Купцов Василий

Трудно быть богом…

Василий Купцов

Трудно быть богом…

— Что за книжку ты читаешь? — спросил старый Нойдак молодого геолога.

— “Трудно быть богом” называется, — паренек несколько смутился, — ну, это сказка такая…

— Ну и как, трудно быть богом? — спросил старый колдун.

— Трудно! — засмеялся геолог, — Но я бы попробовал!

— Правильно! — согласился Нойдак, — Молодым везде у нас дорога!

— А старикам — везде у нас почет! — засмеялся парень, — Тебе сколько лет, Нойдак?

— Ой, много! Много лет… — колдун покачал головой и развел руками.

— Сто лет будет? — продолжал подтрунивать геолог.

— Да поболе!

— Да ну? — парень смеялся уже в открытую, — и сколько?

— А вот сколько у тебя пальцев на одной руке, да на другой руке, столько и сотен лет живу!

— Ну, ты прямо как Квазимодо, нет, нет, как Калиостро! Вот! Он тоже всем рассказывал, как с Цезарем беседы вел, да Клеопатру целовал! А ты был, дедушка, с Цезарем знаком?

— Не, не был…

— А Клеопатру целовал?

— Нет…

— Чего ж ты так? Никак сплоховал?

— Ой сплоховал! — покачал головой Нойдак, — Совсем глупый у тебя голова, парень, Москва учился, а не знаешь, что Цезарь жил четыре руки пальцев сотен лет тому назад, а мне всего то две руки пальцев сотен будет… Как же Нойдак с ним знаком мог быть?

— Да? — молодой геолог был несколько обескуражен, ведь старик неожиданно обнаружил некоторые познания в истории. Впрочем, парень быстро нашелся, — Ну, а с кем ты знаком был? Наполеона хоть видывал?

— На поле он чего делал?

Парень непонимающе посмотрел на старого колдуна. Что-то не так было! Ага, да ведь старый хрыч подловил его на слове. Оказывается, он не так уж плохо владеет великим да могучим русским языком! Придуряется, понятное дело…

— Ну, лады! А хоть с Иваном Грозным парой слов перекидывался?

— Иоанну Васильевичу? Колдовал, как же, — спокойно сообщил Нойдак.

— Да… А еще кому?

— Да много кому, всех не упомнишь… Владимиру, тому что каганом был, колдовал, Александру, того, которого Невским прозвали — тоже… Да я старый уже, не помню уж ничего, — и старик хитро прищурился.

— Да, хорошо тебе, — парню и не верилось, и хотелось поверить в эти сказки, — я бы тоже попробовал бы… Ну, вот хоть богом побыть, — взгляд геолога вновь обратился на перечитанную в сотый раз книжку братьев Стругацких.

— Нет, богом быть плохо! — неожиданно высказался старый колдун.

— А ты что, пробовал?

— Ой, пробовал!

— И что?

— Ой, сплоховал…

— А ты расскажи!

— А где шайтан-вода?

— Да нет у меня никакой шайтан-воды! — однако ж парень уже догадался, чего именно требует старый колдун.

— Обманывать плохо! — сказал Нойдак грозно, — Сейчас Нойдак колдовать будет, а горелый вино в стеклянной бутылке с надписью “Столичная” само о себе скажет!

— Это как? — молодой геолог даже испугался.

— А так! — Нойдак поднял бубен, встряхнул его, затряс, бормоча про себя какие-то тайные слова. Бубен зазвенел в каком-то странном ритме, от которого у молодого геолога мурашки пошли по телу.

То, что произошло дальше, можно воспринимать по разному. И с точки мистической, а можно — и вполне научно объяснить. Короче, парень услышал вдруг, как заветная бутылка в его рюкзаке начала мелко дрожать и позванивать, как будто откликаясь на зов колдовского бубна старого Нойдака. Дольше паренек не выдержал, вытащил бутылку, и, вздыхая, сорвал пробку. После того, как большая часть содержимого поллитровки была испита и заедена каким-то местным салом, о происхождении которого лучше было не думать, Нойдак устроился поудобнее и начал свой рассказ…

* * *

Грозный всемогущий Ыгыз был богом древним-предревним, а потому уставшим и злым на весь свет. Но мечты посидеть где-нибудь на бережку речки с печеным барашком в руках и умным собеседником в зубах… или наоборот — да не все ли равно, в конце концов — все эти мечты оставались только мечтами. В самом деле — бросишь свое хозяйство хоть ненадолго, так столько всего сразу накопится — денек отдохнешь, потом век не расхлебаешь.

— А ты найди себе кого-нибудь на подмену, — посоветовал ему его южный сосед Кришнявишня.

— А кого? — переспросил Ыгыз, — Может ты подменишь на недельку?

— Да что ты! — замахал руками южанин, — У самого забот полон рот…

— А может свободен кто? Вон, Буддабарахта все спит и спит, может разбудить?

— Нет, опасно!

— Что, разгневается?

— Да нет, не в том дело, — вздохнул Кришнявишня, — Просто есть мнение, и хоть я с ним не согласен, однако ж, есть вероятность… Короче, говорят, что он спит, а мы все ему на самом деле снимся. И он сам себе снится!

— И если его разбудить…

— Мало ли чего получится! Так что лучше не рисковать, хотя, как я уже говорил, сам-то я не верю во всю эту чепуху…

— Ну, а мне-то что делать? Ты ж говорил — найди себе временную замену?

— Ну и найди… Какого-нибудь смертного…

— Простой смертный не справится!

— Тогда найди мудреца, — пожал плечами Вишнякришня.

— Да где в моих краях мудреца-то найти? — вздохнул Ыгыз.

— Возьми моего, у меня их полно, все по пещерам сидят, да волосы с ногтями отращивают — силы набираются!

— Нет, — решил Ыгыз, — я уж лучше плохонького, да своего! Чужой такого нагородит…

* * *

Недолго думал Ыгыз. Да ведь по правде говоря, выбирать-то было не из кого. Короче, старее да мудрее Нойдака все равно в округе никого не было! И явился всемогущий бог Нойдаку, и изложил свое предложение, от которого, сами понимаете, отказаться Нойдаку было никак нельзя. Потому колдун сразу же и согласился. Ну, рассказал Ыгыз ему все — как и что делать, за чем следить, куда смотреть, чем повелевать. А на последок — о самом сложном поведал:

— Будут тебя люди просить — сделать то, боженька, сделай се… Ну, ты в меру сил старайся им помогать, а то к другим богам обратятся, да все жертвы мимо нас пойдут!

Ну, последние инструкции давал Ыгыз уже скороговоркой — не терпелось в отпуск смыться… Так и остался старый колдун Нойдак за бога. Уселся на небе, свесил ноги с облачка и занялся делами…

Все было бы ничего, так бы и управлялся Нойдак со всем хозяйством божественным, да совсем людишки его своими просьбами замучили. Сначала Нойдак еще чего-то там пытался делать, потом уши заткнул и решил не слушать! Но вот, увы, сколько уши не затыкай, а те, кто поближе живет да погромче кричит — все одно слышны…

На беду прямо под Нойдаковым облачком устроились жить два соседа, оба земледельцы, труженики. Засеяли они свои поля — один рис посадил, другой, в десяти шагах от него — хлопок. Посадили, да начали, как положено, богу молиться, да разные там мелкие жертвы — на тебе, боже, что мне негоже — приносить.

Первый богу молитву возносит:

— Великий, всесильный Боже, на тебя вся надежа! Посадил я рис на поле своем, а рису водица надобна, да побольше! Пошли, Боже, дождь, да не один, много дождей пошли, пусть льют они каждый день сплошным потоком, дабы рис мой уродился урожаем обильным, а уж за мной не постоит, и барашка, и козденка в твою честь пожертвую, и идолов твоих по углам своего жилища выставлю, и губы их да будут в масле каждый день…

А второй сосед первому как бы подпевает — ведь, как назло, начали они молитву одновременно, и просит, и умоляет…

— О Великий и Грозный Бог Небес! К тебе взываю с просьбой моей! Ведомо тебе — а тебе ведь все ведомо — что усадил я свои поля хлопком белым, и жду — не дождусь урожая обильного. Но ведь знаешь ты, Господи, как опасен дождь для хлопка моего! Охрани, Боже, мои поля от ливней, пусть не единая капля дождя да не падет с небес твоих! Пусть будет сушь да зной лето все… И ьуду я тебе благодарен тогда благодарностью великой, и жертвы тебе вознесу, и барашка, и козлика на алтаре твоем зарежу, и идолы твои омыты кровью жертвенной будут, и хвалу тебе возносить на все четыре стороны света и я, и семья моя весь год будет!

Послушал Нойдак одного, только собрался дождь на землю пролить — спохватился, выслушал другого, думал зноя подбавить — да вспомнил о первом… Не знает старый колдун, как ему быть. А эти злыдни, те что внизу, на земле, все молятся и молятся, все просят и просят, да каждый свое. Нет, чтобы хоть как-то договориться…

Заткнул Нойдак уши еще крепче, думает — не, угомонятся, ночь ведь на дворе уже. Какое там — им вроде и спать-то не охота, все свое толдычат! Короче, так и провел Нойдак ночь без сна и отдыха. А потом — еще день работы. Настала следующая ночь. И что вы думаете? А то! Соседи вновь за моленья, у Нойдака голова разламыватся, спать хочется, а тут еще проблему с дождем решать. Рука то к дождю тянется, то к зною…

И был третий день, и была третья ночь бессоная. А как утро настало, почуял Нойдак, что теперь ему все равно. Не стал он ни дождик вызывать, ни зноя подбавлять, а что-то в злости великой заорал и все на небе попереворачивал. И пошел с неба град — величиной с куриное яйцо — каждая градина. И побил посевы обоим соседям. Тут уж расстроился Нойдак не на шутку — ведь чего наделал! А тут, на беду, Ыгыз из отпуска возвертается. Ну, думает старый колдун, теперь мне не сдобровать… Но признался во всем честно, рассказал древнему богу, все как было!

— Ай, сам я во всем виноват! — покачал головой Ыгыз, — Так все надоело, так отдохнуть хотелось, что и забыл показать-рассказать, где у меня самое важное для божеского дело хранится. Вот, смотри, Нойдак, на будущее будешь знать. Здесь хлопок божественный, им уши на ночь затыкают, а здесь воск — им поверх замазывают, и ни одна сволочь своей молитвой не побеспокоит…

— Но ведь то, что я послал град — ведь плохо сделал?

— Отчего ж плохо? — пожал плечами великий Ыгыз, — Теперь они про все свои глупости забудут и молиться будут, чтобы больше града не было. А его и не будет — вот я, ничего не делая, им любим да почитаем стану!

— Так, значит, и боги иной раз не выдерживают? — догадался Нойдак, — Тоже град…

— Если бы град!? — махнул рукой Ыгыз, — Тут иной раз так на все эти моленья осерчаешь…

— И что? — Нойдак в глубине души предчувствовал ответ.

— А как ты думаешь, землетрясения да смерчи-ураганы с чего бывают? — и старый бог хитро прищурился, именно так, как прищурился Нойдак, заканчивая этой фразой свой рассказ…

Content

Купцов Василий Трудно быть богом…

Василий Купцов Трудно быть богом…