Купцов Василий

Детские мечты

Василий Купцов

Детские мечты

(Второе место на первом конкурсе КЛФ)

Теперь, когда стреноженное чудовище перестало биться, оно уже не казалось Жаку огромным и пугающим. Если без крыльев — так оно куда меньше коровы, да, лишь чуток побольше собаки. А еще говорят, что драконы воруют скот. Что такой зверь в силах утащить, разве что ягненка? Может, это еще детеныш? И чего его шкура так переливается в свете заходящего солнышка, то малиновая, то зеленая, как трава по весне?

Из рваной раны на перепончатом крыле капала кровь. Почему все говорят: "черная драконья кровь"? Обычная, красная, и у Жака точно такая же! Глаза дракона большие, печальные. А это что? Неужели слезы?!

— Чего пялишься? — одернул подростка барон, — Будешь рассказывать так, как я скажу, а что маловат дракончик, то такого Бог послал…

Порыв осеннего ветра поднял тучу пыли, когда она осела, Жак увидел приближающуюся процессию. Впереди ступала сама принцесса, в золотой короне, полы ее драгоценного голубого плаща поддерживала служанка, Жоржетта. Вмиг высохло во рту, в груди оруженосца затеснило. Вроде бы девочка как девочка, личико маленькое, кругленькое, глазки голубенькие… Вот бы оказаться с Жореттой наедине! Ему так много нужно ей сказать. Жак и желал, и боялся маленькую служанку. В прошлый раз, когда они стояли совсем рядом, Жоржетта как бы ненароком погладила голову баронского слуги. Жаку стало хорошо, как никогда, разве что во сне… В этот раз все случилось наяву. И еще взгляд Жоржетты, да… Если бы Жак был благородным рыцарем! Сколько подвигов совершил бы он ради Прекрасной Дамы Жоржетты…

— О прекрасная Аннет! — барон упал перед принцессой на колени, — Я счастлив лицезреть прекрасные очи твои, подобные звездам на небе, твои волосы лучшего злата, чистоту белизны лика твоего…

— О мой спаситель, благороднейший из баронов, бесстрашный Амантис, ты совершил подвиг во имя мое! — благородная Аннет смахнула с кончика крючковатого носа капельку, — Я верила, что найдется смельчак, не побоявшийся вступить в смертельную схватку с жутким чудищем… Дура, опусти плащ-то! — зашипела принцесса на служанку, та дернулась, как от удара плетью.

— Я вызвал сюда епископа Магнолиуса, пусть он допросит исчадье Ада в нашем присутствии, — сказал Аманатис, — мы выслушаем приговор Церкви, и да свершится Суд Божий. Теперь благородные гости будут пировать в моем замке, любуясь на эту жуткую голову, я повешу ее прямо над дверьми!

— Еще неизвестно, — принцесса томно прикрыла очи, — может, она украсит королевский замок. Голова дракона — тронную залу, а ты — мою…

Наследница престола не договорила, жадно ловя взгляд рыцаря. Еще бы! Важно знать, каков Аманатис как мужчина. Конечно, ему под сорок, и своего он не упускал. Но — все же бывает! Некоторые холодны к женщинам, им главное охота. Прославленный убийца драконов маркиз Рю, как утверждают злые языки, лишь коллекционировал головы добытых монстров, относясь к спасенным девам совершенно холодно…

Епископ, в полном облачении, приблизился к поверженному чудищу, держа перед собой распятие. «Что-то маловат дракончик» — пробурчал старый добряк под нос, а вслух — вопросил гневным голосом:

— Как посмел ты, исчадье Ада, похитить нашу прекрасную принцессу?

— Я никого не похищала, — голос чудища оказался тонюсеньким, — она сама пришла в мое убежище, чего-то хотела…

— Ты лжешь, как и положено сатанинскому отродью, — священник даже не возвысил голоса, — но это глупо, кто же поверит, что принцесса сама себя похитила?

— А еще глупее верить, что я, такая маленькая, мне и трех лет нет, — пискнул монстр, — что я смогу утащить такое большое тело. Мне и овцы не поднять, разве что зайца.

— Хм… — епископ чуть смешался, но тут же нашел достойный ответ, — Вы, драконы, владеете магией и колдовством, это всем известно, стало быть, могла и утащить прекрасную принцессу! Отвечай, что тебе было нужно от принцессы? Ты хотел съесть ее? Или жениться на ней?

— Я не ем мяса людей, — донеслось из полуоткрытой пасти, — а жениться на ней я не могла, потому что сама девочка! Когда она узнала, что мы одного пола, то потеряла ко мне всякий интерес, ушла из пещерки, а туда пришел этот злой человек в железной одежде с копьем и мечом…

— Подвиг барона Аманатиса да будет прославлен в веках! — провозгласил служитель Господа.

* * *

— Ты кормишь злого дракона? — спросила Жоржетта, с расширенными от удивления глазами наблюдая, как чудовище ело прямо с рук юного оруженосца. Язычок длинный, красный, раздвоенный, нежно лижет ладошку юноши. Даже ревновать хочется!

— Это маленькая девочка, все равно, как шестилетняя человеческая, — ответил Жак, — и она совсем не злая. И очень голодна.

— Ты его… Ее не боишься?

— Нет, мне жаль ее…

— А вдруг она откусит тебе руку?

— Нет, не откусит, мы ведь друзья. Правда, Галекс? — спросил юноша дракону.

— Ты — мой друг, Жак, — голос крылатой оказался неожиданно тихим, — отпустил бы ты меня!

— Если я тебя отпущу, меня убьют, — вздохнул паренек.

— А ты немного расслабь веревки, я потом сама освобожусь, на глазах других людей, на тебя и не подумают, — шепнула юная драконесса.

Жак задумался, глядя на удивительное создание, такое прекрасное в темноте ночи — эти разноцветные огоньки по всей шкуре, они так и подмигивают! А днем — вся переливается, наверное, будто радуга небесная. Но и она — ведь тоже небесная! Когда-то, рассказывал старый друид, люди ладили с драконами, не убивали друг друга. Иногда крылатые брали смельчаков в небо, сажая на спины…

— Тебе надо поправиться, набрать сил, — шепнул юноша, — я знаю точно, тебя пока не убьют, барон собирается устроить большую клеть возле замка!

— Ты что, действительно хочешь ее отпустить? — Жоржетта ушам не поверила. Конечно же, ее возлюбленный шутит. Или успокаивает драконшу, жалея?

— А разве бы ты не хотела улететь отсюда далеко-далеко?

— Хотела бы! С тобой! Подальше от принцессы, она, конечно, добрая хозяйка, но ей так нравится втыкать мне под кожу булавки… То, что волосы с конем выдирает, это ничего… Говорят, есть на свете страна Счастья. Пойдем ее искать? Я хочу ее найти!

— И я хочу.

— Давай убежим?

— Нет, давай подождем, Галэкс еще слаба, без меня она умрет с голоду!

Справа шум, скрипнула несмазанная дверь, тяжелые шаги, на морду драконессы упал свет факелов. Жак повернулся — позади стояла принцесса Аннет, разъяренная, глазища — наперекосяк, будто кошка — когти выпустила. По бокам — двое слуг с факелами, а там, позади, неспешной походкой приближается и барон.

— Так вот ты где, бесстыдница, греховодница! — принцесса ударила рухнувшую на колени служанку ногой в лицо, Жоржетта упала, кровь на соломе. На юношу так и пахнуло вонью изо рта благородной госпожи.

Жак чуть было не бросился на обидчицу, но положение спас Аманатис, мягко удержав принцессу за локоток.

— Она не стоит твоего гнева, несравненная!

— О, мой рыцарь! — прекрасная Аннет, забыв обо всем, бросилась на шею барону.

Благородный рыцарь обнял принцессу, не забыв окинуть оценивающим взглядом валявшуюся у ног Жоржетту. «А девочка уже в соку! Ишь, с моим недотепой-оруженосцем шашни водит. Молодец Жак. А я — лопух! Надо бы ее завалить как-нибудь в укромном месте…».

* * *

Прогулка затянулась до вечера. Впереди шествовали благородный рыцарь и Аннет, челядь плелась позади. Подул холодный осенний ветер, Жаку стало зябко, тут он заметил, что Жоржетту всю трясет. Юноша обнял девчушку, та прильнула к любимому всем телом. Принцесса оглянулась, ее колючий взгляд упал на юных влюбленных. Жак кожей почуял — не к добру. Так в детстве, в лесу, смотрел на них с отцом разбойничий атаман. Мальчишке тогда удалось сбежать, но он остался сиротой…

— Эй, бесстыдница, твоя госпожа мерзнет, а ты все блудишь?! — взвизгнула принцесса.

— Сейчас, моя госпожа, сейчас я согрею ваши ножки, — Жоржетта бегом бросилась к хозяйке, мгновение — и худенькая фигурка на коленях, туфелька снята, ножка повелительницы прижата к груди служанки, пальцы массируют стопу.

— Тебе холодно, повелительница моего сердца? — спросил Аманатис участливо, — Дозволь предложить тебе вина?

— Нет, я вся промерзла! — заявила Аннет, — И так еще холоднее, эта бесстыдница совсем не старается!

— Что прикажешь, о прекрасная? Я велю доставить лучшие меха… И найду служанок для твоих божественных ног!

— Я хочу… Хочу… — взгляд принцессы упал на Жоржетту, — Мой отец как-то предоставил привилегию одному маркизу — в мороз, на охоте, он имел право согреть озябшие конечности во внутренностях егеря. Я тоже хочу! Ведь я принцесса!

— И я так делаю, иногда, — в голосе рыцаря впервые появилась нерешительность, — но это — зимой, а сейчас — осень! Не в обычае…

— А я — принцесса, мое тело — нежное, я зябну и осенью! Хочу согреться кровью.

— Как прикажешь, моя госпожа, — пошел на попятную барон, — взгляни, о прекраснейшая, кто из моих людей достоин согреть твои ножки своей утробой?

— Твои люди — мужчины! А я — девушка, невинная. Мне должны прислуживать девицы. Хочу вот ее, — и Аннет указала на побледневшую, как полотно, Жоржетту.

— Исполняйте! — кивнул барон егерям, те схватили служанку, разорвали одежду, обнажив кругленький девичий животик.

— Не-ет! — крикнул Жак, враз поняв все. Подросток бросился вперед, его схватили за руки.

Вот нож уже вонзается в живот девчушки, она и пикнуть не может — зажали рот ладонью. Брызнувшая кровь придает юноше силу, он вырывается, рука выхватывает кинжал — вперед, только бы успеть…

— А ты куда? — баронская рука в железной перчатке обрушивается на голову оруженосца. Темнота…

* * *

Юноша орал, что было мочи, каждый удар кнута рвал кожу, а те, что приходились по мясу — казались еще больнее.

— Может, хватит? — спросил конюх, на мгновение приостановившись, — Солнце стоит уже высоко, а ведь начали с самого утра…

— Ишь, устал! — раздался голос барона, — работай, подлец, и не останавливайся, а не то и по твоей спине пройдется кнут.

— Так… Помрет? — сомнение в голосе.

— А он того заслужил!

Удары продолжали сыпаться, кричать уже не стало сил.

— Чего замолчал? — рассердился благородный рыцарь, — Наподдай ему, я желаю продолжать слушать эту прекрасную музыку!

* * *

— Выживет? — услышал Жак голос откуда-то сверху.

— Сдохнет! — ответил другой, насмешливым басом.

Удаляющийся звук шагов. Нестерпимо болит тело, будто вся кожа — одна сплошная рана. Вкус крови во рту, язык режут острые корни выбитых зубов. Трясет все тело, сердце бьется часто-часто. И нет сил… "Я умру?" — подумал Жак, — "Ну так что ж? Умру… Как жаль! И Жоржетту жаль. Интересно, мы встретимся на небесах? Как же больно! Где я? Солома, запах навоза. Конюшня… Вот где я умру! Жоржетта мертва, и я помру… А потом убьют маленькую дракону…"

При мысли о пленнице сердце сжалось. Маленькая девочка, она-то в чем виновата? Пряталась в пещере от злых людей, но ее и там нашли, теперь мучают… "А что, если ее и впрямь освободить? Смогу ли я встать? Ведь меня даже не связали. Решили, что так и помру. Ну нет!".

Юноша и сам не мог понять, откуда вдруг взялись силы. Рывок — и он уже стоит, покачиваясь. Вперед! Вот и дверь, не заперта, открываем, отблески костров. Клеть с крылатой девочкой в десятке шагов. Хватит ли сил? Посмотрим!

— Это ты, Жак? — спросила Галэкс. Все-таки драконы видят в темноте неплохо, не хуже кошек. Или узнала по запаху? — Ты весь в крови… Тебя били? А где твоя девушка?

— Ее больше нет…

— Почему?

— Потому что люди злы!

— Да…

— Тише, я хочу тебя отпустить, — прошептал подросток, разрезая веревки.

— Тебя накажут!

— Пусть…

— У меня не хватит сил унести тебя, — сказала драконесса.

— Мне все одно не жить! А ты лети, лети!

Драконесса взмахнула крыльями, раз, другой, подпрыгнула — и полетела, припадая на левое крыло.

— Я вернусь за тобой! — пообещала она на прощание, — Обязательно вернусь…

Шум за спиной, крики, факелы…

— Он отпустил дракона!

— Колдун!

— Пособник дьявола!

— Кто — опять он?! — взревел знакомый голос. Барон… — Повесить! Колесовать! Нет, я его на кусочки порежу!

— Уймись, сын мой, мы должны спасти душу этого грешника! — Жак уже терял сознание, голос епископа доносился откуда-то извне, удаляясь, будто юноша падал и падал в манящую бездну, — Его ждет суд церкви. Костер очистит его от греха…

* * *

Поле золотистой пшеницы то приближалось, то удалялось. Галэкс чувствовала, что теряет силы, раненое крыло нестерпимо ломило, каждый взмах казался последим — вот, уже невозможно терпеть… Может, опуститься здесь, на поле, чуть передохнуть? Отдых так сладок, еще бы и поспать…

Маленькая драконесса комом упала на землю, больной крыло подвернулось, что-то хрустнуло. Какая боль!

— Дракон, дракон! — послышалось где-то рядом, — Он воровал наших овец и коров!

Галэкс увидела бегущих людей, они размахивали серпами и косами. Почему они так злы? Эх, где тот маленький человек Жак, ее добрый друг, он бы прогнал этих серых, грязных…

После первого же удара драконесса потеряла сознание, из рассеченной шеи хлынула алая пенящаяся кровь. Но крестьяне все не могли успокоиться, нанося маленькому тельцу крылатого чуда все новые удары…

* * *

Столб. Три дюжины горожан вокруг. Предвкушают! К привязанному в центре будущего костра Жаку подошел епископ. Добряк протянул крест для целования, прочитал молитву на латыни. Подошел палач с удавкой.

— Раскаиваешься ли, сын мой, что совершил сей страшный грех, вступив в сношение со Змеем, воплощенным Диаволом? — спросил святой отец.

— Нет! — рявкнул Жак что есть мочи.

— Это Враг говорит за тебя, сын мой.

— Дракон не дьявол, а маленькая девочка, а вы все — убийцы! — прошептал подросток, теряя последние силы, — Хоть она спасется…

— Он не раскаялся, — развел руками епископ, обращаясь к палачу.

— Что же, мне работы меньше, — донеслось из-под красного балахона, — пусть задыхается в дыму…

Жак вспомнил, что тех, кто раскаялся, перед сожжением душат. Последняя милость?

— Твоя смерть будет мучительной, сын мой! — последний раз попытался вразумить юного грешника святой отец.

— Пусть, — прошептал Жак.

Дрова разгорались плохо, понятное дело, сырые, набросали чего не жалко. Мальчик смотрел на небо, стараясь не заглатывать черный дым, от которого перехватывало дыхание. Эх, где теперь этот маленький дракон. Драконша… Если бы она быстро выросла, прилетела бы сюда, все эти людишки разбежались бы! А она затушила бы взмахами крыльев пламя, потом он, Жак, взобрался бы ей на спину, и они полетели бы далеко-далеко… А стоит ли лететь, если Жоржетта мертва?! Жак закашлялся, дышать становилось все труднее. Где ты теперь, маленькая драконша? Лети далеко, подальше от злых людей! Перехватило дыхание, темнота в глазах. Странно, боли так и не было…

* * *

Копыта коня выбивали грязную воду из луж на десяток футов вокруг, обрызгивая сторонившихся с дороги крестьян. Аманатис спешил, еще бы — невежественная чернь могла, в порыве справедливого гнева, повредить голову монстра. Неужели драгоценный трофей будет испорчен? Где теперь достать голову дракона, может, они уже все перебиты! Вот и то самое место. Барон вздохнул с облегчением — морда чудища почти не пострадала, а что до рассеченной в нескольких местах шеи — так все равно рубить. А этот дырку на лбу достаточно подлатать. Или оставить? Пусть гости думают, что это его копье поразило дракона в центр лба.

— Рубите! — рыцарь указал подтянувшейся уже челяди на шею монстра.

"Получается, что убил дракона не я, а крестьяне? Будут разговоры? Да нет же, это ведь я поразил крыло монстра. И держал в плену. И принцесса видела. И добрый епископ…"

— Осторожней клади! — Аманатис проследил, чтобы трофей был уложен на телегу со всей возможной осторожностью, — Держать всю дорогу крепко! Упадет с телеги — запорю!

— О, мой благородный рыцарь! — несравненная Аннет уже рядом, на белой кобылице, — Как ты смел, как решителен!

Content

Купцов Василий Детские мечты

Василий Купцов Детские мечты (Второе место на первом конкурсе КЛФ)