Фет Афанасий Афанасьевич

Золотое Ку-ку

* * *

Уж верба вся пушистая

Раскинулась кругом;

Опять весна душистая

Повеяла крылом.

Станицей тучки носятся,

Тепло озарены,

И в душу снова просятся

Пленительные сны.

Везде разнообразною

Картиной занят взгляд,

Шумит толпою праздною

Народ, чему-то рад...

Какой-то тайной жаждою

Мечта распалена —

И над душою каждою

Проносится весна.

* * *

Из дебрей туманы несмело

Родное закрыли село;

Но солнышком вешним согрело

И ветром их вдаль разнесло.

Знать, долго скитаться наскуча

Над ширью земель и морей,

На родину тянется туча,

Чтоб только поплакать над ней.

ВЕСЕННИЙ ДОЖДЬ

Еще светло перед окном,

В разрывы облак солнце блещет,

И воробей своим крылом,

В песке купаяся, трепещет.

А уж от неба до земли,

Качаясь, движется завеса,

И будто в золотой пыли

Стоит за ней опушка леса.

Две капли брызнули в стекло,

От лип душистым медом тянет,

И что-то к саду подошло,

По свежим листьям барабанит.

* * *

С гнезд замахали крикливые цапли,

С листьев скатились последние капли,

Солнце, с прозрачных сияя небес,

В тихих струях опрокинуло лес.

С сердца куда-то слетела забота,

Вижу, опять улыбается кто-то

Или весна выручает свое?

Или и солнышко всходит мое?

КУКУШКА

Пышные гнутся макушки,

Млея в весеннем соку;

Г де-то вдали от опушки

Будто бы слышно: ку-ку.

Сердце! — вот утро — люби же

Все, чем жило на веку;

Слышится ближе и ближе,

Как золотое, — ку-ку.

Или кто вспомнил утраты,

Вешнюю вспомнил тоску?

И раздается трикраты

Ясно и томно: ку-ку.

КОЛОКОЛЬЧИК

Ночь нема, как дух бесплотный,

Теплый воздух онемел;

Но как будто мимолетный

Колокольчик прозвенел.

Тот ли это, что мешает

Вдалеке лесному сну

И, качаясь, набегает

На ночную тишину?

Или этот, чуть заметный

В цветнике моем и днем,

Узкодонный, разноцветный,

На тычинке под окном?

РЫБКА

Тепло на солнышке. Весна

Берет свои права;

В реке местами глубь ясна,

На дне видна трава.

Чиста холодная струя,

Слежу за поплавком, —

Шалунья рыбка, вижу я,

Играет с червяком.

Голубоватая спина,

Сама как серебро,

Глаза — бурмитских два зерна,*

Багряное перо.

Идет, не дрогнет под водой,

Пора — червяк во рту!

Увы, блестящей полосой

Юркнула в темноту.

Но вот опять лукавый глаз

Сверкнул невдалеке.

Постой, авось на этот раз Повиснешь на крючке!

*Бурмитское зерно — жемчуг

* * *

Теплый ветер тихо веет,

Жизнью свежей дышит степь,

И курганов зеленеет

Убегающая цепь.

И далеко меж курганов

Темно-серою змеей

До бледнеющих туманов

Пролегает путь родной.

К безотчетному веселью

Подымаясь в небеса,

Сыплют с неба трель за трелью

Вешних птичек голоса.

* * *

Облаком волнистым

Пыль встает вдали;

Конный или пеший —

Не видать в пыли.

Вижу: кто-то скачет

На лихом коне.

Друг мой, друг далекий,

Вспомни обо мне!

ВЕЧЕР

Прозвучало над ясной рекою,

Прозвенело в померкшем лугу,

Прокатилось над рощей немою, З

асветилось на том берегу.

Далеко, в полумраке, луками

Убегает на запад река.

Погорев золотыми каймами,

Разлетелись, как дым, облака.

На пригорке то сыро, то жарко,

Вздохи дня есть в дыханье ночном, —

Но зарница уж теплится ярко

Голубыми зеленым огнем.

БАБОЧКА

Ты прав. Одним воздушным очертаньем я так мила.

Весь бархат мой с его живым миганьем —

Лишь два крыла.

Не спрашивай: откуда появилась?

Куда спешу?

Здесь на цветок я легкий опустилась

И вот — дышу.

Надолго ли, без цели, без усилья,

Дышать хочу?

Вот, вот сейчас, сверкнув, раскину крылья

И улечу.

* * *

Теплым ветром потянуло,

Смолк далекий гул,

Поле тусклое уснуло,

Гуртовщик уснул.

В загородке улеглися

И жуют волы,

Звезды частые зажглися

По навесу мглы.

Только выше все всплывает

Месяц молодой,

Только стадо обегает

Пес сторожевой.

Редко, редко кочевая

Тучка бросит тень...

Неподвижная, немая

Ночь светла, как день.

* * *

Задрожали листы, облетая,

Тучи неба закрыли красу,

С поля буря ворвавшися злая

Рвет и мечет и воет в лесу.

Только ты, моя милая птичка,

В теплом гнездышке еле видна,

Светлогруда, легка, невеличка,

Не запугана бурей одна.

И грохочет громов перекличка,

И шумящая мгла так черна...

Только ты, моя милая птичка,

В теплом гнездышке еле видна.

ЛЕС

Куда ни обращаю взор,

Кругом синеет мрачный бор

И день права свои утратил.

В глухой дали стучит топор,

Вблизи стучит вертлявый дятел.

У ног гниет столетний лом,

Г ранит чернеет, и за пнем

Прижался заяц серебристый,

А на сосне, поросшей мхом,

Мелькает белки хвост пушистый.

И путь заглох и одичал,

Позеленелый мост упал

И лег, скосясь, во рву размытом,

И конь давно не выступал

По нем подкованным копытом.

* * *

Ласточки пропали,

А вчера зарей

Всё грачи летали

Да как сеть мелькали

Вон над той горой.

С вечера все спится,

На дворе темно.

Лист сухой валится,

Ночью ветер злится

Да стучит в окно.

Лучше б снег да вьюгу

Встретить грудью рад!

Словно как с испугу

Раскричавшись, к югу

Журавли летят.

Выйдешь — поневоле

Тяжело — хоть плачь!

Смотришь — через поле

Перекати-поле

Прыгает как мяч.

ПСОВАЯ ОХОТА

Последний сноп свезен с нагих полей,

По стоптанным гуляет жнивьям стадо,

И тянется станица журавлей

Над липником замолкнувшего сада.

Вчера зарей впервые у крыльца

Вечерний дождь звездами начал стынуть.

Пора седлать проворного донца

И звонкий рог за плечи перекинуть!

В поля! В поля! Там с зелени бугров

Охотников внимательные взоры

Натешатся на острова лесов

И пестрые лесные косогоры.

Уже давно, осыпавшись с вершин,

Осинников редеет глубь густая

Над гулкими извивами долин

И ждет рогов да заливного лая.

Семьи волков притон вчера открыт,

Удастся ли сегодня травля наша?

Но вот русак сверкнул из-под копыт,

Все сорвалось — и заварилась каша:

«Отбей собак! Скачи наперерез!»

И красный верх папахи вдаль помчался

Но уж давно весь голосистый лес

На злобный лай стократно отозвался.

* * *

Печальная береза

У моего окна,

И прихотью мороза

Разубрана она.

Как гроздья винограда,

Ветвей концы висят, —

И радостен для взгляда

Весь траурный наряд.

Люблю игру денницы *

Я замечать на ней,

И жаль мне, если птицы

Стряхнут красу ветвей.

*Денница — утренняя заря

* * *

Мама! глянь-ка из окошка —

Знать, вчера недаром кошка

Умывала нос:

Грязи нет, весь двор одело,

Посветлело, побелело —

Видно, есть мороз.

Не колючий, светло-синий

По ветвям развешан иней —

Погляди хоть ты!

Словно кто-то тароватый

Свежей, белой, пухлой ватой

Все убрал кусты.

Уж теперь не будет спору:

За салазки да и в гору

Весело бежать!

Правда, мама? Не откажешь,

А сама, наверно, скажешь:

«Ну, скорей гулять!»

* * *

Скрип шагов вдоль улиц белых,

Огоньки вдали;

На стенах оледенелых

Блещут хрустали.

От ресниц нависнул в очи

Серебристый пух,

Тишина холодной ночи

Занимает дух.

Ветер спит, и все немеет,

Только бы уснуть;

Ясный воздух сам робеет

На мороз дохнуть.

* * *

Кот поет, глаза прищуря,

Мальчик дремлет на ковре,

На дворе играет буря,

Ветер свищет на дворе.

«Полно тут тебе валяться,

Спрячь игрушки да вставай!

Подойди ко мне прощаться,

Да и спать себе ступай».

Мальчик встал.

А кот глазами

Поводил и все поет;

В окна снег валит клоками,

Буря свищет у ворот.

* * *

Чудная картина,

Как ты мне род на:

Белая равнина,

Полная луна,

Свет небес высоких,

И блестящий снег,

И саней далеких

Одинокий бег.

* * *

Ветер злой, ветер крутой в поле

Заливается,

А сугроб на степной воле

Завивается.

При луне на версте мороз —

Огонечками.

Про живых ветер весть пронес

С позвоночками.

Под дубовым крестом свистит,

Раздувается.

Серый заяц степной хрустит,

Не пугается.

* * *

Перекресток, где ракитка

И стоит и спит...

Тихо ветхая калитка

За плетнем скрипит.

Кто-то крадется сторонкой,

Санки пробегут —

И вопрос раздастся звонкой:

«Как тебя зовут?»

ВОЛЬНЫЙ СОКОЛ

Не вскормлен ты пищей нежной,

Не унесен к зиме в тепло,

И каждый час рукой прилежной

Твое не холено крыло.

Там, над скалой, вблизи лазури,

На умирающем дубу,

Тыс первых дней изведал бури

И с ураганами борьбу.

Дразнили молодую силу

И зной, и голод, и гроза,

И восходящему светилу

Глядел ты за море в глаза.

Зато, когда пора приспела,

С гнезда ты крылья распустил

И, взмахам их доверясь смело,

Ширяясь, по небу поплыл.

УЗНИК

Густая крапива

Шумит под окном,

Зеленая ива

Повисла шатром;

Веселые лодки

В дали голубой;

Железо решетки

Визжит под пилой.

Бывалое горе

Уснуло в груди,

Свобода и море

Горят впереди.

Прибавилось духа,

Затихла тоска,

И слушает ухо,

И пилит рука.

ВЕЧЕР У ВЗМОРЬЯ

Засверкал огонь зарницы,

На гнезде умолкли птицы,

Тишина леса объемлет,

Не качаясь, колос дремлет;

День бледнеет понемногу,

Вышла жаба на дорогу.

Ночь светлеет и светлеет,

Под луною море млеет;

Различишь прилежным взглядом,

Как две чайки, сидя рядом,

Там, на взморье плоскодонном,

Спят на камне озаренном.

ПЕВЕЦ РОДНОЙ ПРИРОДЫ

Стихи, помещенные в этой книжке, написал известный русский поэт Афанасий Афанасьевич Фет. Родился он 5 декабря 1820 года в деревне Новоселки Мценского уезда Орловской губернии, в помещичьей семье.

В своих воспоминаниях, написанных в глубокой старости, Фет рассказал, как жизнь в отцовском поместье развивала в нем любовь к природе, ко всему необыкновенному. Этому способствовали сказки, которые мальчик слышал от крепостных девушек. В зимние вечера девушки при свечах пряли пряжу, пели грустные народные песни, а то вдруг начинали припоминать разные страшные истории о чертях и ведьмах, о леших и домовых, о происшествиях в часы ночных гаданий. Мальчик сидел в уголке, затаив дыхание. Он все принимал за правду. Через много-много лет он ярко опишет эти детские впечатления, создаст замечательные стихи про гадание: «Зеркало в зеркало, с трепетным лепетом», «Ночь крещенская морозна», «Помню я: старушка няня».

Рос будущий поэт мечтательным и пытливым. Летом его тянуло и на рыбалку, и в лес. С деревенскими ребятишками он ходил по грибы, лазил по деревьям, лихо скакал на неоседланной лошади.

У Фета рано развилась тяга к стихам. В те годы в России сборники стихов выпускались очень малыми тиражами и были дороги, поэтому их от руки переписывали из журналов и книг. Мальчик где только мог разыскивал их и заучивал. Какое счастье было для него, когда у соседей-помещиков нашлась поэтическая тетрадь! В ней оказались и стихи А. С. Пушкина. «О, какое наслаждение испытал я, повторяя сладостные стихи великого поэта!» — вспоминал Фет.

Отец решил дать сыну хорошее образование. По окончании пансиона будущий поэт поступил в Московский университет, на словесный факультет, и в 1844 году окончил его.

У Фета к тому времени накопилось немало стихов. Но похвалы друзей не радовали его: он принимал их за приятельскую снисходительность. Чтобы поверить в себя, нужен был строгий и взыскательный судья. И Фет решился показать свои поэтические опыты Н. В. Гоголю. Шаг был дерзкий: шутка ли, обратиться к самому автору «Вечеров на хуторе близ Диканьки», «Миргорода», «Ревизора»! Как-то он примет его, студента?

К счастью, все обошлось благополучно: Гоголю стихи понравились, он обнаружил в них несомненное дарование. Это окрылило Фета. Молодой поэт стал писать больше и вместе с тем тщательней. В 1840 г. вышла в свет его первая книжка. В обзоре русской литературы великий критик В. Г. Белинский отметил: «Из живущих в Москве поэтов всех даровитее г-н Фет».

Стихи Фета стали появляться в столичных журналах: «Москвитянин», «Отечественные записки», а несколько позднее — в «Современнике». Его заметила читающая публика.

При жизни А. А. Фета вышло пять поэтических книг. Его стихами увлекались И. С. Тургенев, Л. Н. Толстой, Я. П. Полонский. В наше время с большой симпатией говорил о его стихах А. М. Горький. В своей автобиографической повести «В людях» он писал, что в минуты жизни трудные вспоминал «только хорошее, самое лучшее... незабвенные своей правдой стихи:

Только песне нужна красота,

Красоте же — и песен не надо...

Приведенные строки принадлежат перу Фета.

У Фета учились такие замечательные русские поэты, как А. Блок и И. Бунин. Лучшее из написанного им ныне продолжает волновать и радовать, помогая нам лучше понять окружающую нас красоту в природе. А с любви к родной природе с ее ручьями, холмами и перелесками, с ее тропинками и стогами начинается большое чувство, ведущее к подвигам и славе, — любовь к Родине.

Content

Фет Афанасий Афанасьевич Золотое Ку-ку