Дарья Калинина

Чудище в шляпке

© Калинина Д. А., 2016

© ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Глава 1

Ее звали Роксана. И это было единственное, что она о себе помнила в данный момент. Вся остальная информация таинственным образом куда-то запропастилась из закоулков ее памяти. Она лежала на кровати в незнакомой комнате, за окном был незнакомый пейзаж, а ее окружали незнакомые ей прежде вещи. Впрочем, элегантное платье из нежно-голубого шелка, висящее на спинке стула, и кружевная комбинация, лежащая тут же на стуле, были ее.

В этом Роксана была теперь совершенно уверена. Пока она вглядывалась в платье, то неожиданно вспомнила, как перешивала его у знакомой модистки. Работа ей стоила дороже самого платья, зато оно потом сидело на Роксане, словно она в нем родилась. Да, одежда принадлежала Роксане. Но вот предметы обстановки были девушке незнакомы. Она потрясла головой и тут же сморщилась от резкой боли, которая пронзила ее голову от макушки и до зубов.

– Что со мной такое?

Роксана подняла руки и ощупала голову. Причина недомогания обнаружилась быстро. На лбу под волосами у Роксаны было значительных размеров болезненное уплотнение.

– Шишка! – сообразила девушка. – И где это я, позвольте спросить, так здорово треснулась?

Но, увы, на память опять же ничего не приходило.

И тут Роксана запаниковала еще больше:

– Это что же случилось, что мне всю память отшибло?

Роксана потерла запульсировавшую болью от ее прикосновения припухлость на голове и попыталась вспомнить, как это получилось, что она находится в незнакомой комнате с солидной шишкой на голове. Ничего у нее не вышло. И, поднявшись с кровати, девушка подошла к окну.

Вид из него ее приятно порадовал. Большой ухоженный сад, цветники, разбитые тут и там, явно требовали усилий профессионального садовника, а то и двух. Да и сам дом, как смогла убедиться Роксана, был не абы чем, а огромным коттеджем с изящными башенками, ажурными балкончиками и просторными террасами. Стены его были облицованы декоративным розовым и кремовым кирпичом, а многоскатная крыша покрыта самой настоящей черепицей.

Признаться, Роксана не ожидала увидеть из окна такое сказочное замковое великолепие. У нее даже дыхание перехватило. Комната, в которой она находилась, была обставлена довольно просто – кровать, шкаф и стол с двумя стульями. Ах да, тут были еще торшер и лампа на потолке, которые она заметила только сейчас. То и другое было приобретено в «ИКЕА», еще и наклейки сохранились.

Кто она в этом доме? Вряд ли хозяйка. Хозяйку такого богатого и большого дома в жалкую комнатушку под самой крышей бы не засунули. Тогда кто она? Прислуга? Ясно, что столь скромно обставленная комната могла принадлежать только прислуге, причем не самого высшего разряда. Эта мысль Роксане категорически не понравилась. Прислугой ей быть явно не хотелось. Ей такое не по вкусу. Впрочем, лежащее на стуле платье никак не могло являться форменной одеждой, для этого оно было слишком дорогим.

На всякий случай Роксана заглянула в шкаф, но никакой форменной одежды она там, вопреки собственным опасениям, не обнаружила. Собственно говоря, шкаф вообще был пуст. Ни на полках, ни на вешалках ничего не было. Роксана тщательно исследовала содержимое шкафа, убедилась в его полном отсутствии и в недоумении вновь присела на кровать. Тут, сжав своими длинными тонкими пальцами пульсирующие болью виски, она приказала себе вспомнить все, что может пролить свет на то, кто же она такая.

Потихоньку кое-что стало выплывать. Например, теперь она знала, что Роксаной ее назвали любимые родители – папа и мама – Сергей Анатольевич и Зинаида Осиповна. Ага, вот и еще терабайт памяти всплыл в мозгу девушки.

Родители, будучи уверенными в том, что это необычное имя принесет их дочери удачу, столкнулись с редким непониманием окружающих. В их маленьком городке (вот и еще один кусочек воспоминаний!) детей называли именами попроще. Марины, Лены и Наташи окружали маленькую Роксану со всех сторон. Уже в яслях ее имя показалось слишком длинным, и окружающие стали звать ее сокращенно – Сана или просто Саня. Конечно, это было совсем не то же самое, что Роксана. Но родители протестовали напрасно. Все близкие быстро приспособились к сокращенному имени и даже уже не вспоминали, что Саня – это совсем не затрапезная Сашка, а почти демоническая Роксана.

Но на этом сеанс воспоминаний и закончился. Больше Роксана ничего не сумела вспомнить. Но на один раз и этого было достаточно. Голова буквально раскалывалась на части, пора было прогуляться и развеяться. В этом было и еще одно преимущество – глядишь, во время прогулки наткнется на что-то или кого-то, кто поможет ей справиться со строптивой памятью.

Приняв окончательное решение, девушка поднялась с кровати, скинула с себя длинную футболку, явно мужскую, пятьдесят второго, никак не меньше, размера, и натянула свое платье. Зеркало, имеющееся в дверце шкафа, отразило высокую девушку с чуть вздернутым носом, вьющимися светло-русыми с легкой золотинкой на изгибах локонов волосами до лопаток и голубовато-зелеными глазами. В принципе Роксана себе понравилась. Можно было бы сбросить пару кило, машинально подумала она, но и так тоже очень хорошо. С этой мыслью она и направилась к двери и даже взялась за дверную ручку, но тут дверь распахнулась настежь и чуть было не сбила Роксану с ног.

В дверях стоял молодой парень, чья круглая физиономия Роксане была незнакома. Впрочем, антипатии она у нее тоже не вызвала. Светленький ежик, торчащий на макушке незнакомца, где-то даже умилял.

– Привет! – радостно улыбаясь Роксане, произнес он. – Уже проснулась?

Роксана пожала плечами. Мол, да, проснулась, отрицать данный факт бесполезно.

– Где я? – спросила она.

Но парень ей ничего на это не ответил. Вместо этого он сказал:

– А меня зовут Василий.

– Очень приятно, Вася. Я – Роксана.

– Я знаю.

Знает? Выходит, они знакомы? Роксане хотелось расспросить его хорошенько, но Вася уже потянул ее за собой:

– Пойдем, я познакомлю тебя с остальными.

Роксана не протестовала. Если уж ей довелось оказаться в этом месте, надо познакомиться и с его обитателями. Обитателей оказалось трое. Мужчины. Если считать вместе с Василием, которого она уже знала, то четверо. Все они смотрели на Роксану если не сказать что с симпатией, то с явным интересом – это уж точно. Они немедленно пригласили девушку присоединиться к их завтраку, что Роксане было весьма кстати. Ее желудок уже давно подавал тревожные сигналы. Роксана устроилась за столом и принялась глазеть на своих новых знакомых.

Все они были примерно одного возраста – от двадцати пяти до тридцати, как прикинула Роксана. В мужчинах она разбиралась, поэтому сразу же могла сказать, что никто из этих четверых не являлся хозяином дома. И дело тут было не в одежде или обуви. Роксане доводилось встречать миллиардеров, щеголявших в резиновых кедах чуть ли не советской эпохи, просто потому, что им самим так нравилось, а состояния их были настолько велики, что позволяли уже не обращать внимания на такую чепуху, как мнение окружающих. Тем предлагалось либо принять и восхищаться оригиналом, либо просто отвалить.

Нет, что-то иное, а не одежда, едва уловимый налет богатства, выражение глаз, раскованная, но не развязная манера держать себя позволяли Роксане безошибочно выделять таких людей в толпе других. И, несмотря на травму и частичную амнезию, это умение осталось при ней.

Она сразу поняла, что эти четверо молодых ребят могли быть телохранителями, охранниками, просто знакомыми, но никто из них не тянул на обладателя подобного дома. Пока они с Васей спускались вниз со второго этажа, Роксана успела убедиться в том, что дом этот и размерами, и убранством куда больше напоминает дворец, чем обычный зажиточный дом. Впрочем, именно так она и подумала, едва лишь выглянув из окна.

Четверо ее новых знакомых – Алексей, Артем и Андрей – все трое на «А», один лишь бедный Васька на другую букву, – сидели вокруг накрытого стола и ели самую банальную яичницу. Судя по дорогим фарфоровым расписанным тончайшим узором тарелкам, Роксана ожидала увидеть на них по меньшей мере омлет с грибами и ветчиной, но нет, это была яичница-глазунья, причем приготовленная неумело. С одного края она подгорела, с другого осталась сырой. Колбаса и сыр присутствовали, но были покромсаны неровными ломтями. Хлеб, который лежал на столе, был порезан так толсто, что Роксана удивилась:

– Вы что, сами резали?

– Конечно, сами. Тут слуг нет.

Нет слуг? А кто же обслуживает такие хоромы? Роксана была удивлена еще больше. Но экскурсия, которую устроил ей после завтрака Васька, показала, что ребята ее не обманывали. Слуг в доме и впрямь не было. Собственно говоря, никого, кроме них пятерых, тут не было вовсе. Роксана и четверо молодых людей. Впору было задуматься о таком сочетании, что Роксана и сделала:

– А чей все-таки это дом?

– Хозяина.

– А кто он?

– Зачем тебе это знать?

– Вдруг увижу его и даже не буду знать, что это он.

– Ты его все равно никогда не увидишь. Мы и сами его всего пару раз в жизни видели.

– Он тут не живет?

– Бывает наездами. Но сейчас за границу подался, во Франции у него имение с виноградниками, он там лето предпочитает проводить.

Понятно, задумалась Роксана, будь у нее имение во Франции, наверное, она бы тоже предпочитала проводить там лето. Да и не только лето, а вообще все свое время.

– Ну а как я тут очутилась?

– Ты этого не помнишь?

– Нет.

– Но имя свое помнишь?

– Имя помню, детство помню, но тоже не все целиком, частями. А вот как я тут очутилась, не помню совсем.

Василий вроде как испытал облегчение. Лицо у него просветлело, и он сказал:

– Вот и хорошо.

– Что же тут хорошего?

– Хорошо то, что ты к нам приблудилась. Мы тебя не обидим. И пока память к тебе не вернется, можешь пожить у нас.

– Значит, вы меня тоже не знаете?

Василий покачал головой.

– Но имя ты мое знал, когда вошел.

Василий на мгновение растерялся, а потом нашелся:

– Ты сама нам сказала, как тебя зовут.

– Как это? Когда?

– Вчера вечером в ворота постучала. Я выглянул и увидел за воротами тебя. Было уже поздно, ты вся замерзла, едва дышала от усталости. Но смогла все-таки сказать, что зовут тебя Роксана.

Все это Василий оттарабанил без запинки, но и без выражения, словно бы до того старательно зазубривал этот текст, да вот, будучи никудышным актером, не сумел придать словам выразительности.

Роксана покачала головой.

– Не помню этого.

– Ничего. Наверное, это пройдет.

А если не пройдет? Ей так и жить с одним именем, даже без фамилии?

– А у меня при себе ничего не было?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, сумочки там, документов.

– Нет, – помотал головой Василий.

Но в том, как он это сделал, было что-то подозрительное. Роксане даже показалось, что молодой человек ей врет. Но зачем ему это, хотелось бы знать. И все же Роксана насторожилась. Ее первоначальная эйфория оттого, что она оказалась на правах гостьи в таком богатом доме, испарилась бесследно. И девушка стала задумываться о том, как бы ей попрощаться с его приветливыми обитателями и идти дальше. Впрочем, куда ей идти? Кто она такая? Имя-то она вспомнила, а вот фамилия? И адрес?

К этому времени они подошли к воротам, и Роксана наивно предложила:

– Может быть, прогуляемся вокруг?

Но Вася отреагировал опять-таки странно:

– Зачем тебе?

– Ну как… Прогулка. Я из окна видела – местность тут красивая.

– По саду гуляй, – отрывисто приказал ей Василий и, словно желая смягчить приказной тон, добавил уже мягче: – Он тоже красивый.

Но Роксану было не так-то легко обмануть. Она смекнула: за ограду ее выпускать не собираются. Она может находиться лишь на территории этого особняка, но покидать его не имеет права. И Василий приставлен к ней для того, чтобы не дать ей сбежать.

Для проверки своей догадки она делано безразличным тоном спросила:

– Но кто-нибудь из вас хотя бы может отвезти меня в магазин?

Василий моментально напрягся опять.

– Зачем тебе?

– Мне нужно купить… кое-что.

– Скажи мне, я съезжу и все сам куплю.

У Роксаны продолжала болеть голова, уже не так сильно, как утром, но все же слегка болела. Она хотела всего лишь добраться до ближайшей аптеки, чтобы купить таблетки от головной боли, но тут внезапно заупрямилась и сказала:

– Нет, мне нужно самой. Это такая вещь, которую я могу купить только сама.

– Скажи мне, что нужно, я куплю.

На сей раз голос Василия звучал непреклонно. И Роксана поняла: настаивать бесполезно, с территории дома ее не выпустят. Но почему?

Она так и спросила у Васи:

– В чем дело? Я что, пленница в этом доме?

– Что ты! Что ты! – переполошился тот. – Как тебе такое только в голову могло прийти?

– Тогда что происходит?

– Пойдем к Андрею, он тебе все лучше меня объяснит.

Они вернулись в дом, где Василий о чем-то шепотом переговорил с Андреем, который, как поняла девушка, был тут над своими товарищами за старшего.

Андрей взглянул на Роксану и спокойно произнес:

– Понимаешь, вчера, когда ты постучалась к нам в дом, ты соображала чуток лучше, чем сейчас. Не обижайся, но это так. И ты сказала, что за тобой гонятся какие-то люди, что тебе угрожает опасность. Возможно, эти люди все еще ищут тебя по округе.

Роксана смотрела на Андрея, широко раскрыв глаза. Ну и дела! Что еще за опасность такая нарисовалась?

Андрей же продолжал говорить размеренно и четко:

– В этом доме тебе ничего не угрожает. Периметр ограды под наблюдением. Через этот забор не сможет перебраться ни один злоумышленник. Но если ты сейчас станешь разгуливать по окрестностям, то мы не сможем гарантировать твоей безопасности. И те люди, от которых ты чудом сбежала вчера, сегодня снова могут тебя настигнуть.

Его слова Роксану удивили. Ее туфли, которые она обнаружила у себя в комнате вместе с платьем, были на высоких шпильках, разгуливать в такой обуви по окрестностям было немыслимо. Этот тип обуви был типичным коверным вариантом, чтобы шикарно выйти в них из машины, дойти до столика в ресторане или кресла в театре.

Не говоря уже о том, что обувь после такой прогулки была бы, безусловно, испорчена. Но туфли выглядели как новенькие. Возможно, заботливый Вася или кто-то из его друзей отмыли ее туфельки от земли и налипшей травы? Но, судя по тому, как небрежно было брошено на стуле платье, вряд ли кто-то из них стал бы заботиться о чистоте туфель. Да и не придать им вид новых, если ковылять по пересеченной местности хотя бы пять минут. А она, похоже, бегала куда дольше.

Ладно, допустим, она всю дорогу бежала по асфальту, который виден из окон и уходит дальше в лес. Но когда Роксана спросила, куда ведет эта дорога, то лишь в очередной раз услышала уже ставшее привычным:

– Зачем тебе это?

Видя, что ее вопросы нервируют молодых людей, Роксана решила поумерить градус своего любопытства. Она помогла Алексею и Артему приготовить обед. Сварила борщ, оказывается, она умела это делать. Сходила вместе с Василием в сад и набрала цветов и семян настурции, чей острый вкус можно было использовать в качестве пикантной добавки к трапезе, а цветами придать изысканный шарм самому простому салату. А потом они вместе дружно, по-семейному пообедали, хохотали над Василием, который категорически отказывался есть цветы, уверяя, что он не коза.

В общем, время обеда они провели приятно и даже весело. Ребята держались с ней непринужденно и по-дружески. Роксана даже подумала, что ошиблась в своих подозрениях, будто бы она в этом доме на положении пленницы. Но когда после обеда Роксана, собрав со стола грязные тарелки, понесла их на кухню, Андрей кинул взгляд на своих друзей, и Василий тут же оказался рядом с девушкой.

– Давай я тебе помогу.

И пошел вместе с Роксаной, и не ушел от нее, покуда она не загрузила посуду в машину и не вернулась к остальным. За вечер Роксана предпринимала еще несколько попыток остаться в одиночестве, но ей это не удавалось. Либо один, либо двое, либо трое или даже все четверо ребята постоянно отирались где-то поблизости. Даже в душ перед сном Роксана отправилась под конвоем, как она теперь про себя называла это постоянное сопровождение своей персоны.

Стоя под горячими струями воды, Роксана думала о том, что все это может означать.

– Допустим, они так тревожатся за меня, что не хотят оставить ни на минуту одну, потому что ожидают нападения. Но они же сами сказали: ограда неприступна. По ней всюду поставлены датчики слежения, которые сигнализируют, если через стену кто-нибудь вздумает лезть хоть с той, хоть с этой стороны. Чего же они боятся? В доме мне ничто не угрожает, но они таскаются за мной по пятам, словно приклеенные.

Выходя из душа, Роксана ожидала, что снова увидит в коридоре чью-нибудь фигуру. Но, к ее удивлению, коридор был пуст. Впрочем, не успела она обрадоваться, что ее подозрения беспочвенны, как из двери появился Андрей, который кивнул ей:

– С легким паром. Вот вещи, которые ты просила нас купить. Посмотри, все ли там, что тебе нужно.

И протянул пакет, который был туго набит новой одеждой. Там были даже таблетки от головной боли. Роксана поблагодарила и пошла к себе, примерять обновки и думать, что ей делать дальше. Она провела в этом доме почти сутки, но так и не сумела разобраться в том, как она тут очутилась, и самое главное, как ей отсюда убраться.

Андрей проводил ее до дверей спальни, пожелал ей спокойной ночи и скорейшего выздоровления.

– Как только вспомнишь хоть что-нибудь, скажи мне, – велел он ей. – Наверняка твои друзья и родные тревожатся о тебе. Если вспомнишь, где они, скажи мне. Надо им сообщить.

Его голос прозвучал так тепло и участливо, что Роксане стало стыдно за свои недавние подозрения. Но когда Роксана оказалась у себя, дверь за ней тихонько щелкнула. А затем раздались удаляющиеся шаги Андрея. Дождавшись, когда они стихнут, Роксана подошла к дверям. Неужели ее наконец оставили одну? Она попыталась открыть дверь, но убедилась, что та заперта снаружи и ее усилиям не поддается. Со смятением в сердце смотрела Роксана на эту дверь. Последние сомнения у нее совершенно отпали. В этом доме она была на правах пленницы!

В это время за десятки километров от этого места высокий темноволосый мужчина стоял со склоненной головой перед своим Боссом и получал от него нагоняй.

– Мне нет дела до того, что твои олухи не могут разыскать девчонку. Бери ноги в руки и сам подключайся к поискам!

– Я…

– Да, ты! – не слушая его, орал Босс. – Ты что забыл, чем мы все рискуем? Или ты думаешь, что останешься при своей работе, если меня не станет? Нет! Фиг тебе! Полетишь кувырком следом за мной!

Жилы на висках от крика вздулись, лицо покраснело, и сам Босс выглядел до такой степени взбешенным, что любой другой бы испугался. Другой, но не Глеб. Устав от громких звуков, колеблющих воздух вокруг него, он поднял голову и произнес:

– Я все понимаю. И сегодня я взял руки в ноги и лично руководил поисками. К сожалению, я не могу прибавить ничего нового к уже сказанному моими людьми. Девчонку увезли. Нагло выхватили прямо у нас из-под носа. Мы почти взяли ее после того, как она сбежала… оттуда. Думали, что вообще обойдется без проблем, мы же взяли ее буквально в кольцо. Впереди на дороге уже ждали трое моих людей. Сзади напирало еще несколько человек. Девчонке некуда было деваться.

– И что же произошло?

– Когда до ловушки оставалась всего сотня шагов, рядом с ней остановилась машина, из которой выскочили двое ребят. Один зажал ей рот, второй схватил в охапку, и вместе они в считаные секунды сунули девчонку в машину.

– А куда смотрели твои люди? Почему не воспрепятствовали?

Глеб потупился. В этом был их промах. Врать без веской причины он не любил и, когда нужно, был готов признавать свои ошибки или ошибки своих людей, которые он тоже считал своими.

– Они не успели среагировать.

– А те, что впереди ждали? Они почему пропустили?

– Они пытались помешать. Но из машины по ним полоснули очередью. Стрелять в ответ они не решились.

– Почему? Почему не решились?

– Боялись, что заденут девчонку.

– Заденут! Ну и задели бы!

– Могли и убить.

Босс побледнел. Красная краска на его лице стремительно уступила место бледности.

– Девчонка нужна мне живой, – грозно заявил он. – Необязательно целой, но чтобы соображать могла и говорить тоже. Количество целых рук и ног, которые у нее сохранятся, меня не интересует, но вот голова должна быть при ней! И язык тоже.

Глеб потупился. Без рук, без ног, зачем такая девка нужна? Ясно, что не для любовных утех. Как ни странно ведет себя Босс в последнее время, какие бы фантазии ни посещали его, но даже он на такое бы вряд ли согласился. А они-то думали, что девчонка нужна Боссу… для понятных целей, а оказывается, вон оно что, ему поговорить с ней надобно. Интересно, о чем?

Босс мрачно пожевал губами.

– Очень плохо ты работаешь!

Возразить Глебу было нечего. Впрочем, такая промашка вышла с ним впервые. Его ребята частенько привозили Боссу таких вот аппетитных молоденьких девочек для развлечений, и никогда промахов не случалось. На кого указывали, того и привозили. Что поделать, Босс входил в возраст и не хотел тратить время на ухаживания. Брать проституток он брезговал. Поэтому, высматривая себе очередную подружку на ночь, предпочитал не тратить время на разговоры, а просто тыкал пальцем и ждал, когда охрана привезет к нему очередную жертву.

– И куда те люди повезли нашу девчонку, твои ребята тоже не проследили?

– Не смогли. В потоке машин мои люди потеряли их.

– Но хотя бы владельца машины вычислили?

– Машина была с фальшивыми регистрационными номерами.

Какое-то время Босс сверлил своего подчиненного взглядом.

– Ты хоть понимаешь, что может значить такое спланированное преступление? Кому-то позарез нужна эта девчонка. Просто позарез! Не мы одни охотимся за ней, есть и другие люди, кому она тоже нужна.

– Но зачем она им? Вам-то понятно, а им?

– Ничего тебе непонятно! И хватит рассуждать, говори по делу!

– Я наводил справки. Роксана Майорова, родилась и выросла в маленьком уральском городке, в Питер приехала в возрасте девятнадцати лет поступать в институт.

– Поступила? – неожиданно поинтересовался Босс.

– Поступила. Но, прямо скажем, особой успеваемостью своих преподавателей не радовала. Отучилась и со скромными результатами получила диплом о высшем образовании.

– Где работала?

– В нескольких мелких компаниях. Ничего интересного. Ну, а последнее место ее работы вы и сами знаете.

– Конечно, я знаю! Еще бы мне этого не знать. Целый год эта шлюшка трясла своими сиськами у меня перед носом. Я думал, что знаю ее как облупленную. Думал, что она годится разве что в качестве подстилки. И вот тебе на, пришло время, и девчонка преподносит мне сюрприз за сюрпризом. Похоже, я в ней ошибался. И она совсем не так проста, как хочет казаться.

И, устремив взгляд на подчиненного, Босс произнес:

– Глеб, у меня серьезные проблемы. И ты должен найти мне эту девку!

– И что? Если девчонка будет найдена, все проблемы решатся?

– Решатся! Мне надо будет с ней лишь поговорить… мне и еще одному человеку, тебе его тоже придется ко мне привезти.

– Что за человек?

– О нем позже. Пока что ищи девчонку.

– Я понял.

– Понял он, – проворчал Босс уже не столь сердито, сколько устало. – Делаешь-то что?

– Через знакомых, которые еще остались у меня в органах, ориентировка на нее уже разослана по всему округу.

– Почему не по всей стране?

– Возможности моих знакомых, увы, небезграничны.

– Значит, найди новых знакомых! – снова вскипел Босс. – Найди новые возможности! Но найди мне ее! Сейчас! Немедленно!! Сию же секунду!!!

Глебу показалось, что Босс сейчас затопает ногами, захрипит и сдохнет. Может, так было бы и лучше? В последнее время с Боссом стало общаться и вовсе невыносимо. С ним все чаще случались приступы такой вот безумной злобы, каждый из которых мог бы унести его на тот свет. Но нет, и сегодня все обошлось. Ногами Босс и впрямь потопал, но уже как-то без азарта.

А потом заявил:

– В розысках тебе поможет Древоточец.

Настроение у Глеба моментально испортилось. Оно и раньше не было радужным, а при упоминании о Древоточце и вовсе упало ниже некуда.

– Я и сам справлюсь.

– Не справился ведь до сих пор. Так что не рассуждать, принимай под свою команду Древоточца и его ребят, и вперед!

Дав эти указания, Босс подсел к компьютеру, а Глебу велел идти и работать. Глеб так и сделал.

Но, уже уходя, он кинул взгляд на экран планшета. На что же отвлекся Босс? Открытая там страница была именно тем, что и ожидал увидеть Глеб. Это было расписание авиарейсов и приложение, помогающее бронировать билеты во все уголки земного шара. Босс изучал рейсы в Швейцарию. Похоже, он не врал насчет серьезных проблем и был настроен решительно. Если девчонка в ближайшие дни не проявится, ему, во избежание еще больших проблем, придется выехать из России на время или навсегда – это уж как получится.

Глава 2

Ночь прошла спокойно. Никто и ничто не потревожило покой Роксаны. Утром она проснулась и долго лежала в постели с открытыми глазами. Но не просто лежала, она вспоминала. Сначала свое детство, которое вспомнилось легко, отца и мать, родной город.

Эти воспоминания присутствовали и вчера, но сегодня они проявились в новом объеме и полноте. Теперь Роксана была почти уверена, что первую уральскую половину своей жизни она уже вспомнила. Оставалось разобраться со второй, питерской. Тут тоже кое-что вырисовывалось, но многое было еще как в тумане. Но все же кое-что Роксане про себя вспомнить удалось, и теперь она знала: на свете есть человек, способный ее защитить. Это был не ее дорогой папочка, находящийся сейчас за тысячи километров и даже не подозревающий о том, в какой лихой переплет угодила его ненаглядная дочурка. Папочка человек провинциальных взглядов, впрочем, как и мамочка. Они до сих пор оба думают, что секс у девушки возможен лишь после регистрации в ЗАГСе. Может быть, у них двоих именно так и случилось, но Роксана была дитем нынешнего века и придерживалась на этот счет несколько иных взглядов.

Да, все правильно, у Роксаны имелся любовник. И не просто случайная связь, а длительные и стабильные отношения, длящиеся уже около года. Во всяком случае, Роксане удалось вспомнить и катания на горных лыжах, и знойные тропики, и даже африканское сафари, где она была неизменной спутницей высокого кареглазого мужчины с сильным волевым подбородком и открытым смеющимся взглядом. Он был гораздо старше Роксаны, вполне годился ей в отцы, и в глубине души Роксана именно так к нему и относилась.

Конечно, ему она об этом не говорила, потому что догадывалась, этот молодящийся мужчина смертельно обидится на такое сравнение и еще, чего доброго, бросит ее. А ведь на то, чтобы завоевать толику его внимания, у Роксаны ушло так много сил! Он был совсем не легкой добычей, вокруг него крутилось такое количество соискательниц, что, когда Роксана в итоге выиграла этот приз, она долгое время не могла поверить в свою удачу.

С появлением Клима, да, его именно так и звали, в жизни Роксаны появилось все то, чего не было раньше – дорогие шубы, машины, отдельная собственная квартира. Ну, по правде говоря, квартира пока что была съемная, но всему свое время. Уже строился дом, в котором на ее имя была куплена квартира. Дом строила компания Клима, так что Роксана была уверена: ей достанется самое уютное и комфортное гнездышко во всем доме. Клим проследит за этим лично, так он ей обещал.

Вот к нему она и побежит за помощью. Стоит ей только выбраться из этого дома, она прямым ходом помчится к Климу и расскажет ему о том, что какие-то люди посмели удерживать его девочку у себя. Он уж с ними разберется! Он им покажет! Ну, не он сам, скорее его служба охраны. Но какая, в сущности, разница? Главное, что разберется.

– Стоп! А зачем мне к нему бежать самой?

Роксана даже села в постели.

– Пусть он лучше пришлет своих людей сюда.

Но тут же встал вопрос о том, куда это – сюда. Адреса этого дома у Роксаны не было. Как не было и средства связи, с помощью которого она могла бы позвонить Климу. Номер его телефона услужливо всплыл у нее в памяти, но вот беда, не было возможности ему позвонить. Ни планшета, ни компьютера, ни другой электроники, пригодной для выхода в Сеть, в комнате Роксаны не было. Впрочем, вчера Андрей сказал, что, как только она что-нибудь вспомнит, надо дать ему об этом знать.

И Роксана, подскочив к двери, заколотила в нее:

– Эй! Откройте!

На ее зов откликнулись быстро. Не прошло и минуты, как дверь открылась, и Роксана увидела на пороге Андрея.

– Ты чего кричишь?

– Вы меня заперли!

Она думала, что Андрей станет извиняться, скажет, что произошла ошибка, но ничего этого не случилось.

– Конечно, заперли. А как же иначе нам тебя защитить? – пожал он плечами. – Если злодеи, которые за тобой гнались и загнали к нам, все-таки явятся сюда за тобой, то дверь станет для них хоть какой-то преградой. Пока будут ее вскрывать, мы услышим и прибежим к тебе на помощь.

Роксана ничего не возразила, сделала вид, что поверила в этот бред. Хотя и могла бы сказать, что окно-то оставалось открытым, да и дверь представляла собой преграду разве что для нее. Любой крепкий мужчина запросто бы вышиб эту дверь если не с одного удара, то с двух или трех – точно.

– Я звала тебя, потому что кое-что вспомнила. Вернее, кое-кого.

– И кого?

Роксана уже открыла рот, чтобы сказать про Клима, но что-то в лице Андрея ее в этот миг насторожило. Стоит ли так уж доверять человеку, держащему ее под замком? И вместо того, что она собиралась ему сказать, Роксана произнесла:

– Я вспомнила своих родителей.

– А‑а‑а…

Андрей был сильно разочарован и своего разочарования не скрывал. Он явно рассчитывал, что Роксана назовет какое-то другое имя. Уж не Клима ли?

– И теперь я хочу им позвонить. Дай мне телефон.

– Зачем это тебе?

Опять они за свое! Роксане показалось, что если она еще раз услышит это их «зачем это тебе?», то она просто завизжит от злости.

– Затем, что они волнуются за меня! Это же мои папа и мама!

– Ты же говорила, что твои родители живут в другом городе.

Когда это она ему такое говорила? Роксана была уверена, что она такого ребятам не говорила. И еще она поняла одну очень важную для нее вещь: позвонить родным и близким тут ей не дадут. И никакое средство связи в ее руках не появится. Эти четверо приставлены следить за тем, чтобы она находилась в этом доме без всякой связи с внешним миром. Нечего и пытаться воображать, будто бы это не так.

– Пойдем завтракать, – весело произнес Андрей.

Сегодняшнее утро сильно напоминало вчерашнее. Ребята держались раскованно. Роксану они держали за свою, но из дома ее выпускать отказывались и в связи с внешним миром тоже отказали.

– Для твоей же пользы!

Чтобы развеяться хоть немного, Роксана позвала Василия в сад. Прогуливаясь по дорожкам вокруг дома, она внезапно услышала голос Андрея:

– Доктор твой полный профан. Что? А то! Когда ты ее привез, то сказал, что девка ничего не будет помнить еще долго, а она уже сегодня потихоньку вспоминает. Что вспоминает? Пока что своих родителей вспомнила, но кто знает, может, и еще кого вспомнила, просто не говорит. Она не такая уж дурочка, какой ты мне ее изобразил.

Роксана скосила взгляд на Василия и поняла, что он тоже услышал слова Андрея. Спутник тут же постарался увести Роксану подальше, но она уже поняла, что четверо ее «друзей» нагло ей врут. Ничего она к ним не прибегала за помощью, ее сюда привезли. И, скорей всего, привезли не по доброй воле, а насильно. Может, и шишка у нее на голове – тоже их рук дело.

И страх с новой силой захлестнул ее, но одновременно пришло к ней и решение проблемы. Нет, не будет она звонить Климу и просить о помощи. Некогда ей ждать, пока он сюда за ней приедет. Надо бежать от этих четверых непонятных людей, и сделать это надо как можно скорей. Прямо сейчас, пока они ее окончательно не посадили под замок для ее же собственной пользы.

– А что в той части сада? – спросила она у Василия, указывая туда, где за деревьями просматривалась ограда. – Мы с тобой там еще не были.

Так как Роксана не просилась за забор, то Василий согласился сопроводить девушку куда она хотела. Незаметно Роксана отстала на пару шагов и подняла с земли небольшой, но увесистый булыжник и спрятала его в карман куртки, которую ей вместе с джинсами и кроссовками купили ребята.

Нельзя сказать, что Роксана совсем не испытывала угрызений совести от того, что собиралась сделать. Василий был славный, он ей нравился больше остальных ребят. Не как парень, а просто как друг. И теперь Роксане предстояло сделать ему не очень-то хорошо. Но все-таки угрызения были гораздо слабей страха оказаться пленницей.

Когда до ограды оставалось всего несколько шагов, Роксана внезапно воскликнула:

– Вася, а что это там такое?

Василий повернулся в ту сторону, куда она указывала, и в этот момент Роксана огрела его с размаху булыжником по затылку.

– Бац!

Удар получился такой силы, что Роксана даже сама испугалась, уж не убила ли она Василия? Тот рухнул словно подкошенный. Но когда она наклонилась к упавшему на землю парню, то услышала дыхание. Живой! Какое счастье! И, не заботясь больше о дальнейшей судьбе своего конвоира, Роксана бросилась к ограде. Как они там говорили, датчики по периметру? Плевать, пусть видят. Пока они смекнут, в чем дело, пока прибегут, она будет уже далеко.

Запрыгнуть на ограду Роксане помогло молодое деревце. Его упругая сердцевина не треснула, когда девушка, согнув ствол, поднялась по нему на такую высоту, что смогла уцепиться за край ограды и подтянуться дальше на руках. Мысленно поблагодарив долгие часы, которые она провела в спортзале, шлифуя свое тело, Роксана оказалась верхом на заборе. Прыгать вниз было страшновато. Все-таки высота была метра три, а то и все три с половиной. И, опустившись на живот, Роксана просто сползла вниз.

Внизу влажная земля мягко спружинила под ее ногами, Роксана не удержала равновесия, упала, но тут же вскочила и бросилась бежать. Быстрей! Дальше! Чтобы не догнали! Чтобы не успели!

Роксана неслась по дороге, пока не услышала позади себя звук работающего движка. После этого она метнулась в заросли и дождалась, когда мимо нее проедет большая черная машина. Ей даже показалось, что она видит сидящих в машине Андрея, Алексея и Артема. Насчет Васи она не была так уж уверена. И на мгновение ее душу царапнул страх. А вдруг он помрет после ее нападения?

Но раздумывать долго было некогда. Стоило машине проехать мимо, как Роксана вновь выскочила на дорогу. Она пробежала пару сотен метров, а потом замедлила шаг. А что, если эти люди устроят впереди ей засаду? Дорога тут одна, значит, только по ней она и может передвигаться. Что им помешает через полкилометра спрятать машину в кустах и самим спрятаться там же в ожидании, когда на дороге появится она?

И Роксана невольно замедлила шаг, а затем, словно повинуясь импульсу, свернула в лес и стала углубляться в него все дальше и дальше. Никакого плана у нее не было. Местности этой она не знала. А потому просто двигалась наугад, стараясь выбирать местечки посветлей и посуше.

– Как же это меня так угораздило! Но ничего, только бы до Клима добраться. Уж он решит проблему!

Шла она долго. Может быть, час, может быть, больше. Времени она не знала, так как часов у нее не было. Как-то не догадалась она включить эту вещь в список предметов, которые ей могли понадобиться, а потому ребята часов ей и не купили.

Остановилась Роксана после того, как совершенно выбилась из сил и поняла, что если не передохнет, то просто не сможет двигаться дальше. Местечко она выбрала симпатичное. Вокруг нее простирались заросли черничника. Увешанные спелыми крупными ягодами, кусты росли повсюду, сколько хватало глаз. Роксана не стала сомневаться – лучше места для отдыха и подкрепления сил ей просто не найти. И, опустившись рядом с низкими кустиками, она принялась горстями отправлять сочные ягоды в рот. Как хорошо! И еда, и жажду утоляет.

Подкрепив силы, она огляделась по сторонам. Куда же ей идти? Всюду был один лес. И на какой-то момент Роксану охватило отчаяние. Зачем она, как последняя дура, помчалась в чащу? Надо было оставаться возле дороги. Даже если ребята и устроили на нее засаду, не могли же они провести там несколько дней. Ну часик посидели бы, ну два, ну до ночи, а потом должны были вернуться к своим делам. Ей всего-то и надо было, что переждать этот отрезок времени, дождаться, когда они поедут назад, и потом уже бежать дальше.

– Какая же я глупая! – простонала Роксана. – Зачем в лес побежала? Теперь меня сожрут голодные звери, и поделом мне за глупость!

К глазам подступали слезы. И хотя Роксана понимала всю бесперспективность такого поступка, пожалеть ее тут было некому, она приготовилась заплакать. Но прежде чем первые слезы выкатились у нее из глаз, она услышала музыку. Да, да, именно музыку. Не веря своим ушам, Роксана поднялась и пошла на этот волшебный звук.

– Тра-ля-ля! – надрывалась эстрадная красотка, имени которой Роксана так и не смогла вспомнить. – Тру-ля-ля! Иди ко мне, маленький! Иди ко мне, глупенький!

Это она про меня поет, подумала про себя Роксана и невольно ускорила шаги. К тому времени, как она выбралась из-за деревьев, певица пела уже другую песню:

– А теперь раз-два! А потом пять-шесть! Молодец!

Что это могло означать, Роксана даже не стала задумываться. Но песня вызвала в ней прилив бодрости. Откуда-то взялись новые силы. И Роксана бодро зашагала в направлении компании молодежи, которая устроилась вокруг переносного мангала и собиралась жарить на нем мясо, которое уже стояло замаринованное в пластиковом ведерке.

Тут были три девчонки и четверо парней. Всем им было от восемнадцати до двадцати лет. Они не без удивления посмотрели на Роксану, которая шла к ним из лесу с улыбкой на лице и вопросом:

– Скажите, а далеко тут до Питера? Куда мне идти? В каком направлении?

Оказалось, что до Питера тут без малого сотня километров. И идти надо не в Питер, а на ближайшую станцию, что Роксана и сделала. Ребята указали ей малоприметную дорожку, которая вывела девушку к небольшому хуторку, в котором было несколько жилых домов. Миновав его, Роксана прошла еще пару километров уже по приличной ширины грунтовой дороге, которая и вывела ее к железнодорожной платформе. На ней не было даже крыши, не было кассы, но зато были пассажиры, которые заверили Роксану, что с минуты на минуту прибудет электричка, которая и доставит их всех в Питер.

– Повезло тебе, девочка, – сказала ей какая-то женщина. – Электрички у нас нечасто ходят. Следующей тебе еще часа четыре пришлось бы ждать.

Когда поезд пришел, все в него сели и поехали. В вагоне было душно. На следующей станции вошло еще несколько человек. А глядящей в окно Роксане показалось, что на платформе мелькнуло лицо Андрея, который кого-то высматривал среди пассажиров, бредя вдоль поезда. Может быть, ей это всего лишь показалось, но Роксана не стала испытывать судьбу и проворно пригнулась. Сидящая напротив нее женщина взглянула на нее с недоумением.

– Муж, – шепотом произнесла Роксана. – Я от него убежала, а он меня теперь вернуть хочет. Выслеживает.

Женщина посмотрела в окно, потом снова на Роксану.

– А чего так?

– С другой его застукала, – соврала Роксана. – Вошла в дом, а он с ней в нашей супружеской кровати кувыркается. У меня из рук прямо все вещи попадали. Даже не помню, как из дома выскочила.

– Бедная, – посочувствовала ее вранью женщина. – У моей мамы тоже такое с ее первым мужем вышло. Из санатория раньше времени вернулась, а он с другой в кроватке устроился. Ну, она-то ему показала. Сковородка у них в хозяйстве была, такая, еще от бабки досталась… с деревянной ручкой, так теперь нет ее.

– А куда же она делась?

– О башку обманщика ее расколошматила.

– И вашу маму не посадили?

– Нет, муж благородным оказался, если можно так выразиться, жаловаться не побежал. Признал, что виноват был и что ему еще мало досталось. Ну а потом мама с ним развелась, ясное дело. А ты? Будешь разводиться?

– Я не знаю.

– Разводись! – посоветовала ей женщина. – Если один раз обманул, и еще обманет. А если даже и не обманет, ты все равно ему верить уже не сможешь. Чуть задержится где после работы, ты его подозревать станешь. С ума сойти можно от жизни такой, я тебе это точно говорю.

– Вам муж тоже изменил?

– Не муж, но любовник. И хотя мы с ним потом помирились, но все уже было не то. Не верила я ему, вот в чем дело. А если человеку не веришь, то и жить с ним не надо. А то это тоже обман получается.

Разговорившись, они проехали несколько станций, а потом в вагоне раздалось:

– Граждане, приготовьте, пожалуйста, ваши билеты.

Роксана вздрогнула. Билета у нее не было. Но что еще хуже, не было при себе и денег. А контролеры были все ближе и ближе. Роксана приготовилась к неприятному разговору, может быть, ее даже захотят высадить, но тут произошло что-то похожее на чудо.

Знакомая Роксаны протянула подошедшим контролерам деньги и сказала:

– За меня и за эту девушку.

– Где вы сели?

– Девяносто восьмой километр.

Когда контролеры ушли, Роксана прошептала своей спасительнице:

– Спасибо. Я вам эти деньги обязательно верну.

– Забудь, – отмахнулась та. – Не та сумма, чтобы говорить.

– Нет, я так не могу. Я должна вернуть!

– Коли так не хочешь в должниках быть, то кому другому при случае помоги. Я тебя сегодня выручила, а ты потом кого-нибудь незнакомого выручи.

На том и сошлись. Предложение было простым и ясным, Роксана как-то сразу успокоилась, и больше они к этой теме не возвращались.

Доехав до города, женщина дала Роксане денег еще и на метро. А разохотившись, подарила и розовенький дождевик, в которых любят ходить по лесу грибники во время дождя. Дождевик был уже старый и немножко рваный, но от начавшего накрапывать дождя отлично укрывал. И, пожелав Роксане напоследок еще и удачи, женщина отправилась своей дорогой, а Роксана – своей.

Между тем оставленные ею с носом четверо молодых людей времени даром не теряли. За прошедшие с момента побега Роксаны часы они обыскали всю округу, перекрыли дорогу, побывали на железнодорожной станции и теперь были в неприятном изумлении – все их поиски не дали никаких результатов. Последняя надежда – электричка, на которой девчонка могла укатить прочь, уехала, а Роксаны на перроне они не обнаружили.

– Куда она могла деваться? – произнес Василий, затылок которого украшал солидных размеров кусок марли, примотанный бинтами к голове. – А? Ну, куда?

– Ты не так ставишь вопрос. Давайте подумаем, куда она могла отсюда отправиться?

– В полицию?

– Мы там были. К ним девчонка не обращалась. То ли побоялась, то ли не сообразила, то ли просто не нашла. Думаем еще.

– Домой? К родителям?

– Далеко. Да и не сунется она к ним. Что ей там у них делать?

– К себе домой?

– Дома у нее, как такового, теперь и нет. Впрочем, как и любовника.

– Но она еще об этом не знает.

– Да, стоит ее подождать там. Ну что… поехали?

– Только бы успеть первыми, – озабоченно нахмурился Василий. – Роксану ищут до сих пор. И возле ее дома установлено круглосуточное дежурство. Ждут, когда девочка вернется.

– Девочка! – фыркнул Андрей. – Аферистка она, а не девочка!

– Зачем ты так о ней! Она хорошая.

– Она тебя по затылку камнем огрела, едва башку тебе не проломила, а ты ее защищаешь?

– Она просто испугалась, – не сдавался Василий, осторожно трогая шишку у себя на затылке, которая до сих пор саднила и болела. – Она решила, что, раз мы ее в этом доме насильно удерживаем, значит, зла ей желаем. Ну и предприняла меры для своего спасения… Решительные меры.

– Не знаю, – проворчал Андрей. – На мой взгляд, что она, что ее любовник Клим – оба конченые аферисты и мошенники. Как говорится, свой свояка видит издалека! Я этой артистке теперь ни на грош не поверю.

Пока четверо друзей обсуждали и осуждали поведение Роксаны, сама девушка подошла к станции метро «Площадь Восстания» и, купив карточку, набрала в таксофоне заветный номер.

– Клим! Климушка! – бормотала она, словно заклинание. – Отзовись, родненький!

Наконец трубку сняли.

– Клим! – закричала Роксана. – Клим, меня похитили какие-то люди, но я от них сбежала! Клим, забери меня!

– Где ты сейчас?

Голос был Роксане незнаком. И она оторопела:

– Клим? Это… это ты?

– Ясное дело, я! Ты же мне звонишь!

– А что у тебя с голосом?

– Простыл.

Но Роксану не так-то просто было теперь обмануть. Минувшие сутки научили ее осторожности.

– Если ты Клим, – произнесла она, – то ты должен знать, где мы с тобой познакомились. Знаешь?

– Да.

– И где?

– В ресторане.

– Вот и мимо! – заорала в трубку Роксана. – Врун! Где Клим? Почему у тебя его телефон?

– Клим просто отошел, – начал изворачиваться собеседник. – Он сейчас вернется.

Но Роксана этому вкрадчивому голосу уже не верила.

– Клим никогда и никому не позволяет отвечать на свои вызовы! – произнесла она. – Уж я‑то знаю! Тринадцать месяцев у него секретарем работала, изучила все его привычки от и до!

И она повесила трубку. Несмотря на браваду, на душе у нее было тягостно. Она не понимала, где Клим и что вообще вокруг нее происходит. Был у нее еще один номер телефона, которым Клим разрешил ей пользоваться только в самом крайнем случае. Роксана позвонила и по тому номеру. И там, о чудо, ей ответил родной голос любимого:

– Да, я вас слушаю.

– Клим! Клим, это я! Меня похитили, Клим, но я спаслась!

– Да, да, я понял.

Голос Клима звучал как-то отстраненно и даже равнодушно, совсем не так должен звучать голос человека, которому звонит любимая, чудом спасшаяся из рук похитителей. Но Роксане было не до таких нюансов. Обрадованная, что Клим все же нашелся, она частила, стремясь рассказать ему все новости, накопившиеся у нее за эти дни.

Клим слушал ее внимательно, лишь иногда вставлял это свое «да, да, я понял». Больше никакой реакции от него Роксана не добилась. И в конце концов она невольно насторожилась.

– Клим, скажи мне, что мне делать?

Послышалось какое-то шуршание, а потом голос Клима произнес:

– Жди меня. Я уже еду.

Обрадованная Роксана повесила трубку и стала ждать. Чтобы не торчать посредине павильона метро, она вышла на улицу. Прошлась по ларькам, хотя у нее не было не только денег, но и желания что-либо покупать. Она машинально брела сама не зная куда. И вдруг остановилась, осененная мыслью. Она же не сказала Климу, где она сейчас находится! Куда он к ней поедет? Домой? Ну, конечно, он поедет к ней домой. А она-то тут!

– Шляпы! Солнечные очки! Панамы!

Роксана остановилась как раз возле лотка, где продавались различные купальные принадлежности. Несмотря на то что был разгар летнего сезона, наплыва покупателей у продавщицы не наблюдалось. Оно и понятно, кому придет охота покупать себе купальник вот так на ходу, в толчее? Так что, увидев, что Роксана заинтересовалась, во всяком случае, остановилась, продавщица тоже не растерялась и мигом нахлобучила на девушку широкополую шляпу, а в руки сунула огромные темные очки.

– Примерь! Просто красавица!

Роксана машинально надела очки и взглянула в услужливо подсунутое ей под самый нос зеркало. Увиденное ее ошеломило. Но не зрелище своей мордочки в обновке заставило ее окаменеть. И не шляпа, и, конечно же, не очки. Что она, очков, что ли, не видела? С тех пор как она начала встречаться с Климом, очки она покупала на каждом курорте, куда он ее возил. Так что в результате дома оказалась довольно приличная коллекция очков от самых лучших производителей, не чета китайской продукции, которую ей мечтала всучить продавщица.

Нет, все дело было в том, что Роксана увидела в зеркале знакомую фигуру. Это был Василий. Она могла бы поклясться, что это он. А на случай, если бы у нее еще оставались хоть какие-то сомнения, на голове у парня была повязка. Ну, ясно – последствия полученного удара булыжником.

– Ну что? Нравится?

Роксана машинально кивнула и продолжила глядеть в зеркало. Ага! Вон и Артем с Алексеем. А где же Андрей? Наверное, в машине остался ждать. Роксана попыталась разглядеть, где же машина четверых друзей, но не смогла. Помешала продавщица, которая хотела предложить Роксане другую шляпу.

– Нет, оставьте эту! – взмолилась Роксана.

Она понимала: стоит ей снять шляпу, и риск, что ее узнают, многократно возрастет. Сейчас, когда она стоит спиной в своем розовеньком дождевичке, шляпе и очках, она неузнаваема для своих похитителей. Но стоит ей снять с себя этот маскарад, как они ее увидят, схватят и увезут туда, откуда ей уже так легко удрать не удастся.

Так что Роксана вцепилась обеими руками в шляпу, продолжая смотреть в зеркало. Она видела, что трое друзей обежали площадь перед метро, заглянули и внутрь павильона и теперь собрались совсем неподалеку от нее, что-то возбужденно обсуждая. Мозг Роксаны лихорадочно заработал. В том, что они тут появились по ее душу, сомнений у нее не было. Но как они узнали, где ее искать? Как догадались? Мелькнула мысль о вшитом куда-нибудь в одежду «маячке». Но в таком случае, как же они не видят ее даже в этом плащике, шляпе и дурацких очках?

Какое-то время трое ее бывших друзей еще покрутились по площади перед метро, а потом пошли к входу в метро и исчезли там напрочь. Вид у них был целеустремленный, а Роксана решила: в метро она ни за что не сунется. И вообще пора ей отсюда уносить ноги.

– Эй, куда пошла? – услышала она голос продавщицы. – А деньги?

Задумавшись, Роксана даже не заметила, что так и отправилась в чужой шляпе и очках. Пришлось вернуться и отдать раздосадованной и мигом переставшей быть любезной продавщице ее товар.

Разоблачившись, Роксана зашагала прочь от Московского вокзала. Она не станет спускаться в ставшую для нее внезапно опасной подземку, она доберется до дома на такси. Правда, у нее при себе нет денег, но ведь таксисту об этом необязательно говорить сразу, пусть это станет для него маленьким сюрпризом, когда придет время клиентке с ним расплачиваться.

Глава 3

При себе у Роксаны не было не только денег, но также и ключей от квартиры. Впрочем, это ее не слишком смущало. Она помнила, что хозяйка квартиры, которую снял для них Клим, живет через три дома. Она выйдет, поднимется к Софье Игоревне, возьмет у нее запасные ключи от квартиры. А если повезет, то одолжит и немного денег, чтобы расплатиться с таксистом.

К счастью, таксист ей попался понятливый.

– У меня у самого дочка вроде тебя. Растяпа! То перчатки потеряет, то кошелек, то еще чего. На днях с нашим псом пошла к ветеринару, на обратном пути собаку потеряла! Хорошо еще, что Джим у нас умница, не дочери чета, сам путь домой нашел, вернулся. А эта дуреха спустя час после него приехала. И еще обижается, почему сестра старшая не пускает своего Витьку с ней гулять. А напомнишь, как она его маленьким вместе с коляской в «Детском мире» забыла, обижается.

Остановившись возле дома, в котором жила хозяйка квартиры, Роксана поднялась наверх, не чуя худого. Софья Игоревна была домоседкой, по гостям ходить не любила, предпочитала принимать своих немногочисленных друзей у себя. Так что Роксана ожидала, что застанет хозяйку дома. Одна или не одна будет Софья Игоревна, это другой вопрос. Но она будет дома.

Софья Игоревна ожиданий Роксаны не обманула, на звонок ответила быстро. И, услышав, что это ее жиличка, дверь отворила. Но вот дальше все пошло как-то не по сценарию.

Начать с того, что на лице Софьи Игоревны не было и следа ее обычной приветливой улыбки, а наоборот, застыла гримаса неудовольствия. Да и поздоровалась она с Роксаной как-то не то чтобы зло, но все-таки и неласково.

– Ну, привет, привет! Явилась все-таки? Ни стыда у некоторых нет, ни совести.

– А в чем дело, Софья Игоревна? – растерялась Роксана. – Разве я вас чем-то обидела?

– Какое нынче число? Ты мне не напомнишь?

– Число?..

Роксана начала вспоминать и поняла, что они с Климом просрочили очередной платеж за квартиру. И ладно бы на день, на два, хотя и к таким задержкам Софья Игоревна относилась крайне неодобрительно, требуя – пожар, наводнение или другое стихийное бедствие, – а деньги ей выньте и положьте четко в оговоренный контрактом срок.

Но в этом месяце они не заплатили Софье Игоревне, потому что сначала были в Испании, потом, едва вернувшись, поехали к друзьям Клима в их загородный дом, больше напоминающий клуб. Там была даже собственная частная конюшня, и Роксана, которая обожала лошадей, никак не хотела оттуда уезжать. Потом было еще что-то и еще, что пока Роксана не могла вспомнить, но, видимо, деньги они Софье Игоревне так и не заплатили.

Обычно этим занимался кто-то из людей Клима, передавая хозяйке очередную сумму. Иногда за месяц, иногда сразу за три. И почему в этом месяце Софья Игоревна не получила своих денег, было не ясно.

– Простите! – пролепетала Роксана. – Но тут столько всего навалилось… Дайте мне, пожалуйста, ключи, я сбегаю и принесу вам деньги. И за этот месяц, и сразу же за следующий тоже заплачу.

Но Софья Игоревна не тронулась с места.

– Ключи тебе? – вроде как даже грозно произнесла она. – А больше тебе ничего не дать?

– Понимаете, столько всего случилось… Мой комплект ключей остался в сумке, сумку у меня украли. А до Клима я не могу дозвониться, чтобы он дал мне свои ключи.

– И что?

– Дайте ваши.

– Не дам, – спокойно произнесла Софья Игоревна. – И в квартиру свою тебя больше не пущу.

– Почему?

– Предупреждала же я вас, что платить нужно вовремя. А вы на сколько задержали?

– На сколько?

– Больше, чем на три недели. Столько никогда еще не ждала. Так что квартиру я уже сдала другим людям.

– Как сдали? – поразилась Роксана. – Кому?

– Тебе-то что за дело? Хорошим людям. Честным и аккуратным, не чета вам двоим!

Роксана смотрела на эту принципиальную даму и понимала, что Софья Игоревна не шутит.

– А вещи? – наконец нашлась она. – Где наши вещи?

– Вещи – тут.

И Софья Игоревна посторонилась, чтобы дать Роксане пройти и увидеть аккуратно сложенные сумки и чемоданы, стоящие в маленькой комнате.

– Я не воровка, – сказала Софья Игоревна. – Все ваши вещи тут в целости и сохранности. Заплати мне за прожитый месяц плюс неустойку, а потом можете забирать свои пожитки.

– Ка… какую еще неустойку? Сколько это?

– Как договаривались, если съезжаете раньше срока, то за следующий месяц тоже мне платите.

– Но вы же уже сдали нашу квартиру!

– Во‑первых, не вашу, а мою! А во‑вторых, принести тебе договор?

– Нет, не надо, – произнесла Роксана.

Она не собиралась спорить с Софьей Игоревной, хотя понимала, что та поступает с ней не очень-то порядочно. Ну а с другой стороны, для старушки прибавка к пенсии в виде ежемесячной квартплаты очень важна. Наверное, она посчитала, что для богатых жильцов найти новую квартиру – это ерунда. И грех не воспользоваться подвернувшейся возможностью, содрать с них вдвое.

– Мы сами виноваты.

Софья Игоревна молчала.

– Ну а могу я взять свои вещи?

– После того, как вернешь мне мои деньги.

– Карточки банковские я хотя бы могу взять? Иначе как я вам деньги-то верну? Видите, у меня при себе ничего нет.

– Любовник твой пусть принесет.

– Клим… Его нет.

Софья Игоревна взглянула на Роксану, и впервые с начала их разговора в ее лице проступило что-то человеческое:

– Бросил он тебя?

– Да что вы! Нет! Конечно, нет. Просто я не могу пока что с ним связаться.

– А я давно ждала, когда же он тебя бросит, – не обращая внимания на слова Роксаны, заговорила старушка. – Он ведь женат, правда?

– Они с женой находятся в состоянии развода. Они не живут вместе.

– Ну, этого я не знаю, а только штамп у него в паспорте я видела. На законном месте, все чин по чину. Конечно, не мое это дело, только не очень-то это ладно – с чужим мужем жить.

Роксана открыла рот, чтобы ответить, но замолчала. Что тут скажешь? Конечно, не ладно. Но дело в том, что за все время своей связи с Климом Роксане так и не довелось увидеть его жену. А ведь больше года Роксана работала у Клима секретаршей. И, конечно, она должна была бы видеть эту женщину. Но та в офисе никогда не появлялась. И девчонки шептались, что жена живет постоянно во Франции, там Клим купил ей прелестный домик на Французской Ривьере, но сам к жене не летает, а у той там какая-то связь то ли с бароном, то ли с барменом, но мужик у нее тоже есть, и без мужа она отнюдь не скучает. Его все устраивает. Ее все устраивает. Так и живут. Она там, он тут.

– Софья Игоревна, а когда вы Клима последний раз видели?

– Вот те раз! Тогда же, когда и тебя. Почти два месяца назад.

– А вчера или позавчера?

– Не было его. Я вас двоих уже которую неделю караулю. А всю прошлую почти каждый день и приходила, и записки оставляла, и звонила. Никого нет. Ни ты, ни твой благоверный на мои вызовы не отвечаете. Что мне было делать? Вчера вашу квартирку и сдала новым жильцам. Вещи ваши перенесла с помощью соседки, а никакого Клима я не видела.

Роксана удивилась и встревожилась. Где же Клим? Конечно, он не всегда ночевал у Роксаны, у него была своя квартира в центре города, где он бывать не любил, но при случае все же бывал. Также у него были свои дела, в которые он ее не посвящал, но которые требовали его отсутствия, иногда многодневного. Возможно, он и в этот раз уехал? Но ведь она разговаривала с ним по телефону не далее как час назад. Правда, Клим держался очень скованно, отвечал невпопад, может быть, он заболел? Или… или его тоже похитили?

Последняя мысль была до того ужасной, что Роксана даже прислонилась к стене.

– Ты чего? – удивилась Софья Игоревна. – Побледнела вся. Ты уж не беременна ли у нас, часом?

– Нет.

– И то хорошо! Не хватало еще, чтобы я беременную на улицу выгнала. Тебе хоть есть куда идти?

– Есть, – кивнула головой Роксана. – Скажите, а дома были только мои вещи или вещи Клима вы тоже перевезли?

– И твои, и его были.

Но Роксану это не успокоило. Если бы Клим вдруг решил ее бросить, вещи его волновали бы в последнюю очередь. Что ему какие-то там шмотки? При его-то деньгах!

Роксану очень беспокоило, что временной промежуток продолжительностью почти в целые сутки до сих пор находится где-то в глубинах ее памяти, на самом дне сундука, а ключ к этому сундуку потерян. Она была уверена, что Клим ищет ее, что он находится у нее дома или хотя бы оставил там своих людей, а теперь выясняется, что он там и не появлялся. Выходит, он может даже и не знать, что Роксану похитили? Но это было на Клима совсем не похоже. Обычно он, даже будучи в отъезде, всегда находил время, чтобы позвонить ей, спросить, как у нее дела, или просто, чтобы пожелать ей спокойной ночи.

И снова девушку царапнули нехорошие предчувствия.

Но вслух она спросила:

– Так я могу взять карточки, чтобы снять деньги и расплатиться с вами?

– Бери.

Роксана вошла в квартиру Софьи Игоревны и принялась рыться в своих вещах и вещах Клима. Вскоре она нашла свою косметичку, где держала несколько карточек, выданных ей Климом. Одними было удобнее расплачиваться за границей, другие предназначались для России, иные – для других стран СНГ. Но в принципе можно было использовать их все, и Роксана несколько повеселела. Голодная смерть ей точно не грозит, по крайней мере, в ближайшее время.

Кроме того, Роксана нашла свой старый смартфон и незаметно от Софьи Игоревны сунула его в карман. Смартфон был рабочий, просто он надоел Роксане, устарел морально. Клим купил ей более современную модель, которая у Роксаны в процессе ее амнезии куда-то подевалась.

– Да не подевалась она, а эти гады ее у меня свистнули.

Теперь Роксана была уверена: во всех ее бедах виноваты те трое гадов на «А» и Василий. И былое сочувствие к Василию совершенно в ней растворилось под действием куда более сильного чувства – злости.

– Хорошо, что я ему по затылку треснула. Еще и мало!

Кроме смартфона, Роксана нашла еще шкатулку со своими украшениями. Оттуда она вытащила длинный футляр, отделанный кожей питона и усыпанный стразами Сваровски, в котором хранилась жемчужина ее коллекции – бриллиантовое колье. Роксана без всякого почтения извлекла колье и сунула его в косметичку. Туда же она засунула браслет с бриллиантами, кольцо и пару серег. Пусть и некрасиво, но взять с собой внушительных размеров упаковку Софья Игоревна бы ей не дала. Приходилось поступиться эстетикой в свете новых обстоятельств.

– Я возьму еще косметичку, – сказала она Софье Игоревне. – А то надо же мне в чем-то нести карточки.

Софья Игоревна не возражала. Она была дамой старомодной и считала, что ни одна порядочная женщина не может выйти на улицу с пустыми руками. Причем в глазах пенсионерки порядочность женщины являлась величиной, находящейся в прямой зависимости от величины сумки обладательницы. Чем больше сумка, тем порядочнее женщина.

С маленькими сумочками шляются одни профурсетки. У Софьи Игоревны шевельнулись угрызения совести, что она отпускает свою квартирантку на улицу с такой крохотной сумочкой, которую и сумочкой-то назвать, по большому счету, нельзя.

И она спросила:

– Так а ты что же, так ко мне и пришла?!

– Ну да.

Софья Игоревна преисполнилась сочувствием. На улице было сыро, накрапывал дождь. А девчонка бегает без зонтика в каком-то дерьмовом да еще и драном к тому же дождевике.

– И что же… так без всего и прибежала.

Роксане бы помолчать, но она сама все испортила, ляпнув:

– Я на такси приехала.

Сказала это Роксана, и сочувствие, которое начала было испытывать Софья Игоревна к ней, тут же испарилось.

Если у девицы хватает денег на то, чтобы раскатывать на частном извозчике, значит, она не пропадет! Пусть несет деньги, потом получит свои вещи. А пока и так… С одной косметичкой походит!

– Ну ясно, – поджала губы Софья Игоревна.

Настроение у Роксаны поднялось. Имеющейся на карточках суммы ей хватит, чтобы даже в отсутствие Клима снять хоть десять квартир, и в десять раз лучше, чем квартира Софьи Игоревны. Жалко, что наличных обнаружилось в вещах совсем мало. Роксана поскребла по карманам и нашла около тысячи мелкими бумажками. Только и хватит, чтобы расплатиться с шофером.

Но все-таки как хорошо, что Софья Игоревна ответственная и порядочная женщина. Она ничего не тронула, в вещах не рылась, даже деньги и драгоценности не тронула, по всей видимости, даже их и не видела. Она лишь все аккуратно сложила и перенесла к себе. А они с Климом и впрямь виноваты. Нечего было задерживать платеж. Или хотя бы могли предупредить женщину.

– Софья Игоревна, я скоро.

– Беги, девочка. Я подожду.

Хозяйка вновь стала душевной, какой всегда и была. Поняв, что жильцы вовсе не собирались ее «кинуть», а налицо какое-то недопонимание, которое сейчас решится, она вновь подобрела.

Роксана выскочила из дома, расплатилась с терпеливо дожидающимся ее шофером и помчалась к ближайшему банкомату. Предвкушая шелест наличных, она сунула в него первую карточку, но банкомат выплюнул ее обратно. Точно так же брезгливо он выплюнул назад еще две карточки, заявив, что обслуживание их приостановлено.

Использовав последнюю попытку, но так и не получив денег, Роксана с удивлением уставилась на строптивца.

– В чем дело? – спросила она у него, словно банкомат был живой и мог ей ответить.

Она внимательно изучила срок действия карт. Все три были годными, но деньги по ним почему-то не выдавались.

– Хм…

Решив, что проблема может быть в самом банкомате, Роксана побежала дальше. Но и там история повторилась. Карты, которые ей дал Клим, были больше недействительны.

– Что за банкоматы дурацкие?

Но потом у Роксаны мелькнула мысль: а вдруг дело тут совсем даже не в банкомате, а в самих картах?

Конечно, у Роксаны была еще своя карта. Совсем маленькая и скромная. Не золотая, серебряная или тем более платиновая, самая простая «мастеркардовская». Роксана сама открыла ее в ближайшем отделении банка на свое имя. На эту карту Роксана складывала те денежные излишки, которые у нее временами появлялись. Климу она об этой карте ничего не говорила. Зачем ему, такому большому человеку, знать такие ничтожные подробности из жизни своей подруги? И вообще, если у нее есть наличные, которыми она хочет пополнить свою карту, что тут такого? Тогда не истратила – в другой раз истратит.

И, похоже, этот раз пришел. С замиранием сердца Роксана сунула в банкомат карту.

– Чмок!

Банкомат с аппетитом ее схрумкал, попросил пин-код, а дальше все пошло как по накатанному. Вскоре Роксана получила все деньги, которые были на карте. Все сработало как надо.

– Выходит, дело было совсем не в банкоматах.

Выйдя на улицу, Роксана задумалась. Да, деньги у нее сейчас есть. Но их немного. Явно не хватит, чтобы расплатиться с Софьей Игоревной. Даже за один месяц Роксана отдать деньги своей хозяйке не сможет. Что уж там говорить про штрафные санкции, которые предусмотрены в размере платы за месяц. Нечего про эти деньги и говорить, их у Роксаны нет. А несмотря на то, что они с Софьей Игоревной вроде как вновь стали друзьями, что-то подсказывало Роксане, что если она заявится к хозяйке и скажет, что денег нет, то они снова крупно поссорятся.

– Мои вещи она мне не отдаст, это факт, – пробормотала Роксана. – Старая грымза за сто рублей готова удавиться, а тут такая прибыль! Да и что мне вещи? Деньги в данный момент куда важнее.

Ей казалось, что она сделала правильный выбор. Что она будет делать, нагруженная своими вещами? Ей в данный момент их даже некуда будет отнести. Хорошо, если для нее самой найдется хоть какое-то пристанище. И, кажется, Роксана знала, к кому ей следует обратиться за помощью в такой драматический момент.

С тех пор как Роксана перебралась в большой город, у нее появилось не так уж много подруг. Как-то так получилось, что в маленьком городке, где прошло ее детство, у Роксаны было полно подруг. А вот большой город на верных друзей оказался крайне скуп. Но кое-кто все же тут у Роксаны был. И вот одной из подруг Роксана и позвонила, как только сумела найти молодого обаятельного продавца, который закрыл глаза на отсутствие у Роксаны паспорта или иных документов и удовольствовался имеющейся у нее кредиткой, чтобы поверить в то, что она Роксана Майорова, и продать ей новенькую сим-карту.

Телефон Анны был у Роксаны в записной книжке самого смартфона, так что данные подруги сохранились. И Роксана, благословляя в душе современные технологии, набрала заветный номер.

– Алло… Анька, ты?

– Ну, если мне звоните… – жизнерадостно произнес в ответ знакомый голос. – Ясно, что это – я!

Да, это была точно Анька! Ее стиль. Анька всегда твердила, что никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя унывать. И нужно постоянно твердить себе, что все самое лучше в жизни еще только начинается. И тогда оно и впрямь начнется. А если даже и нет, то настроение все равно будет лучше, а настрой – бодрее. Ну, а в конечном счете не этого ли мы все любыми путями и добиваемся?

– Аня… у меня к тебе одна просьба будет. Понимаю, что как снег на голову… Но, одним словом, нельзя ли у тебя перекантоваться?

– Роксана, ты, что ли? А я все слушаю и думаю, ты это или не ты. Сколько же мы с тобой не разговаривали?

Роксане стало стыдно.

– Месяц? – предположила она.

– Хо-хо! – отреагировала Анька. – Накидывайте смелее!

– Два?

– Говорю же, больше!

– Неужели полгода?

– Больше! Еще больше!

– Сколько же?

– Девять месяцев. Ребенка можно было зачать, выносить и родить! Ты там, кстати, не обзавелась еще?

– Нет. Что ты…

– И замуж не вышла? – ревниво осведомилась Анька.

– Нет, ты что! Я бы тебя позвала!

– Точно?

– Конечно!

– Ну, ладно, – стала оттаивать Анька. – Что у тебя там стряслось?

– Понимаешь, Клим… Он исчез.

– Бросил тебя, что ли?

И почему люди, слыша, что Клим исчез, думают одно и то же?

– Нет, он меня не бросил. Наверное.

– Что значит – наверное? Ты что, не знаешь этого точно?

– В том-то и дело! – уныло произнесла Роксана. – Я ничего не понимаю, но, похоже, я крупно влипла, и мне позарез сейчас нужен дружеский совет.

Анька умела быть врединой, но в душе она была человек прекрасный. И сейчас, услышав по тону подруги, что у той и впрямь что-то случилось, вмиг забыла былые обиды и скомандовала:

– Я дома! Приезжай!

Немного удивившись, как это она смогла застать Аньку дома – обычно подруга раньше полуночи дома не появлялась, Роксана тут же вышла из торгового центра и направилась к проезжей части, поравнявшись с которой, подняла руку. Она собиралась остановить какого-нибудь частника или такси, чтобы добраться до дома подруги. Но внезапно, когда к ней уже подъезжала низкая спортивная машина, Роксана вдруг опустила руку и шагнула назад.

Повернувшись, она зашагала в сторону муниципального транспорта, чтобы проехать пару остановок до метро. Она и сама не могла объяснить, почему передумала. Наверное, потому, что, с одной стороны, она вспомнила про режим экономии, в который ей нужно втягиваться. Во‑вторых, на дорогах уже начинали собираться вечерние пробки, и на метро она бы существенно выгадала по времени. Но было что-то еще, что Роксана сама не могла бы объяснить, но что и заставило ее принять такое решение.

Роксана передумала так резко, что водитель, приготовившийся подвезти девушку, даже не успел затормозить, хотя его нога уже лежала на педали тормоза. Но девчонка отступила назад, повернулась и зашагала прочь, вызвав у него сильнейшее негодование.

– Что за танцы?

Водитель рассердился на своенравную Роксану не напрасно. Глеб, а именно он был за рулем низкой «Хонды», которая, почти задевая брюхом асфальт, проехала в этот момент мимо Роксаны, имел четкое предписание от Босса найти и доставить к нему эту девчонку. Глебу пришлось лично караулить ее возле дома квартирной хозяйки. Для этого у него тоже были свои резоны. Он не вполне понимал, каковы планы хозяина на эту девочку, и поэтому, желая угодить Боссу, он в то же время понимал: эта угодливость будет иметь свои границы.

Сделать его – Глеба – беспрекословным исполнителем чужой воли он не позволит. До тех пор пока он начальник службы безопасности Босса, тому придется действовать хотя бы отчасти в рамках закона, как бы ему это ни претило. Хорошо было так рассуждать, находясь вдали от Босса. Но у Глеба были подозрения, что за его спиной Босс ведет какую-то свою игру. И помогают ему в этом далеко не самые чистоплотные люди, и именно этим людям и был поручен нынче поиск девчонки.

Когда Босс сказал, что Древоточец и его люди поступают в распоряжение Глеба, последний не стал обольщаться. Люди Древоточца слушались лишь самого Древоточца, и потому управлять ими кому-то, кроме самого Древоточца, было затруднительно. И все же Древоточец был фигурой серьезной и опасной, а потому услуги свои требовал оплачивать по самому высокому тарифу. Привлекать его для поисков какой-то девчонки было не только неразумно, но еще и расточительно. И все же Босс пошел на это. Зачем?

Узнав о том, что к поискам присоединился этот неприятный тип, Глеб решил, что должен опередить Древоточца, найти и сначала лично пообщаться с девочкой, а потом уже доставить ее к Боссу. Было что-то в этой девице загадочное, что заставляло сердце его Босса биться чаще. И, увы, отнюдь не любовное томление было тому причиной, а что-то куда более важное. Поэтому Глеб был твердо уверен: он не должен позволить Древоточцу добраться до девчонки первым. Если Древоточец победит, то Глебу грозит очередной выговор от Босса. А от расположения Босса зависит денежное вознаграждение и еще много разных жизненных благ.

Ох уж этот Древоточец! Глеба неизменно перекашивало, когда он вспоминал об этом человеке. Древоточцем его не прозвали, это была его собственная фамилия в паспорте. Если бы Глеб своими глазами не видел документ, он и тогда бы не мог подумать, что лучшего прозвища для этого типа не сыскать. Невысокий, с несоразмерно длинными руками и кривыми ногами, он был уродлив. Надбровные дуги у него на лице сильно выдавались вперед, а под ними прятались мешочки с маленькими, как бы подслеповатыми глазками, которые тем не менее служили своему хозяину верой и правдой и отлично все видели.

Древоточец обладал не только огромной физической силой, но и редкостным усердием и упорством в работе и, казалось, не отдыхал никогда. Если ему поручали какое-то задание, то он не успокаивался до тех пор, пока не выполнял приказ. Большим умом он не блистал, но зато отличался какой-то феноменальной, просто нечеловеческой жестокостью. Это была жестокость даже не человека или животного, а насекомого. Тарантул ведь не думает о том, что поступает жестоко, когда поедает другого тарантула. Просто он голоден и этот свой голод должен утолить любой ценой. Этим качеством Древоточец сумел внушить такой страх своим подчиненным, что те слушались его беспрекословно. Его одного и никого другого.

Даже Глеб, хотя он формально и числился их начальством, не имел над этими людьми почти никакой власти. Внешне выглядело так, что они его слушались. Но Глеб знал: если бы его приказ вошел в противоречие с приказом Древоточца, то эти люди неизменно предпочли бы приказ его врага. Да, Глеб считал этого типа своим врагом и знал, что тот его тоже ненавидит. А в таких делах Глеб редко ошибался. И вот теперь, узнав о появлении конкурента, Глеб решил в лепешку разбиться, но опередить Древоточца. Получит Босс свою девчонку, но не раньше, чем Глеб точно выяснит, что именно так сильно заинтересовало Босса в этой девочке.

Люди Босса гонялись за девчонкой который день. И однажды Глебу и лично его команде уже довелось почти что схватить девчонку, когда она неосмотрительно покинула апартаменты своего любовника. Тогда Глеб был уверен, что все, девчонка уже в его руках. Он даже обрадовался, что все получилось так легко. Но не успел он порадоваться, как вмешалась третья сила, которая и увезла девчонку.

Однако было похоже, что долго им продержать ее у себя в руках тоже не удалось. В душе Глеб был в этом уверен. И поэтому он расставил своих людей на всех стратегически важных пунктах, где могла она появиться. Он хотел, чтобы его ребята контролировали поведение людей Древоточца. А сам он занял пост, который считал самым перспективным, – возле дома квартирной хозяйки.

Для Глеба не являлось секретом, что квартира, которую арендовала пара голубков, вчера была сдана другим людям. Он лично наблюдал, как хозяйка с помощью какой-то женщины перетаскивала вещи девчонки и ее любовника к себе на квартиру. И Глеб был уверен: если девчонка и появится, то только тут. Рано или поздно, если жива и невредима, она явится к квартирной хозяйке за своими вещами.

Так и случилось сегодня под вечер. Глеб даже подпрыгнул от радости, когда увидел ее, в смешном дождевике, вылезающую из какой-то дряхленькой машинки. Ах, не на таких железных скакунах каталась ты раньше. Лицо девушки показалось ему печальным и озабоченным. Она явно была растеряна и не понимала, что ей делать дальше. И Глеб решился! Он ее увезет! Вот так просто подъедет, предложит подвезти и увезет для разговора в укромное местечко.

Все должно было получиться. Девчонка его не знает. А машина у него – будьте нате. Любая фифа будет счастлива прокатиться на такой. Глебу казалось, что он рассчитал все просто идеально. Но когда он уже готов был остановить свою красавицу «Хонду» возле девчонки, та вдруг шарахнулась от проезжей части, словно черт от ладана.

И вот сейчас, когда девчонка с самым что ни на есть независимым видом шагала прочь от него, Глеб в очередной раз подумал: есть в ней что-то такое, что заставляет сердце биться чаще. Это не любовь, конечно. Но увертливость этой девчонки придавала делу небывалый азарт и добавляла интереса.

Глава 4

А в тот момент Роксана, ничего не подозревающая о страстях, разыгрывающихся за ее спиной, уже села в маршрутку, на которой и доехала до метро. Затем еще несколько остановок, и вот она уже выходит на «Владимирской». Оставив позади себя великолепный храм иконы Владимирской Божьей матери, она углубилась в узкие улочки и переулки, разбегающиеся от площади во все стороны.

Дома тут по большей части не могли похвастаться каким-то особым великолепием. Тут до революции по большей части жил люд не самый богатый или знатный, что заметно сказывалось на архитектурной застройке. Но все же это был центр города, и, чтобы купить тут комнату, в свое время Аньке приходилось строчить бухгалтерские отчеты ночами напролет и все свое свободное время заполнять сотни и тысячи чужих налоговых деклараций. Но в конце концов вожделенная сумма была накоплена, и Анька переехала в комнату, которую купила с дальним прицелом.

– Во всей квартире я и еще один дед. Конечно, у него есть родственники, так что нечего и надеяться, что дед оставит свою комнату мне в наследство или подарит за красивые глазки. Но если дед отсюда съезжать не хочет, то и наследники его в равной степени не хотят тут жить. Как только дед помрет, они тут же продадут его комнату. И догадываешься, кто ее у них купит?

Все вокруг пытались отговорить Аньку от ее предприятия.

– Не дури! Купи квартиру, зачем мучиться неизвестно сколько в коммуналке?!

– На квартиру пока не хватает.

– Возьми ипотеку.

– Не хочу. Бабушка меня всегда учила, что по одежке протягивай ножки. На что хватает, то и куплю. Это отличный вариант, говорю вам.

– А что, если дед этот пьяница или, чего хуже, спятил на старости лет?

– Хороший старик. Я с ним разговаривала.

– Хорошие одни не живут. У хороших и дети, и внуки, и все родичи с ними.

Но, вопреки прогнозам, дед Пахом оказался человеком мирным и в быту уживчивым. Детей и внуков у него не было, но имелись многочисленные племянники и племянницы, которые, впрочем, своим вниманием дядю не баловали. Их дети и вовсе не появлялись. Так что по большей части дед был предоставлен самому себе. Разумеется, будучи уже глубоким стариком, он был подвержен множеству обычных болячек. Иногда лежал в постели днями напролет. Анька, видя такое дело, стала готовить на одну тарелку супа больше, а когда шла в магазин или аптеку, обязательно спрашивала у старика, не надо ли ему чего купить. Такое простое человеческое соседство как-то незаметно переросло в нечто большее. Дед начал называть Аньку внучкой, а она его – дедом.

Роксана даже подумала, не купить ли сейчас деду Пахому какой-нибудь небольшой гостинец, все-таки они давно не виделись, но ничего стоящего на ту сумму, что она отвела для подарка, ей не приглянулось, и она решила, что ерунду покупать тоже не стоит. Вина или водки дед не пил, говорил, что здоровье не позволяет. Курить тоже не курил. Любил торты и сладкое, но и их есть избегал, опять же по причине повышенного сахара.

– Пойду без подарка.

И оказалось, правильно, что Роксана ничего не купила. Дед Пахом помер уже полгода назад. Но это были не единственные перемены в жизни Аньки. Когда подруга открыла ей дверь, Роксана моментально поняла причину ее сидения дома. Анька была с таким огромным пузом, что, казалось, она того и гляди родит прямо тут, на пороге.

– Анька! Ты беременна!

– Да неужто?!

И Анька, кинувшись к стоящему в коридоре огромному зеркалу, с таким шутливым ужасом оглядела в нем свою расплывшуюся фигуру, что Роксана не выдержала и рассмеялась. И все-таки даже с большущим животом – это была все та же любимая и дорогая Анька. Вечная оптимистка и насмешница.

– Почему ты мне не сказала, что ждешь ребенка?

– Я пыталась, – оправдывалась Анька. – Но ты вечно была чем-то занята, куда-то бежала. Поговорить по душам не получалось, а сообщать такую новость на ходу мне не хотелось. Понимаешь, для меня это все-таки очень важно.

Роксана в очередной раз испытала угрызения совести. Безобразие, что она так забросила свою подругу.

– Прости меня.

– Брось ты! Нашла о чем печалиться. Не могла поговорить, значит, дела были.

– Не было у меня никаких дел! С Климом болталась, вот и все мои дела.

– Ну что же, – рассудительно произнесла Анька. – Быть с любимым – это тоже дело хорошее.

Пока Анька расставляла чашки, чтобы исполнить обязательную церемонию чаепития, Роксана оглядывалась по сторонам. Квартира неузнаваемо преобразилась. Тут затевался ремонт, и немаленький. Менялись стояки, трубы, окна, полы и двери. Такой ремонт в коммунальной квартире затевать не станешь, даже имея самого замечательного соседа.

И Роксана догадалась:

– Анька, признавайся, квартира теперь твоя?

– Моя.

– Ты все-таки выкупила у наследников комнату старика?

– Там и выкупать ничего не пришлось.

– Это как же?

– Дед комнату мне завещал. И еще дачку в Сестрорецке.

– Ничего себе! Так ты теперь владелица загородного дома?

– Ну, честно говоря, нет, – потупилась Анька. – Когда наследники узнали, что дед все свое имущество мне завещал, они такой шум подняли…

– С чего это? Да они носа к старику не казали, а как помер, оказалось, что был любимей всех. Так, что ли?

Не обращая внимания на возмущение подруги, Аня продолжила рассказывать:

– Дача эта, как я поняла, представляет собой огромных размеров старый клоповник. Участок там четыре сотки, так дом занимает почти все пространство. Вся родня старика использует этот дом как летнюю резиденцию. Там у них чуть ли не шестое поколение уже подрастает. Без малого полтора десятка ребятишек летом отдыхает. Так-то вот.

– И тебе стало жалко их выгонять с насиженного места?

– Да, – призналась Анька. – Вот я и предложила наследникам: они мне уступают комнату, а я отказываюсь от своих прав на дачу. Мне показалось, что они были довольны, так что расстались мы с ними мирно. Они даже приглашали меня приезжать к ним на лето, когда ребенок родится. Сказали, что у них там и кроватки, и коляски, и люльки, и все на свете для детей имеется, потому мне даже привозить с собой ничего не нужно, только себя, мужа и будущего ребенка.

И Аня погладила свой огромный живот, в котором кто-то явственно брыкался и дрыгался. Живот под обтягивающей майкой вспучивался то в одном, то в другом месте.

Только тут Роксана спохватилась:

– Кстати, а кто отец малыша?

– Сергей, ты его не знаешь. Он хороший человек, конечно, не чета твоему Климу. По курортам меня не возит, бриллианты каждый день не дарит, но хозяйственный, вот ремонт в квартире затеял. Он у меня строитель, так что многое своими руками делает. Говорит, что к рождению малыша должен успеть закончить.

Роксана покосилась по сторонам. Даже если бы тут работала бригада сноровистых профессионалов, все равно меньше чем за две недели они бы не управились. А ведь ребенок у Аньки, как она сама сказала, должен появиться уже через четырнадцать-пятнадцать дней. Бывает, конечно, что дети появляются на свет и раньше назначенного им срока, но чтобы позже – такого в природе не бывает. Как же Сергей все успеет закончить?

Квадратура и кубатура тут была очень уж велика для одного человека, пусть даже и строителя. Высота потолков достигала во всей квартире четыре с половиной метра. И хотя комнаты были невелики, основная площадь приходилась на подсобные помещения – кухня, кладовые, каморка непонятного предназначения без окна, но с площадью в добрых двенадцать метров, вполне можно оборудовать еще одну комнатку или сделать гардеробную.

Впрочем, Роксана быстро спохватилась – это не ее дом, так что решение, что и где будет находиться, станет принимать Анька с мужем.

Подруга уже накрыла стол к чаепитию, но внезапно спохватилась:

– Может быть, ты есть хочешь?

Роксана прислушалась к своему желудку. Нет, есть он сейчас не хотел. Не до еды ему было, как и самой Роксане. Она так и сказала подруге.

И присев наконец за стол, Анька спросила:

– Но что же случилось? Клим тебя бросил?

– Можно сказать, что и так.

И Роксана рассказала о том, что с ней случилось с того момента, как она очнулась в незнакомом ей загородном доме, где находилась в компании четырех посторонних молодых людей, явно приставленных к ней с одной-единственной целью – не дать ей выйти из того дома.

– А когда я уже в городе позвонила Климу, то всего через каких-нибудь полчаса эти молодчики уже прочесывали то место, откуда я ему звонила.

– Думаешь, это были люди Клима?

– Я не знаю. Вряд ли. Зачем Климу устраивать такое представление?

– Мало ли зачем. Он ведь у тебя человек непростой. Мало ли, какие у него могли быть резоны. Он же тебе не все про свою жизнь рассказывал!

Это Анька верно подметила. Роксане нечего было возразить. С самого начала их отношений с Климом так уж у них повелось, что музыку заказывает он и барышню соответственно «танцует» тоже он. Он – хозяин положения, и в их паре он – лидер. Ну, а Роксане оставалось лишь принять отведенную ей роль или удалиться.

Наверное, будь у нее самооценка повыше, она бы так и сделала – удалилась и посмотрела, что из этого выйдет. Но она осталась и молчаливо приняла предложенные ей правила игры. Конечно, она знала, что у Клима есть и другие женщины, помимо нее. И про жену она тоже все знала, это она зря перед Софьей Игоревной изображала полнейшую невинность. Но тревожила Роксану даже не жена, а другие женщины, с которыми Клим встречался до нее и с которыми продолжал встречаться уже при ней.

Иногда он пропадал на целые недели, и тогда Роксана не знала точно, то ли он и впрямь так занят, то ли у нее появилась серьезная соперница и, возможно, она Клима даже никогда больше не увидит. И хотя он звонил ей каждый вечер, но беспокойство не проходило. И лишь присутствие рядом с ней Клима, его живое тепло позволяли ей вновь поверить в то чудо, что такой восхитительный мужчина снизошел до нее.

– В делах у него порядок?

– Ну… да… наверное.

Неуверенность ответа Роксаны происходила оттого, что Клим ее в свои служебные дела не посвящал. Когда-то она работала на него и кое-что знала, о чем-то догадывалась, какую-то информацию получала в виде сплетен. Но с тех пор как она стала его любовницей, она перешла жить на его содержание и в работе, как он ей объяснил, больше не нуждалась. Роксана приняла и это условие, тем более что сначала казалось, что выполнить его будет легче легкого. Это уже потом Роксана начала жалеть о том, что столь опрометчиво лишилась работы, где она была всегда в теме, что, где и как происходит.

Хотя, с другой стороны, Клим и в этом вопросе не оставил Роксане выбора. Просто поставил ее перед фактом, что на работу ей больше ходить не нужно. И если вначале Роксана еще иногда расспрашивала у него о делах в офисе, то потом поняла – Климу говорить на эту тему неприятно – и перестала донимать его расспросами. Так что сказать, как шли в данный момент дела в строительной корпорации, которую возглавлял Клим, она не могла.

– Прежде чем пороть горячку, надо выяснить, где сейчас твой Клим.

– Да, но как это сделать? Прошлый раз, когда я ему позвонила, он разговаривал со мной, словно сам не свой. А после этого к тому месту, откуда я звонила, принеслись мои похитители.

– Думаешь, Клим тоже может быть ими похищен?

– Возможно.

– Но как это произошло?

Ах, если бы Роксана могла вспомнить хоть что-нибудь из того, что с ней было до того, как она оказалась в доме со своими похитителями! Но нет, этого ей не удавалось. Она помнила уже довольно много, как ей казалось, практически все, но только не тот отрезок своей жизни, который и привел ее в дом-дворец под опеку четырех мужчин. Роксана знала, что они с Климом в тот день, когда все это случилось, собирались куда-то поехать. Но вот куда, к кому или с кем, она этого не помнила, хоть убей.

Но отсутствие Клима у них дома, непонятный настораживающий диалог с ним – все это заставляло Роксану встревожиться теперь и за его судьбу тоже.

– Позвони в главный офис его фирмы, – предложила рассудительная Анька. – Там должны знать, где их хозяин.

Роксана кивнула головой. Хотя Клим был не большой любитель отчитываться о своих перемещениях, но если кто и знал о них, то это, конечно, его секретари и другие ближайшие помощники. Но ни с кем из них у Роксаны не было тесной дружбы. Да и телефонов их она не имела. Все это были люди новые, появившиеся в фирме уже после ее ухода.

– Я так давно там не работаю, – развела она руками в свое оправдание.

Но Анька не сдавалась. Не такой у нее был характер.

– Хотя ты там уже не работаешь, но у тебя же должны были остаться хоть какие-то связи?

Связи у Роксаны не ахти какие, но были. Вопрос в том, что теперь Роксана не была уверена, что эти связи нужно задействовать.

– А вдруг я ему и впрямь надоела и он таким образом пытается мне дать это понять?

Но Анька считала, что самая горькая правда все равно лучше, чем самая сладкая ложь.

– Ну бросит так бросит. Будешь знать это точно, по крайней мере.

Слова подруги привели Роксану в состояние, близкое к панике.

– И что я буду делать одна? Без денег, одежды, даже без документов!

– Найдем тебе другого жениха, подумаешь! И документы выправим. Замуж еще выйдешь.

– За кого?

– Да за кого угодно! Вон у моего Сереги в бригаде сразу два кавалера на примете имеются. Правда, оба иногородние, один даже вроде бы пока без гражданства, но это ведь дело наживное, не так ли?

Услышав, что вместо богатого и влиятельного Клима, перед которым лежал весь мир, ей предлагают заняться рабочим со стройки, Роксана жалобно застонала. Вернуть себе Клима ей в этот момент захотелось особенно остро.

– Если тебе неловко расспрашивать, хочешь, я позвоню? – предложила ей Анька. – Ну, будто бы мне Клим по какой-то личной надобности нужен. Все-таки ты нас с ним знакомила, хотя и шапочно.

Такая встреча и впрямь была. Но ни Аньке, ни Климу она удовольствия не доставила. Клим дал понять Роксане, что Анька недостаточно красива, чтобы находиться рядом с ним или с его друзьями. Нет, он ничего не говорил, не хамил и вел себя с Анькой безупречно вежливо. Но он всегда как-то старался сократить время ее общения с Роксаной. И постепенно Роксана сдалась. Что же, если Клим считает, что рядом с ним есть место лишь людям в той или иной степени незаурядным, а Аньку он счел заурядной, то Роксана даже рада, что чисто по-женски Анька ему не приглянулась.

– Нет, – помотала головой Роксана в ответ на предложение подруги. – Я позвоню сама.

И она набрала номер Тони – Антонины, который сохранился в памяти ее телефона. Собственно говоря, именно ей и нужно было позвонить в первую очередь. Тоня работала в офисе Клима, как она утверждала сама, с первого дня существования компании. Кадровичка, которая и сама была новенькой, подтверждала это. Да и все прочие сотрудники, сколько их было, все они хором могли подтвердить: когда их нанимали на работу, Тоня уже царствовала в офисе.

Она была личным секретарем Клима, фактически его правой рукой. И в свое время Роксана поступила именно под ее начало. О своей начальнице она могла сказать, что та тетка властная и очень деловая, а что строгая и придирчивая, то тут уж ничего не поделаешь. Тоня была подвержена приступам бешеной злобы, которые наблюдать со стороны и особенно с непривычки было даже страшновато. Когда Тоня распекала провинившегося сотрудника, то пух и перья летели во все стороны. Но при этом со своими подчиненными она была неизменно честна. И если видела, что человек много и усердно работает, обязательно поощряла его премией. И премии эти доставались отнюдь не одним только любимчикам. Все знали, что таковых у Тони нет, любимчиком будет тот, кто лучше и быстрее остальных справится с порученным заданием.

В некотором плане это была личность замечательная. Мужа у нее не было. Детей тоже. Жила она одна и все свои силы, время и энергию посвящала Климу и развитию его бизнеса. Без нее строительная корпорация «Лучший дом» никогда не достигла бы такой степени процветания. Именно постоянный контроль Антонины за процессом, ее желание во что бы то ни стало добиться успеха двигали дела в гору. Иной раз Роксана не без ревности думала, что это на ней Климу стоило бы жениться. Вот из Тони вышла бы отличная жена для него – преданная и ревностно заботящаяся об интересах своего супруга.

Но, увы, Тоня была старше Клима на добрых десять лет. И была, и выглядела. Клим и сам был далеко не мальчик, а в отношениях предпочитал девушек много моложе себя, красивых и ухоженных. Так что Антонина, неизменно изо дня в день появлявшаяся в офисе в одном и том же строгом черном брючном костюме, без намека на косметику и со всеми причитающимися ее полувековому возрасту морщинами на лице, вылетала из списка его потенциальных партнерш с треском.

Да и отношения между ними нельзя было назвать любовными или даже хотя бы теплыми. Для Роксаны всегда оставалось загадкой, почему Клим не увольняет Антонину и продолжает держать ее своим помощником, несмотря на ее острый язык, не щадящий никого, в том числе и самого Клима. И он, всегда и всеми привыкший повелевать, когда дело касалось Тони, почему-то сдувался, терял былой апломб и превращался в этакого неуверенного в своих силах мальчишку, которым было очень легко помыкать.

Впрочем, надо отдать должное – Тоня этой своей властью над Климом никогда не злоупотребляла. Но все-таки эта власть у нее присутствовала, и все вокруг об этом знали.

Знала и Роксана. И вот теперь, набирая заветный номер, она чувствовала, как подрагивают у нее руки.

– Антонина Сергеевна, это я – Роксана, – промямлила она в трубку.

Какое-то время длилось молчание. А затем знакомый голос спросил:

– И как вам отдыхается?

– Нам? – растерялась Роксана. – Отдыхается? А где?

– То есть как это где? – рассмеялась Тоня в ответ. – Вы же на Кубу полетели.

– Мы?

– Ну да. Вы с Климом полетели на Остров свободы, чтобы ты могла отдохнуть, правда, не знаю, от чего уж вам обоим отдыхать. Ты вовсе не работаешь, да и Клим не убивается.

– Но мы…

– Впрочем, я слышала, что у Клима на острове было назначено несколько деловых встреч. Он их провел?

– Я… мы…

– Клим рассчитывал, что наша продукция может заинтересовать кубинцев, – не слушая ее, говорила Антонина оживленно. – Теперь, когда они наконец восстановили отношения с Соединенными Штатами, экономику их ждет бурное развитие. Очень важно занять в такой момент свою нишу. У меня было несколько контактов, можно было попробовать переговорить с этими людьми на предмет предстоящей работы на острове.

– Но я никуда не полетела!

Отчего-то Роксана была теперь уверена, что эта поездка на Кубу была полностью идеей Тони. И сейчас в ее голосе слышалась нескрываемая досада:

– Так вы не на Кубе?

– Нет! Во всяком случае, я – нет!

– А Клим?

– Я не знаю, полетел он или нет.

– Вы что, поссорились? Он улетел без тебя?

Еще спроси, он тебя бросил? Почему у всех людей одни и те же мысли на их с Климом счет? Неужели они настолько безнадежно не подходят друг другу, что это всем бросается в глаза? Неужели так было видно, что Клим намерен ее бросить?

– Антонина Сергеевна, я волнуюсь за Клима. Понимаете, я не могу вспомнить, где мы с ним расстались. И как мы с ним расстались – я этого тоже не помню. Вот вы сказали, что мы должны были полететь на Кубу, а я то, что должна была быть поездка, помню. А что на Кубу, не помню. Представляете?

И так как Тоня молчала, Роксана принялась выкладывать той свои новости. И про похитителей, и про то, что ее выгнали со съемной квартиры. И про то, что все карты Клима оказались заблокированы.

– Допустим, карты он меня сам попросил блокировать.

– Сам? Когда?

– Перед отъездом. У меня есть доверенность на управление некоторыми его счетами, так что их я и заблокировала.

Выходит, Клим сам попросил блокировать счета, которыми пользовалась Роксана? Надежды девушки рухнули окончательно. Все ясно! Климу она надоела, он захотел от нее избавиться. Наверное, их расставанию предшествовало объяснение, которое было настолько ужасно, что мозг Роксаны милосердно блокировал воспоминания об этом разговоре.

– Конечно, такая просьба меня удивила, – продолжала рассказывать Антонина. – Я напомнила Климу, что некоторыми счетами пользуешься еще и ты, но он не отреагировал. Он вообще говорил очень мало и отрывисто. Я даже спросила, все ли с ним в порядке. Но он заверил меня, что здоров как бык. Ну, ты знаешь, как он это обычно говорил.

Роксана знала. Клим ревел эту фразу так громко, что у собеседника барабанные перепонки лопались. Это чтобы у вас, говорил он, не осталось никаких сомнений, в порядке ли я.

Какое-то время Тоня молчала. А когда заговорила, то голос ее звучал растерянно:

– Я не понимаю, Роксана, что у вас с Климом произошло. Но за последние два дня я несколько раз имела с Климом короткие телефонные беседы, и он ни словом не обмолвился о том, что вы расстались.

– Значит, Клим сейчас на Кубе?

– Во всяком случае, иного он мне не сказал.

Сердце Роксаны упало. Убитым тоном она попрощалась с Антониной и уставилась в стену отсутствующим взглядом. Она не реагировала на все попытки Ани достучаться до нее. В голове билась одна мысль.

Все кончено! Клим улетел на Кубу без нее. И хуже того, он и раньше летал без нее, но всегда заботился о том, чтобы она в его отсутствие не терпела лишений. Проверял, достаточно ли у нее средств для того образа жизни, к которому он ее приучил, обещал вернуться, прощался очень нежно, что заставляло Роксану ждать его возвращения без особенного ропота. Ну, в этот раз полетел без нее, зато в другой раз они полетят вместе. Но чтобы улететь не прощаясь – такого не было.

Впрочем, может, они и прощались? Возможно, даже не было у них ссоры и все не так уж страшно?

– Проклятая память! – воскликнула наконец Роксана. – Когда же ты ко мне вернешься!

Она подняла взгляд и обнаружила, что за то время, что она провела в своих мыслях, их компания пополнилась еще одним человеком. Это был симпатичный русоволосый молодой мужчина. На вид ему можно было дать лет двадцать семь – тридцать. У него были широкие плечи и уверенные движения. В уголках глаз уже собрались светлые лучики морщинок, какие появляются у всех, кому приходится много времени проводить под открытым небом и постоянно щуриться на солнце.

Увидев, что Роксана смотрит на него, он протянул ей руку и произнес:

– Сергей!

– Роксана.

Это был муж Ани. Они обменялись рукопожатиями, а потом Сергей сказал:

– Так вот ты какая – золотая рыбка.

– Не поняла?

– Анька мне все уши прожужжала про свою подругу, которая без пяти минут жена известного олигарха.

– Боюсь, что это уже все в прошлом, – печально отозвалась Роксана. – Аня поспешила с выводами.

– Бросил он тебя?

– По-видимому.

Но, к ее удивлению, Сергей не стал сочувствовать ее скорби. Он просто не видел, чему тут можно сочувствовать.

– Не беда! – заявил он. – Подумаешь, любовник бросил. Не муж ведь. Детей у тебя нет, заботиться только о самой себе надо. Не пропадешь.

– Ты это так легко говоришь.

– А что тут такого? О чем печалиться? Ты молодая, с образованием, насколько я знаю. Устроишься. Пожить можешь пока что у нас. Правда, у нас ремонт, но я могу притормозить с ним. Ты как? Согласна?

Роксана с благодарностью взглянула на Сергея. Его деловитая практичность как-то очень быстро все расставила по своим местам. Конечно, он был прав, не сошелся свет клином на Климе. Будут в ее жизни и другие мужчины, как были они до Клима.

– Сейчас тебе надо разобраться с этими твоими похитителями, – продолжал рассуждать Сергей. – Нет такого закона у нас, чтобы женщин похищать. Может, у горцев с этим делом иначе все обстоит, а у нас такого обычая нет.

– Да они совсем не в этом смысле, – отмахивалась Роксана. – Никто из них меня даже и пальцем не тронул.

– Наоборот, это ты одного из них приласкала, до смерти отметину на память о тебе носить будет.

При воспоминании о том, как она напала на Василия, девушка снова поежилась. Удрать ей удалось только чудом. И прав Сергей, сейчас ей не за Климом надо бегать, а выяснить, с какой целью четверо похитителей держали ее в том доме и вообще, как она там очутилась. Потому что их рассказ о том, как она в одном платье и туфлях оказалась возле ворот их дома, был ложью. Ее туда привезли. И привезшие ее люди были уверены: она сумеет вспомнить свое прошлое еще не скоро.

– Возможно, они тебе что-то вкололи? – предположила Анька. – Вкололи, вот у тебя память и отшибло. Сейчас много разной химии напридумывали, может быть, тебе и досталось.

Роксана пожала плечами.

– Может, и так. Но все равно, зачем меня похитили?

– Версия первая: за тебя хотели просить выкуп.

– С кого?

– С твоего любовника. Или не выкуп, но хотели в бизнесе его заставить подвинуться или еще чего в этом же духе.

– Да ведь ты сама слышала, что сказала Тоня. Клим уехал на Кубу без меня, а про меня и не вспомнил. Все-таки похоже, что он меня бросил. Глупо тешить себя иллюзиями, что это не так.

– Но похитители могли не знать об этом. Ты сколько времени с Климом уже вместе?

– Больше года.

– Видишь. И жили вы практически все время вместе.

– Ну, когда он не был в разъездах, не давал у себя званые ужины и не гостил у знакомых, к которым меня не мог с собой по какой-то причине взять, то да, мы жили вместе. Если посчитать, то примерно пару раз в неделю Клим ночевал со мной.

– Но длилось это больше года. Все знали, что ты имеешь статус его официальной подруги. Возможно, он даже со временем сделал бы тебе предложение.

– Речи об этом не шло.

– Неважно. Все равно, ближе чем ты, людей у Клима немного.

Роксана задумалась. А ведь и правда. Если бы кто-нибудь нехороший захотел воздействовать на Клима через его близких, то ему пришлось бы поломать голову, кого выбрать. Ведь близкой родни у Клима и не было. Отец и мать уже умерли. Все бабушки и дедушки – тем более. Братьев и сестер у Клима не было. Жена жила далеко и не играла в жизни Клима существенной роли. Оставалась только она, ну и, возможно, еще десяток-полтора других девушек.

И все же Роксане казалось, что вряд ли ее похитители стремились через нее получить что-то от Клима. Ведь тогда они должны были дать ему убедиться, что она у них в руках. Просто на слово он бы им не поверил. Похитители должны были предоставить ей возможность пообщаться с Климом, сказать ему, что она в руках той четверки. Ну и требования свои они тоже должны были выдвинуть. А она ни о чем таком не слышала.

– Но если тебя похитили не с целью выкупа, значит, тогда любовь.

И Анька мечтательно закатила глаза. Она была романтиком и верила в любовь до гроба. В отличие от Сергея и Роксаны, которые закричали на нее:

– Какая любовь?

– Чья?

– А это у тебя, Роксана, спросить надо. Был, наверное, кто-то?

– До Клима были. А когда мы с ним вместе жить стали – нет.

– Совсем никого?

– Совсем.

Роксана предпочитала играть честно. Размениваться по мелочам, когда рядом с ней был Клим, ей казалось недостойным и глупым.

– Никому я глазки не строила и надежд не дарила.

Теперь-то, похоже, придется.

Сергей еще пошевелил мозгами, но быстро сдался:

– Тогда я не знаю. Если не Клим и не любовь какого-то пылкого и нетерпеливого поклонника, тогда я сдаюсь.

И, сделав это заявление, Сергей пошел спать. После целого дня, проведенного им на стройке, где он следил за работой своей маленькой бригады, Сергею хотелось отдохнуть. А вот Роксана с Анькой еще долго сидели на кухне, так и этак прикидывая, что же могло случиться с Климом и почему Роксаной заинтересовались те четверо. И в итоге пришли к выводу, что Роксане надо обратиться за помощью в полицию.

– Пусть выяснят, кому принадлежит тот дом, где тебя держали.

– Скорее уж дворец.

– Но если, как ты говоришь, похитители были похожи на простых охранников, то, возможно, хозяин дворца и не в курсе, что творится там в его отсутствие. Ты хоть найти этот дом сумеешь?

– Не думаю, что там в округе много таких хором. Найду.

– Ну и отлично. Значит, завтра с утра мы с тобой первым делом пойдем в полицию.

– Мы? И ты тоже пойдешь?

– Конечно. Должен же тебя кто-то поддержать. Да и в полиции будет нелишним кому-то подтвердить, что ты в здравом уме и склонности к вранью не имеешь.

Роксана почувствовала, как у нее на глаза наворачиваются слезы. Вот это подруга! А она вела себя с ней просто по-свински.

– Анька, если бы ты знала, как я тебе благодарна!

– Ладно тебе, – отмахнулась сконфуженная, но счастливая подруга. – Было бы о чем говорить.

– И ты, и твой муж – вы оба замечательные люди.

– Мы твои друзья, – просто ответила Аня. – И хватит уже сюси-пуси тут разводить. Пойдем, выберешь комнату, где будешь ночевать.

Комнату деда Пахома они отвергли сразу же. Роксане было как-то неуютно оставаться в комнате, где еще совсем недавно жил другой человек. Для нее скончавшийся полгода назад дед Пахом словно бы умер только сегодня. Но самое главное – ремонт в этой комнате был еще в самом разгаре. Сергей ободрал стены и пол до бетона, не оставив там ни пылинки, ни молекулы от прежнего обитателя комнаты. Так что ночевать тут было просто невозможно. Оставались кухня, коридор, холл, ванная и подсобное помещение непонятного назначения и без окна. Именно в нем ремонт был практически закончен. Конечно, люстры еще не было, свет исходил лишь от лампочки, одиноко свисавшей с потолка без всякого абажура. На стенах не было розеток, но уже были поклеены обои. И пол под ногами тоже был. Не лакированный, но зато приятно пахнущий деревом паркет.

– Принесу тебе надувной матрасик. Прости, но больше ничего подходящего нет.

– Отлично подойдет и матрасик.

Но все-таки когда Анька, устроив ее с максимальным доступным в данной ситуации комфортом, ушла к мужу, Роксане взгрустнулось. И, глядя на одиноко свисающую с потолка лампочку, она утирала слезы от жалости к самой себе.

– Так подло меня еще никто не бросал!

Нет, никогда Роксана не думала, что у них с Климом так вот все может закончиться. Ей казалось, что он вполне удовлетворен ею, что другие женщины если в его жизни и появляются, то на непродолжительное время. И ровным счетом ничто не предвещало катастрофы в их отношениях. Так в мыслях о своем любимом Роксана и заснула. Одинокая лампочка еще долго продолжала гореть под потолком, пока Анька по дороге в уборную не выключила электричество в комнате у подруги.

И было им невдомек, что не одна только Роксана тосковала этой ночью. Был и еще человек, который расположился возле дома Аньки, с нетерпением ожидая завтрашнего дня. Когда Роксана рванула от него прочь невесть куда, Глеб просто не смог этого стерпеть. Он проследил за Роксаной до самого дома ее подруги, ради чего даже бросил свою красавицу «Хонду» возле метро, в которое спустился следом за Роксаной. Выйдя на поверхность, он снова двинулся следом за девушкой. И когда та вошла в подъезд старинного дома, расположился напротив него с твердым намерением дождаться тут Роксаны.

Глеб не собирался сдаваться. Он провел много часов, всматриваясь в окна, и наконец ему повезло. Один раз в одном из окон мелькнул знакомый силуэт Роксаны. Так что теперь Глеб точно знал, в какой именно квартире находится девушка. Терпения в достижении поставленной цели ему было не занимать. И Глеб точно знал: чтобы утереть нос Древоточцу, он будет дожидаться появления Роксаны на улице хоть целую вечность. Девчонка была ему нужна просто позарез, и чтобы заполучить ее в свои руки, он был готов и не на такие жертвы.

Вот только если бы Глеб не был так увлечен мыслями о любовнице олигарха, он бы заметил, что не одинок в своем желании пообщаться с нею. Вместе с ним за тем же домом и даже за теми же окнами следили еще два человека. Они находились в машине, чем выгодно отличались от Глеба, который в своем упрямстве зашел так далеко, что провел всю ночь под открытым небом.

В отличие от него следить конкурентам было куда комфортнее. И все же один из них все время вздыхал. И временами дотрагивался до своего затылка, словно проверяя, уменьшилась уже в размерах шишка, заработанная им. Задание, полученное ими сегодня, изменилось. Было приказано девчонку не трогать, но следить за ней и всеми теми, с кем она будет контачить, очень внимательно.

Глава 5

Утро началось для Роксаны с телефонного звонка. Спросонок она даже не поняла, кто может ей звонить на номер, которым она не пользовалась вот уже много месяцев подряд. И первой ее мыслью было, что это звонит Клим. С дрожащими руками Роксана потянулась за телефоном, но тут же разочарованно скривилась. Это был не Клим.

– Да, Антонина Сергеевна. Я вас слушаю.

– Роксана, дорогуша, – необычайно ласково заговорила с ней бывшая начальница. – Я всю ночь думала о том, что ты мне рассказала. И знаешь, мне кажется, что есть человек, который может знать, где сейчас находится Клим.

– Вы же сказали, что он на Кубе.

– Понимаешь, после нашего с тобой вчерашнего разговора я в этом что-то засомневалась. Позвонила своим знакомым на острове, с которыми должен был встретиться Клим, и они мне сказали, что он у них еще не появлялся.

– Чем же он там так занят?

Роксану снедала ревность. Но ее собеседницу подобные страсти не терзали.

– Вот и я тоже подумала, что он там делает? Долетел ли он туда вообще? Навела справки, и оказалось, что Клим на рейс, на который я для вас двоих приобрела билеты, даже не зарегистрировался.

Слышать это для Роксаны было и огромным облегчением, и новой головной болью.

– Но если Клим не улетел на Кубу, где же он сейчас?

– По всей видимости, остался в стране.

– Или улетел куда-то в другое место.

Но Антонина считала, что если бы Клим захотел поменять свой маршрут, то он бы обратился к ней, чтобы она подыскала наиболее подходящий ему рейс и вообще все бы организовала.

– Потому что Клим долгие годы ничем таким не занимался. Он бы попросил меня проработать для него поездку.

Разве что Клим хотел сохранить в тайне свой новый маршрут, для чего отказался от сопровождения Роксаны и даже свою ближайшую помощницу не поставил в известность о том, куда направляется. Также, по словам Антонины, у нее не было связи и с личным водителем, и с обоими телохранителями Клима.

И все же у Антонины была идея, как им отыскать след Клима.

– Мой знакомый нам в этом поможет.

– И что это за человек, который знает, где может быть Клим?

– Это господин Усатов. Возможно, ты его даже знаешь.

Она назвала имя, которое Роксане ровным счетом ни о чем не говорило.

– Нет, – была вынуждена признаться она. – Господин Усатый мне незнаком.

– Усатов, а не Усатый.

– Все равно. Я этого человека точно не знаю.

– Ну, это не так уж и важно. Главное, чтобы он знал, где Клим.

– А он может знать?

– Может, – твердо произнесла Антонина. – У Клима с этим человеком в последнее время появились какие-то дела. – И, помолчав, добавила: – Причем дела у них были настолько секретные, что Клим даже мне ничего о них не говорил.

– Вот как?

Роксана поневоле насторожилась. На ее памяти еще такого не было, чтобы Клим что-то стал предпринимать самостоятельно, предварительно не посоветовавшись с Тоней. Если бы Тоня была хоть чуточку красивей динозавра, то Роксана бы даже стала ревновать к ней Клима. Но Антонина обладала такой яркой, отталкивающей всякого зрячего мужчину внешностью и невыносимо властным характером, который отталкивал от нее и слепого, но хотя бы слышащего, что настоящей ревности в Роксане не вызывала. И все же Роксана не могла не задуматься иной раз, что же связывает Клима и его помощницу. Клим и сам был человеком властным, он не терпел, когда ему перечат. И все знали: если нужно вразумить Клима, то следует идти к Антонине. Только у нее хватит сил, чтобы заставить Клима развернуть коней и отказаться от намеченного проекта в пользу другого.

И вот теперь Антонина признается ей, что у Клима были от нее какие-то секреты.

– Наверное, ерунда какая-нибудь? – предположила она, но про себя подумала, что и по ерунде Клим обычно обращался за консультацией к Тоне.

Не то чтобы он выслушивал ее указания, он просто получал от нее короткое «да» или «нет». И дальше уже действовал в зависимости от услышанного ответа. Развивал проект или полностью его сворачивал.

– До отъезда Клим с Усатовым встречались семь раз. Причем мне он об этом ничего не говорил, я узнала об этих встречах от его телохранителей.

Ого! Семь встреч, и ни про одну из них Клим ничего Антонине не рассказал. Было отчего задуматься и насторожиться еще больше.

– И… и что вы предлагаете?

– Ты должна к нему обратиться за помощью.

– Я? К этому Усатому?

– Да, именно ты! Меня-то он на дух не переносит. Тут нужен кто-то вроде тебя – милый, нежный лопушок, этакий безобидный мышонок, нуждающийся в покровительстве и помощи. Усатов таких обожает.

– Но что я ему скажу?

– Правду. Поплачешься, как тебе плохо без твоего дорогого и любимого мужчины. Что тебе страшно, ты не знаешь, как быть. А пока будешь плакать, постарайся построить разговор так, чтобы он захотел с тобой про Клима поговорить. Неважно, что он будет говорить, главное, чтобы разговорился. А ты – девочка умная, ты сама сумеешь сделать выводы из того, что услышишь или не услышишь.

– Да что вы! – испугалась Роксана. – Я так не сумею.

– Еще как сумеешь! Ты бы никогда не заполучила Клима, если бы была дурой! – Антонина умела говорить жестко, но доходчиво: – Ты не так глупа, как иной раз хочешь казаться. И вообще я не спрашиваю твоего согласия. Нам надо вернуть Клима, хотя бы выяснить, где он. И ты сделаешь что я тебе сказала.

– Ну хорошо, допустим, я согласна. Но как я подберусь к этому человеку? Он ведь окружен охраной со всех сторон.

– Не без этого, – согласилась Антонина. – Но я дам тебе приглашение на прием, который он дает сегодня у себя в особняке по случаю дня рождения то ли дочери, то ли племянницы, то ли вообще любовницы. Но официально она числится его родственницей, так что ты там учти это.

– Поняла, спасибо.

– Хорошо. Я должна передать тебе билет.

– Куда мне нужно подъехать?

– Павел, мой водитель, тебе его завезет. Говори адрес.

Роксана продиктовала адрес подруги и принялась ждать появления водителя. В квартире никого, кроме нее, не было. Анька еще вчера говорила, что с утра ей надо будет заскочить в консультацию, сдать анализы.

– Но ты спи спокойно, Сергей меня отвезет и привезет, а потом мы с тобой пойдем в полицию.

И вот теперь Роксана уже не была уверена, так ли ей нужно спешить с визитом в полицию. Во‑первых, слишком мало времени остается. Конечно, она не знает, на какой час назначен прием, но даже если время будет вечернее, ей еще нужно успеть привести себя в порядок, сделать прическу и освежить маникюр. И еще платье… Платье и туфли! Две основополагающие вещи, без которых невозможен поход ни на один светский праздник. Их-то у нее и нет!

Теперь Роксана радовалась, что вчера не уступила врожденной порядочности и не понесла последние деньги квартирной хозяйке. Видит бог, сейчас они ей нужнее! Софья Игоревна, если посчитать, сколько она получает и сколько тратит, должна была накопить приличный капиталец, так что потерю арендной платы как-нибудь переживет. Да она и сама не скрывала, что старушка она отнюдь не бедная. И помимо квартиры в городе, имеет еще загородный домик, который сдает на весь сезон. Так что Софья Игоревна пусть подождет свои деньги. Когда Клим вернется, он возместит старушке все эти временные неудобства с лихвой.

Настроение у Роксаны улучшилось. Она попила чаю в гордом одиночестве, компанию ей составили лишь старинные ходики, из которых каждые полчаса выскакивала смешная кукушка. Часы принадлежали деду Пахому, они стояли у него в комнате, покрытые пылью, старые и неработающие. Кукушка лишилась одного крылышка, корпус часов был покрыт многочисленными царапинами и потертостями. Но теперь эти ходики, отлакированные и поправленные, вновь отбивали время, как много лет назад. Видимо, руки у Сергея и впрямь были золотые.

Не успела Роксана подумать о том, что муж у Аньки хоть и небогат, но явно рукаст и домовит, с таким не пропадешь, как в дверь позвонили. Все еще думая о том, что где-то она Аньке даже завидует, ее Клим никогда не стал бы вот так любовно обустраивать для нее быт и что-то мастерить или чинить. Все, что он ей дарил, было сделано чужими руками. И лично ему не стоило почти ничего.

Да, для Роксаны и многих других это были баснословные суммы, но Клим умел зарабатывать за час и больше. Как-то Роксана подсчитала все, что он потратил на нее за все время их знакомства, и получилось, что она не стоила для Клима и одной его стандартной рабочей недели, причем если исходить из налоговой декларации, которой у нас в стране мало кто верит. Впрочем, другие стоили еще меньше, так что пришлось ей удовольствоваться и этим.

Роксана часто думала, что, будь у нее возможность выбирать, она бы предпочла для жизни кого-то более подходящего, ровню самой себе. Чтобы и интересы у них совпадали, и планы на будущее были бы одинаковыми. А с Климом она всегда чувствовала себя жалкой нищенкой, которой то ли из жалости, то ли по снисхождению оказана невиданная честь быть приближенной к его сиятельной особе.

И вот, думая об этом, она подошла к двери и спросила:

– Кто там?

– Вам приглашение от Антонины.

Как быстро! Роксана отворила дверь и замерла в невольном восхищении. Перед ней стоял настоящий красавец. Густые светлые волосы, большие золотисто-карие глаза цвета жидкого меда или янтаря. Смотреть бы в эти глаза и не отрываться, до чего они хороши.

Усилием воли Роксана все же отвела свой взгляд.

– Значит, вы и есть Павел? Антонина мне говорила, что вы приедете. Но я не ожидала, что так скоро.

– Я торопился. Разрешите войти?

Роксане почудилось что-то военное в том, как он спросил у нее разрешения переступить порог. Она посторонилась, пропуская его внутрь. Павел вошел, но не торопился отдавать ей приглашение. Он молча стоял и смотрел на нее. А потом вдруг спохватился:

– Что это я… У меня же есть для вас конверт.

Роксана взяла из его рук простой белый конверт, который не был даже запечатан, и извлекла из него красиво оформленное приглашение. Так, значит, ей нужно быть на месте в восемь часов вечера. Время у нее еще есть. Она слегка расслабилась. Видимо, Павел это почувствовал, потому что неожиданно спросил:

– Чаем не угостите?

– Отчего же… Правда, я и сама тут в гостях, но думаю, что от чашки чая хозяева не обеднеют.

– Тем более что у меня к чаю кое-что имеется.

И мужчина вытащил из кармана плитку шоколада и пачку крекеров.

– Правда, я их уже вскрыл и немного съел, – признался он. – Очень уж голодный был.

И то, как он это сказал, заставило Роксану расчувствоваться. Голодный мужчина всегда вызывал в ней стремление его накормить. Она не знала, откуда это в ней берется, но всякий раз, когда она видела мужчину, который был голоден, она мучительно боролась с самой собой, чтобы не начать за ним ухаживать.

Раньше до приезда в Питер она и ухаживала. И в Питере тоже по первому времени ухаживала. И ничего хорошего из этого не получалось. Кавалеры очень быстро садились ей на голову, наглели и начинали воспринимать все услуги, оказываемые Роксаной, как нечто само собой разумеющееся.

И тогда подруги поумней растолковали Роксане, как надо себя вести.

– Мужика с самого начала надо прощупать. Не стесняйся сперва погонять его. Дай поручение, другое, третье. Сразу поймешь, способен он ради тебя на поступок или нет. Если способен, одно дело, можно и самой для него где-то постараться, но не перетруждаясь, ясное дело. А если нет, то аривидерчи.

У Роксаны это не очень-то хорошо получалось, но она честно старалась выполнять рекомендации подруг. И хотя Анька ругалась за такой подход подруги, но Роксана действительно стала отмечать, что жизнь ее изменилась в лучшую сторону, стала легче и куда приятнее. Мужчины уже не воспринимали ее заботу как нечто само собой разумеющееся, а считали это наградой за их ответные услуги.

Но этот молодой человек признался в том, что он голоден, прямо и открыто. И к тому же он привез ей приглашение. Пусть и не по своей воле, но ведь привез. Надо оказать ответную услугу и хотя бы напоить его чаем! И Роксана усадила Павла за стол, налила ему чаю, нарезала бутербродов, а потом еще и предложила их подогреть в микроволновке. И ведь подогрела!

Павел выглядел счастливым:

– Первый раз в жизни за мной ухаживает такая красавица.

Роксана взглянула на него. Вот хитрец! Умеет подъехать к женщине, чтобы получить от нее свое. Но лицо Павла не выражало ничего, кроме неподдельного восхищения и радости, что его так хорошо приняли.

Так они вместе попили чаю. А потом Павел произнес:

– У меня есть свободное время. Вас никуда не надо подвезти?

– Надо!

Роксана даже на месте подпрыгнула от радости. Как раз в этот момент она прикидывала, в какой торговый центр ей поехать, чтобы выбрать себе подходящий наряд. И предложение Павла прозвучало очень кстати.

Но тут же она спохватилась:

– А Антонина не будет возражать?

– Антонина?.. Она не будет.

Странно, на какую-то долю секунды Роксане показалось, что Павел не знает, о ком сейчас идет речь. Но она тут же одернула себя. Какая ерунда! Не мог же Павел забыть имя женщины, на которую работает.

– Тогда я быстро.

Роксана и впрямь собралась за несколько минут, так была рада, что у нее вновь есть личный водитель. К хорошему привыкаешь быстро. Когда она была с Климом, к ее услугам был весь автопарк Клима. Стоило лишь сделать звонок Алеше, который этими машинами заведовал, как к ее подъезду моментально подъезжала та или иная иномарка. Иногда она ездила с Климом, но это было не так приятно. Потому что хотя он и ездил на исключительно респектабельных машинах, сплошной симбиоз комфорта и мощи, но к этому прилагалась еще свита – шофер и парочка телохранителей.

И тут Роксана задумалась: а как же Климу удалось ускользнуть от этой троицы? Ведь они сопровождали Клима всюду. И, конечно, должны были знать, где он находится сейчас.

– Так мы идем?

Роксана вздрогнула и подняла взгляд на Павла.

– Да, да, конечно, мы идем.

Но стоило им подойти к дверям, как те распахнулись, и Роксана нос к носу столкнулась с Анькой и Сергеем. Вид у обоих был перепуганный, Анька к тому же еще и плакала и была бледна. Да словно бы этого мало, она в придачу и прихрамывала на левую ногу, чего еще вчера с ней не было.

– Что с тобой? – испугалась Роксана.

– У… упала.

– Где? Когда?

– Только что! Корова неуклюжая! Лужу хотела перешагнуть, нога как-то не так повернулась, и я упала.

– В лужу?

– Рядом! Ногу подвернула, локтем ударилась.

– Бедная ты бедная, – захлопотала вокруг нее Роксана. – Как же это тебя угораздило.

– Это все я виноват.

Сергей стоял рядом и тоже чуть не плакал.

– Взялся, называется, жену проводить. С приятелем заговорился, чтобы ему околеть совсем, алкаш проклятый. На жизнь он мне свою горькую жаловаться вздумал. Не пил бы эту самую горькую, так и жизнь у него лучше была. А пока я с ним разговаривал, Анька и упала. Это я виноват, что не уследил.

– Ничего ты не виноват.

Плачущая Анька забыла про себя и кинулась утешать супруга:

– Это я сама виновата.

Пока они препирались, кто из них больше виноват, обнимались, целовались и плакали, Павел нетерпеливо переминался с ноги на ногу и, наконец, выразительно кашлянул, глядя на Роксану:

– Так мы едем?

– Ой! – вскрикнула Анька, которая только сейчас заметила Павла. – Кто это тут?

– Это Павел. Он привез мне приглашение от Антонины.

– Приглашение куда?

– Это долго объяснять. Я хотела поехать с Павлом за новым платьем, но теперь не поеду. Лучше побуду немного с тобой.

И, повернувшись к водителю, она сказала:

– Павел, простите, но я не могу с вами поехать.

– Почему?

Павел не скрывал своего разочарования и досады.

– Почему вы передумали?

– Но вы же видите, что моей подруге нехорошо. Я должна побыть с ней.

Услышавшая этот разговор Анька запротестовала:

– Если ты это ради меня, то не надо.

– Очень даже надо.

– Да нет же, говорят тебе, со мной все в порядке. Ой!

И Анька вдруг схватилась за свой большущий живот.

– Что?

– Где?

Роксана и Сергей кинулись к Аньке с двух сторон.

– Ничего, все в порядке, – сказала Аня. – Просто толкнулся малыш. Наверное, разбудила я его своим криком. Роксана, ты поезжай обязательно куда надумала. Не надо из-за меня менять свои планы.

Но Роксана все равно осталась. Павел ушел, хотя вначале у него на мгновение сделался такой вид, что он не уйдет и даже потащит за собой Роксану силой. Но это длилось всего лишь мгновение, потом Павел попрощался и ушел.

А Роксана с Сергеем попрыгали возле Аньки, пока не убедились, что с той и впрямь ничего серьезного не случилось. Она лишь совсем слегка подвернула ногу, нога даже не опухла. Ну, и еще заработала ссадину на локте, которая, обработанная йодом, выглядела совсем не страшно и уже покрылась сухой корочкой. И лишь когда Анька в десятый раз попросила их ехать по своим делам и оставить ее в покое, они отправились из дома.

Глеб, который все это время терпеливо дожидался момента появления Роксаны из дверей подъезда, увидев ее в компании с Сергеем, встревожился. Этот тип был на колесах, а он до сих пор передвигался пешком. Надо было срочно что-то предпринять, и Глеб, озираясь по сторонам в поисках подходящего объекта для своих целей, быстро двинулся в направлении улицы.

Глава 6

Время до назначенного часа Роксана провела в уже ставшем привычным ей распорядке. Сначала магазины, потом салон красоты и прочие ухаживающие процедуры.

Платье для вечера нашлось быстро, а вот за туфлями к нему Роксане пришлось побегать. Они должны были быть удобными, но в то же время и стильными. А такая обувь стоила дорого. Бюджет же у Роксаны был ограничен. И покупка платья уже пробила в нем приличных размеров дыру. Да еще платье, хотя и нравилось Роксане чрезвычайно, но было длинновато. Так что к выбору обуви нужно было отнестись особенно внимательно, каблуки должны были сделать ее выше и зрительно уменьшить длину платья. И в конце концов Роксана решила не жалеть денег и купила туфли, которые сразу же превратили ее из замарашки в принцессу.

Затем был массаж и салон красоты, где она, хотя и стесненная в средствах, все же сделала необходимый минимум, без которого просто не представляла себя в свете. Если Клим к ней вернется, то жалеть эти деньги не стоит. А если нет… Что же, они все равно ничего не решают.

И, махнув рукой на бережливость, Роксана и постриглась, и уложилась, только краситься не стала, потому что ее природный цвет был лучше всякого искусственного. В итоге она провозилась так долго, что даже не стала заезжать к Ане, чтобы переодеться, просто элементарно не успевала по времени. С разрешения девочек в салоне она переоделась в их подсобке, где и оставила все ненужные ей вещи. Конечно, немного неудобно так поступать, но не может же она заявиться на бал, держа в руках мешок, битком набитый ее одеждой. Какая из нее после этого принцесса?

И, уладив таким образом дела, вполне довольная Роксана оглядела себя в многочисленных зеркалах салона, поправила мелкие недостатки, подколола повыше одну прядь и, будучи уверенной, что теперь в ней все идеально и сама она тоже идеальна, отправилась в путь.

Нельзя сказать, что Роксана совсем не боялась, сердце у нее стучало раза в два быстрей, чем в обычное время. Но внешне Роксана никак не проявляла своего страха. Она была уверена, что у нее все получится. Должно получиться. Если господин Усатов знает, где ее Клим, она сумеет у него эту информацию выудить.

И все же что-то не давало покоя Роксане. Ее не оставляло ощущение, что она не одна, что за нею все время неотступно следят чьи-то глаза. Но сколько ни рыскала она взглядом по сторонам, никого подозрительного не наблюдала.

О том, чтобы заявиться на прием пешей, нечего было и думать, так что Роксана на последние деньги воспользовалась услугами наемного авто. Конечно, Клим подарил ей в свое время машину, недорогую, но новенькую иномарку отечественной сборки прямиком из салона. Вот только ключи и документы на эту машину у Роксаны остались в сумочке. А где находилась сумочка, она была без понятия. Так что она выбрала в прокате машину люкс-класса и не пожалела о своем выборе.

Все прочие гости явились на машинах не хуже, а то и много лучше, нежели была у Роксаны. От ажурных чугунного литья ворот в листьях, цветах и завитушках было нужно еще миновать подъездную аллею, а она тянулась и тянулась, казалось, без конца. Трудно было поверить, что все это великолепие находится в ближайшем пригороде Питера, в районе исторической застройки. Уж на что Роксана привыкла за последнее время видеть роскошные особняки, но этот ее поразил. Господин Усатов оказался ярым поклонником стиля модерн, так что в его усадьбе было на что посмотреть.

Даже шофер, который достался ей вместе с машиной, с изумлением вертел головой по сторонам. Он явно тоже был в первый раз в таком месте и теперь не мог сдержать зависти и возмущения:

– Жирует же кто-то за народные деньги!

– Почему за народные? – удивилась Роксана. – Может быть, человек сколотил капитал на собственном бизнесе.

– Ну а бизнес у него откуда взялся? – не сдавался шофер. – Во время приватизации у народа нахапал что мог, а теперь жирует.

– Уверена, этот человек еще и много работал, чтобы достичь такого процветания.

– Вор он! Все они, кто хорошо нынче живет, ворюги!

Это он, выходит, и про ее Клима тоже? Стерпеть обиды за любимого Роксана не могла и кинулась в бой:

– Богатыми эти люди стали не в одночасье. Они проявили завидную выдержку, смекалку и усердие. Они много работали и…

– И я тоже работаю! – перебил ее водитель. – Как школу окончил, так баранку и кручу. Иногда сутками напролет приходится работать, если клиент того требует. И что? Я здорово обогатился? Похоже по мне, что у меня есть такой дом?

– Если честно, то нет.

– А почему? Разве я мало работаю?

– Просто ваша работа… Простите, но она невысоко ценится.

Роксана старалась говорить вежливо, а вот шофер наседал на нее все более агрессивно:

– А почему она так ценится? Разве я мало на ней вкалываю? Нет, ты как хочешь, а только этот человек вор. И украл он не у кого-то одного, он ограбил и продолжает грабить весь народ!

В голосе шофера слышалась такая неприкрытая ненависть к высшему классу, что Роксана даже поежилась. Пожалуй, если ей еще доведется воспользоваться услугами этой фирмы, она попросит себе другого водителя. И вообще, скажите на милость, что мешает этому молодому парню оставить свою баранку и пойти учиться более высокооплачиваемой профессии? Конечно, такое поместье он вряд ли сумеет построить, но все лучше, чем без толку злиться и завидовать тем, у кого дела идут более успешно.

Каким-то чутьем чуя в Роксане свою, водитель совсем разошелся. И к тому моменту, когда Роксана выходила из машины, уже пообещал ей, что лично займется превращением частной собственности обратно в общественную.

– Ты мне прямо путь указала!

– Я всего лишь посоветовала тебе идти учиться.

Совсем не хотела Роксана формировать за какие-то полчаса из этого юноши пламенного революционера. Но, похоже, вид парадной части усадьбы настолько впечатлил этого молодца, что поделать тут было уже ничего нельзя.

– Все-таки не зря раньше простой люд даже в парки на гулянья не пускали, нечего им там было делать, с богатыми гулять, только психику свою травмировать.

Избавившись от политически подкованного водителя, который отправился вместе с машиной на стоянку, Роксана отмахнулась от официанта, который подскочил к ней прямо возле машины с шампанским, – сегодня ей нужна холодная голова и трезвый ум. Не спеша она поднялась следом за другими гостями в дом, ступая по широкой лестнице, застеленной ковровой дорожкой с необычайно густым пушистым ворсом, показала в очередной раз свое приглашение, хотя уже показывала его у ворот, и оказалась наконец внутри владений господина Усатова.

Ну что же… Оглядевшись по сторонам, Роксана почувствовала нечто родственное тем мятежным мыслям, которые одолевали всю дорогу ее водителя. Роскошь тут буквально била из всех щелей. Спрятаться от нее было совершенно негде.

К ней тут же подбежала чуть ли не целая толпа официантов, любезно предлагая всевозможные кушанья, начиная от гигантских креветок и заканчивая черной икрой. Вот от этого удовольствия Роксана отказаться не смогла. Икру осетровых она обожала с детства. И первое, что она потребовала у Клима, когда они стали встречаться, – забить ее холодильник банками этого деликатеса. Вначале она ела осетровую икру сутками напролет, но потом, к своему удивлению, обнаружила, что больше не чувствует ее вкуса, и есть ее продолжала уже без прежнего удовольствия.

Видимо, даже все самое любимое и изысканное со временем приедается. Или, возможно, дело тут в том, что недоступное прежде удовольствие, ставшее доступным, теряет большую часть своего очарования и оказывается, что ничего особенного в нем нет, вполне можно прожить и без него, и даже прожить счастливо. Особенно если этого удовольствия не просто много, а чрезмерно много.

Но сейчас, когда перед Роксаной вновь забрезжила возможность вернуться к своей прежней, прямо сказать, не слишком-то обеспеченной жизни, она неожиданно почувствовала вкус съеденной черной икры.

Мероприятие по случаю дня рождения родственницы господина Усатова еще только начиналось. И гостей развлекали многочисленные артисты, фокусники и иллюзионисты в широких плащах, а иногда и цилиндрах, цирковые атлеты, жонглеры и акробаты. Видимо, господина Усатова в детстве слишком редко водили в цирк, он ребенком и не успел им насладиться в полной мере, вот и отыгрывался сейчас.

Несмотря на окружающие ее развлечения, Роксана чувствовала себя не в своей тарелке. Сколько она ни вглядывалась в толпу гостей, она никого тут не знала. Определенно, это были не те люди, с которыми общался Клим и с которыми знакомил ее. Уж на что, казалось, был богат Клим, а в этом доме был представлен уровень еще выше.

Если считать, что жена – это выставка достижений своего мужа, то мужчины тут достигли очень многого. Все дамы были не только молоды и хороши собой, но еще и щеголяли в таких бриллиантах, что Роксана тихо порадовалась тому, что сумела припасти подаренный ей Климом комплект. Хоть не так стыдно перед другими. Вот только она не без огорчения подметила, что весело сверкающие прежде камешки совсем меркли на фоне драгоценностей других дам.

– Нет предела совершенству.

У нее даже мелькнула мысль: а не забыть ли ей своего Клима и не попытаться ли отхватить на этом приеме добычу пожирнее, но Роксана тут же усовестилась. Нет, она тут ради Клима, и только ради него одного. И она с удвоенной энергией принялась вертеть головой по сторонам, пытаясь высмотреть того, кто мог бы ей помочь.

Дело осложнялось еще и тем, что Роксана не представляла себе, как выглядит господин Усатов. Даже примерно она не знала, кого же ей искать в густой толпе гостей. Господином Усатовым мог оказаться кто угодно, хоть мужчина в веселеньком пиджачке с крапинками и в шарфике нежно-салатового цвета. А мог им быть и напыщенный господин, поглядывающий на всех свысока. Или вот тот мужчина средних лет в строгом темном костюме, напоминающий одновременно и спецагента, и мафиози, тоже мог оказаться хозяином приема.

Возможно, интересуйся Роксана больше новостями экономики, ей бы и довелось повидать господина Усатова на экране телевизора. Но Роксана предпочитала смотреть кулинарные шоу, где иной раз попадался рецепт, который приходился по вкусу Климу. Или же еще она смотрела сериалы о живой природе. Кино про птичек, рыбок и зверюшек успокаивало ее, а вот истошные вопли, что все пропало, мир катится в тартарары, кругом один хаос и боевые действия, сами понимаете, совсем наоборот, нервировали. Хотя благодаря Климу она была очень и очень далеко от всех жизненных проблем.

– Да как же мне его вычислить? – бормотала Роксана. – Ну, Антонина, ладно денег на платье не прислала, хотя могла бы догадаться, что я на мели. Но она всегда скупердяйкой была, тут уж ничего не попишешь, но хоть фотографию этого Усатова она мне вместе с приглашением прислать могла? Хоть бы описала, толстый он или худой. Высокий или маленький.

Вот засада!

Да и сама Роксана тоже хороша. Нашла время и на покупку платья, и на салон красоты, а заглянуть в Интернет, чтобы посмотреть там фотографию человека, который ее интересует, не догадалась! Хоть бы у девчонок в салоне красоты попросила глянуть на этого Усатова. Старенький смартфон Роксаны в этом плане не мог ей помочь ничем. Звонить по нему было возможно, а вот выход в Сеть он упрямо блокировал. Отделывался от Роксаны разными отписками вроде: «Веб-страница недоступна» или «Проверьте подключение к Интернету». Что не так в настройках смартфона, Роксане сейчас разбираться было некогда.

В душе у Роксаны вновь заколыхалось бурное море эмоций. Зря она сюда притащилась! Ничего у нее не получится! И еще деньги последние на платье истратила, а оно, проклятущее, вместо благодарности на спине еще и колется!

Платье, на котором остановила свой выбор Роксана, было потрясающей красоты, за что его Роксана и купила. Оно спереди было с глухим воротом, но зато на спине имело глубокий, почти до самых ягодиц вырез. Длину его Роксана тоже нашла чрезмерной, оно было до пят. Как ходить в таком платье? Ситуацию спасли туфли на высоком каблуке, на которых Роксана сразу же «подросла», так что платье перестало создавать ей проблему.

Двигаясь из зала в зал, из комнаты в комнату, Роксана внезапно услышала голос ведущего, разнесшегося под сводами:

– А теперь давайте все послушаем поздравление господина Усатова своей племяннице, ради которой мы все тут с вами и собрались.

Роксана заметалась. Где Усатов? Где его племянница?

К счастью, другие гости были лучше осведомлены в том, где будет происходить торжественное поздравление. Они устремились в одном направлении и плавно вынесли Роксану к сцене, на которой в данный момент стоял маленький и кривоногий человечек, которого Роксана приняла вначале за Усатова и страшно расстроилась. Как прикажете устанавливать контакт с человеком, который ей ни капельки не нравится?

Но оказалось, что это всего лишь один из ведущих. А господин Усатов поднялся на сцену следом за невзрачной худенькой девчушкой с какой-то очень уж невыразительной внешностью, настоящая серая мышка. И тем не менее именно эта девушка оказалась племянницей одного из богатейших граждан страны. Усатов оказался симпатичным коренастым дядечкой, которому на вид было слегка за пятьдесят. Теперь Роксана вспомнила его лицо, которое часто мелькало по ящику в новостях, и поняла, почему Антонина не прислала ей фотографии. Антонине даже в голову не могло прийти, что есть человек, который не знает господина Усатова в лицо.

Усатов задвинул трогательную, прочувственную и очень длинную речь, в которой поблагодарил свою племянницу за то, что она украсила своим присутствием его одинокий быт, стала верным другом, союзницей и дочерью, которой у него никогда не было, но которую он всегда мечтал иметь. Усатов выглядел очень растроганным, и Роксана заметила, что все женщины вокруг нее украдкой промокают глаза платочками, словно бы тоже растрогавшись. Но под платочками почти у всех прятались какие-то ехидные ухмылки. Похоже, что лишь немногие верили в то, что девчушка рядом с Усатовым – его племянница. И также было верным и то, что очень многие мечтали оказаться сейчас на месте этой девочки.

– Что за страсть подбирать всяких нищенок? – услышала Роксана чей-то злой шепоток за своей спиной.

– Стар становится, о смерти думает. В рай хочет попасть, да, видать, грехи не пускают. Вот и замаливает грехи юности.

– Думаешь, она его дочь?

– Исключено.

На этих двух дамочек стали поглядывать другие гости, и они замолчали.

Пока Усатов говорил, Роксана разглядывала его, прикидывая, как ей воздействовать на этого человека. Получалось, что бить надо было в первую очередь на жалость. Во всяком случае, именно это чувство вызывала к себе серая мышка, к которой олигарх, по всей видимости, был очень привязан. В придачу к собственной невыразительной внешности девчонка еще и страдала отсутствием вкуса. Серые волосы, серый цвет лица и еще серое платье! Единственное, что выбивалось из общего диссонанса, – это туфли, они у нее были черные! Господи, черные туфли в собственный праздник!

– Выходит, я купила себе не то платье, – огорчилась Роксана. – Надо было нарядиться в рубище. А так у меня вид чересчур благополучный, чтобы меня стало жалко.

Усатов закончил говорить и куда-то снова удалился. Роксана была вне себя от отчаяния. Да, она близко к Усатову, но одновременно и страшно далеко от него.

– Как же мне к нему подобраться?

– Я вижу, вы заинтересовались нашим хозяином?

Роксана повернула голову и увидела рядом с собой высокого мужчину. Его мужественные черты лица и устремленный на нее пронзительный взгляд невольно заставили сердце девушки екнуть.

– Я? Заинтересовалась? С чего вы это взяли?

– Я видел, что вы не сводили с нашего хозяина глаз, пока он был на сцене.

– И что? Я просто его слушала.

– Мы все слушали нашего милейшего Мишу, но никто не смотрел на него так.

– Как это «так»?

– А вот так.

И новый знакомец Роксаны приоткрыл рот, устремив куда-то вдаль невероятно восторженный взгляд.

– Я что, все это время была похожа на идиотку?

– Просто вы впечатлительная девушка, это сразу видно. И наверное, вас восхитила душещипательная история нашего олигарха и его серого мышонка. Это я про Иоанну.

Так девчушку зовут Иоанна. Надо запомнить, а то Роксана и это пропустила мимо ушей. Она и впрямь была слишком увлечена, слушая Усатова. Но не его словами или харизмой личности, как подумал кавалер, а своими собственными мыслями.

– Вы идете на ужин?

Там тоже можно поохотиться на Усатова! И Роксана кивнула. Ее кавалер, который представился Глебом, предложил свою руку. И они вдвоем отправились на ужин. Несмотря на свою занятость, Роксана отметила, что мужчина рядом с ней очень хорош и многие женщины заглядываются на него, а на нее косятся с завистью.

Увы, ужин не приблизил Роксану к господину Усатову ни на дюйм. Хуже того, если в начале ужина он еще присутствовал рядом со своей Иоанной, то после второй перемены горячего он уступил свое место какому-то мужчине помоложе, а сам направился к выходу из комнаты.

– Я на минутку!

Почувствовав, что она рискует упустить господина Усатова, Роксана припустила ему наперерез, двигаясь что есть духу. Но длинное платье, словно решив отомстить за что-то, сначала зацепилось за сервировочный столик, а потом никак не хотело отцепляться. Так что пришлось прибегнуть к услугам официанта и Глеба, который очень кстати оказался рядом. Пока они возились, Роксана с отчаянием смотрела вслед Усатову. Ее так и подмывало крикнуть ему: «Подождите!» – но она постеснялась.

Так Усатов и ушел, даже не подозревая о том, в какую бездну отчаяния его уход погружает одну из гостий. Вот за ним закрылась дверь, и Роксана едва не разрыдалась, понимая, что она упустила свой шанс. Глеб проводил ее к столу, а потом спросил:

– Вам что, так хочется познакомиться с Михаилом?

Это он про Усатова?

И Роксана выпалила:

– Да!

– Тогда могу вам сказать, что ваша затея проигрышна. Вы совсем не в его вкусе. А если честно, то уже много лет возле Михаила нет ни одной женщины.

– Он… он – болен? – спросила Роксана, стесняясь назвать вещи своими именами.

Но собеседник ее понял и, улыбнувшись, покачал головой:

– Нет, не в том дело. Просто у него нет интереса к таким вот амурным делам.

– Откуда вы знаете?

– Я близок к его семье и могу сказать, что после смерти жены Миша живет как монах. И дело тут не только в отсутствии у него интереса к женщинам. Он, как бы это сказать, занялся теперь добротворительностью.

– Чем? – удивилась Роксана.

– Делает добро людям, которые встречаются или когда-то встречались ему на пути.

– А‑а‑а… Вы имеете в виду благотворительность.

– Не совсем так. Благотворительность – это в большинстве случаев на публику. А Миша ни с кем не делится тем, что он делает. Если посторонние и узнают, что он для кого-то сделал, то это происходит лишь случайно. В этом он теперь находит радость и удовольствие. Он много и часто делает добрые дела. Помогает людям. Самым разным людям. И теперь его образ жизни больше напоминает жизнь аскета.

Роксана огляделась по сторонам. Вот уж не назвала бы она окружающую ее обстановку аскетической. Ее собеседник заметил ее взгляд и воскликнул:

– Это ничего не значит. То, что вы видите перед собой, осталось от прошлой жизни. Михаил не стал ничего менять, в первую очередь из-за племянницы.

– А эта Иоанна, она и впрямь его племянница?

– Девочка – сирота. Но она приходилась племянницей жене Михаила. По большому счету, ему самому девочка не является кровной родней.

– Наверное, господин Усатов заботится о девочке в память о покойной жене? Он ее очень любил?

– Любил. И тяжело переживал ее смерть. Именно это событие и изменило его столь кардинально. Вы заметили, что он пьет только воду? Ни вина, ни водки, ни других горячительных напитков он не употребляет уже много лет. И опять-таки не потому, что здоровье не позволяет. У него другие потребности… духовного плана, если можно так выразиться. Поэтому я и говорю вам: зря вы стремитесь к Михаилу, вам его не удастся заинтересовать своей внешностью. Лучше бы вам обратиться к кому-нибудь другому.

И Глеб кинул на Роксану многозначительный взгляд. Понимаешь, мол, кого я имею в виду?

Но Роксана его взгляд проигнорировала и сказала:

– Я и не собиралась его соблазнять. У меня к нему есть дело.

– Важное?

– Важное. Очень. Оно касается жизни моего близкого друга. Он… он пропал. А господин Усатов может знать подробности этого исчезновения.

– У вас есть основания беспокоиться за безопасность вашего друга?

– О да! И не у меня одной!

– Тогда я вам помогу.

Девушка с удивлением взглянула на него.

– Как?

– Помогу вам встретиться с Мишей!

– Вы?

– А почему в вашем прелестном голосе звучит такое недоверие? Да, господин Усатов уехал, но я знаю, куда он поехал. И знаю, как нам с вами его можно разыскать.

Роксана продолжала смотреть на Глеба с недоверием. Что-то мешало ей поверить в то, что Глеб столь близко и тесно знаком с Усатовы, чтобы быть в курсе всех его перемещений. Усатов был много старше Глеба и… как бы это сказать, солиднее, что ли? Трудно было представить быстрого и подвижного Глеба рядом с тяжеловатым и слегка неповоротливым олигархом.

Впрочем, Роксане выбирать не приходилось. Если разговор с Усатовым, по уверениям Антонины, это чуть ли не единственный шанс найти Клима, то она согласна.

– Так вы поедете со мной?

И Роксана решилась.

– Да! – кивнула она. – Я согласна.

– Тогда я должен сделать несколько звонков, – заторопился Глеб. – Ну, сами понимаете, чтобы наш с вами визит не стал неожиданностью для Миши. Вы разрешите, я отойду на мгновение?

Роксана не возражала. Глеб вышел, прижимая к уху айфон, который был у него последней модели, а Роксана осталась одна. Внезапно она почувствовала прикосновение к своему плечу и, обернувшись, увидела знакомые золотистые глаза.

– Павел! – обрадовалась она водителю, словно родному. – Ты тут откуда?

– Нам надо ехать.

– Антонина велела?

И снова мужчина заколебался, прежде чем ответить.

– Да, Антонина сказала, что надо ехать.

– Но я еще не переговорила с Усатовым.

– Я знаю. Он уехал. Нам тоже нужно ехать.

– Но я нашла человека, который может отвезти меня к Усатову!

– Не надо никуда ездить. Все отменяется.

– Это Антонина так сказала? Значит, Клим нашелся?

– Я не знаю всех деталей. Но Антонина, конечно, все тебе объяснит.

В глубине души Роксана даже обрадовалась, что ей не надо будет ехать с Глебом. Было в этом человеке что-то такое, что ее настораживало, если не сказать, пугало. Куда охотней она бы поехала с Павлом. Во‑первых, потому что он работал на Антонину, а ей Роксана привыкла доверять. И, во‑вторых, Павла она видела уже второй раз в жизни, можно сказать, что они были знакомы. А вот с Глебом она познакомилась только что и еще не определилась окончательно, можно ли верить этому человеку.

– Хорошо, – сказала она. – Поехали. Только дождемся Глеба, он вот-вот должен вернуться.

– Не надо никого ждать. У нас просто нет на это времени.

– Да… Ну, ладно.

И, мысленно извинившись перед Глебом, Роксана поманила к себе отирающегося поблизости официанта.

– Сейчас сюда придет мужчина, брюнет, такой из себя весь мужественный. Он будет меня искать. Передайте ему, пожалуйста, вот эту записку.

И она чиркнула несколько строк на салфетке, которую позаимствовала у того же официанта. Она видела, что Павел наблюдает за ее действиями с явным неодобрением, но не вмешивается. Лишь когда они уже направлялись к выходу, он спросил:

– Что ты написала официанту?

– Это тебя не касается.

На самом деле Роксана дорого бы дала, чтобы увидеть лицо Глеба, когда он вернется и обнаружит, что ее уже нет. Роксана была уверена, что заинтересовала этого мужчину. И, обнаружив, что она исчезла, он обязательно примется ее искать. Чтобы не затруднять его поиски уже слишком сильно, она оставила официанту записку с извинениями и номером своего телефона. Но Павлу об этом знать было совсем необязательно.

Глава 7

Не успел Павел подогнать свою машину и усадить в нее Роксану, как раздался звонок. Будучи уверенной, что это звонит Глеб, девушка не хотела отвечать на вызов. Но все же не удержалась, одним глазком глянула, кто ей звонит, и оказалась неприятно разочарована. То есть не то чтобы разочарована, но все же женское тщеславие было задето. Звонил отнюдь не Глеб, звонила Антонина.

Голос у нее был напряженный и какой-то злой.

– Представляешь, мало того что Клим исчез, так теперь еще и Павел пропал! – сказала она. – Он хоть успел доставить тебе приглашение?

Роксана рассмеялась. Приятно, когда можешь сообщить хорошие новости. Вот как она сейчас.

– Павел не пропал! – заявила она. – Он со мной.

– С тобой?

– Да. И мы едем к тебе.

– Ко мне? Вот как… Почему же он не отвечает на мои вызовы?

– Я не знаю.

– А ты можешь дать мне его на минутку?

– Конечно.

И Роксана протянула Павлу свой старенький смартфон:

– Это тебя… Антонина.

Павел сначала вроде как не хотел брать, видимо, опасался выволочки. Но потом все же смирился с неизбежным и стал слушать. Впрочем, речь его была весьма скупой.

– Да, – произнес он. – Да, я слушаю.

И действительно слушал. Роксана слышала, как Антонина кричит на него, так что вскоре Павлу это надоело, и он отключил смартфон. Причем сделал это в буквальном смысле этого слова. Взял и выключил. Но перед этим случайно нажал не на ту кнопку и включилась громкая связь, и Роксана услышала голос Антонины:

– Немедленно верни ее!

Но уже через мгновение Павел сумел выключить и голос, и сам смартфон, который и вернул Роксане.

– Что ты делаешь? Зачем ты его выключил?

– Так надо.

– Кому надо?

– Антонина сказала, что нам надо быть осторожнее. Нас могут преследовать.

– Кто?

Но Павел ничего не ответил. Лицо у него сделалось озабоченным, он то и дело поглядывал в зеркала заднего вида. И Роксане передалась его тревога.

– Куда мы едем? Где сейчас Антонина?

Не отвечая, Павел нажал на газ. Роксана повернула голову назад и поняла причину такой поспешности. Они уже выехали за пределы поместья господина Усатова. И теперь были на шоссе, почти совершенно безлюдном в этот поздний час. Исключение составляла лишь одна машина, маячившая позади них и ярко светившая вслед им фарами. Роксана не отрывала от нее взгляда и поняла, что машина быстро приближается к ним.

Роксана скосила глаза на спидометр. Ничего себе, сто сорок, и стрелка все ползет вперед! Сколько же тогда выжимает водитель той машины, которая мчится позади них? Наверное, все сто восемьдесят или даже двести. Когда машина приблизилась к ним настолько, что они могли уже разглядеть ее цвет и марку – желтая «Хонда», эта машина внезапно вильнула и боднула их в бок. За считаные доли секунды до этого Павел до упора вжал педаль газа, и его тяжелый джип сумел уйти дальше. В результате удар получился совсем легкий, но и от этого слабого удара джип все равно закрутило по дороге.

– А‑а‑а!.. – орала Роксана, видя, как темные деревья и фонарные столбы проносятся у нее перед глазами.

Только бы им не перевернуться!

Но тяжелая машина сохранила равновесие и устояла на всех своих четырех колесах. Роксана слышала, как чертыхается сквозь зубы Павел, но не могла ровным счетом ничем ему помочь. И от страха она принялась делать то, чего не делала уже давно, – молиться. Впрочем, она успела произнести лишь «Отче наш…», а что дальше, забыла.

– Господи, помоги! – взмолилась тогда девушка.

И то ли чудом, то ли благодаря умению Павла, но машина выровнялась и поехала дальше. Желтая «Хонда» крутилась рядом, не отставая и выжидая мгновения для следующего маневра. Машина была юркая и какая-то злая. Но Павел не сдавался.

– Ну, погоди у меня, – пригрозил он неизвестному водителю. – Напрасно ты со мной состязаться захотел.

И в следующий момент уже он боднул «Хонду». Пожалуй, Павел даже перестарался. Его машина была гораздо тяжелей, поэтому хватило бы и легкого тычка. Но Павел врезал от всей души, так что «Хонда» слетела с трассы, перелетела через кювет и, пропахав приличную полосу по полю, завязла в посевах.

– Вот так… Будешь знать в следующий раз, как гонки устраивать!

– Кто это был?

– Какой-то придурок! Порезвиться ему захотелось.

Джип уносился все дальше от места аварии. Но все же Роксане, глядевшей в окно, удалось увидеть, как из желтой машины вылез ее водитель и, шатаясь, побрел к дороге. На душе у нее стало спокойней. Кем бы ни был этот человек, Роксане не хотелось, чтобы он всерьез пострадал по их вине. Хватит с него и разбитой машины, на ремонт которой теперь у этого типа уйдет целое состояние. И встречаются же такие ненормальные, которым ни своей жизни не жалко, ни чужой. Клим тоже любил азарт, но так на дорогах он никогда не лихачил, предпочитая получать адреналин по-другому.

Рулетка и казино – вот были два его излюбленных развлечения, доставлявшие Климу истинное наслаждение. Роксана этой его страсти не разделяла, более того, она ее пугала. В такие минуты, когда руки крупье тасовали карты или крутили рулетку, Клим становился совсем чужим. Его не интересовало ничто в мире, кроме того, что происходило перед ним за игровым столом.

Дальше их путь не омрачался никакими происшествиями. Они заехали на Кольцевую и так долго ехали по ней, что Роксана даже задремала от однообразного пейзажа. Глаза она открыла потому, что Павел затормозил перед шлагбаумом. К ним подошел усатый охранник, который внимательно взглянул сначала на Павла, который показал ему пропуск, потом на Роксану.

– Девушка с вами?

– А так не видно?

– Я почему спрашиваю, пропуск у вас на одно лицо выписан.

– И что?

– Вы гость, – терпеливо повторил охранник. – И пропуск у вас на одного. Вот если бы вы жили у нас в поселке, тогда пожалуйста. Возите к себе гостей сколько хотите. А раз вы сами гость и пропуск у вас на одного выписан, то и пропустить к нам в «Чудный уголок» я могу только вас одного.

– А девушку?

– А девушку не могу.

– А если я за нее поручусь?

– Хоть паспорт мне ее покажите, все равно не могу. Инструкциями не разрешается.

Роксана удивленно взглянула на охранника. Допустим, паспорта у нее при себе как раз и нет. Но почему ее не пустить просто так? Разве по ней не видно, что она существо безобидное? Что за секретность такая повышенная? Никогда прежде Роксана с такими строгостями не сталкивалась. А уж благодаря Климу ей довелось побывать и в куда более респектабельных коттеджных поселках. И ничего, всегда и всюду ее пускали. Правда, тогда рядом с ней был Клим, а не бедный водитель Павел.

– Может быть, позвоним Антонине? – подсказала она ему.

Но Павел позвонил не Антонине, он позвонил какому-то Эдику и наябедничал тому на поведение охранника. После этого все очень быстро решилось. Охранник получил по телефону указание пропустить Роксану, но и после этого не сразу успокоился и несколько раз уточнил:

– Значит, под вашу ответственность, да, Эдуард? Вы подтвердите, если что? Сами знаете, генерал у нас страх как не любит, когда не по инструкции поступаешь. Может и уволить, а мне этого не надо.

Между тем Роксана с изумлением разглядывала поселок, который виднелся впереди. Да, большой, домов много. Виднеется даже неоновая вывеска магазина, а чуть на горке небольшая церквушка. А вот дома все одинаковые. И дороги всюду идеально ровные и усажены цветами и деревьями. Видно, что в поселке есть рачительный и заботливый хозяин, который строго следит за порядком. Но все-таки подобные строгости на въезде – это уж слишком.

И снова Роксана задумалась, что же они тут так тщательно охраняют?

Наконец их пропустили. Они проехали вдоль улицы, свернули и остановились у ничем не примечательных ворот, которые были в точности как и соседние. Разве что их отличало то, что на воротах красовался двуглавый орел. И не успела Роксана восхититься патриотичностью проживающих в этом доме людей, как ворота отворились, и они с Павлом въехали внутрь двора.

Несмотря на одолевающее ее волнение, Роксана с любопытством огляделась по сторонам. Ничего примечательного она не увидела. Дом был каменный, добротный, но ничего выдающегося в нем не было. Обычный среднестатистический коттедж. Вот двор девушке понравился значительно больше. Он был красиво подсвечен и весь буквально утопал в цветах. Каких красавцев и красавиц тут только не было! Лилии и лилейники, хоста и астильба. Множество летних георгинов уже открыли свои пестрые головки. И даже несколько ранних астрочек раскрыли свои лохматые прически.

На сердце у Роксаны впервые за долгое время стало неожиданно легко. Как-то поневоле верилось: не могут быть совсем уж плохими люди, так любящие цветы и с такой страстью за ними ухаживающие. Впрочем, возможно, у них есть для этой работы садовник и ему надо сказать спасибо за красоту? Да и потом, среди садоводов тоже бывают совсем чокнутые, способные за обладание каким-нибудь редким цветком пойти на подлость и даже преступление.

И все же Роксане тут нравилось. И чем дальше она продвигалась по ухоженной дорожке, тем отчетливей понимала: этот дом ей по вкусу. Она и сама бы в нем поселилась. Две розы оплели своими сильными плетями крыльцо дома. Они как раз цвели, и воздух вокруг был напоен ароматом нежно-лимонных и темно-малиновых цветов.

Роксана перевела взгляд на людей, спускавшихся к ней с крыльца. Это были двое мужчин – высокий, даже долговязый и отчаянно худой мужчина, в чьих когда-то ярко-рыжих волосах начали уже поблескивать первые серебряные нити. И второй, невысокий и упитанный блондинчик, Роксана бы даже сказала, что пухленький, но миловидный и симпатичный.

– Наконец-то, Макс! – воскликнул рыжий. – Ты ее привез!

А блондин, увидев помятое крыло, встревоженно спросил:

– Что случилось?

– Пытались отбить барышню.

– Кто?

– Наш знакомый на спортивной «Хонде».

Рыжий и блондин вскинули головы, словно бы хорошо знали, о чем идет речь.

– На желтой, да, Максим?

– На ней.

В отличие от этих троих, которые отлично понимали друг друга, сама Роксана о себе такого сказать не могла. Во‑первых, она не понимала, почему эти двое, обращаясь к Павлу, называют его Макс или Максим. Он же Павел! Или… Или нет?

Страх вновь охватил ее. В это время она краем глаза увидела, что к ним направляются еще какие-то люди. Но ни Антонины, ни Клима среди этих людей видно не было. Зато там был кто-то с перемотанной головой! Роксана вгляделась получше, и сердце у нее ушло в пятки. Ее подозрения оправдались. Этот с перемотанной головой был Василий! Василий с заклеенной пластырем головой, которую она разбила ему вот этими собственными руками.

Сердце у Роксаны сделало дикий кульбит, в один миг бешено застучало где-то в горле. А сама Роксана поняла: она угодила в ловушку. И единственный выход для нее – это бежать!

Она незаметно переступила ногами, избавилась от одной туфли, затем повторила тот же маневр с другой. Все это время она стояла на цыпочках, чтобы не стать ниже ростом и не вызвать тем самым подозрений у Павла – Макса и рыжего с блондином, стоящих рядом с ней. Платье на ней было длинное, оно прикрывало ноги. И, с одной стороны, это было преимуществом, никто не заметил, как она избавилась от бальной обуви, а с другой – когда Роксана побежала, оказалось существенным недостатком.

Не успела она пробежать и десятка шагов, как ее догнали и вежливо остановили. Все-таки платье – это не спортивного покроя брюки, в которых и через забор сигать удобно, и по деревьям можно лазить, и в траве валяться. Проделать все то же самое, но уже в бальном платье в высшей степени проблематично. Роксана убедилась в этом на собственном горьком опыте. И ветки кустарника больно царапают открытые плечи. И ноги толком не выбросишь при прыжке. И платье за все подряд цепляется.

В общем, очень скоро Роксана ощутила на своем плече чью-то сильную руку, и голос рыжего властно произнес:

– А ну, стойте-ка, барышня!

Пришлось остановиться. Не драться же ей с этими мужчинами? Тем более что исход такой драки был легко предсказуем и не сулил Роксане ровным счетом ничего хорошего.

– Да, стою, – сказала она. – А в чем дело? Уже и побегать немножко нельзя? Ноги размять?

– Пойдемте в дом, барышня, – произнес рыжий. – А чтобы вам идти было бы спокойней, взгляните вот на это.

И он продемонстрировал ей красные корочки, из которых следовало, что этот господин имеет чин и должность вполне приличную для того, чтобы раздавать указания, в том числе и таким вот неоперившимся барышням вроде Роксаны.

– А они?.. – спросила Роксана, глядя на подходящих к ней своих четырех давних знакомых – Васю, Андрея, Артема и Алексея.

И чуть не потеряла сознание, когда услышала в ответ:

– И они тоже.

Боже мой! Она напала на офицера! На Васю! Ударила его по голове с такой силой, что он теперь ходит как контуженный. Да ее же привлекут за этот проступок к ответственности. Наверное, для этого они все тут и собрались. Ну да, ясно, что для этого. Перепуганная Роксана ничего не соображала и думала о том, как ее накажут. Интересно, сколько ей дадут? Сколько вообще дают за нападение на офицера? Год? Десять?

Но ни год, ни тем более десять Роксана сидеть не собиралась. И она еще на ходу попыталась объяснить, что ни в чем не виновата.

– Я же не знала, что он служит в полиции! – семеня рядом с рыжим, пыталась втолковать она ему. – Ребята ничего мне не сказали о том, кто они.

– Они вам не сказали, потому что не имели такого приказа! У них был один приказ: оберегать важную свидетельницу от всех возможных опасностей. И все! То, что они стали выпускать вас из отведенной вам комнаты, да еще водить гулять в сад, будет зачтено им в служебные провинности и нарушение приказа. За ваше своеволие всем четверым грозит строгий выговор!

От страха у Роксаны даже в голове зашумело.

– Слушайте, но я ведь не знала! – настойчиво повторила она. – Я бы никогда от них не побежала, если бы знала, что они меня и впрямь защищают. А от кого? А?

Но рыжий ей ничего не ответил. Он зашел в дом, куда пришлось подняться и Роксане. Туфли ей принес Вася, который, несмотря на свой травмированный череп, явно не держал зла на Роксану.

– Я сам виноват, – успокоил он ее. – Майор прав. Не надо мне было спиной к тебе поворачиваться. И в сад тебя выводить одному тоже нельзя было.

От этих покаянных речей Роксане стало совсем худо. Но угрызения совести были перекрыты другим чувством.

– А где Антонина? – вспомнила Роксана, зачем она тут.

– Кто это?

На этот вопрос ответил Павел, он же Максим:

– Ее начальница. Я сказал, что она будет тут.

Рыжий взглянул на Роксану вопросительно:

– Почему ты так хочешь видеть эту женщину?

– Может, у нее будут новости про Клима.

Рыжий ничего не ответил, только крякнул.

И так как никто, кроме него, не обращал на Роксану внимания, то она не стала ждать и громко произнесла, глядя на Павла:

– Значит, ты меня обманул? Антонины тут нет?

– Нет.

– Ты – врун! И зовут тебя не Павел! Где настоящий Павел? Что ты с ним сделал?

Но Павел, который был совсем и не Павел, а Максим, тоже ей ничего не ответил. Они прошли в дом, где Роксану усадили в кресло, дали ей выпить чаю с коньяком и спросили, не хочет ли она перекусить. Казалось, что она явилась на какой-то прием, где главным действующим лицом была она сама. Вот только что-то Роксана не могла припомнить, чтобы она устраивала подобный прием и звала бы на него этих людей.

Однако она не могла не отдать должного этим мужчинам. Они могли бы обойтись с ней гораздо более грубо, пользуясь своим служебным положением, могли доставить в отдел, а вместо этого принимают в уютной, можно сказать, домашней обстановке. О том, что это был именно жилой дом, Роксана заключила по детскому смеху, который раздался из дальней части дома. Она заметила, как рыжий вскинул голову, и почему-то подумала, что ребенок этот ему не чужой.

Между тем горячий чай и коньяк начали оказывать свое воздействие, и Роксана почувствовала, как тревога ее вновь отпускает. Похоже, наказывать за нападение на Василия ее тут никто не собирался. А раз так, отчего бы и не послушать, что хотят ей сказать. Ведь неспроста же ее сюда доставили, ясно, что для какого-то важного разговора.

Потихоньку Роксана осваивалась. Рыжего его коллеги называли Лисицей, а блондин был Эдиком. Что касается Макса, Васи, Андрея, Алексея и Артема, то их она уже знала.

Какое-то время в комнате было тихо, все смотрели на Роксану, а она не знала, куда деваться от этих испытующих взглядов, а затем Лисица положил перед ней фотографию пожилого мужчины с располагающим к себе лицом и странным, особенно пронзительным взглядом. Впрочем, возможно, Роксане так только показалось из-за глубоко посаженных глаз этого человека, да еще и обрамленных сросшимися на переносице густыми бровями.

– Ты узнаешь этого мужчину?

– Нет. А должна?

– Посмотри получше.

– Не буду я смотреть!

Роксана даже оттолкнула от себя фотографию.

– Сказано же уже, я этого типа в первый раз вижу!

Она заметила, как переглянулись между собой собравшиеся. И разозлилась.

– Где Павел, который вез мне приглашение? Куда вы его дели?

– Не беспокойся. С настоящим шофером все в полном порядке. Он получил недельный отпуск, который проведет в одном приятном во всех отношениях месте.

– Как и я еще вчера утром? – ехидно поинтересовалась Роксана. – Лишенный свободы перемещения и общения с внешним миром?

– Мы так поступили для твоей же пользы! – тут же вмешался Андрей. – Ты еще не понимаешь, в какую опасную историю угодила.

– Я понимаю, что меня используют без малейшего на то моего согласия.

– Мы хотели дождаться, когда ты в комфортной и умиротворяющей обстановке сумеешь вспомнить все сама.

– Что вспомнить? И почему вы меня посмели запереть?

– Разве тебе есть на что жаловаться? – спросил у нее Лисица. – Ребята грубо с тобой обращались? Обижали тебя?

– Нет, но…

– Отнюдь нет! – перебил ее Лисица. – Напротив, они даже настолько прониклись жалостью к тебе, маленькой и безобидной, что нарушили ради твоего удовольствия все должностные инструкции.

– О чем вы говорите?

– Ребята не имели права выпускать тебя из твоей комнаты и тем более из дома, но выпустили. К чему это привело, мы знаем.

Роксана взглянула на своих похитителей. Все четверо сейчас стояли красные, особенно выделялся Василий. От него, казалось, впору прикуривать. Всем было чертовски стыдно за этот нагоняй от начальства, устроенный на глазах у Роксаны.

А Лисица, который тут явно был старшим, все не унимался:

– Ну, ничего, схлопочут теперь все четверо строгий выговор в личное дело, впредь будет наука не верить таким вот славным и очаровательным барышням.

Услышав, что она славная и очаровательная, Роксана, как и всякая другая женщина, почувствовала немедленный подъем настроения, и даже симпатия к этому рыжему грубияну откуда-то появилась. Впрочем, если он считает ее славной и очаровательной, то не такой уж он и грубиян.

И потому Роксана спросила уже гораздо более миролюбивым тоном:

– Но все-таки, что вам от меня нужно?

– Видишь ли… В твоей голове скрыта очень важная для нас информация. Но также там есть и кое-что, что очень интересует других людей. И вот эти ни перед чем не остановятся, чтобы вытрясти ее из тебя.

– Но о чем речь? Что именно вы хотите узнать от меня?

Лисица какое-то время молча смотрел на нее, словно оценивая, выдержит ли она правду. А потом, видимо, решив, что выдержит, сказал:

– Нас лично очень интересует то, как погиб твой любовник.

Услышанное не сразу дошло до Роксаны. Так бывает, когда удар слишком силен. На мгновение он оглушает и лишь затем приходит боль.

– Любовник? Какой любовник?

– А у тебя их несколько?

Роксана помотала головой.

– Только Клим.

Голос ее прозвучал сдавленно. Она взглянула на Лисицу, ожидая пояснений к уже сказанному им.

– Да, мы хотели получить от тебя информацию наиболее щадящим образом, но, видно, ты хорошего обращения с собой не понимаешь, придется нам действовать иначе.

Но Роксана даже внимания не обратила на опасность, грозящую лично ей. Другое чувство переполняло ее. Горечь и страх мешали ее мыслям сосредоточиться и понять, что говорит этот человек. Кто убит? Ее любовник? Но ведь ее любовник – это Клим. Так неужели… неужели Клим умер?

Обуревающие девушку чувства явственно проступили на ее лице. Не нужно было быть хорошим физиономистом, чтобы понять, что она в данный момент ощущает.

– Неправда! – воскликнула она. – Если бы Клим погиб, то Антонина бы мне об этом сказала!

– Во‑первых, совсем необязательно, что она об этом сама знает. Эта информация пока что не подтверждена официально. А во‑вторых, я бы не стал говорить за эту личность столь однозначно.

Но вторая часть фразы для Роксаны совершенно растворилась в волне появившейся надежды.

– Значит, вы не знаете точно, что с Климом? Не знаете, жив он или мертв?

Рыжий был вынужден признать:

– Да, чтобы возбудить уголовное дело по факту его убийства, у нас не хватает одной вещи.

– Самого убитого!

Это выпалил Максим. И Лисица взглянул на него с неодобрением. Максим был явно ниже его по служебной лестнице, и его высказывание Лисица воспринял как личное оскорбление.

Но Максим не отличался чуткостью и пер напрямик:

– Тело было, я своими глазами его видел. И ты тоже его видела.

Эти слова относились к Роксане, которая немедленно запротестовала:

– Я? Нет, я ничего такого не видела!

– Видела. После того как я привел тебя в сознание, ты забилась в угол – несчастная, напуганная и дрожащая. И бормотала одно и то же слово: «Убили, убили, убили…» А потом замолчала, и мне даже показалось, что ты снова потеряла сознание. Но нет, ты была просто в ступоре.

– А… а Клим? Где был он?

– Он тоже был там. Но пока я занимался тобой, приводил тебя в порядок, чтобы ты хоть стоять могла и своими ногами дошла бы до машины, а потом вел тебя к машине, то тело исчезло. Да еще ты заставила меня побегать. Так плелась, я думал, тебе совсем худо. А стоило отвернуться, чтобы дверь машины открыть, как ты тут же дала от меня деру. Оглянулся, а тебя уже и след простыл. Удрала!

– Я?

– Да, ты! Дала деру прямо с места преступления.

Роксана только глазами хлопала в ответ. Верить ей или нет тому, что рассказывают эти люди? Но, с другой стороны, какой смысл им врать?

– Еле-еле успели тебя уже у твоего дома перехватить, – продолжал Максим. – Я и ребят потом предупредил, что ты удалая барышня, чтобы они с тобой ухо востро держали. Жаль, что они к моим словам не прислушались.

Четверка, упустившая недавно Роксану, вновь залилась алой краской. Ребятам было нестерпимо стыдно, но на Роксану они по-прежнему смотрели без всякой враждебности, а виновато. Мол, сами сплоховали, сами и ответ держать будем. На тебя мы не в обиде.

– Но если я удрала, как я потом опять оказалась у вас?

– Говорю же, перехватили мы тебя. Сумели. Думали, что на этот раз уже все, ты наша. Доставили в надежное место, людей к тебе для охраны приставили. Все, думаем, придешь в себя, вспомнишь, кто любовника твоего завалил, поговорим с тобой. Но не тут-то было! Ты от нас снова удрала!

– Но я же не знала!

Роксана чувствовала себя провинившейся школьницей, которую строгий директор отчитывает за прогул во время занятий. И в ее душе стало подниматься возмущение. Сами виноваты, что ничего ей не объяснили, а теперь хотят от нее чего-то.

– А почему вы сразу мне не объяснили, кто вы такие?

– Тогда пришлось бы рассказывать тебе и остальное. А мы ждали, когда ты в себя придешь.

Но Роксане показалось, что было еще что-то, почему ребята тянули с откровенным разговором с ней.

– А хуже всего то, что пока мы искали тебя, то поняли, что тебя ищет кто-то еще. Возле твоего дома дежурили люди. И до дома подруги один из них тебя тоже провожал. Максиму сказать спасибо нужно, это он нас на тебя вывел. Смекнул, что ты можешь к своей квартирной хозяйке отправиться, там мы тебя и засекли.

– А кто еще за мной следит?

– Те люди или тот человек, кто убил Клима и которого только ты и видела, он – твой главный враг. Для нас ты просто важная свидетельница. А для него ты – опасность в этой жизни номер один. Климу не повезло, но ты осталась жива.

– Но почему же этот человек меня не убил тогда же… вместе с Климом? Я ведь была с Климом?

– Да.

– Так почему же?..

– А ты не знаешь?

Роксана развела руками. Откуда ей знать? Она и убийства Клима-то не помнит. Как же ей разобраться, почему злодей не прикончил ее вместе с любовником.

– Жаль, потому что мы этого тоже не знаем, но, не скрою, очень бы хотели знать.

– А как?..

У нее язык не повернулся высказать свой вопрос вслух. Но Лисица понял ее и так:

– Как умер Клим?

– Да! Он страдал?

Роксана смотрела на Максима, который покачал в ответ головой.

– Не думаю, чтобы он успел осознать, что происходит. Все случилось, когда он спал в собственной кровати.

– Клима убили спящим? – удилась Роксана. – Значит, мы были у него дома?

– Убийство произошло на квартире Клима.

– Не может быть! – не поверила Роксана. – А охрана? У Клима было два телохранителя. Куда они-то смотрели?

– Их не было.

– Вот и врете! Клим никогда не оставался без охраны. Двое ребят должны были караулить в холле или находиться в комнате охраны.

Максим пожал плечами.

– В тот вечер охранников в квартире Клима не было.

– А водитель?

– Он тоже отсутствовал.

– Но вы нашли этих людей? Выяснили, почему они все отсутствовали, когда их хозяина убивали?

От негодования у Роксаны даже голос дрожал. Неблагодарные люди! Бездельники и прогульщики! А ведь сколько хорошего сделал для этих троих Клим: и подарки их детям дарил, и жен с годовщиной свадьбы и Восьмым марта поздравлял. И вообще всегда старался, чтобы работающие на него люди ни в чем не чувствовали себя обделенными или обиженными. И как они его отблагодарили за заботу! Бросили своего хозяина как раз в тот момент, когда он в них нуждался острее всего!

Но оказалось, что зря Роксана метала бомбы. Охранники и водитель своего хозяина не предавали.

– Пока что мы нашли только водителя, но, полагаю, его рассказу можно верить. Он нам сказал, что Клим дал им всем троим отпуск. Двое его друзей тут же с семьями махнули в Египет, а он поехал к бабке в деревню. Там мы его и обнаружили. Он очень удивился, когда мы стали задавать ему вопросы о Климе, и сказал, что хозяин улетел на Кубу. Что они втроем проводили его до аэропорта, получили там от него отпускные деньги и пожелание хорошо отдохнуть две недельки, а потом хозяин улетел, а они тоже занялись своими делами.

Значит, через две недели Клим намеревался вернуться. Но откуда? Ни на какую Кубу он ведь не полетел. Ни один, ни с ней, ни вообще с кем-либо.

– По какой-то причине в аэропорту планы Клима резко изменились, – подтвердил догадку Роксаны и Лисица. – Не ставя в известность свою собственную охрану и водителя, он взял такси и вернулся на нем из аэропорта к себе домой. Ты тоже была с ним.

Роксана кивнула головой. Да, возможно, все так и было. Они должны были улететь, но планы у Клима изменились. Он отпустил своих охранников, вернулся с ней к себе домой и там…

– И там его чуть позднее застала смерть.

Сказав это, Роксана замолчала. Поверить в то, что она слышала, было невозможно. В чем была причина внезапно изменившихся планов Клима? Что было в голове у этого человека? Все вокруг смотрят на нее так, словно она должна это знать. А она ровным счетом ничего не знает.

И, чтобы потянуть время, Роксана спросила:

– Но как такое могло произойти? Я имею в виду убийство? Я была уверена, что квартира Клима безопасна во всех отношениях.

– Не могу рассказать тебе всего. К сожалению, и сам не знаю, как все произошло.

– Но почему вы не выяснили? – возмутилась Роксана. – Сколько времени прошло, а вы даже этого не сделали. А ведь в доме у Клима на каждом шагу были натыканы видеокамеры. И в лифтах, и на лестницах, и в коридоре, и в холле. Проверьте записи с них! Немедленно!

Максим смотрел на нее даже с какой-то жалостью, словно на дурочку-лаборантку, которая взялась советовать маститым профессорам, как им лучше проводить научные эксперименты. Но ограничился лишь укоризненным взглядом.

А потом произнес:

– Ни одна из камер в момент убийства Клима не работала. Длился этот антракт чуть больше четверти часа. Охранники заметили, что система видеонаблюдения отключилась, они пытались ее реанимировать, предприняли все рекомендованные в данном случае шаги, но ничего не получалось, пока вдруг камеры не заработали все вновь. Могу предположить, что началось повсеместное отключение сигнала где-то за несколько минут до убийства и закончилось уже после того, как преступник или преступники покинули дом с телом жертвы.

– Значит, тело Клима украли? И вы даже не знаете, как его убили?

– Как убили, мы знаем. Конечно, я не осматривал тело так детально, как его осмотрели бы эксперты, так что делать точные выводы не могу. Но все же я убедился в том, что дыхание и сердечная деятельность отсутствуют, что клиент стопроцентно мертв. Лишь после этого я занялся оказанием помощи тебе. Ты была в сильном шоке, вся тряслась и напоминала безумную.

– Охотно верю, – пробормотала Роксана. – А по голове вы зачем меня ударили?

– Это не мы, – отказался Максим. – Я уже обнаружил тебя в таком состоянии. Полагаю, что тебя оглушил убийца Клима.

– Его убил, а меня только оглушил? Почему?

– Вот и нам интересно. А что касается способа убийства Клима, то его застрелили из пистолета с глушителем. И пулевых отверстий было два. Одно – в области сердца, другое – между глаз.

Роксана вздрагивала от каждого слова Максима. Как он может так хладнокровно об этом говорить? У нее вот внутри прямо все переворачивается.

– Второй выстрел был контрольный, – продолжал Максим, явно не замечая, как его слова воздействуют на Роксану. – Преступнику было крайне важно убедиться, что Клим точно мертв. Но, судя по выражению его лица, он умер во сне и ни испугаться, ни почувствовать боль просто не успел.

Это Максим явно прибавил для Роксаны, не такой уж он был и чурбан. Что же, слышать, что Клим не страдал, – это было в какой-то степени отрадно. Хотя бы, умирая, Клим не почувствовал боли и страха смерти.

Но все равно Роксана была в недоумении:

– А я? Как же я‑то осталась жива?

– Вот это нам и хочется выяснить. Ты была в комнате вместе с Климом и убийцами или убийцей, но тебя почему-то пощадили. А ведь должны были убрать как ненужную свидетельницу.

– Но почему вы так уверены, что я видела убийство Клима? – возразила Роксана. – Может быть, я как раз в этот момент вышла в туалет или на кухню. Убийца пришел, сделал свое дело, а потом уже вернулась я. Убийце просто не было необходимости избавляться еще и от меня.

– Ты была в той же комнате, что и твой любовник.

Лисица произнес это тоном, который не терпел возражений. И все прочие стали кивать в знак согласия. Роксану это окончательно вывело из равновесия, и она взвилась:

– Да с чего вы в этом все так уверены, черт вас всех возьми?!

– Не повышайте голос, милая барышня, – строго произнес Лисица. – Тут не перед кем демонстрировать свой темперамент. Мы все люди военные, всякое повидали. А вот гражданские, которые находятся в этом доме, могут и встревожиться от ваших воплей.

О своем ребенке печется, догадалась Роксана. Чтобы тот не испугался. И горячая волна зависти неожиданно захлестнула ее. Вообще-то Роксана не была завистлива, а когда случалось кому-то завидовать, всегда старалась прогнать это гадкое чувство, разъедающее душу и портящее кровь. Но сейчас она необычайно остро позавидовала той женщине, которая возится со смеющимся ребенком где-то в задних комнатах этого дома, и дела ей нет ни до Роксаны, ни до ее терзаний. У той-то женщины личная жизнь удалась, вон у нее какой муж… военный. Надежная защита от всех жизненных неурядиц. А у нее что? Был Клим, да весь вышел.

– А если хочешь узнать подробности, то изволь, – продолжил Лисица разговор с Роксаной, но уже куда более мягким тоном: – Не буду скрывать, что мы следили за твоим любовником. Зачем следили – это уже наше дело, но следили. И в его квартире у нас была собственная прослушка. Убийца нашел способ, как ему выключить сигнал на камерах слежения в доме, а вот ликвидировать нашу прослушку у него оказалась кишка тонка.

Теперь в голосе Лисицы проскользнули нотки гордости. Еще бы, его линия связи оказалась не по зубам убийце Клима.

– Не знал он про нее, а потому не смог и нейтрализовать. Так что, как только в половине двенадцатого ночи мы услышали из квартиры подозреваемого хлопки, похожие на выстрелы из пистолета с глушителем, то сразу же предприняли меры, чтобы выяснить, все ли у нашего объекта в порядке.

– Какие меры?

– Максим тут же устремился в квартиру Клима.

– Мы с моим напарником все это время находились поблизости от дома, – подтвердил Максим. – Он остался на посту, а я побежал узнать, что случилось. Чтобы оказаться на месте, у меня ушло две минуты и пятнадцать секунд. Дверь квартиры была открыта, так что с проникновением внутрь у меня проблем не возникло.

Роксана с недоверием покосилась на него. Что-то ей подсказывало, что даже если бы дверь в квартиру Клима была бы закрыта на замок, то и в этом случае у Макса не возникло бы особых проблем. Если уж они сумели прослушку установить у Клима, то раздобыть ключи от его входной двери и код охранной сигнализации они бы всяко сумели.

– Сигнализация! Код! – воскликнула девушка. – Я помню, что, когда Клим входил в свою квартиру, он сразу же переводил систему автоматической охраны в режим присутствия хозяина дома. Уверена, что и в этот раз он поступил точно так же. А значит, система зафиксировала объем находящихся в помещении объектов и автоматически подняла бы тревогу, стоило массе увеличиться до критической, что означало бы, что кто-то пытается проникнуть в оборудованное сигнализацией помещение. Даже лишние десять килограммов, появившиеся откуда-то в квартире, вызвали бы у этой системы реакцию.

Максим покачал головой.

– Сигнализация была выключена.

Выключена? Но кто мог ее выключить? Только не Клим, тот всегда держал ее включенной. Впрочем, кто-то же отключил камеры слежения в доме. Для такого ловкача обойти систему в квартире Клима тоже было несложно.

– Значит, ты появился на месте преступления уже через две минуты?

– Через две минуты и пятнадцать секунд, – педантично поправил девушку Максим.

– Все равно это очень быстро.

– Появись я там быстрее, смог бы застать убийцу.

– И куда за такое ничтожно малое время делся убийца?

Мужчины переглянулись. Что-то теперь они не выглядели такими уж гордыми, а скорее всего, были смущены.

– Он что, ушел? – догадалась Роксана. – Вы его упустили?

– Да, – признал свое поражение Максим. – Пока я возился с тобой, провожал вниз, потом пытался тебя догнать, преступник вернулся на место преступления, забрал тело жертвы и исчез. На сей раз окончательно.

– Вы обыскали дом?

– Конечно! Сверху донизу.

– Но куда преступник мог деться? Да еще и с телом Клима!

По словам остававшегося у ворот дома напарника Максима, никто подозрительный из дома с его стороны не выходил. Но у дома был еще один, служебный вход, который был для этого человека невидим, так как находился с другой стороны дома. Камеры там тоже не работали. Обслуживающего персонала не было по причине ночного времени. И потому свидетелей, которые бы смогли рассказать, что видели, как кто-то выносил из дома нечто тяжелое, тоже не нашлось.

– Камеры заработали не сразу, а лишь спустя четырнадцать минут после убийства. Просто внезапно заработали, точно так же, как до этого внезапно отключились. Создавалось ощущение, что во время убийства их сигнал глушился каким-то устройством извне.

– С одной стороны, отрезок времени от момента убийства и до того момента, как снова заработали камеры, совсем невелик. Но с другой – за эти минуты можно спокойно добраться до выхода и покинуть территорию дома.

– И, по-видимому, преступнику все же удалось скрыться вместе с телом своей жертвы через служебный выход.

– Остается удивляться, что никто из жильцов не засек его, когда он двигался со своей добычей.

– Конечно, сейчас лето и сезон отпусков, многие также имеют загородные дома, где и предпочитают пережидать летнюю жару.

– Но все-таки этот человек сильно рисковал. Его могли увидеть, его могли остановить.

А с другой стороны, если этот человек все так тщательно спланировал, так грамотно осуществил свое жестокое злодеяние, неужели его бы остановил какой-то жалкий соседушка, выбравший не то время и не то место? Можно было не сомневаться, что случись такое – и Максиму с коллегами все-таки довелось бы получить в свое распоряжение труп несчастного свидетеля.

Глава 8

И все же Роксане казалось, что услышанного ею слишком мало для того, чтобы вызвать повышенный интерес к своей персоне со стороны этих людей. Все-таки сколько они с ней носились! Сначала прятали в доме-дворце, потом гонялись по всему городу, даже на банкет к господину Усатову за ней человека отрядили. И сейчас вот сидят вокруг нее и смотрят, словно надеются на какую-то откровенность и с ее стороны тоже.

Роксане стало совсем неуютно. Чего они от нее ждут? Чего надеются услышать? Думают, что она сейчас им скажет, кто убил Клима? Так она этого не помнит. А возможно, что элементарно не знает!

– А вы не думали, что преступник меня пощадил, потому что я не представляла для него опасности? Ведь даже если я и была в комнате в момент убийства, если мы с Климом спали рядом, то я могла не увидеть убийцу. Например, я могла спать и не проснуться от выстрелов. Я очень крепко сплю. А вы сказали, что оружие было с глушителем.

– Мы слышали твой голос. Значит, ты не спала.

– Может, я во сне разговаривала? Сама с собой?

– Ты не спала, речь у тебя была осмысленной.

– Или у преступника было закрыто лицо, и потому он не боялся, что я его сумею впоследствии опознать, и оставил мне жизнь.

– Нет. Ты его видела. И не просто видела, но ты его узнала и разговаривала с ним!

Вот теперь Роксане стало по-настоящему страшно. Она разговаривала с убийцей Клима?

– Но о чем?

– Начать с того, что ты его узнала. И то, что ты увидела, тебя очень удивило и шокировало.

– Но что именно я сказала?

– Хочешь послушать?

Роксана кивнула.

– Изволь.

Лисица кивнул головой, и один из его подчиненных включил проигрыватель на планшете. И Роксана с удивлением услышала свой собственный голос. Дрожащий, плачущий, но это был ее голос.

– Как вы могли? – говорила она кому-то. – Как? Он вам так доверял! Так вас ценил! А вы…

На этом месте раздался глухой удар, стон и еще какой-то звук, словно рухнуло что-то тяжелое.

– Похоже, этот тип тебя оглушил, ударив по голове, потом взял тело Клима и ушел.

– Сказать точно сложно, но, вероятно, он хотел за тобой вернуться после того, как перенес бы Клима в свою машину, или как он там собирался транспортировать труп из дома.

– Так вот откуда у меня на голове шишка! А я‑то все думала, где это я так основательно приложилась, что даже память мне всю отшибло.

– Память тебе отшибло не по этой причине. Наши врачи осмотрели тебя, но не нашли, что эта травма может иметь для тебя серьезные последствия. Удар был не такой сильный, чтобы стать причиной амнезии. Так что вряд ли он стал причиной твоего беспамятства.

– А что же тогда?

– Вот и я тоже думаю, что?

И все мужчины снова уставились на Роксану с таким любопытством, что она занервничала.

– Вы что, думаете, что я что-то скрываю? Симулирую сумасшествие?

– А нет?

– Нет, конечно!

И Роксана замолчала. Она была крайне обижена на то, что эти люди ей не верят. Но в то же время понимала, что в их глазах ее «забывчивость» не может вызывать ничего, кроме досады и желания докопаться до правды. Они не отступят и придумают способ, как забраться к ней в мозги, чтобы получить доступ к ее прошлому, которое их так сильно интересует.

Так оно и оказалось.

– Если тебе нечего скрывать, значит, ты не будешь возражать против встречи с гипнотизером.

– С кем?

– Завтра он проведет с тобой сеанс гипноза, во время которого попытается выяснить, кого же ты видела в момент убийства Клима. Ты не против?

А разве у меня есть выбор? Роксана сидела одна-одинешенька в комнате, полной взрослых энергичных мужчин, которые хотели, чтобы она сделала для них то-то и то-то. Они были все люди, облеченные властью. Неужели она осмелилась бы им возражать? Ведь если она откажется, то они, чего доброго, решат, будто бы ей есть что скрывать. И сделают из этого соответствующие выводы. Чего доброго, еще в камеру ее посадят, для ее собственной, разумеется, пользы. Этого Роксане совсем не хотелось.

Да и вообще скрывать ей нечего. Клима она не убивала. Это и ребята косвенно подтверждают, говоря, что в квартире был посторонний. И вообще, даже если предположить, что каким-то образом в тот вечер Клим ее до того дико выбесил, что ей захотелось его прикончить, то откуда у нее взялось оружие?

Оружие в своих руках Роксана если и держала, то исключительно в тире, да еще макет автомата Калашникова на уроках ОБЖ, которые у них в школе вел отставной подполковник – муж их директрисы. Этим и объяснялся, мягко говоря, несколько военизированный уклон их занятий по обеспечению безопасной жизнедеятельности. И в противогазах по улицам до ближайшего убежища они у бравого отставного подполковника маршировали, и условия ядерного взрыва, его последствия и возможные методы защиты обсуждали, и как вести себя во время авиационного налета говорили. Родители ничего странного в этих занятиях не видели, их самих учили тем же вещам, так что постепенно и Роксане эти уроки перестали казаться чем-то лишним.

Да и подполковник, который сначала раздражал, затем стал чем-то привлекать ее к себе. Да и не ее одну. Многие затаенно вздыхали, видя его. Подполковник всегда был собран, подтянут, и его безупречная выправка выгодно отличалась от выправки их чертежника и физкультурника, который хоть и был спортивным парнем, но в его движениях чувствовалась некоторая разболтанность, которую он сам предпочитал называть свободой. А про чертежника и говорить нечего – он был согнутый в дугу интеллектуал, которого все в школе дразнили «Вопросом». Подполковника же все уважали, и не одно девичье сердце замирало, когда в коридоре появлялась его хоть и огрузневшая со временем, но все еще статная фигура с широким разворотом плеч.

К чему Роксане вспомнился полковник? Да к тому, что в людях, собравшихся вместе с ней в этой комнате, было что-то от их преподавателя ОБЖ, что заставило Роксану довериться им.

– Хорошо, – кивнула Роксана. – Мне нечего скрывать, я согласна на гипнотизера. Это и в моих собственных интересах, может быть, хоть что-нибудь вспомню.

– Обязательно вспомнишь, – заверил ее Максим. – У него все вспоминают.

И хотя последнее заверение прозвучало слегка угрожающе, но Роксана все равно почувствовала прилив бодрости и уверенности в собственных силах. Ей пришло в голову, что для нее же самой будет выгодно вспомнить часы ее жизни, воспоминание о которых до сих пор были ей недоступны. Так что сопротивляться полученному предложению просто глупо.

В этот момент дверь комнаты отворилась, и в нее вошла невысокая кругленькая блондиночка, которая была в таком трогательном халатике, что сразу становилось очевидным: она тут у себя дома. Она оглядела мужскую компанию, а потом взглянула на Лисицу.

– Ну? – произнесла она вопросительно. – И долго вы еще собираетесь мучить эту бедную девочку? Вы хоть знаете, какой сейчас час? Вы что, не видите, она же с ног валится от усталости? Сколько на нее всего навалилось, а еще и вы…

– А что мы-то?

– Набросились на бедняжку, вот что! А чего там, давай уж до кучи и мы тоже добьем ее.

– Никакая она не бедняжка. Нормальная ситуация в жизни девчонки, штатная. Должна была понимать, что Клим ее далеко не ангел.

Роксана с недоумением взглянула на Лисицу.

– Почему не ангел?

– Потому что ангелам деньги не нужны. А Климу твоему они были очень нужны. Постоянно и много. И запросы у него были отнюдь не ангельские. Тратил он куда больше, чем зарабатывал. И долги у него, девочка, накопились поистине огромные, да еще и у очень уж серьезных людей взятые. Так что надо было тебе понимать, что рано или поздно что-то подобное с Климом случится.

– Правда, убийства мы все же не ожидали, – добавил Максим после короткой паузы.

Какие долги? Роксана ни о чем таком не слышала.

Но женщина, которая явилась в комнату, в этот момент строптиво топнула ногой, обутой в кокетливую бархатную туфельку.

– Хватит разговоров! Я ее забираю!

Роксана невольно отметила, что и халатик у этой женщины был в меру кокетливым, в меру уютным. А туфельки хоть и являлись всего лишь домашней обувью, но тоже никак не напоминали обычные разношенные шлепанцы. Нет, гардероб был тщательно продуман, чтобы казаться в нем по-домашнему привлекательной для своего любимого мужчины.

– Пойдем, девочка, – произнесла незнакомка, ласково обнимая Роксану. – Тебе надо умыться, отдохнуть. Да и поесть бы не мешало, да?

Роксана и впрямь была голодна. Теперь она это почувствовала. На банкете было много разных вкусных вещей, но у нее от волнения в рот особо ничего не лезло. Теперь ее пошатывало от голода, и слова незнакомой женщины пришлись как нельзя кстати. Роксана радостно кивнула и сказала:

– Я очень буду вам благодарна.

Но когда они повернулись, чтобы уходить, Лисица произнес вслед:

– Иди, иди, но только учти: дом охраняется. И из этого поселка никому незаметно тоже не выбраться.

Роксана вспомнила меры предосторожности, которые были предприняты в отношении их с Максом на въезде, и молча согласилась с его словами.

А женщина уже увлекала ее за собой.

– Ты их не бойся, – вполголоса произнесла она. – Они все отличные ребята. И если за тобой вины нет, то они тебе обязательно помогут.

– Но я ничего не помню. А вдруг и впрямь это я стреляла в Клима?

– Клим – это твой мужчина?

– Да.

– А что? Были предпосылки, чтобы его пристрелить? Он тебя бил?

– Нет.

– А что тогда? Изменял?

– Изменял, да. Нет, не изменял.

– Так изменял или нет? – удивилась женщина.

– У него были другие женщины, но он этого от меня и не скрывал. Как и от них, я думаю, не скрывал мое существование. Но у нас с самого начала была безмолвная договоренность, что таковы будут правила игры. Так что… можно это назвать изменой, как вы думаете?

– Думаю, что тебе давно надо было от него уйти, – твердо произнесла женщина.

– Уйти… Хорошо вам рассуждать. У вас вон и дом, и муж в органах, и ребенок. Я слышала, у вас в доме есть ребенок.

– Ну, допустим, ребенок этот моей подруги, но живем мы с ней в собственном доме, это верно, и мужья у нас имеются, ты это тоже правильно подметила. Но ведь все это счастье на нас не сразу свалилось, не в один день все это произошло. Мы много работали, чтобы достигнуть сегодняшнего благополучия. И продолжаем работать в этом направлении. Кстати, мы же не познакомились. Как тебя зовут, я знаю. А меня зовут Леся.

– Очень приятно.

– Мою подругу зовут Кира. Малыша – Славка. Ты их еще увидишь. А возвращаясь к нашему разговору, я тебе скажу словами мудреца, не помню из какой эпохи, но он сказал, что длинный путь осилит лишь идущий. Сидящий и оплакивающий себя погибнет в пустыне.

– Да я вроде и не сидела. Двигалась.

– А от себя я еще добавлю, что главное – выбрать правильное направление, куда двигаться, и в нем уже и шагать.

Роксана вздохнула. Легко этой женщине рассуждать! Для себя она путь выбрала, и путь этот был правильный, а кто выберет путь для Роксаны? У самой-то у нее, похоже, не очень хорошо получается.

Хотя раньше Роксана так не считала. Напротив, ей очень нравилась их с Климом легкая и беззаботная жизнь. Нравилось, как красиво он способен выкинуть кучу денег, арендовав лимузин на целый день, только чтобы объездить все побережье Афин. Обычные туристы были вынуждены трястись в автобусе, задерживаясь у всех сувенирных лавочек, которые платили за такие остановки мзду их гиду. А у них двоих был личный гид, который даже не смел заикнуться о собственных планах, а исполнял исключительно их прихоти. Также у них было игристое вино и машина с такими мягкими подушками, что Роксана в них буквально утопала.

И было еще очень и очень много случаев, когда Клим и впрямь на глазах у Роксаны тратился весьма изрядно. Любил делать ей подарки, наверняка не менее щедро одаривал и других своих подружек. А уж сколько он проигрывал в казино! Роксана только изумлялась, видя траты Клима. Работая у него в фирме, она никак не могла предположить, что его дела шли настолько хорошо. Ей было приятно видеть, что она заблуждается, и она не хотела думать о том, что, возможно, ошибки как раз никакой и нет.

Ах, почему она не обратила внимания, что ее Клим только при ней тратит куда больше, чем имеет. И без нее тоже тратит. И, наверное, спустил он уже очень много, возможно, даже больше, чем имеет. И из-за этого у него, а следовательно, и у нее могут быть серьезные проблемы. И вот это случилось. Клима убили, конечно же, из-за долгов. Просто он задолжал кому-то знакомому очень большую сумму, не отдавал, терпение этого человека лопнуло, он взял и убил Клима.

Прозрение было столь жестким, что Роксана даже растерялась.

– Что же мне теперь делать? Если убийцей был человек знакомый, то я могу его не просто опознать, я смогу его назвать!

– На что мужики наши и надеются.

– А что потом? Вдруг преступник захочет и от меня избавиться? Я ведь для него опасная свидетельница.

– Все будет хорошо, – заверила ее Леся с непоколебимой уверенностью. – Раз до сих пор не убил, может, и дальше не убьет. В любом случае мужчины наши тебя в обиду не дадут. Но все-таки в другой раз ты за богатством особенно не гонись, честное слово, лучше ровню себе подбери. Вот Максим у нас как раз на выданье. И глаз с тебя не сводил. Обрати на него внимание, он парень надежный, не то что этот твой Клим.

И когда только успела она это заметить? Роксана только диву давалась. Вроде бы эта невысокая подвижная женщина провела вместе с ними всего несколько минут, а сколько всего увидела. И она пообещала улыбчивой ласковой Лесе, что обязательно подумает насчет Максима.

Она и подумала, но главным образом о том, почему он до сих пор не вернул ей смартфон, отобранный у нее еще в машине.

Самого сеанса гипноза Роксана не помнила. Все прошло очень банально и даже скучно. Утром ее привезли в здание какого-то неопределенного цвета, где на дверях висела табличка, оповещающая, что вы входите на «кафедру исследования мозговой деятельности человека». Само здание принадлежало какому-то НИИ, располагалось оно на окраине города и было недавно тщательно отреставрировано.

В здании Роксану провели в унылую лабораторию, сплошь стекло, пластик, бетон и кафель, где невзрачный человечек представился ей доктором медицинских наук. Похожий на сухонького богомола, он вышел из соседних дверей, деловито вытаскивая из кармана своего белого халата блестящую цепочку.

– Мне очень некогда! – предупредил он их сразу же. – Могу уделить вам двадцать минут, не больше.

С провожатыми Роксаны он даже не разговаривал. Только спросил у них:

– Эта?

– Да.

После этого Роксану привели в комнату, где усадили на неудобный жесткий и холодный стул, покрашенный опять же белой краской, и гипнотизер жестко ей скомандовал:

– Смотри сюда!

Роксана оторвала взгляд от белых стен (почему же опять белых-то!) и взглянула на него. Лицо гипнотизера вблизи ей не понравилось еще больше, чем издали. У него была нечистая кожа, вся в морщинах, да еще и украшенная двухдневной щетиной, кое-где она даже воспалилась. Будто бы этого недостаточно, доктор был плешив, от него пахло спиртом, и пальцы рук у него были покрыты густыми жесткими волосами. А вот глаза у этого человека были просто страшные. Вроде бы и серые, а приглядишься – черные, словно сама ночь.

– Сюда смотри, я сказал!

Перед ее носом на длинной цепочке покачивался металлический шарик. К нему была припаяна дужка, с помощью которой он и держался на цепочке. И дужка была неаккуратная, самодельная, и цепочка грошовая, из какого-то невыразительного серого сплава, и от всего помещения веяло такой казенщиной, что Роксана чуть не расплакалась. Но голос, призывавший ее смотреть на шарик, прозвучал вновь. И Роксана послушно сосредоточила свое внимание на шарике, который медленно раскачивался у нее перед носом. Этот шарик и неровно припаянная к нему дужка было последним, что она помнила.

Когда она очнулась, лица у всех собравшихся были какие-то растерянные. Больше всех был растерян сам гипнотизер. От его былой самоуверенности не осталось и следа.

– Как же это так? – бормотал он, дергая себя за куцую растительность на голове. – Почему же не получилось? Всегда получалось, а тут вдруг осечка.

– Будет вам, Аристарх Иванович, вы и с Никуленко тогда точно так же опростоволосились.

– Сравнили, молодой человек! Никуленко ваш вербовку в спецслужбах прошел, а тут эта девочка… Она ведь не из ваших, нет?

– Штатская.

– Вот я и говорю, откуда бы блоку вдруг взяться? Мозг чистый, видно, что пользовались им лишь изредка, берегли. Ну, думаю, тут я за пять минут управлюсь, и вдруг бац! Блок! Профессионально поставленный, не подкопаться.

– Вы уверены?

– Вы же сами слышали, она обо всем говорит, а что в этой квартире произошло – ни словечка. Четыре часа из ее жизни остаются недоступными.

– И как такое могло случиться?

– Я не знаю. Разве что с ней еще раньше поработал кто-то из моих коллег. Он и поставил девочке блок.

– Но вы этот блок можете сломать?

– Нужен код.

– Что еще за код?

– Слово или сочетание слов, которое и поможет снять блок с этого отрезка ее памяти.

– А без него никак?

– Нет.

– Но вы можете подобрать этот код?

Судя по растерянному молчанию, вряд ли это было в компетенции Аристарха Ивановича.

– Число комбинаций несоизмеримо велико, – забормотал он. – Если бы хоть знать, из какой примерно области взяты слова для кода. Но ведь есть еще и цифры. Нет, я не знаю, чем вам помочь, молодые люди.

Роксане даже стало жаль врача. Она взглянула на настенные часы, на белом фоне четко выделялись черные стрелки. И Роксана поняла, что доктор провозился с ней куда больше часа. А ведь первоначально заявлял, что у него и двадцати минут нету. Сейчас Аристарх Иванович выглядел изможденным и даже каким-то измочаленным. И Роксане стало его жаль.

– Постойте, я кое-что вспомнила, – произнесла она.

Роксана и действительно теперь помнила, как они с Климом ехали из аэропорта к нему домой. Роксана чуть не взвизгнула от радости, поняв, что кусочек драгоценных воспоминаний вновь вернулся к ней. Но, судя по лицам собравшихся, они ее радости не разделяли.

– Ты вспомнила, как Клим в аэропорту сказал тебе, что полет на Кубу откладывается и что вы возвращаетесь к нему домой.

– Да. Верно. Он сказал, что там нас ждет кое-кто, с кем мне обязательно надо будет познакомиться. Что это человек очень интересный и что потом мы обязательно полетим, только не на Кубу, а в другое место.

– Но что было дальше? Что было после того, как вы приехали домой к Климу? Кто был тот человек, с которым он собирался тебя познакомить?

Роксана напрягла мозг, но так и не смогла этого вспомнить.

– А между тем визитер был, – сказал ей Максим. – Пришел тотчас после того, как вы с Климом оказались дома. Судя по записям камер наблюдения, ждал вас снаружи дома. Увидел, что вы прибыли, и поднялся в квартиру Клима.

– Это и был убийца?

– До убийства остается еще почти пять часов. Впрочем, возможно, что этот же человек позднее вернулся. Но этого мы утверждать не можем, камерами он впоследствии в доме нигде не зафиксирован.

Роксану внезапно осенило.

– Так это его фотографию вы показывали мне вчера?

Максим кивнул.

– Уже который день мы ищем этого человека. И мы очень надеялись, что ты сумеешь его вспомнить. Дело в том, что он поднялся прямиком в квартиру Клима и пробыл с вами там около часа. Камеры, которые на тот момент еще работали, все это четко зафиксировали. Ты в это время тоже была в квартире, так что должна была видеть этого визитера. Но ты даже не помнишь, что к Климу кто-то приходил. Собственно говоря, ты ничего не помнишь.

В голосе Максима прозвучала укоризна. И Роксане стало стыдно.

– Но я же не виновата, – развела она руками. – Я же не специально.

К этому времени они уже оставили позади выкрашенную в белый цвет лабораторию и находились в небольшом институтском сквере. Посаженные еще много лет назад липы и клены сильно разрослись и теперь накрывали своей листвой весь сквер. Посидеть в их тени было очень приятно. И Роксана не стала возражать против предложения Максима задержаться тут и немного поговорить.

Но сам он разговор начинать не торопился. Сидел и смотрел на скульптуру, стоящую в центре сквера. После приведения институтского здания в порядок не был забыт и его двор. В самом центре была расположена ухоженная, посыпанная песочком и щебнем площадка, на которой гордо возвышался макет мозга, раз в двадцать превосходящий по размерам оригинал. Выполнен он был из бронзы, с удивительной, прямо-таки анатомической точностью, так что были видны и сосудики, и извилинки, и какие-то ямочки. И сидя на скамеечках, установленных вокруг площадки с мозгом, сотрудники НИИ могли и в свободное время лицезреть, скажем так, объект своей научной деятельности.

Роксана отнюдь не была уверена, что это так уж хорошо, когда и в свое свободное время человек не может отвлечься от работы. Но взгляды к себе мозг притягивал, что верно, то верно.

Так они сидели, смотрели на мозг, и тут Максим наконец заговорил:

– Не хотел подвергать тебя еще одному стрессу, но, пожалуй, придется. Посмотри, пожалуйста, может быть, эта девушка тебе хотя бы знакома.

Роксана взглянула на смартфон, который он ей протягивал, и почувствовала, как в груди у нее змеей шевельнулась непрошеная гостья – ревность. С экрана на нее смотрела жгучая брюнетка, ее большие черные и выразительные глаза смотрели прямо в объектив, волосы развевались за ее плечами черным облаком, она была красива какой-то нездешней, заморской красотой. И самое худшее, что это лицо и впрямь было знакомо Роксане. Она помнила эту девушку, потому что она звонила Климу.

Да, иногда Климу звонили в ее присутствии другие женщины. Не так уж часто, и к тому же Клим не допускал, чтобы Роксана видела своих соперниц или они видели ее. Никаких сцен Клим не хотел и групповушки тоже не признавал. То есть, возможно, признавал, но Роксане никогда не предлагал, видимо, понимая, что есть предел и ее терпению. Роксане иногда представлялось, что Клим – это такой тигр, который регулярно обходит свои владения, уделяя внимание каждой самке. Такой вот вполне самостоятельный крупный котяра. Кстати, Клим и по восточному гороскопу тоже был кот, а по знаку Зодиака – Весы.

Но иногда ему то ли надоедало себя контролировать, то ли он считал, что Роксана все стерпит, и потому нечего с ней особо церемониться, но он допускал легкие промашки. Мог поговорить при ней по телефону с какой-нибудь дамочкой, делая вид, что это просто звонок «одной моей знакомой, если бы ты знала, как она мне надоела». Но голос у него при этом был… Ах, какой у него был голос! Роксана готова была бы поклясться, что роман с той женщиной у Клима все же есть, не ясно только, в какой он находится стадии. И в такие моменты она готова была растерзать его на части. Впрочем, таким голосом Клим разговаривал со всеми женщинами, обижаться никому не приходилось. Не обижалась и Роксана, знала ведь, что выбирала. И о привычках босса была наслышана, и сама лично неоднократно наблюдала смену его фавориток. Так с чего она взяла, что с ней будет как-то иначе?

В последнее время Роксана стала отмечать, что отлучки Клима становились все чаще. Настроение у него часто скакало – он делался то раздражительным и язвительным и даже злым, то слишком уж навязчиво любезным. Роксане даже казалось, что Клим что-то принимает, какой-то допинг или наркотик, но спросить его она не смела, а при ней он ничего себе не колол, не нюхал и даже не пил. Правда, он пил какое-то лекарство, которое ему посоветовал один врач. И после выпитой таблетки всплески раздражительности проходили. Но пока лекарство не подействовало, Клим бывал просто невыносим.

И вот в один из таких приступов эта девушка и позвонила. Роксана сидела на коленях у Клима, и когда прозвучал вызов, увидела фотографию красивой темноволосой девушки.

Клим взглянул на номер, скривился и произнес:

– Достала!

Но, несмотря на это, он ответил на вызов. И заговорил с девицей любезным тоном. Роксана всего их разговора не слышала, потому что Клим сразу же поднялся из кресла и вышел в другую комнату. Но кое-что ей подслушать все же удалось.

– Селестина, дорогая моя, ты знаешь, как я привязан к тебе. Твое горе – мое горе. Неужели я бы не сделал для тебя всего того, о чем ты меня просишь? Я все делаю! Все и даже больше! Но пока результатов нет. Куда ты хочешь пойти? А вот этого не надо. Нет, не надо, я тебе совершенно точно это говорю.

Голос Клима сделался взволнованным. И он стал сыпать словами, как бывало с ним всякий раз, когда дело принимало и впрямь серьезный для него оборот. Тогда Клим начинал говорить в два раза быстрей, буквально заваливая человека словами, так что у того просто не было времени, чтобы подумать о чем-то своем, не говоря уж о том, чтобы это свое высказать.

Дальше разговор Клима с девушкой Роксана не слышала, потому что Клим ушел в ванную и закрыл за собой дверь, да еще и воду пустил. Но уже через несколько минут он стоял в дверях и говорил, что вернется через пару часов, что у него деловая встреча, хотя до этого и речи не шло о том, что он может уйти. Был уже вечер, около десяти часов. Роксана тогда обиделась, надулась и даже твердо решила, что Клима надо поставить на место или хотя бы попытаться это сделать. Она не верила, что этой ночью увидит его вновь. Небось загуляет с этой своей Селестиной, которая притворилась, что у нее проблемы, ясное дело, только для того, чтобы вытащить на свидание Клима. А Клим, он ведь такой, никому не может отказать.

Но, к ее удивлению, Клим и впрямь появился через два часа, как и обещал. Настроение у него было самое что ни на есть паршивое, еще хуже, чем до ухода, он отказался от ужина, принял не две, а горсть своих таблеток и пробурчал, чтобы она не смела его будить. И после этого рухнул в кровать и проспал в ней беспробудно целых десять часов, так что Роксана даже начала подумывать, а не помер ли ее дорогой Клим.

Но сердце стучало, дыхание было ровным, щеки – румяными. Так что Роксана сочла, что глубокий и долгий сон будет Климу только на пользу. И оказалась права. Он проснулся в хорошем настроении и сказал, что сегодня вечером они летят на Кубу. Да, он сказал это ей после того, как ему позвонила неизвестная Селестина. И Роксана даже подумала, а не связана ли эта поездка с той встречей, на которой Клим побывал прошлым вечером.

Все это Роксана сейчас и изложила Максиму. И увидела, что тот заинтересовался этим рассказом.

– Разве Селестина похожа была на кубинку?

– Нет. Не знаю. Мне показалось, что внешность у нее скорее арабская.

– Селестина с арабской внешностью, – пробормотал Максим, и голос его изменился. – Надо же! И как это я сразу не догадался!

– Что? О чем?

– Похоже, что мы с ребятами кое-что упустили.

– Но что именно?

Однако Максим не захотел ей ничего отвечать. Он внезапно сильно заторопился. И до такой степени ему было некогда, что обратно в «Чудный уголок» Роксану провожали только Андрей с Васей, а сам Максим куда-то умчался, как он сказал, по делам.

Впрочем, когда она приехала в дом, где ее так хорошо приняли и где она провела минувшую ночь, сразу же поняла, что случилось что-то нехорошее. Когда они подходили к дому, им навстречу выбежал Лисица, следом за которым торопился Эдик.

– Живо, эту в дом и едем со мной! – скомандовал он своим ребятам. И чтобы те поняли, насколько серьезное дело, добавил: – Только что стреляли в Усатова. Едем к нему, пока он жив.

И, не прибавив больше ни слова, он запрыгнул в огромный джип, дождался Андрея с Васей и умчался вместе с ребятами прочь. А Роксана осталась на попечении Леси и ее подруги Киры – жены Лисицы. Ну и еще Алексей с Артемом оставались в доме, и парочка каких-то рослых ребят несла караул во дворе. В общем, если бы Роксана ставила себе цель найти безопасное местечко, то и тогда бы она ничего лучше себе не подыскала.

Кира с Лесей оказались необычайно гостеприимными и внимательными хозяйками. Роксана едва не расплакалась от умиления, когда вошла к себе в комнату и обнаружила, что на полках появились новое белье, носочки, тапочки и даже легкая и симпатичная пижамка лежала на кровати, хрустя новеньким целлофаном.

– Вчера мы были не подготовлены к твоему визиту, но уж сегодня постарались.

– Спасибо вам! Спасибо вам за все!

Роксана и впрямь была растрогана. Никто за последние годы не заботился о ней столь трогательно и бескорыстно.

И, сама того не ожидая, она расплакалась. Плакала и плакала, словно визит к гипнотизеру снял с ее мозга какие-то преграды, прежде удерживающие его от разлива. Кира с Лесей кинулись к девушке, утешая ее. И даже маленький Славка, услышав плач, приковылял из своей комнаты и протянул Роксане красного слоника на колесиках.

– На! Бели!

Славка разговаривал еще плоховато, предпочитал короткие фразы. А буква «Р» ему вообще не давалась. Но сердце у него было доброе. И сейчас он протягивал плачущей девушке не абы какого слоника, а свою любимую игрушку, которую ему подарил отец совсем недавно и которой он еще не успел всласть наиграться. Слоника Роксана не взяла, к тайному удовольствию Славы, который еще больше впечатлился от такой доброты и бескорыстия и даже предпринял героическую попытку рассказать, как он на днях тоже плакал, когда у него брали кровь на анализ, а папа сердился на него и говорил, что, кто плачет из-за такой ерунды, тот не мужчина.

К сожалению, рассказ его потонул в сплошном шипении и бульканье слюней, которые от избытка чувств изо рта у Славки временами выплескивались. И поняли его лишь мать и тетя Леся. А вот незнакомая девушка, красота которой произвела на Славу сильное впечатление, так ничего и не поняла из его пламенной речи. Славе оставалось стоять рядом с ней и время от времени гладить ее сочувствующе по коленке.

Постепенно Роксана перестала плакать. Окружившие ее добрые лица оказались отличной помощью в ее горе. И к тому моменту, когда вернулись уехавшие мужчины, у Роксаны были уже наготове вопросы к ним.

Глава 9

Девушка принялась задавать свои вопросы, едва только увидела Лисицу и остальных мужчин, перешагнувших порог.

– Ну что? – подскочила она к ним, не дожидаясь, пока все четверо снимут обувь. – Усатов жив? Кто в него стрелял? Вы задержали этого человека? Знаете, кто он такой и почему стрелял?

Но Лисица заявил, что он уже не мальчик и потому не способен вот так на ходу общаться с молодыми прыткими барышнями, потому что должен сначала перевести дух. Роксане пришлось попрыгать от нетерпения, дожидаясь того момента, когда хозяин дома и его друзья заявили, что они достаточно отдохнули, все обдумали и подозвали к себе Роксану.

После чего Лисица сказал ей:

– Слушай, девочка, дело очень серьезное. Мы-то, грешным делом, на тебя до сих пор думали, ну, насчет Клима… Понимаешь, ты хоть и кажешься овечкой беспомощной, но на самом деле совсем не такова. Об этом явно говорят два твоих побега. Так что прости, но в убийстве Клима мы с тебя полностью до сих пор подозрений не снимали.

– А теперь?

– Теперь видим – не ты в него стреляла. – И не успела Роксана перевести дух, как он добавил: – Может, сообщник у тебя был? Сегодняшний преступник стрелял из такого же оружия, даже думаю, что из того же самого «стечкина», из которого уложили Клима.

Несмотря на растерянность, Роксана сообразила:

– Как же вы знаете, что стреляли именно из «стечкина», если говорите, что тела Клима у вас нет? Как же вы определили характер оружия, да еще так точно? Не из «макарова» или чего-то другого, а именно из «стечкина»?

– Молодец. Соображаешь. Пулю мы нашли, в стене засела. А на ней кровь Клима. Ну, пулю мы баллистам на исследование сразу же отдали. Теперь ясно?

Роксана кивнула головой.

– И сегодня похожий сценарий. Почерк все тот же. И работал, судя по всему, тот же человек или те же люди. Такая же временная слепота у всех камер в доме. Взяли в один момент и вырубились. Вроде бы ничего подозрительного, но визуальный контроль за Усатовым был у охраны потерян. Хорошо, что один из охранников насторожился и пошел к хозяину. Он и увидел, как в окно лезет некто в темной маске с пистолетом в руках. Наглый. Увидел охранника, не испугался, а прямо при нем начал палить в Усатова.

– Что же это за охрана такая? – возмутилась Роксана. – За что этим людям деньги платят, если у них под носом всякий желающий может пробраться к хозяину и застрелить его?

– Это вопрос к самому господину Усатову. Зачем он держит таких некомпетентных людей у себя на службе? Но лично мне кажется, что дело тут несколько в другом.

– В чем же?

– В обоих случаях преступник был хорошо осведомлен о том, как и где живут обе его жертвы. Не говоря про адреса, он знал их машины, распорядок дня, знал, когда и где ему надо оказаться, чтобы застать жертвы врасплох. Он где-то очень близко. Он в их окружении. Но кто он? – С этими словами он повернулся к Роксане и спросил у нее: – Ты ничего нового не вспомнила?

– Нет.

– Ну, хотя бы теперь убедилась, что мы не шутили, когда говорили, что тебе угрожает опасность?

Роксана кивнула. Она была потрясена услышанным. Человек, к которому ее посылала Антонина, подвергся нападению. В него стреляли, как недавно стреляли и в ее Клима. И как чуть было не выстрелили, наверное, и в нее тоже. Но все-таки почему убийца пощадил ее? Неужели у него были к ней какие-то чувства? Наверное, это так. Но тогда выходит, что они с убийцей знакомы и знакомы достаточно близко. Кстати, это подтверждает и тот факт, что она разговаривала с убийцей, застрелившим Клима. Разговаривала, как со старым знакомым.

Но сейчас надо было вернуться к Усатову, и Роксана спросила:

– Он жив?

– Насколько знаю, покуда жив. Большую часть пуль схлопотал его охранник. Усатов сказал, что парень спас ему жизнь. А еще прибавил, что этого не должно было случиться.

– Конечно, не должно было! – согласилась Роксана.

– Мне показалось, что Усатов хотел этим сказать что-то другое. Но врачи не дали ему договорить свою мысль до конца.

И самому Лисице тоже не удалось договорить свою мысль, потому что в этот момент приехал Максим, у которого тоже были новости.

– Я нашел Селестину! – заявил он, влетая в дом. – Знаете, кто она?

Дружное молчание было ему ответом. Максим сконфузился.

– Разве я не говорил, что занимаюсь розысками сестры нашего наследного принца?

Ответом было все то же молчание. Но на сей раз Максим не растерялся, а, наоборот, заговорил очень бодро:

– Значит, сегодня, когда мы были в НИИ у Аристарха Ивановича, мне пришла в голову мысль, что Абдул мог прибыть в нашу страну не один, а в компании кого-нибудь из своих родственников.

– Он прибыл один. Мы проверяли. Все остальные члены семьи остались в заложниках в руках у восставших. Парню удалось бежать из охваченной беспорядками страны одному. Он и сам в разговорах подтверждал это.

– Парень так думал, и мы так думали, потому что границу он пересекал в одиночестве. Но что, если кому-то еще из семьи удалось бежать? Может быть, не теми же ходами, какими удирал сам Абдул, но воспользоваться какими-то своими лазейками?

Теперь все смотрели на Максима с интересом.

– И что тебе удалось узнать?

– Я навел справки и узнал, что одну из младших сестер нашего Абдула зовут Селестиной.

– Ну зовут, и что?

– Девушка, которая звонила Климу и просила того о помощи, как ее звали?

– Селестина.

Голос Андрея звучал растерянно. А Лисица предположил:

– Может, совпадение?

– Да что вы! Какое совпадение! – совсем по-мальчишески загорячился Максим. – Вот у меня фотография сестры Абдула! Можете убедиться, одно лицо с нашей Селестиной!

И Максим извлек из кармана лист газеты на английском языке. И на первом плане была фотография большой семьи, где все мужчины были одеты в просторные светлые одеяния, а женщины были в черном и с покрытыми волосами.

– Это семья шейха Абу-Сади во время зарубежного турне по Англии, ныне шейх объявлен у себя на родине врагом народа. Шейха и всю его семью десять дней назад схватили восставшие оппозиционные войска, и теперь ему грозит тюремное заключение, а при худшем раскладе так и вовсе смертная казнь. Ему и всем его близким. И тюрьма еще благо для них. Если бы до них первыми не добрались оппозиционно настроенные военные, то растерзала бы своя же восставшая чернь. А вот эту девушку вы узнаете?

И он ткнул пальцем в третью слева молодую женщину, стоящую во втором ряду. Под платком было не разобрать толком ее лица. Но все же Роксане показалось, что некоторое сходство с той брюнеткой, которая звонила Климу, все же имеется. Видимо, остальным тоже так показалось, потому что фотографию они разглядывали очень долго.

– А почему женщины не в паранджах, а с открытыми лицами?

– Шейх Абу-Сади весьма светский человек. И, кстати говоря, официально он имеет только одну жену. Остальные женщины, которых вы видите на фотографии, числятся просто состоящими у него на службе секретарями, помощницами, одна даже, помнится, личным врачом.

Всего рядов на ней было три, в каждом по шесть человек, всего восемнадцать. Не такая уж и большая по восточным меркам семья. Всего три жены, от каждой по два или три ребенка, стоят рядом со своими матерями. От некоторых старших детей у шейха уже были маленькие внуки. И, конечно, в центре всей семейной фотографии красовался сам шейх.

Фотография была сделана в момент его шестидесятилетия. И с фотографии смотрел еще крепкий и полный сил красивый мужчина с мужественным профилем и пронзительными черными глазами. Селестина стояла сразу над ним. Поставить дочь, да еще младшую, рядом с отцом, хоть справа, хоть слева, фотограф вопреки этикету и традициям никак не мог. По правую и левую руку от шейха было место для его старших сыновей. Но фотограф все же нашел способ, как указать на привилегированное положение девушки в семье своего отца.

– Но вы на девчонку-то хорошенько посмотрите!

Максим указывал не на шейха, он указывал на девушку, которая единственная из всех женщин смотрела прямо в объектив фотокамеры.

– Похожа? – спросил он и сам себе ответил: – Похожа ведь!

– Значит, это и есть Селестина?

– Младшая дочь от младшей жены. Младшей и самой любимой. Русской, между прочим. Она родила шейху всего одного ребенка – девочку, а потом таинственным образом исчезла. Оппозиция использовала ее исчезновение, чтобы раздуть версию о том, что шейх зверски умертвил свою молодую жену, заподозрив ту в неверности.

– Это правда?

– Не думаю, поскольку в таком случае шейх наверняка невзлюбил бы младшую дочь, постарался бы удалить ее со своих глаз. Но он, наоборот, всячески подчеркивал, что Селестина – это самая большая радость, услада его старости. А девочка росла необычайно похожей на свою мать, что внешне, что характером. Тоже оказалась с шилом в одном месте, несмотря на возражения отца, занималась борьбой, умеет стрелять и сама водила машину. А учиться пожелала обязательно в России, на родине своей матери.

– Откуда такие подробности?

– Меня сегодня, когда мы с Роксаной разговаривали про эту девушку, словно по голове ударило. Селестина, думаю, и внешность подходящая, уж не та ли самая младшая и любимая сестра нашего Абдула? Была ведь такая девушка в семье. Конечно, дикость предположить, что девчонка сумела вырваться из лап восставших и пробиться к нам, но ее брат ведь сумел. Дай, думаю, проверю. И что бы вы думали, фотографии нашел, глянул, точно – она!

И Максим снова ткнул пальцем в семейную фотографию, где безмятежные и чуточку надменные лица смотрели с газетного разворота. А потом ткнул пальцем в экран своего смартфона, где была запечатлена Селестина.

– А мы ведь сочли девчонку одной из его пассий.

Теперь Роксана разглядела всю фотографию, а не только лицо Селестины, и она поняла, что девушка в тот момент, когда ее фотографировали, разговаривает не с кем иным, как с Климом. Выходит, что ей не соврали, и за ее Климом эти ребята и впрямь следили, раз уж отслеживали заодно и все его контакты.

А Максим продолжал:

– Как только я заподозрил, что к Климу обращалась сестра нашего Абдула, я сразу разузнал о ней все, что сумел. Конечно, информации негусто, все-таки младшая дочь. Да еще в стране у них сейчас полнейший хаос.

– Что ты хочешь, там же военный переворот.

– И судя по тому, что американцы не торопятся кричать о попранных человеческих правах, этот переворот как раз их рук дело и есть.

– Так что там, в стране, происходит, никто не может точно сказать. Стреляют, в столице всюду военные. Также сказать, что с семьей шейха и живы ли они до сих пор, нельзя. Я лишь сумел выяснить, что под своим именем Селестина нашу границу не пересекала. Но если она тут, значит, приехала по чужому паспорту.

Роксана видела, что на мужчин эта принесенная Максимом новость произвела сильное впечатление, хотя девушка и не понимала, почему именно. Ее же затопило чувство облегчения, если не нужно ревновать Клима к этой Селестине, то ей же лучше.

– А где эта девушка сейчас? – спросила Роксана. – И этот Абдул – ее брат, он может быть как-то связан с Климом?

После вопроса возникла заминка. Никто не мог ответить на этот вопрос. Даже Максим, который сегодня был лучше осведомлен, нежели его друзья, лишь виновато развел руками. К тому же вопрос Роксаны заставил мужчин вспомнить о ее присутствии в их компании. И это им не понравилось. Так что Роксану, невзирая на ее протесты, выдворили обратно к женщинам и Славику, который был очень рад ее видеть и совсем не понимал, с чего вдруг его взрослая подружка вновь сделалась задумчивой.

– Займитесь-ка вы, девушки, своими прямыми обязанностями, – напутствовал женщин Лисица, потрепав сына по рыжей вихрастой голове. – Приготовьте своим мужчинам поесть. А ты, Слава, присматривай, чтобы с мамой и тетями ничего не случилось. А потом все вместе будем ужинать. Мы голодны как волки, уж вы посуетитесь там по поварской части.

Кира с Лесей немедленно занялись исполнением этой просьбы. Они работали дружно и сноровисто, сразу было видно, что движения у них отлажены за много лет совместной жизни. И вопреки уверениям, что две хозяйки на одной кухне не уживаются, Роксана машинально отметила, что эти двое не только уживались, но даже и умудрялись помогать друг другу.

Роксану они вверили заботам Славки, который молча стоял рядом, смотрел на нее и мечтал только об одном – чтобы гостья заговорила с ним. Но Роксане было не до малыша и его трогательных чувств. Роксана была занята мыслями. А думала Роксана, как ни странно, вовсе не об убийстве Клима. Она думала о себе. И постепенно горечь утраты Клима уступила место досаде на него.

Ладно, он умер, ему-то хорошо. Больше он не должен заботиться о крыше над головой и хлебе насущном. Теперь эти вопросы для Клима отпали сами собой. Порхает там где-нибудь у нее над головой и злорадствует, как ловко он всех провел. Нет у него теперь тела, нет и необходимости заботиться об оном. А что прикажете делать ей? Ее-то тело пока что при ней и требует хотя бы самого элементарного ухода.

Ну что, скажите на милость, стоило Климу подарить ей квартиру? Ведь иметь собственную квартиру в Питере было заветной мечтой Роксаны. Если говорить уж совсем откровенно, она и Клима-то для себя присмотрела, потому что рассчитала, что любовник, возглавляющий крупную строительную корпорацию, уж найдет для своей любимой несколько десятков квадратных метров.

В принципе Клим был не против. Он даже показал Роксане проект ее будущего дома. На бумаге все выглядело очень внушительно и достойно, Роксана с радостью согласилась поселиться в этом доме. Но дом еще только строился, и до завершения строительства было далеко. Да и со смертью Клима все могло здорово запутаться. К примеру, Роксана даже не знала, где хранятся бумаги на ее будущую квартиру. Клим сказал, что будет держать их у себя, а куда именно их положил, ей не сказал.

И теперь Роксана терзалась из-за упущенных возможностей. Надо было не гнаться за журавлем в небе, а хватать синицу, которая поближе. Заставила бы купить себе квартиру во вторичке, пусть не такую шикарную, но зато свою… свою!

И почему надо было все это время снимать жилье? Ведь Клим ежемесячно просаживал в казино огромные суммы, на любую из них можно было купить и несколько квартир. Специально мотался на самолете к черту на кулички с одной лишь целью – сходить там в игорное заведение. Его карманы буквально раздувались от денег, а он все предпочитал проигрывать, лишь бы не сделать для нее лишнего. И что теперь? Вот он умер, ему хорошо. А как быть ей-то? Живой?

Глядя на то, как суетятся на кухне ее новые подруги – Кира с Лесей, девушка с тоской размышляла о том, куда же ей, горемычной, податься, когда закончится вся эта история. Рано или поздно следствию удастся поймать преступника, а если нет, то когда-то им все равно надоест за ним мотаться, дело отойдет на второй план, и нужда в Роксане тоже отпадет. Из этого гостеприимного дома ее попросят удалиться. И куда тогда она денется? К кому пойдет? К Аньке?

Конечно, на первых порах можно и к Аньке. У той тесно, но уж до рождения ребенка как-нибудь потерпят. Ну а потом? Роксана и сама не захочет жить с семьей подруги, когда у них появится малыш. Значит, надо будет как-то устраиваться самой. А как? Брать ипотеку? Попросить у родителей деньги на первый взнос, а потом долго и нудно выплачивать кредит? Влезать на много лет вперед в долговую кабалу, когда даже не имеешь приличной работы, очень глупо. Да и ни один приличный банк не даст ей, безработной, крупную сумму в долг.

Ну допустим, ладно, работу она себе найдет. И что? Вот устроится она на работу, возьмет эту чертову ипотеку, и что?.. А дальше все опять пойдет по той же скучной схеме. Погашение кредита, проценты, взносы.

– Ох, как не хочется!

Мысленно Роксана даже застонала от мысли, как долго, нудно и тяжело ей придется выплачивать долги. Она и внешне при этом изменилась, потому что Леся кинула на нее внимательный взгляд и неожиданно предложила:

– Ты полежать не хочешь? А то бледная такая вся из себя сидишь.

Роксана помотала головой. Ей было лучше тут, среди людей.

– Давайте я вам тоже чем-нибудь помогу.

Но подруги заверили ее, что справятся и без нее. И Роксана, предоставленная самой себе, продолжила размышлять дальше.

Снимать? Но снимать жилье вообще глупо. Та же каторга, только горбатишься не на банк, а на конкретное физическое лицо. И перспектив при этом никаких. Правда, когда-то Роксана снимала угол у старушки. Но, во‑первых, старушка была приятельницей их дальней родственницы, а во‑вторых, денег с Сани, как она называла Роксану, старушка за комнату не брала. Роксана платила ей за кров разнообразными услугами. Ничего такого уж неподъемного, Роксане и впрямь было нетрудно принести продукты, иногда лекарства, а иногда прибраться в квартире.

Но добрая старушка уже почила с миром, что примечательно, случилось это как раз в ту ночь, когда Роксана не ночевала дома, впервые оставшись на ночь у Клима. Вернувшись, Роксана поняла, что ее прежняя жизнь кончена. Наследники старушки оказались далеко не такими милыми людьми, и, не дожидаясь, пока тело хозяйки будет вынесено за порог, первое, что они сделали, – это попросили Саню освободить занимаемые ею квадратные метры.

Потом наступил период совместной жизни с Климом. И так уж у них повелось, что за квартиру всегда платил Клим. Даже если он за месяц проводил в этой квартире от силы пару дней, он оплачивал весь месяц. Девушку это не смущало. У Клима денег много, чем в казино просаживать, так пусть лучше так их потратит. Он и тратил, легко, просто, как у самой Роксаны никогда не получалось.

Она выросла в небогатой семье российской интеллигенции, и короткий период сладкой жизни с Климом не успел ее избаловать настолько, чтобы она совсем уж потеряла бы счет деньгам. А тем более теперь, когда у нее каждая копеечка на счету. Нет, снимать она точно ни у кого и ничего не будет. Тогда что ей делать?

И мысли Роксаны плавно подошли к той теме, к которой она уже давно подбиралась.

Самым естественным и, казалось бы, простым вариантом в данной ситуации было найти себе нового покровителя. Но где его найдешь? Так просто богатые мужчины на дороге не валяются. То есть, может, где и валяются, но вот Роксане до сих пор ни один что-то не попался. Клима своего она, словно заядлая охотница, загоняла много месяцев прежде, чем до него дошло, до чего мила, обаятельна и желанна его новая младшая помощница. А уж к каким только ухищрениям не прибегала Роксана, чтобы отвадить от Клима остальных соискательниц. Второй раз она на такое вряд ли пойдет.

Что греха таить, Роксана шла на всякие подлости, лишь бы Клим достался ей. Даже снотворное один раз сопернице в шампанское посреди корпоратива плюхнула. Немного, чтобы не повредить здоровью, но достаточно для того, чтобы та вырубилась пораньше и не смогла бы участвовать в заключительной фазе вечера. Экспериментировала с правильной дозой Роксана на себе, что стоило ей целой бутылки шампанского и четырех таблеток снотворного. Четырех, потому что одной оказалось мало. Роксана почти не почувствовала действия, а легкая одурь прошла, стоило лишь энергично попрыгать. Трех было уже много, от них Роксана впервые опоздала на работу, да еще так серьезно, что проснулась уже во втором часу дня, и ей даже пришлось взять отгул.

Хорошо еще, что к этому времени она уже безупречно отработала пять месяцев, это был ее первый прогул, и Антонина отнеслась к нему снисходительно. Разрешила один денек погулять, но предупредила, чтобы завтра была на месте. А вот две таблетки, запитые двумя бокальчиками шампанского, вопреки дружным уверениям врачей, что такое сочетание вина и лекарств безумно опасно, оказались в самый раз и вывели соперницу Роксаны из игры, дав возможность Роксане занять ее место.

Да, с Климом ей пришлось попотеть, но у нее было преимущество перед многими другими претендентками. Она постоянно была у него на глазах. То есть у нее были все возможности для его соблазнения, чем она и воспользовалась. Но теперь, задним числом, вглядываясь в свое прошлое, Роксана уже не была так уверена в том, что поступила правильно и сделала нужный выбор. В офисе Клима были и другие молодые мужчины, отпускавшие Роксане комплименты. И она знала, что могла бы захороводить любого из них. Но Клим, без сомнения, был самой лакомой добычей. И она сосредоточила все свое внимание на нем, хотя, может быть, и напрасно.

Но что говорить о прошлом, надо было думать о будущем. Теперь же, когда Роксана нигде не работала, возможности поиска подходящего партнера для нее резко сократились. В настоящий момент вообще было лишь два кандидата – Глеб и Максим. Но если насчет Максима у Роксаны были сомнения, он держался с ней скорее как друг или старший брат, покровительственно, но без намека на любовную нежность, то Глеб, напротив, казалось, эту самую нежность прямо излучал. А вместе с ней и еще много всяких других чувств, но все для женского самолюбия Роксаны очень приятные.

Да и материальный вопрос тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Роксана не знала, чем занимался Глеб, но она умела отличать дорогие брегеты от подделки и видела, что если Максим носит на правом запястье качественную заводскую, но все же российскую сборку, может быть, из патриотизма, но все же носит, то Глеб имеет куда более дорогой вариант. Его часы Роксана оценила тысяч в десять евриков. Не так много, но и не мало. На безрыбье и такой вариант сойдет.

И Роксана решила, что если Глеб ей позвонит, то она сходит на свидание с ним. А что у нее мурашки от него по всему телу бегут, так это даже хорошо, тонизирует.

Вот только как он ей позвонит? Ее смартфон остался у Максима. Может быть, Глеб и звонил, и даже не один раз, но, натыкаясь на полное безразличие – трубку никто не берет, мог и разочароваться.

– А между тем он не такой уж плохой вариант, симпатичный. И мной он явно заинтересовался. Даже Усатова для меня брался разыскать. Я сама все испортила, уехала с Павлом, который вдобавок оказался еще и никаким не Павлом, а Максимом.

Смартфон нужно было разыскать и вернуть себе во что бы то ни стало. К тому же сделать это следовало как можно скорей, не дожидаясь, пока Глеб в ней окончательно разочаруется. Роксана помнила, что ее смартфон Максим кинул в бардачок своей машины. Той самой машины, которая в данный момент стояла в гараже во дворе дома. Значит, всего-то и надо было – проникнуть в этот гараж и попытать счастья там.

Роксана огляделась по сторонам в поисках человека, который мог бы ей в затее с поисками смартфона посодействовать. Взгляд ее упал на Славу, который все еще преданно маячил рядом с ней. На мгновение Роксана заколебалась, все-таки привлекать маленького ребенка к своей авантюре ей казалось не совсем этичным. Но она тут же сказала самой себе: ничего плохого она не затевает, всего лишь хочет вернуть себе свою собственную вещь. Что касается самого Славки, то, поймав на себе взгляд Роксаны, ребенок просиял.

Роксана подняла с пола небольшой красный мячик и предложила мальчику:

– Давай поиграем с тобой!

Как и следовало ожидать, играть в мяч их выставили из кухни на свежий воздух. Оказавшись во дворе, Роксана постаралась устроить дело так, чтобы оказаться поближе к гаражу. Ничего не подозревающий Славка не протестовал, он был счастлив, что красивая гостья уделила и ему наконец толику своего внимания. Они покидали мяч об стеночку, покидали его друг другу, погоняли в футбол, а потом Роксана сделала вид, что устала, присела, Славка устроился рядом с ней. Так и этак он прикидывал про себя, с чего бы начать разговор. И начал с того, что считал для себя наиболее значимым.

– У тебя есть дети? – спросил он у Роксаны.

– Нет.

– А почему?

– Чтобы завести детей, нужно сначала найти себе мужа.

– У тебя его тоже нет?

– Нет.

Славка засопел. Колесики в его мозгу завертелись еще быстрей, он понял, что сама судьба подбрасывала ему шанс.

И потому, посопев еще немного, он решился:

– Хочешь, я могу быть твоим мужем.

– Ты? О! Это было бы чудесно!

И вопреки опасениям «жениха» быть отвергнутым, Роксана схватила его за руки и закружилась с ним по двору. Она смеялась. Славка хохотал. Все было чудесно.

А когда они немного успокоились, то Роксана сказала:

– Хочу нас с тобой сфотографировать. А где же мой смартфон? Ой, неужели я его потеряла?

Славка с тревогой следил за ее поисками. Еще не хватало жениться на растеряхе.

– Потеряла?

– Нет. Я вспомнила, смартфон я случайно оставила в машине у Максима. Когда мы ехали, я сунула смартфон в бардачок. Сейчас я его достану.

– Гараж закрыт.

– Но ты ведь знаешь, как открыть гараж? Знаешь, код?

Славка подумал и кивнул. Для своих трех лет он был сметливым пареньком. Но вот цифры он еще не успел выучить все. Зато точно помнил, что папа нажимал сначала на крайнюю правую кнопочку, потом на ту, что посредине, а потом поочередно нажимал кнопки последнего третьего столбца сверху вниз. Правда, из объяснений мало что получилось. Роксана не понимала указаний Славки и не могла взять в толк, какую кнопку ей нужно нажимать. А Славка про себя снова встревожился, а не поторопился ли он со сватовством? Похоже, невеста ему досталась очень глупая.

Но потом Роксана сообразила, что нужно всего лишь приподнять Славку, чтобы он доставал до кнопок, и дело быстро пошло на лад. Машина Максима стояла открытой, закрывать ее в доме своих друзей он не счел нужным. Так что Роксана быстро нашла свой смартфон, сделала пару фоток с дожидающимся Славкой, а потом повела мальчика обратно в дом к маме и тете.

Сама она получила от общения с малышом то, что хотела, и Славка ей был больше неинтересен. В свое оправдание она могла лишь сказать: а разве с ней самой не поступили таким же образом?

Сдавшие Роксану с рук на руки Кире с Лесей мужчины остались одни и смогли приступить к обсуждению ситуации.

– Номер телефона, с которого звонила Селестина, не активен вот уже который день. Собственно говоря, им перестали пользоваться после того последнего звонка, который девушка сделала Климу. А было это накануне его убийства.

– Она звонила ему и прежде.

– Они встречались, это факт, который нами зафиксирован.

– Мы решили, что девчонка – это одна из подружек Клима.

– А между прочим, она могла просить Клима о какой-то помощи. Как, возможно, поступил и сам Абдул.

– Но уже через считаные часы после их последней встречи самому Климу очень бы пригодилась чья-нибудь помощь.

– А не могла ли эта девочка и прикончить Клима?

Возникла пауза. А затем Лисица произнес:

– Маловероятно. Да и зачем ей? Хотя все может быть. В любом случае надо ее сперва найти.

– Ее и ее брата.

Да, увы, наследник и старший сын опального шейха Абу-Сади был спецслужбами также потерян.

И Лисица озабоченно покачал головой:

– Не нравится мне, что эти двое пропали. С парнем – это твой прокол.

И он строго взглянул на Максима. Тому нечего было возразить. Абдул исчез из-под его наблюдения так ловко, что у Максима еще тогда зародилось ощущение, что ему кто-то помог это сделать. Кто-то очень опытный и знающий все тонкости их работы. Подъехала машина, в которую Абдула усадили в считаные секунды. А потом машина рванула с места так быстро, что догнать ее оперативникам так и не удалось.

– Но хуже всего другое… – продолжал Лисица. – И Селестина, и брат прибыли к нам по фальшивым документам. И ладно бы только прибыли, это еще как-то можно было понять, под своими именами их из страны могли и не выпустить. Но почему они потом не обратились за помощью в посольство, к нам? Почему предпочли действовать самостоятельно?

Остальные тоже задумались. Каждый понимал, что юношу и его сестру, о которых идет речь, могут подстерегать опасности и вдали от их родины. Напрасно наследник шейха думал, что его приезд в Россию останется незамеченным. Еще до того, как он пересек границу, о его приближении наши пограничники были уже оповещены. Они пропустили молодого человека, попутно отметив, что документы у него сделаны на высшем уровне, если не знать, что фальшивые, запросто можно прохлопать ушами.

Абдула они пропустили, потому что знали: молодой человек был вынужден бежать со своей охваченной войной родины и укрыться в чужой стране. Но почему брат и сестра бежали именно сюда? Какой у них был план? Что этим двоим было вообще нужно тут? Если они хотели затребовать себе политического убежища, то, как правильно заметил Лисица, почему не обратились за помощью в предоставлении им этого убежища в первые же часы пребывания в другой стране?

Как стало понятно из дальнейшего диалога, контакт Клима с молодым наследником также не являлся ни для кого из этих людей новостью. Так же, как и встречи покойного Клима, эти контакты были зафиксированы во время слежки за Абдулом. Собственно говоря, и к Климу они стали присматриваться после того, как он встретился с Абдулом. Так же, как и к господину Усатову, с которым у Абдула состоялась долгая и обстоятельная беседа, длившаяся почти три часа. Переговоры состоялись в обстановке такой секретности, что даже люди Лисицы не смогли ничего узнать о теме этой беседы.

Но вот то обстоятельство, что в стране появилась младшая сестренка Абдула, которая тоже обратилась к Климу за помощью и которую они прошляпили, сотрудники восприняли с энтузиазмом.

– А что еще известно про девчонку? Где-то она должна была остановиться. Где? У кого? Абдул имел встречу с господином Усатовым, а его сестра?

Снова заговорил Максим:

– С этим все было просто. Владелицу телефонного номера, которым воспользовалась Селестина, я сумел найти быстро. Зовут ее Маша Тихонова, живет в Питере. В прошлом году она окончила Первый мед, там же она, собственно говоря, и подружилась с Селестиной. На последнем курсе девушки даже вместе снимали квартиру, но после окончания учебы Селестина уехала домой. На год девушки расстались, а вот две недели назад Селестина приехала к Маше, с которой это время не теряла связи, и сказала, что у нее огромные проблемы с отцом. Что она встретила и полюбила мужчину, но он был простой человек, такой же врач, как и она сама. Собственно, они и познакомились-то в полевом лазарете, где вместе работали. Но когда Селестина сообщила о своем выборе отцу, то разразился настоящий семейный скандал, в результате которого Селестине было объявлено, что она отныне не дочь, и разобиженная девушка уехала назад в Россию, не пожелав даже уведомить об отъезде свою семью.

– То есть уехала она еще до ареста семьи шейха?

– Что отец ее находится в тюрьме, вся семья под арестом, фактически они заложники новой власти, по словам Маши, ее подруга ничего не знала до самого последнего времени. Правда, приехав к Маше, она говорила, что в стране неспокойно, что восставшие ведут себя с пленными крайне жестоко, что захотят, то с ними и делают.

– Это мы знаем. Ближе к делу.

– Так вот, первые дни жизни у подруги Селестина вела себя очень тихо, практически никуда из дома не выходила, даже в Интернете свою страничку не посещала.

– Что? И со своим возлюбленным она не общалась?

– В том-то и дело, что нет.

– Почему?

– Это отдельная история. Через день после того, как шейх узнал о романтическом чувстве Селестины к мужчине, которого он счел недостойным своей дочери, молодой врач погиб при невыясненных обстоятельствах. Селестина в этой смерти винила своего отца, возможно, и не совсем беспочвенно.

– Значит, она сидела дома у подруги, страдала по своей несчастной любви и по мере возможности зализывала раны? И с Усатовым она не виделась?

– Этого Маша точно не знает. Но, по ее словам, Селестина была так оскорблена поступком своего отца и тем, что ее изгнали из семьи, что не хотела видеть никого, кто был с этой семьей так или иначе связан. Впрочем, когда через Машу она узнала об аресте своего отца и остальных членов семьи, то она вышла из своего ступора. Сказала, что в России у ее отца есть один старый друг, которого она могла бы просить о помощи, кабы не то обстоятельство, что теперь она для шейха вроде как и не дочь. Девушка крайне тяжело переживала разрыв с отцом, который она восприняла очень серьезно. Маша попыталась ее уговорить, что изменившиеся обстоятельства делают эту ее ссору с отцом сущей ерундой, что теперь, когда жизни ее отца угрожают, ей нужно обратиться за помощью. По словам Маши, Селестина куда-то сходила, но, вернувшись, объявила, что к другу своего отца обращаться не стала, вместо этого она нашла нового благородного друга, который обязательно поможет и ей, и ее семье.

– Кто же это?

– Вероятно, это был Клим. Это лишь наше предположение, но вряд ли Селестина из тех девушек, кто заводит знакомства направо и налево.

– Как сказать… Молодой врач, потом Клим, о ком еще мы с вами не знаем?

– Но это еще не все, в семь часов вечера, за несколько часов до убийства Клима, Селестина также ушла из дома своей подруги, сказав, что идет на очень важную встречу. И назад к Маше она уже не вернулась.

– Встреча, надо полагать, была у нее с Климом?

– По времени они могли встретиться, но такой встречи нами не зафиксировано. Ни Селестина к нему домой не приходила, ни он к ней не выходил.

После сказанного Максимом возникла затяжная пауза. А потом Лисица произнес:

– Сначала Абдула мы из виду потеряли, теперь оказывается, что сестренка его тоже пропала. А мы все это время даже не подозревали, что она в стране. Плохо!

– Да еще Клим убит.

– Очень плохо!

– И в Усатова стреляли.

– Скверно!

Лицо у Лисицы сделалось таким хмурым, что прибавить что-либо никто из его подчиненных больше не решился.

И тогда Максим осторожно спросил:

– Кстати, как он? Выкарабкается?

– Усатов‑то? Врачи считают, что шансы у него хорошие.

– Есть версии, кто мог в него стрелять?

– Охране не удалось задержать стрелка.

Остальные приподняли головы. Не у них одних случаются промашки. Все даже как-то приободрились.

– Стрелок выпустил в Усатова всю обойму. К счастью, в самого Усатова попала лишь первая пуля. Дальше охранник сориентировался и закрыл телом хозяина. Стрелок еще несколько раз выстрелил, то ли по инерции, то ли все же надеясь попасть в свою цель, а потом кинулся бежать. Пока охрана в служебном помещении услышала выстрелы и смекнула, что дела обстоят неважно, преступник уже скрылся.

– Но хотя бы его приметы есть?

– Охранник без сознания, допросить его пока что невозможно. Сам Усатов заявил, что лица нападавшего не видел, на том была темная маска. Смог только сказать, что тот подвижный, худой, ростом выше среднего. Но вы же понимаете, таким показаниям нельзя доверять стопроцентно.

– И какие есть версии этого покушения?

– Ни одной более или менее приличной. Сам Усатов пытается все представить чистой воды случайностью. Но сдается мне, что дело тут в одном банке, верней, в его ближневосточном отделении, в котором семья нашего опального шейха держала свои счета.

– Почему ты так думаешь?

– Очень уж мне не понравилось, как Усатов потупился, когда я задал ему вопрос, не может ли быть связано это покушение с происходящим на родине шейха или даже с ним самим. Мы знаем, что парень прибыл к нам для того, чтобы попросить у Усатова денег для освобождения своего отца.

– И Усатов ему в этом отказал! Сказал, что не станет финансировать военный конфликт, который тем самым рискует перерасти в самую настоящую гражданскую войну.

Максим кивнул головой. Он помнил этот разговор. Усатов был очень убедителен. В своей привычной рассудительно-доброжелательной манере он сказал, что очень сочувствует юноше, сочувствует горю, которое постигло его отца и всю их семью, но также сказал, что какие бы благие порывы ни двигали юношей, желающим освободить своего отца любым путем, но формирование собственной военной машины – это не выход из положения.

– Мы не слышали всех их разговоров. Только один диалог. Правда, мы слышали и наблюдали ссору, которая произошла между ними уже перед домом. Да, Абдул был крайне недоволен, он даже обозвал Усатова трусом и предателем. Но что, если этот разговор был постановочным? Что, если Усатов знал о том, что мы его слушаем и наблюдаем за ними? Тогда он мог вслух сказать Абдулу одно, а на самом деле мог в тиши своего дома пообещать парню совсем другое.

– То есть ты думаешь, что он дал Абдулу и его сестре денег, с которыми они и свалили обратно к себе, и поэтому мы про них ничего не знаем?

– Это был бы самый благоприятный для этих двоих выход. Понимаю, что Усатов пытался сохранить маску добродетельного человека, который ни при каких обстоятельствах не будет финансировать военное вмешательство и тем более войну, да еще войну гражданскую. Но ведь кто знает, какие барыши в будущем посулил ему Абдул? Ведь он наследник своего отца. Шейх многократно повторял, что после его кончины он бы хотел, чтобы власть в стране унаследовал его старший сын.

Но к вечеру появились еще новости, которые вызвали немалый шок среди офицеров. В Интернете появилось шокирующее видео казни арестованного шейха Абу-Сади и всех его сыновей за исключением старшего. Что касалось женщин, то их судьба оставалась неизвестной и от этого еще куда более страшной.

– Казнь совершилась еще днем. Судя по положению солнца на экране, в нашем часовом поясе в тот момент было около полудня. Если у Абдула сохранились на родине верные союзники, которые сообщили ему о смерти отца, а Усатов ему денег и впрямь не дал…

– А когда стреляли в Усатова?

– Около двух часов дня.

– Все ясно! Стрелял Абдул! Он не получил денег от Усатова, а когда узнал о том, что случилось с его отцом, то у парня просто снесло крышу от горя.

И, взглянув на экран, Максим содрогнулся:

– И, честно говоря, я не могу его за это осуждать.

Зрелище истерзанных и окровавленных тел, сначала лежащих на площади на всеобщем обозрении, а затем во избежание заразы и дурного запаха переложенных в специальные пластиковые емкости и закрытых сверху прозрачным пластиком, вызывало самые разные чувства даже у людей, никогда прежде не знавших убитых лично. Что уж говорить про сына, любимого, старшего, наследника. У него запросто могло возникнуть желание расправиться с человеком, который отказал ему в помощи в этот трудный час.

– Конечно, Усатов не виноват, он в шейха не стрелял и с занимаемой должности не свергал, но до настоящих виновников случившегося нашему Абдулу было не добраться, вот он и выбрал того, на ком мог выместить свою злость и накопившееся горе.

– И каков наш план действий?

– Машину, на которой от нас скрылся Абдул, нашли?

– Ищем.

– Плохо ищете.

Подчиненные развели руками. Мол, а что поделать, если нет машины?

– С хозяином побеседовали, твердит, что был в отъезде, машину оставил у дома, был уверен в надежности сигнализации, но когда вернулся из поездки, его поджидал сюрприз – угнанный автомобиль.

– Насчет поездки не врет?

– Мы проверяли. Летал в Красноярск. Теща у него там помирает, вот и полетел.

– И как? Померла теща?

– Поправилась.

– Да, не повезло мужику. И теща жива осталась, и машину угнали. И тут, и там полный облом.

– Тот квадрат, в котором видели машину в последний раз на камерах, мы обследовали вдоль и поперек. Но дело осложняется тем, что местность там лесистая, озер и болот в изобилии. Загоняй машину в любое.

– С местным населением работа ведется?

– Мальчишки и грибники – все подключены. Но пока результатов нет.

– Дом, в котором жила Селестина, возьмите под наблюдение, возможно, девчонка там еще появится.

– Прикажете задержать?

– Ни в коем случае! Доставь для разговора.

И, помолчав, Лисица спросил:

– А что по поводу хозяина желтой «Хонды», любителя хулиганить на дорогах? Что про него слышно?

Коллеги молчали.

– Зачем-то ему была нужна эта девочка, – задумчиво произнес Лисица. – Максим, ты докладывал, что он возле нее крутился у Усатова на празднике.

– Может, просто понравилась она ему? Девчонка ведь прехорошенькая.

– Надо с ним встретиться и четко дать понять: если у него к ней чисто амурный интерес, мы не против, сделайте такое одолжение. Но… Но лишь после окончания нашего расследования. Сделаешь?

– Встречусь.

Максим кивнул головой, но про себя подумал, что полученное от начальства указание он слегка на месте скорректирует. Не видеть Глебу красавицы Роксаны. Не заслуживает этот гад, про которого Максим много чего знает, и все сплошь нехорошее, такой замечательной девушки. В том, что Роксана замечательная, Максим был твердо уверен, он набил бы морду всякому, кто бы отважился заявить иное.

Разговор у них двоих состоялся в тот же день, вернее, в тот же вечер. Максим даже не остался ужинать дома у Лисицы, хотя и был голоден. Но он наплевал на баранье рагу, которое считалось у Леси фирменным блюдом, так подогревало Максима желание расставить все точки над «и» и заявить, насколько это возможно, о своих правах на Роксану.

Конечно, он был человеком современным и понимал, что выбирать девушка будет сама. Но все же ему казалось, что он далеко не худший вариант. А насчет владельца желтой «Хонды» сам Максим знал столько всякого пакостного, что, будь у него сестра и вздумай она выйти замуж за этого человека, он бы лучше собственными руками задушил ее, чем отдавать этому подонку.

И сейчас, отправляясь на встречу, Максим чувствовал, как закипает у него в жилах кровь и как снова у него чешутся кулаки. Если сейчас вернуться назад на несколько лет, то, наверное, Глеб и был тем человеком, из-за которого Максим ушел из полиции. Когда твой напарник оказывается замешан в том, что принято называть «должностным преступлением», то и на тебя самого другие коллеги тоже начинают поглядывать косо. И хотя проведенная служебная проверка показала, что Максим ничего не знал и не мог знать о преступных замыслах напарника, сам-то он своей вины не отрицал. Да, он точно ничего не знал, но он видел, что с Глебом происходит что-то неладное. Видел и никому не сказал.

Почему? Наверное, не до конца изжитая неприязнь к стукачеству дала о себе знать. Максим понимал, что если его подозрения окажутся обоснованными, то у Глеба по его вине будут проблемы. Ну а если ничего не найдется, то проблемы будут уже у самого Максима. Но все равно он поступил трусливо и подло, он был ничуть не лучше Глеба и потому на другой день после увольнения напарника тоже подал рапорт.

Потом в жизни Максима была полоса, о которой он не любил вспоминать. Тогда он здорово запил. Пил с короткими перерывами почти полгода, лишь иногда выныривая из алкогольного дурмана только затем, чтобы убедиться, что в мире ничего не изменилось, трусость и предательство все так же существуют, и вновь опуститься на дно. Все накопленное им за годы службы он спустил в два счета. Потом начал продавать вещи и технику. Сначала то, что казалось лишним, что ему когда-то дарили, но что не пришлось по сердцу и валялось по углам и дальним полкам, так и призывая хозяина избавиться от себя.

Это было даже неплохо, потому что квартира приобрела столь любимый Максимом стиль минимализма, да и дышать в ней стало существенно легче. Но когда он однажды поймал себя на мысли, что всерьез задумался о том, к чему ему такая огромная плазма, вполне достаточно маленькой панельки, что висит у него на кухне, он понял, что пора остановиться. Сделать это оказалось неожиданно просто. Видимо, он и сам уже устал от раздрая в жизни и был рад вернуться в нормальное русло.

Максим просто убрал обратно в бар все початые бутылки, которые нашел в квартире. Пошлых жестов с выливанием спиртного в раковину он делать не стал. Во‑первых, это не выход, коли захочется, то купить спиртное всегда можно. А во‑вторых, к чему добро переводить?

– Ну подлец он, а я дурак, – сказал Максим своему похудевшему и обросшему щетиной отражению в зеркале. – И что? Топиться теперь из-за этого?

Топиться он не стал, хотя ванну набрал полную, до самых краев. И, лежа в горячей воде, он принял решение, что будет жить дальше. И стоило ему об этом подумать, как раздался телефонный звонок. И Артем, которого Максим знал еще по академии, спросил:

– Ты как?

– Ничего. Прихожу в себя.

И так как Артем молчал, спросил первый:

– Просто так звонишь или по делу?

– Сначала ответь, ты ведь у нас сейчас все еще безработный?

– Да.

– Тогда у меня есть к тебе предложение.

Так Максим и начал работать под началом Лисицы. Новая служба ему нравилась. Это было не рядовое отделение полиции, тут занимались делами покруче. И ребята у них в группе все подобраны были хорошие и правильные. И Максим четко сознавал: если тут кто-то почует, что он или кто-то другой затевает что-то неладное, то жалеть и отводить глаза, надеясь, что как-то само собой устаканится, тут не станут. И его это не только устраивало, но даже в какой-то мере и нравилось.

И вот сейчас ему предстояло встретиться с человеком, из-за которого вся его прежняя жизнь изменилась, и Максим решил, что ни при каких обстоятельствах он не станет вспоминать с ним их общее прошлое.

Глава 10

Глеб ждал его в условленном месте. И сразу же сказал:

– Нехорошо у друзей девушек уводить.

– Ты это о ком?

– Не притворяйся. Я только на минутку, может быть, и отвернулся, а ты ее у меня прямо из-под носа сразу же и увел. Всегда шустрым был, таким и остался.

Глеб старался говорить весело, ничем не показывая того напряжения, которое испытывал. Он точно знал, что, как бы ни было трудно, он должен придерживаться этой линии. Девчонка была нужна ему для личных утех, и точка. Никто, а тем более этот спесивый Макс, вечно считавший себя лучше всех, не должен узнать о том, что девчонка в первую очередь нужна Боссу, и только потому она нужна и самому Глебу.

Со своей стороны Максим ничего не знал о поручении, которое дал Глебу его новый хозяин. Он мог только лишь догадываться, что Роксана понадобилась Глебу не просто сама по себе. Зная авантюрную натуру своего бывшего коллеги и его склонность к легким деньгам, Максим предполагал, что девчонка заинтересовала Глеба по какой-то куда более серьезной причине и причина эта хорошо оплачивается.

Впрочем, теперь, глядя на Глеба, он чувствовал и кое-что другое. Не так-то просто взять и вычеркнуть человека из своей жизни. И даже если это удается, то потом при встрече старые чувства все равно выплеснутся наружу.

И помимо своего желания, Максим спросил:

– Как ты? Устроился куда-нибудь?

– Куда же я устроюсь? После той подлянки, которую вы мне устроили, мне один путь – в грузчики.

Максим хмыкнул. Немного ему доводилось видеть грузчиков, которые бы раскатывали на спортивных машинах. Впрочем, желтой «Хонды» что-то не было видно поблизости. Наверное, она все еще была в ремонте. Судя по тем повреждениям у машины, которые сумел разглядеть Максим с трассы, ремонт там требовался основательный.

Кто пытается догнать его на ночной трассе неподалеку от усадьбы господина Усатова, Максим понял сразу. Желтая «Хонда» была ему знакома. Максим засек и машину, и сидящего в ней Глеба еще в тот момент, когда тот появился возле дома Софьи Игоревны в ожидании Роксаны. И когда девушка чуть было не села в желтую «Хонду» Глеба, у самого Максима чуть сердце в пятки не ушло. Он уже приготовился к решительному перехвату и даже схватке за девушку, но тогда ему повезло, все обошлось.

Сама Роксана в последнюю секунду почему-то передумала. И вместо того чтобы угодить в ловушку, как ни в чем не бывало отправилась в другую сторону.

Перекошенную от разочарования морду Глеба было хорошо видно через лобовое стекло «Хонды». Но Максим понимал – торжествовать окончательную победу рано. И если у Глеба к девушке есть интерес, то он так просто от нее не отстанет. И потому, когда Максим увидел того же Глеба, правда, уже без его замечательной машины, возле дома подруги Роксаны, то он ничуть не удивился. Слежка за Роксаной, как и предвидел Максим, его бывшим напарником была продолжена. Вскоре Глеб должен был перейти от простого наблюдения к наступлению. И потому его появление на празднике у господина Усатова было Максимом заранее предсказано.

И, вспомнив, чем все закончилось в тот раз, он спросил:

– Ты зачем гонки на трассе устроил?

– Девчонку ты у меня увез. Вот меня обида и взяла.

– Зачем она тебе?

– Понравилась. А тебе зачем?

– Тоже понравилась.

Последовала пауза.

– И что? Как делить будем?

– Не будем мы никого делить. Пусть сама из нас двоих выберет.

– А не боишься? Что она не тебя предпочтет?

– А ты?

– Я не боюсь, – хмыкнул Глеб. – Меня бабы всегда любили, ты же знаешь.

Несмотря на внешнюю браваду, мысли его метались в голове суматошно и суетливо. Девчонка у Макса, это факт. Но где этот скунс ее прячет? Глебу бы только выяснить, где сейчас девчонка, а уж там выбирать ей не придется. Пойдет с Глебом, и все дела. На этот раз Глеб не собирался рисковать и заигрывать с девчонкой. Скажет сесть – сядет. Скажет идти – пойдет. Лучше бы, конечно, по доброй воле, так хлопот меньше. Но если надо, то и заставит.

Глеб никому бы в этом не признался, но самому себе он мог сказать: своего нынешнего Босса он побаивается. И людей, которые на него работают, тоже. Глеб и сам был далеко не ангелом, но тех отморозков, которых навербовал в свою команду Босс, он сам с большим удовольствием обошел бы стороной. Но теперь получалось, что обойти их не удастся, поскольку они вроде как в одной команде. Но команда-то командой, только Глеб отчетливо представлял, что случится, если однажды он вдруг оступится. Вся команда, недолго думая и даже не дожидаясь приказа Босса, вцепится ему в горло и буквально загрызет.

– Так что, – скрывая охватившее его волнение, спросил он, – где она?

– А тебе это так важно? Поищи.

– Но ты же знаешь, где девчонка сейчас.

– Возможно.

– Ты это должен знать. Это ведь ты ее увез.

И, устремив на бывшего друга проницательный взгляд, спросил:

– Зачем она тебе?

Но Максим не поддался.

– А тебе?

Не опуская глаз, Глеб соврал:

– Понравилась.

– Вот и мне тоже понравилась.

Поняв, что таким образом они могут ходить вокруг да около до бесконечности, но так ничего и не узнают, а значит, только потеряют зря время, сказал:

– Ну что же, тогда будем считать, что мы договорились. Ты не стоишь на дороге у меня, а я не мешаю тебе завоевывать сердце и прочие соблазнительные части нашей красотки.

У Максима внутри прямо все перевернулось, когда он услышал, в каком тоне этот гад позволяет себе говорить о Роксане. Но работа в группе с новыми коллегами научила его сдержанности. Так что он даже виду не подал, до какой степени покоробило его высказывание Глеба. Махнул ему напоследок, сел в машину и уехал, не скрывая в душе изумления, как когда-то мог считать этого человека своим другом.

Глеб тоже испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что Макс свалил, этот зануда со своими непомерно задранными моральными ценностями всегда порядком доставал его. Но в то же время Глеб не мог скрыть от самого себя, что сейчас с куда большим удовольствием он бы оказался рядом с Максом, а не с теми людьми, с которыми ему приходилось иметь дело в последние дни. Но мосты были сожжены, о возвращении к былому нечего было и думать. И Глеб постарался разжечь в душе ненависть к Максу.

– Посмотрим еще, чья возьмет, – мстительно шептал он, следя за отъезжающей машиной бывшего друга.

А затем, запрыгнув в салон неприметной серенькой «Ауди», он нажал на газ. Отступать Глеб не привык. Если Максим хочет честных соревнований, пожалуйста, пусть играет по правилам. Но он-то добьется своего любой ценой.

Глеб проследил за Максимом до самого «Чудного уголка», а когда за приятелем опустился шлагбаум, улыбнулся самой гадкой из всех имеющихся у него в арсенале улыбочек и извлек порядком помятую уже салфетку, на которой были записаны заветные цифры. До сих пор Глеб уже несколько раз пытался воспользоваться полученным номером, но он был не активен. А сейчас ему почему-то казалось, что Роксана ответит.

Так оно и случилось.

– Алло, – томно произнесла девушка. – Кто это?

Голос у нее был сонный. И у Глеба отчего-то застучало сердце.

– Привет. Это Глеб.

– Кто?

– Глеб. Мы познакомились на банкете у господина Усатова. Ты еще тогда так неожиданно исчезла.

– Да, мне пришлось уехать.

Больше Роксана ничего не захотела ему объяснить, да Глеб и не настаивал.

– Как ты? В порядке?

– Вообще-то я уже спала.

– Но ведь еще совсем рано.

– Десять вечера.

– Детское время. Ты где сейчас?

– В одном месте.

– Постой, не говори мне, дай я попытаюсь угадать. Место называется «Чудный уголок», верно?

– Да.

Роксана ответила не без удивления. У нее даже голос сделался бодрее. Да и сон словно рукой сняло.

– Откуда ты знаешь, где я?

– Сердце подсказало.

Роксана молчала. Несмотря на всю ее наивность, в такое верилось с трудом.

– Ладно, через знакомых тебя нашел.

– Через каких знакомых?

– Максим мне рассказал, где можно тебя найти.

– Максим? Рассказал?

– Ну да, – беспардонно, как он мог и любил, принялся врать ей Глеб. – Узнал, что я тебя ищу, вот адресок этот и подкинул.

– А разве вы знакомы?

Глеб не стал отвечать на этот вопрос. Вместо этого он спросил:

– Так ты что? Выйдешь? Я прямо у шлагбаума стою.

Какое-то время в трубке было очень тихо. А затем голос Роксаны произнес:

– Я сейчас. Подожди меня чуть-чуть.

Глеб чуть не взвыл от ликования. Сработало! Она сейчас придет к нему. Теперь он волновался только за то, чтобы его красотулю не перехватили по дороге. Но все обошлось. И когда через десять минут Глеб увидел возле шлагбаума стройный девичий силуэт, то не мог скрыть своего триумфа.

– Вот так, Максимушка, дела взрослые дяди делают. А ты еще мальчик, молоко на губах у тебя не обсохло. Куда тебе с серьезными людьми тягаться.

И, заведя двигатель, он дождался, когда Роксана сядет к нему в машину, а затем сорвался с места так резко, что девушку даже прижало к спинке кресла. Нельзя сказать, что вид у Роксаны был какой-то особенно счастливый, скорее уж решительный. И Глеб в очередной раз подумал: что за тайна кроется в этой девице, если его Боссу она понадобилась столь безотлагательно?

Место, куда ему предстояло доставить девушку, было оговорено заранее. Дорогу Глеб туда знал так хорошо, что мог найти ее даже с закрытыми глазами. Глеб пользовался ею много, он бы сказал, даже слишком много раз. Желал бы пореже, да вот не удавалось.

– А куда мы едем?

– В одно место.

– Да, но куда?

– Тебе там понравится.

Вопреки уверениям кавалера, Роксана отнюдь не была уверена в том, что так оно и будет. Что-то тревожное разрасталось у нее в глубине живота, неприятная дрожь то и дело охватывала все тело. Роксана узнавала эту холодную дрожь. Это была ее старая знакомая, предвестница всех неприятностей в ее жизни. Впрочем, сейчас холод был вполне терпимый, так что Роксана рассудила, что, может быть, все еще закончится для нее и хорошо. В любом случае теперь у нее уже не было выбора. Думать надо было раньше, когда у выхода из дома она встретила Максима.

Роксане даже показалось, что он специально там ее ждал.

– Ты куда?

– Я… так… пройтись.

Максим помолчал, а потом произнес:

– У нас есть новости о том человеке, который приходил к вам с Климом за несколько часов до убийства последнего.

– Вы его нашли?

– Мы установили, кто он такой, но побеседовать нам с ним пока что не удалось. Он пропал.

– Куда?

Максим проигнорировал этот ее вопрос.

Вместо этого он сам спросил в ответ:

– А тебе неинтересно узнать, кто этот человек и чем он занимается?

Роксана решила не спорить и покладисто спросила:

– И чем?

– Он гипнотизер. Собственно говоря, как мы и подозревали.

Почему они это подозревали? Но Роксана не успела задать свой вопрос, Максим уже продолжал говорить дальше:

– Он отличный специалист в своем деле. Можно даже сказать, лучший у нас в стране. Официально Степан Ефимович имеет звание профессора психоанализа, но имеет несколько научных работ по изучению феномена гипнотического воздействия на человеческую психику.

– Очень интересно, – заметила Роксана, которая не вполне понимала, к чему Максим все это ей рассказывает.

Ну, приходил к Климу гипнотизер, и что? Клим вообще был натурой увлекающейся, у него было много разнообразных интересов. Вполне мог и гипноз попасть в их число. Но все же она видела, что Максим выглядит необыкновенно серьезно и явно придает большое значение этому разговору.

И ее осенило:

– Так ты думаешь, что Клим хотел кого-то загипнотизировать?

Максим кивнул.

– И кого?

– Тебя.

В глубине души Роксана ожидала услышать такой ответ, но все равно ей было неприятно.

И она даже усомнилась:

– Меня гипнотизировали? А почему я об этом ничего не помню?

– Это одно из свойств гипнотического воздействия. Придя в себя после кратковременного транса, человек может помнить или не помнить о том, что с ним было до этого. Все зависит от воли самого гипнотизера.

Слышать, что с ней что-то делали, чего она даже и не помнит, было совсем неприятно. И Роксана очень кстати вспомнила, что снаружи ее ждет Глеб, который никаких неприятных тем ей не подкидывает, а даже совсем наоборот, предлагает развлечься и развеяться.

– Желаю найти вам этого гипнотизера поскорей, – произнесла Роксана и направилась к выходу.

Но не успела она сделать и нескольких шагов, как Максим нагнал ее:

– Ты ведь не просто на прогулку идешь? Тебе ведь звонили… Тебе звонил… он?

Максим так и не решился произнести имя своего соперника. И Роксана сделала невинные глаза и спросила:

– Кто он? О чем ты вообще? Я просто хочу немного пройтись перед сном.

– Я знаю, куда ты идешь, – возразил ей Максим. – И знаю, что от этого человека добра ждать нечего.

Роксана немного притормозила.

– И что? Ты меня не пустишь к нему?

– Наоборот. Иди, – со вздохом ответил ей Максим. – Только прошу, запомни мой номер телефона. И если что – звони без колебаний.

– Вот еще! – фыркнула Роксана.

Но Максим не отстал от нее, пока она не вызубрила все цифры. К счастью, номер оказался очень легким, комбинация запросто улеглась в памяти Роксаны, и тогда Максим отпустил ее:

– Иди, но помни: если что случится, не бойся, я буду рядом.

Роксана пожала плечами и с лукавой усмешкой спросила:

– Неужели следить за нами будешь?

– Может, и буду, – угрюмо отозвался Максим. – Только ему, очень тебя прошу, об этом не говори, ладно? В твоих же собственных интересах сохранить эту информацию в тайне.

Тогда Роксана лишь пожала плечами и пренебрежительно фыркнула. Максим, конечно, умилителен в своей заботе о ней, но все-таки он перегибает палку. Роксана еще и сама не решила, кому из двух поклонников отдать предпочтение. Она видела, что нравится Максиму, и, что скрывать, он тоже ей нравился. Но Глеб… Без всякого сомнения, Глеб был шикарнее.

И поэтому, махнув ручкой, Роксана унеслась из дома. Лишь уже у выхода из поселка она подумала, до чего странно повел себя Максим. Он ведь мог ее остановить. Действительно мог, но почему-то не стал. Впрочем, тут она увидела Глеба, машущего ей рукой из окошка серенькой «Ауди», которая только с виду была скромной машинкой. Но под капотом у нее прятались такие турбины, что машина даже взревела, тронувшись с места.

Глеб любил быструю езду. А сейчас, торопясь доставить Роксану в нужное место, он гнал изо всех сил.

– Ну как? Лихо? – допытывался он у побледневшей от страха девушки.

В отличие от него Роксана скорость не то чтобы не любила, просто ей становилось плохо. Начинало дико колотиться сердце, щемило в груди, голову заволакивало густым темным туманом, а к горлу подкатывала тошнота. Так что поездка показалась ей настоящим кошмаром, она совершенно не понимала, какого черта Глеб так гонит. И когда машина наконец остановилась и дверь перед ней распахнулась, она долго не могла поверить своему счастью.

– Выходи, выходи, – подталкивал ее сзади Глеб. – Приехали.

Роксана вышла на ватных ногах и остановилась, прислонившись к какому-то дереву. Очень скоро ей стало настолько лучше, что она смогла осмотреться.

– Где это мы?

– Ты же хотела поговорить с господином Усатовым? Правильно? Ну вот, а тут живут люди, которые могут тебе в этом помочь.

– Но ведь Усатов ранен, он в больнице.

Глеб не смутился.

– И что? Разве это проблема? Не умер ведь.

Роксана машинально кивнула. Верно, не умер. Пока.

Она постепенно осматривалась и находила, что место более чем странное. Лес – не лес. А только деревьев полно, сосны и березы, между ними кочки, поросшие брусничником. Но в то же время дорожки аккуратно выложены плиткой, чтобы между ягодников можно было ступать без всяких проблем в любую погоду. Дом тут был всего один – прямоугольник из бетона, похожий на бывшее здание какого-то санатория или дома отдыха архитектуры конца восьмидесятых годов прошлого века.

Не самый интересный период, архитекторы тихо загибавшегося Советского Союза не хотели придумать ничего лучше и в избытке плодили таких вот типовых уродцев. Но тут скучные бетонные стены были милосердно прикрыты диким виноградом, который так основательно разросся, что в нем приходилось прорубать отверстия для окон и дверей. И вид старого здания неожиданно преобразился. Замок – не замок, но что-то живописное. Кроме того, Роксана заметила, что старые стены были заново отштукатурены и покрашены. В окнах стояли стеклопакеты, а окна первого этажа украшали решетки, но не простые, а очень элегантные и изящно изогнутые.

Перед зданием была стоянка, на которой Роксана увидела штук пять отнюдь не дешевых машин.

– Что это за место?

На лице Глеба появилась странная усмешка, когда он ответил:

– Дом отдыха. – Но тут же он вновь стал озабоченным и произнес: – Пошли, я познакомлю тебя с персоналом.

Роксана не осмелилась спорить, хотя и не понимала, зачем ей знакомиться со здешним персоналом. Впрочем, может быть, хоть они объяснят ей, что это за место такое странное. Если это дом отдыха, то где отдыхающие? Пока что им навстречу не попалась ни одна живая душа. Ей чудилось, что метров за триста отсюда они проезжали ограду и ворота, на которых красовалась какая-то табличка, может быть, и с названием. Но так как Глеб несся очень быстро, то прочесть название Роксана не успела. Будем надеяться, что персонал ей все объяснит.

Они прошли по ровной дорожке прямо к дверям, которые при их приближении открылись, словно их тут ждали. Внутри стояли двое крепких молодых парней, при виде которых Роксана почувствовала себя снова не в своей тарелке. Что за рожи! Каждая из них, как поговаривала ее бабушка, кирпича просит.

– Мадам Карина у себя? – спросил Глеб у одного из мордоворотов.

Тот молча кивнул, продолжая смотреть на Глеба.

– Проводи меня к ней.

– А ее?

Охранник показал взглядом на Роксану.

– Ей нужна комната. Есть у вас свободная?

– Найдется.

Роксане показалось, что теперь эти двое уставились на нее куда внимательней. От их раздевающих взглядов Роксане сделалось не по себе. Эти двое словно изучали ее, оценивали и прикидывали, подойдет ли она им. Что за наглость!

Но оказалось, что взгляды охранников ничего общего с тем, о чем подумала Роксана, не имели. Они сканировали ее исключительно на предмет чего-то опасного.

– Позвольте вашу сумочку, – сказал один из них. – Я должен ее посмотреть.

Роксане не оставалось ничего другого, как протянуть ему свою сумочку. Но тот не стал осматривать ее на месте, а просто забрал и унес куда-то в служебное помещение.

– А как же моя сумка? – взглянула она на второго охранника. – Куда он ее унес?

– Тебе вернут ее позже.

– Я не собираюсь оставаться в этом месте! – прошептала Роксана на ухо Глебу.

Но тот отмахнулся:

– Не бойся, с тобой тут ничего не случится. Сейчас мне надо поговорить с хозяйкой, а потом я отъеду. Но ты подожди меня тут. Я скоро.

Знает она это мужское «скоро»! Говорят, что уходят на десять минут, а сами способны исчезнуть на несколько часов. И хорошо, если часов. Знавала она одну мамину знакомую, у которой муж ушел в булочную, а спустя год обнаружился в соседней области. Да и не обнаружился бы никогда, если бы мамина знакомая не подняла на уши местное отделение полиции, требуя найти своего супруга. Там мужик и обнаружился, жил уже в новой семье и был очень недоволен такой оперативностью полицейских.

Так что про мужское «скоро» Роксана знала все и сама.

– Хоть с тобой, хоть без тебя, я тут не останусь!

Но Глеб спокойно и как-то очень холодно сказал ей:

– Останешься. Ты ведь хочешь повидать Усатова?

– Он сюда приедет?

– Тут живут люди, которые могут организовать вашу с ним встречу.

Роксана не стала больше спорить. Она помнила, что задание, которое дала ей Антонина, до сих пор не выполнено. И хотя теперь, когда ей сказали, что Клим мертв, оно могло уже быть не актуально, но Роксане все равно хотелось повидать Усатова. Может быть, Максим ошибся и Клим все-таки не умер. Ведь Максим сам признался, что тела убитого Клима никто, кроме него самого, не видел. Ну а кровь и пуля, которую нашли сыщики, мало ли как они могли там появиться!

И хотя Роксана сознавала, что шанс увидеть Клима живым очень мал, может быть, один на тысячу или даже миллион, она не могла им пренебрегать. Она помнила рассказы Клима о его друзьях-бизнесменах, которые любили играть в странную игру, устраивая друг другу всевозможные розыгрыши. История с телом человека на дороге, которого якобы сбил кто-то из участников игры и который в конце концов вскакивал на ноги – целый, невредимый и живой, утирая с себя бутафорскую красную краску, была ей рассказана неоднократно. Может быть, Клим тоже затеял поиграть во что-то в этом роде? Натура у него была весьма подходящая для такого розыгрыша. И хотя Роксана считала, что если это розыгрыш, то он сильно затянулся, но кто она такая, чтобы судить о правилах чужой игры?

Так что она не стала спорить и позволила проводить себя в маленькую комнатку, бывшую когда-то стандартным двуспальным номером какого-то санатория. Сейчас она почти полностью была занята огромной шикарной кроватью, при одном взгляде на которую у Роксаны зародились нехорошие предчувствия. Спинка была сплошь покрыта декоративными позолоченными накладками. Совсем неподходящая кровать для рядового дома отдыха. Плюс постельное белье тут было с огромными розовыми астрами, разбросанными по темно-малиновому фону. Покрывало было из искусственного шелка, покрытое многочисленными кружевными оборками. Ничего вульгарнее и пошлее этой кровати Роксана в жизни своей не видела.

– Это твоя комната. Побудь тут, никуда не уходи.

Роксана осталась сидеть, а Глеб вышел. Следом за ним вышли и двое охранников. Впрочем, эти двое словно бы медлили, и лишь окрик Глеба заставил их пошевеливаться.

Когда Роксана осталась одна, она недолго сидела на кровати. Во‑первых, было противно даже прикасаться к этому покрывалу. Несмотря на то что Роксана не могла рассмотреть на нем ни пятнышка, оно казалось ей каким-то нечистым. А во‑вторых, ее одолевало любопытство. Она поднялась и подошла к окну. По случайному совпадению или нет, но ее окно было зарешечено. Роксана подергала за решетку, она была прочной. И что-то было не видно, чтобы она открывалась изнутри или снаружи.

– Этого еще не хватало!

Впрочем, дверь не была заперта. И Роксана, поколебавшись лишь мгновение, вышла из своей комнаты. В соседних комнатах слышался приглушенный стенами и дверями смех, женские и мужские голоса, одним словом, в комнатах и впрямь отдыхали. Не во всех, но в некоторых – точно отдыхали. Неожиданно дверь одной из комнат распахнулась, и изумленная Роксана увидела прямо перед собой красивую рослую девицу, на которой из одежды были лишь корсет и черные чулки с поясом.

Она ожидала, что девица сейчас ойкнет, извинится и нырнет обратно в свой номер, откуда она появилась в столь неподобающем виде. Ничуть не бывало. Девица даже не подумала устыдиться или смутиться. Она смерила Роксану неприязненным взглядом и крикнула кому-то в глубь комнаты:

– Так тебе со льдом, котик, или без?

– Со льдом, дура безмозглая! Сколько раз тебе говорить, со льдом! Разиня!

Девица опять же повела себя странно. Ничуть не обидевшись на это замечание, она направилась по коридору, игриво повиливая полуголой попкой. Потрясенная Роксана не знала, как ей себя вести. Она осторожно заглянула в номер, дверь в который странная девица оставила открытой, и, к своему стыду, увидела там голого, абсолютно голого мужика! Он лежал на кровати, одна рука его была прикована к кровати, а второй он деловито набирал текст сообщения в своем смартфоне.

Почувствовав присутствие Роксаны, он поднял глаза и приветливо махнул ей рукой:

– Заходи!

Но Роксану словно ветром сдуло. Мужчина показался ей отвратительным. Его жирное дряблое брюхо, которое свисало складками, еще долго стояло у нее перед глазами. Роксана не была ханжой, но в человеке все должно быть прекрасно или хотя бы терпимо. Тут же было гадко, мерзко и противно!

Резвым галопом она проскакала по коридору, удивляясь, куда могла деться нахальная девица в корсете. А потом услышала сразу множество голосов, толкнула двойную дверь и от изумления замерла на месте. То, что она приняла за кинозал, оказалось пышно убранным помещением, наполненным почти одними только женщинами. Причем женщины тут были самые разные – блондинки, брюнетки, азиатки, мулатки, высокие, в теле и совсем тощие. Всех их роднило только одно: они были молоды, недурны собой и явно не любили стеснять себя лишней одеждой.

Нет, не то чтобы они были совсем голые, но все же некоторым не мешало бы накинуть на себя хоть что-нибудь еще. Мужчин почти не было. Только двое в одном углу активно резались с полуголыми девицами в карты. И еще один что-то объяснял симпатичной блондинке с такими роскошными пышными волосами, что девица явно считала всякую одежду лишней и куталась исключительно в локоны.

Никто не обратил на Роксану ни малейшего внимания. Лишь некоторые девушки, которые находились ближе к дверям, повернули головы, и на их лицах Роксана заметила ту же печать легкой неприязни, которая уже промелькнула на лице девицы в корсете. Под действием этих взглядов Роксана непроизвольно отступила назад. Ей стало совсем неуютно. Пожалуй, ей лучше вернуться в свою комнату. По дороге она вновь столкнулась с девицей в корсете, которая теперь возвращалась к себе, неся серебристый подносик, на котором стояли бутылка виски, два стакана и лед.

– Тише ты! – прикрикнула она на Роксану, хотя сама едва не налетела на нее. – И откуда вас только Карина находит, неумех?

Поняв, что ей лучше отступить, Роксана нырнула в комнату, которую ей отвели в этом странном доме.

– Что это за место? – шептала она. – Куда я попала?

Прошло где-то минут двадцать, когда к ней в дверь тихо поскреблись. Поколебавшись, Роксана все же открыла дверь. Там стояла давешняя девица, только теперь поверх корсета она накинула халатик с вышитыми на нем лилиями. Очень даже симпатичный, Роксана бы сама от такого не отказалась.

– Привет, – произнесла девица. – Прости, что я на тебя в коридоре наехала.

– Да нет, ничего.

– Психанула просто, – не обращая внимания на ее бубнеж, продолжала девица. – Но меня тоже понять можно. Клиент наличными платить не захотел, «Визу» достал. Ну, а с «Визой» только к Карине идти. А у нее своих чаевых вовек не выклянчишь, сама понимаешь, себе все заберет. Вот меня досада и взяла. И так первый клиент за два дня, платить нормально не хочет, а еще ты тут.

– А я‑то что?

– Как это, что? Ты же новенькая, я правильно понимаю?

– Я тут на время.

– Правильно. Все мы тут на время. Если на одном месте сидеть, много не заработаешь. Вот я, к примеру, в этом году уже третье место сменила. А что делать? Клиент нынче требовательный пошел, прихотливый. Чуть скучно ему покажется или девчонки приедятся, он уже сбежать норовит. Вот Карина и тасует нас, словно карты.

При чем тут карты, Роксана не очень-то поняла. Зато она поняла другое. Этот дом, который она вначале приняла за санаторий или загородный дом отдыха, на самом деле не был ни тем, ни другим. То есть это был дом и тут отдыхали, но кто и как! Это был самый настоящий бордель, в котором вместе с проститутками отдыхали их клиенты. И Роксана, совсем того не желая, угодила в самое гнездо разврата.

Глава 11

Сначала Роксане захотелось убежать как можно дальше отсюда, но потом она одумалась. Ну, бордель, и что с того? В борделе тоже люди живут, иногда даже очень хорошие. Во всяком случае, классики утверждают именно так, начитанная Роксана вывела эту истину не из одного, а из многих прочитанных ею в юности произведений. Да и если разобраться, то кто она такая, чтобы задирать нос перед обитательницами этого дома… ммм… отдыха? Она и сама была немногим лучше их. Ведь она тоже брала деньги у мужчины, она фактически целый год прожила на содержании Клима. Правда, у нее был только один любовник, а у этих девиц – бесчисленное множество, многих из них они и по имени-то не знали, но так ли много это в итоге меняет?

Да и вообще, ну торгуют девчонки тем, что у них есть самое ценное, но не этим ли занимаются и остальные? Кто-то продает свой талант, другие – ум, третьи – силу, а четвертые – красоту. Конечно, красота товар недолговечный и скоропортящийся, поэтому так важно успеть его продать за хорошую цену, пока он не испортился и не стал никому не нужным залежавшимся хламом.

Где-то Роксана даже уважала проституток за прямоту, они не пытались казаться лучше, чем были на самом деле. И, в сущности, сами несли наказание за тот образ жизни, который когда-то выбрали. Но, решив не осуждать здешних девушек за сделанный ими выбор, для себя Роксана твердо постановила: сама она жить в таком месте никогда не станет. Нет, лучше пойдет на завод работать, снимет комнатку в рабочем пригороде, будет вставать в шесть утра, чтобы к восьми успеть в цех, но торговать собой оптом или в розницу нипочем не станет. Не для нее это.

– Пойдем, познакомлю тебя с остальными девочками, – услышала она голос своей новой знакомой.

Звали ее Констанс, хотя по паспорту она была Наташа.

– Только тут быть проституткой Наташей мне совсем не нравится. Вроде как себя позорю. А когда я Констанс, то я уже вроде бы и не я, и совесть моя потому чиста.

Подивившись столь оригинальному способу уйти от ответственности за содеянное, Роксана идти знакомиться с остальными девчонками все же не захотела. Вместо этого она решила узнать у Констанс, не знает ли она господина Усатова. Девушка не знала.

– Впрочем, у нас тут многие клиенты не под своими именами появляются. Тоже, наверное, стесняются. Ты мне его фотографию дай или опиши, как он выглядит.

Роксана честно выжала из себя все, что помнила о внешности господина Усатова. И подруга помотала головой:

– Нет, такого я что-то не припомню.

– Надо же. А мне сказали, что мне помогут с ним увидеться.

– Впрочем, тут на последнем этаже есть несколько комнат, в которых кто-то живет, – задумчиво произнесла Наташа. – Я видела, как туда еду с кухни носят и… и вообще. Может, этот твой Усатов там и живет? Хочешь, взглянем?

Роксана открыла рот, чтобы сказать, что обитать в верхних комнатах господин Усатов никак не может, поскольку в настоящий момент обитает на больничной койке, а до этого вел жизнь обеспеченного человека, ни в средствах, ни в возможностях не стесненного, так что жить в таком месте ему не было нужды, но неожиданно прикусила язык. Почему бы и не взглянуть, кто тут у них живет?

– Пошли. А как мы туда попадем?

– Ерунда. Главное – мимо охранников проскользнуть. Но сегодня там Серега Лопух дежурит, а он в меня влюблен. Даже замуж за себя звал, дурачок.

И Констанс захихикала, явно очень довольная, что нашелся человек, которому она внушила такие серьезные намерения.

– Я его отвлеку, а ты наверх поднимешься и посмотришь, что там и как.

И две девушки выскользнули из комнаты, очень обрадованные тем, что нашли способ, как немного поразвлечься. Роксана думала, что они пойдут на третий этаж, так как с улицы видела, что этажей в доме всего три. Первый, или бельэтаж, был с зарешеченными окнами, но второй и третий были без решеток. Однако оказалось, что над третьим этажом есть еще один этаж, окон в котором не было вовсе. Одни лишь глухие замурованные стены. Видимо, когда-то окна там все же были, но после проведенной реконструкции они совершенно исчезли.

Как и обещала Констанс, скучающий у входа на этот этаж охранник при виде ее просиял, словно маков цвет.

– Наташка! Пришла! Ох и соскучился же я! Чего долго не приходила?

– Так работа, Сереженька.

– Ох уж мне эта твоя работа! Скорее бы свалить отсюда в деревню, как мы с тобой и хотели.

Роксане этот парень не показался ни глупым, ни лоховатым. Скорее он был практичен и смотрел на жизнь без всяких иллюзий. Его зарплата, плюс сделанные невестой за время ее «работы» накопления, плюс домик в деревне, оставшийся ему от бабушки, и приличный кусок земли при доме, чем не начало для нового фермерского хозяйства? Физиономия у Сереги была простая, но вот руки – крепкие и рабочие. Чувствовалось, что работа охранником в борделе – это совсем не то, чем бы ему хотелось заниматься в этой жизни.

Пока Наташа обжималась со своим женихом, стараясь отвести его при этом как можно дальше от лестницы на четвертый этаж, Роксана поджидала за углом. Но наконец подруга махнула ей рукой, мол, можно, беги! И Роксана мышкой шмыгнула наверх. Все прошло благополучно. Увлеченный расстегиванием корсета на невесте, Серега не обратил внимания на шум за своей спиной. Скорей всего, он его даже не услышал. В иные моменты мужчины становятся на удивление туги на ухо.

Взлетев по лестнице на один пролет, Роксана перевела дух. Теперь надо быть еще осторожней. Кто знает, вдруг наверху дежурит еще один охранник? Она стала подниматься очень тихо, даже обувь из предосторожности сняла, но, оказалось, напрасно. Когда она аккуратно высунула голову в коридор, то оказалось, что там никого не было вовсе.

Коридор шел по всему этажу, из него направо и налево вели одинаковые двери. Ни ковровых дорожек, ни прочей мишуры тут не было и в помине. Стены были гладкими и выкрашенными в коричневый цвет, двери были еще темнее. Роксана пошла мимо них, дергая то одну, то другую. Некоторые комнаты были открыты и пусты. Двери в другие были закрыты на засовы, но из-за них не доносилось ни звука, и в самих комнатах было темно. Заходить туда Роксана не решилась, мало ли что там могло быть. Если бы Наташа не уверяла, что тут кто-то живет, Роксана бы подумала, что этаж этот необитаем.

На душе у нее было жутковато. Тут явно экономили на электричестве, да еще цвет стен и дверей не позволял шибко радоваться жизни. Кому только пришло в голову выкрасить стены в такой цвет?

На всех дверях были сделаны глазки. Роксане, которая заглядывала в них, иногда казалось, что она видит в темноте контуры человеческих тел. Невзирая на опасность быть услышанной снизу, она стучала в такие двери, но толку не было. Никто на ее стук не отзывался.

Тишина в коридоре стояла прямо-таки оглушающая. Сюда не доносился ни один звук с нижних обитаемых этажей. И, как подумала Роксана, ни один звук отсюда не доносился туда, вниз, к людям. Обычно Роксана любила тишину, но эта была какая-то угрожающая. Роксане очень хотелось уйти отсюда, даже у проституток внизу и то лучше, и ей с трудом удалось победить в себе желание сбежать отсюда.

Наконец, отодвинув в сторону заглушку с одного из глазков, она увидела в очередной комнате свет. Он был таким ярким, что в первый момент Роксана даже отшатнулась. Потом потерла почти ослепший глаз и прильнула снова. Там было очень светло, она бы сказала, даже слишком. В самой комнате не было ничего, кроме стула, на котором сидела темноволосая девушка. Она сидела очень прямо, хотя глаза у нее были закрыты. И, присмотревшись, Роксана поняла, в чем тут дело. Девушка не по своей воле сидела на этом стуле, она была крепко привязана к его высокой спинке. Даже ее шею охватывало что-то вроде ошейника, что и не давало ей пошевелиться и принять другое, более удобное положение.

– Бедняжка! – от души посочувствовала девушке Роксана. – Кто это с ней такое сделал? И за что?

Мелькнула мысль о провинившейся проститутке, которую так наказали за неуважение к клиентам. Но одета была эта девушка прилично, лицо ее было, насколько могла разобрать Роксана, без грамма косметики. А густые темные волосы были заплетены в косу, пусть и растрепавшуюся.

Внезапно Роксана услышала голоса и поняла, что по лестнице кто-то поднимается сюда. Заметавшись по абсолютно пустому коридору, где даже ковровой дорожки на полу и то не было, Роксана поняла, что тут ее обязательно увидят. Ничего другого ей не оставалось, кроме как спрятаться в одну из пустых комнат. Что будет делать, если именно в эту комнату приведут следующего постояльца, она не знала.

А голоса были все ближе. И постепенно Роксана начала разбирать их. Один из голосов принадлежал Глебу, в этом не было никаких сомнений. Еще один голос принадлежал немолодой женщине. Глеб называл ее Карина и обращался к ней хоть и на «ты», но с уважением. Сама хозяйка борделя, догадалась Роксана.

– Я ведь тебе уже говорила: физическое состояние девчонки плохое. Она может и не выдержать дальнейших истязаний.

– Какие истязания, Карина? О чем ты? Кто ее истязал?

– Твой приказ был!

– То, что вы ей спать пару дней не давали, – так никто еще от этого не умирал. А от еды и воды, помнится, она сама еще вначале отказалась.

– Пить мы ей все-таки даем.

– Ну и хорошо, что даете. Мертвой она нам не нужна. Но сейчас мы должны удвоить наши усилия.

– Предлагаешь перейти к настоящим пыткам? Пороть ее будешь? Или что?

В голосе Карины звучала опаска. Она хоть и не одобряла, но понимала, что возражения ее не будут услышаны.

– Пороть ее будут другие, – хохотнул Глеб. – И не один человек, а много. Если понадобится, конечно.

Роксана была удивлена, до чего неприятно прозвучал сейчас голос Глеба. Словно совсем другой человек разговаривал.

Впрочем, тот уже взял себя в руки и произнес холодно и деловито:

– Но надеюсь, что она все же перестанет упрямиться и выдаст нам информацию, не доводя дело до таких неприятных ей вещей. Она ведь еще девственница?

– Понятия не имею!

– А я тебе говорю, что она еще девушка. И значит, ей есть что терять, верно?

– Не понимаю, что ты задумал.

Карина была растеряна.

– Ты хочешь, чтобы ее изнасиловали?

– Нет, не хочу. И очень надеюсь, что и она тоже этого не захочет.

Карина молчала. Видимо, даже для содержательницы борделя такое предложение было внове.

– И… и ты хочешь, чтобы это произошло здесь?

– Необязательно. Но почему бы и не тут?

– Нет, я против!

– Против чего? Ты же занимаешься этим каждый день.

– Я?!

– Твои девочки занимаются.

– Это совсем другое! Девчонки сами устроились на эту работу, они выполняют условия договора, получают за это деньги и…

– И трахаются с клиентами! Вот и эту девчонку трахнут несколько крепких ребят. Что тут такого?

– Что такого? Это же групповое изнасилование, вот что это такое!

Почувствовав, что разговор у них заходит слишком далеко, Глеб воскликнул:

– Карина, да ты что? Никто ее насиловать не собирается. Нам лишь нужно, чтобы она поверила в угрозу подобного.

– Хм… Значит, это будет всего лишь… шутка?

– Да.

– Тогда другое дело.

Чувствовалось, что Карина уже смягчается.

– И все равно мне бы хотелось, чтобы это произошло где-нибудь в другом месте, а не в моем доме.

– Карина, позволь тебе напомнить, что это не твой дом. Ты тут только управляешь делами.

– Управляю, верно.

– Но если хозяин скажет тебе, что ты должна помогать мне, ты его послушаешь?

– Да.

– Ну вот считай, что он тебе это приказал.

– Когда я услышу от него самого этот приказ, тогда и поверю.

– Услышишь.

Разговор подошел к концу. Глеб сказал Карине все, что собирался. И так уж получилось, что его услышала и Роксана. И услышанное очень сильно ей не понравилось, потому как получалось, что ее спутник не только имеет прямое отношение к тому, что молодая женщина сидит привязанная к стулу вот уже много часов, а то и дней подряд, но он еще и планирует в отношении ее еще более страшное злодейство. Роксана почему-то ни на минуту не усомнилась, что если потребуется для дела, то Глеб не только спектакль подготовит, но и настоящее изнасилование организует.

И даже если до этого все же не дойдет, оставлять девушку в руках такого мерзавца Роксане не хотелось. Но что она могла поделать? Она и сама была в этом доме на положении пленницы. Вспомнив об этом, Роксана здорово приуныла. Зря она поддалась очарованию Глеба. Чертовы часы! Как они ее подвели! И как бы ей теперь не очутиться на соседнем стуле рядом с темноволосой девушкой, которая чем-то не угодила Глебу и от которой он хочет во что бы то ни стало получить какую-то важную для него информацию.

Но что это за информация? И что это за девушка? Роксана почувствовала, что не уйдет отсюда, пока не узнает правды.

Шаги Карины и Глеба давно стихли. Можно было уходить отсюда и Роксане. Но просто уйти и оставить девушку одну не только без помощи, но и без ободрения Роксана не решалась. Она приникла к глазку. Да, девушка все еще была там. Глеб ничего не захотел изменить в жалком положении пленницы. Даже ремня на ее шее не ослабил, негодяй! И волна гнева от увиденного захлестнула Роксану с головой.

Она постучала в дверь.

– Эй! Ты меня слышишь?

Ей показалось, что голова девушки слабо дернулась.

– Я хочу тебе помочь! – еще громче забарабанила Роксана в дверь, искренне надеясь, что звукоизоляция не позволит пройти звукам ее голоса вниз. – Как тебя зовут?

Вряд ли девушка услышала ее голос. Звукоизоляция не позволила ей этого сделать. Но она услышала стук в дверь. И этот стук привел ее в чувство. На мгновение она подняла голову, Роксана поймала ее взгляд и отшатнулась. Глаза девушки были пустыми и остекленевшими. Так смотрит законченный наркоман, когда он под солидной дозой своей дури. То, что пленницу держали не только накачанной наркотиками, но еще и связанной, показывало, что или пленницу боятся потерять, или хотят произвести на кого-то сильное впечатление ее жалким положением.

Но все эти мысли в голове у Роксаны сменились другими, когда она поняла, что знает эту девушку.

– Селестина! Это же Селестина!

Роксана была почти уверена, что видит перед собой сестру бежавшего Абдула. Но тогда чего хочет добиться от нее Глеб? Ясно, это что-то очень важное.

Из-за того, какую важную информацию она раздобыла, Роксана даже надулась от гордости. Надо немедленно позвонить друзьям в «Чудный уголок». Надо сказать им, где находится сестра Абдула. Но тут же Роксана подумала, что сначала неплохо бы убедиться, что пленная девушка и впрямь Селестина.

Дверь была снабжена простым засовом, который Роксана и отодвинула. Не без опаски (а вдруг в комнате есть еще кто-то, кроме бедной пленницы) она прошла внутрь и тут же поняла, что никого тут, кроме них двоих, нет. Пленница на ее появление не отреагировала никак. И когда Роксана попыталась поднять ее голову, чтобы разглядеть лицо, даже не открыла глаз. Видимо, краткий миг просветления сменился новым обмороком. Руки девушки были покрыты синяками от многочисленных инъекций. Бедняжку держали на наркотиках, заставляющих ее находиться в трансе и не реагировать на происходящее в реальности.

– Алле! Девушка! Очнитесь!

Напрасно Роксана трясла пленницу. Та не очнулась. И все же теперь Роксана была уверена почти на сто процентов, что видит перед собой ту самую Селестину, которую так хотели отыскать Максим и его друзья.

Повертев головой по сторонам, Роксана увидела, что напротив пленницы установлен ноутбук с включенной веб-камерой. Роксана отпрыгнула в сторону, но было уже поздно. Если на той стороне кто-то наблюдал за Селестиной, то и Роксану он тоже уже увидел. Поняв, что хуже не будет, Роксана подошла поближе и рассмотрела устройство. Было похоже, что из этой комнаты идет постоянная трансляция изображения. Но куда? Кому могло быть интересно наблюдать за пленницей, которая из-за действия наркотиков была немногим лучше трупа?

– Кажется, я догадываюсь, для кого они снимают это кино. Для Абдула! Мучают его сестру, чтобы принудить парня к чему-то отвратительному, чего он иначе делать не захочет.

И новая волна возмущения поднялась у Роксаны в душе:

– Надо срочно предупредить Максима!

Увы, тут же Роксана вспомнила, что сумочку, которую она взяла с собой, у нее вежливо, но твердо изъяли под предлогом осмотра. Изъяли, да так и не вернули. Ну а вместе с сумочкой канул и ее смартфон, с таким трудом извлеченный из машины Максима. Так что позвонить и сообщить о своей сенсационной новости она ни Максиму и никому другому не может.

– Что же мне делать?

По всему получалось, что без чьей-либо помощи ей не обойтись. И сразу же Роксана вспомнила о здешней знакомой Наташе, которая сегодня уже так хорошо помогла ей. Что же, если помогла раз, поможет и еще. Так решила Роксана и, выбравшись из комнаты Селестины, начала спускаться вниз по лестнице. На посту у третьего этажа Сергея уже не было, что не столько насторожило в тот момент Роксану, сколько обрадовало. Никто не должен знать о том, что она побывала на четвертом секретном этаже.

Роксана двинулась дальше на поиски Наташи. Это не заняло у нее много времени. Они столкнулись нос к носу, когда Наташа поднималась ей навстречу со второго этажа. Увидев Роксану, она встревоженно махнула ей рукой и прошептала:

– Иди назад!

– Но я хотела…

Наташа, не слушая, чего хотела Роксана, схватила ее за руку и втащила обратно на третий этаж, а потом потащила и выше. Лишь оказавшись на четвертом этаже, она остановилась. Собственно, бежать отсюда было некуда. Выше были только чердак и крыша.

– Что случилось?

– Ищут тебя, – прошептала Наташа. – Весь дом вверх дном. Паника. Глеб, с которым ты приехала, глаза выпучил и носится взад-вперед, где девчонка, подать ее мне сюда немедленно!

Значит, Глеб заметил, что Роксана ушла из своей комнаты. Ну а чего он хотел? Ушла и ушла, надо было дверь иначе запирать. Роксана так и сказала Наташе, но та помотала головой:

– Двери ни у кого из девчонок в комнатах не запираются, правило такое. Клиенты ведь разные бывают, иногда приходится буквально уже полуживую девку из рук любителей горячего вытаскивать. Тут каждая секунда на счету, где уж с замками возиться. Да и вообще Карина любит, чтобы всюду доступ ей был. Поэтому замков нет.

– Ну, сюда мог бы посадить, – мрачно произнесла Роксана, ткнув рукой в двери четвертого этажа. – Тут-то пленников предостаточно.

– Ты кого-нибудь нашла?

– Да. И хотела тебя попросить…

– А я ведь тебе самого главного не рассказала, – перебила ее Наташа. – Там еще два типа приехали, тоже тобой интересуются.

Уж не Максим ли? Он обещал быть рядом. А с ним кто-нибудь из ребят, Андрей или Василий.

– А как выглядят?

– Один кривоногий, а второй рядом с ним тощий и бледный, сразу видно, что торчок.

Нет, это точно не могли быть друзья Роксаны. Да и сама Наташа разубедила ее в этом, добавив к уже сказанному:

– Этого кривоногого у нас хорошо знают. Древоточец его кликуха. Гад, каких еще поискать. С ним никто из девочек дела иметь не хочет даже за двойную плату.

– А почему?

– Потому что садист, – спокойно произнесла Наташа. – Не знаю, где он себе девок на потеху цепляет, но я им, честное слово, совсем не завидую. После общения с ним неделю лежать приходится.

– А что этим людям от меня надо?

– Уж не знаю, зачем ты им понадобилась. Только Глеб этих двоих сразу к тебе в комнату повел, ну туда, где ты должна была быть. А когда выяснилось, что тебя нет, сразу такой шум поднялся! Всю охрану на ноги подняли, даже Серегу с поста сдернули. Теперь бегают, тебя ищут. Сейчас по нижним этажам шуруют, но боюсь, как бы и сюда не добрались.

Роксана похолодела. Теперь это был настоящий холод, предвестник наступающей угрозы. Роксана знала, к чему он. Над ней или кем-то из ее близких нависла серьезная опасность. Но так как она тут была одна, то и опасность, скорей всего, грозила именно ей.

– Наташа, помоги мне! – взмолилась она. – Мне нужно позвонить одному человеку, а телефон у меня отобрали вместе с сумочкой. Можешь мне свой дать?

Наташа сунула руку в карман халатика и достала оттуда недорогой смартфон. Но, взглянув на него, расстроилась:

– Блин! Сети совсем нету.

– Как же быть?

– Можно вниз сходить, у окон всегда ловит. Тут-то наверху глухо, как в бункере, окна зашиты, вот связь и хреновая. Но у окон всегда порядок. Вот только не уверена, что тебе можно вниз спускаться.

– Даже на третий этаж?

– Когда я уходила, они как раз второй этаж обыскивать заканчивали. Теперь, наверное, уже на третьем шуруют. Ищут. Они ведь знают, что из дома ты уйти не могла. На входе охранники, они тебя не видели. Черный ход всегда заперт. На первом этаже решетки. Второй слишком высоко, да и не нашли они следов падения под окнами. Вот и ищут тебя по дому. Пока не догадываются, что ты можешь быть на четвертом, но скоро смекнут, что ты тут.

И, словно в подтверждение ее слов, на лестнице раздались голоса. На этот раз поднимался не один и не два человека, а много народа. Роксана побелела, но ее подруга, казалось, совсем не испугалась.

– Пойдем скорей со мной!

И она потянула Роксану за собой в дальний конец коридора. Там был закуток, из которого к чердачному лазу шла приставная пожарная лестница.

– Лезь туда!

– Куда?

– Выше!

Роксана не стала задавать лишних вопросов. Она полезла наверх, слыша, как позади нее пыхтит Наташа. Откинув тяжелый люк, обе девушки оказались на чердаке. Он был низким, так что двигаться тут приходилось согнувшись в три погибели. Наташа сразу же заблокировала люк, подсунув под его ручку металлический ломик, которым в зимнее время скалывали лед с крыши да так с весны и оставили его тут, чего таскать взад-вперед.

Девушки произвели этот маневр как нельзя более вовремя, потому что внизу раздался знакомый Роксане голос Глеба, который произнес:

– Вы осматривайте комнаты по правую сторону, а мы возьмем левую.

Голоса были слышны отчетливо, видимо, позаботившиеся о звукоизоляции четвертого этажа с третьим решили сэкономить на чердаке. Да и кому могло прийти в голову, что кто-то заберется на чердак и будет оттуда подслушивать? У девушек тоже таких планов не было, просто так получилось.

Обыскав весь этаж и убедившись, что Роксаны нет и тут, все слегка опешили.

– Не могла же она сквозь землю провалиться!

– И улететь тоже не могла.

И тут раздался голос, от которого Роксану бросило совсем уж в холодную дрожь. Голос ее врага, в этом она была точно уверена:

– А что это тут за лесенка?

Голос был негромкий, но какой-то очень уж проникновенный. Роксана видела, что и сидящая рядом с ней на корточках Наташа тоже притихла и одними губами прошептала:

– Древоточец!

– А тут у нас пожарный ход на крышу, – раздался голос Сергея, – но, сами видите, мы его держим закрытым. Когда пожарные наведываются, что бывает нечасто, мы его открываем, а так нет, наглухо заперт.

И человек подергал люк в знак подтверждения своих слов.

Но Древоточец оказался въедливым.

– А ключ где?

– На чердак полезете?

– Не твое дело. Твое дело дать мне ключ и отойти.

– Так ключ у Карины должен быть.

– Вот пойди и принеси мне его.

Сергей помедлил, но, повинуясь приказу, тяжело потопал вниз. Девушки переглянулись. Ситуация у них была еще та. Замочная скважина для ключа на дверце люка и впрямь имелась. Вот только закрыт люк был совсем не на ключ. Как только злодеи поймут, что люк закрыт вовсе не на ключ, а чем-то укреплен с другой стороны, пройдет очень немного времени до следующего их вывода. Они не дураки и сообразят: если кто-то припер лаз со стороны чердака, значит, на этом самом чердаке кто-то есть.

– Ой, мамонька, – простонала Наташа, жалобно глядя на Роксану. – И зачем только я с тобой связалась? Вечно мы, бабы, сначала делаем, а потом думаем.

Роксана ничем не могла утешить Наташу.

Внизу бродили какие-то типы, которым позарез была нужна Роксана и которые не собирались останавливать ее поиски. Того и гляди впрямь схватят. Тогда и Наташе, находящейся рядом и вздумавшей помогать Роксане, тоже не поздоровится. Пленницей оставалась также и Селестина. Роксана ничем не смогла облегчить положения заложницы.

И что могла сделать в таком положении Роксана? Только то, что и собиралась сделать раньше. Забыть о своей гордости и набрать номер, который Максим заставил ее выучить наизусть перед уходом из дома. Тогда Роксана возмущалась и пыталась отнекиваться, но как же она была сейчас благодарна Максиму за то, что он настоял на своем.

К огромному сожалению, связь и тут была неважнецкая. Всего одно деление, которое никак не способствовало продолжительному разговору. В смартфоне раздались лишь какие-то тревожные квакающие звуки, и больше ничего. И непонятно было, услышал Максим тихий лепет Роксаны или вообще не понял, что у нее беда.

– Нам с тобой надо на крышу, – прошептала Наташа, следящая за встревоженным лицом приятельницы. – Другого выхода у нас нет.

– А туда можно?

– Нельзя, конечно, но нам с тобой уже не выбирать.

По балкам, стараясь не оступиться и не наделать лишнего шума, Наташа пошла в известном лишь ей одной направлении. Роксана – за ней. И через несколько минут открылась еще одна дверка, и девушки оказались на плоской крыше. К удивлению Роксаны, тут стояли пластиковый столик и несколько таких же стульев. Имелось даже кашпо, густо засаженное цветущей настурцией. Премиленький, должно быть, летним вечером уголок. Кто же им пользуется?

– Карина всюду в доме запретила курить. А мы с девчонками иногда выбираемся сюда подымить, – объяснила ей Наташа, и Роксане подумалось, что тут не обошлось без попустительства Сергея, а возможно, и кого-то еще из охранников.

Без их помощи девушкам никогда бы не удалось провернуть фокус с отдыхом на крыше. Как и каким образом девушки благодарили мужчин за эту услугу, Роксана думать не хотела. Она лишь радовалась, что на крыше телефон наконец поймал полный сигнал. И пока Наташа прикрывала дверь поплотнее, Роксана набрала заветный номер и с трепетом стала ждать ответа.

Никогда в жизни она так не ждала, когда ей ответит мужчина. И даже когда звонила Климу, и то не испытывала такого волнения. А когда Максим ответил, Роксана чуть не расплакалась от звука его голоса.

– Максим, выручай! Ты был прав, этот Глеб – мерзавец!

– Назови мне точный адрес твоего местонахождения.

– Я не знаю! Это какой-то дом…

И покосившись на Наташу, она решила не церемониться и призналась:

– Вернее, бордель. Где-то за городом.

– Плутанино, – подсказала Наташа. – Ближайшая станция так называется. Но тут частные владения, посторонним вход запрещен.

– Слышишь?

– Я понял. Он тебя не обидел?

– Нет. Но я на крыше, вместе со мной еще одна девушка. И вот еще, Максим… Мне кажется, что сестра вашего Абдула тоже тут!

– Селестина?

– Похожа на нее.

– Она жива?

– Пока да. И самое главное, тут какой-то жуткий тип, зовут его Древоточец, и ему зачем-то позарез нужна я. Мы на самой крыше, он под нами, но хочет лезть сюда. Максим, милый, мне очень страшно, поторопись, пожалуйста, умоляю!

Но последнюю фразу Роксана договаривала уже в молчащий смартфон. Максим отключился, а она даже не поняла, в какой момент он перестал слышать ее бессвязный лепет.

Глава 12

А между тем снизу уже раздавались характерные звуки. Кто-то ломал дверцу на чердак, еще немного – и по самому чердаку побредут люди, как до того блуждали там девушки. Вряд ли ломик послужит надежной преградой тем, кто стремился попасть на крышу.

Наташа вопросительно посмотрела на Роксану.

– Высоты боишься?

– Немного.

– Вниз ведет железная лестница. Только она ровесница этому дому. И, насколько я слышала, с ней ничего не делали. То есть сама понимаешь, в каком она находится состоянии.

– Но дом ведь штукатурили.

– Фасадную часть – да. Но лестница на задней части дома, а там ничего не делали, кроме окон.

Роксана колебалась. Голос Наташи не внушал ей уверенности. Да еще к делу подключился извечный страх Роксаны – боязнь высоты. Даже сейчас, просто стоя на крыше, она уже чувствовала головокружение и панические атаки, от которых холодело все ее тело и противно дрожали коленки. А что будет, когда она подойдет к самому краю и свесится с него, чтобы нащупать в темноте ступеньку лестницы. О таком даже думать страшно!

И все же было похоже на то, что другого выхода у нее нет.

– Ты со мной? – взглянула она на Наташу.

– А куда мне деваться? Я к Древоточцу на допрос не хочу. Лучше уж сразу головой вниз.

– Ой, не надо.

– Да ты, главное, не трусь, все обойдется, – неожиданно улыбнулась ей Наташа. – Мы с девчонками много раз по этой лестнице лазили и ничего.

– Лазили? А зачем?

– Ну как тебе сказать… Скучно же просто так без дела целыми днями сидеть. Карина самовольные отлучки не приветствует, считает, что мы должны круглосуточно на своем рабочем месте быть, мало ли – клиент заглянет, а нас нет. Ну а нам тоскливо без дела сиднем сидеть. Вот и сбегаем. Какой ни есть, а все-таки моцион.

Беззаботно болтая, она подвела Роксану к тому месту на крыше, где начиналась пожарная лестница, заставила ее лечь, потом перекинула ее ногу через край крыши, потому что сама Роксана словно бы окаменела, не могла ни рукой, ни ногой шевельнуть, и заставила ее двигаться.

– Давай, ты глаза зажмурь и представь, что просто по шведской стенке спускаешься.

И когда Роксана уже поставила обе ноги на перекладину лестницы, посоветовала:

– Главное, если почувствуешь, что лестница шатается, руки не разжимай.

Предупреждение было сделано очень своевременно. Если бы Роксана услышала его раньше, вряд ли она отважилась бы на такой спуск. Но теперь ей деваться было просто некуда, пришлось лезть вниз. Наташа была права, лестница давно пережила свои лучшие годы, теперь это была пенсионерка, как все старики, обладающая на редкость своенравным и капризным характером.

Также лестнице совсем не понравилось, что кто-то беспокоит ее заслуженный покой. Она протестующе скрипела, крепления угрожающе шатались, и временами Роксане казалось, что она просто рухнет вниз, этим все и кончится. Но, к ее удивлению, она спустилась самостоятельно, осталась жива, лишь в самом низу, прыгая, слегка оступилась и упала. Вскочила, взглянула наверх и увидела размахивающую руками Наташу. Роксана тоже махнула ей, мол, спускайся ко мне, но Наташа не успела этого сделать. Рядом с ней возникла приземистая мужская фигура, короткие ноги, руки почти до колен.

Каким-то могильным холодом обдало Роксану в этот момент. Она не могла знать этого точно, но почему-то была уверена, что рядом с Наташей стоит тот самый жуткий Древоточец, которого все так боятся. Она не стала ждать, пока он предпримет какие-то меры, повернулась и поспешила в сторону деревьев, обступавших «дом отдыха» со всех сторон.

– Где же ты, Максим? – шептала Роксана. – Господи, как страшно!

Ей было страшно, как никогда в жизни не бывало. Начать уже с того, что, кроме высоты, Роксана боялась еще многих вещей. В частности, она побаивалась лесной чащи. А уж сунуться в лес темной ночью – такое ей разве что в кошмаре могло привидеться. И вот сейчас она была вынуждена ковылять среди угрожающе раскачивающихся сосен и елей, уворачиваясь от ударов мокрого от росы кустарника и спотыкаясь на многочисленных кочках.

К тому же за своей спиной она слышала многочисленные мужские голоса и догадывалась, что это за ней отряжена погоня. Шансов на то, что в лесу она сумеет скрыться от преследователей, было немного, но все же они были. Вот только двигаться быстро Роксана не могла. Нога, которую она подвернула при неудачном прыжке, давала о себе знать все нарастающей болью. И скоро Роксана поняла, что не может наступить на ногу, та просто ее не слушается.

– Да что же это такое? – простонала Роксана. – Максим! Ты где? Ты же обещал, что будешь рядом!

Увы, Максима не было ни видно, ни слышно. Видимо, бешеная гонка, предпринятая Глебом на пути сюда, позволила ему стряхнуть со своего хвоста слежку. А может, Максим и не думал за ними следить?

Голоса преследователей становились все ближе. Каким-то непостижимым образом они знали, в какую сторону направляется Роксана, и двигались за ней. Роксана прошла еще несколько шагов и сдалась. Перед ней были заросли какого-то кустарника, под который Роксана и залезла. Будь что будет! Дальше она не пойдет. Просто не сможет.

Она сидела очень тихо, в душе надеясь, что погоня пройдет стороной. Какое-то время так и казалось. Голоса злодеев вроде бы отдалились, но затем снова стали приближаться к ней. Роксана была в отчаянии. Она даже дышать перестала, но и это ей не помогло. Не прошло и десяти минут, как ее убежище осветил луч мощного фонаря, и чей-то запыхавшийся голос произнес:

– Ну все, красотуля! Туки-туки, вылезай, мы тебя нашли.

Роксана попыталась сделать вид, что эти слова к ней не относятся, но безрезультатно. Две сильных мужских руки извлекли ее из зарослей, а луч фонаря не переставал светить ей в лицо.

– Как вы меня нашли? – морщась от яркого света, все же спросила Роксана.

– В другой раз надевай одежку без блесток, – последовал короткий ответ.

Роксана тихо чертыхнулась про себя. Проклятая блузка с вышивкой. Такая красивая и нарядная, она сыграла с ней злую шутку. Цепляясь за ветки и кусты, блестящие бусинки отрывались и давали врагам девушки хороший ориентир.

– Топай назад за мной.

– Я не могу идти. Правда, правда, я ногу подвернула, кажется.

Эти слова не вызвали в ее преследователях ни капли сочувствия. И Роксане все же пришлось заковылять назад. Уже через десяток шагов она решила, что такой легкой жизни своим врагам не предоставит, и с громким душераздирающим стоном (актриса какого-нибудь провинциального театра и то лучше ее не сыграла бы в этот момент!) буквально плюхнулась на землю.

– Ты это чего?

– Нога! – заплакала Роксана. – Она не идет!

– Брось придуриваться!

– Честное слово! Вот посмотрите сами, как она опухла.

Нашедшие ее мужчины сперва выругались, но в медицине они были не очень, так что рассматривать поврежденную конечность даже не стали. Вместо этого один отдал фонарик другому и, крякнув, закинул Роксану себе на плечо. Ни о какой романтике речи тут не шло. Роксану подняли и взвалили на плечо, словно мешок с мукой. Сравнение обидное, но очень точное. Так что дальнейший путь Роксана проделала хоть и не пешком, но, честное слово, лучше бы уж не выпендривалась и ковыляла своим ходом.

Однако если Роксана думала, что ее тащат обратно к дому с веселыми девицами, то она ошибалась. Враги даже близко туда не сунулись. Они двигались совсем в другую сторону. Почему? Роксана не могла этого понять до тех пор, пока они втроем не вышли к дороге, где уже стояли две машины. Одна из машин была той самой невзрачной серенькой «Ауди», на которой привез ее Глеб, а вторую машину Роксана прежде не видела, но почему-то даже не усомнилась, что это машина ее главного врага – Древоточца.

Ей стало досадно на свою никчемность буквально до слез. Ну до чего же она глупая и неуклюжая! Стоило рисковать жизнью, спускаясь с крыши, если ее все равно схватили!

Из серой «Ауди» вышел Глеб. Лицо его было перекошено от злости. И, подойдя к Роксане, он влепил ей такую оплеуху, что у девушки искры из глаз посыпались, а одно ухо на какое-то время перестало слышать. Роксана даже подумала, не упасть ли ей в обморок, но решила, что такое сильное средство можно приберечь для особого случая. Так что она ограничилась лишь тем, что вновь заплакала. Тем более что сделать это оказалось совсем нетрудно, теперь Роксане было не только обидно, но еще и очень больно.

– В машину ее! Нет, не ко мне! Не хочу ее видеть, тварь неблагодарную!

Глеб занес руку для еще одного удара, Роксана уже съежилась, но удара не последовало. Вместо этого Глеб выругался и пошел к своей машине. Роксану же потащили к другой – большой и темной. Перед тем как запихнуть ее в салон, где отчаянно чем-то воняло, ей заклеили рот скотчем, а на голову напялили черный мешок, самый простой полиэтиленовый пакет, под которым почти нечем было дышать. Она пыталась мычать и ерзать, чтобы привлечь внимание к своему бедственному положению, но в итоге лишь заработала такой болезненный удар по печени, что чуть совсем не задохнулась. Отдышаться ей так нормально и не удалось, так что уже через полчаса пути Роксане не пришлось симулировать обморок, она и впрямь потеряла сознание от нехватки кислорода, боли и страха перед неизвестностью.

В это время в «доме отдыха» все его обитательницы и обитатели переживали тоже не самые приятные в своей жизни минуты. И хотя их положение существенно отличалось от положения Роксаны в лучшую сторону, но они ничуть не были этим довольны. Что поделать, такие уж люди неблагодарные существа. Все-то им кажется, что могло быть и лучше. И мысли не держат, что кому-то приходится хуже.

Едва Карина спровадила первую порцию незваных гостей, которые устремились в лес на поиски Роксаны, как появилась вторая партия. Эти вели себя хоть и вежливо, но действовали жестко. Все попытки сопротивления охранников были пресечены ими еще в самом начале. Охранников, вздумавших забаррикадироваться и не пустить в дом, попросту отпихнули в сторону, скрутили и заперли в подсобном помещении, где прежде хранился инвентарь для уборки дома.

Но на этом новые гости не успокоились. Всех девчонок выгнали из их комнат и во главе с самой хозяйкой заперли в гостиной. Те несколько посетителей, которым не повезло быть в этот момент в доме, оказались вместе с девушками и Кариной в общей гостиной, но отчего-то этому совсем не радовались.

Один сказал Карине:

– Предупреждаю, я вам за это время платить не стану.

А другой так и вовсе потребовал, чтобы ему вернули его деньги за визит, поскольку, по его словам, все удовольствие от общения с девушкой было начисто испорчено теперешними событиями.

Но Карине было не до этих склочных типов. Сердце у нее сжималось от черной тоски и самых дурных предчувствий. Она слышала, как и о чем разговаривали между собой нагрянувшие к ним в дом незваные гости. И понимала: это не какой-то там бандитский налет, это прибыли представители органов правопорядка, сбылся самый страшный ее ночной кошмар. К ним в дом прибыли не полицейские из соседнего отделения, прикормленные и почти что свои, а совсем другие люди. И если проститутки недоуменно переглядывались, то их мадам очень хорошо понимала, что нужно этим людям в ее доме.

Ох, чуяло ее сердце неладное, когда в ее дом привезли ту девчонку. Чуяло! Когда привозили других пленников, она это не приветствовала, но и только. А вот стоило Карине увидеть блестящие черные глаза новой пленницы, как ее словно что-то стукнуло. Чутье на неприятности не подвело хозяйку притона. Неприятности не заставили себя ждать, посыпались на нее, словно из прохудившегося и к тому же какого-то неправильного рога изобилия.

Сотрудники быстро обыскали весь дом, не стал исключением и последний, четвертый этаж. Карина не могла видеть, что происходит там, за запертыми дверями гостиной, она и сама была как в плену, но она могла все слышать. И хозяйка понимала: черноглазую пленницу нашли, освободили и теперь бережно транспортируют ее к выходу из дома. И когда следом за этим открылась дверь гостиной и Карину вывели под белы руки, она не сомневалась – разговор пойдет о том, как эта девица оказалась у нее в доме, связанной, обколотой наркотиками, да еще и запертой на замок.

Но, к удивлению Карины, когда ее привели в ее же собственную комнату, которая была побольше, чем комнаты девушек, и где ее уже ждали, то разговор у них с симпатичным молодым человеком пошел не про эту пленницу, а совсем про другую девушку. Как только Карина заговорила о пленнице, так сотрудник поднял руку, призывая хозяйку помолчать.

А потом он сказал:

– У вас в доме до недавнего времени находилась еще одна девушка.

– Вы же сами ее забрали.

– Мы? Нет, вы ошибаетесь. Мы ее не нашли.

– Значит, ее и не было.

– Она была тут еще час назад, но сейчас ее нет.

Карина начала догадываться, кто их интересует.

– Вот ее фотография.

Карина взглянула, и последние сомнения у нее отпали. И в то же время она поняла, что влипла не просто крупно, а очень крупно. Что-то в глазах этого молодого человека подсказало ей, что у него в поисках девушки с фотографии имеется свой личный интерес. И теперь в зависимости от того, сумеет ли Карина этот его интерес удовлетворить, сложится вся ее дальнейшая судьба. Хозяйка не обманывалась насчет того, что может ее ждать в будущем. Карина бы и рада была быть полезной этому молодому человеку, который велел обращаться к нему запросто – Максим, но вот информации, чтобы его порадовать, она имела ничтожно мало.

– Так что? Она тут была?

Карина подняла глаза и поняла, что единственный для нее шанс выкрутиться из этой истории с минимальным ущербом – сказать этому молодому человеку сейчас правду. Услышав, что Роксана убежала в лес, преследуемая людьми Древоточца, Максим побледнел и, не оставив никаких дальнейших указаний насчет Карины, устремился прочь из дома. Как без труда догадалась Карина, спасать свою любимую.

Следом за ним покинули дом и другие сотрудники, но не все. Некоторые остались, они возились на четвертом этаже, куда доступ теперь был закрыт не только для девушек, но и для самой мадам Карины тоже. Она поняла, что отныне ее власть в этом доме кончилась. И теперь она могла лишь надеяться на то, что Глеб и другие не успели натворить слишком уж кровавых дел, за которые не пришлось бы отдуваться ей самой.

В это время, пока в «доме отдыха» происходили эти перемены, Роксана ехала в неизвестном направлении. Как уже говорилось, часть дороги она проделала с мешком на голове, который был с нее снят лишь после того, как ее доставили до места. В чувство ее привели несколько грубых оплеух, от которых еще долго было больно в ушах. Но, по крайней мере, это было честно. С самого начала эти люди дали ей понять, что она тут никто и церемониться с ней не будут. И, как ни странно, но это в какой-то степени даже понравилось Роксане. Ну не то чтобы понравилось, но хотя бы теперь она знала, что пощады ей не будет. Все карты были выложены с самого первого хода, и никаких хитростей, как в случае с Глебом, тут пускать в ход никто не собирался.

Роксана получила пинок, который заставил ее двигаться. Она решила не упоминать про больную ногу, но хромать не забывала и делала это очень старательно. Иногда даже приседала и охала, словно от боли, хотя нога у нее почти совсем не болела. Оказаться разоблаченной симулянткой Роксана не боялась. Вряд ли кому-то из этих жутких детин придет в голову проявить к ней хоть малейшее сочувствие. Да и что они там увидят? Лодыжки у Роксаны всегда были от природы чуть припухшие. А толстый слой грязи, болотной тины и мха, обильно покрывавший ноги девушки после путешествия по влажному ночному лесу, еще больше маскировал отсутствие травмы на ноге.

Ковыляя и постанывая как можно жалостливее, Роксана поглядывала и по сторонам. Увиденное не слишком ее впечатляло. Они находились в каком-то промышленном комплексе, когда-то мощном индустриальном гиганте, а ныне основательно заброшенном и забытом. Видимо, раньше тут располагались заводские или фабричные цеха. Но нынче выбитые окна цехов, обрушившаяся местами кровля и изувеченные временем стены выглядели жалко, а для Роксаны так еще и зловеще.

– Ну и местечко, – поежилась она невольно.

Тем не менее тут кто-то обитал. Горело несколько фонарей, где-то неподалеку лаял пес, возможно, имелся также и сторож. И Роксана невольно подумала: а что, если ей закричать и позвать на помощь? Она покосилась на своих стражей и что-то в выражении их угрюмых лиц заставило ее передумать. Не успеет она и пикнуть, как они уже заткнут ей рот. И даже если ее призыв о помощи будет услышан, то кто придет ей на помощь? Вряд ли сторож, если таковой тут и имеется, то он не осведомлен о таких вот ночных визитерах. Значит, он будет молчать и не рыпнется против них. А рыпнется, так ему же и хуже. Губить вместе со своей еще одну человеческую жизнь Роксана не захотела.

В том, что ей пришел конец, она была почему-то совершенно уверена. Ей отсюда не выбраться. Правда, не вполне до сих пор ясно, с какой целью ее сюда привезли, но если бы хотели оставить в живых, выбрали бы уж местечко поживописней. Нет, понятно, что отсюда живой ей не уйти. И от осознания этого Роксана даже вроде как бы и успокоилась. А потом ее охватило странное чувство. Если уж все равно умирать, то что-нибудь этакое под конец надо будет им отчебучить. Ну, чтобы самой не так скучно было и в памяти чтобы у этих гадов остаться.

За обдумыванием того, что бы такого геройского ей совершить (пока что ничего, кроме попытки побега, в голову не приходило), Роксана поднялась вместе со своими провожатыми на второй этаж. Когда-то тут были кабинеты начальства, и до сих пор наблюдалось какое-то подобие комфорта. Пол был хотя и бетонным, но ровным, почти без мусора. Стены были оштукатурены. И даже некоторые двери каким-то образом сохранились.

Вот за одной из таких дверей их и ждали. Роксану втолкнули туда из полутемного коридора, и она не сразу сориентировалась на ярком свету.

– Откуда тут электричество? – вслух удивилась она.

И чуть не подпрыгнула, когда темное пятно в углу комнаты, которое она вначале приняла за кресло, произнесло человеческим голосом:

– От генератора, девочка.

Голос был мужской. И, поморгав глазами, Роксана сумела привыкнуть к яркому свету настолько, чтобы разглядеть собеседника. Черты лица показались ей знакомыми. А когда она столкнулась глазами со взглядом собеседника, то сомнений у Роксаны больше не осталось.

– Ой, а я вас знаю! – воскликнула она.

По лицу мужчины мелькнуло удивление.

– Откуда?

– Это вы приходили к Климу домой!

– Ты это помнишь?

Теперь удивление в голосе мужчины слышалось уже совершенно отчетливо. Роксана же замолчала. Да, она знала этого человека, Максим и другие показывали ей фотографию этого мужчины, уверяя, что он приходил в квартиру Клима за несколько часов до убийства последнего. Но вот помнит ли она его приход и все обстоятельства оного? Нет, этого она не помнила.

Зато она вспомнила, что Максим сказал, что этот человек гипнотизер и что они не смогли его найти, потому что он пропал. Так вот, оказывается, куда он пропал! Сидит в этой дыре и ждет, когда к нему привезут Роксану! Отморозков каких-то еще нанял! А что еще он мог сделать?

Глаза у девушки расширились.

– Так это вы?

– Что?

– Это вы убили Клима?

Гипнотизер снова удивился, но на сей раз ему было еще и неприятно.

– С чего ты это взяла?

– Но вы же наняли этих отморозков, чтобы они меня сюда к вам привезли. Ясно, что не с доброй целью.

– Ты ошибаешься.

– А что? Зачем тогда притащили? Подарок хотите мне дать?

– Ты ошибаешься, я отнюдь не просил тебя привезти ко мне. Меня и самого привезли сюда незадолго до твоего прибытия.

Роксана ахнула:

– Вы тоже пленник?

– В некотором роде.

– А кто нас с вами… заказал?

– Я не знаю.

– Врете!

– Нет, честное слово, даже не представляю. Меня похитили почти сразу же после того, как я вышел от вас. Я даже до своего дома добраться не успел. Потом меня привезли сюда и сказали, что я должен ждать и готовиться.

– Так вы тут сидите уже столько времени!

– Увы.

– А к чему вам велели готовиться?

– Сказали, что скоро сюда привезут девушку, которую я уже видел и которую должен заставить кое-что вспомнить. Но когда я усомнился, смогу ли, по силам ли мне, то получил ответ: заставил забыть, сумею заставить и вспомнить. Я сразу понял, что речь идет о тебе.

– Почему?

– Видишь ли, в моей жизни не так уж часто встречаются молодые девушки. А тем более такие, которых я заставлял что-либо забывать.

Роксана не могла сдержать своего любопытства и спросила:

– А что вы заставили меня забыть?

Но ответа на свой вопрос она получить не успела. Раздался какой-то шорох, а потом незнакомый голос скомандовал:

– Профессор, ваше время пришло, начинайте!

Роксана и гипнотизер одновременно вздрогнули, когда прозвучал этот голос. Он был хриплый, с каким-то металлическим отзвуком. И казалось, что он раздается одновременно отовсюду.

– Это Босс! – прошептал Степан Ефимович, наклонившись к самому уху Роксаны.

Роксана ахнула и кивнула головой.

– Прошу вас, начинайте, – повторил тот же голос, но на сей раз уже настойчивее.

Как-то не хотелось этому голосу противиться. Чувствовалось, что могут быть неприятности, и немалые. Роксана вопросительно взглянула на профессора. Но тот, казалось, колебался.

– Когда я закончу, кто может мне гарантировать мою безопасность и безопасность этой девушки?

– Если вы добьетесь успеха, то вас проводят к выходу или доставят в то место, откуда вас и забрали.

– Но где гарантии? Как я могу вам верить?

Раздался скрип, напоминающий смешок.

– У вас просто нет другого выхода, Степан Ефимович. Только слепая вера в себя, как вы любите повторять.

И Роксана, и профессор насторожились.

– Простите, разве мы с вами знакомы? – спросил профессор.

– Не ваше дело.

Голос звучал раздраженно.

– Во всяком случае, ваша смерть, профессор, мне точно не нужна. Да и смерть этой девчонки тоже не входит в мои планы.

– Значит, нас отпустят?

– Я ведь уже сказал!

– Но я хочу услышать это еще раз!

– Хорошо. Вас отпустят сразу же после того, как я узнаю ту информацию, которую вы так старательно запрятали в голове у этой барышни.

Барышни! Роксану царапнуло. Клим всегда называл ее барышней. Говорил, что это у них в семье отец всегда так обращался к сестре Клима и прочим молодым девушкам. И вот теперь неизвестный злодей тоже употребил это почти совсем вышедшее из обихода обращение. Барышня!

Роксана задумалась, а голос поторопил:

– Так что же? Я жду.

Профессор кивнул головой, он сразу стал какой-то сухой, отстраненный и чужой.

– Приглушите немного свет, – распорядился он. – При таком ярком я просто не смогу работать.

Через несколько минут свет будет гаснуть.

– Еще немного, еще… Хорошо. Довольно!

Теперь свет был приятным для глаз. Профессор взял в свои ладони маленькую ручку Роксаны. Но в этом прикосновении не было ничего, кроме дружеского участия.

– Дорогая моя девочка, – произнес он, – теперь ты должна довериться мне, как уже доверилась однажды. Теперь наши с тобой жизни зависят от того, сумею ли я ввести тебя в транс достаточно глубоко, чтобы мы смогли добраться до тех слоев твоей памяти, которые нам нужны.

– Это ведь недалеко. Мы с вами виделись совсем недавно.

– Ты все-таки что-то помнишь?

Голос профессора звучал взволнованно, но говорил он шепотом.

– Нет, – тоже шепотом отозвалась Роксана. – Но мне рассказывали про вас. И фотографию вашу показывали.

Профессор хотел что-то спросить еще, но в это время голос проскрежетал:

– Когда вы уже начнете?

– Пройдем к этому креслу.

В углу комнаты оказалось обитое дерматином кресло. Очень большое, оно было также и неудобным. И профессор долго и озабоченно цокал языком и взывал к невидимому собеседнику, умоляя принести ему другое кресло, а еще лучше – так и кушетку. В ответ ему посоветовали заткнуться и обходиться тем, что есть.

– И помните, – добавил голос. – Я тут рядом и все слышу. Так что не пытайтесь меня обмануть, последствия для вас будут самыми плачевными.

И снова словечко царапнуло Роксану за ухо. Кто-то из ее знакомых любил употреблять это выражение про самые плачевные последствия. У нее даже голос в голове зазвучал: «Последствия этого решения будут самыми плачевными», но вот вспомнить, кому именно принадлежал этот голос, хоть убейте, Роксана никак не могла. Да еще Степан Ефимович совсем некстати перебил мысли девушки.

– Взгляни на меня! – произнес он строго, и Роксана, помимо своей воли, повиновалась его приказу. – Смотри сюда!

И перед глазом Роксаны вновь появился раскачивающийся маятник. Только на сей раз тут присутствовала дорогая золотая цепочка, и блестящий шарик на ее конце был тщательно отполирован, а дужка сама по себе представляла собой произведение искусства – это была изогнувшаяся дугой гусеница, которая еще и грызла лист березы. Выполнена композиция была столь искусно, что можно было разобрать каждую жилку на листике и каждый волосок на теле гусеницы.

Залюбовавшись на эту крошечную фигурку, Роксана и сама не заметила, как мысли ее куда-то поплыли, и она вроде как перестала осознавать окружающий ее мир.

Глава 13

Между тем Максим, обшарив прилегающую часть леса, вернулся к своим. Он убедился, что Роксаны возле дома нет, она не сидит под кустом, не плачет и не зовет его к себе. То есть, может, где-то и плачет, и зовет, но точно не тут, где ищет ее он. Максим пребывал в самом черном отчаянии, но был намерен продолжить поиски в лесу с утра.

– Если Роксану не схватили, то на рассвете я ее пойду искать снова.

Но у Лисицы, который также находился в борделе, был другой план. Искать Роксану, бродя по лесу, он считал бессмысленным.

– Если она умудрилась уйти от Древоточца и его ребят, то она и сама рано или поздно объявится. А если они схватили девчонку, то в лесу ты ее точно не найдешь. Я предлагаю тебе другой вариант поисков.

– Какой?

– Мы тут пообщались с хозяйкой этого заведения… милейшая, я тебе скажу, дамочка и очень не хочет в тюрьму. Так вот, в порыве откровенности она мне призналась, что Селестину привез сюда тот же самый Глеб, а сопровождали их двоих люди Древоточца. Жертва была связана и с заклеенным ртом, Карина даже не хотела их впускать. Но затем ей все же пришлось это сделать, потому что, по словам Глеба, этого требовали интересы Босса.

– И кто это такой? Она знает?

– Карина не знает, никогда не видела хозяина, но при этом она утверждает, что сам дом принадлежит этому Боссу, она тут лишь управляет делами и выполняет его приказы.

– Но как его настоящее имя?

– Вот в том-то и дело. По словам дамочки, Босса она никогда в жизни не видела. Все приказы от его имени поставляет ей Глеб, а в редких случаях – Древоточец. Но я не поленился и порылся в Сети. Конечно, это здание не числится чьей-то личной собственностью, оно зарегистрировано на некое акционерное общество открытого типа, которое, в свою очередь, является филиалом некоей компании, зарегистрированной по юридическому адресу даже не у нас, а где-то в Перми. Но посмотри, кого я нашел среди учредителей последней.

И Лисица развернул экран ноутбука так, чтобы Максим мог видеть появившуюся фотографию. Максим смотрел недолго.

Затем он крякнул и произнес:

– Вон оно даже как.

– Вот именно.

– Но почему?.. Зачем?

– Полагаю, когда мы это выясним, мы поймем очень многое, – отозвался Лисица. – В частности, и то, куда они повезли девчонку. А пока я предлагаю тебе заняться вплотную этим объектом.

И он показал на экран ноутбука, где продолжала светиться фотография интересующего их человека.

Учитывая тот факт, что именно этот человек и может скрываться за маской Босса, Максим был согласен со своим старшим коллегой на все сто процентов.

– Прямо сейчас и начну действовать.

– Отлично.

Сам Лисица отправился на четвертый этаж. Комната, в которой пребывала Селестина, все еще была пуста, и это было нехорошо. Слишком долгое отсутствие сигнала с веб-камеры могло насторожить тех, кто находился по другую сторону виртуального провода. Они могли начать тревожиться, позвонить или как-то иначе попытаться выяснить, что происходит. Карина уже получила от сотрудников соответствующие инструкции, как ей себя вести, если такой звонок последует. Тут Лисица мог не волноваться. Но все же с обменом пленницы тянуть не следовало.

И стоило ему так подумать, как в помещение вошел Андрей, рядом с которым шагала высокая девушка из числа девиц, занятых в обслуживании посетителей «дома отдыха». Общим с Селестиной у нее были лишь длинные темные волосы. Да и то на пару оттенков светлее. Но большего для замысла Лисицы и не требовалось. Свет в комнате можно убавить, тогда разница в цвете волос будет не так заметна. Девушку усадили перед экраном таким образом, чтобы невозможно было разглядеть ее лицо, а было бы видно только поникшие плечи и густые, рассыпавшиеся по плечам в беспорядке волосы.

– Тебе предстоит сидеть без движения два часа подряд. Потом у тебя будет десятиминутный перерыв, а потом снова работа.

– И как долго мне придется это делать?

– Так долго, как нужно. Возможно, сутки, возможно, еще больше.

– Я так не смогу!

– Сможешь, – заверил ее Лисица без малейшей попытки ободрить. – Девушка, которая была тут до тебя, провела на этом стуле гораздо больше времени. Смогла она, сможешь и ты. Или ты предпочитаешь отправиться в тюрьму?

– В тюрьму-то за что?

– Всех вас можно отправить за решетку за соучастие в похищении человека.

– Я ничего не знала! Нам на четвертый этаж и подниматься-то было запрещено.

– Но кто подтвердит, что вы с девушками этого не делали? Вы поднимались на крышу, там полно ваших отпечатков. А для того чтобы попасть на крышу через ваш лаз, надо было пройти по четвертому этажу. Вы не могли не знать, что тут кого-то держат взаперти.

– Девчонки курить бегали. Им Карина запрещала, мол, цвет лица портится, да и клиентам не всем нравится, когда от девушки табаком пахнет. Охранники из дома нас особо не выпускали, вот Наташка и упросила Серегу, чтобы он нам ход на крышу открыл.

– Так что не финти, голубушка, будто бы вы тут все белые и пушистые, никто ничего не знал. Все-то вы знали, знали и молчали. Я вас за это сейчас осуждать не буду, но если вы не поможете нам наказать того, кто за всеми этими гадостями стоит, то мы и этого человека все равно схватим, и вас всех его соучастниками пустим. Громкое дело получится, ты так не думаешь? А чем больше народу в деле, тем серьезнее сроки.

Под суд этой девушке тоже не хотелось, так что она тут же забыла про свои капризы, быстренько уселась на стул, опустила на лицо волосы и лишь осведомилась:

– Так будет хорошо?

Лисица оглядел ее, поправил один локон и остался доволен. Тело девушки было обмотано веревками, так что различить его контуры было почти невозможно. Платье Селестины ее «двойнику» было впору. Так что сомнений в том, что перед ними именно Селестина, а не какая-то там другая девушка, возникнуть не должно. Но на всякий случай Лисица приготовился быть рядом, чтобы устроить «техническую неполадку» вроде той, на которую он планировал списать длительное молчание в эфире.

Они все организовали как нельзя кстати. Карине уже звонил Древоточец, который не стал церемониться и прямо спросил: какого фига не видно девки? Босс недоволен. Так что дольше медлить было нельзя. И Лисица это понимал.

– Включаю связь, – произнес он. – Сиди не шевелясь. И помни, что от этого зависит не только твое личное будущее, но и жизнь одной хорошей, но глупой девчонки.

– И кто она вам? – раздался приглушенный волосами голос.

Лисица только головой покачал. Ох уж эти женщины! Даже в подобном положении девушка не могла победить своего извечного женского любопытства.

– Подруга? Невеста?

– Мне она никто. Но вот, боюсь, мой друг будет очень скорбеть, если с нею что-нибудь случится.

И с этими словами Лисица вышел из комнаты, связь включила Карина, которая и заверила находящегося Древоточца в том, что у них все в полном порядке, ситуация под контролем, а их всех тут ждут в любое время дня и ночи, чем скорее, тем лучше. Последнее Карина добавила уже от себя и, на взгляд Лисицы, напрасно. Древоточец явно сначала призыву Карины удивился, но потом неожиданно расправил плечи, выпятил грудь и каким-то очень задушевным голосом пообещал женщине, что приедет к ней скоро. Так скоро, как это позволят ему дела. От этого обещания Карина даже как-то побледнела и, поспешно свернув разговор с этим страшным типом, кинулась за утешениями к Лисице.

Между тем Роксана пришла в чувство. Первое, что она увидела перед собой, было лицо Степана Ефимовича. Вместо обычного своего благодушия теперь оно излучало неподдельную тревогу.

– С тобой все в порядке, девочка?

– Насколько это возможно.

Роксана и впрямь чувствовала себя хорошо.

– У нас все получилось?

– Да.

– Я вспомнила что нужно?

– Да.

Несмотря на это заявление, гипнотизер все равно выглядел озабоченным. Роксана огляделась по сторонам. Они все еще находились в той самой комнате с креслом, никаких намеков на то, что их вот-вот должны отпустить, не наблюдалось.

– А почему мы все еще тут?

– Вот в том-то и дело, почему?

Возникла пауза, на протяжении которой каждый думал о своем. Но затем Степан Ефимович произнес с надрывом в голосе:

– Похоже, зря я все-таки согласился участвовать в этом проекте.

– В каком проекте?

– Это Клим меня уговорил. Не понимаю, как ему это удалось. Впрочем, нет, к чему лукавить, прекрасно понимаю. Я знал его бедную покойную мать и просто не смог отказать сыну Натали.

А еще дело тут было в деньгах. Роксана точно знала, что за оказанные ему услуги Клим обычно платил весьма щедро. Но что за услугу ему оказал гипнотизер? Роксане показалось, что сейчас самое время разузнать об этом поподробнее.

Но когда она задала этот вопрос гипнотизеру, тот помрачнел еще больше. А когда Роксана попыталась настаивать, крайне неохотно ответил:

– Комбинация цифр.

– И все?

– Да.

– Длинная комбинация?

– Длинная.

– И я все вспомнила?

– Да.

Роксана удивилась еще больше. Память на цифры у нее всегда была не ахти. Запомнить многозначные числа было для нее сущим наказанием. Но чего не сделаешь под действием гипноза. Все-таки гипноз – это сила, если даже ее заставил вспомнить длинный числовой ряд.

– Но что это за комбинация? – спросила она. – Для чего она была нужна… ему?

И она ткнула пальцем в потолок, откуда чуть раньше доносился до них жутковатый металлический голос. Но Степан Ефимович отреагировал на ее вопрос крайне нервно.

– Оставь меня, пожалуйста! – произнес он сварливо. – Я ничего не знаю! Вообще не понимаю, что к чему и по какой причине я, совершенно посторонний человек, должен находиться тут!

Последние две фразы он произнес нарочито громко, рассчитывая, что его услышат через стену. Но если его и услышали, то это ровным счетом ничего не изменило. И гипнотизер, походив по бывшему кабинету, подошел к Роксане и опустился рядом с ней.

– Слушай, девочка, – жарко зашептал он ей на ухо, – похоже, что мы с тобой попали в крупную переделку. Не знаю, почему Клим допустил все это, но…

– Допустил? Разве вы не знаете, что Клим убит?

Судя по выражению лица гипнотизера, эта новость стала для него очередным неприятным сюрпризом.

– Убит, – прошептал он. – Ты шутишь?

– Такими вещами не шутят.

– Бедная Наташенька! – На глаза Степана Ефимовича навернулись слезы. – Как хорошо, что она не дожила до этого дня.

– Наташа – это мать Клима? Но она ведь уже умерла.

– Ее убили! Ты это знала?

– Нет.

– Ну, тогда тем более, слушай меня внимательно. Дело было так…

Степан Ефимович был ученым с большой буквы. Он и сам так думал, и все вокруг твердили ему то же самое. Ничего другого, кроме его обожаемой психиатрии, для ученого не существовало. Научными изысканиями он был готов заниматься хоть сутками напролет, особо не интересуясь ничем, кроме своей работы. Ему было все равно, где спать, что есть и как одеваться, его даже не особенно интересовало, под его именем выйдут исследования или же на титульном листе будет стоять имя его научного руководителя, а его самого если и упомянут, то лишь из жалости.

Разумеется, с гонорарами и поездками Степана Ефимовича тоже вечно «прокатывали». Так что женой или даже подругой он обзавестись смолоду не сумел, не на что было развлекать даму сердца, да и желания особенного не было. Когда же Степан Ефимович стал старше и сумел добиться известности в научных кругах, и когда следом за известностью пришли и гонорары, и гранты, уже и вовсе не было желания обзаводиться семьей.

Так и получилось, что в сердце Степан Ефимович пронес школьную любовь.

– Наташенька была светлым ангелом. И что ее потянуло замуж за этого ужасного человека? Мало того что он был старше ее почти в два раза, так он еще был вдов и имел ребенка на руках.

Роксана слушала Степана Ефимовича невнимательно. Пожилым людям так нравится отвлекаться на несущественные детали, но ничего не попишешь, хочешь услышать что-то важное, придется слушать и всю эту галиматью о том, как не повезло Наташеньке с ее замужеством. Впрочем, напомнив себе, что речь идет о матери Клима, девушка стала слушать охотнее.

Муж достался Наташе деспотичный. Он требовал, чтобы все исполнялось по его слову, а в случае чего не стеснялся пускать в ход кулаки. Наташа к такому обращению была не приучена и начала тосковать.

– Я уговаривал ее уйти от этого человека, но она меня не послушалась. Впрочем, к этому времени она уже была беременна Климом и надеялась, что рождение ребенка образумит ее сурового мужа.

Но чуда не случилось. Отношение к ней мужа становилось все более крутым.

– Он ее бил, я знаю это совершенно точно. Он был очень жестоким человеком. Наташа всегда боялась, что Клим унаследует эту черту характера своего отца. Она говорила, что старший ребенок словно две капли воды похож на отца. И мечтала, чтобы ее Клим таким не вырос.

Впрочем, контакты Наташи с ее школьным воздыхателем становились от года к году все реже и реже. Мужу они не нравились, а Наташа была им совершенно подавлена, чтобы осмелиться вызвать гнев супруга.

– Прошло три года, как мы с ней не виделись, и десять, как родился Клим, когда я узнал, что Наташа погибла в автокатастрофе.

Степан Ефимович тут же пришел к выводу, что Наташа была убита, а катастрофа – это всего лишь инсценировка, чтобы скрыть следы многолетних истязаний, которые наверняка присутствовали на теле жертвы и которые могли бы вызвать у следствия вопросы к ее семье и особенно к ее мужу.

– Но тогда меня никто не стал слушать. Сказали, что фактов насилия в семье зафиксировано официальными органами не было, а значит, нечего и волну гнать. И все-таки справедливость восторжествовала. Этот негодяй, мерзавец и убийца сам погиб точно такой же смертью, какую выбрал для моей Наташеньки.

Клим упоминал, что его родители погибли в автокатастрофе, но Роксана думала, что это произошло одновременно. А с другой стороны, какое это может иметь теперь значение? Зачем Степан Ефимович вообще ей все это рассказывает?

– Вы хотели рассказать мне, как получилось, что мне пришлось запоминать длинный ряд цифр.

– Я к тому и веду. Может быть, я слишком многословен, но это лишь для того, чтобы ты поняла: Клим не чужой мне человек. После смерти Наташеньки на похоронах я улучил момент и сунул мальчику в руку записку. В ней я писал, что являюсь школьным другом его матери и если у него возникнут проблемы в семье, то он может обращаться ко мне. Оставил свой телефон и адрес. И однажды Клим пришел ко мне.

– Спустя столько лет? – удивилась Роксана. – Он хранил вашу записку больше тридцати лет?

– Нет, когда он появился на пороге моей квартиры, ему было то ли двенадцать, то ли тринадцать. Он рассказал мне, что отец его тоже погиб. И что теперь они живут втроем с двоюродной теткой, но она вряд ли с ними долго проживет, потому что сестра очень плохо к ней относится, а через несколько месяцев сестра станет совершеннолетней и сможет взять на себя опеку младшего брата.

О том, что у Клима была сестра-опекун, стало для Роксаны новостью. Как-то раньше она не слышала от Клима упоминания о сестре или вообще о каких-либо родственниках. Однажды она спросила, где его родители, и услышала в ответ, что они оба погибли в автомобильной аварии. Вот и все, что ей почти за целый год довелось узнать о семье Клима и его родне.

Где же сейчас сестра Клима? Она тоже умерла? Или уехала куда-то так далеко, что не показывается и не дает о себе знать?

– Но речь сейчас о другом, – произнес Степан Ефимович. – Я хотел рассказать тебе, как получилось, что мне пришлось применить свое искусство владения гипнозом в отношении тебя. В тот раз Клим позвал меня к себе. Сказал, что дело конфиденциальное и очень для него важное. Я пришел, но он был не один.

– Вместе со мной, да?

– И еще с вами был один молодой человек, араб, судя по внешности.

Это стало для Роксаны полнейшей неожиданностью. Откуда араб-то взялся?

– Клим сказал, что мы все встретились у него дома по весьма интимному делу.

– Я‑то им зачем была при этом интиме нужна? – спросила Роксана, в душе которой шевельнулись самые нехорошие предчувствия: зря она доверяла Климу, зря. Ведь понимала же, наблюдая всю его разнузданную и развеселую жизнь, что не может быть такой человек порядочным. А вот поди же ты, пока не стукнуло, не соображала.

Что там Клим мог с ней делать вместе с этим арабом и в присутствии Степана Ефимовича такого интимного, что последнему даже потом пришлось в ее мозг влезть, чтобы стереть последствия оной встречи? В каких оргиях ей довелось поучаствовать? Может быть, если теперь она все вспомнит, то после этого ей один путь – на панель? Думая об этом, Роксана даже вся вспотела от волнения.

Но все оказалось не так плохо.

– Как я понял, Климу и его арабскому другу было необходимо, чтобы ты запомнила двенадцать цифр.

– Но зачем?

– Молодой араб прошептал их тебе на ухо, добиваясь, чтобы ты заучила требуемую комбинацию, а потом я погрузил тебя в транс, из которого ты вышла, забыв обо всем, что произошло с тобой на протяжении последних двух часов.

– И все? – удивилась Роксана. – Но у меня провал в памяти по времени куда больше!

– Намного больше?

– Намного! Почти на целые сутки. Я ни вашего визита к нам не припомню, ни того, что было со мной после вашего ухода.

– После моего ухода ты заснула, это также была одна из моих установок для тебя. За время своих исследований я опытным путем заключил, что кратковременный сон на протяжении двух-трех часов после сеанса гипноза благотворно сказывается на качестве самого гипнотического внушения. Другими словами, для закрепления результата тебе было необходимо поспать.

– Я этого не помню.

– А что было с тобой после того, как ты проснулась, помнишь?

– Нет!

– Это невозможно.

– Говорю вам, это так и есть.

– Я не давал тебе подобной установки, – настаивал гипнотизер.

– Как же тогда вы можете объяснить провал в моей памяти?

Степан Ефимович пошевелил своими густыми бровями и предположил:

– Возможно, какой-то другой психотерапевт, владеющий методикой гипноза, поработал с тобой?

Роксана помотала головой:

– Да что вы! Пробовал тут один со мной поработать, так ничего у него не вышло. Даже до вашего кода не добрался. Сказал, что какой-то блок стоит, который он снять не может.

– Блок поставил я. Таково было непременное условие Клима. Ты ничего не должна была помнить, и никто в целом свете не мог бы помочь тебе в этом, кроме меня или произнесенной кодовой фразы.

– И что это была за фраза?

– Прости, но я предпочел бы ее пока что тебе не говорить.

– Почему?

– Такова была просьба Клима. И я хотел бы ее выполнить, несмотря на то что Клим, по твоим словам, мертв.

Роксана нахмурилась. Похоже, Степан Ефимович не до конца ей верит. Но винить его она не могла, она и сама не сразу поверила, когда ей сказали о смерти Клима.

– Значит, если бы я услышала эту фразу, то я смогла бы все вспомнить?

– Не все, а только сам код.

– Ну а остальное?

– Я не знаю точно, почему ты потеряла воспоминания, как ты говоришь, почти о целых сутках. Могу лишь предполагать, что подобный провал в твоей памяти появился в связи с пережитым тобой шоком.

– О да! – важно произнесла Роксана. – Шок у меня был, и еще какой! Я имею в виду убийство Клима.

– А ты что-то про это знаешь?

– Да, знаю, – еще более важно произнесла Роксана, но тут же правды ради была вынуждена сокрушенно прибавить: – Знаю, но ничего об этом не помню. И хотя была рядом с Климом в момент убийства, увы, я все начисто забыла.

Степан Ефимович кинул на девушку задумчивый взгляд:

– Возможно, убийство Клима настолько сильно поразило тебя, что твой мозг выработал такую защитную реакцию. Такие случаи известны, и они описаны.

– Но убийца-то может и не знать, что я все забыла. Понимаете, к чему я клоню?

– Не повезло тебе, девочка, очень не повезло.

Будто бы и сама Роксана этого не понимала! Но что она могла поделать? Да еще сейчас, запертая в этом унылом помещении вместе хоть и с обаятельным, но на редкость тучным и совершенно неспортивным Степаном Ефимовичем? О том, чтобы он стал ее защитником перед Глебом или тем же Древоточцем, нечего было и мечтать.

Также нечего было ждать появления Максима. Он потерял ее след, это было ясно. И Роксана, сложив все факты, отчетливо и ясно поняла, что своим собственным спасением ей вновь придется заняться самой. И если повезет, то она выскользнет из очередной ловушки. А если повезет очень сильно, то она вытащит за собой и милейшего Степана Ефимовича. Ну а если не повезет, то и так ясно, что в живых ее вряд ли оставят. А раз так, то и думать нечего – пора приниматься за дело.

Глава 14

Если бы Роксана обладала способностью видеть и слышать через стены, она сама бы поразилась собственной проницательности. А возможно, так даже и возгордилась бы или, чего доброго, заподозрила у себя некие сверхспособности, позволяющие ей предугадывать события и разгадывать истинные намерения других людей.

Ничего этого у Роксаны, конечно же, не было и в помине, и все-таки разговор двух людей, находящихся через несколько помещений от гипнотизера и Роксаны, касался именно ее личности. Это были мужчина и женщина. Мужчина был Древоточец. А вот о личности женщины говорить пока что не приходилось. Лицо ее было скрыто в полутьме, так что слышался один лишь ее голос.

– Девчонка все сказала. Теперь мы знаем код и можно отправляться за деньгами.

Мужчина пошевелился и спросил:

– Значит, другая девка больше не нужна?

– Надобность в ней теперь отпала. Зря столько времени мучили бедолагу.

Но что-то в голосе этой женщины не позволяло думать, что ей и впрямь жаль человека, которому по ее воле и совершенно напрасно были причинены длительные страдания.

– Так что, в расход ее?

– Экий ты, Витя, нетерпеливый. Всех бы тебе в расход. Что ты торопишься?

– А чего тянуть? Сами говорите – когти надо рвать, Босс. Небезопасно нам тут оставаться.

– Столько лет используем это место, и всегда все было в порядке. Вспомни, ты сам нашел его.

– Чуйка у меня работает, – угрюмо продолжил ее собеседник. – Надо уходить. Нехорошо тут скоро будет.

– Арабку оставлять в живых никак нельзя. И ее брата тоже не должны найти. Ни живых, ни мертвых. Эти двое исчезнут, как исчезла вся их семья. Так будет даже справедливо, ты не находишь?

– Пусть к своим отправляются, туда им и дорога.

– Но ликвидировать вторую девку мы должны лишь после того, как получим деньги. Ты лично этим займешься. Останешься тут и проконтролируешь процесс.

Древоточец подозрительно насупился:

– Зачем это?

– Надо убедиться, что Роксана запомнила и передала нам правильный код. Только после этого можно избавляться от страховки – второй девчонки.

– А гипнотизер?

– Он тоже исчезнет. Но лишь после получения нами денег. Не то чтобы я не верила этому старому дураку профессору, но кто их знает… Девчонка могла ведь и неправильно запомнить.

– Или он ей чего-нибудь там в мозгах повредил, когда совался.

– Глупый ты, Витя! – снисходительно и чуточку презрительно произнесла женщина. – Глупый и необразованный! Ты бы хоть книжки какие умные почитал.

– А зачем мне? За меня вы думать будете.

– Поедешь за сестрой нашего араба, привезешь ее сюда. Пусть вместе побудут напоследок, порадуются друг другу.

Что-то садистское проскользнуло в этих словах, и это чрезвычайно понравилось Древоточцу. Он даже весь затрясся от восторга.

– Умеете вы, Босс, так дело повернуть, чтобы всем плохо было, а вам одной хорошо. Завидую я вам.

– А ты не завидуй. Возьми и сделай чего душа просит.

– Чего просит?

В голосе Древоточца звучало сомнение.

– Ну что, что… Будто бы я не знаю, как ты мечтаешь в нашем доме отдыха поразвлечься. Так вот, разрешаю!

– А точно можно?

– Нам с тобой, Витя, все, что угодно, теперь можно. В этой стране мы последние часы. Больше мы сюда не вернемся. Так что если есть у тебя какая задумка, исполняй.

– А если я ваш «дом отдыха» туда… – и он выразительно ткнул пальцем в потолок, – если я его туда отправлю? Вы как?.. Очень на меня рассердитесь?

– Только само здание или вместе с девчонками?

– Обижаете. И девчонок, и охрану.

И покосившись на свою хозяйку, Древоточец угрюмо спросил у нее:

– Что? Против?

– Да сделай такую милость! Только груз у меня с души снимешь. Оставлять ведь их тут несподручно. Вроде как и не могут ничего важного знать, а все равно, в деле они давно крутятся. А потому никогда не знаешь, кто из твоих близких что знает. Особенно эта Карина. Ее в первую очередь.

– И Карину, сучку этакую, тоже туда вместе с остальными! – отозвался Древоточец. – Только Карину я сначала оприходую. До чего же надоело на ее морду неприступную глядеть. Девок не тронь, ее саму тем более не тронь… Достало!

– Ну и отлично. Пойди, поквитайся с ними всеми. Но Селестину доставь ко мне живой. Ей там умирать не место. Лишние расспросы, если ее тело найдут.

– Опять обижаете. После моего прощания вряд ли там хоть камень на камне останется.

И с этим замечанием Древоточец пошел к двери.

– А с профессором и пронырой что делать прикажете? Сейчас мне их или…

Впервые в голосе женщины, когда она заговорила, послышалось что-то похожее на волнение.

– Ты поезжай, – сказала она. – Поезжай, развлекись. А когда приедешь… К тому времени я как раз деньги уже получу, тебе звонок сделаю. Тогда уж и доделаешь всю оставшуюся работу.

Древоточец покачал своей тяжелой головой, но промолчал. Лично он бы предпочел сначала закончить дело, а потом уж развлекаться. Но, с другой стороны, Боссу всегда видней, как лучше поступать. За те годы, что Древоточец общался с этой женщиной, он успел убедиться, что если по жестокости она не уступает ему самому, то по части всяких замыслов башка у нее варит куда лучше, чему у него. Единственное, чего у нее не было, так это его физической силы. Зато сила была у него. А у женщины был ум. Древоточец не был совсем уж дураком, и он быстро смекнул, как извлечь для себя выгоду из такого сотрудничества. И с первого дня согласился называть эту женщину своим Боссом.

Первое, что Роксана собиралась предпринять, едва приняла решение самостоятельно бороться за свою свободу и жизнь, это выяснить как можно больше о том месте, где они со Степаном Ефимовичем очутились. Ее доставили сюда с мешком на голове, а как обстояли дела с гипнотизером? Оказалось, что его везли на машине, без мешка, но, садясь в нее, он неловким движением сбил с головы очки.

– Сам я их сбил или мне их сбили, теперь уж и не пойму. Но без очков я ничего не вижу.

Очки гипнотизеру были возвращены сразу же после того, как машина остановилась. Один из его провожатых просто протянул их ему со словами: «А вот и ваши очки, профессор, нашлись они, зря вы волновались всю дорогу!»

Но сам Степан Ефимович теперь был уверен, что очки никуда и не терялись. Их специально хитростью у него отняли, чтобы он не мог заметить дорогу, по которой они ехали. Так или иначе, он в этом плане был Роксане бесполезен. Она расспросила гипнотизера о тех людях, которые его привезли сюда, но, судя по его описанию, они были до того похожи на тех личностей, которые похитили и саму Роксану, что сомнений не оставалось – это одни и те же люди. И им позарез нужно было знать некий цифровой код, который араб – знакомый Клима заставил ее выучить, а Степан Ефимович почти тут же заставил забыть.

Чушь получалась конкретная, смысла в этом Роксана не видела никакого, но поиски смысла в поступках Клима в данный момент ее интересовали меньше всего. Учитывая, как много времени проводил Клим за игровым столом в казино, это вполне могло быть связано с его увлечением. Или с чем-то другим, сейчас это было не столь важно.

– Нам с вами надо отсюда выбираться!

Степан Ефимович устремил на Роксану удивленный взгляд, он явно не ожидал от девушки такого предложения.

– Выбираться? Но как? Ты же видела этих людей. За нашей дверью постоянно дежурит кто-то из них. А с ними невозможно договориться. Я за эти дни не один раз пробовал, поверь мне.

Степан Ефимович даже в какой-то степени чувствовал себя оскорбленным. Он – психиатр и психотерапевт с многолетним стажем работы и многотомными научными работами – не смог расположить к себе никого из этих людей.

– Стоило мне нащупать ключик к одному, как появлялся этот их главный… Древоточец, и менял мне охранника. А в последний раз пригрозил, что если еще раз услышит, что я вступаю в переговоры с охранником, то примет соответствующие меры. Я попытался разговорить его, но потерпел полное фиаско. Он просто ушел, а охранник шепотом посоветовал мне заткнуться. Мол, для меня это точно будет лучше, если не хочу оставшееся время провести связанным и с заткнутым ртом.

– А мы и не будем ни с кем разговаривать. Мы его… мы его загипнотизируем! Вы это сделаете!

– Я не смогу.

– Да бросьте вы! Я притворюсь, что мне плохо, охранник войдет, чтобы проверить, что со мной, а тут из-за его спины появитесь вы и…

– И что? Милая девочка, похоже, вы принимаете меня за некоего супермена с особыми мозговыми способностями. С этакими лучами, идущими из глаз и повергающими всех окружающих в оцепенение.

– А разве нет?

– Гипноз требует особого состояния вводимого в транс объекта. Как минимум он должен быть спокоен. Нет, насильно и вот так, рывком, у меня ничего не получится.

– Но попробовать-то можно?

Попробовать Степан Ефимович был согласен. Новость о смерти Клима напугала его, Роксана видела, что в ее товарище по несчастью зреет протест против возмутительного обращения. Гипнотизеру совсем не хотелось разделить судьбу своего молодого друга.

– Я согласен! – порывисто заявил он. – В конце концов, если они хотят нас отпустить, то и нашу попытку убежать воспримут снисходительно. А если нет… то нам и терять нечего!

Роксана чувствовала то же самое. И, быстро обсудив план, они приступили к его осуществлению. Роксана в позе умирающей устроилась на кресле, для правдоподобия она потерла лицо мелом, которым тут были когда-то покрашены потолки и которого еще оставалось достаточно. Потом, убедившись, что белый цвет преобладает в цветовой палитре ее личика, она прилегла на ручку кресла и протяжно застонала.

Это был знак, что она готова и ждет. В ту же минуту Степан Ефимович заколотил в дверь с криком:

– Помогите! Помогите, человек умирает!

Кричал он громко, и уже спустя минуту после его первого призыва за дверью завозились.

– Что случилось?

– Девушка! Помогите! Она умирает!

Охранник молчал.

– Что? Совсем плохо ей?

– Взгляните сами!

Словно только и дожидаясь этого приглашения, в замочной скважине повернулся ключ. Услышав этот звук, Роксана напряглась. Она понимала, что в самые ближайшие мгновения решится их с гипнотизером судьба. Либо им удастся бежать из этого тухлого места, либо они тут останутся еще очень надолго, возможно, даже что и навсегда.

К сожалению, их с гипнотизером план с самого начала пошел вкривь и вкось. А все потому, что в занимаемый ими кабинет на зов Степана Ефимовича вбежал не один человек, а сразу двое – один из подручных Древоточца и еще Глеб. При виде его фигуры Роксана разозлилась. Этот тут с какого боку очутился? Довеска в виде Глеба у Роксаны с ее компаньоном в плане предусмотрено не было, и Роксана растерялась. Что касается самого Степана Ефимовича, то тот замер с приоткрытым ртом, подавленный и сбитый с толку.

– Роксана, ты чего такая?

Глеб стоял над ней и выглядел встревоженным.

– Тебе плохо?

Роксана закатила глаза и как можно убедительнее застонала:

– Плохо, Глебушка! Сердце давит. В груди тяжело. Дышать не могу.

И она взглянула в сторону Степана Ефимовича, мол, поддержи. Но тот лишь переминался с ноги на ногу и жалобно улыбался. Роксане ничего не оставалось, как снова застонать и схватиться теперь уже за голову:

– И в висках давит!

Глеб схватил ее за запястье, но вовсе не из романтических побуждений, а желая сосчитать ее пульс. Но Роксана заранее подготовилась, попрыгала перед началом представления и сделала несколько отжиманий, так что сердце у нее стучало будьте нате, да и дышала девушка тяжело.

– И впрямь частит, – озабоченно произнес Глеб. – Что это с тобой?

– Тут так душно.

В кабинете было скорее сыро и прохладно, но Глеб ей поверил.

– Душно? Давай я перенесу тебя в другое помещение, где воздух посвежее.

Роксана не возражала – все-таки разнообразие.

– Пожалуйста, – пробормотала она.

Глеб поднял ее на руки и вышел за дверь так быстро, что Роксана даже не успела заметить, что произошло с охранником. Остался он вместе со Степаном Ефимовичем или снова запер недотепу-профессора, а сам вышел в коридор? Увы, Роксана не могла этого сказать точно. Глеб шагал уверенно, словно бы точно знал, куда идет. Так оно и оказалось. Спустя несколько минут Глеб свернул в закуток, где прежде было какое-то подсобное помещение. Нынче оно было переоборудовано под спальню. Тут имелись широкая кровать, застеленная покрывалом, кресло, письменный стол, на котором стоял компьютер, и еще какие-то вещи.

Видимо, отдыхая от трудов неправедных, Глеб любил поваляться в кровати, таращясь в экран. В принципе ничего такого уж необычного. Девять десятых населения страны предпочитают проводить свой досуг точно так же. Разница лишь в том, что их кровати и цветные ящики стоят у них дома, а не в заброшенном невесть в какие годы промышленном здании.

Уложив девушку на кровать, Глеб встал над ней.

– Сильно плохо?

– Да.

Роксана убедилась, что и в этом помещении окон нет, и была разочарована.

– Погоди, кондиционер тебе включу.

И действительно, вскоре зашумел кондиционер и подул свежий ветерок.

– Нравится? Лучше?

– Пить хочу, – капризно заявила Роксана.

– Погоди.

Глеб протянул руку и открыл дверцу прикроватной тумбочки. Роксана скосила глаза. Да это же холодильник! Как у него тут все обустроено! Глеб достал запотевшую бутылочку с минеральной водой и, свинтив крышечку, передал ее Роксане.

– Пей.

Роксана сделала пару глотков и сморщилась.

– Какая холодная.

– Так это же хорошо.

– А пожевать у тебя ничего не найдется? Я голодная.

– Как не найдется? Очень даже найдется.

Пакет с крекерами и печенье нашлись у Глеба в ящике стола.

– Ну как? Вкусно?

Роксана жевала свои любимые крекеры и пыталась придумать что-нибудь еще, что позволило бы ей удалить Глеба из комнаты. Стоит ему оставить ее одну, и она сразу попытается сбежать. Ну а если не сбежать, то хоть вооружиться чем-нибудь опасным. Как на грех, в голову никаких дельных мыслей не лезло. Да еще сам Глеб, решив, что раз накормил и напоил девушку, да еще и вроде как в свою кровать уложил, то имеет на нее какие-то особенные права, подсел к ней поближе и даже положил руку на коленку Роксаны.

Вздрогнув от прикосновения мужчины, Роксана вопросительно посмотрела на него. Увы, самые худшие ее опасения подтвердились. Глеб смотрел на нее с тем самым хорошо ей знакомым призывным выражением, которое появляется у всех мужчин без исключения, когда они намерены предложить себя даме в качестве сексуального утешения.

– Может быть, тебе станет лучше, если мы с тобой немножко пообнимаемся?

Ну точно! Хочет ее затащить в койку с продолжением. То есть в койке она уже лежит, так что дело за малым. Но Роксане совсем не хотелось заниматься сексом с кем-либо, но особенно – с Глебом не хотелось. Он показал себя подлым обманщиком, лжецом и двуличным типом. И даже если от этого будет зависеть ее жизнь, добровольно Роксана ему не дастся. Еще не хватало, что, может быть, последним ее воспоминанием на этой земле окажется счастливая рожа Глеба.

– Нет.

– Ну чего ты? С тебя же не убудет?

Глеб становился все настойчивей. А его рука поднялась еще выше. Теперь она была уже на ноге Роксаны так высоко, что находилась за гранью всяких приличий.

– Я тебе сказала, что не хочу!

– Ну, пупсик мой маленький, – противно засюсюкал с ней Глеб. – Отчего ты со мной такая неласковая?

– А с чего мне быть с тобой ласковой?

Роксана кинула на Глеба такой выразительный взгляд, который тот истолковал правильно. И, поняв, что лаской тут ничего не добьешься, заговорил жестко:

– С чего? Да хотя бы с того, что от этого может зависеть твоя жизнь.

– Если я тебя приласкаю, то ты сохранишь мне жизнь?

– Да.

– А где гарантии, что даже если я буду с тобой ласковой, то мне сохранят жизнь?

– А это ты, моя сладкая, должна постараться заслужить. Если я сочту, что ты достойна остаться со мной – будешь жить. А если ты мне не понравишься – тут уж, извини, ничего не поделаешь, придется отправляться следом за твоим любовником.

Теперь они говорили друг с другом совершенно открыто. И это было даже проще.

И Роксана сказала:

– Не очень-то я верю, что от тебя тут что-то вообще зависит. Вы же все на этого работаете… как его там, Босса!

– Ты меня совсем-то не унижай, – вроде как обиделся Глеб. – Я при Боссе тоже не последняя пешка. Если скажу сохранить тебе жизнь, будешь жива.

Роксане в это что-то слабо верилось.

А Глеб, которому уже надоело ее упрашивать, от посулов перешел снова к угрозам:

– Надоело мне тебя уламывать! Хотел как лучше, хотел, чтобы ты сама меня обняла, выплясывал тут перед тобой, водичку, печеньки. Но коли не хочешь по согласию, так и не надо. Мы тут вдвоем, и я все равно возьму то, что мне причитается.

И он грубо схватил Роксану за руку, подтащив к себе.

– Сколько дней за тобой таскаюсь, гадина! Сколько сил потратил. Должен я получить вознаграждение или нет?

Вот теперь Роксана по-настоящему испугалась. В глазах Глеба она увидела, что тот и впрямь намерен получить свое любой ценой.

И все равно она не стала бы ласкать Глеба, даже если бы от него и впрямь что-то зависело. Пусть даже и не мечтает. Но вот отчего бы не использовать в своих целях такое его желание, коли оно у него возникло?

И, сделав вид, что она поддалась его посулам, Роксана сама протянула руки к Глебу:

– Ну что ты, глупенький! Шуток не понимаешь, что ли? Нам, девушкам, надо сначала повыламываться, цену себе набить. А ты мне всегда нравился. Иди сюда! Изображу перед тобой страсть в лучшем виде. Обними меня скорей.

Глеб не заставил себя дважды упрашивать. Вообще Роксане еще не встречались мужчины, которых бы приходилось об этом просить дважды. Впрочем, она была еще очень молода, и много было такого, что в ее жизни пока что не случалось. Навалившись на Роксану всем телом, Глеб принялась елозить губами по ее шее и плечу. При этом он уморительно сопел, и если бы Роксана не была так сосредоточена на своей цели, то наверняка бы расхохоталась. А так ей было не до смеха. Она не отводила глаз от бутылки, из которой успела сделать всего пару глотков.

Бутылка была хорошая, из толстого и прочного зеленоватого стекла. И воды в ней оставалось еще почти пол-литра. Роксана прикидывала, что если удачно попасть, например, по виску, то можно и оглушить этой бутылкой Глеба. Так что она изо всех сил елозила под Глебом, пытаясь занять такое положение на кровати, чтобы можно было дотянуться правой рукой до бутылки. К тому времени, когда ей это удалось, она была уже полураздета, а Глеб был красен и так шумно дышал, что было ясно – концовка не за горами.

И когда он на мгновение отвернулся от Роксаны, возясь с застежкой на ремне своих брюк, девушка успела схватить бутылку и огреть ею Глеба по затылку. К ее удивлению, ничего не произошло. Бутылка не разбилась, а Глеб как сидел, так и продолжал сидеть. Он лишь повернул в сторону Роксаны голову, словно недоумевая, что произошло. Роксана снова размахнулась и врезала теперь ему бутылкой уже от всей души. На сей раз бутылка разлетелась на части, осыпав мелкими острыми осколками плечи Глеба. Но и после этого он не только не потерял сознания, а вскочил на ноги и заорал:

– Эй! Что еще за шутки?

Струхнув, ибо вид у Глеба был просто страшный, Роксана в чем была мигом слетела с кровати. Глеб кинулся за ней, но запутался в полуспущенных брюках, споткнулся и упал на кровать. Он протянул руки, пытаясь схватить Роксану, но промахнулся. Роксана же кинулась на поиски какого-нибудь предмета, за которым она могла бы укрыться. Взгляд ее упал на письменный стол. И, даже не успев еще ничего подумать, она схватила компьютер и, безжалостно выдернув заискрившие провода, обрушила его процессорный блок на голову поднимающегося Глеба.

– Ба-бах!

Компьютер разлетелся в руках у Роксаны на куски, платы и клеммы полетели в разные стороны, но зато Глеб на сей раз затих. Он лежал на кровати, не шевелясь и не подавая признаков жизни. Опасаясь, как бы это не было провокацией, Роксана огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь потяжелее. Ничего подходящего не было. Но когда она выдвинула ящик письменного стола, то увидела тут пистолет. Роксана не разбиралась в оружии и потому побаивалась его. Но тут в нее словно дьявол вселился. И, поколебавшись ровно одно мгновение, она все же сунула пистолет за пазуху. Тут же вспомнила, что бывает, если в таком случае предохранитель снят, и испуганно вытащила пистолет, пристроив его таким образом, чтобы дуло смотрело в сторону от ее тела. Потом снова передумала и взяла пистолет в руки. Так она чувствовала себя уверенней и, быстро одевшись, смогла сделать несколько шагов в сторону двери.

Но далеко уйти ей не удалось. Внезапно лежащий на кровати Глеб дико взревел, вскочил на ноги и кинулся к Роксане. Что за железное здоровье у этого человека! Все ему нипочем! На мгновение Роксану охватило отчаяние. Она сделала все что могла, а Глеб все равно пер на нее. Раздумывать было некогда. И так как Роксана держала в руках пистолет, то она сделала единственное, что было ей доступно в данном случае, – нажала на курок. Роксана даже не думала, что оружие сможет выстрелить. Ей казалось, что будет либо осечка, либо пистолет окажется не заряжен, либо этот таинственный предохранитель помешает ей сделать выстрел. Но пистолет грохнул.

– Гадство!

Глеб и не думал останавливаться, хотя выстрел был таким оглушительным, что Роксана на время даже оглохла. Она с ужасом смотрела на приближающегося к ней Глеба, у которого с плеча по всей правой руке текла кровь, но он даже не обращал на это внимания.

Он был так близко, а у Роксаны теперь не было даже оружия, потому что ее пистолет при выстреле так сильно дернулся, что девушка не смогла удержать его в руках. И злополучный пистолет грохнулся об пол. От удара он снова выстрелил. И Глеб, который уже был совсем рядом с Роксаной, в тот же миг странно скособочился, схватился рукой за левый бок и прошипел с нескрываемой ненавистью:

– Тварь!

Но на большее его уже не хватило. Глаза у него закатились, а сам он скрючился на полу. Под ним сразу же образовалась приличных размеров красная лужа, которая с каждой секундой все больше увеличивалась. Испугавшись, что он может совсем истечь кровью, Роксана подняла пистолет, а потом кинулась к кровати. Схватив подушку, она попыталась подсунуть ее под левый бок Глеба, откуда хлестала кровь.

Пусть Глеб и сволочь, и даже подонок, но все-таки он человек. И убивать его она совсем не собиралась. Роксана пыталась сделать для Глеба хоть что-то полезное, как-то облегчить его состояние, пока до нее не дошло, что сама она Глебу ничем не поможет и надо бежать прочь, звать на помощь или уж как там получится.

Она вскочила на ноги и метнулась к двери. Но, отворив ее, она сначала испуганно отшатнулась, а потом радостно хлопнула в ладоши:

– Степан Ефимович!

За дверью и впрямь стоял гипнотизер. И он был один. Никакого охранника ни рядом с ним, ни за его спиной не просматривалось.

– Вы свободны! – обрадовалась Роксана, но тут же спохватилась: – Как вы меня нашли?

– Услышал выстрел и прибежал.

Гипнотизер был все еще бледен, но выглядел куда лучше, чем раньше.

– Я все-таки великий мастер, – прошептал он. – Десять минут беседы, и наш охранник находится в глубоком сне, который продлится до рассвета.

– А раньше он не проснется?

– Исключено! Даю гарантию!

Но тут Степан Ефимович увидел лежащего в крови на полу Глеба, и глаза его чуть ли не вылезли из орбит.

– Девочка, ты что… Ты его убила?

– Ах, не убивала я его! Он сам!

– Сам убился?

– Это пистолет… Он упал, выстрелил… Одним словом, долго сейчас объяснять.

Но Степан Ефимович выпрямился и взял девушку за руку.

– Роксана, – торжественно произнес он, – ты и не должна ни в чем оправдываться. Более того, я уверен, что этот человек получил от тебя по заслугам. Правильно ты сделала, что его застрелила.

– Не стреляла я в него!

– Да-да, – многозначительно покачал головой Степан Ефимович. – Я все понимаю. Все-все!

Он ей не верил! И другие не поверят. Все будут думать, что она убийца. И отчаяние от такой несправедливости чуть было не захлестнуло Роксану. Но тут же она вспомнила, ради чего это все затевалось, и потянула Степана Ефимовича за собой.

Глава 15

У Максима дела продвигались неплохо. По мере того как Максим путешествовал по Сети, переданный ему на разработку объект раскрывался перед ним то с одной, то с другой стороны. И все эти стороны были одинаково пугающими.

И наконец, откинувшись на спинку кресла, молодой человек вздохнул:

– Как же мы сразу не сообразили-то, кто за всем этим может стоять? Вот мы тоже!..

Но вычислить подозреваемого – это была лишь половина дела. А вот определить его нынешнее местонахождение было куда важней. Другими словами, Максим теперь знал, что за человек мог желать смерти Климу, мог даже эту смерть сильно приблизить, но вот где в данный момент скрывается этот человек, Максим не знал. В этом у него по-прежнему не было никаких подвижек.

Однако Лисица, выслушав его, заявил, что волноваться совершенно не о чем. Очень скоро к ним пожалует человек, который лучше других осведомлен в этом вопросе.

– Карина трясется, словно осиновый лист. По ее словам, этот страшный человек – Древоточец – обещал прибыть на свидание с ней, она ждет его приезда буквально с минуты на минуту.

– А почему она его так боится?

– Скажи по совести, ты бы на ее месте не боялся? Послужной список у этого бандита более чем впечатляющий.

Максим не знал, что ему ответить. С Древоточцем он лично знаком не был, но, по отзывам других людей, вещи этот старый бандит творил страшные. Нанять на работу такого типа мог только самый отчаянный человек. Но сам Максим его не боялся, он боялся лишь одного – что этот человек сделает непоправимое. Впрочем, если он едет сюда, значит, Роксане он в данный момент не угрожает.

Все в доме понимали: Древоточец ни за что и ни под каким видом не должен был уйти. Ловушка была расставлена, и Древоточец должен был угодить в нее вместе со всеми сопровождающими его людьми. Впрочем, Карина сказала, что Древоточец редко приезжает с многочисленной охраной. Обычно с ним бывает один, реже два или три человека. Так что и в этот раз, когда из подъехавшей черной машины вышли три темные фигуры, никто не удивился.

Древоточец шел впереди, его можно было отличить по невысокому росту и коренастому телосложению. Короткие кривые ноги и руки, спускающиеся почти до колен. Жуткий и опасный тип. У всех, включая Максима, который еще недавно храбрился, побежали мурашки по телу.

– Держитесь, – шепнул кто-то. – Человек он бывалый, сопротивляться будет отчаянно.

Так и случилось – едва поняв, что в доме засада, Древоточец вступил в бой. Несмотря на то что на него навалились сразу три крупных мужчины, он расшвырял их всех в разные стороны, словно котят. Вид у него был дикий, глаза бешено вращались, а на губах выступила пена.

Карина, которая открывала дверь и теперь притаилась в углу, не имея возможности удрать, неожиданно вскрикнула:

– Да он бесноватый!

Это словечко как нельзя лучше обрисовывало ситуацию. Подступиться к Древоточцу было невозможно. Нападавшие могли лишь своими наскоками не позволить ему взять в руки оружие. Но и с голыми руками Древоточец был неодолим.

А вот его сопровождающие сдались быстро, они подобной ярости не демонстрировали. Но и оставшись один, Древоточец сумел продержаться еще несколько минут. И что это были за страшные минуты! Вспоминая задержание Древоточца, Максим и сам не мог толком объяснить, как им удалось его скрутить. Древоточца успели повалить в тот миг, когда он уже извлек из-за пазухи гранату и пытался выдернуть из нее чеку. В самую последнюю минуту Максим буквально зубами впился в его запястье и дал себе клятву, что зубов не разожмет, даже если Древоточец проломит ему голову. Так мертвый и будет висеть.

С таким грузом на правой руке одной левой старый бандит не мог сражаться с оперативниками. И с воем, словно дикий зверь, он свалился на пол, совершенно скрывшись под грудой тел. Но и поверженный, он продолжал сопротивляться. И прошло еще несколько минут, прежде чем оперативникам удалось застегнуть на нем наручники, которых они надели не одну пару, а целых три.

– Так-то надежнее будет, – заявил Лисица, когда на запястьях бандита защелкнулись очередные браслеты.

Но Древоточец, казалось, и не думал паниковать. Напротив, морда у него была хоть и расплывшаяся от полученных ударов, но все равно самодовольная.

– И чего? – сплевывая изо рта кровь, спросил он. – Думаете, победили?

– Разве нет?

– У нас заложники. Забыли? Гипнотизер и девчонка. Или вы хотите посмотреть, как мои ребята будут с нее мясо ломтик за ломтиком снимать? Такое зрелище не скоро забываешь. Особенно если по сердцу тебе девка.

Максиму показалось, что Древоточец при этих словах как-то по-особенному взглянул на него, словно бы знал о тех чувствах, которые испытывает Максим к пленнице. Лисица тоже заметил этот взгляд и нахмурился. Карина предупреждала его о том, что Древоточец обладает каким-то необыкновенным сверхчутьем, которое позволяет ему предугадывать опасность и вообще знать многое из того, чего он знать вроде бы не должен.

И сейчас, наблюдая за ним, Лисица думал, что человек этот был в своем роде незаурядной личностью. Опасной, да, но еще и незаурядной. И, внимательно глядя на валяющегося на полу Древоточца, он подбирал для него сравнение. Дикий зверь, голодный волк, одинокий матерый хищник. И с невольным уважением Лисица подумал о том человеке, которому служил этот дикий зверь. Каков же должен быть характер Босса, если тому удалось почти приручить или, во всяком случае, заставить этого старого хищника слушаться своих приказов.

– Вот что я тебе скажу, а ты послушаешь. Ничего вы девчонке не сделаете. Ни ты, ни твои дружки.

– С чего это ты так уверен?

Лисица медлил с ответом. Он и сам не мог сказать, почему уверен, что с девчонкой все будет хорошо. Но не у одного Древоточца была развита «чуйка», имелась она и у Лисицы.

И он просто сказал:

– Руки у вас насчет Роксанки коротки.

Древоточец оскалился.

– А это мы еще посмотрим, чья возьмет.

– Мы ведь знаем, на кого ты работаешь. Знаем, кто скрывается за личиной Босса. И знаем, как можно найти этого человека.

– Знаете, так ищите.

Лисица нахмурился. На поиски могло уйти много времени. Слишком много, если учитывать, что девчонка сейчас находится в руках преступников.

– То, что вы задумали с Боссом, у вас все равно не выйдет. Из страны вам не уехать. Пограничники нами уже оповещены, так что ничего не получится.

Древоточец взглянул на него уже без прежней издевки. Видимо, тот факт, что посторонние знали об их планах эвакуации, его неприятно поразил.

– К чему ты мне это говоришь? – спросил он у Лисицы.

– Предлагаю тебе сделку.

Лисице и самому было противно произносить эти слова в адрес Древоточца. О какой сделке может идти речь с таким человеком? Но ради спасения девчонки он готов был переступить через собственные принципы. Что принципы, жизнь человеческая дороже.

– Ты сдаешь нам Босса, рассказываешь, где его можно найти и как сделать это быстрее, а мы…

Лисица задумался, что бы ему пообещать Древоточцу. Исполнять обещанное он не собирался, но что-то пообещать было нужно.

– А мы отпускаем тебя на свободу, – сказал он наконец.

– Ого! – хмыкнул бандит. – Что-то не верю я в такие обещания. Но у меня к тебе есть свое предложение.

– Слушаю.

– Ты снимаешь с меня браслеты, отпускаешь моих ребят. А я провожаю тебя и твоих ребят к Боссу.

– Лично?

– Да.

– По-иному никак?

– Нет.

И, видя, что Лисица колеблется, бандит добавил:

– Решайся. Еще немного, и будет поздно. Счет идет уже не на часы, а на минуты. Боссу девчонка больше не нужна. А от людей, которые не нужны, избавляться всегда легче. Так что медлить там не будут.

Древоточец блефовал, и чутье подсказывало Лисице, что враг что-то темнит, но иного выхода не было, надо было принимать предложение.

Чтобы потянуть время и собраться с мыслями, Лисица спросил у бандита:

– Вроде, как я посмотрю, собирался тут основательно все подчистить? Планировал избавиться не только от пленных и Селестины, но и от Карины и ее девчонок? Что, смотришь? Думал, что мы не найдем в твоей машине и взрывчатку, и запалы? Там хватит, чтобы сровнять этот дом с землей вместе со всеми его обитателями.

– Это не мое.

– Машина твоя, а что в ней не твое? Как же так?

– Это просто так… нашел… сдать собирался.

– И сюда ехал, потому что рассчитывал, что мы как раз тут и будем?

– Ну да.

Бандит не скрывал издевки. Он явно считал, что ему все сойдет с рук. И эта его уверенность здорово нервировала сотрудников и особенно Максима. При мысли, что этот гад уже мог причинить Роксане какой-то вред, у парня темнело в глазах и начинало звенеть в ушах. И в душе у него поднималась такая ненависть к этому человеку, что, казалось, ее одной должно было хватить на то, чтобы испепелить его в прах.

– Ладно, я согласен, – произнес Лисица. – Но когда бандит напомнил про браслеты, отрезал: – Наручники мы с тебя снимем лишь после того, как доставишь нас к Боссу.

Не все в группе были согласны с решением командира.

– Ты уверен, что мы имеем право так рисковать? Мы ведь не знаем полного состава их банды. Проститутки видели пятерых, считая вместе с Глебом, Босс – шестой, но что, если их больше? Что, если их банда окажется слишком многочисленной, чтобы мы справились своими силами? Пусть нас сейчас и семеро, но бандиты будут сопротивляться на своей территории, где им каждый закоулок знаком. И у них в руках заложники.

– Уверен, что на это они и рассчитывают, – кивнул головой Лисица. – Неспроста же этот гад держится с нами столь уверенно. Он думает, что нас слишком мало, чтобы справиться с его людьми в хорошо знакомой им обстановке. И в то же время понимает – дожидаться подкрепления мы не станем. Он неспроста нас так торопит, шантажируя тем, что иначе его люди примутся убивать невиновных заложников. Он хочет, чтобы мы поехали с ним и угодили в западню.

– И как же мы поступим?

– Как? Будто бы у нас есть другой выход. Поедем, конечно!

И стоило Лисице произнести эту фразу, как всем остальным сразу же стало предельно ясно, что другого расклада у них и быть не может, а иначе никакие они не офицеры. Чтобы достойно служить России-матушке, надо быть не просто храбрым человеком, но еще и немного безумным.

Пока офицеры планировали свое наступление, Роксана и Степан Ефимович прилагали все имеющиеся у них силы и всю отпущенную им природой осторожность, чтобы обеспечить собственное отступление. После того как они наспех перевязали Глеба и оставили его одного дожидаться лучших времен или умирать, это как уж получится, они покинули относительно безопасную спальню и вышли в коридор, в котором в любую минуту мог появиться кто-то из бандитов или даже сам их таинственный Босс.

Тесный контакт с этими личностями в планы друзей не входил, поэтому они старались двигаться бесшумно и остаться незамеченными как можно дольше, желательно до тех пор, пока не покинут опасную территорию. Но, достигнув лестницы, они заспорили. Роксана считала, что надо идти вниз, там спасение. А вот Степан Ефимович парадоксальным образом ратовал за движение наверх.

– Но почему… почему наверх? – допытывалась у него Роксана в тоске. – Ведь нам надо вниз! Там свобода!

– Ты так думаешь, и бандиты тоже так думают. Значит, и караулы свои они расставят именно там.

– Но что толку карабкаться наверх? Крыльев у нас нет. Рано или поздно нам придется остановиться. И тогда бандиты просто возьмут нас там измором.

– Все равно нам надо наверх, – упрямился Степан Ефимович. – У меня есть план, как мы сможем удрать от них.

Что же, против плана Роксана возражать не посмела. У нее самой не было даже намеков на какой-либо план. Ей просто до чертиков хотелось поскорее унести ноги из этого жуткого места, но назвать эту идею планом, конечно же, было нельзя.

Они стали карабкаться наверх. И постепенно Степан Ефимович раскрыл ей часть своей задумки.

– Пока я дожидался твоего появления, у меня было много времени и очень мало дел. Так что я пошарил в несгораемом шкафу, который остался тут от прежних владельцев этого помещения. В нем была куча пыльных бумаг, теперь уже никому точно не нужных. Но среди них я нашел там кое-что интересное для нас.

– Что же?

– План эвакуации персонала из здания в случае возникновения пожара или другой нештатной ситуации. И знаешь, что я там увидел?

– Что?

– На территории завода находится два равнозначных объекта, обозначенных на плане как «Цех 1» и «Цех 1 а». Не знаю, что там в этих цехах производили, отчего такая секретность, но между ними имеется несколько переходов. На первом, втором и, возможно, даже третьем этажах эти проходы могут быть перекрыты бандитами. На четвертом прохода нет вовсе, не знаю почему, этот вопрос не ко мне, а к проектировщику этого здания. Но зато на пятом и последнем этаже есть проход, которым мы при определенной удаче сможем воспользоваться. Такой вот план.

– А соседнее здание бандиты не охраняют?

– Я немного побеседовал с тем любезнейшим молодым человеком, который заглянул к нам. Так вот, перед тем как погрузиться в крепкий здоровый сон, он рассказал мне, что соседнее здание ими уже не контролируется. Вроде как там недавно появились свои хозяева.

Роксана почувствовала, как при этих словах гипнотизера ее сердце сделало толчок. Совсем рядом в соседнем здании есть нормальные люди? Они могут им помочь?

Но все оказалось не столь радужно, хотя и лучше, чем можно было ожидать.

– В соседнем здании расположилось какое-то «ООО», нынешние владельцы которого то ли еще сами не придумали, как будут использовать бывшие заводские помещения, то ли ждут финансирования. Так что восстановительные работы пока что не ведутся, и, кроме сторожа, там никого нет. Однако соваться туда лишний раз бандиты все равно избегают. А пятый этаж они не контролируют вовсе, потому что он почти разрушен. Крыши нет, а где есть, то лучше бы ее не было, потому что местами она проваливается, причем гнилые балки и куски бетона норовят упасть точнехонько на головы бандитов. И у них уже так погибло два человека, после чего они и решили спуститься пониже.

– Значит, наверху никого из них нет?

– И мы с тобой этим их просчетом, как ты сама понимаешь, просто обязаны сейчас воспользоваться.

На этом обсуждение закончилось. Роксана больше не возражала против выбранного ее спутником пути, и они принялись подниматься наверх. Идти приходилось осторожно. И дело тут было даже не в бандитах, которые могли устроить засаду где-нибудь вдоль лестницы, сам путь наверх был опасен. То и дело попадались обломки бывших стен, из которых то ли сами выпали, то ли были нарочно выломаны куски бетона. Под ногами также валялась и ржавая арматура, о которую впотьмах было легко споткнуться. Почти всюду отсутствовали лестничные перила, и брести приходилось поближе к стенке, но так, чтобы не наткнуться на торчащие из нее железные штыри.

Роксана тосковала. Если сейчас так трудно, что там будет впереди? Но когда они оказались под самой крышей, неожиданно стало легче. Крыша тут и впрямь во многих местах была дырявой, но благодаря дырам сюда попадал лунный свет, и можно было хотя бы видеть, что находится под ногами.

Они прошли дальше, светя под ноги в помощь луне еще и фонариком, который Степан Ефимович позаимствовал у побежденного гипнозом охранника. Роксана боялась, как бы свет фонаря не выдал их, но потом успокоилась. Вокруг было спокойно, даже не верилось, что где-то неподалеку окопались бандиты. Роксане даже захотелось поверить, что им вот так и удастся легко и просто сбежать от Глеба, его таинственного Босса и остальных. Степан Ефимович тоже приободрился, начал насвистывать какой-то мотивчик. Но вскоре их счастье закончилось вместе с полом, который неожиданно обрывался и уходил далеко вниз.

– Вот почему тут не выставлен караул, – произнесла Роксана, глядя на зияющий провал у себя под ногами, который уходил вниз так далеко, что слабый луч фонарика даже не мог осветить его до дна.

Они растерянно смотрели на дыру и понимали, что если будут продолжать стоять, то окажутся в ловушке. Рано или поздно бандиты обнаружат их исчезновение, начнут искать, проверят свои караулы и поймут, что из развалин корпуса гипнотизер и девчонка не выходили.

– И тогда, что мне кажется вполне возможным, кто-то умный у них смекнет, куда мы с тобой направились.

Конечно, смекнут! А сами не сообразят, Древоточец им подскажет, что поискать стоит наверху. Ведь в «доме отдыха» Роксана точно так же удирала через крышу.

Роксана посмотрела на дыру. Темный провал пугал ее своими неровными очертаниями. Провалился пол не весь целиком, видимо, сначала кем-то была выдолблена дыра, потом она стала расширяться уже самостоятельно и ныне достигла внушительных размеров.

– По краю еще можно пройти.

Степан Ефимович посветил фонариком, и Роксана вздрогнула. Кромка сохранившегося пола, по которой предлагалось ей пройти, была не шире полуметра. Проходила она над пропастью высотой добрых шесть метров, на дне которой валялось камней побольше, чем в иной каменоломне. Упасть на такие – это верная смерть. Да и сама уцелевшая кромка выглядела крайне ненадежно. И все же Степан Ефимович считал, что иного выхода у них нет.

– Надо рискнуть.

И, вручив фонарик Роксане, сказал:

– Посвети мне. Хочу, чтобы у меня руки были свободны, буду держаться ими за стену.

– Давайте я пойду первой.

– Нет. Я тяжелее тебя. Если пройду я, пройдешь и ты за мной следом.

И, сказав это, он снова велел ей светить, а сам перекрестился, прошептал что-то, чего Роксана не разобрала, лишь услышала несколько слов, позволивших ей считать, что гипнотизер молится. А затем, глубоко вздохнув, Степан Ефимович ступил на опасную кромку. Ну а Роксана принялась светить фонариком, следя за тем, чтобы луч не сбивался и позволял Степану Ефимовичу видеть, куда он ставит ногу.

Сначала казалось, что дела у Степана Ефимовича идут неплохо. Он сделал уже полтора десятка шагов, и вроде бы все было ничего. Он старался двигаться боком, спиной прижимался вплотную к стене, так что до провала оставалось еще много места. Пол вдоль стен тоже был прочнее, чем в центре. Так что двигался Степан Ефимович все уверенней и уверенней, но затем случилось несчастье.

Роксане уже давно казалось, что фонарик у нее в руках светит все слабей и слабей. Девушка утешала саму себя, говоря, что это ей только кажется. Но нет, это ей не казалось.

– Что там со светом? – послышался голос Степана Ефимовича. – Я почти ничего не вижу.

Роксана потрясла фонарем, который вроде как одумался и начал светить ярче. Но затем случилось и вовсе ужасное. Мигнув несколько раз, фонарик погас совсем. В растерянности стояли они вдвоем, разделенные непроглядным мраком. Роксана застыла на краю пропасти, Степан Ефимович где-то посредине над ней. И что ему было делать? Роксана даже не представляла. Не знал этого и Степан Ефимович.

Затем откуда-то из темноты раздался его голос:

– Деточка… Я буду пробираться дальше.

– Степан Ефимович, это опасно! Вы же не знаете, что там дальше. Вы не видите дороги!

– Ничего. Я осторожно.

Роксана была в отчаянии, хотя и понимала, что гипнотизер прав. Вернуться назад было бы проигрышем. Путь вперед давал хоть какой-то шанс. Дорого бы сейчас дала Роксана за возможность осветить путь своему спутнику. Но что она могла поделать, если фонарик сдох, а свет от луны остался в других помещениях, где в нем не было никакой особой надобности, так как там пол был относительно ровный. А тут, где свет нужней всего, крыша и потолок, как назло, были целы.

Степан Ефимович еще немного постоял, а потом произнес:

– Ну все… я пошел.

Роксана затаила дыхание. Она не знала, как далеко предстояло идти Степану Ефимовичу. Девушка лишь слышала, как иногда под его ногами срываются вниз камешки, и молилась, чтобы этот звук никто не услышал. Но затем произошла настоящая трагедия. Удача изменила Степану Ефимовичу, и он сорвался с узкого карниза. Раздался крик, и Степан Ефимович полетел вниз.

Взвизгнув, Роксана ждала звука удара, но ничего не произошло.

– Степан Ефимович?.. Вы живы?

Роксана не ожидала услышать голос в ответ, но вдруг услышала сдавленное:

– Да-а‑а…

Голос принадлежал гипнотизеру, вот только шел он теперь откуда-то снизу.

– Где вы? – удивилась Роксана.

– Тут. Зацепился за какую-то штуку и висю… то есть вишу… Одним словом, повис, словно яблоко на яблоне.

Роксана была в отчаянии. С одной стороны, очень хорошо, что ее друг жив, но надолго ли? И опять же, как ей его спасать? Ползти к нему? Но выдержит ли карниз их обоих, если она втянет Степана Ефимовича? Да и хватит ли у нее сил, чтобы подтянуть взрослого мужчину наверх? Роксана сомневалась, что такой подвиг, да еще в темноте, ей будет по плечу. И все же она бы поползла и сделала все, что могла, такой уж у нее был характер, что отступать или пасовать перед трудностями она не умела. Но, увы, громкий вопль Степана Ефимовича услышала не только она одна. Внизу его тоже услышали бандиты. А услышав, они захотели поинтересоваться, кто это там вопит у них над головами. И теперь снизу слышались их взволнованные голоса.

Сначала Роксана запаниковала, а потом махнула рукой и присела на какую-то глыбу. Что толку метаться? Все. Это конец. Мелькнула мысль покончить со всем разом, бросившись в зияющую перед ней пропасть. Но такой поступок, вполне в духе былых времен, показался Роксане экстремальным. Вдруг еще что-нибудь изменится?

Торжеству примчавшихся бандитов не было предела. У них-то фонарики были мощные, с новыми сильными аккумуляторами, в их свете было хорошо видно повисшего на какой-то трубе и раскачивающегося над пропастью Степана Ефимовича, которого бандиты тут же окрестили «грушей». Доставать они его даже и не пробовали, разговоров таких между ними не было. Вместо этого они восприняли это как новую потеху и, к ужасу Роксаны, принялись палить по беззащитному человеку.

Роксана вскочила на ноги, с отчаянием наблюдая за чудовищной картиной того, как в беспомощное тело Степана Ефимовича летят множественные пули. Бандитов было много, а желание пострелять еще больше. Они толкались на краю обрыва и мешали друг другу хорошенько прицелиться. Лучи их фонариков метались по стенам и потолку, а раздающиеся выстрелы отдавались громким эхом. Если добавить ко всему крики Роксаны, то какофония была такой, что и мертвые бы проснулись.

– Не надо! Не стреляйте! Что вы делаете?! Перестаньте!!

Роксана бросалась то к одному бандиту, то к другому, совсем не думая о том, что и ее тоже могут пристрелить. Да и самим бандитам такая мысль в голову не приходила. Они лишь отпихивали Роксану, иногда очень грубо, но стреляли исключительно по Степану Ефимовичу.

Но внезапно за их спинами прозвучал голос:

– Что тут происходит?

Голос был женский. И несмотря на то что прозвучал он совсем тихо, все бандиты как по команде перестали палить, повернулись и уставились на женщину, которая подходила к ним. Посмотрела на нее и Роксана. Посмотрела и поняла, что эта женщина ей знакома. После этого Роксана вытаращилась так, что ей самой казалось – ее глаза вот-вот выпадут из глазниц. Но она ничего не могла с собой поделать, все смотрела и смотрела на подходящую к ним женщину, которая держалась так, словно была тут всем им хозяйка.

– Антонина, – прошептала Роксана. – Как вы тут оказались?

Женщина ничего не ответила. Вряд ли она вообще услышала вопрос. Взгляд ее был устремлен к Степану Ефимовичу, все еще болтающемуся над ямой. Антонина смотрела на него, но, вопреки ожиданиям Роксаны, жалкий вид гипнотизера вызвал на лице бывшей начальницы лишь улыбку.

– Свалился? – поинтересовалась она у мужчин, которые в ответ осклабились в подобострастных ухмылках.

– Сбежать хотел! – ответил ей кто-то.

– И девчонку с собой прихватил, – подхватил другой.

Только теперь Антонина перевела взгляд на Роксану. Она ничем не показала, что они знакомы. Ни кивком, ни улыбкой, ни жестом. Впрочем, и сама Роксана лишь молча таращилась на Антонину. Да она ли это вовсе? Может быть, эта женщина лишь похожа на Антонину? Но голос-то ее! Хотя что голос, вот если бы света тут было побольше, тогда можно было сказать точно.

Несмотря на сумрак, глаза Роксаны шарили по фигуре этой женщины, пытаясь нащупать какие-то детали, которые помогли бы ей решить вопрос, кто перед ней, Антонина или самозванка.

В это время странная женщина произнесла:

– Дайте-ка и мне развлечься.

С этими словами она взяла у кого-то из своих прихлебателей пистолет, подняла его, и Роксана вздрогнула. Как раз в тот момент, когда женщина подняла оружие, изготовившись к стрельбе, девушка увидела ее пальцы и заметила, что мизинец на правой руке у этой женщины был слегка искривлен. А вздрогнула Роксана потому, что хорошо помнила – у Антонины мизинец правой руки был также изувечен. Причиной тому была детская травма, Антонина все собиралась сделать пластику сустава, да так, похоже, и не собралась.

Сомнений у Роксаны больше не было. Перед ней была Антонина собственной персоной.

Но вот только что она делает среди этого бандитского сброда? И почему бандиты ее слушаются? Да еще и не просто слушаются, а вроде как с подобострастием?

Между тем Антонина продолжила творить странные и непонятные вещи. Она прицелилась из пистолета и несколько раз выстрелила в бедного Степана Ефимовича. Судя по тому, что тот даже не издал ни единого звука, он был уже мертв. Слезы навернулись на глаза Роксаны.

– Тоня, что вы делаете?! Перестаньте.

Антонина круто развернулась к ней, и в какой-то момент Роксане казалось, что женщина сейчас либо всадит в нее оставшиеся в обойме пули, либо просто столкнет ее в дыру. Но ничего этого не произошло. Антонина лишь наклонилась к ней и зло прошипела:

– Никогда не смей мне указывать, девчонка! – А затем, выпрямившись, скомандовала своим бандитам: – Заберите ее.

Но когда один из бандитов ударил Роксану, побуждая ту двигаться, Антонина отреагировала:

– Она нужна мне живой.

После этого серьезное рукоприкладство в отношении Роксаны было немедленно прекращено и больше никем из бандитов не применялось, что опять же говорило о высоком статусе Антонины в этой разбойничьей стае. Как и каким образом ее бывшая начальница достигла такого авторитета среди бандитов, Роксана сказать не бралась. Также она не понимала, зачем она понадобилась Антонине именно живой, хотя последнее, безусловно, вселяло в нее некоторые надежды относительно своего будущего, хотя и не сказать, чтобы очень серьезные.

Глава 16

Спуск вниз обратно к бандитскому логову показался Роксане бесконечным. Слезы стояли у нее перед глазами, застилая их и мешая смотреть под ноги. Ей было жалко бедного Степана Ефимовича, чье тело беспомощно болталось сейчас над черной дырой где-то высоко наверху. Одновременно в душе у Роксаны поднималась волна горячего гнева против Антонины, которая застрелила его хладнокровно и жестоко. Застрелила безоружного, несчастного и абсолютно безвредного человека, просто забавы ради. Это и многое другое заставляло Роксану иначе взглянуть на свою бывшую начальницу. И все же вся правда об этой особе до Роксаны еще не доходила. Для этого им надо было остаться наедине, что вскоре и случилось.

Заведя Роксану в помещение, которое выгодно отличалось и обстановкой, и размерами, и освещением от всех прочих, которые до этого довелось повидать девушке, Антонина сказала провожатым:

– Я вас позову.

И закрыла у них перед носом дверь, оставшись вдвоем с Роксаной в большой и хорошо освещенной комнате. Начинать разговор Антонина не торопилась, так что у Роксаны было время оглядеться по сторонам. Она смотрела и удивлялась. Если не знать, что находится за дверями, то можно было подумать, что находишься в чьем-то респектабельном доме. На покрытых декоративной штукатуркой недавно отремонтированных стенах висели картины и репродукции. На полу был положен паркет, а поверх него – пушистый палас. Тут было даже красивое витражное окно, правда, вело оно почему-то не наружу, а снова в коридор. И все же тут было шикарно.

Если раньше Роксана удивлялась уютному гнездышку, которое обустроил себе Глеб среди общей разрухи, то теперь она видела, что спальня Глеба просто жалка по сравнению с теми хоромами, которыми владела Антонина. Тут был даже спортивный уголок, в котором стояло несколько тренажеров, стоял манекен для отработки ударов и было огорожено канатами место для спарринга, благо размеры помещения вполне позволяли обустроить тут несколько различных зон – гостевую, что-то вроде библиотеки или кабинета и спортивную. Роксана помнила, что Антонина всегда уделяла много времени спортивным занятиям, похоже, она и тут оставалась верной своим привычкам.

Антонина уселась в новое удобное кресло, указала рукой Роксане на другое, стоящее напротив, и, дождавшись, когда та в него усядется, спросила:

– Удивилась, когда меня увидела?

Роксана не стала ее разочаровывать и подтвердила, что да, удивилась – это еще очень мягко сказано.

– А ты чего, и правда ни фига не помнишь? – с любопытством спросила у нее Антонина.

– О чем?

– Ну, что это я Клима замочила?

Внутри у Роксаны прямо все так и ухнуло вниз. Если раньше она, вопреки всякому голосу разума, на одну миллионную долю все же надеялась, что ее Клим каким-то образом остался жив, что Максим ошибся, приняв за труп еще живого человека, то теперь, после этих холодных слов Антонины, надежды у нее уже не оставалось.

И, поникнув головой, она произнесла:

– Я все забыла.

Антонина разглядывала ее, словно диковинного зверька.

– Гипнотизер говорил мне, что такое возможно. Дескать, психологическая травма наложилась на проведенный им сеанс гипноза. И ты вместо того, чтобы выпасть из времени на пару часов, выпала из него почти на сутки. Тебе еще повезло, что очухалась хоть как-то, могла вообще дурочкой стать. Ау, ничего не помню, никого не узнаю!

Роксана молчала. Говорить охоты не было. Но самой Антонине хотелось поболтать.

– Эх, жалко мне тебя, – проникновенно произнесла она. – Хорошая ты девчонка, всегда мне нравилась. Есть в тебе какой-то внутренний стержень. Ты ведь и за Клима замуж небось не из-за его денег хотела?

– Не только из-за них. Но и из-за них, конечно, тоже.

– Честная ты. И это я в тебе тоже уважаю. Потому и не шлепнула тебя вместе с Климом.

– А еще потому, что тебя интересовал код, который был у меня в голове и который ты иначе бы никак не заполучила!

Роксана сама удивилась своей смелости, с которой она выпалила эти обвинения прямо в лицо опешившей Антонине. Но та, вопреки здравому смыслу, вместо того, чтобы рассердиться, лишь ухмыльнулась:

– Что код? Код можно было из арабской фифы вытащить. Или из ее брата.

– Абдул тоже у тебя?

– Мои люди его похитили, – не без самодовольства подтвердила Антонина. – Почти сразу после того, как он от Клима вышел, они его и перехватили. Они на такие дела мастера. Лишь с тобой у них прокол получился.

– А Селестина? Зачем ты ее пытала?

– Код, милочка. Все дело в нем. Пусть девчонка и хорохорилась и твердила, что ничего не знает, только ведь можно было с девочкой такое проделать, что и она бы сдалась.

– А если она его и впрямь не знала? – спросила Роксана.

Что-то Степан Ефимович в своем рассказе ни разу не упомянул о том, что видел еще и Селестину. Про араба говорил, а вот про его сестру – нет. А если гипнотизер эту девушку не видел, значит, и в квартире у Клима вместе с Абдулом и Роксаной никакой Селестины не было. Конечно, возможно, брат сказал код сестре потом. Или Клим… Он ведь вроде как был знаком с Селестиной. Но было ли у него на это время?

– Нет, код тут ни при чем, – продолжала Антонина. – Причина, почему я тебя не убила вместе с Климом, совсем в другом.

– И в чем?

– Просто нравишься ты мне сильно.

Взгляд Антонины сделался каким-то масляным и сосредоточился на девушке. Роксана под этим взглядом поежилась. К тому же ей вспомнилось, что еще во время работы в компании Клима до нее доходили слухи о странных пристрастиях Антонины. Девчонки предостерегали Роксану от излишнего сближения с их начальницей. Роксана не очень-то их слушала, а оказалось, зря.

Антонина облизнула свои полные губы и прибавила еще значительней:

– Всегда ты мне нравилась, Роксанка. И чего тебя к Климу потянуло? Братец у меня не удался, сопля, а не мужик. Сколько его отец в детстве мутузил, ничего не помогало. Как был соплей, так и остался.

– Так Клим – это твой брат? – поразилась Роксана.

– Брат. Хоть и не совсем родной.

Так вот о какой сестре говорил гипнотизер! А Роксане и невдомек было! Но теперь ясно, откуда Босс знал Степана Ефимовича по имени. Не один Клим был знаком с гипнотизером, наверняка Антонина тоже общалась с ним или хотя бы слышала об этом человеке.

– Отец у нас с Климом был один, а вот матери разные. Свою мамашу я и не помню, царствие ей небесное. А вот мамочку Клима я хорошо помню. Красивая была и ласковая, Клим в нее пошел. Только батя живо ее на тот свет спровадил, как и многих других. Характер у бати очень уж крут был. Говорят, что я в него пошла.

– Кто говорит?

– А люди, которые с батей дела имели, они и говорят. А вот Клим, хоть башка у него и хорошо варила, хлипкий всегда был. Батя им недоволен остался, хотя наследником все равно его сделал, а мне перед своей смертью завещал о братишке позаботиться. Ну, и людям своим так же сказал, Клим – ваш хозяин, а Антонина – хозяйка. Слушайтесь ее во всем, но слово хозяина все равно важнее.

– Хорошо же ты о своем брате позаботилась. Взяла его и убила.

– А не хрен было фирму на кон ставить, – холодно произнесла Антонина. – Ты хоть знаешь, что мы теперь банкроты?

– Кто?

– Строительной корпорации больше нет. Все обанкротились. И я в том числе.

– Нет, я ничего об этом не знала.

Почему-то Роксана поверила Антонине. Ей вспомнились заблокированные пластиковые карты, оформленные на имя Клима. Процедура банкротства предусматривает блокировку счетов.

– Да, мы теперь нищие. А все благодаря Климу и его любви к рулетке. Все подчистую продул. А что не смог продуть, заложил. Думаешь, мне приятно было это наблюдать? Злоба во мне многие годы копилась. А что я могла поделать? Батя все деньги именно Климу завещал. Но уж когда появился шанс с помощью Клима за бугор рвануть и жизнь там с новой страницы начать, тут я колебаться не стала. В жизни такой шанс один раз выпадает, а может и вовсе никогда не выпасть. Решила, что избавлюсь от Клима и жизнь свою заново начну. Докажу всем, что я достойна лучшего, чем подтирать задницу мальчишке, который так и не стал мужчиной.

– И не жалко было тебе брата убивать?

– Жалко или не жалко – это не разговор. Надо было для дела, я сделала. Надоело мне перед ним на задних лапках бегать и перед всеми притворяться, будто бы я – никто, а он – все.

– Никто так и не думал. Все знали, что Клим без тебя и шагу ступить не сможет. Ты же всей его жизнью руководила.

– Не очень-то у меня это получалось. Не первый год знакомы, научился Клим мои ловушки обходить. В мелочах мне подчинялся, а сам за моей спиной потихоньку все заработанное в казино спускал. Вот когда этот араб-погорелец у нас на горизонте появился, а Усатов ему денег пообещал отстегнуть, я и смекнула, как мне всех «кинуть», деньги себе взять да с ними в Штаты махнуть.

– Значит, Усатов дал денег Климу?

– Да не Климу, глупая ты баба, а арабу этому, что к нам папочку своего спасать примчался.

– А ему почему дал?

– Усатов с отцом этого араба дружен был, ну а тут у старика проблемы в стране начались. С трона его скинули, за решетку угодил. Здоровье у него там пошатнулось, сынок в отчаянии к Усатову прибежал и в ножки кинулся. Помогите, господин добрый, моему папочке жизнь сохранить. Вот в Усатове благородство и взыграло. Он у нас вообще любит всяких убогих облагодетельствовать. Всем горемыкам помогает. Племянницу его хотя бы взять, тоже ведь не родная племянница, а дочка его старого друга, а живет в доме Усатова, словно королева. В общем, арабу он приличный кусок пообещал отвалить, чтобы тот, значит, смог с этими деньгами к себе на родину вернуться, людей нанять и попытаться родителя своего из тюрьмы вызволить. Благородное дело мальчик затевал. Да не вышло у него ни хрена.

Последняя фраза прозвучала столь зловеще, что Роксана вся похолодела. Но виду не подала и даже спросила:

– А не вышло у него, потому что ты решила эти деньги себе присвоить?

– Ну да, – просто согласилась Антонина. – Большие деньги, обидно, если бы они Климу, а не мне достались.

– Погоди, но ведь ты говорила, что Усатов их арабу дал, сыну своего друга?

– Прямо так в руки не дал. Пообещал он их ему только, но за деньгами еще надо было лететь в Лозанну.

– Почему? К чему такие сложности?

– Чтобы следы все запутать. Усатов тоже неглупый, прекрасно понимал: пусть Абдул просил деньги как бы на подкуп тюремщиков, но если бы у него дело с подкупом не выгорело, он бы и наемников нанял, тюрьму бы штурмовал, лишь бы своего отца отбить у восставших и всю свою семью вернуть. Парень он отчаянный, мог на многое эти деньги потратить, совсем не на то, что Усатову говорил. Ну а если бы что-то у Абдула не так пошло, да начали бы копать, откуда деньги взялись, то самому Усатову могли бы потом за пособничество терроризму таких навесить… Шуточки ли, не на попкорн малышу дает. Так что денег он Абдулу дать пообещал, все-таки на спасение друга, но при этом постарался организовать все так, чтобы к нему эти деньги потом ни в коем случае привести никого бы не смогли. Так что условие у него было такое, чтобы деньги забрал даже не сам Абдул, а кто-то из надежных, но в то же время посторонних людей. Тогда выбор на тебя и пал.

– На меня? Почему на меня?

– А почему нет? Клим к тебе привык, доверял даже где-то. Ты дольше других баб с ним продержалась. И лучшей кандидатуры им было просто не найти. Абдул сам деньги забрать из хранилища не мог, таково было непременное условие Усатова. В нашей стране у араба знакомых, кроме Усатова и Клима, тоже не было.

– А Клима он откуда знал?

– Через Усатова они познакомились. Папаша наш покойный с Усатовым деловые контакты имел. Ну, и нам по наследству они же достались. Усатов к Климу благоволил, а меня терпеть не мог. И за что? Я же как могла все эти годы грязную попку своего братца прикрывала, и где благодарность?!

– У тебя хорошо получалось.

– Еще бы! Поднаторела за столько-то лет. Так что о том, какой он ненадежный тип, мало кто знал. И Усатов в том числе. Но Клим тоже сам не вызвался за деньгами ехать, тебя предложил. Даже схему эту с гипнозом придумал, чтобы у Абдула сомнений не осталось: сам Клим личного интереса в этом деле не имеет, одно лишь чистое желание помочь другу.

– А что за схема с гипнозом? Зачем гипноз-то понадобился?

– Интересно тебе?

– Конечно!

– Расскажу. Но все по порядку.

Но Роксана не унималась:

– А почему Абдул согласился на мою кандидатуру?

– А чего нет? Уж более постороннего человека арабу трудно найти, даже если просто девку с улицы привести. Но девку они с Климом не захотели, а захотели тебя задействовать. Вот они и решили, что в Швейцарию полетите ты и Клим.

– Но раз мы с ним никуда не полетели, значит, деньги…

– Правильно. Деньги по сей день в хранилище так и лежат. Ждут, когда приедет человек, который код знает.

– А знаю его я и… и ты?

– Код от этого хранилища араб тебе одной сказал. Потом гипнотизер – наш покойный Степан Ефимович этот с тобой поработал, специалист он отменный, ты код и вообще всю эту канитель начисто забыла и отправилась бы в Лозанну в полной уверенности, что на курорт летишь. Ну, а там Клим нашел бы возможность сказать тебе ключевое слово, ты бы вспомнила код, вы бы забрали деньги, а потом…

– Но зачем вообще эта сложность с гипнозом? Написали бы код на бумажке и дело с концом.

– Бумажку потерять можно.

– Ну, Клим бы сам все запомнил.

– Сам он в хранилище соваться не хотел. К тому же у Клима вообще была страсть к позерству. Игрок, что поделать. Любил жить весело. Так и в этот раз, весело обмануть ему араба было надо. Думаю, потому он и тебя с гипнотизером задействовал. А еще азарт! Небывалый! Долгий! Тут ведь он не только Абдула, но и самого Усатова «кинуть» планировал. А это, скажу я тебе, такой адреналин, которого надолго Климу должно было хватить, ну, пока люди Усатова за ним бы по всему миру гонялись. Но Клим ради порции адреналина вообще был на все готов. И на прятки, и на жмурки, и вообще на любую игру.

– А денег там насколько много?

– Как я понимаю, в хранилище том очень немаленькая сумма лежит. Усатов не из тех людей, кто мелочиться будет, когда речь о благородном поступке идет. Так что денег там должно быть много, очень много. Ну, потом-то, дело ясное, сколько бы денег ни было, Клим бы их все равно рано или поздно все проиграл, а так хоть я в Штатах их в оборот пущу.

Опять она говорит про свой отъезд!

– Антонина, а почему ты именно в Америку решила поехать?

– Мечта у меня такая с детства есть. Тянет меня туда что-то. Вот хочу там жить и все тут!

– Но почему там?

– Разве непонятно? Именно в этой стране вся сила сосредоточена!

– У них?

– Да! У кого самая развитая экономика мира? У них! У кого выходят все самые современные продвинутые гаджеты? У них. Конечно, я хочу быть с этими людьми. Но только не нищей эмигранткой желаю к ним приехать, это не по мне. Я приеду к ним королевой, перед которой все пути открыты. Равной к равным хочу к ним пожаловать.

– Но что ты там будешь делать? Это же чужая страна.

– Бизнес хочу свой открыть, дома строить, делами ворочать. Каких я дел наворочу с деньгами простака-Усатова! Надо же, друга своего пожалел! Ты хоть знаешь, сколько он пообещал дать Абдулу этому?

– Сколько?

Антонина наклонилась к ней и назвала сумму, от которой в груди у Роксаны даже что-то замерло. Сумма и впрямь была велика. Может быть, окажись Роксана перед выбором, эти деньги или жизнь Клима… Нет! Никогда бы она не сделала выбор в пользу денег! И не потому, что там стояла на кону именно жизнь Клима. Она бы любого человека пожалела. А вот Антонина не пожалела.

И сейчас в упоении она предвкушала свое будущее могущество и власть.

– И чтобы самой, самой всем рулить! – восклицала она, а глаза ее горели. – И чтобы никто мне не указ был бы! Надоело мне быть нянькой при ребенке. За Климом, сколько ни следи, все равно проматывал огромные суммы. Всегда таким был, а в последнее время и вовсе с катушек слетел, из казино и клубов уже не вылезал.

Роксана молчала, сказать было нечего. Да, Клим любил потусить и весело провести время. Раньше она как-то не задумывалась, а откуда у него столько денег, как-то воспринимала как само собой разумеющееся, что деньги у Клима не переводятся и не переведутся никогда, сколько их ни трать. Но кажущийся таким бездонным колодец все же, как выяснилось, имел свое дно.

– Ты бы с ним поговорила. Зачем же убивать-то? Все-таки брат.

– Пробовала я с ним говорить, все без толку. Твердил, что это его деньги, отец их ему завещал как своему единственному сыну. А я должна быть благодарна, что он взял меня к себе в помощники.

– Это он зря! Да на тебе все и держалось! – воскликнула Роксана.

Антонина взглянула на нее, и впервые в ее глазах промелькнуло что-то человеческое.

– Спасибо тебе, – хмыкнула она. – Хотя бы ты это заметила.

– Да это все видели! Все знали, что ты рулишь.

Антонина отмахнулась:

– Это уже теперь неважно! Отныне у меня будет другая жизнь! Свободная от всех былых обязательств и клятв! Я начну жить заново! С новым капиталом! С новым именем! И никто мне будет уже больше не указчик! Ни отец, ни Клим, ни кто другой! Докажу всем, на что я способна! Покажу, чего могу достичь, если мне не мешать.

Роксана промолчала, хотя про себя и подумала, что такое, чтобы указчиков вовсе не было, вряд ли возможно на нашей бедной планете. А еще она подумала: оказывается, она очень плохо знала своего Клима. Была уверена, что он душа-человек, а на самом деле этот душа-человек собирался хладнокровно и цинично «кинуть» человека, попавшего в беду. Ведь эти деньги были нужны Абдулу не потехи ради, а для благородной и очень значимой для него цели – спасения отца и всей своей семьи. Но, по словам Антонины, ее брат планировал присвоить эти деньги себе.

Вот только правду ли говорит ей Антонина? Теперь уже не проверишь, что там на самом деле затевал Клим. И сам Клим убит. И Степан Ефимович мертв. И самое главное – еще неизвестно, сколько осталось жить самой Роксане. Что-то подсказывало ей: как ни дружелюбно держится с ней сейчас Антонина, когда ей надоест любезничать с Роксаной, то она пристрелит ее не задумываясь.

А между тем у Роксаны имелись еще вопросы к этой женщине.

– В последнее время Клим и впрямь сделался каким-то дерганым, – сказала она. – Таблетки пил, иногда горстями. Говорил, что от них ему становится лучше.

– Таблетки, говоришь?

На лице Антонины появилась странная ухмылка, заставившая Роксану насторожиться.

– Ты что-то об этом знаешь?

– Таблетки давала ему я. А мне их, в свою очередь, дал один мой хороший знакомый. Таблеточки эти обладают интересным свойством. С одной стороны, когда их принимаешь, наступает успокоение и даже некоторая эйфория. Пациентам с повышенной возбудимостью нервной системы можно было бы их пить, кабы не одно их побочное действие. Когда действие очередной таблетки проходит, возбужденное состояние пациента еще больше усугубляется. Нервозность переходит в настоящую истерию, легкая пугливость может даже при долговременном приеме этого препарата перерасти в настоящую фобию.

– Но это же начисто лишает таблетки их эффективности.

– Ну, как сказать.

И опять Антонина это сказала таким тоном, что Роксана вздрогнула:

– Ты знала об этом побочном действии! Знала и нарочно подсунула эти таблетки Климу! Надеялась постепенно свести его с ума!

Антонина кивнула головой. Ей ничуть не было стыдно.

– Тогда я еще надеялась решить вопрос без крови. Все-таки брат, да и отец наказал мне за ним присматривать. Но таблетки, хотя Клим их и пил, действовали слишком медленно. Чтобы довести его до настоящего сумасшествия и возможности настоящей опеки над ним, у меня могло уйти несколько лет. И то еще не факт, что все бы получилось. Так что, когда я узнала про то, что Усатов решил распечатать одну из своих кубышек, я решила, что это мой шанс. Избавлюсь от Клима, разбогатею, исполню свою мечту.

– Да за что же ты так ненавидела Клима?

– Какая ненависть? Просто он мне мешал. В детстве я его даже любила, он был таким ласковым мальчиком. Это уже с годами он стал портить мне удовольствие от жизни.

– Но ты его убила!

– Что ты все время повторяешь одно и то же как попугай? Убила, убила… Ну, убила, и что тут такого?

– Но как ты проникла к нему в квартиру?

– Вот уж сущая ерунда. Я много раз бывала у Клима. Я же его сестра, забыла?

– Но ты же не просто так взяла и пришла. Как раз в тот момент, когда Клима застрелили, камеры наблюдения во всем доме одновременно выключились. Не просто же так это произошло?

– Признаю, у меня были помощники. Они и организовали эту «слепоту» камер.

– И еще раз они это сделали в доме Усатова? Покушение на него – это ведь тоже твоя работа?

– А как ты думаешь? Разве могла я деньги забрать, а Усатова оставить живым? Рано или поздно Усатов бы узнал, что хранилище пусто, а между тем Абдул обещанных ему денег не получил. И тогда Усатов бы начал искать того человека, кто эти денежки у него свистнул. Ну а Усатов такой упрямый тип, что если цель перед собой поставил, то нипочем не успокоится, пока своего не добьется. Я совсем не хотела, чтобы однажды, когда я буду жить в своей собственной квартирке на Манхэттене, ко мне в спальню вломились бы громилы Усатова и зачитали приговор.

– Но ведь это очередное убийство.

– Сначала я хотела стрелки на тебя перевести, для того и на праздник его племянницы отправила в числе других гостей. А потом решила: какого черта, если я уже все равно уезжаю, то не все ли равно, кого станут подозревать. Пусть даже и меня, что с того? Меня в стране к тому времени, когда наши правоохранительные органы раскачаются, уже не будет.

Вот зачем Антонина отправляла ее к Усатову на банкет. Она прекрасно знала, что никакой достоверной информации от Клима у Усатова нет и быть не может, потому что сам Клим к этому времени уже был мертв. Впрочем, об этом Усатов, конечно, ничего знать не мог. Только Максим и его коллеги знали.

И Роксана задумчиво произнесла:

– Когда я тебе позвонила первый раз, ты сказала, что с Климом все в порядке. Что он на Кубе. Потом перезвонила и сказала, что на Кубе твоего брата нет. Потом сказала, что у Усатова могут быть сведения о Климе. Какая же ты лгунья!

– Уж не знаю, как это воспринимать, как комплимент или как?

– Или как!

– Когда ты мне первый раз позвонила, признаюсь, я слегка опешила. Никак не ожидала, что ты сама объявишься. Ведь после того, как я шлепнула братца, а тебя оглушила, мне пришлось отсиживаться в соседней квартире. Там какая-то суета поднялась, мне совсем не нужная. Человек прибежал.

Это она про Максима!

– И как ты не побоялась после убийства еще и вламываться в чужую квартиру и сидеть там?! У тебя железные нервы!

Комплимент Антонине понравился. И она польщенно хмыкнула:

– Время у меня еще было, а квартира была куплена мной, хотя и не на мое имя, так что проблем с тем, где пересидеть опасный момент, не возникло. Ну а потом, когда я вышла из квартиры и вернулась к Климу, то обнаружила, что он лежит, еще тепленький, а вот тебя уже и след простыл. И сколько мы тебя ни искали, найти не удалось. А потом вдруг ты сама объявилась: звонишь мне – здравствуй, Антонина, помоги мне. Было от чего удивиться.

– И что ты сделала с телом Клима?

– Унесла его.

– А зачем?

– Отвечу. Мне было нужно спрятать тело Клима, чтобы его не нашли. Нет тела, нет и дела. Мне было нужно, чтобы Клим официально продолжал бы числиться среди живых, так было удобнее.

– Но такой риск! Тебя же могли увидеть с трупом на руках?!

– У меня все отлично получилось. Меня никто не заметил, я положила труп в багажник своей машины, а потом спокойно уехала. Тебя же я поручила срочно искать своим людям. Они караулили тебя возле дома. Но в последний момент тебя перехватил какой-то смазливый блондин, судя по всему, тот же самый, что увел тебя из квартиры Клима.

Это она снова про Максима, поняла Роксана. Антонина упомянула про тот случай, когда Максим заботливо вывел Роксану с места преступления, а она от него удрала. И при мысли о Максиме в груди у Роксаны поднялся жар. Эх, Максим, Максим! Как тосковала теперь Роксана по той надежности, которую он излучал. И потянуло же ее к этому проходимцу Глебу. Вот что значит однажды в жизни взять и сделать неправильный выбор. Вот от чего предостерегали Роксану ее подруги. Выбрав не того человека, теперь она рисковала потерять все, включая и самое ценное – жизнь.

И все же, пусть и вопреки здравому смыслу, Роксана надеялась, что он придет ей на помощь. Ведь Максим обещал, что приедет за ней.

Но эти иллюзии прогнал голос Антонины:

– Столько дней мои люди тебя разыскивали, и все безуспешно. А тут, когда я уже отчаялась тебя найти, птичка сама прилетела мне в руки. Сначала я насторожилась, никак не могла поверить, что ты сама по доброй воле обратилась ко мне за помощью. Но потом поняла, что ты ничего не помнишь о случившемся, и решила использовать это в своих целях.

– Убедила меня, что все в порядке, что Клим жив. А между тем он был уже мертв.

– Сама вспомнила или подсказал кто?

Роксана хотела сказать про Максима, но не стала.

– Сама.

– Молодец. И много ты чего еще вспомнила?

– Кое-что есть.

Антонина посмотрела на нее долгим изучающим взглядом, а потом сказала:

– Может, и зря, что я сразу же, как ты объявилась, не послала к тебе своих ребят. Они запросто могли прикончить тебя той же ночью, когда ты осталась ночевать у своей подруги. Но я этого не сделала. Цени это.

– Я ценю.

– А спроси меня, почему я так сделала?

– Почему?

– Да потому что ты всегда мне нравилась, дурочка.

Боже, подумала Роксана, да ведь она опять со мной заигрывает! Эта противная тетка, руки которой по локоть в крови, никак не меньше, пытается получить от нее немножко любви и ласки. И ведь она не шутит! Она и впрямь на что-то надеется. Вот только на что? Как могла отреагировать на поступившее предложение Роксана, зная все то, в чем только что исповедалась перед ней Антонина?

Неизвестно, чем бы закончилась эта немая сцена, скорей всего, Роксана бы решительно отказала, а Антонина бы ее пристрелила, все равно все к тому и шло, но неожиданно за стеной раздались громкие крики и выстрелы. И не успели женщины отреагировать, как стекла в окне комнаты разлетелись осколками, а из самого окна между ними упало что-то большое и тяжелое.

Глава 17

Пока Роксана блуждала по логову преступников и имела задушевную беседу с их Боссом, люди, о которых она почти забыла и на помощь которых уже почти не надеялась, приближались к заброшенной заводской территории. На сердце у всех было суетно. Согласившийся им помогать Древоточец внушал всем оперативникам огромное недоверие и даже опаску. Заведет еще куда не надо, думал каждый из оперативников. Но другого провожатого у них не было, приходилось пользоваться тем, какой был, и особо не привередничать.

Убедившись, что Древоточец доставил их до места, они не стали дожидаться, пока их присутствие обнаружат, и ринулись в атаку. В первых рядах двигался Максим, у него была своя личная заинтересованность в этом деле. Он стремился обнаружить Роксану первым. Но прежде чем найти девушку, он был вынужден схватиться с бандитами, выскочившими ему навстречу. Между ними завязалась перестрелка. Вот только меткость Максима превосходила меткость бандитов в несколько раз, так что он быстро нейтрализовал двоих. Но третий, выскочивший невесть откуда, не надеясь больше на оружие, из которого ему никак не удавалось попасть в верткого Максима, кинулся врукопашную.

Стрелять Максиму было нечем, патроны у него кончились, а перезарядить оружие не было времени. И он вступил в драку. Противник был сильней его, но Максим был более гибким и лучше обученным. Уже через несколько секунд Максиму удалось схватить бандита, приподнять его и отшвырнуть от себя. Бандит пролетел через коридор и врезался в витражное окно, которое каким-то чудом сохранилось тут. Но уже в следующий момент, когда осколки от разбитого стекла перестали сыпаться вниз, Максим понял – никакого чуда тут нет.

За разбитым окном он увидел любовно обихоженное гнездышко и двух стоящих рядом женщин. Сердце у Максима предательски дрогнуло, когда он узнал в одной из них Роксану. Его так и подмывало кинуться к ней, но он был слишком далеко. Те несколько метров, которые отделяли его от Роксаны, оказались чудовищно длинными. Стоящая рядом с Роксаной женщина опередила Максима. Шагнув к девушке, она властной рукой притянула ее к себе, а другой рукой приставила к ее виску пистолет.

– Еще шаг, и она схлопочет пулю в голову!

Максим замер. Он узнал Антонину. И понимал, что ее угроза не шутка. Ему и раньше приходилось освобождать заложников, но никогда в подобной ситуации не находился человек, который был бы ему лично знаком и дорог. Потому что именно в этот момент Максим понял, что если Роксаны не станет, то лично для него это будет потеря потерь, утрата, которую вряд ли возможно будет восполнить. На секунду он запаниковал. Но затем выучка взяла свое, и мозг Максима отключил сердце и начал хладнокровно просчитывать шансы на успех.

– Бросай оружие, – приказала ему Антонина.

Пистолет Максим бросил без сожаления, все равно он был не заряжен и потому бесполезен. Антонина проследила взглядом за оружием, а затем с досадой покосилась на своего сообщника, который все еще неуклюже ворочался под грудой цветных осколков, пытаясь встать с пола, оскальзываясь, матерясь и падая.

Первым делом нужно было завести диалог с преступником. И Максим постарался это сделать.

– Чего ты хочешь? – спросил он хриплым от волнения голосом. – Сдавайся, тебе все равно не уйти.

– Да? И кто же мне помешает? Ты?

– Здание блокировано. Твои сообщники убиты.

– Серьезно?

Она не верила Максиму, это он видел по ее глазам. Но все изменилось, когда за спиной Максима появились другие сотрудники, а вот спешащих на подмогу своему Боссу бандитов что-то видно не было. Какое-то время Антонина молчала, а потом, бросив оружие на пол, оттолкнула от себя Роксану и подняла руки. Когда Антонину выводили, Роксана смотрела ей вслед. А потом в лучших традициях жанра кинулась на грудь к Максиму, который сам не верил своей удаче. Никогда еще освобождение заложника не проходило у него так легко и просто, как в этот раз.

Говорить Роксана не могла. Она то плакала, то смеялась и так напоминала умалишенную, что Максим даже поспешил вывести ее на улицу, опасаясь, что это стены, где девушке пришлось пережить столько страшных минут, так негативно на нее влияют. На улице Роксане и впрямь стало лучше. Она посидела в обществе Васи, у которого теперь к перебинтованной голове присоединилась еще и перемотанная рука – цель бандитской пули. Потом к ним подошел Андрей, на котором, удивительное дело, не было ни царапинки, но который похвастался, что лично задержал двух бандитов.

Рядом с этими ребятами Роксана окончательно пришла в себя и почувствовала, что способна общаться нормально. Уже начинало светать. Небо окрасилось первыми, еще робкими лучами солнца, над горизонтом поднималось свечение, означающее, что самая страшная ночь в жизни Роксаны подошла к концу. А она, чудо из чудес, осталась живой.

Увидев Максима, который только сейчас закончил конвоировать уцелевших бандитов к микроавтобусу, ожидавшему их во дворе, подошла к нему:

– Я так виновата перед тобой!

Вместо ответа Максим взял ее за руку, огляделся и отвел в сторону.

– В чем ты виновата?

– Не надо было мне встречаться с этим Глебом! Ты меня предупреждал насчет него, а я тебя не послушалась.

Какое-то время Максим молча смотрел на нее, а потом вдруг произнес:

– Нет, это ты меня прости.

– За что же это?

– Я не должен был пускать тебя к Глебу. Не должен был позволять тебе вообще с ним встречаться. Я ведь знал его раньше, знал, что он собой представляет, знал, что он охотится за тобой явно с недоброй целью, но все равно, когда дело того потребовало, я отправил тебя к нему.

– Ничего ты меня не отправлял. Я сама к нему пошла.

– Я знал, зачем Глеб тебя зовет на встречу. И, кроме того, я знал, что он хочет тебя похитить и доставить к своему Боссу.

– Знал?

– Во всяком случае, я догадывался.

Роксана была растеряна.

– Зачем же тогда отпустил?

Максим молчал, и Роксана начала прозревать.

– Так вы использовали меня вместо живца?

– Да. Нам было необходимо выйти на человека, на которого работал Глеб. Его Босса. А он шифровался мастерски, нам никак не удавалось не только перехватить его, но даже понять, кто это такой.

– А я?..

– Нам всем было ясно, что интерес Глеба к тебе явно непростой. Вот нами и было принято решение – использовать тебя в операции. Прости.

– Прости?!

Роксана была возмущена до предела.

– Ты говоришь мне – прости?

– А что?

– Как это что? Меня убить могли! Я жизнью своей рисковала!

– Не ты одна.

Эта короткая фраза неожиданно потушила пожар, вспыхнувший в сердце у Роксаны, так же быстро, как он и вспыхнул.

– Ты прав, – произнесла она. – Пострадали и другие люди. Вы уже нашли Глеба?

– Да.

– Он мертв?

– Пока что жив. Состояние тяжелое, но таким гадам обычно везет. Вполне вероятно, что он и выкарабкается.

– А Степан Ефимович?

– Он тоже тут? Где?

– Пойдем, я покажу, – тяжело вздохнула Роксана. – Только возьми с собой еще кого-нибудь, чтобы помочь нам достать его тело.

Максим ничего не ответил, лишь нахмурился. Он понял, что надежды застать гипнотизера живым у них нет. И, конечно, был этим огорчен. Но когда они поднялись на тот этаж, где произошло несчастье, то услышали слабые стоны. Они неслись как раз из той ямы, в которую провалился Степан Ефимович. Не веря своим ушам, Роксана помчалась на эти звуки, а следом за ней торопились Максим и Вася с Артемом.

Добежав до края ямы, Роксана упала на живот и вгляделась в провал. На улице было уже достаточно светло, через разбитые стекла окон проникало достаточно дневного света, чтобы рассмотреть тело Степана Ефимовича и без помощи фонарей.

– Степан Ефимович! – крикнула Роксана. – Вы живы?

На какое-то время повисла тягостная пауза, на протяжении которой каждый думал о том, что стоны ему лишь показались.

Но потом голос Степана Ефимовича ответил:

– Роксана, девочка, это ты?

– Я! Это я!

– А бандиты? Тебе удалось от них убежать?

– Бандитов больше нет! Максим с друзьями их всех ликвидировали!

– Три человека убиты, – сообщил зачем-то Максим. – Шестеро, включая Босса и Древоточца, нами задержаны. Двоим удалось скрыться, но можете мне поверить, это ненадолго.

– Я рад.

Весь этот диалог велся над провалом, из которого гипнотизера еще предстояло вытащить. Роксана первой спохватилась, что это не самое подходящее место для разговоров.

– Вытаскивайте его! Вытаскивайте!

С помощью веревок и усилий трех мужчин это вскоре удалось осуществить. И когда старик оказался на полу рядом с ней, Роксана не выдержала и обняла его.

– Степан Ефимович, как вы?

– Как тебе сказать, деточка, – задумчиво отозвался гипнотизер. – Конечно, бывало и лучше. Но я жив, а это главное.

После тщательного осмотра у Степана Ефимовича на теле обнаружилось несколько пулевых ранений. Но непостижимым образом все они были легкими или же пули и вовсе прошли по касательной, лишь слегка оцарапав кожу и порвав одежду.

– Как? Степан Ефимович, как?

Учитывая беспорядочную стрельбу и количество пуль, выпущенных в старика, его спасение казалось настоящим чудом.

– Может быть, вы и пули умеете заговаривать?

Но гипнотизер имел свое мнение на этот счет:

– Скорее тут речь идет об особом магнетизме, который вырабатывается человеческим организмом в чрезвычайных обстоятельствах. Этот феномен нашего мозга мне еще предстоит изучить. О да! Работа мне предстоит просто колоссальная.

Ученый был уже весь в своих идеях. Он тут же забыл и про Клима, и про Босса, и даже про то, что сам еще несколько минут назад болтался в воздухе и лишь чудом остался жив после выстрелов бандитской атаманши.

Роксану и Степана Ефимовича отправили в больницу одной машиной. И хотя Роксана уверяла, что она в полном порядке, ее заставили пройти медицинский осмотр, на протяжении которого в холле больницы ее преданно ждал Вася. Его тоже перевязали и предложили остаться на пару дней у них, но Василий отказался. У него было задание, которое ему поручил старший товарищ, – защищать и оберегать Роксану.

Но даже если бы у Василия и не было прямого приказа Максима, он бы все равно остался с Роксаной, потому что полюбил ее, словно родную. Разумеется, в этом он никогда не признался бы ни себе, ни ей, ни тем более Максиму, который был старше его по званию и которым Василий всегда горячо и искренне восхищался, мечтая в будущем походить на него хоть немножко. Это светлое чувство к подруге своего старшего товарища Васе было суждено пронести через всю свою жизнь.

Выйдя в компании Василия из больницы, Роксана заколебалась, не зная, куда ей теперь идти. Операция по уничтожению бандитского формирования под руководством Босса была закончена, нужда в Роксане отпала, могла ли она надеяться на гостеприимство в «Чудном уголке»?

Но Василия, казалось, такие вопросы совсем не мучили. Он направился к машине, сел в нее и вопросительно посмотрел на Роксану, мол, что же ты ждешь, не тяни уже, садись и поедем. И так как Роксане, кроме как к Ане, и идти было, в сущности, некуда, то она не стала ломаться и устроилась рядом с Васей, который и отвез девушку в уже знакомый ей дом, где ее радостно встретили Кира и Леся и буквально сияющий от счастья Славка.

Впрочем, для последнего стало ужасным открытием узнать, что его «невеста» за время своего отсутствия успела его совсем забыть. И хуже того, завела себе другого жениха. Следом за Роксаной и Васей в «Чудный уголок» приехал также и Максим, который первым делом обнял и прижал к себе Роксану, заявив, что теперь он ее от себя никуда не отпустит и вообще они уезжают сейчас к нему домой.

Увидев такое дело, Славка целых полчаса ходил по дому явно сам не свой. Но потом успокоился и даже примирился с Максимом.

– Все-таки ты большой, – рассудительно, совсем не по годам сказал ему мальчик. – Ей лучше быть пока что с тобой. Но когда я вырасту, то все равно обязательно женюсь на Роксане!

– Обязательно, – согласился с ним Максим, удивляясь, до чего продвинутыми нынче рождаются дети.

И они очень серьезно пожали друг другу руки, скрепив этим рукопожатием восстановленный мир.

Но Максим приехал не только для того, чтобы забрать с собой Роксану. У него также были новости о Глебе, который все же скончался на пути в больницу. Еще Максим обладал информацией о Климе и Абдуле. К сожалению, и эти новости тоже были печальные.

– Произведенный нами обыск фабричного здания дал результат, которого мы все опасались. На первом этаже мы обнаружили холодильник, в котором и нашли тела их обоих. Клим был застрелен двумя пулями, как я и говорил. А вот Абдула они убили уже после его похищения. Если верить показаниям тех бандитов, которые охотнее других пошли на сотрудничество с нами и уже допрошены, то Абдул сам виноват в своей смерти. Во время похищения, которым руководил лично Глеб, парень повел себя не так, как надо. Другими словами, оказал бандитам достойное сопротивление. На ходу в машине между ними завязалась потасовка, во время которой оружие Глеба выстрелило само, и Абдул получил огнестрельное ранение, которое и привело через несколько часов к его смерти. Бандиты пытались своими силами остановить кровотечение, но… Возможно, доставь бандиты Абдула в лечебное учреждение, там бы парня и выходили. Но этого не произошло, и молодой человек умер.

Роксана молчала. Странная мысль пришла ей в голову. Ведь и сам Глеб погиб точно так же, как Абдул. Ранение, оказавшееся смертельным, было произведено оружием, спусковой крючок вроде бы никто и не нажимал. И само ранение не привело к немедленной смерти, но так как в скорой медицинской помощи раненому Глебу по понятным причинам было отказано, то в деле стало на один труп больше.

– Но зачем Антонине понадобилось хранить тела своих жертв в холодильнике? Почему она их не велела закопать или как-то иначе спрятать?

– Наверное, покидая страну, она бы и отдала такой приказ. Но точно сказать не могу. В голове у этой женщины очень много разной дряни, копаться в которой, честно говоря, мне просто противно. Да что тут долго объяснять, она ведь и Селестину мучила просто потехи ради. Мы-то думали, что мучения Селестины транслируются через веб-камеру с целью оказать давление на Абдула, добиться от него кода от денежного хранилища. А оказывается, Абдул был к этому времени уже давно мертв. И пытали Селестину они исключительно ради своего удовольствия.

– Антонина с этим Древоточцем – два сапога пара, – подтвердил и Лисица. – Сидели и часами напролет любовались тем, как несчастная девушка изнывает от жажды и голода.

– Какие-то извращенцы!

– Совершенно верно. Моральные уроды!

– Но как они вообще познакомились? Один стопроцентный бандит, а вторая вроде как дама?

– Древоточец в свое время работал еще на отца Антонины. Был ему весьма предан. И когда старый пахан сыграл в ящик, то Древоточец стал служить его дочери, в которой видел копию ее отца. Ну, и отчасти еще Климу.

Говорить об этих темных людях, даже вспоминать Роксане было неприятно. И она попыталась перевести разговор на другого человека:

– А как чувствует себя Селестина? Ей лучше?

– Физически она почти совсем оправилась, опасений за ее жизнь у врачей нет. Но ее душевное состояние, как бы это сказать… оно далеко от идеального. Говорит, что хочет вернуться к себе на родину, чтобы продолжить там борьбу с теми, кто убил ее отца и кто уничтожил весь ее мир.

– Ей сказали о смерти брата?

Максим молча кивнул. И Роксана вздохнула.

Еще бы бедной Селестине не страдать! Каково это – узнать, что за короткое время ты потеряла всю свою семью, осталась полной сиротой, лишенной не только родных, но и своего дома, – это Роксана очень хорошо понимала и сочувствовала теперь Селестине.

Но Леся пошла дальше этого простого сочувствия, она сказала мужу:

– Когда будет можно, привози девочку к нам.

– Обязательно, – сказал Эдик. – Перед возвращением домой Селестине необходимо побыть в спокойной обстановке и набраться сил.

– Возможно, тогда она передумает.

– Это вряд ли.

После этого разговора Максим хотел уходить, но против этого активно восстали Леся с Кирой:

– Нет, нет, без ужина мы вас никуда не отпустим!

– Роксана нам что-нибудь приготовит, – отнекивался Максим. – На своей собственной кухне.

Но подруги его не слушали:

– Еще не хватало с первого же дня нагружать девочку домашней работой!

– Совсем у тебя совести нет!

– Или ты не боишься, что она от тебя снова убежит?

Совесть у Максима была. И терять Роксану он не хотел. К тому же он догадывался, что вряд ли Роксана прямо с порога изобразит для него на незнакомой кухне что-нибудь, хоть отдаленно похожее на те кулинарные изыски, которые выходили из рук Леси. Так что Максим не заставил себя очень уж долго упрашивать, кивнул головой и заявил, что они остаются.

Подруги радостно переглянулись и, поманив Роксану за собой на кухню, поспешили заняться приготовлением ужина, как выразилась Леся, на скорую руку.

Глава 18

К удивлению и некоторой даже радости Роксаны, у ее подруг все уже было приготовлено. Фаршированная апельсинами утка доходила в духовке. В огромной латке птичка горделиво возлежала на круглых золотисто-коричневых картофелинах, сплошь утопленных в соусе. Это было главное блюдо предстоящего ужина, но перед ним предстояли еще многочисленные закуски, которые были уже приготовлены и выставлены на холод, заботливо прикрытые сверху пленкой от заветривания.

Тут были фаршированные сыром с чесноком помидоры. Ломтики розовой семги влажно поблескивали на кусочках белого хлеба, слегка задекорированные зеленью кинзы. Была копченая осетрина. Причем коптил ее Лисица собственными руками. Была икра, были морские гребешки прямиком из Мурманска, свежие и ароматные, пальчики оближешь.

Роксана пробовала их впервые и сочла, что вкус у них куда приятнее, чем у тех же устриц, которыми пичкал ее Клим. Скользкие и какие-то влажные, устрицы вызывали у Роксаны стойкую неприязнь, несмотря на уверения Клима, что ей никогда не стать настоящей светской львицей, если она не поборет в себе это чувство и не научится лихо заглатывать скользких моллюсков с таким видом, словно бы испытывает при этом райское наслаждение.

– Что же, – пробормотала Роксана вполголоса, – видно, не судьба мне была стать светской львицей.

Но, как ни странно, никакой горечи она от этого нынче не чувствовала.

Кроме рыбы и других морепродуктов, на закуску были поданы овощи в самых разнообразных сочетаниях. Мясо было представлено одним лишь салом, которое привезли из Ростова и которое по вкусу напоминало пищу богов, таким нежным и тающим во рту оно было.

Пока не была подана утка, все вели разговор на нейтральные темы, а по большей части так и вовсе молчали и жевали, так было все вкусно. Но когда принесли утку, то разговор потихоньку начал переходить на то дело, участниками которого они все в той или иной степени стали.

Роксана начала первой. Улучив благоприятную, как ей казалось, минуту, она спросила:

– А можно поинтересоваться, чей это все-таки был дворец?

– Дворец? Какой дворец?

– Ну тот, похожий на дворец дом, в котором вы меня оставили в компании Васи и ребят.

– А‑а‑а… Этот! Этот дом находится под арестом, а вообще он принадлежит одному господину, ныне находящемуся в бегах в связи с крупной растратой государственных денег. По неподтвержденным сведениям, хозяин дома сейчас обитает где-то во Франции, где у него также есть собственность, хотя точно его местонахождение пока что не определено.

– Было бы определено, вы бы его давно вернули назад.

– Это не так легко сделать, как ты думаешь. Но в России этот тип появиться побоится. Вот мы и решили: раз хозяину этот дом сейчас не нужен, то какое-то время можно тебя там подержать.

– Но почему именно там?

– А что тебе не по вкусу было? Дом шикарный. Видел на картинках, сад, цветы. Ты – красивая девушка в достойном обрамлении. Даже сам его хозяин не стал бы возражать против такой гостьи. Не говоря уж о том, что кто-то должен эти хоромы охранять, пока решается их судьба. Вот мы и взяли на себя такую миссию, а заодно и тебя там поместили. Разве тебе там было плохо?

– Хорошо.

– Ну так какие могут быть еще вопросы?

– Еще другой вопрос можно?

– Если другой, тогда валяй.

После утки с апельсинами все были в благодушном расположении, Лисица не стал исключением.

– Когда я убежала от Васи, то первым делом пыталась дозвониться до Клима, и он мне ответил. Но ведь в это время он был, по вашим словам, уже мертв!

– Да не по нашим словам, он просто был уже мертв.

– Так как же я могла с ним разговаривать? Я не понимаю.

– Разговаривала ты не с самим Климом.

– Но я узнала его голос. Первый раз не узнала, а вот во второй раз, позвонив на другой номер, я услышала его голос. Правда, отвечал он полную нелепицу, но это был он.

– И что? Записей его разговоров у нас было к этому времени уже предостаточно, мы ведь следили за ним не один день. Не говоря уж о том, что обе его симки также были у нас. Ребятам было совсем нетрудно изобразить для тебя видимость общения с Климом.

Теперь до Роксаны дошло, почему Клим все время отвечал ей невпопад. Первый раз трубку снял кто-то из оперативников, а во второй раз ей отвечал записанный голос Клима.

– Во время разговора с Климом, то есть не с Климом, а уж не знаю с кем, но мы договорились, что он приедет ко мне. Только вместо него приехали ребята. Как они узнали, где я нахожусь? Я им не говорила, что звоню с площади Восстания.

– Мы пообщались с тобой достаточное время, чтобы запеленговать твое местонахождение. Приехали, но тебя, кстати говоря, там не нашли.

– Я была там и видела ребят.

– Где ты была?

– Стояла в шляпке, розовом дождевике и темных очках.

Лисица вопросительно взглянул на ребят.

– Было там похожее чудище, – признался Артем.

– Я тоже видел, – добавил Вася.

– Стояла там одна такая, – пробубнил Алексей.

Лисица переводил взгляд с одного проштрафившегося сотрудника на другого и наконец изрек:

– Эх вы! Учишь вас, учишь…

Но утка все же была благословенной птицей, настроение Лисице она подняла изрядно, так что обошлось без начальственного нагоняя, ребята отделались легкой нотацией. И все же Роксана решила сменить тему разговора, чтобы не привлекать лишний раз внимание Лисицы к оплошностям, допущенным его младшими коллегами. Ни к чему портить праздник и ребятам, и хозяевам, и самой себе.

– Когда Глеб отвез меня в тот «дом отдыха» к проституткам, то на четвертом этаже я видела несколько запертых комнат. Несмотря на отсутствие освещения, мне показалось, что в них есть люди.

– Так и было, тебе правильно показалось. Там были пленники. И что, тебя интересует, кто эти люди?

Роксана кивнула головой.

– Ну, так сразу и не ответишь… Видишь ли, этот «дом отдыха» использовали в целях перевалочного пункта многие люди. Не только Антонина, но и Глеб, и Древоточец, и его наемники, и сам Клим. Кстати говоря, именно Клим передал Глебу бедняжку Селестину. Они рассчитывали использовать девочку в своей игре в качестве страховки Абдула.

Горько было слышать такое заявление Роксане. Немногим ее Клим был лучше своей сестрицы-бандитки. Выходит, Антонина могла говорить правду о том, что Клим задумал присвоить деньги Абдула себе.

– Там были самые разные пленники, но можно не сомневаться: всех их ждала одинаково горькая участь, если бы мы не появились в том месте. А появились мы там благодаря тебе. Так что спасением своих жизней эти люди обязаны в первую очередь тебе.

Роксана приободрилась. Пусть Клим и был мерзавцем, что же делать, встречаются в жизни и такие, но зато она-то проявила себя с лучшей стороны.

Так и закончилась эта история.

Остается только добавить, что билет для Селестины, пожелавшей вернуться домой, покупала Роксана. К этому времени она уже устроилась на новую работу, получила первую зарплату и на эти деньги приобрела авиабилет для Селестины, с которой успела подружиться за то время, что девушка провела в гостях в «Чудном уголке».

Конечно, Эдик с Лисицей и их жены могли бы сделать это и сами, но они все медлили с отправкой Селестины, не желая отпускать девушку в опасный путь. Селестина же изнывала от безделья, она рвалась домой, где у нее было столько дел. И Роксана помогла ей. Сделала она это в память о той женщине, которая когда-то помогла ей, оплатив проезд до Питера на электричке.

Content

Дарья Калинина
Чудище в шляпке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18