, – пролепетал монах. – В подмене нет нашей вины.

– Есть, – спокойно отрезал неизвестный. – Остается выяснить ее степень и меру наказания. Из-за вас отношения Церкви и Ордена могут разладиться. А хуже всего то, что мы потеряем ценную реликвию, если Тени доберутся до нее первыми. Не оставляйте Тангла в одиночестве ни на секунду. Я даже сейчас чувствую присутствие этой богомерзкой твари. Здесь.

– Отец Бенедикт, что вы делаете…?!

Глазок-шпион попытался забиться поглубже под деревянную тумбу, но его настиг громадный огненный шар. Руф вздрогнул и ударился затылком о стену. В голове словно разорвался снаряд, а перед глазами поплыли темные круги.

Пошатываясь, Руфус побрел обратно к часовне. «Наверняка после такого представления брат Бартоломью примчится туда», – размышлял он. – «Теперь хоть понятно, что случилось с крестом. Кто-то подменил оригинал копией. И видимо очень удачной». Обвинять монахов в преступлении рано, как и снимать с них вину, однако первая стоящая информация поднимала настроение. Немного настораживал факт обнаружения шпиона. Случайность? Едва ли. Руф знал, что не особенно силен в создании глазок, но впервые был пойман человеком. Подслушанный короткий диалог наводил на мысль о том, что собеседник старого монаха – инквизитор. К своему стыду, Тангл не имел об этих людях ни малейшего представления. Кроме разве что обрывочных сведений периода зарождения института инквизиции, больше напоминавших страшные истории о чудовищной глупости.

Добравшись до основного входа в часовню, Руф остановился. Возвращаться в импровизированную мастерскую ни с чем тоже не хотелось.

До сегодняшнего дня неоднозначное отношение служителей культа к Танцорам никак не задевало Руфуса. Возможно, оттого, что он ни разу не сталкивался с радикальными проявлениями их неприязни раньше.

– Вы уже здесь? – Старый монах быстро трусил по дорожке. – А где Сэр Хьорт?

– В мастерской, – сообщил Руф. – Уделите мне немного времени?

– Что-то не так? – заволновался тот.

– Нет, – поспешил заверить Тангл. – Нам понадобится еще три стола, чтобы собрать стекло целиком. И… у меня к вам просьба. Личного характера.

– Слушаю. – Брат Бартоломью спрятал дрожащие руки в рукава.

– Мы можем закончить восстановление последнего окна в сжатые сроки, – он почти гордился собственной находчивостью, – если вы позволите мне совмещать работу с обязанностями лектора. Есть две юные Тени, за обучение которых я отвечаю. Они никому тут не помешают?

Монах задумался, но на его лице уже отпечаталось облегчение.

– Как я понимаю, ты просишь разрешения читать здесь лекции? – уточнил он. – Но как это ускорит процесс?

– Я собираюсь преподавать девочкам теорию, не отвлекаясь от выполнения обязательств перед вами, – пояснил Руфус.

– Девочкам? – Монах нахмурился. – Что ж, попробуй обратиться с этой просьбой к аббату. Не обязательно лично. Напиши ему, а я отнесу.

Брат Бартоломью отпер дверь и, сочтя разговор оконченным, отправился в часовню.

– И как велики шансы на положительный ответ? – не отставал Тангл.

– Трудно сказать, – вздохнул тот. – Я доверяю тебе, потому что вижу добросовестную работу. Если хочешь, отрекомендую, как следует, когда буду передавать письмо.

– Конечно, хочу, – улыбнулся Руф.

Старый монах вдруг чуть побледнел и опустился на ближайшую скамью.

– Вы нездоровы? – искренне забеспокоился Танцор. – Принести стакан воды?

– Добрый мальчик, – пробормотал старик.

Он поднял голову и оценивающе взглянул на Руфуса. Казалось, еще немного – и монах расскажет все о кресте, неприятностях с инквизитором и его подозрениями, но брат Бартоломью молчал.

– Вы пугаете, – признался Тангл. – Позвать кого-нибудь?

– Нет, просто оставь меня одного, – попросил тот. – Я присоединюсь к вам в мастерской.

Близость к разгадке дразнила. Жажда получить ответы требовала немного подтолкнуть монаха, но осторожность запрещала.

– Что-то ты долго, – отметил Вильгельм, меланхолично перебиравший цветные стекляшки.

– Не к тому обратился, – отозвался он. – Не силен в их иерархии.

– И на это ушло столько времени? – фыркнул тот. – За работу, бездельник, а я отдохну.

Руфус склонился над россыпью осколков.

– Какой-то ты странный, как не здесь. – Хьорт похлопал друга по плечу. – Озабоченный, напряженный. Расслабься!

– Я вызвался добровольцем вытаскивать твою пару, – неожиданно объявил он.

– Что?! – взревел Вильгельм.

Он рывком развернул Руфуса к себе, крепко схватил за ворот и встряхнул.

– Что слышал, – спокойно подтвердил Руф.

– Повтори, дурак несчастный! – Хьорт не замечал, что оторвал Тангла от пола.

– Я написал прошение Мастеру Тени направить меня приказом на поиски Хэвэн Харпер. – Пользуясь полумраком, Руфус невесомой тьмой утек у Вильгельма сквозь пальцы.

– Если я тебя поломаю, ты уже никуда не отправишься, – сжав кулаки, зарычал тот. – Ты никому не поможешь! Сам бесславно сдохнешь – и все!! Две смерти на совести хуже одной.

– С чего ты взял, что справишься со мной? – В воздухе отчетливо запахло озоном. – Теперь я прав и поддаваться не стану. Если Сэр Коллоу сочтет меня достойным…

– Так ты еще не получил ответ? – перебил Хьорт. – До скорого, дружище! Возись пока один, а мне нужно перекинуться словечком-другим с Наставницей. Кто-то же должен спасти твою шкуру. Не благодари!

Он приложил руку к эмблеме Ордена и пропал.

От злости Руф только ногами не топал. Подобное развитие событий вовсе не было для Тангла сюрпризом. Более того, он рассматривал этот вариант как самый вероятный. За спиной деликатно откашлялись.

– Принес перо и чернила, – с опаской произнес брат Бартоломью. – Вы повздорили?

– Можно и так сказать. – Тангл со вздохом опустился на стул. – Почему, когда пытаешься сделать доброе дело, чаще всего в ответ получаешь по физиономии? Фигурально выражаясь.

– Не потому ли, что даже для добра должно быть свое место и время? – Монах сел рядом.

– Жена моего друга попала в беду, и выручить ее способен только я. Велики шансы не справиться и погибнуть. Риск осознан и оправдан, но друг отказывает мне в праве попытаться! – Руф спрятал лицо в ладони. – Не верит в меня и готов помешать.

– Так сразу «не верит»? – улыбнулся старик. – Он со своей стороны пытается сделать добро. И тоже получает непонимание в ответ.

– Выходит, я гордец, решивший, что один могу делать что-то для других? – бесцветным голосом спросил Руфус.

– Ты в смятении, мой мальчик. – Монах покачал головой. – Гордыня – грех, но я прощаю его. Поступай, как должно, и пусть Господь поможет тебе.

– Даже несмотря на то, что я Танцор? – Он расправил плечи.

– Даже несмотря на это, – согласился брат Бартоломью. – Иди сегодня домой. Столы все равно принесут только к вечеру.

– Спасибо. – Руф поднялся, поклонился и вышел вон.

* * *

Все валилось из рук. Залпом осушив кружку со слоновьей дозой крепкого кофе, Джулиус потянулся и звучно щелкнул костяшками пальцев. «Как у нее получается?», – думал он, изучая лист, исписанный ровным почти девичьим почерком. – «Ничего толком не сказала, а Тангл уже тут, как тут». Не имевший на первый взгляд отношения к проблеме сопляк по пунктам излагал, почему именно он подходит для выполнения опасной миссии.

Сэр Коллоу не знал, радоваться ему или огорчаться. С одной стороны, хоть какой-то доброволец лучше, чем вовсе никакого. Но с другой, Тангл едва ли добьется успеха на этом поприще. Поверить в него и отправить на смерть? Если отталкиваться от того, что спорить с решениями Оракула бесполезно, даже в случае отказа Руфус все равно исполнит роль, которую ему отвела сноходящая девочка. Круг смыкался.

– Дать согласие и посмотреть, как станут развиваться события? Или отказать, сняв с себя ответственность, и заняться тем же? – Шум в голове от усталости заглушал мысли. – Опять же, кто заварил кашу? Сам просил совета, получил, столкнулся с последствиями и в кусты? Не очень правильно получается.

В глубине души Джулс надеялся, что в его размышления по своему обыкновению вмешается Сириус, но тот молчал. Время шло, Коллоу откладывал ответ вторую неделю, надеясь отыскать достойное решение. При всей своей самостоятельности, Джулиус с распростертыми объятьями принял бы человека, сказавшего: «Поступи вот так, не ошибешься». Но подобных людей на примете не оказалось: Сириус отчаянно запирался в счастливых воспоминаниях детства, Мария продолжала ненавидеть, Фолия далеко, а впутывать Никс ему не хотелось.

В двери кабинета постучали. Не дожидаясь разрешения, в клубах сигаретного дыма на пороге возникла Корникс, злая, как тысяча чертей. Она твердыми шагами направилась к столу, развернула себе стул и села, облокотившись о спинку.

– Ничего не собираешься мне рассказать? – сверкая глазами, осведомилась Тень.

– Вряд ли ты примчалась поговорить о погоде, – морщась от неприятного запаха, вздохнул Коллоу.

– Почему я узнаю обо всем последней? – возмутилась она. – Ты уже отказал Танглу?

– Нет, – спокойно ответил тот. – И вероятнее всего не откажу.

– Не понимаю, – предупредила Никс. – То ты расхваливаешь мальчишку, как родного, спускаешь ему гибель ручного упыря, а теперь готов позволить болвану расстаться с жизнью?

– Мне казалось, ты должна бы радоваться нашему единственному добровольцу, – возразил Джулиус. – Других претендентов на приказ просто нет. О ком больше печешься?

– Тангл меня не волнует! – процедила сквозь зубы Тень. – Но когда он провалится, я потеряю Хэвэн! А ты – мальчишку, не отслужившего положенный срок.

Коллоу метнулся к Корникс. Если бы не сигарета в ее руке, Джулс непременно расцеловал бы свою пару. Вот так легко и непринужденно все встало на свои места!

– Оракул дала не того, кто сам решит проблему, а того, кто поможет мне ее решить! – воскликнул он.

– Можно я тебя тресну? – Никс потерла лоб.

– Лучше послушай. – Джулс сел перед стулом на корточки. – Мне, конечно, запрещено вмешиваться. Но как Мастер Тени я обязан поддержать Тангла и спасти, если потребуется. Он еще не отработал деньги, потраченные на воссоздание. А учитывая, что Уиквилд покончила с собой, мальчишка для Ордена бесценным получился.

– Хочешь сказать, что имеешь все основания отправиться с ним? – Она закашлялась.

– Не «с ним», а «за ним», – поправил Коллоу. – Такая тонкость. Не нарушая запрет, я появлюсь ровно тогда, когда Тангл потеряет контроль над ситуацией, а это произойдет довольно быстро.

– Успеешь? – нахмурилась Тень.

– Либо да, либо нет, – улыбнулся он. – Пятьдесят процентов – отличная степень вероятности.

– От всех этих формальностей меня в дрожь бросает, – призналась Корникс. – Никак нельзя обойтись без них?

– Увы, – развел руками Джулс. – Формальности – такая же неотъемлемая часть реальности, как ежегодная эпидемия гриппа.

Он небрежно вытрусил карандаши и перья из декоративного стаканчика и предложил его в качестве пепельницы.

– Мне страшно. – Тень прикрыла ладонью глаза. – Ты знаешь, я никогда не отказывалась от твоих авантюр, но теперь не могу отделаться от ощущения, что риск чересчур велик. Ищешь себе оправдание, но не слишком ли далеко зашел?

– Не дальше, чем обычно. – Коллоу вернулся за стол. – Сомневаешься в Тангле? Пожалуйста, сколько угодно. Но не ставь под сомнение меня.

Снова оставшись в одиночестве, он взял чистый бланк и старательно вписал имя неугомонного мальчишки. Затем с минуту задумчиво водил хвостиком пера по своей щеке, прежде чем продолжить. Обоснованная тревога дергала Джулиуса, как неумелый кукловод за спутанные нити.

Закончив работу, Сэр Коллоу перечитал приказ, поблескивавший свежими чернилами, призвал маску и открыл зеркальце.

– Руфус Тангл, – скомандовал он.

Багровое от волнения лицо возникло по ту сторону стекла почти мгновенно.

– Увидимся во Все-помню Галерее через пятнадцать минут, – четко и ясно произнес Джулиус и захлопнул зеркальце.

* * *

Наверное, Руф в жизни еще не летал так быстро. Удивленные горгульи-стражницы едва не свернули себе шеи, а их недовольное хлопанье крыльев и тревожные крики немедленно утащило под арку гулкое эхо.

Тангл очень боялся опоздать. Мысли путались. «Для отказа, как и для согласия, личная встреча ни к чему», – думал он. – «Значит, Мастер колеблется. Что его может интересовать? Мои мотивы? Не самоубийца ли я? Как все отразится на девочках? Небось, все вместе взятое». Руф проносился над головами студентов, недоумевавших, откуда берется ветер.

Предполагаемые вопросы толпились, заставляя сердце биться чаще. Внутренний голос подсказывал, что искать на них ответы следует прямо сейчас, пока не навалилось отупляющее смущение. Руфус не считал себя самоубийцей – это точно. Он трезво оценивал свои возможности и прекрасно понимал, что вероятность успеха не так велика. Однако собирался приложить максимум усилий для достижения цели. Да, поступок выглядел безрассудным, учитывая весьма смутные представления о деталях. Возможно, Коллоу попробует убедить отказаться, расписав ситуацию во всей красе. Вильгельм-то только кулаками махал и паниковал.

Эмьюз и Лют – пожалуй, единственное препятствие. Но что Сэр Руфус «Баламут» Тангл успел сделать для них? Каким он был Наставником? «Худшим в истории», по словам Дарроу. Зачем девочкам эдакое счастье? Получил прощение за опрометчивые поступки – и достаточно. Кто-то другой справится с этими обязанностями лучше. Тот же Хьорт. И даже если Руф не вернется, Вильгельм обретет двух маленьких Теней, способных наполнить его жизнь смыслом. Вдруг Хьорту удастся сделать из Лют человека? Исправить педагогические просчеты, допущенные Руфусом?

С мотивами сложнее всего. Руф сам толком не мог в них разобраться. «Если бы Маркус не заглядывался на чужих жен, Вильгельм не передал бы тот приказ своей паре», – скреблось под ребрами. Тангл в какой-то мере восстанавливал справедливость. Принимал на себя ответственность за скотские замашки своего покойного Наставника.

Руфус обнаружил себя застывшим в нерешительности перед стыком каменных плит входа в галерею.

– Я готов взглянуть в глаза прошлому, – прошептал он, и ворота, шурша, поползли в стороны.

Фигура Сэра Коллоу мгновенно бросилась в глаза. Никакого серого плаща на нем не было. Только безупречно-черная форма. Мастер Тени обернулся и развеял маску.

– Что тебя задержало? – устало спросил он.

– Окна, Сэр, – промямлил Руф.

– Не слышу, – улыбнулся Джулиус. – Да это и не столь важно. Подойди ближе. Здесь нас никто не побеспокоит.

– Почему? – От смущения Руфус начинал дергаться и не успевал прикусывать язык.

– Галерея никому особенно не нужна, – пояснил Коллоу.

– Нужна! – возмутился хор тысяч голосов.

– Ладно, прости! – Мастер Тени задрал голову. – Извинения приняты?

– Приняты, – отозвалось эхо.

– Теперь помолчи, – приказал он.

Руф точно шел по мягкому ковру! Ни единого шороха не разбудили его шаги. Галерея удивительным образом подчинилась воле Коллоу.

– Ты хорошо чувствуешь грань между героизмом и идиотизмом? – прямо спросил Джулиус.

– Более чем, Сэр, – без промедления заверил Тангл.

– Если так легче, твой приказ я уже подписал. – Коллоу продемонстрировал лист с печатью. – Но получишь ты его не раньше, чем ответишь на простой вопрос: Зачем?

– Потому что кроме меня некому. – Плечи расправились сами собой.

– Достойно, – согласился тот.

Руфус с поклоном принял протянутый документ и снова выпрямился.

– Что тебе известно о миссии? – продолжил Коллоу.

– Тень попала в беду и нуждается в помощи… – начал Руф.

– Остановись, – попросил Джулиус. – С героической частью мы уже выяснили. Не нужно производить впечатление, я же не девица. Оставь браваду для кого-нибудь другого.

От неожиданности Тангл вздрогнул.

– В действительности, я почти ничего не знаю о том, что мне предстоит, – признался он. – Вильгельм Хьорт говорил, что его пара закрывала стационарную точку перехода.

– Уже хорошо, – кивнул Сэр Коллоу. – Представляешь, в каких случаях Орден настолько радикально разрывает связи с миром? Богатым ресурсами и пригодным для жизни, между прочим.

– Из-за его потенциальной опасности.

– Леди Корникс Воденбран считает, что ты заберешь свое прошение, как только осознаешь масштаб проблемы.

Джулиус нарочно вставил фразу Никс в разговор, чтобы зацепить больное самолюбие самоуверенного мальчишки. Коллоу не сомневался в решимости Тангла с той секунды, как заглянул ему в глаза, но дополнительный стимул никогда не бывает лишним. А что подстегивает сильнее, чем желание мужчины доказать свою храбрость?

– Ее право, – подчеркнуто холодно отрезал Руф. – С моей стороны есть только один вопрос: «Когда отправляться?».

– Не спеши. – Джулс с трудом сдержал довольный смешок. – Во-первых, тебе предстоит серьезная подготовка. Там встретит отнюдь не лужайка, усыпанная ромашками, а непроходимые джунгли, успешно уничтожившие всех аборигенов до единого. Во-вторых, мы не просто так медлим. Если называть вещи своими именами, Хэвэн Харпер устроила чудовищных размеров катаклизм, чтобы прервать прямое сообщение. После подобного даже отсюда туда пробраться практически невозможно. Наблюдателям удалось нащупать след зыбкого канала восемь лет назад. Но продержался он по их подсчетам от силы неделю. Это по нашему времени, там гораздо дольше. Хэвэн ждала сигнала, которого не было. На всякий случай: Вильгельму не обязательно знать подробности.

– Надо думать, – согласился Руфус.

Он на секунду вообразил себя на месте Хьорта. По спине Тангла пробежал холодок. Новость о том, что его жену могли спасти еще восемь лет назад, но из-за чьей-то оплошности не спасли, наверняка бы убила Вильгельма.

Джулиус мучительно доставал основательно заблокированные воспоминания. Внезапно чувство вины комом встало в горле. Коллоу отвернулся.

– Я сделаю все, чтобы добиться успеха, – громко произнес Руф.

– И я тоже… и я, – пробормотал Джулс.

* * *

Эмьюз ненавидела себя и все вокруг. От тупой тягучей боли внизу живота тошнило и сводило ноги. Девочка, повернувшись на бок, лежала на диване общей гостиной женского крыла в обнимку с подушкой. Отпроситься с пар не составило труда, но вот добраться до комнаты Тень никак не могла. Бедняжка слопала едва не пригоршню горьких таблеток, только лучше не становилось. Она даже начинала подозревать, что мутит именно от них.

Дверь неслышно отворилась, и в гостиную проскользнул Дэн. Он осторожно опустился на колени напротив Эмьюз и шепотом спросил:

– Плохо?

– Отвратительно, – слабым голосом отозвалась та.

– Я принес тебе зеленое яблоко. – Мальчишка принялся сосредоточенно копаться в выцветшей сумке. – Съешь, и обязательно полегчает. Оно кислое.

– Что ты понимаешь? – рассердилась Эмьюз.

– Больше, чем ты думаешь. – Он вручил бедняжке крупный гладкий плод.

– Чтобы в полной мере оценить мои страдания, нужно быть девчонкой.

– Правда не так далеко, как кажется, – грустно вздохнул Дэн.

Тень поджала ноги, позволяя приятелю сесть рядом.

– Умеешь хранить секреты? – вдруг спросил он.

– Да, – не колеблясь, подтвердила Тень.

Своих тайн у Леди Варлоу имелось в достатке, но и чужих хватало. Самая главная и самая страшная мирно покоилась в брюхе Синего.

Дэн отвернулся, словно уже успел пожалеть о заданном вопросе.

– Не уверен, не говори, – посоветовала Эмьюз. – Только ты сейчас выглядишь настолько же гадко, насколько я себя чувствую.

– Я девчонка! – выпалил он и спрятал лицо в ладони.

Тень даже икнула от удивления и немедленно поперхнулась сочной мякотью. Эмьюз подскочила и с минуту колотила себя в грудь кулаком, пытаясь откашляться.

– Давно? – отдышавшись, уточнила она.

– С рождения. – Дэн сбился на шепот. – У меня не было выбора. Ни разу не видела мать трезвой, а «отцов» в том доме терлось столько, что я теряюсь в догадках, который мой. В такой ситуации трудно осуждать побег, правда? А кому легче выжить на улице? Мальчишке, конечно! Поймали на мошенничестве: прикидывалась другими детьми, чтобы стащить деньги их родителей. Передали Ордену. Так попала в Пансион. Все бы ничего, но я не собиралась там задерживаться, поэтому выдумала Дэниэла Кросса. Потом познакомилась с Бэном и… Ты мне не веришь?

Логичный ответ напрашивался сам собой. Первая встреча с Дэном как раз запомнилась душещипательной ложью про «разлученных братьев». Отрывистый рассказ, намалеванный резкими широкими мазками, не укладывался в голове. И как верить, когда перед глазами нечто иное? «Это в принципе не их внешность», – сообщил внутренний голос.

– Веришь или нет? – Антропоморф схватил Эмьюз за плечи.

– Пытаюсь, – призналась та.

Дэн бессильно опустил руки.

– Сам виноват… Все слишком сложно и слишком далеко зашло. – Он чуть не плакал. – Мне… жить не хочется. Понимаешь?

– Кто еще в курсе? – предельно серьезно поинтересовалась Тень.

– Наш общий «большой друг», – горько усмехнулся тот.

– Бэнжамин?

– Нет! – Дэн побледнел. – Он возненавидит меня, если узнает! Что бы ни случилось, нельзя говорить Бэну!

– Хорошо-хорошо, – поспешила успокоить Эмьюз. – Кто тогда?

– Смелости хватило открыться только одному человеку, кроме тебя. – Насквозь фальшивый мальчишка силился вернуть самообладание. – Настоящему Шутнику. Он даже обещал помощь, если я решу перестать врать. Как мне перестать?! Меня же выгонят из университета прежде, чем успею изложить мысль до конца! Третий год живу в мужском общежитии! Из Пансиона тоже турнут и по той же причине. Куда тогда? В канаву или в петлю. А не выпрут, как стану в глаза людям смотреть?

Он умолк и испытующе уставился на онемевшую свидетельницу внезапной истерики. Тень силилась подобрать нужные слова, но все рассыпалось в прах. Она открывала и закрывала рот, как рыба, вынутая из воды.

– Странно… – протянула Эмьюз. – Две вещи кажутся странными. Прошла боль, но появилась в совершенно неожиданном месте. Здесь.

Девочка положила ладонь на грудь.

– Чувствую себя… обманутой.

Антропоморф взвыл раненым зверем и плюхнулся на колени.

– Выпрямись и возьми себя в руки, – приказала Тень. – Театральность тут не уместна.

– Пусть я не всегда разделяю реальность и балаган, но эта реакция искренняя и единственная из возможных. – Он опрокинулся на спину и вытянул ноги.

– Почему делишься со мной и почему сейчас? – Эмьюз приблизилась и села рядом.

– Ты особенная. – Дэн закрыл глаза. – Знаешь, будь я мальчишкой, влюбился бы в тебя без памяти. Честно!

– Слабое утешение, – улыбнулась она.

– А я никого и не утешал, – мотнул головой тот. – Разве только себя. У Бэна появилась… девушка. Нет, такое произошло бы рано или поздно. Некоторые вещи неизбежны. Выручишь меня? Сделай вид, что мы… вместе. Ну хоть на пару дней, потом можешь смело бросить. Я страдания отыграю, благо играть-то особенно не придется.

– Постой! Причина в Бэне?

– Получи приз. – Он на секунду прищурился, но снова смежил веки. – Выручишь?

Бурная фантазия живо изобразила, как Клаус, не разобравшись, сравняет Дэна с землей.

– Нет, – отрезала девочка. – Не желаю умножать и без того чудовищных размеров ложь. Не проще открыться и?..

– Что «и»?! – перебил он, поднимаясь и усаживаясь на диван. – Поцелуй меня!

Без задней мысли Эмьюз прицелилась чмокнуть несчастного антропоморфа в щеку.

– Нет, дорогая, – возразил тот. – В губы.

– Ты же девчонка! – возмутилась она, не заметив, в чем подвох.

– Вот! – торжествующе воскликнул Дэн. – Только узнала, и тебе уже противно. А для Бэна я «парень» несколько дольше. Его стошнит. Это в лучшем случае. После подобного обмана дружба легко превратится во вражду. Таких, как мы с ним, слишком мало. Некому дать совет, как быть. Или хотя бы поговорить обо всем, не краснея. Даже Шутник растерялся.

– Послушай! – Тень принялась от волнения тормошить приятеля. – Тебе повезло! Есть один Танцор. Когда мы познакомились, он выглядел женщиной, но недавно снова стал собой. Сэр Вильгельм Хьорт – хороший человек. Он поймет.

– Какое Танцору до меня дело? – Но в голосе отчетливо проклюнулась робкая надежда.

– Вас же мало, сам сказал, – не отставала Эмьюз. – Вдруг ему тоже нужно… поделиться с кем-то?

Обещания устроить встречу двух антропоморфов вполне хватило, чтобы вернуть Дэну привычное расположение духа. Теперь Тень смотрела на друга будто совсем другими глазами. Замечала то, чего не видела раньше, или думала, что замечает. Новое знание отталкивало. Не прямо, а как бы исподволь. Вопреки ему Эмьюз старалась держаться к Дэну как можно ближе, чтобы не дать тому почувствовать пугающих изменений, способных разрушить зыбкую уверенность в себе.

Не желая оставаться наедине со своими мыслями, девочка все же отправилась на занятия. Но уже в обед снова поймала Дэна, чтобы тот не болтался по улице, как потерявшаяся овечка, пока Бэн не с ним.

Разум по инерции продолжал воспринимать друга мальчишкой, старательно отгораживаясь от «страшной тайны». Эмьюз искренне не понимала, отчего перемену в Сэре Вильгельме приняла гораздо легче, чем горстку слов, произнесенных на грани нервного срыва. И Танцор, и Дэн, – оба вызывали теплые чувства одного порядка. Где пряталась разница?

На Истории Ордена Тень откровенно ловила ворон. «Ради чего перенапрягаться, если Наставник расскажет все это снова, еще и лучше?», – справедливо рассудила она. Робин же выбрала совершенно иную стратегию. Она преданно ловила каждое слово и со щенячьим обожанием таращилась на мисс Фицфьонн в надежде заслужить расположение старушки, а с ним и поблажки на предстоящей сессии.

– Тебя не тошнит? – ехидно шепнул Клаус.

– Тошнит, но все окупится сторицей, – не меняя глупого выражения лица, отозвалась Би.

В университетской форме мальчишка не выглядел так эффектно, как в своей привычной одежде. Зеленый точно не был его цветом.

С трудом дожив до окончания лекции, Эмьюз попыталась снова незаметно улизнуть от друзей, чтобы еще раз проверить Дэна, но ни Робин, ни тем более Клаус не собирались сдаваться без боя.

– Куда все время пропадаешь? – осведомилась подруга.

– Я… мне… Мне нужно найти шутов. – Что отчасти являлось правдой.

– Зачем? – насторожился мальчишка.

– Они – Реконструкторы, я – Тень, – замялась Эмьюз. – В прошлом году для курсовой меня изучали. Если и теперь захотят, лучше сразу решить с расписанием. У меня же теперь индивидуальные занятия и тренировки.

– Я с тобой. – Клаус перекинул сумку через плечо. – У меня к парням дело есть.

– И какое? – Би подняла брови.

– Крайне важное и жутко секретное, – с напускным безразличием бросил тот.

Он крепко взял Тень под руку и только направился к лестнице, как навстречу вышла та самая парочка. Липовые близнецы хитро переглянулись:

– Вы-то нам и нужны, – хором сообщили они.

– Мы, кажется, уже обсуждали… – Клаус ловким движением спрятал Эмьюз себе за спину.

– Разницу между девочкой и плавленым сыром? – уточнил Бэн. – Обсуждали, конечно! Но здесь вопросы другого порядка, уважаемый.

– Не соблаговолит ли Леди оказать услугу двум смиренным дуракам? – Дэн изобразил потешный реверанс.

– Что угодно, – улыбнулась она.

– Ответьте честно, благородная госпожа, – перенимая манеру приятеля, продолжил Бэнжамин. – Прощен ли вами Сэр Руфус Тангл, известный как Баламут?

– Да, давно, – удивилась девочка.

– Тогда… Пройдите с нами.

Шуты запросто оттеснили растерявшегося Клауса и быстро поволокли Тень вперед по коридору.

– Эй! – только и успел крикнуть мальчишка.

– Не беспокойся, дружище! Все идет по плану! – заверил Дэн и прибавил шаг.

За углом они резко остановились.

– Слишком людно, коллега, – процедил Бэн.

– И шумно, – добавил Дэн.

– Подсобка? – не то предложил, не то спросил тот.

– За неимением лучшего… – пожал плечами Дэниэл.

– Не слишком ли много я вам позволяю? – сурово осведомилась Эмьюз.

– Простите нашу грубость, Леди. – Бэнжамин отступил на шаг и поклонился.

– Чем расшаркиваться, проверь подсобку, братишка, – попросил Дэн. – Я разберусь.

Бэн хотел было возразить, но Дэн молча постучал себя по запястью.

– Нам нужна твоя помощь, – прошептал он, убедившись, что друг не слышит. – Ты вычеркнула из нашей книги имя Тангла в прошлом году, теперь его следует вернуть. Шутники лишними не бывают.

– Это из-за Девы? – догадалась Эмьюз.

Поколебавшись пару секунд, Дэн все же кивнул.

– Времени мало, – напомнил фальшивый мальчишка.

– Вы знаете, что необходимо сделать? – уточнила Тень.

– Не сомневайся, – подтвердил тот.

В душной комнатушке не горел свет, и Бэн зажег робкий огонек на ладони, чтобы ребята видели, что происходит. Собственно, ничего особенного Эмьюз для себя не обнаружила: всего лишь та самая книга с пустыми страницами.

– Вот сюда смотри. – Дэн ткнул пальцем в чистый лист. – Веришь, нет, но тут есть буквы и черта, оставленная твоей рукой.

– Фокус в том, чтобы удалить ее, – пояснил Бэнжамин. – Напряги воображение и представь черту.

– Теперь скажи «дэнуо». – Мальчишки явно нервничали.

– Дэнуо! – уставившись в голую страницу, приказала Тень.

– Не выходит. – Бэн утер пот, мелкими бусинками выступивший на лбу. – Тангл ошибся. Это не срабатывает.

– Не срабатывает что? – Разыгравшееся любопытство не позволяло Эмьюз отступиться просто так.

– Мы считали записи книги неудаляемыми. – Бэн сполз по стене и плюхнулся на пол. – Тангл уверял, что свои записи стирать можно. Или правило касается только последователей Шутника, или… неважно. Так и так бесполезно.

– Разве вы не направляли мою руку? – Тень обвела мальчишек хитрым взглядом.

– Она права. – Дэн бережно погладил шершавый лист. – Вместе?

Бэнжамин зажмурился и протестующе замотал головой.

– Пойми меня правильно, – хрипло произнес он, – но ради ерунды расставаться со званием «Шутника» удовольствия мало. Где гарантия, что мы тем самым не заставим исчезнуть больше, чем просто несчастную черточку?

– Гарантии нет, – подтвердил Дэн. – Только разве нам так необходимо перечитывать снова и снова заученные наизусть главы? Думаешь, нам не хватит собственных мозгов и фантазии? Мы будем последователями Шутника, даже когда у нас от старости выпадут зубы. Наши убеждения останутся с нами, с книгой или без нее.

– Когда ты так говоришь… – Бэн со вздохом поднялся на ноги.

Эмьюз чувствовала себя лишней. Мистическая связь Тангла, липовых близнецов, дядюшки Джулиуса, его мрачной пары и кто знает, кого еще, с потрепанным томиком завораживала.

– На удачу, – объявил Бэн.

– На удачу, – эхом отозвался Дэн. – Сосчитай до трех, добрая Леди, чтобы мы попробовали все вместе.

Скорее для храбрости, чем по какой другой причине, ребята взялись за руки. Голос девочки дрожал. «Дэнуо», – громким шепотом скомандовали трое.

– Страшно взглянуть, – признался Бэнжамин.

– Открывай глаза. – Дэниэл любовно пролистал книгу из конца в конец. – Полный порядок.

Эмьюз опрометью неслась по ступенькам, обгоняя гром колокола и стук подошв. Выговор за опоздание – ничтожная цена очередного прикосновения к чуду. Пусть неказистому, но щекочуще настоящему.

* * *

Долгожданные мгновения тишины. Руфус вытянулся прямо на покрывале. Казалось, произнеси он еще хоть слово, горло не выдержит. Утомительные, изматывающие лекции выжимали все до капли. Запал первых дней никак не превращался в рутину, оттого Руф выкладывался не жалея сил.

Его нисколько не удивил энтузиазм Эмьюз по поводу занятий в аббатстве. Тангл справедливо опасался, что маленькая Тень рассчитывает на встречи со своим белобрысым дружком с дохлой псиной. К счастью, в борьбе с нежелательными связями у Руфуса имелся надежный союзник. Едва ли старый монах позволит двум девочкам свободно разгуливать где вздумается.

Неформальный разговор с Сэром Коллоу оставил в душе приятный след. Внимание Мастера льстило. Руф не рискнул бы и пытаться описывать ту бурю эмоций, какую вызывали у него личные встречи с Древним. Никакого тщеславия, ни намека на честолюбие – одна сплошная радость ребенка, к которому взрослый обратился, как к равному.

В дверь негромко постучали. Руфус нехотя поднялся, мысленно проклиная всякого, собравшегося нарушить его покой.

– Кто? – сердито спросил Тангл.

– Господа Джестер и Джестер, – весело отозвался знакомый голос.

– Что опять стряслось? – насторожился Руф.

Мальчишки нахально шмыгнули в комнату, развернулись к Танцору и вытянулись, как в почетном карауле.

– Впервые в истории справедливый и беспощадный суд пересмотрел свое решение! – тоном заправского глашатая объявил Дэн. – Дробь!

– Есть!

Его чокнутый приятель принялся барабанить по туго набитой сумке, пока другой шут торжественно извлек из внутреннего кармана пиджака заветную книгу.

– Многоуважаемый господин Баламут, мы, господа Джестер и Джестер, восстанавливаем вас в рядах доблестных Рыцарей Колпака и Бубна! Отныне вы такой же дурак, как и мы! – Мальчишка открыл миниатюрный томик на первой странице. – Постарайтесь оправдать наше доверие.

Изумленный, Руфус принял книгу из рук в руки, а представители нового поколения отступили на шаг и поклонились, оба, как один. Тангл перевел взгляд на чистую страницу. Сердце билось невообразимо плавно, и словно в такт ему на листах проявлялись мелкие буковки зачитанной до дыр корявенькой повести о подвигах бесстрашного мальчишки, на которого так хотелось равняться давным-давно.

– Как вам это удалось? – хрипло спросил Руф.

– Правильный вопрос «что вы желаете за это получить?», – покачал головой Бэн.

– Если это шантаж, то крайне неумелый, – вдруг рассмеялся Тангл. – Вы, братцы, не деловые люди.

– Деловые или нет, но вычеркивать и вписывать теперь можем до посинения, – парировал Дэн.

– Книга у меня, – продолжил потешаться Руфус.

– Шутники должны помогать друг другу, – насупился тот.

– Знаете, мне ни разу в жизни не довелось воспользоваться этим правилом, – вздохнул Танцор, возвращая томик законным хозяевам. – Итак. Что же вы желаете получить?

– Так… пустячок. – Шуты широко улыбнулись. – Вас.

– А вы часом не очумели, уважаемые господа? – Он поднял брови.

– Вовсе нет, – заверил Бэнжамин. – Для полного понимания принципов действия аппарата, с которым мы работаем, необходим подопытный. Ничего серьезного! Это просто сканер. На тот случай, если вы нам не доверяете, в эксперименте участвует профессор Карвер. Все прозрачно и безвредно.

– Минуточку, – запротестовал Руф. – Почему я? Есть же Эмьюз и Лют. У девочек больше свободного времени.

– Но нет ни единой серьезной травмы, а у вас наверняка есть, – не отставали те. – Вы старше и успели побывать во множестве опасных ситуаций.

– Факт, – согласился Тангл.

Он мысленно прикидывал, не успел ли Макс проболтаться про «каменный пояс». Вот уж всем травмам травма! Что-то более унизительное и стыдное представить сложно. Но в глазах ребят не мелькнуло и намека на иронию или издевку, – неизбежных спутниц подобного знания.

– Вы с нами? – Шуты, скорчив жалобные гримасы, уставились на Руфуса.

– С вами, – подтвердил тот.

Глава 25. Это ОН

Невозмутимый Ариэль задумчиво бродил по серому пляжу, устланному галькой, отшлифованной неумолимым прибоем. Холодные пенные волны, шурша, накатывались одна за другой, гонимые бодрящим ветром. Длинный шарф привратника развевался, путаясь в лентах волос, по-особенному белых на фоне легкой дымки, окутавшей горизонт.

Стороннему наблюдателю картина показалась бы нереальной, оторванной от всего остального мира. Тонкая полупрозрачная фигура, тонущая в плеске волн и собственной меланхолии, всепоглощающая гармония внешнего и внутреннего, голос одинокой дудочки на границе слуха и воображения, – иллюзия, за которой так просто уйти, кануть в небытие.

Ариэль обернулся. Тоскливый взгляд весеннего неба, затерявшегося посреди осени, просветлел.

– Давно вы здесь, Сэр? – поравнявшись с Джулиусом, спросил привратник.

– Не особенно, – солгал тот. – Не хотел отвлекать.

– От мгновений свободы в несвободе? – Умиротворение собеседника завораживало.

– Ты слишком много думаешь об этом, – попытался пошутить Джулс.

– Как и вы, Сэр, – совершенно серьезно ответил Ариэль.

Они стояли рядом, безмолвно всматриваясь в выцветший пейзаж вдали. Джулиусу нравилась мысль о том, что он ничуть не нарушает собой хрупкого ощущения прозрачности, пропитавшего воздух.

Время от времени Ариэль бросал на Сэра Коллоу осторожный взгляд, словно опасаясь, что Мастер Тени оборвет молчание. А тот не думал ни о чем, лишь наслаждался минутами пустоты, утекавшими в вечность.

Солнце дымным диском, сокрытым за облаками, медленно ползло в сторону заката, не в силах дотянуться лучами до земли.

– Мне пора двигать Башню, Сэр, – виновато сообщил привратник. – Желаете остаться?

– В одиночестве… не очень, – признался Джулс.

– Значит, вы тоже несвободны. – Ариэль изобразил мягкую улыбку.

– Почему ты все сводишь к этому? – искренне удивился он. – На свете полно вещей во сто крат прекраснее свободы.

– Например? – копируя удивление, отозвался тот.

– Любовь – первое, что приходит на ум. – Коллоу сел на землю, приготовившись к тому, что привратник вот-вот исчезнет.

– Для любви нужны двое, а это уже несвобода каждого в отдельности, – возразил Ариэль.

– Откуда у тебя такое понимание свободы? – Джулс чувствовал бессмысленность любого спора.

– Я нашел его сам.

Привратник протянул Джулиусу руку. Рассчитывая на перемещение в холл Башни, Сэр Коллоу поднялся. Но стоило коснуться холодной ладони, как в грудь ударил порыв ветра. Ариэль вовсе не собирался прекращать беседу, он всего лишь прервался на выполнение привычных обязанностей. Снова бешеная скорость закружила Джулиуса, унося прочь от серого пляжа в неизвестность. Привратник, не отрываясь, смотрел своему спутнику в лицо так, будто мог прочесть его мысли.

– Куда? – одними губами спросил Ариэль.

– Куда угодно, – ответил Джулс, но голос немедленно отстал и заблудился где-то над морем.

Волшебный калейдоскоп пейзажей замер. Опять пляж, только совершенно непохожий на предыдущий: белый бархат песка дышал накопленным за день жаром в черное южное небо, усыпанное звездами.

– Что вы чувствовали? – Ариэль поправил шарф.

– Странное сочетание движения с неподвижностью. – Пытаясь избавиться от наваждения, Джулс по-собачьи тряс головой. – Словно бы не мы летели, а мир проносился мимо нас. А ты?

– Я? – Привратник часто-часто заморгал. – Ваш пульс, Сэр. Об остальном как-то не подумал. Мне бы… понравился звук.

– Ты не слышал его раньше?

Разговор из непринужденного стремительно превращался в трогательный. Детская наивность Ариэля, помноженная на его нечеловеческую природу, несколько смущала. Казалось, привратник старается понять для себя что-то очень важное, но боится прямо попросить помощи.

– Вот он я, – Коллоу широко развел руки. – Несчастный обладатель живого сердца. Послушай, если хочешь.

Дважды повторять не пришлось. Ариэль легко оторвался от земли и плавно подплыл ближе. Загадочное существо прильнуло к Джулиусу всем телом и смежило веки. К горлу подступило желание немедленно оттолкнуть Ариэля, но жалость не позволила. В глубине души Коллоу надеялся доказать Сириусу и самому себе, что привратника рядом с людьми держит нечто большее, чем какой-то договор.

– Мне сказали, что если тебя отпустить, ты не вернешься, – тихо произнес Джулс.

– Не вернусь, – подтвердил тот. – Вы бы тоже не вернулись, Сэр. Только потеряв свободу, я понял, что она такое.

– Одиночество – это не свобода. – Он дышал глубоко и ровно. – Можно вернуться не для того, чтобы снова служить, а чтобы повидать друзей. Скажем, меня.

– И это тоже будет несвобода. – Ариэль дрожал, как лист на ветру. – С ощущением потребности в ком-либо теряется самодостаточность. Люди привязываются ко внешнему, или своему представлению о нем. А для меня удерживать облик человека уже оковы.

– Плевать на внешнее. – Опять Коллоу безоговорочно поверил своим собственным словам. – Чем бы ты ни оказался на самом деле, лишь бы мы смогли вести привычные беседы. Личность интереснее оболочки, в которую упакована.

Привратник отстранился, но едва-едва, чтобы заглянуть Джулиусу в глаза. Наверное, впервые в жизни Джулс говорил банальности, поросшие ковриком вековой пыли, с таким ошеломительным эффектом.

– Наслушался? – шепотом спросил Коллоу. – Отпускаешь меня?

Лицо Ариэля ожило. На мгновение на нем отпечатались испуг и застенчивая кротость. Привратник поднял тонкие бледные пальцы к губам, а воздух вокруг сделался влажным. Но иллюзия рассеялась тотчас же.

– Не смею задерживать, Сэр. – Ариэль опустился на землю в нескольких шагах.

– Не хотел обидеть, – попытался реабилитироваться Коллоу.

– Обидеть? – Привратник спрятался в не по погоде теплый шарф почти по самые глаза. – Вы слишком добры.

– Возможно, – пожал плечами Джулс. – Но ты заслужил. Кстати, как там с ответом на тревожащий вопрос?

– Плашка? – догадался он. – Не торопите меня.

– А я и не тороплю, просто любопытно.

Джулиус понимал, когда нужно остановиться. Бесполезно ломиться в запертую дверь, имея на руках ключ и зная, что внутри в данный момент вторжению вряд ли обрадуются. Ариэль получил больше, чем мог ожидать, и теперь остро нуждался в покое. Коллоу отчего-то задался целью завоевать его доверие, а для этого следовало проявить осторожность: не испортить, не нарушить, не перестараться.

Вернувшись в кабинет, Джулс первым делом проверил балансирующую панель. Все сферы безмятежно поблескивали в своих ячейках. «Почему на гладких шариках нет заводских номеров?», – подумал Коллоу. – «Без них возможна путаница». Он зевнул и сел на кровать. Безразмерные сутки выматывали.

Справедливые опасения Никс относительно ситуации с Танглом объяснялись в основном тем, что история уж очень походила на попытку обмануть Магистра. Со своей стороны Джулиус ничего подобного не наблюдал. Стечение обстоятельств – никак нельзя считать полноценной ложью.

Он стянул сапоги и свернулся клубком прямо на покрывале.

* * *

Голый и обернутый в жесткую простыню, Руф чувствовал себя крайне неловко, особенно учитывая наличие зрителей. Последние занятия давно закончились, прошел и ужин. В гулких лабораториях царило мрачное запустение.

Шаркая расшнурованными ботинками, Руфус выбрался из-за ширмы на бледный свет, очерчивавший угол.

– Что мешает зажечь лампы? – покосившись на робкий светильник, осведомился Тангл. – Темноты я, конечно, не боюсь, но вам же работать, разве нет?

– Не нервничай, пожалуйста. – Макс стряхнул крошки с редких усиков и передал пакет с печеньем своим мальчишкам. – Тут один рубильник на все крыло, а крайние окна выходят аккурат на апартаменты госпожи декана. Я ничего о ней плохого сказать не хочу, но мог бы.

– Покойный Гудман – лучший! – подхватили шуты.

– Цыц! – изображая жутко важного профессора, прикрикнул Макс. – У нас с мадам Аллард разные взгляды на инициативы студентов.

Он извлек из шкафчика специальные очки и вручил Руфусу. Две выпуклые зеленые плошечки на резинке превратили бы в стрекозу кого угодно. Руф нехотя натянул смешную конструкцию на голову, и мальчишки немедленно захихикали.

– Передумаю! – припугнул Тангл.

– Руфус, пожалуйста, полезай в прибор, – мученически вздохнул Макс. – Мне еще нужно до поднятия моста как-то вернуться домой.

Внушительная машина напоминала круглую печь. Максимилиан открыл герметичную заслонку и выдвинул салазки, состоящие из множества мягких валиков. Затем он подкатил столик с заботливо разложенными штуками, похожими на пластыри разной формы, и тюбиком мази.

– Как мне туда загружаться? – Руф с интересом заглянул внутрь.

– Сначала отдай простыню, – спокойно сообщил Макс.

– Мы так не договаривались! – Тангл кожей чувствовал, что краснеет.

– Руфус, это не смешно. – Он взглянул на часы. – Я даже дам тебе ракушку. Она мягкая и держится, как присоска.

Несчастный Танцор вцепился в простынку и протестующе замотал головой.

– Все хорошо. – Бэн сделал шаг вперед. – Процедура стандартная, чаще всего Тени проходят ее в бессознательном состоянии. Кого тут стесняться? Мы – Реконструкторы.

– Было бы из-за чего стесняться! – Попытка Дэна ободрить провалилась.

– Когда я соглашался, ни на что унизительное не рассчитывал, – проворчал Тангл, скрываясь за ширмой.

Желание быстро одеться и ускользнуть вспыхнуло, но тут же погасло. Сбежать из-за такой ерунды – самый легкий способ потерять лицо.

– Что теперь? – Не в силах расстаться с простыней, Руф отчаянно тянул время.

– Это не ко мне вопрос. – Макс поднял руки.

– Садитесь так, чтобы край оказался четко под коленями, – скомандовал Дэниэл.

«Мальчишка старательно отводит взгляд», – отметил Руфус. – «Хоть для кого-то из них я не кусок мяса и не подопытный кролик». В сердце шевельнулась теплая благодарность. Во всех без исключения Реконструкторах Тангл чувствовал какое-то пренебрежение. Отношение к Теням, как к безликому материалу… глине.

– Проговаривайте все свои действия, – попросил студентов Макс.

– Мы обрабатываем клеммы проводящим гелем и распределяем по контрольным точкам, – объявил Бэн и взял круглый пластырь и тюбик.

Через минуту шут обклеил Руфуса разнокалиберными пластинками, как школьник коробку для завтрака.

– Осторожно ложитесь на спину. – Дэн коротко посмотрел на Танцора и уткнулся в конспект. – Не пытайтесь продвигаться самостоятельно, машина это сделает за вас.

Руф не видел ничего, кроме потолка, когда аппарат негромко звякнул, и валики пришли в движение. Мягкая подстилка в самом деле плавно внесла его под невысокий свод, а Бэн закрыл дверцу.

– Теперь недолго, – голос мальчишки долетал едва-едва. – Не вертитесь и не машите руками.

– Я похож на идиота?! – Руф приподнял голову.

– Порядок такой! – Бэн постучал в плотное стекло и показал два больших пальца вверх.

Руфус зажмурился. Вокруг что-то беспрестанно щелкало, шуршало, мигало и пикало, а по телу мурашками пробегали волны приятного сухого жара. К концу процедуры Тангл чуть не задремал.

– Ну как? – спросил он, спуская на пол босые ноги.

– Не знаю, как сказать, – замялся Дэн, вручая пациенту простыню и пакет печенья. – Вам стоит подкрепиться.

– Зачем еще? – нахмурился Руф.

– Дефицит веса, – не церемонясь, бросил Макс. – Сорок шесть килограмм при твоем росте – это чудовищно. Кому-то следует уделять больше внимания питанию.

– А кому-то следует о питании вообще забыть, – огрызнулся Тангл.

– К чему ты клонишь? – Реконструктор сложил руки на животе.

– Либо вынь арбуз из-под рубашки, либо житье с мамой на пользу не пошло, – ехидно отозвался тот.

– Если меня шуточки про пластинки на зубах не задевали, почему ты решил, что теперь что-то изменилось? – Макс нацепил на нос очки. – Я себе нравлюсь. Прописать тебе что-нибудь? Серьезно. Прописать? Чтобы быстро и эффективно.

– Пропиши. – Руф потупился.

Он злобно хрустел рассыпчатым печеньем, пока мальчишки собирали свои хитрые наклейки в ведерко и стирали остатки геля.

– Что вы чувствовали… там, внутри? – осторожно поинтересовался Дэн.

– Ничего особенного, – ответил Руфус. – Тепло и душно немного.

– Тепло или жарко? – уточнил Бэн.

– Скорее жарко, – согласился Тангл. – Но не так, чтобы невыносимо.

Руф посмотрел на свои руки.

– Макс, а покраснение – это нормально? – заволновался он.

– Вполне, – успокоил тот. – Вы, Тени, обычно бледнокожие. Сейчас пройдет.

– Чисто теоретически… А для человека это покраснение не превратится в ожоги? – как бы между прочим спросил Дэниэл.

– Нет, конечно! – Макс строго взглянул на студентов поверх очков. – Такие же приборы, хоть и с меньшим функционалом, используются не только в психофизической реконструкции, но и в простой – рекреативной. Назначают редко, стараются обходиться. Процедуру можно повторять не чаще, чем раз в пять лет. Людям, разумеется.

Забытый всеми аппарат призывно запищал и выплюнул длинную широкую ленту бумаги.

– Вот и наши данные, – потирая руки, объявил молодой профессор.

Мальчишки, побросав все, сгрудились около Макса и с нескрываемым любопытством уставились в ряды кривых линий.

– Где здесь внесенные изменения? – Бэн попытался оторвать ленту.

– Рано! – возразил Карвер. – Еще не все. Изменения начинаются вот отсюда.

– Я тоже посмотреть хочу. – Руф прошлепал к Реконструкторам, обернувшись простыней на манер тоги.

– Смотри. – Макс подвинулся. – Вот ровненький ряд – здесь твои собранные кости. Красиво и правильно, ничего не «торчит»…

Тут он запнулся.

– Профессор, откуда здесь две ступеньки и сужение? – удивился Бэнжамин. – Это ошибка? Мы что-то не так приклеили? Придется переделать?

Макс только зашипел. Он ругнулся вполголоса и постучал кулаком чуть выше того места, откуда торчала бумага. Не удовлетворенный результатом, Макс несколько раз нажал ближнюю кнопку.

– А нам говорили, что это делу не поможет, – выдохнул Бэн, но мгновенно прикусил язык.

– Доктор, я умру? – Танцор попробовал разрядить ситуацию единственным доступным способом.

– Не суетись под тесаком, – нервно рассмеялся Карвер.

Проклятая машина снова ожила. Она выплюнула остаток старой ленты, отделенной ровными дырочками, выстроившимися в линию. Макс оторвал проверенную часть и нетерпеливо подставил ладони под отверстие.

– Разродишься или нет? Чтоб тебя… – бормотал он. – Давай, красавица!

Прибор точно всхлипнул – мигнули крошечные лампочки, и новая лента высыпалась Максу прямо в руки. На ней не было ни беспорядочно намалеванных штрихов, ни кривых, только буквы и цифры.

– Беру свои слова назад. – Карвер выпрямился и сдвинул очки с носа на макушку. – Никакой это не дефицит веса, а результат вмешательства…

Как безумный, Реконструктор метнулся к столу, разложил распечатку и принялся что-то обводить и вычеркивать.

– Печенье не отдам, – улыбнулся Руф.

– Пожалуйста-пожалуйста, – кивнул Дэн. – Оно не наше.

– Профессор, что там? – Бэн попытался заглянуть Максу через плечо.

– Вы еще здесь? – Карвер быстро перевернул лист белой стороной вверх. – Получили, что хотели? Получили. Идите в общежитие, мальчики. Я вам эксперимент как две лабораторных зачту, если исчезните.

Шуты переглянулись. Они явно не желали сдаваться без боя, но когда война заранее проиграна, деваться некуда.

– Кросс, – окликнул Руфус. – Возьми себе. Господину профессору столько сладкого вредно.

С утешительным призом наперевес мальчишки скрылись за дверьми. Выждав пару минут, Макс прокрался к выходу и выглянул в коридор.

– Не очень-то ты им доверяешь, – поцокал языком Тангл.

– Одевайся, – отмахнулся тот.

Карвер бродил по освещенному пятачку от стола к машине и обратно. Руф прислушался.

– Кто он такой, чтобы так издеваться над фундаментальной наукой? – сокрушался Реконструктор. – Или где застряла наша наука, если все – реально?

Несчастный Макс замер, растерянно уставившись в белую стену.

– Объясни, что со мной не так? – попросил Тангл.

– Спрашиваешь? – Он втолкнул салазки и с силой захлопнул дверцу прибора. – Стыдно признаться, но сейчас я понимаю столько же, сколько ты. Одно могу сказать наверняка. Это он!

– Дефицит веса? Господь Бог?.. Коллоу?!

Карвер замахал руками, что твоя мельница!

– Когда бы он успел? – не поверил Руфус.

– На этот вопрос отвечу запросто. – На всякий случай Макс снова заглянул в распечатку, прежде чем продолжить: – Когда были собраны твои кости. После того… неприятного случая.

– Хорошо. – Ничего не значащая заплатка на неловком молчании. – При чем тут дефицит веса?

– Твой скелет неестественно легкий. – Реконструктор развел руками. – Возвращение домой откладывается. Сейчас расстрою маму.

– Не нужно жертв.

– Руфус, я жажду разобраться! – Он схватил Танцора за рукав. – Узнаю «зачем» – подберусь к разгадке «как».

– А мне что делать? – В голове все перемешалось.

– Купи батон. Мама его к ужину ждет.

Уже в дверях Макс остановился.

– Если это не случайность, я первый упаду ему в ноги и буду сапоги целовать, только чтобы получить хоть немножко мудрости, – прошептал он.

Простые действия как нельзя лучше подходили сейчас, когда от новостей взрывался мозг. Подслеповатая Аманда Карвер долго щурилась в глазок, прежде чем отпереть незнакомцу. Руфусу пришлось потрудиться, доказывая старушке, кем он является. Пусть время ее не пощадило, но это была все та же строгая, резкая женщина с бескомпромиссным характером и бульдожьей хваткой.

– Узнала тебя, – хищно улыбнулась старушка.

– Вполне вероятно.

Руф действительно пару раз навещал дом родителей Макса в корыстных целях. Его мать питала страсть к разного рода и вида парикам, но относилась к своей коллекции весьма ревниво. Баламуту пришлось потрудиться, чтобы толкнуть соседа на маленькое преступление. Тогда у Макса еще был жив отец: тихий и незаметный человек, привыкший пропускать все, что болтает жена, мимо ушей.

– Я ничего не забываю, – продолжила мадам Аманда. – Приятно видеть, что из хулиганов тоже вырастают приличные люди. Надеюсь, ты больше не крадешь париков?

– То был шиньон, – поправил Тангл. – И взял его ваш сын.

– Мой мальчик – святой! – оскорбилась старушка.

Удаляясь вглубь дома, миссис Карвер ворковала что-то о том, какой Максимилиан значительный, если ему прислуживают Танцоры. «Миссия выполнена», – подумал Руф, снова оставшись наедине с собой посреди вечернего города.

Он оторвался от земли. Обгоняя собственные мысли, Руфус кружил над окрестностями, стараясь избавиться от нарастающего сосущего страха. Обвинить Коллоу в своей неспособности передвигать предметы проще простого. Но не шутки же ради Мастер Тени приложил руку к восстановлению никому не нужного мальчишки?

Тангл опустился на площадку маяка Западной Башни. Пусть он ничего не смыслил в Реконструкции, только задавать вопросы это не мешало.

– Хьорт, – приказал зеркальцу Руф.

– А я как раз собрался с тобой перекинуться словечком-другим, – солгал Вильгельм в отражении.

– Поднимайся, – попросил Руфус. – Замкнутое пространство меня не радует.

– Уже.

Камни кладки расползлись, обнажая люк, а через мгновение и сам страж выбрался наружу. Вильгельм сунул руки в карманы формы, подпер спиной сигнальную чашу и точно нахохлился. Он не дергался, не угрожал и ни о чем не спрашивал.

– Пришел за благодарностью? – наконец, выдавил Хьорт.

– Я? Нет! – попытался возразить Руфус, но Вильгельм только головой покачал.

– Не мельтеши и послушай, – вздохнул он. – В сытые и счастливые времена тебя окружают толпы друзей, готовых похлопывать по плечу и слушать байки. Но стоит судьбе отвернуться, вокруг наступает ледяная пустота, бесконечная и черная, как космос. Маркус был, прямо скажем, не подарок. Однако он, не раздумывая, пожертвовал бы жизнью ради тех, кто ему дорог. Относись, как хочешь, но Маркус был согласен умереть и за тебя тоже.

– Не замечал. – Настроение пошатнулось.

– А ты так много знал о нем? – Брови Танцора иронически изогнулись. – В Наставники Маркусу досталась настоящая мразь. Дитрих Блау. Язык не поворачивается назвать его «Сэром». Тот тип отличался неутолимой жаждой крови. И Орден беззастенчиво затыкал им дыры, когда требовалось стереть что-нибудь с лица земли, не испытывая лишних эмоций. Если все мы «живое оружие», то Дитрих был просто «оружием», без всяких. К тому же, Блау не интересовался женщинами, то есть в принципе, и по весьма пикантной причине. Маркус стал для него «последним шансом». И, поверь, «каменным поясом» там воспитание не ограничивалось. Только твой-то Наставник жаловаться не умел и покрепче был.

Руф нащупал перила позади себя и сел.

– Когда Маркус применил «каменный пояс» к тебе, наш Мастер сам снял с него вину и полностью переложил на Дитриха, – продолжил Вильгельм. – Блау судили. За все сразу и при закрытых дверях. Когда понял, что приговор однозначен и неизбежен, Дитрих напал на обвинителя. Собственно, это был его последний бой. Коллоу изорвал того в клочья на месте, а Маркусу солгал, что Блау сознательно взял его вину на себя.

– Зачем? – слабым голосом спросил Тангл.

– Наверное, затем, чтобы Штэйнфол изменил свое отношение к тебе, ведь за все придется отвечать.

– Нет… Зачем ты мне это рассказываешь? – простонал Руфус.

Он схватился за голову. Дыхание сбилось, а по похолодевшему телу волнами прокатывалась дрожь.

– Потому что благодарен Маркусу… за тебя.

Вильгельм подошел и по-отечески положил свои тяжелые ладони Руфусу на плечи.

– Давно в курсе? – Тангл отчаянно цеплялся за рассыпающуюся реальность.

– Нет, – честно признался тот. – Леди Корникс поделилась. Для нее это повод не верить в тебя, для меня – наоборот.

Он сел рядом, и до ноздрей Руфуса сию же секунду донесся неприятный запах.

– Ты… пьян? – Руф поморщился.

– Смеешься? – прищурился Вильгельм. – В этом никчемном городишке не хватит алкоголя, чтобы напоить меня допьяна.

Сознание Тангла внезапно очистилось, словно переполнившие его мутные образы схлынули все разом.

– Знаешь, зачем я приходил? – вспомнил он.

– Не тяни, – отмахнулся Хьорт.

– Какой Коллоу на самом деле человек? – Вопрос в лоб застал собеседника врасплох.

– Коллоу? – протянул он. – Разный. Боятся его справедливо. Но для нас с Хэвэн это был «дядюшка Джулиус». Баловал обоих. Мог свалиться как из ниоткуда посреди ночи! И без подарков не приходил. А нет ничего – денежку на карманные расходы выдаст. В Пансионе почти не жили. Леди Корникс снимала дом, чтобы мы… чувствовали себя «семьей». Коллоу нас там часто навещал. Золотое время. Помню как сейчас!

Истории лились из Вильгельма неудержимым потоком. И выходило с его слов, что «дядюшка Джулиус» чуть ли не самый замечательный человек на земле. Но как-то не клеился этот образ с тем, который нес в себе Натан. А уж с тем, который составил Тангл, и подавно! Сердце червячком точила зависть.

– Повезло вам. – Руф поднялся на ноги. – А после «золотого времени» как все обернулось?

– Нет, солнышки и зайчиков он на наших приказах, конечно, не рисует, – рассмеялся Хьорт. – И дергать его без конца я бы не рискнул. Но на каждый день рождения получаю открытку и подарок. Хоть раз бы забыл. Так нет!

– А сам?

– Что «сам»? – передразнил Вильгельм. – С детства усвоил одну простую вещь: мечтаешь обидеть Древнего, напомни, сколько ему лет. Такая тонкость… Коллоу думает обо всех сразу, при этом ухитряясь про каждого в отдельности не забыть. Я б так не смог. Лучший подарок ему – качественно выполненная работа, чтобы головной боли не добавлять. Поэтому отправляйся-ка ты, дружок, в университет. Завтра окно чинить не проснешься. А мне пора возвращаться к своим обязанностям.

Попрощавшись с Хьортом, Руфус снова взвился в холодное черное небо. Услышанное от Вильгельма успокаивало. Прямое отношение Мастера к судьбе Маркуса – достаточный повод для вмешательства в лечение. Руф уже свято верил, что Сэр Коллоу хотел, как лучше.

– Опять новости? – пробормотал Тангл, рассматривая записку, воткнутую в дверь.

Но, к счастью, Руф ошибся. Клочок бумаги хранил послание от шустрых мальчишек. Естественно, они не оставляли надежды разобраться, отчего Макс буквально вытолкал их в шею. «Если бы не развеселая парочка, так бы и жил в неведении», – подумал Тангл.

Он подошел к зеркалу и взглянул в глаза собственному отражению. Тот Руфус вполне соответствовал идеальному представлению о самом себе.

– А ведь ничего страшного не произошло, – подмигнул он. – Знал ли, нет – лишние тонкости. Удивился справедливо, а вот испугался зря.

На этой ноте Руф стащил верхнюю мантию формы и отправился готовиться ко сну.

* * *

Сириус с упоением ковырял в носу.

– Ощупываешь мозг? – ехидно осведомился Джулс.

– Ищу вчерашний день, – беззаботно отозвался тот, вытирая палец о штаны.

Разноцветные поплавки мирно покачивались на воде без малейшего намека на клев. Тихо шуршали камыши, шелестела длинными ветвями ива, а чуть дальше, куда просто так не забраться, соловьем заливалась одинокая лягушка.

– Сдается мне, ничего мы сегодня не поймаем, – задумчиво произнес Джулиус.

– Спорим, поймаем?

– Ну, все, – вздохнул он. – Теперь уж точно. Ты б молчал.

– Получается, я виноват? – мальчишка изобразил обиду. – В рыбалке, чтоб ты знал, важен процесс, а не улов.

– С таким подходом можно и в тазик удочки забрасывать, – возразил Коллоу. – Почему ты не хочешь говорить со мной серьезно?

– «Серьезно» и «занудно» – вещи разные, – улыбнулся тот. – Ариэль вот предельно серьезен, разве тебе так больше нравится?

– Он-то иначе не умеет, – парировал Джулс.

– Неправда, – мотнул головой Сириус. – До того, как Каменная Дева прогнала Ариэля из Шейдивейл, он был другим. Думаешь, почему Блуждающая Башня мыкается туда-сюда, а в Спрятанный город не возвращается? Потому что привратник хоть и за своеволие наказан, а ослушаться не может.

Поплавок Джулиуса качнулся сильнее, заставив мальчишек отвлечься от беседы, но тревога оказалась ложной. Никакой рыбы, только круги на воде. Однако сам Коллоу уже проглотил наживку и крепко попал на крючок.

– Как это «прогнала»?

– Дева не отпускала Ариэля за пределы Шейдивейл, а он жаждал приключений, – пояснил Сириус. – Тогда она сказала, что тот может отправляться на все четыре стороны, но обратно пусть не показывается.

– Откуда знаешь? – сгорая от любопытства, спросил Джулс.

– Я вырос в Шейдивейл, помнишь? – мальчишка хитро прищурился. – Ариэль на шестнадцать лет младше меня. Нет, ребенком он никогда не был. Но и таким, как сейчас, стал не сразу. Шалил страшно. Менял местами вывески, срывал флюгеры с крыш, хлопал ставнями и спящим девицам волосы в косы заплетал. Выйдут женщины белье снимать, а оно все вместо веревок на деревьях болтается. Кто виноват? Ветер. Купит щеголь шляпу, идет, красуется. Тут шляпа шмыг – и лягушкой ускакала. Лежит на мостовой, дразнится. Щеголь за ней, она от него. Детвора смеялась. Им же всякая ерунда забавной кажется. Зато теперь Ариэль весь из себя серьезный: бродит по унылым пляжам с кислой миной, баюкая слушателей мечтами об абсолютной свободе.

– Именно эти мечты мне и не нравятся, – признался Коллоу.

– Поэтому ты старательно пытаешься привязать привратника к себе?

Сириус встал, вынул снасти из воды и критически осмотрел пустой крючок. Затем достал из банки свежую пухлую звездочку, приладил и зашвырнул наживку подальше от берега.

– Звучит как-то неправильно: «пытаешься привязать», – поморщился Джулиус. – Просто хочу, чтобы Ариэль не исчез без следа.

– Вокруг тебя полно людей, зачем искать их в ком-то еще? – пожал плечами мальчишка. – Позволь ветру остаться ветром. Однажды тебе надоест возиться с ним. Что тогда? Когда бросают людей, они обижаются, но забывают, заполняя пустоту чем-то еще. Ариэлю заполнять нечем.

– То есть ты уже не считаешь его бесчувственным прозрачным поленом? – перебил Джулс.

– Ну… Ариэль ведет себя нетипично, даже неестественно, – замялся тот. – Ни со мной, ни с Риком он так не общался. Держал дистанцию, напоминавшую бездонную пропасть. А к тебе как будто тянется.

– По крайней мере, Ариэль со мной честен, – подытожил Коллоу.

– Да, – кивнул Сириус. – Спросил: «Не вернешься?», и тот честно ответил: «Не вернусь».

– Шпионишь? – нахмурился он.

– Поддерживаю, – поправил мальчишка. – Если я молчу, не значит, что рядом меня нет.

– Поддерживай-ка ты лучше Эмьюз. – Откуда ни возьмись нахлынуло раздражение. – У нее больше шансов попасть в неприятности.

– Не кипятись. Я не нарочно. Так совпало.

Рыбалка не задалась. Наблюдение за меланхолично покачивающимися поплавками быстро наскучило. Джулиус мог сколько угодно обманывать себя, утверждая, что информативность – самое важное в любой беседе. Бессмысленная на первый взгляд «болтовня ни о чем» на поверку приносила гораздо большее удовлетворение, чем бесконечно важные наставления. Слушая разную дребедень, Коллоу закрывал глаза и фантазировал на тему «что было бы, если»… Если бы не Орден, если бы настоящее детство, в настоящей семье? Если бы Сириус взаправду учил плавать и ходить под парусом? От скольких бы страшных вещей была свободна совесть?

– Скажи, ты действительно собираешься отправиться за Танглом? – зачем-то уточнил мальчишка.

– Да, – подтвердил Джулс. – Сам он не справится. А мои обязанности, как Мастера Тени, никто не отменял.

– С одной стороны, хорошо, что проблема решена, – вздохнул тот.

– Но есть и «другая сторона»? – догадался Коллоу.

– Увы, – согласился Сириус. – Как только ты покинешь пределы этого мира, наша связь оборвется, и я ослабну. Пообещай, что вернешься невредимым… Пообещай и все, так нужно.

– Обещаю.

Скептически настроенный разум не верил в трогательную заботу, а вот живое сердце – напротив. Джулиус, конечно, не рассматривал поражение как неизбежный итог операции, но все же боялся нарушить слово. Слишком непредсказуемое и гиблое место ожидало впереди. Необитаемые хищные джунгли, опутавшие собой безымянные континенты, пронизавшие океаны, превратив их в бескрайние болота, – вечнозеленый ад.

– Я справлюсь, – пробормотал Коллоу.

– Справишься, – эхом отозвался Сириус. – Но для начала попробуй не отгораживаться от своих страхов. Во всех остальных случаях помогает, поможет и здесь. Говори.

– Чего говорить-то? – отмахнулся тот. – Разве не понятно? Сам я точно выберусь, но цель несколько иная. Что-то подсказывает, что на деле мы с Хэвэн станем спасать Тангла. Если она в порядке, пользы от девочки в сто раз больше, чем от меня.

– Значит, мучает совесть. – Роль тонкого психолога давалась ему без труда.

– Оракул с исправленной судьбой – это, бесспорно, здорово. Только Тангл объективно не готов к подобным испытаниям. И подготовить его мы не сумеем. Максимум научим, как пользоваться остатками нашей техники там. А если она вышла из строя? – Джулс перевел дыхание. – Попробовал написать мальчишке памятку, чего нельзя делать ни в коем случае в этих проклятых джунглях. Получилась полная чушь. Во-первых, когда я там был в последний раз? Даже по нашим меркам давно. Во-вторых, не в моих интересах просвещать Тангла по части выживания. Из-за разницы во времени я просто не успею прийти на помощь, если мальчишке удастся забраться слишком глубоко в дебри. Головой понимаю, что другого варианта нет, но продолжаю чувствовать себя предателем.

– И Тангл, естественно, не подозревает ни о чем?

– Естественно, нет! Мальчишка хочет стать героем. – Джулиус развел руками. – Желание похвальное, хоть и глупое. Не погибнет – получит бесценный опыт. Узнает много нового о вреде самоуверенности.

– А что из этой истории рассчитываешь вынести ты? – Сириус спустил ноги в воду.

– Я?

Тут Коллоу крепко задумался. Все, что имело смысл доказывать, он давно доказал, а что завоевывать – завоевал. И не единожды. Никс не позволила Марии участвовать в воспитании своих детей, поэтому Тэсори не оценит ухищрений ради их блага. За свою самоуверенность Джулс тоже был бит неоднократно. Может, захотелось настоящей опасности и нешуточных препятствий? Чего-то не из области подковерных игр и хитроумных планов, устремленных в далекое будущее? Или вдруг осознал, что засиделся в кабинете, заваленном до потолка чужими отчетами?

– Пусть мой урок станет для меня сюрпризом, – наконец улыбнулся он.

– Хм… – Мальчишка заправил волосы за ухо. – А тебе непременно нужен «урок»? Вопрос-то значительно шире. Смотри на ситуацию, как на прекрасный шанс побыть собой. Вспомнить себя прежнего.

– Читаешь мои мысли?

– Нет, ощущаю твою усталость, – охотно пояснил тот. – Не фокус вернуть сердце и примириться с его беспокойной природой. Сложнее перестроиться вот здесь.

Сириус многозначительно постучал себя по лбу указательным пальцем.

– Ты многое открыл, но все еще движешься по привычной колее, в рамках границ, которые отделяют Мастера Тени от… Шутника. Если я правильно понимаю. Осуществление твоей заветной мечты, Джулс, потребует от тебя гармонии. Не эфемерно-философской, а самой что ни на есть реальной, – продолжил он.

Позже выяснилось, что «гармония и баланс» такой же пунктик для Сириуса, как «абсолютная свобода» для Ариэля или «семья» для Марии. Мальчишка смотрел прямо, а его глаза горели пугающим фанатизмом. Такая глупая светлая вера в необходимость стремления к высоким идеалам, без которого человек не может называться Человеком. И Джулиусу оставалось только соглашаться, потому что именно этого Сириус ждал от него.

Четко очерченные страхи вовсе не улетучились, как надеялся Джулс. Они лишь предстали во всей красе. Пусть в запрете Магистра нашлась лазейка, использование ее без хорошо продуманного плана все равно рисковало обернуться трагедией. Коллоу мысленно вертел ситуацию так и эдак в поисках более-менее честного решения, как вдруг его осенило.

– Ты не слушаешь? – расстроился мальчишка.

– Последнюю пару минут… да, – Джулс отвел взгляд. – Зато мне пришла на ум отличная идея, как «спасти» Тангла до того, как он попадет в беду.

– Не понимаю, – Сириус слегка опешил.

– Начали с обмана, почему бы им не продолжить? – Коллоу загадочно улыбнулся. – Наблюдатели ориентируются исключительно по приборам. Если же техника внезапно окажет, поднимется паника. Чем не повод для меня немедленно отправиться следом?

– Попадешься на порче имущества, будет скандал, – нахмурился тот. – Но направление похоже на верное. Ты разбираешься в работе тех приборов? Представь: не ломать, а заставить ввести Наблюдателей в заблуждение. Показать ошибочную картину.

– Что Тангл уже вляпался дальше некуда? – подхватил Джулиус.

– В точку, – кивнул Сириус. – Так разбираешься или нет?

– Я – нет, не мой профиль, – отмахнулся он. – Но один знакомый гоблин, помнится, получал бездну удовольствия, проверяя на прочность свои таланты. Особенно когда дело пахло авантюрой. Лишь бы старичку хватило здоровья.

– А времени ему хватит? – уточнил мальчишка.

– Времени более чем достаточно, – заверил Коллоу. – От трех до шести месяцев.

Сириус скривился так, словно под нос ему сунули дохлого скунса, от души политого нашатырем.

– И что на практике значит это твое «от трех до шести»? – не меняя выражения лица, осведомился он.

– Ровно то, что через три месяца (уже меньше) все будут приведены в боевую готовность, а ожидание открытия канала может затянуться на полгода. Оно от нас никак не зависит.

– Исчерпывающий ответ. – Сириус отчего-то облегченно вздохнул.

Повисла неловкая пауза. Джулиус смутно догадывался, о чем думал таинственный друг.

– Если связь между нами нарушится, я восстановлю ее, как только вернусь, – без колебаний объявил Коллоу.

– Ты не обязан… – Мальчишка болезненно поморщился.

– Не обязан, – согласился тот. – Но тем не менее.

Снова самые важные слова застряли в горле, а от желания сказать их прямо сейчас распирало грудь. Что же останавливало? Может, внешний вид собеседника? Человек перед ним старательно изображал подростка. Возможно. Но, вероятнее всего, Джулиус просто не желал показаться слюнтяем.

– Знаешь, в чем наша ошибка с рыбалкой? – ловко сменил тему Сириус. – Мы поленились взять лодку и отойти подальше на глубину. Посиди тут, я мигом!

Мальчишка сорвался с места и стрелой умчался по тропинке в камыши.

– Драгоценный момент упущен, – прошептал Джулс и вытянулся на теплом камне, уставившись в ночное небо, подмигивающее огоньками звезд сквозь ивовые ветви.

Глава 26. Трудоголик

Сонные девочки беззастенчиво дремали стоя, подпирая спинами холодную стену, пока Тангл целился ключом в замочную скважину. Общежитие словно ополчилось на постояльцев. Пропадали мелкие вещи: сережки по одной, заколки, тесемки, бессмысленная, но милая мелочевка. Безуспешные поиски нужного отнимали уйму сил и времени.

– А я предупреждал, что подниматься придется рано. – Руф сам с радостью бы свернулся клубком хоть на полу, хоть прямо на земле.

– Да-да, предупреждали, – хрипло отозвалась Лют. – Но раз так все вышло, можно мы на вашей паре… того?

– Нет, девочки, – усмехнулся тот. – Я-то на своей паре работать буду. Нечестно. На Истории Ордена выспитесь.

– На ней само собой! – заверила Эмьюз, не открывая глаз.

– Тогда вам вообще не на что жаловаться, – утрированно сердито бросил Тангл.

– Мы не жалуемся, а покорно просим о снисхождении, – мурлыкнула Лют.

Руф ничего не ответил. Он распахнул тяжелую дверь и не без удовольствия отметил, что внутри теплее, чем снаружи.

– Где Сэр Хьорт? – осторожно поинтересовалась Эмьюз.

Почти весь энтузиазм юной Тени основывался исключительно на возможности переговорить с ним. Когда речь зашла об аббатстве в первый раз и обе девочки согласились, Наставник ни словом не обмолвился о необходимости вставать до рассвета.

– Опаздывает, – ответил Тангл.

– Ничего подобного! – возразил Вильгельм, переступая порог. – Я здесь уже минут пятнадцать. И новости у меня… странные. Видел нашего монаха. Старикан ведет сюда пастушью собаку.

– В смысле? – Руф поднял брови.

– А чего ты не понял? – издевательски хмыкнул тот. – Теперь нас будет пасти призрачная гончая. При такой особенно не разгуляешься и за языком придется следить. Эти твари все понимают.

– Пусть понимает, что хочет, – фыркнул Руфус.

– Но ходят слухи про то, как такие собачки умеют доносить, кому следует. – Хьорт выглянул за дверь и добавил: – Сам увидишь.

Поздоровавшись с присутствующими, пожилой монах отступил на шаг, впуская в комнату невероятно красивого зверя. Пэп казался девочке неотразимым, но этот пес буквально ошеломил бедняжку. Выше Пеппера в холке на целый локоть, с роскошной гривой, мягкими волнами обрамляющей благородную морду, все теми же языками бело-голубого пламени на спине, но гораздо ярче и отчетливее, – завораживающая картина. Гончая как бы нехотя вильнула пушистым хвостом и села, выпятив грудь.

– Как его зовут? – Не успев прикусить язык, Эмьюз сказала последнюю фразу вслух.

– Ее имя – Грэйс, – сообщил монах.

Отвлекшись на собаку, девочка не обратила внимания на человека за ней. Тот самый «брат Бартоломью», про которого Тень неоднократно слышала от Наставника, ровным счетом ничем не выделялся. Самый обыкновенный старик, с тонкими трясущимися руками, обтянутыми ветхой кожей, и морщинистым лицом.

– Она здесь, чтобы присматривать за вами, – сообщил монах. – Не сочтите это недоверием или враждебностью. Я знаю, какими любознательными могут быть юные особы, а территория аббатства открыта для посещений не вся. Грэйс поможет избежать досадных недоразумений.

– А разве такие собаки не нужны своим хозяевам постоянно? – удивилась Эмьюз.

– Отец Гидэон немощен, оттого больше не нуждается в Грэйс, – пояснил брат Бартоломью.

Монах виновато смотрел Руфусу в глаза, словно пытаясь заставить того прочесть между строк: «Это не моя идея. Собака следит за тобой». Собственно, несостоятельные отговорки про девичье любопытство, помноженные на неприятного инквизитора, как раз давали именно такой результат. Руф очень хотел возразить что-нибудь вроде: «Я сам легко прослежу за своими девочками». Только тоскливый взгляд старика умолял согласиться с чужим решением.

– Надеюсь, животное не агрессивно, – нахмурился Тангл.

– Что ты, Руфус! Она кроткая, как младенец!

В доказательство брат Бартоломью ласково похлопал Грэйс по шее. Собака безразлично зевнула и облизала нос.

– Она вполне может стать невидимой и неосязаемой, – вспомнил монах. – Тогда вы даже не почувствуете, что Грейс с вами.

– Нет, исчезающих зверей нам не надо, – запротестовал Вильгельм. – И где наши четыре стола?

– Мне подумалось, что так в комнате станет несколько тесно, – признался старик. – Да и не так удобно раскладывать стекла, когда даже Руфус до середины узора не дотянется. Поэтому на двух столах вы соберете часть, пока на третьем останутся свободные осколки.

– При всем уважении, но это не стол, а скамья, – уперся Хьорт.

– Уверяю, Сэр, это стол. Когда часть будет готова, мы расширим рабочую поверхность, – спокойно продолжил тот.

– Полностью согласен, – вклинился Руф.

– Как знаешь, – отмахнулся Вильгельм.

Призрачная гончая мирно дремала в углу, Тени же сновали от узкой длинной стойки с разноцветными кусочками к разложенному на покрывале фрагменту окна. Сэр Хьорт успевал веселить девочек разными смешными ремарками, ловко вставляемыми в унылую ознакомительную лекцию о природе энергии Призмы в историческом разрезе. Эмьюз поняла только то, что совершенно все ученые – психи, которые произвели кучу бесполезного хлама, чтобы несчастные студенты будущего повторяли их непроизносимые имена и зубрили годы жизни. Воображение рисовало лысых пожилых мужчин в очках, до хрипоты споривших ни о чем. Ну как можно было считать, что Призма несет в себе гигантский статический заряд, образовавшийся от прохода через плотные слои атмосферы? А что она рано или поздно разрядится, как какая-нибудь батарейка? Но самый главный вопрос, тревожащий юную Тень, звучал так: «Если Магистр – тот самый Очевидец, отчего не поделился знанием?».

«Так и я смогла бы стать теоретиком в фундаментальной науке», – думала Эмьюз. – «Заявила бы, что энергия Призмы зависит от популяции тропических светлячков и начала яростно отстаивать свою «теорию». Почему да? А почему нет?». Больше всего девочку раздражало, что ранние исследователи «затыкали дыры» в своих измышлениях «непознанной природой мм-кристалла». Не сходятся цифры? Введем очередной коэффициент или множитель с бессмысленным названием – такая поправка на «неведомое». Любимой частью Эмьюз являлись моменты, когда очередная бредовая теория сталкивалась с чем-нибудь, что не могла ни объяснить, ни обойти, – и разбивалась, как лодчонка об острые скалы.

– Спросить можно? – наконец, не выдержала девочка.

– По теме? – нахмурился Тангл.

– Почти, – кивнула Эмьюз. – Зачем нам заучивать чьи-то ошибки? Эти люди были не правы. Не того я ждала от вашего так называемого расширенного курса.

– Жизнь полна разочарований. – Руф развел руками. – Разве не интересно, как двигалась мысль человечества? Любая наука построена на опровержении чужих заблуждений. Есть объект – Призма. Есть многообразие проявлений его влияния. Как две точки: в первой происходит что-то, во второй наступают последствия. А между этими точками тоненькой ниточкой пролегает причинно-следственная связь. Оно, конечно, все гораздо сложнее, но «на пальцах» выглядит именно так. Сначала ученые пытались описать Призму, используя прежний набор методов, пока не создали новый. Некоторые теории, оказавшиеся впоследствии несостоятельными, дали толчок…

– И ради какого-то «толчка» мне придется забивать голову? – буркнула Тень.

– Да, – твердо ответил Руфус.

– Я вот понимаю твою позицию, – улыбнулся Вильгельм. – Но пойми и ты. Эта гора ослиной перхоти тебе никогда не пригодится сама по себе. Однако благодаря ей ты усвоишь самое главное. Угадай, что?

– Как использовать чужие ошибки? – предположила Эмьюз.

– Мимо! – Улыбка сделалась шире. – Как бы парадоксально ни звучало, ты научишься учиться. Только вслушайся: у тех умнейших чудаков всего лишь не было нужного инструментария, и они столько дров наломали. Мы все считаемся существами разумными. Учти, университет – всего лишь вступление к реальности, в которой придется разбираться самостоятельно. Ты непременно столкнешься с тем, чего никто не объяснял. Что тогда? Сложишь лапки и скажешь: «Это мы не проходили»? Нет ведь! Способы, методы, последовательность действий, повторенные сотни раз, впечатаются в мозг и помогут эффективно находить ответы на вопросы в любой сфере. Ничего не страшно, если знать, с какой стороны правильно подступаться к поиску решения. Убедил?

– Убедили. – Девочка почувствовала себя невообразимой дурой.

Лют, выжидающе помалкивавшая, подобрала крупный осколок синего стекла и, прищурившись, взглянула сквозь него на застывшую сцену.

– У меня нет заблуждений относительно полезности курса. Только почему мы не конспектируем? – тихо произнесла вторая Тень.

Эмьюз едва не скрипела зубами. Пожалуй, самая неприятная черта ее пары – умение встраиваться в подобные ситуации, да так, чтобы казаться лучше, чем она есть. Разве не Лют без свидетелей возмущалась бессмысленностью лекций Наставника? Как-то Эмьюз всерьез задумалась о перспективе перенять это, но в ту же секунду девочке сделалось невыносимо противно.

– Потому что добрый я поделюсь копиями своих записей. – Тангл размял шею. – Отдохнули? Идем дальше.

Руф приготовился продолжить лекцию, как вдруг проклятая псина заволновалась. Она подняла уши, а прямо сквозь дверь в комнату заглянула еще одна гончая.

– Пеппер! – обрадовалась Эмьюз.

Пэп попробовал войти, но Грэйс преградила ему путь. «Собачьей драки только не хватало», – отметил про себя Тангл и приготовился вырубить обеих тварей разом.

Но хитрый Пеппер плюхнулся на спину, демонстрируя беззащитное пузо, и мелко затряс хвостом. Старая гончая совсем по-человечески вздохнула и закатила глаза. Пока она отвлеклась, Пэп быстро перевернулся и, не поднимаясь, пополз к девочке. Не тут-то было! Грэйс бесцеремонно взяла его зубами за холку и оттащила обратно, где придавила шустрого пса передними лапами и приглушенно зарычала. Однако Пеппер не собирался сдаваться. Он извернулся и от души лизнул ее в нос. Грэйс оскорблено отпрянула. Несчастная собака принялась яростно утираться! Она чихала, возила носом по полу и терла морду. Нейтрализовав препятствие, Пеппер подскочил к Эмьюз.

– Здравствуй, мальчик! – Тень попыталась обнять зверя, но тот не дался.

Пэп умудрился стянуть у девочки носовой платок прямо из кармана, игриво покружился на месте и умчался прочь с трофеем.

– Чтоб я сдох! – усмехнулся Хьорт. – Ничего не понял, но забавно до коликов!

– Это собака моего друга, – зачем-то пояснила Эмьюз.

– Ну, теперь жди гостей… – Он бросил короткий взгляд на зеленеющего от злости Руфуса.

– За работу! – приказал Тангл.

Стоило всем забыть о незапланированном визите, как Пеппер вернулся, держа в зубах краденый платок, аккуратно скатанный в трубочку. Грэйс снова попробовала остановить назойливого пса, но тот по-особенному ласково посмотрел ей в глаза, затем состроил грустную гримасу и нежно боднул старую гончую в грудь. Грэйс постояла немного и вернулась на место, давая понять, что мешать не станет. Тогда Пэп вручил сверток владелице, позволил себя обнять и чинно удалился.

Эмьюз расправила платочек, чтобы сунуть обратно в карман, и обнаружила внутри записку. Но прежде, чем девочка успела пробежать ее глазами, Наставник выхватил листок.

– Если на парах запрещена переписка, почему вы себе это здесь позволяете? – возмутился он.

– Эй! – прикрикнул Вильгельм. – Не смей читать чужие письма!

Но Руфус не слушал: он заметил в тексте слово «инквизитор». Эмьюз хотела было повиснуть на Наставнике плетью и отобрать то, что адресовано ей, но Сэр Хьорт опередил. Танцор переменился мгновенно: из лениво-расслабленного превратился в устрашающе-собранного. Пара движений, и за спиной у Тангла возникло знакомое полупрозрачное дерево. А через секунду сильные ветки, теряя золотые листики, обвили Наставника так, что он стал похож на фигурку грустного мужчины, прибитую под самым потолком.

– Что происходит? – Лют попятилась.

– Ты не видишь? – Эмьюз обернулась к ней. – Очень красивое дерево держит Сэра Тангла, чтобы он не прочел письмо. Мне эти деревья еще там, на кладбище, понравились.

– Не позволю так с собой обращаться!! – рычал Руф.

– Постой!

– Поздно, ты меня уже взбесил!!!

Лют взвизгнула и в ужасе вжалась в стену, утягивая подругу за собой. Тело Тангла опутали яркие зигзаги беспорядочных молний. Грэйс отреагировала моментально: гончая загородила собой обеих девочек. Она пылала ослепительно! Собака широко расставила лапы, опустила голову с прижатыми ушами и оскалилась. Сквозь языки вздыбленной шерсти Эмьюз с трудом могла видеть. Дерево рассыпалось!

– Уймись, припадочный! – только и успел сказать Вильгельм, когда Руф ударил того в грудь.

Маленькая Тень отчетливо вспомнила прошлогоднюю пощечину. На доли секунды показалось, что Хьорт устоит, но тот пошатнулся и опрокинулся навзничь.

«Благодарен он Маркусу», – колотилось у Руфуса в висках. – «К черту такую благодарность! Оба с радостью готовы выставлять меня идиотом на публике!». Он поднял взгляд и опешил. Бледные от испуга лица девочек быстро вернули к реальности.

– Как же я?.. – пробормотал Тангл. – Вилл…

Молнии вспыхнули и погасли.

– Шизоид, – простонал Вильгельм. – Отдай ребенку несчастную записку и заземлись как-нибудь.

– Ты сам виноват, не нужно было меня задирать. – Руф взял себя в руки.

– Девочки, вы в порядке? – игнорируя последнюю реплику, поинтересовался Хьорт.

– Да, Сэр, – поспешила ответить Эмьюз.

– Вот так взрослые дядьки выясняют отношения, когда заканчиваются слова. – Он сел, помогая себе трясущимися руками. – Не повторяйте дома. Лют?

– Я здесь, – пискнула та.

– Ты не видела, но я первым напал и действительно сам виноват, – признался Вильгельм.

От стыда Руфус был готов забиться под стол.

– Теперь ты, умная зверюга. – Хьорт устало улыбнулся. – Не в службу, а в дружбу, покарауль девочек на улице немного. Очень прошу. Мне надо сказать джентльмену то, что нежным детским ушам слышать не положено.

Грейс успокоилась и осторожно подтолкнула маленьких Теней к выходу.

– Как тебе удалось? – промямлил Руф.

– Вежливость творит чудеса.

Когда за девочками закрылась дверь, Вильгельм с удовольствием выругался. Он рассказал все об умственных способностях Руфуса и причинах его нездоровой тяги к насилию.

– Ты тоже хорош, – отмахнулся Тангл. – Получил по справедливости.

– А ты главного не понял. – Хьорт поднялся на ноги. – До того, как у тебя закоротило мозги, Леди Варлоу сообщила весьма занятную вещь. Жаловался на ее проблемы с полетами? Одно то, что Эмьюз от земли оторвалась, невероятная удача.

– Почему? – Навалившаяся после вспышки ярости апатия постепенно отпускала.

– Камни не летают, приятель.

Вильгельм в красках пояснил враз утратившему сообразительность Руфусу, когда в последний раз Танцоры хоронили с почестями и когда состоялось посвящение двух новых Теней.

– Бедная девочка… – Руф схватился за голову.

– Погоди ты! – зашипел Хьорт. – Засунь свой драматизм поглубже. Если взлетела, значит может! Позволь проверить, на что Эмьюз способна по моей части?

– А так правильно? – растерялся он. – Надо же сообщить Коллоу.

– Похоже, это не лечится… – вздохнул Вильгельм. – Тангл, детка, запиши, раз запомнить не получается: «Коллоу – человек, который знает все».

– Ладно, но сейчас что делать?

Хьорт посмотрел на часы.

– Ничего, – ответил он. – По времени вам уже в университет пора, а мне на службу.

– Что сказать девочке?

– Обратно ничего, – терпеливо продолжил Вильгельм. – В таких вопросах следует быть предельно осторожными.

* * *

Полдня Джулиус потратил на то, чтобы раздобыть аппарат идентичный тому, которым пользуются наблюдатели, не вызывая подозрений. Черная коробка с безжизненным экраном в клетку притаилась рядом с балансирующей панелью. Оставалось убедить старого пройдоху оказать очередную услугу.

Здесь Коллоу столкнулся с неожиданной проблемой. Зеркало не желало находить зеленокожего профессора, словно тот просто пропал.

– Фнук, – приказал стеклу Джулиус.

Но и тут подстерегало разочарование. Глупое зеркало предложило «попробовать связаться позднее». А через пару минут Джулс получил записку с еще влажными чернилами, гласившую: «Не могу говорить. Я на занятиях. Что-то срочное?».

– Наглая бестолочь, – обиделся Коллоу.

Но тем не менее, взял листок и нацарапал ответ дежурным огрызком карандаша: «В следующий раз дисциплинированно поднимаешь руку и выходишь из аудитории. Я тебя и этому должен учить? Срочное. Где твой дед?». Свернув записку вчетверо, Джулс отправил ее адресату.

Мальчишка оказался не так безнадежен. «Клаус Раббе», – пискнуло зеркальце.

– Здравствуй, студент, – ехидно усмехнулся Коллоу. – Повторяю вопрос. Где твой дедушка?

– Поправляет здоровье, Сэр, – бесстрастно отозвался тот. – Я бы с радостью ответил в первый раз, но у нас незапланированная проверка знаний. И… меня из-за вас выгнали.

– Ну так не бубни, а иди к Финну или к Дарроу. Объясняй ситуацию и требуй возможности переписать, ссылаясь на меня, – спокойно ответил Джулс. – Где твой дед «поправляет здоровье»? Он мне необходим.

– Вам координаты или адрес? – деловым тоном осведомился Клаус.

– Адрес, – вздохнул Коллоу.

– Тогда сейчас напишу. – Мальчишка явно придумывал способ отделаться от собеседника.

– Спешишь? – поинтересовался Джулиус.

– Пара только началась, может, успею вернуться и сдать со всеми, – замялся тот.

– Успеешь. – Он захлопнул зеркальце.

Коллоу сам вызвал Финна и сообщил ему, как подставил «несчастного студента». А получив от мальчишки нужную информацию, немедленно покинул кабинет.

– Знаешь, где это? – Он протянул Ариэлю листок.

– Конечно, Сэр, – кивнул привратник. – Красивое безлюдное место в горах.

– Почти как ты любишь, – улыбнулся Джулс.

– Почему «почти»? – удивился тот.

– Наверное, потому, что там нет моря, – пошутил Коллоу.

– Там есть холодное озеро, – серьезно ответил Ариэль. – Желаете попасть туда прямо сейчас?

– Да, мой друг, желаю и как можно скорее, – признался Джулиус.

Привратник задумался на мгновение.

– Я передвину туда Башню, – вдруг сказал он.

– Разве пора? – не удержался Джулс.

– Нет, – смутился Ариэль. – Это для вас…

– Ты волен поступать, как вздумается. – Коллоу протянул открытую ладонь.

– Увы, – покачал головой привратник, – но послушание не моя добродетель.

И мир завертелся. Джулиусу действительно нравилось путешествовать так. Когда перехватывает дыхание, а сердце бешено колотится в груди. Он подозревал, что Ариэль солгал. Едва ли такое существо упустит возможность получить иллюзию свободы. Только Коллоу ни капли не осуждал его.

Просторная каменная терраса, отделенная от заполненного влажным туманом обрыва обветренными перилами, такая же серая, как низкое небо. Высокие стеклянные двери со стальными ручками, отполированными тысячами прикосновений. За ними гулкая тишина и запустение.

– Не похоже на место, где поправляют здоровье, – задумчиво произнес Джулиус. – Уверен, что мы не промахнулись?

– Вы шутите или пытаетесь меня обидеть, Сэр? – уточнил несчастный Ариэль. – Если второе, то я не понимаю, за что.

– Ни то, ни другое, – спохватился Коллоу. – Люди иногда говорят ничего не значащую ерунду.

– Зачем?

– Чтобы занять паузу, например, – виновато улыбнулся он. – Или когда время тянут, чтобы не делать что-нибудь. Не принимай на свой счет.

Оставив привратника обдумывать сказанное, Джулиус отправился на поиски старого гоблина.

Казалось, если тут и был санаторий, то сейчас только необжитые стены и эхо. Воображение нарисовало поросший ряской пруд с мертвой гладью темной воды. Еще не смерть, но уже неостановимое, необратимое увядание.

«Заберу его отсюда, как только найду», – решил Коллоу. – «А станет упираться, уведу силой».

До ушей донесся зыбкий тоскливый звук. Прозрачная мелодия, грустная, как обрывок нитки бус, маячила вдалеке, разбавленная потрескиванием. Зачарованный атмосферой конечности всего сущего, пропитавшей стены, Джулиус побрел туда, откуда лилась музыка.

Безликий коридор, прямой, как стрела, и широкий, как парковая аллея, тоже упирался в террасу. Стерильная чистота, пожалуй, только добавляла безрадостности в общую картину. Листья многочисленных фикусов в кадках блестели так, словно пыль с них стерли мгновение назад.

Боковая арка открывала путь в просторный зал, устланный мягким ковром. Из мебели внутри виднелось только невысокое кресло-каталка, укрытое пледом, неуклюжий столик на паучьих лапках со стаканом чая на нем и коренастая тумба с беспрестанно вращающейся ручкой, являвшаяся источником звука.

Повторяющаяся мелодия начала замедляться. Так, если бы каждая следующая нота давалась мучительно тяжело. Вдруг с кресла за кружкой потянулась крошечная зеленая ручка.

– Отто! – обрадовался Коллоу.

Он поспешил к сидящему.

– Фы раскрыли секрет пляшки? – с надеждой спросил тот.

– Пока нет.

– …шаль, – вздохнул профессор.

Гоблин осунулся: черты его добродушного лица заострились, а морщины стали глубже. Он смотрел на Джулиуса отрешенным туманным взглядом и осторожно прихлебывал свой чай. Мелодия запнулась и умерла.

– Я пришел забрать вас из этого гиблого места, – улыбнулся Коллоу.

– Это место ничуть не хуше остальных, – возразил гоблин. – Отменно кормят и ухашивают. А когда нушно, остафляют ф покое.

– Тогда я пришел нарушить покой, – не сдавался Джулс. – Мне необходима ваша помощь.

Отто зашелся смехом, похожим на приступ кашля.

– Я уше никому не могу помочь, – отмахнулся гоблин. – Фыдохся. Для кашдого наступает фремя сказать «хфатит».

– Отличное место! – возмутился Коллоу. – Просто замечательное, чтобы обрастать паутиной. Это не тот Отто, которого я знал.

– Фы знали юного Отто. – Тишина сделалась невыносимой. – Ф чем фаша проблема?

Джулс опустился перед креслом на колени и пересказал все, от начала до конца, не упуская ни единой детали.

– Жизнь Тангла в ваших руках! – Он умоляюще уставился на старика. – Никто не возьмется, да и не справится. Только вы способны на такое.

Тут глаза гоблина наполнились слезами.

– Знаете, чефо я боюсь больше фсего на сфете? – прошептал он. – Что моему драгоценному мальчику никто не помошет, когда меня… не станет.

– Когда это будет, – попытался ободрить Танцор.

– Не утешайте меня! – Отто выпрямился и вскинул голову. – Это будет скорее, чем фы думаете. Ефо отец тоше нездороф. Бедняшка останется софсем один. Поклянитесь, что не бросите ефо никогда! Поклянитесь, и я фыручу фас. Что там! Сам флезу ф глюпую машину, чтобы она показаля Наблюдателям нушную картинку.

– Клянусь. – Он не колебался ни секунды.

Гоблин откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

– Фезите мне прибор, – улыбнулся он.

– У меня идея получше.

Джулиус осторожно завернул Отто в плед и бережно, как младенца, вынес из гулкой тусклой комнаты. Танцор спешил к той террасе, где ждал Ариэль, ускоряясь с каждым шагом. Словно проклятое место вот-вот вцепится в беглецов серыми склизкими щупальцами.

– Нашли, что искали, Сэр? – не оборачиваясь, спросил привратник.

– Нашел, – подтвердил Коллоу. – Все-таки здорово ты придумал с Башней. Впусти меня.

– Что ж, как насчет свободного падения в туманную бездну? – безмятежно произнес Ариэль.

– Давай без фокусов, со мной крайне хрупкий гость.

Привратник виновато потупился. Его лицо выражало жуткую смесь стыда и отчаяния. Сердце Джулиуса сдавила жалость, и в то же мгновение он оказался посреди темного холла.

– Опять поймал… – рассеянно пробормотал Коллоу.

Чтобы ни с кем не встречаться, Джулс оторвался от пола.

– Это и есть фаш кабинет? Уютно. – Отто с интересом вертел головой.

– Да уж поуютнее того «замечательного» санатория, – усмехнулся Коллоу. – Кормить и ухаживать обещаю не хуже.

– Похоше, тут фсе шутко секретное. – Гоблин оживал на глазах.

– Еще какое, – согласился Джулиус. – Но мы же друзья, а значит, я доверяю вам, как себе.

– Где машина? – Отто высвободил из пледа руки и завертелся волчком.

– Здесь, – заверил Джулс.

Старый гоблин дисциплинированно сидел на кровати, пока гостеприимный хозяин подробно рассказывал, что где и куда совать нос не стоит.

– Дшулиус, мне понадобятся мои инструменты, – сообщил он.

– Достану, – пообещал Коллоу. – Что-нибудь еще?

– Ну, раз фы сами спросили… – Отто спустился с кровати. – Что это за… штучка?

Под «штучкой» хитрый гоблин подразумевал балансирующую панель. Этот предмет интерьера просто покорил профессора. Гоблин бочком подкрался ближе и даже попробовал потрогать мерцающие сферы. Старик выглядел совершенно счастливым.

«Пока работаешь, живешь», – подумал Джулс и отправился добывать полезный инвентарь.

* * *

Весь остаток дня Руф чувствовал себя не в своей тарелке. Мысли постоянно возвращали его к неприятному открытию. Дальнейшая судьба Эмьюз представлялась теперь страшной и туманной.

Вместо обеда Руфус обивал пороги, заполняя бумажки на поход в архив. Где, если не там, искать успокоения? Тангл лелеял надежду наткнуться на подтверждение, что строенные тоже служат, среди старых ведомостей. Но, увы. Из архива он выбрался уже в густых сумерках, не вынеся оттуда ничего, кроме тонны пыли в легких. В глубине души Руф бился в истерике, а внешнее спокойствие давалось ценой титанических усилий. «Девочка обречена», – выл внутренний голос.

Спортивный интерес Вильгельма совершенно не радовал. Насколько Руфус понимал, способности Теней уравновешивают друг друга. Нет никакой гарантии, что бедняжка Эмьюз не нарушит хрупкого баланса в себе. Ни Финн, ни Мо не взлетят никогда. Вдруг девочку нельзя учить лишнему?

– Хьорт, – решительно приказал он карманному зеркальцу.

– Коллоу знает, – вместо приветствия сообщил Вильгельм. – И моя Наставница тоже.

– И что они думают? – Руки Руфуса ощутимо затряслись.

– Успокойся, – попросил Танцор. – Они разделяют мою позицию.

– А где хваленая осторожность? – обиделся Тангл.

– Любопытство победило. – Хьорт виновато пожал плечами. – Я официально назначен тренером. Ты, похоже, недоволен?

На языке крутилось что-то неприличное.

– Жизнью моего ребенка распоряжаются все, кому не лень, – выплюнул Руфус. – Как же мое право самостоятельно выбирать тренера?

– Разве это был бы не я? – Вильгельм опешил.

– Не передергивай, – смутился Руф. – Ты, конечно. Но сам факт. Как будто меня нет!

– Чувствительный ты наш, – усмехнулся Хьорт. – Любишь формальности? Хоть сейчас напишу отказ, чтобы ты мог с чистой совестью выбрать меня еще раз.

– Не нужно, – отмахнулся он. – Я всего лишь напуган до состояния близкого к обмороку. Собирался отменить договоренность показывать Эмьюз что-то, кроме основных двух Арканов.

– Если полегчает, вот тебе слова Леди Корникс. – Танцор откашлялся. – «Не обращайтесь с девочкой, как с калекой. Пусть сама нащупает свой предел. А когда нащупает, не останавливайте ее».

– Эта женщина стремительно превращается в мой самый жуткий кошмар, – признался Руфус.

– Паникер! – Вильгельм закатил глаза. – Других причин связываться со мной нет?

Руф потупился.

– Как ты? – промямлил он. – Не сильно я тебя?

– Сильно, – отозвался тот. – Ноги до сих пор, как желе. И два шикарных ожога на груди. Контролируй себя как-нибудь. Так и убить недолго.

Душный стыд сдавил горло.

– Считай, что тебе досталось причитавшееся Маркусу за публичное унижение. – Шутка получилась не очень удачной.

– Об этом я как-то не подумал. – Вильгельм почесал в затылке. – Все равно, читать любовные письма гадко. Записочка, кстати, про что была?

– Толком не понял, – не скрывая досады, ответил Тангл. – Ты, часом, не слышал, зачем конкретно я направлен в аббатство?

– Чинить окна и расстраивать личную жизнь своей подопечной, – Хьорт широко улыбнулся.

– Значит, нет, – подытожил Руф. – Просто к сведению: собаку-поводыря к нам приставил инквизитор.

– Интереснее и интереснее! – Он поднял брови. – Поделишься?

– Со временем, – пообещал тот.

– Один ты инквизитора не обыграешь. – Вильгельм явно набивал себе цену. – Это хитрые бестии, которым негласно позволено нас ненавидеть.

– Смирись, Вилл, я не скажу тебе ничего, – прямо предупредил Тангл. – Но последить за церковниками не запрещаю. Узнаешь что-то, тогда и поговорим.

– Вызов? – В глазах Хьорта вспыхнул живой азарт.

– Понимай, как хочешь, – развел руками Руф.

Глупо отказываться от помощи, но и слепо принимать помощь – тоже. Леди Корникс делится с Вильгельмом многим, а раз она не проболталась, значит, либо не в курсе, либо Хьорту знать и не положено. С другой стороны, еще одна пара глаз лишней не будет. Кроме того, вдруг не удастся собрать достаточно информации до того, как придется отправиться на поиски Хэвэн? Тут-то Вильгельм и пригодится.

– Лишняя пара глаз, – пробормотал Руф.

Озарение настало мгновенно. Он вынырнул из подворотни и почти вприпрыжку побежал в сторону главного здания.

– Куда несешься? – Макс перехватил друга в дверях. – Весь день ищу тебя.

– Поищи еще минут двадцать, – попросил Руфус и попытался продолжить путь.

– Не смешно, – прошипел тот. – Уже не интересно, что с тобой сделал сам-знаешь-кто?

– Уложишься в три минуты? – нетерпеливо уточнил Тангл.

– Безнадежно, – покачал головой Макс.

– Вот ключи от моей комнаты. – Руф вложил связку в ладонь Реконструктора. – Примчусь, соскучиться не успеешь.

Он невесомой тьмой утек у Макса сквозь пальцы и поспешил к своим девочкам. Тангл надеялся, что Эмьюз еще не написала ответ своему бледному приятелю с собакой. А если написала, то не отправила. Неприятный тип вполне подходил на роль агента. Оставалось придумать, как заставить маленькую Тени вытянуть из него важные сведения.

Руф тихонько постучал и приготовился отвечать на вопрос «кто там?», но дверь неожиданно распахнулась. На пороге стояла смуглая студентка в обгоревшем халатике.

– Я все потушила! – объявила она, потом близоруко прищурилась и покраснела. – Ой, а я решила, это подружки воду принесли.

– И что тут у вас? – строго осведомился не менее смущенный Руфус.

– У меня аллергия непонятно на чо. Чихнула. Загорелись шторы, – скороговоркой выпалила девочка.

Внутри все оказалось перевернуто вверх дном. Опрокинутая ширма с прожженной дырой, сорванные занавеси, раскиданные стулья, разбитый графин и залитый пол, – полный набор признаков катастрофы, кроме запаха гари, улетучившегося в открытое окно.

– Мы принесли! – Робин влетела в комнату и замерла. – Водички… попить.

– Занятная версия. – Тангл отступил, пропуская студентку вперед.

– Она не хотела! – взмолилась запыхавшаяся Эмьюз.

– Она нечаянно, – подхватила Лют.

– От вас одни убытки, – вздохнул Руф. – Попробуйте теперь скрыть все это.

Он широким жестом обвел следы пожара.

– А мы утром скажем, что Зан во сне комнату подожгла, – спокойно объявила Фьюри. – Во сне ей можно.

– Весело живете, – хмыкнул тот и продолжил, обращаясь к Эмьюз: – Нужно поговорить о нарушении дисциплины на факультативе.

– О записке? – Девочка насупилась.

– О ней, – подтвердил Наставник. – Идем.

Тень понуро плелась вслед за ним, едва перебирая ногами.

– Быстрее. – Тангл взял Эмьюз под локоть.

– Вы ведете меня в деканат? – обреченно спросила она.

Тут Руф развернулся, посмотрел девочке в глаза и таинственным шепотом произнес:

– Забудь про них, для тебя есть секретная миссия.

– Что? – Тень удивленно захлопала ресницами.

– Миссия, – нарочито медленно повторил Тангл. – И крайне важная притом. Подробности не здесь. Шевелись.

Девочка заметно успокоилась и прибавила шаг. Чтобы не ломать голову, Руф свернул в сторону тренировочной комнаты.

– Садись, – предложил он, указывая на стул.

И Эмьюз молча подчинилась.

– В прошлом году вы стали с Лют полноценными Танцорами. – Сумбурные мысли не желали строиться. – Поэтому я могу доверить тебе то, с чем мне не справиться в одиночку.

– Почему только мне? – насторожилась девочка.

– Чем меньше посвященных, тем надежнее, – честно признался Тангл. – За инцидент с запиской прости, конечно. Но именно он подтолкнул к этому решению. Сразу оговорюсь, ничего я там не вычитал, кроме слова «инквизитор».

Руф опустился на корточки.

– Слушай внимательно и запоминай. – Он взял Эмьюз за плечи. – Орден подозревает Церковь в предательстве. Мне поручено найти доказательства или развеять сомнения нашего с тобой руководства. Инквизитор же всеми силами старается мне помешать.

– Значит, они виновны? – пролепетала ошеломленная девочка.

– Танцор верит только фактам, – возразил Наставник. – Служители культа в принципе не любят, когда мы вмешиваемся в их дела. Противодействие ничего не объясняет. У тебя есть друг в аббатстве. Выведай у него, что там происходит, пока я займу инквизитора.

– Гримм вряд ли станет шпионить для Ордена, – неуверенно отозвалась она.

– Для «Ордена» – нет, а для тебя – да. – Руфус выпрямился. – Кроме того, парню совсем не обязательно знать, что он вообще за кем-то шпионит. Мягко подтолкни его в нужном направлении. В конце концов, про инквизитора он первым написал. Выспроси подробности.

– Разве можно так поступать с друзьями? – Неуверенность в голосе нарастала.

– Как «так»? – улыбнулся Руф. – Ты же не просишь его о чем-то криминальном, правда? В нашей работе болтливые друзья незаменимы. Враги-то тебе точно информацию не дадут. По крайней мере, добровольно и бесплатно. Для нас с тобой интересы Ордена должны стоять выше собственных. Особенно для тебя.

– Для меня? – переспросила Эмьюз.

– Говорить об этом рано. – Он поморщился. – Но случается, что Танцоры тоже предают Магистра и наши идеалы. Один обычный человек держал в страхе целый город, помнишь? А представь себе на его месте… меня? Или Сэра Хьорта? Тогда в игру вступает Вестник Смерти. Его задача провести расследование, а если понадобится, найти преступника и убить. Нас ведь не так много. Предателем может оказаться знакомый, даже близкий.

Руф запнулся. В памяти немедленно всплыл Найджел. Смешно, но Тангл искренне радовался тогдашнему провалу. Сейчас, глядя в прошлое, он сомневался, что смог бы выполнить свой долг.

Эмьюз соскользнула со стула и крепко обняла Наставника. Девочка представила, как невысказанное горе Руфуса течет сквозь нее, просачиваясь в усыпанную опилками землю.

– Ты же все понимаешь, – прошептал Тангл. – Жизнь слишком неоднозначная и трудная. По сравнению с выбором, с которым, возможно, предстоит столкнуться, пара невинных вопросов – полная ерунда. Наверное, чем раньше начнешь разделять привязанности и долг, тем проще будет потом. Твой приятель состарится и умрет.

– Эти мысли мучают меня каждый день. – Она подняла на Руфуса грустный взгляд.

– Зря. – Наставник потрепал девочку по макушке. – Так правильно. Деревья осенью сбрасывают листья, чтобы весной выросли новые.

Получив согласие Эмьюз, Руф проводил подопечную почти до самого общежития и стрелой помчался к Максу.

– Я, конечно, не соскучился, но ты… скотина, – с чувством сообщил Карвер.

– Не отнимай у себя время, – отмахнулся Тангл. – Что выяснил?

– Он спас твою карьеру, – без предисловий произнес Макс. – В подробности вдаваться не стану. Они слишком сложны для обывателя.

Руфус проглотил привычную шпильку Реконструктора.

– Если коротко, то собранные кости теряют подвижность и становятся плотнее. Ты бы не взлетел никогда. – Макс сделал страшные глаза.

– Вас этому взгляду специально обучают, – не выдержал Танцор. – И оставь свое благоговейное «он», меня стошнит.

– Каким-то неизвестным способом Древний перекроил весь твой скелет, – невозмутимо продолжил тот. – Повреждение затрагивало позвоночник, таз и ноги. Уже фатально, да? Таранис Финн до сих пор горстями ест пилюли. «Повреждение» еще мягко сказано. Часть костей натурально перемололо в кашу. Я-то думал, там была мелочь какая-нибудь. Что тебе повезло. Мог бы сейчас ходить с тростью и числиться в дефектных. Сведения похоронили в архиве, но мне удалось разрыть эту братскую могилу.

– Взглянуть бы. – Руф сел на кровать.

– Увы! – Макс развел руками. – У меня все отняли.

– Кто? – он побледнел.

– Финн и Дарроу, – выплюнул Карвер. – А сверх того еще и увольнением пригрозили. Так что не выдай. Подозреваю, что за мной следил их закадычный дружок.

– Кто б его уже упокоил, наконец! – в сердцах бросил Руфус.

Макс встал, натянул плащ и взял портфель.

– Уже уходишь? – не поверил Руф. – Больше сведений нет?

– Нет пока. Не все сразу, – вздохнул тот. – И мама голову отвинтит, если и сегодня не появлюсь дома.

– Сожги слюнявчик и найди женщину, – неожиданно грубо перебил Танцор.

– Я не ты. – Бедняга Карвер словно усох.

– Не вижу связи, – попытался ободрить Тангл. – Допросишься, как-нибудь поведаю тебе душещипательную историю о крашеной кошке, ударе сумочкой и судебном иске. Для тебя еще не все потеряно.

– А маму я куда дену? – Макс устало потер лоб. – Она без меня пропадет. Нет в этом мире женщины, которая бы с матушкой ужилась.

– Наоборот, – не унимался Руф, – нет в мире никого, с кем бы ужилась твоя очаровательная старушка. Меня она чуть не покусала в последнюю встречу. Посади ее на цепь. Без обид.

– Какие тут обиды? – хмыкнул тот. – Сам знаю, что это за человек. Но она моя мать. Ей бы здоровье и армией командовать.

– Вот-вот, столько таланта впустую пропадает, – рассмеялся Танцор. – Все равно, не ставь на себе крест. Помнишь ту девчонку? Как ее звали?.. Училась младше нас и бегала за тобой хвостом…

– Помню. – Реконструктор открыл дверь. – Только она за тобой бегала, а мне плакалась, какой ты подлец, что не замечаешь.

В кармане Макса ожило зеркальце.

– Дождался, – простонал он. – Теперь точно дома ждет выволочка. Можно никуда не спешить.

– Ответишь?

– А смысл?

Карвер вернулся в кресло и спрятал лицо в ладони. От маски веселости не осталось и следа.

Руф никогда не интересовался судьбами своих однокашников. Более того, он почти ничего не знал о Максе, кроме лежащих на поверхности прилежания и трусости. И теперь ему отчего-то стало невыносимо жаль.

– Та девчонка умерла, – едва слышно произнес Карвер. – Пожар. Она наглоталась дыма и…

Вязкое молчание обволакивало.

– Знаешь, что меня на самом деле занимает? – Макс как будто очнулся. – Твои кости даже в местах сборки легче обычного!

– А как же все эти мамы, смерти, тоска… пузо? – Тангл зевнул.

– Да черт бы с ними, – улыбнулся Реконструктор. – Проведем еще пару тестов?

– Не испытываю удовольствия от раздевания при свидетелях. – Руф протестующе поднял руки.

– Не ломайся, – попросил тот. – Обычный снимок. Хочу своими глазами увидеть их.

– Кого?

– Твои кости.

Задвинув профессиональный снобизм поглубже, Макс увлеченно объяснял Руфусу свои теории относительно того, как Сэру Коллоу удалось добиться такого результата. Разговоры о работе странным образом преображали Карвера. Нет, пузо никуда не девалось, и мама оставалась, где была. Но все это плавно уходило на второй план, а то и дальше. «Трудоголик», – подумал Тангл.

Глава 27. Личный вопрос

Эмьюз не видела ничего вокруг. Она бесцельно бродила по коридору мимо запертых комнат с мирно спящими студентами. «Если помощь Наставнику – долг, то почему внутри так гадко?», – спрашивала себя девочка.

Несчастный Гримм и без нее достаточно обижен жизнью, чтобы стать орудием чего бы то ни было. В письме мальчишка жаловался на новые порядки, на странную атмосферу, близкую к панике, царившую в аббатстве, на инквизитора, из-за которого всех держат как на привязи. Собственно, текст – одна сплошная жалоба. И только в конце какой-то лучик надежды – она. Эмьюз Варлоу. «Я, наверное, спятил бы, если бы не твое лицо в моей памяти», – писал Гримм. – «Если бы не вера в нашу встречу. Надеюсь, я хоть на тысячную долю дорог тебе так же, как ты мне, моя единственная».

Трепетное сердечко сладко ныло в груди. Он где-то там… такой несчастный и одинокий. Мечтает о ней, верит в нее, ждет встречи. Что может быть романтичнее двух влюбленных, разделенных жестокой судьбой?

«Клаус», – напомнил внутренний голос. Эмьюз болезненно поморщилась. С одной стороны, внук забавного профессора сам отказался от нее, пусть и из благих побуждений. Но с другой, Тень мучилась чувством вины. Только «жалость» – не «любовь».

Девочка по привычке вступила в спор с незримым собеседником:

– Я же не Эйприл, чтобы менять привязанности по три раза на неделе? – Эмьюз жестикулировала и беззвучно шевелила губами. – Это она у нас мастерица любить все, что находится в поле зрения. Мне же нужен кто-то один. Но кто? Где граница между симпатией и любовью? Мне жалко Клауса, но и Гримма тоже жалко.

Тень представила, что у обоих мальчишек есть кто-то еще. Ядовитая ревность чернильным облаком заполнила душу. Совершенно одинаковая и едкая. Простой способ не помог, и Эмьюз принялась выдумывать сложные.

Обычная черствость Клауса не шла ни в какое сравнение с красноречием Гримма, зато мгновения его неуклюжей откровенности давали фору всем ласковым словам, виденным бумагой. «Но этот немыслимый носище, широченные брови и вечно недовольные губы!», – снова влез внутренний голос. – «А сварливый характер? А нетерпимость?». Тут Гримм побеждал без борьбы со своими тонкими чертами, легкой улыбкой и такой трогательно ранимой душой. Однако у ранимости тоже были свои минусы.

– Чего не спишь? – Лют неслышно подплыла сзади.

– Усталость нагуливаю, – солгала Эмьюз.

– Что-то не верится, – призналась та. – По мне, так ты замышляешь очередное сумасшедшее приключение. Все признаки налицо. Ведешь себя странно: в Трапезном таращишься в пустоту и бормочешь, ночами вот по коридору круги наматываешь, со Смотрящим в Ночь переписываешься. Учти, я не собираюсь оставаться за бортом. Либо я в деле, либо мы больше не подруги. Выбирай.

– Ты ошибаешься, – возразила девочка.

– Выбирай, – упрямо повторила Лют.

Делиться с Фьюри сокровенными тревогами – верх идиотизма. Во-первых, при случае эта Тень ловко обернет все против своей пары. Во-вторых, подобные переживания кажутся Лют чем-то совершенно несущественным. «Вот кто застрахован от проблем в личной жизни», – мелькнуло в голове. – «Здоровый эгоизм – универсальное лекарство от сердечных ран».

– Считаю до трех. – Лют скрестила руки на груди.

– Хорошо, хорошо! – Эмьюз мученически вздохнула.

– Я прощаю твое недоверие. – Блондинка крепко обняла девочку. – Ты не разочаруешься, обещаю. Мы же команда! Вместе нам все по силам. И летать научиться без Наставника, и врагов победить. Были бы враги!

– Летать, говоришь? – Тень хитро прищурилась. – Ты никогда не задумывалась, что или кто держит в Трапезном колокольчики в воздухе над столами?

– Это какая-то загадка? – Лют отстранилась. – Мне вообще-то безразлично. Смотрится красиво, остальное меня не касается.

– То-то и оно, – развела руками Эмьюз. – А я вижу удивительных крошечных зверьков. Более того, слышу и понимаю их речь!

– Только не обижайся, но тут Мэйсон уже не поможет, – хрюкнула блондинка.

– Хочешь приключений? Вот они. Не хочешь – издевайся, – фыркнула она.

– И в чем здесь приключения, если я никаких «зверьков» не наблюдаю? – резонно возразила Лют.

– Хочу поговорить с самым старым из этих существ, – призналась Тень. – А живет он на люстре в главном холле. Самой мне туда не добраться. Если бы ты сумела взлететь так высоко, подняв меня…

Фьюри отрицательно покачала головой.

– Дурачишь, да? – Она недовольно наморщила кукольный лобик.

– Ничего подобного! – И это была чистая правда. – Днем такое не провернуть, слишком людно. Сейчас самое-то. Или струсила? Разумеется! Не просто пробраться, не попавшись коридорным, а подниматься под потолок холла опасно, да ты и не взлетишь так высоко.

– Взлечу! – Лют расправила плечи.

– Тогда чего мы время теряем? – Эмьюз не представляла, что делает, но успела сама отрезать себе пути к отступлению.

Короткими перебежками девочки выбрались из общежития. Конечно, стоило снять сорочки и нарядиться во что-нибудь подобающее случаю, только вспомнили про это Тени уже за барельефом. Возвращаться из-за такой ерунды они не стали.

Лют подкралась к лестничному пролету, присела на корточки и выглянула за угол у самого пола. Потом резко выпрямилась и попятилась.

– Засада, – беззвучно объявила она.

– В другую сторону, – тем же манером скомандовала Эмьюз.

Она уже слышала неторопливые шаги! Бесшумного бегства не получилось. Карлик-коридорный заподозрил неладное и поспешил на шум.

– В воздух, – шепотом приказала Эмьюз.

Девочки вцепились друг в друга и оттолкнулись. Неоспоримый плюс мягких тапочек – отсутствие слоновьего топота. Но там, где есть плюсы, всегда найдутся и минусы. Молодой карлик ошеломленно таращился на две пары еще теплых пушистых шлепанцев, сиротливо брошенных посреди пустого коридора. Бдительный патрульный подобрал трофей и заткнул за пояс. Решив, что нарушители каким-то чудом достигли второй лестницы, карлик потрусил туда.

– Завтра устроят проверку в стиле «Золушки», чует мое сердце, – выдохнула Лют.

– Завтра будет утром. – Эмьюз потянула свою пару к безопасному спуску.

Холод кусал за пятки. Если бы не азарт, наполнявший тела жаром, Тени повернули бы назад.

– Холл! Что дальше? – Лют приложила ухо к стене. – Море открытого пространства, а мы в белом!

– Там темно. Вдоль перил прокрадемся, за колоннами, дальше короткий рывок и взлет. – Роль командира нравилась.

– Попались, – блондинка указала куда-то подруге за спину.

Тень оглянулась. Призрачный мальчик смотрел прямо на них, сердито сдвинув брови.

– Дезмонд, миленький, не выдавай нас! – взмолилась Эмьюз.

Он несколько раз ткнул себя пальцем в губы.

Призрак старательно артикулировал, чтобы нарушительницы поняли вопрос.

– Зачем вы здесь? – от омерзительного хрипа кровь стыла в венах.

– Из-за химер, – ответила Эмьюз. – Ты же их видишь, правда? Они крошечные смешные зверюшки. Просто кивни, если «да».

Дезмонд улыбнулся.

– Вижу.

– А я еще и слышу, – добавила Тень. – Мы с таким трудом добрались сюда, чтобы поговорить с большой люстрой. Не порти все.

Секунды ожидания превратились в невыносимую пытку. Наконец, призрак подался вперед и захрипел опять:

– Первый и последний раз.

– Ты самое доброе привидение в мире! – Эмьюз звонко чмокнула воздух там, где располагалась щека Дезмонда.

Тень абсолютно ничего не почувствовала, но призрачный мальчик буквально остолбенел. С глуповато-счастливым выражением на лице он прикоснулся к месту поцелуя дрожащей ладонью. Потом белесым росчерком выпорхнул на лестницу и завертел головой.

– Чисто. – Дезмонд поманил девочек к себе.

– Спасибо, – шепнула Эмьюз.

Последние метры. Тени уже не таились. Они шлепали босыми ногами, не боясь разоблачения, а призрак кружил рядом.

– С первой попытки? – Эмьюз протянула подруге руки.

– На счет три, – предложила Лют.

– Вместе. Раз… Два…

– …Три! – Они оттолкнулись и стрелой взмыли к потолку.

Вблизи люстра поражала воображение. Тысячи многогранных хрусталиков составляли ледяное кружево.

– И где твой «самый старый зверь»? – Лют прищурилась.

Эмьюз напряженно всматривалась в застывшие прозрачные капли, отражавшие друг друга.

– Покажись, – попросила девочка. – Меня к тебе послали свинокрыс и рогатый лягушонок-философ.

– Блеск, – протянула Фьюри. – Она чокнулась.

– Минуточку, – возразила Эмьюз. – Ты, между прочим, висишь тут вместе со мной.

– Значит, это заразно, – подытожила та.

– Уходите, – пискнул тоненький голосок. – Убирайтесь, уматывайте, проваливайте!

– Мы тебя не обидим.

– Кого «не обидим», это всего-навсего люстра, – не скрывая досады, проворчала Лют.

– Не мешай, – оборвала Эмьюз. – Он говорит со мной, но отчего-то не особенно приветливо.

– Ишь ты, – рассмеялся невидимый собеседник. – Я к вам так, как заслужили. Сначала ласковенькие, потом бросите. Дудки!

– Кто тебя бросил?

– Девочка с золотыми глазами, – всхлипнул голосок. – Она была моим другом. До нее еще девочка с родинкой на лбу, а до нее мальчик с веснушками, и мальчик с двумя именами, но мальчики не очень меня замечали. А последняя грустная девочка…

Всхлипы обернулись рыданиями.

– … девочка… добренькая была, жалела меня, гладила. Я даже до пола спускался для нее! Пост покидал. А тоже бросила и забыла.

– Как ее звали? – Эмьюз не обращала внимания на гримасы и ужимки Лют.

– Обидно.

– Понимаю, что обидно, когда бросают, – согласилась Тень.

– Звали ее обидно, – пояснил голосок. – А еще «Дайна». Предательница… оставила, бросила, забыла.

– У нее есть уважительная причина, – прошептала Эмьюз. – Леди Дайны Уиквилд нет в живых.

– Умерла? – ахнул некто.

Воздух в полуметре начал стремительно густеть. Пока из марева не проступил черепаший панцирь.

– Увы, – подтвердила Тень. – А на ее место взяли меня.

– Дурные вести лучше неизвестности. – Из горловины панциря показался крошечный розовый носик.

– Не сердишься больше?

Вместо ответа обитатель костяной брони выбрался наружу. Мохнатая щекастая мордашка, выпуклые черные глазки, внушительные желтые зубы, мышиные лапки и коротенький голый хвостик, – обыкновенный рыжий хомяк с белым брюшком, если бы не панцирь.

– Химеры в Трапезном сказали, что ты мне объяснишь, почему я вас вижу. – Эмьюз с надеждой посмотрела на волшебное существо.

– Не-а, не объясню. – Смешной хомяк втянул лапу в панцирь и почесался. – Нельзя объяснить то, чего не понимаешь. Какая разница, что показывают глаза? Они не всегда правы. Ты ветер не видишь, а он есть. Видишь меня, а меня-то и нет.

– Вот и лягушонок так говорил, – расстроилась Тень. – Тебе должно быть тоскливо здесь одному, когда соплеменники в Трапезном?

– Соплеменники? В Трапезном? – Зверек тряхнул ушами. – Нет такого места, где бы нас не было. Кто, по-твоему, зажигает и гасит лампы? Кто приносит вам нужные предметы? Отпирает и запирает замки? Стирает с листков каракули и помарки по первому требованию? Кто? Мы!

– Погоди, когда университет накрывало слепым пятном Призмы, ничего не работало, – вспомнила девочка.

– У нас тогда не то, что работать, выживать сил едва хватало… – пискнул хомяк.

– Как же так? – пролепетала она.

– Обыкновенно, – вздохнул тот. – Мы как солнечные зайчики. Нет солнца, нет и нас. Человеческая воля дает жизнь, а свет Призмы питает. Люди не знают о нас, но каждый день принимают нашу помощь.

– Просто пользуются и все? – расстроилась Эмьюз. – Это несправедливо!

Лют развернула подругу к себе.

– Послушай, мне уже надоело. – Блондинка дрожала от холода. – Закругляйся, пока я не окоченела и не рухнула вниз.

– Потерпи еще немного, – попросила та.

Воспользовавшись паузой, хомяк вытянул неестественно длинную шею и принялся разглядывать собравшуюся под коготками пыль.

– Справедливость тут ни при чем, – ответил зверек, заметив, что Тень снова смотрит на него. – Кто-то верит в нас, кто-то нет. Кто-то видит нас, кто-то нет. Кто-то умеет правильно просить, кто-то нет. А справедливость совсем про другое. Если ты попросишь меня зажечь люстру, я не сделаю этого. Даже если ты попросишь правильно.

– Как «правильно»? – уточнила Эмьюз.

– «Фламма», – пояснил хомяк. – Почему? Потому что существует порядок. У тебя палочка есть?

– Была, – призналась она.

– Вот и в них тоже мы, – похвастал тот. – Правда, не совсем. Там селятся невыполнимые желания. Страшная сила.

– Так жаль, что люди не знают о химерах, – вздохнула девочка.

– Никому не жаль, а ей жаль, – всплеснул лапами зверек. – Вы не в состоянии ощутить нас. Ни сами, ни с помощью своих штук. Разве это не значит, что нас для вас нет?

– Ну, я же вижу и слышу тебя!

– А твоя подружка нет, – возразил он. – Мертвый мальчик видит нас. Но только потому, что сам застрял где-то между. Карлики видят, когда переработают или напьются. Люди – нет. Никогда. Вот и думай, чем ты отличаешься от них. Теперь прощай. Ты утомила меня.

Хомяк чихнул и растворился в воздухе.

– Постой! – Но ничего не изменилось

– Все? – с надеждой поинтересовалась Лют.

– Похоже, да, – кивнула Эмьюз. – Готова падать?

– Давно пора, – обрадовалась та.

Тяжелые мысли камнем тянули к земле. Тень точно знала, чем именно отличается от своей пары. Но раз так, все перечисленные вредным существом дети – такие же Вестники, как она. Почему они не открыли людям глаза на окружающий мир?

Лют тихонько скулила, переминаясь с ноги на ногу. Кусачие мурашки не позволяли сдвинуться с места.

– Как и подозревала. – Фьюри плюхнулась на пол и стала с силой растирать ступни. – Не важно, насколько высоко я могу взлететь. Дело во времени, проведенном без точки опоры. Странно, что тебя не скрючило.

– Ничего странного. – Эмьюз потупилась. – Я схитрила. Честно оттолкнулась, остальное твоя заслуга. Отлетала за нас обеих.

– Отлично, – фыркнула та. – Теперь неси меня в общежитие. Ноги как не мои.

– И понесу, – заверила она.

Эмьюз протянула подруге руку.

– Я пошутила. – Лют, пошатываясь, поднялась с пола.

– А я нет. Не поспешим – попадемся.

– Проводник нужен? – Привыкнуть к тошнотворному натужному хрипу оказалось совершенно невозможно.

– Очень нужен, – сообщила девочка. – Только… пожалуйста, молчи.

Эмьюз посадила свою пару себе на закорки.

– Престань так цепляться за горло, – задыхаясь, простонала Тень. – Не уроню, обещаю.

– Мне неудобно, – отозвалась Лют.

– Уж как есть, – улыбнулась Эмьюз. – Альтернативной спины у меня нет.

Путешествие обратно вышло быстрее и безопаснее дороги в холл. Дезмонд указывал путь, то пропадая, то снова появляясь впереди. «Ему тоже нравится роль командира», – отметила про себя Тень.

* * *

От глупой придумки с условным стуком веяло невообразимым ребячеством. Однако Клаус безропотно повторил нелепый сигнал и прислушался. За дверью раздались шаги.

– Заходи. – Сонный Дэн втащил мальчишку внутрь.

– Что, уже? – Бэн спустил босые ноги с кровати.

– Не проще перенести операцию? – Клаус с интересом наблюдал за шутами, наскоро сооружавшими чучела на кроватях вместо себя.

– Не люблю, когда кто-то путает нам карты, – признался Бэнжамин. – Это дело принципа. Занимает другое.

– А именно? – он пододвинул стул и сел.

Мальчишки натыкались друг на друга в темноте, шуршали и хихикали.

– Чего такого нашел Карвер в Баламуте, о чем нам знать не положено? – ответил за приятеля Дэн. – Не из вредности же он показания прибора прячет?

– Так бы сразу, – лениво отмахнулся Клаус. – Хотите, я выкраду и скопирую их?

– Еще спрашиваешь! – Бэн поперхнулся. – А сумеешь? Карвер запирает свои бумаги в сейф.

– Не сомневайся, – улыбнулся тот. – Не существует не отпираемых замков.

– Где ж ты раньше был, брат? – Дэниэл сделал вид, что вот-вот кинется мальчишке на шею.

– Но-но! – шутливо прикрикнул Клаус. – Держи себя в руках. Лучше скажите, куда соседа дели?

– Волчара четыре-пять ночей в месяц проводит в Госпитальном, – пояснил Дэн. – У него «критические дни».

Дураки переглянулись и хрюкнули.

– Двинулись? – Бэн зашнуровал ботинки, выпрямился и заткнул конспекты за пояс.

– Я тут подумал… – Дэниэл тщательно подбирал слова. – Зачем всем вместе? Только толпу создавать. Идите вдвоем. Скоро коридорные явятся с уборкой. Кто-то должен остаться, чтобы по возвращении вы не напоролись на карликов.

– «Вы»? То есть, ты уже все решил? – прищурился второй шут.

– Он прав, – вступился Клаус. – Сам хотел предложить. На кой конспирация, если по чистой случайности можем попасться?

– Случайность настигает сама по себе, – философски отметил Бэн. – От судьбы не сбежать.

– Я не верю в судьбу. – Он отстегнул черную рацию. – Вторая у меня, третья у Карла, четвертая у Эмьюз.

– А это чья? – Дэн принял из рук друга увесистый кирпич.

– Дедова, – сообщил Клаус. – Сейчас она настроена на меня и Карла. Так что сам ничего не трогай. Я, конечно, его рацию спрятал, но лучше не рисковать. Вызову тебя сам. Чтобы отвечать, жми большую кнопку, чтобы слушать – отпускай.

Переместившись в лабораторию вместе с Бэном, мальчишка сообщил оставшемуся в общежитии шуту, что все в норме.

– Сейчас зажгу свет, – прошептал Бэнжамин.

– Не спеши, – возразил Клаус. – Если мы прячемся, значит, все должно быть по уму. У меня с собой допризменный фонарик. Трофей из одного чудесного мира. Его можно положить или поставить, и руки свободны.

– А ты не хочешь стать одним из нас? – серьезно спросил Бэн.

Мальчишка отрицательно покачал головой. Он много мог сказать про то, что давно вырос из детских игр, но благоразумно промолчал.

Тугой белый луч прорезал тьму.

– Это ваш хитрый прибор? – разглядывая пузатую громадину, уточнил Клаус.

– Он самый, – подтвердил шут. – Раздевайся.

Бэн включил питание и положил конспект на хрупкий столик.

– Не знал, что ты такой исполнительный, – хихикнул шут. – Не обязательно раздеваться прямо здесь. Тут же ширма рядом.

– Какая разница? – искренне удивился мальчишка. – Тратить время. Если кто-то появится, будет проще все похватать и смыться. Не свети в мою сторону! Там окна.

– Короче. – Бэн открыл заслонку и выдвинул салазки. – Садись, как договорились, и жди готового.

Пока Реконструктор расклеивал проводящие пластинки на невообразимо холодный гель, Клаус изо всех сил старался не смеяться.

– Чего ерзаешь? – Руки Бэна тряслись.

– Я… боюсь щекотки, – признался мальчишка.

– А я боюсь, что все контакты отвалятся к такой-то матери из-за того, что ты вертишься, – неожиданно грубо парировал тот.

– Необычно видеть тебя злым, – хмыкнул Клаус.

– Не отвлекай, – оборвал Бэнжамин.

Мальчишка не понимал, отчего Реконструктор нервничает. В конце концов, в адскую машину лезть не ему. Лоб Бэна покрылся потом, а на виске забилась жилка.

– Выглядишь так, будто сейчас свалишься с инфарктом. – Клаус поймал шута за руку. – Все получится.

– Мне б твою уверенность. – Мальчишка выпрямился. – Откидывайся на спину и не двигайся. Сейчас начнется.

Мягкие валики неслышно вращались. Аппарат словно глотал Клауса живьем. Внезапно все замерло. Бэн, бормоча проклятия, вытащил салазки и виновато протянул пациенту зеленые чашечки очков.

– Твои глаза тебе еще пригодятся. – Лицо студента-Реконструктора перекосила нервная улыбка.

– Несомненно, – согласился Клаус.

Снова проверка контактов, и снова катание на мягкой подстилке. Щелкнул замок заслонки, машина пикнула и приступила к сканированию. «Деду бы тут понравилось», – отметил мальчишка. Любопытство умоляло держать глаза открытыми, а нестерпимый свет заставлял опускать веки. В какой-то момент Клаусу сделалось душно почти до паники. Каждый вдох пек легкие. Инстинктивный позыв выбраться наружу, или хотя бы пошевелиться, подкатил к горлу. Мальчишка сжал кулаки. Он представил летний ливень с прохладными грузными каплями, осыпающими раскаленную землю. Барабанную дробь и запах прибитой пыли. Вспомнил, как прозрачные пузыри пляшут на поверхности луж. Как липнут к шее и плечам мокрые волосы. Как проселочная дорога превращается в хлябь…

Неприятная процедура закончилась.

– Как ты? – спросил Бэн, помогая Клаусу сесть.

– Нормально, но второго раза не желаю. – Он жадно хватал ртом воздух.

– Получим показания и тут же уберемся отсюда, у меня сердце не на месте, – поежился шут.

Бэн собрал с мальчишки перепачканные пластинки и рассовал по карманам. Реконструктор тщательно заметал следы: удалял отпечатки пальцев, возвращал в прежнее положение потревоженный столик, расправлял тюбик с гелем и даже зачем-то протер пол.

– Нравится мне твой основательный подход, – сообщил Клаус, застегивая рубашку.

– Волей-неволей станешь основательным, – отмахнулся шут. – Без этого нас бы давно отсюда турнули. Настоящая проделка считается удачной только в том случае, если за нее не влетело.

Машина напряглась и выплюнула длинную ленту, измалеванную тучей штрихов. Реконструктор отряхнул брюки и поспешил к ней. Он внимательно пробежал глазами лист и крякнул.

– Позволь задать… личный вопрос? – хмурясь, произнес Бэн.

– Валяй. – Неприятное предчувствие скрутило живот.

– Один из твоих родителей трансум? – Реконструктор поднял взгляд.

– Врать бессмысленно? – уточнил Клаус.

– Боюсь, что так, – кивнул шут.

– Тогда да. Я полукровка, – мальчишка развел руками.

– Это усложняет дело. – Бэн потер лоб. – Если у этого родителя имелись какие-то особенные свойства, я не смогу точно определить, что твое родное, а что результат вмешательства.

– Нет у него никаких свойств. – Ляпнул прежде, чем подумал.

Клаус картинно хлопнул себя по губам.

– Тут нечего стыдиться, – заверил Реконструктор.

– Пойми меня правильно, – попросил он. – Это не просто тайна. Карл – невозвращенец. Это даже не его имя. Если кто-то узнает… я убью тебя.

– Мне казалось, ты не любишь своего отца, – улыбнулся Бэн.

– Не люблю, но это не значит, что в тюрьме ему будет лучше, – отрезал мальчишка.

– Убьешь меня, сам очутишься в тюрьме.

Едва ли шут принял Клауса всерьез, а стоило бы. В памяти всплыло серое лицо, искаженное агонией. Тварь расплатилась за все. Парализованная ядом, она в ужасе таращилась на того, кого считала покойником, и за чей счет собиралась устроить себе безбедную жизнь. «Добро пожаловать в ад, тетушка», – последние слова, которые Инфеста слышала перед тем, как испустить дух. Клаус не жалел ни тогда, ни теперь. Той ночью закончилось детство.

– У меня от тебя мурашки, – поморщился Бэн. – В любом случае, убивать меня не придется. Во-первых, профессиональная этика не позволит распускать язык. Во-вторых, своих не предаем.

– Все уже плохо и без тебя, – покачал головой мальчишка. – Мог человек, копавшийся во мне, понять, что я сын трансума?

– Нет, – уверенно ответил Реконструктор. – Такую информацию способен дать исключительно этот прибор. А их по пальцам пересчитать и все стационарные. Ими укомплектованы секретные клиники Ордена, в одной из которых я мечтаю получить работу.

– Пожалуй, ты меня успокоил. – Клаус с облегчением вздохнул.

Убедившись, что возвращаться безопасно, мальчишки еще раз все проверили и покинули лабораторию.

– Как прошло? – шепотом спросил Дэн.

– Без проблем, – отозвался Бэн. – Смотри и плачь. Пропустил самое интересное.

– Самое интересное ты как раз принес, – возразил тот.

– Сколько времени понадобится на расшифровку? – покосившись на шуршащий рулон, уточнил Клаус.

– Говоришь, как будто мы такие специалисты. – Бэнжамин зевнул. – Понятия не имею. Как только, так сразу. Конкретнее не скажу.

– Ты все-таки сложнее сырного сандвича, – добавил Дэниэл. – Не жди чудес. Это наука, а не фокусы.

– Ладно, – отмахнулся мальчишка. – Рацию отдай.

– Может, оставишь нам одну? – взмолились шуты.

– Может и оставлю, когда возникнет такая необходимость, – отрезал он. – А сейчас, с вашего позволения, я отправлюсь спать.

– Хорошая мысль, – согласился Бэн.

– А я тогда почитаю распечатки. – Дэн сел за стол, забрав у друга конспект и бумаги.

– Удачи, – бросил Клаус и исчез.

Мечты о теплой постели развеялись мгновенно. На фоне окна проступал темный силуэт.

– Это моя комната, Карл, – не скрывая раздражения, произнес мальчишка.

– А ты мой сын, – покачал головой тот. – Я имею право знать, где ты проводишь ночи.

– Воспользуйся своим правом утром. – Клаус широким жестом указал отцу на дверь.

– Технически уже утро. – Карл не шелохнулся. – Где ты был? И где моя рация?

– Я не хочу ссориться. – Мальчишка судорожно перебирал в голове возможные подозрения.

– Мне не нужны подробности. – Он достал сигарету. – Просто дай убедиться в твоем благоразумии. Я… не готов стать… дедушкой.

– Карл! – В лицо ударил жар. – О чем ты думаешь, вообще?!

– А о чем мне думать, когда ребенка нет в постели в положенный час? – попробовал пошутить тот. – Первое, что напрашивается: он в какой-то другой постели.

По крошечному огоньку Клаус понял, как сильно у отца трясутся руки.

– Не знал, что ты куришь. – Мальчишка убрал рации и фонарик в ящик. – На территории университета подобное безобразие запрещено. А еще преподаватель!

– Кто бы говорил. – Карл сдвинулся в сторону и сбил столбик пепла в рассекреченную пепельницу. – Повторяю вопрос: где тебя носило? Не ответишь, доконаю лекциями о том, откуда берутся дети.

– Скажи прямо «о сексе», и покончим с этим.

Лучший способ побороть смущение – поделиться им. Клаус прекрасно понимал: несмотря на возраст и жизненный опыт, отец ни за что на свете не станет всерьез развивать щекотливую тему. Он скорее дождется, пока будет по-настоящему поздно и пробубнит что-нибудь невнятное с умным видом. Оставалось загадкой, как со своей махровой застенчивостью в некоторых моментах Карл в принципе стал отцом. Случайно, наверное.

– То есть, нам, правда, пора поговорить об этом? – робко уточнил тот.

– Не пора, – успокоил Клаус. – Но если ты настаиваешь…

– Нет! – Карл закашлялся.

– Ты сам хотел, чтобы у меня появились друзья, – продолжил мальчишка. – Вот они и появились. Ребятам срочно понадобилась помощь. Ничего особенного. Они любят учиться. Чтобы днем не выглядеть дураками, устроили себе «внеклассные занятия». Заметь, с сексом никак не связанные.

– Верится с трудом, но, похоже, выбор невелик, – вздохнул он.

Карл открыл форточку.

– Теперь встречный вопрос, – улыбнулся Клаус. – Чего подскочил не свет не заря?

– Просто так, – он отвернулся.

– Не умеешь врать, не пробуй, – насторожился мальчишка. – Что случилось?

– Дедушка наш пропал. – Карл оперся о подоконник и взглянул вниз. – Весь санаторий его ищет. С ног сбились. Безрезультатно. Я билет взял, полечу туда.

– Не спеши, – посоветовал он. – Есть у меня идейка одна.

Клаус откопал среди бумаг свое зеркальце.

– Сэр Джулиус Коллоу, – приказал он холодному стеклу.

– Разве так можно? – Карл побледнел и попытался выхватить у сына зеркальце.

– Можно, – увернувшись, сообщил мальчишка. – Я из-за него чуть контрольную не провалил.

На самом деле сердце Клауса колотилось, как сумасшедшее. Мастер Тени или нет, бодрствовать круглыми сутками Коллоу тоже не в состоянии. Но разъедающему страху мальчишка без колебаний предпочел решительные действия. Дедушка стоил того, чтобы ради него разок взбесить будущего господина.

По ту сторону возник кабинет. Однако, кроме пустого кресла, Клаус не увидел ничего.

– Сэр? – неуверенно спросил он.

В ответ донеслось сосредоточенное сопение и мышиная возня.

– Это я, сокрофище мое! – Над столом мелькнули кончики пальцев. – Я на полю. Тут фысоко. Не забраться.

– Дедушка? Ты что?.. Прыгаешь? – Он жестом поманил отца к себе.

– Щас, – отозвался Отто.

Гоблин, кряхтя, открыл ящики один за одним и взобрался по ним, как по лесенке.

– Мы вас потеряли, – признался Карл.

– Простите, не подумаль, родные мои, – виновато потупился старичок. – У меня фсе хорошо.

– Что ты там делаешь? Где Сэр Коллоу? – Клаус поставил зеркальце на стул и сел на пол.

– Дшулиус спит, как зайчик. – Отто сложил руки на груди и немедленно провалился куда-то по самую шею.

– Дедушка!

– Шшш! Разбудите! – зашипел гоблин, выбираясь из ящика, и добавил, ни к кому не обращаясь: – Ну и бардак он тут разфель. Зачем ему феселенький надуфной матрас?

Клаус ровным счетом ничего не понимал.

– Загоняль ефо софсем, – продолжил Отто, крепко держась за край стола. – Если очень нушен, потерпи до утра.

– Нам ты нужен, – перебил мальчишка. – Почему из санатория сбежал?

– Дшулиус забраль, – пояснил гоблин. – Попросиль помощи, я, естестфенно, соглясилься. Умеет просить фаш Мастер. Фот, пока деля не закончу, буду тут отдыхать.

– Вы уверены, что это… приемлемо? – вклинился Карл.

– Не фольнуйся, мой мальчик, – улыбнулся тот. – За мной так еще нигде не ухашифали. Хфатит больтать. Не хочу зльоупотреблять гостеприимстфом.

Гоблин помахал рукой, и изображение пропало.

– Все страньше и страньше. – Карл заразительно зевнул. – Сначала он начинает воспитывать тебя, потом крадет нашего дедушку…

– Он – Танцор. – Клаус стащил ботинки. – Своего дедушки у него нет. Пусть хоть с нашим повозится. Тем более, если получается. Отто кажется счастливым.

– Но вы же мои, – утрированно жалобно возразил тот.

– Твои, конечно. – Мальчишка доковылял до кровати и упал на подушку. – Не дай мне проспать пары…

Сознание выключилось, словно кто-то дернул рубильник.

Карл потушил сигарету, закрыл окно и неслышно вышел в коридор.

Глава 28. Комната тысячи настроений

Эмьюз честно пыталась рассказывать о химерах друзьям, но никто не верил. Лют, естественно, ничего не подтверждала и не опровергала. Тень заняла выжидательную позицию и наблюдала, как ее пара зарабатывает репутацию сумасшедшей. Дэн и Бэн только подлили масла в огонь, превратив все в шутку. Мальчишки таскали с собой повсюду лампу с нарисованной мордочкой и вели себя так, словно она тоже участвует в диалоге.

– Посуди сама, Варлоу, – в сотый раз повторила Урд. – Если все работает на невидимых хомяках, наш факультет впору расформировывать! Нас не учат пляскам с бубном и заклинанию духов. А бедолаги технологи, которых мы обзываем чайниками, вообще впустую тратят пять лет жизни и неизвестно чем занимаются дальше. Я без пяти минут военный инженер, а не ведьма. Не знаю, чего ты наелась, но, может, имеет смысл сдать анализ крови? Таких лохматых глюков на ровном месте не бывает.

– Верить в сказки здорово, Эмьюз. – Клер, как всегда, старалась всеми силами сгладить острые углы. – Некоторые из них даже иногда оказываются правдой, но только те, которые вписываются в реальность. Если хочешь, я покажу весь процесс, как из болванки получается палочка. В нем нет ничего удивительного или волшебного, прости. Мне так жаль.

– Но-но! – прикрикнул Бэн, зажимая лампе воображаемые уши. – У нее тонкая душевная организация!

– Вы не понимаете… – пробормотала Тень.

Слух о том, что Леди Варлоу сошла с ума, облетел университет быстрее, чем девочка примирилась с этим. Незнакомые студенты тихонько хихикали ей в спину, кто-то показывал пальцем, однако никому не хватало смелости потешаться открыто. Даже без знаков отличия форма Танцора внушала страх.

Эмьюз почти не развеивала маску. Девочка, сама того не желая, отдалялась от друзей. Посиделкам в общей гостиной она теперь предпочитала прогулки по прозрачному зябкому парку. Такая же черная и молчаливая, как стволы голых деревьев, Тень бродила по жухлой траве, пытаясь нащупать ускользающую гармонию с несправедливым миром.

Клаус слушал ее, но не верил, как и остальные. Он ничего не говорил, только следовал по пятам и бессмысленно таращился своими бездонными глазищами. С тем же успехом Эмьюз могла вести беседы с горгульями.

– Думаешь, я спятила? – прямо спросила она.

– Нет, – покачал головой тот, – просто богатая фантазия. Если отвлечься от рассуждений об истине… Представь, сколько химер должно роиться сейчас вокруг! Ты же так мечтаешь о них.

– Значит, спятила. – Эмьюз поднялась с лавочки.

– Интересно получается. – Клаус потер лоб. – С одной стороны, ты призываешь всех расширить границы понимания. А с другой, сжимаешь смысл чужих слов до точки. Определись, пожалуйста.

– Замечательно, – фыркнула Тень. – Определюсь, дам знать.

Она, не оборачиваясь, зашагала по дороге к главному зданию. В груди теплилась надежда, что мальчишка догонит и… сделает что-нибудь. Ну хоть что-нибудь! Но, увы.

Долгожданный свободный день совершенно не радовал. Начавшийся вкривь и вкось, он уже претендовал на звание самого мрачного в жизни. Ноги сами несли девочку подальше от шумных компаний в гулкие коридоры. Куда-нибудь, где одиночества снаружи станет столько же, сколько внутри.

За пару дней жизнь изменилась до неузнаваемости. Она словно полиняла. Потеряла прежние краски, представ в серой гамме. Попытки доказать свою правоту отнимали силы, точили и иссушали. А яростный отпор окружающих повергал девочку в беспросветное уныние.

Тень уперлась в узорчатую плиту, закрывавшую вход Все-помню Галереи. Эмьюз собралась было повернуть назад, как вдруг осознала, что находится там, где нужно.

– Я готова взглянуть в глаза прошлому, – упиваясь звуком собственного голоса, произнесла она.

Густая тишина за порогом ласкала нежным бархатом. «Вот они, все здесь», – подумала Тень. – «Улыбаются, смотрят, но не слышат. Реальность в миниатюре. Без нюансов и условностей».

– Здравствуй, эхо! – крикнула Эмьюз.

– Здравствуй, – отозвался хор голосов.

– Покажи мне Леди Дайну Уиквилд, – попросила она.

Снова занавесь обнажила гладкую стену, по которой уже скользил портрет темноволосой девочки. Эмьюз ощутила невыносимое волнение.

– Мне кажется, у нас с тобой много общего, – прошептала она.

Дайна на картине производила впечатление человека, не умеющего веселиться и ни капельки не расстраивающегося по этому поводу. Опущенные уголки губ, ровные линии бровей, спокойный взгляд холодных серых глаз, черные банты, – неизвестный художник ловко поймал характер. Именно такой Леди Дайна и представлялась.

– Ты-то точно знаешь, что я не спятила. – Девочка протянула руку и стерла пыль с рамки. – Если бы мы встретились… У меня столько вопросов, а ты умерла.

Потерянная и раздавленная, Эмьюз стояла, как в почетном карауле. Воображение дорисовывало мимику незнакомому лицу, подбирало голос и жесты, заставляло картину ожить. Единственный человек, способный рассказать, какой же была Дайна на самом деле, – Наставник. Но тот запирался в себе при любом упоминании о ней. Отгораживался дежурным «когда-нибудь обязательно» и менял тему. Конечно, у Тангла имелись на то основания, только разве от этого легче?

В сознании возникла россыпь цветных стекляшек с острыми краями. И вроде прилажены они друг к другу верно, а полотно никак не складывается. Подошло бы идеально, но место в мозаике не то, хоть плачь.

– Почему судьба поступает так? Дразнит: смотри, вот «твои люди», но вы никогда не встретитесь. Зачем подсовывает чужих?

Никто не ответил, зато очнулось зеркальце.

– Эмьюз, где ты? – строго спросил Наставник.

– Во Все-помню Галерее, – сообщила раздосадованная Тень.

– Никуда не уходи, – бросил Тангл и пропал.

Первый порыв требовал убрать портрет Дайны и подождать Наставника за пределами галереи, но он мгновенно захлебнулся. Если тут Тангл не захочет говорить о своей паре, не захочет нигде.

Время тянулось чудовищно медленно. Эмьюз успела прокрутить с десяток возможных вариантов диалога, когда створки ворот впустили Наставника внутрь.

– Гримм еще не написал, – предупредила девочка.

– Он ни при чем, – признался Руф. – Давно здесь?

– Не знаю, – пожала плечами Эмьюз. – Приятное место.

– Она тоже любила торчать тут часами. – Наставник сунул руки в карманы формы.

– Леди Дайна? – исключительно для поддержания беседы в желаемом русле уточнила она.

– Да, – подтвердил Тангл.

– А на кого она смотрела?

– Ни на кого, – улыбнулся тот. – Дайна болтала с эхом.

На границе зрения девочке померещилось, что картина улыбнулась в ответ.

– Хорошо, что застал одну, – продолжил Наставник. – Сэр Коллоу распорядился об особом режиме тренировок для тебя.

– Но сегодня же воскресенье! – неожиданно жалобно взвыла Эмьюз.

– С начальством не спорят. – В глазах Тангла промелькнули хитрые огоньки. – Тем более, у кого-то новый тренер.

– Не вы? – удивилась девочка.

– Не я, – кивнул тот. – Меньше слов. Он уважает пунктуальность.

Пока Эмьюз не успела опомниться, Руф подхватил ее под локоть и потянул за собой. Если совсем недавно он еще сомневался, то уверенность Мастера Тени в успехе развеяла прежние тревоги. К личности Коллоу можно было относиться как угодно, но профессиональные качества этого Танцора оставались эталоном.

Перед спуском в тренировочный зал Тангл остановился.

– Если тебе что-то не понравится, просто скажи мне, – попросил он.

– Обязательно, – пообещала сбитая с толку Тень.

Спуск вниз показался длиннее обычного. Ступени точно размножились, предоставляя дополнительное время на предвкушение.

Руф постучал и сразу открыл дверь. Эмьюз резко выдохнула. Шаг через порог, как в пропасть!

– По какому поводу такая кислая мина, мой ангел? – Сэр Хьорт сидел точно напротив входа.

– Можно без… штучек? – мрачно отозвался Наставник.

– А я, кажется, обращался к Леди, – невинно ответил Вильгельм.

– То-то и настораживает. – Руф взял девочку за плечи. – Одна-две неуместные шутки, и я за себя не ручаюсь.

– Какие мы грозные, – рассмеялся Танцор. – Свободен.

– Сейчас уйду, – заверил Тангл. – Дай слово, что ничем не смутишь ее.

– Ну что ты, в самом деле! – обиделся Вильгельм. – Нет, на сегодня стриптиз не запланирован, если речь об этом. Топай уже. У меня время ограничено.

Когда Наставник вышел вон, Сэр Хьорт запер за ним и мученически вздохнул.

– Знаешь, Эмьюз, есть такая дрянь, как «репутация», – задумчиво произнес он. – Вроде тебе и наплевать, что думают люди, а потом оно как вылезет, как настроение испортит.

– Понимаю. – Тень потупилась.

– Ладно, – отмахнулся Вильгельм. – Это лирика. Пора приступать.

– К чему? – осторожно поинтересовалась девочка.

– Может, и ни к чему, – пожал плечами тот. – Подними, пожалуйста, руки.

Без лишних вопросов Эмьюз выполнила просьбу. Тогда Сэр Хьорт приблизился, взял девочку за запястья и оторвал от пола.

– Усложним задачу? – Вильгельм поставил Эмьюз на место. – Я попробую снова, а ты мешай мне.

– Как? – искренне изумилась она.

Тень ни секунды не сомневалась, что ей нечего противопоставить взрослому мужчине.

– А как хочешь: болтай ногами, вертись, – предложил Хьорт.

– Вдруг я вас ударю?

– Переживу, – улыбнулся Танцор. – Сила тяжести все равно влечет вниз.

Чего только Эмьюз ни предпринимала! Но Хьорт не поддавался, словно его руки были прочнее камня. Они даже не дрогнули. «Все вихляешься, сосиска?», – подтрунивал Танцор. Он перехватил запястья девочки одной кистью и почесался.

Когда сопротивление совершенно вымотало маленькую Тень, а ее собственные руки невыносимо болели, Эмьюз повисла плетью. Пальцы похолодели, казалось, вся кровь устремилась куда-то в колени и ниже. Она неприятно пульсировала там, а самолюбие уговаривало не сдаваться. «По-честному не получается», – подумала девочка.

Хитрый план созрел сам собой. Тень представила, что нет никакого Вильгельма, что это Лют держит ее в воздухе. Эмьюз выдохнула и обмякла. Посыпанная стружкой теплая земля действительно тянула магнитом, стоило только сконцентрироваться на знакомом ощущении…

– Похоже, я все-таки буду учить тебя, – признался Хьорт, опуская девочку на ноги. – Проясним еще пару моментов?

– Пожалуйста, – согласилась та. – Но я все еще ничего не понимаю.

– Существует четыре основных Аркана и пятый. – Танцор бесцеремонно завел девочке руки за спину, уперся коленом ей между лопаток и потянул.

– Мне неудобно и… больно! – пискнула Эмьюз.

– Терпи, – отозвался тот. – Я владею одним Арканом, как и твоя пара. Финн и Мо владеют двумя, а ты – тремя. Считается, что когда всего много, ни в чем не достичь мастерства. Смиришься или поспоришь? Руки за голову, пальцы в замок.

– Поспорю, конечно. – Девочку снова оторвали от пола.

– Правильно, – кивнул Хьорт и крепко встряхнул бедняжку. – «Спорить» станем вместе. Правую руку на пояс, левую вверх, ноги шире плеч.

Эмьюз уже чувствовала, что ее несчастный позвоночник вот-вот рассыплется по косточке.

– Когда видишь меня, забывай все, что тебе рассказывает Руф про легкость, свободу и прочую муть. Здесь мы будем твердо стоять на своих двоих, без иллюзий, – продолжил Сэр Вильгельм. – А когда меня нет, выбрасывай из памяти наши занятия, как камни из карманов.

– Вдруг не получится? – простонала девочка.

– Сама решила «спорить», значит, получится, – отрезал тот.

Вильгельм вертел несчастной Эмьюз, как куклой. Под конец все без исключения мышцы ныли, а в ушах стоял шум.

– Жива? – весело поинтересовался Танцор.

– Непонятно пока, – сообщила она. – С этого у вас все тренировки начинаются?

– Не совсем. – Вильгельм отошел и плюхнулся прямо на пол, скрестив ноги. – Присаживайся. Я привык работать со взрослыми Танцорами, которым нужно восстановиться после травм. Маленькие девочки мне еще в руки не попадали. Приятно. Что тут скажешь? Впечатляющая гибкость и достойное упорство, если бы не попытки скулить. Предупреждаю сразу, проще не будет, только сложнее. Просто тем, кто сдается. Неудачникам и слабакам.

«И этот человек выдавал себя за женщину?», – отметила Эмьюз. Да они с Наставником – как небо и земля! Ничего общего. Однако при всей своей нарочной неотесанности и прямоте Сэр Хьорт нравился. Время от времени новый тренер говорил что-нибудь жесткое или обидное, но сердиться на него не получалось. Из всех знакомых, Сэр Хьорт больше походил на Урд. Примерно то же грубоватое обаяние и обезоруживающая честность.

– Отдохнула? Поднимайся, – скомандовал Танцор.

Он взглянул на часы и добавил:

– Хорошо идем.

Неожиданно Сэр Хьорт подпрыгнул. Пол всколыхнулся так, что девочка не устояла и шлепнулась на колени.

– Как мешок картошки, – процедил Вильгельм. – Не фокус держаться на ногах, когда ничто не мешает. Еще раз.

Снова и снова Эмьюз вставала и падала. Воздух сделался густым от пыли, но странное упражнение продолжалось.

– Скачу-скачу, а толку чуть, – покачал головой Танцор. – Эти очаровательные подпорки, торчащие у тебя из… не важно… Ты ими пользоваться умеешь? Давай-ка по стеночке десять кругов на одной ноге и десять на другой.

– Без подвохов? – уточнила девочка.

– Без. – Он вытянулся во весь рост в центре комнаты.

«Забавно получается», – думала Эмьюз. – «Сэр Хьорт старательно изображал женственность. Урд ничего не изображает, но на выходе примерно то же самое. А Дэн… по всем признакам мальчишка, когда им не является. Даже Лют в первую встречу не могла самостоятельно определить, кто она. Вроде все должно быть яснее ясного».

– Ты считаешь круги? – спохватился Танцор.

– Нет, – пыхтя, откликнулась девочка.

– Меняй ногу и направление движения, – скомандовал он.

– Все же, чему вы меня учите таким… непривычным способом? – поинтересовалась Эмьюз.

– Основам, – небрежно бросил Вильгельм. – В каком порядке располагаются Арканы и по какому принципу?

– Земля, воздух, вода, огонь и время. По частоте проявления у Танцоров и людей. – Простой вопрос несколько обидел.

– А по силе? – не отставал тот.

– Некорректно, – как по писаному отчеканила Тень. – Такие исследования не проводились. Невозможно добиться идеальных условий.

– Значит, до этого Тангл еще не дошел, – улыбнулся Вильгельм. – Я собираюсь учить тебя первому Аркану. Слышал, ты пыталась применить малые путы на живого человека.

– Мне уже объяснили, что так нельзя, – отмахнулась Эмьюз и чуть не потеряла равновесие.

– Едва ли наглядно, – возразил Сэр Хьорт. – На столе сумка, швырни ей в меня.

Поймав свои пожитки, Танцор извлек спелое румяное яблоко.

– Вообще-то, у меня к вам есть очень серьезный разговор, – устав дожидаться подходящего момента, объявила девочка.

– Даже так? – хмыкнул Вильгельм. – Пока продолжай скакать на месте и не моргай.

Он подмигнул и швырнул яблоко вверх. С кончиков пальцев Танцора сорвались тонкие блестящие нити! Они мгновенно перехватили плод в полете. Сэр Хьорт тут же дернул яблоко на себя. Брызнул сок, нити растаяли, а на стружки шмякнулись неровные дольки.

– Можно, нельзя… детали. Просто результат тебе не понравится. – Танцор подобрал кусок покрупнее, подул на него и отправил в рот.

Ошеломленная Эмьюз на секунду вообразила, что случилось бы с тем Дивным, попади она в него путами. Приступ тошноты подкатил к горлу.

– Прямо позеленела. – На лице Вильгельма отпечаталось неподдельное беспокойство. – Хватит, наверное, на сегодня. Выкладывай свое очень серьезное.

– Трудно сразу, – призналась девочка. – Тема скользкая. Пообещайте, что не рассердитесь на меня и никому не откроете доверенной тайны.

– Не обещаю. – Танцор сдвинул брови, но после картинной паузы добавил: – Клянусь. Правда, если ты все же убила кого-нибудь и зарыла труп в палисаднике, мне будет сложно.

– На этот счет не переживайте, – заверила маленькая Тень.

Ей вдруг ужасно захотелось обнять Сэра Хьорта. Но голос здравого смысла остановил сентиментальный порыв.

– У меня есть друг-антропоморф, – устроившись на земле почти вплотную к собеседнику, призналась Эмьюз. – Он мне дорог…

– Кажется, начинаю догадываться, о чем речь, – перебил Вильгельм. – Сомневаешься из-за того, что твой друг, как и я, способен менять пол?

– Хуже, – мотнула головой та. – Мой друг долго обманывал всех. На самом деле он – девочка. Врать дальше – пытка. Открыться мешают тучи причин. Он в университет зачислен как мальчишка, и в Пансионе тоже значится именно так. Ложь началась раньше. Я вижу, как он страдает. Ситуация безвыходная.

– Безвыходной ситуация становится, когда решение ищут плохо, – ободрил Сэр Хьорт.

– Вы поможете ему? Я-то не в состоянии до конца понять, тем более, посоветовать что-нибудь, – она умоляюще уставилась на Танцора.

Мужчина достал из сумки блокнот с карандашом, нарисовал красивый символ, вырвал листок и протянул Эмьюз.

– Мало кто признается, что не понимает нас, но при этом продолжает дорожить такой дружбой, – мягко улыбнулся Вильгельм. – Отдай ей. Я на связи круглые сутки.

– Спасибо. – Тень отправила клочок бумаги прямиком в карман.

– Рано благодарить. – Сэр Хьорт поднялся. – Наше время истекло. Мне пора.

Он приложил руку к эмблеме Ордена и пропал.

Преисполненная надежды на лучшее, Эмьюз заперла дверь и отправилась делиться новостями.

* * *

Нескладный профессор оказался достойным противником. Клаус следил за ним с той самой ночи, когда дал обещание обчистить злополучный сейф. Карвер перестал уходить домой. Спал по три часа в сутки, притом чутко, как сторожевой пес. Мальчишку посещала идея скормить профессору снотворное, чтобы тот не путался под ногами.

Пары; импровизированные «летучки» с двумя дураками; взбесившаяся Эмьюз; Би с душеспасительными беседами; Карл, который ни с того ни с сего начал спотыкаться на ровном месте и сшибать углы; и, конечно, Коллоу, вероломно похищающий чужих дедушек, – все это вкупе с попытками оказаться в тысяче мест сразу действовало на нервы.

Клаус вызубрил расписание профессора Карвера, изучил его привычки и повадки, но непреодолимым препятствием оставался Танцор, появлявшийся поблизости в наиболее неудобный для мальчишки момент. По обмолвкам Клаус понял, что его будущий господин приложил руку и к Танглу тоже. Главный минус слежения с безопасного расстояния – отвратительная слышимость.

– Если получить дополнительные сведения о начинке «РТ», лучше разберемся в тебе, – твердил Бэн.

– Проклятый «РТ» постоянно маячит на горизонте. – Клаус медленно закипал.

– Мы можем отвлечь его. – Дэн звонко щелкнул пальцами. – Баламут один из нас.

– И?

– Вывести его на ностальгические разговоры. Нам наука, а тебе прямой коридор, – пояснил тот.

– Мне ваша помощь не нужна, – уперся мальчишка. – Занимайтесь своим делом, а я займусь своим.

– Что-то ты не особо преуспел, – криво усмехнулся Бэнжамин.

– Как и вы, – отрезал Клаус. – Чем кидаться упреками, лучше бы шли в библиотеку. У меня-то в отличие от вас есть план.

Шуты переглянулись, состроили одинаковые ехидные гримасы и хором протянули:

– План?

– Да. Раз я по объективным причинам не способен добраться до бумаг Карвера снаружи, стоит попробовать сделать это изнутри.

– Отсюда подробнее, – попросил Бэн.

– Прыгнуть прямо в сейф, – пояснил Клаус. – Не человеком, а вороном. Я тренировался. Но существует опасность застрять в западне. Пространство маленькое, хоть и отделение одно, не развернуться.

– А на чем ты тренировался, если не секрет? – поинтересовался Дэн.

– На шляпной коробке, только все это не важно, – отмахнулся мальчишка. – Основная проблема не здесь. Слишком мало шансов войти и выйти, не попавшись на глаза Наблюдателям. Причем дважды. Карвер не обрадуется, обнаружив в сейфе то, чего он туда не клал.

– Тогда, может, ну его? – осторожно вставил Дэниэл.

– Не «ну»! – запротестовал второй шут. – Нам нужны сведения.

– Вот и топайте в библиотеку, – подытожил Клаус. – Мне пора вызволять документы.

– Профессор и Баламут, значит, больше не смущают? – уточнил Бэн.

– Нет, – подтвердил он. – Карвер разбирается с потопом в доме матери. Провозится до утра. Без своего приятеля Танцору в лабораториях делать нечего.

– Потоп? Какая удача, – присвистнул Дэн.

– Называй, как хочешь, – пожал плечами Клаус. – Я же предпочитаю слово «диверсия». Вы меня задерживаете.

Он многозначительно указал шутам на дверь.

– Не спеши, герой. – Бэн поднялся и прошел к окну. – Если ты задержишься, понадобится алиби. Один из нас останется здесь – изображать тебя.

– Думаете, Карл купится? – скептически нахмурился мальчишка.

– Это не твоя забота, – возразил Дэн. – Дай мне во что переодеться и не забивай голову. Поверь, у меня богатый опыт в таких вещах.

– Тогда покидаю вас. – Бэнжамин застегнул куртку. – Выход найду сам.

Если у Клауса и были возражения, то шуты не оставили ему шансов. Снабдив Дэна всем необходимым, включая инструкции, мальчишка обернулся птицей и вылетел в окно.

На первый взгляд, соваться в кабинеты, когда рядом снуют карлики, студенты и преподаватели – безумие. Но причин поступать так было ровно три. Во-первых, Клаус не надеялся, что потоп действительно займет Карвера надолго. Во-вторых, Тангл наверняка следит за сейфом снаружи. Если во всем крыле настанет гробовая тишина, копошение в металлическом ящике привлечет внимание. И в-третьих, незачем давать Карлу лишний повод думать всякое, пропадая из комнаты ночью.

Мальчишка точно знал, где именно стоит сейф. Видел, как он устроен изнутри. Просчитал свои действия до мелочей. Даже пару раз устраивал пробные вылазки. Поэтому до отправной точки добрался без приключений.

Клаус недоумевал, зачем скромному профессору сейф, ведь Карвер приволок его из дома. «Прятать от мамы дневник», – зло пошутил внутренний голос. Опустившись у стены корпуса, мальчишка осмотрелся. Выведенный из строя фонарь все еще не наладили. В темноте едва ли кто-то заметит на земле птицу.

Всего в нескольких шагах кипела жизнь: на дальней лавке парочка эмоционально выясняла отношения, не стесняясь замедляющих движение зевак. Студенты-старшекурсники толпились у парадной лестницы лабораторного крыла и беспрестанно спорили. В полосах света окон, ложащегося на мостовую, дрожали тени.

Дождавшись подходящего момента, Клаус прыгнул в сейф. Внутри оказалось гораздо темнее, чем в шляпной коробке. Поставленные ребром папки едва не посыпались на голову, но мальчишка сумел удержать их. «Теперь самая малость…», – успокаивал себя он. Все необходимые бумажки, свернутые в плотную трубку, мирно покоились в глубине.

Клаус лапкой нащупал тесьму и осторожно потянул сверток к себе. Боковые папки снова чуть не посыпались, но мальчишка успел расправить крылья. «Журавль», – фыркнул про себя он. – «Дернись – и все пойдет прахом».

Тут за пределами сейфа сделалось людно.

– Ты ув-ув-верен, что Макс хра-анит документы им-именно з-здесь?

– А Призма – кристалл? – прошептал второй голос.

– В-все се-э-рьезно Терри, – оборвал своего Связного Финн.

Опознать этих двоих не составило труда. Но ситуация, и без того напоминавшая катастрофическую, усугубилась, когда до Клауса донесся отвратительный хрип призрака.

– Да, Дэз, как в старые добрые времена, – усмехнулся Дарроу. – Спасибо за шифр. Только я не понимаю, зачем красть бумаги? Так еще больше распалим к ним интерес.

– Мы не со-собираемся ничего кр-к-красть, – возразил ректор. – Дос-достаточно взглянуть, чтобы вы-ыяснить, какую инф-информацию мальчики смогут из них по-очерпнуть.

– Можно подумать, ты и я такие специалисты по части реконструкции. – Теренс Дарроу приблизился к сейфу вплотную.

– Мы нет, но Ф-флоранс… – отозвался Финн. – Пос-послушай, у Руфуса и так пред-достаточно ко-омплексов отн-относительно своих сп-способностей. Уч-учил его. З-знаю. Не х-хы-хватало, чтобы он выяснил всю пр-правду.

Клаус буквально разрывался на части! Инстинкт требовал немедленно убраться из проклятой коробки, пока не стало слишком поздно. А любопытство приковало ко дну сейфа намертво. «Отчего вы так нервничаете, господин ректор?», – спросил внутренний голос.

– Подумаешь, трагедия, – фыркнул Дарроу. – Этот мальчик вырос. Сейчас он полноценный Танцор. Что с того, что когда-то давным-давно он мог остаться без будущего? Оно же уже наступило. Из архива все забрали, и довольно.

– Хв-хватит, – рыкнул Финн. – Мни-ительности Тангла нет пр-п-предела. К тому ж-же я не хочу под-подвести Древнего. Если пот-потребуется, мы под-подправим эти чертовы док-документы и сделаем Максу «вн-внушение».

– Хорошо, только не злись, медики тебе запретили.

Вот теперь следовало шевелиться. Дарроу меланхолично вертел колесико набора шифра! Клаус прекрасно понимал, что проклятые папки немедленно упадут, как только он перестанет их держать. Поэтому мальчишке оставался всего один шанс спасти бумаги Карвера и спастись самому. Теоретически, открывающаяся дверь может потревожить содержимое, а значит, никто ничего не заподозрит, если ректор сейчас не таращится на сейф. Для Танцора темнота не преграда.

Клаус сильнее стиснул тесемку, перетягивающую тугой сверток. Мальчишку больше не заботило, засечет ли кто-нибудь крошечную точку входа или нет. Подгадав момент, он переместился за пределы кабинета. Сердце колотилось, как у перепуганного зайца, рискуя выпрыгнуть из груди.

«Убираться и подальше», – стучало в висках. – «Какой бы ты ни был расталантливый, опыт Дарроу запросто раскусит твои штучки. Если только… если… всегда есть какое-нибудь «если». Пришло время поверить в удачу?». Мальчишка перехватил сверток клювом и неуклюже поскакал вдоль стены.

«Домой с эдаким сокровищем нельзя», – думал он. – «Первое место, где, в случае чего, начнут искать». Но других вариантов не нашлось.

Стоило появиться посреди комнаты, как Дэн сгреб ворона в охапку и зашипел.

– Тсс! Твой отец думает, что тут пусто, – выдохнул он.

– Отличное алиби, – процедил Клаус.

– Ты не понимаешь… – продолжил шептать шут. – Он не один. У твоего отца гостья. Женщина! И по-моему, они… нравятся друг другу.

– Омерзительно! – Мальчишку передернуло.

– Нет, мило. – Дэн пальцами взъерошил перышки на макушке птицы.

– Плевать, – оборвал Клаус. – Нет на примете надежного укрытия?

– Спрашиваешь, – обиделся шут. – В подвале старого архива полно места.

– Разве не там собираются психованные уродины?

– Это не их время, – заверил тот. – Кроме того, тайный кружок развалился, когда у карликов появились права.

– Тогда держись.

Тихий закуток с единственным подвальным окошком. Податливая рама и удобно расставленные ящики – прекрасное место для заговора.

Клаус коротко пересказал Дэну диалог, невольным свидетелем которого стал. Естественно, мальчишка благоразумно опустил упоминание «Древнего».

– Интересно-то как! – протянул шут. – Финн прячет от Баламута правду о нем. Баламут прячет правду от нас, а мы от него. Чем-то чую, в одиночку не справимся. Может, покопаешься в кабинете ректора, раз тебе все по плечу? Показав Баламуту такой трофей, договориться о сотрудничестве получится без проблем.

– Да пошел ты! – выплюнул мальчишка. – Обокрасть какого-то Карвера – одно. А бывшего Танцора – совсем другое.

– Струсил?

На Клауса смотрело его собственное ехидное лицо.

– Ты почему не становишься собой? – сменил тему он.

– Издеваешься? С меня сразу упадут штаны, и в рубашке точно утону, – резонно парировал Дэн. – Вся моя одежда в твоей комнате.

– Блеск, – простонал мальчишка. – Представляю, что обо мне подумает Карл, когда обнаружит ее.

– Лучше не представляй…

Секундное молчание – и два одинаковых Клауса согнулись в приступе беззвучного хохота.

– Да, пока я от твоего отца под кроватью прятался, – отдышавшись, добавил Дэн, – нашел три пуговицы и носок.

– И теперь жаждешь оставить их себе? – нахмурился мальчишка.

– Обойдусь, пожалуй, – отмахнулся тот. – Хотя, как кладоискатель, я же могу претендовать на вознаграждение?

– Сумеешь отыскать второй носок – получишь приз, – пообещал Клаус. – А пока нужен способ скопировать и вернуть бумаги обратно. Предложения принимаются.

Дэн обладал странной способностью. Он полностью подстраивался под собеседника. Мало того, что копировал его внешность, так еще неожиданно тонко улавливал характер. От этого Клаусу становилось особенно не по себе.

* * *

Занятия сводили с ума. Тангл требовал одного, Хьорт совершенно другого, и оба они старались добиться от девочки результата любой ценой. Вечная грязь под ногтями, свинцовая усталость, синяки и ссадины умножали желание применить против преподавателей полученные навыки. А вместе с обычными занятиями времени не оставалось ни на что.

Эмьюз с радостью переложила бы обязанности главного редактора студенческой газеты на кого-то еще, только сестры Праудфут едва не перегрызли друг дружке глотки, а выбрать между ними Тень не смогла, так чтобы ни одну не обидеть.

На первых порах Лют пыталась завидовать своей паре, но быстро сообразила, что такие интенсивные тренировки – весьма сомнительное удовольствие. Тогда вторая Тень вдруг начала изо всех сил помогать бедняжке справиться. Скорее всего, потому, что на фоне ее собственных успехов Эмьюз смотрелась по-настоящему жалко.

Разрешенная переписка с Гриммом продолжалась. К счастью, видеться ребятам не удавалось. Тень чувствовала вину, оттого раз за разом убеждала себя в том, что любит Смотрящего в Ночь. Мальчишка же от письма к письму словно смелел. Многие из его посланий откровенно смущали. В этот момент на выручку приходил неприятный инквизитор, ведь разговоры о нем переключали внимание Гримма с разбушевавшейся фантазии на реальность.

Из комнат по-прежнему пропадали мелкие вещи и монеты. Подружки шутили, что это химеры начали взимать плату за услуги. Карлики сбились с ног, разыскивая ключи и скрепки. Все, что оставалось лежать без присмотра да еще и там, где не положено, исчезало безвозвратно.

Клаус намертво приклеился к шутам, но в дурачествах не участвовал. Мальчишки везде ходили вместе. В воздухе витали слухи, что из-за друзей Бэн даже бросил девушку. Она якобы поставила одно из тех условий, которые ставить не следует: «Либо я, либо они». История с каждым рассказчиком приобретала новые детали. Кто-то божился, что девчонка перепутала Дэна и Бэна, а последний счел это изменой. Кто-то уверял, что она всем сердцем полюбила Клауса, а тот отказал. Были и те, кто просто считал, что у несчастной не выдержали нервы терпеть выходки и чудачества. Но лишь Эмьюз понимала, отчего Дэниэл вздохнул спокойно.

– Куда ты так торопишься? – Лют взяла свою пару за руку.

– В душ, – мрачно буркнула Тень.

– Этот Хьорт форменный садист. – На кукольном личике отпечаталось неподдельное беспокойство. – Может, попросишь у ректора перерыв в занятиях? Ты напоминаешь привидение.

– Отступают неудачники и слабаки. – Здоровая злость придавала сил.

– Не нравится мне фанатичный блеск в глазах, – призналась Лют. – Скажу больше. Он меня пугает. Тебя как будто подменили.

– Продолжай.

– Прежняя Эмьюз излучала доброту, что ли, – пожала плечами та. – Тебя заботило всякое: карлики, девчонки, чужие проблемы. Я-то ничего такого не излучала. Поэтому было со стороны заметно. А теперь ты… погасла.

«Погаснешь тут», – фыркнула про себя Тень. – «Чтобы выдержать все это, нужно как минимум две меня. На одну слишком много». Слова Лют ранили. В глубине души Эмьюз ни капли не изменилась, но на проявление участия попросту не оставалось энергии.

Она достала жетон, бездумно воткнула в ухо оборотня на барельефе и зачем-то сверху еще ладонью прихлопнула. Внутри раздался жалобный скрежет, за ним щелчок – и все замерло. Эмьюз попробовала потянуть жетон обратно за ключи – безрезультатно.

– Чего возишься? – осведомилась Лют, отвлекшись от пространных рассуждений.

– Кажется… я ее сломала, – голос Тени дрогнул. – Жетон застрял.

– Отойди. – Блондинка засучила рукава.

Пока девочки, пыхтя, пытались исправить положение, по обе стороны двери собралась толпа. Урд и Клер с трудом пробились к центру событий.

– И что тут происходит, Варлоу? – строго спросила старшекурсница.

– Ничего, – ответила за свою пару Лют. – Замок вдруг заклинило.

– Вдруг? – нахмурилась Йонсон. – Кого-то уже позвали?

– Нет, надеялись, что само пройдет. – Руки Эмьюз тряслись.

– Пели песни, ритуальные пляски устраивали? – ехидно продолжила та. – Это надо чинить.

Она поймала за руку первого попавшегося мальчика в синей форме и приказала искать коридорных.

– Профессор Дарроу меня убьет, – бормотала Тень.

– Не сумеет, – заверила Урд. – Но, вероятно, приложит все усилия.

«Варлоу сломала замок», – прокатилось приглушенным шепотом по толпе студентов.

– А вот и кавалерия пожаловала, – хмыкнула Йонсон.

– Дезмонд, пожалуйста, посмотри, что там с механизмом? – попросила Клер.

Призрачный мальчик кивнул и сунул голову сквозь барельеф почти по самые уши.

– Ну? – взволнованно торопила виновница суматохи. – Это можно починить?

Дезмонд выпрямился, медленно развернулся и обреченно опустил руки.

– Труба, – подытожила Урд.

Повисев в воздухе несколько мгновений, призрачный мальчишка пропал. В тягостной тишине Эмьюз боялась поднять глаза. Она кожей чувствовала взгляды.

– Я позову Наставника, – предложила Лют.

– Не уходи, – одними губами прошептала Эмьюз.

– Далеко не уйду, – пообещала та и достала зеркальце.

По телу колючими мурашками пробегал холодок. «Вот как раз и отдохнешь… в каменном ящике», – сообщил внутренний голос. Теперь все зависело от того, кто примчится первым: Тангл или Дарроу.

– Господа студенты, разойдитесь, пожалуйста! – скомандовал профессор.

Сердце сделало в груди смертельное сальто.

Карлики оттеснили ребят, оставив несчастную Тень наедине с испорченной дверью посреди пустой площадки. Дарроу мгновенно оценил ситуацию и пришел в неописуемую ярость. Его обычно добродушная физиономия перекосилась и несколько раз сменила цвет на все оттенки красного.

– Это… это… безобразие и неслыханное варварство! – громыхнул профессор. – Барельеф служил веками, пока не появились вы!! Он – произведение искусства! Исключение было бы самым гуманным наказанием!!!

– Господин профессор… я… – попробовала оправдаться Эмьюз.

– Молчите! – рявкнул тот. – Вы сделали уже все, что могли. Карлики проводят в кабинет ректора. Ждите меня там и обдумайте свое поведение. Я не потерплю!..

Тут между Тенью и Дарроу возник Дезмонд. Он закрыл своими руками рот профессора и захрипел. Коридорные попятились.

– Если ты считаешь… – промямлил профессор и потер лоб.

– За что вы собрались наказывать мою подопечную? – Тангл беспрепятственно шел сквозь ряды студентов, а за ним трусил Хьорт.

– Уже ни за что. – Дарроу чуть не плача гладил пальцами испорченную дверь.

– Правильно, – кивнул Наставник. – Даже мне не хватит сил сломать это, вам и подавно. Так откуда такая сила у хрупкой девочки?

Вильгельм присел на корточки и, прищурившись, осмотрел место, откуда торчала связка ключей.

– Я бы не был так уверен, – присвистнул он.

– Ты на чьей стороне? – прошипел Тангл.

– На вашей, – успокоил Сэр Хьорт. – Тем не менее, кто-то вколотил жетон обратной стороной. Эмьюз, ангел мой, это тонкая механика. С ней грубо нельзя, только нежно. Я б сказал, как с женщиной, но ты не поймешь. Видишь, не лезет. Зачем продолжать совать? Не получается, значит, что-то не так?

По толпе студентов по обе стороны двери прокатилась волна нервных смешков.

– Либо придержите язык, Сэр, либо я предложу вам покинуть территорию университета, – холодно отрезал Дарроу.

– Молчу. – Вильгельм примиряюще поднял руки. – Но все же, Эмьюз, зачем было вколачивать жетон?

– Она ничего не вколачивала, – вклинилась Лют. – Я стояла рядом и заметила бы.

– Блондиночка, помолчи, сделай милость, – отмахнулся Хьорт. – Давай, Эмьюз. Правду.

Вильгельм приподнял лицо девочки за подбородок и пристально посмотрел прямо в глаза.

– Лют не обманывает, – собрав остатки самообладания, ответила Тень. – Я действительно, как обычно, вставила жетон. Разве что чуть подтолкнула ладонью.

– Ладошкой, значит, подтолкнула? – Хьорт выпрямился. – Знаешь, Руф, а отведи-ка Леди к местному психологу. Пусть пожалуется без свидетелей на двух великовозрастных скотов, превративших ее жизнь в сплошные тренировки. Я свою вину признал. А ты?

– И я, – вздохнул Тангл. – Думаешь, сумеем починить, как те окна?

– Нет, дружок, – рассмеялся Вильгельм. – Эту красоту не люди делали. Я только доломать смогу, чтобы ребята попали домой. Последнее слово за вами, Дарроу.

– Ломайте, – поморщился профессор. – Только без меня.

– Да. Слабонервных прошу удалиться. – Танцор отступил на шаг. – Эй! Внутри! Не хотите получить травмы разной степени тяжести, отползите на безопасное расстояние! Это метров на шесть.

Руфус осторожно склонился к Эмьюз.

– Пойдем и мы? – мягко попросил он.

– Я хочу посмотреть, – прошептала девочка.

Сэр Хьорт принял боевую стойку.

– Прах к праху, – произнес он.

В ту же секунду руки Вильгельма от локтя обернулись толстыми пучками спутанных бурых стеблей. Острые концы побегов щупальцами устремились к двери. Они безжалостно вгрызались в камень, как в мел. Ввинчивались, опутывали живыми змеями, оставляя глубокие борозды. Барельеф треснул, но не развалился.

Сэр Хьорт бросил на Эмьюз короткий взгляд, словно подначивая: «Смотри, как я перемещаю центр тяжести». Танцор плавно поменял опорную ногу и потянул конструкцию на себя.

Без шума и скрежета уничтоженная дверь послушно покинула проем. От этого зрелища девочке сделалось особенно тоскливо. Она развернулась на каблуках и поковыляла прочь.

– Наверное, нам следует приостановить тренировки. – Наставник поравнялся со своей подопечной и замедлил шаг.

– Нет, – твердо отрезала Эмьюз. – Сдаются только неудачники и слабаки.

– Кто сказал такую чушь? – строго спросил Тангл.

– Сэр Хьорт.

– Тогда Вильгельм все это в квадрате. – Руфус оглянулся. – Видишь ли, только баран прет напролом, потому что он глупое животное. Перерыв – не отступление, а возможность уложить в голове полученное знание.

В Башне Четырех Ветров – месте, предназначенном исключительно для псиоников, – Тень чувствовала себя, как на вражеской территории. Она ни на шаг не отставала от Тангла, даже зачем-то взяла его за руку. В конце концов, невозможно вечно избегать визита к психологу. Несмотря на то, что эту работу получил Мэйсон, Эмьюз не желала записываться на прием. Отказывалась признать, что ей действительно нужна помощь.

Стоило Танцорам переступить через порог, обстановка в просторной комнате начала стремительно меняться. По стенам поползла склизкая плесень, а их камни потрескались и обветшали; с потолка обрушились ржавые цепи с отвратительными крюками; мебель ощетинилась хищными шипами, и только один островок уюта сохранился в глубине, где на залитом ласковым светом коренастом столе сидел серый в полосочку кот.

– Вы вовремя. – Мэйсон довольно прищурился.

Он спрыгнул на пол и принял человеческий облик. Без студенческой формы, в строгих брюках, накрахмаленной белой рубашке, со щегольским полосатым жилетом и при галстуке мальчик-кот выглядел крайне солидным джентльменом.

– Я подожду за дверью? – с надеждой спросил Тангл.

– Нет, Сэр. – Мэйсон отрицательно покачал головой. – Нам ни к чему лишнее давление.

Эмьюз с удивлением заметила, что Наставник смешался. Избавив себя от продолжения диалога, Руфус просто вышел вон.

В комнате сделалось заметно светлее.

– Жаль, что ты не навещала меня раньше, – мурлыкнул Мэйсон, снова превращаясь в кота. – Располагайся.

– Где? – Девочка не горела желанием приближаться к зубастой мебели.

– Страшно? А, между тем, это отражение твоих эмоций.

Кот плавно двинулся к пугающей штуке, которая несколько минут назад совершенно точно являлась диваном. Под мягкими лапами зверька неприветливый пол покрывался пушистым ковром. Мэйсон прицелился, вильнул хвостом и запрыгнул на сидение. Шипы спрятались, как по команде, шершавое дерево сменилось апельсиновой обивкой, а из ниоткуда возникли две подушки-валика.

– Так лучше? – Кот потянулся и упал на бок. – Комнату Тысячи Настроений нельзя обмануть. С тобой происходит что-то нехорошее. А раз ты здесь, значит, я сейчас узнаю, что именно. Посмотри, какой я теплый и мягкий. Погладь меня, Эмьюз.

– Ну, да. Врать бессмысленно, – согласилась Тень.

Она приблизилась и села рядом. Мэйсон немедленно свернулся клубком у девочки на коленях и тихонько завибрировал.

– Я сломала барельеф с оборотнем, – вздохнула Эмьюз. – Профессор Дарроу чуть не плакал. Не понимаю, как так получилось! В голове каша.

– Отчего, как считаешь? – кот развернул к девочке оба уха.

– От всего сразу, – призналась она. – Друзья уверены, что я спятила; два Танцора стараются научить меня чему-то, что никак не сочетается; приходится использовать влюбленного парня в качестве осведомителя, и вообще убийственные чужие тайны совершенно сбивают с толку и ставят все с ног на голову; отсутствие прошлого давит камнем. Выбирай любую причину, а вместе они невыносимы. Здесь в Шейдивейл я хотя бы чувствую себя в безопасности. Но стоит вспомнить, что город рано или поздно придется покинуть, – жить не хочется.

Эмьюз говорила и говорила. Как будто в душе открылись воображаемые шлюзы, и мутная вода хлынула наружу. Тень не ожидала, что станет в подробностях рассказывать, как же ее забодали бесконечные изматывающие тренировки, поясняя, в чем же разница в подходе к изучению Арканов. Спохватившись, она извинилась перед пушистым психологом за непрошеную лекцию. Но снова сбилась на пояснения при первом удобном случае.

Наконец речь зашла о друзьях.

– Не кажется, что в комнате еще посветлело? – Мэйсон прищурился.

– Похоже на то, – согласилась Тень.

Она стащила ботинки и забралась на оранжевый диван с ногами. Проблемы, превращаясь в слова, становились ничтожными и точно отдалялись. Только девочка не представляла, как сообщит коту-психологу о химерах. «Это практически попросить путевку в психушку», – зудел внутренний голос.

– Ты же веришь в чудеса, правда? – Эмьюз подняла кота под передние лапки прямо к своему лицу.

– Зависит от того, что считать чудесами, – улыбнулся Мэйсон. – Скажем, я знаю, кто кладет подарки под елку, но все еще не представляю, куда девается весь мой вес.

– А если все вокруг существует благодаря крошечным невидимым существам? Я не спятила. Их нельзя ни заметить, ни потрогать, но они есть.

– Химеры? – уточнил тот.

– Да! Ты тоже видел? – обрадовалась девочка.

– Нет. Урд рассказала, – признался кот.

– Ну, понятно. – Энтузиазм растаял.

– Не спеши с выводами. – Мэйсон поджал задние лапки и хвост к животу. – Может, это не совсем профессионально с моей стороны, но хочешь послушать мои соображения?

– Наверное, за ними я и пришла. – Эмьюз опустила зверька на диван.

Кот соскользнул на пол, а вскоре уже уселся обратно, одернув брюки.

– Это для важности момента, – зачем-то пояснил он. – Я много думал. Теоретически, твои химеры тоже имеют право на существование. По большому счету, нашей жизнью управляют желания. Свои, чужие, всякие. Мне ли спорить? Любые способности морфов напрямую связаны с желаниями. Можно сидеть перед витриной магазина и хотеть печенье за ней. А можно войти и купить его. Ученые давно предположили, что способности к изменениям не врожденные. Мы те, кому хватает силы желания, чтобы войти в магазин и купить печенье.

– Звучит запутанно, – девочка потерла лоб.

– Возможно, – согласился Мэйсон. – Но если наши желания меняют нас, то куда деваются ваши? Да, и без химер все прекрасно объясняется. Только они по сути картине мира не мешают, что бы по этому поводу не болтала Урд. Техника действительно имеет принимающие узлы, реагирующие на вибрации голоса. Где тут химеры? Они добавляются еще одним звеном в цепочке: человек, команда, предмет. И все.

– Значит, ты не считаешь меня сумасшедшей?

– Нет, – подтвердил он. – У тебя просто есть свой кусочек чуда.

– Как сделать так, чтобы и остальные поверили мне? – вздохнула Тень.

– Зачем? – искренне удивился Мэйсон. – Знание как-то радикально изменит реальность? Нет. Не изменит. С верой в химер или без, все будет работать, как работало. Ты точно сойдешь с ума, пытаясь перебороть это. Попробуй просто жить. А через пару недель расскажешь, что получилось. Вообще, заходи в любое время. Почти все старые друзья навещают, или хотя бы держат связь, кроме тебя.

– Я исправлюсь, – пообещала Тень.

Он весело толкнул девочку в бок и указал на кривое растение в грубой кадке. Оно все еще выглядело убого, но среди бурых листьев проклюнулся крупный белый бутон.

– Это твоя надежда, – улыбнулся Мэйсон.

Глава 29. Обратный отсчёт

Холодный ветер пробирал до костей, а ледяные капли, готовые стать снежинками, долетали почти до самой сигнальной чаши.

– И ты все еще не хочешь внутрь? – ехидно уточнил Вильгельм.

– Не хочу, – отрезал Руф. – Я попрощаться.

– Вот так вдруг? – Хьорт не скрывал растерянности.

– Это от нас не зависит. Еще нужно успеть на Звездный, – он развел руками. – Закончишь дурацкое окно вместо меня?

– Не вопрос.

Повисла пауза.

– Мне все еще не верится, что ты решился, – наконец, нарушил молчание Вильгельм.

– Разве ты не сделал бы того же для меня? – Меньше всего Руфус нуждался в чужих сомнениях.

– Отличный ход, – кивнул Танцор. – Считаешь, не оставил мне путей к отступлению? Либо я «настоящий друг», либо «трус недостойный». Дудки! Не собираюсь становиться пустозвоном. Не уговаривай. А в целом, думаю, ты можешь на меня положиться. Время покажет. Главное, вернись живым. Рассказал девочкам, почему пропадаешь так надолго?

– Нет, – ответил Тангл. – Незачем их тревожить.

– Обидятся, – предупредил Хьорт. – Со стороны выглядит, будто ты их бросил.

– Не хочу с ними прощаться, как навсегда, – выдавил Руф, но быстро взял себя в руки. – Возникнет необходимость, просвети их сам. Разрешаю. Мне пора.

Руфус развернулся, но Вильгельм поймал его за руку.

– Стой, еще ровно две вещи, – попросил он. – Я воспользовался твоим предложением и последил за аббатством. Они потеряли какой-то артефакт, а инквизитор ищет виновных? Обстановка за смиренным фасадом нездоровая.

– Именно, – подтвердил Тангл. – Но есть нюансы. Артефакт причиняет нам неудобства. И один Древний желает заполучить его, минуя законы.

– Похоже на него, – согласился Хьорт. – Тогда я продолжу наблюдать.

– Чем меня очень выручишь, – устало улыбнулся Руф. – Все?

– Что будет с Виатрикс? Странно, что она вообще тебя отпустила, – продолжил Вильгельм.

– Не понимаю, – он напрягся всем телом. – Во-первых, не помню, чтобы Связной имел вес в принятии решений Танцором. Во-вторых, я и с ней не говорил. Собственно, Ви ждет меня. Ответ на первый вопрос простой. Сегодня мне предстоит отпустить ее.

– Удачи тебе, – хрюкнул тот. – После того, что устроит Виатрикс, джунгли покажутся раем земным. На всякий случай… Она царапается, как кошка.

– Справлюсь, – бросил Руф и взвился в воздух.

Прощание с Вильгельмом прошло совершенно не так, как планировалось. Руфус наивно надеялся получить напутствие, даже, возможно, совет. А в итоге ничего и отдаленно похожего. Да еще очередное подтверждение горячей нелюбви Хьорта к мисс Ви в придачу. Руф, конечно, избавился от большинства иллюзий относительно личных качеств своего Связного, только уважать ее меньше не стал.

Остановившись на дорожке, ведущей к дому, он поднял голову и окинул взглядом строгий фасад. Руфус успел полюбить это место. Оно завоевало расположение так же быстро, как его прежний обладатель. Руф в тайне мечтал, что когда сменит привычную форму на белую, осядет здесь. Один ли, с кем-то – не так важно. Станет гулять по парку и стричь зеленую лужайку, поверит в бога, заведет собаку, перечитает все книжки, собранные Натаном, забудет о переменах, – тут представления о «человеческой жизни» заканчивались. Теперь на все это великолепие упала длинная черная тень. Следовало позаботиться о некоторых формальностях, и он поступил единственно правильным образом. Сэр Тангл завещал имущество двум самым близким людям – своим маленьким девочкам. Последним пунктом плана значилась мисс Ви. Бедняжка не заслужила смерти, тем более по стечению обстоятельств.

Разумеется, Руф догадывался, что объяснения с Виатрикс легкими не будут, но не воспринял всерьез предостережений Вильгельма – а стоило бы. Истеричная женщина не удосужилась дослушать все до конца. Она переменилась в лице и принялась осыпать Хьорта проклятьями с такой испепеляющей злобой, на которую мало кто способен.

– Я знала, что он придумает, как использовать тебя! – отдышавшись, выплюнула Виатрикс.

– Использовать? – Тангл нахмурился. – Позвольте заметить, Вильгельм первым пытался помешать мне получить этот приказ.

Личина кроткого ангела лопнула и рассыпалась на тысячу осколков. Со сверкающими глазами, выбившимися из прически прядями и страшной гримасой ненависти мисс Ви приобрела несвойственные демонические черты.

– Молодое благородное сердце слишком просто поймать в ловушку, – продолжила она, не замечая реплики собеседника. – Сколько вас таких сложило головы из-за бесчестных проходимцев. Одумайся, Руфус, умоляю! Пощади себя и меня.

Острый взгляд обжег Тангла, но явно не произвел нужного эффекта. Тогда по щекам женщины хлынули слезы. Она опустилась в кресло и разрыдалась. Так же безутешно и неистово, как на похоронах. Однако и это Руфуса не тронуло. Возможно, причиной были бесконечные слезы по поводу и без, возможно, вспышка гнева позволила открыть Виатрикс с новой менее привлекательной стороны, или все вместе, но впервые сердце не дрогнуло. Оно точно окостенело, покрылось броней.

– Вам ничто не угрожает, – с пугающим безразличием в голосе признался Танцор. – Я отпускаю вас, отказываюсь от ваших услуг, спасаю. Воспринимайте, как угодно.

– Руфус… – всхлипнула та.

– Именно так, – отрезал он. – Вам удалось сделать из меня одного из тех мужчин, которых раздражают бесконечные сопли. Подберите их немедленно, поскольку это уже не действует.

– Ты так жесток, – хрипло отозвалась Виатрикс.

Она достала из кармана платочек, намотала на палец и изящно промокнула чуть припухшие глаза.

– Хватит. – Тангл призвал маску. – Я не Маркус. К счастью для меня и к вашему глубочайшему сожалению. Вы отменный Связной, но все решения здесь принимаю я, а не ваш носовой платок. И еще, пока только я использовал Сэра Хьорта, чем вовсе не горжусь. Эту дружбу разрушить не удастся.

– А знаешь, кого ты защищаешь? – Виатрикс плавно поднялась на ноги. – Твой замечательный Вильгельм своими руками разрушил все отношения с Маркусом. Мне больно вспоминать.

Брови женщины изогнулись, придавая ее лицу выражение подлинного страдания.

– Либо говорите, либо не тратьте мое время, – оборвал театральную паузу Руф.

– Его разлагающее влияние в каждом звуке. – Виатрикс картинно воздела руки к потолку. – Хьорт просто похотливое животное. Чего даже не скрывает. Они с женушкой стоили друг друга. Союз двоих одинаково испорченных и свободных от приличий.

– Надоело, – честно признался Тангл. – В истории вашей неприязни разбирайтесь сами.

На самом деле, Руфус не верил ни единому ее слову. Вильгельм, конечно, несдержан на язык, но стоит узнать его получше, начинаешь понимать, что каждый прячется от суровой реальности по-своему. Кто-то ощетинивается колючками, кто-то играет в безразличие, кто-то в кротость, кто-то цепляет дружелюбную маску, за которую не пробраться снаружи, а Вилли выбрал амплуа развязного пошляка, чтобы никому и в голову не пришло лезть глубже. Такой же образ, как и прочие.

Когда Тангл направился к двери, Виатрикс предприняла последнюю попытку:

– Он изнасиловал меня! – крикнула она.

– Ложь, – не выдержал Руфус.

– Маркус видел синяки на моем теле. – Женщина бросилась к нему, но остановилась на полпути. – Память очистили. Только никто не запрещает вести дневник. Помогает отличать черное от белого. Хьорт обманет, как обманул многих. Ему хватит опыта скрыть свои воспоминания от мальчика, вроде тебя.

– Очень удобно! – Руф не ожидал от себя такого едкого сарказма. – Единственный посвященный мертв, Вильгельм гениальный злодей, а мне ставят прогулы в яслях. Наверное, нет причин возражать против проверки памяти на разрывы? Сейчас. Немедленно.

Виатрикс побледнела и попятилась.

– Вы-то при всем желании не способны обмануть меня. – Тангл надвигался неудержимой волной.

Острая потребность раз и навсегда уличить мисс Ви, стереть насквозь фальшивое очарование толкала Руфуса вперед. Женщина с визгом метнулась вглубь комнаты. Она швыряла под ноги Танцору стулья, словно это могло его остановить. Наконец, неудачливая актриса споткнулась и плюхнулась на четвереньки.

«Кому она теперь станет показывать синяки?», – подумал Руф. Полностью войдя в роль жертвы, женщина запуталась в подоле юбки и перевернулась на спину. Он поймал на себе сумасшедший взгляд и ужаснулся. В нем не было ни стыда, ни раскаяния, ни страха, их место занимал невыразимый восторг и еще что-то неприличное до омерзения.

– Вы не оставляете мне выбора. Поднимайтесь! – приказал Танцор. – Чтобы к моему возвращению вас здесь не было. После такого концерта дальнейшие отношения с вами считаю лишенными смысла.

– Ты не можешь… не можешь бросить меня! – Виатрикс, пошатываясь, выпрямилась.

– А вы проверьте, мисс.

Руф прекрасно понимал, что не сегодня, так завтра его настигнет чувство вины. Но тот образ безупречной женщины, следовавшей за своим господином и принимавшей его несовершенство, рассыпался хрустальными осколками.

– Щенок! – Она попыталась влепить Руфусу пощечину.

Он молча перехватил руку Виатрикс. Одну, затем вторую. Женщина извивалась змеей, кусала губы и приглушенно рычала. И снова тот взгляд.

– Ты не настолько отличаешься от Маркуса, – вытянув шею, сладко прошептала она.

– Ошибаетесь. – В некоторых ситуациях практически невозможно сохранять беспристрастность. – Я передумал. Убирайтесь из моего дома немедленно и не смейте возвращаться. Ваши вещи пришлю при первой возможности.

Когда за Виатрикс закрылась входная дверь, Руф почувствовал сосущую пустоту. Следующий островок детства поглотил океан жизни. В животе шевельнулось отчаяние. «Неужели мисс Ви всегда была такой? Тогда кем в действительности был Маркус?», – не отставал внутренний голос.

– Часики тикают, – пробормотал Тангл.

Он погасил огни, в последний раз пробежал по комнатам и выбрался на улицу. Теперь еще следовало отправить Виатрикс ее статуэтку для окончательного и бесповоротного разрыва отношений, а проклятый кусок камня обитал на полке в университетских апартаментах.

Руф так торопился, что вместо достойной упаковки просто замотал птицу в старые газеты, перевязал бинтом из аптечки и кое-как приладил бумажку с адресатом. Вопрос с почтой решился сам собой: первый попавшийся карлик-коридорный согласился оказать Танцору услугу. Рассудив, что с полетами непременно опоздает на Звездный, Руфус решил обратиться за помощью к Дарроу. Тут в кармане очнулось зеркальце.

– Простите, Сэр, я спешу, – виновато признался он.

– Куда, интересно? – строго осведомился Коллоу.

– На поезд, – неуверенно ответил Руф.

– Тангл, какая часть фразы «сиди и жди готового» тебе не ясна? – Джулиус с трудом сдержал зевок. – Поезда в наши планы не входят.

– Я все продумал, – зачем-то возразил Руфус.

«Умничка, возьми с полки пирожок», – фыркнул про себя Джулс. Шустрые пешки так и норовили самостоятельно скакать вперед по доске. Это было бы забавно, если бы не мешало правильному течению событий.

– У Все-помню Галереи через пять минут, – скомандовал Коллоу и пропал.

– Но я же… – Слова утонули в тишине.

Обескураженный Руф послушно поплелся в условленное место. Хоть он и не представлял, что именно приготовил Мастер Тени, избавление от восемнадцати часов наедине с собой скорее радовало, чем огорчало.

Маркус не шел из головы ни на секунду. Оправдывать его и провозглашать святым Руф не собирался. Однако в полный рост вставал вопрос о роли Виатрикс. Была она с Маркусом с самого начала или появилась позже, и насколько сильно ее странная натура повлияла на него? Собственные воспоминания Руфуса о мисс Ви из детства разительно отличались от увиденного сегодня. По правде сказать, Виатрикс появлялась в их с Дайной жизни весьма эпизодически. Она врывалась в серые будни волшебным вихрем из дорогих духов, шляпок, зонтиков, корсетов и удивительных историй. Никогда не задерживалась дольше, чем на пару дней, и снова пропадала. Им с Дайной казалось, что мисс Ви просто не в состоянии терпеть грубость Маркуса, оттого стремится упорхнуть белой голубкой в открытое окно. Теперь же Руф всерьез полагал, что Наставник сам держал ее подальше от детей. Во избежание.

У входа в Галерею никто не ждал. Руфуса так и подмывало войти и еще раз взглянуть Маркусу в глаза, словно он мог найти там что-то новое. Тангл уже почти решился, когда Коллоу окликнул его.

– Не в моих правилах опаздывать, но пришлось сделать внушение одной семейке, – зачем-то пояснил Мастер Тени.

– Это относится к моему путешествию? – Рядом с Коллоу Руф чувствовал себя неловко.

– В той или иной степени, – улыбнулся тот и подтолкнул Руфуса в спину.

Внешность Мастера настораживала. На нем не было ни привычного плаща, ни верхней мантии – так, если бы Коллоу вышел из комнаты на пару минут, чтобы сразу вернуться. «Если он здесь, и на поезд мы не садимся… неужели Коллоу снимет меня с задания?», – липкий страх наполнил душу. Руф настолько смирился с перспективой рискнуть всем, что не собирался отказываться от нее легко.

– Сэр… – начал он.

– Личная инициатива – это потрясающе, – перебил Коллоу. – И у тебя будет шанс проявить ее там, куда ты отправишься. Там, понимаешь? Не здесь. Если у тебя имеются возражения, изложишь их, когда вернешься. А пока избавь меня от лишней болтовни.

Руфус стиснул зубы и продолжил путь молча. Конечно, Мастер Тени не обязан отчитываться в своих действиях перед рядовыми Танцорами, только вопросов это не снимало. «Зачем пропускать рейс и терять драгоценное время? Возможно, стоило сообщить факт отсутствия Связного? Без Виатрикс передвижение замедлится», – скреблось под ребрами. Руф боялся открыть рот, ведь Коллоу недвусмысленно дал понять, что не намерен вступать в диалог.

Наконец, Тени остановились в глухом тупике.

– Ты закончил здесь свои дела? Со всеми попрощался? Поставил Финна в известность о задании? – уточнил Джулс.

– Да, Сэр. Со всеми.

– А с девочками? – Коллоу снял перчатку.

– С ними нет. – Тангл потупился. – Не хочу стать плохим примером, если погибну.

– Ну, это, в общем-то, не мое дело, – пожал плечами тот. – Наставник ты, поэтому поступай, как знаешь.

Коллоу сдвинул Руфуса к противоположной стене, а сам протянул руку и осторожно, почти нежно погладил шершавые камни кончиками пальцев. Стена немедленно откликнулась. Тангл совершенно не удивился появлению знакомого гигантского лица. «Мастер Тени обязан быть в курсе таких вещей», – рассудил он.

– Проводи нас, – попросил Джулиус.

Каменная Дева не ответила. Она кивнула и широко распахнула бездонную черную пасть.

– Догоняй, – бросил Коллоу, оторвался от пола и устремился в темноту.

– Чего проще. – Руф оставил бесплодные попытки разобраться в происходящем и просто подчинился.

След из гаснущих искорок не давал врезаться в свод узкого туннеля там, где тьма не подчинялась никому. Тангл почувствовал себя очумевшей летучей мышью, попавшей в луч маяка. Ярко освещенный кабинет выглядел незнакомым. Руф тер глаза и ожесточенно моргал. Сделав несколько шагов вслепую, он напоролся на подлокотник кресла, потерял равновесие и едва не упал.

Руфус вовсе не собирался вести себя нагло или бестактно, но документы, лежавшие на столе, сами привлекли внимание.

– Эй! – Джулс отвесил не в меру любопытному мальчишке затрещину.

– Простите, Сэр. – Руф инстинктивно втянул голову в плечи.

– Смотри уже, – отмахнулся Коллоу. – Сам виноват: не успел спрятать. Документ тебя тоже касается, хоть и косвенно. Все читать времени нет. Это отчет Леди Виктории Антоновой о проделанной работе. Схваченные Дивные подтвердили, что мишенью атаки на поезд была Эмьюз. Они же взяли на себя ответственность за остальные покушения. Какая-то малочисленная радикальная группировка, отчего наш позор только горше.

– Принимаются какие-нибудь меры? – Тангл оказался не в силах скрыть волнение.

– Да, – заверил Джулиус. – Леди Антонова планировала послать тебе копию, но я запретил. Теперь выходит, что зря. Судьба. Если решишь отказаться и защищать свою подопечную, никто тебя не осудит.

На такой сложный выбор Руф не рассчитывал. Бесконечные «за» и «против» толпились, толкаясь локтями.

– У Эмьюз хватает защитников, – выпрямившись, произнес Тангл. – Мое присутствие ничего не изменит. А для Леди Харпер другого шанса не представится.

– Даже не знаю, что сказать. – Коллоу потер лоб.

– Ничего не говорите, – попросил Руфус. – Позвольте мне присесть.

– Только не сюда, – усмехнулся Джулс и плюхнулся в кресло с высокой спинкой. – В стульях недостатка нет.

На ватных ногах Руф обошел письменный стол. Он все еще не верил, что обменял Эмьюз на незнакомую Тень. «Она в Шейдивейл, там безопасно», – убеждал себя Руфус. – «Рядом Финн и Дарроу, Вильгельм… Что с ней случится? Наверняка, Тэсори примчится в город, чтобы оберегать девочку. Она уже спасла Эмьюз жизнь, справится снова. Меры какие-то приняты, опять же». Тангл поднял взгляд и закашлялся.

– Что на этот раз? – нахмурился Коллоу.

– Ваш кабинет? – растерянно промямлил Руф.

– На дурацкие вопросы не отвечаю принципиально.

– Но как мы здесь очутились? – от общего смущения он не успел прикусить язык.

– Прилетели, – с самым невинным видом сообщил Джулс. – Знаешь, если тебя здесь так просто дезориентировать, лучше оставайся.

– Нет! – Тангл непроизвольно вскочил. – Я свято верил, что Шейдивейл можно покинуть одним-единственным способом! Кроме того, с вашей стороны кабинет мне не знаком!…

Он так и продолжал бы выдумывать нелепые оправдания, но Сэр Коллоу медленно поднялся, снял со спинки кресла свою мантию и перекинул через плечо.

– Мы все на взводе. Перекусим в спокойной обстановке? – неожиданно заботливо предложил он.

* * *

Долгожданное возвращение деда очень радовало Клауса, хоть свои минусы были и в нем. Мальчишка привык посвящать старому гоблину все свободное время, без остатка. А поскольку количество часов в сутках ограничено, предстояло что-то серьезно менять. Он успел привязаться к шутам. От банального «с ними весело», до признания бесспорной полезности чокнутых ребят. Клаус боялся, что дедушку расстроят подобные перемены, ведь Отто не просто так раньше держал любимого внука под рукой.

Мальчишка сидел за столом и сосредоточенно перекладывал полезный хлам с места на место, создавая иллюзию бурной деятельности.

– Очень занят? – Карл виновато протиснулся в дверь, минуя преграждавший путь стул.

– Как видишь, – не оборачиваясь, отрезал Клаус.

– Кажется, я знаю, отчего ты сердишься на меня больше обычного, – вздохнул тот.

По тону отца мальчишка быстро сообразил, что разговор напрашивается долгий и неловкий.

– Мнительность, Карл, не доводит до добра, – возразил он, стараясь предотвратить мучительную беседу до ее начала.

– Я допускаю, что ты не интересуешься моим мнением, но твое для меня важно, – упрямо продолжил тот. – Наши отношения никогда не напоминали отношения отца и сына. Поэтому тебе будет не сложно понять, что помимо ролей мы все еще и просто люди. Выслушай меня, как взрослый мужчина взрослого мужчину.

Клаус спиной чувствовал испытующий взгляд. По логике вещей, в подобной ситуации имеет смысл смотреть на собеседника, только мальчишка не мог заставить себя сделать это. Единственная реакция на бессмысленные излияния, приправленные надуманной важностью момента, – дикий хохот. Он и так прекрасно представлял смущенное лицо Карла. Многообещающее вступление не сулило ничего хорошего. Предстояло вытерпеть заготовленный и явно отрепетированный «монолог отца» целиком. А душевная организация Карла разительно отличалась от той, которой природа наделила его сына. Сам Клаус считал, что унаследовал характер своего настоящего деда – полковника Брэдфорда Рафли, на чьем фоне бедняга Карл выглядел бы таким же рыхлым, как песок рядом с алмазом. В общем, чтобы не превращать попытку завязать доверительный разговор в полноценную ссору, стоило принять правила игры и вести себя сообразно случаю. «У Дэна же как-то получается подстраиваться», – подумал он.

– Молчишь? – Карл переместился к окну. – Хотя бы просто послушай. Эстер и я… мы решили встречаться. Это неожиданно, но у нас столько общего. Она, кстати, знает тебя и уже очень тепло о тебе отзывалась. Ты, наверное, сейчас скажешь: а как же мама? И тоже будешь прав.

Он запнулся, оставляя паузу, как лазейку.

– Я не молодею, а ты растешь и скоро бросишь меня, – не дождавшись ответа, продолжил Карл. – Не осуждай.

– У тебя здорово получается мысленно подставлять мои реплики, – улыбнулся Клаус. – Только дело в том, что я не осуждаю. Хотел бы напомнить о матери, напомнил бы, не сомневайся. Вызубренные беседы – твой конек, но, может, хватит?

– Не осуждаешь? – растерялся тот.

– Нет, – мальчишка поднялся и тоже прошел к окну. – И тут два варианта. Либо ты срочно бежишь репетировать новый монолог, либо мы пробуем просто поговорить. Дверь там, а я здесь. Минуту на размышления дать?

Руки Карла дрожали, впрочем, как всегда, если столкновение «отец-сын» не переходило в словесную перепалку. Он достал сигареты и закурил.

– Тяжело же живется страдальцам, – покачал головой Клаус. – Раз попытался пощадить твои нервы, а в итоге все наоборот. Подыграть? Давай я сделаю вид, что как-то настроен против женщины, которая тебе заменит мою мать? Могу даже сказать какую-нибудь гадость. Мне не сложно.

– Никто никого никому не заменит. – Карл закашлялся.

– Туши, – приказал мальчишка. – Я счастлив, что на тебя вообще кто-то позарился, на доходягу.

– Ну, спасибо! – возмутился тот. – Некоторые, между прочим, считают, что твой старик еще вполне ничего.

– Оглох? – Клаус без труда отобрал сигарету и демонстративно смял в пепельнице. – Наличие у тебя романтической привязанности совершенно меня не задевает. Однако пара раздражающих моментов все же имеется.

– Например?

– Рассеянность, – спокойно пояснил мальчишка. – Только за последнюю неделю ты разбил четыре чашки. И видит бог, если я еще раз обнаружу твои волосы на моей расческе или следы зубной пасты в раковине, мы серьезно поругаемся.

– Какие мелочи, – отмахнулся Карл.

– Мелочи, – согласился Клаус. – Но если они так бесят меня, представь реакцию своей… не знаю, как ее назвать. Пусть будет «подруги». Дальше встреч продвигаться не советую, пока не научишься следить за мелочами.

– А я мог бы? – Его лицо просияло.

– Если зверей дрессируют, то ты запросто сможешь научиться убирать за собой и не ставить посуду мимо шкафа, – весело ответил мальчишка, отлично понимавший, что вопрос не об этом.

Качественно новые отношения с Карлом нравились. Клаус не пытался отыскать причину изменений, поскольку тогда пришлось бы признать их существование. Скорее всего, жизнь просто наладилась настолько, что потерянное прошлое из счастливых фантазий перестало затмевать полное надежд будущее.

– Постараюсь, – пообещал Карл.

– Вот и славно, – подытожил Клаус. – Лучше скажи, о чем вы говорили с Сэром Коллоу, когда выставили меня за дверь?

– В основном, о здоровье Отто, – пожал плечами он. – И немного о тебе.

– Мне пора насторожиться? – уточнил мальчишка.

– Вовсе нет, – заверил тот. – Ты у меня особенный. И если что решишь, то это крепче стали. Мне было важно разобраться, насколько Танцору при его положении не наплевать.

– Разочарован? – по спине пробежал холодок.

– Скорее «приятно удивлен», – улыбнулся отец. – Ваш Коллоу оказался на редкость вменяемым человеком. Думаю, мы поняли друг друга. Я разрешил тебе поступить на службу, а он дал слово, что не позволит тебе рисковать жизнью, пока не убедится в твоей готовности.

– А вот это зря, – Клаус недобро прищурился. – Я все-таки хочу служить, а не числиться. Без настоящего риска уважения не заработать. Предлагаешь мне полжизни бегать ему за пончиками?

– Предлагаю трезво оценивать свои силы, – парировал он. – Не знаю, насколько правильно я поступил, но по обмолвкам Отто, Танцор планирует опасное путешествие, участвовать в котором тебе рано.

Кровь прилила к лицу. Мальчишка рассвирепел почти мгновенно. «Какие все кругом заботливые», – колотилось в висках. – «Их бы воля, я б жил в стерильном боксе! Без малейшей перспективы стать кем-то! Едва ли трусость моего отца прибавила мне уважения в глазах Коллоу».

– Разговор окончен, – процедил он. – Убирайся. Спасибо за репутацию хлюпика.

Прежде чем Карл успел опомниться, Клаус уже вытолкал его в коридор и хлопнул дверью. Мальчишка разрывался между двумя желаниями: вызнать у деда все в точности про опасные планы господина или связаться с Коллоу напрямую. Первое выглядело более логичным, но Отто собирался спать и наверняка входил в число голосующих за стерильный бокс. Оставалось одно: потревожить Мастера Тени. Других возможностей заставить Коллоу с собой считаться Клаус не видел, бросить же все, как есть, не позволяло самолюбие. Оно извивалось взбесившейся коброй, жаля, куда могло дотянуться.

Мальчишка сгреб со стола зеркальце.

* * *

Заинтересованность Тангла поражала. Казалось бы, какое ему дело до Вильгельма с его проблемами, тем более до незнакомой женщины, пропавшей до того, как маленький Руфус получил вторую жизнь? Но нет. Осмелев, Тангл с пеной у рта доказывал, что способен справиться с чем угодно и вернуться.

– Даже если я потерплю неудачу, – вещал он, – это будет лучше, чем не пытаться вовсе. Честнее.

Джулиус почти созрел посвятить молодого Танцора в тонкости своей задумки, однако голос разума успешно пресекал попытки живого сердца дать мальчишке железную веру в положительный исход. Коллоу прекрасно помнил, как сама Хэвэн сидела перед ним вот так и уверяла, что вернется целой и невредимой, что непременно справится с поставленной задачей. Она апеллировала к своему богатому опыту и умению выживать там, где сдохнут даже тараканы. Собственно, лишь убежденность в жизнестойкости этой Тени наполняла смыслом суету вокруг заведомо провальной миссии.

В кармане очнулось зеркальце. Оно истошно голосило о срочности вызова и недвусмысленно намекало на то, что требовалось сохранить в тайне.

– Никуда не уходи, – приказал Джулиус смущенному Танглу и не придумал ничего лучше, чем провалиться сквозь пол и поглубже.

Пролетев несколько этажей вниз и удостоверившись в отсутствии свидетелей, Коллоу заблокировал дверь и выругался. Ряды раковин по одну руку и кабинок по другую красноречиво говорили, что задержаться здесь надолго в одиночестве не удастся.

– Потрясающе, – простонал Джулс.

Все обещания, данные старому гоблину, мгновенно выветрились из головы, вытесненные досадой. Коллоу попытался сдержать нарастающий гнев, но побороть желание наговорить надоедливому гаденышу разных неприятных вещей рвалось наружу.

– Какого черта! – зарычал Джулиус, распахнув зеркальце. – Пакостная заноза! По твоей милости я торчу в женском туалете и силюсь понять, как один сопливый щенок ухитрился поставить под угрозу срыва секретную операцию. Талант – капля в море для Связного. Если ты не в состоянии сообразить, когда действовать, а когда прикидываться ветошью – тебе нечего делать рядом со мной. Взгляни правде в глаза. Сейчас ты просто амбициозный выскочка. От тебя больше шума, чем пользы.

– А что мне остается? – Физиономия Клауса побагровела. – Как будто есть еще варианты! Не напоминай я о себе, вы бы вспоминали о моем существовании только тогда, когда в умениях моего деда возникала бы нужда! Разве не так?

– Забываешься! – рявкнул Коллоу. – Кто ты такой, чтобы упрекать меня в чем-либо? Недоучка. Твой отец заверял в твоей готовности к служению и, не скрою, я чуть было ни поверил ему. Но теперь… Даже не знаю, что и думать.

Джулс упивался сарказмом. Часть его стремилась сделать мальчишке как можно больнее. Невольно бедняга Клаус вызвал на себя все эмоции, накопившиеся за долгое время. Страх обнаружить Хэвэн уже мертвой, подавленный стыд перед Никс, неподъемную ответственность за жизнь такого хрупкого, но, вместе с тем, такого храброго Тангла… И, конечно, вязкий ужас, приходящий в моменты осознания той участи, которую изберет Магистр, если маленький заговор раскроется. Ни в могуществе, ни в воображении Очевидца Коллоу не сомневался.

Внук хитрого гоблина получил сполна за все, включая то, в чем повинен не был. Только Джулс не мог остановиться. Ледяная ярость терзала его душу, извлекая аккорд за аккордом из ее потрепанных струн.

– Спроси себя, что мне помешает найти другого Связного? – улыбнулся Коллоу. – Действительно достойного. Человека, который станет мне опорой, а не обузой.

Он захлопнул зеркальце. Неприятное ощущение опустошенности холодом скользнуло по спине. «Ты пожалеешь», – объявил внутренний голос, так похожий на Сириуса. – «Обида и желание доказать – несокрушимые противники для здравого смысла, особенно когда кровь горяча».

Джулс набрал пригоршню воды и медленно погрузил лицо в ладони. В конце концов, сейчас перед ним стояли более важные задачи, чем воспитание чужих детей. Коллоу вернулся к Танглу с твердым намерением повторить все, что тот усвоил из инструктажа.

Однако, на удивление, это не отняло и пары часов. Руфус показал прекрасные результаты! Мальчишка был настолько хорош, что Джулс почти убедил себя в ненужности прежних ухищрений.

– Признаться, я рассчитывал потратить на тебя куда больше времени. – Неуклюжая похвала повисла в воздухе.

– Мне оставаться здесь и ждать дальнейших распоряжений? – Танцор выпрямился.

– Тебе отдыхать. Это приказ. – Чувство вины сдавило грудь. – Ариэль, привратник, отправит, куда захочешь. Он же заберет по первому требованию. Свободен.

Тангл поклонился и поспешил прочь. Его искреннее восхищение странным образом грело Джулиуса. Но оно же и смущало. Каменная Дева поколение за поколением подбирала в «Шутники» мальчишек и девчонок, по ее разумению не отличавшихся от «эталона». От самого первого человека, заставившего поверить в людей. С того дня, как Коллоу увидел имя Баламута Тангла в Томе Непослушания, отношение к этому Танцору переменилось навсегда. Оно сделалось почти отеческим. Насколько такое вообще возможно.

Глазки, подвешенные к Руфусу, позволили удостовериться, что мальчишка в точности исполнил приказ. Хотя Джулиус не стал интересоваться, где именно Тангл предпочел провести последние спокойные чесы. Тем более что и сам Коллоу рассчитывал еще многое успеть.

Обычно отрешенный Ариэль сегодня казался озабоченным, если не испуганным. Он сиротливо возвышался над круглой, как монета, площадкой и кутался в шарф. Серые камни пятачка едва угадывались в жесткой желтой траве. Ни в позе, ни в мимике привратника не отмечалось ничего сверхъестественного, но взгляд выдавал Ариэля с головой. Глаза, полные до краев отчаяния и немой тоски, смотрели словно бы сквозь Джулиуса.

– Все, как просили, Сэр, – сообщил привратник.

– Спасибо, Ариэль.

Коллоу не знал, с какой стороны подступиться к тревожащей теме, а чуткое существо явно боялось прямого вопроса.

– Нет, – ответил на не прозвучавшую реплику привратник.

– Значит, ты тоже не раскрыл секрет плашки? – Под ребрами шевельнулась досада.

– Я… – Ариэль попятился.

– Неужели ты… потерял ее? – На короткое мгновение под ногами Джулиуса разверзлась несуществующая пропасть.

– Плашка со мной. – Ветер вокруг сделался зябким.

– Тогда в чем проблема? – настойчиво продолжил Коллоу.

– Я… не отдам ее! – вдруг выпалил Ариэль.

Джулс остолбенел. К такому повороту событий он определенно готов не был.

– Почему? – вопрос вырвался сам собой.

– Не сейчас. – Привратник потупился. – Попробуйте понять. Я наблюдаю за Танцорами слишком давно и знаю, когда они «собираются в путь». Это само по себе испытание, чтобы отвлекаться на что-то еще.

– Трогательная забота, но я в ней не нуждаюсь, – перебил Коллоу.

– Нуждаетесь, Сэр.

Ариэль снова поднял взгляд. Теперь он смотрел почти как живой: строго, исподлобья, плотно сжав тонкие губы. Загнанным в ловушку зверем, которому не оставили шансов отступить, только обороняться.

– Откуда столько уверенности? – Джулиус бессильно опустил руки.

– Тайна плашки больше не тайна для меня, – неохотно пояснил тот. – И вроде бы, задание выполнено. Но пусть секреты побудут секретами еще немного.

Коллоу тщетно пытался уложить в голове странную выходку привратника. По всему получалось, что Ариэлю не наплевать, что он со своим странным видением мира оберегает Джулиуса от чего-то. С другой стороны, вся мимика Ариэля – отражение чужих лиц. Привратник гораздо старше их с Никс и запросто может действовать в интересах Магистра, который в свою очередь подчеркнуто игнорирует историю с плашками. Пожалуй, даже чересчур.

– Не сердитесь, Сэр, – прошептал Ариэль. – Я не отказываюсь от прежних слов. Я не могу отказаться. И если вы потребуете, у меня не будет выхода.

– В таком случае, зачем ты рассказываешь мне? – удивился Джулс. – Не проще промолчать? Человек поступил бы именно так.

– Не сказать всей правды и обмануть – одно и то же, – грустно отозвался привратник. – Я не лжец. Не умею умолять, но готов попробовать. Не заставляйте меня, Сэр.

– Люди любопытны, Ариэль. – Прежнее замешательство сменилось жалостью. – Пойми и ты меня. Трудно представить, какое смятение внес этот разговор в мои мысли. За тайну плашек заплачено жизнями. И хочется верить, что товар цене хоть немного соответствует.

– На этот вопрос я ответить не могу, – задумчиво произнес тот. – Мне не известна цена человеческой жизни.

– У жизни нет цены. – Коллоу протянул открытую ладонь. – Я любопытен.

Ариэль часто-часто заморгал. На застывшую площадку обрушился терпкий запах дождя. С серого неба посыпались редкие крупные капли. Холодные и пресные, они чертили полосы на лице привратника, подобно слезам. Ариэль запустил руку в карман и достал плашку. Он шел с ней медленно, как приговоренный по ступеням эшафота.

– Достаточно, – остановил Джулиус. – Мне хватит и того, что ты все же согласен сдержать слово.

– Сэр… – Ариэль сжал плашку в кулаке, а в следующую секунду метнулся и крепко обнял Танцора.

Оказавшись в подобной нелепой ситуации впервые, Джулс был обескуражен. Опять он сделал что-то такое, что не заметил бы человек, но остро воспринял «пойманный ветер». В голову закралась глупость: «Если разобраться, как это работает, им получится управлять». Коллоу все еще не верил, что Ариэль действительно способен причинить вред, не говоря уже о том, чтобы убить. Отсюда предостережения Сириуса относительно привратника выглядели смешными.

– Отпусти, – попросил Джулс.

– Вам неприятно? – Он мгновенно отпрянул.

– Просто неловко, – признался Танцор.

– Много раз наблюдал, как люди обнимают друг друга, когда рады. – Ариэль сунул плашку обратно в карман. – Я рад. Простите.

– Ничего, – отмахнулся Коллоу. – Мужчины обнимают друг друга очень редко. Только в исключительных случаях. С другой стороны, я же не знаю, насколько для тебя это важно.

– В исключительных случаях? Насколько для меня важно? – пробормотал тот. – Нужно подумать. Что-то еще?

– Да, – подтвердил Джулиус. – Отправь меня к Леди Корникс.

Он не успел опомниться, как очутился в темной комнате без окон, больше похожей на подвал. От неожиданности Никс вздрогнула и закашлялась. Если кто-то и переживал за судьбу маленького заговора по-настоящему, так это она.

– Разобралась в инструкции? – без предисловий начал Коллоу.

– Обижаешь, – фыркнула Тень. – Ничего сложного, кроме предлога, под которым я появляюсь на месте событий.

– Когда тебе требовался предлог, чтобы совать нос в мои дела? – пошутил тот.

– Не смешно, – предупредила Корникс.

– Успокойся, пожалуйста. – Джулиус приблизился. – Все получится, верь мне. Предлог железный. Это твоя девочка застряла там. Ты имеешь право увидеть «добровольца». Сложности возникнут позже. Догадываешься, о чем я?

– Если… ты не вернешься? – Она уткнулась ему в плечо.

– Именно.

Вязкая тишина убивала, поэтому Джулс поспешил продолжить:

– Как только я уйду, ты примешь мои обязанности Мастера Тени.

– А я справлюсь? – прошептала Никс.

– Жаждешь выслушать комплименты? – нахмурился Коллоу. – Разумеется, справишься!

– Я не создана для бумажной работы, – утрированно весело отозвалась та, а, помолчав, добавила: – Да и руководить не люблю.

– Не мучайся сильно, – съехидничал Джулс. – Умирать не планирую, у меня и не получится. Лишь бы не остаться там в ловушке. Такая возможность не исключена.

– Поражаюсь твоему самообладанию.

Тень отошла к столу, небрежно разворошила какие-то документы, потом сделала еще несколько шагов от стены до стены и снова отправилась в прежнюю точку. Никс металась, как хищник в клетке. Она не хотела и не могла говорить о своих чувствах, о неуверенности, о бессилии и страхе. Собственно, ей и не нужно было. Джулиус, как обычно, позволял своей паре сохранить лицо.

– Что Тангл? – с наносным безразличием осведомилась Никс.

– Полон энтузиазма, зелен и прекрасен, – хмыкнул Коллоу, устраиваясь в кресле. – Из последних его глупостей мне особенно нравится одна.

– Какая? – Тень поспешила положить взятый со стола лист назад, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Дубина уставился на меня своими чистыми голубыми глазами и спросил: «Зачем защитный модуль?». В некоторых вещах он безнадежен.

– Зря ты так. – Никс резко обернулась.

– Что это?! – иронически воскликнул Джулиус. – Вступаешься за мальчишку, которого когда-то чуть не записала в Дивные? Я помню многочисленные нелестные эпитеты в адрес бедняги. Удивлялась, почему я держусь за него? Теперь, надеюсь, мой выбор очевиден?

– Людям свойственно ошибаться, – отрезала та. – И мне хватает мужества признавать свои ошибки. Тангл не «дубина». Я задала бы тот же вопрос, исходя только из данных о пункте назначения, не имея личного опыта. Ему справедливо кажется, что скорость и ловкость выгоднее неповоротливой консервной банки, в которой мальчик отбегал по полигону в лучшем случае месяц. Что ты ответил?

– Нечто в том же ключе, – соврал Коллоу. – Понимание достигнуто, и это главное.

Время неслышно утекало песком в часах. Джулс выяснил, что планировал, и мог наслаждаться тишиной. Только Корникс не позволила.

– Ты спасешь Тангла? – хрипло произнесла она.

– В сотый раз «да», – не открывая глаз, отозвался тот.

– Но как же… его самолюбие?

Тень совершенно точно считала себя обязанной наивному мальчишке. А долги Никс предпочитала отдавать.

– Он не дурак, – продолжила она.

– Тонкое замечание, – Джулс зевнул.

– Тангл без труда посчитает, когда ты последовал за ним. И сделает единственный вывод: «Орден ему не доверяет». Промежуток ведь получится ничтожный.

– Не посчитает, – возразил Коллоу. – Думаю, к тому моменту, как я найду его, мы оба окажемся не в состоянии сложить два и два на пальцах. Мне в модуль поместиться в принципе не судьба. А когда мозги встанут на место, пройдет достаточно времени, чтобы в нем потеряться.

– Приборы не солгут, – процедила Тень.

– Пусть так, – улыбнулся тот. – Но кто-то, обладающий достаточной властью, сможет засекретить их показания.

– Я? – уточнила Корникс.

– Схватываешь влет!

Свинцовые веки отказывались держать глаза открытыми. «Скоро ей надоест меня тормошить, и я усну», – твердил про себя Джулс, продолжая поддерживать беседу.

* * *

Руфус остановился посреди широкой пустой аллеи, ведущей к парадному входу. Он медлил. Холодное тусклое солнце едва дотягивалось до земли бледными лучами. Тангл решительно открыл зеркальце.

– Виктория, – приказал он.

Руф надеялся обрести покой тем способом, который больше подошел бы Маркусу или Вильгельму. Здесь и сейчас, без последствий и обязательств, без болезненной влюбленности, без неизбежного разочарования. К тому же, с женщиной, в чьей симпатии сомневаться не приходилось. Он не до конца представлял себе, как это получается у остальных, но верил, что разберется на ходу. Кроме того, в подобной ситуации глупо расстраиваться отказу.

Безоблачное начало вселяло уверенность. Леди Виктория встретила его весьма радушно. Ей явно льстило внимание, особенно в свете опасностей, которые вот-вот захлестнут Тангла с головой. Теперь Тень не могла считать Руфуса лодырем, прохлаждающимся в университете, пока прочие заняты делом. Она даже смотрела иначе!

– Я снова должна извиниться перед вами, Сэр? – улыбнулась Виктория.

– Просто «Руф». – Он развеял маску. – За что?

– Если ты Руф, тогда я буду… – Тень задумалась на мгновение. – Я пусть буду «Ви».

– Эээ… нет, только не «Ви», – Тангл поморщился.

– Отчего же? – Виктория смахнула бумаги в ящик стола и зажгла лампы.

– Это имя для кудрявой болонки, а не для красивой женщины, – ловко выкрутился Руфус.

Он не догадывался, что на подвальном этаже флигеля псиоников настолько уютно. Однако Тангл подозревал, кто стал причиной расслабляющей обстановки «дома». Оставалось поражаться, с какой грацией Леди Виктория поправила потревоженную Руфусом высоченную стопку книг на тумбочке рядом с мягким диваном.

– Вы не ответили. – Руф хитро прищурился.

– На что? – рассеянно уточнила Тень. – Ах, да… Ну, как же? Я имела неосторожность отпускать разные замечания в адрес ваших занятий. А теперь вижу, что передо мной настоящий герой.

– Снова ирония? – Он всеми силами старался избавиться от неловкой скованности.

– Отнюдь, – возразила Виктория. – Если бы не ребенок, судьба которого все еще безрадостна, я пошла бы с вами или даже… вместо вас. Не сердитесь. С моим Арканом там выжить проще, чем с вашим.

– Кстати, как тот мальчик? – исключительно из вежливости поинтересовался Тангл.

– Почти стабилен, – с поразительной нежностью в голосе отозвалась она. – Но против него все еще выдвинуты серьезные обвинения, снять которые пока не удается. Только мое присутствие спасает Калеба от суда и приговора.

Женщина села рядом. Руф чувствовал запах ее волос, прозрачный и свежий с кокетливой горчинкой. Полметра – ничтожное расстояние, но чтобы преодолеть его, требовалось чудо.

– Руфус, ты… Ты ведь не знал Хэвэн? Не мог знать. – Тон Виктории изменился. – Конечно, не мог. Ты же еще совсем мальчик.

– Не такой уж мальчик. – Он развернулся к ней, небрежно облокотившись на спинку дивана. – Что вполне способен доказать.

Щеки Тени вспыхнули, и полметра превратились в метр.

– Как-нибудь в другой раз, – нервно рассмеялась она.

– Неизвестно, подвернется ли он, – маскируя досаду, отшутился Тангл. – Отправление в полночь.

– Так скоро? – растерялась Виктория. – И ты тратишь драгоценное время на меня, вместо того, чтобы провести его с кем-то, кто дорог?

– Разве я что-то трачу? По-моему, нет.

Обманывать женщину оказалось неожиданно просто. Тем более, когда ложь кроется не в словах, а в том смысле, который она сама вкладывает в них. Более удачного момента для сокращения дистанции не придумать, поэтому Руф, набравшись наглости, подвинулся ближе и взял Викторию за руку. Аккуратная ладонь дышала жаром даже сквозь перчатку.

Секунды таяли, а Тень не выказывала возражений. Памятуя о «пощечине с огоньком», которой Леди Антонова наградила Вильгельма, Руфус решил усыпить ее бдительность доверительной беседой.

– В любом случае вы, безусловно, правы, – начал он. – Я не знаком с Хэвэн Харпер. Достаточно того, что она попала в беду.

– Хэвэн? В беду? – Виктория взглянула на него, как на несмышленого ребенка. – Для таких, как мы, «беда» столь же естественное окружение, как вода для рыбы. Кто-то, может, и сомневается, только не я. Будь готов встретить не «пленницу, ожидающую спасения», а сильного союзника. И на благодарность рассчитывать не советую. Это слово не поместилось в ее словарь. Хэвэн – живой факел. Во всем.

– Мне не нужна благодарность! – забыв о цели разговора, вспылил Тангл.

– Правильно. Не играй, оставайся собой. – Тень потянулась и ласково заправила его непослушные волосы за ухо. – А то нелепая лесть, незаслуженные комплименты… Я не настолько глупа. Вилли ведь выболтал мой возраст?

– Ты слишком плохо думаешь о нем. – Резкая смена ролей застала Руфуса врасплох.

– Вильгельм все равно ошибается.

Теперь уже не он, а Виктория владела ситуацией. Женщина непринужденно читала несчастного Тангла, как знакомый роман. Внезапно она оказалась очень близко. Так близко, что Руф едва не отпрянул.

– Играть несложно, – прошептала Тень, почти касаясь его щеки губами. – Но что произойдет, если ты победишь? Чувства – не фишки. Они обжигают. Ты холоден. Не боишься потерять больше, чем обретешь?

– Что, например?

– Так, пустячок. Себя. – Виктория закатила глаза. – Мне как-то рассказывали про мальчика, который меньше всего хотел быть похожим на своего наставника. Он даже отказался стричься в знак протеста. Посмотри на меня, Руфус.

Правда кусалась. Возможно, в корне неверно строить жизнь на отрицании, только выбор сделан. Отношение Маркуса к женщине, как к набору привлекательных частей тела, вызывало стойкое отвращение. Безобидные шуточки Вильгельма раздражали. А тут сам Руф чуть не перешагнул невидимую черту, за которой уже он стал бы подлецом, обманувшим чужое доверие. Пускай Виктория умна, но нескладное признание сломит ее сопротивление. Заставит забыть, потерять голову и…

– Кто конкретно рассказывает подобные истории? – хрипло спросил Тангл.

– Канани.

Вряд ли внутренние терзания Руфуса не отразились на лице. Виктория мученически вздохнула, отстранилась и предельно серьезно взглянула на него.

– Я… не влюблена в тебя, – грустно и капельку торжественно произнесла Тень. – Как и ты в меня. Этого знания хватит, чтобы не совершить ошибки.

– Теперь, по логике вещей, я должен извиниться и уйти?

Руф не чувствовал ничего, кроме сосущей пустоты и странного обновления. Словно бы с него счистили лишнее. «Тебя снова послали вдаль, но на сей раз как-то очень ласково», – съехидничал внутренний голос.

– Вовсе нет, – улыбнулась Виктория. – Ты устал и запутался. Делу поможет стакан теплого молока и здоровый сон.

Она растворилась в полумраке, а вернулась с обещанным напитком.

– Устраивайся, – шепотом попросила Тень.

– А это уместно? – смутился Руфус.

– Учитывая твои прежние планы, в самый раз, – пошутила та.

И будто камень свалился с плеч. Стакан запотел, над поверхностью молока появился ароматный пар.

– Знаешь, мы с Канани подружки, – тихонько сказала Виктория. – Я… старше. Моя пара уже давно не служит.

– Что с ней? – Руф сдержал зевок.

– Ничего особенного. – Тень вручила ему стакан и достала из тумбочки подушку и плед. – Олеська – пилот Звездного. Она пишет добрые письма.

– А разве не легче просто поговорить? – Руфус цеплялся за любую ерунду, чтобы не выпустить наружу едкий стыд.

– Возможно, но в письме больше простора. Так ты точно скажешь ровно то, что хотел, и теми словами, которые нужны. Это почти ритуал. Островок размеренности в сумасшедшем океане жизни. – Леди Виктория щурилась, как кошка.

– Надо будет попробовать как-нибудь. – Он с благодарностью вернул пустой стакан.

– Тебе понравится, – пообещала та.

Тут Руф понял, что все его хитроумные планы и неприличные намерения – цветастая ширма, чтобы спрятаться от страха. Пока он яростно убеждал Коллоу в своей готовности, верил в нее. Но стоило остаться один на один с неотвратимым будущим, как сердце сжималось, и к горлу подступал крик. С детства знакомое чувство – когда стоишь за дверью перед экзаменом и вроде учил, но душа все равно уходит в пятки – только стократ сильнее. Цена провала ни больше, ни меньше – смерть.

– А ведь мне действительно не к кому идти, – вдруг признался Тангл. – Моя пара мертва. Наставник тоже мертвее некуда. Связного утром выгнал с позором. Девочки в Шейдивейл. Если бы не ты, я бы, наверное, вернулся в Блуждающую Башню и тихо лез там где-нибудь на стенку.

– Ой, ли? – всплеснула руками Тень. – Ты не похож на слабого духом. Кто тебе служил, и почему ты избавился от него в такой момент?

– Мне достался связной Маркуса, – максимально отстраненно сообщил Руф.

– Можешь не продолжать, – вздохнула Виктория. – Эту дрянь я знаю, как никто. Мы с Олеськой две недели провели под арестом за то, что искупали ее в унитазе. «Мадам Фу-Фу» с нами училась. Один мой приятель называл таких девиц болезнями. Она никогда не служила подолгу. Исключением оказался Маркус. Подозреваю, он просто был безумно влюблен. Виатрикс очень ловко пускала пыль в глаза. Группа риска – молодые и неопытные Танцоры и дамы в годах. Первые кидались защищать ее, а у вторых причудливо срабатывал материнский инстинкт. Мало кому удавалось разглядеть за кукольной внешностью циничную сволочь. Мне никто не верил.

– Я верю, – отозвался Руфус. – Теперь она не у дел.

– Эта крыса с крыльями не пропадет, – с нескрываемой досадой возразила Тень. – Дождется очередного мальчика, в которого сможет запустить ядовитые когти. Надо отдать ей должное, связной из нее отменный. Многие демобилизованные Танцоры в долгу перед Виатрикс и без колебаний разделят с ней свое бессмертие. У меня даже была мысль взять ее себе и подставиться, чтобы утащить вредную бестию за собой в ад.

– Она не стоит того.

– Что-то я разболталась. – Виктория покраснела и отвернулась. – Тебе сейчас тревожно, но все пройдет. К добру ли, к худу, вечна только Призма. Отдыхай. Я с тобой.

Сонные мысли ворочались едва-едва. Тень сидела рядом, шелестела страницами и что-то мурлыкала себе под нос. «Она ни словечком не обмолвилась про отчет», – вспыхнуло в расслабленном сознании. – «С другой стороны, зачем ей?».

Когда реальность осталась позади, Руфусу пригрезился теплый шепот: «Я солгала». И будто поцелуй ветерком пробежал по губам.

* * *

– Все получится, – вещал Сириус, не замечавший, что нервно бродит по песку кругами. – Ты готов, Тангл готов, прибор тоже. Корникс справится.

– Тогда зачем так дергаться? – Джулс медитативно швырял в воду плоские камешки.

– Кто дергается? – Он замер, как вкопанный.

– Нас двое. Я спокоен… – пожал плечами Коллоу. – Кто остается?

Сириус опустил руки. Казалось, он пытается принять участие в том, в чем физически не способен. Им обоим непременно бы полегчало, если бы они нашли в себе силы прямо поговорить об этом. Джулиус понимал, что очень скоро останется совершенно один в своих мыслях. Раньше подобная перспектива обрадовала бы его, но теперь необъяснимая тоска скреблась под ребрами.

– Ты не успеешь соскучиться, – пообещал Джулс.

– Я бы не был так уверен, – грустно пошутил тот.

– Самое худшее, что может случиться: плюс два трупа на моей совести, – отмахнулся он. – Не смертельно. Да я и не допущу. Под номером два в списке: обрыв канала. Маловероятно и снова не смертельно. Есть еще номер три, но он похож на номер два.

– Примешь помощь? – почти жалобно попросил Сириус.

– Разумеется! – Джулиус энергично закивал. – Я сам хотел предложить тебе повнимательнее следить за Эмьюз.

– Идея хороша, но я о другом, – мотнул головой мальчишка. – Мы полностью расстанемся в момент перехода. Продержать канал до твоего возвращения задача трудная, но выполнимая. Правда, Эмьюз придется следить за собой самостоятельно.

– Нет, – резче, чем следовало, ответил он.

– Послушай меня! – В голосе Сириуса появились незнакомые стальные нотки. – Ты не имеешь права застрять неизвестно где на годы. Если это случится, мир, который ты застанешь по возвращении, будет разительно отличаться от того, который покидаешь сейчас.

– Это угроза?

Джулиус поднялся на ноги и отряхнул брюки.

– Понимай, как знаешь, – отрезал тот. – За девочкой следит достаточно глаз, чтобы она не причинила себе вреда.

– Скажи прямо, мол, я уже все решил, – хмыкнул Коллоу.

– Угадал, – подтвердил Сириус. – Решил. Позволь волноваться за тебя. Позволь оберегать даже там, где я не способен находиться рядом. Особенно там.

Он закрыл лицо руками и отвернулся.

– Нельзя быть идиотом, Джулс, а я им был. Единственный положительный результат моей преступной наивности – ты. Остальное чудовищно. Я не хочу умереть, так и не увидев тебя. Посуди сам. Они найдут способ избавиться от маленькой Эмьюз, если ее главный защитник пропадет из поля зрения надолго.

– При чем тут я? – растерялся Джулиус.

– Никто не предпринимает попыток убрать бедняжку «изнутри», потому что за ней есть ты, – пояснил Сириус. – Каждая собака в курсе: Варлоу твоя девочка. Думают, конечно, разное, но сомневающихся нет. И самое смешное, что они технически не будут предателями. Ведь вместе с ней погибну я.

– Главный враг Ордена.

– В точку. Будущее, которое наступит потом, не рискну назвать ни счастливым, ни светлым, – продолжил он. – Новая война перевернет все с ног на голову. Орден, само собой, победит и укрепит свои позиции. Фактически снова сожмет мир в железном кулаке, как после первой кампании. Магистру хватило времени придумать способ пережить мою кончину. Я придумал целых три. Выводы делай сам. Взрослые, Джулс, играют в очень страшные игры. Убедил?

– Зачем, раз решение уже принято?

Мысли путались. Коллоу чувствовал острую потребность проснуться немедленно и вытрясти из Ариэля плашку вместе с ее секретом. Вдруг именно этого ему не хватает до полной картины? Страх перед дивными выгоден не кому-нибудь, а Ордену и Магистру. Последние вспышки агрессии, как обычно, бессмысленны, но направлены. В душу закрались справедливые сомнения: а не подталкивает ли загадочный приятель к нужному выводу ненавязчивыми пинками?

– Зашью себе рот! – воскликнул Сириус и расхохотался. – Считай меня психом. Попадаюсь на одну и ту же удочку уже тысячу лет. Тебя ставят в условия, где неизбежно всплывают правильные вопросы. А я, как дурак, вынужден на них отвечать. Раньше времени правда выглядит выгодной ложью. Рано. Все слишком рано.

– Кто ставит? – Любопытство жгло.

– Опять? Ты не слушал? – взвыл мальчишка и пустился в пляс.

Он тряс головой, заламывал руки и бешено скакал по кругу, как какой-нибудь дикарь. Только Джулиусу было не до шуток. Он сбил Сириуса на песок.

– Фокус с симуляцией сумасшествия мы уже проходили. – Джулс крепко тряхнул мальчишку за ворот. – Я слушал. И понял достаточно. Ответь в последний раз: Магистр знает… о нас?

– И да и нет. – Сириус закашлялся. – «Знать, что такое неизбежно», и «знать наверняка» – есть разница? Не нравится роль пешки? Меньше задавай вопросов, больше думай сам.

Коллоу отпустил упрямца и растянулся рядом. Тихие ласковые волны дотягивались и лизали пятки. Впервые Джулиус остался доволен, не выяснив толком ничего.

– Вот хоть режь меня, а кажется, зря ты торчишь дома у своей сообщницы перед операцией, – зевнул мальчишка.

– Разве меня ждут где-то еще?

– Тебя всегда ждут.

Джулс вздрогнул и очнулся. «Эх, лучше бы не выпендривался, а сказал, что хочешь «побыть с семьей» таким странным способом», – ворчал он про себя.

Никс без лишней болтовни сверила часы и попрощалась. Ей блестяще удалось взять себя в руки. Тень производила впечатление человека расслабленного и спокойного.

Машинально раскрошив кристалл поиска в пальцах, Коллоу прокручивал в памяти слова Сириуса. Джулс страстно желал попасть туда, где его действительно ждут. Безобидная слабость.

Мельтешение пятен замерло. Перед глазами высился знакомый дом: куст жасмина, лужайка, фонарь. Крошечные окошки кухни светились. Мария внутри. Читает или дремлет, не выключая ламп. Он сделал шаг к двери и остановился.

– Она точно не ждет тебя. – Шепот слетел с губ белым паром. – Новая порция загадок и вопросов без ответов не прибавит радости.

Встреча, результатом которой непременно станет скандал, не самый удачный вариант провести свободные часы перед трудным испытанием. Нет, старушку в принципе может посетить жалость. Она снова расскажет, каким чудесным ребенком был ее «Жи-Жу» и какое гадкое существо из него выросло. Это при условии, что Мария не спустит с лестницы сразу.

– …не пойдет, – вздохнул Коллоу и достал второй кристалл.

Пансион – последний рубеж. За ним стремительно настигающая ночь и пустота, где он всем нужен, но мало кому небезразличен. Стараясь не попадаться на глаза работникам, Джулс изловил первого подвернувшегося воспитанника.

– Я ищу мисс Флетчер. Не подскажешь, где она?

Простой вопрос отчего-то показался шмыгающей носом крохе чрезвычайно смешным.

– Вы ее жених? – мелочь прыснула и зажала рот ладошками.

– Нет, кукла. Я Рыцарь Призмы.

– И что? – искренне изумилась она.

«А действительно… и что?», – съехидничал внутренний голос.

– Так ты покажешь, где мисс Флетчер? – повторил Джулс.

– Она болеет, – нарочито деловым тоном сообщила кроха.

– Тогда ее палату я найду сам. Спасибо.

Девчушка вцепилась в его штанину и захлестала косичками себя по щекам.

– Мисс Флетчер в своей комнате болеет, – объявила она. – Я провожу. Но разве жених не должен приносить девушке цветы?

– Давай на берегу договоримся? – Коллоу присел на корточки. – До комнаты мисс Флетчер ты поедешь у меня на плечах, если я ни словечка про «женихов и невест» не услышу.

Ушлая мелочь окинула Танцора оценивающим взглядом, поцокала языком, почесала в затылке, потом вытерла ладошку о фартук и протянула вперед:

– Сделка? – пискнула девочка.

– Сделка, – кивнул тот.

Он ловко усадил кроху себе на шею.

– Да, я Дилайла, – представилась смелая малышка.

– А я Джулиус.

– Ой! Джулия и Джулиус!

– О чем мы только что договорились? – как можно строже поинтересовался Коллоу.

– Ну, это вы сами себе выдумали, дяденька Рыцарь. Я сделки не нарушала, – возразила та. – Поехали?

– Полетели. – Он оторвался от пола. – Куда?

– Налево! – воодушевленно скомандовала наездница, но тут же принялась барабанить Танцора по затылку. – Не туда.

– Но это «лево».

– Тогда на другое «лево», – не капли не стесняясь, парировала Дилайла.

– Так мы за год не доберемся. – Он коротко взглянул на часы. – Возьми меня за уши и осторожно рули. Но учти: сколько раз ты меня сильно дернешь, столько же раз я дерну тебя.

– А «сильно» – это вот так?

– Не нарывайся. Укушу.

Когда Джулиусу начало казаться, что плутовке просто понравилось кататься, путешествие закончилось. Отпустив хихикающую провожатую восвояси, Коллоу негромко постучал.

– Войдите, – слабым голосом отозвалась Джулия.

– Здравствуй, инфекция, – улыбнулся Танцор, протискиваясь внутрь.

За считанные секунды изможденное лицо девушки сменило несколько выражений от радостного удивления до крайней степени смущения.

– Не смотрите на меня! Я выгляжу ужасно! – Джулия натянула одеяло на макушку и поджала босые ноги.

– А так ты похожа на пирожок в цветочек.

Он критически изучил захламлявшие прикроватную тумбочку пузырьки и флаконы. Судя по их содержимому, Джулия всего-навсего простудилась. Ничего серьезного или опасного. Отчего-то эта новость успокаивала.

– Шутите? – Девушка оглушительно чихнула.

– Нет, – ответил Коллоу. – Как тебя угораздило?

– Были с малышами на экскурсии, попали под дождь, – чуть гнусаво пояснила та, покидая укрытие. – Отдала куртку и зонтик им, сама промокла до нитки. Чуть не умерла. От простуды! Смешно? Сейчас уже поправляюсь.

– Заботиться о детях, бесспорно, замечательно, но кто позаботится о тебе? – Джулс пододвинул себе стул.

– Вы.

В мутных глазах Джулии проснулся живой блеск. Девушка отчаянно прижимала одеяло к груди. Кружевная сорочка, как и все прочее, оказалась ей невообразимо велика. Одному богу известно, что мешало узким острым плечам выскользнуть из горловины. Красный влажный нос потешно выделялся на фоне общей бледности.

– Я бы сильно на меня не рассчитывал, – покачал головой Коллоу. – Ненадежный я товарищ, когда дело касается не сотен человек, а кого-то конкретного. Пусть и… такого очаровательного.

– Но ведь вы пришли, значит, я не зря ждала каждый день.

Этот взгляд не перепутать ни с чем. Откуда взялось столько любви в одном крошечном существе? Любви, на которую Коллоу не мог и не хотел отвечать взаимностью, но что-то мешало ему рассуждать здраво. Он стыдился признаться даже себе, что как мальчишка жаждет близости. Только не все, к чему тянутся руки, стоит трогать. Суровый урок откладывается в мозгу после многочисленных мелких ошибок или одной фатальной.

– Теперь ты заставляешь меня почувствовать себя старым козлом, – доверительным тоном сообщил Джулиус.

– Будь, кем угодно. Мне не важно. – Она соскользнула на пол и котенком прильнула к груди Танцора. – Если потребуется, я завоюю тебя.

– Ох уж мне эти современные девушки, – хмыкнул Коллоу. – Живо в постель. У тебя жар.

Джулия цеплялась за него тонкими слабыми ручками, как за спасительную соломинку.

– Я не шучу, – гордо заявила мисс Флетчер.

– Разумеется. – Джулс подоткнул чудачке одеяло. – Поправишься и непременно попробуешь.

– Хорошо, когда тебя не воспринимают всерьез, – улыбнулась она. – Можно нести, что в голову взбредет. Неуютно?

– Почти. Скорее странно. – Коллоу шумно выдохнул. – Чумной день. Посуди сама. Сегодня мужчина обнял меня, а девушка пригрозила штурмом. Наверное, я чего-то не понимаю.

– Но ты же зачем-то пришел. Мы так часто встречаемся, что почти «никогда». И каждый раз кажется, что пройден рубеж, за которым чужие становятся своими. А на самом деле нет. Знаешь, почему я говорю все это?

– На горячечный бред не похоже. – Джулиус взглянул на часы.

– Чутье подсказывает, что ты больше не вернешься. – Девушка вытряхнула из ближайшей склянки пилюлю и проглотила.

– Не верь чутью. – Он сдвинул простыню и сел на кровать. – Я вернусь. Пусть не скоро, но обязательно.

И хоть каждый имел в виду что-то свое, оба остались довольны. Вопроса «как там наш монстр» с лихвой хватило, чтобы перевести диалог в приятное русло окончательно. Веселые истории о Пансионе и его обитателях сыпались точно из рога изобилия, заполняя ледяную пустоту.

Время пролетело незаметно. Холодная прозрачная ночь распростерла над городом свою расшитую звездами шаль. Сэр Коллоу остановился у подножия парадной лестницы и с наслаждением вдохнул полной грудью, до головокружения. Там, где ему скоро придется оказаться, горячий и липкий даже воздух.

Внимание привлекли тихие шаги. Джулиус обернулся. Из-за угла появился Тангл и деловито потрусил вдоль стены, что-то бормоча себе под нос. Пока Джулс размышлял, насколько ситуация получится неловкой, мальчишка заметил его и прибавил шаг.

– Отдохнул? – коротко спросил Коллоу.

– Да, Сэр. – Руф призвал маску, чтоб спрятать волнение.

– Пора, – сказал Джулиус, потому что нужно было сказать хоть что-то.

Кристалл поиска рассыпался хрустальным звоном. «Обратный отсчёт», – подумал Коллоу и закрыл глаза.

Глава 30. Карты не врут

Эмьюз села в постели, скрестив ноги. Тягостное чувство мешало сосредоточиться, а тревога не позволяла усталости взять верх. Наставник пропал. Испарился отовсюду, включая расписание, и не отвечал на вызовы.

– Чо маешься? – Зан примостилась на Синего и поплотнее запахнула полы халата. – Как воды в рот набрала. Тебе в деканате нахамили?

– Хуже. – Тень покосилась на свою пару.

Конечно, Лют тоже не спала. Она только прикидывалась, отвернувшись к стене.

– Мне очень ласково сообщили, что не имеют права разглашать подобную информацию, – продолжила Эмьюз.

– Фу ты, ну ты! – всплеснула руками девочка-дракон. – Хочешь, завтра вдвоем к ним завалимся? Это если ваш красавчик сам не объявится.

– Не поможет, – подала голос Лют. – Тангл мог получить секретное задание Ордена. О таком никто распространяться не станет. Я уверена, тетки в деканате сами ничего не знают, а повторяют, что Финн приказал.

– А чо вы так переполошились? Это ж работа такая. Еще и секретная! Раз поручили, значит, Тангл крут. Разве нет? – пожала плечами та.

– Честно? – Фьюри села, обняв подушку. – Черт бы с ним. Но так поступать со мной… подло!

– С нами, – поправила Эмьюз.

– Пыталась поговорить с мисс Ви. Она только и делает, что ревет. Физиономия – как отбивная. Омерзительно, – Лют передернуло.

– Я думала, Виатрикс тебе нравится, – неожиданно ехидно вставила Тень.

– Пока дарит подарки, – тем же манером парировала та. – В остальном она… не знаю, как сказать. Помнишь Лэндвик? Вот такая.

– Тпру! Стоять! – запротестовала Зан. – Я уже ничо не понимаю. Кто все эти люди?

– А тебе и не нужно, – заверила Лют. – Мисс Ви работала на нашего Наставника. Работала, улавливаете? Он ее прогнал. Вчера ночью.

– Почему ты не сказала мне сразу? – рассердилась Эмьюз.

– Видимо, по той же причине, по которой ты ничего не сказала про поход в деканат, – фыркнула вторая Тень.

– Девчата! Ну-ка не ссорьтесь!

Драконья дочка подскочила и ловко сгребла обеих подружек в охапку. Тени потрепыхались немного, но справиться с ультимативно-доброй Зан не смогли.

– Вроде обе не глупые, – назидательно произнесла она. – А ведете себя, как малышня детсадовская. Хотите разобраться? Зеленый свет и попутного ветра! Вместе лучше получится. Пожмите друг другу лапы и выкладывайте, кто чо нарыл.

– Я выяснила, что последним, кто видел Тангла, был карлик-коридорный, – призналась Эмьюз. – Наставник велел ему отправить какую-то посылку. Произошло это примерно в десять вечера вчера. Возможно позже. Ни что в свертке, ни кто адресат, коротышка не запомнил. Ему показалось, что Тангл куда-то очень спешил. Потом я попросила своего друга Боба помочь покопаться в комнате Наставника.

Лют присвистнула.

– Мы обнаружили билет на Звездный в один конец, – игнорируя свою пару, продолжила Тень. – На ночной рейс. Билет валялся на полу. Мятый. Видимо, выпал из кармана.

– А раз помятый, значит, Тангл нервничал, – предположила Зан. – Я когда нервничаю, мну что-нибудь.

– Еще Наставник распотрошил аптечку и взял из нее только бинт, – добавила Эмьюз. – Кроме того, на полке выделялся круг. Что-то стояло, а потом было убрано. Это все.

– Я действовала иначе, – улыбнулась Лют. – Под предлогом уточнения расписания выяснила, когда оно составляется и корректируется. Это оказалось не сложно. Расписание на следующую неделю составлено вчера утром. Тангл в нем был. Новое оформить не успели, просто вычеркнули его из старого. Вывод: он снял занятия внезапно. Я проторчала в учебной части достаточно долго, чтобы застать распоряжение пересматривать весь план с учетом замены. Вывод: Тангл пропал не на пару дней. Потом я отправилась к главному коменданту комплекса. Естественно, он меня не принял. Не очень-то и хотелось. В приемной краем уха услышала, что ректор отсутствует. Не знаю, насколько это имеет отношение к нашему вопросу. Главное, что я там узнала – порядок заселения и выселения. Сэр Руфус Тангл все еще является жильцом, и съезжать не собирается. Вывод: Наставник вернется.

– Да-а, – протянула Зан. – Вместе вы несокрушимая команда.

– Это не конец. – Улыбка на лице Фьюри сделалась зловещей. – Интереснее всего повела себя Виатрикс. Она несла околесицу, но основная идея звучала так: «Гадкий Хьорт заставил бедняжку Руфуса отправиться на смерть, а когда я попробовала остановить господина, он набросился на меня и прогнал». Чего притихли?

– Ждем «вывод», – отозвалась Эмьюз. – Не верю ей. Сэр Хьорт хороший человек. Прямой, бесхитростный. И, насколько я понимаю, что-то в прошлом превратило их с мисс Ви во врагов. Тайна пятна на полке раскрыта. Там находилась статуэтка Виатрикс, которая потом стала посылкой.

– Тогда бинтом завязали коробку, – зевнула драконья дочка. – Вы не представляете, какой ерундой можно впопыхах пользоваться, я раз старыми колготками ящик перетягивала.

Повисла пауза.

– Столько всего, а толку кот наплакал. – Лют размяла шею. – Мы по-прежнему не догадываемся, куда делся Наставник. Виатрикс и я не сильно верю. Начнем с того, что трудно представить Тангла нападающим на нее. Сдувающим пылинки – запросто. Причиняющим вред – увольте. Но Хьорт – это все же ниточка.

– Вильгельм любит поболтать, – вспомнила Эмьюз. – Если повезет, удастся вытянуть из него что-нибудь. Как вариант, можно завтра вломиться в дом Наставника в городе и поискать ответы там.

– Это по твоей части, – отмахнулась та. – Поступай, как считаешь нужным. Я завтра снова попытаю счастье в деканате. У Тангла здесь преподает студенческий приятель. Реконструктор. Если получится его «нечаянно» встретить, узнаем, что известно ему.

– А кто? – вклинилась Зан.

– Без понятия, – развела руками Лют. – Наставник звал его «Макс». Понятно, что мужчина лет тридцати. Этого достаточно.

– Поражаюсь вам, – девочка-дракон подперла щеки кулаками.

– Да, суетимся мы оперативно, – вздохнула Эмьюз. – Но толку и правда пока нет.

Вдруг Зан оживилась. Она подскочила к своему сундуку и принялась усердно копать.

– Что случилось? – Благоухающая Би вошла в комнату и стащила с головы мокрое полотенце.

– Ищу свои карты, – не оборачиваясь, отозвалась Зан.

– Играть будем? – обрадовалась Робин.

– Не, девчата своего наставника потеряли, – сообщила та. – Хочу посмотреть его судьбу.

Би пожала плечами и спряталась за ширмой.

– Голяк! – Зан с силой захлопнула сундук. – Кажись, я забыла их дома. Вот надо ж было! Именно их!

– У Конора есть какие-то карты, – зевнула Робин. – Но они как раз игральные.

– В поле и жук – мясо, – пространно ответила девочка-дракон.

– Перевожу! – сложив ладони рупором, крикнула Лют. – Иди к брату за картами.

– Еще чего, – фыркнула Би. – Это чушь и баловство. Тебе нужно, сама и иди. А я не горю желанием попасться коридорным ночью в мужском крыле.

– Робин, пожалуйста, – опередив свою пару с гневной репликой, попросила Эмьюз. – Мы примем любую помощь. Зан трансум, помнишь? Что если в ее мире с картами обращаются как-то по-особенному? Конор твой старший брат. Коридорные ничего не сделают. Скажешь: срочные семейные дела.

– Хорошо, – скрепя сердце, согласилась та.

Обернулась Робин быстро и, по счастью, никого не встретила. Получив потрепанную колоду, Зан принялась придирчиво вертеть ее в руках.

– Крапленые? – усмехнулась она.

– Нет! – изобразив оскорбленную невинность, возразила Би.

– Чо ж нет? Воском, – Зан демонстративно сунула той под нос пиковую даму.

– У Мэйсона по-другому не выиграть, – сдалась Робин.

– В чо?

– Хоть во что. В преферанс. Показывай свои чудеса.

Драконья дочка перебралась на свою постель, сдвинув одеяло и подушку, и жестом предложила подругам присоединиться. Она отобрала часть колоды, пересчитала, а остальные отложила подальше. Зан бубнила что-то свистящим шепотом, плавными движениями выкладывала карты то лицом, то рубашкой, переставляла с место на место, собирала и раскладывала снова, пока не выпрямилась с чувством выполненного долга.

– Ну, чо я могу сказать, – начала она. – все тут. И «дальняя дорога», и «больная постель», и прочие неприятности. Есть также женщина и не одна. Есть «защитник».

– А конкретнее? – Лют потянулась к картам, но тут же получила по руке.

– Не торопи и под локоть не лезь, – строго предупредила гадалка. – Сначала я спросила, чо было. Был друг со своими хлопотами и разговорами. Он мне, правда, раз дамой выпал. Приклеилась из-за воска видимо. Был «казенный дом». Университет, наверное. Значит, сначала пришел к Танглу кто-то и переложил свои проблемы.

– Забавно. Хьорт антропоморф. Первый раз я его встретила женщиной, – зачем-то ляпнула Эмьюз.

– Карты не врут, – замогильным голосом произнесла Зан.

Робин приглушенно хрюкнула в кулак.

– Потом я спросила, чо есть, – продолжила девочка-дракон. – Карты показали светлую даму, «дурные разговоры», ее дорогу, и… чо-то нехорошее. Значит, Тангл поругался со светловолосой женщиной, которая ушла, но замыслила недоброе. В конце я спросила, чо будет. Тут и посыпалось! Плохая дорога, пустые хлопоты, тяжелая болезнь. Испугалась даже. А потом появился он.

Зан торжественно ткнула пальцем в добродушного пикового короля.

– Защитник! – обведя присутствующих таинственным взглядом, воскликнула она. – От всего спасает. Мама говорила, это обычно старший мужчина. Кто-то с опытом и мудростью. На сладенькое: «Чем сердце успокоится?».

Последняя карта легла на простыню.

– Трефовой любовью, – мурлыкнула Зан.

– Очень содержательно. – Би закатила глаза. – Психология. Ты рассказываешь то, что они хотят услышать. Что все закончится благополучно. Дальние дороги, защитники и дамы – это замечательно. Слова.

– Между верой и неверием пропасть, – снисходительно улыбнулась драконья дочка. – Есть еще способ.

Она достала цепочку из-под рубашки.

Золотым кольцом, пусть и на беду,

По следам твоим я тебя найду.

От ведуньи ты не уйдешь никак.

Золотым кольцом. Дай. Мне. Знак.

Янтарные глаза блестели.

Однако что-то не сработало. Колечко вильнуло, дернулась и повисло.

– Эй! – прикрикнула на безделушку Зан. – Похоже… Тангл не существует.

– Не везет тебе сегодня. – Робин похлопала подругу по плечу. – Тангл жив. Это единственное, что я знаю наверняка.

– Запросто, – согласилась та. – Но он не здесь. В другом мире. Если я рискну поискать своего мамика, получится та же петрушка. Вот конкретика. Конкретнее некуда.

– Спасибо. Мне стало легче. – Эмьюз поднялась, кое-как доковыляла до кровати и нырнула под одеяло.

Она уснула мгновенно, стоило неопределенности хоть немного сдать позиции.

* * *

Клаус уже почти не злился. Осколки склянок отправились в ведро, а стул снова стоял на четырех ножках. Оставалась самая малость – собрать воедино куски «замечательного будущего» и жить дальше. Только обида требовала выхода – мести! Ясное дело, мстить Мастеру Тени занятие вредное для здоровья со всех сторон. Но у мальчишки в запасе имелся один весьма безобидный способ.

Стараясь не шуметь, Клаус снял форму и нарядился в привычную одежду, прибавив к ней мягкие кожаные перчатки. Недолго думая, мальчишка переместился прямо в комнату шутов.

– Парни, – тихо позвал он.

– Шшш! – зашипел не то Дэн, не то Бэн, когда на дальней кровати Конор разразился бранью.

Злой как черт, Волчара поднялся, сгреб подушку и влез в расшнурованные ботинки.

– Ты куда? – спросил сонный шут.

– Подальше от дебилов, – рыкнул тот. – Сначала идиотке забожились карты, теперь это чудище лесное. Вы соображаете, который час?

– Мы – да, – очнулся второй шут.

– Ну, так и приятелю своему лохматому разъясните. – Конор вышел и хлопнул дверью.

– Беспокойная ночь? – мрачно пошутил Клаус.

– Не возражаешь, если мы накроем тебя простыней и отпинаем? Надеюсь, у тебя есть уважительная причина устраивать побудки. – Бэн спустил босые ноги на пол. – Не один Волчара неприветливый с недосыпа.

– Черные перчатки? Собираешься придушить кого-нибудь? – зевнул Дэн.

– Нет, обокрасть, – спокойно ответил мальчишка. – И не кого-нибудь, а господина ректора.

– Может, лучше простыню и пинать? – выдохнул Бэнжамин.

– Успеется, – отмахнулся тот. – Что я должен искать?

– Старые документы из архива, – сипло пояснил мальчишка. – Как они выглядят, не представляю. Даты… примерно семнадцатилетней давности. Мы точно не знаем, сколько лет было Танглу, когда его реконструировали. Сейчас ему где-то тридцать. Карверу столько.

– И еще. – Дэн картинно хлопнул себя по лбу. – Комната Финна за винтовой лестницей в кабинете. Но учти, если его кресло брыкается, то ящики запросто попытаются откусить тебе руки.

– Это моя проблема, – сухо отрезал Клаус. – Все же спасибо за предупреждение.

– Ты вернешься сюда? – спросил Бэн.

– Нет, – мотнул головой он. – Успокойте Конора. Неохота с ним ссориться.

– Сам успокоится, – улыбнулся Дэн. – Волчара суровый, но отходчивый. Удачи.

Клаус двигался бесшумно и быстро. Он пропадал и появлялся, минуя взгляды Наблюдателей. Мальчишка не рассчитывал найти что-нибудь полезное с первой попытки. Простая задача: добраться, осмотреться и уйти незамеченным. К настоящему обстоятельному обыску и готовиться следует по-взрослому.

Неприятный сюрприз. Дверь, за которой прятался темный коридор к кабинету Финна, запиралась без замка. Кроме того, на ее неусыпно пялились Наблюдатели. Перескочить внутрь в отсутствие хозяина не представлялось возможным.

«Что такого он там прячет?», – фыркнул про себя мальчишка.

Клаус догадывался, что поступает несправедливо. Ректор – хороший человек и не заслужил удара в спину от своих же студентов. Он старается защитить Тангла от правды, которая по сути осталась в далеком прошлом. Единственно, грош цена такой защите, раз Танцор уже что-то знает. Домыслы мучительнее правды, какой бы она не оказалась. С этой позиции мальчишка оказывал Танглу услугу, попутно краешком влезая в планы злосчастного Коллоу. Все довольны. Занавес. Только дверь по-прежнему заперта, а он по-прежнему снаружи.

Привычные методы – отличное подспорье. Но слепо полагаясь на них, можно запросто загнать себя в ловушку. В тайне Клаус мечтал, что проникнуть в кабинет получится проще, чем покопаться там. «Правильный вопрос – не что Финн прячет, а от кого. От Тангла. Значит, здесь ждут кого-то, обладающего способностями Тени. И кого-то крупнее собаки!», – вспыхнуло в мозгу.

Дед всегда заставлял мыслить нестандартно. Идея образовалась сама собой. Мальчишка обернулся вороном, поджал лапки и плюхнулся на живот. Клаус бил крыльями, пока слабые толчки не принесли плоды. Он медленно полз к незримому барьеру, где его либо заметят, либо нет. План отступления прост до банальности: воспользоваться финтом, которым Дивный Борджес путал след, похитив Эмьюз. С той лишь разницей, что Дивный не мог в выгодной точке исчезнуть с экранов.

Клаус почти гордился собой. Но когда до барьера оставалось каких-то пять сантиметров, случилось непостижимое. Взгляды пропали! «Засекли!», – подумал мальчишка. Он распластался и задержал дыхание. Собственно, пока он находился по эту сторону двери, ничего криминального в его действиях не было, кроме нарушения пустячковых местных правил. Секунды таяли, но обстановка не менялась. Ни тебе оживления, ни Наблюдателей, ни приближения охраны. Тишина и запустение, словно все разом потеряли интерес к Финну с его кабинетом.

«Я так не играю», – обиделся Клаус. Мальчишка поднялся на лапки, попрыгал, помахал крыльями, даже покаркал. Обратно никакого эффекта! «Вот когда поверишь в удачу», – отметил он про себя.

Снова приняв человеческий облик, Клаус постоял еще немного. Он отказывался понимать внезапное исчезновение препятствий. Природная недоверчивость наталкивала на мысли о западне. Однако азарт уже успел отравить кровь. В конце концов, всегда остается дымоход.

Мгновение, и дверь за спиной. В густой тьме коридора Клаус осторожно крался вперед, держась холодной стены. Последняя дверь, за которой успех… или засада. Обе возможности равновероятны. Именно это щекочущее чувство толкало на авантюры многие поколения смельчаков и недоумков. Мальчишка причислял себя к первым, поэтому для начала до предела напряг слух.

Баюкающая тишина усыпляла бдительность. Клаус насильно напустил серьезный вид, исключительно чтобы не расслабляться. Мало ли, что вокруг! Главное, как ты себя ощущаешь.

Кабинет пустовал. Мальчишка достал фонарик и включил питание. Тонкий луч скальпелем рассек пыльный воздух. Азарт достиг высшей точки, в груди трепетала необъяснимая радость.

Взяв себя в руки, Клаус приступил к осмотру. Чистый стол: ничего кроме чернильницы, пера и угольно-черного листа. На журнальном столике у камина только грустная шкатулка с мирно дремлющими сахарными человечками. На ближайшем из кресел обнаружилась забытая газета. Мальчишка хотел было полюбопытствовать, но заметил заголовок и скис. «Когда настанет день пиццы? Или: Битва за меню», – глупейший заголовок, но мыши боролись за него, как одна гигантская крыса. Безделушки на каминной полке тянули магнитом, только и с этим соблазном удалось справиться.

Вся комната казалась громадным именинным тортом, доставшимся лишь ему. Требовалось определиться, с какого конца кусать. Клаус приготовил отмычку и присел на корточки у письменного стола. «В центральный ящик кладут самое важное», – рассуждал мальчишка. – «То, что всегда должно быть под рукой. Едва ли эти документы настолько полезны». Поэтому он начал с нижнего отделения, расположенного с левой стороны.

Клаус внимательно изучил дверцу. «А Финн не так прост!», – тонкие губы мальчишки расплылись в улыбке. Взгляд уперся в едва заметный волос, зажатый створкой! Воображение тут же нарисовало ректора, аккуратно прилаживающего хитрую «паутину» для незадачливого вора по всему кабинету. Но вмешался голос здравого смысла. «Сядь в кресло и попробуй открыть-закрыть ящик. Будь у тебя длиннющая борода, где она окажется? Удивительно, что волосы не болтаются там клоками», – сообщил он. Шпионская версия нравилась больше, поэтому Клаус пообещал себе оставить волосок, как есть.

Внутри не оказалось ничего стоящего: бережно переплетенные папки стройными рядами, все новенькие, подшивки справок, пара вырезок студенческой газеты. Следующий ящик также тайны не открыл. Пролистывая скучные сметы на закупку посуды, взамен разбитой, мальчишка искренне жалел Финна. Служил человек Ордену, подвиги какие-нибудь совершал, а теперь в детишках, чернильницах и метлах по самую макушку. «Еще всякие обокрасть норовят», – добавила совесть.

Сунув папку обратно, мальчишка почувствовал, как корешок уперся в спинку ближе, чем следовало. Клаус спешно выгреб содержимое ящика на пол. Врезанные шурупы призывно поблескивали в свете фонаря. Смоляной запах буквально кричал: «Они здесь недавно!».

Не придумав ничего умнее, мальчишка вытащил «фамильный клинок», сунул фонарик в рот, и приступил к демонтажу фальшивой стенки. Шурупы поддавались легко! Добрый десяток маленьких поганцев покинул гнезда, когда деревяшка дрогнула.

В потайном отсеке, отделенном прибитой рейкой, покоилась искомая папка. Она демонстрировала пятнистую шкуру и недвусмысленно пахла сыростью. Пусть впереди снятие копии и новая порция возни с шурупами, Клаус уже праздновал победу. Он открыл папку, чтобы взглянуть на улов. Так хотелось похвалить себя. В конечном итоге, маленькая месть – способ вернуть уверенность.

Физиономия мальчишки вытянулась. Вместо пожелтевших страниц его встретил неприличный жест, любовно выведенный серебром на идеально черных листах.

«Веселенькое у Тангла личное дело, но какое-то незатейливое», – саркастически хмыкнул Клаус. – «У кого-то слишком много свободного времени и сомнительный талант художника». Жалость к Финну умерла в муках. Продолжать копаться в ящиках и шкафах смысла не было. Если ректор и хранил документы здесь, то где-то совершенно не там, где принято искать. Он откровенно поиздевался над потенциальными желающими докопаться до истины. Мальчишку так и подмывало отплатить Танцору той же монетой.

Спрятав пустую папку в тайник и приладив фальшивую стенку, Клаус с наслаждением разложил картинки, куда фантазии хватило. Теперь между страницами смет, на книжных полках, в кипе справок, среди бумаг для растопки, под ковром, – везде Финна подстерегали «старые знакомые».

Когда в руке остался последний лист, мальчишка бережно свернул его и отправил за пояс. Расставаться с трофеем не хотелось, но новая идея требовала немедленного воплощения. Клаус поднялся по винтовой лестнице и не без труда вскрыл замок. После роскоши и уюта кабинета, аскетичное убранство личных апартаментов ректора наводило дрожь. Мальчишка честно собирался сунуть рисунок под подушку, но вниманием завладела крошечная бархатная коробочка на прикроватной тумбочке.

Клаус машинально подцепил футляр и заглянул внутрь. На белом шелке блестели два золотых кольца. Мальчишка прочел гравировку и побледнел.

Запал сошел на нет. Клаус выбрался на лестницу, запер за собой и потушил фонарик. Мелочь! На обручальных кольцах пишут всякую радужную дребедень. Все что угодно. Наверное, поэтому гравировка Финна впечаталась в сознание: «…и умерли в один день».

* * *

Джулс упрямо таращился в мониторы. Внешнее спокойствие давалось чрезвычайно тяжело. За извивающимися кривыми и бегущими цифрами он видел живого Тангла.

– Отойдем-ка. – Никс больно впилась маникюром Джулиусу в предплечье.

– Конечно. А в чем проблема? – Но Тень не слушала, она уже волокла его из комнаты.

Упираться глупо, да и незачем. Под маской Коллоу не мог разглядеть выражения лица своей пары, Корникс же не стремилась пояснять. Она дотащила его до смотровой и втолкнула внутрь.

– Тот же вопрос, – процедила Тень, запирая дверь. – Почему ты еще здесь? Как же план?

– Руфус отлично справляется, – начал Джулс.

– Бред! – оборвала та. – Скоро он выйдет из зоны охвата, и мы потеряем его. Ты этого хочешь?

– А ты так хочешь побыть Мастером Тени?

Коллоу старательно маскировал волнение. Он не боялся путешествия самого по себе. Джулс уже был там. Слова Сириуса о «страшном будущем» не давали покоя. Магистр ведь не просто так запрещал спасательную операцию. У него, как ни у кого другого, имеется четкое представление о происходящем вокруг. Откровенность таинственного собеседника подкупала, но не западня ли это? Вся помощь Сириуса, все его доверительные беседы могли оказаться уловкой. Подготовкой к этому дню. Когда Джулиус безропотно и радостно уберется с дороги, вооруженный надеждой на честность безымянного врага.

– Прости, дорогой. – В следующую секунду Корникс влепила ему пощечину.

– За что? – Если бы не стена, Джулиус едва ли удержался бы на ногах.

– Смеешься? – Она смахнула маску. – Какой же ты все-таки скот. Мальчишка отправился на смерть, а ты даже не похлопал его по плечу… Это сложно? У тебя с этим проблемы? Танглу хватило бы и банальности навроде «удачи, солдат». Как он смотрел на тебя! Как ждал человеческого одобрения. Язык бы отсох? Или руки бы отнялись? Ладно. Я подумала, что ты и так сделаешь для Тангла достаточно. Но ты до сих пор здесь. Надоело.

– Появились некоторые сомнения…

Коллоу набрал воздуху в грудь и приготовился рассказать своей паре если не все, то почти все. Про Сириуса, про их разговоры, про цепь случайностей, которая привела Руфуса туда, где он сейчас…

– Раньше нужно было сомневаться. Ты расставил фигурки на доске. Напрягись и ответь за них.

Рабочую тишину вспорола сирена. Топот, команды… Никс достала из кармана крошечное устройство с единственной кнопкой. Она улыбалась, одной из тех улыбок, от которых кровь стынет в венах. Сквозь общую панику в комнату ворвался Наблюдатель.

– Сэр! Приборы… Фатальная ошибка! Мы потеряли его раньше времени! – задыхаясь, прокричал он и снова исчез за дверью.

– Ты довольна? – Коллоу призвал маску. – Я не собирался бросать Тангла.

– Тогда и ты не в обиде, – развела руками Тень.

В аппаратной царил хаос. Откуда-то валил густой черный дым, переплетавшийся с алыми вспышками лампочек. Натыкаясь друг на друга, Наблюдатели сновали туда-сюда, пытаясь реанимировать взбесившиеся приборы. Одни тщетно барабанили по клавишам, другие ползали по полу, проверяя провода, третьи искали разгадку в щитках.

– Вырубите сирену! – приказал старший группы. – Она только мешает. Позор! На учениях вы вели себя организованнее. Нештатная ситуация номер один. Отказ приборов. Работаем!

Он единственный из всех сохранял присутствие духа. Пожилой мужчина выглядел капитаном судна с неопытной командой, попавшего в ужасный шторм. Коллоу рассчитал все, кроме реакции Наблюдателей. Ему отчего-то представлялось, что они окажутся сдержанней.

– Сэр, в сложившемся положении от вас требуется принять решение, – приблизившись к Танцорам, сообщил старший группы. – Если в течение пятнадцати минут программу возобновить не удастся, она перезапустится автоматически и… данные обнулятся. Мало того, что мы потеряем связь с защитным модулем, Сэр Тангл потеряет связь с точкой перехода. Грубо говоря, путь назад ему придется найти самому, ориентируясь на местности.

Ни о чем подобном Отто не предупреждал. Наверное, это укладывалось в его емкое «фсему настанет капут». Только теперь Коллоу вспомнил, что гоблин раз сто переспросил, планирует ли Джулиус отправляться следом.

– То есть, Сэр Тангл окажется в том же положении, что и Леди Харпер? – уточнила Корникс.

– Увы, – подтвердил Наблюдатель. – Знаете откуда дым? Горят боты-прокладчики. Все разом. Это за рамками моих полномочий, но я подозреваю диверсию.

– Вы правы, – перебил Коллоу. – Это вне вашей компетенции. Не тратьте время. Делайте, что положено, остальное предоставьте нам.

Настала очередь Джулиуса тащить свою пару в смотровую.

– Во что ты играешь? – Замечательный план трещал по швам.

– Не рычи и руки мне не выкручивай, – предупредила Никс. – Я бы на твоем месте поблагодарила за находчивость. Боты – угроза. С ними не нужен ты. Потерять картинку не так страшно, как точку перехода. Так твое отправление из обычной перестраховки превращается в суровую необходимость. И самолюбие Тангла спасено.

– Дура непроходимая, – прошипел Коллоу. – Плевать на Тангла с его самолюбием. Приборы могут сбоить, но когда с ними горят боты… Наблюдатель сделал верные выводы. Назвалась фигуркой, так шагай по своим клеточкам, а не как вздумается.

– Меня не засекли, – отмахнулась Тень.

– Еще бы засекли! – Кровь стучала в висках. – Теперь придется расследовать «диверсию». Если не будет виновного, Магистр обвинит нас… меня.

– Сейчас важен результат, – справедливо возразила та. – Диверсией займусь я.

– О! Ты достаточно постаралась.

Он отошел и сел. Все удавалось бы значительно лучше, если бы пешки не прыгали выше головы. Если бы только они четко выполняли команды. Привлечение Никс уже не казалось такой уж хорошей идеей. Раньше Тень неукоснительно подчинялась инструкциям. Где ошибка? Стоило серьезней отнестись к привязанности женщины к подопечным. Харпер и Хьорт значили для Корникс больше, чем Орден целиком. Первоначально Джулс считал это плюсом. Рычагом управления. Но по иронии судьбы сам загнал себя в ловушку.

– Мы потерпели неудачу, – признался Наблюдатель, протискиваясь в дверь. – Каково ваше решение, Сэр?

– Оно очевидно, – Коллоу выпрямился. – Моим правом приказываю вам отправить меня следом за Сэром Танглом.

Мужчина кивнул, но в его глазах читались сомнения. Те самые, которых Джулс опасался.

– Вы понимаете, что у нас нет защитного модуля вашего… размера? – робко спросил Наблюдатель.

– В больницах нет ни коек моего размера, ни операционных столов.

Никс нервно хихикнула.

– Нет, значит, обойдусь без него, – закончил мысль Коллоу.

– Сейчас пришлю Реконструктора для вакцинации. – Мужчина поклонился и скрылся в коридоре.

Теперь Джулс уже корил себя за нерасторопность. Предстояло догонять Руфуса. Как глубоко Танглу посчастливилось забраться в джунгли, наверняка сказать не мог никто. Это все-таки не поезд из точки «а» в точку «б».

– Ты боишься? – Корникс ласково обняла Джулиуса за плечи.

– Бояться поздно, – отозвался тот. – Но… Да. Боюсь. Боюсь найти два трупа. Поэтому убери руки и дай мне сосредоточиться. Единственно правильная линия поведения – выключить эмоции и выполнять свою работу.

– На то мы и Тени, – согласилась Никс. – Я буду верить в тебя и в крошку Тангла, разумеется.

– А в Хэвэн?

– В нее я верю уже восемьдесят восемь лет без выходных и праздников, – грустно пошутила та.

* * *

Эмьюз методично обшаривала карманы штатской одежды Наставника. Ничего. Дырка от бублика! Поколебавшись немного, девочка выдвинула ящик с бельем.

– Слушай, матушка. – Боб воровато выглянул за дверь. – Объясни мне дураку, зачем все это?

– Я ищу ключ от дома Тангла в городе, – откликнулась Тень. – Взламывать замки я не обучена.

– Чудесно. – Карлик бесцеремонно оттеснил девочку от шкафа. – Оглядись вокруг. Этот парень аккуратист, каких мало. Такой не станет совать ключ куда попало. У него наверняка есть специальное место, где положено быть ключам. Я, конечно, чего-то не понимаю, но Леди не должны рыться в мужских трусах.

– Я не роюсь, а ищу улики, – возразила Эмьюз. – Если бы в ведерке остался мусор, я бы заглянула и туда.

– Чудовище, – усмехнулся Боб. – Здесь посмотрю я, а ты проверь письменный стол.

Не найдя ключа нигде и исчерпав вдохновение, Тень опустилась на четвереньки.

– А теперь что ты делаешь? – Карлик с интересом наблюдал, как девочка ползает по полу.

– Может и ничего, – бросила та. – Задерни шторы.

– Сколько унесешь, – вздохнул Боб.

Комната погрузилась во тьму.

– Я носа своего не вижу, – признался Боббертиджис.

– Черные шторы защищают нас от солнца, – пояснила Тень.

– Значит, ты видишь в темноте? И как это?

– Пока раз на раз не приходится, но должна как при свете, – отозвалась Эмьюз.

За тумбочкой что-то определенно было.

– Кажется, нашла! – объявила девочка.

– Хватай, и сматываем удочки, – попросил коротышка. – На душе кошки скребут.

Эмьюз поднялась и отряхнула колени. Обнаруженный ключ действительно открывал замок дома Тангла. Эту связку девочка видела много раз.

– Спасибо, Боб. – Тень положила ключи в карман.

– Твое «спасибо, Боб» звучит, как «иди подальше, Боб», – покачал головой карлик. – Нет, матушка. Ты от меня не отвяжешься. Раз ключик вот он, следующая остановка – дверь. А она в городе. Я с тобой.

– Почему не отговариваешь? – прищурилась Эмьюз.

– Во-первых, здесь тоскливо, как на болоте, – Боббертиджис подмигнул. – Во-вторых, приключения на дороге не валяются. В-третьих, Иеремая прогулялся с тобой в город и прослыл героем. Чем я хуже? А кроме шуток… чего толку воздух переводить. Ты же не послушаешь.

– Не послушаю, – подтвердила Тень. – Хотя послушание тут ни при чем. Наставник исчез и оставил нам тайну. Я не успокоюсь, пока не узнаю, где он.

Труднее всего оказалось решить, выходить ли за крепостные стены в форме Танцора. С одной стороны, это вторая кожа, удобная, легкая и теплая сразу. С другой, зачем привлекать к себе лишнее внимание, если кроме формы от Танцора ничего нет?

Эмьюз очень нравилось, что Боб радостно хватался за любую авантюру. Пусть он коротышка и по их меркам совсем мальчик, но рядом с ним Тени дышалось свободно. Боб не осуждал за странности, скорее наоборот, восхищался ими. Он никого и ничего не боялся. Казалось, у Боба в груди горит негасимое пламя, такое же рыжее, как он сам.

В компании карлика дорога до дома Тангла получилась веселой. Боббертиджис дурачился и кривлялся, не обращая внимания на прохожих. Так, словно в мире не было никого, кроме него и Эмьюз. «Вот если бы Клаус поменьше думал о других, поменьше смотрел на себя их глазами», – неуютно шевельнулось в животе.

– Я, матушка, подожду снаружи, – Боббертиджис по-свойски подпер косяк.

– Ты вполне можешь войти, – пожала плечами та.

– Ну, да. Две ноги у меня есть, – согласился карлик. – Но как-то странно приглашать в чужой дом. Ты Тень, вам положено ходить, где вздумается. Но я-то просто коротышка. Здесь тоже неплохо.

– Как хочешь.

Смазанный замок неслышно открылся, и девочка переступила порог. В прихожей ничего не изменилось: все на своих местах, все как было. Проникшись моментом, Эмьюз двигалась бесшумно. Она верила, что где-то здесь лежит отгадка. Какая-нибудь мелочь: записка, билет, что угодно, хоть пятно от варенья!

Тут из кухни донесся звон. Кто-то шарил по ящикам со столовыми приборами, но не долго. Тень скользнула под лестницу. И как раз вовремя, чтобы не попасться гостю на глаза. Со ступенек девочке на голову сыпалась пыль, от которой чесалось лицо. Только чихнуть означало выдать себя. Сквозь щели Эмьюз не видела ничего, кроме длинного подола юбки, но и без этого опознать мисс Ви оказалось не сложно. Ее духи Тень определяла безошибочно. При обычных обстоятельствах подозревать Виатрикс в чем-либо было бы по меньшей мере странно. Женщина могла, не умолкая, часами рассказывать, какой Руфус замечательный. Однако история с нападением наталкивала на неприятные мысли.

Эмьюз выбралась из укрытия. Она точно знала, что если ступать у самых перил, ни одна доска не подаст голоса. И снова перед девочкой лежала дилемма: подниматься за мисс Ви или быстро уходить. Виатрикс же не обязательно задумала что-то, это только пустое гадание. В конце концов, женщина просто могла прийти за своими вещами. Благоразумные взрослые дамы и ведут себя соответственно. Наверняка у мисс Ви больше оснований находиться в доме Тангла, чем у маленькой Тени, стащившей ключи.

При всех доводах против Эмьюз все равно прокралась вверх по лестнице. Девочка ведь ни чем не рисковала. Глупо бояться Виатрикс: трудно найти вторую такую сахарную принцессу. Что способна сделать мисс Ви своими бумажными ручками?

Тень приблизилась к дверному проему, за которым шла настораживающая возня. Заглянув внутрь, Эмьюз чуть не вскрикнула. Комната лежала в руинах, словно здесь бушевал ураган: сломанная перевернутая мебель, осколки чернильницы, разбросанные бумаги и книги, вещи на полу. В центре поднималась Виатрикс. Женщина стояла и сосредоточенно всматривалась в табурет.

Не то время замерло, не то мисс Ви нашла что-то чрезвычайно интересное в ребре крышки, только картина отдавала безумием. Вдруг женщина резко ударила себя табуретом по лицу! Кровь алыми бусинами посыпалась на платье. Виатрикс взвыла и, изогнувшись, схватилась за разбитый нос. На ее лице стремительно наливались два синяка под оба глаза.

Эмьюз попятилась. Рассуждать о том, лгут ли карты, не было времени, требовалось срочно рассказать о случившемся кому-нибудь. Девочка обернулась и уперлась прямо в перепачканную собственной кровью Виатрикс. Ни слова не говоря, та попыталась схватить случайную свидетельницу.

Увернувшись, Тень метнулась к лестнице, но женщина и там опередила ее. Она пропала и появилась у подножия.

– Как некстати… – вздохнула Виатрикс, утирая лицо рукавом. – Придется принять меры.

Тут входная дверь распахнулась, и в дом пушечным ядром влетел Боббертиджис. Очевидно, карлик услышал крик и поспешил на помощь.

– Теперь нас двое, кого станете ловить?! – Голос девочки предательски дрожал. – Что вы вообще здесь делаете? Что вы искали на кухне?

– Вдохновение.

В руке Виатрикс хищно сверкнул нож. Все произошло слишком быстро. Женщина пропала, но когда появилась у Эмьюз за спиной, Тени уже не было. Лезвие со свистом рассекло воздух.

– Ты не можешь сбежать без Связного. – Виатрикс бешено вертела головой. – Умно. В воздухе я не вижу тебя.

Вдруг плечи женщины затряслись, она уронила нож и плюхнулась на колени.

– Прости меня. Прости, милая девочка, – запричитала Виатрикс. – Я сама не своя… не знаю, что на меня нашло. Руфус… он плохо поступил со мной. Наверное, от этого сознание помутилось. Уйдем отсюда!…

– Хьорт, – прошептала зеркальцу Эмьюз и направила стекло вниз, а затем продолжила, обращаясь к преступнице: – Человек, напавший на Танцора, признается Дивным. Наставник никого не трогал. Зачем создавать видимость?

– Не люблю, когда меня выбрасывают на помойку, – усмехнулась женщина. – Но это уже не важно. Больно не будет… Что я говорю?!.. Будет, но не долго. Я, может, и не вижу, где ты, зато прекрасно слышу. Это не нападение, а скорее тренировка. Ты не способна умереть насовсем. Не так. Я правда не желаю тебе зла.

Виатрикс выхватила палочку.

– А ну назад, собака дикая! – Боб подцепил с пола ботинок и, не целясь, запустил в женщину.

– Кто тут у нас? Труп карлика-грабителя? – Толстая белая молния соскользнула с острия палочки.

Кресло ударилось о стену и вспыхнуло.

– Мазила!!

Боббертиджис зайцем петлял по полу, умудряясь отпускать колкости. А Виатрикс все сыпала и сыпала свои молнии, забыв о прежней цели. Карлик же не прятался, не пытался юркнуть в коридор, ведущий в кухню, не пытался скрыться из виду. Он нарочно отвлекал огонь на себя.

– Боб, беги! – взмолилась Эмьюз, задыхаясь от едкого дыма.

– Дудки, матушка! Эта кривая корова не в жизни в меня не попадет!

Внезапно между мишенью и стрелком всколыхнулась тьма.

– Властью, данной мне Трибуналом, приказываю опустить оружие и сдаться, – бесстрастно объявил Вильгельм.

Виатрикс позеленела. Она яростно сверкнула глазами и пропала, но уже через мгновение снова появилась в компании пожилой плотной дамы.

– Спасибо, Дот, – кивнул Сэр Хьорт.

– Куда ее? – спросила та.

– Пока на улицу, – распорядился Танцор. – Эмьюз… Отлично сработано, но я… так и не сообразил, откуда ты смотришь.

– Зависла под потолком и не могу спуститься, – отозвалась девочка.

– Не можешь спуститься, падай, – посоветовал Вильгельм. – Я поймаю.

С улицы вошли двое мужчин в касках. Один вывел Боббертиджиса наружу, другой размотал толстый шланг. Брызги, шипение, шум воды… Эмьюз зажмурилась, а открыла глаза, только оказавшись у Вильгельма на руках.

– Кто такая «Дот»? – спросила она.

– Дороти – мой Связной, – пояснил Сэр Хьорт. – Лучше скажи, что ты здесь забыла?

– Так легли карты, – Эмьюз чувствовала, что дрожит, как лист на ветру.

В этот момент женщины поравнялись с Тенями. Дот крепко держала пленницу за шкирку, а Виатрикс что-то бормотала и обливалась слезами. Казалось, она не понимает, что чуть не натворила.

– Постереги немного, – попросил Вильгельм. – Сейчас ее заберут.

– Из-за поганки мой кефир разбился, – посетовала Дороти, грустно глядя на промокшую хозяйственную сумку в цветочек.

– И за это преступление кто-нибудь непременно ответит, – улыбнулся Танцор.

Первый шок прошел, и девочка забарахталась в объятьях Вильгельма, как муха в паутине. Острое желание увидеть Боба заставило дрожь отступить. Сэр Хьорт молча опустил маленькую Тень на пол и поспешил догнать Дот. Вот такое неуклюжее проявление тактичности.

Карлик сидел на крыльце, уставившись на прогалину в облаках. Он был неожиданно умиротворенным и спокойным. Когда Эмьюз попробовала сесть рядом, Боббертиджис больно шлепнул ее.

– Не смей! Камень холодный. – Он медленно перевел на Тень задумчивый взгляд.

– Как ты? – Самый идиотский вопрос, но ничего другого не придумалось.

– Отлично, – отозвался карлик. – Только несет от меня паленой кошкой.

– Не представишь мне друга? – Вильгельм сунул руки в карманы формы.

– Боббертиджис Вбочкуплюхл, – как-то совсем торжественно объявила Эмьюз.

– Твой отец выращивает розы? – уточнил Танцор.

– Да, Сэр. Самые лучшие розы, – улыбнулся Боб.

– Они действительно восхитительные, – согласился тот.

Маленькая Тень недоумевала: зачем болтать о ерунде, вместо того, чтобы благодарить карлика за храбрость?

Наконец, пожарные смотали шланг, погрузились свое рыжее транспортное средство и пропали вместе с ним. Вильгельм отошел и тоже потерялся из виду. Вокруг Боба опять образовался островок тишины.

– Ты… был великолепен! – Эмьюз прижала коротышку к себе, как игрушечного.

– Повремени с этим. – Боббертиджис отстранился и взял девочку за руки. – Когда-нибудь, лет через сто, сядем с тобой, матушка, и вспомним общие приключения. А пока давай просто жить. Мне вдруг до смерти захотелось наведаться в отцовский сад.

Глава 31. Один из нас

Утро Клаус потратил с пользой. Он добрался до вокзала, отыскал ту самую женщину-пилота, которая помогла ему в прошлый раз, и ненавязчиво выяснил, когда именно ректор Финн вернется в город. Естественно, мальчишка не отказался от планов относительно архивных документов.

Распихивать рисунки по кабинету – крайне опрометчивый поступок. Тут явно сказывалось пагубное влияние двух болванов. Сделав это, Клаус сам себя загнал в жесткие рамки. Как только Финн наткнется на первую картинку, поймет, что кто-то совал нос в фальшивый тайник, и вернет охрану. Хорошо если не начнет расследование. В любом случае, после его возвращения все поиски станут невозможными.

Предстояло как-то незаметно свернуть общение с дружелюбной женщиной и поделиться соображениями с Дэном и Бэном. Бывшая Тень словно знала, от чего мальчишка ни за что не откажется. Она снова провела его в ангар любоваться поездами.

Здесь ничего не менялось. Перешучиваясь, копошились одинаковые техники, составы блестели начищенными боками, а под крышей шелестели крыльями вездесущие голуби.

– Только что вспомнил… – замялся Клаус. – Мне действительно пора.

– Вот не служу, а профессиональная болячка покоя не дает, – улыбнулась Тень. – Паранойя называется. Поправь меня, если я ошибаюсь, но тебя интересовал именно Финн. Не поезда, не будни пилотов, а расписание полетов господина ректора. Что-то задумал?

Мальчишка побледнел.

– Привыкай, – рассмеялась та. – Женщинам свойственно задавать неожиданные вопросы в лоб. Ты не думай. Это не со зла. Мы над своим ректором умудрялись измываться, даже когда она на пару минут отлучалась. Загвоздка в том, что Таранис помимо всего прочего еще и мой… приятель. Выдать-то я тебя не выдам, но имей в виду.

– В конечном итоге, мы все получаем ровно то, что заслужили, – неумело отшутился Клаус.

– Значит, не отпираешься? Задумал подшутить над бедолагой? – хмыкнула Тень. – Предупреждаю, перегнешь палку – получишь. Если Таранис совершит что-нибудь, вызывающее волну студенческого гнева, лучше жалуйся мне.

– Непременно, – согласился мальчишка.

Клаус упорно искал глазами что-нибудь, что отвлечет Тень и позволит улизнуть. Удача улыбнулась неожиданно. По ангару трусил плотный мужчина в приличном костюме. Его багровое лицо с мясистым носом выражало крайнюю степень расстройства.

– Прохлаждаешься? – строго спросил мужчина. – А у меня снова ЧП. Знаешь, что это?

Он указал на отвратительное пятно на плече.

– Помет.

– Именно, Леся! Дерь… помет. Проклятые птицы! – простонал мужчина. – Мы, кажется, договаривались. Кому нечем заняться, сначала гоняют голубей, а потом идут на все четыре стороны. Я же не могу добраться до крылатых крыс!

– В чем проблема, Калиныч? Одно слово, и я подарю тебе воздушку, – отмахнулась Тень.

– Лучше подари пять минут драгоценного времени и выгони птиц из ангара.

Толстяк достал носовой платок, поплевал на него и попытался убрать пятно.

– Убивать – варварство. Пусть живут, но где-нибудь подальше, – продолжил мужчина. – К тому же, посторонние на территории.

Он покосился на Клауса.

– Оставь это мне, – попросила Тень. – У тебя наверняка есть более важные дела. Замыть пиджак, например. Что люди подумают?

– Очень смешно, – проворчал Калиныч. – Чтобы через пять минут ни голубей, ни… зевак. Проверю.

Грустный толстяк поспешил прочь, все причитая об утраченном лоске.

– Ну, выход найду сам? – мальчишка поднялся на ноги.

– Не так быстро, – покачала головой Леди Олеся. – Раз я раскрыла заговор, значит, и правила мои. Ты же Связной? И, судя по всему, птичка крупная. Помощь с голубями – вполне сносная плата за молчание.

– Шантаж? – Клаус поднял брови.

– Честная сделка, – парировала та. – Ты же не догадываешься, насколько мне дорог Финн и почему. В общем, даже если у тебя есть книга, всыплю от души, не сомневайся.

– Книга? – уточнил мальчишка.

Однако интонации в его голосе не оставляли места разночтениям. Клаус намеренно ввел женщину в заблуждение. Он уже представлял физиономии шутов, когда станет рассказывать, как наткнулся на представителя ранних поколений. Да еще где! Складывать два и два мальчишка умел превосходно.

– Пока кто-то болтает, голуби безнаказанно гадят на невинных граждан, – как ни в чем не бывало, улыбнулась Тень.

Клаус до последнего боялся, что женщина обнаружит обман. Только Тень больше не возвращалась к щекотливой теме и упорно делала вид, словно часть про книгу просто померещилась.

Добравшись до дома, мальчишка первым долгом вызвал к себе шутов. Карл пропадал где-то со своей новой подружкой, дед штудировал учебный план, – никто не мешал думать. Зануда-совесть требовала извиниться перед отцом за грубость, которую тот не заслужил, но гордость не позволяла. Тогда пришлось бы снова пройтись по неприятным воспоминаниям, способным отравить мальчишке существование.

– Мы тебя потеряли, – с порога объявил Дэн. – Есть результаты?

– Есть, – подтвердил Клаус. – Притом довольно неожиданные.

Поднявшись наверх и заперев дверь, он изложил друзьям подробности ночного приключения и продемонстрировал трофейный рисунок. Дураки несколько минут давились хохотом, утирая слезы.

– Я над вашими неудачами не смеюсь, – обиделся Клаус. – Топчетесь на месте, копаетесь в бумажках, я хотя бы что-то делаю.

– Остынь, – взмолился Бэн. – Причина не в тебе, а в господине ректоре.

– Финн сыграл с Баламутом нашу шутку, – закончил за друга Дэн. – Такая же в книге описана.

– Он в курсе? – Избыточная информация только запутывала.

– Нет, конечно! – хором отрезали балбесы.

– При Финне учился Баламут, и сам ректор когда-то был студентом, – пояснил Бэнжамин. – Мог сталкиваться. Идея сногсшибательная!

– Значит, его не сильно расстроит повторное столкновение, – вставил Клаус. – Я немного «украсил» кабинет.

– Ну ты сорвиголова! – уважительно протянул Дэн.

– Да, только документы от нас уплыли, – перебил Бэн. – И от Тангла тоже.

– Уверен?

Мальчишка небрежно достал из ящика черные перчатки.

– Я туда, а вы меня прикроете.

– Среди бела дня? – восхитился Дэниэл.

– Глупо, – вмешался второй шут.

– Кто бы говорил, – хмыкнул Клаус. – Кроме того, другого шанса не представится.

Внизу раздался шум. Взбесившийся гость штурмовал входную дверь. Он дубасил по ней кулаками и ногами. Град ударов сменялся тревожным звоном колокольчика, но тотчас же возобновлялся.

– Поймали? – насторожился Бэн.

– Финн в рейсе, Дарроу воздержался бы от спектаклей на улице, – справедливо возразил Клаус.

– Откроешь? – с опаской спросил Дэн.

– Куда деваться? – развел руками тот. – Я привык к этой двери.

– Мы с тобой. Мало ли, кто там. – Бэнжамин на всякий случай даже куртку накинул.

Стоило отпереть замок, как в дом ворвалась заплаканная Робин и без объяснений кинулась Клаусу на шею. Следом вошла невозмутимая Лют.

– Дебилы тоже здесь, – процедила она. – Как будто одной умалишенной недостаточно. Все против меня.

– Леди Холера язвительнее обычного, – присвистнул Дэн.

– Нет, сегодня она «Леди Диарея», – выдохнул в ухо приятелю Бэн.

Роль гостеприимного хозяина мальчишке совершенно точно не нравилась, тем более, когда дело касалось не особенно приятных личностей. Находясь при памяти, он ни за что бы не пригласил Лют по собственной воле.

– Кто-то умер? – Клаус попытался отклеить от себя не в меру эмоциональную подругу, но та только крепче прижалась.

– Да нормально все, – отмахнулась Лют. – Обошлось. Но вот она полчаса бьется в истерике. Я решила, что твое общество встряхнет Би.

– Гладко стелешь, – покачал головой Дэн. – Не ври.

– Ты не самый умный, – огрызнулась Тень. – Теперь она – ваша проблема. У меня есть другие дела.

– Совесть не мучает?! – взвизгнула Робин.

Настала очередь Клауса держать ее. Девочка сучила руками, силясь дотянуться до самодовольной физиономии Лют.

– Это ты ее туда послала! – кричала обезумевшая Би.

– Начинается, – фыркнула Тень. – В общем… Что я говорила? Она ваша. Я умываю руки.

– Стой, где стоишь, – приказал мальчишка. – А лучше топай в кухню. Пока не разберемся, что происходит, ты останешься.

– Похоже, мне и правда придется задержаться, – пожала плечами та. – Лучше сразу расставить точки над «и», чем потом доказывать свою невиновность. Ну, чего вы на меня уставились? Веди, я не обязана знать, где тут кухня.

– Проводите дам, – попросил Клаус. – Пойду, успокою деда. Он наверняка недоумевает, по какому поводу скандал.

В изменившихся обстоятельствах вылазка откладывалась. Конечно, тянуть с ней мальчишка не собирался, но полчаса не такая большая задержка.

Он остановился и деликатно постучал в комнату Отто. Никто не ответил. Тогда Клаус легонько толкнул дверь и вошел. Старый хитрец упорно изображал спящего: он лежал на кровати, прикрыв лицо газетой, и весьма театрально храпел. Гоблин давал понять, что пока любимый внук не угодил в неприятности, он предоставлен сам себе.

– Спасибо, – прошептал Клаус и тихонько закрыл за собой.

Между тем, публика в кухне поделилась на два лагеря: скучающая Тень и все остальные. Такое положение нисколько не смущало Лют. Она сидела, закинув ногу за ногу, по свою сторону стола и молчала.

– Времени немного, выкладывайте самую суть, – попросил мальчишка.

– Хорошо, – согласилась Тень. – Все началось с того, что наш Наставник бесследно исчез.

– Тангл исчез? – оживился Бэн.

– Увы, – подтвердила та. – И мы с Эмьюз условились его поискать.

– А когда он исчез? – не отставал шут.

– Не все ли равно? – осадила его Лют. – Вчера его уже не было. Ориентировочно Тангл пропал позавчера вечером. Чтобы не распыляться, мы с Эмьюз разделили обязанности. Каждый в чем-то лучше остальных. Я взяла на себя университет, а она вызвалась осмотреть дом Наставника. Заметьте! Сама, никто ее не принуждал. Я все утро караулила у учебной части и досаждала всем в деканате. Естественно, меня прогнали. Вернувшись в общежитие, я увидела ее.

Тень кивнула в сторону Робин.

– Мне показалось, что ей плохо. Бывает же, людям снятся кошмары, от которых лучше спасать. – Лют поморщилась. – Би металась по кровати, стонала, размахивала руками. Все мое преступление состоит в сострадании. Я ее разбудила, а она мне: «Там убивают Эмьюз!».

– А ты? Что сделала ты?! – прорычала Робин.

– Спросила, где именно убивают, – ответила Тень. – Считаешь, и мне стоило рвать волосы из носа и бегать кругами только потому, что кому-то снится всякая дрянь?

– Бессердечная! – выплюнула Би.

– Неуравновешенная, – парировала Лют. – Я продолжу?

Тень поднялась на ноги и принялась бродить туда-сюда по кухне, заложив руки за спину.

– Признаюсь сразу, – обернувшись, добавила она, – теперь я верю в способности Робин.

– Так с Эмьюз что-то случилось? – У Клауса потемнело перед глазами.

– Случилось, – подтвердила Лют. – Но ничего фатального. Отделалась легким испугом. Карлику и тому больше досталось.

– Карлику?

– Чего ты повторяешь, как попугай? – разозлилась та. – Если бы я знала, что именно сегодня Виатрикс спятит, пошла бы сама. До вас, видимо, трудно доходит. Эмьюз не единственная Тень! Думайте про меня что угодно. Плевать!

– Большую часть времени мы вообще о тебе не думаем, – поправил Дэн.

– Замечательно! – фыркнула Лют. – Как и я о вас.

– Самую суть! – не выдержал Клаус.

Для пущей убедительности мальчишка стукнул кулаком по столу. Шуты притихли.

– Отложите взаимные покусывания на потом.

– Вместо того чтобы паниковать, я связалась со своей парой, – сообщила Тень. – К тому моменту с ней уже ничего не происходило. Она гуляла по саду и любовалась розами. Но до того Эмьюз все же посетила дом Тангла и застала там некую мисс Ви. Виатрикс Фэйр Ла Рут. Насколько я поняла, женщина полным ходом организовывала фальшивые улики против нашего Наставника, чтобы обвинить его в нападении. Пойманная на месте, Виатрикс набросилась на свидетелей, но каким-то образом вмешались Танцоры и… почему-то пожарные. Словом, за подробностями к Эмьюз.

Лют заслонила лицо рукой.

– Сыпать обвинениями легко. Надо же найти крайнего? – как-то по-настоящему жалобно произнесла Тень. – У вас… у каждого из вас есть кто-то. Семья. А у меня есть только Эмьюз. И если вы считаете, что ее судьба мне безразлична, – это вы скоты. Не я. А теперь, черт возьми, пойду и закончу то, что обещала. Изловлю какого-то приятеля Тангла по имени Макс и вытрясу из него все, что он знает.

Тень твердыми шагами направилась к выходу.

– Тут скоты могут пригодиться. – Бэн выскочил из-за стола и перехватил Лют у начала коридора. – Макс Карвер отчасти и наш приятель. Собственно, исчезновение Баламута Тангла нам тоже интересно, но по своим причинам.

– И по каким? – нахмурилась она.

– Мы хотим помочь Сэру Танглу разобраться в своем прошлом, – туманно ответил тот.

– Меня больше интересует его настоящее, – призналась Лют. – Вы знаете этого Макса? Ну да, вы же на его факультете.

– Именно, – подтвердил шут. – Максимилиан Карвер наш преподаватель. Не побоюсь сказать «любимый».

– И вы меня к нему отведете?

Тень мгновенно улавливала, откуда дует ветер. Она уже смотрела на Бэна не как на «назойливого придурка», а с каким-то легким кокетством. Такие резкие перемены только сильнее настраивали Клауса против Лют.

– Мы на минутку, – он подхватил приятеля под локоть и вытащил в коридор.

– Не очень вежливо, – нахмурился Бэн.

– Подбери слюни, – вкрадчиво попросил мальчишка.

– Не понял, – оторопел тот.

– То-то и оно, – вздохнул Клаус. – Еще чуть-чуть, и ты разболтал бы сирене все, включая наши планы.

– Я? Нет! – оскорбился шут, но запнулся и покраснел.

Отчего-то за Дэна мальчишка не волновался. Клаус чувствовал, что тот доверяет второй Тени меньше, чем он сам. Здоровую паранойю не побороть никакими чарами.

– Как догадался? – смущенно промямлил Бэн. – Еще и вперед меня.

– Во-первых, не заигрывай с Фьюри, тут она даст фору кому угодно, – оборвал Клаус. – Моргнуть не успеешь, как Тень вытянет из тебя любые секреты. Покажи ей Карвера. Издали. Пальцем. Желательно, чтобы сам профессор не видел вас вместе.

– Зачем такие предосторожности? – пожал плечами шут. – Хотя ты опять прав. О наших делах господину Карверу знать не обязательно.

– Крайне необязательно, – вставил мальчишка. – Уводи Лют. Заодно прихвати Робин. Я от своих планов не отказался – значит, лишние люди мне не нужны.

Клаус надеялся, что второй раз на ту же удочку Бэн не попадется. Главное, чтобы уже сказанное не подвигло Тень копать в их направлении.

– Не зацикливайся. На блестящие глазки ловят даже самых умных из нас, – неуклюже ободрил друга мальчишка. – Держи в голове мои слова.

– Просто подумал, что она может нам пригодиться, – попытался оправдаться тот.

– Что я говорил? – Клаус с удовольствием отвесил шуту оплеуху. – Поверь, Фьюри – хищница.

– Я тоже не белый и пушистый, – Бэн посерьезнел.

– Не надо ничего доказывать, ладно? – Мальчишка нервно взглянул на часы. – Мне будет гораздо спокойнее, если ты не наделаешь глупостей. В смысле, если глупостей получится меньше обычного.

– Обещаю, – кивнул тот и направился обратно в кухню.

Ощутимая напряженность все еще висела в воздухе. Робин продолжала дуться на Лют, но в основном из-за того, что сама вспылила и не хотела просить прощения. Клаус прекрасно понимал ее.

– С одним шутом все выяснил, теперь он ваш, дамы, – зачем-то улыбнулся мальчишка. – Идите, мне нужно заниматься.

– Заниматься? – переспросила шокированная Би. – А как же Эмьюз? Ты разве не помчишься за ней в город?

– Не люблю навязываться.

Он проводил гостей до двери, стараясь не сильно их «выпроваживать». На пороге Робин задержалась.

– Не удивляйся потом, почему Эмьюз бросит тебя, – произнесла она и поспешила вслед за остальными.

Совершенно опустошенный, Клаус жестом позвал Дэна за собой. Казалось, с причиной неминуемого разрыва все предельно понятно: виноваты Лэндвик и Фьюри. Их нелепый заговор сначала подарил ему Эмьюз, затем отнял ее. Но на душе все равно скребли кошки. Бессмысленно воевать с надвигающейся лавиной. Тени все равно не живут счастливо. В лучшем случае, умирают в один день.

– Не слушай глупую девчонку. – Шут по-дружески похлопал Клауса по плечу.

– Я что-то пропустил? – удивился тот. – Мы же вроде как…

– Соперники? – Дэн улыбнулся. – Уже нет. Да и не были ими никогда, если честно.

– Продолжай. – Мальчишка толкнул дверь.

– Подумай сам, – развел руками шут. – Ты не похож ни на кого из нас. Ты… другой. Мое прошлое не самое приятное, а твое, вероятно, натуральный ад. Пальцем в небо, знаю. Оно ж, пока не сойдешься с тобой поближе, почти незаметно, что ты нормальный. Вот я и защищал Эмьюз, как умею. Как старший брат, что ли.

– Не представляешь, насколько угадал. Не жди подробностей. Не скажу.

Клаус собрал волосы и натянул перчатки.

– Вещи в шкафу, – коротко сообщил он. – С Карлом я крепко повздорил, можешь с ним не разговаривать. Дед не зайдет, пока считает, что у меня гости. Можешь вздремнуть. И еще… Я хочу стать одним из вас.

Последнее, что мальчишка видел перед тем, как попал в пустой гулкий коридор, – перекошенную физиономию Дэна, от изумления открывшего рот.

* * *

А как складно все начиналось. Переход без Связного по узкому каналу, конечно, смахивает на судорогу, но это вполне терпимо. Неповоротливая консервная банка защитного модуля тоже была хороша. Она исправно слушалась команд, даже сумела развернуть какую-никакую карту и проложить маршрут. Пусть часть квадратов выпала из общей картины, но одно то, что их осталось процентов шестьдесят, вселяло надежду. Пропавшая Тень явно заботилась об инвентаре.

Руф всматривался в дырявую карту и представлял, как Леди Харпер год за годом заменяет вышедшие из строя маячки вокруг места сбора, отправляясь на вылазки все глубже и глубже в дебри. Следуя инструкциям, Руфус устанавливал сигнальные метки, как след из хлебных крошек. Путь к спасению.

Видоискатели накрылись первыми. Их залепил вязкий сок толстых стеблей, сквозь которые приходилось прорубаться на каждом шагу. Он застывал бурой смолой. Полагаясь исключительно на приборы, Тангл чувствовал себя кротом. Собственно, пейзаж все равно не особенно радовал. Зелено-серая мгла, толстые змеи пятнистых побегов, завязанные в тысячу узлов, узкая просека за спиной и все та же стена впереди.

«И за что Хэвэн Харпер любит подобные сомнительные приключения?», – размышлял Руф. – «Одно дело, если это долг. Поиск своих или преследование преступника. Но чтоб проводить так всю жизнь». Здесь он целиком и полностью поддерживал Вильгельма: когда дома есть чем заняться, бегство за грань – пустой авантюризм. Почти как дезертировать. Руфус только слышал о Танцорах, которые большую часть времени проводят где-то далеко. Мастера выживания, неуловимые, встраивающиеся в любое общество, смертоносные, – сколько пользы было бы от них. Негласная элита. Лучшие из лучших. Такие полумифические агенты Ордена, выполняющие туманные задачи.

Конечно, в студенчестве Руф мечтал пополнить их ряды. Но быстро понял, где нужнее. Именно поэтому Сэр Тангл не видел ничего зазорного в тех же «будничных террористах», которых отчасти стыдился Вильгельм.

С каждым часом двигаться вперед становилось все сложнее и сложнее. Глупый модуль застревал почти на каждом шагу, и лишь благоразумие отделяло Руфуса от того, чтобы вылезти и освободить консервную банку вручную. Коллоу четко дал понять, что без модуля операция обречена. «Дружок», – сказал он, – «держи тупые замечания при себе. Повторять не собираюсь. Безусловно, этот хлам уступает тебе по скорости и маневренности. Но! Надеюсь, модуль успеет неоднократно спасти чью-то шкуру, прежде чем развалится на куски или увязнет».

Руф старался не задумываться о симптомах отравления, неизбежного в местных условиях. Однако уже тогда он ощущал сладковатый привкус в горле. А на исходе первого дня пути случилось странное. Все маячки, брошенные Руфусом, разом погасли. На табло вспыхнуло алое предупреждение, помигало и исчезло.

– Не волнуйся, милая. – Тангл тогда еще постучал пальцами по панели индикаторов, трепетавшей, как живое сердце. – Что-то у умников не срослось. Сейчас наладят.

И точно. Вскоре робкие огоньки начали вспыхивать снова.

– А ты боялась, – улыбнулся Руф. – Бравый бот-прокладчик крадется в нашу сторону. Пробежишься?

Само собой, жестянка не ответила. Тангл еще раз подтвердил ей курс, зафиксировал себя в кресле и закрыл глаза. Руф почти уснул, когда сообразил, что в голове уже звучат они… Чужие дикие напевы, дудочки с хрипотцой и несуществующие барабаны. Танцор спешно натянул шлем и подключил резервный кислород. Бессмысленное действие. Всего лишь отсрочка. Тангл не хотел драматизировать, но что-то внутри отзывалось на монотонный ритм. Пугающе приятное ощущение заставляло вслушиваться, вместе с тем душу сковывал животный ужас.

– Это не джунгли, это я сам. – Звук искаженного голоса заглушал нестройное пение. – Знание мешает не бояться последствий. Я мысленно подставляю самые худшие варианты развития событий. Признаю. Когда концентрация токсина превысит норму, и начнутся галлюцинации, шансы на успех упадут. Упадут, а не исчезнут. Притом, подстраховаться я могу прямо сейчас.

Руф старательно проговаривал каждое действие. Он сбросил старые фильтры, и их место тотчас же заняли новые. Теперь Руфусу было куда спешить. Танцор вывел модуль из экономичного режима.

Консервная банка мчалась вперед, игнорируя повреждения корпуса. Так она не нуждалась в управлении. Сама выявляла препятствия и сама же их устраняла. Руфуса болтало, как в бочке, катящейся с горы. Но несмотря на это, Тангл сумел уснуть. Трудно сказать, насколько зря он поступил так, только, очнувшись, Руф понял, что действительно летит кувырком по крутому склону.

Все усилия модуля выровняться и остановить падение оказались тщетны. Даже на пару секунд не уцепиться: влажная земля скользила, а толстые стебли сбивали с ног. Вдруг приборы зафиксировали отрыв от твердой поверхности.

Желудок Руфуса подпрыгнул и с силой пнул диафрагму. Модуль по-кошачьи перевернулся в воздухе, готовясь приземлиться на все четыре лапы. Однако когда до столкновения оставалось совсем немного, падение с жутким скрежетом оборвалось.

Что-то острое уперлось Танглу между лопаток. Длинный толстый шип прошил корпус и едва не добрался до «начинки». Под неистовое мигание алых надписей, извивающееся в клубах дыма, Руф выбрался наружу. Потушив занявшийся было пожар, Танцор взял из модуля все, что могло пригодиться: две обоймы крошечных маячков, переносной навигационный прибор, запасную батарею к нему, аптечку, смешной набор условно съедобных пайков.

Под подошвами чавкала грязь, в голове бесновались барабаны и эхом перекатывались голоса. «Джунгли не набросятся на тебя, они подождут, пока ты сам с радостью рухнешь в их смертельные объятья», – тогда Руф не понимал сумасшедшего блеска в широких зрачках женщины-инструктора. После каждой тренировки она молча садилась в свою «блоху» и кругами носилась по полигону, словно убегая от собственных мыслей. Демобилизованная Тень почти ничего не рассказывала о том времени, что провела здесь, но иногда Руфус замечал необъяснимую зависть в ее взгляде.

Глупо, конечно, только перед тем как уйти, Тангл похлопал модуль по искалеченному брюху и прошептал: «Прощай, блоха».

Упругие молнии эффективно расчищали путь, но без защитного модуля Руф стремительно терял связь с реальностью. Становилось все труднее сосредотачиваться на пунктире маршрута: картинка перед глазами сменялась рывками, вспышками, выхватывая разрозненные кадры. Неистовая дробь барабанов уступила место нежному шороху и перезвону капель, а размеренные голоса, разбавленные мелодичными дудочками и счастливым детским смехом, внушали ложное спокойствие.

Руфус не останавливался, не сбавлял темп. Бежал, пока мог бежать. «Достичь воронки», – твердил он себе. Токсин начисто лишал чувства опасности. Неестественное раскаленное бесстрашие наполняло грудь невыразимым восторгом. Руф так и норовил перемахнуть одним прыжком там, где лучше обойти.

Хищные колючки в три пальца толщиной скалились со всех сторон, готовые пришпилить Танцора, как безмозглую бабочку. Он не обращал внимания на глубокие царапины, не ощущал боли, а собственная кровь на шипах казалась потрясающе красивой. Руфуса шатало.

Он не сообразил, как взлетел, пренебрегая всеми инструкциями. В зеленом тоннеле, пронизанном бессчетными копьями колючек, верх и низ спутались, перемешались в захватывающем вращении. В какой-то момент Руфус полностью утратил способность контролировать направление. Его швырнуло вбок и на месте царапин появились рваные раны. Тангл рухнул в грязь.

Цепляясь за те же шипы, Руф поднялся снова. Из всех мыслей в сознании сохранилась единственная цель – выйти к воронке. Тангл не помнил зачем, да ему было и наплевать. Теперь это сделалось финишной ленточкой, маячившей впереди.

Когда Руфус посмотрел на мутный экран навигации, тот неожиданно распух и лопнул. Руф непроизвольно разжал пальцы, и что-то плюхнулось в жижу. Опустившись на четвереньки, Тангл принялся шарить по хляби руками. Безрезультатно.

Руфус сел и убрал с лица прилипшие сосульки волос. Теперь он свято верил, что и без дурацкого прибора безошибочно найдет дорогу.

Музыка больше не пряталась в тесных стенках черепа. Она сладким потоком лилась отовсюду. Уверенная, громкая, завораживающая. Повинуясь ей, покачивались исполинские полосатые стебли, опутавшие землю и небо, кружились пушистые огоньки, билось сердце.

Гармонию нарушала понурая тварь, сбежавшая по гладкому корню вниз головой и укоризненно таращившаяся на Руфуса. Он с трудом задержал на ней взгляд. Не то ящерица, не то насекомое, не то уродливый голый человечек. Узкие плечи, вытянутое тело, выпученные, широко расставленные глаза, плоский нос на продолговатой морде, белесое брюшко, длинные кисти, плоская круглая подушечка-присоска на каждом пальце, хвост.

Танглу немедленно захотелось потрогать влажно поблескивавшие бока мелкой твари. Руфусу казалось, что существо приятно прохладное на ощупь. Он прицелился и, как котенок нападает на бумажную конфету на нитке, метнулся вперед.

Из глаз посыпались искры. Музыку заглушил звон в ушах, а на лбу росла шишка. Зато сознание немного прояснилось.

– Откуда здесь камень? – обиделся Руф.

Тогда-то ему и померещился просвет в бесконечных зарослях. Словно бы мгла там расступалась. Не помня себя от радости, спотыкаясь и петляя, Танцор направился туда. Но за последней стеной стеблей подстерегало разочарование. Широкая прогалина вовсе не была краем вожделенной воронки.

Здесь вместо грязи под ногами аккуратными узорами лежали белые и черные плоские камни. Тангл сел на краю дороги, стащил ботинки с носками вместе, крепко связал шнурки и повесил «ожерелье» на шею.

Рисунок кладки манил выяснить, что скрывается на вершине холма, вокруг которого расступались джунгли. Голоса вернулись. Теперь они то перешептывались, то повторяли одну и ту же фразу на разные лады.

Руфуса не покидало чувство, что за ним к вершине движется целая процессия. И они-то в отличие от него точно знают, что там.

Яркий луч чужого солнца полоснул по глазам. Танцор зажмурился. Свет ласково щекотал нос и пах цветами. Воцарилась прозрачная, торжественная тишина. Джунгли замерли в почетном карауле.

На плоской площадке поднималось гнездо из пестрой гальки, в котором дремало прозрачное яйцо. Оно виднелось едва-едва, но стеклянная гладкость уже очаровывала. Руфус медленно приблизился к пышущей жаром капле, заглянул внутрь и отшатнулся. В стеклянное яйцо оказалось впаяно мертвое тело. Существо лежало на боку, свернувшись клубком. Оно обнимало свой хвост, указывавший на громадный шип, пронзивший грудь.

Взгляд уперся в плиту чуть поодаль. Тангл не сразу узнал слова, выбитые на ней, а между тем, в них не было никакой загадки: «Покойся с миром, Люси Смит. Последняя дочь бессмертного народа».

Музыка взяла холм в кольцо. Она струилась лучами, перемигивалась пылинками, переливалась солнечными зайчиками. И Руфус осознал, что зло-то не в ней, не в джунглях, а в нем. Что это он сам причина множества ран на своем теле, он потерял «блоху», утопил прибор навигации и посеял все маячки. Он теперь не сможет спасти Тень, похоронившую здесь друга Ордена.

Если бы раскаяние убивало, Тангл тотчас же распластался бы на камнях. А так он развернулся и поплелся прочь, проклиная себя за цепочку непросительных ошибок.

У подножия Руфус остановился. Он не знал, куда идти, не верил, что дойдет с теми ранами, чья боль терзала не столько плоть, сколько разум. Робкое дуновение коснулось его ладони. В нескольких метрах стояло вполне живое существо.

– Люси? – зачем-то спросил Танцор.

Она не ответила, только указала на противоположную сторону прогалины.

– Что там? – Руф на мгновение отвел взгляд и снова остался в полном одиночестве.

Верить галлюцинациям – не самый рациональный подход, только теперь было все равно. Тангл бросил бы монетку, если бы нашел хоть одну в кармане. Он на всякий случай прогулялся по узорчатой дорожке, но увы. Она свернула и уперлась в глухую стену из широких стеблей.

Вернувшись по собственному кровавому следу к холму, Руф осмотрелся в надежде, что джунгли снова дадут ему знак. Руфус не мог точно сказать, сколько проторчал неподвижно, вслушиваясь в мурлыканье мелодии. Чем дольше он стоял, тем сильнее одолевало новое чувство. Танцора мучило желание плюхнуться на колени и умолять джунгли о прощении. Хэвэн, поселенцы, он сам – инородные тела. Песок, испортивший механизм. Танглу чудилось, что именно об этом поют неведомые голоса.

– Я заберу ее и уйду! – крикнул он музыке. – Мы больше не потревожим вас!

Голос распался на звуки и улетел прочь. Маленький мальчик, живущий глубоко в душе, ждал чуда. Ждал, что джунгли расступятся и, как в сказке, приведут его куда нужно. Но чудес не бывает. От приторной сладости слиплись губы, а по шее к затылку бежали холодные мурашки. Каждый вдох, каждая царапина – доза токсина. Вопрос времени, когда руки и ноги откажут служить.

Сделав над собой усилие, Руф отправился, куда указало привидевшееся существо. Сознание цеплялось за пение джунглей. Парадоксально, но теперь оно превратилось в хлипкий мостик между забытьем и реальностью.

Где-то высоко солнце закатилось за горизонт, и воздух заметно посвежел. В каждом светлячке мерещился эльф, а сквозь музыку чуть слышно прорывался фальшивый вой, отдаленно напоминающий разрозненные куплеты рождественских гимнов и знакомых с юности шуточных песен.

Тангл уже ничему не удивлялся. Потеряв равновесие и оказавшись на четвереньках, он с трудом приподнялся на дрожащих руках. Свинцовая голова клонилась к земле. «Признай поражение. Последние часы. Проведи их приятно», – умоляло истерзанное сознание. Вместо этого Руфус упрямо пополз вперед.

«А ведь я любил жизнь», – неожиданно отрешенно подумал он. – «Что-то ценил, что-то упускал по глупости. Как любой мальчишка, мечтал о героической смерти за достойную идею. Похоже, мечты таки сбываются».

Вдруг земля оборвалась! Тангл рыбкой скользнул в гладкий влажный желоб. «Так дождевая вода стекает с холма», – зачем-то решил Руф и закрыл глаза. Он представлял, как вот-вот налетит на камень, который раскроит ему череп, или встретит торчащий шип. Подобные перспективы совершенно не пугали. Если Харпер не дура, что без сомнений так, она заметит сигналы бота-прокладчика и выберется. Что-то грустное шевельнулось в животе: «Сразу послали бы бота, я был бы сейчас в сухой чистой постели».

Желоб закончился так же внезапно, как начался. Руфус с размаху нырнул в вязкую жижу по самые пятки. Грязь затягивала смертельной ловушкой. «Занятный финал», – промелькнуло в мозгу. – «Танцор утонул в луже». Тут Тангла взяла злость. Он словно взорвался. Перед глазами встали звездные россыпи августа, открытый простор, свобода… полет. Грязь сопротивлялась. Она не желала отпускать легкую добычу. Руфус неистово рвался ввысь, в небо! И жижа поддалась.

Тангл взвился в воздух, но удержать равновесие не сумел. Тогда он думал только о том, чтобы вырваться…

А как складно все-таки получалось сперва. Переход без Связного, неповоротливая консервная банка защитного модуля, надежда на лучшее, на успех. Токсин притуплял боль. Первый шип торчал из плеча, второй угодил в руку чуть выше локтя, а третий пробил бедро. Руфус видел себя со стороны. Он болтался черной тряпкой над землей среди спутанных стеблей.

– Играл в спасителя? Вот твой терновый венец. – С этой точки цепь событий виделась иначе.

Руф ничего не чувствовал. Ему невыносимо хотелось просто перестать быть. Слиться с музыкой джунглей. Она ласкала его, как самая нежная из женщин. В череду воспоминаний вторглось лицо.

«При чем здесь Коллоу?», – расстроился Руфус.

Он обмяк и уронил голову на грудь.

* * *

Клаус перерыл все. Мальчишка методично тыкал длинной тонкой иглой мягкие кресла, влез в дымоход, перетряс шкафы, снял и повесил на место каждую картину. Когда воображение отказало, он принялся простукивать стены.

Чернильница упала со стола и прокатилась по полу. Клаус обернулся. Никого. Только темнота. Вдруг прямо перед ним возник Дезмонд. Призрак ехидно улыбался.

– Читай по губам, – прохрипел он. – Ты попался.

– Похоже на то, – согласился шпион-неудачник.

– Подозрительное спокойствие. – Дезмонд отошел и попытался поднять чернильницу.

– Давай, помогу, – обреченно вздохнул Клаус. – Ты за просто так закладываешь или имеешь с этого что-нибудь?

– Не хами, – покачал головой призрак.

– Не лишай меня последнего удовольствия, – парировал тот. – Я думал, вчера был мой самый поганый день. Ошибся.

Мальчишка понимал, что терять ему больше нечего. Он плюхнулся в кресло у камина и закинул ноги на журнальный столик, перепугав сахарных человечков.

– Жалуйся. – Дезмонд плавно проплыл в кресло напротив и ловко скопировал позу собеседника.

– Подозрительная забота, – усмехнулся Клаус.

Призрак, скорее всего, издевался. Он намерено дразнил ложной надеждой на благоприятный исход.

– Я сегодня добрый, – вытянув шею, сообщил Дезмонд. – У меня праздник. Годовщина смерти.

– Поздравляю. Жаль, без подарка. – Клаус старался спрятать эмоции.

– Порадуй меня рассказом о своих смешных, ничтожных, детских проблемках, – с напускным дружелюбием предложил призрак.

– Смешных? Ничтожных? – Мальчишка кожей ощутил, что багровеет.

– Смешных. Ничтожных, – подтвердил дух. – Крошечная тонкость. Ты жив.

Клаус посмотрел Дезмонду в глаза. В них не было ни тени иронии, лишь невыразимая грусть.

– Разве только это. – Мальчишка сел нормально и неожиданно для себя закрыл лицо руками.

Он вдруг расклеился. Сдерживаться стало невмоготу, и Клаус ненавидел себя за слабость.

– Моя… любимая девушка едва не погибла сегодня, а я ошиваюсь здесь, вместо того, чтобы поддерживать ее. – Мальчишка не замечал, что включает и выключает фонарик. – Ей лучше без меня. Мосты сожжены, а я как последний лопух, поперся вброд и остановился на середине. Проклятые псионики.

Дезмонд вздрогнул.

– Вчера еще один благодетель лишил меня будущего. Тот самый широкой души человек, всучивший мне спички и объяснивший, что личное счастье для Танцоров невозможно. Единственное, чем я могу отплатить ему, спрятано где-то здесь. Иди уже, закладывай меня. Я устал.

– Кто твой враг? – спросил бледный призрак.

– Слово не то, – признался Клаус. – Такие враги мне не по рангу как бы. Он и не заметил, что разрушил мою жизнь. Сначала принимал участие в постройке, потом сравнял с землей… Коллоу.

В кабинете резко похолодало. Настолько, что изо рта пошел пар. Дезмонд, морщась, потирал грудь, как баюкают старую рану.

– Что ищешь? – коротко осведомился он.

– Документы из архива, – ответил мальчишка. – Там есть кое-что, что Коллоу желал спрятать. Финн достойный человек, я бы не причинил ему зла. Снял бы копии для себя и вернул все на место. Никто бы не узнал, но появился ты.

Призрак не спешил со следующей репликой. Губы Дезмонда бесшумно двигались, словно тот погрузился в себя и потерял интерес к незадачливому шпиону. Наконец он поднял взгляд.

– Папку спрятал я, – счел нужным сообщить дух. – И, конечно, не здесь.

– Тогда зачем кабинет охранялся? – Досада мгновенно запустила острые когти в и без того раненое самолюбие.

– Обманный финт, – улыбнулся Дезмонд. – Я покажу ее тебе. Папку.

– Видимо, не так понял. Повтори. – Клаус для верности даже глаза протер. – Я, правда, устал.

– Покажу папку. Отдам ее, если не врешь. Так понятнее?

Тут призрак замахал руками, что твоя мельница.

– Прячься! – приказал Дезмонд. – Или все пропало.

Дважды повторять не пришлось. Мальчишка обернулся вороном и скользнул под письменный стол.

В кабинет робко постучали. Потом дверь открылась, и вошли ноги. Любопытство так и подмывало взглянуть на визитера, но здравый смысл не позволил.

– Сердишься на него? – тоскливо спросил Дарроу. – Таранис пытался отказаться от рейса. Не получилось. Работа. Он не хотел оставлять тебя в такой день. Я-то знаю.

Не видя призрака, Клаус мог только догадываться о содержании ответа.

– Не шути так, – вздохнул профессор. – Окажись мы тогда рядом…

Под хрипение Дезмонда Теренс Дарроу опустился в кресло. Здравый смысл немного отступил, и мальчишка украдкой высунул голову. Однако со своей позиции Клаус не высмотрел ничего.

– Не могу перестать казниться! – голос профессора дрогнул.

Шорох одежды, плеск, звук отвинчивающейся тугой металлической крышки, запах алкоголя.

– Мы стольких спасли, – сделав глоток и прокашлявшись, продолжил Дарроу. – Как будто это вернуло бы тебя.

Отбросив всякую осторожность, Клаус шмыгнул под рабочее кресло ректора, а от него под лестницу. Спасительный мягкий ковер позволял перемещаться тихо.

– Выбрал время заливать горе. Забавно, не находишь? – призрак развел руками. – Раз в десять лет заводишь старую песню. И снова отвечу то же, что раньше. Не помогли бы. Факты суровая вещь. Вы были сопляками. Даже не старшекурсниками. Окажись вы рядом, ты умер бы вместе со мной, а Финн разделил бы участь Флоранс. И никого бы вы не спасли ни тогда, ни потом.

Удивительно, но полупрозрачный Дезмонд казался более авторитетным, чем пожилой профессор. Впервые Клауса посетила мысль о том, каким Дез был при жизни. Волевым и упрямым однозначно.

– Терри! Бога ради! Проваливай пить в другое место. Это все-таки университет. – На лице призрака отразилась настоящая ярость. – Своим поведением ты подрываешь уважение.

Дезмонд старался не смотреть туда, где прятался ворон. Дух сказал бы что угодно, лишь бы добиться результата. Для него репутация Дарроу совершенно точно имела серьезное значение.

– Грубишь? – профессор убрал фляжку в карман. – Дело ведь не во мне. Они женятся – вот причина, да? Мне там никогда не светило. А ты был бы на его месте, если бы не погиб.

– Хватит!! – Страшный хрип пригвоздил Клауса к полу. – Сейчас ты не мой друг, а пьяная сволочь.

– Говоришь так, словно я не расстаюсь с бутылкой! – На виске Дарроу отчетливо проступила вена. – Может, окажись я тогда рядом, мне не в чем было бы себя упрекнуть?

– Эгоист, – покачал головой Дезмонд. – Послушай совета. Не ищи повода прикладываться к фляжке. Коньяк тоже ничего не изменит. Не пил и незачем начинать. Это зло в чистом виде. Оставь меня одного. Встретимся все вместе, когда Таранис вернется.

– Если тебе так легче. Пойду, вылью отраву где-нибудь. – Профессор неуклюже поднялся, махнул рукой и пропал.

Призрак присел на подлокотник. Тревожить его сейчас казалось в высшей степени бесчеловечно.

– На чем мы остановились? – Дезмонд проплыл к лестнице.

– Веришь? Не важно. – Клаус принял человеческий облик. – Если я наглец, так и скажи. Но мне хочется знать…

– Как я умер и при чем здесь Финн, Дарроу и Гейл? – догадался тот. – Наши желания совпадают. Реши я скрывать, спрятался бы от любопытного взгляда. Жду тебя в подвале архива.

Невесомым туманом грустный призрак растворился в воздухе. Кабинет погрузился во тьму.

Не мешкая, мальчишка переместился в знакомую подворотню, а оттуда прямиком в пыльное помещение. Внутри не оказалось никого. Он зажег фонарик. Странно, но Клаус нервничал, непрерывно озирался, словно Дезмонд в любую секунду выпрыгнет на него, как чертик из коробочки.

«Флоранс Тень?», – спрашивал себя мальчишка. – «Ректору определенно больше ста лет. Как еще она попала в его детство?». Призраку требовалось время, чтобы добраться до условленного места. Предвкушение делало ожидание томительно сладким. В какой-то момент Клаус испугался, что Дез обманул и таки помчался доносить. Но сомнения рассыпались, когда дух возник в центре комнаты.

– Ты уже здесь? – улыбнулся он.

– Слишком заманчивая перспектива, – признался мальчишка.

– Думал, прогуляешься. Факты проанализируешь… Поймешь, где искать папку. – Дезмонд не скрывал разочарования. – Я же прекрасно осведомлен о твоих способностях. Из сейфа красиво улизнул. Высший пилотаж, Терри бы так не смог. Он и в сам запертый сейф бы не попал, в твоем возрасте особенно. Шутку с картинками Таранис тоже, без сомнения, оценит.

– Как давно ты за мной следишь? – На лбу Клауса выступил пот.

– Я не нарочно. – Призрак примиряюще поднял руки. – Мне было интересно, когда ты догадаешься, что документов у господина ректора нет. Такой умный парень. С тобой говорить просто. С остальными приходится мучиться, отстреливаться короткими фразами. Мало того, что ты почти не переспрашиваешь, так еще и не пеняешь на хрип. Редкость для тех, кто не понимает духов. Догадался, где папка?

Дезмонд недвусмысленно обвел подвал взглядом.

– Забудь про нее, – оборвал мальчишка. – Я спешил сюда не за этим. А то, что в кабинете пусто, мне стало понятно еще вчера. Но для очистки совести стоило попробовать снова. Заинтриговал своими недомолвками. Технически, ты ведь мог заложить меня давным-давно. Что помешало?

Пододвинув себе ящик, Клаус сел.

– К своему стыду, я не читал про призраков. Не разбирался в вопросе. Кто вас понимает? Это умение, стечение обстоятельств или дар? – продолжил он.

– Скорее третье. – Дезмонд покачивался над полом. – Либо есть, либо нет. Для людей не свойственно. Смотрящие в Ночь с духами общаются все. Из твоих знакомых меня точно понимают Мэйсон и Клер. На счет дочурки ящера не уверен: она все же дракон-полукровка. Карлики понимают меня, поскольку они «дети Призмы». Твой дед и его соплеменники поймут по той же причине. После моей смерти друзья изучили тему вдоль и поперек. Есть составы, позволяющие слышать в вое неупокоенных слова. Они убийственные. Как тебе? Выменять половину своего земного срока на возможность поболтать со мной.

– Пожалуй, я пас, – усмехнулся мальчишка. – У меня и так неплохо выходит.

– А Теренс, не колеблясь, принял яд.

Клаус прикусил язык.

– Просто чтобы слышать мой обычный голос. Потом и пяти лет не прошло, как он стал выглядеть, как сейчас. У Терри не было молодости.

Призрак смежил веки. По его лицу бежали слезы. Каплями прозрачного дождя они падали в пыль.

– Вот тебе грустная сказка: познакомились в Пансионе два Танцора и два потенциальных Связных. Я самородок вроде тебя, Дарроу упорный и прилежный ученик. – Дезмонд говорил медленно, чтобы слушатель не упустил ни слова. – Уверен, про Флоранс ты уже догадался. Мы все трое были без памяти влюблены в нее, но везунчиком оказался я. Друзья уступили.

Влажное пятно на полу разрасталось.

– Закон жизни: паскудникам чужое счастье колет глаза. Как я превратился в мишень, до сих пор не разобрался. Студентка. Вся раскрасавица. Если ты не в курсе, у псиоников внешность фальшивая. У тех, кто в силах мозги окружающим прочищать, разумеется. Одни коллекционируют марки, другие этикетки, а та гадина собирала разбитые сердца. Я сопротивлялся. В деканат с такой проблемой не пойдешь: посмеются и все. Месяц за месяцем она охотилась на меня. Так старалась, что сама поверила в свою «любовь». А когда окончательно спятила, применила ко мне запрещенную технику. Последний день жизни я не помню.

Клаус, конечно, не жаловался, но от сиплого скрежета призрака его голова грозила расколоться.

– Естественно, змею никто этому не учил. И результат получился… какой получился. Я выбросился из окна ее комнаты, высадив стекло, и разбился насмерть. Флоранс была там и пыталась помешать. Взрослый Танцор справится с любым псиоником без труда – для Флор последствия оказались необратимыми. Она так и не стала полноценной Тенью.

Дезмонд открыл глаза.

– Ты совсем зеленый. Папка в ящике, на котором сидишь. Не могу дольше издеваться над тобой. Вернешь, как посмотришь.

– Постой! – простонал Клаус. – Что сделали с гадиной? Расскажи историю до конца, раз начал.

Мальчишке казалось, что его либо стошнит, либо из носа хлынет кровь.

– Финн и Дарроу узнали обо всем, когда мое тело еще не остыло. Откуда у Тараниса взялась зачарованная болванка, сейчас не важно. Карлики вели девицу по пустому коридору к ректору. Танцоры еще не прибыли, все, кто был, пытались реанимировать Флор. Финн встретил жалкий конвой, объявил студентку Дивной, убил ее на месте и сдался.

– А потом? – Клаус стиснул зубы так, что свело челюсть.

– Примчалась его Наставница. Забрала болванку, поболтала с карликами, и ее арестовали. На суде Тень утверждала, что сама с удовольствием прикончила маленькую дрянь. Никто не верил, более того, знали, что она лжет. Таранис от своей вины не отказывался и был готов принять наказание по всей строгости. Тень лишили знаков отличия и посадили. Через пятнадцать лет ее реабилитировали и сразу демобилизовали.

– Как ее имя? – не унимался мальчишка.

– Может, хватит? – Дез старался говорить бесшумно.

– Со звуком, – попросил Клаус. – Так ты двигаешь губами нечетко. И еще, что было с Финном и Дарроу?

– Финну определили новую Наставницу. Пару его прежней. Она добилась разрешения для Терри служить другу в качестве Связного. В основном потому что женщину, приставленную Орденом к Таранису, обе Наставницы и близко не подпускали. Все?

– Ты не ответил. Имя. Как звали Тень, которая защитила Финна?

– Олеся.

Он надеялся расспросить о судьбе Флоранс. О том, как она оказалась в Шейдивейл, и почему шуты свято верят, что Флор немногим старше них, только Дезмонд растворился в воздухе.

Клаус бессильно сполз на пол. Тошнота волнами подкатывала к горлу. Мальчишка не подозревал, что длительные беседы с призраками такая страшная пытка. Перед глазами плыли круги.

Полежав немного, он поднялся, вскрыл ящик и обнаружил непомеченную папку среди ветхого тряпья, непонятно какими судьбами угодившего в архив.

Дома караулил настороженный Дэн. Взобравшись на кровать с ногами, он крутил в руках тонкий конверт. Клаус до сих пор испытывал смешанные чувства при виде своего лица у другого человека.

– Ты их нашел? – прошептал шут.

– Они меня нашли, но подробности не сейчас, – перебил мальчишка.

– Где у Финна столько пыли? – Дэн немедленно принялся отряхивать приятелю спину.

– В архиве, – выдохнул тот. – Снимай маскировку, переодевайся. У нас полно дел.

– Прямо здесь? – Шут отчего-то покраснел.

– Здесь. Хочешь, я в коридоре постою? – предложил Клаус. – Мы должны выйти вместе. Ты мое алиби.

– Возражений не имею. – Дэн вручил другу конверт. – Пока тебя не было, прислали это. Я не открыл твоему отцу дверь. По-моему… он расстроился. Очень. Просунул письмо в щель и больше не стучал.

– Мне так и так перед Карлом извиняться, – пожал плечами мальчишка. – Грубил ему?

– Нет. – Став собой, Дэниэл обеими руками вцепился в сползающие штаны.

– Осуждаешь? – резко спросил Клаус.

– Честно? Да, – подтвердил тот. – Он славный человек. Любит тебя без памяти. Потому и стерпит, что угодно. А если совсем честно, мне было неприятно притворяться тобой.

Повисла тягучая пауза. Шут смотрел прямо, не мигая, не отворачиваясь. Он сказал то, что назревало давно.

– Не молчи, – попросил Дэн. – Я прав. Говорю не из вредности, а чтобы помочь. Искренне, понимаешь? Самому тебе тоже гадко. Все можно изменить.

– Не сразу же, – проворчал Клаус. – Чуткий, как девчонка. Не лечи меня, ладно?

– Замяли, – поспешно согласился шут. – Ты серьезно про «одного из нас»?

– Теперь точно серьезно, – кивнул тот и отправился за дверь.

Подперев стену спиной, мальчишка вскрыл конверт и развернул лист. Сердце заметалось в груди, когда Клаус осознал, кто отправитель.

«Извиняться не собираюсь», – предупреждало первое предложение. – «Но часть слов, сказанных в гневе, обратно возьму. Давно меня никто так не бесил. Опасностей хватит с головой, а сейчас попробуй побыть ребенком. Похоже, с этим у тебя какие-то трудности. Не торопись. Обучение продолжишь у Сэра Руфуса Тангла. Он временно остался без Связного. Пока нас нет, береги Эмьюз. Ее выживание – необходимое условие службы в Ордене. Может статься, что мы не вернемся. Тогда Леди Корникс, как новый Мастер Тени, найдет тебе занятие. Запомни: тебя никто не бросит. Не держи обиды и на всякий случай… прощай».

Мальчишка только не плясал от радости. Он снова и снова пожирал глазами скупые неровные строчки. С каждым прочтением Клаус все больше убеждал себя, что Сэру Коллоу стыдно, и что все письмо – одно сплошное «прости меня, пожалуйста». Самолюбие пухло, как на дрожжах. Шутка ли? Древний снизошел до простого смертного! Мальчишка глупо улыбался в пустоту.

Тут на глаза попались едва заметные полосы, выдавленные на конверте. Клаус распахнул дверь и промчался к столу.

– Эй! – прикрикнул Дэн, запихивая рубашку в брюки.

– Нужен ты мне, – отмахнулся тот.

Он схватил простой карандаш и промокашку. Клаус так неистово черкал, что грифель сломался. Основательно вымазав пальцы, мальчишка провел по конверту.

– Где этому учат? – Дэниэл с интересом заглянул приятелю через плечо.

– Не делай так больше. – Клауса передернуло. – Проявляй уважение.

Шут притих.

Неровные строчки все того же почерка. Коллоу явно писал впопыхах. Корявые слова плясали, то разбредаясь, то наползая друг на друга.

– Теперь смотри. Можно. – Клаус для верности зажег лампу. – Знаешь, кто автор?

– Знаю, – заверил Дэн. – Видно плохо.

– Лучше не будет, – отрезал мальчишка.

Они сгрудились у стола и уставились на конверт.

– Никс не …бес ни чай, – шептал Клаус. – Документов …гон. Не надейся, что я сам все разгребу, ко… При самых хороших раскла… сяца лечения со строгим каранти… Танглом обеспечены.

– Это клад, – присвистнул шут. – Начинается с «не балбесничай». Поверь моему опыту. Нам такое постоянно говорят.

– …нешься в… с … рущей панелью, оторву…

Мальчишек разобрал нервный смех.

– Как курица лапой, – посетовал Дэн.

– Не только. Тут что-то еще лежало между конвертом и тем листом, на котором он писал, – возразил Клаус. – След нечеткий. И так свезло.

– Идеи есть? – Своевременный вопрос.

– Лечение со строгим карантином я как-то раз на своей шкуре испытал, – задумчиво произнес мальчишка. – Про один провал дважды рассказывать желания нет. Ты тогда все равно под дверью подслушивал.

– Случай с парнем первокурсницы, – кивнул шут. – Значит, Баламута послали кого-то спасать? Как тебя?

– Или автор письма послал себя спасать Тангла. Оба варианта равновероятны.

– А в самом письме что? – поинтересовался Дэн.

– Не твое дело! – выпалил Клаус.

Он непроизвольно сгреб листок со стола и запихал в карман, но тут же опомнился.

– Ничего там особенного нет, – признался мальчишка. – Вот.

Дэн читал трепетно, как читают древний свиток. Письмо дрожало в его руках. Наконец дурак поднял глаза и… разревелся.

– Ты чего? – оторопел Клаус.

– А если он правда не вернется? Сгинет? – всхлипывал шут. – Как же так?

– Да ну тебя в пень! – возмутился тот. – Коллоу не какой-нибудь дядька с улицы. Это ж Древний, Мастер Тени. Жив до сих пор как-то! Не вой. Ты же мужик!

Слезы хлынули по физиономии Дэна с новой силой. Он одарил приятеля таким взглядом, от которого кровь похолодела.

– …нет. Нет, нет, нет, нет, нет!!! – Клаус протестующее замахал руками. – Только не говори мне…

– Высокая степень морфности, брат. – Улыбка получилась кривой.

– Я тебя не слушаю! – Мальчишка демонстративно заткнул уши. – Ля-ля-ля! Ля-ля!! Ля!!!

Несметное число чужих проблем, навалившихся разом, грозило проломить неприступную стену, отгораживавшую Клауса от внешнего мира. Содрать с мясом безразличную маску, намертво сросшуюся с душой.

Он чувствовал, как по некогда безупречной защите бегут трещины. «Единственный способ сохранить лицо – принять реальность», – зудело в голове. – «Это… чем бы оно ни оказалось, уже есть. Уже сказано. Засело занозой. Не обращать внимания не получится».

– Хорошо, – Клаус опустил руки и зажмурился. – Объяснись. Пока я не выдумал себе что-то совсем омерзительное.

– По крайней мере, честно. – Дэн утер нос рукавом. – Я – девчонка!

Похожее чувство Клаус испытал в тот момент, когда Митчелл дезертировал, оставив его один на один с гигантской кошкой. Как сквозная рана. Вроде и разозлился бы, а… поздно.

– Я не молчу, – закашлялся он. – Я в шоке.

– У меня была веская причина, – начал оправдываться антропоморф.

– Не сомневаюсь, – перебил Клаус. – А у меня будет инфаркт. Ты… когда превращаешься в кого-то… Это насколько все точно?

– Если «в кого-то», то копия идентичная. – Робкое признание окончательно повергло в ступор.

Мальчишка пошатнулся и нащупал стул. Желание убраться подальше наложилось на отвращение, бороться с которым мешал едкий стыд.

– Выдашь – покончу с собой.

– Вот надо ж было… – простонал Клаус. – Еще сомневался! Не оставляешь мне шансов, дурилка мелкая. Так глупо себя только девчонки ведут. Эмьюз жалко. Она считает, что ты в нее вроде как влюблен.

– Эмьюз в курсе. И Коллоу.

– А Бэн? – Мальчишка приоткрыл один глаз.

Вид поддельной внешности Дэна угнетал. Вот перед ним обычный парнишка, зареванный только. Воображение нарисовало черный экран с мигающей кроваво-красной надписью: «Перегрузка! Угроза взрыва!».

– Покончу с собой, – упрямо повторил антропоморф.

– Спасибо, понял. – Очень кстати очнулось чувство юмора. – У меня на спине таблички нет «Скажите ему всю правду»? Итак. Что Бэн? Он хоть нормальный?

– Девчонкой быть тоже нормально. – Дэн постепенно приходил в себя. – Бэн не догадывается. И, подозреваю, лучше ничего тут не менять. Я обманул Орден. Все мои документы – мусор. В них нет правды.

Клаус вдруг ощутил себя бесконечно старым и мудрым. Кто, как ни они с отцом умели «обманывать Орден». Если даже Коллоу спокойно взял в Связные парня, без задней мысли.

– Судьба, – протянул он. – Ты вот знала, что Флоранс Гейл – Тень? И лет ей… сотни две. А я знаю. Уже где-то час как.

– Значит, не я один вру друзьям. – Антропоморф полностью оправился и повеселел. – Шутники, между прочим, хранят тайны друг друга, как свои.

– Я пока не один из вас.

Разум очистился. Факты стройными рядами потянулись на прежние места. Бреши в броне стремительно затягивались. Когда правда выказывала желание оставаться ложью, Клаус предпочитал ей мешать.

– Это исправляется на раз. – Дэн звонко щелкнул пальцами. – Тащи перо и чернила!

Глава 32. Когда плачут тени

Сириус честно предупреждал, что разделение сознаний приятным не будет. В считанные секунды Джулиус ощутил, как за его плечами выросли настоящие крылья, но в тот же момент их кто-то грубо вырвал. Хуже боли оказалось сосущее одиночество, заполнившее освободившееся пространство. Оставалось надеяться, что на приборах это никоим образом не отразилось, и Наблюдатели не заподозрили неладного.

С последнего визита в джунглях совсем ничего не изменилось. А когда-то перспектива заселить плодородные земли выглядела безоблачной: мягкий климат, дружелюбные аборигены, превосходная почва. Высоколобые ученые заметили, что местная флора не выдерживала конкуренции с той, что пролезала в точках перехода. Привычные деревья здесь росли быстрее и выше. Колонисты высаживали целые рощи, оттесняя враждебные джунгли дальше и дальше от своих домов. Тогда никто не допускал мысли, что они совершают ошибку.

Поначалу свидетельства пребывания Тангла даже не приходилось искать. Мальчишка выполнял инструкции. Рубил побеги только там, где по-другому не получалось, оставлял маячки, осторожничал. Модуль веселым пятнышком скользил по крошечному экрану навигатора. Тратить время на изучение карты – роскошь. Поэтому Джулс пристегнул прибор к поясу покрепче и пустился в погоню.

Шлем и кислородный баллон неплохо справлялись с задачей. Плюс ко всему, Джулиус уже имел счастье переживать отравление здешними токсинами. Представлял, что его ждет, и был к этому готов. Однако у каждого плюса имеется свой минус. Коллоу опасался, что не успеет понять, когда его сознание изменится и настанет путаница. Он старательно перебирал в голове разные факты, чтобы убедиться в стройности мышления. Анализировал оставленные Руфусом следы. Пытался по ним оценить его состояние.

Чем глубже Тангл забирался в дебри, тем небрежней становился. Все больше скошенных стеблей попадалось на пути, больше сломанных шипов. Когда они превратились в проблему, Коллоу оторвался от земли и полетел. «Лучше воспользоваться этим преимуществом сейчас, пока голова в порядке, чем отстать и не успеть», – рассудил он.

Чередуя полеты и перебежки, Джулс успешно сокращал дистанцию между собой и движущейся мишенью. Когда же тропа за Танглом превратилась в натуральный салат, Коллоу начал всерьез опасаться за здоровье мальчишки. А после обнаружения брошенных фильтров воздуховода и вовсе испугался.

Положение модуля на карте тоже не прибавляло энтузиазма. Судя по показаниям, Тангл торчал на месте. Живое сердце взбесилось. Оно колотилось в висках барабанной дробью, мешая думать. Чувство вины распространялось по венам, как яд, с каждым ударом.

Маленький мальчик дерзнул решать взрослые проблемы. Неопытный, хрупкий… Посылать его сюда было настоящим преступлением, и Коллоу прекрасно понимал это. Жажда немедля исправить содеянное удушьем сдавила грудь.

Бить молниями наугад Джулс не решился. А совесть несмолкающим набатом звала вперед, не позволяя перевести дыхание. Кисти рук налились тяжестью. Кости деформировались, удлинялись и утолщались. Пьянящее зеленое сияние волшебным узором вплеталось в полумрак, тогда как когти разрывали все, что мешало, в клочья.

Брызги сока залили шлем, и от него пришлось отказаться. Точка на экране по-прежнему сохраняла положение. Коллоу призвал маску. Он уже не сомневался, что с Руфусом стряслась беда. Значит, время осмотрительности миновало. Джулс и так обеспечил себе солидную фору, чтобы жалеть о чем-либо.

Воздух джунглей помогал получать удовольствие от погони, несмотря на все тревоги. Под аккомпанемент мертвых певцов петляние среди поваленных шипастых стеблей превращалось в танец. Джулиус так увлекся, что запросто бы пересек грань между необходимостью и самолюбованием, но когти проскрежетали по чему-то твердому.

Искры с шипением прыснули Коллоу в лицо. От некогда овального камня откололся кусок, и в ту же секунду музыка обрушилась лавиной! Она словно пыталась вколотить Джулиуса в землю. Нарастающий шум достиг пика и смолк.

В обнажившейся сердцевине камня виднелись отпечатки костей. Джулс попятился, запнулся о стебель и не устоял. Между нелепой смертью и опасной глупостью Коллоу всегда выбирал второе. Одурманивающий мрак джунглей – не родная тьма. Но рискнуть гораздо лучше, чем насадить себя, как цыпленка на вертел. Джулиус растаял, позволяя острым шипам пройти сквозь невесомую мглу.

Реальность пошатнулась. В ту же секунду Танцор ощутил на себе миллионы взглядов. Не враждебных, не осуждающих, а скорее ласковых… даже снисходительных. Так смотрят на любимого ребенка, разбившего вазу.

В сгустившемся зеленом мареве проступали силуэты крошечных существ. Повсюду! Коллоу успел забыть, как выглядели местные жители, стертые с лица своей планеты ослиным упрямством благодетелей.

– Я был молод! Мы все были! Не могли понять… я и сейчас почти не понимаю. – Ничтожные оправдания, просто слова. – Ваше бессмертие отличается от моего представления о нем.

В непроницаемой тишине по стеблю сбежало тощее существо. Оно остановилось в нескольких метрах над землей и лениво облизнуло один глаз, затем другой длинным липким языком. Нечеловеческая пластика завораживала. Джулиус не просто видел странное создание, он чувствовал его всем своим естеством.

Смежив тяжелые веки, ящер раздувал щеки, выпуская на волю звук тугих барабанов. Затем призрак принялся монотонно раскачиваться из стороны в сторону, извиваясь всем телом. Шелест чешуек прибавлял гипнотическому дикому ритму объем. Существо вытянуло длинную шею и запрокинуло голову. Продолговатые бледные меха от подбородка до грудины наполнились воздухом. Они мелко дрожали, рождая невообразимые звуки, похожие на скрипку, дудочку и горловое пение одновременно.

Сольное выступление продолжалось меньше минуты. В незатейливую мелодию влились голоса. Сначала робко, исподволь. Они перебрасывались короткими репликами на утерянном языке, смеялись, читали нараспев. Мотив беспорядочно метался от ствола к стволу, как мячик в детской игре.

Музыка распространялась кругами по тихой воде. Улетая в джунгли, становилась стройным могучим хором.

Превозмогая желание оставить все, как есть, Джулс собрал себя воедино. Ему казалось, что какая-то часть его все еще болталась между реальностью и бредом. Джунгли отнимали время, которого у Тангла, возможно, не осталось.

Коллоу рывком поднялся с колен. Он знал, что не остановится, даже если небо начнет рушиться. В перекошенном сознании Руфус больше не был Танцором. Теперь Тангл виделся испуганным бледным подростком с мутным взглядом. «Я умру?», – слабым шепотом спрашивал он, едва шевеля губами. Джулс не представлял, откуда взялось это наваждение, но чувства, которые оно вызывало, ранили не хуже шипов.

Он замер у крутого склона. Сердце оборвалось. Глубокие борозды, сломанные или вывороченные из земли стебли – следы падения. А внизу лежал неподвижный модуль. Коллоу ринулся туда. Сапоги скользили. Он чудом не свернул себе шею.

Облегчение и разочарование навалились разом. Тангла в модуле не было. Жестянка всем своим весом рухнула на громадный шип. Корпус не выдержал, но крови внутри Джулс не нашел.

Руки дрожали. Коллоу прислонился спиной к помятому боку защитного модуля и попытался вернуть себе самообладание. Джулиуса отвлекло странное шуршание. Он поднял голову и встретился глазами со знакомым ящером. Тот висел рядом и с интересом разглядывал маску Танцора.

– Отстань, глюк. – Джулс махнул рукой и разогнал наваждение, как дым.

Руфус взял из модуля все более-менее ценное, из чего следовал вывод, что, уходя, мальчишка еще вполне сносно соображал. Потому Джулиус мог позволить себе короткую передышку.

До тошноты приторная сладость в горле без того раздражала, а тут еще мелкая тварь путалась под ногами. Ящер по-собачьи рыл грязь.

– Брысь, говорю! – Коллоу с силой пнул воздух.

Тварь растворилась, но появившись снова, сразу скользнула на прежнее место. Ящер бил себя хвостом по бокам и кружился на четвереньках. Потом поднялся, отряхнул ладони и постучал себя по лбу.

– Сам дурак, – фыркнул Танцор.

Если Джулс понимал что-то в местных аборигенах, этот являлся пожилым самцом. Характерные полосы на плечах и вдоль позвоночника свидетельствовали о его высоком статусе в группе. Но что толку анализировать собственные галлюцинации?

Упрямая тварь не двигалась с места.

– Отлично. – Джулс присел на корточки и запустил руку в грязь.

Отступив, довольный ящер сложил короткие передние лапки на груди. Коллоу нащупал что-то круглое. И это явно был не камень.

– Зачем Танглу разбрасывать выключенные маячки? – проворчал Танцор и запнулся.

На узкой прогалине около бесполезной жестянки Коллоу остался один. «Бедняга Руфус продолжал выполнять инструкции, но уже не контролировал свои действия», – подумал он.

Джулиус бежал не останавливаясь среди обугленных стеблей. Так быстро, как только мог. То здесь, то там попадались неактивные маячки и сломанные шипы. Наконец, по земле, усыпанной сизым пеплом, потянулась дорожка темных капель. Кровь.

«Вот он получил глубокую рану, вот посеял пол-обоймы маячков, вот бросил шлем и баллон», – отрешенно фиксировал разум.

Выжженный коридор закончился, словно отсюда Руфус просто испарился. Побродив по глухому тупику кругами, Коллоу посмотрел вверх и выругался. Безрассудный мальчишка здесь взлетел, наплевав на все инструкции.

Карабкаться по стеблям – тратить время. Лететь следом – порвать себя на тряпки и обратно никого не спасти. Снова оставалась только опасная глупость. Джулиус сделал глубокий вдох. «Это будет быстрее в любом случае», – настраивал себя Коллоу.

Неописуемый восторг стирал границы личности. Если такова «абсолютная свобода» Ариэля, сейчас Джулс полностью разделял его убеждения. Музыка джунглей беспрепятственно текла сквозь него. Что там! Он сам был музыкой. И не важно, что от его пения птицы попадали бы замертво, водись они здесь.

– Хорошего понемногу… – Коллоу тяжело дышал.

Он перевел одурманенный взгляд на свои руки и ужаснулся. Тьма беснующимися языками черного пламени струилась из него! Джулиус вспомнил бесформенные кляксы, встретившиеся когда-то во сне. Страх потерять человеческий облик заставил Танцора сжаться в комок.

Коллоу завалился на бок. В сознании вспыхнула отвратительная мысль: «Увлекся. Потерял след. Убил Тангла». Как ребенок, которого послали купить лекарство, а он просадил все деньги на каруселях. Степень идиотизма одна – последствия разные. Джулиус взвыл.

Мимо прошлепали плоские босые подошвы с длинными пальцами. Джулс приподнялся на локтях и заметил в грязи неподалеку… ботинки. Накрепко связанными шнурками они зацепились за острый камень, выступавший у края желоба.

К самому желобу вела глубокая борозда. Кто-то полз и упал.

– Ясно, кто! – Коллоу всерьез примерялся проделать тот же путь, но старый ящер грудью встал у края желоба, раскинув руки. – Что ты понимаешь, глюк? Падать не собираюсь.

Джулс оторвался от земли и стрелой полетел над влажной рытвиной. Чувства обострились. Отсюда он уже ощущал присутствие Тангла. Но картина, ожидавшая в финале, заставила музыку захлебнуться.

Весь перемазанный грязью, Руф висел на длинных шипах. Кровь из его ран окрасила стебель алым. Мальчишка смотрел прямо перед собой и… улыбался.

Дурман рассеялся, эмоции выключились. Бережно, чтобы не сделать хуже, Коллоу снял молодого Танцора. Голова Тангла мгновенно уткнулась Джулиусу в плечо.

– Ты не умрешь, – твердил Коллоу.

Требовалось немедленно остановить кровотечение. Обычный человек уже был бы мертв, но Руфус упорно цеплялся за жизнь. Навязчивый ящер неистово колотил кулаками в ствол.

– Без тебя знаю, – огрызнулся Джулс.

С когтями он справился в два счета. Проклятые побеги с чудовищной силой качали корнями воду из земли, чтобы донести ее до самых верхушек. Коллоу черпал мокрую пористую сердцевину руками. Она застывала так же быстро, как раньше, норовя склеить ему пальцы. Едкая мякоть пекла кожу.

Джулиус поймал свое отражение в неестественно широких зрачках Тангла. Сейчас оба Танцора получали дозу токсина, намного превышавшую критическую. Еще чуть-чуть, и наступит сладкое забытье, за которым непременно последует пробуждение. Подобный трюк Джулсу раньше удавался с завидным постоянством.

– И от этого нас тоже вылечат, – зачем-то пообещал Коллоу.

Успев убедиться, что смерть от кровопотери Руфусу не грозит, он растянулся рядом.

* * *

От посвящения в «Шутники» Клаус ожидал большего. А всего-то требовалось вписать свое имя с прозвищем в потертую книжку.

– Ворон? – Дэн заглянул ему через плечо и поморщился. – Не оригинально.

– Зато точно, – возразил тот.

Информацию о Леди Олесе мальчишка предпочел придержать. Выслушав краткий курс о том, как правильно пользоваться шутовской реликвией, он попрощался с антропоморфом и спрятал томик в стол. Дэн расстался с книгой крайне неохотно, но не отрицал, что Клаусу непременно стоит прочесть ее поскорее. У мальчишки же были другие планы.

По-настоящему «любоваться розами» в городе сейчас можно в одном-единственном месте. Особенно в компании карлика. Клаус не знал, как покажется Эмьюз на глаза. Чем оправдается, если та спросит, почему не пришел раньше.

Решив для начала осмотреться, он переместился к волшебному магазинчику в облике птицы. Все же оставались некоторые сомнения, что Эмьюз именно там. Однако они развеялись мгновенно.

Тень сидела на низенькой лавочке у пряничного дома рядом с огненно-рыжим коротышкой. Клауса восхищала ее безмятежность, особенно учитывая то, что Эмьюз пришлось пережить. Девочка счастливо улыбалась, прихлебывая алую жидкость из прозрачного тонкого стакана, слушала треп карлика и совершенно не замечала черного ворона, примостившегося сравнительно недалеко. Он так засмотрелся на нее, что не заметил, куда делся недомерок.

Вдруг кто-то бесцеремонно дернул Клауса за хвост.

– Дружеский совет, птичка. – Рыжий карлик подпер забор спиной и скрестил руки на груди. – Становись человеком, пока мой отец не пристрелил тебя по запарке. У него с вороньем разговор короткий.

– Учту, – обескураженный мальчишка спрыгнул на тротуар. – Как она?

– А то не видишь? – Боб сунул руки в карманы. – Правда, если кто-нибудь купит ей розу, совсем расцветет.

– Оценил намек, но я слишком спешил, чтобы взять с собой деньги, – не скрывая досады, признался Клаус.

– Среди наших ходят слухи, что ты неплохой парень, – задумчиво произнес коротышка. – Отпущу в долг.

– Не надо. Роль должника мне претит, – уперся мальчишка.

– А говорил, намеки понимаешь, – обиделся Боббертиджис. – Вот тебе прямо. Сам бы подарил ей целый букет. Но, во-первых, моей невесте это вряд ли понравится. А, во-вторых, я – карлик, не поймут.

– Еще один благодетель, – процедил он.

– Слишком желчно, – усмехнулся коротышка. – Неразделенная любовь? В общем, жду за домом.

Он быстро зашагал к калитке.

«Как ни крути, а карлик прав», – отметил Клаус про себя. – «Да и с пустыми руками у меня больше шансов испортить отношения, чем с подарком». Он расправил крылья и поднялся в воздух.

С этой стороны домик выглядел не таким уж игрушечным: пристройка с садовым инвентарем, бочка с водой, компостная куча, старая тачка, длинная теплица из стекла и дерева. Коротышка размял шею и зевнул.

– Созрел, – хмыкнул он.

– Пожалуй, да, – согласился Клаус.

– Мудрое решение, – кивнул Боб. – Я так думаю: не подаришь ты, это сделает кто-нибудь другой. Цветок выберу сам.

Карлик заткнул за пояс пару рабочих перчаток и скрылся в теплице. Приняв человеческий облик, мальчишка набрал пригоршню воды из бочки и умылся. Вечное лето в границах белого заборчика сбивало с толку. Как оно получалось, знали только коротышки. Но своих секретов они не раскрывали никому.

– Сынок, ты что тут делаешь? – неожиданный вопрос застал Клауса врасплох.

Острые вилы ткнули мальчишку в бок.

– Мистер карлик, сэр, я не вор, – подняв руки, сообщил он.

– Если вор, то очень глупый, – усмехнулся тот. – Тут красть нечего, кроме меня. А я приобретение сомнительное.

Суровый хозяин цветника обошел мальчишку и оценивающе взглянул тому в лицо. Клаус не мог не заметить семейное сходство.

– На дурака ты не похож, – хитро прищурился коротышка.

– Па, отставить! – Боб выскочил из теплицы. – Это покупатель. Я его привел.

– Предупреждать надо. – Пожилой карлик прислонил свои вилы к стене сарая. – Сам почему не на работе? Отлыниваешь, приблуда?

– Отлыниваю от одного, радею за другое, – спокойно ответил тот.

– По тумакам соскучился? – хозяин цветника угрожающе засучил рукава.

– Захочешь всыпать, всыпешь, – пожал плечами Боб, протягивая Клаусу розу. – Но что мне твои тумаки? Я нашу матушку у Дивных отбил.

– Врешь! – изумился пожилой карлик.

– Когда я тебе врал? – обиделся тот.

– Он не… – попытался вмешаться мальчишка.

– Тебя там не было, – осадил Боб. – Иди, девушку развлекай. Мне с отцом поболтать надо.

Пристыженный Клаус поплелся по дорожке туда, где сидела ничего не подозревающая Эмьюз. В словах коротышки ему слышался упрек. С видом побитой собаки мальчишка обогнул дом. Клаус не придумал ничего умнее, чем выставить цветок вперед и надеяться на лучшее.

– Это мне? – улыбнулась Тень.

– Тебе одной, – подтвердил он. – Я виноват. Но зато… выяснил, где Тангл.

– Здорово. – Эмьюз вытянула ноги и расправила юбку. – Присядешь?

– Разве только на корточки. – Неловкость постепенно улетучивалась. – Расскажешь, что произошло? Если не хочешь сейчас, не настаиваю.

– Ты волновался? – с легким кокетством спросила она.

– Конечно! Сэр Коллоу опять поручил мне твою безопасность, а я… – горячо начал Клаус, но запнулся. – Он не главная причина.

– Да-да, – ехидно отозвалась Тень. – И розу не он передал?

– Нет, – заверил мальчишка.

– Вот совпадение! Такие мне всегда дарит дядюшка Джулиус, – вдруг разозлилась она. – Ему я не могу сказать, а тебе скажу. Не переношу розы!

– Отлично! – Клаус размахнулся и как дротик швырнул цветок подальше.

– С такими защитниками врагов не надо. – Эмьюз отвернулась.

Скрипя зубами, мальчишка без объяснений переместился к порогу своего дома. Он молился, чтобы Карл не попал сейчас под руку. В противном случае, еще одно извинение будет сорвано. Клаус почти обвинял Би в своей неудаче. Наверняка дотошная советчица напела подруге в уши, какой он плохой.

Голова лопалась от потока информации, а сердце от нахлынувших эмоций. В этом состоянии мальчишка не находил себе места. Он зверем метался по комнате, стараясь привести все к общему знаменателю и отыскать выход. В надежде на то, что когда кровь отольет от мозга, станет немного проще, Клаус сделал с десяток разных силовых упражнений.

Мокрый от пота, мальчишка отправился в душ. Задержавшись взглядом на своем отражении в зеркале, он напряг мышцы. Таким Клаус определенно себе нравился. Не писаный красавец, конечно, но посмотреть есть на что. Он не питал иллюзий насчет своей вытянутой физиономии, однако крепким стройным телом гордился всегда.

Стоило Клаусу расслабиться, как неприятные мысли опять вылезли наружу. «Дэн – девка», – напомнил внутренний голос.

С таким остервенением мальчишка не мылся никогда. Он тер себя мочалкой до ссадин, как будто это что-то меняло. Эгоизм, наверное, но из тучи сегодняшних новостей откровения антропоморфа задевали сильнее всего. Стыд пек щеки и комом застревал в горле.

Возмущение требовало немедленно пойти к Бэну, к Конору… к кому угодно и спасти их от позора. Чем дольше тянется ложь, тем хуже будет потом. А как парни разнюхают, кто скрывал правду вместе с Дэном, и ему достанется. Но на другой чаше весов покоилось понимание. Сам Клаус жил во лжи. Как ему хотелось, не таясь, не выдумывая объяснений, посещать могилу матери и много еще чего, перечеркнутого новой личностью.

Чтобы не впасть в уныние, мальчишка взял из ящика книгу шутов и приступил к чтению. Поначалу через силу, но вскоре сюжет и слог автора выровнялись. На редкость понятный рукописный текст совершенно не мешал восприятию. Яркие, выпуклые картины поднимались из паутины строчек, воображение же дорисовывало голоса и движения.

Не отрывая взгляда от пустых для всех, кроме посвященных, листов, Клаус спустился в кухню. Там он достал из буфета глубокую миску и пакет соленого печенья. Вскрыв упаковку зубами, мальчишка наугад высыпал лакомство в приготовленную тару, не обращая внимания на попавшее мимо. Вернувшись в комнату, Клаус устроился на кровати. Он лег на живот, установив книгу в прутьях спинки. Одной рукой мальчишка переворачивал страницы, а другой черпал печенье в миске на полу.

Из развеселой четверки главных героев он почти сразу выделил для себя одного. Ловкач не просто нравился. Будь Клаус помладше, непременно стал бы подражать ему. Этот парень без труда подбивал Шутника на любые глупости, за словом в карман не лез и действовал, пока остальные только строили планы. Пусть он не всегда оказывался прав, но с честью выпутывался из сетей собственных ошибок. Друзья любили Ловкача за твердокаменную надежность. Он отлично дополнял Шутника, не позволяя тому останавливаться. Потому что, дав слабину, идол Дэна и Бэна рисковал потерять лидерство.

Глотая страницу за страницей, Клаус безвозвратно погружался в мир каверз, безобидных и не очень, уходил с головой в безумные приключения четверки ребят, связанных страшной клятвой. Он уже не замечал смешных описок и пропущенных запятых. К концу истории госпожа Шпилька по праву заняла место в сердце мальчишки, как новый «любимый писатель».

Не покидало ощущение, что ее повесть – признание в нежных чувствах Шутнику, слишком поглощенному всем подряд, кроме нее, чтобы замечать. Возможно, именно из-за этого его образ не вызывал доверия. Эдакий рыцарь в сверкающих доспехах, слишком прекрасный и благородный, чтобы быть настоящим. Одной рукой он держал в узде университетских хулиганов, другой расправлялся с Дивными и выручал друзей. Прирожденный правитель, специалист по вдохновляющим речам, не хватало только белого коня и резного трона. «Вот его бы Коллоу к себе служить взял», – червячком шевельнулось в груди. – «Если такие люди вообще есть в природе».

Дочитав историю до конца, Клаус сел и потер усталые глаза. Захватив книжку с собой, он отправился за горячим чаем. Гудение в голове больше не тяготило, теперь оно казалось даже приятным. Мальчишка всерьез опасался, что после подобного наплыва событий он заскучает, когда жизнь вернется в привычное русло.

Несложная задача не отняла времени. С бутербродом в зубах Клаус взял кружку и, продолжая изучать потертый томик, пошел к себе. Резкий звук колокольчика застал на лестнице.

– Кто? – промычал мальчишка, стараясь не уронить бутерброд.

– Снова я, – виновато откликнулся Дэн.

Зажав открытую книгу щекой, чтобы не потерять страницу, он отпер дверь.

– Прости, если отвлекаю, – начал антропоморф. – Ты читаешь… не хотел мешать.

– Возьми у меня что-нибудь, – невнятно попросил мальчишка.

Шут немедленно потянулся за своей реликвией, но Клаус успел сунуть ему кружку.

– Понравилось, – догадался Дэн. – Там в конце особенно лихо.

– Саму повесть я уже прочел, – стряхивая с лица крошки, ответил Клаус. – Дальше как-то путано.

– Мы полагаем, что остальное вписывалось в последний момент, и там хронология хромает, – охотно пояснил антропоморф. – Это традиционный перечень «подвигов». За ним кодекс чести и система наказаний. Позже шутники начали добавлять свои заметки и подвиги. Наш уважаемый собрат, известный как «Дикобраз», не оставил о себе почти ни строчки, зато по полочкам разложил личности героев. Он первым сделал вывод, что из текста намеренно вымарали все, что могло вывести любопытных на след четверки основателей.

– Любите вы умничать о ерунде, – фыркнул мальчишка. – Поведай мне лучше причину визита.

– Не здесь, – покачал головой шут.

Они поднялись вместе. Клаус поймал себя на том, что старается держаться как можно дальше от антропоморфа. Поборов себя, мальчишка предложил гостю сесть.

– Послушай, – вздохнул Дэн. – Я не заразный. Шарахаться от меня не надо.

– А что, так заметно? – Голос хрипел.

– Наверное, если бы ты спрятался в шкафу, стало бы еще заметнее, но только чуть-чуть, – болезненно улыбнулся он. – Не стоило на тебя вываливать лишнего.

– Не стоило, – подтвердил Клаус. – Но теперь ведь ничего не поделаешь. Чего тебе не молчалось?

– Испугался, – потупился шут. – Коллоу – единственный, кто собирался помочь мне выпутаться и имел для этого возможности. Если его вдруг не станет… Думать противно.

– А ты не думай, – посоветовал мальчишка. – Не обижайся, но мне тоже станет противно, если я еще какие-нибудь подробности услышу. Не потому что ты не то, чем кажешься. Дело в другом.

– Успокоить? – терпеливо спросил Дэн.

– Чем? – Клаус плюхнулся на кровать. – Ты была мной! Теперь даже одетым я чувствую себя как… голый.

Багровый от смущения шут мял в руках носовой платок.

– Так ты меня совсем не успокаиваешь, – предупредил мальчишка.

– Я не проверяла содержимое штанов, – выдавил антропоморф. – Это было бы низко.

– Но?.. – продолжение фразы напрашивалось само собой.

Клаус не спешил зажигать лампы. В густом полумраке легче прятать эмоции, а ими он делиться не желал. Веди себя Дэн как-то иначе, отвращение едва ли удалось бы подавить. Антропоморф словно бы сам стыдился своих способностей.

– Но все, что выше пояса… – Ткань платочка затрещала. – Мне хотелось посмотреть на твои шрамы. Прости.

– И как? – Клаус ляпнул первую пришедшую на ум глупость.

– Потрясающе! Где раздают такие? – Глаза Дэна заблестели.

– Места надо знать.

В сознании Клауса все перепуталось. Ему вдруг померещилось, что «страшная правда» просто очередной розыгрыш.

– На кой девочке шрамы?

– Без понятия. – Шут изобразил неподдельное страдание. – В башке каша. Может, если я останусь для тебя парнем, все наладится?

– Определенно нет, – возразил Клаус. – Ты сейчас для меня очень… странный парень.

– Лучше, чтобы я была странной девушкой? – прямо спросил антропоморф.

– Наверное, – с опаской кивнул тот. – Девчонки все странные.

– Это космос, брат. – Дэн развел руками.

– Я серьезно, – оживился Клаус. – Покажи свой настоящий облик.

– И кому-то полегчает?

– Не «кому-то», а мне.

По просьбе антропоморфа мальчишка закрыл глаза. Возможно, ему следовало взглянуть на перевоплощение, чтобы окончательно убедиться, но возражать Клаус не стал. Он радовался найденной лазейке. Если знать правду, то всю без остатка.

– Такой меня не видели уже много лет, – торжественно и грустно объявил антропоморф.

– Я включу свет? – осторожно спросил мальчишка.

– Валяй.

Несколько секунд Клаус щурился, как крот.

– Еще один важный вопрос, – заполняя паузу, продолжил он. – Почему я?

– Можно сказать, что мы похожи, – пожала плечами незнакомая девочка. – Ты… тоже не ты. Пропавшие годы, подозрительные навыки, зеленый дедушка, кровь трансума, отец, который как будто извиняется за свое существование, – даже не знаю, что и выбрать. А если совсем честно, то ты просто подвернулся не вовремя. Как ключ, внезапно подошедший к старому шкафу. Ничего удивительного, что там от скелетов не протолкнуться.

– Значит, мне просто не повезло, – резюмировал Клаус. – У тебя есть имя?

– А у тебя? – Она точно ощетинилась.

– Есть, но называть его опасно, – покачал головой мальчишка.

– Ответный шаг навстречу пришелся бы кстати. – Брови антропоморфа иронически изогнулись.

Комплекцией девица напоминала Робин, такая же длинная и костлявая. Почти прямые каштановые волосы только сильнее заостряли и вытягивали ее черты. Приятная внешность совершенно не выделялась. Про людей этого склада говорят «особых примет не имеет». Она бы с легкостью затерялась в толпе.

– С радостью бы, но это поставит под угрозу мою жизнь, – сухо отрезал Клаус.

– Тайна шутников ставит под угрозу нечто посерьезнее, если раскроется, – девчонка не сдавалась. – А я разделила ее с тобой.

– Есть основания считать, что мы с Би часть прошлого Эмьюз, до Ордена, – понизив голос до едва уловимого шепота, выдохнул мальчишка.

– Это многое объясняет, – она озадаченно потерла лоб. – Свое имя тоже не назову. Его выгоднее забыть. Так я сирота, а иначе меня вернут матери.

– Ты не хочешь домой? – по спине пробежал холодок.

– Будь у тебя такой дом, посмотрела бы, как бы ты в него рвался.

Горечь последних слов обжигала.

– Удовлетворил любопытство? Как бы кто с улицы не заметил. – Девчонка поежилась.

– Ты права. – Клаус поспешно задернул шторы.

Вскоре привычный Дэн опустился на стул. Он задумчиво перелистывал страницы «Тома непослушания», не глядя в строки.

– Как ты спелся с Мастером Тени? – ни с того ни с сего выпалил Клаус.

– В надпись на форзаце носа не совал, да? – хитро прищурился тот.

– Там обычно всякая сентиментальная чушь, – маскируя досаду, парировал мальчишка.

– Верно, – хихикнул шут. – Но сделай исключение.

Он развернул книгу и буквально ткнул ее другу в лицо. Клаус поперхнулся и закашлялся. Очередное откровение точно грозило инфарктом. В глазах потемнело.

– Тогда госпожа Шпилька – его пара, – пробормотал мальчишка. – Леди Корникс Воденбран.

– Громче, – взмолился Дэн.

– Чего громче?

Клаус выхвалил книгу и быстро налистал список, в хвосте которого значился сам. Он отчаянно чесал страницу, но текст не менялся.

– Что я делаю не так?

– Все, – хрюкнул шут. – Вначале не было имен. Одни прозвища. Потом уважаемому господину Вильсону «Психу» Вичвуду надоела анонимность, и он изменил традицию. Нас теперь трое, а Псих ни с кем не поделился тайной. Правило «Шутники должны помогать друг другу» для него не действовало. В других записях господин Псих упоминался неоднократно, как человек, готовый рисковать жизнью ради новых шутов. Последняя запись о нем – некролог.

– Ты книжку наизусть выучил? – ехидно вставил мальчишка.

– Нет, – отмахнулся тот. – Это невозможно. Во-первых, часть записей сделана на языках, которые мы не знаем. Во-вторых, не всем нашим собратьям достались сносные почерки.

– Исчерпывающе, – оборвал Клаус. – Покажи начало списка.

– Вот приспичило.

Дэн методично тыкал страницу пальцами, а нестройная колонка имен медленно ползла вверх. Перечеркнутые строчки попадались редко, но за каждой наверняка стояла своя история.

– Стоп, – скомандовал Клаус.

– Что-то нашел? – изумился антропоморф.

– Именно, – подтвердил тот. – Виктория «Тореро» Антонова и Олеся «Кувалда»… хм…

– Читай! – Дэн впился другу в плечо и хорошенько встряхнул.

– Задолбайло, – с серьезным видом закончил Клаус. – Это Тени. С Кувалдой я даже знаком.

– Сколько ж ей лет! – присвистнул шут.

– Бессовестно много, – предположил мальчишка.

– Их записи мы не понимаем по первой причине. – Дэн довольно потирал руки. – А ты, похоже, подкован. Переведешь?

– Издеваешься? – смутился Клаус. – Пару слов я еще худо-бедно разберу, а целый текст, да еще возможно с ошибками, вряд ли. Дед переведет.

– Исключено! – запротестовал антропоморф. – Против правил.

– Тогда обратимся к первоисточнику, – зевнул мальчишка. – Это можно?

– Конечно, только мы в Шейдивейл, отсюда просто так не удрать. – Воодушевление сменилось разочарованием.

– Она тоже в Шейдивейл, – сообщил Клаус.

– Иди ты!

– Точно так, – терпеливо подтвердил мальчишка.

Дэн пустился в пляс! Он молотил ладонями себя по животу и скакал, как воробей.

– Я так никогда делать не буду, – прикрывая глаза рукой, простонал Клаус.

– Время покажет, – загадочно отозвался тот.

– Тебе не пора? – взглянув на часы, осведомился мальчишка. – День выдался тяжелый.

– Не легкий точно, – согласился Дэн. – А началось все с Эмьюз.

– Она… Мы поссорились сегодня. – Откровенность без спроса вылезла наружу.

– Выступить послом мира? – Антропоморф натянул куртку. – В чем причина?

– Не представляю. – Клаус почувствовал себя совершенно несчастным.

– Положись на меня, – посоветовал шут.

Проводив гостя, мальчишка хотел было вернуться к изучению книги, но грандиозные планы нарушил сон. Армия мыслей отступила, покорившись мягкой серой пустоте.

* * *

Настроение менялось чуть не поминутно. Эмьюз молча сидела на кровати в обнимку с подушкой. Нежная роза на тумбочке напоминала о глупой вспышке гнева. Разумеется, девочка сто раз пожалела о своих словах, только признаваться в этом не собиралась.

– Чо зыркаешь сычом? – Зан выглянула из-за ширмы и потешно наморщила нос.

– Меня сегодня пыталась убить женщина, которую я считала безобидной и даже доброй, – призналась Тень.

– Внешность обманчива, однако, – криво усмехнулась драконья дочка. – А я весь день проторчала в пещерах. Лютер думает, у меня прогресс.

– Поздравляю. – Эмьюз совершенно не ждала такой реакции.

– Быстрее освоюсь с огненным дыханием, быстрее смогу убраться отсюда, – пояснила Зан. – Дома-то никто учить не хочет. Боятся.

– Ты не расслышала? Меня убить пытались, – повторила Тень.

– Чо напрягаешься? – Она застегнула пижаму и, скомкав, зашвырнула спортивный костюм в шкаф. – На слух не жалуюсь. Живая? Отряхнулась, хвост трубой подняла и пошла дальше. Моего батю раз в два месяца убить порываются стабильно. Хорошо его пули не берут, а на взрывчатку у папика нюх, как у служебной овчарки. Если все время смерти бояться, лучше сразу заворачиваться в саван и ползти в сторону кладбища. А если никому не верить, останешься одна. Вот такая математика.

– Я и не боюсь, – отрезала та. – Обидно только.

– На обиженных воду возят, – не унималась Зан. – Остальные где?

– Не знаю. Когда вернулась, никого уже не было.

Рассуждения девочки-дракона окатили ушатом ледяной воды. Жалеть себя дальше у Эмьюз просто язык не поворачивался.

– Про красавчика выяснили, чо хотели? – спохватилась Зан.

– Мне не нравится, когда ты его так называешь, – строго сказала Тень.

– А он разве уродец? – драконья дочка подперла кулаками бока.

– Нет, Наставник… красивый мужчина, но в первую очередь он человек, личность. Как его твой «красавчик» характеризует? Никак, – возразила Эмьюз.

– В эти тонкости не закапываюсь. Чо вижу, то пою. Вижу красавчика, так и зову. Не нравится, не буду, – неожиданно уступила та. – Ну, выяснили или нет?

– Я – нет, – вздохнула Тень. – Может, у Лют лучше получилось.

Эмьюз не горела желанием рассказывать, как прошляпила возможность расспросить Клауса. Она в принципе не жаждала делиться с Зан новостью о размолвке. Тени отчего-то казалось, что та не упустит своего шанса пристать к приглянувшемуся парню. «Теперь во всех станешь искать червоточину?», – шевельнулось в груди. Эмьюз сделалось совестно до такой степени, что она почти собралась извиниться за собственные мысли, но в комнату ввалились Робин и Лют.

– Как я рада, что ты в порядке. – Би немедленно заключила подругу в объятья.

– Я тоже рада, – улыбнулась девочка.

– Еще бы, – вторая Тень плюхнулась на кровать. – А Виатрикс, небось, не рада. Как с ней поступят?

– По-моему, она спятила, – отклеивая от себя Робин, пожала плечами Эмьюз. – Сумасшедших преступников лечат в Сайленткипе.

– О! Лэндвик теперь будет не одна, – хихикнула Би. – Они даже смогут создать клуб по интересам. Для тех, кто не убил Леди Варлоу.

– Непременно, – кивнула Лют. – Завтра прогуливаем Историю Ордена?

– Зачем? – не поняла та.

– Не мы с тобой, а мы с Эмьюз, – отмахнулась она. – Профессор Карвер, тот самый «Макс», про Тангла ни сном, ни духом. Зато он признался, что лично реконструировал меня. Дружелюбный тип, пузатый, смешной.

– А-а-а! У Лют есть батя! – засмеялась Зан.

– Для отца девочки моего возраста Карвер слишком молод, – на полном серьезе возразила она.

Когда комната наполнилась звонкими голосами, Эмьюз почувствовала облегчение. Ей, конечно, пришлось объяснить, откуда взялась роза, и что именно произошло в доме Наставника, но получилось все гораздо проще, чем Тень предполагала. Подруги поделились своей частью истории. Они, как обычно, успели поругаться и помириться, побывать в гостях у Клауса и списать у мышей Суммологию на всех.

Девочки погасили свет и разбрелись по кроватям. Переговорное устройство под подушкой молчало. Втайне Эмьюз надеялась, что мальчишка не выдержит и объявится. Он же подарил цветок, в конце концов! Значит, не так безнадежно черств.

– Зан?.. – тихо позвала Тень.

– Чо? – Драконья дочка и не думала спать.

– Скучно как-то. – Эмьюз села.

– Веселье и сон вещи несовместимые, – хрюкнула та.

– Робин же тебе свечи принесла, может, погадаем? – Предложение прозвучало, как мольба.

– Не, ночь неправильная.

– И чем? – Тень прошлепала к столу.

– Фаза Луны, настроение, вставать завтра рано. – Зан явно искала предлог не вылезать из постели.

– И какая нынче фаза Луны? – ехидно отозвалась Лют.

– Кто ее поймет? Тучи. Но неправильная, зуб даю! – Девочка-дракон сладко зевнула.

– Оставь свои зубы себе. – Робин размахнулась и наугад швырнула подушку в темноту. – По-моему самое оно. За окном воет ветер, по университету бродят призраки, обстановочка зловещая. Или ты отказываешься, потому что не умеешь?

Зан сгребла мягкий снаряд и спряталась под одеяло с головой.

– Ненавижу жмуриков, – сказала она уже оттуда.

– Было бы хуже, если бы ты их любила, – фыркнула Лют. – Боишься просто. Они не страшные.

Эмьюз предпочла промолчать. Все, что живет – умирает. Вопрос лишь в том, как и почему.

– Снимайте зеркало, расчищайте угол, сейчас я покажу вам класс. – Зан решительно подскочила.

– Сразу бы так! – Би хлопнула себя по лбу. – Какой угол?

– Любой. – Девочка-дракон достала припасенные свечи. – Спички есть?

– Нет, но ты же огнем дышишь, – отмахнулась Лют.

Робин попробовала возразить, только никто не обратил на нее внимания. Несколько минут сосредоточенной возни, и место под мистическое действо было обустроено. Зан с умным видом бормотала всякую тарабарщину, расставляя свечи перед старым зеркалом. Отражения в мутном стекле и без них выглядели достаточно жутко.

– Кто первый? – замогильным шепотом произнесла гадалка.

– Эмьюз, – не сговариваясь, ответили подружки.

Зан усадила Тень прямо напротив рамы, набрала воздуху в грудь и резко выдохнула. Струя пламени мгновенно превратила восковой столбик в невзрачную лужицу.

– Облом, – виновато развела руками драконья дочка. – Кому-то погадать не получится. Еще идеи?

– Мне гадать не надо, – сообщила Би. – Своего жениха я знаю. А спички студентам не дают, потому что все свечи зачарованы загораться по требованию. Слушали бы меня! Теперь придется пятно отскребать.

– «Пятно», «отскребать»… не порти атмосферу, – зашипела Лют. – Умеешь зажигать – зажигай!

– Экзэквор! – скомандовала Робин, и все свечи вспыхнули разом, но вместе с ними очнулось и зеркало.

Отражения девочек пропали, по темным глубинам стекла побежала рябь. Бледная, как мел, Зан обмерла от ужаса.

– Это ты? – на всякий случай спросила Лют.

– Чо я? – она сглотнула. – Нет, конечно. Это зеркало! Чур меня! Изыди!

– А говорила, оно не работает. – Би поежилась. – Разбудим кого-то.

– Это не вызов, – покачала головой Эмьюз. – Смотрите!

В отражении медленно проступало незнакомое лицо. Оно словно поднималось из мутной жижи. Женщина тоже держала свечу. В гробовой тишине треск фитилей звучал пугающе. Подружки, готовые с визгом броситься врассыпную, статуями сидели на полу.

– Здравствуй, моя любимая маленькая девочка, – нежно произнесла незнакомка. – Ты не вспомнишь меня, а между тем, это мой прощальный подарок.

– К кому вы обращаетесь? – преодолев оцепенение, спросила Эмьюз.

– Если ты получила послание, значит, меня больше нет. – Женщина за стеклом никак не реагировала на реплику Тени. – Надеюсь, тебя окружают друзья.

По щекам незнакомки скользнули слезы. Только теперь девочка разглядела жемчужную форму Танцора без верхней мантии. Огонек свечи извивался на поясной пряжке в форме кошачьей головы.

– Меня звали Александра Бонмонт, я служила твоей семье. – Женщина судорожно вдохнула. – Дивные напали внезапно. Их было слишком много, и… я не справилась. Прости, если сможешь.

Она расправила плечи. Усталые желтые глаза смотрели куда-то поверх голов невидящим взглядом. Казалось, женщина старела, усыхала… На худое острое лицо легла сетка морщин, а слезы все струились и струились, срываясь с подбородка.

– Я искуплю свою вину единственным возможным способом. – Она смежила веки. – Но прежде попробую помочь тебе. Зеркало – артефакт первой эпохи и не нуждается в псиониках. Оно связано с другим таким же. Вместе они способны работать даже через измерение. Найди моего старого друга профессора Отто Невлезай. Он гоблин, пусть это тебя не смущает. Отто хранит второе зеркало. Скажи ему, что август – месяц звездопада.

Женщина запнулась. Свеча в ее руке потухла. Во мраке по ту сторону стекла белыми мазками отпечатались черты костлявой старухи, но одновременно это были и прежние черты тоже.

– Запомни, – собравшись с силами, продолжила она. – Артефакты вне закона. Раскроется тайна зеркала – его сразу отнимут и уничтожат. Не всем можно верить. Джулиус Коллоу легко прививает любовь к дорогим духам и розам. Но, тем не менее, он все та же дрянь. Планы этого человека редко учитывают чьи-то интересы, кроме его собственных. Не вини свою предшественницу ни в чем. Леди Дайна Уиквилд спасла твою жизнь. Она всегда поможет тебе. Из Дайны получится отличная Наставница. На все вопросы ответит она. Прощай, моя любимая маленькая девочка. Там, куда я отправляюсь, память о тебе не угаснет никогда.

Безразличное стекло молчало. Оно показывало испуганных девочек, заплаканные свечи и темную комнату.

– Да-а, – шепотом протянула Лют. – Правильно говорят, есть вещи, которые лучше не знать.

– А еще говорят, что Тени не плачут… – Эмьюз задула свечу.

Глава 33. Два плюс один

Джулиус не представлял, сколько прошло времени с того момента, как он повалился на землю и потерял сознание. Больше всего Коллоу сейчас боялся очнуться рядом с окоченевшим трупом. Он с трудом приподнялся на локтях и взглянул на Тангла. Чумная голова гудела и кружилась, мешая сосредоточиться. Картинка перед глазами еще качалась, поэтому Джулс не мог сходу определить, дышит мальчишка или нет.

С минуту поколебавшись, он протянул руку и пощупал пульс. Горячий и бледный Руфус определенно был жив. Старый трюк снова сработал. Однако радоваться рано, впереди еще добрая половина пути.

Коллоу не надеялся, что мальчишка очнется вместе с ним. Танглу только предстояло продираться сквозь дурман к реальности. Джулиус усиленно думал. Обо всем и ни о чем, лишь бы расшевелить слипшийся разум. Количество пальцев на первый взгляд не отличалось от нормы, разве что контур немного плыл. А вот кончик носа упорно ускользал. Значит, пытаться лечить мальчишку рано. Не полностью владея собственным телом, Джулс рисковал навредить.

Знакомый ящер дремал, свернувшись клубком в пятнышке света.

– Здравствуй, глюк, – в основном чтобы услышать настоящий звук, произнес Танцор.

Иллюзорный абориген потянулся и зевнул. Он стал заметно ярче. И, в отличие от всего остального, ящер не двоился. Музыка тоже больше не отвлекала, она превратилась в ненавязчивый ласковый фон. Джулс так сросся с ней, что уже не представлял себя вне гармонии джунглей.

Выбрав верное направление по навигатору, Коллоу с легкостью выжег толстым снопом молний просторный коридор в зеленых зарослях.

Ящер поморщился. Он подкрался к началу тоннеля, припал к земле и боязливо похлопал ладошкой пышущий жаром сизый пепел.

– Затянется, – зачем-то пообещал Танцор.

С таким остервенением Коллоу не тренировался давно. Простые упражнения четко показывали, насколько он еще не в себе.

– До ювелирной точности далеко, – пробормотал Джулс.

Пока Танцор скакал по прогалине, ящер подобрался к распластанному на земле Танглу и тщательно обнюхал его раны. Иллюзорный абориген поднялся на задние лапки и принялся, покачиваясь, водить передними над тушкой Руфуса.

– Не поможет, – улыбнулся Коллоу. – Будь ты жив, я бы и то об эффективности поспорил, а ты еще и не существуешь.

Но ящер не обратил на едкую реплику ни малейшего внимания. С видом эксперта он продолжал свои нехитрые пассы. Музыка, словно в насмешку над скептически настроенным человеком, организовала подходящий ящеру ритм. Джулиуса неодолимо тянуло в тени. Он жаждал еще раз увидеть мертвых певцов. Как ни крути, а сюда Орден больше не вернется. «Непременно нужно успеть попрощаться», – жужжало в голове.

Наконец Джулиусу удалось изловить ускользающий кончик носа. Коллоу бесцеремонно отогнал тщедушного шамана от Тангла и опустился на колени. Ни рука, ни бедро мальчишки не тревожили. Кости там целы. Опасение вызывали лопатка и ключица. Джулс был готов поклясться, что громадный шип перебил их. Между тем, ничего кроме достаточно глубокой раны, на два пальца ниже предполагаемой, Танцор не нашел.

От физиономии ящера к горлу подступал нервный смех. Абориген сложил лапки на груди и изобразил широченную ухмылку, такую, что его глаза превратились в узкие блестящие щелочки.

– Не верю, – максимально спокойно сообщил Коллоу. – Когда я нашел его, за себя уже не отвечал. Третий шип мог просто померещиться, как сейчас мне мерещишься ты.

И снова ящер проигнорировал. Так если бы дал понять, что остается при своем мнении. Джулиус не желал признаваться себе в нелепой слабости – страхе одиночества. Огромная необитаемая планета, и всего три разумных существа на ней: едва живой мальчишка, потерявшаяся Тень и он сам.

– Три калеки, – грустно пошутил Коллоу.

Тут забавный глюк очень выручал. Джулиусу не удавалось разобраться, насколько тот несамостоятелен в своих поступках. Как сознание способно рождать правдоподобные иллюзии спонтанно? Никто не согласится изучать подобные глупости, да и токсины, вызывающие это занятное расстройство, разрушатся в считанные секунды после возвращения под воздействием враждебной им среды. Взрослый искал ответ в состоянии, похожем на наркотическое опьянение, а ребенок знал правду, делиться которой стеснялся. Двойственность рвала на части.

Коллоу вздрогнул. Он не заметил, что неподвижно сидит с бессмысленным выражением на лице, уставившись в землю.

– Некогда медитировать, – одернул себя Танцор.

Он проверил все необходимое, бережно, как младенца поднял Тангла на руки и поспешил вперед по выжженному тоннелю. Ящер трусил следом. И этот факт отчего-то согревал Джулиуса.

Танцор то сбрасывал темп, то снова прибавлял ходу. Он чувствовал, что не оправился до конца, но тратить время не собирался. Отсюда жуткое «застрять навечно» совсем не пугало. Не трогала даже перспектива никогда не встретиться с близкими людьми. Дурман джунглей легко лечил от прежних привязанностей.

В какой-то момент Коллоу почудилось, что мальчишка очнулся. Пару минут Руф вырывался и барахтался, как рыба, попавшая в сеть. Потом опять обмяк и затих.

В воздухе запахло бурей. Джулс умудрился вырыть приличную нору и втащить туда Тангла, прежде чем снаружи настал ад. И снова музыка ловко вплавилась в чудовищный шум. Аркан Щита полезная штука, но использовать его в подобных обстоятельствах глупо. С одной стороны, он наверняка эффективно защитил бы от обрушения свода из земли и корней. С другой, из-под его защиты все равно придется выбираться, и если потолок в норе не выдержит, да еще и будет сверху прижат, спасительная сфера превратится в смертельный капкан. А просто торчать в ней посреди дорожки, когда все вокруг бушует, тоже удовольствие сомнительное.

Иллюзорный ящер дрых у ног Танцора. Зыбкому существу тревоги живых казались неведомы. Он дышал глубоко и ровно. В шаге бесновалась буря, а в норе царил покой.

Колючая щетина Руфуса причиняла массу неудобств. Она начиналась на висках и заканчивалась у воротника. Коллоу клял собственную беспечность. Затейся он рыть раньше, убежище получилось бы шире, и обниматься с храбрым щенком не пришлось бы. Согнувшись в три погибели спать сложно, особенно когда слово «тишина» – пустой звук. В этом положении Джулс не мог даже почесаться, чтобы не побеспокоить Тангла. Мальчишку же то бил озноб, то бросало в жар. Руфус вздрагивал и упирался острыми коленями Джулиусу в живот.

Несколько часов в душной узкой яме с горячим, как раскаленная сковорода Танглом, каждое движение которого грозило кровотечением, измотали сильнее погони и рытья вместе взятых. Как ни обидно, эти самые бури тоже вина Ордена. Вторжение закончилось изменением климата. Извиняться же за упрямство не перед кем.

Выбравшись из норы, Джулс жадно глотал прохладный влажный воздух. Ему хотелось забыть про Руфуса и просто вытянуться на земле. Но ребенок внутри, вероятно, тот самый, которого все еще любила Мария, не позволял эгоизму одержать победу. Руф нуждался в заботе. Здесь и сейчас. Совсем недавно мальчишка выгибался дугой и судорожно цеплялся за все, что мог схватить, теперь Тангл неподвижно лежал, шумно дыша.

Коллоу вытащил из норы и его. Сизые круги под глазами Тангла почернели, а бледное лицо выглядело серым. «Брось его… добей и оставь», – впилась в сознание шальная мысль. – «Он не выкарабкается. А нет – останется калекой».

Отрава методично выворачивала мозг наизнанку. Вдруг это судьба мальчишки – сгинуть тут? Вдруг Тангл заслужил это? Спокойную и совершенно нестрашную смерть… Разве не за ней уходили сюда некоторые Танцоры? И не за ней ли в действительности пришел он сам?

Принятие неизбежного принесло поистине сказочное облегчение. Точно вековые доспехи убеждений, условностей и формальностей раскололись, рассыпались трухой. Но ровно на те несколько мгновений, что Джулиус позволил им.

Он открыл крепко пристегнутую ремнем аптечку и обработал раны Тангла. Бинтовать их сейчас не имело смысла. Мякоть стеблей склеила края, и сперва мальчишку стоило отмыть. Коллоу снова поднял Руфуса на руки и понес.

Дружелюбный глюк пригодился, когда топкая земля обернулась настоящим болотом. Ящер петлял от кочки к кочке, словно показывая путь, потом поплыл. Вскоре Джулс уже брел по пояс в мутной воде, а сверху беспощадно лил дождь. Крупные капли разбудили Тангла. Мальчишка попытался отстраниться и даже сказал, что в состоянии идти сам, но сознание вновь покинуло его.

Когда вода с неба закончилась, Джулиус позволил себе короткий привал. Дождь немного размочил ядовитые «швы» на теле Руфуса, и Коллоу ощутил, как симптомы отравления постепенно возвращаются. Прежняя приторная сладость в горле, слипающиеся губы и пугающее бесстрашие. Осторожность всегда была по части Никс, он предпочитал действовать по обстоятельствам. Но то, что навязывали джунгли, в одно слово называлось «самоубийство». Сердце рвалось из груди, манило сквозь непролазное болото, опутанное узлами шипастых стеблей. Дразнило металлическим привкусом крови. Требовало показать алую россыпь тяжелых густых капель.

Коллоу сел, скрестив ноги, и смежил веки. Танцор пытался нащупать тоненький пунктир здравого смысла в соблазнительном безумии. Ниточку, которая спасет Тангла, Хэвэн и его. Дикие необъяснимые желания бурлили внутри. Впервые в жизни Джулс захотел утопиться. До этого он вообще не представлял, как подобного можно желать. Он видел себя идущим по воде… Он видел на себе жемчужную форму. Будто служба Ордену закончилась и незачем больше обременять Призму. Погружение в вязкую меланхолию доставляло удовольствие, сравнимое с тем, что Джулс испытывал в юности, упиваясь саможалостью. Когда тебе шестнадцать и каждая ерунда отдается в душе набатом, не ради чего жить, а трагическая гибель выглядит способом что-то доказать.

Он с силой заставил себя открыть глаза. «Ты слаб», – шептала мутная пелена. – «Человеческая природа возьмет свое так или иначе. Зачем усложнять?». Только Танцор прекрасно понимал, кто он. Джулс-мальчишка любил жить и не планировал от этого отказываться. Что бы ни происходило, у него не возникало мысли опускать руки и размазывать сопли по лицу. Великая и недостижимая цель здесь не представляла угрозы. Можно было хоть во всю глотку вопить: «Я мечтаю стать Магистром!». Собственно, именно это Коллоу и сделал.

Внезапно наставшее воодушевление подстегивало. Абсолютно счастливый Джулиус перевязал Тангла, взвалил его на плечо и собрался уже двинуться дальше, но ящер преградил дорогу. Зверек поднялся на задние лапы и строго уставился на Танцора.

– Брысь! – Коллоу для верности пнул аборигена так, чтобы тот рассеялся.

Ящер не отставал. Он появился в нескольких шагах и снова попробовал остановить человека. Существо открыло пасть и зашипело почти по-кошачьи. Джулс перешагнул через настырный глюк и бодро потрусил по кочками.

Тогда абориген с разбегу вскарабкался по Танцору и, остановившись у самого его лица, демонстративно постучал кулаком по Танглу.

Джулиуса передернуло, он отчетливо почувствовал прикосновения крошечных липких ладошек. Загребая воздух всей пятерней, Коллоу стряхнул мелкую тварь. Но прочертил пальцами по Руфусу и… загнал занозу.

– Что за…? – Зазубренная щепка засела под кожей.

Точно в полусне, Джулс повторил жест ящера.

Крупная удача, что никто никогда не пронюхает, как Мастер Тени ухитрился так опростоволоситься! Абориген катался по земле и хохотал.

– Не смешно!

Красный от смущения, Джулиус выбросил аккуратно перебинтованную корягу и обернулся. Руфус лежал далеко позади, все такой же безучастный. Повторив процедуру с настоящим пациентом, Коллоу пересчитал бинты, проверил пульс мальчишки и только после этого продолжил движение.

– Стыд и позор, – бормотал он себе под нос.

Радовало одно: прихваченное по ошибке бревно не имело отношения к местной флоре, а значит, оставалось недолго.

* * *

Терпкий запах сырого дерева щекотал ноздри, а сквозь дырявую крышу подмигивала свежая зелень. Она дразнила мягким шелестом и совершенно сбивала с толку. Тем более что сделать это было совсем не сложно. Руф не узнавал место, в котором очнулся. И даже не пытался представлять, как попал сюда.

Он обвел взглядом серые дощатые стены. Изнутри все напоминало детский штаб или крошечный сарай. Дрожащей рукой Тангл попробовал свое лицо и с удивлением обнаружил на нем бороду и усы.

Когда Руф попробовал приподняться, острая боль зигзагом метнулась по телу. В памяти всплыло все: и уничтоженный модуль, и могила Люси Смит, и лужа грязи, и шипы…

«Если бы меня спасла Хэвэн Харпер, стала бы она тащиться в точку сбора? Она бы скорее поспешила выбраться», – вяло размышлял Руф. Он ощупал ароматный сверток под головой и вытянул оттуда длинный-предлинный рукав. Сделав над собой усилие, Тангл сел, чтобы изучить обстановку подробнее. Бережно наложенные повязки не мешали. Никакой музыки он не слышал, вернее, ее заглушал шум крон.

Открытия сыпались одно за другим. Помимо безразмерной рубашки, набитой сухой травой, постель состояла из двух мантий Танцоров. На своей Руф лежал, но та, что служила одеялом, казалась широкой, как парус. В углу сиротливо притаились сапоги. Даже не так… Сапожищи! А в довершение картины Тангл сообразил, что не помнит, куда делись его собственная рубашка и брюки.

Утопая в чужой мантии, Руф неуклюже встал на четвереньки. К боли привыкнуть нельзя. Ее можно только перетерпеть. Руфус стиснул зубы.

Встать получилось не сразу. Низкий шершавый потолок не позволял выпрямиться, но так было даже лучше. Мысли наползали друг на друга яркими жуками, соскальзывали, опрокидывались и беспомощно сучили тонкими ножками. По стеночке Тангл подкрался к брошенным без присмотра сапогам и с интересом подставил рядом босую ступню. При желании он сумел бы поместиться в голенище обеими ногами, а в сам сапог засунуть локоть, еще бы место осталось. Тут бы в мозгу что-то щелкнуло, но Руф пошатнулся и чудом удержался в вертикальном положении.

Следующим открытием стал сосущий голод. С тем же успехом Тангла могло шатать не от ран, а от него. Яркий проем без двери тянул магнитом. За ним колыхались пушистые кусты. Едва перебирая ногами, Руф двинулся на свет.

Пол оборвался слишком неожиданно. Руфус не вскрикнул. Он просто рухнул в никуда, как мешок с песком. Падение прекратилось высоко над землей. Танцора отнесло обратно в ветхий домик.

Тангл опять очутился на травяной постели, а через мгновение выход загородил силуэт, выпиленный лучами солнца. Навалилась чугунная усталость, как молотом по макушке.

– Почти соорудил дверь, – посетовал знакомый голос. – Чего тебе неймется?

Ловкие холодные руки уложили Руфуса и запеленали мантией. Складывалось впечатление, что Тангл не весит ничего, так просто управлялся с ним нежданный спаситель.

Руфус хотел попросить не оставлять его одного, но прошептал лишь «…не уходи». Мир погас.

Текучее забытье как рваная тряпка. Каждый раз, приходя в сознание, Руф старался зацепиться за реальность как можно крепче. Он выхватывал звуки, запахи, шорохи, запирая их в воображаемый сундук под ребрами.

С потолка сыпалась труха. Руфус оглушительно чихнул, и кто-то на крыше рассмеялся. В дыре мелькнул подбородок. Снова труха и снова смех.

– Я не нарочно. – В бреши появилось лицо.

– Сэр?! – изумленный Тангл предпринял попытку подняться.

– Лежи смирно, – попросил Коллоу. – Тебе лучше?

– Не знаю, – отозвался Руф.

Серая пустота длилась не то секунду, не то вечность.

– Попробуй поесть, – уговаривал Древний, помогая Руфусу сесть в постели. – У тебя получится. Куда своими руками? Ну-ка!

Почти не соленая похлебка напоминала жидкий пряный сыр. От нее в животе сделалось приятно и тепло. Сытого Тангла моментально начало клонить в сон. Однако Руф отчаянно сопротивлялся. У него имелся один крайне важный вопрос:

– Почему? – стараясь поймать Сэра Коллоу в прицел распадающегося взгляда, выдохнул Тангл.

– Шутники должны помогать друг другу, – улыбнулся Древний и растворился в мареве.

Очнулся Руф глубокой ночью в полной темноте. Кристально чистое сознание несказанно осчастливило. Руфус потрогал свои раны и почти ничего не почувствовал!

– Сэр. Сэр! – позвал он.

– Что стряслось? – Джулс едва успел задремать.

– Мне лучше! – объявил мальчишка.

«Вот болван», – подумал Коллоу, а вслух добавил как можно мягче: – «Рад за тебя». Чтобы избежать продолжения диалога, Джулиус отвернулся лицом к стене.

Руфуса же буквально распирало. Желание немедленно поделиться всеми ощущениями не давало покоя. Он взглянул на покачивающийся бок и вдруг сообразил, что сам-то Мастер лежит на досках! Если для Тангла новое пристанище тесновато, то для громадного Коллоу это – скворечник.

– Простите меня, Сэр, – пролепетал Руф.

Он поспешил укрыть начальника его собственной мантией.

– Ползи на место, – приказал тот.

– Я… мне так неловко, – мямлил Руфус. – Спасибо…

– Отползи, – терпеливо повторил Коллоу. – И не говори в мою сторону. Впечатление такое, что кто-то почистил зубы дохлым скунсом, после того как съел потные носки. Как маленький, честное слово.

Руф пристыжено вернулся куда велено.

– Не бери в голову, – виновато произнес Джулс. – Лучшее, что ты способен сделать для меня сейчас, поскорее поправиться.

Он снова укутал беспокойного мальчишку и свернулся рядом, обняв сапоги.

Руфус не сомкнул глаз. Он прислушивался, как дышит Древний, как под ним скрипит пол, как за пределами домика шелестит листва. Жизнь, начавшаяся заново, завораживала и восхищала. Руф не верил, что ответ Коллоу о шутниках не пригрезился. Такие далекие и такие одинаковые антропоморфы, картинка госпожи Шпильки в ее книге, – теперь сходство с Древним было почти очевидным. Время меняет людей внешне и внутренне, но как допустить, что легендарный Танцор, Мастер Тени, человек, который вызывает трепет, мог дразнить горгулий и вообще совершить все то, что описано в Томе Непослушания?

«Это получается, что Леди Корникс – Шпилька?», – осенило Тангла. Он до рассвета перебирал в уме все, что знал о Коллоу: слухи, исторические факты, догадки. От самых абсурдных до вполне правдоподобных. Например то, что Мастер Тени никогда не был женат – факт, что горячо любил свою воспитанницу – слух, а то, что Шпилька никогда бы не потерпела рядом с Шутником другую женщину – свежая догадка.

Спал Коллоу беспокойно: ворчал, как пес, щелкал зубами, наконец перевернулся на спину и, сам того не замечая, высадил дверь, чтобы хоть как-то вытянуть ноги.

Когда-то Руфус не понимал, за что Натан так беззаветно любил своего господина. Теперь он не понимал, как сумел отнять у Коллоу Связного. Раньше Руф считал Древних снобами, что ли. Они видели все, сражались в настоящих войнах, охотились за артефактами первой эпохи, заслужили бессмертную славу. Таким не обязательно замечать копошение молодняка, решать глупые проблемы и гоняться за измельчавшими Дивными. Что там! Древние даже физически отличались от остальных поколений Теней. Они представлялись богами, статуями из чистого золота! Но вот он, Коллоу. Босой и голый по пояс, лежит на полу, плямкает, а все равно – бог, как ни крути.

Тут в прежнем отношении Танглу почудилось что-то постыдно обывательское. Как подросток не в состоянии верно оценить взрослость со своей колокольни, так и молодым Танцорам не дано понять, как ощущают мир Древние. Те, кому больше ничего не нужно доказывать. Они ничем не меряются, не выставляют себя напоказ, не требуют поклонения. Просто живут.

Где Руф слышал эту байку, не имело значения, но кто-то рассказывал, что Древние холоднее остальных Теней. Не задумываясь о возможных последствиях, Тангл деловито прикинул, в каком месте Коллоу должен быть теплым, и немедленно потянулся туда руками.

Как только ладони Руфуса коснулись кожи, старший Танцор мгновенно подскочил. Потолок затрещал и осыпал Теней трухой.

– Спятил, да? – рыкнул Коллоу.

Руф испуганно вжался в стену.

– Я чего-то о тебе не знаю? – попытался пошутить Джулс.

Бледный мальчишка замотал головой.

– Тогда, что подвигло… изучать мой живот? – Ситуация получилась бы неприятной, не будь она комичной. – Назови хотя бы одну достойную причину.

– Любопытство. – Руфус закашлялся.

Он кое-как пояснил Коллоу смысл своих действий, пока старший Танцор проверял крышу.

– В следующий раз просто спроси, – зевнул Джулс.

Он поймал себя на мысли, что когда мальчишка валялся без сознания, проблем с ним было на порядок меньше.

– Вы куда? – заволновался Тангл.

– За чистой водой, – отозвался Коллоу и вылетел прочь из домика.

Руф больно прикусил язык. «И чего меня дернуло?», – укорял себя Тангл. – «Вообще, какое мое дело, куда Древнему надо?».

Наученный горьким опытом, Руфус осторожно подобрался к дверному проему и посмотрел вниз. То, что раньше выглядело кустами, оказалось кронами соседних деревьев. Земля же лежала далеко внизу. В центре выжженной и утоптанной полянки располагалось кострище, выложенное гладкими крупными камнями. Голова закружилась, и Руф поспешил отпрянуть.

Он опустился на кровать. В романтических книжках, которые так любила Дайна, много писали о прелести сна на траве, однако нормальному матрасу такая лежанка проигрывала по всем статьям. Зеленоватый свет расслаблял. Руфус завернулся в мантию Древнего и попытался закрыть глаза. Но веки поднимались сами собой, а тело просило проявить активность. Хоть какую-то.

Тангл выдрал из подушки приличный пучок травы и принялся начищать гигантские сапожищи. Другого занятия в четырех стенах все равно не найти, а полеты откладывались. Молодой Танцор усердно тер, представляя, как Коллоу вернется и спросит, зачем, мол. Тогда Руф обязательно ответит, что просто руки некуда было деть или еще что-то в том же духе. Даст понять, что он не подхалим и не обуза, а такой, какой есть. Потом Древний, возможно, даже похвалит работу. И Тангл снова как-нибудь отшутится.

Здесь, вдали от Ордена, от Призмы, от приказов и субординации Руфус хотел узнать Джулиуса Коллоу – человека. Раз уж выпал этот шанс.

Время шло, но Руф не замечал. Он безжалостно потрошил подушку и тер, тер, тер. Пока не устали руки. «Ну, когда же?», – шевельнулось в животе. С улицы вкусно пахло костром. Делая вид, что никаких ран нет, Тангл поднялся и подошел к двери.

Коллоу давно сидел там. Детская обида впилась между лопаток: стоило стараться, если Древнему без разницы? Руфус мгновенно почувствовал себя униженным. С другой стороны, зачем делать то, о чем не просят, да еще и ждать благодарности?

Тангл ухнул вниз. Нарочно ли, нечаянно, он и сам толком не понял. Вместо того чтобы поймать Руфуса, как в прошлый раз, Коллоу отчего-то бросил все и молнией сорвался с места.

– Ты разве не спишь? – спросил он.

– Нет, Сэр.

Теперь-то Руф осознал, как неловко всегда было Финну, ведь Тангл частенько кидался ловить его. Леденящее оцепенение сковывало тело. Страшно подумать, этими самыми руками Древний едва не придушил Руфуса, когда погиб Натан.

Джулс усадил мальчишку у костра. Чувствовать на себе пристальный взгляд Тангла оказалось неуютно.

– Вот твои вещи, – спохватился Коллоу.

Он протянул Руфусу аккуратную стопку.

– Я нашел ботинки, но они еще сохнут, – Джулиус кивнул куда-то в сторону.

– Спасибо. – Руф снова чуть не выставил себя дураком.

– Поверь на слово, тебе сейчас лучше лежать, – признался Древний.

– Обязательно там? – Тангл вскинул голову и опрокинулся на спину.

– Ответ еще нужен? – усмехнулся Джулс.

Дым обволакивал горло. Коллоу не представлял, как в двух словах объяснить мальчишке, что отравление не пройдет быстро.

– Воздух здесь не так токсичен, как в гуще джунглей, – сказал он. – Но все же. Мы никуда не делись от особенностей местной атмосферы.

Руф и сам понял это, но самолюбие спутало карты.

– Я хочу посидеть на земле.

– Знаешь, как поступим? – Джулс не мог не заметить странности поведения собеседника. – Если до вечера не перехочешь, посидишь обязательно. А пока, увы.

Он снова поднял мальчишку на руки. «По сравнению с Никс, Руф невесомая пылинка», – улыбнулся Коллоу про себя.

Беда пришла, откуда не ждали. Тангл начал упираться, спорить и нести чушь. Джулс даже боялся уронить вертлявого щенка.

– Я мужчина! – зачем-то объявил Руфус.

– Это вопрос или утверждение? – максимально серьезно уточнил Коллоу.

Джулс надеялся, что какая-нибудь ерунда озадачит перекошенное сознание мальчишки на подольше, и не ошибся. Бедняга таращился прямо перед собой с бессмысленным видом.

– Ох, как же тебе досталось, – пробормотал Коллоу и вернулся к прежним занятиям.

Джулиуса самого все еще не отпускало навязчивое наваждение. Словно бы Тангл – умирающий подросток. Джулс силился избавиться от синюшных губ, пустых тусклых глаз и кровавой каши костей. Только они преследовали. Если это часть затертой памяти, отчего она вдруг полезла наружу? Сириус легко достал бы остальное, чтобы показать уж, как есть, и оставить прошлое в прошлом. Но его здесь не было. Если на чистоту, Коллоу сомневался, что Хэвэн выжила в этом бесконечном кошмаре.

Факт отсутствия трупа в исходной точке успокаивал слабо. Тень могла умереть в бескрайних зарослях, нанизанная на шипы, или утонуть в болоте. Ждать ее вечно Джулс не уполномочен. Он обещал себе не двигаться в обратный путь, пока не убедится, что Тангл готов к нему.

Перевалило за полдень, потом опустились сумерки, а Руф все тупо пялился в никуда.

– Утверждение, конечно! – не выдержал Коллоу. – Никто не сомневается в тебе. Ты отличный парень и надежный союзник. Посмотри на меня.

Он крепко встряхнул мальчишку.

– Так далеко забраться в джунгли в одиночку! Ты же герой, – продолжил Джулс. – Зеленый, а не побоялся сунуться туда, куда все остальные струсили. Они же струсили, Руф. Все, кроме Вики.

– Вики? – слабым голосом переспросил тот.

– Виктории Антоновой.

Коллоу точно распутывал клубок, виток за витком вытаскивая Тангла из глубокого ступора.

– Ее сюда не пустил я, – зачем-то сообщил Джулс. – Вика… не знаю, выдержала бы она. Ты умный, заметил, куда толкают джунгли. Так всегда было. Местные косяками перли туда умирать.

– Я видел Люси Смит. – Взгляд Руфуса постепенно светлел. – Живую и мертвую.

– Интересное заблуждение, правда? – Коллоу сел, подпирая потолок. – Вполне себе разумные ящеры пропадали в дебрях, а мы натыкались на трупы. Однако кто-то потом так же встречал их живыми. Это культ. Аборигены верили, что бессмертны. Во все тонкости не вдавался, но вроде как джунгли дадут им новую плоть однажды, и цивилизация возродится.

– Когда мы уйдем. Перестанем мешать.

Руфус вытянулся и закрыл глаза.

– Эй, рано спать. Поешь хотя бы.

– Нет желания, – признался Руф.

– Как же у костра посидеть? – не отставал Древний.

– Уговариваете меня, как ребенка, – обиделся Тангл.

– Еще бы! Взрослый-то в курсе, что есть надо, – парировал тот.

– Танцорам не надо, – зачем-то уперся Руфус.

– Здоровым, а ты не оправился, – продолжил Джулс. – Учти, нам еще как-то придется возвращаться.

– А Хэвэн? – мальчишка даже подскочил.

– Ее здесь нет, – сухо отрезал Коллоу. – Если Тень не доберется до нас или до места, отмеченного маячком, значит, она мертва.

– И все зря? – на лице мальчишки отпечаталось неподдельное разочарование.

– Почему сразу зря? Время еще не вышло, – ободряюще улыбнулся Джулиус. – Кроме того, ты получил ценный урок выживания. А я узнал, насколько ты в действительности хорош.

– Раньше вы сомневались? – По спине скользнул холодок.

– Никогда, – спокойно ответил Древний. – Я осведомлен, на что способен каждый Танцор. Это часть моей работы. Скажу больше. Я продолжал верить, когда ты косвенно помог одной своей девочке отравить другую.

– Вы знали и ничего не предприняли? – Руф потупился.

Казалось, на его голову вот-вот обрушится топор, но секунды таяли, а Коллоу молчал.

– Вину взял на себя Маркус и был готов умереть вместо тебя. – Слова Древнего жгли слух. – Только это не потребовалось.

– Из-за того, что тот все равно нашел свою смерть, а Эмьюз поправилась? – робко предположил Тангл.

– Нет, – Джулс протянул руку и зачем-то потрепал мальчишку по макушке. – Я же все понимаю. И Маркус понимал. Ты потерял пару, а Борджес повредился умом. С чего вы оба взяли, что Эмьюз тут как-то причастна, не представляю. Только Найджел, когда с мозгами дружил, мог кого угодно убедить в чем угодно. Ему не составило труда настроить тебя против девочки. Так или нет?

– …так, – прошептал Руф. – Но одного вы не учли. Началось все с меня. Я застал Дайну в луже крови. Ее последние слова из памяти не вытравить ничем. Она сказала, что подвела маленькую девочку.

– И ты всерьез думаешь, Борджес поэтому двинулся?

Коллоу чувствовал, что такие черные мысли в джунглях не доведут до добра. Шипастые щупальца мгновенно вцепятся в трещинку на броне души и вырвут с мясом стремление встретить следующий день.

– Думаешь или нет? – Мальчишка промолчал. – Ты не при чем, Руф. Найджелу было наплевать на то, что Дайна говорила. Он воевал со мной. А Эмьюз получилась эффективным оружием. Борджес хотел выменять ее жизнь на мою. Если бы с ней…

Джулс запнулся. Тангл смотрел на него как-то странно, настороженно, даже враждебно. Мальчишка напрягся всем телом, стиснул зубы и сурово сдвинул брови. Сейчас он напоминал сжатую пружину.

– Постой-ка! – Коллоу едва сдержал нервный смешок. – За кого ты меня принимаешь? Вот прямо и без лишних эмоций. Одним словом! Ну!

Руфус набрал воздуху в грудь, открыл рот, густо покраснел и… закрыл рот.

– Ясно, – кивнул Джулс. – Слухи. Куда ж без них? Да, Руф, я предлагал своей подопечной выйти за меня. Не отрицаю. Только было ей уже под двести лет. Большая девочка.

– Вы не обязаны оправдываться, – промямлил Тангл.

– Не люблю кривотолков, – отмахнулся он. – Так ты есть будешь?

– А предложение посидеть у костра еще в силе? – виновато уточнил Руфус.

– Одевайся, я подожду снаружи и спущу тебя.

Запах костра и небо, усыпанное чужими звездами, толкали Джулиуса на откровенность. Он надеялся, что мальчишка спросит о Шутнике, но разговор никак не переходил в нужное русло.

– Готов? – поинтересовался Джулс, когда Тангл деликатно откашлялся у него за спиной.

– Можно я сам? – Руф нерешительно мялся на пороге.

– Хорошо.

Коллоу не спешил улетать, чтобы успеть перехватить мальчишку, если ничего не получится. Тангл оттолкнулся и неуклюже завис. Его немного кренило вбок.

– Как ощущения? – Глупый вопрос заполнил паузу.

– Это сложнее, чем кажется. – Руф взмахнул руками и сложился пополам.

– Завтра станет легче, – пообещал Древний.

Он взял Тангла под локоть и плавно проплыл к земле. Вертлявые языки пламени и брызги искр, терявшихся в вышине, разделяли Танцоров. Рыжие блики освещали поляну, согревая одним своим видом. Руфус с удовольствием прихлебывал все тот же неизвестный науке суп и удивлялся, как Коллоу умудряется ухаживать за собой вдали от цивилизации. «Опыт», – Руф вздохнул.

– Что не так? – насторожился Древний.

– Из чего это? – Тангл глазом не моргнул.

– Из… впрочем, оставайся пока в неведении, – хмыкнул Коллоу. – Это еда. Другая информация не пригодится.

Игра света и тени снова воскресила жуткие картины. Снова обреченное лицо ребенка и недетский вопрос «я умру?». Джулс вздрогнул и чуть не выронил свою миску.

– Вам плохо? – Руф с неожиданным проворством перемахнул через костер и как дурак замер рядом с Древним.

– Мне странно. – Коллоу отставил суп и часто заморгал, обхватив голову дрожащими руками.

– Из-за джунглей? – Тангл присел на корточки.

– Из-за тебя…

Джулс не успел прикусить язык, и теперь требовалось срочно что-то пояснить, пока не родился новый слух, не менее абсурдный, чем предыдущий.

– Когда я тебя нашел, что-то произошло. – Мысли разбегались. – Я… вспомнил и не вспомнил то, о чем не догадывался. С того момента мне мерещится умирающий ребенок. Ты. Но почему, выше моего понимания. Мы оба знаем, что с тобой сделал Маркус. Наши воспоминания изъяты. Однако ты все равно кое-что помнишь. Травма получилась глубокой.

– Изъяты? – Тангл взял след.

– Да, Руф. – Джулиус посмотрел мальчишке в глаза. – Дело было сопряжено с судом над двумя Танцорами. Один из которых твой Наставник, а второй…

– Дитрих Блау, – произнес Руфус.

Древний поморщился.

– Корникс не умеет хранить секреты, – проворчал он.

– Не она, – возразил Тангл.

– Она, – грустно улыбнулся Коллоу. – Предположу, что источник – Вильгельм Хьорт. А Вилли все вытягивает из моей пары. Не суть. Маркус ненавидел себя за тот случай. Нелепое наказание превратилось в мучительную пытку потому, что его срочно дернули в Сайленткип. Он считал, что быстро обернется, но в клинике завязался нешуточный бой. Из-за замыкания в проводке вырвалась самая опасная пациентка. Все, кто смог, отправились туда, даже свободные пилоты. Этого тебе никто не говорил?

– Нет.

Привычный мир, в котором единственным злодеем являлся Маркус, трещал по швам.

– Я допрашивал твоего Наставника, – продолжил Древний. – Меня интересовало, откуда такие зверские методы воспитания. Хорошо, что всем хватило выдержки выслушать Танцора, которого любой из нас разорвал бы без суда и следствия. Обвинения с него снял я. Маркус не верил, что ты простишь его когда-нибудь. Он был бесхитростный, как кирпич, и не умел извиняться. Вот это моя часть истории.

– Не только. – Руфусу хватило времени хорошенько взвесить все. – Это вы восстанавливали меня.

– Невозможно, – Коллоу поперхнулся.

– Но факт, – перебил Руф. – Всплыло неожиданно. Двум студентам понадобился подопытный кролик, чтобы освоиться с каким-то хитрым прибором. Они обратились ко мне. Все шло замечательно, пока их профессор не заметил в… не знаю, как назвать рулон бумаги с черточками и цифрами, который лез из машины…

– Понял, о чем речь, – оборвал Джулс. – Что заметил профессор?

– То же, что видел у… Натана.

Руф на всякий случай предусмотрительно отполз.

– Как зовут «доброго» профессора?

– Не скажу, – насторожился Тангл. – Он мне нужен.

– Руф! Имя! – твердо повторил Коллоу. – Ничего с ним не сделается. Мне любопытно, что это за… криворукая дубина.

– Макс Карвер.

Древний многозначительно покачал головой.

– И что он такой смог заметить?

– Все, – вздохнул Руфус. – Сначала дефицит веса, а потом его причину. Облегченные кости, собранные заново так, как никто никогда не делал. Макс не сам это выдумал. Он постоянно твердил про какого-то еврея. Карвер поклонялся ему буквально.

– А в зубы? – Джулс поднял брови. – Итон Кравиц не «какой-то еврей». Это мой лучший друг… Счастливчик.

Сердце Джулиуса сжалось. Поляну накрыло непроницаемой тишиной. Молчали деревья, музыка молчала, шепотом горел костер. Навалилось душное смущение. «Зачем выпячиваться? А еще на Никс пенял», – подливал масла в огонь внутренний голос.

– Опытным путем выяснилось, что у меня даже уничтоженные воспоминания не пропадают бесследно. – Коллоу сознательно переключал внимание мальчишки со своего прошлого на его. – Голову даю на отсечение, их можно достать.

– Вы позволите? – обескураженный Руф боялся вздохнуть лишний раз.

– Позволить позволю… – Начал Джулс, но щенок не дослушал.

Тангл немедленно потянулся ко лбу Древнего, но тот отпрянул.

– Замри! – скомандовал Джулиус. – Правда – премерзкая штука. Я… допрашивал и Блау. Его воспоминания служили доказательством вины. Они стали и моими тоже, именно от них я жаждал избавиться в первую очередь. Маркуса нет. Пусть эта часть его биографии не существует для тебя. Слышать – одно, видеть – совсем другое.

Смысл сказанного стал понятен не сразу. Руф притих, словно в мгновение ока оборвал все связи со внешним миром. Страшные мысли бродили в его голове. Тангл силился отыскать Наставника в своем детстве и не мог. Тогда-то Руфусу и стало действительно страшно. Он уставился на Древнего глазами, полными отчаяния, и не нашел в себе смелости задать последний вопрос.

– Догадываюсь, о чем думаешь, – уверенно произнес Коллоу. – Ответ «нет». Нет и никогда.

– Легко говорить, если прошлое изъято, – прошептал Руф больше костру, чем собеседнику.

– Прочесывал память Маркуса, пока того не стошнило, потом еще два раза по столько же. Чтобы ни одна мелочь не ускользнула. Чтобы убедиться… что тебя не тронули, – Джулс тщательно подбирал слова. – Убедился. Но все равно неофициально передал тебя Финну. Ему было чему учить, а своих подопечных Таранису не досталось.

– Передали? Как куклу…

– Не передергивай, – попросил Джулиус. – Между прочим, после инцидента с пощечиной кое-кто предлагал отнять у тебя Эмьюз.

– Кто?! – вскинулся Тангл.

– Не важно. Танцору отказали дважды. Сначала Финн, потом я, – отмахнулся тот.

Джулиусу удавалось без проблем переключать внимание Тангла с одной темы на другую. Коллоу опасался упреков в свой адрес. Позволить Дитриху взять подопечных – целиком его идея. Блау из кожи вон лез, чтобы заполучить Маркуса. Жизнью рисковал и совершал подвиги. Откуда же было знать, зачем в действительности тому понадобился мальчик? Несмотря на то, каким скользким типом являлся Блау, его навыки владения Арканами стоило передать дальше. Пара Маркуса с задачей справилась превосходно. Да, Ева выросла скрытной, хитрой и жестокой одиночкой, но именно такие качества необходимы Теням за пределами родного мира. Когда Коллоу предложил ей выступить на процессе, Ева ответила одной строчкой, наскоро нацарапанной на мятом листке: «Убить обоих».

– Разговор не клеится? – Руф разворошил гаснущий костер, поднимая в воздух кусачие искры.

– С чего взял? – очнулся Джулс. – Скажу прямо. Здесь нельзя думать о плохом. А мы затронули весьма неприятную тему. Редко, но среди Теней попадаются скоты, вроде Блау. Если так легче, Маркус в долгу не остался. Он очень быстро окреп и стал защищать себя, даже слишком эффективно. После чего уже Дитрих не мог жаловаться и выставлял побои, как несчастные случаи на тренировках.

– Маркус побеждал старшего Танцора? – оживился Тангл.

– Еще как! – заверил Коллоу. – Блау был сдвоенным, потому столкновения лоб в лоб с подопечным не выдерживал. Учитывая, что у Маркуса имелся стимул к совершенствованию и бездна ненависти. И последнее. В моих записях не отражена серьезность неудавшегося наказания. Грубо говоря, я и представить не мог, что именно с тобой сделал каменный монолит вокруг пояса. Обрывки воспоминаний, всплывшие в джунглях, дадут фору самым страшным кошмарам. Но опять же. Ты сидишь передо мной. Успешный, перспективный, молодой. Зачем тянуть в будущее то, чему там не место?

Руф вдруг понял, что невыразимо счастлив. Оказывается, Мастер Тени думал о нем, даже когда сам Руфус не ощущал подобного! Тангл мысленно благодарил все скопом: Хэвэн – за то, что та потерялась, Вильгельма – за его откровенность и, конечно, джунгли – за случай докопаться до сути. Уплаченная цена виделась теперь парой царапин и легким недомоганием. Бессмысленная улыбка расплылась по его лицу.

– Что так развеселило? – шутливо нахмурился Древний. – У меня сажа на носу?

– Нет. Просто жить хорошо, – признался мальчишка, а после паузы робко добавил: – Вы подарили мне больше чем новые кости.

– Не столько я, сколько Счастливчик, – решился Джулс. – Итону всегда было тесно в рамках академических знаний. Сперва я учился вместе с ним, потому у него. Мы надеялись изменить мир. Итон видел возможности, а у меня хватило времени реализовать его идеи. Хоть и украдкой. Ты – тому подтверждение.

– То есть, записи Кравица, которыми мне Макс плешь проел, никуда не пропали? – Руф старательно поддерживал умную беседу, подбираясь вплотную к истории Шутника.

– Пропали, – возразил Коллоу. – Дело в том, что у любой медали есть две стороны. Выпущенное на волю, это знание причинит больше вреда, чем пользы. Счастливчик боялся такого поворота событий, поэтому сделал своим единственным наследником и приемником меня. Он никому не доверял. У Ордена уже было совершенное оружие однажды – Первые Рыцари. Чем кончилось, напоминать не надо? Тут Вильгельм наверняка растрепал. Мы достаточно сильны, как есть.

– А стань еще сильнее, избавились бы от Дивных, – не выдержал Тангл.

– Это вряд ли, – усмехнулся Древний. – Нельзя убить идею. Да и кто бы потом остановил нас?

Джулс отправил в костер сухие деревяшки, пользуясь естественной заминкой. Тангл не то изображал работу мозга, не то взаправду впал в задумчивость. Мальчишка тер заросшие щеки – предмет невольной зависти Коллоу.

– Нас и сейчас некому остановить, – признался Джулиус. – Вместе и поодиночке мы гарантия безопасности и угроза одновременно. Посмотри на эти джунгли! Когда Орден пришел, тут кипела жизнь, от которой камня на камне не осталось после нас. А ведь мы не желали им зла. Скорее наоборот. Сила внушает опасную иллюзию – право вмешиваться. Радует тот факт, что после ошибки здесь Орден сохраняет нейтралитет в любых вопросах за пределами нашего мира.

– Едва ли это сложно, – Руфус зевнул.

– Распространенное заблуждение, – покачал головой Древний. – Резидентам иногда очень хочется что-то исправить. Они достаточно сильны, чтобы изменить ход истории в отдельно взятых конфликтах по месту пребывания. Только подобные действия приравниваются к измене. Тебя бы я, например, ни за что ни послал служить резидентом Ордена.

– Почему? – обиделся Тангл.

– А почему ты здесь? Рискуешь здоровьем ради совершенно незнакомой женщины. Я почти уверен, что при встрече Хэвэн тебе не понравится. – Коллоу лег на бок и подпер щеку кулаком.

– Домыслы чистой воды, – отрезал мальчишка.

– Да, – согласился тот. – Последнюю фразу пропускаем. Но все же. Ты здесь, потому что сопереживаешь. А представь на месте Вильгельма другого человека. Он или она тоже могут стать друзьями. И тебе будет сложно отрешенно смотреть, как рушится их реальность.

– Значит, из Лют получится отличный резидент, – проворчал Руф.

– Вполне вероятно, – подтвердил Джулс.

– А из Эмьюз – нет, – продолжил мысль Тангл.

– Спорно, – улыбнулся Древний. – В любом случае, у нее другие задачи.

Джулс видел, что мальчишка из последних сил держит глаза открытыми.

– Как начальник и Реконструктор настоятельно рекомендую сон. – Джулс поднялся на ноги.

– Если можно… позвольте уснуть тут? На земле, – Руф потупился. – Хоть на час!

– Час – это баловство, – строго сказал Коллоу. – Я все равно еще не устал. Отнесу тебя наверх, когда сам пойду.

– А это не наглость с моей стороны? – спохватился мальчишка.

– Вовсе нет.

– Тогда… расскажите мне что-нибудь, – попросил он.

– «Что-нибудь» – слишком размыто. – Джулс хитро прищурился. – Конкретизируй.

Сердце беспорядочно заметалось под ребрами. Удивительно доброжелательное расположение Мастера Тени вдали от его мрачного кабинета следовало использовать с умом. Столько тем волновало и будоражило воображение: Первые Рыцари, Каменная Дева, устройство Блуждающей Башни, Магистр, в конце концов. Однако всему многообразию Руф предпочел единственную историю, частью которой являлся сам.

– Сразу бы так! – Коллоу не скрывал воодушевления.

– Как вы познакомились? – Руфус свернулся калачиком у огня.

– Со Шпилькой в первый день жизни, потому что это Корникс. Вдруг не догадался?

Джулиуса буквально распирало. Опыт общения с современным поколением шутов оставил теплый след в душе и стойкое желание снова окунуться в события тех лет.

– Счастливчика и Ловкача мы узнали позже, в Пансионе. Родители Итона служили Ордену, а Джейкоб бывший беспризорник. Они дружили еще до нас. Щуплый и мелкий Итон носил очки с толстыми стеклами, и парни часто цеплялись к нему, пока Джейкоб не взялся его защищать. Потому и «Счастливчик». Прозвище «Профессор» к Итону как-то не прилипло. Первые три класса мы с Никс учились дома.

– Первые три класса? – Тангл даже встрепенулся.

– Именно, Руф. – Коллоу не замечал собственного смущения. – У нас было детство. Странное, но тем не менее. Я помню себя пятилетнего. Мария разрешала тягать по дому свою белую шаль с бахромой. Никс заворачивалась в нее и говорила, что это свадебное платье, а для меня это были волшебные крылья.

К горлу Руфуса подкатил соленый ком. Слова Древнего гулко отдавались внутри. Каких-то пару часов назад он не мог представить Мастера Тени и живую легенду подростком. Казалось, Коллоу сразу свалился с неба вот такой, надежный, как крепостная стена, знающий и умеющий если не все, то почти все. Закралась ядовитая мысль: «Однажды придется вернуться».

– Так вот. – Джулс громко хлопнул себя по коленям. – В Пансионе меня подселили к Итону. Естественно, Джейкоб пришел расставить точки над «и». Объяснить мне, новичку, что самый страшный зверь в лесу – он. Получилось забавно. До определенного момента мы были очень похожи. Та же комплекция, физическое развитие, цвет глаз и волос. Со стороны Ловкач и я напоминали братьев, если не родных, то кузенов точно. Бесконечное состязание двух самолюбий. Он красовался перед Никс, а я… Я просто красовался.

Коллоу вспомнил вздорного мальчишку и улыбнулся. Джейкоб жаждал оставаться лидером. Таким, каким был до появления двух маленьких Теней. Ловкачу не хватало чего-то. Он собой-то руководил через раз. А чтобы управлять Джейкобом, требовалось всего-навсего дать тому понять, что его миссия (что угодно, от похода за пончиками до меткого выстрела из засады) важна для других, и выполнить ее больше некому.

– Когда пришла пора, мы четверо отправились в Шейдивейл, – вздохнул Джулс. – Счастливчик нашел свое призвание в непосредственной помощи Танцорам. Ловкач стал ОПОм, чтобы не отстать от приключений. Однажды меня понесло искать дракона под университетом. В одиночку. Зачем? Чтобы, между прочим, ввернуть Джейкобу что-нибудь про подземелье в ничего не значащем разговоре. Но я провалился куда-то и узнал страшный секрет. В общем, вместо болтовни, я показал друзьям Каменную Деву. Ее тайна и наша клятва навсегда объединили нас в Орден Колпака и Бубна. Никс превратилась в «Шпильку», потому что от ее подколок мы трое просто выли. А я, опьяненный доверием Каменной Девы, назвался Шутником. Дева разглядела во мне что-то, чего я не видел сам, да и до сих пор не вижу. Но соответствовать очень хотелось. Так родились правила, которым мы следовали.

– А книга? – Руф чувствовал, что уже спит.

– Книга? – переспросил Коллоу. – О ее существовании я не подозревал поначалу. Никс вела дневник. Когда на него наткнулись, получилась ссора. Мы пошли прямиком к Деве, ведь это касалось и ее тоже. Удивительное существо рассудило по-своему. Оно превратило дневник Шпильки в то, чем он является сейчас. В «Настольную Книгу Непослушания». Корникс сделала из разрозненных записей полноценную повесть, убрав все, что могло указать на нас, даже намеренно спутав хронологию, чтобы я оказался мертв в конце.

– Из-за горгулий? – слабым голосом промычал Тангл.

– Да, – подтвердил Джулиус. – Хамить им было крайне опрометчиво. Но пасовать перед Ловкачом я не собирался. Не забуду, как одна черная тварь сорвалась с пьедестала и схватила своими когтями, а вторая взметнулась следом. Они в самом деле швырнули меня с высоты башни Четырех Ветров. Так, кстати, выяснилось, что я сдвоенный. Остановил время.

Джулс говорил все тише и тише, словно баюкая глупого мальчишку. После того, как слушатель перестал реагировать, Коллоу сел и молча уставился на рыжее пламя. Так и подмывало очистить Танглу память. Во избежание. Ведь за таким резким сближением часто следует жестокое разочарование.

Он отнес Руфуса в дом, уложил на кровать, а сам вернулся к костру. Где и просидел до рассвета.

Утренняя свежесть быстро сменилась духотой. Руф не понимал, отчего так сосредоточен Древний. Джулс же чуял приближение бури. Не сейчас, к ночи. Он сновал вокруг домика, стараясь закрепить его в ветвях насколько возможно. Если хлипкое сооружение все еще здесь, значит, достойно перенесло особенности местной погоды ни один раз.

– Помочь? – Руфус неуклюже покачивался в воздухе.

– Не мешай, – попросил Коллоу. – Я не в состоянии работать и страховать тебя одновременно.

– А к чему мы готовимся? – маскируя досаду, поинтересовался мальчишка.

– К буре, – пояснил тот. – Так бы по хорошему бросить все и двинуться на противоположную сторону воронки в бункер, но Хэвэн может вернуться. Путной землянки я не нашел. Если за столько лет Тень не вырыла ее, и нам не стоит.

– Вдруг она просто не сумела? – предположил Тангл.

– Не сумела? – передразнил Джулс. – Присмотрись к дереву повнимательнее.

Руф оттолкнулся ногами от стены домика и оказался достаточно далеко, чтобы заметить тонкую вязь выжженных на коре линий. Незаметные с земли, тут они складывались в потрясающей красоты узор. Тангл присвистнул.

– Ты учти, что Хэвэн не умеет летать, – добавил Древний.

Отвесный ствол выглядел неприступным.

– Веревки? – предположил Руф.

– Возможно, но их нет, – развел руками Джулс. – Мне бы сейчас пригодился крепкий трос.

Решив к вечеру связать домик Малым Арканом Пут для верности, Коллоу немного успокоился.

– Так и будешь болтаться под облаками? – спросил он озадаченного мальчишку.

– Я пытаюсь собраться, – возразил тот.

– Не пытаться, а тренироваться нужно, – отрезал Джулиус.

Он спустил Тангла на поляну.

– Начни с простого, – посоветовал Джулс. – С разминки.

– Ладно, – согласился Руф, но остался стоять столбом.

Коллоу проверил воображаемые часы.

– В чем проблема? – с напускной строгостью осведомился Древний.

– Вы так и будете на меня смотреть? – забыв о вежливости, выпалил Руфус.

– И не только. – Джулиус потянулся. – Я планирую тренироваться вместе с тобой.

Тангл старался, как на экзамене. Движения массивного Коллоу, выверенные и плавные, приковывали взор. Древний заслуживал каждое слово, сказанное о его мастерстве. Совершенно детская гибкость сочеталась с невероятной силой.

– И кто на кого смотрит? – Джулс утер пот со лба.

– Простите, Сэр, – Руф зарделся. – Рядом с вами я как… беременная корова.

– Отставить самоуничижение! – скомандовал тот. – Попробуй не выполнять заученные и отточенные упражнения, а войти в гармонию с собственным телом. Это же не палки. Это ж твои руки. Ощути их. От плеча в локоть, затем в кисть и до кончиков пальцев. Добавь туда движение, и все.

Благоразумие удержало Джулиуса от рассказа о забинтованном бревне, хотя он пришелся бы весьма кстати.

– Сегодня на сапогах было скользко спать, – улучив момент, сообщил Джулс. – Спасибо.

– Да я… – растерялся Тангл. – Не важно.

Спровадив мальчишку подальше, Коллоу быстро соорудил обед.

Тени проговорили до вечера. Так хорошо Джулиус не чувствовал себя давно. Он с удовольствием слушал, каким «Шутником» получился Баламут Тангл и какие приключения выпали на его долю. Но и сам в долгу не остался. Прежние друзья словно ожили в эти несколько часов.

– Если Макс докопается до сути, вы… убьете его? – ни с того ни с сего ляпнул мальчишка.

– Если твой Макс докопается хоть до чего-нибудь, я пожму ему руку, – рассмеялся Коллоу. – За последние столетия никому не удалось и приблизиться к исследованиям Счастливчика. Честно? Я думать забыл про твоего приятеля.

– Он жаждет разобраться. – Руф вспомнил священный ужас Карвера при одном имени Мастера Тени. – У Макса в жизни больше ничего нет.

– Тогда у него есть шанс, но это слишком серьезно и требует особых обязательств.

В воздухе отчетливо запахло дождем. Джулс стянул домик путами, приколотил многострадальную дверь и приготовился к худшему. Стоило предупредить мальчишку, только Коллоу медлил.

Налетел ветер. Он беспощадно хлестал стены ветвями, силился оторвать хрупкую конструкцию и зашвырнуть в небо. Несчастную клетушку болтало, как жалкую лодчонку в свирепый шторм. Руфус катался по полу, не способный зацепиться. Он бился то о стену, то о сидящего в углу Древнего.

Джулс сгреб мальчишку в охапку и поплотнее уперся спиной и ногами. Тангл как ребенок уснул у него на груди. «Стук чужого сердца действительно забавная штука», – мелькнуло в сознании. Снова Коллоу понял Ариэля. Здесь у него было время обращать внимание на то, что в обычных условиях недоступно.

Буря, бушевавшая всю ночь, закончилась. Руфус проснулся от удушья. Тяжелая голова Древнего лежала прямо у Тангла на животе. Пол устилала сухая трава, выбившаяся из-под мантий, а сами они валялись по углам. Когда Руф попытался высвободиться, подсунув вместо себя сапог, Коллоу тоже очнулся. Отсутствие щетины на физиономии Мастера Тени интересовало исключительно из практических соображений.

Джулс сел и взъерошил волосы, вытряхивая из них мусор. Дом устоял, что не могло не радовать само по себе.

– Настал новый день, – зевнул Коллоу.

Тангл поспешил отползти, но сделал это достаточно ненавязчиво.

– За бортом тепло и ласково, – подхватил он.

– Вот и оставайся тут, пока я оценю масштабы бедствия и проверю маячки, – подытожил Древний.

Он бочком протиснулся в двери и скользнул вниз. Руфусу тоже не мешало бы проветриться, однако он предпочел потерпеть.

Полянку под деревом покрывали сорванные листья и сломанные ветки. Заваленное кострище виднелось едва-едва. Руфус не сразу сообразил, что не так. По открытому пространству передвигалось нечто. А когда гостю на встречу из кустов вышел Коллоу, все мгновенно встало на свои места. Округу огласил счастливый визг! Нечто бросилось к Древнему в объятья.

Пока Коллоу кружил эмоциональную гостью, Руф плавно спустился вниз и завис над землей, чтобы никто, кроме Мастера не видел его.

– Мы отведем тебя домой, – повторял Джулиус, прижимая Хэвэн крепче и крепче.

– Я проведу вас сквозь джунгли, – всякий раз отвечала она.

Ничего общего с девушкой на свадебной фотографии у Тени не наблюдалось. Лысая, как колено, без бровей и ресниц, она вся была покрыта татуировками и шрамами. Серая рубашка без рукавов, завязанная под грудь, короткие шорты и пояс с пристегнутым к нему прибором слежения, – никакой формы.

– Где он? – отстранившись, спросила Хэвэн.

– Это… не совсем он, – отчего-то напрягся Коллоу.

Не дожидаясь персонального приглашения, Тангл спрыгнул в листья. Тень обернулась. Несколько секунд счастливая улыбка еще сияла на ее губах, но вскоре слиняла без следа. Взгляд, до краев полный обиды и разочарования, намертво пригвоздил Руфуса к земле.

– Я столько слышал о вас!.. – попытался начать Тангл.

– Да-да, замечательно, – грубо оборвала та. – Пойди прогуляйся, пупсик. Взрослым нужно поговорить.

Свои слова Тень подкрепила жестом, в котором пренебрежения оказалось втрое больше, чем во всей сцене. Оторопевший от неожиданности, Руфус развернулся на каблуках и зашагал прочь, не разбирая дороги.

Глава 34. Дурдом, дурдом и ещё раз дурдом

Эмьюз не решалась заявиться в дом к Клаусу, сколько бы подружки ни тянули ее туда. А старый гоблин официально находился на больничном. Сам мальчик не пытался наладить отношения. На парах он упрямо игнорировал все, вплоть до записок, а после сразу пропадал куда-то. Подсылать вместо себя Дэна было глупо. Антропоморф старался, однако Тень желала слышать не его.

Постаревшая за несколько мгновений незнакомка за стеклом зеркала врезалась в память и теперь мерещилась в толпе студентов и являлась во снах. Все, что девочка сумела узнать, не задавая вопросов, – даты обучения той в Шейдивейл. Тут помогла Все-помню Галерея. Александра Бонмонт – платиновая блондинка с желтыми глазами. Мыши сходу предположили, что она аниморф. «Уж кошку-то я везде узнаю», – безапелляционно сказала Эйприл. Естественно, Би все им разболтала, и к зеркалу потянулись вереницы любопытствующих, поклявшихся не выдать его тайны чуть не под страхом смерти.

Робин и Лют по-прежнему то сорились, то мирились. Эмьюз уже перестала обращать на это внимание и пытаться что-то исправить. Этим двоим, похоже, доставляло удовольствие доводить друг друга. Би впадала в истерику от подчеркнутого безразличия второй Тени, а Лют молча зеленела от злости, когда Робин бросалась обвинениями. Правда, через пару минут наставал мир и покой, если Зан не растаскивала подружек по углам раньше.

Тангл так и не объявился, но Росарио развеяла копившиеся страхи. Она сообщила, что Танцор вместе с дядюшкой Джулиусом выполняет жутко опасную миссию по спасению некой Хэвэн Харпер, про которую лучше выяснять у Сэра Хьорта. Эмьюз искренне не понимала, что может быть опасного, если рядом такой человек, как Коллоу. Девочка заметила, что чем больше отовсюду кричали, что дядюшка на самом деле страшный монстр, тем крепче она любила его.

Но самая интересная новость касалась вовсе не Тангла и даже не Коллоу. Мадам Тэсори удалось получить разрешение на визит к своей первой госпоже вместе с Эмьюз. Исполняющая обязанности Мастера Тени Леди Корникс после долгих уговоров подписала нужные бумаги.

Перспектива посетить режимное учреждение отчего-то вдохновляла. В этом виделось что-то мрачно-романтичное, созвучное настроению самой девочки. Эмьюз не поленилась отыскать информацию о клинике Сайленткип в библиотеке. Психушка и тюрьма. Неприступная крепость, выстроенная почти на границе зоны отчуждения. С настоящим подземельем, оборудованным так, чтобы ни оттуда, ни туда нельзя было переместиться через Призму. В общем, Тень планировала получить массу впечатлений.

Эмьюз больше ничего не ломала. Дверь в общежитие починили. Неизвестный скульптор пожелал остаться безымянным, но на барельефе появились два новых персонажа: девочка злобного вида и коренастый мужичок с молотом.

Рыжий карлик по-прежнему умудрялся выкраивать время на общение с «матушкой». А вот Иеремая всегда виновато пробегал мимо.

Посвящение новой волны первокурсников неумолимо приближалось. Урд была немало озадачена предложением произнести напутственную речь. Клер безмерно радовалась за подругу и мероприятие в целом. «Хоть раз обойдемся без соплей и пафоса», – сказал Бэн. И Дэн, конечно, его поддержал. Правда, сама Йонсон общего воодушевления не разделяла. Она пребывала в полной уверенности, что без Мэйсона тут не обошлось. «Какая разница, кто порекомендовал тебя деканату», – убеждали ребята. – «Они могли отказать. А если не отказали, значит, так правильно».

Несмотря на отсутствие Наставника, Сэр Хьорт продолжал тренировки. Эмьюз уже не просто попадала Малым Арканом Пут в яблоки, а резала их на вполне сносные дольки. Вильгельм шутил, что следующим шагом станет «малый аркан джема».

Лют не завидовала. Девочки продолжали тайком упражняться без Тангла, и у обеих наметился прогресс. Они планировали удивить Наставника, когда тот вернется. Воспользовавшись ключом, отпирающим все местные двери, две Тени еще раз вломились в его комнату и взяли план своих тренировок. Естественно, без Руфуса они не могли продвинуться в нем далеко, но кое-что понять все же сумели.

Сэр Хьорт исправно выполнял обещание, данное Танглу. Он быстрыми темпами заканчивал большое окно, отчего часть занятий с ним проходила в аббатстве. Эмьюз так привязалась к потрясающей призрачной гончей Грейс, что когда однажды не нашла ее, немедленно спросила у пожилого монаха о причине.

– Вчера Отец Гидэон ушел от нас, – с особым придыханием сообщил тот.

– А когда он вернется? – не сообразила Тень.

Взрослые отчего-то опешили.

– Оттуда не возвращаются, – в гробовой тишине усмехнулся Вильгельм.

– Отец Гидэон умер, дитя, – пояснил брат Бартоломью. – Он в лучшем мире. А Грейс отправилась вместе с ним, поскольку ее земное служение закончено и все грехи искуплены. Я оставлю вас.

Пожилой монах вышел вон.

– Как грустно! – Эмьюз пододвинула себе табурет.

– Грустно, потому что мы живы, – развел руками Сэр Хьорт. – Каждый день на этой планете умирает множество людей. От старости, от болезни, по неосторожности, по глупости, от руки себе подобных, по приговору суда. Смерть – часть реальности. Танцоры время от времени гибнут, а некоторые просто устают жить. Звучит странно, знаю. Тени тоже люди. Пусть сколько угодно твердят обратное. Мы тоже имеем право на вечный покой… Или что там за гранью.

Вильгельм замолчал, точно осекся на полуслове.

– Понимаю прекрасно, – обиделась девочка. – Мне жаль, что мы больше не увидим Грейс.

– Человека не стало, а она горюет о собаке, – нахмурился Сэр Хьорт.

– Отца Гидэона я не знала, а вы? – парировала та. – Он-то как раз умер от старости. Чья-то смерть сама по себе безрадостное событие. Но не вы ли сказали, что умирают и другие? Вы в чем-то обвиняете меня?

– Вовсе нет, – сдался Вильгельм. – Я просто, поддерживая беседу, неудачно пошутил.

Наверное, именно тогда в голове Эмьюз созрел страшный замысел. Александра Бонмонт считала, что на все вопросы девочке ответит Дайна. Та самая Тень, которой нет в живых. А вопросов накопилось великое множество. Если и так приходится направо и налево использовать влюбленного Смотрящего в Ночь, почему не попросить его об услуге? Гримм, обладающий способностью говорить с мертвыми, постоянно находится в аббатстве. Можно предположить, что и путь за тяжелые ворота запасной имеется.

– А всех погибших Теней хоронят здесь? – на всякий случай поинтересовалась Эмьюз.

– Всех, – подтвердил Хьорт. – Но мы отвлеклись от предмета.

До конца занятия Тень продолжала анализировать возможные препятствия и мысленно искать пути их устранения. Сделать это было не сложно. Взрослый Танцор бряцал стекляшками, а девочка раз за разом повторяла доведенные до автоматизма упражнения.

По возвращении в университет Сэр Хьорт попросил Эмьюз встретить его через полчаса. Этого времени хватило, чтобы написать Гримму записку и, не дожидаясь появления Пеппера, отправить ее через зеркальце. Даже хватило, чтобы разочароваться в идее и поверить снова.

У спуска под лестницу маленькая Тень застала странную картину. Вильгельм о чем-то болтал с Дэном, а на прощание обнял его, как родного. К счастью, никто не заметил, что Эмьюз наблюдает. Она не двинулась с места, пока Хьорт не остался один.

– Наконец-то! Пунктуальность – важная часть вежливости, – назидательно произнес Танцор.

– Простите. Больше не повторится.

– Повторится. Девушкам свойственно опаздывать. Нормальное явление, – подмигнул тот.

Он потрусил вниз. Отперев дверь, Сэр Хьорт направился прямиком к шкафу. Покопавшись немного, он извлек оттуда потрепанного манекена.

– Мы успешно тренируемся, – начал Вильгельм. – И тебе могло показаться, что ты уже хорошо владеешь Малым Арканом Пут.

Он установил болвана чуть поодаль. Несчастный манекен обреченно смотрел намалеванными глазами.

– Поздоровайся с Йориком, – предложил Танцор.

– Здравствуй, Йорик. – Эмьюз поежилась.

Бесполый манекен был весь исчернен линиями и исписан метками. По комплекции он напоминал мужчину среднего роста. Не худой и не толстый, максимально обезличенный, Йорик вызывал смешанные чувства. Он словно напрашивался на сострадание.

– Слушай внимательно. – Привычная расслабленность Хьорта испарилась. – Малый Аркан Пут не является боевым. Вилка тоже не оружие. Хотя, тут с какой целью ее взять. Покажу один раз. Не моргай.

Танцор закрыл глаза, глубоко вдохнул и… Два шага вперед, выпад! Звонкие нити и треск. Шаг назад. Два ровно выпиленных бруска шлепнулось на землю. В бедном Йорике появилось две дыры: на лбу и на груди.

– Важный урок, – продолжил Вильгельм. – Меня этому не учили. Тебе повезло. Каждый из нас, получая азы, совершенствуется сам. Резать металл, дерево и камень Малым Арканом Пут – сложно. Это требует подготовки. Но настоящее мастерство – не причинять вреда вообще. Когда станешь старше, я покажу еще один фокус. Он называется «Колыбель для кошки». Пока тебе незачем знать, как такое делается, чтобы никому не навредить.

– Насколько старше мне нужно быть? – Девочка подобрала гладкий брусок и вставила в Йорика.

– Трудно сказать, – пожал плечами Танцор. – Посмотрим, что у тебя со Старшими Арканами Пут получится. Те, кому это знание недоступно, приспосабливаются не ранить путами лет за пятьсот. В общем, их по пальцам можно пересчитать.

– Мадам Тэсори одна из них? – Эмьюз взяла второй брусок.

– Пожалуй, – согласился Сэр Хьорт. – Она… странный персонаж. Эту чудачку предпочел бы видеть в друзьях. Если хоть половина слухов о Марии Тэсори правда, она героиня и преступница в одном лице. Я даже слышал, что старушка нарушила Декрет Секретности и осталась жива.

«Декрет Секретности», – отозвалось внутри. – «Документ, не позволяющий Теням искать свое прошлое. Дополнительный повод перекинуться парой слов с Дайной». История с зеркалом не шла из головы. Артефакт теперь молчал, сколько бы девочка ни просила его показать загадочную Александру Бонмонт снова.

Подружки удивлялись, отчего Тень не тронули откровения незнакомки. Но они, как обычно, ошибались. Эмьюз не собиралась бегать по потолку и рвать на себе волосы. Сопереживать? Запросто. Но Александра Бонмонт призналась в том, за что ее впору ненавидеть. С чем-то там не справилась! А в итоге у конкретно взятой маленькой девочки нет ни семьи, ни памяти о ней. Эмьюз оценила «прощальный подарок». Не столько зеркало, сколько ниточку к истине.

Будь Тангл посговорчивее, Тень дождалась бы его возвращения и расспросила о Дайне. Однако девочка успела понять, что Наставник не собирается обсуждать с ней свою покойную пару. Действовать самостоятельно – оправданный шаг.

Переписка с Гриммом плавно подталкивала мальчика предложить возлюбленной свои услуги в обмен на чуть большее внимание. Затевая игру, Эмьюз не предполагала, что главными препятствиями в ней станут совесть и стыд.

Брат Бартоломью не так рьяно следил за Вильгельмом, как за Руфусом, благодаря чему заговорщики могли встречаться, пока сам Танцор отлучался куда-то. Порой Сэр Хьорт пропадал на час. Чем он занимался в аббатстве, Эмьюз не представляла, да это ее и не касалось.

– Мне известны самые укромные уголки, – соловьем заливался Гримм. – Такие, где нас никто не потревожит.

– Едва ли Сэру Хьорту понравится мое исчезновение, – возразила девочка.

Она старалась никуда не отходить с пылким поклонником от открытых пространств. Его намерения не внушали доверия. Тень не понимала, чего именно Гримм хочет от нее, но это определенно смущало и настораживало. Все общение словно балансировало над пропастью.

Парень грел руки возлюбленной своим дыханием, умудряясь говорить разные возмутительные нежности. Рядом с ним Эмьюз совершенно забывала о неотесанном Клаусе, но постоянно держала в памяти цель нехитрой игры.

– Люблю тебя, – шептал Гримм. – Ты мое солнце. Моя луна и мои звезды. Выполню любую твою просьбу, если ты… станешь моей вся без остатка.

– Даже если я взамен попрошу совершить преступление? – Тень легко перенимала манеру собеседника.

– Скажешь убить – убью для тебя. – Парень снял повязку с глаз. – За одно лишь прикосновение своих грешных ладоней к драгоценному бархату твоей кожи.

– А я серьезно, – отстранившись, сказала Эмьюз.

– Правда? Ты правда этого хочешь? – обрадовался тот и шутливо добавил: – Кого я должен убить?

– Никого. Отведи меня к мертвым Танцорам и помоги поговорить с одной из них.

Гримм поперхнулся и озадаченно потер лоб.

– Убить было бы проще, – задумчиво произнес парень.

– Разве я не стою риска? – Тень вошла в раж.

Смотрящий в Ночь колебался. Только полный идиот не заметил бы внутренней борьбы, рвавшей беднягу на части. Эмьюз не представляла, на что соглашается, но отчего-то верила, что Гримм не причинит ей зла. От его обожающего взгляда сердце просто выпрыгивало из груди.

– Хорошо, – наконец решился парень. – Но мне потребуется время на подготовку и… гарантии.

– Гарантии? – переспросила Тень.

– Я тысячу раз сказал о своих чувствах, а ты все молчишь. – Он развернул девочку лицом к себе. – Ты… любишь меня?

– Если желание обнять тебя и простоять так вечность – любовь, то да. Я люблю тебя. – Она ощутила, как краснеет.

– И ты станешь моей? – не отставал Гримм.

– Да. Я стану твоей. – Эмьюз не могла оторвать взгляда от его такого красивого и такого взрослого лица.

– Повтори еще раз, – выдохнул парень.

– С удовольствием, но мне пора. – Тень отступила на шаг. – Если Сэр Хьорт хватится, все закончится не начавшись. Дай мне знать, когда подготовишься.

– Да будет так! – Смотрящий в Ночь поклонился и вернул повязку на место.

Наученная горьким опытом, Эмьюз не собиралась посвящать подруг в свои планы. «Эти кумушки непременно разнесут новость по всем закоулкам университета», – думала она. Идеальным виделся вариант успеть познакомиться с Дайной до того, как Тангл снова появится на горизонте. Требовалось обзавестись железным предлогом попасть на территорию аббатства без надзора, либо остаться после занятия. Помимо этого Тень остро нуждалась в правдоподобном алиби.

Дневник ломился от способов провернуть все и остаться незамеченной. Эмьюз вспомнила даже об Иеремае, работавшем в аббатстве до поступления на службу в университет. Едва ли рассудительный карлик станет участвовать в авантюре, но делиться с ним тонкостями никто и не заставляет. Каждая свободная минута заполнялась мыслями о сверхзадаче.

Росарио нагрянула неожиданно. Появилась однажды утром и скомандовала собираться. Тень подскочила с постели так, словно бы не спала, а ждала сигнала к бою. Памятуя о впечатлительности Робин, девочка наскоро соорудила записку для подруг и покинула университет.

Крошечный пригородный вокзал разительно отличался от платформ, принимающих Звездные Экспрессы. Эмьюз все еще не могла привыкнуть к перестуку колес и легкой тряске – прелестям, которых лишен голубой поезд.

Тетка выглянула из купе, заперла дверь и села.

– Вам уже рассказывали о Первых Рыцарях? – начала она издалека.

– Конечно, – кивнула Тень.

– Леди Фолия – одна из них, – продолжила Росарио. – Что бы тебе ни наплели в Сайленткипе – не верь. У вас будет не больше пятнадцати минут. Слушай, что она скажет, и делай, как попросит. Это очень важно. Документы свои взяла?

– Да, – подтвердила Эмьюз.

– Если есть вопросы, задавай их сейчас, – предложила мадам Тэсори. – В клинике веди себя предельно сдержанно, что бы ни узнала. Никаких эмоций. Ни до, ни после встречи с Фолией. Это, пожалуй, тоже очень важно. Так есть вопросы?

– Нет, – соврала девочка.

– Отлично. – Росарио облегченно вздохнула. – Теперь давай оживленно трепаться о какой-нибудь ерунде, чтобы занять голову и время.

Эмьюз с удовольствием рассказала, как поссорилась с Клаусом и как теперь не может с ним помириться, но намеренно умолчала о зеркале. Она живописала, как весело жить в одной комнате с драконьей дочкой, через раз чихающей огнем. Как Сэр Хьорт показывал возможности Малого Аркана Пут. Как они с Лют тренируются тайком.

– Нет, ничего опасного, – успокоила девочка. – Мы стараемся не падать, а приземляться. Это умение мне уже пригодилось, когда Виатрикс напала.

– Я… встречалась с ней, – поморщилась тетка. – Она совершенно сошла с ума. То смеется, то плачет, то бросается на стены, то неподвижно сидит, раскачиваясь взад-вперед. Уверяет всех, что служит Руфусу Танглу, и что тот придет и заберет ее. И ведь никто не заметил, как она спятила.

– Зато я ощутила результат, – пошутила Эмьюз.

– И неплохо справилась, – похвалила Росарио. – А тот рыжий нахал показал, что не только болтать горазд. Я даже послала ему подарок по случаю. Уверена, он оценит. Наша станция.

Серый пустой перрон, палки лысых тополей и мрачная крепость вдалеке, – именно так Тень и представляла себе Сайленткип.

– Вороны поспели, – хмыкнула мадам Тэсори, кивнув на дерево, облепленное черными, как уголь, птицами, что яблоня плодами.

Эмьюз ничего не ответила. Она мыслями уже была там, за неприступной стеной. Отчего-то все это сейчас казалось ближе, чем шумный университет, переполненный радостным смехом. Точно внутри и снаружи воцарилась полная гармония. Девочка чувствовала себя низким небом над скорбным пейзажем.

Тяжелая дверь не скрипела, а так хотелось услышать зловещий стон петель. Брошенная аллея, бурая жухлая трава, лавочки, костлявые деревья и колючие кустики. Ветер волок по обочине помятый самолетик из белой бумаги со следом подошвы на ней. Тень замечала мелочи. Выцарапанное на гладком стволе слово «Тина», заключенное в сердечко. Коротенький обрывок алой ленты, привязанный к ветке. Сдувшийся шарик-зайчик с поникшими ушками под лавкой.

«И в психушке обитает любовь», – отметила Эмьюз про себя. Дикая мысль получилась неожиданно счастливой и светлой.

По аллее к визитерам, цокая каблуками, как подкованная лошадь, рысью бежала женщина, рослая и крепкая, не хуже иных мужчин.

– Леди Варлоу? – почему-то у Росарио спросила та.

– Не я. Она, – тетка указала на девочку.

– Как же так? – опешила громадина.

– Взгляните на документы, – спокойно предложила мадам Тэсори.

Вроде ничего не значащий диалог, но напряжение, висевшее в воздухе, можно было есть ложкой. С невозмутимым видом Тень протянула паспорт. Работница клиники внимательно изучила его и вернула. Она выпрямилась и приняла оборонительную стойку.

– Неприемлемо, – объявила громадина тоном, не терпящим возражений.

– Разве? – изображая наивность, улыбнулась Росарио.

Тетка извлекла из внутреннего кармана черный лист: приказ с подписью и печатью.

– Вы станете оспаривать распоряжение Мастера Тени? – все тем же манером продолжила Росарио. – В письменном виде, пожалуйста, на бланке клиники и в трех экземплярах, чтобы его можно было подшить к заявлению. Я подожду, сколько потребуется. Спасибо.

Громадная женщина мелко затряслась, как от озноба. Наконец она нацепила на перекошенную физиономию дежурную улыбку и жестом предложила следовать.

– Не вы, – холодно осадила громадина крошечную Росарио. – Только Леди Варлоу. У вас нет разрешения.

– Вполне резонно, – согласилась мадам Тэсори.

Тетка села на лавочку, достала из сумки книгу и принялась беззаботно читать. Идея прогуляться вместе с неприятной дамой-скалой совершенно не нравилась Эмьюз. Но видимо, на такой исход Росарио и рассчитывала.

В самом здании дверь скрипела так, словно ее не смазывали веками. Черно-белый кафельный пол, странный запах и растения в кадках. Тусклый свет, словно все затянуто невидимой паутиной.

– Для чего вам посещать нашу самую опасную пациентку? – без вступления спросила громадина.

Она, очевидно, собиралась сломить маленькую девочку. Напугать ее, чтобы та сама отказалась от затеи, – но жестоко ошиблась. Дама-скала сверкала мутными глазищами и нависала над хрупкой фигуркой Тени.

– Это вас не касается, – бесстрастно и сухо отрезала Эмьюз. – Выполняйте распоряжение.

Громадина отпрянула, как от пощечины. Тень спокойно смотрела в ее красное, что кусок мяса, лицо.

– Выполняйте распоряжение. Живо, – повторила Эмьюз тем тоном, каким это сделала бы Лют.

Неприятная женщина повела Тень длинным коридором вглубь здания. Потом дорога пошла под уклон, а отовсюду полился едкий свет. Сделалось холодно, но спуск продолжался. Когда Эмьюз начала думать, что дама-скала пройдет землю насквозь, в конце замаячила последняя дверь.

– Выверните карманы, – приказала громадина. – Оставьте все: еду, сигареты, ключи, мелкие вещи… надежду.

Она ядовито ухмыльнулась.

– У меня ничего нет, – ответила Тень.

– Тем лучше, – фыркнула та. – У вас будет пятнадцать минут до того, как я войду и попробую отобрать у Фолии ваши останки. Вы упрямы и невоспитанны. Но я все же попробую вразумить вас. Откажитесь от самоубийственной затеи.

– Выполняйте распоряжение, – в третий раз повторила Эмьюз.

– Хорошо, – сквозь зубы процедила дама-скала. – Ни под каким видом не входите во тьму. Иначе вас никто не спасет. Не суйте в нее руки. Не поддавайтесь на провокации. Не пытайтесь звать на помощь. Вас никто не услышит. Комната звуконепроницаема. Жмите на большую кнопку.

– Это все? – уточнила девочка.

– Это все.

Мерзкая громадина достала ключи и отперла тяжелую дверь. Эмьюз перешагнула порог, и замок хищно лязгнул за ее спиной.

Большое белое кресло из дерева в центре освещенной части комнаты не отбрасывало тени. Сначала девочке показалось, что кроме нее здесь никого нет. Ровная гладкая чернота выглядела четвертой стеной.

– У Мэри был барашек, – пропел странно знакомый голос, под аккомпанемент скрежета когтей по полу. – С шерсткой белой, как снежок. И куда б ни шла она…

Нелепая песенка оборвалась. Исполненная в током месте и таким голосом, она приводила в ужас.

– Леди Фолия? – неуверенно позвала Эмьюз.

– Ты пришла! Наконец-то. Я уже почти перестала верить, что этот день настанет когда-нибудь, – колыхнулась темнота. – Отсюда вижу, что ты та самая! Та самая Варлоу. У нас мало времени.

– Знаю. – Бедняжка никак не могла заставить ноги двинуться дальше. – Мы знакомы?

– Конечно, нет. – Фолия закашлялась.

– Вы душевнобольная? – не успев прикусить язык, спросила Эмьюз.

– Не больше, чем ты, – сообщила та. – Поверь, не так сложно прикидываться сумасшедшей как банановый торт-людоед. Не пытайся всматриваться в эту тьму. Здесь она подчиняется только мне. Смелее. Иди ко мне, потому что я при всем желании подойти не сумею. Роси обещала подготовить тебя. Опять говорила загадками и напустила тумана?

– Кажется, да, – согласилась Тень.

– В ее стиле.

Девочка слышала, как шлепают по полу босые ступни.

– Я… иду, – больше для храбрости сказала она.

Эмьюз стиснула Орин под рубашкой. Камень гудел и словно рвался вперед. Девочка, задержав дыхание, нырнула в черноту.

Первые несколько мгновений она будто очутилась вне пространства. Ни света за спиной, ни стен, ни пола, ни потолка, как над пропастью.

– Не бойся. – Голос звучал почти рядом. – Ты – самое дорогое сокровище, которое есть у нас. Вынимай Орин и подними его повыше.

– Орин? А откуда вы?..

Кристалл пронзительно вспыхнул сквозь одежду, и Эмьюз остолбенела. Свет выточил до боли неожиданный образ.

– Хочешь сказать, что не в курсе? – нахмурилась женщина, носящая чужое лицо. – Тогда я, пожалуй, представлюсь.

Она коротко поклонилась и, выпрямившись, произнесла:

– Фолия Франческа Тэсори.

Смысл сказанного обрушился камнепадом.

– Вы так похожи, – промямлила Тень.

– С близнецами это сплошь и рядом. – Фолия и гримасничала, как Росарио.

Только эта женщина выглядела жалко: тощие, как высохшие травинки, костлявые руки, выпирающие ребра, живот, прилипший к позвоночнику и… страшные раны, пропитавшие кровью ветхое рваное рубище.

– На мне без врачей ничего не заживает, – заметив пристальное внимание Эмьюз, пояснила она. – Но боли я все равно не чувствую.

– Почему вы здесь? – еще один тревожащий вопрос.

– Чтобы дождаться тебя. – Фолия ловко схватила Орин всей пятерней. – Жжется!

Столько счастья девочка еще не встречала. Глаза поддельной умалишенной блестели вполне себе сумасшедшим блеском.

– Здравствуй, Сириус! Ты там? – Фолия прищурилась и постучала в кристалл. – Подними камень повыше и помалкивай, принцесса.

Леди Тэсори встала на одно колено.

– Что вы делаете? – изумилась Эмьюз.

– Спасаю свою честь. Молчи, – невыносимо грустно вздохнула она.

Женщина смиренно опустила голову.

– Я, Фолия Франческа Тэсори, клянусь бессмертной своей душой перед Богом и всякой разумной тварью, присягая истинной госпоже своей – старшей дочери благородного дома Варлоу, Эмьюз. Отныне и впредь пойду я туда, куда укажет мне рука ее, и не убоюсь ни врагов, ни лишений, смету любые препятствия и отведу угрозы. Не подведу, не предам, не отступлюсь, не ослушаюсь, словом и делом помогу, не зная ни жалости, ни устали, до тех пор, пока не дарует мне госпожа вечный покой. Если же нарушу присягу, не будет у меня больше ни души, ни чести, ни покоя.

Оглушительная тишина хлынула в горло так, что захотелось кричать.

– А у нас есть души? – хрипло спросила Эмьюз.

– Ну, с теологическими вопросами тебе лучше к Петруше, он в таких вещах дока. – Фолия расправила плечи. – Всему свое время, которого сейчас почти не осталось. Теперь ты знаешь, где меня искать. Ради своего блага не выдавай тайну и положись на Роси. Еще одно. Окажи мне пустяковую услугу.

На открытую ладонь женщины выкатились глазки-шпионы.

– Вынеси их и отпусти, – попросила Фолия. – На территории клиники и за ее пределами.

– А не заметят? – Эмьюз поежилась.

– Нет, – подмигнула Леди Тэсори.

Крошки-шарики юркнули девочке под волосы.

– Я… нашла вашу плашку, – призналась маленькая Тень. – И перепрятала.

– Возьми ее из тайника и швырни в ров. Иди и не забывай меня.

– Не забуду.

Яркий свет едва не ослепил Эмьюз. Она спрятала Орин, обернулась в последний раз и до упора утопила большую кнопку.

Дорогу из Сайленткипа девочка пропустила, как и расспросы подруг, и занятия, на которых все равно бы ничего не усвоила. Росарио, как ни в чем не бывало, села в утренний Звездный и улетела. И только час спустя Эмьюз получила записку с объяснениями, мол, нельзя показывать, что в Сайленткипе случилось что-то важное или «ай-ай-ай». А что «ай-ай-ай»?! Тень с ужасом представляла, как изменится Комната Тысячи Настроений, если она сейчас переступит ее порог.

Клятва Фолии звучала и звучала в ушах, не переставая. Изможденная женщина никак не вписывалась в образ непобедимых Первых Рыцарей. Что она такая могла сделать? Как помочь и отвести угрозу, не говоря уже о том, чтобы смести препятствия? Еще и запертая в психушке. Зато лишений натерпелась на всю катушку. Жалость мешала дышать.

Дядюшка Джулиус действительно чудовище, если бросил совершенно нормальную Фолию гнить. Но сердце не верило. Оно искало для Коллоу оправдания и находило. Заодно девочка нашла выход и для себя. Пусть временный и бессмысленный, но действенный. Эмьюз сунула голову под кран и вывернула холодный вентиль на максимум.

* * *

Руф не слышал, как она подкралась. Тень присела рядом на корточки и игриво толкнула его в бок.

– Наш общий большой друг пообещал бросить меня тут навечно, если я не получу твое прощение, – мурлыкнула Хэвэн.

– Пошутил, должно быть, – бесцветным голосом отозвался Тангл.

– Не думаю. – Она погладила себя по лысой макушке. – Прощай меня, пупсик. Я же не отстану.

– Какой я вам к черту «пупсик»?! – взорвался Руфус.

– Злобный, – смерив его веселым взглядом, сообщила Тень. – Деточка, рыбонька, зайка, я что-то не помню тебя на службе. Значит, тебе от силы лет шестнадцать-семнадцать.

– Мне несколько больше, – огрызнулся Тангл. – А чтобы получить прощение, его имеет смысл просить.

Он поднялся с твердым намерением убраться подальше от татуированной стервы.

– Кто ж тебя такого воспитал? – фыркнула она.

– Маркус Адам Штэйнфол. – Впервые в жизни Руф сказал это с гордостью.

– О! И как он? – Хэвэн схватила Руфуса за штанину.

– Умер.

Тангл пристально посмотрел женщине в лицо. Она больше не выпендривалась и не сюсюкала. Глупая ирония испарилась без следа.

– Дела… – тихо протянула Тень. – Отличный парень был, фартовый. Подвела его, значит, удача. Жаль.

– Нравился? – Такой желчной реплики Руф сам от себя не ожидал.

– А чего ты такой обиженный? Подружки нет? – Хэвэн опрокинулась на спину и с наслаждением потянулась.

– Почему я должен выслушивать все это? Счастливо оставаться! – Фраза получилась крайне двусмысленной.

– Эй! – окликнула Тень. – Прости, ладно? Ты ж, правда, не виноват. Я когда тебя увидела, разозлилась. Подумала, что Коллоу такими суровыми методами натаскивает молодежь. А он мне быстро объяснил, где я ошиблась. Не того парня я мечтала встретить.

Хэвэн зажмурилась, перекатилась на бок и свернулась калачиком. Такая побитая жизнью, беззащитная и… маленькая. В мозгу Руфуса словно что-то включилось. Он вдруг осознал, что действительно не тот.

– Он бы сам мечтал быть здесь, если бы мог, – на волне странно теплых эмоций признался Руф.

– Неужели он… тоже?.. – Хэвэн подскочила в мгновение ока.

Женщина крепко схватила Тангла за ворот рубашки.

– Нет, Вильгельм жив и здоров. – Руф бережно взял Тень за плечи.

– Неужели он бросил меня? – Она задрожала и уткнулась Руфусу в грудь. – Тогда лучше ему сдохнуть, потому что я сама его убью!

Хэвэн пахла теплым телом и – немного – паленой кошкой.

– Тоже нет. – Тангл покраснел и отстранился. – Вильгельм назначен Стражем Башни. Он не имеет права покидать Шейдивейл.

– Давно? – Тень почувствовала неловкость ситуации, но предпочла не заметить.

– Уже лет десять. – Руф сел, прислонившись спиной к дереву, и обхватил колени.

– Они с Маркусом так дружили. – Хэвэн устроилась напротив. – Один распускал павлиний хвост, прикидываясь героем-любовником, а другой верил ему и жадно слушал рассуждения на тему.

– Верил, – эхом отозвался Руфус. – И ведь не просто так. Иметь виды на жену друга – редкостная низость.

– Эх, пупсик… – загадочно усмехнулась женщина.

– Опять «пупсик»? – Он уже устал сердиться.

– А кем ты хочешь быть? Зайкой? Солнышком? Котенком? Выбирай. – Тень весело прищурилась.

– У меня есть имя.

– Определенно, ты же не зверек. – Она оглушительно чихнула. – Но глупый! Говоришь, Маркус тебя воспитывал? И что? Замечал за ним тягу к чужому? Маркус сам бы себе башку свинтил за любую мысль в этом направлении.

– Заблуждаетесь, – возразил Руф. – Если бы Маркус не болтал лишнего, вы не получили бы этот приказ.

– Все-таки Вильгельм лопух. И тут уже ничего не поделаешь, – покачала головой Хэвэн.

Тангл собрался ввязаться в спор, но она цыкнула на него, как на расшалившегося ребенка. Женщина подняла указательный палец вверх и, выдержав паузу, продолжила:

– Липа это, пупсик. Липа. Фальшивка. Я битый час убеждала Маркуса разыграть Вилли. Он упирался. Говорил, что не хочет потерять друга. Видимо, мертвый друг его больше устраивал, чем живой, но сердитый. Потому что Вильгельм бы здесь погиб. Я это знаю, и ты это знаешь. Коллоу держится за счет того, что здоровый, как лось.

– Простите? – закашлялся Руф.

– А то ты не заметил, да? Покуда ему будешь? За себя я без иллюзий, и сей факт меня развлекает. Если расстояние мерить в Джулиусах, города станут ближе.

Тень расхохоталась.

– Слышу, в ход пошли бородатые шутки. – На полянке стало тесно.

– О чем я говорила? – шепнула Хэвэн Танглу в ухо.

Тут он не удержался и тихонько хрюкнул.

– Возвращайтесь в лагерь, – приказал Коллоу. – Далеко забрели. Завтра утром выступаем. Я планирую отоспаться.

– Раз папочка сказал, детям положено слушаться. – Тень встала и отряхнулась. – Давай, Руфус. Время – золото.

Древний поднялся в дом-скворечник и улегся там, вытянув ноги на улицу. Руф занял себя тем, что расчистил площадку у кострища, сдув все лишнее к кустам. А Хэвэн отыскала у корней одной ей известное место и откопала запертый металлический ящик.

– Не смотри, я переоденусь, – попросила Тень.

– Отойти? – предложил Тангл.

– Мне спокойнее, когда я вижу затылок, – рассмеялась та.

Руфус старательно перебирал в уме последние события, чтобы не отвлекаться на шуршание формы за спиной. Желал узнать Коллоу, а узнал Маркуса. Такого, о котором не подозревал. Сколько всего он теперь сказал бы ему! От скольких своих слов, брошенных в гневе, отказался бы.

Миссия почти завершена, Хэвэн Харпер нашлась, потерь нет, втроем одолеть путь домой смешная задача, если сравнивать с началом. Слепая вера в успех, подкрепленная чувством выполненного долга, расслабляла. Свернувшись клубком у кострища, Руф уснул, как младенец. И снилось ему, что Тень села рядом, положила его голову себе на колени и ласково гладила по волосам, напевая что-то на диком языке джунглей.

– Здоров дрыхнуть, – улыбнулась Хэвэн.

– Уже завтра? – редко бессмысленный вопрос.

– Не-а, еще сегодня, но осталось недолго, – бодро отрапортовала Тень. – Разводить огонь? Есть охота. Пока кто-то ворочался, опасалась. Вдруг бы спалил свою гриву с обеих сторон личика.

– Мимо, – отмахнулся Тангл. – Подколки дошколят меня не задевают. Одно удивляет, как Сэру Коллоу удается за собой следить? Не видел, чтобы тот брился.

– А ему брить нечего, – хихикнула она.

– Не понял. – Чтоб не выглядеть дураком, Руфус многозначительно поднял брови.

– У Джулиуса нет ни усов, ни бороды, и на тушке волосы только в самых… нужных местах, – доверительным тоном сообщила Хэвэн. – Физиологически он все тот же шестнадцатилетний мальчишка, каким был в день посвящения.

– Стесняюсь спросить, и откуда столько информации?

Простота и грубость собеседницы вгоняла Тангла в краску сильнее, чем смысл сказанного ею.

– Источников полно, – заверила Тень. – А если так печешься о внешности… Прическу-минутку организовать?

Она сжала кулак, и от локтя взвилось рыжее пламя.

– Раз, и никаких проблем с перхотью! – тоном заправского площадного зазывалы объявила Хэвэн.

– Тогда у меня точно не будет подружки. Ни-ка-кой, – не удержался Руф.

– Ну, почему? Некоторые любят лысеньких, – возразила Тень.

Веселый костер разгорался, наполняя душу первобытной радостью. Хэвэн подошла к дереву с дубиной наперевес и крепко приложила ствол.

– Сэр Коллоу уже проснулся? – на всякий случай уточнил Тангл.

– Нет. – Тень запустила руку в нору между корней и достала что-то мерзкое.

Склизкая тварь в иссиня-черном панцире перебирала бессчетными ножками и пыталась улизнуть.

– А мы шумим. – Он обернулся туда, где болтались босые ножищи.

– Чтобы разбудить Джулиуса, орать надо прямо в него. – Хэвэн швырнула противную находку в огонь. – Главное не трогать руками особенно. Не трясти. Он спросонья тумаков может навешать.

– Не уверен. – Черный панцирь треснул.

– Проверено, – отрезала Тень. – Джулиус редко, но гостил в доме нашей Наставницы. У него даже комната своя была. Как-то раз мы с Вилли рискнули вымазать его спящего зубной пастой. Крадемся мы, значит, и тут Вильгельм как грохнется!

Женщина оживленно жестикулировала, и податливое пламя тянулось к ее пальцам.

– Я чуть не спятила! Замерли. Кругом тишина. Отперли дверь, вошли, расписали его под клоуна. Мы ж не знали, что у Коллоу есть одна странность. Он спит раздетым.

– Ужас какой, – картинно всплеснул руками Руф. – Нормальные люди спят в шубах.

– Очко в твою пользу, пупсик. – Хэвэн перевернула мерзкую тварь в костре. – Только Джулиус оказался раздетым вообще. Ты бы видел, как Вилли оттуда удирал! А чего удирать? Нам бы все равно сильнее влетело не за макияж, а за присутствие. Короче, мы его умыли. И хоть бы что! Представь, два гаврика в длиннющих сорочках крадутся по дому в темноте, натыкаясь на всякое и друг на друга. Вилли был толстячком, он и сейчас наверняка не балерина.

– Тогда вас ждет сюрприз, – улыбнулся Руфус. – Он более чем в форме. А история смешная, но что-то не стыкуется.

Возникало стойкое ощущение, что Леди Харпер – нечто среднеарифметическое между Вильгельмом и Маркусом. Непреодолимая тяга женщины к пикантным историям и острым фактам отталкивала, но искренность подкупала. Тангл на всякий случай напомнил себе не ляпнуть лишнего, чтобы не стать одним из персонажей в ее коллекции.

«Как хорошо, что ни Эмьюз, ни Лют не принадлежат к числу владеющих Арканами Огня», – отметил про себя Тангл. Ничтожно малое количество посвященных делится на две группы: условно Харпер и условно же Канани. Это как сравнивать лесной пожар и домашний очаг. Видеть проявления Старших Арканов Огня способен всякий. Однако такое зрелище испугает кого угодно.

– И что же? – с вызовом спросила Тень.

– Сколько мы с Сэром Коллоу здесь, он спит достаточно чутко, – Руф сел.

– Это потому что ты был ранен. Ведь был? И потому что Джулиус ждал меня, – ответила та. – Я, правда, еле добралась до вас. Проклятая буря чуть не спутала все карты. Знай ты Коллоу немного лучше, понял бы, что по-человечески отдохнуть он может только теперь. Когда мы почти спаслись. Втроем одолеть джунгли легче, чем поодиночке. Есть еще одна вещь, о которой не подозревает никто.

Она понизила голос до шепота, терявшегося в треске костра:

– Наш Мастер Тени плачет во сне. Настоящими слезами. И так жалобно, что сердце разрывается. Как потерявшийся ребенок. Как над могилой. Если хоть одна живая душа услышит это от тебя, пупсик, пеняй на себя. Из-под земли достану и спалю все волосы, какие найду.

– Заманчиво, но я не сплетник, – усмехнулся Тангл.

– Вот и готово! – Обрадовалась Хэвэн.

Тень выхватила из огня треснувший панцирь и разломила. Отвратительный вид подрумянившегося жука никак не вязался со знакомым вкусным запахом.

– Напополам? – подмигнула Хэвэн.

– Это?.. Коллоу кормил меня этим? – К горлу подступил приступ тошноты.

– А здесь больше питаться нечем. – Женщина облизала пальцы. – Сырный жук – традиционная пища аборигенов. Чего позеленел? Струсил сознательно отведать местный деликатес?

– Ни капельки! – Руф демонстративно протянул открытую ладонь.

– Горячее, возьми миску, – посоветовала Тень.

Он с минуту гипнотизировал кусок насекомого. Мозг отказывался воспринимать это как еду. Наконец стыд показаться слюнтяем победил.

– А так даже вкуснее, – признался Тангл.

– При всем своем опыте, Джулиус не умеет правильно охотиться на жуков, – гордо объявила Хэвэн. – Нужно треснуть по стволу, чтобы шустрые и тощие бросились улепетывать, потом хватать самых неповоротливых и жирных.

От слова «жирных» Руфуса снова чуть не стошнило.

– Ну и неженка, – хмыкнула Тень.

– Я хотя бы свою форму не зарывал. – Защита получилась хлипкой.

– А там не только она.

Хэвэн пододвинула ящик ближе и распахнула крышку. На дне лежало золотое колечко, смятая пачка сигарет, соломенная куколка и чистый лист бумаги с карандашом.

– Мое сокровище, – мурлыкнула Тень.

Она протянула Руфусу кольцо.

– Сохрани, на мне оно расплавится на обратном пути.

Затем она сгребла остальное и швырнула в костер. Табачный дух окутал поляну, но сразу рассеялся.

– Здесь я избавилась от одной из своих вредных привычек. – Хэвэн закашлялась.

– От какой? – Руф еще сжимал колечко в кулаке.

– Курить местную флору себе дороже, пупсик.

Беседа неспешно шла своим чередом. Тень вспоминала разные глупости из детства, читала стихи, но ни словом не обмолвилась о годах, проведенных здесь. Как будто все это не с ней. Руфус слушал, лежа на спине, и наслаждался покоем перед последней схваткой с колючим адом.

* * *

Клаус уже жалел, что позволил шутам передать Карверу скопированные документы. Любопытный профессор изводил мальчишку бесконечными тестами. От препаратов, улучшающих проводимость, мутило, а от капельниц на руках не осталось живого места. Ничто не радовало и никого не хотелось видеть.

Как и следовало предполагать, у Дэна не получилось заочно наладить отношения с Эмьюз. Зато призрак Дезмонда навещал мальчишку регулярно. Он охотно делился всем, что мог подсмотреть и подслушать. Так Клаус узнал о зеркале и его послании.

Одного имени Александра Бонмонт оказалось достаточно, чтобы дед надолго погрузился в уныние, а когда пришел в себя, тут же опознал артефакт. С его слов выходило, что Тень пользовалась зеркалом, как последним средством сбежать или получить помощь там, где других вариантов не было. Артефакт не только умел все, что положено, без псиоников, но и, теоретически, перемещал хозяина ко второму зеркалу из любой точки.

– Где оно сейчас? – поинтересовался Клаус.

– Ф надешном месте, – улыбнулся гоблин. – Там есть фсе необходимое, чтобы разфязать небольшую фойну или перешдать такофую. Фсе для Сашеньки.

Глаза старичка снова сделались влажными.

– Дедушка, не отвлекайтесь, пожалуйста, – взмолился мальчишка. – Мне нужно знать последний адрес Александры Бонмонт.

– Зачем? – нахмурился Отто. – Не фашно, что ты откопаль, фы фсе рафно мои любимые дети!

– Минуточку! – По спине Клауса скользнули мурашки. – А при чем здесь я?

– Ни при чем, софершенно ни при чем, – затараторил гоблин. – Мне некогда. Зайди позше.

– Дедушка. – Он не шелохнулся. – Вы уже прокололись. Отпираться бессмысленно. Что я мог откопать?

– Упрям, как сталь, – вздохнул Отто. – Я замшелий больфан. Если бы ты дейстфительно нашель то письмо, адрес бы не спрашифаль.

Гоблин хлопнул себя по лбу сухой ладошкой.

– Слушаю. – Клаус скрестил руки на груди.

– Нет, здесь опасно, – старичок протестующе замотал головой. – Здесь бродит фредный призрак мертфого мальчика.

– Этот призрак мой друг, – возразил он.

– Я бы предпочель, чтобы ты друшиль с шифыми, – поморщился Отто. – Дафно нас не посещали дефочки.

– Не уходите от темы, – оборвал мальчишка. – Письмо.

– Упрям, как сталь, – повторил гоблин.

Поупиравшись для вида еще пару минут, Отто пододвинул лестницу к книжному шкафу и ловко вскарабкался на самый верх. Он долго шарил в тесном углу, пока не извлек на свет длинный почти плоский футляр.

– Прафда ф том, что именно Сашенька подариля мне фас. – Гоблин сел на ступеньку, положил коробочку себе на колени и открыл. – Фот.

– Я прочту? – исключительно ради приличия уточнил Клаус.

– Ни ф чем себе не отказыфай, – отмахнулся Отто.

Мальчишка вынул из конверта ровный лист, исписанный размашистым почерком. «Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии, старый пройдоха. Бессчетное количество раз ты выручал меня, и я платила по счетам. Окажи мне последнюю услугу, и мы оба не останемся внакладе. Хороший человек и его сын начинают новую жизнь, я вверяю их тебе. Одиночество бесценно, спору нет, но настал час что-то менять. Увы! Ты не молодеешь. Подари им хоть каплю той любви, какой удостоил меня, и она стократ вернется. Прими новость с радостью, ведь сегодня они постучат в твою дверь. Пойми, никому в целом мире я не могу доверять, как тебе, мой друг. Настоящее имя мужчины Каспар Кроу, а мальчика Никодемас Рафли. Только эти имена мертвы и похоронены. Мужчина – изгой, но не бойся. Проблем с властями у него не возникнет. Здесь вмешались силы большие, чем мы с тобой. А у мальчика особый талант. Если ты сохранишь их тайну, парнишка еще послужит Ордену и покроет себя славой», – Клаус еще раз перечитал последнее предложение прежде, чем продолжить. – «Не удивляйся, когда гостей станет навещать Тень. Дайна замечательная девочка и, похоже, влюблена. А ребенку понадобится мать».

Щеки горели. Действительность, завязанная на тысячу хитрых узлов, затягивалась удавкой вокруг шеи. Он взглянул на конверт. Сомнения, безусловно, имели место, только слабенькие, как предрассветная дымка. Развеять их предстояло Брэдли.

– Фсе? – участливо поинтересовался гоблин.

– Я узнал… достаточно, – выдохнул мальчишка. – До конца ведь не обязательно?

– Обязательно, – улыбнулся Отто.

– Не могу, – вдруг признался Клаус. – Заберите у меня письмо.

– Там самое интересное. – Старичок спустился по скрипучей лестнице вниз. – Сашенька просит хранить секрет с особым тщанием от одного Танцора. Того, которому ты решиль слюшить. Отсюда фыфод. Предстафитель фысших силь не он. По глязам фишу, есть фопросы.

– Вопросов нет, – солгал он. – Отдыхайте, дедушка. Простите мое любопытство.

– Пустяки, – зевнул тот. – Что-то я и прафда усталь.

Гоблин захлопнул коробочку, но прятать не стал. Положил на самое видное место, словно намекая: мол, захочешь дочитать, она тут.

Клаус заперся в комнате.

– Коллоу! Опять и снова Коллоу! – прохрипел проявившийся Дезмонд.

– Тут он, похоже, не у дел, – вымученно улыбнулся мальчишка. – Знаешь, Дез, вынужден просить ничего не сообщать Финну и вообще кому бы то ни было. Наказание за нарушение Декрета Секретности – смерть. А я уже на десяток себе наверняка насобирал.

– О! Смерть. Близко знаком с ней, – пошутил призрак.

– Вот! Мне бы такого знакомства не хотелось, – подхватил Клаус.

– Твой секрет – мой секрет.

– Отлично, но есть другой пустячок, – очнулся он. – Нужно, чтобы некая дуреха не наделала глупостей. Найди Робин и осторожно отмани от остальных. Пусть срочно придет сюда.

– Я смахиваю на посыльного? – фыркнул Дезмонд.

– Нет, ты просто самый незаметный и вездесущий из моих знакомых. Куда там Коллоу!

Дух не ответил. Он кувыркнулся в воздухе и пропал.

– Дайна, – прошептал Клаус, но дырявая память молчала.

Мальчишка много раз мысленно возвращался к тому дню, когда впервые встретил Отто. Воспоминания ускользали, размывались, плыли. Имя «Дайна» отчего-то отзывалось в груди обидой. Едва ли сторож-изгой мог стать предметом страсти Тени. Или мог? Размышлять о Карле в этом ключе – отвратительное занятие.

К счастью, призрак не заставил себя ждать.

– Она придет? – Клаус с надеждой уставился на него.

– Как бы помягче? – развел руками Дез. – Если дословно, то: «Катись ко всем чертям».

– Безмозглая овца, – не сдержался мальчишка. – Но раз так, значит, действительно крепко сердится на меня. Придется идти самому. Спасибо. Где она?

– У себя.

На растерзание диким зверям мальчишка бы отправился с большим энтузиазмом, но они в качестве альтернативы не предлагались. Клаус сработал чисто и красиво. Он появился прямо в комнате, схватил дуреху и исчез вместе с ней.

Робин отчаянно отбивалась и вопила, как пожарная сирена. Но прежде, чем переход закончился, Клаус успел скрутить и заткнуть ее.

– Уймись, припадочная. – Он боялся, что шум привлечет ненужное внимание. – Умоляю. Я тебя отпущу, если ты помолчишь и послушаешь.

– Ты псих и извращенец, – зашипела Робин. – Вот погоди, узнает Конни!

– Надоела пугать своим братом, – признался мальчишка. – В жизни есть вещи и похуже. Мы с тобой, похоже, действительно преступники.

– Говори за себя, мерзкий похититель девушек. – Би принялась демонстративно отряхиваться. – У Эмьюз теперь новый парень! И я рада, что это не ты.

– Прекрасно, – отмахнулся мальчишка, но сердце едва не лопнуло. – Выслушаешь меня или нет?

– Оглох? У Эмьюз новый парень, – повторила та. – После того, как ты бросил ее.

– Я бросил? – На лбу Клауса выступил пот. – Замечательно! Сфокусируйся, курица! Дом, из которого то зеркало. Я там был. Там действительно случилось что-то страшное.

– Кто рассказал про зеркало? Лют? – Глаза Робин вспыхнули яростным огнем.

– Если я хочу знать – знаю, – отрезал мальчишка. – Второе зеркало у моего деда. Артефакт надежно спрятан в безопасном и укрепленном месте. Для Александры Бонмонт оно служило тайным убежищем. Сядь. Успокойся. И закрой рот.

Девочка сменила гнев на милость и послушно присела на кровать.

– Так значительно лучше, – вздохнул Клаус. – Эмьюз действительно жила именно в этом доме, до того как на поместье напали Дивные. Хотя бы один человек там знал меня. Леди Бонмонт. Сегодня дед показал письмо. В нем Тень просила Отто приютить меня и отца, называя наши настоящие имена.

Туман в голове навалился очень некстати. Мальчишка пошатнулся и плюхнулся мимо стула.

– Что с тобой? – бледная от ужаса Би трясла друга за ворот.

– Нельзя ли понежнее? – Он чувствовал, что стошнить может в любой момент.

– Почудилось, что ты… умер, – она закрыла лицо руками.

Клаус молча задрал рукава.

– Ты наркоман? – сдавленным шепотом произнесла дуреха.

– Теперь трудно сказать, – попробовал отшутиться мальчишка. – Я подопытный кролик.

– Поэтому пропадаешь и не общаешься с нами? – Робин разглядывала ссадины и синяки.

– Тошнит не переставая, – пожаловался он.

– Зачем согласился? – Би помогла другу подняться.

– Чтобы разобраться в себе. – Клаус гордо вскинул голову, но тут же пожалел об этом.

Он лег на кровать и крепко стиснул зубы.

– Так тяжко? – Девочка не отходила ни на шаг.

– Что-то вдруг придавило, – виновато прошептал Клаус. – Про Эмьюз… правда?

– Все сложно.

Мальчишка отчего-то не сомневался.

– Она кажется влюбленной, но не делится, – не скрывая досады, сообщила Робин. – Тот парень – Смотрящий в Ночь. Шлет ей записки день – через день. Эмьюз их читает и сразу жжет.

– Смотрящий в Ночь… – Клаус мгновенно вспомнил блондинистого типа.

– Я ляпнула-то больше чтобы тебя позлить, – замялась Би. – Или подстегнуть как-то. А ты как будто железный.

– Самое главное, что ты теперь понимаешь, насколько все серьезно. Не пытайся вспоминать прошлое. Оно либо найдет нас, либо останется белым пятном. Смирись, – перебил мальчишка. – Я разрешаю так издеваться над собой, чтобы выяснить, не прокололся ли. Вот тебе мой секрет. Коллоу не только Мастер Тени, но и весьма талантливый Реконструктор. Он что-то сделал со мной, а попутно мог заметить лишнего. И последнее. Дайна Уиквилд и мой отец… встречались.

– Я тоже хочу знать свое место в этой истории, – уперлась дуреха.

– Не нужно оно тебе. – Клаус не представлял, что еще сказать, чтобы донести до нее свои мысли.

Комнату наполнил шум помех.

– Скульптор Ворону. Скульптор Ворону. Время, – пробился голос Карвера.

– Ворон Скульптору. Принято, – нажав на кнопку рации, обреченно ответил мальчишка. – Отбой.

Робин смотрела на друга с завистью и восхищением.

– Приготовься, тебя ждет путешествие обратно, а меня добрый профессор-садист, – упиваясь самоиронией, объявил Клаус. – И… пожалуйста! Без глупостей.

Глава 35. Возвращение

Свежий и отдохнувший, Коллоу чувствовал себя превосходно. В этом состоянии он был готов свернуть горы. А начал с несчастного домика на дереве. «Снеси его», – попросила Хэвэн. – «Не хочу, чтобы о нас здесь осталась память».

– Как скажешь, – пожал плечами Джулс. – Только бункеры все равно никуда не денутся.

– Они под землей, а входы завалены, – призналась Тень. – Дефицитом свободного времени и сил я не страдала.

– Тогда отойди.

Доски жалобно стонали, а в воздух поднимались клубы пыли. Джулиус не представлял, что творилось в душе Хэвэн, когда привычное место превращалось в груду щепок. Его руками она жгла мосты, чтобы никогда не возвращаться. Идеальная пешка, умеющая ходить только вперед. Другого вектора движения ее характер не признавал.

Последний жучиный завтрак. Руф смотрел косо, но ничего не сказал. Коллоу ожидал от него бурной реакции, только вся она, очевидно, досталась не ему. Хэвэн продолжала звать парня «пупсик», а тот больше не злился.

– Не позволяй ей, – отведя Тангла в сторонку, посоветовал Джулс. – Ты заслуживаешь уважения. Хэвэн, может, старше и опытнее, но она обязана тебе жизнью.

– Я понимаю, Сэр, – ответил Руф. – Поэтому пусть называет, как хочет. Для нее это, похоже, способ сохранить лицо.

Коллоу промолчал. Мальчишка оказался мудрее, чем иные Древние. Тангл нравился. Непосредственность и наивность сочетались в нем с неплохими способностями. Джулиус верил, что из парня непременно выйдет толк, и терять его из виду не стоит.

Молодые Тени смотрели на Коллоу и ждали команды.

– Руфус, ты отвечаешь за маршрут, – объявил он. – А мы расчищаем дорогу. Двигаться придется очень быстро. Без остановок и передышек. В карантине отлежимся. Поэтому я полечу.

Джулс призвал маску.

– А мы? – Хэвэн почесала лысую макушку.

– Тангла я привяжу к себе, – пояснил Коллоу. – Он, безусловно, молодчина, но без обид, права на промах у нас нет. Ты сядешь мне на спину. И постарайся меня не поджарить.

– Чую, это будет инфернальное путешествие. – В предвкушении Тень потирала руки.

– Что будет, все наше, – отрезал Древний. – Серьезней.

– Как скажешь.

Руф злился. Он рассчитывал на более деятельное участие со своей стороны. Роль ноши несколько расстраивала. Из этого положения ему едва ли удастся защититься, тем более учитывая, что Коллоу собрался использовать Малый Аркан Пут. Нет, Тангл полностью доверял Мастеру Тени, однако сомнения исподволь точили разум.

– Чего побледнел? Постой смирно и подними руки, – приказал Джулс. – Они тебе пригодятся свободными.

В таком нелепом положении Руфус чувствовал себя до крайности беззащитным. Громадные ладони Коллоу легли ему на грудь. Руф слышал звон нитей, но боялся посмотреть. Что-то с силой вздернуло Тангла вверх. Древний для верности попрыгал на месте. Путы держали крепко: крестом на торсе и еще вокруг талии.

– Если соберешься терять сознание, предупреди меня, – без всякой иронии попросил Коллоу. – Не пытайся лететь вместе со мной. Нас понесу я, а когда начну уставать, дам знать. Тогда и только тогда подключишься.

– Ясно, Сэр. – Руфус уже изучал экран навигатора.

– Выступаем, – закинув Хэвэн себе на спину, скомандовал Джулс.

Со своей позиции Тангл видел немного: рыжие и белые всполохи да ноги Леди Харпер. Он время от времени выкрикивал градус отклонения от курса, давясь едким, дурманящим дымом. Джунгли горели позади и впереди.

Среди всего этого безумия плыла музыка. Она словно прощалась. Тоскливый нежный мотив въедался в память, пронизывал насквозь. Руф гадал, чувствуют ли остальные жгучее желание повернуть обратно?

Дни спутались в один сплошной поток обугленных стеблей под ногами. Но Древний продолжал нестись стрелой, словно бы его гнало попутным ветром.

Хэвэн источала почти нестерпимый жар. Пот сыпал соленым градом, застилая глаза. Казалось, Тень спятила. Она безудержно хохотала и выкрикивала фразы, значения которых Руф не знал.

С пассажирами Джулс терял маневренность, однако успешно уворачивался от случайных шипов. Досыта наевшись дыма, он уже ничего не боялся. Казалось, от сладости легкие вот-вот склеятся. Каждый вдох давался мучительно тяжело, и живой факел на закорках только усугублял ситуацию. Толстые молнии, срывавшиеся с пальцев, отдавались дрожью в каждом мускуле. Голос Тангла звучал то громче, то тише. Мальчишка давился, кашлял, но держался. Резкий порыв ветра едва не отбросил назад.

– Мы летим навстречу буре! Готовьтесь! – выкрикнул Джулиус и нырнул к самой земле. – Прятаться поздно! Руфус, ты мне нужен. Вдвоем мы одолеем ее!

Один миф Тангл развеял наверняка. Если у Мастера Тени нет сердца, что же тогда бешено колотится там под ребрами? Хэвэн попыталась привязать себя путами, но что-то пошло не так. Коллоу дернулся и чуть не прокатился кубарем.

– Идиотка! – рыкнул Древний. – Тангл! Не задет?!

– Нет! – немедленно откликнулся Руф.

Кровь Коллоу струйкой скользнула ему за ворот. В тот момент Руфус не мог осознать, что Тень едва не прошила ему башку.

Включиться в поединок со стихией получилось проще, чем Тангл думал. Сказались совместные упражнения. Он чувствовал Древнего абсолютно, всем существом. Два Танцора как один мчались вперед. А провинившаяся Тень, будто в искупление, успешно оберегала их от хищных шипов.

Холодный ливень вперемешку с густым паром уничтожал границы реальности. Хэвэн пылала невзирая ни на что. Ни накатывающий волнами дождь, ни яростный ветер не могли сбить ее пламя. Руф искренне жалел, что ничего не видит.

Тени вырвались за пределы бури так же внезапно, как попали в ее котел. Только Тангл не собирался оставлять Древнего без поддержки. Глупо, конечно, но он воспринимал все как долг.

– Хватит, Руфус! Довольно! Береги силы!

Своевольный мальчишка игнорировал приказ, и отчасти Джулс был рад этому. В голове сверкнула шальная мысль.

– Тангл, давай в небо! В одиночку там не полетаешь, вместе же нас не сдует с курса! Хэвэн, держись! – Он стремительно набирал высоту.

Тень потухла и крепко обхватила шею Джулиуса. Заветная кромка приближалась. А там чистый горизонт, зеленая гладь и иссиня-черная туча за спиной. Боковой ветер грозился опрокинуть Коллоу, но с мальчишкой его умения хватало лавировать среди потоков без опаски.

В алых лучах заходящего солнца Руфусу пригрезились три тщедушные фигурки, скользящие по ковру спутанных побегов. Свою ящерицу Руф опознал сразу, но двух других не встречал никогда. Хотя одна из них больше походила на Люси Смит, заключенную в стеклянном яйце. «Как они за нами поспевают?», – задумался Тангл и едва не выронил навигатор.

Не то из-за дурмана, не то по какой другой причине, но чужое небо выглядело глубже и ярче родного. Где-то на грани между сознанием и бессознательным родилось дикое чувство. Руфус без оглядки влюбился в сказочную синеву, с которой вот-вот предстоит расстаться.

– Тангл! Маршрут! Не зевай! – прикрикнул Древний.

Час от часа Джулс все четче слышал голоса, зовущие его. Как ищут ребенка, заблудившегося в лесу. Мужчина и женщина, заглушая друг друга, уговаривали Джулиуса вернуться целым и невредимым. Опьяненный разум расшалился не на шутку. Вскоре Коллоу убедил себя, что узнает голоса. Только Руфус мешал сбиться с курса и устремиться на зов, нырнуть обратно в колючие дебри.

Любой разлад в действиях с Танглом означал неминуемое поражение. Они и так держались на одном кураже. Свист в ушах, хлопанье длинных мантий и музыка.

Руф в полной мере прочувствовал, что значит «второе дыхание». Когда кажется, что сил просто нет, а потом будто включается что-то. Ломается хрупкой ампулой противоядия от смерти на осколки с острыми краями. Тангл, как никто, видел конечную цель. Яркая радостная точка на сетчатом экране. Такая ничтожная и такая значимая одновременно.

– Прощайте!! – вдруг взвизгнула Хэвэн и соскользнула назад.

Свободной рукой Руфус схватил Тень за форму. Женщина не отбивалась. Ее протащило по зеленым верхушкам, прежде чем Коллоу еще чуть поднялся. Он ругался, как сапожник. Таких страшных слов Руф не слышал ни от кого и никогда.

Было лишь вопросом времени, кто первым слетит с катушек. Джулс опасался за мальчишку, а получилось, что зря. Он понимал, что шумит со страха, но остановиться не мог, пока не охрип.

– Окно перехода почти под нами! – Пальцы Руфуса одеревенели.

– Не отпускай ее, – приказал Коллоу.

Сноп белых молний и стремительное падение в дымный колодец. Мягкая сырая земля, контрольные метки, но Танцоры медлили. Джулс снял путы, и мальчишка рухнул на четвереньки рядом с Хэвэн.

– Как тихо… – прошептала она.

– Смотрите. – Древний поставил обоих спутников на ноги.

В душном мареве проступали сотни крошечных силуэтов. Мертвые певцы взяли Теней в молчаливое кольцо.

– Мы не вернемся! – крикнул им Джулс. – Простите нас.

Ряды ящеров расступились, пропуская к центру троих. Знакомого старого самца и двух самочек. Они остановились в нескольких метрах. Самец воздел лапки, и остальные ящеры склонились.

– Мы прощаем вас, дети больших деревьев, – торжественно произнес он. – Живите, и дайте жить другим.

Опешивший Джулиус хотел ответить, но музыка ударила в грудь и смыла Танцоров прочь из реальности, умеющей хранить свои тайны.

Тени посыпались друг на друга. Холодный пол пах больницей.

Секунды тянулись мучительно медленно. Коллоу лежал на боку. Каждая мышца его тела существовала сама по себе. Джулс не пытался сопротивляться судорогам. А вот глупый мальчишка, бледный, как смерть, вскарабкался по стене, еле переставляя трясущиеся ноги.

– Ты все еще держишь ее? – попробовал улыбнуться Коллоу. – Отпусти. Все закончилось.

– Не выходит. – Руфус даже себя слышал с запозданием.

Тут комната наполнилась радостными возгласами. Как серебристые плюшевые звери откуда ни возьмись повалили люди в костюмах химзащиты, поблескивая прозрачными окошками шлемов. Они наперебой задавали глупые вопросы, слишком много и слишком быстро.

– Руфус Тангл. Два пальца. Теперь четыре. – Все перемешалось в один сплошной металлический гул.

Маска развеялась сама собой. Руф уже не видел ни Древнего, ни Леди Харпер, одни серебряные спины.

– Сюда нельзя! – возмутился кто-то, но тут же упал, сбитый навзничь.

Громадная Тень выросла прямо перед Руфусом и, прежде чем кто-то осмелился ее отогнать, заключила его в объятья. Красивое усталое лицо на том расстоянии, когда понятно, чем все кончится. Тень поцеловала Тангла, как целуются любовники. Только насладиться процессом Руф все равно не сумел. Глаза закатились, и он сполз по стене на пол.

* * *

Посвящение первокурсников миновало. Снова были ухмыляющиеся тыквы и высокопарные речи. Снова обугленный штандарт, парящие мантии и звездное небо. Отчего-то никто из прошлогодних новичков не предупредил следующее поколение насчет иллюзии с потолком. Эмьюз непременно сделала бы это, не окажись она так занята. «На будущий год обязательно», – пообещала себе Тень.

Простая и бесхитростная Урд сорвала бурю оваций. Эмьюз увидела, что суровая девочка тоже иногда трусит. Зал, полный зрителей, стал для Йонсон настоящим испытанием. Она дважды уронила листок с речью, потом демонстративно скомкала его и сказала, как думала. А начала с того, что искренне не понимает, зачем нужна на трибуне.

Кроме молодняка, которому положено рыдать от счастья, в три ручья ревели мыши. Как по цепочке: начала хлюпать носом Эйприл, а все остальные не отстали.

– Второй праздник, и опять нет Тангла, – шепнула Лют. – Как считаешь, что ему помешает в следующий раз?

– Катастрофа вселенского масштаба, – фыркнула Эмьюз.

Тени сердились на Наставника. Не столько за отсутствие, сколько за молчание. Предупредить и попрощаться ведь совсем не сложно. Горстка слов избавила бы от такой кучи проблем!

На неофициальной части Урд, облепленная влюбленными детьми, выглядела мрачнее обычного. Она быстро отправилась спать, как только концерт братьев Блэкли переключил внимание ее новых фанатов на себя.

Эмьюз изо всех сил старалась веселиться или хотя бы изобразить нечто подобное. Она танцевала с обоими шутами, с Конором, даже с каким-то незнакомым мальчишкой, который так и не представился.

Пусть присланные теткой платье и туфли брались напрокат, сидели они идеально. Любая девочка почувствовала бы себя в них настоящей принцессой, но не Эмьюз. Тень поняла, что иногда в доспехи превращается даже самый тонкий шелк.

Когда от толпы уже мутило, она выскользнула из зала и опустилась на ступеньку. Позади, как назло, замурлыкало что-то ласковое и проникновенное. Музыканты старались, как никогда.

– Разрешите вас приграсить?

Изящный и стройный, как мальчик, Симадзу в полном облачении протягивал Тени руку.

– Конечно, Сэр. – Девочка без колебаний вручила ему свою ладонь. – Но я не очень умею.

– Умеешь, – мягко возразил Синдо. – Гразки на меня, и не забывай дышать.

Плавно и легко пара двинулась, но не по ступенькам, а прямо в воздух по ледяному мосту! Щекочущий холодок дразнил, а вертлявые щупальца маски Симадзу гладили Эмьюз по лицу и плечам. Девочка не чувствовала никакой опоры, кроме сильных рук. Она балансировала на грани между паникой и восторгом.

– Дыши со мной, – прошептал Синдо. – Прыви по течению.

И было бы в предложении Симадзу что-то неприличное, если бы не лишенные эмоций интонации «учителя». Музыка давно сменилась, но теперь это не играло роли. Ритм струился по венам. Эмьюз больше не держалась за партнера мертвой хваткой. Тени едва соприкасались кончиками пальцев.

В последний раз притянув девочку к себе, Синдо смахнул маску и улыбнулся.

– Сама, – сказал он и оттолкнул ее в танце.

Эмьюз не упала. Она съехала по ледяному мосту, как под горку! Просто и непринужденно. Тень соскочила на пол и заметила, что представление собрало зевак.

– Спасибо за урок, Сэр, – поклонилась девочка замершему рядом Симадзу.

– Не торько красива, но и умна.

Внезапно выражение лица Танцора изменилось. Он болезненно поморщился, а секунду спустя…

– Ш-што здесь про-о-исходит? – строго спросил ректор.

– Совершенно ничего, – спокойно ответил Симадзу, по виду полностью уверенный в своей правоте.

– Пож-пожалуй, – неожиданно согласился Финн. – Сос-составишь мне ко-омпанию?

– От некоторых предрожений невозможно отказаться, – подчеркнуто любезно отозвался тот.

Эмьюз готова была поклясться, что господин ректор незаметно ткнул хрупкого Синдо кулаком в живот, уж очень странно тот изогнулся поправить голенище сапога. При этом оба мужчины продолжали вежливо улыбаться друг другу.

– Привет, – произнес Клаус так близко, что девочка подпрыгнула. – Не хотел пугать.

– Ты науськал? – Она развернулась на каблуках.

– Почему сразу «науськал»? – Он поймал Тень за руку. – Прости меня, Эмьюз. Не знаю, за что, но прости! Так дальше нельзя. Давай поговорим.

– Двадцать третье правило Тэсори, – смерив мальчишку презрительным взглядом, объявила она. – Чтобы испортить отношения, их достаточно начать выяснять.

– А если ничего не выяснять, понимание не настанет, – возразил Клаус.

– Ты все равно ничего не поймешь! – Для верности Эмьюз даже топнула ногой.

Мальчишка бессильно взвыл. Он сам был мастером возводить вокруг себя стены, но этот тупик виделся непреодолимым. Клаус не испытывал ни малейшего желания добиваться правды под прицелом любопытных глаз.

Холл пропал. Тень обнаружила себя… в кухне. Свет не горел. На столе застыли три чашки и чайник.

– Это похищение? – сердито осведомилась она.

– Считай, как хочешь, – отмахнулся мальчишка. – За что ты так со мной?

– Я брежу! – всплеснула руками Тень. – Ты начал первый! Избегал меня, а до того швырялся цветами.

– Цветком, – поправил Клаус. – Но разве не ясно? Я… люблю тебя и ненавижу себя!

Эмьюз остолбенела. Мальчишка бессильно опустился на стул. Такой Клаус не выглядел ни надменным, ни самоуверенным. Просто несчастный усталый человек. Ей нестерпимо захотелось обнять его, прижать к себе и рассказать, что все непременно кончится хорошо. Не важно что и не важно как, но хорошо.

– Молчишь? – В темноте бледное личико Эмьюз казалось призрачным.

– Жду, что ты скажешь дальше, – неожиданно кротко призналась она.

– Мне, наверное, нечего больше. – Клаус шумно выдохнул.

– Почему ты себя ненавидишь? – спросила Тень.

– Да потому, что всегда говорю что-то не то. – Он судорожно заправил волосы за ухо. – Чего я тогда вспомнил Коллоу? Плевать на него, слышишь? Плевать!

– Из тебя не получится Связного, если тебе уже наплевать на своего Танцора, – назидательно произнесла девочка.

– А, может, я вовсе не ему жажду служить? – Клаус развернулся. – Может, я хочу служить только тебе одной.

Густой мрак придавал мальчишке смелости.

– Следовать за тобой куда угодно, выручать, когда требуется. Жить, пока жива ты, и умереть с тобой в один миг. – Слова лились сами собой. – Всегда быть рядом. Даже если ты так и останешься… чужой.

– Как же «чужой», – пролепетала Эмьюз.

– Между нами несколько шагов, но я не смею сделать их. – Он зажмурился. – Боюсь опять что-нибудь ляпнуть, чтобы не перечеркнуть то шаткое подобие отношений, сохранившееся у нас. Ты ведь не представляешь, как тяжело говорить?

Трепетное сердечко не выдержало. Тень метнулась к Клаусу и прильнула к нему, как к родному.

– Мы не чужие. Я очень люблю тебя, ты мой друг. Если бы не ты, никакой меня уже бы не было, – шептала она.

– Так «любишь» или все же «друг»? – Он поймал ее ладонь и прижал к своей груди.

– Ты задаешь слишком сложные вопросы, – оторопела девочка.

– Возможно, – согласился Клаус. – Не отвечай. Так у меня есть надежда.

Мальчишка смотрел ей прямо в глаза. Мрак и тишина, как тогда на Звездном. Тут бы сказать про Гримма и расставить все точки раз и навсегда, но язык не слушался. Эмьюз, как завороженная, таращилась Клаусу в лицо. Оно не было ни красивым, ни даже симпатичным: острые скулы и подбородок, громадный носище, широкие черные брови, тонкие губы, взгляд зверя. Но отчего-то именно это лицо казалось родным.

Не то в комнате сделалось жарко, не то девочку бросило в жар. Клаус встал и осторожно приподнял голову Эмьюз за подбородок. Такой возмутительный жест в его исполнении превратился в нечто трогательное. Мелькнула шальная мысль: «Или все же расставлять точки придется с Гриммом?».

Удивительное чувство обезоруживало.

– Закрой глаза, – шепотом попросил мальчишка.

– Зачем? – удивилась Тень.

– Не знаю. Наверное, так положено, – смутился Клаус.

– Положено делать что?

– Хотя бы помолчи, – шутливо взмолился тот. – А то я совсем растеряюсь.

Несколько мгновений тишины… и в замке заворочался ключ. Скрипнула дверь, обиженно всхлипнули половицы…

– Карл, – процедил мальчишка.

Кухня пропала. Снова холл и разбредающиеся по комнатам студенты. Подружки нашли Эмьюз сразу. Они налетели шумной стайкой и увлекли девочку за собой. Тень пока могла смотрела на одинокую черную фигуру в толпе.

На следующее утро девочка поспешила повидаться с Клаусом, но его отец сказал, что тот в срочном порядке покинул город на несколько дней по неотложному делу. И все, что грело душу, снова растаяло. Так же как исчез мальчишка без предупреждения и объяснений.

Из соображений конспирации перед вылазкой в катакомбы под аббатством Эмьюз почти не встречалась с Гриммом. Они проходили друг мимо друга с безразличными физиономиями, так чтобы никто в целом мире не заподозрил заговора. Конечно, парень отыскал альтернативный вход за каменные двери. Оставалось выдумать предлог пробраться на территорию без надзора. И вот это стало неожиданной проблемой.

Связная Сэра Хьорта – Дороти Пейдж или «бабуля Дот», – оказалась форменным тюремщиком. Она забирала девочку из аббатства и отправляла в университет по окончании занятий. Дот не позволяла Эмьюз задержаться ни на минуту. И ни одна причина не могла заставить ее изменить решение. Тень бездарно тратила время.

* * *

– Как я рад, дружище! – Барбара резво тряс запястье Клауса. – Надоело просиживать геройские штаны за партой? Ты совсем тощий. Осунулся, круги под глазами… Влюбился? Плохо спишь? Доконали профессора?

– Да… один добрый профессор, – усмехнулся мальчишка. – А ты чего такой болтливый?

– Ну так столько не виделись! – развел руками Брэд. – Посылай своего препода вдаль. Здоровье не купишь.

– Я вообще-то к тебе по делу, – сообщил Клаус.

– К черту дела! – запротестовал тот. – Я знаю как минимум еще одного человека, который обрадуется тебе не меньше меня. Вперед!

– У меня нет ни пропуска, ни документов, – замялся мальчишка.

– Предоставь это мне, – отмахнулся Реконструктор. – Топай!

Сопротивляться неуемному энтузиазму приятеля не получилось. Клаус покорно поднялся за Барбарой по парадной лестнице. За окошком проходной дежурила до боли знакомая дама.

– О! Наш студентик пожаловал, – приветливо улыбнулась она. – Только дальше я вас не пущу. Скажи-ка лучше, мальчик, какими судьбами?

– Алмаз сердца моего, смени гнев на милость! – Брэд облокотился на узкую стойку и одарил госпожу Пенелопу таким взглядом, от которого Клаус едва ни расхохотался.

Роль ловеласа никак не шла щуплому, чуть помятому парнишке.

– Постоит тут бедняга и потеряет покой, как я, – продолжил Барбара. – Спать не сможет ночами. Как не влюбиться в такую женщину? Пропусти нас, русалка. Пощади. Минуточек на пять буквально. Чтобы не ослепнуть от сияющей красоты. Отведи всевидящее око, а мы прошмыгнем.

– Каков подлец, – бархатным грудным голосом протянула та.

– Подлец, – кивнул парень. – Ну так? Сокровище души моей. Свет, затмевающий солнце.

– Идите, – вздохнула женщина.

– Богиня! – Брэдли со всей возможной страстью припечатался губами к стеклу.

Клаус недоумевал, отчего его запомнили и почему встречают, как своего. Люди в коридоре останавливались, здоровались за руку. А подчиненные вдовы Баркли просто таки чуть не перемазали мальчишку губной помадой.

– Куда ты меня ведешь? – серьезно спросил Клаус.

– Угадай? – прищурился Реконструктор.

– Начну гадать – дольше провозимся, – парировал он.

– И то верно, – пожал плечами Брэд.

Коридоры, спуск вниз, раздвижные двери и струи пара. По полупустому ангару метались люди в костюмах химзащиты, без видимых причин.

– Плановые учения, – пояснил Барбара. – Не залипай. Какое у тебя, кстати, дело?

– Не тут, – оборвал Клаус.

– Значит, секретное. Понял, не дурак, – хрюкнул Брэд.

Белые боксы, искусственный свет и запустение. Но один «аквариум» все же был заселен.

– Вы снова здесь? – сняв трубку, спросил мальчишка.

– Точно так, – рассмеялся младший Баркли, но тут же схватился за перебинтованный бок. – Я везучий.

Эдгар юморил, рассказывал, при каких обстоятельствах попал в переделку на этот раз. Шутил, что после выписки жена вправит ему мозги сковородой. И много еще всего, пока не явилась процедурная сестра и не выпроводила визитера вон.

– А ведь Эд своим телом подчиненного закрыл, – тоскливо произнес Брэдли. – Жизнь спас. Знаешь… неловко мне рядом с вами, настоящими героями, небо коптить.

– Я не герой.

Гордость распухла, но совесть не позволила принять слова друга, как данность.

– Вот Баркли – да. Причем и отец, и сыновья, – Клаус стиснул зубы.

– Ты тоже, – заверил Брэд. – У тебя в жизни все интересно, опасно и загадочно. А у меня…

Он запнулся. Из-за поворота вынырнул старший Баркли. Мужчина нахмурился. Потом молча протянул руку, которую Клаус немедля пожал.

– Здравствуй, парень. – В отличие от своего брата Эдвард не улыбался.

Казалось, его лицо вообще не приспособлено под эмоции. Морщин у Эдварда заметно прибавилось, а виски побелели.

– Дерек Саммерс пойман? – Эта фраза была почти секретным кодом.

– Нет, – спокойно ответил старший Эд. – Он весьма эффективно скрывается от властей и представителей Ордена. Вероятно, покинул город, страну и возможно мир. Поиски продолжаются.

– …жаль, – не удержался мальчишка.

Эдвард Баркли неожиданно подался вперед и вкрадчивым шепотом сказал:

– У него все в порядке.

Мужчина выпрямился и, не прощаясь, зашагал прочь.

– Перекусим? – предложил Барбара. – Там расскажешь мне о своем секретном задании.

– О твоем секретном задании, – перебил Клаус. – И у меня есть идея получше.

От парадного крыльца он аккуратно перенес приятеля на садовую дорожку своего дома. Без Карла и деда это место дышало воспоминаниями.

– Где мы? – спросил Брэд.

– В гостях, – с напускной беззаботностью отозвался мальчишка.

– А у кого? – не отставал тот.

– У меня. – Клаус достал из кармана ключи и зашагал ко входу.

Теперь уже Барбара послушно брел за ним, диковато озираясь. Этот дом, способный напугать, оставался тихой гаванью. Все, что здесь могло случиться, давно случилось. А чай, мед, печенье и сушеные яблоки, казалось, не иссякали никогда.

– Именно так и представлял место, в котором ты живешь, – поежился Брэд. – Денег у вас, наверное…

– Мой дед изобретатель и ученый, ценимый Орденом, – нехотя согласился мальчишка. – Но это сейчас не имеет значения.

– Да… задание, – вздохнул Реконструктор.

– Брэд, встряхнись, – попросил Клаус. – Мне действительно нужна помощь. Тебе придется отправиться в городской архив и разузнать все, что можно, о доме, в котором меня арестовал покойный Баркли.

– Столько тайны из ничего, – обиделся парень. – Почему бы тебе самому не сходить? Лениво? Слишком герой?

– Два слова, – покачал головой тот. – Декрет Секретности. Я знаю, что нарушаю. Ты – нет. Поэтому, если что-то произойдет, судить будут меня.

– А если я тебя сдам? – спокойно произнес Барбара.

– Тогда я убью тебя, – честно ответил Клаус.

– Справедливо, – отчего-то обрадовался Реконструктор. – Когда идти? Сегодня?

– Хорошо бы, – признался мальчишка.

Барбара, счастливый, как кот, объевшийся сметаной, ловко принял на себя роль секретного агента. Он задавал короткие дельные вопросы и умно кивал, получая пояснения. Записывать адрес не стал для конспирации. Заверил, что запомнит его наизусть.

Попрощавшись с приятелем до вечера, Клаус еще не знал, насколько не ошибся в нем. Однако, он прекрасно понимал, что все, включая Брэдли, отлично осведомлены об убежище Удава Саммерса. Значит и этого мальчишку можно было считать надежным.

Но основной целью являлось нечто иное. Слова Эмьюз запали глубоко в душу. И как только деду сообщили, что Сэр Коллоу вернулся, мальчишка счел своим долгом проведать господина в карантине. Ему срочно требовалось доказать самому себе, что он достойный Связной.

Леди Корникс как-то слишком быстро согласилась дать мальчишке пропуск, даже предложила составить компанию. Естественно, отказаться Клаус не посмел сразу по нескольким причинам. Во-первых, кто отказывает Древним? Во-вторых, одно дело бумага в руке, а другое – тот, кто ее выдал, рядом.

Все карантинные зоны в сущности одинаковы. Те же боксы, те же белые стены и стекла, те же Реконструкторы. Только сюда он едва ли добрался бы сам, даже с пропуском.

– Здесь рождаются Тени, – склонившись, тихонько сообщила Леди Корникс.

На последних метрах коридора Клаус вдруг струсил. Он продолжал двигаться вперед, но сердце тянуло обратно. Прощание с Коллоу сложно назвать приятным. «Что если Танцор продолжает сердиться?», – думал мальчишка. – «Возьмет и откажется от меня прямо там. Что ему помешает? Письма письмами, но тогда он был слишком зол на меня».

Коллоу лежал на груде матрасов на полу. Бледный и изможденный, Танцор медленно перевел мутный взгляд на посетителей и просиял. Укутавшись в простыню, он с трудом поднялся и проковылял к переговорному устройству.

– Эмьюз и учеба – первостепенны. Я – вторичен, – неверным голосом посоветовал Танцор.

– Вам что-нибудь нужно? – искренне поинтересовался Клаус. – Личные вещи, одеяло, книги?

Он видел, что Коллоу дрожит, как от холода, и постоянно сжимает-разжимает кулаки.

– Хорошие новости не помешали бы, – улыбнулся Джулиус.

– Леди Варлоу в полном порядке, – как можно убедительнее отрапортовал мальчишка.

– Сними трубку со своей стороны, – предложил Древний. – Пару слов один на один.

Клаус громко сглотнул. Он почти паниковал. Все внутренности разом завязались на сто узлов и ринулись через глотку наружу.

– Слушаю вас внимательно, Сэр. – Мальчишка поймал взглядом собственное отражение в стекле и ужаснулся.

– Обстоятельства складываются странным образом… – начал Коллоу.

– Я все понимаю. – Собрав остатки мужества, Клаус старался держаться достойно.

– Вот и хорошо, – облегченно вздохнул Танцор. – Как только я доберусь до Шейдивейл, ты получишь свою статуэтку. Но тебе понадобится практика. Сам не смогу пока тренироваться с тобой. Поэтому послужишь Сэру Руфусу Танглу. Можешь взглянуть на него. Он через бокс напротив. Только процедурная сестра сказала, что Руфус спит.

– Тогда не буду его тревожить. – Клауса распирало от счастья.

– Служи хорошо, – посоветовал Древний. – От его положительного отзыва зависит твое будущее.

– Так точно, Сэр!

Но Коллоу не ответил. Он пошатнулся и привалился к стеклу. На лице и шее Танцора выступил пот. Коллоу отстранился, неловко стер влажный след и подпер стену плечом. Глаза Древнего закатились, но остались приоткрытыми.

– Сэр! Что с вами?! – испугался мальчишка.

– Джулс, что?! – Корникс выхватила у мальчишки трубку.

Клаус услышал только слово «ломает».

– Где эта неповоротливая девица, когда она нужна?! – Тень несколько раз нажала красную кнопку на переговорном устройстве.

Увлекаемый прочь, мальчишка видел, как двое крепких мужчин помогли Танцору лечь, а примчавшаяся девушка, толстая, как шар, вскрыла упаковку шприца.

– Все с ним скоро наладится, – пообещала Леди Корникс. – С нами и похуже случалось.

Сначала Клаус сомневался, что хочет прийти, теперь совершенно точно не желал уходить. Пара фраз – и Коллоу снова превратился в героя. Зрелище шокировало. Такой, казалось бы всесильный, мудрый, властный человек – и беспомощный, как младенец.

– А… они справились? – выпалил Клаус прежде, чем успел прикусить язык.

– Да, – кивнула Тень.

Мальчишка бродил по пустому дому из комнаты в комнату запертым в клетке зверем. Барбара не объявлялся, а солнце уже давно укатилось за горизонт. Попробовал сыграть в шахматы сам с собой – продул. Попробовал съесть наскоро приготовленный ужин – кусок не лез в горло. Попробовал почитать – назойливые мысли заслоняли смысл строк. В итоге, Клаус просто развел огонь в камине и сел на пол.

Наконец, дверной колокольчик ожил. Мальчишка, спотыкаясь, помчался открывать.

– Выглядишь, как с креста снятый, – поцокал языком Брэд.

– Нашел что-нибудь? – перебил он.

– Нет и да, – улыбнулся Барбара. – Налей мне чаю. Замерз и устал.

Клаус влез в тайник деда и плеснул в кружки немного коньяка. Друзья устроились у камина, и Реконструктор, по своему обыкновению, начал рассказ с самого начала, не упуская ни единой подробности своего визита в архив. Собственно, хозяин ничуть не расстроился болтливости гостя. Нет смысла спать, если впереди восемнадцать часов дороги.

– Не надоел? – спохватился Брэдли. – Тебе ж важен результат.

– Не надоел, но лучше не томи. – Клаус сдержал зевок.

– В общем… меня чуть не выгнали, – продолжил Барбара. – Никаких сведений об указанной недвижимости. Никаких зацепок. Тут откуда ни возьмись появляется дотошная старушенция в роговых очках. И ну со мной на два голоса выступать. Я запнулся. Прислушался и… Выясняется, что это не просто дом, а исторический памятник. Чтобы не вызывать подозрений, прикинулся «сочувствующим». Не добившись правды в архиве, бабуля потащила меня на сходку активистов краеведческого кружка. Я там был единственный самец. Зато девчонок…

Он мечтательно смежил веки.

– Не отвлекайся, – усмехнулся мальчишка.

– Краеведы мне быстро рассказали, как жадный Орден спрятал от общественности «жемчужину». – Он заглянул в пустую кружку и добавил: – А можно все то же самое, но без чая?

– Без чая – нет. – Клаусу не улыбалась перспектива объясняться с дедом.

– А с чаем? – не отвязывался Брэд.

– Ладно.

Сам мальчишка точно знал, что обойдется без коньяка, но приятеля уважил. «В конце концов, я ему не нянька», – решил он.

– Первым владельцем дома являлся не кто-нибудь, а Альберик Варлоу! – Язык Барбары заплетался. – От первоначального поместья остались только часть первого этажа, подвал и какой-то знаменитый фонтан. Он вроде как символ Альберика. «Девочка и собака». Странный знак для такого человека.

– Не осталось фонтана, – покачал головой Клаус. – Там что-то стряслось. Знать бы что.

– Не узнаешь! – замахал руками Брэд. – Активисты выяснили, кто владеет домом теперь. Эмьюз Варлоу. Думали, родственница, оказалась – Тень. Информации вагон. Нужной – кот наплакал.

– Выкладывай, – потребовал мальчишка.

– Эти чокнутые уверены, что фонтан на заказ делали гномы, – рассмеялся Реконструктор. – Ты видал здесь хоть одного? Я их вообще никогда не встречал. Они ж вроде нашли себе другой мир, когда здесь кончилась руда. И было это в седой древности.

Парень погладил воображаемую бороду.

– Еще болтают, что в овраге у холма живут пегасы. – Приятели не замечали, что по очереди, морщась, хлебают коньяк прямо из бутылки. – Пегасы! Лошади с крыльями!

Барбара приставил руки с растопыренными пальцами к своей макушке.

– Я… я угадаю! Это лось!! – Клаус согнулся от хохота.

– Точно – лось, – Брэд изобразил замешательство.

– Следы копыт там точно есть, – вспомнил мальчишка.

– Ты ж там был! – Барбара икнул.

– Да. Там первый раз встретил скотину-дезертира, – выплюнул тот.

И на добрый час парни принялись поносить последними словами покойника Митчелла. Клаус давно хотел сказать кому-нибудь все это. Вот прямо так, не стесняясь в выражениях. Одним большим горьким куском.

– Что-то нас развезло, дружище. – Брэдли попытался встать, но не смог.

– Удава жалко. – Мальчишка таращился в одну точку немигающим взглядом. – Вот тебе и стальные бабочки.

– А ты откуда знаешь? Про бабочек? – Реконструктор поперхнулся.

– Стальные бабочки для стального ворона, – рассеянно пробормотал Клаус. – Если Дерека поймают, вытащу.

Он ударил себя кулаком в грудь.

– Не поймают! – отмахнулся пьяный Брэд. – Мы сами его прячем.

– И сами болтаете, – фыркнул мальчишка. – Танцоры тоже ищут Удава.

– Один Танцор. Крошечный.

Барбара, прищурившись, посмотрел на собеседника сквозь почти опустевшую бутыль.

– Имя! – вскинулся Клаус.

– Синдо, – ответил тот и добавил: – Только я не знаю, имя это или фамилия.

– Симадзу Синдо? – уточнил он.

– Ну да, похоже на то, – кивнул Реконструктор и едва ни упал. – Говорит с акцентом.

– Да-а, – протянул мальчишка. – Значит, точно не найдут. Вчера буквально встретил этого… типа в Шейдивейл. Танцевал с моей девушкой.

Брэд присвистнул.

– Синдо долго с Эдвардом беседовал, потом ушел и больше не появлялся, – развел руками он. – Отсюда вывод, что не такой и плохой он мужик. Что понятливый – это точно.

– Надеюсь, – бросил Клаус. – Потому что я собираюсь попросить его отстать от моей девушки.

Распрощавшись с приятелем глубоко за полночь, мальчишка не смог уснуть. Он таращился в огонь и перебирал в уме способы отыскать Сэра Симадзу. Потом залил угли остывшей водой из чайника и отправился на вокзал.

Глава 36. У мёртвых свои секреты

Дни шли один за другим, бесцельно утекая в вечность. Эмьюз кожей чувствовала, как теряет время. Спала она плохо. Бедняжке снилось, как Клаус и Гримм тянут ее каждый в свою сторону и вот-вот порвут на части, снился Дэн в кружевном платье, снился Синдо, вальсирующий с господином ректором, Тангл и Коллоу снились… убитыми, – и прочая неприятная белиберда. Девочка подскакивала до рассвета и бродила по коридорам, натыкаясь на коротышек.

Так однажды проходя мимо туалета, Тень услышала приглушенные голоса.

– Сегодня туда? – как-то очень тоскливо спросила Клер.

– Туда… они все-таки мои родители, – сипло отозвалась Урд.

– А я к своим попаду не раньше каникул, – она запнулась.

– Прости меня, – судя по всему, Йонсон сгребла подругу в объятья. – Прости меня… Прости.

– Я давно простила, – всхлипнула Клер. – Перестань извиняться: это не твоя вина. Ты сделала для меня больше, чем кто-либо другой. Ты моя защита и опора… когда не стало их.

– Буду! Буду, пока могу дышать и выговаривать слова. – Голос Урд дрожал. – Прости меня, сестренка. Умру за тебя, если потребуется.

Повисла пауза.

– А пустят в аббатство? – шмыгнула носом Клер.

– Пусть попробуют не пустить, – фыркнула Йонсон. – Сегодня памятная дата. Не первый год хожу. И мне плевать, что они изменили режим. Сразу после завтрака и пойду.

О каких бы грустных вещах ни говорили подружки, Эмьюз для себя вынесла только одно: «Попасть в аббатство вместе с Урд – единственный шанс». Она наскоро нацарапала записку Гримму и приступила к первой стадии своего «великолепного плана».

Девочка, забыв осторожность, собрала все необходимое и направилась прямиком в мужское крыло. Шуты сладко спали, но Тень проявила настойчивость. Оставив Бэна как есть, она выволокла его друга в коридор.

– У тебя глаза блестят дурным блеском, – покачал головой Дэн. – Что задумала?

– Ничего особенного, но мне нужно алиби, – улыбнулась Эмьюз. – Ты сегодня побудешь… мной. Совсем немного. Буквально пару часов.

– Ты понимаешь, о чем просишь? – Антропоморф попытался заткнуть подруге рот.

– Я понимаю, кого прошу, – сорвав с губ ладонь, с напором сказала она.

– Хорошо, а про татуировку на физиономии забыла? – Дэн поднял брови.

– Под маской Танцора никто ее не увидит, – возразила Эмьюз. – Только мне придется самостоятельно… одеть тебя.

– А если я откажусь? – Антропоморф выпрямился.

– Тогда я разбужу Бэна и все ему расскажу. – Тень отчаянно блефовала.

– Не глупи! – Дэн крепко встряхнул девочку за плечи. – Ты так не поступишь, а раз завела эту песню, значит опять ввязалась во что-то опасное.

– Не опасней, чем прогулка по тихому кладбищу, – возразила Эмьюз. – Просто попасться не хочу. Декрет Секретности.

– Значит, все же… ввязалась, – он бессильно опустил руки. – На этот раз Дивных и заложников не намечается? Либо ты посвящаешь меня в детали, либо я – пас.

– Хорошо, но если проболтаешься ты, проболтаюсь и я, – подытожила Тень.

Они прокрались в женскую часть общежития, убедились, что там никого нет, короткими перебежками добрались до ванной комнаты и заперлись там. Дэн нехотя принял облик Эмьюз и приготовился слушать.

– Мой друг Гримм нашел безопасный путь в склеп под аббатством, – как можно бесстрастней произнесла девочка. – Я воспользуюсь его помощью, чтобы поговорить со своей предшественницей. У меня к ней накопилось много вопросов. Все несложно. Спуститься, перекинуться парой слов и выбраться. Там на меня нападать некому. Помоги мне не быть пойманной.

– А ты вообще в курсе, что наряжаться Танцором с целью введения в заблуждение – преступление? – уточнила поддельная Эмьюз.

– Это если самовольно, а тут тебя наряжаю я, в настоящую форму. Оно еще может не получиться, – вздохнула Тень.

Ребята преступили к переодеванию. Все село отлично: штаны, сорочка, верхняя мантия, перчатки, даже ботинки с носками.

– Теперь самое сложное, – призналась Эмьюз. – В маске… главное сделать пару первых вдохов. Готова?

– Риторический вопрос, – хмыкнул Дэн.

За эту часть «великолепного плана» девочка переживала сильнее всего. Во-первых, она боялась, что маска не призовется. Во-вторых, что антропоморф запаникует.

Дэн вцепился в Эмьюз и захрипел, как только тьма скрыла его голову. Вот тут девочка по-настоящему испугалась.

– Дыши! – приказала она.

– …то…ну… – прокашлял антропоморф.

– Это как в желе, но только первые два вдоха! Ты не захлебнешься, верь мне, – взмолилась Тень.

Секунды таяли, а руки друга холодели. Наконец, Дэн сделал над собой усилие, и его грудь поднялась и опустилась. Еще раз… и еще.

– Ну как? – с надеждой спросила девочка.

– Странно, – признался тот. – Но… я ничего не вижу.

Щупальца маски льнули к Эмьюз, словно спрашивая: «Ты нас больше не любишь?». Тень поймала один пальцами, поднесла к губам и прошептала:

– Форма, миленькая, пожалуйста… Очень нужно. Помоги нам.

Щупальца послушно отплыли назад. А пару мгновений спустя антропоморф сообщил, что «визуальный контакт с реальность установлен».

– В общем, не попадайся на глаза тем, кто тебя раскусит – Танцорам, – инструктировала Тень. – Только издали. Где-нибудь в толпе. Я имею право носить форуму где хочу и когда хочу. Никто не может требовать у меня снять маску, разве что Сэр Коллоу. Но его ты точно не встретишь. Лют может предложить продолжить занятия. Скажешь ей, что колено еще не зажило. Хуже, если я не вернусь до урока с Сэром Хьортом. Не попадайся ему прямо, а через зеркальце он не поймет. Наплети чего-нибудь. Придумай, почему не можешь тренироваться именно сегодня.

– Критические дни? – предположила липовая Эмьюз.

– Да хоть и они, – улыбнулась настоящая. – Я бы мужчине ни за что на такое не пожаловалась. Умерла бы от смущения. Но у тебя сработает. Пожелай мне удачи.

– Вернись целой и невредимой, – попросил Дэн.

– Непременно.

Положив на стол рядом со своей кроватью давно заготовленную записку подругам и одевшись потеплее, Тень покинула здание, чтобы затаиться у постаментов с горгульями.

В девять утра молчаливые стражницы опустили мост. Эмьюз успела продрогнуть до костей, пока на противоположном конце арочного прохода ни показалась Урд. Девочка приветливо помахала рукой, но та молча прошла мимо.

– Постой, – нагнав подругу, окликнула она. – Возьми меня с собой.

– Проваливай, Варлоу, – ласково попросила Урд. – Мне компания не нужна. И вообще, откуда ты знаешь, куда я иду?

Врать Йонсон себе дороже, потому Тень выложила все начистоту. Она рассказала про то, как нечаянно услышала разговор с Клер, и про то, что ей самой очень нужно попасть в аббатство. Правда, зачем, уточнять не стала.

– Не смотри на меня щенячьими глазами, – огрызнулась Урд. – И лучше сразу поворачивай назад, иначе я тебе всыплю.

– Тебе… плохо, – заметив влажные полосы на щеках подруги, пролепетала Эмьюз. – И от этого ты злишься? Расскажи мне, вдруг станет чуточку легче?

– Соображай, что несешь, дуреха! – вскинулась та. – Проваливай. Мне не станет легче, даже если я заору обо всем со шпиля Башни Четырех Ветров.

– Можешь побить меня, если хочешь, но я не уйду, – уперлась Тень. – Не брошу тебя.

Что-то внутри заставило немедленно обнять суровую девицу. Йонсон сперва попыталась стряхнуть с себя Эмьюз, но потом положила свою голову той на макушку и прошептала:

– Пес с тобой, Варлоу. Идем. Ты все равно узнаешь когда-нибудь, лучше пусть от меня.

Подруги двигались быстро и молча. Пара фраз сонной вознице, и только скрип колес и цоканье подков. Урд напоминала мраморное изваяние. Чем ближе становилось аббатство, тем отчетливее мрачность превращалась в светлую грусть.

Холодные стены и запертая решетка. «Дом бога» сегодня выглядел особенно неприветливо. Монах честно пытался спорить с грубоватой студенткой, но сдался, просто взглянув той в лицо. Проходя мимо тумбы для пожертвований, Йонсон выгребла все деньги из кошелька и высыпала в прорезь.

– Запомни, Варлоу, – сказала девица, – никогда не знаешь, где закончатся твои дни. От нищеты и болезней не застрахован никто. Пока можешь помогать – помогай. Главное не думать при этом, что ты весь из себя благодетель.

Тут Тень заметила Гримма и Пеппера. Она подала им легкий знак держаться подальше, и зверь немедленно схватил хозяина за штаны. Урд привела девочку к месту, где та уже была в прошлом году с Росарио. Ряды угрюмых блестящих камней, хранившие сотни имен, навязывали скорбное молчание. Эмьюз не мигая смотрела на подругу.

– Мои родители Дивные, – объявила та и опустила голову. – Оттого не понимаю, какое право имела напутствовать кого-то.

Пауза, свинцовая, как грязно-серое небо, давила на грудь.

– Скажи что-нибудь, – Урд скосила на Тень глаза, точно готовая принять бой в любую секунду.

– Я знала, – спокойно ответила Эмьюз.

– А то, что убийцы, знала ты? Всезнайка!! – рыкнула она. – Напали на подстанцию, где служили папа и мама нашей Клер. Хотели забрать какое-то оборудование, положили почти весь персонал. Мать смертельно ранил охранник, отца прикончили Танцоры и посмертно приговорил Орден. Ты все еще держишь меня за руку? Не противно?

Урд с силой тряхнула кистью. Смешанные чувства сплелись ядовитым клубком. Тень не представляла, с какой стороны начинать его распутывать и стоит ли.

– Ты – это ты, – наконец, решилась она. – Если бы мне предложили выбрать из подруг одну, чтоб доверить свою жизнь, я бы выбрала тебя, не колеблясь. И…

– Хватит, – оборвала та. – А то поверю. Вот они… Йонсон Грэг, Йонсон Урсула.

Белый пар дыхания коснулся камня и оставил влажный след.

– Они были хорошими родителями, несмотря ни на что. – Урд погладила пальцами выбитые надписи. – За неделю до… кошмара, рассказывали о какой-то командировке. Обещали привезти мне подарки. Если пораскинуть мозгами, каждая их поездка – чьи-то жизни.

Она стиснула зубы. Урд не плакала, просто стояла, расправив плечи.

– Как тебе, любить и ненавидеть сразу? – попыталась пошутить Йонсон.

– Перестань винить себя, – игнорируя реплику, отрезала Эмьюз.

– Вот и Клер мне твердит то же, – вздохнула та. – Не могу. Оно сидит вот здесь.

Девочка дважды постучала себя кулаком в грудь.

– Я каждый день благодарю Бога за возможность просить прощения, – продолжила Урд. – Год тогда прожила с больной бабулей. Сама колола ей морфий. Ей… и себе. Потом меня забрал Орден, а бабуля преставилась. Чего таращишься? Не понимаешь? Умерла она. Так странно вышло, что Клер и я попали в один пансион. Узнала ее сразу. По фото под заголовками газет. Клер была тихой, как ангел. Она и сейчас… Подгадала момент, осталась с ней с глазу на глаз и все выложила. Сказала, что убью себя, если ей от этого станет хоть немного легче. А Клер мне на шею кинулась, и до утра проплакали. Она – моя путеводная звездочка.

Тень молча обняла подругу и уткнулась в нее носом.

– Ну чего ты? – Йонсон похлопала Эмьюз по спине. – Вы же плакать не умеете.

– Лучше бы умели, – призналась та. – Иногда кажется, что сердце вот-вот лопнет.

– Нашла место. Тут же кругом Дивные. Враги ваши, между прочим. – И снова шутка не удалась.

– Здесь должно быть имя Борджеса, – девочка отстранилась. – Я поищу его… Можно?

Не дожидаясь ответа, Эмьюз поспешила к другим камням. «Дедушка Найджел» нашелся не сразу. Тень встала на цыпочки, чтобы дотянуться до крошечных буковок.

– Сегодня проведаю вашу девочку, – прошептала она. – Не беспокойтесь, я не скажу, что с вами произошло. Не дам ей повод думать о вас плохо.

Пэп осторожно подкрался и ткнул Эмьюз носом в локоть.

– Да, сейчас иду. Ждите меня у часовни, – одними губами скомандовала она, а сама отправилась прощаться с Урд.

Совесть не позволяла улизнуть просто так. После оказанного доверия Тень считала себя связанной с Йонсон особенными узами.

– Я… мне на занятия пора. – И Эмьюз почти не лгала.

– Так выходной же? – нахмурилась Урд.

– Это мои тренировки со взрослым Танцором, – посетовала девочка. – Ему без разницы, какой день.

– Ясно, – усмехнулась та. – Увидимся.

Махнув подруге рукой, Тень зашагала прочь, но вовсе не в условленное место. Она вспомнила еще об одном человеке. «Несчастный господин Натан», – думала она. – «Даже Дивных кто-то навещает, а он совсем один».

Тот единственный разговор в Госпитальном крутился в памяти. «Разве так важно, кто не прав? Важно только то, кто окажется мудрее», – сказал он тогда. Эмьюз жалела, что не принесла с собой цветов.

Однако на гранитной плите уже лежали две белых розы. Озябшие лепестки чуть сморщились, но сохранили красоту. От их вида на душе у Тени вдруг сделалось так тепло и щемящее грустно. С твердой уверенностью в том, что справедливость все же есть, Эмьюз направилась к часовне.

* * *

Едва успев задремать, Клаус проснулся от истошных воплей дверного колокольчика. Звук оборвался, и с улицы раздалась брань. Не успев оправиться от путешествия, мальчишка соображал из рук вон плохо.

Он был немало ошарашен, когда в комнату ворвалась Робин с язычком дверного колокольчика в руке и бледная от ярости Лют. Девчонки стащили его с кровати и принялись тормошить, как тряпичную куклу.

– Беда! – голосила Би. – Беда, слышишь?!

– Перестань орать мне в ухо, я не глухой. – Мальчишка судорожно прикрывался подушкой от незваных гостей.

– Эмьюз нас кинула, – выплюнула Тень. – Не знаю, что задумала, но видимо, дело дрянь. Она утром покинула территорию, оставив бредовую записку. Вроде как собралась еще раз осмотреть дом Тангла.

– И что? – разозлился Клаус. – Вообще кто вас пустил? Выйдите вон! Я не одет.

– Сахарная принцесса, – рявкнула Робин. – С нами связалась Урд и сообщила, что провела Эмьюз в аббатство и поболтала с ней немного. Потом та наврала про занятия и смылась. Только Урд не поверила. Проследила. Эмьюз побродила по кладбищу, встретилась со своим знакомым парнем, и они вместе через задний ход попали в главное здание.

– А впустил нас твой отец, – улыбнулась Лют. – Он как раз уходил. Ты талантливый взломщик? Вскрой шкатулку Эмьюз. Наверняка из дневника выясним, чего она задумала.

– Ну вас ко всем чертям обеих! – не выдержал мальчишка. – Что там она делает со своим новым женихом, мне плевать.

– Собирается сдохнуть! – с этими словами Би влепила другу пощечину. – Не представляю как, но чувствую. Поджилки трясутся. Шевелись!

Дважды повторять не пришлось. Игнорируя девчонок, Клаус влез в штаны.

– Что еще известно? – продолжая одеваться, спросил он.

– Ничего, – развела руками Тень. – Йонсон перехватили и выставили за ворота. Можешь связаться с ней, но это только отнимет время. Дневник – самый верный способ.

– Понял.

Клаус в мгновение ока перенес себя и двух истеричек в их комнату. Под непрекращающиеся причитания Робин он отпер старый замок и протянул шкатулку Лют.

– Почему я? – насупилась она.

– Идея твоя, – фыркнул мальчишка.

– Отдай. – Би выхватила у него шкатулку и высыпала ее содержимое на кровать.

Блокнот с черными страницами – подходящее вместилище таинственных планов.

– Что там? – с интересом осведомилась Тень, пытаясь заглянуть подруге через плечо. – Есть про меня?

– Нет, – отрезала Робин. – Зато есть про поход в склеп аббатства. Именно туда сейчас направляется Эмьюз с провожатым. Их срочно нужно остановить!

Клаус остолбенел. Он представил, как Коллоу и Тангл медленно разорвут его на части.

– Что она там забыла? – Би ожесточенно терла уши.

– Там ее предшественница, Дайна Уиквилд, – предположила Лют. – Дай, в дневнике наверняка написано.

– Облезешь! – Девочка сунула блокнот за пазуху.

– Скверно, все очень скверно… – бормотал Клаус. – Декрет Секретности. Опять! Я не могу вас туда переместить. Не под землю, только в здание, но монахи нас быстро поймают, и искать Эмьюз… не получится. Не успеем. Разве что один.

– Нет, – хором ответили подружки.

Тут дверь широко распахнулась.

– Оп-па! – Зан щелкнула костяшками пальцев. – Я в деле, братва.

– С двумя девками шансов мизер, а с тремя – просто ноль! – Клаус паниковал.

– Ой, чо скажу, альфа-самец, – хихикнула драконья дочка. – Сверну тебя в бараний рог, пукнуть не успеешь.

Она выхватила у мальчишки из руки отмычку и ловко завязала ее на два узла, как шнурок.

– Проклятая дура!! – взревел Клаус. – Это последняя! И может статься, что без нее все уже пропало.

– Не ной. – Зан расправила и вернула инструмент владельцу.

Горячий металл обжег пальцы, но мальчишка не подал виду.

– Кроме того, без меня вы никого не найдете, – драконья дочка демонстративно покачала кольцом на цепи.

– Она права, – вмешалась Робин.

– А мне, похоже, придется остаться, – вздохнула Лют.

– Ты чо? – оторопела Зан.

– Ничего, просто использую ум, – возразила та. – Если Эмьюз что-то где-то нарушает, ее стоит прикрыть. В форме мы неотличимы. Один рост, комплекция тоже одна. Голос своей пары для смеха подделать могу. Я буду шастать по университету и мозолить всем глаза.

– Отлично. – Клаус вернул самообладание и принял командование. – Приступаем немедленно. Готовы?

Получив положительный ответ, он взял обеих спутниц под руки, и комната пропала.

– А чо мы на улице? – удивилась Зан.

– Меньше вероятность попасться сразу, – тихо пояснил мальчишка.

– Начинай искать, – взмолилась Би.

Клаус не знал, что именно требуется от девочки-дракона. Он смотрел, как та снимает побрякушку с шеи, продевает руку в длинную цепочку и дважды обматывает вокруг кулака.

Золотым кольцом, пусть и на беду,

По следам твоим я тебя найду.

От ведуньи ты не уйдешь никак.

Золотым кольцом. Дай. Мне. Знак.

Странный стишок подействовал. Цепочка натянулась, а кусочек золота потащил ребят за собой.

Троица постоянно петляла зайцами. Кольцо дергало их то в одну сторону, то в другую, словно теряло след. «Оно выбирает безопасный путь», – пояснила Робин.

Задняя дверь оказалась незапертой. Клаус опасался, что после манипуляций Зан отмычка уже испорчена. Бегать по гулким коридорам бесшумно – невыполнимая задача, особенно когда темп задает спятивший артефакт. Сердце мальчишки колотилось в горле, больше всего он боялся… нет не опасностей, подстерегающих за каждым поворотом, а обнаружить Эмьюз в объятьях другого.

Кольцо нырнуло на крутую темную лестницу и повисло, точно умерло. Ребята едва не покатились кувырком по ступенькам. Внизу спуска виднелись две фигуры.

– А мы к вам. – Драконья дочка сбежала первой, за ней спешили Клаус и Би.

– Что они здесь делают? – До тошноты знакомый парень спешно прилаживал повязку на глаза свободной рукой.

– Заткнись, пока зубы целы, – процедил мальчишка и грубо дернул Эмьюз к себе.

– Придержи язык, пока мой пес не услышал команду «фас». – Призрачная гончая проявилась рядом с хозяином и оскалилась.

– Пока детишки играют мускулами, я выскажу первую здравую мысль. – Робин подперла стену плечом. – Надо убираться отсюда.

– Пожалуйста, но без меня! – Тень оттолкнула Клауса и юркнула Гримму за спину прямо сквозь Пеппера.

– Почему ты нам не сказала? – Би все еще тяжело дышала.

– Разве не очевидно? – картинно всплеснула руками Эмьюз. – Вы, не зная, умудрились нарушить мои планы. Только этот номер не пройдет.

– Чудно, – съехидничал Клаус.

Ребята уставились на него.

– Да-да, – продолжил мальчишка. – Просто замечательно. Мы с тобой. И не обсуждается.

– Превосходно, – выплюнул Гримм. – Еще человека три – и полноценная экскурсия. Пэп, стереги здесь. А вы… держитесь позади.

– Сердитый белобрысик, – мурлыкнула Зан.

– Я не понимаю, что она бормочет, – признался Бишоп.

– Не важно, главное, что Зан тебя понимает, – возразила Тень.

Дальше процессию возглавил Смотрящий в Ночь. Он снова снял повязку и двинулся вперед. Когда Гримм отпер дверь, ребята зажмурились.

– Я представляла склеп как-то иначе, – расстроилась драконья дочка.

Она прибавила шаг и обогнала проводника. Парень вскрикнул. Он плюхнулся на колени, обхватив голову руками.

– Назад! – Робин оттащила Зан обратно.

– Чо не так? – расстроилась та.

– Дома объясню, – шикнула Би.

– Страшно ему, – зло ухмыльнулся Клаус: он почти жалел, что не сам влез перед наглецом.

– Где лежит Дайна, я без понятия, – поднимаясь на ноги, признался Гримм. – Станешь искать, или все же ну ее?

– Надо же! Проблеск сознания! – издевательски воскликнул Клаус.

– Вы сами привели решение проблемы, – покачала головой Тень. – Кольцо может найти нам Дайну Уиквилд?

– Пара пустяков, – заверила драконья дочка под неодобрительное шипение спутников.

Теперь артефакт двигался медленно, словно раздумывая на каждом шагу. Эмьюз вела Гримма за руку, поскольку впереди шла Зан, и тому пришлось завязать себе глаза. Место, в которое попали ребята, выглядело вполне дружелюбным, хоть и странным. Широкий коридор, залитый золотистым светом, множество комнат – и у каждой живой доспех. Дорога понемногу забирала вбок. Вскоре вход скрылся из виду. Стражи с копьями преграждали дорогу в ответвления. Они время от времени переминались с ноги на ногу и лязгали забралами. Скорее хорошо охраняемый склад, чем место последнего пристанища.

Наконец, кольцо предложило свернуть. Гримм снова проплыл вперед, снял повязку и пристально посмотрел на пустые доспехи.

– Чо он не двигается? – поежилась драконья дочка.

– Зан спрашивает, почему доспех не пускает нас, – перевела Би.

– Безмолвные охраняют покой Танцоров, – вздохнул парень. – Вероятно, чтобы пропустили, одного меня недостаточно. Нужен кто-то посолиднее.

Но страж неожиданно вытянулся по стойке смирно, гулко стукнув древком копья об пол. Внутри ждало длинное помещение с высокими стенами, переходящее в следующую комнату. От пола до потолка тянулись ряды квадратных плит с тяжелыми ручками.

Артефакт робко ткнул в надпись, выбитую на одном из камней, и повис.

– Посмотри. – Би дернула подругу за рукав. – Тут рядом Александра Бонмонт.

– Там пусто, – возразил Гримм. – Поверьте мне. В этом-то кое-что смыслю.

– Могила есть, а Тени в ней нет? – на всякий случай уточнила Эмьюз.

– Бывает, когда факт смерти зафиксирован, но тело не обнаружено, – пожал плечами парень. – Обнаружат – перенесут сюда.

– Кто вызывает призрака? – Зан отчаянно храбрилась.

– Она спрашивает, кто будет вызывать призрак… или как это происходит? – Робин едва заметно побледнела.

– Никаких «призраков», – улыбнулся Гримм. – Достаточно снять плиту. Только доспех меня не послушает, а она неподъемная. Это глыба почти в полметра толщиной.

– Слабачки.

Драконья дочка подцепила ручку и потянула на себя.

– У папика бумажник тяжелее, – хмыкнула девочка, игнорируя неприятный звук, с которым двигался камень в пазах.

– Учти, – на лбу Смотрящего в Ночь выступил пот, – если уронишь и повредишь ее, вся стража накинется на нас.

– И познакомятся с прелестями вторичной переработки. – Зан осторожно опустила «затычку» на пол. – Повезло, что эта Дайна невысоко. Вон их там сколько.

– Перед тобой дракон, хоть и на половину, – пояснила Робин. – Она дышит огнем.

– Ты сумеешь расплавить всех Безмолвных? – скептически отозвался Гримм, только девочка-дракон не ответила.

Она отшатнулась, потому что сразу за плитой располагались салазки внушительной конструкции, где и лежало тело.

Доспех неожиданно зашевелился. С необычайной прытью он бросил копье и ринулся в комнату. Страж шумно протестовал. Он со скрежетом размахивал руками, лязгал забралом.

– Истукан, ты не должен двигаться без приказа, – не оборачиваясь бросил Гримм.

Тогда доспех обвел присутствующих открытой ладонью, потом большим пальцем указал куда-то в потолок.

– Сдается мне, он хочет сказать, что нас всех в принципе тут быть не должно, – по инерции перевела Би.

– А это его не касается, – возразил Смотрящий в Ночь.

Доспех понуро опустил голову. Гримм снова попросил всех отойти. Он взялся за поручни салазок и потянул на себя. Длинный лоток выехал вперед не полностью. Что-то заклинило, и он замер примерно на середине.

– Сломалось, – побледнел парень. – С самого начала сплошное невезение! Что теперь?

Гримм отступил, отвернулся и прислонился лбом к стене.

– Давно? – пробормотала драконья дочка.

– Года четыре как, – прошептала Эмьюз.

– А кажется, чо спит…

В голове Клауса все спуталось. Мертвая женщина чем-то неуловимо напоминала ему мать. Похожие гладкие темные волосы обрамляли строгое бледное лицо, те же прямые линии бровей, подбородок и губы… та же смерть. Перед глазами помутилось. «Она любила Карла», – вспыхнуло в мозгу. Сердце оборвалось. Мальчишке захотелось задать Тени единственный вопрос. Тот, который он не мог осмелиться задать матери даже мысленно: «Почему ты бросила меня? Почему выбрала… это?». Но, увы! Горстка слов – и вся новая жизнь рассыплется карточным домиком.

Робин незаметно погладила друга по спине. Теплая ладонь, как глоток свежего воздуха, вернула Клауса к реальности.

– Готова говорить? – хрипло произнес Гримм.

– Да, – кивнула Эмьюз.

Смотрящий в Ночь положил одну руку Дайне на макушку, другую на грудь. Мгновение спустя его скрутила судорога, но кисти точно приклеились к телу Тени. Женщина выгнулась дугой и распахнула глаза.

Безумный, полный ненависти взгляд уперся в Гримма, однако в ту же секунду сменился крайней степенью изумления.

– Ребенок? – пробормотала Дайна.

Гримм начал заваливаться назад, и чтобы устоять, попятился. Тень соскочила на пол. Она бережно подхватила беднягу, не позволяя упасть.

– Прекрати это немедленно, – приказала Дайна.

– У… Эмьюз… – Парень стремительно терял сознание.

– Кто из вас «Эмьюз»? – Тень уложила Гримма вдоль стены. – Он слаб будить меня. Что происходит? И… вам повезло. Любой другой Танцор убил бы вас на месте.

– Леди Уиквилд, – девочка поклонилась. – Леди Эмьюз Варлоу. Рыцарь Призмы и ваша преемница.

Мертвая Тень выпрямилась. Ее черная, лишенная знаков отличия форма колыхалась, как от ветра. Женщина потупилась.

– Прости меня, – одними губами прошептала она.

– Вот за этим я здесь, – подтвердила Эмьюз. – Непременно прощу вас, как только разберусь, за что. Почему я Тень? Что случилось с моей семьей? С чем не справилась Александра Бонмонт? Зачем вы убили себя? Отчего на меня постоянно нападают дивные?

– Постой, – оборвала Дайна. – Я знаю и не знаю ответы одновременно. Тебя-человека в моей памяти нет. Зато за гранью есть кого послушать. Мир сжат до точки, где мы все разобщены и едины сразу. Юную Тень хотят убить, потому что вместе с ней погибнет Очевидец. Все из-за амулета, который носит Тень… носишь ты. Его нельзя ни снять, ни уничтожить. Очевидца и твоего далекого предка связывает нерушимый договор.

Ребята сосредоточенно молчали. Все, кроме Зан, понимали, о каких страшных вещах рассказывает женщина. Клаус мучительно гадал, знает ли Сэр Коллоу, насколько в действительности важна безопасность Эмьюз. И если знает, отчего продолжает поручать Тень ему? Робин думала, как заставить подругу беречь себя. А сама Эмьюз мечтала, чтобы все кроме нее оказались глухими. Утрированная заботливость друзей и без того доставляла кучу проблем, так теперь ситуация грозила тотальным контролем. Наверняка Клаус первым делом доложит обо всем дядюшке Джулиусу, ректору и прочим, кто в состоянии превратить жизнь девочки в бессрочное тюремное заключение.

– Про чо они договорились хоть? – не выдержав паузы, заторопила Дайну драконья дочка.

– Меня там не было, – развела руками та. – Более того, скорее всего, я не должна делиться этими сведениями с живыми. Мертвые Танцоры ждут чего-то. Самые старые из нас не знают, на чьей стороне примут свой последний бой, но верят, что он непременно случится. Со мной почти никто не говорит. Молодых они называют «предателями» и отчего-то презирают. То, что слышу я, – шепот и обрывки.

Вдруг Дайна приложила палец к губам и нахмурилась.

– Вас засекли, – объявила она. – Обратно нельзя. Там едва ли встретят радушно. Тревожить наш покой запрещено под страхом смерти.

– Что тогда? – Клаус не видел ни единого проблеска света Призмы.

– Есть другой путь. – Тень вертела головой. – Через катакомбы. Но… поосторожнее там. Мертвые говорят, что насквозь прошли трижды за последнее время. Женщина – без потерь. Потом мужчина пронес другого и вышел. Позже вошли двое, вышел один.

Зан приготовила кольцо.

Леди Уиквилд обвела ребят странным взглядом. Сейчас она была живой. Почти как раньше. С той лишь разницей, что теперь жизнь не принадлежала ей.

Тень читала цепенящий ужас на лицах детей и слышала змеиный шепот оттуда, куда уже не вернется. От чего теперь свободна.

Стены гудели. Она пятками ощущала дрожь древних камней. Чувствовать снова – непередаваемый восторг. Форма ластилась к коже, а глаза видели свет. Тень наслаждалась каждой мелочью, но неумолимые обстоятельства подталкивали в спину.

– Я их задержу. Достойный последний бой, а? – подмигнула Дайна и добавила, обращаясь к безмолвному стражу: – Доспех! Моим правом приказываю защищать этих пятерых. У меня же еще есть подобное право?

Истукан умоляюще протянул вперед руки.

– Ты разве не видишь, что моему телу охрана не нужна? – прикрикнула Тень. – Еще одно… Эмьюз! Ты как я. Ты – Вестник. Запомни: такой участи никто не заслужил. Отпускай Танцоров в вечный покой без сожалений.

Дайна подобрала копье и призвала маску. Клаус без удовольствия взвалил тушку Гримма на плечи.

– Теперь вам на нижние ярусы до поворота в никуда, а я останусь тут. Постараюсь вернуть мальчишке его жизнь вовремя. Прощайте и удачи.

Они покинули комнату все вместе. Пару раз Эмьюз обернулась. Мертвая Тень стояла посреди коридора, опершись на древко. Стройная и прекрасная, но все же устрашающая.

Друзья отчетливо различали топот множества ног над головами. Думать поздно, как и пугаться. Оставалось действовать. Они мчались по коридору, спиралью сбегавшему вниз, а позади уже шумела погоня, встретившая неожиданный отпор. Но и на месте хватало помех. Стражи бросались на нарушителей с копьями, только приставленный защитник умело справлялся с задачей. Он ловко разоружил первого попавшегося собрата. Шлемы и перчатки разлетались в стороны под неистовыми ударами пустого доспеха, а что еще пыталось сражаться, Зан поливала струями огня.

На третьем витке стражи закончились, как и яркий свет. Здесь не было ни плит с надписями, ни прежнего благообразия. Не тронутые тленом тела Танцоров, припорошенные пылью, вперемешку с голыми костями заполняли боковые комнаты до краев. Артефакт на цепи источал бледное сияние, в котором скорбная картина только сильнее врезалась в память.

– Не смотрите под ноги, – задыхаясь, бросила Эмьюз. – Лучше не знать, обо что спотыкаемся.

Наконец кольцо дернулось вправо, туда, где дорога обрывалась в черноту.

– Вот уж действительно «в никуда», – прошептала Би. – Там глубоко?

Доспех приблизился к краю и присел на корточки, словно оценивая шансы. Клаус бросил Гримма, стал вороном и скользнул вниз.

– Метров семь, – вернувшись сообщил он. – Я слечу. Птицей без проблем.

– Я тоже. – Тень взглянула на друзей.

– Сигану запросто, но не последней. – Голос Зан дрожал. – Вместе с белобрысым, если надо.

Безмолвный страж выпрямился, швырнул копье в обрыв и, учтиво поклонившись, подхватил Робин на руки. А в следующую секунду спрыгнул в непроницаемую тьму. За ним Зан с Гримом на плече. Потом Клаус.

Эмьюз напрягла зрение. Чернота за порогом не подчинялась ей, не расступалась. Девочка прислушалась. До ушей донесся протяжный вой призрачных гончих. Тень оттолкнулась, и тьма приняла ее в свои бархатные объятья.

* * *

Главное в обмане – уверенный вид. Дэн держался молодцом. Он плавно плыл в толпе, стараясь не сталкиваться с коротышками, среди которых, по слухам, у Эмьюз имелось немало друзей. Антропоморф пару раз прогулялся по коридору вдоль деканата, побродил по улице, пропустил обед, а Тень все не возвращалась.

Он корил себя за неумение отказывать друзьям. От одной мысли о том, что сейчас может твориться с Эмьюз, тряслись поджилки. У богатого воображения недостатка версий не наблюдалось. Оно то и дело подсовывало новый вариант от просто плохих до ужасающих.

Спрятавшись за угол, Дэн прислонился к стене и резко выдохнул.

– Паршиво тебе, извращенец? – мурлыкнула Лют прямо ему в ухо.

– Я Эмьюз! – искренне обиделся тот.

– Ничего подобного, – возразила вредная девчонка. – Потому что Эмьюз – я.

– Ты для меня слишком противная, – с досадой отозвался антропоморф.

– А ты слишком… парень. И что? – Лют крепко схватила его за грудки. – Признавайся, скот, сам себя предложил?

– Пусти, – попросил он. – Раскусила, получи приз. Но не порти маскарад.

– Справедливо. – Тень отступила на шаг и смахнула несуществующие пылинки с поддельной Эмьюз.

– Все она придумала, я отказывался, только это дохлый номер. – Дэн сунул руки в карманы.

– Не врешь, – присвистнула Лют. – Парой шататься бессмысленно. Расходимся.

– Погоди, – взмолился антропоморф.

Он не особенно любил вторую Тень, но кроме нее про подмену никто не знал.

– Мне страшно, – признался Дэн.

– Всем страшно, – пожала плечами Лют. – Чур, я первая откручиваю Эмьюз голову, когда вернется?

– А вернется? – Он чувствовал, что к горлу подступают слезы.

– Куда денется! – заверила та. – Команда спасателей давно в пути. Там и Би со своим чутьем, и Клаус «на все руки мастер». Даже наша убойная Зан. Не удивлюсь, если аббатство уже лежит в руинах.

– Это оптимизм или наплевательство? – уточнил антропоморф.

– Это вера и только она, – усмехнулась Лют.

Девочка, как ни в чем не бывало, отправилась прочь. Фьюри производила впечатление человека, начисто лишенного сострадания, однако сейчас Дэн засомневался. Ему захотелось влезть Лют в мозги, чтобы найти истину. Язык не поворачивался назвать Тень доброй или милой, скорее подошло бы слово «роковая». Этот тип девчонок раздражал. Казалось, Лют такой же имитатор, как и антропоморфы. Она с легкостью изображала эмоции, которых не испытывала. «Но не на пустом же месте?», – размышлял Дэн. – «Недооцениваем ее раз за разом, а вдруг Лют так защищается?»

– Люди злые, потому что несчастные, – бормотал он себе под нос. – Счастливые злыми не бывают.

– Это точно, – подтвердил некто.

Рука в черной перчатке легла антропоморфу на плечо.

– Совесть – тяжорая ноша. – Танцор развернул Дэна к себе. – Обрегчи душу. Дважды не предрожу. Подумай хорошенько.

– Попался? – без особой необходимости уточнил он.

– Да, – кивнул мужчина.

– Я не Эмьюз, – выдавил антропоморф.

– Вижу, – терпеливо подтвердил Танцор. – Где она?

– Не знаю, хоть пытайте, – мальчишка выпятил грудь. – Я нарядился ради шутки.

– Со да ка[1]… – подытожил тот.

Холодные руки тисками сжали голову. Дэн пытался вырваться или хотя бы вскрикнуть, но тщетно. Мир расплылся, оставив лишь черноту и два желтых круга.

– Очнись. – Танцор с силой тряс несчастного. – Все закончится хорошо, есри срушаться меня. Немедренно свяжись с Хьортом. Вы друзья, не отпирайся. Передай мои срова. Да очнись же!

Дэн с трудом фокусировал взгляд, но стремительно возвращался в норму.

– Очнулся, Сэр. – Едкий стыд распространялся по венам.

Мужчина говорил так быстро, что Дэн не сразу понял, что требуется. Какая-то могила, которая совсем не то, чем кажется. И имя «Уолтер Мастерс». Странный Танцор умчался с невообразимой скоростью, проносясь сквозь студентов и срезая углы.

Антропоморф открыл зеркальце. Он и сам собирался поделиться с Вильгельмом, если бы Эмьюз не подала весточку еще пару часов. Мальчишка как на духу выложил Сэру Хьорту все, включая послание незнакомца. Вильгельм не ругался. Он просто озадаченно потер лоб, крякнул и прервал связь.

Разоблаченный обманщик понуро поплелся в комнату девочек, чтобы встретить новости там. Он вытянулся на кровати Эмьюз, спрятал лицо в ладони и взвыл от бессилия.

* * *

Доспех не умел ходить бесшумно, поэтому друзья предпочли переждать суматоху. У самого спуска обнаружилась неглубокая ниша, достаточная чтобы спрятаться. Отчего-то преследователи не спешили осматривать нижние ярусы. Они шумели наверху. Окрики, лай собак, лязг доспехов, – каждая секунда грозила провалом. Эмьюз не сомневалась: любая призрачная гончая учует нарушителей сразу.

Наконец до ушей донесся звук приближающихся шагов. «Двое», – решила Тень. – «Один семенит, другой цокает, как подкованная лошадь». Тонкая полоска света робко скользнула по камням.

– Вы действительно считаете, что преступники пробирались сюда? – мямлил дребезжащий голос старика.

– Я здесь, чтобы действовать, а не чтобы считать, – отрезал другой голос, холодный и надменный.

– Тогда глупцы в ловушке, – обрадовался старик.

– Уверены? – Шаги замерли совсем рядом.

– Уверен.

Шелест одежды и глухой хрип.

– Зарубите себе на носу! – рыкнул надменный. – Только ослы уверены.

– Простите, Отец Бенедикт, – закашлялся старик.

– Глупость – непростительна, – выплюнул тот. – Тем, кто перебил добрую половину безмолвной стражи, хватит сил найти выход.

– Но… выхода нет!

– Выход есть всегда.

Жуткий тип развернулся на каблуках, а его спутник поплелся за ним, бормоча слова молитвы.

Ребята неподвижно сидели в темноте, пока возня на верхних ярусах ни стихла. Желающих продолжать погоню на глубине не оказалось.

– Куда теперь? – шепотом спросил Клаус.

– Взбираться по отвесу вверх – я пас, – призналась Би. – Сказано же, на другом конце коридора дверь.

– Но что-то монахи не особенно верят в ее существование. – Выбравшись из укрытия, Эмьюз размяла шею.

– Жмуры, кругом жмуры, – бубнила Зан, раскачиваясь взад-вперед на корточках.

– А ты чего хотела? Это же склеп. – Мальчишка принял человеческий облик.

– Ну не насыпью же они тут должны валяться? – промямлила она.

– И такое случается, – развел руками он. – Вынимай колечко, будем искать путь домой.

– Что с Гриммом? – спохватилась Тень.

– Вроде дышит. – Би для верности нащупала ниточку пульса. – Флагра!

На ладони Робин колыхнулось пламя, выточив из тьмы силуэты друзей.

– Сильна вопросы задавать, – Клаус незаметно ткнул Эмьюз в бок. – Больше половины из них запрещены законом.

– Я еще сержусь на тебя, – процедила девочка.

– За что? Разве не ты нашла мне замену, стоило отлучиться на пару дней? – Он не верил, что говорит это.

Тень набрала воздуху в грудь, чтоб выдать длинную тираду о внезапных исчезновениях, об играх в молчанку, о дефиците внимания, о неспособности ухаживать и много еще о чем, но Би одернула:

– Нашли время, – фыркнула она. – Не самый подходящий момент для выяснения отношений.

Зан усилием воли заставила себя вылезти из ниши. Она прочла привычное заклятье, но артефакт отреагировал как-то странно. Он дернулся, завертелся и повис.

– Я вас обрадую, – мрачно произнесла девочка-дракон. – Безопасного выхода отсюда нет. А самоубийственными дорогами кольцо не водит. Ему батя запретил.

– Значит, сюда пожалуйста, но не дальше? – Клаус потер лоб. – Ничего не понимаю.

– Чо тут понимать? – Она просунула голову в цепочку. – Колечко глупое и умное сразу. Оно оценивает масштаб бедствия и выбирает. Я искала поворот, а не то, чо за ним.

Доспех подпрыгнул, привлекая к себе внимание. Он поднял свое копье и указал им вперед по темному коридору.

– Выход там? – с надеждой спросила Би.

Истукан изобразил раздумья, затем коротко кивнул.

Без ненужных пересудов компания двинулась в путь. Призрачная возможность остаться безнаказанными толкала в спину. Сразу за доспехом шла Эмьюз, как под конвоем. «Впереди истукан, позади Клаус. Слева Робин, справа Зан», – размышляла она. – «Как будто я собираюсь сбежать».

Стены и пол выглядели гладкими, почти скользкими, но не везде. Словно строительство под землей все еще велось. Тусклые плиты хранили следы. Все они вели вперед, а не обратно.

Тень уже не вздрагивала, когда свет проникал в грубо выдолбленные прямоугольники с серыми от пыли телами или трещины, заполненные костями.

Огонек Би мигнул и потух.

– Похоже… устала, – виновато сообщила она.

– Ваших фокусов не знаю, – предупредила Зан.

– А у меня руки заняты. – Клаус поудобнее перехватил Гримма.

– И чо? Дай, я понесу, – предложила девочка-дракон.

– Нет, – спокойно возразил тот. – Если кто-то или что-то нападет, я безоружен, а ты сама по себе оружие. Все рационально.

– Ничо рационального в плутании по темкам я не вижу, – отрезала Зан.

– Я попробую. – Не дожидаясь ответа, Эмьюз приказала пламени вспыхнуть.

И оно вспыхнуло. Рыжие языки охватили руку Тени от локтя до кончиков пальцев. Пляска ярких бликов и жар заставили друзей расступиться.

– Это… неправильный огонь, – Би удивленно таращилась на Эмьюз.

– Огонь и огонь. – Зан откашлялась.

– Тебе не больно? – С опаской уточнил Клаус.

– Нет. – Тень попробовала потушить себя.

Сколько бы девочка ни трясла рукой, пламя не сбивалось. Оно продолжало дразниться яркими языками. Чем сильнее проблема беспокоила Эмьюз, тем неистовей извивался огонь.

В безумие агрессивного жара вторглось нежное тепло Орина. Рыжие языки сдались. Кристалл мягким бело-голубым лучиком пробился сквозь одежду, просясь наружу.

– Это он? Амулет? – озвучила общий вопрос Зан.

Эмьюз кивнула и достала Орин.

Странное чувство посетило Клауса. Чувство узнавания. Перед глазами отчего-то всплыл темный подвал старой школы. Наверное, такой же темный, как этот проклятый склеп. В голове творилось что-то страшное. Перекошенная физиономия Карла, тогда еще Каспара, так же выхваченная бело-голубым сиянием. Источник света крошечный – маленькая девочка, но саму ее Клаус вспомнить не смог.

Тень направила луч Орина в глубину коридора. Кристалл разгорался ярче и ярче с каждой секундой, необъяснимым образом наполняя сердца надеждой. На какое-то мгновение Эмьюз почудилось красивое усталое лицо в прорези шлема приставленного безмолвного стража. Только наваждение быстро развеялось. Взгляд уперся в шероховатую внутреннюю стенку.

Идти вперед стало легко. Орин грел ладонь и разгонял давящую тьму, смыкавшуюся за спинами ребят. Бдительность притупилась. Они больше не боялись опасностей, таившихся в недрах склепа.

Девочка спрашивала свою заложенную память, что делает Вестник и зачем он вообще нужен, только ответа не получала.

Тьма поредела. Взорам открылась сквозная комната, больше похожая на боковое ответвление. Громадные узорчатые двери в глубине с ярким камнем над ними, старый кованый сундук – и ничего. По желобкам рисунка как по венам струился пульсирующий сине-зеленый свет.

Все произошло мгновенно. Эмьюз только и успела подумать: «А зачем сундук?». Обезоруживающий ужас пригвоздил к полу. Писк и возня лились отовсюду, словно друзья стояли по пояс в море живых копошащихся крыс!

– Мимик!! – крикнула Тень.

Но сундук и без того показал свою истинную натуру. Он распахнул омерзительные челюсти и вывалил пупырчатый извивающийся язык. Эмьюз как никто знала, чем это грозит. Она успела сбить Зан в сторону и оттолкнуть Робин, когда из пола выскользнули лиловые клинки. Доспех храбро ринулся на противника, заставляя монстра переключиться с лакомой добычи.

– За мной! – приказала Тень.

Орин болтался на цепочке. В беспорядочном мелькании луча ребята бежали не разбирая дороги, пока позади не воцарилась тишина.

– Он… он мог сожрать нас до одного, – выдохнула Би.

– Больше не может? – уточнила Эмьюз.

Разум оставался кристально чистым, но руки тряслись, а ноги подкашивались. Если Синий побеждал Танцоров, то это чудище слопало бы горстку ребят в два счета и закусило бы стальным охранником.

– Напомни треснуть тебя по башке лопатой, когда еще раз соберешься вляпаться в такое. – Зан привалилась к стене.

– Вроде отделались. – Клаус положил Гримма на пол.

– Почему-то мне на все наплевать, – призналась Робин. – Это шок, да?

– Он, – кивнула драконья дочка.

Эмьюз плюхнулась на колени. Она враз утратила способность мыслить и говорить. На бедняжку обрушилось удушающее бессилие. Тень снова подвергла кого-то смертельной опасности. «Сейчас повезло, но сколько еще удача не покинет?», – колотилось в висках.

– Почему тварь не гонится за нами? – нарушила напряженное молчание Зан.

– Ждет, что сами вернемся, – мрачно пошутил мальчишка. – Без проводника не выбраться.

– Я виновата… – Эмьюз сжала амулет. – Это должны быть только мои проблемы, а не ваши.

От черного уныния не спасал даже Орин, трепетавший сердечком.

– Да, ты виновата, – согласился Клаус. – Но исключительно в том, что слишком много на себя берешь. Посмотри правде в глаза: одна ты не справляешься.

– Справедливости ради замечу, – вклинилась Робин, – если бы не мы, тот несчастный нашел бы способ повернуть Эмьюз обратно.

Она кивнула на тело Гримма. Би похлопала себя по груди, потом по животу и… побледнела.

– Чо? – Зан подняла брови.

– Ничего, – поспешила ответить та. – Все нормально.

– Тсс! – зашипела Тень. – Вы слышите?

В звенящей тишине гулко отдавались быстрые шаги. Что-то почти вприпрыжку мчалось к ребятам.

– Двуногое, – выдохнула Эмьюз. – Не мимик.

– Он… победил? – изумилась Би.

Чем ближе, тем отчетливее по камню скрежетал металл.

– Верится с трудом. – Ощущение собственной беспомощности выворачивало Клауса наизнанку.

Тень подскочила и направила луч Орина в темноту. Минуты тянулись мучительно медленно. Наконец, из-за поворота вынырнул доспех. Он резво бежал на руках, не обращая внимания на то, что вся нижняя часть туловища попросту откушена. Нагрудник сохранил следы отвратительных зубов.

– Где остальное? – Робин присела на корточки.

Доспех ловко переместил центр тяжести на одну ладонь и указал большим пальцем себе за спину.

– Меня интересует, где тварь, – признался мальчишка.

Храбрый страж повторил свой жест и едва не упал.

– Чо, убил его? – обрадовалась Зан.

Доспех отрицательно покачал головой. Так, задавая наводящие вопросы, друзья выяснили, что мимик не преследует, а сторожит деверь. И что впереди опасности, скорее всего, нет.

Склеп превратился в лабиринт из пресекающихся комнат и коридоров, которым не было ни конца ни края. Безмолвный страж не желал сдаваться и признавать, что заблудился. Он упрямо шагал вперед.

– Стойте, – попросил Клаус. – Кажется, святоша просыпается.

Мальчишка усадил Гримма и легонько похлопал по щекам.

– Почему так темно? – слабым голосом спросил Смотрящий в Ночь.

– Потому что мы глубоко в катакомбах, – охотно сообщил Клаус. – А наверху решают, как нас правильнее выпотрошить.

– Глупее шутки не слышал. – Гримм мгновенно пришел в себя.

– Какие шутки?! – возмутился мальчишка. – Там получилась стычка. Хорошо нас никто не видел.

– Как же так? – Он схватился за голову. – Мы погибли! А где мертвая Тень? Ее вернули на место?

– Не-а. – Зан задумчиво надевала и снимала колечко.

– Леди Дайна осталась обеспечить нам фору, – сообщила Эмьюз.

– Тень вступила в бой? – почти взвизгнул Смотрящий в Ночь.

– Да. Она посоветовала искать выход через нижние ярусы и послала с нами безмолвного стража. – Робин не поднимала взгляда. – Что случится, если монахи пронюхают, кто здесь был?

Гримм поджал ноги и мелко затрясся.

– Нарушил все, что можно и что нельзя, – бормотал он. – Поднял Тень на последний бой, еще и против Церкви! Она потеряна, доспех украден. И в завершение, мы подохнем, как крысы! Старый проход замурован уже шестьсот лет.

– Чем ныть, вставай и иди своими ногами. Натаскался выше крыши, – огрызнулся Клаус.

– Я… пойду назад, – Гримм, пошатываясь, выпрямился, помогая себе дрожащими руками. – Если покаяться, меня простят.

– Удачи, – мальчишка громко хлопнул в ладоши. – Там где-то очаровательный мимик ждет не дождется, когда же его покормят свежатиной.

– Очаровательный кто? – Он закашлялся.

– Сундук-монстр с вот такенными зубищами. – Зан изобразила гигантские челюсти.

– Оно слепое, – презрительно бросил Клаус. – Не оценит артистизма. В общем, как доберешься, передай привет нижней части истукана. Его мимик располовинил.

– Хватит! – прикрикнула Эмьюз. – Нравится вам это или нет, но мы застряли здесь вместе и вместе выберемся. Других вариантов нет. Предлагаю разделиться.

– Ага, – Гримм нервно рассмеялся. – Так мы потеряли только выход, давайте еще и друг друга потеряем.

– У двух групп быстрее получится обойти остаток комнат, – уперлась Тень. – Клаус и доспех со мной, а ты и Робин с Зан. У нее есть кольцо. Нас-то оно найдет. Плюс сэкономим друг другу нервы. Вы как кошка с собакой!

– Простите, если отвлекаю, – драконья дочка поморщилась. – Но я одна чую вонь?

– Не одна. – Би достала платок и прикрыла нос. – Как будто что-то сдохло. Хотя это же склеп.

– Так вонять тут давно нечему, – возразил Смотрящий в Ночь. – Пропустите меня.

Парень отделился от компании и снял повязку.

– Куда?! – Зан схватила его за руку. – Мало ли чо там!

Смысл сказанного был ясен без перевода.

– Мертвые безвредны, – грустно улыбнулся Гримм и зажег на ладони огонь. – Вдруг это такие же потеряшки, как мы?

Тошнотворный запах усиливался с каждым шагом. Смотрящий в Ночь замер, как вкопанный, и выругался.

– Потише, святоша, – хрюкнул Клаус.

– Не зубоскаль, а подойди, – предложил тот. – Только без девчонок.

Когда и второй парень разразился портовой бранью, Тень не выдержала. Она нагнала мальчишек и чуть не потеряла сознание. В боковом коридоре аккуратно лежали два трупа раздетых до трусов мужчин.

– Один точно монах, – произнес Гримм. – И умер… давно.

– Хочешь сказать, «был убит», – поправил Клаус. – Их же зарезали. Обоих.

– Но тогда почему трупы молчат?

Эмьюз отшатнулась. Потемневшие босые ступни, омерзительное пятно на полу и высохшие скрюченные останки рядом впечатались в память и никуда не девались, даже после того, как бедняжка закрыла глаза.

– Не похоже на спокойную смерть, да? – Клаус позеленел.

– Никто, кроме монахов не… не мог пройти сюда. – Гримм натянул повязку и неловко оперся на недавнего оппонента.

– Значит, в аббатстве завелся убийца, – подытожил тот.

– Теперь мы обязаны выйти невредимыми, чтобы рассказать…

– Тебя телепает. – Клаус перекинул руку Смотрящего в Ночь себе через плечо. – Мне казалось, ребята вроде тебя должны спокойно относиться к подобным вещам.

– Сам факт чудовищный. – Парень почти плакал. – Братья все… хорошие люди. Не верю, что кто-то из них способен на такое.

– «Хорошие люди» – понятие субъективное.

Мальчишки, одурманенные вонью, не двигались с места.

– Что там? – Робин опасливо подкралась поближе, волоча за собой Зан.

– Лучше не суйся, – предупредил Клаус.

– Тут… следы на полу. – Эмьюз направила луч Орина на отпечаток подошвы.

– Надеюсь, они выведут нас. – Би подтолкнула подругу в спину. – Невыносимо тут торчать.

Друзья шли быстро и молча. Следы истончались, терялись, пока не стали крошечными пятнышками. Однако впереди уже маячил пролом. Словно бы кто-то разворотил тщательно заложенный камнями проход.

– Осторожно. – Клаус помог Гримму перебраться за стену.

– Что ты видишь? – шепотом спросил тот.

– Что-то странное, – отозвался мальчишка. – Здесь практически уютно. Кроме шуток. Потолок выше, стены украшены узорами, в боковых комнатах светятся какие-то камни. Танцоров тут хоронили с достоинством.

– Это как?

Клаус отстал и заглянул в одну из комнат. Щемящее, трогательное и диковатое зрелище завораживало.

– Зал ожидания, не иначе, – усмехнулся он. – Теням придали вполне естественные позы. Они сидят на длинных каменных скамьях.

– Пусти, я сам взгляну, – Гримм подался вперед.

– Эй! Вы где? – Сердитая Эмьюз вернулась за друзьями.

Но не только мальчишки прониклись невыразимо тоскливой атмосферой. Робин и Зан тоже не удержались и свернули с просторного коридора.

– Тут история любви! – Девочка-дракон призывно замахала рукой.

– Не разделяю воодушевления. – Сердце Эмьюз больно сжалось.

На широкой тумбе обнявшись лежали мужчина и женщина. Он на спине, она на боку. Кроме них в комнате не было больше никого. Отрешенные лица казались счастливыми. Изящная кисть женщины покоилась у мужчины на груди, а он словно прижимал мертвую Тень к себе.

– Уходим, – жестче, чем следовало, приказала Эмьюз.

Коридор резко взял вверх. Туда, где маячила окованная почерневшим металлом дверь.

– Заперто, – подергав ручку-кольцо, отрапортовал Клаус. – Зато замок старый. Попробую поковырять. Посвети.

Он повозился меньше минуты, выпрямился и виновато потупился.

– Вру. Открыто, – вздохнул мальчишка. – Просто она тяжелая.

– Брысь, мелкота. – Зан картинно засучила рукава.

– Погоди, – запротестовал Клаус. – Я понятия не имею, что дальше. Но света Призмы тут как не было, так и нет.

– Дышать темно? – Драконья дочка бесцеремонно отставила парня в сторону.

Он приготовился рассказать дурехе о своих способностях подробнее, но та уже потянула дверь за кольцо. Старые петли не издали ни звука. Громадина плавно отворилась.

– Тупик… – По щекам Зан хлынули слезы.

Подняв Орин над головой, Эмьюз переступила порог. В округлой комнатке высились три саркофага. «Уолтер Мастерс», «Джулиус Боннэр» – а между ними «Альберик Варлоу».

– Тех двоих не знаю, но третий… – Клаус всеми силами старался побороть разочарование.

– Написано «Друг, Отец и Герой». – Зан отчаянно хлюпала носом.

– Это у Мастерса, – мальчишка прищурился. – У Боннэра… не разобрать. Крышка поцарапана. Что у Альберика? Как в учебнике?

– Да, – кивнула Тень. – Первый, Единственный, Лучший.

С потолка посыпалась пыль и каменная крошка. Мгновение спустя плита над головами отъехала в сторону, а в прямоугольное отверстие замигали звезды.

– Господа дети, драть уши начну позже. – Вильгельм Хьорт посмотрел вниз и развеял маску. – Сейчас вас вытащу. Только тихо.

– Я все объясню, Сэр, – солгала Эмьюз.

– Непременно, – перебил тот. – Забирайтесь на – что это там такое? – повыше по одному.

– Прямо на это? – уточнила Тень.

– Не придуривайся, а шевелись. – Вильгельм завертел головой. – Пока тихо, но тут все просматривается.

Дважды повторять не пришлось. Крепкие побеги обвили девочку и подняли на поверхность.

– Сколько вас там? – ворчал Хьорт. – Всем потоком отправились приключаться, что ли?

Клаус обернулся птицей и взмыл в небо. Сделав небольшой круг над рядами могил, он опустился на землю. Мальчишка еще ни разу не встречал такой четкой границы между местом, где свет Призмы есть и где его нет. Разве только у кромки слепого пятна. Необычная аномалия озадачила.

Покалеченный доспех последним вскарабкался на саркофаг, опрокинулся на спину и беспомощно протянул руки к Танцору.

– Ну и новости. – Вильгельм потер лоб. – Жалобный какой. Не бросать же тебя. Погоди…

– Не бросайте, он нас спас, – вставила Эмьюз.

– Помалкивай, – съехидничал Сэр Хьорт. – И… присядьте. Вас видно.

Ребята послушно попрятались за надгробия.

– Поручирось? – Симадзу выскочил, как чертик из коробочки.

– Я еще спрошу, откуда ты столько всего знаешь. – Вильгельм бережно водрузил плиту на тумбу.

– Просто умею срушать, – загадочно улыбнулся Синдо. – Есри бы это быри мои девочки, ничего такого не произошро бы.

– Суши весла, – неожиданно ядовито ответил Сэр Хьорт. – Они вернулись. Тангл цел и невредим.

– Какая жарость, – с чувством произнес тот.

– Что ты за скот, Симадзу? – На лице Танцора не дрогнул ни единый мускул.

– Не борьший, чем ты, Хьорт. – Синдо легко поклонился. – Мне пора дарьше отврекать бдитерьных монахов. Пожерай мне удачи.

– Проваливай. – Вильгельм сжал кулаки.

Щуплый Симадзу пропал. В тот момент Эмьюз сама бы с удовольствием влепила господину Синдо пощечину. Руфус Тангл, конечно, не идеальный Наставник, только девочка любила его таким.

– Носатый. – Хьорт щелкнул пальцами, привлекая внимание Клауса. – Перенеси кумушек в общежитие. Доспех и блондин – моя забота.

– Слушаюсь, Сэр.

Эмьюз хотела возразить, но картинка растворилась в хороводе цветных пятен.

Глава 37. Самозванец

Руф потерял счет времени. Никто не навещал, тогда как к Коллоу посетители шли бесконечным потоком. Пусть большинство визитеров служили Ордену и приносили отчеты, Тангл всерьез ощущал себя самым одиноким существом во вселенной. Видимо из жалости процедурная сестра взяла за правило заводить с пациентом беседы. Руфусу не хватало сил поднять голову, чтобы посмотреть на женщину. Он лежал лицом вниз и мучительно ждал обещанного улучшения. Ждал, пока мир перестанет вращаться с чудовищной скоростью, или пока он сам сдвинется с мертвой точки.

Танглу не раз и не два повторили, что необходимо бороться, что жизнь стоит усилий, что он непременно нужен кому-то. Вся эта чушь беспрепятственно сыпалась в сознание, не оставляя ничего, кроме шума, колючего и серого. Невыносимая тошнота мешала дышать. Руфус забыл, что такое «собственное достоинство». Расстеленный тряпкой по постели, он сам у себя вызывал стойкое отвращение.

Пожалуй, всего три мысли держали его в метре от бездонной пропасти. Во-первых, девочки. Эмьюз больше, чем Лют, но это уже частности. Для них Сэр Тангл станет героем, выполнившим опасное задание. Ведь юные Тени не увидят Наставника таким беспомощным и жалким. Во-вторых, успех операции. Харпер, при всех ее странностях, цела и невредима. Ей наверняка сейчас еще хуже, но про это думать не хотелось. И в-третьих, то, в чем Руф боялся признаться даже себе. Едва ли поцелуй что-то значил, только образ женщины, подарившей его, врезался в память. Естественно, Руфус прекрасно понимал, кто она, и насколько сладкие фантазии бесплодны. А ничего с собой поделать не мог. Леди Корникс перевернула все с ног на голову. «Она громадная, как каланча, и тяжелая, как чугунный мост», – уговаривал себя Руф. – «Это же почти целый Коллоу!».

«Посмотри на себя», – думал он. – «Ты же просто тело, а туда же. Губы раскатал и размечтался. Грезишь про всякое. Самому не смешно? Если Корникс – Шпилька, что факт, ее сердце принадлежит Шутнику. Мастеру ты проигрываешь по всем статьям. Сопливый мальчишка. Он величина! Живая легенда! Решил, раз сумел свести у Коллоу Связного, сведешь и женщину?».

В коридоре началась нездоровая возня, но Руфус не обращал внимания, продолжая методично уничтожать себя, вытаптывая надежду на продолжение отношений с Древней Тенью. Какие там отношения! Хотя бы увидеть ее еще раз – недостижимое счастье.

– Это… против всяких правил, – пролепетала процедурная сестра за дверью в бокс.

– Пруденс, я понимаю немного больше, чем ты, – тоном мудрого ментора произнес Коллоу. – Мы не инфекционные. Нас просто ломает, какая разница, где.

– А если вы снова упадете? – девушка почти плакала.

– Придут санитары и отнесут меня обратно, – справедливо возразил Джулиус. – Какая разница, опять же. Если я упаду у себя, им все равно меня поднимать.

– Здесь я поглавнее вас, Сэр, – набравшись смелости, промямлила несчастная. – Вы пациент. И, надо заметить, беспокойный.

– Буйный, – хихикнул Коллоу. – Пруденс. Не упрямься. Я уже тут. Ты меня уже выпустила.

– Не напоминайте, – всхлипнула та. – Меня выгонят.

– Никто не посмеет, – заверил Танцор. – Ты отлично справляешься со своими обязанностями. И я первый подтвержу это.

Воздух сделался вязким и застрял в горле, когда Тангл сообразил: диалог происходит за дверью его бокса. Сам Мастер Тени стоит там и жаждет войти. «Пруденс, детка, отправь его на место», – мысленно взмолился Руф. Двух мнений быть не может! Коллоу видел поцелуй и собрался получить объяснения. К ним-то Тангл вообще не готов. Одна надежда – если Мастер все же прорвется, прикинуться неадекватным, чтобы тот не убил сразу. Перед глазами встал темный кабинет, где Коллоу как тряпичного оторвал Руфуса от пола, крепко схватив за горло. «Ну сейчас у него это не получится… Он ведь тоже слаб», – успокаивал себя Руф. – «Вот и падает тоже».

Дверь открылась. Сердце предприняло отчаянный бросок, словно пытаясь ускакать в дальний угол и забиться под тумбочку. На лбу выступил холодный пот.

– Упрямые девицы, в них соль мира. – Джулс, пошатываясь, протиснулся внутрь.

Коллоу добрался до постели Руфуса и осторожно опустился на пол, прислонившись спиной к краю. Выглядел Мастер плохо: почти бескровные губы, густые черные круги под ввалившимися глазами, впалые щеки, нос в профиль казался неимоверно острым, а слипшиеся волосы торчали в разные стороны. Коллоу запрокинул голову на постель и вытянул ноги. Чудовищно медленно он повернул лицо к Танглу, поймал его в фокус мутного взгляда и обезоруживающе улыбнулся.

Вдруг что-то сломалось в Руфусе. Щелкнуло где-то в мозгу. Как рубильником. Он больше не хотел обманывать этого человека. Не хотел ничего от него скрывать. Сейчас Руф был благодарен и горд, что Джулиус Коллоу просто принес свое измученное тело так далеко.

– Как вы, Сэр? – хрипло спросил Тангл, с трудом заставив язык ворочаться.

– Как прошлогодний бутерброд, – попытался пошутить Джулс. – А сам? Держишься?

– Не особенно, – честно признался Руф.

– Тишина убивает, – предположил Коллоу.

– Скорее тошнота.

Звуки знакомого голоса действовали лучше лекарств. Или Руфус просто удачно убедил себя. Сэр Коллоу одним своим присутствием вселял уверенность в благоприятном исходе. Вместе с этим Танцором Тангл посетил ад и вернулся живым. Хотелось немедленно повиниться в незрелых глупых чувствах к его паре и позволить Мастеру оторваться на себе прямо сейчас. Руфус так и поступил бы, если бы не желание еще немного побыть кем-то небезразличным настоящему Шутнику.

– Зачем вы здесь? – прямо спросил Руф.

– Ты не рад? – искренне расстроился Коллоу.

– Рад! Еще как рад! – Тангл попытался мотнуть головой, и желудок неприятно подпрыгнул.

– У меня есть теория, – сообщил Джулс. – В белых изолированных клетушках мы поправляемся медленнее. Вместе получится двигаться к выздоровлению куда эффективнее. Я приказал пригласить Теней, уже проходивших такую реабилитацию успешно. Для меня самого это не первый раз. Мы вернулись из мира, где нет тишины. В Ордене считали, что полный покой поможет адаптироваться, но это ошибочное мнение. Одиночество сейчас мучительно. Разве не так?

– Если подумать, вы правы, – согласился Руфус. – Но не всякая компания подойдет. Та женщина много говорила со мной, только она не понимает.

– Именно, – подтвердил Коллоу.

Для самого Джулиуса разница стала кристально ясна, когда после всего он снова встретил Сириуса. Выздоровления с ним и без него разительно отличались друг от друга. Сириус приложил титанические усилия, чтобы пробиться сквозь тягучее забытье и черную безнадегу. Он старательно заполнял пустоту теплыми воспоминаниями, воскрешая их одно за другим. Без этой главной составляющей, подтверждающей теорию, рассуждения смотрелись слегка бредово.

– Если интересно, то мне действительно полегчало в последние несколько минут. – Тангл охотно делился ощущениями. – Даже тошнит как-то меньше. Возможно от того, что внимание переключено на вас.

– Нам на днях будут кровь чистить, – вспомнил Коллоу.

– Опять? – Руф поморщился.

– Вообще-то это второй заход из трех, – пояснил Джулиус. – Разницу почувствуешь, обещаю. Меня тут даже младший персонал слушается со скрипом, но я собираюсь настоять на переводе в твой бокс.

«Тогда точно увижу ее! К своему Шутнику Шпилька непременно заглянет», – счастливое открытие придало бодрости.

– Отличная идея? – догадался Коллоу.

– Еще бы, Сэр! – Тангл покраснел.

– Сочетание зеленого и розового тебе категорически не идет, – хмыкнул Джулс. – Ну что? Снова команда? Как в джунглях?

Он нащупал тонкую кисть Руфуса неуклюжими пальцами. Мальчишка немедленно ответил на рукопожатие так крепко, как сумел. Этот жест показался Джулиусу невыносимо трогательным. Хотя ничего удивительного. Сознание лихорадило, и эмоциональная уязвимость не маскировалась ничем.

– Шутники должны помогать друг другу, – прошептал Тангл.

– Да, Руф. – Шея затекла, и Коллоу снова вернул голову в вертикальное положение.

Всплыла реплика Никс, брошенная ей в сердцах еще до отправления. Что-то от том, что мальчишка нуждается в одобрении и что заслуживает его. Или как-то так. Сейчас Джулиусу не требовалось подбирать стройные фразы, вымучивать из себя подбадривающую дребедень. Для этого Танцора слова сложились сами собой. Оставалось открыть рот и родить их. Побороть мешающую зеленую субстанцию, нарисованную воображением. Вероятно так и выглядит бессмысленная гордость. Он шумно выдохнул.

– Простите меня, Сэр! – вдруг не выдержал Тангл.

– Помолчи, – попросил Джулс. – Не хочется, чтобы виновник пропустил все самое захватывающее.

Руф поперхнулся и побледнел. «Вот сейчас Мастер Тени скажет, что не следовало целоваться с Леди Корникс», – ядом скользнуло по горлу. – «Оправдание? Она сама? Не то!». Мысли путались, а Коллоу не спешил.

Когда молчание сделалось действительно неподъемным, Древний перестал таращиться в потолок и повернулся к собеседнику.

– Я помогаю тебе не потому что ты Баламут, не потому что Тень, и не потому что считаю себя лучше, – четко и ясно произнес он. – Ты просто отличный парень. Для меня было честью пройти все это рядом с тобой. Хочу верить, что всякая чушь навроде субординации не… Слушай, сложно как! Мы теперь друзья. Нравится тебе или нет, но я считаю тебя другом. Теперь пойду, пожалуй.

Коллоу попытался подтянуть трясущиеся ноги. Следовало что-то ответить, и Руфус ляпнул первую попавшуюся глупость. Самую очевидную из всех:

– Вы еще держите меня за руку, – выдавил он.

– Прости. – Джулс разжал пальцы, но упрямый мальчишка перехватил их.

– Вы… мой герой! – выпалил Тангл.

– А ты – мой.

Опустошенный, но счастливый, Джулиус поднялся и поковылял к двери. Тело подчинялось плохо. Но все же подчинялось. Словно бы крошечный человечек, сидящий в голове механической куклы, путает рычаги или мертвецки пьян. В коридоре Пруденс предложила помощь, однако Коллоу отказался. «Сам», – одними губами произнес он. Если Джулс и напоминал ходячего покойника, то этот покойник был довольным.

* * *

Заговорщики честно ждали бури. Ждали, что их вызовут в деканат, к ректору или куда похуже. Только ясное приветливое утро не торопилось превращаться в утро публичной казни.

Все ребята собрались вместе. На случай, если кошмар начнется, они были одеты и готовы. Эмьюз не надеялась, что станет хоть немного легче. Каждый вдох давался с трудом. Подружки молчали; молчал и мрачный, как грозовая туча, Клаус. Робин не находила себе места: она металась, как зверь в клетке, и только на стену не лезла. Одна Зан пребывала в привычном благостном расположении духа. Ей вся ситуация грозила вожделенным путешествием домой.

Дэн вернул Тени ее форму еще вчера, а сам задерживался. Атмосфера общего напряжения давила со всех сторон. Распотрошенная шкатулка стояла открытой на тумбочке. Дневник пропал из нее, а прятать остальной хлам не имело смысла. Небольшая черная книжечка – единственный рычаг давления. Любой упрек в сторону Эмьюз, и Тень непременно припомнила бы соседкам кражу со взломом.

– Так и промолчим до последнего? – не выдержала Би.

– А чего ты хочешь? – Клаус болезненно поморщился. – Мы лопухи. Поголовно. Можно подробно разобраться, кто и где ошибся, только это оптимизма не прибавит.

– Сожрать бы чего-нибудь, – вздохнула Зан. – У вас-то аппетита нет, а вот у меня…

– Нас четвертуют, – констатировала Лют в пустоту.

– При чем тут ты?! Ты никого не обманывала и ничего не нарушала, – возмутилась Робин.

– Я знала и допустила, – спокойно возразила Тень. – Кроме того, я покрывала свою пару. О чем ни грамма не жалею.

– Если тут кому о чем и жалеть, то только Эмьюз. – Би развернулась на стуле. – О чем ты думала?

– Спасибо, конечно, но вас никто о помощи не просил, – процедила та.

– Конечно! – энергично закивала Робин. – Попроси ты, мы бы вправили тебе соображалку на место. Но ты нам даже шанса не дала. У меня нет сил злиться, но будь они у меня…

– Что тогда? – с вызовом спросила Эмьюз.

– Я бы сказала тебе, что ты безответственная, безмозглая дура, которая ни во что не ставит своих друзей. – Лицо девочки налилось краской. – И что свое «спасибо» ехидное можешь засунуть подальше. Хороший задел? Еще? Спасибо, что не доверяешь нам. Спасибо, что плюешь на чужие чувства. Вот Клаус! Он же любит тебя!

– Меня не приплетай, – попросил мальчишка. – Разбираться поздно.

– Да, девчата, вы чо? – Зан взяла Би под локоть. – Друзья тем и хороши. Они поддерживают даже тех, кто облажался. Сейчас самое то сомкнуть ряды, а не устраивать бучу.

Но Эмьюз не слышала ничего, кроме стука крови в висках.

– Верните мой дневник!!! – зарычала Тень.

– Это не я, – пожала плечами Лют. – Это мисс «прицельно бросаюсь обвинениями» куда-то его дела.

Робин побледнела. Пауза получилась настолько длинной, что даже полный недотепа догадался бы.

– Только не говори мне… – простонала Эмьюз.

– Я положила его запазуху. – Би обхватила голову руками. – Чтобы Лют не прочла. Она… собиралась.

– Чудно. – Клаус уже ничему не удивлялся. – А теперь он…

– … неизвестно где.

Би не плакала. Ее широко распахнутые глаза вообще ничего не выражали. Она словно погрузилась в транс, как Софья.

– То есть, в уютных подземельях сама знаешь чего лежит улика? – уточнила Эмьюз.

– Ты нарочно? Или правда такая глупая? – перебила Лют.

Фьюри сорвалась с кровати и влепила Робин звонкую пощечину, прежде чем кто-то успел сориентироваться.

– Я не оправдываюсь. – Би выпрямилась. – Знаю, что кубок тупости – мой. Но мы все виноваты.

– Виноватки – не самая прикольная игра. – Драконья дочка сурово нахмурилась. – Когда мы с братанами начинали перекидывать друг на друга стрелки, мамик разводила нас по углам на «подумать».

С этими словами Зан сдвинула стол и ширму, а потом кровать Лют.

– В угол. Все. Драчливая в свой, задиристая ко мне, ругливая в дальний. Я не шучу. Хотите сначала получить по шее, а после по углам? Организую – пикнуть не успеете. Я сильнее вас. Наваляю, не унесете.

– Зан? – попробовал вмешаться Клаус.

– Не суйся, – предупредила девочка-дракон. – Чо, не видно? Они ж по-хорошему не уймутся. Детский сад, трусы с кармашками. По углам, я сказала! Руки за спину, лицом к стене. И не поворачивайтесь без желания извиниться.

Робин первой заняла место. Лют сказала, что извиняться не намерена и тоже уперлась лицом в стену.

– Особое приглашение? – Зан демонстративно щелкнула костяшками пальцев.

– Мне любопытно, где твой угол, – парировала Эмьюз. – Так хочешь обратно? Мама твоя страшно обрадуется. Особенно когда узнает, как ее доченька отличилась. Я не права?

– Ладушки, – кивнула девочка-дракон. – Я повтыкаю в стену вместе со всеми.

Клаус мученически вздохнул:

– А мне куда? В шкаф? Пятого угла нет.

– Поищи, вдруг повезет, – брякнула Би.

Наказанные отозвались нервными смешками.

– Остроумно, – согласился мальчишка. – Но мыслить стоит шире. Мы идиоты.

– Широта необъятная, – фыркнула Лют.

– При всей безвыходности нашего положения, лазейка есть, – объявил Клаус. – Даже если дневник найдут, два Танцора уже в курсе. И они почему-то нас покрывают. Или пытаются. Мы обнаружили неучтенных покойников. Убитых. Тем самым дали ниточку, которая ведет к настоящим преступникам. И пока вы не перегрызлись окончательно, советую собраться. Нам предстоит объясняться. Лучше, если это будут показания стройные. Вместе вляпались, вместе и выпутываться. Не узнаю вас. Вчера вели себя достойно, а сегодня разом сломались. Хлипкие. Чего с вас взять? Девчонки.

В дверь осторожно постучали.

– Занято! – нарочито бесцеремонно гаркнул Клаус.

– Это я, – откликнулся Дэн. – Пустите.

– Вот теперь вся компания в сборе. – Мальчишка отпер и впустил бледного до синевы антропоморфа.

– Что происходит? – заметив перестановку мебели, спросил Дэниэл.

– Воспитательный процесс в психушке. Самосуд пациентов, – сообщил он.

– Нас приглашает сэр Хьорт, – без вступления начал антропоморф.

– В деканат? – Робин сделала шаг из угла.

– Уже готова извиниться? – бросила Эмьюз.

Она понимала, что злится на всех и ни на кого. А значит, на себя.

– Пожалуй, – вдруг согласилась подруга. – Кто-то же должен. Простите меня. И в первую очередь, за несдержанность. Клаус прав: ведем себя, как трусливые собаки. Мы не они.

– Тогда и я извиняюсь. – Лют сжимала и разжимала кулаки. – Можешь треснуть в ответ, если хочешь. Прямо сейчас, не потом.

– Не хочу, – отмахнулась Би.

– Извиняетесь, как заложники перед расстрелом, – подала голос Зан. – Моя очередь?

– Нет, моя, но я уступлю. – Эмьюз развернулась и села на пол.

– Больше не буду корчить училку, – с чувством пообещала драконья дочка.

– Закругляйтесь, – попросил Дэн. – Сэр Хьорт ждет в тренировочной комнате. Сказал, не привлекая внимания, явиться туда.

– Тогда я просто прошу прощения, – подытожила Тень. – Не убьет же он нас, в конце концов. Надо было не ссориться, а показания выдумывать.

– Ничего выдумывать нельзя! – запротестовал антропоморф. – Вильгельм на нашей стороне. Ему только правду.

Эмьюз в двух словах рассказала Клаусу, под какой именно лестницей прячется спуск в тренировочный зал. Ребята взялись за руки и мгновенно очутились в мрачном тупике. На самом деле Тень никогда не замечала этой самой мрачности, зато теперь оценила ее по достоинству. В траурной тишине друзья спустились к последней двери.

Сэр Хьорт сидел на опилках, скрестив ноги, и вертел в руках острые деревяшки с неровными краями. Тень с трудом узнала в них обломки несчастного манекена. «Как же Хьорт зол, что разнес Йорика в щепки», – шевельнулось в груди. Но лицо учителя лучилось добротой. Даже слишком.

– Денни, запри дверь, – скомандовал он. – Ключ положи на стол. А вы, друзья мои, чувствуйте себя, как дома. Флагра!

Яркое упругое пламя взметнулось на черной перчатке. Ощущение западни крепко стиснуло горло.

– Присаживайтесь, рекомендую, – усмехнулся сэр Хьорт. – Разговор приятным не получится. Потому что я собираюсь поведать вам, дорогие мои, чем ваши действия аукнутся Ордену. Ближе, ближе! Я должен орать?

Преступники послушно устроились полукругом перед Танцором.

– Утро у меня началось с визита в морг, – доверительным тоном сообщил тот. – Леди Дайна Уиквилд покалечила десяток монахов. Один скончался. Двое в крайне тяжелом состоянии.

Робин зажала рот обеими руками.

– Да, это не невинная шалость, – продолжил Хьорт. – Масштабный скандал. Отношения Церкви и Ордена поставлены под угрозу. Тень напала на священнослужителей, теперь ее честь запятнана. Дайне-то, конечно, уже без разницы, но есть те, кому ее честь важна до сих пор. Кто это? Эмьюз.

– Сэр Руфус Тангл, – не своим голосом ответила девочка.

– Он самый! – Танцор энергично закивал. – От Дайны можно откреститься, признать ее предательницей и спасти Орден. Выход? Руфус вместе с Мастером Тени успешно выполнили опасную миссию, обреченную на провал. И сейчас они оба проходят курс реабилитации. Неплохой подарочек им? Мастеру – политический скандал, а Сэру Танглу – это…

Вильгельм достал что-то и швырнул прямо в Эмьюз. Крошечная стеклянная склянка треснула девочку по лбу и упала в стружки, поблескивая прозрачным боком.

– Подними, – приказал Хьорт.

– Что здесь? – Продолговатый пузырек под запаянной крышкой наполнял серый порошок.

Эмьюз протянула руку. Внезапно Танцор метнулся вперед, потушив свой огонь. Последнее, что девочка рассмотрела до того, как обрушилась тьма, – хищный блеск бешеных глаз. Сэр Хьорт больно придавил ладонь Тени своей так, что пузырек впечатался в кожу.

– Дайна… – прошептал Вильгельм прямо в ухо Эмьюз.

Танцор отпрянул, зажег свет и пригладил волосы.

– Здесь все, что осталось от леди Уиквилд, – как ни в чем не бывало улыбнулся он. – Предоставляю тебе вручить ее своему наставнику лично. Это отучит от необдуманных поступков раз и навсегда.

– Спасибо, Сэр. – Девочка не чувствовала ни рук, ни ног.

– Не за что, – картинно отмахнулся Хьорт. – Далее – мистер Носатый. Тебе поручалось оберегать Эмьюз? Как считаешь, справился ли ты с задачей? Я сомневаюсь. Со слов блондинистого парня выходит, что именно ты пошел в склеп вместо того, чтобы забрать барышень домой.

– Простите, Сэр. – Клаус смотрел прямо в глаза Танцору. – В силу своей неопытности я не сумел оценить ситуацию и ее последствия. Тогда казалось, что ничего не случится, если просто посмотреть.

Мальчишка прекрасно знал, что несет полную чушь. Но хуже было бы, если бы он честно признался, что имел собственный мотив взглянуть на покойную Тень.

– Извиняться ты станешь перед Мастером Тени. – Улыбка Вильгельма сделалась шире. – Это самое суровое наказание, какое существует в природе. Мне тебя уже жаль. Далее – Люси Смит.

– Зан Смаунтари, – поправила драконья дочка. – И… чо я? Чо вы мне сделаете? Я из другого мира, и в ваших раскладах ни ухом ни рылом. Орден ваш не хочет ссориться с поставщиком нефти, правда?

– Ну, я-то, положим, ничего, – согласился сэр Хьорт. – А вот твой отец… Он в бешенстве.

– Ох, блин, – приглушенно протянула Зан.

– Ага-ага, – подтвердил Танцор. – И блинов, и оладушков он тебе выдаст, как только сможет добраться сюда. Но случится это не скоро. Если дело получит ход, твое участие автоматически переведет ваш мир в разряд «враждебных». И сообщение с ним оборвется до выяснения. А это финансовые потери.

– Про финансы можете мне не рассказывать. – Она озадаченно потерла лоб. – Тут я дока. Чую, чем пахнет.

– Задним умом мы все сильны, – развел руками Вильгельм. – Чего ж ты не вспомнила про папочкин бизнес, когда плавила уникальные живые доспехи, как оловянные ложки? Кто остался? Кумушки-подружки?

Робин и Лют переглянулись.

– Легендарная девичья импульсивность и самонадеянность, – вздохнул Танцор. – Вместо того, чтобы обратиться за помощью, вы сделали что? Правильно – глупость. Лют, похоже, очень соскучилась по одиночной камере, с которой Эмьюз еще предстоит познакомиться. А мисс Хаулинг очень хочет, чтобы ее маму отправили служить на северный полюс.

– Маму? – Слезы брызнули из глаз Би. – Маму-то за что?

– Хорошо, если она вообще сохранит работу, – отрезал сэр Хьорт.

В гробовой тишине голос Лют показался особенно высоким и пронзительным.

– Что с остальными? С блондином (не знаю его имени) и Дэном? – спросила она.

– Дороти Пейдж успела незаметно вернуть белобрысого в жилые помещения. В суматохе никто не заметил его отсутствия, – ответил Вильгельм. – Зато теперь все аббатство на осадном положении. Что до Дэниэла, он свое уже получил. А дважды за одно и то же не карают.

– Что с доспехом, который с нами сбежал? – робко поинтересовалась Эмьюз.

– Трогательная забота. – Танцор позволил себе ехидный смешок. – С ним все в порядке.

Разговор подошел к концу, только никто никуда не собирался.

– Что дальше? – Клаус максимально бесстрастно озвучил главный вопрос, терзавший ребят.

– Не знаю, – пожал плечами сэр Хьорт, но вдруг добавил: – Не знаю как еще донести до вас глубину последствий, которые могли обрушиться на нас.

– Могли? – Мальчишка мгновенно вцепился в призрачный шанс спастись.

– Эх, друзья мои. – Вильгельм обвел присутствующих усталым взглядом. – Улик против вас нет. Два трупа, обнаруженные в катакомбах, принадлежат священнослужителям, которых считали вполне себе живыми. С одним я разговаривал за день до.

– Невозможно! – Клаус подался вперед.

– Естественно, – согласился Танцор. – Это самозванцы. Даже, вероятно, самозванец. Опасный и хитрый. Сейчас он выдает себя за инквизитора, присланного расследовать кражу важного имущества. Дивные и раньше предпринимали попытки пробиться на нижние уровни катакомб.

– Зачем? – Эмьюз поморщилась.

– Вы видели мимика и дверь? – взвешивая каждое слово, спросил Хьорт.

– Да, Сэр, – подтвердила Тень. – Дело в ней?

– Если сломать печать, на волю вырвется… сила. Ордену нечего ей противопоставить, особенно когда Джулиус Коллоу не совсем в форме. Прежде чем Магистру удастся загнать эту… «силу» обратно, наступит хаос. То, чего дивные и добиваются. Именно поэтому союз с Церковью необходим. Так понятно?

– Куда ж понятнее? – Чувства перемешались.

Дикий коктейль из облегчения и ужаса рвал разум в клочья.

– Дайна признана такой же жертвой, как те двое несчастных, – продолжил Вильгельм. – Для мертвой Тени агрессия – нормальная реакция на необоснованное пробуждение. О вашем участии знают сейчас только я, Симадзу и Леди Корникс. А, пока мы мило беседуем, самозванцу готовят западню. И еще: Эмьюз, что ж ты не сказала, что там внизу могила Альберика Варлоу?

– Думала, вы видели, – промямлила девочка.

– Да, у меня было полно времени рассматривать достопримечательности, – покачал головой Хьорт. – Ничего я не видел. Просто прыгнул и все.

Эмьюз побледнела.

– Нет, прямо к нему не провалился, но плита… треснула, – неожиданно виновато признался Танцор. – Ход, который вы обнаружили, – секрет Ордена от Церкви. О нем следует забыть. Кажется, теперь все сказал.

Вильгельм поднялся, отряхнул себя от опилок и скомандовал Дэну отпирать.

– Ой, нет! – спохватился Хьорт. – Вам запрещено покидать университетский комплекс. Горгулий я предупредил, они вас просто не выпустят. Носатый, насколько мне известно, ты неопределяемый.

– Меня зовут Клаус, Сэр. И да, это так, – с достоинством парировал мальчишка.

– Не поверишь, помню, как тебя зовут. – Танцор призвал маску. – Послужишь мне. Нам понадобятся твои навыки. Неизвестно, как плотно в Шейдивейл окопались дивные. Рисковать мы не можем – так что ты за мной, остальные свободны.

– Слушаюсь, Сэр.

На пороге Вильгельм обернулся. «Дайну оставь себе», – бросил он и скрылся из виду.

* * *

Воссоединение получилось незаметным. Лишь по косвенным признакам Джулс догадывался, что пришлось перенести другу без него. Каждое мгновение порознь давалось Сириусу чудовищной ценой. У бедняги не было ничего, кроме собственного сознания и воли, которую точил страх никогда не увидеть Джулиуса живым. А еще только теперь Коллоу понял, что уносил с собой какую-то частику друга в тот зеленый ад. И, несмотря ни на что, Сириус смог удержать канал достаточным для возвращения.

Здесь, в реальности за гранью сна, Джулиус чувствовал себя здоровым и полным сил. Он видел в том заслугу Сириуса, но все не решался поблагодарить. Неловкие паузы выглядели до крайности наивно.

Приятель старался ничем не нарушить покоя. Он не рассказывал о событиях, которые Коллоу пропустил, не расспрашивал, что пропустил сам. Это нравилось и раздражало одновременно. С одной стороны, меньше знаешь – крепче спишь, а с другой, от правды сбежать нельзя.

Джулс замечал напряжение собеседника. Сириус напоминал тугую пружину. Мальчишка неумело отшучивался, менял тему и путал след, только все его уловки рассыпались раз за разом.

– У меня богатое воображение, – предупредил Джулиус.

– А еще тебе следует поправиться, – отрезал изворотливый зануда.

– Неужели настолько плохо? – Джулс сел, свесив ноги за окно в летнюю ночь.

– Не подначивай, – попросил Сириус. – Ничего непоправимого не случилось. По крайней мере, с Эмьюз.

– Не нравится мне твое «по крайней мере», – поцокал языком он.

– Все же с ним придется смириться, – упрямо повторил мальчишка.

– Я не бумажный. – Коллоу начинал злиться. – Проверь меня. Я в состоянии принять что угодно.

– Ну так прими мою позицию, и покончим с этим, – театрально взмолился Сириус.

Мальчишки могли бодаться до посинения, но Джулиус чувствовал, что победа близка.

– Слушай, это несерьезно, – покачал головой Джулс. – Мне лучше. Ты, похоже, просто сам ничего не знаешь и интересничаешь.

– Вот не надо! – обиделся мальчишка. – Пусть моя информация обрывочна и в основном из того, что помнит Эмьюз, но я в курсе последних событий.

– Чудно, – подытожил Коллоу. – Расспрошу Никс. Она-то наверняка имеет полную картину происходящего.

Джулиус нарочно изобразил полное безразличие. Секунды таяли, как обратный отсчет перед отрывом.

– Никс тебе лжет! – взорвался Сириус. – Она дала добро на встречу с Фолией. Да-да. Дала, хоть ты и просил подождать с этим до зимы.

– Уже кое-что, – улыбнулся Коллоу. – Корникс не умеет отказывать Марии. А раз молчит, значит, ничего особенного не случилось.

– Тут как посмотреть, – хмыкнул мальчишка. – Эмьюз вынесла из больницы глазки-шпионы. Добровольно и в тайне ото всех.

Сириус осекся и укоризненно взглянул на собеседника. Джулиус из последних сил прятал довольную улыбку. Он ловко поймал упрямого мальчишку на старую как мир уловку.

– Фолия времени не теряет, – пожал плечами Джулс. – Ей теперь не скучно.

– Издеваешься? – нахмурился Сириус. – Готов спорить, Фолия сейчас ищет Хитреца и следит за тобой. Она торопится. Вы все торопитесь там, где не надо.

– Ты сказал правду, и небо на землю не упало, – подытожил Коллоу.

– Считаешь, мне стоит продолжать? – с вызовом осведомился тот.

– Не вижу препятствий, – беззаботно отмахнулся Джулиус.

– Хорошо, – в глазах мальчишки вспыхнули недобрые огоньки. – Эмьюз прошла насквозь катакомбы под аббатством.

Коллоу поперхнулся и закашлялся.

– Видела что-нибудь? – хрипло спросил он.

– Все, – отрезал Сириус. – Дальше? Не отвечай! Французская девица Тангла едва не убила Эмьюз.

– Виатрикс? – Джулс вцепился в подоконник.

– Она, – подтвердил мальчишка. – Виатрикс признали больной и поместили в Сайленткип, где она внезапно скончалась. Ты удивишься, узнав, как именно. Это я выудил уже из памяти Никс.

Сириус схватил друга за шиворот и поволок к двери. Из щели в темную комнату пробивался едкий синеватый свет. С видом заговорщика мальчишка приложил палец к губам и зашипел.

– Во что ты играешь? – высвободившись, поинтересовался Коллоу.

– В правду. – Он толкнул дверь плечом.

За порогом начинался холодный бокс. Место напоминало больницу, только здесь никого не лечили. Посреди бокса на каталке лежало что-то накрытое простыней. Джулс хотел было направиться прямиком туда, но Сириус удержал его.

Дверь за их спинами пропала, но распахнулась в противоположном конце комнаты. Корникс бесшумно вплыла в лучи света. Она двигалась медленно, словно нарочно отодвигая момент истины. Наконец, Тень приблизилась к каталке вплотную и осторожно приподняла простыню. На мгновение Никс переменилась в лице. Неподдельное смятение и ужас не спутать ни с чем. Взяв себя в руки, Тень достала сигареты и покинула бокс.

– Твоя очередь, – мальчишка картинно указал на каталку. – Иди, раз уверен, что сильный духом.

Босые ступни гулко шлепали по холодному скользкому полу. Запоздалый страх стиснул горло. Сейчас Джулс ощущал себя ребенком, попавшим в жуткий сон, но отступить означало признать поражение. Свет моргнул.

Резко выдохнув, Джулиус одним движением сдернул простыню и обмер. Останки на каталке явно принадлежали человеку, только узнать его в почти плоском, бесформенном мешке удалось не сразу.

– Это Виатрикс? – Голос напоминал жалобный писк.

– Более-менее, – кивнул Сириус. – Ничего целого, кроме кожи. Ее бережно и медленно перемололи изнутри. Живьем. В закрытом режимном учреждении, в изолированном помещении под охраной.

– Это же не Фолия? Одних глазок-шпионов на такое недостаточно. – Коллоу дрожащими руками вернул простыню на место.

– Не Фолия, но мыслишь в нужном направлении, – согласился мальчишка. – Хитрец ближе, чем мы думали. Никс соображает быстрее. Пошли отсюда. Я замерз.

Комната истончилась, сменившись любимым пляжем, но даже здесь Джулс больше не чувствовал покоя.

– Когда ты уже усвоишь урок? – мечтательно произнес Сириус, растягиваясь на песке. – Если бежать вперед в темноте, можно крепко удариться головой.

– Представляешь, а мне стало легче, – вдруг осознал Джулиус. – Да, я встревожен, но…

– Встревожен? – рассмеялся вредный мальчишка. – Тебя трясет!

– Пускай, – возразил Джулс. – Зато у меня есть время все обдумать.

– Тогда держи в голове тот факт, что любимое занятие Хитреца – дурачить. – Он посерьезнел. – Такой способен пожертвовать здравым смыслом ради риска – единственное на чем Хитрец может проколоться. Когда его игра сама дойдет до кульминации, она вынудит раскрыться.

– Ты боишься Хитреца? – прямо спросил Коллоу.

– Да, – твердо ответил Сириус. – Как боятся фактора «х», который непременно повлияет на общую картину. Его нельзя контролировать, нельзя предугадать его действия, даже нащупать его сознание невозможно. Пробовал. О мотивах Хитреца мы тоже ничего не знаем. Есть чего испугаться.

На горизонте медленно поднималось солнце, окрашивая облачка спелым золотом. Джулиус укутал ноги песком, как теплым пледом, почти по колено. Рой мыслей мешал сосредоточиться на чем-нибудь конкретном. Все честно. На месте Никс он сам бы себе ничего не сказал. Если отталкиваться от того, что Первые Рыцари черпали силу из страданий своих жертв, Хитрец сейчас самый могущественный из всех. Такому ничего не стоит выследить и убить любого Танцора. Даже они с Корникс дети по сравнению с Хитрецом.

– А не мог он заставить Виатрикс напасть на Эмьюз? – По спине скользнул холодок.

– Посмотри правде в глаза, – улыбнулся Сириус. – Та женщина и была с большим приветом. Воспоминания Маркуса яркое тому доказательство. Ты их прячешь от себя, но не от меня. Эмьюз просто оказалась не в том месте не в то время. Назови другую причину.

– Убийство крайне жестокое. – Джулс не чувствовал уверенности, оттого цедил слова по капле. – Нечто личное? Месть?

– Именно поэтому я не мечусь в панике. – Мальчишка заправил волосы за ухо. – Мне действительно кажется, что Хитрец вот так странно «отомстил» за нашу девочку. Это опять же никак не характеризует его мотивы, но позволяет сделать вывод.

Он многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Сторону Хитрец выбрал верно.

* * *

Низкое небо, затянутое тяжелыми тучами, льнуло к земле. Напряжение накрыло округу душным колпаком. Камни аббатства едва не гудели, а воздух кипел от взглядов наблюдателей. Монахи и послушники маленькими группками покидали основное здание. Полные смятения глаза, гнетущее безмолвие и мучительное ожидание развязки.

– Сэр, что планирует Орден? – нарушил тишину Клаус.

– Планирование – недоступная роскошь при недостатке времени, – усмехнулся Хьорт. – Задача: с минимальными потерями произвести арест подозреваемого в двойном убийстве. Тени заблокируют все входы и выходы. Субъект опасен. Стоит упоминать, что он успешно обманул наблюдателей? По их данным, ваш труп и мужчина в башне – одно лицо. Даже с привлечением сложной техники, в которой мы ничего не поймем, разницы не видно.

– Идеальный антропоморф? – Сказал первое, что пришло в голову.

– Ты не самый умный, – фыркнул Танцор. – С чем мы столкнемся, неизвестно. Неучтенных морфов нет.

– Тщеславие погубило многих. – Знакомый голос заставил Вильгельма и Клауса вздрогнуть. – И нам оно чести не делает.

Громадная леди Корникс появилась из ниоткуда – бесшумно, как призрак. Мальчишка не рассчитывал встретить ее так скоро. Чувство вины застряло между ребер. Клаус крепко зажмурился. Внутренности перемешались. Стоило немалых трудов взять себя в руки.

– Это передал твой дедушка. – Тень протянула Клаусу зачарованную болванку. – Надеюсь, не пригодится. Вильгельм, что там творится?

– Самозванца почти вывели на точку, – сообщил Хьорт. – Тупиковая комната, есть окно, но слишком высоко для побега. Дороти страхует аббата. Она даст мне последний отсчет, и парень тут же перебросит нас.

Сердце оборвалось. Танцоры словно не хотели понять, что Клаус всего лишь мальчишка. Они не сомневались… или делали вид, что не сомневаются в нем. Слепая паника стремительно подступала к горлу. «Куда перебросит?!», – колотилось в висках. Он и карты-то внутренних помещений не видел никогда! «Хорошо если просто промахнусь», – думал бедняга. – «А если впечатаю всех в стену?».

Волнение нарастало. Мальчишка чувствовал себя приговоренным к смерти. Хуже всего, что ему не хватало смелости открыть рот и внятно заявить о своих опасениях. Или это опять глупое детское самолюбие так не к месту вмешалось?

Время тянулось чудовищно медленно. Тени перекидывались короткими репликами, похожими на секретный код. Вроде и слова знакомые, но смысл постоянно ускользал. Клаус тупел на глазах. Он в подробностях изучил все до единой царапины на серых камнях и пересчитал бурые травинки, торчавшие под ногами.

«Возможно, сегодня ты умрешь», – вдруг очнулся внутренний голос. Захотелось достать зеркальце, вызвать Би и спросить у нее наверняка. «Ничего с мной не случится», – как можно убедительнее сказал себе мальчишка. – «Во-первых, я не растяпа. Во-вторых, я не один».

Он поднял голову.

– Дот выдернет аббата сюда, – подытожил Вильгельм. – Минута.

Тяжелая ладонь леди Корникс опустилась Клаусу на плечо. Ноги подкашивались. Вероятно, оттого, что эффективность двух Танцоров зависела сейчас от него. И еще каких Танцоров! Без иллюзий, эта парочка сумела бы превратить аббатство в руины в мгновение ока.

Беспорядочное мельтешение взглядов наблюдателей внезапно прекратилось. Они точно выстроились в линию, образуя незримый коридор. Если раньше и возникали справедливые сомнений относительно роли сопливого мальчишки в серьезной операции Ордена, то тут они сошли на нет. Только Клаус мог безошибочно воспользоваться протоптанной наблюдателями дорожкой. Он широко улыбнулся.

– Десять секунд, – бесстрастно произнес Вильгельм. – Девять. Восемь. Семь.

Клаус накрыл ладонь леди Корникс своей и взял Хьорта за руку. Никаких вспышек. Слишком короткая дистанция. Просто сменились декорации. Коридор, дверной проем, а за ним длинная комната.

Мужчина у окна с нескрываемым интересом обернулся.

– Господа Рыцари, какая встреча!

– Именем Очевидца, приказываю сдаться, – объявил Вильгельм.

– Так сразу? – преступник приподнял бровь. – А знаете? Я подумаю.

Он казался безмятежным и преисполненным собственного достоинства. Если дивный и боялся, то никак не проявлял этого.

– У нас же бездна времени. – Мужчина развел руками, демонстрируя открытые ладони. – Здание оцеплено, люди эвакуированы, аббат спасен. Я загнан в угол.

Преступник шагнул вперед.

– Не вынуждайте применять силу, – попросил Хьорт.

– Силу? Это ж как вы меня боитесь. – Наглец укоризненно покачал головой. – Зря. Я не страшный. А вот… они…

Четверо монахов выросли между Танцорами и преступником. Бессмысленные выражения на каменных лицах, пустые глаза. Пожилые почтенные мужчины сжимали оружие, не отдавая себе отчета.

– Мясо, фас, – лениво бросил самозванец.

В мозгу у Клауса что-то заклинило. Мальчишка не слышал ни команд Теней, ни своего собственного голоса. Тело двигалось так, словно именно этому обучалось с самого рождения. «Простите, отче», – мелькнуло в сознании, когда Клаус одним ударом сбил с ног седого старичка. Мальчишка успел оттолкнуть руку с палочкой так, чтобы огненный шар угодил в потолок, а не Хьорту в грудь.

Окно разбилось в дребезги и разлетелось на миллион звенящих осколков! Проклятый самозванец ухнул с подоконника вниз вместе с тяжелой рамой. Несколько секунд тишины и гулкий удар.

Никто не останавливал. Клаус, пошатываясь, миновал монахов, застывших в неестественных позах, словно скрученных невидимыми путами. Под подошвами скрежетали и потрескивали мелкие стекляшки. Мальчишка взглянул вниз. Встречный ветер, пахнущий зимой, карабкался по стене от земли. Клаус был готов к чему угодно, только не к этому…

– Тела… нет!

Вильгельм поравнялся с мальчишкой и тоже посмотрел вниз. Выпрямился, тряхнул головой и посмотрел еще раз.

– Дела… – протянул Танцор.

– … хуже не придумаешь, – закончила за него леди Корникс.

Внизу началось копошение. Тени и наблюдатели прочесывали каждую пядь в надежде найти ответ на простой вопрос: «Куда делся преступник?».

Монахи мешками повалились на пол, как только державшая их сила исчезла. С трудом верилось, что Орден потерпел поражение. Неуклюжее «мы проиграли» расползалось масляным пятном.

Мальчишка уставился на Танцоров. Он недоумевал, отчего те стоят статуями. Самолюбие требовало немедленно предпринять хоть что-нибудь. Клаус с готовностью покружил бы над аббатством, высматривая дивного, или попробовал бы вместе с наблюдателями просчитать траекторию его перехода, однако леди Корникс крепко взяла мальчишку под локоть.

– Знаешь, что странно? – Вильгельм потер лоб. – Товарищ высадил собой окно, но не осталось ни капли крови.

– Скорее, заставил стекло лопнуть, – поправила Тень. – Заметь, ни монахов, ни нас осколками не задело.

Из коридора раздались встревоженные голоса: кто-то громко возмущался наглости дивных, кто-то беспокоился о четверых несчастных, принявших бой против воли. Но никто прямо не говорил о провале. Люди заполнили комнату, как шумный цыганский табор.

– Не будем мешать. – Леди Корникс мягко подтолкнула Клауса к выходу.

Реконструкторы старательно осматривали и приводили монахов в чувства, специалисты изучали осколки. Уже никто не обращал внимания на троих неудачников, упустивших опасного преступника. Две Тени и связной покинули комнату. «Спасибо, братишка», – шепнул Хьорт и растворился в темноте.

– Отправь меня в университет, – попросила Корникс. – Крепостная стена подойдет. Надо проветриться. И судя по всему, не мне одной.

Клаус подчинился. А что ему оставалось? Не спорить же с древней Тенью? Хотя он много чего имел ей возразить. Едва ли после такого поражения Леди станет упрекать мальчишку за приключения под аббатством. Сейчас Клаусу казалось, что он сделал больше, чем все суетившиеся вокруг вместе взятые. За яростью и обидой навалился глухой ступор.

Бесцветный день черно-белым наброском врезался в память. День, когда с глаз спала сладкая пелена. Холодный ветер трепал волосы.

– Почему мы проиграли? – Клаус напряженно всматривался туда, где люди еще продолжали бороться с позорным поражением.

– Существуют только «плюс» и «минус»? – Встречный вопрос немного смутил.

Леди Корникс достала сигареты, развеяла маску и закурила.

– Не знаю, насколько это тебя ободрит, – выпустив струйку сизого дыма, продолжила она, – мы бы действительно проиграли, если бы попытались с ним сразиться. Он победил бы нас всех.

Тень протянула Клаусу пачку.

– Спасибо, у меня свои, – брякнул он. – А кто это был?

– Танцор, – отрешенно бросила Корникс.

– И вы так спокойно говорите об этом? – мальчишка побледнел.

– Я вообще ко многим вещам отношусь спокойно, – призналась Тень. – Технически он предатель. На практике – был бы врагом, мы бы тут не стояли. Технически у Ордена есть Вестник, прошедший процедуру посвящения, чтобы охотиться на предателей. На практике… это Эмьюз. Кури.

– Не поможет. – Нервный смешок вырвался сам собой.

– Зато мы знаем, как предатель оставался вне поля зрения. Высокая степень морфности многое объясняет, – она подмигнула. – Историю Ордена хорошо учил?

– Вроде да, – с опаской отозвался Клаус.

– Забудь ее немедленно, – приказала Тень. – Там процентов шестьдесят чушь собачья. Первых Рыцарей, наших героев, заманили в ловушку и замуровали заживо. Скажешь кому-нибудь – тебя засмеют. Но, увы. Вы видели мимика и дверь в катакомбах. Теперь понимаешь, что за ней? Избежали общей участи только двое. Один демонстративно уничтожил себя, а другую заперли в психушке навечно.

– Слишком много информации.

Дежурная фраза должна была остановить поток сознания собеседницы, но этого не произошло. Леди Корникс изобразила ехидную улыбку и достала вторую сигарету. Сам мальчишка боялся, что в принципе не имеет права знать таких подробностей. Желание заткнуть уши и сохранить хотя бы осколки прежнего представления о мироустройстве боролось с неистребимым любопытством.

– Информации всегда мало, приятель. – Лукавые огоньки вспыхнули в хитрых карих глазах Тени.

В голову закралась глупость: «А вот такая она действительно похожа на Шпильку из книги». Нет, Клаус прекрасно понимал, насколько все могло перемениться за века. Но если верить священному для чокнутых антропоморфов тексту, у вписавших свое имя в томик много общего.

– Не впадай в транс. – Тень звонко щелкнула пальцами прямо у мальчишки перед носом. – По официальной версии преступник, разумеется, дивный. Кому надо, будут знать правду. Обсуждать что-либо тебе позволено исключительно со мной или Сэром Коллоу. И еще. Как только Джулиус доберется сюда…

– Оторвет мне голову? – Клаус болезненно поморщился.

– Маловероятно, – отмахнулась Корникс. – Но раз так любишь додумывать за других, я промолчу. Рядом с нами тебе придется узнать много разного, что никому и не снилось. Привыкай.

Тень потушила сигарету, воровато огляделась и швырнула ее за стену подальше. Леди Корникс казалась внушительной, пугающей, но в то же время хрупкой и близкой. Расставаться совершенно не хотелось. Только достойного предлога бродить за Тенью хвостом не нашлось.

– Ты отлично сработал, – сказала на прощание она.

Клаус поплелся домой, по дороге утвердив личный способ борьбы с разочарованием. Он собирался снова взять у Бэна «Том Непослушания» и перечитать.

Глава 38. Делай, что решил

Групповая терапия приносила плоды. Коллоу с удовольствием наблюдал за быстрым выздоровлением Руфуса. Да и сам Тангл радовался каждому новому дню, приближавшему окончание карантина. Мальчишка беспрестанно благодарил Джулиуса за все подряд и улыбался, улыбался…

Ветераны джунглей поначалу чувствовали себя неуютно, посещая глухие белые боксы. Естественно, ведь для большинства эта картина воскрешала самые неприятные воспоминания. Здесь они сами когда-то пытались вернуться к нормальной жизни. Заставить замкнутых и одиноких Танцоров делиться ощущениями – непростая задача. В процессе терапии Коллоу осознал, что и им нужна помощь.

Прошедших «зеленый ад» считали странными. Часть из них даже после выздоровления продолжала страдать галлюцинациями, некоторые переставали испытывать страх в любых обстоятельствах, единицы намеренно гибли в первые месяцы после карантина. А всем поголовно не хватало настоящей опасности и… музыки.

К тому моменту, как Хэвэн смогла присоединиться к общей терапии, реконструкторы свели почти все ее татуировки. Коротенькие рыжие волосы делали Тень похожей на огненного цыпленка. Она продолжала звать Тангла «пупсик», а тот продолжал это позволять. Несмотря на чудовищную разницу в возрасте и темпераменте, Руфус и Хэвэн неплохо сошлись. Они то шутливо задирали друг друга, то искренне поддерживали.

Воля к жизни, пожалуй, главное, что на данном этапе впечатляло Коллоу в мальчишке. Чуть только Танглу сделалось полегче, он сам начал старательно делиться внутренним светом со всеми вокруг. Рядом с ним Тени охотнее раскрывались. Руф смотрел на них широко распахнутыми и по-детски наивными голубыми глазами, и самые прочные стены рушились.

Джулиусу пришлось пообещать, что с окончанием карантина встречи не прекратятся. Пусть у Танцоров не получится собираться регулярно, но хотя бы раз в месяц «клуб ветеранов джунглей» будет снова объединять их.

Сириус перестал темнить. Теперь он выкладывал все и сразу, даже то, о чем напряженно молчала Никс. Друг не сомневался относительно личности преступника из аббатства. «Очень на него похоже», – твердил он. – «Сам оставил против себя улики, чтобы посмотреть, насколько быстро Орден отреагирует».

Переходя с места на место по бесконечно далекому прошлому, мальчишки наслаждались рассветами. Вид солнца, неумолимо поднимающегося над горизонтом и разгоняющего мрак, вселял надежду.

– Судя по воспоминаниям Корникс, Хитрец остался доволен, – пожал плечами Джулс.

– Скорее, просто посмеялся над всеми вами, – поправил Сириус. – Если бы не нелепая случайность, он продолжал бы дурачить аббата и забавляться, терроризируя монахов липовым расследованием.

– Тогда скажи мне, куда твой Хитрец делся после? – Он подался вперед. – Ты же у нас все знаешь.

– Во-первых, Хитрец – он ничей. Свой собственный, – возразил мальчишка. – Во-вторых, знать все невозможно. А если прямо, мы не предполагали, что Хитрец антропоморф. Эту свою тайну он хранил особенно тщательно.

Тот факт, что на свободе разгуливает опасный неуправляемый психопат, способный прикинуться кем угодно, саднил занозой. Рассказы о его выборе и о сторонах непонятно чего совсем не утешали. Джулиус настолько погрузился в свои мысли, что не сразу заметил неловкое молчание, опустившееся на совершенно незнакомое побережье.

– Мы никогда тут не были раньше, – сказал он. – Красивое место.

– Я – нет, а вот ты… – Сириус отвел взгляд. – Ты помнишь его в деталях, хоть и спрятал от себя настолько глубоко, насколько смог. Пожалуй, ты достаточно окреп, чтобы увидеть эту мою находку.

– Не пугай меня, – попробовал пошутить Джулс.

– Прости, если так. – Серьезность собеседника настораживала. – Ты хотел понять, отчего Мария отталкивает тебя? Кажется, ответ здесь. Совсем рядом. Готов?

– Не все ли равно, если мы уже тут? – Сердце неприятно заныло в груди.

– Иди за мной.

Налетел легкий ветерок. Он принес бодрящий запах моря и нежный звон.

Чувства обострились. Джулиус силился уловить каждое мгновение. Он боялся, что сейчас его мир рухнет, но не желал в этом признаваться. Чтобы потянуть время, Джулс нагнулся и сделал вид, что вытряхивает камешек из ботинка.

– Ты думаешь, раз Мария вдруг возненавидела тебя, значит, ты совершил нечто ужасное? – тихо произнес Сириус. – Я видел этот… поступок. Поверь, Тэсори ошибается. Другое дело, ты. Я до сих пор сомневаюсь, стоит ли тебе переживать это еще раз.

– Чудовищная прозорливость раздражает. – Коллоу выпрямился. – Веди. Давай, сомневаться буду я один.

Дорожка под ногами превратилась в мощеную, а звон стал ближе. Ухоженные вишневые деревья выплыли из-за холма розовато-белыми облаками. Приятный аромат отчего-то будил необъяснимую тревогу. Джулиус невольно замедлил шаг. Домики для птиц, узоры из камней, журчание воды и крыша впереди словно заставляли развернуться и опрометью броситься прочь. Однако память молчала.

– Мирная картина, но от нее мне хочется выть, – пожаловался он, только Сириус не ответил.

Одноэтажная постройка выглядела игрушечной. Изящные линии, гроздья музыки ветра под самым карнизом, залитое солнцем крыльцо. Распахнутая дверь звала войти внутрь.

В пустой комнате не было почти ничего: ваза с сухими цветами, невероятно низкий столик, циновка… акварельная картина с бушующим морем и лодчонкой, храбро сражающейся с волнами. Вдруг дверь из глубины дома отворилась. Крошечная гордая женщина поднялась с колен и переступила порог. Она несла простую шкатулку.

Джулиус остолбенел. Он и рад был бы сказать что-нибудь, уйти или на худой конец зажмуриться, но не мог.

Женщина плавно опустилась перед столом. Она достала бережно свернутую мягкую ткань, каменную чернильницу, две кисти, пузырек с прозрачной жидкостью и шкатулку поменьше. Тонкие руки двигались грациозно, как перышки, летящие по ветру.

Мальчишки стояли едва дыша. Как будто хозяйка дома могла услышать их. Когда женщина закончила приготовления, перед ней лежал расправленный лист тонкой бумаги. Ветер затих. Женщина взяла толстую кисть и задумчиво пропитала густыми чернилами. Несколько движений, горстка штрихов – танец линий. Она отложила кисть и взяла другую, поменьше.

– Все произойдет сейчас, – прошептал Сириус. – Я… подожду на улице.

– …не оставляй меня, – одними губами попросил Джулс.

Ветер налетел с новой силой и разбился о порог. Пустые бамбуковые палочки, оборвавшись, беспомощно раскатились по дорожке. Коллоу обернулся и увидел себя, но не такого, какого рассчитывал. Тот Джулиус был не полон решимости, а так же смятен и испуган.

– Это хороший год, – не глядя на гостя, произнесла хозяйка. – Цветет старая вишня. Я готова в путь.

– Какие, к черту, вишни?! – взорвался тот Коллоу. – Какие пути?! Я не готов!! Ты обещала… Ты нужна Ордену. Ты нужна мне! Зачем ты так поступаешь с нами?!

– Кто говорит громче всех, не всегда прав, – спокойно возразила она. – Обещание выполнено. Мне больше нечему тебя учить. Мы оба знали, что этот день настанет. Вот и он. Ты получил приказ, а я его подписала. Я все еще Мастер Тени.

– Наоко, пожалуйста… – взмолился Джулиус, но быстро взял себя в руки. – Я не могу спорить с приказом, но обязан предложить передумать. Порядок вещей, к которому мы привыкли, существует благодаря тебе. Что станет с Танцорами без твоего руководства? Кто еще знает нас настолько хорошо? Леди Симадзу Наоко, не оставляйте Орден сейчас!

– Новый Мастер Тени назначен, а я приняла решение. – Женщина поднялась с колен и развернулась к гостю лицом. – Он справится с тем, что оставляю я. А ты уважай мой выбор, если не хочешь разочаровать. Это твоя работа и твой долг.

Спокойное, доброжелательное лицо Тени словно лучилось. Тогда Джулс не замечал этого особенного кокетства в ее чертах и манерах. Наверное, стоило прожить так долго, чтобы заметить в человеке женщину. Тот Коллоу неуклюже стянул перчатку. Смотреть дальше не хватило духу. Джулс крепко зажмурился, даже закрыл лицо руками. Легкий шорох, и Леди Наоко рассыпалась белыми чешуйками. Раскрошилась, как мел.

– Я думал, никто этого никогда не увидит. – Собственный голос казался чужим.

– Прости, что остался. – Сириус потупился.

Но иллюзия не исчезала. Тот Коллоу беззвучно осел на пол вместе с завитками белой пыли. Он трясся, как от озноба, и молчал. Очнулось карманное зеркальце. «Джулс, у меня сногсшибательная новость! Ты теперь Мастер Тени! Ты мой начальник. Вот смеху-то! Мария упадет в обморок!», – голосило оно. Джулиус с рыком вскочил, вытащил зеркало из кармана и швырнул, что было сил.

Краски поплыли. Декорации скорбной сцены сменились мокрым окном. Дождь крупными каплями барабанил в стекло, то накатываясь, полный ярости, то чуть отступая.

– Ты никому не рассказал. – Сириус сидел на столе среди бумаг. – Ни с кем не поделился, даже с близкими. Запер все в себе и выбросил ключ.

– Зачем кому-то было видеть мою слабость, тем более тогда? – возразил Джулс. – Распускать сопли, когда на твоих плечах ответственность, не особенно по-мужски.

– Конечно, легче попрощаться с «живым сердцем» и лгать себе. – Брови мальчишки иронически изогнулись. – Я один понимаю, насколько все было бы иначе, если бы ты не стал скрывать от Марии ничего? Ты мог лезть вон из кожи, сыпать «добром» направо и налево, но эта смерть всегда висела над вами. Твоя память – единственный достойный свидетель защиты. Представь, Мария могла все эти годы поддерживать тебя. Ты не играл бы в прятки с совестью, не было бы байки про бессердечного Мастера Тени. А еще… мы бы встретились раньше.

– Я идиот. – Джулиус уперся лбом в стекло. – Ты это хотел услышать?

Сейчас Коллоу нарушал собственное правило. Он мучительно перебирал в уме свои поступки и подставлял Марию там, где ее никогда не было. Чего толку посыпать голову пеплом и метаться по воспоминаниям в поисках места, где пропустил поворот? Рациональней брать существующую ситуацию, анализировать и искать выход.

– Я хотел услышать, что теперь ты сам покажешь Марии то, что мы видели, – возразил Сириус. – Пробьешься через толщу непонимания и победишь. Не только для себя с Тэсори, но и для Эмьюз.

– Давай пока ограничимся фразой «я идиот»? – попросил Джулс. – С трудом верится, что Мария не понимала, от кого исходила инициатива. Разве можно настолько не знать свою подругу?

– Еще как можно, – мальчишка энергично закивал. – Вероятнее всего, ту женщину кроме тебя по-настоящему не знал никто. Пойми, ее воспитывал Хитрец. Как тебя Фолия и Мария. У Наоко был отличный пример. Хитреца окружали люди. Кто-то считал его другом, но всей правды он не открыл никому.

Требовалось срочно сменить тему, чтобы не загнать себя в уныние. Именно для этих целей Коллоу давно берег крайне важный вопрос. Поначалу он просто не представлял, как задать его. Потом не выпадал подходящий случай.

– Ты так говоришь о них обо всех… О Хитреце, о Марии с Фолией, о Первых Рыцарях… С какой-то теплотой. Ты не похож на портрет, который нам оставила история. Кажется, на какой-то безумной жеребьевке со своим патологическим невезением ты вытянул короткую палочку «роль вселенского зла». – Джулс обернулся к собеседнику. – Почему ты?

– Наверное, потому, что совершил слишком много ошибок, – пожал плечами Сириус. – Поисками ответа на этот вопрос занимаюсь давно. Пока безрезультатно. Хитрец и прочие… персонажи тоже наверняка ломали головы над банальным «почему я». А ты?

– Спасал здоровый эгоизм. – Коллоу развел руками. – Моя роль меня устраивает. Грубо говоря, итог не так удивляет, как путь из точки «а» в точку «б». Я чаще задаюсь вопросом: «Почему именно так, а не иначе?». Почему ты говоришь о врагах так, как некоторые не могут сказать о друзьях и родных?

– Грань между врагами и друзьями порой слишком тонкая, – задумчиво произнес мальчишка. – Настолько тонкая, что невозможно отличить одних от других. Кстати, тебе пора. Большой мир ждет твоего возвращения.

И снова, как сотни раз до того, комната растворилась на полуслове. Сквозь сомкнутые веки Джулиус ощущал свет. Он слышал, как где-то рядом возится Тангл. «Неужели настал тот самый день? Первый день без карантина», – подумал Коллоу и потянулся.

* * *

Месяц – слишком короткий срок, чтобы жизнь вернулась в привычное русло. Официально ребят не наказывали. Однако запрет покидать территорию университета продержался три недели. Никто из побывавших под аббатством не стремился обсуждать увиденное и услышанное, но Клаус не сомневался, что не он один видит во сне мертвых Танцоров.

Мальчишка вздрагивал на каждый стук и каждый вызов. Он ждал, что все вот-вот узнают, как прокололась Робин. Только дневник, который дуреха потеряла, так и не нашелся. Вероятно, следовало сказать о нем тому же Хьорту. Но и без этой милой подробности Клаус достаточно дискредитировал себя. Мальчишка верил, что улику просто-напросто сожрал мимик.

Несмотря на все злоключения, дед гордился Клаусом. Он не расспрашивал. Конечно, господин Отто не сомневался, что подвигло внука спуститься в катакомбы. Только мальчишка поспорил бы на собственную душу, что гоблин и под пытками не откроет этой тайны никому.

Прежнее одиночество превратилось в сладкие воспоминания. Клаус больше не принадлежал себе. Он едва не ненавидел Дэна и Бэна с их «положение обязывает». Чокнутая парочка втягивала его в каждую авантюру, до которой доходили их больные головы.

Не отставал и «добрый доктор» Карвер. Он продолжал тесты. Не такие вредные и болезненные, но неизменно отнимавшие уйму времени. Хотя от Карвера как раз была ощутимая польза. Именно профессор Макс подтвердил постороннее вмешательство в рефлексы мальчишки. Карвер не понимал, как, но мог отследить, что сделал Коллоу.

Сотрудничество с Хьортом нравилось, если не брать в расчет строгую и непробиваемо нормальную Дороти Пейдж. С другой стороны, только такая женщина смогла бы уравновешивать Танцора-антропоморфа. Насколько Клаус успел заметить, у всех связных складывались какие-либо отношения со своими Тенями. Сэр Вильгельм шутливо звал мисс Пейдж «бабуля Дот». Она же отчитывала его, как мальчишку за бардак на рабочем месте, за пустые бутылки, вернее, за то, чем они были наполнены, но исключительно когда считала, что никто ее не услышит. На людях Дороти преображалась. Настолько, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что Сэр Хьорт хоть в чем-то несовершенен.

Память невольно возвращала к жизни Натана. Покойный связной явно боготворил господина. Все стажировки и курсы обучения объясняли, как следует действовать, но нигде Клаусу не сказали, что положено чувствовать. Как стать другом своему Танцору? Насколько жилось бы проще, если бы у всех были одинаковые формальные отношения. Но нет. Мальчишка тихо завидовал Натану. Тому повезло получить от Коллоу внимание. И опять же, кто он такой, чтобы набиваться в друзья Мастеру Тени? Совсем недавно о службе только мечталось. Вот мечты сбылись, и аппетиты выросли.

Не оформившиеся вопросы клубились туманом – однако задавать их все равно было некому. Дороти не отличалась болтливостью. Большую часть времени она прикидывалась изваянием с недовольно поджатыми губами. Клаус подозревал, что женщина не одобряет его амбиции. Или попросту завидует. С таким мальчишка встретился еще в тренировочном центре. Связные хвастали своими Танцорами друг перед другом. Конечно, тогда следовало благоразумно промолчать, но что-то незрелое взяло верх над здравым смыслом.

За всеми размышлениями Клаус упустил главное: Карл окончательно влюбился в ту женщину, мать Софьи. Они встречались каждый день и подолгу пропадали где-то. Заметив мальчишку, сноходка теперь приветливо махала рукой, улыбалась, хоть и не говорила ничего. Пару раз Клаусу почудился осмысленный блеск в ее подернутых дымкой глазах. Сплетники тут же объявили ребят братом и сестрой. Здесь Клаус предпочитал прятаться от очевидного.

Эмьюз сделалась молчаливой и замкнутой. Подружки не подозревали. С ними она щебетала, как раньше. Но, оставшись одна, Тень таращилась в никуда, словно кто-то выключал ее. Девочка сжимала свой амулет сквозь одежду, не догадываясь, что Клаус изо всех сил старается быть рядом. Он не винил ее.

Дружба с Дезмондом продолжилась. Призрак, пожалуй, единственный, кто действительно понимал Клауса. Полупрозрачный мальчишка не лез с разговорами и знал, когда здорово просто помолчать вместе. Молчали они каждый о своем, но от этого все равно становилось теплее.

Клаус запер свою комнату и неслышно спустился на первый этаж. Следовало убедиться, что Карл отправился на очередное свидание, а дедушка не останется без обеда.

Грандиозные планы на этот день мальчишка вынашивал весь месяц. Первая часть предполагаемой операции прошла на ура. Каким же дураком Клаус чувствовал себя, когда шептал кодовую фразу, склонившись к самому уху демобилизованной Тени. Шутники должны помогать друг другу… В глубине души он до последнего боялся, что женщина сделает вид, будто не понимает, о чем речь. Но она не стала лукавить. Леди Олеся лишь едва заметно вздрогнула и улыбнулась.

Дальше оставалось только вытащить двух недоумков за пределы университета и устроить им встречу с прошлым. Клаус хотел как можно дольше сохранить свои замыслы в секрете. И вовсе не из вредности. Мальчишке нравилась мысль подарить «Кувалде» возможность самой представиться и получить свою порцию восторгов.

Вчерашний снег растаял. Мокрая мостовая поблескивала, как чешуя гигантского змея. Но покрытые ледяной коркой лужицы не давали забыть, что зима все же настала. Низкое небо казалось неподвижным. Клаус застегнул пальто и поднял ворот. В этом черно-белом мире мальчишка чувствовал себя уютно.

– Отчего столько тумана? – Дэн поправил шарф, пахнущий старым шкафом. – Решил нас убить? Признавайся!

– Прямо проник в мои злодейские мысли, – усмехнулся Клаус. – Двигайтесь.

– Зачем, если ты можешь нас переместить, куда хочешь? – Бэн перебросил сумку через плечо. – И зачем обязательно брать с собой нашу книгу?

– Больше вопросов – больше потерянного времени, – отрезал мальчишка с видом человека, не желающего пояснять что-либо. – Обещаю, вы не пожалеете.

Прогулочным шагом компания выбралась на широкую дорогу, ведущую в город. Шуты галдели, развлекая себя нелепейшими предположениями. Клаус молчал. Он знал, что хотя бы один из ребят искренне верит ему. Тайна Дэна так и осталась тайной. Первое время Клаусу было сложно вести себя с антропоморфом, как раньше, но вскоре сердце успокоилось.

– А вот отсюда я вас переброшу, – объявил мальчишка.

– Ты нарочно пугаешь? – нахмурился Бэн. – Если бы я не встретил Эмьюз перед выходом, решил бы, что она опять попала в неприятности.

Клаус развернулся на каблуках.

– Могу идти один, – сухо бросил он. – Ничего так у нас со взаимопониманием, а? Месяц я готовил вам особенный подарок. Месяц! А вы даже не способны просто последовать за мной. Либо я закончу начатое, как решил, либо ничего не будет. Выбирайте.

– Остынь. – Дэн поднял руки. – Я пойду.

– И я пойду, – улыбнулся Бэнжамин. – Мы просто пытались выторговать у тебя подробности. Где-то с неделю назад мы сообразили, что ты что-то замышляешь. И любопытство не давало нам покоя.

– Ну так сейчас все тайное станет явным, – облегченно вздохнул Клаус. – Руки в центр, господа!

– Как команда? – Бэн едва не уронил сумку с драгоценным грузом.

– Именно, – подтвердил мальчишка. – Готовы или нет, мы летим!

Он накрыл ладони шутов своей и крепко тряхнул. Безлюдная дорога сменилась шумным зданием вокзала. Недоумевающие шуты бежали за Клаусом вприпрыжку, стараясь не отстать.

– Мы что, куда-то летим? – робко поинтересовался Дэн.

– Скорее, кого-то встречаем, – отмахнулся Бэн.

Пока мальчишка обдумывал остроумный ответ, на горизонте показалась дверь пропускного пункта к ангару. Еще один момент, которого Клаус смертельно боялся. Тень могла забыть предупредить охрану. На этот случай, естественно, имелся план «б». Только не такой красивый, как основной.

Леди Олеся могла забыть. Могла. Но не забыла. Охранник зачем-то взял под козырек и вытянулся, когда мальчишки проходили за ограждения.

Здесь ничего не изменилось. Все те же голубые поезда в ряд, как на параде. Наивные шуты решили, что это и был подарок. Ребята громко восхищались, не скрывая радости. Клаус же сразу заметил Тень в привычной форме пилота, сидящую на лавочке. Конечно, и Олеся его заметила, но подходить не спешила. Рассматривала глупых мальчишек издали.

– Как тебе удалось? Это же мечта! Сколько их? – Бэн расстегнул куртку.

– Нравится? – Клаус нарочито лениво потянулся.

– Спрашиваешь! Еще бы! – Шуты уставились на него преданными глазами и закивали.

– Тогда сам подарок тем более понравится, – усмехнулся мальчишка.

– А это не он? – Дэн оторопел.

– И близко нет, – мотнул головой Клаус. – Видите женщину вон там? Подойдите к ней и поклонитесь, как положено. Тогда вы получите все, что причитается. Или трусите?

Дурни с вызовом вздернули носы и гордым шагом направились к лавочке. Не сбавляя темпа, они поравнялись с Тенью и, развернувшись к ней, отвесили шутовской поклон. Несколько секунд ничего не происходило. Клаус даже заволновался, но зря. Тень поднялась на ноги, и… поклонилась в ответ.

Он почти пожалел, что остался стоять на месте. Что именно Леди Олеся сказала мальчишкам, когда выпрямилась, осталось загадкой. Только чокнутая парочка в долгу не осталась. Оба шута повалились на пол, изображая сердечный приступ.

– Нравится подарок? – догнав друзей, спросил Клаус.

Дурни не нашли в себе сил ответить, они шумно дышали и размахивали руками. Дэн даже повизгивал для большей доходчивости.

– Предлагаю пройтись. – Леди Олеся громко хлопнула в ладоши. – Сейчас техники вернутся с перерыва – и привет. Не поговорить.

– Поддерживаю, – согласился Клаус.

Все четверо покинули ангар, а после и вокзал. Мальчишки с удовольствием расспрашивали Тень о работе пилота, о поездах, форме и прочей ерунде. Но никто не решался первым заговорить о прошлом.

– Почему «Кувалда»? – Вклинился Клаус, когда компания вошла в пустой парк.

– Потому что уже тогда я могла завязать рельсу в аккуратный бантик, – призналась Тень.

– А как для вас все это… началось? – не растерялся Бэн.

– Так же, как и для вас, я полагаю. С книги, – улыбнулась женщина. – Однажды утром нашла ее в своей сумке. Потертый пустой блокнот в черной обложке. Я спросила свою пару: «Вика, ты ничего не теряла?». Она, помню, удивилась тогда. Весь следующий день мы искали хозяина странного томика. Конечно, не нашли.

– Мы не искали, – Дэн покраснел. – Мы украли его из библиотеки. Ну, думали, что украли. Книга свалилась мне на голову, когда я изучал полку с литературой по Истории Ордена.

– А я подобрал, – подхватил Бэн. – Между страницами был вложен листок с… инструкцией, написанной господином Психом. Его биография стала первым, что мы прочли.

– Инструкция? Здорово! – искренне обрадовалась Тень. – Мы чудом добрались до истины. Когда хозяин не обнаружился, я подарила блокнот Вике, а та решила превратить его в дневник. Она вписала туда свое имя и…

– Оно растворилось на странице, заняв свое место где в конце списка, – с видом знатока закончил Клаус.

– Тогда список был не особенно длинным, – призналась Леди Олеся. – Мы решили, что новые шутники появлялись не каждые пять лет. Вика решила. Мне нравилась сама идея.

– Виктория Антонова? – уточнил Клаус.

– Да, Тореро, – подтвердила Тень.

Она критично осмотрела лавочку и села.

– Жаль, что Вика не смогла приехать, – ни к кому не обращаясь, вздохнула женщина. – Она непременно пожалеет.

– Ну, мы-то никуда не денемся, – заверил Дэн. – Скажите лучше, хотите взглянуть на… книгу?

– А ты бы не хотел? – Тень отчего-то смутилась.

Без лишних слов Бэн вынул томик непослушания из сумки и протянул женщине. Неожиданно трогательный момент иглой впился в сердце. Леди Олеся сняла перчатки. Она осторожно провела пальцами по потертому переплету, словно вспоминая ощущения.

– Ох ты ж… мать… – с чувством протянула Тень. – Нет… я догадывалась! Но чтобы наверняка!..

– Вы о чем? – насторожился Клаус.

– Вот об этом. – Она протянула книгу, не выпуская ее из рук. – Такой почерк узнает любой Танцор. Ничего не скажу. Мать…

– Коллоу? – Ляпнул прежде, чем подумал.

– Так вы в курсе? – изумилась Тень. – И давно? Везучие, чертята! Те, для кого он не был Мастером, имели удовольствие с ним работать. Шутник… А он всего лет на сто постарше нас с Викой. Это смешная разница для Танцоров. Так и подмывает открыть список и поискать других «наших». Случись чего, это была бы силища!

– Не стоит, – покачал головой Бэн.

– Или, может, просто не время? – грустно улыбнулась Леди Олеся.

Она пролистала еще несколько страниц, и улыбка сделалась шире. Женщина осмотрела антропоморфов и рассмеялась.

– Похоже получилось, – наконец, призналась она. – Что бы про него ни плели, Джулиус хороший человек. Помню, мы проторчали с ним месяц в милейшем пансионе, ожидая предполагаемой тайной встречи дивных. На людях изображали молодоженов. А в номере он спал в углу, свернувшись клубком на пледе. Как котенок.

Тень мечтательно смежила веки.

– Думала, она убьет меня.

– Кто? – краснея, пискнул Дэн.

– Его пара. Леди Корникс, – пояснила та. – Видела ее в каждой вороне. Страшно было.

– А чего бояться, вы же обе Тени? – не понял Клаус.

– Сдвоенные, вроде меня, уступают чистым, – развела руками Олеся.

Тут ребят подстерегала краткая лекция о силе Танцоров. Все присутствующие понимали, что не будь клятвы, связывающей их с книгой и Шутником, ничего подобного Тень не рассказала бы никогда.

– А строенные? – Глаза Бэна блестели.

– Таких не бывает, – твердо ответила Тень. – Вообще, все относительно. Вот тот же Коллоу – сдвоенный. А у кого хватит глупости с ним сразиться?

Пошел снег. Сначала он плавно кружился в воздухе, медленно ложась на стылую землю. Потом поднялся ветер и принялся закручивать лихие вихри, пробирая до костей. Но никто не хотел двигаться с места. Ребята постепенно превращались в снеговиков. Тогда Тень волевым решением погнала всю компанию в кофейню, где в уютном закутке группка рыцарей колпака и бубна продолжила беседу.

Клаус не заметил, как на город спустились густые сизые сумерки. Он больше молчал и слушал. Посетители приходили и уходили, а снегопад за окном давно превратился в метель.

* * *

С каким же удовольствием Джулиус снова переоделся в привычную форму! Последний осмотр остался в прошлом, как и залитые светом белые боксы. Смешанные чувства, когда не знаешь, куда идти, но непременно хочешь убраться подальше. Почти как в первый день пробуждения. Минус секретного объекта Ордена в том, что за его дверьми город такой же стерильный, как внутренние помещения лабораторий. Он засыпает и просыпается по расписанию. Кажется, местные обитатели даже дышат в такт.

В холле мялся Тангл. Очевидно, мальчишку мучили те же самые мысли. Он выглядел растерянным и подавленным.

– Все в порядке? – счел нужным поинтересоваться Джулиус.

– Да, Сэр, – вздрогнув, ответил тот, но сразу одернул себя: – Господи боже! Нет, не все. Вернее, все совсем не в порядке.

– Жалуйся, – вздохнул Коллоу и подпер стену плечом.

– А вы разве не знаете? – В глазах мальчишки отпечаталась немая тоска. – Мой бывший связной погиб. Нелепая и дикая история. Я… говорил с другом…

Тангл зачем-то показал Джулиусу свое зеркальце.

– Не веришь, что все так? – уточнил Джулс. – Не веришь, что Виатрикс хотела подставить тебя, а потом попыталась убить одну из твоих девочек? Что загремела в Сайленткип, где и была убита?

– Да. – Руф не чувствовал пола под ногами. – Не верю, наверное, самое правильное. Я не шокирован. Когда мы расставались, Виатрикс не показалась мне… полностью адекватной. Скажи я кому-нибудь, все сложилось бы иначе?

– Что толку думать об этом теперь? – резонно парировал Коллоу. – Прошлое изменить нельзя. Не знаю, насколько тебя обрадует, но мой связной пока послужит тебе.

– Ваш связной? – непонимающе переспросил мальчишка.

– Клаус, – пояснил он. – Умный, упрямый и зубастый щенок. Ему я сказал, что это последнее испытание перед тем, как поступить на службу ко мне.

– Спасибо, Сэр, – улыбнулся Тангл. – Куда мне идти?

– Странный вопрос, – нахмурился Джулс. – Куда бы тебе хотелось?

– За билетами на поезд до Шейдивейл, – не раздумывая, сообщил Руф.

Они вместе направились к выходу. Сонный город чем-то неуловимо напоминал университетский комплекс. Припорошенные белым игрушечные дома, вереницы лупоглазых фонарей. Главная улица начиналась от высоких ступеней парадной лестницы, на которой Джулиуса уже ждали.

Немая сцена продлилась меньше трех секунд, но почудилась невыносимо долгой. За спинами Теней бесшумно сошлись дверные створки. Привратник Блуждающей Башни поднял взгляд. Ветер вокруг, затаив дыхание, оставил снежинки медленно падать. Рассеянный свет мягко очертил контуры трех фигур.

Ариэль стрелой метнулся вперед, не касаясь земли. А прежде чем Джулс успел опомниться, привратник заключил его в объятья, и зимний город потерялся в череде мелькающих пейзажей.

Обветшалая ротонда скалилась щербатыми перилами, скреплявшими исписанные углем и краской колонны. Под ногами скрежетали цветные стекляшки с острыми краями. Фраза, до неприличия грубая фраза застряла в горле, когда с неба хлынул теплый ливень. Серая, шелестящая пелена отсекла ротонду от всего остального мира.

– Прекрати это немедленно, – как можно спокойнее потребовал Коллоу. – Я вымок до нитки.

– Простите, Сэр. – Ариэль отступил на шаг.

Дождь закончился так же внезапно, как начался. Теперь стекляшки влажно мерцали в лужах, словно драгоценные камни. Зеленые, голубые, белые, цвета жженого сахара, – они играли бликами на развалинах старой ротонды.

– Что на тебя нашло? – Джулс убрал прилипшие волосы со лба. – Объяснись, если не трудно.

– Я… так боялся, что и вы пропадете бесследно, – после паузы признался привратник. – Вы оставили мне… вещь и исчезли. Заберите. Заберите ее немедленно. Не хочу, чтобы это повторилось.

– Что именно, Ариэль? Кто еще пропал? – насторожился Коллоу.

– Никто. Это было слишком давно. Имя вам ничего не скажет. – Привратник болезненно поморщился и поправил мокрый шарф. – Я помню вас ребенком. Вы и раньше исчезали. Почему я испугался только сейчас?

– Не знаю, – честно ответил Джулиус. – Часто люди не понимают, что дорожат чем-то, пока не потеряют. Но это люди.

– Значит, вы не можете дорожить мной, потому что уверены, что я никогда не покину своего поста. Уверенность в ваших глазах.

Джулс успел забыть, как причудливо переплелись в этом существе нечеловеческая мудрость и детская логика.

– Так или иначе, заберите у меня то, что оставили перед уходом, – попросил Ариэль.

– Плашку? – уточнил Коллоу.

– Да, – кивнул привратник. – Я не хочу держать это у себя.

– А ты скажешь мне, как ее читать? – Джулс чувствовал, что Ариэль на полном серьезе жаждет поскорее расстаться с проклятым кусочком металла.

– И просто, и сложно. – Привратник извлек плашку из кармана. – Положить на ладонь, потом накрыть другой. Если вы способны прочесть – прочтете.

– А ты прочел? – Коллоу протянул руку.

– Нет, – честно ответил Ариэль. – Мне не обязательно.

Стоило ощутить тяжесть металла, как ротонда растворилась в темноте, сменившись холлом Блуждающей Башни. Наверное, именно сюда Джулс и хотел попасть. Имело смысл спрятать плашку и выселить Никс из своего кабинета.

Знакомые ступени одна за другой под аккомпанемент стука подкованных сапог – просто музыка для измученной души. Здесь можно до потери пульса упиваться одиночеством и покоем. Не тягучим больничным, а настоящим. Когда ты волен оборвать его в любую секунду.

Дверь кабинета заперта. Еще бы ей быть распахнутой настежь. Но разве это преграда? Джулиус шагнул сквозь тьму, как делал множество раз до того. Он ожидал увидеть что угодно, но обстановка приятно удивила. Корникс старательно убрала все признаки своего пребывания. Остался лишь едва уловимый запах духов с горьким оттенком табачного дыма. На столе, конечно, лежала записка, в которой Никс недвусмысленно намекала другу на предсказуемость.

Вдруг ни с того ни с сего настало счастье. Такое большое, теплое и глупое. С улыбкой на губах Коллоу проверил, все ли в порядке с балансирующей панелью. По слою пыли на ней он сделал вывод, что Никс вняла наставлениям и не прикасалась к прозрачным сферам. А вот штопать Тень никогда не умела, оттого просто принесла Джулиусу новое покрывало. От такой трогательной заботы сладко кольнуло между ребер. Захотелось немедленно связаться с Корникс и поблагодарить.

Преисполненный решимости, Джулс вернулся к столу, но на полпути отчетливо услышал осторожный стук в дверь. Поборов желание сделать вид, что кабинет пуст, Коллоу вытащил из ящика запасные ключи и отпер.

– Рад видеть вас снова, Сэр. – Симадзу поклонился.

– Ты редко приходишь без причины, – вздохнул Джулиус, пропуская Танцора в комнату.

Крошечный Синдо смиренно дождался, пока Коллоу займет место в кресле, и только после этого заговорил опять:

– Вас уже поставири в известность о происшествии под аббатством, – начал он. – Однако есть кое-что, что я имер смерость утаить. В катакомбах мною обнаружен дневник. Не спрашивайте, откуда он там, и зачем дети взяри его с собой. Я не смогу ответить. А принадрежит вещь нашему Вестнику.

В голове мгновенно пронеслось все, что случилось бы, найди книжечку представители церкви. Кровь похолодела в венах.

– Кто еще видел дневник? – без особой необходимости уточнил Коллоу.

– Никто. – Симадзу позволил себе улыбнуться. – Не это доржно беспокоить. Неприятность прячется в содержании.

Синдо открыл книжечку и поднес Джулиусу. Было тут что-то невыносимо неправильное, даже постыдное. Только щекотливая ситуация не разрешилась бы сама собой. Синдо смотрел так, словно между неровных строчек затаилась бомба, готовая взорваться.

– Сэр, я все понимаю, но сейчас это необходимо, – тихо произнес Симадзу. – Вас интересует судьба девочки? Не отводите граза. И…

– Достаточно! – оборвал он. – Не мешай читать.

Абзац за абзацем Джулс погружался в мир влюбчивой дурочки, не представляющей, что же это «будь моей» может означать на практике. Багровый от злости, он едва сдерживался. В полный рост вставала проблема, имя которой Коллоу знал наверняка.

– Убить мерзавца? – бесстрастно поинтересовался Симадзу.

– Нет. С этим «чудом» я разберусь сам и по-своему. – Джулс захлопнул дневник. – Верни хозяйке.

– Как угодно, – пожал плечами Синдо.

– Что-то еще? – Дежурный вопрос заменял собой предложение выметаться.

– Пока все, Сэр.

Танцор поклонился и поспешил убраться восвояси. Казалось, даже если ему и было что добавить, Синдо промолчал бы, чтобы ненароком не вызвать огонь на себя.

На языке крутилось ядовитое «знал, но молчал?». Радость улетучилась без остатка. Новое желание разъедало сердце. Достать Сириуса и вытрясти из него подробности этого несуразного романа. Потом вызвать Деву и отправиться прямиком в аббатство, чтобы медленно выпотрошить смазливого блондина. Нет решений хуже принятых в гневе. Коллоу поднялся на ноги и побродил по кабинету. Легче не стало.

– Я не знал, – виновато сообщил Сириус. – Честно! Догадывался. Тангл вот тоже догадывался, оттого наказал всем не спускать глаз с Эмьюз.

– Помогло? – фыркнул Джулс.

– Не во всем, но в этом да. – Слабое утешение. – Аббатство вроде как закрыто для внешнего мира в свете последних событий. Не думаю, что голубки смогут встретиться в ближайшее время.

– И ведь вот что странно… – Коллоу не слушал. – Ты бесцеремонно суешь нос в жизни людей. Я, Никс, Тангл…

– Да-да, еще покойник Борджес и его несчастная дочь. Гадкий я, – ощетинился мальчишка.

– Именно. Все кругом, только не Эмьюз! – Джулс вернулся в кресло. – С чего вдруг?

– Если могу, не значит, что обязан, – парировал Сириус. – Чувствуешь разницу? Ты пошел на сделку с совестью, читая дневник. Не самые приятные ощущения, правда? Грань между поддержкой и произволом тонкая до невозможности. Я против произвола. Не позволю тебе контролировать каждый шаг бедной девочки. И сам к этому не стремлюсь. Пойми, Эмьюз, может, и не слышит меня, но я все же способен остановить ее, если потребуется. Так же как способен предостеречь и защитить.

– Ну и почему, спрашивается, не останавливал, когда бестолковка отправилась прямиком в катакомбы? – возразил Коллоу. – Это саботаж? Ах, да! Ты же был слаб.

В ушах зазвенело, да так, что Джулс едва не потерял сознание.

– Не смей, – прошипел Сириус. – Боишься навязанной судьбы? Эмьюз пойдет в катакомбы однажды. Без тебя, без меня. Сама. Это не зависит от нас. Теперь она хотя бы знает, что там. Твои бесконечные сомнения раздражают.

– Так же примерно, как отсутствие их у тебя, – признался Джулиус.

– Кто-то должен быть умнее, – вздохнул собеседник. – Мы с тобой одинаково смотрим на ситуацию. Так зачем выяснять отношения на пустом месте? Делай, что решил.

Глава 39. Блудный сын

Остаток осени промелькнул, как один день. Вопреки ощущениям, небо не рухнуло на землю и жизнь не остановилась. Преподаватели спрашивали по всей строгости и требовали успевать готовиться к семинарам и не ловить ворон на лекциях. Сэр Хьорт продолжил тренировки. Тень не могла понять, отчего он кажется счастливее день ото дня. Вильгельм улыбался собственным мыслям и насвистывал что-то веселое себе под нос, когда думал, что никто не смотрит на него.

Прах леди Уиквилд покоился теперь в самом надежном месте на свете – под дощечкой с надписью «Ческо». Едва ли Синий позволит кому-либо добраться до него.

Сомнения вызывала плашка. Эмьюз склонялась к мысли, что леди Фолия дала не такой уж плохой совет. Бросить проклятую вещь в ров, чтобы она затерялась в мутной воде навсегда. Но каждый раз, как девочка набиралась решимости, обстоятельства заставляли отложить предприятие.

Постепенно все утряслось. Дружба, прошедшая очередную проверку на прочность, стала только крепче. Эмьюз и Лют с нетерпением ждали возвращения наставника. Они обе старательно пытали сэра Хьорта на предмет подробностей. Однако Вильгельм повторял одно и то же о состоянии здоровья, о карантине и о секретном объекте. Только этого было недостаточно. Даже хваленые карты Зан не могли дать ответов на тревожащие вопросы. Бедняге Танглу доставались то «казенный дом», то «трефовая любовь». Драконья дочка, само собой, взахлеб толковала выпавшие из колоды картинки, но львиная доля предсказаний складывалась из попыток угадать, что же именно Тени хотят услышать.

Росарио перестала темнить. Нет, она и словом не обмолвилась о том, отчего совершенно нормальная Фолия заперта в лечебнице и чем так важна была встреча с ней. Зато мадам Тэсори вдруг вспомнила, что отлично знает, кто такая Александра Бонмонт. Росарио рассказала странную историю об идеальном Вестнике, не умевшем больше ничего. О девочке, влюбившейся в своего наставника и совершившей множество подвигов. А еще о том, что случается, когда любовь одного заканчивается быстрее, чем любовь другого.

Эмьюз так и не сумела подобрать слова, чтобы спросить Росарио о самом важном. Если тетка и леди Фолия сестры, то вся легенда, которой пугают Теней, стремящихся найти свои корни, – ложь.

Господин Отто поправился и возобновил преподавание. Самые вздорные студенты на его занятиях вели себя сдержанно. Старичок верил, что причиной тому его умение заинтересовать предметом. Он не догадывался о трех веских аргументах, способных приструнить кого угодно. Конечно, профессора любили. А на тот случай, если кто-то забывался, всегда имелась команда возмездия. Клаус и шуты легко наводили порядок своими особенными методами.

Носатый мальчишка влился в компанию антропоморфов, как родной. Где-то в глубине души Эмьюз испытывала некое подобие ревности. Клаус все свободное время проводил с Дэном и Бэном. Притом он отлично знал, кем Дэниэл является на самом деле. Тень подозревала, что Конор и Робин тоже догадываются об обмане Кросса. Для нее оставалось загадкой, отчего Бэнжамин не замечает очевидного. Тут вмешивался голос разума, осторожно сообщавший, что очевидным положение вещей стало только после признания Дэна.

Общение с Гриммом прекратилось, как и занятия в аббатстве. Лишь однажды Пеппер принес весточку. Пес торопился. Виновато вилял хвостом и пританцовывал, поминутно оглядываясь на дверь. Из записки Эмьюз узнала об ужесточении режима и о том, что Гримм пока не сможет присылать Пеппера. Она постаралась как-то ободрить парня. Но нужные слова пришли позже, когда пес уже умчался прочь.

Курсовой проект этого года превратился в настоящее наказание. Все более-менее удобоваримые темы разобрали, а то, что осталось, нагоняло беспросветную скуку. Мнения подруг разнились. Урд и Лют в голос утверждали, что курсовая пишется за ночь, особенно, когда очень надо. Клер и Би, напротив, сравнивали проект с больным зубом, тем самым, который лучше лечить сразу, пока не началось что похуже. Эмьюз слушала всех, но поступала по-своему.

Библиотека оказалась идеальным местом для размышлений в тишине. Здесь никому не было дела друг до друга, а в запутанных лабиринтах стеллажей третьего этажа Тень могла бродить часами. Память возвращала Эмьюз назад в катакомбы, к запорошенным пылью мертвым Танцорам. Горстка слов, брошенных леди Уиквилд, обрела новый смысл после того, как Тень доподлинно выяснила круг своих должностных обязанностей. Тут тоже помогла библиотека, поскольку никто не желал давать внятных объяснений. И Эмьюз быстро поняла, почему.

«Такой участи никто не заслужил. Отпускай Танцоров в вечный покой без сожалений», – сказала Дайна. Пожалуй, именно с этой частью функций Вестника девочке было сложнее всего свыкнуться. Да, смерть необходима и естественна для всего живого. Да, Танцоры не способны умереть от старости или болезней, а гибель неизменно приводит их в приснопамятные катакомбы. Но отсюда все выглядело крайне несправедливым. Почему именно она должна исполнять роль смерти? Если представить, что однажды умереть пожелает наставник или сэр Хьорт? Родные милые люди, расставаться с которыми слишком больно. Что тогда? Эмьюз всеми силами гнала от себя эти мысли.

С тех пор, как девочка разгадала загадку Вестников, ее не покидало неприятное чувство. Словно чей-то взгляд настойчиво сверлит спину. Без умысла, скорее, с интересом. Однако потом ощущение сделалось привычным, даже естественным. Объяснений тому нашлось сразу три: обострение мнительности, заложенные профессиональные качества или неумелые шпионы. Эмьюз подозревала сразу двоих. Во-первых, Клаус. Мальчишка часто грешил чрезмерным интересом к ее делам. И там, где положено спрашивать прямо, предпочитал извилистые пути, приводящие в тупик. Во-вторых, Дезмонд. Призрак в принципе шпионил за всем и вся в пользу ректора. А сэр Таранис Финн был осведомлен о причине наказания для шумной компании, но всех подробностей наверняка не знал.

Тяжелые мысли и сомнения нарастали снежным комом, мешая сосредоточиться на учебе. Тень вовсе не собиралась нянчить свои страхи по углам вечно. А раз тетка не желала развивать подобные темы, непременно найдется человек. Нужно было просто поискать хорошенько.

* * *

Руф едва сдерживался, чтобы не бежать по перрону вприпрыжку. Загадочное поручение, полученное от Вильгельма, немного озадачивало. Однако ничего криминального в нем не было. Вилли в принципе слыл чудаком. Одной странностью больше, одной меньше.

После тесного белого бокса радовало решительно все: толпа людей на вокзале, сонная проводница, озябшие голуби. Даже пережженный кофе на вкус показался вполне недурен. В поезде Тангл не сомкнул глаз, но не жалел об этом ни на йоту. В такую рань девочки наверняка еще спят, оттого следовало начать с визита в башню.

С таким удовольствием Руфус не летал давным-давно. С упоением он то петлял между кирпичными трубами, то нырял к самой земле. Холодный ветер бодрил, а сумка с барахлом для Хьорта почти не мешала. Если бы Руф и хотел думать о чем-то, то едва ли смог бы. Переполнявшее счастье вытесняло все.

Вильгельм встретил друга прямо на площадке с чашей, а вместо приветствия просто сгреб Тангла в охапку. Долго дубасил по спине тяжеленной ручищей и нес такой же бессвязный радостный бред, что и сам Руфус. Только реплики Вильгельма перемежались восторженной бранью. Руф никогда раньше не замечал за ним такого проявления эмоций. Старшее поколение все же было на порядок жестче.

Когда первая эйфория немного отпустила, Вилли посмотрел на помятого друга и смущенно сунул руки в карманы формы.

– Надеюсь, у меня еще остались целые ребра, – в шутку простонал Тангл. – А даже если нет, реконструкторам живым не дамся.

– Ну тебя, – отмахнулся Хьорт. – Я сказал, что ты герой?

– Ага, – кивнул Руф.

– А то, что я твой вечный должник? – продолжил Вильгельм. – Я серьезно.

– Не похоже, – усмехнулся Руфус, поправляя сумку. – Хочешь серьезно? Забудь. Это был мой долг и моя работа.

– Говоришь, как Коллоу. – Он виновато достал сигарету и спички. – Можно? Пристрастился, пока ждал… вашего возвращения.

– Я тебя не нянька, – поморщился Тангл.

Руф смотрел на друга и мысленно прикидывал, как тот отнесется к вопросу о своей наставнице. Сам по себе вопрос-то вполне безобидный. Если подумать, в такой ситуации рассердиться на Тангла Вилли не должен.

– Слушай, – начал Руфус, усиленно отгоняя от себя сизое облачко. – Ты ведь хорошо знаешь леди Корникс, так? Гипотетически… Она способна просто так… поцеловать кого-то?.. В секундном порыве, от избытка эмоций. Или это что-то значит?

Хьорт хрюкнул в кулак, бесцеремонно потушил сигарету о сигнальную чашу и швырнул окурок за перила.

– В отцы мне набиваешься? – рассмеялся Вильгельм и ласково протянул: – Щенок.

– Ты всегда вот так смотришь на вещи? – Руф был готов провалиться сквозь землю.

– Вообще – нет. Но тут разве можно посмотреть иначе? – подмигнул пошляк. – Корникс? Чувства на людях? Никогда! Не тушуйся. Оно всякое бывает, но не с этой Тенью. Для меня мысль о том, что Корникс все же женщина, очень странная. Но чем черт ни шутит? Да прекрати ты краснеть!

Следовало срочно сменить тему, пока Хьорт не принялся советовать или, того хуже, не дал волю воображению.

– Скажи, а зачем я тащил тебе этот хлам? – Руф похлопал себя по увесистой сумке. – Подвеска, металлические колесики, рессоры. Зачем?

– Долго объяснять, показать легче, – обезоруживающе улыбнулся Вильгельм.

Внутреннее помещение башни преобразилась. Теперь оно ничем не отличалось от любой другой гостиной жилого дома, если не брать в расчет отсутствие окон. На стенах появились фотографии, а на столе Тангл заметил открытую книгу, лежащую корешком вверх. На обложке значилось: «Выучить язык жестов просто».

– Нравится? – Хьорт обвел комнату многозначительным взглядом. – Скоро у меня, возможно, появится настоящая семья. Пытаюсь начать соответствовать.

– В смысле? – не понял Руфус.

– Тайна, – вздохнул Вилли. – Когда все получится, тебе первому скажу. А пока… Знакомься!

Из комнаты с приборами, опираясь на руки, бодро выбежал безногий доспех.

– Руфус – Шелдон! Шелдон – Руфус! – картинно представил Танцор. – Благодаря тому, что ты принес, я поставлю его на колеса.

– А это не?.. – Тангл поперхнулся.

– Ага, это он самый. Один из, – кивнул Вильгельм. – Так что ты ничего не видел. Теперь его даже не в катакомбы. Следующий шаг переплавка. А парень вполне себе «живой». Да, Руф, нам и про них врали.

Доспех прислонился к стене и, скрежеща, осторожно поставил себя на пол. После чего принялся резво что-то объяснять Хьорту на пальцах.

– Помедленнее, шеф. – Вильгельм перевернул книгу и налистал табличку с картинками. – Не все сразу. Ты просишь бумагу и карандаш? Записку решил нацарапать?

Шелдон изобразил облегчение и кивнул.

– Кому? Танглу? А через меня передать никак? – нахмурился Хьорт, но доспех только отрицательно покачал головой и добавил что-то жестами. – Спорить не стану. У всех свои погремушки.

Получив писчие принадлежности, Шелдон прогромыхал в комнатку с приборами и запер за собой дверь.

– Такие дела, – развел руками Вильгельм. – С ним стало на порядок интереснее, когда Шелдон освоил язык жестов. Плохо, что учится он быстрее, чем я.

– Вижу, жизнь у тебя бьет ключом. – Руфус сел на диван. – Не хочется портить настроение, но что именно произошло с Виатрикс? Вчерашний рассказ получился на редкость сбивчивым.

Хьорт потер лоб, собираясь с мыслями.

– Я и сам не понял, – признался Вильгельм. – Твой дом осмотрели, как место преступления, а потом мы с Дот устроили там… ремонт. Одной уборки мало оказалось. Для тебя старались, создавали уют. В день нападения вместе с Эмьюз был карлик с непроизносимым именем. На самом деле, если бы не он, все закончилось бы плачевно. Боб-как-то. А дальше вообще цирк. Что убило Виатрикс, никто не может сказать наверняка. Но догадка есть.

– Догадка лучше, чем ничего, – ободрил Руф.

– Но она тебя не обрадует, – возразил Хьорт. – Помнишь, ты просил меня последить за церковниками и разобраться что к чему? Вот мы и разобрались. Два трупа в катакомбах. Один точно инквизитор. Он приехал в Шейдивейл, но похоже, даже встретиться с аббатом не успел. Был убит и подменен антропоморфом.

– А второе тело чье? – уточнил Тангл.

Пусть обстоятельства складывались не лучшим образом, Руф получал удовольствие от привычных задач. Никаких невидимых ящериц, никаких джунглей! Самая обычная рутина – расследование.

– Простой монах. Тихий… незаметный, как большинство из них, – пожал плечами Вильгельм. – Это и странно.

– Стоп! – Тангл хлопнул в ладоши. – Сразу перед тем, как артефакт пропал из морга, приходили представители церкви. Двое слепцов и один зрячий. Они звали его «брат Стефан». Это я выудил из памяти реконструктора, проводившего вскрытие.

– Чудно, – хмыкнул Хьорт. – Смотрящие в Ночь не почувствовали подмены? И собаки их не насторожились? Хотя, чему я удивляюсь? Наши приборы не заметили разницы. В общем, моя наставница считает, что существо, которое одурачило Орден и Церковь – один из первых двенадцати…

– Рыцарей? – изумился Руф.

– Нет, слонов! Глупости не спрашивай! – За дверью что-то упало. – Не обращай внимания. Это Шелдон. Резюмируя, можно сделать вывод. По миру разгуливает непобедимая машина убийства, незаметная, как воздух. И досталось от него Виатрикс. Непонятно за что. Тело ее на Смотрящих в Ночь не реагирует.

Разговор шел своим чередом. Вилли увлеченно рапортовал об успехах Эмьюз, о восстановленных окнах и новом разбитом, о наглом Симадзу и обо всем, что Руф так или иначе пропустил.

Когда Танцоры уже попрощались, в дверь бочком протиснулся доспех. Он поднял голову и вложил Танглу в руку листок бумаги, свернутый в несколько раз. А Вильгельм сказал, что Шелдон написал что-то важное, требующее изучения в спокойной обстановке. Руф пообещал прочесть записку при первой же возможности, сунул ее в карман и покинул башню.

Руфус посмотрел на часы. «Девочки на занятиях, а значит, перехватить их я уже не успел», – подумал он. – «Нормальный человек пойдет домой и выспится. Только кто сказал, что я нормальный?».

Постепенно недостающие части головоломки вставали на свои места. Найджел владел крестом и использовал его силу, пока подбирался к бедняжке Эмьюз. Откуда Борджес взял злосчастный артефакт, – тот еще вопрос. Если отбросить варианты, построенные на случайности, и принять во внимание существование третьей силы, вырисовывались две версии.

По первой Найджел получал крест от неучтенного рыцаря. Тогда странно, что девочка еще жива. Потому как, пожелай ее смерти такое могущественное существо, как один из Первых Рыцарей, все усилия по спасению не стоили бы и выеденного яйца. С другой стороны, трудно представить Виатрикс, по доброй воле пытающейся убить ребенка. Неизвестный мог просто в ее лице убрать еще одного неудачливого исполнителя. Наверняка и ему есть что терять. Магистр точно способен заточить этого рыцаря, как и остальных. Однако была и вторая версия. Здесь Борджес получал артефакт самостоятельно, а древнее существо, знавшее о природе креста, через представителей церкви выясняло, что артефакт нашелся, и забирало его. Тут мотивы убийства Виатрикс оставались неявными.

Покружив немного над городом, Руф озяб и проголодался. В натопленном холле главного здания университета царила тишина, но ровно до того момента, как отпущенные на обед студенты не полились рекой изо всех коридоров. И плевать, что до этого Тангл проторчал там полчаса под заунывное урчание в животе. Плевать, что нагнавшая усталость валила с ног. Все окупилось сторицей, когда в море лиц он узнал тех двоих, ради кого выжил и вернулся.

Они заметили не сразу. Рослая смуглая девочка толкнула Эмьюз в бок и указала на Тангла пальцем. Тогда маленькие Тени побросали вещи прямо на пол и ринулись к наставнику, сквозь толпу. Пожалуй, именно этого момента Руф больше всего ждал. Эмьюз и Лют обнимали его, не обращая внимания на любопытные взгляды. Девочки целовали наставника в щеки, правда, Лют все же наморщила кукольный носик и сказала: «Борода и усы – фу». Эмьюз не сказала ничего, она просто крепко-крепко держала Руфуса за руку, словно тот мог снова пропасть.

Пообедать вместе – со всех сторон отличная идея. Студенты, которых Тангл учил, подходили и здоровались. Они интересовались, когда Руф снова начнет вести пары и радовались ответу.

– А правда, что вместе с вами в операции участвовал Мастер Тени? – спросила Лют, методично помешивая чай ложечкой. – Это не праздное любопытство. На истории Ордена нам сказали, что глава всех Танцоров не имеет права покидать пределы нашего мира больше, чем на пару часов. А когда я возразила, меня выгнали вон.

– У любого правила есть исключения, – пожал плечами Тангл. – Однако спорить с преподавателями не особенно мудро. В моем случае два правила вошли в противоречие, только и всего.

– Не знала, что спорить с преподавателями нельзя. Они люди и могут ошибаться, – возразила девочка.

– Кто сказал, нельзя? Можно, но результат не всегда положительный, – улыбнулся Руф. – В конечном итоге, оценивать качество твоих знаний будет он.

– Она, – поправила Лют.

– Не важно, – отмахнулся Руфус. – История… такой предмет, где от угла зрения многое зависит. Это математические расчеты имеют два варианта ответа: правильный и не правильный. Тут все чуть сложнее. Сэр Коллоу рисковал жизнью, и я ему благодарен. Но случись чего в его отсутствие, для всех он стал бы виновником трагедии.

Руф с трудом сдержал зевок.

– Пообещайте, что когда мы пойдем на занятия, вы отдохнете, – тихонько попросила Эмьюз. – Обещаете?

– Обещаю, – эхом отозвался Тангл.

Дорога до комнаты в университете, отведенной ректором, показалась вечностью. Руфус радовался, что не отказался от нее, когда Натан завещал ему дом. Карлики заботливо поддерживали чистоту и порядок, пока Тангл отсутствовал. Постельное белье благоухало, а на полках не было и намека на пыль.

В сонной голове неуютно ворочалось любопытство. Когда все волнующие встречи состоялись, оно тормошило, заставляя открыть глаза, найти записку живого доспеха и прочесть. Но тело не слушалось. Вильгельм лукавил. Наверняка он много говорил своему стальному гостю о Руфусе, и тот просто хотел выразить почтение. «Потом, все потом», – проворчал Руф, сворачиваясь калачиком под теплым одеялом.

В сущности, что вообще мог написать совершенно незнакомому человеку истукан, сбежавший из аббатства при неизвестных обстоятельствах?

* * *

Тянуть дольше не имело смысла. Эмьюз вынула из Синего вещи, сложенные внутрь для вида, и сняла заветную дощечку. Монстр вздрогнул.

– Потерпи, дружок, – ласково прошептала Тень. – От этой дряни стоило избавиться сразу. Брошу в ров, и конец. Не надо будет больше боятся.

Девочка нащупала холодный бок плашки, выскользнувшей из импровизированного кокона. Это удивительное чувство, когда понимаешь, что поступаешь правильно. Даже несмотря на ложь, послужившую поводом покинуть аудиторию в разгар занятия. Сэр Коллоу слишком важен. И не одной Эмьюз, а всему Ордену.

Тень искренне жалела, что не может просто выпорхнуть в окно, как наставник. Путь от общежития до конечного пункта представлялся полосой препятствий со смертельными ловушками. На случай, если попадется в здании, девочка заготовила вполне убедительную отговорку. Но что делать, если обманщицу схватят на улице? Если бы можно было воспользоваться кольцом Зан… только добавлять кражу к «подвигам» на сегодня не хотелось.

Двигаться сразу и осторожно, и быстро – сложная задача. Стук крови в висках заглушал мысли. Лабиринт коридоров рано или поздно кончится. Тень вздрагивала на каждый шорох, готовая немедленно оторваться от земли.

Главный холл и парадная лестница отсюда выглядели одной громадной стариковской лысиной, на которой заметно каждое пятнышко!

Набрав воздуха в грудь, как перед погружением, Эмьюз выскочила из-за поворота и побежала к выходу. «Наверное, так себя должна чувствовать белая мышь на ковре», – мелькнуло в голове. Девочка что было силы потянула ручку тяжелой входной двери и почти успела удивиться, с какой легкостью створка поддается.

– Варлоу? К-кыто отпустил вас с за-а-нятий? – Ректор Финн едва не упал, но все равно не потерял лица.

– Я… мне… – Эмьюз попробовала сунуть плашку в карман, но та выскользнула!

Девочка поймала вертлявый кругляш, но вот обыграть нелепую позу уже не смогла. Эмьюз попятилась. Язык прилип к небу. Все более-менее внятные оправдания, что Тень приготовила, лопнули. Кроме того, запасной план побега также терял актуальность. Улетать от Финна бессмысленно. Он все равно не потеряет девочку из виду.

В довершение картины провала с ректором поравнялись еще двое: профессор Дарроу и сэр Симадзу.

– Что в-вы прячете за сп-спиной? Покажите, – потребовал Финн.

– Нет. – Тень побледнела.

– Эмьюз! Где твои манеры? – Теренс Дарроу опешил. – Мало того, что ты прогуливаешь занятия, так еще и неподчинение. Не позорь свой факультет и свою форму.

– Вы не понимаете… – Она смотрела в лица мужчин, мучительно пытаясь найти решение.

– Не понимаю, – согласился ректор.

Внутренний голос приказывал не противиться, чтобы плашка показалась чем-то неважным. Но ужас в глазах наверняка выдал с головой. Эмьюз протянула руку и разжала пальцы. На бледной ладони плашка выглядела иссиня-черной.

– Ин-интересно, – хмыкнул Финн. – И куда в-вы несли предмет, пре-эдставляющий интерес для Ордена? Я бы еще сп-спросил, откуда он у вас. Но меня эт-это не касается, правда? Итак?

– Хотела отправить его сэру Джулиусу Коллоу, – глазом не моргнув, соврала девочка.

Ректор подобрал плашку двумя пальцами.

– Воз-возвращайтесь к занятиям, – скомандовал он. – Теп-теперь действовать будем мы.

– Может быть, ручше я? – Симадзу смиренно склонил голову.

– Нет, – спокойно возразил Финн. – Теренс от-тправит немедленно, минуя почту.

Остолбеневшая от ужаса Эмьюз бессильно наблюдала, как ректор широким жестом передал самый опасный в мире предмет своему связному, а тот пропал. Симадзу было дернулся, но Финн ловко схватил хрупкого Танцора чуть повыше локтя.

– Постойте, – с напускной беззаботностью улыбнулся ректор. – В-вы, кажется, со-обирались мне поведать нечто ин-н-тересное?

– Да, – бесстрастно подтвердил Синдо.

Он напоминал сжатую пружину. Эмьюз даже показалось, что на мгновение на безэмоциональном лице крошечного Танцора отпечаталась настоящая досада, если не замешательство.

– Не беспокойтесь, юная леди, пос-посылка найдет адресата, – ободрил ничего не подозревающий Финн. – Возвращайтесь на за-а-нятия.

Девочке ничего не оставалось, кроме как развернуться на каблуках и понести себя подальше.

Разумеется, ни о каких парах и речи не шло. Умей Эмьюз плакать, уже наверняка бы рыдала в голос, обливаясь горькими слезами. А так Тень просто лежала на кровати и таращилась в никуда, проклиная злую судьбу. «Ну почему именно сегодня?», – думала она. – «Почему нельзя было решиться завтра или после занятий? Нет! Торопилась!».

Открыть зеркальце, связаться с дядюшкой Джулиусом и все ему рассказать? А что «все»? О записке женщины из психушки, найденной в тайнике? Очень убедительно! Паника обезоруживала.

Несмотря ни на что, Эмьюз распахнула зеркальце и отдала приказ. Только ничего не произошло. Стекло потемнело и выдало самодовольную надпись: «Не беспокоить». Дядюшка Джулиус намеренно отключился от целого мира. Бессилие сдавило грудь. Следующие пару часов Тень пыталась и пыталась, она без конца твердила зеркалу имя, но в ответ получала все ту же фразу.

По спине пробежал холодок. Едва уловимый, но весьма отчетливый. Эмьюз села и прислушалась. Тишина за стеной больше не казалась обычной. Необъяснимая тревога захлестнула новой волной. Мгновения таяли. Вдруг кто-то тихонько постучал. Будто шепотом. Тень мгновенно сорвалась с места и выскочила за дверь! «Никого», – пробормотала она, оглядывая пустой коридор. Странное чувство словно густело, а потом разом схлынуло. Эмьюз опустила глаза. На полу у ее ног преспокойно лежал дневник. Тот самый, который прочла и потеряла Робин.

* * *

Казалось, Джулс простоял под дверью в нерешительности целую вечность. Попытки просчитать предстоящую беседу с треском проваливались одна за другой. В этом доме его точно никто не ждал. Сириус твердил, что «не выигрывает тот, кто не пытается», и что «неизвестность хуже любой правды». Только за долгие годы Коллоу успел свыкнуться с этой потерей и вполне уютно чувствовал себя, болтаясь между реальностью и воспоминаниями. Надежда же причиняла боль.

«Вдруг ее вообще там нет?», – уговаривал себя Джулиус. Но рука по-прежнему не желала тянуться к кисточке дверного колокольчика.

В густых сизых сумерках снег выглядел особенно белым и чистым. Джулс пожалел о своем намеренном одиночестве. Он сам отправил незримого друга подальше, чтобы встретить свои проблемы один, как подобает мужчине. Сэр Коллоу, Рыцарь Призмы, живая легенда и так далее, и так далее, – мялся на пороге дома, бывшего когда-то родным, как мальчишка. Даже самоирония не помогала сделать первый шаг.

В окне второго этажа забрезжил зыбкий свет, развеивая последние сомнения. Мария внутри. Читает в теплом кресле, пьет чай, совсем не вспоминает о нем. Сердце сжалось в груди. Колючие снежинки словно ранили лоб и щеки острыми узорчатыми краями.

Джулиус оторвался от земли и осторожно заглянул в собственное прошлое. Раньше он называл эту комнату своей, теперь Мария поселила туда Эмьюз. Глупая, неуместная и бесформенная ревность беспрепятственно выползла на передний план. А остановить ее было некому. Джулс цеплялся за знакомые очертания мебели, перебираясь от беспорядка на письменном столе к спинке стула, от нее к углу кровати и яркому пятну дверного проема. Тут-то Коллоу и заметил странное шевеление у шкафа с книгами.

Занавеска сильно ограничивала обзор, но и без того стоило догадаться, кто там. Мария стояла почти неподвижно, прижимая к груди старый альбом с фотографиями. Тот самый, что показывала Эмьюз. Тэсори развернулась на каблуках. Скрипнула дверца, что-то зашуршало. Хрупкая женщина привидением проплыла к окну. От печали в ее взгляде Джулиусу отчетливо захотелось взвыть и издохнуть на месте.

Мария всматривалась в надвигающуюся ночь сквозь незваного гостя. В звенящей тишине Джулсу чудилось биение ее сердца. Мысли рассыпались, оставляя только желание наконец разрушить эту проклятую стену непонимания. Он обдал стекло теплым дыханием и пальцем написал два слова: «Я здесь».

Хозяйка дома вздрогнула и рывком задернула занавеси! Звук металлических колечек обжег пощечиной. Те мгновения тишины, что обрушились после, оглушили и ослепили. Джулс пошатнулся и потерял равновесие. Подобно снежинкам, он, покачиваясь, устремился к земле. Надежда лопнула, а жизнь утратила смысл. Кристальная пустота расставила все по местам, демонстрируя истинную ценность вещей, казавшихся важными.

Внезапно парадная дверь распахнулась, и Мария, кутаясь в платок, накинутый поверх простого платья, шагнула в полоску света.

– Зачем ты пришел? – спросила она безлюдный двор.

– Зайди в дом, простудишься, – попросил Коллоу, опускаясь на дорожку в нескольких метрах впереди.

– Зачем ты пришел? – настойчиво повторила Мария.

– Показать тебе правду, – признался он.

И это был единственный честный и прямой ответ из всех. Сам Джулс надеялся начать с того, как ему жаль и как хотелось бы получить прощение, только все это не имело отношения к сути.

– Я готова, – чуть хрипло отозвалась Мария.

Коллоу стащил перчатку. Тело действовало отдельно от разума. Он поймал крошечную кисть женщины с хрупкими пальцами, склонился и приложил к своему лбу. Без предисловий и длительных речей ни о чем Джулс просто отдал все, что вспомнил, Марии. Одним куском и сразу. Прямиком в сознание.

В широко распахнутых глазах женщины читалось облегчение. Коллоу отступил на шаг. Ему отчаянно не хватало воздуха. Мария прижала руки к груди. Робкие снежинки, запутавшиеся в ворсинках платка, превратились в выпуклые капельки. Такие же, как те, что дрожали на ее ресницах.

– Мам… Мам, не плачь. – В горле застрял ком.

Уже не разобрать, кто первым распахнул объятья. Только момент, когда рухнула стена, навсегда впечатался в память.

– Ну что ты «мамкаешь». И не стыдно? Мастер Тени, – прошептала Мария, прижимаясь щекой к бархатно-черной форме.

* * *

– Ох и влетит тебе за прогулы от Дарроу, – с чувством сообщила Робин, пододвигая себе стул.

– Плевать, – бесцветным голосом отозвалась Эмьюз.

Она сидела на кровати, скрестив ноги. Тень снова ждала бури. На этот раз самой ужасной из всех. Беда заключалась в том, что девочка ни с кем не могла поделиться своими опасениями.

Воображение рисовало панику в Ордене, деморализованных и взбешенных Танцоров, потерявших своего начальника из-за нерешительности глупой девчонки. «Как думаешь, что сделают с Тенью, по чьей вине погибнет Мастер?», – спрашивал внутренний голос. Хорошо, если просто убьют. В какой-то момент Эмьюз сама жаждала справедливого наказания. Сейчас, как никогда, она понимала, насколько в действительности дорожит дядюшкой Джулиусом.

Эмьюз поднялась с твердым желанием попытаться хоть что-то изменить, если еще не совсем поздно.

– Ты… куда? – поперхнулась Би.

– К Финну и Дарроу. Исправлять ошибку, – бросила Тень и выскользнула за дверь.

Так быстро по коридорам она не бегала никогда. Топот подошв едва заглушал шум крови в висках. Эмьюз уже не извинялась перед теми, на кого натыкалась по дороге. А жалела только о том, что не сорвалась раньше.

Тень с минуту молотила дверь кулаками и ботинками, прежде чем сообразила, что кабинет ректора заперт и пуст. Новая волна жутких картин, нарисованных воображением, едва не вогнала девочку в глухой ступор. Усилием воли Эмьюз заставила себя развернуться и отправиться на поиски Дарроу.

Тело почти не слушалось. Чувство вины рвало душу в клочья. Эмьюз видела смерть и мертвецов, оттого слишком ярко представляла дядюшку Джулиуса холодным и неподвижным.

Сердце подпрыгнуло в груди, когда девочка заметила робкий лучик света, пробивавшийся в щель по дверью кабинета декана. Забыв о приличиях, Тень влетела в комнату без стука и опешила под пристальным свинцовым взглядом.

Теренс Дарроу, стоял опираясь руками о крышку стола. Казалось, мужчина вот-вот разрыдается. На его лице отпечаталась такая неописуемая мука, что только слепец не заметил бы ее. В то же время Теренс просто-таки излучал доброту.

– Милая, добрая девочка, что бы тебе ни наговорили – это неправда, – произнес господин декан чуть надломленным голосом. – Мы не откажемся от тебя и дадим тебе положенное образование. Настолько, насколько это будет возможно. Сэр Финн в срочном порядке отбыл из Шейдивейл лично решить все вопросы.

Кровь похолодела.

– Что случилось с Джулиусом Коллоу?! – выпалила Эмьюз.

– С Сэром Коллоу? – Глаза Дарроу округлились. – А что с ним может случиться?.. Постой? Ты… Зачем ты хотела меня видеть?

– Уже не важно, – девочка нащупала позади себя дверь. – Скажите, посылку Мастеру Тени еще можно вернуть? Ту плашку?

– Нет. При чем тут это? – Декан поправил очки, сползшие на кончик носа.

– Извините, – пробормотала Эмьюз и выбежала вон.

Из слов Дарроу девочка вынесла для себя только то, что все пропало. И что дядюшку Джулиуса уже не спасти. Она забилась в первую попавшуюся подсобку, заваленную швабрами, и взвыла, как от боли. Здравый смысл отказал. Эмьюз колотила стену и кричала.

Вдруг Орин обжег грудь! Белая вспышка и жар заставили мгновенно прийти в себя. Она сжала амулет сквозь одежду.

– Сириус, помоги! – Эмьюз плюхнулась на колени.

Из ниоткуда в сознании возник образ той самой комнаты, где Тени приняли посвящение. Только сейчас она была пуста.

– Отправлюсь туда… немедленно. – Девочка поднялась и отряхнула юбку.

Пусть она не до конца понимала, куда именно собралась, но зыбкая ниточка к спасению вернула присутствие духа. Вокруг бурлила жизнь. Ничего не подозревающие студенты обсуждали серию мелких краж по всему университетскому комплексу, меню ужина или просто весело болтали ни о чем. В какой-то момент Эмьюз почудилось, что она их всех ненавидит. За что? Да хотя бы за глупую беспечность, когда для нее мир враз сделался серым.

– Что с тобой? – насторожилась Робин, открывая подруге дверь.

– Мне нужна помощь, – призналась Эмьюз.

Рассказ получился коротким и эмоциональным. Тень объяснила про плашку и про то, что точно знает, кому грозит опасность. Призналась, как украла проклятый предмет из дома Тэсори, и не забыла про записку. А еще не утаила ни слова о своем провале днем.

– Расскажи ректору, Дарроу, Танглу, в конце концов! – Би бледнела сильнее и сильнее с каждой новой подробностью.

– Нет, – вклинилась Лют. – Даже если Мастер погибнет, Ордену не нужна паника. Скорее всего, его место займет пара. И ни одна живая душа не узнает, что случилось. Дивные и так слишком обнаглели. Достаточно одной атаки на Звездный, чтобы понять это. А уж если все обойдется, Эмьюз выставит себя набитой дурой. Истеричкой, не способной адекватно анализировать ситуацию. Это скажется на карьере.

– Как оно может обойтись! – Тень закрыла лицо руками.

– Очень просто, – фыркнула Фьюри. – Яник говорит, что плашки – обычные носители информации. Неужели ты так плохо думаешь о Коллоу, что уверена, будто горстка данных способна ему серьезно навредить? Разозлить, расстроить, но не убить точно.

– Все-то твой Яник знает, – огрызнулась Эмьюз.

– Не знает, – хмыкнула Лют. – Просто умеет быть незаметным и слушать. Чужие связные бывают очень болтливы. Но мне искренне любопытно, в чем мы можем тебе помочь.

– Ответ простой. – Тень расправила плечи. – Мне надо попасть в комнату посвящения.

– Когда? – Тон Фьюри стал деловым.

– Сейчас, – без колебаний сообщила Эмьюз.

– Всегда пожалуйста! – Лют рывком поднялась на ноги.

Робин протестующе замахала руками.

– Вы обе спятили, – простонала она. – Хоть раз сделайте что-нибудь правильно!

– Хорошая заявка на победу, – легким движением Фьюри достала и открыла свое зеркальце.

– Что ты задумала? – Пришла очередь Эмьюз бледнеть.

– Увидишь. Джулиус Коллоу, – приказала стеклу Лют, но реакции не последовало. – Тогда… Вильгельм Хьорт.

И снова тишина. Эмьюз попробовала остановить свою пару, но та легко взмыла под потолок и продолжала уже оттуда. Лют выкрикивала зеркалу имена, какие знала. Яник Сокольски, Моисей Сааб, Таранис Финн, Теренс Дарроу, Руфус Тангл, Росарио Тэсори, Симадзу Синдо, Дороти Пейдж, – но никто не отзывался.

– Вопрос снят? – обращаясь в основном к Би, с вызовом уточнила блондинка. – Всем плевать. Это писк слепого котенка в темноте. Я согласна идти куда угодно и делать что потребуется, лишь бы не быть таким котенком. Не поддерживаешь мою позицию – оставайся.

Ожесточенность в кукольных чертах Лют казалась зловещей. Вся миловидность сошла на нет, обнажая нечто звериное. Металлический блеск в глазах отдавался звоном хищной стали. Такой эту Тень испугался бы кто угодно. Робин зажала рот ладонями, словно бы поняла самую уродливую из правд.

– Дверь появляется и исчезает по собственному желанию. Растолкайте Зан, пусть достает кольцо, – распорядилась Эмьюз так, словно имела на это право. – Я осмотрюсь в коридоре. Как только все двинутся на ужин, мы пойдем искать.

* * *

Каменная Дева улыбнулась и облизнула гладкие губы. Эта тварь потрясала Клауса до глубины души. А ее отношения с Сэром Коллоу впечатляли и подавно. Джулиус нежно потрепал по щеке пугающе громадное лицо, не замечая недоумения своего спутника. Наконец Танцор обернулся.

– Последний шаг к мечте. Не представляю, что ты чувствуешь, – отрешенно произнес он. – Служить Ордену… Связной – это не только преданность нашему делу, самоотречение и разная высокопарная чушь.

– Сэр! – Клаус закашлялся.

– Что? – устало усмехнулся Коллоу. – У меня не будет от тебя секретов, но мое доверие стоит дорого. Мы много всего слышали о том, что нужно тебе. Пришло время узнать, что нужно мне.

Мальчишка не придумал ничего лучше, чем склонить голову.

– Выпрямись, – приказал Танцор. – Мне нужен человек, на которого я смогу положиться. Человек достаточно смелый, чтобы смотреть на мир без иллюзий. Потому не стану ничего приукрашивать. Если сузить вселенную до точки, суть связного в кусочке камня, который он волен отдать своему господину.

По спине Клауса пробежал холодок, а в сердце когтями впились сомнения. Можно сколько угодно предаваться честолюбивым фантазиям, но от этого они не становятся реальностью.

– Разве я готов? – прямо спросил он.

– Не готов, – честно ответил Коллоу. – Мой связной всегда мишень. К такому нельзя подготовиться. Более того, ты сойдешь с ума в попытке сделать это. Природа камня, который ты получишь сейчас, позволит тебе разделить бессмертие Тени. Мое бессмертие. И никто не спрашивает, в чем подвох.

– Разве должен быть подвох? – Очередная хитрая проверка Мастера ставила в тупик. – Неужели недостаточно того, что за эту привилегию я заплачу своей свободой? В мире, где нет слуг и господ. Этого мало?

Странная злоба ядом разливалась по венам. Клаус физически ощущал ее блеск в своих глазах. Он попытался справиться, но сделалось только хуже. То, что должно было стать улыбкой, превратилось в кривой оскал. Мальчишка снова склонил голову.

– Несвободен не ты, а я. – Коллоу тряхнул Клауса за плечи так, что тот больно прикусил язык. – Ты есть, был и останешься человеком. А как только захочешь, сможешь разбить статуэтку к чертям и освободиться. Странно, что никто никогда не поступает так. Настоящий подвох в другом. Разделив мое бессмертие, ты отдашь мне свою жизнь. И речь не об эфемерной свободе. Если случится так, что мне неоткуда станет черпать силы, чтобы сражаться и дышать, я заберу их у тебя, где бы ты ни был. Думаешь, отчего связной гибнет вместе с Танцором? Наши тела цепляются за свое существование. Защитный механизм не зависит ни от чего. Запускается автономно.

– Ждете, что отступлюсь? – не выдержал Клаус. – Так мне не страшно! Я уже понял, что вы считаете меня ни на что не способным хламом. Не собираюсь быть приложением к изобретениям деда. Так и подмывает прямо отсюда отправить вас куда подальше! Туда, откуда вы дорогу назад не сразу найдете, Сэр! Единственный Танцор, кому я по-настоящему желаю служить – Леди Эмьюз Варлоу. Но то место занято человеком, более достойным, чем я. Даже если вы откажете, найдется множество Теней, готовых воспользоваться моими услугами!

Он осекся. Только сейчас мальчишка сообразил, что коридор окутала почти непроницаемая тьма. Каменная Дева крепко зажмурилась. Яркий бело-голубой свет из ее глазниц иссяк. Запал Клауса сошел на нет. Немой ужас стиснул горло. За несколько мгновений тишины мальчишка осознал, кому и что умудрился наговорить! Кровь похолодела. На месте Мастера он давно убил бы себя не раздумывая. Однако Коллоу отчего-то медлил.

Резкий звук вспорол молчание. Танцор хохотал! Дева робко приоткрыла один глаз. Сэр Джулиус прислонился к стене, держась за бок.

– Ну, ты и… – простонал Коллоу.

Следующие несколько слов заставили Клауса искренне изумиться. Нет, он и сам знал немало подобных фраз, просто не ожидал услышать их от Мастера Тени. Общий же смысл сказанного заключался вот в чем: до сего дня лишь один человек мог так просто высказать все, что думает, и это был очень хороший человек.

– Не понял. – Руки и ноги мальчишки тряслись, как студень.

– И не надо, – отмахнулся Танцор. – Просто больше не пробуй со мной этот фокус. Сегодня у меня слишком хороший день, чтобы разражаться по пустякам. Но в другой раз мне придется потрудиться, вставляя обратно твои зубы. Так понятнее?

– Да, Сэр, – согласился Клаус. – Кому я обязан спасением?

– Марии Тэсори. – Коллоу выпрямился и расправил плечи. – Теперь ты последуешь за Девой глубоко под землю. Это твое испытание. Что в нам, не знаю даже я. Никто не знает. У каждого связного оно свое. Готовься. Дева вывернет душу и разум наизнанку в поисках истины. Она сделает все, чтобы воплотить твою суть в камне. Только сначала отправь меня в аббатство.

– Слушаюсь, Сэр.

Коридор опустел.

– Страшно? – спросила Дева.

– Да, – признался Клаус. – Все живое боится.

– Я в том числе, – подтвердила она. – Но в отличие от меня, ты победишь свои страхи. Сейчас.

Дева неестественно широко распахнула зубастую пасть, и из черноты вырвался сноп отвратительных спутанных рук! Как тряпичного, они втащили мальчишку в бездонную глотку и увлекли дальше, где уже не было ни пола, ни потолка, ни стен. Лишь оцепенение и стук крови в висках.

Клаус увидел всю свою жизнь от начала со стороны. Даже то, чего не мог помнить. Сцены из прошлого плыли вразнобой, едва соблюдая очередность. В тот момент, когда перед ним возник образ матери, мальчишка понял, что ее смерть придется пережить еще раз. Как и другие потери. Полупрозрачная Элейн, усталая и счастливая, смотрела на сына впервые, а секунду спустя видение растаяло.

Смерть дедушки и бабушки, гибель Артура и мистера Баркли, даже убийство Инфесты. Однако сейчас, как и тогда, Клаус не чувствовал и намека на угрызения совести, глядя в ее мертвые глаза, полные ужаса.

Теперь картины толпились, наползали друг на друга. Гомон голосов грозил взорвать мозг. Мальчишка не знал, как Каспар боролся за него и за свою любовь. Не знал, что несколько месяцев родители прожили вместе с ним в крошечной комнатушке на окраине, но были безмерно счастливы. А потом дед Рафли нашел их и отправил Каспара в тюрьму, свою собственную дочь в клинику для душевно больных. Это многое объясняло в поступках матери.

Все оборвалось вдруг. Из носа хлынула кровь, а от звона в ушах все помутилось. Уродливые руки бережно положили Клауса на теплый гладкий камень. По обе стороны от мальчишки распахнулись невыносимо-яркие глаза, взметнув столбы света в никуда.

– Кто-то закрыл твою память. Но мы должны прожить все. Пойдешь дальше?

– Да, – одними губами прошептал он.

Голос Девы лился отовсюду. Он пульсировал снаружи и внутри.

– Хорошо. Пусть спрятанное станет нашей тайной. Когда все закончится, я снова замкну воспоминания в тебе. Но теперь у тебя будет ключ. Предупреждаю, это больно.

Клаус хотел ответить, но не смог, а слово «боль» обрело новый смысл.

* * *

Погоня за хитрой дверью разительно отличалась от прочих поисков. Подружки беспорядочно метались по коридорам и лестницам. Кольцо резко меняло направления, вертелось на месте, упиралось в пол и стены. На одном из виражей Зан не удержалась на ногах, и все девочки повалились на пол.

– Сейчас вырвется! – крикнула драконья дочка, стараясь не выпустить из рук яркую цепь.

Непослушное кольцо тащило вперед. Цепочка соскользнула с запястья Зан, оставляя ссадины. Не до конца понимая, что станет делать после, Эмьюз по-кошачьи бросилась вперед и схватила ускользающий хвостик и ахнула. Погоня прекратилась. Посреди коридора с трудом помещался нескладный, немыслимо уродливый гигант. Нечто среднее между человеком и всеми зверями сразу.

– Чо? – Зан непонимающе завертела головой. – Мы ж не пришли. Чо стоим?

– Эээ… а ты знаешь… кто на том конце? – Тень с ужасом смотрела в крошечные алые глазки крупного уродливого монстра.

– На конце чего? – уточнила Лют.

– Цепочки…

Эмьюз боялась пошевелиться. Тварь села, подобрав короткие задние лапы. На шее монстра красовался внушительных размеров кованый шипастый обруч.

– Чо уставилась? – Зан поднялась и поставила на ноги подружек. – Нет там никого.

– Существо, – отчего-то шепотом сообщила Тень. – Оно покрыто шрамами, а твое кольцо – часть его ошейника.

Монстр деловито почесался громадной лапой-рукой и немедленно съел найденное под изогнутыми черными когтями.

– Мы никого не видим, – на всякий случай призналась Би.

– Не имей привычки говорить за всех, – обиделась Лют, но добавила: – И я не вижу ничего, кроме кольца, висящего в воздухе.

– Все это ерунда, – подытожила девочка-дракон. – Мы дверь ищем или таращимся в пустоту?

– Но монстр, он… – начала было Эмьюз, только Зан забрала цепочку, и наваждение прекратилось.

Словно бы на прощание тварь растянула потрескавшиеся губы в широкой улыбке, обнажившей ровные толстые зубы. Кольцо безжизненно повисло на цепи в руках у хозяйки.

– Сигналила как могла, – покачала головой драконья дочка. – Это дэва. На него нельзя вестись, или дело дрянь. И подружиться с ним нельзя, не понимает он добра. Почует слабину – освободится. А тогда, знаешь, чо? С удовольствием расправится с теми, кто его поймал. С моей семьей.

– Я не знала, – пролепетала Тень.

– Забыли, – отмахнулась Зан. – Он редко мерзкий, сама первый раз испугалась. Ну чо? Попрыгали дальше?

Эмьюз кивнула, и сумасшедший марафон начался по-новой. Только теперь Тень не могла избавиться от гадкого чувства. Казалось, что незримая тварь поминутно оглядывается на нее. Остановка в пустом тупике принесла облегчение. Кольцо обмякло и безжизненно болталось, никуда не указывая.

– Это шутка? – нахмурилась Лют. – Здесь стена.

– Не будь так уверена, – ответил неприятный металлический голос.

Камни кладки пришли в движение. Они менялись местами, пока не сложились в подобие арки, посреди которой пряталась та самая дверь с надменным лицом на железных скобах.

– Вы так настойчиво преследовали, что, признаться, меня разобрало любопытство, – участливо сообщила ехидная физиономия. – Зачем?

– Мне нужно попасть в комнату за тобой. – Эмьюз говорила спокойной и уверенно. – Меня ждут.

– Даже так? – хмыкнула дверь. – А ключ у вас есть? Тот факт, что замок сидит у меня в глотке, еще ничего не значит. Я не могу отпереть его. По глазам вижу, о ключе никто не подумал. Счастливо оставаться!

– Стоять, железка! – разозлилась Зан. – Мы тебя нашли и так просто не уйдем. Самая умная? Не видела замков, которые нельзя сломать или взломать.

– Самоуверенная не по годам, – каменное лицо закатило глаза. – Кто обрезал твои крылышки, недоящер? Я могу остаться и потешаться над вами хоть всю ночь.

Из ноздрей драконьей дочки повалил густой грязный дым, и посыпались искры.

– Не зли меня, – предупредила Зан. – «Черная металлургия» и «вторичная переработка» тебе ни о чем не говорят?

– Если с этой стороны посмотреть, то пожалуй, – вздохнула дверь. – Только ключа у вас все равно нет. В гляделки сыграем?

– Покажи замок, – приказала девочка-дракон, тем более, что только для нее он был на уровне глаз.

– Чего проще.

Литое лицо распахнуло пасть и высунуло язык. Робин зажгла в руке огонь и подняла повыше.

– Нужен Клаус, – озвучила общую мысль Лют. – Из наших знакомых замки вскрывает только он.

– Не выйдет, – разминая челюсть, возразила вредная физиономия. – Это не обычный механизм. Только ключ, передаваемый от одного ректора другому, отопрет меня. У вас уйма времени. Финн уехал. Я полюбуюсь, как вы устроите обыск в его кабинете. Даже нет, я полюбуюсь, как вы попробуете туда хотя бы проникнуть.

– Она права, – Эмьюз бессильно опустила руки.

Минуты тянулись мучительно медленно. Тень понимала, что упираться бессмысленно. Даже если дверь поймет серьезность ситуации, не сможет помочь.

– Не надо, – нахмурилось железное лицо. – Я не умею сопереживать. От вашего уныния мне просто неприятно. Жаль, что вы слишком юные Танцоры. Некоторым достаточно и крошечной щелочки, чтобы пройти сквозь тьму.

– И другого пути нет? – Эмьюз подняла взгляд.

– Этот тоже весьма условен, – призналась дверь. – Еще поболтаем?

Крошечная лиловая искорка мелькнула на границе бокового зрения, а через мгновение кто-то нетерпеливо откашлялся позади подружек. Девочки волчком завертелись на месте.

– Дылды! Вниз смотрим! – возмутился тонкий голосок. – Мы здесь!

– Чо за писк? – Зан озадаченно потерла лоб.

– Я уже слышала такой, – Би осветила глухой тупик.

– Зоуи? – изумилась Эмьюз. – Я же отпустила тебя!

– А дылды не такие тупые, как кажется, – хмыкнула добывайка. – У воина есть честь. Защитники нужны всем. Особенно такие, как Зоуи. Мы бы попросили новенькую блестящую монету за ключ, который прячет Ходящий Бесшумно. Но мы и так в долгу.

– Она может принести ключ, – объявила Тень. – Но взамен хочет монету.

– Зачем ей деньги? – хихикнула Робин.

– Монета блестящая, – мечтательно протянула добывайка.

– Понятно, почему и куда из общежития пропадают заколки и сережки, – покачала головой Би. – Считается, что эти крохи тянут все, что плохо лежит, в свои гнезда.

– Когда ты принесешь его? – не обращая внимания на подруг, уточнила Эмьюз.

– Прямо сейчас. – Зоуи с легким хлопком растворилась в воздухе.

Зан озадаченно крякнула, подпирая стену плечом.

– Чо только у вас ни водится, – с завистью сказала она.

– Знаешь, Эмьюз, твоя знакомая воровка, – сообщила Робин. – А сейчас она по нашей просьбе берет без спроса вещи ректора.

– Где вы ее нашли? И где была я в тот момент? – Лют не пыталась скрыть досаду.

– Долгая история. – Би оглянулась на безразличную дверь.

Снова хлопок. Зоуи с торжествующим видом положила перед собой маленький ключик.

– Ты понимаешь, что его нужно будет вернуть на место? – строго осведомилась Тень.

– Вернуть?! – глаза добывайки сделались влажными.

– Вернуть, – повторила Эмьюз. – Или у меня будут страшные неприятности.

– Они у вас и так будут, – подала голос дверь.

– Не умничай, а рот давай пошире, – попросила Зан.

Потайной замок щелкнул язычком, но железная маска открывать не смешила.

– Ну? – драконья дочка снова приготовилась спорить.

– Пропустить я могу только Танцоров, – отрезала дверь. – И… это вам тоже не поможет.

– Открывай! – приказала Эмьюз.

– Мне пойти с тобой? – Лют положила руку паре на плечо.

– Нет, я сама. – Тень сделала шаг вперед.

Чувства спутались, когда Эмьюз переступила порог в черноту, не подвластную Танцорам. Уже не волновал ни щелчок за спиной, ни попытки подруг уговорить с упрямую дверь. Девочка вытащила Орин и направила луч вперед. Комната, грубо вырубленная в камне, никуда не вела. А с этой стороны на шершавом дереве не были и намека на запирающий механизм.

– Сириус, помоги! – прошептала Эмьюз.

Амулет вздрогнул, но ничего не произошло. В следующее мгновение тьму наполнили голоса. Они роптали, приказывали немедленно убраться восвояси и не возвращаться никогда, только Тень это не устраивало.

– Я не уйду! – крикнула она. – Пришла говорить и поговорю! Пропустите!

– …пропустите… – повторило странное эхо, и обрушилась тишина.

Пол задрожал, а стена впереди пошла трещинами, которые множились и росли. Словно бы что-то крошило камень, как мел. Когда тряска прекратилась, в стене образовался пролом, достаточный, чтобы девочка сумела протиснуться в него. В любой другой ситуации Эмьюз непременно бы колебалась, только не теперь.

Узорчатая кладка, тумбы, где стояли Танцоры, дыра в полу, – та самая комната, куда звал Орин. Сердце замерло. Непроницаемая тишина давила.

– Сириус! – позвала девочка. – Я допустила страшную ошибку. Не уберегла вещь, которую и трогать не должна была. Мне советовали ее выкинуть, но я подвела. Кого я обманываю? Тебя тут нет. Я одна.

– … не одна, – тихий голос звучал как из другого мира.

Эмьюз затаила дыхание. В плотном луче Орина поблескивали потревоженные пылинки. Свет мигнул, вырезая из пустоты слабый силуэт. Незнакомая фигура приобретала очертания, но оставалась нечеткой. Прозрачный мальчишка, вытканный из света, шел Тени навстречу.

– Я всегда с тобой. Ты в моих мыслях.

– Сириус? – пролепетала Эмьюз.

– Малькольм, – улыбнулся парень. – Сириус – прозвище. Теперь ты знаешь мое имя. Запомни его, но не произноси. Пусть я буду Сириусом для тебя. Не бойся, ничего страшного не случится. Для всех пришло время узнать эту часть правды. Джулиус справится, я помогу ему.

– Кто ты? – Тень протянула руку, но пальцы не ощутили ничего.

– Сейчас не важно. Я есть, и этого довольно, – покачал головой Сириус. – Наши жизни связаны. Если погибнешь ты, умру и я, Эмьюз. Учись всему, чему тебя станут учить, и чему не станут. Чем больше ты узнаешь, тем ближе мы будем. Время на исходе, мне пора. Не возвращайся сюда. Слишком рискованно.

– Мы… еще встретимся?

Но парень растворился в бело-голубом сиянии, оставив в душе теплый след, так похожий на «да».

Снова пролом в стене, неровный и узкий. Голоса молчали. Дверь выпустила девочку к взволнованным подругам и, не прощаясь, пропала. Кладка разгладилась, но память сохранила силуэт в столбе света. Зан, Робин и Лют нещадно тормошили девочку, желая узнать подробности. Однако Эмьюз на вопросы отвечала одной фразой: «Все будет хорошо».

* * *

Клаус пришел в себя в густом полумраке. Не было времени задаваться вопросом, как он оказался в своей постели. На трехногом табурете рядом с кроватью обнаружилась статуэтка из иссиня-черного камня. Горделивая птица стояла, выпятив грудь и высоко подняв носатую голову. Почти как живой ворон со сложенными крыльями, перышко к перышку, отливал стальным блеском. Но не это сейчас тревожило и занимало мысли.

Мальчишка подскочил и вышел в коридор. Ноги сами несли его вперед. Без стука Клаус распахнул дверь в комнату Карла. Отчего-то он был уверен, что тот не спит, и не ошибся. Карл стоял у окна. В воздухе отчетливо пахло сигаретным дымом. Неожиданный визит обескуражил. Привычная обреченность в глазах Карла сегодня ранила. Тот хотел начать разговор, к которому явно готовился, но Клаус приложил палец к губам. Секунды утекали вместе с решимостью. Желая разрубить тугой узел одним махом, мальчишка не стал подбирать слова:

– Папа… прости меня, – голос дрогнул. – Прости за все. Я был скотом.

Карл сорвался с места и заключил сына в объятья. Горячие, соленые и совсем не стыдные слезы подступили к горлу.

– Тебе ее так же не хватает, как и мне, – прошептал он.

Глава 40. Правосудие

Руф очнулся от грохота. Град ударов грозил превратить дверь в гору щепок. Слишком сонный, чтобы сердиться, Тангл пробормотал что-то невнятное и побрел отпирать. На пороге его встречала целая делегация! А хуже всего, что среди гостей обнаружилась Тень, рядом с которой все слова рассыпались карточным домиком.

– Ну и рожа, – Вильгельм бесцеремонно втащил Руфуса обратно в комнату, а за ним вошли остальные.

– Чем обязан? – робко поинтересовался Тангл, пытаясь краем глаза оценить масштаб катастрофы в зеркале.

– Ручше сядь, – участливо посоветовал Синдо.

– Таранис Финн уже ждет нас, потому буду краткой, – Леди Корникс развеяла маску. – Орден столкнулся с беспрецедентной ситуацией. У посвященной Тени открылись способности к изучению более чем трех Арканов.

– Более трех? – Руф нащупал подлокотник кресла и попробовал воспользоваться советом Симадзу, но промахнулся и едва не упал.

– Да, и это твоя девочка. – Никс изо всех сил старалась смягчить удар. – Ее способности как Вестника не подлежат сомнениям. Вы с Вильгельмом успешно учили Леди Варлоу каждый в своей области. Однако недавно Синдо обнаружил у девочки предрасположенность к еще одному Аркану. Тому, каким владеет он. Вот показания Сэра Симадзу и он сам, если у тебя есть вопросы.

Корникс вручила Танглу исписанный лист. Руфус протянул руку и сгреб страшный приговор дрожащими пальцами. Перед глазами помутилось, а на лбу выступил пот. Руф искренне надеялся, что весь этот бред не может быть правдой.

– Руфус, прочитай, пожалуйста, – попросил Хьорт. – Руф! Руф, стой! Что ты делаешь?

Как в полудреме Тангл промокнул лицо важными показаниями, скомкал их и сунул в карман.

– Парень, ты что? – Вильгельм осторожно взял Руфуса под локоть. – Очнись. Приди в себя!

– Не помогает. – Никс смотрела в широко распахнутые голубые глаза, полные ужаса, а видела свое отражение. – Есть идея. Экво Анимо!

Руф моргнул.

– Это сон? – спокойно спросил он.

– Нет, – покачал головой Хьорт. – Попробуй рассуждать здраво. Никто не умер, все нормально. Эмьюз учится. А что как будет дальше, зависит от тебя. Сейчас тебе нужно принять решение. Синдо страстно желает тренировать Варлоу. Ты вправе позволить или не позволить. Я за второе.

– Не сомневарся, – хмыкнул Симадзу.

– Вил, Синдо, конечно, тот еще урод, – мысли струились невероятно гладко и понятно. – Но его умения и лояльность Ордену сомнений не вызывают. Эмьюз знает его и будет чувствовать себя уверенно. Это сейчас важнее всего.

– Хоть кто-то сказар правду, – хрупкий Танцор учтиво поклонился.

– А показания все равно прочти, – осторожно попросила Корникс.

– Хорошо, разумеется, да, – затараторил Руфус.

Он полез в карман, но вместе с нужным листком выгреб оттуда и записку сбежавшего доспеха. Вильгельм попытался спасти положение, ловко наступив на свернутую бумажку, только Леди Воденбран успела заметить ее.

– Как мальчишка, – нахмурилась она. – Подними и дай мне.

– Это не то, что ты думаешь, – попробовал отшутиться Хьорт. – Не любовное послание. Отнюдь.

– Ха. Ха, – процедила Тень. – Живо!

Вильгельм нехотя подчинился. Корникс развернула записку и, пробежав глазами, протянула назад.

– Вслух, – приказала Тень. – Руфус, сядь.

– Нет уж, я постою. – Тангл расправил плечи и поднял голову.

– На самом деле ничего страшного, – вдруг начала оправдываться Корникс. – Тут уже одним больше, одним меньше… Не так и важно.

– Вильгельм, прочти, пожалуйста, – попросил Руф.

Хьорт испытующе смотрел то на свою наставницу, то на Тангла, напоминавшего изваяние. Никс сверлила взглядом Руфуса, или ему так казалось. А Симадзу почти слился с интерьером, с безразличием вешалки ожидая развития событий. Немая сцена затянулась.

– Досточтимый Сэр, – откашлявшись, начал Вильгельм. – Спешу донести до Вашего сведения обстоятельства, ставшие известными мне не так давно. Девочка по имени Эмьюз, находящаяся на вашем попечении, оказавшись в тяжелой ситуации, продемонстрировала навыки владения Знаниями Аркана: Огонь. А точнее, непроизвольно вспыхнула, не причинив себе вреда. Мне приходилось встречать подобное ранее. Такие опасные проявления нуждаются в контроле. Девочка должна получить надлежащее образование. Не вправе давать рекомендации, смиренно уповаю на Ваши мудрость и благоразумие.

– Одним больше, одним меньше, – пожал плечами Руф.

Он слышал вой раненого зверя где-то в затылке, в плену крепких костей черепа. Что-то колотилось внутри, ища выход из утрированно умиротворенной оболочки.

– А отлично же! – обрадовался Хьорт. – Хэвэн смогла бы…

– Нет, – отрезал Тангл. – Не обижайся, друг, но я буду просить Леди Канани. Пусть Лани уступает твоей жене почти во всем и перенесла тяжелую травму, она более уравновешена. Я уважаю Леди Харпер, но она боец, а не учитель.

– Руфус! Мария Тэсори и Канани ненавидят друг друга, – напомнила Корникс. – Они едва не сцепились на похоронах твоего наставника. Обучение может перерасти в конфликт.

– Не перерастет, – спокойно возразил Руф. – Знаю Лани давно, ради блага ребенка она способна обуздать ненависть. В конце концов, я буду следить, чтобы ни у одной из сторон не было поползновений.

– Ты готов озвучить свое решение ректору Финну и Мастеру Тени? – контрольный вопрос, как выстрел.

– Да, – подтвердил Руфус.

Остальные Тени переглянулись.

– Может, он хоть в порядок себя приведет? – предложил Вильгельм. – Он не должен быть похож на психа. У комиссии возникнут вопросы, почему наставник не бегает по потолку в панике.

– Не возникнут, – улыбнулась Никс. – Парень прошел зеленый ад. Но все же причесать и умыть его стоит. Займись. Через пять минут жду вас на финише. Пойдем вместе. Ненавижу, когда реконструкторы лезут не в свое дело. Варлоу будет служить. Мы не позволим списать ее.

Она приложила руку в перчатке к эмблеме Ордена и широко улыбнулась.

– Тяжелая артиллерия на подходе, – сообщила Тень. – Прибыла Мария Тэсори.

– Будет жарко, – присвистнул Хьорт.

Руф прекрасно понимал, что говорят о нем, и что судьба Эмьюз висит на волоске, но не имел ни малейшего желания ни возмущаться, ни паниковать. Тангл был настроен бороться, хоть ему и казалось, будто жизнь вокруг движется слишком медленно.

Главный холл и подступы к нему были оцеплены карликами. «Как же студенты попадут на завтрак?», – мелькнуло в голове, но тут же нашелся ответ: – «Для них откроют один из боковых выходов».

В другой раз Руф непременно бы отметил размах мероприятия. Чего стоили перестановки в большой зале. Стулья, кафедра и длинный стол, за которым сидели совершенно незнакомые хмыри. Отрешенный женский голос объявил: «Заседание комиссии начнется через пятнадцать минут». Тангл до последнего не верил, что все места будут заняты. Зря.

Тени, связные и реконструкторы, профессора, два советника, представители Трибунала, Финн, Дарроу и почему-то Гейл, и еще куча всех. Проходя мимо Руфуса, Тэсори остановилась, положила крошечную ручку Танцору на плечо, заглянула в глаза и отправилась на свое место. А на вошедшего последним обернулся весь зал!

– Дракон, – прошептал Танглу в ухо Вильгельм. – Сэр Лютер Мудрый собственной персоной.

– Человеком его не узнать, – отозвалась за Руфуса Никс, сидящая рядом. – Ох, что-то будет.

Руф незаметно опустил руку и отправил погулять крошечного шпиона, только не один он решил полюбопытствовать. Танцоры не таились. Глазки беззастенчиво сновали под стульями, натыкаясь друг на друга. Смотреть было особенно не на что, а вот послушать…

Пока председатель комиссии представлялся, объявлял состав и цель заседания, люди в зале шептались.

– Вся королевская конница, вся королевская рать, – процедил сквозь зубы недовольный советник, чьего имени Тангл не знал. – И как только Коллоу сумел их собрать так быстро?

– Подозреваю, что он еще не такое может, когда речь идет о безопасности, – восхитился пожилой и доброжелательный судья Трибунала. – Ордену нужен Вестник. А эта девочка даже посвящение прошла, насколько я в курсе. Признать ее дефектной уже нельзя, только комиссовать. Уникальная ситуация. Потому если докажут, что Тень здорова, ваша ставка не стоит и выеденного яйца.

– Посмотрим, – отозвался тот. – Коллоу слишком много на себя берет. Как будто это он Магистр. Или того больше – хозяин мира. Взять одно возмутительное последнее обращение к Совету. Эта Тень его протеже. Юные особы – давнишнее увлечение. Всех достоинств девчонки. А шума-то.

Тангл и еще несколько Танцоров обернулись на стоящего с Лютером Коллоу. Сэр Джулиус явно прикладывал титанические усилия, чтобы не смеяться.

Тем временем председатель комиссии признался, что не рассчитывал на такое число докладчиков, и пригласил первого. Симадзу Синдо со своим глупым акцентом озвучил присутствующим показания, записанные и заверенные должным образом. Вероятнее всего, именно он стал инициатором балагана. Однако сейчас у Руфуса не получалось ненавидеть щуплого нахала.

Симадзу складно врал. Будто бы заметил склонности Варлоу еще с первой встречи, просто не имел возможности проверить догадку. А невольным свидетелем теста на студенческом празднике стал Таранис Финн, который тоже неожиданным образом появился на заседании. Хотя еще вчера отбыл на поезде. «Без Девы не обошлось», – отметил про себя Тангл.

В качестве эксперта выступил Коллоу. Он честно признался, что случай Эмьюз и без того сам по себе исключительный.

– Ранее ни один Танцор, имеющий предпосылки к изучению уже трех Арканов, не мог считаться полноценным, – бесстрастно произнес Мастер Тени. – Леди Варлоу разрушила стереотип. Она показывает беспрецедентные результаты при двух арканах-антиподах.

– Но вы не отрицаете, что это дефект? – уточнил председатель комиссии.

– Это дефект, – согласился Коллоу, и по залу прокатился ропот, только Мастер поднял руки и продолжил: – Дефектные Тени, столкнувшиеся с этой проблемой, в первые же месяцы жизни обнаруживали непоправимые изменения состояния здоровья. Таковых изменений у Леди Варлоу не наблюдается. Несмотря на активную практику, Тень совершенно здорова. Стоит задуматься, такой ли это дефект? К сожалению, профессор психофизической реконструкции Джастин Гудман погиб и не может разъяснить нам свою позицию. Однако здесь присутствует его ассистент, принимавший непосредственное участи в воссоздании Леди Варлоу из сферы-контейнера. Прошу выслушать экспертное мнение Максимилиана Карвера.

– Разумно, – согласился председатель. – Если мистер Карвер есть среди присутствующих, пусть выйдет сюда.

Макс выглядел собранным, хоть и был смертельно бледен. При его священном ужасе перед Джулиусом Коллоу чудо, что бедняга не упал на колени. Танцор широким жестом пригласил Карвера за кафедру, а сам отступил на несколько шагов.

– Психофизическая реконструкция наука сложная и не всегда точная. – Макс позволил себе смешок, но шутки никто не понял.

– Я такой же реконструктор, как и вы, можете пропустить вступление, – оборвал председатель. – В ранних отчетах отражено, что работа велась под давлением. Отвечайте по-существу, докладчиков и так более чем достаточно.

– Давление? Разумеется, э… м… – Карвер достал платочек и вытер пот со лба.

– Не тушуйся, Макс, – прошептал Руфус.

– Воссоздание нового Вестника колоссальная ответственность, – нашелся тот. – Именно поэтому проект передали покойному мистеру Гудману как бесспорному светилу в нашей области. В большинстве случаев предрасположенность Тени к изучению Арканов видна на ранних этапах реконструкции. Леди Варлоу и тут нас удивила. Изначально мы выявили лишь одну сторону ее таланта. Способности Вестника были открыты сразу. Второй Аркан – спустя полтора года кропотливой работы. Вероятно, остальные мы просто не сумели идентифицировать. И я считаю, это к лучшему. Сейчас мы имеем уникальную Тень, подающую большие надежды.

– В техническом паспорте указана как дефект эмоциональная уязвимость, – очнулся другой член комиссии, сидящий по правую руку от председателя. – Насколько это критично?

– Ровно настолько, как та же отметка в документах Сэра Джулиуса Коллоу, присутствующего здесь, – спокойно возразил Макс.

– Вопросов больше нет, – подытожил председатель. – Хотите что-то добавить?

– Да, – кивнул Карвер. – На протяжение всего процесса реконструкции состояние девочки не вызывало опасений. Она абсолютно здорова и полноценна.

Макса поблагодарили и отпустили с миром. Далее вышел ректор Финн. Он честно ответил на вопросы, как обладатель двух арканов-антиподов. Обо всем. И о том, что такие Тени не способны к автономному полету, чего нельзя сказать об Эмьюз. Также это подтвердил и Крошка Мо, вызванный следом как приставленный наблюдать за занятиями Тангла. Моисей добавил к показаниям открытое письмо пилотов Звездного. Кому-кому, а им судьба девочки не была безразлична. В Леди Варлоу воплотилась мечта пилотов о небе.

За ними вышла Флоранс Гейл. Она подробно описала состояние здоровья Эмьюз, которую осматривала, как прочих студентов. Дефектная Тень упирала на то, что девочка не имеет отклонений, препятствующих службе.

Тэсори, игнорировавшая попытки членов комиссии вставить хоть слово, вообще заставила часть зала аплодировать стоя. Ее пламенная речь о том, как храбро Эмьюз встретила свое первое прямое сражение с дивными при нападении на пороге дома, потрясла всех, кто еще не слышал истории. Поимка Ви тоже была упомянут как пример. Именно тогда способность к полету и находчивость спасли девочке жизнь.

Росарио с видом триумфатора покинула кафедру. После нее невнятного реконструктора, пытавшегося на сухих формулах доказать дефектность Варлоу, просто освистали. Председателю пришлось пригрозить удалением из зала. Правда, это не спасло второго докладчика противной стороны. Одному богу известно, как Тэсори в сумочке пронесла тухлые яйца, но два она успела ловко метнуть в советника, за что заработала административный арест, отложенный до конца заседания по просьбе Коллоу.

– Неадекватная стерва!! – утираясь, рычал советник, покидая зал.

Пулей влетевший карлик сто раз извинился и попросил разрешение зачитать открытое письмо Марты Нидлз, присланное только что в университет. Еще одна уникальная Тень свидетельствовала в защиту Эмьюз. Суть письма сводилась к тому, что изготовление формы для дефектных Танцоров невозможно. Природа комнаты выявляет проблемы, препятствующие службе, а именно неспособность манипулировать тьмой. Естественно, ничего подобного у Леди Варлоу не замечено.

Заседание хотели было прервать для голосования и вынесения решения, но тут древний дракон поднялся и потребовал слова. Отказать ему не посмел никто, а по залу пополз шепот. Когда настала тишина, Лютер занял место докладчика, положив руки на кафедру.

– Господа, – начал он, – даже самые старшие из вас слишком юны, чтобы помнить другого человека со схожим… дефектом. Мне же в силу возраста довелось быть лично с ним знакомым. Сейчас я назову имя, которое знает и чтит каждый из вас. Сэр Альберик Варлоу, создатель и мастер пяти Арканов. Он разработал и описал то, чем вы пользуетесь сейчас и что считаете привилегией Ордена. Вероятно предшественница девочки, чью судьбу вы собираетесь решить, была мудра и дала новой Тени фамилию с намеком. Если правила именования Танцоров не изменились за последние двести лет. Я все сказал. Теперь вы можете голосовать.

– Что ж. Голосуем. Кто за то, чтобы Леди Эмьюз Варлоу была комиссована, зажгите свет, – попросил председатель.

Несколько робких огоньков вспыхнуло над рядами.

– Кто против? – уже без интереса осведомился реконструктор, и в зале сделалось светло, как на лужайке летним солнечным днем.

Множество огоньков покачивалось на воздетых к потолку ладонях. «Жаль, Эмьюз не видит этого», – подумал Тангл.

– Комиссия на основании открытого голосования и опираясь на заслушанные показания, приняла решение, – откашлявшись объявил председатель. – В просьбе комиссовать Леди Эмьюз Варлоу отказать.

Зал взорвался овациями! Руфус с прочими Тенями поднялся в кабинет ректора, где сообщил пожелания по кандидатурам учителей для своей девочки. Наложенные чары постепенно отступали, и от эмоций, переполнявших душу, кружилась голова и подкашивались ноги. Жутко хотелось носиться по воздуху кругами вокруг люстры главного холла и визжать, как девчонка, которой купили пони.

Руфус страстно жаждал верить, что леди Корникс смотрит на него не из-за широченной глупой улыбки. Тень стояла рядом с Вильгельмом и что-то периодически спрашивала у него шепотом. Никто не стал возражать, когда Тангл вприпрыжку побежал к своим подопечным. Уходя, Руф уловил обрывок разговора:

– Потом тебе ее покажу, – смутился Хьорт. – Пока еще ничего не ясно. Документов целый ворох. Не думал, что все так сложно.

– А я что? Ничего, – пожала плечами Корникс.

В холле уже кишели студенты. Они совершенно не понимали, отчего зал был оцеплен. Сквозь окна Руф увидел макушку Эмьюз, прижавшейся к Тэсори.

– Я какое-то время пробуду в Шейдивейл, – призналась Мария. – Только видеться нам не удастся. Некоторые мои действия расцениваются как мелкое хулиганство.

– Что ты сделала? – маленькая Тень испытующе посмотрела на своего связного.

– Ничего особенного, принцесса, – подмигнула та. – Подумаешь, подарила пару яиц тому, кто в них, похоже, отчаянно нуждается.

Приставы, вызванные из города, приглушенно хрюкнули.

– Отправляемся, господа? – спросила Тэсори.

– Да, мэм, – подтвердил высокий мужчина в форме. – Но если хотите поговорить еще, не стесняйтесь.

– Не стоит, – покачала головой Мария. – Прощаться можно вечно. Не скучай, принцесса.

Она взяла приставов за руки, и все трое растворились с воздухе.

– Эмьюз! – Руф не придумал ничего лучше, чем просто сгрести девочку в охапку. – Впереди поразительные перемены. Теперь не только мы с Вильгельмом будем учить тебя. Но и еще двое, причем обоих ты знаешь. Это Сэр Симадзу Синдо и Леди Лани Канани.

Он отстранился и посмотрел Тени в лицо.

– То, что уничтожило бы карьеру другому Танцору, станет твоим достоинством. Я верю в тебя! Верю, как если бы мне было позволено верить в бога. Если станет трудно, знай, у тебя всегда есть плечо на которое можно опереться. Мое плечо!

Наставник говорил и говорил. Теплые ободряющие слова ворохом сыпались из него, как из рога изобилия. Эмьюз ровным счетом ничего не понимала, но исключительно из вежливости улыбалась в ответ на лучезарную улыбку Тангла. Прежде чем наставник перешел ко внятным объяснениям, его зеркальце ожило и сообщило, что Финн желает видеть Руфуса в своем кабинете. Де наставник забыл что-то подписать.

Пропал Тангл так же внезапно, как появился. Умчался проворным ветерком, оставив свою подопечную в недоумении. Мысли спутались. Эмьюз видела дядюшку Джулиуса, живого и здорового, но тот слишком спешил, чтобы поговорить или просто остановиться. «Все в порядке», – бросил он. – «Мне сейчас некогда».

А теперь тетку за какие-то яйца взяли под стражу. «И чего тут смешного?», – подумала леди Варлоу, вспоминая веселых приставов. На горизонте замаячил Хьорт. Тень безумно обрадовалась, ведь Вильгельм мог прояснить ситуацию с тем, что наплел наставник. Девочка подбежала к нему, но и тут ее не ждали.

– Я не к тебе. Прости, красавица. – Танцор рассеянно потрепал Эмьюз по макушке. – На твоем месте я нашел бы Тангла. Ты нужна ему сейчас, как никто.

– А… Хорошо, – она потупилась.

Невольно проследив за Хьортом сквозь окно, девочка увидела, как к Вильгельму присоединились двое. Сначала Дэн. Антропоморф был взволнован и выглядел счастливым. Потом, развеивая маску, подошла хрупкая Тень без бровей с татуировками на голове и шее. Ее короткие огненно-рыжие волосы торчали в разные стороны колючим солнышком. Хьорт представил Дэну свою странную знакомую, а липовый мальчик учтиво поклонился. Без всякого шутовства. Тогда Вильгельм обнял их обоих, а после вся компания зашагала прочь по припорошенной снежком мостовой.

Острое как нож одиночество впилось между ребер. Эмьюз прислонилась лбом к стеклу. Студенты схлынули, и вокруг сделалось тихо.

– Эй, – Зан легонько толкнула подругу плечом. – Киснешь? Не надо. Никогда не надо. Чо б ни стряслось. Меня вот отчислят. Считай уже отчислили. Прогулы сделали свое грязное дело. Даже допуска к экзаменам не дадут. Отец уже летит за мной. Скоро я… вернусь в свой мир.

– Если думаешь, что мне от этого легче, то нет, – Тень грустно усмехнулась.

– Не думаю, – заверила она. – Это судьба, понимаешь? Так должно быть. Я верю в судьбу и знаки. У меня другое будущее. Но мы обязательно встретимся. Ща какие-то ваши законы нарушу. А, лилово! Мое настоящее имя Оксана Горчакова, Викторовна по батюшке. Жить буду очень долго. Еще пересечемся. Драконы не иголки и все друг друга знают. Понадоблюсь – найдешь.

– Звучит как прощание. – Сердце сжалось.

– Оно и есть. – Зан распахнула руки. – Обнимашки!

Эмьюз прижалась щекой к острому, твердому, как камень, плечу.

– Мне запрещено прощаться, – призналась девочка-дракон. – Тоже хитрые законы. Даже если меня выгнали, я все равно Люси Смит. Вот так вот. Пропаду из вашей жизни, а не хочется. Только судьба есть судьба. Давай. Расскажешь нашим, чо как. Мне надо успеть помахать лапой старику Лютеру.

– Прощай, Оксана Горчакова, – прошептала Тень.

– Не прощай, балда. До встречи! – Зан крепко поцеловала подругу в обе щеки и умчалась.

Снова одиночество и тишина. Эмьюз поплотнее запахнула теплую форменную мантию и сбежала вниз по ступенькам парадной лестницы. Ноги несли в университетский сад. Девочка бежала вдоль голых деревьев. Здесь ее следы были первыми на пушистом белом ковре. Зябкий ветерок играл снежинками. Тень поднялась на крепостную стену.

Горизонт отсюда казался бескрайним, а город крошечным. Косматое небо же выглядело отражением занесенной равнины внизу. Две горгульи, хлопая каменными крыльями, опустились по обе стороны от девочки. Пепельно-черная парочка принялась таращиться в даль вместе с Эмьюз, словно говоря: Ты не одна, даже если думаешь, что одна.

На душе сделалось невыразимо легко и светло. Не радость, но покой и гармония укрыли все страхи и тревоги, как белый снег скрывает от глаз землю, превращая ямы и кочки в одно бесконечное поле.

* * *

Руф полчаса пытался отыскать Эмьюз, но не сумел. Никто не видел ее. Зеркальце не отвечало, а комната пустовала. Он скорее почувствовал, чем услышал шаги. Тангл рывком распахнул дверь.

– Неважно смотришься, – поцокал языком Симадзу. – Что-то потеряр? Ири кого-то?

– Знаешь – говори. Не знаешь – проваливай, – утрированно приветливо улыбнулся Тангл. – Я и так сегодня сделал для тебя больше, чем ты заслуживаешь.

– Справедриво, – согласился Синдо. – Тебе средоваро почитать дневник своей девочки. Занятное чтиво. Там встречается некий юноша с предложением «будь моей». Не борьше не меньше. Бедняжка не осознает, о чем все это.

– Как?!! – Неконтролируемая ярость вспыхнула внутри.

– Просто. – Симадзу скрестил руки на груди. – Давнишняя рюбовь. Хм… Ты не в курсе? А она ответира ему «да». И пока про такое морчит по записям. Ты куда?

– Разбираться!!! – рыкнул Руф и оторвался от пола.

Сейчас Тангл был готов убить на месте проклятого ублюдка за одни только мысли в этом направлении. Он свято верил, что знает, о ком писала Эмьюз. Единственный парень, пришедший на ум, жил с отцом и дедом на территории университетского комплекса.

Руфус славился необдуманными поступками, когда дело касалось близких. Как глупо было вламываться в дом профессора Отто! Клаус сбежал вниз по лестнице на шум и никак не рассчитывал на нападение. Даже рассчитывай он, справиться с Танцором в бешенстве не представлялось возможным. А уж драться с ним – просто самоубийственно.

Тангл припер мальчишку к стене, отшвырнув кресло и повалив вешалку. В глазах Танцора читалась несгибаемая решимость придушить мальчишку.

– В чем дело? – прохрипел Клаус. – Сэр, что происходит?

– Сам скажи, – выплюнул Руф. – Как тебе хватило наглости говорить с Эмьюз про это!

– Не понимаю, – предупредил Клаус, оценивая свои шансы.

Улучив момент, мальчишка переместился на несколько метров вместе с Танглом, однако там уже не было стены. Клаус увернулся, отступил на шаг и появился снова чуть дальше.

– Сэр, давайте обсудим ситуацию? – предложил он.

Только Тангл снова бросился в атаку с нечеловеческим проворством. Клаусу еще не приходилось использовать свои навыки таким замысловатым образом. Мальчишка прыгал по коридору сквозь призму, чтобы Танцор не мог схватить его, параллельно взывая к благоразумию Тангла. В какой-то момент Клаус понял, что Руф сейчас просто метнет в него молнию, и все закончится.

– Какого черта, Сэр?! – Посреди комнаты вырос защитный пузырь. – Чем я вызвал столько гнева?

– Он еще спрашивает! – Руфус от бессилия треснул кулаком в круглый золотистый бок сферы. – Мне стало известно, что некий юноша… обратился к моей подопечной с непристойной просьбой.

– Ну-ну, – хмыкнул мальчишка. – И вы решили, что это я. Хорошо ж вы обо мне думаете!

– О тебе вообще не думаю! – Тангл ходил вокруг сферы, как стая акул вокруг утлой лодочки.

– Это не я.

Клаус чувствовал, что его измотанная душа, или что там, сейчас умирает в муках. Тут и сопоставлять нечего. Все предельно ясно.

– Я убью его, – констатировал мальчишка, протыкая пузырь со своей стороны.

– Нет, это я убью его, – возразил багровый не то от смущения, не то от злости Танцор. – А кого «его»?

– То-то Коллоу попросил перекинуть себя в аббатство, – Клаус потер лоб. – Он убьет его первым. Раз вы знаете, Мастер, наверняка, тоже.

– Нет! Ту бледную немощь? – Руфуса передернуло. – Отправь и меня, за Коллоу?

– Вас трясет, Сэр, – мальчишка почти гордился своим самообладанием. – Чаю? Коньяку?

– Не пью, – отозвался Тангл, рассеянно поднимая вешалку и возвращая на место вещи, посыпавшиеся с нее.

– Все же чаю. – Сейчас Клаус смотрел на Танцора с жалостью. – Возможно, даже с коньяком.

– На наше счастье, аббатство закрыто для посещений извне, – вспомнил Руф. – Но Эмьюз все равно пропала.

– Никуда она не пропадала, – покачал головой мальчишка. – Видел ее гуляющей по крепостной стене в компании горгулий. Да, я слежу за Эмьюз. В основном по приказу Коллоу. Полегчало?

– Немного, – Руфус выпрямился. – Если не хочешь меня перебросить, сам туда полечу. И за мной не следовать.

«Истеричка», – подумал Клаус, когда за Танглом закрылась дверь. – «Мог же и убить». Тупое безразличие навалилось свинцовым колпаком. В конце концов, времени на то, чтобы смириться с этой утратой, было предостаточно. Однако искренне хотелось посмотреть в глаза сопернику, чтобы понять, что есть в нем такого. Все равно отчаяние и злоба остались где-то далеко позади.

– В пустом сердце стального ворона не нашлось места таким мелочам, – криво усмехнулся своему отражению в зеркале Клаус.

* * *

Мрачная радость разливалась по венам. Уважение аббата наконец-то пригодилось. За нужным мальчишкой послали сразу. Джулс в ожидании бродил между могил, читая имена на плитах.

Низкое белое небо, легкие снежинки, аллея черных деревьев, колючие кусты и ни души! Отличное место, чтобы выяснять отношения без свидетелей или заключать сделки с совестью.

Коллоу до последнего делал вид, что не замечает приближения слепого с собакой. Когда до смотрящего в ночь оставались считанные метры, Танцор обернулся.

– Гримм Бишоп? – вместо приветствия спросил он.

– Да, Сэр, – ответил мальчишка. – Вы звали меня?

– Сними повязку, – приказал Джулиус. – Я когда-то был Вестником, как сейчас… Эмьюз. Собственно, она и стала причиной моего к тебе интереса. Вернее, содержание ее дневника.

– Я ничего не сделал. – Гримм попятился.

– Если бы сделал, я бы просто убил тебя, – миролюбиво признался Танцор. – А так нам есть, что обсудить. Сними повязку.

Блондин собрал остатки мужества и подчинился.

– Готов выслушать тебя, – сообщил Коллоу. – Расскажи о своих намерениях относительно Леди Варлоу.

– Я люблю ее, – выпалил Гримм.

– Допустим. – Джулс чувствовал ложь, маскирующую стыд захваченного врасплох. – Дальше?

– А что дальше? – потерялся мальчишка.

– Что угодно, времени у меня много. – Вот тут Танцор врал, но поймать его было некому.

Джулиус не задавал наводящих вопросов, просто смотрел в глаза и слушал. Он умел делать это так, что собеседнику начинало хотеться забиться под камень. Крепко вцепившись в ошейник своего пса, как в спасательный круг, Гримм нес откровенную околесицу. Однако парочка правдивых фраз все же вырвалась наружу. «Это мой единственный шанс. Последний шанс», – сказал парень. – «Когда я смотрю на нее – вижу живую девушку, а не тот кошмар, в котором живу с того момента как… «воскрес». Могу держать ее за руки, не испытывая отвращения».

– Достаточно, – оборвал поток сознания Коллоу. – Тебе нравится это аббатство? Архитектура, атмосфера, простор и положение?

– Безусловно, Сэр, – кивнул Гримм. – Удивительное место с богатой историей и обширной библиотекой.

– Ты видел покои аббата? Нет? – продолжил Джулиус. – Великолепие поражает воображение. Мертвое золото, бархат и мех. Плюс, даже я знаю, что здесь спрятаны запрещенные артефакты, дающие долголетие и здоровье. Их никто никогда не отнимет.

– Тем не менее, меня ждет пустое тоскливое будущее, – он не мог скрыть досаду. – Однообразные дни в молитвах и помощи таким, как вы.

– Все в твоих руках. Я могу изменить это раз и навсегда. Ты закончишь обучение, а потом – сан и должность аббата. Нравится такое будущее? – Коллоу безошибочно узнал искорки алчного блеска в глазах мальчишки.

– Если бы не знал, кто вы, не поверил бы! – Гримм смотрел на Мастера Тени с неподдельной преданностью. – Что вам нужно будет предпринять?

Джулс взял паузу. Старый сценарий. Коллоу проделывал этот фокус уже множество раз. И лишь однажды чувствовал себя скотом после. Когда трюк не удался, и изгой отнял самое дорогое. Однако факт есть факт. Человеческая природа имела бессчетное количество слабостей. Жажда быстрого наступления «все хорошо» без усилий – самая милая из них. И самая полезная.

– Правильный вопрос звучит так: «Что вы попросите взамен?», – улыбнулся Танцор. – Вот на него я с удовольствием тебе отвечу. Две простые вещи. Одну прямо сейчас, а другую, когда все мои слова сбудутся.

– Прошу вас, Сэр, скажите прямо. – Гримм нервно оттянул воротник, чтобы сделать глубокий вдох.

– Здесь и сейчас ты откажешься от Эмьюз. – Вот уж прямее некуда. – Забудешь о ней и потеряешь к ней интерес. Что при этом будет думать Тень, не мое дело. Что угодно, кроме истинного положения дел. Потом, когда получишь должность аббата, ты станешь моим вечным должником. Мастеру Тени немногое нужно от служителя церкви, скорее ничего, так что это почти формальность. Что скажешь?

Шерсть на холке призрачной гончей обернулась языками пламени, пес оскалился и приглушенно зарычал. Каким же было удивление умного зверя, когда вместо одобрения хозяин легонько дернул его за ошейник и для верности хлопнул по морде рукой в идеально-белой перчатке.

– Я согласен, – не утруждаясь изобразить раздумья, ответил Гримм. – Мне надо что-то подписать?

– Да, кровью, – мрачно пошутил Коллоу. – Нет, ничего не нужно. Достаточно слова и исполнения обязательств.

Если у Джулиуса и имелась хоть капля уважения к этому зверьку бледной масти, то и она испарилась без следа. Каждая такая сделка причиняла боль. Хрустальные кости веры в человечество ломались с треском, чтобы мучительно срастаться месяцами и годами. Единственное существо, понимавшее его без остатка, с ужасом таращилось в снег под своими лапами. Джулс не знал, что ждет призрачную гончую, презирающую своего хозяина. Наверняка реальность доброго пса стремительно превращается в ад.

Гримм тем временем оживленно предлагал версии для Эмьюз. Он всерьез спрашивал, как лучше, у безучастного Коллоу. Призрачная гончая растянулась на земле и тихонько скулила. Так жалобно, что живое сердце сжималось в груди.

– Я передумал! – объявил Джулс, и с наслаждением подождал несколько секунд, упиваясь смятением мальчишки. – Мы заключим настоящий договор. Я поставлю печать. На тебя. Сними перчатку.

– Конечно, – заторопился Гримм.

Джулс сжал кисть парня так крепко, что почувствовал хруст суставов. Бессмысленные телодвижения для впечатлительных идиотов. Ничего не значащий несмываемый символ тьмой въелся в кожу.

– Не питай иллюзий на свой счет, – посоветовал Танцор. – Теперь мы оба знаем, что ты мерзавец.

– Готов быть мерзавцем, чтобы не остаться никем, – превозмогая боль, процедил Гримм.

«Плюс одна статуэтка», – подумал Коллоу и взвился в воздух. Он летел так быстро, как мог, чтобы не оглядываться и не видеть тварь, которую создал сам. Оттого никак не мог застать продолжения сцены.

Тангл радовался удаче, как ребенок. Нужный гад стоял прямо перед ним, обескураженный, напуганный и одинокий. Если бы почти весь запал не достался ни в чем неповинному Клаусу, Бишоп был бы уже на земле.

– Ну, здравствуй, герой-любовник, – Руф толкнул парня в грудь так, что тот едва не упал.

– Прекратите! – крайне немужественно взвизгнул Гримм. – Я же все выяснил с вашим самым главным. Правда-правда.

– И что это вы выяснили? – Тангл ловко схватил гаденыша за горло одной рукой, а второй приготовился накладывать на призрачную гончую путы.

Но пес безучастно лежал на животе, вытянув морду между лапами, и наблюдал.

– На пом…!! – попытался прохрипеть Гримм.

– Не выйдет, – предупредил Руф, грубо затолкав мальчишке в рот скомканные показания Синдо. – Я наставник Леди Эмьюз Варлоу. И если ты еще хоть раз появишься рядом с ней, попрощаешься со своими ногами. Кивни, если все понимаешь.

Блондин мелко затряс головой.

– Чудно. – Изобразив утрированное отвращение, Тангл отпустил мальчишку.

Гримм выплюнул кляп и закашлялся.

– Зря трудитесь, Сэр, – отозвался мальчишка, тяжело дыша. – Я дал слово вашему начальнику, что не приближусь к Эмьюз. Мы заключили сделку. Взамен я получу собственное будущее. Так что оставьте свою Тень себе. Вот печать! Сам Коллоу поставил ее.

Он сунул Руфусу в нос почерневшую ладонь.

– Солидно, – хмыкнул Руф, разглядывая клеймо позора из шутовской библии. – На лбу смотрелось бы лучше.

– Оставьте меня в покое, я ни в чем не виноват, – обиделся Гримм. – От этой девчонки все равно одни неприятности. Я и сам думал расстаться с ней.

– Договорились, а это тебе на память… – Тангл не удержался и ударил мальчишку в лицо.

Гримм покачнулся и опрокинулся навзничь. С чувством выполненного долга Руфус оторвался от земли и полетел обратно в университет, чтобы отыскать Эмьюз и если не поговорить, то хоть помолчать рядом.

Он так спешил, что едва ли заметил в кустах крупную птицу черным пятном. Клаус не стал тратить силы на разговоры. Он рывком поднял омерзительного типа на ноги, как куклу, но исключительно чтобы одним ударом отправить обратно.

– Пэп, ну что же ты? Спаси меня! – Гримм рыдал и полз по утоптанному снегу, роняя алые капли.

Призрачная гончая медленно поднялась. Зверь развернулся к дерущимся и пристально посмотрел сначала на хозяина, потом на Клауса. Все красноречие мира не сравнится со взглядом мертвой собаки. А спустя мгновение Пеппер принялся неистово трясти головой, кататься по земле и царапать себя всеми лапами, пока проклятый ошейник не соскользнул с шеи. Пес протяжно взвыл и убежал, промчавшись прямо сквозь парней.

Впервые в жизни Клаус бил ногами противника, беспомощно корчащегося на земле, и получал от этого удовольствие.

Послесловие

Коллоу смертельно устал. Он никого не хотел видеть, оттого незаметно пробрался в университет, позвал Каменную Деву и воспользовался ее услугами.

Пустой кабинет всегда казался персональной неприступной крепостью. Сегодня в башне отчего-то было зябко. Джулс мерз изнутри. Сейчас, как никогда раньше, он понимал, что не сможет защитить Эмьюз ото всех подлецов, которых бедняжке суждено встретить. Но Коллоу твердо решил попытаться. И призрачное родство тут не играло роли. Альберик Варлоу – его отец и далекий предок девочки, упомянутый Лютером, недостающее звено в картине мира. Вроде бы историческая личность, но легенд в его биографии больше, чем правды. Джулс не горел желанием расспрашивать Сириуса на эту тему, чтобы не ранить.

– Меня ни для кого нет, – объявил он темноте и тут же сам себе возразил: – Держи карман шире. Не с нашим счастьем, уважаемый Шутник.

Ворох бумаг на столе не уменьшался. Скорее, даже рос день ото дня. Беглого взгляда на безобразие хватило, чтобы заметить изменения. Первая мысль, сверкнувшая в голове при виде плашки, лежащей рядом с зеркальцем: «Кто-то копался в моем кабинете». Но больше ничего не потревожили! Джулс осмотрел комнату. Потом проверил каморку с балансирующей панелью. Чисто.

Наконец Коллоу решился проверить тайник и… Кусочек металла преспокойно лежал на своем месте! Тогда Танцор вернулся к столу. Вторая плашка была такой же настоящей, как первая. Джулиус подобрал ее двумя пальцами и положил на ладонь. Любопытство сдавило грудь. Что-то подсказывало, что плашки не появляются из воздуха. Особенно когда обычно за ними приходится гоняться. Однако теперь Коллоу в теории умел читать их.

Чего проще? Вот плашка, вот ладонь. Какая разница, с какой начать? С той, что лежит в тайнике или с этой. Слова Ариэля имело смысл подтвердить практикой.

Колебаться на пороге открытия смешно. Джулс выдохнул и накрыл плашку другой рукой.

Знакомое ощущение захлестнуло мгновенно. Как тогда, когда Коллоу забрал Эмьюз с вокзала из-под носа у Марии. В глазах потемнело. Секунды неопределенности. А за ними крошечные яркие вспышки. Все чаще и больше, пока черноты не осталось совсем.

Джулс словно бы смотрел на белый бокс, но какой-то странный. Как Коллоу ни вертел головой, картинка оставалась прежней. Наконец на фоне стены появилось лицо человека в очках. На вид мужчине не больше тридцати. Он мало бывает на солнце и явно не особенно хорошо питается. Незнакомец показал язык.

– Нил, кончай дурачиться, – окликнул его кто-то за пределами видимости. – У нас есть работа.

– Это нервное, – он болезненно скривился. – Уверен, что парень нас не слышит?

– Не «парень», Нил, а «объект», – выплюнул невидимый. – Это служебная запись. Нам ее сдавать. И да, объекты нас не слышат. Каждая новая воссозданная единица не помнит, что было с предыдущей в этой комнате. Правда, на счет второго объекта есть сомнения. Она испытывает беспокойство и становится агрессивной.

– Вильям, тебя самого от себя не тошнит? – прямо глядя на Джулиуса, спросил Нил. – Нет? Потому что меня тошнит. От тебя, от того, что живых людей мы называет «объект». И от убийств, которые ты предпочитаешь называть работой.

– Вот теперь придется брать новую болванку, – мученически вздохнул Вильям. – Идти на склад, объяснять, что ты все запорол. Опять… Какого черта ты такой высокоморальный тут делаешь? Когда переводился на базу, наверняка знал, чем мы занимаемся. Выключай камеру.

– Зачем? Подумай, какой извращенец будет после тысячи раз смотреть снова, как умирает очередной мальчик все в той же комнате и той же смертью? Возьмем старую плашку, перебьем дату на исходнике – и все, – предложил Нил. – Взгляни на него. Он тебе доверяет. И мне доверяет. Это сводит с ума. Мы убийцы, Билл. Мы не режем мальчишку ножом, но раз за разом нажимаем кнопку и смотрим, как его покидает жизнь. Видим ужас в его глазах. Вопросы «за что?» и «как же так?» я уже читаю по губам. Он всегда их задает.

Картинка резко дернулась. И Джулс увидел… себя четырнадцатилетнего. Он полулежал на кресле-кушетке. На руках были закреплены капельницы с уходящими куда-то трубками. Мальчик с интересом разглядывал людей за стеклом и улыбался, стараясь помахать им рукой, пристегнутой к подлокотнику.

– Нил, ну вижу я его на мониторе? Что это меняет? Нам нужно изучать феномен Теней, нам нужно их совершенствовать. Это не человек. Да, он определено когда-то был человеком. Но после стольких воспроизведений, думаю, оригинальный оттиск уже износился.

Сейчас Коллоу жаждал увидеть лицо Вильяма, чтобы знать, кого ненавидеть. Джулиус не чувствовал тела. И разумеется, никакого Сириуса не было рядом, чтобы объяснить весь этот фарс.

– Хочешь нажать кнопку – жми, – выплюнул Нил. – Я увольняюсь. Вот прямо так. Ухожу и все. Пусть меня арестуют, да хоть пусть расстреляют. Плевать. Я заслужил. Мы все заслужили. Мне кажется, или тебе это нравится?

– Наука требует жертв, – объявил Билл.

– Я понял! – Смех больше походил на истерический вопль. – Ты оставишь эту запись в надежде на премию за усердие.

– Что ты мелешь?.. – Вдруг повисла пауза. – Нил, слышишь? Это что? Тревога на верхнем ярусе?

– Да. Отойди от пульта.

– Убери оружие! Это дела Ордена. Нам нечего в них соваться. Мы простые исполнители.

Звуки борьбы. Испуг на лице ребенка. Устройство записи опрокинулось набок. Белый потолок. Выстрел. Мелкие алые брызги на экране.

– …ты сам… все ты сам, – пролепетал едва слышный голос.

– Билл…

Что-то грузно повалилось на пол. Голос сирены ворвался в распахнутые двери. Выстрел. Еще один и еще. До боли знакомый голос крепко выругался. Следующая фраза не оставила места сомнениям.

– У Мэри был барашек, – пропела Фолия таким голосом, что кровь стыла в жилах. – С шерсткой белой, как снежок.

В комнате что-то упало и разбилось.

– И куда б ни шла она… – В приглушенном вое неподалеку мелькали мольбы о пощаде. – Следом всюду плелся тот.

Отвратительный треск костей показался сладкой музыкой. Стекло бокса задребезжало. Джулс расслышал свой собственный крик. Он называл спасительницу убийцей. Возился, пытаясь высвободиться из ремней. А потом Фолия сделала то, чего следовало ожидать. Приказом активировала сферу-контейнер.

– Ческа! Девочка у меня! На этаже остались живые?

– Сотрудники, Роси? – весело уточнила Фолия. – Нет. Их не осталось, если ты поступила, как я. Мальчик… вот он. Они будут жить долго. И более или менее счастливо. А это, пожалуй, возьму с собой.

Тэсори подняла камеру и посмотрела в заляпанный кровью экран. Картинка потухла. Джулиуса точно за шкирку выдернуло обратно в реальность. Рассудок помутился. Не отдавая себе отчета, Коллоу крушил собственный кабинет. Он ничего не слышал сквозь звон в ушах. Осколки стекла и щепки ранили, но боли не было. Душа болела сильнее.

Дурацкая песенка, единственная, которою знала Фолия, отчего-то пугала в детстве. Теперь ясно, отчего. Сколько же всего у Ордена и Магистра темных тайн, от которых невольно начинаешь понимать желание дивных прекратить это навсегда?

– Остановись, – приказал Сириус.

Тело одеревенело. Ноги подкосились, и Коллоу рухнул на колени. По затылку вверх поползли мурашки.

– Не желаю!!! – взревел Джулс. – Как же так? За что?!!

Сказал и осекся.

– Ты снова поспешил. – Тепло накрыло с головой. – Тебе надо это пережить. Все случилось давно. Твоя жизнь не была обманом, как, наверное, кажется сейчас. Никс помнит больше. Хоть и блокирует воспоминания изо всех сил.

– Никс…

Внезапно все переменилось. Джулс лежал на спине в прозрачной мгле. Пронзительный детский плач нарушил тишину. Коллоу поднял свои руки и увидел крошечные ладошки младенца.

– Ну, кому не спится? – Ласково произнес Сириус.

Он поднял крошку Джулиуса и бережно прижал к груди. Комната ожила. Босые ноги прошлепали ближе.

– Опять? – спросил сонный женский голос. – Он не горячий? Кормить не пора?

– Эн, Эн, тсс… – Сириус не отрывал от ребенка такого доброго и любящего взгляда. – Мы справимся. Поспи. У нас мужские дела.

– Тебе говорили, что ты чудо? – Белокурая женщина поцеловала мужа.

Ее волосы нежным шелком мазнули Джулиуса по щеке.

– Мне еще не такое говорили, но я не верю, ты знаешь, – улыбнулся Сириус.

«Это моя мать», – мелькнуло в голове. Джулс слышал мерный стук большого сердца. Чувствовал тепло. С ощущением безопасности и покоя пришла сладкая дрема. Сильные руки едва покачивали его, а тихий голос вещал о далеких звездах и светлом будущем, которое непременно настанет, если верить и стараться.

– Ты мое единственное сокровище. Я рядом. Ты еще ничего не сделал, а я уже горжусь тобой, – почудилось где-то на грани сна.

Примечания

1

Со да ка – Вот оно как (японский, прим. авт.).

Content

Екатерина Стадникова
Стальной ворон

Глава 1. Восьмое правило Тэсори

Глава 2. Чужое прошлое

Глава 3. Книга, нож для бумаг и тёмная комната

Глава 4. Всё начинается с малого

Глава 5. Испорченный вечер

Глава 6. Орин

Глава 7. Спасти Арти

Глава 8. Шутник, рыбий жир и пуговичный монстр

Глава 9. Почему?

Глава 10. Она не поверила

Глава 11. Сегодня ты «Да»

Глава 12. Немножко храбрости

Глава 13. Одинокий воин

Глава 14. Коробочка с сюрпризом

Глава 15. Бобби

Глава 16. И жили они долго и счастливо

Глава 17. Визит вежливости

Глава 18. Драконы и рыцари

Глава 19. Коллекционер

Глава 20. Верю в тебя

Глава 21. Мама

Глава 22. Химеры

Глава 23. Большие и малые подвиги

Глава 24. Равноценный обмен

Глава 25. Это ОН

Глава 26. Трудоголик

Глава 27. Личный вопрос

Глава 28. Комната тысячи настроений

Глава 29. Обратный отсчёт

Глава 30. Карты не врут

Глава 31. Один из нас

Глава 32. Когда плачут тени

Глава 33. Два плюс один

Глава 34. Дурдом, дурдом и ещё раз дурдом

Глава 35. Возвращение

Глава 36. У мёртвых свои секреты

Глава 37. Самозванец

Глава 38. Делай, что решил

Глава 39. Блудный сын

Глава 40. Правосудие

Послесловие

Примечания