Испепелитель

Глава 1. Смерть заразительна

В те дни, когда чума Короля Мертвых стремительно распространялась по Лордерону, неся разруху и смерть всему живому, великое оружие Света родилось из артефакта совершенной Тьмы. В руках Верховного лорда Александроса Могрейна он станет легендой. И оба они, человек и клинок, прославятся в веках под единым именем - Испепеляющий!

Конечно, сказания о зачарованном клинке передаются из уст в уста, и порою они - сущие небылицы. В землях Восточных Королевств можно услышать множество версий одних и тех же событий, и далеко не все из них правдивы. Но настал час поведать истинную историю Испепеляющего, ибо суждено клинку сыграть важнейшую роль в грядущих событий, когда Король Мертвых, восстав ото сна, длившегося целых четыре года, вновь обратил взор на земли Азерота…

Все началось в землях раздоров, в час войны. Второй Войны между людьми и орками. Звуки жестоких боев долгое время гремели по всему континенту, и настал час для решающей битвы…

По укрытой темным пеплом земле, между черных скал и под огненным солнцем Пылающих Степей, шел отряд из воинства Альянса Лордерона, возглавляемый великим паладином Александросом Могрейном. Один из командующих ордена Серебряной Длани, он оставил за собою многие битвы Второй Войны, и теперь вел своих людей к главному оплоту орков - Пику Черной Горы. Размышляя о грядущей битве, должной положить конец затянувшемуся конфликту, он не заметил подскакавшего на коне сзади Аббендиса, своего верного лейтенанта.

"Милорд", - позвал тот, отвлекая Могрейна от невеселых дум. - "Разрешите доложить, сир. Линии поставки припасов были восстановлены". "А что с баллистами?" - уточнил Верховный лорд. "Почти прибыли", - обнадежил его Аббендис. "Отлично", - подытожил Могрейн. - "Пик Черной Горы не сдастся просто так. Осада, скорее всего, выдастся долгой и утомительной".

Их беседу прервал лазутчик, который, с одышкой после бега, появился из-за скалы и стал на их пути. "Лорд Могрейн!" - срывающимся голосом выкрикнул он. - "Силы Рокового Молота напали на наши передовые отряды! Командир Лотар и лорд Утер возглавили оборону!" "Что ж, Аббендис, кажется, зубы нашего пса еще остры", - ухмыльнулся в бороду Могрейн, обращаясь к лейтенанту, а затем зычным голосом воззвал к своему отряду. - "Приготовьтесь, мои воины! Если эти зеленокожие твари хотят крови - кровь они получат! Вперед, рыцари! Молоты вверх, клинки наголо! Мы будем драться до последнего, и поляжем, если будет нужно! За Лордерон! ЗА КОРОЛЯ!!!".

Бой предстоял не из легких. Оргримм Роковой Молот, вождь Орды, цеплялся за последний шанс переломить ход войны. Вместо того, чтобы прогнивать в осажденной крепости, великий предводитель орков повел свое войско в последнюю отчаянную вылазку. На рати Альянса с неудержимой яростью навалились громадины-огры, невиданных доселе размеров и силы, безумные и яростнейшие орки, которые дрались не ради победы, а ради крови, но, вдохновленные речами и Светом, защитники Азерота не сдавались.

"Силы Орды идут с запада", - в пылу боя крикнул командующему Аббендис. - "Если не поспешить - нас окружат!". Убедившись в правоте лейтенанта, Могрейн скомандовал: "Вперед! Защищать западный фланг любой ценой!"

Воины поспешили исполнить приказ, когда за спиною у Могрейна раздался оглушительный рык. Обернувшись, он увидел огромного огра, который, глядя яростным, но столь же бездумным, как и всегда, взглядом, уже взмахнул громадной дубиной, дабы расплющить ничтожного человечишку. Шансов увернуться не было - и славному воину сулила столь нелепая кончина…

Но неожиданно движения громадины замедлились, морда выразила крайнее изумление, а дубина неподвижно зависла над головою опешившего Могрейна. Выдавив из себя последний удивленный возглас, огр повалился гиганской тушей наземь. Из спины огра торчал клинок.

"С годами ты потерял хватку, Александрос", - молвил гордый рыжеволосый муж, выросший за спиною огра и нанесший твари удар, оказавшийся гибельным. - "А я же не могу вечно спасать тебя". "Я бы вскоре и сам завалил этого огра, брат Тирион", - с улыбкой ответил Могрейн старому товарищу, лорду Фордрингу. - "А ты отнял у меня мою забаву!".

"Ха! Всегда рад помочь", - Тирион махнул рукой на прощание, а Могрейн пришпорил коня и ринулся было вдогонку своему отряду, но, оглядевшись по сторонам, заметил еще одну угрозу, куда страшнее какого-то огра. Орк-чернокнижник, старый и скрюченный, стоял в полутьме, словно лучи красного солнца Пылающих Степей обходили его стороною. В руках он ласково держал маленькую сферу, наполненную самой Тьмою. И, что самое страшное, он со зловещей улыбкой глядел прямо на Александроса, шепча своему нечестивому артефакту слова на древнем колдовском языке: "Шарах захам кирол!!!"

"Во имя Света!…" - успел лишь выдохнуть паладин, когда волна демонической магии понеслась к его отряду и громко взорвалась совсем рядом, сбив с коня бедолагу Аббендиса. Пока их спасло лишь чудо - старый чернокнижник чуть промахнулся. Но уповать на везение второй раз было нелепо. Едва удержавшись на коне, Могрейн кликнул воинов, установивших на ближайшем холме свои только прибывшие на поле боя баллисты: "Эй, вы там! Цельтесь в чернокнижника!! Остальные - назад! Не высовываться!"

"Враг увидел нас, сир", - возбужденно прокричал Аббендис, заметив, как орк принялся вновь что-то нашептывать над темной сферой, время от времени опасливо косясь в сторону противника. "Пли! Прикончите эту зеленокожую тварь!" Орк явно в недоумении пролепетал свое "Зар куум?". И в тот же миг две огромные стрелы поразили его, навсегда оборвав темное бытие. А из рук чернокнижника выпала темная маленькая сфера, покатилась по выжженной земле прямо к ногам Могрейна.

"Никогда не видел артефакт такой силы. Только бы он мог покориться могуществу Света", - пораженно бормотал он, нагибаясь, чтобы поднять сферу. - "Какая армия устоит против него? Конечно, в праведных руках…" Жгучая, адская боль пронзила Александроса от одного прикосновения к сфере. С ужасом он ощутил, как плоть его переполняют силы тьмы, раскаляя каждую мышцу, каждый нерв. Лишь спустя миг отдернув руку, он увидел, что она превратилась в кусок гниющей, выгоревшей плоти.

"Что за безумие?" - шептал он, пытаясь излечиться магией Света. - "Мои целительные силы… не действуют". "И мои", - признался подоспевший дворф-целитель, сокрушенно качая головой. - "Дурной знак. Но чем бы эта сфера ни была, ее можно использовать лишь во служение злу… И несомненно, ее лучше оставить тут".

Увы, порой даже благие намерения оборачиваются во зло, и совету мудрого дворфа лорд Александрос Могрейн не последовал…

Вторая Война завершилась сокрушением орочьей Орды, и по ее окончании в Азероте настало затишье. Но вскоре хаос войны разразится вновь, ибо в мире нескончаемых войн затишье - лишь краткая передышка перед очередным конфликтом…

Тихонечко открыв дверь, два мальчугана осторожно пробрались в комнату. Старший из них, рыжеволосый и с довольной ухмылкой на лице, оглядывался по сторонам, пока второй, младшенький, казалось, с радостью остался бы за дверьми. Но вместе они подошли к шкатулке, в которой покоилась зловещего вида темная сфера.

"Давай, коснись ее! Ты что, струсил?" - подначивал младшего наглый юнец. "Я не хочу прикасаться! Сам прикоснись!" - насупившись, отвечал паренек.

Столь "несвоевременно" вернувшийся Александрос Могрейн схватил обоих за вороты, тряхнул как следует и оттащил подальше от шкатулки. "Сколько раз я говорил вам? Сколько я должен вам повторять?!" - рявкнул он в праведном гневе. - "Сколько я говорил: не заходить в мою комнату! Не трогать мои вещи! И, прежде всего: не открывать шкатулку!!!" "Это Рено придумал!" - взвизгнул младший. "Ах ты, ябеда!" - озлобился тот.

"Тихо, Рено!" - властно прервал сына Александрос. - "Я разочарован, и, прежде всего - в тебе! Какой пример ты подаешь своему брату? Ладно, остальное, но сфера! Разве я не говорил тебе защищать Дариона? Разве не просил присматривать за ним?! Теперь - марш в свои комнаты! Оба!".

Выставив сыновей за дверь, Александрос удалился туда, куда так любил наведываться в тяжкие минуты. Под высоким деревом подле стоящего на отшибе особняка Могрейнов возвышалась надгробная плита, надпись на которой гласила: "Тут покоится Елена Могрейн, любимая жена и мать".

"Порой мне кажется, что они испытывают меня", - шептал Могрейн, обращаясь к безвременно усопшей супруге. - "Но, дорогая, ты бы гордилась ими. И удивилась бы, как они растут. Рено мне часто напоминает меня самого - такой же нахальный, упорный, задирчивый. А Дарион… Он больше пошел в тебя. У него твой спокойный дух. Даже теперь я вижу его в нем. Эх… Как же мне жаль, что ты не видишь, как он растет. Мне так тебя не хватает, Елена. Больше чем когда-либо. Мне не хватает твоей непоколебимой веры… Не хватает света, что плясал в твоих глазах… И я всем сердцем надеюсь, что на том свете ты обрела покой…".

Тихий монолог Александроса прервал подоспевший всадник в ливрее с гербом Лордерона. "Я вам не помешал, сир?" - тактично поинтересовался он, придержав коня чуть в отдалении. "Я просто занимаюсь садом, Фэйрбэнкс", - раздраженно соврал Могрейн. - "Как у тебя дела?". "Не очень. Тело человека не предназначено для многочасовой качки на спине у какой-то твари", - пафосно изрек Фэйрбэнкс.

"Ммм, да. Я слышал, что поездка на две мили от Столицы может оказатся… изнурительной", - съязвил Александрос. - "Какие новости?". "Мрачные вести из северных провинций", - разом посерьезнел Фэйрбэнкс. - "Хвори, смерть… Какая-то неестественная чума. Те, кто заболеют ею, умирают, и вскоре возвращаются, дабы разить живых. Эту нежить окрестили Плетью. Сам лорд Утер помогает принцу Артасу и леди Джайне Праудмур в попытка усмирить ее. Пока безрезультатно. Как ваш советник, выскажу свое мнение о том, что в случае необходимости нужно быть готовым принять меры". "Хм…" - Могрейн не слушал тревожные речи Фэйрбэнкса, думая о чем- то своем. "Сир?" - растерялся Фэйрбэнкс. "У меня есть одна мысль", - принял решение Александрос и рывком поднялся на ноги. - "Разговор, который я так долго откладывал. Возможно, время для него наконец настало".

Уже через пару дней в таверне города Старого Хиллсбрада на зов Могрейна собрался весь цвет ордена Серебряной Длани, как то чародей Доан, Аббендис, Исильен и Фэйрбэнкс.

"Доклады вырисовывают ужасную картину. Ряды Плети продолжают расширяться, пополняясь каждым убитым", - молвил последний, обращаясь к присутствующим.

"Ты всегда любил паниковать, Фэйрбэнкс", - не удержался, поддел товарища Аббендис. "Это не повод позволять застать себя врасплох", - резонно заметил Могрейн. - "Долг ордена Серебряной Длани - сделать все, что можно, чтобы устранить эту новую угрозу. Вот почему я созвал вас, братья".

"И ты хочешь сказать, что артефакт, о которым ты упоминал, и есть решение? Признаться, я удивлен что ты хранил его у себя все это время, Александрос, учитывая то, что он сделал с тобою", - высказался чародей Доан, выразив мнение большинства присутствующих. "Этот артефакт - что-то вне моего понимания, брат Доан", - признался Могрейн. - "Это живое воплощение тени… Пустоты. Но я верю - и верил всегда - что из него можно сделать оружие правосудия. В конце концов, может ли добро существовать без зла? А свет без тени? Они - две стороны единого целого, господа".

"Оружие справедливости? Бред, Могрейн!" - воскликнул Исильен. - "Это - орудие зла, и оно должно быть уничтожено! Если ты не можешь сам - я сделаю это за тебя". И, встав из-за стола, он направил поток энергий Света в сферу. Но ничего не произошло, и Свет даже не отразился от темного шара, а… попросту исчез.

"Он поглощает Свет! Разве я не говорил?" - невинно заметил Могрейн, чем крайне озадачил паладинов. А пока благородные мужи советовались, как им стоит поступить со столь престранной реликвией, этажем выше суетились Рено и Дарион, пытаясь расслышать разговор рыцарей. "Ты видел?" - в обиде выпалил Рено. - "Как мог отец не пригласить меня на совещание? Мое мнение ничего не стоит?". "Да замолчи ты, я пытаюсь расслышать", - перебил брата Дарион.

"Я настаиваю на том, что из сферы можно сделать орудие добра!" - горячо продолжал Могрейн, не желая сдавать своих позиций. "Она начинает светиться!" - воодушевленно заметил Доан. - "Возможно, во всем этом все еще есть смысл, Александрос. Это достойно, по меньшей мере, исследования. Помогите-ка мне провести один опыт".

Паладины, все, как один, призвали святую магию и направили ее на темную сферу. И тут произошло что-то совершенно непостижимое. "Его цвет… он меняется!" - воскликнули паладины, наблюдая, как сфера, цветом напоминавшая чистую Тьму, обретает мягкое и чистое сияние Света.

"Я чувствую в ней силу, но не такую, как прежде", - с истовой надеждой в голосе выдохнул Могрейн. - "Что-то изменилось. Как такое может быть? Я должен узнать… Я узнаю…" И с этими словами Александрос коснулся сияющей реликвии правой рукой, все эти годы причинявшей ему невыносимые страдания.

"Твоя рука!" - изумились паладины. - "Она исцелилась!" Могрейн поднял изувеченную руку, которая со дня битвы у Пика Черной Горы напоминала сгнившую длань давно усопшего мертвеца, и узрел, что теперь, второй раз коснувшись когда-то темного кристалла, она обрела совершенно нормальный и здоровый вид. Признаться, Александрос не удивился, ибо вера в чудо пребывала с ним все это время.

"Коснувшись его… Я ощутил, как Свет наполняет меня, как никогда ранее", - сбивчиво попытался объяснить пережитое Могрейн. - "И я слился с ним. Он исцелил не только мою руку, но нечто большее. Он исцелил мою душу. Да будет так: из этого благословенного кристалла мы создадим оружие… Оружие, способное разить нежить".

"Мы как раз нуждаемся в таком оружии, Александрос", - раздался зычный глас за спинами паладинов. Оглянувшись, те лицезрели своего лидера, одного из первых паладинов Серебряной Длани, лорда-командующего Сайдана Датрохана. "Распространение чумы выходят из-под нашего контроля", - скорбно заметил тот. - "Пару дней назад принц Артас попытался сдержать распространение чумы, перебив мирных жителей Стратолма до того, как недуг свалил их. Мужчины, женщины, дети… Он вырезал их всех! И когда Утер попытался остановить его, он обвинил нашего брата в предательстве и отстранил паладинов от службы!" "Возмутительно!" - выкрикнул кто-то из собравшихся - "У него нет прав так поступать! Мы должны немедленно переговорить с ним!" "Принц исчез", - покачал головой Датрохан. - "По всей видимости, уплыл к ледяным землям Нортренда".

"А что делать нам?" - вопросил лорда-командующего Аббендис. "Официально - ничего", - отвечал тот. - "Мы должны ждать, пока Утер примет решение наряду с королем Теренасом. А неофициально, мы должны использовать все возможные методы, чтобы стереть эту Плеть с лица земли. Александрос, пока Плеть набирает силы, кто может выковать из этой сферы доброе оружие?"

Спустя несколько недель после знаменательного совета в Хиллсбраде, Могрейн и Фэйрбэнкс шли по суровым горам Каз Модана - родины гордых воинов и искусных мастеров-дворфов. "Нужно остановиться на привал, милорд", - сетовал советник. "Твои постоянные привалы, которые с приходом в горы стали еще чаще, отнимут еще пару дней, а путь наш и так уже затянулся. А если мы будем идти в таком темпе, пока вернемся, Плеть успеет хоть два раза захватить королевства".

"Если я могу позволить высказать свое мнение…" - учтиво продолжал Фэйрбэнкс. - "У полководца Аббендиса были нехорошие предчувствия относительно нашей задачи. Он выражал сомнения по поводу вашего доверия дворфам". "Я заметил разногласия в нашем ордене, Фэйрбэнкс", - нахмурившись, промолвил Могрейн. - "Часть ордена не очень хорошо относятся к тем, кого они называют "низшими" расами. Это меня беспокоит, старый друг. Не годится паладинам презирать других только из-за их происхождения. Я уверяю тебя, наши друзья-дворфы не так уж и сильно от нас отличаются. Им нет дела до людских дрязг. Они куда больше интересуются тайнами собственного прошлого. И когда дело заключается в строительстве и инженерии, никто лучше них не сможет докопаться до недр земли и использовать это для своих целей".

"Они - мастера своего дела, сир, должен признать", - согласился Фэйрбэнкс, когда пред их взором предстала конечная цель их путешествия, столица Каз Модана. - "Железная Кузня достойна назваться чудом света".

Несколько минут подъема по ровной дороге, заботливо проложенной дворфами от врат своей столицы - и путники достигли наконец Железной Кузни. "Кто идет?" - сварливо осведомился рыжебородый дворф-стражник, несший вахту у врат. "Сообщи королю, что лорд Могрейн и его доверенный советник просят аудиенции", - почтительно произнес Могрейн. "Что ж, вам повезло", - осклабился дворф. - "Его величество только-только вернулся. Но не нужно его выводить из себя, сейчас он несколько… в печали".

"Да, я уже знаю о Плети", - говорил король Магни Бронзобородый, когда паладины изложили ему суть дела, которое, собственно, и привело их в Железную Кузню. - "Разве ты не знаешь последние вести из Лордерона?" "До того, как отправиться в путь, я слышал, что король Теренас отзывает принца Артаса домой, а Плеть продолжает безнаказанно рушить наши земли", - настороженно отозвался Александрос. - "Тогда мои братья согласились, что нужно создать могучее орудие против Плети".

"Многое случилось в эти дни", - скорбно изрек король Магни. - "Мой брат, Мурадин, сам был в Нортренде, в составе экспедиции Лиги Исследователей. Они с Артасом добрые друзья… были друзьями. И по вине этой твари мой брат погиб!" "Погиб?" - ошарашенно прошептал Могрейн. - "Мы не знали… Приносим свои соболезнования, Ваше Величество…"

"Соболезнования не вернут мне брата", - отрезал Магни. - "Но клинок, который сможет толпами убивать неживых уродов… Что ж, это будет хороший плевок Артасу в глаз. Может быть, это немного да заглушит боль. Мне нужно будет время, но я выкую вам такой клинок, которого никогда не видели раньше и не сделают больше никогда!"

Говорят, что дворфские кузнецы вкладывают чувства, которые они переживают во время ковки, в сделанные ими клинки. Магни Бронзобородый никогда не вкладывал в клинок столь много, как сейчас. Держа в руках принесенную Могрейном сферу, он стоял над наковальней с мыслями, что никогда больше не увидит брата, и излил из души своей всю ярость, всю злость, всю жажду мести. Он издал боевой клич, который эхом разлетелся по всей Великой Кузне, и ударил молотом. Снова, и снова наносил он удары, придавая форму великому клинку.

Магни оставил Могрейна и Фэйрбэнкса дожидаться возвращения его в тронном зале, и время казалось им вечностью. Пока не услышали они гневный глас короля: "Готово". Он стоял перед ними, в поте и саже, и с яростью в глазах, которой никто в нем не видывал ранее. А в руках он держал суровый, но в то же время изящный клинок, невиданной доселе мощи.

"Этот клинок - лучшее из того, что я когда либо создавал", - строго и без надменности молвил Магни, просто признавая очевидный факт. - "Я лишь надеюсь, что выкован он не слишком поздно. Минуту назад я получил последние вести, принесенные посланцем на грифоне. Парни, король Теренас мертв. Убит рукою Артаса. Теперь вы примите мои соболезнования. И они не вернут вам вашего короля. Возможно, этот клинок станет оружием справедливости и поможет вам навести какое-то подобие порядка в хаосе, что царит у вас в королевстве. Теренас был хорошим человеком, мудрым и справедливым. Знайте, что Железная Кузня будет скорбеть по нему".

Могрейн до сих пор не мог прийти в себя. "Теренас мертв… Это безумие", - шептал он, не в силах поверить в услышанное. "Это… этого не может быть!" - в отчаянии возопил Фэйрбэнкс. - "Неужто в королевстве не останется ничего к нашему возвращению?" "Я всего лишь простой дворф", - обратился к паладинам Магни. - "Но был бы я на вашем месте, я бы шел домой ради родных и семьи. Война подождет". "Семья, да… Да!", - приняв решение, Могрейн низко поклонился Магни Бронзобородому. - "Мы должны поторопиться! Спасибо тебе, добрый король, будь уверен, мы найдем клинку хорошее применение. Я почту память Мурадина!"

Уже спустя несколько дней Могрейн и Фэйрбэнкс, почти не делая привалов, добрались до знакомых краев. Под покровом ночи Александрос мчался в родной дом, возведенный в уединенном месте близ Столицы. "Помоги нам Свет, Фэйрбэнкс! Если с моими мальчиками что-то случилось, никакая сила в этом мире не сможет сдержать мою ярость!" - кричал паладин, гневом пытаясь вычленить холод отчаяния, поднимающийся в груди.

За пару шагов от дома Могрейн на ходу соскочил из коня и ворвался в здание. "Дарион! Рено! Вы где?!" - крикнул он с порога, но лишь тишина была ему ответом. Дом пустовал.

Оглядевшись по сторонам, Александрос заметил нож, торчащий из деревянного стола. На самом же столе была выцарапана надпись - "Дольный Очаг". Обратившись к Свету с благодарной молитвой, лорд Могрейн сделал было шаг к выходу, когда снаружи раздался крик Фэйрбэнкса.

Подоспев к товарищу, Могрейн узрел нечто неестественное, но это совсем его не удивило. О ходячих мертвецах давно ходил говор, теперь же настал самому час Могрейну встретится с ними. А мертвецам - с его клинком. "Отойди, Фэйрбэнкс", - велел Александрос адьютанту. - "Я разберусь с ними".

А в следующее мгновение началась битва. Нежить, собираясь легко сразить одинокого воина, дикой толпой устремилась к Могрейну. Тот же лишь единожды взмахнул клинком… И на этом сражение и завершилось. От одного-единственного прикосновения клинка все немертвые обратились в прах.

"Этот клинок, Фэйрбэнкс", - с благоговением прошептал Могрейн, больше обращаясь к себе самому, нежели к своему товарищу. - "Я чувствую, что он стал частью меня, как кровь, бегущая по жилам. Это чистое, истинное орудие разрушения. Прекрасное смертельное творение, не оставляющее за собой ничего, кроме обугленных костей. Я нареку его… Испепеляющим!"

В крепости Дольного Очага, родового владения Фордрингов, собрались все выжившие паладины Серебряной Длани, чудом избежавшие резни, устроенной обезумевшим Артасом неподалеку от этих земель, и теперь, на всеобщем совете, решали, что им следует делать дальше, какое место занять в стремительно изменяющемся мире.

"Что тут вообще обсуждать?" - возмущалась Бриджит Аббендис, дочь знаменитого полководца. - "Для меня ответ ясен: мы убьем змею, отрезав ей голову. Нужно начать охоту на Артаса!". "Чума будет распространяться, будь Артас жив или нет", - возразил Датрохан. - "Северные провинции уже окрестили Чумными Землями. Из занятых Плетью городов нежить и распространяет эту заразу. Хуже всего дела обстоят в Стратолме и Андорале. Мы должны немедля заняться этими городами".

"И позволить Артасу дальше совершать бесчинства?" - стояла на своем Аббендис. - "Неужели смерть Теренаса ничего не значит? А Утера? Уж не готовы ли вы так скоро все забыть?". "Моя дочь бывает… упрямой, милорд" - прервал ее Аббендис-старший, понимая, что юная леди переходит все границы в возражениях лорду-командующему. - "Простите ее. Лорд Датрохан прав, дитя мое. Мы должны сперва устранить самую непосредственную угрозу". "Я тоже согласен, что сначала надо остановить распространение чумы", - согласился Доан.

"Тогда хватит говорить! За дело!" - в чертог широким шагом проследовал лорд Александрос Могрейн, и к нему с ликующими криками сразу же кинулись Рено и Дарион. "Я получил ваше послание, парни", - улыбнулся Могрейн сыновьям. - "Хорошо придумано. Вы не представляете, как я рад видеть вас целыми и невредимыми". "Таелан Фордринг предоставил нам убежище на своих землях", - сообщил Рено. Повисла напряженная тишина. Поступок опального лорда Тириона Фордринга бросил тень на доброе имя сего древнего рода. Тем не менее, Могрейн свято верил в честь и добродетель Тириона. "Я сражался бок о бок с твоим отцом во Второй Войне, Таелан", - обратился он к юному лорду Дольного Очага. - "Не важно, как все обернулось после, но я знаю Тириона как хорошего человека". Юноша благодарно кивнул, не промолвив, впрочем, ни слова: пред цветом ордена паладинов высказывать свое мнение касательно деяния отца, предоставившего убежище орку, он не решился.

"А где же остальные рыцари?" - поинтересовался Могрейн, лишь сейчас заметив, сколь малочисленны ряды собравшихся. - "Я уверен, это - не все, кто остался от ордена Серебряной Длани". "Это - все", - тихо произнес Датрохан. - "Многие паладины полегли. Сам лорд Утер пал от руки Артаса". "Сначала Теренас, затем Утер…", - ужаснулся Могрейн. - "Сохрани нас Свет!" "Хвори и смерть господствуют на наших землях, и мы ничего не можем поделать против нежити", - продолжал Датрохан. "Смелее, милорд", - обнадежил его Могрейн, обнажая Испепеляющий, окутанный ослепительным ореолом. - "Надежда вернется, ибо я принес оружие войны, невиданное прежде. Плеть забрала у нас слишком много, и мы ничего не могли поделать. Но теперь, братья… настал час возмездия".

В то время, когда Азерот готов был низринуться за грань забвения, даже орки и люди позабыли о своей вражде, сплотившись пред угрозой демонического Пылающего Легиона в Третьей Войне. Народы мира объединились, и одержали победу над кажущейся непреодолимой мощью противника.

И так случилось, что по окончании войны, некогда благородные паладины ордена Серебряной Длани, подобно яростному пожару, случившемуся от одной-единственной искры, несли свое яростное возмездие по Чумным Землям. И во главе их следовал Александрос Могрейн: Победоносный, Крестоносец, Избавитель. Плеть для Плети. Испепеляющий.

"Вот он - Стратолм", - молвил Могрейн, когда отряд паладинов приближался к горящим руинам одного из величайших в былом городов Лордерона. - "На сей день это будет наше величайшее свершение". "То, что пожарища до сих пор горят - это как-то неестественно. За этим всем стоят темные силы", - высказался Аббендис. И действительно, с часа сожжения града Артасом минуло уже много времени, а пожар все не утихал… Казалось, само время застыло в призрачном Стратолме; дьявольский огонь безудержно пожирал остовы домов, но не рушились те, а продолжали выситься обугленными перстами - мрачное напоминание о трагедии, разразившейся в самом начале Третьей Войны.

"Аббендис прав, Дарион", - обратился Могрейн к сыну, лишь недавно наряду с братом посвященному в орден и теперь повсюду сопровождавшему отца. - "Это будет ужаснее всего, что мы видели прежде. Думаю, тебе будет лучше вернуться назад". "Я говорил тебе, что не могу больше просто стоять в стороне! Я больше не мальчик, папа!" - насупился Дарион. "Стало быть, это твое окончательное решение", - на всякий случай уточнил Александрос, а сердце его преисполнилось гордости за сына. "Так и есть", - не замедлил тот с ответом. "Что ж, как хочешь", - вздохнув, согласился Александрос, и обратился к старшему сыну, ревностно взирающему на родичей. - "Рено, ты будешь все время присматривать за братом и защищать его. Ты меня понял?" "Да, отец", - сквозь зубы процедил Рено, метнув на брата взгляд, не сулящий ничего хорошего.

Внутри горящего Стратолма давящая атмосфера пустынного города сопровождалась постоянным треском пылающего дерева, что крайне негативно отражалось на до предела напряженных нервах входящих в отряд паладинов.

"Почему я чувствую себя тут, как крыса в лабиринте?" - сетовал молодой Фордринг, то и дело озираясь по сторонам. "Тихо, Таелан", - одернул его Могрейн. - "Будь готов ко всему".

"Вот уж воистину, крысы, ловушка захлопнулась!" - крикнула Бриджит Аббендис. - "Сзади!" Из переулков между горящими домами, канализаций и других темных уголков выступали мертвецы, окружая небольшой отряд.

"Сомкнуть ряды!" - приказал соратникам Могрейн. - "Строй - фаланга". И Александрос, обнажив священный клинок, лихо врезался в ряды нежити. Во время сражения, сами того не желая, воины разделились на две группы - Могрейн и Датрохан крушили неживое воинство, когда остальные могли лишь защищаться, еле сдерживая натиск превосходящих сил противника.

Внезапно одно из вечно пылающих строений обрушилось прямо между двумя отрядами, перекрыв улицу и окончательно разделив их. "Мы отрезаны от остальных!" - выкрикнул Испепеляющий. Но Датрохан, не слыша товарища, с криком "Вперед!" понесся на ряды Плети. Мертвецы продолжали появляться, и очень скоро попросту окружили паладина.

"Александрос! Аббендис!" - вопил Датрохан, круша мертвецов. - "Разрази вас Свет! Я ничего не вижу за этими тварями!". Толпа нежити прижала его к стене, и бежать было некуда. Но, разогнав мертвецов несколькими ударами молота, он заметил тяжелую дубовую дверь, ведущую в соседнее здание. "Хоть немного передохну!" - прошептал Датрохан, ступив в дом и захлопнув за собой дверь. Откуда-то сзади высунулись когтистые руки, которые схватили паладина и закрыли ему рот. Послышался шепот: "Спи…". Невольно веки Датрохана сомкнулись, и вокруг все потемнело, ибо лорда-командующего объяла бездна небытия…

"Рыцари! Прорубите мне путь сквозь эту толпу, будьте вы прокляты!" - рявкнула леди Аббендис. - "Нам нужно выбраться отсюда, живее!"

Положение второго отряда паладинов и так было незавидно, благо нежить окружала их со всех сторон, а в следующее мгновение усугубилось еще боле. Откуда ни возьмись рядом с верховыми возник исполинский скелет-чародей. Прямо за спиною сыновей Могрейна.

"Дарион, сзади!" - возопил Рено. Но, не успел он обрушить на тварь верный молот, как порождение тьмы поразило младшего брата нечистым духом, и собиралось закончить свою работу, высосав благословленный Светом дух юноши. Паладины с криками "Возвращайся в бездну, тварь!" атаковали нежить, но Дарион пал без сознания…

Очнувшись, Датрохан увидел пред собою безобразное создание. С темными крыльями, кривыми рогами и пылающими пламенем скверны глазами, отражалось в которых презрение и коварство.

"Кто… ты… Легион…" - выдохнул паладин. "Мой род называют натрезимами. Повелителями Ужаса, на вашем наречии. Возможно, Тал'Китуун, что на нашем языке значит "невидимый гость", было бы сейчас более уместно. Уместно, потому что я пребываю здесь, между мирами мертвых и живых, под носом у Плети, не вызывая у них ни малейшего подозрения, поджидая подходящего момента… такого, как этот".

"Ты - слуга тени, и это все, что мне нужно знать!" - выкрикнул Датрохан, рывком вскочив на ноги. - "Получай, демон!". Воздев молот над головой, он ринулся на натрезима. Но демон оказался куда более прытким, чем казалось. Метнувшись вверх, он перескочил через Датрохана и обхватил его сзади железной хваткой. "Знай, я - Балназзар. Знай, я буду убивать тебя долго. Знай, я останусь в той слабой оболочке, где сейчас пребывает твоя душонка, что уничтожу и испорчу все, что ты когда-либо любил".

Пылающие глаза натрезима стали последним, что лорд-командующий видел в своей жизни…

"Путь чист!" - объявил паладин, вернувшийся к основному отряду после осмотра близлежащих кварталов Стратолма; отряд Аббендис расправился с целым сонмом нежити, получив долгожданную передышку. - "Теперь летите, будто сам Легион бежит за вами за пятам".

Дважды повторять ему не пришлось; прикрывая друг другу спины, паладины осторожно двинулись к месту, где рухнувший дом разделил их с товарищами.

Могрейн проломил ударом молота стену дома и вырвался на улицу, метнулся к вратам, разделяющим кварталы, с сожалением обнаружив, что они заперты на засов с обратной стороны.

"Отойди!" - к Александросу широким шагом приближался лорд-командующий. "Лорд Датрохан!" - с облегчением выдохнул Могрейн. - "А я уж боялся худшего!"

"Не стоит волноваться за меня, Александрос", - отвечал седовласый воин. - "Я стар, но еще не немощен". "Да, я…" - замялся Могрейн, но тут на улице показался остальной отряд. Впереди шел Аббендис-старший, неся на плече юношу.

"Дарион! Что с ним?!" - воскликнул Могрейн, бросившись к прибывшим. "Не сейчас!" - мрачно оборвал его полководец. - "Открывай ворота!" "С радостью!" - рявкнул Датрохан, и с нечеловеческой силой обрушил молот на врата Стратолма.

Той же ночью рыцари разбили лагерь неподалеку от Стратолма. В одной из палаток Могрейн сидел над Дарионом, сознание к которому так и не вернулось. "Боюсь, магия слишком сильна", - говорил лекарь, каждым словом убивая надежду в безутешном Александросе. - "Исцеление не действует. Его может спасти только чудо".

А Рено в отчаянии сидел у походного костра, думая о брате. Его донимали мысли о том, что это он, и только он виноват в случившемся. Муки парня лишь усугубились, когда Могрейн выступил из палатки Дариона. Схватил Рено за шкирку, отец в сердцах возопил: "Что я тебе говорил, парень? Разве не ты должен был защищать его?! Как ты мог допустить такое?! Как?!"

"Это вообще чудо, что все уцелели", - возразила Аббендис, также сидящая у костра и наблюдающая за трепкой, заданной лордом Могрейном сыну. "Это и вправду чудо", - подтвердил Датрохан. - "Пошли, Рено. Пусть твой отец успокоится".

Проведя их взглядом, Могрейн опустился на землю у походного костра. "Рено тоже был в опасности, ты же знаешь", - мягко молвил наблюдавший эту сцену Таелан. "Думаешь, что я люблю кого-то из них больше другого?" - набычился Могрейн. "Я не хотел оскорбить вас, милорд", - замялся молодой Фордринг.

"Я расскажу тебе одну историю, Таелан", - молвил Александрос. - "Когда Дарион родился, он не кричал и не двигался. В панике я побежал к ручью, который бежал у нашего дома. Я опустил его в холодную воду, и к моему облегчению, к величайшему счастью, он начал шевелиться. И тогда он заплакал… Звук его плача казался самой прекрасной песней из всех слышанных мною. Я побежал домой, чтобы обрадовать жену вестью о том, что наш ребенок жив… Но увидел, что сама Елена уже не жива. Когда я смотрю в глаза Дариона, я вижу свою Елену. И потерять его для меня - все равно, что вновь потерять ее, и я не могу этого допустить. И пока живет Дарион - в нем живет частичка Елены. Может это и не слишком разумно… Но это то, что я чувствую".

Поутру часть рыцарей собралась в центре лагеря, чтобы обсудить дальнейшие планы по искорению Плети в Чумных Землях. А из своей палатки, едва держась на ногах и прикрывая рукой глаза от лучей утреннего света, появился Дарион. "Дарион!" - с криком, исполненным боли и облегчения, Могрейн бросился к сыну.

"Было темно и страшно", - говорил Дарион, оказавшись в крепких объятиях отца. - "Я думал, что не выберусь, но я устремился к Свету, отец. Он вел меня". "Все позади", - шептал Могрейн. - "Теперь тебе ничто не угрожает. Я люблю тебя, сынок. Всей душою, люблю, любил, и буду любить".

А во взгляде Рено, наблюдавшего за ними, плескалась неприкрытая горечь.

Несколько дней спустя рыцари вновь собрались в Дольном Очаге на военный совет, дабы решить на нем дальнейшую судьбу своего ордена. "Говорю вам, нас слишком мало", - настаивал лорд Максвелл Тиросус. - "Мы должны принять в свои ряды Ночных эльфов, дворфов и гномов - и только тогда сможем отвоевать наши города". "Нельзя допускать низшие расы в дела людей, Максвелл!" - возразил полководец Аббендис, славящийся своим неприятием нечеловеческих рас. "Согласен, им нельзя доверять!" - поддержал Исильен.

"Я считаю, что лорд Тиросус прав!" - заявил Дарион. - "Какое право мы имеем осуждать другие расы?" "Свет дал нам такое право!" - со злостью выкрикнул Рено. - "Теперь замолчи!" "Ты мне вообще не указ!" - огрызнулся Дарион.

"Хватит!" - прервал Могрейн перепалку сыновей. - "Если другие расы предложат нам помощь - мы согласимся. Но сейчас у нас хватает и других забот". "Как насчет города Рука Тира к северо-востоку?" - предложил Аббендис. - "Это город соборов и церквей, который до сих пор сдерживает натиск Плети. Его благочестивые жители могли бы стать нам хорошими союзниками!"

"Есть еще свободная от влияния Плети нежить, что заняла руины Столицы", - молвил Фэйрбэнкс. - "Ими правит мертвая эльфийка-следопыт, Сильванас Бегущая-с-Ветром". "Свободная или нет, она должна быть уничтожена!" - загомонили паладины.

"Значит так", - вновь завладел всеобщим вниманием Испепеляющий. - "Мы свяжемся с добрым людом Руки Тира, поднимем армию и сотрем с лица земли эту свободную нежить. Сейчас она нам не угроза, но мы не можем позволить ей стать таковой. Не тут, не перед нашим носом".

Той ночью пребывающий в обличье Датрохана натрезим вернулся в свою комнату в ярости. Немного успокоившись, он достал нож и подошел к ведру с водою. Полоснув себе по запястью, он пролил кровь в воду. И она потемнела, явив лик иного…

"Александрос собирается напасть на Отрекшихся!" - доложил Балназзар собеседнику. Откуда-то издали прозвучал зловещий и коварный демонический голос иного Повелителя Ужаса: "Верховному лорду нельзя позволить мешать нашим замыслам".

"Но он сильный человек с непоколебимой верой!" - молвил Балназзар. "А его близкие?" - полюбопытствовал демон. "Младший сын такой же, как и он сам", - отвечал Балназзар. - "Но у старшего есть и темная сторона души".

Лик натрезима, что отражался в воде, исказила злорадная ухмылка: "Отлично. Используй его в наших планах. Устрани Александроса, не раскрывая карты. Леди Сильванас думает, что подчинила меня, и покамест ей должно казаться именно так. Но теперь, ей придется усвоить, что Вариматрас не будет ничьей пешкой".

"Легион поглотит все, дорогой брат", - обнадежил сородича Балназзар. - "И последний гамбит начнется со смерти лорда Александроса Могрейна".

Глава 2. Пепел к пеплу

"Скоро", - сурово молвил командующий Датрохан, обращаясь к обессиленному юноше. - "Скоро лихорадка спадет, и тогда ты сделаешь свой выбор". "Но… то, что ты просишь - это…" - тот тщетно пытался собраться с мыслями, осмыслить предложение - манящее и ужасающее одновременно. "Необходимость", - твердо произнес Датрохан, вперив испытывающий взор в Рено Могрейна. - "Ты - прирожденный лидер, Рено".

Со дня, когда отряд Серебряной Длани пробрался в Стратолм и чудесным образом выжил, прошло всего несколько дней. Дарион пришел в себя и, силою Света и любовью отца, почти оправился от ран. В отличие от Рено. Старшего сына Испепеляющего подкосила невесть откуда взявшаяся лихорадка. И пока Александрос Могрейн отсутствовал, оправившись на разведку в тыл врага, его сын остался в Дольном Очаге на попечении лорда-командующего Датрохана. Старый вояка на удивление тщательно заботился о юнце и частенько наведывался к нему, чтобы помочь поскорее оправится и развлечь непринужденной беседой. Но беседы их в последнее время обрели совсем другой, не будничный, характер.

"Такой человек, как ты, должен быть при власти, при силе. Я говорил Александросу об этом…" - со вздохом Сайдан поднес к иссохшим устам юного Могрейна чашу с водою. - "А тот лишь ответил, что ты будешь верным воином, и все тут. Солдатом, Рено. Исполнителем приказов. Вот, кем он видит тебя". "Я все время пытался выслужиться перед отцом, но все равно остался в тени", - в голосе Рено слышалась неприкрытая обида. - "Он замечает лишь Дариона. Он толкает свои бессмысленные речи и все время уходит на какие-то глупые задания". "Это так", - спокойно кивнул Датрохан, накладывая влажную тряпицу на горячий лоб юного Могрейна. - "Даже сейчас, в Столице… или точнее на ее останках".

Солнце, озарив последними лучами желчно-желтоватое небо, клонилось к закату над сумрачными лесами Тирисфальских Просторов. Когда-то живописный и уютный край уже три года как был изуродован до неузнаваемости. Чума, Плеть, нескончаемые войны - они принесли в благодатный край разруху и тлен.

Среди этих мертвых полей величественно и жутко одновременно распростерлись бренные останки города, некогда уступавшего в красоте лишь Штормвинду. От Столицы Лордерона ныне остались лишь заброшенные руины.

Но город не был полностью покинут. Сначала его заняла Плеть, и в тронном зале восседал вернувшийся с полей брани Третьей Войны самопровозглашенный король Артас Менетил. Долго в граде почившего отца он не задержался, и вскоре помчался на выручку своему повелителю, Нер'Зулу, чтобы сменить трон Лордерона на более зловещий Ледяной Трон. Столицу же занял лорд Балназзар, предводитель натрезимов, которые исполняли на руинах королевства волю Пылающего Легиона. Но, после гражданской войны в Чумных Землях, город перешел к свободной от чужой злой воли нежити, возглавляемой леди Сильваной Ветрокрылой. Балназзара же долгое время считали павшим…

Из-за холма за городом наблюдали четыре живых человека. Воины, в тяжелых доспехах и вооруженные до зубов, осторожно глядящие на руины, они были явно чужими в краю смерти. С удивлением и опаской они наблюдали, как толпы мертвецов привозили в ворота, охраняемые ужасными великанами, телеги с каменными блоками и другими материалами, явно для строительства.

"Эта "свободная нежить" трудится уже несколько недель", - прозвучал сильный женский голос, несомненно принадлежавший воинственной леди Аббендис. - "Но для чего?" "Они называют себя Отрекшимися, Бриджит", - спокойно ответил Могрейн. - "И мне кажется, они хотят сделать старую Столицу Лордерона своей собственной". "Да все равно, как они себя зовут!" - вспылила девушка - "Мы нападем на эту червивое отродье до того, как оно укрепится здесь!"

"Стратолм ничему не научил тебя?" - все так же спокойно упрекнул ее командующий. - "А тут уже не те безвольные пустышки. Теперь враг собран, сплочен и умен. Да, нам придется иметь с ними дело, но для этого нужно куда больше сил. И если твой отец прав насчет Руки Тира, то из этого града к нам примкнет много благоверных новобранцев. Собрав войско, мы сотрем их с лица земли - но не раньше того". "А что нам делать до того?" - ехидно поинтересовалась Аббендис, спускаясь с кручи, на которую они забрались, чтобы следить за вратами Столицы. - "Веточки считать?" "Мы займем защитную позицию", - ничуть не смутился Могрейн. - "На передовом оплоте". "И где же этот оплот?" - с недоверчивой улыбкой спросила девушка.

Вскоре отряд оставил за собой еще несколько миль, двигаясь на северо-запад. Пройдя по крутым холмам на окраине Тирисфальских Просторов, почти у берега моря, лицезрели они огромный пустующий храм. Высокие стены, холодные и мрачные сами по себе, в вечных сумерках земель нежити выглядели более, чем зловеще. Но отряд Испепеляющего видел в нем в первую очередь надежный приют.

"Монастырь был не только местом просвещения, но и тайным, священным местом служения Свету", - рассказывал им Фэйрбэнкс на подходе к храму. - "Я провел много месяцев в его клуатрах, изучая тамошние библиотеки и вознося молитвы у алтарей. Вскоре вы сами его увидите…" "Мне кажется, или я чую запах жареного мяса?" - прервала его Аббендис.

"Вот мы и добрались", - объявил Могрейн, когда отряд достиг наконец стен монастыря. - "И да, тут действительно пахнет едою. Отправьте людей на поиски признаков Плети. Скажите им, чтобы вели поиски тщательно: здание немалое. О любой находке доложить немедленно".

Отдав приказы воинам, четверо лидеров отряда - Могрейн, Аббендис, Фэйрбэнкс и Тиросус - присоединились к исполнению поставленной задачи и сами стали осматривать величественные залы монастыря. Ступив в один из просторных чертогов храма, они обнаружили котелок с мясом, спокойно варящимся на костре.

"Похоже, мы тут не одни", - сделал вполне логичный вывод Фэйрбэнкс. "Ты думаешь?" - с насмешкой молвила Аббенис. - "Кто-то решил устроить тут себе жилье. И это либо член ордена, либо… ТРОЛЛЬ!"

"Он прятался в клуатре, сир", - доложили воины, тащившие под руки большое и щуплое существо, с огромными клыками, красными волосами и фиолетовой кожей - тролля джунглей. Услышав эту весть, Аббенис, с диким запалом обнажив клинок, кинулась на ошарашенного пленника. "Ты заплатишь за осквернение святыни, богохульник!" - выкрикнула она, готовясь сразись беспомощное создание.

"Стой! Я не понимать!" - пытался объяснить тролль, но Аббендис, с бездумным фанатизмом в глазах, уже воздела меч над головой тролля. В последнее мгновение Тиросус перехватил ее руку. "Мы должны его выслушать, он имеет на то право", - прорычал он. "Отпусти меня, Тиросус, либо лишишься последнего глаза!" - прошипела Аббендис. "Довольно, вы, оба!" - властно приказал Могрейн. - "Пусть тролль говорит!"

Тролль облегченно вздохнул и с благодарностью посмотрел на Испепеляющего.

"Много пасиба, лорд", - сказал он на ломаном Общем. - "Я - Забра Хекс. Я прити сюда много месяц назад, просто искать убежище. Но птом я начать читать книги в библиотеке. Я стал изучить пути к Свет. Я молится, молится от все сердце. Я звал Свет, и знаешь че случится? Свет ответить мне, братья и сестрички! Он открыть мне глаза и послать на другой путь!"

"Предупреждаю, что силою Света я могу определить, правду ли ты говоришь", - сурово молвил Могрейн. "Правда, лорд, клянусь!" - побожился тролль.

Могрейн возложил руку на чело тролля и спустя мгновение изрек: "Он говорит правду. Свет озарил его. Его жизнь… спасена". "Озарил, не озарил", - Аббендис презрительно сплюнула. - "Его роду не место среди нас!" "Я не хотеть проблемы, я хотеть жить правильно!" - вскрикнул тролль, и затем тихо добавил, обращаясь к Могрейну. - "Пасиба что спас жизнь, лорд. Я никогда не забуду…"

Со времени приснопамятного рейда в Стратолм Дарион Могрейн заметно возмужал. Не только время сделало свое дело - та тихая сила, что передалась от матери, закалилась болью и укрепилась мудростью. Высокий и статный, но все еще юнец, теперь он стал не просто сыном Испепеляющего, но и братом всем членам Серебряной Длани, и теперь стремился к новым подвигам, новым высотам.

"Лорд Датрохан!" - Дарион едва отыскал старого командира в коридорах Марденхолда, и как всегда - на пути к покоям, отведенным Рено. - "Я и другие готовы выступить к Руке Тира". "Рено пока еще поправляется", - молвил Сайдан. - "Но у него не хватит сил на путешествие. Я тоже неважно чувствую, посему останусь тут".

"Что ж", - Дарион бросил на лорда-командующего чуть растерянный взгляд. - "Тогда пойду с ним попрощаюсь". Уже повернувшись, чтобы уйти, он почувствовал на плече твердую руку Сайдана. "Стой, брат Дарион", - тихо молвил Датрохан. - "Рено спит. К тому же, я боюсь, что, находясь близко к нему, ты подцепишь эту хворь". "Да…? Тогда передайте ему, пусть выздоравливает. И вы тоже, лорд-командующий", - искренне пожелал Дарион, особо подчеркнув последнюю фразу. "Спасибо. Да придаст Свет скорости тебе и остальным", - отвечал Датрохан.

…Убедившись, что Дарион удалился на достаточное расстояние, Датрохан ступил в один из покоев, тщательно закрыв за собою дверь. "Пришло время сделать выбор", - сухо произнес он.

Рено сидел на кровати и дрожал, но не от лихорадки. Все речи Датрохана перемешались теперь в его голове, и, ужасаясь того, что ему предлагалось, в ответ он смог только невнятно пролепетать что-то о плохом самочувствии. "Выпей-ка чаю", - посоветовал Датрохан уже куда мягче, и подступил к окну комнаты, повернувшись к парню спиной. - "Я связался с нашими врагами. И мы смогли достичь согласия, заключить взаимовыгодную сделку. Но если замешкаемся - момент будут упущен. И если ты хочешь принять свое будущее, доказать свою пригодность, доказать неправоту отца своего и остальных, - действовать нужно сейчас…"

Александрос Могрейн наряду с Фэйрбэнксом подошли к восточной границе Тирисфаля. Оставив Бриджит Аббендис в Монастыре, они направлялись в Дольный Очаг, чтобы встретится с остальными членами ордена, сообщить о недавних открытиях и выработать стратегию дальнейших действий.

"От этого холодного ветра ноют кости", - как всегда, жаловался Фэйрбэнкс. - "Вот если бы мы ехали не на пустой желудок…" "Фэйрбэнкс, клянусь, если б я дал тебе мешок с золотом, ты бы ныл из-за того, что он тяжелый", - добродушно рассмеялся Александрос. "Знаете, лорд, рад был бы когда-нибудь проверить эту теорию", - ухмыльнулся в ответ Фэйрбэнкс.

Внезапно они разглядели всадника, несущегося прямо к ним во весь опор - Рено! "Отец!!! Фэйрбэнкс!!!" - истошно кричал он. - "Дарион! Он попал в плен!" Пришпорив коня перед старшими паладинами, Рено продолжил: "Его держат в Стратолме! Полководец Аббендис повел туда войско, но сражение обратилось против них!"

"Что с Дарионом?" - с отчаянием в голосе вопросил Александрос. - "Он жив?" "Думаю, за него хотят получить выкуп", - предположил Рено. Могрейн пришпорил коня, бросил сыну на прощание: "Следуй северной дорогой к старому Монастырю. Передай Аббендис и остальным немедленно отправляться в Стратолм! Фэйрбэнкс, едем, быстро!"

Спустя несколько мгновений от двоих всадников осталась видна лишь пыль на дороге. "Ты готов бежать за Дарионом хоть на край света!" - яростно прошипел Рено, злобным взглядом смотря им вдогонку. - "Скажи, отец, ты сделал бы это ради меня?!"

Всадники мчались во весь опор, и вскоре пересекли полуразрушенный мост через реку Тондрорил, достигнув Восточных Чумных Земель. А затем свернули на север, не сбавляя ходу; кони их едва не падали от изнеможения. Пока не встали пред стенами Стратолма, и лишь звенящая пустота окружала их.

"Вот и он", - изрек Испепеляющий, взирая на вечнопылающий город. - "А где же остальные? Мы опоздали? Ох, лишь бы мы не опоздали…" "Смотри!" - вскрикнул Фэйрбэнкс. - "Врата!"

И вправду, из врат Стратолма хлынули орды нежити. И не только из врат - со всех сторон, изо всех лазеек, где можно было спрятаться и притаиться. "Мы окружены!" - в ужасе выкрикнул Фэйрбэнкс, затравленно озираясь по сторонам. "И сзади тоже. Похоже, нас поджидали" - нахмурился Могрейн. "Что?" - воскликнул священник. - "Нас предали! Но кто?" "Нет времени гадать, старый друг", - воскликнул Могрейн. - "Нужно сражаться! Или пасть в бою!"

И началась великая сеча. Сотни, нет - тысячи врагов бросились разом на Испепеляющего и его ближайшего советника. Но праведный гнев овладел лордом Могрейном. И каждый, кто подступал слишком близко, мгновенно был сражен клинком - олицетворением мощи Света, и вскоре под ногами у героев возникло море из праха упокоенных мертвецов. Но силы Короля Мертвых отнюдь не таяли.

"Нужно пробиться на нагорье!" - крикнул Могрейн, указывая на зиггурат, возведенный у поля брани. "Их слишком много!" - в отчаянии возопил Фэйрбэнкс, магией Света поражая слишком уж ретивых мертвяков, и Могрейн согласно кивнул в ответ: "Держись, Фэйрбэнкс. Не теряй веры!"

К слову, хотя Фэйрбэнкса многие считали трусом или неженкой, несмотря на годы, в той сече он показал себя более, чем достойно. Не имея ни клинка, ни ярости, ни мужества Могрейна, он силою и словом Благого Света оказывал поддержку своему верному другу, и в тот день от его молитв пало немало воинов Плети.

Но легион мертвых был слишком велик для двух героев, и вскоре потоки нежити разделили их. И Могрейн, желая спаси захлестнутого волною нежити Фэйрбэнкса, Дариона, и просто избавится от всех и каждого из темного войска, продолжил свой бой на стене зиггурата. "Будьте вы прокляты, твари!" - кричал он, люто играя мечем. - "Скажите своему господину, что один легион из его рати не сможет сломить меня! Я истреблю вас всех! И затем сражу еще легион!"

Вновь и вновь поднимал и опускал он клинок, и Испепеляющий косил ряды нежити, как жито косою, пока там, где стояла несметная рать, не осталась лишь горстка. И когда перед Александросом замерцал лучик надежды, невиданных размеров исполин, род которых, созданных из людских тел, прозвали "поганищами", схватил его. Могрейн на миг опешил - и Испепеляющий выпал из его рук. Понимая, что ничего иного уже не может содеять, он всей душою и верой воззвал к Свету за помощью. И Свет ответил. Молния грянула с вечно темных, но безоблачных небес, и чудище обратилось в горсть пепла.

Лишенный сил, Могрейн упал на колени. Но ничто ему уже не угрожало. Вся нежить полегла, упокоилась, обратилась в пепел, и вся мощь Короля Мертвых не смогла его сломить. Все кончено…

И в тот же миг жгучая боль пронзила его сердце. С изумлением взглянул он на свою грудь, пронзил которую пресветлый клинок Испепеляющий. "Кто?" - пораженно прошептал герой. Из последних сил поднявшись на ноги, он оглянулся… и увидел своего старшего сына, лицо которого искажала гримаса отчаяния и горечи.

"Рено…" - прохрипел Александрос Могрейн. - "Рено! Как я ошибся в тебе, мальчик! Ты совсем… не похож… на меня…" И с этими словами, испустив последний вздох, великий Испепеляющий пал.

Рено же стоял, тихо плача, пока ярость и обида на отца, навеянные лживыми речами коварного натрезима Балназзара, скрывающегося под личиной Датрохана, не воспылали в его сердце, и последние нотки раскаяния покинули его. "Я не хочу быть таким, как ты!" - в сердцах воскликнул Рено. - "Я стану большим! Я стану тем, кем ты никогда не хотел меня видеть!"

И, оставив клинок в груди отца, он оседлал коня и устремился прочь. Так пал один из достойнейших сынов людского рода - лорд Александрос Могрейн. И немногим удалось превзойти его в доблести и вере.

А в местечке Рука Тира, что стоит на дальнем востоке Чумных Земель, посланники Серебряной Длани провели переговоры с местным главой, благочестивым мужем Вальдельмаром. "Вас будто Свет послал сюда, полководец!" - говорил Вальдельмар. - "Нежить нападает на город почти каждый день, и каждый раз ее приходит все больше!" "Мы все братья во Свете, лорд Вальдельмар", - отвечал полководец Аббендис. - "И впредь, начиная с сего дня, добрый люд Руки Тира может считать рыцарей Серебряной Длани своими верными союзниками".

Внезапно в переговоры вмешался вестник, бегом ворвавшийся в чертог. "Полководец!" - воскликнул он, пытаясь отдышаться. - "Все послы срочно созваны назад в Дольный Очаг!" "Что?!" - опешил Аббендис. - "Зачем?!" "Лорд Могрейн пал!" - выпалил посланец. - "Он был убит вместе с Фэйрбэнксом на пути из Тирисфаля в Дольный Очаг!"

"Спаси нас Свет!" - выдохнул Аббендис в ужасе. - "Если это правда, то, Дарион, я…" Он оглянулся, но там, где мгновение назад стоял Дарион Могрейн, не было никого. Зато из коридора доносились громкие шаги, перешедшие в бег.

"Александрос Могрейн должен быть отмщен!" - слово на совете лидеров Серебряной Длани, проводящемуся в замке Марденхолд, что в Дольном Очаге, держал лорд-командующий Датрохан. "Никто не спорит с этим, но сейчас у нас недостаточно сил, чтобы бросить открытый вызов Плети!"

"Еще одна причина привлечь на нашу сторону другие расы", - вновь предложил лорд Максвелл Тиросус. "Бред", - отмахнулся полководец Аббендис. "Да ну?" - сурово посмотрен на него Максвелл. - "Плеть - угроза всему живому, а не только человечеству!" "Ты бредишь, Тиросус!" - вспылила Бриджит Аббендис, дочь полководца. - "Чистота Ордена не будет осквернена нечистыми инородцами!"

Вдруг из коридора донесся дикий рев, и в зал, едва удерживаемый облаченными в алые доспехи стражниками, ворвался никто иной, как Фэйрбэнкс. "ТЫ!!!!!" - закричал он, указывая на Рено Могрейна. - "Ты убил Александроса! Я видел все своими глазами! Ты вонзил ему Испепеляющий в грудь!"

"Фэйрбэнкс!" - едва веря своим глазам, произнес Рено, ощущая молчаливую поддержку со стороны лорда-командующего. - "Я рад, что ты жив, но, похоже, раны помутили твой разум". Но Фэйрбэнкса подобное лицемерие лишь разозлило пуще прежнего: "Я видел все, предательская сволочь!"

"Парень все это время болел и был под моей опекой", - оборвал его Датрохан. - "А вот как ты смог выжить - это вопрос. Судя по всему, ты поражен чумою. Рыцари, несомненно, его нужно изолировать". "Ты не закроешь мне рот, командующий!" - надрывался Фэйрбэнкс, вырываясь из рук стражи. - "Если он был под твоей опекой - значит, щенок действовал не один! Отпустите меня, я не болен! Я не болен!!!"

Фэйрбэнкс был выведен из зала; ненадолго воцарилось гнетущее молчание, прервал которое лорд Тиросус, сверливший Датрохана единственным здоровым глазом. "Говоришь, Могрейна одолела целая рать нежити?" - обличительно осведомился Максвелл. - "Но по дороге из Монастыря мы не видели ни одного тела мертвяка Плети". "Они обернулись в прах и развеялись по ветру", - устало объяснил Датрохан. - "И я полагаю, тут нечего больше разъяснять. Твои речи и так идут на грани измены. Пора бы тебе определится: ты с нами или нет?"

"Был бы Александрос здесь, он воззвал бы к гласу разума", - процедил Тиросус, по очереди оглядев собравшихся. - "Но, боюсь, здравый смысл покинул многих из вас, уступив место слепому фанатизму. И мы покидаем этот орден. То, чем он стал. Кто разделяет наши взгляды - может уйти за нами в любой момент. А тем, кто останется, скажу: если вы не отыщете заново для себя истинное учение Света, будете прокляты им…" И с этим мрачным предвещанием статный муж в черных доспехах покинул соборный зал Марденхолда.

Жгучая боль пронзила тело Александроса Могрейна, и в муках он склонился над могилой дорогой жены, куда приходил в самые тяжкие моменты жизни. "Елена, ты нужна мне!" - отчаянно шептал он. - "Мои мысли, мои чувства… они будто растворяются! Я теряю себя! Будто моя душа раскалывается надвое!"

"Кого ты любишь?" - спросил его жестокий, холодный голос. "Я люблю тебя, Елена!" - в сердцах выкрикнул Могрейн. - "И всегда любил!" Вдруг что-то схватило за запястье. Опираясь на изумленного человека, из могилы вылез истлевший от времени скелет, некогда бывший бренным телом Елены Могрейн.

"Я никогда не любила тебя", - прошамкала тварь в лицо пораженному супругу. - "Любовь - просто детская мечта! Запомни: ненависть и отчаяние - вот правда этой жизни. А все, что я чувствую к тебе - это ненависть…" "Нет…" - еле слышно шептал Александрос. "… к тебе, и к твоему проклятому Дариону, который забрал у меня жизнь!" - закончила свой монолог неупокоенная.

И вот он уже бежит к ручью возле их особняка, отчаянно прижав к сердцу маленькое тельце новорожденного Дариона. Что с ним? Почему он не кричит? Только бы он жил… С дрожью в руках Александрос окунул сына в прозрачный ручей, надеясь, что вернет его к жизни. "Дыши, сынок…" - бормотал Могрейн. - "Дыши во имя Света…"

И… о, чудо! Малыш закричал! Он жив! Этот крик… прекраснейший изо всех мелодий мира! Счастливый отец взял младенца на руки и с любовью воззрился на своего Дариона. "Кого ты любишь?" - вновь прозвучал холодный шепот. "Тебя… тебя, Дарион", - ласково ответил Александрос. В тот же миг из ручья высунулись сгнившие руки и мертвой хваткой вцепились в дитя. "Нет!" - отчаянно закричал Могрейн. - "Вы не заберете его! Только не моего сына!"

Видение исчезло, сменяясь иным. С отчаянием Александрос Могрейн смотрел на стены пылающего Стратолма. Грудь его пронзала боль… Испепеляющий… он торчал из его груди, обжигая сердце.

"Кого ты любишь?!" - вновь эти слова, произнесенные на этот раз иным. "Я… любил тебя, Рено", - отвечал Могрейн, оглянувшись, чтобы увидеть старшего сына. И лицо, и взгляд Рено пылали гневом. "Я ненавижу тебя!" - кричал он. - "Ненавижу! И если бы я мог убить тебя во второй раз - убил бы!". "Нет", - ошарашено повторял Могрейн, чувствуя, как самые дорогие воспоминания, бережно хранимые в душе, покидают ее, оборачиваясь ложью, иллюзиями. - "Нет, нет… Нет!"

Боль пронзила Могрейна, холодная и жгучая. Едва открыв глаза, он увидел перед собою мертвяка в чародейской робе, глаза которого пылали невыносимым холодом - то был могущественнейший лич из когда-либо им виданных. "Дальше сопротивляться - бессмысленно", - изрек он шелестящим шепотом. - "Твоя воля уже не принадлежит тебе. Ты и так держался дольше, чем кто-либо до тебя. Теперь скажи мне, Александрос Могрейн: кого ты любишь?"

"Никого", - бесчувственным голосом отвечал Могрейн. "А кто любит тебя?" - продолжал допрос лич. "Никто". "Хорошо", - подытожил мертвяк. - "Теперь ты готов перейти на следующую ступень. Добро пожаловать в Наксрамас. Я - молот, что выкует тебя, рыцарь смерти. Я - Кел'Тузад".

Рено Могрейн, облаченный в алые с белым доспехи, без капли волнения смотрел в окно Монастыря, ставшего оплотом нового ордена Алых Крестоносцев. Услышав за спиною шаги, он сразу понял, что это Датрохан -лорд-командующий решил снова успокоить совесть отцеубийцы.

"Исильен готов?" - резко спросил Рено. "Почти", - ответил ему Датрохан, и сменил тему на ту, ради которой и пожаловал. - "Ты же знаешь, ты сделал как лучше. Ты хорошо послужил ордену. Я горжусь тобой". "Господа, все готово", - позвал их сам Исильен, закончив приготовления и надев церемониальную робу. И Рено Могрейн ступил к алтарю часовни Монастыря, чтобы пройти свой обряд посвящения.

Едва сохраняя сознание, Александрос лежал, прикованный к каменной плите цепями в одном из обширных залов Наксрамаса. Его кожа уже успела изрядно побледнеть и обрести зеленоватый оттенок. А на груди, будто иной боли ему было мало, зияла узкая дыра - горькое напоминание о том, как его собственный сын пронзил сердце Испепеляющим - мечом, который был чуть ли не продолжением самого Могрейна.

Он пролежал так несколько минут, а может и дней, в гробовом молчании. Его прервала компания мертвецов, также находящаяся в этом зале - дворф и два человека. Судя по всему, тоже бывшие паладины.

"Дык ты тут новое мясо?" - спросил дворф. "Я знаю тебя…" - ответил Могрейн, смутно пытаясь пробудить угасающие воспоминания. - "Ты - Коразз, один из отряда Утера!" "Уже нет, парень" - скривился тан Коразз.

"Для тебя еще не все потеряно, Александрос", - изрек иной мертвяк, некогда статный мужчина. "Заткнись, Зельек", - оборвал его Коразз. "Тихо!" - прервал все разговоры леденящий шепот Кел'Тузада, ступившего в залу. - "Неважно, что двигало вами до смерти. Теперь вы служите кромешной тьме".

Он подошел - если можно звать ходьбою легкое парение над землей - к Могрейну, и обратился лично к нему. "Все то, во что ты верил, теперь кануло во тьму. Теперь ты - сосуд разрушения, вестник апокалипсиса. И чтобы завершить сделку, тебе нужно просто принять назад свой меч". Он вознес над Могрейном Испепеляющий. Но не то оружие Света, которым он был прежде. Теперь, чарами Кел'Тузада, великий клинок обратился во Тьму, и исходил из него дух ненависти и смерти. Собирая в кулак последние крупицы воли, Александрос не смел коснуться проклятого оружия…

Возле алтаря часовни Тирисфальского Монастыря, в присутствии всех членов ордена происходила церемония воздаяния новых полномочий Рено Могрейну. Церемонию проводил один из лидеров ордена, Великий Инквизитор Исильен, некогда обративший сферу Тьмы в кристалл Света, сердце Испепеляющего.

"Во Свете мы собрались тут, чтобы причастить к нам нашего брата", - зычно провозгласил Исильен, возвышаясь над смиренно преклонившим колени у алтаря Рено. - "Милостью его, он будет возрожден. Могуществом его, он будет просвещать народ. Черпая силы его, он будет бороться с тенью. Лорд-командующий Датрохан", - он обратился к Сайдану, замершему чуть поодаль. - "Если вы считаете Рено Могрейна достойным - благословите его".

Возложив длань на Рено, Датрохан произнес: "Милостью Света, пусть твои братья исцелятся. Силою света, пусть враги твои обратятся в прах".

"Встань же, Рено Могрейн, и будь признан равным среди нас", - торжественно изрек Исильен, и юноша покорно поднялся с колен. - "Здесь, в Тирисфале, этот Монастырь станет нашей святыней и крепостью. Ты клянешься защищать честь и законы нашего нового ордена, и очищать мир от скверны, где бы она ни была?" "Клянусь", - тихо произнес молодой Могрейн. "Тогда поприветствуем Рено Могрейна, первого командующего, принявшего ранг в ордене Алых Крестоносцев!" И под всеобщие приветствия и ликующие возгласы душа Рено Могрейна сгинула в сетях порока и скверны, плетущихся внутри новосотворенного фанатичного ордена.

И в тот же миг, в Наксрамасе остатки воли покинули Могрейна, и он, разорвав цепи, которыми был прикован к плите, взял в руки Испепеляющий и принял в свою душу скверну, обратившую клинок служению Тьме.

Так, силы человека и клинка, нареченных одним именем, соединились вновь, но теперь во Тьме. Так, человек и клинок, бывшие величайшими врагами Плети, теперь стали ужаснейшим ее орудием. Так, Александрос Могрейн стал новым, величайшим воителем Короля Мертвых.

Глава 3. Наксарамас

"Прокляни вас Свет, я хочу всего лишь побыть один!"

Дарион Могрейн одним взмахом клинка срубил голову скелету. Уже в который раз его покой нарушали эти вездесущие мертвецы. За дни, прошедшие с тех пор, как он узнал о смерти отца, Дарион прошел столь долгий путь, от Руки Тира до Тирисфальских Просторов - и каждый раз, останавливаясь на привал, вынужден был защищатся от вездесущих мертвяков Плети. Теперь, устав от сражений, он не выдержал и сорвался. И стал кричать в пустое туманное небо о том, что наболело в его душе, и что он хотел осмыслить - но ему никак не удавалось. "Всю жизнь я служил Свету, потому что верил в его высшую цель. Скажи: что за высшая цель стояла за смертью моего отца?".

"А что как отца не умереть?" - прозвучало за его спиной. "Кто здесь?" - оглянулся Дарион. "Забра", - представился тролль джунглей, вышедший из кустов позади Дариона. - "Я верю, что дух твоих отца не упокоен. А ты похож на его", - добавил он, уставившись Дариону прямо в лицо. "Откуда ты знаешь… знал моего отца?!" - растеряно вопросил младший Могрейн. "Он спас меня жизнь не так давно", - ответил Забра на ломаном Общем. - "И даже теперь я чувствую связь через Свет с ним не пропала, а… затмилась".

Он повернулся и указал на руины Брилля. "Я видел это место во сне", - поведал он. - "И не знать, зачем Свет направил меня сюда. Теперь знать". "И ты веришь в то, что мой отец жив?" - взволнованно спросил Дарион. - "Как?! Где?!" "Я видел и другое место", - продолжил Забра. - "Темный крепость летал над горящий город". "Стратолм!" - пораженно воскликнул юноша. - "Я пойду туда и освобожу отца". "Если ты хочешь уйти тем путем, лучше идти не один", - глубокомысленно заметил тролль.

"Я нашла его!" - крикнул кто-то грубым гортанным голосом позади них. Оглянувшись, Дарион заметил орчиху. Она стояла в легких темных доспехах, а на груди ее виднелась черная накидка с гербом - восходящее серебряное солнце с золотистыми лучами. "Что ты делаешь тут один, человек?" - спросила она.

"Я не…" - начал он, указывая на то место, где стоял Забра, но его там не было. "Кто вы?" - спросил он орчиху, и других, появившихся позади нее - пестрая компания из различных рас, но с одинаковой накидкой поверх доспехов. "Я - Грунн'хольд", - представилась орчиха.

Рядом с ней встал статный мужчина в темных доспехах, с повязкой на глазу - никто иной, как лорд Максвелл Тиросус. "Мы покинули орден", - объяснил он Дариону. - "И создали новую организацию, привечающую в своих рядах все расы. И я хотел бы предложить тебе примкнуть к нам". "Он говорил, чтобы я не ходил туда один…" - прошептал Дарион, вспоминая недавние слова странного тролля.

"Что?" - удивленно переспросил Тиросус. Могрейн кивнул: "Я согласен". "Прекрасно!" - улыбнулся лорд Тиросус. - "Тогда имею честь приветствовать тебя, Дариона Могрейна, сына Александроса Могрейна Испепеляющего, в рядах ордена Серебряной Зари!"

Холодный ветер, в честь которого и был назван этот лагерь Серебряной Зари в узком перевале на пороге Альтеракских гор и у самого края Восточных Чумных Земель, пробирал до костей. Хотя защитники Света никогда не жаловались на это. Герои всех рас, которых собрал под своим командованием Максвелл Тиросус, поклялись защищать мир от любого зла, и готовы были терпеть многое - особенно такую мелочь, как зыбкую погоду.

Орден Серебряной Зари по своим убеждениям, а, возможно, и по малой численности, из-за которой приходилось дорожить каждым бойцом, мнил себя братством, где интересы всех касаются каждого, а чувства каждого разделяются всеми. Таким образом, никто не мог не обратить внимания на душевные терзания Дариона Могрейна, их новоиспеченного брата. Но больше всего состояние Дариона волновало его попечителя и товарища, лорда Тиросуса. Подойдя к стоящему прямо посреди лагеря Холодного Ветра Могрейну, он решился начать давно откладываемый разговор.

"Тролля, с которым ты, Дарион, беседовал, зовут Заббра Хекс", - сообщил Максвелл. - "Мы нашли его однажды в старом Монастыре. Твой отец сказал, что он благословлен Светом, и спас его жизнь. И это, быть может, создало между ними связь. Так что, я полагаю, еще есть надежда на то, что Александрос жив…" "Тролль сказал лишь, что дух моего отца не исчез", - возразил Дарион. - "И я могу лишь надеяться, что это значит, что он жив. Он говорил что-то о крепости над Стратолмом". "Я слышал о ней", - кивнул лорд Тиросус. - "Крепость Плети, из которой правая рука Короля Мертвых, Кел'Тузад, правит войсками нежити в Чумных Землях".

"И, если я хочу узнать о судьбе своего отца, мой путь лежит туда", - мрачно заключил младший Могрейн - "И будь что будет".

"У тебя есть план?" - спросил Тиросус. "Если та крепость и впрямь такая грозная, то Серебряной Заре явно недостает воинов для полноценного штурма", - подметил с едва заметной мрачной улыбкой Дарион. - "Но наш маленький отряд вполне может незаметно пробраться внутрь". "Пусть будет так!" - воскликнул Тиросус. - "Я с гордостью буду сражаться с тобой плечом к плечу". "Нет", - отрицательно покачал головой Дарион. - "Ты - глава этого ордена. Ты не можешь вот так рисковать собою".

"Ммм, если уж что-то решил, то пойдешь до конца, да?" - улыбнулся паладин. - "Яблоко от яблони недалеко падает. Ну и ладно. Как только вернется офицер Чистосердечная, мы…" "Мы не знаем, когда это будет", - возразил Дарион. - "А я должен выступить как можно раньше! С каждым днем я все больше рискую опоздать! Я соберу с собою добровольцев, если ты позволишь".

"Тогда, если ты… когда ты освободишь отца", - Максвелл твердым взглядом посмотрел на юнца.- "Мы будем ждать тебя в Часовне Надежды Света". "В старой часовне на востоке?" - уточнил Дарион. "Именно", - кивнул Максвелл - "Но, прежде чем ты уйдешь искать добровольцев, ты должен знать кое-что… После нападения на твоего отца, когда Фэйрбэнкс появился в Дольном Очаге, он обвинил Рено в том… в том, что это он убил Александроса".

"Бедный Фэйрбэнкс!" - с жалостью в голосе воскликнул Дарион. - "Он, наверное, бредил! Как бы низко сейчас ни пал орден, или как жалок ни стал Рено, это же несуразица!" "Да, ты прав, я уверен. Твой брат не способен на такое зверство…" - пробормотал Тиросус, больше для того, чтобы обнадежить парня, хотя душу его самого снедали сомнения. С каждым днем деяния, чинимые Алыми Крестоносцами, пресекали все мыслимые нормы морали…

Войдя в комнату и увидев на полу разбитый кувшин и лужу воды, а также виновато склонившегося над ним мальчугана, мать пришла в ярость. "Ты сделал очень, очень плохо, Рено!" - кричала она сыну. - "Очень, очень плохо!" "Но, мам!" - шмыгнув носом, возразил паренек. - "Это же только вода!"

"Нет, сынок", - сказала она, и голос ее холодным шепотом отразился в его истерзанном разуме. - "Это не вода". Мальчик посмотрел на руки и с ужасом увидел, что они испачканы в крови. "И то, что ты сделал - это очень, очень плохо", - эхом отдавался в ушах звенящий глас матери.

Мальчик отчаянно попытался смыть кровь, но ничего не получалось. Глазами, полными слез, он посмотрел на мать, и на миг встретился с ее пустым и хладнокровным взглядом, и услышал ее бездушный шепот. "Ты будешь наказан!"

Алый Командующий Рено Могрейн проснулся в холодном поту. В очередной раз ему приснился кошмар, который до сих пор не развеялся в прохладе утренней яви. С этим немедленно нужно что-то делать, иначе он попросту сойдет с ума.

Открыв дверь своей спальни, он кликнул стражника в алой форме, охраняющего его покои. "Ты!" - хрипло рявкнул Рено. - "Приготовь моего коня, немедленно!". С этими словами он захлопнул дверь и принялся дожидаться, пока стражник исполнит приказ.

"То, что я прошу, нелегко, и если вы откажетесь - я пойму. Но те, кто пойдет со мной, чтобы увидеть моего отца свободным - сделайте шаг вперед, и я буду признателен". Дарион закончил речь, и теперь неотрывно смотрел на воинов Серебряной Зари, замерших посреди лагеря Холодного Ветра и осмысливавших сказанное. Как он и боялся, особого энтузиазма его предложение не вызвало.

"Постой, человек", - из рядов собравшихся раздался грубый, гортанный женский голос. - "Ты хочешь, чтобы мы пробрались в какую-то крепость нежити, не зная, увидим ли еще раз свет дневной, чтобы спасти человека, который, судя по всему, вполне может быть мертв?"

"Да, Грунн'хольд", - кивнул Дарион орчихе, с которой познакомился еще в первый день своего пребывания в ордене. "Но… зачем?" - недоверчиво осведомилась та. "Он - мой отец", - отвечал Дарион, и паладины возбужденно зашушукались.

"Александрос Могрейн стал легендой, грозою Плети. Той самой Плети, что истребила моих братьев!" - Кровавый эльф, что также носил доспех Зари, в истовом пылу выступил вперед. - "И для меня будет честью лицезреть, как ярость Испепеляющего воспылает вновь! Меня зовут Ферелин Отверженный Кровью, и я встану рядом с тобою". Дарион благодарно улыбнулся эльфу: стало быть, начинание его не совсем безнадежно.

"А я буду Бранниган Громовая Кувалда, сын Сеамуса Громовой Кувалды из могучего клана Диких Молотов", - широкоплечий дворф встал рядом с Кровавым эльфом, опершись рукою на рукоять молота внушительных размеров. - "И я никогда не уклоняюсь от вызова". "Спасибо вам, Ферелин, Бранниган", - молвил Дарион; внимание его привлек иной доброволец.

Шаг вперед молча сделала мрачного вида фигура, лицо которой скрывалось под темным капюшоном. Он стал пред ними, опираясь на свой черный посох с синим камнем на набалдашнике. "Здравствуй, незнакомец. Кто ты?" - спросил Дарион. "Он ничего не говорит", - шепнул Максвелл юному Могрейну. - "Все, что нам удалось узнать - это его имя, Кастильян". "Рад встрече… Кастильян", - Дарион бросил удивленный взгляд на престранного чародея и обернулся к иным воинам Серебряной Зари. - "Кто-нибудь еще?".

Защитники Света мрачно стояли, не роняя ни слова, отводя глаза. "Тогда ладно. Мы выступаем немедленно", - подвел итог Дарион. Что ж, вчертвером у них есть шансы на успех… пусть и мизерные.

Четверо воинов направились к ожидавшим на окраине лагеря грифонам, как к Дариону подбежала Грунн'хольд. "Стой, человек!" - выкрикнула орчиха. - "Без меня вы, дурни, просто помрете. У орков тоже есть отцы. Более того, мы гордимся своею родословной".

И уже через несколько минут они отправились в полет на север, к Стратолму…

"Не страшно сидеть с орчихой за спиной, человек?" - осклабившись, поинтересовалась Грунн'хольд у Дариона в полете, уже над Чумным Лесом, за которым к небесам устремлялись языки призрачного пламени полыхающего Стратолма. "Вообще-то, нет", - улыбнулся Могрейн. - "Если со мной что-то случится - кто будет управлять грифоном?" "В точку!" - засмеялась орчиха.

Дарион оглянулся на женщину, заметил за спиною другого грифона, которого оседлал тот таинственный мужчина в капюшоне. "Ты знаешь что-нибудь об этом маге… Кастильяне, так ведь?" - спросил он. "Ничего", - громыхнула орчиха. - "Говорят, что он шпион Отрекшихся. Но ты не волнуйся, я прослежу за ним".

Стратолм полыхал. Уже несколько лет разрушенные дома города пылали, поддерживаемые черной магией, и никто так и не смог их потушить - никто и не пытался. Город загорелся еще в тот день, когда принц Артас Менетил решился "очистить" город от всех больных чумою Плети, просто убив их, еще живых и свободных от воли Нер'Зула. Город горел, когда пал Лордерон, когда на другом краю мира смертные расы сдерживали натиск карающего пламени Легиона, когда Артас стал Королем Мертвых. Город пылал, когда ступил в него Александрос Могрейн и его братство, чтобы отомстить поругавшей их земли нежити, и когда великий Испепеляющий пал под его стенами.

Город пылал и сейчас, когда юный Дарион Могрейн летел сюда, вместе со своими братьями по оружию, чтобы спасти отца. "Стратолм прямо перед нами", - обратилась к Дариону Грунн'хольд. - "А я не вижу твоей летающей крепости".

"У меня есть одна мыслишка", - задумчиво ответил Дарион, пристально всматриваясь вдаль. - "Стратолм - город вечных огней, а значит и эта завеса дыма никогда не пропадает. Возможно, ее используют, чтобы спрятать крепость от чужих глаз". "Весьма неплохо, человек", - улыбнулась орчиха. - "Ты умнее, чем кажется на первый взгляд. Вот только странно, я не вижу тут никакой охраны". Клубы черного дыма действительно скрывали зловещий некрополь, недвижно зависший в небесах - цель их путешествия, Наксрамас.

"Это потому, что только идиоты, подобные нам, могут стремиться сюда!" - громыхнул со спины пролетавшего рядом грифона дворф Бранниган. "Вполне может быть, Бранниган", - крикнул сидящий за его спиной Кровавый эльф. - "Но, быть может, это и потому, что внутрь не пробраться иначе, как с помощью магии". "А те вот черепа могут быть чем-то вроде сточных труб, Ферелин", - заметил Дарион, указал на огромные зловещие гравюры в форме людского черепа с открытым ртом на темных стенах некрополя. - "Нужно взглянуть поближе".

Там и вправду оказалась достаточно высокая и широкая сточная труба - единственный путь внутрь черной цитадели. Заглянув внутрь, Бранниган отпустил грифонов. "Теперь придется идти на своих двоих", - сказал дворф, провожая взглядом гордых животных. - "Надеюсь, Кастильян сможет потом перенести нас куда подальше".

"Интересно, как глубоко она ведет", - задумался Дарион, заглянув внутрь трубы в пасти скалящегося черепа. - "Я пойду первым, и…" "Нет, человек!" - резко возразила Грунн'хольд. - "Пусть первым идет Кастильян. Он будет освещать путь".

В словах орчихи был резон; молчаливый маг зажег белоснежный огонек на набалдашнике посоха и шагнул внутрь. Остальные неотступно следовали за ним. "Вэх", - дворф с отвращением скривился и прикусил язык после первого же шага по сточной трубе. - "Да тут такая вонища, что и грязный йети задохнулся бы".

"А вот и люк", - заметил Дарион несколько минут спустя. - "Над ним комната, там горит слабенький свет". "Тогда поднимаемся!" - воодушевленно молвил Ферелин - все лучше, чем топать по сточным трубам обители Плети.

Первым в палату над люком ступил маг. За ним полез Кровавый эльф. "Ты это слышал?" - обеспокоенно спросил Ферелин, лишь появившись из люка, и оглядел покой, весь затянутый какими-то толстыми жгутами, подобными паутине. - "Какой-то шорох в темных углах". Эльф выжидательно посмотрел на мага, но тот невозмутимо молчал, будто происходящее его совершенно не касалось. "Будто с маназмеем говорю", - тихонько пробормотал Ферелин.

Выбравшись наверх, Грунн'хольд наблюдала за тем, как дворф тщетно пытается подпрыгнуть до люка. "Давай помогу, коротышка", - с насмешкой сказала она, подав Браннигану руку - "А то ж не залезешь". "Ах, глубочайшее спасибо, как мужик мужику", - съязвил дворф, хватаясь за протянутую руку орчихи. "Ха!" - возмущенно вскрикнула Грунн'хольд, пока дворф корабкался наверх. - "Да тут больше от бабы, чем ты можешь…"

"Тихо вы", - приказал Дарион, прислушиваясь к звукам, идущим из дальнего конца трубы. - "Вы слышите? Там что-то дрожит и плещется, будто…". Не успев договорить, Дарион увидел, как прямо на него надвигается волна зеленой вонючей жидкости. Что бы это ни было, от таких подозрительных и в обыденной жизни вещей внутри цитадели зла ждать добра не приходилось. "Дай руку, быстро, быстро!" - прокричал кто-то наверху, и Дарион, схватившись за протянутую ему руку, стремительно взметнулся в верхнюю палату за миг до того, как зеленая волна прокатилась прямо под люком и выплеснулась из сточной трубы вниз, прямо на мертвые земли подле Стратолма.

"Мы тебя едва не потеряли, человек!" - кричала орчиха, с укором смотря на Дариона. - "А что бы мы тут без тебя делали, а? Зачем нам тут было бы торчать?" "Нет, я, конечно, сомневаюсь, но вряд ли наше положение намного улучшилось", - проворчал Кровавый эльф. Они оказались в зале, где весь пол был застелен толстой паутиной. Подле темных стен лежали маленькие яйца. Внезапно все вокруг пришло в движение, тихий шорох, что они слышали ранее, стал куда громче, и они увидели, как из темных углов чертога хлынула разъяренная черная волна. "Дат'Ремар тебя подери!" - только и успел ошарашено прошептать эльф.

Со всех сторон на них накинулись огромные пауки. Наибольшие с этих тварей могли одним брюхом накрыть весь маленький отряд Дариона, а рядом с ними суетились десятки паучков поменьше. "Бежим туда", - крикнул эльф, указывая на дверной проем, и все бросились за ним.

Захлопнув за собою крепкую деревянную дверь, они подождали, пока пауки отступят. Спустя пару секунд попытки открыть дверь прекратились, и герои было вздохнули с облегчением… Но внезапно огромный рог пронзил дверь, и она распахнулась от удара. В проеме маячил гигантский жук-скарабей в окружении нежити - воинов-пауков Неруба. Под внушительных размеров рогом, что служил ему смертоносным оружием, злобно сияли маленькие черные глазки. Ануб'Рекан, владыка склепов, повелитель Паучьего Квартала Наксрамаса.

"Вкусные кусочки плоти…" - тихим, загробным голосом прожужжал он. - "Кого из вас мне скушать первым?" "Кастильян, свет!" - выкрикнул Дарион, и маг кивнул. Набалдашник его посоха засиял еще ярче, и нерубианец отошел назад. "Я так давно не ел, не пил кровь", - продолжал шипеть Ануб'Рекан.

Его пауки-нерубианцы подошли немного ближе, и Дарион с друзьями в свою очередь приготовились защищаться. "Смотрите", - сказал Бранниган, поднимая повыше молот. - "Сейчас я покажу вам, почему мы зовем свое оружие молотами бурь!"

Он занес молот за спину, и с размаху швырнул его в морду одному из пауков, после чего, поразив цель, оружие вернулось прямо в руки дворфу. Паук пал замертво. Из-под хитинового панциря владыки склепов вылетела стая маленьких жучков-трупоедов - жестоких и смертоносных насекомых, что выедают тела своих жертв. Но не успели они подлететь к горстке героев, как Кастильян единственным огненным заклинанием испепелил всю стаю. И пока Ануб'Рекан в ярости наблюдал за происходящим, к нему незаметно подобралась Грунн'хольд, и точным ударом вонзила топор ему в глотку. Кровь толчками выплескивалась из горла скарабея; издав предсмертный хрип, он свалился наземь.

"Не пить тебе больше крови", - с презрением процедил Дарион, обращаясь к поверженному врагу. "Смею напомнить, что нам нужно бежать дальше, пока не поздно", - молвил Ферелин. "Туда!" - спокойно указал Дарион и двинулся дальше по коридору в сторону, откуда доносились истошные вопли.

Рено Могрейн прибыл в Брилль на закате. За весь путь не проронив ни слова, лишь тут он отдал приказ своим воинам остаться и ждать его возвращения в центре города. Сам же он направился по знакомой с детства дороге к своему некогда родному дому. Где родился он сам и где умерла его мать.

Он приблизился к старому древу у дома, к могильной плите в выгравированной надписью: "Тут покоится Елена Могрейн, любимая жена и мать". "Я хочу, чтобы кошмары прекратились", - тихо произнес Рено. - "Было время, когда я хотел, чтобы ты поняла меня. Но то время прошло. Теперь ты не нужна мне".

Рено глубоко вздохнул, собираясь окончательно порвать с прошлыми страстями, ныне потерявшими для него всякую ценность. "Мне никто не нужен. Я стал мужчиной". С этими словами он поднял молот и с неистовым криком ударил им по каменному надгробью, разбив его вдребезги.

"Сир", - к нему подоспел стражник, лицо его выражало тревогу. - "С вами все в порядке?" "Сожгите все тут дотла", - мрачно приказал Рено. "Но, сир…" - стражник ушам своим не верил. "Все дотла!" - сурово оборвал его Рено. С этими словами он устремился прочь, не оборачиваясь на родную деревню, которую вскоре поглотит яростное пламя. На лице его змеилась едва заметная злорадная улыбка, и он тихо прошептал: "До свидания, мама…"

"И что это за место?" - риторически вопросил дворф Бранниган. "Наверное, тут они делают те штуки… големов", - с отвращением ответил Дарион Могрейн. - "Но я никогда не видел ничего похожего на это". "Оно…?" - Грунн'хольд упорно не решалась закончить фразу, столь чудовищно было открывшееся им зрелище. "Трудно сказать", - ответил ей Ферелин. - "Но вроде оно не движется".

В чертоге, что звался Кварталом Големов, в обширной зале под балконом, на котором оказались герои, неподвижно застыло чудовище исполинских размеров, ужасное творение некромантов Наксрамаса. Таддиус, титан из плоти.

"Он будто из гигантов сделан!" - изумленно прошептал Бранниган. "Как по мне, так срубить ему голову - и все!" - с надеждой предложила орчиха. "Смелый план, Грунн'хольд", - ответил Дарион. - "Но только не думаю, что оно заметит нас, если мы не станем у него прямо перед носом". "Мудрое решение, мастер Дарион", - поддержал Ферелин.

"Ну и хорошо…" - устало улыбнулся Дарион Могрейн, но, услышав за спиной шаркающие шаги, поспешил обернуться. - "Но что, во имя семи королевств, это?!"

Он едва успел бросить тревожный взгляд назад, в коридор, как его наряду с Грунн'хольд и Кастильяном железным кулаком вышибло из балкона прямо в нижний зал, к огромному чудищу. На них напало… иначе, как "извращением над самой природой" это создание назвать было невозможно. Ужасный конструкт, куча плоти с торчащими из нее трубами, внутри которых пребывал гибельный яд - чума Плети. Одна рука монстра была сделана из железа, а вместо другой торчало что-то похожее на шприц, наполненный смертоносным ядом. Гроббулус, еще один отвратительный эксперимент алхимиков-некромантов Плети, подкрался и напал на героев сзади. Трое из них оказались сброшены вниз, а чудовище, не мешкая, погрузило иглу своей левой руки в тело несчастного Ферелина. Каждая клетка, каждый нерв Кровавого эльфа свело от невероятной боли, и он чувствовал, что глаза его вот-вот разорвутся в агонии.

Монстр, резонно предположив, что с эльфом все кончено, одним мощным ударом правой рукой повалил Браннигана на землю. Он уже замахнулся, чтобы поразить чумою и дворфа, но Ферелин, преодолев боль и страх, из последних сил погрузил клинок ему в ногу, из которой вместо крови полился все тот же яд. Чудовище разъярилось. Оно схватило эльфа своей железной лапищей и швырнуло с балкона вниз. Боль Ферелина ушла навечно…

"Ты дорого заплатишь, сволочь вонючая!" - выкрикнул дворф, сзади накинувшись на чудище. Он ударил его в спину молотом, и Гроббулус полетел вниз, закончив свое омерзительное существование точно так же, как и убитый им Кровавый эльф.

А там, внизу, в огромной зале, шел иной бой. Сброшенные вниз герои - Дарион, Грунн'хольд и Кастильян - попали в поле зрения гиганта Таддиуса. Исполин пришел в движение и с яростным криком "Я! Сьем! Ваши! Кости!" накинулся на защитников Серебряной Зари.

"Нам нужно обезглавить этого монстра!" - крикнула Грунн'хольд и, высоко подпрыгнув, накинулась на гиганта. Тот заметил это и отвлекся от остальных противников, чтобы налету поразить ее зарядом электричества. Орчиха вскричала от боли, но, пока гигант из кусков плоти сосредоточился на ней, Дарион наскочил на него и мощным ударом меча разрубил его механическую голову на две части.

"Как ты?" - заботливо склонился он рядом с Грунн'хольд, как только титан с грохотом осел на каменный на пол, помогая ей поднятся на ноги. "Жить буду", - отмахнулась орчиха, стиснув зубы от боли. "Со мной тоже всё в порядке", - заявил дворф, мягко спрыгнув с балкона в зал. - "Хотя это даже странно. Фенерису, упокой Свет его душу, не так повезло". "Его жертва не будет напрасной", - уверил товарищей Дарион, скорбно склонив голову.

"А у Кастильяна опять ни царапины", - шепнула орчиха, исподволь оглядываясь на мага в капюшоне. "Ты его в чем-то подозреваешь?" - напрямую спросил Дарион. "И не без причины", - ответила Грунн'хольд. - "Не он ли завел нас в этот зал? Ему явно нельзя доверять".

Дарион вынужден был согласиться. Высокий мрачный маг, скрывающий свое лицо от мира, явно не внушал доверия. Но можно ли лишь по этой причине подозревать его в предательстве? Раздумья юноши прервал холодный, но такой знакомый голос, что эхом прокатился по залу: "Дарион!"

"Это голос моего отца…" - удивился юнец. - "Папа! Ты где?" "Торопись, сын мой!…" - прозвучал ответ, и голос утих. "Сложно сказать, откуда раздается голос", - сказала Грунн'хольд, озираясь по сторонам. "Но это он, он жив!" - взволнованно воскликнул Дарион. - "И он где-то ждет меня! Кастильян, сможешь телепортировать нас к тому месту, откуда раздается голос? Знаю, это сложно, но ведь ты сможешь, верно?" Дарион с надеждой посмотрел на мага. Тот молча кивнул, принялся творить заклинание.

Краткая вспышка ослепительного света… и они оказались в другой части цитадели, в чертоге под открытым небом. "И что теперь?" - риторически спросил Бранниган, оглядываясь вокруг. Но Дарион не ответил; помыслы его занимало лишь одно. "Папа, я здесь!" - крикнул он. - "Ты где?"

"Приветствую, заблудшее дитя", - перед ними предстала статная дама, облаченная в черные доспехи, восседающая на ужасном неживом коне. - "Позволь леди Бломеукс указать тебе путь".

"Заклинаю, бегите, пока можете!" - с болью в голосе изрек второй всадник, появившийся за спиной леди Бломеукс, на схожем коне и в таких же темных доспехах. "Прекрати, Зельек!" - прорычал третий из преградивших героям путь рыцарей смерти, дворф Громового Молота. "Корт'азз, ты же знаешь, мне это не доставляет радости!" - горестно вздохнул сир Зельек. Пусть власть Кел'Тузада и крепка над его телом, беспомощный разум противится приказам лейтенанта Короля Мертвых.

Дарион оценил ситуацию, которая из сложной обращалась в откровенно критическую. Отца нигде не было видно, зато на их пути теперь - три рыцаря смерти. Но рыцарей Серебряной Зари больше числом, и… Дарион огляделся по сторонам. "Кастильян исчез", - констатировал он. "Завел нас в ловушку, а сам схоронился в тенях", - взбесилась Грунн'хольд. - "А я тебе говорила, человек, ему нельзя доверять!". "А кому он нужен", - бодро воскликнул Бранниган, взмахнув молотом. - "Трое на трое, честный бой!"

Дворф набросился на одного из рыцарей смерти, высокого мужчину. "Хватит шлепать губами, Зельек, так? Ты будешь первым!", - рявкнул он, разя противника молотом. "Назад, шавка ты вонючая", - прошипел Корт'азз, нанося Браннигану предательский удар в спину…

Пока последний сражался сразу с двумя врагами, на поле боя появился четвертый всадник. Восседающий на дьявольском коне с пылающими копытами, в некогда ярких, но ныне поблекших доспехах и со столь же безвольным взглядом. В руке он сжимал оскверненный клинок, в котором с трудом узнавался некогда пресветлый Испепеляющий.

"Отец…" - Дарион не верил своим глазам. - "Что они с тобой сделали?" Александрос Могрейн сдержал коня, и размеренным шагом подъехал к сыну, держа клинок занесенным для удара. "Отец, это же я! Ты что, не видишь?" - с болью и отчаянием вопрошал Дарион, пытаясь докричаться до разума могущественного рыцаря смерти.

Грунн'хольд и Бранниган продолжали сражение с рыцарями смерти. Пока дворф противостоял своему неживому сородичу, орчиха успела метко брошенным топором раскроить голову леди Бломеукс. Но в тот же миг Александрос Могрейн поверг доблестную орчиху ударом клинка в спину.

"Что ты делаешь, отец?" - в отчаянии возопил Дарион. - "Ты же слуга Света!". "Свет. Тень. Две стороны одной медали", - равнодушно изрек Александрос. - "Когда-то я был орудием справедливости. Теперь я на другой стороне".

"Это безумие", - говорил Дарион, округлившимися от ужаса глазами глядя на медленно приближающегося рыцаря смерти, некогда - горячо любимого отца. - "Ты должен очнуться! Не делай этого! Ты не видишь? Это я, твой сын!" "Я не тот, что был раньше", - прошептал лорд Могрейн, занося Испепеляющий над головою сына. - "Теперь я - тень, я - Пустота".

Он нанес удар, но Дарион парировал Испепеляющий своим мечом.

"Да очнись ты!" - взмолился юный рыцарь. - "Я здесь, чтобы помочь тебе!" - "Помочь?" - нахмурился Александрос. - "Зачем?" "Я люблю тебя, папа!" - выкрикнул Дарион, не находя иных слов и говоря лишь то, что лежало у него на сердце. "Любовь!" - сквозь стиснутые зубы процедил Могрейн. - "Любовь - это басни. Я ничего не чувствую боле".

В нескольких шагах от них Бранниган все еще продолжал сражение с Корт'аззом. "Держись, Дарион", - крикнул дворф, тесня рыцаря смерти. - "Я помогу тебе… сейчас…". Он уже начал было брать верх над своим противником, но неожиданно получил удар в спину от сира Зельека. "Прости меня, брат, но это - не мое решение. Повелитель приговорил тебя к смерти", - извиняющимся тоном прошептал убийца Браннигана. Дворф, озверевший от такой подлости, попытался ударить рыцаря в ответ, но у него не хватило сил, и он пал замертво.

А Александрос сильным ударом ноги повалил Дариона на землю. "Ты должен был умереть много лет назад", - прорычал Испепеляющий. - "В ручье возле нашего дома. А сегодня я сделаю то, что должно было быть свершено". Он подошел к раненому и безоружному сыну, воздел над ним меч. "И когда мастер Кел'Тузад вернется, он отпразднует твою…" - начал Александрос, готовясь нанести последний удар… но обратился в ледяную глыбу.

"Кастильян!" - с облегчением воскликнул Дарион, увидев, что это - результат чар мага, который, сбросив заклятие невидимости, возник за спиною его отца. Но позади мага в свою очередь оказался тан Корт'азз, раскроив череп Кастильяна своей булавой.

С гибелью мага чары его развеялись, и Могрейн изготовился было нанести смертельный удар своему сыну. Но Дарион, инстинктивно пытаясь защититься, поднял свой клинок и вонзил острие в горло Александроса. "Нет…" - прошептал юнец, глядя, как его отец истекает кровью, но все же остается на ногах. - "Нет, нет, нет…"

Но на молодого рыцаря уже накинулся тан Корт'азз. Дарион поднялся на ноги, выхватил из рук отца оскверненный Испепеляющий, и рубанул несущегося к нему неживого дворфа. После чего отбросил меч в сторону и опустился на колени над телом отца.

Какой-то миг в объявшей чертог тишине был слышен лишь плач Дариона. "Слишком поздно…" - сглатывая слезы, шептал молодой рыцарь. - "Я пришел слишком поздно…"

Недалеко послышались усталые мольбы Зельека, единственного из Четырех Всадников, кто выжил в битве: "Когда это закончится? Когда я вновь стану свободен? Скольких еще мне нужно убить?" Несчастный был обречен на вечные страдания, и продлятся они до тех пор, пока существует Плеть и жив могущественный Король Мертвых.

Но затем Дарион услышал шепот: тихий, искаженный, но все же знакомый. Беги. "Папа?" - вопросил Дарион. - "Но как?" Дверь за тобой: - прошептал клинок, что покоился на земле возле неподвижного тела Александроса. - Быстро!…

И Дарион, взяв в руки Испепеляющий, поспешил воспользоваться советом. В душе его, укрытой мраком безысходности, родилась светлая надежда. Надежда, что, несмотря ни на что, он не опоздал. Надежда, что дух отца, ведущий его прочь из стен цитадели зла, все еще жив. Надежда на то, что Александрос Могрейн может восстать вновь.

В чертоге, до которого он добрался, ведомый клинком, пребывали порталы. По ту сторону одного из них расстилались мертвые земли, кишащие нежитью. "Это Нортренд?" - выдохнул Дарион, остановившись, чтобы внимательнее присмотреться к творящемуся на далеком северном континенте.

Пройди туда. Быстро! - велел Испепеляющий, подталкивая юного рыцаря к иному порталу. И Дарион, твердо шагнув сквозь рифт, оказался снова в Чумных Землях… Рено… - шептал клинок. - Доставь меня к Рено…

"Наши лазутчики докладывают, что крупномасштабное наступление Плети неизбежно", - докладывала Рено Могрейну Великая Инквизитор Салли Снежновласая, встретившись с лидером ордена во внутреннем святилище Алого Монастыря. "А что пленники?" - поинтересовался Рено. - "Что они говорят?" "Та информация, что мы от них узнали, совпадает с донесениями лазутчиков", - отчиталась жрица. - "Они называют одну и ту же цель для нападения: Дольный Очаг".

"Отрекшиеся теперь не первостепенная угроза", - рассудил Рено. - "Миледи, соберите своих лучших бойцов и отправляйтесь в Дольный Очаг". "Будет сделано, лорд", - почтительно склонила голову Салли.

Вскоре Снежновласая собрала отряд лучших воинов ордена Алых Крестоносцев, что находились под их командованием, и ушла. Монастырь почти опустел.

Дарион, укрывшись в Шепчущем Саду, наблюдал, как крестоносцы отправляются в дорогу. "Я так и не понял, зачем мы здесь", - наивно обратился он к оскверненному Испепеляющему. - "Рено знает, что нужно сделать? Он может помочь тебе?" Помочь… - прошелестел клинок, будто смакуя незнакомое слово. - Да…

Пребывая в раздумьях, Рено расхаживал у алтаря Алого Монастыря, и не обращал внимания на шум в саду за пределами часовни. Он обернулся, лишь когда услышал тяжелые шаги за спиной. Вот уж кого-кого, а брата своего он меньше всего ждал увидеть тут.

"Рено!" - обратился к нему Дарион. - "У меня к тебе срочное дело!" "Ты!" - в ярости вскричал Рено. - "Предатель! Да как ты посмел появиться здесь после того, как примкнул к этому безумцу Тиросусу! Орден Алых Крестоносцев - последний оплот добра в этом мире! На что ты надеялся, когда…"

"Рено!" - твердо Дарион оборвал фанатичный лепет старшего брата. - "Слушай, нам нужно поговорить об отце! Он…" "Меч!" - изумленно воскликнул Рено, заметив клинок Испепеляющий в руках брата. - "Зачем ты принес его сюда? Что ты с ним будешь делать? Зачем ты меня мучаешь?"

"О чем ты?" - ошарашено вопросил Дарион. - "Мы же семья!" "У меня нет семьи!" - воскликнул Рено. Он накинулся на Дариона и повалил его на землю. "Стражники!" - крикнул он. - "Уберите этот проклятый меч с глаз моих!"

"Ты помнишь, как мы дрались в детстве?" - заорал он, пиная лежащего брата ногами. - "Я бил тебя до тех пор, пока ты не начинал рыдать и мяукать как котенок. Меня уже тогда тошнило от тебя, мямля! Я уничтожил все, что осталось от моей прошлой жизни. И от нее остался только один осколок - это ты, мой милый братец. Ты - предатель и трус, и тебя нужно наказать!"

Внезапно в часовне раздался голос, тихий и властный, но столь знакомый Рено. "Предательство… Ты многое знаешь о предательстве, сын мой". Прямо за спиной Рено возник призрак… призрак человека с потухшим взглядом в черных доспехах, окутанный аурой смерти. Его отец, Александрос Могрейн. "Отец?" - поразился Рено. - "Не может быть… Прости меня, отец! Умоляю, прости!".

Но Испепеляющий поднял свой клинок и одним взмахом срубил голову собственному сына. "Ты прощен", - изрек Могрейн. Он уловил взгляд Дариона, пораженный и испуганный. "Не… не смотри на меня, парень", - отводя глаза, молвил Александрос. И дух его исчез, вернувшись в свой клинок столь же внезапно, как и появился.

"Отец", - прошептал Дарион, неотрывно глядя на чудовищное оружие. - "Что стало с тобой? И чем ты стал?" Все надежды, питаемые Дарионом на освобождение, кое обрела душа отца, вновь обратились в пыль…

Глава 4. Прах к праху

Гнилостный запах, разносящийся за несколько миль окрест, знаменовал появление у стен Дольного Очага превосходящих сил Плети, и, несмотря на то, что защитники твердыни ведали об атаке заранее, нежить прорвала их внешние укрепления, и теперь сражение кипело у самых врат оплота Алых Крестоносцев. Волну мертвяков в узком проеме западного крыла крепости сдерживало лишь трое доблестных воинов - полководец Аббендис, дочь его, леди Бриджит, и молодой Таелан Фордринг.

"Полководец Аббендис! Леди Аббендис!" - кричал с высоты крепостной стены Исильен, выступавший в роли дозорного. - "Готовьтесь к очередной волне! Им конца не видно!" "Опять ты со своим пессимизмом, Исильен", - отозвалась неистовая молодая женщина. - "Лучше приготовься исцелять нас, если линия обороны не выдержит!" "Я знаю, в чем состоит моя роль, Бриджит", - поджал губы Великий Инквизитор. - "Не нужно давать мне советы".

"Может, у Великого Крестоносца Датрохана дела идут получше и он сможет прислать нам подкрепление", - осмелился предположить Таелан, но Аббендис лишь усмехнулся в ответ: "Надежды, конечно, хороши, Таелан, но судя по тому потоку нежити, который устремился к восточному крылу… думаю, дела у него не лучше, чем у нас самих!"

Действительно, Датрохан наряду с крестоносцами Дюргеном и Лориком еле сдерживал волну воинов-скелетов, зомби и огромных големов-поганищ. Один из таковых вырвался вперед, нанес Датрохану сильнейший удар, и Великий Крестоносец отлетел на несколько десятков шагов, проломил деревянную крышу складской постройки и распластался на полу. Конечно, любой человек не выжил бы после подобного, но не натрезим, принявший обличье лидера ордена, созданного им для воплощения жизнь в первую очередь собственных целей.

"Давай… подойди поближе, безмолвный болван…" - Великий Крестоносец медленно поднялся, опираясь на молот, и обратил сверкающие пламенем скверны очи на ворвавшегося в помещение голема, - "и зри, как я сброшу это жалкое смертное обличье. В эти дни редки моменты, когда могу я быть самим собой…" Голем замер в нерешительности, взирая на демоническое создание, в которое обратилась его жертва.

"Могу рвать плоть, проливать кровь, дробить кость", - шипел натрезим, схватив голема за горло и с превеликим удовольствием дополняя слова свои соответствующими действиями. - "И не как этот жалкий смертный Датрохан, но могучий и грозный натрезим Балназзар, обманувший смерть, повелитель смертных марионеток… и проклятье вас, гниющих мертвецов!"

Три воителя у западного крыла выбивались из сил, и недалек тот час, когда дрогнут они и волна нежити захлестнет Дольный Очаг.

"Клянусь костями Архимонда!" - в ярости возопила Бриджит, задрав голову и обращаясь к двум фигурам на крепостной стене. - "Исильен, неужто вы с Доаном не можете ничего поделать, чтобы остановить этих проклятых тварей?" "Мы делаем все, что можем!" - отвечал Исильен, воздев руки и приготовившись творить следующее заклятие. - "Мертвяки захватили стены бастиона!"

Бриджит зло сплюнула, не отрывая глаз от Великого Инквизитора… преступная неосторожность на поле боя. Один из мертвяков устремился к девушке с мечом наперевес; вовремя заметивший угрозу полководец Аббендис оттолкнул дочь в сторону, и ржавый клинок вонзился ему в грудь. Оторопевшая от горя Бриджит что-то лепетала, обращаясь к павшему отцу, и лишь Таелан Фордринг сдерживал чудовищный натиск…

Заметив, что Таелан фактически остался один и больше нескольких минут ему не продержатся, Исильен в раздражении обернулся к Доану, отметив при этом, что мертвяки, цепляясь за неровности в камне, уже взбираются вверх по стене. "Доан!" - воскликнул он. - "Да приди же в себя и присоединяйся к сражению!" "Терпение, Исильен", - несколько отрешенно произнес чародей, предельно сосредоточившись. - "Опыт научил меня тому, что следует не растрачивать свои силы попусту. Не так-то просто, скажу я тебе, обрушить на врага снежную бурю с безоблачного неба!"

Лишь произнес он последние слова, как на захваченный Плетью бастион, ровно как и на легионы мертвяков у подножья крепостной стены обрушились тонны снега и ледяных глыб. Нежить смело прочь мгновенно, и Таелан, руки которого уже дрожали от напряжения, получил наконец долгожданную передышку… сознавая, что место каждого павшего мертвяка занимают два новых.

А в иной части пустынного города, жители которого бежали под защиту замка, одинокий Алый Крестоносец не заметил фигуру человека, соткавшуюся, казалось, из теней у него за спиной. Лишь неожиданно ощутив панический ужас, он обернулся, заметив, как нетвердой походкой приближается к нему Датронан, зажимая рукой страшную рану на груди.

"Великий Крестоносец!" - смутился солдат. - "Ваша рана… Вы не можете исцелить ее?" "…Могу", - прошипел Датрохан, и на ужаснувшегося крестоносца взглянули очи, не принадлежащие смертному созданию, и полыхало в них нечестивое пламя. - "Одним способом и иным". Метнувшись вперед, он возложил на несчастного руки, разом лишая солдата жизненных сил, обращая его в иссохший труп… и, в то же время, исцеляясь.

"Братья крестоносцы, взгляните вдаль!" - пронесся над бастионами осажденного Дольного Очага ликующий крик дозорного. - "Великая Инквизитор Снежновласая и подкрепления из Алого Монастыря! Быть может, мы и переживем этот день!"

С приходом дополнительного воинского контингента Алых Крестоносцев ход сражения разительно переменился; сама Великая Инквизитор следовала в авангарде воинства, нещадно разя мертвяков Плети пламенными заклятиями.

Пробившись к восточному крылу крепости, она лицезрела Великого Крестоносца Датрохана, который - к вящему удивлению собственных солдат, лицезревших тот страшный удар, что нанес ему голем, - не получил ни царапины. Чего нельзя было сказать о доблестном полководце Аббендисе, сложившем голову в сражении.

Они сидели на склоне холма, любуясь прекраснейшим закатом, и покоем… обманчивым, ложным, но, в то же время, столь притягательным. "Как красиво, правда, Фэйрбэнкс?" - нарушил молчание Дарион Могрейн, и собеседник его улыбнулся: "Воистину, мастер Дарион. Даже я не могу найти изъянов в столь чудесной картине".

"Хотел бы я, чтобы это увидел отец", - вздохнул Дарион. - "Он любил закаты. Когда я был маленьким, то видел, как он подолгу смотрел в окно. Он говорил, что в такие мгновения ощущал себя и Свет единым целым. Но со мной Свет никогда не говорил так, как с ним. Мне он всегда казался… далеким. За пределами моей досягаемости". "Свет приходит к каждому из нас по-разному", - заметил мудрый Фэйрбэнкс, и Дарион согласно кивнул: "Отец говорил, что все мы должны исполнить свое предназначение. А я не ведаю, в чем заключается мое. Я все делаю неправильно. Мне следовало прислушаться к Максвеллу, когда он передал мне твои слова относительно Рено. Мне не следовало приносить меч в Монастырь. Мне…"

"Остерегайся сожалений, Дарион", - строго произнес Фэйрбэнкс, пристально глядя на юношу. - "Они - еще та чума. О многом ты просто не мог знать". "Я не сдамся, Фэйрбэнкс", - покачал головой юноша, пребывая в тяжелых раздумьях. - "Я добьюсь того, чтобы душа его обрела покой… Но скажи мне честно… Ведь это все сон, верно? Ты же мертв".

"Да", - улыбнулся Фэйрбэнкс. - "То, что осталось от моего смертного дела, гниет в казематах Алого Монастыря". "Тогда что это?" - вопросил Дарион, разведя руки в стороны. - "Почему ты здесь?" "Отыщи Тириона Фордринга, пребывающего в изгнании там, где река Тондрорил несет свои воды в Чумные Земли", - изрек Фэйрбэнкс". "Для чего?" - уточнил Дарион, но собеседник его уже поднялся на ноги. "Иди своим путем, мастер Дарион", - печально произнес он. - "А мне пора идти… пока не настала ночь".

"Погоди!" Дарион проснулся от собственного возгласа, однако детали сна - видения? послания? - отпечатались в его разуме. Подобрав Испепеляющему с пола полуразрушенной хижины, где он остался на ночь, Дарион двинулся к дереву, у которого привязал коня.

"Что скажешь, отец?" - с горечью обратился он к клинку, заключенная в котором душа которого упрямо отказывалась разговаривать с ним. - "Теперь изводишь меня молчанием? Не хочешь, кстати, материализоваться и срубить мне голову?… Ладно, да будет так. Мы отправимся к реке Тондрорил, пока Алые Крестоносцы не настигли нас, чтобы забрать украденного мною коня".

У шумного водопада в Восточных Чумных Землях Дарион отыскал неприметную хижину, которая, вполне возможно, и является домом Тириона Фордринга - знаменитого в прошлом героя Второй Войны, а ныне - изгнанника, заклейменного паладинами Серебряной Длани как предателя, сдружившегося с орочьим отродьем.

"Эй, Тирион!" - прокричал Дарион, не желая, чтобы Фордринг - если он действительно проживал в сей хижине - посчитал его за врага. - "Тирион Фордринг!" Ответа не последовала, и юноша, пожав плечами, осторожно приоткрыл дверь домика, ступил внутрь… и в то же мгновение ощутил молот, приставленный к шее.

"Что у тебя за дело, юноша?" - неприветливо вопросил седовласый длиннобородый человек, могучее сложение которого выдавало бывалого воина. "Мое имя… Дарион", - прохрипел юный Могрейн, благо молот - оружие паладинов Света - несколько смущал его, благо оказывал немалое давление на шею. - "Дарион Могрейн, сир. Я пришел, чтобы просить тебя о помощи".

"Младшенький Александроса?" - во взгляде Тириона приязни ничуть не прибавилось. - "Я ничем не могу помочь тебе. Шел бы ты своей дорогой". "Свет ниспослал мне видение", - объяснил Дарион, когда бывший паладин счел возможным отвести молот в сторону. - "Он открыл, что ты можешь помочь мне… или, по краймей мере, дать мудрый совет!" "Значит, Свет указал тебе неверный путь", - с горечью молвил Тирион. - "Я - отверженный, изгой. Советую тебе уйти… и искать помощи в ином месте".

"Дело касается души моего отца!" - воскликнул Дарион. - "Может, ты и отверженный, изгой. Но ты - единственный, к кому я еще могу обратиться за помощью". "Души отца, говоришь?" - нахмурился Тирион. - "Александрос был олицетворением чистоты Света. Не могу представить, чтобы душе его что-то угрожало… Ладно, я выслушаю тебя. Ради твоего отца. Проходи".

…Позже, внимательно выслушав рассказ юного Дариона, Тирион надолго замолчал, погрузившись в раздумья. "Твой рассказ меня встревожил, и это еще мягко сказано", - изрек он наконец. - "Если дух Александроса и меч связаны, как ты утверждаешь… Когда я был судим - лишен ранга и положения в обществе, - то боялся, что Свет оставит меня. Но Свету нет дела до людских судилищ".

Протянув руку, Тирион принял у Дариона Испепеляющий и, воззвав к Свету, испросил явить ему истинную суть меча… после чего с гримасой искреннего омерзения вонзил меч в стол. "Меч снедает порча", - пояснил он. - "А внутри него пленена душа. Если она действительно принадлежит Александросу Могрейну, то, боюсь, от него ничего уже не осталось". "То есть?" - встревожился Дарион. "То есть душа твоего отца потеряна для искупления, мальчик", - пояснил Тирион. - "Ты сделал все, что мог. Думаю, тебе лучше примириться с этой мыслью". И с этими словами он вышел из дому.

"Мы должны найти способ!" - воскликнул Дарион, бросившись следом. - "Ты должен помочь мне!" "Твоя ливрея…" - не оборачиваясь, бросил Тирион. - "Ты не из Алых Крестоносцев…" "Я из нового ордена", - с гордостью произнес юноша. - "Серебряная Заря. Братство, которое верует в равенство всех рас и народов, посвятившее себя искоренению зла в мире".

И столь напыщенно и наивно прозвучали его слова, что Тирион не выдержал, расхохотался в голос. "Бедный глупец…" - вымолвил он наконец. - "Тебе предстоит бесконечное сражение". "Неужто вся душа твоя заполнена лишь горечью?" - покачал головой Дарион. - "Мой отец верил в тебя даже тогда, когда остальные проклинали твое имя! Неужели ты повернешься ко мне спиной, как повернулся к Таелану?"

"Ах ты, сопляк!" - Тирион в гневе обернулся к юноше. - "Не пытайся говорить со мной так, будто тебе ведома истина! Ты ничего не знаешь!" "Ты прав - я ничего не знаю!" - выпалил Дарион в ответ. - "Таелан никогда не говорил об этом. До меня доходили лишь слухи. Если отказываешься помочь мне, хотя бы расскажи, почему тебя окрестили предателем".

Таелан Фордринг вчитывался в строчки письма, которое знал наизусть, и которое было дорого ему как последняя память об отце. Неимоверно дорого, но в этом он не признается никогда и никому.

"…Я хочу, чтобы ты знал", - значилось на потрепанном листе пергамента, оставленным Тирионом сыну незадолго до изгнания его с земель королевства, - "что я очень люблю тебя и ты всегда пребудешь в моем сердце. Твоя жизнь и деяния станут моим искуплением, сынок. Ты - моя гордость и моя надежда. Будь хорошим человеком. Будь героем. Прощай".

В покои Таелана, слабо освещенные свечами, неслышно ступил Датрохан, приблизился к юноше, погрузившемуся в чтение знакомых до боли слов. "Письмо твоего отца…" - с ноткой неодобрения заметил он. - "Я слышал, что ты все еще носишь его с собой. Мы никогда не говорили о суде над Тирионом. Я был так, когда выносился приговор. Я был более, чем кто-либо изумлен, когда он отказался признать свои ошибки и просить суд о милосердии. Казалось, будто он вновь предает всех нас. Пусть мне больно говорить об этом, но твой отец заслужил изгнание. И сейчас он - отшельник, в то время как ты воплощаешь в жизнь волю Благого Света. У меня на тебя большие планы… Таелан. Я хочу, чтобы ты занял место Рено в качестве командующего в Алом Монастыре".

"Я?" - растерянно произнес Таелан. - "Ну, конечно, это было бы честью для меня". "Так пусть ею и будет", - произнес Датрохан. - "Твои возможности бесконечны, пока ты смотришь в будущее и не пытаешься жить прошлым. Я советую тебе сынок… сожги письмо".

С этими словами Сайдан Датрохан вышел за дверь, а Таелан поднес пергамент к пламени свечи… но в последний момент крепко прижал его к груди, склонил голову. Нет, это часть его наследия, и не расстанется он с нею за все блага этого мира.

"Охотясь, я заметил следы. Орочьи следы", - рассказывал Тирион Фординг молодому Дариону. Они сидели на склоне холма у лачуги, неотрывно взирая на низвергающийся водопад, и опальный паладин заново переживал всю боль, все моральные дилеммы… и сделанный им судьбоносный выбор…

"Кстати говоря, в ту пору орки были нашими злейшими врагами", - продолжал Тирион. - "Мы считали их злобными чудовищами… Следы привели меня к обрушившейся башне, где я обнаружил орка. Он был далеко не молод, но орк - он и есть орк. Мы сразились, и я с удивлением обнаружил, что умения одного не уступают другому. Поединок привел к тому, что башня окончательно обрушилась, и я лишился чувств. Позже я пришел в себя в собственной постели. После я узнал, что орк вытащил меня из-под обломков, привязал к седлу. Мой верный конь Мирадор привез меня домой. Я вернулся, чтобы поговорить с орком. Я узнал его имя - Эйтригг, ровно как и то, что "зеленокожие", которых столь истово ненавидят люди, ценят честь меня меньше нас. Он лишь хотел, чтобы его оставили в покое. Я поклялся, что сделаю все, чтобы исполнить его желание, но судьба обратилась против нас… Лорд-командующий Датрохан проведал об Эйтригге и приказал мне привести его и отряд воинов к тому месту, где скрывается орк. Эйтригг яростно сражался, но был взят под стражу. Я пытался вмешаться, но… было уже поздно. Меня обвинили в измене. И все же я не отказался от клятвы, данной Эйтриггу. Меня объявили предателем, с котором запрещено всякое общение. Эйтригга собирались казнить в Стратолме, но повесить не успели, ибо я спас его жизнь так же, как он ранее спас мою. А вскоре появился военный вождь Орды, Тралл, и увел Эйтригга с собой. Больше я его никогда не видел… То было делом чести. Без чести человек - ничто. Конечно, Утер, Датрохан и иные по-другому смотрят на это. Несмотря на мой статус "отверженного", я следил за мирскими событиями последних лет. В тот день, когда Таелана принимали в орден паладинов, я тайно присутствовал на церемонии. Я был так горд им… Но теперь, когда он яшкается с этими Алыми Крестоносцами… Извращенное сборище, которое такой же гнойник на наших землях, как и чума Плети".

"Таелан не такой, как они", - осторожно заметил Дарион, все еще находящийся под впечатлением от исповеди опального паладина. - "Я бы сказал, что он, скорее всего, просто сбился с пути… Хотя я понимаю, что он делает. Я знаю, каково это… потерять отца. Спасибо за рассказ, брат Тирион. Теперь я понимаю, что ты встал перед сложнейшим выбором и принял единственное верное решение. Я тоже принял решение, и сейчас должен встретиться с остальными в Часовне Надежды Света и продолжить свои поиски".

Дарион поднялся на ноги, устремился к мирно пощипывавшему травку коню… "Любовь", - неожиданно промолвил Тирион, и юноша в растерянности обернулся к нему, не понимая, о чем говорит седовласый воин. "Я поразмыслил над твоими словами", - пояснил Тирион, с лица которого не сходило задумчивое выражение, - "и думаю, что лишь деяние во славу любви более великое, нежели деяние во славу зла, запятнавшее порчей меч, будет достаточно могущественно, чтобы освободить душу твоего отца. Но предупреждаю: подобное деяние порою - истинное испытание веры".

"Деяние со славу любви…" - тихо повторил Дарион. - "Спасибо. Тебе следует присоединиться к нам. Ты вдохновлял моего отца; ты можешь вдохновить и других. Серебряной Заре нужны такие люди, как ты". "Я видел, как все хорошее в моей жизни увядает", - отрицательно покачал головой Тирион. - "И все чего ради? Нет, твое предложение мне неинтересно".

"Когда-то ты был живым воплощением Света", - произнес Дарион, вскочив на коня. - "Вера, мудрость, доблесть… честь. Эти идеалы что-то для тебя значили. Ты можешь вновь стать таким человеком. Будь паладином. Будь вдохновением для других. Будь силой… Будь героем". И с этими словами

Дарион устремился прочь, а Тирион еще долго неподвижно стоял, глядя ему вслед. Юноша и не подозревал, что, сам того не ведая, всколыхнул чувства старого воина.

На закате лазутчики спешно доставили лорду Тирососу донесение в Часовню Надежды Света о том, что с севера и запада приближается неисчислимое воинство Плети, и оплота Серебряной Зари мертвяки достигнут в худшем случае на следующее утро, а то и еще раньше.

"Петля затягивается", - склонил голову лорд Максвелл; даже он на мгновение предался отчаянию. "Еще не поздно тебе и остальным спасти свои шкуры, сир", - прошептал брат Бриггс, склонившись к нему. - "Есть еще немного времени". "Ты хорошо хранил тайну Часовни Надежды Света, брат Бриггс", - грустно улыбнулся Максвелл. - "Но, похоже, тайна стала известна нашим врагам. Теперь нам предстоит… защитить то, что лежит под землею".

Объявив всеобщий сбор паладинов Серебряной Длани, Максвелл Тиросус терпеливо дождался, когда несколько сот воинов построятся у подножья холма, на котором и возведена скромная часовенка… имеющая столь великое значение для паладинов, и вовсе не из-за стратегических соображений. "Вы все знаете, что стоит на кону", - обратился лорд Тиросус к внемлющим ему паладинам. - "Если кто-то из вас хочет уйти, сейчас самое время это сделать… Никто? Встаньте рядом со мной, братья и сестры… и вместе - Орда, Альянс, Ночные эльфы, Кровавые эльфы - мы одержим победу! Ибо каждый из вас обладает тем, чего нет у врага - живым и доблестным сердцем воина!"

"Какую прекрасную встречу ты мне приготовил, брат Максвелл!" - отчетливо прозвучал звонкий голос; ведя коня в поводу, к лидерам ордена Серебряной Зари приближался тот, которого не чаяли они увидеть среди живых. "Дарион!" - восклинул Максвелл. - "Благодарение Свету, ты жив! А Александрос? Он…" Максвелл замолчал, не в силах продолжить, но Дарион понимающе кивнул.

"Мертв", - тихо произнес он, опустив голову. - "Он мертв… а его очерненная душа пленена ныне в Испепеляющем". "Мертв, пленена…" - растерянно повторил Максвелл. - "Не уверен, что понимаю тебя. А Грунн'хольд и остальные?" "Выжил лишь я один", - скорбно произнес Дарион. - "Я надеюсь, что погибли они, помогая одержать окончательную победу, и что я сумею даровать покой душе отца".

"Надеешься", - с оттенком грусти улыбнулся Максвелл. - "Ты пришел в нужное место… конечно, если мы сумеем уберечь его от Плети. Как раз сейчас они уже подступают". "Но почему?" - недоуменно вопросил Дарион. - "Зачем Плети нападать на скромную часовенку в дикоземье?" "Именно потому, что находится часовня в дикоземье, она и стала прекрасным выбором", - резюмировал Максвелл. "Но для чего?" - Дарион был вконец сбит с толку.

Вместо ответа Максвелл наказал Дариону следовать за ним, и повел юношу внутрь часовни, где обнаружились весьма обширные подземелья, в каменных нишах которых виднелись каменные саркофаги. "Я был среди тех немногих, кому поручили выполнение сей тайной задачи", - рассказывал Тиросус по пути, в то время как спутник его вертел головой по сторонам: он и помыслить не мог, что под землею скрывается подобное! - "После того, как Артас убил отца, нашего любимого короля, и Плеть разорила Лордерон и Столицу, было решено, что усопшие воители не должны встать в ряды воинства Короля Мертвых. Посему мы достали тела их с погостов и из катакомб: тела воинов, священников, паладинов… чемпионов давно минувших сражений… И мы переправили их сюда, в эту неприглядную далекую часовню, где вновь предали их освященной земле. Тысячу величайших воителей сего мира. Но стоит им попасть в лапы Плети…" "Они будут подъяты слугами Короля Мертвых", - мрачно кивнул Дарион. "Да", - согласился Тиросус. - "Детали машины разрушения, остановить которую невозможно". "Теперь я понимаю, почему столько воинов собрались снаружи, готовясь дать отпор врагу", - произнес Дарион. - "Для меня будет честью сражаться рядом с вами!"

Той ночью сон Дариона непрестанно тревожили кошмары; он погружался все глубже и глубже в мутное марево - в мир, куда не проникает Благой Свет. Но даже в сих чернильных глубинах Дарион видел отца, опускающегося в глубины забвения.

А на рассвете на равнине перед Часовней Надежды Света появилось воинство Плети - неутомимый вал, за которым оставалась лишь пустота. Сжимая Испепеляющий в руке, Дарион Могрейн встал рядом с Максвелом Тиросусом. "Час пробил, воины Света!" - зычно возвестил тот, обращаясь к изготовившимся к бою паладинам Серебряной Зари. - "Посмотрим же вместе смерти в глаза! За доблесть! За свободу!! За Азерот!!!"

А в следующую минуту армии сошлись на поле брани, и закипела жаркая сеча. Ни пяди свободной земли не оставили мертвяки Плети, а с небес атаковали чудовищные горгульи. Но самое страшное состояло в том, что павших воителей Серебряной Зари некроманты тут же обращали в мертвяков, и расправлялись те со своими же товарищами. Понимая, что в сем сражении против многократно превосходящих сил врага победу им не удержать, солдаты Серебряной Зари, тем не менее, не дрогнули, и продолжали бой. Ведь надежда, как ведомо, умирает последней, и да во тьме может вспыхнуть ее маячок.

Чуть после к сражению присоединился могучий седовласый воин, с легкостью разивший зомби и големов; бросив взгляд в его сторону, Дарион улыбнулся. Тирион Фордринг… Похоже, отец не ошибался в своем мнении о нем…

Несчетное количество нежити уничтожил Дарион Испепеляющим, но возник перед ним тот, против которого проклятый клинок бессилен. "Да возгласят геральды проклятых о нашей победе, ибо перед тобою - Кел'Тузад!" - провозгласил лич, наблюдая, как Дарион отчаянно продолжает разить мертвяков. - "Испепеляющий не столь силен, мальчишка… никакое оружие не сможет долго противостоять могуществу Плети! Число ваших воинов неумолимо сокращается. Ваши солдаты валятся с ног от усталости. Ваше начинание обречено. Какая еще может быть цель твоего жалкого существования, кроме как принять смерть? Склониться перед повелителем?"

Слова могущественного лича эхом отдавались в ушах Дариона, но он продолжал сражение, не смея отвлекаться ни на что иное. "Где же сейчас твой Свет, в который ты так истово веришь?" - глумливо вопросил Кел'Тузад. Слова его, ровно как и прощальная фраза Тириона, привели Дариона к осознанию сути его предназначения. Деяние во славу любви…

"Вот оно что!" - выдохнул юноша. - "Вот почему Свет никогда не омывал меня так, как отца. Я недостаточно веровал. Свет уже однажды вывел меня из тьмы. Возможно, он содеет то же еще раз. Быть может, это наш единственный шанс. Истинное испытание веры… деяние во славу любви. Вот, стало быть, в чем мое предназначение. Да будет так. Моя душа за твою. Я люблю тебя, папа".

И на глазах потрясенного до глубины души Тириона и иных воителей Серебряной Зари Дарион Могрейн пронзил себе грудь Испепеляющим. Вновь, как и в ночных кошмарах, ощутил он, как погружается в мутные глубины, тщетно пытаясь вздохнуть. Но за мгновение того, как канул он в пучины забвения, узрел Дарион сияние Света…

Столп ослепительного Света ударил с небес, сокрыв нечестивое воинство Плети, разом испепелив сотни, тысячи мертвяков. "Что это, Тиросус?" - в страхе и благоговении выдохнула Чистосердечная, отвлекшись от сражения. - "Что происходит?" "Это возмездие, офицер Чистосердечная", - отвечал лорд Максвелл. - "Возмездие тысяч душ, жаждущих отмщения".

Мир Дариона растворялся, ускользал, но достиг его далекий глас, который он не надеялся услышать боле. Глас отца. "Я люблю тебя, сынок", - прошелестел голос. - "Всем, чем я есть… чем был… чем буду".

Голос затих, и приблизилась тьма, которую Дарион принял, ибо в том состояла суть приносимой им великой жертвы. "Теперь ты мой, мальчишка", - ликующе расхохотался Кел'Тузад. - "Восстань, Дарион Могрейн. Восстань, Испепеляющий!"

Дарион, ныне - рыцарь смерти, вечный служитель Плети, - поднялся на ноги; грудь еще все его пронзал исполненный порчи Испепеляющий. "Да, мы не достигли цели, но я удовлетворюсь тем, что получу в услужение тебя", - произнес Кел'Тузад. - "Плеть всегда может вернуться к Часовне Надежды Света. А теперь скажи мне, мальчишка… кого ты любишь?" Выдернув меч из груди, Дарион поднял взор на лича, честно ответив: "Никого".

…Пусть Дарион и не мог больше слышать голос Александроса, дух того, пребывающий ныне среди душ доблестных воинов, погребенных в Часовне Надежды Света, обратился к нему в последний раз: "Твоя жертва останется вечной ношей на моей душе, сынок. Ты никогда не оставлял меня, не оставлю тебя и я. Ибо ты преподал мне самый важный урок из всех, которые я усвоил: надежда… не умирает никогда!"

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

14.11.2014

Content

Испепелитель

Глава 1. Смерть заразительна

Глава 2. Пепел к пеплу

Глава 3. Наксарамас

Глава 4. Прах к праху