Илона Волынская, Кирилл Кащеев

Долг ведьмы

© Волынская И., Кащеев К., 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Глава 1

Экскурсия в мир иной

– Когда ты ешь траву, это ты, допустим, на диете. А когда трава пытается съесть тебя?

Нависающий над дорогой громадный, с колесо, цветок вдруг пружинисто раскрылся, ярко-зеленый стебель изогнулся, больше всего напоминая атакующего угря, и пронзительно-малиновый венчик обрушился сверху на Богдана. Парень вскинул меч, всаживая острие точно в центр клыкастой пасти цветка. Лепестки судорожно задергались, но Богдан провернул клинок, оставляя глубокую рваную рану в мясистой плоти цветка. Крутанулся, выворачиваясь из-под пытающихся облепить его лепестков, и наискось рубанул по стеблю, напрочь снося хищную цветочную башку. Обезглавленный стебель взвился вверх, словно вставшая на хвост змея, и струя зеленого травяного сока ударила в небо как из шланга. Срубленный венчик яростно скреб лепестками по крыше автобуса, оставляя на свежей краске длинные, будто ножом вычерченные полосы. Наконец он соскользнул по покатому боку, проехался вдоль стекла и канул под колесами. Из салона донесся очередной дружный ойк пассажиров.

– Она тоже на диете – просто ты в эту диету входишь, – буркнул расположившийся над кабиной автобуса запорожский богатырь. Автобус ухнул колесом в колдобину узкой лесной дороги, богатырь ловко спружинил, чтоб не свалиться с крыши, и походя срубил похожую на копье (и толщиной тоже с копье) травинку, нацелившуюся пробить лобовое стекло. Невозмутимый шофер даже не покосился на мелькнувшее за стеклом лезвие боевой секиры, продолжая крутить руль.

– Пуленепробиваемые стекла поставить не судьба? – буркнул Богдан, настороженно оглядывая вздымающуюся по обе стороны тропы зелень.

– Это они и есть, – невозмутимо буркнул запорожец, замахиваясь секирой на захлестнувшее его ногу зеленое щупальце.

– Серьезно? – Богдан с сомнением покосился вниз, на исполосованные царапинами стекла автобуса. Вспомнил поле похожих на чертополох коричнево-желтых шаров – при приближении автобуса шары ощетинились и принялись плеваться колючками толщиной с вязальную спицу. С глухим дробным стуком колючки молотили в стекла, заставляя судорожно вздрагивать в полной уверенности, что сейчас брызнут осколки и свистящий снаряд вопьется тебе прямо в глаз! Богдан смущенно хмыкнул и повел плечом, изображая что-то вроде извинения. Богатырь понимающе усмехнулся и взмахом секиры срезал лепесток с нацелившегося на них очередного хищного цветочка.

Лепесток спланировал на крышу автобуса. Юная запорожская ведьмочка радостно пискнула, загасила пляшущий на пальцах огненный шарик и на четвереньках дернула к упавшему лепестку.

– Между прочим, они вкусные! И очень калорийные! – Она принялась рвать лепесток на мелкие ломтики, распихивая их по вытащенным из походной сумки пластиковым стаканчикам.

– Во-во, они про нас тоже так думают! – хмыкнул богатырь.

– Надо хоть перекусить, пока эти снова за меня не взялись! – Костяшкой пальца она постучала в крышу автобуса, давая понять, что имеет в виду вовсе не хищные растения.

– А как местные на пластиковые стаканчики реагируют? – опасливо разглядывая набитый лепестками стаканчик, поинтересовалась Танька.

– Отлично реагируют, – не оборачиваясь, бросила ведьмочка. – Последний прием у здешнего градоправителя был оформлен в стиле «Под шелест бокалов!», а все блюда подавались в пластиковых судочках. – Она ловко пробежала по качающейся крыше автобуса, чтобы отдать второй стаканчик богатырю, вернулась и… плюхнулась рядом с Богданом.

– К ним вообще-то еще соус надо, но так тоже нормально! – С заговорщицким видом ведьмочка выудила из кармашка сумки флакончик с остро и незнакомо пахнущими специями. И потянулась к Богданову стаканчику, походя прижимаясь грудью к плечу парня.

Узкая девичья ладонь накрыла Богданов стакан. Ведьмочка застыла с флаконом в руке, потом медленно подняла голову – и оказалась нос к носу с Танькой.

– Ты ж это… только что на другом конце крыши была. – Ведьмочка обернулась, словно проверяя, действительно ли Таньки там больше нет.

– Телепортировалась, – серьезно пояснила Танька, изымая флакон со специями. Мерцающая пыльца присыпала обрывки лепестков, Танька аккуратно, двумя пальчиками положила кусочек на острый розовый язык и сосредоточенно почавкала. – Действительно вкусно. Вроде и фрукт… а вроде и конфета… Прелесть! – Она кинула на язык второй кусочек, поглядела на ведьмочку слегка затуманенным взглядом и проворковала: – Давай Богдан пока подежурит, а мы поедим спокойно.

– Богдан уже дежурил. – Ведьмочка поглядывала то на Таньку, то на мерцающую поверх лепестков приправу с ощутимым беспокойством.

– Ничего, Богдан у нас двужильный, справится. – Танька состроила ведьмочке глазки. – А вот тебе надо отдохнуть… милая! – и вытянула губки словно для поцелуя.

Ведьмочка нервно икнула, с ужасом покосилась на Танькин стаканчик и испарилась на другой конец крыши, будто ее ветром унесло. Танька прекратила трепетать ресницами, взгляд ее стал трезвым и ехидным, она плюхнулась на нагретое ведьмочкой место рядом с Богданом и с явным удовольствием отправила в рот еще один лепесток.

– Это… а с приправой как? – хрипло откашлялся красный, как свежесваренный рак, Богдан и потянулся к ее стаканчику.

Танька звучно шлепнула его по руке:

– Приворотного зелья наглотаться хочешь?

– Это что… приворот? – Он растерянно посмотрел на мерцающую пыльцу, потом на невозмутимо уплетающую Таньку. – А ты как же?

– Не хватало еще, чтоб на меня привороты каждой ведьмы действовали!

– Злишься? – неловко поинтересовался Богдан.

– Я ей наговоренного любистка в волосы натрясла: нравится ей внимание парней – получит! Чего ж теперь злиться? Злиться теперь совершенно нечего, – рассудительно сообщила Танька.

Тропа, по которой от ямы к яме скакал автобус, стала шире и утоптанней. Заросли агрессивных растений отступили, перестав нависать сплошным пологом, низко висящее солнце словно просовывало горячий язык в широкие просветы между листьями, а сами листья наливались золотом изнутри. Запорожский богатырь перестал настороженно вертеть головой, явно не ожидая больше нападений, зато с неожиданным интересом уставился на ведьмочку – будто никогда ее раньше не видел. Ведьмочка несколько раз покосилась на него удивленно, потом нервно поправила волосы… Взгляды богатыря стали еще жарче, споря с активно пригревающим солнцем. Богдан жалостливо вздохнул: ну, симпатичная ведьмочка все-таки… и благоразумно отвернулся.

– На меня злишься? – уточнил он.

– Знаешь, нет… – чуть не носом зарываясь в лепестки, пробубнила Танька. – Мне почему-то даже нравится… что ты другим девчонкам нравишься. Я тобой горжусь! – и она неожиданно тоже потерлась о его плечо щекой. Как ласкающаяся кошка.

Богдан покраснел до свекольного цвета и вытряхнул в рот сразу чуть не половину стаканчика. И принялся жевать, двигая туда-сюда раздутыми как у хомяка щеками.

Запорожская ведьмочка злобно грюкнула пяткой в крышу автобуса.

– Останавливай, я в салоне поеду! – крикнула она, нагибаясь к кабине.

– Нам еще минут пять по лесу ехать! – расстроился богатырь.

– Ничего, я лучше с туристами в кабине, чем с этой… в-ведьмой на одной крыше, – сквозь зубы процедила она и легко сиганула с крыши вниз, едва только автобус стал притормаживать.

– Даже не буду говорить «сама такая». Потому что я намного лучше. Ну или хуже, с какой стороны посмотреть, – провожая ее взглядом, пробурчала Танька.

Дверь автобуса по-змеиному зашипела и отъехала в сторону, ведьмочка легко взбежала по ступенькам…

– Девушка, это безобразие! – немедленно взвился ей навстречу визгливый женский голос. – Сперва вы выгоняете нас из автобуса и заставляете идти пешком…

– А вы предпочли бы, если вдруг что, пропасть все разом, вместе с автобусом? – огрызнулась ведьмочка.

– Так это было еще и опасно?!

– Поездка в другой мир – экстремальный туризм, в договоре ясно сказано!

– Это не дает вам права подвергать туристов опасности!

– Женщина, не кричите на нашу Машеньку, она же так старается! – вмешался вальяжный мужской баритон. – Такая умница, красавица, прямо бы расцеловал!

– Милый, ты хочешь целовать нашу экскурсоводшу? – поинтересовался другой, очень напряженный женский голос.

– Исключительно для вдохновения, милая! Я человек искусства, творец, у меня случаются такие вот спонтанные желания, – твердо ответил мужчина.

– Не уверена, что это вдохновит меня, – растерялась ведьмочка.

– Вот, она еще и вместо работы мужчинам глазки строит! Водитель, смотрите на дорогу! – снова раздался первый, визгливый женский голос. Дверь наконец со скрипом закрылась, отрезая звуки скандала, автобус дернулся и покатил дальше.

– Все-таки я хуже, – довольно покивала Танька. – Намного, намного хуже.

Под колесами захрустел и брызнул соком длинный побег, и тут же зелень по обеим сторонам дороги исчезла полностью – трясясь и подвывая мотором, автобус выбрался из леса. Над головой распахнулось ярко-голубое праздничное небо, глазам стало больно от яркого солнечного света. Автобус еще разок тряхнуло, и он покатил ровненько, как по асфальту.

– Вроде глины, только крепче, – богатырь кивнул на ложащуюся под колеса светло-коричневую, точно поджаристая хлебная корочка, ленту дороги. – У огненных змеев монополия на дорожные работы. А что им: один раз дыхнул – и готово!

Автобус нетерпеливо загудел, обгоняя величественно вышагивающего по середине дороги… верблюда. Между горбами покачивался самый натуральный араб в белом бурнусе – и у араба, и у верблюда были одинаковые величественно-равнодушные носатые физиономии, оба что-то неспешно жевали и не обратили на автобус ни малейшего внимания. Звонко зацокали копыта – с другой стороны мимо автобуса промелькнули четвероногие чешуйчатые существа. Змеиные головы венчал даже издалека кажущийся бритвенно-острым рог. На спине существа несли… других существ.

– Бр-р-р! – Танька затрясла головой, разглядывая всадников, похожих на соединенные для прикола кусочки трех разных пазлов: клювастые петушиные головы на человеческих плечах и длинные змеиные хвосты, свисающие по бокам чешуйчатых скакунов.

– Абраксасы, – прокомментировал богатырь.

– Это которые в седле… или которые под седлом? – выворачивая голову, чтоб не упустить всадников из виду, спросил Богдан.

– Всадники. А едут они на мушхушах, – уточнил богатырь.

Танька вскочила, с трудом удерживая равновесие на крыше неспешно катящего автобуса. Но никакая сила не заставила бы ее сейчас слезть! Вцепившись обеими руками в Богдана, она вертела головой, жадно вбирая в себя картинки иного мира.

Разноцветные венчики хищных цветов покачивались на фоне неба – автобус не успел еще уехать далеко, и с крыши отлично была видна зеленая арка над тропой, из-под которой он выбрался на дорогу. Сама дорога огибала цветочный лес петлей – точно бордюр к огромной агрессивной клумбе. Дорога была забита, как загородная трасса в теплый майский выходной. Недобро косясь на автобус желтым глазом и нервно взрыкивая, позади широкими скачками мчалось что-то вроде стильно выбритого тигра с рогами.

– Гидроп, жутко агрессивный, – кивнув на него, начал краткую экскурсию богатырь. – Астем. – Завернутая в широкие листья фигура на обочине во всем напоминала человеческую, лишь на лице совсем не было рта, зато здоровенный нос торчал корабельным румпелем. Автобус пронесся мимо, оставив за собой сизое облачко выхлопного газа, астем вдруг судорожно дернулся, схватился за зад и по-заячьи сиганул в придорожные кусты. – Они запахами питаются, – извиняющимся тоном пояснил богатырь. – Для него наш выхлоп вроде несвежих консервов. О, глядите, Довгомуд репу спер!

От раскинутых по сторонам дороги огородиков, прижимая к себе перемазанный землей мешок, мчалось создание, похожее на застрявшего посреди превращения оборотня – фигура вроде бы человеческая, но покрытая густой шерстью, а вытянутая пасть скалилась острыми клыками. За ним, подоткнув подол и грозно размахивая скалкой, гналась вполне людского вида тетка.

– Зачем ему репа – он же хищник! – провожая взглядом отчаянно лавирующего между повозками и всадниками Довгомуда, охнул Богдан.

– А он и сам не знает. Довгомуд – он Довгомуд и есть. Типичный, – хмыкнул богатырь.

Земля содрогнулась, и навстречу автобусу протопал великан с длинной, как у жирафа, шеей. Голова его покачивалась где-то высоко-высоко, кажется, под самым солнцем.

– Не туда смотришь! – Богдан вдруг дернул ее за руку. – Гляди!

Танька перевела взгляд на двигающийся параллельно автобусу поток телег… и нервно сглотнула:

– Это что… Иркин кот?

– Ага, в юбке! – фыркнул Богдан.

На передке такой ветхой, что казалось, вот-вот рассыплется, телеги сидела такая же крупная, как Иркин кот, трехцветная… кошка (если судить по старой латаной юбке и посеревшему от времени чепцу с прорезями для острых ушек). В оглоблях устало тащился мушхуш, настолько дряхлый, что тусклая чешуя на его боках кое-где осыпалась, обнажая блеклую зеленоватую шкуру, а обломанный рог на низко опущенной змеиной башке глядел в землю. Несмазанные колеса пронзительно скрипели под тяжестью груза, сама телега, казалось, робко и униженно приседала, словно извиняясь за факт своего существования. Трехцветная кошка почувствовала устремленные на нее взгляды, завертела головой и, обнаружив глядящих на нее с крыши ребят, начала испуганно кланяться, умоляюще прижимая лапы к сердцу.

– А, пестрая! – проследив взгляды ребят, небрежно бросил богатырь. – Пестрых здесь за котов не считают. Вы лучше туда гляньте!

Но Танька с Богданом теперь смотрели только друг на друга.

– Иркин кот… из Ирия? – одними губами шепнула Танька.

– Ага! – с каким-то злобным удовольствием прошипел Богдан. – А появился он, как раз когда Ирка стала ведьмой! Да он шпион, Танька! А ты вечно: ой, как он мне нравится, какой он классный! Портретики его рисовала!

– С чего ты взял, что шпион? – запротестовала Танька.

– Простая логика! Кот из Ирия, да еще из местных неуважаемых, раз их за котов не считают, – напомнил слова богатыря Богдан. – Из таких агентов обычно и вербуют! – с уверенностью человека, пересмотревшего кучу шпионских фильмов, заявил он.

– Он всегда Ирке помогал! – не сдавалась Танька. – И от Рады ее спасал, а Рада работала на Табити…

– И что? – перебил ее Богдан. – Значит, кот всего-навсего работает на противоположную сторону.

– Думаешь, на Симаргла? – вздохнула Танька.

Богдан только плечами пожал:

– Ну а что? У Ирки первая учительница – Рада Сергеевна, ведьма-убийца, любящая бабушка – Елизавета Григорьевна, предыдущая хортицкая ведьма, папаня-Симаргл на самом деле местный Темный Властелин – Прикованный, и это не считая того, что у нее парень – дракон! Кот – ирийский шпион нормально вписывается в общую картину!

– Айт хороший, он Ирку любит! – твердо припечатала Танька. После разочарования в людях, древних богах и котах еще и разочарования в крылатых змеях она не переживет!

– Хороший, когда спит, – ухмыльнулся Богдан. – Так я тебе скажу: кот, когда спит, вообще обалденный! Такой пушистый клубочек! – И нахмурился: – Ирку надо скорей искать, вот что! Пока еще кого-нибудь… особенного не встретили! – И скользнул по заполненной диковинными существами дороге хмурым взглядом.

– Эй! Аккуратней, подъезжаем уже! – окликнул их богатырь.

Автобус вошел в поворот – дорога совсем по-ирийски, то есть змеей, петляла между холмами, поросшими изумрудной травой и яркими цветами. Движение на дороге стало гуще, автобусу пришлось сбросить скорость, точно в каше, увязая в телегах, всадниках и пешеходах – двуногих, четвероногих, многоногих и вообще ползучих. Двигаясь вместе с общим потоком, автобус обогнул холм… Богдан, успевший дать себе слово ничему не удивляться, только сдавленно хрюкнул. Изумрудно-зеленая трава, аккуратная, будто стриженый газон перед английским замком, вдруг оборвалась, сменившись пустыней. От раскаленных песков веяло жаром. Дорога скользнула между барханами, упираясь в крохотное грязноватое озерцо с парочкой чахлых коричневых пальм, а на берегу раскинулся… город. Больше всего он походил на ласточкино гнездо – крохотные глинобитные домики лепились друг к другу и к склону песчаного холма, похожие на спутанный клубок улочки завязывались в невообразимые узлы, устремляясь к единственному пятачку утоптанной до каменной плотности земли у колодца. Разжаренный солнцем, городок поднимался до середины холма и вдруг обрывался, словно полоснули гигантским ножом, рассекая глиняные домики пополам. Тянущаяся от озера невысокая глинобитная стена походила на обрезанную веревку. Косой срез стены был не просто идеально ровный, его поверхность оказалась еще и гладкой, как стекло, – сейчас по ней, как с горки, с гиканьем скатывались трое местных ребятишек: толстохвостый зеленый ящеренок и двое черных, как начищенный ботинок, человеческих мальчишек. Сразу за городком снова начинались густая зелень и поросшие яркими цветами холмы. Пустыня и городок выглядели как пыльная заплатка на изумрудном шелке, точно бы они вдруг бухнулись откуда-то сверху, накрыв собой траву, цветы и холмы.

Автобус лихо вильнул туда-сюда, обгоняя неспешно тянущиеся повозки – вслед неслись выражения непонятные, но явно неодобрительные, – и лихо пристроился в хвост очереди у городских ворот.

– Давайте внутрь, нечего тут рассиживаться! – скомандовал богатырь и спрыгнул с крыши, грюкнув кольчугой. Богдан пожал плечами, и они с Танькой скользнули по покатому борту автобуса. Танька облегченно вздохнула – только сейчас, в прохладе салона, она поняла, каким жаром веяло от накалившегося под низким ирийским солнцем песка. Вездесущие песчинки уже успели набиться в кроссовки, скрипели на зубах, Танька не выдержала и поскребла под волосами – точно, и там уже песок!

– Раз, раз… – микрофон взвизгнул, ведьмочка его встряхнула, постучала пальцем – в общем, совершила все ритуальные движения на хорошую работу – и поставленным голосом зачастила: – Ну вот, дамы и господа, вы познакомились с уникальной природой Ирия…

– А уж как она хотела познакомиться с нами! – пробормотал похожий на типичного «братка» парень. – Прям аж ломилась внутрь! – трое его приятелей согласно закивали.

– Мы продолжаем наше путешествие под лозунгом «Два мира – два образа жизни!», и знакомство с образом жизни Ирия начинаем с города Вагаду! Вы обратили внимание, как город контрастирует с местным пейзажем? Еще пятьсот лет назад Вагаду находился в нашем, человеческом мире, а именно – в Африке! – запорожская ведьмочка сделала интригующую паузу, в которой явственно прозвучало фырканье тетки в разлетайке цвета вырвиглаз:

– Если б я хотела смотреть африканские города, я бы в Африку и поехала – в пять раз дешевле!

– Не мешайте – Машенька же рассказывает! – дружно рявкнули на нее мужчины в автобусе.

– Спасибо! – удивленная таким вниманием, выдохнула ведьмочка.

– Пока ей от твоего любистка только польза! – прошептал Богдан. Танька скривилась.

– Итак, более пятисот лет миновало с тех пор, как над пустынным оазисом, в котором стоял Вагаду, начал пролетать змей! – загадочным тоном продолжала ведьмочка. – Раз в год простирались над Вагаду змеиные крылья, и каждый раз с небес сыпалось золото, покрывая улицы сверкающим ковром!

– Ни фига себе! – хмыкнул кто-то, и все дружно уставились в окно на слепленный из глины городок. На лицах стало проступать сомнение.

– Не, ну за пятьсот лет любые бабки прожрать можно! – прикинул «браток».

– Взамен жители города должны были каждый год отдавать змею по девушке, – заторопилась ведьмочка.

– Классно им: за одну девку – полные улицы золота! – одобрил «браток», а все женщины в автобусе уставились на него с возмущением.

Автобус снова дернуло, он въехал в широкие ворота, дверь приоткрылась, и богатырь встал на нижней ступеньке, поджидая стражей – Таньку передернуло, когда она представила, как должны были нагреваться их кольчуги на здешней жаре. И накинутые сверху плащи не спасали.

– Так продолжалось до тех пор, пока не было решено отдать змею невесту великого героя Мамади, – вещала в микрофон ведьмочка.

– Десятника позови! – бросил богатырь чернокожему стражу.

– Господин десятник почивать изволит – мы и сами с вами разберемся! – слегка пришепетывая и поцокивая, сообщил чернокожий страж и попытался поверх плеча богатыря заглянуть в салон.

– Мамади схватился со змеем и в жарком бою убил его! – продолжала ведьмочка.

– Во блин, такой бизнес поломал! – возмутился «браток».

– Воротная пошлина! По два медных с каждого тележного колеса да по одному с каждой ноги упряжного либо верхового животного. Большая телега, не видел таких никогда, а колеса всего четыре, – неодобрительно постукивая по шине древком копья, сморщил широкий нос чернокожий. – А мушхуши или там кони? Кони где?

– А нету! – злорадно ответил богатырь. – Так что держи восемь медных…

– …И тогда умирающий змей обвился вокруг города и вместе с ним канул под землю, чтобы очутиться здесь…

– Восемь медных?! – возмутился страж. – А едет она у вас на чем, прям на колесах разве? Быстро говори, куда коней дел! – и принялся ощупывать воздух перед автобусом, видно, посчитав коней невидимыми.

– Я эту телегу уже видел, – вмешался его светлокожий напарник. – Мне господин десятник рассказывал – у ней лошадиные силы внутри, целых сто штук!

– Во-от, я ж говорил – кони! – черная физиономия стражника аж залоснилась. – Сто коней, по четыре ноги да по одному медному с каждой…

– Слышь, черномазый, а морда у тебя не треснет?

– Нельзя чернокожих так называть! – охнула в автобусе средних лет блондинка, сидящая рядом с мужичком потерто-богемного вида.

– Здесь этого не знают! – успокоила ее ведьмочка. – Вот если бы его назвали… – она оборвала фразу. – Короче, упоминать имя славного африканского богатыря Мамади в его родном городе не рекомендуется. – Она высунулась в дверь: – Сколько нам еще тут торчать? Уважаемый, вы все-таки господина десятника позовите!

Чернокожий страж гневно уставился на ведьмочку… и вдруг расплылся в умильной улыбочке:

– Какая девушка – белая, как воды Молочной! Девкой за проход возьму! – Страж схватил ведьмочку за руку.

– Мне она тоже нравится! – Белый страж вцепился ведьмочке в другую руку.

– А ну убрали грабли! – рявкнул богатырь, хватаясь за меч.

– Что здесь происходит? – раздался начальственный рык, и из караулки вывалился третий страж. Таньке показалось, что кольчуга покрывает и его лицо, но тут же поняла, что это мелкая чешуя – из-под кольчужного капюшона торчала морда ящерицы.

– О, наконец-то! Здоро́во! – отпуская рукоять меча, кивнул богатырь. – Забирай что положено и пропускай нас, а то твои парни совсем с ума сошли – девушка наша им понадобилась! – И богатырь протянул ящеру сумку-холодильник. Танька догадывалась что там: бесценные в Ирии молоко, сливки, масло, яйца…

– Так я ж по-честному – в пятые жены! – пробубнил чернокожий, отпуская ведьмочку. Та громко фыркнула. Ящер внимательно посмотрел на нее и вдруг сухим и скрипучим, как песок на зубах, голосом спросил:

– Ко мне в жены пойдешь?

Ведьмочка закашлялась так, что только и могла отрицательно трясти головой.

– А может, мне вас троих нашинковать в капусту, а потом еще жалобу в Змеевы Пещеры накатать? – поглаживая рукоять меча, вкрадчиво поинтересовался богатырь.

Десятник отступил от автобуса, на ящериной физиономии не отразив и проблеска чувств, и лишь снова проскрипел:

– Может, передумаешь?

– Я польщена, но мы не подходим друг другу биологически, – все еще давясь кашлем, прохрипела ведьмочка и торопливо скрылась в автобусе.

– Что ж, посмотрим, – негромко обронил ящер.

– Глазки держи крепче – а то смотреть нечем будет! – угрожающе бросил богатырь и захлопнул за собой дверь.

– Чего они, с ума посходили? – едва не плача, пролепетала ведьмочка.

– Ну, не знаю… – протянул богатырь. – Ты, Мань, сегодня выглядишь прям королевой!

– Совершенно верно, Машенька! Просто красавица! – дружно загалдела мужская часть автобуса, а женская так же дружно уставилась на Машеньку не по-доброму.

– Спасибо, конечно… – Ведьмочка огляделась опасливо, будто оказалась в клетке с тиграми.

Танька гнусно хихикала, прячась за передним сиденьем.

– Да ладно! – в ответ на укоризненный взгляд Богдана фыркнула она. – Я ж не серьезную присушку делала: волосы вычешет, а еще лучше – помоет, и всех попустит! Правда, пока не вычешет – не попустит. – Сквозь заднее стекло отлично видна была троица стражников, пристально глядящих автобусу вслед.

Подвывая мотором и едва протискиваясь между домами, автобус двигался по узким улицам – с порогов и крыш глазели чумазые ребятишки и женщины, так закутанные в грязно-белые тряпки, что и видовую принадлежность не определишь! У одной Танька точно заметила торчащий из-под одеяния хвост.

– Господа и дамы, мы направляемся в крааль – ну вроде как местный отель – «Змей Вагаду»! – частила ведьмочка. – Там вы сможете принять водные процедуры, после чего приглашаем на ужин, где вы насладитесь неповторимым сочетанием африканской и ирийской кухонь. Потом рекомендую не засиживаться, завтра мы встанем очень рано, чтобы до жары посетить местный рынок. В торговых рядах Вагаду окрестные жители продают сувениры, текстиль, украшения, все ручной работы… У вас будет два часа, прошу не задерживаться, а также не тратить все деньги, ведь нам предстоит еще визит на знаменитое Торжище – ирийский рай для шопоголиков! Впереди у нас так много уникального, в том числе и Целебные Источники, после которых вы забудете о большинстве болезней, омолодитесь и потеряете в весе, причем без всяких усилий!

Танька невольно вздохнула: она б сама не отказалась еще парочку килограммов согнать!

– Не боись, есть у меня предчувствие, что мы по их Ирию так носиться будем, что ты на швабре не летать – ты за ней прятаться сможешь! – ухмыльнулся Богдан.

– Здухачи ж вроде мысли не читают! – огрызнулась Танька.

– Зато мы приходим в твои сны! – изобразив на лице выражение «я страшный искуситель, ща как искусаю!», муркнул Богдан, за что тут же получил кулаком в плечо.

Автобус поднатужился, чисто Винни Пух в норе Кролика, и продавился в очередную улочку. Оставшайся у ворот чернокожий стражник саданул древком служебного копья в землю:

– Не по закону это – лошадей внутри телеги прятать! Надули они нас с пошлиной! Надо было все ж отобрать девку, бвана десятник!

– Замолкни! – Удар ящериного хвоста выбил мелкую крошку из утоптанной земли. Ящер зыркнул вслед скрывшемуся в переулке автобусу и едва слышно добавил: – Поглядим еще насчет девки…

– Обидно просто! – не унимался чернокожий. – От змеев пошлины не дождешься – летят себе сверху…

– Летит, – вдруг поднося ладонь козырьком ко лбу, негромко сказал его светлокожий напарник.

В пронзительно-синем небе мчался змей. Чешуя отчаянно сверкала на солнце, окутанный светом силуэт казался огненным копьем, несущимся к земле. Загудело, словно издалека донесся раскат грома, грохнуло ближе, сильнее, стон проламываемого воздуха стал совершенно нестерпимым, сливаясь в сплошной гул… Серебряные искры сыпанули в грязное озерцо оазиса, от воды взмыли бесчисленные струйки пара, затягивая городок белесым туманом.

– Сюда летит! – заорал чернокожий, сжимая обеими руками голову, и как подкошенный рухнул на землю.

Воздух завизжал пронзительно, как вспоротая ножом тугая ткань, и с неба на город сыпанули капли кипящего дождя. С улиц донеслись крики. Мчащийся к земле сгусток пылающего серебра вспыхнул так ослепительно, что ящер-десятник торопливо затянул глаза пленочками век.

– Вв-вау-у-угррр! – свист летящего тела, удар, от которого воды озера вздыбились над городом и с грохотом рухнули обратно… На мгновенно опустевшую глиняную дорогу рухнул серебристо-стальной дракон!

Крылья-хвост-крылья-гибкая шея-зубчатый гребень… в струях кипящего белого пара змей катился по дороге.

– А-а-а-а! – отчаянно заорал светлокожий стражник. Прямо на него неслась многотонная чешуйчатая громада. Сквозь струи пара сверкнул рассеченный вертикальным зрачком глаз, когти скребли спекшуюся глину в напрасных попытках остановиться. – А-а-а! – стражник рванул прочь, змей уже был совсем рядом, близко, дохнуло горячим паром, мелькнул громадный коготь… Стражник вжался в стену, лишь закрыл лицо руками, обреченно чувствуя, как слезает обваренная кожа…

– Пшшш! – облако пара взвилось к небесам и стало медленно и лениво расползаться.

Стражник постоял, вслушиваясь в это шипение, потом осторожно раздвинул пальцы, выглядывая сквозь них, как сквозь решетку. Из-под исчезающей завесы пара сперва проступила босая нога в рваной в клочья штанине, рука с гибкими сильными пальцами… и наконец пар растаял. Совсем юная черноволосая девушка в изодранной, будто старая тряпка, кольчуге сидела на раздолбанной в глиняные черепки дороге, держа на коленях голову такого же черноволосого парня, года на три постарше.

Пару долгих минут было слышно только шипение тающего пара, потом парень сдавленно застонал и открыл глаза.

– Вырвались? – глухо выдохнул он.

Девушка запрокинула голову, вглядываясь в небо, и наконец кивнула:

– Вроде бы да.

– Мамой-Владычицей клянусь, второй раз я такую гонку не выдержу! – морщась как от боли, парень с трудом поднялся. Девчонка подскочила, поддерживая его под руку. Парень гневно вскинулся, пошатнулся и чуть не грохнулся обратно на дорогу. Покорно вздохнул и оперся на подставленное плечо. – Будем считать это компенсацией – ты мне всю шею отсидела! – И потрепанная парочка медленно поковыляла к воротам.

– Это что – змей? К нам? – чернокожий стражник поднял голову от земли. – Настоящий?! – И с диким воплем рванул наперерез: – Достопочтенный чешуйчато-хвостатый большой бвана змей! Если бване змею и его прекрасной мемсаб угодно войти в город… так пошлину надо бы заплатить!

Парень остановился и пристально уставился на стражника.

– Ну по закону ж так… – попятился тот. – Если поверху – так, понятно, без пошлины, а если в ворота… Она ж так и называется – воротная.

– Заткнись, Мамадина задница! – становясь блекло-салатовым от ужаса, простонал ящер-десятник.

– Ну если по закону… – насмешливо хмыкнул змей.

– Я заплачу́! – Его черноволосая девица потянулась к болтающейся на плече потрепанной сумке…

– Ещщще не хватало! – зашипел змей так яростно, что девчонка отдернула руку от сумки, будто обжегшись. – Хватит, что я за тебя цепляюсь, будто калека какой! – он протянул чуть подрагивающую руку в сторону озерца… – Пшшш!

Пару мгновений ничего не происходило. Потом со дна один за другим начали подниматься пузыри – они всплывали чаще, быстрее, как в закипающем чайнике… А потом ударили фонтаны жидкой грязи, намывая черные кучи вокруг чахлых пальм. От берега к берегу пробежала длинная волна, озерцо сверкнуло сапфиром в золотой оправе песка… и последние струи грязи звучно ляпнулись обратно, расползаясь разводами по безупречной прозрачной синеве.

Черноволосый парень поднес ладонь к глазам, разглядывая ее с удивлением, будто посторонний предмет, потом посмотрел на озеро, снова на ладонь, снова на озеро… Черные грязевые разводы медленно исчезали, постепенно растворяясь в сапфировых водах.

– Класс! – восхищенно выдохнула девица, снова беря своего парня под руку.

– Думаешь? – неуверенно переспросил он.

– У нас такой чистой воды, наверное, и не бывает! – кивнула она. – Хотя могли бы обойтись и без пошлины. – Она мрачно поглядела на стражников. – Развелось, понимаешь, бюр-рократов!

Чернокожий не знал, кто это такие, но, судя по недоброму взгляду зеленых глаз, за такое убивают!

– Ну… нам эту воду тоже пить, – с не свойственной змеям растерянностью ответил парень – и словно бы испуганно покосился на озеро. – А будут плохо себя вести – замусорю обратно! – пригрозил он – тоже как-то неуверенно. Тряхнул спутанными волосами, ругнулся себе под нос: – А, Ёрмунганд… Ладно, пошли! – и, поддерживая друг друга, парочка медленно побрела по улице. До стражников донесся голос парня: – Я голодный, как… ну вот, Шешу знает – как дракон, наверное!

– А змейскую деньгу мы так и не увидели, – разочарованно пробормотал вслед чернокожий.

– И как бы ты змея считал – как телегу или как лошадь? По лапам али по крыльям? Мамади тебе навстречу – ты б у него еще тоже девку попросил! – ошалело выдохнул светлокожий стражник. – Я и то думал, он тебя сожрет! Слышь, голодный!

– Не… Змейская девка мне без надобности – сама тощая, волосья тож как змеи. Та, первая, краше была!

– Он еще перебирает! – ящер-десятник размахнулся и когтистой лапой влепил своему подчиненному подзатыльник. Чернокожего снесло…

Едва слышно чвякнуло, грязь под пальмами шевельнулась, из-под нее выглянули две острые змеиные головки. И тут же спрятались. Из другой кучки тоже высунулись змеиные головы – и тоже парой. Грязь влажно похлюпывала, точно внутри нее возилось что-то… или кто-то.

Скрип-скрип! Заглушая пронзительным скрипом все звуки, по опустевшей дороге катила ветхая телега, запряженная дряхлым мушхушем. Сидящая на передке пестрая кошка в старом чепце и латаной юбке вскочила и, робко подбирая хвост, поклонилась стражникам:

– Будет ли дозволено презренной пестророжденной уплатить пошлину за дозволение въехать в славный город Вагаду? – Кошка разжала лапу, протягивая стражникам тусклые, позеленевшие и даже слегка заплесневевшие медяки.

– Хотел деньгу? Ну так вот тебе! – хмыкнул светлокожий. Его напарник только смачно плюнул и двинулся в караулку, оставив приятелей разбираться.

Глава 2

Между змеями и пауками

– Я в этом автобусе плоскопопие заработаю. – Танька раскинула руки, устраиваясь у выложенного пестрой мозаичной плиткой бортика.

– Не грозит. – Богдан приоткрыл один глаз, покосился на пострадавшую часть тела и снова погрузился в воду по самые ноздри.

Танька взбаламутила воду, собираясь притопить его, но тут же с расслабленным стоном снова откинулась на бортик. Мышцы ноют после целого дня пути, вставать лень, а в воде хорошо-о! Она задрала голову, вглядываясь в нависающий над бассейном круг неба со звездами – большими и яркими, как на занавесе в детском театре.

– Вообще-то настоящий крааль выглядит не так.

Выстроенное вкруговую жилище с единственным проходом внутрь – вот и все, что в ирийском краале осталось от краалей африканских скотоводов, о которых Танька читала. Сами здания крааля были вовсе не плетеными хижинами – разделенные на клетушки неровные глиняные башенки жались друг к другу и поднимались все выше и выше, напоминая слепленное из комочков ласточкино гнездо. Ко входу в каждый домик-клетушку тянулись узенькие деревянные лесенки, похожие на библиотечные стремянки. Лесенки уходили на самый верх, исчезая под плоской крышей, перекрещивались под немыслимыми углами, разбегались вдоль стен. Увидев их, тетка в пестрой разлетайке начала вопить, что не полезет ни за что и никогда. Запорожский богатырь сдуру ляпнул, что пожилых всегда селят на первом этаже. На возмущенные крики прибежал чернокожий хозяин крааля, быстро во всем разобрался и умильно проворковал:

– Зачем «пожилая»? Кричит как молодая! Не надо лезть, пусть мемсаб у земли живет, такой красивый толстый мемсаб все лестницы поломает! – и звонко причмокнул пухлыми губами.

Теткин вопль перешел в стадию ультразвука, чуть не выплеснув воду из бассейна. Чеканя шаг, тетка удалилась в свою клетушку. Попытка хлопнуть дверью не удалась – проходы в глинобитные домики-номера занавешивали циновки. Но шелестело громко и яростно!

Хозяин растерялся, не понимая, почему приезжая мемсаб обиделась на изысканный комплимент. Прибежала девчонка-горничная в фартучке из широкого зеленого листа, зашептала что-то ему на ухо, хозяин побледнел – с его черной кожей скорее посерел, – торопливо поклонился:

– Извиняться, встречать другие важны гости… Располагаться, кушать… – И смылся.

Таньку ни сам хозяин, ни другие гости не интересовали – обгоняя Богдана, она белкой взлетела на «третий этаж» и, практически не обращая внимания на оставленный прямо на полу поднос с обещанными блюдами африканско-ирийской кухни, принялась торопливо разыскивать купальник: мыться-мыться-мыться! Внизу лебезящий хозяин предлагал новым гостям поселиться на почетном первом этаже. Тоже красивые-толстые? Похоже, что нет: у самого входа в Танькину комнату лестница заскрипела под легкими шагами – гости поднимались наверх. Купальник наконец нашелся, и, по-обезьяньи цепляясь за реечки-ступеньки, Танька слетела к бассейну.

– В краале посредине загон для скота, а никакой не бассейн, – глубже сползая в воду, пробормотала она.

– Скота у нас и тут хватает, – буркнул расположившийся поблизости богатырь и метнул ревнивый взгляд на другой конец бассейна, где, поджав под себя ноги – чтоб не пытались снова затащить в воду! – сидела на бортике запорожская ведьмочка. На губах ее застыла кривая профессиональная улыбка, а в глазах стоял испуг. Внизу, в воде, то и дело норовя дотронуться, подплыть поближе, заглянуть в глаза, расположилась вся мужская часть группы: и четверка «братков», и потерто-богемный мужичок, бросивший свою крупную блондинку, и неприметный парень, путешествовавший с похожей на мышку девушкой, и аристократически-импозантный джентльмен средних лет. Женщины сбились в кучку посреди бассейна, растерянно поглядывая на утративших всякое соображение мужиков. Даже из щелки под циновкой в комнате «гавайской» тетки била такая направленная неприязнь, что ведьмочка то и дело прикрывала затылок ладонью. Разве что ехавшая всю дорогу рядом с «гавайской» теткой холеная женщина средних лет – по виду типичная «менеджер среднего звена» – возлежала на бортике, наблюдая за разворачивающимся действом, как из ложи театра. Но она-то путешествовала одна, ее спутник не бегал за ведьмочкой Машей, потеряв всякий стыд и соображение!

Богдан выразительно поглядел на Таньку.

– Почему она не помоет голову? – Танька досадливо покосилась на высоко – чтоб вода не достала – поднятые русые волосы ведьмочки и крутанула на пальце мерцающее яркой зеленой искрой колечко.

Богатырь вдруг перестал ревниво сопеть и смущенно покосился на Таньку:

– Так это… По привычке… Вода же…

– …потрясающая! – Танька плеснула себе на плечи нежно-сапфировой водой. Набранная в горсть, она слабо мерцала серебром, а от ее прикосновений к коже хотелось мурчать, как кошка под ласкающей рукой.

Богатырь воровато огляделся, и придвинувшись поближе к ребятам, зашептал:

– Вам как своим – не вздумайте никому из туристов рассказывать! Эта вода – она только сейчас такая! – И, увидев их недоумевающие физиономии, досадливо поморщился: – В прошлый раз она была того… слегка коричневая. Ну растительность кой-какая на дне…

Танька посмотрела на покрывающий дно бассейна золотой песочек, в который так приятно было зарыться пятками.

– Туристки обычно очень возмущались, – богатырь перешел на почти беззвучный шепот. – Особенно если червячки всплывали, жабки… Ору было больше, чем когда на нас пьяный огненный пикировал! – И окрысился, увидев Танькин осуждающий взгляд: – Предлагаем что есть! В местных традициях. Где мы вам другое мытье до Источников найдем? – И снова перешел на шепот: – Хозяин говорит, вода такая стала, когда мы к дверям подъехали…

– Это когда грохотало чего-то? – сообразил Богдан.

– Тут вечно что-нибудь грохочет – Ирий, земля чудес! – поморщился богатырь.

– Чудеса – они разные бывают, – буркнула Танька. Сидеть в бассейне вдруг расхотелось. Они с Богданом быстро переглянулись и принялись карабкаться на бортик. – Так, мы спать!

– Да-да, я тоже! – Запорожская ведьмочка немедленно вскочила. – Завтра рано вставать!

– Машенька, вы нас покидаете? – расстроенно вскричал богемный мужичок.

– Куда пошла – хорошо сидим! – подхватил «браток».

– Отдыхаем – вся ночь впереди! – загалдели остальные.

– Это вы отдыхаете, а я работаю, – огрызнулась ведьмочка, медленно и осторожно пятясь к лестнице под взглядами следящих за каждым ее движением мужиков. – Мне еще путевой лист заполнять, а я так устала!

– Сказала бы я, как она работала и от чего устала! – сообщила из-за занавески «гавайская» тетка.

– Попросить здешнего хозяина чайку на ночь сделать или еще чего? – немедленно предложил «браток».

– Могу принести! – с готовностью вскочил богемный мужичок.

– Ничего не надо! – отчаянно выпалила ведьмочка, одним махом запрыгивая на лестницу. – Вам будет высоко… далеко… узко… заносить. – И принялась торопливо карабкаться наверх, точно боясь, что ее догонят и заставят пить чай, есть прихваченные из дому шоколадки, смотреть фотографии на мобилках или еще чего там наперебой предлагала мужская половина автобуса.

– Тебя проводить? – крикнул ей вслед богатырь. Злобные взгляды всей мужской группы немедленно устремились на него.

– Я сказала – не надо! – не переставая карабкаться, бросила ведьмочка. – Сама справлюсь.

Богатырь нахмурился, взгляды из злобных стали злорадными.

– Еще и цену себе набивает! – фыркнула тетка из-за занавески.

– Напрасно ты все-таки голову не помыла.

Ведьмочка чуть не сверзилась с лестницы.

– А, это ты! – то ли зло, то ли облегченно выдохнула она, увидев под ногами мокрые волосы Таньки. – Хотелось бы… – Она покосилась на бассейн… и увидела мужчин, караулящих у подножия лестницы, точно собачья стая удравшую на дерево белку. Ее передернуло. – Не, возвращаться не буду! Лучше завтра утром. Заодно проверю, вдруг ты от этой воды облысеешь! – она хихикнула и полезла на самый верх, привычно перескакивая с лестницы на лестницу.

Держась за верхнюю ступеньку, Танька проводила ее взглядом – и губы ее сжались в решительную злую подковку. Карабкавшийся последним Богдан устало вздохнул: и почему девчонкам всегда надо оставить за собой последнее слово?! Промолчала бы ведьмочка – глядишь, Танька и посоветовала бы ей вычесать любисток из волос.

В своем глинобитном домике Танька стянула купальник и принялась сушить волосы полотенцем. Доносящиеся снизу голоса постепенно стихали – остальные туристы тоже разбредались по комнатам. Из-за стены отчетливо слышался оправдывающийся голос богемного мужика и гневный речитатив его блондинки. Танька сморщилась как от зубной боли и снова досадливо потерла палец – с того мгновения, как они очутились в Ирии, Иркино колечко светилось и искрило, а Танькина Сила… кажется, росла.

– До завтра мужики нашу Машу все равно не увидят, а утром поймаем и помоем. – Танька встряхнула высохшими волосами. Легкие, шелковистые настолько, что хотелось запустить в них руку и не вытаскивать, они окружали голову светлым ореолом – при каждом взмахе расческой по ним пробегало слабое серебристое мерцание.

– Облысею, да? – Волосы разлетелись, как в замедленном кадре «эффектное появление главной героини». И что, никто этого и не увидит? – Надо идти к Богдану! Должны же мы наконец выяснить, где Ирка! – И, бережно держа в вытянутой руке глиняную плошку с жиром, в которой плавал горящий фитилек, направилась в соседнюю клетушку по опоясывающему «третий этаж» узкому карнизу.

– Убралась уже эта девка и остальные? – громкое бурчание заметалось между стен, вызывая отчетливое эхо. Внизу знаменем взметнулась циновка, и, держа такой же светильник, как у Таньки, из своего домика выбралась «гавайская» тетка. Пеструю разлетайку она сменила на такой же пестрый купальник, размера на два меньше, чем нужно. – Телевизора в номере нет, электричество не работает, вместо нормального душа – общее корыто. Так я еще должна ждать, пока нашей экскурсоводше надоест вертеть хвостом! А ты еще кто такая? Я два часа жду, чтоб спокойно выкупаться, а тут опять! – тон нисколько не изменился, но тетка явно переключилась на другой объект: – Если нет приличного купальника, надо сидеть у себя в комнате, а не появляться в общественном месте непонятно в чем!

Танька аккуратно глянула вниз. У самого дна бассейна мелькнул силуэт плывущей девушки – наверняка местной, вместо купальника на ней была длинная белая рубашка, облаком вздувавшаяся вокруг ног. Тонкие руки ухватились за бортик, вода вспенилась, и девушка вынырнула у самых ног тетки. Разглядеть ее Танька не успела. Подаренное Иркой колечко вдруг стало нестерпимо горячим, чуть не прожигая насквозь палец, зеленая искра яростно полыхнула, словно перед глазами у Таньки вспыхнула сверхновая.

Снизу, из бассейна, донесся слабый вскрик, но Танька его даже не услышала – глиняный светильник выпал у нее из рук, забрызгав джинсы горячим жиром. Мгновенно ослепшая, Танька попыталась за что-нибудь ухватиться, но под руками была только пустота. Опора ушла из-под ног… ее дернуло в сторону и швырнуло на пол!

Светящиеся колеса перед глазами начали бледнеть и наконец раскатились в разные стороны. Танька с трудом подняла веки и увидела склонившегося над ней Богдана.

– Ты чего? Решила освоить прыжки с вышки? Думаешь, тут подходящее место? – тревожно вглядываясь ей в лицо, проворчал Богдан.

– Кольцо! Кольцо! – прохрипела она.

– Кольцо уронила? Так что, прыгать за ним с такой высоты? Совсем с ума сошла?!

– Да нет же! Смотри! – растопыренной пятерней она едва не попала Богдану в глаз. Тонкий ободок по-прежнему опоясывал палец, но оправа под камень, где раньше плясала изумрудная искорка, теперь была пуста и почернела, словно оплавленная.

– Эй-эй, ты чего вдруг глазки закатываешь, как припадочная? Или такая и есть? – снизу доносились трубные возгласы «гавайской» тетки – та продолжала разборки с занявшей бассейн местной, но Таньке с Богданом было не до нее.

– Это что? – глядя на опустевшую оправу, слегка несвязно спросила Танька. – Это с Иркой что-то?

– Ты хочешь сказать… Мы добрались до этого треклятого Ирия, мы уже здесь, считай, мы уже почти Ирку нашли… А с ней что-то?! – возмутился Богдан. – Пусть только попробует! А ну давай… – Он метнулся к стоящему на полочке глиняному светильнику и шмякнул его перед Танькой, снова брызнув горячим жиром ей на джинсы. – Ищи Ирку! Как вы там это делаете…

– Ты думаешь… – нерешительно начала Танька, уже протягивая к светильнику руки.

– Для думанья у меня слишком мало информации! – отрезал Богдан.

– Лишь бы мозгов хватило, – привычно огрызнулась Танька, добывая из брошенной в углу сумки мелок.

Она медленно опустилась на колени рядом с вписанным в круг именем «Ирка Хортица». Светильник лег в ладони, высвечивая пальцы розовым, крохотный огонек метался и мерцал, заставляя причудливые тени танцевать на стенах.

– У чистому поли золота груша… – поднося светильник чуть не к самым губам, тихо шепнула ему Танька. От ее дыхания пламя колыхнулось. – На золотий груше – золоте гнездечко…

Четко очерченная Танькина тень замерла на стене, и пляска света и тьмы закружилась вокруг нее, то ластясь, как кошка, то вздымаясь над головой, словно атакующая кобра на хвосте, обвиваясь вокруг плеч.

– У золотому гнездечку – змеица-царица…

Огонек светильника развернулся золотой лентой, едва не дотянувшись до циновки на входе. Танька вдруг почувствовала, как веки становятся тяжелыми-тяжелыми – и не откроешь. И не надо открывать, надо только ясно представить, кого ищешь: смугловатое Иркино лицо, копну черных волос, зеленые глазищи, иногда веселые, иногда такие яростные, что страшно попасть под их взгляд… Иногда печальные, вот как сейчас – уставшие, сами собой закрываются… Так хочется спать, ну да, целый день в дороге… Сейчас, надо только закончить…

– Спа-ать! – прошелестел издалека вкрадчивый женский голос. – Спать-спать!

Ага, обязательно. Прямо тут на полу, свернуться калачиком и заснуть. Вот только закончить все равно надо…

– Прошу тебя, змеица-царица… – язык ворочался с трудом. Образ Ирки под веками вдруг подернулся мутью, Танька почувствовала, как голова клонится на грудь.

– Спать! – уже с некоторым раздражением прошелестел женский голос – совсем как у вожатой в летнем лагере, когда болтаешь во время дневного сна. Нет, ну кто в Танькином возрасте спит днем! И заклятие надо закончить, незаконченное заклятие – это, знаете ли…

– Собери гадов своих и спытай… – С трудом огонек соскользнул с плошки светильника и оранжевой змеей пополз по глиняному полу. – Где народженная и благословенная, именем нареченная… – окончательно засыпая, бормотала Танька. Имя… Какое имя? Осталось только назвать имя – и можно спать… Танька покачнулась, чаша огня стала медленно крениться. – Нареченная… Именем… Ирина… Ирка…

Сон накинулся на нее как разбойник из засады, на голову словно теплое одеяло набросили, пальцы бессильно разжались, и… глиняная плошка шарахнулась об пол, мелкие, колючие, как осы, брызги пылающего жира хлестнули по лицу и рукам. Танька с визгом вскочила, прижимая к груди обожженные ладони…Замерла, тяжело, со всхлипом дыша и озираясь по сторонам. Дремотная муть еще кружила голову, перед глазами плыло, глинобитные стены вертелись вокруг, тени от угасающих светильников тянулись к ней, норовя обвиться, спутать по рукам и ногам.

– Что это… Чего это я вдруг отрубилась? – Танька с силой потерла ладонями лицо. – Богдан!

Богдан спал, привалившись к стене. Над ним, уютно подложив ладонь под щеку и мерно покачиваясь в колыбели алого плаща, спала его вторая ипостась – здухач, воин сновидений. Вид СПЯЩЕГО воина сновидений заставил Таньку замереть. Воин сновидений, появляющийся, лишь когда Богдан спит, не должен спать сам! Так не бывает!

– Что здесь происходит? – Танька протянула руку к здухачу – от легчайшего порыва воздуха воин сновидений всколыхнулся и медленно поплыл прочь. – Эй-эй, куда, а ну стой! Богдан, проснись немедленно! – Танька потрясла парня за плечи. Голова Богдана безвольно мотнулась – он продолжал спать. – Проснись, кому говорю! – Голова Богдана мерно стукалась об стенку – ни ему, ни здухачу Танькины встряхивания спать явно не мешали. – Ах так?! – Танька оттолкнула парня и метнулась к затухающему светильнику. Схватила Богдана за руку, мгновение помедлила… решительно прикусила губу и наклонила глиняную плошку, позволяя капле кипящего жира упасть Богдану на запястье.

– А-у-у! – Богдан взвился, как выпущенная пружина, и заплясал по комнатушке, тряся обожженной рукой. Здухач исчез в одно мгновение, будто отключили проектор. – Нет, ты таки сдурела?! – яростно прошипел парень.

– А вы оба нашли время спать! – возмутилась Танька. – Что-то происходит!

Богдан открыл рот, явно собираясь высказаться, и так и застыл, вслушиваясь в абсолютную – ни разговоров, ни шороха, ни звука – тишину крааля. Подхватил лежащий на циновках меч и на четвереньках подполз ко входу.

– Смотри… – выглядывая из-под прикрытия циновки, прошептал он.

В краале царил мрак – лишь мерцали над кольцом крыш яркие звезды да слабо светилась сапфировая вода бассейна, озаряя спящую на бортике «гавайскую» тетку. Чернокожая служанка в зеленом фартуке-листке заснула, примостив под голову медный поднос – раскатившиеся фрукты яркими пятнами просвечивались сквозь сумрак. Падающий из-под приоткрытой циновки отсвет огня озарял одного из «братков» – тот спал, уткнувшись носом в порог. «А та местная в бассейне, как бы не утонула во сне!» – несмотря на предостерегающее шиканье Богдана, Танька высунулась за край опоясывающего «третий этаж» карниза.

Она увидела только раздувшуюся в воде рубашку, белым коконом окутавшую девушку в бассейне, и плывущие мокрые волосы, извивающиеся, будто змеи… Змеи! Танька зажала себе рот, чтоб не заорать. Бассейн был полон змей! Сквозь прозрачную воду было видно, как узкие гибкие тела одно за другим просачиваются сквозь сливной отвор на дне… и скользят к девушке. Та слабо ударила ладонью по воде, словно пытаясь оттолкнуть змею. Гадина стремительно обернулась вокруг тонкого запястья… У змеи было две головы – обычная и еще одна на хвосте! Головы змеи сцепились пастями, к ним метнулась еще одна двухголовая змея… Мгновение – и руки девушки были скованы змеиными телами, как наручниками. Еще миг – из-под плывущей по воде рубашке мелькнули отчаянно пинающие воду ноги – двухголовые змеи принялись оплетаться вокруг щиколоток, притягивая их одна к другой…

– Варю травы зельные во медяной росе, поливаю травами зельными со водою по кустам, по полям, по межам. Убирайтесь, звери лютые, гады ползучие, здесь вам не сиживать не хаживать… – Танька забормотала заклятие на изгнание змей – и с ужасом поняла, что дело это бессмысленное. Длиннющее заклятие, прекрасно отгоняющее гадюк от их дома, явно не годилось в боевой обстановке! Белый подол накрыл девушке лицо, по тому, как широченная рубашка взбилась в воде, точно пена прибоя, ясно было, что девушка еще сопротивляется. Но змеи все плотнее опутывали ее, казалось, слышно было, как смыкаются между собой их челюсти, превращая змей в глянцево блестящие живые веревки. Девушку перевернуло в воде лицом вниз и… поволокло ко дну. Ее хотят утопить!

Богдан беззвучной тенью уже мчался вниз по лестницам…

«Не успеет!» – поняла Танька.

Нити серебристой паутины впились в сапфировую воду, как прицельно брошенные копья. Со дна словно гейзер ударил, и над водой взмыл плотно обмотанный паутиной кокон, повторяющий очертания человеческого тела! На фоне нависающего над краалем бархатисто-черного неба возник силуэт громадного паука. Фосфорическим светом сияли выпуклые передние глаза. Трц-ц-ц! Тянущиеся от паука нити задрожали, натянулись, и, мерно покачиваясь, паутинный кокон поплыл вверх. Шшшш! Пронзительное шипение взмыло над бассейном… и двухголовые змеи начали прыгать! Вертясь, как бумеранги, они взмывали над водой и повисали на коконе, цепляясь за паутину обеими пастями сразу! Паук на краю крыши пронзительно застрекотал… и через карниз хлынул поток здоровенных паучищ! Пауки скользили по удерживающим кокон нитям, пауки спускались по стенам крааля, их лапы оставляли в глине длинные царапины, пауки кишели на деревянных лесенках, и капающий с их жвал яд заставлял ступеньки рассыпаться в труху. Змеи ринулись навстречу новому противнику. На миг бортик бассейна вскипел черной чешуйчатой волной… сцепившись кольцами, пасть с пастью, двухголовые змеи не ползли, а катились навстречу паукам…

– Мамади тебе в бок, через копье и об стенку, чего ж ты такой неуклюжий-то, а? – хриплый, задыхающийся голос гулко разнесся по краалю, точно говорили в громадную трубу…

Над крышей взвился крюк с привязанной к нему веревкой. Блеснул в свете звезд, медленно пошел вниз, прошуршал по крыше и глухо стукнул, за что-то наконец зацепившись.

Змеи и пауки замерли, неподвижные настолько, что казались искусно выточенными фигурками. На крыше крааля кто-то возился.

– Два караула вне очереди! – проскрипел сухой, как песок пустыни, голос.

– За что? Мы ж не в боевой обстановке! – возмутились в ответ.

– Кто ж тебя, Мамадью отрыжку, в боевую возьмет? И сюда не надо было!

– Я тоже имею право! У меня тоже есть чувства!

– Сколько всего у тебя – прям богатый бвана! Лезь! – На фоне темного неба нарисовались три силуэта: два вроде человечьих – руки-ноги-голова, третий для человека казался слишком крупным и приземистым. Танька увидела поднятый, как дубинка, толстый чешуйчатый хвост… Стражники! Те самые, что у ворот: черный, заметный в темноте только по блеску глаз и зубов, его светлокожий напарник и чешуйчатый десятник!

У бассейна развернувшиеся подковками двухголовые змеи одновременно, точно ими командовала одна воля, задрали головы. Пауки только сильнее выпучили буркалы, впериваясь в деловито возящихся наверху стражников.

– Чего через крышу-то лезем? – бурчал светлокожий. – Мы стража! Нам здешний хозяин кланяться должен да благодарить.

– Поблагодарит он тебя! И сразу к градоначальнику побежит, рассказывать, как ты из его крааля приезжую мемсаб спер, – косясь на ящера-десятника, ответил чернокожий.

– А если мы ее через крышу украдем, не побежит?

– Он потом побежит, – тоном, каким говорят с маленькими детьми, пояснил чернокожий.

– К тому времени она уже будет моей женой, – сухо прошелестел ящер.

Возня на крыше прекратилась, оба стражника смотрели на ящера.

– Мое уважение и почтение господину десятнику… – осторожно начал светлокожий. – Однако пред красой девичьей мы все равны. Давайте договоримся – как унесем красавицу, так пусть она меж нами сама выбирает! Кого выберет, тот и мужем ей будет, а остальные двое…

– …его прибьют! – радостно закончил чернокожий и похлопал обескураженного собрата по плечу: – Да ты не бойся! Тебя красивая мемсаб не выберет. Вот же чудеса – не толстая, а все равно красивая! – Он покрутил головой, дивясь причудам красоты и деловито заключил: – Тащить легче будет. Ты лезь давай! – Веревка змеиным хвостом свесилась внутрь крааля.

– Сами лезьте, раз не выберет! – огрызнулся светлокожий.

– Я полезу, – отрезал ящер-десятник, с неожиданной для массивного чешуйчатого тела ловкостью соскальзывая по веревке.

Чернокожий опустил вниз потайной фонарь. Огонек проплыл между застывшими в густых тенях пауками – только их выпученные глазищи медленно скосились в его сторону.

– Прислужница сказала – под самой крышей у девки комнатушка, – останавливая фонарь, пропыхтел чернокожий. – Здесь, что ли?

– Покажись, краса ненаглядная! – Ящер качнул веревку, подтягиваясь поближе к занавешенной двери, и подцепил циновку когтем. Его широкие ноздри мерно шевелились, собирая струящиеся изнутри запахи. Бац! Ящер сдавленно всхрюкнул, веревка завертелась, ящер судорожно вцепился в нее когтями и наконец повис, хлюпая разбитым чешуйчатым носом…

В горле у застывшей на карнизе Таньки вскипел и застыл вопль!

В круге света от потайного фонаря, точно в раме портрета, стоял тот, ради кого Ирка и отправилась в Ирий, – Айтварас Жалтис Чанг Тун Ми Лун, Великий дракон Вод, или попросту Айт.

– А где… девка? – вытирая кровь с расквашенного носа, растерянно выдавил ящер.

– Ты. Здесь. Ищешь. Девку? – С любопытством, с каким очень маленькие дети глядят на случайно придавленного жучка, Айт уставился на болтающегося на веревке ящера. Чешуя ящера приобрела бледно-салатовый оттенок, а маленькие желтые глазки беспомощно пялились в спокойные – как вода над омутом – глаза дракона.

– Не убивай нашего десятника, о великий бвана змей! Не вбивай ему зубы в брюхо, о грозный чешуйчатый бвана! Не счищай с живого чешую, о хвостато-зубатый, не вспарывай брюхо кинжальными когтями, не наматывай осклизлые кишки на хвост! – взмолились с крыши.

– Мать-Владычица, думаете, его одного на все это хватит? – слегка растерялся Айт.

На крыше в ужасе взвыли, чернокожий стражник бухнулся на колени и принялся биться головой о соломенную кровлю. Солома громко шуршала.

– Не убивай нас, бвана! – Руки стражника дрожали, фонарь качался, выхватывая из темноты то кланяющегося негра на крыше, то перекошенную морду десятника. – Мы не за твоей девкой… не за твоей прекрасной мемсаб пришли, о страшный и рыком, и зубом, и зраком!

Айт явно чем-то подавился.

– Все, как он говорит! – Светлокожий стражник высунулся из-за плеча темнокожего собрата. – Твою девку вона какие-то другие ташшут, а мы ни-ни, что ж мы, полоумные… – И луч потайного фонаря устремился вниз, резко очерчивая висящий над водой паутинный кокон и замерших в каменной неподвижности пауков и змей.

А потом случилось много всего и сразу.

Айт прыгнул. Оттолкнулся от карниза и ринулся вниз, в многоэтажный провал под ногами. Оказавшаяся зрительницей всего происходящего, Танька увидела, как над краалем взметнулась тень драконьих крыльев – словно бы призрачный карандашный контур, начерченный поверх стен.

«Он же не влезет! – успела в панике подумать Танька. – Дракон здесь все развалит!»

В тот же миг крылья исчезли. Айт, по-прежнему в человеческом облике, извернулся в воздухе и… повис, цепляясь за хвост болтающегося на веревке ящера. Ящер заорал. Чешуя затрещала. Хвост оторвался.

– Все же не кишки, – успокоенно вздохнул чернокожий. – А хвост-то новый отрастет.

Пауки отмерли. Пучок клейких нитей метнулся Айту наперерез. Айт швырнул навстречу оторванный хвост ящера. Плотно опутанный паутиной, тот свалился в гущу насекомых и забился как живой, расшвыривая пауков в стороны. Паук шлепнулся на змею – и обе пасти двухголовой змеи впились в него с двух сторон. Захрустели перекушенные паучьи лапы. Другой паук полоснул зазубренной, как пила, лапой, перерезая двухголовую змею пополам. Обе половинки задергались, впервые пытаясь уползти друг от друга…

Айт рухнул в бассейн. Таньку на ее карнизе обдало брызгами. Вынырнул отфыркивающийся Айт. Вода перед ним закрутилась тугим штопором, и от нее отделилось сверкающее лунным блеском лезвие, изогнутое, будто серп. Айт протянул к лунному мечу руку и… стиснул в кулаке пустоту. Соткавшийся из воды и лунного света клинок осыпался бесполезными брызгами. Айт замер на краткий миг, растерянно глядя то на воду, то на собственную руку.

На бортике бассейна кипел бой – пауки сцепились со змеями. Серые паучьи тела сплелись с пестрыми гибкими телами змей. Рычащие совершенно по-собачьи двухголовые змеи рвали пауков сразу с двух сторон – летели оторванные лапы, безногие паучьи тела судорожно дергались. Жвалы одного паука перехватили змею поперек туловища – тело исчезло в паучьей пасти, откушенные головы разлетелись. И тут же паук растворился в ядовитом плевке, точно его сожгла кислота. Сыпались высосанные досуха змеиные шкурки, похожие на старую банановую кожуру. Двухголовые змеи плевались ядом и отгрызали паукам лапы…

Удерживающие кокон нити снова натянулись, кокон качнулся, как громадные качели – сперва задрался вверх один его конец, потом другой, – и начал шустро подниматься.

– Ирка! – заорал Айт и прыгнул, повиснув на коконе.

– Ирка? – Из тьмы вылетел Богдан и с ходу врезался в драку.

– Ирка? – на карнизе повторила Танька, стукая себя кулаком в лоб. Конечно! Погасшее кольцо! Айт! В бассейне была Ирка! А теперь она в коконе! Кокон то вспучивался изнутри, то опадал – кто-то отчаянно рвался из него на волю.

Змеиные пасти впились Богдану в кроссовку, паук бросился ему в лицо… парень срубил его в прыжке и, увязая в змеях и пауках, принялся пробиваться к бассейну. Висящий на коконе Айт раскачался и забросил себя наверх. Мечущиеся по кокону пауки кинулись на него. Айт вскинул руку, явно пытаясь вспороть паука драконьими когтями… Вместо этого паук оказался зажат у него в кулаке. Некоторое время они смотрели друг на друга… Айт швырнул паука в воду и с ловкостью акробата перелетел на другую сторону кокона.

– Меч! Дай мне меч паутину разрезать! – болтаясь на коконе, заорал он.

– Змей, ты дурак?! – рявкнул Богдан, отбиваясь от змеиной атаки. Прямой богатырский меч вертелся как лопасть вертолета, разбрызгивая вокруг отрубленные паучьи лапки и змеиные головы. – А мне этих кулаком глушить?!

Голубоватый огненный шар слетел с карниза третьего этажа, расчищая место вокруг Богдана, – Танька очнулась и вступила в бой. Пылающий круг разбежался во все стороны, пауки заметались в огне, их самые благоразумные собратья уже улепетывали вверх по стене. Корчились в пламени змеи. Размахнувшись, Богдан швырнул свой меч Айту. Слишком низко! Зацепившись ногами за паутину, Айт свесился вниз головой – и успел ухватить уже падающий меч за рукоять. Еще кувырок! И он наотмашь рубанул по удерживающим кокон паутинным нитям!

Вместе с Айтом кокон рухнул вниз, взметнув фонтан брызг.

– Скорей, Ирка захлебнется!

Сквозь прозрачную воду видно было, как с коконом в обнимку Айт одним толчком всплывает к поверхности и кончиком меча вспарывает паутину. Из кокона сплошным потоком хлынули змеи. Поверхность бассейна снова вскипела глянцевыми черными телами. Волоча искристый золотой шлейф, клуб зеленого колдовского пламени прошелся точно над водой, выжигая каждую высунувшуюся змеиную башку, и вернулся обратно, аккуратно обойдя стоящего в воде парня.

Над краалем повисла тишина, лишь скреблись среди высушенных змеиных шкурок редкие уцелевшие пауки да судорожно подергивались разрубленные змеи.

Сидящая на бортике Ирка в одной руке держала паука, а другой сжимала змею.

– Ну это, я так понимаю, очередной привет от папочки. – Она приподняла паука за лапку. Голос ее звучал слегка бессвязно, как у сонной. – А это? Кому еще я так сильно не нравлюсь, чтоб аж утопить? – Она встряхнула змею. Змея судорожно разевала обе пасти, точно хотела ответить, но, увы, не могла – венчающие Иркины пальцы острые черные когти держали крепко.

На Иркином пальце красовался пустой ободок подаренного Танькой кольца – сапфировая искра в нем погасла! И только увидев это погасшее кольцо, Танька длинно, со всхлипом, облегченно вздохнула. Они нашли Ирку! Они действительно встретились!

Глава 3

Допрос у бассейна

– Больше никогда в жизни! – Богдан с грохотом сгрузил у бассейна изъятый с кухни казан и деревянное ведро. – Выбирайте… – и снова накинулся на Ирку с претензиями: – Какой смысл тебя спасать, если ты и сама прекрасно себя спасаешь? Нет, я понимаю, что спасение змеями утопляемых и пауками умотаемых – дело рук самих утопляемых-умотаемых! Я не понимаю, как ты из того кокона выбралась?

– Никак, естественно! Еще когда спать так хочется… – Ирка по-собачьи зевнула, звучно клацнув челюстями, и тут же смущенно покосилась на Айта. – Просто если тебя куда-то упорно запихивают, гораздо проще туда не запихиваться, чем потом оттуда выбираться! – Ирка оценила ведро, покачала головой и принялась заталкивать последнего уцелевшего паука в казан. Паук упирался всеми восемью лапами, доказывая, что в теории он с Иркой полностью согласен. На практике паук получил кулаком по панцирю и ухнул на дно, Танька моментально захлопнула крышку и примотала ее веревкой к ручкам казана. Паук шебуршил внутри, то и дело приподнимая привязанную крышку и пытаясь просунуть лапки в щель.

– Эти змеи так клубились, что даже глаза отводить почти не понадобилось – подтолкнула их под паутину, а сама дернула в сторону. На большее меня бы все равно не хватило… – Она героически попыталась сдержать зевок – аж уши заходили ходуном.

Айт деликатно отвернулся, давая Ирке возможность отзеваться.

– Удивительно, что ты и это смогла, – Айт внимательно разглядывал плиточный пол, сплошь покрытый змеиными шкурками, обломками хитиновых панцирей, обрывками лапок. Спящая у бассейна тетка, свалившаяся у порога служанка, «браток» у входа в комнату тоже были усыпаны паучьей шелухой. Рядом с «гавайской» теткой валялась дохлая змея с одной откушенной головой. Вторая, уцелевшая башка еще судорожно разевала пасть, то и дело клацая ядовитыми зубами у самого теткиного носа.

– Вы ведь тоже не заснули, – поглядывая то на Таньку, то на Богдана, сказал Айт. На запястье у него была браслетом намотана пойманная Иркой змея. Змея с удовольствием бы уползла от такой чести, но Айт ее предусмотрительно придерживал, так что бедняге оставалось только покорно болтаться обеими головами вниз да время от времени с самой собой переглядываться.

– Почти заснули, – уточнила Танька. – На меня кипящим жиром брызнуло. Ну я поисковое заклятие накладывала, а тут голос… – Танька сдвинула брови, стараясь припомнить, а был ли голос на самом деле или только приснился. – Мужской… Или женский… Или все-таки мужской? – Она потрясла головой: само заклятие, образ Ирки, который она так старалась удержать под веками, тихий голос, вплетающийся в Танькин мерный речитатив, пауки и змеи – все это казалось запутанным сном. А может, им и было? Танька нервно огляделась: пауки, змеи и Ирка остались – значит, наяву. – Слушайте, а вот такие трое – черный, белый и зеленый, – они и правда лезли с крыши… к Айту приставать? – упавшим голосом закончила Танька. Лучше б и не спрашивала, такой бред только привидеться мог!

Айт закашлялся.

– Что значит – пристава… – угрожающе начала Ирка.

– Эти-то? Наверняка удрали! – перебил ее Богдан. – И лезли они вовсе не к Айту, а к запорожской ведьмочке, на которую Танька приворот кинула.

Айт облегченно перевел дух и покосился на Богдана с благодарностью. Зато Танька немедленно напряглась.

– А зачем ты на нее приворот… – недоуменно начала Ирка.

– Что мы ерундой занимаемся? – взвизгнула Танька. Нет, ну вот что прикажете отвечать: эта ведьма глазки Богдану строила? Вот так и сказать при Богдане? – Главный вопрос: кто пытался похитить Ирку? Их ведь было двое! – Богдан хихикнул, Танька поглядела на заваленный останками нападающих пол и исправилась: – В смысле – две силы. И они дрались между собой! Если б не дрались, фиг бы мы с ними так просто справились.

– Поправочка: похитить ее пытались пауки. Кстати, очень вовремя попытались, а не то б ее змеи утопили! – напомнил Богдан.

– А вот сейчас и выясним, – негромко сказал Айт и… завязал змею узлом.

– Ты чего делаешь?! – Богдан ошалело уставился на две змеиных башки, торчащие из узла, как хвостики завязанного платка.

– Добиваюсь ответов, – невозмутимо сообщил Айт, завязывая змею еще раз – теперь одна голова оказалась над другой.

– По-твоему, если со змеей такое делать, она заговорит? – Богдан испуганно поглядел на две судорожно открывающиеся и закрывающиеся пасти.

– Это не змея, а амфисбена. Они не разговаривают. Сами они вообще мало на что способны. Кто-то должен был ими управлять.

– Опять Дина?! – возмутилась Танька. – Айт, твоя электрическая сестричка снова Ирку достает?!

– Дина нормальная девчонка! Ну или змеица, как хотите… – вдруг искренне обиделась Ирка. – Она со своими девочками… змеичками за нас так дралась, что от аспидов только крылышки в разные стороны летели!

Айт нервно поморщился: о чем речь, он явно знал, но воспоминания о той драке, похоже, не относились к числу приятных.

– Наверняка Шен и Тат! Шус-с-стро справились, гаденыши! – процедила Ирка и прищурилась так зловеще, словно всматривалась в глазок прицела. – Тат – Айтов братец, которого жаба задавила, что он старший, а не Великий. Это он в наш мир явился, а Шен – начальник Айтовой охраны. Предатель! У них там целый заговор, они еще двух Великих Драконов сперли – Огненного и Воздушного.

– Ого! Сложно у вас тут с этой… кадровой политикой, – протянул Богдан. – Может, вам нанять парочку экспертов по драконьим ресурсам?

– А давайте мы проблемы будем решать по одной? – угрожающе-любезно предложил Айт. – Для начала перестанем гадать, кто на нас напал, а выясним точно. Кто бы ни управлял этими змеями, связь он разорвать не успел. – Айт пробежался чуткими пальцами вдоль тела змеи, довольно улыбнулся и опять завязал ее поперек туловища.

– Это кого-то сейчас вот так плющит? – Богдан с ужасом поглядел на две змеиные башки, глядящие точно друг на друга.

– Может, ему нравится? – рассудил Айт. – А не нравится, так пусть вылеза-ает… – и подтянул узел потуже.

Плитки вокруг бассейна захрустели и начали приподниматься, с шелестом осыпая останки пауков и змей. Из разлома показались кончики… острых рогов, словно из-под земли лезла средних размеров антилопа.

– Офигеть – змей с рогами! – охнул Богдан, хватаясь за торчащую над плечом рукоять меча.

На бортик бассейна с шумом обрушилась увенчанная рогами змеиная голова, забилась, молотясь о плитку и разбрызгивая воду. Лицо у Айта стало такое, будто он привидение увидел – толстое, как шланг пылесоса, ярко-желтое, как раствор фурацилина: привидение-змея!

– Ты чего? – Ирка невольно ухватила его за руку и тревожно заглянула в глаза.

– Так… Ничего особенного… – не отрывая взгляда от бьющегося в судорогах змея, ответил Айт. – Надо допросить этого змея.

– Не уверена, что у тебя это получится, – критически буркнула Ирка, глядя, как змей отчаянно кусает пастью воздух. Его длинное тело то мучительно раздувалось, то опадало.

– Ох, ну конечно… – Айт торопливо ослабил змеиный узел.

Извиваясь как полураздавленный червяк, змей пополз к бассейну – за ним тянулась полоса желтой слизи, там, где она попадала на плитку оставались черные, будто выжженные кислотой пятна. Судорожный толчок… башка змея погрузилась под воду, и он принялся жадно пить. Вода в бассейне опустилась на палец, на два, на целую ладонь… Змей шумно выдохнул, заставив воду вскипеть, и тяжело поднял голову. Ярко-желтые капли падали с морды, расфокусированные глазки беспорядочно вертелись в глазницах: с Ирки на Богдана, потом на Таньку, снова на Богдана, на Ирку, на Таньку, на…

– Бррр-р! – змей потряс головой – рога закачались в опасной близости от Айта – и прохрипел: – Схва… тить! Держать!

– А говорил – змеи не разговаривают! – укоризненно покачал головой Богдан.

– Ам-фис-бе-ны! – помахивая зажатой в кулаке двухголовой змейкой, раздельно повторил Айт. – А это не просто змей – это ямм! – На физиономии Богдана изобразилось вежливое непонимание, Айт раздраженно фыркнул: – Ну он тоже змей, но только…

– …с рогами? – обрадовался Богдан.

– Они не только с рогами! – Айт раздраженно мотнул головой. – Они и с маленькими крылышками бывают, и с лапками, и даже с бородой, и… Шешу, ну что тут непонятного!

– Да понял я, понял! – кивнул Богдан. – Змеи не разговаривают, а ямм – это такие змеи, которые разговаривают. Не обязательно с рогами, – старательно уточнил он. – Не в смысле разговаривают с рогами, они же не психические, а в смысле…

– А давайте поговорим с этим конкретным змеем? – бодренько прокричала Танька, с вывертом ущипнув Богдана за руку.

– Ау-у-у! Давайте-давайте, чего ж не поговорить… – взвыл Богдан, потирая исщипанную руку.

– Я не разговариваю с человеками… – просипел змей, изо всех сил пытаясь надменно вскинуть голову, но рога перевешивали.

– А со мной, дядюшка Сэрвару? – негромко окликнул Айт.

– Ты его знаешь? – насторожилась Ирка. Айт не ответил.

Рогатый змей с трудом поднял покачивающуюся, как венчик цветка, башку, долго и вдумчиво собирал глаза в кучку, наконец уставился на Айта… Его зубастая челюсть медленно отвисла, и змей изумленно высвистнул:

– Шешу мне в глотку, сквозь хвост и обратно на рога через два коромысла! – и замолк, словно поперхнувшись

– Как не стыдно, дядюшка! – укоризненно протянул Айт. – При дамах!

– Где? – змей попытался покрутить головой, потянувший книзу рог со скрежетом прошелся по плиткам. – А, ты про человечек… – в слабом пока еще голосе отчетливо слышалось пренебрежение.

Взвихрилась мокрая белая рубашка, разлетелись пряди волос – в одно мгновение Ирка оказалась рядом со змеем.

– В глотку, значит, и через хвост? – дергая змея за рог, отчего тот телепался туда-сюда, как тапка в зубах фокстерьера, прошипела Ирка. – Вот только с коромыслами проблема, а все остальное могу обеспечить!

– Я видел на кухне коромысло! – обрадовался Богдан. – Правда, только одно.

– Ничего, в два оборота намотаю! – гаркнула Ирка. – Мне даже змейка не понадобится, так обойдусь, вручную!

– Как ты смеешшшшь, человечка! – Змей попытался вывернуться, но Ирка перехватила его за другой рог. – Я дракон! – Айт только чуть дернул бровью. – Шшш, почти совсем дракон… Вот-вот стану… – Змей смущенно закрутил хвост штопором.

– Так что же ты делаешь здесь, «почти совсем дракон»? – насмешливо поинтересовался Айт. – Да еще в такой занятной компании? – Широким жестом он обвел покрытый останками змей и пауков пол.

– Ничего не делаю, совсем ничего! – судорожно поджимая кончик хвоста, забормотал рогатый змей. – Так, мимо проползал…

– С целым змеиным войском и пауками для компании? – Айт звучно щелкнул по казану с пауком, тот ответил интенсивным шебуршением, зазубренная лапа снова высунулась из-под крышки. – Знакомые паучки… вроде тех, что выходят из Мертвого леса… Что ж это получается, а, дядюшка? Впрочем, чего я спрашиваю? Предатели не моя забота. Вот сдам тебя драконам из ведомства Великого Воздушного, пусть они и разбираются!

– Фу! – Ирка отпрянула, обтирая ладонь подолом рубашки – желтая слизь потекла по шкуре змея, будто тот вдруг резко вспотел, и расплылась вокруг хвоста неопрятным пятном. Шкура стала бледно-лимонного оттенка.

– Это не мои пауки! Я их впервые вижу! Я… – змей смотался в тугой клубок – только голова с рогами торчала.

– А змеи, выходит, твои? – немедленно подхватил Айт. – То есть ты являешься сюда во главе целого змеиного войска… Подозрительно выглядит, особенно в свете заговора молодых драконов. Даже если ты, дядюшка, не работаешь на Прикованного напрямую, все равно замешан в заговоре против Великого!

– Какого Великого? Где? – змей завертел рогатой башкой. – А, это ты про себя…

– Мне кажется или этот рогатый маразматик тебе хамит? – поинтересовался Богдан.

– Может, ему жить надоело? – пожал плечами Айт. – За оскорбление Великого как раз полагается отделение головы, – и он двумя пальцами ухватил змейку за голову.

– Эй-эй, у нее-то две головы, а у меня всего одна! – взвился рогатый змей. – Я даже не знал, что ты тут: кто б подумал, что Великий поселится в грязном человечнике?

– А кого приказывал «схватить» и «держать»? – напомнил змею его первые слова Айт. – А трое Великих как раз пропали… Ну хорошо, двое, я, считай, нашелся.

– Девчонку! Мне нужна была только девчонка, обыкновенная человеческая девка! Черные волосы, зеленые глаза… – заорал змей и тут же осекся, потому что Ирка снова ухватила его за рог и ее зеленые глазищи уставились прямо в его маленькие желтые глазки под нависающими складками чешуйчатой шкуры.

– Ну и зачем я тебе понадобилась? – не хуже чистокровной змеицы прошипела ему в морду Ирка. – Говори, пока рога не обломала!

– Я ничего тебе не скажу, человечка! – бешено прошипел в ответ змей, и туша его раздулась, став толщиной с фонарный столб. – Кроме одного – тебе конец! Не я, так другие, и не спасут тебя ни твои паучьи дружки, ни этот позор своей стихии, выродок змеиного племени! Тьфу! – и густой, как свежий асфальт, плевок желтой слизи полетел в лицо Ирке. Девчонка крутанулась, плеснул подол белой рубашки, пролетевший в миллиметре от плеча плевок шлепнулся в бассейн – сапфировая вода вскипела и нестерпимо завоняла. Мокрые волосы Ирки хлестнули змея по глазам – тот отчаянно взвыл и затряс головой.

– Пусти его, Ирка, – тихо сказал Айт, изымая змея у Ирки из рук. – Здесь есть казан побольше?

– На кухне, но тот вообще здоровый! – Богдан широко развел ладони, показывая, насколько здоровый казан.

Айт только кивнул и, ухватив змея за хвост, двинулся прочь от бассейна. Змей неистово ругался и пытался уцепиться то рогами, то зубами – рога и зубы скользили по плиточному полу, и змей ехал дальше, волоча за собой шлейф из паучьих тушек и змеиных шкурок.

Девчонки переглянулись, дружно пожали плечами и нырнули следом за Айтом в темный проход. Посреди круглой кухни в углублении в полу горел костер. Прямо над огнем висел здоровенный вертел. До блеска начищенные медные казаны выстроились вдоль стены по росту, словно матрешки. Айт с размаху швырнул змея в самый здоровый.

– Ты за это отве… – вопль оборвался, когда Айт со звоном прихлопнул казан медной крышкой.

– Ну что, ставим на огонь? – Богдан с энтузиазмом ухватился за ручку. Только что яростно раскачивающийся казан замер в полунаклоне, неистовое шебуршение внутри затихло.

– Зачем? – вяло удивился Айт.

– Суп варить! – фыркнул Богдан. – Пока не скажет, кто его послал. Или ты думаешь, это он сам: увидел Ирку, и так она ему не понравилась, что прям убил бы на месте?

– Я уже забывать стала: ты всегда такой языкатый или, пока меня не было, обнаглел? – тоном «щас посмотрим, кто кого убьет» поинтересовалась Ирка.

– Я знаю, кто его послал, – все так же вяло обронил Айт и, аккуратно обойдя похрапывающую у очага толстенную негритянку-повариху, сел на корточки и протянул руки к огню. Будто невыносимый холод мучил его этой теплой ирийской ночью.

– Эти… ну… твои родственники и знакомые? Как их… Шен и Тат? – робко спросила Танька. Чувство большой беды возникло моментально, властно расположилось в душе и по-хозяйски свесило ноги в область желудка.

– Знакомые. И родственники, – согласился Айт. Тень от очага жесткой складкой залегла у губ. – Дядюшка Сэрвару – средний подпостельничий Величайшей из Великих, Матери-Владычицы нашей Табити-Змееногой Тиамат Хубур Нюй-ва, да будет беспределен размах ее крыльев… ну и хвост тоже… да не оторвется. Мамочка-Повелительница его с яйца вырастила, и ничьи приказания, кроме как ее, он выполнять не станет. Так что мало нам Прикованного, мало Шена с Татом… Мамуля тоже присоединилась к охоте. – Он поднял голову и поглядел на Ирку – в глазах его была бесконечная усталость.

Глава 4

Мушиные котлеты на завтрак

– Жрать хочу – дракона бы съел! Ну уж змея так точно!

В казане с рогатым змеем настороженно зашуршало. Но Богдан направился к стоящим вдоль стены ларям.

– Должно же у них что-то от ужина остаться! – поднимая тяжелую крышку, пропыхтел он.

– Тебе… надо переодеться. Ты вся мокрая, – пробормотала Танька. Ужасно хотелось обнять Ирку, крепко прижать к себе – она живая, она нашлась, и у нее даже все получилось, хоть никто и не верил! Но вот же он, Айт, живой и здоровый, сидит на невысоком глиняном бортике вокруг костра, глазищами своими невероятными посверкивает. Его, кстати, тоже надо переодеть – как раньше выглядели его рубашка и штаны, даже догадаться невозможно, сейчас это был просто пучок лоскутков на бедрах.

– Мне не во что – я эту рубашку у здешней горничной одолжила. Разве что в кольчугу. Драную. Да ладно, я за последнее время привыкла. – Ирка отжала край подола. – Вода лучше, чем огонь на Калиновом мосту. – Она подошла к Айту и уселась – близко, но не совсем рядом с ним. Айт вздохнул и притянул ее к себе, держа так крепко, словно боялся, что ее сейчас вырвут у него из рук и он больше никогда Ирку не увидит.

Танька почувствовала, как слезы вскипают у нее в горле, и торопливо отвернулась. Богдан на мгновение замер, не глядя на сидящую у огня парочку, и снова закопался в ларь, громко шурша и позвякивая чем-то внутри.

– Кажется, я твоей маме… не понравилась, – с сухим смешком пробормотала Ирка и, словно сдаваясь, привалилась к плечу Айта.

– Не думаю, что тут дело в «понравилась – не понравилась», – ответил он.

– А учитывая, что за мной еще и собственный папаша гоняется… – хмыкнула Ирка.

– Ты уже знаешь, что… здешний Прикованный… – осторожно начала Танька. – Твой отец…

– Мне тут столько родительского внимания перепало – трудно не догадаться, – заверила Ирка. – То оленей за мной посылает, то пауков.

Повисшую паузу прервал нарочито бодрый Богданов голос:

– Кто-нибудь знает, это можно есть? – Богдан демонстрировал вытащенный из ларя горшок с чем-то отдаленно смахивающим на обжаренных креветок.

– Местные едят, – Айт скользнул взглядом по содержимому горшка.

– А ничего, – сосредоточенно хрустя выуженной из горшка «креветкой», прочавкал Богдан. – Суховато, правда… Чё хоть это такое?

– Жареная саранча, – равнодушно обронил Айт. – Говорю ж, местные любят…

Глаза Богдана выпучились, куски саранчи вылетели изо рта, как при извержении вулкана, он кинулся к долбленой тыкве и принялся полоскать рот.

– Нет, ну с бычьей кровью саранча совсем не сочетается… – тихонько пробормотал Айт.

Богдан замер с раздутыми щеками…

– Пррр-тьфу! Тьфу! – жидкость фонтаном разлетелась во все стороны, Богдан замахнулся тыквой, явно намереваясь запулить ее в Айта.

– Ладно-ладно! – словно сдаваясь, Айт вскинул ладони. – Это не кровь, я пошутил! Обыкновенный напиток из коры муравьиного дерева… ну разве что немножко давленых муравьев для вкуса. От них такая кислинка…

Ирка тихонько захихикала.

– Приколист! – злобно пробурчал Богдан, подумал и все-таки отставил тыкву в сторону. – Король юмора… неудивительно, что за тобой собственные родственники гоняются. Тоже небось пошутил, да?

– Тогда и над моими, потому что они тоже гоняются, – пробурчала Ирка.

– Ты уверена, что наш Прикованный – это и есть твой отец, крылатый пес Симаргл-Симуран? – Айт вскочил и нервно заходил по кухне. – Он же бог природы и растений, он не мог создать Мертвый лес! Ты не представляешь, этот лес – он действительно мертвый! Это все равно что я бы… не знаю… залил Ирийские Источники выбросами ваших химзаводов!

– Я отлично представляю! – внушительно сообщила Ирка. – Я в ваш Ирий попала как раз через мертвое озеро на Зверином кладбище в Мертвом лесу. И не такой он уже и Мертвый, просто живая там только всякая фигня: мухи, лишайники и агрессивные ребята с носами на животах!

– Ты… мне не рассказывала. – Айт уселся обратно и подгреб Ирку под бок, точно хотел спрятать от давно прошедшей опасности.

– Мы были немножко заняты: сперва лезли в дерево, потом из него в камень, а потом удирали от драконов с ракетой и очередного серокожего агента моего папочки…

– Тань, ты б дала ей противоядие, а то она бредит, не иначе змеи покусали, – сочувственно прочавкал Богдан.

– Амфисбены! Древо – Мировое, камень – Алатырь, Отец всех камней и алтарей. И в них вполне, знаешь ли, можно залезть – еще и блуждать до полного остервенения! А ракета – из первой партии оружия нашего мира, не из той, которую успели испортить наши знакомые заводские призраки.

– Призраки испортили оружие?! – обрадовался Айт.

Танька кивнула:

– Меня сейчас больше интересует, что очередной серокожий делал вместе с драконами.

– Нас делил. Типа, я иду с ним, а Айт достается драконьим заговорщикам, – деловито сообщила Ирка. – Они заключили договор с… – она замялась, явно не зная, как правильно назвать. – С Прикованным…

– Это еще в нашем мире было понятно. – Богдан с энтузиазмом жевал. – А хотят чего?

– Ну эти-то… – Ирка сделала широкий жест, охватывающий и появлявшихся еще в ее мире странных серокожих созданий, и Старших Зверей, ловивших ее по всему Ирию, и свеженьких паучков. – Хотят меня. А вот чего они хотят от меня – пока непонятно. Старшие Звери рычали насчет моего святого долга и жутко обижались, когда я требовала уточнений. А с драконами, похоже, все просто, как у нас с группировками олигархов. Ребята чувствуют себя обделенными и хотят перераспределить блага в свою пользу. Они ведь не могут стать Великими? – она вопросительно покосилась на Айта, тот покачал головой. – Значит, решили, что будут править у вас из-за спины… или из-под хвоста. Они тут целую операцию прикрытия развернули, делали вид, что похищенные Великие совершенно свободны, просто сильно-сильно заняты. – Ирка повернулась к ребятам: – Кстати, чтоб вы знали, Айт и его братец Тат в драконьем облике разные – Тат черно-красный! Зато в человеческом похожи как две капли воды!

– Две капли воды совершенно не похожи, – отрезал Великий Водный. – Все остальное логично. Сколько же они собирались продержаться, прежде чем их обман откроется?

– Огненный исчез почти год назад, – напомнила Ирка.

– Повезло, что никаких крупных катастроф вроде извержений вулкана не было, – вздохнул Айт. – Как они вообще собирались справляться с нашими обязанностями?

– Ну, обычный дождь даже моя мама может вызвать – для этого достаточно помыть окна, – сквозь набитый рот пробубнил Богдан.

Айт гневно уставился на него, потом на губах у него появилась шкодливая улыбочка:

– А ты все местной кухней интересуешься?

Богдан выудил из расписной миски аккуратную маленькую котлетку.

– Может, она и местная, а на вкус ничего особенного – котлета как котлета.

– Всегда подозревал, что из любого молотого мяса получается обыкновенная котлета, – глубокомысленно покивал Айт. – Даже из мушиного.

– Врешь! – Богдан опять замер – щеки раздуты, как у хомяка, глаза выпучены.

– Зачем бы мне? – пожал плечами Айт. – В вашем мире Вагаду был пустынным оазисом, у них с мясом всегда было плохо, вот и приноровились готовить из чего попало.

В этот раз плеваться Богдан не стал – просто метнулся к ближайшему медному чану, сорвал крышку и вывалил все туда. Из чана раздалось гневное шипение, в захлопнутую крышку изо всех сил ударили изнутри. Богдан растерянно поглядел на яростно раскачивающийся медный казан.

– Это я на тебя, что ли? – растерялся Богдан. – Ну извини, рогатый… Все ты! – он яростно развернулся к Айту.

– Я виноват, что тебя на экзотическую кухню тянет? Взял бы вон нормальной водонтятины или гарафитины, если птицу хочешь, – Айт кивнул на вывешенные над огнем тушки чего-то вроде червяков с крыльями. – Или вон у них копченый окорок козорыбы: хочешь, рыбы себе отрежь, хочешь – мяса.

– Нет, этот гад точно решил меня отравить – не собственным ядом, так всякой местной дрянью! – Богдан шагнул к Айту, тот поднялся навстречу…

– Вот Иркиного папы-бога, его мамы-богини, – Танька ткнула пальцем в Айта, – и драконьих заговорщиков вам явно мало! Вы еще между собой подеритесь, как у Ирки на днюхе.

– А чего он?! – в один голос рявкнули парни, насупились и уставились в разные стороны.

– Ну ладно папа… – последнее слово далось Ирке с трудом, – он уже давно у меня на хвосте… Как твоя-то маманя узнала, где я? Мы ж сами не знали, куда нас Алатырь-камень выкинет.

– Во-первых, Вагаду – пограничный город, – авторитетно пояснил Айт. – Не обычной границы, как у Мертвого леса, а… между мирами. Мы ведь не случайно здесь встретились – вы шли между мирами, мы…

– …делали ноги от выпущенной под хвост ракеты… со всех крыльев делали! – фыркнула Ирка.

Айт бледно улыбнулся в ответ:

– А во-вторых… Дорогая Татьяна! Вы говорили, что во время заклятия слышали голос… Могу я поинтересоваться – а к кому именно было обращено ваше поисковое заклятие?

Танька покраснела от этой церемонности:

– К змеице-царице… – Она прижала ладони к щекам. – Это получается… я сама ее призвала? – Выражение лица у нее стало совершенно неописуемым. Словно волны сменялись: удивление, недоумение, стыд… и все утонуло в глубочайшем возмущении!

– А Симаргловы пауки тебя как нашли? – хмуро буркнул Богдан.

– Как всегда – по запаху, – неохотно пояснила Ирка. – В Мертвом лесу мои вещи остались. И кровь. Меня там местные чуть не пристукнули… – она стеснительно пожала плечом. – Так Старшие Звери меня в конце концов подловили – пытались доставить к папочке, но я сбежала.

– А потом еще раз подловили – и ты еще раз сбежала, – буркнул Айт и решительно объявил: – Тебе надо возвращаться в свой мир! – Его пальцы на Иркиных плечах сжались, точно вопреки собственным словам он пытался ее задержать.

– Уйти? Тут змеи с их заговором и… – Ирка удивленно поглядела на Айта снизу вверх.

– С заговором я разберусь, – отрезал Айт. – А вот если тебя захватят слуги Прикованного…

– Они меня уже захватывали…

– Вот именно!

– И благополучно обломались!

– Это не значит, что благополучно будет и в следующий раз! Ты должна бежать отсюда, пока они в самом деле до тебя не добрались!

– Наверное, это со мной что-то неправильно? – Ирка подняла глаза к бледнеющим звездам над краалем. – Сперва сюда не пускали, теперь отсюда гонят! Спасибо, что зашла, вали обратно?

– Гхм-гхм! – громкое откашливание заставило парочку обернуться. – А может, вы поинтересуетесь, чего мы с Танькой сюда явились? Я, конечно, понимаю: драконы, ракеты, пауки, говорящие змеи… то драка, то допрос. Но вы и правда думаете, что мы поперлись в другой мир исключительно потому, что по Ирке соскучились?

Айт с Иркой переглянулись. Айт виновато усмехнулся, Ирка дернула плечом:

– Что, по мне уже и соскучиться нельзя? – и демонстративно отодвинулась от Айта, с преувеличенным вниманием разглядывая кухню.

– Детский сад, штаны на лямках, – негромко прокомментировала Танька. И это вот Великий Водный Дракон и наднепрянская ведьма-хозяйка?! Ха! Чувствуешь себя единственной взрослой на утреннике!

– Про то, что твоя бабка и есть предыдущая хортицкая ведьма, она же Елизавета Григорьевна, с которой ты жила до четырех лет, ты уже знаешь? – едко поинтересовалась она у Ирки.

– Даже такая старая ведьма, как бабка, имеет право на маленькие тайны! – ушла в глухую оборону Ирка.

Танькин нечленораздельный гневный вопль очень точно передал ее мнение по этому поводу: ничего себе маленькие тайны и какие, к лешему, права?!

– Как она там, кстати? – Ирка только улыбнулась.

– Понятия не имею! – мстительно сообщила Танька. – Твоя таинственная бабушка мистически исчезла вместе со своей козой! Чуть не довела нас всех до натурального инфаркта – самым безобидным предположением было, что бабулю съели!

– Если никто не отравился – то это вряд ли, – с меланхоличной невозмутимостью возразила Ирка – взволнованной она не выглядела.

– А еще это… такое дело… твой кот тоже пропал, – виновато глядя на Ирку, вздохнул Богдан. – Как тогда в Запорожье у Великого Дуба появился, так и нету его. И… Ну, ты, наверное, уже знаешь… Он, похоже, из Ирия, и… мы так думаем, что агент. Предположительно, Симаргла…

– Не так круто – всего лишь одного из его помощников, Старшего Кота Ирусана, – равнодушно бросила Ирка. – И можете смело считать кота двойным агентом!

– А ты уверена, что он наш двойной агент, а не их тройной? – подозрительно спросил Богдан.

– Кот ведьмы, предающий свою ведьму? – Ирка снисходительно усмехнулась. – У здухачей своих животных не бывает, вот ты и не понимаешь – это не-воз-мож-но! Он же мой кот!

– У меня пока своего кота нет, так что я тоже не понимаю, – обронила Танька.

Ирка поглядела на нее сочувственно и развела руками: дескать, что поделаешь, может, еще сложится.

– Даже если представить, что случилось невозможное и он предал меня… Но вы можете вообразить, чтоб кот изменил сметане?

Ребята подумали и кивнули. Такого и правда в страшном сне не привидится!

– Я б в этом их Ирии совсем пропала, если б не кот, – закрыла тему Ирка. И пожаловалась: – Я и так уже извелась: кот у Калина на мосту остался, его в Мировое Древо не пустили.

– Не пропадет. Он же здесь как-то всю жизнь прожил. Сейчас важнее понять, что там с твоей бабушкой! – Айт нетерпеливо поглядел на Таньку. – Можно поподробнее?

– Запросто, – согласилась Танька, вытаскивая из дорожного мешка прозрачный файл с документами. – Когда бабка исчезла, мы устроили у нее в комнате обыск. И нашли мно-ого интересного. – Старая фотография скользнула ей в ладонь.

Звезды таяли в небе, как светлые кусочки сахара в темном чае.

Наднепрянская ведьма-хозяйка Ирка Хортица держала в одной руке фотографию, на которой ее бабка, предыдущая ведьма-хозяйка, стояла рядом с ее же папой Симарглом-Симураном, славянским богом природы и растений, на фоне таких знакомых хищных ирийских цветочков! А в другой – фотографию, где рядом с тем же самым папой на фоне тех же цветов позировала другая женщина: ро́бленная ведьма Рада Сергеевна, Иркина первая учительница ведьмовства, некогда старательно, хоть и безуспешно пытавшаяся Ирку прикончить. Ирка смотрела то на одну, то на другую, и понимание, что не такая она умная и проницательная, как ей казалось, неприятным холодком просачивалось в желудок.

– Уверена, что Рада из Ирия? – беспомощно поинтересовалась Ирка. – Она была такая совсем-совсем наша завистливая баба.

Айт усмехнулся, давая понять, что завистливые бабы не только в человеческом мире водятся.

– И вот она – ро́бленная моего… отца? И ревновала его к маме? – Ирка брезгливо отложила исписанную ругательствами фотку, выуженную Танькой из туалета Рады Сергеевны.

– Она созналась, что замешана в его исчезновении. – Танька вскинула руку, останавливая неизбежные Иркины возражения, что ро́бленная не могла пойти против хозяина. – Ей помогли.

– Матерь-Владычица, да спится ей так же крепко, как она крепко думала, когда все это затевала! – с безнадежной покорностью кивнул Айт. Он задумчиво склонил голову к плечу, все еще встрепанные после драки волосы черным росчерком упали на лицо.

Убрать ему прядь со лба… При ребятах, наверное, будет не очень к месту, да? Ирка покосилась на Богдана… и на всякий случай подсунула ладони себе под попу. Чтоб не было соблазна.

– Что мы с вами знаем? – Айт деловито принялся загибать пальцы. – Почти четырнадцать лет назад крылатый пес Симаргл пролетом по Мировому Древу заглянул по делам к наднепрянской ведьме-хозяйке и познакомился с ее дочкой Ларисой. Это привело в ярость его ро́бленную из людей Ирия, которая сама рассчитывала занять место рядом с Симарглом, – продолжил Айт. – Ее злостью воспользовалась Мать-Владычица… да станет то, чем она думала, хоть отдаленно похожим на мозги! – и с помощью ведьмы поймала Симаргла в ловушку. И теперь у нас Мертвый лес посреди Ирия! – В голосе Айта звучала неприкрытая злость.

– Зачем ей? – настороженно поинтересовался Богдан.

– Пока не знаю, – это самое «пока» прозвучало так расчетливо-угрожающе, что Табити-Змееногой, Матери, Владычице и Повелительнице лучше было сознаваться сразу, а то никакой божественный статус не поможет.

– Но ты же в этом вашем… Совете? – подозрительно глядя на Айта, продолжал Богдан.

– Тогда я был обычным водным драконом, – Айт в задумчивости постукивал пальцами по колену. – Четырнадцать лет назад… – явно вспоминая, повторил он. – Кажется, он тогда приходил… Симаргл… твой отец… он ведь свободно перемещался по Мировому Древу, ему не нужны были ни порталы, ни визы от заставы. Точно! Четырнадцать лет назад это и было! – Айт щелкнул пальцами, лицо его прояснилось. – Не знаю, встретил он к тому времени твою маму или еще нет, но примерно в то самое время он явился в Пещеры. У него всегда была страсть к эффектным появлениям – чтоб смерчи в воздухе, вулканы лавой плюются, земля трясется и реки из берегов. А в тот раз он ворвался в крону Древа с таким грохотом… что не только Великим, а всем оказавшимся в тот момент под крылом драконам пришлось разлететься по Ирию – стихии успокаивать. И получается… получается… Змеевы Пещеры были практически пусты – ну там обслуга, змеи-ямм не в счет… Оставалась только Мать-Владычица, да длится ее бездействие как можно дольше, все целее будем!

– То есть ты хочешь сказать… – моментально сообразила Танька, – что Иркин папа устроил экологическую катастрофку, чтобы поговорить с твоей мамой наедине?

– Что ж он ей такого сказал, что она принялась его изводить? – фыркнул Богдан. – Прическу раскритиковал? Или платье?

– Не знаю… – повторил Айт. – Когда мы вернулись, она была злая, как… как… как она! Но это понятно, все тогда были злые и едва живые от усталости. Меня потом вода дня два не слышала. – Он вдруг замолчал, похоже, обдумывая какую-то неожиданную мысль.

– А что Табити-то? – поторопил Богдан.

– Я же говорю – я не был тогда Великим Водным! Занимался своими делами, даже в ваш мир ходил… – раздраженно отмахнулся он. – Если Великие и принимали участие в том, что она сделала, об этом знал мой предшественник. А он погиб… – Айт снова задумался.

– Дядька Мыкола рассказывал, – вмешалась Ирка. – Когда умер старый Водный, в нашем мире чуть Японию цунами не снесло! Кто помнит, когда это было? Пять лет назад, шесть?

– Вот тогда я Великим и стал, – кивнул Айт. – Собственно, Великим стал тот, кто смог справиться с Силой Воды. А сейчас я думаю… никто ведь не знает толком, как он умер. Тогда как раз из Мертвого леса стали выходить орды чудовищ, а Водный был лучшим нашим стратегом. Полетел своими глазами глянуть на будущее поле и небо сражения, а потом вдруг вода обезумела и мы поняли, что он мертв. А ведь Великого не пришибешь случайной стрелой. Его и случайной пушкой не пришибешь! Чтобы убить Великого, надо очень много Силы… и еще надо совсем не понимать, как на его смерть среагирует стихия! Или просто положить на это хвост… Но… если это Симаргл… Как бог природы может делать такое? – Айт растерянно поглядел на Ирку. – Тогда вода горы рушила, леса смывала, столько народу погибло…

– Природа проще относится к смерти, – тихо ответила наднепрянская ведьма. – Равнодушнее.

– Наверное, он все-таки не понимал, что получится, а когда увидел – испугался! Ведь остальных Великих уже не убивали, а похищали! – поторопилась вмешаться Танька.

– Скорее он вступил в заговор с молодыми драконами, вроде моего братца, а те ему не позволяли, – проворчал Айт.

– Ладно, с вашими местными событиями понятно. А у нас, значит, тем временем родилась Ирка, – вмешался Богдан.

– Сперва все было в порядке, старая ведьма воспитывала Наследницу… – кивнул Айт.

– Не называй мою бабку старой, пожалей Японию. Еще одного цунами она не выдержит.

– Но судя по письму погибшего вовкулаки, девять лет назад на горизонте впервые появились серокожие и Рада Сергеевна. – Танька заглянула в письмо старого вовкулаки. – Значит, Ирку искали сразу и Симаргл, и Табити. Вы спрятались: ведьма-аристократка Елизавета Григорьевна исчезла, а появилась бабка, которую мы все знаем. А год назад пробудилась твоя Сила.

– Ее Рада пробудила!

– Вряд ли. Скорее из-за нее Рада тебя почуяла – и попыталась разом выполнить приказ Табити, отомстить Симарглу и заодно подзаработать! – Губы Таньки презрительно скривились. – Какое счастье, что она оказалась мелкой жадной дурой! Если бы она не попыталась втянуть тебя в убийство того бизнесмена…

– …вы бы поплакали над моим трупиком и забыли, а не… лопали бы сейчас мушиные котлеты в Ирии, – усмехнулась Ирка.

– Надо было тогда оставить тебя ярчукам на съедение, – хмыкнул Богдан.

– Не вышло у Рады – появился змей на Хортице… – продолжила тему Танька.

– Прикованный находит союзников в Змеевых Пещерах, похищают Огненного и Воздушного, Мертвый лес атакует ирийские поселения, а из человеческого мира контрабандой возят оружие, – подхватил Айт. – А когда я попытался влезть, избавляются от меня… и одновременно устраивают ловушку на Ирку, заставляя ее прийти в Ирий… – Айт виновато покосился на Ирку.

– Ты бы предпочел, чтоб я не приходила? Понравилось быть Пеньком? – саркастически поинтересовалась та.

– Ты был пнем?! – вскинулся Богдан.

– Фигурально выражаясь, – сквозь зубы процедил Айт.

– Ты. Был. Пнем, – раздельно повторил Богдан. – Месть сладка.

– Я не был пнем на самом деле! Это Ирка меня так прозвала!

– А можно я тебя тоже буду так называть? Хотя бы иногда? – Богдан с восторженным интересом пронаблюдал за физиономией Айта и удовлетворенно вздохнул.

– Р-р-р… – из глотки Айта вырвался то ли рев, то ли вой, он поглядел на блаженно ухмыляющегося Богдана и перевел укоризненный взгляд на Ирку. Та принялась старательно изучать миску с остатками мушиных котлет. Айт безнадежно махнул рукой: – Шешу с вами… Прикованному и его тварям нужна Ирка. Мать-Владычица делает все, чтоб Ирку убить… похоже, именно для того, чтоб она не досталась Прикованному. Драконам-заговорщикам Ирка не нужна, но они хотят с помощью Прикованного захватить власть в Пещерах, а для этого убирают Великих. Прикованному тоже выгодно, чтобы власть Пещер ослабла, поэтому он поддерживает заговорщиков, а те заодно помогают ему искать Ирку…

– Ни фига себе клубок! – присвистнул Богдан.

– Три змеи еще не клубок, – снисходительно усмехнулся Айт. – Вполне можно добавить парочку.

– Например, бабку, которая поддерживает Прикованного.

– Нет! – вскинулась Танька. – Она же тебя спрятала тогда…

– Это было давно, – тоном слишком спокойным, чтоб можно было поверить в его искренность, сказала Ирка. – А теперь она знала, что я ухожу в Ирий – и… вроде как подтолкнула. Рубашка, в которой я уходила, алая рубашка последней стихии, огня, лежала на берегу Днепра.

– Ты точно уверена, что это бабка ее там положила? – Голос у Таньки был несчастный. – Может, она не понимала, что это ловушка.

– Даже у меня были на этот счет кой-какие догадки, – мотнула волосами Ирка. – А я ведь очень молодая ведьма.

– Ты догадывалась… но все-таки пошла? – глухо спросил Айт.

Ирка не ответила.

– Миссия… – тихо прошептала Танька. – Та самая, к которой тебя… и нас тоже… готовила бабушка Елизавета Григорьевна. Твоя бабка. Она хочет, чтоб ты что-то сделала для своего отца.

– И судя по тому, что никто не пытается поговорить со мной по-хорошему, а норовят только обмануть или притащить силой, мне эта помощь дорого обойдется. А я пока не готова ради папочки, которого я никогда не видела, рвануть на груди последнюю… да еще чужую рубаху… – Ирка потеребила влажный подол. – С криком «Папа, я готова на все!». Неприлично это. И жить как-то хочется.

– Да-а, положение, – невесело протянул Богдан. – Здесь убьют – и там в покое не оставят.

– Тогда тебя надо спрятать! – скомандовал Айт. – Есть в моих владениях пара-тройка мест, где тебя никто не найдет!

– Ага… кроме тебя самого! – фыркнул Богдан. – Велит тебе мамочка – и поднесешь ты ей Ирку на блюдечке с голубой каемочкой. Может, даже специально подходящих размеров блюдечко закажешь!

– Я Великий Дракон и служу во благо Ирия и Владычицы. – Айт поднял на Богдана взгляд, тяжелый, как подводные скалы, и грозный, как штормовое море. – А для ублажения капризов у Владычицы есть челядь помельче!

– А если она убедит тебя, что Ирка угрожает благу Ирия? – подаваясь вперед, поинтересовался Богдан.

Парни злобно уставились друг на друга.

Ирка уже собиралась спросить, а не хотят ли эти двое, хотя бы из любопытства, узнать ее мнение, как вмешалась Танька.

– Все это абсолютная ерунда! – отрезала она. – Никакие «прятки» не помогут, только время потеряем! От проблем нельзя спрятаться, проблемы можно только решить.

– Ирка спрячется – и вы вместе с ней, а я все решу! – объявил Айт, но Ирке почудился в его словах оттенок неуверенности.

И она тут же ринулась в бой:

– Ну и много вы без нас нарешали? Вы даже не знали, что у вас всех Великих разворовали, пока я с Диной не поговорила!

– Да пойми же ты! – взвыл Айт. – Вы умные, вы, как это у вас говорят, крутые, вы талантливые…

– О какие мы! – искренне удивился Богдан.

– Но Симаргл и Табити – они намного сильнее вас!

– Сейчас они свою силу тратят в основном друг на друга – на каждую амфисбену Табити находится паук Симаргла, – невозмутимо ответила Танька. – Пока они этим увлеченно занимаются, у нас вполне есть время разобраться, что же нужно нам!

– И как ты собираешься это сделать? – после недолгой паузы спросил Богдан.

– Поедем в Змеевы Пещеры, – все так же невозмутимо сообщила Танька. – В конце концов, именно Табити полностью в курсе дела.

– А мы, значит, припремся с вопросом: за что это вы, тетенька, песика затиранили? В смысле Великого Пса Симаргла. А она: ребята, как на духу, если б он мне тапки не погрыз – жили бы душа в душу! Танька! Ты нормальная? Я уж не говорю, что она тут вроде королевы – а ты, типа, к ее местному величеству внаглую вломиться собралась! Но Табити Ирку вообще-то убить хочет!

– Если бы мы отказывались иметь дело со всеми, кто Ирку убить хочет, у нас бы совсем союзников не было! Это во-первых. А во-вторых, вовсе не вломиться, а прибыть в сопровождении местного же высочества, – Танька кивнула на Айта. – По делу!

Ирка неуверенно поглядела на Айта. Нет, она всегда помнила, что ее парень – Великий Дракон. Но у нее дома это не имело особого значения, потом он был Пеньком… зато сейчас он не Пенек и они в Ирии! И рядом с ней в драных штанах сидит не кто-нибудь, а царевич-полоз, и именно он, вместе с мамашей и еще тремя братцами, правит всем Ирием! Надо признать, что по сравнению с этим и наднепрянская ведьма не такая уж большая фигура…

– Мне эта идея не нравится. Совсем. – И по лицу Айта было четко видно – и впрямь не нравится! – Но… – говорить, что там за «но», ему не хотелось, он сделал над собой усилие и неохотно выдавил: – В Змеевых Пещерах Симаргл Ирку достать не сможет, а Мать-Владычица… если Ирка приедет как наднепрянская ведьма, да еще со свитой, Табити ее и когтем не тронет. Высокая гостья неприкосновенна.

– Это ты так говоришь, – с недоброй ласковостью протянул Богдан.

– Вообще-то это Вольх Всеславич так говорит, – вмешалась Танька.

– Можно подумать, Табити будет со всякими неприкосновенностями считаться!

– То есть как? – Айт смотрел на Богдана в таком шоке, словно вместо штанов тот появился в набедренной повязке с татуированным профилем Матери-Владычицы под ней. – Если змеи не будут исполнять нами же установленные законы, как мы добьемся исполнения законов от других? У нас же просто… весь Ирий рассыплется! Хуже любой катастрофы!

– Слабоват ваш Ирий, – пробурчал Богдан. – У нас вон политики твердо знают, что кто законы принимает, тот их не выполняет – и хоть бы хны!

– Действительно? Мне тоже так казалось, но я был уверен, что просто чего-то не понимаю! – вскинулся Айт.

– Нам надо понять, какие интриги закрутились между двумя мирами еще до нашего рождения! – жестко отрезала Танька. – Тогда, может, поймем, как выкрутиться самим.

– Ирка! – в отчаянии закричал Богдан. – Ты что, правда вот так, как «здрасте», хочешь ввалиться к Табити в гости?

– Я не могу вернуться домой и приволочь за собой существ из Мертвого леса или змей Табити.

Танька вздохнула: все-таки Ирка стала настоящей ведьмой-хозяйкой!

– И вечно бегать по Ирию, пока или те, или другие нас не найдут, мы тоже не можем – у меня дома, в конце концов, обязанности есть!

«А не только у некоторых Великих Драконов!» – Ирка фыркнула.

– Раз с папочкиными серокожими и Старшими Зверями договориться не вышло – остается попробовать договориться с другой стороной. Папочка меня там не достанет, а разоблачение драконьего заговора наведет в Пещерах столько шороху, что Табити станет резко не до меня!

Айт отвел взгляд: вот тут Ирка ошибалась. Мать-Владычица славилась исключительной памятью. Того, кто наступил ей на хвост, она и через тысячу лет не забудет!

– Так что полетели! Вы с Айтом своим ходом, я на швабре, ну а этого… – Танька перевела задумчивый взор на Богдана.

– На нем не полечу! – выпалил Богдан, кивая на Айта.

– Я думаю, нам не стоит лететь! – немедленно подхватил Айт. – Это не ваш мир, тут столько народу летает. По реке поедем, попадем прямо к Пещерам.

– А чего ты вдруг распоряжаешься? – немедленно окрысился Богдан.

– Может, потому, что я единственный местный? – пожал плечами Айт. – Река нас прикроет и от тварей Прикованного… м-м-м, от существ Симаргла. И от Матери-Владычицы, да будет взор ее ясен… пока она глядит в другую сторону. Нет, если вы настаиваете, можем путешествовать по суше. Даже купить билеты на ваш туравтобус! Пусть и дальше Ирку по запаху выслеживают – глядишь, парочку туристов съедят. Не то чтоб меня волновали убытки богатырской заставы…

– А по-моему, ты сейчас пытаешься Иркой манипулировать! На реке ты будешь сильнее всех нас, – пристально глядя Айту в лицо, отчеканил Богдан.

Айт выдержал этот взгляд, только зрачки опять стянулись в узкую золотистую щель.

– Автобусом мы все равно ехать не сможем, – опасливо поглядывая то на одного, то на другого, сказала Танька. – На суше мы ничего толком не знаем, разве что Ирка… – Она поглядела на подругу, Ирка пожала плечами, давая понять, что не так уж здорово разбирается в ирийской жизни. – Ехать по реке кажется самым разумным.

– Вот-вот, это мне и не нравится! – скривился Богдан.

– Не то чтоб для меня это было обязательным, – негромко сказал Айт. Подошел к ларю, накидал на расписную тарелку мушиных котлет и жареной саранчи. – И что тебе не понравилось – отличные котлетки! – откусывая от одной, сообщил он. – Собирайтесь! – И направился прочь из кухни.

Глава 5

Невеста для дракона

Из зала у бассейна донесся пронзительный вопль. Троица переглянулась – и рванула прочь из кухни. На полной скорости они пронеслись через темный тоннель, оскальзываясь на змеиных тушках, выскочили к бассейну. «Гавайская» тетка сидела у бортика и самозабвенно орала, тыча пухлым пальцем в покачивающиеся на сапфировых волнах паучьи тушки:

– Мерзость какая! Антисанитария! – Теткин вопль обрел членораздельность. Дохлая двухголовая змея сползла у нее по волосам и шлепнулась на колени. Вопль снова потерял членораздельность.

– Ну что с этим краалем вечно! – Рядом с Танькой вдруг очутился расстроенный запорожский богатырь. – Воду очистили – другую пакость завели! Опять туристки недовольны будут. – Он с силой потер заспанное лицо. – Надо хоть Машку разбудить, пусть она их успокаивает.

Танька звучно шлепнула себя ладонью по лбу, подхватила деревянное ведро, ночью оставленное Богданом у кромки бассейна, зачерпнула воды – какой была, со змеиными и паучьими тушками. И взвилась в воздух, понеслась к клетушке под самой крышей крааля.

– Доктора! – замирающим голосом выдохнула «гавайская» тетка. – У меня галлюцинации, я вижу летающих девочек! Меня искусали!

– Не орите, женщина! – рявкнул богатырь. – Подумаешь, летающие девочки, их и у нас полно. Тут вот летающие змеи случаются!

Айт неторопливо прошел мимо, лишь покосившись на богатыря темным глазом с вертикальным змеиным зрачком. Богатырь судорожно закашлялся. Танька нырнула в клетушку под крышей…

– Ты что дела… – донесся изнутри пронзительный вопль запорожской ведьмочки, потом раздалось громкое «Блурп! Буль-буль». Танька стрекозой выпорхнула наружу, вильнула, пропуская вылетевший следом сгусток огня, и легко опустилась на край бассейна, бросив рядом пустое ведро.

– Разбудила, – сообщила она богатырю. – Может, поедем уже? – забирая у Богдана свой мешок, невинно поинтересовалась она. – И побыстрее.

Из клетушки под крышей на бреющем вылетела полуодетая запорожская ведьма и ринулась в крутое пике. С мокрых волос ее сыпались брызги воды и ошметки пауков, а на кончиках пальцев трепетало пламя.

– Ой! – В метре над головами ведьмочка вдруг затормозила так круто, что кувыркнулась в воздухе и растерянно уставилась на Ирку. – Это ж… хортицкая ведьма! Вы ее нашли!

– Привет, – неловко улыбнулась Ирка. Кажется, она видела эту девчонку у хортицкого дуба. – Я хотела купить что-нибудь… – оттягивая край чужой рубахи, Ирка повернулась к Таньке.

– Тут есть рынок, я могу проводить! – затарахтела ведьмочка, глядя на Ирку, словно та была Дженнифер Лоуренс или Кристен Стюарт.

– Вряд ли тебе понравится пальмовая юбка. – Айт уже спускался по лестницам, держа на плече неизменную Иркину сумку. Танька шумно сглотнула – если раньше побывавшая во многих переделках сумка была потрепанной, то теперь она… не совсем и была. Половина обгорела до черноты, и с нее сыпались мелкие черные катышки, уцелевшая сторона была распорота, и из-под нее торчала ткань подкладки, а на полусгоревшей лямке отчетливо виднелись отпечатки чьих-то зубов – и челюсть там была немаленькая, да еще и зазубренная, как пила!

– На здешнем рынке только ерунда для туристов. – Айт протянул сумку Ирке.

– Ой! – только и смогла сказать ведьмочка, зажимая себе рот ладонью. Судя по огромным глазищам и щенячьему взгляду, Джош Хатчерсон и Роберт Паттинсон рядом со змеем просто не котировались! Даже несмотря на изодранные в лохмотья штаны.

– Если она разозлит Ирку – любистком не отделается, – шепнула Танька.

– По дороге заедем на Торжище, – задерживая руку Ирки в своей, сказал Айт. На ведьмочку он не смотрел. – Тебе понравится. Дядюшку Сэрвару надо прихватить, пока местная кухарка не пустила его на очередное блюдо. А вы чан с пауком возьмите. Надо же что-то показать Совету. – Он повернулся и этой своей невозможной, одуряюще пластичной, как течение реки, походкой двинулся к кухонному тоннелю.

– Какая же ты… счастливая! – переводя на Ирку затуманенный слезами взгляд, всхлипнула ведьмочка.

Ирка пнула босой ногой останки змей:

– Ага. Просто фигею от счастья!

Они стояли у входа в крааль. Утренний Вагаду казался чистым и свежим, еще не успевшие раскалиться под солнцем пески источали прохладу. Грузящиеся в автобус туристы любопытно косились на сидящую на чане с пауком Ирку и замершего рядом, словно в карауле, Богдана. Запорожский богатырь кивал, засовывая под кольчугу Иркину записку:

– Как на точку связи выйдем, я Вольху Всеславичу все передам…

Раздался топот множества ног, и в пустую поутру улицу ворвалась целая толпа. Впереди с невероятной для его грузной фигуры скоростью мчался негр в изукрашенном золотом ярко-алом одеянии. Голову его венчала высоченная золотая тиара, а пухлые руки сжимали раззолоченный посох. Следом, высоко подобрав тростниковую юбку, скакала такая же толстая чернокожая девушка, и многочисленные ожерелья подпрыгивали на ее высокой груди. Кроме ожерелий, на этой самой груди ничего не было. За ними, очень стараясь, но с каждым шагом отставая, бежала уже знакомая троица стражников. Перед группкой у входа в крааль толстый негр затормозил, зарываясь босыми пятками в мелкий песок на утоптанной улице.

– Где… бвана дракон? – со всхлипом дыша и вытирая обильно катящийся по щекам пот, выдавил он. Увидел рукоять меча над плечом Богдана… Грохоча золотыми украшениями, толстяк метнулся к нему и шумно рухнул на колени. – Крылатый Повелитель! – взвыл он, судорожно ловя Богданову руку. – Гроза Небес и Властитель Облаков! Помилосердствуйте! Пятьсот лет! Пятьсот лет ни одного дракона в Вагаду – с тех самых пор, как проклятый Мамади лишил нас благодати! – Звякая золотыми украшениями, толстяк неотступно полз за пятящимся Богданом. – Но мы не виноваты, клянусь! Мы его никогда не поддерживали! Мы были против, да-да! И вот теперь такая удача! – Не вставая с колен, толстяк метнулся наперерез Богдану и таки ухватил его за руку. – Я здешний градоправитель, бвана дракон! Когда я узнал, что вы изволили посетить наш город… Мамади навстречу этим безмозглым, они должны были доложить еще ночью! – градоправитель дернул головой в сторону переминающихся неподалеку стражников. – Вот, бвана, вот! – Он оставил Богдана, так же на коленях подполз к толстухе в пальмовой юбке, ухватил за руку уже ее и потащил к Богдану: – Моя дочь, бвана! Мы отдаем ее тебе, да-да! Возьми этот цветок пустыни и верни благодать моему народу! – И он снова звучно звякнул золотыми украшениями.

Толстуха состроила Богдану глазки.

Из-под темной арки крааля появился Айт, волокущий здоровенный казан, куда был заключен рогатый змей.

– Вот он – дракон! – тут же сдал его Богдан. – Слышь, Гроза Небес, тебе тут невесту привели.

Толстуха и Айт уставились друг на друга – и их лица одновременно исказились ужасом.

– Баба́! – толстуха начала пятиться. – Ты говорил – в жены, ты говорил – драконы девок не едят… А он меня прямо с котелком встречает! – И, подхватив шелестящую юбку, она со всех ног дернула обратно по улице.

– Стой, безголовая! – Папаша вскочил на ноги и во всю прыть ринулся за ней. – Стой, кому говорю! Счастья своего не понимаешь!

– То ваше счастье, баба́, а мне на жаркое пойти счастья никакого нету! – на бегу прокричала девица.

– Такую сладкую – разве что на кускус! – звучно причмокивая пухлыми губами, сказал чернокожий стражник.

– Мы тут это… попрощаться зашли… с красавицей вашей. Раз уж в жены ее не даете, – смущенно пробормотал его светлокожий напарник. И словно щит выставил перед собой изукрашенную шкатулку с подарками.

– Хотя мы по-честному ее украсть хотели, все как у людей! – обиженно добавил чернокожий, а ящер завертел головой во все стороны, разыскивая свою недоступную любовь.

– Так вот она, – поглаживая меч, мрачно буркнул богатырь, кивая на стоящую рядом ведьмочку.

Три пары глаз – две с круглым и одна с вертикальным зрачком – растерянно уставились на ведьмочку.

– Вчера она вроде потолще была, – разочарованно протянул чернокожий.

– Шкура позеленей, – проскрипел ящер.

– И вообще покрасившее, – заключил светлокожий, сунул шкатулку с подарками под мышку и решительно зашагал прочь. Напарники потянулись за ним.

Приоткрыв рот, ведьмочка несколько мгновений смотрела им вслед… и ударилась в слезы.

– Ну что ты, Машуль! – растерянный богатырь топтался возле нее, безуспешно стараясь вытереть слезы краем торчащей из-под кольчуги рубашки. – Нашла из-за чего плакать! Ну ты толстой хочешь быть? Или зеленой? А так ты очень даже симпатичная… – Ведьмочка подняла заплаканное лицо – и богатырь вдруг осекся, пристально вглядываясь в нее. – Очень… даже… – медленно и вдумчиво повторил он. Ведьмочка затрепетала мокрыми ресницами.

– Пошли, а? – дергая Ирку за рукав, жалобно попросил Айт.

– Мы ж тебе одежду хотели купить? – растерялась Ирка.

– Правильно – пока выбирать будем, невесту как раз изловят и притащат обратно, – ехидно согласился Богдан.

– На Торжище все купим, все равно заезжать. – Айт подхватил здоровенный казан с пленным змеем и, изо всех сил стараясь сохранить достоинство и не бежать, быстрым шагом двинулся вниз по улице.

– Тощий, а здоровый! – Богдан завистливо крякнул, поднимая казан с пауком.

– Куда мы? – поравнявшись с Айтом, пропыхтел он.

– Садиться на корабль, конечно! – Айт свернул на ведущую к озеру извилистую улочку.

В опустевшем краале чернокожая служанка широкими взмахами метлы, словно палые листья, сгоняла в кучу паучьи тушки и высохшие змеиные шкурки.

– А-аа! – Выметнувшиеся из-под кучи мусора две змеиные пасти по-собачьи вцепились в прутья… Истошно вопящая служанка отшвырнула метлу, торопливо выползшая из-под кучи мусора двухголовая змея свернулась в колечко, колечко встало на бок и резво выкатилось прочь.

Извилистая улочка уперлась в берег озера. Айт остановился у самой кромки воды, так что мелкая волна лизнула босые ноги. Посреди озера взревела черная воронка, она закручивалась все сильнее и сильнее, словно в испуге вода хлынула в разные стороны, захлестывая стволы пальм и врываясь в узкие улицы Вагаду, волоча за собой песок и многолетнюю грязь.

Посреди озера поднимался… остров? Покатый купол вздымался все выше и выше… и вдруг над берегом поднялась громадная голова рептилии, складки кожи нависли у Ирки над головой, мимо проплыл похожий на громадный темный иллюминатор глаз… На волнах качалась огромная черепаха. Край антрацитово поблескивающего панциря охватывал высокий решетчатый бортик, по кругу тянулась палуба с каютами, а на самом верху красовалась надстройка, здорово смахивающая на капитанскую рубку.

– Приветствую Ао Алтан Мелхей Суань-У, Черного Воина, и благодарю за помощь! – Айт почтительно поклонился.

– Я еще ничего не сделал, Великий Змей Воды! – гудком парохода пророкотало из черепашьей пасти. – Поблагодаришь после. – Вода под брюхом черепахи шумно вздохнула, и громадный панцирь поплыл мимо – черепаха разворачивалась.

– Добро пожаловать на панцирь! – приглашающее взмахнул рукой Айт.

Из-за наметенных между пальм куч мусора, мерцая зелеными глазищами, вслед путешественникам смотрела пестрая кошка в латаной юбке.

Глава 6

Кто разгневал Табити?

Поток змей тек по пещерному тоннелю. Извивающиеся тела пестрым ковром покрывали вылизанный огнем каменный пол, шуршание бесчисленных чешуек о камень сливалось в монотонный гул, едва ли не более громкий, чем непрестанное шипение.

Шшшш! – в шипении слышалась паника.

Цок-цок-цок! – зловещий стук стальных каблуков неумолимо приближался.

Чешуйчатый поток понесся еще стремительней, обезумевшие от ужаса змеи карабкались друг на друга, жалили и получали укусы, но не останавливались, торопясь убраться от неведомой опасности…

Цок-цок-цок! – стальные каблуки решительно, точно намереваясь продырявить, ударяли в камень, вышибая фонтанчики мелких искр. Костюм облегал тонкую, по-змеиному гибкую фигуру девушки точно вторая кожа, делая ее похожей на отлитую из серебра статую. Ни единый волосок не шевелился в длиннющей золотой гриве, лишь край грозового плаща едва колыхался при каждом шаге, да изукрашенный алмазами жезл для управления мушхушами нетерпеливо похлопывал по бедру.

Следом за девушкой неслышно скользили красавица с белыми, будто пар, волосами, закутанная в такие же белоснежные кружева, и ее подруга, вся в черном – пучок ее кудрявых волос, похожих на взбитую ветром тучу, скалывала ветвистая шпилька-молния. По пятам троицы красавиц ковыляла жуткая, всклокоченная седая старуха в неопрятных темных лохмотьях. На сморщенном, как лежалая морковка, лице едва виднелись маленькие глазки под складчатыми ящериными веками, из-под отвисшей губы торчали желтые, изъеденные временем клыки.

Отчаянно улепетывающие змеи докатились до громадной, в десяток человеческих ростов арки, словно выгрызенной в каменной стене, и вскипели пестрой пеной, не смея переступить невидимую границу. Золотоволосая красавица ступила под арку.

– Кгар! Кгар-рр! – из смыкающегося над головой сумрака, выставив когтистые лапы, пикировало похожее на ночной кошмар крылатое создание. Взмах перепончатых крыльев ветром прошелся над головами, из длинного клюва, усеянного мелкими, как у пилы, зубами, пахнуло гнилым мясом, создание заложило кульбит и понеслось под каменными сводами, пронзительно вопя:

– Дъна Лун, Верховная Хала, Повелительница Грозы со свитой! Дъна Лун к подножию Предвечного трона!

Чеканя шаг по черному полупрозрачному обсидиану пола, Верховная Хала шла через пещерный зал. Из-под свода доносились то возмущенное, то растерянное лопотание и шорох бесчисленных крыльев. Капли мерзко пахнущей слизи посыпались из скальной складки над головой… Повелительницу Грозы окутал ореол серебряных молний, не сбавляя шаг, Дина двинулась дальше. Лишь старуха запрокинула косматую голову – гибкий змеиный язык вырвался из старушечьей пасти… миг… и он обмотался вокруг чего-то мелкого, отчаянно пищащего и безнадежно молотящего перепончатыми крылышками. Хрустнули косточки, писк стих. Старуха пошла дальше, равнодушно пережевывая добычу.

Султаны пара с шипением вырывались сквозь пол, неся с собой запах огня и серы. Сквозь завесу пара мелькали то прихотливый изгиб громадных змеиных тел, то царственный гребень, венчающий гибкую чешуйчатую шею. Блеск многоцветной чешуи осыпал зал разноцветными бликами. С грохотом обрушивались на стены удары шипастых хвостов, приветствуя Динино появление. Из пара возникали и тут же исчезали клыкастые морды, глаза с вертикальным зрачком следили за двигающейся сквозь зал процессией. Тронная скала вырастала словно из-под земли: вот ее не было – и вот она есть: каменные уступы, уходящие все выше и выше.

Дина остановилась.

– Верховная Хала припадает к хвосту Владычицы Табити-Змееногой, Тиамат Хубур Нюй-ва Предвечной и Изначальной! – пронзительно проорал из-под свода зубастый птах.

Черный и белый кринолины кружевными розами распустились по обсидиану – сопровождающие склонились в реверансах – настолько глубоких, чтоб коленом коснуться гладкого пола. Старуха звучно сплюнула обгрызенные крылышки и опустилась на колени. Лишь Дина отвесила по-военному четкий поклон и в ожидании замерла перед троном.

Высоко над головой словно включился прожектор – дрогнуло жесткое и темное, как скала, веко, открывая огромный, полный яростного света глаз. Мрак шелохнулся – тянущийся вдоль скального уступа хвост толщиной со столетний дуб пошел волной, вздымая зубцы, похожие на узкие треугольные паруса человечьих яхт, кончик хвоста шевельнулся – грохот обвала обрушился на зал, вжимая все живое в камень стен. Отделяясь от скалы россыпью драгоценных камней, сверкнул контур громадного крыла…

Шшшшш! – шипение было негромким, но казалось, оно сдирает чешую со шкуры. Душа сжималась перед давящей силой, корчилась от ужаса, забиваясь в самый кончик трепещущего хвоста. Сама скала оживала, медленно изменяясь и трансформируясь, переливаясь искристым блеском многоцветной чешуи. Сверху хлынули потоки света, оставляя Дину и ее свиту в безжалостном сверкающем круге. Огромная, как корабль, драконья голова, увенчанная сияющим золотым гребнем, медленно склонялась над Диной. Голова закрывала собой все – свод пещеры, мир… жизнь. Белоснежные клыки блестели, как наточенные сабли, ноздри, как две пещеры, с шумом втянули воздух над склоненной Диной, глаза-прожекторы тускло вспыхнули и…

Гибкая, почти болезненно худая женщина расслабленно откинулась на подушки, покрывающие нижнюю ступеньку скального уступа.

– Не кажется ли тебе, дочь моя, что твое пристрастие к человеческому облику стало несколько… избыточным? – Голос ее был глубокий, как пещеры, и звонкий, как бьющий из-под скалы родник.

По пещере прокатился долгий облегченный вздох. Сквозь расползающийся пар послышалось шарканье когтей, шорох царапающих скалу крыльев, густые смешки, на миг мелькнула и снова растаяла за белесой завесой оскаленная в усмешке драконья пасть.

– Склоняюсь к хвосту Матери-Владычицы! – Дина опустилась на одно колено, подхватывая выглядывающий из-под подола длинного блекло-золотого платья кончик змеиного хвоста.

Владычица Табити-Змееногая окинула ее задумчивым взглядом по-ящериному круглых темных глаз – на узком и остром, как клинок сабли, лице они казались особенно огромными. Ровные и гладкие, как черный шелк, волосы ласточкиными хвостами спускались вдоль бледных впалых щек. Высокий жесткий воротник платья поднимался над головой короной или драконьим гребнем.

– Мраченка Мин… Белая Змея Мин… – Прозрачно-непроницаемый взгляд темных глаз скользнул по склоненным головам, заставляя их опуститься еще ниже. – А что такое с Лаумой? – в звонком, как падающая льдинка, голосе мелькнуло легкое удивление.

Дина через плечо покосилась на старуху – челюсти той продолжали мерно двигаться, пережевывая остатки добычи.

– Она… очень сильно расстроилась.

– Что могло до такой степени расстроить дочь ливня и крови? – с брезгливым женским интересом разглядывая морщины и клыки Лаумы, обронила Владычица.

– Любимую игрушку поломали, – едва слышно шепнула себе под нос Мраченка.

Лаума обиженно всхлипнула и тоненько, на одной ноте заныла.

– Найдите ей другую, и побыстрее, так же невозможно! – Взмахом тонких длинных пальцев она скомандовала Дине подняться. Секундой позже Мраченка и Белая Змея, как самолеты из пике, вынырнули из затяжного реверанса, лишь Лаума продолжала стоять на коленях, беззвучно всхлипывая и размазывая слезы по морщинистым щекам.

Заполнявший тронную пещеру пар начал медленно оседать, словно ниспадал тяжелыми складками занавес. Каменные колонны мерцали, испуская молочно-белый свет. В воздухе, сплетаясь в причудливые узоры, танцевали пестрые огоньки, а за ними гонялись змейки с яркими павлиньими крылышками. По грубым каменным складкам пещерных стен мелькали причудливые тени, вспыхивали, отражаясь в чешуе драконов, цветные блики. Порывистые огненные в черной, желтой, оранжевой, алой и темно-багровой чешуе, водные всех оттенков голубого и синего, зеленые, коричневые, песочные и цвета палой листвы земляные. То опускаясь, то подлетая в воздух, мелькали почти бесцветные воздушники. На застеленных коврами каменных уступах сидели разряженные двуногие ящеры-сэвы – ящерицы кокетничали с драконами, ящеры выглядели не очень довольными. Меж когтистых лап крылатых змеев скользили ползучие змеи-ямм: с завитыми волосяными гривами, витыми рожками, украшенными драгоценными камнями крохотными крылышками, лапками с позолоченными коготками и усами-вибриссами, обсыпанными цветной пудрой, они элегантно обвивались вокруг украшенных гирляндами цветов качелей, болтая с воздушниками о высоком, а с земляными – о земном.

– Ква! Квек! Бре-кек! – множество лягушек – зеленых, желтых, коричневых древесных, совсем крохотных и весьма внушительных – восседали на листах кувшинок в крохотном пруду и на торчащих прямо из скалы древесных корнях. Прудик отгораживал от остального зала глубокую нишу в стене, откуда, словно из театральной ложи, пялилась громадная пупырчатая жаба. Голову жабы венчала крохотная золотая корона, а в зеленой лапе с наманикюренными коготками она держала кубок.

Бесчисленное количество мелких змеек-прислужниц скользили на хвостах, балансируя поставленными на головы подносами: чаши с вином, блюдечки с разноцветными лепестками, широкие листья с червячками и мошками, и на отдельных подносах – крохотные рюмочки с молоком и тарелочки с шоколадными конфетами. Воздушная драконица, полупрозрачная даже в человеческом облике, наигрывала на флейте, а бескрылый змей-ямм хвостом отбивал ритм на барабанчике. Чуть дальше компания совсем юных змеев и змеечек бережно передавала по кругу наушники Мр3-плеера и закатывала глаза, восторженно прищелкивая хвостами. Вся эта толпа болтала, создавая под сводами гул голосов, изредка прерываемый сдержанным ревом, раскланивалась, помахивая крыльями и лапами, а иногда руками и шляпами, цепляясь хвостами и ножнами мечей. Кое-кто салютовал чашами стоящей перед троном Дине, та только едва заметно опускала ресницы, давая понять, что видит, помнит, но не сейчас, не сейчас…

– Я обеспокоена, – обронила Табити, и ее равнодушный взгляд скользнул поверх головы Дины, словно Владычица и не с ней разговаривала.

– Что или кто осмелился встревожить Мать-Владычицу? – почтительно поинтересовалась Дина. Маменька-Командирша отлично знает, как бесит эта ее манера разговаривать будто со стенкой, а потому раздражаться нельзя, не-ет!

– Вы, дитя мое! – судя по направлению взгляда, в «дитя мое» Мать-Повелительница записала неровно висящую гирлянду под сводом.

– Право, не стоит – я совершенно здорова и счастлива, – с благодарностью, столь трепетной, что уже граничила с насмешкой, заверила Дина.

На тонких губах Табити мелькнула едва заметная усмешка – и тут же погасла, непроницаемые, лишенные выражения глаза наконец устремились на Дину:

– Меня беспокоит не ваше здоровье, а ваше поведение, дочь моя Гроза. Мне доложили, что вы нашли моих пропавших сыновей – Великих Драконов – и бросили их в лапах похитителей!

По тронной пещере прокатился сдержанный гул – похоже, о самом факте похищения здесь слышали впервые. Ужасно хотелось самой похлопать глазками и осведомиться: «А разве они действительно пропали?» или на худой конец: «Разве это мое дело? По-моему, кто-то – ах, кто же это был? – велел не лезть куда не просят». Все же жизнь Змеевых Пещер иногда ужасно противоречит самой сути змейского характера. Но когда в Повелительницах самая большая гадина, гадючки поменьше быстро учатся придерживать раздвоенные язычки.

– Вам доложили нечто странное, Мать моя и Владычица. Я не совсем понимаю, о чем речь: мы никого не нашли и, соответственно, никого не могли бросить.

Табити в молчании разглядывала стоящую перед троном девушку. Пауза затягивалась… Из-за трона вдруг высунулась змеиная голова, увенчанная витыми антилопьими рогами. Нижнюю челюсть рогатого змея увенчала короткая бородка клинышком, а глаза украшали очки с выпуклыми линзами (специальной конструкции гибкие дужки цеплялись за рога).

– Кхе-кхе… В вашу пещеру, Повелительница Грозы, был направлен гонец, однако вас не застал…

Дина лениво и молча перевела взгляд на рогатого змея: ну был направлен, ну не застал – и что? Змей аж штопором завился под этим взглядом и наконец выдавил:

– Владычица и Повелительница наша, да будет вечно ее крыло над нами, желает знать, где вы были.

Дина все так же медленно перевела взгляд обратно на Табити: что, правда желает? Точно-точно? Возражений со стороны Табити не последовало.

– Вылетела на зов Великого Дракона моей стихии, – равнодушно сообщила Дина.

– Великий Водный не пропадал, его многократно видели в городах и селениях Ирия, потому сейчас он Владычицу и не интересует! – нетерпеливо бросил рогатый змей.

– Великий Водный пропадал. Но нашелся, – педантично поправила Дина. – Я понадобилась ему, потому что он бежал из плена.

По толпе драконов снова прокатилось тревожное шевеление.

– Нам ничего об этом не известно, – неуверенно начал рогатый змей.

– Вот Великий Водный почтит своим присутствием Пещеры, и вы, Гивр-ямм, ему лично объясните, почему у вас голова не знает, что делает хвост, – мило предложила Дина.

– Так где сейчас мой сын Айтварас? – осведомилась Табити.

– Когда я оставила его, направлялся к Алатырь-камню.

– Так вы все-таки бросили Великого Водного? – спросил рогатый змей с надеждой, словно и впрямь рассчитывал, что Дина сейчас подтвердит: «Да-да, бросила, причем с моста. С Калинова».

– Я и мои змеицы остались на подходах к Калиновому мосту, чтобы отрезать погоню тварей Прикованного.

Гул драконьей толпы стал угрожающим.

– Тварей Прикованного там нет и быть не может! – возмутился змей.

– Сомневаюсь, что змей-ямм осмелится сказать драконице-Лун, что та лжет, – разглядывая змея с задумчиво-гастрономическим выражением (очки-то и сплюнуть можно, а рога вдруг пищевод поцарапают?), рассуждала Дина. Синяя чешуя змея вдруг словно выцвела, а очки неожиданно запотели, и он принялся нервно протирать их кончиком хвоста. – Вероятно, вся вина на мне. Вероятно, я приняла за тварей Прикованного кого-то совсем другого, переодевшегося в них шутки ради. Дурного тона вышла шуточка – в моем отряде есть погибшие.

Лаума жалостно вскрикнула и принялась раскачиваться еще сильней. Желтый проблеск мелькнул из-под полуопущенных век Табити:

– Кто погиб?

– Они не были представлены Матери-Владычице. Не змеи, – уклончиво ответила Дина.

– Отдавшие жизнь за змейское дело сутью своей становятся драконами! – чуть склонила голову Табити.

– Как угодно Владычице, – покивала Дина. Видит Шешу, из Добрыни Никитича, Сент-Джорджа и Сигурда вышли бы неплохие драконы… не будь все трое драконоубийцами. Пусть даже не настоящими, а выведенными хортицкой ведьмой из зеркала. Тихо. О Хортице даже не вспоминать!

– Вы прикончили тварей? – прогудели из драконьей толпы.

– Противник от нас бежал, – невозмутимо заверила Дина. Правда, некоторая его часть бежала в другую сторону – в погоню за Иркой и ее свитой. Остается надеяться, что не догнали. – После чего мы отправились к месту возможного пленения остальных Великих, но никого не обнаружили.

– А-а-а, все же были Великие! – со всем рвением возродившейся надежды вскинулся змей.

Дина поглядела на него с сочувствием, как на тяжко хворого:

– Вы в Ирии, Гивр-ямм, здесь четыре Великих!

– Не следует издеваться над рвением верных слуг, дочь моя, – наставительно сообщила Табити. – Пусть оно и отдает неприятным скудоумием. – Чешуя змея выцвела еще сильнее. – Так что там все же с моими сыновьями Вереселенем Роригом и Сайрусом Хураканом?

– Точных сведений не имеется, – по-военному четко отрапортовала Дина. – Завершив операцию прикрытия, мы направились к заброшенной башне, на которую указал нам Великий Водный, в надежде обнаружить там остальных Великих, но похитители, вероятно, успели вывезти своих пленников.

И снова драконы тревожно загудели.

«Сейчас бы не на Маменьку преданно взирать, а к толпе приглядеться – кто и впрямь обеспокоен, а кто старательно скрывает облегчение. Может, змеечки что-нибудь заметят?»

– Жаль, что мои сыновья не здесь, мне не хватает их в Совете, – обронила Табити. Из-под полуприкрытых век мелькнул еще один острый взгляд, и уже совсем тихо, так что кроме Дины никто ее и не слышал, она прошипела: – И еще более жаль, что после твоих активных поисков об их исчезновении стало известно так много, что пришлось в нем признаваться. Но ты ведь знала о похищении раньше, чем тебя призвал твой Великий, верно? – Круглые глаза Табити вдруг распахнулись широко-широко, и она уставилась на Дину, будто хотела вобрать ее взглядом всю, от каблуков сапог до кончиков волос. – Откуда, дитя?

– Я уже имела честь сообщить Владычице. Я сопоставила и поняла…

– Ты – Гроза, – оборвала ее Табити. – Молнии, шторм и грохот – это твое, а понимание и сопоставление… – Табити медленно покачала головой: – Не сопоставляла, не сопоставляла – и тут вдруг сопоставила. – Она холодно и страшно усмехнулась. – Как раз когда мы услышали, что это чудовище… монстр… извращение природы, более отвратное, чем все твари Прикованного… хортицкая ведьма осмелилась явиться в Ирий!

– Бабах! – Золотой кубок вывалился из жабьей лапы и булькнул в прудик, распугав лягушек с листьев кувшинок. Горло коронованной жабы раздулось, словно вот-вот лопнет, и пронзительное кваканье разнеслось по всей пещере: – Бре-ке-ке-ке!

– Мы все умрем! – выдохнула в толпе впечатлительная змеица-ямм и бессильно, как обрезанная веревочка, скользнула в обморок, прямо под ноги молодому воздушному дракону. Тот нервно поджал когти. Пещера забурлила, как забытый на огне котел:

– Человечья маньячка? Убийца драконов?

– Девчонка – драконоубийца? Могучие, но это жабам на смех, будь она тысячу раз… как ее… ведьма!

– Действительно, крылатые, она убила всего одного дракона!

– Хотите, чтоб убила еще? Меня удивляет ваше легкомыслие! Само ее появление – оскорбление нам всем!

– Человеческая ведьма, из-за которой я навлекла на себя неудовольствие моего Великого и Владычицы? – переспросила Дина. – Когда-нибудь она поплатится за свою наглость! – Лицо ее сохраняло полнейшую невозмутимость, зато мысли скакали, как блохи в собачьей шкуре (чтоб там Хортица ни говорила о собаках!). Где? Где именно их заметили? Пальцы Дины заледенели, и на мгновение стало не хватать воздуха. Было несколько возможностей, и от того, какая из них верна, многое зависело!

Табити подалась вперед – ее огромные круглые глаза оказались близко-близко, казалось, выворачивая Дину из собственной шкуры:

– Хортица здесь? Говори! Она идет к нему? – словно тонкая струйка сквозняка, уха Дины коснулся завораживающий, обессиливающий шепот.

– К кому «к нему»? – челюсти сводило, будто зубы склеились липкой карамелью. – Владычица изволит говорить загадками!

Не паниковать! Не врать напрямую! Маменька, конечно, почует, что от нее что-то скрывают, но… любой крылатый змей – вроде летающей шкатулки с секретами, все что-то скрывают.

– Ведьма, которую ты пыталась убить в людском мире! – Удлинившиеся когти Табити вонзились в плечо, Дина почувствовала, как под посеребренной кожей костюма по руке стекает кровь! – Она здесь? Ты ее видела? Она направляется в Мертвый лес? – Когти стискивались все сильнее, чешуйки серебряной драконьей брони хрустели, сминаясь и вдавливаясь в плоть, – Дине потребовались все силы, чтобы не отшатнуться.

– Иномирские ведьмы не осведомляют меня о своих планах! – глядя в тонкое яростное лицо широко распахнутыми от боли глазами, выдохнула Дина. Во всяком случае, не обо всех!

– Не лги мне, дочь! Ты слишком молода и глупа, чтобы вообразить, какой ужас ждет нас, если хортицкая ведьма доберется до своего… до Мертвого леса! – притягивая Дину к себе, точно кошка полузадушенного птенчика, прошипела Табити. – Отвечай!

Все планы, тонкие расчеты искусной игры вылетели у Дины из головы. Она болталась в жуткой хватке, а огромные, бездонные, как Вечность, глаза засасывали, точно в вязкое болото, мутные черные волны накрывали с головой, болотная жижа тянула ко дну…

– Кгар! Кгар-рр! – лавируя между скальными зубцами, перепончатый птах-привратник несся под сводами пещеры, а из когтей его свисала амфисбена – двухголовая змейка. – Срр-рочное сообщение для Владычицы! Ррраступитесь!

– Кажется, я все узнаю и без тебя! – пальцы Табити разжались, позволив Дине обессиленно скользнуть на пол и закрыться волосами от взглядов.

Табити подставила ладонь – и малютка-амфисбена шлепнулась на нее, браслетом обвившись вокруг длинных бледных пальцев.

– Хортица здесь! – шепот таял у самых губ Табити-Змееногой, но Дина видела, как они шевелятся, как мрачным огнем ярости… и беспредельной тоски вспыхивают круглые глаза. – Она все-таки идет к нему.

– Смерть разгневавшей Владычицу! – проорал зубастый птах. – Смерть нарушительнице границы!

– Сме-е-ерть! – во все зубастые глотки подхватили ящеры-сэв. – Смерть-шшш! – извивались у пола змеи-ямм, их громадные тела закручивались кольцами, по Тронной пещере словно катились пестрые волны… Крылатые змеи недоуменно переглядывались, не спеша присоединиться к общему хору.

– Драконом станет тот, кто принесет мне ее голову! – вскричала Табити.

– Кхе! Кха-и-кха-кхе-кхе! – захлебывающийся старческий кашель перекрыл шипение, стена пещеры закряхтела и открылась, рядом с Владычицей словно выросла еще одна скала. Грэйл Глаурунг, старший из Великих Драконов, шумно отхаркнул, без всякого стеснения сплюнув на пол. – Драконы! – скрипом старого камня брюзгливо проворчал он. – Мало молодых нахалов порхают без всякого смысла и порядка, чтоб еще делать новых из престарелых бескрылых червей?

Глава 7

Жертвоприношение iPhone

– Грэйл? – Табити обернулась к Великому Земляному с плохо скрытым недовольством. – Когда ты прибыл, сын мой?

– Только что, – проперхал старый дракон. – В Тронной пещере даже доложить некому, привратник невесть где носится, пока Великий топчется у порога, точно низкоползающий родственник. Никакого уважения! – гневный клекот зубастого птаха не произвел на зелено-коричневого старика никакого впечатления. – Позвольте по-простому, по-сыновьи поприветствовать вас, Матушка, а то староват я для всех этих почтительных целований хвоста, суставы хрустят и в пояснице стреляет. – Драконья лапища завладела ощетинившейся длинными, как спицы, когтями рукой Табити, вытянулись громадные губы, и громовой «чмок» отразился от стен пещеры.

– Сын мой, если вы стары, какой же старой должна быть я?

– Вам, Матушка, положено быть вечно юной. Вы в высоких эмпиреях порхаете, а я все к земле. Земля, она молодости не дает, все больше отбирает, зато учит осторожности, спокойствию драконьей души. На кого вы, Матушка, так бурно озлиться изволили? – и простодушно склонил увенчанную волосяными султанами голову к бронированному плечу.

Табити скользнула взглядом по приближенным, словно надеялась, что кто-то осадит земляного. Но свита хранила поистине каменное молчание.

– Х-хххортица! – наконец сквозь зубы процедила Табити, и кончик выглядывающего из-под подола хвоста бешено задергался. – Осмелилась нарушить границу!

– Ква! – прозвучало в тишине и тут же смолкло.

– Человеческая ведьма Водного? – Грэйл Глаурунг брюзгливо оттопырил нижнюю губу. – Я всегда говорил, что этот мальчишка много себе позволяет, а теперь тут будет еще и его девчонка!

– Не будет! – процедила Табити. – Я немедленно вышлю ей навстречу…

– Много чести – с почетным эскортом встречать! – склочно пробухтел Грэйл Глаурунг. – Надо ей – пусть сама добирается! А то хвост перед старыми драконами задирать, так они первые, эти мальчишки, девчонки… а как до дела – сотню мамок-нянек подавай!

– Ква? – сново тихонько квакнуло из ниши.

– Она убийца драконов! – слабенько вякнул неугомонный рогатый змей.

– Что это за драконы, которых так просто убить! Ох, молодежь! Ничего-то не умеют, а в другие миры суются, тамошних ведьм задирают, а потом – ай-яй, спасите!

– Ква! – возмущенно донеслось из ниши с коронованной жабой.

– Она перебила… – взмахивая двухголовой змейкой, завопила Табити… и осеклась.

– Жаба вас перебила, Матушка? – участливо переспросил Грэйл Глаурунг, словно невзначай, одним движением когтя изымая несчастную змейку у Табити из рук. – Так мы ее накажем!

– При чем тут жаба? Гивр-ямм! Младший хранитель свитков, ваш брат, средний подпостельничий Сэрвару-ямм, давал о себе знать?

– Никак нет, Владычица Предвечная и Изначальная! – Рогатый змей изогнулся в поклоне.

– Надеюсь, у его братца рога поменьше, а то как вы спите, Матушка, когда он у вас под постелью, я прям и не понимаю! – сочувственно пробормотал земляной дракон.

– Что говорят законы Ирия относительно наглых ведьм? – звенящим от гнева голосом вопросила Табити.

– Законы говорят: воля Владычицы превыше всего, – промямлил рогатый Гивр-ямм. – Незаконное проникновение в Ирий, безусловно, представляет собой малоприятный прецедент, однако же…

– Мне, простому приземленному дракону, не тягаться с образованными пещерными ямм… в пенсне! Только у земли своя мудрость, в свитках сложными словами не прописанная, зато укорененная, неспешная. Скалы вот не спешат, только ни одна скала пока еще никуда не опоздала. Примешь скорое решение, а глядишь – человечьи богатыри у нас уже посевы конями топчут, а то и вовсе… леса жгут, – с видом крайнего неодобрения покачал волосяными султанами земляной дракон. – И Великий Водный обидеться может, что его подружку плохо приняли. Он дракон хоть и молодой, нахальный, но растет, да, исправляется… А все потому, что старших слушает, не то что некоторые даже и не драконы! Я рассказывал, как молодой Айтварас Жалтис ходил со мной на слуг Прикованного? Как, говорит, велите, Великий Грэйл Глаурунг, так и будет, из воли вашей ни на взмах крыла не выйду, сам авангард Прикованного в ловушку заманю, чтоб только ваш хитроумный план исполнить…

– Миллион раз уже… рассказывали… Великий Грэйл Глаурунг Лун… – мелко кланяясь, пропыхтел Гивр-ямм.

– И миллион первый не вредно послушать, – нравоучительно продолжал Грэйл Глаурунг. – А то в драконы хотим, а о драконьей боевой славе знать не желаем! Ты, очкастый, чем хвост без толку гнуть, за связью сползал бы – а то вдруг ведьма тут да по делу, неудобно может выйти, и Великого Водного обижать не годится. А то сперва у Водного девицу, потом в земле без спроса дырки сверлить начнут, потом в огонь лапы совать… – он покачал султанами. – Не будем создавать тот самый прецедент.

– Если богатыри прислали к нам эту ведьму, они обязаны были оповестить… – раздраженно начала Табити.

– О том и речь: ни уважения у этих человечков, ни традиций! – согласно покивал Грэйл Глаурунг. – Что ж им, такое спускать? Ползи, милый, ползи, Владычица сейчас покажет наглым обезьянам место!

– Не хочу! – сквозь зубы процедила Табити.

– Железная у вас воля, Матушка: и не хотите, а делаете! А куда денешься: договор ведь… Все ради Ирия! – Грэйл Глаурунг почтительно протянул Владычице крыло. Та некоторое время буравила его взглядом, от которого, казалось, сыплются искры, воздух застревает в груди, колышется земля, а жалобно стонущие скалы пускают воду. Грэйл Глаурунг невозмутимо ждал. Табити-Змееногая стиснула губы в тонкую злую линию и… медленно возложила длиннопалую руку старшему сыну на крыло. Гибким движением она соскользнула с уступа – золотое платье мело подолом пол. Чуть подавшись вперед, словно потекла по черному обсидиану к грубо вытесанному из цельной глыбы каменному алтарю.

Раздалось мелкое трепетание крылышек – в когтях крохотных крылатых змеек в зал вплыл плащ цвета пламени, медленно подлетел к Табити и упал ей на плечи. Неподвижная как статуя, Владычица Ирия застыла над алтарем. Замерли драконы, волнами застыли извивающиеся у их когтей змеи-ямм, словно окаменели в строгой неподвижности двуногие ящеры-сэв – безмолвие накрыло тронную пещеру.

– Ашшшш! – тихое шипение вырвалось из бледных губ Табити – и камень алтаря налился бледно-молочным светом.

– Ашшшах-аххххарх! – И за спиной ее взвился фонтан алого пламени!

– Ползу-ползу, уже почти тут! – через застывшую пещеру пронесся рогатый Гивр – слабо сиял закрепленный меж его рогов хрустальный ларец. Скользнул к Владычице… и кончиком хвоста откинул резную крышку.

Табити, не глядя, протянула руку… и ее длинные пальцы сомкнулись на лежащем в ларце iPhone последней модели.

С пронзительным шипением Табити швырнула мобильник на алтарь – в руке ее возник грубо обточенный каменный нож! Отсветы огня блеснули на темных гранях древнего клинка… и Владычица со сдавленным воплем всадила нож в стекло телефона. Раздался хруст.

– Аа-а-ах! – выдохнула вся пещера, когда Табити почти сладострастно потянула клинок на себя, вспарывая жертве брюхо – пластик брызнул из-под ножа, жалостно и бесстыдно торчали микросхемы. Табити подхватила телефон двумя пальцами… и швырнула через плечо в бушующее за спиной пламя.

Биииип… биииип… биииип… – колебля воздух, над безмолвной пещерой плыли гудки. Бииип… – тень скользнула по бушующему за алтарем алому пламени – громадная человеческая рука потянулась…

– Алло? – спросил негромкий мужской голос.

Пламя вспыхнуло совершенно ослепительно… и на нем, как на экране, возник высокий, кряжистый, элегантно-седой мужчина в камуфляжной форме.

– Вольх! – вопль Табити заставил покачнуться пламя, на миг смяв изображение как брошенную бумажку. – Что эта ваша девка делает в моем мире?!

Брови элегантного мужика удивленно поползли вверх.

– Ой, пани змеица, якие мы радые вас бачиты! – огненный «экран» снова дрогнул, и в поле зрения влез длинный, похожий на Дон Кихота мужик в сдвинутой на затылок плоской милицейской фуражке. – А що це вы така знервована? Случилось чего?

– Ашшшшш! – Табити снова пронзительно зашипела, скалясь на своего молчаливого собеседника. – Не делай вид, что ты меня не слышишь, Вольх! По какому праву…

– Мыкола, а кто тут, в натуре, за права трындит? Human Rights зво́нит, что ли? – сбоку выдвинулась типичная физиономия качка-охранника с рынка, впечатление портили только пронзительные волчьи глазищи на этой хамоватой физии. – О, так то эта… самая крутая царица всех времен и народов! Наше вам с кисточкой!

Губа Табити презрительно скривились, но она больше ничем не выдала, что хотя бы заметила этих двоих. Взгляд ее был устремлен только на предводителя богатырской стражи.

– Девица, в мире людей, именуемая хортицкой, или же наднепрянской, ведьмой-хозяйкой. – Губы Табити скривила еще одна пренебрежительная гримаса. – В Ирии же – Хортицей-убийцей. – Недобрый гул вырвался из драконьих глоток. – Была замечена… – Табити на мгновение заколебалась, словно сперва хотела сказать что-то другое, – у Калинового моста на реке Смородине!

Скорчившаяся у подножия Тронной скалы, Дина бесшумно выдохнула и стиснула руки под плащом. У Калинова моста заметили, вот как… Она еще ниже опустила голову, радуясь, что рассыпавшиеся волосы прячут лицо.

– Та не может быть! Який мост, яка Смородина? Я ж ее ось-ось бачил, тильки що у нас в Запорожье была! – фальшиво настолько, что эта фальшь пробивалась даже сквозь помехи огненного экрана, изумился дядька Мыкола. – Скажи ж, Вук?

– Как под протокол, начальница! – Вук Огнезмей по-блатному цыкнул зубом. – Наехала, чисто атаманша Маруська Никифорова[1] в Гражданку, Великий Дуб на щепки растрощила – крест на пузе, вывернула здоровенное дерево, реально Терминатор… в штанах!

– Хиба ж Терминатор в юбке? – искренне обиделся дядька Мыкола. – Хлопец здоровезный, прям богатырь, а ты… таке неподобство кажешь!

– Ирка, Ирка в штанах! Ты хоть раз эту козу в юбке видел?

– Заткни своих шутов, Вольх! – атакующей коброй взвилась Табити. – Ирий не проходной двор, чтоб отправлять сюда своих малолетних ведьм на каникулы! Убитого в своем мире дракона ей показалось мало, сафари захотелось?!

Рев разгневанных драконов сотряс тронную пещеру.

– Яке сафари, шо вы таке кажете, жиночка! – растерянно запротестовал дядька Мыкола.

– А потому я, Табити-Змееногая, Тиамат Хубур Нюй-ва, Владычица Ирия, Предвечная и Изначальная, повелеваю! – Табити не слушала, и в ее гневе, как и в заверениях дядьки Мыколы, тоже было что-то… чуть-чуть не настоящее. Алое пламя взвилось столбом, на миг смяв лица отраженных в нем людей. – Человеческая девка именем Ирина, прозванием Хортица, явившаяся в наш мир без права и дозволения…

– Чего вас раньше такие тонкости не волновали? – набычился Вук.

– …дабы причинить зло племени драконов и змеев… – в голосе Табити вдруг зазвучала такая неистовая Сила, что подглядывающая сквозь рассыпавшиеся по лицу волосы Дина поняла – верит! Каждой чешуйкой верит, что Ирка – зло!

– …должна быть наказана сообразно вине, а потому двум… нет, трем полным «десятиглавым» драконам…

– Три «десятиглавца» против девчонки? – брюзгливо протянул Грэйл Глаурунг.

С яростным рыком Табити повернулась к нему – на оскаленных гадючьих клыках пузырился яд… Но прежде, чем она успела сказать еще хоть слово, драконью пещеру накрыл спокойный, даже чуть ленивый мужской голос:

– Я, Вольх Ярый Тур, предводитель богатырской стражи наднепрянских земель, председатель богатырского Совета мира людей, от своего и… всего Совета имени…

Вук с Мыколой уставились на начальство со смесью восхищения и реального ужаса. Губы Вольха Всеславича тронула легчайшая улыбка:

– Имею честь оповестить Владычицу Табити-Змееногую, Тиамат Хубур Нюй-ва Предвечную и Изначальную, и Совет Великих Драконов о том, что Хортица Ирина, Несущая Мир, Свет Молодого Солнца, наднепрянская ведьма-хозяйка мира людей, направляется в Змеевы Пещеры мира Ирий с официальным визитом по поводу… – Вольх Всеславич на краткий миг задумался. – Нелегального проникновения обитателей Ирия в мир людей, повлекшего за собой уничтожение материальных и нематериальных объектов, магических и немагических артефактов, а также злостное расхищение ро́бленных ведьм, убийства, контрабанду, нарушение государственной тайны…

– Какой еще тайны?! – взвился Грэйл Глаурунг – в буквальном смысле, тяжеловесно хлопая крыльями, как переполошенная курица. – Ты что несешь, Вольх?!

– Я несу?! – всякая официальность слетела с Вольха Всеславича, теперь предводитель богатырской стражи орал, как начальник ЖКХ на планерке. – Ваши у меня половину военного завода разнесли! Приперлись порталами прямо на задний двор, теперь контрразведка на ушах стоит – шпионов ловят, может, даже б уже поймали, только вот не знают, у кого из иностранных государств агенты с кабаньими клыками и беличьими мордами! – Вольх источал сарказм, убийственный, как яд Табити.

– Так это не наши! – с облегчением выпалил Грэйл Глаурунг. – То твари Прикованного!

Вольх Всеславич придвинулся так близко, что его лицо на огненном экране нависло над пещерной залой:

– Грэйл, веришь, мне оно до Пековой задницы! С вашей территории лезут – значит, ваши! Вот приедет Ирка, перед ней и оправдывайтесь! И сумму компенсации не забудьте оговорить!

Драконы ответили злобным, но и растерянным ворчанием.

– Почему сразу не предупредили? – заорал Грэйл Глаурунг.

– Как это не предупредили? – демонстративно оскорбился Вольх Всеславич. – А что вы наше предупреждение не получили… Ну так у вас реальный бардак, всякие Прикованные бесконтрольно шастают, ничего удивительного. Зато теперь вы в курсе и отвечаете за Иркину безопасность!

– Ты пожалеешь, Вольх, – стылым, неживым голосом сказала Табити. – Каждый миг всей своей дальнейшей жизни ты будешь об этом жалеть…

– Я тебя тоже люблю, змейка моя! – Вольх оскалил клыки, выглядящие почему-то не менее грозно, чем у самой Табити. – Что мы все о делах: как сама, как змееныши?

– Пошел к Шешу! – устало сказала Табити и повела краем плаща.

Бииииип… – послышался длинный гудок, огненный экран сжался в тонкую линию и втянулся сквозь камень.

Над Тронной пещерой снова повисло долгое молчание. Драконы настороженно косились на неподвижно застывшую Владычицу, и никто, даже Грэйл Глаурунг, не смел произнести ни слова.

– Оправдываться, значит, – равнодушным, даже слегка сонным голосом повторила Табити. – Перед хортицкой ведьмой. Которая едет в Змеевы Пещеры. Но ведь еще не доехала, верно? – губы Табити исказились в совершенно жуткой усмешке, она подняла голову…

– Матушка! – осторожно начал земляной дракон.

– Молчать, – небрежно обронила Табити, и тот и впрямь смолк – аж раздулся от желания выпалить что думает, но… промолчал. Табити обвела взглядом притихшую пещеру – ее глаза остановились на все еще коленопреклоненной Дине, и в них вспыхнуло насмешливое и недоброе пламя. – Ты ведь говоришь, эта самая Хортица – твой враг? Тогда, думаю, вам не следует встречаться, – вкрадчиво прошелестела Табити. – Проводите Повелительницу Грозы со свитой в ее покои… и проследите, чтобы в ближайшее время она их не покидала!

Табити повернулась и стремительно заскользила к прячущемуся за троном проходу. На миг задержалась, оглянулась на алтарь и задумчиво пробормотала:

– У нового iPhone связь действительно лучше. Гораздо лучше.

Глава 8

Такие непослушные змейки

Громадный валун медленно, со скрипом поворачивался, опечатывая покои Повелительницы Грозы. Камень закрывался, Дина неподвижно замерла напротив круглого пещерного проема, точно в раме картины: золотоволосая, стройная как тростинка, безупречно царственная, смертельно оскорбленная и смертоносно гневная. С тяжким грохотом валун лег на место, отрезая Верховную Халу и ее свиту от бурного кипения пещерной жизни.

– Фффу-ух! Я думала, они эту каменюку никогда не задвинут! – Дина сложилась пополам, словно у нее из спины штырь выдернули, и простерлась на зеленом мху у края горячего бассейна.

– Зачем тогда красовалась? – Мраченка принялась стаскивать с нее костюм для верховой езды.

– Как говорят люди: имидж если и не наше все, то наше очень и очень многое. – Дина сморщилась – слипшаяся от крови кожа костюма мучительно отдиралась от собственной кожи, сквозь которую проступала серебряная чешуя. Высунувшаяся из мха змейка слабо присвистнула – и через мгновение к Дине уже струилась ее подружка, неся в пасти примочку из цветов кровавника. – А вы еще говорили: надень платье, надень платье! – Дина устало откинулась на мягкий мох, позволяя мелким змейкам сновать вокруг, унимая кровь.

– Хорошо подогнано, ни щелочки, – пальцы Белой Змеи порхали у стыков запорного камня.

– Ты считаешь, мои покои в Змеевых Пещерах могут зиять случайными дырками? – Дина приоткрыла глаза, не без удовольствия оглядываясь вокруг. Кораллы и жемчуг украшали стены, кое-где, скромно и неброско, стояли статуи из древних затонувших городов, но главной гордостью Дины были мягко светящиеся шары. Ну глупо же быть Грозой и не обеспечить себя электрическим освещением!

– Но так мы отсюда не выберемся! – слегка обиженно обронила Белая Змея

– Ну и чего Владычица наша, да будет валерьяна ей в помощь, вдруг так раздраконилась? – накидывая на Дину шитое покрывало, проворчала Мраченка.

– Не дерзи, – Дина сурово сдвинула брови.

– Ты что, не знаешь? Она была первой женой Вольха Всеславича, – подхватывая сброшенный Диной костюм, хихикнула Белая Змея.

– Ни Шеша́ себе! – округлила глаза Мраченка. – А он у нее который?

– Ёрмунгандов хвост, кто ж их считал!

– Это совершенно не ваше дело, – укоризненно покачала головой Дина.

– Сплетни про парней не наше дело? – Мраченка и Белая Змея переглянулись… и дружно захихикали. – Даже про таких немолодых… – протянула одна. – Зато импозантных… – подхватила вторая. – Он такой… взрослый и надежный, хоть и человек. Матери-Владычице тоже нравились драконоборцы, а говорят – извращение!

Сидящая в уголке у стены Лаума негромко, на одной ноте завыла.

– О-о, Шешу, сколько можно! – Дина метнула злой взгляд на легкомысленных змеечек, со стоном поднялась с мшистого ковра и присела рядом с Лаумой на корточки. – Ну нельзя же так! Ты помнишь, откуда твой Сигурд взялся? – беря Лауму за скрюченные, как у дохлой курицы, старушечьи лапки, ласково-укоризненым тоном, точно доктор с больным ребенком, начала Дина. – Ведьму помнишь?

Лаума кивнула, не поднимая головы.

– Ведьма зажгла свечку… и прочитала заклятие… и они все трое вышли из водного зеркала, да? Добрыня Никитич, Сент-Джордж и этот твой… Сигурд.

Бесцветные старушечьи глазки затянулись мечтательной поволокой.

– Он еще тебя в бассейн за ногу сдернул…

На сморщенных губах расцвела слабая улыбка, источенные желтые клыки словно втянулись… Кончиками пальцев Дина ощутила, что кожа на руках Лаумы разглаживается. Образ жуткой старухи дрожал, как отражение в воде, Дина держала за руки печальную юную девушку – прямые и гладкие волосы, наполовину голубые, как весенний ливень, наполовину ярко-красные, закрывали ее двухцветным плащом. Одинокая слеза катилась по нежной щеке…

– Нашла о ком убиваться – мало что драконоубийца, так еще и не настоящий! – радостно вскинулась Дина, глядя на этот привычный облик.

Хлоп! – девушка исчезла, старуха приоткрыла рот и протяжно, без слов завыла – Ы-ы-ы-ы!

– Великий Уроборос и все кольца его! – Дина шлепнулась на пол и безнадежно уставилась на подвывающую Лауму. – Он бы все равно долго не продержался – свеча, на которую Ирка их вывела, уже почти выгорела! А так он нас всех спас и погиб… ну не погиб – развеялся как герой! Тебе бы понравился парень, который во время боя отсиживался у тебя на спине?

Старуха яростно затрясла седыми космами.

– Вот! А он вообще только наполовину был отражением реального Сигурда, а наполовину – твоим представлением, каким должен быть парень!

Старуха начала биться головой об стену.

– По-моему, теперь она думает, что сама виновата в смерти Сигурда. Раз она его в том бою представила, – меланхолично заметила Мраченка.

– Тьфу! – демонстративно сплюнула Дина – а ведь раньше она всегда считала этот Иркин жест вульгарным. – Ну удружила, в-ведьма!

– А нам все понравилось! – аж подпрыгнула Белая Змея. – Сент-Джордж был такой милый… смешной.

– Целоваться не умел, – отрезала Мраченка. – А вот Добрыня – да-а-а!

– Ты откуда знаешь?

– Не полируй мне чешую, Белая, можно подумать, ты не сравнивала! Это только Лаума вцепилась в своего Сигурда, как Уроборос в собственный хвост! Так что мы ведьме только благодарны.

– И совсем не против, чтоб она осталась в живых. – Белая Змея снова неуловимым движением, словно ее ветром отнесло, скользнула к завалившему проход валуну, легкими порхающими движениями касаясь стыков, щербинок камня, даже пятен.

– Может, она нас еще с настоящими парнями познакомит? – мечтательно протянула Мраченка. Даже Лаума в своем уголке притихла. Мраченка запустила руки в и без того взъерошенные волосы и с силой встрепала их, от чего они стали похожи на разметенную ветром тучу. – Откуда только Владычица, да будет жизнь ее длинна как ее же любопытный нос, вообще про Хортицу узнала?

– Мраченка! Повежливей, – предостерегающе бросила Дина. – Она же сказала – нас видели у Калинового моста. А там были только вы и…

– Это не мы! – Мраченка вскочила, Белая Змея отпрянула от валуна, и даже Лаума что-то протестующе замычала. – Мы никому ни полслова! Мы даже не хвастались, что у нас парни есть! Нет, мы хотели, конечно, но мы же все время были заняты и никуда не отлучались! – перебивая друг друга, зачастили змеечки. – Шешу, да этим гадюкам только расскажи – они бы и украсть наших парней не постеснялись! Клянусь крыльями Владычицы… – торжественно начала Мраченка, замолчала, подумала и исправилась: – Клянусь своей надеждой еще хоть когда-нибудь поцеловаться – мы никому про ведьму ни слова не сказали! – Белая Змея энергично закивала.

– Ну что вы, змеечки мои, я вам верю! – искренне улыбнулась Дина. Она и правда им верила. И не потому что они славные, а просто… Если Гроза желает, чтоб Туча и Летнее Облачко не болтали – они будут хранить молчание, даже не задумываясь почему. Хвост Шешу, да потому что она царствующая змеица, а не ужиха из болота! – Вы забыли, что там кроме вас еще кое-кто был.

– Кто? – растерянно приоткрыла рот Белая Змея.

– Кто? – совсем растрепала себе прическу Мраченка. – Кроме нас, и этих… которых прислал Прикованный… – она замолчала, и рот ее открылся так же изумленно, как у Белой Змеи. – Не-ет… Но кто…

Дина только загадочно улыбнулась, прислушиваясь к доносящемуся из-за запорного валуна легкому скрежету и царапанью, и припала ко мху.

В скальном тоннеле перед покоями Повелительницы электричества не было: под потолком, по вековой традиции не заглаженном и не обработанном, хранящем грозную красоту камня, блекло мерцала россыпь светлячков. Их слабый свет почти не рассеивал царящего внизу сумрака. У громадного валуна, закупорившего проход, кто-то упорно пыхтел. Словно толстенный канат обвивался вокруг камня и начинал раздуваться, раздуваться, раздуваться… пиииуффффуххх… мучительно, с шипением сдувался, становясь плоским, как измочаленная выбивалкой тряпка.

– Шшшшшешу… – над камнем, разочарованно шипя, поднялась увенчанная рогами голова, огоньки светлячков двумя точками отразились в стеклах очков. – Так не получается… – Кончик хвоста задумчиво огладил аккуратно подстриженную бородку. – Попробуем так… – Одним слитным движением рогатый змей снова обкрутился вокруг валуна, и только кончик хвоста уперся в каменный пол. Пшш-пшш-пшш. И без того толстая змеиная туша начала раздуваться, будто ее накачивали невидимым насосом. Валун плотно стиснуло в синих кольцах. Кончик хвоста работал точно поршень, упрямо выставленные рога нацелились в стену, а глаза под чешуйчатыми веками выкатились от невероятного напряжения. Пш-пш-пш-пш-пш. – Ну двигайся же! – то ли застонал, то ли взревел змей, и струйка яда из его распахнутой пасти брызнула на стену.

Валун дрогнул! Запорный камень едва заметно шевельнулся, чуть качнулся, на краткий миг размыкаясь со скальной стеной… Змей раздулся так, что казалось, узорчатая голубая шкура сейчас лопнет с треском, глаза выпучились, вот-вот вывалятся, как два мячика… Шшшшш!

– А что это вы здесь делаете, Гивр-ямм? – поинтересовался девичий голосочек.

– Арррхххх! – Валун со скрежетом встал на место. Крохотная, толщиной в волосок, щелочка сомкнулась. Рогатый змей опал, точно из него пробку выдернули, и смотанным пожарным рукавом свесился с валуна. От него валил пар, во всяком случае легчайшее белое марево затрепетало вокруг и рассеялось. Пару мгновений царила тишина, качаясь под тяжестью собственных рогов, змей с трудом поднял голову и, собрав глаза в кучку, уставился на маячащую в полумраке фигуру. – А, это вы… – наконец совершенно равнодушно пробормотал он и устало стек с валуна, тяжело дышащим комком шлепнушись на пол. – Вам чего?

– Это вам чего?! – возмутилась девушка. Она шагнула ближе к змею и властно щелкнула пальцами. Светлячки закружились вокруг нее, окатив световой волной длинное зеленое платье, струящиеся по плечам светлые волосы, увенчанные крохотной золотой короной, и горящие возмущением слегка на выкате зеленые глаза. Остальной коридор погрузился в непроглядную тьму. – Что вы делаете у покоев арестованной?

– Так документы… – Змей небрежно взъерошил хвостом обыкновенную файловую папку – в прозрачных файловых «страничках» мелькнули обычные, вышедшие из-под принтера бумажные листы, пергамент тончайше выделанной темной кожи с золотыми письменами и пупырчатые зеленые листы, грубо нарезанные под формат А4. – Что вас удивляет? – Змей раздраженно хлестнул хвостом в ответ на изумленный взгляд выпученных глаз. – Оттого что Владычица, да будет крыло ее над нами вечно, гневаться изволит, Дъна Лун не перестает быть царствующей змеицей. Домашний арест не повод увиливать от дел, знаете ли, – брюзгливо проворчал он, подтягивая папку хвостом.

– Из-звините, – от смущения кожа блондинки стала бледной, а в голосе прорезалось легкое поквакивание. – Может, вам помочь, Гивр-ямм?

– Еще не хватало! – пробурчал змей. – Шли себе – вот и идите…

Зеленоглазая блондинка зацокала каблуками прочь, стараясь не вслушиваться в ворчание за спиной… и вдруг остановилась так резко, что стальные каблуки вышибли искры из камня.

– А почему вы один? – она повернулась к оставшемуся у валуна змею. – Если вы имеете право тут находиться… чего ж в одиночку камни ворочаете, ква?

– Вы ж у нас царевна-лягушка – у вас что, никаких своих дел нет, раз вы тут посторонними занимаетесь? Ряска не гниет, мухи не пропадают? – ворчащий змей обмотал хвостом свою папку и словно невзначай попытался ускользнуть в темноту.

– Куда пополз?! – одним прыжком, внешне неуклюжим, зато стремительным и точным, блондинка оказалась рядом с рогатым змеем и придавила его хвост каблуком.

– Что вы себе позволяете?! – яростно прошипел змей. – Я младший архивариус Владычицы нашей…

– Принесу Владычице извинения. Мы, царствующие особы, уж как-нибудь поймем друг друга. – Блондинка совершенно по-жабьи раздулась. – Это что за поползновения?

– А я что, я ничего… – пропыхтел змей, сосредоточенно пытающийся уползти из-под туфельки.

– Ничего?! Ты хочешь выпустить Повелительницу Грозы! – Царевне очень хотелось потопать ножками, но она поостереглась: только отпусти – рогатый змей тут же стрелой ввинтится в темноту, и лови его потом! – Чтобы она спасла эту… эту крылатую сссу…

– Болотными газами надышались, царевна? Отчего Дъна Лун стала бы спасать… нашу гостью? Все знают, что она даже в другой мир ходила, желая убить ведьму!

– А Шешу их знает! – со злостью бросила царевна. – Только тут надо быть полной ряской, чтоб не суметь к комару добавить муху! Если сперва Владычица наша, да исполнится ее желание, намекает, что проклятая Хортица не должна добраться до Пещер, а потом велит запереть царствующую Дъну, значит, та может истреблению Хортицы помешать! А я не хочу, чтоб этому мешали! – зеленые булькатые глазищи стали жуткими, как черная вода над болотными омутами.

– Наслыш-шшаны, она сняла с вассс ш-шшкурку! Такая возможность реабилитироваться после первого провала с Иваном-царевичем и Костеем – и надо же: снова неудача! А ведь предупреждали ваше начальство: драконы в разведке – это нормально, змеи тоже – где угодно проползут, но жаба?

– Я царевна-лягушка! – квакнула блондинка. – И если я извинюсь перед Владычицей за смерть ее младшего архивариуса, корона у меня с головы точно не упадет! – и она обеими ногами прыгнула змею на спину.

Словно ожидавший этого, змей скрутился в тугую пружину и тут же взвился на хвосте над головой блондинки. Вместо зеленоглазой девицы на каменном полу уже сидела громадная пупырчатая жаба в короне. Горло жабы раздулось, из него вырвалось пронзительное «Ква-а-а!», и из многочисленных зеленых бородавок в морду атакующему змею ударили струйки вонючего болотного газа. С неуловимой стремительностью змей метнулся в сторону. Жаба прыгнула, растопырив лапы, шлепнулась змею на морду и впилась зубастой пастью меж рогов. Змей пронзительно зашипел и затряс башкой, норовя стряхнуть противницу. Жаба болталась, как брелок на сумочке, но не разжимала челюстей – там, где впились ее зубы, под шкурой у змея медленно расползалось черное пятно впрыснутого яда. Змей размахнулся и… грянулся башкой о камень. Раздался звучный хлопок – черный яд брызнул во все стороны, то ли из жабы, то ли из-под стесанной шкуры на голове змея. Распластанная жаба прилипла к скальной стене… с грозным шипением змей боднул ее. Рог с грохотом врезался в стену, посыпалась скальная крошка – в последнюю секунду жаба звучно шлепнулась на пол и тут же снова прыгнула. И снова змей увернулся. По стенам метались обезумевшие тени. Несущиеся в испуганном хороводе светлячки выхватывали из мрака то танцующие кольца змея, захлестнувшие раздувшуюся, как мяч, жабу, то зубастую жабью пасть, сомкнутую на змеином хвосте, то хвост, с размаху опускающийся на жабу… Прыжок. Удар. Укус. Рывок. Светлячки закрутили сумасшедшую карусель и замерли под скальным потолком, потому что замерли и противники. Загнутые, как одежные крючки, жабьи когти впились под кожу у самой головы змея, но змеиная пасть с ощеренными клыками нависла у жабы над головой. Жаба отчаянно стиснула когти – змеиная шкура лопнула, крупными каплями покатилась черная кровь.

– Не проглочу, так прожую! – выдохнул Гивр-ямм, и его пасть сомкнулась у жабы на голове. Зеленые перепончатые лапки дернулись…

Позади змея белый пар слепился в неопределенных очертаний фигуру, и… возникший из этого облака шипастый кончик драконьего хвоста дубинкой шарахнул змея по затылку. Кха! Уже заглотанная жаба вылетела у змея из пасти и канула в темноту. Змей покачнулся на хвосте и с маху ткнулся рогатой башкой в пол.

– Пшшшш! – сгусток пара окутал лежащего без движения змея и неторопливо поволок к запорному камню. Камень приветливо отодвинулся – на сей раз совершенно бесшумно.

В третий раз камень снова отодвигался со скрежетом, но зато отодвинулся совсем – и громадная башка Грэйла Глаурунга, Великого Земляного Дракона, сунулась в пещеру Дъны, Повелительницы Грозы.

– Змеечки, вы тут это… тут? – слегка смущенно прогудел Великий Земляной.

Бассейн посреди пещеры вскипел, и оттуда поднялась гребенчатая спина Повелительницы Грозы. Продолжая надраивать чешую проволочной щеткой, серебряная драконица вопросительно изогнула длинную шею:

– Великий Грэйл Лун в охранники нанялся?

Лежащая на краю бассейна Мраченка удивленно приподняла голову, Белая Змея оторвалась от томика стихов, кажущегося изысканно маленьким в драконьей лапе. Только Лаума, по-прежнему в человечьем обличье, все так же неподвижно сидела у стены. Грэйл Глаурунг надулся, длинные усы-вибриссы задрожали – и тут же эхом отозвался далекий обвал:

– Я бегу со всех лап, об этой наглой змеюке беспокоюсь, а она мне грубит! Совсем молодежь уважение потеряла!

– А чего обо мне беспокоиться? – все еще сердито проворчала Дина и принялась критически разглядывать свой хвост, подправляя щеткой то одну чешуйку, то другую.

– Да жаба на меня в коридоре налетела, квакала: то ли вы сбежали, то ли вас украли, – досадливо рыкнул Земляной.

– Я не жаба! – донеслось из коридора возмущенное кваканье, тут же пресеченное звучным ударом хвоста.

– Надеюсь, ты и впредь никуда не собираешься и никаких глупостей не наделаешь. Хотя чего умного ждать от глупой девчонки! – И длинная шея Земляного медленно утянулась обратно, камень со скрежетом встал на место.

Мгновение царила тишина, потом Белая Змея вытянула шею и приникла ухом к валуну.

– А охрану поставил – каменных големов! – поморщилась она. – И валун снова притер намертво, даже мне не просочиться!

Дина только небрежно отмахнулась кончиком хвоста, сунула морду в бассейн… теперь из ее пасти, как червяк из клюва голубя, свисал толстый синий змей с рогами. Дина небрежно сплюнула его на пол:

– Теперь, может, поясните нам, Гивр-ямм, что это вы вдруг так заинтересовались моим освобождением?

Змей, судорожно, как придавленный ботинком червяк, собрался в кольца, вытянулся.

– Исключительно из уважения к Повелительнице Грозы! – забормотал он, шаря хвостом в поисках потерянных очков.

– Бросьте, Гивр-ямм! – погружаясь в бассейн по ноздри, лениво пробулькала серебряная драконица. – Младший архивариус, конечно, обязан всячески уважать Повелительницу Грозы… но только не тогда, когда это уважение расходится с явленной волей Владычицы, да будет эта самая воля всегда-всегда и так далее… Дел у нас с вами тоже никаких нет, – она кивнула на папку, предусмотрительно прихваченную Белой Змеей из коридора. Любопытная Мраченка хвостом подтянула папку к себе. Гивр-ямм неожиданно напрягся и потянулся следом, но Белая Змея мягко, одним когтем, придержала его и укоризненно покачала головой. – Так кто вам велел меня освобождать? – небрежно поинтересовалась Дина.

– Никто, как есть никто, царевна! – заторопился змей. – Аа-а-а! – он вдруг с воплем подскочил, едва не врезавшись рогами Мраченке в бок. Оставленная без внимания, Лаума незаметно подползла к змею и двумя пальчиками взяла Гивр-ямма за хвост. Змей попытался поджать хвост – Лаума зажала его в кулаке. – Сам я! Все это ревность, о прекрасная чешуей и хвостом, только ревность!

Белая Змея и Мраченка широко распахнутыми глазами уставились на хозяйку, Повелительница Грозы нервно стегнула по воде хвостом.

– Брат мой, Сэрвару-ямм! Ему сто, и мне сто, мы ж из одной кладки… Столетний змей-ямм становится драконом, не Лун, конечно, им только родиться можно, драконом-Мин, если проплывет вверх по водопаду. Но я как исследователь со всей ответственностью заявляю, что это совершенно невозможно! Это же должен быть не пологий, а отвесный водопад, и по скальной стене тоже проползти нельзя, в рукописях определенно сказано: «проплыть»! Но превращение столетних змеев в крылатых есть непреложный, исторически зафиксированный факт! То есть в данном случае мы имеем дело с легендой, призванной скрыть реальную методику, а именно – что превращение столетних змеев совершается членами царствующей фамилии Лун!

– С чего вы взяли? – ошарашенная этим экскурсом, Дина даже слегка отпрянула.

– Матушка ваша Владычица, да будет ее справедливость хоть на кончик хвоста справедливее, поставила брата моего, Сэрвару-ямм, во главе своих амфисбен да пообещала, что, если он уничтожит Хортову кровь, она сделает его драконом! – выпалил Гивр и снова попытался отобрать свой хвост у Лаумы. Старуха обиженно захныкала и подтащила его к себе поближе. – Почему его, а не меня? Потому что он средний подпостельничий, а я всего лишь младший архивариус?

– Вы ревновали к брату? – Дина успокоенно вздохнула, так что бассейн чуть не вышел из берегов. – Решили, что, если я сорву его… миссию, он не станет драконом?

Гивр-ямм истово закивал.

– Что ж, очень по-змеиному, – задумчиво согласилась Дина.

– А вы не могли бы… попросить Лауму Мин отпустить мой хвост? – косясь на Лауму, с квохчущим хихиканьем пытающуюся попробовать кончик хвоста на зуб, взмолился змей.

– Подожду пока, – рассеяно обронила Дина. – Не сходится, Гивр-ямм!

– Что не сходится, царствующая? – пропыхтел змей, изо всех сил упираясь, пока Лаума наматывала его хвост на кулак.

– Амфисбена Владычицы еще когда вернулась, – пояснила Дина. – И без меня провалился ваш братец.

Лаума подтащила змея совсем близко, обеими руками ухватила его за рога и уставилась на него из-под полуприкрытых морщинистых век, кривым клыком в задумчивости покусывая дряблую губу – словно примеривалась.

– А она могла бы на меня так не смотреть? – задушенным шепотом вопросил Гивр.

– Ну она же пока ничего не делает. Так зачем вам надо было, чтоб я отправилась навстречу Хортице?

– Мне не надо было… – начал Гивр-ямм. Лаума вдруг отвела взгляд от его морды и заинтересованно уставилась на разодранную жабьими когтями шкуру. – Клянусь Владычицей, это надо не мне! – бледнея до серости, заорал рогатый змей. – Я… Я состою в ТОМД! – взвизгнул он.

Драконицы переглянулись.

– Ну и что это значит? – наконец спросила Дина.

– Первые две буквы – Тайное Общество, – опасливо косясь на Лауму, наконец выдавил змей.

– А вторые? – терпеливо продолжала расспросы Дина.

– Царствующая, так оно ж тайное… – Лаума кончиком когтя начала с интересом расковыривать присохшую на шкуре змея кровь. – Хорошо, хорошо! – заторопился тот. – Тайное Общество Молодых Драконов!

– О как! – совсем не аристократично отвесила челюсть Дина. – Драконов. Причем молодых. Тайных молодых драконов. Отлично замаскированных. – Она медленно прошлась взглядом по потускневшей от возраста чешуе столетнего рогатого змея.

– Да! – змей вздернул рогатую голову. – Сейчас время молодых! Над Ирием встает заря новой жизни, а костная, ороговевшая в своей чешуе старая власть этого не понимает! За хвостом Владычицы должны лететь сильные, молодые, ратующие за прогресс драконы!

Копавшаяся в папке змея Мраченка молча выудила из файла ярко отпечатанную листовку и перекинула ее Дине. Та увидела картинку с драконом, парящим на фоне восходящего солнца, девизом «Время молодых!» и первой фразой: «Над Ирием встает заря новой жизни, а ороговевшая в своей чешуе старая власть не понимает…»

– Это мы с Айтом, что ли, старая власть? – пробормотала Дина. Рогатый змей презрительно скривился, Лаума немедленно ткнула когтем ему в свежую рану и, тихонько бормоча: «Кро-овь, кро-о-о-овь!» – сунула палец в рот. – Ну и кто состоит в вашем молодежном обществе?

– Оно не молодежное! – отчаянно вывинчиваясь из хватки Лаумы, прохныкал змей. – То есть молодежное, конечно, но в первую голову – тайное! Я не знаю! Крылом Владычицы клянусь… Всей Владычицей клянусь – я никого не знаю! Мне просто оставляли сообщения в тайнике, вот и сейчас велели сделать так, чтоб вы смогли покинуть свои покои. Я думал, вы тоже с нами!

– О как! – не заботясь о манерах, снова повторила Дина.

– А откуда вы тогда знаете, что работаете именно на этот самый… БОМ? – с любопытством спросила Белая Змея.

– ТОМД! – возмутился Гивр. Лаума с чмоканьем вытащила палец изо рта. – Потому что на Мать-Владычицу, твердой скорлупы ее деткам, работает мой брат Сэрвару-ямм! А ведь ему сто, и мне сто, мы ж из одной кладки… Только ему Владычица обещала, что он станет драконом!

– А вам, случаем, эта самая тайная молодежь ничего не обещала? – поинтересовалась Дина. И тут же отмахнулась хвостом: – Можете не отвечать… – По встопорщившейся чешуе и частому дыханию змея и так все было ясно.

– В этом их обществе состоят драконы Лун? – робко спросила Белая Змея.

– Наш с Айтом братец Татльзвум Ка Рийо тоже Лун, хотя ничего собой не представляет, – пожала крылом Дина.

– Тат с Шеном, – напомнила Мраченка. – А Шен в заговоре состоять не может.

– Шен та-акой пра-авильный, та-акой пре-еданный, такой… ску-учный, – протянула Белая Змея.

– Преданность не может быть скучной, – оборвала ее Дина. Но кто-то же выдавал себя за Айта… и кто мог, кроме так похожего на брата Тата? Который все время был с Шеном, который никак не мог состоять в заговоре? Или… мог? Короткая злая молния вырвалась у Дины из нозрей и вонзилась в пол рядом со змеем. Тот нервно дернулся и затряс бородой. – Что еще вам поручали делать?

– Не ссскажу! – вдруг отчаянно прошипел рогатый змей. – Они мне доверились, они пообещали, что я стану драконом!

Радостно скалясь, Лаума протянула когтистые морщинистые руки к змею – как ребенок к новой игрушке.

– И ничего я такого не делал! – изо всех сил пытаясь уползти, проорал змей. – Я просто младший архивариус! Разыскивал кое-что по архивам…

– Похоже, мы здорово недооцениваем наши архивы. – Мраченка шлепнула на бортик бассейна отнятую у змея файловую папку. – Тебе это ничего не напоминает?

Белая Змея вытянула шею с другой стороны. Некоторое время три драконицы внимательно изучали рисунок и описание, и наконец Дина кивнула:

– Башня. К которой нас проводил Иркин кот. В которой держали Айта и остальных Великих.

– Мы еще говорили, что никто о ней не знал, – пробормотала Белая Змея. – А в архивах, выходит, она сохранилась. Старая сторожевая башня.

– Тут что, все сведения, которые вы сдавали заговорщикам? – Дина когтем перелистала папку и подняла глаза на змея. – Ну зачем вы их хранили, я понимаю – чтобы было с чем пойти к старой власти, если новая не сделает вас драконом. Но зачем вы таскаете ее с собой?

– А куда ее девать? – истерично прошипел змей. – Я не царствующий змей Лун, у меня личной пещеры нету, а в кубле для младших архивариусов ничего не спрячешь. В архиве тоже… старшие архивариусы, вот и приходится таскать с собой. Раньше никто и не думал заглядывать!

– Ты вот на это посмотри! – Мраченка листала прозрачные страницы… и драконицы снова уставились друг на друга.

– Ты думаешь… Это разумно, куда-то же они должны были деть оставшихся Великих… – пещера наполнилась тихим рокотом голосов. – Именно сюда? Неужели он тоже замешан? Хотя если кто-то и мог, то только он… спрятать прямо в центре владений Воды… Великая черепаха Ао Алтан Мелхей Суань-У, Черный Воин, вдруг вышел из спячки и отправился вверх по Молочной – а это тут к чему? Как ты не понимаешь, значит, Ирке удалось! Единственный, кто мог призвать Черного Воина, – это наш Повелитель. Никогда не думала, что такие сведения попадают в архив… Но видишь, попадают же! – Все три драконицы дружно уставились на трепыхающегося в хватке Лаумы змея. – Айта будет ждать засада, и если Ирка с ним… – заключила Дина, и все дружно кивнули. – А знаете, младший архивариус Гивр-ямм… – Лаума, волочащая змея за хвост, остановилась, позволяя ему сфокусировать расходящиеся глаза на Повелительнице Грозы. – Если бы не вы, у этого вашего молодежного движения ничего бы не вышло: ни Великих похитить, ни… – Дина выразительно махнула хвостом. – Жаль только, что вам соврали – Лун не могут сделать обычного змея-ямм драконом. Даже столетнего.

– Владычица, да будет слово ее крепко, обещала моему брату, а значит…

– О Шешу, нельзя же змею быть таким наивным! Конечно, она тоже соврала! В первый раз разве? В любом случае, девочки, рассиживаться нечего – отдых окончен! – Дина поднялась из бассейна, потоки воды хлынули с чешуйчатых боков.

– А если это… тоже ловушка? – кончиком хвоста Мраченка очертила разом и змея, и его папку, и замурованную дверь.

– Я предпочла бы думать, что все обитатели Змеевых Пещер хитры и коварны – тогда бы я тебе точно сказала: да, ловушка. Но когда встречаешь столетнего змея, члена Тайного Общества Молодых Драконов… – Дина покачала головой. – Понимаешь, что здесь возможна любая чешуйня. На всякий случай… – она издала тихий свист, во мху мелькнуло тонкое змеиное тельце… Через мгновение змейки явились снова, волоча здоровенный казан с запирающейся крышкой. – Вы летите с нами, Гивр-ямм!

Радостно захихикав, Лаума свернула змея в клубок и швырнула на дно казана. Следом, стукнув змея по рогам, полетела файловая папка.

– Что вы делаете?! – донеслось изнутри пронзительное шипение. – Это произвол старой власти! Моего брата, Сэрвару-ямм, вы бы в чан не сажали! – Крышка с грохотом захлопнулась и тут же затряслась под напором упирающихся в нее рогов. Мраченка взяла казан в когти.

– А вдруг нас снова захотят проверить? – робко спросила Белая Змея.

– А против этого используем изобретение дочери морского дракона Барбары Острый Гребень, среди людей известной как Варвара Краса Длинная Коса, – и Дина смачно плюнула на три стороны.

– Дайте же наконец поспать! – донеслось из соседней пещеры – и это был голос Дины.

– Госпожа отдыхает, просила не беспокоить! – вода бассейна вздохнула голосом Белой Змеи и вспучилась, точно сквозь нее проступил драконий гребень.

– Я готовлю маску для чешуи, подойти не могу! – покричали из кухни голосом Мраченки.

– А выберемся как? Если кто забыл – Грэйл Глаурунг нас тут запер. А дырок у тебя в пещере нет! – подхватила настоящая Мраченка.

Дина поглядела на нее укоризненно:

– Я сказала, что у меня в пещере случайных дырок нет. Неужели ты думаешь, я не приготовила для себя лазейки? – Она сложила крылья и нырнула в бассейн. Мраченка и Белая Змея кинулись за ней. Лаума доковыляла до воды и булькнула ко дну.

Далеко в стороне от Змеевых Пещер воды реки Молочной раздались, и в воздух выметнулся драконий клин. Громадные крылья работали, поднимая змеиц все выше и выше.

– Летим на помощь Повелителю? – весело выпалила Мраченка.

Дина зависла в воздухе, ловя ветер… и вдруг развернулась на кончике крыла, направляясь прочь от реки.

– Но… как же… ведь засада! На Повелителя! – догоняя ее, прокричала Мраченка.

Дина скосила на нее сверкающий золотой глаз:

– Мраченка Мин, ты думаешь, наш Повелитель не в состоянии справиться с какой-то засадой без твоей помощи?

– Нет, моя госпожа! Прошу прощения у Повелительницы! – пролепетала испуганная темная драконица.

– Поэтому мы полетим совсем в другое место! – Дина предвкушающе оскалила громадные клыки.

Три драконицы – серебряная, темная и белая – летели навстречу низко висящему ирийскому солнцу. Следом поспешала еще одна – ее чешуя казалось черно-серой, потускневшей и кое-где облупившейся от времени, лапы скрючились, как у дохлой курицы, а султан на голове поседел. Но ее крылья рассекали воздух так же сильно и стремительно, как и у остальных.

Белоснежная, как летнее облачко, драконица догнала серебряную предводительницу и робко поинтересовалась:

– Можно я спрошу, госпожа? А что на самом деле нужно, чтоб столетний змей стал драконом?

– Ну в легендах же ясно все сказано – проплыть вверх по водопаду! – невозмутимо откликнулась Дина, устремляясь к далекому горизонту.

Глава 9

Самая крупная рыба

– Ну ты и здорова дрыхнуть!

– Между прочим, это первая ночь неизвестно за сколько времени, когда я сплю в кровати! – не открывая глаз, пробормотала Ирка.

– Ты хочешь сказать, что это первые сутки, – уточнил Богдан. – Ты как вчера утром отрубилась, так проснулась уже завтра! То есть сегодня.

Интересное кино… Ирка нехотя разлепила веки – лучик утреннего солнца, какой-то необыкновенно свежий и легкий, каким всегда бывает по утрам над водой, пощекотал ресницы. Ветерок, тянущийся сквозь крохотное окошко, совсем не похожее на иллюминатор, просто незастекленное квадратное окошко со ставнями, доносил запахи воды, водорослей и еще чего-то неопределенно-речного – может, плавающей «за бортом» рыбы? Застеленная толстым матрасом деревянная койка, похожая на полку в купе, едва заметно колыхалась – «черепахо-лайнер» мягко скользил по реке, лишь иногда едва заметно вздрагивал, откликаясь на сильный толчок лап. Ирка скосила глаза вбок – и уперлась взглядом Богдану в нос. На крышке рундука у стены восседала Танька, Богдан устроился прямо на полу, возле Иркиной койки, заняв последнее в крохотной каютке пустое пространство.

– Ты проспала весь день и ночь, – мягко сообщила Танька.

Ирка прислушалась к себе: тело переполняла странная смесь наслаждения (лежу! на самом деле! и никуда бежать не надо!) и тягучей как смола слабости. Тупо болели все ушибы, обожженная кожа саднила и казалась ломкой на ощупь. Организм недвусмысленно намекал, что если ему позволят еще чуть-чуть полежать, то все остальные потребности, включая еду и туалет, он согласен отложить на потом. Ирка обхватила подушку и вжалась в нее щекой, давая понять, что вставать не собирается.

– Тяжело пришлось? – тихо спросила Танька.

Ирка только повела плечом и зашипела от боли – обожженная кожа натянулась, вызывая одновременно боль и мучительный зуд.

– На, выпей! – Танька мгновенно сунула под нос крышечку от термоса, плескавшийся в ней напиток знакомо пах травами. – Тут обычные травки, ну пошептала я над ними немножко.

– Все равно не встану! – решила Ирка и принялась умащиваться на койке, пытаясь пить и валяться одновременно. Зашипела сквозь зубы – больно.

– Надо у твоего дракона кровушки попросить – сразу полегчает. Хоть какая-то от него польза, – предложил Богдан.

Танька поглядела на него укоризненно, а на случай, если укоризненные взгляды не подействуют, пнула.

– Кстати, он еще спит, – сообщила она.

– Ага, и храпит – жуть! – вмешался неукротимый Богдан. – Я под его окном слышал.

– Не храпит, а рычит, – немедленно оборвала его Танька.

– Да-а, это, конечно, разница! – протянул Богдан. – Рык – он, конечно, гламурнее, – и вдруг тихо добавил: – А еще стонет. Что же надо было делать, чтоб так ухайдакать дракона?

Ирка криво усмехнулась: ну и что она может Богдану рассказать? Плен, отчаянный побег, полная потеря себя, застарелый голод и регулярные побои, достававшиеся никому не нужному беспамятному пареньку, которому надменная хортицкая ведьма дала имя Пенек? Не, можно, конечно, и рассказать, Богдан наверняка поймет и оценит, не исключено, что даже относиться к Айту станет лучше. Только сам Айт ее после этого поймает и закопает… хотя нет, он же водный, а не земляной – значит, утопит! Да он наверняка сейчас сам не против новой амнезии, чтобы забыть период своей жизни, когда Великий Дракон был Пеньком!

Богдан, то ли что-то понял по выражению ее лица, то ли почувствовал, но вдруг отвернулся и вроде бы равнодушно поинтересовался:

– Вставать будешь или как? Мы тут воды из-за борта натаскали, так что если хочешь умыться…

Ирка прижалась к кровати… Хотя вечно лежать тоже невозможно, лучше все проделать заранее, не дожидаясь, пока физиология взбунтуется. А то придется бегать по панцирю гигантской черепахи с криками «А где здесь туалет?».

– А оденусь я во что? Разве что в простыню замотаться, пока до этого Торжища доберемся? – Ирка поддернула повыше льняную простынку, всю в веселеньких цветочках.

– Есть футболка и джинсы, твои, – негромко предложила Танька.

– Как мне этого не хватало! – блаженно прикрывая глаза, пробормотала Ирка. Когда все заранее продумано, каждый шаг просчитан, запасные варианты прикинуты и запасные штаны прихвачены. А не ломиться вперед на чистой силе и голой импровизации, оставляя куски шмоток и собственной шкуры на всех ирийских кустах.

Кроме джинсов и футболки Танька вытащила еще и пакет с чистым бельем из Иркиного шкафа – Ирка ткнулась в шуршащий целлофан носом, вдыхая родной домашний запах. А когда открыла глаза, застонала от восторга – на краю кровати стояла еще и пара кроссовок.

– Танька, я тебя обожаю! А то хоть снова у Айта лапти проси!

– Дракон умеет плести лапти? – скривился Богдан.

– Он много чего умеет, – нейтрально отозвалась Ирка.

– Свалил бы ты отсюда – Ирке переодеться надо, – неласково предложила Танька.

– Чего? И торчать там одному с драконом?! – возмутился Богдан.

– Если с драконом – значит, уже не одному. И вообще он спит, – фыркнула Танька, выпихивая Богдана из каютки и захлопывая за ним хлипкую, плетенную из лозы дверку.

– Как у тебя с ним? – хором спросили обе девчонки, стоило шагам Богдана затихнуть вдалеке. И обе усмехнулись.

– У нас времени особо не было… ну, на отношения, – задумчиво протянула Ирка. – Должны быть ничего так… – голос ее зазвучал неуверенно. – Если он, конечно, не начнет комплексовать из-за того, в каком виде я его нашла. И если не поверит своему гадюке-братцу, что я с тем целовалась.

– А брат у Айта что, не крылатый змей?

– Крылатый по анатомии, гадюка по жизни. Это ж он тогда Айта из нашего мира уволок. А еще Шен… это начальник Айтовой охраны, но если я правильно поняла, он друг. Был.

– Предают, как известно, только друзья, к врагам никто особо высоких требований не предъявляет, – кивнула Танька. – Но ты ж с этим братом-гадюкой не целовалась, так что одной проблемой меньше! – бодро начала Танька, поймала Иркин взгляд и поперхнулась: – Ну ты даешь, Хортица! Не хочешь поподробнее рассказать, чем вы вообще тут занимались?

– Н-нне то чтоб сильно, – неуверенно протянула Ирка. – Скажем так, Айт все это время был совершенно другим человеком…

– Змеем, – напомнила Танька.

– В том и прикол, что человеком. В общем, я не уверена, что Айт обрадуется, если я об этом начну рассказывать. У меня такое чувство… что я за эти дни целую жизнь прожила. И даже слегка померла.

Танька посмотрела на нее с любопытством. Такой измотанной и растерянной она Ирку еще никогда не видела, даже после самых яростных сражений на собственной территории. Хотелось бы, конечно, узнать подробнее, что тут происходило, особенно как можно змея, который и без того превращается в человека, превратить в… человека? И в пенек (реальный пень или это все-таки прозвище?). Но это может и подождать, все равно она из Ирки все потихоньку вытянет.

– Насчет бабки и козы я поняла… – натягивая футболку, начала Ирка.

– Да? А я вот этих двух коз – старую и рогатую – до сих пор не понимаю! – злобно проворчала Танька. – Елизавета Грр-ригорьевна, чтоб ее… – не хуже Ирки в собачьем облике прорычала Танька. Выставить ее такой дурой! Годами старая хортицкая ведьма жила у них прямо под носом… и, зная бабку, Танька не сомневалась – та этой ситуацией наслаждалась! Ничего-ничего, когда-нибудь и под этой хитрой ведьмой ухват переломится, вот тогда ей все-е припомнится!

– Что еще дома, как у меня в школе, не знаешь? – потеребила Ирка, отрывая Таньку от мстительных размышлений, в которых фигурировали ударная доза зелья от запора, проклятье на бабкину вставную челюсть и запутывание дороги работнице собеса, оформлявшей бабке прибавку к пенсии.

– За домом… ну и за всем остальным тоже Оксана со Стеллой взялись присмотреть, не лучший вариант, конечно, но их богатыри проконтролируют. Что ты смоталась в Ирий, они, богатыри, в смысле, как-то пережили, Вольх Всеславич обещал в случае чего всю богатырскую рать в полном вооружении…

– Да ну? – стягивая волосы резинкой, удивилась Ирка.

– В школе… Ваша баба Катя не в восторге, что ты в конце года вместе с бабкой к маме в Германию укатила, но проявила понимание. Хотя меня ваша математичка предупредила: без пересдачи годовой контрольной на нормальный табель можешь не рассчитывать.

Иркина физиономия стала кислой.

– Честное слово, контрольная сейчас самая маленькая из наших проблем!

– Тебе хорошо говорить, ты в математике хоть что-то соображаешь, – проворчала Ирка. – Ладно, я есть хочу… – Она застегнула джинсы… Ни фига себе, она похудела за эти дни, вон под пояс два пальца свободно входят, а было впритык! – и решительно распахнула дверь. Та уперлась в перила. Ирка огляделась.

Она уже видела закрепленное на панцире гигантской черепахи сооружение, но тогда ее больше всего заинтересовала койка в сплетенной из гибкой лозы крохотной каюте, похожей на корзинку. Дверь каюты выходила на узкую галерею – больше всего это напоминало деревянные строительные мостки, наспех сколоченные из разнокалиберных досок. Разве что перила тоже плетеные. Царственно восседать в шезлонге, потягивая коктейль через трубочку, тут явно не выйдет. Ирка глянула за борт… край громадного черного панциря исчезал под непрозрачной, белой водой реки Молочной. Под ударами невидимых лап вода у панциря вскипала пеной, точно белая шапка капучино.

– Эй, мы тут! – откуда-то сверху окликнул Богдан. Ирка огляделась и, завидев рядом хлипкую плетеную лесенку, полезла наверх.

– В этом Ирии что, везде какие-нибудь обезьяньи лестницы? – ворчащая Танька последовала за ней.

Ирка уцепилась за край и вскарабкалась на такую же грубо сколоченную площадку на верхушке панциря.

– А говорили, ты спишь…

– В общем-то, да, сплю, – приоткрывая один глаз, ответил Айт. – Отлично выглядишь. Мне рядом с вами даже неловко таким оборванцем, – и по тону было понятно, что никакой неловкости он на самом деле не испытывает.

Что Ирка там думала насчет шезлонга? Оказывается, где и на чем восседать, не так важно, главное – кто восседает. Айт расслабленно полулежал в плетеном кресле. Тонкая кисть небрежно свешивалась с подлокотника, голова откинута на спинку, глаза закрыты, а на губах бродит смутная усталая полуулыбка, и весь он, от кончиков спутанных волос (расчесать бы!) до босых пяток, такой невозможно царственный, что даже без чешуи и хвоста понятно, что это змей-Повелитель. И драная рубаха, сквозь которую просвечивал голый торс, и еще более драные штаны этому совершенно не помеха. Ирка вдруг вспомнила скорчившегося на корточках перед костром Пенька – словно старавшегося занимать как можно меньше места, стать как можно незаметнее… и ощутила легкий укол в сердце. Будто бросила слабого и беспомощного ради вот этого вальяжного красавца. Но… не нравится же ей Пенек больше Айта? Да он ее вообще бесил все время!

– Ага, я вот тоже второй день глаз оторвать не могу! – раздался сзади Танькин голос.

Че-е-его? От кого? – Ирка развернулась и… обнаружила Таньку стоящей у перил и жадно вглядывающейся вдаль. Ирка аккуратно выдохнула и, тихо скользнув мимо Айта, встала рядом с Танькой. «Черепахо-лайнер» неспешно преодолевал течение, держась невдалеке от берега. Наднепрянскую ведьму шириной реки не удивишь, но на Днепре с одного берега хотя бы крыши высоток на другом видны, а здесь противоположный берег тянулся едва заметной линией на беспредельном горизонте молочно-белой воды. Или это просто потому, что там нет высоток?

Среди буйных зарослей на берегу изредка мелькали крыши невысоких домов – Ирка не сразу и поняла, что это крыши, их покрывали разноцветные лепестки. Кое-где заросли рассекала прорезь деревянных мостков, спускающихся к воде, – но селиться прямо на берегу здесь явно было не принято. Молочная, раньше казавшаяся Ирке пустынной, была переполнена движением. Мимо, с вальяжностью пешеходов, фланирующих на бульваре, мелькали «самоплавающие»: извивающиеся в воде громадные змеи и рыбины в сверкающей чешуе, явно отделанной драгоценными камнями. Панцирь черепахи медленно прошел мимо троицы русалок с корзинками салатовых водорослей, самозабвенно сплетничающих чуть ли не посреди реки. По правому борту лихо промчалось нечто, формой напоминающее эмалированный тазик, но раззолоченное и украшенное финтифлюшками, как старинная карета, – везла этот каретный тазик четверка существ с роскошными конскими гривами и не менее роскошными рыбьими хвостами.

– Ой, это идропы, я про них читала! – при виде них завопила Танька.

– Ага, а вон то – типа китайцы! – Богдан ткнул пальцем в снующие по всей реке типичные, как на картинках, китайские джонки под бумажными парусами, и изумления на его лице было больше, чем при виде конерыб.

Айт лениво приоткрыл глаза:

– А, эти… – он снова сонно опустил веки. – Я не понимаю их магию, но кажется, они все ненастоящие, – он кивнул на проплывающую мимо джонку с троицей китайцев в конических шляпах и синих штанах. – На самом деле всеми лодками управляет один человек – через песню.

– Через какую? – слегка обалдела Танька.

– А ты прислушайся…

Троица на джонке возилась с канатами, наполняя воздух тягучим, слегка гортанным пением. Китайского Ирка не знала, но на пробный урок на курсах как-то сходила и обостренной памятью истинной ведьмы к словам эту песенку она отлично запомнила:

Мао Цзэдун – великий кормчий,[2]

У руля Великий кормчий…

Рядом захихикала Танька:

– Айт, они не одним человеком управляются…

– Уроборос с тобой: если лодки выходят с разных концов реки, а в порт приходят не просто одновременно, а секунда в секунду, – как же не одним? – не открывая глаз, вздохнул Айт. – Серьезный колдун их Мао.

– Но это совсем не колдовская песня!

– Тань, – остановила ее Ирка. – Ну на самом-то деле – откуда нам знать?

Мао – преемник дела Маркса…[3] —

продолжали петь китайцы.

– Я бы с этим Марксом встретился, может, он наших тоже так плавать научит? – пробормотал Айт.

– Не надо, – покачала головой Ирка. – Драконы-марксисты – это будет как-то… чересчур.

– А вон то что? – заинтересовался Богдан.

– Где? – Айт снова открыл глаза.

– Ну вон! Мячики темные, на волнах плавают…

– Шешу, да где? – Айт с явной неохотой встал из кресла и выглянул через борт. – Вон то? Это ежики.

– А почему в воде?

– Так они морские.

– А почему тогда в реке? – не отставал Богдан.

– Так ветром нанесло! – начал раздражаться Айт.

– Ежиков. Ветром. – Глаза Богдана сузились в прицельные щелочки, он уже явно собирался объяснить, что думает о некоторых драконах…

Налетевший ветер подхватил пляшущий на волнах мячик, и маленький еж взмыл в воздух на растопыренном плаще из иголок. Ветер швырнул его к нависающему над водой скальному карнизу, и еж распростерся на камне, прилипнув, будто пластырь.

– Теперь так и будет висеть, пока его снова не сдует, – пояснил Айт.

Рядом с черепаховым панцирем гордо проплыла косуля. Нырнула, мелькнув в воздухе красными гусиными лапками, и снова вынырнула – на каждом роге было наколото по трепещущей рыбине.

– О! Я б тоже пожрал! Где тут еду взять? – с энтузиазмом поинтересовался Богдан.

Айт молча ткнул пальцем за борт. Остальные трое изумленно воззрились на него.

– Не поняла, – наконец осторожно переспросила Танька. – Кто тут готовит? И где кормят?

– Готовит кто умеет, – ответил Айт и с гордостью объявил: – На примусе! – И широким жестом гостеприимного хозяина распахнул заменяющий столик ящик. Изнутри торчала ручка сковородки, небольшая пластиковая канистра, судя по запаху с бензином, и нечто такое небольшое, круглое, вроде как с конфоркой. Ирка никогда раньше не видела примусов, но, судя по всему, это он и был. – Знаете, чего стоило его раздобыть? – обиженно поинтересовался Айт, не увидев восторга на лицах. – Зато с топливом теперь никаких проблем, я у своих трехголовых целую цистерну бензина отнял!

– Ты хочешь сказать… мы сами должны? – Танька беспомощно обвела взглядом открытую площадку, на которой не было ничего, кроме этого самого ящика-столика и еще пары плетеных кресел. – Ни ресторана, ни… Даже на прогулочных катерах есть буфет!

– Ваш мир гораздо комфортнее – везде прямо как в Змеевых Пещерах, – с уважением кивнул Айт. – А у нас даже когда Мать-Владычица, да будет ее жажда власти сильнее ее же лени, облетает владения, дичь ей приходится ловить самой. И жарить тоже.

– Ребята, ну если это Молочная река, то где-то же у нее должны быть кисельные берега? Кисель меня вполне устроит! – простонала Танька.

– Кисельные Берега? Это ты про городок, где самые вкусные кисели варят? – непонимающе посмотрел на нее Айт. – Так он по другую сторону от Змеевых Пещер, нам туда не нужно.

– Это я про фольклор, – вздохнула Танька.

– Спокойно, девчонки, я же с вами! Я тут в одной каюте удочку видел – а с борта я ловить умею! – Богдан одним прыжком сиганул на лестницу, а через минуту над площадкой появился конец длинной удочки, и Богдан перебрался через заграждение. – Так, откуда лучше закинуть – отсюда или с нижней палубы? – взглядом полководца он оглядел реку и взмахнул удочкой, примериваясь.

– Стой! – от рыка Айта все трое слегка присели. Пальцы Айта сомкнулись на запястье Богдана. – Ты… собираешься вот прямо так и ловить? – Глаза у Айта стали черными, как море в шторм, а вертикальный зрачок стянулся в яркую золотую точку.

– Ты издеваешься, змей?! – бледнея от злости, выдохнул Богдан. – А как еще? На хвост не могу – нету! – и попытался вырваться, но Айт толкнул его к бортику и молча указал на берег.

На очередных мостках у берега сидел рыболов. Сидел в частой железной клетке с мелкими звеньями – только удочка торчала сквозь узкую щель окошка. Пляшущий на волнах поплавок дернулся и нырнул на дно.

– Сейчас! – одними губами шепнул Айт.

Вода у клетки с рыболовом вскипела, и из речных глубин с ревом выметнулось чудовище. Тело огромной, как акула, рыбины венчала бычья башка с загнутыми рогами, но даже с подплывающей черепахи было видно, какие совсем не травоядные клычищи торчат в распахнутой пасти. Всей громадной тушей чудище врезалось в клетку, так что решетка загремела, и, не переставая реветь, вцепилось зубами в прутья. Сидящий внутри рыболов отчаянно вжимался в заднюю стенку своего убежища, напряженно глядя на ярящегося перед ним монстра. Чудище разочарованно взвыло, рвануло прутья еще раз, оставляя в металле отпечатки зубов, и с шумом и плеском кануло в воду.

– Это морской вол, – разбивая воцарившуюся тишину, негромко сказал Айт. – Питается рыболовами.

– А тот почему без клетки? – Богдан нервно сглотнул и кивнул на медленно приближающиеся к ним следующие мостки, где другой рыболов сидел без всякого прикрытия.

– А он не рыбу ловит, – усмехнулся Айт.

Вода перед легкомысленным рыболовом взметнулась фонтаном, и морской вол взвился в воздух. Раззявленная вонючая пасть с острыми клыками и хищные глаза возникли прямо перед рыболовом… Удочка полетела в воду, в руке рыболова мгновенно появилось короткое копье, которое с громким хрустом вошло в глотку чудовищу.

Трое медленно повернули головы, провожая глазами исчезающую за бортом панциря битву. Богдан аккуратно положил удочку на доски. И на всякий случай отодвинул ногой. Все помолчали. И дружно уставились на Айта. Ну… он же дракон, тем более водный, он же может… рыбки наловить? Наверное, Ирке показалось, но в глазах Айта мелькнуло привычное для Пенька затравленное выражение. Потом его лицо снова стало невозмутимым, и он принялся мечтательно рассматривать противоположный берег.

– Ну… Я могу перекинуться… и попробовать поймать что-нибудь… – неуверенно предложила Ирка, глядя, как под поверхностью молочной воды мелькает здоровенная рыбина. Она собака, а собаки должны ловить рыбу… ну чисто теоретически.

– Не хватало еще, чтоб эта тварь тебя схарчила! – возмутился Богдан.

– Они реагируют только на поплавок. Узкая пищевая ниша, существ без удочки они переварить не могут, – равнодушно бросил Айт и отвернулся наконец от берега. – Я, пожалуй, пойду с тобой.

– Так, может, ты сам, без Ирки? – немедленно влез Богдан.

Айт замер на мгновение, на лице его снова промелькнуло то странное выражение…

– Нет, мы вдвоем! – заторопилась Ирка. Айт едва слышно облегченно вздохнул.

– А потрошить рыбу кто будет? – чуть не в истерике взвизгнула Танька. – Я не умею! И совершенно уверена, что не хочу учиться!

– Я умею, – пробурчал Богдан и одарил Ирку с Айтом мрачным взглядом. – Хоть купальник надень!

– Вы и купальник привезли?! – восхитилась Ирка.

– Я у тебя в каюте на рундук положила. Плаваем же, – мрачно ответила Танька. Ирка ее понимала: красивый купальник соответствовал Танькиному представлению «путешествие по реке в компании царствующего змея». Примус – нет. Ирка ссыпалась в каюту: купальничек, купальничек…

К выбору купальника Танька подошла ответственно. Черный латекс закрывал тело от подмышек до бедер, только вот по бокам красовались две глубокие, открывающие пупок врезки, скромненько задрапированные декоративным шнуром. Вполне сдержанный такой монокини. Даже консервативный. По меркам днепровских пляжей, конечно.

– Ну а чего такого – и ничего такого, вон русалки здешние еще посвободнее одеты, и вообще, никого, кроме Айта, тут нет, а ему я хотела показаться в купальнике… – натягивая купальник, бормотала Ирка. Она аккуратно просочилась в приоткрытую дверь, точно боясь расстаться с прикрытием плетеной створки… Лестница заскрипела, и появились босые ноги Айта.

– Я попросил Черного Воина остановиться пока, чтоб нам потом не догонять… – спускаясь, говорил он.

Черного Воина? А, он про черепаху! Или как правильно, если это «он»? Черепах? Черепахен? Он такой здоровенный, что забываешь: это вообще-то не корабль такой круглый, а живое и, судя по обращению Айта, вполне разумное существо. Айт спрыгнул со ступенек на узенькую палубу, повернулся и осекся, уставившись на Ирку.

– Чего? Купальников не видел? – Она опустила глаза, отчаянно подавляя желание опять прикрыться дверью.

– Не видел – на тебе, – тихо ответил Айт.

«Если он сейчас же не перестанет ТАК смотреть… я дерну обратно в каюту и закроюсь в том рундуке. И пусть все хоть передохнут с голоду!»

Айт отвел глаза и… стянул через голову рубашку.

«Ой!» – мысленно пискнула Ирка и таки попятилась.

Айт посмотрел вниз и взялся за штаны.

– Ты… ты что делаешь? – отступая под прикрытие створки, дрожащим голосом спросила Ирка.

– А что я могу сделать в такой ситуации? – раздраженно ответил Айт и… с треском оборвал фигурно болтающуюся штанину на уровне колена. – Неудобно же! – и принялся сосредоточенно обдирать вторую.

– Я… думала, ты перекинешься. – Очень надеясь, что Айт не заметил ее панических маневров, Ирка выползла обратно из-за створки.

– А я думал – ты. – Айт сравнивал разную длину штанин.

Вот действительно, что ей стоило превратиться в собаку – и не выпендриваться, мало ли чего Танька привезла! Теперь это уже будет странно выглядеть. Как она станет ловить рыбу, если не перекидываться, Ирка уже не задумывалась – просто шустро пролезла под плетеные перила бортика и по шершавому боку панцыря съехала в воду. Плюх! Плотная, непроницаемая белая вода закрыла глаза, из нее вдруг возник рыбий хвост, съездил Ирку по физиономии, и она вынырнула на поверхность, яростно отплевываясь. Нахальная рыбина высунула из воды морду, заложила вокруг Ирки круг и снова канула на глубину. Ирка беспомощно поглядела ей вслед, но гнаться не рискнула, только подплыла поближе к черепахе и зависла в воде, придерживаясь ладонями за панцирь. Задрала голову. Айт успел уже перебраться через перила и теперь опирался на них, стоя на самом краю узенькой палубы и сосредоточенно вглядываясь в белые струи Молочной – так в кино показывают самоубийц, собирающихся прыгнуть с моста. Лицо у него было напряженное и словно бы безнадежное.

– Айт! – испуганно окликнула Ирка. – Ты что?!

Айт вздрогнул, точно его разбудил ее голос, растерянно посмотрел на плавающую внизу Ирку и… прыгнул. Толчок, он взмыл в воздух… и без единого всплеска вошел в воду.

«Мне это не нравится. Совсем». – Ирка с силой оттолкнулась от панциря и, на плаву преображаясь, изо всех сил рванула следом. Громадная черная борзая ввинтилась под воду, с каждым гребком мощных лап опускаясь все глубже и глубже.

Под водой неожиданно оказалось светлее, словно белая вода и впрямь была молочной пенкой на чашке. Меньше чем через полметра вода становилась прозрачнее, превращаясь скорее в сероватую, похожую на легкий туман дымку, густо прошитую солнечными лучами. Айт медленно опускался. Руки и ноги его безвольно раскинулись, точно он был большой морской звездой, глаза закрыты, черные волосы плыли вокруг враз заострившегося бледного лица, а пузырьки воздуха цепочкой поднимались из приоткрытых губ.

«Он что, опять тонет?! Как Пенек?!» – Хортица рванула так, что вода за ней вскипела. Громадное черное тело вломилось в золотое плетение солнечных нитей, собачья морда нависла над Айтом. Сверкнули клыки, примериваясь ухватить его за волосы (что другое и откусить ведь можно!).

Последний, крупный и блестящий, пузырек воздуха вырвался у Айта изо рта и весело рванул наверх. Айт вдруг словно сразу потяжелел, камнем канув ко дну. Хортица чуть не взвыла, стремительно нырнула следом, громадные лапы легли ему на грудь… Айт открыл глаза. Они были огромными, будто в пол-лица, стеклянно-неподвижными и… совершенно, абсолютно белыми, совсем как воды Молочной. Хортица невольно отпрянула под этим жутким взглядом… Айт моргнул. Узкая щелка золотого, как мерцающие вокруг солнечные лучи, змеиного зрачка прорезала белизну. Глаза Айта стремительно серели – как холодная река зимой, выцвели до прозрачности лесного озера, налились морской бирюзой, потемнели до грозовой черноты… И в них вдруг отразилась растерянная собачья морда!

Айт глубоко, во всю грудь вздохнул – прямо под водой! – и ожившим взглядом поглядел на Хортицу. Ухватил за уши и чмокнул ее в черный собачий нос. Беззвучно расхохотался – только волны вокруг пошли, сгреб в охапку и, работая ногами, со скоростью торпеды рванул к поверхности.

– Что… Куда… – вздымая фонтан молочных брызг, парочка вынырнула из воды. Ирка, уже снова в человеческом облике, завертелась в объятиях Айта. Опустила голову, так что почти уперлась лбом ему в плечо и тихо попросила: – Отпусти!

– А ты не уплывешь? – вроде бы весело, но и настороженно спросил он.

– Куда? Своим ходом до родного Днепра? – фыркнула она.

– А Шешу тебя знает! Никто вон не предполагал, что ты на Молочной объявишься. Теперь еще и с целой командой, – критически бросил Айт. – Погоди, я сейчас… – И вдруг нырнул. Вода вскипела… Айт вынырнул снова – в руках его, ухваченная за жабры, билась крупная рыбина. Ирке даже показалась та самая, что вокруг нее круги нарезала. Морда у рыбины была обалдевшая. – А то твой друг уже все глаза проглядел – не иначе как от голода, – ехидно протянул Айт.

Ирка вскинула голову…

Громадная черепаха покачивалась неподалеку – виден был только панцирь да лежащая на воде гигантская голова, точно Черный Воин спал. А с площадки на верхушке панциря, перевесившись через перила, высматривал их Богдан. Айт хорошенько размахнулся… Сверкнув радужной чешуей, рыбина взвилась в воздух и… треснула Богдана по лбу, опрокидывая на помост. И звучно шлепнулась сверху.

– Змей, ты офигел?! – донесся злобный вопль.

– Ох, прости, – без всякого раскаяния, да и не особо громко буркнул Айт и довольно ухмыльнулся.

Ирка поглядела на него подозрительно: она не была уверена, что он специально… но и что случайно, тоже уверена не была. Айт немедленно скроил невинную физиономию и скользнул в сторону черепахи, легко и почти незаметно, словно сама вода несла его. Ирка поплыла следом. Громада панциря надвинулась, край узкой палубы закрыл их тенью. Ирка запрокинула голову, прикидывая, как подняться – опять перекидываться, что ли?

– Давай немножко посидим? – Айт потянул ее за руку, заставляя опуститься рядом с ним. Ирка охнула, соскользнула вниз и вдруг поняла, что сидит, по пояс погрузившись в воду, на слегка загнутом краю черепашьего панциря. Рядом пристроился Айт, его голое плечо с уже побледневшим кровоподтеком почти касалось ее плеча.

– Наверное, нам надо к ребятам… – Ирка занавесилась мокрыми волосами.

– Зачем? Мы ловили, они готовят – все честно.

– Рыбу ловил ты, я ловила тебя. – Ирка мгновенно забыла о смущении, откинула волосы на спину и уставилась ему в лицо: – Что это было, Айт?

– Ох у тебя и глазищи! – выдохнул он. – Когда со всеми делами разберемся, заедем все-таки ко мне в пещеру – а то у Дины ты была, а у меня нет. Вытрясем из сокровищницы что-нибудь с изумрудами – тебе обязательно пойдет.

– Ты мне своей высокоценной бижутерией зубы не заговаривай! – процедила она.

– Шешу… – вздохнул Айт. – Сейчас… – Он положил ладонь на черепаший панцирь. Неизвестно, как Черный Воин мог почувствовать, а тем более отличить это прикосновение от других, но по Иркиным ногам прошлась волна, панцирь дрогнул и берег снова стал уплывать назад.

– Какой у него все-таки мягкий ход – ни один корабль… – невольно вздохнув, начала Ирка.

– Тише, услышит! – косясь в сторону черепашьей головы, предостерегающе шикнул Айт. – На черепахах стоят миры…

– Как в легенде? – пожала плечами Ирка. – На черепахе – слоны, на слонах…

– Легенды всегда говорят правду, просто не всегда ее нужно понимать буквально, – строго перебил ее Айт. – Черный Воин не корабль – он нам одолжение делает! Ну, это вроде как тебя, наднепрянскую ведьму-хозяйку и оборотня, похвалить, что ты детишек хорошо на спине катаешь!

– Откуда ты знаешь? – Ирка чуть не свалилась с края панциря, так что Айту пришлось ловить ее за руку.

– Что знаю? – удивился он. – А ты что, и правда катаешь? – Глаза у него стали цвета отраженного в реке неба – в нормальной реке, не в Молочной!

– Ну… я в детстве обожала кататься на чем-нибудь таком… живом…

– Помню-помню… на козе, – ухмыльнулся Айт.

Если Ирка и подастся в бабкоубийцы, так вовсе не за то, что бабка скрывала свое ведьмовство. А за то, что рассказала историю про козу Айту!

– Ну и детвора у нас в балке тоже любит. У них не очень много развлечений, на аттракционы там или море у родителей не хватает… – промямлила Ирка. Вот кто ее за язык тянул! – И мне не тяжело, мне вообще-то нравится мелочь катать… Такое… нормальное занятие после всяких драк…

– Они знают, кто ты?

– Я, по-твоему, с ума сошла? Просто изредка к ним прибегает большая собака… – Она почувствовала, как уши становятся красными.

Наверху стукнуло, и мимо них пронеслось кожаное ведерко на веревке. Повисло, чуть-чуть не достав до воды, и начало качаться, звучно хлопаясь о черепаший панцирь.

– Я тебе говорила, не достанет, с нижней палубы надо было закидывать! – раздался сверху Танькин голос.

– Эй, внизу! Раз уж все равно там торчите, водички налейте! – проорал Богдан.

– И как он думает, мы должны… – начала Ирка.

Айт потянулся к воде. А струи Молочной потянулись к нему и… плюхнулись обратно. Айт требовательно протянул ладонь… Отделившаяся от реки струйка с готовностью подскочила… и стекла у него между пальцами. Он вдохнул, выдохнул, явно стараясь совладать с подступающей злостью, прикрыл глаза и протянул руку снова, точно приглашая девушку на танец. Летающая белая «лужица» отделилась от воды, переливаясь всеми цветами радуги, проплыла к Айту и замерла у него на ладони матовым шаром. Метким броском Айт перенаправил шар в ведро. Плюхнуло, ведро качнулось, расплескивая воду…

– О, спасибо! – И ведро бойко поползло наверх.

– А это вообще… нормально для водных драконов… вот так? – неуверенно спросила Ирка, замысловатым жестом намекая на его потуги добыть водички.

– Совершенно ненормально… тем более для Великого Водного, – криво усмехнулся Айт.

– Богдан, немедленно брось молоток, ты же ее убьешь! – раздался сверху пронзительный Танькин вопль. Мимо сидящей на панцире парочки просвистел молоток и канул в воду. Вода вспенилась, что-то мелькнуло и пропало.

– Я этого и хочу! – заорал в ответ Богдан.

– Она же живая!

– Не живая, а свежая!

– Что там мой братец тебе рассказывал насчет потери Силы Воды? – с трудом, точно слова застревали у него в горле, выдавил Айт. – Видишь ли… Все дело в том… Это была моя старая шкура! – наконец решившись, выпалил он.

– Что? – растерялась Ирка.

– Шкура, из которой был твой плащ, – со вздохом пояснил Айт. – Драконы меняют шкуру примерно раз в пятнадцать-двадцать лет. Когда… когда вырастают. В общем, когда я сбрасывал ту шкуру, я еще не был Великим Водным.

Наверху затихли, а потом подрагивающий от омерзения Танькин голос выдал:

– Какая гадость!

– У тебя внутри все почти то же самое! – И мимо пролетели рыбьи потроха. До воды они не долетели, клацнули чьи-то челюсти, и подачка исчезла. Ирка настороженно покосилась на воду – тут всякое водится, а они сидят так… неосторожно. И тут же забыла об опасности – до нее дошло.

– Ты… Ты перестал быть Великим Водным?! – выдохнула она. Из-за старой шкуры? Но… у нее же просто не было другой!

Айт громко хмыкнул:

– Если б перестал, тут бы уже знаешь что творилось? – он кивнул на Молочную. – Алатырь-камень – это ж не безмозглый аппарат для клонирования, как в ваших фантастических фильмах, он и сам соображает… Так что сейчас я – это я! Я все помню: и как становился Великим, и бой с Мертвым лесом, и твой мир, и как я был Пеньком… Но… шкура все равно старая! Алатырь-камень вернул мою личность, но сейчас все, что я знаю и умею, немножко больше моих физических возможностей. И пока, скажем так, облик и Силы не придут в соответствие… я не на многое способен.

– В краале… Ты не пользовался водой! Совсем! – резко выдохнула Ирка.

– Ну хорошо… – устало согласился Айт. – Почти ни на что не способен. Клянусь Владычицей, когда мне вода не подчинилась, я уже решил, что все, конец! Хорошо, вспомнил, что так уже было.

– Это когда мой папаня эффектно появлялся тут в последний раз? – припомнила его рассказ Ирка. – У тебя от него сплошные неприятности.

– Если от природы нет неприятностей, значит, и природы нет, – рассудительно сообщил Айт. – А это уж неприятность та-аких размеров! – он покачал головой.

То ли она обожает этого дракона, то ли прибить хочет за эту вот философскую манеру воспринимать тех, кто его похищает, лишает Силы и вообще треплет нервы по полной?

– Куда?! – заорал наверху Богдан, и мимо Ирки с Айтом просвистела усатая рыбья голова с выщеренными зубами. Челюсти в воде снова клацнули.

– Да что ж тебя на всякую дрянь тянет! То в краале мух наелся, теперь это! – завопила в ответ Танька.

– Из нее можно суп сварить! – разорялся Богдан.

– В чем?

– Ну казанок у нас есть, в котором рогатый змей сидит. Из своей порции будешь его кормить, раз всю требуху выкинула! – пригрозил наверху Богдан.

– Погоди! Возле Великого Древа ты же мог… Ты Тата в один момент загасил! – забормотала Ирка. – И летели мы потом…

– Так там же источники живой и мертвой воды! Возле них любой водный не хуже Великого справится! Ты бы видела, что тот же Грэйл Глаурунг рядом с Алатырь-камнем творит! А что летели… Ну так не ждать же, пока нас подстрелят! Вот на этот полет остатки сил от живой воды и ушли. В общем, перекидываться я пока тоже не могу.

– Но ты же сейчас змей? – заглядывая ему в глаза, неуверенно спросила Ирка. У Пенька вертикального зрачка не было!

– Змей, – спокойно подтвердил Айт. – Если бы, когда мы долетели до Вагаду, я не перекинулся, так бы и остался змеем и сейчас не мог бы принять людской облик. Но согласись, тогда бы меня, наверное, женили прямо на входе. На той местной красотке! – насмешливо покосился на нее Айт. – Такая роскошная девушка – даже в драконьем облике себя рядом с ней маленьким чувствуешь!

«Плевать на местную красотку! Айт… Бедный мой, за что ему все это?» – Ирка отвернулась.

– Ирка, ты что, плачешь? Прекрати, устрица глупая, все совсем не страшно! – Ее взяли за плечи, повернули, она увидела рядом потемневшие глаза Айта, и он вытер ее слезы ладонью. – Ну не был я змеем, не был и Великим Драконом, снова стал змеем – ты меня вернула! – и Великим Драконом опять стану. Наоборот, все здорово, Ирка, вода меня приняла! – Он обнял Ирку за плечи и притянул к себе. И счастливо выдохнул ей в волосы: – Вода вернется ко мне!

Прям как о девчонке – хоть ревнуй!

– Погоди… – Ирка пристроилась у него под мышкой, хотя сперва хотела высвободиться. – Ты там наверху стоял… – хотела сказать «как приговоренный», но удержалась, – потому что после крааля не знал, примет тебя вода или нет? А потом прыгнул вниз головой?

– Надо же было проверить…

– А поосторожнее как-то нельзя проверять? Ну там ножки помочить…

– Что? – ошалело выдохнул Айт.

– Танька-а, сковородка горит! – завопили наверху. – А-а-а! – донесся пронзительный Танькин визг и дымящаяся, как подбитый истребитель, сковородка просвистела мимо борта.

– Ам! – челюсти распахнулись в опасной близости от Иркиных пяток. Крак! – и сковородка исчезла, только откушенная ручка булькнула в воду.

– Мало того что ты ведьма, ты еще и безрукая ведьма, готовить совсем не умеешь!

– Я умею готовить! Просто я цивилизованная ведьма, то есть девушка… мне нужна нормальная плита, а не этот артефакт первобытно-общинного строя! Примус!

– И что теперь будет? – все еще тревожно спросила Ирка.

– Надо просто подождать, – утыкаясь подбородком ей в волосы, сказал Айт. – Я сейчас вроде запечатанной бочки. Все силы уходят на то, чтобы мой новый-старый физический облик быстрее «дорос» до сознания Великого. Внутри все кипит и булькает, а наружу ничего не вырывается, – продолжал пояснять Айт. – Я еще поэтому хотел плыть по Молочной – неплохо бы мне восстановиться до прибытия в Пещеры. А то знаешь… – теперь уже он отвернулся. – Великий Дракон, который не может даже перекинуться в дракона… не много вам от меня будет пользы, особенно в Змеевых Пещерах!

«Я ж говорила: не трать Силы на всякие воротные пошлины! – мысленно проворчала Ирка. – Ну как же, мы же гордые, девушки за нас не платят! Вот и сиди теперь… с силовым несварением желудка… когда внутри все кипит и булькает!»

А вслух она сказала:

– Ничего страшного, мы вполне способны позаботиться о себе сами! – и кончиками пальцев погладила его по плечу. И тут же отдернула руку. Какая у него кожа… прохладная от воды и одновременно теплая, как у нагревшейся на солнце ящерки!

– Вполне способны, – подтвердил Айт, задирая голову и прислушиваясь к бушующему наверху скандалу.

Вот ящер наглый! Ирка решительно высвободилась и отползла от него по краю панциря.

– Я бы не стал тебе говорить… – ему, кажется, снова стало трудно выдавливать слова. – Но это может быть опасно для вас. Просто если мои соплеменники узнают, что я пока не совсем Великий, хотя уже минут пятнадцать как снова водный… они, скорее всего, попытаются меня убить. Сейчас это можно сделать без особого риска.

Ирка вздохнула и… поползла по краю панциря обратно.

– А можно это как-то… ускорить?

– На море неплохо бы, но туда слишком долго добираться. Ничего, мы с тобой еще полетаем над морем, – он снова обнял Ирку за плечи. – Мать-Владычица, а ведь можно на денек на Целительные Источники заехать! Они не такие сильные, как на Буяне, но тоже могут…

– Прикручивать надо было! – орали наверху. – Вот вентиль, видишь! Прикручиваешь его – и никакой струи пламени, и сковородка не горит!

– Это ты много бензина залил! – визжала Танька.

– Тут дозатор! Вот канистра, вот дозатор, вот примус!

– Не тычь мне в нос этот бензин! Я тебя ненавижу! И всех! А больше всего примус! Н-на-а!

Фьюиии! Ирка с Айтом запрокинули головы, отслеживая вертящийся в воздухе круглый, пышущий пламенем снаряд. Вода вскипела, и над поверхностью в одно мгновение вымахнуло громадное, толщиной с фонарный столб, змеиное тело. Венчала его голова, больше похожая на конскую, чем на змеиную, только зубы у этого коня были хищные. Челюсти его сомкнулись на примусе. На мгновение змей застыл, оценивая вкус новой подачки. А потом раззявил пасть и заорал так, что полуоглохшая Ирка свалилась с черепашьего панциря.

Перекушенный пополам примус рухнул на верхнюю площадку их «черепахо-лайнера», заставив Таньку с криком отпрыгнуть. Широко распахнув пасть, змей ринулся на девчонку, будто зная, что это она подсунула ему горячую невкусную штуку. Между Танькой и змеевой пастью выскочил Богдан. В руках у парня была открытая канистра с бензином и… зажигалка. Горящая зажигалка полетела в канистру… Бросок! Канистра врезалась змею в морду – прямо в распахнутую пасть! Громадные челюсти рефлекторно щелкнули, хрупнул металл… И рвануло! Огонь из пасти разлетелся во все стороны. Вопя, как пароход в тумане, змей запрокинул башку и медленно канул ко дну, напоследок с размаху хлестнув громадным хвостом по черепашьему панцирю. Черепаху закачало. Цеплявшуюся за край панциря Ирку швырнуло в сторону.

– Держись! – Айт оказался рядом и поволок обратно, легко выгребая против бурлящих волн. – Это морской змей, он хоть безмозглый совсем, сам бы не напал на черепаху! Его натравили! Да Шешов хвост ей в глотку, его только Мамочка натравить и могла, никому другому он бы не подчинился!

– Наши родители отличаются прям-таки редкостным единодушием! – с глухим смешком сказала Ирка.

Прямо над их головами, переливаясь радужными крыльями на фоне ясного голубого неба, к ним мчался десяток аспидов Прикованного.

– Стой! – Ирка выпрыгнула из воды, повиснув на плечах у Айта. – Не вздумай! Сам сказал, ты не сможешь обернуться, и с водой пока не очень!

– Я попробую…

– Без тебя разберемся!

– Кто?! Кто разберется без меня?! – Айт рванулся, почти отшвыривая Ирку в сторону…

С нижней палубы их «черепахо-лайнера» взмыла швабра. Припав к ручке, Танька мчалась навстречу аспидам. Воинам Прикованного девушка на швабре не показалась опасной: мохнатый паук, четырьмя лапами сжимавший бока аспида, а другими четырьмя – кривые мечи, щелкнул жвалами и погнал своего летуна навстречу. Мечи сверкнули на солнце… Танька заорала:

– Примус, блин! – и сорвавшийся с ее ладони шар сапфирового пламени ударил пауку в морду. Мгновение сквозь прозрачную завесу бушующего пламени видны были большие и круглые паучьи глазищи. Огонь побежал по его шерсти. Зверюга заскрежетала и принялась всеми восемью лапами сбивать огонь. Мечи посыпались в воду.

– Жареный паук, как раз в стиле местной кухни! И не говорите, что я не умею готовить! – Танька выхватила из-за спины… детскую игрушку, трубку с поршнем, пуляющую пластиковыми шариками. Из трубки вылетел шарик разрыв-травы. Седло передового аспида опустело, только усики да зазубренные, как пилы, лапки гигантского кузнечика реяли в воздухе. Лишившийся седока аспид понесся над рекой, словно улетевший целлофановый пакет. Пых-пых-пых! Из трубки ударила очередь шариков. Аспиды порскнули в разные стороны – наездники яростно терзали удила. У одного шарик разорвался прямо перед мордой. Всадника – жуткую помесь лиса с ежиком – вышибло из седла, но, запутавшись ногой в стремени, он болтался вниз головой и отчаянно вопил. Уцелевшие аспиды разделились и двумя клиньями пронеслись мимо Таньки.

– А ну стой! Вы мне за все ответите! – Танька развернулась в воздухе, влепляя шарик разрыв-травы в спину клыкастому броненосцу. – И за примус…

Аспиды пикировали на панцирь. Растопыренные крылья накрыли площадку на его верхушке. Хрясь! Острие серебряного меча вспороло радужную перепонку, и прямо сквозь разодранное в лохмотья крыло взмыл полупрозрачный в солнечном свете рыцарь в алом плаще поверх футболки и джинсов. Глаза рыцаря были закрыты. Негромко всхрапнув прямо в кабанью морду всадника, спящий одним ударом вышиб его из седла и тут же в развороте кончиком меча достал второго.

– …и за сковородку!.. – Танька влепила очередь шариков по тылам аспидов. – И за потроха!

Ввинтившийся в воздух здухач вспорол брюхо аспида кончиком меча – брызги темной крови разлетелись во все стороны. Танька издала протяжный гневный вопль – два аспида ринулись к ней, норовя зажать и подставить под мечи всадников…

– Иии-эх! – Танька прямо в воздухе сорвалась со швабры, перехватила ту, как молот, и завертела вокруг себя – сверкнула сапфировая вспышка, и аспиды вместе с наездниками осыпались мелким пеплом.

– Ищите Хортицу! – успел прокричать один из уцелевших седоков.

– Ну нашел, чего делать будешь? – морда черной борзой вынырнула из-под крыла его аспида и перекусила чудищу шею.

Здухач издал предостерегающий клич. Хортица метнулась в сторону. Наброшенная сзади сеть лишь зацепила край крыла. Раскинув крылья, Хортица пошла на разворот. Невесть откуда на нее мчался новый десяток аспидов, их всадники держали наготове сети и ловчие крюки. Здухач попытался ударить во фланг, но аспиды лишь плотно сбились, выставленные крюки отшвырнули его прочь… Хортица по широкой дуге ушла под прикрытие черепашьего панциря. Аспиды ринулись следом… и в этот миг Черный Воин издал протяжный вздох… и могучим нырком ушел под воду. Спящего на досках Богдана накрыло волной.

– Я что, утоп? – сонно возмутился здухач, планируя к воде.

Там, где только что была гигантская черепаха, закручивалась водяная воронка. Не успевших отвернуть аспидов втянуло в нее, в белой реке мелькнули радужные крылья. Последние аспиды отчаянно хлопали крыльями, норовя свернуть… Смешанное изумрудно-сапфировое пламя накрыло летунов. Вода и огонь смешались, и грянул взрыв, молочно-белая волна вздыбилась посреди реки, пробежала по поверхности и скрылась вдалеке.

Вода вскипела снова, и, обрушивая с панциря белесые водопады, Черный Воин всплыл. На площадке замерли двое парней: один, изо всех сил вцепившись в перила, крепко держал бесчувственное тело другого. Богдан открыл глаза и мучительно закашлялся, сплевывая воду. Повел вокруг мутным взглядом и прохрипел:

– Я, конечно, благодарен, что ты выловил мою тушку, но если ты меня сейчас же не отпустишь, я тебе в глаз дам!

Айт разжал руки, и Богдан грохнулся на доски:

– Ну не так же резко!

Громадная тень упала на пристройку. Богдан поднялся на четвереньки и замер. Нос к носу с их гигантской черепахой всплывала громадная рыбина. Нет, побольше – если на панцире Черного Воина помещались верхняя площадка и несколько кают, то спина рыбы поросла небольшим леском, по краям обрамленным чем-то вроде травяных пляжей – только раздевалок и расписанных «грибочков» не хватает.

Приземлившиеся с двух сторон от Айта Ирка и Танька пристально уставились на покачивающуюся на волнах суперрыбину.

– Приветствую Мать всех Рыб! – возвысив голос, прокричал Айт.

– Хортова кровь пойдет со мной, – не размыкая китовую пасть, сказала Мать Рыб. На первых ее словах голос казался женским, потом загустел, как варенье на огне, переходя в глубокий мужской бас, и сорвался на писклявый детский дискант.

– Чего это она? – с трудом поднимаясь на ноги, спросил Богдан.

– Говорит человеческим голосом, – не отрывая взгляд от рыбины, бросил Айт. – Каким подвернется, таким и говорит. Могу я узнать у Матери всего живого в Океане, зачем ей Хортова кровь? – прокричал Айт.

– Нужна, – скрипучим старческим голосом сообщила Мать Рыб. – Доставить господину, – переходя чуть ли не на оперное контральто, пропела она. Похожий на иллюминатор круглый глаз уставился на Ирку.

– Со всей почтительностью, но… нет, – отрезал Айт. – Хортова кровь никуда не пойдет.

– Во-во, порядочные девушки не ходят с незнакомыми рыбами, – пробормотал Богдан.

– Заберу! – Мать Рыб гневно хлестнула громадным хвостом. Взметнувшийся столб воды окатил всех четверых.

– Хортова кровь – гостья Змеевых Пещер, – отчеканил Айт. – Под защитой рода драконов.

– Нет всего рода драконов, – выдала рыбина хриплым басом заядлого курильщика. – Ты один. Я сильная. Могу драться с одним драконом.

Ирка вцепилась Айту в локоть – он же не превратится!

– Значит, будем драться. – Кожа туго обтянула скулы Айта, а от виска вдоль щеки побежала полоска серебристой чешуи. На кончиках пальцев проявились, снова исчезли и снова возникли когти, а в воздухе задрожал будто призрачный контур громадного драконьего тела…

– Нет, – вдруг сказал мягкий и глубокий мужской голос. Сперва Ирка решила, что это новый голос Матери Рыб, но потом вдруг увидела настоящую панику в неподвижном рыбьем глазу. Черный Воин поднял складчатую, почти змеиную голову. – Мои гости останутся здесь. И уйдут, когда захотят. – И снова опустил голову, нисколько не интересуясь реакцией Матери Рыб. Воцарилось недолгое молчание.

– Не могу драться с драконом и черепахой, – проскрежетала рыбина. – Уйду. Вернемся снова. Нужна. – И принялась медленно погружаться.

– Э-э, прошу прощения! – вдруг отчаянно завопила Танька. Мать Рыб замерла, неподвижным глазом глядя на скачущую и размахивающую руками ведьму. – А может, вы для начала объясните, зачем вам Ирка нужна? Желательно с подробностями. В конце концов, если вам не надо ничего… такого…

– …противоестественного, – подсказал Богдан.

– Заткнись! – шикнула Танька. – Может, она и согласится? – Она вопросительно поглядела на Ирку, та в ответ пожала плечами. – Мы открыты для предложений!

Рыба болталась на волнах, как гигантский поплавок.

– Спрошу, – наконец неуверенным детским голоском выдала она и канула под воду.

– Я должен поблагодарить Черного Воина. – Айт прыгнул через перила. Вскипевшая волна подхватила его и понесла к голове черепахи. Ирка увидела, как ее дракон раскланивается с панцирным гигантом, благодарно прижимая руку к сердцу. Вернувшийся Айт задумчиво улыбался.

– Черный Воин сказал, что ему тоже нравится катать на спине всякую мелочь, – притягивая Ирку к себе, прошептал он ей на ухо.

– Ребята, идите сюда! – позвала подпрыгивающая от нетерпения Танька. – Я сумку одного из этих… налетчиков выловила! – она потрясла мокрым мешком. – Вдруг там еда?

– А если они тоже каких-нибудь мух жрут? Судя по их виду – запросто! – пробурчал Богдан.

– Ой, я сейчас, наверное, и мух бы съела, лишь бы не… – Танька распустила завязки мешка и… издала пронзительный злобный вопль. На дне мешка лежала сырая рыба.

Глава 10

Ревизия на Торжище

– И мне совсем-совсем не жалко! – Богдан с тихим восторгом глядел на Айта.

Айт повертел головой, оценивая свой вид в Богдановых растянутых трениках и футболке со змеей. И принялся стягивать футболку.

– Царствующий змей Лун не может появиться в футболке с изображением низшего змея-ямм.

– У меня еще одна есть, с Бэтменом!

– Ты считаешь, изображение человека, прикидывающегося животным – даже не оборотня! – лучше? – Айт одарил Богдана своим коронным надменным взглядом и стянул еще и штаны.

– Тебя тут что, совсем не кормили, что футболка на тебе так болтается? В плечах-то нормально, – пробурчал Богдан. Айт поморщился. – И штаны всего сантиметров на пять короткие. И на коленках почти не висят. Ну не можешь же ты вот так, почти голым!

– Лучше голым, чем в футболке, снятой будто со старшего брата, и в штанах – с младшего! – Айт принялся карабкаться на верхнюю площадку. Ирка с Танькой одновременно повернулись – на губах у них висела дежурная улыбочка «честное-слово-тебе-идет-и-не важно-что-я-думаю-на-самом-деле», которая иногда появляется у всех девчонок. При виде Айта, облаченного во все те же импровизированные рваные бриджи, улыбочка отвалилась, как сухая шелуха, и обе девчонки укоризненно уставились на Богдана.

– Я же не виноват, что у него стандарт фигуры типа фонарный столб – там широко, тут коротко! – возмутился в ответ парень. – Пусть перекинется и ходит в чешуе, пока что-нибудь не купим.

Ирка тревожно покосилась на Айта:

– Давай кто-нибудь из нас на берегу сходит в магазин, ну или как ее… в лавку, а ты тут подождешь?

– Не беспокойся, все будет в порядке, – невозмутимо покачал головой Айт и оперся на перила так непринужденно, будто был одет во все драконьи регалии, включая шипастый хвост.

Рассветное солнце окрасило приближающийся берег в цвета домика Барби – все казалось розовым: и свежее утреннее небо, и причальные боксы светлого дерева, тянущиеся вдоль бело-розовых вод Молочной, и лодки в них. А также лодчонки, баркасы, корабли и кораблики, запряженные идропами «плавающие миски», обыкновенные плоты и плоты совершенно необыкновенные, с устроенными на них жилыми комнатами, и даже долбленые бревна. Черный Воин подплывал все ближе, и сквозь утреннюю туманную дымку проступали торговые ряды, тянущиеся прямо от причалов и забирающие все выше по наклонному берегу. Ряды переходили в разнокалиберные домики, судя по вывескам – сплошные лавки, а далеко-далеко над всем этим пестрым разнообразием возвышалась… куча, похожая на муравейник, только размером с гору. Причалы, ряды и лавки сейчас были совершенно пусты, над всем витала утренняя тишина, лишь к обычному запаху реки и рыбы примешивался аромат свежих булочек с корицей.

Едва пошевеливая лапами, Черный Воин медленно скользил вдоль причалов.

– А жилые дома здесь есть? – разглядывая вывески, венчающие каждую лавку точно корона, спросила Ирка.

– Это же Торжище! Здесь не живут, здесь только ночуют при товарах.

– Ни фига себе торговый центр! – Танькины глаза горели таким хищным огнем, что Ирка покосилась на нее обеспокоенно.

Впереди показался пустой бокс, и Черный Воин неторопливо направился к нему.

– Не влезет! – встревоженно прошептал Богдан, глядя, как громадный панцирь приближается к уходящим в воду перилам – точно океанский лайнер, швартующийся у причала водных велосипедов.

– Конечно, не влезет, – кивнул Айт и махнул через перила. Пробежал по изгибу черепашьего панциря, подпрыгнул… взметнувшаяся над рекой волна ударила ему в ноги, словно подбрасывая, он кувыркнулся в воздухе и, гулко шарахнув по доскам, приземлился на причале.

– Как был выпендрежником, так и остался! – сквозь зубы процедил Богдан.

«Что б ты еще понимал!» – разозлилась Ирка, видя, как по-детски счастливая улыбка появляется на лице Айта, и чувствуя, как острой болью схватывает сердце. Хотелось одновременно смеяться и смахнуть затуманившие глаза слезы. Она резко тряхнула головой, накинула на плечо ремень потрепанной сумки, кивнула Таньке… и, подхватив Богдана под локти, девчонки взвились в воздух.

– Что?!. Куда?!. Девки, вы сдурели-и-и!

Лежащий прямо на досках причала сверток, похожий на закрытую почку, вдруг зашевелился… Развернулось громадное ухо! И невысокого роста человечек, спавший в коконе собственных ушей – одним укрывался, другое подложил под себя как простынку, – вскочил, нацеливая на Айта короткое копьецо. Второй, такой же ушастый, страж с грохотом сверзился с пустого прилавка в торговом ряду и в вихре развевающихся ушей метнулся к напарнику.

– Управляющего Торжищем ко мне, со всеми свитками, и пусть не пытается ничего прятать или подчищать, все равно ведь найду, – равнодушно бросил Айт и повернулся к Черному Воину, отвешивая черепахе глубокий почтительный поклон.

Стражники уставились друг на друга, их громадные уши подергивались, словно вели отдельный разговор.

– Это кто? – прошептал один, нервно косясь на Айта.

– Не видишь разве – начальство! – прошипел второй.

– А почему того… голый?

– Только очень большое начальство будет в голом виде вот так распоряжаться, – убежденно заявил второй. – Еще и на черепахе приплыл – абы кого черепаха не повезет. Может, он даже змей… Может, он даже… – стражник внимательно посмотрел на прощающегося с черепахой Айта, на лице отразилась напряженная работа мысли – и наконец узнавание: – Так это же… А чего это он снова к нам? – недоуменно пробормотал он, но тут же стукнул копьем в доски причала и в полный голос торжественно объявил: – Торжище приветствует Господина нашего Великого Водного! – Его уши распахнулись, как два громадных веера, и затрепетали на ветру. Рядом почтительно разлопоушился напарник.

– Снова к вам? – Айт с сомнением оглядел трепещущих ушами стражников. – А почему я вас не помню?

– Осмелюсь доложить – в предыдущий приезд Повелителя была не наша смена! – браво отрапортовал стражник.

– А когда Повелитель был здесь в прошлый раз? – вкрадчиво поинтересовалась приземлившаяся у Айта за спиной Ирка.

Стражник сперва заинтересованно покосился на нее, потом вопросительно – на Айта.

Айт благосклонно кивнул:

– Ее высокопревосходительство наднепрянская ведьма-хозяйка Ирина…

«Вроде просто «превосходительством» была, повысили…» – подумала Ирка и в ответ на Айтов жест в сторону Таньки одними губами шепнула:

– Ее сиятельство…

– Ее сиятельство ведьма-графиня Татьяна… – легко подхватил Айт и перевел взгляд на Богдана. Тот торопливо высвободил локти из хватки девчонок, торжественно приосанился…

– С багажом, – мазнув по нему взглядом, обронил Айт и отвернулся.

– Торжище приветствует высоких… – стражник снова покосился на Ирку, – высочайших гостей! Так недавно совсем, ваше высокопревосходительство! – доложился он Ирке. – В начале месяца травы Великий изволили нас инспектировать!

– В первых числах мая, – негромко пояснил Айт.

– Интере-есное кино… – Ирка передернула плечом: и здесь Тат успел отметиться. Между бровями Айта залегла тревожная складка.

– Управляющий… – напомнил он.

– Уже почти доложено, Великий Господин! – выпалил стражник и хлопнул ухом по уху напарника. Тот сорвался с места и дернул вверх по улочке между торговыми рядами. Уши подлетали на бегу, как крылья.

– Проводить Господина… – оставшийся стражник заметался, разрываясь между долгом уйти и долгом остаться.

– Мы знаем дорогу, а пост бросать не годится, – мягко кивнул Айт. – Даже если на нем спишь.

Уши стражника задрожали и покаянно обвисли.

– Смешные ушастики, – помахав Черному Воину на прощание, Ирка двинулась следом за Айтом по проходу между торговыми рядами.

– Энатокеты, – поправил ее Айт. – Давайте побыстрее, а то сейчас ка-ак начнется.

– Чего начнется? – пробурчал Богдан.

Воздух сзади словно колыхнулся. Теперь уже оглянулись все – Черный Воин с не подобающей для такой махины торопливостью греб в сторону от причала. А потом к причалам хлынули лодки. Большего всего китайских джонок, но были там и баркасы, и парочка шхун, и даже старый рыбацкий сейнер. И тут же на причал тоже хлынул… поток свежепойманной рыбы!

– Рыба, рыба, свежая рыба! – понеслось со всех сторон.

– О нет! – простонала Танька.

– Свежая козорыба! Рыба однобокая за полцены, рыба двухголовая – две головы по цене одной! Лосось с икрой, жирный лосось! Янтарная рыба с янтарем, янтарь мелкий и крупный!

Только что пустынные улочки вдруг оказались заполнены народом: вопящие перекупщики уже торговались за утренний улов, разноплеменные домохозяйки, шустро перебирая ногами, ластами и стуча копытами, спешили за рыбой к завтраку, за прилавками стали появляться раскладывающие товар торговцы, захлопали двери лавчонок…

– Бежим, а то затопчут! – Айт ухватил Ирку за руку и дернул в переулок. Они проскочили одну улочку, вторую, пронеслись через двор, просочились в щель между амбарами – и вырвались к торчащему между складами трехэтажному, больше похожему на склад дому.

– Куда прешь, пестророжденная тварь! – В оставленном ими переулке жирный рыжий кот отшвырнул с дороги отчаянно пробивающуюся следом пеструю кошку в стареньком чепце и латаной юбке.

– Великий Господин! Великий Водный! – парочка привратников с непомерно длинными журавлиными шеями и клювами вместо носов попеременно кланялась. – Приветствуем! Желаем здравия! Щелк-щелк, господин управляющий прибудет сию минуту! Щелк-щелк, уже бежит!

– Не провожайте, я знаю дорогу! – поддерживая Ирку под локоть, Айт шагнул в распахнутую «журавлями» дверь и, по-хозяйски топча голыми пятками роскошную дорожку из пушистых шкур, по ненормально широкой – человек десять на одной ступеньке поместятся! – гранитной лестнице взбежал на второй этаж. Судя по письменному столу и сундукам с бумагами, комната, в которую они так лихо ворвались, была кабинетом управляющего. И впрямь через минуту послышался дробный топот копыт, будто по лестнице скакал конь, и, на бегу натягивая шитый золотом камзол, вбежал богато разряженный господин – даже высовывающиеся из-под брюк копыта и венчающие человеческую голову рога были роскошно вызолочены, а торчащий сквозь прорезь в штанах конский хвост перевит золотым шнуром. Рогатый-копытастый управляющий сперва недовольно воззрился на сидящего за его столом Айта, открыл было рот, явно собираясь сказать нечто неприятное, и… точно подавился! На человеческой физиономии попеременно отразились непонимание, растерянность, страх и настоящая бычья ярость… И тут же все сменилось слащавой улыбкой.

– Великий Водный! Такая честь, Повелитель, – вы снова у нас! – преклоняя колено и тут же вскакивая как мячик, затарахтел управляющий. – Ваше высокопревосходительство! – он склонился к Иркиной руке, она отпрянула – рога просвистели в непосредственной близости. Процокал к Таньке: – Ваше сиятельство! – и Богдану: – Господин Багаж…

– Я Богдан! – Тот яростно покосился на Айта.

– О, простите, энатокеты так косноязычны, только ушами и могут работать! – искренне огорчился управляющий.

– Я просил прислать управляющего, Корнут-Сивку, – прерывая его тарахтение, сухо бросил Айт. – А вы его двоюродный племянник, Корнут-Бурка.

– Совершенно верно! Неужели Великий забыл, ведь водные ничего не забывают? Волей Великого – новый управляющий Торжища! – с деланой небрежностью похлопывая себя рыжеватым хвостом по бедру, сообщил управляющий.

Айт помолчал, разглядывая нового управляющего с хорошо знакомой Ирке непередаваемо-надменной змеиной невозмутимостью. Управляющий сперва стоял спокойно, потом начал нервно переминаться, так что легкое постукивание копыт заполнило комнату.

– Ну что ж… – Айт словно очнулся. – Остается надеяться, что к ревизии документов прошлый раз я подошел более продуманно, чем к назначению управляющего, – и небрежным взмахом ладони указал на сундуки. Обиженно поджав губы, управляющий на кончиках копыт процокал к шкафам и принялся метать прошитые грубой нитью тома на стол. Айт начал быстро листать гроссбухи. Выражением лица – сосредоточенность вместе с ожиданием неизбежного подвоха – он сейчас удивительно напоминал бухгалтершу из бабкиного собеса. Если, конечно, можно представить себе бухгалтершу-парня. Босого. С голым мускулистым торсом. В драных штанах. А все остальное – один в один, разве что неизменной чашки чая с плюшкой не хватает.

– Травяной чай, – бросил Айт. – И плюшки с корицей от госпожи Печки, – и, не отрывая глаз от какого-то документа, мимолетно улыбнулся девчонкам: – Надо же мне реабилитировать ирийскую кухню перед ее сиятельством Татьяной. У госпожи Печки лучшая выпечка на всем Торжище, а это что-нибудь да значит.

– Видите ли, Великий Господин… – почесывая рог, проблеял управляющий.

Айт немедленно уставился на свой стол, словно разыскивая там заказанный чай и плюшки:

– Не вижу. Что странно.

– Это все результат крайнего попустительства моего предшественника! – нервно затарахтел управляющий.

– Имеете в виду, что дядюшка не выгнал вас в прошлом году, когда по вашей вине сгорели два склада с иномирскими товарами? – небрежно поинтересовался Айт.

– Да… Нет, конечно же, нет! При детальном пересмотре системы налогообложения Торжища заметны очевидные упущения! Например, за все время торговой деятельности госпожи Печки с нее взимался только подоходный налог, в то время как, будучи печкой, госпожа Печка обязана выплачивать еще налог на строения, а также не превышать территориальную норму, предписанную для торговой точки. В связи с этим госпоже Печке было предложено или сузиться на три локтя до оговоренных в постановлении размеров, или выплатить штраф за превышение нормативов за все истекшие годы, вкупе с пеней за просрочку. В связи с отказом госпожи Печки произвести оплату, а также попыткой нападения ее вышибал… ну, ухватов ее, на административных лиц Торжища торговая деятельность госпожи Печки была прекращена в связи с арестом самой госпожи Печки!

– И я остался без булочек, – меланхолично сообщил Айт. – А ухваты госпожи Печки – они точно на административные лица напали? Обычно они по заднице норовят. – Очередным небрежным жестом Айт отмел попытки что-то ему объяснить и задушевно поинтересовался: – Этот ваш неожиданный пересмотр налогообложения – он когда состоялся?

– А вот как Великий Водный поставил меня тут управляющим, так и сразу. И ничего не неожиданный, я дядюшке давно говорил: можно больше брать! А он только смеялся: возьмем больше – заработаем меньше, торговцы от нас уйдут! Куда они уйдут – с Торжища-то! – скривился управляющий.

– Мой брат, Вереселень Рориг, Великий Огненный, еще три года назад открыл свое Торжище на пересечении караванных путей. Вы полагаете, я буду счастлив, если мои торговцы уйдут к нему, потому что здесь с них дерут три шкуры? Или как в случае с госпожой Печкой – три слоя побелки. Документ о пересмотре и все данные по налогам, – тон Айта стал жестким, и он похлопал ладонью по столу, показывая, где должны лежать документы. – А заодно и список арестантов.

Поджав губы так, что стал больше походить на рыбу, управляющий неохотно процокал к другому сундуку. Оказавшаяся на его пути Танька отошла к окну.

– В первый раз вижу, чтоб муравьи тащили что-то не в муравейник, а из него! – восхитилась она, глядя на тянущуюся внизу цепочку гиганских красных муравьев, груженных тюками.

– Так это ж гигантские муравьи! – отрываясь от поисков, начал давать пояснения управляющий. – Муравейник – крупнейшее складское помещение всего Торжища, на них вся погрузка-разгрузка.

– Только сейчас они, по-моему, ничего не грузят, – процедила выглядывающая поверх Танькиного плеча Ирка.

По улочке между складами, путаясь в старой латаной юбке, бежала пестрая кошка. Ее быстро нагонял вооруженный копьем муравей. Удар! Кошка метнулась в сторону… чтобы тут же попасться в передние лапы второго муравья. В одно мгновение отчаянно хлещущую хвостом пеструю взвалили на спину и поволокли прочь.

– Вероятно, она в чем-то провинилась, – под неприязненными взглядами девчонок покачал головой управляющий. – Сейчас очень трудно поддерживать порядок, энатокетов не много, и они охраняют только причалы. Вот и пришлось просить Муравьиного Гада предоставить муравьев-воинов.

– У гигантских муравьев командует не королева, а Муравьиный Гад – змей-ямм, живущий в муравейнике, – наскоро пояснил Айт и снова обернулся к управляющему: – Почему же трудно? Помнится, у вашего дядюшки была служба охраны из ваших соплеменников.

– Я попросил бы, Великий Господин! – вскинулся управляющий. – Я не считаю всяких… четвероногих своими соплеменниками! Так ведь и лошадей в родню записать можно! – он гневно стукнул копытом. – Эти так называемые дядюшкины охранники занимались вымогательством у торговцев… – он победно покосился на Айта – дескать, вот так с твоими любимыми торговцами! – А когда их попытались привлечь к ответу, массово отгалопировали от правосудия, чем полностью подтвердили свою виновность.

– А как же эта… презумпция которая? – удивился Богдан.

И Айт, и управляющий воззрились на него с одинаковым недоумением.

– Это вроде змеи-Геморрой, которая кусает исключительно за… не при дамах будь сказано какое место? – наконец робко предположил управляющий.

– А что, есть такая змея? – смущенно хихикнула Танька.

– Есть, конечно, самая обыкновенная змея. Разве что кусает… за «не при дамах будь сказано какое место», – пожал плечами Айт. – Вот что, дамы! Мы тут с господином управляющим… – ехидные нотки услышал бы и глухой, губы управляющего поджались в ниточку, – еще, видимо, долго разбираться будем. – Судя по взгляду Айта, ничего хорошего эти разбирательства не сулили. – Сходите пока позавтракайте… если еще осталось где. И распорядитесь, чтоб мне доставили одежду.

– Лучшие камзолы для Великого Господина! – обрадовался управляющий.

– Не надо! – Айт покосился на его сплошь затканный золотом камзол и заметно содрогнулся. – Найдете босоркань-паучих… – он повернулся к Ирке: – Попросите выбрать для меня что-нибудь готовое. Надеюсь, босоркани хотя бы на месте – или их вы тоже в строения записали?

– Нет, зачем же паучих – в строения?.. – забормотал управляющий. – В средства производства! Ну они ж сами из себя нитку тянут, вот и…

– Арррр! – от драконьего рева содрогнулось здание. Рев прокатился над Торжищем, заставляя на миг замереть и продавцов, и покупателей. Айт помотал головой, хрипло скомандовал девчонкам: – Все, идите! – и с размаху бросил ладонь на отчеты. Мгновение ничего не происходило, лицо Айта окаменело… Раздалось громкое шипение, и комната окуталась паром.

– Что вы сделали?! – разгоняя ладонями пар, пронзительно завопил управляющий.

Куча бумаг на столе уменьшилась ровно вдвое.

– Выпарил всю воду из вашей документации, – растягвая губы в чисто змеиной ледяной улыбке, прошипел Айт. – Вот теперь и посмотрим! – и он азартно подтянул к себе отчеты.

– Останься с ним! – хватая Богдана за руку, быстро прошептала Ирка. – Я этому не доверяю! – она зло покосилась на управляющего.

– Ну наконец-то! – возрадовался Богдан. – Дошло, что этому доверять нельзя! – И он уставился на Айта. – Не волнуйся, я за ним присмотрю!

Глава 11

Платья для ведьм

– Позвольте вас сопроводить… – человек-журавль смешно раскланивался, сгибая длиннющую шею и отводя назад руки, точно крылья.

– К босорканям-паучихам, – скомандовала Ирка.

– Ваше превосходительство! Босоркани уже не… не в тренде! – с явной гордостью за такое крутое слово прищелкнул клювом он. – На Торжище есть гораздо более интересные одежные лавки, куда я буду счастлив…

– Я – высокопревосходительство. А она… – Ирка на мгновение задумалась, – яркосиятельство, вот! А делать тебя счастливым, парень, вообще не наша задача. Так что к босорканям! Нахватались, понимаешь… «налогообложение», «тренд»… – следуя за человеком-журавлем, бормотала она.

Танька догнала подругу и взяла ее под руку. Она никогда бы не призналась, но остаться одной в ирийском «Дубае» был страшно. Она и в настоящем Дубае боялась потеряться.

– Айт кру-ут! – задумчиво протянула она. – Прям как мой папа на ревизии в дальних филиалах – даже еще страшнее. Папа проворовавшихся работников тоже съесть может… но хотя бы не в прямом смысле слова!

Ирка кивнула. На самом деле ей было немножко не по себе. Она уже привыкла, что Айт от нее зависит. Пеньком он уже не был, но ведь все Силы Великого к нему еще не вернулись… Но оказалось, что он и без Сил вполне способен произвести впечталение, и не только на вороватых управляющих с рогами. Вот уж точно – царевич!

– Кстати, ты не могла бы попросить Айта не подкалывать Богдана? – светским тоном осведомилась Танька.

– Могла бы. – Ирка была сама покладистость. И выразительно добавила: – Попросить.

Танька задумчиво покивала: ну да, ну да, у мальчиков свои игрушки – мечи и пушки. С учетом этой особенности мужского пола постоянные переругивания выглядят вполне безобидно.

С неожиданной легкостью они двигались по торговым улицам. Толпа заполняла улицу целиком, как речная вода русло, но мерно вышагивающий человек-журавль взрезал ее, точно катер речную гладь, – толпа распадалась, чтобы сомкнуться за спинами девчонок. От торчащей у обочины резной таблички с большой буквой «Б» отвалил конь с длиннющей, как у таксы, спиной. На этой вытянутой спине рядком сидели пассажиры. Такой же длинноспинный встречный конь проскакал мимо девчонок и принялся там же, возле буквы, высаживать пассажиров.

– А что значит «Б»? – поинтересовалась у провожатого Танька. Ну не «bus» же!

– Баярд, – не оглядываясь, бросил журавль, продолжая шагать навстречу груженому Баярду. Танька уже хотела его остановить – только полный псих прет в лоб на городской транспорт… когда транспортный конь шагнул вбок, уминая толпу, и журавль торжественно проследовал дальше по пустеющей перед ним улице. Танька обернулась… и смутилась. Пассажиры Баярда тоже все обернулись и смотрят им вслед – и взгляды были ой какие недобрые!

– На лавки глянь, – одними губами шепнула Ирка.

Лавки были закрыты. Не все, примерно каждая пятая. Закрылись они недавно: разоренные окошки-витрины заколочены еще свежими досками, на порогах валяются брошенные вещи – резные игрушки, рассыпанные травы, клубки ниток. Неподалеку от каждой такой закрытой лавки ошивался муравей-воин – толпа обтекала их так же молча и недобро.

Лавка босоркань была видна издалека. Даже не лавка, а здоровенный, размером с нормальный брендовый бутик… кружевной шатер. Наброшенные друг на друга слои паутины создавали ажурные светлые стены, за которыми двигались смутные тени, но ничего конкретного разглядеть не удавалось. На занавешивающем вход пологе золотом была вышита кокетливая паучиха. Журавль клювом ухватился за край полога и попытался пройти внутрь вперед девчонок.

– Куда собрался? – поинтересовалась Ирка.

– Объявить: ее высокопревосходительство… ее яркосиятельство… – журавль опять начал отвешивать поклоны.

– Не надо! Мы так высоко превосходим и так ярко сияем, что это каждому видно, – отрезала Ирка. – И вообще, у нас не принято, чтоб мужчины вместе с девушками в один магазин ходили!

Танька сделала индифферентное лицо и уставилась поверх хохлатой журавлиной макушки. Хорошо, что Богдана нет, а то бы точно, простая душа, начал орать, как мы его своими магазинами достали! Или еще хуже – молча бы запомнил на будущее.

– Но… я же не могу тут торчать! – прощелкал журавль, опасливо косясь на снующий вокруг народ.

– Что, вас не научили дожидаться девушек у торгового центра? Ди-ка-ри! – презрительно отчеканила Ирка. – Сходи… заправься пока, я не знаю… Не бензином, так червячками.

– Господин управляющий запретил оставлять вас одних.

– Твои проблемы. Увижу, что ты сунул свой клюв внутрь, – перья по одному выщиплю, даже там, где их нет! – Ирка пропустила Таньку внутрь и сама нырнула за шитый полог.

Если снаружи шатер босоркань-паучих был бело-кружевной, то внутри его словно весь заткали темным кружевом – пробивающиеся сквозь ажур паутины солнечные лучи украшали шатер замысловатым теневым узором, меняющимся с движением солнца по небосводу. В художественном беспорядке стояли деревянные портновские манекены, судя по количеству конечностей, гребням на спине и съемным хвостам на шарнирах, рассчитанные не только, и не столько на людей. Танька прямо от входа метнулась к вешалке с сумочками и шитыми торбочками – на удивление, самый большой ее интерес вызвали простенькие тканые мешки с лямками.

– Ненавижу богатырей! – изучая деревянные бирки с ценами, прошипела Танька. – Знаешь, сколько они с меня за вот такую безразмерную суму взяли?

– Это у тебя безразмерная сума? – Ирка с любопытством уставилась на болтающийся у Таньке на плече невзрачный мешок.

– Цена у нее тоже безразмерная. Мы неправильно зашли, сперва нужно выяснить, где тут местный обменный пункт! – скомандовала Танька. – Даже если наши деньги не годятся, у меня есть зелья…

– Деньги есть у меня, – не отрывая глаз от Танькиной сумки, шепнула Ирка. – Только мне их Дина дала, я бы хотела все, что осталось, вернуть.

– Глупости – вернуть надо все, что она тебе дала, до копейки! – решительно отрезала Танька. – Так что давай их сюда! – и властно протянула руку.

– Девушки, мы закрыты! – раздался шамкающий голос. У ведущего во внутренние помещения прохода стояла старуха – фигурой она походила на грушу, таким широким был ее зад и такой маленькой голова. Отвисшей нижней губой старуха придерживала длинную нитку, которая почему-то совершенно не мешала ей разговаривать.

– Так что – это помешает вам продать мне партию сумок по оптовой цене? – воинственно спросила Танька. – Вы ж производитель? С перекупщиками я дело иметь не буду! А это у вас что? – Танька перешла к столу-витрине.

– Дорожные наборы, – невольно ответила старуха, указывая на уложенные в футлярчик зеркальце, гребень и вышитый носовой платок. – Сами понимаете для чего… – Танька с Иркой энергично кивнули: чего тут понимать – зеркальце, гребень… – Бросите гребень через левое плечо – вырастет лес, зеркальце – речка появится, туда-сюда платком поведете – горы.

– А есть со щипчиками для бровей?

– Нелегальщиной не занимаемся, – строго отрезала старуха и покосилась на маячащего за кружевным пологом журавля. – Сказано вам – закрыто, вот и идите отсюда!

– Нас прислал Великий Водный, – вмешалась Ирка. – Просил босоркань-паучих выбрать ему что-нибудь готовое. Собственно, ему нужно все готовое – от носков начиная.

– Ах, ему ну-ужно! – буква «у» была такая же длинная, как свисающая изо рта нитка. Выражение лица босоркани стало злобно-саркастическим… а из старческих глаз смотрела горькая обида. – Что ж он, когда давеча налетал, к нам и кончиком хвоста не показался? Старого управляющего скинул, нового поставил, через что сколько народу дела своего лишились, а им все мало, мало – плати больше, плати чаще! Ну вот пусть теперь змей по Торжищу полетает, «все готовое» себе поищет. А у босоркань-паучих все закончилось. Закрылись мы! – отрезала старуха. – Как плащик девичий из своей шкуры шить – так к нам, абы кому такой заказ не доверишь, а теперь платим мало? – босорканя вдруг осеклась и пристально уставилась сперва на Таньку, потом на Ирку, сощурила глаза, точно мерки снимала. – А впрочем, заходите! Заходите, заходите, девоньки… – и поманила обеих за собой.

Ирка с Танькой переглянулись… такая резкая перемена настораживала.

– Да пошли же! – вдруг прошипела старуха, и свисающая с губы нить выстрелила вперед, захлестывая разом Ирку и Таньку…

– Аа-а-ай! – только вихрь пронесся, всколыхнув подол у платьев на манекенах. Испуганный журавль сунул внутрь клюв… но увидел лишь пустой зал.

– Аа-а-а! – Ирка почувствовала, как ее зашвыривает куда-то – вместе с Танькой они стояли на невысоком подиуме, а вокруг на лавках сидели старухи – широкозадые, с отвислыми губами… с нижней губы у каждой, все удлиняясь, тянулась нитка, а руки с фантастической стремительностью скручивали, сворачивали, сматывали клубки и узлы, что-то плели, что-то сшивали, и начинало казаться, что рук этих не пара, а две пары… три… четыре…

– Глядите, сестры! Не иначе как та самая! – хищно тыча в Ирку пальцем провозгласила первая старуха.

– Та самая… глядите, та самая… – комнатка наполнилась шелестом, старухи, соскользнув с лавок, паучьими семенящими шажками двинулись к девчонкам. В руках их плясали нити, скручиваясь шнурами удавок. Старухи подползали все быстрее, удавки в их руках множились, как и множились сами эти руки…

– Эй, вы чего?! – Ирка попятилась. – Какого… Танька-а! – Она рванула Таньку за руку, сдергивая ее с подиума, кинулась к выходу…

Нити взлетели, стягивая руки и ноги. Захлестнувшаяся на груди петля стиснула грудь, выдавливая последние капли воздуха… Марионеткой на ниточках Ирка взлетела в воздух и приземлилась снова на подиум.

– Объем груди – семьдесят один см! – прокричала первая старуха. Перекрывавшая воздух петля на груди соскользнула, веревка змеей поползла вдоль позвоночника. – Рост – сто пятьдесят семь! Подросла, да, подросла!

– Не так уж подросла – всего на сантиметр! Вырез делать будем? Да, нет? На спине, на груди? А разрез?

Танька пронзительно взвизгнула – тощие сухие пальцы вцепились ей в волосы, дернули, волосы рассыпались по плечам, один локон тут же намотали на палочку…

– А ты подружка, да? Блондинка! Только в голубом! И белое кружево! – Нить ожила, сама собой сплетаясь на плечах в кружевной узор, тут же рассыпаясь и переплетаясь в другой.

Ошеломленная Ирка поняла, что ее футболка и джинсы валяются на краю подиума и на ней ничего, кроме белья… Ой, мамочки, уже и белья нет! А прямо на ней выплетается похожий на морозный узор кружевной комплект. Со звоном оборвалась нить… полотнище тончайшего, невесомого зеленого шелка скользнуло ей под мышки, оборачиваясь вокруг тела…

– И в талию, да! Талия – шестьдесят два!

– А… вы тут тоже в сантиметрах меряете? – пролепетала Танька, чьи плечи окутывало уже целое кружевное облако.

– Тебе в муравьиных крылышках посчитать? Талию ужать и вот здесь серебряный завиток! А тебе – зелень и золото! Нет-нет, слишком броско, слишком вульгарно – совсем чуть-чуть, самую капельку золота, стежочек тут, стежочек там…

– Мама-а! – завопила Ирка, когда пчелиный рой с гулом ринулся к ней, облепил шею и грудь. Тык-тык! – крохотные пчелиные жала вонзались в материю, оставляя вокруг неглубокого выреза микроскопические золотые отметинки. Ирка вывернула голову, пытаясь разглядеть тончайший, почти невидимый узор. Ей с силой повернули голову обратно:

– Потом посмотришь! Руки так! – Руки задрали, как крылья, и прямо вокруг них начали выплетаться узкие рукава, тут же расплелись и сменились на широкие, потом снова на узкие. Щекочась лапками, пчелы ползали по запястьям. Подол Танькиного платья был пушистым от облепивших его пчел.

– Никакого подкроя, ни единого шва – только босоркани-паучихи сплетут тебе цельное платье! Не хуже того плаща, да-да! А змею – нет! – вдруг резко выкрикнула босорканя, замирая с переброшенным через плечо кружевным полотнищем. – Пусть ему его управляющий носки плетет, вот! – И она снова накинулась на Ирку, опутывая ее нитями. – А мы уйдем, да! К его Матушке-Владычице уйдем, в Змеевы Пещеры – нас давно приглашают! К Вереселень Роригу уйдем – босоркани всем нужны!

– Постойте! Айт совершенно не виноват! В прошлый раз… это был вообще не он! Это его брат Тат! Ой! – Ирку снова дернули, волосы перекинули ей на грудь, полностью занавесив лицо, а по лопаткам забегали крохотные мохнатые лапки.

– Ленту? Она же совсем юная – первый бал, да-да! Конечно, ленту! Не виноват? Нет! Тогда не пришел, сейчас не пришел? Плащ свой… твой… нам доверил – после такого мы разве чужие? Пришел, объяснил, рассказал – он, не он… Брат? Тат? Да, нет?

– Ну он же почти голый, Айт… Не может же он в таком виде… – пробубнила Ирка из-под собственных волос.

– Нет! – резкий выкрик босоркани заставил снующие по Иркиному телу мохнатые лапки остановиться. – Ни кусочка, ни клочочка, ни шерстинки, ни ворсиники – нет-нет-нет! – Пестрые ткани, узорчатое кружево, серебро и золото тесьмы, шелковистые ленты и черно-желтые пчелки – все понеслось вокруг Ирки в неостановимом хороводе, закрывая от нее пронзительно стрекочущих босоркань. – Тебе платье спрядем, подружке платье соткем, а змею – нет-нет, ни сейчас, ни завтра в обед! Нет! – Вихрь тканей и кружева опал к Иркиным ногам, закрывая подиум, пол, валами вздымаясь у стен. – Пусть сам приходит! Как хочет!

– Мы обиделись! Да-да, сильно обиделись! – ворчали босоркани, расползаясь по своим лавкам и волоча за собой смотанное кружево, клубки ниток, пластины с драгоценными пуговицами.

– Через парадный ход выйдешь? Могу через черный выпустить, а то там управительский журавль ждет, – равнодушно поинтересовалась босорканя.

Ирка вытянула дрожащие руки, разглядывая себя, – на ней были ее собственные джинсы и футболка, рядом стояла полностью одетая Танька.

– Но как же Айт…

– Мы сказали – ты слышала, – строго оборвала ее босорканя. – Только сам!

– Тогда лучше через черный, – сдаваясь, Ирка сползла с подиума и пошла к приподнятому босорканей краю тканой «стены».

– А как… платья? – уже у самого выхода решилась шепнуть Танька.

– Так над ними же работать надо! – босорканя возмущенно всплеснула руками, и над ней взметнулся отрез зеленого шелка. – Сколько вы стояли – пять минут? Десять? Платья так быстро не делаются! Особенно у босоркань-паучих! Мы не какие-нибудь там, мы плащ драконьей кожи сшили, да-да! – и кружевной полог упал у девчонок за спиной.

– Ффффуххх! Ничего себе! – Танька попробовала снова приподнять закрывшийся полог. Тканая стена не шелохнулась. – А безразмерные сумки я все равно купить хочу!

– Едем к Айту! Пусть он разбирается! – не слушая ее, скомандовала Ирка. – Нет, сперва все-таки возле какой-нибудь лавки остановимся, любые штаны и рубашку ему купим, а потом… – она огляделась. Черный ход вывел их в полупустой переулок – только возле резной буквы «Б» конь грузился пассажирами.

– Скорей, пока журавль нас не нашел! – со всех ног Ирка рванула туда.

– Очередь при посадке, прошу соблюдать очередь! Пассажиры с детьми вперед! – Прямо на глазах у Ирки спина коня раздвинулась, как телескопическая антенна, позволяя суровому глиняному папаше-голему усадить перед собой нежно расписанную под гжель дочку.

– Нас возьмите, пожалуйста! – выдохнула подбежавшая Ирка.

– Шутите, девушка? – конь скосил на нее темный насмешливый глаз. – Я ж вам не такой… не резиновый, вот!

– А мы стоя, – ляпнула Танька и чуть не подавилась, когда конь поглядел на нее.

– И до чего только эти люди не додумаются! Стоя! На мне! В стременах, что ли? – конь осуждающе помотал гривой и, громко проржав: – Передаем за проезд! – легким галопом двинулся по улице, оставив девчонок у знака.

– Вот они!

На другой стороне улицы появился запыхавшийся человек-журавль. Следом в переулок вбежала парочка вооруженных копьями муравьев и неумолимо двинулась к девчонкам.

– Улетаем? – извлекая баночку полетной мази, предложила Танька.

– Подождем. Здешние ничего не знают о ведьмах, пусть и дальше так будет, – бросила Ирка, не отрывая глаз от осторожно приближающихся муравьев.

– Вас велено доставить в городскую тюрьму! – пафосно объявил человек-журавль.

– Ясно, управляющий перестал шифроваться. – Девчонки переглянулись: уведомлять о способностях ведьм все Торжище не хотелось, но на своих двоих от муравьев не удерешь, от них даже та пестрая кошка в переулке смыться не смогла.

– Торопитесь, девушки? Могу подвезти! – сзади раздалось насмешливое ржание.

Девчонки обернулись. Рядом с ними приплясывал невесть откуда взявшийся черный конь.

– Что взамен? – настороженно спросила Ирка.

– Сторгуемся, – конь тряхнул гривой.

– Эй-эй! Не сопротивляться! Приказ господина управляющего! – заорал человек-журавль, взмахом руки бросая муравьев в атаку.

– Так мы ж разве сопротивляемся? Мы сматываемся! – Ирка вскочила на спину коню и протянула руку Таньке.

– И-го-го! – Конь взбрыкнул задом и понесся по улице размашистым мягким галопом.

Глава 12

Жеребец на крыше

– Держи их! – пронзительный крик человека-журавля догнал их уже на выходе из переулка. Яростно наращивая скорость, муравьи мчались следом. Развевающиеся на бегу усики поравнялись с Танькой. Она запустила руку в сумку, вытащила шарик разрыв-травы и швырнула муравью под лапы.

– Прыгай! – стискивая бока коня ногами, заорала она.

Сзади бабахнуло! Мимо Таньки пролетел оторванный муравьиный ус. Она оглянулась – муравья снесло, опрокинувшись на спину, он отчаянно дергал лапками, пытаясь перевернуться… когда в него врезался приотставший напарник. Муравьи покатились по брусчатке.

– Шикарно, только можно в следующий раз без ног – я совсем не уверен, что хочу таких близких отношений! – проржал конь. Мягким, удивительно бесшумным галопом он несся между рядами лавок.

– Простите! Извините! Приятного аппетита, сударыня, рекомендую заказать морского петуха, здесь его готовят превосходно! Привет, парни! – с невероятной ловкостью конь лавировал между дубовыми столами, выставленными у корчмы. Прошелся вплотную – так, что зазвенели вычурные флакончики, – мимо лоточка с благовониями, на бегу бросил молоденькой продавщице: – Удачного дня, красавица! – и помчался дальше.

За спиной послышался грохот – опомнившиеся муравьи всей массой врезались в столы, разнося те вдребезги. Жалобно зазвенели разбитые флакончики, остро и противно запахло смесью жаркого и пролитых духов, заорал корчмарь и жалобно запричитала продавщица, а потом все покрыл яростный рев:

– Ннна! – оглянувшаяся Танька увидела, как вслед муравьям летит деревянная скамья, а из-под разгромленного стола выбираются похожие на управляющего люди с рогами и конскими хвостами…

– Они выполняют приказ управляющего! – пронзительно завопил подоспевший следом человек-журавль.

– И за этого предателя огребешь! – взревели в ответ, и другая скамья опустилась ему на затылок.

– Парни задержат, но муравьи ребята упорные! – почти ложась на бок, как мотоцикл, конь свернул в переулок, проскочил его насквозь – Ирка снова подивилась бесшумному ходу, – вылетел в другой…

Пара красных муравьев раскатывала поперек переулка ленты из острых, как шилья, колючек. Конь метнулся вправо, влево, заплясал на месте.

– Чего встал?! – взвизгнула Танька, оглядываясь, – из-за поворота бежали еще муравьи. – У тебя ж копыта – проскочишь!

– Где ты видишь копыта? – оскорбленно взвизгнул конь, загибая ногу… Стопа, пять пальцев… Вместо копыта лошадиная нога заканчивалась человеческой ступней.

– Педикюр делать не пробовал? – брезгливо рассматривая темную от въевшейся грязи пятку, поинтересовалась Танька.

Выставив копья, красные муравьи набегали сзади…

– Туда! – Ирка ткнула в точеную винтовую лестницу, ведущую на уставленную столиками крышу. Конь развернулся на… задних пятках, широким галопом подлетел к лестнице и… банг-банг-банг – деревянные ступеньки застучали под его босыми ступнями.

– У нас лошадей не обслуживают! – швыряя поднос коню под ноги, завопила подавальщица.

– А это уже дискриминация! Ассоциации прав потребителя на вас нет! – заорала в ответ Танька, повернулась – сноп ведьминого огня прокатился по лестнице. Преследующие их муравьи отпрянули – сапфировое пламя отразилось в фасеточных глазах. Серый пепел осыпался им на спины – лестницы больше не было. Подавальщица снова заорала… Муравьи встряхнулись и полезли по стене.

– Запрыгивай! – Ирка рванула коня за гриву.

– Куда – на крышу?! – возмущенно заржал конь, задирая голову к возвышающейся над кафешкой скатной черепичной крыше соседнего здания. – Я конь, а не кот!

– Ты конь с человечьими ногами, а люди могут бегать по крышам! – подкрепляя слова ударом пятки, гаркнула Танька. Говорить, что сама б по крыше не пошла, девчонка не стала.

– Я же просил: без ног! – конь взвился в прыжке. Его босые пятки ударились о черепицу, задние ноги заскребли по краю карниза, конь вскарабкался на крышу – и засеменил по гребню походкой манекенщика «ножка перед ножкой». Над перильцами кафешки показались шарящие усики. Муравей выбрался на крышу целиком, запрокинул голову… и упорно полез в погоню за беглецами.

Конь помчался быстрее, добежал до резного конька в виде лошадиной головы, на мгновение замер, примериваясь…

– Мама, смотри, на крыше лошадка! – маленький человечек с заросшим шерстью личиком тыкал пальцем вверх.

– Да, милый, она там давно… – рассеянно ответила такая же шерстяная мамаша и продолжила спорить с торговкой за отрез ситца.

– Давно? – озадачился малыш. – А что она там кушает?

Красный муравей ловко мчался по крыше. Черный конь изящным прыжком перемахнул на соседний дом… Хрясь! Нога коня провалилась в старую дранку, он судорожно задергался, пытаясь освободить ступню. Взбежавший по стене муравей ринулся к нему, впился жвалами в круп – конь пронзительно взвизгнул, одним прыжком перемахнув почти всю деревянную крышу, и сиганул на следующую.

– Мама, злой муравей укусил лошадку на крыше! – малыш испуганно ткнулся личиком матери в ногу.

– У-у, термиты поганые, торговлю поломали, теперь за дома наши принялись! – зло процедила торговка. – При старой-то власти такого не было!

– И не говорите, – поглаживая малыша по голове, кивнула мамаша.

Черный конь скакал по крышам Торжища. Внизу мелькали улицы, площади, как и все на Торжище, занятые торговыми рядами. Порт и широченная белая лента реки окончательно исчезли за крышами и… муравьями. Не иначе как все муравьи-охранники сбежались сюда. Семенили лапки, колыхались усики, муравьи мчались сплошным потоком. Муравей запрыгнул из-за трубы, конь метнулся в сторону, помчался вперед, мелькая хвостом между трубами. Муравей вскочил на трубу, яростно зашевелил усиками – его собратья на соседней крыше развернулись, бросаясь коню наперерез. Старая прогнившая дранка затрещала под их тяжестью и провалилась – муравьи ухнули внутрь дома… и тут же стремительно принялись выскакивать наружу. Изнутри слышалась яростная ругань и звуки ударов:

– Вы что наделали! Правду про вас по всему Торжищу говорят, что вы термиты – сперва коньки обкусывали, теперь за крыши принялись! Нн-на!

– Убираемся, пока они не опомнились! – прокричала Ирка, указывая вперед, на простирающуюся за краем крыш широкую улицу.

– Связался я с вами, ненормальными! – безнадежно заржал конь, набирая разгон. Черепица сыпалась у него из-под ног, жалобно трещала дранка, громыхнуло старое железо. Конь распростерся в прыжке. Ирка судорожно вцепилась ему в гриву, Таньке сомкнула руки у Ирки на талии с такой силой, что у той перехватило дыхание. Они летели над улицей, над полотняными крышами лоточков, над столиками у входа в лавчонки, над запрокинутыми лицами, мордами и клювами прохожих… Конь приземлился на другой стороне улицы, заплясал от удара жесткой черепицы в пятки и тут же торжествующе заржал – через улицу отлично видно было, как резко тормозят преследователи у края крыш, как муравьи громоздятся друг на друга, едва не падая вниз… Конь издевательски вскинулся на дыбы, так что сидящие на его спине девчонки чуть не свалились, забил передними ногами, нагло дразня муравьев грязными пятками, и поскакал прочь, спускаясь по крышам, как по громадной лестнице.

Крыши стали плоскими и широкими, как бульвар. Танька уже хотела спросить, где это они…

Конь соскочил с невысокой крыши сарая, поднявшись на цыпочки, шустро пробежал за спиной у караулящего ангар человеческого сторожа. Человек обернулся, но конь уже успел скрыться. Танька и сама сообразила, куда их занесло – местный район складов наверняка! Она вытащила из кармана баночку полетной мази и ткнула Ирку в бок – тут их взлет вряд ли кто увидит, самое время сматываться! Ирка кивнула. Хоть и любопытно было, чего хочет от них конь с человеческими ногами (ну не случайно же он появился в том переулке, да еще так своевременно!), но Айт должен знать, что новый управляющий начал играть грубо. Она наскоро мазнула по запястьям и… со спины коня прянула в воздух.

Ирке показалось, что ее дернули сразу за обе ноги – она со всего маху приложилась задом о конскую спину. Позади отчаянно пыхтела Танька, пытаясь оторвать от конской шкуры словно приклеившиеся штаны. Ах так! Ирка принялась расстегивать ремень. Это, конечно, будет зрелище – полет над Торжищем без штанов, ну так сами напросились… Она взмыла из штанов… И снова грянулась о конскую спину!

– Не ерзайте там, все равно от меня никуда не денетесь! – довольно проржал конь, бойкой рысью двигаясь между складами.

Попалась, опять попалась! Ирий подготовил очередной сюрприз, пора бы уже запомнить, что все тут вовсе не такое, каким кажется. Позорище, еще и на глазах у Таньки! Ну ты мне за это ответишь, жеребец грязнопяточный! Уже расстегнутый ремень со свистом вылетел из джинсов… Ирка с оттяжкой полоснула коня по черному боку.

– Эй-эй, не деритесь! – заорал конь, юлой вертясь на месте.

– А если нам хочется? А если нам нравится? – выхватывая свой ремень, подключилась Танька.

– Ай! Уй! И-го-го! – конь заскакал, судорожно дергаясь всем телом, и понесся галопом.

– А-а-а! – Девчонки дружно перевесились на один бок – конь попытался приложить их головами об бревенчатую стену склада, за что сразу получил ремнями по ногам – Танька даже умудрилась попасть по мелькнувшей пятке.

– А-ай! – прихрамывая, конь мчался дальше.

У Ирки на ладони вспыхнул шар изумрудного ведьмовского огня. Сзади, мстительно улыбаясь, сотворила огненный сгусток Танька – Ирка еще успела подивиться, какой он у Таньки вышел внушительный!

– Мне хвост, тебе грива! – скомандовала та.

Обезумевший от треска пламени над ухом конь сделал свечку и… понесся с такой скоростью, что девчонок откинуло назад. Огненные шары вырвались из рук. Остро запахло жареным мясом – конь не столько заржал, сколько заорал от боли и, вытянувшись струной, ринулся прямо на железные ворота ближайшего амбара!

Ирка завопила, безуспешно пытаясь сорваться с его спины… Ворота неслись прямо на них – Ирка отчетливо видела легкий налет ржавчины по углам, толстый засов, тяжеленный амбарный замок… Конь пронзительно заржал, его вытянутая в запредельном усилии морда коснулась скобы засова – и ворота стремительно и бесшумно распахнулись.

– И-го-го! – Конь рухнул в открывшуюся за воротами черноту. Девчонки почувствовали, как он мчится вниз по ступенькам крутой лестницы… Потом то ли ступеньки исчезли, то ли ноги у коня подломились – он заскользил на брюхе… На коне, точно на саночках, Ирка с Танькой въехали в небольшой, слабо освещенный ангар – прямо под ноги… под копыта…

– Ой! – сказала Танька. – Кентавры!

Глава 13

Кони, люди и конелюди

– Какой я тебе кентавр – копыта не видишь разве? – суя Ирке под нос и впрямь небольшое, как у ослика, копытце, обиделся один. – Китоврас я!

– А я так букентавр! – прогудел второй и поднялся во весь рост, упираясь человеческой головой чуть не в крышу и демонстрируя во всей красе нижнюю, явно бычью половину туловища.

– Может, вы потом представитесь? Когда снимите с меня этих сумасшедших? – простонал распростертый на каменном полу черный конь – на его раздувающихся после долгого бега боках виднелись отчетливые следы ударов ремнем.

– Ого! Это они тебя так отделали? – Сильные руки подхватили девчонок под мышки и сняли с коня.

Ирка пошатнулась, удержала равновесие, огляделась. Ангар был вовсе не маленьким. Просто те, кто в нем прятался, оказались уж очень здоровыми. Кроме невысокого китовраса – и человеческая и ослиная половинки были некрупными – и, наоборот, истинного бугая букентавра с его бычьим крупом и накачанным человеческим торсом там обнаружились кентавр обыкновенный с пепельными волосами и серым пышным хвостом, еще один гнедой – от просто кентавра его отличали рог посреди человечьего лба и маленькие поросячьи глазки. А рядом тусовались и вовсе невероятные создания: кони, но с четырьмя человеческими ногами, другие с одним лишь конским туловищем, зато с человеческими конечностями и головой. Чуть в отдалении от четвероногих сотоварищей сидели двое почти людей – только у одного обе ноги были конские, а у другого человеческое тело заканчивалось лошадиной головой. Голова у Ирки закружилась, вокруг, сливаясь меж собой, поплыли человеческие лица и конские морды.

– Тихо, тихо! – рогатый кентавр подхватил Ирку под локти. Коненогий и конеголовый почти-люди с неожиданной бережностью повели девчонок к деревянной скамье. Ирка вдруг обнаружила у самого лица стакан с водой, почти теряющийся в здоровенной ладони букентавра, повернула голову и столкнулась с обеспокоенным взглядом поросячьих глазок. – Разве можно так скакать – совсем укачал девчонок!

– Меня они покалечили – никому и дела нет? – возмутился черный конь. – Мало, что я свой единственный на сто лет шанс украсть человека на вас потратил, так вы еще и недовольны? Вот попросите меня еще хоть о чем!

– А что вы делаете с теми, кого крадете? – принимая стакан, слабым голосом спросила Ирка.

– Служат они ему! – успокаивающим тоном заворковал рогатый с поросячьими глазками. – С одними-то ногами много не наработаешь.

– А почему не убегают? – Ирка приникла к стакану.

– Живу я далеко, – хмуро буркнул в ответ конь. – И дорога запутанная. Пегаса с два оттуда без меня выберешься.

– И никакой магии, вроде того, что мы с вас слететь… ну в смысле спрыгнуть, не смогли? – вежливо подхватила Танька.

– Плачу́ хорошо, – проворчал конь. – Оно самая сильная магия и есть!

– Собственно, это все, что я хотела знать! – Ирка с благодарным кивком вернула стакан букентавру.

Огоньки свечей, налепленных на висящее под потолком тележное колесо, вдруг резко накренились, как от порыва ветра, сполох света резанул глаза… посреди кентаврийского ангара стояли два пустых стула – девчонки исчезли.

– Что… Где? – столпившиеся вокруг стула кентавры ошеломленно смотрели на опустевшие сиденья, потом один протянул руку и недоверчиво пощупал. – Нету! Куда они делись?! – раздался пронзительный вопль, и ангар заполнился топотом копыт. Взметнулась покрывающая пол солома. – Двери проверьте! – Сорвавшийся с места китоврас канул в темноту и тут же вернулся: – Заперто! Да эта дверь вообще только на ржание или удар копытом открывается!

Конеголовый и коненогий яростно шарили в стоящих вдоль стен кормушках с овсом – овес сыпался на утоптанный земляной пол.

– Значит, они еще здесь! – гулко рявкнул букентавр. – Иподес! Коневрус! Пошарьте по углам, наверняка они где-то прячутся! – Создание с конским туловищем и человеческими конечностями и кентавр с рогом принялись растерянно тыкаться по тонущим в тенях углам.

– Где прячутся – у меня под хвостом?! – злобно проржал просто кентавр и взмахнул пышным хвостом, доказывая, что под ним никого нет. – Негде здесь прятаться! – широким взмахом руки он обвел пустой ангар, где и впрямь, кроме двух стульев, уже обысканных кормушек и самих конелюдей, никого не было.

– А делись они куда?! – гулко взревел букентавр. – Выбраться не могли – тут окон нет! Мы под землей!

– Пусть вот он думает, у него голова большая! – отрезал кентавр, тыча пальцем в конеголового. – А мне интересно, что мы главному скажем: своровали девок из свиты Великого Водного, а они того… испарились?

– Скажете, как оно есть: что вы, кони, все как есть – полные олени! – раздался мурлыкающий голос, и из дальнего конца ангара вальяжной походкой вышел здоровенный угольно-черный… кот. Поперек кошачьей фигуры был затянут широкий кожаный ремень с привешенным к нему кошельком и множеством карманов и кармашков, явно не пустых. Кончик гордо задранного хвоста венчал тяжелый железный шар, когти отблескивали сталью. Кот неспешно прошел между копыт и с усталым вздохом завалился на пол, задумчиво щуря на конелюдей желтые глазищи.

– Чего сразу – олени-то… Обидно как-то, кот! – отворачиваясь от этого презрительного взгляда, забормотал букентавр и на всякий случай подобрал копыта, чтоб не наступить на разложенный по земле хвост.

– Я вам что велел, мря? – едко мяукнул кот. – Сидеть тут и не рыпаться, пока вас муравьи следом за Корнут-Сивкой не загребли! А вы чем занялись?

– Так торговля ж стоит! – горестно вскинул мускулистые ручищи коневрус, а остальные согласно закивали человечьими и конскими головами. – У меня корабль с клевером, считай, у самых причалов на якоре, а в порт не заходит, там его этот… племянничек разом к рукам приберет!

– А без его клевера у меня в загонах живность некормленая! – пробурчал букентавр. – Гемантоподы, бедные, так блеют, что сердце кровью обливается!

– У тебя живность в загонах, а у нас с конеголовом без этого клевера хоть корчму закрывай! – вмешался китоврас.

– И вы решили, если кого-то там похитите, то Великий Водный все вернет как было? – Кончик кошачьего хвоста начал яростно подергиваться, выдавая раздражение, шар на конце тихонько постукивал.

– Так это ж он все наделал! Жили ведь нормально! Правила нарушали иногда, врать не буду, так никто ж не зарывался, а кто б зарвался, того мы и сами копытом в лоб! И нам торговля, и в змейскую казну подати – так какая сколопендра его за хвост укусила? Ну обдерет этот его… новый управляющий… вот же ж предатель… нас всех как на живодерне, лавки поотнимает… с чего дальше жить будем – что он, что мы?

– Я вам сто раз повторил – не было у вас тут Великого Водного, не было! – злобно зашипел кот. – В другом месте он был!

– А нам эти змейские разборки до сломанной подковы: кто из этих гадов крылатых здесь был, да кто не был… Мне дочку замуж выдавать, а я ни на свадьбу прикопить, ни родному жеребеночку сбрую золоченую сладить, сижу тут под землей, как червяк! – возмутился китоврас.

– Пусть выходит по любви, мря! – отрезал кот. – Или ей золоченая сбруя дороже папашиной жизни?

– Ничего он нам не сделает, когда узнает, что его девки у нас! – выпалил букентавр.

– Где? – вкрадчиво осведомился кот. – Где у вас тут девки?

– Так ведь были же! – в отчаянии заревел букентавр. – С черепахи вместе с ним сошли! Их вон Черный у босоркань выследил и сюда привез! Мы ж ничего такого, мы с ними только поговорить хотели, а они раз – и исчезли!

– Девки у них исчезли, мря! – Кот вскочил, щерясь и злобно прижимая уши. – Я велел сидеть тихо и ничего не делать, пока я не разберусь: Водный приехал или не Водный и чего от него ждать, а вы… Мря-а-а! – кот так и замер с ощеренной пастью, а потом вдруг резко сел, обернув лапы хвостом. И с едкой, как кислота, умильностью, поинтересовался: – А скажи, мой непарнокопытный друг, с чего вдруг – «девки»? Может, одна… девушка?

– Две их было! – тяжко вздохнул черный конь, поводя исхлестанными боками. – Я это и передом и задом прочувствовал.

– И как же они выглядели? – кот стал благостным до зловещего.

– Обыкновенные человечки – молоденькие, одна темненькая, другая светленькая, – нехотя процедил кентавр. – Мордочки очень ничего, а фигурки подкачали, да… Ну так ни одну девушку отсутствие копыт не красит!

Конелюди глубокомысленно закивали, соглашаясь, и только конеголовый протестующе всхрапнул.

– Мря-а-а! – протянул кот и уткнул морду в лапы. – Черненькую они своровали! А еще светленькую! Будто одной черненькой мало! Нет, вы не олени! Вы лоси! Полностью, совершенно сохатые! Ирка-а-а-а! – жалобно промяукал он. – Я ж знаю, что ты здесь! Хватит глаза отводить, мря, покажись!

– А я уже и не отвожу. Вы просто совсем наверх не смотрите, – раздался насмешливый девчоночий голос, и конелюди медленно запрокинули головы.

Пропавшие девицы сидели под потолком, на утыканном свечками тележном колесе. Светленькая поглядывала вниз с некоторой неуверенностью, зато темненькая нахально болтала ногами (которые без копыт) и радостно улыбалась.

– Слезай, Ирка! – негромко позвал кот.

– Иго-го, а то придумала – по люстрам лазить, не для того мы тебя ловили! – встрял раздосадованный китоврас… и тут же получил пинок копытом от букентавра.

– Тихо, ты! Не видишь разве – он ее знает! – гулким шепотом объявил тот.

Ирка слетела с люстры, стараясь не слишком зависать в воздухе, приземлилась напротив кота – и застыла. Кот сделал к ней шаг… и тоже замер.

– Ты что, мря, их стесняешься? – хлестнув хвостом в сторону конелюдей, муркнул он.

– Ну ты ж тут вроде как… начальник? – пробормотала Ирка.

– Это мря! – энергично кивнул кот. – Могу делать чего хочу! – И, оттолкнувшись лапами, сиганул Ирке на руки.

– Котя-а-а! – выдохнула Ирка, подхватывая на руки пушистую тяжеленную тушку и утыкаясь ему лицом между ушей. – Я так волновалась, нет, ты не представляешь! Калин сказал, что ты меня найдешь, а я жду-жду, а тебя нет и нет: и в Вагаду нет, и на Молочной нет…

– Так я сам, сам попросил, чтоб он меня на Торжище отправил! Я ж не знал точно, где тебя выкинет: может, в Вагаду, а может, и нет! А Торжище вы бы точно не обошли – в Ирии никто Торжище не обходит, а у меня тут пока свои дела были, вот я тут сижу и тебя жду-жду, а тебя нет и нет! Ох, Ирка-а, мурррр! – Кот положил ей лапы на плечи и потерся мордой о щеку. Они на мгновение так замерли… – Ну чего? – отстраняясь от Ирки, торопливым шепотом выдал кот. – Ты Айта вернула? Это ты с ним приехала на черепахе? А как Пенек? А…

– Забудь про Пенька, – шепнула Ирка и на пристальный взгляд кота прошептала еще тише: – Пенек – это и был Айт.

– Манэки-нэко, приносящий счастье! – Кот дернулся, тяжелой тушкой вываливаясь из рук Ирки и шлепаясь на пол. – Вот это заворот хвоста! А тот, второй, тогда кто?

– А тот – Тат, его братец! Там целый заговор!

– Погодите! – обалдело глядя на черного кота, выдавила Танька. – Это что – твой кот? Он же был пестр… Ау!

Одновременно пинок от Ирки и кошачьи когти, предупреждающе впившиеся ей в ногу, заставили Таньку завопить:

– Острым! В смысле когтистым! Но домашним! В смысле дворовым! – Она погладила пострадавшую ногу, одарила Ирку и кота недобрым взглядом и наконец выдала уже более связно: – А он тут местной кентаврийской мафией командует, типа «Крестный Кот»!

– Как она нас назвала? – набычился букентавр.

– Это очень уважительное название, там, откуда она родом, в мафию входит только самое большое бычье! – вмешался кот. – Уж я-то знаю, что говорю! Вот говорил я вам – разберусь, что там с Водным? И разобрался! Под видом Водного тут был его брат – Татльзвум Ка Рийо!

– Разобрался он… Это я человечек привез, – проворчал черный конь.

– Да вижу я… как они тебе в подробностях все объяснили, – презрительно щурясь на его исхлестанные бока, фыркнул кот. – Так что теперь Великий вернулся, и, мря, он с этим Буркой разберется!

– Уже разбирается. В кабинете у него бумажки проверяет! – гордо объявила Ирка.

– Не было его там, – обронил кот.

– Как это не было, когда мы их с Богданом там оставили! – возмутилась Танька.

– Я с крыши в окна заглянул – нету там никого. А журавль у входа клювом щелкает, что даже не заходил. И вообще, откуда мы взяли, что он тут? Это не я говорю, это журавль говорит… – увидев Иркино недоброе лицо, немедленно уточнил кот.

– А другой журавль на нас местных муравьев натравил. Вот что… – Ирка на минуту задумалась, – мужчины! Вы и правда тут посидите пока, как бы чего не вышло, а мы пойдем Айта с Богданом поищем. Ты с нами? – кивнула она коту, тот лишь безмолвной тенью метнулся к лестнице, а девчонки заторопились следом.

– Мужчины, значит? – криво ухмыльнулся букентавр. – Девчонки пойдут, а мы под землей отсидимся? – И вся толпа ломанулась к лестнице.

– Эй, осторожнее с копытами – затопчите, мря! – раздался из темноты голос кота, и вся компания с топотом, ржанием и мявом вывалилась наружу.

Еще недавно солнечный день померк. По небу стремительно неслись черные тучи, над улицами висела густая тяжелая полумгла. Порыв резкого, пахнущего водой ветра хлестнул по лицу, точно мокрым одеялом.

– Ну и где мы на этом Торжище их искать будем? – Танька вытерла забрызганное мелкими каплями лицо. – Особенно в такую погоду…

Кот вдруг сиганул на стену ближайшего склада, заскреб когтями, выбираясь на крышу:

– Мря, девчонки, а чего с Молочной-то делается!

Ирка с Танькой наскоро изобразили «стенолазание», благо полетная мазь на запястьях еще оставалась, и выбрались на крышу рядом с котом. С крыши открывался неплохой вид на не такую уж и далекую Молочную. Обычно спокойную, точно струя из громадного молочного кувшина, реку было не узнать. Вздыбливались белые волны – сверкающие пенные гребни вскидывались к тучам и, озаряя темное небо жемчужным переливающимся светом, падали обратно, оставляя за собой шлейф брызг, как россыпь звезд. Суда плясали на рейде, колотясь о причал, казалось, издалека слышен жалобный треск дерева. Громадные волны с размаху колотили в возвышающееся на берегу угрюмое каменное здание, не выстроенное, а словно выросшее на берегу гранитным утесом.

– Местная тюрьма, мря! – проорал кот.

Волна поднялась над рекой, болтающиеся на якорях лодки исчезли в ней, точно проглоченные жадной сверкающей пастью, и волна со всего маху ударила в каменный монолит.

– Ну вот, где Айт, мы уже знаем, – сообщила Ирка. – Осталось пойти в эту тюрьму и забрать оттуда ребят!

– У нее бешенство? – поинтересовался у кота букентавр и, не дожидаясь ответа, повернулся к Ирке: – Это настоящая змейская тюрьма, ее драконы всех четырех стихий строили! А чтоб вход туда открыть, змей нужен! Там даже стражники сидят безвылазно!

– Считайте нас пятой стихией, – отрезала Ирка – задержка ее раздражала, она заледеневшим желудком чувствовала, что надо торопиться. – Кстати, вы вроде животноводством занимаетесь, верно?

– Ну так! Лучшие загоны на Торжище, замкнутый цикл… – и тут же принялся увлеченно объяснять: – Например, кормим мы ихневмонов крокодилами: шкуру крокодилью на сумочки там, на сапоги, ихневмона – на сало, а панцирь его – рыбакам, которые ловят крокодилов…

– Ихневмон – панцирная свинья, питается, сама понимаешь, крокодилами, – пояснил кот.

– Да? И большие партии этих самых сумочек вы можете поставлять? – вдруг заинтересовалась Танька.

– Какая разница?! – взорвался коневрус. – Мы говорили про тюрьму! Думаешь, мы не пытались оттуда наших вытащить? Теперь вот по подвалам прячемся! Или какая-то человечка справится там, откуда мы со всех копыт драпали?

– …сказал дядя-лошадь хортицкой ведьме, – тихонько пробормотала Танька, а кот насмешливо зафырчал.

Глава 14

Битва за тюрьму

– Чего ты томишься? За углом корчма есть – сходил бы поел. И мне заодно принес, – не отрывая глаз от очередного свитка, буркнул Айт.

– Ирка сказала быть здесь, – не оборачиваясь, бросил торчащий у окна Богдан.

– Ты всегда делаешь, что сказала Ирка?

– Если она говорит разумные вещи – да. Если она говорит вещи неразумные – даю ей в лоб. – Богдан подумал и исправился: – То есть раньше так делал, теперь мы вроде как взрослые: просто говорю ей, что она идиотка.

– Клянусь Шешу, надо было и мне так – ты б тогда пошел с ними, а не топтался у меня за спиной, – откладывая один свиток и берясь за второй, хмыкнул Айт.

– Ты в следующий раз попробуй, – охотно согласился Богдан. – Тут-то я от тебя наконец избавлюсь!

– Великий! Господин Багаж… Богдан! Так в чем же дело? – Управляющий аж замахал хвостом от энтузиазма. – Я немедленно распоряжусь подать обед!

Айт поднял голову от бумаг, Богдан обернулся от окна – и на губах у обоих заиграли издевательские улыбочки, причем и на тонком лице змея, и на простецкой физиономии Богдана ухмылки эти выглядели одинаково паскудно.

– Ваше предложение чрезвычайно любезно… – начал Айт.

– Аж зашкаливает! – подхватил Богдан.

– Но мы вынуждены его отклонить – со всей благодарностью, конечно…

– Еще не со всей, но ты не волнуйся, мужик, – я тебе потом отдельно поспасибкаю! А ты зря думаешь, что с хавкой из окрестной корчмы все будет в порядке. – Богдан повернулся к Айту: – На вас, змеев, какие-нибудь психотропы действуют?

– Черные коты… – продолжая копаться в бумажках, рассеянно ответил Айт. – Говорят, у черных котов есть косточка, вроде бы ею можно убить змея: хотя никто точно не знает, какая и как ею пользоваться…

– Вау, так я не удивлюсь, если сейчас в этой самой корчме специально для тебя с кота шкуру дерут и скелетик целиком в борщ макают – чтоб наверняка! – ухмыльнулся Богдан.

– Черные коты, как и другие разумные, являются подданными Матери нашей Владычицы, и покушение на их жизнь карается по закону, – так же рассеянно пробормотал Айт, неожиданно вскинул голову и пристально уставился на управляющего: – Но как тут все закончим, на всякий случай в корчму наведаемся – проверим.

– Ну что вы, Великий, право слово! – растерялся управляющий.

– Право в Ирии не в словах, а в когтях драконов. Так было и так будет. Смотрю, заказанные для оазисов инструменты вы не отправили. – Айт тяжелым взглядом смотрел на управляющего. – Думаю, не стоит вас за это упрекать – вряд ли вас волнует, как люди там, в пустыне, справляются. – Голос Айта звучал настолько зловеще, что обещание не упрекать откровенно пугало.

– Я еще не разобрался… Не думал, что это важно – всего лишь человеки… – Теперь Богдан уставился на него недобрым взглядом, и управляющий совсем смешался. – Вы… уже закончили, Великий Господин? – робко спросил он, неуверенно переминаясь с ноги на ногу – копыта его испуганно поцокивали.

– Разве не видно? – кивая на кипу документов, поинтересовался Айт. – Скажите, а другие родственники, кроме вашего дяди Корнут-Сивки, у вас есть?

– Никак нет, Господин, дядюшка мне и за отца, и за мать…

– Поэтому вы отправили его в тюрьму – очень, очень логично, – покивал Айт.

– Не я! Это была воля… – затряс головой управляющий.

– Если вы сейчас снова скажете, что это была моя воля, я попрошу вас показать на этих бумажках оттиск жемчужины Великого Дракона, – брезгливо вороша свитки удлинившимся когтем, перебил его Айт и, глядя в ошарашенную физиономию управляющего, понимающе усмехнулся. – Ох, Шешу, о подробностях ваши хозяева, конечно, не предупредили. Можете не косить глазом, вы же не из зайцев! Нету там оттиска, жемчужина Великого Водного всего одна, всегда при нем, и ее нельзя ни украсть, ни подделать.

– Они просто не хотели его волновать, – с интересом рассматривая мокрого, как после галопа, управляющего, предположил Богдан. – Не думали, что ты вернешься, да еще так быстро. Ха! Теперь выходит, он тут, типа, сам власть захватил?

Управляющий нервно отер потную шею шитым золотом платком.

– Вот я и спрашиваю – еще родичи есть? – с сосредоточенным вниманием изучая этот роскошный платок, повторил Айт. – А то сорок процентов убытков всего за одну седмицу надо же как-то покрывать! – Управляющий замер… и вороватым движением сунул платок за пазуху. – Из имущества Корнут-Сивки вроде как неловко, он тоже пострадавший, – продолжал Айт.

– Классно они устроились, – задумчиво протянул Богдан. – Одно семейство, а хоть при законной змейской власти, хоть при этих… узурпаторах, имущество в безопасности.

Айт изумленно уставился на парня.

– Никогда не думал, что у тебя такой змеиный склад ума! – после долгой паузы наконец выдохнул он.

– Слушай, тебе не надоело мне гадости говорить?

– Это я пытался приятное сказать!

– Тогда продолжай говорить гадости!

– Надо идти в тюрьму – разбираться с семейством господ управляющих. Да и госпожу Печку выпустить, а то так ведь и уедем без булочек. – Айт поднялся из-за стола, раздраженно поддернул ободранные штаны и поморщился.

– Видок у тебя, конечно, не для инспекции тюряги – разве что для отсидки, – усмехнулся Богдан. – Где там Ирка шляется?

– Уйти от босоркань-паучих раньше, чем все перемеряешь? Я не требую от своей девушки невозможного, – усмехнулся Айт.

– Эй-эй, она не твоя девушка – я, по крайней мере, согласия не давал! А мы с ней с детсада дружим, так что, считай, я ее единственный родственник мужского пола!

– В человеческом мире это еще имеет значение? – искренне удивился Айт и направился не к выходу, а к стоящему у стены сундуку. Дернул за замок… сундук медленно отъехал в сторону, открывая уходящую вниз винтовую лестницу. – Что? – Айт оглянулся на Богдана. – Или ты думал, я и вправду через все Торжище без штанов пойду? – и первым начал спускаться вниз по ступенькам.

– Солидно тут все устроено! – Богдан огляделся по сторонам – подземный ход оказался не какой-нибудь там узкой крысиной норой, а сооружением вполне комфортабельным. Идти, конечно, приходилось друг за другом, особой шириной проход не отличался, но даже шедший последним Бурка почти не цеплялся рогами за потолок. А главное, в отличие от подземных ходов в родном городе, никакой сырости, земли и корней, стены и потолок были словно залиты темной полупрозрачной массой, слегка скользящей под ногами.

– Огненный дохнул, – заметив, как Богдан дотронулся до стены, пояснил Айт. – Торжище – самое богатое место на весь Ирий, если, конечно, не считать Змеевых Пещер. А может, даже если и считать. Ну а где богатства, там и преступления всех мастей – от мелкого воровства до захвата власти. – Айт покосился назад, но увидел только рога управляющего, того заслонял идущий следом Богдан. – Так что здешняя тюрьма – самая солидная на весь Ирий: земляные вырастили ее из скалы, воздушные закрыли щитами окна, двери и крышу, водные создали колодцы, через которые ни один заключенный не сбежит. – Впереди показалась дверь – словно отлитая из цельного камня, только по сковывающим ее железным скобам и массивному замку можно было понять, что это дверь, а не выступ в стене. – Без змеевой воли ни один разумный обитатель Ирия сюда не войдет и не выйдет. – Айт вдруг встал, так что идущий следом Богдан налетел на его спину.

– Эй, ты чего?

– Ничего… – пристально глядя на дверь, пробормотал Айт. – Я тут вдруг подумал… Я совсем забыл… Наверное, мне… нам сейчас не стоит туда входить… – он попятился, ткнувшись спиной в Богдана.

– Поздновато ты это сообразил, – выдавил тот.

Айт обернулся. Богдан замер с поднятыми руками – под лопатку ему упиралось острое копье. А в проходе поблескивали фасеточные глазки и шевелились усики гигантских муравьев.

– Что ж, вы хотели в тюрьму – так извольте! – издевательски ухмыльнулся управляющий. Замок звонко щелкнул, и каменная дверь с легким скрипом открылась. Острие копья надавило Богдану под лопатку, он невольно шагнул вперед – Айт попятился, отступая к двери.

– Если ты можешь затопить эту компанию на манер соседей сверху – самое время это сделать! – морщась от уколов острия в спину, буркнул Богдан.

Лицо Айта осталось невозмутимым, только в потемневших глазах точно полыхнула молния – и воцарилось безмятежное спокойствие морского штиля. Айт отступил снова, спиной вперед приближаясь к двери. На самом пороге помедлил – точно ждал чего-то… Богдана с силой толкнули в спину – он полетел головой вперед, прямо в подставленные руки Айта, и оба парня перевалились через порог. Загнавшие их туда муравьи стремительно втянулись внутрь и рассредоточились вдоль стен.

Тюрьма походила на колодец и даже немного на крааль, в котором они останавливались в Вагаду, – над пустым пространством нависали ярусы узких галерей, на которые выходили дверцы крохотных каморок. Только вход в каморки закрывали не занавески, а стальные решетки, а наверху вместо ясного неба нависал тяжелый каменный потолок. Над перилами галерей выглядывали усики и копья гигантских муравьев.

– Не могу сказать «добро пожаловать». Но в любом случае приветствую вас, Великий Господин.

Опираясь на перила нижнего яруса, у них над головами стоял еще один корнут. Только его хвост, видный сквозь редкую решетку перил, был темный с сединой.

– Приветствую и вас, Корнут-Сивка, – небрежно кивнул Айт. – Ты был прав – он тоже замешан.

– У меня не было выбора: отправляться в тюрьму или в качестве заключенного, или в качестве нового начальника, – развел руками Сивка. – Племянник опять же – могли ж и кого другого назначить. Они сказали, что вы больше тут не появитесь.

– Не извиняйтесь – у вашего решения действительно есть свои преимущества, – отрезал Айт. – Например, в виде имущества под конфискацию. – Старый управляющий заметно помрачнел, новый издевательски хмыкнул. – Хотя я не совсем понимаю, почему вы решили поставить на них… на тех, кто к вам обратился, а не на меня, – пожал плечами Айт.

– А вы справедливый, – грустно улыбнулся бывший управляющий. – И вроде как даже добрый… – он снова развел руками.

– Кто придумал такую чешуйню?

– Когда вы Великим становились – сколько народу убили из подчиненных старого Великого? – ехидно спросил Сивка и сам ответил: – Всего ничего: ну десяток, ну полтора.

– Я трех драконов тогда убил! – возмутился Айт.

– Так то ж в честном бою! – покачал головой Сивка. – Меня вот тоже… даже не выгнали. Так что добрый, – припечатал он. – А добрые и справедливые всегда проигрывают злым и жестоким – так устроен Ирий.

– Я учту, – пообещал Айт и огляделся: – А где, собственно, настоящий начальник тюрьмы?

– Я здесь! – Мрак ближайшей камеры шевельнулся, и к решетке приникло лицо пожилого энатокета – его громадные уши печально обвисли. – Прошу прощения, Великий Господин, я глуп! Я получил приказ отправляться в камеру… и не сразу понял, что исходит он вовсе не от вас!

– Ваши энатокеты?

– Мы здесь! Здесь, Господин! – за решетками замелькали печальные физиономии ушастиков.

– Ну хоть живы все, и слава Владычице, – успокоенно кивнул Айт.

– Я ж говорю – добрый вы, Великий Господин, – вздохнул Сивка.

– Прекратите звать его Великим Господином! – Корнут-Бурка яростно боднул рогами воздух. – Вы много распространялись, что до вас тут был самозванец… – Он повернулся к Айту: – А я так думаю, что вот ты самозванец и есть! Может, даже и не змей, а просто жалкий человечек, надаром о них так беспокоишься!

Лицо Айта на миг заледенело – и застыло уж совсем в невозмутимом спокойствии.

– Логично – это для вас единственный шанс самому не оказаться в камере, вместе с дядюшкой, – кивнул он.

– У меня не было выхода, – напомнил Корнут-Сивка.

– Но даже если у вас получится задержать меня, сюда явятся другие змеи, меня узнают, вас осудят. Очень-очень сильно осудят… – начал Айт.

– И больно! – вставил Богдан.

– Разве мы осмелимся задержать Великого? – с издевательской почтительностью процедил Бурка. – Даже просто змея не осмелимся – кто мы такие пред когтями дракона? Вы можете сей же час отсюда выйти… Великий Господин! – и он сделал приглашающий жест в сторону вдруг словно протаявшего в каменной стене дверного проема. – Если, конечно, вы – он!

Айт поглядел в открытый проем – там ярко сияло солнышко, издалека слышались зазывные крики торговцев.

– Не вздумай туда идти! – схватил его за плечо Богдан. – Наверняка ловушка!

– Убейте этого человечка – он нам не нужен! – взвыл Бурка.

– А попробуйте! – Богдан выдернул из-за спины меч.

– Почему никто не отобрал у него меч?!

– Потому что ваши муравьи – безмозглые, ничего без приказа не делают!

Стоящий у стены муравей вдруг прыгнул вперед и с силой толкнул Айта в спину. Парень полетел прямо в дверной проем – сверкнула короткая вспышка, взвыл ветер… и его отшвырнуло прочь от двери, как от батута. Волосы и остатки штанов дымились.

Все замерло – Богдан с мечом в руке, нацелившие на него копья муравьи…

– Шешу, но сюда же я зашел! – сквозь стиснутые зубы простонал Айт.

С верхнего яруса тюрьмы донесся негромкий смех:

– Зашел сюда и думал, что все снова пришло в норму? Увы, должен разочаровать вас… Великий! – это прозвучало уж совсем издевательски. – Это я открыл для вас дверь, сами вы ни на что более не способны!

Над перилами верхнего яруса поднимался змей.

Богдан уставился на него, открыв рот. Змеиную голову венчали муравьиные усики, а тело состояло из громадных муравьиных брюшек, отделенных друг от друга тонкими муравьиными «талиями» – брюшки были то черные, то красные, отчего змей смахивал бы на связку бус, если бы не бесчисленные муравьиные лапки по обеим сторонам тельца. Каждую лапку венчал внушительный коготь.

– Говорите, право – в когтях дракона? – торжествующе выпалил Бурка. – Ну так на ваши когти мы нашли другие!

– Муравьиный Гад! – сказал, словно выплюнул, Айт.

– А вы про меня и позабыли? – змеиная пасть Муравьиного Гада растянулась в усмешке, он перетек через перила и, мелко семеня лапками, начал спускаться по стене. – Что Мин, что Лун, а уж тем паче Великие Лун, всегда забывают, что ямм тоже змеи. – Он завис вниз головой на уровне нижней галереи, и фасеточные муравьиные глаза уставились на Айта. – Знали бы вы, великие и могущественные, как вы мне надоели: с самомнением своим, с полной уверенностью, что вы лучше знаете, кому что делать – даже кому становиться драконом, а кому нет!

– Что-то похожее я уже слышал… Ты тоже хочешь стать драконом? – окидывая Муравьиного Гада долгим – от усиков до кончика хвоста – взглядом, поинтересовался Айт.

– Мне сто лет! – прошипел змей. – Я мог бы стать драконом, если бы вы, крылатые, мне позволили! Я и Торжищем могу управлять – раз уж эти лошади могут!

– Я попросил бы! Корнуты не лошади – где вы видели лошадей с рогами?! – возмутился Корнут-Бурка.

– А вместо этого я годами сижу в проклятом муравейнике и управляю грузчиками! Я! Столетний змей!

– С погрузкой у нас всегда были проблемы, – кивнул Айт, и тут же невольно кивнул старый управляющий – испуганно покосился на Муравьиного Гада и принялся качать головой как китайский болванчик: типа, я ничего такого, так, рога тяжеловаты! – А зачем тебе управлять Торжищем?

– Как «зачем»? – опешил Муравьиный Гад.

– Пять процентов дохода Торжища сейчас идет на оазисы в пустыне, – снисходительно, как учитель нерадивому ученику, начал объяснять Айт. – Поставки туда вы уже сорвали – твои муравьи бегают тут с копьями, вместо того чтоб грузить их заказ.

– Как «сорвали»?! – теперь уже подскочил старый управляющий и укоризненно уставился на племянника.

– Раньше переживать надо было, – отрезал Айт. – Теперь, чтоб довезти все вовремя, придется нанимать драконов, сами понимаете, они таким заниматься не любят, цену заломят бешеную, чтоб не расстраиваться от нелюбимой работы… – он безнадежно махнул рукой. – Еще десять процентов – на новые приграничные деревни и дороги к ним…

– Зачем? – теперь уже спросил Муравьиный Гад.

– Потому что это Ирий! Или там встанут новые деревни – или туда приползет Мертвый лес! А дороги нужны для подвозов.

– Я разберусь! – шикнул Муравьиный Гад, спускаясь ниже. – Стану драконом и разберусь! Хотя сдается, ты мне пытаешься морочить усики – кто станет тратить доходы Торжища на такую чешуйню?

Новый управляющий закивал не хуже дядюшки.

– Я уже не говорю о том, что ты хочешь сперва получить Торжище, а потом разбираться, – вздохнул Айт. – Я не спрашиваю даже, знаешь ли ты, зачем тебе быть драконом. Я скажу только одно: если тебя пообещали сделать драконом – соврали. Нельзя драконом сделать, этого не может никто – тем более мой братец Тат!

Муравьиный Гад усмехнулся пренебрежительно:

– Говори-говори… Не соврали же, что ты будешь бессилен, о Великий!

Тюрьма содрогнулась, словно в нее въехали громадным кулаком. Змей замер на мгновение…

– Эй, слышь, начальниггггг! – с отчетливым игогоканьем донеслось из верхних камер. – Тут Молочная уже давненько ярится, будто смыть нас к Пегасовой маме хочет!

Громыхнуло снова – каменная заглушка на тюремном колодце подскочила и с грохотом обрушилась обратно. Остро запахло водой.

– Так соврали или нет? – прохрипел Айт – по его мгновенно побледневшему лицу от угла глаза ко рту, вдоль щеки, со щеки на шею пробегали тончайшие полоски серебристо-стальных чешуек и тут же пропадали. Богдан тревожно глянул на него и мгновенным маневром оказался рядом, подставляя Айту плечо. Тот, похоже, даже не понял, что происходит, – поглядел на него затуманенным взглядом… и колодезная плита грохнула снова. По стенке колодца потекла тонкая струйка воды… и Айт упал на колени раньше, чем Богдан успел его подхватить.

– Убейте его, скорее! – Муравьиный Гад сиганул на крышку колодца, всеми лапками вцепившись в подпрыгивающую плиту.

Муравьи зашевелись, а вот корнуты, дядя и племянник, тревожно переглянулись. Муравьиный Гад зашипел:

– Улитки безмозглые! Ничего не случится, пока он не вернул себе Воду! Я змей, я знаю – это единственный шанс! Убейте и принесите мне жемчужину Великого Дракона!

– Ой, подождите, я в стороночку… – Корнут-Бурка метнулся прочь.

Выставив копья, муравьи двинулись к парням. Побледневший Богдан поднял меч и шагнул вперед, прикрывая отчаянно пытающегося подняться Айта…

В тюрьму зашел крокодил.

Даже не зашел, а с прытью, не характерной для этих неторопливых земноводных, вломился в затянутый воздушным щитом проем, заметался между ногами и лапами и попытался спрятаться за спиной у Корнут-Бурки. С воплем тот взвился на месте, поджимая пышный хвост, оказавшийся в опасной близости от крокодильей пасти.

Точно в ответ на этот вопль из дверей донеслось яростное хрюканье… и следом за крокодилом ворвалось стадо бронированных свиней. Панцирные бока с грохотом сталкивались, маленькие глазки под налобными щитками горели азартом погони, похожие на металлические блямбы пятачки возбужденно принюхивались… Предводитель свинского стада издал пронзительный визг и ринулся за крокодилом. Тот рванул по кругу. Стадо кинулось в погоню. Пробивая железными копытцами дыры в хитиновых панцирях, азартно верещащие свиньи проскакали по спинам муравьев. Здоровенный хряк впрыгнул на колодезный камень – придавленный весом хряка, Муравьиный Гад завизжал:

– Как они сюда попали?!

– Ну так вход закрыт для разумных, а это животные! – развел руками Корнут-Сивка. – Чего встали, гоните их отсюда!

Быстро-быстро перебирая когтями, крокодил взбежал по стене и нырнул под перила – подпрыгнувший бронесвин только клацнул зубами у промелькнувшего зеленого хвоста. Визжа и хрюкая, панцирные свиньи рванули к лестнице на галерею – понукаемые криками Муравьиного Гада муравьи кинулись следом… Раздалось яростное ржание, и прямо через перила галерей стали прыгать конелюди.

– Смешались в кучу конелюди… – меланхолично прокомментировал Богдан, отстраняясь от вспыхнувшей драки: кентавры, китоврасы и прочие коненоги, мешая друг другу, дружно рванули к парочке корнутов. Дядюшка с племянником попытались взбежать по стене на манер крокодилов.

– Куда?! Что?! Вы же заперты! – заорал Муравьиный Гад. – Только змей может открыть…

Прямо из-под потолка Богдану на руки свалился змей. Мгновение они глядели друг на друга – обалдевший парень и хмурый Сэрвару-ямм, – потом Богдан очухался и, выставив змеиные рога наперевес, рванул к камере энатокетов. Банг! Рога врезались в решетку – и в вихре ушей стражники вырвались на волю.

Шлеп-шлеп-справа-слева-справа! – яростный энатокет молотил ушами уже теряющего сознание муравья. Хрясь! – копыто кентавра врезалось муравью в морду. Хрю-хрю! – панцирные свиньи гоняли уже не только крокодилов, но всех, не разбирая видовой принадлежности. Банг-банг-банг! – Богдан бежал по кругу, вскрывая камеры одну за другой. У-ууу-у! – обдирая побелку об узкий проем, из камеры вырвалась настоящая печка!

Спикировавшая верхом на швабре Ирка протянула руку, помогая Айту взобраться на печку:

– Мы тут подумали: змеи ж не только крылатые…

– А еще и рогатые! Забодаю-забодаю! – Богдан заскочил следом. Направил змея на закрытый воздушным щитом проход – и печка ринулась вперед.

– Я бы попросил, чтоб этот человечек не позволял себе уничижительных высказываний относительно моей внешности! Я же не обсуждаю ваши части тела! – громче печки пыхтел Сэрвару-ямм.

– Ну у меня и рогов нет! – крикнул Богдан.

– Вот именно! Вы даже ползать толком не умеете, юноша!

Воздушная мембрана на проходе с глухим хлопком лопнула, самоходная печка вырвалась на площадь перед тюрьмой. Там шел бой. Озверевшая Танька металась между муравьями, награждая то одного, то другого ударами швабры – при этом швабра вспыхивала ослепительным пламенем, а муравья отбрасывало, как от удара молотом. Вокруг Таньки буйствовала целая банда конелюдей, не давая муравьям-охранникам с Торжища пробиться к тюрьме. Подскакавший коневрус вмазал задними копытами по муравью. Кот на спине коневруса грозно распушил хвост:

– Наши где?

– Корнутов лупят! – Ирка ткнула большим пальцем себе за спину. – Увлеклись – не оторвать.

– А выйдут они как?

Воздушный щит на входе разлетелся в клочья, и оттуда на хвосте громадным красно-черным вопросительным знаком поднялся Муравьиный Гад.

– Не уйдешь! – кинулся на Айта.

Айт кувыркнулся с печки – пасть Гада впилась в беленый бок… и тут же Муравьиный Гад с шипением метнулся за парнем, громадная пасть разверзлась… И острые рога воткнулись Муравьиному Гаду в нёбо.

– Отпусти меня немедленно, человек! – заорал торчащий из пасти Муравьиного Гада Сэвару-ямм. – И ты, Гад, тоже!

Вставший между Айтом и муравьиным владыкой Богдан выдернул Сэрвару-ямма и рванул меч из-за спины.

– Я не собираюсь драться с тобой, человечек! – роняя из пасти капли крови, прошипел Муравьиный Гад.

– Зато я собираюсь! Как там говорят в анимэ? Я твой противник! – и прыгнул на Гада.

– Ну так умри и не мешай! – В один миг красно-черный змей обвился вокруг парня и стиснул его в тугих кольцах. Сквозь пляску змеиных колец мелькнуло искаженное лицо Богдана… и парень тут же обвис сломанной куклой.

– Вот и вс-ссссе-о-о, противник… – Муравьиный Гад довольно зашипел…

Рассыпая рой серебряных искр, над его головой взвился меч и шарахнул промеж фасеточных глаз. Хлынула черная кровь, Муравьиный Гад резко повернулся… Прошелестевший над головой искристый меч отсек оба усика…

– Ты кто такой?! – Гад кинулся на парящего перед ним юного рыцаря в алом плаще поверх футболки и джинсов. Стиснутое в смертоносных кольцах тело Богдана рухнуло, бессильно распростершись на брусчатке площади. Танька кинулась к нему, но дорогу ей отрезали муравьи. Налетевшие с двух сторон конелюди топтали их копытами, но по улицам Торжища уже бежали другие муравьи-воины…

Из распахнувшихся окон на них летели цветочные горшки.

– Н-нна! – выскочившая из корчмы повариха вывернула на муравья содержимое горящей сковородки. Из витрины оружейной лавки вылетела стрела и воткнулась муравью в лапу – засевшие за прилавком хозяин с приказчиком вооружились арбалетами.

Над крышами домов метнулись темные тени, и, подлетая на паутинных нитях, мохнатые, как волки, и такие же громадные паучихи приземлились в гуще муравьев. Лицо старухи с отвисшей губой выглянуло из черного паучьего меха, и босорканя прошамкала:

– Вторая примерка скоро, да-да! Вы погибать – мерять на кого, мерять где? Нет-нет! – И высунувшиеся из-под отвислой губы паучьи жвалы впились в муравья.

Здухач кружился вокруг Муравьиного Гада, заставляя того вертеться юлой.

– Держи! – Ирка снова втянула Айта на печку и сунула ему горсть шариков разрыв-травы.

– Ну хоть что-то, – буркнул он, запрыгивая на печную трубу, и метко расстрелял боезапас по окружившим Таньку муравьям. Из-за печной дверцы выкатился клуб черного дыма, и на противне выдвинулся новый боезапас – угоревшие до черноты пирожки. Первый же муравей, получивший таким пирожком в лоб, вспыхнул дымным пламенем. Рядом кот драл другого муравья когтями…

Ирка на швабре взвилась над сражением и зачастила:

– На море-окияне, на острове Буяне, дом о четырех стенах: в том доме кадки стоят, в тех кадках шелко́вые тенета лежат – старцы мудрые, богатыри сильно-могучие, всех муравьев соберите… А-а-а-а!

Красно-черный хвост из бесчисленных муравьиных брюшек взвился в воздух, захлестнул Ирку петлей и рванул вниз, с размаху приложив о бок печки, приподнял снова, размахнулся… Айт повис у Муравьиного Гада на хвосте, рванул тугие кольца. Здухач спикировал Гаду на голову – нацеленный в глаз меч рассыпал за собой шлейф искр. Муравьиный Гад распахнул пасть – и поток муравьиной кислоты как из шланга хлестнул навстречу здухачу, распыляя полупризрачное тело…

– Я сильнее вас всех! – заорал Муравьиный Гад, закатывая Айта в кольца хвоста рядом с Иркой…

– Богдан! – отчаянно закричала Танька, видя, как растворяется здухач в потоках муравьиной кислоты.

Лежащее на брусчатке тело судорожно вздрогнуло. Рывками, точно зомби в дешевых ужастиках, Богдан поднимался с земли. Глаза его были плотно закрыты, руки слепо шарили в поисках меча… и наконец сомкнулись на рукоятке. Подволакивая ноги, Богдан-человек двинулся к Муравьиному Гаду. Богдан-здухач поднял искрящий меч, попытался удрить… Муравьиный Гад снова плюнул кислотой – облако черного дыма взвилось там, где только что парил воин сновидений… Земной, человеческий меч богатырской стали вонзился хозяину муравейника в шею и пошел вниз, засаживаясь острием в щель между булыжниками, намертво пришпиливая Гада к земле!

Стоящий позади Гада Богдан сонно вздохнул и осел наземь, уютно свернувшись калачиком.

– Все сюда… убейте их всех! – извиваясь на пронзившем его острие, прохрипел Муравьиный Гад. Танькина швабра шарахнула его по голове, но было уже поздно.

Возвышающийся над Торжищем муравейник содрогнулся как вулкан. И как вулкан принялся извергаться. Только вместо лавы оттуда перли громадные красные муравьи. С тюремной площади отлично было видно, как по склонам муравейника бегут оставшиеся там муравьи-охранники – и муравьи-работники тоже! И даже муравьи-няни, двумя лапами прижимая к себе личинки, мчались на остальных четырех. Сплошной красный поток затопил улицы, со всех сторон слышались вопли – торговцы в ужасе лезли на крыши.

Освободившийся Айт выдернул из колец гада оглушенную Ирку, подхватил ее на руки и запрыгнул на печку.

– Ирка, очнись! – Айт тряс ее за плечи, но голова Ирки только безвольно моталась. Лицо у Айта стало страшным, он стиснул кулаки… Молочная позади башни вскипела, словно забытая на огне кастрюля, несущиеся над головами темные тучи завертелись в безумном хороводе, но ни одна капля воды не упала на площадь.

– Так много мы не замотаем, нет-нет, и не высосем, да! – тоже пятясь, бормотала босорканя. Кольцо защитников сжималось вокруг печки: паучихи, и конелюди, и вырвавшиеся из тюрьмы энатокеты, и случайные прохожие. Грозно горбя спину, кот оседлал печную трубу… Муравьи перли сплошным нескончаемым потоком. Шевелящие усиками красные ручейки покатились по улицам, выплескиваясь на площадь.

Ту-ту-тут-ту! – фальшиво до зуда в зубах пропел клаксон, и в узкую улицу вломился туристический автобус с надписью «Два мира – два образа жизни» на борту. Заполонившие улицу муравьи заставили его притормозить… но тут из соседней улицы хлынула новая муравьиная волна. Внутри автобуса раздались вопли, кажется, даже послышались удары, он словно подскочил и рванул вперед, оглашая Торжище воплями клаксона и плывя в муравьях, точно в красном море лапок и усиков. Вместе с муравьиной толпой автобус выкатился на площадь… люк наверху распахнулся, и на крышу выпрыгнула четверка «братков» с автоматами в руках!

– Мне второй чемодан не разрешили взять, а у самих так еще один багажник в днище! – донесся из автобуса пронзительный вопль скандальной тетки.

– Клянусь, я не знаю, откуда он взялся! – долетел оттуда же бас богатыря.

А стоящая на крыше вооруженная четверка завертелась, как потерявшие след охотничьи псы, а потом их предводитель увидел Айта и заорал:

– Вот он, он нас нанял!

Наверху грохнуло, из нижнего окна тюрьмы высунулся Бурка и заорал в ответ:

– Это не он, это его брат!

– Мря-а-а! – кот сиганул прямо с печной трубы…

Айт повернулся к вооруженным людям на крыше и быстро спросил:

– Я аванс заплатил?

– Ну… – неуверенно согласился наемник на крыше.

Кот долетел до окна и вцепился когтями Бурке в физиономию.

– Ну так по муравьям – огонь! – Айт повелительно махнул рукой – и четверка наемников дружно ударила очередями по наступающим муравьям. Та-та-та, пиу-пиу!

Муравьи перли. Из двери автобуса высунулся вооруженный мечом запорожский богатырь:

– А ну кончайте, щас всех порублю… О черт, Великий Водный!

– Вода есть? – торопливо спросил Айт.

– Чего? – богатырь обалдел.

Муравьи падали под автоматными очередями, но остальные лезли вперед по телам собратьев.

– Право, не понимаю: просят воды – так дайте! Прошу вас, молодой человек! – поверх головы богатыря пожилая деловая дама протянула Айту бутылку минералки.

– Сударыня… – Айт рванул пробку – и вывернул бутылку Ирке на голову.

Наемник нырнул в автобусный люк… и появился, прилаживая к плечу трубу гранатомета.

Ирка судорожно закашлялась и села, держась обеими руками за голову.

Пиу-бабах! – ракета вылетела из ствола, уйдя вдоль улицы Торжища, и с грохотом разорвалась над муравьями.

– П-папа-Симаргл! – в ужасе выдохнула Ирка и торопливо прокричала: – Муравьев соберите, в кадки-тенета заточите, от меня, рабы Божьей Ирины, и друзей моих, и Торжища их заберите!

От пронзительного свиста заложило уши. По улицам Торжища пронесся вихрь, словно где-то высоко мела гигантская метла. Карабкающийся на автобус муравей медленно поднялся в воздух, его перевернуло брюшком кверху, он забил лапами, задергал усиками… а следом поволокло второго, третьего… и вот уже гигантских красных муравьев закрутило, точно сухие осенние листья. Их копья посыпались вниз, как иголки со старой елки, одно навернуло коневрусу поперк спины – и муравьев понесло прочь, прочь…

Приколотый к мостовой Муравьиный Гад взмыл, точно привязанный за ручку целлофановый пакет. Все еще на подгибающихся ногах Богдан приковылял к нему – и обеими руками ухватил за хвост:

– Вот уж нет… ты у нас не совсем муравей, так что останешься здесь!

Муравьев еще было видно – сбитых в плотную массу, изо всех сил шевелящих лапками, точно желая убежать от волочившего их вихря. Потом они уменьшились до красного клина на горизонте, а потом пропали и вовсе. Ветер стих.

– Это… чего было-то? – хрипло поинтересовался букентавр. – Воздушный пролетал?

Ирка только устало привалилась к печной трубе – та немедленно начала тихонько греться, не сильно, приятно, и сразу стало клонить в сон. Айт погладил ее по плечу, неторопливо слез с печки, подошел к автобусу.

– Благодарю, очень своевременно. И эффективно, – вежливо сказал он настороженно глядящим на него наемникам. – Позвольте взглянуть? – он протянул руку за гранатометом.

– Ну че… – хмыкнул их предводитель. – Ты платишь, считай, все твое… Дай ему.

Наемник протянул оружие Айту. Тот с интересом примерился к здоровенной штуковине, вроде как приложил к плечу и задумчиво кивнул… В тот же миг к стоящим на автобусах наемникам со всех сторон полетели паучьи нити. Автоматная очередь ударила в небо… но стянутые нитями наемники уже падали с автобуса, нависшие над ними босоркани шустро заработали лапками, заматывая их в плотные белые коконы, так что видны были лишь носы да испуганные глаза.

– Клянусь, мы не знали! Мы бы никогда… – прижимая ладонь к сердцу выпалил запорожский богатырь, а выглядывающая из-за его плеча запорожская ведьма кивала и строила Айту глазки. Сидящая на печке Ирка недовольно нахмурилась.

– Великий Водный не в претензии, – вмешалась Танька. – Ну мы же не в претензии, что в нашем мире его родственники безнадзорно шляются, наших наивных, доверчивых наемников обманом завлекают в Ирий!

– С оружием, – зло напомнил Айт.

– Согласись, наемник с воздушным шариком – это запредел наивности, это уже просто придурковатость, – парировала Танька.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если ваши наивные наемники немного задержатся у нас? – кивая босорканям, поинтересовался Айт.

– Придурковатые-то эти? Да ради бога! – милостиво разрешила Танька.

– А с Вольхом Всеславичем я связался, он велел передать хортицкой ведьме, что она теперь в Ирии с официальным визитом… То есть нет… – он покосился на Айта. – С самого начала с официальным, только, типа, заблудилась немножко…

– Это чего же? – до того молчавший китоврас вдруг лихо притопнул копытом, оглядел опустевшие улицы, валяющиеся на земле копья, пришпиленного к брусчатке Муравьиного Гада и старательно вылизывающего когти кота на тюремном окне. – Я могу клевер разгружать? И все опять будет, как раньше?

– Ничего уже не будет, как раньше, – тоскливо пробормотал Айт, натужно улыбнулся и объявил: – Пока я не получу хотя бы пары штанов!

– Штаны? Штаны! Все вам будет, и штаны будут, и… – заорал букентавр и неожиданно, совершенно непочтительно ухватив Айта, закинул его себе на спину. Остальные конелюди расхватали ребят, и с победными воплями безумная кавалькада помчалась к дому управляющего. Следом на паутинных нитях летели босоркани, катила печка и валила радостно галдящая толпа.

Тюремная площадь опустела. И только тогда из оставшейся без воздушного щита тюремной двери выскользнула пестрая кошка. Оправила латаную юбку, поправила на ушках застиранный чепчик, сложила лапки и, скромно держа глазки долу, засеменила следом за толпой. Иркин кот на окне прекратил вылизываться и проводил ее долгим напряженным взглядом.

Глава 15

Цирк Старших Зверей

Поутру к причалам Торжища приплыло дерево. Громадный темный ствол закаменел от долгого пребывания в воде, лишившиеся листвы ветви торчали во все стороны, точно переломанные ребра скелета. Ветви зашевелились, и громадный, будто вдруг оживший дом, Медведь сошел с дерева. Следом неспешным, почти церемониальным шагом двигался огромный Лис – толстый пушистый хвост его казался столбом пламени – и гибко скользил дымчатый Кот со сверкающими глазами размером с блюдце и клыками, как у саблезубого тигра. Медведь шагал вверх по улице, и под его лапами стонала и скрипела мостовая, а впереди лихо мчались человечьи мальчишки, кентаврийские жеребята, пока еще малоухие энатокетики и невесть какая еще ребятня.

– Цирк приехал, цирк приехал, великанский цирк приехал! – отбивая дробь копытами, распевал кентавренок, не замечая, как глаза Медведя наливаются дурной кровью.

– Дяденька Медведь, а у нас мячик на крышу залетел, достань! – двое ребятишек – чумазый человечек и пушистый серенький котенок – доверчиво смотрели на Медведя.

– Убиррррайтесь отсюда! – рявкнул Медведь.

– Держи себя в руках, Медведь, – муркнул Кот и кончиком хвоста сбросил с карниза пестрый тряпичный мяч – прямо под лапы котенку.

– Это место – мерзость и поношение! – гулко, как в бочку, прогрохотал Медведь. – Все города – мерзость!

– Ну почему же, помнится, в Японии… – начал Лис.

– Оставь ты своих желтых и косоглазых – на тебя похожи, вот они тебе и нравятся! – бесцеремонно оборвал его Медведь. – Я говорю – мерзость! Мертвый камень, мертвая глина…

– Наш лес, можно подумать, живой! – негромко фыркнул Кот.

– А это все вот из-за них! – немедленно согласился Медведь, кивая на приотставшую, но все-таки упорно следующую за ними ребятню. Лис и Кот повернулись и уставились мерцающими глазищами сперва на ребятишек, потом на Медведя. – Не из-за этих вот именно… – раздраженно пояснил Медведь. – Из-за всего их племени!

– Какого из племен? – Кот вдумчиво разглядывал пеструю толпу детишек.

– Всех! – категорично отрезал Медведь и решительно пошагал дальше.

Лис с Котом переглянулись и поспешили следом. Они по широкой дуге обошли пахнущие рыбой и специями амбары и наконец выбрались к трехэтажному дому управляющего. Дом был простенький, тоже больше напоминающий склад, только по обе строны от двери торчало по привратнику из журавлиных людей.

– К управляющему… – мрачно буркнул Медведь.

– Приветствую! Прошу! – щелкая клювами, принялись кланяться журавли – они были похожи друг на друга, разве что один выглядел помятым и издерганным, будто его пожевал кто.

– Чего это ты такой? – с профессиональным интересом оглядывая журавля, поинтересовался Лис.

– Так сказали, если в лавку сунусь, перья повыдергивают – а я сдуру не поверил, – мрачно прощелкал журавль.

– Так у тебя ж перьев нет! – изумился Лис.

– Можно подумать, это ее остановило! – мрачно проклекотал журавль.

Медведь опустился на четвереньки, с трудом протискиваясь в немаленьких размеров дверь. Лис полез следом, с невольным уважением думая о некоей загадочной особе, которую от ощипывания журавля не удержало даже отсутствие у того перьев!

Медведь неуклюже полез по гранитной лестнице и протолкнулся в дверь кабинета, весьма большого, явно рассчитанного на прием существ самых разных видов. Хотя втроем Медведю, Коту и Лису там было тесновато – увлеченные разбором лап и хвостов, они даже не сразу заметили, что за столом сидит не рогатый управляющий. За столом, заваленном свитками, восседал самый настоящий змей. Был он в человеческом облике, но все едино перепутать этих крылатых тварей с кем другим невозможно – все выдавало в нем змея: обманчиво изящное телосложение, хранящее драконью силу даже в этом облике, высокомерно-властная морда (люди называют это лицом, но тут они явно выдают желаемое за действительное), манеры хозяина Ирия, никуда не девшиеся даже при том, что выглядел змей откровенно нездоровым – под глазами лежали синие тени, а изящество уже переходило в откровенную худобу. Хотя с ней змей явно боролся: кроме свитков полстола занимал поднос с булочками, белыми от сахарной пудры плюшками, истекающими повидлом пирожками, ватрушками с творогом и ватрушками с маком, и золотистым рассыпчатым печеньем. Змей их активно уписыпал, засыпая крошками бумаги на столе и рукава рубашки из бесценного паутинного шелка, какой под силу соткать лишь босорканям-паучихам. В кабинете царил завораживающий аромат сдобы. Лис звучно чихнул.

– Здоровья, Инари, – невозмутимо пожелал змей. – Бер… Ирусан… Приветствую Старших Зверей.

– Амр-р-ряу, ты нас знаешь. Значит… вроде как… мы имеем честь… говорить с Великим Водным? – после недолгой паузы неуверенно спросил Старший Кот Ирусан.

– Вас многие знают. А что, не похож? – оглядывая себя со всех сторон, спросил змей – впрочем, особо интереса к их мнению не было заметно, его внимание больше занимал сложный выбор между пирожком и булочкой.

– Внешне-то и не отличишь, – явно успокаиваясь, рыкнул Медведь. – Но ты все ж таки пожиже будешь, хоть насправди и огненный, – усмехнулся он. – Уж не взыщи, правду говорю!

– Ничего-ничего, все в порядке, – небрежно отмахнулся змей, поддернул паутинно-кружевной манжет и потянулся за пирожком.

– Братец-то твой от тебя сбежал! А теперь от него хлопот полная пасть! – рыкнул Медведь.

– Братец мой действительно сбежал, – согласился змей, вытирая салфеткой с губ густое и прозрачное, как драгоценный камень, малиновое варенье. – И хлопот от него предостаточно.

– Справедливости ради следует отметить, что от тебя он сбежал тоже, – с холодной язвительностью напомнил Лис.

– То девка из людского мира виновата, он тогда вовсе колодой валялся. Кабы тот парень приблудный аспида у нас не угнал, и у нее б не вышло… – зарычал Медведь.

Змей усмехнулся и перешел от пирожка к булочке.

– Девка у любезного змея тоже сбегала – в Симуране, – муркнул Кот.

– Добро́, не пленниками, много раз потерянными, меряться пришли, – пробурчал Медведь.

Змей изобразил на лице нечто среднее между легким интересом к его словам и серьезным интересом к булочке.

– Ты управляющего своего нового вызови, пущай вот чего выяснит: не заявилась ли наша пропажа, беглая Ирка Хортица, из человечьего мира прямиком к вам на Торжище?

– На Торжище временно нет управляющего. Оба, Корнут-Сивка и Корнут-Бурка, арестованы, имущество изъято на покрытие убытков. – Змей стряхнул крошки с колен, обтянутых тончайшей кожей темно-синих штанов, стоящих не меньше, чем паутинная рубашка.

– То ваши дела. Хоть сам ищи, оно тебе не меньше нашего надо, – буркнул Медведь. – Мать Рыб при ней еще каких-то троих видела, может, и брательник твой беглый тоже там! До четырех сосчитать у Матери Рыб плавников хватает, а вот людские хари различать она не обучена – у змеев хоть чешуя разная, так он, сдается, в человечьей форме, вот как ты сейчас.

– Больше ничего Мать Рыб вам не передавала? – в словах змея впервые мелькнул проблеск интереса.

– Не твое дело, огненный! – рявкнул Медведь.

– С вашего разрешения – водный, – обронил змей, снова впадая в раздумья над ватрушками.

– А, ну да, прикидываться большой шишкой на елке – так уж по полной, – глубокомысленно покивал Медведь. Зато Кот судорожно дернул хвостом и впился глазами в змея.

– Только помни, Татльзвум Ка Рийо, без помощи Повелителя ты так – репей в шерсти, колючка между когтями, – издевательски-наставительно рыкнул Медведь. – Хоть самой Змееногой назовись – только договор исполни.

– У меня с Прикованным нет договора, – дожевывая ватрушку, покачал головой змей.

– Аррр! – Медведь взревел и попытался вскочить, немедленно долбанувшись башкой в потолок. – Ты что о себе возомнил?! – Лохматая, пышущая яростью громада нависла над уплетающим ватрушку змеем. – Не смей называть Повелителя Прикованным, червяк! – Медведь вскинул громадную лапу, собираясь опустить ее змею на голову…

– Прекрати! Ты не понял – это не тот змей, что был с ней у Калинова моста! Это он, Водный! Настоящий! – Кот вцепился когтями Медведю в лапу.

– Вы, как всегда, проницательны, Ирусан, – усмехнулся Айт. Он у Калинова моста тоже был, но Старшим Зверям об этом знать не обязательно, особенно раз они об угнанном аспиде так переживают.

Медведь замер, видно, осмысливая неожиданный поворот, и севшим басом пробормотал:

– Правда, что ли?

Айт потянулся к чашке с чаем – поверхность чая пыхнула паром, чай вскипел. Айт удовлетворенно кивнул.

– Попытаетесь нас задержать? – напряженно спросил Лис.

– Дайте подумать… – змей аккуратно вытер пальцы салфеткой. – Вы участвовали в моем похищении и заговоре моего брата, вы нахально явились сюда, чтобы охотиться на мою девушку… Нет, не стану! – неожиданно заключил он и в ответ на ошарашенные взгляды пояснил: – По закону Торжище – нейтральная территория. Даже злейшие враги могут встретиться тут безопасно. Так что вы просто уйдете – если, конечно, не устроите охоту за нашей почетной гостьей, наднепрянской ведьмой-хозяйкой Иркой Хортицей. Вот тогда я с полным правом и немалым удовольствием сдеру с вас троих шкуры, – Айт растянул губы в холодной усмешке.

– Эта твоя Ирка принадлежит нашему Повелителю! – прорычал Медведь.

– Не советую повторять это при ней – у нее домик маленький, три такие здоровенные шкуры не поместятся. У меня в пещере они будут гораздо лучше смотреться.

– Не надейся, не подставимся. А вот над тобой, змей, все смеяться будут, что ты, пень лесной, врагов своих держал в лапах, да отпустил, – сухо прошелестел Лис.

При упоминании пня Айт поморщился.

– Ирий стоит на законах, закон держится в когтях змеев. Да и вы… простите, не столь серьезные враги, чтоб мараться ради вас предательством, – холодно обронил он. – Мне достаточно подтверждения, что Старшие Звери Ирия работают на Прикованного и о его связи с огненным змеем Татльзвум Ка Рийо и змеями-ямм, вроде местного Муравьиного Гада. Чуть не убил ее высокопревосходительство ведьму, гад такой! Муравьиный, – словно мимоходом сообщил Айт.

– Кого? – растерялся Медведь.

– Хортову кровь, – процедил Лис.

– Да как он… Ему что велено было? Да я ж его… – Медведь начал приподниматься, снова вписавшись башкой в потолок.

– Я предполагал, что головой о госпожу Печку он Ирку колотил по собственному почину, – холодно усмехнулся змей и невинно добавил: – Может, кто другой ему велел… Не мог же ваш хозяин и впрямь ожидать, что змеи станут исполнять все его приказы, – посочувствовал Айт.

Медведь яростно взревел.

– Сядь, Бер! – жестко оборвал его Лис. – Слова, змей! То все слова, а слова – они что птички: вылетели – и уж не поймаешь, – он растянул пасть в ухмылке. – Мы уходим. Уходим, я сказал! – рыкнул он на порывающегося что-то еще высказать Медведя.

– Доброго пути, – вежливо пожелал змей. – Рекомендую в дорогу вот булочки. Всего три медяка десяток – если, конечно, могучий Бер ничего не имеет против госпожи Печки. Мертвая глина как-никак, мертвый камень…

Троица гостей не обернулась – все тем же торжественным шагом они двинулись прочь из кабинета. Только у выходящего последним Ирусана чуть заметно подергивался кончик хвоста.

– Они бы еще Грэйл Глаурунгу про мертвый камень рассказали, ж-животные… – Айт шумно выдохнул и ткнулся лицом в ладони – пот катился градом. Протянул дрожащие пальцы к чашке и залпом опрокинул чай себе в горло. Перехватываясь руками сперва за спинку стула, потом за подоконник, добрел до окна и выглянул наружу. Старшие Звери перерыкивались у входа, потом с несолидной торопливостью двинулись вверх по улице. Айт усмехнулся… и, подхватив со стола Богданову мобилку, нажал воспроизведение.

– Слова что птички: вылетели – и уж не поймаешь, – произнес сухой, как старые иголки, голос Лиса.

– Ты хороший охотник, Инари… но есть и другие способы охоты, – усмехнулся змей.

Глава 16

Заговор хвостатых

– Эта, которая тебе перья повыдергивала, у нее, случаем, не черные волосы и зеленые глаза? – спросил у привратника Лис.

Человек-журавль молча спрятал длинный клюв в подмышку.

– Поня-атно… – протянул Лис.

– Он даже не посчитал нас настолько серьезными врагами, чтобы предать! – рыкнул Медведь.

– Мы должны были догадаться. Ни одного муравья на улицах, – проурчал Кот, провожая взглядом патруль энатокетов, приветственно салютующий копьями весело скачущим конелюдям. – Змеи! Связываться с ними… ничего не могут сделать по-кошачьи!

– Я знаю, к кому нам пойти, – провожая конелюдей взглядом, буркнул Медведь.

– Ты слышал, что этот сказал? – Лис дернул хвостом на оставшуюся за спиной дверь. – Для него и впрямь слова летают как птички – мы и шагу не ступим, чтоб об этом не стало известно.

– Если он сказал только это, – тихонько муркнул вылезший из дверей последним Ирусан. И фраза была странная, и тон тоже, остальные двое поглядели на него вопросительно, но Старший Кот лишь дернул хвостом. – Повелитель поймет, что мы ничего не могли сделать…

– Да, но… Он же… расстроится, – с несчастным видом пробурчал Медведь. – Подлые гады его предают – так на то они гады и есть! А мы-то? Мы должны хотя бы попробовать.

Все трое подумали, кивнули – и отправились следом за Медведем.

Район складов встретил их бесконечным лабиринтом переходов – слишком узких, чтоб сквозь них протиснуться, и сараюшек – слишком хлипких, чтоб через них перелезть. После долгих блужданий и одного таки раздавленного амбара (сторож, поганый человечек, долго и визгливо орал им вслед, угрожая всеми карами, а соседи-коты поддерживали его гневным мявом, без всякого почтения к своему Старшему!) троица вывалилась к железным воротам очередного склада.

– Ненавижу Торжище! – с чувством промяукал Старший Кот, пытаясь облизать измазанный в смоле хвост. Медведь шарахнул в железные двери кулаком:

– Лошадяки, открывайте! Медведь пришел!

Железные двери громыхнули раз, другой… а потом медленно открылись.

– Ты б еще башкой поколотил! – донесся глухой голос из глубины. – Ладно, спускайтесь.

Медведь первым бесстрашно двинулся по уводящей в темноту лестнице. Двери с грохотом захлопнулись, едва не прищемив Коту кончик хвоста. Кромешная мгла объяла посланников Прикованного, а потом внизу забрезжил мутный свет. Троица почти скатилась вниз по лестнице и вывалилась в огромный зал, освещенный привязанным под потолком колесом, сплошь утыканным свечами. Но даже этого света не хватало, углы зала терялись во мраке.

Кот и Лис с облегченными вздохами потягивались, распушив хвосты, Медведь шумно уселся, щурясь от света свечей на болтающемся прямо у него перед глазами тележном колесе.

– С чем пожаловали? – Однорогий коневрус бросил кости и принялся двигать фишки. Не обращая на гостей особого внимания, сидящий напротив букентавр ревниво следил за шагом фишек.

– Предложение для вас, лошадяки, – сдерживая ярость, прогудел Медведь.

– Для начала покажите ваше золото, – мыкнул букентавр. – А то на шкурах вроде как карманов не предусмотрено, – и он наконец соблаговолил поднять на пришельцев исполненный иронии взгляд. Впрочем, тут же снова уткнулся в доску и сосредоточенно затряс кости в горсти.

– Мы можем заплатить больше, чем вы думаете, – мягко вмешался Лис. – Вам ведь известно, что на Торжище больше нет управляющего?

Коневрус и букентавр усмехнулись, но не ответили, продолжая игру.

– Великий Водный навсегда здесь не останется. А когда он уберется… мы можем помочь именно вам стать управляющим, – уже обращаясь прямо к букентавру, искушающе прошелестел Лис.

– Говорят, конелюдей Торжища возглавляет некий кот. Воли Старшего Кота будет достаточно, чтоб он оставил этот пост… и тогда место главы вашей банды… вашего сообщества… займете, допустим, вы, – пообещал коневрусу Ирусан. – И все – за небольшую услугу.

Коневрус с букентавром уставились друг на друга – и вдруг… захохотали. Бурно, держась за бока, с игогоканьем, с шумными всхрапами.

– Чего ржете, лошадяки? – пробурчал Медведь.

– Новым управляющим станет он, – тыча копытом в коневруса, наконец выдавил букентавр, отирая с глаз проступившие от смеха слезы.

– С испытательным сроком, конечно, – скромно покивал рогом коневрус. – А банду… сообщество… возглавит он, – коневрус потыкал копытом в букентавра. – Уходит глава наш, у него нынче дела поважнее, – с явной гордостью за эти важные дела произнес тот.

– Да вы говорите, чего надо, может, и сторгуемся, – с видом «пользуйтесь, пока я добрый» благодушно предложил букентавр.

– Девчонку одну надо: молоденькая, худющая, глаза зеленые, волосы черные…

– Летает еще… – в тон подхватил коневрус, и они с букентавром снова захохотали.

– Пойду спрошу, – все еще всхрапывая от смеха, мыкнул букентавр и легкой рысцой ускакал в темноту. Вернулся он быстро. – Слышь, мохнатые-косолапые, велели передать: захватывать девчонку вашу никто не собирается, а вот встречу вам обеспечить – это пожалуйста. Не за бесплатно, конечно. Соглашайтесь или отказывайтесь, дело ваше.

Старшие Звери невесть какой по счету раз многозначительно переглянулись.

– Согласны. Куда идти? – Медведь начал приподниматься.

– Вот еще, таскаться куда-то… – отозвался мяукающий голос, и Старшие Звери вдруг, будто он соткался из пустоты, увидели стол, где тоже над доской с какой-то игрой сидел крупный черный кот. Кот неторопливо передвинул фигурку на доске и повернулся к гостям.

– Это мой кот, – Ирусан скривился. – Тот самый, которого я отправил присматривать за девчонкой, пусть даже и перекраш…

– Плохо начинать переговоры с гнилых предъяв.

Старшие Звери дружно замотали мордами – на только что пустом стуле по другую сторону доски возникла черноволосая зеленоглазая девушка. Передвинула пешку в ответ на ход кота и укоризненно покосилась на Ирусана:

– Мы это уже обсуждали в прошлую встречу. Теперь он кот ведьмы и нет твоей власти над ним.

– Это кто так решил? – злобно прижимая уши, так что морда стала походить на оскаленный череп, прошипел Старший Кот.

– Так решил ты, – Ирка невозмутимо пожала плечами. – Когда отправлял его ко мне. Или ты не знал: что к ведьме попало, то пропало?

– Не очень-то приятно, когда о тебе говорят «что», – двигая вперед ладью, фыркнул Иркин кот.

– Это просто пословица. Скажи я «кто попал – тот пропал», они могли бы принять это за намек.

– Совсем изнахалилась девка! Да я тебя сейчас!.. – взревел Медведь, снова вставая.

– Ну хватит! – Ирка звучно хлопнула ладонью по столу – и в столешницу воткнулся зажатый у нее между пальцами гвоздь с намотанными вокруг шляпки шерстинками: бурой медвежьей, рыжей лисьей, дымчатой кошачьей. Медведь шлепнулся обратно, с размаху приложившись мохнатым задом об пол, морда у него была обалдевшая – он никак не мог понять, почему не в состоянии отклеиться от досок. Хвост Старшего Кота изгибался дугой, кончик его точно приколотили тем самым гвоздем. Только Лис так и сидел не шелохнувшись и хранил невозмутимость.

– Детишки, аууурр! – рявкнул Медведь. – С мячиком! – и метнул злобный взгляд на Ирусана.

– Малыши всего лишь подобрали пару шерстинок, – не отрывая глаз от игры, хмыкнул коневрус.

– В прошлый раз, когда вы захватили меня и моих друзей, вы разговаривали со мной так, будто я вам задолжала тыщу долларов мелкими монетками, – отчеканила Ирка. – Теперь снова хамите?

– Быдло, – снова бросая кости, подал голос букентавр.

– Попрошу рогатых не оскорблять, – с достоинством возразил коневрус.

– А как с тобой еще разговаривать? – дергаясь всем телом, будто у него под шкурой свербело, прорычал Медведь.

– Вы можете со мной вообще не разговаривать! Это не я за вами через два мира гоняюсь, а вы за мной! Сейчас вот покачу этот гвоздик по столу – и вы выкатитесь отсюда, и чтоб я вас больше не видела!

– Приносим свои извинения, – вдруг сухо тявкнул Лис. – Каким тоном вам угодно, чтоб мы с вами разговаривали?

– Ты чего, брат Инари? Извиняться перед какой-то девчонкой?! – вскинулся Медведь, но Лис на него даже не глянул.

– Да никаким мне не угодно, – тоже не обращая внимания на Медведя, досадливо бросила Ирка. – У меня есть близкие люди и не люди, меня в школе годовые контрольные ждут и клубнику, между прочим, я не посадила – не на рынке же ее покупать, когда свой огород! А еще я наднепрянская ведьма и у меня полно обязанностей, к которым я должна вернуться, пока дома без меня какая-нибудь фигня не вышла! А вы все время путаетесь у меня под ногами и мешаете мне тут разгребаться! И объяснить по-человечески, чего вам надо, не хотите!

Медведь посмотрел на Ирку, потом оценил собственную мохнатую тушу, снова покосился на Ирку – видно, пытался понять, как он может путаться у нее под ногами, – и наконец пробурчал:

– По-человечески я никак не могу. И разъяснять тут особо нечего. Думали, привезем тебя, так Повелитель тебе сам скажет. – Медведь торжественно выпрямился, насколько позволял приклеившийся к полу зад, и провозгласил: – Ибо Повелитель наш, подлыми змеями и прочей нечистью Прикованным поименованный, насправди…

– Да-да, мой папа, бог Симаргл-Симуран, – не выдержав, перебила его Ирка. – И судя по тому, что посланники Табити пытаются меня убить, заточила его она, а я ему нужна, чтоб освободиться. Не понятно только, меня для этого в жертву принести надо или, наоборот, я кого, хотя постоянные упоминания о Хортовой крови вызывают самые нехорошие подозрения.

Медведь замер с раззявленной пастью и остановившимся взором. Какое-то время тупо пялился на Ирку и наконец отмер:

– Так чего ж ты еще тут, а не в Лесу, коли все знаешь?

– А почему я должна там быть? – Ирка с интересом воззрилась на зверя. – Жертвоприношения не мое хобби, причем с любой стороны алтаря.

– Какая тебе разница – твоя жизнь все равно принадлежит ему, – презрительно щуря глаза, процедил Лис.

Иркин кот вдруг издал тихий мяв, больше похожий на стон, и принялся отчаянно дергать ушами и шевелить хвостом, явно на что-то намекая…

– С какой это радости? – Иркина улыбка стала напряженной.

– Он твой отец! Он дал тебе жизнь, значит, она, эта жизнь, – его, и отдать ее ему – твое право и твой священный долг! – сухо и непреложно, тоном, каким изрекают закон, припечатал Лис и воззрился на Ирку, как строгий директор на хулиганку, которой дают последний, самый распоследний шанс исправиться.

– А ведь я пытался предупредить, – после недолгой паузы вздохнул Иркин кот и прикрыл морду лапами, прячась за доской с фигурами. Иркины пальцы судорожно стиснули ферзя.

– Наверное, со мной что-то не так, – негромко сказала она. – Если мои родители – что мать, что отец – постоянно пытаются использовать меня в своих целях. – Она отвернулась, так чтоб никто не видел ее лица, и хрипло выдохнула: – Хорошо, что я с этим еще в прошлый раз смирилась, а то сейчас могло быть… неприятно. – На Старших Зверей уставились мрачные, как самая темная зимняя ночь, глаза ведьмы, в которых зловеще мерцало зеленое колдовское пламя, по волосам ее побежали искры и начал разгораться зеленый ореол. – Вы, самураи лохматые, живете по своим законам, а в моем мире и в мое время считают, что не та мать, что родила, а та, что вырастила. Отцов это тоже касается. Он мне памперсы не менял, на аттракционы не водил и даже с выплатой алиментов у нас явные проблемы. – Она вскинула руку, предупреждая открывшего было пасть Старшего Кота. – Я знаю, возможно… повторяю – возможно, его предали, заманили в ловушку и все это время он никак не мог со мной связаться. Но сейчас его ведь тоже интересую не я, а ключ от его тюрьмы. Поэтому я не собираюсь играть в папины дочки с совершенно посторонним мне… древним богом. Или вы четко, не давя на жалость, объясните, почему я, наднепрянская ведьма-хозяйка, должна заботиться о вашем Повелителе, или… выход вон там.

– А что твой мир умирает вместе с нашим – этого тебе недостаточно? – гневно выгибая спину, прошипел Старший Кот.

– Мой мир умирает с момента рождения – как и все, что живет на земле и под небесами, – невозмутимо ответила наднепрянская ведьма, и пылающий вокруг нее ореол разгорелся до нестерпимого свечения. – Это такое свойство живого – умирать, Мара и Жива – одно. А с концами света я разбираюсь, только если они происходят на моей территории.

– Как же я вас, человечек, ненавижу! – вдруг выдохнул Медведь. – И ту, к которой наш Повелитель в другой мир таскался – и дотаскался, и ту, что нас в тот день, тринадцать с гаком лет назад отвлекла, и тебя тоже ненавижу! Больше вас – только гадюку летучую, что все это затеяла!

Глава 17

Пес на цепи

Медведь топтался в малиннике, засовывая в пасть сладкую, сочную ягоду, крупную даже в его громадной лапе. Громадная малина росла только там, где Великий Хорт нырял в Дупло Между Мирами, и потому Медведь всегда с удовольствием ковылял следом за Псом Симарглом, когда тот вдруг отправлялся в странствие. И дожидаться его тоже было не в тягость. Он наелся уже так, что в пузе ощущалась блаженная тяжесть. Но ягоды все так же дразняще выглядывали из-под листиков, и он просто уселся под кустом, в густую траву, жмурясь на солнце и лениво бросая в пасть ягоду за ягодой.

– Долго он еще? – Волк судорожно зевнул, беспокойно перебирая лапами.

– Зачем он туда ходит? – лениво проворчал Медведь, чувствуя, как язык обволакивает сладостью.

– А то не знаешь? Самку он себе завел. Человечку, рррр! – зло рыкнул Волк.

– Да ты чё? – Медведь изумленно распахнул глаза.

– А за кем, думаешь, он ходит в человеческий мир? – проворчал Волк, кладя голову на лапы. – И еще эти… – он звучно чихнул, – цветы носит?

Медведь задумался – и додумался, что никогда не думал: а куда ж и впрямь Пес ходит? Но цветы – это да, псице или там волчице какой оленью тушу подавай.

– Так человеки, они ж… это ж… – Медведь недоуменно развел лапами.

– Подлые, – припечатал Волк. – Убийцы. Капканы у них… Ружья… Волчат убивают…

– Он обязательно чего придумает, – подбодрил его Медведь. Великому Псу Симарглу он верил безоговорочно. Хотя, конечно, человечка, это… с этим требовалось как-то примириться. А если у нее щенки будут – они ведь тоже будут человеками? Все беды от человеков. Даже не так: те беды, с которым уважающий себя Медведь может сладить, – не от человеков, а вот те, с которыми сладить нельзя, – те от них. Все чаще и чаще являются из людского мира медвежьи души, что померли не должной и неправильной для медведя смертью. И медвежат много. И отпускать их обратно Старший Медведь не собирался: не надобны медведи в людском мире – ну и медведям человеки без надобности. Что у Пса вообще за манера в человека обращаться, будто он змей какой! Вот еще тоже гады – почти как люди.

Кусты затрещали, и оттуда вывалилось одно такое приобретение Пса. Эту человечку Пес подобрал где-то в дальней деревне, но за самку свою не держал – запаха Пса Медведь на ней не чувствовал. Зато от нее ощутимо тянуло той жуткой Силой, что делала Пса Псом, заставляя всех, и самого Медведя, склоняться перед ним. Польза от той Силы в руках человечки была… или не была? То был слишком сложный для Медведя вопрос: лапу больному медвежонку человечка залечила, но с тех пор медвежонок рос… неправильным. Повадился убивать не для еды – и бросать добычу на видном месте. И луг, на котором человечка траву вырастила для оленей, время от времени сам глотал оленей. Бульк – и нету! Человечка Медведю не нравилась: не нравились тряпки, в которые она куталась вместо шерсти, не нравились остро пахнущие желтые и белые кольца на ее пухлых пальцах. Вот и сейчас на ее темных волосах красовался венок из сверкающих желтых листьев, только… не живых, а отлитых из того самого желтого металла. Рррр, мерзость! Медведь и Волк дружно зарычали.

– Скорее… скорее… – заполошно выдохнула человечка, широко разевая ярко-красный рот и прижимая к груди пухлые пальцы с никчемными когтями. – Хозяин… Он… Хозяин… – она уперлась ладонями в колени и принялась мотать головой, как обессиленная лошадь.

– Чего тебе? Какой еще хозяин? – подозрительно поглядел на нее Медведь.

– Так Пес же наш! – Волк ухмыльнулся во всю клыкастую пасть. – Говорят, в человечьем мире дамочки себе псов заводят, так что только справедливо, если наш Пес себе человечку завел!

– Хватит болтать! – вдруг жестко прикрикнула человечка. – Хозяин может погибнуть! – И полное лицо ее исказилось испуганной гримасой. – Ему нужна помощь!

– Пес ушел к человекам через Нору Между Мирами, – рыкнул Волк.

– Уже вернулся! В другом месте вышел! – точно резаная завопила человечка. – С ним беда! А, да ну вас! Только и можете, что рычать, ж-животные! – Она повернулась и опять вломилась в кусты, отчаянно продираясь сквозь сплетения ветвей.

Медведь и Волк переглянулись и ринулись следом. Женщина бежала по Лесу, прорываясь сквозь кусты, истошно вскрикивая от хлещущих по ногам колючих ветвей… и продолжая бежать так, что сердце, наверное, уже выпрыгивало у нее из груди. Хищный цветок напрасно щелкнул венчиком у нее над головой, насмерть перепуганный зайчишка выскочил из подлеска, а она все мчалась, летела на помощь, спасти от неведомой беды!

– Какая беда… какая? – с трудом нагоняя ее, проревел Медведь.

– Змеи! В плен… хотят Пса в плен! – прокричала она на бегу, закашлялась, ноги ее заплелись в буреломе, упала, ударившись грудью о ствол поваленной березы…

– Да за что же это? – протяжно взвыл Волк.

– Все равно! – рявкнул Медведь, легко забрасывая женщину себе на спину и перемахивая через завал. – Показывай, куда бежать!

– Туда! – она ткнула рукой вперед, и он помчался, а она прильнула к его холке и только верещала на ухо: – Туда! Сюда! Прямо! Успеем, уже совсем скоро! – она указала на просвет меж деревьями, и безумная скачка вынесла их на полянку, смахивающую на ту, где верные стражи дожидались Великого Пса, разве что поменьше.

– Как, главное, узнали, гады, куда он вернется? – прорычал Волк, обгоняя Медведя… Вдруг он зарылся всеми четырьмя лапами в траву и палую хвою, точно отчаянно пытаясь остановиться, пронзительно взвыл: – Назад! – И земля под его лапами разверзлась.

Медведь попытался рвануть назад… но земля посыпалась из-под лап, громадная яма точно гналась за ним… спине вдруг стало легко, зато сильный удар подтолкнул его навстречу провалу, пару мгновений он еще скреб когтями, пытаясь удержаться на самом краю… этот край исчез, и он полетел вниз.

– Аррррр! – с рыкающим стоном Медведь приоткрыл глаза. Сквозь плывущую перед глазами муть увидел судорожно трясущего головой Волка, уходящую вверх земляную стену и самые верхушки острых, как копья, сосен, растущих по краям гигантской ловушки… которую могли создать лишь одни существа в Ирии!

– Как змеи узнали, куда он вернется? Я им сказала. – На фоне ярко-голубого неба парила человечка в венце из золотых листьев. Довольные ямочки играли на ее пухлых щеках. – И показала, и подсказала, и привела. Чтоб он сдох, кобель летучий! Я бы еще и вас придавила, чтоб знали свое место, животные! – Она оценивающе поглядела на своих пленников. – Думаете, не слышала, что вы про меня мелете, зверье поганое? Жаль, не хотят вашей смерти. А зря, зря, – она сожалеюще покачала головой, так что листья в венце затряслись, нырнула в воздухе, как переевшая утка, – и унеслась прочь.

А через мгновение там, откуда они только что так стремительно бежали, раздалось долгое мелодичное «Баа-аммм!», и верхушки сосен пригнулись под вихрем.

– Нора открывается! – корчась на дне ловушки, прохрипел Волк.

Протяжно громыхнуло раз, другой, третий… и запрокинувший голову Медведь увидел самое прекрасное зрелище под ирийскими небесами – мощно ударяя пестрыми коричнево-оранжево-черными крыльями, Великий Пес Симаргл-Симуран взмывал к низко висящему солнцу.

Небо начало исчезать – голубизна пропадала полосами, словно там, наверху, скатывали голубой ковер, а под ним открывалась бесконечная серо-радужная бездна. Она кипела, как прибой северного моря в сумерках, громоздилась, точно серые тучи, полные ледяного осеннего дождя, но время от времени в ней проблескивали чистые и яркие полосы цвета: бархатной синевы, тусклого золота сокровищ, мерцающего изумруда и розового жемчуга, переливов лунного серебра. Жаркое ирийское солнце начало стремительно тускнеть, становясь плоским и безжизненным, как старая затертая монета, а потом словно громадное складчатое веко закрыло его… и тут же открылось снова! С кипящих небес смотрел яростный драконий глаз, прорезанный тонкой полосой вертикального зрачка. Складки бездны легли драконьим гребнем, сверкнули радужной чешуей, и, отдаваясь шелестом в Ветвях и дрожью в Корнях Великого Древа, разнеслись Слова, тысячи и тысячи лет не раздававшиеся ни на Земле людей, ни в Ирии змеев:

Эшуу Тиамат-ма намушшуну иш тапу

Далхуним-ма ша Тиамат карашша

Тиамат аннита и-на шемеша

Изуузма илтаси елу хармиша…

– Яроссссть! – шелестом тысяч и тысяч листьев пронеслось над Ирием. – Гнев Тиамат! Яросссть Табити! – громыхнуло камнепадом. – Тиамат, наша мать, любишь ли ты нас? – упреком пропели мириады крохотных голосов, бесплотных, словно их обладатели давно ушли, став лишь тенью, и прозрачных, словно их обладатели еще не успели прийти, облекаясь плотью. – Мать-Хубур, что все сотворяет… Неотвратимое множит оружье, исполинских делает змеев!

На севере медленно и величаво взмыли крылья цвета земли, и взметнулась к небесам неодолимая скала.

Остры их зубы, их клыки беспощадны!

Блеснули полупрозрачными гранями крылья на востоке, и с протяжным воем жадной воронкой закрутилось неимоверных размеров торнадо.

Она ядом как кровью их тела напитала…

На юге взметнулись крылья цвета пламени, и громадный вулкан швырнул в небеса столб огня.

В ужас драконов свирепых одела!

Прорезанная молниями штормовая мгла и нежная голубизна штиля заиграли на западе, и взвились плети воды, замерзая в царапающую небо ледяную гору.

Если в битву пойдут, то уж не отступят

Могучи творенья ее, нет им равных![4]

Скала и вулкан, покачивающее воронкой торнадо и многоцветно мерцающий айсберг медленно двигались друг к другу, а между ними, как муха в паутине – впервые маленький, впервые беспомощный, – отчаянно и яростно бился Великий Пес Симуран. И бросались навстречу четырем стихиям и звери, и птицы, и рыбы – и разбегались под напором скал звери, и разметал птиц ветер, и унесла рыб вода. И вырастали заслоном деревья – и трещали могучие стволы перед надвигающейся мощью. И сплетались в ловушку травы, и вспучивались болота – но все ближе сходились скала и айсберг, вулкан и торнадо. И встретились, и ударили друг о друга, и раскрошилась скала под ветром, и разбился ветер о скалу, и зашипел лед в пламени вулкана, и захлебнулось водой пламя… и сплавились они друг с другом, так что не разделить и не отличить, и канул меж ними и внутри них Пес Симаргл-Симуран, лишь пестрые крылья плеснули над Ирием и тоскливый вой взвился в небеса. И легло сверху радужное крыло, гася этот безнадежный вой, и сверкнул победным торжеством глядящий из поднебесья глаз Тиамат.

Тряся тяжелой головой и раскачиваясь, Медведь сидел на искореженной земле и безнадежно глядел на ужас, что, словно громадная жаба, придавил своей тушей еще недавно светлую полянку. Стряхивая с себя комья земли и тихо поскуливая, Волк вылез из вдруг исчезнувшей охотничьей ямы и, свесив язык, привалился к боку Медведя.

– Убью! – провыл он. – Горло вырву!

– Кого? – тускло рыкнул Медведь.

– Всех! Но в первую голову – тварь лживую! Человечку!

Медведь молча кивнул, глядя, как из-под уродливого алтаря медленно ползет тусклая полоса плесени и с тихим шелестом осыпается с сосен молодая хвоя.

Глава 18

Ирийские шахматы

– С тех пор оно так и пошло – сперва-то только окрест худо стало, а потом помер наш Лес, в Мертвый превратился, да такой, что ни живому, ни мертвому зверью нету больше пристанища – приходят помершие звери к нам, а обратно не возрождаются, так и остаются черными тенями среди мертвых стволов. А Лес… – Медведь вдруг испуганно оглянулся и воровато прошептал: – Он ведь дальше ползет – Мертвый-то Мертвый, а шустрый!

Ирка, только сбросившая морок, снова почувствовала, как ее накрывает волна чужого видения: Лес выцветал. Осыпалась зеленая хвоя, и корчилась, как в огне, листва. Веселые серебристые ручьи тускнели, замирал бег воды, становясь медлительным, как расплавленное олово, и таким же тусклым. Проступая сквозь пол и стены амбара, вокруг простирались уже знакомые черные стволы-скелеты, тянули искореженные, точно покрытые золой ветки. А потом она увидела, как шевелятся под землей мертвые черные корни. Они ползли, волоча за собой трупы-стволы, они передвигались, медленно, но упорно, и вместе с ними ползли белесые лишайники, жадно открывающие тысячи маленьких устьиц в жажде живой крови, и неслись рои зеленых мух, обсиживающих еще живое тело, превращая его в смрадный труп. Тоненькие усики плесени просачивались в землю, превращая ее в бесплодную труху, наполненную безглазыми белыми червями – взрываясь, будто подземные гейзеры, черви выплескивались на поверхность, поглощая все на своем пути. Ирка увидела судорожно дергающуюся ногу косули, все остальное тело уже скрылось под шевелящимся покровом: вот последние судороги затихли, и несчастное животное замерло, а потом растеклось смрадной лужей. От мертвых вод Звериного Кладбища плавно скользили души тварей лесных: ежей и зайцев, могучих медведей, хитрых рыжих лисов и серых ночных охотников-волков. Скользили, чтобы затеряться средь мертвых стволов и метаться меж ними, теряя суть и облик, чудовищной нежитью расползаясь по Ирию и дальше, дальше…

Ирка вскрикнула: она увидела свой мир! Поля, где ядовитая земля корежит брошенное в нее зерно, пропитывая его своим ядом и наполняя тела людей и зверей неживой ядовитой дрянью. Бесконечные смердящие помойки, уродующие землю и плавающие посреди океана, медленно опускаясь на дно и пропитывая мертвечиной все живое. И эта мерзость перетекала между двумя мирами – расползающееся по воде пятно нефти в Иркином мире просачивалось в Ирий, растекаясь лужей ядовитой грязи посреди цветущей лужайки, а деревья Мертвого леса прорастали в мир людей, наполняя его мертвыми черными спорами. Иркин мир напоминал яблоко из супермаркета – с тугими ярко-красными боками и блестящей, будто воском натертой кожурой, под которой прячется гниль.

Прижимая руки к животу, Ирка судорожно закашлялась, словно пытаясь вытолкнуть набившуюся в рот, нос и глаза, закупорившую легкие мерзость.

– Никакого сладу с ним не стало… с Псом. Хотя какой он теперь Пес – он теперь Повелитель! – с усталым ехидством пробурчал Медведь. – Мертвых в Лес таскает – будто своей мертвечины нам мало, творит с ними… тварей непотребных, ни живых, ни мертвых!

К видению Мертвого леса добавились груды брошенных среди стволов людских тел – и бьющихся в тисках блеклого лишайника животных… легионы странных, искореженных тварей, сползающихся к границе Леса… Тысячи неподвижных, мертвых глаз, таращащихся из-за мертвых стволов на живой мир! Невидимые в толпе, под широкими плащами по мощеным улицам городов скользили нечеловечески гибкие фигуры – и свет ночных фонарей, заглянув под низко надвинутые капюшоны, испуганно шарахался, наткнувшись на складчатую серую кожу, жабью пасть и узкие щелочки глаз.

– Серокожие! – выдохнула Ирка.

– Амряу! – с омерзением оскалился Старший Кот. – Он их… делает. И наделяет своей Силой. И верит им так, как не верит никому из нас!

– Придется огорчить вашего друга Волка – вырвать горло толстой человечке у него не получится, – послышался дробный перестук каблучков, и из тьмы у входа вынырнула закутанная в шитый серебром синий плащ молоденькая блондинка. За ней следовал худой курносый парень со слишком большим для него мечом за плечами – и как он с этой штукой управляется? Может, вовсе и никак, выхваляется хлопец…

– То ты его не знаешь, – настороженно наблюдая за ней – кто еще такая? – буркнул Медведь.

– Я, конечно, не знаю конкретно этого волка, – терпеливо пояснила блондинка. – Но вообще-то волки сено не едят. А Рада Сергеевна – толстая человечка – сейчас представляет собой толстенький пучок сена.

– Это кто ж с ней такое сделал? – обалдело приоткрыв рот, проревел Медведь.

Стоящий у нее за спиной Богдан сделал страшные глаза и аккуратно потыкал кончиком пальца в сторону Таньки. Та не оглянулась, но улыбнулась со скромным торжеством. Ирка пока украдкой вытерла мокрое от слез и пота лицо. Хорошо, что никто не смотрит. И плохо… плохо иногда быть ведьмой: уметь видеть чужими глазами, чувствовать чужими чувствами.

– Нельзя так выходить из себя, – тихонько пробормотала она. – Плохо может кончиться.

– Ну так чё – поехали? – отвлекаясь от недоверчивого созерцания Таньки, радостно предложил Медведь.

– Безусловно, – рассеянно обронила Ирка, стараясь унять поселившуюся в горле тошноту и дрожь где-то в глубине желудка. – Чего? – отвлекшись от мерзких ощущений на неприятную тишину вокруг, Ирка огляделась. Все пялились на нее – и Старшие Звери, и Танька, и Богдан, и кот. Только конелюди продолжали азартно выбрасывать кости и двигать фишки.

– Ты едешь с нами в Мертвый лес? – недоверчиво спросил Лис.

– Ты едешь с ними в Мертвый лес? – еще более недоверчиво переспросила Танька.

– Нет, конечно! – возмутилась Ирка. – Тем более что вы мне так и не объяснили, какова процедура освобождения… Великого Пса.

– Так сами не знаем, Псом клянусь! В смысле Пес нам ничего не говорит, – замотал тяжелой башкой Медведь. – Он вовсе с нами нынче не разговаривает – только приказы отдает, – пробурчал он.

– Теперь я тем более хочу встретиться с Табити-Змееногой, – задумчиво проговорила Ирка. – А то неувязочка в вашем рассказе получается. Вот так жили-жили себе в Ирии: Табити-Змееногая в своих Змеевых Пещерах, а Пес Симаргл в своем Лесу, а потом вдруг она набежала на него с кодлой драконов – и давай заточать? Ни с того ни с сего?

– Так мало какая вожжа этой ящерице крылатой под хвост попала, – буркнул Медведь.

– Не думаю, что вожжи – самый распространенный предмет в Змеевых Пещерах, – усмехнулась Танька. – Кстати, в прошлый раз, когда она устраивала разборки с богами, у нее были вполне объективные причины: они мужа ее убили и ее тоже пытались.

– И после заточения Великий Пес тоже не слишком здорово себя ведет, – покивала Ирка. – Я, конечно, понимаю: стресс, депрессия – но и меру надо знать! Так ему и передайте. И напомните, пожалуйста, что он и его подручные уже много раз пытались захватить меня силой – и ничего не вышло. Теперь пусть посидит тихонько и подождет, пока я разберусь, кто тут прав, кто виноват и какие могут быть последствия.

– А как разберешься, что? – мрачно спросил Медведь.

– Буду решать, – пожала плечами Ирка.

– Решать? Ты? – изумился Лис. – Судьбу двух миров?

– А вы как думали? – еще больше изумилась Ирка. – По-вашему, освобождать Симаргла буду я, а решать, делать это или нет, – кто-то другой?

Старшие Звери переглянулись между собой. Ум у них заходил за разум, мир шатался. Они шли по Ирию, и небо, и земля содрогались под их когтистыми лапами, они вели охоту на дичь – девчонку, Хортову кровь, что была ключом к свободе их Повелителя. Выследить, поймать, захватить и бросить к подножию алтаря этот ценный живой комочек. Никто не собирался с ней разговаривать! А тем более позволять ей что-то решать! Она лишь добыча – кто схватил, тот и съел! И что? Серокожий, любимая тварь Повелителя, накачанный Силой Великого Пса по самые хрящеватые уши, просто сгинул, разбуженные им мертвецы улеглись в землю, как детишки в кроватку, а девица нагло вломилась в Ирий, будто и не понимала, что ее там ждут! Но не успели Старшие Звери порадоваться провалу серых тварей и своей удаче, как девица сбежала от них раз, улетела второй, а за ее спиной оставались перебитые криксы-кровососы, разрушенные города, горелый лес и змеи и люди, почему-то готовые стоять за нее насмерть! Сам Калин велел им убираться и не мешать сильно занятой девушке! А теперь она их в капкан поймала – двинуться-то и сейчас ни один не мог! – и смотрела как… Никто не осмеливался так глядеть ни на гигантского Медведя, ни на Кота размером с тигра. Разве что… Великий Пес Симаргл в Силе и Славе своей.

– Можете идти, – выдергивая гвоздь из столешницы, равнодушно обронила Ирка, и все трое покорно поднялись и направились к выходу.

У окутанного мраком подножия лестницы Медведь оглянулся.

– Не верю! – с чувством рявкнул он. – Не верю, что наш Повелитель, Табити, драконы… что все они позволят распоряжаться какой-то девчонке, пусть она и щенок Пса!

Зеленый ореол вокруг девчонки полыхнул с такой силой, что Медведь с ревом прикрыл глаза.

– Я не щенок вашего Пса, – девчонка скривилась, похоже, вовсе не ценя чести Хортовой крови. – Я наднепрянская ведьма-хозяйка, а это мои друзья!

– Похоже, они нас недооценивают, – опираясь на высокую спинку Иркиного стула, наклонилась к ней Танька, длинные светлые волосы водопадом посыпались через плечо.

– Ну что ж с ними поделаешь, – устало отмахнулась Ирка. – Не хвосты же купировать в целях устрашения.

Сохраняя достоинство, Старшие Звери двинулись прочь. Хвосты, впрочем, они старались держать поближе к телу – так, на всякий случай.

– Главное, чтоб мы себя не переоценивали, – хмуро буркнул промолчавший весь разговор Богдан.

Девчонки посмотрели на него мрачно: ну не может рассчитывать на доброе отношение человек, озвучивающий ту самую правду, которую ты старательно от себя скрываешь.

– Покидаете нас, значит, господа хорошие? – снова бросая кости, спросил букентавр. – Ну оно и понятно, дела вам предстоят немалые… можно сказать, великие дела. А мы уж тут как-нибудь… Игры вот эти ваши – увлекательная штука, госпожа Татьяна! Думаю, надо будет на Торжище специальные дома устроить для играния.

– Нечего тут думать – управляющий Торжища и без тебя все устроит, – перехватывая кости, пробурчал коневрус. Букентавр немедленно набычился и принялся рыть копытом пол.

– Не ссорьтесь, – снисходительно бросила Танька. – Игорные дома мы, безусловно, устроим – я уже получила у Айта лицензию. Ну, бумажку, что весь игорный бизнес Ирия является собственностью «Хортицы и Компании». – И скуксилась: – За исключением десяти процентов Змеевым Пещерам и еще двадцати лично Великому Водному. Выторговал, гад! Будем делать здесь местный Лас-Вегас с расширенным ассортиментом: кроме игральных автоматов и рулетки введем еще шахматы, нарды, шашки. На разные вкусы!

– За автоматы и рулетку ноги выдерну, – ласково пообещала Ирка. – Не фиг мне Ирий развращать. Ограничься, пожалуйста, нардами, ну на худой конец «Мафией».

– Может, мне еще соединить игорные дома с театром и библиотекой? – едко поинтересовалась Танька… и вдруг замерла, приоткрыв рот.

Коневрус вскочил:

– Не знаю, что за библ… шмибл… но гоним к Водному, пока она нас и тут не обскакала! – И они рванули вверх по лестнице.

Танька не торопясь встряхнула плащ, накинула его на плечи, буркнула:

– Скоро буду! – а дальше только воздух свистнул и полы плаща взвихрились.

Кот с тревогой поглядел на Ирку:

– Галопом пошли…

– Так они по земле, а Танька – по воздуху, – успокоила его Ирка. – А даже если они обгонят и запишут библиотеки на себя, она перехватит поставку книг.

– Не обгонят, – видно, сегодня тьма повадилась говорить на разные голоса – вот и теперь прозвучал новый голос и из мрака вынырнул Айт.

– Давно подслушиваешь? – нахально поинтересовался Богдан.

– Не мог же я пропустить занимательную встречу наднепрянской ведьмы и Старших Зверей, – смущаться Айт и не думал. – Конелюди и так мои, а портить отношения с твоей подругой мне не с крыла. Только объясни ей, пожалуйста, что монополия на ввоз пластика принадлежит Пещерам и за контрабанду у нас сурово наказывают.

Ирка смутилась. Богдан задирается с Айтом, Танькины коммерческие интересы вступают в противоречия с Айтовой монополией на пластик… И все с претензиями к Ирке! Хорошо, хоть кот из кентаврийской мафии уходит, а то б и тут ей пришлось разруливать конфликт интересов! Нашли арбитра! Не много ли от нее хотят, тут бы свои обязанности наднепрянской ведьмы выполнить и ни с кем не поссориться!

В повисшей тишине громко стукнула о доску шахматная фигура – Айт сделал ход вместо Ирки.

– Великий, я попросил бы вас ей не подыгрывать! Это нечестно! – оценив новое положение на доске, прошипел кот.

Айт согласно кивнул и сделал ход за кота. Теперь уже оба игрока уставились на доску в некотором обалдении.

– Да ну тебя! Раз такой умный, сам и доигрывай! – Ирка отодвинула от себя доску.

– Играть нам придется всем, – задумчиво сказал Айт, переставляя фигуры. – И сложно играть, когда одна из главных фигур… скажем так, не в форме. – И пластиковая ладья хрустнула у него между пальцами.

– Крутая фигура – это у нас, конечно, ты. Вопрос только, за кого ты играть будешь: за Ирку или за мамочку свою? – Богдан демонстративно поглядел сперва на одну, потом на другую сторону доски.

– Если к Змеевым Пещерам я не верну себе хотя бы способность полноценно менять облик, это не будет иметь никакого значения, – жестко ответил Айт. – Ситуаций вроде нынешней еще не было: Великий жив, но не соединен со своей стихией настолько, чтоб его смерть вызвала ярость Воды. Думаете, в Пещерах не найдется желающих воспользоваться таким случаем для… продвижения по карьерной лестнице? Тем более что многие до сих пор считают меня выскочкой, захватившим чужую Силу.

– Это как? Сила есть Сила, у кого есть – у того и есть! – запутанно, но в целом верно высказался Богдан.

– Вторым по силе водным был совсем другой дракон, – неохотно пояснил Айт. – Считалось, что именно он в случае чего заменит моего предшественника. Но когда тот погиб, он… не справился. А я… испугался очень, – он вдруг неловко улыбнулся: – Никогда воду такой не видел. Вот и вцепился в нее… уже сам не помню как… торговался, упрашивал, льстил, грозил… Очнулся – вокруг шторм затихает, а передо мной водные преклоняют колени. Ох и морды у остальных были, когда я в Пещеры вернулся, – улыбка Айта стала мечтательно-мстительной. – В общем, желающие исправить ситуацию в свою пользу найдутся! Шпионов Пещер тут всегда было полно, а догадаться, что со мной непорядок, просто – в обычном состоянии я бы ту тюрьму по крышу затопил.

– Ты говорил про целебные источники…

– Вот там-то нас и будут поджидать! – фыркнул Богдан. – Прикинуть, как наш змей станет решать свои проблемы, смогут даже полные идиоты!

– Я вам скажу больше – нас будут поджидать еще по дороге, – хмыкнул змей.

– Люди, мря! И змеи. Что б вы без меня делали! – Кот сузил мерцающие глаза в щелки. – Зря я, что ли, бросил ради вас процветающую контрабанду того самого пластика и еще много чего? – Кот грациозно двинулся к выходу. Остальные переглянулись – и последовали за ним.

Напоследок Ирка оглянулась. На самом деле она не была спецом в шахматах, но понять выстроенную Айтом на доске комбинацию была в состоянии. Пат. Нет хода. Нет выхода. Тупик. И две королевы, черная и белая, на разных концах доски зеркальным отражением друг друга.

Глава 19

У руля Великий кормчий

Черный Воин покачивался у причалов Торжища, как громадный океанский лайнер. Ирка, Айт, Танька и Богдан стояли в самой верхней точке панциря и махали ликующей толпе. Над пристанью стоял непрерывный ор. Энатокеты с энтузиазмом махали ушами и вскидывали на караул копья, конелюди стучали копытами, а не имющие копыт конеголовы и черный конь – ржали. Среди толпы мелькали торговцы-лоточники и карманники. Торгующий ярко-голубыми леденцовыми драконами мужичонка огрел лотком обобравшего покупателя воришку, вынул из отнятого кошелька пару грошей за леденец и вернул кошелек… карманнику.

– Ирка, измени выражение лица, а то впечатление, что ты их сожрать хочешь! – сквозь рястянувшую губы улыбку процедила Танька. – Улыбаемся и машем, вон бери пример с Айта!

– Он профессиональный правитель, а у меня уже рука устала! – простонала Ирка. – Долго нам еще?

– Как только – так сразу. Я больше рыбу с борта ловить не собираюсь! – отрезала Танька, следя, как на черепаший панцирь затаскивают подстилки и подушки, крынки и кадушки, и корзинки с выпечкой от госпожи Печки, и жареное мясо, и даже охапку клевера лично от коневруса.

– Все подарки посущественней она в автобус запихала, в то двойное дно, где оружие прятали, – ухмыльнулся Богдан, продолжая старательно махать. – Кроме автоматов – они у нас с собой.

– Зачем тебе вся эта фигня? А тем более автоматы? – подставляя ладонь одной руки под локоть второй, машущей, раздраженно осведомилась Ирка.

– Пригодятся, – огрызнулась Танька. – Восемьдесят процентов этой, как ты выражаешься, фигни я в нашем мире за пять минут продам!

– А остальные двадцать?

– За полчаса, – отрезала Танька, и кивнула бригаде разноплеменных грузчиков, заменивших в этом нелегком труде красных муравьев. На панцирь взгромоздили очередную корзину. Черный Воин шевельнул лапами, толпа заорала с удвоенным энтузиазмом, Ирка облегченно вздохнула…

– Стойте, стойте! – толпа раздалась. Через нее в паучьем облике стремительно неслась старая босорканя. Над головой у нее, точно праздничные знамена, развевалось что-то зеленое с капелькой золота и что-то голубое с серебром, то и дело пикируя на ткань, вился рой ос, а следом мчались босоркани помоложе, на ходу доплетая подол. У края причала босорканя прыгнула… протянувшись от подола зеленого платья, тончайшая нить напряглась как струна, превращая босорканю в мохнатый восьминогий воздушный шарик… в самое последнее мгновение молоденькая помощница-паучиха щелкнула жвалами, перерезая нить, и босорканя приземлилась на панцирь рядом с девчонками. Мгновенным движением затянула провисшую нитку, перед глазами у девчонок сверкнул проблеск блестящего шелка, шелест хрусткой, как вафельный стаканчик, бумаги… и босорканя развела четыре верхние лапы, протягивая изящно упакованные свертки.

– Вот! Открывайте только перед балом – перед самым важным балом! – наставительно сказала она.

– Они что, одноразовые, как у Золушки? – разочарованно пробормотала Танька, принимая подарок – что это за платье, которое даже примерить нельзя?

– Носи сколько захочешь! – хмыкнула босорканя. – Просто самое сильное впечатление они произведут в самый первый раз.

– Это такая магия? – поинтересовалась Ирка, разглядывая сверток размером с покет-бук – не иначе как платье-мини, да и то пришлось сложить раз в восемь.

– Это жизнь! – засмеялась босорканя. – Любое платье самое сильное впечатление производит в самый первый раз. – И она спрыгнула обратно на причал.

– Плывем отсюда, пока нам еще туфельки и драгоценности к этому делу не подогнали! – нервно бросила Ирка.

– Лучше задержимся – вдруг и правда подгонят? – ухмыльнулась Танька.

Айт покосился на обеих задумчиво, Богдан – задумчиво-раздраженно.

На краю панциря Черного Воина что-то шевельнулось, Танька нервно дернулась.

– Никак не могу привыкнуть, что он сейчас черный! – буркнула она, глядя на аж лакового от черной краски кота, что-то мурлыкавшего громадной черепахе.

Вода вокруг панциря взбурлила, и причал начал медленно удаляться. Какое-то время вокруг еще крутились украшенные цветами лодки с машущими вслед жителями Торжища – прощание плавно перерастало в массовое гулянье, – но Черный Воин активнее заработал лапами, отстали и они.

– Приятно, когда тебе так радуются, – по-кошачьи прижмурилась Танька.

– Особенно потому, что ты уезжаешь! – подхватил Богдан. – Что, в общем-то, и понятно, учитывая, как ты ребят обнесла, – он кивнул на забитые корзинами и свертками каюты.

– Они были только рады все это нам подарить! – поджала губы Танька.

– Еще бы – они ведь рассчитывали, что после этого ты уедешь!

– Тихо вы! – шикнула на них Ирка, настороженно наблюдая за маленькой, но шустрой лодчонкой, упорно пытавшейся держаться в кильватере Черного Воина. Закутанный в плащ низкорослый гребец яростно работал веслами. Ирка прищелкнула пальцами и зашептала:

– Порче дорогу кажу, весла на порох свожу. В щепки, в древесную пыль – с треском. Слово – Дело, Аминь!

Весло переломилось. Обломок подлетел в воздухе – и врезал гребцу по голове, опрокидывая его на дно. Лодку начало сносить течением, Черный Воин поплыл быстрее.

– Будем надеяться, больше за нами никто не следит. – Ирка отвернулась.

Далеко позади, в лодочке, уже ставшей неразличимой точкой на горизонте, постанывающий гребец снова взобрался на скамью… темный капюшон упал, открывая треугольные ушки и разноцветную мордочку пестрой кошки. Кошка проводила взглядом исчезающую вдали черепаху, разочарованно фыркнула и принялась одним веслом выгребать к берегу.

По раннему утреннему времени движения на реке было немного, рыбацкие лодочки мелькали в отдалении. Глубокая тень упала на панцирь – Черный Воин подгреб к самому берегу и замедлил ход, неслышно скользя под нависающими деревьями.

– А ты не боишься? Этот же… власть, – кивая на Айта, негромко спросил Богдан.

– Если бы я не научился хранить тайны, доверенные мне ради моего же блага, мне никто бы не помогал! – раздраженно бросил Айт.

– Правда, мря, – не оглядываясь, подтвердил сидящий на переднем крае панциря кот. – Но мы этим перевалочным пунктом все равно больше пользоваться не будем – я букентавра предупредил.

Черный Воин двинулся прямо на берег – росшая впереди стена кустов и травы казалась монолитной. Высокая осока захрустела под тяжелыми лапами – и громадная черепаха неторопливо вползла в маленькую бухту, наполовину занятую китайской джонкой под свернутым парусом. Стоящий на носу невысокий жилистый человечек в синем костюме-пижаме и конической шляпе издал резкий предостерегающий крик. Трое его товарищей в таких же «пижамах» и шляпах прекратили кидать на берег тюки с товаром… Раздался свист металла – и в смуглых руках появились изогнутые мечи.

– Китайский меч дао с односторонней заточкой, – невозмутимо прокомментировал Богдан, даже не делая попыток схватиться за собственный меч. – Конкретно – янмао дао, слабоизогнутый.

Четверка китайцев на миг замерла – Иркин кот сиганул на голову Черному Воину и замер там в картинной позе кошки-копилки, только глаза то расширялись, то сужались, отслеживая каждое движение китайцев. Сморщенный старик шагнул вперед, отодвигая за спину своих более молодых спутников, и медленно, держа руки на виду, положил меч на борт лодки. Сложил руки перед грудью и степенно поклонился.

– Великая часть лицезреть перед собой воина-черепаху и кота счастья, хоть и скрывающего свою счастливую масть.

– Конфуций[5] сказал: «Не предполагать обмана, но сразу распознать таковой – разве не в этом мудрость?» Приятно иметь дело со столь мудрым человеком, – кот поднял лапу и помахал ей будто с трибуны.

Ирка сообразила – кошечки с лапкой, фэн-шуйные кошки счастья, которых можно купить в любом магазине сувениров, – они ведь чаще всего пестрые! Как этот старик распознал под краской настоящую масть кота?

Беззубая улыбка заставила и без того морщинистое лицо старика еще больше сморщиться:

– Мао сказал: «Простолюдины – самые умные, аристократы – самые глупые!» Мы тут все простолюдины. Чем эти простые люди могут служить могучим духам? – Старик снова поклонился.

– Удовлетвори нашу просьбу, как Великий Учитель удовлетворил просьбу своего ученика Жань Ю, когда тот просил зерна для матери, – кот тоже сложил передние лапы и поклонился. – Одолжи нам свою лодку.

– Мэн-цзы[6] сказал: «Когда мы, ища, приобретаем, поиски содействуют приобретению, и то, что мы ищем, находится внутри нас самих», – старик поклонился. – Лодка нам самим нужна, о благородный кот.

– Но тот же Мэн-цзы сказал: «Когда мы ищем в соответствии с дао, а приобретаем только то, что предопределено, – в этом случае поиски не содействуют приобретению и то, что мы ищем, находится вне нас». Дай лодку, мудрый старик, и будет тебе счастье! – угрожающе выгибая спину, муркнул кот.

– Мао сказал: «Всякий, кто стремится поживиться на чужой счет, непременно кончает плохо!» – тоже угрожающе подхватил старик, а его спутники шагнули ближе, щетинясь клинками.

– А еще он сказал: «Существует серьезная тенденция к капитализму среди хорошо обеспеченных крестьян», – уже почти рычал кот.

– Довольно! – Айт шагнул к поручню галереи на панцире, позволяя старику себя увидеть. – Отправишься к новому управляющему Торжищем – и получишь за свою лодку и товар… – Айт неприязненно покосился на тюки с контрабандой. – Получишь втрое. Только ваша одежда мне нужна тоже.

– Воистину, обещано нам было счастье, и вот оно – счастье, ибо узрели мы дракона, – старик снова поклонился. – Только что скажут о нас: узревшие дракона ушли от него голыми?

– Скажут, что ушли, – многозначительно обронил Айт.

Запрокинув голову, старик некоторое время глядел на стоящего на панцире черепахи черноволосого парня, а потом медленно и почтительно склонился.

– Дракон использует силу, не замечая ее, но даже гора не может устоять! – торжественно провозгласил он и дребезжащим фальцетом гаркнул: – Снимайте штаны, бездельники, не заставляйте Великого Лун ждать!

– Ты по-прежнему считаешь, что китайцы – не настоящие? – брезгливо вертя в руках ношеные синие штаны, спросила Ирка.

– Были б не настоящие, стоило б завести среди них хоть парочку покрупнее, – процедил Айт, разглядывая синие штанины, болтающиеся на ладонь выше щиколоток, и злобно нахлобучил коническую шляпу.

– Фффффууу! – Черный Воин поднял голову и тихо подул в развернутый бумажный парус. Носом раздвигая заросли, джонка скользнула прочь из потайной бухточки.

Парящий в небесах черно-красный огненный дракон спустился пониже… и тут же равнодушно взмыл в небо. По реке плыла одна из бесчисленных лодочек забавных желтых человеческих существ. Девичий голосок тихонько выводил:

Гром побед, народ ликует,

У руля Великий кормчий…

Лодочка выплыла на стремнину и заскользила в сторону Целебных Источников. У черно-красного дракона это подозрений не вызвало – мало ли таких лодчонок снуют по Молочной – что ж, за каждой следить?

– Допустим, по дороге к Источникам нас и не заметят. А дальше как? – сдвигая шляпу на затылок, спросила Ирка.

Кот поднял на нее туманный философический взор:

– Конфуций сказал: «Я не возьму в бой ни тех, кто с голыми руками идет на тигра, ни тех, кто, не ища брода, бросается в реку. Я возьму тех, кто занимается делом с осторожностью и добивается успеха, заранее составляя план!»

– А Ирка Хортица сказала, что кому-то сейчас оторвут хвост и это будет точно не Конфуций!

– Вот так сила берет верх над мудростью, – обиженно распушился кот. – Ладно, мря, слушайте… – И кот принялся излагать свой план, попутно с наслаждением любуясь, как изумленно распахиваются глаза у девчонок, довольно скалится Богдан и зло щурится Айт.

Темная, словно нарисованная китайской тушью джонка плыла по звездно мерцающим водам Молочной. Поднятый парус тонким силуэтом рисовался на фоне отливающего фиолетовым диска луны. На мачте, мечтательно глядя на луну, сидел кот.

Ирка развесила на корме выстиранную синюю куртку, и, оставшись в одном купальнике, тихонько, чтоб никого не разбудить, скользнула за борт. Искрящаяся звездная прохлада погладила тело, в один миг вымывая усталость из мышц. Джонка двигалась неторопливо, Ирка рискнула отплыть в сторону – даже если отстанет, перекинется и догонит на крыльях. Каждый взмах руки поднимал над водой звездные искры – молочно-белая днем, сейчас вода переливалась мириадами огней, если опустить лицо в воду, звездная россыпь начинала складываться в неведомые созвездия – одно, второе, третье, они перетекали друг в друга, завораживая необычными и странными рисунками. Ирка почувствовала, как начинает кружиться голова, и перевернулась на спину, глядя в черное бархатное небо. Течение несло ее следом за джонкой, точно она сама была маленьким корабликом. Нехорошо, конечно, наднепрянской ведьме восхищаться чужой рекой, но дома так не поплаваешь. По жаре Днепр у берегов начинает цвести, и отнюдь не как розовая клумба, а скорее как застоявшаяся лужа. А посредине суровое течение обязательно пригонит к опорам моста или вообще уволочет под неторопливо чухающую угольную баржу, и хорошо, если знакомые водяник или русалка помогут выбраться. А и помогут, так потом замучают жалобами на грязное дно, на воду, в которой рыба дохнет, на радужную пленку, весело переливающуюся на поверхности поблизости от заводских стоков. Водяник, будучи при жизни человеком относительно грамотным, еще и начнет риторически вопрошать, скоро ли их Днепр вспыхнет, как кливлендская Каяхога в 69-м году. Ирке только и оставалось, что сочувственно кивать и горестно разводить руками, потому что очистить ее реку не смог даже Айт в полной Силе – дышащие на ладан заводы прибрежных городов были неспособны платить зарплату рабочим, а уж на очистные сооружения у них не хватало совсем. И с каждым годом не хватало все больше и больше – из труб валил вонючий черный дым, над городами грязно-коричневым куполом смыкался смог, а экран счетчика нитратов становился такого же тревожно-алого цвета, как и клубника на прилавках. Даже урны в городе исчезали, сменяясь аккуратными кучками гниющего мусора, словно жители наднепрянских земель задались безумной целью как можно скорее превратить свои города в смердящие помойки.

«А это снова поднимает перед нами вопрос папочкиного освобождения», – Ирка поморщилась. Она не должна думать о нем… так. Наднепрянская ведьма решает вопрос об освобождении бога природы и растений Симаргла-Симурана – и никаких папочек! Хотя бы потому, что для него не существует никакой дочери, вернее существует, но… исключительно как инструмент. «Реально, он ведь меня как табуретку воспринимает. Типа, ты садишься на табуретку, а она вдруг начинает возмущаться, какого ты пристроил на нее свой зад. Если немедленно не сдохнешь от ужаса, дальше обязательно попытаешься или порубить обнаглевшую деревяшку топором, или, если сильно нужна, вернуть в нормальное покорно-деревянное состояние. Уважать табуретку никто не станет, хоть она до хрипоты тверди о своей самостоятельной и независимой четырехногой личности». Ну а собственно, чего Ирка ожидала? Она ведь шла в Ирий только за Айтом и нигде, да-да, нигде, даже в самых глубинах души, не рассчитывала на встречу с любящим отцом. Рассчитывать было бы глупо и нелогично, особенно после явившегося в ее мир серокожего и натравленных им мертвецов. Танькин рассказ о том, что ее еще маленькой вполне могли утащить в Ирий и только устроенный бабкой побег ее защитил, лишь подтверждал уже нарисованную Иркиным разумом картинку. Подставила тогда папулю бабка. Маленькая и беспомощная Ирка, ничего не знающая и не умеющая, а главное – неспособная думать и решать, устроила бы его га-аараздо больше, чем нынешняя наднепрянская ведьма! Ну и не из-за чего расстраиваться, а она и не расстраивается, а капли на щеках – это брызги Молочной, а что соленые, так тут в Ирии постоянно всякие чудеса!

Тонкие пальцы коснулись ее лица и вытерли слезы со щек.

– Ты просто неправильно его воспринимаешь. – Айт лежал на воде рядом и тоже смотрел на луну, сосредоточенно, точно все, что он хотел сказать, было написано на ее диске.

– Никого я не воспринимаю. И не думаю даже, – проворчала Ирка – расслабилась! – Засмотрелась просто. Красиво очень…

– Прям до слез, – согласился Айт, забрасывая руки за голову, будто лежал не на воде, а на диване. – Ты думаешь о своем отце как о человеке, а у людей принято любить своих детей.

– Не всегда, – мрачно буркнула Ирка. С мамой ведь у нее тоже… Интересное кино, как проклял кто… Ее?! Наднепрянскую ведьму?! Да ее проклясть – проклиналка отвалится.

– Не всегда, – согласился Айт. – Но часто. Возвращаясь к твоему отцу, хочу напомнить, что он-то вовсе не человек. И не змей. Он сущность, лишь для собственного удобства и выгоды способная принимать человеческий… или другой облик. Но думать и чувствовать как человек… ну или как змей тоже… он не способен. Не может он этого! – Айт прямо в воде развел руками, получилось смешно. – Хотя бы потому, что не очень понимает, какие они, эти самые чувства. Это я тебе как сын другой сущности говорю!

– Твоя мама? – Ирка приподнялась на локте, сама не заметив, что опирается на воду, как на твердую поверхность. Она тут исходит на тряпочки от жалости к себе, а ведь у Айта, похоже, та же самая ситуация?

– Она слишком давно и слишком многим драконам мама, чтоб это имело большое значение, – подмащивая воду себе под спину точно уютную подушку, ответил Айт. – Кроме статуса, конечно. Дети самой Табити – драконы Лун, вроде вашей аристократии. Особенно те, кто, как я, от ее второго мужа, ставшего Первым Драконом. Из нас все, как ты это называешь, правительство состоит. Драконы Мин – дети Лун и человеческих женщин или двуногих ящериц-сэв и дети самих Мин. Они, конечно, послабее…

– Подожди… Значит, у тебя куча братьев и сестер? Кроме Дины и этого… – Ирка скривилась, не желая даже называть огненного дракона.

– Это тоже не имеет значения, – терпеливо пояснил Айт. – Мы не общаемся, как у вас братья и сестры. Мы даже не ссоримся, как братья и сестры! Многие из них намного меня старше – например, Грэйл Глаурунг, Великий Земляной, единственный Великий, кто живет от начала эры драконов. Он последний, оставшийся от времен битвы с богами. Мать-Владычица вообще-то драконов для сражения с богами сделала, когда они мужа ее убили. Самого первого, вместе с которым она мир создавала. Ну как убили… настолько, насколько вообще можно убить такого, как он… Битву ту драконы проиграли, так что Мать-Владычицу, да будет она и дальше живее всех живых, по большому счету, тоже убили. Миров от нее больше ждать не приходится, но со всем остальным она справляется… в меру сил и разумения… если, конечно, мы оказываемся настолько легкомысленны и нерасторопны, чтоб позволять ей справляться – в меру этого самого разумения.

– То есть опыт борьбы с богами у нее богатый… хоть и неудачный, – слегка обалдев от обрушившихся на нее сведений, пробормотала Ирка. – А папу своего ты знаешь – этого, Первого Дракона?

– Да-а-а! – довольно протянул Айт. – Он в Змеевых Пещерах почти не бывает – он же Первый Дракон, летает где-то, может, и в иных мирах… Но я все-таки Великий – так что о моем существовании он знает. Мы даже разговаривали целых два раза! – Судя по гордому виду Айта, это было большим, просто огромным отличием! – В первый раз он специально в Пещеры явился, когда я взял под себя стихию, а второй раз случайно вышло, я на Совет пришел раньше, ему от Матери-Владычице что-то нужно было, мы с ним просто так разговорились, представляешь? Об Ирии, о вашем мире… о девушках! – Айт оживился, на губах у него играла радостная и слегка недоверчивая улыбка, словно он не верил, что это все произошло именно с ним… и удивился снова, когда Ирка вдруг протянула руку… и кончиками пальцев погладила его по щеке. Замер на мгновение… а потом накрыл ее руку своей и прижал покрепче. – Это так странно… – глухо произнес он. – Когда у тебя вдруг появляется… близкий человек, – он усмехнулся.

– Ты ж тоже сущность Воды! – Ирка уперлась, не позволяя ему притянуть себя поближе. – Выходит, тебе близкие люди не положены!

– Я сперва змей, а сущностью стал потом! – развеселился Айт. – Так что все мне положено – раз уж так повезло. Когда есть кто-то, кому не все равно, что с тобой… Не по делу, не потому, что ты Великий Дракон Вод, а просто так… – он снова потянул Ирку к себе, и она сдалась, положив ему голову на плечо. У нее с близкими людьми, конечно, получше, но ведь не так здорово, чтобы отказываться от близкого змея? Очень близкого – у самого уха его сердце «тук-тук».

– Ну у тебя же есть друзья… кроме меня? – Она отвернулась и уткнулась носом ему в руку. Смотреть на него было… боязно. А прижиматься головой к его плечу, чувствовать его взгляд было просто… страшно! Интересное кино, а ведь Ирке раньше совсем не нравилось… бояться.

– Да-а… – снова протянул Айт. – С тобой мы, конечно, именно что друзья, это ты верно подметила! – И принялся накручивать ее прядь на палец. – С друзьями, как ты знаешь, у меня тоже… не особо.

– Я не имею в виду этого предателя Шена, – пробубнила Айту в подмышку Ирка. – Кстати, а что ты с ним сделаешь, когда поймаешь?

– Наверное, отрублю голову, – равнодушно, явно больше интересуясь Иркиными волосами, чем Шеновой башкой, обронил он. – Хотя могу начать и с крыльев.

Как бы отобрать у него свои волосы? А вдруг не отпустит? Ладно, ерунда – не отпустит: а вдруг возьмет и сразу отпустит?

– А Дина? Сам знаешь, как она нам помогала…

– Дине, если ты помнишь, я собирался отрубить голову.

– Это вполне может быть началом прекрасной дружбы, – горячо заверила его Ирка. Волосы ее он оставил, зато теперь медленно так вел самым кончиком драконьего когтя по ее плечу. Ирка хихикнула и поежилась от щекотки.

– Дина полезла в другой мир из ревности и оскорбленной гордости, а вот спасать меня – нет, не полезла бы, – в ухо ей шепнул Айт. – Я ж Великий. Что ж это за Великий, который не может помочь себе сам?

– Каждый человек… и змей… время от времени не может помочь себе сам, – рассудительно сказала Ирка. – А иначе нам не было бы совершенно никакой надобности жить всем вместе.

– Змеи довольно часто живут в одиночестве. Знаешь, я все чаще думаю… а ведь это очень удачно, что я… побыл человеком. Да еще таким беспомощным Пеньком, – задумчиво проговорил Айт.

Ирка уставилась на него изумленно. Удачно? Похоже, она понимает его хуже, чем ей казалось. Ирка была уверена, что он хочет скорее забыть о времени своей «пеньковости».

– Чуть не погиб, потом лишился Силы Воды… – начала перечислять Ирка, вдруг замолчала… и с хриплым криком ушла под воду. Мгновенно крепкая рука ухватила ее за волосы и выдернула на поверхность. Ирка судорожно хватала ртом воздух. – Мы… Мы… Мы же с тобой на воде – лежим! А у тебя Силы нет!

– Раз лежим, наверное, Сила восстанавливается, – терпеливо пояснил Айт. – На, выпей и успокойся! – Из-под воды вынырнул усыпанный драгоценными камнями золотой кубок, наполненный слегка кисловатым и терпким соком, от которого сразу прояснилось в голове и на душе тоже стало как-то… полегче. Айт небрежно кинул кубок обратно под воду. – Это с затонувшего корабля – до него тут недалеко, – кивнул он. – Видишь, все налаживается, а сможем проникнуть на Источники, станет совсем здорово! А вот если б я не побыл Пеньком, из этого… кошачьего плана точно бы ничего не получилось, – наставительно сказал Айт. И вдруг провел по ее губам пальцем. – У тебя там капелька осталась.

– Хочешь сока, сам себе налей, – отворачиваясь, пробурчала Ирка.

– Не жадничай, – раздался тихий шепот, его губы оказались совсем близко… и по ее губам словно прохладной струйкой скользнуло. И он тоже отвернулся – будто и не было ничего. Да и было ли? Только вот обнял за плечи и притянул к себе. И прошептал в волосы: – Спасибо.

– За что? – Ирка не знала, то ли выкручиваться из этих объятий… то ли погодить немножко – отпустит же в конце концов, так чего напрягаться?

– Можно подумать, не за что, – усмехнулся Айт. – Но именно сейчас: за то, что едешь со мной… что хочешь сама разобраться… что доверяешь мне, хотя твой Богдан очень логично все говорит – я ведь действительно Великий Дракон и у меня есть долг. Я служу Матери нашей Владычице, да будет вечно ее крыло над нами, братьям своим змеям летучим и ползучим, и Ирию.

Ирка подняла на него взгляд – на его озаренное луной лицо, на внимательные глаза, снова ставшие тревожными, как грозовое море… и молча высвободилась. Она согласилась на план кота, она плывет вместе с Айтом на эти самые Источники – потому что даже в Ирии, где он Великий и царевич, ему пока еще нужна ее помощь. И если он вдруг снова попадет в беду… она перегрызет за него горло кому угодно, когда угодно и столько раз, сколько потребуется, – даже не перекидываясь! Но… она ему НЕ доверяла. И даже не собиралась. Потому что он, конечно, Великий… Но и она тоже не просто девочка, которой он… нравится. И которая, кажется, нравится ему… нет, точно нравится! Но Великий, сдается, забыл, что и она не просто человек. В первую очередь… всегда… и везде она наднепрянская ведьма. И в любой момент – сейчас, завтра или чуть позже, в Змеевых Пещерах – ее долг наднепрянской ведьмы и его долг Великого Дракона могут потребовать от них совершенно разного! Долг вообще смешная штука. Слово вроде бы одно, а значение для каждого свое.

– Слушай, а вот этот, с рогами, Сэрвару, и тот гад, Муравьиный, они же не Лун и не Мин, как ты их там называл – ямм? – неестественно оживленно поинтересовалась Ирка.

Айт еще несколько мгновений напряженно, точно от этого зависела его жизнь, всматривался ей в лицо… а потом взгляд его потух и он спокойно и нейтрально ответил:

– Они не крылатые. Змеи, но не драконы. Хотя думают, что мы можем сделать их драконами, – голос его звучал гораздо естественней, чем у Ирки.

– А вы можете?

– Я уже сказал – нет, – пожал плечами Айт. – Хотя они почему-то не верят.

– Действительно, почему бы это? – хмыкнула Ирка. – Ну что, плывем к лодке?

– Если хочешь, – ровно отозвался Айт. И поплыл – приноравливаясь к Иркиным движениям, но даже не пытаясь подхватить ее и понести за собой. Она плыла, чуть отставая, и думала: а благодарна она ему за такую деликатность или прибить хочет?

Борт вырос над головой. Ирка влезла бы и сама, но Айт помог – безупречно галантно и отстраненно, как помог бы любой змеечке, если бы она вздумала вдруг поплавать за бортом китайской джонки в людском облике. Ирка не поднимала глаз, чувствуя, как снова закипают предательские слезы. Да что ж это такое – пока не приплыл Айт, она чуть не плакала из-за Симаргла, теперь чуть не плачет из-за самого Айта! А еще говорит, что хортицкая ведьма, что крута… И да, она действительно хортицкая ведьма! А он действительно Великий Дракон и царевич-полоз! Только что они были вместе, рядом, но дальше в том, что им предстоит, их интересы могут разойтись! И неужели он на самом деле думает, что она настолько влюблена в него, что пожертвует своим долгом перед наднепрянскими землями, чтобы змеям в Ирии леталось и ползалось легко и комфортно? Ирка собрала волосы в горсть и принялась выкручивать с такой яростью, словно это была чья-то шея: Симаргла, например. Или Табити. Или самого Айта. И вовсе не настолько она влюблена! И не влюблена она вовсе, если уж на то пошло! И вообще, пусть сам он и жертвует, а то: я Великий Дракон, у меня обязанности!.. А она кто – бабка с семечками? У нее обязанностей нет? Поток воды с волос потек на дно джонки.

Айт, неподвижно, точно статуя, замерший рядом, вдруг шумно вздохнул – и провел ладонью по ее волосам. Облачко пара взвилось вокруг Иркиной головы, и пушистая копна совершенно сухих волос рассыпалась по плечам. Айт еще раз вздохнул, потоптался, точно впервые не зная, что сказать, и полез на нос лодки.

На корме вроде бы спящий Богдан приподнял голову и свистящим шепотом сообщил:

– Не знаю, что ты в нем нашла как в парне, но фен из него потрясный! Даже розетки не надо.

Глава 20

Курорт для драконов

– Вот сейчас! – шепнула Дина и распростерла крылья, ловя поток ветра. Упругое течение, похожее и не похожее на течение реки, подхватило ее и понесло навстречу розовеющему рассвету, и оставалось только лежать расслабленно, опираясь на воздух и лишь слабо пошевеливая кончиками крыльев, чтоб не потерять направление, и ждать… еще чуть-чуть ждать, еще капельку… Вот!

Тянущийся внизу скальный массив оборвался, и с высоты драконьего полета открылась Молочная. Глубоко врезающаяся в берег бухта казалась огромной миской, до краев наполненной звездным молоком. Вокруг кольцом тянулись пляжи: плоские скалы, на которых так любят греться драконы, сменялись полосой розово-фиолетового песка с закопавшимися в него ящерами, затем песок становился золотым, его украшали зонтики от солнца и кабинки для переодевания разных размеров, от огромных для великанов и макровитов, до поменьше – для людей. Заканчивалось все полоской гальки для самых мелких обитателей Ирия. Галька была настолько разноцветной, что различить сверху, где галька, а где эти самые обитатели, не было никакой возможности. А сразу за пляжами вальяжно, точно потягивающаяся кошка, изгибались они – Целебные Источники, и от одного их вида дух захватывало в бронированной драконьей груди! С черно-розовых, как сам Алатырь-камень, скал низвергались водопады всех возможных оттенков: от пенно-белоснежных, точно снеговых, до почти черных, будто со скальных уступов стекал густой деготь. Все это шумело, и бурлило, и разбрызгивалось на десятки потоков, и снова собиралось в озера – то утопающие в цветах, то прячущиеся на самых верхушках скал, то окруженные ажурными, точно кружевными, мостками. Фонтаны перемежались с бьющими из земли гейзерами, снизу накатывал то тошнотворный запах тухлых яиц, то бодрящий запах йода. Среди буйных садов возникали крыши дворцов – за их стенами прятались бассейны с водоворотами и волнами и затененные покои для отдыха. Извилистые улочки с изящными, как игрушечные, кофейнями и магазинчиками упирались в густой лес, а иногда змеились прямо сквозь него, как цветная нитка, продернутая сквозь зеленый шелк.

– В человеческом облике во-он в том лесочке можно есть землянику прямо с куста – и при этом никто даже не попытается сожрать тебя! – Дина указала кончиком крыла. – А можно просто заказать вон там, на террасе, – со сливками! – парящие в воздухе драконицы дружно облизнулись. – А там танцзал и концерты – сюда даже человеческих исполнителей возили, те та-акое устраивали!

– Я тут только один раз была, в детстве, с родителями, – зачарованно выдохнула Мраченка.

– Невинным змеечкам из хороших семейств тут в одиночку делать нечего. – Дина насмешливо изогнула шею, а потом царственно повела крылом. – Но сейчас вы на службе Воды. – Она почувствовала, что, демонстрируя Источники «невинным змеечкам», испытывает острое, какое-то хозяйское удовольствие, словно собственными лапами вырыла эту бухту и пляжи намела хвостом. И наслаждается зачарованным взглядом Мраченки и нервозным биением крыльев Белой Змеи. А что будет с ними, если взять их в Иркин мир? Дина мысленно хихикнула, представив всю компанию в торговом центре. Было бы весело… при условии, что денька через два подъедет Андрей, а змеечек удастся кому-нибудь сбагрить – той же Хортице, например! Она ведьма-хозяйка, вот пусть и принимает гостей. Дина тут же вспомнила, что если Повелитель Айтварас не справится, если посланники Матери-Владычице, да будет воля ее чуть менее своевольна, сумеют убить наднепрянскую ведьму, если она не разберется с заговором молодых драконов и старых змеев… дорога в Иркин мир может снова оказаться для змеиц закрытой, и помрачнела.

– В Пещерах такого нет, – пробормотала Мраченка.

– Пещеры – для дела! – отрезала Дина. – Для интриг, убийств и заговоров. А тут тихое, мирное место, исполненное Силой Воды и находящееся под его защитой.

– И сколько же времени невинные змеечки из хороших семейств потратят в этом тихом мирном месте, прежде чем займутся… делом? – нервно спросила Белая Змея.

– А ты торопишься? – усмехнулась Дина. – Вот смотри, обнаружат наше отсутствие и начнут выяснять, куда мы делись. И выяснят, что улетели на Целебные Источники развлекаться, как драконята, сбежавшие с уроков. Ну и кто мы выходим после этого?

– Креветки безмозглые, – буркнула Мраченка.

– Что и требовалось, – безмятежно подтвердила Дина. – Врага не надо поражать интеллектом. Врага надо просто поражать. – Дина резко пошла на снижение, нацеливаясь на возвышающийся на всеми Источниками тонкий, как игла, скальный пик. Серебряная драконица нависла над крохотным пятачком посадочной площадки, казалось, сейчас острый скальный шпиль просто пропорет чешуйчатое брюхо… На парапет ступил узкий сапожок, и стройная девушка в черном дорожном костюме спрыгнула на посадочную площадку. За ней последовала свита, тоже по-дорожному затянутая в черную кожу, разве что Лаума как была, так и осталась в старушечьих лохмотьях. Мраченка с грохотом бухнула на посадочную площадку здоровенный чан. Из-под задраенной крышки донесся глухой стон.

– А я думал – кто это ко мне летит! – раздался звучный голос, и высокий благообразный мужчина с чуть красноватой, будто медной, кожей, шагнул им навстречу.

– Старший братец Чен-Тан Лун, Хранитель Источников! – вскричала Дина. – Из рода красных речных драконов, – она кивнула своим змеечкам: – А это моя свита!

– Драконицы Мин… – речной дракон скользнул по змеечкам брезгливо-равнодушным взглядом сверху вниз… будто они не драконицы, а человечки какие!

– Братец у нас приверженец строгой драконьей иерархии. Не то что я! – усмехнулась Дина, словно не замечая примерзших улыбок своих змеечек. – Ни встречающих в два ряда не требую, ни почетного эскорта. Так приятно хоть ненадолго почувствовать себя простой драконицей, а не Повелительницей Грозы. Братец, как ты догадался, что именно такой встречи я и хочу? – и Дина сладко улыбнулась речному дракону.

В благообразной физиономии речного дракона проступило нечто баранье. Приверженец «строгой драконьей иерархии» небезосновательно подозревал, что получил втык от высшей по положению драконицы, и теперь злился.

– Прости… – скрипуче, словно это простое слово застревало у него в глотке, выдавил он. – Я совсем не ожидал увидеть тебя. Говорили, что Мать-Владычица, да будет ее крыло над нами, на тебя гневается, чуть ли не заточила в собственных покоях! – перешел в наступление змей.

– Ох, ну конечно! Но когда я услышала об этих твоих новых необыкновенных исполнителях, я просто не могла удержаться! Главное ведь, чтоб я Матери-Владычице, да будет ее нервная система всегда в порядке, на глаза не попадалась, а где – здесь или в своих покоях – какая разница! – легкомысленно отмахнулась Дина.

– Воля Матери-Владычицы должна исполняться неукоснительно, – наставительно объявил речной дракон, хотя звучало это как-то неуверенно и в глазах блеснула растерянность. – А… откуда ты узнала про новых исполнителей? Мы ведь только-только…

– Где змеи, там и слухи, братец Чен-Тан! – Дина многозначительно улыбнулась. – Исполнители – это очень, очень своевременно, а то, знаешь ли, стали поговаривать, что Источники уже не те, что при старом Хранителе было лучше…

– Старый Хранитель был всего лишь жалким Мин… – со сдержанной яростью пророкотал речной змей.

– При нем Источники процветали, и он сумел защитить их в час беды, – отрезала Дина. Резко запахло озоном, и в отдалении громыхнул гром.

– Эй-эй, мне тут дождь без надобности! – попытался возмутиться речной дракон.

– А я люблю дождь! – мило улыбнулась Дина – и на дракона, и только на него, из тучки основательно брызнуло водой. Если всякие не понимают слов… приходится мочить. И хорошо, что пока не в человеческом смысле этого слова!

– Повелительница Грозы позволит проводить ее в покои? – наконец выдавил речной дракон, но титул в его устах звучал почти издевкой.

– Не стоит, я часто бывала тут во времена процветания, надеюсь, не заблужусь и сейчас! – И, отпустив этот последний намек, что процветание было именно раньше, а вовсе не сейчас, Дина побежала вниз, звонко стуча каблуками по гранитным ступенькам.

– А на каких новых исполнителей мы прилетели? – догнала ее волокущая чан Мраченка.

– Понятия не имею! – дернула плечом Дина, пуская коротенький электрический разряд в замок двери с зигзагом молнии. Покои Повелительницы Грозы в Скале Драконов оказались не в пример меньше, чем в Змеевых Пещерах, хотя отделаны были столь же роскошно. На входе Дина что-то тихонько шепнула Белой Змее, и та канула в переплетении коридоров. Мраченка и шаркающая растоптанными тапками Лаума последовали за Диной. Та широко распахнула вмурованный в стену шкаф:

– Тут много вещей, которые я привезла из мира людей – для Источников они подходят даже лучше, чем наши. Переодеваемся и пошли!

– Они такое носят?! – выдохнула Мраченка, снимая с отделанной мелким жемчугом вазы широкополую белую панаму, изумительно подходящую к копне ее черных волос.

– Ох, Шешу… Такого они НЕ носят – и по-моему, очень зря, – грустно сказала Дина. – Но мы же здесь можем, правда? В чем появится Повелительница Грозы, то будут носить все!

– А разве мы не должны… ну, не привлекать к себе внимания? Мы все-таки сбежали… – неуверенно спросила Мраченка.

– Не привлекать внимания к Повелительнице Грозы на Источниках? Да еще после того, как братец лично встретил? – Дина засмеялась. – Ну не знаю… Сложнее, наверное, только протащить сюда тайком самого Великого Водного!

Мраченка насупилась:

– Почему он так? Красный Чен Лун стоит высоко, но я ведь тоже Грозовая Туча, хоть и Мин… но не ямм же какая-нибудь, Шешу его раздери! Сам Айтварас Жалтис никогда не позволял себе так на меня смотреть… будто на гнилую водоросль! Хотя где Великий Водный, а где какой-то Хранитель Источников!

– Вот и я думаю – где Великий Водный? – себе под нос пробормотала Дина, а Мраченке улыбнулась: – Только не повтори это Чен-Тану, а то станешь его врагом на всю жизнь и тебе будут доставаться самые паршивые комнаты и худшие маникюрши на Источниках! Он до сих пор верит, что намного лучше Айта!

– До сих пор? Как обычный дракон может равнять себя… – гневно начала Мраченка.

– Ну он же не считает себя обычным драконом, – закапываясь в шкаф, небрежно обронила Дина. Воцарившееся за спиной молчание заставило ее вынырнуть из шкафа и недоуменно уставиться на Мраченку. – Ты что, не знаешь? – и видя ее смущенную физиономию, нахмурилась: – Плохо. Служба Воде требует знать больше, чем остальные, а не меньше. Вода – это информация. Ладно, не огорчайся – научишься еще, если, конечно, захочешь остаться со мной, а не вернуться в свою пещеру вечно ногти красить. – И смягчая суровый тон, приложила к Мраченке добытое из шкафа платье. – Чен-Тан должен был стать Великим Водным. – Дина усмехнулась – на лицо Мраченки было забавно смотреть. Смесь недоверчивого недоумения и глубокой задумчивости: а солнцем, например, он стать не собирался? Или самой Матерью-Владычицей, да не будет такого даже в мыслях. – Он был самым сильным водным драконом после старого Великого. К тому же ты сама видела, он правильный такой, солидный. А Айтварас Жалтис… Его воспринимали… вот как сейчас его братца огненного Татльзвума Ка Рийо!

– Не-ет… – протянула Мраченка, а Дина энергично закивала.

– Поверь мне! Легкомысленный драконыш, непонятно чем занятый, таскается вечно по человеческому миру, еще чего придумал: учиться у людишек – какие-то там университеты, какая-то физика жидких сред… – Дина в совершенстве передала ворчливый тон Великого Земляного, Мраченка захихикала. – А потом Великий Водный погиб… и все воды Ирия сорвались с цепи.

Теперь уже закивала Мраченка. Она была еще мала, во всяком случае по драконьим меркам, но она помнила бело-пенную волну, вламывающуюся в их пещеру, точно банда в беззащитный человеческий дом. Помнила отца, кинувшегося волне навстречу, и его отчаянный вопль, когда он понял, что больше не в силах повелевать водой, что Сила, на которую он привык опираться, вдруг разом покинула Ирий. Помнила, как они мчались по тоннелю – отец, несущий на спине обеих своих жен: человеческую и ящерицу-сэв, и себя, едва поспевающую за ним. Воду, заливающую лапы, опрокидывающую на спину, словно ударом огромного кулака… А потом они вырвались из пещеры и замерли на скальном карнизе, потому что озеро, любимое, родное озеро, возле которого устроило свою пещеру семейство озерного дракона, обезумело! Волны ходили по его поверхности, то и дело обнажая дно, били навстречу, не выпускали, а наверху тугим смерчем вертелись такие же обезумевшие тучи, извергая толстые, как змеи-ямм, потоки воды, прибивая отца к земле, не давая взлететь. Сидящая на его спине женщина закричала – водный поток смыл ее с чешуи, она повисла, отчаянно цепляясь за перепонку отцовского крыла… а внизу жадно облизывались волны. И тогда Мраченка ударила крыльями, невесть как преодолевая сопротивление хлещущей сверху воды и с яростным боевым рыком рванула в небо, навстречу грозовым тучам… и почувствовала вдруг Силу и мощь, разливающуюся по Ирию, Силу, что поддержала ее крылья и бросила ее в тучу, растворяя, сминая, соединяя одну с другой. Юная драконица вынырнула из туч, и голос ее был подобен буре, а крылья – мраку грозовых облаков.

– Уходите! – сказала она. – Прочь! Довольно!

И облака поползли прочь, словно стая разгулявшихся псов после строгого окрика хозяйки. А застывший на скальном карнизе озерный дракон зачарованно глядел на свою то появляющуюся, то снова растворяющуюся в тучах дочь.

– Я помню, – прошептала Мраченка. – Я помню.

– Навстречу Силе Воды встал Чен-Тан, – так же тихо ответила Дина. – Мы все верили ему, мы не боялись, ведь он был таким… уверенным в себе. И Сила хлынула в него, и заполнила его, и он… оказался мал для Силы. И она потекла сквозь него, и Молочная изогнулась, как бешеная кошка, и громадная волна двинулась прямо… сюда. На Источники. А тогдашний Хранитель… он не был самым сильным водным после Великого, он был просто толстым добродушным водным Мин. Сливочки с земляникой любил… развлечения всякие устраивал… И он держал эту волну, остатками своих сил держал, чтобы хоть кто-то успел уйти. Змеи, которые были тогда на Источниках, закидывали на спину всех без разбора, и в когти брали… помню, летели над самой землей, как беременные утки, а на лапах гроздьями висели и люди, и коты, и все… А потом Хранитель умер и волна закрыла солнце. – Дина замерла, точно вглядываясь в далекое прошлое. – И мы все, кто не успел уйти, поняли, что сейчас умрем. Когда прямо под эту волну с неба свалился Айт, и… река и небо поменялись местами. Кажется… – неуверенно добавила она. – Все смешалось тогда… я плохо помню. Помню только, как он стоит на гребне той волны… и она откатывается назад, точно рулон сворачивается, а в него сверху бьет молния, и я прыгаю ей навстречу, а меня словно в спину Айтовой Силой толкает, а потом молния входит в меня и гром грохочет… – Она улыбнулась дрожащей, неуверенной, но все-таки счастливой улыбкой. – И стала я Грозой. А Чен-Тана Мать-Владычица привязала к Источникам. Как она тогда сказала…

Дина отчетливо вспомнила не надменное, как обычно, а усталое и полное затаенной боли лицо Владычицы – и коленопреклоненного дракона перед ней, и измученный ее голос: «Хранители Источников никогда не понимали границ собственных сил… – тут голос ее дрогнул: все знали, что Источники Владычица обожала, а старого Хранителя можно было даже назвать ее другом – насколько бывают друзья у владык. – Но у некоторых это непонимание – во имя спасения других, а у иных ведет к гибели».

– И с тех пор она ни разу на Источниках не была, – закончила Дина.

– Так что, этот красный Лун позволяет себе гневаться на решение Матери нашей, да будем мы вечно следовать за светом ее мудрости? – крайне неприятным голосом осведомилась Мраченка.

– Сумасшедших среди драконов не водится, разве что бешеные, – хмыкнула Дина. – Он злится на Айта.

– За что?! – возмутился Мраченка. – Великий Айтварас вмешался, когда этот… ну, показал, что уж он-то точно никакой не Великий и никогда не будет!

– Плохо ты еще знаешь змеев. Поверь мне, так еще обидней! – засмеялась Дина, вертясь перед зеркалом. Широкая юбка закрутилась вокруг ног, ласкаясь, точно кошка. Дина залихватски сдвинула на затылок изящную маленькую шляпку – роскошная панама досталась Мраченке. – Ну а ты? – искушающе вороша выглядывающие из шкафа подолы, повернулась она к Лауме, но приткнувшаяся в углу неопрятная старуха только помотала головой, заставив Дину тяжело вздохнуть: – Ну тогда сперва вкусности, а потом маникюр. Маникюр – это то, что может помочь любой девушке! – и жестом полководца, бросающего в бой войска, указала на дверь.

Глава 21

Кофе с бандитами

– Совсем человечки стыд потеряли – что они себе позволяют!

– Тише, бабушка! Это не человечки – это змеицы! – нервно зашептал девичий голос.

– Откуда знаешь? – тон у старухи все еще оставался воинственным, но голос она уже понизила.

– У папы были дела в Змеевых Пещерах, он брал нас с мамой с собой.

– Меня так не взяли! Надеюсь, ты не собираешься такое носить?

– Ну что ты, нет, конечно! У нас же и ноги совершенно другие, и талия по-другому расположена. – Молоденькая чешуйчатая ящерица-сэв повернула гребенчатую голову, задумчиво глядя змеицам вслед. – Но вот если найти портного, который приспособит крой для сэв…

Дина обернулась через плечо, послав трогательно зазеленевшейся красотке одобрительную улыбку, лихо взметнула широкий подол винтажного сарафана в стиле земных 50-х и взбежала на широкую деревянную веранду, нависающую над золотистым озером.

– Mon Dieu! Моя самая прекрасная драконица вернулась! – Навстречу бойким колобком катился тостенький, кругленький, лучащийся улыбкой человечек. – Да еще с подругой! Jeune fille charmante! И, э-э-э… – он растерянно поглядел на шаркающую позади Лауму в ее лохмотьях и с разметавшимися седыми космами и неуверенно добавил: – Vieille femme charmante[7] тоже… в своем роде. – Лаума растянула губы в щербатой улыбке, человечек содрогнулся и поспешил снова обернуться к Дине. – Я скучал, – склоняя лысую, как бильярдный шар, голову, проникновенно произнес он.

– Я тоже скучала, Гастон. – Дина протянула ему обе руки, которые человечек с шумной галантностью расцеловал.

– Вы стали еще прекраснее! А какие платья! Какие шляпки! C’est très beau, c’est très joli! Прошу, прошу! – делая изящные приглашающие жесты пухлыми руками, человечек провел их к столику. – Ах, не говорите ничего! Старый Гастон еще не выжил из ума, старый Гастон все помнит! Землянику со сливками. Или, может, все-таки с мороженым? – Он склонил голову к плечу, вокруг глаз собрались лукавые морщинки.

Дина вопросительно поглядела на Мраченку, та сделала в ответ страшные глаза: ох, это же все так дорого! На что Дина лишь усмехнулась и, преисполнившись важности, произнесла:

– Землянику со сливками обязательно, маэстро, потом вашего бесподобного мороженого по три… нет, по четыре шарика разных сортов и…

– …мой фирменный французский крем-кофе с молоком и сливками! – торжественно провозгласил хозяин. – Вы были здесь совсем еще юной змеечкой, но Гастон все-все помнит! Наверное, потому, что то были счастливые времена!

– Всё четыре раза, мы ждем еще одну подругу! – едва успела вклиниться в этот сплошной монолог Дина.

– Четыре драконицы – счастливые времена возвращаются! – Гастон взмахнул накрахмаленной до хруста салфеткой. – Все для моих лучших клиенток!

– И единственных, Гастон! – вдруг жестко сказала Дина, оглядывая пустую веранду. – Где посетители? Я же помню, у вас всегда было столько народу, что не найдешь столик!

– Неужели я бы не нашел столик для моей любимой mademoiselle Грозы! – укоризненно сморщился хозяин. – Нет-нет, мы не будем сейчас это обсуждать! – Дина гневно вдохнула, явно собираясь разразиться отповедью, и он протестующее взмахнул салфеткой. – Милые дамы должны любоваться озером, игрой солнечного света, грезить, чувствуя, как тает сладость на языке… – Он снова взмахнул салфеткой – и на его расставленных пальцах возник поднос с серебряными креманками – нежно-розовые бочки земляники просвечивали сквозь пышную шапку взбитых сливок. – Voilà! – Он принялся стремительно расставлять креманки перед гостьями. – Когда вы у Гастона – все проблемы остаются там, за порогом! – Он махнул салфеткой в сторону освещенной солнцем мостовой. – Нет и не может быть никаких проблем! – И вихрем умчался на кухню.

Лаума звучно потянула слюну и сгребла креманку обеими руками.

– Ложкой! – Дина звучно шлепнула ее по морщинистым рукам, старуха захныкала, но взяла – тонкая серебряная ложечка казалась чужеродным элементом в ее когтистых узловатых пальцах.

– Ух ты, а мне? – по скрипучим ступенькам взбежала Белая Змея и с ходу запустила палец в сливки Мраченки. – Мм-м-м! – запрокидывая голову, простонала она. – Блаженство!

Остальные драконицы уставились на нее во все глаза: на Белой Змее была обычная белая рубаха с белой же вышивкой, которую в Ирии носят хоть девчонки из приграничья, хоть дочки первых богачей, но заправлена она была… в облегающие голубые бриджи! Волосы цвета летнего облака схватывала такая же голубая лента.

– А были же змеечки как змеечки, максимум, что себе позволяли, – гребень набекрень носить. Мы с Хортицей создали монстров! – Дина нервно передернула плечами.

Ничуть не смущенная, Белая уселась, скрестив под столом гладкие длинные ноги.

– Пока ничего! – нагибаясь к Дине, прошептала она. – За вашим выходом наблюдали, но в Пещеры никого не отправили.

– Никаких доносов Матери-Владычице? Посланий, жалоб на неподобающее поведение? – недоверчиво переспросила Дина, но Белая только покачала головой.

– Но… разве это плохо? – робко спросила Мраченка.

– Это… необычно, – уклончиво ответила Дина. – Братец должен был поставить на место возомнившую о себе девчонку.

– Может, еще попробует, – утешила Белая Змея. – Тогда мы сразу узнаем, – и она кивнула на плывущие над озером легкие летние облачка.

– А по-моему, это чешуйня какая-то! Вы Повелительница Грозы, а он всего лишь Хранитель Источника, его дело – молчать и подчиняться, а не доносы писать, – неприязненно проворчала Мраченка, яростно запуская ложечку в сливки. – Уроборос, а это еще кто такие?

Дина обернулась:

– Почему-то мне кажется, это те самые проблемы, которые должны были оставаться за порогом.

На террасу поднималась компания настолько странная, что Мраченка и Белая Змея уставились на них во все глаза. Пятерка парней, похожих, точно близкие родственники: одинаково круглые головы одинаково коротко стрижены, по одинаково налитым жирком щекам катится пот, но на покатые сутулые плечи напялены объемные темные куртки, на которые по ирийской жаре и смотреть страшно. И походка у них оказалась одинаково развалистая, и выражение лиц, когда они увидели дракониц, тоже: смесь раздражения с удовольствием. Один округлил губы, явно намереваясь присвистнуть, получил пинок от второго, и, больше не глядя на змеиц, вся компания ввалилась к Гастону на кухню. Там немедленно что-то загрохотало и зазвенело, точно на пол смели все кастрюли:

– Ну что, лягушатник, надумал?

– Вы мне мешаете, jeunes gens![8] Я варю кофе! – оскорбленно, как жрец, прерванный во время священного обряда, вскрикнул Гастон.

– Та шо ты там варишь! – лениво протянули в ответ. – Ничего тебе уже варить не положено! Сказано же было, закрывай свой шалман и вали отсюда!

– У меня не шалман! У меня лучшая кофейня во всем Ирии, вы, невежа! – Гастон перешел на свистящий гневный шепот.

– Ирий для ирийцев! – прогудел густой бас. – Не хотят местные тут таких, как ты, видеть, ясно?

– Это кто же из местных не хочет лучшего в Ирии кофе? – удивилась Дина, заходя на кухню. Длинная, еще недавно уставленная оборудованием металлическая стойка была совершенно пуста, а рядом на полу валялись мисочки, кастрюльки, разбитые стеклянные креманки. Пятерка окружила старинную, тяжеловесную, как танк, плиту, на которой в большой бронзовой турке варил кофе Гастон. В руках у них… да, кажется, это называется бейсбольными битами. Дина подняла с пола уцелевшую миску, вернула ее на стойку и, подумав, уселась рядом сама. Мраченка и Белая Змея привычно прикрыли ее с боку и с тылу, только Лаума кружила по кухне, подметая грязными лохмотьями выскобленный до блеска пол.

Пришельцы уставились на змеиц недобрыми взглядами, потом губы самого мордатого тронула снисходительная ухмылка:

– Шли бы вы отсюда, девули! А не то подождите в зале, мы со старым лягушатником закончим и сводим вас в местечко получше, возместим потерянный кофеек. – И он подмигнул. Приятели одобрительно заухмылялись. – Только бабку с собой не берите. – И он снова повернулся к хозяину.

Хозяина видно не было – только за плитой происходило некое невнятное шевеление.

– Эй, ты чего? – мордатый попытался перегнуться через широченную плиту. – Думаешь, не найдем? – Его подельники слаженно захохотали.

– Mille pardons, я просто ни в коем случае не хочу помешать, когда вас убивать начнут, – приглушенно донеслось из-за плиты.

– Ну ты как маленький, – протянул мордатый. Аккуратно пощупал печку, чтоб не схватиться за горячее, вальяжно оперся о край и принялся рассуждать, для большей наглядности постукивая битой по вмурованной в пол железной ножке – плита обиженно гудела. – Кто, ну вот кто нас тут убьет, когда у нас все схвачено? Менты здешние – рыбины в панцирях. Как их – зитироны? Так их прибрали еще до нас. Я тебя понимаю, мужик, думаешь, я совсем бесчувственный? Разливал ты тут себе кофеек, мороженку крутил, с девулями красивыми перемигивался. Ну что ж поделаешь, если теперь новые порядки? Кончился этот этап твоей жизни. Имущество, конечно, жаль, но ведь руки-ноги-голова – они ж дороже или как? Имуществу, ему ведь не больно! – И для наглядности он вдруг со всей силы саданул битой об печку. Плита загудела гулко, как колокол, бронзовая кофеварка перевернулась, заливая поверхность коричнево-молочной лужей. Вся четверка змеиц в безмолвном сожалении поглядела на пролитый кофе.

– А если по голове так, представляешь? – рявкнул мордатый, снова засаживая по печке битой. Кофеварка, звеня, полетела в угол. – Так что переписывай свой шалман… на кого велят, пакуй любимую кофеварку – видишь, какой я добрый! – и вали отсюда, не задерживай занятых людей.

– А на кого велят переписывать? – с наивным детским любопытством спросила Дина.

– Я где велел ждать – в за-але! – с ленивой укоризной протянул мордатый.

– Там скучно! – Дина надула губки. – Зато здесь узнаешь столько нового!

– То мужские дела, красоткам вроде тебя без надобности. Поняла, цыпа? – уже раздраженно бросил мордатый.

– Змейка, уж будьте любезны! И я уже целых полминуты жду ответа на свой вопрос! Вы считаете, мое терпение беспредельно?

– Чего-то борзеет цыпа? – впервые подал голос один из подельников мордатого.

– Я? – В голосе Дины вдруг прорезались рыкающие нотки, глаза ее стремительно темнели, будто небо заволакивало тучами перед грозой, а зрачок прорезался зубчатой дугой молнии. – Борзеет Хортица, а я раздракониваюсь!

Не дожидаясь приказа, Мраченка метнулась вперед. Подельник мордатого не растерялся – бейсбольная бита ударила коротко, без замаха… и разлетелась в щепки о подставленную руку Мраченки. Хозяин биты замер, с приоткрытым ртом разглядывая эту тонкую девичью руку, словно затянутую в перчатку черной чешуи. А потом изящная чешуйчатая ручка двинулась, точно поршень, – и раскрытая ладонь толкнула оскорбившего Повелительницу наглеца в грудь. Удар подбросил его в воздух, он перелетел через плиту, врезался в стену и с тихим стоном сполз на пол. На лице его так и застыла снисходительная гримаса.

– Каратистка, да? – гневно заорали его подельники и бросились вперед, явно намереваясь доказать преимущество бейсбольных бит над черными поясами.

Мраченка крутанулась, взвихрив юбку, пропуская их мимо себя. Лаума и Белая Змея просто шагнули в разные стороны – подхваченные собственным боевым разгоном, качки с битами вывалились за дверь. Загрохотало. Стоны тут же сменились яростными криками:

– Ах вы…

Дверной косяк содрогнулся – мешая друг другу, сталкиваясь плечами и битами, четверка ломилась обратно. Самый решительный рванулся вперед, куртка на его плечах лопнула по шву, но он ввалился на кухню, как разъяренный бык, башкой вперед, и ринулся на Мраченку.

– А-а-а! Что… куда… поставь! – Рьяный боец отчаянно сучил руками и ногами, болтаясь в хватке Мраченки – драконица поймала его за шиворот и… крутанула над головой, как ребенок воздушный шарик. Придушенный воротом, пленник захрипел. Мордатый предводитель встал, вкопавшись ногами в пол кухни. Его подчиненные были то ли отчаяннее, то ли глупее…

– Пусти Димона! – с битами наперевес они ринулись на Мраченку.

Та немедленно исполнила просьбу – раскрученный за шиворот пленник просвистел над головами подельников и вписался в ту же стену, что и первый пострадавший, и шлепнулся на него сверху.

– Парни, держи блондинку! – истошно завопил главарь.

– А разве она удирает? – Его приятели оглянулись… и глаза у них полезли на лоб.

Белая Змея и не думала удирать. Хрупкое светлое создание изящно порхнуло к печке, ухватилось кончиками пальчиков и деликатно надавило – заскрежетал ломающийся металл, вспучились плитки пола. За выдернутой «с корнями» печкой обнаружился скрючившийся хозяин, а Белая Змея легко, как пластиковое фрисби, метнула старинную железную плиту в противников. Те порскнули в стороны, как коты от тапки. Один не успел – плита задела его по касательной и врезалась в стену… От сотрясения ухнул шкафчик с посудой, накрыв двух ранее уделанных Мраченкой рэкетиров… Увернувшийся от удара плитой боец попытался кинуться на дракониц… И только бессмысленно заскреб ногами по треснувшим плиткам – Лаума ухватила его поперк фигуры и подкинула в воздух…

– Аа-а-а! – прозвенел пронзительный вопль.

Лаума перехватила тело поудобнее…

– А-а-а-а! Пусти, ты что делаешь!

…и с размаху вколотила в распахнувшуюся дверцу духовки. Бейсбольная бита жалобно крякнула под ногой драконицы.

– Что печкой по человеку, что человеком об печку – результат один, – философски вздохнула Дина, разглядывая учиненное побоище. Четверо недавно таких решительных бойцов были раскиданы по кухне. Голова одного пряталась под так удачно свалившимся шкафчиком, зад второго торчал из духовки. Еще двое в живописных позах валялись на полу, и понять, в сознании ли они, было невозможно: даже если в сознании, признаков жизни они предпочитали не подавать. Растоптанные в пылу драки биты мелкой щепой усыпали пол. Застывший посреди кухни мордатый главарь вцепился в свою биту обеими руками, а его выпученные, совершенно безумные глазищи следили за приближающимися к нему очаровательными девушками и жуткой старухой.

– Странно, – разглядывая окаменевшего, как статуя, мордатого, пожала плечами Мраченка. – Я думала, они крепче, – она чуть смущенно хмыкнула. – Если б я знала, я бы поаккуратнее…

– Если они такие слабые, чего полезли в драку с девушками? – резонно возразила Белая Змея.

– Они думали, вы человеческие девушки, – меланхолочно покачивая ногой, объяснила так и не вставшая со стойки Дина. В ответ на устремленные на нее вопросительные взгляды укоризненно вздохнула: – Вам следует хоть немного времени провести в человеческих поселениях. Все у них не как у змеев! Человечки, например, гораздо слабее человеков.

– И те их все время обижают? – воинственно вопросила Мраченка и прищурилась на уцелевшего мордатого так, что тот моментально покрылся ледяным потом.

– У человеков есть законы, которые не позволяют обижать человечек, – пояснила Дина.

– Законы – это совершенно понятно, непонятно, почему они на нас напали, если законы есть? – Мраченка поочередно указала на поверженных врагов когтистым пальцем.

– Потому что среди человечков всегда находятся такие, которые пытаются эти законы нарушить или обойти, – с учительской терпеливостью пояснила Дина и развела руками. – Ну вот такой у них видовой дефект!

– Видовые дефекты – это опасно: вдруг следующему поколению передастся, – забеспокоилась Белая Змея. – Сразу их убить или Повелительнице угодно сперва допросить?

– Спрашивайте! Что хотите спрашивайте, я все отвечу! – пронзительно завопил мордатый, тиская биту. – Вы ж это… типа… о которых говорят… самые крутые тут… змеи, да?

– Змеицы, – педантично поправила Белая Змея. – Человек, ты имеешь честь находиться в присутствии царствующей Грозы.

– Честь… Ага… – поглядывая на ворочающегося под посудным шкафом подельника, он нервно облизнул губы. – Извиняюсь, конечно… типа, неувязочка вышла… не признали…

– Откуда им знать, крылатые змеи давно уж не балуют Целебные Источники своим присутствием. – Гастон отряхнул штаны, с легким сожалением поглядел на валяющуюся на боку печку и с гораздо большим – на расплескавшийся по всей кухне кофе. – Такой удачный получался, mademoiselles непременно бы понравился.

– Почему не балуют? – растерянно спросила Дина.

– Mille pardons, но почему нас не навещала сама mademoiselle Гроза?

– Воевала… – ответила Дина. А до этого по чужому миру гонялась за одной вредной ведьмой. А до этого пыталась стать настоящей Повелительницей Грозы и маялась от ненужной и глупой любви.

– О! «Айтово мочилово», oui? – уважительно вскинулся хозяин.

– Отвлекающий маневр у Змеевых Пещер. – Дина нахмурилась, коротким жестом прервав словоохотливого хозяина. – Гастон, чего они от вас хотели? В деталях, пожалуйста.

– О, дорогая mademoiselle, в деталях мы и сами не разобрались! Сперва… после гибели старого Хранителя… – Гастон коротко склонил голову, отдавая дань почтения погибшему. – Вроде было все по-старому: разрушенное восстановилось, жизнь наладилась… Посетителей стало гораздо меньше, царствующие Лун исчезли почти сразу, потом нас посещало все меньше Мин… остались только ползающие ямм, ну и другие народы… но мы это списывали на то, что вышли из моды у царствующих, раз сама Владычица больше не желает бывать на Источниках. Новая публика была… невысокого полета, да простится мне этот каламбур, но доходы наши стали хоть и меньше, зато поступали исправно. Plus tard…[9] один мой старинный приятель, владелец небольшой лавочки, вдруг собрался и уехал, и на мои вопросы, несмотря на долгую дружбу, ответить не соизволил, лишь испуганно озирался. Через какое-то время это произошло со вторым моим знакомцем, потом с третьим. А где-то в середине… или в конце месяца цветов мы обнаружили, что рыбовоины зитироны исчезли. Мы осмелились обратиться в Сердце Источника с вопросом, но высоко почитаемый Чен-Тан Лун выйти к нам не пожелал, а нанятая им человечка сообщила, что зитиронов отозвали в Змеевы Пещеры.

Брови Дины удивленно дрогнули. Она понятия не имела, отзывали ли дружину рыбовоинов, но в начале месяца травы Великий Водный отправился к своей ведьме. Драконы из дома – людишки в пляс?

– И теперь у Источников будут новые охранники. А совсем недавно появились вот они… и им подобные! – Гастон возмущенно ткнул пальцем в мордатого. – И словно по видовому сродству, первым делом явились к человеческим владельцам. Ирий у них, видите ли, для ирийцев! Да я в Ирии жил, еще когда этого мальчишки и на свете-то не было!

– Причем на людском свете, верно? Вы ж из мира людей, мальчики? – улыбнулась Дина. – Ну и что за чешуйня про Ирий для ирийцев?

– Это никакая… не то, что ты сказала, а лозунг! – обиделся мордатый. – Типа, нечего всяким инородцам на ирийской земле… свой кофе варить! А кофейню велено того… в пользу истинных ирийцев…

Лозунг… Звучит знакомо. Недавно она уже познакомилась с одним таким… лозунгом. Кажется, что-то про время молодых? Лозунг тайного общества молодых драконов, состоящего из престарелых змеев.

– И кто у нас тут такой истинный ириец? – подозрительно спросила Дина.

– Не знаю! – мордатый страстно прижал руку к сердцу. – Зуб даю… Крест на пузе… Схема такая – заставить хозяина собрать свои манатки и гнать к бригадиру, а тот уже разбирается, кому да что! А все остальное не нашего ума дело. Наше дело – делать что говорят.

– Ну и где этот… бригадир? – процедила Дина.

– Так это… А если не скажу – чего, съешь меня, что ли? – опасливо вскинул на нее взгляд мордатый. Говорить ему явно не хотелось.

– Я землянику ела, что ж мне, вкус перебивать? – укорила Дина. – Ей отдам! – и показала на Лауму.

Лаума ковырялась в зубах длинной щепкой от раздавленной биты. Клыки на виду – желтые, длинные… длиннее самой щепки.

– А она тоже змеица? – резко побледнел мордатый, и пот по его щекам заструился еще обильнее.

– Тоже. Только в депрессии, – пояснила Дина. – Нам огорчаться вредно – сразу начинаем стресс заедать.

Если бы не темная куртка, мордатый вполне мог бы слиться со свежепобеленной стеной.

– В этот… в главный спа-салон мы к нему ходим, – пробурчал он. – Ну такой… в самом центре, аквапарк! Ну водный! – уже отчаявшись добиться понимания, выпалил он.

– Довольно, я поняла! – Дина обернулась к свите: – А бригадир их… – она скривилась, – устроился в самом Сердце Источника.

Змеицы поморщились, точно уксуса глотнули. Сердце Источника – роскошный дворец, в котором все самое-самое: самый роскошный интерьер, самый любезный персонал, ну и самые главные источники. И один главнее главных, важнее важных, предназначенный только для змеев и бесполезный для остальных бесценный Драконий Источник – последний шанс для тяжело раненных или больных драконов. А еще – постоянная резиденция Хранителя. И то, что там засел какой-то человеческий «бригадир», отбирающий кофейни для неких «истинных ирийцев», а крылатые змеи почему-то перестали прилетать на Источники… Непорядок в водных владениях!

– Разберемся, – многообещающе процедила Повелительница Грозы, спрыгивая со стойки.

– А с этими что? – вслед уходящим змеицам вскинулся Гастон.

– Да что хочешь, – равнодушно обронила Дина. – Или ты правил не знаешь: нарушившие закон – вне закона. Хоть на мороженое их перегони – кому теперь какое дело.

– Эй-эй, мы тут при чем?! – завопил мордатый. – Мы вообще не при делах, нас сюда бригадир привез! Мы просто делали что говорили!

– Но вы же сами решали: слушать или нет, ехать или оставаться, – с искренним удивлением передернула плечами Дина.

– А если мы его прикончим и сбежим? – уже чувствуя, что попал, но не понимая еще, насколько сильно, выпалил мордатый.

– Куда? – еще сильнее удивилась Дина. – К бригадиру в Сердце Источника? Так там будем мы… А по Ирию бегать… – засмеялись все – и змеицы, и Гастон, даже Лаума разразилась кудахтающим смешком. Дина кивнула, и змеицы вышли на веранду.

– Вы уверены, Повелительница, что им можно позволить бегать по Ирию? – мордатый слышал из кухни обеспокоенный голос Белой Змеи. – А если их сыроеды сожрут? Они же мясо не варят – еще от этих человечков дефектности нахватаются!

– Не дойдут они до сыроедов, успокойся! Их первый же цветок на опушке слопает… – раздраженно ответила Дина.

С глухим стуком бита вывалилась из рук мордатого. Устремленный на него взгляд Гастона стал откровенно хищным.

Глава 22

Профессионалы из Житомира

– Сверху и не видно, а здесь столько закрытых магазинчиков! И кафе! – Мраченка настороженно поглядывала из-под низко свисающих полей панамы.

– Вижу, – угрюмо пробурчала Дина, проходя мимо очередной опустевшей витрины. – Сейчас пытаюсь сообразить, когда же и впрямь из Змеевых Пещер перестали ездить на Источники… Получается… примерно когда начал расширяться Мертвый лес. – Она растерянно посмотрела на змеиц. – Все были слишком заняты… и мир людей в моду вошел и… Шешу, да мы даже раненых сюда не отправляли: с легкими справлялись сами, а тяжелых Калин забирал, все-таки живая и мертвая вода – самое надежное средство, и не только для змеев. А просто так прилетать… Вереселень Рориг, Великий Огненный, еще до того как пропал, жаловался: скучно, делать нечего, не то что раньше, при старом Хранителе… А ведь… – Дина вдруг остановилась, словно наткнувшись на невидимый барьер. – Если вспомнить… Тот молодой дракон, который подсказал мне, как перейти в другой мир… Дурацкая дуэль, на которой он погиб, была именно здесь! На Источниках! – Дина покачала головой и двинулась дальше. Повернула за угол, и вся четверка змеиц вышла на площадь. И замерла, как всегда, потому что, даже если ты десятки раз видел Сердце Источников, ты все равно остановишься, завороженный.

Змеевы Пещеры и форты, города и личные пещеры царствующих змеев и змеиц – все это создание земляных драконов. Сердце Источника – единственное, что построено самими водными. Площадь вся была огромным входом – и те, кто появлялся здесь впервые, останавливались, не понимая, площадь это или очередное озеро. На самом деле по тончайшему слою лазурно-голубой воды можно было пройти, едва замочив подошвы. Но сухим оставаться все равно не удавалось – в окружающем площадь разомкнутом полукольце «стен» почти невозможно было отличить прозрачное, как вода, стекло от стеклянистых струй фонтанов. Хохочущие посетители пытались пройти то в одном, то в другом месте, то натыкаясь на стекло – оно отзывалось тонким мелодичным звоном, то исчезая среди распадающихся струй. Улыбающаяся Дина еще раз с удовольствием оглядела их троицу в зеркальной поверхности водопада, поморщилась, глянув на похожую на жирную черную кляксу Лауму, и шагнула сквозь водную завесу. Процокала каблучками по прозрачному полу. Будь здесь Ирка Хортица, она бы сказала, что холл Сердца Источника ужасно похож на аквариум в ее родном городе – когда бродишь между прозрачных стен, а в их толще, над головой и под ногами, неторопливо шевеля плавниками, скользят рыбы. Вместо привычной в человеческом мире стойки администратора тут красовался крохотный пруд с водопадиком, а у пруда, свесив к воде украшенные кувшинками волосы, сидела девушка. На звук шагов девушка обернулась… Дина остановилась. На входе в Сердце Источника посетителей всегда встречали русалки, но эта девушка явно была человечкой! Шешу с ним, что хвоста нет, но у нее же подол мокрый! И волосы! Дина невольно коснулась своего совершенно сухого платья: когда ты часть воды, сохнуть или мокнуть – вопрос исключительно желания!

– Прошу прощения, но мы обслуживаем только особо важных клиентов и только по предварительной записи, – человечка растянула губы в неискренней улыбке.

Что? И даже – что-что? Сзади судорожно вздохнули змеицы, из-за Дининого плеча вдруг вынырнул черный чешуйчатый хвост и захлестнулся вокруг плеч девицы. И стиснул ее так, что у той испуганно раскрылся рот.

– Отпустите администратора немедленно, что вы себе позволяете! – раздался пронзительный крик, и на дракониц налетела маленькая очкатая девушка в насквозь мокром деловом костюме и хлюпающих босоножках. Тоже несомненная человечка, и вопила эта человечка так пронзительно, что растерявшаяся Мраченка разжала хвост и пойманная девица плюхнулась прямо в прудик.

– Я сказала, что мы обслуживаем только випов по записи, а они – вот! – всплывая, профыркала девица.

– Вы кто? – спросила Дина, отчаянно желая проснуться, потому что ничем, кроме нелепого сна, происходящее быть не могло.

– Я менеджер этого спа-комплекса! – воинственно заявила человечка в деловом костюме.

– Спа-комплекса… – слегка заторможенно повторила Дина. Слышала она уже сегодня про спа-комплекс. – А такие пятеро, круглоголовые, в куртках – не ваши случайно?

– Это наши охранники! – прогудело с другой стороны, и рядом оказался еще один человек – если пятерка из кофейни были похожи друг на друга, как братья, то этот был явно их родной дядюшка! – Я их бригадир. Какие-то претензии? – еще воинственней вопросил он и многозначительно поиграл дубинкой.

Лаума при виде дубинки заметно оживилась.

– У всех человеков тут съехал гребень? – раздраженно спросила Мраченка.

– У них съезжает крыша, – поправила Дина.

– У них есть крыша? – Мраченка уставилась на бригадира, пытаясь отыскать в его организме крышу.

– У нас такая крыша, что вам и не снилась! – запальчиво объявил тот.

– Замолчите немедленно! – заткнула его мокрая менеджерица. – А вы, девушки, будьте любезны покинуть помещение. У нас очень высокие стандарты, вы под них не подходите!

– Здесь есть кто-нибудь разумный… только, ради Владычицы, не из рода хомо? – Дина прикрыла глаза, борясь с желанием сложить человечку-менеджера с человечком-бригадиром в пруд к человечке-администратору и пустить туда полноценный разряд. Ёрмунгандова глотка, здесь кто-то решил, что царствующая Гроза – спокойная и терпеливая драконица?

– Для формирования европейского качества сервиса владельцем комплекса было принято решение заменить весь старый персонал грамотными профессионалами сферы обслуживания! – гордо выпячивая грудь и аж подпрыгивая, чтоб достать Дине макушкой хотя бы до плеча, отчеканила человечка-менеджер. – Я, например, окончила курсы отельных менеджеров в Житомире!

Через холл пробежала юная человечка. В передничке поверх форменного платья – мокром передничке поверх мокрого платья. Со стопкой полотенец в руках – тоже мокрых. Навстречу ей – еще одна и тоже… не сухая. Дина вспомнила перламутровых наяд, скользивших сквозь струи в прошлый ее приезд, сирен, чудными голосами заманивающих посетителей на массаж… И захохотала, совершенно неприлично всхрюкивая и искрясь.

– Профессионалы… из Житомира… в Ирии! Ой, не могу! – Она хохотала, хохотала… и вдруг смолкла, будто смех когтем срезали. Что с ее головой – собственное электричество ударило? Эта человечка сказала – «владелец комплекса»! Мало того что царствующую змеицу признали недостойной Драконьего Источника – Дина снова невольно хихикнула, – так тут еще и самозваный владелец завелся!

– Во имя Владычицы, что это такое? – вполне уместно возмутилась Белая Змея… только глядела она не на человечку-менеджера – ее изумленный взгляд был устремлен сквозь стеклянную стену.

– Автобус, что ж еще! – раздраженно буркнула Дина… и развернулась на каблуке так, что юбка крутанулась вокруг ног. Автобус?! Здесь?!

Разбрызгивая воду из-под колес, туша автобуса медленно и величественно пересекла площадь, прокатила за стеклянной стеной, преломилась и вытянулась, проезжая мимо стены водной, и наконец встала у входа. С тяжким натруженным вздохом отворилась дверца, и сквозь водопад с гамом и повизгиванием сыпанули люди. Впереди торопливо шагали двое: у Дины ощутимо так стукнуло сердце – парень был старше Андрея, но никаких сомнений, что это богатырь с заставы, у Дины не оставалось. А от девицы тянуло ароматом не ароматом, предчувствием не предчувствием – в общем, как от Хортицы, только в тысячу раз слабее. Вид у девицы был крайне деловой, а в руках она сжимала пачку бумаг. Оживилась, увидев человечку-администратора в пруду и человечку-менеджера над прудом… Раздался торопливый топот шагов, и в холл ворвался старший братец Чен-Тан Лун, Хранитель Источника.

– Рад! Сердечно-сердечно рад! – широко распахнул объятия и пролетел мимо Дины. Возглавляющий людей богатырь поглядел на него настороженно и сунулся наперерез – Чен-Тан обогнул его по короткой дуге… И принялся трясти руку невзрачному мужичку, жмущемуся за спину яркой блондинки средних лет.

– Мы вас так ждем, так ждем! – встряхивая мужику руку, как домохозяйка – коврик, с непривычным для солидного змея энтузиазмом выпалил Чен-Тан.

– Я счастлив… такая честь… – бормотал в ответ мужик, робко выглядывая из-за блондинки.

– Это для нас честь – работать с настоящим профессионалом! – благородно склонил голову водный. – Актеры у нас, конечно, очень талантливые, но любители! А вы рукою мастера…

– Ну да… – мужичок приосанился. – Я в Винницком театре кукол «Соломенный бычок – смоляной бочок» ставил, а в Чернигове – «Тигрика Петрика». Так что «Cats»[10] – это нам раз плюнуть! – мужик гордо подбоченился. – Разрешите представить – супруга моя, Анжела, гример и костюмер!

– Но позвольте, грим и костюмы – зачем же? – захохотал Чен-Тан. – Вот, знакомьтесь! – и из полумрака внутреннего прохода вынырнул… черный кот.

– Адельсод Эбони Бритиш Шестнадцатый. Очень прррриятно, мяууу, чрезвычайно-оуу! – Кот подал мужику лапу.

– Извольте видеть – кот, и гримировать не надо! – вскричал Хранитель Источника.

– Не царапается? – принимая кошачью лапу, пробормотал ошалевший мужик. Кот сделал вид, что не расслышал, но лапу сразу же отнял.

– А там ведь и белые, и серые, и рыжие есть – любой масти! – продолжал пылать энтузиазмом Чен-Тан Лун.

– Сам-то я не играю, – надменно сообщил Адельсод Эбони. – Я, как это у вас называется… продюсер! Совместно с чтимым Хранителем, – кот поклонился Чен-Тан Луну. – А вот невеста моя, чистоцветная Бланш Девон Рекс, та просто мечтает распушиться на подмостках!

– А петь? Петь ваши коты умеют? – мужик безумно уставился на чинно усевшегося копилкой – хвост вокруг лап – черного кота.

– Какой же кот не умеет петь? – вскинулся Хранитель.

– Мя-ауууу! – гнусаво протянул Адельсод Эбони. – Сам-то я не пою. А вот невеста моя Бланш…

– Гибкость и грация, память идеальная! Ваши новые актеры способны на любые трюки, они же настоящие коты! – продолжал восторгаться Чен-Тан. – И всегда ведь можно использовать это человеческое изобретение… – он брезгливо поморщился. – Как же его… фонограмма!

– Фонограмма, конечно… Хоть с русской постановки, хоть со штатовской… – забормотал режиссер.

– Вот и отлично! Поверьте – мы тут не избалованы. Пока, – многозначительно добавил Чен-Тан. – Но уверен, вы нас быстро избалуете! Чем быстрее – тем лучше. День-два, ну самое большее – пять! Нет-нет, сроки не обсуждаются, быстрота – это обязательное условие. Прошу, прошу!

– Как же пять – никак не получится за пять, что вы такое говорите! – вертясь, как подхваченный водой листик, бормотал режиссер. – Хотя если память… и трюки… Я в Сумах «Семеро козлят» ставил, я в Запорожье «Хитрого ежика» ставил. А «Cats»… Коты – тоже звери…

– Золотые слова, мой дорогой! И об оплате, не забываем об оплате! – большим шмелем гудел дракон, направляя свою добычу к внутренним помещениям.

– Эй-эй, погодите, куда это вы? У них групповая виза – только на перемещение в составе тур-группы! – шагнул следом богатырь.

Хранитель Источника обернулся – и уставился на него ничего не выражающими ящериными глазами с вертикальным зрачком. Черный Адельсод стремительно подхватил режиссера и его жену под руки и скрылся за завесой пара в глубинах Сердца Источника.

– Выкиньте их вон! – небрежно распорядился Хранитель.

– Как это – вон?! – возмущенно возопила запорожская ведьмочка. – У нас все оплачено!

Тетка в пестрой рубахе стянула губы в гневную «куриную попку»:

– Шарашкина контора, а не турбюро! Я с самого начала знала, что они наши деньги прикарманили! А теперь пытаются на местное хамство свалить!

Хранитель Источника перевел немигающий взгляд на тетку. Богатырь решительно заслонил ее собой, берясь за меч…

– Групповой тур, – глухо и решительно повторил богатырь. – Каждый из группы – под защитой заставы.

– За-асссставы… – прошипел змей, и длинный раздвоенный язык показался из стремительно меняющейся пасти…

– Кажется, Василий? – появляясь из-за спины Хранителя, любезно поинтересовалась Дина. – Нас Андрей знакомил, – и протянула богатырю обе руки.

– Госпожа Дина! – богатырь шумно выдохнул, покосился на Хранителя Источника, но меч оставил, Динины ладошки принял и галантно приложился сперва к одной, потом ко второй. Ведьмочка фыркнула и отвернулась. Старший братец Чен-Тан уставился на Дину, будто у той выросла вторая голова.

– Видели Андрея перед отъездом? Он мне ничего не передавал?

– Так это ж не со мной! Он же не знал, что мы встретимся. Он этой, светленькой, ведьминой подружке и ее дружку все отдал. А вы с ними еще не виделись? – простодушно сообщил богатырь.

– Как… – Дина метнула быстрый взгляд на приезжих и решительно свернула разговор. – Что ж я вас задерживаю? Наслаждайтесь – особенно с дороги! – она махнула рукой в туманные глубины Источника.

– Так не пускают! – ехидно напомнил богатырь.

– Ну что вы, конечно, пускают! Оставить посетителей Источников недовольными – это страшный удар по репутации Воды, а в конечном итоге – поношение самого Великого Водного. Никто из водных драконов никогда такого не допустит, правда, старший братец Чен-Тан?

– Э-э… – проблеял тот. – Я тебя сразу и не заметил… Я думал, ты через наш вход, из Скалы Драконов пойдешь…

– Мы сперва зашли в кафе! Знаешь, к Гастону, у которого такой чудный-чудный кофе? – радостно щебетала Дина, но старший братец почему-то мрачнел. – Спектакль про котов с разумными котами – так оригинально! Не знала, что ты такой театрал.

– Вы все говорите, что хуже стало, а я вот, стараюсь… – ощутимым усилием сдерживая ярость, пробормотал водный.

– Персонал безусловно стал хуже, – все так же любезно сообщила Дина. – Представляешь, они пытались не пустить и нас! Боюсь, их обязанности слишком сложны для слабых человеческих мозгов. Зачем ты вообще завел тут человечков? – с пренебрежением истинной драконицы обронила она.

На лице Хранителя мелькнула тревога:

– Ах, дорогая сестра, отдыхай и ни о чем не волнуйся! Я обязательно разберусь, предупрежу, накажу… Обслужить немедленно царствующую Грозу и ее свиту!

– Посетители-и-и… – напомнила Дина.

– Посетителей проводят тоже, – устало согласился Чен-Тан.

Оглядываясь на оставшихся драконов, люди потянулись за человечкой-администратором.

– Первым делом маникюр. Ну и ванны, – снимая шляпку, утомленно вздохнула Дина и выпустила шляпку из рук. Та упала на пол. Дина задумчиво посмотрела на менеджерицу, на шляпку, на Хранителя – и страдальчески вздохнула. Откуда-то вдруг стремительно вылетела совсем юная светловолосая прислужница, подхватила шляпку и отскочила в сторону. Дина сокрушенно покачала головой:

– Не знаю, чем помогут «Cats», но пока все хуже и хуже. – Она стряхнула босоножки и пошлепала к белой паровой завесе. Дыхание пара мягко коснулось лица, когда Дина обернулась и задумчиво поглядела через плечо на братца Чена. – А снаружи… – она махнула рукой в сторону водяных дверей, – тоже как-то нехорошо… Эти ваши человеческие охранники ведут себя странно. И столько заведений закрыто! А это плохо для казны Воды.

– Они не совсем закрылись, они вот-вот откроются. Просто владелец поменялся, – начал Хранитель и осекся.

– Владелец… – повторила Дина. – Да-да, представляешь, эти твои человечки думают, что у Сердца Источника тоже есть владелец! Или это они так Великого Водного называют – в меру своего человеческого разумения? Давай-ка я закончу с маникюром, братец Чен-Тан, а потом ты мне в подробностях отчитаешься, что тут происходит.

– Зачем же, дорогая сестрица, тебе утруждать твою прелестную золотую головку скучными отчетами? – заулыбался Хранитель.

Дина поглядела на него удивленно:

– Старший братец Чен, а чем, по-твоему, занимаются царствующие змеи? В основном утруждают головы скучными отчетами! Хотя откуда тебе знать… – обронила она и, с интересом пронаблюдав, как красный дракон аж синеет от злости, шагнула в клубы пара.

– Вы нарочно ему это сказали? – шепнула сзади Мраченка.

– А ты хочешь сидеть тут пять дней, пока он наконец решится что-то сделать? – фыркнула Дина. – Когда приятели Хортицы в Ирии и у них мой подарок от Андрея?

В холле Хранитель Источника сузившимися глазами уставился им вслед.

– Коты мне помогут! Коты мне еще как помогут! – прохрипел он и, похоже, даже не задумываясь, что делает, приподнял бригадира охранников за шиворот: – Беги к человечку… который козлят и ежиков ставил… и скажи ему, что этот… как его… театр… мне нужен уже сегодня вечером! Или я его утоплю!

Глава 23

SPA для дракониц и котов

– Нам, конечно, и раньше не пришлось бы ждать, но так мало народу тут еще не было. – Дина огляделась. – Явное пренебрежение интересами Воды. Не говоря уж об отчислениях в сокровищницу Владычицы.

Они шли через переливающиеся струями залы, взбивая ногами льнушую к коленям пену, подныривали под водяные арки… и почти не видели посетителей. Разве что компания из автобуса с восторженными ахами и охами бегающая от бассейна к бассейну в попытках если не каждый опробовать, то хотя бы каждый увидеть. Еще стайка симпатичных ящериц-сэв полировала чешую, а в фитозоне компания носатых астемов вдумчиво дегустировала ароматы. Сзади раздался шорох, за спиной у Дины появилась юная человечка с банными покрывалами в руках.

– Ну хоть кто-то… – после недолгого молчания Дина позволила закутать себе плечи в покрывало.

На одной кушетке в такт движениям дюжего массажиста покряхтывал незнакомый человек.

– Знакомые все морды, – улыбнулась Дина, разглядывая вальяжно разлегшихся на других кушетках котов. По одному, лаково-черному, Дина лишь мазнула взглядом. Зато с интересом рассматривала знакомую парочку: Адельсод Эбони Бритиш и его Бланш. Человеческий паренек увлеченно работал щетками, вычесывая пушистую белую шерсть – кошка только подставляла бока.

– Тебеуу должны были дать главную кошачью роль, а не этой, как ее там, Виктории! – брюзгливо сказал возлежащий в позе льва черный кот. – Хочешь, я прикажу приезжему человечку? Ведь я же проууудюсер!

– Роль кошки-изгнанницы, с которой ни один приличный кот не желает знаться? – млея под щетками, мурлыкнула белая кошка. – Чтоб ты первый потом сказал, что это не достойноу меняуу, моего имени и рода? Нет уж, я сыграю невинную юную кошечку, а роль Гризабеллы оставлю профессионалке. Говорят, она вот-вот прибудет.

Раздался дробный топот, и еще одна прислужница вихрем подлетела к кушетке – Дине были видны торчащие из-под мокрого чепца светлые косички.

– Беловельможная пани! – выпалила прислужница. – Режиссер велел вам немедленно идти на репетицию – сегодня вечером премьера! Приказ царствующего змея! – Прислужница выставила ладони, точно защищаясь от вельможного кошачьего гнева.

Черный хвост раздраженно застучал о край лежанки.

– Не стоит подводить Хранителя, – успокаивающе муркнула белая кошка. – К тому же мне самой интересноуу. Займитесь черновельможным паном, – властно кивнула она мальчишке и царственной походкой последовала за прислужницей. Белая Змея неслышно скользнула следом.

Паренек повернулся туда, сюда, явно не зная, кому из двух черных аристократов первому уделить внимание, и обнаружил, что рядом остался только спутник белоснежной Бланш – кушетка, на которой лежал второй черный кот, была пуста. Парень склонился над клиентом. Кот еще некоторое время топорщился, потом умиротворенно потянулся, подставляя щеткам бок.

– С каких это пор Хранитель – царствующий? – возмущенно прошипела Мраченка.

– Мечты, мечты… – вздохнула в ответ Дина и проводила изумленным взглядом уборщика со шваброй на плече и болтающимся на швабре ведром. Таскаться с ведром на глазах у посетителей… как по-человечески! Нет, срочно надо отвлечься, а иначе она может наделать глупостей. – А вот и моя мечта! – она расслабленно опустилась в кресло. Две человечки начали подставлять распаривающие ванночки.

– А… тут тоже… маникюр? – блондинка с маникюрными инструментами замерла перед Лаумой.

– А похоже, что Лаума Мин в нем не нуждается? – выглядывая из-под водруженной на лоб ароматизованной салфетки, откровенно издевательски спросила Дина.

– Ы! – Лаума сунула девушке под нос кривые желтые когти. Прислужница очень старалась сдержаться… но в конце концов бросила на Дину злой взгляд и… взялась за дело.

– Кажется, здесь, – в пустом кресле возникла Белая Змея. Человеческие прислужницы безучастно поглядели на нее – и вернулись к работе. Та, что обслуживала Лауму, уперлась ногой в кресло, ухватила кусачки двумя руками… Хрясь! Срезанный коготь со свистом пронесся по комнатке и угодил в стену.

– Ты уверена? – уточнила Дина.

Хрясь! – еще один коготь спланировал в ванночку у ее ног.

– Почти. Хранитель был там, так что пришлось сразу рассосаться, но кое-что я успела заметить. – Она вдруг захихикала. На вопросительный взгляд Дины замотала головой, так что волосы запрыгали по плечам. – Можно, я не буду рассказывать? Хочу, чтоб вы сами это увидели. Хранителя за это, скорее всего, придется убить, но и правда очень смешно!

– Повелительница! – Мраченка предостерегающе повела глазами на суетящихся прислужниц.

– Ничего. Можете говорить, – чуть пошевелив пальцами, успокоила их Дина.

– Думаете, за всем заговором стоит Хранитель? – дисциплинированно вернулась к обсуждению Мраченка.

– Иначе зачем было избавляться от старых слуг Источника и заменять их людьми – причем из мира людей, которые совершенно ничего и никого здесь не знают, а значит, не смогут и донести? – криво усмехнулась Дина.

– Вряд ли они даже поймут, о чем доносить, – задумчиво согласилась Мраченка. – Но зачем разорять Источники?

– Он не разоряет, – вмешалась Белая Змея. – Он собирает сокровищницу. А что? – Она пожала плечами, встретив удивленные взгляды других змеиц. – Чем кофейни и магазинчики хуже золота и драгоценных камней? А вернуть сюда посетителей будет не так уж сложно – все же это Источники!

– Очень… современный взгляд на сокровищницу. – Дина поглядела на белокурую змеицу с уважением. – Пока мы думали, что он плохо управляет Источниками, Хранитель укреплял свою власть в другом…

– Натравить вас на Хортицу, сговориться с Мертвым лесом, напасть на Великого в мире людей, похитить других Великих… – начала перечислять Мраченка.

В открытый проход было видно, как, позвякивая ведром, уборщик неторопливой походкой прошествовал обратно.

Хрясь! Еще один коготь врезался в стену у него за спиной.

– А не мог он… – Белая Змея застыла с открытым ртом. – Этого не может быть, но… Я хотела сказать… Гибель предыдущего Великого Водного… Не мог Чен-Тан Лун быть… причастным? Нет-нет! – она затрясла головой, словно надеясь вытрясти вон эту идею. Одна из прислужниц неожиданно крепко и жестко перехватила ее волосы, и мерные движения щеткой заставили Белую Змею выдохнуть. Успокаивающе запахло цветами. – Мы все тогда передохнуть могли, как рыбы, выброшенные из воды! Что ж он, сам себе враг? А ты как думаешь? – она повернулась к Мраченке.

– Я думаю… – Мраченка разглядывала узор на ногтях. – Если в драконьем облике на чешую тоже что-нибудь нанести – стильно будет? Не на всю, а на некоторые чешуйки. Мне, например, серебряный орнамент – к черному хорошо.

– Черное на белом тоже классика, хотя на белом можно что угодно… – Белая Змея помотала головой. – Не отвлекай меня, я еще не все рассказала! Говорят, змеи давно не летают на Источники, а на драконьем пляже кто-то был – наших размеров. На песке следы.

Прядь ее волос несильно дернули, словно человечка занервничала.

– Вам нравится? – звонко спросила маникюрша. Пальцы Лаумы венчали короткие овальные ноготки… покрытые черным лаком.

– Гы! – Лаума оскалила зубы в довольной усмешке.

– Тогда я пошла! – маникюрша подхватила свои инструменты и порскнула к выходу. Замерла, едва не повиснув на туго натянувшемся подоле. Обернулась.

– Ы! – с радостной щербатой ухмылкой Лаума предъявила ей растопыренные пальцы… с вновь отросшими кривыми желтыми когтями сантиметров пять длиной.

– По крайней мере, сам процесс ее увлек, – вздохнула Дина, откидываясь на спинку кресла.

В дверях возникла человечка-менеджерица:

– Хранитель Источника Чен-Тан Лун покорнейше просит передать Повелительнице Грозы… – сквозь зубы, будто слова липли к ним, как разжеванная ириска, процедила она, – что как только она изволит быть готовой, он будет счастлив видеть… лицезреть вас на представлении.

– Только когда мы совсем-совсем будем готовы, – усмехнулась Дина.

Человечка стиснула губы в тонкую щель, но удалилась без единого слова – видно, братец Чен-Тан все же провел разъяснительную работу.

Ее волосы расчесанной волной спустились до пола. Девушка с расческами переместилась к Мраченке – за распущенной черной копной змеицы ее было и не видно. Цветочный аромат сменил оттенок.

– И как мы теперь… смоемся? – после долгой паузы спросила Белая Змея. – Если Хранитель будет торчать рядом с нами?

– Мы водные драконицы! Если уж мы не сможем смыться… – Дина не закончила, только еще больше расслабилась в кресле. Ей надо было хорошо-хорошо подумать!

Глава 24

Начинайте шоу!

Золотые лучи солнца сменились темными красками заката, казалось, что по водопадикам, бассейнам и фонтанам разбросаны лепестки бордовых роз. Еще немного – и темно-красные отблески сменятся фиолетовым мерцанием луны.

Дина расправила серебристую юбку – цвет ткани в точности совпадал с цветом ее чешуи, и драконица не могла устоять. Она с сомнением посмотрела на открывающий плечи корсаж, вздохнула и набросила сверху крохотный кружевной жакетик. А то братца Чен-Тана удар хватит раньше, чем его прибьют.

– Ну что, пойдем? – бросила она, поправляя перед водяным зеркалом пахнущие цветами волосы. Даже космы Лаумы, хоть и умудрились остаться грязными в этом царстве воды, были украшены букетиком из крапивы вместе с засохшим лопухом. Дина огляделась, но занимавшуюся волосами прислужницу не нашла.

– Девушка с тонким чувством стиля! – фыркнула Дина. Лаума с жалобным подвыванием прикрыла оригинальное украшение ладонью. – Шешу с тобой, носи, если хочешь! – Повелительница Грозы двинулась на звуки музыки. Сердце билось учащенно, по жилам разбегалась гремучая смесь предвкушения – неужели нашелся тот, кто стоит за всеми предательствами последних лет; страха – смогут ли они справиться, ведь Чен-Тан всерьез собирался стать Великим их стихии; и мстительного злорадства – ну не стал же, а она стала Повелительницей Грозы, и пора ему понять, где его место! Скользнув сквозь трепетно шепчущие струи, Повелительница Грозы очутилась в громадном зале. Легкое журчание и шелест неслись со всех сторон – стены зала состояли из то поднимающихся, то опадающих фонтанов. Над фонтанами взмывали разноцветные водные пузыри и зависали сверху, образуя словно собранный из крупных жемчужин потолок.

– Дорогая моя! – Чен-Тан шагнул навстречу. – Ты уверена, что подобный наряд подобает Повелительнице Грозы?

– Безусловно, – без колебаний ответила Дина. – В таких юбках, в случае чего, гораздо легче драться, чем в наших старомодных кринолинах.

– Драться? Здесь? – Хранитель обвел широким жестом полный рокота воды зал. – Поверь мне, здесь все в моей полной власти!

«Клянусь Владычицей, именно это меня и беспокоит!» – подумала Дина

– С интересом погляжу на твой триумф, старший братец Чен-Тан! – проворковала она вслух.

– Уверен, тебе будет… интересно, – надменно склонил голову тот – и каждый сказал именно то, что хотел сказать, не больше.

Грубо сколоченный помост украшали подушки, мягкие ковры и собранные со всего Сердца Источника вазы.

– Тут должна быть свалка, – проворчал мужичонка из автобуса, неодобрительно разглядывая сцену. – Но мне сказали, это кого-то там оскорбит.

– Вельможное котское панство – на свалке? – раздалось рядом резкое мяуканье. – Помыслить невозможно! – Адельсод Эбони Бритиш почтительно поклонился Дине.

Дина в ответ лишь приподняла уголки губ. Змеи недолюбливают черных котов – все из-за слухов про их загадочную кость, которой можно убить змея. Дина еще с нежночешуйчатого детства помнила: «Не плачь, змейка, не ной, черный кот придет за тобой. Стой, змейка, постой – черный кот за твоею спиной!» В темноте спальни это звучало так… жу-утко. Но род Эбони Бритиш всегда занимался исключительно собственными делами, не вызывая подозрений в антидраконьих настроениях. Правда, теперь Старший Кот работает на Прикованного… Хватит! Недостойно взрослой драконицы коситься на подданного из-за детской страшилки! Дина уже по-настоящему улыбнулась черному аристократу. – Ваша прелестная невеста порадует нас своей игрой?

– Осведомленность Повелительницы о мечтах и чаяниях подданных может сравниться только с ее же красой, мряу! – снова поклонился кот, а Хранитель Источника опять высокомерно-иронически скривился.

Из-за помоста, надраивая пол шваброй, вылез уборщик и двинулся вдоль края фонтанов. Дина вздернула брови.

– Мы торопились, – провожая его недобрым взглядом, буркнул Хранитель. – Я же не знал, что ты сегодня появишься.

– Так это из-за вас такую гонку устроили, что мы даже подготовиться не успели? – проворчал мужичонка, а стоящая у него за спиной блондинка одарила Дину мрачным взглядом.

Хранитель скривился снова, а его устремленный на человечка взгляд сулил тому тысячи бед:

– Ему не успели объяснить, как следует вести себя с царствующими змеями. Он будет наказан.

– Нарушение этикета наивным иномирцем не может меня оскорбить, – примирительно улыбнулась Дина, за что заработала негодующий взгляд Хранителя:

– Царствующие змеи должны оберегать свою честь!

– Скоро во всех Змеевых Пещерах будет электричество – как в мире людей, только без их вонючих электростанций, – обронила Дина. – Великий Водный хочет, чтобы я провела свет на Торжище – там бывает много разного народа, идея быстро распространится. Но первым делом, конечно, приграничье у Мертвого леса – защитные изгороди, негаснущие фонари. А потом маяки в море.

– Зачем ты рассказываешь мне эту чешуйню?! – возмутился Хранитель.

– Я объясняю, в чем моя честь, – мягко пояснила Дина.

Сбоку кто-то отчетливо хихикнул. Хранитель обернулся, но никого не нашел. Только мальчишка-чесальщик со щетками деловито направлялся за помост сцены, но он был слишком далеко. Дина плавно двинулась к креслам.

– А где человечки из автобуса? – спросила она, оглядывая немногочисленных зрителей – почтительно кланяющееся семейство ящеров-сэв, толстого человечьего торговца из местных, еще пяток разнообразных существ.

– Уехали, – отрезал Хранитель. – Свое они получили, оснований для жалоб не имеют.

– Мы подписали отказ от возвращения с группой, – пробормотал мужичок из автобуса. – Сейчас театральному деятелю трудно заработать – хватаешься за любую возможность. – По его тону и настороженно-испуганным взглядам было ясно, что он уже жалеет о своем отказе.

– Этот человечек мне еще нужен, – высокомерно обронил Хранитель. – Мы вообще-то готовились к появлению Великого Водного. Просто решили опробовать идею в твою честь. Кто ж знал, что твоя честь – в этих… как их… лампочках! – глядя на Дину с уже нескрываемым презрением, продолжал он.

– С чего вы взяли, что Великий тут появится? – Дина безмятежно улыбнулась, точно и не заметив оскорбления.

– Говорят, он… дурно себя чувствует. Вроде бы даже не может сражаться. И с обликом у него беда. – Хранитель с деланым сожалением покачал головой: – Куда же отправляться ослабевшему дракону, как не к Драконьему Источнику?

– Сила Великого неизмерима, он грозен, могуч и яростен! – холодно отчеканила Дина. – Все мы служим ему и Владычице нашей, да будет вечно крыло ее над нами!

– Я всего лишь хочу послужить ему как можно лучше, – на губах Хранителя мелькнула затаенная усмешка.

– Мне бы тоже хотелось спуститься к Драконьему Источнику – раз уж мы здесь, не стоит упускать такую возможность.

– Конечно-конечно! – с явной насмешкой протянул Хранитель. – Ведь он прямо под нами! Но сперва зрелище! – и он гибким движением указал на стоящие по центру кресла.

Мраченка и Белая Змея скользнули за спинку – громадные, как опрокинутые колокола, юбки оттеснили немногочисленную публику, остальное сделали запах и щербатые ухмылки Лаумы. Дина опустилась в кресло и разложила широкие юбки, словно раскрытый веер, вынуждая Хранителя отодвинуться подальше.

– Начинайте! – прошипел он режиссеру.

– Но… – заикнулся тот.

– Я сказал – начинайте! – И фонтаны вокруг взвились с грозным гулом.

Из-за помоста напуганным зайцем выскочил чесальщик со своими щетками, шустро пробежали прислужницы… и из стоящего на стуле толстого, как полено, устройства грянула музыка! Хранитель покосился на Повелительницу Грозы, но она оставалась невозмутима, как статуя. А должна бы злорадствовать, ведь устройство с этим самым ее электричеством, чтоб играла человеческая музыка, ему пришлось купить в Змеевых Пещерах за тройной вес золота! Ничего… Терпеть недолго осталось, а потом и само устройство, и человеческая музыка в нем канут на самое глубокое дно – вместе с теми, кто принес их в Ирий!

– Ты родился слепым… Или видишь во тьме? – вкрадчиво спросил голос из устройства. – Ты, упав с высоты… будешь ли невредим?[11] – и на сцену хлынули коты: черные, и серые, и рыжие, и пара скромно жмущихся к заднику двухцветных. Черный Адельсод яростно захлопал всеми четырьмя лапами, когда, изгибаясь, точно лента меж струями фонтана, пробежала стройная белая кошечка. Фонтаны взорвались переливами цвета, на белоснежной шкурке заиграли пятна света. Повелительница Грозы не отрывала глаз от сцены – но там и впрямь происходило нечто невероятное!

Мы умеем парить над землей в вышине.

Делать сальто двойное, влезать на карниз.

И скакать по ветвям, и взбегать по стене.

По канату ходить, прыгать с дерева вниз, —

пел невидимый хор… а коты делали. Мечущиеся гибкие тела и мечущиеся тени создавали необыкновенный балет на сцене, в зале, средь струй фонтанов, в небесах и даже, кажется, под землей. Коты словно могли взбежать не только по стене, но и по водной струе, скакать по плывущим над головами цветным шарам, завиваться штопором и распрямляться как пружины, просачиваться сквозь пол и уходить в толщу помоста. Рядом послышался шумный вдох – откинувшись на спинку кресла, режиссер вытирал платком вспотевший лоб. Хранитель чуть заметно улыбнулся: этот человечек еще поживет – тот, кто может создать зрелище, способное заворожить драконицу, ему пригодится! Главное, чтоб ее увлеченность действом не пропала! Хранитель невидящими глазами уставился на сцену, мелькающие коты сливались для него в мутные цветные пятна, мелодии – в невнятный гул… И вдруг знакомая музыка заставила Хранителя судорожно выпрямиться.

– Гляди, вот я застыла в тусклом свете, – запел проникновенный женский голос. – На пороге двери, открытой хищно, словно пасть…

Стараясь сохранить на лице невозмутимость, Хранитель стиснул кулаки, чувствуя, как удлиняющиеся когти впиваются в ладони. На краю помоста точно ожила кучка лохмотьев, пятная роскошную картину кошачьего триумфа. Припадая к земле и униженно пригибая голову, на сцену воровато просочилась… пестрая кошка.

Над немногочисленной публикой повисла совершенная, нерушимая тишина. Все взгляды метнулись к Адельсоду Эбони… и тут же испуганными мышами порскнули прочь – на кота было страшно смотреть. А ничего не соображающее (как и его создатели!) человеческое устройство невозмутимо пело:

Ты видишь: кожа на висках желта, как жухлый лист…

Оторван воротник и на подоле… грязь.

Кошка робко оправила латаную юбку и, затравленно косясь то на демонстративно застывших в возмущении котов на сцене, то на искренне заходящегося яростью Адельсода Эбони, поползла вдоль края помоста.

– Это и есть профессионалка, которую все ждали? – Усы у кота распушились, хвост бешено летал из стороны в сторону. – Как смеет пестророжденная тварь… рядом с моей невестой… Это намеренное оскорбление! – И безумные кошачьи глазищи уставились на режиссера.

– Ну что вы, чистоцветный! – примирительным тоном начала Дина, одаривая дорогого братца Чен-Тана недобрым взглядом. Великим он хотел стать! Таким великим, что в законах и обычаях обитателей Ирия разбираться недосуг? – Смело, даже чересчур смело сделать эту Гризабеллу… такой. Но зато понятно, почему остальные кошки так к ней относятся! – она махнула в сторону сцены.

Коты кружились в бешеной пляске вокруг осквернившей их общество пестрой, на кошку сыпались удары – лапы передние, задние, выпущенные когти, яростное шипение, воинственно распушенные хвосты…

– Так ее! Так! – подхватил в зале Адельсод Эбони. – Будет знать, пестророжденная!

Серый и рыжий коты подскочили к ней с двух сторон, подхватили за лапы, закружили в высокой поддержке, размахнулись и… швырнули в зал! Латаная юбка слетела с кошки, Дина успела увидеть оскаленную кошачью пасть, шкуру, натянувшуюся так туго, что казалось, сквозь шерсть проступает череп…

– В сценарии такого нет! Что за импровизация! – завопил режиссер.

Крючки когтей вонзились Дине в грудь и рванули плечи, пуская кружева жакетика на лохмотья. Драконица почувствовала, как быстрые струйки крови текут по груди, вскинула руки: схватить наглую кошку, сломать хребет одним движением пальцев, выпустить потроха взмахом когтей… Совершенно безумные зеленые кошачьи глазищи вперились в нее, когти полоснули по лицу, и мучительная слабость охватила все тело. Дина попыталась поднять руку – и не смогла, она не чувствовала ног… и рухнула на спину вместе с креслом. Кошачья морда с прижатыми в ярости ушами возникла над ней…

– Лаума… Мраченка… – успела прохрипеть Дина… но змеечек нет, они давно выскользнули из зала фонтанов, ведь она сама приказала… Дина почувствовала, как кошка вцепляется ей в горло – и в груди не осталось воздуха. Драконица, задушенная кошкой, будто мышка. Какая позорная смерть!

– Всем стоять, мря! – раздался пронзительный вопль и дробный отрывистый стук. В туманном перевернутом мире, возникшем вокруг Дины, она видела сцену и сидящего на ее краю… кота. Угольно-черного. С человеческим автоматом, зажатым сразу в четырех лапах! Автомат был слишком тяжел для кота, и дуло отчетливо рыскало… Цок-цок-цок! – что-то впилось в пол рядом с Дининой головой. Цок-цок! – и Дина почувствовала, что свободна, а пестрая кошка с испуганным мявом отлетела в сторону. Кот прыгнул – прямо с края сцены. Он и автомат одновременно взлетели в воздух… – Мря! – и приклад опустился пестрой кошке на голову. В грудь Дины потоком вливался воздух, а слабость стремительно исчезала…

– Вам что сказали?! А ну замерли, хвостатые! – весело и зло прокричал знакомый мальчишеский голос, а человеческий магнитофон вдруг захрипел, заскрежетал… и из него грянула совсем другая мелодия!

При имени Макавити от страха стынет кровь,

Профессор Мориарти он среди плохих котов…

Держась за горло, Дина села. По залу фонтанов носился вихрь – черный кот гонял пеструю кошку!

Повадкой плавною своей на змея он похож,

Решишь, что дремлет этот змей, – и в когти попадешь!

Черная тень неслась за пытающейся сбежать пестрой – в абсолютном молчании. Прыжок! Кот рухнул кошке на спину, вбивая ее в пол. Кошка извернулась по-ящериному, порскнула из-под кота – одним движением кот дотянулся и снова прижал ее. Кошка завизжала. Снова рывок – ей удалось выскользнуть… кот метнулся за ней. В последнее мгновение кошка повернулась навстречу и встретила его когтями. Черный кот и пестрая кошка сплелись клубком, разлетелись в стороны, заорали, дыбя шерсть, и снова кинулись друг на друга. Кошка вилась, будто лента в руках гимнастки, кот был, как рапира лучшего фехтовальщика! Прыжок, подскок, удар! Стальные когти нацелились коту в глаза – банг! Кот парировал удар хвостом, стальной шар на хвосте глухо загудел, кошку снесло! Кошка попыталась достать его ударом в горло – кот перепрыгнул через нее, в одно мгновение оказавшись у кошки за спиной, та отпрянула, опрокинулась на спину, и летящего на нее кота встретили когти на всех четырех лапах. Кот извернулся в воздухе, рухнул рядом, кошка попыталась достать его боковым, кот откатился, ударил в ответ. Раздался истошный, яростный мяв! И они снова сцепились в клубок!

– Макавити рыжий! Не по сценарию! – орал режиссер – жена волокла его прочь, а он все норовил вернуться.

– Ну почему вокруг меня одни никчемные твари?! Почему я все должен делать сам?! – Хранитель потянулся к струе фонтана – и в руке у него возник громадный ледяной меч. Ледяное лезвие метнулось к Дине. Дина перекатом ушла от удара, вскочила… и навстречу ледяному мечу вспыхнула вольтовая дуга. Они столкнулись – ледяной меч обиженно зашипел, встретившись с клинком-молнией.

Вопящие коты носились по спинкам кресел – пестрая кошка норовила смыться от черного…

Змей и змеица закружились по залу. Льдистый проблеск… Разноцветные электрические искры… Тонкий звон льда… Шипение разрядов… Удар-удар-удар! Прозрачный пол под их ногами затрещал, покрываясь длинными трещинами, неторопливо плавающие в его толще рыбы метнулись в разные стороны. Противники разлетелись, тяжело дыша и настороженно следя друг за другом.

– Покушение на царствующую змеицу, старший братец Чен? – прохрипела Дина. – Целое представление ради этого!

– Устрица тупая! – рявкнул Хранитель, пытаясь достать ее прямым выпадом. Вольтовая дуга выжгла проплешину в ледяном клинке, впрочем сразу затянувшуюся. – Ничего бы с тобой не сталось, если б ты не лезла не в свое дело! Я ждал наглого мальчишку, отобравшего мою судьбу! Мою Силу! Эта кошка идет за ним с тех пор, как твоему… В-в-великому пришлось драпать от Алатырь-камня!

Кошка вдруг резко остановилась, разогнавшийся кот врезался в нее, она прошлась ему когтями по морде и рванула ухо… Хранитель прыгнул вперед, клинок-молния в руках Дины встретил его, рой ледяных осколков и разноцветие искр окутали сражающихся змеев.

– Драконью сущность он вернул, а Силу восстановить не успел! – орал Хранитель. – Разъединить обессиленного мальчишку со стихией – такой удачи не было со времен сотворения Ирия! Ну наводнение, ну парочка цунами, если часть его Силы уже вернулась к нему… прибрежные города уцелеют, я почти уверен! Но даже если погибнут… Малая цена за то, чтобы отобрать огромную Силу у безответственного, не понимающего, как ею пользоваться, трехголового!

Клинок-молния вгрызся в ледяной меч у самой рукояти. Похожий на сосульку кусок лезвия грянулся об пол, рассыпаясь брызгами.

– И никакие змейские девки мне не помешают! Убей ее, ну-у! – заорал Хранитель.

Пестрая кошка прыжком вырвалась из боя и сиганула Дине на спину… Кот взвился на перехват… Дина обернулась… Хранитель налетел с другой стороны, норовя всадить обломок клинка Дине под ребра… Кулак драконицы врезался ему в челюсть, швырнув на пол…

Пол зала вспучился, словно изнутри в него тоже ударил громадный кулак. Обломки взлетели в воздух, а сцепившиеся коты рухнули в дыру.

Глава 25

Раздраконенный Источник

– Бегом!

Змеицы мчались по коридору между стеклянных стен. Рядом бежали их смутные отражения. Юбки разлетались на бегу. Каблучок туфельки подломился, Мраченка стряхнула их и побежала босиком. Поддернув лохмотья до желтых волосатых коленок, Лаума мчалась впереди всех, бойко перебирая артритными ногами.

– Ку-у-уда?! – из бокового прохода выскочила пятерка охранников, до изумления похожих на тех, что явились к Гастону.

Значит, не всех отловили в кофейне. Белая Змея на бегу сорвала с себя юбку: главное – не останавливаться! Ворох белоснежного кружева накрыл предводителя. И взвился облаком белоснежного пара. Из облака вырвался пронзительный вопль. Свариться – не сварится, но желание гоняться потеряет всерьез и надолго. Его подручные отпрянули в разные стороны – и замерли на мгновение, провожая взглядом изящную девичью фигурку в туго затянутой блузе-корсете и белых чулках. С розовыми бантиками. Волосы Белой Змеи взметнулись, и змеица исчезла за поворотом. Охранники заорали и кинулись в погоню. Змеицы вбежали в коридор, освещенный мерцающими раковинами. Сзади слышался топот. В ответвлении коридора возникла темная тень без лица – прислужница в чепце и форменном платье поманила за собой. Змеицы рванули на зов. На полной скорости свернули направо… И услышали собственные голоса, явно доносящиеся из другого коридора, уходящего влево.

– Летите! Я все равно вас задерживаю! – прокричал дрожащий от усталости и отчаяния голос Белой Змеи.

– Не останавливаться! – яростно ответил ей голос Дины.

В стеклянной стене отразилось, как погоня с грохотом уносится по левому коридору. Змеицы бегом дернули по правому.

– Когда это я вас задерживала? – пробурчала Белая Змея.

– Когда Великого к Алатырь-камню везли. – бросила Мраченка. – Сама сказала.

– А ну стоять! – И опять пятерка охранников выскочила им навстречу.

– Это те же самые или просто такие же? – пропыхтела Белая Змея, не увидев ожогов на решительной физиономии предводителя.

– Ничего, сейчас и этих пометим! – утешила ее Мраченка.

Охранник поскользнулся в возникшей невесть откуда луже и хлопнулся, высоко задрав ноги. Лаума подпрыгнула – и пробежала прямо по нему. Потом Мраченка. Потом Белая Змея. Сзади донесся лишь сдавленный хрип. Лаума широко развела руки. Двое охранников попятились, увидев, как бегущая на них старуха с лопухом в грязных волосах распахивает объятия. Не пятиться надо было, а драпать! Налетевшая Лаума сгребла парней в охапку и с силой шарахнула друг о дружку. Охранники сползли на землю. Последние двое выставили навстречу дубинки… Белая Змея и Мраченка сиганули в разные стороны и скрылись внутри прозрачных стен. Короткий плеск – змеицы снова вынырнули из стен, за спинами у охранников. Удар! Охранники носами вперед падают на пол.

– Теперь точно не запутаемся! – приподнимая своего за шиворот и еще разок прикладывая физиономией об пол, буркнула Мраченка. Змеицы вихрем пронеслись по коридору и, не сбавляя шага, ринулись прямо на цельнолитую стену из толстого темного стекла! Выставив ладони, Мраченка и Белая Змея распластались по стене – и та рухнула, осыпавшись приливной волной. Змеицы ворвались в темный проход, а стена вспенилась и с грозным гулом поднялась снова, закрывая путь обратно.

– Вниз! – Мраченка бросилась к уходящей под землю винтовой лестнице. Лаз был узкий, как дымоход, и было ясно, что его строили не одни только водные: словно не вытесанные, а выросшие сами собой каменные ступени, негаснущие факелы на стенах и ветерок по ногам, уносящий прочь мусор. Лохмотья Лаумы этому ветерку не нравились, змеица походила на встрепанную летучую мышь с драными крыльями.

– Быстрее! – Ступеньки мелькали под ногами, троица змеиц почти скатилась вниз… чтобы остановиться в огромном каменном зале. По четырем углам застыли статуи драконов в натуральную величину – огненный, воздушный, водный и земляной. Каждая статуя была точно льдом облита, а уж статуя водного и вовсе вырезана изо льда… и даже успела слегка подтаять от горящего рядом факела. Белая Змея невольно хихикнула: вытесанный из мягкого песчаника Грэйл Глаурунг наставительно поднял коготь, а на морде застыло ворчливо-раздраженное выражение, словно он что-то выговаривает остальным драконам. На ледяную морду Айтвараса Жалтиса Белая старалась не смотреть: видеть своего Великого таким – уже почти преступление, а уж вкупе с непреодолимым желанием похихикать… Зато морды огненного Вереселеня Рорига и воздушного Сайруса Хуракана словно исказились в чудовищном усилии, а драконьи тела вывернуло, остановив на середине превращения.

Посредине зала, слабо мерцая в свете редких факелов, бурлил круглый бассейн – только эти пузырьки и давали понять, что каменная чаша не пуста: настолько прозрачной была вода. А рядом… стоял высокий черноволосый парень и с интересом разглядывал розовые бантики на чулочках Белой Змеи.

– В-великий Водный? Это… вы? – Белая неловко попыталась прикрыться уцелевшей юбкой Мраченки.

– Ну а кто же еще это мог бы быть? – И он неспешно двинулся к змеицам.

– Например, самозванец! – Мраченка прыгнула на него. Струя огня ударила в нее… Мраченка швырнула навстречу веер воды… Из полумрака за постаментом вылетел второй огненный поток, его подхватил порыв ветра и бросил прямо в змеиц, накрыв всех трех сразу. Защититься водой они не успели.

Из-за постамента выскочили оранжево-рыжий здоровяк и тощий, почти прозрачный светловолосый…

Пламя опало. Посреди зала стояли три змеицы – целые и невредимые. Только из волос у них сыпались горелые черные лепестки и остро пахло цветами. Лишь лопух в волосах Лаумы торчал все так же гордо.

– Чтоб ты знал, Татльзвум Ка Рийо, – ты на Великого совершенно не похож! Перепутать вас невозможно! – с ненавистью глядя на черноволосого, процедила Мраченка.

– Девки что, все сговорились?! – взвыл Тат, швыряясь пламенем. – Елеафам! Шен! Бейте их!

Вкрадчиво ползущий у самого пола пар взвился ввысь, мгновенно закрывая зал сплошным туманом. Ашшш! – сквозь стену пара с шипением пронесся клубок огня… потом второй – в другую сторону, а потом поднявшийся ветер вымел пар прочь. И в зале никого не оказалось, кроме Татльзвума с огненными шарами на каждой ладони, вертящегося на месте, точно пес за своим хвостом.

– Тат, облако безмозглое, сдувайся быстро оттуда! – рявкнул Шен из укрытия за постаментом.

– Облака – очень милые сущности! – обиженно откликнулась Белая Змея, и перед прячущимся Шеном словно вырос снеговик. Облако облепило его со всех сторон, горячий пар лип к коже… На Тата с потолка рухнул грозовой ливень, гася пламя, и тут же сверху спикировала уже принявшая драконий облик Мраченка. Шен выдохнул, разгоняя пар… Пар мгновенно сложился в белую драконицу.

– Не щекочись! – Драконица звучно чихнула в Шена струями пара. Шея Шена начала стремительно вытягиваться, челюсть оскалилась клыками… Но он не успел. Проламывая ребра, когти белой драконицы с хрустом вошли в еще человеческую грудь. Рывок! Удерживая руками развороченные внутренности, Шен скорчился на полу.

– Шен! – Рыжий Елеафам выскочил из-за другого постамента. Складчатая черная морда старой драконицы словно выросла прямо из пола и впилась ему в глотку кривыми желтыми клыками. Елеафам успел дохнуть пламенем… Огненный клубок полетел к Белой Змее – и прошел насквозь мгновенно рассеявшееся белое облако. Черную драконицу подбросило – уже полностью преображенный черно-красный дракон вывернулся из-под нее и влепил Мраченку в потолок. Сверху посыпались камни. Огненный извернулся, прижимая ее когтями и норовя вгрызться в глотку. Мраченка судорожно забила крыльями, с каждым ударом выбивая куски камня. Один кусок припечатал по затылку ползущего к Источнику Шена. Тот затих. Лаума отпустила полузадушенного Елеафама и кинулась подруге на помощь, с другой стороны в куча-мала влетела Белая Змея, а снизу – очухавшийся Елеафам. Пять дерущихся драконов метались по залу. Врезались в статую Великого Водного – та пошатнулась, но устояла. Ударились о стену и принялись отчаянно биться в потолок. Разлетались капли черной драконьей крови и изодранная чешуя. Куски камня летели в Источник. Рычание, грохот, взмахи крыльев, струи пара – удар, удар, удар! Драконьи туши бились о скальный потолок раз, другой, третий… И… Сверху тоже грохнуло. Камни, куски стекла, живые рыбки посыпались вниз, стуча по головам и спинам. Клубок дерущихся драконов распался… а мимо них с истошным воем и мяуканьем пронесся клубок дерущихся котов.

И рухнул прямо в чашу Драконьего Источника! Вода вскипела, мгновенно теряя свою прозрачность, по ней расплывалось густо-черное пятно, расчерченное подтеками рыжего и белого. С фырчаньем и воплями мокрые насквозь коты запрыгнули на каменный бортик и замерли, воинственно горбя спины и топорща хвосты…

– Ой! – звонко сказали наверху, над дырой. – А кто теперь из них кто?

В воду рухнули пестрая кошка и черный кот. А вынырнули пестрый кот и черная кошка.

– Позвольте представить! – гнусаво проорал отмытый до пестроты кот, взмахом лапы указывая на радикально почерневшую кошку. – Чистоцветная дева Дару из славного рода Корат Си-Сават… убийц драконов!

– Ух ты! Та самая Дару! – Рядом с сидящей у провала Диной, словно материализовавшись из пустоты, появились Ирка и Танька. Обе в форме местных прислужниц – из-под Танькиного мокрого чепчика торчали две светлые косы. Свой чепчик Ирка уже успела содрать, и копна влажных темных волос разметалась по плечам. А в руках у нее была старая юбка, брошенная кошкой в прыжке со сцены. Ирка ткнула в одну из заплат. – Если у вас не начали производить трикотаж, то я сильно подозреваю, что это кусок от Айтовой футболки, в которой его обратно в Ирий уволокли. Мой кот когда-то нашел меня по старой ленте – почему бы кошке не выслеживать Айта по старой футболке?

– Кошка связана с похитителями! – подхватила Танька.

– Она та самая! Корат Си-Сават! – кивнула обеим Дина, ничуть не удивленная их появлением. Ну а чему, собственно, удивляться? Динины губы невольно растянула улыбка сытой драконицы: заставить Таньку сделать маникюр Лауме – достойная месть за все сцены ревности, которые та закатывала в человеческом мире!

– Ты знаешь про… любовную историю моего кота? – удивилась Ирка.

– Какая еще любовная история?! – возмутилась Дина. – Старый Великий Водный вылетел на рекогносцировку к Мертвому лесу, а сопровождавший его Чен-Тан Лун, второй по силе дракон нашей стихии, остался в лагере! Но в его свите были черные коты из рода Корат Си-Сават – я их сама там видела! И никого не интересовало, где они были и что делали! А они… выходит, они… – Дина захлебнулась эмоциями.

– …убийцы, – за поясом у Богдана торчали щетки для вычесывания котов, в руках был автомат, нацеленный на Адельсода Эбони. – Логично. Если весь секрет – в лишней косточке, то у них-то собственный скелетик всегда с собой.

– Не преувеличивайте, мряуу! Кот может убить дракона, только если застанет врасплох! Потом уже никакая косточка… – нервно подегивая хвостом, мявкнул Адельсод. – И разве это достойное занятие для чистоцветных? Мы никогда не одобряли род Корат! Это все их близость к Старшему Ирусану…

– Старший Кот! Верный слуга Прикованного. Связался с врагом, братец Чен-Тан? – Дина исподлобья поглядела на валяющегося по другую сторону дыры Хранителя. Тот громко застонал, медленно поднялся на четвереньки, пошарил вокруг…

– Ничто не должно помешать возвращению Силы в мои когти! Никто не должен помешать… А с Мертвым лесом я разберусь… – Пальцы его сомкнулись на рукояти обломанного меча… с тихим звоном ледяной клинок вырос снова. – Им нужна всего лишь какая-то девчонка… Девчонкой больше, девчонкой меньше… Даже лучше, если меньше… – И с неожиданной прытью он вдруг сиганул через дыру, метнулся к Дине и… врезался в невесть откуда взявшегося уборщика. Ледяной меч гулко ахнул в ведро.

– А-а-а-а! – парень полетел в дыру и… рухнул прямо в Сердце Источника. Коты с мявом метнулись в стороны. Столб брызг взвился выше дыры.

– Бездарные человеческие твари! – рыкнул Хранитель. – Никто не помешает мне убить тебя! – И он кинулся к Дине.

– Какой ты однообразный, братец Чен! – Дина пнула Хранителя каблуком туфельки. Широкие юбки цвета серебра взметнулись… плавно перетекая в размах серебряных крыльев.

Глава 26

Великие полов не моют

– Бегом отсюда! – подкрепляя слова взмахом автомата, скомандовал Богдан. Без долгих перемявкиваний Адельсод Эбони ухватил за шкирку свою Бланш и длинными скачками рванул прочь! За ним пестрой лохматой лентой рванули остальные коты и не успевшие еще удрать зрители.

Удар шипастого хвоста превратил сцену в груду обломков. В небо взмывали драконы: серебряная змеица и громадный, вдвое больше ее, змей цвета речной воды, бегущей по красноватому глинистому дну.

– Арррр! – с чудовищным ревом драконы врезались друг в друга. Хранитель навалился, подминая Дину и молотя ее сверху крыльями. Когти драконицы вонзились ему в брюхо, он жутко заорал.

Из дыры в полу, ревя и отпихивая друг друга, пытались выбраться драконы. Струей белого пара взмыла Белая Змея, черной тучкой выскочила Мраченка, Лаума и Тат сцепились у дыры, сзади подпирал Елеафам…

– Ты никто! Всего лишь змеечка! А здесь все принадлежит мне! – ревел истекающий кровью Хранитель. – Мой Источник!

И вода сошла с ума.

Фонтаны превратились в громадные пушки – каждая струя лупила в Дину, молотя по драконице, как гигантскими дубинами, раздирая крылья, швыряя ее из стороны в сторону. Дину закрутило точно в водовороте. Хранитель Источника захохотал и… поперхнулся – золотые змеи электрических разрядов ринулись к нему через связавшую его и Дину воду.

Хранителя затрясло. По каждому озерцу и прудику Целебных Источников метались волны, водопады и ручейки превращались в ревущие потоки, снося ажурные мостики и разбивая вдребезги крохотные кофейни на берегах. На плывущих по стремнине резных столиках и зонтиках от солнца спасались обитатели Источников. Взмывшая следом за врагом Дина успела увидеть с высоты раскуроченное кафе Гастона и пятерых бывших охранников на крыше – на плечах у двоих самых дюжих сидел сам Гастон, прижимая к себе мороженицу. Над тем, что еще недавно было Дворцом Сердца Источника, вставала гигантская волна. С грохотом рухнула, разбивая зеркала и стеклянные стены салонов. Сплошной тучей взметнулась водная пыль. Драконы захлебывались прямо в воздухе – успевшие выбраться наружу огненные Тат и Елеафам отчаянно барахтались, пытаясь спланировать к земле.

С неимоверным ревом потоки воды осыпались на землю, чудовищный водопад обрушился на бассейн Сердца Источника. Дину сорвало с небес, швырнуло вниз, прямо сквозь дыру вколачивая в зал Драконьего Источника. Каменный пол ринулся ей навстречу, разбивая грудь и ломая крылья… Казалось, статуи четырех драконов смотрят на искалеченную драконицу – и нет на их мордах ни малейшего сочувствия.

– Ну вот и все! – проревел красный речной дракон, просовывая следом морду. Он сложил крылья и нырнул вниз, когтистыми лапами становясь на тело поверженной противницы. Дина почти вся скрылась под его огромной тушей. – Покушение на царствующую змеицу? Ты хотела сказать – убийство, глупая маленькая змейка, возомнившая, что она может повелевать хоть кем-то, кроме своих гусениц-подружек! Всего лишь разминка перед тем, как разорвать наглого мальчишку, возомнившего себя Великим! И когда он явится сюда, в полной уверенности, что все должны ему прислуживать…

– Кхм-кхм, – сзади деликатно откашлялись, и змея похлопали по бронированному плечу. Хранитель аккуратно скосил глаза – по плечу его хлопали шваброй, она гулко стучала о чешую. Некоторое время он как зачарованный пялился на некрашеную палку с перекладиной, повел глазами вдоль ручки и… наконец полностью вывернул шею, во все глаза уставившись на тощего темноволосого уборщика со шваброй в одной руке и ведром в другой.

– Т-тальзвум? – уже понимая, что ошибается, но еще надеясь, прозаикался Хранитель. Уборщик молча покачал головой… А еще на краю дыры в потолке отлично виден был черно-красный огненный, судорожно выкашливающий воду. – Великий? – безнадежно шепнул Хранитель… и, хотя он оставался все тем же гигантским речным драконом, почему-то вдруг показалось, что он уменьшился. Дину он удержать уже не смог, когти вспороли его чешую, и драконица откатилась в сторону, прямо под лапы вытесанной изо льда статуи Великого Водного.

– Так наглый мальчишка или все-таки Великий? Ты уж определись, старший братец Чен-Тан Лун, – серьезно предложил Айтварас Жалтис Чанг Тун Ми Лун, Великий Водный дракон.

Хранитель Источника переступил с лапы на лапу, шумно выдохнул из ноздрей две струи пара и вдруг пробормотал:

– А… что вы тут делаете?

– Ты не поверишь – полы мою. Второй день. – И, выловив плавающую в Источнике тряпку, принялся наматывать ее на швабру.

Наверху кто-то смущенно хихикнул. Айт задрал голову и увидел двух змеев и трех змеиц, обсевших дыру в потолке, точно голуби открытый канализационный люк. На мордах змеев было написано обалдение – настолько глубокое, что они только могли сидеть и молча пялиться на Великого со шваброй.

– Вот! Не верят, – кивнул Айт.

– Великие полов не моют! – возмущенно вскричал Хранитель Источника.

– Повелевать водой – и не суметь помыть пол?! – возмутился Айт. – Хотя должен заметить, братец Чен-Тан, что даже с полной властью над водой один уборщик на все Сердце Источника – это катастрофически мало! Как вы умудрились так запустить здешнее хозяйство?

– Не смей выговаривать мне, мальчишка! – раздуваясь, будто сзади его накачивали водой через клизму, заорал Хранитель. – Я ничего не запустил! Я специально всех уволил, потому что тебя ждал!

– Я, конечно, польщен… Но у меня же и другие обязанности есть, кроме как полы мыть! – возмутился Айт.

Сверху послышалось кудахтанье. Как курица хлопая крыльями, смеялась Лаума.

– Истинный дракон никогда не унизится до того, чтоб мыть полы! – глядя на невозмутимого парня сквозь сузившиеся щелки глаз, прошипел речной дракон. – А истинный Великий…

– …вообще бы жил в свинарнике, – глубокомысленно согласился Айт.

– Я тебя убью! Ты недостоин Силы! – заорал речной дракон и, отведя крылья за спину, ринулся на Айта.

И получил ведром по морде. С громким хлопком дракон плюхнулся на хвост и затряс башкой, будто ему пушечное ядро в челюсть врезалось.

– Сплошные убытки от тебя, Чен-Тан! – расстроенно протянул Айт, разглядывая вмятину на ведре. – Даже имущество не конфискуешь, отобранные ресторанчики придется вернуть хозяевам, а так сокровищница у тебя, братец, с ящериную чешуйку.

– Все сокровища Воды принадлежат Великому Водному! – оскорбленно прохрипел речной змей.

– С моей стороны будет очень невежливо напомнить, что ты НЕ Великий Водный? – очень вежливо напомнил Айт.

– Это ты больше не Великий – ты бессилен! Ты даже больше не дракон! Слышите, вы, тупые курицы! – проорал он, запрокинув голову. – Ваш Великий даже перекинуться не может! Сила вернется к своему законному хозяину – ко мне! – Раззявив пасть, он снова ринулся на Айта.

И получил по морде шваброй. Снова плюхнувшегося на хвост речного дракона завертело и отнесло к стене, приложив о камень. Статуи Великого Огненного и Великого Воздушного пошатнулись. Хранитель Источника снова затряс зубастой башкой, пытаясь прийти в себя.

– Зачем тебе Сила? – Айт прокрутил швабру между пальцев. – Тебе процветающий курорт доверили – и во что ты его превратил? А дай тебе Силу – что ты будешь делать?

– Блин, он опять пытается выяснить у очередной змеюки предвыборную программу! – буркнул устроившийся под крылом у Мраченки Богдан. Автомат у него под мышкой словно бы невзначай глядел на Елеафама с Татом.

– Не перебивай Великого! – цыкнула на него Мраченка. – И стрелялку свою убери, все равно чешую не пробьет. Этих двоих мы сами придержим. – Она одарила Елеафама зубастой драконьей ухмылкой. Белая Змея кокетливо состроила ему глазки, а Лаума вообще нагло втиснулась между огненными.

– Мы огненные. В драке за Силу Воды нам делать нечего, – буркнул Елеафам. – Нечего, я сказал! Хочешь иметь дело с Хранителем, если он ничего не получит из-за твоего вмешательства? – рявкнул он на дергающегося Тата. Пристроившаяся напротив Танька на всякий случай многозначительно прокатила между пальцами шарик разрыв-травы.

– Мои замыслы так велики, что тебе просто не понять их, глупый змееныш! – внизу, в зале Драконьего Источника, Хранитель поднялся на лапы – башка на длинной шее моталась из стороны в сторону, и ему явно было трудно поймать взглядом противника. – Я не позволю мне помешать! Бери меч! Умри если не как дракон, то как воин!

– Сколько пафоса. Не люблю. – Айт улыбнулся – он не щерил клыки и не рычал, но на человеческом лице играла истинно драконья улыбочка. А потом он прыгнул – высокий гибкий парень со шваброй наперевес взвился навстречу атакующему дракону и… приземлился ему на шею. Хранитель гневно взревел и завертелся, пытаясь стряхнуть неожиданного всадника. Айт лишь крепче сжал колени на его шее. Дракон взревел снова – вывернул башку и плюнул в оседлавшего его Айта громадной сосулькой. Сосулька встретила швабру и отлетела обратно, разбившись дракону о лоб. Чешуйчатая морда на мгновение стала вовсе обалделой… Рукоять швабры ударила ему в глаз, как копье. В последний момент Хранитель успел отдернуть голову. От его бешеного рева дрожали уцелевшие фонтаны. Он вскинулся на задние лапы, попытавшись всем весом придавить Айта к стене. Наверху Тат и Елеафам подбадривающе заорали.

Айт легко и непринужденно взбежал по зубцам гребня Хранителю на голову, присел на корточки и похлопал его шваброй по носу. Вскинувшийся на дыбы Хранитель замер. Сперва свел глаза к переносице… потом закатил их под лоб. Айт зубасто ему ухмыльнулся и… вмазал шваброй, как молотком. Раздалось гулкое «хрясь!» – и чешуйки на лбу Хранителя лопнули, заливая лоб черной кровью.

Мраченка и Белая Змея завизжали от избытка чувств. Лаума радостно кудахтала. Только Ирка стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Аррррр!

– Сзади! – заорали сверху Танька с Иркой.

Сам Драконий Источник откликнулся на зов своего Хранителя. Прозрачная вода закрутилась водоворотом, поднялась столбом и ринулась на Айта. Тот подставил швабру. Поток покорно распался на две части – и окатил статуи Огненного и Воздушного, растворяя покрывавший их слой тонкого льда. Айт взмахнул шваброй – и расплескавшаяся по каменному полу вода потекла обратно в бассейн, как нашкодившая собачонка в будку.

– Арррррр! – озверев, Хранитель ринулся на Айта и… впечатался башкой в стену.

– Я тут, – уже сидящий у дракона на спине Айт постучал шваброй по его боку.

– Арррр! – снова рев и… хрясь! Хранитель хлестнул себя хвостом по спине, едва не проломив собственную чешую. Айт скатился, переворот… развернувшемуся дракону прямо в нос смотрела перекладина швабры.

– Что это… за оружие? – прохрипел Хранитель.

– Это грозное оружие я вчера взял из кладовки, когда твоя ме-не-джер, – издевательски выговорил Айт, – меня нанимала.

– Тупая человечка! – подскакивая на краю дыры, прошипел Тат.

– Обыкновенная, – обиделась Танька. – После той порции дурман-травы, которую я на нее высыпала, она бы и тебя наняла хвостом унитазы прочищать!

Тат потянул шею к Таньке… Лаума бережно, как бабушка, обнимающая любимого внука, накрыла Тата крылом. И оскалилась. Тат нахохлился, как мокрый воробей.

– Думаешь, тут по кладовкам личная швабра Владычицы завалялась – да будет Сила ее и в рукояти и в перекладине? – продолжал измываться Айт. – Хранитель Источника называется… Это ж надо – настолько не знать собственные владения!

– У Владычицы не может быть швабры! – взвыл оскорбленный в лучших чувствах Хранитель. – Я убью тебя, мальчишка! Я тебя убью!

Острые, как наконечники копий, сосульки ударили из пасти Хранителя. Швабра запорхала в воздухе, разбивая их в мелкую ледяную пыль. Тончайшее белое марево повисло над Сердцем Источника, а посредине в искрящемся ореоле замер Айт, и швабра его сияла не хуже ледяного меча. И было в этом нечто особенно унизительное для Хранителя – он немедленно плюнул паром, как озверевший чайник. Паровое облако взметнулось и опало – Айт оказался у врага прямо под носом. Чешуйчатая башка на длиннющей шее под ударом швабры качнулась вправо… уже готовый удар льдом сорвался, выбивая куски из каменного крыла статуи Земляного дракона. Новый удар – башка дернулась влево, выплевывая на пол лужу кипятка. Еще удар… Вправо-влево-вправо-влево… Будто Айт этой драконьей башкой сам с собой в настольный теннис играл! Хранитель яростно взревел, вскинулся на дыбы, как норовистый жеребец, и… напоролся прямо на швабру!

Ирка застыла, чувствуя, как напрягается каждая мышца. Высокий стройный парень, кажущийся таким хрупким рядом с ревущей громадой дракона, принял эту бронированную тушу на швабру… уперся ногами в пол… сдавленно хекнул… и ПОДНЯЛ! Мгновение свисающие со швабры лапы Хранителя закрыли Айта… еще одно хеканье… громкий треск… и Хранитель полетел в угол, как брошенная тряпка! С грохотом обрушился спиной об пол, задрыгал лапами, пытаясь перевернуться…

Айт ринулся к нему, запрыгнул на брюхо… Хранитель ударил, не поднимаясь. Шипастый хвост изогнулся и шарахнул по карабкающемуся по чешуе человечку… и врезался в драконью броню. Изящный молодой дракон цвета серебра и стали когтистой лапой придавил врага, и на этой лапе вдруг яркой голубизной вспыхнула оправленная в серебро жемчужина истинно драконьих размеров. Оскаленная пасть нависла над мордой Хранителя.

– Ты даже не устрица, братец Чен-Тан! Ты глупее устричной раковины! Почему бы мне не уметь превращаться, если ты сам спихнул меня в Драконий Источник? Спасибо большое, вчера у нас не получилось туда пролезть!

– Лучше тюрьмы этот ваш Драконий Источник охраняется, никаким змеем его не открыть! Мы его и рогами совали, и хвостом… – пожаловалась змеечкам Ирка.

– Кого совали? – изумилась Белая Змея.

– Да есть тут один… – отмахнулась Ирка.

– Я тебя убью! – стонал Хранитель, выгибаясь, чтоб сбросить навалившегося на него Айта. – Если уж я его убил, то тебя, мальчишку…

– Его, – негромко и чеканно произнес Айт. – Его. – И уже совсем медленно и размеренно повторил: – Ты действительно убил Великого Водного. Моего предшественника.

– Я настоящий Великий! Я не мараю когтей грязной работой! Мне служат! Мне все служат! Все-е-е!

И в третий раз дрогнули воды. Брызги взметнулись в небо, а когда осыпались, в темнеющем небе завис аспид с человекоподобным змеехвостым дикобразом в седле.

– Мои Источники! – захохотал Хранитель. – Могу привести кого угодно! Сюда! Ваша девка здесь! – И его лапы, крылья, хвост одновременно пришли в движение, обрушиваясь на Айта. Хранитель Источника схлопнулся, будто хищный цветок, поймавший птицу…

В небе один за другим начали возникать всадники на аспидах. Богдан вскинул автомат – и очередь с земли ударила аспидам в брюхо. Один шлепнулся на фонтаны и забился среди струй, еще двое метнулись в разные стороны, ломая строй. Драконицы прянули ввысь, метнувшиеся им следом огненные змеи закрутили карусель когтей и крыльев, воды и пламени. Богдан отшвырнул опустевший автомат, прижал к щеке болтающуюся на запястье крохотную подушечку… тело спящего мальчишки осело на пол, а рыцарь в алом плаще поверх футболки взмыл в воздух. Свистнул меч – и дикобразья башка противника слетела с плеч.

Тат кинулся на Белую Змею, но с другой стороны в него вцепилась Лаума. Танька швырнула шарик разрыв-травы. Он взорвался под лапами Елеафама раньше, чем тот успел даже повернуться к Мраченке.

– Меня ищете? – Ирка на швабре взвилась аспидам навстречу, и клубок зеленого пламени бился у нее между пальцами.

Протяжный, как звук трубы, крик прозвенел над Драконьим Источником, крылья Хранителя бессильно рухнули и затрепетали, молотя по камням. Когти серебристо-стального дракона с противным скрежетом вошли Хранителю под ребра. Опираясь на голову и кончик хвоста, Хранитель выгнулся, как лук. Плиты каменного пола с треском разошлись, из-под них с гнусным жужжанием вырвался рой мух, а следом, извиваясь, как черви, и громоздясь друг на друга, как волны, поползли белесые лишайники.

Над Источниками получеловек-полурысь плавился, будто свеча в зеленом ведьмовском огне, но рядом уже появился новый…

Хранитель извернулся и впился Айту в лапу.

– Кого хочешь привести? Вот этого ты хочешь? – взревел молодой дракон… когти полоснули по броне Хранителя. Пасть Айта сомкнулась у соперника на горле. Сердце Источника задрожало. Вода заметалась: то к своему Хранителю, то к Великому Водному, зал наполнился брызгами…

– Аррррр! – И из этих потоков восстал дракон! Волны вздымались под его лапами, многоцветные радуги плясали на серебристо-стальных крыльях, и ярко светилась жемчужина власти Великого. – Арррр!

Змеи рванули в сторону, неспособные противиться мощи этого рыка! Троица дракониц ринулась за ними на бреющем полете! Тат и Елеафам пытались отстреливаться огнем, но пламя их гасло у самой пасти, задушенное безудержной силой разгневанной воды!

– Аррррр! – Дракон запрокинул увенчанную гребнем голову. Из пасти его, как полузадушенная ворона, свисал Хранитель Источника.

– Нет! Что ты делаешь! – еще сумел прохрипеть он. – Я тебя убью! Я получу Силу!

Челюсти молодого дракона сомкнулись. Глаза Хранителя безумно выпучились… и застыли, как перечеркнутые узкой золотой проволокой стекляшки. Звучно хрустнула перемолотая зубами чешуя… и откушенная драконья голова рухнула в воду. Жемчужина Великого Водного полыхнула так ослепительно, что эта вспышка заставила зажмуриться.

– Прррочь! – взревел Великий Водный, и воды Источника вскипели, покорные лишь его воле. Волна подхватила лишайники, закрутила в водовороте мушиный рой. Фонтаны ударили, в упор расстреливая аспидов, их седоков, и те растеклись мерзкой жижей.

– А-а-аа! – Ирку швырнуло на спину Мраченке – та едва успела подставить крыло. Здухач исчез, точно растворившись в брызгах пены. Вода с грохотом рухнула обратно – и стремительно потекла к круглой каменной чаше.

Стоящий над телом Хранителя Айт пошатнулся и тяжело сел на хвост. Контуры драконьего тела дрогнули, размазались, словно оплывающая свеча… Айт намочил ладонь в ближайшей луже на полу и попытался смыть со лба кровь. Спорхнувшие на своих метлах Ирка и Танька встали по обеим сторонам от него.

– Ты… ты его совсем убил? Насмерть?! – перепуганным, совершенно детским голоском пискнула Танька.

Айт внимательно поглядел на обезглавленное тело, на огрызок драконьей шеи… брезгливо провел языком по зубам – и не стал отвечать.

Из-под крыла Белой Змеи высунулась голова Богдана. Парень повис на руках, зацепившись за край дыры, и спрыгнул вниз. Неспешно, словно с инспекцией, обошел зал – вода громко и отчетливо хлюпала у него под ногами. Проинспектировал все четыре статуи Великих драконов. Огненный и Воздушный его не заинтересовали, усмехнулся, разглядывая занудно-нравоучительную морду Земляного, и особо долго вглядывался в статую ледяного Айта.

– Знаешь, как такое выражение называется? – наконец поинтересовался он. – Обделавшееся величие.

Наверху демонстративно захихикал Тат, караулящая его Лаума смачно съездила ему когтями по затылку.

– Ты для этого убиенного явно был смыслом всей его жизни. Ни о чем больше думать не мог, всего себя нелюбви к тебе посвятил, – продолжая разглядывать статую, хмыкнул Богдан. – Можешь гордиться.

– Что мне – больше нечем? – с трудом разлепив губы, тихо ответил Айт.

Богдан снова громко и решительно прошлепал по воде, встал за спиной у Айта и тоже уставился на безголовую тушу.

– Не скажи… – протянул он. – Когда мы сюда собирались, я думал, у вас тут как в нормальном фэнтези: тирания и деспотизм – злобные змеи угнетают бедных-несчастных… людей и всех кого попало. Потом посмотрел: и люди у вас не такие уж бедные и не все несчастные, и бизнес… почти как у нас. И даже смотрящие на рынках – разве что с копытами, зато без огнестрела. – Богдан усмехнулся. – Но сейчас я понял – вы и в самом деле злобные змеи! – торжественно провозгласил он. – Забить оппозицию шваброй – это уже такая тирания и такой деспотизм… Ну просто слов нет! – и он развел руками.

– Тебе бы все шуточки! Этого змея убили! Совсем, на самом деле! Разумное существо, а не какого-нибудь зомби! – истерично выкрикнула Танька. Ее мелко трясло.

– Я тебе больше скажу – он ему голову отгрыз. Зубами. И зубы до сих пор не почистил! – серьезно напомнил Богдан.

Айт снова брезгливо скривился:

– И правильно сделал! Не в смысле, что не почистил, а в смысле, что отгрыз. Полная дурь – оставлять в живых таких врагов!

Наверху одобрительно кудахтнула Лаума. Ирка каменно молчала.

– Ты… Как ты можешь! – Танька стукнула Богдана кулачком по груди. – Парни все одинаковые, хоть люди, хоть змеи. Конечно, он был гад. Но он же… живой был! А теперь мертвый, – голос Таньки прозвучал удивленно, будто она все ждала, что Хранитель сейчас достанет запасную голову, нахлобучит ее и снова начнет выдвигать претензии.

– Дорогая Татьяна, я, конечно, предпочел бы оставить Чен-Тан Луна в живых. – Айт устало, совсем по-стариковски поднялся на ноги. Поглядел на тело без головы, на обрубок драконьей шеи. И тяжко вздохнул: – Тогда его можно было бы подробно допросить насчет его связей с Мертвым лесом и заговора драконов в Пещерах.

Танька беспомощно поглядела на Айта, а от чаши Источника донесся тихий смех. Дина, уже в человеческом облике, сидела на кромке чаши и поливала водой Драконьего Источника изодранные когтями Хранителя грудь и живот. Рядом на бортике мокрой тряпкой валялась основательно притопленная черная кошка, а Иркин кот бдил над ней, то и дело проверяя – то ли чтоб та не утопла окончательно, то ли чтоб излишне не ожила.

– Я же говорила – силен и яростен, – тихо улыбаясь, сказала она и, с трудом опустившись на одно колено, склонила голову, так что золотые волосы упали в лужу. – Слава Великому Водному! Слава победителю!

– Слава! Слава! Слава! – откликнулся многоголосый крик. Даже кот присоединил к общему кличу протяжное «Мряааа!» и раскланялся, прижимая лапу к сердцу.

– А-ааа! – вниз ухнули оранжевый и красно-черный драконы, которых явно столкнули с края дыры, а потом медленно и плавно соскользнули змеицы, на лету приобретая человеческий облик. Льняная блондинка, кудрявая брюнетка и косматая старуха преклонили колени перед своим Великим. Рыжий Елеафам подумал минутку, простецки почесал в затылке, вздохнул… и тоже опустился на колено. Только два черноволосых парня остались стоять, глядя друг на друга. Айт – устало и равнодушно, Тат – аж захлебываясь бешенством. Они казались похожими, как отражения в зеркале, и в то же время сейчас, когда их видели вместе, было непонятно, как хоть на миг можно было принять Тата за Айта!

– Я не буду тебе кланяться! – выпалил Тат. Правда, гордую надменность заявления слегка подпортило повизгивание в конце. – Для меня ты никакой не Великий, слышишь! Не трогай меня! – рявкнул он на Елеафама, предостерегающе дергавшего его за полу куртки. – Мне надоело прикидываться! Я несколько лет прикидывался охранником Великого! – издевательски протянул он. – Это всего лишь мой никчемный младший брат – какой из него Великий? Это же просто… чешуйня, Ёрмунгандов бред!

– Отважный парень! – уважительно кивнул Богдан. – Стоит на своем, и оторванная голова предшественника его не смущает. Жалко, о заговоре ничего толком не знает – таких горячих парней к настоящим секретам не подпускают.

– Я все знаю! Ты креветка, Айт, улитка безмозглая! Думаешь, я тебя охранял? Я?! Тебя?! Ха! Такой проницательный Айт, победитель Мертвого леса – а главной опасности даже не видит! А она рядом с тобой! Я все время рядом с тобой! Половина этого заговора моя работа, ясно? Перестань меня дергать, Елеафам! – выдирая полу куртки у оранжевого дракона, рявкнул Тат.

– Шешу тебе в глотку, – безнадежно выдохнул тот.

– Поздно, – ухмыльнулся Богдан. – Ты переживал, насчет заговора допросить некого. А тут такой осведомленный заговорщик, – кивнул он Айту.

Медленно и неотвратимо, как сама судьба, Айт повернулся к Тату и окинул его задумчивым взглядом:

– Вряд ли… Скорее всего, ничего он не знает. Просто пытается задрать хвост выше гребня – как всегда.

– Знаю, все знаю! – в ярости вопил Тат.

– Только не летаю, – еще ехиднее заухмылялся Богдан.

– И летаю!

– Это временно. Сейчас тебе крылышки как бабочке оборвем – и перестанешь, – ласково утешил Богдан и одарил Тата взглядом «маньяк-расчленитель готов к любимой работе». Тот невольно замолчал… и похоже, сам не замечая, сделал крохотный, едва заметный шажочек назад.

– Богдан, прекрати! – в ужасе глядя на своего парня, выдохнула Танька.

– Не вмешивайся, – не глядя, обронил тот и неспешно потянул меч из-за спины. – Кстати, этого рыжего тоже не мешало бы…

– Попал ты, Фима, – печально вздохнула Ирка.

– Фима? – оживилась Мраченка.

– Фима? – подхватила Белая Змея.

Рыжий огненный мучительно покраснел, понимая что да – попал.

– Кхм-кхм… Прошу прощения, но никто никому не будет… крылья обрывать, – раздался холодный, как северный ветер, голос, со дна Сердца Источника с хлопком вылетел здоровенный пузырь воздуха, а следом поднялась голова светловолосого парня.

– Шен! – с облегчением выдохнул Елеафам. – Ты живой!

– Живой, гад! – неприязненно буркнула Дина, невольно сгибая пальцы, как когти. – Я думала, что после моего удара ты и двинуться не сможешь! А ты, надо же, дополз!

– Желание жить творит чудеса. А Сердце Источника было моим единственным шансом. – Бывший начальник Айтовой охраны, заговорщик и предатель склонил тщательно причесанную, несмотря на мокрые волосы, голову и аккуратно заправил разодранную на животе рубашку, мелькнув бледным, будто рыбьим, животом, на котором стремительно зарастали следы Дининых когтей.

– Тебе и впрямь сейчас понадобится чудо, Шен, – холодно и недобро обронил Айт. – Или ты рассчитываешь, что я снова потеряю память и забуду выпущенную по мне ракету?

– Это я выпустил ракету! А он слабак! – заорал Тат так, что потерявший терпение Елеафам сгреб его в охапку и запечатал рот здоровенной ручищей. Яростный Тат брыкался и что-то мычал ему сквозь пальцы.

– Никаких чудес, Великий. Всего лишь вот это. – Шен разжал кулак, и на протянутой ладони заиграла цветными бликами радужная чешуйка. Елеафам чуть заметно вздрогнул, но замечать это было некому – все пялились на радужную чешуйку в его руках. Люди – недоуменно, а на физиономиях обитателей Ирия проступали попеременно недоверие, неприязнь и, наконец, злая безнадежность.

– Ты это откуда… как… – Тат подозрительно уставился на Шена – его глаза начали медленно наливаться алым пламенем.

– Тихо! – Елеафам ухватил его за плечо. – Я тебе потом что-нибудь объясню… – нервно косясь на Шена, забормотал он. – То есть я тебе все объясню! Потом…

Движения Айта никто не заметил: это было как вода в ручье, как струя дождя – кто может углядеть их мгновенное перемещение между там и здесь? Только что он стоял у тела убитого врага, а теперь уже нависал над Шеном, как цунами над беззащитным городом.

– Ты хочешшшшь ссссказать, что ссссвязь сссс врагом, похищение, заговор, разорение владений Воды, попытка убийссства… все это сссделано по воле и слову Матери нашей Владычицы? И она не отречется от воли своей, когда ты предстанешь перед ней? А, бывший начальник охраны Великого Водного Шен Мин? – издевательски прошипел Айт.

– Я всего лишь хочу сказать, что у меня это есть. – Шен отвел глаза, но брови его упрямо сдвинулись, а рука с чешуйкой не дрожала.

– Хорошшшшо, – у Айта на губах появилась паскудная ухмылочка. – Мы отправляемся в Змеевы Пещеры. Сегодня. Сейчас. А вы… летите с нами. Вот там все вместе и предстанем пред ликом Владычицы, да будет разум ее остер, как ее же зубы.

– Ты что, их не арестуешь?! – всполошился Богдан.

– Не могу. Пока у них есть это, – повторил Айт. – Только одна власть в Ирии превыше власти Великих – власть самой Владычицы… и посланников ее, – он кивнул на чешуйку.

– Они же сбегут… это… слетят, вот! – выпалил Богдан.

– Да! Улечу! Не поймаешь! – вырываясь из рук Елеафама, заорал Тат.

– Очччень на это надеюсссь, – прошипел Айт. – Если хоть один из вас сбежит, не осмелившись предстать перед Владычицей, значит, все вы лжецы и нет ее крыла над вами. После чего в разбирательстве уже не будет нужды и я просто велю вас троих уничтожить. Так что лети, Тат, лети. Предавший раз предаст и снова.

– Я тебя не предавал – я тебе никогда не служил! – заорал Тат. – А ты только чужими когтями убивать и можешь!

Все дружно поглядели на обезглавленное тело, а потом на Тата – кто как: представители Ирия – как на креветку, гости из мира людей – как на полного идиота. Под этими взглядами Тат вспыхнул – точно под кожей взвился огонь.

– Думаешь, ты победил? Вернул свою Силу, раскрыл заговор, убил главного виновника, и теперь все будет хорошо? Явишься в Змеевы Пещеры победителем, сводишь свою девушку на бал и снова будешь спокойно оазисы строить и в другой мир на каникулы шляться? Ничего этого не будет, слышишь! Ничего еще не кончилось, все только начинается!

– Тат, заткнись! – дружно заорали Шен с Елеафамом, но молодой огненный только рванулся вперед.

– Ты лишишься всего! И ее! Да, ее у тебя тоже не будет! – его палец с драконьим когтем ткнул в Иркину сторону. – И ты ничего не сможешь сделать! Не сможешь? – переспросил он и сам захохотал. – Ты даже не захочешь! Ты сам предашь ее, как когда-то предал меня!

Лицо Айта вдруг исказилось, точно от сильной боли.

– Тат, погасни! Замолчи, ты, тупая чайка, мы и без того у Шешу под хвостом! – наперебой вопили Шен и Елеафам. Оранжевый дракон ухватил Тата за плечи и со всей силы шарахнул о постамент со статуей Огненного дракона. – Заткнись!

– Нельзя ли поосторожнее, а то ведь я так упаду! – брюзгливо сказала статуя, наклоняя длинную шею цвета пламени.

Над залом Драконьего Источника повисло молчание, каменное, как его стены. Только сам Источник едва слышно побулькивал.

– А я все думал: когда вам надоест там торчать? – небрежно бросил Айт. – Водой я вас еще в середине драки окатил…

– Было бы неприлично с моей стороны вмешиваться во внутренние конфликты Воды, – зубасто ухмыльнулся Огненный дракон… и высокий гибкий парень постарше Айта спрыгнул с постамента. Он смахивал на любителя анимэ из человеческого мира: такие встрепанные, сосульками торчащие во все стороны волосы увидишь разве что на косплей-фестивалях. Но главное – цвет! Они были всех оттенков рыжего: морковно-рыжего и песочно-рыжего, апельсинового, алого, багряного, желтого, золотистого, а кончики волос отливали черным, точно были припорошены золой. Учитывая еще ярко-красную куртку поверх черной рубашки и штанов, в которые он был одет, на парня было больно глядеть – как на пламя вулкана. А уж встречаться с ним взглядом! Глаза, тоже черные и горящие, как уголья, смотрели с золотисто-смуглого лица, точно прожигая насквозь.

– Давай слезай, Сайрус, хватит подсматривать! – крикнул он, шагая навстречу Айту. Движения его были грациозны, как у танцовщика, и в то же время сильно отличались от текучей плавности Великого Водного – это была дикая, рваная грация огня.

– Я не подсматриваю, – раздалось негромкое шипение – будто воздух вырвался из плотно закрученной бутылки.

Никто даже заметить не успел, как еще один дракон соскользнул с постамента и рядом с Огненным, словно сконденсировавшись из воздуха, возник – парень? Молодой мужчина? Он был старше, но при этом на голову ниже и гораздо тоньше, такой хрупкий, что казалось, дунь – и ветром унесет. Белые, даже светлее, чем у Белой Змеи, легкие волосы рассыпались по капюшону полупрозрачного плаща. Ирка отвела глаза и невольно прикусила губу: может, это, конечно, и писк ирийской моды, но ей плащик напомнил бабкину любимую тюлевую штору.

– Я просто пытаюсь понять, что с нами произошло и как мы здесь оказались, – мягким, как шелест ветра в тростниках, полушепотом пояснил он.

– Много понял? – снова гаркнул Огненный.

– С нами, безусловно, случилось нечто крайне неприятное, – прошелестел Воздушный.

– Глубоко. – Глаза Огненного насмешливо вспыхнули. – Хотя глубоко – это вот по его части, – он повернулся к Айту.

– Вас похитили, – сдержанно пояснил Айт. – Своим освобождением вы обязаны отваге и проницательности прекрасной и могущественной Повелительницы Грозы.

– Право же, не стоит, Великий… Великие Вереселень Рориг… Сайрус Хуракан… – Дина смутилась, кланяясь сперва Великому своей стихии, потом поочередно Огненному и Воздушному. – После того как Великий Айтварас Жалтис вырвался из плена…

– Тебя тоже похищали? Не нас одних? – явно обрадовался Вереселень Рориг.

– Я сбежал, – обронил Айт.

– Клянусь Владычицей – какой сухой тон для водного! И что же случилось, когда он сбежал, а мы остались? – ухмыльнулся Великий Огненный.

Ирка поглядела на него с возмущением: он что, намекает, будто Айт их бросил? А не много ли на себя берет этот пожар на ножках?

– Нам удалось обнаружить разветвленный заговор, корни которого тянутся в Мертвый лес… – Похоже, Дине пришла в голову та же мысль, потому что и ее тон теперь был предельно сух. – А, простите за каламбур, ветви простираются в Змеевы Пещеры.

– Заговор в Пещерах? – переспросил Воздушный.

– А ты этот заговор, выходит, продул? – ухмыльнулся Вереселень. – Сайруса Хуракана, Великого Воздушного, Главу Секретной Канцелярии Владычицы нашей, похищают, и он торчит себе украшением в чужом подвале… пока умные водные раскрывают заговоры вместо него!

– Кто знает: пока ты торчал в противоположном углу того же самого подвала, возможно, врагов Ирия вместо тебя тоже били бесстрашные водные? – невозмутимо, так что ни в тоне, ни в выражении лица нельзя было заметить и дуновения издевки, предположил Великий Воздушный.

Вереселень Рориг бурно расхохотался… и смолк, поняв, что смеется один. Драконы в пещере смотрели куда угодно: в дыру над головой, над которой висело высыпавшее звездами ночное небо, на пляску теней на стенах, на пол… Сам Айтварас Жалтис, Великий Водный, с преувеличенным вниманием изучал собственную статую – точно хотел на всю жизнь запомнить, как выглядит то самое «обделавшееся величие».

– Прости, что перебил, сестрица Дъна, продолжай! – пробормотал Великий Огненный и отвернулся, понимая, что за время его отсутствия и впрямь многое изменилось.

– Один из заговорщиков, вероятно с целью дальнейшего шантажа, хранил сведения об остальных, – оживилась тщательно изучавшая собственные ногти Дина. – Среди его бумаг мы обнаружили упоминания о Целительных Источниках и вспомнили о давних… претензиях нынешнего Хранителя. Мы рискнули предположить, что если Чен-Тан Лун замешан, то Сердце Источника имеет достаточно Силы Воды, чтобы удержать Огонь и Воздух, – бросила Дина. – А спрятать похищенных… пленников…

Воздушный и Огненный дружно поморщились, но перебивать не стали.

– …в таком оживленном месте, как Источники, – достаточно нагло, чтобы никто не заподозрил! И замаскировал неплохо: попади сюда неосведомленный дракон – ничего бы не понял. – Дина кивнула на две настоящие статуи Земляного и Водного. – Но если бы Великий Водный не появился так своевременно, вряд ли мы сумели бы снять наложенное на вас заклятие. – Она снова поклонилась.

– Мы бы без вас тоже не справились, – кивнул ей Айт.

Танька скривилась: тут еще надо посчитаться, кто кому больше помог! Если б они не показали змеечкам дорогу… не завернули погоню… не напихали им в волосы смесь аира с аконитом и дягелем для защиты…

– Ты сговорился с человеческой прислугой? – поинтересовался Великий Огненный, с небрежной снисходительностью глядя на одетых в форменные платья Ирку и Таньку.

Айт тягостно вздохнул, пробормотал:

– Ничего, потренируемся перед Пещерами. – И уже знакомо завел: – Позвольте представить вам Ирку… Ирину Хортицу…

Сайрус Хуракан изо всех сил старался сохранить невозмутимость, но глаза у него явно полезли на лоб, устремленный на Ирку взгляд был преисполнен сомнений…

– О, это не та человеческая ведьма, которую ты должен был то ли убить, то ли зачаровать, потому что от нее какой-то там особый вред для Ирия? – с радостным простодушием вскричал Великий Огненный, невинно глядя на своего Воздушного коллегу.

– Ты на редкость… бестактен, друг мой, – неловко пробормотал тот.

– Убивать – тактично, а говорить об этом – бестактно? – громыхнул Огненный. – И я так понимаю, что твой посланец с задачей не справился.

– Он умер, – тихо сказала Ирка и в ответ на недоуменный взгляд Воздушного напомнила: – Змей, которого вы отправили за мной. На подводную скалу намотался. Простите, если я была… бестактна, – она развела руками.

Лицо у Таньки стало интересным: ей хотелось то ли стукнуть Ирку, то ли выдать ей премию мороженым за такое оригинальное начало отношений с главой Ирийских спецслужб.

– Ее высокопревосходительство – наднепрянская ведьма-хозяйка, и нам придется молча принять все, что она делает в своих землях со всякими… залетными убийцами, – поторопился вмешаться Айт, и его взгляд, устремленный на воздушного брата, был очень многозначительным.

– Я не собирался ее убивать! – только и пробормотал Сайрус Хуракан.

– Она направляется с официальным визитом в Змеевы Пещеры, – напомнил Айт.

– Спокойно, Водный! – Огненный вскинул ладони в защитном жесте. – Последнее, что мы хотим сейчас, – это ссориться с тобой! Наднепрянская ведьма направляется в Пещеры? – И сам ответил: – Отлично, и мы в Пещеры, и эти трое… – он кивнул на Шена и его подручных. – Если, конечно, они не хотят прятаться по всему Ирию, пока ты их не найдешь и не того… замочишь. – Он зубасто ухмыльнулся. – Явимся всей толпой пред Маменькины очи… да будет ее Сила так же велика, как велико было ее беспокойство о нас, пока мы тут статуи изображали! – в голосе его загудел жар огня. – И будем разбираться, кто прав, кто виноват, кто заговорщик и кого убивать следующим!

Все подозрительно покосились на Огненного, но тот лишь пожал плечами: дескать, нет-нет, я ни на кого не намекаю! Нет у меня кандидатур.

– Это верно – сейчас нам всем лучше быть на глазах друг у друга, – жестко усмехнулся Айт. Имелось в виду «вам у меня на глазах», но все дружно сделали вид, что не поняли. – Транспорт я обеспечу. К тому же у нас есть пленники, которых нужно доставить в Пещеры.

– Ой, и у нас тоже один – мы его в горшке в шкафу заперли! – вскинулась Мраченка.

– Учись, Сайрус, вот достойный подход к проблеме: был бы пленник, а в чем его держать – в горшке или в шкафу, – это уже до хвоста! Не то что у тебя – специальные тюремные пещеры, а заговорщики на воле шастают! – ухмыльнулся Огненный.

– Не уверена я, что хочу путешествовать с этим прямым, как оглобля, не обожженным цивилизацией чешуйчатым парнем, – тихонько шепнула Танька. – От его простецких комментариев, глядишь, все и поубивают друг друга.

– Не успеют, – буркнул в ответ Айт. – Доберемся быстро, теперь я могу воспользоваться змеиными тропами. А вам полезно – в Змеевых Пещерах все такие. Методы разные, но…

– То есть мы едем в самый гадюшник, – усмехнулся Богдан. – И это твой дом родной! – В тоне Богдана было столько намеков, столько… что в одну фразу и не поместишь – торчать будут во все стороны!

Айт горестно вздохнул и кивнул. Пару мгновений еще постоял – и рядом, и словно в стороне, – потом пробормотал:

– Дел еще много! – И подпрыгнул, явно намереваясь вылезти сквозь дыру наверх. Но вдруг отпустил край и спрыгнул обратно. – Хвост Шешу, совсем забыл! – Он направился к собственной ледяной статуе – и дунул струей пара. Драконья морда медленно оплыла, капая талой водой на пол. Айт дунул снова – и лед переплавился в другую форму. Это снова была морда серебристо-стального дракона – исполненная спокойствия и невозмутимости, присущих истинному Великому. Только глаза были ехидные, точно как у Иркиного кота. Будто он не только черную кошку-убийцу поймал, но и полную банку сливок спер!

– А склочного земляного червяка не трогай! – выпалил Огненный.

– Пусть так и будет! – с непривычным единодушием подхватил Воздушный.

Все три Великих внимательно поглядели на статую своего земляного собрата, удовлетворенно улыбнулись и полезли наверх.

На Ирку Айт не оглянулся.

Глава 27

Слуги и хозяева

– Я требую предоставить мне новое место работы! А если не можете, платите неустойку! У меня контракт!

– А спектакль? Как же наш спектакль? Я даже рассчитывал на гастроли… хотя бы в Житомире! И даже в Париже – если, конечно, в Житомире будет успех… А он будет, уверяю вас! Сам Куклачев обзавидуется!

И гневное «мря!» в ответ:

– Само существование этого клоуна – оскорбление для каждого разумного кота!

– Что ты понимаешь в искусстве, кошачья морда! Ты с этой пестрой… черной… вы с этой кошкой сорвали мой спектакль! Да я тебя сейчас… тапкой!

– Очень неразумно угрожать тапкой вооруженному коту! – с достоинством объявил Иркин кот. Какое оружие он имел в виду – брошенный автомат или собственные когти, кот не уточнил, но на Ирку поглядывал многозначительно.

Лицо ведьмы-хозяйки стало задумчивым: помнится, пару раз меткий бросок тапкой применялся в качестве воспитательной меры против насильственного изъятия котом сметаны из неспособного к сопротивлению холодильника. Это он намекает, что швырять в такого крутого и героического кота тапкой нехорошо и унизительно? Или что… у ее высокопревосходительства наднепрянской ведьмы-хозяйки даже старая засаленная тапка могуча и грозна и полет ее над кухней исполнен карающей Силы? Короче, пусть кот даже не надеется: героизм в Ирии – своим ходом, сметана в мире людей – своим, полезешь в холодильник – получишь тапкой. Когда вернемся. И лучше бы нам отсюда поскорее… хотя вот некоторые явно хотят остаться.

– А де мы будемо ночуваты? А де мы будемо працюваты? – из бурлящей толпы доносились выкрики. – А расплатиться? Кто с нами расплатится за отработанный месяц? Так нельзя! Да пусть только попробуют – я жаловаться буду! – Там, где недавно еще звенели фонтаны, теперь бушевала толпа. Зияющую посредине дыру Айт наскоро затянул толстым слоем непрозрачного льда, не позволяющего видеть пещеру Драконьего Источника, но все равно находились любопытные, прижимающиеся лицом ко льду в надежде разглядеть хоть что-то. И с визгом отскакивающие прочь – вокруг любопытного глаза немедленно намерзал ледяной «монокль». Ирка усмехнулась: наверняка Айт это сделал специально. Впрочем, любопытных находилось немного, и в основном не среди людей. Небольшая группка двуногих ящеров, пара человек из местных, еще несколько похожих на птиц существ жались в стороне. Разве что котов не было видно.

А вот люди из Иркиного мира кричали, потрясали кулаками, то и дело вступая в горячие споры и перемещаясь от собеседника к собеседнику, чтобы начать доказывать что-то заново. Но даже в этом беспорядочном вращении некую невидимую границу они не пересекали. Перед полуразрушенными подмостками оставался пятачок свободного пространства. На краю сцены, закинув ногу за ногу и подперев подбородок ладонью, сидел Айт. Ирка ловила себя на том, что то и дело встает на цыпочки, чтоб видеть не только его черноволосую макушку, но и невозмутимое лицо истинного Великого, спокойное, как лесное озеро, и… вежливо-отмороженное, совсем как у его собственной ледяной статуи, даже без ехидного блеска в глазах. И конечно, немедленно себя одергивала: она тут не просто так, она наднепрянская ведьма, ей не положено подглядывать за драконом, как… как вон той ящерке-сэв… или горничной из здешнего спа-комплекса… или администраторше… Нет, вы только посмотрите! И менеджерица здешняя, у которой они нанимались, тоже шею тянет!

Ирка тяжко, с собачьим подвыванием вздохнула. Она уже смирилась с тем, что стоит Айту оказаться среди девчонок – и он тут же становится центром внимания: достаточно вспомнить ночной клуб и появление Айта на школьном дворе. Но смириться не значит радоваться! Ну да, собственница она, оголтелая собственница, как каждая нормальная ведьма, а может, и побольше – все же она ведьма-хозяйка! Ведьмина земля, ведьмин кот, ведьмины люди, «что к ведьме попало, то пропало», «что мое – то мое, никому не отдам» – на этом и Сила, и сама жизнь ведьмы построена. Так что лучше бы здешним девчонкам пялиться на кого другого, а не на ее парня, вон «версия light», братец Тат гуляет в совершенно свободном доступе!

Гул толпы тем временем поднялся до рокота приливной волны… достиг пика – волна с грохотом ударилась о берег – и наконец начал стихать, ниспадая до усталого шепота.

– Со мной так нельзя! – выразительно потрясая дубинкой сперва перед носом девицы-администратора, потом перед носом девицы-менеджера, выпалил начальник человеческой охраны и растерянно смолк, услышав, что лишь его голос звучит в воцарившейся тишине.

– Всё? – вроде бы негромко, но так, что слышно было, наверное, не только в Сердце, а может, и по всем Целебным Источникам, обронил Айт. – Все, кто хотел, высказались? Или желаете еще побеседовать?

– Но… вы же нас даже не слушали! – после недолгой паузы пробормотала менеджерица.

– Но ведь вы же и не со мной говорили, – мягко улыбнулся Айт и гибким текучим движением поднялся на ноги. – Господа гости Источников! – его ровный голос покрыл поднявшийся было гул. – Личные извинения Великого Водного за причиненные неудобства. – Айт на пару миллиметров склонил голову – реакция на эти слова и это движение была неслабая. Ящерицы дружно сделались бледно-салатовыми, а потом сразу густо-зелеными, как изумруд, птицевидные существа начали шумно хлопать крыльями и подлетать над землей. – За желающими уехать завтра… самое позднее послезавтра будут посланы драконы, потраченное золото будет возвращено. Желающим остаться предоставят лучшие апартаменты, следующее посещение Источника – за полцены. – И отвернулся, явно не ожидая ответных реплик. – Господа хозяева заведений! Все потерявшие свое имущество получают его обратно с компенсацией утерянного дохода, а также возможных повреждений. Прошу сообщить тем, кто покинул Целебные Источники. Любая попытка добавить своему имуществу лишних повреждений будет выявлена и оштрафована. В размере всего имущества. И наконец, господа служащие из человеческого мира! Каждый ваш контракт будет рассмотрен отдельно, если в нем предусмотрен четкий срок работы, вы получите полную компенсацию заработной платы и обратный проезд. Если нет – оплату уже отработанного и обратный проезд. Господин режиссер с супругой…

– Если Великий Водный не возражает… – возвысила голос Танька. – Господину режиссеру мне есть что предложить. Я на Торжище театр открывать собираюсь. Начинаем с детей. «Оставьте у нас вашего ребенка, пока делаете покупки!» – пробормотала она себе под нос. – Так что придется вернуться к «Хитрому ежику» и «Тигрику Петрику».

– Тигрика тоже будет настоящий тигр играть? – проворчал режиссер.

– Почти настоящего конька-горбунка могу гарантировать, – усмехнулась Танька.

– Вот и отлично. – Айт легко спрыгнул со сцены. Вся женская половина издала дружный «голубиный» вздох: с закатыванием глаз и волнением во вздымающейся груди. У птицевидных это особенно здорово получилось. Только девица-администраторша выпалила:

– А что мы на этот счет думаем, спросить не хотите? – И тут же состроила Айту глазки.

– Нет, – улыбнулся Айт и оставил зарозовевшуюся девицу позади.

– Слышь, парень! Ты кем тут себя считаешь? – воинственно выпалил бывший начальник охраны, хватая Айта за рукав.

– Ой-ёооо! – раздался из глубины толпы чей-то испуганно-раздосадованный возглас.

Начальник охраны звякнул, мгновенно покрываясь ледяным панцирем, и замер белой статуей.

– На зодчество потянуло, Водный? – поинтересовался Великий Огненный.

– Его ты тоже убил?! – с ужасом выдохнула Танька.

– Еще на Торжище говорили, что я слишком мало убиваю, – невозмутимо ответил Айт.

– Хочешь быстренько восполнить недостачу? – буркнул Богдан.

– Чего я точно не хочу – это огорчать очаровательную гостью. – Айт улыбнулся Таньке вымороженно-любезной протокольной улыбкой, повел ладонью… на белую статую обрушилась волна пара, и задыхающийся человек рухнул наземь, корчась сразу и от жара, и от холода. – Временный управитель? – он обернулся к Дине.

– А вот… – Дина повертела головой и ткнула пальцем в толпу: – Гастон!

– Mon Dieu! – выкатившийся из толпы кругленький лысенький человечек в отчаянии заломил пухлые ручки. – Я всего лишь скромный мороженщик! Sur mon honneur![12] Нет-нет, это невозможно, я не справлюсь!

– Один-два дня – до прилета нового управителя. Снижение податей на треть, – обронил Айт.

– Но что, если я и впрямь не справляюсь – вы же мне голову откусите, монсеньор?

– Не лично. Но обязательно, – уточнил Айт.

– Ах, разве за тем я перебирался в Ирий! Я хотел всего лишь делать мороженое! À propos, попробуйте вот это! Мальчики… – Из толпы выбрались уже знакомые Дине пятеро здоровых лбов, только теперь они были в белых поварских куртках и фартуках, белый колпак одному из них заменял намотанный на голове бинт, багровый кровоподтек на лбу другого прикрывал щегольской берет. На Гастона они смотрели с заискивающей почтительностью, на Дину не глядели вовсе, подернутый белой изморозью чан с благоговением водрузили у ног Айта. – Повелителю Воды не составит труда довезти его в замороженном виде. Если вам понравится, поставки в Змеевы Пещеры меня тоже весьма интересуют. Впрочем, не смею настаивать, все в вашей воле. Да, этих многообещающих юношей я оставляю себе – мне нужна помощь. – Физиономии «многообещающих юношей» стали вовсе унылыми, но возражать не посмел ни один. – Все, мальчики, работаем, работаем, первым делом устроить гостей! – И он рысцой двинулся в толпу.

– А можно… мы тоже останемся? – перед Айтом вдруг выскочила менеджерица.

– Если кто-то захочет вас нанять, – кивнул им Айт и быстрым шагом проследовал мимо.

– Ну кто же нас возьмет… вот так сразу? Нас же никто не знает… кроме вас! Вы же видели, как мы работаем! – успела крикнуть ему вслед она, но Айт не оглянулся.

– Извини, я пока занят, тут еще закончить надо… – Он остановился возле Ирки и ее компании. – Хочешь, я провожу тебя на берег?

– Ты считаешь, Ирка сама берег не найдет? – ехидно поинтересовался Богдан, кивая в сторону белой ленты Молочной, пусть и не близкой, но отлично видной сейчас, когда фонтаны затихли. – За что?! – немедленно возопил он, получив пинок от Таньки. – Я, можно сказать, за ее умственные способности вступаюсь! – И тут же получил пинок от Ирки. – А теперь за что?!

– Намек, – процедила Ирка. – Мои умственные способности не нуждаются в защите. Мы пока в сторонке посидим, чтоб с толпой не смешиваться, – вымученно улыбнулась она Айту.

– Отлично! – обрадовался тот и рванул куда-то, на ходу отдавая распоряжения. – Где там ваш пленник, тащите его сюда! И не перепутайте: где чан с пауком Прикованного, где – со змеями Владычицы, а где – с мороженым!

Так радостно рванул – будто с уроков сбежал. Ирка смотрела ему вслед, отчетливо понимая, что видит не своего парня Айта, а Великого Водного дракона в полной Силе, Славе и… Повышенной Деловитости. И выглядел Айт очень… правильно. Уместно. Здесь был его мир… а еще его дело, то, которое должно быть у каждого настоящего парня. Ради которого он встает по утрам и вообще живет. Которое, как ни обидно сознавать, для него важнее девчонок и отношений – потому что иначе какой же это парень? Это так, модный аксессуар, вроде стильного шарфика или брелка на сумочке. Кто-то роботов в гараже собирает, кто-то гитару тиранит, а у нее парень – Великий Водный. И все было бы просто здорово, не будь она сама наднепрянской ведьмой…

– Ты чего, Ирка? – перед ней вдруг возникла встревоженная Танькина физиономия.

– Ничего, – буркнула она, разжимая крепко стиснутые кулаки и заставляя себя отвести взгляд от разрезающей толпу гибкой стройной фигуры водного. – Вечно на него девчонки вешаются…

Эту причину Танька точно поймет – сама ведь ведьма и у самой парень. Богдана последнее время девчонки тоже мимо не пропускают, хотя что такого они находят в этом долговязом, Ирка искренне не понимала. Друг он – лучше и мечтать не надо, но им ведь не дружить…

– А сама-то вешаешься так, что смотреть противно! Такая маленькая – и уже туда же! – дрожащий от обиды голос прервал плавное течение ее мыслей. Агрессивно посверкивая очками, рядом торчала менеджерица. – Ну что смотрите? – накинулась она на недоуменно уставившуюся на нее троицу. – Вы кто вообще такие? Простые… поломойки! – она выразительно кивнула на так и оставшиеся на девчонках форменные платья Источника. – Думаете, я не понимаю, зачем вы к этому… как у них называется… Великому… зачем вы к местному начальству цепляетесь? На что угодно готовы, чтоб тут остаться? Квалифицированных работников выгоняют, а всякие…

– Que s’est-il passé, mademoiselle?[13] – рядом вдруг возник тот кругленький француз, что теперь командовал Источниками, за спиной у него настороженно маячил крепкий парень, правда, с забинтованной головой. Менеджерица растерянно примолкла.

– Tout va bien, monsieur Gaston![14] – блекло улыбнулась Ирка.

– Parlez-vous français?[15] – возрадовался тот. – Prenez place![16] Парни, подайте скамью! И мороженого! Или землянику со сливками?

– Что вы перед ней распинаетесь? – взвизгнула менеджерица. – Какая-то горничная…

– Ne vous en faites pas![17] – немедленно успокоил Ирку Гастон. – Vous pouvez disposer,[18] – строго бросил он менеджерице. – Рекомендую поторопиться, если хотите получить компенсацию. – И снова Ирке: – Сейчас все принесут!

– Merci bien![19] – успела воскликнуть Ирка, но Гастон уже умчался.

– Сама не хочешь – о коте позаботься, – лентой просочившись между ног толпы, подтянулся кот. – Ты совсем обо мне не думаешь! Дома, между прочим, у меня была своя миска и трехразовое питание! А здесь я… как бомж! Считаешь, если я разумный, так меня можно не кормить? – Кот воззрился на нее возмущенно. Рядом появился один из парней Гастона с вазочками сливок на подносе, кот лихо прыгнул – и, ловко ухватив вазочку зубами за край, деловито потрусил прочь.

– Куда поволок?! – возмущенно завопила Ирка, но кот уже растворился в толпе.

– Сейчас принесу еще… – смущенно пробормотал парень Гастона, ошалело глядя на поднос – и, видно, чтоб хоть как-то оправдаться, ногой подвинул к Ирке ажурную скамью из стеклянных трубочек.

– Да ладно, нам и этого хватит, я не большой любитель сливок, – отмахнулся Богдан. Не обращая внимания на буравящую их взглядом менеджерицу, троица дружно хлопнулась поверх снующих внутри сиденья крохотных разноцветных рыбок. Девчонки взялись за сливки.

– Надо просто переодеться, – оглядывая свою все еще влажную форму, заключила Танька. – И тогда нас перестанут принимать за прислугу.

– Тебя – может быть, ты ж у нас графиня, – криво усмехнулась Ирка. – А я девочка из городской балки. Если бы у меня вдруг, по чистой случайности рождения, не оказалось чаклунской силы, сюда бы я попала разве что вон, – она кивнула на толпу, – с ирийскими гастарбайтерами.

– О, Танька, вот тебе еще одна идея! В Европе кризис, одного мира нашим заробитчанам скоро будет мало – пора осваивать второй! – ухмыльнулся Богдан. – «Легальная работа в Ирии! – завлекательным рекламным тоном начал он. – Высокая оплата гарантируется – если не съедят, конечно. Требуются…» А кстати, кто здесь требуется?

– Доберемся до Змеевых Пещер – узнаем, – явно задумалась Танька.

Ирка ответила ей тяжким вздохом.

– А-а, так вот с чего такая меланхолия! – сообразила Танька. – Признавайся, никакие девицы, вешающиеся на Айта, тут ни при чем! – и обвиняющим тоном припечатала: – Ты просто боишься ехать в Пещеры.

– Ну, боюсь, – призналась Ирка.

– Круто! Раньше я боялся, теперь вы трусите! – ухмыльнулся Богдан. – Спокойно, девчонки! Не так страшен Ирий, как его во всяких легендах малюют! На Торжище справились, на Источниках справились, и в Пещерах уж как-нибудь. Что такого особенного нам может сделать змееногая тетка?

– Хочу тебе напомнить, – едко начала Танька, – что эта змееногая тетка тут круче всех! Нам еще ни разу не случалось сталкиваться с существом настолько древним и настолько мощным! Ты хотя бы представляешь, какой у нее жизненный опыт – она таких, как мы, сотни видела! А если учесть, что их вообще-то двое древних и мощных – Табити и Симаргл, то…

– …то надо придумать что-нибудь новенькое, тогда никакой жизненный опыт им не поможет, – все с той же уверенной невозмутимостью парировал Богдан. – Сама говорила – стравить их! Симаргл и Табити не вместе против нас, а по отдельности: там, где змеи Табити пытаются Ирку убить, пауки Симаргла спасают, где звери Симаргла – похитить, там змеи отбивают… Вот пусть и дальше цапаются друг с другом, пока мы разберемся, что выгодно нам! К тому же и среди драконов у нас какие-никакие союзники наметились. Змеечки Дины – классные девчонки! – Он шкодливо покосился на Таньку, та только молча показала ему кулак.

Кажется, их путешествие по Ирию дало каждому то, в чем он нуждался: Богдану добавило уверенности, а с Таньки, наоборот, сбило спесь, заставив быть осторожной. А что оно дало самой Ирке – кроме сомнений?

– Сейчас мы друзья: Дина, ее змеицы… Айт… Как я вам иногда завидую! – вдруг выпалила она. – Вы с Богданом по-настоящему вместе – всегда! Во всем!

– Еще чего не хватало! Я ее на футбол с собой не возьму! Я с ним в косметический салон не пойду! – дружно выпалила эта парочка, но Ирка, как всегда, пропустила их возражения мимо ушей.

– Я и Айт… – продолжала она. – Мы были… вместе. Какое-то время. В моем мире мертвяков гоняли, в его мире к Алатырь-камню шли… А теперь это заканчивается! Когда мы доберемся до Змеевых Пещер, он будет Водным, сыном Матери-Владычицы, Великим драконом своего народа! А я – наднепрянской ведьмой! Мы такие… разные. И у нас… вполне могут оказаться… разные интересы.

И ведь не объяснишь, что только сейчас поняла – ее парень действительно дракон! Для нее Айт всегда был… парнем. Который умеет превращаться в дракона. Подумаешь, она сама то и дело когтями и крыльями обрастает. Но вот когда видишь, как твой парень ОТКУСЫВАЕТ голову другому дракону… это здорово способствует осознанию реальности. У Ирки у самой один змей на счету, хоть и называют ее здесь Хортицей-убийцей, но… в чем-то она понимала Танькину истерику «ах, он его убил!». Убил, как же! Загрыз!

Танька смотрела на нее так пристально, будто каждую мысль читала. Но спросила о другом:

– Ты все-таки хочешь помочь своему… помочь Симарглу?

– Не хочу, – решительно отрезала Ирка. – Не хочу папочкиных проблем, я еще после мамочкиных не очухалась! Но… – Ирка нахохлилась, как мокрый воробей. – Мы же едем в Пещеры разбираться, – несчастным тоном протянула она. – Мало ли, до чего мы… доразбираемся? Если для наднепрянских земель окажется хорошо одно, а для Ирия – совсем другое? И что же нам тогда делать? Что мне… делать? – Ирка стиснула кулаки. – Когда Табити с Симарглом сцепились, нас… по крайней мере меня, еще на свете не было! А мне теперь разгребай!

Танька вдруг фыркнула без всякого сочувствия:

– Думаешь, наднепрянская ведьма в этом отличается от просто ведьмы или просто неведьмы? Половину своих преимуществ и половину проблем тоже каждый человек… да мне кажется, и каждый змей наследует от папы с мамой! И никуда от этого не денешься, все равно от кого-нибудь приходится рождаться, не умеем мы пока что по весне от деревьев отпочковываться!

– Ты совершенно уверена, что папа-бревно лучше, чем папа – крылатый пес? – сосредоточенно поинтересовался Богдан.

– Уж точно лучше, чем потомственный алкоголик! – отрезала Танька. – А есть ведь люди, которым именно так в жизни не повезло.

Ирка с сомнением покачала головой:

– И что же теперь делать?

– У нас в распоряжении вся вторая половина, которую мы можем устраивать по своему желанию, – рассудительно ответила Танька.

– Это она к тому, чтоб ты кончала сопли жевать! Приедем в Пещеру, во всем разберемся – в том числе и в твоих суперсложных чувствах! – хмыкнул Богдан. – А потом и будем решать. Я этим змеям и сам не доверяю, но раз ехать все равно надо… Так чего дергаться раньше времени?

– И в кого вы у меня такие умные? – понемногу успокаиваясь, ответила Ирка.

– В пап с мамами! – дружно отрапортовала парочка.

– Госпожа ведьма? – Великий Воздушный вдруг материализовался из собственной стихии прямо перед их скамейкой. Был он хмур и озабочен. – Здесь у нас небольшой юридический казус, право же, ничего сложного, но необходимо ваше участие. Не соблаговолите ли проследовать со мной? – и он почтительно протянул Ирке руку.

– С удовольствием, Сайрус Хуракан! – Ирка подала ему руку и встала. – Мы ведь с вами заочно знакомы – попытка убийства предполагает знакомство с, так сказать, объектом…

– Как говорят в вашем мире: кто старое помянет, тому глаз вон! – с принужденной улыбкой ответил Воздушный.

– О, теперь вы хотите меня покалечить?

– Как можно, прекрасная госпожа! – укоризненно прошелестел в ответ Воздушный, ведя Ирку к берегу.

– Кто… кто она такая, эта девка?! – стискивая кулаки, вскричала всеми позабытая менеджерица. – Почему еще один Великий – это ж Великий Воздушный, верно? Мне так сказали… Почему он вокруг нее вьется, как портье в дубайском отеле вокруг вип-клиента?

– Вы еще здесь? – Гастон, следующий за Великим Воздушным во главе нагруженных вещами подручных, остановился. – Я же велел вам не надоедать гостям!

– Она никакая не гостья! Посмотрите на нее – обычная горничная, я сама ее нанимала! Так почему теперь ее под ручку провожают, а меня гонят вон?

– Mon petite fille,[20] ну кто же может знать причуды сильных мира сего… и того? – почти сочувственно вздохнул Гастон. – Не знаю, зачем ей понадобилось наниматься горничной, но знаю точно, что эта юная mademoiselle – ее высокопревосходительство наднепрянская ведьма. Со свитой.

– Ведьм не бывает, – только и смогла пробормотать менеджерица.

– В Ирии и впрямь не бывает, – согласился Гастон. – А вот в том мире, из которого мы с вами прибыли, очень даже бывают. И здесь, в Ирии, они – почетные гостьи. Весьма, весьма влиятельные барышни! А еще говорят – эта прелестная юная колдунья встречается с Великим Водным, – понизив голос, шепнул Гастон. – Не правда ли, пикантно? Charmant![21] – довольно захихикал он. – Будет о чем посплетничать с новыми посетителями! – И взмахом руки погнал своих подручных дальше, к берегу.

Менеджерица осталась стоять – очки у нее затуманились, словно там, под стеклами, закипали слезы:

– Ведьма! Влиятельная! С таким парнем… Ну почему одним все, а другим ничего?!

– Хочешь, чтоб змеи тебя убивали? – спросила оказавшаяся вдруг рядом Танька. На ней по-прежнему было платье горничной, но теперь менеджерица не рискнула бы ее одернуть – слишком жестким и властным было выражение Танькиного лица. Несчастная девушка только пролепетала:

– За что?

– За излишнюю влиятельность, – любезно пояснила Танька. – А чтоб черти в Пекло пытались затащить? А мертвяки сожрать? Нет? – она безнадежно махнула рукой. – Все ты врешь – не нужно тебе на самом деле Иркино «все»! Тебе хочется только ту часть, где ручки целуют, раскланиваются и вокруг суетятся.

– Чертей и мертвяков тоже не бывает, – только и смогла ответить менеджерица. – Как и ведьм.

– О! – многозначительно поднял палец Богдан. – Я давно подозревал, что реальностью ты быть не можешь – только моим кошмарным сном!

За что немедленно получил кулаком в бок. Менеджерице достался презрительный Танькин взгляд.

– Про свой родной мир ничего не знают, а туда же – по чужим шляются! – въедливо проворчала Танька. – Пошли уже, несуществующий воин кошмарных сновидений! – Танька протянула Богдану руку.

– Госпожа графиня-ведьма, ваше сиятельство… – ничуть не хуже Воздушного раскланялся он, и парочка чинно, рука в руке, направилась следом за Иркой. Менеджерица долго смотрела им вслед, а потом повернулась и печально побрела прочь.

Глава 28

Неприятности с котами

У берега мерно, будто громадный корабль, покачивался Черный Воин. Наскоро сколоченная надстройка, в которой они проделали долгий путь, исчезла, и оттого громадная черепаха казалась еще больше. Черный панцирь, будто собранный из сотни сверкающих щитов, вздымался над белыми водами плавающей горой. А на панцире, невесть каким способом укрепленные, трепетали флаги: с драконом на морской волне, с драконом среди языков пламени и с драконом, парящим внутри смерча. А еще флажки поменьше: с молнией, облаком, тучей и кровавым ливнем на фоне тусклой черноты. Шену, Тату и Фиме, переминающимся у воды, точно бедные драконьи родственники, флагов явно не полагалось. Ирка рука об руку с Воздушным спустились к берегу.

– Здесь у нас, изволите ли видеть, пленники и доказательства заговора, которые должны быть представлены в Змеевы Пещеры, – с деловитым видом указывая на запечатанные казаны, перечислял Воздушный. – Гивр-ямм, пленник Повелительницы Грозы, Сэрвару-ямм… Не знаю, как на это посмотрит Владычица, но сейчас он, без сомнения, пленник Великого Водного… – Он неодобрительно покосился на Айта, тот даже не обернулся, продолжая разглядывать реку.

Танька с жалостью глядела на клетку, слишком маленькую для крупной черной кошки. Кошка свернулась клубком, делая вид, что не замечает своих тюремщиков, и только зеленые огоньки, то и дело вспыхивающие в щелочках глаз, выдавали, что она преисполнена внимания. А в клетке… Танька невольно остановилась. У самой решетки стояла знакомая креманка со сливками от Гастона – даже несколько случайно уцелевших земляничин еще осталось! Танька торопливо огляделась… Иркин кот сидел спиной к клетке, обернув лапы хвостом, и всей фигурой демонстрировал, что он и знать не знает, откуда в клетке пленницы взялись сливки.

– Неужели поделился? Сливками? – запуская руку в густую шерсть у кота за ушами, шепнула Танька.

– Не иначе как что-то крупное в лесу издохло. Надеюсь, тот наглый Медведь. Или Лис, – пробурчал Богдан.

– Что я, сливок не ел? – подставляя под Танькины пальцы лобастую голову, муркнул кот. – Я цивилизованный кот, много повидавший…

– …и поедавший, – в тон подхватил Богдан.

– Не то что здешние – нищета, мря!

Танька покосилась на клетку. Глаза кошки вдруг широко распахнулись, засветившись двумя изумрудными огнями, и она пристально уставилась на Танькину руку, почесывающую у кота за ушами. Даже носом прижалась к прутьям. Коту надоели почесушки, и он отвел Танькину руку задней лапой. Изумрудные огни погасли, и кошка отстранилась от прутьев клетки – как Таньке показалось, разочарованно. А красивая котэ. Хоть и убийца. Неужели Иркин кот на нее запал? И все равно дрался? Все парни фанатики долга или только им с Иркой такие попадаются – хоть люди, хоть коты, хоть змеи?

– Требуется ваше решение относительно человеческих наемников с Торжища, завербованных Татльзвум Ка Рийо… – тем временем продолжал Великий Воздушный.

– Не докажете! – громко объявил Тат.

– Помолчите, Татльзвум Лун. – Воздушный был строг и авторитетен. – Вы на свободе только благодаря особым полномочиям, предъявленным Шен Мином, иначе вы бы тоже уже были законным пленником вашего младшего брата.

Тата перекосило. Ирка задумчиво посмотрела на Воздушного. А правильно Богдан сказал – гадючник. Воздушный этот… вроде змеи под камешком: молчит-молчит, а потом ка-ак тяпнет!

– Так вот, наемники… – продолжил Воздушный. – Они с ваших земель, и если вы даете нам позволение на их перевозку…

– Вот законник Шешов – а куда она, по-твоему, их денет? На руках таскать будет? – влез Великий Огненный.

– Все должно быть по закону… – не поворачиваясь к братьям, обронил Айт.

– Все должно быть по закону! – прозвучало словно гнусавое мяукающее эхо. К берегу спускались коты. Впереди неспешным шагом, лапа перед лапой, двигался Адельсод Эбони Бритиш, у его хвоста почтительно держалась белоснежная Бланш Девон Рекс, а следом колыхались серые, рыжие, персиковые распушенные хвосты! – Мы пришли требовать правосудия! – Черный кот остановился перед Айтом, вроде бы почтительно склонил голову, но вся его хвостатая фигура была преисполнена вызова.

Айт окинул кота долгим равнодушным взглядом, и… Ирка поняла, что ее змей в панике! То есть не ее, конечно, а просто… Да не важно! Физиономия невозмутимая, руки не дрожат, даже в глазах грозовой мрак, но… Никто не замечает, а вот она почему-то – может, по ушам, а может, по кончику носа! – отчетливо видит: он знает, зачем коты пришли, он этого ждал и боялся, и вот страхи его исполнились!

– И кто же обидел бедных котиков? – пренебрежительный тон Айта явно был рассчитан на то, что коты обидятся.

Но Адельсод Эбони лишь дрогнул усами, давая понять, что не поддастся на столь примитивную провокацию:

– Мы требуем казни пестророжденной твари, осмелившейся выдать себя за чистоцветного кота, а также поднять зуб и коготь на черновельможное котство!

– Чистоцветная дева Дару Корат Си-Сават виновна в покушении на Повелительницу Грозы и под подозрением в убийстве Великого Водного… – начал Айт.

– Да простит меня Великий Господин – но разве мы вступаемся за чистоцветную Дару? – вкрадчиво мявкнул черный кот. – Закон есть закон, убийцу змеев ждет змеиный суд. Но закон есть закон, и лапы осквернителя чистоты шкуры больше не должны топтать землю Ирия. Мы требуем смерти этого, – он с бесконечной брезгливостью ткнул кончиком хвоста в сторону Иркиного кота, – позора кошачьего рода!

– Этот кот спас жизнь Повелительнице Грозы! – гневно бросил Айт.

– Оууу, неужели такой большой драконице понадобилась помощь против маленькой кошечки – пусть даже черной? – Кот мстил за «бедных котиков». – Но даже если так – разве это отменяет закон? Пестророжденная тварь не смеет оказывать неповиновение чистоцветным, и уж тем паче не смеет касаться их своими грязными пестрыми лапами! Наказание – смерть! Или царствующие змеи вдруг перестали соблюдать законы подвластных им народов?

– Надо было просто расстрелять черную помоечную дрянь из автомата – и никаких претензий, – процедил Богдан.

На Богдана неприязненно покосилсь двое: Танька и Иркин кот. Адельсод Эбони просто взвыл:

– Не называть чистоцветную деву помоечной!

– Мне плевать, я не местный, меня ваши заморочки не касаются, – отрезал Богдан.

– Моего кота они тоже не касаются, – обмершая от всего происходящего Ирка очнулась. – Он кот ведьмы из мира людей!

– Я в этом сомневаюсь! – упрямо выставил черную ушастую башку Адельсод Эбони. – Мне известно, что в ваш мир он был отправлен Старшим Котом Ирусаном, а значит, он всего лишь ирийский пестророжденный!

– А откуда тебе это известно? – вкрадчиво спросила Ирка. – Чернохвостый общается с Ирусаном!

– А что в этом такого? – осторожно поинтересовался Воздушный.

– Ирусан служит Прикованному, – не отрывая тяжелого взгляда от черного кота, процедил Айт.

– Я действительно много чего пропустил, – вздохнул Воздушный.

– Может, не стоит, лапка? – тихонько мяукнула за хвостом черного его белая невеста.

Под жутким взглядом Айта Адельсод Эбони сжался в комок, припадая к земле… и страшным усилием заставил себя выпрямиться, распушить хвост и вскинуть лобастую голову:

– Я верен драконьему племени, на землях которого живет род Эбони Бритиш, но надеюсь, что и род драконов хранит верность своим подданным! Мы требуем смерти ничтожного пестрого создания, именующего себя котом ведьмы!

– Разбирательство невозможно без ее высокопревосходительства, а госпожа ведьма Хортица торопится в Змеевы Пещеры! – отрезал Айт.

– Пусть оставит здесь голову и хвост преступника – и мы ее не задерживаем!

– Тот, кого вы именуете преступником, поедет с нами! – рявкнула молчавшая до сих пор Дина. Ее свита стала аккуратно перемещаться к котам поближе. Торчащие над кошачьей толпой хвосты начали «опадать» один за другим, как срезанные колосья, – коты их поджимали, уж больно часто на них останавливался взгляд Лаумы.

– Закоуууун! – снова взвыл черный кот.

– Закон соблюден, – тяжело, словно удар волны в берег, припечатал Айт. – Обвинения выслушаны и приняты к сведению. Возражения нашей высокой гостьи госпожи ведьмы также выслушаны и признаны весомыми. Ситуация не может быть разрешена здесь и сейчас, а потому откладывается до более подробного разбирательства в Пещерах.

Иркин кот демонстративно фыркнул и двинулся к черепахе. Его распушенный, нагло-пестрый хвост проплыл у самой морды Эбони Бритиша. Черный кот проводил его безумными, налитыми яростью глазами, усы его встопорщились:

– Чистоцветная дева сидит в клетке, а эта тварь будет разгуливать на свободе?! В клетку его тоже! Нет, лапы связать! Хвост примотать! В намордник! В переноску! Мы требуем! – Коты подхватили ор своего предводителя. – И под охрану котов, чтоб не сбежал!

– Требования… справедливы. И соответствуют закону, – с трудом выдавил Айт.

Орущие коты ринулись к пестрому.

– А ну назад! – Ирка неприятно сгорбилась в боевой стойке, на кончиках пальцев проклюнулись когти. С двух сторон к ней немедленно метнулись Богдан и Танька.

– Всем стоять! – рык Великого Водного заставил замереть на месте. – Кто двинется, будет обвинен в неповиновении Великому и казнен на месте! Хвостом к Шешовой маме придавлю! – Он вдруг в один шаг оказался рядом с Иркой, сгреб ее в охапку и оттащил в сторону.

– Только не вздумай сейчас устроить драку! – встряхивая ее за плечи, прошипел он. – Даже посланнице другого мира такое не прощается – коты в своем праве! Так ты ничем своему коту не поможешь…

– Вообще-то я рассчитываю, что поможешь ты! – глядя на него прицельно прищуренными глазами, отчего в ее лице сильнее проступали восточные черты, процедила Ирка.

– Я помогаю! – рявкнул Айт. – Приказываю! – он возвысил голос. – Кот с пестрой шкурой, обвиненный черновельможным Адельсодом Эбони Бритиш в оскорблении, цена которого – смерть, едет с нами в Змеевы Пещеры под охраной… Слова.

– Кто поверит слову пестророжденного! У этих тварей нет чести, а значит, нет и слова!

– У этого наглого непочтительного пестрого кота в кончике когтя чести больше, чем у вас у всех! – вдруг гневно вскричала Дина. – Или вы думаете, он не знал, чем ему грозит нападение на чистоцветную? И все равно кинулся мне на помощь! И я, такая большая драконица, не стыжусь принять помощь от вот этого маленького котика! Он под моим крылом!

– Простите… он вообще-то не знал, – вдруг вмешалась Танька. – И ни на какую чистоцветную он даже не нападал. – Танька улыбнулась со скромным торжеством и напомнила: – Ну эта же ваша Дару покрасилась в пеструю! И откуда нашему коту знать, что она на самом деле чистоцветная убийца под маскировкой?

Ирка и Айт поглядели на Таньку почти влюбленно.

– Они были знакомы! – после мгновенного замешательства нашелся черный кот. – Этот ваш кот уже осквернял чистоцветную деву своими гнусными приставаниями. За что и был приговорен к смерти!

– Ой, можно подумать! – влез Богдан. – Да наш кот эту вашу кошку даже не вспоминал! Знаете, сколько у него в нашем мире всяких кошек было – и попушистей, между прочим!

Физиономия кота стала… странной. Будто у него честно украденная курица в глотке застряла. Он нервно покосился на клетку с черной кошкой…

– А смертного приговора никто не отменял! – завопил Адельсод Эбони. – Этого, как вы говорите, вашего кота даже судить не надо – просто казнить, и все!

– А можно я этого кошачьего законника просто пну? – вдруг предложила Мраченка. – Ну я же драконица, у нас тоже свои законы – мне за это ничего не будет, кроме порицания от моей Повелительницы.

– Штраф я за тебя сама заплачу, – кивнула Дина. Лаума одобрительно заворчала.

Черный кот невольно попятился, чуть не усевшись на собственную невесту.

– Правильно, девчонки, держитесь силовых методов – они самые надежные! – одобрил Богдан.

– Им, значит, можно драку устраивать? – слегка шалея от изысков ирийского правосудия, буркнула себе под нос Ирка.

– Решение Повелительницы Грозы… а также предложение Мраченки Грозовой Тучи будут приняты во внимание, – подвел итог Айт.

Эбони Бритиш попятился еще…

– Вскипятил это молоко, так хоть не отступай теперь! – прошипела Бланш, толкая его вперед.

– Однако чистоцветные имеют законное право не доверять пестророжденному, – продолжил Айт. – С другой стороны, пока не доказано, что этот кот знал об истинном цвете девы Дару, а также что на него, как на кота ведьмы и обитателя другого мира, вообще распространяются ирийские законы, Слово может дать его хозяйка, – и уставился на Ирку.

– Чего? – растерялась та.

– Слово давай, что кот не сбежит! – пихнула ее локтем Танька.

– И не подумаю! – возмутилась Ирка. – Я не собираюсь рисковать, чтоб эти кошачьи расисты… шкуристы… в общем, чтоб они до него добрались!

Черный кот торжествующе взвыл, его коты опять метнулись к пестрому.

– Вы надо мной издеваетесь?! – взревел Айт, снова сгреб Ирку в охапку и поволок в сторону.

– Прекрати меня таскать, я не чемодан! – вырываясь, процедила Ирка.

– Точно? А мозгов не больше! – по-простецки рявкнул Айт. Не иначе как у Богдана нахватался. Злая пенистая волна с грохотом разбилась о берег Молочной. Великий Водный пару мгновений помолчал, возвращая контроль над собой, и, тщательно сохраняя спокойствие, отчеканил: – Мы приедем в Пещеры. Мы докажем, что твой кот – теперь почтенный представитель другого мира и правила на него не распространяются… А не выйдет – просто отправим его обратно в твой мир! А если он сбежит, коты будут искать его, пока не найдут и не убьют!

– Так убей их раньше! – в ярости проорала Ирка.

– Но за что? – Айт аж отпрянул. – Они не нарушили никакого закона…

– Они убивают вас, змеев, и их за это не судят, а того, кто вас спасает, – того, значит, судят! Так может, не стоило вас и спасать? – выпалила ему в лицо Ирка.

– Может, и не стоило, – тихо ответил Айт.

Ирку вдруг дернули за рукав. Она отмахнулась, дернули снова… она посмотрела вниз и увидела сидящего у ее ноги кота.

– Дай ты это Слово, Ирка! Все равно я никуда не побегу, даже если в клетке придется ехать, – я тебя с этими змеями не оставлю. Вы ж тут ничего не знаете, без меня вас, наивных, жар-птицы загребут!

– А если эти… чистомордые попытаются тебя убить? – Ирка опустилась на корточки. – Я не могу так рисковать, Мак…

– Как… как ты меня назвала? – вдруг тихо муркнул кот.

– Ну, я подумала, что ты и правда похож на этого Макавити из «Cats». И на Манэко-нэко, счастливого кота… Вот и поучается – Мак! Ты… Ты что, расстроился? Если тебе не нравится, я не буду…

Но кот только отворачивался, пряча голову. Рядом раздался тихий смех. Ирка резко обернулась – и увидела, что они с котом разговаривают рядом с клеткой черной кошки-убийцы, бывшей котовой любви.

– У пестроцветных не бывает имен. Лишь рожденные в чистоте заслуживают имени и рода.

– Рождаетесь вы все одинаково – что я, не видела, как котята родятся? – отрезала Ирка. – А мой кот заслуживает самого лучшего имени! Хоть… Хуан-Педро-Мария-Гонсалес!

– Но ты ему имени тоже не дала, – иронично муркнула кошка.

– Потому что для меня он всегда был единственный кот, а не какой-то там номер шестнадцатый!

– Давай этим… шестнадцатым Слово – и едем в Пещеры! – вытирая лапой то ли усы, то ли глаза, муркнул кот. – Разве я могу расстаться с ведьмой, которая ценит меня по достоинству? Хотя лучше, конечно, эту высокую оценку выдавать в сметане. И от котлет я тоже не отказываюсь. И от курицы… И да, на Мака я согласен, – уже вставая, бросил кот. – Не надо Педров-Гонсалесов. – И направился к черепахе. И его пестрый хвост все-таки снова проплыл под носом у Адельсода Эбони, причем еще и издевательски покачивался. Черновельможный кот гневно зашипел, топорща усы.

– Пожалуй, не будет позором принять подношения от кота с именем, – с сомнением поглядев ему вслед, муркнула кошка Дару и… деликатно лизнула нетронутые прежде сливки. Зажмурилась от удовольствия и шустро заработала язычком. Адельсод Эбони яростно фыркнул и отвернулся.

– Кому тут я должна Слово дать? – глядя в землю, процедила Ирка таким тоном, что ни одно разумное существо это самое Слово брать бы не стало. Весь запас отчаянности Адельсода Эбони исчерпался, и черный кот благоразумно промолчал. Айт понял, что остался на переднем рубеже без всякой защиты, даже без хвостатого врага:

– Мне, наверное… – пробормотал он.

– Ну бери. Мой кот не сбежит и поедет с нами в Змеевы Пещеры – даю Слово. – Она отвернулась от Айта. – Я, пожалуй, на панцирь не полезу – полечу на швабре, – кивнула она Таньке.

– Черный Воин обидится, – холодно бросил Айт. – Езжай спокойно – полечу я. – И он прянул в небо, на лету меняя облик. Над Черным Воином завис серебристо-стальной дракон.

– А ведь я предупреждал, – зашебуршился у самого уха голос. Ирка стремительно обернулась – как это она позволила подобраться к себе так близко?! – и гневно уставилась в донельзя самодовольную физиономию Айта… нет, Тата. Старший драконий братец ухмыльнулся. – Больше всего братец Айт любит себя, Великого. Если ему придется выбирать между своим положением и… кем угодно – он обязательно предаст. И тебя тоже. А ты думала, ты какая-то особенная? – Он снова ухмыльнулся и зашагал к черепахе. Оглянулся через плечо: – Хвостец твоему коту, ведьма! Потому что закоууун! – на манер Эбони Бритиш провыл он и запрыгнул на черепашью лапу. Правда, та неожиданно сильно зашаталась у него под ногами, так что торжество было подпорчено, но равновесие Тат удержал и на панцирь взобрался. И послал Ирке еще одну торжествующую ухмылку.

Следом за ним, то оглядываясь на Ирку, то украдкой поглядывая наверх, на парящего в небесах дракона, потянулись остальные.

Эпилог

Свет молодого солнца

– Посмотрим еще, кому тут хвост оборвут… по самые уши. Пошли! – муркнул кот, отныне носящий имя Мак, и длинными прыжками промчался до головы гигантской черепахи, где и уселся. Черный Воин недовольства не выказал.

Ирка переглянулась с друзьями – и они пошли.

Черный Воин поднял увенчанную котом огромную голову, кинул на Ирку неожиданно острый и проницательный взгляд из-под морщинистых век…

Налетел ветер. Полотнища флагов на его панцире взвихрились. Точно живые, летели на них драконы, искрила молния, неслись облака и разливалось вокруг кровавое зарево заката. Воздух над панцирем затрепетал густым маревом… и выше всех остальных поднялся еще один флаг. С ярко-золотым солнцем, восходящим в совсем не похожих на ирийские холодных голубых небесах, и летящей на его фоне черной крылатой борзой.

Ирка смутилась, Богдан одобрительно присвистнул. Голова Черного Воина с шумом снова плюхнулась в воду, погружаясь по глаза.

Ирка мгновение еще помедлила… взбежала по подставленной Черным Воином лапе на самую верхушку панциря и сомкнула пальцы на древке. Новый порыв ветра подбросил пряди ее черных волос и развернул над головой флаг с крылатой борзой и солнцем. Серебряно-стальной дракон в небесах взмахнул крыльями раз, другой, третий… Волны Молочной вскипели вокруг черепашьего панциря, чуть не захлестывая ноги пассажирам, грохот драконьих крыльев стал невыносим, яростно взвыли вода и воздух… А потом низко висящее ирийское солнце полыхнуло яростно и жарко, совсем как солнце на флаге, заливая своим светом замерший в благоговении город и реку. На фоне этого неистового золотого сияния возник, словно вырезанный из черной бумаги, силуэт громадной черепахи под развевающимся флагом и девушки с летящими по ветру волосами – и исчез, будто истаяв в солнечных лучах.

Приложение

Змеи бывают разные: желтые, синие, красные…

Истории о змеях – самый распространенный сюжет в человеческой мифологии. Они есть везде: в Европе и в Азии, в Африке, Австралии, Латинской Америке. Страны и континенты могут быть отделены друг от друга высокими горами и беспредельными океанами, а африканские истории о змеях чуть ли не один в один похожи на славянские.

Зато сами легендарные змеи отличаются невероятным разнообразием. Для начала – serpens sapiens, змеи разумные. Самые крутые среди них – змеи крылатые, они же драконы (в древнейших азиатских эпосах их называют «танн» или «танин», в древней Европе – «каррог»). Внешний вид их в описаниях может разниться (вплоть до количества голов), но главные черты одинаковые: большой (очень большой), в чешуйчатой броне, пасть-крылья-хвост. На Земле драконы считаются не просто «местными», но и древнейшими жителями. У разных народов бытует предание о первой божественной паре – полулюдях-полузмеях (Тиамат и Апсу, Нюй-ва и Фу-си), создавших все: и землю, и воду, и небеса, и богов. Один из самых древних эпосов – аккадский «Энума элиш», II тыс. до н. э., рассказывает, что произошла ссора детей-богов со змееногим Отцом-Творцом. Тиамат, как всякая мать, за детей вступилась. А детки тем временем бац – и папу прибили. Тогда Тиамат, чтобы наказать богов, создала драконов. Первый из драконов – Кингу – стал ее новым мужем и соратником. Но битву они проиграли. Согласно легенде, бог Мардук лично прирезал маму, после чего наш мир остался во власти богов, которые создали людей, чтоб было кому им, богам, поклоняться. Но уцелевшие в битве драконы еще долго жили на земле.

В китайских легендах, тоже рассказывающих о великой битве богов, непосредственное участие в ней Нюй-ва не описывается, но ее змееногий супруг Фу-си после сотрясающих небеса сражений рядом с ней больше не появляется.

В славянских землях и Западной Европе дракона привыкли представлять огнедышащим, но если взять более древние легенды, то змей в них больше связан с водой. Например, жившие в подземной реке Накер в Эссексе, Англия, драконы озер (кроме знаменитого Лох-Несс, в Шотландии еще Лох-Ломон, Ллин-и-Гедер в Уэльсе, Лог-Трейни в Ирландии и др.) или французский дракон Белликадр, выныривающий из Роны и утаскивающий с берега женщин (в прислуги, поварихи, няньки драконятам… такой экономный способ добывать обслуживающий персонал). У главных «драконоведов» – китайцев (а также японцев, лаосцев, вьетнамцев) самыми многочисленными и крутыми так и остались водные драконы. Китайцы также описали разделение драконов по стихиям (надо сказать, разделение не очень четкое, в одном и том же змее могут сочетаться черты земляного и водного, водного и воздушного и т. д.). Китайцы выделяют драконов Лун (более крутых, драконов-духов покровителей природных явлений, императорских драконов и т. д.) и тех, что попроще, – драконов Мин. В чем между ними разница, внятно не говорят, разве что у Мин на лапах по четыре когтистых пальца, а у Лун – по пять. Но даже среди Лун самыми могучими были обладатели драконьей жемчужины, дающейся только в лапы драконов, обладающих неизмеримой магической силой. Существует история о драконьей жемчужине, не нашедшей достойного носителя после гибели своего дракона. Прошли сотни лет, и обыкновенный человеческий мальчишка отрыл потерянную жемчужину у себя на огороде – и оказался достоин ее. И он тоже стал драконом. Драконы, обладающие жемчужинами, правят остальными драконами.

Драконы – змеи состоятельные. Европейские драконы, как правило, обитали в пещерах, набитых золотом, китайские и японские – во дворцах под водой или в облаках. Драконы славянских легенд (русских, украинских, болгарских, сербских) с современной точки зрения самые продвинутые – описываются целые кузнечные и литейные производства, созданные крылатыми змеями в горных пещерах, а также принадлежащие драконам коневодческие и животноводческие хозяйства. Но поскольку работали там угнанные змеями рабы, то в конечном итоге приходил какой-нибудь Катигорошек или другой лишившийся родичей богатырь – и хана древнему производственному комплексу.

Крылатые змеи абсолютно бесстрашны, хитры, коварны, мстительны, мудры и ценят знания ничуть не меньше золота. В остальном их наклонности и характеры так же разнообразны, как и характеры людей. Они бывают равнодушны и заняты исключительно собственными делами, могут оказаться доброжелательны к людям (особенно немногие известные змеицы), а могут стать жестокими угнетателями. Заслужить их уважение сложно, но можно – в индийских, китайских и западноевропейских легендах известны случаи помощи и защиты, оказанной драконами мудрецам, праведникам, художникам и добрым правителям. Помощи несчастным беспомощным дурачкам, на которую так горазды другие сказочные персонажи, вроде Серого Волка или Бабы-яги, от дракона не дождешься. Отношения с героями у драконов тоже всегда были однозначными – если уж дело дошло до драки, то или герой везет домой башку дракона, или дракон сволакивает за ноги тушку героя. С принцессами тоже все просто – или жениться… или съесть. Например, водный дракон Цзяо-Лун любил жареных ласточек и… сырых девушек. Хотя другие драконы его не одобряли, правда, непонятно, за девушек или за ласточек.

Возможности превращения крылатых змеев в других существ упоминаются достаточно глухо и неточно. Змеицы могли превращаться даже в стадо скота и в предметы (колодец, дерево, церковь). Можно предположить, что этой способностью обладали и змеи и их превращения не ограничивались человеческим обликом: «…узришь змиев, сражающихся друг с другом в облике безобразных животных. Но в конце концов они все же оборотятся драконами, парящими в воздухе, а затем, когда будут вовсе измождены своим нещадным боем, свалятся наземь в виде двух симпатичных поросят» («Мобиногион»).[22]

Кроме крылатых существовала еще одна категория разумных змеев – змеи нелетающие, ползающие, известные под именем «ямм». Их внешний облик очень разнится, они бывают рогатые, бородатые, с лапками, с рудиментарными крылышками, иногда похожи на громадных рыб. Облик каждого ямм индивидуален, так же сильно разнятся и их способности и возможности: иногда они изрыгают огонь, иногда источают яд, могут воздействовать на воду, могут выдыхать что-то вроде отравляющих газов. Иногда они выполняют очень странные функции, например Муравьиный (Мурашковый) Гад заменяет королеву в муравейнике гигантских красных муравьев: он отдает муравьям приказы, а вот участвует ли как-то в процессе размножения, легенда не уточняет.

Змеи-ямм явно «пожиже» своих старших крылатых собратьев, например среди них встречаются и трусоватые, вроде водного Хэ-бо, боявшегося великого героя стрелка И. Именно ползающие змеи фигурируют в земных легендах как самые «проблемные» в отношениях с людьми. Они часто блокируют источники питьевой воды, требуя громадную дань, пожирают стада, а порой и целые города с жителями. Все истории о пловцах, проглоченных змеями в озерах Британии и Северной Европы, дают описание извивающейся в воде гигантской рептилии. Вероятно, ползающие ямм завидуют крылатым змеям, потому и добиваются власти и сокровищ, того, что крылатые имеют изначально. Однако существуют легенды, что такие змеи-рыбы могут при определенных условиях стать драконами.

Особняком стоят сэв (славянск. «сем») – двуногие змеи, или скорее двуногие ящерицы. Упоминаний о них немного, так что в человеческом мире они, вероятно, появлялись редко, но были существами, несомненно, разумными и к людям доброжелательными. Даже считались божествами домашнего очага – для них в печи сжигали кур, чтобы хранили дом и людей, в нем живущих.

Черепах наши предки также относили к змеям, причем к змеям самым крутым – в бою черепахи и дракона результат непредсказуем, ведь черепаха равна дракону по силе. Другое дело, что дракон существо активное, постоянно действующее, черепаха же философ и созерцатель, предпочитающий наблюдать за течением жизни. Поэтому черепаха Ао не сопротивлялась, когда змееногая Нюй-ва подперла ею небо, содрогающееся от битвы богов. В славянских землях культ черепахи – один из самых древних, чему свидетельствуют т. н. погребения черепах,[23] где нашли черепашьи панцири, символизирующие единство воды и земли и бессмертие (черепаха в панцире копит силы умерших животных). Кроме того, черепаха – еще и символ защитника. Хотя вроде бы когда-то были и агрессивные черепахи – они могли летать и отгрызали людям носы. Тогда их боги и придавили панцирями. Чтоб не летали и до носов не дотягивались.

Род змеев разнообразен, кроме четырех разумных «рас» – драконов, змеев-ямм, двуногих ящеров-сэв (сем) и черепах – существуют и змеи неразумные, как среди приматов есть люди и обезьяны. В древнейших европейских легендах фигурируют афанк – маленькие, очень яркие крылатые ящерки, считавшиеся на британских островах истинным бедствием, потому что они объедали хоть поля, хоть курятники. Правда, уже в немецких средневековых легендах рассказывается, что точно такие же мелкие крылатые ящерки жили в Гейдельберге и помогали местным жителям в их повседневных трудах. Вроде бы похожие создания, только уже не летающие, упоминаются в новгородских летописях: ящерки были чем-то вроде домашних животных. Но больше всего легенд европейских, азиатских, африканских рассказывают о разных видах змей: как ядовитых, так и душителей. Считалось, что стоит человеку отъехать от цивилизованных мест (каждый народ, естественно, считал цивилизованным только себя), как его уже подстерегают жуткие рептилии, отличающиеся от обычных кобр и гадюк внешним видом и весьма изощренными способами охоты.

Амфисбена – змея с двумя головами: одна где и положено быть голове, а вторая на хвосте. Не ползает, а сцепляется пастями и катится как колесо.

Геморрой – змея такая. Кусается очень болезненно, тело укушенного покрывается язвами, источающими кровавый гной.

Ламия – змея с собачьей головой.

Сцитала – змея, двигается очень медленно, но при этом такая красивая и завораживающая, что люди стоят и смотрят, как она подползает, пока она их не проглотит.

Морской змей – огромное создание, способное топить корабли. Голова больше похожа на конскую. Часто сбрасывает кожу – найти ее считается большой удачей, из нее получаются отличные лодки. Может жить и в реках, но с тех пор, как на реках стали строить мосты, а потом и плотины, морского змея там не видели.

Ирийский бестиарий

Разумные обитатели Ирия

Кроме змеев-правителей в Ирии обитают самые разные и непохожие друг на друга племена и отдельные (возможно, реликтовые) разумные создания, существующие в одном-двух экземплярах. Кто из них коренные обитатели Ирия, а кто перебрался сюда из других миров, уже не разберешь.

Племена:

Абраксасы – существа с петушиными головами, людским телом и змеиными хвостами вместо ног.

Аримфеи (аримтеи) – люди без головы. Лицо (глаза, нос, рот) у них расположено на груди. Ловкие, быстро двигаются, много суетятся.

Астемы – не имеют рта, питаются запахами, предпочитают запахи цветов, фруктов и жареного мяса. Очень тяжело переносят дурные запахи: считалось, что попавший на территорию военного лагеря астем сразу помрет.

Журавлиные люди – люди с длинной журавлиной шеей, ногами и клювами.

Зитироны – морские воины. Покрыты толстой чешуйчатой броней и имеют руки, похожие на человеческие, но каждый палец раздваивается на два, что помогает им ловко владеть оружием.

Конелюди:

Всем известные кентавры – лишь одно из племен многочисленных конелюдей. Существуют также:

Букентавры – человеческий торс на бычьем теле. Рогов не имеют.

Кентавры – человечий торс на конском теле.

Китоврасы – человеческий торс на ослином теле.

Коневрус – кентавр, но с рогом во лбу и поросячьими глазками.

Конеголовы – люди с конскими головами.

Коненоги – имеют человеческое тело и голову, но четыре конских ноги.

Конь Баярд – конь с раздвижной спиной, способный увезти кучу народу.

Конь Черный – конь, у которого вместо копыт человеческие ступни. Раз в сто лет может увезти севшего на него человека и заставить себе служить (судя по всему, эти сто лет человек не умирает).

Корнуты – люди с двумя конскими ногами, конскими хвостами и длинными рогами на голове.

Коты с пылающими очами, они же коты-чудовища – подстерегают одиноких путников вдоль дороги, наводят ужас пылающими глазищами и жуткими звуками. Никогда не нападают, самое приятное для них – когда жертва с воплями кидается бежать. Развлекаются они так!

Леволюди, они же макровиты, они же леонтокентавры – люди с львиной гривой и когтями, от пояса и ниже покрыты перьями. Очень высокие, не агрессивные. Первоначально предполагалось, что живут в Индии, но там не обнаружены.

Люди с ртом на голове – ничего особенного, люди как люди, разве что рот на макушке. Когда едят, засовывают еду под шапку. Да, еще говорят, у них глаза – на локтях.

Сыроеды – имеют одну ногу, одну руку, растущую из груди, и один глаз в треугольной глазнице. Низкорослые, кожа напоминает старую кору, лица похожи на вырезанную из коры маску. Предположительно имеют растительное происхождение. Цепляются друг за друга цепочкой и бегают так быстро, что от них почти невозможно удрать. Живут в норах под землей. Питаются разумными обитателями Ирия. По отдельности, скорее всего, разумом не обладают, только в коллективе. Огромное значение для них имеет бессменный вождь по имени Передовожа – в отличие от остальных сыроедов, у него растет борода и не только один глаз на лбу, но и два маленьких на затылке.

Скиаподы – люди, живущие вверх ногами, а волосы их, как корни, уходят в землю. Ступни большие, как зонтики, прикрывают скиаподов от дождя и солнца. Размножаются ногами.

Человеки – пришельцы из мира людей. Самая молодая и слабая раса Ирия, но их значение явно растет.

Энатокеты – «те, что спят на ушах». Имеют огромные уши, в которые заворачиваются. Очень сильные, отличные воины.

Отдельные (уникальные) разумные существа

Анакаим – великан с очень длинной «жирафьей» шеей. Когда-то были многочисленным народом, но практически уничтожили друг друга в постоянных схватках.

Зиз – мать всех птиц. Гигантская птица, чьи крылья могут закрыть солнце, спасая землю от его жара. Первоначально птенцы Зиз были такие же огромные, как и она сама, но когда они вылуплялись, разлетающаяся скорлупа их яиц уничтожала все живое. В модель были внесены изменения, и птенцы Зиз приняли современные размеры – от них и пошли все птицы. Больше Зиз яиц не несет и все свое время проводит в полете, редко присаживаясь на вершины скал или ветки самых высоких и крепких деревьев.

Зиня – она же Зиня-кровопийца или «Зиня, що батько з матерью зъила». Змееподобное существо, сожравшее собственных родителей. Питается человеческими девушками, которых заманивает на посиделки с угощением, и… угощается – рвет на части и ест. Судя по тому, что девушки на ее приглашения попадаются, может или менять облик, или обладает гипнотическими способностями, или это просто очень глупые девушки.

Золотая рыба, Мать рыб, Чудо-Юдо-Рыба-Кит, в западной мифологии более известная как Левиафан – громадная рыба, почти не плавает, находится на одном месте, иногда проплывающие мимо корабли принимают ее за остров. Во время нереста рыб опускается на дно, и все рыбы приплывают, чтоб потереться об нее, и только после этого приобретают возможность метать икру.

Оен, или Оаннес – одно из самых древних существ на Земле, произошедшее из первичного яйца. Наполовину человек, наполовину рыба, человеческая голова расположена под рыбьей, рыбий хвост заканчивается человеческими стопами, на которых он и перемещается по суше. Жил в окрестностях древнего Вавилона, потом исчез, возможно, эмигрировал в Ирий.

Стратим-птица – одна из первых, гигантских детей Зиз, Матери Птиц. Священная птица Стрибога, повелителя ветров. Живет на море, кладет яйца в волны, оттого новые Стратим и не появляются. История Стратим-птицы трагична – некогда она сражалась с наступающей на мир великой тьмой, но победа стоила ей разума и того, что называли «ее светом». Этот свет она сохранила лишь под правым крылом. С тех пор носится над морем, разбивая попадающиеся ей корабли.

Тараска – чудовище с шестью медвежьими ногами. Вроде бы нападало на людей, но под влиянием св. Марты поклялось отказаться от этого злого дела и жить с людьми в мире (значит, разумное было). Сдуру решило проводить святую до селения, чтоб не обидел никто, где местные селяне его немедленно убили – и плевать им было на данное святой слово и на ее попытки защитить чудище.

Животный и животно-растительный мир Ирия

Аспид – нечто вроде крупного крокодила с зубастым птичьим клювом и крыльями бабочки. Ночью эти крылья черные, а днем переливаются всеми цветами радуги. Убить его сталью очень сложно, зато можно уничтожить огнем. От звука труб впадает в истерику. Не любит садиться на землю, предпочитает камень или же любые возвышения, поэтому его естественная среда обитания – ирийские горы.

Баранец – растение-животное. Сведение о нем в Европе появились от купцов, путешествовавших на Восток. По их утверждению, баранец живет на берегах рек, имеет ноги-корни, которыми пытается перебирать, но они слишком тонкие и перепутанные, чтоб куда-то на них добраться, поэтому питается баранец тем, что растет поблизости. Его плоды похожи по вкусу, по некоторым сведениям, на ягнятину, по другим – на говядину. В доказательство существования баранца купцы предъявляли шапки, связанные из его шерсти.

Берныкли – существует дерево, которое по весне обвешивается плодами, похожими на крупные ракушки. Ракушки открываются, и из них вываливаются птенцы ярко-желтого цвета, чуть больше уток, но меньше гусей по размеру. Считалось, что берныклей можно есть в Великий пост, т. к. они не птицы, а фрукты, пока это не было запрещено специальной папской буллой. Путешественники утверждали, что дерево берныкли растет на Шетландских островах у побережья Шотландии, но поскольку там его не обнаружили, скорее всего берныклей добывали через имевшиеся на островах проходы в Ирий.

Водонта – зверь размером со слона и головой, похожей на конскую. Ну о-очень много мяса!

Вол морской – русалко-вол, т. е. существо, похожее на обычного земного вола, но с рыбьим хвостом для плавания. Рыбу не ест, а питается… рыболовами. Выслеживает по болтающемуся в воде крючку с червяком, выпрыгивает и скусывает прямо с берега. В Ирии все взаимосвязано, и если уж ты пристроился на бережке с удочкой, значит, вписался в местную экосистему, немедленно найдется тот, кто будет тебя есть. Вот уж где не назовешь рыбалку спокойным времяпрепровождением.

Гарафит – летающее создание, похожее на крупного червяка с крыльями. Каждый год его гнездо сжигает огонь с небес, в пепле этого гнезда рождаются маленькие гарафиты.

Гидроп – свирепый, очень сильный и невероятно быстрый тигр с рогами. Догонит, порвет, загрызет, так еще и забодает!

Гимантопода – коза со сросшимися ногами, не может передвигаться, выживает только на фермах.

Дасипус – внешне напоминает кролика, но значительно крупнее, иногда имеет шкуру с леопардовыми пятнами. Хищник, ядовитый, чтобы отравить дичь, ему достаточно один раз ее лизнуть – дальше следует слепота, а потом смерть.

Довгомуд (он же Пиндик, он же Дудик) – существо с человеческими руками, волосатым телом и похожей на волчью головой. Живет охотой и кражей репы с огородов. В общем, странная у него диета.

Еж морской – внешне похож на ежа, но живет в воде, когда сворачивается клубком, плавает на волнах, разворачивает иголки как плащ-крылья, и тогда его переносит ветер, совсем как семена растений. Может также прилипать к скалам или деревьям, поджидая нового порыва ветра.

Идроп – русалко-конь. Верхняя половина – коня, нижняя – рыбы, на нем очень быстро можно совершить морское путешествие, если он, конечно, согласится нести седока. Среди обитателей моря пользуется огромным уважением, путешествие на нем абсолютно безопасно.

Ихневмон – панцирная свинья. Живет по берегам рек, питается крокодилами. Прибивает крокодила копытами, потом засовывает бронированную башку крокодилу в пасть и выедает его изнутри. Может проесть крокодила насквозь.

Камфур – водоплавающая косуля с гусиными лапами. Питается рыбой, которую ловит на рога.

Козорыба – передняя часть как у козы, задняя – рыбья, с хвостом. В буквальном смысле и рыба и мясо.

Мушхуш – формой тела похож на лошадь, но с головой змеи (ящерицы), покрыт плотной чешуей, четыре когтистые лапы. Во лбу растет острый рог, которым мушхуши неплохо сражаются. Используются как верховые и тягловые животные.

Мышь ирийская – размером с кота, а по некоторым источникам – с козу. Устроена на манер матрешки – если открывает рот, изнутри выскакивает мышь поменьше, из той – еще меньше, и так далее – до настолько мелкой, что невозможно разглядеть. Первоначально предполагалось, что обитает в Индии, но там не обнаружена.

Муравьи-великаны – громадные муравьи. Будучи сами неразумными, могут выполнять простейшие работы – переноску тяжестей, строительство, потому что ими (вероятно, ментально) руководит Муравьиный Гад (см. Змеи), заменяющий им королеву.

Пауки – от их укуса люди или начинают бешено безостановочно хохотать и умирают со смеху или так же рыдают до смерти. Местом жительства первоначально называют Албанию, только следует помнить, что древняя Албания не Албания, а вовсе даже Азербайджан. Ни в Албании, ни в Азербайджане подобных пауков не нашли, вероятно, проникали к нам из Ирия.

Птички-с-дерева, они же вултанки – заводятся на деревьях, выделяющих клейкий сок. Из слипшегося комка сока, обросшего корой, выводится существо, напоминающее червяка в перьях. Если, вылезая из клейкого гнезда, его подхватит ветер – будет летать, если упадает в воду – станет водоплавающим.

Рыба двухголовая – просто рыба с двумя головами.

Рыба однобокая, или богородичная – по легенде, Богородица ела рыбу, когда ей сказали, что ее сын воскрес. Она не поверила, заплакала и сказала: «Мой сын воскреснет, когда эта рыба оживет». Объеденная с одной стороны, рыбка ожила и булькнула в воду, с тех пор и водятся такие «односторонние» рыбки.

Рыба янтарная – рыба, у которой вместо икры – янтарь.

Скилла (сцилла) – существо, напоминающее собаку, но имеющее двенадцать ног, шесть шей с шестью головами и в каждой пасти – три ряда зубов.

Малый травник Ирки Хортицы

Аир (татарское зелье) – очищает воду. Защищает ее от зла. Крест, выложенный из аира, любистка и мяты, является сильнейшим оберегом.

Аконит – охраняет от болезней, несчастий и всякого зла.

Барвинок – его высаживают на могилах и кладут в колыбель новорожденного. Крестообразные вечнозеленые листья барвинка создают связь рода: еще не рожденных, только что рожденных, взрослых и уже умерших. Сильнейший оберег против любой нечисти и ведьм и одновременно компонент для самых злобных чар, например для порчи на смерть. Такое вот растение – символ мироздания, содержащий в себе все – жизнь и смерть, добро и зло.

Дурман-трава – она же «трава дураков». Притупляет сознание, парализует волю. Знахари использовали ее как обезболивающее, а волхвы – для получения пророческих видений.

Дягиль – его корни оберегают от чар, охраняют в дороге. Чтобы очиститься от бед и неудач старого года, на Новый год надо кинуть в огонь связку сухих стеблей дягиля.

Евшан-трава – загадочное растение из половецких степей. Известно только его воздействие – оно восстанавливало память, заставляло вспомнить даже то, что человек видел или слышал в раннем детстве.

Ковыль – «усики» ковыля защищают от мелкой нечисти, в букетиках с другими сухими травами крепится как оберег на окна и двери.

Конопля – одновременно символ предательства и плодородия. В конопле купают новорожденных (только в конопле с семенами, иначе ребенок станет бесплодным) и обсыпают конопляным семенем корову, чтоб она давала больше молока и чтоб ее не могла сдоить ведьма.

Крапива – сильный оберег от любой злой силы, хотя в первую очередь защищает от русалок. На Купалу бросают в воду перед купанием. Одновременно может служить для связи с «чужим» миром и его существами. Чтобы вызвать дождь, секут крапиву.

Кровавник (деревий) – древнейшее кровоостанавливающее. Свежий сок растения помогает от болей в желудке, отваром лечили кашель и болезни легких.

Лапчатка – после ее настоя тянет поговорить, поделиться сокровенным.

Лопух – сорванный на Купалу охраняет от злых духов и болезней.

Любисток – вызывает любовь, особенно тот, что собран на Купалу. «Фиксирует» внимание парней на девушке. Купание в настое любистка улучшает кожу. Парень, целующий девушку, что купалась в любистке, получает защиту как от оберега.

Мята – оберег для ребенка и его здоровья.

Нечуй-ветер – охраняет от водной стихии, отгоняет от парня другую девушку, с помощью этой травы можно останавливать ветер и становиться невидимым. Найти его можно только в новогоднюю ночь, и сделать это может только ведьма или слепой.

Папоротник (он же Перунов огнецвет и волчья трава) – причаровывает парней. Цветет в ночь на Ивана Купалу, цвет папоротника открывает клады.

Петрушка – оберегает от мавок и русалок на Русалии.

Полынь (чернобыль) – тоже оберегает от мавок и русалок, но одновременно является и травой забытья, отнимающей память, а также символом горечи жизни.

Разрыв-трава – разрывает любой металл в клочья, открывает замки. Если бросить ее в кузнечный горн, он погаснет. Найти разрыв-траву можно или с помощью черепахи, которые ее чуют, или косить луг на Купалу: как коса обо что-то сломается – значит, нашел. При себе необходимо иметь плакун-траву и папоротник.

Терлич-трава – растет только в Киеве на Лысой горе в ночь на Купалу. Ее сок служит основой для терлич-зелья для полетов. Взять его могут только ведьмы, и только если имеют при себе плакун-траву. Черти его боятся. А еще компрессы из него сводят морщины.

Хмель – один из символов змея и мужской силы: отваги в бою, разума и мужской привлекательности.

Чертополох (будяк, дидовник) – посвящен Перуну. Что лук, что ружье, натертые чертополохом, стреляют без промаха. Отгоняет чертей. Может сдержать девичью любовь и тоску по умершему.

Малая книга заклятий Ирки Хортицы

Все заклятия подлинные.

За результаты их применения авторы книги ответственности не несут.

Заговор на затворение крови

Кровь не вода, червона руда, обратно воротись, в жилах затворись, моим прошением, Божьим соизволением. Во веки веков, аминь! (Накладывая заклятие, нужно либо зажать рану большим пальцем руки, либо задуть ее. Заклятие по сей день широко используется народными целителями.)

Поисковое заклятие (с использованием зеркала)

Зоря в моря пыталы, на скляний гори роздывлялы, свитлого пана/свитлую пани (имя разыскиваемого человека) выклыкалы. Чыи ж то дворы на скляний гори? Гой ж то дворы свитлого пана/свитлий пани (имя). Пан/пани на тих дворах гуляе, гостей не чекае, та гости все одно прийдуть, доки их не проженуть.

Наведение порчи через вынутый след

Я верчу и бью стрелу не в глину. Лише, в голову з-пид головы, з-пид очей в очи, в нис з-пид ниса, в лице з-пид лица, в ухо з-пид уха, в шию з-пид шии, в гортанку з-пид гортанкы, в груди з-пид грудей, в сердце з-пид сердця, в калюхи з-пид калюхив, в стыдесять сим суставок и живок, в руки и ноги и в мочевик. Там зиставай, того чоловика/жинку (имя) мучь та скинай, кости лупай, век коротай! Я тоби прыказую, я тоби наказую!

Заговор на отворение замков

Ключи дистану з моря-окияну: на тридевять замкив – тридесять ключив. Кров ведьмача потэче – хлад-зализо попэче.

Заговор на выявление и нейтрализацию ведьмы

На выгоне огонь горыть, у нашей видьмы живит болыть. На выгоне огонь тухнэ, у нашей видьмы живит пухнэ.

Заклятие от сглаза

Силь тоби, та перчина, та болячка промиж очима!

(Произносится вслед человеку, которого подозревают в сглазе. При этом нужно сыпануть горсть соли и показать в спину дулю. Суеверные матери защищают таким образом своих младенцев.)

Заговор на воду (просьба о помощи)

Водичко, йорданичко! Вмываеш лугы, берегы, кориння, биле каминня. Врятуй/допоможи цьому крещеному/крещений, чисто вченому/вчений, вид гниву, ненавысти, и вид усякого лиха!

Защитное заклятие

Коло нашего двора калынкова гора, осиновый кил, огненна вода. Нежить видбивае, нелюдь не пускае, черну ворожбу прочь видсылае.

«Накликивание» врага

Ни клятого, ни мятого, кличу ворога заклятого. На (имя, характеристика человека, чьего врага накликивают) сторонушку, на (имя) головушку!

Заговор на землю (просьба о помощи)

Земля святая, що на соби людей тримае, зло не пускае, собой покрывае, в себе запирае, бо та Земля есть наша мама, шануемо Землю святу и цилуемо Землю святу!

Заклятие, оживляющее голема

Емет. Шем. Шанти, шанти, дахат, дахат!

(Каббала)

Приговорка на садово-огородные культуры

До земли приймайся, корнями чипляйся, в рост зачинайся!

Заклятие на получение информации от предметов

Подвиренько мое красно вметено,

На подвиреньку свитленька стоить,

В тий свитлоньци тысови столы,

А по тих столах гарни речи лежать,

А ти речи майстер робив,

А ти речи господарю служылы,

Господаря доглядалы, за господарем пидглядалы.

Ричь добра, ричь гарна,

Все мени розкажи,

Про господаря розповисы,

Що я хочу знаты, що я маю чуты.

Заговор на раскрытие тайных страхов

Не гадано – та побачено, не бажано – та отрымано. Не пысано – але ж чытано. Приглядайся, роздывляйся, чого сам боишься – жахайся…

(Собственная импровизация Ирки Хортицы)

Пожелания на дорогу

Единственными реальными пожеланиями, гарантирующими путнику спокойное и счастливое путешествие, являются прямые пожелания «Доброй дороги» и «Счастливой дороги». Пожелание «Скатертью дорога» предполагает дорогу ненадежную, вероятно, без возможности вернуться. «Зеркалом дорога» – дорогу скользкую, на которой путник вполне может встретиться с самим собой. Ну а «Кольцом дорога» сулит обязательное возвращение, причем цели пути, скорее всего, достичь не удастся.

Сонное заклятие

Ой ходыть Сон по улонци, в билесенький кошулонци

Слоняеться, тыняеться,

Господиньки питаеться:

А де хата теплесенька и дитина малесенька?

Туды пиду ночуваты и дытыну колысаты.

А в нас хата тепленькая и дытына малесенька.

Ходи до нас ночуваты и дытыну колысаты.

Ходи, Сонку, в колисочку, приспи нашу дытыночку!

При некоторых изменениях:

Ой ходыть Сон по улонци, в билесенький кошулонци

Слоняеться, тыняеться

До памъяти торкается.

Ходи, Сонку, в колисонку, прыспы нашу дытынонку,

Хай спыть, не трындыть, що бачыла – забудыть,

Що помъятае – за сон мае.

Может быть использовано для того, чтоб человек, переживший некие невероятные события (например, полет ведьм или явление оборотня), посчитал свои воспоминания сном.

Специализированный заговор на поиск тайных комнат и проходов в строительных сооружениях без разрушения последних

Рекомендуется ремонтникам, археологам, саперам и т. д.

Цеглина до цеглини – стоить будована мурына.

А хто той мур складав, хто його будував – того

и влада.

Володарю своєму пидкоряйся, будивнику

видкликайся.

Секрети видкрывай, що сховала – вывертай!

Таемниць не ховай, все що маешь – виддавай!

Муры-стины, схованки та лази,

видкривайтесь вси одразу!

Хто секрети нам видкрыв, повернувся, став, як был!

(Собственная импровизация Ирки Хортицы)

Защитное заклятие, основанное на призыве к охранительным силам солнечного света и огня

Солнышко-Сварог, злым теням порог! Огнь Сварожич, поможи, зла тенета розвьяжи!

Охоронный заговор

Нижеследующий заговор может быть применен как: (1) охранный – для сохранения от нападения злых сил; (2) заговор на заточение (в помещении, в предмете или в облике), в зависимости от того, какие чувства вкладывает в свое Слово тот, кто кладет заговор, и от того, как – посолонь (на благо) или противусолонь (на зло) – он обходит объект наложения заговора.

Запрягаю я коней-медведей, ужакою взнуздаю, гадюкою поганяю, (1) од (имя) зло одвертаю/ (2) там-то и там-то (место, предмет, облик) навики залышаю. А хто все це зможе съесть, той крещеного (крещену) молодого князя/молоду княгиню (имя) (1) съест/ (2) ослобонит».

Заговор на изгнание врага

Три рички текуть: водяна, пивна та смоляна… Водяна догоняе, пивна научае, смоляна прочь видсылае! (Импровизация Таньки на основе колядки на добро в жизни «Как в костеле новом, незрубленном три оконечка сияють: в первом оконце – ясное Солнце, во втором оконце – ясен Месяц, в третьем оконце – ясные Зореньки. Солнце захищае, Месяц научае, ясны Зореньки добро посылають».)

Заговор на воду

Водыця, чиста крыныця! Ты очищаешься, ты освящаешься, ты приспоряешься. З вод, з гор, з могил, з усяких украин ты прибываешь, людям допомогаешь. Капай та брызжи, крещений (имя) допоможи!

Заговор Диделя-птицелова

Як пташине пирьечко – до ситочки, так и пташечка – до клиточки. Як в мене робыться, так скризь диеться, птицелов пташку пиймав, та за граты заховав!

Заклятие разделения смертных врагов

Доселе дойдешь, не перейдешь, и здесь предел надменным водам твоим (Библия).

Заклятие выявления истинного облика

Зайка, зайка, побежи, нам всю правду покажи, хто здесь хто, та хто здесь есть – облик верный виден весь.

(Современный заговор, обычно рекомендуется девушкам, желающим разобраться, что представляет собой их парень. Сложность – обязательно нужно блеснуть парню в глаза отраженным от зеркала солнечным лучом.)

Заклятие Бабы-яги

А кто заиграется, тот в игре останется,

Длится – не кончается, на круг возвращается,

На волю не пускает – в себе замыкает,

Время истечет, как три дня минет —

до конца не дойдете, буйны головы складете!

Заклятие «скачок дороги»

Придает любому коню свойства внедорожника. Увеличивает силу, скорость, способность проходить самые тяжелые трассы. В XIX в. часто использовалось на скачках.

Кфицас адерех.

(Каббала)

Призвание тумана

Будь ласков и загости, у мене си разгости, кланяюся тебе и всей твоей силе – з громами и громовенятами, тучами и тученятами, з сирыми лавками, з сирыми ключима, з сирыми конима, з подвийными мешками. Хмару напускай, мглу-туман вытряхай – на камьяни муры, на зелени кучугуры та на цыганськи бздуры!

Отсылающая приговорка

Ветры-ветрюки, Стрибога внуки – а ну дуй отсюда!

Заговор на упокоение мертвецов и бродячих духов (на упырей не действует)

Прах до праху, смерть до смерти, кров стигла до земли, повертайтесь, де булы!

Приговорка при зажигании субитки, дающей свет грешным душам в ночь на Ивана Купалу

В ночь на Купалу зилля копала, зилля копала – гилля палила, субитка палала – гришным душам шлях озаряла.

Заклятие дальновидения

Видкрываю викно за тридевьяту гору, в камьяному мури, на мальовани столы, на зелени подушкы. Нехай очи мои бачуть, нехай вуха мои чують.

Заклятие неподвижности (действует, только когда объект заклятия находится внутри заклинательного ромба)

Стой – не шевелись, ногой-рукой не ворухнись, ни гласа тебе, ни воздыхания, ни ресниц колыхания, есть вход – нет выхода ни конному – ни пешему, ни человеку – ни лешему, ни ведьме – ни оборотню, ани зверю волохатому – ани птицу крылатому, ни живому, ни мертвому.

Заклятие на призыв/отворачивание дождя

Тучи, Тучи, красные девицы!

Батько Буривнык да тятько Громовик!

Прошу вас до нас на вечерю!

З боярами, дружками та сватами,

З дудочниками та скрипалями,

З дитями та внуками,

Со всеми молоньями та дощами,

Бурями та громами!

С железными конями, железными уздами,

железными стременами

Вам дорогу даю

на тридевяту гору (при отворачивании дождя)

в нашу землю (при закликании).

Там меш гуляти-буяти,

Там меш си веселити, пите пити,

Идить, бежить, стрелы свои несить,

Повертай на леса, на озера, на моря,

Де твоя двирня!

Заклятие на изгнание болезни (запрещено к использованию по международному соглашению с африканскими шаманами)

Тут тебе не стоять, червоной крови не томить, людского сердца не нудить: ани батькови, ани матери, ани хлопцу, ани дивчине. Я тебя вымовляю, я тебя вышепчую, чтоб ты не была ни в руках, ни в ногах, ни в голове. Иди себе тихенько и легенько, з хаты – з дымом, а со двора – з витром. Вы, леса-лесища, боры-борища, занесите ту хворобу на болота и сухие леса, на быстрые воды, на страшного зверя и на дикого негра, пусть идет себе далеко, куда люди не ходят, и куры не пьют, и скотина не ревет.

Заклятие на воссоединение души с телом (может быть использовано какдля возвращения заблудившейся души в родное тело, так и для воссоединения бестелесной души с мертвым или никогда не жившим телом)

Душа, душа, де ти бродила? Де б ни була – ступай до тила. До (таких-то – характеристика) очей, до … костей, до … ног, до … рук.

Заклятие магической имплантации, внедрения чужеродного органа/предмета в тело (возможно только для сильной ведьмы на высоком уровне эмоционального напряжения)

Мертвый чи живий, свий чи чужий, справжний або вигаданый – по слову моему розсипься та розвийся, витром буйным завийся! Волей моей та силой моей – сливайся та еднайся, до иншои плоти вплетайся!

Заклятие на «пытание доли» – вопрошание судьбы (заклинательница стоит на перекрестке дорог или сидит верхом на воротах, наличие кастрюли с борщом или кашей для «кормления» доли обязательно)

Доля-доля! Иды до мэнэ вечеряты!

Заклятие приворотной воды

На синему мори, на широкому доли, на чужому простори,

Лютый змей живе, хвостом воду бье.

Змию-змию, тэбэ кличу, воду зычу!

Вода, вода, не будь мени ворогом,

а будь мени соколом, щоб була я для парней

красивишаю, всех девчат милишею!

(Вода набирается на стыке трех источников и должна быть пропущена меж двух огней. Используется для умывания или подливается объекту приворота в питье.)

Заговор на затворение крови

Ишла черна дивка з черными ведрами по черну воду. Ведра качнулись – вода разлилася. У рабы Божьей (имя) кровь унялася, рана зажилася.

Заговор на призвание домового

Домовой-домовой, выходи играть со мной! Дам тебе молока, хлебца и кренделька, сладкую ватрушку, сдобную пампушку.

Заклятие на обнаружение затаившегося врага (собственное сочинение Оксаны Тарасовны)

1. Луна-сестра серебром востра.

Лунный свет – лунный меч от нежданных,

страшных встреч.

Тихий звон, льдинки хруст, черный ворон,

звонкий топот…

На костре серебра покажись, смерть врага!

2. (Имя) лисы злякалась, в крапиву заховалась, бороною вкрылась, щоб не пожалилась. Кури, гуси, голубята, стари бабки та девчата – близко-близко страшный лис. Кого поймает – того зъист!

(Иногда используется как считалка в жмурках.)

Заговор на наведение прыщей

Яка Фенька – таки и вытребеньки.

Яка (имя) – таки и подружки.

Розуму як у козы,

А всей тилькы и красы, що прыщавые носы.

Заговор на «связывание» противника

Шел долговяз, в земле завяз, утекай – не утечешь, догоняй – не доженешь, стоит колодой посреди огорода.

Заклятие на приманивание змея

Не летай, ящер, в гориховом мисти

Май соби дивку, як перепилку.

Якщо маэш – соби забираешь,

Як не ймеш – зараз помреш!

Завтра поранку сховаем у ямку.

Пирогив напечем, ящера помьянем.

Ящере – не соромайся, дивчине поклоняйся,

Чи старий, чи малий, чи мени – молодий!

(Одно из самых странных заклятий, вероятно, относящееся ко временам, когда змеи похищали девиц. Создается впечатление, что произносящая его девица совсем не против, чтоб ее похитили.)

Заклятие на возвращение истинного облика (неведьмами может использоваться как считалка)

Тикав заяц через мист, довги вуха, куцый хвист. А ты дали не тикай, рахуваты починай. Раз, два, три – выйде ты!

Заклятие, унимающее ветер

Витер-витрюк, Стрибогов внук, иды ж ты, небоже,

Туди, де свиту край, звидси улетай.

Иды соби звидси подали та до краю свиту.

Стань там та дмухай до суду-вику!

Заговор от змеиного яда

Гад Яков, гадзина Яковица! Гад, гад! Возьми свой яд. А не возьмишь свого яду, я пиду до Киян-моря, на Кияни-мори ляжить латырь-каминь, з латыря-камня возьму огню, с питуна крови, пожгу вси мхи, вси болоты, вси крутыи береги – не буде вам ани пристанища, ани прибежища! Заговариваю я Арину, Марину, Катрину, Магдалену, Голубею, Авдокею, Шкурлупею, Настасею. Змея-веретеница, уними свою войску, пухлину и ярость, и жарость. Не унимешь ты – я униму, на корабель тебя, змию-гадину, посаджу, на сине моря зпущу. Як униметься буря-хвыля, розибьеться той корабель. Я корабель соберу, зализными гвоздям собью, на вас, змей-червей, нашлю! Ты, водица-царица, обмывала крутые бережки и жовтые пески, обмый раба божьего Андрея – тебе на синим мори слава! Слово мое крепко, во веки веков, аминь!

Призыв вихря-котолупа, создателя смерчей

Вихор-вихор, котолуп!

Одному – багато,

двом – тесно,

а трем – и зовсим невместно!

Щоб тэбэ вихрями та бурями вынйсло!

Приговорка на вареники

Варенички-мученички, бока вам сыром набивали, маслом заливали, в кипятке варили – щоб добри люды сыты были! Усим на гарну Масляну, та на Велесов день, на захист та порятунок, щасливе життя та добре здоровья!

Заклятие «кривого танца», ограждающее от змея (против змеиц не действует, сопровождается хороводом-змейкой)

А в кривого танцю я,

Та не выведу конца,

Треба його выводить, выводить,

Конца-ладу знаходыть!

Треба танец вéсты,

Мов веночок плéсты

Ой, веду-веду, та й не выведу!

Ой, плету-плету, та не выплету!

Я веночок свий плела,

Ще учора з вечора

Повисыла його, та його

На золотом килочку

На шовковому шнурочку

Моя маты шла, маты шла,

Мий венок знайшла та знайшла.

Та нелюбому дала!

Ой, якбы я знала,

Я б його порвала

Та у грязь втоптала!

Червонымы чобитками

Золотыми подковками.

Заговор на изгнание чертей

Встану я, раба Божия (имя), благославясь, да пойду, перекрестясь. Из избы в сени, из сеней в двери, от дверей через порог, со двора воротами. Из ворот – на восток, на восточну сторону. На восточной стороне быстрая река, а за быстрой рекой – зеленые поля, за зелеными полями – темный лес.

На восточной стороне Божия Матерь идет, а навстречу ей ополох да переполох, все нечистые духи.

Говорила Божья Матерь нечистым духам: «Ой, еси, ополох, переполох, нечистые духи, пойдите от раба Божьего (имя) из избы дымом, из трубы ветром, с улицы под мосток, с чистого поля под листок, в темном лесу под смолистый пень. Не пойдете добром, не послушаете – пошлю на вас Касияна Святого. Будет закаливать, будет начищать, отдыху не давать. Будет выжимать, будет выжигать, пощады не знать. Будет доглядывать, будет выведовать, милости не ведывать».

Будьте мои слова крепки и лепки, крепче булатного оклада, острее вострого ножа.

Отныне и во веки веков. Аминь.

Заговор Балды («Сказка о попе и работнике его Балде» – «стал веревку крутить/Да конец ее в море мочить»). На самом деле применялся для ограждения водоемов, в которых завелась нечисть. Может использоваться и на суше.

Веревку вью, землю чешу, воду морщу – всех чертей-нечисть, нежить-нелюдь в узел кручу. Будет вас чертей корчить-плющить, как горох лущить! Нет входу-выходу-проходу, всяко зло прочь от ворот, через огород – вон!

Защитный заговор

На окияне – синем море остров, на том на острове камень, на том камне собор стоит, в том соборе престол блещит. За тем престолом орел-батюшка Владимир, Илья-Муромец и мать Пресвятая Богородица. Пришла я к вам просить и умолить от колотья, от ломотья, от нытья, от приворота-присказа и от дикого глаза, от водяного, лесного, от черта-лешего и от всякого их приспешего, от девки-простоволоски, от ведьмы, от мужика-колдуна и от всякого зла земного и чужого, защитите меня, рабу Божию (имя).

Заклятия исцеления и защиты (в сочетании с солью, на которую уходит боль и болезни)

Боже Свароже! Захисти и збережи,

Силами вогняними, силами водяними

Народженного Онука Дажбожого (имя)

У дорози, у роботи, у любови!

Вид усякого горя, мук,

Страждань, бидувань.

Вид усяких клопотив, скорботив,

Вид ножив та мечив,

Мимоходив та переходив,

Вид усяких лякив, перелякив,

Хвороб та злотворних витрив!

Соль трижды сыпать на огонь, приговаривая:

«Силь перегоряе, Печь Свята перепикае,

народженного, освяченного,

(имя) нареченого всяка хвороба минае!»

Погодная приговорка на растопление льда (используется грамотными дворниками)

Соль вверх – лед лежит, соль вниз – лед побежит.

Погодные заговоры, на которых Ирка Хортица выбралась из болота

Заговор от мороза

Батька-морозец, маты-завирюха,

Мэнэ не замай, не ломай,

Не режь, не коли, не ломи, не замети,

На сон с морозу не поклади.

Яр будь не до меня, не до мого коня,

Аминь.

Иду своей дорогой,

Горе, меня не трогай.

Не пропаду, в спешке не упаду.

Як лед вугли холодыть,

Так витерець жару студыть!

Приговорка, чтоб не упасть на льду

Приговорка от жары

Защитный заговор от чертей и их пакостей

Чур тебя, Пек тебя, черт наслал, черт прибрал, к себе обратно забрал…

Заклинания на изгнание холода и призвание тепла

Ветер-суховей, воздух обогрей, нас теплом овей. Холод-стужу убери, тепло на волю отпусти, жарким сделай день и теплым утро, в погоде помоги, теплые дни надолго закрепи.

Заговор на затворение крови

Було соби красне море. Йхав чоловик красным возом, красными волами, красни колеса, красне ярмо, красна вийя, красни прытыки, красне море рубати, хрещеному, народженному, молитвенному (имя) кров замовляти.

Заговоры на запирание опасных существ (духов, чертей и т. д.) в замкнутом помещении (чем меньше объем, тем выше вероятность удержать духа. Наиболее распространены сундуки, шкатулки, табакерки, глиняные бутылки, в восточной традиции – лампы. Может также использоваться заклинательный ромб или пентаграмма)

Щоб не було тоби, нечистый дух, ани проходу, ани проезду, ани якогось иншого просочения! Ани кризь двери, ани кризь окна, ни кризь стены, ни кризь пол-потолок, ани кризь саму малесеньку дырочку-щелочку! Затворись-замкнись, дверь адова, дверь (название предмета, в которое помещается существо), з усима кто там есть, нет им входа-выхода ни туда, ни обратно, дверь непроходимая, стена непреодолимая, Слово мое крепко-лепко, быть посему! Аминь!

Як не можно по свиту голым ходыты, так щоб не миг цей (имя) шагу ступыты.

Приговорка, если приходится идти мимо воды весной до первого майского грома (также следует иметь при себе полынь, мяту или любисток)

Русалка-царица, красная девица, помилуй наши душки, не дай удавиться! А мы тебе кланяемся!

Еще один заговор на затворение крови

Коло синего моря

Дивка стоит,

Край червоного моря

Каминь лежит.

Де солнце ходит,

Там кров знимается,

Де солнце заходит,

Там кров запикается.

Иды геть, навий! Прочь, злый дух!

Не допусти, Свароже!

Браты-Сварожичи, сичить, рубайте,

Вид миру видганяйте,

Вид Дажбожого онука (имя),

Вид онучок, вид правнучок,

Вид мого чада, вид мого стада,

Вид усього миру по билому свиту!

Лышаю, лышаю, я тэбэ з прахом змишаю,

Земля тэбэ маты, до неи повертаю.

Час тоби вже засыхаты,

Час тоби вже пропадаты.

Пух-земля – одна семья.

Заговор от мертвецов и злых духов, в том числе тех, что вызывают болезни

Заговор на изгнание заложного мертвеца (требует использования осины, барвинка с кладбища или куска могильной плиты)

Заговор на отвращения клеветы и замыкание злых языков

Як иде Логин-сотник[24] до Устиновои палаты, а та Устинова палата потрясается. И як не можуть на Логина-сотника злые люди-твари злого слова сказати: глаголющие уста им оловом заливаются, язык лживый древенеет. Так и на меня, раба Божьего (имя) не могли злого слова молвить. Как замок заперт, так и рот твой заперт, быть по Слову моему, аминь!

Заклятие, отвращающее сглаз, дурной наговор, порчу и т. д.

Следует взять деревянную палочку и вкручивать ее в землю одновременно с произнесением слов. Палочка не должна сломаться. Можно использовать землю в цветочном горшке, но потом его надо из дома выбросить.

Цепи-кайданы колдовские – падите, все мои вороги – уйдите, недолю прихватите, чим тело-душа мается – сырой землей унимается, що злые вороги напустили – то в землю спустили, в леса дремучие, в кусты колючие. Всех, какие есть, наговоры-подсылы из дома моего заберите, в кровавый прах обратите, и колдуна-насыла з собою прихватите, что сделал, на него поверните!

Поисковое заклятие

Используется, если не можешь связаться с человеком обычными способами, повторяется в течение семи дней, при удачном исполнении может привести вас к нему или его к вам. Произносится ночью, над посудиной с водой, желательно прозрачной, стеклянной или хрустальной. Рядом поставить зажженную свечу и положить горсть земли, а воздух и так вокруг есть.

Тело твое и душу, кровь и разум твои (имя), огнем, воздухом, водою и землею заклинаю! Силой Слова моего, силой дела и моего к тебе придела, приди ко мне, как воды к Луне идут, позови меня, как воды Луна зовет. Где б ты ни был, где б ни жил, как (предмет принадлежащий человеку, которого ищут) передо мной лежит, так и тебе быть рядом со мной! Укажи мне путь! (Выплеснуть воду на предмет, принадлежащий человеку, которого ищешь.)

Заговор, не позволяющий вору уйти из обворованного дома (на порог и у окон предварительно насыпают соль, можно также вбить в порог толстый гвоздь)

Не силь сыплю – стену рыплю! Домовики-хозяевики, столешники-угловые, стари та молодые! Двери-викна зачиняйте: на полу ему не следить, сходы не топтать, порог не увидать – не переступать! Каким путем ты, вор, в мой дом вошел, чтоб ты, заклятый, выхода не нашел. Запутываю, заморочиваю, заклинаю, заклятным гвоздем не выпускаю, отнимаю ноги на моем пороге.

Заговор на поиск и наказание вора и возвращение награбленного (произносится, стоя в дверях обворованного дома)

Косяк дверной – в моих руках, порог домовой – в моих ногах, так и ты, вор-похититель, встань передо мною! Жгу кровь твою, тело твое, разум твой. Пусть молния тебя бьет, буря треплет, не спится тебе, не стоится и не сидится. Ни есть тебе, ни пить, ни думать, ни говорить: ни с мужчиной, ни с женщиной, ни с парнем, ни с девушкой, пока не встанешь передо мной, как лист перед травой. Открывайся, сундук, выпускай тыщу мук! Режьте, колите и бейте его, чтоб покражу отдал, все, что у меня забрал. Не вернет – в страшных муках умрет! Встанет у него мое добро как кол и не поможет ему ничто, даже высший престол!

Заклятие против мышей

Делается на 14 февраля, на Трифона-Перезимника. Вынимают сноп из середины скирды и берут со всех скирд по пучку соломы с каждого из четырех углов. Складывают в печь, поджигают раскаленной кочергой. Часть золы рассыпают по скирдам соломы, чтобы предотвратить от потравы мышами, часть оставляют, если заклятие надо повторить. При очищении от мышей помещения посыпают Трифоновой золой и начинают выметать ее метлой, вымоченной в отваре вербены, приговаривая:

Трифоновой золою, святою водою, тварь ползучую-грызучую поганой метлой разметаю. Убирайся из дома сего все белое-серое-черное, мышиным цветом нареченное, а не то наточу остро топоры, не сносить вам головы! Прилепись к сей метле, с нею ступай, где люди не ходят, звери не бродят, только грызучая-ползучая тварь живет. (После чего уйти из дома, не оглядываясь и волоча метлу за собой по земле, и выкинуть ее: если в деревне – подальше от околицы, если в городе – можно на ближайшую помойку.)

Оморочка на закрытие пути

Найди, морока, з кожного бока: з сходу та заходу, с ветреной и ответреной, отведи глаза тридцать три раза паутиной туманной, для очей оманной! Как младенец видит и не видит, слышит и не слышит, внимает и не понимает, так чтоб мой враг, видел и не видел, слышал и не слыхал, речам внимал и ничего не понимал. Аминь.

Просьба к воде и огню при наводнениях (при засухах заклятие переворачивают в обратную сторону)

Добридень, криниця-царыця, не прийшла я воды браты, прийшла помощи прохаты. Видступыся, крыныця-царыця, лети сюды, огнянный бугало: землю сушить, воду парить, траву вялить.

Приговорка на призыв дождя

Дощику, дощику, зварю тоби борщику. Мени каша, тоби борщ, щоб ишов густиший дощ!

Приговорка, отгоняющая птиц (обычно используется на огородах и в садах)

Пух-перо горит, тебя спалит, и я горю, тебя спалю.

Заговор для перехода в другой мир

Уважаемые читатели! Поскольку те, кто сообщил нам этот заговор, считают его действующим, мы не приводим его первую часть – заклятия на помело, без которого он работать не будет. Просим на нас не обижаться. Ни одна вменяемая ведьма не полезет в мир, о котором она ничего не знает: может, там даже кислорода нет! И вообще: вам – эксперименты, а мамам – горе.

Не темень, не туман,

Не морок, не обман.

Не навь, не явь,

Не кривда, не правь,

Тропа на межи.

Дорогу покажи!

Поисковое заклятие

У чистому поли – золота груша,

На золотий груши – золоте гниздечко

У золотому гниздечку – гадюка-шевелюха, змеица-царица.

Прошу тебя, змеица-царица, собери всех гадов своих и спитай,

Где обретается народженный (ая) и благословенный (ая), именем нареченный (ая) (имя)

Заклятие для отпугивания змей

Хожу я по залесью утренней росой, собираю я травы зельные, варю травы зельные во медяной росе, поливаю травами зельными со водою по всем кустам, по всем полям, по всем межам. Убирайтесь, звери лютые, гады ползучие. Тут вам не живать, не бывать, не захаживать, а быть мне большим набольшим. Мое крепкое слово да будет всему превозмог. Как могучи травы зельные, так бы могучей того был мой заговор под молоду, под исход, под перекрой, по восход и по закат солнца; под звезды ясные и темные, со всеми звездами и полузвездами.

Заклятие от насекомых

На море-окияне, на острове Буяне, дом о четырех стенах: в том доме кадки стоят, в тех кадках шелко́вые тенета лежат – старцы мудрые, богатыри сильно-могучие, всех муравьев (комаров, жуков) соберите, в кадки-тенета заточите, от меня, рабы Божьей (имя), и сродственников моих, и друзей и ближних моих, и дома моего и земли моей заберите!

Порча на мелкие вещи

Не имеет четкой формулы, текст зависит от того, какую вещь хотят сломать. Пользоваться крайне не рекомендуется: если заклятие применять не для защиты, а для причинения вреда, обладает сильным «эффектом бумеранга», т. е. возвращается к наложившему порчу и в его доме все начинает ломаться.

Порче дорогу кажу, весла (любая некрупная вещь) на порох свожу. В щепки, в древесную пыль – с треском. Слово – Дело, Аминь!

Примечания

1

Никифорова Мария Григорьевна (1885–1919), анархистка, руководительница и организатор т. н. Черной гвардии, террористических отрядов, действовавших во время Гражданской войны в окрестностях Екатеринослава (Днепропетровска) и Александровска (Запорожья).

2

Мао Цзэдун (26.12.1893–9.09.1976) – председатель китайской компартии, лидер Китайской Народной Республики, создатель маоизма – формы марксизма, ориентированной на крестьянство и китайский национализм. В Китае существовал культ личности Мао, его называли Великим Кормчим китайского народа.

3

Карл Генрих Маркс (5.05.1818–14.03.1883) – немецкий философ, социолог, экономист, чьи работы стали основой коммунистического и социалистического движения и идеологии.

4

Энума элиш («Когда наверху») – вавилоно-аккадский эпос о сотворении мира, II тыс. до н. э. Перевод В. К. Шилейко.

5

Конфуций (551–479 до н. э.) – сын 63-летнего военного Шулян Хэ и его семнадцатилетней наложницы Янь Чжэнцзай, основатель конфуцианства, учения о гармоничном обществе, где каждая личность имеет свою функцию, официальной идеологии Китая вплоть до ХХ в.

6

Мэн-цзы (372–289 до н. э.) – философ-конфуцианец, разрабатывал положения о моральных нормах конфуцианства.

7

Прелестные девушки! И прелестные старушки… (фр.)

8

Молодые люди (фр.).

9

После (фр.).

10

«Кошки» – мюзикл Э. Ллойда Уэббера по мотивам сборника детских стихов Т. С. Элиота «Популярная наука о кошках, написанная старым опоссумом» («Old Possum's Book of Practical Cats»). Премьера – 11.05.1981, Лондон, премьера русской версии – 18.03.2005, Москва.

11

Здесь и далее перевод стихов С. Бутовской.

12

Такая честь! (фр.)

13

– Что-то случилось, мадемуазель? (фр.)

14

– Все в порядке, мсье Гастон! (фр.)

15

– Вы говорите по-французски? (фр.)

16

– Присаживайтесь! (фр.)

17

– Не обращайте внимания! (фр.)

18

– Можете идти (фр.).

19

– Спасибо, не нужно! (фр.)

20

Здесь: моя милая (фр.)

21

Очаровательно! (фр.)

22

Сборник валлийских легенд XI–XII вв., объединил мифологические представления древних кельтов и события истории Британии.

23

Черкассы, Украина, раскопки пеньковской культуры, и погребение Красная Горка (Балаклейский р-н), ориентировочно оба V–VII вв. н. э.

24

Логин (Логин-сотник) – по легенде, римлянин, подаривший Христу смерть после мучений на кресте. После воскресения Христа уверовал, стал первым христианином в римской армии.

Content

Илона Волынская, Кирилл Кащеев
Долг ведьмы

Глава 1 Экскурсия в мир иной

Глава 2 Между змеями и пауками

Глава 3 Допрос у бассейна

Глава 4 Мушиные котлеты на завтрак

Глава 5 Невеста для дракона

Глава 6 Кто разгневал Табити?

Глава 7 Жертвоприношение iPhone

Глава 8 Такие непослушные змейки

Глава 9 Самая крупная рыба

Глава 10 Ревизия на Торжище

Глава 11 Платья для ведьм

Глава 12 Жеребец на крыше

Глава 13 Кони, люди и конелюди

Глава 14 Битва за тюрьму

Глава 15 Цирк Старших Зверей

Глава 16 Заговор хвостатых

Глава 17 Пес на цепи

Глава 18 Ирийские шахматы

Глава 19 У руля Великий кормчий

Глава 20 Курорт для драконов

Глава 21 Кофе с бандитами

Глава 22 Профессионалы из Житомира

Глава 23 SPA для дракониц и котов

Глава 24 Начинайте шоу!

Глава 25 Раздраконенный Источник

Глава 26 Великие полов не моют

Глава 27 Слуги и хозяева

Глава 28 Неприятности с котами

Эпилог Свет молодого солнца

Приложение

Змеи бывают разные: желтые, синие, красные…

Ирийский бестиарий

Разумные обитатели Ирия

Племена:

Отдельные (уникальные) разумные существа

Животный и животно-растительный мир Ирия

Малый травник Ирки Хортицы

Малая книга заклятий Ирки Хортицы

Примечания