Эсаул Георгий

Алиса Длинные Ноги Искуплениеъ

АЛИСА ДЛИННЫЕ НОГИ ИСКУПЛЕНИЕЪ: Литературно-художественное издание.

╘ Эсаул Георгий, 2016

╘ "Литературное наследие", 2016

╘ "Академия литературы"

Published in Prague Czechoslovakia

Publisher: Public Association "Literary Heritage"

ПРЕДИСЛОВИЕ

- Не укоряйте обнаженную девушку, если у неё длинные волосы, словно расчесали гриву единорога! - старец - в балахоне до пят, змеиной бородой и величием потомка орков в зеленых очах - сурово посмотрел на гнОму, ведьму и воительницу, стукнул посохом о шконку. - Оставьте золотые деньги на подоконнике - странник, птичка, или обмишурившаяся девица возьмёт, не заплачет, найдет в деньгах Истину, которые вы не видите слепыми глазами кротов!

Не виновата красавица, что прелестна, словно заря!

В её целомудрии кроется Тайна Тайн!

Для чего живёт?

С какой целью пришла в этот Мир?

Nudaque Veritas!

ВОйны в душе морально устойчивой барышни страшны в угрюмой неукротимой решительности облагородить Мир.

Скромная, целомудренная семнадцатилетняя графиня Алиса Антоновна Шереметьева попадает в затерянный Мир (Мир не знает, что он затерянный- иголка в стогу прошлогоднего сена).

Сделать Новый Мир лучше, преобразовать, перестроить - чтобы женщины занимались только изящным, а мужчины - давали золото женщинам, подобострастничали, лебезили, куртуазничали - основная задача целеустремленной, конфузливой графини Алисии; имя ей в Новом Мире - Алиса Длинные Ноги!

Верные соратницы - ведьма Кассандера, воительница Ксена, Наставница фон Карла, гномиха без имени - помощницы; избы-читальни, кружки ликвидации безграмотности женщин.

Одежда в Новом Мире - не модная, поэтому Алиса Длинные Ноги облачена в сарафан нравственности (простолюдины сарафан не видят, только - голую Алисию).

Король Яков - дурно одетый, пьяный, не грациозный ущипнул морально устойчивую Алисию: принял её за голую танцовщицу - ОХ! как ошибся Король - себе на погибель.

Графиня Алиса Длинные Ноги - не крокодил с желтыми глазами - укоряет Короля, попадает в темницу, а утром её сожгут на костре для ведьм, поджарят, как куропатку в лесном пожаре Черниговского леса.

Multus of puellas speciosas et virgins.

Нудное нравоучительное повествование без действия - как река Днепр без рыбы - предназначено ни для кого.

- На колени встанете - не прощу вас за грязные ногти гоблинов; клады рыли руками - почёт вам и уважение, деньги собирали на нужды голодающих вашего Средимирного Поволжья, но руки - рабочий инструмент скрипача - почему не вымыли, недоразумение вы, а не охранники! - графиня Алиса Антоновна обнаженная заглядывала в глаза воинов, искала в них хоть частицу поэзии - невозможно, чтобы в человеке не жила песня с крылатыми фразами. - В тюрьму ведете меня - прекрасную морально устойчивую девушку, насмехаетесь надо мной, утверждаете, что я голая, словно рыбка золотая!

Не верьте глазам своим, потому что старуха злая, беззубая обманет ради дочки, а безумный воин, который служит толстому неприглядному пьянице Королю - нет в вашем Короле капли гармонии и чувства такта - недобродетельный воин заслуживает порицания, изгнания с бала, где девушки замысловато обмахиваются веерами с автографами великих поэтов.

Я с подружкой институткой княгиней Добровольской Еленой Никифоровной прогуливалась по Невскому Проспекту, искала Истину в обмороженных лицах поручиков и казначеев - радуга на лицах в Зимний вечер!

Прекраснодушные мы закутаны в беличьи шубки с горностаевыми воротничками, словно две березки на берегу реки Сена!

Потешаемся сдержано, потому что скромность - главное украшение девушки в лютую стужу, скромность согреет в якутском сугробе, откуда енот нос не высунет.

Еноты - мудрые, служат хозяину с остервенением, полощут бельё малюсенькими - СЮ-СЮ-СЮ! - волшебными лапками.

Вдруг, останавливается карета - не шикарная, но и не из бедных, с Государственным гербом - птичка двуглавая - миленькая, орёл с крылышками и золотым клювиком динозавра.

Из кареты выступает - нет, не Принц и кони в карету запряжены не белые - господин средних лет, в щегольском котелке брадобрея, усатый до неприличия, и с истомой светского льва на грустном челе продавца перца.

"Не ошибусь, если назову вас мошенницей, карманной воровкой и похитительницей нижнего белья у своих кавалеров! - господин... тьфу на него, язык не поворачивается назвать подобное чудище человеческим словом, клоуна ему ярмарочного на голову!

АХАХА!

Потешно я придумала - в наказание некультурному - кловуна подселить, или запустить в мещанское собрание!

АХА-ХА-ХА-ХА! - графиня Алиса Антоновна засмеялась, согнулась, повисла на руках конвоиров, запуталась в длинных снежных ногах - Свет в Тёмном Царстве, - продолжала с задорной молодостью в словах. - Мужчина - в самом худшем его проявлении, как и вы, неумытые, и ваш Король зловонный - княгиню Елену Никифоровну под локоток взял - настойчиво, настырно, будто жену приглашал в библиотеку имени Крупской.

Моя подружка зарделась, но мигом припудрила носик, потому что целомудренная девушка никогда не краснеет от стыда - не за что краснеть морально чистой, родниковой красавице!

"Милостивый государь, и государем вас не назову, потому что дурно воспитаны, не из пажеского корпуса, а принарядились, словно на ярмарку за осетрами спешите!

Кушайте осетров - мясо полезное, хрящи древние, мы на уроке естествознания осетров рассматривали в аквариуме - хищные рыбы, опасные, им пальчик в ротик не клади, откусят, по миру пустят с сумой переметной! - Княгиня Елена Никифоровна вырывается, а злодей крепко её держит, как и вы, и я вижу в ваших глазах блеск того же зла, что и у господина из кареты, черти вы!

Княгиня достоинство не теряет, держится хладнокровно - незамужняя, но честь под вопросом, дрожит струной. - Положительный кавалер сначала бы плезиры и куртуазности расточал, прочитал бы поэму о соловье и розе, бледнел от стыда, загорался романтическим восторгом, и - может быть, если бы увидел искорку одобрения в очах невинной девушки - АХ! прелестную золотую рыбку каждый купец отведает, но не каждому она плавничками-ручками на прощание по головке погладит! - Распахнула одежды - ОХ! нижнее бельё забыла одеть, вдумчивая, о художниках заботится княгиня, а о себе, разносторонне развитой - не думает, словно проглотила синюю таблеточку забвения. - Берите моё тело, потешайтесь, читала, что мужчины обожают тела девушек - не знаю, с какой целью и что за мысли возникают в ваших разбойничьих головах, но нравятся вам - не лавры, а тела девушек!

А честь мою, достоинство, целомудренность я не отдам, не для вас берегу, а для законного мужа; кальян ему уже купила и Министерский портфель, балую заочно, потому что мы - два облачка на китайском небе с драконами! - Подружка замёрзла, опомнилась, запахнула шубейку, дрожит, губки кусает в досаде, что позволила неизящному выплеснуться в чёрном гневе простолюдинок (стяжатель увидел чистоту наготы княгини, подавился усами!). - Ступайте в Храм Культуры, не оглядывайтесь на приезжих девушек из деревень, даже они выше вас по уму и добродетелям - вишни в душе девушек цветут!"

Моя подруженька озадачила наглеца, поставила хама - ОХ! нехорошее слово, бранное - на место!

Он сконфузился, заробел, но наглеет, выставляет себя сироткой в конфликте между любовью и деньгами:

"Я, сыщик, статский советник Путилин, обвиняю вас, Глафира Абрамовна Давидова в дурных поступках против человечества и Государства!

Пройдёмте в участок, с вас сделают слепок для музея восковых фигур мадам Тюссо!

Если по дороге подвернется мелкий воришка, и его вам в компанию возьму - места в сыскной карете достаточно для всех воров города Санкт-Петербург, ослепленного двусмысленными улыбками барышень!"

Княгиня Добровольская - поняла, что ничтожный, потому что непредусмотрительный, сыщик спутал её с другой дамой - в обморок упала; галантно, подождала, пока появится студент с кипой книг, падала, рассчитала, когда студент поддержит - бедный, но обхождение с девушками знает, потому что - культурный столп общества.

Я в изысканный древнерусских выражениях объяснила сыщику, что он обмишурился, нагло спутал мою благочестивую подружку княгиню Елену Никифоровну с уличной воровкой, имя которой - Непотребство!

Сыщик покраснел морковкой, принёс мне бархатные изысканные извинения, даже к ручке потянулся, шалопай, но я отказала в поцелуе, до свадьбы нельзя, и не Принц он, а - поработитель.

"Усы у вас на морозе застыли, жёсткие, словно у моржа, господин сыщик!

И с мягкими усами не допустила бы до куртуазностей, потому что закутана в тулуп скромности!

Бегите, не оглядывайтесь, наберите полные карманы кренделей - нищим отдадите в искупление своего греха перед княгиней Добровольской, на лису она похожа в гневе!

Успейте, пока не пришла в сознание, иначе поинтересуется - зачем вы в этот Мир пришли, обзовёт вас лукавым, сломает вашу уверенность - так робкая арфистка управляет арфой!"

Сыщик с благодарностью поклонился мне, преобразился, превращался в порядочного доброго соседа по Дворцу.

Поспешил к карете (ножками-палочками затейливо выкрутасничает), но - АХ! недобродетель ошибки Природа не прощает - поскользнулся, упал - котелок в одну сторону, щегольская Есенинская тросточка - в другую; головкой о камешки - БУБУХ! треск грецкого ореха в кухне!

Я - робкая - побежала от беды, не оглядываюсь - не расшатываю спокойствие дурной картиной; вид мёртвых меня не очаровывает, я не художник Мендель!

За мной студент княгиню Добровольскую на руках несет - моветон, но романтично, щёки у княгини стали пунцовые, но в сознание не приходит, грезит в обмороке!"

Алиса вздрогнула, оглянулась на тяжелую, обитую чёрной кожей, дверь: - Не дослушали меня опричники, убежали на парад к Королю, испугались, что фиолетового крепкого им не достанется - невежливые!

Я их сравнивала с сыщиком Путилиным, указала бы на ошибку - нельзя невинную девушку в тюрьму сажать, для нас порок - тюрьма, а не стены!

Не пойму - отчего они разозлились, и Король Правду не выслушал до конца, герой недобродетельных напитков! - графиня Алиса Антоновна обошла по кругу каменную комнату: в углу дыра в полу (Алиса не представляла назначение дыры, а уединиться в камере - никогда не уединится в антисанитарном месте: смерть выше позора!), охапка дурно пахнущего сена - брат-близнец дыры - в другом углу! - Ни белого рояля, ни арфы, ни стопки нравоучительных книг - дикари! - графиня Алиса Антоновна сморщила кожу на аристократическом мраморном лбу - древние греки видели подобные лбы в снах. - Подожду, когда добродетель сама себя проявит, ростком чудо-цветка ворвется в узилище, вынесет меня к свету и чистой воде хрустальных родников!

Графиня Алиса Антоновна замерла - пять, десять, пятнадцать минут; ноги в изящных туфельках на длинных каблуках-рапирах озябли, словно в сугробе возле Зимнего Дворца.

Алиса представила на очаровательных ножках изящные чулочки - скромненькие, из шерсти ангорской козочки Меки, семицветные, с рюшечками и затейливым Вологодским рисунком - тепло добрым печником пришло в ноги!

Вместе с теплом пришли люди - на лестнице переговаривались, схоже с бранью охотника в лесу, тяжелая дверь отворилась, и в узилище вошла ослепительной красоты молодая женщина со следами золотой пыли на пылающем личике.

- Вы - Аврора? Вы Добродетель? - графиня Алиса Антоновна сдерживала восторг, скромно опустила ресницы, длинные, Вселенские! - Порядочная девушка никогда не останется в беде, Счастье и природа поднимут её на крыльях и даже из ада - хотя не попадёт невинная в ад, но с преувеличением, поэтически рассказываю - из преисподней её гуси-лебеди спасут!

Не выплакивайте своё горе у меня на плече; соленые слёзы испортят кожу, Солнышком осветите узилище, радуйтесь, потому что вы - Муза!

- Золотой замочек повесила бы тебе на уста сахарные, красавица с дивными ногами ста фей! - женщина прикрыла дверь, для надежности стукнула в неё изящной туфелькой, но каблук - низкий, не модный (графиня Алиса Антоновна отметила старомодность башмачка, из вежливости не укоряла красивую женщину; не виноваты женщины, что мужчины жалеют денег на подарки!). - Не Аврора я и не Добродетель, а - Карающий Меч, или Серебряная Спица, если ты - из преисподней, блудница с речами русалки!

Я - Королева, законная супруга Короля Якова - нас вокруг Чад Озера кругом водили, пока мы не созрели до свадьбы, колокола у меня в душе, Райские птицы, а ты - гимнастка с раздутым, как брюхо беременной утопленницы - самомнением! - Королева из-под юбок выхватила спицу - вязальную, зловещую в полумраке тюремной пещеры. - Укоряла моего мужа Якова, загрязняла чистые истоки его мудрости!

Спицей тебя исколю до потери чести, а утром - по велению ясновельможного Короля - тебя сожгут, ведьма с криминальным прошлым гусляра! - Королева нацелила спицу в парадную грудку (левую) графини Алисы Антоновны, для храбрости надула щеки и грудь - великолепие, клад грудей не спрятать под Королевской накидкой из волос тутового шелкопряда.

- АХАХА-ХА! ОХХОХОЕНЬКИ!

Неужели, ты, Королева родилась, ходила к учителям, пачкала салфетки варьеньем, куртуазничала с ухажерами, потупляла глазки на первом свидании с Королём - только для того, чтобы угрожать мне спицей - орудием белошвеек?

Посмотри-ка, что я нашла в себе чистой, обласканной девичьими грёзами?

Скромность меня украшает и защищает, и я в скромности не вижу свою мечту, а ты в спице - трудилась, выбирала, представляла, как поранишь моё тело лебяжье, поглумишься над узницей - видела своё предначертание?

Обманывали тебя безумно, лгали, потешались по-клоунски, использовали в своих целях, а расплачивались титулами - да кому он нужен, титул Королевы, если туфельки на низких каблучках, вышли из моды в прошлом столетии, когда черти плясали на ходулях.

Ткни, не робей, вонзи спицу в мою грудь - поэзия, рифмы в груди; не пробьёшь панцирь моральной устойчивости, а, если спица в твоих руках заколдована, от чёрта она, то пробьёт панцирь, но не душу мою, из груди песни польются и золотой свет.

- И ткну, за мной честь оскорбленного Короля, он - луч Звезды! - Королева задрожала, опустила бархат ресниц, спицу не втыкала, раздумывала, и со временем утекла жидким металлом решимость.

- Не Король он, ох не Король, душечка! - графиня Алиса Антоновна подбежала, обняла королеву, поцеловала в губы, словно прикоснулась к цветочку нарцисса! - По-подружечьи тебя поцеловала, мы - морально устойчивые девушки - мораль тебе подлатаем - друг за дружку: спина к спине, грудь к груди!

Ты верила, что рядом с тобой не сундук, не бочка с фиолетовым крепким, не горилла с замашками извозчика, а - Король!

Король - по определению академика Лавуазье - сундук с сокровищами, ларец мудрости, обаяния, силы, отваги, куртуазности; птица Феникс не перечислит всех достоинств короля.

Академики наук - умные, с бородками, трясутся, козликами себя считают, книги за пазухой держат, плюются в разговоре, но им простительны плевки - не нашли академики время на изучение эстетики; Звёзды считают, и по Звёздам определяют курс национальной валюты.

Разве у твоего фиктивного мужа - понимаю, что приятно называться женой Короля: но стыдно тебе с ним выходить в люди - ум мудреца академика, а борода - алгебра? - графиня Алиса Антоновна пытливо вглядывалась в глаза Королевы, о спице забыла, как о туче в Крыму.

- Нет, не академик мой муж Король! Стыдно мне, в грудях шевелятся кобры позора! - Королева расстегнула пуговички (Алисия снова отметила, что пуговички не модные, дорогие, но не в моде в Санкт-Петербурге круглые Луноликие пуговицы!). - Мудрый, но не академик!

- Не мудрый, поблазнило тебе, пыль сожженных книг распылили в опочивальне; загипнотизировали и под гипнозом внушили, что Король Яков мудрый, красивый, сильный! - графиня Алиса Антоновна поглаживала Королеву по головке, успокаивала; груди целомудренной обнаженной графини Алисы Антоновны нежно прижимались к платью печальной Королевы - так мотылёк летит на свет факела палача. - Сильный, отважный - вздор, наговоры хлопотливого чёрта!

Чёрт с утра до вечера тебе в уши гадости тачками возит, читала о чёрте в романе писателя Ларошфуко - потешный француз, об амурах пишет, но назидательно, с пониманием, что благочестивая девица книжку немедленно в печку изразцовую бросит, если найдет намёк на недобродетель.

Отважный, сильный кавалер - с балкона пятого этажа на коня прыгнет, сабелькой взмахнет, и от отваги его, красоты и мужества - когда в обтягивающих белых офицерских панталонах, в щегольских сапогах с серебряными шпорами (от вампиров), в камзоле с золотыми пуговицами, в форменной фуражке с гербом, а усы - усы - пушка гусара - враги бегут!

Ура!

Ох, проявила чувства, выразила яркие эмоции, а мне, потому что нравственно спокойная, не положено - так серая уточка до свадьбы прячет свои золотые крылышки!

Похож твой пузатый муж (на кобылу не залезет, одышка у него, сердечко пошаливает - на лице следы болезней дурных) на лихого воина?

- Не похож; но говорят, что одним махом...

- Обманывают тебя, очи застилают туманом: народу выгодно, чтобы правил отважный красавец мудрец Король; самовозвышается кукольный народ: и радость Королеве - не тебе, ты умненькая, потому что - красивая - лестно, если не с пузатым увальнем - на щипки вся его отвага уходит - живешь, а с Идеалом!

Идеальный муж тебе нужен, если честь уже потеряна, золотой пуговицей закатилась - к несчастью - под трюмо!

На балу во Дворце князя Годунова я пуговичку обронила - нелепо пришита пуговичка, тряслась, словно улитка на виноградном листике - рогатенькие улитки, миленькие, люблю я их и уважаю за смелость - слизкие, а скорость - чух-чух - паровозики.

Я лакея не кличу, чтобы пуговичку извлёк из труднодоступного места, не до лакеев, если оконфузилась - не честь потеряла, а пуговичку, но всё равно досадно, чувствую себя золотой ложечкой без стаканчика.

Наклонилась, сердце захолонуло - вдруг, увидят меня коленопреклонённой в будуаре, подумают дурное, будто я ошиблась в мелочах, вышла замуж за неблагородного, а теперь грехи замаливаю на коленях, прошу нового жениха - с бакенбардами, осанкой и непременно медалью.

Конфузливо мне, страшно, носик зачесался под трюмо, но терплю, уговариваю сердечко, чтобы не скакало зайчиком по кочкам, а превратилось в сердце черепахи с одним ударом в сто дней.

Переживаю; вдруг, слышу - шаги тяжелые, даже не шаги, а - величественная поступь; сначала на чёрта подумала, потому что под трюмо темно, как в аду.

В ад не попаду, потому что поведение моё примерное, морально чиста, не грешу, но читала в романах французских куртуазов, что в аду темно, как между ягодиц - не позволила бы себе простонародное земное слово "ягодицы", если бы его не применяли высокопросвещенные французы в жабо и белых обтягивающих модных панталонах - между ягодиц арапа.

Не ирландец ли за мной пожаловал - почему ирландец с копной сена на голове - не отдаю себе отчёт, но вижу в мыслях ирландца с кинжалом в крокодильих зубах и с крестьянской дубиной в руках - вепрь, а не человек.

В волнении губки кусаю, надеюсь, что человек или существо с тяжелой поступью величественного носорога меня не заметит, не отважится взглянуть на девушку в щекотливом цирковом представлении; циркачки часто наклоняются, показывают себя со всех сторон, хвастаются геометрией, а геометрия их сплошь из острых углов, без цилиндров и полушарий.

Но в то же время обидно мне: танцы и политесы изучала, реверансы мои - одни из лучших на континенте, музицирую, поэмы сочиняю - скромно, по ночам, чтобы Солнышко ясное не взглянуло на строчки, робею перед Солнцем - ударит лучиком в головку, превратит в бешеную коровку.

Неужели, благородный не заметит меня, словно я - крестьянка с корзинкой грибов, а не благовоспитанная девица с очаровательной головкой под трюмо - треножником лукавого.

На трюмо зеркало, а в зеркале - чёрт!

Заметил - шаги стихли - так стихает ураган после разрушительного похода на японскую деревушку.

Я услышала тягостное сопение беременной кухарки, не возликовала, в девичьих страхах представила сзади Ихтиандра - человека-рыбу; фантазии у меня краше павлиньего пера.

И вдруг, что-то или кто-то - не гадаю по рукам, если рука за моей спиной - с наглостью конкистадора - опустило тяжелую длань на мою правую ягодицу, долго мяло, взбивала тесто, отправило меня в Мир безмолвия Жака Ива Кусто.

Я обезумела голодной лисицей - не знала - Счастье ли за моей спиной, или беда с чёрными крыльями вОрона.

Трепещу, хохочу, не сдерживаю жизнеутверждающий смех, чихаю без куртуазности - пыльно под трюмо, злодеи лакеи лентяи - на дыбу их за пыль!

"Индокитай! Приличная девушка - из-за неосторожного взгляда кузнеца - в костёр бросается, удовлетворяет высокие потребности в духовном развитии, уподобляются стихотворному облачку.

Трогаете меня - с умыслом, или нет у вас головы, если вы призрак, но призрак во плоти, чувственный, меняете названия городам и селам.

Ехала из Москвы в Санкт-Петербруг, а попала в Ленинград!

Пройдите курс куртуазного обольщения, поэтики, где каждое слово - перо жар-птицы!"

Мои слова подействовали на существо, облили его розовой водой!

Оно на прощание хлопнуло меня ладошкой - выше спины или ниже спины - не знаю грамматики, если попа - ОХ! снова нехорошее слово, накажу свои губки за несдержанность! Получите, губки, АТАТА-ТА! - графиня Алиса Антоновна легонько ударила по губам указательным пальчиком - сахарная палочка! - Да, то, что у приличной девушки служит опорно-двигательной системой; на корабле - поршни, а у девушки - сад вишневый!

Ушло, оставило меня в недоумении; подкинуло ещё один вопрос в печку размышлений - "Что, кто приходило и с какой целью?"

Другие вопросы - Зачем живу? Кто я в этом Мире? - не ушли, потеснились.

И вы, девушка - Принцесса обесчещенная, потому что вам подсунули бочку с вином вместо Короля; пуговичку искали золотую под трюмо!

Нет у вас трюмо и пуговички из жемчуга, но образно говорю - бредили, о Принце размышляли, носовые платочки с монограммой вашего дома вышивали, а вам подсунули подпорченную рыбу, вместо короля.

Представьте короля - мускулистый, свежий - пьёт молоко, а оно стекает по обширной военно-полевой груди.

Кудри светлые или угольные вьются, благородно ниспадают на горы плеч; а одежда - лучше не найти в Королевстве - модная, с рюшечками, выточками, без изъянов - благоухает Райским садом с арифметическими яблонями - в геометрической прогрессии яблони уходят за горизонт.

Король - если слово молвит - реки из берегов выходят от мудрости Короля, а приятен до слёз в очах графинь - взглянет - на сердце птички поют, зайчики в душе бегают, а в головке - туман розовый поднимается над свежим озером, где лебеди из алебастра плавают.

Вы, девушка, видели ли подобное чудо - только не уверяйте меня, что оно - Яков.

- Нет, не Яков, а мой Король - конюх Арсений; подозревала, душа моя понималась до чертогов Небесной Обезьяны Ханумы, когда о конюхе Арсении думала - зачарованный Принц он; кнутом взмахнёт, надраенными сапогами блеснёт, улыбкой одарит - Король, истинный Король с медной кожей лудильщика! - Королева впала в прелесть, рыдала, теребила в руках платочек с монограммой дома Яковых. - АХ! Я дала слабину, доверилась вам, рассказала сокровенное, а вы - преступница с длинными ногами Королевской цапли.

Не верила, что красивые девушки умирают; преступление, когда красоту на костёр; девушка не кабан на вертеле.

Слышала, что в дальних странах нарочно красавиц сжигают, потому что люди - уродливые, зеленорылые, пузатые - перед красавицами комплексую, записываются в матери-героини, коротко стригутся, а живот отпускают до земли и сами же животы свои топчут огромными ногами слоновьего размера.

Противоречит возвышенному, если красавицу сжигают вместе с бревном - ожившим Буратино!

Но вы дерзили, ославили моего мужа Короля - да, он мой муж, а не конюх Арсений, проговорилась я под вашими чарами, дурное в мой мозг вливаете, но я выдержала, не убежала, не колола вас спицей, как подгорающую курицу.

Костёр вам - награда за пустые слова, которые не родят гордость!

- Полноте, милочка! Не обманывай себя, потому что самый страшный грех - обмануть свою добродетель пушистую, мягкую, ласковую - куница на ёлке наша добродетель!

С благочестием мы - надувные круги в океане слёз, а без благонравственности - каменные лодки на дне Марианской впадины!

АХ! Уроки географии, наставник барон Малевич Сергей Викторович об Эвересте рассказывает с тунгусами, а я в душе танцевальные движения повторяю, мысленно ножку выше головы поднимаю альпенштоком - затейница, но со скромностью смотрительницы романтической библиотеки в Париже.

Признайся себе, что Король Яков - не Король, потому что - безыдейный, пьяница, хам - щипает скромниц, не стыдится молодой красавицы жены, которая рада, если бы её ущипнул орёл с глазами-агатами!

Одевается ужасно, бомжи в помойках не приняли бы Короля Якова в свой тесный круг вершителей Судеб ночных бабочек!

Воин из него, как из топора скрипка!

Моральный урод с поступками чёрта с бесконечным рылом! - графиня Алиса Антоновна погладила Королеву по косичке, прижала к груди, зарыдала - робкая девушка-птенец, передала слёзы новой подружке - Королеве. - Расскажи, как он тебя в плен взял; совесть твоя чистая, родниковая; а честь - заляпана, да, испоганена, попрана сапогами с серебряными нечищеными пряжками - тускнеет серебро на потных ногах.

Но сотрём пятна с твоей чести - найдётся бородатый рыцарь странствующий, не Принц, но благородный, который надраит твою честь, смирится с твоей бедой, подарит листочек со стихотворением, пергамент перевязан - АХ! - бархатной розовой ленточкой!

- Я конюха Арсения люблю! Он, наверно, зачарованный Принц с гусиными перьями вместо глаз!

Руки Арсения - опахала, грудь - медный колокол Приднеморья!

Говорит - мёд по лицу разливается: ногой махнёт - птицы от восторга перья выдирают и на макинтош Арсению несут с затейливыми поклонами!

Принц Арсений меня не отвергнет, отмоет запятнанную душу, часто он меня мыл в корыте, в привычку у конюха вошло мне спинку драить лошадиной мочалкой!

Смертница ты, красивая, с бриллиантами в уголках лисьих глаз, - Королева распахнула озёра очей, онемела на миг, а затем растаяла, склонила головку на левое мраморное плечо графини Алисы Антоновны - так звери поклоняются льву. - Открыла мне Истину, но не ту Истину, которую люди ищут, а мелкую Истину, девичью, она подобна золотым бусинкам на шее козочки Меки.

Король Яков давно ко мне сватался, добивался, обещал наше Государство спалить до последней крестьянской избушки, где самогон варят для орков.

Батюшка мой - Король Агасфер - добрейшей души Король, кашку овсяную по утрам деревянной ложкой зачерпывает, кушает, измажется в кашке, как чёрт в крови, заливается детским смехом - прелесть, единственный пьяный гость на своём празднике жизни.

Мы умиляемся, папеньку подбадриваем к новым шалостям, а он - старается, ужом перед нами вьётся.

Лакея Спинозу обязательно ложкой по лбу стукнет - звон по горнице раздастся ста колоколов деревянных, будто паломники из страны бесчестия пришли в деревянных башмаках.

После завтрака батюшка горюет, переживает за содеянное, лакею Спинозе монетку мелкую медную дарит за бесчестие и без портков посылает на ярмарку за пареной репой - лекарством от зуда в заднепроходном отверстии.

Лакей Спиноза упирается, стыдно ему без портков с обнаженными ягодицами в люди идти, на ворота лезет, усы вырывает в досаде на моего папеньку Короля, но смиряется - с Королями не спорят по пустякам, если голова ещё на плечах, уходит с извёсткой на голове - для смеха голову известью обсыпает, чтобы народ больше на голову его заглядывался, а не на голый стыд.

Забавы, детство, ностальгия, когда все мальчики - Принцы, а все дяденьки - черти трухлявые с сопливыми дырками в черепе и царь-пушками между ягодиц.

Не отказал мой батюшка Королю Якову, трепетал перед ним, усыхал смоковницей в пустыне, потел, а пот у моего отца едкий, зеленый - куры дохнут от запаха болотного пота.

Меня к свадьбе готовили - город к празднику Победы над орками так не очищали; драили меня, скоблили, вычесывали, в бочке со сметаной держали неделю, чтобы я побелела, как индейка в соусе.

Побелела - от снега не отличали, пряталась в сахарной вате - шалунья!

С горы меня на золотых салазках спускали, чтобы дух захватывало, как в первую брачную ночь, прививали мне безграничную любовь к Королю Якову!

За три недели до свадьбы всполошились, бегают по дворцу, голосят, батюшку моего недальновидным козликом обзывают, а ему мало дела - подавился овсяной кашкой, кряхтит, глазки выпучил, покраснел закатным Солнышком, ножками сучит - кловун ярмарочный, а не Король.

О веснушках моих забеспокоились, что не понравятся степенному Королю Якову веснушки - золотые пятна на личике.

Сначала мои веснушки сводили травами и наговорами - наоборот вышло, блестят, в ночи путникам дорогу указывают, Корабли на мои веснушки плывут, за свет маяка их принимают, на скалы налетают, и слышны из дворца далёкие вопли тонущих матросов; морской царь им жена.

Лучшие колдуны столицы жабами и пиявками боролись с веснушками, от усердия иссохли колдуны, кнутом друг дружку погоняют, меня обвиняют в нечестивости, связи с чёрным козлом; сами козлы и козлов в других видят!

Самый сильный маг и чародей Винсент заперся со мной в опочивальне, просил стражу и Короля не беспокоить во время сведения веснушек, обещал любому рога бараньи на голову за шум и гам; добросердечный колдун с паклей вместо глаз.

В опочивальне факелы зажег и - мигом, словно каждый день в течение трех тысяч лет тренировался перед заколдованным зеркалом с чёртом - скинул халат со звёздами, остался в потешных заячьих красных туфлях с загнутыми концами и в длинном колпаке с вышитыми золотыми кометами; двигаются они по колпаку, напоминают хвостатых блох.

Присел на кровать, меня приобнял - так кошка сжимает мышку, десять минут (я засекала по золотым часам) вглядывался бусинками крысиных глаз в мои очи распахнутые, шаловливые, искал искорку Надежды, затем приник своими губами к моим кораллам губ, целовался неумело, сухо, и тлен могильный от колдуна, словно от прогнившего савана.

Но мне всё в диковинку, не отпускаю старичка, жадно облизываю его язык, отрываю чакры своей полновесной души.

Оробел колдун, стыдливо закрывает мелкое ладошками, отверчивается, но голос его комариным писком входит в мой мозг, борется с обменом веществ - нюхательный табак слабее голоса колдуна.

"Принцесса Горгонзелла, сладкая, мёд с сахаром!

Огромная жадность к наукам у тебя в веснушках; каждая веснушка - отрасль науки: чистописание, звздочетство, колдовство и иные, которые нужно познавать основательно, в постели с умудренным академиком, магистром, например - я, орденоносный!

Для того, чтобы свести твои веснушки, необходимо суровое вмешательство, вплоть до перца под хвост, чтобы ты почувствовала нутром неведомый и любопытный Мир, где чёрт - не чёрт, а - говорящая головёшка из русской печки.

В печке пироги, а в зеркале - черти!

Взгляну в зеркало, отпряну, кричу голосом замогильным, вижу в себе покойника с отвалившейся челюстью орка - неприлично, когда мужчина ластится к девушке, а вместо челюсти у мужчины дыра в ад.

Обещаю себе, что больше в зеркало не посмотрю, чтобы не взыграло золотушное детство в груди; но каждый раз обмираю, умираю, в зеркало заглядываю и кричу, бью себя кочергой в грудную клетку, запускаю остановившееся сердце, а в глазах у меня бушует адское пламя.

Посмотри, как у меня взыграло чувство долга, оно сведет твои веснушки, обучит плясать под дудку магистра - золотое одеяло мне в награду за сметливость!" - ладошки убрал, показывает, а - малюсенькое, заячье, горохом его дисциплина выглядит.

Я - чтобы лучше разглядеть - егоза - факел приблизила, освещаю, да нечаянно тыкнула в ТУДА колдуну - небо со шкурку гномика ему показалось!

До сих пор не знаю - из шалости подпалила колдуну естество, или по неопытности, нерасторопная, с угловатыми движениями молодого карусельщика!

Колдун о любознательности и о моих веснушках забыл, бегает по опочивальне, в бреду стихи о клубнях картофеля читает - не интересные стихи, на могильную землю похожи унылостью.

В окно выпрыгнул, на шпиль напоролся, крутится, умирает, а от своего не отходит, вспоминает мои веснушки, проклинает их, называет адскими отметинами.

Умер, но не помог, важный сановник с грязной улицы!

Я в отчаяние впала, рыдаю, девок вызвала, кнутом по очам стегаю - толстокожие они, вытерпят, лошади с коровьими выменями.

Девки - не лекари, не колдуньи - народное средство предложили; лохань с помоями для свиней в опочивальню притащили - от помоев все беды уходят, поэтому бездомные калеки счастливы, как мартовские коты.

Голову мою в лохань опустили и держат - руки девок белые, крепкие, репа - пока ворота адские откроются, и черти мои веснушки унесут для своих забав.

Вынырнула из лохани, кожуру картофельную с лица сбрасываю, смеюсь в радости, кажется мне, что я на три метра подросла, пока голова в корыте отмокала.

Волосы мои цвет мигом переменили - из снежных белых превратились в угольные, благородные - Белоснежка я!

Веснушки исчезли - из-за проклятия колдуна, или от помоев - мне не интересно, потому что я Центр Вселенной!

Девок лобызаю отважно, одариваю длительными невинными поцелуями; поцелуй - золотая монета девушки!

В поле вышла, венок из полевых ромашек сплела, Короля Якова жду, надеюсь, что понравятся ему моя соседская невинность и белое лицо цвета савана.

Гномики между ног шныряют, карликовые гномы - мышки в сапожках и с серебряными топориками - ягоду землянику маленьким топориком рубить, а не головы ополченцев.

Разочарованы гномики, любят под юбки девицам заглядывать, Правду ищут под юбками, уверяют, что Истина прячется у девушки между ног - наивные в своих поисках, клеветники с лепесточками клевера вместо штанишек.

Не одела я юбку на поле, нагая вышла, ищу рюмку дубовую легендарную - кто из волшебной рюмки нектар выпьет - в прыгуна превращается, выше любой горы прыгнет, до облака достанет и с облака на землю и на спины летающих драконов с важностью птицы чайки взглянет.

Поселянка ко мне подошла молодая, длинноволосая, в белой рубашке с вышитыми фениксами - красные фениксы, по рубашке скачут петухами, но не вредят хозяйке, потому что - нарисованные.

Худенькая девушка - в игольное ушко пройдёт: кожа, кости и груди - Мир прикроет посудомоечными грудями.

Часы мне протягивает с кукушкой - старинные, но сломанные, кукушка не по времени кукует, а - без остановки, охрипла, очами красными вращает, а из клювика дым серный оранжевый - в том дыму колдун сказочник задохнётся без марлевой повязки.

Крестьянка меня нежно обняла, прильнула - чувствует королевскую горячую плоть, в ушко шепчет на языке птиц - непонятное, щекотливое, умиротворяющее - я и сомлела булочкой в золотых лапках феи.

"Опять? Где же Правда? Что чувствуете, Принцесса, когда народ голодает, последнего вепря без соли доедаем? - повалила меня шутливо, перекатываемся хохочем, а кукушка - нет кукушке дела до Правды - надрывается, конец света накуковывает с простодушием домового клерка. - Хлебушка прошу от вас, Принцесса, голодно крестьянам, урожай драконы потоптали, а репа - репу мы не сажали, гнушались, почитали репу мужицкой забавой, от которой вздутие живота и дурной дух изо рта, словно сто чертей пируют между зубами.

Умираем с голода, ваши подданные с ногами, готовые в любой момент пойти приступом на кабаки - в кабаках весело, фиолетовое крепкое - река в пенных берегах плохо прожаренных койотов.

За вашу доброту - если хлеб подарите нам, Принцесса - часы сломанные с кукушкой даруем - умильная птичка, даже не кукушка, а - дракон деревянный, заговоренный от стрел Амура.

Не влюбится в вас кукушка, не посягнет на вашу честь, лишь дурным голосом расскажет Миру о шашнях ведьм на шабаше.

Поблагодарите меня хлебушком, присядьте в изголовье и покажите вашу красоту, цена которой - восхищение народа и поклонение драконов!

Я жизнь рано познала - выйду на ярмарку, ногу выше головы поднимаю, песни пою и на шарманке жалостливое кручу - против оборотней; оборотни от жалостливого убегают, не выдерживают заскорузлые медные сердца тонких нот.

Люди меня подкармливали, а эльфы в услужение звали - потешные эльфы, белые, слово у них - олово!.

Однажды мужик подошёл с багром для ловли русалок и осетров, поднял над головой багор - зловещий, молнии подобный - и вскрикнул раненой эльфийкой:

"Негодница!

Жизнь - расхожий товар колдунов коробейников - утекает у тебя между ног, не заметишь, как покроешься корой морщин, а растрачиваешь дорогое золото молодости на шарманку и умасливание купцов с агрессивными наклонностями крокодилов!

Беги в заброшенные города, отыскивай мёртвые души, беседуй с утопленниками - наполняй жизнь смыслом - так кошка наполняет брюшко ворованной сметанкой!

Имя честное потеряй в снегах Нижнего Мира..."

Не договорил интересное - забили его нагайками купцы, потому что мешал любоваться мной и шарманкой, а в шарманке чёрт сидел карликовый, больной - вечно живой и всегда больной, как болото гнилое".

Крестьянка мне часы с кукушкой протягивает, жеманничает, радуется, что я не обличаю её, не называю великим словом "Родина".

Я от восторга - что часы с потусторонней кукушкой меня признали - драгоценности с себя сняла: золото, бриллианты, сапфиры, рубины, изумруды и девушке протягиваю, а она серебро не берёт, от серебра у неё руки покрываются язвами - злая колдунья в душе, и где злость держится? в грудях?

Сгинула крестьянка с моим добром, след её простыл в вешних водах, где рыбы - бочки.

Я часы поглаживаю, задумала их в мужья взять, вместо Короля Якова.

Не разбудит гортанным криком ожившего висельника древняя деревянная кукушка остатки моей совести!

- Милая Королева с отрицательным блеском в очах! - графиня Алиса Антоновна бегала вокруг посетительницы узницы, заламывала руки, кричала в потолок, чтобы эхо тяжелым свинцовым комом ударило в барабанные перепонки. - Крестьянка солгала тебе, будто голодает - на её совести и на грудях ответственность - так на птичке соловье ответственность за актёров Большого Театра.

В поле хлебушек сам растёт, дикий, сноровистый, но не ленись - скушай его!

В озере и в речке рыбка бултыхается жирная, лоснится, заманивает пугливыми очами ночной куртизанки.

В лесах - дичь, коренья съедобные, и возле каждого корешка ягодка - я на картинах видела, в романах читала об изобилии еды в природе - руку протяни, перепёлку с дерева сдерни и на кухню отнеси в печку - пища на все случаи жизни, мясоед!

Свинка полосатенькая от желудей и коры дуба вес набирает, в гору жира превращается, умилительная!

Олень толсторогий корешками питается - золотым копытцем - цок-цок - корешок добудет, сжует и брызнет из очей жаром нерастраченной энергии ста тысяч Солнц!

Ты бы крестьянку в замок привела, в картинную галерею предков; на картинах дамы дородные изображены, а вокруг дам - кувшины со сладким чаем, фрукты, дичь, пироги с глазами - обязательно с глазами, потому что пирог должен увидеть едока.

Крестьянка закостенела в невежестве, не хватает у неё гражданского духа и нравственности пищу из полей, лесов и рек извлечь, приголубить, и после трапезы удивиться дикости своих мыслей - поросята в голове.

ОХ! Облагородить - всенепременно облагородить ту крестьянку в избе-читальне, чтобы вместе с буковками в мозг заползла мышкой мысль - не прощаю ли я виновных? честна ли перед учителями и матушкой с батюшкой - похвала и мУка в гроб родителям, чтобы в другом Мире от голода не корчились в чане с кипящей смолой.

Ликвидировать её безграмотность, а, когда отличит букву ферт от буквы аз - посадить за вышивание, или отправить на кухню - творить гнёзда из теста и сахара - птица дрозд в гнезде не поселится, а нам, благородным, морально устойчивым красавицам - лестно, если пироги и торты выпекает облагороженная крестьянка со знанием иностранных языков. - Графиня Алиса Антоновна воодушевилась, расцвела розой на празднике Поедания Мороженого. - Дивная Королева, расскажи о свадебном обряде Королевских особ; не Король Яков, но ты - Королева, Принцесса - невинная голубка под пятой деревянного мужичонки с малиновым носом.

Не из ягоды малины нос - честь для Короля, если малина вместо носа выросла: а нос красного цвета - признак злоупотребления - низкое слово - Злоупотребление! - алкоголем!

- Король Яков за мной заявился, краснознаменный, в поле увидал нагую с часами, ополоумел, упал с коня, на четвереньках ползёт, наготу мою великолепную не замечает - на часы смотрит с ужасом, будто не часы, а калитка в ад. - Королева улыбалась, но не воспоминаниям, а своему отражению в зеркале блестящего тела графини Алисы Антоновны. - Подполз змеей, часы мечом рубит, визжит, а кукушка из часов над ним насмехается, проклятия насылает человеческим голосом, и хрип кукушки - как бы хрип льва, а глаза птицы - адские угли с блеском!

Разрубил часы с кукушкой, успокоился, свинцовым грузом упал под копыта коня, три часа лежал бездыханный, получал удовольствие от кратковременной смерти.

Подсадили его на коня, меня в телегу погрузили - уже не Принцесса, но ещё не Королева - задумчивое яблочко с персиками выше пояса.

Во дворце нас поженили - по-людски, караваем каменным мне по голове ударили - очухалась в опочивальне, связанная козочка перед закланием.

"Предерзостный Король Яков, Солнце Вселенной, войди в меня, как входишь в пещеру неожиданностей к русалкам! - кричу, заранее слова выучила из Книги Мудрости, картинки в книге скабрезные - солёные. - Не уговаривай меня превратиться в глину, я - твоя Королева законная, и пусть северный встречный ветер подует в бороду летящего колдуна Земфира, если я говорю без искренности, я не лгунья из вонючего переулка!"

Не слышал меня Король Яков - благородный, поэтому каждой букашке не кланяется, спина - резиновая!

Три бочонка фиолетового крепкого на нашей свадьбе выпил, сомлел, называл себя енотом-полоскуном - дивное название, из заморских стран, где люди - ботинки.

Вместо ног - каблуки, а голова - дыра в ад!

Я обнаженаня на кровати зеваю, лестно мне, что - Королева, но боязно - утром нужно предъявить окровавленную простыню, а Король Яков - в великой мудрости своей - утомился, спит торжественно в луже вина.

По щекам Короля била, метелкой по зубам его провела - потешно, звук получился внутриутробный, словно сто мертвецов клацают истлевшими челюстями.

Проснулся, на куницу драную похож, в горячке меня за оборотня принял, избивал поленом из камина - сучковатое полено, до крови меня раздирало - ору от счастья, потому что живая!

Вскочила - ногу выше головы подняла в восторге, надеялась, что муж Король меня похвалит, наградит рахат-лукумом, эльфийским грибным вином напоит - так тунеядец кузнец спаивает водкой любимую лошадь.

Но Яков по опорной ноге меня ударил, повалил на пуховый медовый ковёр, топчет, кричит, что дух из меня вместе с мозгами вышибет, потому что я - чёрт.

Обидно мне, что за чёрта принял; если бы ведьмой назвал - стерпела бы, мячиком прыгала у него на коленях, потому что ведьмы за собой ухаживают, травами натирают натруженные ягодицы, оттого и красивые всегда, желанные для чёрных котов.

В досаде схватила семисвечник серебряный, свечами бороду любимого мудрого мужа прижигаю, укоряю его, объясняю, что хороший урожай апельсинов возможен только у радивого хозяина, а красивая жена достаётся опытному доброму Королю, а не грубияну.

Из комы вышел, оглядел меня, залился слезами горючими, в ногах ползает, прощения просит, обещает хрустальный дворец подарить, потому что я не человек - а лошадь с крыльями.

Снова видения у Короля; а я хохочу - лестно, что о Хрустальном Дворце задумался после свадьбы, но как я в Хрустальном дворце честь сохраню, если стены и пол прозрачные - каждый подданный увидит мою наготу через стены; экономика в стране загнётся хвостом дикого вурдалака: люди забросят ремесла, торговлю, усядутся возле Дворца, чтобы за мной наблюдать за хрустальным стеклом.

Король Яков из спальни выбежал, вернулся, в очи мне не смотрит, вытирает бороду головой карлика - маленький карлик, шут придворный, злобный, с носом - коромыслом.

"Возьми - очаровательная невинная моя жена - карлика, он с тобой проведет первую брачную ночь вместо меня; шут - лучшая подмога Королеве в постели!

Не знаешь ты цены карликам, а сейчас - познаешь Истину, до последней капли крови тебя выдоит, в коровы запишет, а после твоей смерти по веревочке над могилой пройдёт, чтобы ты из гроба любовалась плавными лебедиными движениями кривоногого горбуна!"

Король Яков выпил еще бочонок фиолетового крепкого, утомился, прилёг возле очага - борода горит, чадит, а мы с карликом смеемся, налаживаем мост дружбы!

Карлик одежды шутовские с себя скинул, я очи закрыла, жду, когда надругается надо мной - сладостно, до боли в пятках, у меня пятки от ржавых гвоздей заколдованы.

Час прошёл, второй на исходе, только бубенцы на шляпе карлика звенят, но нет ни любви, ни исполнения долга за Короля!

Я очи свои распахнула березовыми ветками - дивлюсь - у карлика всё микроскопическое, маковое, оркам на смех!

Я часто из башни Дворца у батюшки за орками подглядывала в магическую трубку - далеко видно, купающиеся орки - не предел мечтаний Принцессы!

Но шуту придворному до орка, как мне до чёрного верблюда со свиным рылом!

"Не рубите мою чугунную голову, Королева!

Не подступайте ко мне с эльфийской меркой, где красота дороже золота! - Карлик передо мной на коленях ползает - ягодицы кривые, волосатые, ад гуляет между ягодиц карлика. - На словах среди фрейлин и горничных я - сексуальный рыцарь, герой-любовник с маршальскими звездами ниже пояса.

Но по Природе своей - скромный романтик, стихописец - ничего другого не остается, если пиписька не выросла!

Я завтра пущу слух по дворцу, что мы с вами без Устали пять часов играли в коня и орка на загородном пикнике.

Мне - почёт и уважение белошвеек, а Вам - почитание завистниц танцовщиц; не по своей воле вас шут пригрел, вы - послушница - выполнили приказ Короля Якова - слава ему в веках за рукоприкладство; похож на колдуна в гневе.

Если расскажите о моих маленьких гениталиях, и, что у нас нет любви, не прошла игра, мы застыли сахарными головами - ославлю вас, назову вялой устрицей с огромными родинками на ягодицах.

Пущу слух, что вы - чёрт, и ноги ваши с копытами!"

Милейший шут произнёс, покраснел от смущения, пальчиком правой ноги на грязном полу выводит неприличное слово с хвостом!

Книгой в переплёте из кожи дракона естество своё прикрыл, задорный, мог бы всё в напёрсток поместить - славный труженик придворного театра.

"Очаровательный карлик, колпак набекрень, а ум - Мыслителя Колдуна! - я присела на пуфик, выгодно расставила ноги - чтобы проветривались, и призракам приятно посмотреть; в Мире безмолвия только серые тени Вечных Жидов видят, а у меня - огонь в ногах! - Расхвалила бы тебя и без угроз, без поножовщины!

С детства люблю беззащитных уродцев; детишки у меня родятся - в бамбуковую корзину посажу, чтобы у них спинки искривились, как панцири мёртвых черепах.

Полюбила тебя сразу, как только ты вошёл, но Королю Якову верна; знаю, что на его теле после смерти прорастут зёрна сорняков - новая жизнь!

Я тебя поцелую со страстью, бородка твоя козлиная заколосится от моего волшебного поцелуя - так унавоженная грядка помогает клубничке! - На колени усадила карлика, губы к его губам прижала, всасываю, целую страстно, жадно, словно верблюдица воду пьёт после трехнедельного перехода по пустыне.

Клыки у карлика желтые, длинные, вампирские; и клыки целую, не забываю о лести, чувствую себя пирожком в лапах голема.

До утра целовались, чуть не умерли без воздуха, глаза у шута вылезли, на золотых ниточках повисли - потешно, улитки завидуют шутке карлика! - АХ! дивный дух с непередаваемым запахом конюшни оборотней! - Я всполошилась, бегаю по спальне, руки заламываю - горько мне, что беда подкралась на толстых ногах. - Утро наступило, вот-вот фрейлины заявятся с магистрами, простыню окровавленную желают увидеть после первой брачной ночи, пустое - простыня, о душе бы заботились и о моральных устоях, а не о моей простыне, грош ей цена на ярмарке свинины.

ХМ! не по своей воле я не способна на подвиг в первую брачную ночь, не беспринципная фея с грузом золотых грудей.

В отрочестве в лесу за бурундучком побежала, в золотых сапожках бурундучок, чванливый, и я на сапожки его позарилась, для куклы Беки их хотела украсть, а бурундучка укорить в жадности - так купец укоряет жену коробейника.

Бурундук с решимостью прискорбного гимнаста в норку нырнул, я присела в величайшем любопытстве, ротик раскрыла, признавала своё поражение - Принцесса, а бурундучка не уговорила, ротик мой застыл прошлогодней смолой.

В норку заглянула, а из норки - не бурундучковые глаза вылезли на палочках, а - рыло черта - мужественное, с налётом кошмара.

Я отпрыгнула, оступилась, и на сучок - ОХ! - досада - напоролось, словно меня орки на кол посадили в центре Вселенной.

Двигаюсь, моральное неудобство испытываю, понимаю, что честь девичью нравственную не потеряла, а физическую нарушила - чёрт в шкуре бурундука нашкодил, проказник - на костёр его, пьяного.

Поэтому - нет возможности в первую брачную ночь окровавить простыню, залить её мировоззрением раскаявшейся разбойницы!

Друг карлик с усами-мётлами, в кожаной книге Знаний найди ответ - как мне не опозориться перед фрейлинами и лейб медиками со следами порока на монолитных щеках!"

Умоляла, закрепила просьбу долгим поцелуем - чуть не задохнулись рыбами на сковороде.

Шут книгу раскрыл, не стыдится своих брусничных гениталий, листает, шепчет заклинания, молнии зеленые с кончиков пальцев в книгу швыряет, опричник с простодушной Королевой в постели!

Из книги слова выскакивали, кусали шута за пальцы - до крови, и кровь с остервенением пиратов - всасывали - кушала книга.

Карлик вопил от воли, клялся книге, что напишет повесть о настоящем Человеке - рослом богатыре-супермене, победителе книг.

Наконец, захлопнул зловещую книгу беглых крокодилов, опустил голову, словно готовил себя к преждевременным родам.

По изменившимся чертам лица, по пропавшим гениталиям - в безысходности мужчины теряют своё мужское достоинство - я поняла, что не нашёл шут ответ в книге, не отыскал способ - как мне создать видимость бурной первой брачной ночи, после которой Король Яков превратится в странника с семью Дворцами в наследство.

"Не горюй, Королева-фаталистка, мы не в стране Грёз, где престарелые Короли избивают девушек, рубят, как капусту на кухне!

Придумаем - ООООХ! фрейлины лопнут водородными бомбами!

Я пьесу напишу, где Добродетель восторжествует, Короля посадят на кол, а Королеву - изнасилуют крестьяне, превратят в ломовую лошадь!" - карлик возложил маленькую волосатую ладошку - не человеческую, а звериную - мне на правую грудь, словно поставил банку от простуды.

Тепло разлилось по моей груди, ударило в голову, опустилось ниже пояса - необъяснимо подняло меня в воздух, будто пушинку над спящим троллем.

"Догоняй меня, гнусный карлик!

Догонишь - я твоя!" - необычайное веселье погнало меня по огромной опочивальне; я бегала, легко увертывалась от тонких рук кривоногого медлительного карлика - ошибка природы он.

Запуталась в простынях, упала на пол, закрыла очи, приоткрыла рот - на всё согласно, лишь бы мои подданные не голодали, не грызли по ночам друг дружку и ножки дубовых банкеток.

"Простыня! Откровение! Пафос!" - шут воспламенился, лицо его почернело перегнойной картошкой, а из огненных глаз полетели искры, словно из котла на сталелитейной фабрике колдуна Вергилия.

Карлик потрясал окровавленной простыней, не в силах от радости произнести волшебное слово - "наклонись" - знаками показывал на моё тело, на кровоточащие - после избиения Королём Яковым - раны.

- Кровью из ран я измажу простыню, найду избавление, выход из сложной ситуации, в конце которой болтается петля с повешенным грешником! - я поняла карлика, рыдала от счастья, целовала немытое существо в уста хреновые - убежала бы с ним в бурелом, но ноги подкашивались, и Короля Якова - моего законного супруга - жалко, пропадёт макарониной на вилке ярмарочного кловуна.

Муж Король избил меня, спит, а я кровь из ран использую на благое - измажу простыню, чтобы магистры и фрейлины не выказали свои претензии, они не - судья на облаках.

Обтёрлась простынёй, переусердствовала - слишком много крови из ран, запуталась в простыню, подобно конфетке - съешь меня, балагур, закуси мной фиолетовое крепкое, коробейник!

Двери в опочивальню распахнулись, и - словно стадо коров после зимней спячки - вбежали фрейлины, подмастерья, колдуны, магистры, академики изящной словесности, - все хотели посмотреть на окровавленную простыню и на обнаженную Королеву - прекрасную в своей наготе первозданного яблока раздора.

В очах фрейлин и кухарок жадный интерес и надежда на то, что я простыню не испачкала, а опозорила Короля, себя ославила, и после бесчестной брачной ночи мне одна дорога - в танцовщицы с золотым колечком в пупке.

Магистры делают вид, что их наука интересует, а не голая Королева, на колбочки смотрят, пергаменты в потных руках в трубочку свёртывают и тут же бессознательно развёртывают - так полосатый бурундучок - наивно, с печалью в философских зверских очах - грызёт кедровые орешки.

Но блеск очей, запотевшие стёкла пенсне-с говорят о кризисе мировоззрения учёных - им бы погремушку вместо дракона и пыльной говорящей книги.

Увидели окровавленную простыню на мне (я мудро не скидываю простыню, чтобы не поняли, откуда кровь натекла рекой), скукожились сливами в компоте.

Фрейлины от зависти побледнели - в обмороки падают, а пажи их успокаивают, задирают юбки, поддувают в жаркие места - так лекарь пускает кровь жирному кабанчику.

Но не все магистры - наивные дурачки, козлики с бородками ниже пояса.

Философ Дейнека заподозрил - не поместится в женском лоне столько крови, не бочка с фиолетовым крепким.

Подбежал ко мне, простыню сдирает, орёт благим матом, что я не девушка, а пень с человеческой головой, и в пне больше крови, чем в войске орков.

Старается, пыхтит - боремся на радость публике, возимся - от ненависти до любви один шаг в пропасть.

Шут борзым псом бегает вокруг нас, бранит философа, кусает его за тощие ягодицы, журит ласково:

"Что же вы, ученая голова-тыква, в добродетель Королевы не верите, словно вас подковали железными, а не золотыми подковами Левши!

Традиция соблюдена - простыня после первой брачной ночи в крови, не меньше трех литров вышло из нашей Королевы - бледная, со снегом февральским соревнуется.

Вы философский камень искали - не нашли, нерадивый лентяй под маской учёного!

Не в Правде искали, не в Истине, даже мечты свои детские забыли, не знаете, для чего живёте, кто вами управляет!

Под юбками бесстыжих танцовщиц рыскали, убеждали девушек, что между ног у них вспыхнет звезда Гамма, а в центре звезды не ядро раскаленное, а - Правда сияет.

Отец ваш - преподаватель черчения, а матушка - с коня упала, когда с гусаром тешилась на радость лешим!" - Придворный шут словами окутывал философа Дейнеку, отвлекал внимание разношерстой публики (я заметила трех орков, двух гоблинов пришибленных и двенадцать влюбленных гномов), но дело своё чёрное знал хорошо - банан очистил и шкурку под ноги - щегольские красные туфельки с серебряными пряжечками, высокими каблучками - философа Дейнеки бросил.

Философ - не предсказал свою смерть - на банановой кожуре поскользнулся, в падении крикнул - "Честь", палец правой руки (с тремя мандариновыми перстнями) поднял в назидание мне и шуту, но толку от пальца никакого, лопнул палец, переломился в пяти местах после падения.

Дейнека упал неудачно - головой на Север - не к добру: а шут добил парализованного философа, чтобы не мучился, не разъезжал в инвалидной коляске по ярмаркам, не тратил Королевские деньги на восстановительное лечение у Магрибских лекарей с чёрными лицами пасечников.

Я в награду - незаметно от любопытных - карлика за правую ягодицу ущипнула; он понял, проникся доверием, поклонился мне и подмигнул - АХ! подмигивание карлика выше танцев на крыше при Луне! - Королева замолчала, обнимала графиню Алису Антоновну, не отпускала, и жар от тела высочайшей особы воспламенял мысли Алисы, взывал к Солнечному добру!

Подпрыгнула, вскрикнула раненой сойкой:

- Умилительная длинноногая красавица со словами - сахаром!

Унизительно, что я в роскошном платье: Королева, а ты - приговоренная к сожжению, обнаженаня, сверкаешь, ничем не прикроешь наготу, а солома чёрная в углу - не одежда, соломой только пугало прикроется, улыбнется, взмахнет серпом, молот отыщет - и - разбегайтесь люди добрые, девушки, прячьте невинность, пугало всех накажет, слёзы за всех прольёт. - Королева скинула платье, царственно перешагнула, подняла - дивная в незащищённой обнаженности, словно улитка без раковины, - протянула графине Алисе Антоновне, словно рагу из свинины на золотом блюде: - Надень платье Королевы, голая Алиса Длинные Ноги, ты достойна!

Сгоришь, но назову тебя своей подружкой, после смерти ко мне являйся привидением - потешимся, обсудим историю, похихикаем над забавами кавалергардов!

Нет, бесплотная ты хуже, чем в мясе и костях; оживлю тебя после смерти, из могилы подниму, травами колдовскими натру - на длиннющие ноги твои трав много понадобится, пять делянок эльфов опустошу, пусть эльфы танцуют и поют без травы бессмертия.

Тленный запах от оживших мертвецов; душистой водой орошу твои перси - Принц не отличит от живой танцовщицы!

Не кручинься, красавица: Короля Якова оскорбила, опозорила перед пьяными подданными и заморскими философами, сгоришь, но в сердце моём останешься магистром нравственности и благочестия. - Королева нагая (туфли на высоких каблуках и золотая корона - не грелка и не онучи!) дрожала перед Алисией, опускала еловые иглы ресниц.

- Подружка моя, высокородная с грудями-вишнями в сметане! - графиня Алиса Антоновна засмеялась, мягко отстранила платье, отпихнула, нечаянно задела правую грудь Королевы (грудь от прикосновения увеличилась на два размера). - Нет твоей вины в том, что ты старомодна, платье у тебя дорогое, но без изысков, без надлежащих модных хитростей, когда полностью скрывает внутренние качества, но в то же время выставляет напоказ добродетель так балерон подкладывает в панталоны листки из "Нравоучительных бесед" Софокла.

Воротник твоего платья не олицетворяет Природу во всём её многообразии - с Принцами и котами с удочками!

При случае - АХ! в избах-читальнях нужно открыть курсы кройки и шитья для одаренных неблагородных барышень, пусть - бедные, пусть - красавицы с пальцами-иголочками, но сотворят воздушное, зАмок летающий вместо платья! - графиня Алиса Антоновна вложила платье в руки нагой Королевы, улыбалась по-консерваторски, с пониманием, без чванливости и укора - так арфистка улыбается настойчивому генералу от инфантерии.

- Платье твоё, душечка, не усердствуй, а то губки надую и убегу опечаленная, а печаль для Королевы заканчивается неурожаем зерновых в деревнях! - Королева отпихнула платье обратно графине Алисе Антоновне, графиня Алисия снова вернула, и Королева опять настойчиво оттолкнула, словно защищала светские идеологии.

- Испытание мне, но дар дорогой, не модный не приму, потому что закована в наготу добродетели - путник с седой бородой заметит на мне корсет нравственности! - графиня Алиса Антоновна смеялась, путалась в длинных ногах-ходулях, едва сдерживала смех второй степени - безудержный, взрывной - сто пудов тротилового эквивалента в смехе. - Часы с адской кукушкой сожгла бы, а платье Королевы - пустой звук, у меня гардероб длиной в Байкало-Амурскую Магистраль!

Модное, новейшее, в золоте, драгоценных камнях - Звёзд на небе меньше, чем у меня платьев в шкафу!

Батюшка однажды среди платьев двенадцать балерин спрятал конфузливых - жарко, лето, балерины обнажились, сверкали, зубками щелкали на меня, мышки белые.

Батюшка добродушно смеялся - зайчик в шкуре енота, - убеждал матушку, что для потехи балерин в модельный шкаф запер, для научного опыта - выживут ли девушки без танца?

Без еды танцовщицы проживут сто лет, потому что пища балеринам в рот с неба падает, каша манная с неба, а без танца балерину корёжит, видения у неё начинаются, кожа покрывается трупными пятнами, как у злостного каторжника в урановых рудниках.

ООООХ! Настойчивая, потому что прекраснодушная Королева!

Почему у тебя нет нижнего белья, словно обокрали в лавке старьёвщика?

У тебя аллергия на панталончики с кружавчиками, на трусики с цепочками, на корсеты с усами гренадёров, на бюстгальтеры с золотыми чашками Посейдона?

- Поддевки? Шерстяные, простолюдинские? - Королева удивилась, но пыталась продеть голову графини Алисы Антоновны в вырез платья - так белка бросает тонущему зайчику еловую шишку. - Чернь поддевает нижнее бельё из шерсти оборотней и вурдалаков.

Для знатных красавиц нет надобности в нижнем белье; оно останавливает невидимых эфирных эльфов, мешает обдуванию, лишает кожу ароматов лесов и полей!

- В греческой мифологии подобного не написано, а французы усмотрели бы в твоих словах призыв к революции! - графиня Алиса Антоновна округлила очи, в ужасе приложила ладошки к груди (но от платья увертывалась - так левретка убегает от бешеного зайца). - Нижнее бельё - высшее искусство, оплот добродетели морально устойчивой девушки; но для придания нижнему белью светского блеска нужны совместные усилия эстетов, певцов, музыкантов, портних высшего уровня, дизайнеров, художников, поэтов!

Нижнее бельё - симфония, картина, поэма в шёлке и бархате, а не в лоскутах из шерсти оборотня!

Адских упрёков ты не заслужила, образованием блещешь, груди у тебя научные - возглавь областной кружок по ликвидации безграмотности женщин, приватизируй Дворец, преврати его в избу-читальню, изгони из города мужчин - пусть работают, добывают пищу и деньги, изящные бархаты для одежды.

Воруют, убивают, грабят, воюют - не женское дело вникать в тонкости мужской работы, когда кровь - неэстетическая - удобряет землю, и из земли поднимаются сапожки, шляпки, корсеты, равным которым нет в Центре Вселенной, где пируют зеленорылые бездомные инопланетяне!

Об инопланетянах читала, видела носы-воронки на гравюрах - страх, черти Вселенной, а не разумные конокрады!

Объяви город кружком ликвидации безграмотности красавиц, а мужчины - пусть подносят дары под стены крепости, и учувствуют в ремонтно-строительных работах; некультурные должны сидеть на хозяйстве, петухами пусть кричат, шпорами раздирают в негодовании щёки - умасливайте нас, любуйтесь нашей нравственностью, воспевайте скромность и душевные порывы благородных девиц, мужчины - создатели лазаретов для жеребцов!

Модные платья с рюшечками, финтифлюшками заменят безвкусные балахоны, дорогие, но неприлично вызывающие, без изыска - Луна не затмит Солнце! - графиня Алиса Антоновна воодушевилась, представила на месте Дворца и города избу-читальню, кружок ликвидации безграмотности барышень; раскраснелась редиской, размахивала ручками, шептала непонятное на древнегреческом - фея, облагораживающая тюремную пещеру.

Возвышенное передалось Королеве, она открыла рубиновый ротик, застыла зайчиком перед айсбергом; но вспомнила о своей миссии Добра, снова пыталась одеть графиню Алису Антоновну в своё платье - море драгоценностей.

Скрипнула дверь в камеру - не Мороз Иванович вошёл без стука, не Наставник бальных танцев месье Жак, а - охранник, стражник с топором в мозолистых руках лесоруба.

Взглянул на обнаженных - Королева и длинноногая таинственная дерзкая красавица!

В этот момент графиня Алиса Антоновна не удержала равновесия, упала на сено-солому; сверху - визжащим Солнечным радостным зайчиком - Королева: барахтаются, хохочут, платье друг дружке передают, как кувшин с фиолетовым крепким бражники пускают по кругу в кабаке.

Стражник вздохнул, отморозился, тихонько - чтобы обнажённые красавицы не услышали - прикрыл дверь, подошёл к товарищам, присел на седалище (в русских литературных журналах седалище часто изображают в виде Пегаса), дрожащими руками достал мешочек с табаком, набил трубку, закурил, а взгляд - пустой, белый, и в глазах товарища стражники читают историю луков и стрел.

- Мешочек для табака - славный, с подробными картинками из жизни Короля Роберто, пращура Короля Якова! - опричник старательно не смотрел в глаза друзей, прятал взор в клубах ядовитого - летучие мыши вампиры сдохли - дыма. - Затейливая вышивка на мешочке, по наследству мне кисет достался - бабка моя ведьма Ксенофонтия вышивала; кошкой мартовской по ночам выла - швырну в неё лапоть, замолкнет на минуту, а потом - снова истошные вопли - кота чёрного ищет, но вышивать не перестаёт - трудолюбивая Мальвина в стройном теле ведьмы.

Иногда проснётся в бабушке озорство; проказы грудями играют - туда-сюда, влево-вправо, будто лазарет полевой в каждой груди.

Бабушка намажется зеленой мазью, на метлу вскочит и - в небеса, к Звездам, а на молодом месяце черт качается, ножки свесил, как прыгунья с обрыва в океан.

В Дивноморье премилый обычай эльфов - красивую девушку - которая согрешила с оборотнем - оставляют одну на скале - ветер, холод, голод, нищета.

Девушка выбирает - либо с голода и от дурных болезней, навеянных ветерком - умрёт, либо в воду прыгнет, а дальше - в жены морскому царю Посейдону или на обеденный стол Самюэлю, подводному купцу.

В лесах нет морей, поэтому бабушка ведьма взлетает над избой, трепещет, кричит, что глубокий внутренний смысл затаился в её ягодицах, может быть - Истина!

Дедушка простоволосый, в одной ночной рубашке выбегает на улицу, падает на колени, протягивает руки к небу, умоляет бабушку одуматься, прийти в надлежащий вид деревенской кухарки.

"Козла, козла черного в рыло не целуй!

Не прелюбодействуй с чёрным козлом, нет у него места в нашей жизни!

Разбойник он, а не козлик с надорванным сердцем садовода!" - дедушка потрясал седой бородой, плевался, а затем в бессилии опускался возле колодца, неистово целовался с русалкой, забывал о бабушке до поры до времени, пока чугунная сковорода по голове не ударит.

От семейных склок я часто в лес убегал, воровал рубины в норах гномов, подшучивал над эльфами: они голые танцуют, поют, в раж входят, бледнолицые, а я эльфийскую одежду узлом свяжу, в воде намочу - Магрибские силачи не развяжут.

Эльфы после танцев потные, одухотворенные - за одежду хватаются, в очах эльфов недоумение и обида на людишек, потрясают серебряными колокольчиками на гениталиях, негодуют, свистят из всех природных отверстий, будто самовары на ножках.

В ту злополучную - или доброполучную - ночь я встретил в лесу семерых чёрных козлят - озорные, с янтарными очами, а из-под хвостов у козликов дым валит серный, зловонный, с нотками кухни королевского двора.

Я на самого жирного козлика вскочил, подражаю наезднику - мечтал в цирк поступить после военного училища, в цирке жизнь - малиновое варенье.

Акробатки подластиваются, гимнастки лебезят - восторг, если у мужчины стройка века в голове.

Чёрный козлище меня в чащобу занёс, свалил в жуткие живые кусты - ко мне осьминожьи щупальца с розовыми - зад индейки - присосками тянут, рот на каждой ветке открылся - крови моей кусты желают.

Козлище на оргию ускакал, лишь клок чёрной шерсти оставил и приятное воспоминание, о том, как я мошонкой о камень его спины бился.

Я погрозил куску шерсти кулаком, проклял козла, а кустам показал спички - смерть древесине.

Кусты присмирели, кланяются мне, батюшкой лесным духом величают - лестно, но нет толку мне от кустов - ни грудей женских на них, ни фиолетового крепкого - разочарование молодой вдовицы в супе из черепахи, а не кусты.

Я прилёг, размышлял о несправедливости: важное происходит в жизни человека очень редко, может быть - один раз в жизни, когда голова покроется инеем, а мимолётное, ненужное, сорное - ежедневно, с мордобитием, унижениями и тухлой похлёбкой из резиновой курицы.

Задумался, а во мне возникло, выросло с тыкву, крепло чувство гордости, что я - человек, а не орк, не огр, не гном, не эльф, не женщина!

Сомлел, губы раскрыл, целую невидимых призраков - непуганые они в чащобе, сгустки похотливого воздуха.

Вдруг - словно трудное время пришло в снегах Дальногорья - на поляну две феи выскочили, барабанщицы в белых чулках и красных камзолах победителей Летних игр по стрельбе из лука.

Камзолы - сторонники тёмных сил - не прикрывали наготу фей, а, наоборот, с пугающей материнской любовью обнажали, выставляли напоказ сокровенное, труднодоступное, если охотник без золотых монет.

"Без долга, без дисциплины живём, солдатки мы, а не феи! - рыжеволосая фея произнесла с луговой мягкой грустью - так осенью жухнет сон-трава. - Я с детства мечтала о должности Верховного Главнокомандующего Магрибской Армии, до чина фельдъегеря доросла, полком орков командовала, а в маршалы не берут, мудрецы уверяют, что из грудастой феи - маршал, как из манной каши свинина.

Почему, если слабая на головку и нервы у меня - стальные, а груди - голубые небеса, то нельзя мне в маршалы?

Озабочусь, повешу грусть на уши и создам свою великую армию гномов - из каждого колодца выскочит мой воин с топором и зарубит любителя воды!"

"АХ! Дуди - нежная моя подружка с восхитительной шелковой кожей задумчивой овечки Беки! - вторая ведьма - блондинка, со снежной лавиной волос - обняла подружку, прижалась грудями в груди (четыре на четыре, дважды два, я на Магрибских курсах повышения квалификации изучал цифры). - Люди завидуют нам, легкодоступным летающим феям, опасаются, что мы золотой пылью засыплем столы с дынями и тортами!

Мир жесток и не жалует девушек с плохой походкой и кривым ротиком, если ротик не окаймлен воздушными поцелуйчиками миленьких пузатеньких Амурчиков!

Тебя не посвятили в рыцари, отказали в должности маршала объединенных войск - пусть страдают без твоей томности, когда ножку выше головы поднимаешь - тучи раскрываются, и Солнышко веером из Звёздной пыли обмахивается.

Исследовали ли тебя в достаточном количестве?

Поджаривали ли факелами зеркала твоих речных ягодиц?

У меня доля более печальная - я о карьере танцовщицы мечтала, чтобы от моего танца океан выходил из берегов, а на ёлках вырастали покойники.

Достигла совершенства - ножку в танце поднимаю изящно, губки сердечком складываю, пою - ЗЮ-ЗЮ! и СЮ-СЮ! - потрясающе, с искренним самоанализом Принцессы.

Мужчины восторгаются, когда я обнаженаня на столе танцую среди амфор с фиолетовым крепким - адская смола!

Но я - равная среди равных, а не высшая, не самая лучшая танцовщица с огнём из очей, а груди - груди должны покрыть весь наш Мир, чтобы ни один зайчик не остался без моей опеки!

Не назначают меня самой лучшей танцовщицей, Магрибские философы высоко оценивают мой танец, пророчат ему славное будущее, но утверждают с потрясением почвы и ягодиц:

"Можно стать великим ученым, выдающимся колдуном, лучшим полководцем с перьями на животе, но профессия танцовщицы не ставит одну нагую девушку выше другой - молекула чая не выше по рангу молекулы фиолетового крепкого.

Все танцовщицы хороши, все - одинаковые воздушные шарики с наступательным потоком мыслей между ног!"

Хихикали философы, трогали меня пальчиками, отпрыгивали, сулили Принца на зеленом коне, забыли о смуглокожих красавцах с железными руками!

Не упаду в припадке со стола в кабаке, зажму свою боль грудями, а сейчас, милая моя подружка, Дуди, поборемся в грязи, тайно, чтобы нас никто не видел, не бросал нам на пупки золотые сольдо и платиновые рубли!

Выразим в потешной, шутовской драке наше отношение к нехорошим философам и военным браконьерам с котелками между ног, а не на головах.

В Магрибской армии воины подвешивают котелок к гениталиям; голову не жалеют, а мужское достояние берегут, лелеют, потому что без головы призрак проживёт, а без мошонки - место в музее призраку, не нужен он в Мире мёртвых, где разврат превратился в норму мёртвых отношений!"

Феи срывают друг с дружки одежды - одежд мало, но танец длится вечность!

Руки мои размякли, я засветился, сучил ножками по опавшим листьям - не понимал: зачем Феи раздеваются, почему упали в грязь и шаловливо проказничают, борются в грязи, если рядом - свежая трава-мурава с запахом материнских оплеух?

Я почувствовал, как подо мной вырастают мухоморы в красно-белых шапочках, а в глубине души родилась пограничная нежность с мягким светом рождающихся зайчат.

Я бы обнял Мир, полетел с горы вниз головой - сельский житель с мечтами о собственной кобыле!

Феи катались, чумазые, но в то же время ослепительно чистые в устремлениях, мыслях, движениях, страстных поцелуях по всему телу, словно искали жемчуг в грязи.

Два часа феи барахтались, выражали свои чувства, изгибали пространство и время, которые гречишным мёдом застыли между ягодиц и грудей!

Растворились, улетели, оставили после себя развороченную грязь и белые чулочки - символ плодородия.

Я раскинулся на влажных листьях, лениво плевался в суетливых козлобородых гномиков - племянников чёрта, вглядывался в нависающее квадратное небо и не боялся, что на меня свалится летающая тарелка с зеленорылым драконом.

Умер бы от голода и ревматизма, но, вдруг - словно линия фронта по мне прошла - сильнейший удар лаптем по голове, железные руки подхватили меня за бедра, подбросили - мяч я в теле человека.

На поляне стояла бабушка - страшная, скрюченная, зловонная - полная противоположность торжеству фей, их искрам; нос старухи - меч чёрта.

Возле колдуньи - я сразу догадался, что ведьма материализовалась, пришла ко мне с шабаша - лежала кучка хвороста - гнилые ветки, шишки, - лесная дребедень без вкуса и без запаха, как выдохшееся фиолетовое крепкое.

"Заложил в себе краеугольный камень будущего познания танцовщиц? - ведьма погладила меня по правой щеке бородавчатой ладонью с татуировками: кони, люди, вепри, драконы, и птеродактиль на фоне Восходящего Солнца. - Гордишься, что подглядывал за феями озорницами?

Они - сотканные из Лунной лжи - надеялись, что в чащобе оставят тайну своих отношений, уединятся, чтобы улитки не сожрали их красоту.

Возможно, надеялись, что кто-нибудь подсмотрит, но надежда - робкая, тщедушная, на тонких ножках кастрированного гнома.

Ты - сын тьмы - подсматривал, возносился мыслями в чертоги Магрибского колдуна Фирца!

Познал себя, возгордился, и в падении души доказал себе, что ничего подобного в жизни больше не увидишь, поэтому - жизнь - тлен, известковый нарост на черепе орка.

Возьми, парень - ляжки у тебя с ярмарки - мой хворост, помоги бедной пожилой женщине донести сучки до русской печки с остывшей кастрюлей щей!"

"Ведьма ты, а не женщина с огромными колоколами грудей! - я плюнул в старушку, но попал себе на портки, сконфузился - не видят меня друзья, но чувствуют, что потерпел поражение, унизился, стал олицетворением косорукости и искривленного рта жабы! - Нормальная женщина на ярмарке мужей и любовников подыскивает, а не забирается в середину леса за живородящим хворостом; сучки около дома валяются - жги ведьм до посинения пальцев на ногах!

Плоти моей отроческой ты возжелала, старуха, а я не отдамся, не поддержу плохое, потому что воодушевился, купаюсь в розовых мечтах после подглядывания за лакированными феями!

С этого момента я возвысился до добрых поступков, но не для тебя, исчадие ада, невеста чёрта, прислужница лукавого!"

"Твои слова лишь увеличивают пропасть между нами, озабоченный юноша с глазами похитителя семечек для воеводы! - ведьма легко взвалила на меня связанные сучья - не меньше трех пудов - вес приличной танцовщицы. - Не двинешься без меня, заколдовала я тебя на повиновение мне, дурное говорил, а думал - мысли твои помойка - ещё хуже, попахивают карцером с солеными огурцами.

Не хотел по доброй воле - по злой понесешь, глаза твои превратятся в миски для супа, а будущее - испытание тебе наколдую в будущем - закачаешься, собачку Мумуку пригреешь на груди тощей, змеиной!"

Меня через колено - крепкое, железное - перекинула, портки сорвала мои (я стыжусь голых ягодиц, не мыл с рождения), веткой розы с ядовитыми шипами меня по непотребностям стучит - крови озеро!

Ослаб я, мычу, знаками показываю, что превращаюсь в колоду для рубки мяса.

Ведьма сжалилась - перца толченого мне в раны и в очи насыпала, за собой повела в Храм Судьбы, где русалки фиолетовые, баклажанные.

Я за ведьмой - покорный в движениях, но бунтарь в мыслях - поплёлся, вспоминал фей, и старуха ведьма в воспоминаниях приобретала черты газели.

Старуха сдвинула мшистый камень под тысячелетним дубом, протолкнула меня в проход - не задний и не передний, а - волшебный, для матерей-героинь.

Просторный туннель - малахитовый, с горящими волшебными факелами и скабрезными рисунками - потешно, занимательно, но не для зачарованного паренька с вязанкой дров на горбу.

"С наслаждением утопила бы тебя в стакане с фиолетовым крепким, но слишком для тебя кара слабая, цветочная! - ведьма пинала меня, гнала перед собой - так мельник подгоняет жену. - Ловушки в тайном королевском проходе - смертоносные, много их, больше, чем волос на п...е представительницы низшего класса.

Каждую ловушку испытай, почувствуй себя рыцарем в гномьей шкуре!"

Не солгала злая ведьма с вишней-бородавкой на кончике носа.

Плиты подо мной расступались; ведьма меня на веревке в ад сбрасывала, в огонь и стоны освежеванных трупов.

Поднимала - не выгодно кряхтящей свинье-колдунье, чтобы я разбился, сгорел раньше окончания всех мук.

Стрелы замаскированы под факелом - ведьма меня на стрелы толкала; протыкали в разных местах, ранили, но ловко, умело старуха поворачивала меня, будто ежа, чтобы не убился об острое!

Ловушки с пауками - грызли меня насекомые, и жуки гигантские пинали, глумились над моей молодостью, входили в меня длинными усиками, бранили за нечистоплотность - страх для мальчика в семье дураков!

Выжил, выдюжил, вышел из подземелья окровавленный, без портков, левое ухо на ниточке болтается, а на мошонке - гном дохлый - сам убился, или я его пристукнул, как комариного эльфа.

Старуха посадила меня в корыто для поросят, облила едкой жидкостью, влила в глотку ведро фиолетового крепкого, и от вина я подобрел, увидел в пожилой колдунье первозданную красоту Природы с хрустальными ручьями и скромными русалками на леших.

"Не доверяй своей способности лязгать мечом и клацать челюстями в женской бане! - старуха ведьма бережно сняла с меня хворост, а я ощутил блаженство кролика в стране капусты. - За феями в грязи наблюдал, ничтожный червь у подножия горы Барбарис!

Думаешь, что ничего подобного или лучшего в жизни уже не увидишь, потому что бОльшая радость сведет тебя с ума, бросит в пучину, где сверкают очи голодных упырей!

Нет, воин с плоскостопием третьей степени!

Увидишь в Будущем нечто обволакивающее, отчего ум твой выплеснется грязными помоями, чувства обострятся; станет противен запах товарищей, а фиолетовое крепкое и танцы на столе в кабаке покажутся пошлыми, низменными по сравнению с капризом двух красавиц.

Увидишь, ущипнешь себя за правую ягодицу - не спишь ли, и на ягодице татуировка - лев и собачка, как в Королевской опочивальне на подушке Короля Якова.

Подумаешь, что увиденное - твоя мечта детства, цель твоей жизни, Правда и Истина в одном золотом кувшине!

Но в то же время чувство противоречия порвёт твои щегольские солдатские портки: неужели, Правда и Истина поместились в двух голых женщинах, подобных Солнцу и Луне?

Почему Истина - не в колодце с лягушками, а Правда - не в самой чёрной дыре в самом центре Вселенной?

Увидишь двух красавиц, и с того момента пища для тебя потеряет вкус, Мир утратит запахи, цвет, а мурлыканье кошки напомнит грохот камней на гроб дедушки".

Ведьма наколдовала мне непонятнее, а я в прелести хохочу, ножками стучу - не в силах подняться, опьяненный любовью к себе и свободой слова колдуньи!

Не верил, до сегодняшнего дня полагал, что ведьма придумала, затуманивала моё сознание, подпускала петуха в душу; да, переспал с ведьмой, не укоряю себя, потому что на моём месте так поступил бы каждый сержант!

Вырос, возмужал, получил серебряный знак золотого руна, горжусь подружками танцовщицами - за деньги меня любят, но, если закрою слова, то пойму необходимость обид в объективной любви, и танец - оправдание моей мужской слабости.

Злоумышленницу охраняем, играем в кости - мертвецы нам благодарны, и вошел пять минут назад - или десять, время скрутилось, бьёт жгутом по очам моим - в темницу, проведывал - не убила ли злодейка нашу очаровательную Королеву.

Спокойно вошёл, строго посмотрел на факел - взгляд у меня тренированный, дыру в камне прожигаю взглядом, а на карликов и эльфов мой взгляд действует опьяняюще - ластятся ко мне недомерки и прозрачные люди, бамбуком устилают моё ложе.

Но не карлики, не оборотни в узилище, а - наша Королева - нагая, бриллиантовая в своей наготе - драгоценность с рубинами сосков и антрацитом волосиков - АХ! слаб я стал на язык, размягчел хлебом в браге - Королева голая напротив злоумышленницы - очаровательной в наготе, две жемчужины в одной раковине.

Длинноногая девушка, соразмерная, вроде бы голая, а голову поверну, на глаза пальцами надавлю - так удобнее сквозь колдовство смотреть - не голая, а одета в нечто целомудренное, невидимое, словесное, что доступно только высочайшим особам с благодатью между ног!

Королева и злодейка красавица хохочут, друг дружке платье передают, жеманничают, а потом упали на сено-солому - пух и перина для каменных людей, кувыркаются, хихикают, барахтаются - небесные обезьянки.

Сравнивал я с феями - раньше думал, что забавнее и величественнее той игры фей не увижу, но - на лыко для лаптей орков игрища фей не годились, померкли, обрели голос адский.

Королева и заключённая - союз Земли и Воды!

Любовался очами, впитывал каждой клеточкой умопомрачительную игру, не описанную ни одним баснописцем, не воспетую эльфами.

Она пихает её, та пихает эту; хохот, веселье, блистательная красота - искры из очей, как у котов на мясобойне.

Понял я, что скину сейчас сюртук и повешусь от безграничного восторга - ничего подобного никогда больше не испытаю, не сформирую своё новое мировоззрение, потому что видел ВСЁ!

Может быть, не Королева и узница барахтались, а - Правда и Истина, но тогда я - третий, лишний, и имя мне - Ложь! - охранник докурил, похлопал младшего десятника по плечу, поднял на него нежный - проникающий в нутро - взгляд. - Вышел из камеры и понял - жизнь моя в опричниках закончилась, я перешел на новый виток - осмысления; прилягу под ракитовый куст, положу рядом меч и лук - чтобы гарпий и фей отгонять - гарпии мяса моего желают, а феи - плоти любовной; закончу жизнь в раздумьях - горячий камень в теле человека! - Стражник подскочил, словно в белой лихорадке - скидывал с себя одежду, обогнал по скорости раздевающуюся танцовщицу на столе в кабаке. - Собачку Мумуку заберу у Короля, утопить её приказали, потому что Королеву за пальчик укусила; не нахожу греха на собачке - я бы сам искусал Королеву, выпил её жизненные соки, не вампир, но Королева скачет, соблазняет - одобряю собачку за смелость и решительность, кобель Мумука! - Стражник конфузился в одном кожаном фартуке, раздумывал - снять, или остаться героем одетым, махнул рукой, отогнал микроскопическую фею (с фонариком в руке).

- Зачем, почему ты не умер, когда тебя укусил оборотень? - начальник стражи схватился за голову, раскачивался, подвывал эль-койотом на поминках вурдалака. - Из стражи уходят вперед ногами, я обязан убить тебя, а кишки развесить на городских стенах, чтобы домохозяйки знали, что у их возлюбленных в животе.

Мы с тобой, Фирс, прошли Лукоморье, Средиморье, Средиземье, Дальноморье, Ближнеземье; орки склоняли перед нами своих зеленых пузатых жен, эльфийки плели для нас венки из шиповника, мы пользовались авторитетом в кабаках гномов и не жалели денег на расходы, пили вёдрами, купались в крови врагов.

Теперь - я по Уставу - должен отсечь тебе голову, распороть живот - представление для молодежи; пусть знают, что их ожидает в аду, если самовольно покинут стражу без разрешения парнокопытного магистра! - Начальник стражи подпрыгнул, из очей выплеснуло чёрное пламя - огонь чёрных алмазов. - АХАХА!

Ты, дружище - стяжатель!

Ты завидовал мне, возбуждался до безумия, когда я на гравёрах изображал свою невесту Афину в купальне!

Ненавидел женщин с веселой улыбкой на сахарном личике!

Что ж ты сошёл с ума после голой Королевы и длинноного красавицы?

Мумуку пожалел, а меня не жалеешь, пёс с внушительными клыками мясоеда?

Присяду тебе на колени - узнаешь, сколько весит твой боевой дружок! - начальник стражи бегал по коридору в волнении, поднимал за руки опричников, заглядывал им в глаза, безнадежно опускал обратно - не находил в очах желаемого - так кошка разрывает пакет, а в пакете - вакуум с голодными очами.

- Сантьяго, каждый сойдет с ума, если увидит недоступное, возвышенное, красивое до посинения щёк, до содрогания мошонки в локальном землетрясении! - Пожилой воин - с серебряными колокольчиками на усах - успокаивал начальника стражи, хозяйственно шарил у него по карманам, пока в сознание не придёт. - Фирс Королеву голую увидал и с ума сошёл, а ты только от предположений, от мыслей разум теряешь, рассыпаешь его мелким горохом по полу.

Я баб нарочно некрасивых выбираю, потому что с красивыми - почётно, сладостно, но - страшно, убивают красотой, подпитывают свою прелесть моими эмоциями и деньгами - так пиявка живёт за счет акулы.

Не только Фирс - Магрибский колдун Антоний сошёл с ума от красоты.

Я на ярмарке сапоги покупал для себя, а для подружки - перец молотый; подруга потребует с меня денег, а я ей в глаза и в рот - перец - На! Жируй, дочь русалки!

Притомился, зашёл в корчму - ведро фиолетового крепкого заказал и корочку Средиморского хлеба с тмином, от тмина у меня глаза вылезают красиво, как у мертвого рака.

В тот день предстояли мне хлопоты и дальняя дорога - не в ад и не в Райские кущи!

Пью фиолетовое крепкое, на столах - как водится - танцовщицы обнаженные, руки, ноги поднимают, сюсюкают - умиление, отрада!

Вдруг, из ниоткуда возник на дубовой лавке рядом со мной монстр в чёрном балахоне, в чёрном капюшоне, с кровавыми слезами из очей.

"Скучно тебе жить, воин?" - спросил, в душу заглядывает глазами-призраками (я узнал - Магрибский сильнейший маг Антоний, больше тысячи лет живёт, а, может быть, он - дерево жизни вечное, аватарное?). - Без ума, без совести по кабакам бродишь, утробу тешишь отвратительным пойлом, от которого не только люди, но и орки умирают в страшных мучениях, а после смерти подглядывают за купающимися Принцессами.

В омут тебя погружу для осознания тоски - так оборотень забавляется с раненой ведьмой. - Колдун нагло отпил из моей чаши, скрючился, перекосило его, словно под орка попал. - Почему не завешиваешь лицо саваном, когда пьешь ужасное?

Разве возможно приличному воину употреблять недоброкачественное, заколдованное фиолетовое крепкое; мы не скоты, мы - люди, и даже в нечеловеческой тишине слышим голоса мёртвых!

Я употребляю только изысканные напитки - сам придумываю, наколдовываю и вкушаю - амброзия, бальзам - чудо, аромат, словно от Валькирии после бани". - Колдун свесил голову, стучал пальцами по дубовому столу, задумался, наверно - о Высоком; мы для него - пыль, говорящие муравьи с фиолетовыми носами и запахом помойки.

Недолго стучал - попался в сети карась!

Мимо женской красоты даже пачкун штанов не пройдет без внимания!

Антоний увидел перед собой длинные каблуки, серебряные туфельки, а поднял голову - АХНУЛ! огонь драконий изо рта выпустил!

Мою руку сжал - ОГОГО! больно!

Кости трещат, я рыдаю, но зубы стиснул, опасаюсь разгневать колдуна - ненароком, не заметит, как меня в таракана превратит придворного; тараканам везде привольно - кушают с Королевского стола, подглядывают за фрейлинами в опочивальнях, но жизнь таракана короткая, как спасательный канат.

"Герман (имя моё прочитал в Книге Жизни), что это? кто это?

Правда или ложь?

Лукавый на столе танцует, или Истина обнаженаня ко мне пришла с умопомрачительным запахом осенней листвы? - колдун Антоний на танцовщицу Мими смотрит, словно увидел свой конец.

Челюсть Антония упавшим яблоком стучит по животу - удивительная пластичность, гибкость, трансформация тела оркам в назидание.

Вспотел колдун, покраснел, конфузится, из ушей дым выпускает - кадрится к танцовщице!

"Мими! Танцует на столах, ножку выше головы поднимает, губки бантиком складывает - наука!

Это, вам, Антоний, не фей нектаром приманивать и с призраками замыкаться в своём горе.

Предназначение девушки - голой танцевать на столе среди бутылок с фиолетовым крепким!

Остальное - выдумки, обман, красивый платок на шее утопленницы!" - я осторожно свою руку высвободил, хвалю себя за гибкость - в танцовщики бы подался, но железная мошонка мешает некоторым изысканным танцевальным движениям.

"Посади меня на осиновый кол - не верю!

Девушка без одежды, без изысков - не фея, не с золотой кожей, без хвоста русалки; и премудрости в ней не больше, чем в блине на сковороде! - Колдун Антоний обо мне забыл, с собой спорит, доказывает, а я вижу, что доказательств нет, сгинули в вакууме - так улитка пропадает в пасти вурдалака. - В голосе не проскакивает мелодия сфер, слова простые - без смысла, народные - сюсю и зюзю!

Ножка голубем Мира взлетает выше головы - без волшебства, четыре месяца простоит - вижу по мышцам - трудолюбивая огородница!

Мне феи прислуживают - степенные, чинные, с юмором, но никогда не опустятся до танца на столе - не в духе фей, эльфийкам потакают, целуются с бабочками, но чтобы так - ОХ! АХ!

Из пустоты рождается колдовство великое, чары бдительной танцовщицы!

Охмурила, очаровала, обольстила - но как? где у неё спрятан волшебный камень Сибелиуса?

Между бриллиантовых ног магия зарождается?"

Князь магистров подмигнул мне, взглядом попросил о скромной миссии - поднять его ногу, но я не балерина, не согласился, лучше с обозом белошвеек сражусь, чем колдуна за ногу потрогаю.

Антоний разум потерял, полез на стол, танцует с Мими, хватает девушку за приличное и неприличное - так умерший гномик хватается за соломинку в стоге крестьянского сена.

Надоел, мешает насладиться творчеством, заглушает изящное, не маяк он!

Я терпел, потому что знал - одним движением руки Магрибский колдун сожжет трактир, а нас - либо в ящериц, либо в лягушек превратит для свадебного стола Средиморских купцов.

Но другие опричники - не прислушивались к замирающим сердцам, вышвырнули колдуна из кабака Король Яков, рукоплещи отваге стражников!

Антоний даже не наказал - либо забыл, либо одурманен нагой танцовщицей Мими, либо колдовство его в тот миг улетело с мальчиком Нильсом.

В сознание Антоний не возвратился - сгубила его красота голой танцовщицы, занавесила очи туманом.

Колдун преобразился, стал в женские платья рядиться, танцевал на ярмарках в женском, ногу потешно поднимал - кривая нога, в деревянном башмаке, как в гробике для гномика.

Обнищал, люди ему из жалости и за увеселения - кто краюху хлеба, кто любовь, кто оплеуху - жаловали!

Я думал - сошёл с ума из-за красоты колдун Антоний, Магрибский маг Высшего Ордена поклонения бездонным колодцам.

Но сейчас - на Фирса взглянул, и закралась мышью мысль - не золото ли наши мечты?

Может быть, не сошёл с ума Антоний, и Фирс не преобразился, после того, как увидел нагих Королеву и длинноногую узницу в веселье, в барахтанье, в борьбе за равенство полов?

Самоотречение, вознесение, золотое сечение - доселе неведомые - возгораются в сердце мужчины от ослепительной красоты пьяных танцовщиц?

Ни за что не войду в узницу, не посмотрю - может быть, нет Королевы и длинноногой дерзкой красавицы, они - плод нашего воображения, придуманные призраки для усмирения плоти и разжигания философского огня.

Спокойно - в обществе некрасивых жадных любовниц из Окраины Миров - доживу до пенсии; превращусь в саблезубого крестьянина.

Кабацкие банщицы - соль жизни мужчин, - но не нужно погружаться в них, докапываться до Истины, искать Правду между ног голой танцовщицы на столе в кабаке среди бутылок с фиолетовым крепким.

Ад у женщин между ног, пропасть с конторкой и мелким бесом! - стражник усмехнулся, накрутил ус на палец, сильно дернул, словно зуб вырывал у дракона.

От боли закричал, находил успокоение в боли, боль клистирной трубкой прогоняет розовые мечты.

Фирс не попрощался - в кожаном фартуке (ягодицы тускнеют мартовским снегом, на правой - татуировка - курица и вампир) - пошел из подземелья - так дух покидает взволнованную Принцессу на горошине.

За Фирсом - после тягостных раздумий о женской красоте и мужском сумасшествии - двинулся начальник стражи - Сантьяго, с ним - подчиненные, озабоченные, молчаливые, с лицами преступников конокрадов.

Графиня Алиса Антоновна и Королева не заметили потери бойцов - двойные двери из кости бронтозавра и живородящего дерева - не пропускают звуки мужских шагов - так мать-героиня охраняет свою пенсию.

- ОЙ! Натешились - синяки баклажанами выступили по телу!

Не заметят подданные под платьем синяки, а у тебя - ладное, мраморное и без синяков, благородство метлой благоразумия прогоняет некрасивое! - Королева натянула платье, с укором - потому что графиня Алиса Антоновна отвергла Королевский подарок - покачала апельсинчиком головы. - Не браню тебя, душечка - на костер нужно идти с чистой совестью и блистающим телом - без единого прыщика, чтобы чернь цокала языками, а благородные продавцы хлеба пустили скупую женскую слезу.

- Костёр! Романтично! Огонь сжигает провинциальные мечты, показывает бред ненужного и высвечивает добродетель!

Костёр - трибуна благовоспитанной девушки с бледным лицом цвета сбитого с толку белого медведя! - графиня Алиса Антоновна проводила Королеву до двери, смахнула невидимую пылинку с левого ушка - так опытный воспитатель смахивает чёрта с левого плеча воспитанника. - Не забудь, прекраснодушная - на год ты старше меня, - дворец преврати в гигантскую избу-читальню с пуфиками, арфами, стрекозами статуями однорукой Венеры и одноногого Аполлона!

Изгони из города мужчин - работа им жена; наложи на них оброк - мужчина должен платить, чтобы женщина ни в чём не нуждалась, а наше дело трудное - ножку выше головы поднять, походку держать величественную, скромно опускать ресницы, по-заячьи прыгать из класса в класс, целомудренно расширять познания по поэтике и находить разницу между интересными Принцами и необходимыми учителями словесности!

Дочка ведьмы Кассандеры - Александра уже приступила к организации изб-читален в сельской местности, недалеко от вашего - обширного, но без дизайнерских излишеств - дворца!

С детства пусть девушки музицируют, а мальчики собирают коренья нам на растирания!

- Верю, из костра выйдешь, оживёшь, Алиса, ноги у тебя длинные, а девушки с длинными ногами после смерти превращаются в увлекающихся танцовщиц.

Избу-читальню организую по твоему проекту, привлеку лучших ведьм с рюшечками на платьях; ведьмы в трудолюбии похожи на полосатых енотов зомби. - Королева задумалась, теребила (не понимала, не следила за сахарными пальчиками), сжимала-разжимала сосок на правой груди графини Алисы Антоновны - так гадалка бессознательно дергает гнома за пейсы. - Король Яков - мудрый или с чувственностью жеребца, открыла ты мне, подружка на него очи, подняла вЕки золотые - в припадке аристократического блеска будет сопротивляться - не пожелает уйти из города, в поля, чтобы честным трудом пахаря обеспечивать меня и других поющих и танцующих женщин!

Трудное время, когда мужчина не хочет умирать ради женщины!

Возможно, что чёрт вселился в Короля Якова, управляет его руками, а ноги движутся без ума.

Моя подружка - Принцесса Средиморья мечтательная Изольда - вышла замуж за Короля Центроморья - Йеноха!

Голодно жил Король Йенох, продал душу лукавому, поэтому питался камнями и деревяшками, а его подданные - вепри и вурдалаки.

Принцесса - уже Королева - Изольда в прелести не замечала несуразностей - мертвецов во дворце, камни на тарелке - кушала глину с жеманством отрицательной огрубевшей танцовщицы.

Но через месяц после свадьбы Королева Изольда приняла решение - изгнать из дворца ненужного, потому что - старого, дряхлого, а умирать не желал - Короля Йеноха!

Веником гнала в шею Короля, пинками выталкивала, по ночам выносила на сильных материнских руках к повозке, присыпала короля сеном, подстегивала лошадей и - ИГОГО!

На Луну мечтала отвезти мужа, но до Луны кони не добредают, устают по дороге от отсутствия воздуха и неестественных страстей обугленных извозчиков.

Добродетельные лицами - возницы - чёрные в душе, чёрту стихи похвальные придумывают, а коней - коней используют, как танцовщиц в тавернах - спаивают коней фиолетовым крепким.

Король Йенох каждый раз возвращался - прилетал на кожаных чёрных крыльях - огромная он летучая мышь с клыками-саблями.

Королева Изольда негодовала, часто меня приглашала в гости, обнимемся в кровати, прижмёмся друг к дружке - груди плавятся от жара, и придумываем - как старого Короля Йеноха заменить на молодого рыцаря без вредных привычек, самодостаточного, состоявшегося, юмориста, без материальных и жизненных проблем, с носом-кнопкой!

Насилу избавились - вспоминать конфузливо, сердце разрывается от первобытного страха - сбросили Короля в пропасть, наверно - ад, потому что из тьмы доносились долго вопли улетающего Короля, зубовный скрежет и хохот нечеловеческий с подвываниями на неведомых звериных языках.

Я Короля Якова не сброшу в ад, не дотащу до пропасти, я - тростиночка с огромными плодородными грудями, а Король - муж мой любимый - сто пудов весит, разжирел, - я до общения с тобой думала, что не жир, а - мускулы, но разве мускулистый живот свисает ниже колен, как у беременной троллихи?

- И не сбрасывай, прискорбная подруга! - графиня Алиса Антоновна вскричала, выплеснула в крике боль за разум и красоту - так дородная натурщица выплескивает в очи миллионера шампанское. Лицо графини Алисы Антоновны просветлело, будто Принца на Белом Коне встретила. - Не больная ты, а я - в сто раз дольше храню мечты в золотом сундуке сердца.

Заколышутся тростником на ветру седые остатки волос Короля Якова - на голове заколышутся, а на других частях тела - пусть гориллы в зоопарке рассматривают.

В зоопарке гориллы друг дружке чешут волосы и ненароком, будто в забытьи, вырывают кусок шерсти - не придерешься; зло делают, но под покровом любви!

Король Яков сам уйдет, скинет царские одежды - не модные, но дорогие, - облачится в крестьянское исподнее - удобное, для простолюдинов, в сугробе не замерзнуть, как куропатке подо льдом.

В бальных туфельках в тундре холодно, а в рабоче-крестьянских валенках на толстой подошве из усов верблюда - тепло, мужик безмятежность греет в зловонии.

Не осуждаю мужика трудягу - пусть жадно утоляет свою страсть к хлебопашеству; и Король Яков осознает своё предназначение - не король он, не юный паж с книжкой стихов в мягкой земляничной ладони.

За плуг встанет Король Яков, раскается, что ущипнул меня - и преобразится, нет не в чёрта, горькая усмешка не исказит черты его потустороннего лица.

Короли - нотные листки под ножками благовоспитанной девушки!

- АХ! Смешная я в подвале, в каменном мешке! - Королева страстно поцеловала графиню Алису Антоновну, потрогала её везде - пока живая графиня Алиса Антоновна, не сгорела еще на утреннем костре ведьм. - Женилась бы на тебе - но нет моды жениться девушке на девушке; упрекнешь меня, что фиолетовое крепкое пью, но исправлюсь на ниве всеобщего женского образования в избах-читальнях, похожих на избушки на курьих ножках.

Из Дворца отгрохаю самую миленькую в Мире избу-читальню, орки поперхнутся, а эльфы позеленеют огурцами! - Королева облачком вылетела, бесчувственную дверь за собой не прикрыла - давала графине Алисе Антоновне надежду убежать, освободить тело и душу!

На лестнице смахнула бриллиантовую слезу, прошептала со сверканием нот в голосочке молодой Властительницы: - На костёр идет за свои убеждения, и уверена, что не сожгут её, освободят; планы на будущее строит - даже капельки пота от волнения не выступили на поле тела длинноногой красавицы, ладошки жаркие, сухие - только что из печки! - Королева пошатнулась, хотела вернуться, махнула рукой, зарыдала и побежала, оттолкнула плечом старшего советника Гонджона - не до советников Королеве, если сердце мелкой пичугой трепещет, возносится выше полёта дракона.

- Затейливо, аллегорически пошутила, душечка, что две девушки поженятся, как два музыканта!

АХАХАХА! - графиня Алиса Антоновна крикнула вслед, хохотала, не стыдилась - не положено морально устойчивой красавице до свадьбы хохотать, и после свадьбы приличия важны, громкий смех - дурной тон, но вырывался из графини Алисы Антоновны фонтаном, дробился о стены!

Графиня Алиса Антоновна согнулась, зажимала ладошками ротик, изгибалась, запуталась в длинных ногах, но не падала - сила смеха её поднимала - так гондола следует за надувным шаром. - Люблю шутки поэтические, с Вольтером, пегасами, а шутка Королевы - потешная, на гравюре надо слова выбить - "Девушка женится на девушке" - графы потешатся нелепости!

- Нет искренности в том, кто злой и тщеславный, котёнка приласкает, польстит, танцовщице деньги под ноги бросит, а собаку шелудивую, бездомную, может быть - оборотень в теле собаки - прогонит, топнет ногой, словно муравьев давит в спальне!

Убийцы собак никогда не станцуют с карликами, обломают козлиные ноги о рубины и изумруды! - Высокий старец с тяжелым - земной шар - животом вошел в узницу, закрыл дверь, приставил железный посох - никто не вломится, даже вурдалак зубы и плечи обломает о баррикаду. - Добежал на рахитичных ножках до меня слух о вашей дерзости - ясновельможного Короля Якова оскорбили, бранили, находились в общественном месте в непотребном виде танцовщицы, но не танцевали - преступление; разделась - танцуй, иначе очи у зевак вылезут, а представления никто не увидит - обман, ложь, фальшь!

Правду ищу, не находил, а ищу тщательно, в каждый сундук заглядываю, под пнями руками рою - грязь под ногти забивается - траурная каёмка, о смерти напоминает; гномы карликовые потешаются в лесу, булавками меня в ягодицы тычут; русалки из болота руки тянут, к себе зовут - но нет Правды в лесу, и у русалок нет, искал у них под хвостами и между корабельных грудей - киты, а не груди.

Правду и Истину не вижу, а ложь, фальшь, обман, клевета - строем ходят, по ночам веки поднимают и залезают в глаза, в сны проникают мелкими эльфами.

В Мире должно всё находиться в равновесии - сколько Правды - столько и лжи!

Может быть, в нашем Мире только гнусное, наносное, с признаками проказы, без светлого, янтарного?

А в другом Мире, у инопланетян, или в аду - Правда, Истина, и живут по правде - без лжи, без обмана на биржах, без лукавства в отношениях между Принцами и поселянками - обещал Принц жениться - женится, потому что Мир чужой из Правды состоит, плюнул в колодец - а в колодце - Правда.

Возляжет стяжатель с лживой танцовщицей, а танцовщица на ложе Истину выдаст - закачаются у стяжателя руки и ноги, потому что Истина укрепляет даже в любви!

О вас услышал, спешил, ноги сбил по дороге, надеялся, что вы - Правда, если из чужого Мира пришли, воссияете, откроете мне путь в Вечную Молодость, к сокровищам Золотой Гориллы!

Нет, не Правда вы, а - красивая невинная девушка с длинными - питоны - ногами Королевской вдовы! - мужчина побледнел от душевной боли, скинул с себя саван, предстал перед графиней Алисой Антоновной обнаженный - в туфлях и чалме с золотыми кометами на чёрном небе января.

(Не самое великолепной зрелище, балет в Большом Театре не заменит, но бывалых танцовщиц потешит!)

- Низкая я, морально устойчивая, но пошатнулась в поисках Правды! - графиня Алиса Антоновна распахнула ворота очей, присела перед посетителем, заплакала, вытирала слёзы, указывала волшебным пальчиком на болотные гениталии. - Душевную боль передо мной изливаете, о себе не заботитесь - показали мне, что вам трудно, болеете, лиловое отвратительное, мерзкое вращается змеями ниже лобка - дурная болезнь, опухоль - умрёте скоро, под барабаны вас не понесут, потому что - боятся люди дурных болезней, а опухоль...

ГМ! Не сильна в биологии, мы ещё не коснулись болезней человека, изучали только строение белочек и мышат - может быть, у вас грыжа мужицкая вылезла из промежности?

Мужики грыжами страдают - лошадь поднимут, карету подпихнут, мешок с картошкой из подвала на кухню принесут - вылезет грыжа, слышала я о ней от подружек, любознательные мы, Мир изучаем, а Мир без грыжи - фуй! накажу язычок за дурное слово, простолюдинное, нельзя девушкам касаться язычком болезней, доктор Чехов запрещает... - потускнеет старой сковородой Мир!

Вы - не мужик, вы из полублагородных, хотя туфли ваши красные с загнутыми концами и чалма - порок, позор, насмешка над поколениями кутюрье!

В Институте Благородных Девиц на маскарад мы потешно одеваемся - котятки под лестницей наблюдают за игривыми нами и хихикают от восторга, зажимают малюсенькими - муси-пуси лапками ротики, прикрывают пуговки очей, а в очах каждого котёнка - мировоззрение!

ПознаЁм Мир через новые смехотворные одежды клоунов!

Княгиня Ольшанская Марина Леонидовна в трико гимнастки облачилась - облагораживающее, гитарное, полосатое - АХАХА! поэтика, а не трико!

Конфуз вышел; учитель танцев месье Жак тоже в трико полосатом вышел, но изображал не гимнастку, а - циркового силача; две души на одном балу в одинаковых одеждах - низость, глумление над модой, если бы не на маскараде происходило, где каждая девушка - капитал, а мужчина - бревно в печке зимой!

Княгиня Ольшанская - рыдает, в перси себя бьёт; груди девичьи, но - ОГОГО! трясутся снежными покровами в буран!

Княгиня обещает, что утопится от позора, потому что в одной одежде с учителем; что в Париже скажут о конфузе?

Но месье Жак - потешный, выдумщик, из спички пожар сделает - затейник, не виню его родню за волосы в носу - придумал сценку, где выступал с княгиней Марией Леонидовной дуэтом: потешались, пели, изгибались цирковыми удавами.

Занимательно - из романтического приключения, из французской новеллы о двух влюбленных поэтах - сценка!

Княгиня Ольшанская подпрыгивала, ножку выше головы поднимала, и никто не укорил её в схожести одежды с нарядом месье Жака, даже заподозрили, что они нарочно подстроили, выдумали подобное одеяние, чтобы к сценке перейти со слезами, с вывихами рук и розами под лапками тщедушного соловья в чине полковника!

Я на маскарад придумала платье цыганки, волоокой дочери Вологодских степей, на конфету в золотой обертке похожа!

Ступаю мягко, думаю, что умру от волнения, не оценят мой наряд яркий, маковый, а ткани под золотыми украшениями спрятаны - так грибы прячутся под листьями ольхи.

И умерла, рада бы воскреснуть, а воскресшей в платье цыганки после бала - постыдно, нелепо, наводит на подозрения, что я не развлекалась, а в душе затаила мечту - уйти в поля, прыгать через костёр, воровать коней - романтика!

Учитель каллиграфии барон Матхаузен Фриц Оттович меня успокаивает - на колени посадил (убеждал, что место цыганки - на коленях у знатного романтика!), а сам вырядился Принцем, только вместо пера на шлем воткнул Новогоднюю Малюсенькую - СЮ-СЮ! - елочку!

"Если в душу наплевали, а родили до срока, то девушка не знает основ стихосложения, плезиры у неё корявые, двусмысленные, и чёрт находит в этой двусмысленности третий смысл - Власть над Миром! - барон Фриц Оттович укачивает меня на коленях, будто на волнах на лодочке плыву, сомлела, расшалилась, его за бородку дергаю, козликом называю - на балу маленькие шалости девицам благородным дозволены, лишь бы честь не запятнать и устоять, не оконфузиться.

Барон Матхаузен возгорелся, губами - будто гусиным пером по пергаменту - пишет:

"Матушка моя часто мне кричала из подвала - в подполье она жила с лешим:

"Фриц, чёрное Солнце Вселенной!

Если тебе часть одежды кажется неприличной, оскорбляющей приличия - выкинь её без сожаления, вырви из сердца - не для лоскутов материи живём, а - для Гармонии!

Аполлон не нуждался в одежде, голый разгуливал по улицам Спарты, потому что - атлет, закован в панцирь мускулов, киту подобен.

Ищи своё счастье, а о Правде не забывай, не потеряй её, не преврати в медную пуговицу на панталонах!

Я в армии служила, поручиком в гусарском полку - задорная, головы врагов - представляли их капустой - с вдохновением рубила шашкой.

После боя соратники успокаиваются, под кусты падают снопами пшеницы, пьют фиолетовое крепкое, трофеи рассматривают через призму гордыни, а я - не остыну - шашкой размахиваю - нет головы врага, капусту рублю на ужин - знатный ужин, даже мёртвые воскресали, капусткой хрумкали, иногда чирикали - мёртвым никто не запретит чирикать!

Радостно, привольно мне в армии, но - когда в баню гусары зовут, или в место уединения мне понадобится носик припудрить - изобретаю, в инженера Кулибина превращаюсь, мысленным взором орла окидываю горы и леса - где мне найти уют, чтобы гусары не увидели, что я женского пола, как Жанна Арк?

Поклялась, что наступит день, когда из-под венца выйду в белой фате, искренне расцелую мужа в чёрные гусарские усы, а на могильном камне предков - всегда горячий камень, желания исполняет - яичницу испеку!

Однажды обмишурилась - батюшка и матушка, мои в гробу перевернутся, заверещат перепелами!

Уединилась возле горной речки - хрусталь-вода, разделась до естества, трогаю себя, осматриваю - не нанесли ли мне враги во время боя раны душевные и телесные - так повар разглядывает тушку говорящего цыпленка-философа!

Удовлетворилась собой, поклонилась мать-сырой земле, самопожертвованно в речку вступила - барахтаюсь, брызгаюсь, жалею, что нет рядом со мной подружки, с которой бы похохотала, брызнула бы в лицо пену Афродиты!

Натешилась, голубой глиной измазалась, омыла перси, по бедрам крутым руками серебряными провела - облагородилась, не стыжусь, если разъедает меня прекрасное!

Вышла из воды, волосы короткие приглаживаю, с ёжиком себя сравниваю, но у ёжика зад в колючках, а у меня на теле ни одного волоска, будто соскоблили топором и утюжком приложили.

Вдруг - словно пушка из мешка с мукой - из кустов выходит поручик Голицын - молоденький, пушок над губой, румянощёкий до неприличия; я губку закусила от досады за поручика - лицо гусара должно сиять Луной, бледное, задумчивое со следами небесной синевы, но не радостью свеклы и маков.

Поручик удивляется, в меня тонким пальчиком пианиста тычет, вокруг бродит задумчивым волком:

"Груди, вы, красавчик, в боях накачали - шашкой, как гирей в цирке размахиваете - трепещут враги, соратники рукоплещут!

Волосы ваши от переживаний - гром, порох, дым - выпали на теле, понимаю, в пажеском Корпусе подобное видел у наставников, когда под покровом ночи они к нам приходили и поучали шомполами по оголенным ягодицам!

Но беда - в какой битве вам мужское достоинство срезали - лишь рана пропастью кровавой осталась, незаживающая, чёрт из этой раны выскочит в боевом угаре, сметет наш редут!"

Не признал поручик Голицын в девушке девушку, подумал, что я - инвалид с отрубленными гениталиями, а груди-вишни с дынями, узкая талия и крутые бедра балерины - игра природы!

Сын мой, не ищи в незнакомом знакомое, а в знакомом - незнакомое!" - Матушка моя крышку в подполье закрыла, засмеялась глухо, внутриутробно - так хохочет младенец в утробе чёрта.

Может быть, превращалась матушка в лукавого в темноте - не ведаю, и не нужны мне эти знания, потому что с грузом знаний ступать больно, ноги колышутся, позвоночник изгибается змеей ядовитой, и нет у змеи ответа на вопрос:

"Для чего мы живем?" - наставник замолчал, но с коленей меня не сбрасывал, добрый терпеливый, утомила я его своим весом - лёгкая, но для старческих костей - обуза.

Бал продолжается, я кидаю в зал золотые монетки, золото - пустое, много во Вселенной золота, хоть сто пудов золота Вселенная сотворит из речной воды.

Возник из ниоткуда мужчина в рубище волхва - потешный маскарадный костюм, но веет от тряпок недобрым, могильным холодом.

Волхв ногу выше головы взметнул, стоит, бородой меня укоряет за невыученную пьесу для арфы.

Я задрожала, глаз не отвожу от красных туфлей с загнутыми концами на тощих ногах-шпильках волхва.

Туфли притягивают, заманивают, обольщают, кажется, что расшатывают мои моральные устои, подтачивают нравственность - так жук грызет древесину гроба.

Барон Матхаузен побледнел, меня с коленей небрежно сбросил, но я не в обиде на Наставника, знает он, сколько стоит благонравие - в Кредитном банке не купишь!

Прошептал мне значительно, о бровь домиком сломал слова:

"Не верь мужчинам в красных туфлях с загнутыми носами; туфли - зло, носы - вход в ад, в этих туфлях чёрт приходит!"

Голову свесил, ручку крендельком волхву подал, и скрылись в тумане неведения - не боятся мук! - графиня Алиса Антоновна прошла вокруг окаменевшего посетителя, подняла ногу выше головы - и ножка девушки - усмешка! - Вы вошли, осторожно, гимнастка на канате над пропастью пройдет разнузданнее.

Ноги у гимнастки - позор!

Туфли ваши красные увидела, вспомнила маскарад, предостережение барона Матхаузена и соединила всё в одно кольцо; кольцо в носу папуаса - смешно; бегают по джунглям, потрясают копьями и юбками из листьев, а в носу кольцо болтается, будто нос - ручка двери!

АХАХА! ИХИХИ-ХИ-ХИ!

Дверная ручка - нос, остроумно я пошутила, кловун Бимбо иголками запишет мою шутку в уголках своих шаловливых глаз!

- Я - Гонджон - старший советник всемогущего мудрейшего, Солнце Вселенной - Короля Якова! - советник в смущении - под непорочным взглядом графини Алисы Антоновны - прикрыл ладонями гениталии, но затем расхрабрился, поднял руки-копья, закричал тонко (Алисия услышала в вопле звон бокалов на поминках по безвременно ушедшему барону Матхаузену - человеку, который понимал птиц и потешно на утренниках танцевал в костюме филина!). - О Добре и зле пришел поговорить, речь подготовил, даже вспотел и пот промокнул ароматической подушечкой из волос ведьмы... нижних волос...

Жарко, факелы чадят, огнями рисуют картины ада, разделся от жары, не задумывал противоестественное, о чём сожалел бы в Королевской библиотеке.

Вы вывели меня из состояния душевного равновесия: наготой откровенной, и длинными сосновыми ногами - путник с вепрем за плечами им судья - подняли во мне чувство удивительного насилия.

Снасильничаю, обесчещу вас, а утром огонь сотрёт черты порока с вашего лица, высушит слёзы и обнажит душу до костей - так в пустыне ворона ждёт, когда Солнце освежует верблюда.

- Снасильничаете? Обесчестите? АХАХ-ХА!

ХА-ХА-ХА-ХА! - графиня Алиса Антоновна согнулась в хохоте, смотрела на старшего советника Гонджона раскрытыми кокосовыми ягодицами. - Что вы знаете о чести, если не знаете о моде ничего?

Наказали меня угрозой, но вашей угрозе - три копейки на ярмарке в Нижнем Новгороде; кловуны купят эту угрозу и в цирк принесут, чтобы батраки и бурлаки потешились, словно зайчатки в бочке квашеной капусте.

Страдальческое выражение лица не произведет вас в Принцы, господин старший советник, и имя у вас странное, не поэтическое - Гонджон - на конюшне с вашим именем конюхи бросаются друг в дружку вилами.

Напускаете на себя торжественную таинственность, а выглядите, как школьник, который не знает трёх ответов на три вопроса: Для чего человек живёт?

Для чего девушки живут?

Почему у человека две ноги - столбы Вселенной?

Насильничать задумали, а опухоль у вас разрастаются, в чёрта превращается - отрубили бы вы опухоль топором, отпустили её на вольные хлеба в Антарктиду - замёрзнет в Антарктиде, зараза успокоится.

Обесчестить благородную девушку можно несколькими гадкими способами - позор и обреченность насильникам, стакан воды им никто не подаст в кабаке, а самая разнузданная танцовщица насильнику пейсы - канаты благочестия - выдерет.

Если нехороший господин бросит на девушку косой взгляд, полный неправды, подозрения и лжи, то это - насилие, пятнает честь девушки, ваксой замазывает её скромность!

Наставница в Институте Благородных девиц посмотрит с укоризной за невыученный урок - уже страшно, боязно, представляю себя собакой Московской сторожевой - от стыда забилась бы в бочку к царю Салтану!

Батюшка укорит, что не заметила на балу престарелую княгиню Вышегородскую - да как её заметить, если от кактуса не отличается - колючая, зеленая, худая!

Батюшкин укор пятнает честь дочери - но пятно позора легко смывается добрым поступком, прилежанием в изучении пьес для арфы - так преступник на коленях у Королевы выманивает прощение Короля.

Извозчики, мастеровые, бурлаки, сапожники бросают косые взгляды, но нет во взорах черни отчаянного волнения, пошлости, грубости, и - скажу с девичьей честью - менее пятнают, чем укор родителей, застывших в желании безмерно уважать кошек и собак.

Слышала, что пьяницы, после фиолетового крепкого поджидают в тёмных переулках неосторожных барышень - поэтесс, и облизывают - фуй! гадко! - змеиными языками взглядов утонченную натуру девушки!

Под хамскими, примитивными взглядами девушка теряет покой, тускнеет, закрывает руками личико - ворота нравственности, убегает в слезах, конфузится, плачет в подушку, а потом десять дней стоит на коленях в церкви, смывает пятна с чести!

Моя подруженька графиня Коловратова Александра Евгеньевна однажды в сельской местности задумалась для чего существует, белой рыбицей вышла из бани к реке, плескалась, а когда подняла взор к Солнышку наткнулась на обесчещивающий вопрошающий взгляд рыбака.

Рыбаки - раньше души человеческие ловили, а нынче измельчали - обесчещивают девушек порочными взглядами скунсов.

Графиня Александра Евгеньевна в обморок бы упала, но никто не поддержит, а рыбак - с него поддержка - заляпает грязными ручищами белое, нецелованном, снежное - по полю снежному тела княгини Коловратовой только солнечные зайчики бегают!

Убежала, залилась слезами, родителям рассказала - вместе с ней рыдали и скорбели, обещали, что реку перегородят, рыбака на корм сомам бросят.

Графиня Александра Евгеньевна в Европу уехала на лечение, в Европе никто не снасильничает дурным взглядом, потому что люди откровенные - раскроют бараньи глазища и наблюдают - Кулибины и Ньютоны!

У вас, советник Гонджон - позвольте, я не стану произносить ваше имя, оно напоминает трущобы Санкт-Петербурга, где фиолетовое крепкое заменяет кровь - глаза тусклые, мёртвые!

Возможно, что вы - оживший мертвец, тогда простительна вам немодная одежда, дурной тон, запах Тунгусского метеорита и мысли незрелые, без исторических камней! - графиня Алиса Антоновна поклоном смягчила укоризну, уважала старшее поколение со мхом на подбородке. - Словом вы тоже не запятнаете мою девичью хрустальную честь - Ангелы в ней отражаются!

Грубое слово - насилие, обесчещенье, и не доставит неожиданное удовольствие насильнику, потому что после оскорбления девушки чистая личность не проживет и часа, удавится веревкой Иуды.

Не слышала в свой адрес гадкие слова, а только - миленькие, розовые: душечка, лапочка, касаточка!

Может быть, и летит в меня брань, но разбивается о ватную защиту нравственности, моя моральная устойчивость фильтрует слова, поэтому любая журьба превращается в сахар - так трактирщик из репы выпекает сладкие пирожки.

Княгиня Григорьева Светлана Ивановна - моя соперница по классу фортепиано, золотое сечение, прелесть, цветочек с полосатой пчёлкой - однажды услышала в свой адрес бранное, мужицкое слово - потустороннее, из слова дым серный вылетал со зловонием козлиного стойла - АХ! дурное сказала, и козлов не нюхала, только читала о них, поэтому сравнила, а смысл не нахожу.

Княгиня Светлана Ивановна - прозрачное существо, наивненькая, и в её наивности - высочайшие Правда и Добродетель, золотым светом по ночам истекает из тела наивность!

Я подглядывала за подружкой - каюсь, но шалости мне простительны, не от зла они, а от благодушия - так добрая мать каждый час подсматривает за ребенком - не удавился ли от горя.

Княгиня Светлана часто по ночам вставала, свечу чёрную зажжет - чёрную, чтобы нам глаза не слепила спящим, а всё равно - чёрная - горит, как белая.

Урок зубрит, потешно глазки закрывает, а я любуюсь игрой золотого сияния на обнаженной Светлане - в жару мы нагие спим - скрывать нечего, если душа чистая, а помыслы - алмазы!

В пятницу княгиня Светлана Ивановна на Москву реку вышла, любопытствует - егозе всё интересно, потешно - смеется в белый веер (сто рублей в Париже!).

К мужику подошла, пальчиком в шарманку тычет, спрашивает с наивностью любительницы чистеньких домиков с мраморными колоннами:

"Простолюдин! А что это за ящик с чёртом на крышке?" - пошутила, смехом залилась - ягодка, - мне очевидцы рассказывали и в "Московском вестнике" статью поместили - обширную, как кухарка - о случае с княгиней Григорьевой и мужиком!

Вдруг, налетел ветер Сирийский - откуда он в Москве?

Задрал - ОХ! скажу вам, старший советник, потому что вы слово "платье" ощущаете по-своему, если в балахон чучела одеваетесь, место вам на крестьянском огороде - юбки, кружавчики заморские!

Проказник ветер, но мне кажется, что ветер исходил из поганого рта чёрта, чёрт дунул - платье - ОХ! Стыд!

Мужик шарманщик увидел невиданное под платьем княгини, обомлел, крякнул раненой утицей и произнёс с надрывом в пропитом голосе сформировавшегося гуляки:

"АХ! У вас, барышня, прекрасная..."

А дальше - непонятное, дурное слово и я его не узнала: в редакции "Московских вестей" выпытывала, к клерку подластивалась куницей, главному редактору угождала сахарными печеньями, но щадили мои моральные устои, умалчивали, не выдали тайное грубое слово мужика.

Оно честь Светланы Ивановны запятнало, а они скрывают - клятвопреступники с бараньей шерстью на щеках!

По ночам мы с подружками княгиню Григорьеву щипали, кололи золотыми и серебряными булавками - девушкам весело друг дружку щипать, а, если мужчина, как лже Король Яков ущипнул - преступление.

Княгиня Светлана Ивановна и рада бы то слово, мужицкое, непотребное - чтобы мы знали, чего опасаться - повторить, но уста её каждый раз каменели, личико искажалось болью, по телу пробегала судорога - старик истопник заплачет и посыплет голову пеплом после подобной судороги.

После грубого слова, запятнавшего честь княгини Григорьевой - отмыла честь уроками литературы - груди у неё с каждым днём увеличиваются - наказание для балерины; худенькая, талия - кольцо, а груди - неестественные, колокольные, из Ростова мастера приезжают, мерку с грудей княгини снимают для колоколов. - Графиня Алиса Антоновна вздохнула, оглядела себя - не запятнана, чиста, и где-то прячется несгибаемая моральная устойчивость - свинцовый зонтик благородной девицы. - Советник - совета доброго не дадите, присвоили себе звание не по заслугам, даже походка у вас нетвёрдая, желатиновая, а язык - с костями моржа!

АХАХА-ХА! - графиня Алиса Антоновна веселилась от души, изгибалась, путалась в ногах, блистала жемчугом островных зубов. - Ни БЕ, ни МЕ, ни КУКАРЕКУ не скажите, а до оскорбления словом, до насилия фразой - не дойдёте до совершеннолетия - старый вы, по уму - младенец с соской в резиновых губах.

ХИ-ХИ-ХИ-ХИС!

- Не словом, не взглядом, орлиным действием обесчещу, снасильничаю, запихну в тебя... - старший советник Гонджон (развенчанный, уволенный в мыслях графини Алисы Антоновны) потрясал фиолетовым (тем, что графиня Алиса Антоновна ошибочно приняла за опухоль).

- ООЙОЙЙ!

Уморительный вы, кловун Ракомдаш из Цирка на Цветном Бульваре за вами шутками не угонится, запутается в полосатых портках, упадёт в опилки - миленький поросёнок с носом французского Короля Людовика.

Простите, что неучтиво перебила вас, девушка проявляет почтение к умирающим старичкам, скорбит, конфузится на похоронах, а, если не уверена, что пожилой господин умер - подносит зеркальце к губам, щупает пульс; случается, что раскачивается мужчина, руками - крыльями аиста - размахивает, а давно умер - сердце его исстрадалось, превратилось в брюкву.

Насилием морально устойчивую девушку невозможно обесчестить - шутки пионервожатых - насилие!

Обесчестить может только благородный благородную, но - философский вопрос, в одном ряду стоит с вопросом: "Бог может всё; сотворит ли Бог камень, который не поднимет?" - как только благородный совершает антиморальный поступок: косит глазом, бранится, или трогает барышню за бархат тела - мигом превращается в чёрта, неблагородного, а от простолюдина - хоть щипки, хоть побои, хоть втискивание части тела в другое тело - дело не записывается в каменных скрижалях памяти, как насилие.

Например, Король Яков - ущипнул, сразу получил статус простолюдина, а простолюдинов я не замечаю, одариваю по праздникам, целую на Пасху, но не вижу в простолюдинах личности, человека, а нечеловек не обесчестит - разве способен вурдалак или оборотень обесчестить невинную девушку?

Насилие над телом, хоть по кусочкам разрезайте - не насилие, если душа воспаряет, чистая, поёт, играет на серебряных струнах Вселенной!

Выпускница Института Благородных Девиц несравненная графиня Клементинская Вера Петровна сестрой милосердия - по велению любящего сердца, сострадательного - отправилась в Китай, в армию спасения от греха.

Думала, что чертей будет изгонять из крестьян, больных проказой и другими нехорошими болезнями, от которых разум стыдливой кошкой прячется в миску с супом!

Но избавляла простолюдинов от людских болезней - так виночерпий избавляется от конкурента.

Батраки целовали графиню Веру Петровну, засовывали свои языки - с язвами, трещинами, разрывами - в рот графини, целовались до одури, а она смеялась, принимала, как должное, потому что не полагала проникновение чужого языка в свой ротик оскорблением, насилием, бесчестием; не видела крестьян, а казалось графине, что разговаривает с драконами.

Вы в меня опухоль хотите засунуть, шутник со стажем Королевского кловуна!

Противно, гадко, противоестественно, если в чистую девушку неблагородный втискивает болезнь, опухоль - мертвецы на кладбище рыдают над вашими неприличными мыслями!

Отрицательно, но не подрыв авторитета красавицы, не пятна на честь морально устойчивой поэтессы!

Запомните, старший советник с погребальным именем, - графиня Алиса Антоновна строго погрозила пальчиком, задрожала, но внезапно сконфузилась, опустила взор кукушки, чертила носком туфельки сердечко на пыльных камнях. - Невозможно оскорбить морально устойчивую девушку действием, как не вычерпать решетом моря!

- Насилие, действе, бесчестие! - имели смысл до вашей речи - огненная река в словах красавицы! - старший советник расхаживал по камере, размахивал непотребством, но уже не с гордостью, а без смысла - так последний герой размахивате над трупами товарищей и врагов порванным знаменем. - Остудили мой пыл, залили в уши расплавленный свинец!

Убью вас, над трупом надругаюсь - мертвым легче заткнуть рот, чем живым!

Король Яков не заметит подмены, не ощутит ваш мёртвый холод, не найдет следов удушья, а после костра - вороны по клеточкам вас соберут в другое тело, призрак без шалостей и желания кричать на ярмарках!

Не подумайте, что я утоляю низменную страсть грешника с акульем пером между ягодиц!

В Дальноземье модно превращаться в водоплавающих; наколдуют плавники, зубы кита, и - в омут с головой, но для подводного плаванья нужна душа русалки и квалификация утопленницы, акулий плавник - место ему в супе эльфа - не поможет!

В детстве я искал своё Предназначение, с фонариком подглядывал по тайным комнатам - не прячется ли моя розовая мечта по имени Предназначение?

О Высоком грезил, основал бы город Солнца, но денег не хватало, и упыри досаждали - маленькие кровососы - мысли высасывают.

К гадалке пошёл, два золотых сольдо в потный кулачок зажал, руки трясутся, опасаюсь, что гадалка меня в гигантский ячмень превратит, или запугает волосами Магрибского оборотня.

Дом гадалки в центре болота - по кочкам, по головам удивлённых утопленников - прыг-скок, добрался, ножки замочил детские, а в душе протест против насилия гадалки созрел, осерчал я от болотного газа, василиску глаза бы вычерпал золотым половником.

К гадалке врываюсь, слова юные выплёскиваю с соусом брани - приправа к хорошим манерам.

Поднял руку на гадалку, а она - нагая, бедра круглыми пирогами, талия в игольное ушко пройдёт, волосы чёрные - водопадом на Чёрной речке - обернулась, красавица, засмеялась, ротик открыла, крыльями грудей трепещет - стрекоза в облике болотной царицы.

Я от дивной красоты слова укоризны забил обратно в глотку, любуюсь, мечтаю превратиться в покрывало на её постели.

"Исследуй себя, юноша, докопайся до жемчуга в груди, и тогда твои гениталии расцветут розой под копытом кентавра! - Поднялась, а я по полу животом еложу, играю в ящера и Хозяйку Зеленой Дыры! Руки протянула, меня трогает - так кабатчик выбирает на рынке свинью. - Не удивляйся, что я на болоте живу, дом мой из золотых кирпичиков, а я - из Солнечного света соткана, красивей меня только горы из лазури.

Городские барышни мне завидовали, купцы преследовали, спаивали фиолетовым крепким, целовали мои следы - путники на бесконечной дороге в Чёрную дыру.

Иногда сравниваю Чёрную дыру Вселенной с адом - что у них общего, и чем разнятся; близняшки похожи, не отличит девочку от девочки доверчивый жених, но внутри разное, кипящее, родились в один день, но умрут в разное время на потеху страшным клоунам.

На болоте скучно, но не досаждают опричники, не плюют в лицо Королевы и Принцессы - хулиганки, обманывают себя, в ногах их - ложь свернулась клубком!

Гонджон, плоть твоя тверда, а походка - вампира!

Пришёл узнать о цели своего существования, напрасно шёл, убил бы меня, если бы я не спрятала ум за красоту.

В желании убить найди себя; ты - чистильщик общества, убийца, невольный душитель маньяк с добрым сердцем любящей матери-героини.

Убивай животных, людей, мертвецов, рыб, жуков, мух, верши высший суд над енотами - всё тебе дозволено, даже жизнь балерона подвластна!

Убийца с душой поэта!

Прислони своё сердце к моему, сольёмся умами, как Выразитель Радости и Источник Откровения!" - гадалка прижала вишни сосков к моей груди, трепещет, а я о предназначении своём думаю, отталкиваю ароматную, вижу в ней не человека, а - кусок пирога с маком!

Убежал... по дороге лягушек давил, зайчикам хвосты отрывал и шеи скручивал, будто веревку готовил для преступника.

Рыдал вдовой над могилой кровососа; жалко зверушек умилительных, с подорванной верой в человека.

Но помнил о своём предназначении - убивать, насильничать, очищать Мир от мне подобных серийных оборотней!

Через год убийств повстречал рыцаря в шкуре оборотня - величественно, если разгулявшийся рыцарь щеголяет в шкуре дракона, вурдалака или оборотня, но неудобно, раздражает кожу, и по ночам волком выть хочется.

До встречи с рыцарем я убил купца - купцы зло, спаивают мастеровых фиолетовым крепким, шелковыми платками соблазняют девушек, ароматическим перцем берут в плен почтенных Королев с выпирающими достоинствами сверху и сзади.

Склонился над купцом, притих, словно шумливая танцовщица в бане с гномами, срезаю тяжелый кошель с монетами - призраку купца монеты не нужны, а мне понадобятся - убийства требуют затрат; на простого кролика оборотня нужны силки из серебряных нитей Ариадны.

"Основы характера мужчины закладываются в тот момент, когда он подглядывает за обнаженной купальщицей! - шёпот коснулся моего уха, затем губы - мягкие, чувственные, лошадиные взяли моё ухо в рот, мусолили нежно, трепали со сладострастием, а голос неизвестного существа проникал в страдающее сердце, обнажал аорты. - Характер убийцы крепчает после посещения красавицы гадалки с пещерой неожиданностей между ног!

Не доставай перочинный кривой ножик из-за голенища, убийца, знаю твои пороки, тайны и приёмы - преследуют меня сны с ядами и карманными ножами - застывшими письками гномиков.

Догадайся, кто я; в чём прав, и где моя вина, сочная, брусничная с капельками крови.

Не забуду, что твоё будущее зависит от ужина со мной!"

Я обернулся - надеялся, что увижу наяду с грудью сорок шестого размера, или заблудившуюся танцовщицу - собирательницу дурманящих кореньев для пьяных клиентов; лес - загадка.

Но рыцарь в шкуре оборотня - не красавица, не Король, не Принцесса в малиннике; Принцессы часто до свадьбы шалят с медведями-шатунами.

Рыцарь необычайно проворно схватил меня за горло, а рука у него - клешня гигантского краба.

Сжимает горло, а в голубых очах мечтателя тоска проворовавшегося казначея; говорит медленно, со значением, иногда запутывается, конфузится, краснеет и от своего конфуза сжимает моё горло сильнее, чтобы я не рассказал лешему и сатирам о позоре оратора.

"Убийца с оттопыренными щеками любителя кошек!

В своих правильных безгрешных поступках всегда ли ты замечаешь красоту окружающего Мира, цветущих девушек и полоумных Королей с несметными сокровищами золота и пустыми сундуками души?

Ляжет ли на мою душу грех, если я тебя придушу, похитителя жизни?

Я - рыцарь Фицджеральд, глава ордена душителей убийц!

Матушка Природа умна - всегда представляю Природу не в образе нагой девушки с венком весенних цветов на очаровательной головке танцовщицы, а - кажется Природа умиротворенной старушкой в чепце, женой магистра астролога, и запах от природы не одурманивающий блудливый, а - тленный, запах старых пирогов.

Природа всё держит в равновесии, даже быков и коров; если родился поэт, то в противовес ему рождается хам.

Родилась танцовщица, и Природа моментально рожает девушку с кривыми ногами и яйцами, которые мешают танцу.

Если появился ты, убийца, то Природа сотворила меня, рыцаря, убийцу убийц!

Благое дело ты совершаешь, а я - ещё благее, и мысли мои - не об удовольствиях, не о понюшках табака из болотной дурман-травы Нижнего Мира, а грежу о мутных водах реки забвения, и по реке плывут трупы моих врагов.

Ты убил, я тебя убью - равновесие в Природе восстановлено, как восстанавливается Королева после первой брачной ночи!"

"Если на убийцу - меня, ты - убийц, то и на тебя, где-то бродит убийца более высокого ранга! - философствую, выгадываю время, ножками сучу - в воздухе болтаюсь, будто утка на лапках дракона; рыцарь меня над матушкой-мать-сырой-землей поднял, чтобы я из неё не черпал энергию горстями. - Оглянись, за твоей спиной скалит зубы рыцарь в три раза толще тебя и в шесть раз наркозависимее, а одежда на нём - шерсть и шкура чёрного дракона!" - я обманываю, надеюсь, что от страха бросит меня убийца убийц, разрыдается, прольёт слезы девственности и убежит в чащу к вурдалакам и ведьмам на шабаше.

Мимо зеленых обнаженных ведьм ни один рыцарь не пройдет без вздоха сожаления, без печали!

Рыцарь - ученый, знает хитрости убийц - побледнел, затем позеленел змеей болотной, пот по лбу струится кровавый, но не швыряет меня, не убегает от придуманного рыцаря, клацает зубами, вскричал с холодом в голосе придворного глашатая:

"Ложь! Имя тебе - Несчастный, а слова твои - реки обмана и фальши, убийца!

Обманываешь ради жизни, глупец, я не поддамся на шутки, на хитрости, лис потусторонний, тлен от тебя и жаба в груди.

В детстве меня батюшка обманул коварно - дочь ночи мать батюшки, на день рождения принёс пряник диковинный - с белым сахаром и городами!

Я пряник с благодарностью принял, обсасываю, верчусь балалайкой в руках сказителя - никогда не кушал ничего слаще крапивы.

Батюшка меня по головке гладит лопатой руки, в глаза смотрит пытливо, а в его очах - страх адский, словно я - котёл с кипящей смолой!

Удивляюсь, но пряник раскусил - так белка раскусывает орех с изумрудом.

Гром и молния на могилу батюшки, матушку ему без ног в постель!

Пряник с хитринкой, вместо сладкой ванильной начинки - живой тарантул, мудрый, с глазами-жемчужинами, философ среди ядовитых пауков.

Паук на меня набросился, жвалы ядовитые тянет к глазам, задумал ребенка жизни лишить - правовед Королевский.

Я извернулся (у чёрта в чёрном лесу подглядел приёмы борьбы), лаптем отшвырнул ядовитое насекомое, и - батюшке в рот отправил гада цвЕта свинцового неба.

Отец тарантула проглотил, вскрикнул с чувством гадливости, сжал мою шею, душит меня, но вижу - не хватит сил у отравленного отца, умрёт раньше, чем я задохнусь - цыплёнок несмышлёный в лапах дракона.

"Убить тебя хотел, сынок, за непочтение к старшим - стакан фиолетового крепкого не подал мне, головастик!

Но сам от злого пряника погибаю, не справился, обмишурился, и теперь - призраком по ночам в твою опочивальню - когда ты женишься - буду входить, подсматривать, мерзко хихикать и давать глупые советы бывалого покойника.

Никогда не исполнится моя розовая девичья - я девушка в душе - мечта - подрезать веревку под ногами канатоходки!" - отец страшно закричал, а я остатки пряника доедаю, тороплюсь, чтобы черти не отняли трапезу.

Вдруг, в погребальную тишину отцовской агонии ворвался шум весельной лодки - чёрт на лодке за отцом приплыл по реке Забвения; бешено глазами вращает, рылом в меня метит, поражает лихими виражами опытного пирата.

Зеркало в комнате волнами пошлО, затем раздробилось, и холопчики карлики с красными носами выскочили из Зазеркалья.

Я карликов молотком истребляю, как тараканов - за нужным занятием не заметил, как чёрт отца в лодку погрузил, и в ад отправились, словно наложницы к Королю Людвигу!

Отец не обманул, и ты не обманешь, убийца с глазами-пуговицами!

Защищайся! Выходи на благородный бой ради спасения утопленников!" - рыцарь сбросил шкуру оборотня, красиво отставил правую ногу - танцовщик со стажем, сжимал в правой руке меч - зловещие тени пробегали по лезвию заколдованного меча; в левой руке - народная дубина с шипами.

Разве честный бой? если я - хилый, некрасивый, тщедушный с карманным ножиком против богатыря с вечным оружием Счастья и Истребления.

Рыцарь красуется, выгодно напрягает мышцы - гора мускулов из Средиземья!

Русалки, наяды, утопленницы, валькирии, феи - набежали, налетели, хихикают в кустах, высовывают любопытные лица, и груди безразмерные из чащи вылетают испуганными зайцами.

Нечисть на рыцаря любуется, а на меня плюют с высоты своего девичьего привилегированного положения; ставят на рыцаря состояние, а на меня - ни гроша, словно я - медуза на тарелке Короля.

Не догадываются, что дохлая медуза в добрых сказках побеждает великана.

Горько мне от непонимания, осуждаю красавиц, голову опустил, кудри редкие расчесываю костяным (из рёбер эльфа) гребнем.

"Что же вы, о неправде мечтаете, когда монстр в набедренной повязке, вооруженный по последней моде, на меня зло поглядывает, как мышь на отравленную крупу.

Если бы пировал я с рыцарем - яд бы ему в фиолетовое крепкое подмешал - без цвета, без запаха, без вкуса яд вурдалака!

На сеновал бы залезли, сонному в ухо дурман-травы - смертельную дозу - напихал бы - благородно, без боли, без корчей и кровавый пены из глаз ушёл бы рыцарь в Мир иной, чистюля я!

Но он задумал - мечом меня разрезать, а кости дубиной перемолоть вам на потеху, для фарша, а вы - не домохозяйки с колбочками сахарной пудры: вы - тщеславные девушки, замуж вас Принц не возьмёт, поэтому крови моей желаете, строгие прачки тёмного Мира!

Подозревал, что девушки меня не любят, но сейчас вижу - ненавидите, красавицы с насмешливыми улыбками старых дев!" - высказался, с души камень сбросил, подошёл к ведьме - она интеллигентно на меня смотрела - может быть, в глубине коварной души сочувствовала, - сделал ставку на себя - медный грош, один я за себя болел, знал, как атмосфера подействует на исход боя.

Оглянулся, а рыцарь красиво нападает - подпрыгнул, в воздухе перевернулся три раза, - высветил мужское достоинство под набедренной повязкой, словно коромысло поперек неба протянул.

Дамы взвизгнули в едином восторге - продажные караси с холодными телами!

Каждая мечтала, чтобы рыцарь опустился не на меня, а на неё - устроительницу половых отношений.

Меч надо мной мелькнул, и я отпрыгнул, трусливо перекатился обугленным зайцем, в грязи испачкался - позор, понимаю, что наяды и русалки меня испачканного сами бы разорвали за непристойности - не радую их взор - так тощая корова не обрадует оборотня цыгана.

Вскочил - неприятная неожиданность для рыцаря и его обнаженных поклонниц из разных Миров, - крылья у меня чёрные выросли, адские - чёрт подарил в награду за мою службу, дракон за мной не угонится.

Рыцаря за голову схватил, поднялся над лесом - красиво, далеко видно, благодать: горы, реки, сражения, драконы, золотые купола дальних городов с танцовщицами и фиолетовым крепким.

Люди разные, законы разные, а везде - танцовщицы и фиолетовое крепкое - любимый напиток зверей в зоопарке.

Рыцарь на высоте присмирел, раскаивается, жалеет, что на себя поставил, а не на меня!

"Победил ты меня, убийца, перехитрил, поднял над лесом, словно я - закат!

Сбросишь в скалистые горы, где гигантский дракон терзает красавиц Принцесс!

Сапожнику - вздорную толстую бабу с бородавкой на носу, дракону - благородную барышню с алмазным личиком!

Считался ли я - гордец с татуировкой розы на левой ягодице - с твоим мнением, когда затеял ссору?

Обидно, что знаю день и час своей смерти, никогда не стану кучером или хлебопёком!

До этого часа думал, что жизнь - чередование чёрного и белого люда на площади Восстания в Магрибе!

Но в полёте, когда каждая секунда - сто лет - осознал, что ничего не знал о чёрном и белом, оставался младенцем в знаниях, в детскую соломенную пеленку меня заверните, а не в саван из лобковых волос гнома.

Что есть жизнь?

Подними меня к Солнцу, убийца, взгляну на Звезды; грезил о далёких Мирах, о Чёрных дырах, а не догадался, что главный Мир, Вселенная - в душе человека, в сердце!"

Рыцарь меня разжалобил, рыдаю, не вижу сквозь слёзы облака, но встречный ветер осушил влагу, и я окреп, закостенел в своём желании - опорочить рыцаря, представить его в дурном свете, в чёрном, адском.

"До Солнца не долечу - крылья обожгу, я не Икарус с воском между ягодиц!

И в скалистые горы тебя не брошу на съедение големам!

Швырну тебя под ноги поклонниц - пусть почувствуют, что от красоты, силы и молодости до кучки мяса с раздробленными костями - один полёт гордого убийцы на крыльях ночи!

Рыцарь заверещал, проклинал меня и мою коварную задумку, обзывал ростовщиком, продавцом душ!

Но я крепился, успокаивал дыхание и, наконец, как бочку с мёдом, сбросил рыцаря - красиво летел, размахивал руками, грезил о крыльях аиста - в толпу восторженных наяд, русалок, нимф и фей - железная постель им на свадьбу, человеконенавистницы!

Рыцарь - двух, трёх поклонниц зашиб, сам - лепешка на столе рыбака.

Я не оглядывался, осознавал, что выиграл, что все ставки мои, но мудро не возвращался к разъяренным половозрелым дамам - женщины деньги не возвращают, а душу растлеваете - огонь адский вам в подмётки не годится! - последние слова старший советник Гонджон выкрикнул в хорошенькое известковое личико графини Алисы Антоновны, красиво скрестил руки на груди, надеялся, что поразил Алисию рассказом, удивил своей чёрной мощью убийцы-пилота.

- АХ! Бахвалитесь нехорошим, душу свою запятнали, чести у вас нет - к благородной девице в непотребном виде заявились, пророчествуете, а совесть ваша дремлет под умершим рыцарем.

Вы бы отправились к танцовщицам, в кабак, где гнусно, но денег пожалели, любитель тёмных чуланов и кожаных крыльев.

Танцовщица бы вас не слушала, укорила бы за внешний вид - нечёсаный, неумытый, неспортивный, - гробовщики ужаснутся над вашим трупом!

ОХ! труп - нехорошее слово, не девичье, муси-пуси! накажу язычок, получай, озорник! - графиня Алиса Антоновна указательным пальчиком - тростиночка - постучала по высунутому язычку боярышниковому. - Передо мной соловьем Рязанским заливаетесь, потому что - бесплатно моё внимание досталось, оттого, что я - благовоспитанная, любого выслушаю и не выкажу презрение к нефтяной каёмке под звериными ногтями.

Беседа с морально устойчивой девушкой, как первая весна грачонка - чистая и незабываемая!

Ногу для вас выше головы поднимаю, любуйтесь - годы тренировок, чтобы облагородить убийцу.

Не создавайте вокруг себя атмосферу интеллигентности, вы не институтка, и честь ваша запятнана убийством единорога.

Верю, что не рыцаря вы сбросили на головы русалок, а - единорога в человеческом облике!

Не мечтайте о должности сторожа изб-читален, не доверю, потому что вы не девушка с чистой совести, прозрачной, как призрак Коммунизма!

Уходите, раздраженный наёмник тёмных сил!

Ни куртуазности с вами, ни поэзии, вы - африканский соляной столб!

- Умри, длинноногая красавица, прекрати продукцию желез внутренней секреции!

Тебя, графиня Алиса Антоновна, увидел, перевернулось во мне самосознание, усомнился - Правильно ли я убивал? Хорошо ли это?

Да! Хорошо!

Ты - купец в теле красавицы, оборотень с вишневыми грудями, майский сад напоминаешь бедрами, а язык - горная лавина!

Чувствую в тебе силу немалую, силу душевную, никто, кроме меня не остановит поток морали, не преградит реку нравственности бревном пошлости! - старший советник Гонджон кулаком - с кокосовый орех - ударил под правый глаз прекрасной, воздушной Алисии, словно растирал в порошок золотой слиток.

Графиня Алиса Антоновна отлетела на сено-солому, удивлялась, но не таила в сердце обиду - зачем, если жизнь прекрасна, сияет радугой над полем!

- ОЙ! Благородную нагую девицу бьют! - стена взорвалась, и из облака слов, пыли, ржания величественно вышел Принц красавчик, краше которого только чёрт на ярмарочных гравюрах!

Смоляные кудри, кофейная кожа, орлиный нос, благородный взгляд стальных близоруких очей; походка, стать, профиль - об твою мать, завидуют все!

Белое жабо, обтягивающие сливочные панталоны, пенная рубашка, серебряные эльфийские туфельки на высоких каблуках, в правой руке - арфа и свиток со стихами (Трепещите, романтические барышни!), в левой - меч с древними рунами постельных гномов, на голове - золотая изящная корона - признак ума! - Ищу подвиги, полюбил Природу, отвагу вурдалаков; драконов почти всех истребил в Средимирье, а здесь - и подвиг, и красавица Принцесса облачена в платье целомудрия наивной ушибленности, когда слеза превращается в алмаз.

Злодей - не нужно доказывать, что он настоящий, реальный хулиган - всё на виду, как в поле баран.

Злой, душит красавицу - на лубок его, на картину ярмарочного художника Красителли!

Просто, словно суп из прошлогодней капусты! - Принц вытащил из проёма в стене упирающегося Белого Коня - красавец конь, копыта - уголь, ноздри - ураган, хвост - грива вурдалака.

Принц поцеловал коня в губы, с сомнением посмотрел на старшего советника Гонджона, оценивал по золотой шкале - сколько дадут сольдо за подвиг. - Бедные дети голодающих крестьян онучи доедают без соли, падают на колени, руки протягивают к путникам, умоляют купцов убить, чтобы не страдали, а на руках шерсть отросла, из глоток долетают адские крики не человеческие, больные гарпии вопиют из глоток детишек.

Каждому требуется операция на сердце, лоботомия и отсос жира - избыточный вес - насмешка, ведьмы придумали голодающим нищим ожирение, чтобы пекари не доверяли жирдяям, думали, что толстые шутят, потешаются, а на самом деле - не жир, не сало на ляжках и на животе, а - неправда, воздух, и в воздухе в теле летают лукавые, потешаются - крови младенцев напились кровососы - комар по алчности им в подмётки не годится.

Вы - не ребёнок, убийца; нагой насильник, перед наивной Принцессой не упали на колени, а душите её, истребляете, как столетнюю сварливую жену.

Совесть потеряли, потому что не воюете, в пирах забыли о мужской чести, о достоинстве, не работаете - с утра не выпекаете булочки по форме грудей Королевы Ясмины.

Зарублю вас за глумление над Принцессой; призраком восстанете из могилы, взвоете, протЯните к очередной жертве мёртвые руки, а они - бесплотные, недействующие - смех с руками, обвиснут туманом.

- По расчету загубите меня, проказник шутник Принц с глазами-пуговицами! - старший советник Гонджон накинул балахон, приосанился, выпятил нижнюю челюсть, пробивал взглядом дырки в Принце. - Не о Правде думаете, а о своей выгоде; подвиги коллекционируете, а подвиги - не танцовщицы: к подвигам герои подходят с опаской, как к сватовству.

Мечтаете, что с триумфом войдете в свой дворец, если не безродный вы Принц, не опальный, у которого только конь и красота - в баню бы вас к пиратам, узнали бы бурю в стакане воды, покачало бы вас на волнах крепкой морской любви!

Украсите ожерелье ушами убитых злодеев, а о злодеях только в книжках читали, не замечали волнения в людях, слушали мертвецов, по навету ведьм выбирали жертву и торжественно убивали, придумывали для себя оправдание - так палач лоснится довольством, не чувствует себя убийцей, но в аду вскочит на раскаленной сковороде, прижмёт ладони к персям, с ужасом взглянет на обугленное между ног, взвоет волком, а волков при жизни истреблял, видел в них конкурента.

Обманываете себя, Принц, ради славы закрываете глаза на свои бесчинства, башмаков не прикрыть совестью.

Я вас, Принц Арнольд, знал маленьким крошкой, когда вы на золотом горшке во Дворце батюшки - Короля Антиоха - изучали премудрости придворных танцев.

Воете от запора, протягиваете ручки к лекарям, а лекари от вас взоры отворачивают, плюют на вас, потому что вы не первый наследник в очереди, дружба с вами приведет на плаху; с отрубленной головой призрак величественнее выглядит, - но со стороны, а вам со стороны невыгодно!

Изгнали вас из Дворца, с голоду, наверно, умирали, но на фабрику не шли, в армию не записывались - в армии могут убить, ножом порежут прекрасное лицо, и тогда - прощайте, скалистые зАмки, дебелые Принцессы и пиры при чужих дворах.

Вы избрали путь рыцаря одиночки, странствующего борца за Правду, а Правду от лжи не отличите, потому что в панталонах у вас лапка вурдалака, нарочно, для красоты, для значимости подкладываете, изувер с податливыми бедрами.

В рыцарях удобно - если увидели сильного противника, дракон вам не по зубам - придумаете отговорку, занесете дракона в Защитную Книгу Природы, а богатыря назовёте благородным - пусть он убийца, но скажите, что убивает за Правду - легко, слова - бильярдные шары - белые и чёрные.

Мимо сильного противника пройдёте, а дракона убьёте спящего или хворого; лапки сложит тысячелетний дракон, глазки огромные янтарные слезятся, дрожит, жизнь свою вспоминает от яйца до свадьбы, не держит в душе озлобления на Принцесс, ни одним членом от немощи не ворочает, и тут вы - отважный герой, любитель подвигов - подбегаете, голову неповинную мечом отсекаете, выходите с головой к простолюдинам, зубы продаете втридорога купцам и придумываете сказку о том, как победили всемогущего, сильнейшего, злого дракона - чёрта под шкурой летающего оборотня.

Ваши хитрости написаны на лице невидимой татуировкой Вселенной; Мир возлюбИте, Вселенной поклонитесь, в Чёрную дыру заглянИте, наденьте шубу из тёмной материи, и тогда в зеркале увидите не породистое лицо, а - рыло чёрта вместо вашего лица!

Дрожите от волнения, достигли цели - наверно, по подвалам нашим шастаете, казну ищите, руки озолотите; а, если на стражу нарвётесь, скАжите, что заблудились, преследовали чёрного тролля, с дороги сбились - Коня Белого в доказательство представите, коням все верят, даже пьяные короли с усами - пшеничными снопами.

Знал я двух Принцев - Исидора и Легкомысла - давно жили, и я не молод, лобок оволосился тысячу лет назад, покрылся инеем мудрости!.

Исидор - хитрый, чёрту прислуживал, к советам ведьм и вурдалаков прислушивался, в голове носил два золотых шарика на случай нищеты.

Выйдет в поле, заголосит, вой пением называет, но бабам нравится, потому что бабы - дуры; чем больше сиськи - тем меньше ума!

Исидор - как и вы, Принц - подвиги искал, Принцесс освобождал только прекрасных, доступных, с месяцем во лбу, Королев Вселенской Красоты.

Сражался с выгодными противниками, и не сражение - а сон эльфа в летнюю ночь!

Повстречает богатыря, обольстит пением и сладкими речами любителя пострелять из лука.

Заведет в кабак, напоит фиолетовым крепким, а в вино яд подмешает - опытный Принц, мечтатель, вполголоса гадость скажет - молоко скиснет.

Богатырь от яда умрёт, дух испустит, а Принц Исидор бахвалится, на богатыря все напасти сваливает, будто богатырь тухлую кровь стариков по ночам пил, скотину портил, баб подвешивал в лесу за мягкие ноги.

Исидору верили - потому что он Принц и красавчик живой, а мёртвому богатырю нет веры, не оправдается мёртвый, призраком придёт, проклянет Принца, людям правду расскажет, но мёртвого не слушают, знают, что покойники всегда врут, о танцовщицах мечтают.

Никто не проверит подлинность рассказа Принца Исидора - зачем, если богатырь мёртв, напасти - если не исчезли с его смертью, значит - снова вурдалаки появились - имя им - Пять Дней До Войны!

Исидор - герой, возвращается в зАмок с новой Принцессой, в баню её ведет на отмывание грехов; после бани медовыми сказками уши Короля заливает, головы драконов приводит в доказательство - драконов тоже травит ядами, спящих убивает, или клыки с кладбища драконов приносит - беда-парень, привык, что неинтересное и скучное сделает брат - Легкомысл в полосатых портках.

Легкомысл - наивная душа барана в теле богатыря Принца - тоже подвиги ищет, но достаются ему бессмертные ядовитые тараканы, железные крысы, и некрасивые толстые Принцессы - скандальные интриганки с характерами торговок чешуей русалок.

С ядовитым пауком сражаться намного труднее, чем напоить богатыря и дракона отравленным фиолетовым крепким.

Крыса и паук - убийцы с маленькими глазками чёрных душителей!

Легкомысл избавит народ от зла, наберет трупиков крыс и пауков в походный мешок, Принцесс некрасивых (красивых Исидор и другие хитрые богатыри забрали) на веревочке приводит в зАмок; и в замке беда - баня занята - Исидор со своими Принцессами пятки отмывают до ягодиц.

Король - с досады на непутевого сына - Легкомыслу пейсы вырывает, называет его отнимателем жизни без перспектив.

Некрасивые Принцессы голосят, с другой стороны рвут пейсы избавителю (Раньше - когда гигантский паук за ними на адских крыльях прилетал - взывали о помощи, благодарили избавителя Легкомысла; но во Дворце, на свободе, вдали от смерти кажется Принцессам, что паук ядовитый - не посланник ада, а - Ангел, красавчик Принц, и не убивать прибегал на тонких ножках-сабельках, а плезир и куртуазности расточал; Легкомысл - для сварливых Принцесс - из избавителя превратился (вдали от беды) в лупоглазого злодея!).

И вы, Принц Арнольд, не каждую Принцессу спасёте от беды, только на красивых замахиваетесь кудрями, а мимо дурнушек мышкой пробегаете, не освобождаете их из лап гарпий, отворачиваете умиленное личико, насвистываете, будто не слышите призывов о помощи; прыщавая дурнушка Принцесса вас не обрадует, колода для отрубания головы она.

Увидели меня - мудрого, величественно престарелого, без оружия, а рядом - обнаженная красавица с ногами-маяками, - возрадовались птенцом птеродактиля над осиным гнездом.

Два подвига в одной пещере - снимайте портки и женитесь на гномьей матери!

Но перед свадьбой задумайтесь, Арнольд - кто вы в этом Мире!

В чём ваше ватное предназначение? не с белым конём по заброшенным подвалам с призраками шастать, словно не Принц вы, а - нищий пахарь!

Пахаря обласкаю, а лодыря накажу казацкой плёткой по растопыренным розовым ягодицам блудодея!

По лёгкому пути Исидора осторожно ступаете, избегаете сложных подвигов, не Легкомысл вы, Принц, не герой!

В нашу пещеру ввалились без спроса, Коня Белого за собой на привязи тащите для форса, а коню - травка нужна, воля, речка, кобылицы с бедрами - ОГОГО! сухощавый карлик убьётся о бедра полевой кобылы!

Не приглашал я вас, и Король Яков не звал, приличия вы не соблюли, оборотень Магрибский.

Простушку ведьму - охальницу - Принцессой назначили, выгодно вам, престижно, если Принцессу спасете, а не ведьму с оскорбленной любовью к болезненному мудрецу!

Алисия любит меня, любовь у неё девичья выражается в слезах и брани; соломку подстелила для первой брачной ночи, потому что вторую проведет в аду, утром сожгут мою жену!

Она - карманная воровка, у знатных горожан орехи из мешочков срезАла, с волчьим азартом и кроличьим сладострастием щупала вельмож под кафтанами, Короля Якова за ягодицу ущипнула и позвала голосом умершей гарпии:

"Пойдём, побалуемся, красавчик!"

Разбила легкомыслием ночную вазу исступления нашего Солнцедарного Короля! - старший советник Гонджон нежно - будто собирал осколки бриллиантового соловья - погладил Принца по кудрям, поцеловал Арнольда в лоб, в щеку и приложил указательный пальчик к губам венценосной особы, ставил печать молчания.

- Входил в пещеру, радовался, что в Храм любви ворвался, коня потешу; без усердия выручу Принцессу и накажу злодея, чёрное облако у вас над головой, советник Гонджон! - Принц сорвал печать молчания, повернулся к графине Алисе Антоновне, встал на одно колено (придавил коленом гнома): - Вы не Принцесса, и старший советник Гонджон - не злодей; ошибся я, превратился из героя в пьяного пройдоху с улицы Коробейников.

Может быть, не обманывает советник - зачем пожилому человеку надругаться над молодостью, плести узоры интриг, если под ногами - ад?

Но угадал - лапку оборотня в панталонах ношу, не из форса, не из высочайшего пафоса, когда панталоны надуваются парусом бригантины! - Принц неистово отвешивал поклоны, краснел, конфузился (Алисия целомудренно - зарезанный ягненок - рисовала носком туфельки сердце, пронзенное стрелой). - Гном - ненавижу гномов, воняют, от них все беды, репа вянет на грядках, если гном чихнёт - меня за мужское достоинство укусил; без умысла подпрыгнул, вцепился зубами - зубы острые, зловонные, в щелях мясо упыря застряло.

Я цветочки на лугу собирал, надеялся найти сундук с золотыми монетами - каждый мужчина надеется найти клад; не ждал зла между ног, я не девушка!

И тут - от воспоминаний заплачу, докажу сам себе, что нужно вслушиваться в каждый звук между ног, не лопается ли земля, и из пещеры высовывает рыло чёрт? - гном-кусака!

Очи гнома восторженные, маяки вместо очей!

Укусил, отплевывается и извиняется - учитель танцев под личиной гнома:

"Не сочтите за сомнения, я не цирюльник, не вдохновлен вашими причиндалами, чтобы без спросу наброситься и кусать до судорог в щеках!

Мир - многообразен, каждой твари кажется куском пирога, если глаза не косят - праведный путь воина продолжается, если косоглазие не одолеет.

Я - маленький, низкорослый, но отвага матери-героини разрывает моё сердце.

Снизу вы, люди, выглядите старыми дубами.

Друг другу в лица заглядываете, ловите каждый взгляд, прикасаетесь губами к губам, подражаете русалкам и лешим.

А гномы - не ваши лица, не губы, а - промежности хорошо рассматриваем, потому что ваша промежность ближе к нашему лицу, чем нос-дубина.

Всенепременно уйду в Мир иной скоро, надоело мне возлежать, искать анализы!

Рубины из земли выковыривал - много маленьких рубинчиков, пыль дорожная, от радости песню пел молча, полагал, что Мир изменился к лучшему, превратился в Магрибского людоеда.

Поднял голову - и АХИ-АХ! - не красота Мира, не Правда и Истина, не познание, не розовая мечта моего детства - не знаю мечты, но не она, чувствую томным сердцем - ваши гениталии, Принц, небо для меня закрыли, нависают грозовой фиолетовой с чёрным тучей - позор, стыд, глумление над низкорослыми жителями с ограниченными возможностями.

Вы - по Магрибской моде - юбку клетчатую нацепили, цветочки собираете, и полагаете, что Природа благоуханным ковром повалится вам в ноги за вашу красоту.

Но снизу - не красота, а ухмылка лукавого!

Безобразное то, что Принцессе не показываете, надо мной болтается; я не Принцесса, не родился женщиной с длинными ногами и вёдрами на грудной клетке, скорблю, что я не красавица танцовщица, но зачем надо мной гениталиями болтаете, словно хряка на морковку ловите?

"Неужели, моё послушание в школе рудокопов, прилежание в добыче полезных ископаемых, страдания на грибных плантациях и в подземных озерах со слепыми рыбами-поводырями - напрасно, безмятежно напоминает оскорбленную любовь феи к орку? - шепчу, надеюсь на чудо, что ваша непристойность превратится в улыбку наяды или в золотой слиток. - Правду искал, но вместо Правды - мошонка ваша надо мной болтается усмешкой, погребальным колоколом напоминает об адских мучениях!"

Ноги растопырили, Принц, перечеркнули безобразным моё стремление к прекрасному - так жених признаётся невесте, что он - трубочист, а не лекарь.

Подорвали веру в Светлое будущее с алмазными башмаками!

Гномы мечтают об обуви из алмаза!

Из глубин Вселенной я, и вы, и ваша мошонка, и слон на драконе - точки, пустышки, пыль межзвёздная, но вблизи вы - упырь!

В досаде, что перекрыли мне небо гениталиями, подпрыгнул, схватил железными зубами - гранит грызу - вас за непотребство, почувствуйте себя ненавистным душителем свобод гномов!"

Гном признался, я рыдаю от боли, целебные травы к укушенному мужскому достоинству прикладываю, надеюсь, что от укуса злого карлика у меня всё увеличится, сравнюсь с зеленокожим орком!

Не увеличилось, даже сжалось, словно сердце у любящей мышки-каннибальши!

С тех пор лапку оборотня в панталонах ношу - на счастье и против укусов дерзостных гномов!

Угадал старший советник Гонджон, простил бы он и мою матушку Королеву, но она успела - отбыла в золотом гробу в царство мёртвых! - Принц Арнольд обхватил колени графини Алисы Антоновны, тянул к ним губы, но что-то мешало поцеловать бархат кожи - высокое чувство долга перед своим Королевством, или боязнь заразиться от незнакомой девушки придорожной болезнью. - Спасите меня, красавица, ноги ваши - указательные знаки для душевно незрячих.

Успокойте меня, скажите, что вы - Принцесса, а старший советник Гонджон - вурдалакский лгун с трехлетним стажем совратителя ведьм, подмастерье лукавого, клевещет в своих понятных целях - уйти от ответственности, разбогатеть.

Неужели, вы - жена его? простушка беспородная, карманная воровка на рынке; душил вас благородный сэр Гонджон по ролевой игре, нравится женщинам, когда вас бьют, душат, сжигают на костре, отрубают вам голову, в играх находите успокоение, лучиной в глаза тычите женихам, вёдра с помоями вы, а не ясноглазые Птицы Фениксы!

Осветите лицо саркастической улыбкой: Принцесса вы опальная, несчастная узница в мозолистых лапах злодея, или - химера в облике длинноногой морально устойчивой девицы с невидимым лавровым венком на осиной талии.

Запах от вас... ОХ! одуряющий, запах конфуза и робости, смирения и послушания, нравственности аромат!

- Принц, вините себя, взгляните в зеркало, не ищите других врагов, кроме чёрта внутри себя! - графиня Алиса Антоновна засмеялась - птица в саду роз. - Ногу подняла для вас, выше головы сияет, ищите ответ не в бороде злодея, а в своём сердце любителя происшествий!

Гном вас укусил - поделом вам, не рвите цветы, им больно, плачут цветочки, вопиют, не ответят вам ядовитым плевком в губы!

Принцесса я или - АХ! дурно мне! - ярмарочная воровка орехов - решайте до рассвета, расспрашивайте себя о жизни под столом; под столом мы превращаемся в карликов.

Благородный Принц увидит во мне Принцессу или графиню, потрясающую морально устойчивую институтку, поэтичную арфистку.

Если не найдете во мне положительного, зрение крота вас подведёт, значит - не благородный вы, не Принц, а - пастух без вымени и без стада.

Король Яков предстал передо мной в пьяном виде любителя балаганных представлений, бахвалился затрапезной немодной одеждой, хамил, ущипнул меня, поэтому сразу потерял Королевскую стать, превратился из монарха в простолюдина.

Вы, Принц, следите за своими бильярдными мыслями и чувствами, выбирайте - Принц вы, или доверенное лицо старшего советника - губителя нравственности.

Я - потому что морально устойчивая - ничего не потеряю, кроме вашей любви - измождена ваша любовь, бледная, в саване раздумий. - Графиня Алиса Антоновна кусала губки, сдерживала рыдания, но вдруг, лавина молодых чувств - Мир служит нам! - выбила грусть, и девушка засмеялась, рассыпала невиданный серебряный смех по мрачным лицам Принца и старшего советника. - АХА-ХА-ХА! Жизнь - струны арфы!

В моём Мире арфа - идеал женской фигуры!

На арфе превосходно играл узбекский народный исполнитель, артист и философ Ходжа Насреддин - герой народного эпоса эвенков.

В белом греческом хитоне, в золотых сандалиях, а волосы перевязаны золотой тесьмой из Эрмитажа - присядет к арфе, задумается, пальцы тонкие к струнам поднесёт, и - выноси покойников - ОХ! покойник - неприлично! нехорошее слово произнесла, распустила мораль в вашем Мире, где нет положительных героев, вампиры и вурдалаки прикидываются Королями и старшими советниками.

Знатен виртуоз Ходжа Насреддин, но беден, неблагороден - насладимся его игрой на арфе и - по дворцам расходимся, чинно, благородно, а Ходжу Насреддина не приглашаем на ужин или на завтрак - неинтересен музыкант, пусть даже из-под пальцев у него золотые бабочки вылетают.

Я - превосходно играю на арфе, мне Ходжа Насреддин вдвойне неинтересен, и нижнее бельё под прозрачную тогу или хитон не одевает, хвастает телом молодецким, обольщает казначеев.

Ходжа Насреддин после концерта беснуется - обижается, что его не зовут к графьям и князьям, а Принцессы стороной обходят, словно он не романтик, а - Месяц Февраль из сказки "Двенадцать Месяцев".

С дружеским визитом в Москву прибыла Принцесса Будур - на мой взгляд вздорная девушка, дисгармоничная, но газетчикам нравится, экзотика в тигровой шкуре.

Ходжа Насреддин загорелся идеей заинтересовать Принцессу, обольстить, увлечь - нам преподаватель истории князь Одоевский Сергей Александрович рассказывал, и на примере взаимоотношений арфиста и Принцессы сделал вывод о взаимодействии противоположностей в природе - магниты и гвозди.

Музыкант - одаренный, поэтому тонко чувствовал музыку сфер и видел в музыке свою безысходность - понимал, что не заметит Принцесса безродного музыканта в прозрачной накидке древнего поэта.

Задумал хитрость - грациозный талант с золотой каёмочкой.

После очередного своего выступления в Доме Союзов подскочил белым лебедем, вскричал в изнеможении, будто пересиливал себя, произносил надгробную речь:

"Царевна Будур голая в Москве реке сейчас купается возле Москворецкого моста - рыба белуга, русалка, а перси - маяки Геленджикские!

В баню не ходит, в бане шайтана боится, в арыках и реках купается, не скрывает тело, которое обогреет и обласкает всё человечество - девушка-Солнце!"

Депутаты и простолюдины послушали музыканта - его устами музыка говорит; ринулись к Москворецкому мосту, ищут, баграми дно проверяют - нет Принцессы Будур, сквозь воду прошла в Австралию, с крокодилом Данди милуется!

Одни депутаты укоряли музыканта, называли его лгуном и баснописцем!

Другие вступали в спор с первыми, рвали на себе локоны надушенных париков с мукой и пивом, говорили в сильнейшем волнении любителей обнаженной Истины:

"Как же вы, дети гиены и шакала, журите музыканта за ложь, если сами в час торжества кружите вальс с чёртом и лукавым, поздравляете их бесовскими песнопениями, одариваете золотом, воскуриваете фимиам?

Ходжа Насреддин образно сказал, потому что - поэт Пушкин он, душа Пушкина в него вселилась без трусов и без спроса!

В сердцах ваших - раздумья, короны ваши набекрень, а боль в сердце от дурных болезней, но не от любви к Принцессе Будур!"

Долго не унимались горожане - не понимаю, к чему переполох из-за дурнушки Принцессы, если красота институток и балерин... - ОХ! нескромно говорю, осуждаю - грех на незапятнанную честь приглашаю!

Не моё дело бранить рыбаков и благородных - с моноклями, лорнетами, биноклями по набережной разгуливают, делают вид, что красотой Звёздного неба наслаждаются, а ненароком - зырьк-зырьк - под Москворецкий мост заглядывают - не всплыла ли загадочная Принцесса Будур.

Время прошло, улеглись страсти - балерина Зизи отвлекла внимание депутатов и поэтов - мать балета, в свои сто девяносто лет остается прима-балериной Миланского театра оперы и балета.

И, вдруг - шампанское с ясного неба - снова после концерта арфист Ходжа Насреддин восклицает с жаром нерастраченной любви, прикладывает руки к груди, стонет, закатывает угольные очи:

"Царевна Будур изволила сойти в купальню под Москворецким мостом - спешите видеть блеск удивительного тела в свете бесстыдницы Луны!"

Депутаты с неохотой - косятся на арфиста, бросают в него конфетки и папироски - побрели к Москворецкому мосту, фонариками и факелами освещают местность и взволнованные лица друг друга, ищут Принцессу, но корреспондентам говорят, что за Правдой пришли, отыскивают в куче воров одного Праведника с портфелем из слоновой кожи.

Нет Принцессы Будур, и доверие к словам арфиста Ходжи Насреддина упало рублём перед долларом США!

Обозвали артиста прихотливым лгуном, фантазером с огромным ртом кашалота!

Но неутомимый усатый и волосатый Ходжа Насреддин не молчал - каждый вечер призывал (в анекдоты превратились его слова) горожан посмотреть на купающуюся обнаженную Принцессу Будур!

Не верили Ходже, записали его в Московские лгуны; дурным тоном стало приходить к Москворецкому мосту, лукавого низменными себялюбивыми поступками тешить.

Опустела местность около моста, поросла трын-травой! - АХ! поэтично я сказала - трын-трава, народно и благородно!

Однажды, снизошла Принцесса Будур до купания в Москва реке - загрязнилась девушка, возжелала чистых струй с резвящимися окунями.

Разделась донага, высокомерно ножку подняла выше головы - ОХ! каждая институтка ножку лучше тянет, а мои длинные шлагбаумные ножки в сто крат лучше... - АХ! нескромно говорю, а девушке скромность к лицу, вместо шляпки в жару скромность!

Принцесса удивляется, оглядывается - ни депутатов, ни купцов с пирогами - никто не любуется на грацию и красоту обнаженного величественного тела - кусок гранита.

Из зарослей лишь музыкант с арфой показался - потешный, в рваном хитоне - о колючки изодрал, как Сидорову козу о забор, наигрывает, под музыку внушает Принцессе Будур, что никому она не нужна, её тело не привлекает горожан; лев и собачка в зоопарке более интересны графьям, чем купание луноликой Принцессы Будур!

"Лишь я оценил ваши перси и дыни, несравненная Принцесса - закат Вселенной! - Ходжа Насреддин подластивается, обольщает, мечтает о троне падишаха, а возле трона - Принцесса Будур с медным тазиком для омывания ног. - Не отталкивайте с высокомерием содержанки моё сердце!

Не наносите себе ошеломляющую пощечину, не превращайте день нашей первой любви в поминки по свинке Пеппе!

Никто вами не интересуется, а я замуж беру, расскажу в первую брачную ночь о чёрте и серебряных струнах на его балалайке!

Снисхожу, хватайте меня, невеста невостребованная другими, птица без крыльев, ослица без копыт!" - романтик Ходжа затянул грустный - погребальный - мотив из тунгусского эпоса.

Царевна Будур по берегу бегает обнаженная (удивляется, что народу нет, не рассматривают её с пристрастием, не советуют где добавить в теле, а где убрать), кричит раненой совой в дупле белки:

"Европейское образование с куртуазностями и придыханиями - вздор, обман, непотребное, если после курса наук меня замуж в Москве не зовут и не любуются на меня в купальне, словно я - чёрт с рогами!

Волосы мои развиваются флагами, эмоции выплескивают через очи южные; ночь в очах, жаркая, с персиками и пахлавой; цирк, а не ночь!

Слагала стихи, рисовала, танцевала в тёмно-синем лесу нагая, надеялась, что с миллиардами золотых денег папеньки падишаха я интересна многим мужчинам с бородками клинышком и пейсами.

Никто, слышите меня, шайтаны, никто из благородных не прельстился, не проявил интерес к моему золотому сечению, Солнце и Луна я!

Лишь безродный артист с арфой - лучше бы белый рояль из кустов выкатил - сватается с восторгом, вносит успокоение в сердца лягушек.

Уходите печали и арфист в драной простыне; стыд потерял - в простыню закутался и изображаешь мертвеца в саване на древнеримской оргии искусств!

Вы - слепой, все музыканты слепые, знаю, читала русские былины Короленко!

За графа вышла бы замуж, князю руку отдала бы и сердце каплевидное, но ты - чернь Черниговская и твоё внимание - оскорбление для незапятнанной чести Принцессы!

Волком взвою, в танцовщицы пойду - танцовщиц все любят, угождают танцовщицам, приглашают на просмотр кинофильма с паровозом!

В Париже кино видела - страх, шайтан курицу так не напугает, как паровоз в кино - несётся, дымит, вращает колёсами - по золотому динару за колесо; в мужья паровоз возьму, а не арфиста!"

Всплеснула смуглыми крыльями Принцесса Будур и улетела от коленопреклоненного арфиста, оставила после себя запах духов "Шанель номер пять"!

Умно задумал Ходжа Насреддин, создал ситуацию, когда на Будур никто не любовался, один он остался, хитрец в куче бешеных леммингов.

Но Принцесса - пусть невостребованная - никогда не опустится до музицирования с безродным кроликом! - графиня Алиса Антоновна - будто потеряла интерес к Принцу Арнольду и старшему советнику Гонджону - пританцовывала - скромно, с достоинством репетировала Новогодний Номер: танец удовлетворенной морали! - Благородство со дна Москвы реки всплывет, выглянет из бального танца, с чувством откровенной радости крикнет - "АУ!"

Низменное - нет мне до него интереса - сгорит с газетами и журналами на Красной Площади в день Книгочея!

- На распутье рыцарь - красивая картина, завораживает, притягивает взоры нежных поселянок; и поросёнок на вертеле тоже завораживает, взывает к высшему наслаждению, но рыцарь - величественнее, благороднее в стремлении найти Правду - пусть даже через ложь и любовь с грациозной танцовщицей, и я - рыцарь на распутье! - Принц задумался, опустил кудрявую головушку на плечо графини Алисы Антоновны - без дурных мыслей, без надежды на взаимность (графиня Алиса Антоновна комкала в ладошках кудри Принца, сравнивала их с брюссельской капустой; старший советник Гонджон тихонько пробирался на четвереньках к выходу из камеры - так хитрый лис обходит жирную купчиху). - Получил бы ответ с Неба, торопливо бы распечатал письмо и убил бы по порядку плохих, недобрых, злодеев!

Но жизнь - лабиринт, и я - нить в лабиринте!

Кого жизни лишу: длинноногую красавицу - возможно - воровка ярмарочная, ведьма, блудливая жена старшего советника Гонджона, - или отрублю голову сэру Гонджону - умный, богатый, имеет вес в посольстве Магриба, но ногу выше головы не поднимет, губки коралловые не сложит сердечком и не произнесёт умилительно - СЮ-СЮ!

Попытался бы он, но вместо губок - губищи, и не СЮ-СЮ умилительное вырвется драконом из обугленной пещеры, а - "Проклинаю вас, прекрасные создания!" - Принц Арнольд учтиво поклонился старшему советнику Гонджону (графиня Алиса Антоновна мысленно похвалила Арнольда за плавные движения английского балерона): - Уважаемый старший советник Гонджон, Сейчас мне сделается плохо от дурного запаха и мыслей - на Природе не размышляю, а действую по велению сердца и других органов; в мире живу с почками, печенью и селезёнкой - на праздничный стол лакомство людоеду!

Алисия - не назову её Принцессой или графиней, но и в воровки ярмарочные загодя не запишу, потому что не закончил увлекательное расследование - о лукавом арфисте рассказывала, на его примере Олимпийским факелом высветила мою нерешительность и вашу мудрость.

Я Правду ищу, но в арфисте и в Принцессе Правду не увидел, вымышленные персонажи, а Истина и Правда - рука об руку идут только с живыми, которых потрогаю, а затем округлю глаза пятаками и скажу со скрытыми возможностями поэта - ОГОГО!

Оленя благородного в лесу замечу, подхожу осторожно, чтобы пугливое животное - после томительных часов мочеиспускания - не забодало меня, не убежало с победными криками хриплого орка.

Страшно, когда на рогах благолепного оленя кишки сизые болтаются - так трепещут ленты в волосах Магрибской невесты!

Сахар протягиваю на влажной ладони, робею перед оленем - он лесной житель, а я - рыцарь, нет между нами любви и понимания, но - и зверь, и я Правду ищем в кустах; часто наяд и русалок видим, но нет Правды в рыбах и феях.

Олень сахар принимает, окутывает меня благодарным взглядом пятнистых очей, а затем - словно ему под хвост чёрт раскаленную кочергу засунул и добавил жгучего перца с солью - удирает по лесу!

Я за оленем на Белом Коне мчусь, ветер обгоняю, леших и гномов сотнями рассекаю - пусть не путаются в ногах коня, любители горестей!

Верю, что олень - Правда, и Правда убегает от меня, конфузится, прячет своё лицо за занавеской непорочности!

Любуюсь оленем, но мечтаю, чтобы молния с Небес ударила его в голову, повалила под дуб, где лесовик пирует с сатирами.

Или Провидение яму на пути оленя выроет, заостренный кол в яму поставит; налетит олень-Правда на кол, взвоет обиженной танцовщицей, а я Правду - хвать за рога! Откройся мне, Правда оленья!

"Молнии! Громы небесные! Чёрные эльфы!

Убейте оленя-Правду, разрубите на куски!

Освежуйте, мясо себе заберите, а Истину мне оставьте!" - умоляю, рыдаю с надрывом грудной клетки - Вселенная в неё поместится!

Но молния не убивает Правду, и ямы с кольями - не прельщают быстроного оленя стяжателя - в артисты его бы взяли, в балероны - оленя!

Вы, старший советник Гонджон - уважаю ваши седины и умение воровать из казны сольдо - не быстроногий олень-серебряное копытце.

Вас догонять не нужно, не расцарапаю личико о злые ветки; убью, проткну мечом - работа гномов, дорогой!

Если ошибусь, и не злодей вы, не душитель юных невинных девушек, то - раскаюсь, заплАчу, памятник вам поставлю на родине в Магрибе - чудо-памятник!

Эльфы возрадуются, белыми голубями над памятником пролетят в праздничном салюте.

Менее интересны вы, чем нагая Алиса, поэтому - умрите, надо же кому-нибудь умирать, чтобы человек родился!

Один человек заменяет другого без трусов, дайте дорогу молодому поколению старших советников, откройте врата любви, и в ответ вам откроются врата Рая!

Вы бы на моём месте - кого бы убили, сэр Гонджон: красавицу танцовщицу с томлением в морально устойчивых очах - ВАХ!, или - немощного старика со стремлением в Мировому Господству и неинтересным телом утопленника?

- ХМ! Не солгу, хотя рассуждения ваши однобоки, одноноги, одноруки, Принц! - советник Гонджон схватился за ручку двери - просвет свободы, жизнь, а с жизнью - наслаждения, танцовщицы, золото в ладонях, смех журавля в корзине для белья. - Обнаженная девица намного интереснее старого пня с...

- Умри, пока не соблазнил меня, совершеннолетний крылатый пёс! - Арнольд вонзил меч - неумело, с придыханием, без опыта старого воина с усами-метелками (старший советник Гонджон перед смертью с сарказмом усмехнулся, осудил неловкость Принца - не богатырь, Принц, АХ! не богатырь!), под ребро вошёл меч - печень советника не алмаз.

- В Рай поднимусь, всенепременно в Рай, страдал и перед смертью чёрта в вашем лице, Принц, увидел, поэтому я заслужил шапку с золотыми ушами.

Фасон - боярский, а мех - оборотня!

Горжетку в другом Мире примерю, явлюсь после смерти франтом, расфуфыренным лордом, а вы останетесь живым, смердящим куском плоти, которая не поняла: Кто виноват! - Умирающий старший советник зажимал рану - из приличия, из жадности, чтобы кровь зря не вытекла дорогая, рубиновая - дракон в крови искупается - в гномика превратится. - Не румянощекую Правду вы искали, Принц с намерениями отступающего колдуна!

Вы лжи поклоняетесь, не за оленем бегали, а за лукавым, ноги сбили, в чёрной душе таили надежду, что чёрт вас в генералы произведет, фельдмаршалом назначит и орден Рогоносца в петлицу вам!

Тщеславие, любомудрие, а дальше своего пеликаньего носа не видите!

Прельстились красавицей - а кто бы мимо неё прошёл?

Невинная длинноногая девушка подобна эльфу при дороге - каждый пощупает руками или жадным взглядом гордого властителя дум!

Умираю - никто о моей жене не позаботится, о стройной красивой Василиске, ягоде малине подобной.

Она всегда смягчала свой голос, когда я кнутом её гнал на полевые работы; не работала - руки белые, тело сдобное - пирог с маком!

Щёки - озёра Магрибские бездонные!

Шубу из шкуры эльфа ей обещал, деньги копил, припрятал денежки - не скажу, где, потому что нежнейшим тоном подластитесь, деньги украдёте, Принц, лучше пусть золотые сольдо с королём-оленем достанутся лепреконам.

Жалею жену, порошки слабительные она принимает - подойдет, порошок горький заглотит и ласково меня по головке гладит, ищет плешь и вшей - умилительно и по душе феи бегают без сапожек, тонкими ножками чувства поднимают, затейницы.

Вдруг, личико Василиски переменится, исказится в муках - тяжело ей после порошка - бежит в уединенное место, по дороге песни распевает приличные, из старого наследия скоморохов, головкой мотает - вот-вот оторвется шарик с волосиками - пустячок, но в нём сокрыты красота женская и ум!

Детишки мои без отца останутся: дочка Регалия - по рукам пойдёт, славлю её - первосортной танцовщицей станет, гастролёркой - по Мирам, по континентам, по пещерам и норам.

Сызмальства на столы вскакивает, ножку выше головы поднимет и скачет, пока полумертвая не свалится на костяной пол.

Пол в моём дворце из костей оборотней, вампиров и колдунов - удобный, сам подогревает себя.

Без отцовского благословения Регалия на пол падала, и в танцовщицах Счастье найдёт без моей подсказки, но оступится, обязательно оступится без меня - дочка-лекарство!

Сынок Фармазон по карманам шарит, глазки голубенькие распахнёт невинно, а рука змеёй чёрной в гульфик, в карман, под юбку - где надежнее и богаче; ловко - никто не упрекнет, что Фармазон нарочно ворует, для услады!

Умру, а он скатится по наклоной лавке, деньги на танцовщиц растратит - сестренке польза, потому что она - танцовщица, а матушке - убыток, дыра в бюджете, без денег жизнь загустевает желе на просроченном пирожном.

Одним ударом, Принц, ты бед Миру принёс больше, чем чёрт неосторожным ударом крючковатого хвоста.

АХА-ХА-ХА-ХА!

Хвост - удочка на сома! - старший советник Гонджон белел от потери крови, харкался, и в сгустках крови выплевывал маленьких чёрных ящериц с интеллектуальными очами преподавателей математики.

Улыбнулся, руки протянул к Принцу, засмеялся по-детски - так смеется малыш, когда мама его мордашкой по грязному полу елозит. - Правду ты убил, Принц, во мне Правда - сказал бы тебе, как её распознать... гм... открою, не только чёрту радоваться на крышке моего гроба - повозка в один конец.

Правда жизни заключается... заключается... ХРРРРРР! - захрипел, дернулся в агонии, выплеснул из очей чёрное пламя - обожгло Принцу Арнольду соболиные брови.

В последнем жизненном - или первом после жизни - прыжке тело старшего советника Гонджона достигло графини Алисы Антоновны, руки сжали белизну её надувных грудей - шарики на Первомайской демонстрации, а не груди!

Раздался грохот - дверь в узницу отлетела, словно от пинка голема!

- Правду не сказал, полагал важнее - прыгнуть на красавицу! - Принц Арнольд в задумчивости почесал серебряную переносицу, отдирал закаменевшие пиявки пальцев советника от волшебства грудей графини Алисы Антоновны. - Обманул меня перед смертью, чтобы я страдал на пирах, в кабаках во время танцев магрибских волшебниц?

Все возрадуются, а я о смысле слов старшего советника Гонджона задумаюсь, погружусь в размышления, пропущу пикантный момент, когда танцовщица ножку выше головы поднимет, губки сердечком сложит и пропищит задорно - СЮ-СЮ-СЮ!

Или намекал, что Правда сокрыта в обнаженной красавице Алисии - нет, не обнажена, закутана в стяг моральной устойчивости.

Непохвально умер, не договорил, не допел, не доделал, столяр с маленькой буквы - Х!

- Не уговаривайте меня дать оценку грому и молнии - гроза майская, преддверие лета, ворота Рая! - графиня Алиса Антоновна не помогала Принцу, не освобождала груди, чинно и благородно - словно в класе эстетики - подняла ножку выше головы - самоуспокоение!

Не вижу дурное, не замечаю смерть, разруху, голод, холод, нищету - для девицы важно только красивое, грациозное, пластичное, что возвышает, надувает мысли и отправляет сердце в мучительно сладостный полёт: без боли, без шляпки - так миленький котик лапкой сгребает конфетки!

Старший советник Гонджон ушёл? нет его! АУ!

Где вы, схоласт и любитель укоризны, старший советник? - графиня Алиса Антоновна улыбалась, смотрела по сторонам, одарила Принца сахарной улыбкой, на тело старшего советника не взглянула - царской каретой взгляда огибала труп. - Люблю ли я Мир?

Да, люблю, обожаю - растворяюсь в прекрасном, в голубенькой лодочке нравственности плыву по розовым облачкам!

- ОГО! Синячищи на безразмерных сиськах - упругие у вас груди, налитые соком резинового дерева - страсть в пещере неожиданности, а не груди! - Принц отодрал сучки пальцев мертвеца от грудей Алисии, оттащил тело в угол пещеры, засунул голову бывшего старшего советника в сортирную дыру, ногой забивал голову - футбольный мяч. - Оживёт мертвец, страшно взвоет, плоти живой возжелает, поцелуев ведьм и фей, а голова - тю-тю, застряла, в чёрный сортир глядит, в ад без факелов!

Чем веселее человек при жизни, тем наглее после смерти - не каждый вурдалак вытерпит пришествие призрака сэра Гонджона!

Дядю моего, Короля Евсея хоронили - страшно, деревья вырвали корни и пришли на похороны чёрного колдуна - Короля Евсея.

Мой батюшка страдает, пьёт фиолетовое, прогоняет страх, но страх не уходит, выглядывает из очей батюшки, рожи корчит - ужас, но нам, детишкам - потешно, как в балагане.

Батюшка меня по головке погладил, а рука у отца шерстью покрывается рыжей, диковиной в наших краях - я возмечтал тогда батюшку умертвить ночью, подушкой бы его задушил, а из шкуры с золотой шерстью себе бы сшил шубу Королевскую.

Отец, наверно, прочитал по моим очам - нетрудно прочитать, если глаза светятся в темноте огнями болотными, - пальцем жирным погрозил, волоски золотые с себя сдирает, портит шкуру, и мне протягивает молоток - орудие простолюдинов.

К молотку - серебряные гвозди - стомиллиметровки - острые, с ядом мёртвой феи на остриях!

"Сын мой, Принц Арнольд - не скажу тебе "До завтра", азартные игры, танцовщицы, фиолетовое крепкое - впереди, если Мир не придавит тебя кованным сапогом ожившего дядюшки! - батюшка мой дрожит, для самоуспокоения верную танцовщицу трогает, иногда захохочет, но смех его не от веселья, а от ваты в зубах, щекочет, раздражает волокнами угольные дёсны. - Серебряными гвоздиками дядю своего мёртвого прибей к гробу, надежно, чтобы он не рыскал после смерти, не приставал к твоей матушке, моей жене - бедолага женщина, нагая по дворцу разгуливает в прелести, кажется ей, что она - перелетная птица утка.

Я бы сам забил гвоздики в труп и древесину, но ручки мои слабенькие, глазки мои слезливые - пожалей меня, сыночек, ты же будущий Король - растратишь силы на бесстыдниц танцовщиц, хозяйство - твоё и крестьянское в упадок придут, а ты подливаешь фиолетовое крепкое из бочки, любуешься на танцовщиц и хлопаешь в пергаментные ладошки - участь всех Королей; одряхлеешь, поймёшь мою слабость - гвоздя не забью, не мужчина я!"

"Лгун вы, батюшка, стяжатель, хитрец с запутанными мозговыми извилинами, тупик у вас в мозгах! - я взорвался бранью - танцовщица на меня действовала лекарством от боли в суставах. - Проклинаю вашу лень, отец Король!

Не от немощи вы передали мне молоток и гвозди, не из раболепного тщеславия несостоявшегося клоуна.

Руки ваши танцовщицей заняты, а перламутровые глазки дальше её золотых прелестей не видят!

Проклинаю вас, отец, но гвоздь в гроб дяди забью!

Боязно мне, не люблю мертвецов в своей постели, а от дяди всегда дух тяжелый, оборотень он!"

Я серебряными гвоздями дядю к гробу прибивал, кручинился - не знал: шалость или ответственная работа Принца!

Несколько гвоздиков - серебро дорогое - присвоил себе тайно от батюшки; танцовщица-лисица заметила мой манёвр, подмигнула, но не открыла тайну воровства отцу, знала, что всё добро в кабаке оседает, в тоненьких шаловливых ручках танцовщиц - не ошиблась, сложная девушка с напряженным отношением к подрастающему поколению; после поминок ей серебро отдал в награду за танец с поднятием ног выше головы, с губками-сердечком, с задорным СЮ-СЮ-СЮ!

На третью ночь вой по замку пронесся - дядюшка из гроба освободился, уворованных гвоздиков не хватило, чтобы он с гробом провалился в ад!

Бегает механическим боровом по Дворцу, горничным юбки задирает - опасно, если мертвец прельстится красавицей, на стенах мох красный плотоядный вырастает от шалостей мертвецов!

Мёртвый дядюшка - руки, ноги в серебряных гвоздях - батюшку из опочивальни вытащил за волосы, пинками по коридорам гоняет, хохочет страшно; но толку от хохота мёртвого - даже спать мне не мешал!

Каждую ночь повторяются пинки: свыклись мы; отец даже радость находит, уверяет лекарей, что от ночных пинков мертвеца давление приходит в норму, ум проясняется, волосы крепчают - стальные струны, а выспаться днём можно, когда фиалки распускаются, и из сада доносится профессиональное пение золотого соловья.

Голова старшего советника Гондожна в дыре - капкан, серебряный гвоздь в гроб; не восстанет мертвец из сортирной дыры, а, если поднимется (рыцарь в шкуре русалки его освободит), то старший советник постыдится после срамного места ко мне приходить, оборотни засмеют! - Принц Арнольд подошёл к графине Алисе Антоновне (девушка робко опустила головку, скрестила ножки - мраморная статуя Невинности), потрогал чёрные пятна на белых грудях, будто мёртвые кони на снегу. - ОГОГО!

Сходят, растворяются синяки от пальцев мертвеца - чудо, невиданное, будто за пиром фей подглядываю!

Отметины мертвецов навсегда остаются на телах красавиц - назидание, упрёк живущим - синяки, а на вас растворяются, Алисия!

- Графиня Алиса Антоновна! - улыбнулась, капризно надула губки, но вспомнила, что девушка до замужества не капризничает, потому что - не сойка, снова приняла смиренный вид собирательницы кедровых орехов. - Погода сегодня замечательная: птички, небушко, утро - рубины по небу!

Из пещеры не видно, но я сердцем чувствую красоту Природы, впитываю каждой клеточкой гибкого тела - ОХ! не подумайте дурного, когда я неосторожно произнесла "тела", нескромно, накажу язычок, АТАТАТА ему, миленькому шалуну! - графиня Алиса Антоновна пальчиками постучала по кончику розового языка - бесконечное множество вопросов астрологов потеряет смысл, если высунется язычок графини Алисы Антоновны!

- Царственная! Принцесса! Не карманная воровка вы, не ярмарочная выжига с руками-крюками! - Принц Арнольд упал перед графиней Алисой Антоновной на колени, с видимым наслаждением целовал пальчики девушки, будто пил из запрещенного источника бессмертия (графиня Алиса Антоновна конфузилась, вырывала руки, краснела: "АХ! Непозволительны проказы до свадьбы! Целомудрие - мой якорь!"). - Подозревал, что вы не жена старшему советнику Гонджону, лжец он - о ролевых играх, будто вам нравится, когда вас душат - придумал, сочинил, чтобы я не думал, вникал в ложь, а потом покрылся коростой безумия.

Я приглядывался к вашему телу, движениям, когда целомудренно раскрываете себя всю - нет ничего постыдного, нет в вас неправды, ничто не утаиваете от моих очей, потому что всё - морально устойчивое, без хитростей, без потайных комнат, в которых скрыты скелеты.

Первый раз засомневался, что вы - ярмарочная воровка - когда невинно ножку выше головы подняли, груди руками поддерживаете - перевешивают они ваши ягодицы, смеетесь, а в голосочке - пыль дальних дорог с золотыми сундуками на каждом перекрёстке.

Натура не возвышенная не светилась бы довольством, не испускала бы лучи кипучей девичьей жизни с перцем нравственности!

Второй раз подумал, что вы не убийца, не развратная танцовщица - когда вы не заметили смерти старшего советника; барышня не допустит мысли, что её оскорбят мертвецом, дурным словом, намёком на общую баню с орками и гоблинами.

Орки гоблинам спины моют мочалками из волос эльфов, а гномы с тазиками между ног шныряют, даже в бане Правду ищут, а Правда гнома - драгоценные камни и золото!

Третий раз - удивило тело ваше, груди царственные - не прилипает к ним дурное, трупные пятна слетают веселыми мотыльками.

Пять минут прошло, и блистают сиськи невинностью, искрятся нежным снегом в свете факелов погребальной команды!

Принцесса вы, графиня Алисия!

Закопал бы себя от радости, что нахожусь рядом с вами и трупом; мертвеца компенсируете, прогоняете золотым веником мою печаль!

Принцесса, Алиса Длинные Ноги, станьте... хм... осчастливьте... выйдите за... станьте... - Принц Арнольд покраснел, засунул пальцы в рот, вытаскивал слова руками - так лекарь вырывает орку зуб глупости. - АХ! Млею, горю в адском пламени!

Вы - чудо, воздушная, фея моральной устойчивости! - Принц Арнольд отбежал к двери, закрыл лицо белым жабо (лицо покрылось паутиной забвения), рыдал горько и безучастно - одинокий оборотень на льдине имени деда Мазая!

- Принц.. доказали, что вы - Принц, раскаялись в заблуждениях и послушны будете после свадьбы, как щеночек с носиком-пуговкой.

У батюшки псарня - щенки родятся из ниоткуда, потешные, на вас похожи, Принц!

Натура возвышенная, вы только что говорили, предлагали мне... ОХ! сердце захолонуло, упало льдинкой в сосуд с подсолнечным маслом!

Продолжайте Принц, я дрожу листиком розы в лапках соловушки, каждая девушка мечтает о подобном полёте, даже танцовщицы конфузятся каждый раз - нам учитель литературы граф Клейнмихель, душечка, рассказывал, что танцовщицы по пять раз в день получают предложение руки и сердца, и каждый раз - отрывисто хохочут с простодушием поселянок, робеют, закрывают личико веером из перьев китайского гуся.

Предлагайте, не испытывайте мою мораль; я не Баальбекская веранда, гибельная для маленьких, недоразвитых гольфистов.

- Представьте, Принцесса Алисия, подхватил бы вас на руки - сдюжил бы, напрягся; на лубках художники позеры изображают тонконогого Принца с Принцессой в руках: но ноша тяжела, ноги Принцу нужны слоновьи, а руки орочьи, чтобы нести Принцессу до коня, и взвалить мешком золота в седло!

Но вы - нежная, хрупкая - донёс бы, вспотел, но капли моего пота - заслуженные, как матери-героини.

Белый конь с натугой - выдержал бы двоих - понёс нас по дороге, мощенной золотыми кирпичами; вокруг - благолепие: золото пшеницы, изумруды трав луговых, леса шепчут пристойности, дубравы вслед качают руками с веселыми наядами.

Небо - лазурь, тучки - вата, вдали, за лентой хрустальной реки, на холме - белый замок с розовыми балкончиками, фонтанчиками с фиолетовым крепким; феи порхают без одежды - к чему одежды, если нет дурного в мыслях обитателей замка, нет пошлости, прикрытого равнодушия волков.

Пир бы устроил в вашу честь, свечи по всему замку, будто Звёзды спустились почесать вам длинные - землю насквозь прошли и затерялись во Вселенной - ноги!

Назвал бы вас своей ж... короле...

АХ! Дурно мне беспечному: не родил сына, не принесёт он мне сейчас стакан воды или кувшин фиолетового крепкого! - Принц Арнольд наморщил лоб, растирал железной перчаткой левую сторону грудной клетки - тюрьма органов.

- Восхитительно обещали! - графиня Алиса Антоновна раскрыла очаровательный ротик - дракон влетит! Очарованная предсвадебной картиной, забыла на миг о смиренности и надлежащем скромном наклоне головы - так олень у водопоя забывает о желудях. - Благолепие - мечта простоволосой выпускницы Института Благородных Девиц!

Принц, вы - факир!

Факир изо рта огонь выпускает, соревнуется с китайскими драконами в ловкости и жаре души, а вы - чудо!

Мечта...

- Не мечта, я, Алиса Длинные Ноги, не чудо, а - чёрт в рубашке Принца! - Принц Арнольд нашёл в себе силы, разлепил тонкими (в дорогих перстнях) пальцами веки, говорил с трудом, будто метлой во рту ворочал. - Вы - каприз Природы, шепот Вселенной, графиня Алиса Антоновна!

Недостоин я вас, обмишурился, проявил слабость, прислушался к обволакивающим дрожжевым словам старшего советника, а сердце своё не слушал; коробейник в козлиной шкуре, а не Принц благородный!

Сомневался, искал ответов на вопросы - кто вы: ведьма? Воровка? или - ханжество и провокация в теле красногрудой девицы?

К сердцу своему золотому не прислушался, поведало бы сердце, открыло Правду - не сомневался бы - сразу умертвил сэра Гонджона, а вас назвал бы своей Королевой!

Теперь - когда предстал перед вами в чёрном адском свете сомневающегося юнца - презираете меня; принимаете невидимое участие в игре жизни, жалеете, из скромности не браните за нерешительность, колебания, недоверие.

Великолепнейшая Алиса Длинные Ноги с очами - непроходимыми лесами с зелеными океанами!

Не вынесу позора, возьму лютню, переоденусь в рубище и с тоской в не оформившемся мировоззрении пойду по кладбищам - чтобы люди добрые не кидали в меня камни, не указывали пальцами, не хохотали с зеленой пеной на ужасных ртах строителей золотых лестниц.

"Бывший Принц - обмишурился, скатился по наклоной плоскости!

Не возьмём его в дом, даже, если окосеет, состарится и пригреет на груди змею-сиротку!

Упустил свой шанс - не распознал в обнаженной... облаченной в шубу невинности красавице Принцессу!

Поддался ядовитому обольщению старого советника Гонджона, усомнился на миг в царственном происхождении девушки; не полюбил её сразу искренне, а лишь любовался прелестями и рассуждал, как бы эти прелести пристроить в хозяйстве, на кухне!

Карманной воровкой и разнузданной женщиной представлял несравненную воспитанную стерильную - нравственность отлакировала - графиню Алису Антоновну!

Не почёт и восхваления, а - укоризна и блажь Принцу Арнольду на корону - за недальновидность!"

Забросают меня камнями - поделом мне, бесчувственному волку!

Поднял бы вас сразу на руки, шероховатым голосом проговорил бы нежное в полутьме, прижал к горячему сердцу и озолотил бы радостью и успехами военного дела; посеял бы пшеницу на благородной почве!

Мой знакомый Принц Жуир - стальной характер, размягченный ум мудреца - не ошибся, взял в жены любимую Принцессу и счастлив; пятки чешет золотыми щетками для Пегасов и Единорогов!

Сначала жизненный путь Принца Жуира складывался подобно моему пути - подвиги, отвага, красота окружающего Мира на плечах вместо горностаевой мантии!

Без трусов Принц Жуир, без панталонов бегал по лугам и лесам, прельщал русалок, обволакивал томным взором фей - никто не осудил Принца за ошибки, потому что - взмахнёт мечом-кладенцом - матушки, горюйте - головы кочанами капусты летят в мешки!

Однажды без трусов углубился в незнакомые земли, затем - горы пошли, и с гор - снежные лавины с трупами Снежных монстров; оборотни и мертвецы по ночам возле костра спали вместе с Принцем Жуиром - холод - не тётка!

Прижмутся друг к дружке, чмокают во сне губами - кто - чёрными, кто - розовыми сердечками!

Утром проснутся, вскинутся и - пошла сеча, драка, а к ночи - опять под одну шкуру заберутся, тешатся, милуются - торопливые поэты в Царстве Льда!

Принц Жуир - жутко ему без трусов и панталонов - тёплые местечки искал, наткнулся на болото с выхлопными газами из ада - и бурление, вулканы, серные дымы, как в горящей конюшне!

Видит - девушка необычной красоты: зеленая, толстая, груди поэтому - шары-огурцы!

Ножки - короткие столбы изумрудные!

Живот - будто слона проглотила!

На лицо - выдра, и волосы - змеи, а в очах - похоть морской царицы, покорительницы топающих китов!

Женщина из племени орков - нагая, бесстыжая, на лобке - мох столетний!

Принц Жуир - благородный, поэтому прельстился, поклоны отвешивает, шляпой с пером расчищает площадку для свадебного пира - так изголодавшийся странник в городе хватает за бедра первую попавшуюся прачку!

"Устал я на ниве подвигов ратных, чувствую себя каторжником гномом в каменоломне! - Принц Жуир гневно прокричал в воронку уха девушки, шутил, ждал ответной оплеухи; не дождался от бесчувственной, снова проказничал - танцовщик без трусов! - На небо взираете, Звезду счастья отыскиваете, чтобы она исполнила ваше заветное желание, и оно - судя по вашему раздувшемуся кораблю живота - олень на вертеле!

Взгляните вниз на букашку меня; не олень, но прыгаю выше тучи - на сатану похож в полёте!" - Принц Жуир подпрыгнул шаловливо, но не рассчитал - до гнезда дракона допрыгнул, а дракон - огнём плюнул - без злобы, без человеконенавистничества - по привычке, перепутал Принца со шмелем!

Вспыхнули волосы на лобке Принца - Мир не видал столь доброго утра!

"Послушайте, дракон и Принцесса зеленая - знаю, что Принцесса, чувствую фибрами горящей души - так гном чувствует приближение смерти! - Принц Жуир в снег упал, остужает пыл, дым из ушей выпускает красиво - сердечками! - Скажу Принцессе главное слово - Хурма!

Нет, не хурма, и не слово, а - словоблудие: выходи за меня замуж, зеленая огуречница!

Верю, что поцелую тебя - из гигантской жабы в прекрасную тонконогую красавицу - волосы чёрные, кожа - белая, очи - чёрные, вурдалакские, ноги - космические мили - превратишься после моего бесшабашного поцелуя обворожителя!

Исполнится пророчество Магрибского колдуна - Фейсаха - не любил он меня, но не оскорблял, не попрекал, на хлеб и на воду в зиндан с голодными феями не бросал, я - не надувной шар для прочищения животов!"

Принц Жуир подбежал, закинул ножку - тонкая ножка, благородная - на бедро монстра, всосал прелесть её бесконечных рыбьих губ, жадно, страстно, жарко целовал - мёртвая черепаха за это время сто миль проползла бы!

Отстранился, удивился, даже о землю ударялся - в зайца хотел превратиться от непонимания!

Женщина орк не превратилась в тонконогую длинноволосую красавицу ярмарочного типа - с грудями-облаками!

Подняла пудовые вЕки, произнесла с надрывом в зеленом голосе хлопотливой воительницы:

"Простите, Принц!

Не заметила вас в масштабах Вселенной!

Чёрную дыру искала на небе, а увидела - чёрный зев ада вашего рта!

Люди спрашивают друг друга - для чего рождены? в чём смысл рождения человека? в золоте?

В фиолетовом крепком?

Мы, орки, задаем подобные вопросы, а, если Вселенная не отвечает, то - хоть часть Вселенной, её маленькую крупинку - колотим народной беспощадной дубиной!"

Воительница орк подняла дубину - величиной с избу зажиточного крестьянина, - била каменной палицей по воздуху, по земле, причиняла Природе боль; вытирала (дубиной) мутные слёзы с горы лица, кричала страшно - сдувало криком снег с вершин гор:

"Прости, мать Природа!

Истину, Правду ищу в тебе!

Раскрой душу тёмной материи!

Раздвинь ноги Галактик!

Ответь - где Правда?"

Долго размахивала - одинокая зеленая женщина на фоне золотого Принца и безучастного дракона с фиолетовыми очами цвета фиолетового крепкого!

К ночи закончила, утомилась, выискивала горного барана - обрушила бы на него гнев за молчание Вселенной!

Принц Жуир козлом отпущения подкатился под тумбы ног орчищьи, прельщал, заглядывал в очи, ластился - котёнок на груди Железной Леди!

"Вы, оказывается, мудрая, значит - богатая!

Не превратились в тонконогую танцовщицу с тонкой серебряной талией и грудью-кораблём!

Приятная новость - не всем девушкам в кабаках на столах среди бутылок танцевать и ножку выше головы поднимать!

Вы - королева, не убеждайте меня, прочувствовал, принимаю; сто золотых сольдо в приданое дам, лишь бы вы искренне меня любили, до Звёзд на внутренней стороне бедер - Королева; вижу вас не помойной тухлой бочкой с квашеной капустой и кусками солонины, а - феей, Принцессой на драконе!"

"Не видала ваших родителей - съела бы! - невеста раздумывала - не причислить ли Принца Жуира к таинствам Вселенной - дубина бы поставила на нём последнюю печать; но взор Принца - открытая дверь дворца, подгоревшие гениталии - одуряюще пахли живыми мертвецами, и женщина-монстр сдалась! - Выйду за тебя замуж, но каждый день - жареного оленя к моему столу, без вопросов, без отговорок, без человеческих хитростей, после которых кожа от голода свисает мешковиной"

"Вы говорите, а голос ваш - звон шаловливого ручейка фиолетового крепкого из дырявой бочки! - Принц Жуир умилялся, видел в зеленой горе мускулов тонкую пылинку девственности очаровательной Принцессы. - Слабый румянец зари просвечивается сквозь вашу зеленую кожу!

В коня превращусь, возьмите меня под уздцы - видите, ничто не скрываю от вас, без трусов - без дурных болезней троллей!

После свадьбы привяжите меня к кровати, сбросьте в ущелье, дождитесь, когда кровать со мной зацепится за жадные лапы живой ядовитой ивы!

Уставшая прыгните на меня, придавите, чтобы я не пошевельнул ни одним членом, почувствовал себя пауком под копытом чёрта!

В мечтах найду ваше отражение в золотом зеркале заката!

Выплюну комок шерсти изо рта - шерсть оборотней жую против вздутия живота.

Прошлое пронесется мимо нас на чёрных конях, обдаст запахом серы, и в прошлом останутся вопящие тонкотелые Принцессы, недобитые драконы, злодеи с фиолетовыми носами балаганных кловунов!

Не отказали мне, Королева моего воздушного замка!

Лицо ваше - зеленый полосатый арбуз с бахчи Магрибского колдуна; глаза под иголками ресниц - сморщенные недозревшие авокадо, а сердце - туман над болотом!

Руки - платиновые, соски - изумрудные, зубы - кость вурдалака, из кости головоногого моржа вам зубы вставлю после свадьбы - стальной канат перегрызёте!

Щеки ваши - нет слов, промолчу, иначе лопну от избытка половозрелых чувств; я - слива на снегу!"

Принц Жуир расхваливал чудовище; я раньше думал, что он сошёл с ума от страха, огня и холода, но теперь - когда вас увидел, а вы - орк наоборот, Алиса Длинные Ноги - донырнул до глубин сознания Принца Жуира.

Он в монстре увидел красавицу и - не прогадал, а я в красавице искал монстра, и проиграл - ядро пушечное мне в голову!

Принц Жуир живёт в довольстве; его жена - не превратилась в тонконогую лань танцовщицу, но - хозяйственная; кто Принца обидит - жена орк дубиной накажет - мама Короля, горюй!

После свадьбы призналась - она дочь горного Короля орков - Принцесса, во как! - Принц Арнольд закручинился, вопил диким куликом на болоте ведьм: - АААААААА!

Почему - одним - всё, а мне - ложь, фальшь и обида между ног!

Встретил красавицу Принцессу, и не устоял, злословил, раздумывал, а моим раздумьям цена - дохлый вампир!

- Эх, Принц Арнольд, не журите себя, не превращайте молодое тело романтика в старую колоду палача! - графиня Алиса Антоновна наклонилась, смахнула с дорогущей туфельки Космическую частицу (Благородная девушка, скрыла за сапожным жестом недоумение на хорошеньком личике балерины!). - Да, не распознали сразу во мне благородную; Принц Жуир в монстре увидел перспективу, моральную устойчивость, робкую невинность конфузливой девушки, а вы...

ААААХ!

Прощаю вас, вы в панталонах - выгодно отличаетесь от легендарного Принца Жуира!

- Всепрощающая, грустная культурная девушка с ногами - моральной бесконечной устойчивостью! - Принц Арнольд поднялся с колен, дрожал, не смотрел на искристые прелести графини Алисы Антоновны - так вурдалак отворачивается от миски с чесноком. - Вы меня простили, великодушная, но я себя не прощу, утешителя без сольдо в кармане щегольских панталон!

Наша жизнь после свадьбы превратится в клевету - не ищем ложь, она сама придёт, предложит себя, возляжет с нами на брачное ложе, прельстит, утянет души в ад!

Натужно постараемся забыть прошлое, когда я вас не признал благородной; но клевета, ложь выплывет русалкой из золотого озера.

На ярмарку пойдём, к бродячим артистам в балаган, а артисты дадут представление: как жена нелюбимому мужу рога наставила, а муж - не узнал в жене Принцессу!

Покраснеем, убежим с ярмарки, окаменеем во дворце!

Забудется ярмарка - сказители придут, расскажут легенду о вафельном вурдалаке, который золото нашёл, но не распознал в золоте - золото - пустозвон!

В пении сказителей узнаем нашу историю, вы - золото, я - упырь!

Детишки наши подрастут, задумаются о смысле жизни, о цели человека - раскрасневшиеся, в кружевных пенных рубашечках крахмал на воротничках, вкатятся в нашу спаленку, а вы к тому времени позеленеете от клеветы, я превращусь в дуб; наши дети спросят, ручки протянут белые, драгоценные:

"Тятенька! Маменька! При каких обстоятельствах вы познакомились, добродетельные?

На пиру Валтасара?"

Не ответим, что в узнице встретились, возле чёрной соломы, и я вас сначала кухаркой величал мысленно, но подумывал, представлял, как вы на кухне ворочаете чаны с пахлавой и мешки с клубнями хмеля.

С попреками, укоризной, оскорблениями набросимся на детишек, пожурим!

Вы после ссоры не выдержите накала страстей - убежите на конюшню, с конюхом упадёте в духмяное сено, взвоете раненым Солнышком:

"Данило! Яви себя, жеребец краснокожий!"

Не от любви к ужасному убежите к конюху, а в помрачении ума - не вынесете воспоминаний, горькими ветвями вылезет из прошлого моё дурное поведение, когда вас Принцессой сразу не назвал!

Убегу к волооким танцовщицам - дым, адский угар, хохот мёртвого мужичья, подзатыльники, липкие руки озабоченных эльфов; наше семейное благополучие лопнет надувным драконом над озером колдовства!

- Право, Принц! Вы сгущаете, молоко в душе вскипело!

Ваши страхи пройдут через песок моей моральной устойчивости и очистятся - так вода очищается золотым песочком на Аляске! - графиня Алиса Антоновна закричала, но голос дрогнул гимнасткой на канате!

- Прощайте! Ухожу к бродячим мертвецам! - Принц Арнольд махнул рукой, в отчаянии зарыдал, побежал по ступенькам, поскользнулся, неграциозно упал, выпятил ягодицы, как на приёме у лекаря. - Упал! Падение не только нравственное, но и физическое - поделом мне, неразумному, нерасторопному оборотню!

Укушу на кладбище оборотня, сам в него перекинусь - новая жизнь, новые картинки, запахи, мироощущение вурдалакского павиания!

Обоняние у оборотней - волшебное, вас за сотню миль учую, носом поведу, шерсть на загривке подниму и на четырех ногах-клешнях побегу между могил, взвою - бывший Принц без Принцессы!

Если бы не упал - ушёл бы величественно, остался в вашей памяти, длинноногая фея, пафосным журавлём!

А упавший Принц - нелепо, шут, пьяный мужик!

АХАХА-ХА!

Потешно, словно я главный Кловун Магрибского царства!

Коня моего, белого - заберите, благовоспитанная Принцесса - дайте ему новое имя - как коня назовешь, так на него и вскочишь.

Знаю - не всадница вы, не воительница; ягодицы не оскверните седлом - не скромно, если девушка скачет на коне, прельщает простолюдинов, дурные мысли зарождает в их небритых харях висельников!

Запряжете Белого Коня в карету - пыль под копытами, золото на небесах!

Ошибся я в себе, прощайте, коня Белого Засохшим Деревом назовите, или - Варсофонием!

Воля ваша, ноги длинные - ваши, красота в ногах, в душе - алмазы; тяжело мне в вашу душу заглядывать; в мою душу не смотрИте - чёрт в моей душе лук кушает для забавы танцовщиц.

Неужели: репа, лук, чеснок, черти - звенья одной цепи, где прекрасное - танцовщицы и Принцессы, мирно сосуществуют, переплетаются сУдьбами?

Для чего живём, потусторонние?

Для сражений под кроватями?

Убейте, меня, грациознейшая из Принцесс!

АХАХАХ-ХА! Хурма! - Принц покраснел, кричал в горячке, но не остался, чтобы графиня Алиса Антоновна убила его; не убила бы, отговаривала бы от поспешных решений.

Убежал Принц - скрылся в тумане, и лёгкие шаги его сменились цокотом копыт - в чёрта превратился!

- Наваждение! Счастье моё, где ты спрятало очаровательную мохнатую головку и полосатый хвостик? - графиня Алиса Антоновна театрально вскинула руки-песни (Наставник актерского мастерства князь Широковский Андрей Валерьевич поставил бы высший балл за грацию!), но устыдила себя за нескромный крик - невидимые призраки осудят барышню не неустойчивую мораль.

Алисия опустила головку - смиренная козочка перед судьями волками! - Благопристойно ли, если я выйду из душной темницы-могилы, где поняла многое, а видела - достаточно, чтобы описала в романтическом сочинении на вольную тему.

Писатель граф Лев Николаевич Толстой в бане мимо веника промахнется, когда прочитает моё творение!

ОХ! Нескромно, засуну нескромность в щелочку между конфузом и робостью; благородная девица в любом болоте чиста - сахарная вата!

Если останусь - умру, некрасиво упаду возле адской соломы; а барышня избегает дурного, некрасивого - так лошадка кушает только полезную травку!

Графиня Алиса Антоновна осторожно вышла из пещеры - укорят ли её за своеволие, или не обратят внимания на - обнажённую, звездную в блистающей шубе добродетели и нравственности - красавицу!

- Гном, вы - удивительнейшее создание: перед вами я раскрыта, немею от восторга, прошу, чтобы вы не заболели - здоровье у гнома крепкое, гранитное, как Гранатовитая палата в Кремле! - графиня Алиса Антоновна с любопытством потрогала кончиком указательного сахарного пальчика нос короткого существа, но - без бороды - гном из костра. - Вытаскиваете из земли драгоценные камни - раздумываете - правильно ли поступили, что присвоили народное богатство, или отдадите алмазы и изумруды в попечительский совет избы-читальни!

Воля ваша, но совесть - одна на всех, и совесть прежде Вселенной родилась, до Большого Взрыва, потому что совесть - красивая, - графиня Алиса Антоновна доверительно наклонилась, преломилась солнечным лучом в стакане воды, шептала в длинное ослиное ухо собеседника. - Если нет у вас совести, не отдадите алмазы, то купите веревочку - миленькую, розовенькую - язычок саламандры.

В галантереях продают веревочки, ленточки, кружева, пуговички и другой вздор, который милее сердцу девушки, чем гроб с каторжником.

На ленточку подвесьте ящичек - маленький гробик для лягушечки, и называйте ящичек вашей совестью - привыкните, в час Страшного Суда сомлеете, не почувствуете недобрый дух, дотронетесь до ящичка и скажите громовым голосом коротконогого богатыря: "У меня есть Совесть!"

- Я не гном, я - домовой, дух замка Короля Якова! - существо стрельнуло взглядом, вывернуло жёлтые глаза, не выдержало ясного света красавицы, прикрыло ладошкой глаза-блюдца и под напором чувств - волна весенняя смывает плотину русалок - крикнуло с надрывом. - Не гном я! Не стыжусь внутренних работ, от которых гномы задыхаются, а люди превращаются в клеветников!

Сто лет назад заточил меня в замке волшебник Магрибус - злой - или добрый - не я судья людям, пиписька не выросла, чтобы я бранил и осуждал, чувствовал себя бобовым мыслящим стручком.

Зло я совершил - жену убил из-за стакана орехов; вкусные орехи, зубы от них сводит, а живот от яда из скорлупы сжимается до наперстка.

Только жена ушла в Мир иной - красиво ушла, грозила мне из Зазеркалья, укоряла, обещала, что напишет обо мне педагогическую поэму в Раю - за мной Магрибус явился - красавец: бархатный синий халат с золотыми кометами, шапка - пик Мужества, красные туфли с загнутыми носками - мечта маленького МУка скорохода.

Сердце моё обмякло, пропало в недрах тела - сейчас Магрибус меня за злодеяние в паука превратит, или в красавицу танцовщицу - на потеху пиратам.

На галеры отправит, в синее море со сторукими монстрами, оркам на усладу выставит нагую!

История любит героев и живых - так мать помнит всех детей от соседа купца!

Скоморохи и сказители красиво поют о добрых и злых волшебниках, поэтому колдуны предстают в воображении народа сильными, справедливыми - иногда в женских платьях - борцами за справедливость!

Но - махнул колдун рукой; дурное настроение у колдуна - баба от него ушла, или живот болит после перловой каши - и превратил встречного в паука.

Без смысла, без любознательности и долгих раздумий превратит, не заметит - дальше пойдёт, а человек-паук останется на стене пятном несправедливости; никто не осушит слёзы паука, не подаст ему мохнатую лапу доверия.

Прервётся история несчастного, концом в воде утонет; жил, тужил, радовался, мечтал на старости лет уединиться в загородном доме, а встреча с колдуном - пшик, и вечная пустота в паутине!

Я перед Магрибусом на колени упал, целУю жилистую руку, не отворачиваю нос от рыбьей чешуи на руке; богатый и сильный имеет право на чешую, даже на моржовую кость между ног!

"Поверните мысли назад, господин Магрибус, не поздно ещё прошептать своим страхам: "Идите на х...й!" - предостерегаю, а сам дрожу, чувствую себя пауком в желудке козодоя. - Не превращайте меня в ничтожество; да, жену убил, но разве жена для Вселенной дороже Чёрной дыры и больше Галактики?

Пшик - жена, призрак в мире обнаженных душ!

Девять двадцать восемь... ОХ! произнес - девять двадцать восемь, и не знаю - почему и что это за цифры; ваша близость мой язык закрутила ураганом и выдала цифры - может быть, количество чертей на конце вашей драгоценной туфли, или - число дней до вашей смерти - не обращайте внимания, превратите цифры в мечту!

Гимнастка на канате не думает о Конце Света, а мечтает дойти до конца каната и не упасть по дороге в свежевымытые огуречные лапы орка.

В танцовщицу меня не превращайте - почётен труд танцовщицы, трудится день и ночь, да - слава, почёт, уважение; каждый золотарь знает телодвижения танцовщицы; фиолетовое крепкое - медаль за труды!

Лучше убейте меня, господин Магрибус, лишите жизни, но не заставляйте в танце поднимать ногу выше головы; подниму, дотронусь до кончика носа пальцами, покажу купцам конец Мира, и - нет у меня опыта танцев, не девушка я - упаду с дубового стола в кабаке, выверну шею, порву связки в промежности - не герой, не танцовщица, а - заплаканный кабан с железным шилом в сердце!" - протягиваю магу Магрибусу молоток - тяжелый, из гномьей стали - этим молотком убит Король Иосиф Бородатый.

"Что есть жизнь, енот Педручче? - великий маг меня за ухом гладит - далеко в мыслях ушёл, меня за животное принял или за эльфа (Эльфы - тоже животные, но мы политкорректно не обзываем их собаками. Пусть я для Магрибуса - Педручче, на Педручче согласен, лишь бы не танцовщица и паук - страшное сочетание, искры из-под хвоста чёрта вылетают, когда он видит паука или танцовщицу!). - После окончания школы опричников я хотел поступить на службу к ведьме Мелиссе - замечательная женщина, красавица, ногу выше головы поднимет, и не видно конца ноги, в бесконечность уходит.

Я задумывался, представлял, как нога ведьмы Мелиссы пронзает время и пространство, выскакивает на другом конце Вселенной и соблазняет решительных парней с зелеными рылами!

Но матушка моя стёрла мне память, не хотела, чтобы я с ведьмой дружил, приказала, чтобы окончил Академию Магии.

Под мантию дует магу, неудобно, холодно, но я терпел, не ослушался матушку - смерти моей желала; раскроет ворота рта и выплескивает на меня проклятия за то, что не содержу её и трех орков.

"Ничего личного, нездорова я, лишай у меня и почесуха! - оправдывается после брани, ластится, пряник замусоленный мне в глотку заталкивает, раскаивается, а в уголках лукавых очей матушки черти пляшут.

В Академии Магии - юный я, наивный до восторженности, до крови из носа - в первую субботу нас повели в общую баню - море на колесах.

Я оголился, тру мочалкой из волоса оборотня ягодицы, натираю их до зеркального блеска, верил, что ягодицы-зеркало - к счастью!

Бородатый, умудренный валькириями, подошёл старший Маг Сибелиус - добрый, на валенок похож!

На меня смотрит, поглаживает по выпуклым частям тела, и называет поглаживания - вступлением в должность ученика!

Борода мага - лесная, мне взор застилает, в рот залезает змей.

Губы мага - фиолетовые - от фиолетового крепкого или от сердечной недостаточности; живые, на устрицу похожи, в движении, и засасывают, высасывают душу!

Я не ропщу, бороду мага Сибелиуса выплевываю, улыбаюсь, обещаю напоить себя фиолетовым крепким за испытание - так эльф вознаграждает себя крестьянкой.

Вдруг, мыло - по моему велению, или по колдовству старшего мага - выпало, покатилось слезой по золотым плиткам.

Я наклонился и - ОГОГО! Гром весенний, осенняя туча - сзади на меня наплыло, ударило, подбросило и колбасило, до потери моего частнособственнического низменного интереса к жизни.

Меня пронзают сзади молнии, а я - словно на хрустальной ладье по кипящей лаве - спокойно обдумываю прошлую жизнь:

"Неужели, мои детские радости и страхи, мечты и разочарования закостенели, замерзли водой на морозе и вылились в непонятном ритуале в бане?

Я - дерево, и меня подвязывают к колышку!"

Перетерпел, и тебе, енот Педручче - желаю терпения на нелегком поприще служителя замка!

Превращаю тебя в домового - за барышнями в Замке приглядывай, на кухнях воруй - живи в радость, люби, кого пожелают чресла, а не ум; ум обманет, а чресла - кость не обманешь!"

Щелкнул пальцами, превратил меня в домового, служителя Королевского замка!

От восторга я ягодицы сжал, чтобы ни один звук не потревожил мага Магрибуса; вдруг, одумается, прозреет, поймёт, что я не енот Педручче, передумает и заколдует в паука или танцовщицу к столу! - Домовой положил руки на дыни ягодиц графини Алисы Антоновны (Алисия не осуждала маленького человечка - до груди не дотянется, а в забытьи руки возложил на чужую попу - не из-за дурных манер, не замечает даже своих жестов, погружен в отчаянные воспоминания плакальщика над гробом). - Вы, красавица - чудо в Замке; меня к вам сон выкинул, выстрелил мной из пушки Судьбы.

Спал я беспокойно после кислого фиолетового крепкого, ворочался, видел себя без рук и горько плакал.

Вдруг, ветер перемен меня поднял над ложем; я увидел с высоты полчища орков, далёкие земли с обнажёнными амазонками, витязя в шкуре оборотня обласкал взглядом.

Неведомая сила понесла меня над полями и горами - зачем далеко? с какой целью? полёт - моя мечта детства?

Сначала я думал, что превратился в лукавого - силы тьмы и зла напьются крови младенца и летают на реактивной тяге недобродетели!

Ощупал себя - потешно, когда мужчина в воздухе трогает разные органы, проверяет - не откусил ли птеродактиль.

На месте руки, ноги и гениталии, значит - не вихрь я!

Сквозь стены зАмка пролетел, и - словно на скалу живого огня наткнулся, упал, скатился по лестнице, вас вижу, а за вами - Белый Конь!

Неискушенный отрок с дудочкой в волосатых лапках подумал, что вы - Заколдованный Принц Лукомор!

Нет, не Принц вы - вижу внутренним зрением, и Белый Конь меня не обманет заманчивыми губами весталки.

Гостите в нашем Мире, превращаете суровым взглядом юношей в седых воинов!

Костёр в ваших очах вижу, но пламя - не гордец неотомщенный оно, не сожрёт вас, не обесчестит, потому что кирпичи вашей морали - огнеупорные, как мои блестящие кварцевые ягодицы - не напрасно, ОХ! не напрасно я их полировал шерстью оборотня!

Позвольте, Алиса Длинные Ноги - имя ваше на лбу золотом написано, провожу вас на костёр - тепло, искры, освещает не только живое, но и вырывает из темноты пытливые очи призраков! - домовой сложил руку крендельком - не в первый раз барышню на костёр приглашает!

- Милый, потрясающе галантный домовой! - графиня Алиса Антоновна хлопала в ладошки, подпрыгивала, подняла бы ногу выше головы, но коридор узкий - Иерихонская труба! - Вы из другого измерения, из Мира Человеколюбия, хвост вас выдал!

АХАХА-ХА-ХА! - шучу про хвост!

Хвост только у чёрта, а у зверей - хвостики миленькие - СЮ-СЮ-СЮ! - графиня Алиса Антоновна сложила губки сердечком, смеялась, но вдруг - словно увидела возвышенное, духовное высохшее ожившее решето. - Утомлена я, ножки балетные устали, набегалась, и постыдно, если девушка моего положения и скромности - весь день на ногах-ходулях.

Простолюдины пешком из Петербурга в Москву за хлебом ходят, а я - в каретах разъезжаю по Минеральным Водам, ищу Счастье, изучаю Природу - птички, травка, бараны с интеллектуальными очами преподавателей латыни.

На руки меня поднимите и несите к костру, на лобное место, герой домовой!

Вы - не мужчина, не Принц, поэтому не зазорно приличной девушки у вас на руках плыть по воле Судьбы!

Представлю, что вы - карета!

АХА-ХА-ХА-ХА!

Белого Коня не прошу нести - сам дойдёт, спасибо скажет, что не превратился в реквием!

Сдюжите, добрый домовой с очами на северо-восток?

Географию на "отлично" изучила, прилежная ученица - не хвалю себя, потому что гордыня губит скромницу, повергает барышню в пучину адских страстей - слышала от наставника по точным наукам - графа Даргомыжского Игоря Ивановича!

- Сдюжу ли я? Подниму ли нагую девицу - образно говорю, что нагая вы, Алиса Длинные Ноги, вы - облачены в мундир добродетели!

Понесу ли на руках - много мои руки перетаскали мешков с покойниками, ящиков с золотыми монетами, а красавица длинноногая - ХМ! Если не осилю - руки и ноги отвалятся, на культяшках поползу, лишь бы тепло вашего сердца грело мою щеку - прислонитесь персями, а через персю - душа ваша со мной заговорит!

"Опомнись, домовой, не закипай от обиды!

Земной шар в руках несешь на радость Отечеству!" - душа ваша воскликнет, а моя подпоёт ей соловьём розовоглазым! - Домовой подхватил графиню Алису Антоновну на руки, укрепил силы коленей, икнул - обвинил себя в слабости духа, прижался щекой к груди графини Алисы Антоновны (Алисия смеялась, дрыгала шлагбаумами ног - сбивала равновесие домовому - так кухарка сбивает пену с кружки пива.)! - Не чаял, знаю, что барышни любят диковинки, но на руках - согласитесь, Алиса Длинные Ноги - карета я, научите меня подпрыгивать на кочках!

- АХАХАХА! - потешный вы, домовой, кловун в замке!

Досадно, что вы не человек благородных кровей - нашли бы с вами общую тему по литературе, присели бы за белый рояль и - ОХ! давно я не музицировала - полилась бы дивная музыка сфер!

Несите же меня, безбородый гном, хватайтесь за мою добродетель, как за соломинку.

В нерешительности я: прогнать вас из Замка - всех мужчин из города изгонит Королева, потому что в избе-читальне для женщин вам не место, оттого, что мужского пола вы; но с другой - с адской, иномирной стороны - не мужчина вы; забавно - не огурец и не помидор, не баба и не мужик, не мужчина и не балерина!

Совет в избе-читальне соберем, обсудим ваше положение, рога вам оленьи прибьём золотыми гвоздиками к черепу - чтобы - даже в розовых снах ведьм - не назвали вас человеком!

- Спасибо огромное, Алиса Длинные Ноги!

Вы - видение! Вы открыли тайну Вселенной! - домовой из последних сил - слабенький, на каше из воспоминаний вскормленный - донёс графиню Алису Антоновну до выхода из подвала, ножки его подкосились срубленными березками.

Падал, задыхался, зеленый в предсмертных судорогах; уронил бы графиню Алису Антоновну, но она - Переходящим Красным Знаменем - мягко опустилась в дубовые мозолистые руки другого поклонника в кожаном фартуке и щегольском колпаке шута.

- Сбылось! Очи закрыл, руки перед собой выставил - думал, что Правда упадёт в мои распростёртые объятия, а опустилась с неба затворница, смертница - краше полена для костра я не видел! - Богатырь крепыш бережно поставил графиню Алису Антоновну на ноги-рельсы, поклонился (щелчком отправил домового вниз по лестнице - пусть знает, охранник замка, своё место у камина, где горничные шепчутся и переодеваются ко сну. - Очи ваши сверкнули - искры жертвенного костра!

Поджидал у входа в узилище, робел за вами спускаться; я - палач, но сердце у меня стозвонное - взгляну на него загадочно, и - обмирает, зайцем прячется в селезенке и печени!

Надеялся, что сами выйдите на казнь, или Ангел вас на крыльях конфуза и добродетели принесет.

Верил, что - Ангел, а не чёрт, и сейчас себя хвалю за прозорливость; чёрт сгорит в пламени благочестия; огонь - туча ему не тётка - в грудях у вас!

Домовой вас вынес, не Ангел, но и не чёрт, показал вашу двойственность: две ноги, две руки - всего по паре, а второе сердце - в другом Мире, где соловей величиной с кабана.

Я в детстве зоологической магией увлекался, мечтал соединить прекрасное с полезным - балерину с быком, или соловья вырастить до размеров свиньи - много мяса и песен!

До балерин меня батюшка не допускал, а к соловьям - часто в рощу отправлял, чтобы я соловьиных языков на ужин надергал - так крокодил лакомится неосторожной русалкой!

Я в рощу прокрадусь вором в ночи, соловьям хлебушка и зёрнышек насыплю - ведро, пусть насыщаются, превращаются в свиней волооких; на жирную свинью всегда жених найдется - без упрёков и без падучей жених!

Соловьи жрут в три горла, не оставляют мысли и меня склевать - жиреют; ветки живых дубов под соловьями стонут наложницами.

Голос разжиревшего соловья теряет мягкость, а мне - не до тембра, лишь бы сало на ногах обвисало сосульками!

Однажды, когда я соловьем - с поросёнка птичка выросла - прельстился, выходят из чащи две красавицы - лес чёрный застонал от света их ясного, бриллиантового.

Из одежд на девицах только ожерелья с бриллиантами - смотрятся богато, Звёздами с Небес упали!

"Добрый молодец, телом статен, а умом - соловьёв обольщаешь - не дорос до понимания Истины! - девица меня по щеке гладит, в очи заглядывает с проникновением до сердца, щупает мускулы - профессионально - так цыган на рынке ощупывает балерину. - По скудости ума не обидишь дочку мою Джульетту, не причинишь ей боль пополудни, не удушишь шнурком от портков, потому что портки потерял - бесстыдник, чёрт твой опекун!

Отведи дочку к ведьме на учение; до Центра болота дойдёте - камень на шею Джульетте привяжи и сбрось красавицу в омут - балласт с души.

Ведьмы - они за нами всегда следят, ищут выгоду, вынюхивают, от расстройства в горячке корчатся - увидят тонущую дочку мою, призадумаются - нужна ли она Природе, или пусть пополняет ряды утопленников с очаровательными улыбками.

Если Джульетта - перспективная - ведьма (или ведьмы) спасет дочку, вытащит, обсушит, приголубит, в избушку отведет и научит премудростям колдовства: мор на коров, чума на деревню, проказа на танцовщиц!

Если не найдут в Джульетте талант водоплавающей танцовщицы - пусть тонет, не нужна Миру красавица, если не заинтересовала ведьму; горох - вместо лилий и гортензий - на могилу бесталанной девушке!" - сконфузилась молодая красивая мама, ресницы-сосновые-иголки опустила, ножкой конфузливо чертит шестиконечную звезду - отраду вампиров!

Я окрылился, маменьке (на пятнадцать лет выглядит) ручку целую, ползаю перед ней змеёй - сенсация!

"Пусть дочка ваша, Джульетта одна на болото идёт, ножки бархатные - топ-топ по еловым шишкам с глазами; в этом лесу даже камни не молчат!

Оборотни, вурдалаки, лешие, гоблины, орки и другие чудища - если прельстятся Джульеттой - превосходно; девушка многому научится у лесных жителей, выйдет из чащи прожжённой танцовщицей с глазами-агатами.

Погибнет в желудке эльфа - тоже судьба, не нужна девушка Миру, пустое она, чёрная дыра - деньги на неё идут, а пользы от красавицы - искра в воде - погасла!

Я с вами останусь - молодая вы, перспективная в любви, и, вероятно, доход у вас немалый, потому что одеты дорого - гномы кроличьими зубами щелкают, мечтают о ваших бриллиантах.

В истории много случаев, когда старая вдова живёт с подмастерьем - душа в душу, почитают за счастье собирать вместе орехи в городском саду, где музыка похоронная!

Обнимите меня, мама Джульетты, убежим под покрывало дубов; любовь сотворим - желуди покраснеют!"

"В четырнадцать лет родила Джульетту, волшебники укоряли, что я уже - перестарок, поздно мне танцевать на столах, хотя груди мои ЭХ! Парень, жми, тискай - словно во сне - мои груди ведерные!" - задохнулась, дрожит, груди в мои руки жадные вкладывает, а в очах - просьба прирожденной шалуньи!

Я отпрыгнул, робею - боязно, если девушка набрасывается тигрицей, ротик открывает, а в ротике - царство эльфийское!

Усмехнулась горько - не по душе красавице мой конфуз, девушки любят оборотней!

Взглянула - с печалью любознательной ведьмы - на мои патриархальные гениталии и растаяла в тумане, будто в мешок её посадили и в иной Мир забросили.

Я взвыл, катался по мху раненым енотом, призывал гномов найти ведьму, привести ко мне в цепях - поглумился бы, потешился - начал бы с песен, а закончил барабанной дробью в заячьем оркестре; барабаны - ягодицы красивой мамы Чоли!

Почему-то кажется, что её звали странным именем - Чоли, имя из древности, когда люди женились на оборотнях.

Проваливаюсь в мох, мечтаю продавить землю до ада, в аду веселился бы, скакал из котла в котёл - мне забава после оплошности с мамой Чоли.

Надо мной небеса кашлянули - робко, с подвыванием, но и нотками золотого требования - так курильщик гном кашляет в бане с королевой.

Джульетта ручки заломила, на меня взирает с мольбой; ножку выше головы подняла, показала часть своего внутреннего Мира с глубоким литературным содержанием; девушка-сказительница, только за неё не слова говорят, а многочисленные губы молчаливые.

Покраснела - от злости или от робости - что я увидел её обнажённость, можно сказать - душу между ног, отшатнулась, и выражение изумления пополам с брезгливостью осветило её кукольное личико.

"Сошла ли я с ума, если умоляю грязного парня отвести меня на болото и утопить - русалкам и ведьмам на потеху? - шепчет, глазки закрыла, губами тянется ко мне - но я отбежал поспешно, гордился поступью балерона!

Вдруг - вампир в теле молоденькой эльфийки? - Полноте, юноша, вы отвергаете мои девственные поцелуи, слаще которых только Магрибский мёд диких фей? - Хлопает ресницами-павлиньими-перьями, ножкой в негодовании по столетнему дубу стучит, лешего вызвала, да загнулся леший от красоты девичьей. - Маменьку обольщали, а от меня бежите, словно я - коряга с глазами.

Неужели, цель вашей жизни - не я, а - Звезда, возьмете в жены Звезду с неба - удобно, не родит она вам гнусных грязных детишек, не попросит денег, а светит всегда, чтобы вы ночью не свалились в яму с дикими змеями, а в очах гадюк - понимание и страх перед будущим.

Признаюсь, не читаю по вашим глазам, ничего не вижу, а я - знаменитая чтица, людей читаю, как древние книги с картинками, возбуждающими воображение орков.

Дар мой открылся в пять лет - батюшке в очи заглянула, а отец мой слыл добряком, меценатом, душой общества - герой своего времени!

Прочитала у него по глазам самое дурное, что выдерживает Вселенная; отец мой - сундук со всеми людскими и мертвецкими пороками!

Окаменела, а затем нож схватила и отцу в лебединое горло вонзила!

Через минуту (когда хрипел, улыбался, протягивал ко мне руки, булькал кровью, что и убийцу - меня - любит) три раза в сердце ударила, а для полной победы вырезала трепещущую печень!

Мы с маменькой сожгли отца, не кручинилась маменька - молодая, бойкая козочка, - на стол на поминках вскочила, подняла ногу выше головы и плясала, пела до умопомрачения; гости забыли, что на похороны пришли, а не в кабак на пляски!

По сей день сомневаюсь - правильно ли я прочитала в очах батюшки, или ошиблась, плюс на минус поменяла, как в компасе стрелку перекрасила.

Пустые страхи; через миллиард лет никто не вспомнит случай с моим батюшкой, не укорит меня, не бросит в молодящуюся меня острый алмаз. - Джульетта задумалась - робкая птичка на веточке розы, затем преобразилась, очи её засверкали зеленым, из ушей дым повалил серный, как в прохудившейся бане.

Подхватила меня, перевернула ягодицами в небо, втыкала в мошонку сосновые иглы - больно, но познавательно - много ли иголка расскажет обо мне: даст ли сосновая веточка в попе ответ: Для чего я рожден?

Джульетта - увидела в моей попе нечто, что потрясло её девичий слабый ум куропаточки - ням-ням, лакомая!

Бросила меня на землю, захохотала, согнулась в хохоте, дрожала, заливалась мелким серебряным колокольчиком, открывал Истину обо мне сквозь слёзы смеха - так танцовщица засовывает за щёку золотые сольдо и рыдает от восторга.

"Ильмень озеро! Белоречье! Клан орков! - взвыла оборотнем, выплюнула чёрта - убежал из нее лукавый, и Джульетта снова хохочет, будто её накачали мухоморным газом. - По твоим потухшим глазам ничто не прочитала, а на ягодицах столько написано, что мой язычок шаловливой продавщицы пуговиц не осмелится произнести, гири на языке!

Утопи меня в болоте, палач; лучше тухлая вода в желудке, чем твой взгляд на моих персях волшебных золотых!

Месяц назад меня маменька на ярмарке продала бродячим актёрам; наш семейный бизнес - матушка меня продаёт, а я затем убегаю - проказница с очами на затылке!

Но на этот раз орки актёры оказались ушлые - заподозрили во мне Гибель народов!

Окунули в требовательный Мир укоров и побоев - мама, горюй!

Репертуар балагана - не хитрый, простецкий, рассчитан на Королей и конюхов - так танцовщица заботится о благосостоянии своих клиентов.

Пьеса - "Нагая девочка и тридцать три удара по ослепительным ягодицам" (Из какого безнравственного Мира пьесу к нам занесло?) - шла с поразительным успехом, герой войны с драконами Принц Мухтар не получал больше славы, чем актрисы в театре орков!

В балагане на представлении актёр орк перекидывал меня через колено (сотни других актрис прошли через спектакль, добились золота, почёта, уважения и любви Королей и Принцев) и зеленой ладонью-лопатой наказывал меня по голой попе, словно купался в вулкане.

На третьем представлении я забыла, что должна убежать к матушке, принести ей ворованные сольдо: увлеклась театром, выгибала спину и растопыривала ягодицы с воодушевлением, с внутренним подъемом самодостаточной состоявшейся актрисы!

Балаганный Мир самообслуживания, где каждый ест и пьёт то, что заработал, чувство долга перед опричниками - переломили мой характер, направили на дорогу добра и справедливости - так после перевоспитания оборотень превращается в белку, а не в волка.

После очередного выступления ко мне в будуар заглянул Принц Арктур - красавец, богач, наследник Белого Замка с горгульями и химерами.

Грош цена каменным птичкам, но - экзотика, лишняя копейка в семейный бюджет!

Принц долго восхищался моими опухшими - после выступления - ягодицами, смазывал красное белым лечебным соусом, робел, краснел, чертил носком изящной танцевальной туфельки сердечки и стрелы; наконец, решился, поднял глаза и предложил мне руку и сердце!

Я радостная прыгнула Принцу на руки, заглянула в очи - ОХ! лучше бы я крокодилу каннибалу в пасть заглянула - век себе не прощу, жила бы в чёрных очках, на Принца не смотрела - богатство не пахнет болотом.

Но - взглянула, завопила, оторвала Принцу мочку левого уха, спрыгнула, замахнулась театральной дубиной, но надувная дубина - смех, а не убийство.

"Не Принц ты, а - чёрт!

В глазах твоих - слёзы матерей гномов!

В мошонке твоей - ад и смола!

Отец твой - вепрь болотный, а матушка - дракон!

Как же ты осмелился подойти ко мне, если голова твоя посыпана пеплом предков? - упала на диванчик из шкуры эльфа, ноги раздвинула шпагатом, хохочу в безумстве: - Бери меня, злодей настойчивый; не учла я хитрости адской и ласк щедрого лукавого!"

Прибежали орки актёры; Принца в дубовую бочку затолкнули, засмолили и бросили в Чёрную речку; полыхнуло под водой, поднялся огромный пузырь, а в пузыре - кости человеческие, сто человек погибло - не меньше!

Наш балаган, вдруг, озарился адским пламенем, в огне саламандры с чертями бесстыдные танцы затеяли!

Я вспомнила о своём предназначении - схватила казну орков, и - свистит ветер в попе Принца - к матушке убежала!

Ты, мальчик-палач, в сотни раз страшнее Принца Арктура - осиновый кол тебе в переносицу!

Но все твои злодеяния перевесит историческая встреча с длинноногой красавицей, от которой наш женский Мир вздрогнет лягушкой под лапой оборотня".

Джульетта замолчала, взяла меня за руку - тихая, красивая, жемчужина в фиолетовом крепком, на болото повела.

Орки выбегали на дорогу, разбойники, вампиры, оборотни вокруг шныряли, искрили кострами маги, эльфы чёрные натягивали луки смерти, но, когда узнавали, что Джульетта в болото поганое на испытание идёт - с пониманием затихали, забивали зло в пасти.

Указывали дорогу, ластились, подкидывали нам ананасы и рябчиков в фиолетовом крепком.

До болота дошли, я деда с горячего камня спихнул дубиной - пусть греет свои кости в другом месте, леший!

Камень к шее Джульетты привязываю и рыдаю, веревку узлом затягиваю и - плачу - мальчик под снежным завалом горя.

Девушка меня подбадривает, обольщает дивными танцами птицы Счастья, хохочет, уверяет, что её добродетели и умение читать по глазам и ягодицам пригодятся во всех Мирах.

На руках до омута болотного донёс, поднял - Джульетта трепещет, передумала умирать, кричит, чтобы не бросал, обещает показать тёмную материю Вселенной; но - дала слово - держи!

Швырнул в зловонную пучину, глаза и алый рот Красавицы из-под воды меня укорили молча, служба моя закончилась!

Вскричал раненым эльфом на пиру горгулий:

"Ведьмы лесные и полевые!

Неужели, вы не заметили в Джульетте силу огромную, одаренность девичью, талант Принцессовский?

Спасите её, выкачайте зловонную воду с пиявками из лёгких, назовите девушку своей ученицей и подарите ей пуд золота в утешение!" - кричу, слёзы с лягушками по щекам размазываю, болотных упырей пинками отгоняю - не боюсь нечисти, поджарил бы пару водяных на ужин.

Отвага из меня ушла, поверил, что нет в Джульетте таланта; проклинаю ведьм, обещаю, что на кострах сожгу не меньше тысячи болотных красавиц.

Вдруг, словно Солнце из болота взошло: я увидел, как прекрасен мой Мир, щедр и радостен до последнего вздоха вампира!

Джульетта на солнечных струях поднялась из пучины, лукаво на меня посмотрела, погрозила пальчиком, а в руках девушки сундук с золотом - обидно для меня, я же старался, половина золота моя; невесту не надо, золото дайте!

Улетела, оставила после себя недоумение, обиду, страх перед будущим с Чёрной дырой вместо Солнца! - палач замолчал, подобострастно глядел на груди графини Алисы Антоновны, искал в них ответы на свои непростые вопросы убийцы.

- Благородный - не богатый, но из благородных, палач!

Я отличу простолюдина от золотого мужчины! - графини Алисы Антоновны воскликнула, обняла палача, орошала его щеки веселым серебром слёз. - Наступит время, когда каждый палач - если накопит достаточно золота - получит Джульетту: расфранченную, танцующую, романтическую, морально устойчивую - канарейка в теле балерины.

Во мне узнали Принцессу, за мной интеллигентно пришли, а не прислали варвара с потными руками каннибала и взглядом - АХ! взгляд пьяного мужика подобен дурной книге.

Вы - добрый палач, благодушный, щедрый сердцем - на ярмарку искусств в Санкт-Петербург ваше сердце!

Палач, станьте моим конём; Белый конь Принца Арнольда отдохнёт, а вам - почёт, если я - морально устойчивая, скажу скромно - привлекательная; похвальба неуместна для конфузливой девицы, но для костра важно, чтобы приговорили красивую девушку, а не ведро с ручкой.

Опуститесь на четвереньки - в детстве ржали, бегали, ощущали себя лошадкой в Манеже, и теперь - возвращаю вам детство, везите меня, ржите, оглашайте радостным ностальгическим рыком окрестности Замка!

Я - Солнце, вы - тучка с солнечными зайчиками!

- Игого! - палач встрепенулся, гордо заржал, понёс (Белый изнеженный Конь едва успевал за ним) графиню Алису Антоновну к костру - так лукавый на крыльях переносит мертвецов.

Победа слышна в голосе палача, восторг, умиротворение; лишь не хватало в вопле ответа на вопрос: "Где Правда?"

Под ликующий вопль толпы (народ собрался на торжественное сожжение Алисы Длинные Ноги) Алисия сошла с палача, шаловливо потрепала его за мохнатым ухом медведя, поднялась (палач учтиво вел под ручку) на кучу хвороста, встала у позорного столба - огонь перед огнём.

- Люди - простолюдины, воры, убийцы, чернь и благородные, извините, что я - молодая и красивая, здоровая и морально устойчивая - не на арфе играю для вас - укоризна вашим мастерам, если не изобрели и не вложили в мои тонкие ручки арфу. - Алисия конфузилась, но посмотрела в глаза палача - он подбадривал, кивал головой, подталкивал, как Джульетту в болото - ободрилась. - Король Яков ваш - не Король!

АХ! Он на бархатном троне, будто жаба на листе капусты! ОХ! дурное слово - жаба! накажу язычок проказливый! На! получи, язычок! - графиня Алиса Антоновна пальчиком постучала по кончику розового язычка - лента в свадебном платье.

Смотрела на Короля Якова, наливалась фиолетовым крепким вином гнева! - Восседает, ждёт, но не дождется, когда меня пламя ярости охватит!

Не переоделся, одет в одно и тоже, не следит за модой, я уверена, что мантия не стирана, а королевские портки заскорузли, напоминают лопату с извёсткой! Фи! Дурно!

Девушек приличных щипает, хотя не гусь!

Гусь в сто крат краше и величественнее этой пьяной сардельки - на трон присел, тонкие ножки лягушачьи не держат обрюзгшее тело, а называет себя красавцем, героем.

Уходи, бывший Король, из Замка!

Не твой он, не твой!

Отрицаю все начала, провозглашаю город огромной - кит ей в отцы - избой-читальней, кузницей морально устойчивых барышень!

Песни - наш хлеб, танцы - свинина, добродетель - одежда, нравственность - овощи и фрукты!

Мужчины - немедленно, как вам не стыдно - возьмите раздувшегося Якова, трон оставьте, уведите бывшего Короля, и сами уйдите из города, словно вас ветром с гор сдуло.

Задача и подвиг мужчины - ярко гореть в костре любознательности, содержать женщин, преклоняться перед нами, восхвалять красоту, добродетели, романтизм, танцы, песни девушек.

Обеспечивайте нас, а в ответ мы подарим вам чистоту нравов - глаза ваши вылетят из орбит от девственного света нашей целомудренности.

Живите за стеной, приносите по пятницам золото и украшения, дорогие подарки - завоюйте, купите!

Нас не интересует источник ваших доходов, хоть чёрта запрягите в повозку и гоняйте, чтобы пот чёрта в чёрные алмазы превратился.

Мы за ваши дары, за ваше подобострастие и поклоны - пригласим в театр, покажем высоконравственную пьесу, подарим платочки, вышитые тонкими белыми руками - мрамор в наших ручках.

Живите по своему Уставу, но перед нами куртуазничаете, с подобострастием кланяйтесь, подметайте пыль перьями на шляпах.

Жениться захотите - научим вежливому обхождению с девушкой; женитесь - уходите в поход, милые капитаны дальнего плаванья, возвращайтесь к жене с богатыми заморскими дарами: а мы в ответ подарим вам моральную устойчивость, детей, прижитых от Солнца и нашу снисходительность, дороже которой только грамота с отличием по классу фортепиано. - Графиня Алиса Антоновна милостиво взмахнула платком руки: - Палач, поджигайте меня, смышленый волчонок!

Но не загорюсь; моральная устойчивость не горит!

Палач дрожащими руками выхватил из кармана спички - чиркнул раз, два, сто раз, колебался веткой в руке извозчика:

- Отсырели от добродетели! Не горят, окаянные, чёрт им в помощь! - Отбросил спички, выбивал искру из кремния, разломал камень, сжевал его, сорвал с головы колпак, швырнул под ноги и топтал с остервенением матери, которая забыла биографию свои детей.

- Девка голая, а вроде бы - туман целомудрия её окутывает! - начальник полиции вытирал рушником (драконы по синему небу) арбузное лицо. - Не боится костра, уверена, что не сгорит, и вещает - тонко - загляденье, под ноги бросил бы ей сольдо, если бы танцевала в кабаке среди бутылок с фиолетовым крепким!

"Брось каку, Родриго, не играй с мёртвыми эльфами!" - матушка в детстве меня предостерегала, журила и, конечно, била кнутом по очам - в назидание потомкам.

С тех пор - советы, упрёки, брань от женщин: мало денег, а, если много принёс, то почему задержался на войне; соседа Алькофрибаса в пример жена ставит, называет его Солнцем Вселенной, а меня - постылым пнём вурдалаком!

- Родриго, соседушка, а моя жена тебя расхваливает, меня бьёт за то, что на тебя не похож!

Алькофрибас я! ничтожный, по словам моей жены и - потешный шут - в сознании любовницы - денег им переносил - город можно построить с белыми банями! - мужчина в яркой желтой накидке выкрикнул, подмигнул начальнику полиции, словно вЕками фею прихлопнул.

- Во как! - начальник полиции улыбнулся, и в улыбке его плясали огненные черти. - Всю жизнь меня женщины упрекают, ждал, мечтал, что убегу на необитаемый остров среди ртутного моря: с бочкой фиолетового крепкого буду просиживать часами над рекой, ловить русалок, а по вечерам - в кабак, где фиолетовое крепкое - вместо книг!

И никто не упрекнет меня, что много пью и во рту поселился зловонный дракон!

Сам себе - Король! - сплю, где пожелаю: земля, болото, камень!

Под ноги танцовщиц сольдо бросаю - на свои гуляю!

Детишки - десять их у меня - пусть с матушкой бранятся, служат ей колоколом!

Правильно сказала Алиса Длинные Ноги на костре - мужчина для войны и денег!

Накоплю, приду в город, свою жену куплю золотом, позабавлюсь - к другим танцовщицам побегу без портков, знатные у меня портки, но прогуляю, не жалко, отдам все деньги девушкам - обхождение получу, песни, танцы - пусть учатся, изба-читальня им - Академия Магии!

Дамы счастливы, и мужчины - сыты войной!

Награбим - и к бабам; спустим деньги - снова на войну - азарт! - начальник полиции подмигнул графине Алисе Антоновне, притопнул и - будто молодой пёс от консервной банки - побежал в сторону городских ворот!

- Родриго лучший пень займёт; человек - молния! - Алькофрибас взволновался, драконом вырвался из толпы! - Я согласен на подвиг, Алиса Длинные Ноги!

Ухожу из города, не помешаю барышням музицировать, плясать - искусство поднимания ноги выше головы важнее всех мужских помоек.

Матушка меня в детстве кнутом по разнополым очам не стегала, но укоряла за учение, а мне учение - поперек ягодиц; зачем учиться, если в бою важнее спрятаться, схитрить, подластиться к врагу, а затем ему глотку перережу, мешочек с золотыми монетами заберу, и - к танцовщицам, а теперь - в город, в избу-читальню, где искусство танца на столе доведете до творчества - верю в вас и вашу идею ликвидации романтической безграмотности женщин, Алиса Длинные Ноги!

В детстве мои сверстники привязывали консервные банки к гномам и гоняли рудокопов по ярмарке, хохотали, втыкали между ягодиц карликов флаги с гербом нашего города!

Гномы жестоко мстили - топором взмахнет - отрубленные уши ребят летят дождём; ведьма ухо обратно наколдует - и до бесконечности - банки, уши, топоры, гномы - весело, как в балагане, где орки целуются!

А я - молчаливый, задумчивый, может быть - трусливый - убегу в лес, с обветренным лицом спрячусь за корягу и подглядываю за играми русалок - вытворяют удивительное, искры между глаз вылетают!

Натешусь, дурной ягоды скушаю три горсти - две горсти мало, а четыре гости - смерть; и мечтаю, но не о любви танцовщицы, а - о Белом Городе Счастья!

Живут в городе только женщины, девушки половозрелые - разных сортов, размеров и тембров голоса - так в одном болоте уживаются разноголосые утопленники.

Барышни - на любой вкус: зайду в кабак - танцовщицы искусницы вытворяют - гимнасткам и феям не под силу, фантазии у эльфиек не хватит на подобные танцы, где голова меняется местом с ягодицами.

Наскучат веселые танцовщицы - на улицу выйду, в балаган нового поколения зайду, где представление не медный пятак, а - пять золотых сольдо; чисто в заведении, мужчины танцовщиц не щиплют за ягодицы - не дозволено, мы не волки, а дамы душевное читают на помосте, рыдают искусственно, играют на нежных музыкальных инструментах - создают атмосферу душевного праздника, когда рвутся жилы в грудях мужчин, слезы водопадом хлещут из красных - побитых молью и фиолетовым крепким - очей зрителей!

Вышел из заведения - в парк направился; парк - лес, но без вурдалаков, вампиров, леших и сатиров - скамейки изящные, а на скамейках - барышни в белых кружевах, в пене, в шляпках и с шитьем или с дудкой в золотых тонких - никогда картошку не окучивали - ручках.

Барышни строгие, с отчаянием в очах; понимают только вежливость, иностранное, нос сначала воротят, обхождение с ними нужно, к завтраку за три сольдо не пригласишь - обожжешься о скалистый взор оскорбленной девушки!

За красавицей нужно ухаживать не меньше года, осыпать золотом, купать в столетнем фиолетовом крепком и бриллиантах и ничто не получать взамен, кроме холодных поклонов - улыбнется, примет деньги и уйдет - лебедь в Чернолесье!

Через год до ручки допустит, позволит ручку поцеловать - и то, если ни одной ошибки за год не совершишь - испытание, строже, чем колдуну из Магриба прислуживать в бане.

Денег, усилий потратил - океан с монстрами, истерся непонятными словами, от музыки в ушах ватные пробки, и награда - улыбка девушки со свирелью или с книгой!

Разве - не чудо - подобное испытание, самоуничижение?!!

Мечтал, трогал себя - не отгрызли ли гномы части тела, пока я грезил о городе Счастья!

Русалка подойдет, ластится, заманивает в болото - очи сверкают изумрудами, а взгляд - наивно вызывающий, взгляд волшебной танцовщицы.

"Полноте, душечка!

Возьму назад свою улыбку; не построили ещё город Счастья, руки-ноги обломали в битвах за трон, а о тонких мужчинах не заботятся, узурпаторы!

В город Счастья тебя приглашу, получишь образование, в шелка и бархат оденешься, призовешь меня - приду, приползу, прижму к себе каменную статую и увижу восход новой эры, когда девушка - барышня, а не приложение к бане!"

Не думал, что увижу город Счастья, а он явился с длинными ногами, открытой грудью - подозреваю, что не нагая Алиса Длинные Ноги, а в одежде нравственности, но иногда сквозь одежду проглядывает ландышем сквозь сугроб - нагота прелестницы! - Алькофрибас замолчал, прогнал с левого плеча незримого чёрта, свистнул, и - словно увидел за городскими стенами золотую гору в городе Счастья - побежал к воротам, подвывал, ягодицы взвизгивали на поворотах - оборотень в бегах!

Женщины не понимали, но мужчины осознали, бросали оружие - кто робко, а кто с откровенностью циркового борца, - направлялись к выходу из города.

Король Яков - диктатор в немощных розовых панталонах - кричал, приказывал, бранил опричников, обещал откусить им бедра!

Одни воины опускали головы, стыдливо чертили носками щегольских военных сапогов в пыли зловещие каббалистические знаки - вызывали демонов.

Другие опричники суетливо подбегали к костру, чиркали спичками, били по кремню - нет искры, не вспыхивает огонь под длинными жемчужными ногами Алисы Длинные Ноги!

Воины качали головами и усами, разводили руки, показывали размер невидимой русалки, и - с чувством выполненного долга - мелкими шажками учеников колдуна отдалялись, уходили!

- Изуверы! Вырванное горло вурдалака по сравнению с вами - Солнце в пещерах гномов! - Наставница фон Карла (в наколдованном строгом платье душительницы свобод) подбежала к графине Алисии, угрожала кистенем притихшим опричникам, робким, сомлевшим сорванными розами. - Отлучились на минутку... на ночь...

Знали - худое не случится с Алисой Длинные Ноги, выплывет, олень прибежит - оленя облагородит, потому что - в ладье целомудрия девушка!

Задержались - дама всегда найдет время для опоздания, но не хула нам на голову, а лёгкое порицание за три сольдо.

Оборотня наблюдала с городской стены - красавец мускулистый, зубы - сабли, а рык - на ярмарке рык продавать по рублю за ноту!

Опричники подошли, танцовщицы с фиолетовым крепким - баловались мы, разговаривали - даже ведьма Кассандера, гномиха и воительница Ксена попали под очарование оборотня, забыли о времени, счастливые, что нас Судьба свела с морально устойчивой - маяк каменный в Магрибе чаще падает, чем - Алисой Длинные Ноги!

Прихожу - лук мне в руки и корону на голову, - вижу конфузливую девушку возле столба для сожжения ведьм - небо покрылось рогами драконов от позора!

Не на троне, не в царской опочивальне графиня Алисия - утомилась, бумажку с заклинаниями не зажимает в руках - честная, благородная, ноги бесконечные не держат - груди тяжкие, ум золотой!

Яков на троне развалился - боров в конюшне, ни стыда не совести!

Барышня благочинная стоит, а невежественный сидит при дамах, трон не предложит - разбойник с застывшим криком на лице!

Будь прокляты твоя родня Королевская и твоё чванливство, если в женщинах ты видишь чертей для услады, а орка в своём глазу не замечаешь!

Брюхо, ноги, зловоние, фиолетовый нос, потрёпанная маркая одежда - раньше не замечали, называли тебя Королём, виделся нам - красавцем гимнастом, вежливым, как утренняя роса.

ОХ! Бедные мы женщины, лапы оборотней на шеи повесим, в тёмные воды подземного живого озера окунемся, смоем свой позор!

- Единоначалие! Изба-читальня! Ликвидация женской неграмотности! - в пламенном восторге выкрикнули подбежавшие: воительница Ксена (короткая кожаная юбочка не скрывает отсутствие нижнего белья, крохотный бронелифчик - и не лифчик, а - дань вежливости, кожаные сапоги на длинных каблуках-шпагах), ведьма Кассандера (в знак уважения одета в платье графини Алисы Антоновны - в моральную устойчивость, для простолюдинов - голая), гномиха (с бочонком фиолетового крепкого в руках и частичной депиляцией на лице).

- Алиса Длинные Ноги! - воительница Ксена с трудом удерживала равновесие - расшалившиеся колокола грудей бросали из стороны в сторону! - Яков пытался оскорбить вас щипком и неверием в женский ум - гора греха ему на голову!

Я - в назидание потомкам - сорву с Якова панталоны - бывший Король в изгнании!

Знаю, потому что - амазонка - не люблю мужчин, что голый мужчина теряет свой лоск, величие, веру в светлое будущее, унижен, прибит, подобно цветку на крышке гроба!

Пусть полюбуются женщины на уродливость голого короля, а затем - отрублю ему голову!

- ОХ! Воительница Ксена, душечка, без утомления, но с трепетом и колебаниями сердечка-канарейки... АХ! у тебя груди выскочили из бронелифчика - потешно, но не безнравственно, потому что - непредсказуемо...

В романах французских сочинителей убийство - грех, и мы не дойдём до греха, потому что на неблагородном не построим избу-читальню с белыми стенами из костей предков!

ФУЙ! - кости предков... для красоты сказала, вспомнила сравнения из уроков поэтики!

Привяжи бывшего короля - к хвосту Белого Коня Принца Арнольда - посылка от доброго сердца к мятущейся душе буревестника!

Белый Конь знает путь к сердцу мужчины!

Не за шею привяжи - удушится Яков; руки и талию пожалей - пригодятся Якову на полевых работах, а ниже пояса - не нужно ему, к ЭТОМУ привяжи - так Райской птичке на лапку надевают золотое колечко Афродиты! - Алиса Длинные Ноги подняла крылья рук, засмеялась целомудренно, посылала воздушные поцелуи удивленным, но уже перестраивающимся свободным женщинам Нового Мира!

Воительница Ксена привязала за мошонку Короля Якова к хвосту коня, подстегнула животное, которое грезило о ромашках!

И - Новая Эра с морально устойчивыми барышнями!

Король Яков с трудом поспевал за конем (выбежали за городские ворота), боялся упасть, тогда гениталии ускачут с конём в голубые дали, где смех русалки - берег!

- Боролся с отцом, сражался за трон, жил, любил, пил, восхвалял себя, а о Правде с Большой Буквы забыл!

Может быть, моё свержение, бег пузатого за конём; привязанные к хвосту - чёрт, а не Белый Конь - гениталии - Правда? Истина?

Голый Король (вот-вот потеряю мужское достоинство) свежим румяным утром на пробежке за чёртом - Правда?

Cut dick King - Verum?

Content

Эсаул Георгий
Алиса Длинные Ноги Искуплениеъ