Дарья Калинина

Королева белых мышек

© Калинина Д. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Глава 1

Около половины девятого утра в раздевалке младшей школы всегда царила изрядная суета. И прекращалась в половине девятого, когда в гардероб спускались учителя и забирали свои классы наверх… К знаниям!

Не отличающейся пунктуальностью Марише еще ни разу не удавалось застать этот знаменательный момент, они с Катей всегда появлялись позднее, когда часы уже высвечивали угрожающую близость к девяти – времени начала школьных занятий. Явиться в класс между половиной девятого и девятью считалось нормальным. Но опоздание хоть на минуту после девяти грозило уже выговором, а Катя очень боялась получить выговор.

Катюшка всегда была ребенком ранимым и чувствительным к мнению окружающих. На взгляд Мариши, даже слишком чувствительным. Но что поделать, если такой уж цветочек нежный уродился и вырос у них в семье. Мама Мариши, двоюродная бабушка малышки, обычно в таких случаях приговаривала:

– Что родилось, то и выросло.

Однако сама Мариша считала, что если бы Юлька – ее кузина и по совместительству Катюшкина мама – проявляла поменьше трепета по отношению к своему дитятку, то от этого выиграли бы они все и в первую очередь сама Катя, у которой к семилетнему возрасту не развился бы панический страх перед всем, что казалось ей хоть немного опасным или просто неприятным.

В результате за свою недолгую жизнь Катя сменила три частных детских садика, в каждом из которых ее мать, а следом за ней и Катюшку что-то не устраивало. В одном ребенка слишком перегружали занятиями. В другом Катя не сошлась характером с воспитательницей, которая почему-то упорно не желала бросать всю группу на произвол судьбы, чтобы сосредоточить все свое внимание на одной лишь Кате, стоило девочке захныкать. А в третьем садике и занятия нравились, и воспитательница была милая, но там оказался противный учитель пения, которого Катя сразу невзлюбила. Вот невзлюбила, и все. А директриса, удивительно черствая женщина, не пожелала прислушаться к просьбе Юли и не сменила в музыкальной группе, где занималась Катюша, преподавателя.

– Еще бы! – возмущалась Юля. – Я потом узнала, что это ее родной сын. Конечно, она ему все прощает и все позволяет. А он на мою Катюшку кричал! Представляешь? Требовал, чтобы она пела вместе с остальными детьми, а Катюшке в тот момент совсем этого не хотелось. А он ее заставлял! Это же возмутительно и непедагогично, такой человек не имеет права заниматься с детьми. Я так и сказала директрисе, но она про своего сына ничего плохого и слушать не желает.

К слову сказать, сама Юля поступала в отношении своих детей точно так же. Но конечно, что позволено Юле, не позволено этой директрисе.

– И вообще, я сделала для себя вывод, что все эти частные садики – это чаще всего обман. Набирают туда педагогов вовсе не за какие-то их заслуги или успехи в образовательной деятельности, а просто по знакомству или вот так, как в случае с учителем пения, по родству. Заведение же частное, как директор распорядится, так и будет.

Но Юлька была человеком упрямым. Она не сдавалась, и пусть с садиками не очень-то получилось, но в сентябре Катюшке идти в школу. И Юля твердо была настроена найти идеальную частную школу, где внимательному отношению к ребенку не помешают разумные строгости в воспитании. И она ее нашла. Вот только, увы, школа эта находилась в часе езды от дома Мариши.

Теперь нужно объяснить, почему расстояние от Катюшкиной школы до дома ее тети было так важно для всей истории. Дело в том, что Юле было необходимо уехать вместе с мужем и младшим сыном. А Катюшку они оставляли Марише.

– Ничего не поделаешь, придется тебе повозить Катюшку в школу, – заявила Юля, глядя на Маришу. – Тебе ведь не трудно, ты все равно не работаешь. Правда?

Мариша проглотила вертящийся у нее на языке ехидный ответ, не хотела еще больше травмировать Юльку, которой и без того тяжело давалось расставание с дочерью. Но что поделать, Колю переводили служить в Мурманск, и даже еще дальше, в какой-то военный городок, настолько засекреченный, что его названия Юлька сказать своей кузине не имела права.

– Школа там есть, но ты же понимаешь, ЧТО это будет за школа. Для моей Катюшки она точно не подойдет!

– Почему? Другие же дети учатся.

– Так то другие! А моя девочка – особенная! Одаренная! Ей нужны особенные учителя, продвинутые, с оксфордскими дипломами. Таких учителей в захолустье не найдешь.

Мариша не понимала, что такого изучают в первом классе, что нужен диплом Оксфорда. И что нельзя было бы изучить в случае крайней необходимости даже дома.

– Моя Катюша безумно талантливая девочка!

– Но вот беда, очень уж она у тебя тихая и скромная.

– Ты это тоже понимаешь?! – с восторгом воскликнула Юля. – Ах, как я боюсь за нее! Ее способности так легко загубить черствым отношением или просто грубым словом, она замкнется в себе, перестанет стараться. Катюшке нужно особое отношение. Ты ведь тоже так считаешь?

Вообще-то Мариша считала, что единственное, что нужно самой Юле, так это уже перестать кутать своих детей в вату, словно они хрупкие елочные игрушки. Невозможно всю жизнь опекать ту же Катюшку, оберегая ее и от грубых людей и от их не всегда красивых поступков. Пора уже девочке потихоньку привыкать к мысли, что не всегда этот мир будет к ней исключительно ласков. Но по причине неустойчивости психики своей сестрицы Мариша опять же промолчала. Юлька перед отъездом стала такая дерганая, такая нервная, чуть что принималась орать или плакать, так что Мариша прямо вздохнула с облегчением, когда Коля со своей поредевшей семьей отбыл наконец по месту своей службы, а Катюшка осталась с тетей и ее детьми.

На следующий день после отъезда кузины Мариша честно съездила в ту школу, которую облюбовала Юля для своей дочери. Дорога заняла у нее полтора часа в одну сторону и час с небольшим в другую. Вернувшись домой, Мариша себя чувствовала утомленной и злой. Сама школа ей понравилась, особенно ремонт помещений и спортивное поле. Но очень уж далеко она находилась от их дома.

«М-да, – задумалась Мариша. – Это я один раз съездила, а если каждый день? Да еще утром? По пробкам?»

И, не заходя домой, она отправилась в школу, куда ходили ее собственные дети и которая находилась через дом от них. Там Маришу хорошо знали, все-таки двое детей. И когда услышали о том, что ей нужно устроить племянницу, вопросов не возникло.

– Конечно. Девочка зарегистрирована у вас?

– Да.

– Если регистрация нашего района, вообще никаких проблем. Места свободные пока что есть. Приносите документы, и мы зачислим вашу племянницу в первый класс.

Так легко и просто, без всяких вступительных экзаменов, тестирования и прочей лабуды, Катюшка оказалась ученицей средней школы города Санкт-Петербурга с углубленным изучением английского языка. К счастью, Юлька не успела оплатить обучение дочери, поручила это сделать Марише. Ну а Мариша решила, что можно использовать эти деньги и на более подходящее дело. Юльке она о своем решении не сказала, зная, что кузина появится не раньше Нового года. Ну а за это время либо Катюшке понравится в этой школе, либо… В любом случае тратить два или даже три часа в день на дорогу до школы, когда можно потратить на это четверть часа, Мариша не собиралась. Пусть Юля простит ее за это.

Катюшка пошла в новую школу охотно и без вопросов. Быстро нашла себе подружек, полюбила учительницу. Учеба давалась ей легко. У Катюши оказались ловкие пальчики, которые умело держали в руках ручку и выводили ровненькие строчки сначала палочек, потом закорючек, а затем и буквочек. Цифры она складывала и вычитала в уме, тем более что программа в этом году была совсем простая, за целый месяц изучили лишь три первые цифры. Катюша быстро выбилась в лучшие ученицы, и теперь каждый день у нее на парте сидел плюшевый зайчик – своего рода переходящее красное знамя класса.

Если кто не знает, такое знамя в советское время выдавалось наиболее отличившейся в работе бригаде или звену. И это был почет. Целую неделю ударники ходили гордые и делали все возможное, чтобы знамя осталось за ними. Ну а остальные соответственно прилагали все усилия, чтобы знамя перешло к ним. Кто-то скажет, глупо сражаться не за прибавку к зарплате или премию, а за кусок ткани, да еще выданный на время и не лично тебе, а целой бригаде. Но вот такие уж были наши предки глупые, или как-то иначе их назовите, найдете, наверное, подходящее сравнение.

Что касается Катюшки, той удавалось иной раз удерживать плюшевого зайчика на своей парте целыми неделями, и она была собой очень довольна. Вообще, отъезд родителей благотворно сказался на девочке. Она совсем перестала капризничать, была неизменно собранна и аккуратна. Мариша даже удивлялась, как такой маленький человечек может быть таким внимательным к мелочам. И карандаши у Катюши были наточены, и учебники обернуты, и туфельки вычищены и стояли аккуратненько на своем месте.

И во время разговоров с сестрой Мариша с неизменной гордостью сообщала:

– Золотой у тебя растет ребенок, Юлька! Она у тебя далеко пойдет.

– Да, да, я уверена, что так самоорганизоваться Катюшке помогла ее школа, – отвечала Юлька. – Видишь, я же говорила, главное, грамотно выбрать школу. Вот я выбрала частную и не прогадала. Только у меня один вопрос, как вы с ней ездите? Не слишком устаете?

На этом месте Мариша обычно делала вид, что связь прерывается, мол, ничего не слышу. И до следующего сеанса все оставалось благополучно.

К концу подходила первая четверть. До каникул оставалось всего несколько дней. И Мариша, сидя утром в вестибюле школы, рассеянным взглядом сканировала знакомую картину, которую за истекшие недели в тех или иных вариациях видела уже многократно.

Так, Федюшкин Петя снова явился растрепанный, и рубашка у него в каких-то пятнах. Сам мальчик хороший, но страшно невезучий. Вечно влипает в какие-то истории, в которые с радостью бы и не влипал вовсе. Вот, к примеру, если все дети прыгают через лужу, этот норовит лужу обойти. Но уж такая его несчастливая звезда, что обязательно на краешке лужи Петя поскользнется, оступится и тогда уж так забрызгается, как все остальные дети, проскакавшие через огромную лужу, не сумели.

И мама у него странная. Спину держит так прямо, словно кол проглотила, никогда не улыбнется ни окружающим, ни сыну. Всегда и всем недовольна. Даже школой, хотя она считалась в районе очень хорошей.

Но мадам Федюшкина и тут умудрилась поджать свои тонкие губы и заявить как-то сыну:

– И зачем только я отдала тебя в эту школу! Что за дети! Носятся! Шумят! А все твой отец виноват! Настоял на том, чтобы тебя отдали именно в эту школу, да еще и именно в этот класс. Дался он ему!

И ладно бы она на других детей бранилась, но и к собственному сыну она была холодна и строга. Мариша не могла припомнить случая, чтобы женщина обнимала или тем более целовала ребенка. Зато выговоры она ему делать обожала. И не ему одному.

Однажды хулиганистый мальчишка – Ваня Синяков обозвал Петю придурком, а второй раз какие-то мальчики затеяли возле мадам Федюшкиной веселую возню и случайно задели ее. И оба раза возмущению мадам не было предела. На взгляд Мариши, так кипятиться из-за такой ерунды явно не стоило. Впрочем, ведь это не ее ребенка обозвали придурком и не ее толкнули резвящиеся мальчишки. Еще неизвестно, как бы сама Мариша отреагировала в этом случае.

Утром мать приводила Петю, а вот домой он шел один. И всегда с приключениями. То куртку наденет шиворот-навыворот, то шапку в школе потеряет, то мешок со сменной обувью по дороге в грязь уронит. В общем, не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать с таким ребенком.

Рядом с Петей переодевается Варя, у нее есть еще сестра Вера, они близняшки. Обе девочки занимаются большим теннисом, каждый день их забирает спортивная подтянутая мама, которая и везет девочек на корт, где они носятся до полного изнеможения. И домашние задания у них частенько сделаны второпях.

А вон там, возле двери, переобувается в красивые лакированные туфельки черненькая Эстер, трижды в неделю она ходит в музыкальную школу, учится играть на баяне. Получается это у нее не ахти, но времени отнимает много. А еще хочется погулять, порезвиться с друзьями, посмотреть телевизор и всякое такое прочее. В результате Эстер имеет едва ли не самые плохие результаты в классе, хотя, конечно, все еще может двадцать раз поменяться, потому что заканчивается всего лишь первая четверть первого года обучения – есть время исправить оценки.

Эти дети из класса всегда немного опаздывают, поэтому их Мариша знала лучше остальных. Был, правда, еще один мальчик, но сегодня что-то его не видать.

– Тетя Мариша, можно я пойду?

Пока Мариша глазела по сторонам, Катюшка уже переоделась, надела свой ранец и теперь с нетерпением поглядывала на свою тетю.

– Дай я тебя поцелую.

Катюшка охотно подставила щеку, а потом неожиданно обняла Маришу и прошептала:

– Я тебя люблю.

– Спасибо, – даже растерялась Мариша. – Я тебя тоже люблю.

И Катюшка побежала наверх. Эстер за ней. Варя третьей. Ну а последним, ясное дело, отправился Петечка. Пока нес в гардероб свою куртку, умудрился выронить из рукава шарф, был вынужден вернуться за ним, поднять, снова уронить, поднять… От его дальнейших приключений Маришу милосердно отделила стена гардероба. Но она заметила, что мама не стала ждать возвращения Пети. Не захотела ему даже сказать ласковое слово на прощание. Она просто повернулась и ушла с таким видом, словно весь мир ее обидел. И когда Петя появился, надо отметить, лишь спустя пять минут, что-то у него там в гардеробе снова произошло, на стульях его ждал только его рюкзак. Подхватив его, мальчик поспешил в класс. Отсутствие мамы его не обескуражило, он давно привык к таким проявлениям ее неудовольствия.

Больше Маришу тут ничего не задерживало, так что она направилась на улицу. Но в дверях столкнулась с Володей Сухаревым и его мамой. Володя был мальчиком примечательным во всех отношениях. Ростом он превосходил всех других первоклашек. И весом… он превосходил их раза в два-три. У него было круглое лицо, румяные, лежащие на воротнике, щеки и роскошные волнистые волосы, за которые ему можно было простить все на свете. Мама своего Володю обожала и заметно гордилась тем, какой большой и чудесный ребенок у нее родился. Надо было видеть, как нежно она смахивала прядь волос с его лба, с каким выражением лица обнимала его за плечи, как взволнованно обсуждала с учительницей успехи своего Володи.

Было понятно, что других интересов, кроме Володи, у женщины особо нет. И проблем тоже. С первого взгляда было видно, что семья у Володи зажиточная. Туалеты Володиной мамы менялись каждый день и были неизменно подобраны с большим вкусом. Также она никогда не скупилась на подарки для учительницы. Цветы дарила часто: лилии, розы или орхидеи – дорогие, изысканные и обязательно в подарочной упаковке, которую родители победней считали просто ненужной роскошью. Но мама Володи хотела, чтобы ее ребенок был выделен из массы остальных детей, словно одних его габаритов для этого было недостаточно.

Обычно Володя с мамой всегда приходили в половине девятого, чтобы избежать толчеи, но при этом чтобы вовремя отправиться наверх. Когда приходили Мариша с Катюшей, они видели лишь скрывающийся затылок Володи и его неизменно улыбающуюся маму, убегающую по своим делам.

Но сегодня мать с сыном что-то припозднились. Да и выглядели странно. Володя был какой-то взлохмаченный, у его мамы съехал набок тюрбан, который она неизменно повязывала на голову, используя для этого платки самых разных цветов. Дышала дама тяжело, и одно ухо у нее кровоточило. Марише даже показалось, что несколько темных капелек крови упало на светлый ворс элегантного полупальто женщины. Володя был уже без верхней одежды, которую держала в руках его мама, но мальчик все еще был в уличных ботинках.

– Володя, скорей! – потребовала мать от Володи. – Переобувайся! Ну, скорей, родимый. Опаздываем же!

Володя принялся покорно менять обувь. А женщина пританцовывала рядом, следя за ним и совсем не обращая внимания на собственный внешний вид.

Что же произошло? Почему безупречно одевавшаяся дама в таком виде выскочила на улицу? Там, где ее могли увидеть знакомые? Мариша невольно заинтересовалась и притормозила. Что случилось у Володи и его мамы? Любопытство ее было раззадорено. И Мариша решила немного понаблюдать за мальчиком и его матерью.

– Иди наверх! – непривычно резко приказала женщина Володе, когда тот разобрался с ботинками. – И никому ни слова, ты меня понял?

Володя молча кивнул. Кроме них, в гардеробе уже никого не было. Лишь гардеробщица маячила с укоризненным видом (еще бы, опаздывают!) да охранник сидел на своем месте. Ну, и еще Мариша пряталась за углом. Но мама Володи на служащих внимания не обратила. Она привлекла к себе сына, обняв, а потом слегка оттолкнула от себя:

– Ну, иди… Иди, мой родной.

Володя прошел по инерции несколько шагов, но затем остановился и повернул голову.

– Мама… А…

Голос его звучал растерянно. Ребенок явно был не в своей тарелке, он нуждался в поддержке и ободрении. И его мать это поняла.

– Все будет в порядке, – твердо произнесла она. – Я тебе даю слово. Иди, учись и ни о чем не думай. Иди, я тоже пойду.

Но она стояла до тех пор, пока ее сын не скрылся на лестнице. Зато после этого резко повернулась и побежала к выходу. Мариша никак не ожидала подобной прыти от этой уже немолодой и дородной дамы, всегда двигавшейся с большим достоинством. Даже когда она торопилась первой преподнести свой букет на День учителя, она двигалась хотя и стремительно, но все же не забывала о том, что она – это она! А тут вдруг поскакала, словно резвый пони.

Наткнувшись на Маришу, притаившуюся за углом, дама растерялась. Она явно не ожидала, что кто-то из родителей подсматривает за ней. На ее холеном лице мелькнуло выражение неудовольствия, но уже через секунду она обогнула Маришу и бросилась к выходу из школы. Разумеется, Мариша последовала за ней. Кем бы она была, не поступи она так? Уж точно не самой собой.

Любопытство было, пожалуй, основной чертой Маришиного характера. И если бы не это ее извечное желание сунуть свой нос не в свое дело, не бывать бы Марише знаменитой сыщицей-любительницей. Во всех своих расследованиях Мариша в первую очередь опиралась не на логику, анализ, а на свое прославленное чутье. Конечно, профессиональные сыщики, слыша ее объяснения, что она благодаря своему чутью пришла к тому или иному выводу, заподозрила того, а не другого, только покатывались со смеху. Но смех смехом, а и они были вынуждены признать, что результат у Мариши был, и неизменно превосходный. Она сама не помнила ни одного дела, за которое бы взялась и не смогла довести его до логического завершения – поимки преступника.

И всегда главной подмогой ей было ее чутье и еще одно качество – то самое любопытство, которое это чутье и будило от спячки. Вот и сейчас любопытство сделало звоночек, чутье проснулось и тоже мигом насторожилось. Мама Володи вела себя странно, а все странное вызывает подозрение, а все подозрительное может быть опасным.

– Особенно сейчас, особенно в наше время.

Чем это самое «наше» время отличалось от «не нашего», Мариша, спроси у нее кто об этом, и сама не могла бы толком объяснить. Она и не пыталась. Просто сделала то, что должна была сделать. Она вышла следом за мамой Володи на школьное крыльцо и с интересом проследила, как женщина запрыгнула в машину цвета сливок, сверкающую хромом.

– Ух ты! «Порше»! – прошептала Мариша, не сдержав восторга при виде такой красоты.

За рулем машины сидел шофер – молодой парень. На заднем сиденье, куда уселась мама Володи, расположился еще какой-то мужчина.

Мариша очень старалась увидеть, кто там сидит, но лица мужчины толком не разглядела. Она лишь увидела, что у пассажира большой нос и очки. Возможно, муж? Отец Володи? Мариша никогда не видела этого мужчины, так что сказать точно не бралась.

Одно она видела ясно. Никаких нежностей между этими двумя – пассажиром сливочно-пломбирной машины и матерью Володи не наблюдалось. Они даже не взглянули друг на друга, женщина просто села рядом с мужчиной, а тот дал приказание шоферу трогаться.

Автоматически Мариша посмотрела на номерные знаки машины. Номер был крутым. Запомнить его мог и ребенок.

Еще не зная, зачем ей это может понадобиться, но уже чуя, что понадобится обязательно, Мариша уложила номер в ячейку своей памяти и побрела прочь. Сейчас дети будут учиться, впитывать в себя знания, у них три урока по сорок пять минут плюс две переменки. Значит, раньше одиннадцати пятнадцати ей возле школы делать нечего. До этого момента никто из детей внизу не появится, и Володя в том числе. Так что если Мариша хочет продолжить свои наблюдения, ей нужно подойти к школе часикам к одиннадцати. Обычно мама Володи появлялась заранее, словно само ожидание того момента, когда она сможет увидеть своего ребенка, доставляло ей неописуемое наслаждение. Вот тогда Мариша и понаблюдает за этой женщиной всласть. А может быть, наберется смелости и заговорит с ней. Мама Володи состоит в родительском комитете, так что повод для разговора найти будет нетрудно. Ну а там слово за слово, как знать, возможно, разговор зайдет и об утренних приключениях Володи и его матери.

Глава 2

Ровно в одиннадцать Мариша уже отиралась возле школьного крыльца, пытаясь предугадать, с какой стороны появится мама Володи. За минувшие два часа Мариша не бездельничала и успела сделать не меньше десятка предположений, почему мама Володи выглядела такой встревоженной и растрепанной. Предположения эти были более или менее правдоподобными, но все они Маришу не удовлетворяли. Она чуяла, что за всем тем, чему она стала свидетельницей сегодня утром, крылась какая-то тайна и ни одно разумное объяснение тут не подойдет.

– Я буду не я, если не проясню, что у них стряслось.

Узнай муж Мариши о том, что она снова затеяла очередное расследование, он пришел бы в негодование. Ему-то казалось, что с тех пор, как Мариша сделалась счастливой мамой двух чудных малышей, она оставила эти свои штучки в прошлом.

Что ж, какое-то время так оно и было. Но дети имеют свойство вырастать, вот и собственные дети Мариши подросли, пошли сначала в садик, потом в младшую школу, затем в среднюю. И как-то так незаметно получилось, что мама им стала не особенно нужна. И предоставленная самой себе Мариша заскучала.

Муж бывал дома крайне редко. Он был летчиком, много работал. А полярная авиация, с которой он надумал связать свою жизнь, отнимала его у семьи на долгие недели, а то и месяцы. Лишенная возможности ухаживать за детьми и мужем, Мариша отчаянно томилась. И тут ей на помощь пришло ее давнее и самое любимое развлечение – совать нос в чужие дела. Вспомнила она о своем хобби сравнительно недавно. Когда в прошлом году у их соседей пропал ребенок, да еще и сама соседка оказалась убита, Мариша тряхнула стариной, нашла ребенка и даже помогла вычислить преступницу.

Но это было давно, и Мариша за минувшие месяцы успела соскучиться по новым приключениям. Так что странное поведение Володи и его мамы подвернулось ей как нельзя кстати.

Минуло одиннадцать, потом четверть двенадцатого, а ни приметной сливочно-пломбирной машины, ни самой мамы Володи возле школы по-прежнему не было.

– Не могла же я ее проворонить.

Разочарованная Мариша зашла в школу, но и тут интересующей ее женщины видно не было. Между тем вниз начали спускаться первые классы. Сначала пришел «В» класс, и «вэшек» тотчас расхватали любящие родители. Потом вывели класс, в котором учились Катюшка и Володя. Мариша обняла племянницу, которая тут же принялась хвастать, как и сколько раз учительница ее похвалила сегодня. Но Мариша едва слушала девочку. Все ее внимание было приковано к Володе, который стоял, словно потерянный, среди бурлящей толпы радостных первоклашек и их встречающих.

Впервые так случилось, что Володя спустился в гардероб, а его мамы еще не было среди других родителей. И теперь ребенок не знал, как ему себя вести. Его большое круглое лицо сморщилось, будто он собирался заплакать. Но затем он извлек из кармана телефон и позвонил маме. Мариша продолжала наблюдать. Она видела, что на вызов Володи никто не отвечает. И поняла, что пришел ее час.

– Володя, а где же твоя мама? Не пришла?

Володя развел руками, мол, не пришла.

– Я ей звоню, звоню, а она не отвечает.

Дело принимало все более и более захватывающий оборот. Мариша понимала, что если мама Володи не ответила на вызов своего драгоценного крошки, значит, обстоятельства сложились просто невероятным образом.

– У меня сегодня виолончель, – печалился Володя, – а мамы нету. Кто же отведет меня на музыку? И домой за нотами еще зайти нужно!

– А хочешь, мы с Катюшей проводим тебя до твоей квартиры?

В этом вопросе крылся подвох, и Мариша это прекрасно знала. Дело в том, что от компании самой Мариши мальчик мог и отказаться. А вот от компании Катюши – вряд ли: Володя был любвеобилен. Ему очень нравились девочки, и всякую неделю разные. На этой неделе в числе фавориток «посчастливилось» оказаться Катюше. Она уже рассказала Марише, что Володя написал ей записочку, в которой обещал подарить живую мышь, а также угостил шоколадкой, правда, наполовину уже обкусанной им самим.

Есть початую шоколадку брезгливая Катюша не стала. А всех грызунов она в принципе боялась. Так что ухаживания Володи зашли в тупик. Больше ничего, способного привлечь к нему внимание такой красивой девочки, его ум пока что придумать не мог. И вот сейчас, когда от Мариши, близкого к Катюше человека, прозвучало такое заманчивое предложение, мозг Володи принялся прикидывать все «за» и «против».

Да, уходить из школы без сопровождения старших ему было категорически запрещено. Но с другой стороны, тетя знакомой девочки ведь предлагает проводить его до самой квартиры. А это добрых четверть часа ходьбы в компании с Катей. Против такого искушения трудно было устоять.

– А Катя тоже пойдет?

– Обязательно!

Это решило дело. Володя подумал, что если мама позволяет себе так возмутительно манкировать своими обязанностями, то и он тоже не обязан ее во всем слушаться.

– У тебя дома есть кто-нибудь?

– Светлана.

– Это кто?

– Она убирает квартиру, моет, в общем, делает все, что ей скажет мама.

Ясно. Прислуга. Мариша даже поскромничала в оценке материального достатка семьи Володи. Впрочем, приходящую на час-два помощницу по хозяйству сейчас могут позволить себе многие, необязательно, что только очень богатые люди. Впрочем, по дороге Володя разговорился, и оказалось, что Светлана проживает у них постоянно. А это уже был совсем другой коленкор и другой размер оплаты.

Но когда они добрались до квартиры Володи, выяснилось, что там никого нет. Ни хозяйки, ни домработницы. Сама квартира располагалась на третьем этаже пятиэтажного дома, построенного во времена расцвета в советской архитектуре стиля, которому позднее приклеили ярлык – сталинский ампир.

Мариша разглядывала дом снаружи и с трудом боролась с завистью. Самой ей не довелось пожить в таком доме, позднейшая советская власть, призывающая трудящихся к минимализму во всем, включая и строительство жилищ, приняла совсем иные архитектурные решения. И в изобилии развелись дома-«хрущевки», а потом из типовых строительных панелей или в лучшем случае блоков.

Может, Сталин и был не очень хорошим человеком, но одного у него точно не отнять: здания в пору его правления строились отменные.

Они прождали возвращения Светланы, как уверял Володя, из магазина добрых полчаса. Но никто так и не появился.

– А ты уверен, что она именно в магазине?

– Больше ей просто негде быть. Светлана только в магазин и ходит. Мама ей пишет список, а Светлана покупает по списку все, что нужно.

– Может, она уехала куда-нибудь далеко от дома, например, на другой конец города?

– Нет. Светлана города боится. Она лишь до ближайшего магазина и выучила дорогу. А так все время дома сидит. Не понимаю, куда она подевалась.

Володя пытался звонить и Светлане, но телефон у нее был выключен.

– Наверное, зарядить забыла. Она у нас забывалка.

В отличие от телефона Светланы телефон мамы Володи был включен. Но на вызовы сына женщина почему-то упорно не отвечала. Мариша с детьми провела на площадке перед домом целый час, но за это время ни Светлана, ни Володина мама не появились. И теперь, даже несмотря на присутствие рядом с ним Катеньки, мальчик начал заметно волноваться. И когда в очередной раз его мама не ответила на вызов, Мариша предложила:

– Позвони папе.

– У нас нету папы.

Нету папы? А кто же тогда был тот мужчина на сливочно-белой машине, который поджидал возле школы? Впрочем, с чего Мариша решила, что там был отец Володи? На всякий случай Мариша уточнила, где же отец Володи. Оказалось, что он умер вскоре после рождения мальчика.

– Я его совсем не помню, – вздохнул Володя. – Только по фотографии.

Вид у него был совсем понурый. Гулять ему явно надоело.

– Я проголодался.

При габаритах Володи в это легко было поверить. Такой пухлый мальчик был наверняка большим любителем выпечки, сдобы. А у Мариши дома как раз со вчерашнего дня оставалась еще половина пирога с черникой. И суп грибной был. И котлеты, правда, из трески, но все же котлеты. И неожиданно для себя Мариша предложила:

– А пошли к нам.

– Куда?

– Домой. Пообедаем, а там и твоя мама или Светлана появится.

Володя сначала уходить не хотел. Собирался сидеть во дворе и ждать возвращения мамы.

Но тут уж Мариша запротестовала:

– Оставить тебя одного я не могу. Хочешь, вернемся в школу. Посидишь там. Но кто тебя в школе покормит? А у нас и первое, и второе, и сладкий пирог.

И снова Володя не проявил выдержки. Сладкий пирог сработал даже лучше, чем присутствие Катюши. Мальчик тут же поднялся на ноги и выразил готовность следовать за своими спутницами. Рюкзак и сменную обувь он благополучно доверил тащить Марише. Но она не роптала, проклятое любопытство разыгралось уже не на шутку и требовало, чтобы Мариша во что бы то ни стало удержала возле себя этого мальчика.

В одновременном отсутствии его мамы и домработницы было что-то странное. И мысленно Мариша уже потирала руки, предвидя новые приключения.

Дома у Мариши мальчик освоился быстро. Вымыл руки, пригладил свои кудри и устроился на кухне. Ел он хорошо. Даже очень хорошо. Умял целую тарелку супа, которую и десятиклассник Лешка не всегда мог осилить. На второе съел котлетку с макаронами и попросил еще одну. Ну, чаю со сладким пирогом он выпил целых три кружки! И пирог подъел весь до последней крошки.

– Любишь поесть?

Володя кивнул. Во время еды он не разговаривал. И вообще, манеры за столом у мальчика были безупречные. Он умело орудовал ножом и вилкой, пользовался салфеткой и, поев, не забыл поблагодарить:

– Спасибо за вкусный обед. Теперь пойду и позвоню маме.

– Володя, а ты сам не догадываешься, куда могла подеваться твоя мама?

– Нет, я не знаю.

– А сегодня утром по пути в школу с вами ничего необычного не произошло?

Володя заколебался.

– Мама не велела мне никому этого рассказывать.

– Но мне-то ты можешь сказать.

– Не знаю. Она сказала, никому.

– Ладно. Позвони маме на домашний номер. Может быть, у нее с мобильной связью какие-нибудь проблемы. У вас дома есть телефон?

– Есть. Но я не помню наш домашний номер.

– Это не проблема. Номер телефона я тебе узнаю.

Мариша позвонила Наталье Семеновне, их учительнице, объяснила ей ситуацию и попросила домашний номер Володи. Наталья Семеновна номер дала и к тому же продиктовала еще два мобильных номера, которые также были оставлены в качестве контактных.

– Надеюсь, что Лидия Ромуальдовна скоро объявится. На носу экскурсия в этнографический музей, без нее поездка будет просто невозможна. Лидия Ромуальдовна активный член родительского комитета, я очень надеюсь, что с ней все в порядке.

Теперь Мариша знала, как звали маму Володи. Надо же, Лидия Ромуальдовна. Ну и отчество, язык сломаешь. Выходит, папашу Лидии звали Ромуальд. Так и чудятся длинные поколения предков, закованных в рыцарские латы.

Один из полученных номеров принадлежал самой Лидии, второй – домработнице Светлане. Володя не обманул, папы у него и впрямь не имелось. Но все же, кто был тот мужчина в машине? Родственник? Любовник? Деловой партнер?

Оставив эти мысли, Мариша набрала домашний номер. И когда там сняли трубку, сердце у нее радостно екнуло. Но оказалось, рано, это всего лишь был автоответчик, который пожелал записать ее послание. Пришлось звонить Светлане. На сей раз она ответила.

– Ну? Кто говорит?

– Светлана – это вы?

– Ну, я – Светлана!

Голос был грубый и неприветливый. Не стал он лучше и после того, как Мариша представилась и объяснила, кто она такая и почему звонит.

– Володька у вас в гостях? И чего? Сидите на здоровье, мне-то что?

– Вы знаете, где сейчас Лидия Ромуальдовна?

– Так у вас же, в гостях.

– Нет.

– Как это нет? Володька у вас, а Лидии нету?

Было слышно, что домработница здорово озадачена таким раскладом.

– Не может этого быть! Лидия своего пацаненка одного никуда не отпускает! Да и не говорила она мне, что в гости сегодня они идут. У них сольфеджио по расписанию!

Пришлось Марише еще раз повторить, в какой ситуации они оказались.

– Лидия не взяла Володю из школы? – изумилась домработница. – Вообще за ним не пришла? Вы меня не разыгрываете?

– Вы-то сами где сейчас?

– А где мне быть? Дома я. Обед грею, их жду.

– Вас не было, когда мы приходили.

– В магазин выходила.

– Мы вас прождали больше часа.

– И чего? Очередь там была.

– И телефон у вас был выключен.

– Это сотовый, что ли? На зарядку забыла поставить. Только сейчас спохватилась.

– Так вы дома?

– Сколько вам повторять? Дома я!

– Но я и на домашний звонила, никто трубку не взял.

– Вот настырная! – разозлилась домработница. – Дела у меня были личного характера, ясно тебе? В туалете сидела, не могла сразу к телефону выскочить.

– Так я приведу Володю?

– Ну, я даже не знаю. Ему на сольфеджио надо. А ноты дома. Приводите, что уж делать…

Мариша повесила трубку и пошла сказать Володе, что если его мама и не нашлась, то хотя бы домработница объявилась.

– Ладно, тогда я пойду.

Володя поднялся с ковра, на котором они играли вместе с Катей. Но тут пришел Лешка, а за ним и Светка, дети Мариши. Надо было их тоже накормить, верней, по справедливости разделить то, что осталось на плите после Володи. Так что в путь они двинулись не раньше чем через полтора часа. И когда домработница открыла им дверь, она была красная, нервная и сердитая.

– Изволновалась я вся! Где вас носит? Обещали дитенка через десять минут привести, а сами водите его два часа! Вас вообще кто просил его забирать?

– Надо было оставить его в школе?

– Надо было его сразу домой вести, а не по гостям таскать. У ребенка сольфеджио! Лидия вернется, вставит мне по первое число, что ребенок не на музыке.

Говоря так, Светлана проворно снимала с Володи уличную одежду и обувь. Для мальчика такая процедура была явно знакома, он стоял, не шевелясь и не делая никакой попытки помочь женщине. Мариша, хотя ее никто не приглашал, сняла пальто и сделала знак Кате, чтобы она раздевалась тоже. Светлана покосилась на них, но возражать или тем более гнать их прочь не стала.

Избавившись от одежды, дети убежали в комнату Володи, который все-таки уговорил Катю взглянуть на его ферму по разведению белых мышей.

– У них родились мышатки. Такие крохотные, ты их не испугаешься!

А Мариша приступила к обсуждению ситуации, хотя сама Светлана совсем не рвалась что-то там обсуждать.

– А вы знаете, где может быть Лидия Ромуальдовна?

– Кто ж ее знает? Хозяйка на то и хозяйка, что передо мной, прислугой, не отчитывается.

– Ну а какие планы были у нее сегодня утром?

– Обычные планы. Володю в школу отвести, забрать, обед, потом в музыкалку, там подождать, привести, ужином накормить, уроки, спать.

В этих планах Лидии Ромуальдовны не было никакого намека на такое важное обстоятельство в жизни каждой современной женщины, как ведение хозяйства и работа. Но допустим, с ведением хозяйства все было ясно, им занималась Светлана, но как быть с работой? Откуда брались деньги на такой комфортный и приятный для жизни матери и сына график?

– Почем я знаю? Деньги у Лидии есть. В банке лежат. Каждый месяц пятнадцатого она туда ездит и привозит деньги на жизнь. А откуда они там взялись, она мне не говорила, а я не спрашивала.

– Пятнадцатого, говорите? А сегодня как раз пятнадцатое.

– А ведь и верно, – спохватилась домработница. – Ох, мать честная, забыла совсем. Из головы вылетело. И впрямь пятнадцатое. Может, в банке она задержалась?

Может, и в банке. Но чутье подсказывало Марише, что все не так просто. Да и поведение самой Лидии сегодня утром вызывало настороженность. Определенно, что-то произошло у них с Володей по пути в школу. Что-то такое, чему Лидия Ромуальдовна придавала серьезное значение, почему и строго запретила сыну болтать о случившемся.

– А какая у Лидии Ромуальдовны машина?

– Синяя. В гараже стоит. Они с Володей всюду пешком ходят. Ему врачи прописали от излишнего веса много пешком ходить.

– А если куда далеко надо?

– Тогда на машине или такси вызывают. Лидия на машине сама рулить не больно-то мастерица. Чаще на такси катается или пешком. Зачем уж ей нужна машина, я и не знаю. Наверное, по статусу полагается иметь, вот и имеет.

– А большая белая блестящая машина вам знакома?

Глаза Светланы забегали из стороны в сторону. Она явно знала эту машину или по крайней мере видела ее. Но сказала женщина совсем иное:

– Не видела такой!

– В номере три буквы «А». И цифра 300.

– Сказано уже, не видела!

Мариша была готова поклясться, что Светлана врет ей. Но с какой целью?

– А между тем на этой машине сегодня утром Лидия Ромуальдовна приезжала в школу.

– Я ничего не знаю об этом. Вам уходить не пора? Хозяйка скоро вернется, а тут гости. Она меня за такое не похвалит.

Видя, что домработница не собирается идти на контакт, Мариша поднялась с пуфика, на который присела на время разговора, и пошла за Катей. По дороге она оглядывалась по сторонам, поражаясь обилию позолоты и всяческих дорогих финтифлюшек, налепленных и развешанных то тут, то там. Богато! Картины в тяжелых позолоченных рамах. Чешский хрусталь. Немецкий и английский фарфор. Безделушек было так много, что они были буквально повсюду.

Комнат в квартире было четыре. И одна из них, большая и светлая, принадлежала Володе. Игрушек тут было такое количество, что у Мариши в глазах зарябило. А в центре комнаты стояла та самая ферма, в которой активно размножались белые мыши.

– Вот так сооружение!

Тут было чему удивиться. И если раньше Марише всегда казалось, что их морская свинка Муся живет в королевских апартаментах, то теперь она понимала, что аквариум Муси просто жалкая халупа по сравнению с теми хоромами, в которых обитали белые мыши Володи. Фермой это сооружение можно было назвать лишь условно. Больше ему подходило название башня или крепость. Тут было все и еще немножко. Подвесные мосты, бойницы, пушки, крепостные валы и даже ров, в котором белые мышки могли купаться или откуда они могли при желании попить. Впрочем, поилки у мышек тоже были. На конюшне и в пиршественной зале, где для мышек было накрыто настоящее угощение.

Светлана тоже пошла с ними и, стоя за спиной Мариши, неодобрительно проворчала:

– Возни с этим всем сколько, вы бы знали. И плодятся эти мыши, как черти.

И действительно, всюду из окошек выглядывали забавные белые мордочки, глазки-бусинки, мелькали спинки, проворные лапки и тонкие хвостики.

– Сколько же их у тебя? – заинтересовалась Мариша.

– Тридцать пять. И вчера родились еще четверо.

– Обалдеть. И ты их всех знаешь?

– Всех! – гордо сообщил Володя. – Первые – это Буня и Кнопка.

– С них все и начиналось, – подтвердила Светлана. – В клеточке их принесли, маленькой такой. Ну, думаю, хлопот от этих малявок не будет. А оно вон как поперло…

– У Буни и Кнопки родились Фифа, Дельта и Мадлен.

– Все три девочки.

– Потом у них и Кнопки родились еще дети.

– Пришлось для этих мышей купить домик побольше, – добавила Светлана, причем неодобрения в ее голосе прибавилось.

– Затем еще малыши родились. В домике им тоже тесно стало.

– Тогда и купили эту хоромину! Думала, уж там-то расселятся, но нет, теперь и тут им места мало.

И Светлана воззрилась на мышей с такой нескрываемой неприязнью, что Марише стало ясно, если что Светлану и не устраивает в ее работе, так это именно уход за мышами. Она смотрела на них чуть ли не с ненавистью и бормотала, что у них на селе такую пакость никогда бы не придумали в дом тащить, а травили и гоняли бы кошками.

– А в городе все словно безумные. Люди несутся, машины несутся, а в домах всякая хрень творится.

Находиться рядом с перенаселенным мышиным городком было для простой души домработницы просто невыносимо.

– Убирать еще за ними. Тьфу! Пакость! И как тебя, Володя, только потянуло на такую мерзость? Коли охота живность иметь, разводил бы уж тогда кроликов. От них хоть польза какая-то есть.

– И от мышей тоже польза.

– И какая?

Володя потупился и застенчиво прошептал:

– Они меня радуют.

– Ну-ну… Игрушек полна комната, ими радуйся, а ему гадость подавай.

– Зачем вы так? – заступилась Мариша за позицию мальчика. – Мышки, они живые. Бегают, резвятся.

– А убирать-то за ними сколько! Эх, моя бы воля, выкинула бы я всех этих мышей на помойку.

– Не смей так говорить! – вскочил на ноги Володя. – Не смей!

– О! Распрыгался! Пол не проломи!

– Я маме на тебя пожалуюсь!

– Маме, да?.. Ну-ну.

Светлана поджала губы и замолчала. Вид у нее был до того загадочный, что Мариша невольно снова подумала, эта женщина что-то знает такое, о чем предпочитает молчать. И еще Мариша была почему-то уверена, что это загадочное молчание связано с сегодняшним происшествием.

Но больше им с Катей тут делать было нечего, поэтому они попрощались и ушли.

– Когда Лидия Ромуальдовна вернется, пожалуйста, позвоните.

Мариша ждала звонка до одиннадцати часов вечера, но так и не дождалась. В начале двенадцатого звонить в чужую квартиру было уже поздно, поэтому она решила, что может подождать и до утра. Легла спать, но всю ночь проворочалась без сна, так раззадорило ее новое приключение.

Глава 3

Утром Володю в школу привела Светлана. И в ответ на вопросительный взгляд Мариши женщина отрицательно помотала головой:

– Нет, она не возвращалась. Ума не приложу, что и делать.

– Как что? В полицию звонили?

– Звонила.

– И?..

– Без толку. Они говорят, что раз трое суток с момента исчезновения не прошло, так никакого дела они заводить не будут. Может, Лидия еще и сама объявится.

– А сами вы что думаете?

– Что мне думать… Почему я-то думать должна?

И Светлана быстро ушла. А Мариша, воспользовавшись тем, что Володя остался один, взяла мальчика за руку и сказала:

– Володя, твоя мама вчера утром с кем-то подралась, верно?

Володя вскинул на нее свои огромные голубые глаза, в которых были растерянность и страх.

– Не бойся, я была в школе, когда вы прибежали с таким опозданием. И на ухе у твоей мамы была кровь. Почему вы опоздали?

– Я не знаю.

– Не знаешь?

– Мама велела мне не говорить об этом.

– Но я-то уже все равно знаю. С кем поссорилась твоя мама?

– Я не знаю… не знаю тех людей. Какие-то мужчины… верней, молодые парни. Оба небритые, плохо одетые. Они на нас набросились, когда мы из подъезда выходили.

– А тот мужчина на большой светлой машине, что вас подобрал?

– Это мамин друг.

– Ты его знаешь?

– Нет. Но мама его точно знала. Она назвала его Серж и сказала, что он очень вовремя приехал, потому что иначе у нас с ней могли быть неприятности.

– Выходит, этот Серж ждал вас возле дома?

– Да. То есть нет. Он въехал во двор, когда мама с теми двумя хулиганами дралась. Она их сумкой била. А в руках у одного из них был нож.

– Это он ножом твою маму порезал?

– Не знаю. Наверное. А где у мамы была кровь?

– Тут… возле уха.

– А-а-а… Это она сережку потеряла во время драки. Наверное, ухо поцарапала, оттуда и кровь. Ножом тот хулиган ее не сумел ударить, мама отчаянно сражалась.

– И долго вы дрались?

– Мама дралась. Нет, не очень. Этот Серж приехал, и они вдвоем с его водителем хулиганов прогнали.

Надо же, как удачно они приехали. Прямо удивительное стечение обстоятельств. Что-то показалось Марише странным в этом рассказе.

Но она поторопила Володю:

– Ладно, а что было дальше?

– Дальше Серж пригласил нас с мамой в свою машину и повез в школу.

– Но вы здорово задержались.

– Серж с мамой долго разговаривал.

– О чем?

– Я не знаю. Меня на переднее сиденье к водителю посадили, а сами перегородку подняли. Мне ничего не было слышно. Я только с шофером разговаривал, его тоже Володей звали, как и меня, представляете?

– Да. Интересное совпадение. Слушай, а все-таки… кто такой этот Серж?

– Я же сказал, он мамин друг.

– Ты раньше его видел?

– Раньше? – Володя задумался. – Нет, раньше я его не видел. К нам вообще мало кто приходит. Только две мамины подруги – тетя Ира и тетя Эля. И все.

– Все? А родственники?

Володя опять ненадолго задумался, а потом сказал:

– Из родственников у нас есть лишь дядя Саша – это муж тети Эли.

– А почему же он вам родственник, если тетя Эля – подруга твоей мамы? Это как получается?

– Очень просто. Тетя Эля – подруга мамы. А дядя Саша – это брат моего папы. Они между собой женаты – дядя Эля и тетя Саша, то есть тьфу, наоборот.

– Так дядя Саша, выходит, на самом деле твой родной дядя?

– Да.

– А к вам почему он в гости не приходит?

– Он не может. Физически не может. У него ноги парализованы. Мама говорит, что он вообще редко из дома выбирается.

– Ну а вы к нему ездили в гости?

– Да, один раз я у него был.

– Всего один раз?

Володя кивнул головой. Его этот разговор уже начал тяготить. А Мариша пыталась разобраться в своих чувствах. Что за странный такой дядя Саша? Сидит целыми днями дома, парализован, занятий наверняка никаких особых нет. Почему не займется осиротевшим племянником? Почему даже не пытается заменить мальчику отца? Ну, хотя бы отчасти? Ведь Володя – сын его родного брата.

– А у твоего дяди собственные дети есть?

– Нет. Они вдвоем с тетей Элей живут.

Все страннее и страннее. Но вслух Мариша спросила другое:

– А как-нибудь можно этой тете Эле позвонить?

– У мамы ее телефон есть. Когда она вернется, спросите.

И, не пожелав даже уточнить, зачем Марише нужен телефон его тети, Володя поспешил в класс. Мариша же задумалась. Странная история, очень странная. По-хорошему, так надо было сейчас поговорить с дядей и тетей мальчика. Вероятно, они могут знать причину исчезновения Лидии Ромуальдовны. Но как до них добраться? Никак. Координат нет. А Володя слишком привык во всем полагаться на свою мать, чтобы проявить собственную инициативу и разузнать телефоны своих близких.

Пока что единственной зацепкой, которая была у Мариши в этом деле, являлся номер сливочно-белого «Порше», поджидавшего маму Володи возле школы. Сыщица еще вчера вечером выяснила по базе данных, на кого зарегистрирована эта машина. Хозяином ее числился некий Сергей Владимирович Трофимов. Вероятно, тот самый «Серж», которого так радостно приветствовала Лидия Ромуальдовна. Кем он приходился пропавшей женщине? Володя сказал, что другом. Но этот странный друг ни разу не появлялся до того момента, как понадобилось спасать Лидию Ромуальдовну от хулиганов. А появившись, этот человек спровоцировал исчезновение самой Лидии Ромуальдовны.

Кроме имени и фамилии, Марише удалось выяснить номер мобильного и домашний адрес господина Трофимова. Помог ей в этом ее старый приятель – компьютерщик Артем. Услышав, что Марише снова потребовались его услуги, он удивился:

– Неужели снова что-то расследуешь?

– Ну так… немножко.

– А я думал, что ты завязала.

Прозвучало это так, словно Мариша вновь взялась за бутылку или за кое-что похуже. Марише даже стало смешно. Особенно когда Артем принялся убеждать ее, что она должна больше думать о детях, о муже, о семье, а не о каких-то там дурацких расследованиях дел, которые ее не касаются. Марише пришлось выслушать занудные поучения своего приятеля, поклясться, что все это исключительно ради счастья одного маленького мальчика, и лишь тогда Артем продиктовал ей необходимую информацию.

Мариша еще вчера хотела позвонить господину Трофимову, но постеснялась. Она до поздней ночи не знала, а вдруг Лидия Ромуальдовна уже нашлась? Так что Мариша решила отложить звонок до утра, до прояснения картины. А теперь, поняв, что за ночь ситуация с исчезновением Лидии Ромуальдовны нисколько не прояснилась, а наоборот, еще больше запуталась, все же решила потревожить Сержа. И, выйдя из школы, прямо со школьного крыльца позвонила мужчине.

– Да, я вас слушаю, – произнес низкий мужской голос.

У Мариши внутри все завибрировало, до того сексуальным он был. Она тут же пресекла всякие греховные мысли, напомнила себе, что является женщиной замужней, а потому стойкой ко всяким там мужским голосам, звучащим из трубки, но пересилить себя все равно не смогла. Голос ей нравится, вот хоть ты лопни!

– Говорите, ну?

– Я вам звоню с того самого места, где вы были ровно сутки назад.

– Что? – удивился мужчина.

Мариша повторила уже сказанное слово в слово.

– Ничего не понимаю, – произнес тот же голос. – Кто вы?

– Мы с вами незнакомы.

– Если незнакомы, какого… вы мне звоните? И откуда у вас мой номер?

– Номер ваш я узнала, не такая уж и проблема. Я хочу спросить, Лидия Ромуальдовна с вами?

– Что?

Вот заладил!

– Лидия Ромуальдовна, – повторила Мариша, сама восхищаясь собственной терпеливостью, – она с вами? Если да, то передайте, что Володя за нее очень тревожится.

– Кто это?

– Володя – это сын Лидии…

– Я знаю, кто такой Володя. Я спрашиваю, кто вы такая?

Мариша объяснила.

– Какой-то бред, – произнес мужчина. – Частная сыщица, звонит мне, просит передать Лиде, что Володя за нее тревожится. Вы здоровы, барышня?

– Со мной все в порядке. Я лишь хочу убедиться, что и с Лидой тоже порядок.

– С Лидой… Послушайте, но откуда мне знать, что в данный момент происходит с Лидой?

– Значит, она не с вами?

– Нет, конечно! С чего вам такое в голову взбрело?

– Но вы забрали ее вчера от школы на своей машине. И с тех пор Лиду больше никто не видел.

– Никто? Уверяю вас, вы ошибаетесь. Как минимум, ее видели сотрудники банка «Арника».

– Все-таки она поехала в банк?

– Именно туда я и подвез Лиду.

– Очень любезно с вашей стороны.

– Банк находится в нашем районе, мне было совсем нетрудно это сделать.

– А какие у нее были дальнейшие планы?

– Насколько я знаю, никаких. Все свободное время Лиды целиком и полностью принадлежит одному человеку – ее сыну.

Господин Трофимов выражался вежливо, голос его вновь обрел первоначальную сексуальность. Он явно был еще тот ходок, этот господин Трофимов. Бывают такие мужчины, хлебом их не корми, дай соблазнить какую-нибудь хорошенькую барышню. Или даже не очень хорошенькую. Или даже откровенно страшную. Внешность тут особого значения не имеет. Настоящий повеса в любой самой последней-распоследней дурнушке найдет что-нибудь привлекательное.

Так что Мариша постаралась свернуть разговор с господином Трофимовым, тем более что уже узнала от него все, что хотела. Мариша понимала, что слепо доверять словам Трофимова все же не стоит. А значит, сейчас ей нужно ехать в этот самый банк, чтобы уже там попытаться выяснить судьбу пропавшей Лидии Ромуальдовны.

Добраться до банка оказалось совсем нетрудно. Он находился возле станции метро «Новочеркасская». Прямо от школы туда шла масса маршруток, так что Мариша подумала, что при своей нелюбви к вождению машины Лидия Ромуальдовна не случайно остановила свой выбор именно на этом банке. К тому же находился он в окружении торговых точек и кафе. И, получив деньги из банка, Лидия Ромуальдовна могла приятно провести часочек, прежде чем возвращаться к обычной семейной рутине. Потому что Мариша была уверена: как ни любила женщина своего Володю, все же иногда и ей хотелось отвлечься от повседневных дел. А учитывая, что из развлечений у нее имелись лишь редкие визиты подруг и поездки в банк, последние должны были обставляться с изрядной торжественностью.

В банке Мариша вначале растерялась. К кому ей обратиться? И главное, что спрашивать? Сотрудниц было всего две, само отделение не производило сколько-нибудь значительного впечатления. Что касается Мариши, окажись у нее свободная денежная сумма, позволяющая положить ее в банк и жить на проценты с данной суммы, уж постаралась бы доверить свой капитал банку понадежнее. Желательно старейшему и крупнейшему в стране, ну, сами понимаете, какому.

Однако в компактных размерах выбранного Лидией банка были и свои плюсы. Останови она выбор на каком-то другом, покрупнее, тут могли и не вспомнить вчерашнюю клиентку. А так было сразу видно, что посетителями сотрудницы не избалованы. Кроме Мариши, в данный момент никого не наблюдалось. И сотрудницы откровенно скучали, впрочем, они с умным видом таращились в компьютер, щелкали по клавишам и время от времени перекладывали бумажки из стола в стопочку или из стопочки в стол. У Мариши даже сложилось ощущение, что они перекладывают бумажки просто так, без всякой цели. Вернее, цель у них была одна: сделать вид, что они страшно заняты, но и только.

– Что? Совсем народу нет?

Если Мариша рассчитывала, что эта фраза расположит в ее пользу сотрудниц, то она просчиталась. Две молодые женщины обожгли ее одинаково враждебными взглядами. Чувствовалось, что Мариша, сама того не желая, ткнула их в больное место.

– Вы по какому вопросу?

– Да вот хотела счет у вас открыть. Интересуюсь подробностями.

Девчонки оживились. Видимо, в последнее время число желающих сделать денежный вклад в их банк значительно сократилось. Они мигом расположились в пользу Мариши. На выяснение самой выгодной процентной ставки и всего такого прочего у Мариши ушло по меньшей мере четверть часа. Она спрашивала дотошно, не скупясь на шуточки и комплименты сотрудницам.

За это время она совсем подружилась с девчонками и наконец призналась им:

– А я ведь к вам по рекомендации пришла. Моя подруга держит у вас свои накопления.

– Ну? – обрадовались девочки. – А как ее зовут?

– Лидия Ромуальдовна. Как раз вчера у вас была. Вы в девять открываетесь? Ну, значит, сразу после открытия она к вам и наведалась. Помните ее визит?

Но судя по изумленным переглядываниям девушек, никакой Лидии Ромуальдовны они не видели.

– Как же так? – расстроилась Мариша. – Не знаете ее? Может, Лида не у вас в банке свои деньги держит? Может, и мне не нужно этого делать?..

Девчонки встревожились. Мариша выясняла условия по очень крупным вкладам, и им совсем не хотелось терять выгодную клиентку.

– Вероятно, с вашей подругой работала Дарья Валерьевна. Она руководит отделом для вип-клиентов.

– У вас есть и такой?

– Конечно!

Девчонки даже обиделись за свой банк. Как это у них и нету отдела для «випов»!

– Тогда мне туда, – решила Мариша. – Показывайте дорогу!

Она прошла в указанном направлении и оказалась за стеклянной перегородкой, которая отделяла основное помещение зала от комнаты для «випов». Тут сидела симпатичная молодая женщина с приятной улыбкой и внимательными глазами на несколько удлиненном худощавом лице. Кроме нее, тут никого не было, и Мариша справедливо рассудила, что весь вип-отдел состоит из одной лишь руководительницы. Удобно, ничего не скажешь. Сама себя и в отпуск может отпустить, и отгул предоставить, и вообще хорошо, когда твое начальство – это ты сам.

Дарья Валерьевна вопросу Мариши совсем не удивилась. И факт знакомства с Лидией Ромуальдовной отрицать не стала.

– Все правильно, ваша знакомая является клиенткой нашего банка. Мы обслуживали еще счета ее мужа вплоть до его трагической кончины.

– Ой, и не говорите! – вздохнула Мариша. – Такое горе! Бедная Лида до сих пор, как мне кажется, не оправилась после смерти мужа.

– Но зато у нее есть утешение – мальчик.

– Володя чудный мальчик! Настоящий ангелочек! Пухленький, щекастенький и в кудряшках!

Это описание окончательно убедило Дарью Валерьевну в том, что Мариша именно та, за кого себя выдает. Близкая подруга их клиентки. Так что она расслабилась и заговорила уже значительно менее официально:

– Лидия Ромуальдовна души не чает в Володе. Всегда показывает его фотографии.

– А про мышиную ферму она вам рассказывала?

– Вы ее видели? Вот умора! Мышки там в экипажах катаются, за столиками в парадном зале сидят, словно и впрямь настоящие графы и графини!

Так поболтав и встав на дружескую ногу, Мариша подобралась к цели своего визита:

– Вообще-то я рассчитывала, что увижу Лиду сегодня у вас. Мы с ней договаривались, что она меня вам порекомендует.

– Нет, Лидия Ромуальдовна была у нас вчера.

Мариша сделала вид, что разочарована:

– Должно быть, я что-то перепутала. Но Лида мне твердо обещала, что будет тут.

– Она и приходила. Но вчера.

– Одна?

– С какой-то женщиной. Как я поняла, эта дама была из родительского комитета. Лидия Ромуальдовна передала ей некоторую сумму, как она выразилась, на нужды класса.

Женщина из родительского комитета? В комитете помимо самой Лидии состояла еще мама близняшек Веры и Вари.

– Подтянутая такая, в спортивном костюме?

– Да.

– Тогда я ее знаю. Но все-таки я не понимаю, почему Лида велела мне сегодня явиться сюда. Может быть, она вам говорила, что еще зайдет?

– Нет, Лидия Ромуальдовна такого намерения не выражала. Она вчера закончила все обычные дела, и сегодня я ее совсем не ждала. Но если вы хотите открыть у нас счет, то я проконсультирую вас по всем вопросам.

Несмотря на свою любезность, Дарья Валерьевна не была настроена и дальше болтать. Но Мариша уже узнала то, что ей было нужно. Вчера утром в банке Лидия Ромуальдовна побывала. Значит, ее приятель Серж все же никакой не разбойник, он действительно подбросил женщину до банка, а не увез и не задушил шарфиком, как вначале было подумала Мариша.

К тому же выяснилось, что Лидия была в банке не одна, а вместе с мамой близняшек. Значит, нужно вернуться обратно в школу и поговорить там с этой женщиной о том, какие планы были у Лидии насчет ее дальнейших передвижений.

Возможно, Лидия ей объяснила, почему не сможет встретить Володю.

Хотя сама мама Веры и Вари вчера встречала своих девочек, как обычно, и ничто в ее поведении не выдавало волнения или вообще чего-то необычного. Она совсем не обратила никакого внимания на бесхозно маячащего неподалеку Володю. Одела своих девочек и умчалась на теннис. И что там будет с Володей, ее совсем не интересовало.

Собственно говоря, на одиноко стоящего в общей толчее мальчика никто из родителей других учеников внимания не обращал, каждый был занят исключительно своим собственным чадом. Одна лишь Мариша заинтересовалась мальчиком, но на это у нее были причины.

И все же Мариша полагала, что будь у мамы близняшек какая-то информация от Лидии, она бы уж ее передала. Не совсем же она бессовестная или беспамятная. Нет, похоже, что Лидия ничего не передавала маме близняшек, и разговор с ней будет пустым номером.

Глава 4

На выходе из банка Маришу отвлек телефонный звонок. Звонил тот самый Серж, с которым Марише уже довелось немного пообщаться сегодня утром.

– Я все не могу прийти в себя после нашего с вами разговора, – произнес мужчина, причем голос его теперь и впрямь звучал встревоженно. – Позвонил Лиде, молчание. Трубку никто не берет. Позвонил домой, там эта ее дура домработница на меня собак спустила. Кричит, хозяйки нет, прекратите трезвонить. Так вы не шутили, Лидия и впрямь пропала?

– Разве можно такими вещами шутить!

– Кто вас, женщин, знает. Слушайте, а что, если нам с вами встретиться?

– Когда?

– Да хоть прямо сейчас. Обсудим ситуацию. Заодно и познакомимся лично. Вы как? Согласны?

– Конечно.

Мариша объяснила, где она находится. И предупредила, что у нее от силы один час свободного времени.

– Потом я должна быть в школе. Мне нужно забрать ребенка.

– Очень хорошо. Я успею.

– И учтите, всех подозрений против вас я не сняла, так что в вашу машину я не сяду. Можете даже не просить.

– Я и не собирался. К тому же я приду пешком. Отделение банка находится в двух шагах от моей конторы. К чему гонять машину, если можно прогуляться в такой солнечный день.

Марише не пришлось долго его ждать. Серж и впрямь появился спустя несколько минут. Мариша сразу же его узнала по длинному носу и очкам. Да, это был тот самый мужчина, который увез Лидию. Такой нос не спутаешь.

– Пойдемте посидим, поговорим. Я угощу вас кофе. – И, окинув фигуру Мариши взглядом, добавил: – Или вы предпочитаете что-нибудь более существенное?

Мариша покраснела. Она знала, что за последние годы набрала несколько лишних килограммов. А если быть совсем честной, то этих килограммов было больше десяти. Она уже приготовилась дать резкую отповедь нахалу, посмевшему намекнуть на ее излишний вес, но внезапно поняла, что Серж смотрит на нее без какого-либо осуждения, а вроде как даже с мужским интересом во взгляде.

Парадоксальным образом ни очки, ни длинный нос не умеряли привлекательности Сергея. Бывают такие мужчины, вроде бы и не красавцы, даже совсем не красавцы, а что-то такое в них есть, что заставляет лететь женские сердца к ним со всех сторон.

Кафе, куда привел ее Серж, находилось в подвальчике. Тут было умеренно романтично и укромно.

– Вы замужем?

– Да. А вы?

– Что?

– Вы женаты?

– Женат.

Прозвучало это у Сержа как-то совсем без восторга.

– Женат и уже очень много лет.

– А какого рода отношения связывают вас с Лидой?

– Видите ли… На самом деле я ее почти совсем не знаю. Познакомились мы с ней чуть больше месяца тому назад. Ну, как познакомились… Просто я увидел на улице красивую женщину и захотел с ней познакомиться. Она ответила мне отказом, что меня, признаться, удивило.

– Почему?

– Не так уж часто женщины, скажем так, бальзаковского возраста имеют привычку мне отказывать. Меня это в некотором смысле даже задело. Необычно это как-то было.

Мужское самолюбие Сержа было раззадорено, и он поставил перед собой цель овладеть непокорной крепостью.

– Для начала использовал весь стандартный набор ухажера. Цветы, приглашение в театр и ресторан, серенада под окнами. Все бесполезно. Лида лишь смеялась и говорила, что я напрасно теряю с ней свое время. Сердце ее умерло, когда умер ее муж. И отныне смысл ее жизни заключается в ее сыне.

– Возможно, это так и есть.

– Ах, да бросьте вы! Если женщина говорит, что она не хочет изменять своему мужу, значит, она просто решила еще немного поломаться. А у вдовы и вовсе никакого оправдания нет. Муж Лиды сам первый начал, так пусть пеняет на себя.

– Что начал?

– Как что? Бросил ее.

– Но он же умер!

– Ну да. А разве это не одно и то же? Бросил, умер, итог-то все равно один. Лида осталась одна и, конечно, отчаянно скучала по мужскому обществу.

Видимо, не так уж и скучала, если не захотела ответить на пылкие ухаживания Сержа. Сама Мариша, разглядывая своего нового знакомца, находила его весьма умелым обольстителем. В нем не было ничего напыщенного или слащавого, это был мужчина в самом расцвете лет, успешный, о чем говорил и его отнюдь не дешевый прикид, и спокойная уверенная манера держаться, свойственная лишь самым обеспеченным и уверенным в своем завтрашнем дне людям.

Серж совсем не скрывал того факта, что женат. Обручальное кольцо на его безымянном пальце правой руки было. Но в то же время плутоватый блеск его карих глаз говорил о том, что мужчина этот любит женский пол и никогда не откажет себе в удовольствии пополнить коллекцию своих подружек. Что-то слегка настораживающее было в этом Серже, но опасности Мариша от него не чувствовала.

Вероятно, легкий и необременительный роман с ним и впрямь мог бы скрасить жизнь Лиды. Но та по какой-то причине этого не захотела. Неужели действительно до такой степени чтила память своего мужа? О том, что Серж мог Лидии просто не понравиться, Мариша даже не думала. Такой мужчина не может не нравиться.

– Но если Лидия не хотела с вами общаться, почему же потом она переменила свое мнение? Ах да! Ваша героическая стычка с хулиганами, посмевшими напасть на нее! Признавайтесь, хулиганы – это ваше изобретение?

– В смысле?

– Ну, дамочка подвергается нападению, жизнь ее самой и ее ребенка в опасности, а тут появляетесь вы… такой весь отважный и благородный, разгоняете хулиганов, спасаете женщину и, главное, ее обожаемого ребенка. Как тут не упасть вам на грудь или хотя бы не расположиться в вашу пользу. Старо!

– Могу вам поклясться, что я не нанимал этих людей! – пылко воскликнул Серж. – Понятия не имею, откуда они там взялись и почему напали на Лидию.

– Хотите сказать, что все получилось само собой? – недоверчиво переспросила его Мариша. – Хулиганы напали на Лидию как раз в тот момент, когда рядом появились вы? Бросьте! Таких совпадений не бывает!

– Я вам даю честное благородное слово, что я этих ребят не нанимал.

Мариша задумалась. Если нападение хулиганов на Лидию – это не спланированная Сержем демонстрация собственного мужества и брутальности, тогда что же это? Вдруг за этим утренним нападением стоит нечто большее?

– Я очень волнуюсь за Лидию. Вы утром отвезли Лидию в банк, там она сняла крупную сумму наличными и… и пропала вместе с деньгами. Что, если эти хулиганы напали на нее вторично? Деньги они у нее отняли, один из хулиганов был вооружен, и Лидию они…

На этом месте Мариша осеклась. Нет, она не будет продолжать. Мариша была суеверна, она побоялась накаркать дурное, произнеся страшный приговор вслух.

Но Серж тут же предположил:

– Если этим злодеям были нужны деньги Лидии, а не она сама, то зачем они напали на нее прямо с утра еще до ее поездки в банк?

– Да, действительно странно.

И Мариша дала себе зарок еще раз поговорить с Володей, расспросить его хорошенько о подробностях нападения на него и маму.

– А что вы можете сказать про тех двоих? Как они выглядели?

– На мой взгляд, обычная дворовая шпана. Один мелкий, второй покрупнее. Одеты во что-то затрапезное, на крутых братков никак не тянут. Шелупонь, пацаны.

– Молодые?

– Лет по двадцать с небольшим.

– А вы помните их лица?

– Вот уж это точно нет! – категорично заявил Серж. – Помню, что они бросились от нас так быстро, что один даже потерял свой нож.

– Где он? – быстро спросила Мариша.

– Что?

– Нож.

– Там валяется.

– Вы что? – удивилась Мариша. – Его не подняли?

– Нет. Зачем он мне? Даже трогать его не стал. Мало ли кого они уже успели этим ножичком почикать. Мне чужие проблемы не нужны.

– Какой вы опытный.

– Жизнь заставила. Я ногой этот ножик подальше в кусты отшвырнул, чтобы пацаны его не нашли, даже если бы и вернулись. Вот и все, что я вам про них могу рассказать.

Да, это было немного. Но у Мариши оставалась надежда на Володю и еще на соседей. Вполне возможно, что кто-то наблюдал за этой дракой из окон своей квартиры. И как знать, может, соседи заметили сверху больше, чем удалось разглядеть Сержу из эпицентра стычки.

Время за чашкой кофе, которой Серж угостил Маришу, пролетело незаметно. Взглянув на часы, Мариша убедилась, что ей пора возвращаться в школу. Мариша попрощалась с Сержем, который вроде как даже расстроился оттого, что она уже уходит. Во всяком случае, он попросил у Мариши разрешения звонить ей по телефону. Чтобы быть в курсе того, как продвигаются поиски Лидии. Но вид у него при этом был такой многозначительный, что в глубине души Мариша надеялась, что это был только предлог, чтобы услышать еще раз ее голос.

Если кто-то скажет, что Мариша слишком размечталась, то надо напомнить, что ее муж отсутствовал уже вторую неделю. И происходили эти его отлучки в последние годы столь часто, что Мариша уже начала отвыкать от мысли, что у нее вообще есть муж. Большую часть своего времени муж проводил в отъезде, работа его была такого характера, что дома она его не видела очень подолгу. Ну и отвыкала, конечно. Когда муж возвращался, Марише приходилось заново к нему привыкать. А стоило привыкнуть, он снова улетал. И так повторялось раз за разом, и привыкнуть к этому окончательно ну никак не удавалось.

В школе уже началась суматоха, первоклассники одевались в гардеробе и, лучась от счастья, пересказывали родителям события дня, хвастались хорошими отметками. Впрочем, вместо отметок им ставили значки. Но современные дети быстро разобрались, что потешная рожица или сердечко учителем приравнены к пятерке. Плюсик – это четверка. Плюс с минусом – это тройка. Ну а двойка – это минус, который, впрочем, никому из первоклашек пока еще не ставили.

Вера и Варя тоже были тут. Одна из девочек названивала по телефону маме.

– Нас уже отпустили. Где ты?

За Володей снова пришла Светлана.

– Мама вернулась? – кинулся к ней мальчик.

Домработница покачала головой, и Володя сразу печально затих. Мариша хотела подойти к нему, чтобы еще раз расспросить про вчерашних хулиганов, но Светлана отрезала:

– Мы торопимся! У нас музыка. Вчера пропустили, так не хватало, чтобы и сегодня тоже…

Мариша не стала настаивать на разговоре, потому что как раз в этот момент в вестибюль вбежала мама близняшек. И Мариша решила, что с Володей она может поговорить и потом. А вот упустить взрослую свидетельницу она никак не может. Варя с Верой занимались в нескольких спортивных секциях, так что сразу после школы они мчались на занятия и дома появлялись поздно вечером.

– Извините, я хотела бы поговорить с вами о тех деньгах, которые вам вчера передала Лидия Ромуальдовна.

Мама близняшек возилась с застежкой на сапоге одной из своих девочек. Но, услышав вопрос, она выпрямилась в полный рост и удивленно взглянула на Маришу.

– Да, а в чем дело?

– Вы ведь вчера утром были в банке вместе с Лидией?

– Ну да, мы там были. А что случилось?

– Вы там были вдвоем?

– Нет, еще сотрудники банка присутствовали.

– А еще кто-нибудь был?

– Не знаю. Может, и был. Я видела только двух девочек-работниц.

– А на улице? С улицы за вами кто-нибудь наблюдал?

– Там вроде бы жалюзи на окнах.

– Может, жалюзи были открыты? – настаивала Мариша.

Мать близняшек удивлялась все сильней. И в конце концов терпение у женщины лопнуло.

– Да в чем дело? – воскликнула она. – Объясните толком!

– Дело в том… Дело в том, что Лидия вчера таинственным образом исчезла.

– Что?

– Вы не заметили, сегодня она не пришла забирать Володю.

– Ну да. Я видела. Но как-то не придала этому значения. Мало ли что.

– А между тем Лидии нет со вчерашнего утра.

– Хотите сказать, что я была последней, кто ее видел?

Мариша молчала. А женщина, разволновавшись, начала объяснять:

– Когда я вчера утром взяла деньги, то сразу же ушла. А Лида еще оставалась в банке. И к тому же она мне еще раньше сказала, что после банка хочет пройтись, что у нее планируется очень насыщенный день.

– Лидия и вчера не забирала Володю.

– Я не знаю, куда она пошла. Про себя я подумала, что Лидия после банка просто немного хочет пройтись по магазинам, задержалась там, вот и все.

– Нет. Лидия Ромуальдовна не вернулась ни вечером, ни к ночи, ни даже утром. Ее нет до сих пор, Володю забирает их домработница – Светлана.

Женщина побледнела.

– Боже мой! Что же случилось?

– Вот это я и пытаюсь выяснить. Скажите, когда вы были в банке, Лида вела себя нормально? Не было похоже на то, что она испугана или нервничает?

– Знаете, мне именно так и показалось. Она сказала, что у нее было бурное утро. Я даже сказала, что, наверное, нам лучше отложить наше дело, но она возмутилась, мол, надо уже бронировать ресторан для Нового года, потом все будет забито.

– А при чем тут какой-то ресторан?

– Так ведь деньги, которые она мне передала, были для детского новогоднего праздника. Вы разве не были на родительском собрании?

На собрании Мариша не была. Катюша говорила, что надо сходить, но Лешка и Светка, которым в этом году сдавать экзамены, подняли дикий вой. И в два голоса вопили, что их матери нужно пойти именно к ним на собрание, потому что у малявки все равно ничего важного не скажут, а у них, может быть, судьба решается, что и как они будут сдавать… В итоге Мариша принесла интересы младшей в жертву требованиям старших детей. А на собрании у Катюшки в классе, выходит, обсуждали празднование Нового года.

– В ресторане? Хм…

Если бы Маришу спросили, она бы сказала, что нечего таким маленьким детям делать в ресторанах. Но ее не спросили.

– Лида нашла замечательное место, детское меню, анимация, конкурсы, игры, призы, танцы. Но требовалось внести аванс. Родители хотя и проголосовали единодушно за, как это всегда бывает, вносить деньги не торопились. Есть у нас в классе такие, у кого вечно какие-то проблемы. Например, родители Пети Федюшкина еще не сдали за помытые уборщицей окна и на подарок к Дню учителя тоже. Ну и другие также тянут со сдачей денег. Поэтому Лида и сказала, что аванс она оплатит, чтобы ресторан остался за нами. А моя задача потом вернуть ей деньги, вытребовав их у родителей.

– И вы встретились с Лидой в банке?

– Да. Изначально мы планировали поехать в банк вместе прямо из школы, но Лида в то утро очень задержалась. Было уже почти девять, когда я ушла, не стала ее ждать. Я даже подумала, что она вообще передумала. Уже домой пришла, как вдруг она мне звонит и говорит, что едет в банк, чтобы я тоже туда ехала. Для меня это не проблема, машина под рукой, банк недалеко, так что уже через десять минут я была там.

– А Лида?

– Лидия подошла через несколько минут.

– Кто ее привез, вы не видели?

– Нет. Но она была какая-то взбудораженная. Я даже спросила, что с ней. И тогда она сказала, что у нее было бурное утро, но что это означает, не уточнила.

– И что дальше?

– Она сняла деньги, дала мне тридцать тысяч, и я ушла.

Марише показалось, что она ослышалась.

– Сколько она вам дала? Тридцать тысяч? И это что… только аванс? Сколько же вы планируете потратить на каждого ребенка?

– Как минимум пять тысяч.

Ничего себе! У Мариши даже дыхание перехватило. Видимо, мать близняшек верно истолковала появившееся на лице у Мариши выражение, потому что поспешно добавила:

– Но в эту сумму входят также услуги фотографа, видеосъемка. Новогодние украшения, подарки, елка. И перед детьми будут выступать цирковые артисты. Если посчитать все вместе, то получается совсем недорого.

Но Марише не казалось, что пять тысяч на детский праздник – это «совсем недорого».

– Ну что вы замолчали! Не будем же мы экономить на счастье наших детей!

В принципе Мариша была с этим утверждением согласна. Только ей было непонятно, почему синонимом простого человеческого счастья в последнее время все чаще и чаще выступает некий материальный эквивалент. Отвезешь ребенка в Диснейленд, он дико счастлив. Отведешь в местный аквапарк, тоже счастлив, но уже меньше. Если родители организуют всего лишь поход в зоопарк, то это уж и вовсе никакое не счастье. Просто прогулка в зеленом парке вообще воспринимается как нечто принудительное и никакой радости не подразумевает, одни лишь укоры, почему у других детей Диснейленд, а у них ближайший к их дому парк?

Но почему так? Ведь главное не то, куда идешь, главное, с кем ты там проводишь свое время. С каких это пор родители стали докучливым довеском к предлагаемым чужими дядями и тетями развлечениям? Может быть, с тех пор, как родители стали больше времени уделять своей работе, бизнесу или другим делам, а не собственным детям?

Впрочем, сейчас Маришу куда сильней интересовал другой вопрос:

– А почему Лидия снимала эти деньги именно в своем банке? Почему нельзя было воспользоваться для этих целей любым банкоматом? Возле школы есть отделение Сбербанка, там легко и просто можно было снять деньги.

– Как я поняла, тот банкомат, что установлен в банке Лидии, выдает по ее карточке крупные суммы. А прочие банкоматы ограничивают выдачу десятью или даже пятью тысячами рублей. Сбербанк, например, больше пяти ей не давал. Лидия не хотела много раз повторять одну и ту же операцию, пока набралась бы нужная сумма. И к тому же она мне еще неделю назад сказала, что в банк она ездит пятнадцатого. Так что пятнадцатого мы и встретимся.

Эта фраза заставила Маришу вновь вернуться к своим подозрениям. Если Лидия была столь педантична, то ничего не стоило проследить ее распорядок и выяснить, в какой именно день женщина получает весьма приличную сумму наличными. И уж, наверное, о том, какого числа она ездит за деньгами, знали многие из ее окружения. Мама близняшек, вот та точно знала.

Конечно, Мариша была далека от мысли, чтобы подозревать маму одноклассниц в организации вооруженного налета, но все же… Если Лидия не моргнув глазом выдала тридцать тысяч на детский праздник, то и себе должна была на расходы оставить какую-то сумму.

– Лида как-то в разговоре случайно упомянула, что жизнь стала так дорога. Раньше они с сыном на сто тысяч в месяц чувствовали себя королями. А теперь им едва хватает этих денег на жизнь…

Сто тысяч? Так у Лидии на руках могло оказаться сто тысяч? Это была вполне приличная сумма, жить на которую женщина и маленький ребенок могут, ни в чем себя особо не ограничивая. Впрочем, это только кажется, что сто тысяч – это много. Но тысяча туда, тысяча сюда, и вот уже оказывается, что сотня расползлась в разные стороны. И нельзя было забывать про Светлану. Услуги домработницы тоже необходимо было оплачивать. А также ее питание, ведь жила домработница у Лиды, а значит, и питалась со своими хозяевами из одного котла или, во всяком случае, за хозяйский счет.

И все же Мариша сознавала, что такая сумма до сих пор считается завидной для подавляющей части населения нашей страны. И мысли Мариши сразу же вернулись к тем двум хулиганам, которые напали на Лидию. Судя по полученному описанию этих двоих, они были одеты совсем бедно. И конечно, для таких пацанов сто тысяч представлялись хорошей добычей.

К тому же и проблем, казалось бы, никаких. Одинокая женщина и маленький мальчик. Что уж проще? Припугнешь таких ножом, они все и отдадут.

Немного Маришу смущал тот факт, что хулиганы устроили налет рано утром, еще до того, как Лидия успела съездить в банк и снять там деньги на текущие расходы. Но с другой стороны, возможно, эти ребята были страшно тупы? Настолько, что им даже не пришло в голову выяснить, побывала Лидия уже в банке или нет. Что же, трудно поверить, но возможно и такое. Обычно с ножами по улицам Сократы не бегают.

Или еще возможен вариант, что эти двое находились в состоянии наркотической «ломки». Тогда они просто физически не могли ждать еще несколько часов, чтобы подловить Лидию с более богатой добычей. Услышали, что пятнадцатого числа баба в банк ездит за деньгами, вот и решили, что-нибудь у нее в кошельке и с утра все же найдется.

И, побеседовав с мамой близняшек, Мариша приняла решение возвратиться к дому Володи и поискать там свидетелей случившегося прошлым утром происшествия.

Глава 5

Но для того чтобы приступить к своей задумке, Марише пришлось дождаться возвращения из школы старших детей. Как ни крути, а в первую очередь она заботливая мать и только потом сыщица. Накормив Лешку со Светкой, она поручила им присматривать за Катюшей, а сама снова оделась и направилась к дому Володи.

Ей повезло. Когда она подошла к подъезду, возле которого все и случилось, и позвонила в домофон, в окне первого этажа появилась седовласая бабуля. Лицо ее выражало сильную заинтересованность. Ничуть не скрывая своего любопытства, она уставилась на Маришу.

А потом, опять же ничуть не смущаясь тем, что Мариша тоже смотрит на нее, женщина отворила окно, высунулась и спросила:

– Ты к кому ломишься?

Мариша слегка оторопела. Но отказываться от такого подарка судьбы, свесившегося к ней, не стала и ответила:

– К вам.

– Если ты насчет выборов или продаешь что, то гуляй дальше, – воинственно припечатала ее бабулька.

– Нет. Я насчет нападения на Лидию Ромуальдовну.

– На кого-кого?

– На женщину из восемнадцатой квартиры.

– А-а-а… Так ты про барыню интерес имеешь…

Барыня! Вот, значит, какое прозвище было дано в подъезде Лидии Ромуальдовне. Что ж, очень подходящая ей кличка.

– Вы видели, как на нее напали бандиты?

– Вчера, что ли?

– Да, рано утром.

– Никакие это не бандиты были! – категорично заявила ей бабка. – Ребятишки пошутить вздумали, всего-то делов.

Всего-то! Странно, однако, рассуждают у нас некоторые граждане. На женщину напали с холодным оружием в руках, маленький ребенок присутствовал при этом, страху натерпелся, а соседка утверждает, что ничего особенного не произошло.

– У меня другие сведения, – серьезно произнесла Мариша. – Лидия Ромуальдовна в тот день имела на руках внушительную сумму наличными. И есть подозрения, что именно эти деньги и интересовали бандитов.

– Говорят тебе, никакие это не бандиты. Бестолковка ты! Я этих ребят вот с таких лет знаю. Не бандиты они, обыкновенные мальчишки. А Лидка, если хочешь знать, сама виновата.

– В чем же это?

– А в том… Когда страна в кризисе и некоторые люди не знают, как концы с концами свести, нечего перед людьми брильянтами своими сверкать. Думаешь, я не знаю, что она барчука своего каждый день икрой кормит? Да весь подъезд об этом неделю судачил, когда она заявила, что черная икра – это лучшее средство от малокровия. Это ее-то мальчишка малокровный! Она бы по сторонам-то посмотрела, как люди живут, небось, глазенки бы и открылись. Только зачем ей это? Она, кроме самой себя да еще своего сыночка, никого и видеть-то не желала. А ты кто такая? Вроде как у нас в отделе я тебя не встречала.

– Нет, я не из полиции.

– А чего тогда этой историей интересуешься?

Разговаривать через окно было неудобно, приходилось задирать голову. Но Мариша не сдавалась. И объяснила свой интерес:

– Дело в том, что Лидия Ромуальдовна пропала.

– Как пропала?

– Со вчерашнего дня ее никто не видел. И дома она не ночевала, и телефон не берет. Пропала.

И Мариша развела руками, мол, что есть, то есть, слов из песни не выкинешь. Старуха в окне задумалась, но ненадолго.

– Слышь, ты заходи ко мне, – деловито скомандовала она Марише. – Не знаю, кто ты такая и почему интересуешься, но разговор у меня к тебе есть.

Мариша не заставила себя долго упрашивать. Она нутром чуяла, что нашла свой клад. Такого рода скучающие старушки – это самородки для всякого, кто хочет узнать побольше о проживающих в доме людях. Правда, в последнее время пласт этих старушек стремительно тощает, общительные бабушки переезжают на кладбище, а смены им нет. Люди все меньше общаются друг с другом, так что новое поколение бабушек растет далеко не таким информированным. Самые продвинутые чатятся в социальных сетях, но это не то, совсем не то, что живое человеческое общение, происходящее изо дня в день.

Но сыщице повезло. Она нарвалась на последнюю могиканку. Старушке было так охота почесать языком, что она допустила в свою квартиру постороннего человека. Впрочем, когда Мариша вошла и огляделась по сторонам, она поняла, что старушка не многим рисковала. Такой бедности Марише давно не приходилось видеть. Все-таки за последние годы большинство населения нашей страны избавилось от железных кроватей и уродливых советских стенок. Но не в этой квартире. Тут все оставалось, как при Хрущеве.

Впрочем, в квартире было очень чисто. На порыжевшем от времени линолеуме не было ни пылинки. На стене в комнате висел ковер – гордость хозяев, жуткое детище синтетической промышленности СССР. Мариша понимала, почему ковер повесили на стенку. Ходить голыми ступнями по его жесткому колючему ворсу было бы настоящей пыткой. А так висит и вроде бы ничего, красиво даже местами.

– Да ты садись, садись, – хлопотала старушка возле Мариши. – Ты почему Лидией-то интересуешься?

Мариша объяснила, что ее девочка учится в одном классе с Володей. И конечно, она озадачена исчезновением его матери.

– Я тебе так скажу, что бы с Лидией ни случилось, это ей божеское наказание. Ясно тебе?

– Ничего не ясно. Наказание? За что?

– Есть за что, – поджала губы старушка. – Как ни воображает из себя Лидка, а есть люди, которые знают про нее кое-что.

– Вы это о чем?

– Думаешь, Светлана – первая, кто у нее в работницах служит? Были и другие, кто на Лидку горбатился.

– Вы?

– Нет, не я, – нехотя призналась старушка. – Дочка моей приятельницы у Лидии работала. Она мне такое про эту Лидию порассказала…

– И что же? Что?

Видя, что ее собеседнице стало любопытно, старушка оживилась:

– Денег у Лидии куры не клюют. В банке чуть ли не десять миллионов лежит или даже больше! Она одних лишь процентов по сто тысяч в месяц имеет!

– Ого!

Мариша была удивлена, как точно совпала сумма. Она и до того слышала про сто тысяч, и вот теперь снова прозвучали эти деньги. Но старушка поняла ее возглас по-своему и с удовлетворением кивнула.

– Да, таких деньжищ ей и ребенку с лихвой хватало. Тем более что Светке они вовсе не платили.

– Как?

– А вот так! Светка – приезжая, из деревни в город на заработки явилась, ни знакомых у нее тут, никого. Вот ее Лидия к себе и взяла. Кормить ее пообещала, жилье предоставила, но платить она ей не платит.

– Совсем?

– Ну, разве что совсем чуть-чуть. Тысячу-две. Но не больше пяти. Пять – это она Ларке платила. А от нее Лидия избавилась как раз для того, чтобы сэкономить на прислуге.

Мариша поняла, что Ларкой звали прежнюю домработницу Лидии, ту самую дочку приятельницы разговорчивой старушки. Видимо, обида за то, что знакомую турнули, а на ее место взяли Светлану, говорила в этой бабульке даже спустя много времени.

– Ларка и сама рада была, что ее рассчитали. Пять тысяч у Лидии заработать – еще попотеть нужно было. За каждую услугу торговалась. За мытье пяти окон в ее квартире она Ларке тысячу рублей заплатила! Тысячу! Это же грабеж!

– Зачем же Лариса соглашалась? Помыть такое окно и впрямь стоит гораздо дороже.

– Зачем соглашалась? А деньги-то Ларисе разве не нужны? Ей мать содержать надо было. Ларке удобно, что рядом. И с распорядком Лидия ее не напрягала, когда Ларка могла, тогда и убиралась. Вот она и соглашалась. Ну а как ее Лидия турнула, тут и мать у Ларки почти тотчас померла. Лариска и рада была, что ее уволили. Мигом место кассирши в супермаркете нашла, двадцатник получает и в ус с тех пор не дует.

– Ну а почему вы сказали, что Лидии поделом досталось? За что вы ее так не любите?

– Потому что дрянь она конченая! Знаешь, откуда у нее деньги эти?

– Нет. Вероятно, муж ей покойный оставил?

– А он, в свою очередь, как эти денежки раздобыл?

– Понятия не имею.

– Друга он своего кинул, вот что. Что-то они там с налогами крутили. Павел – папаша Володькин – тот еще жук был, он выскользнуть сумел. А друг его в тюрьму угодил. Ну а пока дружок в тюрьме сидел, муж Лидии всю их фирму на себя переоформил, да и продал. Отсюда и деньги. Собирался другое дело на эти деньги начать, да не успел, помер. Кондрашка его хватила. Ларка своими ушами слышала, как Лидия кому-то по телефону плакалась, не за тот ли мужнин грех наказали их всех. Нехорошо он тогда с другом своим поступил, что и говорить.

– А кто этот друг? Имя вы его знаете?

Но старушка с сожалением покачала головой.

– Нет, откуда.

– А Лариса ваша знает?

– И Ларка не знает. Кабы знала, мне бы уж рассказала. Она мне многое про соседушку мою разлюбезную рассказывала. И как та ей обглоданные кости больной маме «на бульончик» просила передать. И как чеки все до копеечки сверяла, за все до последней картофелинки отчет требовала. Ну, про окна я тебе уже рассказывала. Да! Чуть самое главное не забыла! Еще когда в долг деньги Ларке на похороны матери давала, так сразу оговорила, что долг с процентами надо вернуть!

– Это как? – растерялась Мариша.

– Дала она Ларке пять тысяч, а через месяц, сказала, ты мне пять пятьсот верни.

– Что за крохоборство?

– Такая уж Лидия есть, – рассудительно произнесла старушка. – Экономия – ее второе имя. На себя или на мальчишку своего – это она денег не жалела. Но если кому другому дать – это уж из нее не выжмешь.

Мариша и впрямь была шокирована. Гаже, чем наживаться на своих, она греха не знала. В голове не укладывалось, как это так, жить совсем близко, рядом с человеком, который бьется в нужде, иметь возможность ему помочь и при этом еще пытаться заработать на этом! Ну, гадство же, иначе никак такой поступок не назовешь! Гадство и крохоборство!

– Так вы хотите сказать, что на Лидию знакомые вашей Ларисы напали? Может быть, ее сын с дружками? Или брат?

– Да что ты такое говоришь? Нету у Ларки ни сына, ни брата. Одна она теперь во всем белом свете осталась, одна как перст.

– Тогда знакомые заступились?

– Некому за Ларку заступиться, кроме разве что Господа Бога одного.

Мариша озадаченно посмотрела на старушку.

– И давно мать Ларки умерла?

– Два года почти прошло. В декабре дело было.

Два года – это значительный срок. Вряд ли Лариса и ее мстители стали бы так долго вынашивать в головах план мести жадной Лидии. Но если не Лариса и не ее сообщники, тогда кто? Неужели старушка права, и это Провидение постаралось?

– Ладно, пусть будет по-вашему, и это Господь наказал Лидию. Но кто-то же во плоти должен был выполнить его волю. Кто это мог быть?

Старушка отвела взгляд.

– Вы сказали, что ребят в полицию нельзя сдавать, что они нормальные ребята. Что вы имели в виду? Что вы знаете про этих злодеев?

– Не злодеи они вовсе! – вспылила старушка. – Я обоих с малолетства знаю!

– Тоже дети ваших приятельниц?

– Один. Ванька. Хороший парень. Сердце у него доброе. Всегда вежливо так со мной здоровается, сумки поднесет, если что. Веселый. И пенсию у бабки никогда целиком не берет. Что она ему даст, тому и рад. Не то что другие.

Мариша слушала и ужасалась. Это что же такое у нас в стране происходит, если внук у бабки берет пенсию, а она еще и рада, что хоть что-то внучок ей на жизнь оставил, другие-то всю пенсию изымают у своих стариков.

– Что же этот Ванька нигде не работает?

– Работает иногда, почему? Как же совсем без работы? Только он судимый. С судимостью-то не больно берут.

Еще и судимый! Того не легче!

– И за что же он сидел?

– Да драку по малолетству устроили с другими пацанами. Ну, кому-то там голову проломили. Сказали, что Ванька. А кто там разберет, он это или не он? Драка-то общая была. Ну, у тех детей родители нормальные, нашли, как деток своих отмазать. А у Ваньки отца нет, мать поддает, одна бабка их всех и тянет.

И отца нет. И мать алкашка! Мариша слушала и поражалась, какими же критериями судит эта старушка людей? Почему у нее лоботряс и хулиган Ванька оказывается много лучше, нежели Лидия, которая вела исключительно добропорядочный образ жизни и все свое свободное время посвящала трогательной заботе о Володе? Может быть, потому что тот же Ванька, заведись у него рубль, тут же отдал бы его, не считаясь, первому, кто его об этом бы попросил?

– И сказать честно, Ванька всегда кулаками с дружками помахать был любитель, что греха таить, что есть, то есть. Так что участкового нашего я где-то даже понимаю, что он именно Ваньку выбрал на роль козла отпущения. Только Ваньке-то от этого легче не стало. Посадили его, полгода просидел, выпустили. А репутация уже подмочена! На учет взяли. Участковый к ним в дом, словно к себе, заходил. Принял, одним словом, участие в судьбе Ваньки. На работу его устраивал пару раз. Только Ванька несколько месяцев поработает, потом косяк какой-нибудь отмочит, его и выпрут. Снова без дела гуляет. Так и живет. Но парень он хороший, в этом сомневаться нечего.

– Про Ваню вашего я поняла, что он за человек. Но вы же понимаете, не мог он просто так взять и наброситься на Лидию.

– Да не хотел он ей дурного. Пугнуть хотел, вот и все.

– Зачем? Что она ему сделала?

– Человек один его попросил об этом. Ясно тебе? Денег заплатил, чтобы Ванька с приятелем на Лидию вроде как нападение организовали. Ну, они и рады стараться.

– Это вы откуда знаете?

– Разговаривала я с ними. С Ванькой и дружком его. Что же, говорю, Ванечка, ты творишь, гад такой? Снова на нары захотел? А он мне и сказал, что это вроде как шутка была, розыгрыш. Один человек ему поручил. Деньги авансом дал, и когда Ванька с приятелем все сделали, тот доволен остался. Так что Ваня к исчезновению Лидии непричастен, так и заруби себе на носу.

– Шутка… Розыгрыш, говорите, – пробормотала Мариша. – А кто же Ваню попросил такую шутку с Лидией сыграть?

– Этого я уж знать не знаю. Да и не все ли равно? Что бы там с Лидой после ни приключилось, Ваня к этому не причастен.

– А почему вы так уверены, что с Лидией произошло что-то плохое?

– Предчувствие у меня такое. Вот как ты сказала, что она исчезла, тут и толкнуло.

И бабка показала себе под левую грудь.

– У меня здесь всегда колет, когда беда идет или известие плохое. Иной раз про болезнь услышу у кого-нибудь, колет. Значит, все, помрет человек от этой болячки, если только не отмолить его в срочном порядке. Но это теперь мало кто умеет да и не хочет уметь.

– Но все-таки есть у вас подозрения, откуда к вашей соседке беда могла подкрасться?

– А это уж откуда хочешь. Очень уж Лидка самолюбива была. И людей многих обидела. И подло себя вела с теми, кто ниже ее находился. Не стеснялась ноги о нас вытирать. И деньги очень уж ценила. Прямо на все ради них готова была. Таким людям Господь обязательно для вразумленья какую-нибудь беду-проблему подбрасывает. Притормози, мол, милок.

Мариша слушала старушку вполуха. Что она там опять бубнит про очередную божью кару? О чем пророчит на сей раз? Марише все эти рассуждения казались лишними. Для себя Мариша из рассказа старушки уже все нужные ей для расследования выводы сделала. Сейчас сыщице надо сделать одну вещь. Ей просто позарез нужно повидаться с этим Ванькой и выяснить у него, кто заказал ему злой розыгрыш Лидии. Были у Мариши подозрения на сей счет, но подозрения – это не показания, их к делу не подошьешь.

Пообщаться с Ваней у Мариши получилось не сразу. Старушка заупрямилась и не хотела выдавать своего знакомца. Кроме имени, она не желала назвать ни фамилии, ни адреса.

– Зачем тебе? Сказано уже, Ваня тут ни при чем. Если кто Лидию и кокнул, так в другом месте ищи.

– Вот я и ищу! Может быть, тот человек, который нанял Ваню, и есть злодей, что стоит за исчезновением Лидии. Вы поймите, возможно, Лидия сейчас в беде. Возможно, ей угрожает опасность. Хоть вы и не любите свою спесивую соседку, но ведь у нее сын – Володя.

– Ох, да. Жалко мальца. Хороший он паренек. Глуповат, но при такой матери и неудивительно. А и горько сознавать, что детям предстоит за грехи своих отцов и матерей расплачиваться. Вроде как ничего дурного Володя и не совершил в своей жизни, не успел просто, а только все одно, не видать ему счастья.

– Если мать найдется, то он будет очень счастлив.

Но старушка лишь качала головой. Кажется, для себя она уже решила, что Лидии предстоит расплата за какие-то ее былые прегрешения. И ребенку ее тоже.

– Слушайте, ведь вы не должны помогать злу, не должны его покрывать. Вы, я вижу, верующий человек, а верующие люди просто обязаны добро творить. Помогите Лидии, пусть она даже этого и не достойна. Но возможно, ваше участие в трудный для нее час сделает Лидию мягче в другой раз.

– Вряд ли ее что исправит. Для исправления, небось, находились моменты и раньше. Господь для вразумления много раз нам предупреждения посылает. А уж когда никак не доходит, тогда карает.

Долго Мариша уговаривала старушку. И так заходила, и этак. Но старушка лишь сыпала мудрыми изречениями, а к Ваньке не вела. Наконец Мариша пообещала, что не станет с Ваней сама разговаривать, удовольствуется тем, что за нее это сделает старушка. Только после этого та несколько отмякла.

– Ладно уж, так и быть, спрошу для тебя. Может, и согласится с тобой встретиться. Но ты мне поклянись, если согласится, что ты одна придешь!

– А с кем мне приходить?

– Без полиции!

– Ну конечно. И в мыслях не было тащить на встречу полицейских. Никакого дела не открыто, так какие могут быть полицейские?

– А я знаю, открыто там дело или не открыто, – проворчала старуха. – С деньгами Лидкиными все, что угодно и когда угодно, можно открыть.

– Так, а деньги-то нынче где? То-то и оно, что нынче нет ни денег, ни самой Лиды. Кто дело открывать станет? Несовершеннолетний Володя или Светлана? Той только в радость, что хозяйки нет. Она теперь сама в доме полновластная госпожа и хозяйка.

– Светлана-то, должно, намучилась. Ларка с хозяйкой не жила под одной крышей, и то иной раз от нее плакала. Каково же Светлане было целыми сутками напролет рядом с собой эту змею терпеть? Вот увидишь, она последняя будет, кто хозяйку искать примется.

– Тогда вашему знакомому вовсе ничего не грозит.

Мариша не стала говорить старушке про те сто тысяч, которые Лида взяла в банке и которые пропали вместе с Лидией. Но самой Марише этот Ванька казался очень даже подходящей фигурой на роль подозреваемого в преступлении. И она с нетерпением ждала, когда старушка закончит набирать номер на дисковом телефоне, такие Мариша не видела со времен своего детства. Бабка была верна себе. Пусть и отчаянно нуждаясь в самом необходимом (даже телевизор у нее в комнате был хоть и цветной, но старый, с выпуклым экраном), она не отказала себе в главном в жизни удовольствии. В домашнем телефоне – этом верном друге и союзнике всех заправских сплетниц.

Ванька согласился встретиться с Маришей далеко не сразу. Сначала он трижды переспросил ее, кто она такая и почему им интересуется. Потом попросил передать трубку старухе и отчитал ее по полной программе за то, что она «сдала его с потрохами». Наконец Ванька успокоился, признал факт своего разоблачения свершившимся и согласился встретиться и поговорить с Маришей. Правда, согласие его Мариша пообещала оплатить из собственного кармана. Предложила тысячу.

Ей хотелось посмотреть на реакцию парня. Как поведет себя потенциальный владелец ста тысяч? Ванька ухватился за предложенную тысячу с жадностью.

– Подойдите к детской площадке перед женской консультацией, я там буду вас ждать.

Но когда Мариша подошла, на площадке, кроме двух мамочек с детками, никого не было. Она присела, размышляя, не показалось ли ей по телефону, что Ваньке очень нужны деньги. В трубке его голос даже зазвенел от предвкушения поживы, не похоже, что он разбогател на сколько-то там десятков тысяч, которые должны были достаться ему при дележке, если снятые в банке Лидией деньги и впрямь оказались у Ваньки с его подельником.

Прошло несколько минут, и наконец Мариша увидела, как из кустов, опасливо поглядывая по сторонам, выбирается какая-то потрепанная личность. Мариша подумала, что именно этого типа она и ждет. Вид у него был подходящий, старуха так и описывала своего знакомого – невысокий, тощий, волосы белые, голова дынькой.

Ванька, озираясь, столкнулся с Маришей глазами и сделал ей знак подойти к нему.

– Это вы, что ли, деньги направо-налево раздаете? – спросил он у сыщицы, когда Мариша оказалась около кустов, в которых продолжал сидеть Ванька.

– А это ты на почтенных женщин покушения организовываешь?

– Какое там покушение? – озаботился Ванька. – Человек один попросил, чтобы мы дамочку пугнули слегка. Ну, мы и сделали. Да этот гад нас обманул.

– Как это?

– Обещал денег заплатить и не заплатил.

– Совсем?

– Аванс дал, мы его и отработали. А потом он еще должен был денег дать, но не дал. Жлоб! Богатые всегда жлобы. Когда человек не жадный, он всегда бедный.

– Вроде тебя?

– Я человек не жадный, – подтвердил Ванька. – Деньги у меня не задерживаются. Есть они, я их трачу. Нету, не трачу. Все очень просто.

– Действительно, очень просто. Ну а если бы у тебя, допустим, так много денег оказалось, что тебе не под силу бы их было истратить, тогда как?

– Много – это сколько?

– Ну, сто тысяч…

– Долларов?

– Рублей.

Это она вовремя уточнила, потому что у Ваньки глаза на лоб полезли. Но и с сотней тысяч рублей он тоже не очень-то представлял, что ему делать.

– Ну… это… Если бы такая куча деньжищ досталась, перво-наперво я бы машину купил. Не для себя, бабку на дачу возить. Она каждую весну стонет, что ей рассаду по электричкам не дотащить. А осенью банки вместе с ней надрываемся, тащим. С машиной оно сподручнее будет. Ну, на машину я тридцатник кладу.

– Тридцать? – удивилась Мариша. – А не мало будет на машину-то?

– Не-а, нормально. В самый раз уложусь. У меня брательник свою «семерку» уже третий год продает. Конечно, она у него ржавая вся, но бегает до сих пор исправно. Он мне ее за тридцатник как раз отдаст. А что кузов гнилой, так это еще и лучше. Не угонят!

Да уж, желающих угнать подобную рухлядь еще поискать придется.

– Еще семьдесят остается.

– Даже не знаю, что бы сделал, – серьезно произнес Ванька. – Одежку прикупил. И себе, и брату. А! На гитаре бы еще выучился играть.

– Зачем?

– Не знаю. Хочется.

Мариша порадовалась, что мечты у Ваньки вполне простые и доступные. Ясно, что парень он и впрямь был неплохой, несмотря на его хулиганский поступок. Но было похоже, что деньги Лидии этот паренек и во сне не видывал.

– А что за мужчина тебя подговорил припугнуть соседку?

– Да не припугнуть… Он понравиться ей хотел.

– Это как же?

– У нас с ним договоренность заранее была. Мы на бабу нападаем, вроде как грабители или что-то в этом роде. А он нас разгоняет и выступает перед ней героем.

Что-то такое было уже у Мариши в голове. И она насторожилась:

– А что за мужчина-то был?

– Я его не знаю. Пришлый. Деньги у него были, на такой крутой тачке приехал, на каких лохи не ездят.

– Но описать ты мне этого человека можешь?

– Ну… он такой был из себя весь холеный, – принялся припоминать Ванька. – Кожаная куртка, на руках золото, на шее золото, часы тоже золотые. Очки.

– Одним словом, весь в золоте. А особые приметы у него были?

– Не-а, обычный мужик, гладкий только из себя больно. Я еще подумал, что такой целый день на работе надрываться не будет. А вот машина у него прикольная была. Белая такая вся и блестит.

– Белая? – машинально повторила Мариша. – И блестит? Погоди, как это блестит? Хромированная, что ли?

– Во-во. Бампер, колеса, ручки – все блестит.

– А номер? – заволновалась Мариша, которой эта белая машина с блестящими деталями показалась очень уж знакомой. – Номер ты на машине не приметил?

– Конечно, приметил. Я всегда первым делом на номер смотрю. Во-первых, прикольные часто встречаются. А во-вторых, сразу видно, кто хозяин у этой тачки. И у этого мужика крутой был номер. Триста и еще три буквы «А». Такой номер дороже самой тачки может стоить, точно вам говорю.

Ваня еще чего-то там рассуждал про то, какие бывают на машинах номера и что они могут сказать об их владельце, но Мариша все эти «Еду, как хочу» и прочие не очень слушала. Для нее было ясно основное. Мужчина, который поручил Ваньке припугнуть Лидию, ездил на той же машине, на которой ездил и Серж. И судя по описанию человека, давшего Ваньке это щекотливое поручение, это и был ее давешний знакомый – Серж.

Глава 6

Попрощавшись с пареньком и выдав ему обещанную тысячу, которую он схватил с такой скоростью, что окончательно развеял на свой счет все сомнения Мариши, сыщица брела вдоль домов и думала о Серже. Зачем он обманул Маришу? Ведь она прямо спросила, он заказал нападение на Лидию с целью произвести на женщину впечатление или нет. А Серж так откровенно посмотрел Марише в глаза и поклялся, что понятия ни о чем таком не имеет и появился в нужное время в нужном месте, чтобы героически спасти понравившуюся ему женщину по чисто случайному стечению обстоятельств.

И вот теперь выясняется, что все это было вранье. И на самом деле спасение Лидии было поставленной Сержем инсценировкой, как еще в самом начале и предполагала Мариша.

– Вот и верь после этого людям.

Сыщица была раздосадована. Особенно ей было досадно еще и потому, что Серж изначально понравился ей. Она поверила его словам, а он нахально лгал ей.

– Фу! Не люблю таких.

По логике вещей теперь Марише следовало бы позвонить Сержу и сказать, что она знает правду, спросить, зачем он ей врал, и послушать, что скажет ей в ответ он. Но Марише почему-то совсем не хотелось общаться с этим вралем, по крайней мере, прямо сейчас. И вместо того чтобы звонить Сержу и настаивать на встрече, Мариша поплелась обратно к дому Лидии.

Еще издали Мариша увидела интересную картину. Из знакомого ей подъезда выскочила Светлана и стремительно бросилась к «Газели», припаркованной неподалеку. В руках у Светланы были две тяжелые сумки, вид которых заронил в душу Мариши неприятную тревогу. Она прибавила ходу, надеясь, что сможет перехватить Светлану, но ей это не удалось.

Несмотря на тяжелые сумки, Светлана двигалась очень быстро, хотя и было видно, с каким трудом дается ей такая скорость. Но как только Светлана забралась в машину и захлопнула за собой дверь, «Газель» тут же тронулась с места. Машина в ожидании появления Светланы и ее сумок стояла с заведенным двигателем, и мешкать водитель не стал, подобрав пассажирку, он мгновенно уехал.

И когда Мариша подбежала к подъезду, машина, выпуская из выхлопной трубы удушливый дым, уже завернула на перекресток, смешалась с другими авто на дороге и была такова.

– Даже номер не успела увидеть!

Постояв на месте в растерянности, Мариша вдруг подумала: если Светлана уехала, то с кем остался Володя? Мариша позвонила в их квартиру, но дома никого не было. Ах да! Володя же сегодня в музыкальной школе. Возможно, ничего страшного и не произошло? У страха глаза велики. Надо полагать, что Светлана сейчас съездит, куда ей нужно, а потом заберет ребенка из школы, и все снова будет более или менее в порядке.

И все же поселившаяся в душе у Мариши тревога не проходила. Куда уехала Светлана? Что это за машина? Откуда взялась? Кто сидел за рулем «Газели»? Знакомый? Но Светлана ведь говорила, что в городе у нее нет знакомых, кроме Лидии и ее сына. Что сама Светлана всего в большом городе страшно боится, в метро спуститься не может, дорогу перейти не в состоянии, единственное, что осилила, – путь до ближайшего продуктового магазина, где и отоваривается всем необходимым.

Мариша приняла на веру слова этой простоватой деревенской тетки, но, оказывается, Светлана отнюдь не беспомощна. Вот и вызвать грузовую «Газель» со знакомым или незнакомым шофером у нее отлично получилось. И вещи загрузить в машину тоже получилось. Интересно, что это за вещи?

С этими мыслями Мариша позвонила в квартиру знакомой старушки. К счастью, она была дома.

– Ну что? Поговорила с Ванькой?

– Да. Похоже, он и впрямь не имеет отношения к исчезновению Лидии.

– Вот! – обрадовалась бабка. – Я же тебе говорила! Что бы там с Лидкой ни случилось, Ванька ни при чем. По сути, он хороший парень. А эту Лидию давно надо было проучить, я тебе это сразу сказала. И Ларка точно так же думает. И все, кто Лидку поближе знает, я уверена, тоже.

Эти слова напомнили Марише про одного близкого Лидии человека.

– Кстати, вы видели сейчас Светлану?

– Где?

– У вас во дворе. Из окна не видели, чем она занимается?

– Нет, – с видимым сожалением произнесла старушка. – Я обед готовила. Окна кухни у меня на другую сторону, на улицу выходят, а не во двор. А чего она делала?

– Мне показалось, вещи какие-то таскала. От подъезда к машине.

– Да ты что? Но ты с ней хоть про них поговорила?

– Хотела. Но пока добежала, ее и след простыл вместе с «Газелью».

– Ну, будем надеяться, что вещи она свои забрала, – пробормотала старушка, хотя по ее лицу было видно, что у нее на этот счет имеются огромные сомнения. – А ты только за этим ко мне пришла?

– Нет. Я у вас хотела спросить, как мне найти бывшую домработницу Лидии – Ларису.

– Ларку-то? Про Лидию с ней поговорить хочешь?

– Угу.

– Дам я тебе ее телефончик, – кивнула головой старушка и написала цифры на клочке бумажки. – Только сейчас ты ей не звони. Ларка в магазине сменами работает. Сегодня она как раз на смене, и раньше одиннадцати вечера дома ее не будет.

– Ну тогда в одиннадцать я ей и позвоню.

В это время в коридор из кухни приполз запах подгоревшего лука, и старушка бросилась к плите. А Мариша, попрощавшись с ней, отправилась на всякий случай наверх, ей хотелось взглянуть, все ли в порядке с квартирой Володи хотя бы снаружи. Дверь в квартиру Володи и его матери была закрыта на замок. Что бы там ни выносила Светлана из квартиры своей хозяйки и ее сына, сейчас было невозможно выяснить, что именно.

Топтаться возле чужой квартиры Марише показалось глупым времяпрепровождением, и она направилась к своим детям. Тем более что они уже несколько раз звонили ей и спрашивали, когда она вернется домой.

Но когда Мариша добралась до дома, то с удивлением обнаружила, что количество питомцев у нее возросло до четырех человек. Володя тоже был тут.

– Ой! А ты чего? – удивилась Мариша, но душу ее царапнуло недоброе предчувствие.

– Светлана за мной не заехала, – объяснил бедный ребенок. – Я сам из музыкалки ушел. Шел, шел, шел, потом устал и к вам завернул. А то не знаю, что и делать. Ключей у меня нет. Светлана мне их так и не дала.

Володя был бледен, молчалив и растерян. Весь его такой уютный и комфортный мирок рушился, а поделать с этим он ничего не мог. Марише было его искренне жаль, но что она могла предпринять? Только предложить Володе располагаться у них. От этого он немного повеселел, но почти сразу же закручинился вновь.

– А уроки? Все учебники и тетради остались дома. И мои мышки…

– С ними-то что?

– Они голодные, – жалобно протянул Володя. – Я вчера не сумел их покормить. Корма дома не оказалось.

– Неужели совсем никакой крупы не оказалось? Даже овсянки? Даже риса?

– А при чем тут какая-то крупа? – очень удивился Володя. – Мои мышки едят специальный витаминизированный корм для грызунов. В баночках продается.

– Думаю, что твои мышки и от горсти обычной крупы тоже бы не отказались. Думаешь, в дикой природе такие грызуны питаются кормом из баночек?

Но Володя, вот уж типичная жертва рекламы, представитель узкомыслящего зашоренного подрастающего поколения, был твердо уверен, что мышек можно кормить лишь теми кормами, на коробках с которыми нарисованы мелкие грызуны. И никак иначе.

– А корма не оказалось. И Светлана не захотела за ним в магазин идти, – чуть не плакал ребенок. – Если бы мама была дома, она бы ее заставила. А я не смог.

И Володя поник головой. Было совершенно очевидно, что Светлана не считала нужным подчиняться барчуку в отсутствие его матери.

– Светлана злая. Она вчера меня спать в восемь вечера загнала. Дверь заперла. И потом всю ночь что-то переставляла в маминых комнатах и гостиной. Я никак заснуть не мог, в туалет хотел, а она меня даже не выпустила.

– А утром ты увидел, что она там делала?

– Светлана мне толком ничего рассмотреть не дала. В школу потащила, сказала, что нам нужно торопиться. Но я увидел, что там баулы стояли.

– И ты не спросил, что это такое?

– Она сказала, что не моего ума дело.

– Вот как…

Нехорошее ощущение, которое закралось в душу Мариши сегодня днем, когда она увидела спешащую к «Газели» домработницу с увесистой кладью в обеих руках, возникло вновь. До самого вечера Мариша звонила то на домашний телефон в квартиру Володи, то на сотовый Светланы, но ни там, ни там трубку не брали.

– Совсем как мама!

В глазах Володи был страх.

– Светлана тоже пропала, да?

Невзирая на ссору с домработницей, Володя был напуган ее исчезновением. И Мариша понимала, почему так происходит. Мать и домработница Светлана были практически единственными людьми, с кем общался этот ребенок. Выращенный заботливой матерью в уютном, изолированном от внешнего мира гнездышке, Володя был этаким тепличным помидорчиком, практически нежизнеспособным в обычных условиях. И сейчас, лишенный привычного уклада жизни, он переживал тяжелейший шок.

Мариша смотрела на него и пыталась придумать, как ему помочь. И кажется, придумала.

– А где живет твоя тетя Эля?

– С дядей Сашей.

Потрясающий по информативности ответ!

– Да, но где именно они живут, ты это помнишь?

Увы, ни адреса, ни телефона своего дяди ребенок не знал. Даже улицы не помнил. Ключей от квартиры у него не было. А попасть домой он очень хотел. Ситуация складывалась совершенно тупиковая, хоть к органам опеки обращайся. Мариша не сделала этого лишь по одной простой причине: тогда ребенку и вовсе не скоро доведется увидеть родной дом. Если вообще когда-нибудь доведется. Органы опеки – это еще тот бермудский треугольник…

– Скажи, ты Ларису помнишь?

– Ту, что у нас до Светланы работала? Помню. Она у нас долго работала, мама говорила, с самого моего рождения. А потом уволилась.

– Вечером я пойду к ней. Поговорю, может быть, она сумеет вспомнить что-нибудь полезное для розысков твоей мамы.

Володя отреагировал вяло. Кажется, Лариса была не тем человеком, который бы позволил его мирку вновь обрести равновесие.

Уроки Володя сделал по отксеренным листочкам с прописей Катюши. После этого он заметно приободрился. Володя был человеком ответственным, и его сильно мучило, что он может пойти завтра в школу с несделанными уроками. Покормив детей ужином, Мариша поручила старшим присматривать за младшими, а сама поспешила обратно в сторону дома Володи и его матери. Сколько раз она уже проделала этот маршрут? И сколько еще придется его проделать?

Получасом раньше Мариша разговаривала с Ларисой по телефону, и та сказала, что старушка соседка ей уже звонила, ввела ее в курс дела. И что она, Лариса, будет ждать Маришу у себя дома, потому что, как нарочно, ушла сегодня с работы пораньше.

– Голова разболелась, хоть плачь. Никакие таблетки не помогали. Вот пришла домой, думала, отлежусь. Но вы все равно приходите.

Лариса жила неподалеку. Она хоть и выглядела усталой, но принять Маришу и поговорить с ней согласилась охотно. На вид Ларисе было лет сорок – сорок пять. Она была небольшого росточка, проворная и когда-то, наверное, была миловидной. Но сейчас выпавшие на ее долю тяготы, возраст и бледный, малокровный цвет лица прибавляли ей годы и убавляли привлекательность.

В этой квартире нищета была другой, нежели у старушки приятельницы. Там вещи были хоть и старомодными, но по-своему достойными. Они доживали свой век вместе со своей хозяйкой, которой верой и правдой служили много лет, а до нее, возможно, еще и ее родителям. А в квартире Ларисы все вещи вроде как были сравнительно новые – мебель, техника, занавески, посуда. Но какие же это были низкопробные вещи! Техника самая дешевая. Мебель из ДСП, кое-где уже были видны сколы, внизу шкафы вздулись, неосторожно задетые влажной тряпкой при уборке. Занавески из тюля торчали колом, в них не было ни изящества, ни мягкости линий. Если уж сравнивать, то Марише больше была по вкусу обстановка у бабушки, чем эта – не просто нищая, а еще и уродливая.

Но сама Ларка, кажется, окружающего ее убожества не замечала. Наоборот, с гордостью поправляла уродливые накидки на диване и креслах. И вообще, казалась этаким маленьким генералом.

– Володю мне жалко, он же еще маленький, да и ни в чем не виноват. Но вот его мать… Уж такой второй гадины свет не видывал! Скольких я злых людей повидала, а такой оторвы не встречала.

– А мне казалось, что Лидия – прекрасная мать.

– Нет, для своего разлюбезного дитятки она ничего не жалеет, что он у нее ни попросит, то она ему уже в клювике несет. Надышаться на своего Володечку не могла. Но и мальчик, надо отдать должное, ласковый к матери был. Между собой они душа в душу жили. Но Володя-то еще маленький был, не понимал, какая гадина его мать!

– С чего же ему такое понимать, если к нему она была неизменно добра.

– Так-то оно так, только она Володю, считай, обобрала. Может быть, и с лучшими побуждениями, но обобрала.

– В смысле? Вы же сказали, что Лидия надышаться на Володю не могла.

– Верно. Но у таких людей любовь любовью, а денежки врозь.

– Даже если речь идет о собственном сыне?

– Да. Отец Володи, когда умирал, завещание хотел оставить. Чтобы, значит, все поровну между Лидией и Володей, чтобы никаких вопросов. А она упросила мужа, чтобы тот только на нее завещание написал. Чтобы ей стать единоличной владелицей всего богатства.

– Что ж, вполне разумный шаг. Подрастет Володя, мало ли что ему в голову придет. Может быть, в секту попадет или наркоманом сделается. И вообще, у молодых людей ветер в голове. Прогуляет свою часть денег, к кому придет? К матери.

– Ну, я не знаю, – растерялась Лариса. – Вот вы Лидию оправдываете, а мне ее поступок каким-то гадким показался. Я сразу поняла, что хозяйка мне еще та досталась. Но что я могла поделать, удобно мне было у нее работать. Во-первых, близко! Во-вторых, надолго я свою больную мать оставить не могла, она у меня совсем в детство впала, постоянно за ней пригляд был нужен. Другие таких больных запирают, но у меня рука родную мать запереть не поднялась. А когда мама слегла, вообще плохо стало, никуда мне, кроме как на поденную работу, не устроиться было. Вот и получалось, когда Лидия меня звала, я к ней бежала. Она мне то и то велит сделать, потом копеечку заплатит, до следующего раза не видимся.

– Но мужа ее вы еще в живых застали?

– Нет, врать не буду, не при мне он помирал. Это уж я потом из разговоров родни поняла, что они поведение Лиды не одобряют и в смерти мужа обвиняют.

– Родня – это кто?

– Брат мужа – Саша и жена его – Эля.

Услышав знакомые имена, Мариша обрадовалась:

– Вы их видели? Знаете их?

– Когда Володя маленький был, в первое время они часто приезжали. А потом разладилось у них. Про завещание узнали, что Лидия все на себя заставила Павла записать. Получалось, что она всему хозяйка, а мальчику ничего. Это дяде и тете ребенка было обидно сознавать. Это на их отношения наложилось. Потом Саша в аварию попал, инвалидом сделался, ходить не мог. А в инвалидной коляске много ли по гостям наездишься? Так и перестали видеться.

– Значит, и охоты у них особой не было.

– Они-то сами Лидию к себе часто звали, главным образом ради Володи, его они видеть хотели. Не Эля, наверное, а ее муж. Ну, и Эля тоже. Она добрая, мне нравилась. Но Лидии эти люди не нужны были. Да еще она и Володю к ним ревновала. Не хотела мальчика от себя отпускать. То один предлог придумает, то другой. То Володя не вполне здоров, то самой недужится. Хотя что сама Лида, что мальчик – оба здоровые, и больными я их, не помню, когда и видела…

– А вы сказали, что эти люди обвиняли Лидию в смерти ее мужа. Почему?

– Ну, не так, чтобы прямо Лидия мужа своего прикончила, такого не было, конечно. Но у него сердце больное было. Ему операцию требовалось сделать. А Лидия все работать его принуждала, то одно дело, то другое, на лечение времени никак нету. Ну а потом ему уж совсем худо сделалось, операцию вроде как назначили, да все равно не сделали. Не успели, или что там еще случилось, не могу сказать.

– Адрес родственников или телефон вы, конечно, не знаете?

– Да говори мне «ты»! – воскликнула Лариса. – Достала «выкать».

– Хорошо. Адрес знаешь?

– Откуда? Но в записной книжке у Лидии, конечно, должен быть. Книжку она эту у себя возле кровати держала. Там все телефоны и адреса. Большая такая книжка, растрепанная.

– Бумажная, что ли?

– Ну да. А ты думала, электронная? Нет, Лидия говорила, что бумага надежней. В мое время у нее все телефоны были в такой бордовой большой кожаной книжке записаны, и из нее еще сотни потрепанных бумажек торчали, тоже все с какими-то телефонами. Бардак страшный. Но Лидия там как-то умела ориентироваться.

Мариша сделала себе заметку, поискать при случае в квартире у Лидии заветную книжицу. А вслух спросила другое:

– Вот ты говорила, что Лидия и ее сын были здоровыми людьми. Но Володя такой полный. Я думала, что вследствие болезни.

– Да что ты! Мальчишка здоров как бык! А что большущий, так это он в своего отца пошел. Тот вообще громадина был. Лидия и сама не маленькая, но муж у нее, говорят, был просто бегемот какой-то! Оттого и помер. Сердце и сосуды такого веса не выдержали. Может, и операция бы ему не помогла. И правильно, что Лидия на лечение деньги тратить не захотела, зря родственники ее осуждали.

Вот, значит, почему родственники осуждали Лидию!

– Но Лидия по мужу своему особенно не скорбела. Ей и одного Володи для счастья хватало. Володи и денег, что от мужа остались! Зачем ей муж? Все, что ей было нужно, она от него поимела.

– А деньги… У Павла ведь бизнес был?

– Бизнес у него был. Спортивное питание из Штатов поставлял ну и всякие спортивные товары. Хороший бизнес, прибыльный.

– Но я слышала, там какая-то история была с компаньоном, которого он подставил.

– Было дело. Компаньон в тюрьму сел. И Павел себя за это корил, говорил, что не иначе, как болезнь ему за его грех… Да еще так его скрутило, что врачи и насчет операции больше не заговаривали. Бесполезно, мол. Хотя кто его знает, полезно или бесполезно, пока не сделаешь, не поймешь.

– Это ты тоже от родственников Лидии узнала?

– Скандал у них случился один раз, – произнесла Лариса, причем ее глаза заблестели. – Крупный! Лидия меня тогда позвала, чтобы я помогла ей с посудой разобраться ну и к столу подать. Сама Лидия не любила за гостями ухаживать, предпочитала, чтобы кто-нибудь этим занялся, а она бы сидела и руководила. И вроде бы все хорошо шло, посидели они, поели, выпили. Я уже посуду собрала, вымыла, хотела уходить, да слышу, зашел у них разговор о том, как рано Павел от них ушел. Лидия все больше молчала, а Саша говорил много. Выпил он, вот язык у него и развязался. И удивительно мне было, что он Лидию чуть ли не укорял в том, что это она мужа до смерти довела.

– Почему?

– Это, мол, она уговорила Павла, чтобы он компаньона подставил. Ну а Лидия в ответ, у Павла другого выхода и не было, либо обоим ко дну идти, либо одному кому-то на себя вину взять. А Саша ей в ответ, но не только это беда.

– А что еще?

– Да человека этого Павел потом на крупные деньги кинул, фирму на себя переоформил да и продал.

– И при чем тут Лидия?

– Но сделал он это по совету жены. Это она настояла, чтобы Павел так поступил.

– Но зачем?

– Из-за жадности своей. Тогда у Павла крупная сумма на руках образовалась, а Лидии только того и надо было. И вдруг он умирает. От сердца. Состояние здоровья резко так ухудшилось, еще неделю назад можно было бы операцию делать, а тут вдруг уже поздно стало. Странное совпадение, да?

– Хочешь сказать, что Лидия своего мужа… довела до смерти?

– Не знаю. Но Саша что-то в этом роде произнес. Ее, мол, вина, что Павел так рано умер. Лидия, конечно, в ответ развопилась. Она всегда орать начинает, когда чует, что правда не на ее стороне. Эля их помирить пыталась, но куда там. Лидия как заведется, ее не остановить. Вопила, плакала, что больше жизни Володечкиного отца любила, что свет ей без него не мил, только стоило Эле с Сашей уйти, как-то уж очень быстро успокоилась. Прямо в одну минуту все слезы высохли. И самое главное, лицо у нее, когда за гостями дверь закрылась, такое злобное сделалось! До сих пор вспоминаю – оторопь берет. Вот тогда я ее впервые хорошенько разглядела и подумала, что такая могла мужа и отравить. И бог весть что еще сделать.

Мариша молчала. Она не знала, как ей реагировать на услышанное. Портрет этой Лидии так сильно отличался от образа воспитанной и интеллигентной дамы, которую она привыкла видеть, что Мариша просто растерялась. Хотя с другой стороны, кто сказал, что злодей не может быть хорошо воспитан, обладать безупречными манерами, но при этом иметь душу темнее самой черной ночи?

– Слушай, это все хорошо, что ты мне рассказала, но это дела давние. А теперь, как ты знаешь, Лидия исчезла. Да сейчас еще и Светлана сбежала.

– Как это сбежала?

– Дома ее нет. Мне кажется, что она вынесла все ценные вещи, какие смогла, и дала деру.

– Вот дела! – ахнула Лариса. – Вот так поворот! А как же Володя?

– Мальчик сейчас у меня дома. Поживет какое-то время. Но сама понимаешь, хорошо бы взглянуть, что там у него в квартире натворила Светлана. Неспроста она так подорвалась бежать.

– Да. Понимаю тебя, – задумчиво произнесла Лариса. – У Лидии дома много ценного. Она любила окружать себя всякими дорогими безделушками. И мебель у нее была дорогая, и вообще. Статуэтки там всякие, она много их покупала. Тоже дорогие. Я лично чеки видела. Фарфор коллекционный.

И Лариса глубоко задумалась. Марише такая ее задумчивость совсем не понравилась.

– Лариса, а ты не знаешь, у кого могут быть запасные ключи от квартиры Лиды?

Домработница вынырнула из своей задумчивости.

– А? Что? Ключи? Откуда я знаю!

– У тебя нет?

– Что?

– Ключей.

– С чего тебе такая мысль в голову пришла? – возмутилась Лариса. – Знаешь, как Лидия трепетно к ключам относилась? Ого! Всегда их при себе носила. У нее даже специальный кармашек на домашней одежде был пришит, чтобы ключи в него класть. Это значит, когда дома кто-то посторонний находится, чтобы связку с ключами ни на один миг из поля зрения не выпускать. Она очень осторожная, Лида, этого уж у нее не отнять. Она и машину всегда только в гараж ставила. И гараж тоже на ключ. А ключ на общую связку. А еще у нее сейф дома. Там она свои драгоценности держала и деньги на хозяйство.

На этой фразе голос Ларисы прервался. Похоже, она сомневалась, стоило ли эту информацию сообщать Марише.

– А много там драгоценностей было?

Лариса лишь кивнула. Говорить она не могла, какой-то спазм перехватил ей горло. Мариша могла поклясться, что Лариса выглядит крайне взволнованной. Но что так взволновало эту женщину? До сих пор они разговаривали вполне нормально. И вдруг такой всплеск эмоций. Причем эмоции эти Лариса всячески старалась от глаз Мариши скрыть и из последних сил делала вид, будто ничего особенного не происходит.

– Мне нездоровится, – неожиданно произнесла она. – Я и с работы ушла, потому что плохо себя чувствовала. Вы уж простите, мне прилечь надо. Все, что могла, я вам про Лидию и ее мальчика рассказала. Желающих, чтобы ей зло сделать, думаю, было предостаточно. А теперь, простите, я пойду и лягу.

Говоря это, Лариса продвигалась к выходу, тесня Маришу. Той ничего не оставалось, как попрощаться и выйти за дверь.

Но на улице Мариша призадумалась. Стоит ли ей так быстро уходить? Ларка вела себя как-то странно. То есть сначала она держалась естественно, ничто в ее поведении Маришу не настораживало. Но под конец их разговора Лариса сильно изменилась. Она явно вспомнила что-то такое, что сильно взволновало ее. Но Марише она о своем открытии, неожиданно всплывшем у нее в мозгу, говорить не захотела. Вот и попыталась всячески убедить сыщицу, что ей стало не по себе, нездоровится, хочется прилечь. А все для того, чтобы избавиться от гостьи и остаться одной.

А в какой момент она начала дергаться?

Мариша восстановила в памяти их разговор и без особого труда поняла, что дергаться Ларка начала после того, как речь зашла о ключах от квартиры Лидии.

«Вот тогда она и принялась меня уверять, что ей лично раздобыть ключи у Лидии было просто нереально. И на «вы» снова стала ко мне обращаться. И выгонять стала, про голову свою больную вспомнила. Нет, странно это все, очень странно».

И Мариша решила никуда не уходить от дома Ларисы.

«Подождем, увидим».

Она лишь отошла немного в сторону, чтобы женщина не могла ее увидеть в окна своей квартиры. Мариша спряталась за кусты и стала ждать. Она не сводила глаз с двери подъезда Ларисы. Чутье подсказывало ей, что скоро что-то произойдет. И она оказалась права.

Не прошло и десяти минут после ее ухода от Ларисы, как дверь подъезда тихонько скрипнула и на улице появилась знакомая фигура. Ларка, которая жаловалась на озноб и плохое самочувствие, выскользнула в темную и холодную осеннюю ночь.

«Может, в аптеку? Может, за лекарством?»

Вера в человеческую порядочность еще теплилась в душе у Мариши. Но ей был нанесен сокрушительный удар, когда она увидела, как Ларка двинулась вовсе не в сторону аптеки, а в сторону дома Лидии. До него было рукой подать, и там жила старушка – приятельница Ларисы, так что в принципе ничего необычного в том, что Лариса, пусть и больная, туда направилась, не было. Мало ли, хочет человек поговорить с приятельницей.

Но вот что поразило Маришу сильней всего, так это то, что Лариса открыла дверь подъезда своим ключом, приложила кругленькую таблетку к замку домофона, и дверь открылась.

– Ага, – пробормотала Мариша, чувствуя, как покрывается мурашками. – Значит, ключик у нас есть.

Но ключ от домофона – это еще не ключ от квартиры. С такого расстояния Мариша не могла рассмотреть, что у Ларки в руках. Вся связка или только один ключик? Ключ от домофона Ларисе могла дать и та же бабушка приятельница, это еще ровным счетом ни о чем не говорило, и Мариша решила подождать.

Когда Ларка зашла в подъезд, дверь за ней захлопнулась. Казалось, теперь уже ничего не узнать. Но Мариша не напрасно уповала на свою счастливую звезду, стоило ей самой подойти к двери подъезда, как из него вышла молодая пара. Парень и девушка о чем-то увлеченно разговаривали, им было не до Мариши, которая и проскользнула в дом за их спинами.

Окунувшись в теплое нутро подъезда, Мариша ненадолго замерла и прислушалась. Наверху, как ей показалось, на этаже Лидии кто-то звякал ключами. Мариша насторожилась еще больше. Старушка – приятельница Ларки жила на первом этаже, вот ее дверь. Мариша зашла в подъезд практически сразу же за Ларисой, женщина просто не успела бы зайти к старушке, собирайся она навестить именно ее. На всякий случай Мариша приникла ухом к двери. Там была полнейшая тишина.

Интуиция подсказывала Марише, что ей надо наверх, туда, где раздается звяканье ключей. И сыщице стоит поспешить, если она хочет схватить Ларису с поличным.

Глава 7

Мариша не стала больше мешкать внизу. Крадучись, она начала быстро подниматься по ступенькам лестницы. И вскоре ей стало ясно, что она угадала правильно. Лариса была наверху. И стояла возле дверей квартиры Лидии. Стояла она, согнувшись в три погибели, и возилась с замком, который не поддавался ее усилиям.

– Ну давай же, давай! – расслышала Мариша сдавленный голос женщины. – Открывайся, проклятый замок!

Мариша изо всех сил тянула голову, пытаясь рассмотреть, что в руках у Ларисы. Ключи? Отмычки? Что? Наконец Лариса выпрямилась, чтобы утереть со лба пот. И тут Мариша увидела, что в руках у нее ключи.

– Ага! Попалась!

Словно коршун, Мариша кинулась на растерявшуюся Ларису из своей засады, вырвала у нее из рук связку с ключами и торжествующе закричала:

– Теперь я вижу, что ты за фрукт! Это как называется? Это знаешь, как называется? Незаконное проникновение в чужое жилище, вот как это называется! Караул! Полиция!

Лариса схватила ее за рукав.

– Да тише ты! – шепнула она ей. – Что ты орешь? Ну да, у меня были ключи от квартиры Лидии.

– Воровка!

– Нет, я не воровка, честное слово. Хотела взять лишь то, что мое по праву.

– Это что же, позвольте спросить? – ядовито осведомилась Мариша. – Драгоценности Лидии? Или ее деньги?

– Деньги, да. Но не ее. Мои деньги.

– Какие это твои деньги?

– Те, что она мне не заплатила за последний месяц. Думаешь, мне не обидно было? У меня как раз мама умерла, деньги были нужны на похороны, поминки, могилу. А Лидия несколько жалких тысяч зажилила. Сначала все завтраками меня кормила, потом да потом, завтра деньги сниму, завтра у нее снова какие-то дела. Но я ждала, потому что раньше она всегда мне хоть и мало, но платила. А она все не платила, а затем и вовсе заявила, что ничего мне не должна. После-то я уже поняла, почему она так себя вела. У нее уже была Светлана на примете, меня она задумала слить. Вот и решила, раз я все равно ей больше не пригожусь, не платить мне за последние недели работы.

– Все-таки недели? Не месяц?

Ларка никак не отреагировала на это ехидное замечание Мариши.

– Сколько бы там ни было, все мое! – упрямо произнесла она. – И Лидия мне должна эти деньги!

– Все равно так нельзя поступать. Может быть, она тебе и должна, я не спорю. Но лезть среди ночи в пустую квартиру – это никуда не годится.

– Будто сама не для этого сюда явилась, – угрюмо отозвалась Лариса.

– Конечно, нет!

– А зачем тебе ключи? Отняла их у меня зачем?

– Володю домой приведу. Это его дом! Мальчик должен тут жить.

– Да? И с кем он будет здесь жить?

Мариша задумалась. Действительно, с кем будет жить Володя? Лидии нет, Светланы нет. Остается одна Лариса. Может, ее попросить? Как ни крути, а Ларка единственный близкий Володе человек. И в отличие от бедовой Светланы, которая исчезла, не оставив адреса, у самой Ларки адрес есть. И если что-то еще пропадет из квартиры Лидии, то понятно, где искать пропажу.

И Мариша посмотрела на Ларку. Можно ли ей доверить ребенка? Последняя правильно истолковала задумчивый взгляд Мариши, который остановился на ее персоне. И, приободрившись, добавила:

– И вообще, в каком состоянии там квартира? Можно ли туда ребенка приводить или там полный разгром?

– Предлагаешь воспользоваться ключами?

Искушение было велико.

А Лариса еще и подлила масла в огонь:

– Вдвоем войдем, все там вместе осмотрим. А дальше решим.

В принципе это предложение идеально укладывалось в планы самой Мариши. Входить в чужую квартиру – дело противозаконное. Но вдвоем они хотя бы будут контролировать друг друга.

– Ладно. Войдем.

– Давай я открою.

Вот уж фигушки! Мариша ключи из своих рук больше не выпустила. Она сама открыла замки, которые повиновались ей без всяких проблем. Вот что значит иметь добрые намерения, даже неодушевленные предметы чувствуют, когда идут к ним с добром.

Перешагнув порог, женщины огляделись. На первый взгляд в квартире все было в порядке. Правда, на вешалке возле порога стало как-то свободнее. Кажется, раньше тут висел роскошный кожаный плащ Лидии и еще какая-то замша, сейчас оставались только курточки Володи, практичные, но недорогие. И это Маришу вновь заставило встревожиться. Они пошли дальше и на каждом шагу убеждались, что Светлана, отведя Володю в музыкальную школу, даром времени не теряла. С подставок исчезла бронза, с полок стеклянной витрины исчез хрусталь, исчез если не весь фарфор, то значительная его часть. Люстры в спальне у Лидии и в гостиной и те были сняты.

Последняя пропажа привела Ларису в полное негодование:

– Чешский хрусталь, тысячи подвесок, помню, как я мучилась, протирая их! Каждую подвесочку тряпочкой терла чуть ли не до посинения, а эта хабалка взяла и сперла их!

Ларка так искренне возмущалась, словно это были ее люстры, ее хрусталь. Мариша лишь пожимала плечами. Ее неприятно удивило поведение Светланы, но в принципе она что-то в этом роде и ожидала увидеть в квартире Лидии. Неожиданность ее поджидала в комнате Володи. Едва ступив на порог, Мариша не сдержалась и охнула. Ларка подскочила и тоже схватилась за голову:

– Это что же такое делается?

Мышиного замка больше не существовало. Были разрушены башни и подъемные мосты. Оскудел ров, исчезли аккуратные деревца в парке. На месте самого замка теперь валялись лишь жалкие обломки былого великолепия.

– Это кто же такое сотворил?

– Светлана, я полагаю. Больше тут никого не было.

Но разрушенный замок – это было еще не самое страшное. Всюду, куда ни глянь, валялись трупики мышек. Видимо, громя в охватившем ее безумии сам замок, Светлана не пощадила и его маленьких обитателей. Некоторые мышки были раздавлены просто в лепешку, ручные и привыкшие доверять людям, они не убегали от Светланы, и та давила их ногами.

– Это какую же ненависть надо иметь, чтобы с невинными тварями так поступить.

Некоторые мышки сумели уцелеть. Но они сидели печальные, понимая, что весь их мир рухнул, и что теперь будет дальше, никому не известно. У Мариши прямо сердце кровью обливалось, когда она посмотрела на эти белые скорбные мордочки.

– Надо собрать уцелевших.

– Да, – тут же согласилась Ларка, хватая какую-то коробку и сажая в нее чудом спасшихся или просто не замеченных Светланой маленьких страдалиц. – Володя этих мышей прямо обожал. Я помню, как он их во двор летом выносил и как с ними носился.

Вместе они собрали пять мышек. Пять – вместо более чем трех десятков!

– Эта Светлана настоящая извергиня! Не знаю, за что она на хозяев осерчала, видать, было за что, но животные-то тут при чем?

Трупики мышек, которым не повезло, Мариша сложила в мусорный пакет. Туда же она пристроила и мелкие обломки замка. Крупные куски она не стала выкидывать, они выглядели живописно. Из них с помощью уцелевшей зелени и веток она постаралась сложить хоть какое-то подобие нового дома для мышей. Лариса ей помогала, приговаривая:

– Хорошо, что Володя этого не видел. У него бы сердечко разорвалось от горя, увидь он своих друзей в таком разгроме.

Наконец им удалось соорудить из остатков замка нечто вроде средневековых руин, они запустили туда уцелевших мышей, нашли кормушку, куда насыпали крупы и налили воды. К их удивлению, мыши довольно быстро освоились на новом месте и принялись ужинать. Похоже, печальными они были главным образом из-за потери кормушки. А когда еда и вода вновь появились у них под носом, они воспрянули духом, решив, что для них еще не все потеряно. И раз есть еда, вода и кров, то можно попытаться начать строить жизнь заново.

В этом они были очень похожи на людей.

– Сейчас я приберу в квартире, постараюсь расставить уцелевшие безделушки, чтобы пустые места не так бросались в глаза.

И Ларка схватилась за швабру. Было видно, что занятие это ей привычно и к тому же доставляет удовольствие. А вот Мариша совсем выбилась из сил. Она присела на кресло и просто следила за работой Ларисы, пытаясь привести свои мысли в порядок. Зрелище разрушенного мышиного замка почему-то расстроило Маришу даже больше, чем кража ценностей.

В том, что Светлана позарилась на дорогие вещи, был хоть какой-то смысл. А какой смысл был в уничтожении мышиного домика и самих его обитателей? Ровным счетом никакого, кроме утоления дикой злобы и мстительности. Да и принадлежали мыши не самой Лидии, а маленькому Володе. Выходит, Светлана ненавидела также и мальчика?

Чем же Лидия так провинилась перед Светланой, что та и Володю не пожалела?

И Мариша приняла решение во что бы то ни стало отыскать Светлану-воровку и побеседовать с ней. А еще нужно поговорить с Сержем. И с родственниками Володи – Элей и Сашей тоже не мешает связаться.

Да! Бордовая записная книжка! Вот что сейчас больше всего нужно Марише.

Мысль о новом витке расследования, на который она выйдет, стоит ей заполучить в свои руки все контакты Лидии, мигом выбросила нашу сыщицу из удобного кресла, в котором она сидела. От апатии и растерянности не осталось и следа. Как ни гадок был поступок Светланы, как ни тяжело потряс он Маришу, было не время предаваться размышлениям, надо было продолжать расследование дальше.

Мариша как раз копалась в тумбочке Лидии, когда в дверях спальни возникла Ларка.

– Уборку я закончила.

Лицо у женщины было задумчивым. Она что-то надумала, и это что-то здорово отравляло ей настроение.

– Ты чего такая? – спросила у нее Мариша.

– Я вот чего думаю… – произнесла Лариса. – Если эта Светлана с мышами так поступила, может быть, она и Лидию… того?.. Как ты думаешь?

– Да я уж и сама об этом думала, – вздохнула Мариша, которую затянувшееся отсутствие Лидии напрягало уже не на шутку. – Но как она осмелилась?

– А чего тут такого… Ты, например, знаешь про нее что-нибудь? Про эту Светлану? Ну, где ее искать и все такое прочее.

– Нет. Не знаю.

– И Володя, я уверена, ничего не знает. Он вообще такой валенок, кроме мамы и своих мышей, ничем не интересовался. Ну и чем Светлана рисковала? Слиняла, и концы в воду. Ни откуда она, ни кто она, ни как ее на самом деле зовут, мы не знаем. Свалила с вещичками и тю-тю. И Лидию прикончила.

– Пока не могу утверждать этого однозначно.

Марише не хотелось поспешно кого-то обвинять в серьезном преступлении, пусть это даже и неприятная Светлана, так жестоко расправившаяся с мышами. Но одно дело передавить сильно досаждавших ей мышей и вынести понравившиеся ценные вещи, а совсем другое – убить человека.

– Светлана говорила, что она приехала из деревни. Там мышей полно, она могла убивать их в той прежней своей жизни много раз, вот и не увидела в этом ничего особо страшного. Но человек – это тебе не мышь. Тут надо переступить определенную черту…

– А может, она и людей… того… уже убивала.

– Эй-эй! – протестующее воскликнула Мариша. – Попридержи коней, Лариса! Этак у тебя Светлана и серийным убийцей запросто станет.

– И чего?

– Мы пока даже не знаем, что с Лидией. Может, она жива и здорова.

– Ага! Как же! – И Лариса внезапно покосилась на Маришу. – А чего это ты тут роешься у Лидии?

– Записную книжку ее ищу.

– Нашла?

– Нет нигде.

– Давай я тебе помогу, – с какой-то подозрительной готовностью вызвалась Лариса.

И прежде чем Мариша успела ей ответить, принялась шуровать в ящиках. Покончив с тумбочками, перебралась к шкафу. И там тоже стала рыться в вещах.

Мариша ей не мешала. После учиненного Светланой разбоя ей было уже все равно. Что вещи? Просто тряпки, металл, глина. Сейчас куда важней понять, что произошло с Лидией. И если она еще жива, помочь ей вернуться к привычной жизни, к сыну, которому иначе придется очень плохо без матери.

– А вот и сейф, – произнесла Лариса. – Помнишь, я говорила?

Мариша взглянула на сейф. Внушительный стальной ящик был вмурован в стену, так что выковырять его без специальных инструментов было невозможно. Никакого электронного замка, кнопочного кода доступа или прочих глупостей тут не было. Одна лишь механика. Чтобы добраться до содержимого сейфа, нужно было иметь ключ от него.

– Ищи дальше, – велела Мариша своей напарнице. – Наша цель – записная книжка Лидии. Оставь сейф в покое.

Но им не повезло. Никаких книжек они не нашли. Сотового телефона Лидии, разумеется, тут тоже не было. Зато имелся домашний телефон с памятью на пятьдесят номеров. Мариша приободрилась. Значит, у нее есть целых пятьдесят телефонных абонентов, которые так или иначе контактировали с Лидией. И, сев возле телефона, Мариша принялась выписывать на бумажку эти номера, с тем чтобы завтра позвонить по ним.

Некоторые номера дублировались по нескольку раз, так что в общей сложности у Мариши из пятидесяти номеров оказалось лишь четырнадцать. Но и это было кое-что, с этим можно уже работать. И пусть часть номеров будет принадлежать парикмахерским, каким-то организациям, но, может, хотя бы один-два номера окажутся теми самыми, нужными Марише? Сыщица на это очень надеялась.

Пока Мариша возилась с телефонными номерами, Лариса снова куда-то исчезла в недрах квартиры. А когда Мариша позвала ее, сказав, что пора уходить, то заметила, что блузка на боку у Ларки подозрительно оттопыривается.

– Что у тебя там?

– Где?

– Вон там.

И Мариша ткнула пальцем в выпуклость на боку у Ларисы. Та покраснела словно рак и отвернулась в сторону.

– Признавайся, что сперла?

Лариса покраснела еще гуще и вытащила из-под кофты шелковую комбинацию.

– Лидка ее все равно не носит, растолстела слишком. Она еще сколько лет назад эту комбинашку в шкаф запрятала. – И, устремив на Маришу умоляющий взгляд, Лариса произнесла: – Жива Лидка или нет, она эту комбинашку носить все равно уже не будет. А мне она нравится!

Честно говоря, Мариша понимала Ларису. Комбинация и впрямь была сказочной красоты. Изумительная тончайшая ткань, вышивка шелком, узор такой красоты, что прямо глаз не оторвать. Умеют же люди делать красиво! Мариша была восхищена не меньше Ларисы. И что она могла ей сказать?

– Бери.

– Правда? – обрадовалась Лариса.

– Да. Ты сегодня тут столько потрудилась, что честно заслужила этот подарок.

В душе Мариша была не совсем уверена, что имеет право распоряжаться вещами Лидии, пусть даже и теми, которые она больше не носит и которые ей не нужны. Но все равно вещь была Лидии, а значит, только Лидия или ее ближайшие родственники могли распоряжаться комбинацией или чем другим. И в то же время Мариша понимала, что иногда лучше немного поступиться принципами, чтобы доставить другому человеку радость. Если она сейчас отнимет у Ларисы столь желанную вещь, то поступит неоправданно жестоко, что совсем не нужно.

– Бери и носи на здоровье. А ключи я заберу себе. Надо будет вернуть Володю домой.

– Да, ты права.

– Сегодня я подготовлю его морально к тому, что Светлана уехала и часть его мышей взяла с собой.

– Правильно. Лучше Володе не говорить, что на самом деле случилось с его друзьями.

– Также я ему совру, что и часть мышиного замка Светлана тоже присвоила себе. Пусть она будет для него всего лишь воровкой, а не убийцей. Для психики ребенка потрясений и без того достаточно.

На том и порешили. Мариша еще захватила школьный ранец Володи, а также кое-какую сменную одежду – трусики, носки и майки. Неизвестно ведь, как дальше обернется это дело и сколько Володя еще проживет у нее дома. Может быть, эту ночь, а может, и дольше. Надо же будет ребенку во что-то переодеться. Еще она разыскала в комнате Володи пижаму, она была желтая и пушистая. Должно быть, Володя в этой пижаме выглядел как цыпленок, что умиляло его мамочку.

И все же, роясь в вещах ребенка, Мариша невольно отметила, что хотя все они были хорошего качества, но отнюдь не элитными и не слишком уж дорогими. Обычные качественные вещи. Попадался даже отечественный трикотаж, а значит, это были вполне бюджетные вещи. Если сравнить с тем изысканным гардеробом, которым располагала сама Лидия, то напрашивался вывод, что если себя она откровенно баловала, то своего сына всего лишь одевала достойно.

Вернувшись домой, Мариша порадовала Володю тем, что уже завтра он сможет вернуться к себе домой. Потом отдала ему пижаму и другие вещи, а также ранец со школьными принадлежностями, которым Володя обрадовался больше всего.

– А как там мои мыши? Они в порядке?

Голос у него звучал тревожно.

– В порядке, – соврала ему Мариша. – Я их покормила. Правда, мне показалось, что Светлана взяла несколько твоих мышек.

– Как взяла?

– Ну, их стало меньше.

– На сколько меньше?

– Я не считала, просто мне показалось, что их стало меньше.

К счастью, Володя ничуть не расстроился. Он просто махнул рукой и сказал:

– Ну и хорошо, что она их взяла. Кто бы за ними теперь стал ухаживать? Мне одному не под силу. Мама точно не будет. Если Светлана ушла от нас, то я рад, что она прихватила с собой несколько моих мышек.

У Мариши даже слезы на глазах навернулись. Бедный малыш! Такой добрый, такой славный человечек. И за что Володе все эти испытания, которые свалились ему на голову?

– И знаешь, Светлана украла еще часть замка.

Но и это не вызвало у Володи гнева или других отрицательных эмоций.

– И правильно! – воскликнул он. – Если она мышей взяла, то и домик им нужен. Должны же они где-то жить.

– Только она не очень аккуратно отделила часть замка, там все поломалось.

Больше Мариша уже не знала, как смягчить горькую правду. Но, к счастью, Володя опять же не огорчился. Он лишь уточнил:

– Но мышам есть что покушать?

– Да, я им дала корм и воды налила. В этом они нужды не терпят.

– Ну и ладно, – рассудительно произнес Володя. – Мама всегда говорила, что главное, чтобы была еда, вода и крыша над головой. А все остальное как-нибудь приложится.

Мариша лишь молча погладила мальчика по голове, а потом велела всем готовиться ко сну. И когда дети отправились в ванную, чтобы чистить зубы – для Володи очень кстати нашлась зубная щетка в упаковке, – Мариша прокралась к телефону. Несмотря на то что время было уже позднее, она сделала несколько попыток дозвониться до выписанных на бумажке абонентов.

Несколько вызовов были безрезультатны, на стационарных аппаратах никто не брал трубку. Скорей всего, это были какие-то организации, в столь позднее время не работающие. К сожалению, в руках у Мариши были по большей части стационарные номера, все мобильные были забиты в память сотового Лидии. Мариша и сама обычно звонила с мобильного на мобильный, а с домашнего на другой домашний. Так ей было удобнее. Хотя многие ее знакомые вовсе отказались от стационарных телефонов.

– К чему? – говорили они. – Мне вполне хватает мобильного.

Но Мариша продолжала оплачивать оба телефона – домашний и сотовый. Не то чтобы стоимость одной минуты разговора сильно бы отличалась, но это была привычка с тех времен, когда про мобильные никто еще и слыхом не слыхивал, и Мариша от этой привычки еще не избавилась. Да и не хотела избавляться, если честно.

В стационарном телефоне было что-то надежное, он незаметной тонкой, но в то же время очень прочной ниточкой связывал Маришу с ее любимым прошлым. С теми временами, когда телефонная сеть прочно объединяла людей в самых разных уголках огромной страны, вместо того чтобы, как теперь, служить оправданием для все более и более редких встреч.

Мариша помнила, как люди охотно и часто ходили друг к другу в гости, общались…

Она машинально набрала телефонный номер и ждала ответа. Его все не было и не было, а потом трубу сняли, и сердитый женский голос произнес:

– Вы чего трезвоните? Сколько времени на часах, смотрели? У меня ребенок спит!

– Ой, простите. Не думала, что уже так поздно.

– Ладно, чего хотели?

– Я насчет Лидии Ромуальдовны хотела выяснить. Вы знакомы с такой?

В трубке повисло тяжелое молчание.

– Ты чего… дите мне разбудила, чтобы спросить, знаю ли я какую-то Ромуальдовну? Совсем больная, да?

Мариша принялась бормотать извинения, но женщина уже бросила трубку, обругав напоследок сыщицу по матушке. Мариша отложила трубку в сторону. Хватит с нее! Что ж, по крайней мере, этот разговор имел для нее одно положительное значение. Сыщицкий зуд, который до сих пор не давал Марише покоя, после полученного нагоняя сам собой совершенно стих. И, чувствуя, что до завтра он к ней не вернется, Мариша смогла приступить к своим непосредственным обязанностям матери и тети.

Глава 8

На другой день Володя и Катя шли в школу за ручку. Мариша шла за ними следом и умилялась. Все-таки Катюша очень хорошая и добрая девочка. Она так участливо отнеслась к Володе, сказала, что он может жить у них хоть до скончания века, она будет этому только рада. Потом спохватилась, вспомнила, что и сама тут находится всего лишь в гостях, и кинулась к тете за подтверждением сказанного.

– Правда ведь, тетя Мариша? Володя нам не помешает?

Мариша подтвердила, что не помешает. Но это была не совсем правда. Если сказать честно, то Володя оказался не таким уж легким постояльцем. В отличие от Катюши, которая была девочкой самостоятельной, Володя был редким валенком. Правильно Лариса его охарактеризовала. Вечно он мешкал, тянул резину. Одеваться самостоятельно он мог часами. Просто сидел с носком в руке, думал о чем-то своем, а возможно, что и дремал с открытыми глазами. Так, чтобы транспортировать его к завтраку, Марише пришлось самой одеть этого дитятю.

К счастью, за завтраком Володю уговаривать поесть было не нужно. Он опрокинул в себя тарелочку с кашей, деликатно заметив Марише, что мама клала больше сахара и сливочного маслица тоже добавляла не маленький кусочек, а такой… с полпачки.

– Ну ничего, – утешил он ее, – я варенья добавлю.

И вывалил в кашу целую вазочку с малиновым вареньем. После каши съел два бутербродика, с сыром и с колбаской, и сказал, что не против взять с собой в школу банан или какую-нибудь сладкую булочку на случай, если проголодается.

– Да ведь вас через час уже завтраком покормят.

– А вдруг там невкусно будет? Я не могу голодный. У меня тогда голова кружиться начинает.

Мариша только диву давалась, сколько этот ребенок ест. Неудивительно, что он вымахал такой здоровущий. За ужином Володя, несмотря на все свои душевные переживания и тяготы, умял пять котлет и целую сковороду макарон. Собственно говоря, это был ужин для всех, и Марише в срочном порядке пришлось готовить из остатков фарша и наспех отваренного риса ленивые голубцы. Ничего больше ей в голову не пришло. А перед сном Володя выпил большую чашку молока и съел половину батона. Мариша смотрела и поражалась. Но спросить, всегда ли Володя так много ест, у нее язык не повернулся. Еще решит, что ей жалко лишний кусок или что-нибудь в этом роде.

Приведя детей в школу, Мариша повертела головой по сторонам в поисках знакомых. Так, близняшки уже тут, а их мамы не видно. Наверное, помчалась вносить аванс за новогодний праздник для ребятни. Ваня Синяков снова за кем-то гоняется, что у него в порядке вещей. А вот Петя Федюшкин сидит сегодня не один, он находится в центре других детей, которые восторженно пялятся на что-то такое, что находится в руках у Пети. Мариша невольно заинтересовалась, что там такое может быть у мальчика, что привлекло к нему внимание детей. Обычно Петя не пользовался популярностью у своих одноклассников. Ваня Синяков – задира и хулиган, от которого стонал весь класс, он и вовсе сделал Петю своей постоянной мишенью. И хотя учительница внимательно следила, чтобы драк у нее в классе не случалось, Ваня все же порой поколачивал бедного Петю. Но сегодня Ваня словно и не видит Петю. А у самого Пети вид до невозможности гордый и независимый.

Мальчик сидел на лавочке, рядом с ним толпилось не меньше десятка детей. Но Петя ни на кого из них не смотрел. Он не спускал глаз с того, что являлось предметом его гордости и восхищения детворы. Мариша сделала несколько шагов в их сторону и увидела, что в руках у Пети находится новенький айфон. Сначала Мариша оторопела. Потом удивилась. Затем решила, что просто ей померещилось. Она придвинулась еще ближе и поняла, что ошибки никакой нет.

Действительно, айфон. Да не простой, а последней модели. Айфон был вещицей статусной и в руках Пети выглядел очень странно. Потому что Мариша точно знала, семья Пети живет более чем скромно.

Мама Пети одевалась явно на вещевом рынке. Папа, с которым Мариша несколько раз видела Петю и его маму во время прогулок в парке, выглядел совсем небогато и наверняка не понаслышке был знаком с тяжелым физическим трудом, а такой труд никогда высоко не оплачивался. И к тому же лицо мужчины носило следы неумеренных алкогольных возлияний, а это пристрастие тоже деньги из семейного бюджета оттягивает. Да и тот же Петя, сейчас забавляющийся с дорогущей игрушкой, обычно ходил в самой простой одежде, и если ему случалось испачкать или испортить ее, это становилось причиной для строгой нотации со стороны его матери.

– Откуда у тебя айфон, Петечка?

– Мне его папа подарил!

Удивление Мариши возросло многократно. Что за папа такой, не способный оплатить свое участие в добровольно-обязательных классных расходах, но делающий такие подарки сыну-первокласснику. И вообще, зачем дарить такую дорогую игрушку ребенку, который того и гляди выронит ее и разобьет?

Но тут вниз спустилась учительница, и Мариша, сдав своих с рук на руки, с легким сердцем поспешила по своим делам. Времени у нее оставалось не так уж много, а вот телефонных номеров, которые предстояло обзвонить, было изрядное количество.

Сегодня она решила звонить всем подряд. Некоторые телефонные номера, как она и подозревала, принадлежали организациям. Аптеки, магазины, почта и даже администрация города. Что там-то могло понадобиться Лидии? Организации ничем не могли помочь Марише, там никто не помнил Лидию Ромуальдовну. Наконец у Мариши осталось всего два номера. Один был тот самый, где вчера Маришу обложили по матушке. И пока она размышляла, звонить ей туда или не звонить, телефон у нее в руках зазвонил сам. И более того, высветившийся номер был тем самым, по которому Маришу так отчитали вчера.

Поколебавшись мгновение, Мариша все же ответила:

– Да?

– Ой, это вы? – произнес смутно знакомый голос. – Я так рада.

– Не могу сказать вам того же.

– Вы меня простите, я вчера наговорила вам невесть чего, – затараторила собеседница. – Ребенок после прививки приболел, весь вечер с ней тетешкалась, только прилегли, а тут вы звоните. Конечно, вы ни в чем не виноваты, я сама должна была телефон выключить, да вот забегалась и забыла про него.

– Ничего страшного.

– Так вы на меня зла не держите?

– Даже и не думала.

– Ой, а вы меня вчера про Лидию Ромуальдовну спрашивали? Я после вашего звонка долго заснуть не могла, лежала, в голове прокручивала, кто же такая эта Лидия Ромуальдовна. А потом вспомнила. Верно! Есть у меня клиентка с таким именем.

– Клиентка? А вы кто?

– Парикмахер.

– Очень приятно, – обрадовалась Мариша. – Вы-то мне и нужны.

– Я? А зачем я вам?

– Лидия Ромуальдовна куда-то запропастилась. Уже третий день ее нет дома. Мы очень волнуемся.

– Погодите, она ведь с сыном жила.

– Да. Сын в порядке. Но хочет видеть маму. И он не знает, куда она делась.

– И еще женщина какая-то с ними жила, Лидия говорила, что прислугу держит. Может, она в курсе?

– О ней потом. Сначала вы скажите, знаете или нет, куда могла исчезнуть Лидия?

– Нет, я не знаю, – сказала парикмахерша. – Я про Лидию вообще мало что знаю. Ее ко мне Иришка привела. Только ради нее я Лидию и взяла.

– Почему?

– Ну, знаете, бывают клиентки, как сядут в кресло, так всю жизнь тебе, начиная с пеленок, расскажут, свои в доску, а вот Лидия не такая.

– Скрытная?

– Я бы сказала, высокомерная. Со знакомыми своими по телефону она очень даже ласково беседовала. И словоохотлива бывала, и приветлива. А мне кивнет, сядет и молчит. Ирина совсем не такая. С ней всегда поболтать можно, свой человек. А вот Лидия никогда попросту с человеком не поговорит. Только если что-то ей в моей работе не понравится, скажет. Ну, спросишь, как дела, как сыночек, хорошо, ответит. Вот, собственно, и все общение.

– Вот вы сказали, что она со знакомыми по телефону беседовала. А с кем конкретно?

– Ой, да разве же такое упомнишь! Вот мужчина у нее был. Правда, давно ли появился, не знаю. Но в последний раз она у меня неделю назад была, стрижка, укладка. Потом к маникюрше нашей перешла. И тут он ей как раз позвонил. Сержем его зовут.

Серж! Снова он! Маришу как по сердцу полоснуло.

– И о чем они говорили? Он ее куда-нибудь звал?

– Приглашал. Она отнекивалась, но мне показалось, что больше из кокетства. Так-то ей льстило, конечно, что у нее поклонник появился. Что и говорить, какая бы она ни была ледяная, а одной куковать тоже невесело. Что она все с мальчиком да с домработницей, разве это нормальная жизнь? Если она пропала, может, с любовником куда укатила?

Мариша не знала, что ей ответить. С одной стороны, конечно, поведение Лидии не укладывалось у Мариши в голове. Как это взять и бросить Володю на произвол судьбы? А с другой стороны, как знать, вдруг Лидии все ее заботы и обязанности до того осточертели, что она решилась кинуться в объятия любовника, позабыв все на свете?

Лидия ведь не могла предугадать бегства Светланы. Небось договорилась с домработницей, чтобы та приглядывала за Володей, кормила его, заботилась о нем. А сама на несколько дней сбежала к этому Сержу.

Но с другой стороны, Серж не скрывал, что женат. А женатым мужчинам свойственно проводить вечера и ночи в семье. Иначе они рискуют из категории женатых очень быстро перейти в категорию разведенных. И если кого-то это и не смущает, то Серж совсем иначе относился к своим семейным обязанностям. Завести интрижку на стороне – это было ему по вкусу, но рушить из-за этого семью, ссориться с женой и все такое прочее – это ему было совсем не нужно.

И если Серж вечерами возвращался к жене, то где же это время проводила Лидия? Почему же она не вернулась к Володе?

Нет, что-то подсказывало Марише: вряд ли Лидия загуляла с любовником. Не такой был характер у этой женщины, чтобы ради мужчины бросить все и очертя голову ринуться в омут любовной страсти.

И Мариша уставилась на последний из имеющихся у нее телефонных номеров. Ну, либо пан, либо пропал. Пока что Марише не везло, но она возлагала на этот номер большие надежды.

Пока Мариша тыкала по кнопочкам телефона, азартно хрустела орешками и думала, выгорит у нее это дельце или нет, в школьном гардеробе интересные события развивались…

Серафима Никитична – дама, ответственная за порядок в гардеробе, сидела на своем стуле и читала газету. Она от души наслаждалась временным затишьем, которое взрывалось на переменах криками, свистом и беготней. Всю эту свистопляску Серафима Никитична наблюдала изо дня в день на протяжении вот уже почти пятнадцати лет. И она знала, пока есть возможность отдышаться, надо ею воспользоваться. Скоро опять перемена, и тогда Серафиме Никитичне придется попотеть, чтобы заставить сорванцов вести себя более-менее прилично в стенах школы.

Елена Николаевна стояла в таких случаях на воротах в сам гардероб, своей впалой старческой грудью защищая подступы к нему и не позволяя ребятишкам заскакивать туда больше чем по шесть человек. Именно эта порция была определена ею раз и навсегда и изменению не подлежала. За большим количеством школьников пожилой женщине было просто не уследить. Дети были такими проворными, что у бедной складывалось впечатление, что она запустила в гардероб не шесть, а все шестнадцать человек. Она зачастую справлялась из последних сил.

И совсем не завидовала Серафиме Никитичне, которой приходилось контролировать все остальное пространство. А та для своих шестидесяти пяти годочков справлялась с работой неплохо. Дети побаивались ее громкого голоса, и если по школьным лестницам, находящимся вне досягаемости Серафимы Никитичны, они носились сломя голову, то в гардеробе старались умерить шаг до вполне пристойного.

Эти две уважаемые пожилые дамы и были оплотом школьной дисциплины. Вовсе не директор и не завуч, как можно было подумать. Именно этих дам первыми видели дети, входя утром в школу. И их же дети видели после занятий, уходя из школы домой. Это был волшебный миг для Серафимы Никитичны и Елены Николаевны, когда последний ученик покидал здание, а значит, и им тоже можно было отчаливать.

Они бы ни за что не признались, но с каждым прожитым годом вставать по утрам им становилось все трудней, но они не сдавались. И будучи в прошлом активистками и комсомолками, точно знали, что человек жив только до тех пор, пока он кому-то нужен. А потому изо дня в день продолжали приходить на службу, твердо уверенные, что без них в школе все просто развалится, а эти дети снесут стены и вынесут крышу.

Проглядывая рекламу чудодейственных пилюль, Серафима Никитична краем глаза засекла слева от себя какое-то движение. Взглянула и оторопела. Там продвигался первоклассник. И не просто продвигался, а, воспользовавшись отсутствием Елены Николаевны, которая отлучилась со своего боевого поста, нахально взял с вешалки свою куртку со сменкой и теперь уже переобувался.

При этом он был один как перст. И от возмущения у Серафимы Никитичны на какое-то время даже отнялся дар речи.

– Ты это куда собрался, орел? – грозно осведомилась у него Серафима Никитична, когда смогла заговорить.

– Домой.

– А кто тебе разрешил?

– Учительница.

Серафима Никитична покачала головой. В ее время учеников с уроков если и отпускали, то исключительно с разрешения врача. Допустим, врач у них в школе появлялся лишь два раза в неделю и сегодня был не его день, но сути дела это не меняло.

– Никуда ты один не пойдешь! – решительно заявила мальчику Серафима Никитична.

– Меня мама на улице ждет. Она мне позвонила, сказала, чтобы я выходил.

Серафима Никитична отложила в сторону газету и поднялась со своего рабочего места.

– Пойду посмотрю, где там твоя мама.

Этого мальчика она заприметила еще в первый учебный день. Трудно было его не заметить. Очень уж он был велик для своего возраста. И весом, и ростом превосходил любого другого первоклассника минимум вдвое. Звали его Володей. И его самого, и его маму добрейшая Серафима Никитична за истекшие недели первой четверти запомнила в мельчайших деталях.

Она вышла на улицу, повертела головой, но никого похожего на маму Володи не увидела. Старуха не поленилась, прогулялась по крыльцу, заглянула за угол школы, прищурившись, оглядела стадион, но и там никого не было.

И, вернувшись назад, она заявила Володе:

– Никого там нет.

– Мама там! Она мне звонила!

Мальчик разволновался до такой степени, что едва не плакал.

– Пустите! Мне нужно к ней! Моя мама меня ждет!

– Не знаю, кто там тебя ждет. Но одного я тебя не отпущу!

– Вы не понимаете! Мама не может долго ждать. Мы с ней должны уехать!

Володя рвался из рук Серафимы Никитичны. Такого открытого непослушания ей еще не доводилось переживать.

– Поезд уедет! – рыдал Володя. – Она уедет без меня! Я должен бежать к ней! Должен!

Серафима Никитична растерялась. Поезд – это причина уважительная. Но все равно как-то странно. Почему же надо было доводить дело до такой торопливости? Долгий житейский опыт подсказывал Серафиме Никитичне, что спешка хороша лишь при ловле блох. Во всех прочих случаях скорость скорее вредна, чем полезна.

– Никуда ты один не пойдешь. Вот придет твоя мама, вместе и пойдете.

– Она не тут! Она ждет меня дома.

Еще не легче!

– Так ты что же, один намерен домой идти?

– Ну и что? Я дорогу помню.

Но Серафиме Никитичне отчего-то вся ситуация становилась все более и более подозрительной.

– Позвони маме, пусть сама за тобой придет, – велела она мальчику.

Тот дрожащими руками вынул телефон, начал звонить. Серафима Никитична наблюдала за ним. Она видела, что звонок не идет. Володя набирал номер раз за разом, но соединение не устанавливалось. Серафима Никитична, словно заправский вратарь, оценила размеры входной двери и прикинула, есть ли у нее шансы не пропустить крупного и сильного мальчика. Получалось, что шансы у нее неплохие, но все же есть риск проигрыша. Нужна была срочная подмога.

Но тут, к счастью, появилась Елена Николаевна, которая, выслушав рассказ Володи, сразу вынесла вердикт:

– Сиди в школе! Мы одного тебя на улицу не отпустим. Не имеем права!

Володя пытался прорваться, но вдвоем старухи живо его скрутили, усадили на лавку и прочли длинную нотацию о том, что бывает с непослушными детьми. Володя слушал их, и по его круглому, обычно румяному, а сейчас бледному и усталому лицу текли слезы. Как могли, старухи успокаивали его, но и сами в глубине души были сильно смущены.

Разумеется, Мариша не имела ни малейшего понятия о том, какая драма разыгрывалась сейчас в школе. Мариша была счастлива. Удача наконец улыбнулась ей. Марише удалось дозвониться до родных Володи – его дяди Саши и тети Эли.

Сыщица ушам своим не поверила, когда приятный женский голос произнес, что Лидию Ромуальдовну они с мужем хорошо знают, она их ближайшая родственница.

– Так вы Эля? – воскликнула Мариша, не сдержавшись. – Как же долго я вас искала!

– Искали? А почему вы меня искали?

Чувства переполняли Маришу. Она не могла даже подобрать слов, чтобы внятно изложить свое дело.

– Володя… Его мама… Мыши… Светлана… Лидия пропала… Володя один…

Эля сумела вычленить главное. Она сразу же стала задавать уточняющие вопросы:

– Как давно Лидия исчезла? Почему Володя один? А как же Светлана – их домработница, почему она не смотрит за ребенком?

– Она не может. Она… она тоже исчезла!

– Исчезла?

Почему-то теперь голос Эли казался безмерно изумленным. Когда Мариша сказала, что Лидия исчезла, Эля вела себя куда ровней. А вот известие об исчезновении Светланы ее застало врасплох.

– А кто вы такая?

Марише пришлось объяснить. Когда Эля узнала, что разговаривает со случайным человеком, который только по доброте душевной взял на себя заботу об их племяннике, ее голос вновь потеплел.

– Я немедленно приеду, – сказала она. – Если все так, как вы говорите, надо срочно идти в полицию.

– Целиком и полностью с вами согласна. Приезжайте к школе, заберем Володю после уроков и все вместе пойдем в полицию.

Эля пообещала, что будет минут через тридцать-сорок. Это идеально укладывалось в планы самой Мариши, немножко привести себя и дом в порядок, а потом бежать за Володей и Катюшей. Но ее планы подверглись корректировке: Володя ей позвонил и прокричал в трубку:

– Тетя Мариша, скажите им, чтобы они меня выпустили!

В первую минуту Марише стало плохо. Сердце у нее застучало так быстро, что казалось, сейчас выскочит из горла.

– Володечка, мальчик, где ты? Кто тебя не выпускает? Кто эти люди?

Разбушевавшееся воображение Мариши уже рисовало ужасную картину расправы над маленьким ребенком каких-то неведомых злодеев. Они, эти злодеи, сначала сотворили злое с Лидией, а теперь добрались и до ее сына. И как только сумели, ведь Мариша оставила ребенка под надежным присмотром в школе, где с ним не должно было ничего случиться.

Володя что-то кричал, плакал. Мариша тоже кричала:

– Как ты вышел из школы? Как тебя выпустили?

– Так они меня и не выпускают. Скажите им!

Наконец они с Володей сумели договориться, и Мариша поняла, что случилось.

– Фу-у! – вырвалось у нее с облегчением. – Так ты все еще в школе? Сидишь там? Ну и сиди! Я уже бегу к тебе!

Из разговора Мариша поняла, что Володе звонила Лидия. И, приближаясь к школе, Мариша сканировала местность своим взглядом. Но она напрасно искала знакомую фигуру, никого похожего на Лидию возле школы не наблюдалось. Была лишь какая-то машина, уже побитая жизнью и явно недорогая, она стояла неподалеку от школы. Серенькая такая «реношка». Она вряд ли бы привлекла к себе внимание Мариши, но двое молодых людей, сидящих в машине, были очень уж неподходящими для нее.

Длинные волосы, железные цепи… Они походили на парней из шоу-бизнеса или рокеров, но никак не на добропорядочных и скучноватых владельцев «Рено» экономкласса.

Но как уже говорилось, Мариша спешила изо всех сил, так что у нее не было времени, чтобы приглядываться к пассажиру и водителю серой машины. Она пробежала мимо них, одним махом взлетела на школьное крыльцо и скрылась за дверью. Именно поэтому Мариша не увидела, какими взглядами обменялись двое «волосатиков», сидящих в машине.

– Она? – спросил один у другого.

– Она самая.

– Боевая тетка.

– За ним побежала.

– Да, если бы он вышел, так уже бы давно вышел. Значит, прокол случился.

– Эта баба за мальчишкой побежала, зуб даю, – повторил парень.

– У такой нам пацана не вырвать, – задумчиво произнес его приятель. – Даже силой. Но у меня есть еще один план, как нам подобраться к мальчишке.

– И что за план?

– На сей раз будем действовать через его родственников. Их у мальчишки всего двое – дядя и тетя. Вот они нам и помогут.

– Ловко придумано. Кто нам должен, тот нам и поможет? Правильно?

И двое молодых мужчин снова уставились в окно машины. А затем «Рено», плавно двинувшись с места, отъехало чуть подальше. А на его место почти сразу же встала маленькая черная машинка, из которой выскочила светловолосая женщина, которая тоже торопливо зашагала в сторону школы. Это не была мама одного из учеников, в этой школе у Эли учился племянник. И именно к нему сейчас она так спешила.

Глава 9

Вечером Мариша из последних сил доплелась до дома и плюхнулась в кресло. Оно было большим, уютным и очень располагающим к дреме. В другой раз Мариша бы и задремала, но сейчас ее мозг был слишком взбудоражен всеми сегодняшними событиями. И даже если бы сыщица захотела, то вряд ли бы сумела заснуть. Но она и не хотела. У нее были еще дела и долг по отношению к собственным детям.

А они выстроились около нее полукругом и почтительно взирали на мать, цветом сравнявшуюся с белой простыней.

– Мама, ты такая бледная, – произнесла Светка почти что с восхищением. – Как тебе это удалось? Я на себя тонну белил вылила, а такой синевы под глазами, как у тебя, добиться так и не сумела.

Мариша открыла глаза и покосилась на дочь. Шутит или нет? Нет, дочь не шутила. Светка в последнее время очень вытянулась, похудела, но при этом постоянно ныла, что у нее большая попа, что сама она страшно толстая, что надо худеть, потому что иначе она будет жирной свиньей, жизнь которой сплошной отстой. Целыми днями крутилась у зеркала, ходила по квартире и ныла, ныла, ныла… Мариша не могла вспомнить, чтобы она в возрасте дочери испытывала какие-то комплексы по поводу своей фигуры. Как-то не зацикливались они с подружками тогда на том, у кого попа больше, у кого меньше… Но нынешнее поколение было каким-то недоразвитым.

Мариша много раз говорила дочери, что дальше ей худеть не надо, что это уже становится опасным для здоровья.

– Вот вылезут волосы и зубы выкрошатся, тогда будешь знать, – пугала она дочку. – Тощая, лысая и беззубая… Красавица! Что и говорить, все женихи твои будут!

Но на дочь такие уговоры не действовали. На нее вообще ничего не действовало. Она твердо вбила себе в голову, что красавицы все поголовно худые, с тонюсенькой талией и ногами-палками. Где-то в седьмом классе Светка «подсела» на мультики, которые она называла «аниме». Чудовищно непропорциональные герои бегали, прыгали и даже летали там весьма проворно на своих тоненьких рахитичных, но при этом сильных, словно стальные конструкции, конечностях. Они сражались со злом во всех его обличьях, а иногда и друг с другом, потому что и сами в некотором роде были не совсем добром.

Глаза у этих тварей, по-другому не скажешь, были огромные, иногда из них били молнии или еще что-нибудь. И бесполезно было доказывать Светке, что подобного «совершенства» ей лично добиться будет невозможно. Что в реальной земной жизни таким чудищам места просто нет. А ей, чтобы стать похожей на одно из этих созданий, надо переселиться в другой мир.

– Пойми, они в нашем мире не смогли бы существовать. Земное притяжение их бы просто смяло!

Но оказывалось, что у героев был какой-то особый скелет, чуть ли не титановый. Благодаря ему они могли совершать головокружительные прыжки и трюки без всякого видимого вреда для себя. Мышцы и плоть у них тоже должны были быть из сверхпрочного полимера, потому что иначе таких взрывов, какие они сносили играючи, «анимешки» бы просто не выдержали.

Когда дочь показывала ей своего очередного кумира, Мариша неизменно приходила в ужас и отчаяние. Волосы белые, развеваются, словно облако. Из огромных глазищ бьют лучи подобно фонарям. За спиной плащ, а в руках две секиры. Зачем нужно холодное оружие, когда можно запросто испепелить противника одним взглядом, Мариша не понимала. Разве что для того, чтобы разогнать немножко скуку.

Дочь даже однажды отправилась на слет этих самых «анимешек», соврав матери, что идет на выставку с подружками. Правда вылезла, когда в подозрительно пухлой сумке дочери нашелся складной самодельный меч, а в придачу к нему и костюмчик – умопомрачительно короткая юбка, колготки в сеточку, высокие сапоги со шнуровкой и на шпильках. А также парик и набор декоративной косметики, чтобы придать своему личику нужную раскраску.

– В наше время в таком виде ходили… только очень плохие девочки ходили. Сиди дома!

И невзирая на слезы Светы и дорогой входной билет, Мариша оставила дочь дома. И хотя потом весь вечер и следующий день терзалась от собственной строгости, но все равно считала, что поступила правильно.

Потом любовь Светки к «анимешкам» несколько поубавилась. Марише даже показалось, что дочь нарочно провоцировала ее. Для детей ведь в принципе не так уж важно, что их окружает. Куда важней, как к этому относятся взрослые. Некоторые родители изо всех сил стараются быть толерантными к той мерзости, что лезет порой с экранов телевизоров, компьютеров, планшетов и прочих гаджетов, но дети не всегда понимают, что это толерантность и родители сдерживаются из последних сил. Они просто считают, ага, предки не реагируют, не орут, не запрещают, значит, это совсем не так уж плохо, хотя и кажется таковым. Ведь если бы это было плохое, то предки обязательно бы запретили.

– Дети, что у нас дома есть пожевать?

– Пельмени, – охотно откликнулась дочь. – Магазинные. Лешка их сварил. Правда, они немного слиплись, но я могу отковырять тебе несколько штучек.

– Отковыряй, – кивнула ей головой Мариша, и Светка радостно бросилась на кухню выполнять пожелание матери.

Первоначально Мариша намеревалась приготовить ужин сама, но сейчас, войдя в дом, почувствовала, что просто не в силах что-либо делать. День у нее сегодня выдался длинный, даже очень длинный. Выйдя из школы, Мариша и Эля вместе с Володей пошли сначала к нему домой, чтобы убедиться, что Лидии там нет. Марише мало верилось в то, что они увидят дома Лидию, но Володя очень уж переживал. Чтобы успокоить мальчика, они зашли в его квартиру.

– Мама! Мама, ты дома?

Увы, дома никого не было. К тому же вчера вечером перед уходом Мариша на всякий случай прилепила волосок к входной двери. Сегодня этот волосок был на месте, значит, в квартиру ни ночью, ни утром, ни днем никто не входил.

– Но как же так? Мама сказала, что будет ждать меня возле дома. Я думал, что она вернулась.

Володя был расстроен до такой степени, что даже не обратил внимания на изменения, произошедшие с его мышиным замком. Впрочем, Мариша вчера вечером в красках описала Володе все преимущества изменившегося количества его подопечных и внешнего вида их домика. Так что Володя сразу же приник к своим мышкам, которые его явно узнали и приветствовали своего вернувшегося хозяина громким писком.

– Привет, мои хорошие, – ласково разговаривал с ними Володя. – Вы маму не видели? Нет? Не приходила она?

Убедившись, что Лидии нет, все направились в отдел полиции, намереваясь потребовать там, чтобы поиски Лидии были наконец начаты.

– Прошло уже две ночи, как женщина не появляется дома.

– Но Володя сказал, что мама ему звонила.

– Мама ли это была? Володя сказал, что слышно было плохо, он даже не сразу понял, что это мама. Лишь после того, как женщина сказала, кто она такая, он ее узнал. И звонившая женщина сказала Володе всего несколько слов, велела идти домой, и все.

– Разве не достаточно?

– Голос можно подделать или заранее записать на пленку. Нет, как хотите, а я считаю, что в полицию обратиться необходимо.

На том и порешили. В полиции, ясное дело, их приняли неохотно. Но вялые попытки полицейских отклонить заявление: «Может, еще вернется» – Мариша категорически пресекла.

– Может, и вернется, тогда радость будет и нам, и вам. А если нет? Вы способны сидеть спокойно, зная, что где-то погибла или как раз сейчас погибает женщина?

Судя по выражению лиц полицейских, они были очень даже на это способны.

– И не просто женщина, а мать?

И Мариша вытолкнула вперед Володю, который держал в обеих руках по белой мыши. Заплаканные глаза ребенка заставили полицейских зашевелиться. Но при взгляде на бесчисленные бумаги, которые они, тяжело вздыхая, принялись заполнять, в душе у Мариши шевельнулось даже нечто похожее на понимание и сочувствие. Она тоже до последнего увиливала бы от дела, коли оно требует такой неслыханной бумажной волокиты.

Полицейские задали им бесчисленное количество вопросов, зачастую, на взгляд Мариши, совершенно бесполезных. Они потребовали сказать им место рождения Лидии, а когда никто не смог этого сделать, полезли в свою базу данных и выяснили, что родилась она в деревне Ведрино. Это было для Мариши настоящим откровением, так как она была уверена, что Лидия – городская штучка. А оказалось, что она из деревни.

– А где хоть это Ведрино?

– Под Торжком.

И тут неожиданно оживился Володя.

– Светлана тоже была из Торжка, – сказал он. – Училась там в каком-то ПТУ. Не знаю, что это такое, но она мне рассказывала разные веселые истории, которые с ней там происходили. Светлана вообще любила рассказывать про этот город. Тетя Мариша, как вы думаете, может быть, Светлана увезла моих мышек в Торжок? Она говорила, что у нее неподалеку от города есть дом. А в доме куры, утки, гуси. Наверное, она моих мышек повезла к себе на ферму. Только почему со мной не посоветовалась? Я бы ей сказал, каких лучше взять.

Полицейский кинул вопросительный взгляд на Маришу:

– О чем это он?

Пришлось отвести Володю в другую комнату и потом рассказать полицейским про вывезенные бывшей домработницей из квартиры ценные вещи.

– Еще и кража! – схватился за голову полицейский. – Чем еще порадуете?

Мариша подумала и сказала:

– Вероятно, сегодня могло произойти похищение ребенка.

– Кого?

– Володе звонили и пытались выманить мальчика из школы.

Полицейский совсем закручинился. Он явно не ожидал, что на него свалится такое запутанное дело.

И, вздохнув, снова скучным голосом начал задавать вопросы.

– Как, говорите, звали домработницу, сбежавшую с хозяйским добром? Светлана? А фамилия? Лидия Ромуальдовна знает, а вы не знаете? Это какая же? Та, что пропала? М-да, ясно. А номера на грузовой «Газели» помните? Нет? А к кому, как вы думаете, могла пойти пропавшая мать мальчика? Есть у нее родственники? Ах, вы родственники. И к вам она не обращалась? Нет? Как жаль.

В конце концов Марише надоела эта тягомотина. Она оставила в отделе Элю, а сама забрала Володю и отвела мальчика к нему домой, чтобы он мог собрать свои вещи и другие необходимые для жизни мелочи. Потом они должны были пойти к Марише. Эля обещала, что после полиции прибежит и обсудит, где, у кого останется ребенок. А пока что Мариша, придя к Володе домой, первым делом наделала ему целую тарелку бутербродов из колбасы, все еще лежавшей в холодильнике. Володя от нервных переживаний испытывал невероятный стресс. Мальчик также настоял, чтобы взять с собой всех своих мышек.

– Раз я живу теперь у вас, то пусть и мышки тоже будут со мной.

Отказать ребенку в его положении у Мариши не хватило духу. И пока Володя возился с мышками, переселяя их в переносную клетку, Мариша позвонила Сержу.

– Ну как? – приветствовал ее мужчина. – Лидия нашлась?

– Пока нет. Но я на вас здорово сердита.

– За что? Почему?

– Вы меня обманули! Это все-таки вы наняли тех двух парней, которые напали тем утром на Лидию и Володю!

– С чего вы взяли?

– Я еще вчера нашла одного из них! Нашла и поговорила с ним. И он мне описал заказчика нападения. По всем приметам – это были вы.

– Ну почему сразу я? Людей с моими приметами пруд пруди.

– И все они раскатывают на вашей машине? Почему вы мне соврали?

Серж помялся, но недолго.

– Неловко было признаться в этом, – произнес он наконец. – Ну, глупость ведь. Ребячество. Не знаю, почему я решил произвести на Лидию впечатление именно таким образом. Но мне очень хотелось… чтобы она обратила на меня внимание. Она была вся такая неприступная, самодостаточная. Вот мне и захотелось, чтобы она поняла, что не всякую ситуацию способна контролировать. И что есть моменты, когда плечо сильного мужчины рядом может быть очень кстати.

– Все это очень трогательно. Но у меня закрадываются на ваш счет подозрения. А что, если в своих фантазиях вы пошли еще дальше и решили окончательно сразить Лидию?

– Это как?

– Наняли еще каких-нибудь головорезов, которые и похитили Лидию. А теперь держите ее где-нибудь в укромном месте, дожидаетесь, пока она окончательно проникнется трагизмом своего положения, а потом явитесь в образе героя и спасете ее.

– Ну, у вас и фантазия!

– Это у вас фантазия. А я только продолжаю вашу мысль.

– Нет, второй раз один и тот же трюк не пройдет. Лидия далеко не дура. Но раз она до сих пор не вернулась, то я могу вам подсказать, где она может быть.

– И где же?

– Вернее, я могу подсказать, с кем она может быть.

– Любопытно.

– Только прошу вас, не судите меня слишком строго. Понимаете, после того утреннего нападения, когда я так героически спас Лидию и ее мальчика, у меня были определенные надежды на ее счет. Но они не оправдались. Лидия разрешила подвезти ее до банка, но дальше продолжать общение со мной отказалась. Сказала, что признательна мне и все такое, но у нее сегодня есть еще дела. Какая-то встреча. Мне показалось, что она просто хочет от меня отделаться. Но потом я подумал: что за встреча? С кем? Меня это зацепило. Со мной она сходить в ресторан не хочет… вместо свидания со мной бежит к кому-то еще.

– Ну-ну… Говорите.

Мариша уже чувствовала азарт.

– И я проследил за ней.

– Проследили?! – Мариша ахнула. – Как проследили?

– Очень просто. Дождался, когда она выйдет из банка, и пошел за ней следом. И у нее действительно была встреча с мужчиной.

– Да ну, – поразилась Мариша. – Вы меня дурачите. Какой еще мужчина?

Ни про какого мужчину в жизни Лидии до сих пор не упоминал ни один из свидетелей.

– Честное слово, это был мужчина, – сказал Серж. – Крупный, уже в возрасте и в теле. К сожалению, лица его я разглядеть не сумел. Они встретились на площади Александра Невского, у входа в метро. Народу было немного, поэтому я не смог достаточно близко подобраться к ним, чтобы услышать, о чем они говорят. Но фотографию сделал. Правда, получилось не ахти. Если хотите, я пришлю ее вам.

– Зачем? То есть зачем вы их сфотографировали?

– Не знаю. Сфотографировал, и все.

– Ладно уж, присылайте фотографию, – великодушно разрешила ему Мариша. – Ну а что там было еще? Куда они пошли дальше?

– Я не знаю. Мне стало до такой степени обидно за то, что у меня впервые в жизни не получается подцепить даму, что я не выдержал и ушел.

– И больше вы ничего не знаете?

– Нет.

– И описать этого мужчину тоже не можете?

– Я вам пришлю его фотографию.

Фотографию Мариша получила уже через пару минут. Но она и впрямь немногое могла прояснить. Мужчина был крупный, очень крупный. Он стоял спиной к камере и был гораздо шире и выше Лидии, которая и сама была отнюдь не хрупкого телосложения. Волосы у мужчины были светло-каштановые, густые. Они напомнили Марише кудри Володи, разве что оттенок у Володи был посветлей. Мариша долго и задумчиво смотрела на эту фотографию.

Откровенно говоря, Серж становился ей все более и более подозрителен. После его выходки Марише стало ясно, что доверять Сержу она не может. Этот человек способен ей солгать так, что она этого и не заметит. Обычно Мариша тонко чувствовала фальшь, ложь, звучавшие в словах собеседника, но на сей раз ей попался человек, чье умение врать превосходило умение самой Мариши чуять ложь.

Многое ей было в Серже непонятно. Эта его внезапно вспыхнувшая страсть к Лидии казалась сыщице весьма странной. Лидия не была так уж хороша собой, она не интересовалась Сержем и ясно давала ему понять, что в ее жизни ему нет места. Но тем не менее Серж буквально преследовал женщину. Он даже следил за ней! Неужели он не мог найти для себя добычу полегче? Или Серж был не из тех, кто ищет легких путей?

И все же Марише казалось, что Серж неспроста так суетился вокруг Лидии. И дело тут было вовсе не в романтическом чувстве. Ему что-то было нужно от этой женщины. Но Мариша пока что не понимала, что именно.

Она молча смотрела на полученную фотографию. Личность запечатленного на ней мужчины была Марише тоже весьма интересна. Кто это такой? Судя по всему, именно после свидания с ним Лидия таинственным образом исчезла. Куда он ее увез? И почему Лидия согласилась с ним уехать? Или начать с того, зачем она вообще с ним встречалась?

Внезапно Марише пришла в голову одна мысль.

– Володя, ты не возражаешь, если я воспользуюсь вашим компьютером? Мне надо кое-что посмотреть в почте.

– Конечно, тетя Мариша.

К счастью, компьютер был одной из тех вещей, которыми Светлана почему-то не заинтересовалась и не тронула его. Впрочем, Мариша догадывалась, почему так произошло. Светлана брала то, что подороже.

Подсев к компьютеру, Мариша включила его и без труда вошла в почтовый ящик. Только не в свой, как мог подумать Володя, а в ящик Лидии. Небольшие угрызения совести Мариша с легкостью подавила, напомнив себе, что не любопытства ради она лезет в чужую переписку, а исключительно ради доброго дела. В почте у Лидии не было ничего интересного. Обычный спам и несколько приглашений от стоматологической клиники, магазина женского белья и еще что-то в этом же духе. Личных посланий не наблюдалось.

Но Мариша не сдавалась и заглянула в корзину. Возможно, там что-нибудь найдется? Мариша заметила, что все послания, которые имелись в почтовом ящике, пришли уже после исчезновения Лидии. А где же все прежние? Не иначе как в корзине.

Действительно, все предыдущие послания лежали тут. Опять же спам. Мариша не ленилась, вскрывала все письма, но ничего личного не было. Наконец ей повезло, она наткнулась на письмо, которое сыщицу всерьез заинтересовало. Оно было коротким, следующего содержания: «По отношению к вам была допущена несправедливость. Вы имеете полное право претендовать на сбережения вашего покойного супруга в количестве, достаточном для того, чтобы ради них побеспокоиться. Если вам интересно, то я предлагаю встретиться завтра в десять часов на площади Александра Невского у входа в метро и обсудить это».

– Вот оно!

Прочтя это письмо, Мариша испытала одновременно и триумф, и тревогу. Было ясно, что письмо написал тот самый мужчина, чью фотографию прислал Серж. Встреча Лидии с этим загадочным мужчиной произошла после ее визита в банк, где-то в районе десяти часов. И была она как раз на площади Александра Невского. Лидия встретилась с человеком, который обещал ей золотые горы, которых ее лишили некие злые силы.

– М-да… Куда тут Сержу с его любовью. У дамочки появился меркантильный интерес!

Напрасно Серж ревновал. Встреча Лидии была исключительно деловой. Но что за сбережения имел в виду автор письма? Вроде бы Лидия и так получила после смерти своего мужа все, чем Павел владел при жизни. Впрочем, возможны ведь и варианты. Предположим, какой-то человек был должен Павлу. Хотя тогда автор прямо так бы и написал.

Вероятно, Павел успел незадолго до своей смерти вложить некую сумму в дело, которое теперь стало приносить доход, и совестливый компаньон желает поделиться дивидендами со вдовой. Вот только где нынче встретишь таких совестливых компаньонов? И опять же, если он такой хороший, почему прямо не объяснил в письме, что за деньги и откуда они Лидии светят?

И все же после этой встречи женщину никто больше не видел.

Мариша поняла, что надо бежать обратно в полицию.

– Володя, ты закончил?

– Да. Мы готовы.

И Володя появился в дверях, держа в руках клетку с белоснежными комочками.

– Надо их завернуть, они могут простудиться.

С величайшими предосторожностями мыши были передислоцированы к Марише в дом.

Животные тут же развили бурную активность. Они бегали, суетились. Глаза у них были умненькие и хитренькие. Володя прилип к клетке с мышами, Катюша была рядом, так же как и тарелка со сдобным печеньем. У себя дома Володя был печален и скован, а у Мариши в гостях снова заметно оживился.

Оставив детей, Мариша пошла к себе в комнату и позвонила своему приятелю Артему.

– Опять ты? – не поверил он своим ушам. – Только не говори, что тебе снова нужны от меня профессиональные услуги.

– Скажи, можно определить по почтовому адресу пришедшего по электронке письма, где находится сам адресат?

– Ну… иногда.

– А ты можешь пробить для меня один адрес?

– Только один? А чего так скромно?

– Артем, я тебя очень прошу. Для дела нужно.

– Ладно, если для дела, тогда конечно. Диктуй адрес.

Мариша продиктовала и стала ждать. Артем перезвонил ей через десять минут.

– Это на Московском вокзале. У них там есть интернет-кафе, компьютер, с которого отправлено письмо, находится там.

– Спасибо!

И, не тратя времени на разговоры, Мариша рванула к дверям. Она собиралась на Московский вокзал, но, уже открыв двери, столкнулась нос к носу с Элей.

– А я к вам, – произнесла женщина, с некоторым удивлением разглядывая одетую и стоящую на пороге Маришу. – А вы куда-то уходите?

– Нет, нет.

– У меня есть к вам разговор.

– Заходите.

Мариша посторонилась. И Эля прошла мимо нее, обдав Маришу легким облаком своих духов. Запах был нежный и одновременно стойкий. И хотя он показался Марише приятным, но вскоре у нее нестерпимо зачесалось от него в носу, и она громко чихнула. Эля немедленно оглянулась и с удивлением посмотрела на нее.

– Извините, – смутилась Мариша.

– Будьте здоровы, – произнесла Эля. – Вероятно, вы простыли?

– Нет, нет. Это аллергическое. – И, постеснявшись сказать про духи, прибавила: – Володя перенес своих мышей к нам. Вот я и расчихалась.

На лицо Эли на мгновение опустилась тень.

– К вам? Ах, ну да, конечно. Ему не хочется больше возвращаться в свою квартиру. Но я думаю, что нам все-таки придется зайти туда. Надо же взять вещи, которые понадобятся Володе в дальнейшем.

– Все, что ему нужно на сегодня, мы уже взяли вместе с мышами, – улыбнулась Мариша.

– На сегодня – да, а на завтра?

– Завтра мы туда сходим снова.

– Погодите, что значит, вы сходите? – удивленно приподняла брови Эля. – Завтра Володя будет у нас с мужем дома. А я не могу каждый день ездить через весь город. У меня муж прикован к постели, мне необходимо быть рядом с ним.

– При чем тут вы? Володя поживет пока что у нас.

– Пока что?

– Пока не вернется Лидия.

Эля взглянула на Маришу и произнесла:

– Вы кажетесь мне умной женщиной.

– Спасибо.

– Так неужели вы верите, что Лидия еще может вернуться?

Мариша поспешно прикрыла дверь на кухню, где находился Володя, и, понизив голос, ответила:

– Конечно! Я в это верю!

– Напрасно, – сухо произнесла Эля. – Лидия никогда не оставила бы Володю одного и без присмотра. Будь она жива, то нашла бы уже способ вернуться или как-то дать о себе знать. Нет, я почти уверена, что нашей бедной Лидочки уже нет в живых. И наша задача как можно мягче подготовить Володю к тому, что отныне он будет жить со своими дядей и тетей.

– Я не возражаю и очень рада, что вы готовы приютить Володю у себя. Но опять же в первую очередь для того, чтобы переход совершился мягко, нельзя сейчас срывать Володю из школы. Пусть доходит до каникул в свою школу, а дальше вы переведете его в школу, которая будет поближе к вашему дому.

– До каникул ведь осталось всего несколько дней? Стоит ли из-за них городить огород? Володя прекрасно может поехать со мной уже сейчас.

Мариша не была согласна с этим, но нашла выход, который показался ей в такой ситуации разумным.

– Давайте спросим самого мальчика.

– Кого спросим?

– Володю.

Эля выглядела удивленной.

– Разве может ребенок в таком возрасте понимать, что ему нужно, что хорошо, а что плохо?

– Согласна. Но мы хотя бы услышим его мнение, а дальше уже решим, как нам быть.

В глубине души Мариша почему-то не была уверена в том, что Володя захочет переехать к своему дяде, которого он практически не знал, и тете, которую в последнее время видел тоже крайне редко. А с другой стороны, вдруг захочет?

Но Володя даже слушать не захотел свою тетю.

– Я останусь тут! – твердо заявил он. – Мне завтра в школу! У меня же уроки. И проверочную работу мы пишем. А вечером мне в музыкалку надо. У меня там концерт! Нет, я не могу уехать.

Это прозвучало так солидно и по-взрослому, что Эля даже растерялась. Но она не сдавалась.

– Тут ты оставаться тоже не можешь, – сказала она Володе. – Это же чужие люди, ты не должен их стеснять.

Мариша запротестовала:

– Он нам в радость! Пусть живет.

– Нет, так нехорошо, – покачала головой Эля. – Ну ладно, решим потом. Есть один вариант, который, как я думаю, придется тебе по вкусу. А сейчас покажи мне твоих мышек. Я столько о них слышала, кто из них кто?

Эле удалось быстро завоевать симпатию мальчика. Он всегда был готов поговорить про своих любимиц. И Эля верно нащупала тему разговора. Во время беседы с мальчиком она несколько раз погладила его по голове. И лицо у нее при этом было ласковое и какое-то задумчивое.

Глава 10

Эля разговаривала с Володей довольно долго. Мариша успела заскучать и подумать, а не засиделась ли у них эта Эля. Уйти, пока в доме гостья, Марише казалось неловким. Но у нее были на этот день еще планы. В конце концов Мариша повернулась и пошла на кухню. Хоть чайку выпьет. Но Эля словно почувствовала настроение хозяйки и пошла следом за ней.

Мариша не успела сделать и глотка из чашечки, как Эля заглянула на кухню и спросила:

– Могу я поговорить с вами?

– Пожалуйста.

Эля присела за стол.

– О, чай! Это сейчас весьма кстати.

И она придвинула к себе чашку, которую Мариша только что налила для себя. Той не оставалось ничего другого, как налить себе еще.

Почему-то не нравилась ей эта проворная маленькая женщина, не нравилась, хоть ты тресни, хотя никаких видимых причин для неприязни у Мариши не было. Наоборот, Эля вела себя рассудительно и в сложившейся ситуации проявила себя более чем благородно. Не каждая ведь согласится взять к себе малолетнего племянника, имея на руках больного мужа.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– Понимаете… Эта Светлана… Она не дает мне покоя. Эта женщина жила у Лидии довольно долгое время, мне казалось, что она достойна доверия. И вдруг она сбегает.

– И еще квартиру обносит.

– Да, и это тоже. Очень подозрительная особа.

– Очень.

– И я все думаю, а вдруг эта Светлана причастна и к исчезновению Лидии?

Мариша молчала. У нее было другое мнение на этот счет, но она не собиралась делиться им.

– Кстати говоря, следователь тоже со мной согласился.

Следователем в этом деле выступил уже знакомый Марише господин Милорадов. Нельзя сказать, чтобы он сильно обрадовался, увидев ее, даже сделал вид, что он Маришу не знает. Но Мариша полагала, что следователь просто не хотел афишировать их знакомство перед посторонними, например перед Элей.

– В чем же согласен с вами следователь?

– Он тоже считает, что надо бросить все силы на поиск Светланы.

– Что же, может быть, это и разумно.

– А у вас есть другие подозреваемые?

– Есть один кавалер, – хмыкнула Мариша. – Зовут его Серж. Так вот он ухлестывал за Лидией. Тоже очень странно себя вел по отношению к ней.

– Его полиция обязательно проверит. Но мне кажется более подозрительной эта Светлана. Очень уж все совпало… Мне кажется, что эту женщину надо искать в первую очередь.

Мариша пожала плечами. В принципе она спорить не будет. Эля, может быть, и права. Во всяком случае, где искать Светлану, у Мариши кое-какие задумки были. Маришу заставили насторожиться слова Володи о том, что Светлана была родом из тех же мест, что и его мама. А что, если неспроста Светлана приехала в большой город? Что, если она приехала именно к Лидии? Что, если эти две женщины были знакомы друг с другом еще давным-давно?

Почему Мариша так подумала? Она строила свою догадку на очень шатком фундаменте – а именно на том, что Лидия и Светлана были землячками. Светлана училась в Торжке и жила где-то под Торжком, там у нее был дом, в котором имелись куры, гуси и утки. А Лидия родилась в деревне Ведрино, которая опять же располагалась под Торжком.

А что, если на минуточку предположить, что эти две женщины, будучи еще девочками, подростками были знакомы? Возможно, вместе учились? Ведь о жизни Лидии до того, как она вышла замуж за Павла, было известно очень мало. Практически сейчас сыщики знали только то, что Лидия в свое время сочла нужным сообщить своим новым родственникам – Эле и ее мужу. А это было совсем немного, лишь то, что Лидия до знакомства с Павлом проживала в гордом одиночестве в однокомнатной квартире на Гражданском проспекте и работала в какой-то фирме юристом. И это было все.

Возможно, муж Лидии был осведомлен лучше, но он был уже в могиле и, увы, помочь ничем не мог.

Эля еще некоторое время посидела, все время твердя про Светлану. Мариша даже стала уставать. Но потом Эля наконец подошла к тому, ради чего и задержалась на кухне и задержала тут Маришу.

– Мы поговорили с Володей и решили, что эту ночь он еще переночует у вас, если вы, конечно, позволите.

– Не только позволю, но и с радостью приглашаю.

– А уже завтра мы с мужем переберемся к Володе.

– Но ведь ваш муж… вроде как нездоров?

– Он прикован к постели, – сухо подтвердила Эля. – Передвигается не иначе, как на инвалидной коляске. Последствия тяжелой аварии. Но духом и умом он бодр. Уверена, что Володе будет приятно общество дяди. А мой муж, я уверена, с радостью пообщается с племянником. У нас ведь с мужем своих детей нет. Увы. И конечно, муж всегда рад любому общению с Володей.

– Но я слышала, Лидия не очень-то это допускала.

– У Лидии сложный характер. Она считает, что раз она родила Володю, то ребенок принадлежит только ей одной. А мы с мужем вроде как и не в счет. Хочется нам общаться с Володей, это наши проблемы. А если ей это общение не нравится, то мы не имеем права от нее что-то требовать. Мы и не требовали. Она мать, это ее право, самой решать, как и с кем будет общаться ее ребенок. Но если сейчас есть возможность пообщаться с мальчиком хоть немного, мы были бы этому очень рады.

Мариша кивала головой, а сама думала, когда же эта надоедливая особа уже отчалит. Говорит, что у нее муж больной, а сама целый день болтается то в полиции, то у нее чаи распивает.

Невероятно, но Эля словно прочитала мысли Мариши.

– Ну, я у вас засиделась. А у меня муж дома один. Звучит как название для комедии, но поверьте, моя жизнь далеко не смешна.

Ее слова прозвучали как извинение или даже оправдание. Но чему? Мариша этого не могла понять.

Когда Эля наконец простилась и ушла от них, Мариша первым делом метнулась на Московский вокзал в интернет-кафе. Но если она воображала, что, когда она покажет фотографию, присланную ей Сержем, ей тут же сообщат все данные на этого гражданина, то она жестоко ошибалась. На нее там посмотрели, как на сумасшедшую.

А средних лет мужчина прямо сказал Марише:

– Да у нас за день проходят сотни человек. Вы думаете, я помню хоть кого-нибудь из них?

И, взглянув в последний раз на фотографию, предъявленную Маришей, воскликнул:

– Да еще и со спины!

Марише было нестерпимо стыдно. Она пробормотала извинения и отправилась восвояси. Но не домой. На сей раз ее путь лежал к следователю Милорадову. С ним Мариша была знакома по предыдущему своему расследованию, закончившемуся успешно.

Следователь Милорадов тогда остался доволен участием сыщицы и долго жал руку Марише. Правда, потом он попросил Маришу больше частным сыском не заниматься и даже повторил свою просьбу не меньше трех раз. Но сейчас у Мариши было хорошее оправдание. Она взялась за розыски Лидии, потому что полицейские не хотели пошевелиться раньше, чем истекут трое суток с момента исчезновения женщины. Вот и получили! Марише пришлось самой взяться за расследование исчезновения Лидии. Нельзя было допустить бездействия. Ну а теперь, когда полиция все же решила вмешаться, Мариша уже так основательно углубилась в это дело, что остановиться просто не могла.

Поэтому Мариша разыскала в отделе Милорадова, который наконец перестал делать вид, что они не знакомы, и которому Мариша изложила свою идею о поездке в Ведрино.

– Что? – удивился следователь. – Какое еще Ведрино?

– Родина Лидии. Деревня, в которой она родилась. Мне кажется, что и Светлана из тех мест. Во всяком случае, она так говорила.

– Ну и что? А мой преподаватель был из того же города, что и моя жена. Это значит, что они были любовниками?

– Нет, конечно!

– Это полная ерунда, а не версия.

– Но вдруг сама Лидия подалась к себе домой? В это самое Ведрино!

– Зачем?

– Ностальгия по родным местам замучила. Совесть проснулась, что давно не ездила, вот и решила могилкам своих родных поклониться.

Следователь смотрел на нее, как на сумасшедшую. А потом еще и сказал:

– Вы, вообще, нормальная? Торжок – это вам не в Кировск смотаться. Это несколько часов езды на машине или поезде.

– Дайте мне одного опера, – попросила Мариша. – И пусть оружие с собой возьмет.

– Оружие-то вам зачем?

– Мало ли. Ну что вам стоит? Я ведь сама сяду за руль, вам только и нужно, что отпустить своего сотрудника со мной на один день.

– Думаете за день обернуться туда и обратно?

– А иначе никак. У меня дети. Ночью я должна быть дома.

– Хм… Не знаю. Ваше предложение звучит, конечно, малость дико. Но в прошлый раз ваши идеи, несмотря на всю их абсурдность, сработали. Вдруг и в этот раз вы угадаете?

– Так что? Разрешаете поездку в Ведрино?

– А чем черт не шутит! – хлопнул себя по колену следователь. – Разрешаю!

– И человека дадите?

– И человека дам.

– С оружием?

– С оружием.

На том и порешили.

И только выходя от следователя, Мариша наконец подумала, а в самом деле, как ей быть с детьми?

Эта мысль не давала ей покоя до самого дома. И, поев пельменей, которые наколупала и разогрела на сковородке для нее дочка, Мариша обсудила со старшими ребятами ситуацию.

– Завтра мне надо будет рано утром уехать из дома. Настолько рано, что я даже не смогу отвести младших в школу.

– А куда ты едешь?

– Мне надо… по делам. В другой город.

– Другой город? А папа об этом знает?

Вопрос дочери прозвучал для Мариши полнейшей неожиданностью. До сих пор ей и в голову не приходило, что она должна о чем-то информировать мужа. Какой в этом смысл? Он все равно находится от них за тысячи километров. Так к чему его нервировать?

Но дочка обладала на редкость настырным характером.

– Папа ведь не знает, что ты начала очередное расследование? – приставала она к Марише. – Да, мама? Ты ему не сказала?

– А почему я должна ему что-то говорить?

– Он же наш папа! Я бы на твоем месте все ему рассказала. Иначе он будет потом сердиться.

– Он будет сердиться сейчас, если я ему расскажу. А потом уже не будет.

Про себя Мариша подумала, что потом можно мужу ничего и не рассказывать. Хотя в прошлый раз, когда она так славно закончила расследование и была уверена, что все ей сошло с рук, ее сдали и собственные дети, и соседи, и даже полицейские, которым она помогла распутать дело об убийстве своей молодой соседки по лестничной площадке.

И муж тогда прямо заявил, что ему очень приятно, что его женой все вокруг так довольны, но вот сам он считает, что она поступила безответственно в первую очередь к своей собственной семье, подвергнув себя риску. А ведь она нужна ему и детям.

И Мариша понимала: ее муж прав. Много лет назад, когда она была беременна своим первым ребенком – Лешкой, она дала мужу торжественную клятву никогда больше не впутываться в расследования. И вот теперь, когда дети подросли, эту клятву с каждым годом становилось хранить все трудней и трудней. А судьба словно нарочно подкидывала Марише одну историю за другой. Сначала смерть Наташи – ее ближайшей соседки. Теперь исчезновение Лидии. Конечно, Лидия ей посторонний человек, но их дети ходят в одну школу, в один класс, дружат, значит, Лидия тоже становится своей. А своим надо помогать, всегда и всюду, чего бы это ни стоило тебе самому.

Так ничего и не решив, Мариша легла спать. Ей предстояло завтра встать в шесть утра, чтобы выехать в деревню Ведрино. Будет ли какая-нибудь польза от этой поездки, Мариша сказать не бралась. Но в душе она очень надеялась, что это путешествие принесет свои плоды. Даже если самой Лидии или Светланы в Ведрине не окажется, там могут сыскаться люди, которые помнят ту или иную женщину. Могут всплыть какие-нибудь зацепки, с помощью которых можно будет продолжить поиски дальше.

Если Лидия родилась в этом Ведрине, то ее там точно должны помнить.

Мариша успокаивала себя, но при этом понимала: за те годы, что Лидия не была у себя в родной деревне, там могли произойти большие изменения. Ее бывшие односельчане могли переехать в другое место, могли умереть. На их место могли приехать новые люди, или деревня вовсе опустела. И кто тогда расскажет Марише про некую Лидию, которая когда-то жила в этой деревне? Не окажется ли их путешествие пустым? Ох, как не хотелось этого!

Оперативник, которого Марише выделил следователь, был до того молод, что сыщицу сперва даже досада взяла. Что же они ей совсем молокососа прислали? Он хоть школу-то окончил? Этот юноша стоял возле подъезда Мариши, как и было договорено, в половине седьмого утра. Было темно и очень холодно. Дул пронизывающий ветер, и вид у юноши был совершенно закоченевший, словно он провел на своем посту всю ночь.

– Давно меня ждешь?

– Минут двадцать.

Зубы у него отчетливо постукивали.

– Чего же не позвонил, что раньше пришел! – воскликнула Мариша.

– Договаривались на половину, вот я и ждал.

Удивившись такой его стойкости, Мариша невольно начала менять мнение о своем попутчике в лучшую сторону.

Когда они сели в машину и паренек немного оттаял в тепле, Мариша предложила:

– Давай знакомиться.

– Ага. Давайте. Степаном меня зовут.

Степан был славный. Глазки у него были в кучку, посажены близко, да еще и косили, но лицо добродушное. Он держал руки поближе к печке и блаженно жмурился. Мариша включила ему обогрев сиденья, который про себя называла «попогрев».

– Степан, ехать нам долго. Расскажи мне о себе.

Степан замялся.

– Ну чего там рассказывать? Нечего особо рассказывать. Учился я в той же школе, что и ваш сын. Окончил, пошел в армию. Отслужил, поступил в полицию. Женился.

– Так ты женат?

– Да. И двое ребят у меня есть.

– Ну и ну, – поразилась Мариша. – И кто? Мальчики?

– Мальчик и девочка. Девочка старшая. Использует своего братишку только так. Он у нее в полном подчинении.

– Вырастут, все еще изменится.

– Не знаю. Пока что забавно видеть, как он за ней и ранец таскает, и если ей что-нибудь надо, он со всех ног бежит пожелание дорогой сестрички исполнять, и куда бы она ни пошла, он за ней увязывается. Идет позади нее на два шага, ближе она его к себе не подпускает, чтобы не подумали, что этот малявка с ней, а у него вид до того гордый, вам не передать. Как же, сестру сопровождает! Старшую.

Заговорив о своих детях, Степан уже не нуждался в поощрениях. И спустя какое-то время Мариша даже стала жалеть, что вообще затронула эту тему. И дернула же ее нелегкая спросить Степана про его жизнь. Что ей не ехалось в тишине? Но с другой стороны, было и хорошо, потому что голос Степана не позволял Марише уснуть за рулем. Мариша вообще была любительницей поспать, а непривычно ранний подъем усугубил ее состояние сонливости.

Пару раз они останавливались на бензоколонках, где Мариша с жадностью вливала в себя по стаканчику кофе. Но это помогало плохо. Вообще, Марише казалось, что польза кофе в качестве тонизирующего средства сильно преувеличена. Или это должен быть какой-то другой кофе, а не тот, что подавали на автозаправках. Мариша выпила два больших стакана, а сонливость не проходила. Дошло до того, что голос Степана вместо того, чтобы взбадривать, начал ее усыплять.

Какое-то время она еще сопротивлялась, но потом все же клюкнула носом. Степан в последний момент выправил руль, чем помог им избежать столкновения со встречным автомобилем.

– Вы чего? Спите? – поразился он.

– Есть немного.

– За рулем?

– Так уж получилось.

– Ну вы даете! Столько кофе в себя влили, я сейчас до Луны мог бы добежать. Хотите, я за руль сяду?

– Это было бы неплохо, – обрадовалась Мариша.

– Тогда паркуйтесь.

Мариша притормозила у обочины. Им как раз попалось живописное местечко на небольшой возвышенности. С нее все окрестности были словно на ладони. И покрытые инеем поля, и зеленовато-черные ельники, и речушка, которая протекала, извиваясь, невдалеке, совсем не интересуясь ни дорогой, ни машинами, ни людьми.

– Сейчас поедем, – пообещал Степан. – Только разомнусь немножко. А то все тело затекло, сидючи.

Мариша с радостью перебралась на пассажирское сиденье и стала наблюдать за Степаном, который прыгал, делал наклоны, выгибался, как ей вовек не суметь. Потом Мариша стала смотреть на лес. Как раз поднималось солнышко. Его большой раскаленный шар сначала окрасил горизонт в нежный розовато-золотистый цвет, на земле появились серо-сиреневые тени, затем словно пронесся дружный вздох.

На мгновение вся природа замерла, будто в ожидании некоего волшебства… и вот появилось оно… Солнце! Ласкающее. Согревающее. Дающее жизнь…

– Ну что? Поехали?

Степан напрыгался и размялся. Как большинство современных людей, он не чувствовал ничего волшебного в восходе солнца. Его мысли были заняты делом.

Но даже он отметил:

– Солнце взошло, ехать будет веселей.

До Торжка добирались долго. Во многих местах дорога ремонтировалась, и движение по этим участкам трассы было затруднено. Ничего удивительного, вечное состояние наших российских дорог. Часть дороги покрыта трещинами и ямками, часть ремонтируется, а часть сверкает безупречным новеньким покрытием. Как в других странах добиваются того, что ровные дороги там практически везде?

Впрочем, встречались на пути наших друзей и безупречно гладкие и ровные автобаны. Но они, во-первых, частенько бывали платными, еще одно малопопулярное новшество, а во-вторых, ограждения по обе стороны трассы, призванные снизить шум и выхлопы от проносящихся машин для окрестных жителей, серьезно мешали путешественникам любоваться окрестностями. А для Мариши это было главным удовольствием в пути, сидеть и глазеть по сторонам. Но когда по обе стороны от тебя тянутся лишь гладкие серые стены, недолго и заскучать.

Поэтому Мариша настояла на том, чтобы остановиться где-нибудь.

– Разомнемся и нормально перекусим.

Степан не возражал, и в каком-то городишке они сделали короткую остановку. Поели в маленьком ресторанчике, неприятно поразились сумме счета. И это испортило удовольствие, полученное от сытной мясной солянки и гуляша с очень вкусным картофельным пюре. Мариша позвонила Катюшке и убедилась, что у девочки все в порядке. Как и договаривались, Эля забрала малышей из школы. И теперь оба ребенка были у Володи дома.

– Тетя Эля такая милая, – тараторила Катюшка. – Она приготовила нам леденцы на палочке. Мы сами их делали. Из сахара. На сковородке! Тетя Эля нам только немножко помогала. У нее есть разные формочки, я сделала себе петушка, а Володя, представляешь, мышку! Тетя Эля говорит, что такие конфеты полезней, чем то, что продают в магазинах.

– А дядю Сашу вы видели?

– Да. Но он все время лежит. Тетя Эля говорит, он совсем не может ходить и его лучше не трогать.

– А Володя к нему ходил?

– Один раз. Но дядя спал.

Так Марише ничего и не удалось выяснить про парализованного Володиного дядю. А между тем личность мужа Эли сыщицу здорово занимала.

После обеда Степан преисполнился энергии.

– Ну а теперь полный вперед, без остановок! Мы и так уже задержались.

В итоге в Торжке они оказались около часа дня. А им еще предстояло ехать около часа до деревни Ведрино.

– Если судить по карте, то можем и за пятнадцать минут уложиться, расстояние совсем невелико. Но очень уж дороги там плохие. Боюсь, что и часа будет мало.

Но вопреки прогнозам Степана, дорога до Ведрина оказалась идеальной. Именно такой, какой и надлежит быть дороге. С ровным покрытием, но при этом проходящей по таким живописным местам, что Мариша только и делала, что любовалась в окно проносящимися мимо видами.

– Какие дивные места! – восклицала она. – Просто пейзаж на пейзаже.

Золотая осень… Деревья стояли еще в прекрасных нарядах. Осыпанные багрянцем клены, яркая рябина, березы в отражающих солнечные лучи шлейфах, сохранившие зелень липы. Внизу у стволов деревьев нашли себе приют самые разные кустарники. Боярышник, калина и многие другие, названия которых Мариша даже и не знала, украсили собой природу, словно даря людям напоследок перед приходом скучной поры последние отблески летнего тепла и счастья.

– И приходит кому-то в голову уезжать отсюда! – вырвалось у Мариши.

Но Степан с ней не согласился:

– В городе веселей. Я бы тоже не смог в деревне жить. Это привычка нужна.

Но когда они подъехали к Ведрину, то оказалось, что далеко не всем людям так уж нравится жить в больших городах. Многие с удовольствием приезжают и живут в сельской местности. Мариша с изумлением вертела головой по сторонам.

– Чудеса!

Если по дороге почти от самого города Марише встречались заброшенные деревеньки с плохонькими покосившимися заборами и посеревшими от времени домами с просевшими крышами и гнилыми ставнями, то в Ведрине все дома были новыми, крытыми железом или черепицей. И как-то сразу становилось ясно, что в них живут круглый год, а не только летом. Дорога, которая шла через всю деревню, была асфальтовая, подъезды к домам тоже.

– Смотрите, гуси! – удивился Степан, когда дорогу ему преградило целое стадо гусей.

Белые гуси тянули свои длинные шеи и враждебно шипели на автомобиль. Некоторые птицы до того обнаглели, что подходили к машине и клевали ее. Степан дал гудок, но гуси на него не отреагировали. Разве что еще громче зашипели и угрожающе замахали крыльями. Вид у них был задиристый, было ясно, что эти птицы себя в обиду не дадут.

– Ох и здоровущие! С такими на дороге встретишься, заклюют!

Мариша растерянно смотрела по сторонам. Сколько домов! Нет, не так ей представлялось Ведрино. Она-то думала, что это небольшая и тихо загибающаяся деревенька, в которой старики мирно доживают свой век. Найти среди них человека, помнящего Лидию, было бы нетрудно. А тут столько домов… И все новые. Куда сунуться? К кому обратиться с вопросом про Лидию?

– Девичья фамилия исчезнувшей женщины – Прохорова, – внезапно произнес Степан. – Лидия Прохорова.

Эта информация была весьма кстати.

– Надо бы нам в сельсовет сунуться, или что у них тут есть?

– Сейчас выясним.

Людей на улице им не попадалось. Наконец встретилась молодая женщина, деловито двигающаяся им навстречу и что-то изучающая в своем смартфоне.

– Привет, – вышла Мариша из машины. – Вы не подскажете, кто бы мог нам помочь в поисках вашей односельчанки? Ее зовут Лидия Прохорова.

– На почте спросите, – откликнулась девушка. – Или на ферме.

– Какой ферме?

– Вы чего? Не знаете, где ферма?

– Нет.

Женщина даже оторвалась от своего смартфона и посмотрела на Маришу. Та развела руками. Видя, что чужаки и впрямь не знают местность, женщина махнула рукой на пригорок, на котором виднелось здание, похожее на административное.

– Туда езжайте. Там вам все объяснят.

На дверях администрации была повешена табличка ООО «Ведрино».

– И что? Ничего не ясно.

Немного поколебавшись, они вошли внутрь.

Глава 11

Внутри помещения было тепло и уютно. На стенах в коридоре были развешаны сделанные из соломки и дерева панно, картинки и безделушки. Поделки из веток калины, кистей рябины, боярышника и черноплодной рябины стояли на полочках. Были тут целые композиции – ежик, мастерски сделанный из сосновых иголок, бредущий через осенний лес и встретивший на своем пути огромный гриб. Золушка из еловой шишки, важно восседающая в карете из маленькой тыквы, запряженной шестеркой мышек – сосновых шишек. Мышки-шишки улыбались, Золушка тоже. И даже волк, выглядывающий из-за стога сена, производил впечатление домашнего зверя.

От всего этого в помещении создавалась особая аура – приветливая и дружелюбная.

В следующем помещении сыщикам встретился дядечка лет шестидесяти. Он сидел за столом, сосредоточенно разглядывая какие-то испещренные синими печатями документы. Несмотря на лысину и седую бороду, назвать его старичком ни у кого язык бы не повернулся.

– Вы ко мне? По какому вопросу?

В речи его не было и намека на старческую медлительность.

– Мы к любому, кто поможет нам найти Лидию Прохорову. Она жила в этой деревне.

– Когда?

– Ну… Лет двадцать назад, наверное.

Мужчина улыбнулся.

– Из прежних жителей сейчас в поселении осталось всего два человека. Да их и было двое, старожилов-то. А все прочие, кто сейчас живет в Ведрине, приехали в эти места уже после.

После – это означало после строительства аграрного комплекса, названного так же, как и деревенька, в которой он расположился. Вот в чем было дело. В тех крепких новых домах, которые видели по дороге друзья, жили не просто деревенские жители, перебивающиеся, как говорится, с хлеба на квас, тут жили люди, работающие в аграрном хозяйстве. Видимо, заработной платой сотрудники не были обижены. Жильем тоже. Так отчего бы и не жить в сельской местности, коли тут лучше, чем в городе?

И Мариша невольно поинтересовалась:

– А что вы тут выращиваете?

– Главным образом скот, – признался дяденька. – Земледелие у нас в регионе вещь рискованная, прохладных и дождливых дней слишком много случается. Хотя, конечно, в последние годы стало заметно теплей. Брокколи вот, к примеру, выращиваем. По три урожая снимаем.

– Неужели по три? – не поверила ему Мариша.

– Честно говорю, не обманываю. Брокколи ведь чем выгодна, обычную или даже цветную капусту посадишь и жди. А брокколи только первый урожай снимешь, как сразу из боковых пазух новые кочанчики уже лезут. Поменьше, конечно, размерами, но зато много. Тут вовремя подкорми и второй урожай снимешь, а там и третий. Некоторые и четвертый ждут, уже по холодам снимают. Огурцы и помидоры – это у нас круглогодично, в теплицах растим. Но на продажу почти не вывозим, все сами потребляем. Еще в прошлом году чистили новые поля, всю траву, листья и природный мусор стащили на одно поле, перекопали и посадили там тыкву. Урожай получился хороший, тыква к перегною относится с пониманием. Это мы продали, а что не продали, сами съели и скотину угостили. Но в основном нам доход приносит крупный рогатый скот – коровы и бычки.

– А мы еще гусей видели.

– Гуси – это личное подсобное хозяйство одного из наших деревенских. Выкопал своими силами пруд, гусей с десяток купил. Они у него за три года расплодились, пришлось ему запруду на речке строить. Говорит, в следующем году водяную мельницу на запруде поставит.

– Зачем? Мельницу-то зачем?

– Не зачем, а забавы ради, – произнес дяденька и поучительно добавил: – Не все же ради заработка в жизни делается, иной раз человеку и позабавиться хочется.

– Скажите, а мы можем повидать тех двоих, которые еще помнят старое Ведрино?

– Отчего же вам их нельзя видеть? Повидайте, коли охота такая есть. Только вряд ли они вам что толковое скажут, старые оба уже слишком, давно из ума выжили.

– А где они живут? Никаких старых домов мы поблизости не видели.

– Так они в новом доме живут. Когда строительство жилья для сотрудников началось, и старикам домик выделили. Только сказать по правде, не очень-то они ему рады были. Не сразу к нему и привыкли. Сначала вроде бы ничего, а потом беда. Как в лес по грибы или по ягоды уйдут, назад вернутся, не могут свой дом найти. Все по деревне бродили, свой старый дом искали. Приведут их, на новый дом покажут, они в слезы. Нет, говорят, не наш это дом. Этот новый, каменный, а наш бревенчатый был да покосившийся. Где же наш-то дом? Что за напасть?

– И как же они теперь?

– Насилу привыкли. Но и теперь иной раз сам старик или его старуха выйдут и стоят, словно не знают, где они.

Потом словоохотливый дяденька из администрации объяснил, как и куда им идти, чтобы добраться до дома стариков, и распрощался с гостями.

Найти дом, в котором жили старики, оказалось нетрудно. Он был последним в ряду других домов и стоял немного на отшибе. Когда началось строительство, этот дом строители возвели первым для своих собственных нужд. А потом старый дом стариков случайно повредил экскаватор. Видимо, сам дом был уже совсем ветхим, потому что развалился от легкого тычка ковшом.

К счастью, никого из хозяев в этот момент дома не было. Руководство комплекса решило презентовать им новый дом. Был он под железной крышей, со стеклопакетами и ровным новеньким забором из металлопроката. Одним словом, для кого-то мечта, а для кого-то самая настоящая беда. Старики привыкли к своему старому дому, он был им родным и милым, а тот, в который их переселили, долгое время не мог стать своим.

Но, зайдя во двор, Мариша заметила, что старики уже обжились в этом доме. В углу имелась поленница, хотя во всех домах имелись газ и паровое отопление, так что топить печи дровами тут нужды не было. Впрочем, верно заметил мужчина из администрации, не все человек делает исключительно нужды ради, многое в жизни он делает и просто для своего удовольствия.

Вот и здешние старики предпочитали топить маленькую металлическую печурку, которую водрузили прямо посредине кухни. На ней же они готовили немудрящий обед, так им было привычнее и уютнее.

– День добрый.

Старики подняли глаза и одновременно посмотрели на гостей. Это были муж и жена, оба старые и сморщенные от времени, словно сухофрукты. За долгую совместную жизнь они стали удивительно похожи друг на друга. Одинаковые морщины, одинаковые светлые глаза, одинаковые лысые головы. Понять, кто из них жена, а кто муж, можно было исключительно по юбке на хозяйке и брюкам, которые красовались на хозяине.

Мариша выложила на стол конфеты и печенье, которые они купили в местной продуктовой лавочке по дороге к старикам. Мариша ожидала, что дед с бабкой если не обрадуются, то хотя бы поблагодарят за угощение, но те смотрели на него вроде как со страхом.

– Мы к вам с просьбой, помогите нам разыскать одного человека.

– Кого ищете? – равнодушно проронила старуха.

– Лидию Прохорову. Она родилась и выросла в Ведрине, хотя уехала отсюда уже лет двадцать тому назад.

Теперь на лицах стариков промелькнуло что-то такое, что позволило Марише думать, что пенсионеры не совсем уж безнадежны.

– Это чья же будет? – произнес старик. – Уж не Прохорова ли Ромки дочка?

– У нашей Лидии отчество по паспорту Ромуальдовна.

– Точно! – обрадовался старик. – Наша она будет. Ромуальдом ее отца писарь в управе спьяну записал. После отец Ромуальда скандалить ходил, да документ больно хлопотно переделывать было, так и оставил.

– Жил у нас такой Ромуальд Прохоров, – подтвердила и старуха. – Помер, правда, давно. И он, и жена его.

– Все померли.

– Нет, не все. Мы же с тобой живем. Пока мы живем, и они все живы.

– А вы давно видели дочку этого вашего Ромуальда Прохорова?

– Видели… Надысь приезжала.

– Когда? – изумилась Мариша.

– Намедни, говорю.

– А точнее?

– Да что я, в голове помню, когда ее там принесло! Несколько дней назад приезжала. Два или три? А может, вчера? Дед, ты помнишь?

Мариша обрадовалась и немного встревожилась. Обрадовалась она долгожданной весточке о Лидии, выходит, она жива. А встревожилась сыщица потому, что не была уверена, можно ли полагаться на память этих двух стариков весьма почтенного возраста. Судя по рассказам односельчан, с головой у старожилов их поселка было плохо. Может, Лидия приезжала не на этой неделе, а на позапрошлой или вообще несколько месяцев или даже лет назад. А может, наоборот, приезжала только вчера.

Но Мариша продолжала расспрашивать стариков и узнала следующее. Дочка Ромуальда Прохорова, над которым из-за его имени все в Ведрине потешались, и никто его полным именем не звал, а звали все по-простому Ромкой, явилась в дом к старикам незваная и непрошеная.

– В шубе крутилась. На дворе еще слякоть, а эта уже шубу на себя напялила.

– Но уж и шуба до чего хороша, – вступилась бабка. – Рыжая, до полу, из лисы, не иначе. Ты вот мне все обещал лису из чащи на воротник принести, да, видать, так и помру, не дождавшись воротника.

Марише стало смешно. Ну дает, старушка. Из самой песок сыпется, во рту ни одного зуба не осталось, а на голове волоса, а туда же, воротник ей лисий подавай. Но и то верно, всю жизнь о воротнике мечтала и не получила, а тут у какой-то девки сразу целая шуба!

Была ли такая шуба у Лидии, Мариша сказать не бралась. Но она сильно сомневалась, что Лидия, человек с хорошим вкусом, надела бы длинную шубку, когда еще и снег-то не выпал. Не говоря уж о том, что из дома она ушла совсем в другой одежде. На Лидии было светлое полупальто, в этом Мариша готова была поклясться. Она и сама это полупальто на Лидии в школе видела, и на фотографии, предоставленной Сержем, пропавшая женщина была в том же полупальто.

И как же светлое полупальто умудрилось превратиться в длинную шубу из рыжей лисы? Неужели Лидия все-таки заходила к себе домой? Заходила, переоделась, но не оставила даже записки? Почему? Не смогла? Побоялась? Или ей не дали? Очень возможно, что и не дали. Как не смогла Лидия позвонить до сих пор, так не смогла она оставить и весточку сыну.

Но почему все-таки Лидия надела шубу, которая совсем была не по сезону? Сколько бы ни выкрала Светлана, она не смогла вынести весь гардероб Лидии, в шкафах осталось еще достаточно одежды, чтобы одеться соразмерно плюсовой температуре, которая держалась на улице.

– Говорили люди Ромке, чтобы он строже своих девок держал, а он нет, баловал их, смотреть иной раз тошно было. Себе табаку не купит, а уж дочкам мороженое обязательно. Сам в худых сапогах, а дочкам по новому платью справит.

Мариша слушала рассеянно. Но все же переспросила:

– Чьим дочкам? О ком вы говорите?

– Прохоров Ромка дочерей своих шибко баловал, вот и выросли они у него обе наглые да жадные. Родителя, который их один вырастил, знать не захотели. Ромка один тут помирал, спасибо, Светка его к себе потом взяла.

– Так и то не взяла бы, кабы не дом. На дом она польстилась, вот и все.

– А Лидка, та носу и вовсе не казала. Как свалила в свой техникум, только ее тут и видели.

– Даже на каникулы не приезжала.

– А телеграммы отцу регулярно слала. Денег ей пришли. А где деньги взять? В девяностых колхоз наш развалился, кормов не стало, скотину, чтобы не передохла, всю зарезали.

– В войну коров держали, а тут прирезали, – закручинилась старушка.

– Теперь-то снова развели, – перебил ее старик. – Да разве же сравнишь? У наших вымя было – во! А у этих с гулькин нос. На мясо, говорят, их растят. А разве по-божески это? Скотина не только для употребления в пищу человеку дана, корова, она рядом с тобой живет, она тебе и кормилица, и помощница, и в беде подсобница. От нее и молоко детям, и сметана мужикам, и бабам масло. Все сыты с одной коровы бывают, если и режут, так слезами обливаются, прощения у животины просят. А этих год на ферме растят и уже под нож. Они же еще дети, разве так можно?

– Да и скот нынче какой-то весь не наш стал, чужой. У нас сроду рыжих коров не было, а теперь одни рыжие ходят. К моей Пеструшке я всякий раз с разговором подходила, а эти смотрят, словно и не разумеют человеческую речь. То ли тупые, то ли чего еще.

– Погодите, – перебил Степан. – Вы что же говорите? Не приезжала, выходит, Лидия к отцу?

– Ни разу. С тех пор как в город умотала, только телеграммы с просьбой денег ей выслать и приходили.

– Но вы же сказали, что Лидия недавно приезжала.

– В шубе!

Старики переглянулись.

– Да нет, – покачала головой старушка. – В шубе – это Светка приезжала.

– Светка к нам частенько заглядывает.

– Продукты завозит.

– Думает, что коли мы одинокие, так за сгущенку и батон белый мы ей дом свой завещаем, – засмеялась старушка. – А мы уж давно ферме пообещали дом возвернуть взад.

– Не мы его строили, не нам им и распоряжаться. Что взамен нашего сломанного крышу нам над головой дали, спасибо им на том.

– А у Светки от жадности крыша съехала. Один дом имеет, так еще и на этот глаз положила. У-у-у… аспидница!

– Погодите, погодите, – перебил стариков Степан. – Вот вы говорите, к вам недавно Светлана заглядывала? А кто это такая?

Старики взглянули на Степана вроде как с жалостью. Такой молодой, читалось на их лицах, а хуже нас, стариков, соображает.

– Светлана – это дочка Прохорова, – как дурачку, медленно, терпеливо объяснила Степану старуха.

– Младшая, – добавил старик.

– А Лидия тогда кто?

– Лидия – это его старшая дочь. Прохорова Ромки, стало быть.

Теперь сыщикам было понятно. В Ведрино приезжала некая Светлана – сестра Лидии. И была она не просто проездом, а специально заглянула к своим знакомым, чтобы похвастаться обновкой – дорогой лисьей шубой, которую носить было совсем не сезон, да Светлана, видать, не утерпела.

– А где у нее дом?

– Тут.

– Неподалеку.

– Как ферма строиться начала, так все старые домики и снесли. Прохоров к тому времени уже у Светланы в Торжке жил.

– Светлана замуж там вышла, да неудачно. Детей у них с мужем нету, да и живут худо, хотя птицу кое-какую держат.

– Чего же тогда худо живут, коли хозяйство имеют?

– Пьет муж у Светланы-то.

– От такой бабы, пожалуй, не только запьешь, а и в петлю полезешь.

– Погодите, а где дом Светланы?

– Показать вам?

– Покажите. А Светланы там нет?

– Умотала еще вчера.

– На машине какой-то грузовой приехала. Вещи какие-то выгружали вдвоем с шофером. Потом он на машину сел и уехал, а Светлана к нам заглянула.

– В шубе?

– В ней самой.

– Ну, покажите, покажите нам дом этой Светланы.

Пока старики возились, по-стариковски долго собираясь в путь-дорогу, Степан вышел во двор и оттуда позвонил в отдел. Он попросил выяснить у своих коллег, не имелось ли у пропавшей Лидии родной сестры – Светланы? Ответ пришел как раз к тому времени, когда на крыльце дома появились старики. Да, по документам у родителей Прохоровой Лидии были две дочери. А значит, у Лидии была сестра, младше ее на два года. И звали ее Светланой.

– Неужели та самая сбежавшая домработница?

– Чтобы Лидия родную сестру в прислуги упекла?.. Прямо не верится в такое.

Но теперь желание увидать дом, принадлежащий Светлане Прохоровой – сестре Лидии, у сыщиков возросло. К счастью, добираться до него было недалеко. Домик был точно таким же, как и все остальные постройки в поселке, типовым. Но от этого его стоимость ничуть не уменьшалась.

– Светлана женщина бойкая, как отца к себе забрала, участок и дом на себя переписала. Хоть от дома там одно название и было, когда ферму строить начали, Светлана свои претензии предъявила.

– И хитро так поступила.

– Сначала специально дождалась, пока строители дом ее снесут вместе с бесхозными развалинами, а потом иск в суд настрочила.

– И выиграла?

– Знамо дело, что выиграла. Чего же не выиграть, коли она по всем раскладам права получается. Участок по документом чей? Ее. Дом чей? Тоже ее. Раз снесли, извольте оплатить память папочкину. И моральный ущерб за порушенное родительское гнездо. Она нам потом в красках описывала, как судью дурачила и какая судья ей доверчивая попалась, на весь этот цирк повелась и такую сумму присудила, что фермеры пощады запросили и Светлане новый дом взамен порушенного выделили.

– Но вам ведь тоже выделили.

– Нам дом в пользование дали. А Светлана себе собственность оформила.

– Один дом получила, теперь еще и на наш зарится. Вот девка!

Старик не мог сдержать улыбки. И, видя, что тема его живо интересует, Мариша спросила:

– Как же она зарится-то? В чем это проявляется?

– Собственность нам со старухой на дом оформить предлагает. Поможет, говорит, в этом.

– И к себе, коли мы обезножим, взять обещает.

– Да только мы к ней ни за что не поедем.

– Знаем, как на ее харчах несладко живется. Ромка-то поехал и после горючими слезами обливался. Светлана у него всю пенсию изымала, его одной кашей пичкала. Ни сигарет ему не покупала, ни пива, ни еды нормальной. Все под себя гребла.

– Жадная она очень.

– А от жадных людей лучше подальше держаться.

– Нет уж, где мы свой век прожили, там и кости наши пусть упокоятся.

– Тут могилы наших родителей, дедов и прадедов, к своим отцам и матерям уйдем. Зачем нам Торжок этот и Светлана с ее планами?

– А коли ходить не сможем, так добрые люди кусочек хлеба нам и тут принесут.

За разговорами они доехали до нужного дома. Потом Степан повез стариков обратно к ним домой, а Мариша осталась.

– Чем возвращаться назад, лучше я здесь осмотрюсь.

И Мариша принялась вертеть головой.

Вот дом. Но как же туда попасть? Ворота на замке. Забор высокий. И даже не в том дело, что через него не перебраться, можно при желании. Но неудобно, люди вокруг, смотрят. В одном окне чья-то физиономия появилась, вон тетка какая-то из калитки вышла, стоит, на Маришу глядит. Если предпринять вторжение на чужую территорию, то могут полицию вызвать.

Мариша понимала, что даже тот факт, что Степан и сам был полицейским, их не спасет от наказания, если они вздумают без всякого на то разрешения вторгнуться в чужой дом. В поисках подходящего решения она прошла по улице до ее конца, потом обогнула выстроившиеся в ряд дома и зашла с другой стороны. Ура! Тут ей улыбнулась удача. Правда, сначала Мариша не поняла, что это именно она самая – удача и есть.

Мариша увидела перед собой девочку-подростка, которая, крадучись и оглядываясь, вышла за калитку своего дома, которую бережно прикрыла за собой, стараясь не издать ни звука. Вид у нее был до такой степени таинственный, что Мариша невольно заинтересовалась.

На девчонке была черная кожаная юбка – длинная и узкая, с высоким разрезом, как подумала Мариша, специально увеличенным чьей-то рукой. Ноги у девчонки были худые, обутые в ботиночки. Короткая курточка совсем не по погоде, да еще и голова у девушки была неприкрыта, единственной преградой между ее черепом и холодным воздухом были собственные волосы девушки, далеко не роскошные. Похоже, волосам категорически не нравился состав краски, которой девчонка регулярно превращала себя в брюнетку, но их мнения никто не спрашивал.

За спиной у девушки был небольшой, но туго набитый рюкзачок. И его присутствие навело Маришу на кое-какие мысли.

Закрыв за собой калитку, девушка какое-то время еще постояла, чутко прислушиваясь к звукам. Мариши она не видела. Все внимание девушки было сосредоточено на том, что происходило в оставленном ею доме. Наконец она вздохнула вроде как с облегчением и отлепилась от калитки.

И тут Мариша спросила:

– А куда это ты собралась?

Девчонка подпрыгнула на месте и выругалась. Голос у нее оказался низкий, с хрипотцой. Похоже, она покуривала тайком от родителей. Вообще, надо сказать, девчонка производила впечатление бедовой. Ее бледное худенькое лицо носило уже печать тех пороков, которые она успела приобрести к своим пятнадцати-шестнадцати годкам. Больших лет этой девчонке нельзя было дать даже при всех ее потугах быть крутой и взрослой.

– Вы тут чего третесь?

Разозлившись на Маришу за свой испуг, девчонка не забыла опасливо проверить, что происходит во дворе, который только что с такими предосторожностями покинула. Но все было тихо, и девчонка посмотрела на Маришу уже без прежней неприязни во взгляде, а скорее, с любопытством.

– Вам чего?

– Ничего. Гуляю. А ты, как я понимаю, живешь в этом доме?

Начало было неудачным. Девчонка, которая уже стала отходить, моментально напряглась вновь.

– Вам что за дело, где я живу? Где хочу, там и живу! Каждый человек имеет право делать то, что он считает необходимым. И запрещать ему это противозаконно.

– Я тебе не родительница, – улыбнулась Мариша. – Я почему спрашиваю… Тут недавно произошло преступление…

– Преступление?

Девчонка вытаращила на Маришу свои голубые глазки, и Мариша получила возможность хорошенько разглядеть свою новую знакомую. И зачем же она так густо красит глаза! Ведь того и гляди, следом за волосами вылезут и ресницы. Сказать ей об этом или пусть сама догадается?

Между тем девчонка уже прониклась сказанным Маришей.

– Преступление? Тут? – наседала она на нее. – Не может быть! Это же самая унылая дыра, какую только можно сыскать! Лишь моим недалеким предкам могло прийти в голову, что жить здесь – круто!

– А тебе тут не нравится?

– Спрашиваете! Что тут может нравиться? Коровы? Гуси?

– Закаты.

– Чего? Типа банки с закрутками, которые старухи на зиму закатывают? Не интересуюсь! С ума еще не сошла! Мне не так много лет, чтобы к могиле готовиться.

– Вообще-то я имела в виду солнечные закаты, – с трудом сдерживая улыбку, сказала Мариша. – И рассветы тоже. И еще речка и рыбалка. И лес с грибами.

– Нет, вы, старшие, точно все какие-то сдвинутые, – вздохнула девчонка. – Вот и мои предки на этих грибах свихнулись. И ладно бы, они их обожали, так нет же! Они их почти не едят. Гулять в лес ходят. С деревьями общаться. У мамы там дуб в приятелях. У папы ясень. Разговаривают с ними, дружат, мировые вопросы обсуждают. Полный маразм, одним словом. Главное дело, сами-то тут почти не живут, а меня упрятали.

– А с кем же ты живешь?

– С теткой и ее мужем.

– И тебе тут скучно?

– Убегу я отсюда, – злорадно произнесла девчонка. – Вот прямо сейчас.

– Послушай…

– Нет, даже и не отговаривайте меня от этого намерения. Я уже все твердо для себя решила. И вещи даже собрала.

– Я и не думала тебя отговаривать. Но раз уж ты все равно покидаешь эти места, то не могла бы напоследок сделать доброе дело и помочь изобличить преступницу?

Девчонка снова сверкнула глазами на Маришу.

– Да кто же преступница-то?

– Ваша соседка.

– Кто?

– Вот из того дома.

Девчонка взглянула на дом Светланы, который выделялся приметным флюгером в виде флажка, и пожала плечами:

– Вы чего мелете? Нормальная тетка. В Торжке живет. Там тоже не фонтан, но уж всяко лучше, чем тут.

– А вчера она приезжала?

– Ну, позавчера. И чего?

– А то… эта твоя «нормальная тетка» – на самом деле преступница.

– Да не может такого быть!

– Она причастна к исчезновению одной женщины, а возможно, что и к ее убийству. Кроме того, мы подозреваем, что у нее дома должны находиться вещи, украденные из квартиры жертвы.

– Ну, допустим, вещи теть Света и впрямь привезла, – задумчиво подтвердила девчонка. – Много вещей. Целая «Газель» грузовая для перевозки понадобилась.

– Вот видишь! Это все вещи ее жертвы. Я в этом уверена. Но для полной достоверности нам необходимо проникнуть в ее дом и проверить свою догадку. Поможешь нам?

– Кому это вам? Вы же тут одна?

– Нет, со мной еще один человек.

Мариша не решила, что лучше, говорить этой девушке, что Степан служит в полиции, или не стоит этого делать. Обычно столь вызывающе одетые и накрашенные барышни испытывают к стражам правопорядка отрицательные чувства, презирают, скажем так. Может, лучше сделать Степана частным сыщиком? Да, так и впрямь оказалось лучше.

Услышав, что ей предстоит лично наблюдать за трудной сыщицкой работой, а возможно, и поучаствовать в ней, девчонка вся прямо загорелась.

– Я согласна! Помогу вам!

И убегать из дома передумала. А уж когда увидела Степана, то глаза девчонки вспыхнули так ярко, что стало ясно, никуда она из Ведрина не денется, по крайней мере, до тех пор, пока тут находится Степан.

– Я знаю, как можно войти к тете Свете в дом, – произнесла девушка, не отрывая взгляда от Степана. – Видела, где она запасные ключики прячет. Могу и вам показать. Хотите?

Конечно, сыщики хотели.

Оставалось поблагодарить судьбу за столь своевременно посланную помощь.

Глава 12

Забраться в чужой дом оказалось делом совсем несложным. Надо было лишь дождаться ухода тети и дяди девушки, которые заходили домой пообедать, а после снова вернулись на ферму. Оба были с высшим образованием, которое пригодилось им и в деревне. И как поняла Мариша, племянницу к ним прислали с целью исправления последней. Родители надеялись, что благотворное влияние русской природы окажет свое действие и на их дочь, сделает ее умиротворенной и спокойной. Но пока что их чаяния ни в коей мере не оправдывались.

Как поняла Мариша из рассказа Лены, так звали вызвавшуюся помочь сыщикам девушку, в городе она связалась с компанией подростков, которые очень не нравились ее родителям. Они запрещали дочери встречаться с этой компанией, Лена не слушалась. Родители терпели долго, но потом их терпение лопнуло, и они услали дочь от греха подальше в деревню, думая, что от свежего воздуха и запаха навоза всякая дурь выветрится из головы Лены.

Но Лена не собиралась меняться. И если сперва поездку к тетке она восприняла положительно, потому что это позволяло ей уклониться от учебы, то потом Лена затосковала. Девять классов она закончила еще дома, а когда встал вопрос о продолжении учебы в десятом классе, заартачилась. Видимо, добавилось и еще что-то, после чего Лена и была сослана в Ведрино на перевоспитание. Делать Лене тут было нечего. Может, она бы и поучилась, чего со скуки не сделаешь, но своей школы в Ведрино пока что не было, а возить Лену в Торжок никто не собирался.

И потому девушка очень быстро и основательно заскучала. Летом было еще туда-сюда, выручали теплые деньки. А вот с холодами стало совсем скверно и тоскливо. Ровесников Лены в Ведрине почти не было. Были либо дети помладше, либо молодые люди постарше. И те без дела не болтались, а работали на ферме, куда Лена никогда не заходила, считая, что негоже ей пачкать белые ручки грязной работой.

Тем не менее для сыщиков эта девушка стала подарком небес. Благодаря ключикам, которые оставила Светлана и которые раздобыла из-под камня Лена, все трое легко и быстро оказались во владениях преступницы. Зайти им удалось со стороны полей, и никто их не видел. Таким образом, сыщики избежали любопытных глаз соседей.

Дом внутри показался им очень просторным. Вероятно, так казалось еще и потому, что мебели тут почти не было. В одной комнате на полу лежал надувной матрас, а в двух других стояла какая-то рухлядь.

– Странно, такой хороший дом, а совсем не обставлен.

– И мебель – рухлядь.

– И ничего странного тут нет, – заявила Лена. – Просто у тети Светы денег на обстановку нет. Очень часто такое бывает, что у людей нет денег.

– А дом…

– Дом этот тете Свете на халяву достался.

– А ты откуда знаешь?

– Я слышала, как дядя об этом рассказывал. Только тетя Света хоть дом у нашего поселка и отсудила, но денег, чтобы его обставить, до сих пор не нашла. Может, надеялась, что наши ей подкинут чего-нибудь, но все сначала были так возмущены ее поступком, что никому не хотелось с ней дружить. А потом все успокоились, но уже как-то так повелось, что мы все сами по себе, а она тоже сама по себе. Ни на собрания общие не ходит, да и что ей там делать? Она ведь не из наших.

Все-таки Лена успела сродниться с жителями поселка настолько, что говорила от их имени. Напрасно она ругала Ведрино, жизнь тут была совсем неплоха.

Мариша со Степаном обыскали все помещения в доме Светланы, но ни в одном не было ничего похожего на вещи, украденные из квартиры Лидии. Ни тючка, ни сумочки. Они были всерьез озадачены. Но еще больше удивленной казалась сама Лена.

– Как же так? Где же все баулы? Я собственными глазами видела, как тетя Света с шофером перетащили сюда, в дом, не меньше десяти тюков и сумок. Больших. Некоторые вовсе вдвоем тащить приходилось.

– Может, шофер забрал? Сначала выгрузил, а потом обратно загрузил?

– Нет, шофер вещи помог выгрузить, а потом сразу уехал, не стал ее ждать. А тетя Света ночевать в доме осталась. Она только на следующий день утром уехала. И без вещей.

– А шуба? Рыжая шуба была? Ты видела ее?

– Такая шуба на тете Свете была, когда она по поселку отправилась гулять, – подтвердила Лена. – И еще одна шуба, только уже из норки и покороче, в ней она по двору фланировала. Светленькая такая шубка, цвета песочка. Я из окна любовалась, как она в ней по двору рассекает. И еще одна, совсем коротенькая, тоже из норки. Черная, но такая красивая! На солнце переливается, блестит. Глаз не оторвать. Наверное, тетя Света специально эти меха на улицу вынесла, чтобы посмотреть, как они на солнечном свете выглядеть будут. Я у родителей как-то раз попросила такую же мне на Новый год подарить, так они отказали.

– А почему?

– Сказали, что это не мой стиль. А чего не мой? Я ради такого случая и стиль бы поменяла. Нет, просто у моих родителей таких денег, чтобы норку покупать, нету. Работают в своей фирме, работают, а мне даже на шубку никак не заработают.

– Ничего, теперь ты скоро сама работать пойдешь, вот и заработаешь.

– Я? Работать?

Лена выглядела безмерно удивленной.

– Конечно, ты ведь с учебой уже покончила? Теперь работать!

– Ну, уж точно учиться я дальше не хочу! – заявила Лена. – Зачем мне учиться, чтобы потом жалкие копейки, как мои предки, зарабатывать, во всем жмотиться и даже родной дочери шубу зажать?

– Ну, не надо так говорить про своих родителей. Уверена, что они тебя любят.

– Как же! Только и делают, что пилят меня целый день. То не так сделала, это не этак. Специально по скайпу каждый вечер звонят лишь для того, чтобы мне мозг прочистить. А они сами, можно подумать, всегда и все правильно делают?

– Может быть, тебе сейчас и кажется, что твои родители к тебе несправедливы, но поверь мне на слово, они хотят для тебя только лучшего. Все родители на свете хотят того же для своих детей.

– Другие, может, и хотят, – мрачно подтвердила Лена. – А моим точно на меня наплевать. Вот увидите, если я даже из дома тетки убегу, они спохватятся лишь потому, что некому будет вечером мозг пилить.

Несмотря на то что Марише было не до душевных терзаний Лены, сыщица все-таки не выдержала и спросила:

– А куда же ты собираешься податься? Не к родителям ведь, нет?

– К родителям? Еще чего! У меня друзья есть.

– Те, от которых тебя родители в деревню услали? Ты думаешь, это разумный выход?

– Ну, вообще-то они и впрямь не самые лучшие ребята, – признала Лена. – Витьку Косого и вовсе в колонию отправили. Еще год ему там сидеть. Но зато Славку Киприота уже выпустили!

– Так ты к этому Киприоту собираешься?

– Нужна я ему! У него столько девчонок, что мне туда и не втиснуться. Да и жить у него негде. Он с родителями живет, да еще старшая сестра и брат-придурок.

– И у кого же ты остановишься?

– Чего вы прицепились? У кого да у кого! Найду, у кого остановиться! Найдутся добрые люди. На вокзале переночую, если что. – И сердито глянув на Маришу, Лена воскликнула: – Отстаньте от меня! Ищите свои вещи, где они тут могут быть!

И Лена принялась по второму разу заглядывать в комнаты. Ей явно не хотелось продолжать беседу, и она была готова снова осматривать помещения, которые они уже обследовали.

Мариша только головой покачала. И что происходит с молодежью? Полный бардак. Впрочем, оно и понятно почему. В те годы, когда сама Мариша была подростком, у них были четкие и хорошо понятные всякому советскому человеку ориентиры. Партия и родной комсомол популярно объясняли массам, в каком направлении они все двигаются. И люди верили, что идут к светлому будущему…

А что теперь? С одной стороны, людям по-прежнему хочется того самого обещанного им когда-то светлого будущего, которое они уже почти построили. А с другой – они понимают, все то, чему их учили, было не больше чем иллюзией, мороком, обманом. И потому так легко он и рассеялся, стоило подуть ветру перемен. И конечно, люди в нашей стране растерялись. Прошлые идеалы рухнули, а новых им дать не смогли. Люди не понимали, что происходит вокруг них.

Да еще и капиталисты стали расти, словно грибы после дождя. Те самые проклятые капиталисты, против которых наша страна столько лет боролась. И росли эти капиталисты уже не где-нибудь в странах загнивающего Запада, а прямо у нас, в России. Все те, кто понаглее, спешно кинулись сколачивать капитал…

И что было делать в такой ситуации молодежи? Становиться теми, кого их родители ненавидели? Или следовать советам замшелых стариков, которые, как они считают, в этой жизни ничего не добились и частенько даже собственной машины не имеют. А если имеют, то это такой отстой, что об этом и говорить стыдно. Ведь всем известно, что честным трудом невозможно нажить больших денег. А значит, надо воровать или как-то крутиться, чтобы попасть в струю и плыть вместе с теми, кто имеет в этой жизни все и всех.

Размышляя таким образом, Мариша следом за Леной обошла весь дом и замерла в растерянности. Они осмотрели даже чердак, но там было пусто, а от стропил пахло свежей еще стружкой. Спрятать тут что-либо было решительно невозможно.

– Где же все вещи?

Но внезапно Лена стукнула себя по лбу.

– Вот я балда!

И с этими словами она подбежала к лестнице и затопала по ней вниз.

До Мариши и Степана донесся ее голос:

– Нет, я точно какая-то удивительная балда! Идите скорее сюда!

Когда сыщики спустились вниз следом за девушкой, Лена уже скатывала ковер, который был постелен в одной из комнат первого этажа. Ковер был хоть и потрепанный жизнью, но большой и тяжелый. И Мариша со Степаном, сами не зная еще зачем, стали помогать Лене.

– Представляете, – пыхтя от натуги, говорила Лена. – Забыла, что у тети Светы еще и бомбоубежище есть.

– Что у нее есть?

– Подвал. Огромный! Я его называю бомбоубежищем.

К этому времени ковер скатали к стене, и сразу же стало ясно, почему Света определила его именно в эту отнюдь не самую большую комнату в доме. Ковер прикрывал люк в полу. Лена уже стояла возле него и тянула за веревочную петлю, приделанную к крышке.

– Помогите мне.

Совместными усилиями крышка была поднята, и на них пахнуло прохладой.

– В других домах такого нету. Но тетя Света сумела вытребовать для себя подвал. Еще в суде условие поставила, чтобы в доме был подвал.

Это было сделано. Под домом Светланы образовалось помещение, прохладное и очень чистенькое. Грамотно положенная гидроизоляция препятствовала доступу влаги из слоев почвы, так что в подвале было сухо и опрятно. Выбеленные известкой стены освещались электрической лампочкой. А на полу… На полу стояли баулы, сумки и один чемодан. Большой кожаный чемодан, даже по виду очень дорогой и прочный.

– Это они! – воскликнула Мариша. – Я уверена! Те самые вещи!

Они вытащили вещи наверх и распаковали их. Чего тут только не было! И фарфор, и хрусталь, и бронза. Даже столовый сервиз из ста с лишним предметов нашелся. Он был в том самом толстеньком чемодане. Лежал, бережно завернутый в льняные салфетки, кружевные скатерти, бамбуковые мягкие полотенца. Кроме того, нашлись тут и меха – помимо упомянутых Леной и стариками шуб, из лисы и норки, тут было еще роскошное соболиное манто, которое одно могло стоить, как новенькая иномарка среднего класса. Да, Лидия знала толк в красивой одежде и умела себя баловать.

На всякий случай Мариша сделала несколько фотографий найденных вещей и послала их Ларисе. Та перезвонила тотчас.

– Узнаю! – закричала она. – Все узнаю! А у собольей шубы с изнаночной стороны должно быть написано «Володя любит маму». Это сын Лидии написал, прямо на следующий день, как шуба домой из магазина приехала. Лидия хоть и ругалась за испорченную подкладку, но уничтожить надпись не решилась. Так и носила. Хорошо еще, что он маленький тогда был, едва писать научился. Шуба в шкафу висела. Он до подола и дотянулся. Так что надпись в самом низу, вы посмотрите, она должна там быть.

Надпись нашлась, и последние сомнения отпали. Поездка в Ведрино наших сыщиков оказалась успешной. Мариша со Степаном выполнили задуманное. Они нашли Светлану – бывшую домработницу Лидии. Нашли ее дом, нашли ею награбленное. Теперь требовалось разыскать саму Светлану.

Но это дело было уже за местной полицией.

Мариша вышла на улицу и задумалась. Что ей делать теперь? Оставаться? Но зачем? Дело сделано, она была права, когда заподозрила, что с этим Ведрином что-то нечисто. И ее догадка оказалась правильной. Пусть они нашли тут не Лидию, а всего лишь ее сестру, и даже не саму сестру, а только ее след, но и это было уже кое-что.

– Теперь полиция задержит воровку и хорошенько ее потрясет. Уверена, Светлана сможет разъяснить загадку исчезновения своей сестры.

Степан позвонил следователю Милорадову, который очень удивился их находке, но пообещал связаться с местным отделом полиции и договориться, чтобы оттуда подъехали люди для составления протокола и оформления всех необходимых бумаг.

По собственному опыту зная, что это оформление у наших полицейских никогда нигде не бывает быстрым, Мариша отнюдь не рвалась присутствовать при оном. И хотя Степан умолял ее остаться, говоря, что она обязана выступить в качестве понятой и в качестве главной свидетельницы, Мариша категорически заявила, что ее дома ждут дети, пусть Степан справляется сам как хочет.

– Тут и без меня все ясно. А понятыми могут выступить соседи Светланы. Хотя бы тетя и дядя Лены, когда вернутся с фермы.

В конце концов Марише удалось убедить Степана, что она и так уже много сделала для их расследования. И что сделает еще больше, если он отпустит ее домой. И спустя полчаса после обнаружения украденных из дома Лидии вещей Мариша все же отправилась в обратный путь. Степана пообещали доставить обратно в Питер его коллеги, которые уже ехали сейчас в Ведрино. Но они сказали, что их возвращение состоится не раньше чем завтра днем.

– Раньше не управимся.

Для оформления найденных вещей законным порядком и приобщения их к уголовному делу требовалось составить такое количество бумаг, что Мариша тихо радовалась тому, что не ей придется заниматься этой бюрократической волокитой. Как хорошо быть частным сыщиком! Максимум удовольствия при минимуме ответственности.

Выехав за околицу Ведрина, сыщица внезапно увидела на дороге впереди себя одиноко бредущую знакомую фигурку. Подъехав ближе, Мариша притормозила.

– Все-таки убегаешь?

Лена, а это была она, оглянулась на нее сначала со страхом, а потом и с вызовом.

– Да! Убегаю! Пусть эти… теперь подергаются!

Она не уточнила, кто «эти», а Мариша не стала спрашивать. И так было ясно, что имеются в виду либо строптивые предки, либо занудные дядя с тетей.

– А зачем тебе, собственно говоря, надо, чтобы они дергались?

Мариша открыла дверь машины, предлагая Лене садиться. Та не стала долго раздумывать и залезла в машину.

– Спасибо. А куда вы едете?

– В Питер.

– О! Круто! А можно и мне с вами?

– А ты сама откуда будешь?

– Из Новгорода.

– А хочешь поехать со мной в Питер?

– Да. И учтите, я все равно поеду с вами или без вас. Это мне знак, куда нужно двигаться. Так что я еду в Питер – решено!

Мариша покосилась на Лену. Девчонка твердо вбила себе в голову идею побега. Идея нелепая и даже дикая, но Лену сейчас от нее не отговорить.

– Документы у тебя есть?

У Лены был при себе паспорт.

– Ну, уже кое-что. А домой, значит, ты не хочешь?

Лена решительно затрясла головой.

– Ни в коем случае! Пусть подергаются! Пусть поймут, что со мной так нельзя поступать. Что это такое, в самом деле, отвезли в деревню, оставили там, сиди. А чего мне там сидеть? Там же скучно.

– Если без дела сидеть, тогда везде скучно покажется.

– Скажете тоже! Есть места, где всегда праздник.

– Это какие же? – невольно заинтересовалась Мариша.

– Какие?.. Москва, например. Москва – столица! Там, куда ни плюнь, обязательно на миллионера попадешь. А с миллионером не заскучаешь. Или вот Лас-Вегас. Вообще город-праздник! Миллионеров там еще больше, чем в Москве!

– Ну, надо думать. Так ты миллионера себе хочешь подцепить? А мне показалось, что тебе Степан понравился.

– Да ну его! Он женат оказался. И дети у него. А у меня принцип, я с женатыми дел не имею.

– Хороший у тебя принцип. А если женатый миллионером окажется?

– Тогда надо подумать. На месте уже смотреть. Может, он с женой неладно живет, тогда есть смысл попробовать.

Лена рассуждала так деловито и холодно, что Марише стало не по себе от ее разговоров.

– А ты слышала такое выражение, что браки заключаются на небесах?

– Слышала. И что?

– События земные – это всего лишь отражение событий небесных. Чтобы тебе выйти замуж за миллионера, хоть нашего, хоть какого другого, надо, чтобы этого захотели на небе. А что, если там на тебя другие планы? Может быть, нужно, чтобы ты вышла замуж за человека бедного земными благами, но зато богатого душой?

– Душа… И чего мне с его душой делать? Вот уж большей ерунды я в жизни не слышала. Никакой души в человеке нет! Только тело. И тело это хочет развлекаться. А для развлечений нужны деньги. А деньги есть у кого?..

– У миллионеров, – удрученно закончила мысль девушки Мариша.

– А вы умней, чем кажетесь.

– А ты не наглей. Между прочим, едешь в моей машине.

– Очень благородно указывать человеку на его зависимое положение.

– А благородно этому зависимому человеку так борзеть на своего благодетеля?

Лена заткнулась и всю дорогу до самого Новгорода не проронила ни словечка. Мариша надеялась, что при виде знакомых улиц в душе у Лены что-нибудь дрогнет. Мариша даже специально проехала через город, хотя короче было бы не заезжать в него. Все для того, чтобы добиться от Лены хоть какого-то отклика на родные места. Напрасно. Сколько ни приглядывалась Мариша к своей пассажирке, она так и не дождалась от нее просьбы остановить машину в каком-нибудь любимом уголке родного города.

Нет, Лена сидела с каменным выражением лица.

– Может быть, ты хочешь проехать мимо кремля?

– Вы чего? – фыркнула Лена. – Мы же не в Москве!

Она не знает, что в Новгороде, как и во многих других старинных городах, есть своя крепость – кремль? Уроженка Новгорода не знает одну из главных достопримечательностей своего города? Поверить в такое даже при низком уровне эрудиции у современной молодежи Мариша не могла. И потому она решила, что девушка просто ей хамит по своему обыкновению.

Весь вид Лены говорил о том, что она намерена как можно скорей покинуть Новгород, она желает отправиться в большой мир и покорить его. А родной город пусть остается в прошлом.

– Ну что же… – вздохнула Мариша. – Едем дальше.

Мариша и сама не могла толком объяснить, зачем она взяла эту девушку с собой. Лена здорово помогла им со Степаном, и за это они уже сказали девушке спасибо. Но Марише не давала покоя мысль о том, что может случиться с такой вот одинокой маленькой и, в общем-то, глупой девочкой, если она отправится на покорение большого мира совсем одна.

И еще Мариша подумала о собственной дочери. Та в последнее время тоже стала иногда демонстрировать непослушание. И если до сих пор дело у них не заходило так далеко, как у Лены и ее родителей, то не предпримет ли ее дочь в ближайшие годы нечто подобное тому, что учудила сейчас Лена? И Марише очень хотелось, чтобы в тот момент, когда ее дочь вдруг вознамерится удрать из дома, рядом с ней оказался бы кто-нибудь вроде Мариши. Кто-то, не питающий насчет ее дочери никаких лиходейских планов, а желающий лишь оградить неразумное дитя от этого довольно опасного мира…

Возвращение домой было приятным. Старшие дети немного удивились, когда Мариша привезла к ним гостью, но приняли Лену приветливо. А сама Мариша, даром что едва держалась на ногах от долгого пути, побежала за Катюшей. Уже темнело, и Мариша с тревогой думала о том, как же ей оправдаться перед девочкой. Обещала, что явится после обеда, а сейчас уже и время ужина прошло!

Но оказалось, что Катюша превосходно проводит время в гостях и домой отнюдь не рвется.

– Тетя Эля такая веселая. Мы так хорошо играли. Она столько всяких разных игр и песенок знает.

– Мы и пели, – вторил Володя, – и танцевали, и на пианино играли. То есть тетя Эля играла, а мы ей помогали.

– Да, здорово у вас тут было. Катюша, пошли домой, а?

– Хорошо. Я только вещи соберу.

И девочка убежала в комнату. Володя за ней.

Когда дети убежали, Эля обратилась к Марише с вопросом:

– Как все прошло? Нашли Лидию?

– Нет, только Светлану. И даже не ее саму, а украденные у Лидии вещи.

– Что вещи, – покачала головой Эля. – Вещи не обогреют своим теплом, не обнимут и не скажут, что любят тебя. Володя очень тоскует по матери. Конечно, я стараюсь, как могу, заменить ему мать, но мне кажется, что у меня это никогда не получится.

– Никто в целом свете не заменит ребенку его родной матери.

– Будем надеяться, что Лидия вернется.

– Теперь у нас есть шанс ее найти, – возбужденно произнесла Мариша. – Представляете…

– Прошу тебя, говори мне «ты».

– Представляешь, – поправилась Мариша, – оказывается, они родные сестры.

– Кто?

– Светлана и Лидия.

– Домработница была родной сестрой Лидии? Не может быть!

– Это уже доказанный факт.

– Лидия заставила батрачить на себя родную сестру? Не могу поверить. Такое слишком даже для Лидии! Нет ли здесь какой-нибудь ошибки?

Но тут вернулась Катюша, и разговор пришлось свернуть. Говорить при детях про что-то, касающееся матери Володи, никто из женщин не осмелился, чтобы не напоминать ребенку лишний раз о его горе. Попрощавшись, Мариша с Катюшей вышли на улицу.

– А дядю Сашу вы повидали?

– Нет.

– Нет? Как же так?

– Он не выходил из своей комнаты.

– Даже когда вы пели и танцевали?

– Ага.

Катюша, кажется, не видела в этом ничего странного. Взрослые вообще все с причудами. Но Маришу поведение мужчины заинтриговало.

– А он вообще там был?

– Ну конечно! Володе сначала не понравилось, что дядя занял спальню его мамы, но тетя Эля объяснила, что это ненадолго. Как только мама Володи вернется, они с мужем сразу же освободят ее комнату и вообще уедут.

– А почему они выбрали именно эту комнату?

– Она самая большая и светлая. Еще гостиная большая, но через нее ходят. А дяде Саше нужен покой. И еще нужно, чтобы его коляска бы помещалась.

Ах да! Муж Эли ведь прикован к инвалидному креслу. Что ж, это отчасти объясняет, почему он не вышел к детям. Не хотел их смущать, должно быть, так.

Когда они возвращались домой, уже совсем стемнело. Но возле школы, мимо которой им пришлось пройти, они увидели маленькую фигурку, освещенную уличным фонарем. Фигурка была унылой и какой-то жалкой.

– Это Петя, – первой разглядела глазастая Катюша. – Петя Федюшкин. Что он тут делает? Один!

Маришу это тоже заинтересовало. Почему маленький ребенок болтается один в темноте? Куда смотрят его родители?

Но, подойдя ближе, они увидели, что Петя не просто стоит один, он еще и плачет.

– Что с тобой? – кинулась к нему сердобольная Катюшка. – Тебя кто-нибудь обидел?

Сердце у Мариши так и замерло при этих словах девочки. Обидел… Страшно даже представить, что могли сделать с таким вот маленьким и беззащитным Петей злые люди, повстречай он их один и в темноте.

– Ты как? У тебя что-нибудь болит? – допытывалась у него Катюша. – Где твоя мама? Ты потерялся?

Петя на все вопросы лишь мотал головой и продолжал плакать. Впрочем, кое-какие обрывки из него удалось выудить, и вот что поняла Мариша. Только что какие-то люди схватили его отца и уволокли за собой в темноту. Петя наблюдал это все с крыльца школы, выйдя после тренировки и ожидая увидеть своего папу.

– Они ему руки за спину заломили, он вырывался, но они все равно его утащили.

– Они его… похитили?

– Да!

– Какой ужас! – перепугалась Мариша. – Надо немедленно вызвать полицию. Ты разглядел, что это за люди?

Петя потряс головой. Нет, не разглядел. Впрочем, это было неудивительно, на улице уже стемнело. Да и от страха Петя вряд ли мог что-нибудь увидеть толком. Он лишь сказал, что людей было трое или четверо, что они все были сильные и сумели повалить его папу на землю, после чего надели на него наручники и куда-то уволокли.

И Петя снова заревел.

– Не плачь. Все с твоим папой будет в порядке. Он у тебя большой и сильный, ничего они ему не сделают.

Но оказалось, что Петя плачет не столько от страха, сколько от раскаяния.

– Я – трус! – внезапно произнес он. – Я должен был помочь папе. Защитить его!

– Тебя самого впору защищать. Ты все сделал правильно. Хорошо еще, что те люди тебя не заметили. А то могли и тебя тоже утащить.

– Ну и что? Тогда я был бы со своим папой! Вместе с ним мы бы что-нибудь обязательно придумали.

Петю накрыла запоздалая жажда подвига. Он желал геройства! Он алкал славы! Когда мальчишек такое накрывает, тут уж держись.

И Мариша миролюбиво предложила ему вместо этого:

– Давай мы лучше отведем тебя домой.

– А папа?

– И папу твоего найдем.

Мариша взяла мальчика за руку и направилась в ту сторону, куда он обычно шел. Она приблизительно представляла, в каком доме живет Петя. И, доведя его до нужного подъезда, подождала, пока Петя наберет на домофоне номер своей квартиры.

– Кто там? – произнес женский голос.

– Мама – это я.

– Отец с тобой? – тут же спросила женщина, для которой этот вопрос явно представлял большой интерес.

– Нет. Его нет.

– Безобразие! Так я и знала, что этому человеку нельзя доверять. Ты что, один вернулся?

– Нет, со мной Катя и ее тетя.

– Хорошо, поняла. Открываю.

И хотя голос женщины звучал отнюдь не дружелюбно, Мариша все же решила подняться наверх. Мать Пети ждала их, стоя в дверях. На ней был кокетливый халатик, она явно ждала мужа и была разочарована тем, что он не появился.

– Спасибо, что довели сына, – все же поблагодарила она Маришу. – Сергей – папа Пети и мой бывший муж – очень необязательный человек!

– Не торопитесь его обвинять. Петя говорит, что отца похитили какие-то люди.

– Еще лучше! – всплеснула руками женщина. – Петя, зачем ты врешь? Отец твой мне все время врал, теперь ты по его стопам пошел?

– Нет, мама! – закричал Петя. – Я не вру! Я говорю правду! Папу утащили какие-то мужчины!

Женщина посмотрела с гневом на сына, но, решив, что так убедительно сыграть испуг и отчаяние ребенок бы не сумел, смягчилась.

– Наверное, снова мой бывший за свое принялся! – произнесла она. – Ах, чувствовало мое сердце, нельзя верить этому человеку! Нельзя его пускать в свою жизнь! Ни за что нельзя было!

Мариша удивилась такой ее реакции. Кроме того, она узнала, что с мужем мать Пети находится в разводе. Женщина называла своего мужа бывшим. И стало быть, тут мужчина не живет, а лишь навещает мальчика время от времени, дарит ему дорогие подарки и сопровождает пацана на тренировку. Странно, очень странно. Вспомнив того крупного мужчину с угрюмым лицом, которого она пару раз видела в парке вместе с Петей и его мамой, Мариша еще больше удивилась. Нет, не был похож тот тип на человека, способного заботиться о ком-то, кроме самого себя. И дорогих подарков от него тоже ждать не приходилось.

Однако, оглядевшись по сторонам, Мариша убедилась, что подарки все же были. И получил их отнюдь не один лишь Петя. В квартире был сделан неплохой ремонт, правда ему уже не один год, местами требовалось кое-что и подновить. Мебель в подавляющем большинстве была тоже не новая. Исключение составляла спальня, где красовалась изумительная итальянская мебель и такая широкая кровать, что было ясно: супругам есть чем заняться на ней.

Так живет отец Пети с ними или не живет?

Коридор, в котором находилась Мариша, позволял видеть почти всю квартиру. Двери из него вели на кухню, в спальню и в детскую, где стояла новехонькая игровая приставка с экраном, занимавшим половину стены. Видимо, это тоже был подарок отца Пете. Неужели тот мужчина, которого Мариша видела в парке, все же способен был делать такие подарки? Если так, то Мариша ничего не понимала в этой жизни.

– Простите, что я лезу не в свое дело, но зря вы ругаетесь с мужем. Вашему мальчику обязательно нужен отец. Тем более если отец заинтересован в контакте с ребенком.

Но мать Пети явно не собиралась больше ничего говорить о своем муже. Она и так считала, что сказала лишнее, и теперь попросту теснила Маришу к выходу.

– Большое спасибо, что привели Петю, – твердила она. – До свиданья. Всего хорошего. Еще увидимся.

– А как же похищение вашего мужа?

– Бросьте, какое похищение? – делано рассмеялась мадам Федюшкина. – Уверена, муж просто таким образом развлекается.

– Развлекается?

– О, это удивительный человек с весьма своеобразным чувством юмора. Враль, каких свет не видывал. И такие шутки вполне в его духе. Мог подкинуть мне в кровать змею или паука, а потом хохотал над моим страхом и уверял, что змея – это всего лишь уж, а пауков вообще бояться глупо. А я считала, что глупо шутить таким образом.

– Из-за этого вы с ним и развелись?

– Там много всего было. Но если вас это так уж волнует, то до загса, чтобы оформить развод, мы с мужем не дошли. Так что… Вроде и есть у меня муж, а вроде как и нету его.

Женщина отвечала неохотно и продолжала упорно теснить Маришу к выходу.

Мариша не сдавалась:

– Но может быть, все-таки надо убедиться, что с отцом мальчика все в порядке? Позвоните ему.

– Бесполезно. Когда Сергей задумывает розыгрыш, он ни за что не поддастся на такую уловку.

– Хотите, я ему позвоню?

– Нет, не надо. Уверена, завтра он сам объявится. Я уже привыкла к его выходкам, а теперь, видимо, и Пете придется привыкать.

Привыкать? Значит, за свои семь лет жизни Петя еще не успел привыкнуть к выходкам папаши? Или у ребенка просто не было времени это сделать? Или возможности?

– Поправьте меня, но ведь ваш муж довольно долгое время отсутствовал?

Ах, зря Мариша это сказала. Мать Пети восприняла ее слова как личное оскорбление.

– Какое вам дело? – зашипела она на Маришу, словно змея. – Привели ребенка, и спасибо. В душу-то зачем лезть?

С этими словами она буквально вытолкнула Маришу на лестничную площадку и захлопнула за ней дверь своей квартиры.

– Какая у Пети злая мама, – прошептала Катюша. – Я так рада, что она не моя мама.

– Да уж.

Мариша погладила племянницу по голове. Вдвоем они спустились вниз и пошли в сторону своего дома. Обе были задумчивыми, но каждая размышляла о своем. Катюша – о том, как ей самой повезло и с мамой, и с тетей, и с папой, и с братиком. Она вообще дико везучая девочка. А Мариша думала о человеке, который способен валяться в холодной осенней грязи, лишь бы произвести впечатление на своего сына и его мать.

Глава 13

Однако не успели они пройти и нескольких шагов, как Мариша снова остановилась. На сей раз ее внимание привлек автомобиль. Большой белый автомобиль, весь блестящий. Очень знакомая машина. Просто невозможно было обойти ее стороной. Подойдя ближе, Мариша с удивлением обнаружила, что и номер на машине тоже ей знаком. Три буквы «А» и триста.

– Как странно, – пробормотала Мариша. – Что тут делает машина Сержа?

Но никто не мог ответить ей на этот вопрос. Стоящая рядом с ней Катюша лишь растерянно смотрела на тетю, которая встала словно вкопанная возле чужой машины, бормотала что-то себе под нос, да еще и не хотела идти вперед.

– Тетя… Тетя Мариша. Пойдем, я замерзла.

Жалобный голос девочки вывел Маришу из ступора.

– Да, да, пойдем, – сказала она. – Конечно, пойдем.

Но, уходя, она не выдержала и набрала номер Сержа. Тот на поступивший вызов не ответил. И, выждав с десяток гудков, Мариша прервала вызов. В принципе Серж не обязан ей отчитываться в своих передвижениях. Он не скрывал, что живет где-то в этом районе. Нет ничего удивительного в том, что он перемещается на своей машине. Конечно, Мариша не ожидала увидеть его авто вновь так близко от школы, в которой учился Володя, но с другой стороны, помимо школы на этом пятачке было сосредоточено много других организаций.

Тут были отделение Сбербанка, магазины, цветочный салон, где изготавливали композиции из живых цветов на все случаи жизни. Может быть, Серж заглянул за букетиком для своей очередной любимой женщины? А так как места, чтобы поставить свой замечательный автомобиль, ближе не было, он и оставил его во дворах. И все же что-то не давало Марише покоя. Как-то это все было странно. И, доведя Катюшу до дома, Мариша повернулась, чтобы снова уйти.

– Мама, ты куда?

Лешка растерянно смотрел вслед матери. И его можно было понять. Мама, которая всю его сознательную жизнь почти безвылазно просидела дома, пекла пирожки и варила супчики, следя за тем, чтобы эти супчики они регулярно поглощали, теперь на целые дни исчезала.

– Леша… Мне надо отойти совсем ненадолго.

– Куда ты?

– В отдел.

Услышав это, Лешка вышел на площадку, поплотнее закрыв за собой дверь.

– Слушай, раз ты про полицию заговорила сама… Что ты про эту Лену знаешь?

– Я?

Мариша даже растерялась. При чем тут Лена? Она идет в полицию совсем по другому вопросу.

Но Лешка молча ждал ответа, и Мариша попыталась собрать воедино те крохи информации, которыми располагала.

– Ну, Лена… она родом из Новгорода.

– А кроме этого?

– Она поссорилась со своими родителями, которые отправили ее жить к тете с дядей в деревню. Но там девочка заскучала и решила удрать из дома.

– Это она тебе рассказала?

– Да. А в чем дело?

– Так, ничего.

– Лешка, говори, в чем дело?

– Мне кажется, что эта Лена совсем не та, за кого себя выдает, – выпалил сын, чем привел Маришу в крайнее удивление.

– Что ты имеешь в виду?

– Как только ты ее привела, она первым делом попросила пароль от вай-фая, а потом принялась трепаться со своими приятелями.

– Нормальная реакция. Ты бы сам не так поступил?

– Да, наверное… Но я случайно услышал, чего она там им говорит. – Голос Лешки звучал угрюмо. – Она им хвасталась, что втерлась в доверие к какой-то тупой тетке, у которой будет жить. Это она про тебя, мама, я уверен. И еще она сказала, что у нее есть новый план и что он будет куда легче и прибыльнее их прежнего бизнеса.

– Ты ничего не придумываешь?

– Нет.

Мариша понимала, что Лешка не станет ей врать. Да еще таким образом, наговаривая на другого человека невесть что. Значит, приходилось признать, что Лена отнюдь не такая уж жертва обстоятельств. И что, скорей всего, ее родители в полной мере могли быть недовольны своей дочерью.

– М-да… Леша, а ты не мог бы выяснить про Лену какие-нибудь подробности? Ну, хотя бы ее фамилию.

Лешка ахнул:

– Мать, ну ты даешь! Ты у нее даже фамилию не спросила?

– Как-то не до того было.

Сын смотрел на нее таким взглядом, что Мариша почувствовала себя маленькой провинившейся девочкой. В этот момент сын до такой степени напомнил ей мужа, что Мариша даже испугалась. У мужа тоже, случалось, бывал такой взгляд, словно он сомневался во вменяемости женщины, доставшейся ему в спутницы жизни. И вот теперь сын смотрел на нее таким же взглядом. Сознавать это было не очень-то приятно. И Мариша сочла за благо ретироваться побыстрее.

– Ну, так я на тебя надеюсь, – сказала она сыну. – Ты у меня молодец!

И слиняла, пока Лешка не пришел в себя от полученного комплимента и не начал бы снова соображать.

Путь Марише был хорошо знаком. Даже слишком хорошо, так что она не боялась идти по темным проулкам и дворам. Еще по дороге домой она договорилась со следователем, что заглянет к нему и отчитается о своей поездке в Ведрино. И хотя следователь сказал, что уже все знает от Степана, но пообещал, что до восьми часов будет в отделе. Сейчас было почти восемь, и Мариша очень надеялась, что сумеет застать его на месте.

Милорадов ее не подвел, когда Мариша прибежала, он был в кабинете. Он не стал говорить Марише, но если бы она заявилась в половине девятого или даже в девять часов вечера, он бы все равно ее дождался. Милорадов был опытным сотрудником, хотя еще и не старым, примерно ровесник Мариши. Разговаривать с ним было для нашей сыщицы довольно просто, но вот сам Милорадов такое про себя не сказал бы.

Эта сыщица-любительница, внезапно возникшая на его горизонте в прошлом году, сразу же заняла все его мысли. Он думал про нее утром, он думал про нее днем, он думал про нее вечером и даже ночью. А такого с ним не случалось с момента сватовства к собственной жене. А было это очень давно.

– Признаюсь, вы меня удивили, – сказал он Марише, едва увидев ее. – Я не ожидал, что ваша поездка в Ведрино принесет хоть какие-нибудь плоды. Но они есть. И дело о краже можно считать раскрытым.

– Вам удалось задержать Светлану?

– Нашим коллегам это удалось. Да она и не особо скрывалась. У них с мужем в Торжке частный дом. Так что ее задержали прямо дома.

– Она созналась?

– Она не отрицает, что эти вещи взяла из квартиры своей сестры. Но по ее словам, сестра сама ее об этом попросила. Сказала Светлане, что эти вещи ей надоели, она хочет от них избавиться и дарит их сестре.

– Она врет!

– Врет или нет, нам может сказать это только Лидия.

– Ну а зачем Светлана повезла вещи сестры в Ведрино? Почему не оставила у себя в Торжке?

– По ее словам, муж ей достался никудышный, то и дело что-нибудь пропивает из нажитого добра. Она элементарным образом опасалась, что муж продаст и пропьет вещи сестры, а Светлане потом придется объясняться с Лидией. Еще и присовокупила, вот как в жизни бывает, Лидии муж порядочный достался, а она его не любила, только ради денег с ним и жила. И хотя как сыр в масле при Павле каталась, да пожить с ним ей недолго пришлось. А Светлане вот досталась в мужья пьянь непутевая, и она живет с ним столько лет, мучается, но помирать муженек у нее, похоже, не собирается. Того и гляди, саму ее со свету сживет.

– А Светлана знает, где сейчас находится ее сестра?

– Пока говорит, что не имеет ни малейшего понятия.

– А зачем она разгромила домик мышей?

– Говорит, что это получилось непреднамеренно. Когда перетаскивала вещи по квартире, задела замок, он упал и сломался. Мыши, разумеется, разбежались во все стороны. Она инстинктивно принялась давить их ногами, потом опомнилась, ведь это не просто мыши, а ручные и принадлежали племяннику. И тогда остановилась.

– Ну, допустим, – с сомнением произнесла Мариша. – А Володя? Как она объяснила, почему уехала, кинув ребенка на произвол судьбы?

– Она говорит, что была уверена, ребенком займетесь вы.

– Я?!

– Да, говорит, что просила вас об этом.

– Ничего подобного!

– В самом деле?

Следователь так внимательно взглянул на Маришу, словно сомневался в правдивости ее слов. И это возмутило Маришу.

– Вы кому верите? Мне, которая вам все время помогает? Или этой бабе, которая обворовала родную сестру, да еще и племянника бросила одного?

Возмущению Мариши не было предела. Но оказалось, это было еще не все, что имел сказать ей следователь.

– Кроме того, сегодняшний день был богат и другими событиями. Подозреваемого по делу о похищении, а возможно, и по делу об убийстве Лидии Сухаревой мы тоже задержали.

– И кто он?

– Ваш знакомый.

Нехорошие предчувствия шевельнулись в душе у Мариши, когда следователь произнес эти слова. Что за знакомый у нее есть, которого полицейские могли заподозрить в похищении Лидии? Не тот ли это красавец мужчина, которого и сама Мариша чуточку подозревала?

– Да? Но кто именно? – произнесла она внезапно осевшим голосом. – Неужели Серж?

– Сергей Трофимов! – подтвердил следователь.

– Но зачем Сержу вредить Лидии?

– Дело в том, что этот Серж давний знакомый нашей потерпевшей, и даже не столько ее, сколько ее мужа.

– Мужа? Покойного?

– Сергей Трофимов и Павел Сухарев были знакомы и даже дружны, как только могли быть дружны между собой компаньоны, затеявшие одно общее дело.

– Что вы хотите этим сказать?

– Сергей Трофимов, или на тот момент еще Федюшкин, – соучредитель фирмы «Геракл – плюс», основанной совместно с Павлом Сухаревым в двухтысячном году. Фирма просуществовала какое-то время, а затем у налоговой инспекции возникли вопросы по поводу ее деятельности. Накручено там было много. И помимо экономических проблем, вылезли наружу и откровенно криминальные.

– Убийства?

– Нет, до убийств дело не дошло, но запугивания было в избытке.

– Неужели Серж этим занимался?

– Не сам. Был там у них один товарищ, он впоследствии также получил срок, хотя и незначительный, отделался тремя годами общего режима… Так вот, он обладал столь внушительной внешностью, что одно его присутствие делало должников сговорчивыми. Когда Трофимова, вернее, Федюшкина, арестовали, появились свидетели, которые утверждали, что их запугивали, угрожали им физической расправой и даже убийством, если они не подпишут те или иные бумаги. Мужу Лидии Сухаревой удалось тогда уйти от ответственности, всю вину взяли на себя Федюшкин и Суров.

– Суров – это тот громила, что запугивал людей?

– Да. На суде он каялся, за что и получил снисхождение. Впрочем, обоим преступникам каяться особенно не пришлось, все было ясно и без их признания.

– И что было дальше с Сержем?

– Его осудили. Семь лет он находился в местах лишения свободы, никак не давал о себе знать, а теперь вот появился. И какое совпадение, не успел появиться, бац! Лидия пропадает! Можно не сомневаться, это исчезновение его рук дело.

– Да почему вы так думаете? Вдруг это лишь совпадение?

– А у Сержа имелась причина для того, чтобы мстить Лидии и ее мужу. Пока господин Сергей Федюшкин отбывал законное наказание на нарах, его бывший компаньон господин Сухарев, муж вашей знакомой, переписал фирму на свое имя, а потом благополучно ее продал. Вместе со всеми активами, офисами, производством и тому подобными вещами. Попросту говоря, кинул Федюшкина!

Федюшкин, Федюшкин… Знакомая фамилия. Крутится в голове, ухватить бы. Но следователь все говорил, говорил, никак не давая Марише сосредоточиться.

– У Сержа были все основания, чтобы быть недовольным таким поворотом дела.

– И вы полагаете, – произнесла Мариша, – что, выйдя на свободу и узнав о поступке своего бывшего компаньона, Федюшкин захотел отомстить?

– Не просто полагаю, я в этом совершенно уверен! Вы сами говорили, что этот Серж проявлял подозрительную активность в отношении Лидии.

– Он пытался за ней ухаживать! – возразила Мариша. – Всего лишь ухаживать! Пусть и весьма своеобразным способом, но он пытался понравиться Лидии, а не убить или как-то иначе обидеть ее.

– Возможно, сначала он и впрямь пытался влезть к ней в доверие, наверное, надеялся очаровать дамочку, и она сама отдала бы ему все украденное у него мужем. Но, убедившись в нереальности этого плана, перешел к плану «Б», то есть похитил, а возможно, и убил женщину.

– Погодите, вы из него убийцу-то не делайте. Еще нет никакой уверенности, что Лидия мертва.

– Верно, это я поторопился, – согласился с ней следователь. – Но тем не менее господин Федюшкин сам признался в том, что следил за Лидией. И следил как раз в тот самый день, когда она исчезла. Да что там говорить! Он был последний, с кем ее видели живой!

– Нет, не последний. После Сержа она побывала еще в банке, а потом встречалась с каким-то мужчиной. Я вам показывала его фотографии.

– Фотографии! И фотографии были сделаны все тем же Сержем. Возможно, это вообще монтаж. Наши эксперты еще не разобрались. И главное, мы знаем, что Серж за ней следил! Следил не один день. Подбирался. Обдумывал. И я уверен, что мы поступили правильно, когда нами сегодня пару часов назад было проведено задержание подозреваемого.

– Пару часов назад…

– Даже меньше.

– И фамилия Сержа – Федюшкин, – пробормотала Мариша. – Боже! Так он папа нашего Пети!

– Какого еще Пети?

– Одноклассника моей племянницы. Она учится в одном классе с Володей Сухаревым.

– Вот видите! – обрадовался следователь. – Одно к одному. Еще и сынка в тот же класс, где учился отпрыск его врага, пристроил. Неспроста это!

Мариша молчала. Она уже не знала, может ли возражать следователю. Ей вспомнились слова мамы Пети Федюшкина о том, что это именно отец настоял на том, чтобы отдать сына в эту школу и именно в этот класс. Слова, сказанные женщиной явно в сердцах, запомнились Марише. И сейчас она поняла, что Серж давно продумывал пути сближения с Лидией. Даже своего сына записал в тот же класс, куда поступил Володя Сухарев. Возможно, он надеялся, что мальчики подружатся и тогда он сумеет через сына воздействовать на Володю, а через него уже на Лидию. Но дружбы не получилось, план Сержа провалился. И тогда он начал действовать сам.

– Но почему Серж живет под фамилией Трофимов, если он Федюшкин?

– Вообще-то Федюшкиным он был до своей отсидки. И фамилия эта не его, он взял ее, вступив в брак с госпожой Федюшкиной.

– Серж взял фамилию своей жены?

– Да.

– А зачем?

– Это никак не связано с нашим делом. У Сержа были в биографии темные пятна, однажды ему понадобилось сменить фамилию, вот он и взял с согласия жены ее фамилию. А после суда, когда женщина заявила, что хочет порвать с ним, он снова стал Трофимовым.

Ясно, а родившегося ребенка – Петю – мать записала на свою фамилию. Так и стал мальчик Федюшкиным, а отец Трофимовым. Такое поведение было вполне в духе Сержа. Он был еще тот артист, тут его жена не ошиблась. Мариша даже не удивилась, узнав про чехарду с фамилиями, также она не пыталась найти разумное или сколько-нибудь логичное объяснение этому поступку Сержа.

– Погодите, но как же Лидия не узнала бывшего компаньона своего мужа? Она ведь должна была с ним встречаться раньше.

– Павел не посвящал жену в свои дела. К тому же семь лет тюрьмы изменили Сергея.

– Семь лет не такой уж большой срок. И я никогда не поверю, что Лидия не видела хотя бы мельком компаньона своего мужа. Хотя бы на фотографиях! Хотя бы случайно.

– В тюрьме Сергею повредили челюсть и сломали нос. Обе травмы зажили, но кости срослись неправильно. Выйдя на свободу, Сергей первым делом обратился к пластическому хирургу, который поправил ему нос, а заодно и челюсть. После проведенных операций лицо Сергея изменилось до неузнаваемости. Я сам сперва не узнал его, так как видел его дело с фотографиями времен первого ареста.

– Вот как…

И все же что-то не позволяло Марише до конца поверить в виновность Сержа. Может, это была ее пресловутая интуиция? То самое чувство, которое никогда еще не подводило Маришу, теперь упорно твердило, что следователь заблуждается.

– Но какой смысл Сержу убивать или как-то иначе вредить Лидии? Ведь это не она кинула его, а Павел – ее муж.

– Павел умер, до него Сержу уже не добраться. По крайней мере, не в этой жизни. А вот Лидия жива и являлась вполне подходящим объектом для мести.

Что ж, могло быть и такое. Но что-то опять же не позволяло Марише поверить. Она общалась с Сержем, он показался ей легкомысленным, взбалмошным и бесшабашным, но отнюдь не жестоким человеком. Возможно, он и хотел как-то отплатить Лидии за ту обиду, которую нанес ему ее муж, но убийство явно было не в его характере.

– А Серж уже признался в преступлении против Лидии?

– Пока нет.

– А могу я повидать его? В вашем присутствии, разумеется.

И Мариша устремила на Милорадова молящий взгляд. Выражение ее широко распахнутых глаз было таково, что следователь даже закашлялся.

– Так что? Могу?

– Да, можете, – кивнул головой следователь, хотя еще за минуту до этого ничего такого разрешать Марише не собирался. – А зачем вам это?

– Хочу спросить Сержа про Лидию и взглянуть ему в глаза.

– И все?

– Все.

– Ну что же… Учитывая, сколько вы сделали для расследования, думаю, что я могу удовлетворить вашу просьбу. Пойдемте со мной.

И он провел Маришу по коридору, потом распахнул дверь в угловую комнату, где в обществе трех оперативников сидел Серж. Вид у него был понурый. Но когда он увидел Маришу, приободрился:

– Слава богу, вы пришли! Скажите им, скажите, что я не питал зла к Лидии! Я любил ее!

– Полно, – остановила его Мариша. – Зачем снова лжете? Да еще мне?

– Влюбился в нее, словно мальчишка. Не знал, кто она такая. Просто увидел ее на улице и тут же влюбился без памяти.

– Вы знаете ее много лет. Еще до своей отсидки были с ней знакомы. Павел должен был познакомить вас со своей женой.

– Всегда ее обожал, – быстро поправился Серж.

– Знаете что, если хотите, чтобы я вам помогла, то лучше скажите правду. Что вы хотели получить от Лидии? Деньги?

– Нет, нет, зачем мне ее деньги? У меня и своих предостаточно.

– А кстати говоря, откуда? – насторожилась Мариша. – Павел ведь вас кинул? Оставил с пустыми карманами.

– Это он так думал. Наивный. Павел был в чем-то очень наивным. Да я крутил за его спиной такие дела, что те копейки, которые ему доставались и которые он в итоге у меня отжал, вообще для меня ничего не решали. Павел был конченым лохом, что в жизни, что в бизнесе. В жизни его имела жена, а в бизнесе все, кто хотел.

– В том числе и вы?

– В том числе и я, – невозмутимо подтвердил Серж. – Но вы не переживайте, Павлу на жизнь хватало. Таким много для счастья не надо.

– Но как же вы, такой умный и ловкий, не смогли уйти от ответственности?

– Азарт, – признался Серж. – Черт подери эту мою страсть. Я ведь игрок. Ну, и иногда я, как бы это сказать… несколько заигрываюсь.

– Может, вы и с Лидией того… заигрались?

– Нет, с ней я только начал свою партию, – очень серьезно ответил Серж. – У меня было еще много всего запланировано для нас с ней. Она должна была увязнуть в этой истории так глубоко и основательно, что нескоро бы еще выбралась. Но кто-то меня опередил.

– Хотите сказать, что Лидию увели у вас из-под носа?

– Вот именно! – воскликнул Серж. – Буквально увели! И я очень бы хотел знать, кто это сделал.

Мариша хотела задать Сержу еще кое-какие вопросы, но вмешался следователь.

– Достаточно! – властно произнес он. – Вы узнали, что собирались. Прошу вас теперь к выходу.

И он махнул рукой на дверь. Мариша послушно двинулась в указанном направлении, но Серж неожиданно крикнул ей вслед:

– Умоляю, выручите меня! Тюрьмы я не боюсь, но очень уж не хочется возвращаться туда. Ведь у меня сын.

Мариша притормозила и оглянулась.

– Вы это про Петю?

– Да. Вы его знаете?

– Учится вместе с моей Катей в одном классе.

– Чудесный малыш, правда?

Мариша задумчиво кивнула головой. Петя и впрямь славный ребенок. И любому мальчику очень нужен папа. А его папа, если не принять меры, рискует вновь загреметь за решетку.

– Хорошо, – сказала Мариша, обращаясь к Сержу. – Я попытаюсь что-нибудь сделать для вас, но с одним условием.

– Любое условие!

– Вы забудете о своей страсти к азартным играм и всевозможным розыгрышам, вы вернетесь к своей жене, вымолите у нее прощение и будете жить тихой и скучной жизнью добропорядочного гражданина, воспитывать сына, а как знать, возможно, и других детей.

– И это ваше условие?

– Единственное, но непременное.

Серж помолчал, словно оценивая свои шансы на успех, а потом сказал:

– Я согласен.

– Значит, если будет найден истинный виновник случившегося с Лидией, то вы оставите ваши фокусы и вернетесь в семью к сыну?

– Да.

– Хорошо. Смотрите, вы обещали.

И Мариша выразительно посмотрела на него.

– Для вас теперь вариантов нет. Либо в тюрьму, либо к сыну. Если обманете, то обманете самого себя. И если не по этому делу, то по какому-нибудь другому обязательно вновь угодите за решетку. Поняли?

Серж кивнул и хотел что-то сказать, но тут вмешался следователь:

– Что-то не пойму, о чем вы тут договариваетесь, – возмутился он и взглянул на Маришу. – Кого вы собираетесь искать? Вы нам уже помогли, спасибо, но на этом все! Возвращайтесь к своим детям, займитесь ими! То, что вы нам помогли, – это не более чем счастливый случай. А теперь вы, женщина, будьте добры, отойдите в сторону, не путайтесь под ногами у мужчин!

Зря он заговорил с Маришей таким тоном да еще и в таких выражениях. Такие выражения Мариша прощала лишь одному человеку – своему мужу. Да и ему, признаться честно, приходилось изрядно попотеть, чтобы заслужить прощение. Что касается следователя, то участь его была решена. Если до сего момента у Мариши и были сомнения, расследовать это дело дальше или предоставить все полиции, то теперь она уже не могла отступиться.

Так что домой она возвращалась в самом воинственном настроении и, разумеется, усиленно размышляя об этом деле. Мариша вспомнила про одного человека, с которым ей стоило побеседовать. Это была подруга Лидии – Ирина. Вот с ней еще не успела пообщаться вездесущая Мариша.

А ведь когда Володя говорил о подругах своей матери, он назвал два женских имени. Тетя Эля и тетя Ира. С первой Мариша уже успела достаточно познакомиться, чтобы убедиться: эта женщина свою подругу убить или как-то иначе причинить ей вред не в состоянии. А вот со второй сыщице еще только предстояло познакомиться.

Глава 14

На следующее утро Мариша проснулась не от звонка будильника, а от тревожного голоса Лешки:

– Мама, а мы не проспали?

Мариша взглянула на часы и ахнула. Было уже начало девятого. Старшим детям в школу к девяти, Катюше той и вовсе к половине девятого надо там быть.

– Кошмар! – выскочила Мариша из постели. – Как же это случилось?

Впрочем, она знала, как это случилось. Отправляясь в Ведрино, она поставила будильник на несусветную рань, учитывая дальность пути туда и обратно. Но вчера она забыла перевести будильник на более поздний срок, так что он прозвенел в пять утра, Мариша его выключила и, справедливо решив, что может поспать еще пару часиков, благополучно заснула.

И вот теперь она металась по квартире, в полной мере наказанная за свое опрометчивое решение.

– Катюша! Света! Лена! Девочки, вставайте, всем в школу.

Первой, зевая, появилась Лена.

– И мне тоже вставать?

– Ой, прости, конечно, ты можешь оставаться дома.

– Зачем тогда разбудили?

И недовольная Лена, шлепая босыми пятками, отправилась обратно в постель. А остальных детей Мариша накормила завтраком на скорую руку, проследила, чтобы они умылись, почистили зубы и оделись. А потом побежала с Катюшей за руку в младшую школу. Увы, к тому времени, как они прибежали, Володя уже переоделся и со своим ранцем собирался идти в класс.

Мариша перехватила его в самый последний момент.

– А где твоя тетя Эля?

– Ушла.

Мариша расстроилась. Она планировала узнать у Эли адрес или хотя бы телефон подруги Лидии. Но ничего, она сейчас сбегает к Эле, благо живет теперь эта женщина поблизости. И, поцеловав Катюшу, сыщица во все лопатки побежала по знакомому адресу.

– Привет, – торопливо поздоровалась она с Элей. – Скажи мне телефон Ирины!

– А я не знаю, – развела руками Эля, как показалось Марише, немного испуганно.

И она повторила, боясь, что Эля просто чего-то недопоняла:

– Я хочу встретиться с Ириной – подругой Лидии.

– Да, я поняла, о ком ты спрашиваешь, но я никогда не имела дела с этой женщиной.

– Как же так? Лидия вас не знакомила?

– Встречались пару раз у Лидии в гостях, но я не знаю, как найти Ирину.

– Совсем?

– Совсем. А зачем она тебе нужна?

– У меня есть фотография, на которой Лидия запечатлена с каким-то мужчиной. Высокий, крупный. Вдруг это кто-то из старых знакомых Лидии? И тогда ее подруга его узнает!

– Покажи фотографию сначала мне.

Мариша открыла фото в смартфоне, и Эля долго всматривалась. Она хотела даже взять смартфон у Мариши из рук, но та не дала. Не потому, что не доверяла Эле, просто не считала это нужным. Мало ли что.

– А откуда у тебя эта фотография? – спросила Эля. – Ты что же, следила за Лидией?

– Нет, мне ее прислал один человек.

– Вот как…

Эля оставила попытки разглядеть фотографию получше и сказала Марише:

– Нет, этот мужчина мне не знаком.

– А твой муж? Может быть, он его узнает?

– Вряд ли.

– А телефон Ирины есть смысл у него узнавать?

– Уж это он точно не знает.

– Может, спросим у него самого?

Эля чуть заметно нахмурилась, но потом кивнула головой:

– Хорошо. Пойдем и спросим.

Мариша разделась и прошла следом за Элей. Она сразу же убедилась, что Катюша вчера сказала ей правду. Эля с мужем и впрямь расположились в спальне Лидии. И сейчас на роскошной широкой кровати хозяйки лежал мужчина с бледным вытянувшимся лицом, запавшими глазами и такими огромными темными кругами под глазами, что было ясно, дни его сочтены. Он тяжело и часто дышал, однако, увидев Маришу, сделал попытку ей улыбнуться. Это у него еще получилось. Но вот протянуть руку он уже не сумел. Она лишь на мгновение приподнялась, а потом вновь бессильно упала на одеяло.

– Не напрягайся, любимый, – тут же кинулась к нему Эля. – Это всего лишь наша сыщица. Помнишь, я тебе про нее рассказывала?

Ее муж вновь улыбнулся.

– Да, да, – произнес он одними губами. – Благодарим вас за все, что вы делаете.

– А теперь Мариша хочет поговорить с Ирой.

– С кем?

– Помнишь, подругу Лидии? Они были очень близки.

– А… да.

– Мариша надеется узнать у Иры что-нибудь об исчезновении Лидии. Ты знаешь телефон Ирины? Ведь у тебя его нет?

– Нет, – едва слышно подтвердил больной.

– Вот видите. – Эля повернулась к Марише. – Я же говорила.

В голосе ее слышался мягкий укор. Она заботливо оберегала покой своего больного мужа, которому явно осталось не так долго быть с ней.

– А что с ним такое? – спросила Мариша, когда они вышли из комнаты.

Она заметила, что в присутствии мужа Эля снова стала обращаться к ней на «вы», словно каким-то образом при мужчине между ними возродилась былая дистанция.

Ну, и она тоже начала Эле «выкать».

– Что с вашим мужем?

– Последствия дорожной аварии. Врачи собирали его буквально по частям. Какое-то время мы надеялись на чудо, но, увы, чуда не произошло.

– Он умирает?

Эля кивнула головой. Произнести страшные слова вслух у нее не хватило духа.

– Ему очень плохо… Очень! Понимаете теперь, почему я не хотела вас к нему пускать?

– Грустно остаться в таком молодом возрасте вдовой.

– Ничего. Лидия же выдержала. И я выдержу!

– Но все говорят, что Лидия не так уж и любила своего мужа.

– Кто говорит?

– Да все.

– Они не правы. Лидия была к Павлу привязана. И она очень хорошо заботилась о нем. Возможно, отчасти потому, что сама не работала и все благосостояние их семьи целиком и полностью зависело от Павла, но она была для него прекрасной женой, и жили они между собой очень дружно. Павлу не на что было пожаловаться. Лидия была с ним вместе до самого конца. – И, тяжело вздохнув, Эля произнесла: – Точно так же, как и я буду рядом с мужем.

Мариша не стала задерживаться в этом доме, которому, похоже, в скором времени предстояло проводить в последний путь покойника. На душе у нее было тяжело. Когда наблюдаешь смерть молодых людей, все равно – мужчина это или женщина, то невольно возникает вопрос: за что? Почему этот человек, которому еще жить и радоваться жизни, вдруг безжалостно изъят из нее? Почему остаются сиротами дети? Детей особенно жалко. Ведь быть сиротой даже при самом добром и снисходительном опекуне все равно не сладко.

Чем совсем маленькие дети заслужили такие страдания? За что, Господи? Но нет ответа.

Каковы бы ни были мысли сыщицы насчет семьи Володи, она была рада, когда выбралась на улицу.

– Уф!

Тяжело находиться рядом с больным человеком. А уж про умирающего и говорить не приходится.

И как Эля только еще держится? Вчера и пела с детьми, и танцевала, и на пианино им играла. Молодец! Героическая женщина.

Сыщицу ее неудача огорчила, но не слишком. У Мариши была еще зацепка, как ей добраться до Ирины. Когда она разговаривала с парикмахершей, та сказала, что Лидию привела к ней Ирина. Возможно, та самая, что была нужна Марише? Лидия не была слишком общительна, круг ее знакомых был крайне узок. Очень может статься, что это та самая Ирина. И Мариша поспешила домой, где у нее был номер парикмахера Лидии.

Войдя в дом, Мариша положила ключи на полочку, тихонько разулась и прислушалась. Что за странные звуки доносятся до нее? Вроде бы смех. Но кто может смеяться дома, когда все дети в школе? Ах да, у них же Лена в гостях! А почему это она так веселится? И Мариша, невольно заинтересовавшись, на цыпочках стала приближаться к комнате, откуда слышался смех гостьи.

Когда до двери оставалось сделать буквально пару шагов, Мариша услышала:

– Теперь понял, как мы будем действовать?

– А не получится, как в прошлый раз? Тебе ведь уже восемнадцать стукнуло.

Второй голос принадлежал молодому мужчине. И Мариша насторожилась. Неужели Лена привела к ней в дом своего знакомого? Это никуда не годится. На это Мариша своего согласия точно не давала!

Мариша решительно преодолела остающееся пространство и уже взялась за ручку двери, но остановилась, пораженная следующей услышанной фразой.

– Не трусь, – произнесла Лена, – все будет нормально. Тетка – полная дура. Такую обвести вокруг пальца – раз плюнуть.

– Ты и в прошлый раз так говорила.

– Теперь я умней стала. Посмотрела, как другие люди работают. Смекнула, что надо делать, чтобы не засыпаться.

– А что?

– Приедешь, увидишь. Ты когда появишься?

– Думаю, что сегодня вечером уже смогу вырваться к тебе.

– Отлично. – Голос Лены повеселел. – Тогда жду тебя. Все. Чмоки-чмоки и конец связи.

После этого раздались характерные звуки отключающегося скайпа. И Мариша поняла, что никакого гостя мужского пола у нее в квартире, к счастью, нет. А Лена вела диалог с помощью Всемирной паутины. Но это если ее и успокоило, то не слишком. Разговор Лены с ее собеседником был слишком странным, чтобы Мариша чувствовала себя отныне спокойной. И больше всего ее интересовало, кто же та тетка, которая полная дура? Марише очень не хотелось верить в то, что речь шла о ней самой. Но вот и Лешка вчера говорил, что Лена в разговоре с кем-то очень нелестно отзывалась об умственных способностях Мариши.

Мариша вернулась обратно к входным дверям, открыла замок, хлопнула дверью, имитируя свой приход, и крикнула:

– Лена, ты дома?

– Сплю!

– Ну-ну, отдыхай.

Больше всего на свете Марише сейчас хотелось пойти к Лене и потолковать с ней хорошенько. Но во-первых, она ничего точно пока еще не знала, только догадывалась, что Лена отнюдь не жертва, а скорей всего, хищница, хотя и мелкая. А во-вторых, сейчас у Мариши было дело поважней. Она быстро разыскала бумажку со списком телефонных номеров Лидии, нашла среди них номер ее парикмахерши и набрала его.

– Вы? – удивилась та. – А чего снова звоните? Лидия нашлась?

– В том-то и дело, что нет.

– Вот беда, – посочувствовала парикмахерша. – А чего опять звоните мне? У меня новостей нет.

– Помните, вы сказали, что Лидию к вам привела Ирина?

– Конечно.

– Значит, они знакомы.

– Лидия и Ирина? Подруги, так я думаю.

– Может быть, Ирина что-нибудь знает про Лидию?

– Может, что и знает.

– Дайте мне ее номер телефона!

Но парикмахерша запротестовала.

– Э! – воскликнула она. – Как это дайте? Между прочим, я просто так телефоны своих лучших клиенток направо и налево не раздаю!

– Я вам заплачу.

– Не в деньгах дело, – возразила парикмахерша и тут же поинтересовалась: – А сколько заплатите?

Сколько же ей заплатить? Тысячу? Мало. Тысячу только одна стрижка стоит. Две?

– Три!

Но и этого оказалось мало. Сторговались на пяти тысячах рублей. И за эти деньги парикмахерша была готова уступить телефонный номер своей клиентки, но с условием, что Мариша никогда ни при каких обстоятельствах не выдаст, как этот номер к ней попал.

– Скажите, что у Лидии в бумагах нашли. Ведь могли же вы его найти? Или кто другой дал. Придумайте, одним словом, чего-нибудь.

Мариша обещала придумать. И вот теперь ей предстояло тащиться через весь город. А как быть с Катюшей? Пришлось позвонить Володе домой и снова просить Элю об одолжении.

– Конечно, конечно, – не стала та возражать. – Мне совсем нетрудно. А ты нашла Иру?

– Ищу. Но я уже очень близко.

– Рада это слышать. Значит, ты мне не из дома звонишь?

– Из дома.

– А как же ты говоришь, что уже подобралась совсем близко к Ире?

– Это я фигурально выражаюсь.

– Ах, фигурально!

Марише показалось, что Эля как-то расслабилась, когда поняла, что Мариша еще у себя дома. С чего бы это? Но Марише было некогда раздумывать, впереди ее ждала жадная до денег парикмахерша, дома она оставляла весьма странную Лену. Так что у Мариши было о чем подумать и без Эли.

Путь до салона красоты, которым пользовалась Лидия, отнял у Мариши много времени. Он оказался чуть ли не на другом конце города, и Мариша удивлялась про себя, что же заставляло Лидию проделывать этот путь. Неужели нельзя было найти салон где-нибудь поближе к дому? Впрочем, ради хорошего мастера, способного соорудить из трех волосин пышную прическу, можно было проделать еще и не такой путь. Да и цены в салоне «Белая лилия» были умеренные. И цветок этот, насколько помнила Мариша, являлся одним из любимых самой Лидией.

– Могу я видеть Юлю? – произнесла Мариша, входя в «Белую лилию».

– Это я.

Марише навстречу поднялась высокая женщина с открытым лицом и веселым улыбчивым пухлым ртом. Вероятно, когда-то она была красавицей, и хотя времена эти уже миновали, остатки былой красоты все еще сохранились.

Юля быстро поняла, кто к ней явился и зачем. Она поманила Маришу за собой в подсобку и, оставшись с ней там наедине, прошептала:

– Вы же за номером телефона Ирины приехали, да?

– Да.

– Помните наш уговор?

– Вот деньги.

Юля взяла деньги, спрятала их в сумку, а потом протянула Марише бумажку с ровненькими цифрами и объяснила:

– Я бы никогда не стала торговать телефонами клиенток, если бы не этот кризис. Народ совсем не идет, выручка маленькая, а мне надо двоих детей кормить и еще мужа. Я бы вам этот телефон и так дала, вы не думайте. Но если при этом можно еще и заработать, почему бы и нет?

Действительно, почему бы и нет? Но Мариша знала и другое, что сама она никогда не стала бы продавать телефоны своих знакомых. Но вслух она не сказала, ей ведь не было нужды кормить двух детей да еще и мужа в придачу. Так уж случилось, что муж всегда обеспечивал потребности их семьи в полной мере. И Мариша была избавлена от тягостной необходимости делать выбор между чистой совестью и сытыми желудками своих домашних.

Заполучив телефон Ирины, сыщица тут же ей позвонила. По словам Юли, ее клиентка жила где-то неподалеку. И Мариша очень рассчитывала на то, что ей удастся застать Ирину дома.

– Да, я вас слушаю.

Голос Ирины был еще сонный. Бывают же такие счастливчики, которым удается поспать по утрам. Сама Мариша была лишена этого удовольствия, расследование плюс обычные заботы съедали все ее время. Она объяснила Ирине причину своего звонка, и та удивилась:

– Лидия пропала? Как это пропала?

– Исчезла.

– Ничего не понимаю. Когда?

Узнав, когда именно пропала Лидия, ее подруга пришла в неописуемое волнение.

– Это случилось утром?

– Да.

– Это очень подозрительно! – воскликнула Ирина. – Я хорошо помню, что в то утро у Лидии была назначена встреча с одним человеком. Мы с ней не так уж часто общались в последнее время, и я еще удивилась, что это Лида вдруг звонит. Но она была такой возбужденной. Сказала, что встречается с человеком, который пообещал ей вернуть львиную долю состояния ее мужа.

– Вот как?

– Лидия всегда подозревала, что кто-то ее мужа нагло кинул. После продажи фирмы Павел получил куда меньше денег, чем рассчитывали они с Лидой. Все счета оказались пусты, и никто не мог объяснить, куда делись деньги. И вот этот человек обещал, что раскроет ей тайну.

Мариша слушала Ирину и думала: пока что все снова указывает на Сержа. Это он обчистил счета их общей с Павлом фирмы. Это он перевел и укрыл львиную долю их общего состояния. Тот факт, что сам Павел в это время вовсю стучал на Сержа следователю, дело не менял. Ограбил Павла именно Серж. А тому лишь удалось подобрать жалкие остатки после пиршества настоящего хищника.

А Ирина продолжала говорить:

– Знаете, боюсь, что я не могу вам помочь. Мы с Лидией в последнее время мало общались. Она сосредоточилась на воспитании сына, стремилась впихнуть в ребенка как можно больше всего полезного. Твердила, что он – ее пропуск в сытое и обеспеченное будущее. Так что она предавалась этому занятию с таким усердием, что на остальных у нее просто времени не хватало.

Вот как? Лидия рассматривала Володю как гарант и залог своей счастливой старости. Ну да, конечно, образованный, имеющий хорошую специальность сын вполне способен содержать свою престарелую матушку, которая к тому же стольким ради него пожертвовала.

– Скажите, а вы знаете ее друзей… знакомых?

– У Лиды узкий круг общения. Собственно говоря, он ограничивается родственниками ее мужа, тоже очень немногочисленными, сыном и мной.

Про Светлану женщина не упомянула. Похоже, Лидия не сочла нужным информировать подругу о том, что у нее в прислугах проживает родная сестра.

– Всех ее близких я хорошо знаю. А почему вы спрашиваете?

– У меня есть фотография, на которой Лидия стоит с каким-то мужчиной. И снимок сделан как раз непосредственно перед ее исчезновением. Собственно говоря, думаю, этот человек и был последним, кто видел Лидию до ее исчезновения.

– Конечно, я взгляну на этот снимок. Давайте договоримся с вами так… Я сейчас собираюсь на работу, к себе вас мне приглашать неудобно, неубрано у меня, да и вообще… А что, если мы встретимся возле метро «Балканская»?

– Я могу подойти к вашему дому и подождать вас там. Я все равно сейчас в вашем районе.

– Да? Отлично! Через четверть часа у дома номер тридцать четыре по улице Пражской. Подойдет?

Мариша пообещала быть в назначенном месте в назначенное время. И на этом они с Ириной попрощались. Понимая, что до нужного дома она доберется минут за пять, Мариша не стала торопиться. И все же через десять минут она уже была возле дома на Пражской. Прошло пять минут, десять, никто из дома не выходил. Потом дверь единственного в доме подъезда хлопнула, и на крыльце появился высокий широкоплечий мужчина.

При виде него сердце у Мариши дрогнуло. Фигура этого мужчины показалась ей смутно знакомой. Такой же широкоплечий и крупный мужчина был на снимке с Лидией. К сожалению, лица мужчины Мариша со своего места разглядеть не смогла. Она выскочила из машины слишком поздно, мужчина уже спустился с крыльца и двигался прочь так быстро, что вскоре затерялся среди домов.

Разочарованная Мариша вернулась назад к машине, подождала еще несколько минут, а потом позвонила Ирине. На этот раз Ирина трубку не взяла.

– Что за ерунда?

Мариша звонила снова и снова, но все безрезультатно. А потом, повинуясь какой-то безотчетной тревоге, которая все нарастала и ширилась у нее в душе, позвонила Артему. И прежде чем тот успел что-либо сказать, Мариша взмолилась:

– Помоги! В последний раз! Умоляю!

– Что на этот-то раз?

– Узнай адрес по номеру сотового. Это же возможно?

– Легче легкого.

Артем был в благодушном расположении духа и сказал:

– Диктуй номер.

Мариша продиктовала. И Артем перезвонил ей через несколько минут.

– Значит, так. Пиши или запоминай… Ирина Геннадьевна Маликова. Адрес… Пражская, 34, квартира 51.

– Пятьдесят один?

И, не дослушав Артема, сыщица кинулась к дверям подъезда. Руки у нее дрожали, когда она набирала на домофоне нужный ей номер квартиры. Мариша не могла объяснить даже самой себе, почему она так волнуется. Квартира 51 не отзывалась. Марише бы уйти и ждать, где было условлено, мало ли почему не отвечает ей Ирина, но сыщица продолжала звонить в домофон.

Неожиданно дверь открылась, мимо Мариши прошел мальчик-подросток, а Мариша шмыгнула в открывшийся для нее подъезд. Подняться на лифте на восьмой этаж было делом еще нескольких минут. И вот уже Мариша стоит перед дверью, на которой красуется заветный номер. Она позвонила, потом нажала на ручку двери, и та подалась.

– Ой, мама моя, – прошептала Мариша, уже не сомневаясь, что в квартире ей не доведется увидеть ничего хорошего. – Спаси и сохрани нас всех, Господи.

И, осенив себя крестным знамением, она храбро вошла в квартиру подруги Лидии.

Далеко идти не пришлось. Тело лежало почти у самого порога. За ним тянулся широкий кровавый след, и было ясно, что раненая женщина ползла к дверям, чтобы позвать на помощь. Не тратя времени на разговоры, Мариша присела рядом с женщиной и дотронулась до ее шеи. К счастью, под пальцами она уловила пульс.

– Жива!

Мариша набрала номер Милорадова. Почему она позвонила именно ему? Интуитивно она чувствовала: если врачей вызовет следователь, то они приедут гораздо быстрее, чем если в «Скорую» станет звонить она сама. Марише повезло. Следователь не только быстро взял трубку, но и не стал задавать ей ненужных вопросов. Уяснив, что ранена ценная свидетельница, и узнав адрес, куда надо было прислать врачей, он коротко распорядился:

– Ждите! Сейчас врачи будут.

Мариша с облегчением вздохнула. Что ж, первую часть спасательной операции можно считать сделанной. Теперь надо остановить кровь, которая продолжала течь из левого бока женщины. Оглядевшись по сторонам, Мариша схватила какую-то шаль с вешалки, скрутила ее и прижала к боку пострадавшей. Шаль быстро намокла, и Марише пришлось искать ей замену, которая намокла так же быстро.

Сыщица сидела рядом с потерпевшей и ужасалась. Сколько крови! Разве в человеке может быть так много крови? Мариша напряженно всматривалась в лицо Ирины, которое с каждой минутой становилось все более и более белым. Сколько еще она может продержаться? Марише казалось, что с каждой минутой шансы Ирины выкарабкаться из этой истории живой становятся все более призрачными.

Наконец Мариша услышала на лестничной площадке голоса и закричала:

– Сюда! Скорей!

Затем дверь за ее спиной распахнулась, и Мариша поняла, что ее вахта закончена. За дело взялись профессионалы, а она могла тихонько отползти в сторонку и посидеть там, наблюдая за манипуляциями медиков с телом Ирины.

Впрочем, вся их помощь заключалась в том, что они переложили потерпевшую на раскладные носилки, а потом вдвоем потащили ее к лифту. Ни маски подачи кислорода, ни капельницы и заботливо семенящей медсестры рядом с носилками Мариша что-то не заметила. Грубая российская действительность упрямо боролась с навязанным нам с экранов ТВ образом героических медиков. Этим можно было сказать спасибо хотя бы за то, что они приехали на вызов.

Уходя, один из врачей оглянулся на Маришу и сказал:

– А вы должны остаться.

Мариша не протестовала. Пережитый шок был сильней, чем ей показалось вначале. Ноги совершенно отказывались ее держать. Да еще, попробовав пошевелить пальцами рук, Мариша с удивлением почувствовала, что она не может сделать это, они просто слипаются друг с другом. Удивившись, Мариша попыталась понять, в чем дело. Лучше бы она этого не делала. Руки у нее были так густо перепачканы кровью, что казалось, они в тугих красно-коричневых перчатках. Кровь уже начала подсыхать и делала кожу Мариши словно заклеенной.

И тут Марише стало по-настоящему дурно. Голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Мариша привалилась спиной к стене в углу, куда забилась чуть раньше, и затихла там. Сил у нее не было даже на то, чтобы подняться и смыть со своих рук чужую кровь. Так она и сидела, обессилевшая и подавленная, пока ее в таком состоянии не обнаружил следователь.

Видимо, он принял Маришу за мертвую, потому что кинулся к ней с таким испугом, что Марише даже стало неловко.

– Со мной все в порядке, – пролепетала она.

– Как же в порядке! Вы вся в крови!

– Это чужая кровь. Сама я цела.

Следователь попытался поднять Маришу, но ноги ее по-прежнему не слушались. Тем не менее следователь заставил Маришу подняться и выйти из квартиры.

– Вот так, – хлопотал он вокруг нее. – Вот и хорошо. Окошечко открою, на лестнице свежей станет.

Тут же он позвонил к соседям по лестничной клетке и потребовал, чтобы их впустили. И через несколько минут Маришу уже поливали холодной водой в чьей-то ванной комнате. Лицо, руки, глаза. Вода бежала сначала красная, потом стала постепенно розовой, все бледнела, бледнела и, наконец, стала совсем прозрачной. Теперь Марише было уже лучше настолько, что она могла сама плескаться в раковине. Холодная вода так приятно освежала!

Тошнота прошла. Присев на край ванны, Мариша опустила руки в холодную воду. Так она и сидела, лишь время от времени поднося к губам пригоршню и жадно выпивая воду прямо из-под крана. Может быть, кто-то скажет, что это опасно, но сейчас риск подцепить какую-нибудь желудочно-кишечную инфекцию казался Марише несоизмеримо ничтожным по сравнению с тем, что ей довелось пережить только что.

Глава 15

Когда Мариша вышла из ванной, ее уже ждал следователь. Вид у него был встревоженный и серьезный одновременно.

– Как вы?

– Получше.

– Тогда сейчас я задам вам несколько вопросов.

Тон следователя из сочувствующего сделался деловито-холодным. И Мариша подумала, зря она так быстро пришла в себя. Надо было ей подольше пострадать, глядишь, тогда и следователь бы не разговаривал с ней таким суровым голосом. Но было уже поздно.

– Да, да, пожалуйста, – пролепетала Мариша. – Только сперва скажите, как там наша раненая?

– С ней все нормально. Врачи сказали, что до больницы они ее довезли живой. Операция начнется в ближайшее время, готовят персонал и инструменты. Могу я задать вам свои вопросы?

Мариша кивнула головой.

– Кто-нибудь знал, что вы собираетесь встретиться с Ириной?

Это был неожиданный вопрос. И Мариша замешкалась.

– Многие знали.

– Кто именно?

– Ну, дамский мастер, которая и дала мне телефон Ирины. Верней, продала за пять тысяч.

– Кто еще?

– Эля…

– Родственница Лидии?

– Эля – жена брата мужа Лидии.

– Да, родство отдаленное. Но все же, если можно, расскажите мне поподробнее о том, как получилось, что вы ввели эту особу в курс дела?

– Ну как… Я хотела узнать побольше про человека, который был с Лидией на фотографии.

– Какой фотографии?

– Последней фотографии Лидии. Там она с каким-то незнакомым мужчиной. Я же вам показывала.

– Да, да, помню, – откликнулся следователь.

– И я спросила у Эли, не знает ли она этого человека. Она не знала. И я сказала ей, что тогда попытаюсь разыскать подругу Лидии – Ирину, возможно, она узнает этого мужчину.

– Так, интересно. А почему вы вообще решили обратиться за помощью к Эле? Насколько я помню, у них с Лидией в последнее время наступило некоторое охлаждение в отношениях. Вряд ли она могла знать знакомых своей родственницы.

– Собственно, я у Эли и не собиралась спрашивать. Так уж получилось. А спросить я хотела у Ирины.

Следователь покивал головой и спросил:

– А что вы можете сказать про эту Элю? Вы же, насколько я понимаю, общались с ней дольше моего.

– Эля превосходный человек! – с жаром произнесла Мариша. – Высоких душевных качеств женщина. Она не только вызвалась присматривать за Володей вплоть до самого возвращения Лидии, но, представляете, она даже перевезла смертельно больного мужа к Володе в квартиру! Хотя тому трогаться с насиженного места в его состоянии вообще не рекомендуется.

– Так там еще и муж имеется? Мужа я что-то при дамочке не заприметил.

– Потому что он прикован к постели. Никуда не встает.

– Совсем никуда?

– Видели бы вы его! Он даже рукой шевельнуть не может! Бедный! Эля неотлучно находится у его постели, то воды ему подаст, то лекарство, то еще что-нибудь.

– Значит, она не работает?

– Нет. Когда ей? Я же говорю, она ухаживает за своим мужем.

– Да, за своим смертельно больным и потому нигде не работающим мужем, – пробормотал следователь. – А вы не задавались вопросом, он не работает, она не работает, как же они тогда живут?

– Как?

Мариша задумалась. Раньше ей этот вопрос в голову не приходил. Эля и ее муж не выглядели нищими. Она была неплохо одета, вещи были не самыми дорогими, но качественными и модными. Даже пижама, в которой лежал больной, тоже была из тонкого трикотажа, явно недешевая. И инвалидная коляска, вряд ли они получили ее в подарок. А еще лекарства, консультации врачей – это должно было стоить целое состояние.

– Ну, я не знаю, – пробормотала Мариша. – Вероятно, у них есть какие-то накопления. Я не спрашивала.

– Ладно, не забивайте себе этим голову.

Следователь вдруг сделался удивительно любезным. Он даже улыбался, глядя на Маришу.

– Вы удивительная женщина, – произнес он внезапно. – Когда я впервые увидел вас, то подумал, что вы и воды не замутите. А вы лихо раскрутили одно дело, теперь активно влезли во второе…

Но если Мариша ждала, что за этим последуют и другие комплименты, она горько ошибалась. Вместо комплиментов следователь сказал:

– Не завидую я вашему мужу.

Мариша насупилась. Но следователь продолжал смотреть на нее с улыбкой. И она решила, что дуться на него она сможет и потом.

– А как там дела со Светланой?

– О, с этой особой вообще все прекрасно. Она во всем призналась!

– Она знает, куда делась ее сестра?

– Нет, этого она не знает. Но, по ее словам, вряд ли мы увидим Лидию живой.

– Даже так?

– Светлана говорит, что сестра была такой дрянью, что запросто могли найтись люди, желающие ей зла.

– Наверное, в том числе и сама Светлана?

– Этого она не говорит, но, вероятно, так и есть.

– Но почему она так поступила? Почему ограбила свою сестру? Лидия ведь ей ничего из своих вещей не отдавала?

– Светлана сначала твердила одно, но потом все же проговорилась, что сестра ей задолжала. А там слово за слово выяснилось, что Лидия обращалась с ней как с рабыней и все время ей врала. Сначала упросила Светлану приехать к себе, помочь по хозяйству и с ребенком. Но когда Светлана снялась с места и приехала, все оказалось совсем не так, как обещала ей сестра.

Начать с того, что Лидия поставила ей условие: держать язык за зубами насчет того, что они родные сестры. Но это не главное. Она и обращалась со Светланой как с прислугой. Но она и это стерпела. Светлана вообще бы на все пошла, выполнила бы любое пожелание богатой сестры, лишь бы та ей платила. Но опять же, по словам сестры, Лидия не держала своего слова.

Когда приглашала Светлану, обещала ей золотые горы. Что Светлана ни в чем не будет нуждаться, что они станут жить одной семьей, а на деле оказалось, что Светлана у старшей сестры и ее ребенка была в полном подчинении. Денег Лидия ей почти не платила, но все время твердила, что она обязательно во всем поможет и поддержит Светлану, но когда-нибудь потом, при случае. А сейчас денег для нее нет. Да и вообще, какие могут быть счеты между своими. Так что Светлана сначала терпела, терпела, а затем терпение у нее стало истощаться.

– И она задумала уйти?

– Она уже не первый месяц продумывала план побега. Но, по ее словам, было обидно уходить с пустыми руками. Она ведь столько времени батрачила на свою сестру и уйти просто так? Получается, что работала Светлана совершенно бесплатно!

– Да, это не в характере Светланы, бескорыстно делать для кого-то добрые дела. Пусть даже и для собственной сестры.

– Деньги у сестры были, это Светлана знала точно. Помимо счета в банке, была еще заначка на черный день, припрятанная в домашнем сейфе, в нем Лидия держала крупную сумму наличными. Светлана говорит, что там чуть ли не миллион.

– Долларов? – ахнула Мариша.

– Рублей.

Мариша чуть не фыркнула. Тоже нашли крупную сумму! Вряд ли для Лидии это были большие деньги. Хотя она была готова признать, что для кого-то миллион мог представлять завидный куш.

– И еще в сейфе находились драгоценности Лидии. А их у нее было немало.

И Мариша снова стала обдумывать мысль о том, что исчезновение Лидии могло быть связано с теми деньгами, которыми она располагала. Сто тысяч на текущие расходы было у Лидии при себе. Но кроме этого, у нее имелись еще ключи от собственной квартиры. Той самой квартиры, которая после бегства Светланы оказывалась практически бесхозной. А что, если злодеи успели побывать в квартире у Лидии и обчистить ее сейф? Небось их интересовали не безделушки, которыми была забита квартира и на которые польстилась Светлана, а более солидная добыча – наличные деньги и золото из сейфа.

– Но сейф закрывался на замок, а ключа у Светланы не было, – просветил Маришу следователь. – И после исчезновения сестры Светлана колебалась недолго. План стал формироваться у нее в голове в первую же ночь, а когда на другой день Лидия так и не появилась, Светлана окончательно решила действовать. Такой шанс упускать было нельзя.

Добраться до сейфа у воровки не получилось. Он вмурован в стену, а справиться с замком у Светланы не вышло. Где сестра держала ключ от сейфа, ей подсмотреть так и не удалось. Вероятно, он и впрямь был у Лидии с собой. Но Светлана не отчаивалась. И помимо денег, которые хранились в недоступном сейфе, в квартире Лидии было чем поживиться.

– Неизвестно, во сколько оценивала свой труд Светлана, но квартиру сестры она обчистила весьма основательно. Взяла все ценное, что смогла вынести.

– Как это мерзко.

– Для нас с вами, – произнес следователь. – Сама воровка твердо уверена, что поступила правильно. И к тому же она факт кражи отрицает, твердит, что вещи ей велела забрать сама Лидия.

– Но это же вранье! Зачем Лидии отдавать такое добро?

– Дескать, поняла, как плохо обращалась с сестрой, вот и разрешила взять те вещи, которые Светлане бы понравились.

– Брехня!

– К сожалению, это сможет подтвердить или опровергнуть только сама Лидия. А где ее искать… Но в одном я уверен: Светлана не причастна к исчезновению Лидии. Для нее это явилось такой же неожиданностью, как и для всех остальных.

– Но она сумела воспользоваться сложившимися обстоятельствами в свою пользу.

– Что да, то да. Но кража вещей – это незначительное преступление по сравнению с возможным убийством Лидии.

– Думаете, живой мы ее не найдем?

– Почти уверен в этом. Да еще и это покушение на ее подругу. Вероятно, эти два эпизода могут быть связаны между собой. Вы можете что-нибудь сказать по поводу нападения на Ирину?

И тут Мариша встрепенулась:

– Послушайте, я же видела преступника!

– Что? Видели?

– Да, я видела мужчину, который выходил из дома Ирины, и он был похож вот на этого… на фотографии, сделанной Сержем.

Следователь с изумлением смотрел на Маришу.

– Вы видели этого человека сегодня? Тут?

– Да!

– Прекрасно, – оживился следователь. – Записи с камер видеонаблюдения в этом доме мои ребята уже изъяли. Поедем к нам в отдел и спокойно их там посмотрим все вместе.

Ах, кто бы знал, с какой радостью Мариша покидала этот дом. Тут ей довелось пережить самые неприятные минуты за последние такие спокойные годы. А надо сказать, что за то время, пока она была добропорядочной домохозяйкой, матерью и женой, Мариша уже успела порядком подзабыть ощущения от напряженных до предела нервов. Раньше она выдержала бы подобное и глазом не моргнув. Но сегодня совсем расклеилась. Ее до сих пор пошатывало, да и руки не переставали дрожать.

– Можно, кто-нибудь из ваших перегонит мою машину до отдела? – попросила она у следователя. – Боюсь, что в таком состоянии я не смогу сесть за руль.

– Конечно. Без проблем.

Милорадов был сама любезность. Еще бы, теперь Мариша стала не просто добровольной помощницей и помехой под ногами, она являлась нынче ценной свидетельницей. А со свидетелями Милорадов всегда держался подчеркнуто любезно, это Мариша поняла еще по предыдущему своему общению со следователем.

Пока они ехали на служебной машине до отдела, Милорадов попросил у Мариши смартфон и долго вглядывался в сделанную Сержем фотографию. Когда она продемонстрировала ему это фото в прошлый раз, следователь был далеко не так внимателен.

– Говорите, этот снимок был сделан у станции метро «Площадь Александра Невского»?

– Да. Но спросите лучше об этом у Сержа. Это он фотографировал.

Милорадов покивал.

– Я помню, вы говорили, да и он сам тоже говорил неоднократно.

– А вы его не послушали!

– Почему же? Мы сейчас как раз проводим проверку записей с камер метрополитена. Вероятно, нам удастся вычислить этого человека. Хотя шанс невелик.

В отделе Маришу угостили кофе с печенюшками и только после этого усадили за просмотр записей с камер видеонаблюдения из дома Ирины. Знакомую крупную фигуру Мариша увидела очень быстро и сразу же сказала:

– Вот он!

– Прекрасно.

Но ничего особо прекрасного не было. Несмотря на то что высокий мужчина появлялся в кадрах несколько раз – в лифте, на этаже Ирины, а также у выхода из дома, всюду он был в низко надвинутой на самые глаза темной шапочке. И стоял ссутулившись, опустив голову. Разглядеть его лицо не удалось. А раз так, то не было возможности его опознать. И также не имелось полной убежденности в том, что встречавшийся у метро с Лидией мужчина и человек, засветившийся в доме Ирины, – это одна и та же личность.

Видя, что Мариша приуныла, добросердечный Милорадов поспешил ее утешить:

– Все равно огромное вам спасибо за вашу помощь и сотрудничество. Мы будем работать с этим материалом. А вы возвращайтесь домой к детям.

– А вы звонили в больницу? Как там Ирина? Ее прооперировали?

– Да, операция прошла успешно. Пациентка жива. И если переживет эти сутки, у нее появится хороший шанс на выздоровление.

– Вы уже поставили возле ее палаты охрану?

Милорадов ей не ответил. И Мариша испугалась.

– Если преступник узнает, что ему не удалось прикончить Ирину, он может явиться, чтобы добить ее.

– Интересно, откуда же он это узнает? Может, вы ему скажете?

– Поставьте охрану, умоляю.

– Разберемся без вас! Идите, вас ждут ваши дети.

Рассерженная Мариша выскочила из отдела, словно пробка из бутылки. Вот и помогай после этого следствию. Никакой благодарности. И что за упрямый индюк этот Милорадов! Ну что, трудно ему было сказать, да, обязательно поставим охрану или уже стоит охрана, не волнуйтесь. Нет, он сделал так, что Мариша снова начала дергаться. А оно ей надо, когда и так ни черта не ясно и одна сплошная нервотрепка?

Забрав из гостей Катюшу, которая сегодня была какой-то задумчивой, Мариша пошла с девочкой домой.

– Ну, как все прошло? Как в школе? Как Володя?

– Спасибо, мы играли.

– Надеюсь, ты вела себя тихо? Ты ведь помнишь, что у них в доме находится тяжело больной человек.

Катюша как-то странно повздыхала, а потом произнесла:

– Он мне не нравится.

– Кто?

– Ну… этот дядя. Тетя Эля нравится, а ее муж – нет.

– Потому что он не такой веселый? Но знаешь, Катюшка, больным людям совсем не так уж легко живется. Их нельзя мерить той же меркой, что и здоровых людей.

– При чем тут больной он или здоровый? Ты и когда болеешь, все равно добрая. А он злой. И Володю он совсем не любит.

– С чего ты это взяла?

– Я видела, как он на него смотрит. Он думал, что его никто не видит, а я видела. И взгляд у него был злой!

– Тебе просто так показалось.

– Нет, не показалось, – упрямилась девочка. – И Володя мне признался, что он охотней жил бы с одной тетей Элей. И что дядя его пугает.

– Может, еще вернется его мама, – пробормотала Мариша, но она и сама в такой исход уже не верила.

Увиденное сегодня окровавленное тело женщины привело Маришу в настоящую панику. Она впервые осознала, что где-то совсем рядом находится опасный и очень жестокий преступник. Впервые Мариша подумала всерьез о том, что Лидия могла и впрямь погибнуть, быть убитой тем же преступником, который напал сегодня на Ирину. И если этот человек вознамерился за что-то отомстить Лидии, то и Володя может быть в опасности! Сегодня преступник напал на подругу Лидии, а завтра… как знать, что он учудит завтра!..

Дома Маришу поджидал еще один сюрприз. Когда она пришла домой, первой ее встретила Лена.

– Как хорошо, что вы пришли.

– Хорошо? Почему?

– Обед на столе, все стынет. Только вас и ждем.

Мариша удивилась. Когда они утром прощались с Леной, ничто не предвещало такой трогательной заботы. Лена даже не вышла из комнаты, чтобы закрыть за Маришей дверь. А теперь вдруг обед!

Вымыв руки и пройдя на кухню, Мариша удивилась еще больше. За нарядно накрытым скатертью столом сидела вся семья. Сын, дочь и Катюша, слегка напуганные торжественностью мероприятия, но в то же время приятно взволнованные и радостные. Все обитатели квартиры любили вкусно поесть, в том числе и попугай Кокочка, сидевший на огромной, занимавшей весь угол, монстере, и морская свинка Муся, которая, поднявшись на задние лапки и чутко водя розовым носиком, прикидывала, удастся ли ей чем-нибудь поживиться с хозяйского стола. Судя по запахам, перспективы у Муси были хорошие, и свинка радостно посвистывала в ожидании трапезы.

А вот Мариша со своими разъездами и сыщицкой беготней совсем позабыла про свои обязанности домашней хозяйки. Так что последние дни все в доме питались весьма скромно, если не сказать, что скудно. И сейчас приподнятое настроение свинки разделяли и прочие члены семьи.

В центре стола была водружена парадная супница, которую сама Мариша, признаться, ни разу в жизни не использовала по назначению. Тарелки – десертные и столовые брала, соусники и даже огромное блюдо использовала, а вот до супницы руки не дошли. Заглянув в супницу, Мариша едва сдержала возглас восторга. Аромат, который оттуда шел, говорил уже сам за себя. Лена сварила густой гороховый суп, не пожалев для него копченых ребрышек и мелко настругав сверху зеленый лук. Рядом стояла пиала, доверху полная золотистыми сухариками.

На вкус суп был так же хорош, как и на вид. И, проглотив одним махом целую тарелку, Мариша даже простонала:

– Ну, спасибо.

– Я вам угодила?

– Да, очень вкусно.

– А теперь второе.

– Как? Еще и второе будет?

– А как же.

Лена проворно подскочила к плите и извлекла из духовки противень с картошкой и мясом. Мариша и Катюшка от второго отказались. Мариша была уже сыта, а Катюшка вообще не любила мясо. Катюшка была девочка добрая и слишком уж трепетная. В каждой котлете ей чудилась убитая корова с огромными грустными глазами, а глядя на куриный окорочок, она никак не могла отделаться от мысли, что для того, чтобы этот соблазнительный кусочек оказался на ее тарелке, какая-то курица была вынуждена проститься с жизнью.

На кухне с Леной остались старшие дети. Сытный обед примирил их и с Леной, и с ее странным поведением.

Катюшка занялась уроками, а Мариша вновь сосредоточилась на своем расследовании. Она устроилась на кровати, накрылась большим и теплым покрывалом из овечьей шерсти и попыталась обдумать случившееся сегодня утром. Ей не давал покоя мужчина, которого она видела на крыльце дома Ирины. У Мариши было такое ощущение, что он ей знаком. Но где она могла его видеть? И при каких обстоятельствах?

Под покрывалом было так тепло, а в комнате так уютно, что постепенно мысли Мариши стали у нее в голове замедлять свой ход, а потом и вовсе путаться. Мариша наелась, согрелась, успокоилась. И сладкая дрема навалилась на нее. Глаза сыщицы закрылись, и она погрузилась в приятный послеобеденный сон.

И приснилась ей Лидия, которая печально смотрела на Маришу и держала при этом за руку Володю.

Мариша обрадовалась:

– Лидия Ромуальдовна! Вы в порядке?!

Но Лидия ничего ей не отвечала, она молчала и лишь укоризненно смотрела на Маришу, словно та была в чем-то виновата перед ней. Не чувствуя за собой никакой вины, Мариша принялась рассказывать Лидии о том, как велось расследование, как поймали ее сестру-воровку, как полиция арестовала Сержа, который, оказывается, вовсе не был так уж влюблен в Лидию, а всего лишь мечтал ей отомстить каким-нибудь жестоким розыгрышем.

– Это не то, – внезапно произнесла Лидия. – Ищите меня в другом месте.

И Мариша проснулась. Последнее, что она запомнила из своего сна, было то, как Лидия слегка оттолкнула от себя сына, побуждая того двигаться прочь от себя, похоже, в направлении Мариши.

И вот теперь Мариша сидела на кровати и пыталась прийти в себя.

– Приснится же такое.

Увиденный сон наполнил Маришу какой-то грустью и одновременно с ней и тревогой. Она чувствовала, что Лидия что-то пыталась ей сказать, но что? В каком другом месте ее нужно искать? Неужели при таком количестве камер, понатыканных в самых неожиданных местах города, ни одна из них не зафиксировала дальнейшие перемещения Лидии и ее таинственного крупнотелого компаньона от площади Александра Невского?

И тут Мариша внезапно вспомнила, почему еще мужчина на крыльце Ирины показался ей знакомым. Не только потому, что похожая фигура была запечатлена на фотографии вместе с Лидией. Такая же фигура была у мужчины, которого Мариша раньше, еще до появления на горизонте Сержа, считала отцом Пети Федюшкина. Да, именно с таким крупногабаритным мужчиной и прогуливалась мать Пети по их микрорайону.

Но если, как теперь выяснилось, отцом Пети был вовсе не этот мужчина, а Серж, то кем же был тот тип, прогуливающийся по парку теплыми летними вечерами с мадам Федюшкиной и ее сыном? Не иначе как он являлся любовником мадам Федюшкиной!

Мысли Мариши запрыгали, словно кузнечики. Ну, допустим, мужчина на фотографии, беседующий с Лидией, был любовником госпожи Федюшкиной. Но какой ему смысл причинять вред Лидии? Не говоря уж про подругу Лидии – Ирину. Она-то тут с какого боку? Тем более Ирина сказала, что они с Лидией в последнее время не так уж часто общались. Лидия была вся в заботах о Володе, а бездетную Ирину такие заботы совсем не умиляли, а где-то даже раздражали. После того как Лидия овдовела, Ирина предполагала вновь получить подругу в безраздельное пользование. Но в ее планы вмешался Володя, маленький мальчик полностью приковал к себе внимание матери.

Но все-таки Ирина была довольно близка с Лидией. Какие-то тайны Лидии могли быть известны ее подруге. Допустим, Ирину хотели убить за это. Ладно.

Это было лишь предположение, но вполне допустимое.

– Теперь, что касается самой Лидии и ее знакомства с крупным мужчиной. Обозначим его как мистера Икс, – пробормотала Мариша.

Мужчина, который был на фотографии с Лидией и который фигурой был похож на знакомого мадам Федюшкиной, мог ли он быть одним и тем же персонажем?

Если считать этого человека любовником мадам Федюшкиной, причем любовником давним и постоянным, появившимся у женщины во времена отсидки ее мужа, тогда мистер Икс мог быть знаком с Сержем хотя бы заочно.

Серж – муж мадам Федюшкиной, муж законный, правда, на тот момент находящийся в местах не столь отдаленных. Но все же что-то мадам Федюшкина должна была сказать своему любовнику о своем муже. Хотя бы для того, чтобы объяснить наличие у нее маленького Пети. Значит, мистер Икс мог знать про Сержа. Мог быть даже знаком с ним лично! Чего только не бывает на свете.

«И что нам это знакомство дает?»

Получалось, что вся эта компания – мистер Икс, мадам Федюшкина, Серж и сама Лидия могли быть знакомы между собой. Также где-то на горизонте маячила и Ирина, которая могла быть в курсе их отношений, за что и пострадала. А взаимоотношения внутри этой компании могли быть самыми разными. Например, мадам Федюшкина могла мечтать вернуть себе мужа или, наоборот, избавиться от него навсегда или, по крайней мере, на очень долгое время.

Нельзя забывать, что теперь Серж извлек свой капитал на свет божий и начал его активно тратить, он стал весьма привлекательным в глазах женского пола. И в том числе в глазах собственной жены.

Дорогая машина, одежда, ухаживания с размахом. Серж охотно тратил деньги на своих пассий, это Мариша успела понять. Вероятно, мадам Федюшкина строила планы относительно возврата мужа в семью. Неизвестно, на что именно она делала ставку, на возврат старых чувств, отцовский долг или что-то еще, но своего блудного мужа она обратно в свою жизнь приняла, хоть пока и условно. А может, и не только условно, стоило вспомнить огромную новую кровать, которая появилась в спальне мадам Федюшкиной явно не сама по себе.

Да, Федюшкина милостиво разрешила Сержу делать подарки себе и их сыну. Подарки, надо сказать, очень и очень дорогие. А к хорошему привыкаешь быстро. Даже если Федюшкина и имела когда-то претензии к Сержу-преступнику, то она могла все ему простить и забыть, когда перед ней предстал новый Серж – преуспевающий и процветающий. А этот Серж был способен на многое.

Например, он сделал Пете подарок, который мигом вывел мальчика из категории отверженных и повысил статус ребенка настолько, что его внимания стали искать самые продвинутые ребята. Как мать, Федюшкина все это видела и отлично понимала перспективы наличия у нее такого мужа, а у ребенка такого отца. И наверняка терять такого богатого и щедрого мужчину ей теперь совсем не хотелось.

А вдруг Федюшкина узнала про Лидию? Серж ухаживал за женщиной открыто, дело происходило тут же, в нашем районе, Федюшкина могла застукать их двоих на улице и проследить за ними.

И как знать, не проснулась ли в женщине ненависть к сопернице? Федюшкина ведь могла и не знать, что Серж всего лишь хочет разыграть Лидию, немножко ее помучить и унизить самолюбие гордячки. Федюшкина с ее складом характера могла вообразить себе невесть что. Например, что роскошная Лидия отнимет у нее Сержа, а у Пети отца вместе с его многочисленными потенциальными дарами. И к кому побежала жаловаться мадам Федюшкина? Очень может быть, что она побежала за утешением и помощью к своему любовнику.

И потому снова приходится вернуться к тому угрюмому типу, которого раньше Мариша считала отцом Пети. Тому самому, которого Мариша неоднократно видела вместе с мадам Федюшкиной во время их воскресных прогулок в парке. Серж тогда еще сидел за решеткой, а мадам Федюшкина отнюдь не скучала в одиночестве. Расставшись на время с законным мужем, она попыталась выстроить отношения с новым мужчиной. Но куда делся этот мужчина теперь?

А что, если и этот тип отнюдь не собирался терять свою женщину?

Да, Серж вернулся, его приняли в семью, следовательно, любовник мадам Федюшкиной должен был удалиться. Но смирился ли он со своим положением? Или все было совсем не так просто?

Мариша даже вспотела от волнения.

А что, если он решил прикончить Лидию, подставив Сержа, и вернуть себе любовницу, да еще разжиться деньгами ее мужа? Ведь теперь, когда Серж распоряжается капиталом, который был у него припрятан до поры до времени, Федюшкина сможет присвоить его себе. Она ведь сказала, что они не разводились. Значит, официально она до сих пор является ему женой. И наследницей всего его состояния, которое не такое уж маленькое.

И тут снова всплывал давний друг мадам Федюшкиной. Друг, который, судя по его побитой жизнью физиономии, был способен разделить интересы любовницы на капитал ее муженька.

Что, если эти двое сговорились? Что, если Федюшкина решила использовать своего недалекого, но зато очень крепкого любовника в качестве грубой силы? Что, если это все-таки он увез Лидию, и кто знает, что с ней сделал!

От всех этих мыслей Мариша разволновалась до такой степени, что почувствовала: она просто не в силах отдыхать дальше. Пусть Милорадов проклянет ее за постоянное присутствие в его жизни, но она должна рассказать ему про мысль, которая только что пришла ей в голову!

И Мариша, ополоснув лицо под краном, чтобы сбросить с себя сонное оцепенение, в котором еще пребывала после сна, побежала к дверям. Но когда рука Мариши уже дотронулась до дверной ручки, сыщица внезапно замешкалась. Перед ней было большое зеркало, и она оглядела себя в нем, отразившись в полный рост. Оглядела впервые за долгое время внимательно и критически. И увиденное заставило ее притормозить еще ненадолго.

– Хм, – пробормотала Мариша, а затем резким и неожиданным для нее самой движением вытащила из стянутого на затылке узла шпильку.

И копна густых светлых волос упала ей на плечи. Красота! Мариша удовлетворенно улыбнулась. Так-то лучше. Когда-то эти пышные и вьющиеся волосы были главным украшением Мариши. Ну, и еще блестящие, широко расставленные глаза, задорная улыбка и привлекающая взгляд мужчин роскошная фигура.

Мариша еще более внимательно и даже где-то критически оглядела себя в зеркале. Да, за годы замужества она слегка поправилась. Не мешало бы Марише сесть на диету. Но все же кое-что из ее старых вещей можно было еще натянуть на свои телеса, чтобы выглядеть привлекательной. И Мариша распахнула дверцу шкафа.

За время замужества Мариша покупала себе обновки, но это были обновки для матери большого семейства. А сейчас Марише отчего-то захотелось вспомнить свою молодость. Почему именно сейчас? Может, это из-за знакомства с Элей, которая, несмотря на выпавшие на ее долю тяготы, умудрялась сохранять женскую привлекательность и была, бесспорно, одета куда элегантней многих других, в том числе и Мариши?

«Как знать, не потому ли она мне так не нравится, что выглядит лучше меня?»

И Мариша решила исправить это упущение. Она прекрасно знала, что может еще нравиться мужчинам и привлекать к себе взгляды. Просто для этого нужно приложить немножко стараний. О, Мариша уже знала, что наденет сегодня! Ансамбль сложился как-то сам собой. Кожаный красный плащ, сапоги и туника, которая всегда была ей немного великовата, а сейчас сидела отлично. И конечно, перчатки и шляпа! Дама без перчаток и шляпы – не дама. И еще сумка!

Мариша много раз одевалась подобным образом и знала: эти вещи – ее старые и добрые друзья, они ее точно не подведут. И вот ее волшебное преображение из скучноватой домашней хозяйки в великолепную авантюристку и сыщицу было закончено. Мариша с удовольствием подмигнула своему отражению в зеркале. Там стояла знакомая ей особа – чуточку ветреная, чуточку несерьезная, которая была слишком хороша, чтобы нравиться одному лишь мужчине на свете.

Внезапно до ее слуха донесся странный возглас. И, оглянувшись, Мариша увидела замершую невдалеке от нее Лену. Девушка стояла, прислонившись к стене, и не сводила с Мариши глаз.

– Ты чего?

– Вы такая… такая красивая!

В голосе Лены слышалось восхищение.

– Я и не подозревала, что вы такая красивая! Эти вещи… Они вас совершенно преобразили!

– То ли ты еще увидишь! – пообещала ей разошедшаяся Мариша. – У меня и другие есть вещички, я тебе покажу, когда вернусь.

– А куда вы идете?

– В отдел. Хочу поговорить насчет Светланы и других.

– Бедненькие полицейские будут сражены вашим нарядом.

– Что ж, – самодовольно произнесла Мариша, – у этих ребят в жизни не так уж много радостей. Я просто не могу быть такой жестокой, чтобы лишить их еще и возможности лицезреть меня при полном параде. Решено, иду так!

И, в последний раз оглядев свое отражение, на этот раз радостно и с предвкушением грядущего торжества и успеха, Мариша поспешила к выходу. Она не увидела взгляда Лены. Взгляда задумчивого и завистливого. А если бы увидела, наверное, этот взгляд заставил бы сыщицу забеспокоиться – что она оставляет у себя за спиной.

Глава 16

Планам Мариши повидаться с Милорадовым не суждено было исполниться. Когда она примчалась в отдел, ей сказали, что следователь уехал в больницу.

– Потерпевшая пришла в себя.

– Ирина очнулась? – обрадовалась Мариша.

– Да, и она желает дать показания относительно напавшего на нее человека. Следователь уехал два часа назад. Хотите, подождите его возвращения.

Мариша кивнула головой и уселась ждать. Она заметила, как полицейские таращились на нее, стоило им увидеть сыщицу. И Марише очень хотелось, чтобы и Милорадов увидел ее в новом образе. И еще она знала, что во что бы то ни стало должна изложить следователю свою новую версию и добиться от Милорадова, чтобы он вытряс из мадам Федюшкиной имя ее любовника, а лучше его самого. А потом они проведут опознание, и тогда Мариша точно скажет, тот это был мужчина, которого она видела на крыльце дома Ирины и на фотографии, или какой-то другой.

Возвращение следователя затягивалось. А затем дверь в очередной раз хлопнула, и в отдел вошла Эля.

Увидев знакомую, Мариша обрадовалась и призывно помахала ей рукой.

– Вы к следователю? – спросила она у Эли, когда та подошла поближе. – Я тоже. Садитесь, вместе ждать веселей.

Эля опустилась на стул рядом с Маришей. Она с заметным интересом разглядывала Маришу. И той показалось, что в глазах Эли промелькнуло удивление.

Но вслух она спросила другое:

– Вам удалось найти Ирину?

– Как вам сказать, и да, и нет.

– Что это значит?

– Найти-то я ее нашла, но вот поговорить с ней у меня не получилось.

– Почему?

– Буквально за несколько минут до нашей встречи на нее было совершено покушение. На Ирину напал какой-то мужчина и ударил ее ножом. Так что поговорить с ней мы не смогли.

– Какой ужас! И кто это мог сделать? Что за человек?

Мариша не ответила на этот вопрос, вместо того сказала:

– И можете мне поверить, этот человек хотел смерти Ирины и с этой целью пришел к ней.

– Убийство?

Несмотря на свою обычную сдержанность, тут Эля ахнула. Она смотрела на Маришу, словно кролик на удава. А та продолжала говорить, обрадовавшись тому, что у нее наконец-то есть собеседник.

– Полиции удалось задержать преступника?

– Нет, но следователь уехал в больницу к Ирине. Мне стало известно, что Ирина пришла в себя и следователь хочет пообщаться с ней.

– И что она может ему рассказать?

– Не знаю. Возможно, она видела лицо преступника.

– Лицо? – как-то усомнилась Эля. – Да ну, вряд ли. Что этот преступник – дурак? Зачем ему соваться к своей жертве с открытым лицом?

– Ну, не знаю. И все-таки Ирина, вероятно, поможет вычислить его. Впрочем, у меня есть мысли на этот счет.

– Какие мысли? Вы знаете, кто преступник?

– Догадываюсь. Впрочем, сейчас следователь вернется от Ирины, и мы с ним поговорим. – И, внезапно спохватившись, что наболтала слишком много, Мариша воскликнула: – Только это тайна! Никому об этом не рассказывайте. Пока еще нельзя.

– Конечно! Я понимаю.

Эля посмотрела на входную дверь, потом нетерпеливо покосилась на свои наручные часики. Мариша обратила внимание, что они были золотыми и вдобавок покрыты драгоценными камешками. Очень дорогие часики.

И откуда у Эли такие часы? Раньше Мариша подобных украшений у женщины не видела. Но это лишний раз заставило мысли Мариши свернуть к тому, какая Эля молодец, даже при больном муже не теряет бодрости духа и желания нравиться людям. Вот умирай у Мариши на руках ее муж, вряд ли она думала бы об украшениях.

Эля же пробормотала:

– К сожалению, я должна идти. Мужу пора делать укол.

– Сделаете на полчаса позднее. Милорадов появится с минуты на минуту.

– Нет, муж очень хочет поправиться. Вы не представляете, как скрупулезно он выполняет все предписания врачей. Врачи сказали, что лекарства наиболее эффективно действуют, если их принимать точно в одно время, на организм это влияет благотворно, а если не соблюдать временной режим, то состояние больного может ухудшиться.

– Тогда, конечно, идите.

Марише было жаль упускать такую великолепную слушательницу, но встать на пути у больного человека у нее не хватило духу.

Не успела Эля исчезнуть в дверях отдела, как в тех же дверях показался Милорадов. Мариша подбежала к нему, словно к родному.

– Ну как там? Как Ирина? Что она сказала?

– Понятия не имею.

– Но вы же ездили к ней в больницу!

– Вовсе нет.

– Но мне сказали, что вы туда поехали.

– У меня была такая мысль, но потом навалились другие дела. И я подумал, чего ради я потащусь через весь город, когда нет гарантии, что больная сможет поговорить со мной или вообще с кем-либо.

– Но вам же сказали, что она пришла в себя.

– Сообщение из больницы о том, что состояние потерпевшей стабилизировалось, вот и все.

Мариша поникла. Испытанное ею разочарование было слишком велико, чтобы ей удалось его скрыть.

– Значит, я неправильно все поняла. Но мне сказали, что вы поехали к Ирине, чтобы взять у нее показания.

– Вот уж не знаю, кто вам мог сказать подобное. Просто испорченный телефон какой-то.

Говоря это, следователь не спускал глаз с Мариши.

– Вы какая-то сегодня другая, – произнес он с недоумением.

– Вам нравится?

Следователь не ответил, но взгляд его говорил сам за себя. С трудом отведя взгляд от Мариши, он направился к своему кабинету, Мариша, не отставая, двигалась за ним.

– У вас ко мне еще что-то?

– Да. У меня появилась версия о том, кто тот мужчина, что напал на Ирину и кого последним видели с Лидией.

И Мариша изложила Милорадову свои соображения. Он слушал внимательно, не перебивая, но отчего-то на губах у него появилась улыбка, которая все росла и ширилась по мере того, как Мариша углублялась в дебри своей версии.

Закончив излагать, она взглянула на следователя:

– Ну что?

– Слушаю и поражаюсь вашей фантазии. Это же какое богатство у вас в голове.

– Значит, вы принимаете мою версию?

– Ну, начать с того, что я знаю человека, которого вы тут столь активно выдвигали на роль убийцы.

– Знаете?

– По крайней мере, могу сказать вам его имя.

– Можете? Вы знаете имя любовника мадам Федюшкиной?

– Никакой он ей не любовник. Этот человек в свое время выполнял все грязные дела по приказу Сержа. Фамилия его Суров. Я вам про него уже говорил. По тому делу ему присудили существенно меньший срок. Серж изыскал возможность отправить своему подельнику записку, в которой просил того позаботиться о его жене и маленьком сыне. Видимо, какие-то средства у этого человека имелись. Не слишком много, да еще учитывая его страсть к алкоголю, но мадам Федюшкиной и маленькому Пете он все же передавал, что и позволило этим двоим сравнительно безбедно дождаться возвращения Сержа из мест заключения.

Мариша слушала, раскрыв рот. Значит, в главном она догадалась правильно. Пусть Суров и не был любовником Федюшкиной, но он являлся доверенным лицом Сержа!

А Милорадов продолжал:

– Вы правильно догадались, этот человек знаком и с Сержем, и с его женой, и даже Лидию он, вероятно, знал. Вот только должен вас разочаровать: участвовать в последних событиях он не мог, так как скончался полгода назад от сильнейшего алкогольного отравления.

– Так он умер?

– Да.

Это было крушение версии – полное. Но Мариша не сдавалась.

– А… а это точно? Ну, я хочу сказать, вдруг этот человек только сделал вид, что умер?

– Как это?

– Ну, подсунул на свое место труп своего знакомого. Знаете, как это бывает?

– Нет, не знаю, – резко заявил следователь. – Потому что у этого алкоголика имелась семья, родители, дети, они бы заметили, случись им хоронить вместо отца чужого человека.

– А может быть, их подкупили? – Мариша цеплялась за любую соломинку, лишь бы выплыть самой и вытянуть свою версию. – Если эта семья крепко выпивала, то они могли и на похоронах быть пьяными. Просто не поняли, кого хоронят.

– Я беседовал с этими людьми лично. В семье закладывал один лишь отец, все остальные там капли в рот не берут.

– Но…

– Первым делом, задержав Сержа, мы проверили его окружение. И конечно, господин Суров был в числе первых, на кого мы обратили внимание. Мы внимательнейшим образом изучили и его последние годы жизни, и смерть… Так вот, касаемо вашего предположения, скажу следующее: семья у Сурова была большая, все явились на похороны. Гроб был открытый, все могли подойти и попрощаться с близким человеком.

– Значит, ошибка невозможна?

– Увы.

Следователь с сочувствием посмотрел на Маришу.

– А вы возлагали на эту версию большие надежды?

– Вам даже не передать, какие.

И Мариша вышла на улицу. Настроение у нее вновь упало. Печально, что ее версия оказалась никудышной. И к тому же она чувствовала себя обманутой, обойденной. Оказывается, следователь давно уже пришел к той мысли, которая посетила Маришу только сегодня. И нечего было изображать из себя великую сыщицу. Никакая она не сыщица и уж точно не великая.

В таких горестных мыслях Мариша доплелась до своего дома, немножко приласкала детей, наспех проверила их домашние задания, а потом скомандовала отбой.

– Мама устала, мама пойдет спать сегодня рано. И вы тоже идите.

Дети не отреагировали. Лишь одна Лена оторвалась от планшета и спросила:

– А хотите, я приготовлю вам на ночь свой особый успокаивающий чай?

– Не надо. Зачем тебе утруждаться?

– А мне не трудно.

Лена резво вскочила и унеслась на кухню. Мариша пошла к себе. Она планировала поваляться полчасика, потом встать, проследить за отходом ко сну детей и снова лечь в кровать, на этот раз уже основательно. Но пока она валялась, к ней заглянула Лена.

– Вот, выпейте, пожалуйста, – ласково произнесла она. – Этот рецепт моей бабушки. Травяной сбор. Она всегда давала мне его пить при переутомлении или когда я была расстроена. Напиток дает силы и спокойствие.

– Поставь, я выпью потом.

– Обязательно надо пить его теплым. Остынет – все, эффекта не будет.

Лена так настойчиво уговаривала, что Марише просто некуда было деваться. Она сделала несколько глотков и поморщилась. Хваленый напиток бабушки Лены сильно горчил.

– Что ты сюда положила? Что за травы?

– Тут и полынь, и валерьяна, и чабрец. Вам нравится?

– Не знаю. По мне, так жуткая гадость.

– Ой, как жалко. А Лешке с Катей понравилось. И Света выпила.

Деликатная Катюша, небось, просто побоялась высказать свое мнение. Света, наверное, пользуясь отсутствием контроля со стороны матери, сидела, уткнувшись в смартфон или планшет. В такие минуты она вообще ничего не соображала, кроме того, что творилось у нее в игрушке. А вот поведение сына удивило Маришу. Впрочем, после сегодняшнего отменного супа и мяса с картошкой сын, наверное, принял бы из рук Лены и яд.

Что-то тревожное толкнуло Маришу в тот момент, когда ее посетила эта мысль. Но Мариша не смогла толком обдумать ее и понять, почему эта мысль ее тревожит. Сонная дрема, которая охватила ее еще до прихода Лены, сейчас сделалась сильнее. Руки и ноги у Мариши отяжелели, язык с трудом ворочался во рту. И, забравшись в кровать, Мариша дала себе торжественную клятву, что поспит всего несколько минуточек, а потом встанет и снова будет хорошей матерью для своей семьи. Но увы, этому благому намерению не суждено было осуществиться. Стоило голове Мариши коснуться подушки, как глаза у нее слиплись. И вслед уходящей Лене уже доносился храп сыщицы.

Приблизительно в это же время возле дома Мариши происходило непонятное движение. Впрочем, взгляд случайного прохожего не заметил бы ничего необычного или подозрительного. Надо было долго всматриваться в темноту кустов, почувствовать какое-то нависшее над двором напряжение, чтобы понять, что происходит неладное и что лучше бы убраться отсюда подобру-поздорову.

Но люди, сидящие во дворе, были на дежурстве. Они никуда убираться не собирались, а наоборот, собирались провести тут, если понадобится, хоть всю ночь. Это были полицейские из отдела Милорадова. А точнее, это была одна из трех групп, разбросанных этой ночью в разных концах города. Там, где они могли ожидать появление человека, подозреваемого в совершении ряда особо тяжких преступлений.

В каждой группе было от двух до четырех человек. Одна из групп находилась во дворе дома, где проживал подозреваемый, ребята сидели в припаркованной во дворе машине в ожидании приказа к задержанию. Такой приказ мог поступить в любую минуту, а мог и не поступить вовсе. И если приказа к задержанию бы не последовало, тогда оперативникам полагалось вести злодея по городу, куда бы тот ни направился.

Была установлена точка наблюдения в кустах возле входа в больницу, где лежал объект интереса преступника. И даже на крышах стоящих во дворе дома Мариши двух гаражей залегло два оперативника.

Все они ждали. Все были одинаково напряжены и готовы к схватке. Правда, изначально предполагалось, что группа возле дома Мариши будет дежурить самая малочисленная. Все дело в том, что в это направление не верил никто в отделе, кроме следователя Милорадова. Это именно он настоял на том, чтобы за домом велось наблюдение.

– Потому что наверняка эта дамочка снова в какую-нибудь передрягу вляпается. А у нее дети, муж… Если дамочка пострадает, что я скажу ее мужу, когда он вернется?

То ли перспектива объясняться с возможным вдовцом, то ли чисто человеческая порядочность и желание обезопасить активно сотрудничавшую со следствием гражданку заставили Милорадова принять меры по ее охране и наблюдению за ее домом. Но как только преступник вышел из своего дома, то почти сразу стало понятно: цель его ночной вылазки – отнюдь не больница!

– Он едет к дому «сыщицы». Ребята, вы нас слышите?

Ребята на крышах гаражей были оповещены заблаговременно, но вот помощь извне уже не успевала к ним подтянуться.

– Преступник двигается в вашем направлении на большой скорости, мы не можем его преследовать, не вызывая при этом подозрений. Мы следуем за ним с отрывом, чтобы не привлекать внимания. Так что продержитесь там без нас какое-то время.

Лежащие на крышах гаражей ребята переглянулись.

– Будем надеяться, что объект не сразу ринется в дело, – робко произнес один из них.

– Должен же он осмотреться! – подтвердил и второй.

Оба они были еще сопливые новички, недавно с курсантской скамьи. И тот факт, что их вообще взяли на такое задание, говорил о том, насколько несерьезно все отнеслись к делу. И конечно, оба паренька сейчас бессовестно трусили. Это было их первое задержание. Шутка ли! Опасный преступник двигается к ним, совсем скоро он будет тут, а рядом нет никого из опытных сотрудников.

Но в то же время пареньки знали: страшно им или нет, они должны выполнить свой долг. Именно для этого они здесь находятся, и отступать им нельзя, да и некуда.

– Ничего, ребята подтянутся. Они же сказали. Мы просто будем у них на подхвате.

Но этим надеждам юношей не суждено было сбыться. Действовать пришлось им самим и никому другому. А все потому, что в тот момент, когда во двор вступил объект наблюдения, из дома ему навстречу, словно к долгожданному другу, выпорхнула сама «сыщица», она же свидетельница…

Оперативники ахнули. Этого они никак не ожидали. Они-то думали, что у них впереди еще уйма времени, а оно вон как все обернулось. Но в то же время оба оперативника мгновенно узнали свидетельницу. Это было сделать совсем несложно. Еще сегодня они всем отделом успели вдоволь поглазеть на ее приметный кожаный плащ и сапоги. Да и как им было не поглазеть.

Вся эта роскошь была столь обыденной и привычной для женщины, что каждое ее движение говорило: она знает, что хороша и выглядит ого-го, несмотря на прожитые годы, двух детей и дела житейские. Мариша специально оделась сегодня так к походу в отдел, захотелось ей вдруг принарядиться, тряхнуть стариной. Для чего из шкафа и были извлечены эти вещи, давно отложенные за ненадобностью.

И сейчас оперативники узнали наряд в мельчайших подробностях. Как несколько часов назад, так и теперь под плащом у свидетельницы была черная туника.

И шляпа! Шляпа на каскаде светлых волос, широкополая шляпа, которую женщина носила, залихватски сдвинув на левый бок, что ей придавало вид этакой пиратки. Сейчас шляпа была надвинута на лоб, что мешало рассмотреть лицо свидетельницы. Но конечно, это была она, больше просто некому.

Мадам Сыщица, как оперативники прозвали между собой эту дамочку, явилась в отдел при полном параде и сама сознавала это. Рукава ее плаща были три четверти, и руки обтягивали лайковые черные перчатки. И плащ, и перчатки так намозолили оперативникам глаза, что ребята и на крыше гаража поняли, кто перед ними, буквально в одно мгновение. Главная свидетельница была одета точно так же, как и несколько часов назад, когда она маячила у них в отделе. Так что на плащ Мариши поглазели все, кому не лень. И запомнили его превосходно.

И потому сейчас, когда алый плащ устремился навстречу смертельной опасности, явно о ней даже не подозревая, оба оперативника жидкой ртутью стекли со стен гаражей. Они и сами не знали, что так могут. На занятиях они такого не делали. Но вот пришлось, и смогли, и сделали!

Оба бросились к злоумышленнику как раз в тот момент, когда он уже взмахнул ножом над головой женщины. Та громко взвизгнула и присела, словно надеясь спастись таким образом от разящего сверху ножа или вымолить жизнь у его обладателя. Но у мужчины была душа клинка – холодная и безжалостная. Он не остановился, и сердце его не дрогнуло. Он снова взмахнул ножом и нанес жертве сильный удар.

Целился он в левый бок, прямо в сердце, но жертва как-то сумела извернуться, уйти от удара, и точность его была смазана. Высвободив нож из тела женщины, мужчина нанес ей еще один удар. И снова понял, что удар не был смертельным. Жертва продолжала сопротивляться. Но ее трепыхание с каждым мгновением становилось все слабей. И преступник понял, пора! Он занес руку для третьего, как он чувствовал, решающего удара, как вдруг услышал позади себя шаги и окрик:

– Стой! Руки вверх! Полиция!

Но мужчина был опытным бойцом. Сдаваться он не собирался. Он повернулся, ударил одного из нападавших в живот ногой, отчего тот выбыл из строя, а второго резким ударом в висок отправил в глубокий нокаут. За это время первый оперативник очухался, подобрал с асфальта оружие и направил его на преступника.

Дождавшись, когда негодяй немного отодвинулся от женщины, оперативник выстрелил. Но увы, выстрел его не был точным, полицейский промазал, так быстро двигался преступник.

Одно движение, и оперативник снова оказался лежащим на земле. Над ним нависал преступник, завладевший его оружием. Казалось, конец схватки предрешен. Сейчас убийца расправится с безоружным полицейским, потом доделает свое грязное дело и уйдет. Задержать его будет просто некому. Второй полицейский все еще не пришел в себя и продолжал лежать на земле. Преступник же оказался хорошо тренированным и умел постоять за себя. И вот в этот драматический момент к ним и подоспела долгожданная помощь.

– Сюда!

Краем глаза молодой полицейский увидел, как к месту схватки бегут люди. Это были те самые оперативники, которые задержались в пути. И преступник был вынужден сдаться противнику, который численно превосходил его. На руки преступнику надели стальные браслеты, приставили к нему несколько человек охраны и лишь после этого вспомнили про несчастную жертву.

– Врача! Скорей!

– Вадюха, ты у нас в прошлом медик, посмотри, что с ней.

Парень, которого назвал Милорадов и который впрямь по настойчивой просьбе своих родителей когда-то поступил и даже отучился три года на медицинском, шагнул вперед. Кто бы подумал, что даже тут пригодится его незаконченное образование. Может, и не так уж была не права матушка, когда говорила, что настоящий мужчина – он на любом рабочем месте и защитник, и герой. И совсем не обязательно для того, чтобы честно служить своей Родине, надо лезть под пули. В мирное время есть и другие занятия для мужчин, не только с врагом воевать.

И еще не успевшие выветриться из головы медицинские знания позволили Вадюхе провести первичный осмотр.

– Жива она?

– Судя по характеру ран и цвету крови, артерии не задеты. Кровь венозная, есть шанс ее остановить еще до приезда врачей.

– Так делай! Останавливай!

В аптечках, которые притащили из машин оперативники, нашлись перевязочные пакеты, с их помощью удалось унять кровь, потом потерпевшей помогли принять более удобное положение.

– Сейчас все будет хорошо.

Милорадов откинул прядь волос с лица женщины и удивился, до чего она жесткая и безжизненная. Совсем не такие волосы должны быть у этой прекрасной женщины. И тут же он понял, что на женщине парик, что это молоденькая девчонка, худенькая и бледная, лицом совсем не похожая на их сыщицу. И смотрящие на Милорадова глаза были черными, а не прозрачно-голубыми.

– Это еще кто такая? – пораженно пробормотал Милорадов, отстраняясь от потерпевшей.

Остальные тоже воззрились на девчонку с недоумением. Никто из них не знал эту особу. Среди полицейских прокатился ропот:

– Плащ точно нашей сыщицы.

– Ага. И перчатки.

– Девочка, ты кто такая?

– И откуда тут взялась?

Но девица не пожелала отвечать на вопросы. Она прикрыла глаза, показывая, что к разговору не склонна.

Дежурившие на гаражах полицейские доложили:

– Она из дома вышла.

– Из подъезда, где мадам Сыщица живет.

– И одежда на ней нашей сыщицы.

Милорадов поднял к ним голову:

– Значит, какие выводы?

– Надо к ней домой идти.

– Правильное решение, – одобрил Милорадов и первый бросился в подъезд.

Ему почему-то казалось очень важным самому и обязательно первому найти свидетельницу и убедиться, что с ней все в порядке. Дверь квартиры была закрыта, но это не представляло для ребят особой трудности. Дверь слетела с петель, и оперативники побежали по квартире.

– Они все мертвы! И дети тоже! – услышал Милорадов чей-то возглас и замер.

Но уже следующий возглас заставил его отмереть:

– Нет, спят ребята. Спят, спят. Ты послушай, как малышка похрапывает. Аденоиды у нее увеличены, точно тебе говорю. У меня племяш так же храпел, пока не выдернули их ему на фиг.

Но Милорадова не интересовали детские аденоиды, его интересовала хозяйка этой квартиры. И он все-таки нашел ее первой, нашел там, где и искал, в спальне. Сыщица безмятежно свернулась на кровати и спала, так невинно сопя носом, что у Милорадова даже слезы на глазах появились.

– Ах ты!.. – произнес он и замолчал, боясь сказать лишнее. – А потом повернулся и приказал уже совсем другим тоном: – Добудитесь до нее, чего бы это ни стоило. Детей не трогайте, они пусть спят. Убедитесь, что их жизни ничего не угрожает, и пусть себе спят. А вот мадам Сыщицу разбудите! Что за несправедливость, мы из-за нее тут ночи не спим, а она дрыхнет, словно сурок.

Разбудить Маришу удалось, но с огромным трудом. И, проснувшись, она долгое время смотрела на мужчин, не понимая, что происходит, считая их продолжением собственного сновидения и пытаясь все время закрыть глаза, что вызывало живейшее возмущение среди собравшихся. Наконец сыщицу растрясли, растолковали ей, что это не сон, а, увы, горькая реальность.

И тогда Мариша пробормотала:

– Пить хочу.

– Дайте воды. Да побольше!

За водой пришлось бежать на кухню одному из оперативников.

Выпив холодной воды, Мариша смогла прийти в себя настолько, что даже выслушала рассказ о том, какой опасности только что подверглась внизу во дворе женщина, одетая в ее одежду.

– А при чем тут я?

Соображала Мариша все еще плоховато. Но полицейские не огорчились, а просто объяснили, что убить-то, скорей всего, хотели именно ее. И лишь случай или чей-то промысел, вмешавшись в это дело, изменил ситуацию. Вот теперь Мариша проснулась окончательно. Она уселась на постели и потребовала от полицейских рассказать ей все случившееся во дворе в мельчайших подробностях.

Глава 17

Выслушав их рассказ, Мариша сказала:

– А я так скажу: не случайность меня спасла, а точно чей-то промысел. Хоть я ночью и не планировала никуда уходить из дома, но преступник мог прийти сюда.

– Он сюда и шел.

– Факт!

– А мы тут спим… Всем дружным коллективом. В толк не возьму, что это я так разоспалась?

И тут Мариша вспомнила приторно-горькое питье, которое принесла ей Лена перед сном. Это после того питья Мариша провалилась в глубокий сон.

– Она мне что-то подмешала или подлила в вечерний чай! – воскликнула Мариша. – Какое-то снотворное! Вот ведь маленькая дрянь!

– Кто?

– Лена.

– А кто это, Лена?

– Девочка, которую я привезла из Ведрина.

– А что за девочка?

Мариша развела руками:

– Что я, знаю? Знаю, что она славная молоденькая девочка, у которой нелады с родителями. Она хотела уйти бродяжничать, вот я пожалела и взяла ее с собой. Пусть лучше у меня живет, пока с родителями не помирится, чем на вокзале ночует, как она собиралась вначале.

Что подумал Милорадов о таком поступке, осталось тайной. Вслух он сказал лишь следующее:

– Описать девочку можете?

– Да. Высокая, ростом примерно с меня, но тоньше раза в два.

– Под плащом этого не видно.

– Что?

– Говорю, что под просторным плащом и туникой фигуры своей жертвы преступнику было не разглядеть.

– Вы это о чем?

– Полагаю, что пострадавшей от рук преступника стала именно ваша юная знакомая. Преступник узнал в ней вас. Он принял ее за вас!

– То, что убить хотели меня, это я уже поняла. Но почему? За что?

– Об этом чуть после. А пока мы говорим о героических действиях моих ребят и о том, как преступник обманулся, приняв за вас другую женщину. Впрочем, как и сами мы обманулись в первый момент, когда увидели Лену в вашей одежде. А парик, который девчонка напялила на себя, сделал ее еще больше похожей на вас.

– Но зачем Лена это сделала? – изумилась Мариша. – Зачем взяла мою одежду? Зачем она ее надела на себя?

– Может, у девочки никогда не было таких нарядных вещей. Об этом вы не думаете?

Мариша задумалась. Действительно, все вещи Лены, в которых она явилась, были далеко не новыми и совсем не дорогими. Впрочем, сама Лена уверяла, что таков ее жизненный выбор. Но как знать, возможно, этот выбор был продиктован отсутствием средств для воплощения в жизнь какого-то другого образа? Тоже бунтарского, но более притягательного? Возможно, Лене захотелось примерить на себя личину Мариши, которой явно восхищалась. Вот она это и сделала.

– Можно гадать, но всю правду мы сможем выяснить лишь у самой девочки.

– А как она?

– Жива. И даже ранена довольно легко. Ей очень повезло, ребята сработали быстро. Преступник не успел нанести ей смертельный удар. Девочка обязательно поправится.

– Я очень рада это слышать. Очень!

– Надеюсь, что сейчас ее уже везут в больницу. Но у меня есть для вас еще одна новость.

– Какая же?

– Мы схватили человека, напавшего на девушку.

– Да! – спохватилась Мариша. – Преступник! Вы уже выяснили его личность?

– Мы следили за ним от самого дома. Конечно, мы знали его личность.

– И кто он?

– Ни за что не догадаетесь.

– Даже и пытаться не буду. Просто скажите мне, кто он?

И так как Милорадов молчал, Мариша спросила:

– Я его знаю?

– Да. Знаете.

– И это?..

– Этот человек все время был рядом с вами, но вы его не замечали. Лишь один раз побеседовали с ним, да и то вся ваша беседа с ним заключалась всего в нескольких вопросах, которые вы ему задали.

– Не понимаю, о ком вы говорите?

– Не понимаете? В самом деле? Такая замечательная сыщица и не понимаете, о ком идет речь?

– Честное слово, я теряюсь в догадках! – воскликнула Мариша. – Ну, хватит меня мучить! Расскажите! Кто хотел меня убить?

– Александр Сухарев.

Мариша удивилась:

– Кто это такой?

В смятении Мариша даже не смогла сообразить, что фамилия Сухарев принадлежит Володе, а значит, и его папе, и его дяде тоже.

Но следователь любезно пояснил растерявшейся сыщице:

– Александр Сухарев – это муж Эли.

– Кто?! Да вы шутите!

– И не думал даже.

– Этот человек не способен и мухи обидеть! Он в прямом смысле слова не поднимается с постели вот уже который месяц!

– Вам это, конечно, рассказала его жена?

– Разумеется!

– Очень жаль, что вы не раздобыли себе источник понадежнее.

– Я и сама видела, что этот человек находится при смерти! И Эля подтвердила мои подозрения, сказав, что врачи отводят мужу не больше нескольких месяцев жизни.

– Повторяю, вам бы надо было самой лично поговорить с этими чудо-эскулапами, которые собирались загнать абсолютно здорового человека на тот свет.

– Как это абсолютно здорового? Вы его просто не видели!

– Как раз я его и видел, – хмыкнул Милорадов. – А вот вы, моя уважаемая сыщица-любительница, увидели лишь то, что вам хотели показать.

– Кто?

– Жена и муж. Парочка негодяев, задумавшая весь этот спектакль о безнадежно больном с одной лишь целью…

– Какой же? Убить меня?

– Ваше убийство – это побочный продукт их деятельности. Вы – это досадная помеха, которую нужно было убрать на пути к цели.

– Какой цели? Вы можете говорить нормально?

– Могу, – просто ответил Милорадов. – Они очень хотели стать опекунами одного маленького мальчика.

– Кого же? Неужели Володи?

– Да. Им было позарез нужно стать его опекунами.

И постепенно до Мариши стала доходить ужасная правда. Вот к чему подбирались преступники! Верней, к кому! К Володе они стремились! И напрасно Мариша все это время искала в исчезновении Лидии какой-то личный мотив, какую-то скрытую неприязнь, желание отомстить женщине за ее грехи или грехи ее мужа. Нет, люди, которые стояли за исчезновением Лидии, лично к ней неприязни не питали. Она им мешала, вот и все. А раз мешала, то ей предстояло исчезнуть. И Лидия исчезла.

– Что с Лидией? – мрачно спросила Мариша. – Вы это у него выяснили?

– Пока нет. Не имели времени. Но предчувствия у меня самые плохие. Эти господа настроены весьма решительно. Чего стоит нападение на вас и на Ирину. Это же верх наглости и цинизма. Он был совершенно уверен, что так убедительно играет роль умирающего, что его не заподозрят.

– Но как вы вычислили убийцу? Вы же говорите, что появились у моего дома, потому что следили за ним? Значит, вы его заподозрили еще раньше? До того, как он напал на Лену?

Милорадов кивнул.

– Конечно. И помогли нам в этом записи с камер метрополитена.

Когда сыщики поняли, что, арестовав Сержа, могли схватить невиновного в преступлении, они принялись внимательно изучать видеозаписи. Не ограничились одной лишь станцией «Площадь Александра Невского», как было раньше, а проследили весь его путь перемещения, и на одной из станций удалось заснять его лицо.

– Мы показали Сержу этого человека, и тот сначала испугался.

– Почему?

– Серж решил, что видит перед собой покойника – своего бывшего компаньона Павла Сухарева. Покойного отца Володи.

– И вы решили, что человек в метро мог быть родственником мужа Лидии?

– Да. Например, его братом. У братьев было большое сходство. И фигурой, и лицом, и повадками они были похожи друг на друга.

– Но ведь Саша был тяжело болен.

– Да, да, последствия аварии. Раздробленные кости, поврежденный позвоночник. Все это было.

– Было?

– Было. Травма у Александра была. Муж Эли – гонщик, а у таких людей травмы – это вещь довольно обычная. Страховка покрыла стоимость лечения, которое оказалось вполне успешным. И в принципе Александр мог бы вновь вернуться к гонкам, но внезапно у него начались головокружения, причину которых никто из врачей не мог объяснить. Ему велели ждать. С головокружением за руль было нельзя. И Александру пришлось смириться, что по крайней мере на время трек для него закрыт. Он стал лечиться, но чем больше времени проходило, тем отчетливей этот человек понимал, что и дальше рисковать на треке своей жизнью за совсем небольшой выигрыш дело пустое. И что пока не прошли приступы головокружения, можно заняться более перспективным в данном случае делом.

– Мошенничество с опекой над несовершеннолетним?

– Да. Александр, пока валялся без дела, прикинул, что нажитое его братом состояние достаточно велико, чтобы позволить им с женой безбедно и очень даже красиво прожить какое-то время. А потом можно будет и на любимый трек вернуться. Не навечно же прицепились к нему эти головокружения.

– Значит, Саша вовсе не так уж и болен?

Мариша все никак не могла поверить в то, что тот умирающий, которого она видела, совсем не такой уж и умирающий.

– Во всяком случае, к постели этот человек точно не прикован. Активно и быстро двигается, как смогли убедиться наши оперативники, проследив его маршрут до места его встречи с Лидией.

– Но куда они поехали потом?

– К сожалению, этого нам проследить с помощью видеокамер не удалось. После того как Лидия и ее спутник отошли от метро, их не удалось зафиксировать ни одной камере.

– На всей площади не нашлось ни единой камеры, которая бы их сняла?

– Нет.

– Но как такое могло быть? Ни за что в это не поверю!

– Вы уж поверьте мне.

– Но как же так?

– Мы предположили, что похититель мог провести свою жертву через подсобные помещения какого-нибудь магазина или кафе. Тогда они сразу оказывались на другой улице или во дворах, а уже там спокойно сели бы в машину и уехали.

– И что же они сделали с Лидией? Убили ее?

Милорадов промолчал. И Мариша поняла, что предчувствия у него самые дурные. Да ведь и сама Мариша, увидев во сне Лидию, почему-то сразу преисполнилась уверенности, что сон этот дурной, он не предвещает ничего доброго. Слишком уж печальной выглядела Лидия, и слишком глубокой тоской тянуло от нее.

– А Володя? – спохватилась Мариша. – Он-то хоть в безопасности? Преступники ничего не успели ему сделать?

– Мальчик в безопасности. Как только мы задержали у вас перед домом преступника, наши товарищи вошли в дом и задержали сообщницу.

Слышать, как Элю называют сообщницей преступника, было очень тяжело. Ведь Мариша общалась с ней, разговаривала, а не раскусила! И где же после этого ее хваленое чутье? То в Серже не распознала враля и афериста, то теперь Элю и ее мужа не сумела вывести на чистую воду. Похоже, годы бездействия не прошли для Мариши даром. Мозг у нее заржавел, и колесики, которые когда-то так быстро крутились, теперь замедлили свой ход. И все-таки было очень обидно сознавать, что сыщицкое чутье, раньше верно служившее ей, на сей раз подвело Маришу.

Впрочем, почему она так говорит? Чутье как раз верой и правдой подсказывало ей, что доверять Эле не стоит. Эта женщина не понравилась Марише с первого взгляда. Но потом Эля так изумительно вежливо и деликатно вела себя, что Мариша решила, чутье ее обманывает. А оно не обманывало, наоборот, говорило все правильно.

– А я ведь до последнего была уверена, что неприязнь, которую я испытываю к Эле, не имеет под собой никакого основания, и я просто чокнувшаяся от своих кастрюль домохозяйка, набитая комплексами, которая нормальных людей уже пугается. Считала, что просто завидую женской привлекательности Эли.

Милорадов улыбнулся:

– Поэтому вы так в последний свой визит к нам в отдел и разоделись?

– Поэтому… и не только.

Но продолжить эту тему им не удалось. К Милорадову пришли его сотрудники, люди хотели знать, как быть с задержанным. И следователю пришлось заняться своими прямыми обязанностями. Впрочем, он и Маришу не оставил.

– Вы тоже поедете с нами. Вы так много нам помогали в этом деле, что заслуживаете услышать исповедь преступника из первых уст.

Мариша не заставила себя долго ждать. Она торопливо оделась и спустилась вниз вместе со следователем. Милорадов был настолько любезен, что даже выделил для присмотра за квартирой одного из своих людей. Также следователь обещал, что дверь будет восстановлена в самое ближайшее время, и самой Марише это не будет стоить ни копейки.

– К вашему возвращению все уже будет сделано, – сказал он и покосился на своих людей.

Те лишь вздохнули. За ту симпатию, которую питал их начальник к этой дамочке, расплачиваться приходилось всему отделу.

Допрос господина Сухарева начался незамедлительно. Пока что полицейские могли предъявить ему лишь покушение на жизнь молодой девушки Лены, но они не сомневались, что сумеют добыть против него и другие улики.

И Милорадов предложил Сухареву покаяться:

– На теле первой жертвы – Ирины остались микрочастицы преступника, годные для анализа ДНК. Да и кровь могла остаться на твоей одежде, проверим. И когда мы докажем твою причастность к покушению на жизнь Ирины, то планомерно встанет вопрос, зачем оно тебе было надо. И ответ напрашивается сам собой, другой причины, кроме той, что ты хотел убить Ирину, чтобы она не могла свидетельствовать против тебя и навести на тебя подозрение в связи с убийством Лидии, нет.

Задержанный поднял к следователю лицо. И Мариша буквально поразилась, как это она могла принять этого мужчину за умирающего? Невероятное перевоплощение! Сейчас Мариша видела вполне дееспособного мужчину, где-то даже привлекательного. И в то же время это был и он – ее знакомый полутруп.

Как же ему удалось морочить всем головы и ей в том числе? Конечно, он всякий раз перед визитом к ним с женой посторонних старательно гримировался, чтобы выглядеть бледным и изможденным. Но кроме того, очень похоже, что в нем погиб талантливый артист. Эх, ошибся Александр с выбором профессии. Не в гонщики ему следовало податься, а на сцену пойти. Так он имел бы несомненный успех.

Мариша не видела покойного отца Володи, так что не могла судить о сходстве братьев. Но раз Серж считал, что они похожи, значит, так оно и было.

– Лидию я не убивал, – произнес Александр. – Я бы не смог пролить ее кровь. Она же вдова моего брата.

– Значит, Лидия жива?

– Этого я вам не говорил.

Голос его прозвучал так мрачно, что все переглянулись. Мариша так та и вовсе едва сдержала жалобный стон.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Милорадов. – Лидия жива или нет? Если жива, то где она?

– Расследуйте, – хмыкнул Сухарев. – Ищите. Это же ваша работа.

– И мы найдем! Можешь не сомневаться, мы-то ее найдем, а ты вот очень пожалеешь, что не захотел сотрудничать со следствием.

– Про Ирку могу вам рассказать, – произнес Александр с неприятной ухмылкой. – Виделись мы с ней, верно. Только учтите, ножиком это она сама порезалась.

– Сама?

В голосе следователя слышалось нескрываемое недоверие.

– Ага, – ничуть не смущаясь, кивнул головой преступник. – Несчастная любовь у нее ко мне проявилась, так она мне сказала. Говорит, так тебя люблю, Саша, что прямо жить без тебя не хочу. И зарезалась.

Сухарев издевался над ними, даже не скрывая этого. Наглая ухмылка расползлась по всей его морде.

И Милорадов вскипел:

– Что ты мне рассказываешь? Эксперты осмотрели пострадавшую. Такую рану она самой себе нанести никак не могла!

– Выходит, я вру?

– Врешь. Поэтому лучше говори, зачем ты на нее напал? Чего боялся?

Александр немного подумал, но, поняв, что упираться дальше глупо, сказал:

– Учтите, не для протокола говорю, а так… по дружбе, чтобы вы голову над этим не ломали. Узнала она меня. Видела в городе, когда я по делу выходил. Причем не на инвалидной коляске, а на своих двоих меня видела. Еще меня остановила и удивилась, как это я так хорошо двигаюсь и совсем здоров. А она, дескать, слышала от Лидии, что я совсем плох и помираю.

– И давно это было?

– Около месяца назад. Я тогда еще не знал, что мне предстоит основательно умирающим прикинуться, вот и лоханулся.

– Зачем же ты разыгрывал перед всеми эту комедию? Чтобы усыпить бдительность Лидии?

– Сначала просто по приколу мне было. А потом да, чтобы на меня никто не подумал.

– Значит, вы признаетесь в том, что планировали против своей родственницы недоброе? – спросил у преступника один из оперативников.

– Нет, ни в чем я не признаюсь, – помотал головой Сухарев. – И не пытайтесь меня подловить на слове. Учтите, для протокола я вообще ничего не скажу без адвоката.

– Вы не скажете, ваша жена скажет.

– Элька? Да никогда в жизни! Она же мне предана, словно собака! Себя скорей оговорит, чем на меня напраслину возведет.

Александр держался очень самоуверенно. Кажется, он не очень хорошо понимал, что ему предстоит ответить по меньшей мере по двум эпизодам, каждый из которых тянет на хороший срок.

– А кто задумал историю с похищением Лидии и установлением вашего опекунства над Володей? Вы или жена?

– Элька как-то ляпнула, что несправедливо получилось. Павел – мой родной брат, а всем его имуществом посторонняя баба завладела.

– Жена – посторонняя баба? – усомнился Милорадов. – Вам, возможно, что и так. Но Павлу она была женой. Он имел право оставить наследство ей.

– А я вот считаю иначе, – упрямо возразил Александр. – Поровну надо было разделить. Между всеми тремя. Мне, Лидии и Володе.

– Свою жену еще забыли.

– Эля тут не участвует. Она Павлу – никто.

И Александр разговорился. Никакого раскаяния этот человек не испытывал, просто он проиграл и знал это. И теперь пытался даже из проигрыша извлечь максимум удовольствия. Он был неглуп, этот мужчина. Но Марише он был неприятен.

С полицейскими Сухарев держался крайне цинично.

– В общем, сегодняшнее покушение на девчонку, так и быть, уж беру на себя. С поличным взяли, не отмажешься. А во всем остальном каяться – дураков нет. Ирка еще не факт, что выживет, может, и помрет, тогда вы вовек ничего не докажете. Буду твердить, что она сама себя порезала или кто другой это сделал, а я ей первую помощь пытался оказать, отсюда и следы крови на одежде. И убежал я, потому что испугался, что меня обвинят…

Ну и фрукт! Наглый и беспринципный! Страшно подумать, что мог учинить такой человек с маленьким племянником, попади Володя ему в руки. Но этого не произошло. И теперь, если Лидия мертва, а судя по тому, как ведет себя ее родственник, это так и есть, Володе светит общество его «тети Светы» – воровки и лгуньи – или интернат, что не лучше.

Между тем Александр, которого явно не заботила судьба племянника, продолжал говорить, заметно повеселев:

– Нападение на Ирку вы еще докажите! А в случае с Лидией я вообще чист.

– Ты с ней встречался перед ее исчезновением. И письмо ей прислал, где предлагал встречу.

– Письмо я прислал, верно, – согласился Александр. – Знал, что Лидия – жадная бабенка, стоит деньгами у нее перед носом помахать, хоть на край света за ними пойдет и с кем угодно встретится. У Лидии от жадности башню всегда начисто сносило.

– А что за сбережения Павла, о которых вы пишете?

– Это я наврал. Надо же было мне Лидию как-то на встречу выманить.

– Вот видите.

– Что я сделал? Написал письмо? Встречу назначил? Это разве преступление? А в ее крови я руки не марал, так и запишите.

– А кто марал?

Но Александр на это ничего не ответил.

– Ну а что к племяннику мы с женой переехали жить, так это был наш прямой долг. Мы же ему не чужие люди.

Да уж, иногда у чужих лучше жить, чем с такими родными. Не повезло бедному Володе с дядей и тетей. Со стороны матери тетка оказалась недостойной особой. А со стороны отца так и вовсе преступник. И почему так получилось? Мариша задавала себе этот вопрос, но не находила на него ответа.

Может быть, виной тому, что Лидия вышла замуж без любви, польстившись исключительно на деньги Павла? И ребенка она родила, чтобы закрепить свое положение. Но ведь сплошь и рядом многие женщины рожают детей не из чадолюбия, а чтобы было кому в старости им стакан воды подать. И браки очень часто между мужчиной и женщиной заключаются не по любви, а по расчету.

За свое желание жить сытно и обеспеченно Лидии пришлось расплатиться самым дорогим – жизнью. И еще не известно, как сложится дальнейшая судьба ее сына. Будет ли он счастлив? Что-то подсказывало Марише, что вряд ли.

Полицейские бились с задержанным, стараясь склонить того к чистосердечному признанию по всем трем эпизодам, но ничего у них не получилось. Александр торговался, словно на базаре. Понимая, что в случае с нападением на Лену ему не выкрутиться, он в нападении признался. Но опять же как признался? Он не сказал, что собирался убить Маришу, а отговорился временным помрачнением рассудка, которые у него случались после аварии.

– Показалось, что на меня красный крокодил идет, – беззастенчиво врал он. – Идет такой, зубами щелкает. Вы бы на моем месте не испугались? Вот я и решил подороже продать свою жизнь. За ножик схватился, даже и не понял, что не крокодил это, а девушка. Спасибо, что не позволили убийству свершиться.

– Вы страдаете галлюцинациями?

– Чем я только не страдаю! – почти весело воскликнул Александр. – И галлюцинациями тоже!

В таком духе он валял дурака еще долго. В конце концов Марише это надоело, да и в сон стало снова клонить сильно. Так что она попрощалась с полицейскими и ушла. Она попыталась спросить у Милорадова о Володе, можно ли взять ей мальчика. Но следователь лишь сказал, что ребенок уже в детской комнате, откуда будет передан в органы опеки. Марише стало совсем горько. Бедный мальчик. Мама пропала, скорей всего, убита. Тетя за решеткой. Дядя на нарах. Вторая тетя, скорей всего, последует туда же. И с чем останется он? Чем ему поможет то отцово наследство, ради которого и разгорелся весь этот сыр-бор?

Но это был чисто риторический вопрос, Мариша ответа на него и не ожидала. Она еще раз поблагодарила полицейских за работу и пошла к себе домой, досыпать.

Дома уже поставили на свое место дверь. И оперативник, дождавшись Маришу, поспешил в отдел. Мариша прошла по комнатам. Все дети продолжали спать. Их не потревожил ни ночной визит полиции, ни выбитая, а потом вставленная дверь. Чем бы ни напоила их Лена, это средство было весьма эффективным и надежным. И уже засыпая, Мариша напомнила себе обязательно спросить у девушки состав этого чудодейственного снотворного. Может, когда и ей пригодится.

Глава 18

Дети проснулись поздно. Мариша рассудила, что после всего произошедшего ночью сегодня в школу можно им не ходить. И дети с удивлением оглядывали новую дверь, следы ремонта, а также пытались выяснить у матери причину отсутствия Лены. Мариша не стала говорить им всю правду, просто сказала, что Лене пришлось уйти.

– У нее возникли важные и неотложные дела, которые потребовали ее присутствия в другом месте.

В принципе, оправдывалась про себя Мариша, это ведь и было в какой-то степени правдой.

Но дочка, с которой Лена жила в одной комнате, удивилась:

– А ее вещи? Почему она их оставила?

– Очень хорошо, что ты спросила об этом, – похвалила девочку Мариша. – Собери вещи Лены, я их ей передам.

– А они собраны.

– Вот и чудесно.

Мариша и впрямь собиралась позднее навестить Лену в больнице. Ей хотелось услышать от маленькой лгуньи объяснение ее поступку. Да и вещи свои забрать у мелкой проходимки тоже не мешало. Мариша не знала, насколько они были повреждены при нападении, но собиралась сохранить их хотя бы на память. Все-таки не каждый день молодую девушку пытаются убить только за то, что она надела ваши плащ и шляпку.

Выяснив, в какой больнице лежит пострадавшая девушка, Мариша отправилась в путь. Дети, довольные выпавшим им посредине учебной недели выходным днем, остались дома без лишних вопросов. И как подозревала Мариша, стоило ей уйти за порог, все трое тут же убрали книжки, которые достали, чтобы усыпить ее бдительность, и сразу прилипли к экранам своих гаджетов. Не одна Мариша умела не говорить всей правды. Ее дети унаследовали от матери это умение в полной мере.

Мариша была права в своих догадках. Однако, когда ребятки сунулись за планшетом и смартфоном, то ни того, ни другого на своих обычных местах не оказалось. Не было также ноутбука, видеокамеры и другой электроники. Уцелел лишь телефон Катюши, но он был простой модели, кнопочный, Юля специально купила своей дочери такой, чтобы девочка не зависала в игрушках.

– Где же все гаджеты?

– Может быть, мама спрятала, чтобы мы не играли?

Но тщательный обыск квартиры ничего не дал. И крайне разочарованным детям пришлось вернуться к своим книжкам, как они и обещали это сделать матери. Каждый взял по книжке и погрузился в чтение, хотя первоначально они планировали прочесть краткое содержание в вики, а все свободное время оторваться в игрушках.

Когда Мариша вошла в палату к Лене, та закрыла глаза руками.

– Не смотрите на меня! Мне так стыдно!

Выглядела Лена не ахти. И Марише стало ее жалко.

– Да чего там, – отмахнулась она. – Учитывая, через что тебе пришлось пройти, тебя можно простить.

– Серьезно? Вы на меня не сердитесь?

– За что?

– Ну, за то, что я хотела вашу квартиру обнести.

Мариша оторопела. Такого ответа она не ожидала. И невольно подумала, что, пожалуй, с прощением она слегка поторопилась.

– Все-таки вы на меня сердитесь, – расплакалась Лена.

Мариша напомнила себе, что девушка разве что чудом осталась жива, что пострадала она в какой-то мере по вине Мариши, и быстро произнесла:

– Ну что ты! Ничуточки не сержусь! Вот только, позволь, я спрошу, а что именно ты планировала унести?

– Технику. Одежду. Меня Веня внизу во дворе ждать был должен. С машиной. Я вниз спустилась, думала, что он уже подъехал. А там на меня этот ненормальный с ножом накинулся. Как уцелела! Сама до сих пор не пойму.

– Погоди, а что все-таки с вещами, которые ты собиралась унести? Где они?

– Как где? Приготовлены были возле моего рюкзака. Два таких большущих пакета. Неужели не видели?

Мариша едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Вот дура! Те два пакета, которые она притащила в больницу, были набиты ее собственными вещами. А она даже не заглянула внутрь. То-то ей смутно казалось, что по приезде к ней у Лены было меньше вещей, один рюкзачок, и все. А тут вдруг и рюкзак подозрительно разбух, и еще два каких-то пакета появилось.

– Если не возражаешь, вещи свои я заберу. И те, что были на тебе, тоже.

– Конечно. Я не против.

Вид у Лены был удрученный и бледный.

– Мне очень стыдно, – повторила она. – Но это все тетя Света виновата.

– Кто?

– Соседка по Ведрину.

– А она-то тут при чем?

– Ну как же… Это же я на нее посмотрела. Вот, думаю, как умные люди деньги делают. В доверие к лохам втираются, а потом обносят их. Очень нехлопотный бизнес.

– И ты решила попробовать? А меня выбрала в качестве первой жертвы? Опоила какой-то дрянью… Кстати, рецептик не подкинешь?

– Это теткины таблетки. Их ей от бессонницы прописывают. Я у нее их стащила, да все на вас и истратила. Могу потом при случае спросить у тетки название препарата.

– Нет, не надо. Я думала, в питье и впрямь травки. Значит, это тоже враньем было?

Лена поникла головой, а потом принялась рассказывать. Мысль о том, как они с Веней – ее дружком могут нехило приподняться на бабки, посетила Лену еще в Ведрине, когда она разглядывала вместе с Маришей и Степаном те богатства, которые наворовала Светлана у своей сестры. До сих пор Лена, которая выросла в очень скромных бытовых условиях, даже не предполагала, что у кого-то просто так дома могут стоять на полочках такие богатства. Да, Лена видела красивые вещи в витринах магазинов, но ей казалось, что обладать ими могут только какие-то заоблачные богачи, до которых и не доберешься. Мысль, что и у сравнительно простых граждан может найтись кое-что, чем можно так славно поживиться, показалась ей очень привлекательной.

– А тут и жертва подвернулась.

Мариша сама предложила подвезти Лену, а потом и пригласила начинающую мошенницу пожить у себя.

Впрочем, Лена еще не окончательно потеряла совесть. Напоследок она решила порадовать своих хозяев, приготовила им вкусный обед. Своего рода комплимент за утраченные ценности. Ну а под вечер она разнесла всем «чай», в который щедро вбухала теткиных таблеток от бессонницы. И когда весь дом погрузился в сонную тишину, Лена выбрала из вещей хозяйки те, которые приглянулись ей больше других, нацепила их на себя и вышла на улицу, чтобы поджидать там Веню и поразить его в самое сердце своей красотой.

– А парик надела, чтобы Вене своему понравиться?

– Ну да. Решила ваш образ полностью скопировать.

Надень Лена из вещей Мариши что-нибудь другое, а не приметный алый плащ и шляпу, возможно, ей бы и удалось разминуться с господином Сухаревым без всякого вреда для себя. Но так уж получилось, что Сухарев признал в Лене ту, которую ему предстояло убить. Милорадов не скрыл от Мариши причину такого желания господина Сухарева.

– Вы очень напугали его жену. Сказали ей, что имеете на примете человека, которого подозреваете в убийстве.

– Так и было. Я подозревала Сурова.

– Но ей вы об этом не сказали. Не сказали, что имеете в виду Сурова. А на воре, как известно, шапка горит. Эля тут же подумала, что ее Сашу вы разоблачили и только ждете удобного случая, чтобы сдать его в полицию. Примчалась домой и сообщила мужу, что от вас нужно избавляться, причем немедленно. Рассказала, как вы были одеты, где живете. Одним словом, снабдила его полной информацией.

Когда Сухарев отправился на дело, вряд ли он знал, как будет действовать, чтобы проникнуть в квартиру к Марише. Наверное, надеялся выманить ее на улицу под каким-то предлогом. Но вдруг ему несказанно везет. То есть это он думает, что ему везет, когда ему навстречу из подъезда дома выпархивает Лена в одежде Мариши.

Лена даже не успела понять, что случилось и почему этот человек напал на нее, как уже лежала на земле.

– Вся жизнь прокрутилась у меня перед глазами, – жалобно стонала девушка. – И знаете, что я решила?

– Что?

– Вот я один раз попробовала воровать, но больше никогда не стану так делать.

– Никогда?

– Если первая попытка настолько неудачной оказалась, что же будет в другой раз? – тоскливо протянула Лена, поморщившись от тугих бинтов. – И вообще, гнилое это дело – воровать. Вот взять меня… мало того, что жизни чуть не лишилась, так теперь еще и в тюрягу загремлю.

– Почему в тюрягу? Что ты еще натворила?

– Как? А разве мало, что я вам рассказала?

– Не мало, но ты же раскаялась.

– А вы что же, на меня заявление еще не написали?

– Не написала и писать не собираюсь.

– Правда? – обрадовалась Лена. – Вы меня совсем-совсем прощаете?

– Да, прощаю. Но только с одним условием.

– С каким?

– Ты возвращаешься к своим родителям, миришься с ними и дальше живешь по их правилам, без лишнего выпендрежа и фокусов.

Лена задумалась.

– В принципе они не такие уж и плохие, мои предки, – пробормотала она. – Достать, конечно, и святого могут, но что поделать. Они же мои, значит, надо их терпеть, правильно?

Побывав на краю могилы, Лена была настроена по отношению ко всем окружающим весьма кротко и миролюбиво. Разговор, к которому Мариша готовилась всю дорогу, прошел куда легче, чем она ожидала. Лена при ней позвонила своим родителям, которые жили совсем не в Новгороде, а тут же, в Питере, и те, услышав, что их любимая сбежавшая дочь угодила в больницу, откуда им и звонит, сказали, что немедленно едут к ней.

Мариша была рада это слышать. Пусть Лена и наделала глупостей, но главное, сейчас она осознала – жить лучше по правде. И пусть Лене пришлось заплатить дорогую цену за свой вывод, но тут уж ничего не поделаешь. Кривда до добра никогда никого еще не доводила. Лене повезло, другим приходилось и за меньшие проступки платить куда дороже.

Мариша дождалась прибытия родителей Лены, перед которыми нахваливала их дочь как прекрасную кулинарку, даже посоветовала обалдевшим от счастья людям отдать их дочь по поварской части и ушла из больницы, прихватив с собой оба пакета, с которыми часом раньше и заявилась к Лене.

На обратном пути домой Мариша не удержалась и заглянула к Милорадову. Тот выглядел утомленным, но удовлетворенным.

– Они во всем сознались!

– Да ну? Как же вам это удалось?

Милорадов был настолько счастлив, что его прямо распирало от желания поделиться с кем-то своим успехом.

– Нам удалось задержать двух ребят, которые работали на Сухарева и которых по косвенным признакам мы подозревали в причастности к исчезновению Лидии. После задержания преступников в их машине – сером «Рено» наши эксперты нашли следы крови Лидии, ее волосы и нитки с ее пальто. После этого до признания было рукой подать. По словам Эли, сам муж не решился убить Лидию, ему помешал какой-то суеверный страх перед покойным братом. Он ни за что не хотел сам пролить кровь родственницы, просто не мог, пытался, но руки начинали дрожать, дыхание перехватывало. Поэтому в результате он и поручил эту работу своим сообщникам.

– Надо же! А вот в случае с Ириной никакого страха этот человек не испытывал. И на Лену тоже напал без всяких тормозов.

– Человеческий мозг – это удивительный орган. Но мне сдается, что Александр и впрямь не совсем нормален. Мне трудно судить, что тому является причиной, полученная на треке травма или он всегда был таким, но врачебное освидетельствование я обязан ему устроить.

– А мне кажется, что он просто жестокий и беспринципный человек, – заявила Мариша. – А такое никакими врачами не лечится.

– Всему виной жадность. Это она обуяла Сухарева. Надо же такое придумать: отнять мать у мальчишки только для того, чтобы установить над ним опеку и присвоить себе деньги брата. Вообще никакой совести у человека нету.

Мариша впервые услышала, как Милорадов так категорично говорит про убийство матери Володи.

– Значит, Лидия мертва? Это уже доказано?

– Увы, да. Молодые люди показали нам место ее захоронения, так что сегодня будет произведена экспертиза ее останков и прочие необходимые процедуры. Также они рассказали, что за это дело им обещали заплатить три тысячи долларов, но заплатили только триста – аванс. И сколько ни обещал им Сухарев заплатить потом, так и не заплатил. И тогда они решили, что он им заплатит, когда они украдут мальчишку.

– Так это они пытались выманить Володю из школы?

– Они. Подделали голос Лидии, особенно стараться им не пришлось. Володя, едва услышав, что это звонит мама, уже готов был бежать к ней. Его даже не смутило, что голос не особенно похож.

– Ребенок хотел верить в то, что мама жива, и негодяям удалось бы его обмануть. Но зачем этим двоим понадобился ребенок?

– Думали, что когда мальчик будет у них в руках, его дядя сделается сговорчивей.

– Возможно, они были не так уж и не правы. Мальчик-то был не простой, а золотой. Во всяком случае, для своего дяди он именно таким и был. Да Александр и его жена пылинки бы сдували с Володи до тех пор, пока ребенок не вступил бы в права наследства. А потом…

– Потом Володя мог и погибнуть.

Марише было очень горько сознавать, что, невзирая на все ее усилия, она так и не смогла вернуть Володе его мать. Но с другой стороны, хоть жив остался. И все равно на сердце у нее было тяжело.

– Выходит, Володя попадет в детский дом? – спросила она. – Никак нельзя этого избежать?

– Почему в детский дом? Вовсе нет.

– Нет?

– Я вам разве еще не сказал? Органы опеки уже отдали сегодня утром мальчика его тете.

– Кому? Светлане?

– Ей самой. Она сказала, что будет счастлива оставить в Торжке своего мужа-алкоголика, пусть он там спивается в одиночестве. А сама хоть сегодня переедет жить к Володе. А на лето они с мальчиком могут ездить в Ведрино. Что там дому пустовать?

– Но Светлана же воровка!

– Это мы с вами знаем. И она знает. А органы опеки ничего такого не знают и никогда не узнают. Ведь мы предъявить Светлане обвинение так и не смогли. Каяться она не пожелала. А Лидия мертва, и значит, Светлана может сколько угодно твердить, что вещи ей дала сама сестра. Совершенно добровольно и по взаимному согласию. А мы обязаны ей верить. Так что Светлана вновь законопослушная гражданка, и, на взгляд опеки, ничто не мешает ей установить опеку над своим несовершеннолетним племянником. К тому же она сама выразила готовность переехать к племяннику, чтобы мальчик мог продолжить вести привычный для него образ жизни.

Мариша не знала, радоваться ей или печалиться. Но с другой стороны, так хоть Володя избежит детского дома. Может быть, все получится не так уж и плохо. Пусть Светлана и не самая лучшая тетя на свете, но мальчик хорошо ее знает. Правда, существует еще тот инцидент с мышами… Что же, тогда Светлана была в доме на положении бесправной прислуги, Володя не обращал внимания на ее жалобы. Но теперь ситуация изменилась.

И возможно, теперь, наученные горьким опытом, тетя и племянник сумеют прийти к какому-нибудь разумному общему знаменателю мышиной колонии, установив для проживания в квартире количество мышей, которое удовлетворит их обоих. И также выработают разумные правила существования под одной крышей. Ведь жить вместе им предстоит не меньше десяти лет, а возможно, и дольше.

В итоге, когда утихли страсти и были выплаканы все положенные слезы, жизнь пошла своим чередом. Ирина прошла курс лечения и выписалась из больницы. Она очень удивилась, что Светлана оказалась родной сестрой ее подруги. Но, узнав подробности, признала, что Светлана, получается, самый достойный опекун Володи.

И когда закончились осенние каникулы и дети снова пошли в школу, первыми, кого увидели Мариша с Катюшей, были Светлана и Володя. И сперва Мариша даже испугалась. Светлана стояла к ним спиной, на ней было пальто Лидии. Фигуры у сестер были до такой степени похожи, что Мариша вздрогнула, решив, что видит перед собой Лидию. Но Светлана повернулась в их сторону, и наваждение тут же рассеялось.

Светлана улыбнулась им и помахала рукой, показывая, что узнает их. Но близко не подошла. И продолжать знакомство с Маришей не захотела. Так и держалась чуточку отстраненно и настороженно. Видать, не забыла того, что это по настоянию Мариши полицейские разыскали Светлану вместе с награбленным.

А вот мадам Федюшкина – мама Пети, наоборот, всячески лезет к Марише в приятельницы. Она узнала, что это Мариша потребовала от Сержа вернуться в семью к жене и сыну, и не просто вернуться, но полностью изменить образ жизни. Стать другим человеком, перестать врать и повзрослеть, чтобы подавать сыну достойный пример. Похоже, у Сержа это получается. И теперь Федюшкина ежедневно стремится поделиться своим новым счастьем с Маришей, в чем последняя совсем и не нуждается.

Content

Дарья Калинина
Королева белых мышек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18