Предвестники зари

«Посредине ночи», книга третья

Александр Валерьевич Машошин

© Александр Валерьевич Машошин, 2015

© Анна Куликова, дизайн обложки, 2015

Редактор Сергей Когин

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Часть первая. Старые карты

Любимая, я тебя поведу

К самому краю Вселенной…

Фёдор Хитрук

1

Улица казалась бесконечной. Дома, дома, дома, дальние из них терялись в полумгле, скрадывающей перспективу. Нередко верхние этажи нависали над фасадами нижних, словно в средневековых городах Европы. Некоторые дома вообще срастались вместе, тогда улица на время превращалась в огромный коридор, и нельзя было понять, на планете находишься или на большой космической станции. Затем стены снова разделялись, расходились, и в вышине становились видны огни. Не звёздное небо, как можно подумать, нет. Там, вверху, со свода следующего яруса, подобно сталактитам, свисали точно такие же дома, перевёрнутые вверх тормашками – отрицательные этажи тамошних построек. В свободном пространстве между крышами нижних и днищами вышележащих зданий струились светящиеся потоки воздушного транспорта, а между домами кое-где пролегали эстакады магниторельсовых поездов – самый дешёвый в строительстве и оттого доступный для граждан вид городского транспорта. Кварталы имели разные размеры, то в два-три дома, то в целый десяток построенных вплотную зданий, между стенами которых не было ни малейшей щели. Улочки, переулки, проулки, просто технические тупички и пешеходные галереи, зачастую встроенные в сами здания, создавали хаотичный лабиринт, и трудно было представить, что кто-нибудь может запомнить все хитросплетения переходов более чем в одном районе города. Ещё труднее было вообразить, что город этот – вся планета от полюса до полюса и пять тысяч этажей в высоту. Разум просто отказывался верить в такие масштабы. Улица, по которой я шёл, располагалась где-то посередине этого планетарного человеческого муравейника, и в любое время суток её освещали лишь фонари, вывески да рекламные щиты, натыканные на каждом клочке стен, где отсутствовали окна. Судя по показаниям часов в витринах продуктовых лавок, рабочий день закончился больше часа назад, тем не менее, прохожих не прибавилось и не убавилось. Наверное, так и должно быть в кварталах, где проживают небогатые слои населения. Большинство местных жителей работали не с девяти до шести, а в три смены, а может быть, и сутками, не различая ни будней, ни праздников, ни утра, ни вечера – солнца на такой глубине всё равно видно не было никогда.

Навстречу мне попался полицейский патруль. Не те подтянутые ребята в мундирах, что несут дежурство на поверхности и в космических портах, а грязновато-бурые фигуры, похожие на каких-то пустынных тускенов. На головах прочные шлемы, лица закрыты масками, на которых выделяются белые объективы тепловизоров, тело защищает пластоидная кираса с мощными наплечниками. Оружия не видно, но это не значит, что его нет, просто, во избежание кражи, оно расположено под застёгнутыми клапанами одежды. Зная, что менты, как и собаки, склонны кидаться на всё, что выделяется, я постарался не делать лишних движений, не менять темпа ходьбы и лишь очень медленно наклонил голову, чтобы моё лицо накрыла тень полей шляпы. Через тепловизор черты лица не сличишь, а в видимом диапазоне шляпа давала прекрасную защиту от опознания. За автомат, скрытый под длинным сюртуком-пальто, я не беспокоился. Дистанционных металло– и энергодетекторов у патрульных не имелось – носить с собой столь дорогостоящий прибор и «светить» им на этих уровнях просто опасно. Не спасёт ни броня, ни статус официального лица, а наличие рядом напарников приведёт только к тому, что трупов будет больше… Я достал из кармана дешёвый голографический навигатор-«стекляшку», сверился с курсом и чертыхнулся про себя: из-за фараонов пропустил нужный поворот, теперь вот возвращаться. Или нет? Можно ведь пройти дальше, вон тем лифтовым стволом подняться на одну «сотку» и там уже перебраться в соседний сектор. Так и по «забросу» идти меньше, наверху он занимает не такое большое пространство. Пользоваться «магниткой» я сейчас не хотел. На платформах дежурят транспортные полицейские, экипированные получше уличных, а возможно, выставлены и военные патрули. Нет, пока лучше передвигаться пешедралом, в крайнем случае, лифтами и удалиться ещё на сектор-другой от места перестрелки с солдатами, туда, где не объявлена тревога.

– Мужчина, что-то ищем? – окликнула меня женщина-твилека, судя по одежде – вполне определённого рода занятий.

– Только не сейчас, красавица, – бросил я, не останавливаясь. Лучше быть дружелюбным: человека, никак на неё не отреагировавшего, путана, чего доброго, запомнит.

Возле шестигранного лифтового ствола толпился народ. Примерно три десятка существ нескольких разумных видов бродили по периметру, поджидая кабину нужного направления. Вот мимо уровня пронёсся сверху вниз, не останавливаясь, турболифт, сквозь прозрачную стену было видно, что заполнен он под завязку. Следующий затормозил, раскрыл двери. Нет, туда нам не надо. Переходная галерея вон она, выше. Пропустив трёх молодых женщин, я оттёр в сторону бледного, как смерть, умбаранца и последним вошёл в кабину, идущую вверх. Лифт был старой конструкции, гранёный, словно стакан – такие, я слышал, строились несколько сот лет назад. Возраст механизма давал о себе знать низким гулом и неприятной вибрацией. Сколько ни ремонтируй, какие узлы ни заменяй, а шахта всё та же, и со временем она расшатывается.

– Какой галантный и какой угрюмый, – сказала одна из женщин своим подругам. Это они обо мне, что ли?

– Должно быть, охотник, – заметила вторая. Ну, да, в этой шляпе я напоминал персонажа какого-нибудь глупого вестерна. Индиана Джонс недоделанный.

– Между прочим, охотник – очень удачная партия, – добавила первая. – Они такие деньжищи в семью привозят…

– И дома редко бывают, да? – подхватила третья. Все три засмеялись.

Я вздохнул. Вот и женись на вас после этого, если вы ещё до свадьбы намекаете, что от мужа намерены гулять. Впрочем, в моём нынешнем положении о женитьбе вообще думать было глупо. Миновав свободное пространство, кабина погрузилась в скопление фантасмагорических висячих домов «перевёрнутого слоя», затем пронизала хитросплетение конструкций свода толщиной несколько десятков метров, и остановилась на очередной площадке «два нуля». Отсюда до межсекторного моста было рукой подать. И полицейского патруля здесь не оказалось, что не могло не радовать.

Движущаяся лента, заключённая в прозрачную трубу переходной галереи, понесла меня через бездонную пропасть. Благодаря вечной дымке смога глубина её чувствовалась не так сильно, лишь иногда где-то очень далеко вспыхивали огни то ли прожекторов, то ли плазменной сварки, пробивая мглу, и тогда начинало казаться, что рукотворное ущелье продолжается чуть ли не до самого ядра планеты. Улицы на противоположной стороне выглядели совершенно так же, как и в покинутом мной секторе, и если бы не отсутствие лифтовой трубы, могло бы показаться, что я перепутал направление и вернулся обратно. Впрочем, внимательному глазу вскоре становились заметны настораживающие детали. Всё чаще проезды и проулки по левую руку оказывались перекрыты то пришпиленной к стенам домов сеткой, то сваренными листами самого дешёвого в Галактике стройматериала – астероидного железа. Со стен домов слева начали пропадать вывески, витрины лавок всё чаще смотрели на улицу опущенными ставнями, а затем стала исчезать и реклама. К редким щитам на этой стороне тянулись через улицу энергетические кабели. Взгляд вверх подтвердил предположение: освещённых окон в таких домах было раз-два и обчёлся, а чуть впереди здания торчали совершенно тёмными глыбами, в полумраке межъярусного пространства не было понятно даже, есть ли в них окна или они давно зашиты или залиты пермакритовой массой. Лишь «вечные» светильники на изотопных батареях, горящие долгие десятилетия без замены источника питания, через равные промежутки светились на стенах, у подъездов и на углах, высвечивая информационные указатели с номерами уровня, сектора, блока, улицы и дома. Теоретически к этим табличкам не должна была приставать ни грязь, ни краска, но талантливые местные графитчики умудрялись разрисовывать и их, делая абсолютно бесполезными. Прохожих на улице тоже поубавилось, они инстинктивно жались к сильнее освещённой правой стороне, сворачивали в проулки. Навигатор показал, что я нахожусь у самого края территории, называемой «заброс». И настойчиво предлагал обойти её тем или иным способом, ну, вот, хотя бы по этой уходящей вправо ярко освещённой улице. Крюк примерно в два часа быстрого шага. Нет, спасибо. Или подняться на две «сотки» выше. Ага, прямо к полицейскому управлению сектора. Тоже благодарю покорно. И я, надвинув на правый глаз окуляр с усилителем изображения, решительно двинулся прямо, по совершенно опустевшей улице вглубь «заброса». Когда-то сердцем этого района являлись небольшие производства, по сути, ремесленные цеха, и окрестные жители работали либо в них, либо в магазинах, торгующих продукцией. Затем цеха вывели на другие планеты, где дешевле рабочая сила, и кварталы постепенно обезлюдели, превратившись в обиталище деклассированного элемента, предпочитающего не работать, промышляя по помойкам, и место дислокации нескольких бандитских «малин».

– Эй, приятель! Заблудился?

Как же неоригинальны эти гопники! На любой планете одно и то же. Хоть бы для разнообразия сами дорогу спросили. Или попросили закурить. Хотя нет, в Галактике, в отличие от Земли, сигареты не в ходу, а сигары или кальян курят лишь немногочисленные ценители. Наркоманы и то встречаются чаще… Пока эти мысли проносились у меня в голове, руки действовали. Выдернуть автомат из петли под курткой, предохранитель, палец на спуск. И когда владелец ехидного голоса – костлявый тип гуманоидной внешности – шагнул мне навстречу, «Вал» сухо щёлкнул, и девятимиллиметровая пуля оборвала жизнь бандита прежде, чем он успел что-то понять. В отличие от хулиганов Ансиона, с этими я в дискуссии вступать не собирался: на подземных уровнях планеты-города грабители без бластеров не ходят. И точно. Едва я успел присесть, над головой с характерным шипением пролетел плазменный плевок. Я ответил тремя пулями в темноту проулка, по смутно видимому через «сумеречный глаз» силуэту, метнулся к стене. Зря дёргался. Звонкие щелчки пуль по стенам в глубине прохода испугали шпану, и я услышал удаляющийся топот двух пар ног. Двое. Если, конечно, сообщник костлявого не был четвероногим, здесь и такое не исключено.

Сбросив осточертевшую шляпу с головы на спину, чтобы не ограничивать обзор вверх, и не убирая оружия, я двинулся дальше. Навигатор больше не предлагал вернуться назад и показывал абсолютно прямую линию почти до самого переднего обреза панели, где виднелся край размытого пятна, оранжевого на общем желтоватом фоне. Не иначе, предполагаемый район дислокации одной из «малин». Освещения «вечных» ламп пока вполне хватало, во всяком случае, так думал окуляр: разницы в яркости изображения через него и другим глазом не чувствовалось. Время от времени, прищуриваясь, я поглядывал наверх, не сидит ли где «кукушка» со снайперкой. Но всё пока было тихо. Не крались по соседней улице сбежавшие приятели убитого мной грабителя, не слышно было и присутствия других разумных. Лишь какие-то неприятные животные – или рептилии? – напоминающие помесь кенгуру с землеройкой, пробегали в стороне, не приближаясь больше, чем на десять шагов. Я почти прошёл, благополучно миновав и первую длинную улицу, и район «малины», на экране навигатора уже виднелись кварталы, не закрашенные жёлтым цветом опасности… Как вдруг сбоку, между домами, боковым зрением я заметил что-то белое. Мелькнуло раз, потом ещё. И ещё. Я беззвучно выругался и прижался к стене, осторожно придвигая голову к углу, чтобы по возможности слышать происходящее на той стороне проулка. Привидений, которые, как известно из легенд, обычно одеты в саваны, здесь не водилось, зато именно такой белый цвет имели пластоидные элементы солдатских бронекостюмов. Увы, мне не показалось. Тяжёлые мерные шаги слышались отчётливо. Пока они удалялись, но я понимал: лиха беда начало. Регулярного патрулирования забросов никто не ведёт, значит – облава, а на облавы и прочёсывание высылают, как минимум, батальон. В общем, хреново. Надо подняться куда-нибудь на крышу и оценить обстановку с высоты.

Подниматься следовало таким образом, чтобы не оставить явных следов. На ступенях лестниц в домах лежал заметный слой пыли, прямо естественная контрольно-следовая полоса, значит, ими пользоваться нельзя. Я закинул автомат за спину, ухватился за трубу на стене ближайшего дома и, стараясь не производить лишнего шума, добрался до карниза на втором этаже. Теперь главное не сорваться и найти окно, через которое можно незаметно попасть внутрь. Некоторые проёмы тускло поблёскивали грязным, но целым транспаристилом, другие были зашиты щитами из железа и пластика. Разбить окно? Заметно. Может быть, отодрать один из щитов? Тоже могут заметить, если не удастся плотно приладить его на место. К счастью, одно из уцелевших окон под моей ладонью тихо щёлкнуло и открылось внутрь. Отлично! Прикрыв створку за собой, я осторожно двинулся вглубь квартиры, где было настолько темно, что усилитель изображения с трудом рисовал лишь смутные очертания ближайших предметов. Тепловизор бы! Но у меня его не было. Что ж, за неимением гербовой пишем на простой. Главное – соблюдать тишину, следовательно, не спешить, как бы ни хотелось двигаться быстрее. Нога натолкнулась щиколоткой на препятствие. Кажется, лежащий на боку стул. Осторожно перешагнуть и дальше, к выходу на лестницу. Здесь мне тоже повезло: входная дверь отсутствовала, и с лестничной площадки через наружное окно проникало немного света. Наконец, отвалив на последней уцелевшей петле остатки чердачного люка, я выбрался на крышу. Навигатор, как всегда, оказался точен. Тёмная с тусклыми прожилками улиц территория «заброса» кончалась невдалеке, за ближними мёртвыми кварталами виднелись первые дома с освещёнными окнами, пока ещё редкими, и чем дальше, тем огней становилось больше и больше. А вот там хорошо видна рыночная площадь, отмеченная на навигаторе. И двенадцать десантных челноков, выстроившихся в два ряда на освещённой площадке. Белые фигурки солдат, отлично различимые через усилитель изображения, перемещались группами, охватывая край «заброса» и постепенно углубляясь в мёртвые кварталы.

Первое и естественное желание рвануть в противоположную сторону я подавил в течение пары секунд. Ясно, что именно этого они и добиваются. Где ещё одна рота этого батальона, спрашивается? Её не видно, следовательно, она, скорее всего, рассредоточилась там, куда будут стягивать петлю остальные три роты. Превосходная тактика… против зверя. Но я-то, ребятки, вам не лось и не волк, боящийся красных флажков. Сейчас немножко посидим здесь, посмотрим, как вы действуете, и будем прорываться вперёд, сквозь загонщиков. Там, в населённых кварталах, ищи меня свищи. Ах, поганцы! Похоже, и против этого подстраховались! У выходов из «заброса», по крайней мере, вот возле того, мелькнули белые фигуры. Хорошо, что вовремя заметил. В отличие от загонщиков, тыловые посты на виду не маячили, жались к стенам, чтобы застать беглеца врасплох. Ну, всё равно придётся идти сквозь них, ничего не поделаешь. Загонщики, тем временем, двигались всё дальше по улицам. Действовали четвёрками: впереди один с детектором жизненных форм, остальные с бластерными ружьями наготове в двух шагах позади. А что там дальше? Более крупные группы по семь человек передвигались в тылу. Ну, ясно, командиры взводов и резерв. Чем дальше, тем схема их передвижения становилась всё понятнее. К дому, где находился я, они подойдут минут через пять-шесть. Отсидеться не получится, детекторы меня засекут. Нужна какая-то хитрость, отвлечь их. Оглядевшись по сторонам, я обнаружил, что нахожусь невдалеке от Т-образного перекрёстка. И глухая его сторона представляла собой довольно длинный квартал зданий одинаковой этажности, по крышам которого наверняка можно было передвигаться. Вот оно! Через улицу на уровне крыш проходили силовые кабели, причём, один из них, самый толстый, был подвешен к металлическому тросику. Хватаясь руками за другие кабели, я пересёк пространство между домами и только на другой стороне вспомнил, что раньше талантов канатоходца за мной замечено не было. Что значит чувство опасности и адреналин! Теперь всё зависит от синхронности и слаженности действий солдат. Выучены хорошо – получится. Нет – мне конец. Пока идут, вроде бы, неплохо. Я разложил приклад, упёр его в плечо, устроился поудобнее на приливе вентиляции. За несколько секунд до того, как, по моим расчётам, антенны детектора ближней четвёрки должны были уловить излучения моего тела, вторая группа показалась на соседнем перекрёстке. Задержать дыхание и плавненько… Едва слышный щелчок. Там, двухстах с лишним метрах от меня, закованный в белую броню капрал выронил детектор и осел на мостовую. Пластоид может выдержать несколько попаданий из бластера, а вот старая добрая пуля с карбид-вольфрамовым сердечником гарантированно прошивает грудную пластину или наплечник, а при правильном попадании даже цельнолитой шлем. Тычок пальцем в кнопку переводчика – и длинная очередь по остальной троице. Откуда по ним ведётся огонь, солдаты не поняли. Ещё один упал, а двое уцелевших метнулись за остов брошенного спидера и залили бластерным огнём парапеты крыши двух ближайших зданий, то есть, стреляли минимум на сто метров ближе, чем находился я. А что ближняя команда? Старший группы развернул детектор в направлении перестрелки, а ко мне теперь стоял спиной! Я метнулся вдоль крыши вперёд, чтобы поскорее миновать четвёрку солдат внизу. Впрочем, спешить не было особой нужды: получив команду по радио, солдаты устремились на подмогу обстрелянной группе. Сзади по той же улице двигался резерв, который, вроде бы, должен был перекрыть брешь в облаве. Так бы и получилось… если бы детектор жизненных форм не остался висеть выключенным на плече у человека, на бронекостюме которого поблёскивали в ультрафиолетовом спектер отличительные знаки сержант-мажора. Замерев за парапетом очередной крыши, я пропустил группу усиления мимо себя и побежал дальше. Ах ты, переулок! И, как назло, ни одного кабеля! Пришлось, матерясь про себя, спускаться по трубе на землю. Ничего, солдаты уже далеко, теперь можно и понизу.

На ходу я сменил магазин в автомате, полупустой засунул в боковой карман. Потом набью. На самом деле, патронов у меня оставалось не так уж и много. Перед вчерашним боем был полный боекомплект в магазинах плюс ещё две сотни пачками по двадцать в нижнем отделении заплечной сумки. Сейчас пачек оставалось всего три, неполную четвёртую можно было не считать. Негусто. А идти ещё далеко. Как бы не пришлось на практике выяснять, имеется у вооружения здешних вояк защита от «нелицензированного пользователя» или нет. Ладно, сейчас об этом думать рано. Сначала надо вырваться из оцепления. Впереди показался ещё один перекрёсток, точка принятия решения. Куда? В сторону площади или направо, к проспекту? На площади наверняка есть солдаты… и именно там меня не ждут! Я свернул налево, снова направо и продолжал движение в прежнем направлении. Преследователей пока не было ни видно, ни слышно. На детальный осмотр «блока» у них уйдёт не менее десяти минут, и за это время я надеялся выскользнуть в сумятицу обжитых кварталов. Приклад, пожалуй, надо сложить, дальше он будет только мешать. И в этот момент дорогу мне преградила металлическая стена. Высокая загородка из ржавых железных листов перекрывала арку между двумя заброшенными домами. Чёрт! На навигаторе в этом месте обозначался сквозной проход. Придётся, видно, обходить. Как некстати… Я уже повернулся, чтобы бежать в обход, как вдруг услышал странный звук. Обрывок мелодии? Откуда? А, вон в чём дело! Судя по навигатору, периметр площади занимали магазины и питейные заведения. Значит, за железной загородкой – задний двор одного из них. Неужели тут нет никакой калиточки? До сего момента навигатор не обманывал меня ни разу: там, где он показывал наличие прохода, пройти, так или иначе, было можно. Убрав оружие под куртку, я принялся ощупывать листы. Калитка действительно нашлась, правда, не совсем там, где можно было ожидать. Она была высотой меньше метра и располагалась у самой мостовой. От рывка посильнее щеколда, приваренная «на соплях», а может, и просто приклеенная местным суперклеем, отлетела, я, согнувшись, нырнул на территорию кантины. Ещё проволока под ногами путается! Ну-ка, а, может, она, как раз, кстати? Просунув конец проволоки под раму калитки, я намертво прикрутил её к вбитой в стену арматурине, на которой держалась вся щитовая конструкция. Чёрта с два они теперь поймут, где я прошёл. А теперь шляпу на голову и изображаем благопристойного обывателя.

Экипажи стоящих на площади челноков занимались своими делами и обратили на меня не больше внимания, чем на любого другого клиента, выходящего из кантины. Пройдя на расстоянии вытянутой руки от пилотов, пьющих горячий каф из пущенного по кругу блестящего термоса, я нашёл нужную улицу и свернул в неё. Так, два квартала прямо и направо. Ну, кажется, проне… Додумать я не успел, потому что из-за угла, куда я намеревался свернуть через несколько шагов, прямо на меня вышли двое полицейских. От неожиданности я отшатнулся, чем, естественно, вызвал их подозрения.

– Аусвайс! – глухо потребовал сквозь маску один.

– Да-да, – пробормотал я, опуская руку в карман пальто. Левую. В верхний наружный. Подобный жест у стражей порядка обычно не вызывает подозрений, в отличие от попытки залезть во внутренний или набедренный карман, где обычно держат оружие. И потому на высоковольтный разрядник в моей руке полицаи отреагировали не сразу. Надавив пусковую кнопку, я ткнул электродами прямо в маску ближайшего полицейского, выжигая электронно-оптические преобразователи. Затем всей массой тела ударил другого, добавив ладонью в лоб, чтобы сильнее приложить каской о каменный угол здания. Незащищённому человеку такой удар раскроил бы череп, но и бронированный полицейский был слегка оглушён, а может, и не слегка. Пока он шарил рукой по клапану костюма, пытаясь вытащить бластер, а ослеплённый напарник срывал с себя испорченные очки-визиры, я бросился бежать, что было сил. Из узкого прохода на соседнюю улицу и дальше по ней, огибая прохожих. Увы, полицейские, несмотря на бронирование, были физически подготовлены куда лучше. Я не оборачивался, но знал, чувствовал, что меня нагоняют. Шляпа слетела с головы, оборвав шнурок, подбирать её не было времени. На последнем издыхании я свернул за угол. Тут бы подкараулить преследователей да положить парой выстрелов, но вокруг было слишком много ни в чём не повинных существ. Стрелять в направлении мирных жителей я просто не мог, не учили меня такому.

– Сюда! – услышал я внезапно. Фигура в длинном тёмном плаще махала мне рукой из полутёмного углубления подъезда. Разобрать что-либо под надвинутым на голову капюшоном было невозможно, но голос, кажется, был женский. Терять мне уже было нечего, и я метнулся к ней.

– Становись! – выдохнула она, толкая меня в небольшую нишу между двумя секциями стены. – Пригнись и замри!

Я втиснулся в нишу правым боком, подогнул колени, чтобы моя голова не возвышалась над капюшоном незнакомки, перехватил оружие поудобнее, чтобы в случае чего дать фараонам последний бой. Топот приближался. Луч поискового фонаря осветил незнакомку, и в тот же миг, набрав в грудь воздуха, она дико взвизгнула. Полицейские, видимо, впечатлились этим воплем не меньше меня. Я услышал сдавленное проклятие сквозь маску и короткий глухой стук пластоидных деталей, когда один из стражей порядка отшатнулся и задел наплечником броню напарника.

– Простите, мэм! – глухо произнёс полицейский. – Здесь пробегал мужчина, человек, в куртке торгового флота…

– Придурки! – выдохнула незнакомка. – Сначала он перепугал до полусмерти, потом вы. Я думала, за ним бандиты…

– Куда он делся? – перебил полицейский.

– Вот туда, наверх, – махнула рукой женщина. Другую руку она, словно бы машинально, держала чуть на отлёте, полностью прикрывая полой плаща просвет ниши.

Дождавшись, пока шаги стражей порядка затихли в отдалении, женщина стремительно развернулась ко мне:

– Сейчас через улицу и вон в тот проход, видишь? Там у меня спидер.

Всё это весьма напомнило мне «Премию за риск» Роберта Шекли, но возможность улететь хотя бы из квартала, где на меня в ближайшие минуты начнётся плотная охота с участием военных, на дороге не валялась. А дальше будем решать по обстановке. Проход с множеством углов и колен оказался довольно длинным, света от развешенных на стенах дежурных ламп едва хватало, чтобы видеть дорогу. И поэтому, когда впереди внезапно разверзлась бездна, я шарахнулся назад, боясь рухнуть вниз. Налетел на мою спасительницу… и только тогда заметил, что проход не обрывается в никуда, а выходит на узкий карниз, огороженный ржавым металлическим леером на трубчатых столбиках.

– Направо, – подсказала женщина.

Небольшой двухместный спидер с включёнными репульсорами был привязан, словно банальная лодка, к вертикальной трубе, выходящей из карниза и скрывающейся где-то в вышине. Незнакомка опустилась на правое сиденье, ловко перекинув ноги, перебралась за управление. Я плюхнулся рядом с ней, заставив машину покачнуться. Женщина дёрнула линь, распуская привязь, нажала кнопку на панели, сзади на входной проём надвинулась узкая металлическая плита двери. Спидер сорвался с места, набирая высоту. Только тогда незнакомка откинула капюшон плаща. Ух, какие глаза! Да и сама она была весьма и весьма привлекательна. И довольно молода, особенно по долгожительским галактическим меркам. Длинные волосы выдавали представительницу высшего сословия. Женщины из низов обычно стригутся гораздо короче, так как не могут позволить себе должного ухода, а в условиях экуменополиса волосы первыми вбирают в себя и тяжёлые металлы, и прочие загрязнения, что не может не сказываться на их состоянии. Вместе с тем, одета незнакомка была совсем просто: ботфорты, брюки из грубой ткани, тонкая кофточка с глубоким вырезом и нечто вроде жилета, подпоясанного кушаком.

– Сейчас запутаем следы, и на грузовой космодром, – сказала она. – Помогу тебе покинуть планету.

Я покачал головой:

– Это в мои планы, как раз, не входит.

– Хорошо, – легко согласилась женщина. – Летим, куда скажешь.

– А ты местные складские районы знаешь?

– Нет, но это неважно, покажи на карте, – она щелчком ногтя развернула голографический план на миниатюрном проекторе между сиденьями.

– Примерно вот здесь, – указал я. – Дальше нужно будет со снимками сверяться.

– Как скажешь, – женщина заложила восходящий вираж, встраиваясь в плотный поток движения по широкому проспекту. – Сделаем крюк и зайдём вот отсюда.

Несколько минут мы молчали. Я искоса поглядывал на слабо освещённый огнями улицы профиль спутницы, на то, как спокойно, почти расслабленно она ведёт машину.

– Заряжаешь? – спросила она, бросив на меня короткий взгляд. Что она имеет в виду? И тут я сообразил, что совершенно машинально достал магазин, патронную пачку и один за другим загоняю на подаватель патроны. Мне столько раз за последнее время приходилось проделывать это, что участия мозга в процессе не требовалось никакого.

– Да, там, вполне вероятно, будет драка, – сказал я. – Послушай. Может быть, сделаем вид, что я выкинул тебя из машины и угнал твой спидер?

Незнакомка отрицательно покачала головой:

– Я лучше летаю. А тебе понадобятся свободные руки, чтобы стрелять.

– Они, вообще-то, не планируют брать меня живым.

– Ничего, – беспечно сказала она. – Меня столько раз пытались убить, не сосчитаешь.

– Почему ты вообще решила мне помочь?

– Почему-почему. Потому. Может быть, и ты когда-нибудь вытащишь меня с того света… – в глазах её отразилась такая тоска и боль, что я вздрогнул.

– Как зовут тебя?

– Так уж ли это важно?

Она перестраивалась из ряда в ряд, словно на обычном автомобиле, только не по горизонтали, а по вертикали, всё вверх и вверх.

– Так высоко нам не надо, – сказал я.

– Над поверхностью тебя искать не будут. Вот здесь, совсем рядом с нужным тебе местом, есть посадочный колодец. По нему мы спустимся вертикально.

– Ах, вот что ты имела в виду под «зайдём отсюда». Ладно, вези, как считаешь нужным.

Бездонное ущелье подземных уровней расступилось, и спидер воспарил над поверхностью планеты-города. Наверху царила ночь. Тёмно-фиолетовое небо над головой, усеянное огоньками космических кораблей и слабыми искорками далёких звёзд, сияющие искусственным светом проспекты под нами. Наверху их оказалось гораздо больше, чем под землёй, видимо, большинство не углублялись в рукотворную скорлупу планеты дальше, чем на два-три уровня, а у некоторых дно было совсем близко, хорошо видимое между домами. В этих верхних кварталах проживали состоятельные граждане. Подумалось, что многие из них, вероятно, и не знают, что именно находится глубоко у них под ногами. Либо не желают этого знать. Моя нежданная спутница подняла машину ещё выше, над пиками каких-то технических сооружений, то тут, то там венчающих здания верхнего уровня, свернула с одной воздушной трассы на другую. Навигатор показывал, что пока мы маневрируем примерно на одном расстоянии от цели моего путешествия.

– Я могла бы пролететь и напрямую, но нам же не нужно привлекать излишнее внимание, верно? – сказала она.

– Верно, – согласился я.

Поток воздушного транспорта нёс нас над бесконечным городом всё ближе и ближе к исполинскому слабо подсвеченному сооружению, более всего напоминающему вавилонский зиккурат или пирамиду майя. Оно стояло посреди обширной прямоугольной площади, на длинных сторонах которой виднелись многочисленные посадочные площадки, широкие, с хорошую улицу, аллеи, стелы, статуи высотой десятки метров. С короткой же стороны ущелье ближайшей улицы проходило совсем рядом с одним из входов, однако, здесь не было лестницы вниз, как я почему-то ожидал. Напротив, приподнятая на значительную высоту аллея-галерея заканчивалась круглой площадкой, нависающей над перекрёстком. Под ней и обрывался ведущий в направлении зиккурата проспект.

– Странная здесь архитектура, – вырвалось у меня.

– Так говорят большинство существ, родившихся не на этой планете, – отозвалась женщина. – И я не исключение. Ох. Смотри, что это?

С другой стороны пирамиды, где вход представлял собой широкую, в несколько сот метров, лестницу, на площадь один за другим приземлялись знакомые мне десантные челноки. Из них сыпались белые фигурки, строились в ротные колонны.

– Солдаты, – сказал я. – На кого ещё это похоже?

– Странно. Это Он, вон и его истребитель, но зачем ему здесь такое количество солдат? Он ведёт их внутрь? – женщина словно бы сама не верила в то, что видели её глаза.

– Напоминает какой-то дворцовый переворот, – осторожно сказал я.

– О, звёзды! Неужели правда всё то, о чём меня предупреждали?? Нельзя допустить, чтобы это произошло. Прости, что не довезла тебя до места назначения, – женщина отклонила рукоятки, резко бросая спидер на снижение. О том, чтобы не привлекать внимания, она, как видно, больше не заботилась.

– Что ты собираешься делать? – встревожено спросил я.

– Помешать ему. Любой ценой.

– Тому, высокому, в чёрном? Хорошо, подлетай ближе и зависни, я его сниму.

– Нет. От твоих пуль он просто уклонится. Слишком медленно при его рефлексах. Нужно что-то более существенное.

– Эй, эй, не сходи с ума! – воскликнул я, начиная понимать, к чему этот разворот со снижением. Но женщина не слушала, губы её шептали смутно знакомые слова:

– … амбулавера ин медио умбраэ мортис нон тимеба мала…[1]

Я не особенно силён в латыни, поэтому не сразу узнал известную строку из псалтыря, а когда понял, что это, мурашки пробежали по спине. Сейчас эти слова прозвучали особенно зловеще. Женщина повернула ко мне побелевшее лицо, исполненное того жуткого спокойствия, что бывает только у мертвецов:

– Когда пройду над крайними крышами, прыгай.

– Нет!

– Это не твоя битва, прыгай!!

И, откуда только взялась сила в её тонких руках, буквально вытолкнула меня из кабины. Упал я почти удачно и, лёжа на краю крыши, в отчаянье наблюдал, как маленький спидер, описав пологую дугу, ударился о верхнюю площадку дворца, сметая передние шеренги солдат, а с ними – чёрную фигуру. Человек в плаще, словно кукла, отлетел к основанию колонны у подножия барельефа, изображающего женщину с мечом-звездой в руке. Мгновение – и корпус летающей машины накрыл его. Блеснуло оранжевое пламя, долетел грохот взрыва.

– Падме… Падме!!! – отчаянно закричал я, зная теперь, как звали мою спутницу.

И проснулся.

2

Я лежал на полу каюты. Болело ушибленное плечо, кровать возвышалась рядом, как парапет той крыши во сне.

– Ого, – сказала Осока Тано, наклоняясь над краем постели так, что длинные полосатые хвостики на висках, заменяющие тогрутам косы, едва не коснулись пола, – теперь, кажется, кошмары у тебя.

– И ещё какие, – пробормотал я и потряс головой, отгоняя наваждение. Получалось плохо, слишком реальными были видения.

– Надеюсь, ты не меня испугался настолько, что грохнулся на пол?

– Нет, разумеется, – я поднялся и сел рядом с подругой. Осока перевернулась на спину, смахнула мне со лба спутавшиеся волосы и потребовала:

– Рассказывай.

– Мне приснилась планета-город… – начал я. По мере того, как я пересказывал ей события сна, дополняя всё новыми деталями, Осока кивала, говорила «так» и «так-так», при этом вид у неё был до крайности задумчивый.

– Как считаешь, это что-то значит? – спросил я.

– Пока только одно. Не стоит мне предаваться печальным воспоминаниям, когда ты спишь рядом.

– Что? Погоди-ка, так это с тобой было??

– Приблизительно. Ты немного иначе увидел.

– И где же всё происходило? Что за планета такая?

– Корусант. А было это ещё при Республике. Когда меня подставили, помнишь, я тебе говорила?

– Помню. То есть, на тебя вот именно так устраивали облаву?

– Да, клон-солдаты, а я даже защищаться не могла. Не убивать же своих?

– Понятное дело. А потом, значит, прилетела Падме и увезла тебя на спидере.

– Вообще-то, нет. Тебе такое приснилось? – изумилась Осока.

– Ну, да. Только сначала я её не узнал. Потом мы пролетали мимо Храма и увидели, как на площадь высаживаются клоны. Она сказала, что не может допустить этого. Вытолкнула меня на ближайшую крышу, и… – я скривился. Осока положила ладонь поверх моей:

– Не продолжай, дальше понятно.

– Я, наверное, заорал так, что ты до потолка подпрыгнула?

– Тебе показалось. На самом деле ты прошептал что-то, совсем тихо, я так и не поняла, что именно.

– Как думаешь, может это быть…

– Предвиденьем? Маловероятно. В любом случае, будем знать, чего опасаться, – Осока потянулась к панели на стене, позвала: – Падме! Доброе утро. У тебя всё хорошо?

– Доброе утро, – моментально откликнулась наша «хозяйка». – Системы исправны, или ты о чём?

– О тебе лично. Алекс видел тебя во сне, и сон был… не очень хороший.

Воздух возле двери каюты замерцал, и возникла голограмма Падме. Бывшая королева планеты Набу, затем Сенатор и супруга одного из сильнейших рыцарей-джедаев Галактики, а ныне – «душа» нашего не совсем обычного космического корабля. Она не была запрограммированной имитацией, как думали большинство тех, кто с ней сейчас общался, вовсе нет. Хотя бы потому, что помнила такие вещи о себе прежней, каких не мог бы знать ни один программист. И умела кое-что, недоступное обычным голографическим проекциям. Каким образом удалось воскресить её сознание после смерти, толком не знал, наверное, даже тот, кто это сделал: Тёмная Сторона Силы умеет хранить тайны.

– Привет, братишка, – сказала Падме.

– Привет, сестрёнка, – улыбнулся я. Конечно, трудно вообразить, чтобы мы с Её Королевским Величеством, и вправду, были родственниками: где Земля и где Набу, между нами почти пол-Галактики! И всё же, слова «брат – сестра» как нельзя лучше отражали наши с ней теперешние взаимоотношения. К тому же, при желании между нами можно найти некоторое сходство: у обоих тёмные волосы, похожая линия бровей, разрез глаз, уголки губ… Сказать кому-нибудь, что мы двоюродные – вполне бы поверили.

– Что за сон? Рассказывай! – потребовала Падме.

– Сначала-то всё было, в общем, неплохо. За мной гнались, меня спасла знатная дама. Я и не понял, что это ты. А потом мы летели на спидере мимо Храма и увидели начало…

– …Резни, – подсказала Осока.

– А дальше? – спросила Падме, придавая своему изображению плотность материального тела и присаживаясь на край кровати.

Я рассказал, что было дальше. Падме слушала, и в тёмных глазах её читалась грусть. А затем вдруг произнесла нечто совсем неожиданное:

– Какого ты, однако, высокого мнения обо мне. Совсем не уверена, хватило бы у меня духу на такой поступок.

– Не прибедняйся, ещё как хватило бы, – отозвалась Осока. – Уж я тебя знаю достаточно.

– Вот только не надо мне это проверять, хорошо? – строго сказал я. – Вообще, Падме, поклянись, пожалуйста, что никогда и ни при каких условиях не пойдёшь на таран. Так мне будет спокойнее.

– Пожалуйста, клянусь. Не пойду сама и не позволю ни одному пилоту таранить что-либо мной. Пока существую как личность, – добавила Падме после паузы.

– Интересный способ избежать судьбы, – заметила Осока с ноткой ехидства. – Надо будет взять на вооружение. Ну, а если, всё же, не будет другого…

– Сплёвывай!! – хором перебили мы с Падме.

– М-да, теперь даже я начинаю верить, что вы где-то родственники, – проворчала Осока.

– Ребята, а у меня ведь тоже для вас интересная новость, – спохватилась Падме. – Рийо, как узнала, сразу Библиотекарю сообщение писать принялась. Помните, я сличала навигационную базу покойной «Рапиры» со своей?

– Да, и обновления из неё брала, – сказал я. Перед тем, как похоронить в звезде захваченный нами последний из трёх кораблей знаменитого «ятаганового» семейства, мы выпотрошили его практически полностью, забрали и компьютеры.

– Так вот. А сегодня ночью вспомнила, что другим-то кораблям мы эти изменения пока не «накатывали». И решила сделать хотя бы «Борцу» и «Кориолану», пока они здесь. Хорошо, что сначала посмотреть догадалась! У «Кориолана» база не менялась с шестьдесят пятого года, он ведь болтался на приколе. И там есть не только приснопамятная Камино, но и ещё четыре системы, которых нет у меня.

– Точнее сказать, ни у тебя, ни на «Рапире», – поправила Осока. – А ведь это данные Храма, самые подробные базы из возможных.

– Следовательно, там, как и на Камино, может быть нечто очень интересное? – предположил я.

– Весьма вероятно. Падме, ты не смотрела в рехене «Кориолана», старой планетарной лоции там нет?

– Нет, – вздохнула Падме. – Носитель, судя по бортжурналу, меняли наши парни, когда готовили его к первому прыжку. Старый восстановлению не подлежал. Может быть, у Джин-Ло найдётся версия тех лет.

– Покажешь расположение этих систем на большом проекторе? – попросил я.

– Конечно, пойдёмте.

Для обычного человека открыть дверь каюты рукой – простейшее действие, но для нашей «хозяйки» это было серьёзное достижение. Если бы не магистр Кеноби, с которым мы встретились на планете Бьева, нам бы и в голову не пришло, что такое вообще возможно. У Падме всё ещё не идеально получалось взаимодействие с материальными объектами. Нет-нет, а её руки помимо желания проходили сквозь предмет, и тогда она, досадливо поморщившись, повторяла манипуляцию снова. Впрочем, это случалось всё реже, я не сомневался: ещё месяц, и она научится окончательно.

– Глядите, – Падме сделала движение, и, повинуясь её жесту, точнее, прямому электронному приказу, над линзой большого голографического проектора рубки соткалась из призрачных точек галактическая карта. Грамотному космонавту с первого взгляда было ясно, что она военного образца: помимо звёздных систем, крупных туманностей и гиперлейнов, то есть, хорошо исследованных безопасных межзвёздных маршрутов, на ней обозначались более мелкие объекты. Газопылевые облака протяжённостью со среднюю звёздную систему, астероидные поля – всё это снабжалось точными координатами и данными о размерах, что позволяло осуществлять навигацию и вне проторенных трасс. А при более внимательном рассмотрении можно было заметить то, что придавало уникальность данной конкретной карте. В самой середине зоны, именуемой Неизвестными Территориями и картографированной лишь приблизительно, имелся небольшой, диаметром примерно пять кводар,[2] участок, где были «размечены» порядка двух сотен звёздных систем. Имперские космографы, да, думаю, и сам Император, удавились бы за эти данные, ведь среди них была не только Дарнала, наша главная база, но и Солнечная система. Правда, существовала маленькая хитрость. Весь сектор размечался в земных мерах длины, отличающихся от корусантских в десятом знаке после запятой. В галактических масштабах это приводило к тому, что, не зная поправок, имперские корабли вместо ближних окрестностей Солнца и Дарналы вышли бы далеко за пределами их астросфер. Точнёхонько в минные поля, предусмотрительно «засеянные» пограничниками полковника Вантезо.

– Обрати внимание, Осока, – Падме приблизила к нам один из периферийных районов освоенной части Галактики, – здесь по базам «Рапиры» видно существенное уточнение обстановки. Думаю, имперцы в данном регионе проводили какие-то активные работы. Или проводят до сих пор. А «кориолановы системы» расположены вот как. Раз… Два… Три и четыре.

Погасив «слои» карты с лишней информацией, Падме одну за другой продемонстрировала четыре звёздочки, разбросанные по периферии Галактики. Две из них располагались сравнительно недалеко друг от друга.

– Разные классы звёзд, разные районы, – задумчиво молвила Осока. – Причины, по которым их стёрли, тоже, скорее всего, разные.

– Так подумали и мы, – в дверях рубки стояла наша подруга и, в какой-то мере, начальница, панторанка Рийо Чучи, тщательно причёсанная, с украшениями в волосах и в строгом костюме, отдалённо напоминающем военный мундир. – Но ты же понимаешь, это домыслы, без лоции мы точно ничего сказать не сможем.

– Почему же, кое-какая информация есть, – возразил я. – Вот эта звезда – голубой гигант Бэ-восемь-три. Значит, планет с биосферой у неё нет. А богатые тяжёлыми элементами должны быть.

– Да, либо планеты, либо, в крайнем случае, астероидные пояса, – подтвердила Падме. – В свою очередь, остальные три могут иметь планеты, пригодные для жизни.

– Названия у них есть? – спросил я.

– У трёх. Вот та оранжевая – с цифровым индексом.

– Вот вам и ещё один факт. Система почти наверняка не колонизировалась, и туземная жизнь на ней отсутствует.

– Детектив. Аналитик, – Осока обняла меня сзади, положила подбородок на плечо. – Хочешь, разовью мысль? При первичном исследовании у этой звёздочки вообще ничего интересного не нашли. Ни воды, ни кислорода. Поэтому и названия не дали. А потом вдруг обнаружили нечто такое, что решили стереть запись в базе.

– Артефакт! – почти одновременно сказали Падме и Рийо.

– Вот вам и первая кандидатура на визит, – улыбнулся я.

– Подождём, всё же, лоцию, – предложила Рийо. – Так или иначе, нам потребуется пять или шесть дней на текущее дело. Глядишь, к тому времени Библиотекарь ответит.

– Когда прибудет наш заказчик с грузом? – спросила Осока.

– К девяти по корабельному.

– А я смотрю, что это ты уже при параде. Алекс, эта туника не коротковата?

Я пожал плечами:

– По-моему, нормально.

– Для вечера, – негромко, будто сама с собой, обронила Падме.

– Да, надену, пожалуй, брюки, – решила Осока. – Как-никак, постороннего в дом приглашаем.

– Он же, вроде бы… – с некоторым удивлением сказал я. – Я хочу сказать, его вид отличается от нас?

– Даги отличаются ещё сильнее, но это им ничуть не мешает, – развела руками Рийо.

Заказчик принадлежал к виду ботан. Ростом с толкиеновского гнома, то есть, на голову ниже Осоки, мохнатый, с длинными острыми ушами и лицом, одновременно похожим на морду собаки и лошади. Заднюю часть головы, скулы и нижнюю челюсть покрывали более длинные бурые волосы, образуя гриву, бакенбарды и небольшую бородку козлиного типа. Из-под массивных валиков бровей смотрели голубовато-зелёные внимательные глазки. Звали ботана Борск Крефей. Его сопровождал полированный андроид свинцово-серого оттенка, собранный из трубчатых и шарообразных деталей, отчего живо напомнил мне ходячий самовар. Голова дройда вообще не имела ничего общего с человеческой, формой она повторяла старинную радиолампу с металлизированным корпусом, украшенную фоторецепторами и сеточкой вокодера. Подобную модель я видел на станции Гилаттер, кажется, она называлась 3D-4X.

– Мистер Скрайджел, мой адвокат, – представил дройда Крефей.

– Железяка-юрист? – удивлённо шепнула мне Осока.

– Живого кормить надо, – так же тихо ответил я. – И потом, вдруг есть настолько ужасные вещи, на которые не пойдёт даже живой адвокат, а не только лабораторная крыса?

– Шутник, – Осока изо всех сил сдерживала смех. В освоенной Галактике адвокатов не любили примерно так же, как в Соединённых Штатах, поскольку жителям так называемых «развитых» планет приходилось к ним обращаться по любому поводу. «Отец должен мне пять баксов, если до вечера не отдаст – засужу» если и было здесь юмором, то, скорее, чёрным. С приходом Нового Порядка количество судебных исков по ерундовым поводам несколько поубавилось: часть конфликтов урегулировала непосредственно полиция и имперские администрации. Но всё равно на Центральных мирах частота обращения в суды и, соответственно, кормовая база для юридически подкованных бездельников просто зашкаливала.

– Где Ваш груз? – спросила между тем Рийо.

– Его придётся забрать из соседней системы, – развёл руками ботан.

– Какой именно?

– Нар Шаддаа.

– Ничего себе «соседняя», – проворчала по-русски Осока. – Таким макаром и на Татуин смотаться можно было.

Слово «Татуин» Крефей понял без перевода и сказал:

– В контракте записано «забирает груз в указном Заказчиком месте».

– Шифруетесь? – спросила Осока уже на базик, основном галактическом наречии.

– Вынужден. Слишком многие точат когти на этот груз. В конце концов, я плачу достаточно большие деньги, чтобы…

– Мы понимаем, – не дала ему договорить моя подруга. – Именно поэтому для перевозки ваших особо ценных контейнеров выбрали именно этот корабль. Возможно – лучший во всей Галактике.

– Даже лучше кореллианских? – выражение лица ботана было трудно понять, но мне показалось, что он ухмыльнулся скептически.

– Реклама – не мой конёк. Сами всё увидите.

– Какую каюту мы можем занять?

– По левому борту, вход из лифтового холла, – я подвёл Крефея к нужной двери. – Прошу.

– Довольно просторно, – одобрил ботан. – По сравнению с члархи на «Барлозах» и аханвон команды на кореллианских корветах – просто шикарно. Каюты команды больше или меньше этой?

– Одинаковые. Основные помещения сделаны взаимозаменяемыми. И камбуз, и медотсек, и кладовые. Очень удобно.

– Мы можем стартовать безотлагательно, капитан? На Нар Шаддаа надо прибыть ранним утром по центральному времени планеты.

«То есть, от пяти до семи вечера по корабельному, – подсказала через наушник Падме. И не преминула добавить насмешливо: – По дороге могу успеть заскочить ещё в одну-две системы, если хочешь».

– Коэффициент нашего гиперпривода меньше единицы, – сказал я ботану. – Так что, немного времени в запасе есть. Не желаете ли сначала перекусить?

– Нет-нет, благодарю, я уже поужинал. Стартуйте, а утром, когда прибудем, разбудите меня. Скрайджел, занеси вещи в каюту, – распорядился Крефей и скрылся за дверью.

– М-да, фрукт, – сказал я.

– Хотя бы признал, что каюты у меня приличные, – Падме возникла посреди гостиной, скрестив на груди руки. Чувствовалось, что самолюбие её как корабля серьёзно уязвлено.

– Он рассчитывал, что мы кинемся тебя нахваливать и раскроем информацию о твоих истинных возможностях, – усмехнулась Осока. – Это же ботан, они, чем бы ни занимались…

– …все немножко шпионы, – подхватил сухопарый механик-бреганец Базили Вран. Он и его напарник Иан Кудра только что вышли из машинного отделения. – Надеюсь, то, что он отказался от трапезы, не означает, что и нас сегодня кормить не будут?

– А всё зависит от ваших успехов, – отозвалась Рийо. – Как плечо Беты?

– Лучше нового! Фирма веников не вяжет.

Умница-дройдесса, бог знает сколько времени проработавшая без ремонтов, на прошлой неделе пожаловалась, что у неё начал заедать левый плечевой сустав. Механики разобрали её руку и, недолго думая, отполировали шарнир. Заедание исчезло, зато появился ощутимый люфт. Поразмыслив, бреганцы сообщили, что из ситуации есть два выхода. Либо снять сустав у одного из «Стражников» -мужчин, которые всё равно основную часть времени стоят на нижнем ярусе возле лифта подобно доспехам в рыцарском замке, либо приобрести хитрую насадку на плазменный инструмент и с её помощью напылить на шарнир дополнительный слой антифрикционного сплава. Рийо махнула рукой: покупайте, всё равно у вас в машинном отделении уже целая мастерская.

Сейчас Бета, аккуратно протиснувшись мимо механиков, деловито накрывала на стол. Ни шлема, ни боевой маски на ней не было, поэтому, несмотря на корпус в форме древнего мандалорианского доспеха, выглядела она почти по-домашнему.

– Бета, ты довольна? – спросила Осока.

– Да, сустав полностью восстановлен, – дройдесса поставила поднос и потянулась, как живая, демонстрируя гибкость сочленений.

– В таком случае, идите и поменяйте комбинезоны. И вымойте руки, – обернулась моя подруга к бреганцам. – Техническая грязь не заразна, я знаю, но всё равно.

– Вот же, вконец затравили, – картинно вздохнул Базили, направляясь к лифту. Прозвучала эта фраза точь-в-точь как на русском. Несмотря на то, что бреганцы, как и остальные люди в освоенной части Галактики, свободно говорили на базик, был у них и собственный язык, словиоски, явно имеющий славянское происхождение. Когда я впервые попал сюда, мне несказанно повезло. Первое встреченное мной разумное существо, Осока Тано, в числе других «региональных» языков знала и этот. Так что мы с первых минут хотя бы отчасти друг друга понимали. Более того, пока мы летели вдвоём от системы к системе по гиперлейну под названием Льянский путь, Осока, приноровившись к моей речи, стала изъясняться по-русски не хуже меня самого. Задолго до того, как я более или менее сносно научился общаться на базик. То же самое, слушая нас, позже проделала Падме, у неё, благодаря «компьютерному» сознанию и базам данных дройдов-переводчиков, получилось ещё быстрее. Сложнее всего было Рийо: не владея аналогами, она пыталась освоить оба языка сразу, отчего в голове у неё поначалу всё путалось. И, всё же, выучила, благо, упрямства, как и Осоке, ей было не занимать. Должно быть, со стороны диалоги на борту «Амидалы» временами звучали престранно. Рийо и Падме пользовались обоими языками в зависимости от «адресата», мы с Осокой – в основном, русским, в том числе, обращаясь к механикам. Те – отвечали на словиоски. И всем всё было понятно. Даже фоллинке Натуа Хисс, шестому члену нашего экипажа, которая одна разговаривала на базик: видите ли, стеснялась своего произношения.

– Кстати, капитан, – прервала мои размышления Осока. – Почему мы ещё не летим? Кажется, ты обещал заказчику стартовать сразу. Сейчас ведь выйдет выяснять, чего стоим, кого ждём.

– Не выйдет, он дрыхнет, – вступилась за меня Падме. – К тому же, предстартовые проверки процедура обязательная, а я только-только их заканчиваю.

– Вот и хорошо. Идём, полетаем немного, пока завтрак не готов, – подруга потянула меня к дверям рубки.

Спустя несколько часов мы созерцали сквозь обзорные блистеры корабля первую точку нашего маршрута. Крупный спутник, окружённый бело-голубой дымкой атмосферы, величаво выплывал из-за своей планеты. Оранжево-жёлтая звезда с труднопроизносимым названием, что-то вроде «Ай-Тууб», светила нам в корму, и при небольшом увеличении поверхность и планеты, и спутника просматривалась великолепно. На поверхности планеты виднелись большие мелководные пространства океанов или морей, бурые плеши болот, крупные городские агломерации, над которыми висели клубящиеся облака смога. Что касается спутника, то он выглядел каким-то подозрительно ровным, его расчерчивали прямые линии и различные геометрические фигуры: прямоугольники, шестигранники, круги исполинских размеров.

– Вот они, Нал Хатта и спутник её Нар Шаддаа, известная также как Луна Контрабандистов и Вертикальный Город, – со смешанными нотками торжественности и какой-то брезгливости в голосе произнесла Осока.

– А ещё как «Маленький Корусант», – добавила Рийо.

– То есть, вся пла… в смысле, весь спутник – один большой город? – уточнил я.

– Совершенно верно, – подтвердила панторанка. – На свою планету хатты чужаков пускают неохотно, все дела ведут на спутнике. Видишь, какое тут движение?

В самом деле, слой отображения пестрел сотнями отметок космических кораблей, больших и малых, выполняющих различные эволюции. Основная их часть концентрировалась вокруг Нар Шаддаа, и очень немногие маневрировали на низких орбитах самой Нал Хатты.

– Сейчас нам настоятельно предложат услуги лоцмана, – сказала Осока.

– А на посадочной площадке будет ждать какой-нибудь Кацман, – срифмовал я по мотивам известного анекдота.

– И не один. Любой приземлившийся фрахтовик немедленно окружают посредники, выясняя, чем можно поживиться.

– М-да, местечковый рынок, да и только. В присутствии этого кагала трудно будет скрыть погрузку.

– Надеюсь, на сей счёт у Крефея есть какой-нибудь план, – пожала плечами моя подруга. – Если нет, за нами погонятся сразу же.

– И фиг догонят, – вмешалась Падме. – Разве что, истребители.

– Именно поэтому я и согласилась, – сказала Рийо. – Даже при наихудшем раскладе у нас будет фора. Но, думаю, наш ботанский клиент и здесь подстраховался.

Я посмотрел на цифры электронного хронометра на боковой секции экран-пульта. Зелёные цифры показывали корабельное время – бессовестно пользуясь служебным положением, я оставил его московским – а красные «местные» вообще что-то странное. Ах, да, вот внизу пометка, что суточный цикл здесь равен восьмидесяти семи стандартным часам, отсюда и дикие цифры в поле «час».

– Не пора ли нам будить мистера Крефея? – спросил я. То, что ботан отправился спать, было нам как нельзя более на руку. Сразу раскрывать наши скоростные характеристики постороннему лицу не стоило. «Амидала» недаром относится к кораблям высшего класса: выход из гиперпространства на ней ещё можно ощутить, а запуск гиперпривода и вход происходят абсолютно гладко. Именно поэтому вместо кратчайшей траектории отлёта я выбрал неторопливую спираль, вроде тех, что использовали транспорты с низкой удельной мощностью. Пусть суммарное время будет похоже хоть на что-то.

– Да, будим, – отозвалась Осока. – Падме, попроси Бету пригласить его в рубку.

Отогнув с виска хвостик-лекку, она приладила на ухо миниатюрную гарнитуру, чтобы слышать Падме, пока той придётся прятаться. Я достал из кармана куртки свой наушник.

– Нас вызывают на связь, – сообщила Падме. – Как мне назваться местным властям?

– «Королева Озёр», как на выставке в Корпоративном секторе, – сказала Рийо. – Другие комплекты идов здесь светить не будем.

– Хорошо. Он идёт, исчезаю.

– Доброе утро, дамы и капитан, – Борск Крефей обогнул голопроектор и поднялся к нам на подиум. Его кибернетический адвокат замер у дверей рубки наподобие часового. Бета, мгновенно оценив обстановку, заняла место с другой стороны косяка. В шлеме и глухой маске с причудливой смотровой щелью она выглядела гораздо внушительнее пузатой пародии на гуманоида, какой являлся Скрайджел. Тем временем, на отображающем слое открылось видеоокно, и в нём появилось лицо существа, чем-то похожее на печальную собаку породы бассет. Впрочем, морщинистая жёсткая кожа и отсутствие волосяного покрова, за исключением густых вибриссов-бакенбард, наводили на мысль, что чужак, скорее, родственник рептилий, нежели млекопитающее.

– «Королева Озёр», я Пок Биннид, ваш персональный лоцман, – причмокивая, сказало существо. – Укажите желаемый дром посадки, и я дам указания.

– Позвольте? – ботан потянулся к пульту. Осока развернула к нему телескопический микрофон.

– Господин Биннид, очень приятно, – заговорил Крефей. – Нам нужно снизиться в секторе Н’дир шесть-восемь, частная посадочная площадка.

– Понял Вас. Ждите коридор.

– Вот, подруга, учись, как дела делаются, – прокомментировала Осока, обращаясь к Рийо. – Вместо автоматики клиент оплачивает труд живых специалистов, что гораздо дороже. Плюс, готова побиться об заклад, с нас сдерут и за видеотраффик.

– Ну, мне до них далеко, – сказала панторанка. – В моей глухой деревне почему-то учили, что сначала должны быть стыд и совесть, а потом уже желание заработать.

– Какие ты слова вспомнила, – засмеялась Осока. – У слизняков в языке и понятий-то этих не существует.

Выделенный нам посадочный коридор получился довольно замысловатой конфигурации. Три с половиной витка спирали, затем довольно крутой спуск в атмосферу и горизонтальный вектор в плотных слоях. Лоцман особо предупреждал, чтобы перед входом в атмосферу мы полностью завершили фазу торможения и не превышали скорость «во избежание». Ребята перестраховывались, и я их понимал: не дай бог, какая-нибудь старая посудина с аэродинамикой летучего комода развалится на спуске, засыпав горящими обломками целый сектор экуменополиса. На первом же спиральном витке Крефей показал нам посадочную площадку в одном из складских кварталов невдалеке от мерцающих тусклыми огоньками домов обширного жилого района.

«Ничего себе меры безопасности!» – ахнула в наушнике Падме и принялась одно за другим выводить на пульт увеличенные изображения. Счетверённые лазерные установки, цилиндрические связки зенитных ракет на лёгких лафетах, несколько агрегатов, которые я предположительно определил как станции обнаружения.

– Серьёзная у Вас охрана, – сказал я.

– Нанял одну из лучших частных служб безопасности, – ответил Крефей.

– Предупредите их, что мы на подлёте.

– Не волнуйтесь, они соответствующим образом проинструктированы. Перед посадкой пошлём запрос, и нас пропустят.

Я посмотрел на Осоку. Губы её тронула лёгкая улыбка.

– В таком случае, позвольте проинструктировать и Вас, мистер Крефей, – мягким, почти ласковым голосом произнесла она. – Один выстрел с этих установок в нашем направлении – и Вы быстренько прыгаете за борт. Поскольку в противном случае отправитесь туда с моей помощью. Возможно – по кускам. Я не намерена подвергать опасности корабль из-за чьей-то глупой бравады.

Ботан понял, что с ним не шутят, и благоразумно пошёл на попятный:

– Вероятно, Вы правы, леди, лучше нам уведомить их заранее. Сделаем это на последнем витке. Пусть зафиксируют нашу сигнатуру в системе «свой-чужой». Правда, есть вероятность утечки…

– А Вы полагаете, агенты Ваших недоброжелателей не отследят наш взлёт и не снимут характеристики собственной аппаратурой? Не доводите ситуацию до абсурда. Мой покойный учитель говаривал: паранойя полезна, когда она в меру, если дать ей волю, начинаются проблемы.

Посадка прошла без осложнений. Площадка для приземления была не очень больших размеров, по дальномеру – сто на сто пятьдесят метров. Едва посадочные лапы приняли нагрузку, по периметру зажглись грязно-жёлтые светильники. Крефей нажал кнопку комлинка:

– Аспо, вывозите груз!

– Понял-понял, – донеслось из динамика. Судя по лексике и дребезжащему голосу, говорил дройд.

– Пойдёмте встречать?

– Конечно, пойдёмте, – сказала Осока. Я же, включив интерком, негромко скомандовал:

– Бортстрелки, смотрите в оба.

– На крышах всё спокойно, – доложил из верхней турели Базили.

– Из склада на плюс сто пятьдесят выезжают платформы с контейнерами, – сообщила из нижней Натуа.

– Принято, – сказал я.

В лифте спускались вчетвером: Крефей, его дройд-адвокат, Осока и я. Ботан собирался уже сойти по пандусу на площадку, но моя подруга придержала его за локоть.

– Одну минуту. Небольшая формальность, – произнесла она. – Необходимо выполнить пункт три-пять контракта.

– Заказчик гарантирует, что груз не содержит наркотических, психотропных, радио– и биоактивных веществ, оружия, а также что в грузе не находятся какие-либо живые существа, в том числе, в состоянии стасиса, – процитировал Скрайджел.

– И как мы его станем выполнять? – ухмыльнулся Крефей. – Пункт три-четыре гласит, что груз должен быть доставлен без повреждения или вскрытия упаковки.

– Мы и не будем ничего вскрывать. Просто Вы сейчас скажете: «Даю гарантию, что…» и далее по тексту контракта, – невозмутимо ответила Осока. Ботан попытался вновь ухмыльнуться – вышла кривая гримаса. Попробовал отвести взгляд от серо-голубых глаз моей подруги – и не смог. Пришлось ему слово в слово проговорить пункт контракта.

– Ну, вот. Я убедилась, что Вы не лжёте, теперь можно и грузиться, – с безмятежной улыбкой сказала моя подруга. Повернулась и ушла, считая свою миссию выполненной. Ботан в сопровождении Скрайджела сердито затопал вниз по пандусу, бормоча себе под нос:

– …Кем себя возомнила эта красотка? Каким-то джедаем из детской сказки, что ли? А если бы я ей солгал?

Он искренне полагал, что говорит достаточно тихо, на самом деле чувствительные микрофоны «Амидалы» прекрасно улавливали его монолог, а Падме оперативно транслировала звук мне в наушник.

– Совершили бы очень большую ошибку, – достаточно громко, чтобы они расслышали, произнёс я. – Последнего, кто попытался её обмануть, хоронили в закрытом гробу, больно уж жутко выглядели останки.

Крефей сделал вид, что не расслышал или не понял, но я-то отчётливо видел, как вздрогнули кончики его остроконечных ушей.

Контейнеры приближались. Вблизи я разглядел, что размеры их не очень велики, примерно как кофры, в которых перевозят аппаратуру рок-группы и эстрадные звёзды. На каждой из репульсорных платформ стояли бок о бок по четыре таких контейнера, на последней, седьмой – два. Итого двадцать шесть штук. Сопровождали их четыре рабочих дройда самой обыкновенной серии ASP и шестеро увешанных оружием субъектов. Четверо мужчин, женщина и дройд. Мужчины сильно различались между собой: двое постарше, явно опытные вояки, и двое молодых, один из которых, судя по костяным рожкам, был забраком.

– Убейте меня веником, если это не наёмники, – послышался через интерком голос Иана.

«Сопровождающие лица, видимо. Согласно контракту, – прокомментировала Падме. – Ребята, вы как хотите, а боевой дройд сепов мне не нравится категорически».

– Сепаратистов? – переспросил я.

«Да, он серьёзно переделан, но шасси явно типа „Ис-грек“ восьмой серии».

– Не волнуйся, Ис-грека я дальше трюма не пущу, – сказала Осока, её голос был слышен мне одновременно в наушнике и по воздуху из лифтового холла. Через пару секунд она появилась у пандуса собственной персоной: – Кто старший грузчик?

– Я, госпожа, – шагнул вперёд один из металлических рабочих.

– Заносите контейнеры в трюм и ставьте плотно к силовой поперечине красного цвета.

– Понял-понял.

– Капитан! Леди! – поманил нас Крефей. – Позвольте представить, группа сопровождения груза. И её командир…

– Латс Рацци, полагаю, – прищурилась Осока.

Рацци? Та самая, что отпустила моего друга Гарика с корабля Орры Синг? Да, всё точно: фиолетовый оттенок кожи с пятнышками, как у рептилии, три пары рожек на висках, и рост… Пожалуй, как у Асаж Вентресс, не ниже. Я машинально покосился вниз, не на каблуках ли новая знакомая, и обнаружил, что обуви на ней нет вовсе. Ступни её имели нечеловеческую форму и больше напоминали лапы динозавра – ещё один признак вида тиилин.

– Мы встречались? – спросила она.

– Нет, но у нас есть несколько общих знакомых. Например, Суги.

– О? Ты с ней работала?

– Так, пару раз совпадали интересы, – туманно ответила Осока. – А ещё Асаж о тебе прекрасно отзывалась.

– Вентресс, что ли? Как же, система Кварцита, прекрасно помню. Слышала я, она в последнее время крепко выпивает?

– Был период, сейчас уже нет. И работу нашла постоянную… вроде.

– Чудненько. Очень жаль, когда такой классный боец берёт и тупо спивается. Где я могу разместить свою команду?

– Только в трюме, рядом с грузом. Корабль у нас небольшой, сама видишь. А тебя поселим в каюте с нашей сотрудницей.

– Нет-нет, это лишнее. Я с остальными. Молодняк лучше держать под контролем, а то Фойт и Шепер их своими шуточками доконают.

– Тебе виднее. У молодых первое задание?

– Второе, но прошлый раз была совсем уж увеселительная прогулка.

– Повезло. Я на своём первом задании сразу в такую задницу угодила…

«Битва за Кристофсис, – подсказала мне Падме. – Муж, вернувшись оттуда, плевался и говорил, что у „этой шмакодявки“ мозгов нет совсем, один энтузиазм. И что Кеноби, пойди он с ними, от её фортелей точно бы кондрашка хватила».

– Всё действительно было так плохо? – спросил я, прикрыв рот ладонью.

«В тот раз нет. Позже был нехороший случай. Из-за её самоуверенности погибла целая эскадрилья. Я насилу её успокоила, так она рыдала. И, к счастью, сумела сделать правильные выводы».

– Ну, она вообще учится очень быстро.

«Да, а всё почему? Пресловутый энтузиазм и упорство».

– Кого это вы там обсуждаете, а? – подозрительно покосилась на меня Осока.

– Лучшую девушку во Вселенной.

– Я серьёзно.

– И я серьёзно.

– Дома поговорим, – Осока пыталась добавить в голос строгости и даже нахмурилась, но я чувствовал, что полученный увесистый комплимент не даёт ей рассердиться.

Дройды-грузчики между тем выводили из трюма уже вторую по счёту пустую платформу. На посадочной площадке оставалось всего три нагруженных. В отличие от наёмников, деловито рассредоточившихся вокруг и наблюдавших каждый за своим сектором, Борск Крефей заметно нервничал, вертел головой во все стороны и перебирал руками нанизанные на шнурок крупные деревянные многогранники чёток.

– Поторопи их, Скрайджел, – наконец, буркнул он.

– Сэр, они работают максимально быстро с учётом внешних условий, – невозмутимо отвечал механический адвокат. – Их ограничивает ширина проходов в корабле.

– Хоть один разумный из двоих, – фыркнула Латс, поправляя на плечах подобие боа из плоских пластин, внушительные крючья на которых подсказывали, что вряд ли это просто предмет одежды. – Дёрганый клиент – хуже нет. Сразу начинаются проблемы.

– Ручонки-то подрагивают. Будто кур воровал, – заметил я по-русски.

– Или где-нибудь стибрил то, что внутри контейнеров, чего я тоже не исключаю, – отозвалась Осока. – Но пока это не нашего ума дело.

– А когда будет нашего?

– Если придёт криминальная полиция. Тогда мы честно расскажем, откуда забрали груз и куда его доставили. Пусть ловят.

– Резонно.

– Мистер Крефей! – окликнула Осока ботана.

– А? Что? Да!

– Грузчики летят с нами?

– С нами? Нет! Зачем?

– Я не знаю, я задала вопрос. Для дополнительных дройдов нужны будут крепления.

– Нет! – нервно повторил он. – Всё, что нам нужно – поскорее покинуть эту луну!

– Погрузимся – покинем. Бета! Пошли мальчиков проверить, как закреплены контейнеры. А Вам, мистер, я рекомендовала бы подняться на борт сразу за последней платформой. Я имею в виду – сейчас! – в голосе Осоки заструилась Сила. – Поживее!

– Пойду, пожалуй, в рубку, – сказал я.

Едва грузчики спустили по пандусу освобождённую от груза седьмую платформу, Падме закрыла пандус и, не дожидаясь, пока дройды отойдут на безопасное расстояние, запустила репульсоры.

– Ложимся на курс тридцать семь, – распорядилась Осока. – Идём на предельно малой, проходим под воздушной трассой, там включаем… – она покосилась на ботана, ёрзающего на диване у стены, – ну, ты понял, и выходим из атмосферы.

– Почему было не запросить разрешение на взлёт установленным порядком? – во второй уже раз спросил Крефей. – Вы поднимете на ноги все противокосмические силы хаттов!

– Запрос позволил бы придержать нас на старте, – на этот раз Осока решила его не игнорировать. – И подтянуть силы для абордажа. Не волнуйтесь. Их радиолокаторы нас отследить не смогут.

– Ах, у вас установлена противорадарная система?

– Одна из лучших, – подтвердила моя подруга. О том, насколько хороша эта система в действительности, она распространяться не стала.

Как ни низко мы шли, как ни медленно, служба воздушного контроля, всё же, всполошилась из-за нашего внезапного старта. Хорошая у них, однако, аппаратура селекции движущихся целей на фоне поверхности! Не отвечая на запросы, «Амидала» нырнула под оживлённую воздушную трассу, и я тронул клавишу включения дефлекторных щитов. Питание на ядро маскировочной системы было подано заранее, и в ту же секунду корабль стал невидим для всех средств обнаружения, основанных на электромагнитном принципе, будь то радио, инфракрасный, оптический или любой другой диапазон. Выбрав участок свободного неба, я взял на себя рукоятку ориентации и чуть двинул вперёд сцеплённые рычаги реверс-моторов и главной тяги. Дефлекторные щиты позволяли развивать в атмосфере любую скорость, хоть первую космическую, однако, переход звукового барьера вызывает хорошо заметную ударную волну, и наверняка бы встревожил местное ПВО. Поэтому первую минуту я внимательно следил за указателем скорости и лишь на двадцати тысячах, где атмосферное давление уменьшается примерно в десять раз, и волна быстро затухает, начал настоящий разгон.

– Может быть, теперь Вы назовёте место назначения, господин Крефей? – вежливо попросила Рийо.

– Теперь – разумеется, – ботан вновь обрёл первоначальную горделивую осанку, губы его растянулись в улыбке. – Курс на Тарис.

3

Перелёт до Тариса в гиперпространстве должен был занять чуть больше суток. Успокоившийся Борск Крефей соизволил с аппетитом отобедать с нами за общим столом, затем решил вернуться в рубку. Первым, впереди нас всех. Не тут-то было: Падме заблокировала дверь. Если ботана это хоть капельку смутило, вида он не подал.

– Капитан, я мог бы воспользоваться главным голопроектором? – как ни в чём не бывало, обратился он ко мне.

– Думаю, там мы будем Вам мешать, – сдерживая улыбку, ответил я. – Сейчас поставим второй такой же в гостиной.

– Вы очень любезны.

Латс Рацци к обеду не поднялась, несмотря на то, что и Осока, и Рийо её приглашали.

«Распаковали концентраты и питаются ими», – доложила Падме.

– Ну, была бы честь предложена, – пожала плечами Рийо. Чувствовалось, что она слегка задета поведением наёмницы.

Вот когда я в полной мере ощутил, насколько привык к нашему кораблю, да и к членам экипажа. Присутствие постороннего вызывало ощутимый дискомфорт, похоже, не у меня одного. Бреганцы и фоллинка старались вообще не показываться на главной палубе, выходя только к приёму пищи, Рийо пребывала в этаком «замороженном исполнении»: наглухо застёгнутый жакет, прямая, как гвоздь, спина, минимум мимики, ровный холодный голос. Она и на совещаниях с подчинёнными директорами так себя не вела, а за столом и подавно. Лишь Осока, казалось, не испытывала никаких неудобств и была такой же, как всегда. От меня не ускользнуло, что ботан косится на неё с отчётливым мужским интересом. Видимо, межвидовые различия его, и впрямь, не беспокоили. Меня это несколько удивляло. Да, я и Осока, строго говоря, тоже относимся к разным видам, но между нами-то разница минимальна. Хвостики и обтянутые кожей рожки вместо причёски выглядят не более необычно, чем, например, голубая кожа и бледно-розовые волосы Рийо. Детали, в общем. У ботана с его вытянутой «мордой лица» и нечеловеческими пропорциями тела должны быть совершенно иные представления о красоте. А вот поди ж ты!

Неудобства, кажется, испытывала даже Падме. Она привыкла постоянно находиться среди нас, общаться «вживую», а сейчас приходилось прятаться, подглядывать через контрольные голокамеры и пользоваться для связи с нами беспроводными гарнитурами. Зайдя в рубку, я обнаружил её сидящей с ногами на диване и листающей какой-то файл на экране голопроектора. Зрелище забавное, с учётом того, что она могла открыть любой документ перед «внутренним взором», не пользуясь ни проекторами, ни экранами.

– Кофе хочешь? – спросила она.

– Откуда? – изумился я.

– Неужели я да не придумаю? – засмеялась голограмма. Поднявшись с места, открыла узкую дверцу рубочного санузла. Ах, да, конечно, я и забыл, что воду в кранах можно нагревать до любой температуры! А сам гранулированный кофе Падме, очевидно, забрала в камбузе заблаговременно. Через минуту по рубке поплыл характерный аромат, который ни с чем не спутаешь. Конечно, «правильный» кофе нужно варить, но и растворимый с Земли заметно лучше, чем галактический аналог, приготовляемый из совсем другого растения.

– А где же передник? – пошутил я, вспомнив тот день, когда Падме впервые своими голографическими руками внесла в рубку поднос, сразив наповал и Рийо, и Осоку.

– Сюда не подойдёт, – улыбнулась она. Что правда, то правда. Сегодня Падме нарисовала на себе нарядную блузу с баской и узкую юбку, отделанную по подолу и разрезам широкой узорчатой полосой. Фартук официантки на таком вряд ли был бы уместен. Вообще, с того момента, как она обнаружила, что может быть не просто бесплотным изображением, отношение к себе у нашей «хозяйки» заметно переменилось. Раньше на ней всегда было одно и то же строгое платье, изначально чёрное, потом – меняющее цвет вместе с электрохромным покрытием корпуса корабля. Теперь совсем другое дело. Утром, например, Падме предпочла спортивный стиль, сейчас – элегантно-деловой. А вечером, может быть, захочет появиться снова в брюках или в чём-нибудь классическом, вроде тех архаичных платьев, что считаются «формальными» на большинстве планет. Не забывала она и про волосы, благо вручную завивать локоны и плести косички не требовалось, и произвольно меняла не только укладку, но и длину, и оттенок, от естественного тёмного до яркого каштанового. Вызывая этим белую зависть у Рийо.

– М-м, какой запах! – восхитилась, входя, панторанка, легка на помине.

– Тебе тоже сделать кофе? – с готовностью предложила Падме.

– Да, пожалуйста.

– Наш дорогой гость присиделся в гостиной, как я погляжу, – заметил я.

– И не говори, – махнула рукой панторанка. – Каталоги изучает.

– Какие каталоги?

– Аукционов. Мне показалось, антиквариат.

– Не показалось. Он самый, – Падме подала панторанке кофейную чашку. – Не это ли везёт Крефей?

– Возможно. Но, думаю, не предметы искусства, а что-то более ценное – книги или артефакты. Иначе бы он так не трясся за свою жизнь, – Рийо поморщилась, оттянула пальцем тугой воротничок жакета. – Конспиратор… hrenov, правильное слово? Нет бы сказать с самого начала, что летим на Тарис. Можно было попросить сестёр Вао навести справки, что там сейчас творится.

– Да, точно, они же оттуда родом! – вспомнил я. – Алема говорила.

– Более того, их клан – самый влиятельный в диаспоре и всегда в курсе обстановки.

– Что ж, придётся лезть без разведки.

Ночью нас с Осокой разбудила Падме. Лицо её выражало крайнюю степень тревоги.

– Ребята, извините, что беспокою, – сказала она, – но в моём компьютере копается злоумышленник.

– Наёмники? – мгновенно подскочила Осока.

– Нет. Железный адвокат ботанского торгаша.

– Отключай замок двери в его каюте!

Я схватил подругу за плечо:

– Только без мечей. Иначе он поймёт, кто ты.

– Не волнуйся. Я знаю, что я делаю.

В каюте было темно, лишь прямоугольник света упал на покрытие пола, когда открылась дверь.

– Ах ты, ведроид поганый, – прошипела Осока, выбрасывая вперёд правую руку. Тускло блестящий силуэт мистера Скрайджела дёрнулся, посыпались искры, дройд замер в неловкой позе… и с грохотом завалился на журнальный столик. В темноте кто-то истошно взвизгнул.

– Свет! – скомандовал я, неловко пытаясь прицепить на ухо наушник. Мягко осветился потолок каюты. Борск Крефей сидел, забившись в угол, и таращился на нас выпученными от страха глазами.

– Что… Что вы себе позволяете?? – голос его сорвался на фальцет.

– Тот же вопрос Вам, мистер, – мрачно произнесла Осока. – Как это понимать?

Она указала на живописно развалившегося поперёк каюты обездвиженного дройда. От его солнечного сплетения тянулся к вскрытой панели на стене оптический кабель.

– Не знаю! Это не я! Я не знаю, я спал!

– Да, Вы не лжёте, – Осока вздохнула и безжалостно прибавила: – Похоже, Вас кто-то использовал, как безмозглого щенка. Ладно, будем разбираться. Этого дройда мы временно забираем.

– Конечно-конечно! – уже нормальным голосом вскричал ботан. – Раз он шпион, нужно детально исследовать его память.

– И попрошу сдать все имеющиеся у Вас носители информации.

– Безусловно. Вот. Вот и вот. Вы должны понимать, я тут совершенно ни при чём…

– Что я должна, а что нет, я решу сама, – перебила Осока. – Вы не отдали один носитель.

– Да-да-да, я позабыл, он вот здесь, в кармане сюртука.

– Благодарю вас, – почти промурлыкала Осока и тут же снова произнесла резким, отрывистым тоном: – Теперь быстро: кто посоветовал нашу компанию?

– Одна важная особа. Заместитель имперского министра.

– Имя, имя!

– Фема Бааб, – выдавил Крефей.

Я, признаться, ожидал услышать совсем другое имечко – смазливого Осокиного Знакомца. Впрочем, моим дамам, как оказалось, было хорошо известно и это имя тоже.

«Подлиза Бааб, информатор Палпатина в Сенате ещё во времена Республики», – прокомментировала для меня Падме. Осока просто кивнула, ясно, мол, и спросила:

– Дройда тоже она Вам подсунула?

– Нет-нет, мистер Скрайджел давно работает у меня. Ума не приложу, кто и когда мог его перепрограммировать.

– Разберёмся. Бета! Отнеси эту груду железа в мастерскую. Да проверь, нет ли там дублирующего контура питания вроде твоего. Утром механики выпотрошат ему память.

– Как ты его обезвредила? – поинтересовался я, когда мы вернулись в каюту.

– Да элементарно. Вырвала из креплений батарею и оборвала шины питания. У меня есть уже опыт экстренного отключения психованных дройдов. Так что меч и не потребовался, – с этими словами Осока закинула руку назад, отодвинула кожистый «башлык» на спине и извлекла выключенный меч из-за резинки топа. Положила на столик у кровати рядом с другим: – Ты ложись, ложись, надо выспаться, завтра в системе Тариса такой дурдом будет, только держись.

– Полагаешь?

Осока кивнула и пояснила, сладко зевнув:

– Мне сейчас приснилось, что в точке выхода нас будут ждать. Целой корабельной группой.

– И ты так спокойно об этом говоришь??

– Ну, да, – моя подруга потянулась на кровати, словно довольная кошка. – На любую засаду найдётся хитрый приём. Особенно у такого корабля, как наш. Правда, Падме?

– Конечно, – раздался из интеркома голос нашей «хозяйки». – Не волнуйся, Алекс, поспи.

– Уснёшь тут, пожалуй, после таких треволнений, – проворчал я.

– Помочь? – с готовностью предложила Осока.

– Да ну, не надо. Сестрица, погаси, пожалуйста, свет.

– Специально для лентяев – пожалуйста, – со смешком ответила Падме, и потолок каюты померк. – Спокойной ночи.

Утром я проснулся с ощущением, что затекла правая рука. А, ну, конечно! Подруга, поворачиваясь во сне с боку на бок, придавила мне ладонь плечом. Осока вообще спала довольно беспокойно, впрочем, я в этом плане и сам не подарок, поэтому не жаловался. Аккуратно высвободив руку, я немного подождал, не решит ли подруга проснуться. Нет, пока не хотела. В отличие от меня, Осока прекрасно чувствовала всё, что происходит с ней во сне. При этом – умела не реагировать на разную ерунду. В начале знакомства я несколько раз наблюдал, как Рийо, бесцеремонно приподняв Осокину голову за кожистый рог, подсовывает ей подушку или подбирает свисающую с дивана руку и укладывает вдоль тела. Та в буквальном смысле ухом не вела. Но постороннему дотронуться до неё нечего было и пытаться. Осока просыпалась едва ли не раньше, чем человек успевал додумать своё намерение до конца. Вот что значит владение Силой! Я прикрыл глаза, рассчитывая ещё немного подремать, да не тут-то было. Мозг, видимо, выспавшись, принялся размышлять, и мысли вертелись не самые приятные. В принципе, засада в пункте назначения дело вполне возможное, как действовать в подобных ситуациях на нашем корабле, я уже знал. Проскочить систему, выйдя на досвет в астропаузе, где фронт «солнечного ветра» отгораживает от сканеров противника, включить маскировку и подходить к Тарису крадучись. Да, это десять миллиардов километров, потеряем много времени. Но и только, ничего особенно страшного в этом нет. А вот «засланный казачок» волновал меня всерьёз. Он ведь мог перед отлётом сбросить хозяевам «регистровые признаки» нашего корабля, по которым его можно опознать. Если да, и если его перепрограммирование – дело рук имперцев, ожидающая нас засада организована по всем правилам, возможно, с применением средств, позволяющих обнаружить «Амидалу».

– Тебя что-то тревожит, – тихо сказала Осока.

– Снова я своими мыслями тебя разбудил, – вздохнул я.

– Уже не спала. Расскажи, о чём думал.

Я изложил свои размышления.

– Связи с Голонетом на площадке не было, я проверила, – ответила Осока. – А есть ли у мистера Скрайджела спутниковый коммуникатор, мы скоро узнаем.

– Но, всё же, это имперцы или нет?

– Этого точно сказать не могу. Знаю только, что тёмных адептов в моём сне не было. Следовательно, ни Канцелярия, ни Инквизиция здесь не замешана. Либо это Имперская Безопасность, либо мафия.

Завтрак сегодня пришлось готовить в «полуавтоматическом режиме». Большинство электронных систем корабля не работало: Падме, не мудрствуя лукаво, остановила компьютеры, чтобы вирус, если он есть, не смог распространиться. Закончив с трапезой, я взял автономную деку, подключился напрямую к кристаллу долговременной памяти основного компа и запустил полномасштабную проверку всех исполняемых файлов. Заодно проверил и списки загрузки. Конфигурация системы оказалась не затронутой. Размеры и даты компонентов системы тоже совпадали с эталонными значениями, однако, в трёх местах программа-монитор отметила изменение контрольных сумм. Аккуратно сработал мистер Скрайджел, ничего не скажешь. Я заменил файлы копиями с носителя однократной записи, лежащего в сейфе, и только тогда включил сам компьютер. С его помощью проверка всего остального, что работало под управлением операционной системы, а не жёсткой прошивки, пошла на порядок быстрее. Через час можно было с уверенностью сказать, что корабль чист от цифровой инфекции. Бреганцы тем временем разбирались с «диверсантом». Спутникового коммуникатора в его конструкции не было, а вот операционная система претерпела малозаметные внешне, но серьёзные модификации. Немудрено, что его не остановило ни отсутствие в каюте коммутационной панели – её предусмотрительно сняли перед прибытием Крефея – ни защита от несанкционированного доступа. Заглушку он вскрыл, присоединившись непосредственно к транзитному оптоволоконному кабелю, для чего врезал в него небольшую муфту-трансивер. Защиту – взломал. И успел не только заразить систему, а и перелить к себе приличный объём нашей информации. До шифров и навигационных данных супостат, конечно, не добрался. Эти вещи хранились в полностью автономных компьютерах – такой порядок я завёл сразу, как только получил корабль в своё распоряжение. Тем не менее, не будь Падме, контролирующей системы «со стороны», вторжение так и осталось бы незамеченным.

– Копию для анализа кода мы сделали, – сказал нам Иан, – пусть Сакис разбирается.

– С ним у меня будет очень серьёзный разговор, – хмуро заявила Рийо. – Мышей ловить перестал!

«Скажи ей, напрасно она так, – заметила через наушник Падме. – От вторжений через каналы связи мы защищены прекрасно, а в данном случае сами виноваты, пустили злоумышленника туда, куда он в принципе проникать не должен».

Крефея поставили перед ультиматумом: блоки памяти дройда-адвоката будут стёрты с полным разрушением логических структур.

– Комплект программного обеспечения, как я погляжу, у Вас есть, – сказал Базили, – можно будет восстановить из него.

– Да, делайте, что считаете нужным, – махнул рукой ботан. Он явно испытывал облегчение, что никаких обвинений не предъявляют лично ему. Ведь это ни много, ни мало – диверсия во время полёта в гиперпространстве. За такое преступление властью командира корабля можно было даже казнить, как просветила меня Падме.

Приближался момент выхода на досвет, а фактически – прерывания прыжка, что само по себе является достаточно сложной манипуляцией. Внутри системы, где сравнительно сильно тяготение звезды, корабль сам стремится вывалиться в нормальные измерения в одной из областей входа-выхода. В свободном же пространстве остаточный «выбег» гиперпривода мог унести бог знает куда.

– Выходить начнём по показаниям гравиметров, – разъясняла Осока, ей, в отличие от Падме и, тем более, меня, такие манёвры делать доводилось. – Как только показания уменьшатся вот до этого порога, отключаем инверторы от питания. По инерции как раз выскочим за астросферу. Готовы?

– Готова, – подтвердила Падме. Я молча кивнул.

– Хорошо, остаётся… – договорить Осока не успела, потому что сильный удар потряс всю конструкцию корабля. Сзади вскрикнула Рийо, я тоже едва не выпал из кресла, спасли выскочившие из спинки мягкие скобы, в которые я с размаху ткнулся плечами. Немного больно, но всё лучше, чем влететь лбом в пульт.

– Маскировка! – выкрикнула Осока.

– Включена, включена, – успокоила Падме. И пояснила: – Мы попали в гравитационную волну.

Болтанка, от которой не спасали даже гравикомпенсаторы, постепенно утихала. Шарик уравнителя – комбинированного прибора, совмещающего функции вариометра и авиагоризонта – больше не дёргался за прозрачным окошком шкалы, как полоумный. Ручка ориентации обрела упругость и чёткую отдачу.

– Здесь в системе – интердиктор, – констатировала моя подруга.

Чёрт! Худшие опасения оправдывались. Значит, всё же, имперцы? Осока, между тем, продолжала:

– Падме, посмотри, насколько далеко мы от него находимся?

– Сканирую, минутку. Знаешь, я его не наблюдаю. Восемь отметок военных кораблей, но всё не то. А! Вот он где.

На экране блистера вспыхнул ещё один значок. Интердиктор находился на значительном удалении от нас, по другую сторону планеты Тарис, и проецировался совсем рядом с её крохотным светлым серпиком. Пока Базили помогал подняться с пола панторанке, Иан переключил индикаторы на пульте систем обнаружения, прочитал показания.

– Ну-у, ребята, – протянул он, – не знаю, кто из нас такой везунчик… Мы в гравитационной тени Тариса.

– А толку? – пожал я плечами. – Апертуру нашего выхода они всё равно наверняка засекли.

– Апертуру – нет, – сказала Осока. – Волна создаёт сильные помехи для кварк-детекторов. И нас не увидят, пока между нами и интердиктором находится поле планеты.

– Разве у тех кораблей нет гравиметрической аппаратуры? – я кивнул на другие обнаруженные цели.

– Есть, но не настолько чувствительная, – пояснил Базили. – Интердиктор снимает эхо с генераторов колодца, у остальных – обычные детекторы Бугла, как и у нас. Благодаря волне, они, может, и унюхали бы нас… километров со ста. Не дальше.

– Повреждений у нас нет? – спросил я.

– Никаких, – отозвалась Падме. – Системы исправны, груз не сместился, – и, помолчав, добавила: – В мастерской со стола упал тестер и свалил инструменты. Сколько раз повторять, чтобы всё закрепляли?

– Мой грех. Забыл, – сокрушённо вздохнул Базили.

– Безалаберные вы потому что, – проворчала голограмма и продолжала деловым тоном: – Я посчитала траекторию. Суммарное время – одиннадцать часов с минутами.

– По сравнению с двумя сутками это ерунда, – сказал я. – Главное – остаться незамеченными. Поехали.

– Там господин Крефей колотит в двери всеми доступными частями тела, – улыбнулась Падме.

– Головой тоже? – заинтересованно спросил я.

– Пока нет. Подождём, пока начнёт?

– Не надо, впусти, – махнула рукой Осока.

Голограмма растаяла в воздухе, и створки двери рубки разъехались в стороны. Взлохмаченный ботан буквально ввалился внутрь и с порога завопил:

– Что у вас творится???

– Нас выдернул из гиперпространства интердиктор, – спокойно сказал я. – К счастью, мы оказались вне зоны обнаружения.

– Мы уже в системе Тариса? – ботан глянул на хронометр, и на мгновение из глаз его даже исчез испуг. – Однако! Но как мы теперь подойдём к планете?

– А вон она, программа полёта, на проекторе, – сделал я указующий жест. – Мы рассчитываем пройти незамеченными, если Вам интересно. Встречный вопрос: что у Вас за враги такие, если в их распоряжении корабль подобного класса?

– Н-не знаю, – дёрнул ушами Крефей. – Какого типа интердиктор? Кореллианский «Двадцать два ноль-ноль»?

– Не совсем, – Осока спустилась с подиума к голопроектору. – Его колодцы работают в пульсирующем режиме, за счёт чего повышается дальность действия. Нормальный «Пленяющий» так не умеет. Видимо, какая-то модернизация.

– Она и есть, – подтвердил Базили. – Пульсирующий режим есть у 2200-бис, до его уровня сейчас доводится весь парк флотских «Пленяющих».

– Ещё один попал в волну, – сообщила Натуа. И включила трансляцию общего канала.

– Повторяю: транспорт типа Л-4000, говорит имперский патрульный корвет «Швайка», – донеслось из динамиков. – Ваши идентификационные данные не читаются. Заглушите генераторы и примите досмотровую группу.

Крефей выглядел озадаченным, но, кажется, не был испуган, во всяком случае, не сильнее, чем вначале. Пошевелил чёрной пуговицей носа, произнёс:

– Имперцы? Тогда это, скорее всего, совпадение. Я чту имперское законодательство.

– Не верю в такие совпадения, – покачала головой Рийо.

– Это не флот, – сказала вдруг Осока. – Может, на транспорте и поверили, но из меня-то не надо делать дуру! Имперский офицер, говорящий на базик с фоллинским акцентом??

– Нонсенс, – согласилась Натуа. – В военных академиях прекрасные логопеды. От чёткости речи зависит правильность передачи приказов. Не говоря уже о том, что фоллинов в имперском флоте просто не осталось.

Я облегчённо перевёл дух. Имперские силы в сравнении с нами можно было считать стремящимися к бесконечности, а любой другой враг был менее опасен просто потому, что имел некий предел возможностей. Да, в конце концов, и сферу влияния, выйдя за пределы которой, можно было не опасаться полномасштабной охоты.

– Значит – Синдикат, – подытожила Рийо.

– «Чёрное Солнце»? – переспросил Крефей. – Вот они – да, вполне возможно.

– Это легче, на планету они не сунутся, – сказала Осока. – Иначе – мафиозная война, а они только-только от предыдущей оправились. У принца Шезора, насколько я знаю, был конфликт с боссами из-за того, что не вовремя ввязался в драку.

– Совершенно верно, – подтвердил ботан. – Зато внизу нас с распростёртыми объятиями будет ждать местный картель.

– Не «нас», а Вас, – поправила моя подруга. – Мы разгрузимся, и поминай, как звали.

– Кого звали? Куда? – не понял ботан.

– Дорогая, – ехидно заметил я. – Сколько раз тебе повторять, что фамилия «Блюхер» буквально на русский не переводится?

Засмеялись все, даже фоллинка. Только Крефей стоял посреди рубки, непонимающе хлопая глазами. С озадаченным выражением «морды лица» он удивительно напоминал легендарного коня в пальто и от этого становилось ещё потешнее.

– Раз корабль повреждений не получил, – сказал, поднимаясь с места, Базили, – пойдёмте, мы Вам поможем восстановить прошивку Вашего адвоката. Без шпионских программ.

– Да-да, весьма благодарен, – закивал Крефей.

– Девчонки, а вы заметили, что сей фрукт даже не побеспокоился о своих наёмниках? – по-русски сказал я, глядя вслед ботану. – Удар был приличный, а кресел в трюме нет.

– С ними всё нормально, – тихо-тихо, на пределе слышимости, произнесла из динамика Падме. – У одного будет синяк, остальные целы и невредимы.

– Схожу-ка я, всё же, их проведаю, – я тоже встал с кресла.

– Пожалуй, – одобрила Рийо. – Их начальница слегка невежлива, но это не повод нам вести себя так же.

Спустившись на лифте на нижнюю палубу, я, вопреки ожиданиям, не обнаружил наёмников в холле, несмотря на то, что и места здесь хватало, и диваны откидные имелись. Голоса доносились откуда-то из-за контейнеров в трюмном зале.

– Госпожа Рацци? – окликнул я. Разговор моментально смолк, и спустя несколько секунд тиилинская наёмница вышла к дверям трюма.

– Можно по имени, – разрешила она.

– Вы тут все целы?

– Почти. Шепер башкой треснулся, но это не опасно, там же кость, – хохотнула Латс. – Вообще, предупреждать надо!

– Для нас самих был сюрприз.

– Что произошло-то?

– Попали в волну интердиктора, – объяснил я. – К счастью, нам удалось укрыться в гравитационной тени планеты.

– Вероятность абордажа? – деловито спросила наёмница.

– Нет, нас не заметили. Веселье начнётся после выгрузки. Через одиннадцать часов.

– Поняла. Тогда надо поесть и поспать.

– Ты зря не пришла к нам обедать. Девчонки расстроились.

– Как расстроились, так и забудут. Кто они, и кто я…

– Не совсем понимаю. Ты считаешь их какими-то важными персонами?

– А разве не так? – Латс прищурила красивые льдисто-голубые глаза. – Вот твоя жена. В прошлом явно элитный офицер. Не знаю, разведка ли, спецназ ли флота, но где-то оттуда. Уж я разбираюсь. Ваша вронианская красавица – из высшего общества, к гадалке не ходи. Не удивлюсь, если она посол. Или сенатор.

Вот так наёмница, всё угадала! Единственное, с чем она ошиблась – родная планета Рийо. Впрочем, жители Панторы и Вроны имели общих предков, так что, и здесь Латс не сильно промахнулась.

– Интересно, – улыбнулся я. – Ну, а я, по-твоему, кто?

– Ты, уж не обессудь, малость попроще их, хотя тоже не нашего скромного круга. Вырос на удалённой планете, по говору понятно. Не военный. Но образованный. Университет прямо-таки на лице написан, и не болтология, а технический факультет. Что, не права?

– Права. Ты, прямо, психолог.

– Удачливая наёмница удачлива тогда, когда умеет не только драться, но и быстро делать наблюдения и хорошо разбираться в окружающих.

– Мудрое замечание. Один нюанс: быстрые наблюдения часто бывают неполными. А чтобы разобраться лучше, надо понаблюдать детальнее. Так что, обедать ты, всё-таки, приходи. А если беспокоишься, – я понизил голос, – что твои тут без тебя передерутся, я Бету пришлю, чтобы проследила.

– Со всех сторон обложил, – усмехнулась она. – Придётся согласиться.

– Шепера своего загони вот сюда, – я похлопал ладонью по двери медотсека. – Пусть меддройд проверит, вдруг немного мозгов, всё же, есть, и они сотрясены?

– Ладно, ладно.

Падме ждала меня в лифте.

– Уболтал, – сказала она, и было не совсем понятно, чего больше на её лице – иронии или умиления. – Прямо как меня тогда.

– Ты говоришь так, будто я вас соблазнил, – хмыкнул я. – По очереди.

– Заставил сделать по-твоему, причём, по доброй воле. Это уже немало.

– Увы, номер проходит у меня исключительно с умными женщинами, – вздохнул я. – А это такая редкость…

– Ничего себе! Собрал у себя лучших, и ещё плачется! – она с деланным возмущением скрестила на груди руки.

– От скромности не умрёшь, – парировал я. – Может, мы, всё-таки, поедем, сестра? На центральную палубу. Тут недалеко, один уровень.

– Да-да, как скажешь, – наклоном головы и опущенными руками Падме изобразила покорность, но глаза её смеялись.

К обеду Латс Рацци, всё же, вышла в гостиную. У Крефея при виде того, как она садится за стол, слегка покривилась физиономия. Впрочем, разве его мнение кто-нибудь спрашивал? Тиилинка поначалу держалась немного скованно, но Осока и Рийо, действуя в унисон, сумели её разговорить. Не прошло и десяти минут, как Латс охотно рассказывала истории из своей карьеры, а Осока, поддерживая беседу, вспоминала собственные похождения. Не всё мне было понятно, например, обсуждение «мутной истории с Мандалором», случившейся ещё во времена Войны Клонов, я слушал в недоумении, пока Падме через наушник не разъяснила подоплёку того давнего переворота. Как я понял, именно в ходе этих событий Латс пересеклась с другой Осокиной знакомой – забракой Суги. Вместе они охраняли сходняк глав хаттских кланов, где подверглись нападению Стражей Смерти и двух безумных братьев-ситов.

– Она мне об этом не рассказывала, – покачала головой Осока. – Вы молодцы, что живы остались, не многие пережили встречу с ними обоими.

– Да я что, – скромно сказала Латс, – я на подхвате была. А Суги против Мола один на один устояла.

В этой связи вполне уместно прозвучал и вопрос про Орру Синг. Выяснилось, что Латс доводилось работать вместе с ней не раз и не два. Тиилинка считала Синг высококлассным профессионалом, в то же время, о личных качествах отозвалась как-то вяло. Помявшись немного, добавила:

– В последнее время у неё вообще шарики за ролики заскакивали. Мне кажется, это из-за импланта. У неё ж в голове компьютер хитрый стоял, а при аресте его сломали…

– Точнее, даже два раза, сначала я, потом Айла, – поправила Осока.

– Так это ты её в первый раз повязала?? – уставилась на неё Латс. – А я слышала…

– Правильно слышала. Мне она тогда поджарила руку. Если бы не бластер сенатора Амидалы, я бы сейчас с тобой не разговаривала.

– О, как, – тиилинка покачала головой. – Так вот, после тюряги она совсем с катушек съезжать начала. Убивала просто так, походя. Над слабыми глумилась. А однажды чуть такое не отколола, хоть стой, хоть падай…

И она принялась рассказывать историю четырёхлетней давности с продажей работорговцу двух твилек, матери и дочери. Только тут я начал понимать некоторые нюансы наследования клановой власти на Рилоте. В частности, на каком особом положении находится старшая дочь главы клана, где не осталось прямых наследников-мужчин.

– Думаю, у Синг в самом деле достало бы дури продать девчонку, – говорила Латс. – Ну, а я решила, что можно найти менее изуверский способ свести счёты с жизнью. И дала ей сбежать. Эта, само собой, на меня наорала, за бластер даже хваталась, потом отошла.

– И после всего ты с ней соглашалась работать снова и снова? – удивилась Рийо.

– Говорю же, в профессиональном плане к ней претензий никаких. А брезгливость наёмнику не по карману, так и с голоду помереть недолго.

– Ну, а та же Суги, например? – осторожно встрял я. – Она, насколько я знаю, считает иначе. Или, вот я слышал ещё такое имя – Хонс…

Латс хмыкнула:

– Сравнил! Суги и Хонс твоя – не наёмницы, а охотницы за наградой. Ты, как и большинство народа, путаешь эти понятия. Со стороны разница не всегда заметна, но она есть.

– Ну, почему же незаметна? – сказала Осока. – Наёмники воюют за заказчика, охраняют его, охотники ищут существо или вещь, за которых объявлено вознаграждение.

– Не-не, – покачала головой Латс, – наёмники этим тоже промышляют. Не надо понимать так буквально. Разница в другом. У настоящего охотника есть собственный корабль. Поэтому он свободен в передвижениях. Наёмнику, вроде меня, приходится искать новую работу там, где закончилась предыдущая. Или платить за межзвёздный перелёт.

– Удовольствие не из дешёвых, – не стала спорить моя подруга, – хотя прокормить корабль тоже бывает непросто. Иной раз только мелкий извоз и выручает, вот Алекс не даст соврать.

– А если сам ремонтировать не умеешь, ещё дороже выйдет, – вставил Иан. – Можно, конечно обойтись ремонтным дройдом, но его сначала купить надо.

– И навыки пилота нужно иметь, – вступил в разговор ботан. Он явно был задет тем, что его фактически не замечают, и решил обратить на себя внимание. – Кстати, госпожа Рацци, а Вы водите корабль?

– Нет, только спидер, – сказала Латс. И добавила с самым наивным видом: – Да мне и незачем, пиратство моим контрактом не предусмотрено.

Мистер Крефей приоткрыл было рот… и промолчал. Вскоре, пожелав приятного аппетита, он совсем ушёл из-за стола и скрылся в своей каюте. А обед закончился в тёплой дружеской обстановке.

– С удовольствием посидела бы с вами подольше, – вздохнула тиилинка, – да выспаться надо перед делом. Нам ещё эти ящики на планете стеречь. Крефей сказал, несколько часов ехать придётся.

– Выспитесь – поднимайтесь сюда все, кроме дройда, я вам каф сварю, какого вы в жизни не пили, – пригласила Рийо.

– Спасибо.

Было уже за полночь по корабельному времени, когда планетная семья Тариса, состоящая из четырёх спутников и жирного астероидного пояса, приняла «Амидалу» в объятия своего гравитационного поля. К этому моменту скорость наша измерялась всего десятками километров в секунду. Непрерывно работающие вот уже несколько часов на торможение плазменные двигатели не могли развивать такую тягу, как ионный «баян», зато не создавали различимого издалека следа. «Амидала» легла на спиральную траекторию подхода. Здесь, в зоне Роша планеты, можно было не бояться обнаружения интердиктором. Как и пеленгации: в ближних окрестностях Тариса было довольно интенсивное движение, порождающее активный обмен на гиперволнах. Рийо тут же воспользовалась моментом, чтобы незаметно подключиться к Голонету и проверить почту.

– Ответ от Библиотекаря! – сообщила она.

Джин-Ло Рэйсс писал, что устаревшими лоциями, к сожалению, не располагает. Однако, они с большой долей вероятности сохранились в старом крыле «хорошо нам известного здания». Актуальные фонды вывезли «чёрно-белые», а собранием переизданных справочников, по его сведениям, не занимался никто. Эзопов язык Библиотекаря был достаточно прозрачен. Здание – Храм джедаев на Корусанте, «чёрно-белые» – имперцы.

– Значит, надо лететь и провести, по крайней мере, разведку, – сделала вывод Осока.

– Разве покинутый Храм не охраняется? – спросил я.

– Охрана была, но так, для проформы, – отозвалась Рийо. И рассказала, что после Резни и провозглашения Империи власти утратили всякий интерес к святилищу поверженного культа. То есть, Библиотеку Храма, как теперь выясняется, вывезли – тогда об этом не знали даже сенаторы – но и только. Какое-то время в Храме находился офис Инквизиции, вскоре она переехала, и довольно долгое время туда можно было проникнуть беспрепятственно. Мало-помалу всё мало-мальски ценное растащили мародёры. Лишь когда там начали устраивать оргии маргинальные личности, и возникло несколько новых пожаров, полицейский департамент перекрыл подходы к зданию и выставил посты, чтобы не шлялись всякие.

– Джин-Ло предлагает прислать специалиста по джедайским архивам, если решим лететь, – продолжала панторанка. – С ней, мол, быстрее разберёмся.

– Любопытно, – заинтересовалась Осока. – Я, грешным делом, думала, кроме него, других не осталось. Напиши, пусть присылает, лучше всего в док на Паквалисе. Сразу не полезем, так хоть поговорим, узнаем, где что искать.

В блистер мне была прекрасно видна поверхность планеты, то ночная, то дневная. Здесь тоже был один огромный город, однако, занимал он не всю площадь, как на Нар Шаддаа. Высоченные многоэтажные кварталы обрывались по берегам, уступая место мелководному океану Тариса, и издалека напоминали известняковые обрывы Чёрного моря где-нибудь в районе Одессы или Новороссийска. Искусственное их происхождение становилось видно только при значительном увеличении и на ночной стороне. Кажется, прибрежные районы были заселены повсеместно, чего нельзя сказать о внутренних кварталах. Огромные площади, в несколько раз превышающие размеры таких городов, как Москва, Лондон или Берлин, сплошь заполняли ржавые останки разрушенных домов, с большой высоты напоминающие ворс исполинского ковра. Где-то конструкции, очевидно, разрушились основательнее, и в поверхности экуменополиса зияли огромные провалы. А может быть, это произошло не само собой, а в результате военных действий. Живо вспомнился завод на Гвори, подвергнутый некогда бомбардировке. И здесь точно так же местами – видимо, там, где от поверхности поднимались влажные испарения – конструкции покрывал ядовито-зелёный слой растительности. Приблизив изображение, я увидел, что растения с виду похожи на мох, но более высокоорганизованны – их усеивали мелкие жёлтые точечки цветов.

На финальном витке вокруг планеты наш клиент лично присутствовал в рубке. Он сообщил координаты посадочной площадки одного из своих деловых партнёров, где предполагал перегрузить контейнеры на наземный транспорт. Воспользовавшись тем, что над заброшенными секторами не было воздушного движения, кроме редких транзитных трасс, мы вошли в плотные слои атмосферы в одном из таких спокойных мест.

– Вы отключили противорадарную защиту? – спросил Крефей.

– Только что, – сказал я. – Дальше будем передвигаться легально.

– Не отклоняйтесь вправо, – подсказал ботан. – Ориентируйтесь сначала по той четвёрке разрушенных башен, видите? За ними доворот на двадцать шесть в плюс, и триста кликов по прямой.

«Амидала» была всего в полусотне километров от указанных координат, когда Осока потёрла левой рукой висок, потом лоб, и произнесла:

– Ребята, у меня появилось ощущение, что на площадке нас ждёт неприятный сюрприз.

Я немедленно убрал тягу реверс-моторов до защёлки «малый газ», наклонил и чуть выкрутил рукоятку ориентации, уводя «Амидалу» на пологий вираж.

– Что Вы делаете, капитан? – воскликнул Крефей.

– Вы не слышали? На месте посадки, предположительно, засада. Я не стану рисковать своим кораблём, – ответил я и, плюнув на конспирацию, буркнул себе под нос по-русски: – Что думаешь?

«Я как ты», – верно определив, к кому именно я обращаюсь, ответила Падме.

– Госпожа Чучи, Ваши подчинённые слишком много себе позволяют! – возмутился Крефей. – Прикажите продолжить посадку!

– Если командир корабля считает, что дальше лететь опасно, я не склонна с ним спорить, – холодно ответила панторанка. – За жизнь пассажиров отвечает он. Мы можем высадить Вас в любом другом месте…

– А я могу счесть контракт невыполненным и не заплатить! – перебил ботан.

– Борск, скажите, отчего Вы так стремитесь попасть в эту ловушку? – Осока развернула кресло на сто восемьдесят градусов, чтобы лучше видеть Крефея, закинула ногу на ногу.

– Да нет там никакой ловушки! С чего Вам вдруг это пришло в голову? – всплеснул руками тот. – Я достаточно давно работаю с…

– Дройд по имени Скрайджел тоже находится у Вас достаточно давно, – заметила Рийо, в свою очередь, не дав ему договорить.

– Кхм. Да, верно, – ботан стушевался, уши его поникли, будто увядшие листья. – Хорошо, я свяжусь ещё с кем-нибудь из знакомых и найду другую площадку. Сможете подержаться в воздухе пять-семь минут, не мешая трафику?

– Думаю, да, – Осока перегнулась ко мне, указала вперёд и влево: – Становись в круг над теми развалинами на минус тридцать восемь.

Ботан, тем временем, написал что-то на экране деки и вновь обратился к моей подруге:

– У Вас, госпожа Тано, как я понимаю, есть способности к предвидению. Скажите, какое имя из трёх мне выбрать?

– Второе, – моментально ответила Осока.

– Я опасался, что Вы выберете третье, его фирма вдвое дальше от моего дома. Что ж, Коббу – не самый плохой вариант.

Я не видел изображения, но голос приятеля Крефея понравился мне не очень: визгливый какой-то и одновременно гнусавый. Коббу сначала не хотел нас принимать, у него-де «всё забито». Тем не менее, ботану удалось его уговорить. Часть разговора я упустил, поскольку поступил вызов от местных воздушных гаишников. Тяжеловесным казённым языком они предупреждали, что мы маневрируем слишком близко к трассам 32 и 58, и интересовались, что за странные эволюции на их территории. Ответила Падме, объяснив, что на посадочной площадке возникли проблемы, и мы сейчас согласовываем другое место для посадки.

– Коббу дал добро, – сообщил Крефей. – Его фирма владеет ангарами в районе Джедайских Развалин, к северу от Высокого Порта. Колодец 40—17.

Падме прокрутила передо мной голографическую карту, показывая место назначения, затем быстро переговорила с регулировщиками, получая разрешение пролететь под трассой 33, и, совершив круг с четвертью, мы легли на новый курс. Крефей не преминул заметить, что ангары Коббу расположены тоже неблизко к его резиденции, но имеют и плюс – находятся на уровне Среднего Города, благодаря чему ему с грузом не придётся пользоваться летающими машинами или грузовыми лифтами.

– Когда-то давно в том районе находился филиал Академии джедаев, – стал рассказывать он. – Отсюда название «Джедайские развалины». Кстати, возможно, Вам, госпожа Тано, будет интересно. Согласно хроникам, четыре тысячи лет назад в филиале служила женщина-джедай Вашей расы по имени Раана Тэй. Она участвовала в так называемой «резне падаванов»…

Ничего себе, подумал я. Оказывается, эта, недавняя Резня – не первая??

– Знаю, – кивнула Осока. – Жестокая и идиотская по сути акция. Тэй, как о ней пишут, вообще крепко не дружила с головой. Историки подозревают, виной всему генетический дефект, недаром у неё была раздвоенная задняя лекка.

– Неужели на Шили эти события всё ещё изучают в курсе истории? – удивился Крефей.

– Вообще-то, я, благодарение звёздам, успела окончить школу при Республике, – усмехнулась Осока. – Или это такой неуклюжий комплемент, что я молодо выгляжу? Между прочим, я не говорила Вам, что родом с Шили. Вдруг я вовсе даже с Кироса?

– Прекрасно изображаете их деревенский прононс, – губы Крефея растянулись в улыбке, – но нет. Вы совершенно не похожи на этих крестьян. В деревне совсем другой темперамент, и никакое образование не могло бы его изменить.

Колодец диаметром около километра, по всей видимости, прокалывал экуменополис до самого дна, до почвы планеты. Наблюдая подобные «дырки» с орбиты на Нар Шаддаа и здесь, на Тарисе, трудно было оценить их размер. Вблизи колодец производил совершенно другое впечатление. Места в нём хватало, чтобы одни корабли опускались вглубь, другие – поднимались им навстречу. Меня волновал лишь вопрос, что будет, если вдруг откажет автоматическая система регулирования движения. На нужном уровне я прижал большим пальцем кнопку режима и качнул рукоятку ориентации вправо, смещая «Амидалу» из коридора спуска в наружное кольцо, примыкающее к стенам. И сразу понял, как контролируется движение вручную. Только что нас подсвечивали снизу зелёные лучи сигнальных лазеров, и вдруг их сменили жёлтые. И они не стояли на месте, а равномерно бежали против часовой стрелки. Ясно, здесь можно зависнуть или двигаться в горизонтальном направлении. Указанное Крефеем обозначение обнаружилось на стене после нескольких минут неторопливого полёта по кругу. Створки одного из ангаров рядом с ним гостеприимно распахнулись.

– Выше, – подсказала Осока. – Не прижимайся к полу.

Через секунду стало ясно, что не зря она это советовала. Оказавшись в пространстве ангара, корабль клюнул носом. Я скорректировал тангаж лёгким движением рукояти, а когда на уровне края оказались передние кромки крыльев, чуть добавил репульсорам тяги. В колодце дул постоянный ветер снизу вверх, он и создавал дополнительную подъёмную силу. Ангар был совершенно пуст и достаточно просторен, поэтому я сразу развернул корабль носом к воротам и только тогда посадил.

– Ну, вот, репульсорный трак уже на месте, и платформа для разгрузки имеется, – обрадовался ботан.

Снабжённой манипуляторами платформой управлял низкорослый оператор-сквиб, что-то вроде бесхвостой двуногой белки, покрытой коричневой шерстью. Весь его костюм состоял из передника, портупеи, кепки и сапог. Весело посвистывая, он грузил контейнеры на платформу по шесть штук – четыре и сверху ещё два лёжа – и лихо рулил к грузовику. Наёмники, рассредоточившись вокруг, вели наблюдение за многочисленными проходами, ведущими в ангар с трёх сторон. Вот вывезены на пандус последние два контейнера.

– Полагаю, мы можем расплатиться, – расплылся в довольной улыбке Крефей. – Госпожа Чучи, Ваши сто тысяч, как договаривались, кредитным чипом. А ещё, в качестве премии за быструю доставку, возьмите вот это. Носитель вами проверен и безопасен. Я записал сюда некоторую интересную информацию.

– Благодарю.

Грузовик скрылся в одном из широких проходов. Уехал и сквиб на своей рукастой платформе. Лишь следы наёмников в пыли остались напоминанием о выполненном задании.

– Ну-ка, посмотрим, что здесь такое, – Рийо, на ходу расстёгивая душный воротник жакета, подошла к проектору, вставила носитель. – Голографическая база? Так…

Над линзой проектора сгустилось туманное изображение, в нём загорелись разноцветные огоньки, возникли непонятные символы – кружочки, крючки, загогулины.

– Звёздная карта? – спросил я.

– Странная какая-то, – Рийо вглядывалась в расположение звёзд. – Не могу понять принцип, как выбран масштаб. И шрифт странный.

– Староракатское начертание, – отозвалась Осока. – Представь, что вместо дуг углы, а вместо завитков дуги, и получится аурбеш.

Она вошла в проекцию и коснулась пальцами одной из надписей, увеличивая звезду. Прочитала:

– Лигон. Так они называли свою столичную планету. Это карта Старых Миров, ребята. Тех, что были сожжены ещё до создания Безграничной Империи раката. Подробная… и абсолютно бесполезная.

– Какую территорию охватывает эта карта? – спросил Иан, разглядывая ближнюю к нему часть карты.

– Посмотрим… Вот это с краю – Халцедон. А тут, – Осока провернула изображение, словно карусель, – Нирауан. Обратите внимание, Илум и Ксилла помечены как чужие звёздные системы. И вот эта тоже, двойная. Называется Луэдла…

– Спектры её компонентов есть в земном каталоге Дрейпера, – сообщила Падме, возникая рядом со мной. – Номер 181615, а по Байеру это Ипсилон Стрельца, семнадцать и шесть десятых кводара от Солнца.

– Раз ракаты считали её чужой, имеем полное право выставить там пограничный пост, – улыбнулся я.

– Вернёмся в базу – дам распоряжение, – на полном серьёзе кивнула Рийо.

– Ты что! Это шутка была!

– В каждой шутке… Алекс, нам, действительно, надо потихоньку столбить сферу влияния. Раз врага, который уничтожил Старые Миры, в пределах видимости не наблюдается, вся разведанная нами территория принадлежит Прародине.

– Ладно, – махнул я рукой. – Это потом. Сейчас, по-моему, пора улетать.

– Полностью согласна, – поддержала Падме. – Не нравится мне это обшарпанное местечко. Правда, не мешало бы подзалиться, на торможении плазменными я выработала почти весь инерт. К газовому гиганту лететь как-то…

– Но и не в этой помойке, – поморщился Базили. – До дока дотянем?

– В обрез.

– Вот и ладушки.

Как же, улетели одни такие! Когда Падме попыталась запросить разрешение на вылет, на экране появилась инопланетная физиономия с носом, как у сайгака, и выпученными глазками. Над плечами субъекта трепетали небольшие крылышки. Тем самым неприятно визгливым голосом гуманоид сказал:

– Разрешение будет дано незамедлительно, как только будет оплачена аренда ангара.

– Сколько?

– Двадцать тысяч кредитов.

Немая сцена из «Ревизора» показалась бы одним мгновением. Мы ошеломлённо переглядывались, осмысливая услышанное. Первой дар речи обрела Осока – вот что значит джедайская закалка!

– Этот ангар, случайно, не из чистого золота? – нежно, почти ласково спросила она.

– Аренда за пять стандартных дней, – ответил мерзкий тип. – А вы как думаете? Борск звонит и требует срочно предоставить посадочную площадку. Конечно, я согласился, но для этого мне пришлось отказать другому клиенту, выплатить неустойку…

– Площадку попросил Борск Крефей, почему бы Вам не обратиться к нему? – поинтересовалась Падме.

– Но он ведь уже уехал, – пожал плечами гуманоид.

– Да в этом ангаре лет пять никто не садился, а то и больше, судя по слою пыли! – попыталась наша «хозяйка» вразумить владельца. Типчик захихикал:

– Тем не менее, только-только я его сдал, и тут вы прилетаете, как хатт на голову.

– Пять суток, Вы сказали? – неожиданно вступила в разговор Рийо. – Ну, что же. Тогда мы на пять и останемся у Вас. Как раз успеем навестить наших знакомых, я-то беспокоилась, что времени не будет. Мой старинный друг, Динэк Вао, будет рад нас видеть.

– В… – гуманоид икнул и неожиданно исчез из поля зрения. Пару секунд спустя его голова вновь выплыла откуда-то из-за нижнего обреза экрана. – Вао, Вы сказали?

– Да, я знавала его ещё наследником. Когда вернёмся, я Вас вызову, господин Коббу.

Едва связь прервалась, я уточнил:

– Динэк Вао – это и есть глава клана?

– Он самый, – панторанка улыбнулась. – Кажется, я сделала верный ход, Коббу-то явно труханул.

В гости к Динэку отправились втроём, в том составе, в каком всегда наносили дружеские, а не чисто деловые визиты: Рийо, Осока и я. Длинный подземный тоннель вывел нас на обшарпанную станцию «магнитки». Когда-то очень-очень давно она была похожа на колоннаду греческого храма. Кое-где ещё сохранились поставленные на века и тысячелетия колонны из мрамора или похожего на него камня. Правда, в первозданном виде не осталась ни одна. На некоторых растрескавшийся камень стягивали грубые железные скрепы, но большинство были заключены в рубашку из серого бетона. Там же, где колонны разрушились до самой сердцевины, вместо них вставили решётчатые подпорки, тоже изрядно проржавевшие. О том, что металл от коррозии следует защищать, хотя бы путём покраски, здесь либо не слыхали, либо забыли за долгие тысячелетия. Хорошо хоть указатели сделали из нержавеющего материала, приятно контрастирующего со ржавыми цепями подвесок. На щитах и стрелках светились зелёные, белые, красные надписи. Такая яркая люминесцентная краска? Не сразу я разглядел, что указатели подсвечиваются ультрафиолетовыми лампами, висящими среди разномастных потолочных балок, тоже явно претерпевших не одну реконструкцию по причине ветхости. Разобравшись с указателями, Рийо определила, что нужно подняться на верхнюю платформу, скоростные дальние поезда останавливаются там.

– Интересно. На других планетах такое бывает только там, где существуют пригороды и сельская местность, – заметила Осока.

– Возможно, тут транспортная сеть трёхуровневая? – предположила панторанка. – Экспресс, местное сообщение, а на совсем коротких расстояниях используются бегунки, как на Корусанте и Лианне.

Интерьер поезда магниторельса изнутри подозрительно напоминал нью-йоркское метро – голый металл стен, чтобы труднее было наносить «пещерное творчество», сиденья из толстого пластика, рифлёный пол. Свободных мест в вагоне было предостаточно, ехать не близко, и мы уселись возле одной из дверей. Поезд быстро набирал скорость, и одновременно нарастал глухой гул. Что может шуметь так в вагонах, не касающихся трассы, по которой они движутся – ума не приложу. Свист воздуха и равномерные едва слышные хлопки, когда вагон проскакивал очередное направляющее кольцо, почти заглушались этим звуком. Разговаривать сквозь этот гул было затруднительно, и мы молчали. Кажется, нервное напряжение сильнее всего сказалось на нашей панторанской подруге. Рийо откровенно клевала носом. Я кивком указал на неё Осоке.

– Пусть подремлет, – сказала она, повернув голову поближе к моему уху. – Следи только, чтобы в проход не вывалилась.

Рийо вываливаться и не подумала. Просто в какой-то момент её притянуло ускорением в мою сторону, и она в полусне положила голову мне на плечо, подсунув, видно, для большей мягкости, под щёку ладошку. В растерянности я покосился на Осоку. Та улыбалась. Спросила:

– Правда, она милая?

– Очень, – кивнул я, немало удивлённый, что Осока вновь, как тогда, с Вентресс, не выказала и тени ревности. И добавил тише: – Такая девушка, и всё не найдёт себе достойного парня.

– А она не хочет искать.

– Вот это мне и непонятно. Не век же ей вместе с нами по Галактике мотаться?

– Ну, а что ей ещё остаётся, когда у нас всё так хорошо? Не убивать же меня за это?

В первое мгновение я не сообразил, о чём она говорит. А затем перед мысленным взором встал разговор с Рийо на старой базе и болезненное выражение в её золотых глазах, когда я попросил помирить меня с Осокой. Вот оно как, оказывается. А я, чурбан бесчувственный, и не понял тогда! Осока, наблюдавшая за выражением моего лица, вздохнула сочувственно:

– До тебя, похоже, только дошло?

– Ну… – я опустил глаза.

– Какой же ты у меня вислоухий, честное слово! – подруга снисходительно потрепала меня по голове.

– Осторожнее, разбудишь.

– Не проснётся, она с этим торгашом столько нервов истратила, сутки может проспать.

Тридцать пять минут спустя поезд, двигавшийся со средней скоростью около трёхсот километров в час, затормозил на нужной станции. Осока, я и несколько смущённая Рийо спустились вниз. Потолкавшись три остановки в забитом вагоне местной линии, вышли в город. В это время зазвенел сигнал Осокиного комлинка. Над линзой портативного голопроектора возникло изображение Латс Рацци. На лбу её блестела свежая медицинская наклейка с целебной бактой, но в остальном наёмница имела вполне бодрый вид.

– Мы закончили, – она улыбнулась во все тридцать два зуба. – Клиента до двери доставили, оплату получили.

– Были осложнения, как я погляжу? – спросила Осока.

– В пределах запланированного. Фойт вовремя их срисовал, и наш залп был первым. А вы? Ещё не стартовали?

– Нет, мы тут к знакомым Рийо едем. Нас, видишь ли, из ангара отпускать не хотят…

Услышав о заломленной Коббу «плате за постой», Латс выгнула брови:

– Двадцать??? За одну посадку??? Слушай, давай, мы подъедем и отвернём ему носатую башку? Бесплатно, хатт его подери!

– Голову ему и я могу отрезать, – по-матроскински раздумчиво отозвалась моя подруга, – только от этого проку не будет. А ворота взрывать – ещё свод на корабль обрушится. Мы сейчас попробуем решить вопрос миром.

– Ну, успехов!

Очередная улица закончилась площадью, с одной стороны которой возвышалось массивное светло-голубое здание, изрядно перегруженное декором – массивные карнизы, вычурные пилястры первого этажа, тяжёлые лепные наличники. Перед входом под прозрачным колпаком возвышалась статуя женщины-твилеки, очень красивой, как и подавляющее большинство представительниц этой расы.

– Мис’н Вао, прародительница клана, – сказала Рийо. – Жила четыре тысячи лет назад. Награждена Крестом Славы. Именно благодаря ей все твилекские женщины на Тарисе с тех пор получают нормальное воспитание.

– И весь клан предпочитает базик собственному языку, – добавила Осока.

– Да, это тоже.

Твилеки-охранники, связавшись с руководством, немедленно пропустили нас к лифтам. На третьем этаже уже ждал сам Динэк Вао, горбоносый твилек с коричневым цветом кожи, ямкой на подбородке и массивными надбровьями. На мой земной взгляд ему было около сорока.

– Рад приветствовать Вас в своей резиденции! – воскликнул он, сжимая, по обыкновению своей расы, ладонь Рийо двумя руками. – А это…

– Наши соучредители, Алекс и Осока.

– Погодите-ка, Осока? Но Вы ведь… да что я спрашиваю, вот и мечи на поясе. Отрадно, что Вы избежали участи большинства. Алекс. Странно, удивительно знакомое лицо, но не могу вспомнить, где Вас видел. Вы с Осокой, случайно, не воевали вместе?

– Нет, – огорчил его я. – Мы знакомы не так давно.

– Ну, не страшно, я обязательно вспомню. Прошу к столу, надеюсь, не откажетесь от лёгкого завтрака?

Отказываться мы не стали. Динэк познакомил нас со своей супругой Джилджо, женщиной эффектного оранжевого оттенка. Они расспрашивали, как поживают племянницы Алема и Тиана, говорили о пустяках, и лишь затем глава клана завёл речь о делах. Динэка прежде всего интересовало, не нужны ли акционерному обществу кадры. В семьях клана появились выпускники средних школ, и он спешил устроить мальчиков и девочек на хорошую работу. По-настоящему хорошую, туда, где есть возможность начать карьеру: матросом, техником, медсестрой. Узнав, что мы готовы взять наиболее талантливых и на учёбу, Динэк совсем засиял. Тут-то Рийо и рассказала о конфликтной ситуации с владельцем ангара. Вао нахмурился, включил комлинк:

– Господин Ка-Ро-Сейр, жду Вас у себя в кабинете, – он повернулся к жене и добавил: – Дорогая, мы тебя покинем, дела.

В ожидании вызванного сотрудника Динэк провёл нас в кабинет, усадил, прошёлся вдоль окна.

– Тойдариане любят заниматься подобным надувательством, – сказал он. – Не удивлюсь, если Коббу взял деньги с ботана, а теперь хочет получить их ещё раз. Этот номер у него не пройдёт. Сейчас явится наш юрист… А вот и он.

Господин Ка-Ро-Сейр, цереанин с вытянутым вверх яйцевидным сводом черепа, внимательно выслушал обстоятельства и выразил готовность немедленно лететь с нами, чтобы приструнить наглеца в полном соответствии с законом.

– Большое Вам спасибо за помощь, Динэк, – улыбнулась Рийо.

– Ну, что Вы, что Вы! Вас отвезут на моей машине, – Динэк поднялся, и вдруг переменился в лице. Теперь он глядел на меня с искренним сочувствием. Взяв меня под локоть, он негромко спросил: – Алекс, а Вы в курсе, что в Гильдии Охотников за Вас объявлена награда?

– Какая награда? – растерялся я.

– За устранение. Тридцать тысяч. Вот где я видел Ваш портрет.

Мои девицы встревоженно переглянулись.

– От Джин-Ло при встрече полетят пух и перья, – прошипела Осока. – За то, что не предупредил. Он ведь мониторит эту информацию!

– Подожди кипятиться, – Рийо сжала ей руку. – Динэк, а давно ли сделан заказ, не припомните?

– Недавно, не больше месяца назад, как мне кажется, – задумчиво ответил твилек. – И он как-то быстро «ушёл», хотя награда по меркам Гильдии не очень велика. Надеюсь, Вы предпримете меры предосторожности, Алекс.

– Это Диман, больше некому, – сказал я, пропуская Осоку и Рийо на заднее сиденье. – И с того света меня достал. Слушай, а что бывает с заказом, если заказчик мёртв?

– А ничего, – мрачно отозвалась Осока. – В Гильдии анонимность, личность заказчика неизвестна, а награда за убийство вносится вперёд. Пока заказ не выполнен, его можно отозвать по коду авторизации, который известен только заказавшему.

– Простите, леди, есть нюанс, – вступил в разговор Ка-Ро-Сейр. – Невыполненный в течение трёх стандартных лет заказ должен быть либо подтверждён, либо отозван в течение десяти суток, иначе награда «сгорает».

– Уяснил? – перешла на русский Рийо. – Теперь от корабля без Осоки ни на шаг.

– Да, – поддержала и Осока. – Пока не выясним, кто из наёмников взялся за выполнение.

– А когда выясним? – спросил я.

– Сами на него поохотимся. Неужели ждать у моря погоды?

Возле ангаров тойдарианина нас ожидал ещё один персонаж – худой и сутулый чиновник местной администрации. Вместе с ним и юристом мы вошли внутрь. Господин Коббу нашёлся рядом с «Амидалой», трепеща маленькими крылышками, он висел в воздухе на высоте примерно метра, чтобы быть на одном уровне с людьми. Глаза у него были грустные, он наблюдал, как четверо твилеков и наши механики переливают из репульсорной цистерны в ёмкости корабля инерт, то есть, реактивную массу. Судя по инею, то была жидкая углекислота. Вторая цистерна ждала своей очереди рядом.

– Господин Коббу, – обратился в тойдарианину чиновник, – я представитель планетарного арбитража инспектор Блелдер. Прибыл для урегулирования конфликта.

– О, господин советник! – Коббу был сама любезность. – Я должен принести глубочайшие извинения и Вам, и владельцу корабля. Тупица-бухгалтер не поставил меня в известность, что аренда оплачена господином Борском Крефеем по безналичному расчёту. Сотрудник уже оштрафован.

– Я бы посоветовал Вам лучше следить за своими сотрудниками, – недовольно ответил Блелдер. – Это уже не в первый раз. Выношу Вам предупреждение.

Зная, что фальшивые имперцы досматривают только прибывающие корабли и не трогают отлетающие, мы стартовали легально и, не включая маскировки, взяли курс на ближайшую область перехода. Не то чтобы нам нужно было экономить энергию, но так поступали все нормальные корабли, зачем же выделяться? Я уже готов был подумать, что это приключение закончилось успешно, как вдруг…

– Корабль типа «Мгла», говорит имперский патрульный корвет «Брама». Ваши идентификационные данные не читаются. Заглушите генераторы и примите досмотровую группу.

– Вот так, – нахмурилась Рийо. – С чего бы это?

– Пиратская натура взяла верх, – предположила Падме. – Видимо, я слишком лакомая добыча.

– И что теперь делать?

– Ответить, разумеется. Брат, сейчас я включу передатчик, а ты точно прочтёшь текст, который я выведу на панель. Постарайся говорить ровным уверенным тоном. У меня не очень хорошо синтезируется мужской голос.

– Хорошо, – кивнул я. И начал читать бегущие по панели пульта слова: – «Брама», здесь курьер Государственной фельдъегерской службы 334538726 «Тёмная Леди». Не вижу открытого ключа для обмена удостоверительными пакетами. Проверьте запросчик и повторите передачу.

Пауза. До-олгая такая пауза.

– Ты уверена, что не сделала хуже? – пробормотала Рийо. – Вот расстреляют нас сейчас, и всё. Они же понимают, что фельд по прилёте доложит начальству.

– Ага, понимают, – усмехнулась Падме. – Тем не менее, смотри, что сейчас будет…

Комлинк ожил, и всё тот же голос произнёс:

– «Тёмная Леди», идентификационный номер подтверждён, счастливого пути.

– Ответ-то неправильный, – заметила Натуа. – Они обязаны отправить ключ, принять наш пакет и сверить его.

– В любом случае, нас пропустили, – облегчённо вздохнула Рийо.

– У них выхода нет. Попытайся они атаковать, всполошится планетарная оборона и отправит депешу на флотскую базу Блэкфел. Немедленно, – весело разъяснила Падме. – И патруль прищемит им хвост. А пока мы долетим до места назначения, где, предположительно, составим отчёт, их и след простынет.

Через пару минут её слова начали сбываться. Сначала интердиктор, а затем корабли сопровождения запустили гиперприводы и скрылись из глаз.

– Вот теперь можешь с полным правом рассказывать другим кораблям, что от одной тебя дала дёру целая эскадра, – пошутил я.

– Не оценят, – отмахнулась голограмма. – У них мозгов с гулькин нос.

– А помнишь, ты говорила, что не умеешь выхлопом разгонять флоты? – сказала Осока. – Поскромничала, поскромничала. Даже не выхлопом, а одним правильно составленным сообщением в комлинк.

– Зазнаться, что ли? – задумчиво молвила Падме, вызвав у всех улыбки. Присела на подлокотник Осокиного кресла между спинкой и блоком рукоятей двигателей, добавила: – Ну, мы на Паквалис летим, нет?

– Летим, – сказал я.

– А почему никто команду не даёт?? – возмущение в её голосе было разыграно превосходно.

– Потому что ты у нас кораблик самостоятельный, и прекрасно можешь сама.

– Всё сама да сама… – проворчала голограмма.

И включила свой собственный гиперпривод.

4

Стоящее перед ней явление природы Осока Тано изучала с изумлением, достойным палеонтолога, неожиданно обнаружившего у себя на заднем дворе давно, казалось бы, вымершее животное. Выглядело явление, надо сказать, весьма колоритно. На нём были летние спортивные туфли, короткая юбка из материала, обычно идущего на изготовление комбинезонов технических служб, и красная футболка. Самую выпуклую часть её украшал размашистый рисунок бородатой рожицы в берете и с огромными ушами, подпись ниже гласила: «Che Burashka». У явления были слегка изогнутые полосатые рожки, такие же хвостики, свисающие с висков, и белые метины на щеках, отдалённо напоминающие Осокины, только обращённые острыми кончиками внутрь, к курносому носу.

– Ты как здесь оказалась?? – спросила, наконец, Осока.

– Стреляли, – ответило явление.

– Не умничай! «Белое солнце…» я видела раньше тебя.

Осока была слегка «на взводе», вот и ворчала. Немудрено. Два часа назад, сразу после выхода на досветовую скорость, какой-то гад выпустил по «Амидале» четыре ракеты средней дальности. Спастись от них нам удалось только с использованием маскировочной системы. Хорошо ещё, я в своё время настоял на установке в нижних углах каземата задней турели пары восьмидюймовых пусковых труб. Через них можно было сбросить маяк, имитатор цели, ретранслятор и много чего ещё. В тот момент, одновременно с включением стигиевого ядра, за борт полетела гиперволновая «глушилка», и «мёртвая зыбь» накрыла корабли, блокируя любые попытки дальней связи. Оставлять свидетелей применения маск-системы такого класса было нельзя, и, сделав кувырок, я пошёл на сближение. Неприятель, «трёхсот тридцатый» кореллианский грузовик, а по сути – капер, один из любимейших типов судов пиратских шаек, увидел нас снова на расстоянии двести пятьдесят метров, когда Осока, отключив дефлекторные щиты, утопила до упора обе пушечные гашетки… ровно через секунду после удара о защиту пирата выпущенной чуть раньше ракеты. Пиратский командир, надо отдать ему должное, перед смертью успел произвести второй пуск, но его ракеты не смогли сманеврировать и ушли в молоко: я просто дал форсаж и впритирку к противнику проскочил за его корму. Второй кувырок – и ещё один залп в двигательную установку. Поскольку Паквалис система серьёзная, на огонёк вскоре примчался сторожевик местного таможенного управления, а с ним наш патруль в составе ракетоносца и четырёх «грифов» прикрытия. И тут история получила продолжение. Из гиперпространства вывалился корвет геонозианской постройки. На запрос таможенника он отреагировал крайне неадекватно – ракетным залпом в нашу сторону и, не прощаясь, ушёл за свет. Пришлось срочно выполнять противоракетные манёвры. Никого из нас поразить не удалось, зато в неподвижный пиратский корабль попали сразу две боеголовки, и от него осталось лишь облако обломков. То ли случайность, то ли кто-то решил спрятать концы в воду. После такого неудивительно, что моя подруга пребывала не в лучшем расположении духа.

Эрдени, разумеется, всего этого не знала и слегка обиделась:

– Я тоже очень рада тебя видеть. Если ты забыла, мы с ребятами летали в археологическую экспедицию на Батаев. А раз ты сразу ругаешься, я тебе не скажу, что мы там нашли.

– Ну, и пожалуйста, – пожала плечами Осока.

– Я смотрю, ты и на Земле успела побывать, – сказал я.

– Да. У вас сейчас зима, рожки легко спрятать под шапкой. Тёть Таша мне связала.

Так. Она познакомилась с моей мамой и, кажется, успела завоевать её расположение. Шустрая девочка.

– Надеюсь, ты была осторожна? – спросил я. – В городе не пойдут разговоры о пришельцах с другой планеты?

– Что ты! Мы очень тщательно подготовились. Выяснили, какие у вас порядки, что и как правильно делать…

– Кто это «мы»? – насторожилась Осока. – Вы там, что, толпами разгуливали??

– Нет, одна я. Хотели ещё Симеон и Амос, но мама не разрешила, пока язык не выучат.

– Ты-то, как я слышу, говоришь совсем чисто, – улыбнулся я.

– Конечно! – воскликнула Эрдени. – Я и с родителями твоими разговаривала, и фильмы смотрела, и песни учила.

– Музыкальный слух – большое дело, – Осока обняла сестру за плечи.

– Ага, а ты ворчишь. Хотя джедай, между прочим, не должен сердиться.

– Ну-ну, давай, поучи старшую сестру, что должен и чего не должен джедай! – фыркнула Осока. Впрочем, на сей раз вполне добродушно.

– Сестричка, – Эрдени ласково потёрлась виском о висок сестры, – если не секрет, какие у вас планы на ближайший месяц? Я имею в виду, до начала семестра ещё далеко, может быть, я полетала бы немного с вами, вместо лететь сразу обратно?

Осока вздохнула.

– Видишь ли, – сказала она, – мы сейчас отправляемся в очень опасный рейд. Мне не хотелось бы тобой рисковать. Разве что ты подождала бы нас здесь, но это может затянуться дней на десять.

– Ладно, нельзя так нельзя, – покорно отозвалась Эрдени. – Да, а вам в рейд не нужен специалист по вычислительной технике? У нас в группе есть мальчик, рехены с закрытыми глазами перебирает. И любой пароль взломать может.

– Это интересно. Зови своего мальчика.

– Он не мой, – быстро возразила Эрдени. – Для меня он слишком умный. Сейчас приведу.

Рыжий уроженец Билбринги по имени Фарлон Геко, получив в распоряжение один из корабельных компьютеров и копию модифицированной операционной системы адвоката-шпиона, сидел над ней чуть больше часа.

– Я далеко не Сакис Тамитриати, – сказал он, – но могу сказать, что здесь приложили лапу программисты, воспитанные в Торговой федерации. У них поощрялось использование стандартизованных, так сказать, «проверенных» подпрограмм, а не написание своих, пусть более эффективных. И… код писал не человек. То есть, совсем не человек.

– Неймодианин? – спросила Рийо. Фарлон потряс головой:

– Что бы там ни говорили, у неймодиан логика не отличается от нашей с Вами. Да и мыслят они шаблонно, говорю же. А тут что-то странное. Некоторые вещи словно навыворот сделаны. Не из выпендрёжа, а потому, что ему было так удобнее. Где вы взяли этот шедевр?

Осока рассказала историю с дройдом. Фарлон поскрёб стриженый затылок и заметил, что за две минуты такого шпиона не сделаешь. Кто-то занимался мистером Скрайджелом несколько часов, и его хозяин об этом не знал.

– Либо враг у него в доме, либо это одна из его любовных связей, – заключила Осока. – Не будь он настолько самоуверенным, я бы его даже предупредила.

– Пусть сам разбирается в своих знакомствах, – отмахнулась Рийо. – Нас это никоим образом не касается. Надеюсь вообще больше никогда с ним не встречаться.

– Ну, как, сестра, хороший специалист Фарлон Геко? – спросила за обедом Эрдени.

– Неплохой, – сказала Осока. – Спасибо.

– Пожалуй, мы можем взять и обоих, – задумчиво произнесла Рийо.

– Ур-ра-а! – будь Эрдени менее воспитанной, она бы от радости сплясала на столе.

– Ну, зачем балуешь?? – вскинулась моя подруга.

– Надо же кому-то, раз больше некому, – Эрдени придвинулась к панторанке, просунула руку ей под локоть. – Я буду хорошо себя вести.

– Не сомневаюсь, – Осока сдвинула брови, что, впрочем, на Тано-младшую не произвело никакого впечатления.

– А чтобы не пришлось за тебя краснеть, и ты была всё время на виду, жить будешь в моей каюте, – добавила Рийо. – И помогать мне…

– …по хозяйству, – сказала Осока. – Драить палубы, накрывать на стол, мыть посуду.

– Алекс, кажется, именно это называется «кухонное рабство»? – спросила Эрдени, невинно похлопав ресницами.

– Кухонное рабство тебе будет при муже, – усмехнулся я. – Пока вижу чистой воды дедовщину. Вернее, бабовщину. Влипла ты, малыш.

– Может, и влипла, зато на Корусант съездию, – последнее слово Эрдени выговорила нарочито неправильно. И, гордо задрав нос, отправилась за вещами. Много времени для этого ей не потребовалось: рюкзачок, оказывается, всё это время мирно лежал между домкратами левого заднего шасси. Похоже, в исходе дела Тано-младшая не сомневалась.

Обещанного специалиста по архивам нам пришлось ждать ещё трое суток. Свободное время экипаж тратил кто как. Бреганцы, разобрав обшивку скуловых частей «Амидалы» над передними спарками, прилаживали рядом с сенсорными блоками какие-то новые крепления. На мой вопрос, для чего, объяснили, что хотят дополнить вооружение нашей Леди Яхты парой пусковых установок от беспилотного истребителя «Гриф».

– Хорошо, а запас торпед где размещать? Перезаряжать как? – поинтересовался я.

– Так это не торпеды будут в прямом смысле слова, – объяснил Иан, обтирая руки ветошью. – Трубы стреляют плазмоидами. Что-то вроде шаровой молнии. Накопители для них мы засунем вот сюда, а силовые кабели могут быть до двух метров.

– Интересно.

– Ещё как! Скорость у них одна пятая световой, мощность – примерно половина стандартной боеголовки, а против энергетических полей – ещё больше. Правда, скорострельность всего два выстрела в минуту, и наводиться придётся всем корпусом.

– Вы мне их на осевую линию прицела откалибруйте, дальше я разберусь, как ими стрелять, – сказала появившаяся тут же Падме. Как обычно во время хозяйственных работ, она одела себя в подобие технического комбинезона, только не из стандартного матового материала, а с шелковистым отблеском. Плюс ботинки на каблуке. Ни дать, ни взять – гламурный стиль «милитари» или псевдонародный костюм начала XX века в местном исполнении. Выглядело это немного забавно, но элегантно, поэтому и механики, и я от комментариев воздерживались, а я лишний раз убедился в своей правоте – бывших королев не бывает.

Я хотел было поучаствовать в монтаже, но не тут-то было: Осока утащила меня заниматься фехтованием. Она уже некоторое время пыталась обучить меня этому искусству, и занятия наши прервало ненадолго только появление на борту Крефея и наёмников. Кое-что у меня начинало получаться, и я старался, хотя, по большому счёту, считал себя малоперспективным – с Силой-то мне взаимодействовать не дано. Были, конечно, в Галактике и фехтовальщики, нечувствительные к Силе – к примеру, велморийцы или дворяне Тапанского сектора, но те учились обращаться с мечом с детства. Вот, разве что, в уличной драке могло пригодиться, стоило взять в руки любой подручный предмет. Для тренировок механики соорудили нам учебное оружие из тонких пластмассовых трубок, накачанных сжатым газом. По словам Осоки, отдача при ударе у них была такая же, как у реального меча. Металлические рукояти тоже утяжелили до «правильного» веса. Даже на самых первых занятиях Осока не особенно надо мной измывалась, разве что, заставила разучивать стандартные движения, вроде тех, которые китайцы называют таолу, а японцы ката. Сопровождая их длинными учёными пояснениями о высоком смысле каждой связки. Немножко потерпев, я напомнил ей давний разговор, Осока тогда сказала, что меньше всего желает быть похожей на старенького философствующего наставника. Она слегка обиделась, но ненадолго, и вместо отвлечённых речей, явно позаимствованных из арсенала кого-то из джедаев-учителей, начала рассказывать, для чего конкретно может пригодиться то или иное движение. А потом разбавила всё это спаррингами. Почти честными, поскольку Силу для предсказания моих действий она не использовала, и получался уровень, которого я при желании могу достичь. Лет через десять.

Сейчас первая же наша тренировка прервалась довольно быстро. Пригнув моё тренировочное орудие к полу своим, Осока сказала:

– Ну-ка, стоп. А знаешь, у тебя сегодня получается лучше, чем до Тариса. Перетренировала я тебя, что ли? Вот что: не буду сейчас придираться к чёткости движений, попробуй просто достать меня. Любыми приёмами.

Попытка – не пытка. Я начал… и получил несколько ударов от подруги.

– Ну, ну, о защите-то не забывай! – прикрикнула она.

– Уже понял.

А через две или три минуты я в растерянности остановил бой сам:

– Слушай, я, что, тебя достал?

– Да, вот сюда, в бедро, – подтвердила Осока. – Как ты додумался? Я это точно ещё не показывала.

– Не знаю… Хотя… Тогда, против Инквизитора, ты использовала этот удар?

– Использовала. Он увернулся, конечно, да я и не рассчитывала, что получится. Атаковала, чтобы сменить позицию. Внимательно ты наблюдал!

– Естественно, я ведь ждал момента влепить в него пулю.

– Умница. Ладно, с драками на сегодня закончим. Сделаем кое-что поинтереснее, – Осока сняла с пояса свой меньший, жёлтый меч. – Проделай стандартный комплекс вот с этим.

– Э-э, а не рано ли?

– Нормально. Открою тебе секрет: этим мечом невозможно обжечься.

– Как так?

– А вот как, – Осока сняла перчатку, включила меч и… взялась голой рукой за пылающее лезвие. Продемонстрировала мне неповреждённую ладонь: – Видишь? Тот, кто держит его в руке, может хоть истыкать себя, только одежду опалит.

– Понятно. Там какой-то особый кристалл?

– Да. Он не с Илума, это велморит. Но дело не только в задающем кристалле. Сначала меч был самый обычный. Потом мне его сломали в драке. И у меня не оказалось подходящего материала для фокусирующей линзы. Можно было, конечно, отпилить от оптического процессора, он тоже годится, но тогда мне попался осколок разбитого шарда…

– Кристаллической жизненной формы? – уточнил я.

– Её самой. И я решила отшлифовать из него линзу. После этого и получился такой вот интересный эффект. В другой комбинации материалов ничего подобного не будет, мы потом проверяли с Хаяном, нашим мастером по мечам. Бери и приступай. Сейчас все твои ошибки, которые остались, выплывут наружу.

– Каким образом?

– В виде подпалин на комбинезоне, – засмеялась Осока.

Подпалина действительно появилась. Правда, всего одна, на колене, когда я проделывал нижний взмах и слишком близко поднёс кончик лезвия к ноге. В остальном разученное с тренировочной трубкой «таолу» получилось не хуже и с настоящим мечом.

– Ну, недурственно, – одобрила подруга. – Знаешь, я передумала. Атакуй!

Задуматься и испугаться я просто не успел, на что, скорее всего, и рассчитывала Осока. Раз – и спарринг на настоящих мечах, без долгих переходов и прелюдий. Жутковатое гудение соприкасающихся клинков, конечно, немного нервировало, тем не менее, я держался – Силу Осока по-прежнему не использовала, и всё было честно. Я даже попробовал поставить блок одной рукой… и заработал ещё одну подпалину на плече.

– Понял? – выдохнула Осока, переходя вновь на дальнюю дистанцию.

– Понял, – я снова подхватил рукоять левой ладонью выше правой. Теперь-то я знал: наносить удар одной – можно, а блокировать, когда противник бьёт двумя – опасно.

Завершилось всё быстро и эффектно. Осока опрокинула меня на пол и уселась сверху, намертво зажав мою правую руку своей левой. Её меч – и когда успела – уже висел у неё на поясе.

– Молодчина! – сказала она и щёлкнула по индикатору комлинка, запрашивая время: – Ну-ка, сколько? Две пятьдесят одна? Вдвойне молодчина. Любой юнкер из сектора Тапани на моём месте уже лежал бы разрубленный.

– Скажешь тоже!

– Я честна, как никогда, – заверила Осока, позволяя мне подняться. – Заметь, я сказала «юнкер», а не «баронет». У баронских отпрысков инструкторы получше, с ними ты пока не справишься.

– А-а, ясно. А что, тапанцы и велморийцы используют такие же световые мечи?

– Тапанцы да. У них в обиходе старые, ещё древней ситской империи, или новодел, похуже качеством. А у велморийцев мечи немного другие, «энергетические». Представь искросиловой резак, только с удлинённой апертурой. Конструктивно – изврат жуткий, зато от перегрузки кристаллов по лезвию пробегают красивые искорки, а при взмахе тянется огненный след. Ну, и рукоятка греется здорово, поэтому поединки строго ограничены по времени.

– Вы обедать пойдёте, вояки? – спросила Падме, как обычно, внезапно возникая рядом и кладя руки нам на плечи.

– Конечно! – сказал я. – Загоняла меня дорогая, слона бы съел.

– А слоны у нас не водятся!! – хором отозвались обе.

– Спелись, да? Такие, да? – насупился я. – Вот стану умным, изобрету звёздный транклюкатор и буду на каждой доске почёта висеть.

– Ага-ага, в фас и в профиль «Их разыскивает Империя», – прыснула Осока.

– Кстати, всё хочу уточнить, – с улыбкой произнесла Падме, – что такое транклюкатор?

– А я знаю? – развёл я руками. – Говорю же, его ещё изобрести надо.

Вечером второго дня прилетел Пятерня. Он проводил смену вахт охраны – теперь личного состава хватало, и, дабы солдат не терял форму и не разлагался морально, пограничников начали тасовать, переводя с охраны доков на сопровождение грузов и наоборот. Или просто из одной системы в другую. Узнав, куда мы собрались лететь, капитан от удивления выдал длинное витиеватое ругательство и лишь потом обрёл способность выражаться связно.

– Вы что, позабыли, как выглядит верная смерть?? – кипятился он, грозно хмуря густые брови и сверкая глазами. – Так я напомню. Она одевается в чёрное, носит красный световой меч и швыряется молниями!

– Мы прекрасно это помним, – невозмутимо ответила Осока. – Одну такую смерть я недавно зарубила, другую перетянула на свою сторону. Не с ней ли ты, помнится, брал притон наркоторговцев месяц назад? А если серьёзно, тот наш враг, что ходит в шлеме, сейчас во Внешнем Кольце, это проверено. Второй же на такую мелочь, как я, размениваться не привык. Он и не помнит, поди, как я выгляжу в Силе.

– Как хотите, а одних я вас не пущу, – отрезал Пятерня, для большей убедительности рубанув ладонью по воздуху. – Сам полечу и группу возьму. А потом можешь меня уволить, – добавил он, видя, что Рийо уже открыла рот.

– Хамите, парниша, – сказала та. – Я ещё спорить не начала, а ты уже на дыбы. Группу мы возьмём, если это не целый взвод, взвод нам селить негде. А будешь ещё на начальство голос повышать, оставлю без сладкого.

– Солдат сладкое не пьёт, только сухое, – расплылся в улыбке Пятерня. И через полчаса привёл на корабль четырёх бойцов. Двух панторанцев – Жеха и Арноиду, темноволосого уроженца Шарлиссии Эрижура и бреганца Кобея. Капрал Валлон Жех был нам прекрасно знаком по предыдущим путешествиям. Для пограничников освободили каюту-кладовую на нижней палубе, за медотсеком, восстановили в ней санузел и душ, осталось только откинуть койки в боковых стенах.

– Не смейте таскать барахло на центральную палубу! – ворчала Падме на механиков. – Я знаю, что это крайне необходимое барахло, в трюме за стенами есть ниши, там и складывайте.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Иан и, спустившись вниз, распорядился: – Отставить лифт. Это всё в трюм, за облицовку, где боезапас.

– Приказывали же в машинное? – удивился Арноида.

– Она не хочет.

– Кто «она»?

– Яхта.

Бойцы не выказали ни малейшего удивления. С Падме, кроме Жеха, никто из них раньше не общался, зато дройдов-«Стражниц» по главной базе знали прекрасно и привыкли, что те вполне разумны и могут иметь собственное мнение.

Пятерню разместили на центральной палубе вместе с Фарлоном Геко, а последнюю свободную каюту-кабинет оставили для специалиста по архивам: судя по сообщению Библиотекаря, это была дама, и устроить её следовало с максимально возможным комфортом.

Она появилась в ангаре заполночь на следующий день. С виду это была какая-то колдунья, зашедшая угостить яблочком пушкинскую Царевну или диснеевскую Белоснежку, что, впрочем, почти одно и то же. Фигуру её полностью скрывал длинный плащ с глубоким капюшоном, когда-то, видимо, чёрный, но затасканный до такой степени, что сейчас являлся, скорее, тёмно-серым в крапинку. Тут и там с него свисали нитки и мелкие клочки, по трезвом размышлении наводившие на мысль, что плащ, всё же, двойной, и внутренний его слой будет поцелее наружного. Встречать загадочную особу вышла одна Рийо.

– Добрый вечер, это Вы специалист по архивам? – обратилась она к незнакомке.

– Да, госпожа Генеральный Директор Чучи, добрый вечер, – голос из тени капюшона был мелодичен и молод, совсем не по-колдуньиному. Женщина поднялась по пандусу, и только тогда, когда оказалась на площадке перед турболифтом, откинула капюшон. Она была твилекой, кожа её имела фиолетовый оттенок, не столь редкий, как красный, но тоже очень эффектный. Голову и лекки женщины покрывали геометрически правильные светлые полоски, не натуральные, конечно. У твилеков естественные узоры на лекках встречаются, но не очень часто, поэтому многие рилотские девушки по достижении пятнадцати лет наносят себе всевозможные перманентные рисунки. А глаза у твилеки, кстати, были такого же серо-голубого оттенка, как и у Осоки. На поясе незнакомки висела отнюдь не нейронная плеть, это сомнению не подлежало, слишком уж необычный дизайн имела рукоять. Увидев мою подругу, твилека заулыбалась:

– Здравствуй, Осока Тано! Джин-Ло обещал мне сюрприз, но чтобы такой…

– Привет, – сказала Осока. – Ты была на две ступени старше, в восьмидесятом выпустилась, историк, точно? Вы с Оли Метеор всё время в Библиотеке пропадали. Вот имя твоё не могу вспомнить.

– Рач’иситра. Можно просто Рати.

Осока представила Рати остальных. Падме при этом добавила в своё изображение побольше прозрачности и немного помех, чтобы не вызвать ненужных расспросов. Рати, как историк, безусловно, знала, кем была при жизни Падме Наберри Амидала, и разглядывала голограмму с нескрываемым интересом.

– Вещей у тебя, конечно, нет, – задала риторический вопрос Осока.

– Вот, сумка, и всё.

– В таком случае, занимай каюту, и немедленно стартуем.

Система Корусанта встретила нас космическим движением такой интенсивности, что невольно вспомнилось то самое русское слово из шести букв, которым Рийо когда-то охарактеризовала переезд со старой базы на новую. Если быть цензурным, вокруг столичной планеты царил слегка контролируемый хаос. Хорошо, что сами законы гиперпространственной физики не позволяли двум кораблям выйти на досвет в одной точке. Чем больше масса, тем дальше разводит объекты космос. Рядом с нами, например, оказалась угловатая транспортная баржа, украшенная эмблемами в виде белого круга с изображением зелёного листа и водяной капли. Расстояние до неё было вполне безопасным, около полукилометра. С баржи нас, естественно, видеть не могли, маскировочная система была включена в момент выхода.

– Да это водовозка с Кармелы! – воскликнул Иан.

– Может быть, за ней и пойдём? – предложила Рати. – Транспорты с этой водой садятся прямо на планету, причём, в атриум рядом с Сенатским сектором.

– Долго, – покачала головой Осока. – Тут есть кое-что поинтереснее. Лайнер, видишь? Водовозка будет идти сутки, а пассажирским рейсам прямой коридор.

– Я к его расписанию и прилаживалась, – проворчала Падме по-русски. – Если бы не оптронная дура на станции Паквалис, успели бы в самый раз. Просила её, как человека…

– Забывая, что она всего лишь программа, – заметил я.

– Ничего, после фразы, что пора менять устаревшего кибердиспетчера, нам сразу нашлось стартовое окно.

– Ох, два сапога пара, – тихонько вздохнула Рийо, имея в виду Осокину манеру вести переговоры, которую всё чаще стала брать на вооружение Падме.

– Один известный авторитет говорил, что с помощью доброго слова и револьвера можно добиться гораздо большего, чем только одним добрым словом,[3] – сказал я.

Лайнер «Запряжённый гандарк», с виду похожий на гигантский мастерок каменщика с аккуратной горкой цемента на лопатке, и в самом деле, шёл напрямик к шестой планете системы. Тяговооружённость у него оказалась довольно высокой, и нам, чтобы удержаться на хвосте, потребовалась мощность главной двигательной группы. Впрочем, ни ионный след «лишнего» корабля, ни даже апертуру выхода из гиперпространства в здешней мешанине трасс и орбит не смог бы выделить никто. Интерференция, знаете ли. В итоге «Запряжённый гандарк» привёл нас к одному из колоссальных орбитальных терминалов, по сравнению с которым панторанская «Румелия» казалась бы спичкой на фоне целого коробка.

– Садиться он не будет? – спросил я.

– Нет, – отозвалась Падме, – у него здесь не конечная точка маршрута. Сейчас высадит пассажиров с Кореллии, посадит новых и пойдёт по Перлемианскому пути дальше.

– Значит, наши дороги расходятся, – заключил я, разворачивая корабль в позицию для торможения.

– Не газуй, – сказала Осока. – Спуститься нам нужно вот над тем пятном, это Заводской район. А Сенатский сектор рядом.

– Странное соседство, правительственная резиденция рядом с чадящей промзоной, – удивился я, наблюдая за показаниями датчика относительной скорости.

– Не только она, а и сектор Фобоси, центр деловой активности. Но, во-первых, в этом месте господствующие ветры в другую сторону. А во-вторых, промзона фактически заброшена ещё до Войны Клонов.

– А это, в таком случае, что? – я указал на дымящие трубы.

– Рассказывают, что на покинутых предприятиях ещё продолжаются какие-то остаточные процессы, – вступил в разговор Иан. – Но, возможно, это результаты деятельности местного населения. Тут и наркаши, и гангстеры, и контрабандисты прячутся. Вывести дымоход в заводскую трубу – самое разумное.

– Смотри, Рати, какой знаток! – съехидничала Осока, оборачиваясь. – Зачем только мы с тобой нужны, если есть люди, так хорошо знающие Корусант?

– Напрасно ты, – Иан укоризненно на неё поглядел. – Ты в этом районе часто бывала?

– По краям довольно часто, и с наставниками, и одна. А вглубь только один раз забиралась. Когда меня клоны гоняли.

– А мы с Базили тут три месяца прожили. Уже при Империи.

– Как вас угораздило? – удивился я.

– Да как всех, – Иан пригладил волосы. – В доке работали, там, собственно, и познакомились. Потом док разорился, общежитие закрыли, и всех на улицу. Пришлось, пока корабль попутный не нашёлся, сортировщиками мусора устроиться. А жили в каморке электриков на закрытой станции «магнитки». Поезда, они, хотя бы, паразитов разгоняют.

– Извини, я не знала, – сказала Осока.

– Ладно, пустое.

– Падме, а что вон там за небоскрёбы? – поинтересовался я, наводя курсор на далёкие башни.

– То, что ты тронул вторым, и соседние корпуса – жилой комплекс Сената. Не только для сенаторов как таковых, но и для сотрудников.

Сообразив, что в этой башне жила и сама Падме, будучи сенатором от Набу, я поскорее перевёл разговор на другую тему:

– А где здание Пятисотлетия Республики?

– Отсюда плохо видно, только верхушка. Сейчас пролетим немного, покажется во всей красе… Да, вот отсюда. Кстати, там тоже снимали апартаменты некоторые сенаторы и министры. Кому достаток позволял не ограничиваться казённой квартирой. А то, что его загораживало – посольские здания. Видишь, с такими перемычками, их называют «воздушный замок». А вон там, подальше – Храм.

– Его я давно уже заметил. Что теперь, Осока?

– Первым делом подлетим и внимательно осмотрим снаружи, – сказала подруга. – Поглядим, как и чем охраняется. А дальше как обычно.

– То есть, по обстановке? Ясно.

Усечённая пирамида Храма, увенчанная пятью тонкими башнями, приближалась. Под кораблём мелькали уже не заброшенные промышленные здания, а жилые кварталы с плоскими крышами, в разных местах утыканные шпилями небоскрёбов различной высоты. Кварталы рассекали ущелья улиц, точно так, как было в моём сне. Или в Осокиной памяти? Снизившись таким образом, чтобы пройти между воздушными трассами верхнего и нижнего уровня, я направил корабль к прямоугольной площади-плато, находящейся на уровне крыш соседней застройки. Храм возвышался как раз в её центре. Кто знает, что дёрнуло в этот момент меня за язык, но я негромко спросил, вроде бы, ни к кому не обращаясь:

– Мы вот оттуда летели с тобой тогда?

– Да, как раз по трассе под нами, – подтвердила Падме. – А потом свернули.

– Родственнички, вы, собственно, о чём? – насторожилась Осока.

– После того, как Алекс всё это рассказал, я тоже видела, – призналась Падме. – Следующей ночью. Только немного иначе.

– Как именно?

– Мы выпали из кабины вместе. А неуправляемая машина всё равно ударила туда, под колонны. Мне кажется, это намёк.

– Пожалуй. Мне кажется, Сила говорит тебе, что нужно полагаться на тех, кто тебя любит, и всё обернётся к лучшему.

– Вернёмся на главную базу – поведу вас к Дэе, всех троих, – проворчала Рийо.

– Ага, – сказал я. – «К психиатру! В кратер Ричи. Др-рамба! Сахар-рок!»[4]

– М-да, это нервное, – констатировала Осока.

– Меня лечить поздно, только выключить, – усмехнулась Падме.

– Но-но, прекрати мне! – я погрозил пальцем. А про себя подумал: хорошо, что Рати не поняла нашего разговора! Возможно, и не слишком культурно говорить при ней и Пятерне на незнакомом языке, но в противном случае она моментально бы догадалась, что «голографический интерфейс яхты» вовсе не искусная имитация личности, а самое настоящее сознание. Программы, они ведь не спят и снов не видят. Падме в её теперешнем состоянии отдых почти не требовался, но именно «почти». Ночью, когда спали все остальные, она тоже иногда дремала час-другой, вполглаза, по её собственному выражению. И уже не первый раз упоминала, что ей что-нибудь снилось.

– Охрана, похоже, минимальна, – сказал, тем временем, Иан. – Фасадная стена храмовых служб зашита сеткой, тротуар отгорожен, поверху «отрицательный угол» и наблюдательные посты. Голокамер, направленных внутрь, нет. Признаков патрулирования не вижу.

– На моей памяти полицейским самим запрещалось заходить на территорию, – кивнула Рийо. – Там и сетка вторая установлена, с внутренней стороны полосы.

– Осока, – спросил Пятерня, – где, говоришь, начинается та подземная галерея?

– От Седьмой Сенатской сразу за пересечением с проспектом Покорителей Тингела. Там служебный подъезд, сверху плохо видно.

– Наверное, вот этот, – Падме подсветила красным коротенький тупик.

– Приткнуться негде, – вздохнула Рийо. – В этом районе только частные площадки.

– А если вообще не садиться? – предложил Пятерня. – Подлететь прямо к лестнице Храма, зависнуть…

– Нет, – покачала головой моя подруга. – Они могут осматривать площадь при помощи праулеров. В принципе, мысль хороша, но для возвращения, когда сможем сразу улететь. Сейчас сделаем иначе. Заброшенное здание корпорации «ЛиМердж» в Заводском районе. Там есть крытые ангары, Фа’але о них говорила. Даже Императору не придёт в голову искать наш корабль в старом ситском убежище.

– Да уж, наглость галактическая, – с усмешкой подтвердил я.

– Согласно записям Магистра Шакти, из этого здания имеется тоннель до Пятисотлетия Республики, – сообщила Рати.

– Да, я тоже об этом слышала, – сказала Рийо. – Им и воспользуемся. Нам нужно совершить кое-какие банковские операции, а в цоколе «пятисотки» есть офисы всех популярных банков.

– Экономишь процент за перевод? – улыбнулась Осока.

– С Паквалиса было бы полпроцента, – уточнила Рийо, – но зачем спонсировать банкиров? Нам самим лишняя тысяча не лишняя.

Описав петлю вокруг покинутого Храма, мы снова углубились в мрачные пейзажи Заводского района. Здание энергетической корпорации «ЛиМердж» высилось среди других административных корпусов, словно ракета «Протон» на старте, только было гораздо больше, порядка ста пятидесяти метров в диаметре.

– Ангары расположены между пилонами, – подсказала Рати.

– Вот эти дупла? – Падме обвела мерцающим контуром вертикальное закруглённое отверстие, прищурилась, как бы прикидывая, а на самом деле – измеряя его стереосенсорами. – Двенадцать метров в свету, слишком тесно для меня.

– Большой ангар должен быть выше. Наверное, с другой стороны, – предположила твилека.

И точно. Обогнув башню, мы сразу увидели вырез в её стене чуть ниже того места, где она начинала сужаться, переходя в шпиль.

– Вот сюда поместился бы даже «Самум», – удовлетворённо сказала голограмма, и рукоять ориентации под моими пальцами ожила, отражая выполняемые ею манёвры.

– Подожди-подожди, – я удержал ручку от наклона вправо. – Знаю, женщины не очень любят заднюю передачу, но зайдём кормой, на случай экстренного старта.

Вздохнув, Падме зажгла на пульте-экране виртуальные зеркала с цифрами кормовых и боковых дальномеров.

– Проверься, всё же, на предмет сторожевых датчиков, – посоветовал ей Пятерня.

– Вижу шесть штук, ни один не работает. Алекс, учитывай боковой ве… Ох!

Я охнул одновременно с ней, непроизвольно дёрнув рукой: внезапно, словно удар по глазам, на Заводской район упала темнота. Тревожно звякнул сигнал, цифра одного из дальномеров мигнула красным. Кто из нас парировал этот рывок, сам ли я или Падме, я так и не понял, всё произошло мгновенно. Обзорные камеры переключились на инфракрасный режим. Пара минут – и опоры коснулись пола ангара.

– Ну и закат здесь! – покачал я головой.

– Искусственный закат, – сказала Рийо. – Зимой, чтобы продлить световой день, поверхность досвечивается орбитальными зеркалами. Бета! Проверьте этаж.

– В здании нет ничего живого, кроме нескольких нетопырок, – заверила Рати.

– Зато возможны электронные сюрпризы, – Осока встала, спустилась с рубочного подиума к большому голопроектору, на котором теперь светилась схема части здания – настолько, насколько доставали рентгеновские сканеры корабля. – Нужно быть Магистром, чтобы ощутить спящего сторожевого дройда. Это, насколько я понимаю, лифтовые трубы?

– Да. Два из восьми турболифтов подают признаки жизни, – сообщила Падме.

– Не использует ли кто-нибудь это здание и сейчас? – нахмурился Пятерня.

– На этаже следов пребывания не видим, – услышав его слова, доложила снаружи Бета. – Пыль. Вентиляция не работает, но панель управления под питанием.

– Надо было для начала проверить силовое ограждение, – сказал Базили, снимая с пояса перчатки. – Айда, Иан, посмотрим генераторы стенки… с Вашего разрешения, госпожа Генеральный директор, – добавил он, вспомнив, что в рубке посторонние.

– Ой, идите уже, – отмахнулась Рийо.

Кромешная тьма большого ангара казалась осязаемой, будто кисель. Впрочем, едва Иан и Базили, а за ними все остальные, двинулись по пандусу вниз, Падме включила ультрафиолетовую подсветку, и в ответ на полу и стенах вспыхнули люминесцентные знаки. Воздух в ангаре отчётливо отдавал промышленной гарью, приносимой снаружи, и ржавчиной. Едва слышно пощёлкивая подошвами по полу, к нам подошла Бета.

– Отправила мальчиков осмотреть лестницы и реактор в подвале, – сказала она. – Полагаю, он притушен, и всё, что здесь работает, питается энергией холостого хода.

– Можем зажечь аварийное освещение! – крикнул от стены Базили.

– Да-да, и ещё навигационные огни снаружи, – съязвил Пятерня. – А заглянут штурмовики – угостим ужином.

– Понял, понял, фигню сморозил. В общем, стенка не включится, сдохла. Придётся так.

– Ничего, нам здесь не год обретаться, – сказала Рийо. – Дождёмся утра, сходим в банк, а вечером проникнем в Храм.

– Как ты думаешь, – нарочито робким голоском спросила Эрдени, и глаза у неё были соответствующие, – можем мы завтра немного погулять по Корусанту? Когда ещё сюда попадём…

Рийо на умоляющий взгляд не поддалась и ответила уклончиво:

– Обещать не могу. Посмотрим по обстановке. Если имперцы не слишком лютуют, погуляем. Мне тоже важно узнать, какие теперь здесь порядки. А сейчас спать, утро вечера мудренее.

– Скажи, а магазины в Сенатском секторе очень дорогие?

– Ужасно. Когда мне было что-то нужно, я летала в Фобоси… – Рийо осеклась и строго посмотрела на Эрдени: – А ты, что, закупаться сюда приехала??

– Ну, одно же другому не мешает? У меня немного денег осталось после экспедиции, на Батаеве тратить особенно не на что.

М-да, подумал я, Осоки рядом нет, она бы сейчас… А где, собственно, Осока? Не поднялась же в корабль раньше всех? Я посмотрел в сторону ангарного проёма, слабо подсвеченного снаружи городскими огнями. На сером его фоне отчётливо вырисовывалась стройная фигурка, увенчанная, словно экзотической короной, коническими рожками-монтралами. Осока стояла спиной к кораблю и смотрела наружу.

– Я тебя потерял, – тихо сказал я, подходя.

– О, для этого тебе пришлось бы приложить гораздо больше усилий, – в темноте отчётливо прозвучал смешок, но я чувствовал, что Осока выдавила его через силу. И обнял её за плечи:

– Солныш, ну, ты что?

– Двенадцать лет, как один день… – медленно произнесла она. – Как будто вот только что была в Храме, потом обвинение, камера, побег, предательство, суд. И всё кончилось. Вообще всё. А сейчас смотрю и думаю: вдруг это всего лишь сон, и ничего не было? И завтра мы придём в Храм, и я тебя со всеми познакомлю… – Осока помолчала и добавила устало: – Может, было бы лучше, если бы меня казнили тогда, и я не узнала бы всего, что случилось дальше.

– И меня не узнала бы?

– Ну… то было ещё до тебя, – Осока подалась назад, прижалась ко мне спиной и положила голову мне на плечо. И все остальные слова стали лишними и ненужными.

Долго мы ещё стояли так, глядя на далёкие огни галактической столицы за ржавыми полями мёртвой промзоны. До тех пор, пока ночной ветер, вначале долетавший в ангар лишь порывами, не набрался смелости и не задул прямо на нас. Я хотел сказать Осоке, что пора уходить, но в это время бьющий в лицо поток внезапно исчез, точно отброшенный чем-то невидимым. Я посмотрел через плечо и увидел высоко над нашими головами заострённый нос корабля, увенчанный прозрачным окошком передних оптических сенсоров. Вот оно что! Заботливая Падме, потихоньку развернувшись, прикрыла нас от ветра своим дефлекторным щитом.

– Спасибо, – сказал я.

– Удивительное дело, – задумчиво произнесла Осока. – В этом здании, если верить архивам, десятилетиями бывали ситы. Учились Дарт Мол и Дуку. Тёмная Сторона здесь должна быть сильна как нигде на планете. А сейчас я чувствую лишь слабые её отголоски.

– Природа сама себя очищает, – предположил я.

– Тем-то и удивительно. На Корусанте природы практически не осталось. Растительность уничтожена, животные – сплошные мутанты. Внизу, под нами, миллиарды разумных существ с чёрным, озлобленным сознанием. И, всё-таки, Тьма рассеивается.

– Всё приходит к равновесию. Да, возможно, я сказал глупость, – быстро добавил я, потому что подруга повернулась и посмотрела на меня в упор. – Я ведь не знаток в данном вопросе.

– Да нет, в том-то и дело, что ты можешь быть прав, – Осока снова уютно устроила голову на моём плече. – Наши учителя почему-то считали, что для приведения к равновесию нужно приложить усилие. И, кажется, не задавались вопросом, что будет, если всего-навсего не трогать.

– Наверное, у них были на то причины? Ведь если ситуацию оставим в покое мы, это не значит, что и наши противники поступят так же.

– Шли бы вы домой, философы? – сказала Падме. – Грязно здесь, и спать давно пора. Завтра день тот ещё.

– Мне нравится такая забота, – улыбнулся я.

– А мне понравилось слово «домой», – сказала Осока. – Хорошо иметь дом, куда можно вернуться.

– И ещё лучше такой, который может вернуться за тобой, – добавил я. – Идём?

И мы отправились спать, потому что денёк и впрямь предстоял довольно напряжённый.

5

Вертикальную шахту, ведущую в нужный нам тоннель, мы едва не пропустили. Лишь благодаря Рати и её знаниям дневников тётушки Шакти репульсорные платформы остановились на десятом километре от здания «ЛиМердж». Высота шахты была всего-то метров пятнадцать, а грубое, явно кустарного изготовления, перекрытие сверху наводило на мысль, что она когда-то служила честью системы вентиляции. Нижний тоннель имел пол в виде громадного лотка, и я не сразу понял, что крупные металлические «рельсы» на его выпуклых частях действительно можно считать железнодорожными путями, только для магнитных поездов, каждый «рельс» – отдельный путь. Между ними оставалось достаточно места, чтобы восьмиместные репульсорные платформы, взятые нами с корабля, передвигались без каких-либо затруднений. Здесь также тянулись вдоль стен несколько рядов так называемые «светильные шнуры», по принципу действия аналогичные «вечным» панелям на кораблях и космических станциях, позволяя достаточно отчётливо видеть окружающее пространство. Поэтому носовые прожекторы были включены только на передней платформе. Платформу вёл Базили. Иан, сидя рядом, держал в руках деку с навешенными на неё мини-джойстиками, и отдавал команды летящим впереди дронам-разведчикам «Праулер». Летающие аппараты уже выявили не менее десятка охранных датчиков, но все давно неработающие. Рати заглядывала бреганцу через плечо, тоже следя за экраном.

– Вот! – воскликнула она. – Останови их. Видишь, разобранная облицовка. Отсюда начинается последний участок пути.

– Хорошо, тогда один дрон оставляю, а второй проведу чуть дальше, надо посмотреть, что там, – отозвался Иан.

Про себя я предположил, что «дальше» будут обыкновенные закрытые гермоворота, как в метро, и не ошибся. «Гермуха», как называют её земные любители подземелий, в корусантском варианте откидывалась от потолка, по всей видимости, для удобства быстрого и неотвратимого закрытия, и так же наглухо запечатывала тоннель. Только чтобы просто поднять её, потребовались бы огромные усилия, а ведь на той стороне имелись, наверняка, и запирающие устройства.

– Здесь прохода нет, – констатировал Иан, но спусковую кнопку нажал. Изображение чуть дрогнуло, и выстреленный «праулером» датчик прилепился к поверхности гермоворот. Мигнул огоньком, видимым только в инфракрасном свете. В случае, если кто-то вздумает открыть гермуху, или в тоннеле появится живое существо крупнее кошки, он подаст сигнал. А на экране второго дрона заметно посветлело: до него доходил отражённый свет прожекторов наших платформ. Вблизи разобранный участок облицовки оказался довольно обширным, как и ниша за ним, а вот отверстие уходящего вбок хода было совсем невелико. Закованным в трофейную броню Пятерне и бойцам пришлось буквально протискиваться в него. К счастью, дальше коридор расширялся, можно было даже пройти в колонну по два. Оглянувшись назад, я сделал вывод, что ход, по которому мы теперь двигались, существовал до прокладки транспортного тоннеля, затем тот был прорублен прямо сквозь него, а отверстия зашиты снаружи. И уже позднее кто-то нашёл коридор и приспособил для своих нужд. Было заметно, что за коридором одно время неплохо следили. Стены покрывала светлая пластокраска, потолочные плиты – рассеивающий слой. Ненужные проходы были аккуратно заделаны облицовкой, об их наличии можно было догадаться лишь по внезапным поворотам на девяносто градусов. Но это всё явно относилось к прошлым временам. Плитки стресскрита под ногами временами шатались, некоторые сильно растрескались. Между потолочными панелями просачивались грязные жидкости, то беловатая, как в известняковых пещерах, то резко пахнущая химией бурая или маслянистая. Потёки и отложения временами покрывали прозрачную оболочку светильных шнуров, и в коридоре становилось совсем темно. Там, где просочившаяся вода была сравнительно чистой, по стенам и потолку расползались пятна плесени. Эрдени, да и Рийо, проходя мимо них, инстинктивно жались к противоположной стене. Особенно неприятно это было в сужениях, где стены сдвигались порой сантиметров до семидесяти, не иначе, огибая какие-то конструкции. В одном из мест с потолка сорвалась крупная капля, угодив на голову Эрдени прямо позади рожек. От неожиданности она громко взвизгнула. Спустя секунду шедшая впереди Осока, тенью проскользнув мимо остальных, очутилась рядом с сестрой.

– Не жжёт? – встревоженно спросила она, осветив место происшествия фонариком.

– Нет, я от неожиданности, – сказала смущённая Эрдени. – Извини.

Всё же, Осока стёрла жидкость платком и понюхала.

– Ржавая вода, – констатировала она.

– Мы уже под жилыми кварталами? – поинтересовался я.

– Да, Рати сказала, что границу секторов пересекли после первого поворота. Заметили, стало меньше технических жидкостей?

– Главное, чтобы не канализация.

– Будем надеяться. Всё, двинулись дальше.

– Очень стыдно, – шёпотом призналась мне Эрдени. – И приятно. Такая забота… Правда, у меня замечательная сестра?

– Не знаю, – я подавил улыбку. – Я слишком предвзят, чтобы судить объективно.

По моим прикидкам, мы прошли больше двух километров, когда за очередным «коленом» светильные шнуры вдруг сменились нормальными лампами, в лицо дохнуло сухим ветерком с лёгким запахом озона. Выход явно был где-то близко. И вот, наконец, коридор окончился залом. Осока предупреждающе подняла руку. Аборигены! Это оказался угрюмый местный техник в сопровождении двух дройдов с каким-то грузом. На Осоку он обратил минимум внимания: буркнул что-то и потопал дальше.

– Что он сказал? – спросил я.

– «Шляются тут… И чего шляются?» – расшифровала Осока.

– Понятно. «Ходют тут всякие, а потом галоши пропадают», – усмехнулся я.

– Здесь не принято спрашивать «что вы здесь делаете», – пояснила Рийо. – Ходим – значит, нам надо. Хотя, вообще-то, выглядим мы довольно подозрительно.

– Почему это? – удивился я. Одежду для выхода мы подбирали тщательно, чтобы не выделяться как на поверхности, так и на верхних уровнях подземелья. Броня Пятерни и его ребят вообще являлась своеобразной «шапкой-непроверяйкой». Как и на Земле, на имперских планетах, где не велось активных боевых действий, мало кто заинтересовался бы, куда направляется подразделение солдат во главе с офицером. Разумеется, если не лезть через КПП в запретные зоны. Именно этой привычной беспечностью, кстати, пользовались диверсанты полка «Бранденбург» в сорок первом, а потом, уже во время войны, командированные в Москву офицеры ходили по ночному городу без пропусков. Строем.[5]

– Потому что перепачкались в этом хаттовом коридоре! – Натуа оттянула рукав моей куртки, показывая белёсые следы. А запасливая панторанка уже выудила из сумочки портативный прибор-очиститель, по привычке называемый просто «вак», от английского названия пылесоса.

– Вот что значит сенатская закалка, – шепнул мне Базили, пока Рийо занималась штаниной его напарника. И получил звонкий удар растопыренными пальцами промеж лопаток.

– И абсолютный слух, – усмехнулся я.

Почистившись, мы разделились согласно ранее намеченному плану. Натуа и Фарлон осматривали Храм с востока и севера, Рати и бреганцы – с юга и запада. Рийо, я и обе барышни Тано первым делом направлялись в банковский офис, затем – проверяли вход в тоннель, ведущий к Храму. Ну, а Пятерня с ребятами пока оставались на месте, прикрывая пути отхода. Короткий переход привёл нас в помещение, формой повторяющее чайник без крышки: цилиндрическая форма, сводчатый потолок, а в центре отверстие, сквозь которое непрерывным потоком взлетали с концентрических стоянок спидеры всевозможных форм и расцветок. Им навстречу изредка спускались такси, принимали пассажиров и, выбрав разрыв в череде вылетающих, снова поднимались в воздух.

– Офисный планктон отправляется на службу, – со знанием дела прокомментировала Рийо. – Проводим ребят, потом займёмся переводом денег.

Остановившись возле широкого портала, ведущего, очевидно, внутрь здания, сёстры Тано, Рийо и я наблюдали за стоянками такси. Около каждой скапливалась небольшая очередь по три-четыре человека или группы – по всей вероятности, те чиновники, кто не имел личного спидера. Вряд ли в этом ангаре можно было встретить хоть одного сенатора, представителя или советника, ведь в апартаментах имелись собственные посадочные площадки. Скорее всего, судя по возрасту и осанке, мимо нас проходили начальники средней руки и их супруги. Некоторые пары прощались у портала, муж направлялся к частным стоянкам, жена – к такси. Очевидно, работали в разных направлениях и достаточно далеко, чтобы подвезти дражайшую половину до офиса и потом возвращаться. Ухо моё улавливало обрывки разговоров, преимущественно, о семейных и служебных делах. Так, а вот эти две кумушки о чём?

– Фему Бааб? – изумлённо переспросила одна. – Психиатр?

– Да, представляешь? – отвечала другая. – Утром она рассказала помощницам, что ночью видела привидение и разговаривала с ним…

Сделав знак Осоке, я двинулся вслед за женщинами, стараясь находиться в пределах слышимости, но не вплотную.

– Те попытались её успокоить, объясняли, что это мог быть розыгрыш кого-то из информационного департамента, – продолжала женщина в костюме, вызывающем ассоциации с форменной одеждой. – Ты же знаешь шуточки этих обезьян.

– А Бааб? – вторая женщина, в бриллиантах и с высокой причёской, одетая гораздо более свободно, замедлила шаг.

– Стала кричать, что это точно была она, покойница, а они просто дуры. И начала кидать в них всё, что попадалось под руку.

– Истерика, в общем.

– И ещё какая! Доктору Калпсолу потребовалась помощь полицейских дройдов, чтобы усадить её в спидер.

– Ужас. А ведь была такая уравновешенная, приятная в общении женщина!

– Вот что делает с людьми Новый По… – женщина в форме осеклась, потому что подруга дёрнула её за локоть и стрельнула глазами в мою сторону. Та потянула её за собой, и они, прошмыгнув мимо очереди, под возмущённый возглас пожилой леди с дройдом-слугой прыгнули в подлетевшее такси. Впрочем, я слышал достаточно. Нимало не сомневаясь в способностях кое-кого сделать неожиданный ночной телевизит Подлизе Бааб, я подумал, что с «покойницей» по возвращении на борт следует серьёзно поговорить. Осоке и Рийо, впрочем, ничего рассказывать не стал. Назвался братом, сам и разберусь.

Контора «Интергалактического банка Куата» размещалась в гигантском цоколе собственно здания «Республика 500», между скромным помещением Имперской почтовой службы и одним из проходов, над которыми мерцали надписи «Частное». Поскольку основные турболифты здания находились на всеобщем обозрении в центре цокольного этажа, я предположил, что в проходах скрываются персональные лифты владельцев наиболее роскошных апартаментов. Молодцеватый банковский служащий поспешил навстречу из глубины конторы, но, увидев, что Рийо уверенно направилась к банкомату, сник и потерял к нам интерес. Панторанка, вставив в приёмник цветастую карту, достала пачку «кредитных чипов». Они имели точно такие же размеры, но всего два цвета оформления – жёлтый фон и чёрные надписи. Одну из сторон покрывали удобочитаемые оптическими сканерами штрих-коды, на другой имелись цифры номинала и текст, гласящий, что чипы выпущены либо Имперским центральным банком, в этом случае в уголке красовалось чёрно-белое «имперское колесо», либо таким-то уполномоченным банком, тогда «колесо» заменял логотип банка. Рийо перетасовала колоду чипов и скормила банкомату несколько из них. При этом на её собственной карточке, прекрасно видимой через окошко аппарата, сменялись цифры состояния счёта. Удобная, кстати, функция, всегда без банкомата или считки можно посмотреть остаток, стоит лишь взяться пальцами за окошко термоэлектрического источника питания.

– Всё хотел спросить, – сказал я, – а если карту держит в руке не владелец, она тоже покажет сумму?

– На дешёвых картах сумма и не исчезает, – Рийо вынула из сумочки другую карту, протянула мне. – Видишь? В некоторых случаях удобно, например, расплачиваться.

– Беда в том, что во Внешнем Кольце всё это не работает в принципе, – вздохнула Осока. – За исключением Корпоративного сектора, Тионского кластера и отдельных цивилизованных планет вроде Панторы и Тариса. Да и там не всякие чипы принимаются.

– Спасибо, что напомнила, – Рийо завершила сеанс, вставила другую карту. – Сейчас зайдём в Имперский, надо получить немного наличных.

Она проделала несколько электронных транзакций. Неожиданно банковский служащий оказался рядом с нами. Лицо его выражало тщательно отрепетированную скорбь, сравнимую, наверное, только с выражением лица попа на панихиде.

– Леди закрывает счёт? – тоскливым голосом спросил он.

– Да, это был временный счёт, моей фирме он больше не нужен.

– Фирме? А Вам известны наши…

– …преференции для юридических лиц? Прекрасно известны, у нас здесь ещё два активных счёта. Всего доброго.

– Всего доброго, – служащий погрустнел уже всерьёз.

– Алекс, пожалуйста, позови Эрдени, – попросила Осока, выйдя обратно в зал.

– А где она? – я огляделся, но Тано-младшей поблизости не обнаружил.

– По моим ощущениям, где-то вон там.

– Всё, вижу. Сейчас приведу.

Эрдени стояла вплотную к ограждению, обозначающему зону пропускного режима вокруг лифтов. Судя по тому, что смотрела она не на них, а в противоположную сторону и вверх, интересовало её нечто совсем иное, и я, проследив направление взгляда девушки, понял, что именно. Купол цокольного этажа покрывали мозаики и фрески, созданные, вероятно, ещё при строительстве здания.

– Что, крошка, первый раз в таком роскошном месте? – усмехнулся, подходя, один из местных охранников. Эрдени покосилась на него с долей снисходительности:

– Роскошном? А по мне, ничего особенного. Наверное, роскошь вся наверху. Вот картины на куполе интересные, сразу видно, старинное здание.

– Разбираетесь в, как их, – охранник не сразу вспомнил определение, – изящных искусствах?

– Так получилось. Мама у меня историк.

– Эх! Кому это сейчас всё нужно, – махнул рукой охранник. – Проходят, и никто голову не поднимет. Потому что банта, она вверх не смотрит, ей важнее набить брюхо. Пять лет здесь работаю, и хоть бы кто хоть раз приказал дройдам помыть всё это.

– Может, и хорошо, что не приказал? – сказал я, подходя ближе. – Иначе бы обязательно обратили внимание на некоторые фигуры, которые сейчас изображать не принято.

– Тоже правда, – согласился охранник. – Твоя девочка?

– Сестра жены. На каникулах с нами путешествует.

– Здесь можно снимать? – спросила Эрдени.

– Аккуратно, пока начальство не видит.

Эрдени, кивнув, зажала миниатюрную голокамеру руками и, сверяясь из-под ладони с контрольным экранчиком, плавно повела объективом вдоль нижнего ряда изображений.

– Сам-то чем занимаешься? – простецки поинтересовался охранник у меня.

– Да так, летаю.

– Пилот или инженер?

– Командир. Корабль, правда, малого класса…

– Тем не менее, раз командир, значит, и экипаж есть.

– Есть, трое.

– Нормальные?

– Вполне.

– Это хорошо. У нас во взводе, в четвёртом отделении, были два субъекта. Ничего как полагается доделать не могли, обязательно проверять нужно было. Казалось бы, на целый взвод два раздолбая – ерунда, а лейтенанта, вечная ему память, доводили до белого каления.

– Вы воевали? – спросил я.

– Сержант-мажор Шестнадцатой отдельной роты спецназа флота, – гордо отчеканил охранник. – На разрушителе «Пямять Ванкора» квартировали.

– Адмирал Килиан? – уточнил я, вспомнив рассказ Осоки о первой встрече с Бобой Феттом и катастрофе «Стойкости» на планете Ванкор.

– Ух ты! – оживился охранник. – Откуда его знаешь?

– Рассказывали. Я с сыном его знаком.

– С Сунтиром??

– Нет, с младшим, Кейраном.

– А-а. Тот, вроде бы, во Внешнем Кольце контрабандой промышляет?

– Обижаете, – вступился я за нашего шеф-пилота. – Давно завязал, на приличной фирме обучает молодняк.

– О, неплохо. А Сунтир как на персональный устроился, так больших чиновников и возит. Дом – офис и обратно. Дальше курортов на Гесперидиуме и не бывает.

– Кому что.

– Медери! – строгий женский голос прервал нашу беседу. – Сколько раз повторять, не вступайте в разглагольствования с посетителями. На Вас впору вешать бирку «отвечать охраннику запрещается»!

Я окинул оценивающим взглядом женщину-администратора и сразу понял: случай тяжёлый, юная карьеристка далеко пойдёт, причём, по головам.

– К кому гостевой пропуск у господина? – спросила она, подойдя вплотную.

– У господина нет никакого пропуска, – ответил за охранника я. – Господин ждёт жену из банка.

– В таком случае, прошу отойти… А это что ещё такое??? Девушка, здесь нельзя…

Администраторша кинулась к Эрдени, но далеко не ушла: путь ей преградила Осока, выросшая словно из-под земли.

– Тебя не интересует, что делает эта девушка, – хорошо мне знакомым монотонным голосом произнесла она.

– Меня не интересует, что делает эта девушка.

– Ты утомлена и хочешь отдохнуть.

– Я утомлена и хочу отдохнуть.

– Вот там между лифтами отличное сиденье, чтобы на нём вздремнуть.

– Вот там между лифтами отличное сиденье, чтобы на нём вздремнуть.

Я покосился на охранника. Медери ухмылялся.

– Она и тебя дома так же? – спросил он.

– Ага, сейчас! – возмутился я. – Кто ж ей позволит?

Охранник ухмыльнулся ещё шире, но увидел, что Осока развернулась в нашем направлении, и, не дожидаясь джедайских подсказок, произнёс:

– Я ничего не видел, я иду выполнять свои обязанности.

– Какой находчивый, – слегка удивилась моя подруга, глядя ему вслед.

– Между прочим, сержант флотского спецназа, служил у Килиана на «Памяти Ванкора», – сказал я.

– Это интересно, – Рийо, услышав мою последнюю фразу, догнала охранника. Что-то негромко сказала и вручила кусочек флимсипласта, судя по расцветке – визитную карточку.

– Говорит, что если ему надоест эта собачья работа, опять захочется казённого обмундирования и новобранцев, из которых нужно сделать людей, пусть с нами свяжется, – прыснув, прокомментировала Осока. Потом, спохватившись, обвела глазами зал: – А где опять моя несносная младшая сестра??

– Фрески на потолке фотографирует, – улыбнулся я. – Вы закончили?

– Да.

– Ну, сейчас и она доснимет, и пойдём.

– Балуете её вы с Чучи!

– Нисколько. Я придерживаюсь легенды. Мы ведь как бы туристы? Значит, будет подозрительно уйти, не сняв всю панораму.

Поток пассажиров в восточном ангаре уже схлынул, и такси на обведённых жёлто-белым пунктиром площадках простаивали по нескольку минут, ожидая пассажиров. В одну из таких машин мы и погрузились. Лететь до Седьмой Сенатской было совсем недалеко, и, в принципе, это расстояние не составляло труда преодолеть пешком, но Рийо объяснила, что передвижение по поверхности Корусанта на своих двоих считается несолидным. Во всяком случае, среди высшего общества. А на тех, кому ходить пешком положено по роду работы, мы похожи не были, вернее, не все мы, а Осока с Эрдени. В каменных джунглях планеты-города, как и в природе, каждую «экологическую нишу» занимали определённые разумные виды. Люди, каким бы ни был цвет их кожи, встречались повсеместно, так же, как твилеки, родиане и викваи, например. Другие виды, обладающие природными особенностями, выбирали узкий круг видов деятельности, где лучше них никто не справится: водные существа – водоснабжение и гидропонику, растительные – ту же гидропонику и садоводство, жители замёрзших планет – холодильные установки. Всем остальным, не имеющим ни особых способностей, ни мощной диаспоры, путь в столицу могли открыть либо деньги, либо популярность. Тогруты относились именно к последней категории, и изображать коммунальных работников значило для них привлекать ненужное внимание.

Вот и Седьмая Сенатская. Автоводитель мягко опустил машину на специальную площадку, и, едва мы покинули её, такси оккупировала супружеская пара с малолетним отпрыском. Все трое были родианами и источали специфический запах, заметный гораздо сильнее, чем хотелось бы окружающим. Семейку я видел ещё на подлёте, и не мог не обратить внимания, что прохожие других видов стремятся обогнуть родиан, держась не ближе пары метров.

– Сюда, – кивком головы указала Осока. – Сейчас поищем. Здесь всё так изменилось, вывески совсем другие.

– Конечно, власть поменялась, постепенно сменились и хозяева, – откликнулась Рийо. – Нечеловеческих владельцев совершенно не осталось.

– Кажется, вот этот, – Осока шагнула в узкий, едва ли больше роста взрослого человека, технический проход.

– Но там же тупик! – воскликнула Эрдени, вытягивая шею, чтобы лучше видеть.

– Не шуми, – не оборачиваясь, Осока погрозила пальцем. – Точно здесь. А мусорных баков тогда не было.

Теперь и я увидел, что мнимый тупик на деле является стеной уходящего вправо продолжения прохода.

– Сейчас отодвину, – я протянул руки к баку.

– Алекс, милый, – укоризненно сказала Осока. Прищурилась, пошевелила пальцами, и набитый мусором бак объёмом добрых полкубометра со страшным скрежетом сам отполз в сторону, освобождая дорогу.

– И это я-то «не шуми», – не удержалась от комментария Эрдени.

Дальше некоторое время пришлось пробираться бочком и по стеночке, поскольку всё остальное пространство было заставлено старой мебелью и завалено прочим хламом. Главное было не обрушить эту гору.

– Мне кажется, или он идёт под уклон? – спросила Рийо.

– Здесь ещё несильно, за тем поворотом уклон больше, – ответила Осока.

– Хорошо хоть у них не хватило старья загородить всё пространство, – вздохнула Эрдени.

– Думаю, они эту сторону специально не занимали. Или даже расчищали. Надо же как-то было вносить сюда позднейшие наслоения.

– Думаешь, сваливать начинали от входа? – изумилась Тано-младшая. – Но это же нелогично!

– Как раз, логично. Тащить лень. Такелажных дройдов тут нет. Ставили там, где не видно. А следующие дальше и дальше, отодвигать тоже лень, особенно чужое.

За вторым поворотом проход, действительно, пошёл вниз сильнее, высоко над нами стены соседних домов сомкнулись, образовав громадную закрытую щель. А впереди уже виднелась стена с глухими металлическими воротами. Осока приложила к створке сначала одну ладонь, потом вторую, замерла, прислушиваясь. Лицо её озарилось улыбкой.

– Механизм работает нормально, – сообщила она. – Сейчас…

Шагнув назад, она потянула за собой ладони, и створка, будто примагниченная к ним, стала открываться. Толщина её впечатляла – подобные плиты из стали используются в бомбоубежищах на Земле, а если учитывать в несколько раз более высокую прочность местного сплава, она, наверняка, защищала и от бронебойных снарядов. За воротами был тёмный зал-гараж. Осока сияла.

– Вызывай наших, – обратилась она к Рийо. – Пусть забирают дройдов и летят сюда.

– Да-да, только спидер большой закажу.

Любознательная Эрдени, тем временем, вошла внутрь, и я, вытащив из-под куртки пистолет, последовал за ней. «Гараж» оказался освещён, просто с улицы это было почти незаметно. В местах, где стены смыкаются с потолком, по обеим сторонам висел ряд длинных светильников, напоминающих земные люминесцентные лампы. Сейчас они были погашены все, кроме четырёх. Дальше начинался коридор, и в нём, сколько хватало глаз, тоже горели редкие лампы. Самые дальние из них казались уже не чёрточками, а слабыми точками.

– Ребята, не ходите пока туда, – предупредила Осока. – Храмовые системы безопасности настроены на обязательное присутствие джедая.

– Полагаешь, они всё ещё работают? – усомнился я. – Скорее, следует ожидать сюрпризов имперского разлива, датчиков присутствия или чего похуже, вроде дройдека.

– Вполне возможно, – согласилась она. – Поэтому вперёд пойдут «Стражники» и посмотрят своими сканерами.

– Ты, кажется, хотела темноты дождаться? – напомнила Эрдени.

– Да. Нам главное – бойцов перевезти, чтобы в подвале «пятисотки» не отсвечивали. А насчёт темноты не волнуйся, нам сегодня надо кое с кем встретиться, как раз день пройдёт.

Обитатели и обслуга здания Пятисотлетия Республики, полагаю, не сильно удивились, когда в одном из многочисленных технических коридоров восточного ангара появились пятеро военных в броне имперских штурмовиков-коммандос, сопровождающие – или конвоирующие, кто как подумал – три фигуры, с ног до головы закутанные в чёрные плащи. Коммандос, ни на кого не обращая внимания, проследовали на гостевую стоянку к только что прибывшему закрытому спидеру с невинной эмблемой одной из транспортных компаний, посадили в него подопечных и улетели. Тем же порядком они высадились на Седьмой Сенатской и вскоре скрылись за воротами тайной галереи Храма. Таким образом, ни одна камера наблюдения не запечатлела тот факт, что некто привёз в столицу двух редких старинных дройдов модели «Стражник VS-5» и совсем уж уникальную переделку по имени Бета.

– Дальше всё по плану? – деловито осведомился Пятерня, сняв шлем.

– Да, – сказала Осока. – Переодевайся, и едем с нами. Алекс, вы с Эрдени можете немного погулять, не забудь только деку с картой. Встречаемся в условленном месте в шестнадцать часов по «Амидале», то есть, восемнадцать двадцать по местному времени.

– Хорошо, – кивнул я.

– Ты мне-то хоть объясни, что за гадюшник ты выбрала для встречи? – спросила Рийо. – Название где-то я слышала, а где – не могу вспомнить.

– На Вос Гесал, прямо за клубом «Иноземец», – улыбнулась Осока.

– Точно! Да, в сам клуб даже заглядывать не смейте, – обратилась Рийо к нам. – Эрдени, поняла?

– Да, товарищ начальница, госпожа Генеральный Директор, – вид у Тано-младшей был само смирение. – А можно, мы вместо этого лучше слетаем в Фобоси? Там ведь не опаснее, чем в Сенатском секторе?

– Кому что, а этой магазины, – вздохнула Рийо. – Слетайте, ладно. Только, Алекс, пожалуйста, не давай ей много денег.

– Я только на свои! – с хорошо разыгранной ноткой уязвлённого самолюбия вздёрнула нос Эрдени.

– Посмотрим-посмотрим, – сказала, будто бы ни к кому не обращаясь, Осока.

Процесс закупок описывать не буду, дабы не утомлять читателей подробностями, читательницы же сами прекрасно могут вообразить себе это увлекательное занятие. Магазинов в районе Фобоси, действительно, была тьма, и Эрдени, что называется, оторвалась по полной. И для себя, и для сестры, и подарок Рийо. В итоге она умудрилась не только потратить всё, что было у неё, но и глубоко запустить руку в мой карман. Мне же удалось всего лишь не дать нам опоздать к намеченному времени встречи. Кантина «Щёлкающий септоид» находилась на одной из самых оживлённых улиц развлекательного района Ускру, тем не менее, оставалась практически незаметной для большинства праздношатающихся. И немудрено: рядом сверкал, шумел и бурлил клуб «Иноземец», популярнейшее место среди богатых любителей азартных игр, тотализатора и лёгких наркотиков. Наших я обнаружил в зале кантины за сдвинутыми столиками. Хотел поинтересоваться, как прошла встреча, но не успел, потому что, увидев объём приобретённого, Осока сразу же заговорила на совершенно другую тему.

– Ты всё это и в… то есть, на вылазку потащишь? – ласково спросила она сестру.

– Зачем же? – удивилась та. – Ребятам отдам, они домой отвезут.

Действительно, в Храм собирались идти не все участники полёта. К моему искреннему изумлению, утром, при обсуждении плана вылазки, первыми отказались бреганцы. А за ними и Натуа.

– Не хочу увидеть его пустым и заброшенным, – честно сказала она. – Пусть лучше останется в памяти, каким он был до всего этого.

– А ты там бывала при Республике? – спросил тогда я.

– Натуа служила при Храме фельдъегерем, – объяснила Осока. – Разве я не говорила?

– Нет, ты обещала рассказать, но как-то не срослось.

– Ой, прости, пожалуйста. Закрутилась, наверное. Натуа, может быть, сама расскажешь?

– Нет, – усмехнулась фоллинка, – лучше уж ты.

Тут-то я и узнал, что наша Натуа во времена Республики пересекалась и с Падме, хотя та, к своему искреннему огорчению, не смогла её припомнить, и даже с матерью будущего лорда Вейдера. Оказывается, это она привезла Шми Скайуокер сообщение Совета о приёме сына в ученики. Натуа сама бы никогда не ушла с этой работы, но однажды неймодианский контрабандист ограбил её и оставил ночью в пустыне связанной. Фоллинка выжила, да вот здоровье до конца так и не восстановила. Пришлось отправляться в отставку. Стало понятно, почему она так не хочет видеть разорённый Храм.

Сейчас, скомпилировав результаты наблюдений, наши стратеги, то есть, Пятерня и Осока, пришли к выводу, что первоначальная идея отлёта прямо из Храма вполне реализуема. Голокамеры на заграждении охватывают лишь узкую полосу вдоль края площади-плато, в расчёте на незаконное проникновение по стене. Системы ПВО в углах вообще не имеют камер, только инфракрасные и радиолокационные сенсоры, наблюдающие за небом. Грузиться прямо на площади не стоило: полицейских здесь было довольно много – дюжина дройдов и два живых человека. Кто даст гарантию, что один из них не посмотрит на лестницы Храма в неподходящий момент? А вот на крыше – самое милое дело, главное, проверить, нет ли датчиков и там. Фарлон Геко клялся и божился, что со своей деки он сможет обезвредить казённые сторожевые системы, они и не пикнут.

Насладиться корусантскими разносолами спокойно нам не дали. Неожиданно в дверях кантины возник бледный, как смерть, абсолютно лысый субъект в замызганной робе с оранжевыми отражающими полосками и крикнул:

– Атанда! Миги!

Несколько существ быстро вскочили и, побросав на стойку звякнувшие денежные слитки, скрылись в потайном проходе. Бармен быстро задвинул за ними замаскированную дверцу-буфет. Вовремя, потому что в кантину уже входили трое в коричневых мундирах с вышитой на груди эмблемой: серебряный круг, внутри на манер восьмёрки небольшой чёрный кружок с серебряной «морской звездой» и под ним герб Империи. В качестве силовой поддержки их сопровождало отделение штурмовиков. Пятеро вошли следом, ещё четверо остались снаружи, у закрытого спидера-фургона. Один из них, очевидно, сержант, быстро обвёл чёрными глазницами шлема помещение и направился к Пятерне.

– Капитан, шестьдесят восемь четыреста тринадцать, проверка документов, – произнёс он через вокодер.

Пятерня подставил под сканер своё удостоверение. Документ делала СТИ, поэтому за его надёжность можно было не волноваться. Сержант откозырял и отправился проверять двух флотских унтеров, сидевших поодаль. А чиновники Имперского департамента миграции принялись изучать бумаги всех, кто не имел счастья принадлежать к основной человеческой расе. Документы они брали в руки, не снимая перчаток, смотрели сначала на глаз, затем сканером, и, если удостоверения вопросов не вызывали, швыряли на столы перед владельцами.

– Университет, – брезгливо процедил молодой лощёный инспектор, бросая документ перед Рати. – Когда же Император закроет этот рассадник инородцев! Базик хоть понимаешь?

Он явно хотел оскорбить джедайку, а получилось совсем наоборот. Рати, не дрогнув ни одним мускулом лица, спокойно произнесла:

– Понимаю. Особенно хорошо – когда у говорящего нет провинциального акцента.

«Миг» побагровел, а ответить не мог, это было равноценно признанию собственного нестоличного происхождения. Тогда он решил отыграться на тогрутах.

– В порядке, – сказал он, тем же манером возвращая их документы, и добавил, обращаясь ко мне: – Смотри, дядя, не подцепи от них чего-нибудь весёленького. Кто знает, где они и с кем.

Я готов был взорваться, и тут обстановку неожиданно разрядила Осока.

– Что-то здесь запахло падалью, – промурлыкала она, точь-в-точь Багира. Это было забавно, несмотря на серьёзность ситуации. Чиновник, естественно, фразу не понял, но и тут сказать ему было нечего. И он отошёл, по непонятной мне причине сделав вид, что не заметил фоллинку, с лёгкой улыбкой теребящую серьгу в ухе.

– Смотри, что сейчас будет, – шепнула Осока.

Миграционная служба, никого не задержав, покидала кантину. Наглый юнец был уже в дверях, когда с ним случился конфуз: разлетелась пряжка ремня, и брюки упали на пол. По залу пролетел дружный вздох, а затем хохот в полдюжины глоток. Это смеялись местные, кому не нужно было опасаться миграционщиков. В довершение ко всему, пытаясь подобрать штаны и одновременно скрыться за дверью, чиновник грохнулся на грязное крыльцо, и это опять видели все. Тут уже не выдержали и некоторые инопланетяне.

– Бесплатный цирк, – покачал головой я. – Ну, повеселила! Натуа, а почему он у тебя-то документы не спросил?

– Потому что одеваться надо соответственно национальности, – улыбка Хисс стала шире.

– Да, для фоллинки эмблемы «Чёрного солнца» в ушах лучшее средство против миграционной, – сказала Рийо. – С Синдикатом связываться неохота никому, им в том числе.

– Улетели, – сообщил Иан. – Пора и нам, что ли?

– Пора, – Рийо достала деку. – Сейчас транспорт вызову.

– Всё-таки, не пойдёте? – ещё раз спросил я Иана и Базили перед тем, как расходиться.

– Нет, – покачал головой Базили. – Слишком место серьёзное, не по нашим натурам. Вы уж сами как-нибудь, а мы вас встретим наверху.

Вглубь тайного коридора наш маленький отряд двинулся сразу после того, как орбитальные зеркала, повернувшись, организовали над Храмом мгновенный переход от дня к ночи. Нам с Фарлоном пришлось подсвечивать путь сильными фонарями. Система автоматического включения «световой волны», сопровождающей пешеходов, либо вышла из строя, либо была дезактивирована, а дежурные лампы висели на таком расстоянии друг от друга, что толку от них было мало. Внезапно коридор сделал поворот на девяносто градусов, второй, зигзагом, и перед нами повисла сплошная темнота. Дальше лампы не работали вообще. Пришлось зажечь ещё пару фонарей, после чего наши дройды снова двинулись вперёд, проверяя сканерами, нет ли где-нибудь работающих сторожевых систем.

– Стойте, – тихо сказала Осока.

– Что? – встревожилась Рийо. – Что-то чувствуешь?

– Нет. Эти колонны – начало собственно Храма. Погасите ненадолго фонари. Видите?

Постепенно привыкшие к темноте глаза стали различать слабое свечение далеко впереди.

– Малый Зал, – пояснила моя подруга.

Примерно через двести метров мы вошли в небольшой круглый зал с двенадцатью толстыми округлыми пилонами, поддерживающими на высоте примерно десяти метров массивное каменное кольцо, в центре которого зиял, как чёрная дыра, тёмный круг ночного неба. Слабый свет лился ниже, из-под пилонов, падая на бежевое орнаментное кольцо, выложенное на каменном полу. Внутри его находился коричневый круг, тоже с орнаментом. Чёрное на бежевом, золото на коричневом. От края к центру, от центра к краю. Мне это напомнило какие-то то ли листья, то ли травы.

– Днём он освещается солнцем вот через это отверстие, – указала вверх Осока. – До самого заката.

– Должно быть, какая-то хитроумная механика с зеркалами, – кивнула твилека. – Куда дальше?

– Дальше я, вообще-то, не ходила…

– То есть, как? – недоумённо уставилась на неё Рати.

– Ну, так получилось. Я и была-то здесь всего один раз. Подозреваю, за колоннами есть галерея, а из неё коридор в современные помещения Храма.

Так и оказалось. Следующий коридор имел в длину от силы полсотни метров и оканчивался лестницей, ведущей как бы наружу, на поверхность, такое создавалось впечатление из-за мягкого золотистого света, льющегося впереди сверху. Но, зная, что наверху ночь, я предположил искусственный источник освещения. Шедшие впереди дройды поднялись по ступеням и растворились в светлом помещении. За ними одновременно шагнули наши джедайки. Я поспешил за ними… и остановился, забыв выключить фонарь. Надо мной изгибалась сводчатая арка, уходившая направо в полутьму, с левой стороны она обрывалась, и именно оттуда исходил загадочный свет. Это был огромный вестибюль. Золотистый свет лился не из тёмных окон-витражей, а прямо с потолка. «Стражники», Осока и Рати уже стояли под его сводами, уходившими в высоту на добрых полсотни метров и подпираемых рядами исполинских колонн. Джедайки о чём-то разговаривали, но благодаря удивительной акустике помещения я не слышал ни звука. Рядом замерла Эрдени, машинально взяв меня за рукав. С другой стороны застыл с полуоткрытым ртом Фарлон, задрали вверх шлемы бойцы.

– Да-а… – первым опомнился рыжий компьютерный гений. – Немного помпезно, может быть, но красиво безумно.

Осока помахала нам рукой: идите, мол, сюда. Лишь подойдя на три или четыре метра, мы начали улавливать, что говорит моей подруге Рати:

– В Старое Крыло можно попасть двумя путями. По четвёртому сектору через Зал Приёмов…

– Учти, турболифты не работают, – напомнила Осока.

– Тогда обойти через Исследовательский Корпус и всё равно Зал Приёмов, – не растерялась твилека.

– Ага, лезть под самую крышу, потом спускаться. Для бешеной собаки…

– Это ругательство? – заинтересовалась непонятным оборотом Рати.

– Непереводимый фольклор с использованием местных идиоматических выражений,[6] – процитировал я.

– Я тебе потом продиктую, под запись, этнограф ты наш с хвостиками, – с улыбкой пообещала Осока. – Спасибо за совет, выходить будем именно тем путём и на крышу. А войти разумнее через первый сектор. Из Библиотеки точно есть проход в Старое крыло. Слышала я, что из временного общежития тоже…

– …но там мы можем искать неделю и не найти, – закончила за неё Рати. – Через Библиотеку будет быстрее.

– И повнимательнее, – добавила Рийо. – Если датчиков и засад не было в вестибюле, это не значит, что их нет выше.

Две широкие лестницы, охватывая портал бокового выхода, вели сначала на балкон, проходящий по периметру исполинского вестибюля примерно на уровне пояса монументальных изваяний, а затем, скрываясь в стенах, пронизывали Храм до самого верха.

– Какой же он огромный… – сказала Эрдени, выходя на балкон. – Здесь, наверное, тысяча колонн.

– Пятьсот двенадцать, – поправила Рати.

– Ох, а с той стороны, что, вторая половина?

– Конечно. Эта галерея идёт точно посередине от западного входа к восточному.

– Посмотрю?

– Обойди только, – удержал её за локоть Пятерня, не позволив наступить в тёмное пятно на полу.

– Что это? Кровь?

– Да, – капитан снял шлем. Скуластое лицо его было мрачнее тучи. – Здесь погиб один из защитников Храма. Кикс говорил мне, основной бой шёл внизу и на этих балконах. Внизу дройды-уборщики, должно быть, успели всё смыть, пока их не выключили, здесь кое-где осталось.

– А ты где был в то время? – Эрдени глядела на него в упор.

– В то время я был немножко мёртв. Меня ведь тоже подставили, как и твою сестру. И подпалили. Свои же. А капитан Рекс перестарался со стазис-препаратом, он ведь не медик. Очнулся через несколько месяцев в клинике ветеранов флота, там меня и вылечили. Обо всём этом, – Пятерня обвёл взглядом балкон, – я потом уже узнал, когда встретил Кикса.

Как ни парадоксально, задержка позволила нам некоторое время двигаться быстрее – по проверенному дройдами пути. Но вот мы догнали «Стражников», а лестница всё продолжалась и продолжалась. Я сбился со счёта, сколько этажей мы миновали, тем более, что количество пролётов от одного до другого могло быть неодинаковым. Номера здесь, по-видимому, считали излишними, текстовые указатели и без того были достаточно информативны.

– Библиотека, – коротко произнесла Осока.

На самом деле это, конечно, была не сама Библиотека, а высокий холл при входе в неё. Сюда открывались пролёты четырёх лестниц и высокие двери из цельного дерева, ведущие в собственно библиотечный зал. Они были распахнуты, за ними виднелись вторые двери, из голубоватого транспаристила. Одна из створок треснула почти пополам, другая, перекосившись, висела в проёме, вызывая неприятные ассоциации с ножом гильотины. С левой стороны в широком простенке входной арки был вмурован грубый белёсый камень, с правой – серая гранитная плита. На том и другой виднелись высеченные строчки какого-то текста.

– Кодекс Джедаев, – пояснила Осока. – Вот это, слева, самый древний известный барельеф.

– Интересно, – я подошёл поближе и стал читать. Удивился. Перечитал второй раз. И оглянулся на Осоку: – Слушай, а ведь здесь не совсем то, что ты мне цитировала. Вот это слово, что тут постоянно употребляется, оно мне знакомо по земному английскому языку. В переводе на русский получится вот что:

Эмоции, но и покой.

Неведение, но и знание.

Страсть, но и безмятежность.

Хаос, но и гармония.

Смерть, но и Сила

Осока посмотрела на меня долгим взглядом, медленно покачала головой:

– Алекс, я тебя очень люблю, но ты не прав. Или, хочешь сказать, последние пять тысяч лет Орден жил по неверно истолкованным правилам? А ты только пришёл и вот так сразу нас поправил? Посмотри напротив, там высечен современный текст, и он точно такой, как цитировала я.

– Да, там именно так, – согласился я, взглянув на противоположную плиту. – А здесь – нет. Я об этом и говорю. Ваш древний Кодекс был кем-то изменён, намеренно ли, нет ли, не знаю.

– Ну, хорошо. Тогда что, по-твоему, означает вторая строка в таком контексте, как ты её перевёл?

– «Нельзя объять необъятное». Можно знать много, но нельзя – всё. Неведение – естественное чувство, с которым сталкивается любой исследователь. Разве не так?

– А ведь верно, – неожиданно сказала Эрдени. И нараспев заговорила: – Не бойся эмоций, когда в тебе покой. Не бойся неведения, когда в тебе знания. Не бойся страсти, когда в тебе безмятежность. Не бойся хаоса, когда в тебе гармония…

– И не бойся смерти, когда в тебе Сила, – закончила Осока. Покачала головой, улыбнулась: – Ну, младшая… Сразила наповал. Никогда я ещё не слышала такой ёмкой и красивой формулировки. Больше всего нравится повторяющийся рефрен «не бойся». Страх ведь для джедая самое опасное чувство.

– Вот оно, новое поколение, а? – сказал я, легонько беря Эрдени за плечи.

– Так, ниспровергатели догматов, а где остальные?

– Прошли внутрь, – невозмутимо бросила через плечо Бета. Она стояла позади спиной к нам, готовая немедленно отреагировать на любую угрозу с тыла.

– Что ж, пойдём и мы.

Длинный библиотечный зал был освещён заметно хуже, чем холлы и лестница: сказывалась небольшая площадь светящегося потолка. Освещения хватало, чтобы чётко различать предметы, но цвета казались блёклыми, сероватыми, будто тронутыми налётом пыли. По обе стороны центрального прохода тянулись ряды стеллажей, встроенные в архитектуру самой Библиотеки. Высота их была примерно в четыре человеческих роста, двенадцать полок в каждом. Торцом каждого стеллажа служила одна из колонн, поддерживающих балкон, на котором имелись точно такие же стеллажи. Сейчас все они были пусты. Посветив фонарём, я убедился, что хранились здесь вовсе не книги, а некие электронные носители информации: в глубине тускло блеснули ряды разъёмов, куда они должны были присоединяться. Я двинулся дальше и чуть не налетел на кресло, стоящее у одного из столов по продольной оси прохода. После яркого света фонаря глаза не желали видеть в полумраке зала.

– В следующий раз уверни мощность лампы, – подсказала Бета. – Регулятор прямо под ручкой.

– Спасибо.

Остальных мы догнали в восьмиугольной ротонде, следующей за залом. Отсюда вели четыре арки по четырём сторонам света. В центре располагалась круглая стойка с терминалами и гигантской тарельчатой конструкцией высотой два с лишним метра.

– Система управления хранилищем, – пояснила Осока. – Координирует… вернее, координировала работу всего библиотечного комплекса в целом. Все внешние соединения шли через неё. А на верхушке – колоссальный голопроектор, таких даже в башнях нет. Его редко включали, но качество, скажу я тебе, фантастическое.

– Отстаёте, товарищи дорогие, – проворчала Рийо. – Идти надо.

– Да-да, прости, – Осока повернулась к твилеке: – Рати, твоё мнение, куда дальше?

– В конец Третьего зала, – сказала та. – В боковых нам делать нечего, там только хранилища голокронов, из них нет других выходов. А от дальних турболифтов можно попасть в служебные помещения.

– Хорошо, идёмте. Что же вы нас сразу не позвали? Мы как-то отвлеклись на философский разговор…

– Вот я и решила не мешать вашей беседе, – улыбнулась твилека. – Всё равно ни слова не поняла. Как ты только ухитрилась так хорошо обучить остальных вашему тогрутскому наречию?

Сёстры Тано засмеялись одновременно, к ним присоединилась и панторанка.

– С точностью до наоборот, Рати, – сказала она. – Это Алекс научил всех нас своему языку. Да так, что, забываясь, мы на нём и говорим. Особенно Осока.

– А механики? А фоллинка?

– У механиков свой язык немногим отличается, там без перевода понятно, – ответила Осока. – А Натуа… Пришлось ей тоже научиться понимать, чтобы не выглядеть белой вороной. Ох. Вот, пожалуйста, наглядное тебе подтверждение слов Чучи.

– А почему ты вообще решила, что у тогрут есть какой-то особый язык? – поинтересовалась Эрдени. – Мы, вообще, на базик дома говорим. Ну, какие-то местные слова у нас, конечно, существуют, но, по-моему, недостаточно, чтобы считать это отдельным языком.

– Так сказано в справочниках, – развела руками Рати.

– Дамы, прекращаем трёп, – голос Пятерни через вокодер шлема прозвучал грозно. – Не на прогулке в альдераанском парке.

Зал номер три во всём походил на первый, с одной лишь разницей: в дальней его части, где располагались три заурядного вида двери, у колонн имелись небольшие постаменты. На них когда-то стояли бюсты различных существ из материала, похожего на бронзу. Сейчас некоторые из них валялись на полу, два были повреждены попаданиями из бластеров. Двери, ведущие к турболифтам, оказались заперты, и Фарлон, прилепив на створку центральной из них несколько датчиков, подключил приборы к своей деке и занялся взломом электронного замка.

– Чьи это изваяния? – спросил я. – Древних мастеров?

– Бывших мастеров, – поправила твилека. – Тех, кто ушёл из Ордена по идейным соображениям. Их специально поставили здесь, чтобы помнить не только о победах, но и о неудачах Ордена, о том, что никто не совершенен.

– Вы знали кого-то из них?

– Только одного. Вот этого, – Осока положила ладонь на макушку одного из бюстов, изображающего человека с твёрдыми, я бы даже сказал, благородными чертами лица, длинным прямым носом, небольшой бородкой и пристальным буравящим взглядом. – Дуку, ситская морда. Сколько же несчастий он принёс… Какой мерой это измерить?

– Да, он был архитектором той войны, – вздохнула Рийо. – Палпатин лишь дёргал за верёвочки из-за кулис, а все зверства – дело рук этого вот… аристократа.

Последнее слово панторанка произнесла весьма выразительно, словно нецензурное ругательство.

– Но за один маленький шаг я готова его поблагодарить, – заметила Осока. – Именно он предал Вентресс, пытался убить её и тем самым дал осознать, что не такое уж она чудовище, как сама о себе мнила.

– До сих пор не могу понять, она-то какое место занимала в этой камарилье? – сказал я. – Всё хотел у неё спросить, да неудобно как-то.

– Простите, Алекс, я, должно быть, не так поняла, – подала голос Рати. – Вы хотели спросить у кого?

Осока снова расхохоталась в голос.

– Ты просто не в курсе, Рати, – стала объяснять она ошарашенной твилеке. – В прошлом году мы повстречали Вентресс на Орд Мантелле. Одну, без корабля, в обнимку с пузырём. Корабль, так, для ясности, украли у неё собственные помощники, чтобы податься в пираты.

– Вот так просто встретили? – пролепетала Рати. – И вы две не разнесли при этом город??

– Нет. Вот этот вот мой возлюбленный не позволил. Вместо этого заказали ещё крепкого и обе ужрались в дрова… Ладно, ладно, – Осока сделала успокоительный жест, видя, что я открыл рот для возражений, – одна она была в дрова, я на ногах ещё как-то стояла. Ну, и, как водится, поговорили по душам. Она так жалела о том, что творила раньше, ты бы только видела. В общем, мы рискнули взять её на работу и не просчитались, да, Рийо?

– Чистая правда, – подтвердила Рийо, – лично я очень довольна. Асаж не провалила ни одного поручения.

– С трудом укладывается в голове, – сказала Рати, её лекки дёрнулись. – Как вы можете ей верить после всего?

– Почему нет? – пожала плечами Осока. – Да, она нас ненавидела, но искренне, без лжи и притворства. А сейчас так же искренне признала свою неправоту.

– Да ведь она была ученицей… этого! – Рати ткнула в бронзовое изваяние, не желая произносить лишний раз имя графа.

– Секунду, – вмешался я. – Теперь вообще не понимаю. Ситов, вроде бы, может быть только два? Учитель и ученик. Учитель – Палпатин. Или Дуку был до него?

– Нет. Он, как раз, ученик Палпатина. И завёл себе собственную ученицу, рассчитывая свергнуть учителя и занять его место.

– Поэтому Палпатин и приказал от неё избавиться, – добавила Осока. – И Его Сиятельство, подтянув штаны, бросился выполнять, надеясь заслужить прощение. А потом до самого конца пребывал в уверенности, что уж с самим-то с ним подобная история произойти не может. Никогда.

– Но на самом деле нашёлся новый ученичок… – хмыкнул я. – И Палпатин велел ему убить предыдущего.

– Точно, – подтвердила Рати. – Такова натура ситов. Лгать всем, предавать всех. Признаком хоро… нет, неправильное слово, успешного ученика считается, если он смог убить учителя. А неудачник неизбежно бывает убит сам, когда учитель находит себе нового сподвижника. Представляю, какой позор испытал граф перед смертью!

– Думаете, он знал такие слова, как позор или честь?

– Он-то? – Осока похлопала бронзовую голову по затылку. – Знал, как же. На свой дворянский манер. Их честь – это повыше сесть, а позор – когда тебе наглядно демонстрируют, что ты ничем не лучше прочих.

– И много было таких ренегатов?

– Не ренегатов, а ушедших добровольно, говорят же тебе. И на тот момент не запятнавших себя предосудительными поступками. За пять тысяч лет – всего двадцать, Дуку был последним из них.

– Здесь, конечно, только Мастера, – уточнила Рати. – Рыцарей, покинувших Орден, было порядка ста тридцати. Возможно, и ты, Осока, пополнила бы этот список, если бы… Извини.

– Не за что. Ты опять не в курсе. Помнишь освещаемый солнцем зал там, внизу? Пять Магистров, чтобы назвать Испытания, и двое Старейшин, чтобы засвидетельствовать это… – голос моей подруги торжественно зазвенел.

– Так тебя… закрытой церемонией?? – ахнула Рати. – Ну-у-у… Я всегда догадывалась, что ты особенная! Такой наставник, столько успешных заданий…

– Которые он и выполнял, а мне требовалось одно: не потерять его из виду, – перебила Осока.

– Вот-вот, и поистине галактическая скромность, – вздохнула твилека. – Может, давай вспомним Орру Синг в спальне у сенатора Амидалы? Или дочерей панторанского барона? Или Мандалор? Там никакого наставника не было в помине.

– Могу добавить, – я прекрасно видел демонстрируемый мне из-за бедра кулак, но продолжал: – что мне обо всём вышеперечисленном рассказали Рийо и Сони Даала соответственно, а героиня молчит, как рыба об лёд.

– Всё, окончательно запинали под коврик. На пару, – проворчала Осока, а Рати подмигнула мне и прикрыла кончиками пальцев губы, чтобы не было видно улыбки.

Фарлон продолжал возиться с замком, и было заметно, что его что-то беспокоит. Несмотря на то, что вокруг него стояли солдаты и дройды, парень вздрагивал от каждого шороха и поминутно оглядывался.

– Ты чего? – спросила Эрдени.

– Да так, – отвёл взгляд Фарлон.

– Это всё Пятерня со своим длинным языком и богатой фантазией, – недовольно произнесла Рийо. – Наплёл вчера, что у имперцев появилась манера запускать в покинутые здания разных «милых зверушек»…

– Ну, как обычно, чуть что, сразу Пятерня, – вздохнул капитан. – Злые вы, уволюсь я от вас.

– Да монстров-то чего бояться, – буркнул Фарлон. – Они живые.

– С этого места поподробнее, – потребовала Эрдени.

– Секунду. Попробуем вот так, пусть подбирает. Видите ли, какое дело… – и он принялся рассказывать. Оказывается, и здесь, в высокоцивилизованном галактическом обществе, существовали свои страшилки и ужастики, сравнимые с языческими преданиями. Например, вот эта, о Белом Админе.

По легенде, давным-давно один джедай привёз в Храм из странствий мальчика с волосами, белыми как снег. Дар к Силе у него имелся, но средненький, можно даже сказать, ничего выдающегося. Зато склонность к компьютерам мальчик проявил сразу. Он, что называется, говорил на их языке. Не успел он достичь и возраста падавана, а не было такого рехена, подключённого к планетарной сети, к которому он не смог бы получить доступ. Пароли любой сложности подбирал по наитию, заковыристые коды щёлкал, как орехи, а коварные вирусы самоуничтожались от страха, стоило ему бросить на них строгий взгляд. Древние магистры отметили мальчика, но никто не хотел брать его в падаваны: рыцари-джедаи, как известно, компьютеров не любят, потому что не могут в них разобраться. (При этих словах Осока многозначительно хмыкнула, и я понял, что парню поставили жирный минус по поведению). Мальчик рос и как-то незаметно стал выполнять обязанности всех вольнонаёмных инженеров по вычислительным машинам. Те от скуки поувольнялись, и Белый Админ стал единовластным хозяином большой компьютерной сети библиотеки. Как всегда бывает с админами, никто его не замечал, считая, что рехены работают так хорошо сами по себе или оттого, что им благоволит сама Сила. (Тут уже хмыкнул я и поставил Фарлону в уме жирный плюс – наш человек!) Только одна юная девочка любила его, подолгу разговаривала, подкармливала тем, что приносила из столовой. Потом девочка выросла, улетела странствовать со своим наставником, стала археологом, а когда вернулась, чтобы занять пост Верховного Библиотекаря, своего друга уже не нашла. То была легендарная всезнающая Джокаста Ню. А компьютеры продолжали работать, работать и работать, словно ими управляла незримая рука. И иногда, перед рассветом, когда не искусственные зеркала, а само светило касалось лучами верхушек башен Храма, запоздалые посетители Библиотеки видели туманную фигуру, скользящую по залу вдоль рядов терминалов, словно делая привычный обход. И только Джокасте Белый Админ так никогда и не показался, обиженный на её забывчивость.

– Хм, – Пятерня поправил шлем на голове. – Значит, это у меня длинный язык и богатая фантазия?

– Да, подозреваю, что образ Белого Админа – собирательный, – сказала Осока. – А последний из героев твоей истории, Фарлон, наоборот, был учеником Джокасты. И сейчас мирно сидит в пещере на отдалённой планете и слушает с женой свои хоралы.

– Может быть, – вздохнул Фарлон. Оглянулся через плечо… и уронил компьютер на пол. Глаза его вылезли из орбит, хриплым шёпотом он выдавил: – А это тогда что??

Трясущейся рукой он указывал в глубину зала, где в неверном свете «вечных» панелей неспешно плыла над полом, не касаясь его, белая призрачная фигура.

– Интересно, – тихо сказала Осока. – Пойду потолкую…

– Ты что! – Эрдени с нескрываемым ужасом повисла у неё на руке.

– Сестрёнка, прислушайся, – улыбнулась моя подруга. – Призраки не шаркают.

6

Мнимый призрак оказался высоким, сутулым длинноволосым человеком в длинной белой рубахе навыпуск и серых растянутых на коленках штанах. Именно из-за этого и казалось в полутьме, что он не идёт, а плывёт над полом.

– Да пребудет с Вами Сила, – вежливо сказала Осока, догоняя его.

– И с Вами, Мастер, – ответил он, оборачиваясь. У него были жиденькие усики, густая борода и большие печальные глаза, в которых, казалось, нет радужки, одни зрачки. Впрочем, подозреваю, мы выглядели примерно так же при подобном освещении.

– Никак опять падаванов на экскурсии водить начали? Да ещё ночью. Дня не хватает, что ли? – тут взгляд его переместился на Пятерню: – А ты чего здесь забыл? Заблудился? Твои все давно ушли…

Мы стояли, не зная, что сказать в ответ. И тут примчались Рати, Рийо, Фарлон и остальные пограничники.

– Что тут случилось? – спросила твилека. Перевела взгляд на сутулого человека и ахнула: – С… старший Инженер?? Вы уцелели?

– Что мне сделается? Эти, – Старший Инженер, он же Белый Админ, бесцеремонно ткнул пальцем в нагрудник Пятерни, – мою комнатушку не заметили. Конечно, когда всё работает, так и не нужен никому.

– И Вы всё это время…

– Ну, разумеется. Должен же кто-то следить за рехенами?

– Да тут же ничего не работает!

– Почему это? – обиделся Старший Инженер. – Всё исправно. Я периодически включаю, проверяю. Информации только почти не осталось, вывезли. Вам нужно что-то конкретное?

– Мы хотим попасть в Старое Крыло, нам нужны предыдущие издания внутрисистемных лоций, – сказала Осока.

– А, ну, это всё там, да. И для этого вовсе не нужно вскрывать дальние двери. Зайдите на нечётной стороне между стеллажами три-семь и три-девять, там коридор и лестница. Влево будет сектор Сельхозкорпуса, а вправо Старое крыло.

– Может быть, покажете? – попросила Рийо.

– Лениво. Я только что оттуда, – он похлопал свободной рукой по зажатому подмышкой пакету, из него торчали пучки зелени. – Вы сходите уж сами. Если что, я у себя.

В дальнем полутёмном конце промежутка между стеллажами виднелся проём открытой двери. Вернее, поворотной стеновой панели. Похоже, Белый Админ часто пользовался этим путём и ленился закрывать вход, всё равно, никого другого в Храме не было уже долгие годы. За стеной находился узкий коридор, перпендикулярный библиотечному залу, за ним – служебная лестница. Светящимися панелями на ней была выложена не только обратная сторона каждого пролёта, но и полоса стены непосредственно под ним, давая ровный приятный свет. Рати уверенно направилась по ступеням вниз. Площадки нижележащих «этажей» выходов не имели. Один, два, три… Я вспомнил, что на главной лестнице было то же самое. А вот и площадка с дверьми. Левая распахнута настежь, правая плотно закрыта. Твилека толкнула её. Лёгкая с виду створка повернулась медленно и величаво, масса её оказалась не так уж мала. Переступив порог, я словно оказался в другом мире. Иная отделка стен, вместо строгих срезанных наискось капителей колонн – резные завитушки, вместо крупных полос орнамента на полу – россыпь мелких рисунков. Даже световые панели потолков сияли не золотистым, а холодным голубоватым светом. Рати стояла метрах в пятнадцати дальше по коридору у одной из боковых дверей.

– Запасник, – радостно сказала она. – Всё хранится здесь, проходите.

– Эноо… – Осока оглядела зал, вдоль стен которого на стеллажах – на сей раз, настоящих, безо всяких интерфейсов подключения, собранных из пластиковых панелей на металлических планках – громоздились стопки предметов, отдалённо напоминающих книги. Вот, значит, как выглядят местные библиотечные носители!

– Как же мы тут разберёмся? – Рийо только что за голову не схватилась, выражение лица у неё было весьма красноречивое.

– Система довольно проста, – успокоила твилека. – Линии на полу разделяют архив на сектора. Каждый – отдельный зал. Первый – история и философия, второй – математика и механика, нам нужен третий, планетографический. На каждом носителе год, месяц, день сдачи в архив и внутренний номер партии, вот здесь, на нижней стороне.

– Замечательно. А где каталоги по партиям и носителям? – спросила Осока.

– В Большой… Машине… – даже в неверном свете потолочных панелей было заметно, как побледнело её лицо. – Если она работает…

– А иначе придётся просматривать всё. За десяток лет, – закончил за неё Фарлон.

– Надеюсь, Белый Админ сможет нам помочь! – Осока круто развернулась и пошла обратно.

Каморку Белого Админа мы нашли довольно быстро. К ней вела лестница, начинающаяся за тем самым проходом, у которого Осока его остановила. Два пролёта вверх, приоткрытая дверь-панель на библиотечный балкон, а по другую сторону – освещённое несколькими длинными лампами помещение три на четыре метра, наполовину заставленное оборудованием. Тут было и нечто вроде монтажного стола, и полупустая стойка, где на уровне глаз с небольшим промежутком были вставлены помаргивающие огоньками вычислительные блоки, с виду точно такие же, как на «Амидале» и «Борце». Хозяин восседал во вращающемся кресле на массивном – не иначе, репульсорном – основании и делал что-то на терминале, периодически поглядывая, кроме основного, на второй, боковой экран. При свете стало ясно, что Белый Админ не так уж молод. Ему, пожалуй, было ближе к пятидесяти, кожа – смуглая, примерно, как у Пятерни, что казалось весьма странным при подобном образе жизни. Тем не менее, глаза у него были голубые, а волосы, усы и бородка – почти белые, будто специально осветлённые. Осока, придав лицу суровое официальное выражение, подошла к нему и максимально уверенным тоном произнесла:

– Старший Инженер. Мне нужна Ваша помощь. Мы разыскиваем старые внутрисистемные лоции…

– Да, Вы уже говорили, – не оборачиваясь, кивнул Белый Админ.

– К сожалению, ни Джокасты, ни Джин-Ло, ни Оли здесь нет, а без них поиск может затянуться сверх разумных сроков.

– Да я и не справлюсь одна с системой, – жалобно добавила Рати. – Я слишком поверхностно её знаю.

– А я что могу поделать? – он вяло пожал плечами. – В мои обязанности это не входит. Приложите старание, и всё получится.

– М-м… но это указание Совета! – нашлась Осока.

– В самом деле? – Белый Админ повернул голову, и внезапно вокруг глаз его собрались лукавые морщинки, губы сложились в лёгкую усмешку. – Кто же конкретно дал поручение?

– Магистр Кеноби.

– Не пройдёт, – одними губами произнесла Рати, повернувшись ко мне и Эрдени.

– Милая леди, – сказал Белый Админ Осоке, – я человек мягкосердечный, поэтому красивые женщины часто обманывали меня. Позвольте, я проверю…

Он встал и поднёс кончики пальцев почти к самой шее моей подруги, в район ключиц. Прикрыл глаза, постоял так некоторое время.

– Верно, – молвил он. – Вы действительно недавно виделись с Магистром.

Глаза твилеки при этом надо было видеть. Что же, Осока не говорила ей, что ли?

– Ну, разумеется, – вмешалась Рийо. – Он летел на нашем корабле из системы Бьева и… оставил некоторые указания.

– Хорошо, хорошо. Что же вам нужно более конкретно?

– Каталоги списанного в архив. А в них – номера носителей, где хранятся устаревшие лоции, примерно… шестьдесят восьмого года и ранее.

– Те самые, что пятнадцать лет назад не догадался поискать уважаемый Магистр? Как же, припоминаю, забавная была история. Что ж, давайте посмотрим. Большую зря гонять не станем, у процессоров ресурс на исходе, где-то у меня копия была. Вспомнить бы, где…

– Кого-то он мне сильно напоминает, – бросила через плечо Осока. По-русски.

– Ага, аж до дрожи в коленках, – согласилась Рийо. – Интересно, на них атмосфера Храма отпечаток накладывает?

– Характер работы, – усмехнулся я.

– Ну, да, Сакис не такой, – панторанка покачала головой.

– Это при тебе он не такой был, – фыркнула Эрдени, сдавая бывшего шефа с потрохами. – Потому что ты его шугала. А сейчас тоже обленился.

– Все человеческие изобретения – от лени, – как-то очень к месту философски пробормотал Белый Админ. – Нашёл! За какой вам период?

– С пятьдесят восьмого по шестьдесят седьмой, думаю, – сказала Рийо.

– Три издания. Вот архивные номера, – он протянул руку, и из небольшого принтера ему в ладонь лёг отрезанный кусочек флимсипласта.

Поскольку комлинками здесь пользоваться было нельзя, роль курьеров пришлось взять на себя нам с Эрдени. В архивном зале Фарлон успел развернуть и отъюстировать переносной проектор, позволяющий подробно просматривать схемы большого размера. Самое позднее издание лоции принесло разочарование: файлов о системах с такими координатами не существовало, хотя система Камино ещё была описана. А вот в предыдущем обнаружились четыре искомых голографических модели.

– Копируй, – сказал я. – И сворачивайтесь. А мы за девицами.

– Ну, что?? – хором встретили меня Осока и Рийо.

– Нашли. Издание девятьсот пятьдесят пятого года Руусанской реформации. Все четыре, как на ладони, эфемериды смоделированы.

– Превосходно, – сказала Осока.

– В таком случае, позвольте пожелать вам счастливого пути, и да пребудет с вами Сила, – отозвался Белый Админ.

– А… а Вы? – робко спросила Эрдени. – Вы, что же, так и останетесь здесь один?

– А куда я пойду? – с той же меланхоличностью отозвался он. – Еда здесь есть, выход в Голонет тоже, диванчик, опять же, стоит.

– Может быть, с нами полетите? – нерешительно предложила Рийо.

– Да у вас, поди, шумно, – покачал головой Белый Админ. – А я люблю тишину. И шуршание вентиляторов. Ступайте уж. Пусть каждый останется на своём месте.

На площадке первого пролёта Эрдени остановилась, обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на хозяина мёртвого Храма, стоящего в освещённом проёме своей каморки. И мне неожиданно вспомнилось. «Многие годы спустя сцена эта так и стояла перед Алисой. Кроткие голубые глаза и добрая улыбка Рыцаря, заходящее солнце, запутавшееся у него в волосах, и чёрная тень леса позади…»[7]

– Пойдём, малыш, – я тронул её за локоть. Эрдени молча кивнула.

– Ну, теперь выводи нас на крышу, – сказала Осока твилеке, когда все мы собрались в прежнем составе в коридоре у двери запасника.

– Легко и непринуждённо! Прошу сюда… Теперь сюда. В конце коридора – Зал дипломатических приёмов, он же Старая Читальня, оттуда через помещения Исследовательского корпуса попадём в ангары и на крышу.

Помещение Старой Читальни размерами превосходило современные залы Библиотеки, думаю, где-то в два раза, а в высоту – и больше. Слабо светящийся потолок находился на высоте примерно шести этажей. Конечно, за ненадобностью здесь давным-давно уже не было ни столов для читателей, ни книжных стеллажей, кроме тех, что были встроены в сами стены под огромными окнами и играли в зале приёмов декоративную роль. Когда-то Читальня, должно быть, находилась на открытом пространстве и освещалась естественным светом, сейчас окна тоже можно было считать чисто декоративным элементом.

На полу у одной из стен была свалена груда каких-то предметов. В полутьме я вначале не понял, что это такое, мне показалось, что перед нами какие-то древние свитки. Но тут Осока протянула руку, и на предметах внезапно загорелись крохотные огоньки – голубые, зелёные, золотистые, оранжевые…

– Познакомься, Алекс, – голос Осоки дрогнул. – Это мои наставники и друзья.

Кобей направил луч фонаря в потолок, заставляя панели флюоресцировать сильнее. Теперь уже все видели, что на мозаичном полу древней читальни лежат световые мечи. Сотни, тысячи. Словно души всех джедаев, погибших в стенах этого Храма. А быть может, и не только здесь, а по всей Галактике, когда прозвучал Приказ 66.

– И это всё сделали клоны… – вырвалось у меня. – Прости, капитан.

– Ерунда, Алекс, – Пятерня положил тяжёлую руку мне на плечо. – Именно клоны. Людей, способных противостоять программе, среди нас нашлось всего несколько десятков. Не знаю, я-то смог бы или нет, если бы вовремя не удалил эту пакость из головы.

– Тем более, они не так уж виноваты.

– Полагаешь? – брови капитана грозно сдвинулись. – Заложенные приказы имели вполне конкретные цели. А коммандер Аппо, чтоб он сдох…

– Уже, – коротко сообщила Рати, и я сразу подумал: не её ли меч его упокоил?

– Превосходно, – кивнул Пятерня. И продолжал: – Так вот, покойный Аппо сказал: наша задача убить всех в этом здании. Работать быстро, свидетелей не оставлять. Фельдъегеря, пилоты, техники, девочки-клерки джедаями не были. Но были свидетелями преступления, поэтому убивали и их. В том числе, безоружных. Славный Пятьсот первый легион! – он длинно и зло выругался, и его проклятья, отразившись от стен, пошли гулять под сводами зала.

– Спокойнее, – Рийо взяла его за локоть. – Конечно, они всё понимали. И поступили, как поступили. Сознательно. Рекс ведь смог противиться? И Кикс…

– И Джесси, хотя ему это дорого обошлось, – кивнул Пятерня.

– Осока, – тихо, почти шёпотом, произнесла Эрдени. – Раз мы здесь. Ты позволишь? Эти люди… ну, или к какому бы виду они не относились… Нельзя оставить их души без последней мелодии.

– Да, – откликнулась Осока. – Есть такой древний обычай. Сыграй, сестрёнка.

Присев на корточки, Эрдени развернула над декой голографическую клавиатуру и тронула пальцами клавиши. Сначала – простой перебор, будто она не знала, что именно исполнить. Затем из сбивчивых аккордов стала рождаться мелодия. Чистая, светлая и пронзительно-печальная. Может быть, потому, что я помнил слова? Слова про совсем другую войну, но так созвучные именно этой трагедии…

Когда вы песни на земле поёте,

Тихонечко вам небо подпоёт.

Погибшие за Родину в полёте,

Мы вечно продолжаем наш полёт…

Мы стали небом, стали облаками

И, видя сверху наш двадцатый век,

К вам тихо прикасаемся руками,

И думаете вы, что это снег…

Мы дышим, согревая птичьи гнёзда,

Баюкаем детей в полночный час.

Вам кажется, что с неба светят звёзды,

А это мы с небес глядим на вас…

Мы вовсе не тени безмолвные,

Мы – ветер и крик журавлей.

Погибшие в небе за Родину

Становятся небом над ней.[8]

Стих последний аккорд. И вслед за этим цветные огоньки на рукоятках мечей начали медленно гаснуть, будто догорающие угольки. А на смену им из дальнего угла зала стал разгораться другой свет, лазурный. Я посмотрел в ту сторону и обомлел. Рати Ситра держала на ладони сияющий синий шар. Нет, не шар, сложный многоугольник, в геометрии именуемый додекаэдром. Каждая его грань переливалась всеми цветами радуги, но лишь один выходил наружу – чистый и яркий, как земное небо на рассвете. Вокруг странного многогранника танцевали крохотные серебряные светлячки, и сполохи розового сияния тянулись всё дальше и дальше во все стороны.

– Нет!! – вскрикнула Осока. В два гигантских прыжка – скорее всего, без Силы тут не обошлось – пересекла зал и выхватила сияющий предмет из руки твилеки. Та пошатнулась, непроизвольно поднеся другую руку к виску. Додекаэдр погас.

– Что… Нельзя же так резко! – болезненно морщась, проговорила Рати.

– Какая ты… – Осока явно чуть не выругалась в духе Пятерни, но сдержалась и подобрала цензурное слово: – неосторожная! Забыла, что открытие голокрона – всегда всплеск Силы?

– Я должна была проверить. Это настоящий Великий Голокрон, не копия! Вот он, оказывается, где был всё это время! – Рати указала на тайник в угловой колонне зала.

– Прекрасно, – проворчала Осока. – Но своей неосторожностью ты могла переполошить всех ситских прихлебателей в округе. Поэтому… Эрдени! Вот это – как зеницу ока, – она сдёрнула с себя полупрозрачный низ богатого одеяния, оставшись, как ей привычно, в тонких бежевых брючках под туникой, обвязала материей голокрон и передала сестре. – Мне будут нужны свободные руки. А теперь – уходим как можно скорее!

Как она ни требовала поспешить, всё же, проходя мимо мечей погибших соратников, моя подруга остановилась ещё раз. Преклонила колено и тихо сказала:

– Покойтесь в Силе. Знайте, ваши усилия не были напрасны. И не пропадут зря… Пойдёмте, пойдёмте, надо торопиться.

Я обнаружил, что всё это время так и простоял столбом перед грудой световых мечей, не двинувшись с места. Повернулся, чтобы идти следом за Осокой и внезапно почувствовал у правого ботинка какой-то твёрдый предмет, на который едва не наступил. Откуда он здесь взялся? Машинально наклонившись, я поднял продолговатую штуковину, цилиндр, ребристый с одной стороны и гладкий с другой. Причудливая чаша эмиттера над ребристой частью подсказала мне назначение. Ещё один световой меч, должно быть, откатившийся от остальных, когда клоны сваливали здесь оружие поверженного Ордена. Мне он был совершенно ни к чему, более того, я не имел права им владеть. Нужно было подойти и положить его туда, в груду других, я хотел… и не смог. В конце концов, не собираюсь же я его продавать или хвастаться. Что плохого, если хранить его у нас в гостиной в память обо всех погибших здесь и по всей Галактике? Скорее всего, сюда мы никогда не вернёмся, а так на корабле будет хоть что-то, чему отдать почести. Как Вечному Огню.

– Алекс! Не отставай же! – окликнула меня Осока.

– Иду! – и, сунув меч в набедренный карман, я поспешил следом за всеми. У самых дверей мне почудилось за спиной слабое дуновение воздуха. Не Белый ли Админ решил идти с нами? Оглянувшись, я ничего не увидел. В зале царил всё тот же голубоватый полумрак, и никаких признаков движения. И, всё же… Мне показалось или тихий бесплотный голос из этого небытия действительно произнёс короткую фразу? Всего три слова. А может быть, это моё подсознание, занимаясь самооправданием, сыграло со мной такую шутку?

Внутренний вестибюль Зала приёмов старательно стилизовали под старину, и это неплохо удалось, лишь золотистый свет потолочных панелей выдавал современную постройку. Ось вестибюля относительно Старой Читальни была сильно смещена вправо, и вдоль дальней стены ярко сияли указатели турболифтов, целых восемь штук. Лестница обнаружилась с тыльной стороны их шахт, тёмные сейчас прозрачные трубы отделялись от ступеней лишь лёгкими перилами. Она вела и куда-то вниз, но, очевидно, не до первого этажа, потому-то нам и пришлось делать крюк. Мимо контор и лабораторий Исследовательского Корпуса мы вышли к большому ангару, почти пустому по причине заброшенности. Лишь в углу стояло несколько планетарных летающих машин, наверное, те, что к моменту Резни оказались неисправными.

– А мы не могли бы приземлиться сразу сюда? – на ходу спросил я Осоку.

– Увы, нет. Проёмы для взлёта и посадки слишком малы, они рассчитаны на машину размером с «нерф», не больше. Зови Падме, пусть стартует.

Я снял с пояса портативный радиопередатчик, не зависящий от комлинк-сети планеты и снабжённый «ухищрённым» модулятором. В своё время, когда механики объясняли принцип его действия, я сразу вспомнил лекции в институте. Теорию подобных малозаметных и практически неподавляемых сигналов мы в своё время изучали на одной из профильных кафедр.

– Наконец-то! Я тут вся извелась, – зазвучал в динамике голос Падме.

– Ребята на борту? – спросил я.

– Конечно! Мы уже летим к вам, через две минуты будем.

Но спокойно улететь нам не позволили. Осока оказалась права, говоря, что открытие голокрона неизбежно привлечёт внимание ситских прихлебателей. По крайней мере, одного. Едва мы вышли из лестничного оголовка на крышу, из-за громоздящихся на ней антенн и прочих конструкций выскользнул маленький спидер, и из него, словно из табакерки, выскочил чёрт. Ну, по крайней мере, по краям лба у него торчали два крупных рога. Незнакомец имел атлетическое телосложение и одет был довольно модно по здешним меркам: куртка-жилетка из плотной кожи, стилизованная «под носорога», галифе, высокие, но лёгкие сапоги на тонкой подошве. «Чёрт» сделал хищное движение всем телом, принимая стойку, и из цилиндрической рукояти, поднятой им к правому виску, с шипением брызнул багровый огонь лезвия светового меча. В его свете стало ясно, что перед нами не чёрт, и даже не деваронец, а забрак. Кожу на голове, шее и обнажённых верхних частях его рук сплошь покрывали красно-чёрные узоры. И точь-в-точь такие же украшали полосы ткани, свисающие с пояса в разрезах куртки. Экий, однако, щёголь!

– Джедай! Ты совершила фатальную ошибку, воспользовавшись здесь голокроном именно в моё дежурство! – осклабился он. – Я не дрыхну и не валяю дурака, как другие Одарённые, я всегда бдю… Бжу… Ну, ты поняла.

– Бдун. Лучше б ты спал, – холодно ответила Рати, зажигая лазурный клинок. – А теперь упокоишься навсегда.

– Лишнее, – сказала тихо Осока, заметив, что я взялся за рукоять пистолета. – Она не я, только помешаешь.

– Ты-то помочь не хочешь?

– И без меня должна справиться. Всего лишь самоуверенный сопляк.

Да, тёмный аколит был настолько беспечен, что даже не почуял рядом вторую джедайку. Не обращая ни на нас, ни на Осоку ни малейшего внимания, он ринулся в атаку на Рати Ситру. Светлая городская ночь, сияющая тысячами огней, и светящиеся мечи позволяли неплохо видеть детали поединка. Забрак двигался стремительно и уверенно, нанося быстрые удары своим мечом с длинной рукоятью. Подозрительно длинной. Только я успел подумать, не прячется ли с обратной стороны генератор второго лезвия, как аколит зажёг его и подло ударил снизу вверх с вращением. Не тут-то было. Рати легко ускользнула с линии удара и быстрым ударом в первое лезвие разрушила «расписному» всю атаку, заставив отскочить.

– Малыш явно косит под Дарт Мола, а техники не хватает, – светским тоном, словно комментируя безобидный спортивный поединок, заметила Осока. – Впрочем, она, как я вижу, тоже слегка растренирована.

Уходя от очередного удара-мельницы, твилека легко, словно вспорхнув, запрыгнула на одну из балок непонятного назначения, проходящих примерно в трёх метрах над поверхностью крыши. Забрак – за ней. Теперь они, и впрямь, были словно спортсмены на фехтовальной дорожке, а нам приходилось следить за ними, высоко подняв головы. Рати лишила противника возможности скакать вокруг неё, подобно павиану, и теперь уверенно теснила его к столбу, в который уходил конец балки. Надо отдать ему должное, аколит достаточно быстро оценил обстановку и сам воспользовался узостью «дорожки». Взмахнул рукой, и оторвавшийся со скрежетом от крыши кронштейн одной из антенн полетел в твилеку. Она увернулась. «Расписной» подхватил Силой облицовочную плиту парапета, бросил её. Рати перепрыгнула плиту прежде, чем та подсекла ей ноги, и рванулась к забраку. Два её удара мечом он отбил, а вот роскошный, от души, пинок изящным сапожком в солнечное сплетение – проморгал. И со сдавленным проклятием полетел обратно на крышу.

– Долго возится, долго, – покачала головой Осока. – Так она выдохнется раньше него. Эх, всё самой надо делать. Зверёныш! Иди, избавлю тебя от мучений!!

И они сошлись. Как будто дразнясь, Осока выбрала ту же самую стратегию, что аколит в начале боя с твилекой. Рубила чёткими движениями зелёного меча сверху и с боков, затем внезапно схватила с пояса жёлтый и ударила снизу. «Расписной», при всей его самоуверенности, кое-что умел и поставил точный блок. Однако, сражаться даже «спаренным» оружием против двух раздельных клинков – задача не из простых. Недаром Асаж Вентресс, тренируясь с моей подругой, почти всегда разъединяла рукоятки. Впрочем, Осока превосходила противника не только вооружением. Я видел, что она опережает его и в быстроте, не так, как тогда, с Инквизитором, а довольно заметно. Молниеносные серии Осоки заставляли аколита то и дело уходить в глухую оборону, вращая оружие перед собой настолько отчаянно, что в полутьме оно превращалось в сплошной огненный круг.

– Это ж меч, не оглобля, – пробормотала Осока. Выражения её лица я разглядеть не мог, но живо вообразил, как она недовольно морщится.

Рати, видя, что её участие более не требуется, перепрыгнула с одной балки на другую, потом мягко приземлилась рядом с нами. Фарлон кинулся к ней:

– Вы в порядке? Вы не ранены?

– Нет, мой милый, я не пострадала, – мягко ответила твилека, потрепав его по голове.

Удивление моё было столь велико, что я ненадолго отвлёкся от поединка. Что это с нашим хакером? Влюбился, что ли? Ах, да, конечно! Распалённая дракой Ситра помимо воли прямо-таки источала феромоны. На меня они пока не действовали, спасибо фоллинке, которая на прощание протёрла мне глаза своей слюной, а бедняга Фарлон пал жертвой химической атаки. Женщина прекрасно это понимала и делала скидку на его состояние.

Осока, между тем, в двух местах рассекла на аколите одежду. Изуродованная крага болталась на левой руке, мешая перехватывать меч, длинный разрез появился на груди, сквозь него виднелась тёмная полоса на алой коже. Слабое освещение мешало рассмотреть лучше, и слава богу: зрелище обугленной плоти – не из самых приятных. Вот, разорвав дистанцию, «расписной» круговым движением кисти обрезал о лезвие лохмотья краги.

– Не поможет, – усмехнулась Осока. – И это тоже.

Две просвистевшие межу поединщиками облицовочные плиты не задели мою подругу, наоборот, вторая, в последний момент странным образом изменив траекторию, зацепила аколита по рёбрам. Несильно, он почти сумел увернуться и, промедлив не более полсекунды, снова бросился в атаку. И тогда наступила развязка. Размалёванный забрак нанёс нижний удар справа, затем верхний косой слева, и в промежутке между этими двумя движениями Осока внезапно убрала зелёный меч на пояс. И встретила красное лезвие одним жёлтым. Выражение злобного торжества озарило лицо аколита, он давил, давил… и не успел даже приподнять от изумления брови, лишь в глазах его промелькнуло выражение ужаса. Таким я и запомнил его лицо в свете двух клинков, когда Осока подхватила пылающее золотым пламенем лезвие ладонью и толкнула от себя сразу двумя руками. Затем молниеносный пируэт, удар подошвой в колено, и вот уже она стоит спиной к аколиту. Спиной, но его жуткое двухлезвийное оружие – у неё в высоко поднятой правой руке. Сцена эта отпечаталась в моём сознании как статичная, но движение продолжалось. Молниеносный перехват меча, и спустя один удар сердца жёлтое лезвие глубоко вошло в грудь аколита. Уже потом, позднее, Пятерня мне сказал, что вся схватка Осоки длилась минуту двадцать семь секунд.

– Как ты это сделала? – воскликнула потрясённая Рати.

– Потом, – отмахнулась Осока. – Надо…

– …прибраться, – с полуслова понял Пятерня. – Бета, тело в спидер!

– Слушаюсь!

Сам капитан поспешил к машине забрака. Прилепив к шлему в районе уха портативный фонарь, откинул крышку моторного отсека, что-то быстро сделал внутри, затем в его руке блеснул нож. Кажется, Пятерня в нескольких местах надрезал обшивку. Бета перевалила тело аколита на сиденья, усадила его ровно и застегнула привязные ремни.

– Скорее, толкаем! – распорядилась Осока. Вдвоём с твилекой они вытянули руки, и летающая машина, скрежеща и оставляя царапины на поверхности крыши, поползла вперёд, быстрее, быстрее… Удар в вентиляционную трубу! И тут же очереди трёх бластеров ударили в помятый кузов. Громыхнул взрыв. Мизансцена, несмотря на импровизированный характер, получалась неплохая. Неизвестные пробрались в заброшенный Храм, аколит их выследил, и они открыли по машине огонь из энергетического оружия. После чего отказали репульсоры, спидер по инерции пропахал по крыше борозды и загорелся. Так должно подумать следствие, изучая место происшествия.

– Всё, улетаем! – приказала Осока. – Падме, где ты?

– Над вами.

– Подождите! – воскликнула Эрдени. Схватила с крыши какой-то тёмный стержень: – Огня! Дайте огня!

Один из солдат, кажется, Эрижур, протянул зажигалку. Щелчок – и стержень загорелся неярким чадящим пламенем. Девушка принялась водить горящим факелом по ближайшей надстройке. «С-а-н-а Р-о-б-б-е-н, я т-е-б-я л-ю…»

– Пусть думают, что сюда забрались гопники, – пояснила она, отбрасывая стержень. – А он их спугнул.

– Умничка, – похвалила Рийо.

Пахнуло тёплым ветром – отголосок реактивной струи «холодных» плазменных двигателей «Амидалы» – и невдалеке от нас среди пустого, казалось бы, пространства загорелись две вертикальные цепочки синих огоньков и под ними – светящаяся линия. Было довольно странно запрыгивать в этот проём и тут же оказаться на пандусе корабля.

– Что вы копаетесь? – ворчала Падме. – Взрыв устроили. Сюда уже летит полицейский экипаж!

– Нет, нужно было оставить этого проткнутого насквозь урода как визитную карточку «здесь были джедаи», – огрызнулась Осока. – Увози нас поскорее!

– Я это и делаю. Ну, извини, извини.

– Ладно, – Осока прижалась щекой к щеке нашей «хозяйки», легонько похлопав её по спине. – Я тоже не должна была срываться. Приготовь нам что-нибудь попить, пожалуйста.

– Сейчас. Вы лоцию нашли?

– И не только лоцию, а и сам Великий Голокрон! – похвасталась Эрдени. – Вот!

– На самом деле, практической пользы от него не так много, как бы хотелось, – заметила Рати. – Часто бывает трудно понять, что же такое конкретно он тебе показывает.

Корабль пробивал атмосферу. Падме в излюбленном своём – нашем с ней – стиле шла вверх свечой, ведь тяга даже плазменных движков скрытного хода превосходила её снаряженный вес. Система искусственного тяготения «поворачивала» понятия верха и низа, и казалось, что сияющий огнями шар планеты, окружённый более яркой с одной стороны дымкой подсвеченной солнцем воздушной оболочки, просто остался позади. Как город, который только что миновал полуночный скорый поезд.

Осока задержалась в гостиной, и Эрдени, вслед за мной войдя в рубку, не преминула воспользоваться моментом и уселась в правое пилотское кресло.

– Падмочка, – заискивающе произнесла она, – можно я чуточку тобой полетаю?

– Я себе не принадлежу, брата спрашивай, он командир, – голос голограммы звучал строго, но именно по серьёзному выражению её лица в видеоокне блистера я понимал: это всё в воспитательных целях.

– Бра-атик? – промурлыкала девушка, заглядывая мне в глаза.

– Ладно уж, бери управление, – разрешил я. – Спутники только не посшибай.

Наблюдая, с каким удовольствием Тано-младшая выстраивает орбитальный манёвр, затем, оторвавшись от рукояток, ищет на схеме область гиперперехода, я подумал, что она вполне могла бы стать и пилотом.

– Чем ты на стене-то писала? – поинтересовался я.

– Мастика для заделки швов. В университете парни часто ей безобразничали, то лозунг напишут, то пол натрут, чтобы какой-нибудь гад подошвы поотрывал. Хи-хи.

– Признайся: у Килиана уроки брала? – спросила Осока, поднимаясь на подиум.

– Что ты, у него на любителей времени нет. Это я в университете ещё научилась, на атмосферных «прыгунах». Ну, и на базе ребята на «сто семидесятом» давали порулить.

– Сиди-сиди, – видя, что сестра собирается уступить место, остановила её Осока. – Я просто посмотреть пришла. Продолжай полёт.

– Ага. В смысле, так точно. Координаты прыжка куда задаём?

– В систему Куларин.

– Погодите-погодите, – вмешалась Рийо. – Не Куларин, а Шалстайн.

– Для полёта к Оранжевой Куларин удобнее, – возразила Осока.

– Оранжевую придётся отложить на несколько дней. Пришла беда, откуда не ждали.

– Что, «напал на нас из-за Чёрных гор проклятый буржу́ин»?[9]

Рийо шутку поняла, но не приняла:

– Не иронизируй, не до того. Судя по сообщению администратора Пятого Дока, угроза нешуточная. Пожалуй, посерьёзнее того ситского недоучки.

– Думаешь, можем не справиться?

– Справляться придётся, в основном, мне. Это моя битва.

– Неужели Вейдер, всё-таки, напакостил?? – всплеснула руками Падме.

– Не обязательно он, – сказала Осока. – В Империи и без него полно всякого. Эрдени, вводи место назначения Шалстайн.

Тано-младшая театральным жестом указала на панель пульта, где светились заданные ею числа, а ниже – соответствие по навигационной базе данных, «Shulstine».

7

Угроза действительно оказалась нешуточной. Имперских храпоидолов[10] было двое. Старший из них, пышущий здоровьем мужчина с густой короткой шевелюрой «ёжиком» и небольшими усами, представился как Гензел Онкрив, Ведущий аудитор Имперского Налогового департамента. Его напарник, вернее, «второй номер» в тандеме, Сонерзет Пендс, был намного старше и отличался восковым цветом лица, пристальным до мурашек по коже взглядом серых глаз и небольшими залысинами на высоком лбу. Телосложение его скрадывал хорошо пошитый официальный костюм, но костлявые руки и выпирающий подбородок подсказывали, что Пендс довольно худосочен. Вместе эти двое представляли собой чрезвычайно «слётанную» команду. С документами они работали виртуозно, просто-таки артистично, что на недобросовестных налогоплательщиков, несомненно, должно было нагонять изрядного страху. Развернув на отведённом для них столе два мобильных компьютера с голографическими экранами, они шерстили финансовые документы нашего АО вдоль и поперёк. Онкрив быстро просматривал контракты и отчёты, периодически тиская одну из функциональных клавиш, изрядно затёртую пальцем – проверял электронную подпись очередного файла. Если что-то вызывало сомнения, поднимал правую бровь и издавал звук, средний между «со» и «фо». Перебрасывал кусок файла Пендсу, и тот проверял его более тщательно, накладывая на наши таблицы свои с выверенными формулами и сличая числа. Поскольку Рийо сомнительными операциями не занималась и плохих бухгалтеров тоже не держала, опасаться ей, вроде бы, было нечего. Тем не менее, наша «генеральша» заметно нервничала, и, поразмыслив, я понял, отчего. Аудиторов ведь могли прислать с совершенно конкретным указанием: докопаться. До чего получится. Некоторые их действия наводили на мысль именно о таком раскладе. Например, Онкрив поинтересовался, почему все корабли фирмы зарегистрированы на Орд Мантелле. Рийо спокойно объяснила, что там располагался ближайший филиал Галактического Регистра в начальный период, когда штаб-квартира АО находилась в системе Араг. И, решив, видно, не давать противнику зарываться, сразу пошла в контратаку:

– Разве регистрация найденных в пространстве кораблей возможна не в любом филиале?

– Пока в любом, – многозначительно выделив это «пока», ответил Ведущий Аудитор. – Даже в системах со столь скверной репутацией, как Мантелл. Но вскоре…

– Когда законы изменятся, тогда и будем следовать новым требованиям, – сказала Рийо, чувствуя, что Онкрива потянуло на отвлечённые теоретизирования. – Пока претензий к нам по этой части у Вас ведь нет?

– Серьёзных нет. Однако, вызывает сомнения тот факт, что большинство кораблей значатся найденными в открытом пространстве. Не многовато ли?

– В самый раз. Если Вы включите сортировку по месту обнаружения, то, сразу увидите: в подавляющем большинстве случаев это официально объявленные свалки, и корабли восстанавливались из металлолома.

– Всё же, есть и такие что числятся в угоне, – прищурился Пендс.

– Числились, – поправила Рийо, – но на каждый из них мной лично направлялись извещения в Лигу судовладельцев. В двух случаях прежние собственники выплатили заявленное ими же вознаграждение и получили корабли обратно. Остальные – отказались. А некоторые единицы утрачены настолько давно, что по ним истекли сроки исковых заявлений.

Онкрив кивнул. Здесь всё было в рамках законов. На этом первый день проверки и завершился, о чём нам торжественно сообщила Падме, периодически выпускавшая для экипажа своеобразные информационные бюллетени о ходе поединка «имперские псы против Чучи и Хисс». Мы, надо сказать, в это время тоже не бездельничали. Механики успели перебрать четыре из шести плазменных двигателей корабля. Пользовались мы ими очень активно, и профилактика двухконтурным монстрикам перед дальним рейдом была только на пользу. Бойцы отдраили покрытие корпуса так, что в него можно было смотреться, как в сапоги старшины-педанта. Фарлон и я тестировали системы управления. Молодой хакер уверял, что и один бы прекрасно справился, но лезть в свою силовую электронику без кого-то из нас Падме ему не позволила. Эрдени отиралась тут же, делая вид, что помогает, а фактически больше точила лясы с самой «леди яхтой». Осока, составив вместе с твилекой отчёт для Библиотекаря и справку Дэе, взяла с собой Пятерню и отправилась выписывать боеприпасы и оборудование для предстоящего полёта в закрытую систему. Несмотря на то, что каждый наш док, по сути, представлял собой небольшую военную базу, кое-чего на них не было, например, планетологического оборудования, его пришлось везти из другой системы. Хорошо, что заявку мы отправили ещё при отлёте с Корусанта.

Возвратившаяся на корабль Рийо выглядела неважно. Лицо её, и в здоровом-то состоянии голубоватое, приобрело какой-то серый оттенок, золотистые глаза потускнели. От ужина панторанка отказалась наотрез. Падме с трудом удалось влить в неё кружку стимулирующего напитка.

– Чувствую себя так, словно вагон дройдов разгрузила, – призналась панторанка. – А завтра ещё вторая часть Мерлезонского балета…

– Так отлипни от экрана и иди спать, – сказала Осока.

– Сейчас, дополнительные документы с главной базы запрошу и пойду.

Да, господа аудиторы, не удовлетворившись предъявленным, попросили у Рийо более развёрнутые отчёты по нескольким контрактам. Оставались у них и другие, более общие вопросы. Про базу Араг. Про «использование кораблей третьих лиц без заключения договора субподряда». Пришлось Рийо разъяснять им, что частные корабли, перевозившие грузы для АО, принадлежат вовсе не третьим лицам, но акционерам, а для них никакой субподряд не требуется. На Араге же не было законного правительства, равно как и имперского наместника. То есть, система за пределами астероидных шахт являлась ничейной территорией, использовать которую может кто угодно безо всякой арендной платы.

– Так что и здесь у нас всё в полном порядке, – подытожила она.

– Хорошо, – сказал Онкрив. – Посмотрим теперь, как вы используете государственные средства.

Вот тут на мгновение растерялась даже выдержанная и опытная Рийо.

– Простите? – изумлённо переспросила она. – Мне кажется, Вы адресом ошиблись. К распилу… я имею в виду, освоению бюджетных фондов моя организация никакого касательства не имеет.

– Но вы ремонтировали государственные корабли. Сонзерет, файл, пожалуйста.

– Не надо, я не собираюсь отрицать. Всё делалось по контрактам. Вы намерены обвинить нас в недобросовестности? Или в сговоре с целью завышения стоимости работ? Уточните, пожалуйста, мне требуется точная формулировка для иска в суд о защите чести и достоинства.

Онкрив коротко расхохотался:

– Вы блестящий руководитель, госпожа Чучи! С Вами приятно иметь дело.

– Бета, останови запись, – приказала Рийо. Поднялась и, опершись руками о край стола, в упор посмотрела на Ведущего аудитора. – Скажите, господин Онкрив, на нас поступила команда? Или Вы надеетесь выжать с меня взятку?

– Моя дорогая госпожа. Да будет Вам известно, я всегда работаю только так. И, Вы правы, многие честные, на первый взгляд, бизнесмены уже на середине проверки предлагают мне мзду. Дальше – по настроению. Либо я делаю вид, что не заметил намёков, и довожу проверку до конца, либо сдаю поганцев правосудию. Вот Вас я бы не сдал, пожалуй, но непременно придумал бы, как заставить заплатить Империи солидную недоимку.

– Держу пари, Вам нравится Ваша работа.

– Скажу больше: мы с господином Пендсом ею наслаждаемся.

Рийо воздела глаза к потолку, но от дальнейших комментариев воздержалась. К чему дразнить гусей? Спросила только:

– Короче говоря, никаких нарушений у нас нет?

– Существенных с точки зрения закона – нет. Дайте нам полчаса, и заключение будет готово.

– Великолепно! Пойду пока пообедаю, – панторанка выпрямилась и с горделивым изяществом победительницы покинула комнату.

А вот в гостиной корабля она выглядела совсем иначе. Опущенные плечи, фиолетовые тени под глазами, тяжёлый шаг. За обедом Рийо почти ничего не ела.

– Как я понимаю, снова вагон дройдов? – сочувственно спросила Осока.

– Хуже. Состояние канарейки, выжатой в стакан коньяка. Так изощрённо мне не трепали нервы с самого переезда. Если перед подписанием акта всплывёт что-то ещё, будут жертвы. Причём, явно не я.

– Я пойду с тобой, – сказала Осока. – Чтобы жертв не было.

– Полагаешь, ты покрепче? – Рийо выдавила хмурую усмешку.

– Определённо нет. Зато я посвежее.

То ли благодаря присутствию Осоки, то ли потому, что Онкрив и Пендс исчерпали лимит придирок, отведённый нашему АО, подписание прошло гладко. К тому времени и «Амидала» была практически готова к отлёту. Оставалась всего одна операция – загрузить в корабль восемь контейнеров с «пробами», как здесь называли зонды дальнего действия. Их привезли только что, и к моменту возращения в ангар наших триумфаторш мы только-только начали освобождать трубы контейнеров от консервационных укупорок.

– Четверть часа, и можем лететь, – доложил Базили.

– Великолепно, – Рийо устало улыбнулась. – В таком случае, я в рубку, отправлю почту, а закончите – сразу стартуем.

Когда десять минут спустя мы, ничего не подозревая, переступили порог рубки, то обнаружили, что глава предприятия мирно спит сидя, положив голову прямо на стол перед голографическим призраком экрана. Осока сориентировалась мгновенно и с чисто джедайским проворством вытолкала всех остальных обратно в гостиную, умудрившись сделать это бесшумно. Обернулась ко мне и сделала знак: давай уложим её.

– Сейчас я закончу, ещё пару минут, – сонно пробормотала панторанка, пока Осока аккуратно снимала со стола её голову и руки, а я укладывал на диван ноги. – Вы только без меня не улетайте…

– Да-да, солнышко, заканчивай, время есть, – ласково отозвалась Осока.

Дальнейшие разговоры происходили не просто шёпотом, а почти на одной артикуляции.

– Что ж ты не предупредила, хозяйка? – укорил я Падме. Голограмма развела руками:

– Сама не знала, мы же загрузкой занимались, я сюда и не смотрела.

– Давайте тихо-тихо на цыпочках взлетаем, чтобы нигде не звякнуло, – прошептала Осока, – и в путь. А она пусть спит.

Так и поступили. Все манёвры Падме делала сама, уж она-то идеально чувствовала свой корпус и двигатели. Поэтому Рийо не проснулась ни на отрыве, ни на разгоне. А до выхода из гиперпространства, когда встряхнуть может независимо от квалификации пилота, было почти двадцать часов серой светящейся мути за блистерами. Подняв за подиумом силовую стенку, чтобы не мешать Рийо, я показал Осоке и Падме очередной фильм из тех, что ещё на Земле перегонял с дисков одного знакомого торговца на бездонные накопители корабля.

– На ужин разбудим? – спросила Падме.

– Зачем? – удивился я. – Столовка закрывается, что ли?

– Сам говорил, что режим питания нарушать нельзя, – вставила Осока.

– Вам можно, у вас фигура, – усмехнулся я.

– Скажи, а не вредно сидеть столько времени, уткнувшись в голокрон? – поинтересовалась Падме у Осоки.

– Она опять? – всплеснула руками моя подруга. – В обычный не вредно, а в этот – кто знает. Там местами такая мура записана, что и поехать недолго. Пойти оттащить…

Закрывая за ней силовое поле, я вспомнил, что, вообще-то, хотел при удобном случае потолковать с Падме о Корусанте. Из-за нападения тёмного аколита и визита аудиторов это как-то вылетело из головы, зато сейчас как раз наклёвывался подходящий момент.

– Сестрёнка, – небрежным тоном начал я, – второй день забываю спросить. Для чего ты звонила замминистра Бааб и довела несчастную женщину до сумасшедшего дома?

– Ну, я… – тут до Падме, видимо дошёл смысл второй половины фразы, и она перебила сама себя: – то есть, как до сумасшедшего дома??

– Очень просто, увёз психиатр доктор Калпсол, с полицией в роли санитаров.

– Калпсола я знаю, это один из сенатских врачей. Психиатр из него, как из Овна пуля. Он по передозам большой специалист, по запоям и белой горячке. Многих сенаторов лечил.

– Что-что? У вас и в Сенате…

– Не «и», а именно в Сенате. В последние годы Республики было весьма модно. Сейчас, полагаю, тоже, раз доктор продолжает успешно практиковать.

– Ну, и нравы. И, всё-таки, Падме…

– Да-да, – с полуслова поняла голограмма. – Я ей звонила. И изобразила привидение себя самой. Надо же было выяснить причины, по которым к нам попал дройд-шпион.

– Выяснила?

– По-моему, да. Госпожа замминистра была очень напугана, вряд ли она врала. Получается цепь совпадений, удачно использованная имперской разведкой…

Падме пояснила, что фирмой нашей Фема Бааб заинтересовалась месяца три назад, как одной из динамично развивающихся молодых компаний. А узнав, что генеральный директор АО «Индесел» – хорошо ей известная Рийо Чучи, запомнила название. И, когда на одном из приёмов ботанский антиквар обмолвился, что ищет небольшую, но надёжную компанию для доставки приобретённых древностей, без задней мысли посоветовала ему нас. При этом разговоре присутствовала Айсанна, дочь начальника Имперской разведки, и ещё удивилась, что Рийо, о которой она слышала от отца, занялась бизнесом.

– Да, папаше она этот разговор пересказала, как пить дать, – согласился я. – И плох тот разведчик, который не умеет пользоваться случайными стечениями обстоятельств.

– Вот и я о том же.

– Хорошо, коли так. Кстати, то, что Бааб так испугалась, может быть хорошим признаком. Возможно, не такой уж она и крокодил?

– Разумеется. Просто она политик, и ради политической выгоды переступит через что угодно. А без далеко идущих целей и мухи не обидит. Я раньше не бывала у неё в покоях, а там, оказывается, на столике есть электронная рамка с кучей голографий. Там и семья, и соученики, и подруги какие-то… Не исключено, не стань Фема сенатором, она была бы очень хорошей беззлобной женщиной. Так вот портит людей большая политика.

– Почему-то ни тебя, ни Рийо она не смогла испортить.

– Да нас-то куда же больше? – расхохоталась Падме. – А если серьёзно, мы с ней законченные идеалистки, ну, и большие упрямицы тоже. Нас без лебёдки не согнёшь, – она помолчала, глядя на меня, и вдруг сказала: – Брат, у тебя такое лицо, будто ты вспомнил что-то важное, а вот что именно, никак не можешь понять.

– В точку, – кивнул я. – Про Белого Админа. Было у него в комнате что-то такое… Но вот что? Не могу ухватить.

– Не зацикливайся. Подожди немного, и мозг сам сработает. Вот у нас в Сенате был однажды случай… – и Падме принялась рассказывать какую-то историю про забывчивость, вроде тех потерянных очков, что оказались на лбу хозяйки. Потом плавно перешла к другой, не поймёшь, то ли правда, то ли местный сенатский анекдот. А потом неожиданно спросила:

– Не вспомнил?

– Н-нет… То есть, да, вспомнил!

Действительно, интерьер администраторской каморки возник у меня перед глазами так ясно, словно я вот прямо сейчас покинул её. Я стал оценивать его последовательно, проводя по предметам мысленным взглядом. Монтажный стол… Стойка… Рабочий стол. Над ним, полускрытая боковым монитором, старая голография, поблёкшая до потери объёма. На ней двое молодых парней дурачатся у двустворчатых деревянных дверей. Один, в котором с трудом, но можно узнать самого Белого Админа, стучит в стекло. Второй, черноволосый и кудрявый, картинно прижал к створке ухо, прислушиваясь, и скорчил красноречивую рожу: нет, мол, не откроют. Озарение пришло внезапно. Белый Админ и впрямь не зря упомянул лень. Ведь на стене висела вовсе не голография, а выцветший поляроидный снимок. И юнцы на нём стучали в дубовые двери закрытой на ночь станции московского метро.

– Оказывается, я встретил соотечественника, – произнёс я. – И даже этого не понял. А ведь когда Осока по-русски, а он ей ответил, надо, надо было сообразить!

– Да, печально.

– По какому случаю посыпание головы пеплом? – осведомилась Осока, поднимаясь на подиум.

Я пересказал ей всё, что вспомнил.

– Эх, нужно было его, всё же, увезти оттуда! – сокрушённо вздохнула моя подруга.

– Против воли? – усомнилась Падме. – А уверена ты, что не сделала бы хуже? Судя по вашим рассказам, он слегка неадекватен.

– Вероятно, даже не слегка, – печально отозвалась Осока. – Это всё от одиночества. Рассказать, как я на «Горгулье» письма мертвецам писала? «Дорогая мастер Айла, у меня всё нормально…» – договорить она не смогла, махнула рукой, отвернулась к мерцающей призрачной стенке.

– Тихо. Тихо… – Падме в мгновение ока очутилась перед ней, не заметив, что погрузилась спиной в силовое поле, обняла, прижала к себе. – Успокойся. Без воспоминаний мы не были бы людьми.

– Знаю, всё знаю. Уже прошло, спасибо тебе. Это мёртвый Храм так на нас действует, – Осока, не выпуская руки Падме, обернулась ко мне и добавила: – Сейчас захожу к Ситре, она сидит и смотрит в голокрон, а он выключен. И говорит мне, знаете, что? «Только теперь и поняла, как же мы были счастливы вместе».

– Как думаете, а не пригласить ли её жить к нам на главную базу? – предложил я.

– Она же путешественница по натуре, Алекс!

– И что? Дом, тем не менее, у неё будет. Свой дом.

– И сознание того, что любой наш док, любой корабль – это свои, – подхватила Падме. – Что мы – вместе. А для путешествий подарим ей транспортное средство.

– Пожалуй, – сказала Осока. – Да, так и сделаем.

Проснувшаяся Рийо отругала нас последними словами за то, что позволили ей спать «неприличным образом» прямо в рубке. Звучало это грозно… и как-то неубедительно. Видно было, что Генеральный Директор ругается так, для поддержания дисциплины – глаза у неё были слишком добрые и отдохнувшие.

– Ладно, всё, давайте умываться и завтракать, – подвела она несколько неожиданный итог. – А то скоро уже на досвет выходить.

Небосвод в системе оранжевой звезды имел довольно непривычный вид для нас, обитателей спиральных рукавов и межрукавного пространства. «Нормальное» небо с сотнями звёзд и жемчужной полосой Млечного Пути наблюдалось здесь только с одной стороны. Чем дальше от направления к центру Галактики, тем слабее становился свет рукава, пока он не таял в черноте окончательно. Вслед за ним пропадали и звёзды. Стоило посмотреть в противоположную сторону, и взгляд тонул в беспросветной тьме, разбавленной лишь несколькими туманными пятнышками других галактик. Мы действительно оказались на самом-самом краю.

– Внутренняя лоция, похоже, верна, – замелила Падме, «осмотревшись» с помощью своих сканеров. – Вижу пять планет, шестая должна быть скрыта за звездой, один астероидный пояс и три высокоэллиптических камня из восьми нанесённых.

– Звезду называть будем? – спросила Эрдени.

– Да, – отозвалась Осока. – Падме, ты первой обратила на неё внимание, тебе и карты в руки.

– Эноо… Ничего путного в голову не приходит, – сказала голограмма. – Брат, назови лучше ты.

– Думаешь, мне придёт? Ладно… – я сделал вид, что глубоко задумался. – А если, скажем, Карес? – и набил соответствующее слово на клавиатуре.

– Хорошо, записано. Давайте запускать зонды?

К пуску всё было готово. Контейнеры в два ряда уложили на выходном пандусе, осталось лишь откинуть его и выстрелить зонды в нужных направлениях. Они должны были обследовать астероидный пояс системы, пока сами мы изучаем планеты. Обсуждая план предстоящей экспедиции, Рийо высказала здравую мысль, что искомый артефакт имеет значительные габариты, иначе бы его просто вывезли. Следовательно, найти его шансы у нас были неплохие. Два зонда уходили к астероидам по кратчайшей траектории, ещё два совершали оверсан, чтобы осмотреть дальнюю часть пояса, остальные направились в промежутки между ними. Сама «Амидала» легла на оптимальную траекторию, проходящую через все планеты в порядке их удалённости от места выхода из гиперпространства. Раз лоция не лгала, предварительные расчёты, сделанные утром, прекрасно подошли. Траекторию я старался делать не только оптимальной, но и максимально безопасной. Зная, что в большинстве уважающих себя систем – безумный Куларин не в счёт – всяческий космический мусор болтается в районе эклиптики, я нарочно запланировал «подлёты» над её плоскостью с возвращением в области пространства, «выметенные» от камней и песка гравитацией планет. Падме раскрыла створки днищевого люка, и в него выдвинули приёмники исследовательских приборов, смонтированных в раме фальшпола.

– Жаль, нет птицы говоруна, – пробормотал я. – Он бы нам сразу сказал: «ищи на третьей планете».

– Почему именно на третьей? – заинтересовалась Рийо.

– Да это мультик такой на Земле есть, – с улыбкой объяснила Эрдени. – Хотя здесь первая планета тоже слишком горячая, чтобы что-то искать.

– Зато имеет более холодный спутник, его осмотрим обязательно, – сказал я.

Фарлон Геко, сидевший на диване у голопроектора, вздохнул и деликатно заметил:

– Как трудно чувствовать себя чужим на этом празднике жизни… Вы обсуждаете, а мы с госпожой Ситрой не понимаем ни слова.

– Боюсь тебя огорчить, но ni figa podobnogo, – с некоторым трудом, но разборчиво выговорила Рати. – Я бывала на Ильмене и Гризмальте и кое-что улавливаю. Поэтому так деталями и интересуюсь.

– Так что язык учи, пригодится, – добавила Эрдени, вольно или невольно цитируя «Особенности национальной…»

– Ну, и пожалуйста, – надулся компьютерный гений. – Зато я по-тионски понимаю, а ты нет.

– Что же, гираско аи дидаскомэйос, дураком помрёшь, – на трёх языках сразу сказала Тано-младшая, изрядно удивив Фарлона.

Увы, ни спутник первой планеты, ни система второй – та имела сразу три разнокалиберных луны – не дали нам ничего. Предполагая, что в системе Карес нет ничего, даже полезных ископаемых, мы погорячились. Литосферное сканирование выявило на второй планете разнообразные рудные залежи. Но, как я убеждался уже неоднократно, галактическая цивилизация очень не любила осваивать планеты, не имеющие пригодной для дыхания атмосферы. Здесь было именно так: воздушная оболочка, почти такая же плотная, как земная, состояла преимущественно из углекислоты с добавкой азота. Вокруг безатмосферной четвёртой планеты обращался очень крупный спутник, пропорциями эта пара напоминала Землю и Луну в несколько уменьшенном масштабе, массу планеты сканеры оценили примерно в две трети земной. И вот здесь зоркую Падме заинтересовало нечто необычное.

– Не могу понять, это астероид, что ли, попал в равновесную точку? – задумчиво сказала она, подсвечивая крохотное небесное тело красным кружком.

– А сейчас разберёмся, – Осока решительно взялась за рукоятки управления.

– Тихо-тихо-тихо! – я перехватил свою рукоять главных двигателей, связанную сельсинами с той, что на подлокотнике подруги, и не дал ей включить их. – Джедай должен думать. Думать, а не только шашкой махать! Ответь мне на простой вопрос: почему, закрыв систему, не предприняли попыток изучить артефакт?

– С чего ты взял, что не предприняли?

– Ладно, не продолжили изучение, – поправился я. – Никаких следов деятельности человека или сходных с нами разумных тут не наблюдается.

– Он опасен? – предположила Рийо.

– Как вариант, – кивнул я. – Поэтому предлагаю вести себя так, как будто подлетаем к враждебной орбитальной базе. Планета закроет нас от эл-четыре через…

– …двадцать три минуты, – подсказала Падме.

– Вот тогда и проведём первый поворот вектора. Затем проходим за спутником как-то так, – я показал на схеме, – и переходим на эллипс.

– Да, ты прав, извини, – Осока убрала левую руку с рукоятки двигателей и поправила ориентацию таким образом, чтобы двигаться к планете днищем. Через блистер в таком положении наблюдать было невозможно, но аппаратура в трюме имела гораздо лучшую чувствительность. Главный голопроектор, превратившись в подобие тактического стола, демонстрировал нам всё, что удавалось обнаружить сканерам.

– Следов деятельности нашей цивилизации, действительно, нет, – послышался в интеркоме голос Иана. Они с Базили и Натуа рассматривали ту же картинку в трюме на контрольном экране. – Исследователи должны были развесить, хотя бы, наблюдательные зонды.

– Может, и развешивали, – сказал Базили, – подойдём поближе, поищем обломки.

Однако, подойти достаточно близко нам не позволили. Едва после первой коррекции-торможения мы покинули тень планеты, как Падме встревоженно доложила:

– Две цели класса «перехватчик», тип не опознан, пеленг… колеблется.

– То есть, идут прямо на нас? – удивилась Рийо.

– Да, такое впечатление, что они нас видят. Или их наводят. Как – не знаю, на гравиметрах ровный низкий фон.

– Живых на борту не ощущаю, – сказала Осока. – Это дройды. Рати, помоги мне, пожалуйста.

Джедайки уселись на краю подиума в одинаковой позе: ноги под себя, левая рука на плече подруги, правая внизу, где-то в районе солнечного сплетения. Склонили головы, соприкоснувшись лбами. Фарлон, наблюдая эту сценку, был несколько озадачен. Подвинувшись к Эрдени, прошептал ей что-то. Та, в свою очередь, принялась объяснять, чуть не тычась губами ему в ухо.

– Вообще никого живого, кроме нас, – сообщила Осока, откидываясь назад. – Ни на планете, ни на спутнике, ни на камне.

– С автоматами, как я понимаю, переговоры невозможны? – спросил я.

– Нет. Только драться.

– Убрать сканеры, закрыть донный люк! – распорядился я. – Занять места по боевому расписанию.

Ровно через полминуты в рубке появился Иан, выгнал Фарлона из кресла «инженерного» пульта, защёлкнул привязные ремни. Рийо, как всегда в таких случаях, осталась за сканерами и связью, ведь Натуа была занята на не менее ответственном участке – в кормовой турели.

– Рати, ребята, в диване откидываются подлокотники, за ними ремни, пристегнитесь, – сказала Падме.

– Слушать в отсеках, говорит командир, – произнёс я. – На нас идут корабли неизвестного происхождения. Возможности их нам неясны, есть основания думать, что превосходят наши. Поэтому. Пробуем их на зуб с предельной дистанции и сразу уходим. Падме, всё происходящее пишем, что называется, в три ленты.

– Поняла, – сказала та. И добавила: – Предлагаю перенаправить к планете пару ближайших зондов. Пока эти отвлеклись на нас…

– Неплохо бы, – кивнул я. – Что думает начальник экспедиции?

– Согласна. Не отвлекайтесь, сама сделаю, – отозвалась Рийо. – Мне вот непонятно, почему не регистрируется их след.

– А они не испускают ни ионизированного газа, ни плазмы, – развела руками Падме.

– Хочешь сказать, идут на репульсорах?? – широко раскрыла глаза Осока. – В двадцати мегаметрах от планеты?

– Другого объяснения нет. Смотрите, – Падме вывела на проектор увеличенное изображение. Неизвестный перехватчик выглядел как помесь гриба с сосновой шишкой. Плотный тускло блестящий эллиптический купол, из-под него выглядывает состоящий из крупных чешуек конус. И эти чешуйки шевелились, будто выталкивали что-то назад, за корму, если не знать, что корабли летят в вакууме. Движения чешуек были несинхронны, словно у живого существа. Могли ли перехватчики неведомой цивилизации быть полуживыми, как корабли ворлонов из приснопамятного земного сериала? Нет, вряд ли, Осока и Рати точно бы уловили биологический компонент, в этом уж они разбираются.

– А вот и реактивный двигатель, – сказала Падме. – По отражённому сигналу похоже на двухконтурную «плазму».

– Значит, есть предел и их возможностям, – натянуто улыбнулась Осока.

Я тем временем ловил в прицел ведущий перехватчик. Изогнутая гашетка крыльевых установок мягко подалась под пальцем. Попадание, всей очередью! Но… похоже, выстрелы плазмопушек не причинили чужаку ни малейшего вреда. На экране мелькнули метки захвата, и из-под крыльев парами стартовали все восемь наших ракет. Правильно! Раз энергетическое оружие на чужаков не действует, нужно что-то на ином принципе. Осока с её молниеносной джедайской реакцией сориентировалась гораздо быстрее меня. Большим пальцем левой руки я нажал кнопку дефлекторных щитов. И «хватил на себя», одновременно толкая ручку управления двигателями вперёд до упора, чтобы скорее сместиться с линии курса.

– Они… – успела выдохнуть Осока, и корабль тряхнуло. Дефлекторное поле исчезло, будто его и не было. Позже, просматривая запись, я понял, что спасла нас случайность: если бы рукоятка пошла точно по оси, выстрел чужака угодил бы в центр днища. А так сгусток чёрной материи – или поля? – прожёг корпус правее трюмного отсека. Вскрикнула Падме.

– Расход… восемь, – докладывала она срывающимся голосом. – Попаданий в цель один – четыре… Цель один… ох, как же больно-то… уничтожена.

– Потерпи ещё капельку, – бормотал Иан. – Уже отключаю эти контуры. Вот. Анестезия тебе, милая.

– Спасибо, – Падме с облегчением провела рукой по лицу. – Цель два боеспособна. Попадание одно. Две ракеты сбиты, одна промах из-за манёвра противника.

Ручка управления двигателями под моей рукой со щелчком продвинулась дальше упора, пол ощутимо вздыбился – это начали не справляться с ускорением компенсаторы.

– Плохо дело, ребята, – помрачнела Падме. – Он быстрее нас даже с форсажем. Ненамного, но…

– Ну, так уходим за свет! – воскликнула Осока.

– Думаешь, я не пробовала? Инверторы молотят вхолостую.

– Вот это действительно хреново.

– Пока он не стреляет, – сказал я. – То ли мы оторвались, то ли ему нужно время на перезарядку.

– Скорее, первое, – отозвалась Падме.

– Сколько у нас запасных ракет?

– Во… то есть, четыре, в левом отсеке. Что с контейнерами в правом, не знаю.

– Не уничтожим, так отгоним. И, возможно, сумеем прыгнуть. Бета! Взять в левом отсеке контейнеры, закрепить на…

– В процессе, – долетел из интеркома спокойный голос дройдессы. – Дай мне ещё полторы минуты.

Первую стартовавшую «задом наперёд» ракету чужак снёс своим странным оружием. Ни разрыва, ничего, отметку просто поглотил тёмный сгусток. Остальные успели разойтись и начать действовать «стаей». Противнику пришлось сбросить ускорение. Он смог расправиться ещё с одной ракетой, когда две оставшиеся одна за другой сработали на его корпусе. Вспышка оказалась такой силы, что автоматика затемнила поле зрения кормовых камер.

– Натуа, тебя не ослепило? – обеспокоено спросила Рийо в комлинк.

– Нет, тут стёкла фотохромные, – откликнулась из своей турели фоллинка.

– Вернёмся и посмотрим, что это они так рьяно охраняли? – тут же предложила неугомонная Эрдени.

– Остынь, любопытная, – осадил её Пятерня. – А если там ещё остались?

– Что значит «если»? – поддержала Падме. – Ещё минимум четверо. Оба зонда они уже уничтожили.

Я молча толкнул рычаг гиперпривода. Серая пелена гиперпространства сомкнулась вокруг подраненного корабля.

– Хоть один успел что-нибудь заснять? – спросила Рати.

– А как же! – довольно улыбнулась Падме. И вывела снимок на главный проектор.

То, что издали казалось астероидом, на самом деле было гигантским, более трёхсот метров в диаметре, грубо высеченным каменным кольцом.

8

Оценить нанесённые повреждения мы смогли в ближайшем доке. Во время бегства вопрос «куда летим» как-то не возник, и Падме выбрала прыжок покороче, благо сравнительно недалеко от Карес находилась густонаселённая система Рилота – родина твилеков. Ввиду интенсивного космического движения в ней имелось достаточное количество ремонтных предприятий на любой вкус и размер. Базили пошутил, что можно долго спорить, уроженцы какой планеты самые хорошие механики, но самые хорошенькие – несомненно, отсюда. Среди рилотских девушек, кто поумнее, профессия авиатехника считалась одним из лучших способов не быть проданной в рабство и не работать в «семейном бизнесе» – борделе, патронируемом одним из мужчин клана. Твилеки-мужчины, особенно из титульных фамилий кланов, своеобразные бароны и баронеты Рилота, работать любили не больше, чем представители одной очень свободолюбивой курортной республики Кавказа. Они владели, зарабатывать для них должны были женщины и представители вассальных семей из тех, кто сам не мог себе позволить «восседать под сенью абрикосового дерева», переложив заботы о заработке на красивые плечи собственных женщин.

Небольшое ремонтное заведение на одной из орбитальных станций, наподобие гаражного автосервиса, нам порекомендовала Рати. Она же посоветовала как бы невзначай показать там причудливый узелок из золотой проволоки, что я носил на браслете от часов. Узелок подарила Нола, и я считал его чем-то вроде опознавательного символа её клана. В принципе, отчасти так оно и было, но, как выяснилось, этим значение не исчерпывалось. С несказанным удивлением я обнаружил, что являюсь то ли доверенным лицом, то ли вообще опекуном Наследницы Крови. Владелец дока, коренастый резкозубый твилек, увидев знак, разом потерял степенность и неторопливость, засуетившись, словно ресторанный швейцар перед состоятельным клиентом. «Амидалу» перегнали поближе к конторе и отгородили от остального помещения ангара металлотканевым экраном. Твилек же, улучив момент, поинтересовался, не с нами ли Наследница Крови. Осока нашлась быстрее меня, ответив, что Нола учится в университете, и о ней в данный момент заботятся наши сотрудницы-твилеки.

– Учиться всегда сгодится, – поддакнул владелец дока. – Без учёбы что, только официанткой можно работать и… хм… в развлечениях. Главное не переборщить. Женихи не любят, когда невеста превосходит их умом.

Покончив с политесом, я поспешил к правому борту, где Иан, Базили и Пятерня разглядывали пробоину. Местные специалисты – две девушки и мужчина – стояли поодаль, наблюдая. И клон, и механики были в замешательстве, такого они не видели никогда. Сверхпрочный броневой сплав в месте попадания чёрной материи – или поля? – превратился в подобие древесного угля. Он почернел, стал лёгким, как пенопласт, и крошился в мелкую сажу. А вот пластоидный композит, составляющий внутренний броневой слой, раскололся и треснул. Мне это сначала не показалось очень уж странным, пока ребята не назвали величину энергии. Будь это материальное тело, от его удара повело бы шпангоуты силового набора, однако, наклеенные в разных местах корпуса датчики деформации ничего не регистрировали. Уверенности ради Базили, забравшись внутрь, проверил линейность конструкций лазером. Датчики не лгали, фюзеляж был в полном порядке. Ещё более странным было то, что металлопластиковый контейнер одной из ракет, попавшийся на пути выстрела чужака, так же обуглился и ломался, как картон, а пластоидная стенка внутреннего гермообъёма за ним получила заметную вмятину. Ракету от греха вытолкнули в космос и там подорвали.

– Как же мы тебя ремонтировать будем? – страдальчески скривился Иан. – Дюрастилом это не зашьёшь, температурный коэффициент другой…

– Извините, – робко сказала одна из местных твилек, – мы можем подобрать любой нужный сплав, у нас на терминале можно найти практически всё.

– Милая моя, это бескар, – вздохнул Базили.

– Мандалорианское железо?? – вытаращила глаза девушка.

– И весь корабль из него? – поразился мужчина. – Сколько же стоит такой корпус??

– Вопрос, надеюсь, риторический, – нахмурился Пятерня. По его лицу нетрудно было прочесть и то, что он не высказал вслух. «Надо срочно охрану выставить, как бы чего не свинтили».

– Придётся, видимо, грузиться на транспорт и тащиться через полгалактики в наши доки, – вздохнула Осока. – А заплату заказывать на Калевале. Столько времени потеряем…

– Бескар, в принципе, здесь тоже можно достать, – снова подала голос та же твилека. – У барыг.

– Всё зависит от цены, – сказала Рийо. Покосилась на Осоку и добавила: – А, ладно, давайте попробуем. Девушка, расскажите, где у вас тут барыги.

Резонно предположив, что поиск бескара – дело небыстрое, для большей эффективности решили разделиться на три партии. Рати с механиками направилась на уровень, где торговали местные бизнесмены, я и тогруты – к приезжим торговцам. Натуа предложила справиться ещё у фоллинской диаспоры. Да, в большинстве своём они работают на Синдикат, но именно в силу этого у них скорее могут оказаться дорогостоящие материалы. В помощь ей выделили Фарлона. Рийо и Пятерня остались на борту решать организационные вопросы. Было ясно, что к артефакту нас просто так не допустят, сперва нужно уничтожить патрульные корабли чужаков. То есть, требовался штурм по всем правилам военного искусства.

Торговцы орбитальной станции на вопросы о бескаре либо смотрели на нас, как на полоумных, либо разводили руками. Впрочем, некоторые заявляли, что, возможно, и достанут, приглашали зайти или связаться по комлинку на следующий день, тогда, дескать, и цена определится. Почти такой же ответ получили Натуа и Фарлон, с той лишь разницей, что земляки усадили Хисс за ритуальную трапезу, попросив подождать буквально полчаса, пока наведут справки. Только закончился разговор с Натуа, как снова запищал Осокин комлинк: пришло сообщение от местного агента Библиотеки. Он прилетел на челноке на станцию и назначал встречу в портовой кафешке.

– Вы пока походите, поспрашивайте ещё, – уходя, проинструктировала Осока меня и Эрдени, – а минут через двадцать я вас найду.

Честно говоря, я уже не надеялся на положительный результат, однако, кивнул и поманил за собой Тано-младшую. Мы успели переговорить с тремя или четырьмя продавцами, как вдруг над моим ухом раздался вкрадчивый скрипучий голос:

– Прошу прощения. Девочка не продаётся?

– Какая девочка? – опешил я. И тут же сообразил, что незнакомец говорит об Эрдени. Я хотел огрызнуться, но вовремя вспомнил, что слышал и читал о Рилоте. Эта планета и её луны фактически являлись огромным невольничьим рынком, где покупали и продавали тысячи женщин, и отнюдь не только местных уроженок. Я посмотрел на незнакомца. Это был долговязый, почти с меня ростом, виквай в длиннополом кафтане из дорогой парчи, высокий воротник и полы которого окантовывало золотое шитьё, а на груди и плечах крепились латные щитки. Если бы не они, одеяние очень напоминало бы сюртуки, популярные среди ответственных работников на Панторе и других единоплемённых планетах. Головным убором викваю служила каска, стилизованная под черепаший панцирь. Хитроватые тёмные глазки смотрели на меня сквозь зеленоватые стёкла очков-консервов, вроде тех, что на Земле носили гитлеровские мотоциклисты.

– Ошиблись адресом, уважаемый, – нейтральным тоном ответил я. – Девочка не рабыня.

– Хе-хе. Продать можно всё, было бы желание, – ухмыльнулся виквай.

– Сказал же, нет, – я добавил в голос твёрдости, а сам бросил незаметный взгляд по сторонам, оценивая обстановку. Что-то он очень напорист, этот виквай. Ага, вон и причина, двое его земляков, одетых попроще, и тоже явно пиратского вида. Эта братия в Галактике не слишком-то отличалась от карибских корсаров средневековья, точно так же любила большие тесаки, головные платки, тяжёлые сапожищи и элементы доспехов – в данном случае, наплечники, как и у главаря.

– Может быть, всё же, передумаете? – настаивал главарь. Он понял, что его помощничков я заметил и, очевидно, решил, что можно и нажать. Ну, да я тоже не вчера прилетел.

– Нет-нет, благодарю Вас, – сказал я. – Но, чтобы Вас не расстраивать, могу бесплатно предложить услуги моих боевых дройдов. Сейчас они подойдут и проводят Вас до выхода. И друзей Ваших, кстати, тоже.

– Что Вы, не трудитесь, – попятился виквай, – выход мы найдём сами.

И исчез в толпе вместе с земляками. Слава богу, обошлось!

«Мне отозвать Бету и мальчиков?» – спросила в наушнике Падме.

– Нет, сестрёнка, пусть поболтаются где-нибудь на этом уровне у лифтов на случай возможных осложнений, – ответил я.

Осока отыскала нас спустя пять минут.

– Ну, как дела? – поинтересовалась она.

– Ничего не нашли, – сказала Эрдени, – а меня чуть было не купил какой-то мерзкий виквай.

– Что-о?

– Да, он был очень настойчив, – подтвердил я. – Видимо, уверенности придавали двое прихлебателей в кильватере.

– Вон он, вон, у соседнего ряда, – вытянула руку Эрдени. – В каске и бордовом сюртуке, видишь?

– Ёшкин кот… – всплеснула руками Осока. – Какая же, всё-таки, маленькая и тесная наша Галактика! Есть чем кинуть?

– Вот, пожалуйста, – Эрдени с детской непосредственностью подобрала у стены мятую банку из-под пива.

– Какая милая девочка, – хмыкнул я.

– А нечего ко мне прицениваться, я ему не вещь!

До виквая было метров двадцать, гранату добросить как нечего делать, а вот лёгкую банку – проблематично, без помощи Силы тут было не справиться. Пущенная джедайкой банка угодила неудачливому работорговцу точно под каску, в ухо. Он резко обернулся, ища глазами обидчика… и узрел подбоченившуюся Осоку. На секунду виквай застыл в позе крайнего изумления, затем, расталкивая толпу локтями, поспешил к нам.

– Святые звёзды, кого я вижу! – воскликнул он. – Жива-живёхонька! А я-то слышал…

– Не стоит верить глупым слухам. У меня, как у того фелинкса, девять жизней, а истратила я всего три, – усмехнулась Осока. – Ты, как я погляжу, всё не оставляешь попыток поторговать живым товаром?

– Молоденькие тогруты – моя слабость ещё с тех благословенных времён, ты же помнишь, – развёл руками виквай. – А сегодня иду, смотрю, горотские дьяволы, как фантастически похожа! А это, значит, твоя…

– Младшая сестра, и прекрати пялиться на неё и пускать слюну!

– Всё-всё-всё, уж и полюбоваться нельзя. Могу я узнать, каким космическим течением занесло вас в эту систему? Не невольников же, в самом деле, вы здесь ищете?

– Нет, не невольников. Мы здесь вообще случайно. А нужен нам бескар, много, примерно квадратный метр.

– Это целый мандалорский доспех, – покачал головой виквай.

– Да, к тому же, третьего класса толщины.

– Даже не знаю, чем тебе помочь. Формовочная плитка предварительной закалки подойдёт? Есть полтора квадрата.

– Подойдёт.

– Тогда, исключительно для тебя, шестьдесят тысяч.

– Ты откуда рухнул, Онака? Готовый доспех тридцать стоит!

– Хорошо, сорок пять.

– Сорок, сорок, не наглей. За сорок пять я готовую заплату на Калевале закажу, с доставкой. Кроме того, с плиткой работать надо уметь, а у тебя она без дела валяется.

– Неужели за это время ты успела выучиться на металлурга? – прищурился Онака. – Да ещё у мандалоров?

– А мне не надо, у меня двое бреганских механиков.

Аргумент был убийственный, виквай заметно сник. А Осока продолжала:

– В общем, думай.

– Ох, уговорила. Видят звёзды, себе в убыток…

– Траурную повязку дать?

– М-да, кому я жалуюсь! – лицемерно вздохнул Онака.

– Ой, кто бы говорил!

– Короче, у меня тут небольшое дельце в ангарах, ходят слухи, там появился…

– Один раз ты уже захватил не тот корабль, – не дала ему договорить Осока. – Он назывался «Тигель», помнишь? Не повторяй своих ошибок.

– Неужели это опять твой корабль, красавица??

– Увы.

– Жаль. Я так хотел заполучить прототип «Мглы»…

– Почему бы не взять серийную? Эта слишком своенравна, она тебя прикончит.

«Не поморщившись, – пробормотала Падме, она, естественно, слышала весь разговор через наши гарнитуры. – Он ещё во время войны слыл первосортным мерзавцем. Хуже, пожалуй, только Орра Синг и Кэд Бейн».

– Придётся так и сделать, – снова вздохнул виквай. – Так когда, ты сказала, я получу свои деньги?

– Сразу, как привезёшь железо.

– В таком случае, не будем тратить впустую твоё и моё время.

Возвратившись к кораблю, мы увидели, что за это время под чутким руководством Падме и Пятерни трое бойцов разобрали изнутри расколотый пластоидный слой, сняли повреждённый сегмент брони и теперь занимались демонтажем стенки внутреннего объёма.

– Зачем, она, вроде бы, не пробита? – удивилась Осока.

– Кто знает, какое последействие имеет их оружие, – возразила Падме. – При жизни я слышала об экспериментальном пучковом орудии, после попадания из него начинала разрушаться структура материала. И не сразу, а постепенно, будто в нём «саранча» резвится.

– Не знала о таком. Значит, заменим. И надо продиагностировать соседние ракеты на стеллаже, не затронуты ли они.

– Смотрела, пока в порядке. Всё равно, выстрелим их первым же залпом.

Механики, придя обратно в ангар, первым делом осушили на двоих литровую банку воды. По их словам, на базаре, где торговали местные, стояла жара, как на Татуине. Побродив затем вокруг повреждённой броневой плиты, они очертили лазерным маркёром по контуру пробоины некую сложную кривую.

– Во, – довольно улыбнулся Базили. – Девицы, вперёд!

– Хочешь, чтобы мы вырезали это мечами? – шевельнула бровями Осока.

– Разумеется. Да, я в курсе, бескар плохо берёт даже меч, но чем-то другим будет намного дольше. И держите лезвия вертикальнее.

– Ладно, не учи учёных. Алекс, не стой, помогай с той стороны, – подруга сунула мне жёлтый меч.

Приходилось когда-нибудь тупым ножом резать толстую резиновую плиту? Вот примерно так же с бескаром. Всеразрушающее огненное лезвие вязло в этом фантастическом материале, не желая двигаться ни туда, ни сюда. За первую минуту я сделал разрез всего около сантиметра.

– Нормально-нормально, – подбадривал Базили. – Идёт!

– Слушай, делом займись! – огрызнулась Осока. – А то сейчас лезвие соскочит, и у кого-то не будет головы.

– Что ж ты такая кровожадная? – вздохнул бреганец, но отошёл.

– Тут часа два возиться, – заметил я.

– Больше, – качнула головой Осока. – Перерывы тоже надо делать.

Повод передохнуть представился скоро. Онака и другой виквай привезли на репульсорной платформе «формовочные плитки» – двадцать четыре толстых металлических пластины с неровными краями.

– Надеюсь, вы не возьмёте их без проверки? – ухмыльнулся Онака.

– Что ты, это означало бы проявить неуважение к такому законченному старому пройдохе, – успокоила Осока. Бреганцы, тем временем, сняли одну из пластин с платформы, уложили на лист теплоизоляции, и Иан, накрыв металл брезентом, со всего размаху звезданул в центр тяжёлым молотом. Вместо звона раздался странный сухой шорох, и, когда брезент сняли, я понял, отчего. Пластина распалась на множество мелких, размером не более пяти сантиметров каждая, шестигранных плиток. Приглядевшись, я понял, что и остальные пластины покрывает тонкий узор в форме пчелиных сот, а неровность краёв имеет чёткую геометрическую форму.

– Настоящий, – подтвердил Базили, проведя пальцами по грани одной из плиток. Осока вручила викваю четыре упаковки тысячных кредитных слитков.

– Может быть, позволишь хоть одним глазком взглянуть на твой корабль? – вкрадчиво попросил он, делая шаг в сторону, чтобы заглянуть за занавес.

– Зачем? Лишний раз расстраиваться? – взгляд Осоки был чист и светел, как небо её родной планеты. – Мы всё обсудили, не надо крутить ту же песню по второму кругу.

– Что ж, счастливо оставаться.

– И тебе не хворать.

Старый пират вздохнул, уселся на репульсорную платформу и ткнул водителя кулаком под рёбра, трогай, мол. А мы снова занялись треклятой плитой. Иан, понаблюдав немного за тем, как мы стараемся, принёс из корабля какой-то прибор на трёх колёсах-шарах:

– Подождите минутку, дайте, я размечу, и пусть тоже трудится.

Лазерный инструмент начертил новые чёрные линии по краю вырезаемого куска. Поставленный на линию аппарат подключили к силовому кабелю, и он с шипением и треском двинулся вдоль линии со скоростью улитки в том месте, где Рати недавно закончила прорезать броневой лист.

– Это зачем? – спросил я.

– Убрать оплавленное и сделать, где нужно, ответные части для вот этого, – бреганец поднёс одну из пластин к разметке, она подошла точь-в-точь. – Базили, записывай! Две… три… пять… шесть. Пока – шесть кусков, значит, надо располовинить три штуки.

– Понял, сейчас займусь.

Через два с половиной часа сожжённая неведомым оружием часть брони была успешно вырезана и выпала вниз на подстеленную фольгу. За это время автоматический искросиловой резак, то ускоряясь, то замедляясь, когда нужно было подрезать не оплавленный край, а всю толщу металла, прошёл примерно восьмую часть круга.

– Ну, вот теперь отдыхайте, теперь наша работа начинается! – потёр руки Базили. У механиков всё уже было заготовлено: разрезанные пластины, оправки из быстротвердеющего пластика и главный русский инструмент всех времён – кувалда. Я с интересом наблюдал, как Иан прикладывает плитки и половинки к зачищенному краю пробоины, а Базили несколькими ударами молота как бы вбивает очередную деталь мозаики в край и грани соседних плиток. Самое удивительное, после этого они держались!

– Неужели всё так просто? – удивился я.

– На этом этапе да, – сказала Осока. – Самое сложное будет в заключительной части.

На ночь вокруг корабля выставили усиленную охрану – всех троих «Стражников» в дополнение к живому часовому. Да и Падме, собственно говоря, не теряла бдительности. К утру, когда механики, сытно позавтракав, решили продолжить работу, резак закончил формировать оставшуюся часть края будущей заплаты. Вбиваемые друг в друга плитки заполняли всё большее пространство, и наступил момент, когда кувалдой в пробоине стало не развернуться, приходилось применять гидравлический поршень с упором в противоположную плитку. Последний шестигранник Базили подержал в жидком азоте и точным движением вставил в оставшееся отверстие. А затем начался тот самый «сложный этап». Подвесив плиту вертикально тракционным лучом, бреганцы для начала разогрели её плазменными горелками докрасна. Если я не правильно понимал, при этом шестигранники, составляющие заплату, должны были прочно сплавиться друг с другом. Позволив броне медленно охладиться под воздуходувками, механики нагрели её снова, на этот раз стараясь, чтобы цвет был равномерным, и контролируя его по пирометру. Подержали точно отсчитанное количество секунд, а затем длинная трубка, подвешенная перед плитой, с громким щелчком скользнула вниз по направляющим полозьям, и всё вокруг заволокло паром. После этого, не давая наружной поверхности повторно прогреться от глубинных слоёв металла, бреганцы остудили плиту окончательно и в заключение обработали поверхность жидким азотом, опять-таки только снаружи.

– Ну, вот, лучше новой! – гордо сказал Иан. – Можно ставить на место.

Пока клеили внутренние датчики и монтировали листы подбоя, подошло время обеда. За столом Рийо и Пятерня провели краткий военный совет. В принципе, замысел атаки на чужаков был известен всем. Раз энергетическое оружие на них не действует, а наши поля ими пробиваются шутя, придётся использовать большое количество ракет. Всё, что нужно для этого, имелось неподалёку, на базе запаса Орд Пардрон. Там как раз полным ходом шла расконсервация старых республиканских звездолётов тех типов, которые могли бы использоваться в нашем АО. К сожалению, 775-х транспортов, из которых почти без переделок получаются шикарные ракетоносцы, там не нашлось, зато в рабочее состояние уже привели два из трёх кораблей типа «Радуга», с классификацией которых республиканская армия так и не определилась до переворота. В литературе их называли то эскадренными ракетоносцами, то ракетоносными корветами, а по мне так это были типичные эсминцы. Двенадцать сдвоенных турболазеров на кормовых «перьях» вытянутого корпуса и восемь подозрительно знакомых бластерных спарок в средней части представляли смертельную угрозу для любого супостата, рискнувшего покуситься на сопровождаемый конвой. А для стремительных атак служили мощные досветовые двигатели, достойные, скорее, целого фрегата, шесть торпедных труб и объёмистые трюмы, куда могли поместиться до семи ракетных барабанов – три в переднем, четыре в заднем. Собственно, именно так и были укомплектованы Р-01 «Радуга», Р-02 «Молния» и Р-03 «Зарница», найденные в базе запаса. Оставляя их на хранении, военные сняли системы управления и торпедные аппараты, явно не собираясь использовать вновь. Империя не нуждалась в кораблях подобного класса: у победившей после переворота фракции флотских теоретиков имелись кардинально иные взгляды на тактику сражения. Хорошо, что компьютеры мы производили свои, да получше штатных флотских систем. А торпедные аппараты, что ж… Не успели сейчас, потом смонтируем. Против юрких чужих истребителей торпеды всё равно бесполезны. Кроме трёх эсминцев, «Амидалы» и «Ревнителя», Рийо вызвала ещё пару «вспомогательных ракетоносцев». На самом деле это были «Борец» и однотипный ему лоронарский транспорт «Атлет», нагруженные связками ракетных контейнеров, установленных вплотную к воротам грузового отсека. Принцип «бей да побежали», реализованный методом «голь на выдумки хитра».

– Правильно-правильно, – поддержала Падме. – Дадут первый залп с безопасной дистанции, сэкономят ракеты «Радугам» и нам. Меня другое беспокоит. Вдруг против нас выйдут не все истребители чужаков? Очень не хочется получить ещё один заряд этой пакости в упор, когда не ждёшь.

– Выманить бы их как-нибудь… – задумчиво сказала Осока.

– Есть мысли? – посмотрела на неё Рийо.

– Эноо… Например, перегнать в систему Карес «Искупитель». Пусть думают, что это наш флагман. На такую махину точно бросят все силы.

– И стрелять сначала будут, в основном, по нему, – взвешивая предложение, произнесла Рийо. – Пока не поймут, что для них он безвреден.

– Э, нет, торпедные аппараты мы снарядим. И постреляем в направлении охраняемого объекта. Без взрывателей, разумеется. Пусть заодно за торпедами погоняются.

– Вопрос, кто поведёт эту приманку.

– Скайуокер делал это в одиночку, – пожала плечами Осока. – Значит, и я сумею.

– Да кто ж тебя пустит!!! – с завидной синхронностью воскликнули Падме, Рийо и я.

– Бросьте, ребята, это абсолютно безопасно! Я ведь не собираюсь отыгрывать героя на мостике. Переключим управление на пульт реакторного отсека, он в самом центре корпуса, для страховки прикроем ещё пластоидом…

– … и за пульт поставим кого-нибудь из пилотов, – отрезала панторанка. – Раз это настолько безопасно.

Осока вздохнула, и вынуждена была согласиться, потребовала лишь, чтобы пилоты были добровольцами. Дальше всё получилось вполне ожидаемо. Кейран Килиан и Фа’але Ле как раз находились на Орд Пардроне и чуть не передрались, решая, кто из них будет управлять разрушителем. Пришлось Рийо позволить им лететь вместе. Спор тут же утих, Фа’але без малейших возражений согласилась, что командир – Кейран, а она – на подхвате. Пока бригада механиков переключала цепи управления, программисты настроили в компьютерах турелей алгоритм самообороны – стрелять во всё, что меньше тридцати метров в длину, наших-то истребителей в системе не предвиделось.

Атаку начали утром. Не потому, конечно, что рассчитывали застать дройдов противника спящими, просто Рийо заботилась о том, чтобы экипажи шли в бой выспавшимися. Первыми в систему Карес вышли «Ревнитель» и «Амидала». Падме и Сони сразу же синхронизировали системы кораблей через даталинк и в кооперативном режиме начали сканирование окрестностей четвёртой планеты, пытаясь отыскать базу, где сидели чужаки. Пока её обнаружить не удавалось, но едва на досветовую скорость вышла махина «Искупителя» и неторопливо двинулась в направлении артефакта, как из-за спутника четвёртой планеты один за другим начали появляться отметки чужаков.

– Четыре… Восемь… – подсчитывала Падме. – Двенадцать, шестнадцать…

Счёт закончился на тридцати.

– Итого, с теми, что мы уничтожили, будет тридцать два, – сказала Рийо. – Логичное число, удобно делится на лю… А это ещё что такое??

Из-за спутника медленно выплывали две веретенообразные туши длиной больше ста метров каждая.

– Вот теперь мы действительно выманили всех, – улыбнулась Осока.

– Поражаюсь твоему спокойствию! Скажи мне, что у тебя есть резервы, о которых я не знаю.

– Разумеется, есть! – ответила моя подруга. И пояснила, что с самого начала заподозрила: в этом «ящике Пандоры» может оказаться чего покрупнее. Истребители – так, против честных людей, большой корабль им не отогнать. Поэтому ещё четыре ракетоносца десять минут назад вышли на досвет за астросферой звезды и ждали нашего сигнала.

Осока вызвала на связь Корки Мерел-Крайза. С учётом количества и качества целей они решили несколько изменить порядок ведения огня. Поскольку было известно, что на уничтожение одной «еловой шишки» требуется в среднем шесть ракет, то полного залпа эсминцев – 84 единицы и ракетоносцев – 100 единиц лишь на истребители и хватало. Вместе с тем, «Радуги» имели в трюмах и второй боекомплект, требовалось лишь немного времени на перезарядку. Поэтому первыми вступили в бой именно они. Первые семёрки ракет покинули пусковые установки, раскрыли стабилизаторы со струйными рулями на законцовках и устремились к выбранным операторами целям. За ними стартовали ещё три волны. Лишь затем заработали связки. Чужаки с несущимися на них ракетными стаями поступили точно так же, как в предыдущем бою – попытались сбивать. Удавалось это им лучше, чем раньше, должно быть, из-за того, что оружие больших «веретён» наводилось автономно, не нуждаясь в прицеливании всем корпусом, а мощность имело выше, чем у «шишек». И радиус действия тоже. В этом мы убедились, когда «веретёна» открыли огонь по «Искупителю».

– Падме, ты видишь всплески на гравиметрах? – воскликнула Сони.

– Вижу. Их оружие явно использует гравитационный принцип. Знать бы, как именно.

– Захватывать никого не будем, – пресекла Рийо их научный энтузиазм. – Опасно.

– Броня совсем не держит, – мрачно сообщил между тем Килиан. – Хорошо, что мы откачали атмосферу из внешних помещений.

– Поняла. Попробуйте ответить торпедами, – сказала Осока.

– Давно готовы. Огонь!

Четыре тяжёлых протонных торпеды, способные в одиночку разнести на части хорошо бронированный фрегат и нанести критические повреждения крейсеру класса «Неустрашимый», рванулись к цели. Килиан или Фа’але, не знаю, кто из них управлял вооружением, нацелили их все на одно «веретено». «Шишки» кинулись на перехват. Одну торпеду им удалось уничтожить до разделения, и взрыва не произошло, вторая, взведённая, полыхнула огненным светлячком, и один из чужих истребителей просто испарился в этом взрыве. Две оставшиеся торпеды ударили во вражеский фрегат. Секундная засветка наших приборов наблюдения, и… Нет, «веретено» уничтожено не было, хотя локаторы и обнаружили рядом с ним характерную тень – облако вырвавшихся наружу газов или топлива.

– Ворочается с трудом, – отметила Падме. – Взрывы отклонили вектор скорости, и восстанавливает его он довольно медленно.

– Значит, повреждён. Кейран, ещё залп! – распорядилась Рийо.

– С удовольствием!

После повреждения своего фрегата кибернетические «умники» чужаков мгновенно изменили тактику. Двадцать девять уцелевших истребителей, не обращая внимания на подлетающие ракеты, набросились на наш разрушитель, стараясь поразить те участки корпуса, откуда был произведён пуск торпед. И, к сожалению, успешно. Работающие в автоматическом режиме оборонительные точки лишь имитировали бурную деятельность, их плазма не могла причинить вреда «шишкам». Второй залп состоял уже из трёх торпед, а третий выстрел смог сделать лишь один аппарат. Именно эта последняя торпеда и прорвалась к подбитому «веретену». Вспышка!

– Цель «большой-один» потеряла управление, – доложила Падме. – стрелять продолжает, но всё больше отклоняется от остальных.

– Обходной манёвр! – приказала Осока. – Выводим его за скобки.

Сделать это оказалась куда сложнее, чем сказать. Убедившись, что «Искупитель» не имеет больше средств, способных причинить им вред, все «шишки» разом переориентировались на остальные корабли группы. Один из них потерял управление, выполняя манёвр, а остальные, уклоняясь от наших ракет, обстреливали эсминцы.

– Осока, ты видела? – долетел с разрушителя голос твилеки. – Попадание из бластера в корму, всё же, эффективно!

– Видимо, надо точно попасть в двигатель, – напряжённо вглядываясь в тактический планшет, бросила моя подруга. – Всё, не отвлекаемся.

Второй, последний боекомплект командиры «Радуг» расходовали экономнее. Два корабля получили по несколько серьёзных попаданий, у одного из них вышли из строя сразу две пусковые, но ни один из чужаков не сумел прорваться к отходящим на форсаже «Борцу» и «Атлету».

– Ещё один готов, – сообщила Сони. Теперь «шишек» оставалось девять, плюс потрёпанное, но ещё весьма активное «веретено» номер два. Осока вызвала на голопроектор страницу статистики.

– В минусе… – пробормотала она. Я сразу понял, о чём речь. Суммарный запас ракет эсминцев уменьшился до сорока девяти, а для гарантированного добивания истребителей требовалось пятьдесят четыре. Это без учёта фрегата. Вот кого бы сейчас добить торпедами!

– Может быть, подать сигнал? – предложила Рийо.

– Рано, – покачала головой Осока. – Ну отстреляются они, а потом куда денутся? Зачем давать жестянкам лишние мишени? – она включила микрофон. – Кейран, имитируй таран главного объекта. Корки, идём на перехват!

Правильное решение. «Ревнитель» и «Амидала» за весь бой истратили всего по паре ракет, отгоняя чужаков, вознамерившихся обойти наше построение с флангов. И теперь у Корки оставалось десять, у меня – шесть. Осока перебралась на правое пилотское кресло, переключила на себя управление ракетным вооружением. А я, пошуровав кнопкой выбора, задействовал наши торпедные аппараты. Компьютер тут же принялся за непрерывный расчёт точки попадания.

«Зачем отнимаешь вычислительную мощность?» – проворчала Падме, но я только поморщился: не мешай, надо и это попробовать, вдруг получится?

Кибернетические мозги наших противников сработали именно так, как ожидала моя подруга. Лишить разрушитель хода, пока он не набрал опасную скорость, когда перестают действовать законы Кеплера, и не пошёл прямиком на охраняемый объект. Для наших целей этот ход, наоборот, почти не представлял опасности: планета была довольно далеко, десять раз можно завести концы и затормозить «Искупитель» двигателями эсминцев. Когда чужаки, все вдевятером, устремились к корме разрушителя, «Амидала» и «Ревнитель» атаковали их из удобного положения, сразу уничтожив одного и повредив второго. Тут же нам самим пришлось отскочить, опасаясь дальнобойных орудий «веретена». И завертелось.

Опасность, как всегда, подстерегла внезапно. Взвизгнул зуммер системы предупреждения. Прямо на нас под углом почти девяносто градусов нёсся чужак. Ракетой не успеть! Вот сейчас мы и огребём прямо в рубку… В голове промелькнуло давнее предупреждение Килиана: на себя – нельзя, этого всегда ждут! И я изо всех сил сунул ручку ориентации от себя, одновременно закручивая «Амидалу» в правый крен, чтобы прикрыться, хотя бы, днищем и палубными переборками. Левая рука совершила обратное движение, дёрнув рукоять реверс-моторов до упора на себя. Ага, промазал! Но сейчас он поправится и выстрелит снова… И в это время что-то произошло. Я увидел, как чужак, беспорядочно кувыркаясь, летит куда-то в сторону и там, в километре от нас, сталкивается вскользь с соплеменником. Боковым зрением я заметил ошалелые глаза Осоки. На лице её ясно читалось: «Это что, это я, что ли, сделала??»

– Блин, размер, действительно, не имеет значения! – пробормотала она.

На долгие раздумья, не слишком ли страшно жить с женщиной, которая в минуту опасности швыряется космическими кораблями, времени не было. Послышался приглушённый удар гонга, прицельное кольцо окрасилось зелёным, и большой палец сам вдавил пусковую клавишу. Два плазмоида вонзились в борт подвернувшегося чужака. Большого эффекта я не ожидал, но ошмётки от него, всё же, полетели. Как видно, шаровые молнии отличаются от бластерной плазмы и нанести какой-то урон этим противникам способны.

К тому моменту, когда подвеску под крылом покинула последняя ракета, «шишек» оставалось четыре, плюс фрегат и два ограниченно боеспособных подранка. Им удалось лишить хода «Искупитель», и, разделившись, они атаковали все остальные наши корабли.

– «Вязанка», я «Копьё», передаю координаты, – произнесла Осока.

– Принято, «Копьё», выполняем, – долетело из комлинка.

Я тем временем уводил на форсаже корабль всё дальше от места схватки. Преследующая нас «шишка» постепенно приближалась… себе на горе. На нижней палубе её поджидал «козырной валет» – связка ракет, смонтированная на пандусе. Точно такой же «козырь» имелся в кормовом люке «Ревнителя». Мандалорам пришлось выстрелить раньше – тяговооружённость их корабля уступала нашей, и преследователь сблизился на опасное расстояние.

– Где же эти… – Рийо то ли просто спросила, то ли выругаться собиралась, этого мы так и не узнали, потому что её перебила Падме:

– Фиксирую выход из гиперпространства. Множественный. Класс – лёгкий ракетоносец, количество – четыре!

Ракетоносцев YG-4400 в компании было уже семь, наши представители выкупали их везде, где бы ни нашли в продаже. И сразу отправляли на модернизацию. Открытая архитектура, свойственная кореллианским грузовикам, позволила избавить их от главного недостатка – «задумчивого» гиперпривода. А заменить древнюю систему наведения – и подавно. Вышедшие на досветовую скорость первыми «Прыгун» и «Пловец» были укомплектованы отличными экипажами и сейчас стреляли как единое целое. Два других корабля, «Бегун» и «Всадник», такой слаженностью похвастаться не могли, но и их ракеты находили цели. Доставившее нам столько неприятностей «веретено» номер два стало разваливаться на части, гибли последние истребители чужаков. И тогда на месте потерявшего управление «веретена» номер один блеснула яркая вспышка.

– Покончил с собой? – удивилась Рийо.

– Чтобы не отдавать технологии, должно быть, – развёл руками Пятерня. – Наверное, им кто-то по секрету рассказал, какие дотошные у нас механики.

Все засмеялись, сбрасывая напряжение. А ещё через несколько минут Падме вывела на проектор голоснимки спутника четвёртой планеты. Из-за него выползало, расплываясь в космосе, облако газа и мелких обломков. Это подорвала себя станция базирования.

– Какие скрытные ребятки, – вздохнул Базили. – Хотя, честно говоря, туда даже я бы не полез. Боязно. Известные-то расы временами такие сюрпризы ставят, один неверный шаг, и пыли не соберёшь, не то, что костей. А здесь Древние… Хорошо, что само кольцо не взорвали.

– Подозреваю, минировать его не рискнули, – сказала Осока. – Не исключено, его взрыв повлёк бы тяжёлые последствия.

– Они могли сами не знать, какие именно, – подала голос Рати. – Оно древней ракат, древней ква и гри. Настройся, и сама поймёшь.

– Да, верно. Надеюсь, оно всё ещё работает.

– Пессимистка…

– Реалистка, – парировала Осока.

– Ага-ага, из тех, кто изучает не Высокий язык и не хаттский, а конструкцию бластера.

– Лучше и то, и другое, и третье, – улыбнулась моя подруга.

В любом случае, путь к каменному кольцу был открыт. Я уже догадывался, что это может быть такое, как, впрочем, и остальные. А вот действует ли это устройство, и как им управлять, нам и предстояло выяснить.

9

Через несколько часов после окончания боя, когда совместной работой двигателей всех девяти кораблей с грехом пополам удалось затормозить израненный «Искупитель» и вывести его на синхронную орбиту вокруг спутника четвёртой планеты, прибыл корабль с научными светилами. Да какой корабль – старый добрый «Хелси» собственной персоной! Корабль был как новенький: двигательный модуль, найденный в системе Фэдье, установлен на законное место, и только фермы-распорки по бокам и силовая накладка, выступающая над хребтовой балкой сверху, свидетельствовали о проведённом ремонте.

– Видите, как хорошо? – говорила Эрдени. – И на перекладных добираться не пришлось. Университет сам за нами прилетел.

В её словах была изрядная доля правды. На фрегате прибыл практически весь преподавательский состав нашего импровизированного корпоративного вуза. Как-то незаметно на главной базе собралось довольно много преподавателей из той породы разумных существ, что в совершенстве знают и любят свою область науки, требуют того же от студентов и прекрасно умеют подать материал, но… почему-либо неугодны – или неудобны – для начальствующих лиц. Не все из них, подобно матери Осоки и Навину Вайгу, были обвинены в пособничестве повстанцам. Некоторых увольняли «за некомпетентность», то есть, нежелание читать урезанные по требованию имперских «просветителей» курсы, другие уходили сами. И, если о них узнавало руководство АО, или же судьба сводила их с капитанами наших кораблей – а хороший капитан обязан быть чуточку психологом – в итоге попадали сюда. Чем были вполне довольны. Профессора с огромным удовольствием познакомились с настоящим джедаем-историком, кое-кто рассыпался в любезностях так, что вгонял в краску деликатную Рати. А спустя полчаса переругались и с ней, и между собой, пытаясь составить общее мнение о том, какая раса и в какую эпоху создала обследуемое каменное кольцо. Спор захватил и профессора Вайгу, он горячился, размахивал руками, только что не бодался, и, кажется, выступал на стороне джедайки. Хорошо, что появился Инкип Риен Шо и перевёл разговор в более конструктивное русло, предложив отобрать несколько специалистов для обследования артефакта, когда осмотр его закончит автоматический патрульный корабль.

– Я думала, они подерутся, – призналась Ирис Тано за обедом в гостиной «Амидалы». – Как дети, честное слово! Разве можно обсуждать чисто теоретический вопрос с такой пеной у рта?

– Ты же сама говорила, учёные – народ увлекающийся, – сказала Эрдени.

– Конечно, но не до такой же степени. Тем более, завтра полетят и сами всё посмотрят. Кстати, дочь, я вот хотела у тебя узнать, как ты оказалась на этом корабле? И зачем летала на Корусант?

Эрдени покосилась на сестру, на меня – как бы не подставить. И решила ответить честно.

– Мне очень-очень хотелось хоть раз в жизни побывать в Храме, – сказала она, прямо глядя в глаза матери. – Вот я и упросила…

– Подождите, – растерялась Ирис, – уж не хочешь ли ты сказать…

– Нет, мам, ты не так поняла, – улыбнулась Осока. – На Корусант мы мотались не ради Эрдени. Просто только там нашлась внутренняя лоция на эту систему. Кто-то стёр её, понимаешь? Как Камино. Её и ещё три. А старые версии в остальных библиотеках давно перезаписаны.

– Фу, а я было решила…

Эрдени облегчённо вздохнула, убедившись, что санкции за проступок ей уже не грозят. Ирис, от души посмеявшись над недоразумением, спросила:

– А как вы из четырёх выбрали именно эту систему?

– О, это Алекс предложил, – ответила Осока. – У неё единственной не было названия, только номер. То есть, осваивать её не начинали, а почему-то поспешно засекретили. Значит, она и есть наиболее интересная.

– Резонно. Мне особенно понравилось название, которое вы ей дали, – заметила Ирис. – Тоже твоя идея, Алекс?

– Моя, – кивнул я.

– Да, я так и не спросила, что оно означает, – спохватилась Осока. – Мам?

Ирис только молча улыбнулась. Заподозрив неладное, моя подруга развернулась к стене, включила под ближайшим экраном виртуальную клавиатуру и набрала поисковый запрос.

– Carex, род многолетних трав семейства Cyperaceae, включающий, по разным классификациям, от полутора до двух тысяч видов, растущих во всех климатических зонах всего земного шара, но преимущественно в умеренных странах Северного полушария, – начала читать она, потом глаза её расширились. – Русское название… осока? Любимый, я тебя сейчас убью!

– Пять баллов! – захихикала Эрдени. – Наконец-то ты не сможешь отрицать, что ты – звезда! Ай! А всё равно, вот!

Её «ай» относилось к воспитательному шлепку пониже спины, полученному от Осоки. Я хотел было сказать, что детей пороть непедагогично, а тем более – великовозрастных девиц с пятью курсами университета за плечами, но решил не вмешиваться во внутрисестринские разборки.

При ближайшем изучении каменного кольца сканеры обнаружили внутри его стенок четыре полости. Три располагались в утолщениях, заметных снаружи, равномерно вдоль кольца с интервалом сто двадцать градусов окружности. Из них шло слабое, но уловимое детекторами нейтринное излучение. Четвёртая, менее габаритная, находилась между одной из пар крупных полостей. Напротив неё со стороны «обода» кольца дройд-зонд и увидел причал. Он имел грубо-овальную форму и смотрел в космос тёмным провалом люка-колодца.

– Нестандарт, – заметил Базили.

– Как раз наоборот, – возразила Осока. – Стандарт. Но не наш, ракатский.

– Получается, эту штуку создали раката? – спросила Эрдени.

– Вот уж сомневаюсь, – покачал головой механик. – Скорее уж, припаяли свой переходник. Если я что-нибудь в чём-нибудь понимаю, то сооружение больше всего напоминает гиперврата расы гри. Только те, помнится, строили их прямо на планетах, не в космосе.

– Вопрос, куда они ведут, – молвила Рати. – И ведут ли куда-то. У гри все врата были связаны парами. Разрушатся одни – вторые становятся бесполезны. Эти, похоже, не функционируют.

– Могут быть просто выключены! – донёсся через комлинк голос профессора Навина Вайгу. – Реакторы в остальных полостях явно живы, находятся на холостом ходу. Предлагаю послать дрон внутрь и осмотреть полость. Там может находиться система управления или, по крайней мере, выключатель.

«Праулер» углубился в переходной отсек и сразу же сделал два открытия. Во-первых, на срезе овального люка работала силовая стенка. Во-вторых, внутри был воздух и гравитация. Воздух состоял из чистого, без примесей, аргона. Гравитация составляла восемь десятых стандартной. Металлическая часть коридора закончилась, так толком и не начавшись. Голокамеры дрона показали накрытые ракатским переходником странные механизмы, впрочем, их причудливые формы не помешали догадаться, что они покорёжены и обломаны. Короткий коридор с гладкими каменными стенами, пара конструкций, несомненно, представляющих собой внушительных размеров гермодвери – и летающая камера оказалась в помещении, которое, вероятно, являлось залом управления. Или залом заседаний. Или трапезной, у кого на что хватит фантазии.

Посовещавшись, руководство решило принять дополнительные меры предосторожности. Сначала к кольцу-вратам подошла «Радуга», выдвинула переходную галерею и высадила внутрь дройда-«Стражницу» по имени Гамма. Та обошла зал, прикасаясь к предметам и стенам в разных местах. Ничего не произошло. Только тогда к переходнику причалил «Хелси». Пограничники в броне ещё раз осмотрели помещения. Источников энергии или химических веществ, дающих повод заподозрить наличие подрывных зарядов, обнаружено не было. После этого, надев дыхательные маски, в зал вошла научная комиссия. В её состав включили обеих дам-историков и Осоку, как побывавшую на Ракате. Вайгу зачем-то пригласил и меня, наверное, просто из вежливости. А Эрдени вообще сделала вид, что так и надо, и пошла без приглашения.

Зал имел строго цилиндрическую форму, потолок и стены его были покрыты светло-серым материалом волокнистой структуры, слегка поблёскивающим в свете переносных светильников. В центре его располагалось что-то вроде стола в форме неправильного круга на массивном основании. Поверхность стола, за исключением узкого, около пяти сантиметров шириной, бортика по краю, была матово-чёрной. Так же, как и участок стены прямо против входа, по бокам которого из пола вырастали две полупрозрачные колонны высотой чуть больше человеческого роста. Мне они живо напомнили лампы-торшеры в квартире с дизайнерским евроремонтом. Возле правого «торшера» я заметил разделённую на две половины прямоугольную панель. Верхняя половина – абсолютно пустая и гладкая, нижнюю заполняли крупные, с браслет наручных часов, шестиугольники, испещрённые разноцветными символами. С другой стороны, симметрично ей, на стене виднелись строки каких-то рисунков или, скорее, иероглифов тёмно-красного цвета. Техники, проведя предварительное обследование зала, сообщили, что чёрная поверхность стены и стола, предположительно, является устройством отображения: в ней наблюдались характерные мозаичные структуры, подобные тем, что используется в квазиобъёмных голографических экранах. Над столом на сложном подвижном кронштейне из блестящего металла висел странный предмет, который я поначалу не опознал. Только когда Эрдени, приглядевшись, сморщила нос и прошептала «Фу, гадость какая», я понял, что он напоминает. Высохшую обезьянью лапу с оттопыренным указательным пальцем! Да что они, магические ритуалы тут проделывали?? Каббалистические знаки рисовали этой лапой на голографическом экране? Дикость какая-то. Вообще-то, система подвески как-то дисгармонировала с общим оформлением зала, её явно привнесли позднее, приклеив опоры для трубчатой конструкции к стене чем-то вроде эпоксидной массы голубоватого оттенка.

– Гамма! – окликнул дройдессу главный компьютерный специалист, тионец Сакис Тамитриати. – Как успехи?

– Пока только статистическая информация, – сказала Гамма. – Символы состоят из конечного множества простых элементов. Частично повторяются в каждой строке. Аналогов с известными письменными системами не прослеживается. Под строками вижу следы каких-то других надписей.

– Сейчас попробуем проявить, – техник-панторанец щедро полил стену из аэрозольного баллона, отступил и включил синюю лампу.

– Аурбеш, староракатское начертание, – тут же констатировала Гамма.

– Наши земноводные коллеги, видимо, расшифровали этот язык, – оживилась Осока.

– Да, но мы-то ракатского не знаем, – развела руками Рати Ситра.

– Спокойно! – моя подруга прямо сияла. – У меня есть записи Ревана, их передала экспедиции перед отлётом Джокаста Ню.

– И ты мне не сказала?? – хором возмутились Рати и Ирис.

– Ну, это, всё же, закрытая информация, – развела руками Осока. – Да нам и не попадалось до этого ракатских текстов.

– Кто такой этот Реван? – поинтересовался я у Ирис.

– Древний джедай, потом сит, потом снова джедай. Он, в числе прочего, изучил Звёздную Кузню ракат, ту самую, в честь которой названа туманность и порт в секторе Адо. Мы мало что о нём знаем доподлинно. Слышала я даже гипотезу, что это был не мужчина, а женщина, леди Реван.

– Это детали, главное, что с помощью его лингвистических записок мы читали технические тексты на Ракате, – сказала Осока. – Вот, нашла некоторые слова.

На поиск остальных понятий ушло не более пяти минут. На экране Осокиной деки засветился полный перевод всех пяти строк текста.

Есть время зажигать новые светила.

Время планировать – и время воплощать,

Время собирать – и время дробить,

Время летать – и время возвращаться,

Время жить – и время уходить

– Местный кодекс? – предположил я. – Галактических архитекторов.

– Вероятно, – Осока пожала плечами. – Пользы ноль. Как же оно включается?

– Да, «где у него, всё-таки, кнопка?»

– Кнопки я, как раз, нашёл, – сказал Сакис. – Вот эта панель. Но он, похоже, пароль запрашивает.

В самом деле, на пустом пространстве панели над кнопками с надписями теперь пульсировал пустой шестиугольник. Интересные у них курсоры, однако. Сакис попробовал понажимать кнопки – значки послушно выскакивали внутри шестиугольника, складываясь в подобие тех иероглифов, что составляли оригинальный текст «кодекса архитекторов».

– Дохлый номер, – пробормотал он. – Тут комбинаций не тысячи – миллионы и миллиарды. Мы даже не знаем, сколько должно быть самих символов.

– А что, если пять? – внезапно произнёс Иан. – Ну-ка, позволь…

Поглядывая на «кодекс», он водил пальцем по клавиатуре. Один элемент, второй, третий, цветная кнопка, чтобы выбрать другой набор, и четвёртый…

– Не понял, а к следующему как перейти?

В самом деле, седьмое нажатие как бы вытеснило из иероглифа первый введённый элемент, и весь он изменился до неузнаваемости.

– Вот эту попробуй, – предложил Сакис, указывая на левую кнопку верхнего ряда с шестиугольником же внутри.

– Нет, этот стирает.

– А чёрную справа?

Тихонько немелодично звякнуло, будто разбился стеклянный осколок, панель-экран побелела, и всё исчезло, вновь остался пустой курсор. Ясно, это, очевидно, кнопка «ввод». Иан, разговаривая сам с собой, попытался расшифровать верхний, служебный, как выяснялось, ряд. Наклонные линии, видимо, заменяли стрелки, но нажатие стрелки вправо ничего не дало. Пустой шестиугольник в самой левой позиции уничтожал не последний набранный значок, а весь символ.

– Ну, значит, вторая справа, перед вводом, – подсказал Базили.

Символ на клавише был непонятен, но она сработала. Дальше дело пошло быстрее. Следующий, более простой иероглиф. Третий, снова сложный, из пяти элементов. Четвёртый. Остальные, затаив дыхание, следили за манипуляциями механика. Иан ради интереса понажимал «стрелки», они, действительно, позволяли передвигаться с иероглифа на иероглиф. Введя пятый символ, из двух значков, бреганец чуть помедлил и надавил ввод. Музыкальный звон. В углу панели возник оранжевый иероглиф. А каменная плита стола внезапно словно бы подёрнулась рябью, и в её глубине возникла знакомая схема. Карта Галактики, наполненная мириадами цветных точек звёзд. Все присутствующие вздохнули одновременно.

– Как ты догадался? – изумилась Рати.

– Видишь ли, мне показалось примечательным, что вот эту и эту сентенцию ракаты пометили акцентом.

– А, знак интонационного усиления. Да. Я тоже заметила, что рядом с…

– Не «рядом», а «перед» и «после», – поправил бреганец, – понимаешь меня? Это-то меня и натолкнуло. И смысл какой подходящий!

– Время летать. Время уходить, – процитировала твилека. – Иан Кудра, ты в курсе, что ты гений?

– На самом деле, я всего лишь подумал, что здесь и не должно быть какого-то сложного пароля, – скромно потупился Иан. – Скорее, проверка на разумность и умение писать на языке создателей Врат.

Я тем временем смотрел на карту Галактики. Она показалась мне какой-то тусклой, выцветшей, что ли. Возможно, древняя голография от времени утратила яркость?

– Что теперь? – спросил я. – Как увеличить масштаб? Или предлагается попасть в звезду пальцем этой лапы?

– Не попробуем – не узнаем, – небрезгливая, подобно всем джедаям, Осока, взялась за металлический кронштейн, на котором крепилась мёртвая кисть. И попыталась указать ей на одну из звёздочек с краю схемы, хотя достала бы и до центра, диаметр стола не превышал двух метров. Результат превзошёл ожидания. Осока невольно отшатнулась, когда изображения звёзд буквально брызнули из плиты вверх и повисли над ней, образуя замысловатый трёхмерный узор.

– Вот тебе и увеличение, – сказала Осока. – Стоп, куда??

Звёздный узор вдруг свернулся и ушёл внутрь плиты.

– Не торопись, – поднял руку Навин Вайгу. – Давай проанализируем, что произошло.

– Я наклонилась, и, видимо, попала головой в область проекции. А ещё оперлась на край.

– Что-то из этих действий и закрыло схему. Открой снова и попробуй коснуться стола.

Осока так и сделала. Ничего не произошло, звёзды спокойно висели над плитой.

– А, немного не так, пальцем я… – она слегка сдвинула пальцы с серого бортика по периметру. Как только подушечки дотронулись до слабо блестящей, как вода, поверхности, схема вновь свернулась.

– Может быть, и открывать можно без этого шаманского манипулятора, просто рукой? – задумчиво сказал Базили. Указал пальцем другую звезду – над плитой послушно развернулась увеличенная схема.

– Да, смотри-ка, слушается.

– Неужели мы – потомки хозяев этого агрегата? – изумилась Эрдени.

– Думаю, всё проще, – покачала головой Дэя Р’Валуси. – Видимо, строители Врат, как и большинство из нас, здесь присутствующих, были приматами. Раката, которые делали перевод текстов – земноводные. Видимо, их руки не подходили, вот они и отрезали конечность какой-то несчастной обезьянке.

Тут же провели эксперимент. Зелтронка оказалась абсолютно права. Икхилар Ан’Кди и Натуа Хисс к приматам не относились. И могли трогать плиту сколько угодно – на их руки она никак не реагировала. А на прикосновение пальца Рати откликнулась с некоторой задумчивостью, словно не могла решить, правильное ли существо пытается ею управлять.

– Достаточно, – подытожил Вайгу. – Подробную статистику наберём потом. Попробуем открыть конкретную систему.

Стоявшая между ламп-колонн Дэя невольно ахнула, когда прямо за её спиной разверзлась пустота. Конечно, на самом деле это была всего лишь голографическая проекция. В центре – двойная звезда, вокруг неё на пунктирных кольцах орбит несколько планет. Поверх всего этого на переднем плане медленно пульсировал белый иероглиф, то становясь ярким, то делаясь почти прозрачным.

– Непонятно, – сказала Ирис. – В любом случае, можно попробовать другие.

– Мне весьма интересно, отчего отдельные звёзды имеют повышенную яркость, – заметил Ан’Кди. – Обратили внимание?

– Сейчас откроем такую, – Осока выбрала сектор, звезду. Результат был почти таким же, да не совсем. Надпись была мельче и состояла из трёх знаков. А чёрные колонны по бокам проекции неожиданно затеплились приятным синим светом.

– Может быть, это такие своеобразные сенсоры пуска? – предположил Иан.

– Трогать их подождём, – сказал Вайгу. – Хорошо бы понять, что означает надпись.

– Первый символ похож на тот, что мы видели в предыдущий раз, – Вайгу продемонстрировал деку, которой сфотографировал прошлое изображение. – Видите, здесь нет нижнего «ключа», как выражается Алекс, остальное совпадает.

– А остальные два есть вон там, на стене, – указала Эрдени.

– Получается что-то вроде «не возвратиться»? – сказал я.

– Логичное предупреждение, если портал работает в одну сторону, – отозвалась Ирис.

– Чего гадать, отправим туда дройдный патрульный корабль, и посмотрим, – предложил Базили.

В теории идея понравилась всем, однако, реализовать её оказалось не так просто. Как узнать, прибудет корабль в конечную точку или сгинет в пучине гиперпространства? Только направив его к звезде, в системе которой есть буи Голонета. Но для этого требовалось сопоставить карту Древних с современными лоциями. Как ни хороши были голографические схемы Древних, точного спектра звёзд они не давали, а взаимные перемещения за десятки тысяч лет могли быть весьма значительным. Расшифровывать подписи тоже смысла не было: большинство названий, наверняка, забылось, вместо них возникли новые. Приходилось изучать каждую «рабочую» звезду и пытаться идентифицировать её по классу и составу планетной системы. А таких звёзд насчитывалось несколько сотен. Был в этом, конечно, и свой плюс – если портал заработает, наши корабли смогли бы мгновенно перемещаться отсюда в разные концы Галактики, пусть и в одну сторону. Часть систем были необитаемы, зато располагались невдалеке от обжитых мест. Очень удобно для экспресс-переброски, и никаких лишних свидетелей. Наконец, отыскалось то, что нам нужно. Дантуин, покинутая много лет назад джедайская база.

Технический персонал подготовил патрульный корабль-автомат. Десятикилометровый кабель связывал его с орбитальным буксиром, который планировалось оставить на этой стороне портала. Через буксир телеметрия с корабля шла на «Хелси».

– Всем, кроме операторов, покинуть зал! – распорядилась Рийо.

Фрегат отошёл на мегаметр в сторону, держась на углу примерно сорок пять градусов от оси портала. Установленные в зале голокамеры показывали, как операторы – Иан и Базили, кто же ещё – стоят возле светящихся колонн. Другой экран отображал увеличенное телескопами изображение каменного кольца снаружи. Остальные корабли рассредоточились вокруг, ведя голографическую съёмку с разных ракурсов.

– Приступаем, – произнёс Иан и дотронулся до колонны. Тотчас же внутри неё и второй, расположенной симметрично, начал разгораться серый свет, сначала в виде тонкой нити, затем шире, шире…

– Внимание! – поступил доклад бортинженера. – Регистрирую всплеск нейтринного потока и тепловое излучение от реакторных полостей кольца.

– Уходите! – выкрикнула Рийо.

Бреганцы и так не собирались задерживаться в зале. Быстрым шагом они достигли причальной площадки, ожидавшие их на штурмботе Фа’але Ле и Ларион Трегуб закрыли шлюз и стартовали, уходя из плоскости кольца: в случае аварии обломки могли разлететься именно в этом направлении. Тем временем, свет заполнил всю внутренность колонн, и внутри кольца пространство словно бы забурлило, стало светлеть, светлеть… Секунда – и кольцо затянуло нечто вроде серебряной плёнки. Едва подошедший патрульный корабль-автомат коснулся её округлым носом, как в мгновение ока был втянут внутрь. Без всплеска, какой бывает на воде, вообще без каких-либо видимых эффектов. Я был готов к тому, что при переходе вслед за ним утянет и буксир, и молился, чтобы он успел передать хоть кадр изображения с той стороны. Увы. Оптоволоконный кабель просто обрезало. Телеметрический сигнал прервался.

Дройдному мозгу патрульного корабля были даны простейшие инструкции: определить спектр центрального светила системы, соединиться с Голонетом и отправить сообщение на заданный адрес. Дальше – лишь время прохождения по узлам сети. Из окраинных секторов оно могло составлять до нескольких суток в зависимости от глубины вложенности. Оставалось только ждать.

– Обратите внимание на колонны в зале, – подала голос Падме. – Свет из них как будто вытекает. Уровень постоянно понижается.

– Слушайте, это ведь таймер! – воскликнула Осока. – Показывает, сколько осталось до отключения портала.

– Вот и посмотрим, на сколько хватает одного запуска, – сказал я.

Портал отключился через двести пятьдесят две секунды после запуска. Достаточно, чтобы пропустить целую эскадру. С фрегатами и крейсерами, последних, правда, у нас пока не имелось. А три часа спустя пришло сообщение от корабля-автомата. Он находился в системе Дантуина, повреждений не имел. Трудно описать, в какой восторг пришло население «Хелси». В нашем распоряжении имелись действующие Звёздные Врата! Фрегат вновь причалил к порталу, и учёные с удвоенной энергией принялись разыскивать и учитывать звёзды, куда был возможен мгновенный переход из системы Карес. Находили очередную яркую звезду, открывали, а Падме с её компьютерным интеллектом искала соответствия. Сейчас, когда мы примерно знали, где у карты Древних «север», а где «юг» по современным понятиям, это становилось более простой задачей. Тем не менее, из-за объёма работы процесс растянулся до ночи.

А в пять утра нас подняла взволнованная Падме.

– Ребята, что мы нашли!! – воскликнула она.

– Рассказывай, – подавив зевок, сказала Осока.

– Рати не спалось, мы с ней решили продолжить составление списка систем. И обнаружили одну, на которой Врата не высветили никакого предупреждения. Вот эту!

– Ого? Надо проверять. Если оттуда есть обратный переход… Как, Рийо?

– Обязательно, – поддержала панторанка.

– Можно вопрос? – сказала Эрдени.

– Конечно.

– Это ведь Неизвестные Территории. Они не картографированы. Как мы узнаем, куда попали?

– Сестричка, эта звезда есть на карте, которую нам подарил Борск Крефей, – объяснила Осока.

– И в земном спектральном атласе Дрейпера, – добавил я. – По принятым у нас обозначениям она называется Ипсилон Стрельца. Мы это уже обсуждали, просто тебя не было.

– Где же я была? – искренне удивилось Тано-младшая.

– Древности на Батаеве раскапывала, – Рийо обняла девушку за плечи. – Забыла?

– Нет, почему. Но мне кажется, это так давно было. Такое чувство, что я целую вечность с вами летаю.

– Не волнуйся, пройдёт, – улыбнулась Осока. – Вот посидишь месяцок на лекциях…

– Ага. Подумать только, ещё целый год учиться, диплом защищать, – Эрдени вздохнула. – Ну, ничего, зато потом я свободный человек.

– Работать пойдёшь, «свободный»

– Ну, я это и имела в виду. Между прочим, три предложения у меня уже есть!

– Ничего себе, – удивилась Рийо. – Уже три? Когда же ты успела третье заполучить?

– Как? Не ты ли говорила, что на «Самум» нужен тактический оператор?

– Ещё я говорила, что Дэе на «Пилигрим» требуется компьютерщик. Но это не было публичной офертой!

– Ну, в моём случае ты же можешь развести чуточку семейственности?

– Эрдени, это уже чересчур! – воскликнула Осока.

– Да, моя запасная мамочка.

Присутствовавшая в гостиной Ирис прикрыла рот рукой, глаза её смеялись.

– Ладно, ладно, устрою тебя по блату, – махнула рукой Рийо. – Мы, вообще-то, о другом говорили.

– Женщины… – негромко произнёс Базили таким тоном, словно одно это слово всё и объясняло. И удостоился минимум трёх испепеляющих взглядов.

– В общем, думаю, все согласны, что надо проверить. Сейчас дам распоряжение готовиться к пуску.

– Погоди, – Иан удержал руку панторанки буквально в сантиметре от сенсора комлинка. – На часы погляди сначала.

– Ох. Действительно, рановато.

– К тому же, неразумно лететь на другой конец Галактики, не позавтракав, – добавил Базили.

– Слушай, и куда в тебя лезет? – возмутилась Рийо. Едкий намёк на легкомысленность и непоследовательность всей женской породы задел её за живое. – Вроде такой худой… Если когда-нибудь тебя будут казнить, тьфу-тьфу, конечно, ты, наверное, и тогда попросишь пожрать.

– Разумеется. Вдруг, паче чаяния, казнь отменят, что ж тогда, голодным оставаться?

Тон его был таким уморительно серьёзным… Рийо не выдержала и расхохоталась вместе со всеми.

Второй запуск Врат назначили на десять утра. Иан и Базили оставаться в зале управления отказались наотрез, заявив, что там всё несложно, справится любой, кто умеет работать с рехеном, а кораблю после перехода может потребоваться наладка. Чем изрядно переволновали Падме. Она нервно расхаживала по рубке, забывая про предметы и проходя сквозь них. А мы с Осокой пытались её успокоить.

– С патрульным же ничего не случилось, – говорил я.

– Действительно, Падме, – вторила Осока. – Что ты так переживаешь? На Геонозис лететь не побоялась, к хатту в зубы идти тоже, хотя тогда у тебя ни брони не было, ни дефлекторных полей. А тут всё проверено…

– Всё да не всё! – сказала Падме. – В патрульном не было живого экипажа. Как подумаю, что я могу остаться, а вы все…

– Какие глупости! – поморщилась Осока.

– Глупости, – согласилась голограмма. – А всё равно как-то потряхивает.

– Это пройдёт, – подруга посмотрела на меня, я кивнул. В данном случае рецепт был известен: одну не оставлять и отвлекать посторонними разговорами. Что мы и делали до самого сигнала готовности.

«Амидала» заняла позицию перед входом во Врата. Позади на другом конце кабеля, как и в прошлый раз, замер беспилотный буксир-ретранслятор. В зале управления Симеон Стожар выбрал нужную систему и дотронулся до колонны-активатора. Пространство в кольце забурлило красными и фиолетовыми вихрями… и неожиданно разгладилось, снова сделавшись чёрным, почти как окружающий вакуум. Только сквозь кольцо теперь нельзя было разглядеть звёзд, и створ его слабо поблёскивал, словно нефтяная плёнка.

– Поехали помалу, – я дал тягу двум боковым плазменным двигателям. – Падме, ты только наблюдай, всеми «глазами и ушами». Органы управления максимально расслабь и слушайся рукояток. Если нервничаешь, лучше держись за меня руками.

– Хорошо, – она взялась за моё плечо.

Со смешной «автомобильной» скоростью корабль преодолел километровый зазор до кольца, и неожиданно упёрся. Радужная мембрана не спешила втягивать «Амидалу», как серебряная – разведчик-автомат, наоборот, создала сопротивление, скорость начала падать. Я собирался дать ещё импульс двигателями, когда скорость установилась на уровне чуть больше десяти метров в секунду, как будто на Вратах висел знак «сорок». Корабль двигался равномерно, погружаясь всё больше и больше. Интересно, мелькнула идиотская мысль, может, на той стороне засада галактических гаишников с радаром, вот кольцо нас и притормозило, чтобы не оштрафовали? М-да, нервы, нервы.

– Там – другая система, – тихо сказала Падме. Ну, конечно, расположенными в носу сенсорами корабля она уже видит что-то на той стороне. Спустя секунду увидели и мы. Рубочный блистер проткнул «нефтяную плёнку», и в глаза нам ударил яркий свет, тут же приглушённый электрохромным слоем в толще транспаристила. Справа по курсу примерно на тридцать градусов в космосе висела огромная даже на космическом расстоянии белая звезда. Из-за неё выглядывал другой сияющий шарик, пылающе-голубой, совсем маленький, если не знать, что этот «компаньон» диаметром в два с половиной раза превосходит Солнце.

– Ну, вот, а ты так нервничала, – притормаживая корабль, прошептал я одними губами, зная, что Падме меня услышит.

Каменное кольцо – другое, конечно, здешнее – висело у нас за кормой, поблёскивая радужной плёнкой границы перехода. На этот раз оптический кабель не оборвался, и в корабельном комлинке были слышны голоса наших товарищей, оставшихся по другую сторону портала. Инкип Риен Шо и Навин Вайгу интересовались нашим местоположением.

– Спектры измерены, – торжественно произнесла Падме для нас и для них. – Подтверждаю, мы в системе 181615, она же Ипсилон Стрельца, она же Луэдла.

Часть вторая. Люди, не люди и нелюди

Скоро солнце взойдёт и пустые страницы мои разгладит,

И ночные птицы в предрассветный сумрак улетят, легки.

И вместе с этим утром я стану зарубкою на прикладе,

Если вдруг не сумею, если вдруг не успею догнать строки.

Олег Медведев

1

С семейством Секура я впервые столкнулся примерно полгода назад. Тогда это была Нола, дочь покойного главы клана Вана Секуры и племянница погибшей во время приснопамятного Приказа 66 Айлы, одной из самых элегантных женщин Ордена Джедаев. Милая и интеллигентная девочка девятнадцати лет служила официанткой в забегаловке на планете Ансион, куда попала после того, как наёмница Орра Синг продала в рабство её мать Кои. Тогда я узнал Нолу по глазам, они у неё были как две капли воды похожи на глаза отца и тёти, довольно светлые, желтовато-орехового оттенка, «цвета осени», как сказал я про себя, впервые увидев портрет Айлы Секуры. И вот теперь перед нами сидела Кои Дару-Секура собственной персоной. Как и все женщины-твилеки, она была исключительно хороша собой. Нежно-салатового оттенка кожа, выразительные тёмно-серые глаза, правильные черты лица, идеальная фигура, превосходная осанка… Не возникало ни малейших сомнений, что Нола – её дочь: нос, губы, подбородок у них были очень похожи. Кои и улыбалась почти так дочь, ну, разве что, чуть более «модельно», демонстрируя белоснежные зубы. Обстоятельства нашего знакомства можно было бы считать вполне счастливыми, если бы не предыдущие треволнения. Дело в том, что десять дней назад дерзко, прямо на пассажирской палубе орбитальной станции в спокойной системе Паквалис, была похищена наша Эрдени. Всё-таки, дочери Ирис Тано обладают совершенно одинаковым и совершенно фантастическим талантом влипать во всевозможные передряги. Как иначе объяснить, что похитительницей оказалась всё та же Орра Синг, с которой Осока сталкивалась не раз и не два ещё во время войны, да и в Тёмные Времена тоже? То ли заметив, что Эрдени похожа на Осоку, то ли просто уловив в девушке отголосок Силы, охотница решила продать её имперской Инквизиции. И кто знает, что бы случилось дальше с Тано-младшей, если бы судьба – или Сила, кому как – не свела её с Кои. Везение поистине галактического масштаба – тоже общая черта сестёр Тано. Прежде чем прибыл Дарт Вейдер, а он, несомненно, сразу понял бы, чья сестра попалась в руки Империи, Эрдени и твилеке удалось бежать с имперского разрушителя на челноке с гиперприводом. Готовясь к побегу, Кои переписала из сети разрушителя несколько координатных файлов «теневых портов». Одним из них оказался Орд Мантелл.

Посадив челнок на планету, Эрдени разыскала старьёвщика-борнека, с которым постоянно торговала наша фирма. И назвала ему свою фамилию. Осторожный старьёвщик беглянок накормил, а затем посадил под замок до выяснения и связался с одним из наших доков. Дежурный подтвердил личность Эрдени, и меньше чем через сутки курьерский корабль акционерного общества забрал недавних пленниц домой.

– Ты просто умница, сестрёнка, – сказала Осока. – Догадалась, куда лететь, и человека нужного нашла, и разговаривала верно.

– Я же не виновата, что так хорошо всё запоминаю, даже то, что слышала мельком, – развела руками Эрдени, сидевшая рядом с Кои.

– Говоришь так, будто это недостаток, – улыбнулась Рийо.

– Как посмотреть. Знаете, как я боялась, что меня Вейдер допросит? Ему-то я бы сопротивляться не смогла.

– Да, можете себе представить, – добавила Кои всё с той же приятной улыбкой, – когда я вошла, Эрдени мне говорит, спасите, мол, или помогите умереть.

– Тётя, ну, зачем Вы… – стушевалась девушка.

– Затем, что все должны знать, что ты и смерти не побоялась, только бы не предать.

– Спасибо Вам, Кои, за нашу Эрдени! – с чувством произнесла Осока.

– Это вам спасибо за мою Нолу, – ответила твилека. – В особенности, Алексу.

– Пустяки, – сказал я. – Нола, по крайней мере, не была в смертельной опасности. И, наоборот, это она предупредила меня об уличных грабителях.

– Всё равно. Возможность получить образование – по нашим временам ох как немало. Не знаете, когда её группа возвращается с лабораторного астероида?

– Сейчас посмотрю, – сказала Рийо, отворачиваясь к терминалу. – В конце недели. А Вы слетайте туда сами, челнок ходит два раза в сутки.

– А удобно?

– Разумеется. Можете остаться до утра, будут возмущаться – сошлитесь на меня.

– Благодарю Вас, Генеральный директор. Скажите, могу я от вас выйти в Голонет? Дело в том, что я собирала данные об Империи кое для кого, и хотела бы передать…

– Сопротивление? – спросила панторанка.

– Эноо… нет, Сенатор. Вам, может быть, знаком вот этот код?

– Конечно, знаком! – просияла Рийо. – Служба! Загляните к Дэе Р’Валуси, это начальник нашего Карантинного департамента. За связь с ними отвечает она.

– О, даже так? Чудесно. Нужно сообщить важную информацию относительно Тариса.

– Тарис? – насторожилась Осока. – А поподробнее можно? На Тарисе у нас важные деловые партнёры.

– Ну, разумеется! От вас у меня тайн быть не может. Дело в том, что Орра Синг получила от Уилхаффа Таркина заказ на устранение одного из политиков-твилеков. Динэка Вао.

– Ну, это уже слишком! – возмущённо сказала Рийо. – Эта негодяйка будто специально взялась нам пакостить! Сначала Эрдени, теперь Вао… Придётся вмешаться.

– Прежде всего, надо предупредить самого Динэка, – Осока поднялась с места. – Пойдёмте, Кои, провожу Вас к Дэе, заодно обсудим.

Вернулась она почти через час мрачнее тучи. На наши вопросительные взгляды сделала резкое движение ладонями, погодите, мол, сейчас возьму себя в руки. Измерив шагами гостиную – до рубки и обратно к входной двери, остановилась, сцепила пальцы и сказала:

– В общем, час от часу не легче. Поговорили мы с Вао. Объяснили, что на него «зарядили» охотницу, причём, из самых опытных. А он нас и обрадовал. Через неделю на Киросе состоится ассамблея по вопросам взаимоотношений местных властей с властями Империи. Приглашены главы и влиятельные лю… – она запнулась, вспомнив, очевидно, что в ассамблее будут принимать участие не только люди, поправилась: – персоны планет. Поэтому он тоже должен быть там.

– Где его, в итоге, грохнут, – подытожил я. – Обеспечить охрану от такого специалиста на таком мероприятии – это надо… я не знаю, что. Сама же рассказывала, тогда на Альдераане гвардейцы полностью контролировали здание, досконально знали каждый закоулок, и то… А здесь Синг будет, как рыба в воде, а мы – как… бедуины в тайге.

– Да, на планетарных вообще надежды никакой, – вздохнула Осока. – У Рошти не служба безопасности, а слёзы.

– Учти ещё, что охранники делегаций будут мешать друг другу, никто никого не знает… «Телохранитель», финальный эпизод, короче говоря.

Фильм смотрели все, включая Эрдени, и пояснений не требовалось.

– Задачка… – грустно сказала Осока. – Но, знаете, заранее сдаваться, всё-таки, как-то не по-джедайски.

– Значит, не сдаёмся. Собираем совещание и думаем, – Рийо потянулась к комлинку.

Совещание открыл Инкип Риен Шо. В двух словах он обозначил тему обсуждения, затем предоставил слово специалистам. Полковник Гента Вантезо перечислил наши силы, пригодные для выполнения задачи. Их оказалось не так уж и мало. В погранкомендатуре служило довольно много бывших полицейских, и с Панторы, и с других планет, почти все они проходили курс противодействия терроризму. Не стоило сбрасывать со счетов и оперативниц Дэи Р’Валуси. Наконец, дройды-«Стражники», неподкупные и не подверженные усталости, могли выполнять отнюдь не только функции церемониального караула. Затем поднялась Осока и рассказала о Киросе, она бывала там во времена Войн Клонов. Планета, население которой, по данным Библиотеки, на начало года не превышало двухсот тысяч человек, была типичной житницей. И застройка на ней соответствовала аграрному статусу – не города, посёлки, преимущественно состоящие из частных домов.

– Орбитальная станция – одна, – закончила она. – Такая толпа, какую намеревается собрать Рошти, не поместится. Значит, мероприятие будет проводиться на поверхности.

– То есть, множественные объекты и большое количество праздношатающейся публики, – констатировал Вантезо.

– Публику Рошти, думаю, найдёт, как удалить. Не вовсе же он наивен. Алекс, – подруга посмотрела на меня, – повтори-ка, будь добр, то, что ты сказал нам про охранников.

Я повторил.

– Верно, – согласился Вантезо. – Будет неразбериха, и задачу мы не выполним с вероятностью процентов восемьдесят. Следовательно, первое условие – не допускать никакой собственной охраны.

– Убрать бы заодно и обслугу… – задумчиво произнёс Пятерня. – Тогруты люди преимущественно мирные, особенно на Киросе, но и мирного человека можно заставить помогать террористу. Захватить в заложники семью, и куда он денется? Орра Синг, насколько я знаю, так чаще всего и поступала.

– Устранить местный обслуживающий персонал – идея неплохая, – кивнул Риен Шо. – Но вместо них неподготовленных людей не поставишь. Вдруг стрельба? Могут растеряться, на линию огня выскочить. Дэя, что скажете?

– Моих сотрудников на всё не хватит, – сказала зелтронка. – Но можно привлечь, например, студентов. Знаю таких, что не растеряются и глупостей делать не станут.

– Вот и хорошо. Особенно много нам и не потребуется, – успокоила Рийо. – Не забывайте, это истеблишмент, штат прислуги большинство из них возят с собой.

– Всё это имеет смысл лишь при одном условии, – напомнил Вантезо. – Правитель Рошти должен согласиться на наш план. Конечно, мы с мастером Осокой могли бы просто захватить планету, и дело с концом…

Директора засмеялись, прекрасно понимая, что полковник шутит.

– Нет-нет, с этим пока повременим, – в тон Вантезо ответил Риен Шо. – Сначала попробуем его убедить. Придётся кому-то срочно лететь на Кирос. Видимо, мне.

– Рошти хорошо знает моя мать, – сказала Осока. – Попросим её поучаствовать.

– Почему не ты? – спросил я. – Ты с ним, как я понял, тоже знакома.

– Психология, – ответила она. – Рошти меня помнит сопливой девчонкой, какое тут может быть серьёзное отношение?

– Правильно-правильно, – поддержала Рийо. – Ни ты, ни я для него веса иметь не будем. Пусть летят Инкип и Ирис.

Извозчиками, как нетрудно догадаться, назначили меня и «Амидалу», как самый быстрый наш корабль. Хотя в случае с Киросом, так же, как с Брегом, Шили, Орд Мантеллом и другими планетами окрестных секторов это уже не играло решающей роли. Перелёт из пояса Дарналы теперь выглядел так: сначала короткий прыжок на Луэдлу, обмен сообщениями с операторами, включение Звёздных врат – и корабль мгновенно оказывался в системе Карес, за семьдесят пять тысяч световых лет от дома, на другом краю Галактики. Затем пауза восемьдесят три минуты для перезарядки древнего портала, перенастройка, новое включение – и корабль выбрасывало в малонаселённую систему Нентан на самой границе колоний забраков. Обратный вход в портал отсюда был невозможен: каменное кольцо не сохранилось, вместо него сканеры регистрировали лишь слабую гиперпространственную аномалию точки выхода. Ну, тут уж ничего не поделаешь, всё и сразу бывает только в сказках, и то в финале.

Планета Кирос располагалась совсем рядом с Шили, родиной тогрут, в том же самом секторе Эгосикв. Две небольших луны вращались вокруг неё, словно Фобос и Деймос, и одна из них имела свой собственный спутник, скорее всего – захваченный из соседнего пояса крупный астероид. Ландшафт планеты местами напоминал Шили, местами – Ансион. Леса и лесостепи покрывали низинные части экваториального пояса, на плато гигантских столовидных горных стран зеленели альпийские луга, а чуть ниже – ковыльные степи. Столичный город планеты, а фактически – Большая Деревня, располагался на мысу горного плато, со всех сторон окружённый озером, подозреваю, искусственного происхождения. Текущие с ближнего заснеженного пика ручьи вливались в него, а затем вода несколькими шумными струями срывалась вниз, в долину, по обеим сторонам высокой башни-ратуши. Формой навершия башня сильно напоминала голову самих тогрут, на это, несомненно, и рассчитывали архитекторы, увенчав её двумя коническими шпилями в форме рожек-монтралов. Полное название города-посёлка звучало довольно витиевато – Рбу-каль’н’кармар Нагара. Но, как объяснила Ирис, на планете его называли запросто, Рбу Нагара, Город Мастеров. Космопорт располагался в стороне от городка, за горой, километрах в десяти, и я уже хотел было лететь к нему. Тано-старшая меня остановила:

– Нет-нет. Видишь острую оконечность мыса за ратушей? Садимся прямо туда. А Падме пусть подаст сигнал дипломатической миссии.

– Ты могла бы обратиться непосредственно ко мне, – с лёгким неудовольствием заметила Падме из динамиков.

– Ах, прости, пожалуйста, – огорчилась Ирис. – Не сообразила, что ты всё равно всё слышишь, хоть тебя и не видно.

Опоры корабля коснулись выровненной базальтовой площадки.

– Точно не хочешь пойти с нами? – в который уже раз спросила Ирис. Я покачал головой. Об этом мы подробно говорили на подлёте, свою точку зрения я высказал, и добавить было нечего. Инкип – официальное лицо, Ирис – старинная знакомая правителя, Бета – протоколист и показатель статуса. А я? Будь я дипломатом, другое дело, а так моё присутствие никакой пользы не принесёт, так смысл идти?

– Ни пуха, – машинально пожелал я.

– К чёрту, к чёрту, – не задумываясь, ответила Тано-старшая. По уровню владения она вполне могла преподавать русский язык в средней школе.

Проводив их до выхода, я уселся на пандус подышать свежим воздухом. Здесь, на открытом со всех сторон мысу, дул ощутимый ветерок, самое то при такой погоде. Я надеялся, что в ратуше есть климатическая установка, иначе Риен Шо, уроженцу прохладной Панторы, не позавидуешь. Ровно шумели струи водопадов, чирикали и гонялись за насекомыми пухленькие большеглазые птички с длинными хвостами, выползли греться на каменные бортики ящерицы. Идиллия, да и только. «Амидала» стояла к ратуше кормой, и через некоторое время я заметил под арочными навесами у входа в башню маленькие фигурки. Что ж, этого следовало ожидать: дети везде дети. Этим было лет по десять, повадками и раскраской на лицах мальчишки удивительно напоминали маленьких индейцев. Рассмотрев, что охраны у корабля нет, они приблизились и, остановившись на некотором расстоянии, стали изучать «Амидалу». Один присел, чтобы лучше видеть оборудование под крылом, и о чём-то стал шептаться с приятелями. Наконец, самый смелый, хотя и не самый рослый из мальчишек подошёл ещё ближе и сказал:

– Простите, господин капитан, мы поспорили, каких верфей Ваш корабль. Я им говорю, что Сиенар Флит системз, а Маюр не верит.

– Напрасно не верит, – ответил я. – Сиенская постройка.

– Вот, я тебе говорил! – парнишка торжествующе покосился на худого долговязого друга. – Это новый быстроходный курьер, вместо «пятьсот сорок второго»!

– Странно, – задумчиво произнёс тот. – Сиенар обычно не ставит турели других компаний. А у вас тут аракидский модуль «восемь – двадцать два», правильно?

– Он, и верхний тоже, – кивнул я. И добавил, слегка погрешив против истины: – Стандартные нас не устроили, вот и поменяли. До этого у нас был «Телгорн дэ-икс пять», на нём такие же стояли.

– Здорово! А в крыльях пушки от танка «Ротана Тэ-Эс сто тридцать»?

– Разбираешься, – одобрил я.

– А мы тут все разбираемся, – заявил третий пацанёнок, кожистая «шапочка» которого была почти полностью белого цвета, лишь по три тонкие полоски проходили на уровне висков. – Могу даже сказать, какого типа вон те передние башенки.

– Ну-ка?

– Кореллианские, от экспериментальной «Радуги».

– Сразил, – покачал головой я. – Может, скажешь, сколько было построено «Радуг»?

– Разве она была…

– Нет, не одна. Пять, – я растопырил пальцы. – Но это государственная тайна, поняли?

Все четверо синхронно кивнули.

– Скажите, капитан, Вы где учились? – спросил мальчишка. Долговязый Маюр пихнул его локтём. Сказал:

– Извините его, Паван у нас, лоб расшиби, хочет стать военным пилотом.

– Отцепись! Что я, не знаю, что в военную академию тогрут не берут? – насупился Паван.

– Ну, да, а то бы ты точно полетел защищать Галактику от злобных джедаев, если они когда-нибудь вернутся из Нави, – захихикал первый мальчишка.

«Спокойно! – предупредила Падме через наушник. – Это всего лишь дети».

– Спасибо, сестрёнка, – по-русски ответил я и, сдержав клокочущее внутри возмущение, спросил: – Это кто же вам такие гадости говорит про джедаев?

– Да ну, мы уже не маленькие, чтобы в джедаев верить, – снисходительно сказал Паван. – Это вот Випул всё слушает сказки дядьки Тудхи.

– Кого?? – аж привстал я от изумления.

– Да это ветеран приезжий, на Масляной Дороге в крайнем доме живёт. Он на Войне Клонов здоровье потерял. И всё время рассказывает, как эти самые джедаи всю войну их предавали.

– М-да, – такой наглости не ожидал даже я, хотя, казалось бы, всяких видел за свои тридцать с хвостиком. – Хотите, расскажу, на каких войнах терял здоровье этот «ветеран»? И как всё было на самом деле.

– Вы его знаете? – изумился Маюр.

– Как не знать, когда мы с… одним другом из Тионского сектора его арестовывали. Как раз за гнусное враньё. Вообще, ребята, я за последнее время убедился, что Галактика у нас маленькая и тесная, то и дело знакомых встречаешь. Забирайтесь вот сюда и слушайте.

Мальчишки так жадно слушали историю нашего безумного рейда на Шили, в глазах их был такой восторг, что я увлёкся. И рассказал ещё про пиратов. А потом про Войну Клонов – то, что знал о ней от наших. Осока, когда заговаривала на эту тему, обычно скромничала, но, к счастью, были ещё Рийо, Падме, Пятерня, Вентресс, наконец. И то немногое, что я узнал от Кеноби. В своё время я делал запросы и в Библиотеку, получая по интересующим меня событиям сухие строки сводок Храма или сохранившиеся «художественные» репортажи журналистов. Последние меня интересовали особенно, их делали профессионалы в живой, увлекательной, красочной манере, приукрашивая, конечно, да и бог бы с ним. Ура-патриотический стиль я знал хорошо и помнил, как нужно «делить на десять» информацию СМИ. Увы, репортажей в Библиотеке было немного, они сохранились, скорее, случайно: в день бегства с Корусанта в банки данных старого джедайского звездолёта, в первую очередь, перекачивалась более важная информация. И, всё же, сейчас журналистские приёмчики помогали мне держать внимание юной аудитории. Об Осоке я говорил иносказательно, и, в конце концов, Паван задал вопрос:

– Неужели всё это смогла девчонка?

– Ну, да, – улыбнулся я. – Разве женщины чем-то хуже мужчин? Допустим, они, как правило, слабее нас физически, зато более гибкие и быстрые. Я сам видел, как опытный фехтовальщик проиграл ей поединок оттого, что не успевал парировать удары.

– Сколько же лет ей тогда было? – спросил четвёртый пацанёнок, до той поры остававшийся безымянным.

– Четырнадцать в начале войны.

Тоже хочешь стать героем, Киран? – ехидно спросил Випул. – Тебе до неё ещё четыре года!

– Подожди ты, – Паван толкнул его в плечо. – А какого вида она была?

– Тогрута, как и вы, – сказал я.

– Что, съели?? – Паван торжествующе обвёл взглядом остальных.

– Ну, не знаю, – скептически протянул Випул. – Отец всегда говорит, что наш народ – мирные землепашцы, а героические подвиги не наше дело.

– Это он, не подумав, говорит, – деликатно, чтобы не ронять авторитет родителя, возразил я. – Все люди разные. Вдруг у Павана или, скажем, у тебя, талант пилота? А вы пойдёте пахать землю, всё жизнь будете её ненавидеть и с тоской глядеть на звёзды. Годится? Вот именно, что не годится.

– Господин капитан, а расскажите ещё про неё, – попросил Киран.

– Вы же не верите в существование джедаев? – прищурился я.

У Випула отвисла челюсть.

– Она была джедай?? – выдавил он.

– Да. Ну, строго говоря, тогда ещё падаван, то есть, ученица.

– Значит, у неё был и учитель? – привстал от волнения Маюр.

– Да, а ещё магистр-наставник, – подтвердил я. – С Магистром я однажды встречался, а вот с учителем Скайуокером познакомиться не довелось. Что бы вам ещё рассказать? Знаю. Дело было на Лола Саю, наполовину разрушенной ужасным взрывом планете-тюрьме…

– Ты так увлекательно рассказываешь, что даже я заслушалась, – сказала Ирис Тано, когда я закончил. Я и не заметил, как они с Инкипом вышли из ратуши и приблизились к кораблю.

– Почему «даже» Вы? – сразу спросил Паван. – Ой, здравствуйте, леди.

– Здравствуй, мальчик. Да потому, что я профессор истории и знаю очень много.

– Настоящий профессор? Вы родом с Шили? Может быть, Вы были знакомы с той тогрутой-джедайкой? – засыпали её вопросами мальчишки.

– Стоп-стоп, не все сразу, – засмеялась Ирис. – Настоящий. Да, с Шили. Какую джедайку-тогруту вы имеете в виду? Я лично знала трёх…

Ребятишки остолбенели. Они только начали переваривать информацию, что джедаи – не сказка, и среди них одна принадлежит к их собственному народу, и тут оказывается, что не одна, целых три!

– Как прошла встреча? – спросил я. – Вам удалось?

– С некоторым трудом. Пришлось напомнить Рошти, что однажды он уже отказался от помощи. И к чему это привело.

– Сообщаем на главную базу?

– Он сам связался с Рийо. Наши уже в пути.

– Отлично.

– А мы приглашены правителем на ужин. И на сей раз тебе придётся присутствовать.

– Всё, парни, извините, – развёл я руками. – Труба зовёт.

– Какая труба? – удивился Киран, поднимаясь, однако, с пандуса, чтобы мы могли пройти.

– Видимо, у вас так не говорят? – на базик было похожее выражение, такое же двусмысленное, как по-русски. Однако, всякая планета имеет какие-то диалектные особенности, поэтому я пояснил: – Пора выполнять служебный долг. Так что, вечер рассказов продолжим как-нибудь потом.

К ужину меня нарядили в официальный тёмно-зелёный камзол и сапоги, как принято в освоенной Галактике. Вот интересно, на Земле от сапог давно отказались, даже в армиях они почти исчезли, а здесь, поди ж ты! В камзоле мне больше всего не нравился высокий воротник-стойка, он мешал, несмотря на то, что, в отличие от местных мундиров и земных гимнастёрок, не прилегал плотно к шее и не имел застёжки. На левый край воротника Падме прикрепила мне значок в виде какого-то растительного орнамента, вроде тех, что рисовала на отделке своих нарядов. Внутри значка скрывались глазок голокамеры и микрофон, подключённые к комлинку.

– Хорошая идея, – одобрила Ирис.

– Если кто-нибудь спросит, откуда, так и скажи, что я подарила, – напутствовала Падме. – Главное, не проговорись, когда именно.

Перед выходом Ирис ещё раз придирчиво меня оглядела, поправила волосы на лбу.

– Мам, ну, не надо, – машинально брякнул я. Тано-старшая тихонько засмеялась. Чувствуя, что краснею, как малолеток, я проворчал: – Извини. Ведёшь себя точно как она.

– Что поделать, – сказала она, – у нас с Ташей много общего, как выяснилось.

В ратуше были смонтированы три турболифта, два обычных, не очень новых, по сторонам и центральный, в зеленоватой прозрачной трубе. Кабины у него я сначала не разглядел, решив, что она где-то наверху, а, подойдя ближе, понял, что её как таковой и нет, только площадка с поручнями на телескопических штоках. После минутного размышления стало понятно, зачем могут понадобиться подобные ухищрения. Скорее всего, лифт поднимал куда-то, где нет трубы, и складывался заподлицо с полом. Нам так высоко было не надо. Молодая женщина-тогрута в строгом платье и сандалиях на высокой пробковой подошве, снабжённых длинными «греческими» завязками, пригласила нас в один из боковых лифтов.

– Рад снова видеть вас, друзья мои, – встретил нас на пороге зала высокий, худой, немного сутулый, но ещё крепкий старик. Небольшая золотая бляха на лбу свидетельствовала, что это и есть правитель Рошти: у тогрут мужчины, в отличие от женщин, украшений на голове не носят, только символы власти. Ирис представила ему меня, упомянув и «соучредителя компании», и «судовладельца», но ни словом не обмолвившись о моих отношениях с Осокой. Ну, ей лучше знать. Опираясь на полированный посох из красного дерева, Рошти повёл нас к столу. За ним уже собрались несколько человек, а вскоре подтянулись и остальные. Дройдов-официантов в ратуше, видимо, не было, и за столом прислуживали две молодые женщины. Кроме меня и Инкипа Риен Шо, к расе тогрута здесь не принадлежал лишь один человек – подтянутый мужчина среднего роста с густой проседью на висках и небольшими усиками, важный настолько, что нетрудно было сообразить: отставной военный, ныне чиновник высокого ранга. Имперский, разумеется. В разговорах за столом он участия не принимал, и я перестал обращать на него внимание. Гораздо интереснее было разглядывать соплеменников моей Осоки. Их здесь было вдвое больше, чем я видел живьём за всё время знакомства с этой расой. Подобно твилекам, тогруты имели множество оттенков кожи, однако, доминировали у них тёплые тона, от желтоватого, как у Рошти и одной из присутствующих дам, до красноватого, более тёмного, чем у семейства Тано. Кажется, именно он и был наиболее распространён. «Боевая раскраска» на лицах отличалась завидным разнообразием. У тогрут давно не существовало «жёстких» сословий-каст, тем не менее, по узору на лице можно было определить происхождение. Ирис однажды объясняла мне основные правила. Большие закрашенные области, зрительно выделяющие лицо, всегда означали людей мирных профессий, тонкие «камуфляжные» штрихи – охотников, воинов и вышедших из них правителей. Кшатриев, говоря терминами Храмового языка. По этому признаку Рошти явно был на своём месте, лицо его расчерчивали тонкие линии. Немного удивила меня форма рогов правителя. Вообще-то, рога тогрут-мужчин не обязательно крупнее, чем у женщин, зато всегда шире расставлены и обычно наклонены вперёд, будто и впрямь предназначены природой для ритуальных поединков. У правителя, напротив, кончики рогов загибались назад. Впрочем, женские рожки имели ещё более разнообразную форму. Тоненькие и пухлые, прямые и лирообразные, с кончиками коническими и закруглёнными… У одной из официанток они вообще росли в стороны, вроде напудренного парика клоуна из старинного цирка. Длинные хвостики-лекки на висках, свойственные исключительно слабому полу, давно вызывали у меня ассоциации с косами, но сейчас обнаружилось, что третья, задняя лекка может быть довольно длинной и у некоторых мужчин. Наклонившись к Ирис, я тихо спросил:

– Скажи, а у вас существуют какие-то подвиды или национальности?

– Теоретически – есть, сообразно цвету кожи, как и у твилеков, – сказала она, – но на практике их названия никто не употребляет. Иногда называют цвет, и только.

– Ясно. То есть, форма рожек вообще значения не имеет?

– Нет. Просто индивидуальные различия, – Ирис покосилась на меня, улыбнулась. – Изучаешь?

– Ну, мне же хочется больше знать про вас, ваши особенности.

– Пожалуйста-пожалуйста, я не против. Вообще-то, особенностей не так и много. Наоборот, есть очень смешные совпадения между нами и вами. Таша рассказывала, что в небольших деревнях считается хорошим тоном здороваться с жителями, даже если ты приезжий и не знаешь никого. У нас точно так же, особенно здесь, на Киросе. Только у нас здороваются молча, просто кивают.

– Интересно. А нет у вас такого, что мужчине следует спрашивать дорогу у мужчин, а женщине у женщин? На Земле в некоторых странах это правило соблюдают строго.

– Такого нет. Можно и спросить, и поговорить. Невежливо спрашивать у незнакомой женщины её имя. Желая познакомиться, мужчина называет себя, женщина – решает, хочет ли назваться в ответ.

– Вот как. Получается, знакомство с Осокой я начал с бестактности.

– На представителей её профессии это правило не распространяется, – успокоила Ирис.

– Ты не сказала Рошти о наших с ней отношениях, – заметил я. – Теперь все гадают, что же связывает меня и тебя.

– Кошмар! – Ирис театрально воздела глаза к потолку. – Чего доброго, подумают, что между нами роман, да? Цветущий мужчина и старуха, просто ужас.

– Была бы ты старуха, я бы так не беспокоился.

– Ну, и вот кто говорит комплименты?

– А кто беззастенчиво на них напрашивается?

– У вас все отвечают вопросом на вопрос?

– А зачем Вам это знать?

– Откровенно говоря, днём я обмолвилась, что твоя семья осталась на отдалённой планете, – сказала Ирис. – Но забыла упомянуть, что мы туда часто летаем.

– Тогда они решили, что ты взяла меня под опеку. Ванёк в лапоточках, по-хранцузски не говорит, и всё такое. Остальное каждый додумает в меру своей испорченности.

– Здесь она невысока. Патриархальная планета, это тебе не Корусант и не Рублёвка.

Всё же, я не мог не заметить, что местные жители сначала говорили со мной помедленнее и поразборчивее, пока не убедились, что базик я знаю хорошо. В финале вечера правитель Рошти подвёл нас к огромному арочному окну в торце «головы» башни и показал довольно большое пустое пространство между крайними домами города и берегом кольцевого канала. Оно располагалось левее ратуши, напротив того места, где рабочие дройды под присмотром тогрут-бригадиров монтировали конструкции быстросборного зала заседаний.

– Полагаю, здесь будет достаточно места для стоянки двух небольших кораблей, как «Амидала», – сказал он. – Располагайте этой площадкой по своему усмотрению.

– О, благодарим Вас, это будет весьма кстати, – наклонил голову Риен Шо. А я добавил:

– Немедленно переставлю сюда корабль, как вернёмся на борт.

– Спешить нет нужды, – ответил Рошти. – В ближайшие два дня мы не ждём высоких гостей. Жить на борту вам будет удобно? Ох, простите старика, совсем забыл, у вас же не просто курьер, а яхта.

– Особой роскоши у нас нет, тем не менее, места достаточно, – сказал я. – Надеюсь, Вы не откажетесь нанести нам завтра ответный визит?

– Разумеется, почту за честь.

Корабли акционерного общества прибыли в систему Кироса, когда в Городе Мастеров стояла глубокая ночь, и задержались на орбите до рассвета: даже спустя столько тысячелетий, даже при наличии всех мыслимых технических средств обеспечения, посадка в темноте продолжала считаться более сложной, чем при свете дня. На любезно предоставленную Рошти площадку приземлился «Пилигрим» – штабной корабль Карантинной службы. Размером чуть больше «Амидалы», он обладал внешней грацией точильного бруска, но при этом отличался огромной прочностью корпуса и завидной автономностью. Вместо генераторов на жидком энергоносителе, как на большинстве малых кораблей, он был оборудован реактором и мог находиться в полёте больше года, не заходя в базы и лишь пополняя запасы инерта – реактивной массы для досветовых двигателей – в атмосферах газовых гигантов. Корабль достался нам в качестве трофея при разгроме шайки пиратского главаря Деймона, которого до прошлого года, вообще-то, звали Димой Цыгановым. В освоенную часть Галактики и его, и меня, и ещё пятерых землян занесло одновременно, а вот судьба наша сложилась по-разному. Вовку Кулешова застрелила проклятая Орра Синг за то, что не захотел смириться и стать рабом. Гарику, то есть, Игорю Митрофанову, удалось бежать, и теперь он зарабатывал на жизнь песнями под гитару в портовых кантинах, последнее время получал весьма неплохие гонорары. Что стало с девчонками, которых Синг продала работорговцам, я не знал до сих пор. Диман же в команду наёмников вписался великолепно и меньше чем через полгода сделался настоящим корсаром – безжалостным, беспринципным и одинаково жестоким как с жертвами, так и с собственными подчинёнными. Он и меня, без сомнения, прикончил бы, да Осока заколола его раньше. Свой корабль Диман вооружал в спешке, и нашим механикам потом пришлось срезать приваренные снаружи корпуса ракетные установки и пару длинноствольных кинетических пушек, ставить нормальные орудия и пусковые. Заменили и оставшиеся от предыдущего владельца слабенькие оборонительные лазеры. «Глаза и уши» «Пилигриму» нарастили системами военного образца. Чего пока на нём не было, так это полноценного медицинского оборудования. Зелтронка Дэя Р’Валуси, хоть и занималась чаще контрразведкой, всё-таки, была врачом и за здоровье сотрудников отвечала тоже. Дэя мечтала о мини-госпитале с лабораторным комбайном и бакта-камерами, но такие не выпускались со времён Республики, а флотский комплект занял бы половину палубы. Пришлось зелтронке ограничить аппетиты переносной лабораторией и парой реанимационных капсул «Праксен» четырёхсотой серии, примерно таких же, как стояла на «Амидале». Сейчас это было как нельзя кстати: ни фрегат, где располагался наш основной госпиталь, ни «Кориолан» на планету не посадишь, а при захвате такого опытного бойца, как Синг, могли появиться раненые.

Вокруг ратуши вовсю кипела работа. Пограничники в заранее рассчитанных местах заделывали в грунт крепления и ставили лёгкое сетчатое ограждение, крепили голокамеры наблюдения. А жители окрестных домов собирали чемоданы. Выяснилось, что сто сорок ближайших к ратуше коттеджей хозяева по просьбе правителя сдали на две недели для размещения делегаций. Внутри периметра оставалось всего несколько семей: наши спецы решили не отказываться полностью от местного персонала, а во избежание шантажа приняли меры предосторожности. Остались только те, у кого не было родственников за периметром, или те, кто на время смог перевезти родню внутрь. Тогрутские дома, увенчанные, словно парусами, секциями солнечных батарей и теплообменников, также стилизованными под монтралы этой расы, были достаточно просторны. В каждом имелись гостевые комнаты, чаще несколько, и приехавшие родичи, в основном, пожилые, разместились со всеми удобствами. Разумеется, со всеми местными предварительно побеседовала Дэя. Зелтронам, чувствующим эмоции, не нужно никакого оборудования, чтобы выяснить, не лжёт ли человек и не скрывает ли что-то. Реакция одного из сотрудников ратуши Дэю насторожила, и его вместе с семьёй командировали на космодром, заниматься размещением экипажей посольских кораблей. Из ребятишек, что приходили посмотреть на «Амидалу» в первый день, в периметре остались двое, Паван и Киран. К ним присоединился третий парнишка, немного постарше, по имени Аджай, ему, наверно, было лет одиннадцать. Они так и крутились возле кораблей, успели со всеми перезнакомиться и то и дело напрашивались помогать. Более солидный Аджай постоянно жил в посёлке космопорта и поначалу держался несколько свысока, гордясь своими знаниями в области кораблей, их оборудования, как их обслуживают и ремонтируют. Но Паван уступать первенство не желал, к тому же, у него имелся весомый козырь – истории, что рассказал я.

– Вам не мешают Паван и Киран? – спросила у меня Кассия, та самая женщина с растущими в стороны рожками, что прислуживала за ужином у Рошти. – Целыми днями возле вас, хоть говори им, хоть нет.

– Нет, не мешают, – сказал я. – Ваши?

– Мои. Совсем от рук отбились. Особенно Киран. Я уж говорю ей, говорю, а она всё равно за братом таскается. И платья носить не желает.

Так Киран – девочка? А я и не догадался за все эти дни! В базик ведь почти нет указаний на мужской или женский род. А по внешности в таком возрасте понять ещё трудно. Форма монтралов, выделяющая сильный пол, обозначается примерно к четырнадцати годам, фигура у девочек – немногим раньше, а лекки растут лет до двадцати пяти, так говорила мне Осока.

– Насчёт платьев можете не волноваться, – улыбнулся я. – Насмотрится на наших тогрут – будет носить.

– Надеюсь. Скажите, Алекс, а кто Вам рассказывал все эти истории про джедаев? Дети говорят, Вы столько знаете…

– Что-то ребята, а что-то я наблюдал сам.

– Так я и думала. Вы знали Осоку Тано, старшую дочь профессора Ирис, – глаза Кассии стали печальными.

– И Вы тоже, – уверенно сказал я.

– Она мне жизнь спасла. А я так и не успела поблагодарить.

– Это никогда не поздно.

– Вы хотите сказать…

– Да. Возможно, она и сюда прилетит, мероприятие важное, – до конца обнадёживать Кассию я не хотел, вдруг Осока не сочтёт нужным раскрывать перед ней своё инкогнито. – А нет, я ей обязательно передам.

– О, спасибо Вам большое! Только не говорите детям, что я её знаю, хорошо? Иначе они меня задёргают, а мне и рассказать нечего.

– Поговорите на досуге с госпожой Чучи, – посоветовал я, – Вам надолго хватит.

Не уверен, удалось ли Кассии последовать моему совету, так как до начала ассамблеи оставалось всё меньше времени. На Кирос прилетели сотрудницы, которым предстояло обслуживать делегации. Привезли их наш главный специалист по протоколу и этикету, каамаси Икхилар Ан’Кди, и Кои Дару-Секура, ей ведь долгое время пришлось быть референтом у помощника имперского моффа. Профессиональных официанток у нас было всего три, поэтому Рийо попросила помочь и Нолу, не понаслышке знающую эту работу. Врачи Карантинной службы быстро нашли общий язык с местными администраторами. Только мне почему-то казалось, что одну из женщин я в первые дни здесь не видел. Родственница из другого посёлка? Раскраска в виде двух закрашенных областей вокруг глаз и ниже, небольшие пустые треугольнички на щеках, свинцово-серые полоски по монтралам и леккам, роскошная золотая подвеска на лбу с крупным сапфиром указывает на принадлежность к зажиточной семье. Нет, что-то здесь не так. Я нарочно прошёл мимо девушки, пытаясь заглянуть ей в глаза, да не тут-то было: она быстро опустила ресницы. Вот теперь сомнение переросло в уверенность. Можно как угодно раскрасить монтралы, даже высветлить их кончики, но форму-то не изменишь! Резко развернувшись, я догнал тогруту и по-хозяйски положил руку ей на талию:

– Объясни мне, пожалуйста, ты-то что здесь забыла?

– Простите? – на базик пискнула та.

– Так, прекращай дурочку валять, будущая родственница! Ты зачем сюда явилась? Она же почует тебя в Силе, как тогда, на Паквалисе! И узнает.

– И что такого? – Эрдени, а это, конечно, была она, повернула голову и посмотрела на меня в упор. – Всем известно, что я сбежала. Ну, прилетела домой… Кто удивится, встретив тогруту на Киросе или Шили?

– А если она задумает снова тебя выкрасть?

– И провалить основной заказ? Сам-то в это веришь?

– Не особенно, – признал я. – Меня больше интересует, что скажет Ирис, когда тебя увидит. Ты, помнится, должна быть на практике совсем в другом месте, набирать материал для диплома.

– Ой, ну, подумаешь! Через две недели наберу, к спеху, что ли? А мама, если тебе интересно, меня уже видела, трёпку задала…

– И? – подбодрил я, услышав во фразе некую незавершённость.

– Велела не попадаться тебе и Чучи, потому что прибьёте.

– Правильно понимает остроту момента. Руки так и чешутся. Твоё счастье, что женщин я не бью, а пороть тебя поздно.

– Уф-ф…

– Рийо может думать иначе. Поэтому будем считать, что ты наказана. Вечером жду у корабля, поможешь развлекать местную малышню. Мне нужен свежий источник героических баек.

– Легко! – просияла она.

– Не обольщайся, про Осоку я почти всё рассказал.

Радостное выражение на лице негодницы сменилось тоскливым:

– Тогда что вообще…

– А вот и подумай. Иначе, какое это было бы наказание?

2

Первая делегация прибыла на Кирос в восемь тридцать утра. Через полчаса – вторая. А затем началась форменная чехарда, корабли приземлялись с интервалом две-три минуты. «Амидала», как когда-то, в системе Араг, превратилась в мобильную диспетчерскую. Натуа, панторанка Ливэ Онитанти и фаргулка Маграс Керр, расположившись треугольником вокруг главного голопроектора, отслеживали обстановку вокруг планеты и космопорт. Нам с Эрдени достались посадочные площадки Города Мастеров. Полулёжа в откинутых назад пилотских креслах, мы наблюдали за небосводом, то есть, разумеется, его изображением на рубочном блистере. Как ни хотелось посадить каждую делегацию на Остром мысу и встретить подобающе прямо у трапа, это не представлялось возможным: их было слишком много! Не заставлять же важных персон ждать в космосе? Поэтому приняли волевое решение: на мыс сажать, кого можно, выбирая из очереди наиболее манёвренные корабли, ну, а кого не успеваем, направлять в порт. Оттуда делегации доставляли к ратуше на спидерах и встречали с не меньшими почестями. Корабли у гостей были самых разных типов. Многие представители прибывали на корветах кореллианской «консульской» серии, уже не выпускаемых, но не потерявших «статусности», так как они имели гиперпривод класса 1.5, для простых смертных в Империи запрещённый. Другие успели заменить их на более современные модели, семейства CR. Третьи, менее зажиточные, пользовались кто чем: различными типами космических яхт, GX-1 в люксовой модификации, «Гоцанти», даже обычными грузовиками. Некоторые типы я видел впервые. Станция наблюдения на горе и новые голокамеры, установленные в ратуше, давали превосходное изображение, а кое-что с нашего пустыря неплохо наблюдалось и собственной оптикой «Амидалы». Увы, детально разглядывать корабли и существа, из них выходящие, времени не было. Вместо этого мне приходилось переругиваться с посольскими «водилами», многоопытными, но привыкшими к более неспешному и вальяжному маневрированию, одних подгонять, других придерживать. Эрдени было чуть легче, за штурвалами спидеров сидели наши ребята, они, в отличие от персональных пилотов, командам диспетчера подчинялись беспрекословно.

– Помедленнее, пожалуйста, я записываю, – сказала в один из моментов Падме.

– Что? – не понял я.

– Тот пилотяга, думаю, в жизни не слышал столь красочных оборотов в свой адрес.

– Нечего тупить на взлёте и занимать эшелон с такой важностью, будто он «пэрвий орэл в этот гори»! – огрызнулся я. – По-русски я б ему ещё не то…

– А ты по-русски и выразился, – хихикнула Эрдени. И снова включила свой микрофон. – Э-э… двадцать седьмой, в круг! Двадцать первый, поживее освобождаем поляну!

– Причём, без мата, что характерно, – добавила Падме, видя, что я кошусь на Тано-младшую и явно собираюсь покраснеть.

– Богатый опыт починки компов в бухгалтерии, – облегчённо сказал я. – Там редко, но встречаются девочки, которых подобные слова смущают. Правда, после первого годового отчёта таких, как правило, не остаётся. Всё, работаем.

Мимолётная сценка несколько разрядила напряжение и позволила нам благополучно руководить воздушным дурдомом до той минуты, как я в очередной раз произнёс стандартное:

– Площадка свободна.

А Натуа откликнулась:

– Прибывающих нет.

Я посмотрел на часы. Однако! Свистопляска продолжалась больше четырёх часов. Сколько же за это время мы приняли рейсов? Думаю, больше ста.

– Алекс, я разомнусь немного? – Эрдени вытянула шею и красноречиво покосилась на дверцу в стене рубки, за которой находились умывальник и санузел.

– Иди, конечно, а потом меня подменишь, – разрешил я.

– Ну, как тебе понравилась «сидячая работа» диспетчера? – лукаво поинтересовалась у тогруты Натуа, когда та вышла из санузла.

– Ни за что на свете! – взмахнула руками Эрдени, вызвав снисходительные смешки остальных женщин.

– Некоторые, между прочим, каждую смену так работают, – гордо заметила пушистая Маграс, шевельнув кончиком хвоста.

– Ага, некоторые и языком умываются, – буркнула по-русски Эрдени. – От такой работы я за неделю ситом стану.

– Отдыхайте, ребята, – сказала фоллинка. – Теперь большого наплыва не будет, мы втроём управимся.

За четыре с лишним часа огороженный сектор Города Мастеров превратился в шумное и людное местечко. Немудрено, сотня делегаций – это, по самым скромным оценкам, больше тысячи разумных существ. Представители планет и рас и их обслуживающий персонал обустраивались в отведённых им коттеджах или перемещались по улицам, останавливались, беседовали друг с другом. Им помогали девушки, одетые в одинаковые голубые с ярко-синей отделкой костюмчики: топ-безрукавка, асимметричная юбка, отдельные рукава-митенки и невысокие ботинки. Одежду для персонала придумала Ашара Зитани, та самая преподавательница изящных искусств, которую мы вытащили из имперской тюрьмы на Шили вместе с Ирис Тано и тогрутами-мужчинами. А пошивом занимались здесь, на Киросе. Ашара придумала и универсальные головные уборы, которые подходили женщинам большинства рас – и людям, и твилекам, и тогрутам, и чагрианкам, и даже икточи, хотя их у нас и не было. Именно такая ажурная конструкция красовалось сейчас на голове у Эрдени. Нижние концы убора, обрамляющие скулы, уходили под лекки, там скрывались наушники и микрофон комлинка, верхняя часть лежала меду рожек, продолжаясь до затылка. Налобник украшали три прозрачных страза, расположенные в форме треугольника, и два меньшего размера над глазами. Посторонним незачем было знать, что за ними прячутся миниатюрные голокамеры и осветительный прибор. Едва мы вышли из-за крайних коттеджей и оказались на улице, к Эрдени тут же направились двое серолицых, тонких, словно иссушенных людей расы фост и задали вопрос, как пройти к нужному коттеджу. Она бойко объяснила, более того, предложила проводить. Фосты вежливо отказались, заверив, что теперь найдут дорогу.

– Тебя твоя начальница не хватится? – спросил я.

– Хватилась бы – уже позвонила бы, – рассудительно ответила Эрдени, постучав по наушнику. – Вон, кстати, Рийо, подойдём?

– Обязательно. Должен же я спросить, чем ты завтра занята, раз тебя саму это не беспокоит!

– Меня гораздо больше интересует, кто эта женщина, с которой она беседует.

– Со спины трудно сказать, – пожал плечами я. – Кажется, кто-то знакомая, но не с базы точно. А-а, знаешь, кто это? Рила Рэйсс, жена хранителя Великой Библиотеки! Неужели и её припрягли?

Оказалось, что да, и не только её. Панторанка и супруга Библиотекаря Джин-Ло Рэйсса в настоящий момент обсуждали, как распределить людей Рилы. Чтобы не мешать, я остановился чуть в стороне и придержал за локоть Эрдени.

– Красивая, – прошептала она. – Осока говорила, что она с Датомира, ведьма?

– Да. Силовой толчок в её исполнении видел собственными глазами. Точнее, притягивание предмета.

– О, Алекс? – Рила повернулась к нам. – Добрый день, как поживаете?

– Добрый день, последнее время, вроде бы, неплохо.

– Нашли свою планету?

– Да, и, в том числе, благодаря Вашим стараниям.

– Всегда приятно быть полезной, – она поправила волосы.

– Позвольте представить: младшая дочь семьи Тано, Эрдени.

– М-да-а? – просияла Рила. – Та самая, что играет с водой? Очень-очень рада! С Вашей мамой я уже имела удовольствие познакомиться. Я – Рила Ти из организации «Агенты Оссуса».

Хм. Это псевдоним, или она назвала себя девичьей фамилией? Я взял этот факт на заметку, подобные детали всегда нужно выяснять, чтобы не попасть впросак.

– Между прочим, Эрдени сегодня с нами движением рулила, – тихо прокомментировал я по-русски для панторанки.

– Молодец. И остальные тоже. Отлично справились с наплывом гостей, – похвалила Рийо.

– Завтра чем загрузим? Девушка так и рвётся в бой.

– Неужели? – панторанка скептически покосилась на Тано-младшую. – Оставь пока при себе на непредвиденный случай. Напряжёнки с персоналом теперь нет, Рила привезла четырнадцать человек, из них восемь женщин, и все дружат с Силой.

– Ладно, тогда будет при мне, – кивнул я и поинтересовался: – Как идёт процесс встречи и размещения?

– Без эксцессов… почти, – панторанка старалась говорить с приличествующей долей огорчения, но губы её помимо воли растягивались в улыбке. – Сенатор от Набу грохнулся прямо посередине прилётной дорожки.

– Джа Джа Бинкс в своём репертуаре, – притворно вздохнула Падме, появляясь рядом с нами, видно было, что и голограмму разбирает смех.

– Королева? – Рила с интересом разглядывала её. – Добрый день. Рада видеть Вас воочию.

– Взаимно. Мы, кажется, переписывались по Голонету?

– Да-да, я отвечала на некоторые запросы.

– Падме, пожалуйста, осторожнее с прогулками, – предупредила Рийо. – В составе делегации не только Бинкс, но и твоя племянница.

– Рюу?

– Нет, младшая, Пуджа, её выбрали Представителем.

– Совсем взрослая, ей ведь столько же, сколько и Ноле, – вздохнула Падме. И, предупреждая ответную реплику панторанки, добавила: – Конечно, я не стану ей показываться, как бы ни хотелось. Посмотрю издали, и только.

– Вот! Мудрое решение, – кивнула Рийо. И обратилась к датомирке: – Итак, Ваших парней мы задействуем сегодня, а девушек завтра, с утреннего заседания. Одежду для них изготовят к сроку, Правитель твёрдо обещал.

– Хорошо. Учтите только, что нас девять, а не восемь. Я прилетела не затем, чтобы вести летопись в уголке. Могу быть референтом или официанткой, что угодно.

– Посмотрим по расстановке. А сейчас извините, нужно идти. Прибывает корабль с Тариса.

– Подходят к атмосфере, – подсказала Падме. – До посадки семь минут.

С Острого мыса как раз снялся, уходя на стоянку в космопорт, очередной ярко-красный «консульский корвет» делегации. Под сводом нижнего зала ратуши правитель Рошти и его помощники беседовали с прибывшими существами, гуманоидами явно водного происхождения, потому что вытянутые сплюснутые головы их сильно напоминали переднюю часть самого большого ската Земли – манты. У них имелись даже «головные плавники» по бокам рта. Глядя, как они слегка поворачивают головы, чтобы лучше видеть одним глазом собеседника, я подумал, что довольно трудно становиться разумным существом, не имея бинокулярного зрения. С другой стороны, угол обзора у них, пожалуй, был близок к круговому.

– Как они называются? – спросил я у Рийо.

– Селкаты, – сказала она. – Когда-то были очень интеллигентной и мирной цивилизацией, а в последние десятилетия сильно обеднели. Молодёжь идёт в наёмники, в пираты, работать хотят немногие.

– Неудивительно, при имперской политике.

– Нет, это раньше началось, до войны ещё. Не знаю точно, почему, как-то не было возможности изучить вопрос.

«У меня была, – сообщила нам в наушники Падме. – Торговые войны фармацевтических компаний. Селкаты, в основном, производят лекарства, а на этой ниве конкуренция год от года растёт».

– Вас проводят в коттедж, друзья мои, там есть всё необходимое, – сказал, тем временем, Рошти. Увидев, кому он собирается поручить сопровождение, я подтолкнул Эрдени, и девушка, правильно интерпретировав посыл, шагнула вперёд:

– Я провожу, сэр!

– Вот, очень хорошо.

Кассия и ещё одна тогрута в униформе остались рядом с нами. Костюмы их чуть отличалось от остальных. Головной убор украшал дополнительный элемент, стилизованный лист папоротника, возвышающийся надо лбом, словно кобра на венце фараона. На рукавах имелись яркие полосы, такая же полоса углом вверх, как шеврон, проходила по спине, позволяя издалека определить: это – распорядители, к ним можно обращаться тогда, когда другой персонал помочь не смог. Мне не потребовалось вглядываться, чтобы узнать Осоку, уж её-то я видел с несколькими вариантами раскраски на лице. Сегодня она нарисовала себе примерно такую же «маску», как у сестры, только закрашенные области расположила выше, не захватывая щёки.

– Привет, – тихо сказал я.

– Привет. Эрдени уже к тебе прилипла? – насмешливо прищурилась подруга.

– Зря ты. Она сегодня так поработала диспетчером, выложилась в полную силу.

– Молодец, что сказать.

– У вас тут как? Орра Синг, случайно, не прилетала?

– Ну, нет, конечно, не совсем же она дура, светиться официально! А вот кое-кто ещё прилетел. Помнишь имперскую агентессу с ментальным блоком?

– Ту, которую ты не тронула при отлёте с «Румелии»? Она здесь?

– Да. И очень хитро замаскировалась.

– Тебя она, надеюсь, не узнала?

– Нет, я бы почувствовала. Тогда бы пришлось брать сразу.

– А так пусть пока работает?

– Конечно. Не забывай, чей заказ выполняет Синг, не исключено, что ей послали поддержку. Спугнём ещё, гоняйся потом.

– У меня тоже для тебя интересная новость, – и я рассказал то, что узнал от детей о доносчике Тудхи.

– М-да, эта субстанция всплывает при любых условиях и на любой планете, – вздохнула Осока. – Стемнеет – отправим разведчиков, пусть повесят на дом систему наблюдения.

Тем временем, над Острым мысом снижался, заходя на посадку, корабль делегации Тариса. Обтекаемый корпус его сверкал так, что глазам было больно.

– Нубиец? – пробормотал я. – Это, случайно, не копия кое-чьей яхты?

«Нет, это „Крилл-722“, силуэтом они похожи, но этот в два раза крупнее», – поправила Падме.

«Семьсот двадцать второй» приземлился носом к ратуше, откинулся трап – здесь он располагался в передней части обитаемого отсека и открывался вперёд, а не назад – и из корабля появились делегаты. Впереди шествовали четверо: человек средних лет с небольшими залысинами по бокам высокого лба и крупным широким носом, красноглазый дурос, головастый бит и наш знакомый Динэк Вао. За ними двигались помощники – мужчина опять же человеческой расы, виски которого украшали пышные бакенбарды, и девушка-твилека. Опознать в скромно потупившей глазки секретарше в длинном платье джедая-историка Рати Ситру можно было не без труда. Голову её покрывал полупрозрачный платок, отбрасывающий тень на лицо, а походка сейчас ничем не напоминала плавную, но пружинистую обычную поступь. Надо же ухитриться семенить так, будто она в Японии стажировалась и целыми днями носила кимоно и гэта! Следом на прилётную дорожку сошли представители ещё семи видов. Иторианин, куаррен, тоненькая женщина-родианка, сниввианин, за ними катар, похожий на человекообразного льва, громадный густолохматый вуки… и – вот сюрприз! – ещё одна знакомая женщина, расы тиилин. Она тоже сильно изменила внешность. Полупрозрачная туника из небесно-голубой материи позволяла различить тонкий чёрный комбинезон, плотно облегающий великолепную фигуру, огненно-рыжие волосы были зализаны вверх и прихвачены «гимнастической» заколкой-корзинкой, обнажённые руки унизывали многочисленные браслеты разной толщины.

– Какая многонациональная планета этот Тарис, – удивлённо покачала головой Кассия.

– Ещё не все прилетели, – заметил молодой мужчина из состава комитета по встрече. – Насколько я помню из справочника, всего там живут семнадцать разумных видов.

Динэк Вао, между тем, отыскал глазами нас, улыбнулся, вежливо наклонил голову. А делегат-человек, очевидно, руководитель всей делегации, уже здоровался за руку с Рошти.

– Смотрю, вы пригласили ещё одного специалиста по Орре Синг? – спросил я своих дам, кивая на тиилинку.

– Мне показалось, это будет полезно, – сказала Рийо. – Латс долгое время с ней работала, знает все повадки и, так сказать, особенности, – она красноречиво постучала пальцем по виску. – А заодно отвлечёт внимание от кое-кого ещё, владеющего Силой.

– Ну, правильно, – одобрил я. – Кстати, Асаж тоже здесь?

На лицо Рийо набежала тень. Девушки переглянулись, потом Осока сказала:

– Не хотели мы тебе говорить, ты к ней так хорошо относишься. Знаешь, кто взял заказ на твоё устранение?

– Не может быть!

– Тем не менее, подтверждённый факт, – развела руками Рийо. – Передал агент из Гильдии охотников.

– Ну… может быть, у неё была какая-то причина… – неуверенно произнёс я.

– Алекс, я очень на это надеюсь, – страдальчески сморщила лоб Осока. – И Рийо, вот, тоже считает, что нужно ей доверять. Но, согласись, сейчас во всём этом разбираться как-то не ко времени. Других забот полон рот.

– Закончится ассамблея – увидимся с ней и всё выясним, – поддержала панторанка.

Я только вздохнул. Когда имеешь дело с противником, владеющим Силой, на счету каждый боец с джедайскими способностями. Правда, теперь с нами полтора десятка чувствительных к Силе агентов и среди них – датомирская ведьма, а те, по словам Осоки, большие мастерицы телекинеза и наведённых галлюцинаций, но какова она в бою, вот вопрос?

– У вас какие-то невесёлые лица, – сказала, подходя, Латс. – Проблемы?

– Надеюсь, что просто недостаток информации, – Осока покосилась на неё, затем на меня, губы её тронула улыбка: – Алекс, ты, случайно, не знаешь, кто эта милая девушка? Очень знакомое лицо, не могу вспомнить. То ли модель, то ли актриса…

– Забываешь про уровень мероприятия, – я тоже говорил на базик, чтобы Латс понимала. – Наверняка кто-то из высшего общества, баронесса или графиня.

– Шли бы вы оба, а? – пробормотала тиилинка. На её фиолетовой коже румянец смущения заметен меньше, чем у более светлых Рийо или Нолы Секуры, но Латс выдало стремление спрятать глаза.

– Тебе на самом деле очень идёт, – сказал я уже серьёзно.

– Надеюсь, не очень заметно, что я не привыкла носить такое?

– Совсем не заметно, – заверила её Осока. – Держишься с достоинством, как и всегда. Дамы и господа! – произнесла она громче. – Прошу за мной, я провожу вас к коттеджу.

Разговор о Вентресс и заказе расстроил меня не на шутку. Да, я и в самом деле относился к ней хорошо, да, считал, что злодейские замашки у неё в прошлом. И у меня не укладывалось в голове, что она может убить кого-то из нас за вознаграждение. А вечером в каюте меня ожидала ещё одна неприятная тема. Осока обнаружила световой меч, тот самый, что я подобрал тогда в Храме джедаев. Пока Ирис и Инкип Риен Шо вели переговоры с Рошти, я смастерил для него подставку с креплением на случай болтанки. Чтобы установить в рубке корабля… когда-нибудь потом. А сам меч убрать позабыл. Осока не стала ругаться в прямом смысле слова, вместо этого прочла небольшую лекцию о том, что меч – душа саму… простите, джедая, как его собирают с помощью Силы, как он сопровождает рыцаря всю его жизнь до последнего часа. И нехорошо брать меч без разрешения, в том числе, оружие павшего бойца, всё равно, что с могилы. Вот лично она не против, если с ней что-нибудь случится, чтобы её мечи остались у меня на память, но не так же. И вообще, нужно сделать мне собственный, только кристалл брать не на Илуме, а, например, велморит…

– Подожди, пожалуйста, – становил её я, видя, что подругу слегка занесло. – Ответь мне на один вопрос. Когда ты входила в зал, ты видела меч, лежащий отдельно от остальных?

– Нет, не видела.

– Точно?

– Абсолютно. Если бы и увидела, положила бы к остальным. Почему ты спрашиваешь?

– Да потому, что я его подобрал у самых ног. А стоял я, как ты помнишь, метрах в двух в стороне. Понимаешь? Будто мне его специально…

– М-м. Думаешь, Призраки в Силе?

– Не знаю, но не мог я его не взять. И… только не смейся. Мне показалось, что вслед мне кто-то сказал три слова. «Используй во благо».

– Вот даже как… Тогда это, действительно, Призраки, – Осока обняла меня, погладила по спине. – Прости. Отчитала тебя ни за что.

– Что ты, было очень познавательно, – примирительно сказал я. – Раньше я как-то не догадался обо всём этом спросить. А нельзя выяснить, чей это был меч?

– Не уверена, – покачала головой Осока. – Мечами такого типа пользовались многие рыцари. И магистры. Был бы цел профессор Хаян, это храмовый дройд-конструктор, помнишь, я тебе говорила, он бы сразу сказал, кто владелец.

– Ну, а всё-таки, у кого были похожие мечи?

– Говорю же, у многих. У магистра Ки-Ади-Мунди и его учеников. У Хетта. У мастера Толме… – Осока, как мне показалось, хотела назвать ещё кого-то, но промолчала. Вздохнув, добавила: – Надо запросить Библиотеку, возможно, у Рэйсса есть база. Идём ужинать.

«Ассамблея добропорядочных граждан» открылась на следующее утро в десять утра по местному времени. Правитель Рошти сказал речь:

– Друзья мои, обойдёмся без долгих предисловий. Всем известно, зачем мы собрались. Поэтому – прошу. Делитесь опытом, позитивным и негативным, выдвигайте идеи.

И вышел из фокуса голокамер. Представители планет и видов восприняли как руководство к действию и его слова, и стиль. Лишь некоторые из них многословно жаловались на действия имперских губернаторов и наместников, остальные приводили конкретные факты и ситуации, рассказывали, что сделать удавалось, а чему имперские чиновники препятствовали упорно. Как правило, с наместниками, то есть, представителями Императора, не имеющими в распоряжении гарнизона, договариваться было проще, впрочем, и среди них встречались самодуры, чуть что – «вызову крейсер». Подпёртые военной силой губернаторы проводили более жёсткую политику, часто игнорировали местные власти полностью. В принципе, ничего удивительного: гарнизоны имперцы размещали на планетах, где население не отличается покорным нравом. Самым скверным вариантом было «губернатор из местных» на планетах со смешанным населением. Что-то вроде: «Ти быль уголовникь? Гут. Теперь ти есть бургомистр!» В Империи не только шлемы штурмовиков напоминали гитлеровские.

– Тебе интересно? – спросил я Падме. Эрдени и я наблюдали за происходящим вместе с ней, в комфортных условиях корабельной рубки.

– Очень, – кивнула голограмма. – Я, всё-таки, при жизни занималась политикой. А тебе нет?

– Не всё. И голова от обилия информации начинает пухнуть.

– Это оттого, что ты меньше владеешь темой. Отвлекись, тем более, есть повод. У нас гости.

– Мы опять будем рассказывать деткам сказочки? – простонала Эрдени. Накануне ребятишки Кассии к кораблю не приходили, но Тано-младшей хватило и предыдущего вечера.

– Чует моё сердце, у них какое-то дело, – сказал я. – Посмотри на серьёзные мордашки.

И точно. Завидев меня на трапе, Паван и его сестрёнка бросились навстречу, чуть не крича:

– Женщина! Странная такая!

– У забора!

– Спокойно, тихо, – я успокаивающе поднял раскрытые ладони. – И рассказывайте по порядку.

– Мы наблюдали за забором, – начал Паван, – на той стороне, у протоки… Там ведь с вашего корабля не видно, враг может поплыть под водой и пробраться. А тут она. Постояла на берегу, вроде как, на воду смотрела, потом ушла.

– Может, просто приехала из другого посёлка посмотреть на гостей? – подсказала Эрдени, спускаясь вслед за мной. – Тогрута?

– Да, и одета, как у нас принято, – подтвердил Паван. – Только… ходит как-то странно…

– Хромает? – предположил я.

– Нет. Просто как-то вот…

– Руки она всё время в карманах держала, – Киран изобразила, как именно. – Неудобно же идти так.

– Да, и я подумал, может, там бластеры у неё?

– А вот руки – это серьёзно, – встревожился я. – У нашего врага очень длинные и тонкие пальцы, не такие, как у людей. Увидите такие – бегите со всех ног. И тётку ту увидите – тоже держитесь подальше.

– Мы не боимся! – возмутился Паван.

– Верю. Но она любит захватывать заложников, понимаешь? Мы же не хотим, чтобы она выбрала Киран?

Пискнул комлинк.

– Падме мне всё транслировала, – сообщила Осока. – Ребята просмотрели записи. Женщина на них есть. Но. Ни одной камере она не позволила зафиксировать лицо целиком.

– Тогда это точно она. А рожки – маскировка.

– Похоже, похоже, – задумчиво произнесла Осока. – Прогулялась, осмотрела наши датчики, поняла, что поверху не пройти, под водой – тоже. Вернётся ночью. И пойдёт единственным оставленным для неё путём.

Орра Синг, разумеется, не могла знать, что ночной караул у нас вдвое больше дневнго, и что появления злоумышленника мы ожидали изначально. Поэтому никакого аврала не было. Все, кому положено, в этот день спокойно легли спать, не спали только у нас, на штабных кораблях. К полуночи уложить удалось лишь двоих – гиперактивных детишек Кассии, которых Рийо распорядилась перевести на «Амидалу» вместе с матерью, чтобы не полезли куда-нибудь по собственной инициативе. Правда, для этого Осоке пришлось пожертвовать собой и признаться: наши с Эрдени рассказы – о ней. Павану и Киран дали подержать световые мечи, а жёлтый, которым нельзя обжечься, позволили по разу включить. После этого оба тогрутёнка, как привязанные, отправились за своей героиней в каюту и послушно легли спать, попросив одну – всего одну! – историю из её прошлых похождений.

– Спят, – сообщила довольная Осока, возвратившись в рубку.

– Отлично, – Эрдени зевнула.

– Шла бы ты тоже? – предложила ей сестра.

– А вы?

– Мы? Сейчас проведаем делегацию Тариса, а дальше до утра будем дежурить посменно, нет смысла бодрствовать всем.

– Я с вами!

Над Городом Мастеров дул тёплый ароматный ветерок, шелестя зеленью палисадников. Дневная жара отступила, и на улице, пожалуй, стало даже приятнее, чем в близкой к идеалу атмосфере корабля. На небе не было ни единого облачка, и тысячи звёзд светили с хрустально-чистого небосвода, загадочно мерцая. Ближе к горизонту сияла серебром полоса спирального рукава.

– Начал забывать, как выглядят звёзды с поверхности планеты, – с улыбкой сказал я. – Здесь они крупнее, чем на Земле.

– Ну, да, – кивнула Осока. – Расстояния между звёздами меньше, чем у вас, вот и видны лучше. Вот ту пару видишь, яркая белая и оранжевая? Выше и правее ещё две слабенькие, нижняя – Виласса.

– Дом, – тихо сказала Эрдени. – Вот куда бы я полетела… на каникулы.

– А насовсем вернуться не хотелось бы?

– Может, и да. Немножко. Но я ведь Тано. Среди одних наших мне будет скучно.

Коттедж делегации Тариса располагался на краю импровизированной посадочной площадки, однако, чтобы войти, требовалось обогнуть его – дверь, естественно, находилась со стороны улицы. Пограничники в прихожей были начеку и впустили нас, лишь убедившись с помощью сканеров, что никто из нас не замаскированный террорист. Из дверей нижней гостиной на освещённый рассеянным светом пол прихожей ложилась золотистая дорожка. Оттуда слышалась музыка. Некрасивый большеголовый сниввианин, склонив голову так, что виднелась круглая лысина-тонзура, свойственная этому виду, вдохновенно перебирал струны кветарры. Изобретателями этого инструмента, имеющего, в отличие от земных гитар, восемь струн, считаются забраки, но в Галактике на нём играют большинство гуманоидов, у кого достаточно гибкие руки. Сниввианский делегат владел кветаррой виртуозно, слушать его было не меньшее удовольствие, чем гитаристов из Латинской Америки. Собравшиеся в гостиной моё мнение явно разделяли. Положив голову на сцеплённые пальцы рук, слушала родианка, рупоры-антенны на её голове чуть покачивались, тонкий рот-трубочка улыбался. Задумчиво смотрел куда-то вдаль Динэк Вао. Прикрыл глаза от удовольствия катар. Лицо тиилинки озаряли безмолвные переливы эмоций. Рати, с подчёркнутой небрежностью подперев рукой щёку, незаметно отодвинула от виска край головного убора вместе с ушным фильтром, чтобы полнее насладиться звучанием. Эрдени, обойдя сзади диван, с детской непосредственностью ткнулась щекой в основание лекки джедайки-историка, та, подняв руку, потрепала её полосатые хвостики.

– Всё в порядке? – спросил Динэк в паузе между мелодиями.

– Да. Сегодня она не придёт, – ответила Осока.

– У меня тоже такое чувство, – подтвердила Латс. – Решила, что сегодня все слишком бдят, и прошмыгнуть будет труднее. Выждет день, может, и два.

– Чего-чего, а терпения у неё всегда было хоть отбавляй, – Осока усмехнулась. – Но кто сказал, что у нас его меньше? И что кто-то расслабится на второй или третий день?

– Может быть, нарочно изобразить некоторую расхлябанность?

– Утром решим.

– Тоже верно. Мэрн, позволь твой инструмент на минутку?

Вот уж чего я не ожидал от суровой Латс Рацци, так это умения играть на гитаре. А тиилинка, взяв несколько уверенных аккордов, заиграла медленную, со странным ритмом мелодию, слегка напоминающую вальс. Словно раздумывая о чём-то, она смотрела вдаль, а руки, казалось, жили собственной жизнью, скользя по ладам. Дважды повторив один и тот же мотив, Латс коротко взглянула на нас и вдруг тихим приятно вибрирующим голосом запела. Мысленно я рифмовал эти разновеликие строчки по-русски:

Чёрное озеро, тени скользят в нём,

А под обрывом туман, туман, туман – холодный, белый.

Ночь открывает дороги – по ним идём…

Небо бездонное, темень, туман, туман.

Круг замыкается, мне бы стоять – вне,

Только дорога ночная опять ведёт – куда, не знаю.

Прошлого не было, будущего – нет…

Небо бездонное, темень, туман, туман.

А за спиною – песок и другой лес,

А между ними дорога длиною в год – и чёрт бы с нею!

Важно лишь то, что сегодня, сейчас, здесь —

Небо бездонное, темень, туман, туман.

Гаснет костёр – догорает иной век,

И не ищите меня на путях людей – они кривые!

Тёмной звездою опять упаду вверх —

В небо бездонное, в темень, туман, туман.[11]

Это было настолько неожиданно и настолько гармонировало с характером самой тиилинки, что слова восхищения застряли у меня в горле. Молчали и остальные, наверное, целую минуту. Первой дар речи обрела Эрдени. Плюхнувшись на диван рядом с Латс, с разгону поцеловала в щёку, воскликнула:

– Потрясающе! Давно не слышала ничего подобного!

– Вот ещё, твилечьи нежности, – проворчала наёмница. Покосилась на присутствующих твилеков, буркнула: – Простите, вырвалось.

– Не страшно, – улыбнулся Вао. Рати Ситра беззвучно рассмеялась.

– Тебе не по найму воевать, а на сцене выступать надо, – сказала Осока. – С таким-то голосом.

– Не, это не по мне, – покачала головой Латс. – Всю жизнь кривляться перед публикой, чтобы платили…

– Спой ещё, – попросила Тано-младшая.

– Поздно уже, – со странным выражением лица отказалась Латс. Не будь это она, я бы предположил, что наёмница смущена!

– Да, действительно, – поддержал Динэк Вао, внимательно на неё посмотрев. – Пора спать, завтра будет напряжённый день.

К сожалению, он оказался прав. Нет, в общем и целом ассамблея проходила успешно. Выступления, обсуждения, беседы в кулуарах… Всё больше делегатов проникались идеей, о которой не раз говорила Рийо и другие директора. Хочет Империя работать с местными властями – будем работать. Не хочет – надо не жаловаться, а искать прямых связей с другими планетами. Кое-кто, не теряя времени даром, прямо тут, на Киросе, подписывал торговые соглашения. Однако, наряду с этим возникло некое отчётливое напряжение, вызванное одной из острейших проблем освоенной Галактики. Справиться с ней не смогла даже прогрессивная и просвещённая Старая Республика, а Империя и не собиралась бороться. Несмотря на то, что наиболее одиозные виды, вроде хаттов, трандошан и зайгериан, на ассамблее представлены не были, негатив, всё же, прорвался в середине второго дня. Мне об этом сообщила Нола Секура, чуть не сшибив меня с ног перед входом в ратушу. Лицо девушки выражало растерянность, граничащую с отчаянием, глаза подозрительно блестели.

– Алекс! Пожалуйста-пожалуйста, – юная Наследница Крови уже довольно уверенно говорила и на словиоски, и по-русски. – Они покинули зал заседаний! Собираются улететь. Надо их остановить! Не могу найти маму, комлинк не отвечает, пойдём со мной, прошу!

– Пойдём, – не стал спорить я, – но объясни толком, кто улетает, кого надо остановить?

– Делегация Рилота! Обиделись они, скажите тоже! Правду услышали в свой адрес!

Представители планеты Рилот уверенным быстрым шагом направлялись к своему коттеджу. Делегация состояла из восьми персон. Четверо крепких мужчин средних лет, несколько расплывшиеся от возраста, но не потерявшие прямой осанки, видимо, являлись главами ведущих кланов. Весьма пожилой, сморщенный твилек с кожей, выгоревшей до блёклого оттенка капустных листьев, и коричневый толстячок производили совсем другое впечатление. Советники, что ли? Обе женщины делегации также были немолоды, их одеяние наводило на мысль о духовном сословии: длинные бесформенные платья-рясы и одинаковые прямоугольные платки на голове вместо традиционных уборов. Передние кончики платков проходили под лекки, закрывая заодно и уши, и были, скорее всего, завязаны на затылке, задняя часть свободно спускалась на спину. Драгоценная заколка-камея, удерживающая накинутую на плечи расписную шаль одной из женщин, несомненно, обозначала высокий сан.

– Остановитесь! – громко и чётко сказала Нола. Один из предводителей кланов повернул в её сторону голову, произнёс что-то на родном языке, при этом лекки его чётко выразили недоумение. Это «слово-жест», как и некоторые другие, я научился различать благодаря сёстрам Вао, с которыми много общался на строительстве главной базы. Как и другие твилеки с Тариса, они разговаривали на базик, даже между собой, но при этом машинально помогали себе лекками, как итальянцы – руками.

– Что тебе нужно, дерзкая девочка-официантка? – спросил толстяк. Нола не удостоила его даже взглядом, она смотрела на женщину с камеей:

– Жрица! Вы знаете, кто я. Представьте меня.

– Нолаа, Наследница Крови Секура, – сказала жрица. И неохотно добавила: – и Наследница Крови Даруу.

– И что угодно Наследнице? – осведомился первый мужчина.

– Право на информацию, – ответила Нола. – По какой причине вы покинули ассамблею?

– Нас оскорбили, – сказал старик. – Представитель планеты Ожом открыто назвал нас работорговцами.

– При всём уважении, Старейший, меня, конечно, не было на Рилоте несколько лет… Но разве кланы прекратили продавать в рабство своих женщин?

Старик смутился, а Нола продолжала:

– А раз нет, он просто назвал вещи своими именами. Не смешите предков, уважаемый. Хочу знать причину, не повод.

Причина оказалась банальной. Рилот и так жил сравнительно неплохо, в том числе, за счёт торговли женщинами, а ещё больше – доходами от продажи рилла, который, подобно земному опию, использовался в медицине, но, в основном, уходил на чёрный рынок наркотиков. Делегация приехала, скорее, с целью «легальной разведки», а затем, обнаружив, что планеты стремятся сотрудничать напрямую, делегаты перепугались. В поведении других представителей они усмотрели крамолу и, опасаясь репрессий имперских властей, решили уехать, тремя голосами против двух. Выяснив это, Нола стала уточнять, действительно ли её планета не нуждается в прямых связях с соседями. Выяснилось, что всё с точностью до наоборот: покупать товары непосредственно у производителя, само собой, дешевле, чем у имперских посредников. И тогда девушка укорила взрослых дядей, что они не заботятся о благе Рилота и своих кланов. Нола говорила смело, решительно, дерзко и очень разумно. Главы кланов, жрицы и Старейший слушали. И никто из них не видел правой лекки девушки, судорожно обвитой вокруг моего локтя.

– Местоблюститель Секура, – Нола впервые посмотрела в глаза толстячку, – в присутствии Глав и моего поверенного заявляю: Ваши действия наносят вред репутации клана и планеты. Ищите другое решение.

Последние слова она произнесла на родном языке, к счастью, Падме всё слышала и дала мне перевод. Толстяк вздохнул и что-то сказал коллегам.

«Отзывает своё мнение об отлёте, – прокомментировала Падме через гарнитуру. – Теперь перевес на стороне тех, кто за продолжение участия в ассамблее».

Церемонно поклонившись, Нола двинулась прочь. А, оказавшись за углом, неожиданно разрыдалась, уткнувшись мне в плечо.

– Ну, девочка, ну, что ты, милая? – я осторожно погладил её по плечу. – Ты так прекрасно держалась, ну…

– Сейчас-сейчас, – всхлипнула Нола, – я успокоюсь. Страшно очень было.

– Они не заметили, – для нас обоих сказала Падме через динамик громкой связи. – А с тобой теперь будут считаться, поверь моему опыту.

– Я и говорю, умница. Как их построила! – ещё раз похвалил я. – Падме, передай Эрдени, чтобы на вечер подменила Нолу, хорошо?

– Хорошо, уже бегу, – послышался голос Тано-младшей. – Подруга, ты была великолепна, тут весь борт в восторге.

– Спасибо, Эни, – Нола осторожно, чтобы не тронуть тушь, протирала платочком под глазами.

– А где, всё-таки, Кои? – спросил я.

– На космодроме с Дэей и Ветте, беседует с диспетчерской службой, – сказала Падме. – Перед моим прилётом какой-то корабль без разрешения пролетал над городом. Это могла быть Синг. Надо понять, где они сели.

– Корабль-то большой? Может, она не одна?

– Вот и мы то же думаем. Такой грузовик до двенадцати душ перевезти может.

Возле трапа «Амидалы» Рийо беседовала с атлетически сложенным существом, которое я поначалу принял за гуманоида птичьего происхождения. Во всяком случае, у него были красные петушиные «бородки» -бакенбарды, нечто похожее на зоб, а рот напоминал клюв. Лишь подойдя ближе, я понял, что «клюв» -то не роговой, а состоит из четырёх мягких щупалец. Получается, это водная раса?

– Падме, подскажи, что за вид? – спросил я.

– Я знаю, – ответила Нола. – Белуган с планеты Кварцит.

Название было мне знакомо. Та самая планета, где Латс Рацци и Асаж Вентресс работали вместе, и Асаж крепко приложила о суровую действительность самого Бобу Фетта, правда, он тогда был ещё совсем молодым.

– Думаю, наша компания могла бы взяться за эту работу, – говорила Рийо. – Всё зависит от числа рейсов и суммы контракта.

– Какое сожаление, что я не уполномочен это обсуждать! – белуган всплеснул руками, и когти-шипы на его пальцах сухо стукнули друг о друга. На базик он говорил своеобразно, но вполне понятно.

– Ничего страшного, после ассамблеи у нас дела в соседнем секторе, заскочим к вам и всё обсудим, – вежливо улыбнулась панторанка.

– Вы очень любезны, госпожа Генеральный Директор. Честь имею.

Белуган откланялся, а Рийо только тут увидела Нолу:

– Ну, здравствуй ещё раз, героиня дня! Ты, оказывается, прирождённый руководитель.

– Скажешь тоже, – смутилась Наследница. Однако, отрицать очевидное глупо, считали Рийо и остальные. Того же мнения была и Кои, вернувшаяся из космопорта.

Спасая несчастную Нолу от обрушившихся на неё «медных труб», я перевёл разговор на корабль наёмницы. Найти его не удалось. Записей обстановки компания раздолбаев, именуемая здесь службой управления движением, не вела вовсе: аппаратура это позволяла, но… «не возникало необходимости». К счастью, подробный разговор с каждой сменой дал результаты. Корабль был лоронарский, мелкосерийного типа «Беш-7», и появлялся он у Города Мастеров дважды, пролетев над и под городом, то есть, по долине ниже Острого мыса. Услышав об этом, Пятерня крякнул и поморщился.

– Надо кое-что проверить, как, полковник? – спросил он у Вантезо.

– Согласен. От этой гарпии можно и такого ожидать.

Во всей этой ситуации был только один плюс – характеристики «Беш-7». Корабль был совсем маленький и мог перевезти только восемь пассажиров, плюс пилот и бортстрелок. Если Синг и привезла с собой «группу поддержки», то небольшую.

Ровно в четверть третьего ночи сканеры дистанционного контроля обнаружили ниже уровня Города Мастеров небольшую полоску холодного воздуха. На фоне тумана над Нижней рекой она была практически незаметна, счастье, что датчики смотрели с нескольких сторон и засекли этот след в другом ракурсе.

– Реактивный ранец на хладагенте, – прокомментировала Осока. – Вот это точно она!

– Внимание всем! – ожил комлинк голосом Тианы Вао. – В городе обнаружены наземные цели, количество – шесть, ИК[12] слабое, движутся к периметру.

– А вот и группа поддержки. Шестеро, стандарт, чтоб никто и не подумал… – сказала Осока.

– Что есть кто-то ещё? – уточнила Эрдени.

– Точно.

Я взбежал на подиум:

– Боевая тревога! Бортстрелки по турелям! Первый – запуск!

Едва заметная дрожь, как мурашки по коже, пробежала по корпусу, когда плазменный шнур в генераторе номер один, разгоняясь, перешёл резонансную частоту. Я прыгнул в кресло, взялся за рукоятку ориентации и рычаг репульсоров. Уравновесил корабль, выведя индикаторы нагрузок на опоры в ноль, перебросил флажок, подбирая лапы, включил маскировку. Теперь в условиях гравитационного поля планеты «Амидалу» можно было обнаружить лишь одним способом – случайным попаданием в дефлекторный «кокон» из бластера или ионной пушки. Зажав ориентацию, я дал импульс вверх, и корабль беззвучно воспарил над городом, словно воздушный шар. Впереди уже мелькали сполохи бластерных выстрелов, Вантезо с «Пилигрима» отдавал распоряжения группам. Но это была не наша задача: на периметре сил хватало без нас, из ангаров «Погонщика комет» на космодроме стартовали два «нерфа», через две минуты они прижмут наёмников сверху. Я развернул «Амидалу» вправо и осторожно, на крайних плазменных двигателях, направил корабль над коттеджами к противоположному обрыву.

– Вот она, мерзавка! – воскликнула Эрдени из-за моего кресла, указывая на движущееся по берегу смутное пятнышко. – Тепловая накидка на ней, что ли?

– Да, – бросила через плечо Осока. – Как и на остальных. Держись, пожалуйста, нос расшибёшь.

На экране полыхнуло синим: наёмница привела в действие реактивный ранец и перемахнула протоку. Почему она сразу не приземлилась здесь, было очевидно. Прилепившись к обрыву, Синг сначала осмотрела берег, нет ли патрулей, затем дала сигнал остальным начать шум и только тогда двинулась дальше.

– Пусть пройдёт ещё чуть-чуть, – понизив голос, словно наёмница могла нас слышать, сказала Осока. – Пли!

Я надавил спуск. Ионные пушки выводят из строя электронику, не вызывая разрушений – как раз, то, что надо для захвата в плен вооружённого до зубов человека. Фигурка внизу рванула с глаз отказавшие инфраочки, и тут же Осока включила «когерентные источники», то есть, лазерные прожектора, они смотрели туда же, куда стволы крыльевых орудий. Удар света по глазам заставил наёмницу покачнуться.

– Лечь на землю лицом вниз, конечности в стороны! – прогремел усиленный вокодером голос Пятерни.

Рука Орры Синг метнулась к поясу. Хочет улететь? Она, что, не поняла, что ранец тоже отказал? Но наёмница не ранцем решила воспользоваться. В руке её был небольшой приборчик.

– Отпущу кнопку – и весь ваш поганый городишко рухнет вниз, в долину! – выкрикнула она.

Я похолодел. Простейший передатчик в экранирующем чехле от выстрела ионки мог и не пострадать. Висящей в воздухе «Амидале» ничего не угрожало, «Пилигрим» в случае обрушения тоже, скорее всего, успеет включить репульсоры, но всем остальным, кто находится вне кораблей – конец.

– А ну-ка, я с ней поговорю, – сказала Падме. И внезапно появилась внизу, перед носом Синг: – Отдай это мне.

Наёмница отшатнулась:

– Н-не-е-ет… Ты… ты умерла!!

И отпустила кнопку.

Блеснуло пламя. Столб дыма, подсвеченный снизу оранжевым, ударил в звёздное небо, расплываясь грибовидным облаком. Звук от взрыва докатился до микрофонов корабля… спустя целую минуту. К тому времени наёмница была скручена подоспевшими пограничниками и закована в кандалы – руки и ноги.

– Что ж ты так умирать-то торопишься? – ехидно сказал, подходя, Пятерня. – Тебе ещё жить и жить… на какой-нибудь дикой планетке, куда и корабли-то не залетают.

– Клонированное отродье! – Орра рванулась, но солдаты держали надёжно. – Как, как?? Заряды нельзя было снять, они бы взорвались!

– Мы их вырезали вместе с камнем, чтобы не тронуть датчики. Вот этим, – клон зажёг перед её глазами жёлтый меч Осоки.

– Джедаи, опять джедаи! Ненавижу!! – Синг почти визжала.

Скоротечный бой у периметра также подходил к концу. Наёмники, согласно плану обстрелявшие стойки камер наблюдения и «Стражников», никак не ожидали, что навстречу им выкатятся на прямую наводку три дройдеки. Один был убит, двое тяжело ранены, двоих наши мандалоры взяли живьём. И только шестой, включив реактивный ранец, сумел бежать. Тесс Мерел-Крайз пыталась преследовать его лично, и догнала бы, ведь она легче мужчин, если бы не мастерство пилота «Беш-7».

– Это был он, – устало сказала Тесс. – Фетт. Я уверена.

– Один-один. Синг бросила его тогда на Флорруме, теперь – он её, – заметила Осока.

– Не расстраивайся, сестра, – Корки положил руку на плечо Тесс. – Ты всё равно лучшая. А его мы однажды изловим.

Утром заседания так и не начали. Делегации, все, как одна, были взбудоражены ночными событиями. Президиум ассамблеи, посовещавшись, решил выделить сегодняшний день на «свободное общение», а завтра продолжить запланированные дискуссии. Репутация «Индесела» как охранного предприятия взлетела до небес. Ещё бы, разгромить в пух и прах команду опытных наёмников да вдобавок без единого выстрела захватить саму Орру Синг! У меня возникло стойкое чувство, что очень скоро придётся здорово расширять штат наших пограничников, иначе со всеми заказами не справимся физически. Пленных наёмников правитель Рошти попросил оставить на своё попечение: они повредили несколько домов и теперь должны были отработать нанесённый ущерб на одной из строек. А вот Орру Синг следовало отправить с планеты как можно скорее. Этим вызвалась заняться Рила.

– Не волнуйтесь, знаю я одну неплохую планетку, – сказала она. – Там как раз такая природа, что на любую агрессию отвечает десятикратно, выжить можно, только приспосабливаясь.

– Случайно, называется не Пирр?[13] – пошутил я.

– Нет, это в другом секторе, – Рила явно меня не поняла.

– Не понимаю, почему было не покончить с ней сразу? – продолжал я. – Не дай бог, ещё выберется и будет мстить.

– А что бы ты сказал, предложи я «сразу покончить» с Асаж? – прищурилась Осока. – То же и Синг. Одиночество поможет ей задуматься над своими поступками…

– Или окончательно сбросит с катушек, – мрачно закончил я.

– О, нет, она слишком сильная натура, чтобы сойти с ума, – возразила Рийо. – И, мне тоже кажется, есть шанс, что она исправится, хотя бы, частично.

Что ж, раз так – поехали в космопорт.

Корабль Рилы назывался «Философ» и несколько удивил меня своим видом. Металлический осьминог, в той «конфигурации», как эти головоногие плавают в толще воды. Сплюснутый корпус-голова, более широкий в передней части, а сзади – изогнутые, словно щупальца, длинные кронштейны двигателей. Осока, напротив, глядела на «Философа» почти с нежностью. Она объяснила, что этот корабль очень древний, так или почти так строили рендилианские верфи четыре тысячи лет назад. На этих кораблях летали легендарные джедаи времён Великой Войны. Впоследствии, многократно модернизированные, корветы типа «Защитник» служили и Храму, и местным правительствам, несколько кораблей сохранились до наших дней. «Тигель», который Осока упоминала тогда в разговоре с Хондо Онакой, тоже принадлежал к этому типу. А на «Философе» тринадцать лет назад были эвакуированы из Библиотеки Храма сотни терабайт важнейшей информации.

– Всё верно, – кивнула Рила. – А ещё на этих кораблях сохранились «сундуки», где содержали пленных ситов. Госпожу Синг мы до места назначения поместим именно туда. Ребята!

Двое агентов-фаргулов, парень и девушка, подтолкнули скованную Орру по трапу.

– Ну, что же, да пребудет с тобой Сила, – сказала Осока датомирке. – Джин-Ло привет.

– Вряд ли я его увижу в обозримом будущем, – отозвалась та. – Мне кажется, нам стоит некоторое время пожить отдельно. Возможно, всё время. Здесь тоже тот случай, когда только одиночество может заставить человека встать на путь исправления.

– О-о, хм, ну, тебе лучше знать, – стушевалась моя подруга.

– Да пребудет Сила и с вами. Я ещё загляну.

Мы молча наблюдали, как старинный корвет, втянув многочисленные опоры шасси, плавно развернулся и начал набирать высоту, оставляя за собой яркий, хорошо заметный даже днём, след плазменных двигателей.

– А вот теперь можно заняться и имперской шпионкой, – заявила Осока.

Захват подготовили в холле временной столовой, где обедали делегации. Двое пограничников из спецгруппы «Креш», то есть, «Ц», делали вид, что флиртуют с Алемой Вао, мы с Осокой непринуждённо беседовали чуть в стороне. Я косил глазом на проходящих мимо женщин, пытаясь, узнать среди них агента, всё-таки, на фрегате я её видел не раз. За два предыдущих дня мне это так и не удалось, видимо, она слишком хорошо замаскировалась. Внезапно Осока громко щёлкнула языком, и пограничники моментально блокировали руки проходящей мимо зелёной твилеки. А моя подруга резким движением сзади сорвала с неё головной убор… вместе с хвостиками. Под ним были спутанные тёмные волосы. Девица вскрикнула от боли. Теперь и я понял, что это та самая, с грузовика «Барлоз», только ей изменили форму губ и кончик носа. Вот так маскировка! Но как же тогда она шевелила лекками, разговаривая с другими твилеками? А она шевелила, я видел накануне. Не простая это шапочка, по-видимому. В руке Осоки фальшивые лекки постепенно теряли зелёный оттенок, становясь полупрозрачными, как заурядный латекс. Агент попыталась повернуться, чтобы увидеть, кто, в прямом и переносном смысле, сорвал с неё маску, и тотчас получила несильный, но чувствительный шлепок по щеке.

– Обернёшься – умрёшь сразу, – будничным тоном предупредила Осока.

– Ясно, – агент замерла в неподвижности.

– Теперь слушай меня внимательно. У тебя три варианта. Первый – вернуться к хозяевам и рассказать, что тебя вели с того момента, как напарница приставила нож тебе к горлу.

При этих словах шпионка заметно вздрогнула. Осока же продолжала:

– И что важнейшие данные, тобой переданные – чистейшая дезинформация. По-моему, казнённых в Империи кремируют, а пепел выбрасывают с мусором?

– Д-да.

– Второй – скрыться. Не могу осуждать, если ты поступишь так, бежать всегда проще, чем идти на риск. Третий вариант – тоже вернуться, но ничего не говорить. И продолжать работать на нас. Думай, в общем. Выберешь третий путь – тебя разыщут. А теперь уходи, пока твилеки с Генезии, которых ты обманула, не взялись за тебя всерьёз.

– Верните нейроинтерфейс.

– Вот уж хренушки. Это устройство нам самим пригодится. Оно ведь не настроено на конкретного человека?

– Нет. Имейте в виду, при первых надеваниях возможны головные боли, это не опасно, нужно перетерпеть.

– Учтём. Тебя выведут за периметр.

– Думаешь, не обманет? Будет работать на нас? – спросил я, глядя вслед крашеной шпионке.

– Мы её проконтролировать не сможем… – усмехнулась Осока, – а вот СТИ запросто. Отдам им, пусть используют. Она ещё довольна будет. Служба, в отличие от имперской разведки, агентов бережёт, не жертвует, как пешки.

Остаток ассамблеи прошёл спокойно. Утром пятого дня было объявлено, что сегодняшнее заседание – заключительное. В сущности, всё было уже ясно. Представители планет, населённых не людьми или не только людьми, познакомились друг с другом ближе и поняли, что поводов для сотрудничества можно найти гораздо больше, чем для вражды. Даже скептически настроенные делегаты Рилота изменили своё мнение. Перед отлётом старшая жрица разыскала Нолу и подарила собственноручно вышитую ленту-кушак, поблагодарив за мудрое вмешательство. Делегация Тариса отбывала, как и прибыла, одной из последних. Рати Ситра, которой уже не было нужды изображать секретаршу, оставалась с нами, чтобы улететь на «Погонщике комет», а Латс Рацци решила лететь с Вао.

– Ты так и не сказал ей, что она спасла твоего друга? – спросила Осока, провожая взглядом сверкающую яхту.

– Собирался. Но ты сама слышала, как она относится к эстрадным профессиям, – развёл я руками.

– Очень жаль, – заметила Падме. – Помнишь, он как-то так о ней отозвался, но выражение лица было весьма красноречивым.

– Думаешь, она ему нравится? – недоверчиво покосился на неё я.

– Определённо.

– А, пусть сами разбираются, если встретятся, – сказал я.

– Мне пора, – сказала Рати. – До встречи на главной базе.

Она обняла сначала Осоку, потом Рийо и вместе с Кассией направилась к площадке спидеров. Тогда мы ещё не знали, что не увидимся несколько дольше, чем предполагали.

3

Дневная сторона планеты Кварцит ничем не отличалась от большинства таких же планет, не имеющих открытых водных пространств: цепи гор, долины, обширные плеши пустынь, покрытых сероватым песком или пылью. Не видно было лишь растительности, хотя вода на планете явно имелась в достаточном количестве, об этом свидетельствовали плывущие над поверхностью облачные массы и разлапистые спирали циклонов. По другую сторону терминатора тучи то и дело подсвечивались вспышками молний. Грозы тут явно были повсеместным явлением и гораздо более интенсивным, чем на других виденных мной планетах. Там же, где поверхность не скрывали облака, ночная планета светилась россыпями огней. Наверное, кто-то с первого взгляда принял бы их за города, однако, мне сразу показался странным цвет этого «освещения» – призрачно-фиолетовый. Существу с нормальным зрением жить при таком было бы не слишком комфортно.

– Так светятся выходы на поверхность кристаллических жил, – объяснила Осока. – Городов наверху нет, все они в пещерах.

– Непригодные условия? – спросил я. – На поверхности, я смотрю, ничего не растёт.

– Здесь плотная атмосфера, слишком насыщенная электричеством, – сказала подруга. – Оно и загнало всё живое под землю. На планете всего несколько видов, способных выжить на поверхности. Мхи и какие-то членистоногие.

– Я смотрю, полёты над Кварцитом тоже невозможны, – заметила Падме. – В лоции указано, что входить в атмосферу глубже, чем на сорок тысяч от поверхности опасно для двигателей.

– Они пользуются орбитальными лифтами, построенными ещё Сеятелями, – Осока взялась за рукоятку ориентации и слегка повернула «Амидалу» вокруг продольной оси, так что планета оказалась как бы «над нами». – Когда-то их было два, сейчас остался один. Вон, видите, справа по носу.

Лифт выглядел тоненькой ниточкой, протянутой откуда-то снизу к цилиндру орбитальной станции, раскинувшей в стороны шесть длинных щупалец солнечных батарей.

– А что будет, если и этот выйдет из строя? – спросила Рийо.

– До планеты можно ещё добраться на баллистическом спускаемом аппарате, – пожала плечами Осока. – А обратно – на твердотопливной ракете, больше никак. Пусковые шахты есть возле каждого города, там даже дежурные ракеты стоят. Вернее, стояли во время войны, сейчас не знаю. Что диспетчер на спутнике, Падме?

– Просит подождать десять минут, пока ошвартуется туристический лайнер, – отозвалась та.

– Здесь есть, что показать туристам? – удивился я. – Впрочем, Асаж говорила, что на Кварците красивые пещеры.

– Совершенно верно, – сказала Осока. – Просто необыкновенно. Да и орбитальный лифт Сеятелей увидишь нечасто. Для непривычного человека такой аттракцион… Очень советую посмотреть. Рийо и Натуа, думаю, составят тебе компанию?

– Нам сперва надо подписать контракт со Службой перевозок, – напомнила панторанка. – Предлагаю поступить так: ты, Алекс, лети сейчас вместе с туристами. Заодно послушаешь их гида. А мы с Натуа спустимся потом, как закончим.

– Осока, а ты? – спросил я.

– Я бы с удовольствием, да у «петухов» я в розыске, – вздохнула Осока. – Словосочетание «наёмница Хонс» у местной безпеки до сих пор вызывает судороги.

– Понятно. Значит, лифтов, говоришь, раньше было два? – невинным тоном уточнил я.

– Ага… – машинально ответила Осока, потом её выделенные белыми линиями брови поползли к переносице. – Что?? Ты думаешь, это я???

– С тобой я уже ничему не удивлюсь.

– Его, если хочешь знать, разрушили ещё до войны! А я и исправным-то пользовалась всего один раз.

– Как один? – не понял я. – Два, наверное?

– Именно один, – проворчала Рийо. – Говори уж, раз проболталась.

– Ну, – моя подруга смущённо потупилась, – с поверхности я, как раз, на ракете и удирала.

Делать всё равно пока было нечего, и я с примкнувшей ко мне Падме принялись выяснять подробности того Осокиного визита на Кварцит. Оказалось, что здесь наша «наёмница Хонс» настигла одного из тех галактических дельцов, за голову которых рано или поздно назначается немаленькая награда. Жулик с Умбары облапошил Лантиллианское Братство, а эти ребята хоть и не настолько богаты, как Кореллианская Коммерческая Гильдия, на его поимку решили раскошелиться, надеясь вернуть украденное. Зная, что за ним охотятся, умбаранец задумал укрыться среди Пещерных Людей Кварцита, заказал себе светящиеся линзы, чтобы замаскировать глаза, а на планету проник по фальшивому дипломатическому паспорту. Как раз за нападение на липового «дипломата» мою Осоку и ловили белуганские гвардейцы. А когда поймали, получили от неё по морде, как те дружинники из Кулинарного техникума. Увлёкшись рассказом, Осока позабыла, что якобы стыдится своих похождений, и не без удовольствия описывала, как «петухи» сначала гоняли по пещерному лабиринту её, а потом уже она их.

Рийо, тем временем, созвонилась со Службой перевозок, и те охотно дали команду зарезервировать для меня место на туристическом челноке, отправляющемся с транзитного терминала на естественном спутнике Кварцита к орбитальному лифту. Хорошо, что лайнер был слишком велик и не мог причалить прямо к станции! Вблизи лифт оказался довольно толстой связкой перламутровых «макаронин» диаметром примерно по три метра каждая, перехваченных через равные промежутки муфтами, по ободу каждой ярко горели сигнальные огни, позволяющие видеть лифт с космических кораблей и в тени планеты. Разумно, ибо столкновение грозило катастрофой поистине всепланетного масштаба. Внутри по трубам-«макаронинам» двигались кабины, состоящие из реактивной площадки и купола силового поля. Каждая вмещала до семи существ размером с человека, о чём гласили неоновые таблички сверху, но, так как группа состояла всего из сорока душ, туристов распределили по пятеро. Шестыми в двух кабинах оказались пожилой гид-белуган и я.

Спуск для туристов – а они, судя по одежде, прибыли с какой-то из зажиточных планет – и в самом деле был чем-то вроде аттракциона, такие космические «американские горки». Задрав головы, взрослые дяди и тёти вопили от восторга и ужаса, глядя, как удаляется, исчезая в вышине, орбитальная станция. Затем на некоторое время гвалт поутих, потому что станция исчезла, а о том, что кабины движутся, говорили лишь мелькающие мимо соединительные муфты. Когда же начались плотные слои атмосферы, внезапно приблизились клубящиеся грозовые облака, все разом отшатнулись к центру кабины. Молнии одна за другой били в ствол лифта, не причиняя, впрочем, никакого вреда, трубы, наверняка, были надёжно заземлены пращурами при строительстве. Ещё немного – и под нами показалась быстро приближающаяся поверхность планеты. Туристы так же дружно прилипли к прозрачной стенке силового поля, жадно разглядывая несущиеся снизу горы и снова вопя, как малолетки. У меня, честно говоря, тоже захватывало дух, но, поглядев на белугана, стоящего в центре соседней кабины с невозмутимым видом бывалого морского волка во время шторма, я сделал каменное лицо. Как говорится, не первый год в космосе!

Нижняя площадка орбитального лифта очень напоминала верхнюю, с той лишь разницей, что в её центре располагались не агрегаты управления, а серый, высотой до потолка, монолит основания «струны», на которой, собственно говоря, и держалась вся конструкция. Гид собрал продолжающих галдеть от избытка чувств гостей и повёл их низким сводчатым коридором на… вокзал? Да, именно вокзал. В большой пещере-зале, свод которой подпирали грубо вытесанные из камня колонны, оканчивались тупиками с десяток магниторельсовых путей. На платформах дальних громоздились какие-то ящики и контейнеры, должно быть, то была грузовая часть станции. Там стояли несколько серо-бурых, то ли от отсутствия покрытия на металле, то ли от пещерной пыли, поездов. Ближний поезд разительно от них отличался. Передний и хвостовой вагоны были точно такими же, как у магнитопоездов на Бреге и Корусанте, возможно, они тут являлись локомотивами, этого я не знал. А между ними располагалась пара вагонов-лодок, один застеклённый, у другого вместо крыши лишь полупрозрачный продольный брус сверху. Подойдя ближе, я понял, что брус не цельный, это сложенные хитрым образом узкие транспаристиловые панели. В этот-то открытый вагон и пригласил нас гид. В отличие от прежних встреченных мной белуган, на базик он говорил абсолютно чисто, а хорошо поставленный баритон дал бы сто очков вперёд любому современному телевизионному диктору. Поезд тронулся, и гид, заложив руки за спину, начал свой рассказ. Он говорил о том, какой прекрасной была поверхность этой планеты десятки тысяч лет назад, пока одна из древних империй, чьё название стёрлось из памяти поколений, не начала здесь добычу полезных ископаемых. Со временем экосфера становилась всё суровее к живым существам, и к тому времени, как империя рассыпалась в прах, белуганы и кейджи, потомки когда-то привезённых сюда шахтёров, вынуждены были отступить в подземелье, где не было убийственных гроз, а воздух оставался пригодным для дыхания.

– Господин Паплиэдо, – сказал один из туристов постарше, – некоторые учёные считают, что всё было наоборот: Пещерные Люди жили здесь изначально, а белуган, как воинов и надсмотрщиков, привезла древняя империя. Что Вы думаете об этой гипотезе?

Гид рассмеялся:

– Искренне не советую озвучивать её в присутствии наших чиновников, могут перевозбудиться и выслать вон с планеты. Что думаю лично я? Биологи говорят, что нет связующих звеньев эволюции между неразумной жизнью Кварцита и каким-либо из двух разумных видов. Поэтому, скорее всего, обе расы прибыли сюда извне. Кто раньше, кто позже – науке пока точно неизвестно, известно лишь то, во что хотят верить политики.

Паплиэдо продолжал рассуждать и очень изящно увёл разговор на другую тему: как замечательно, что древняя империя рухнула раньше, чем успела вычерпать планету до дна, и мы до сих пор имеем возможность любоваться феерическим зрелищем кристаллических пещер Кварцита. Зрелище и впрямь потрясало. Сиреневые кристаллы, свечение которых мы видели из космоса, попадались в пещерах повсеместно, то реже, то чаще, на полу, стенах, потолке и временами образовывали целые «леса». Кристаллы имели одинаковую форму, но отличались размерами. Поодиночке они росли редко, в основном, объединялись в разнокалиберные друзы, не менее разнообразные, чем деревья или кустарники. Какие-то состояли только из крупных «веточек», другие, словно поросль, окружали сотни мелких кристалликов. Временами среди сиреневого кристаллического «леса», словно цветы, сверкали камни других тонов: золотистые, зелёные, синие. А если приглядеться, можно было заметить, что кристаллический лес медленно пульсирует, каждая часть его – в своём ритме. Вот только что «дерево» выделялось тёмным пятном в окружающем «подлеске», а через минуту оно сияет, как новогодняя ёлка, а соседнее, наоборот, потускнело. Поезд, тем временем, как-то незаметно сошёл с основной линии, и ветка из одиночных колец уводила его куда-то в сторону, по причудливым извивам поросшей кристаллами пещеры. Один из туристов не преминул спросить, отчего такая развилка. И получил ответ, совершенно естественный для меня, знакомого с железными и шоссейными дорогами. Мы двигались по старой трассе, проложенной вдоль пещеры, основной же ход спрямили, пробив в скале несколько тоннелей. Получилось быстро, удобно для перевозок… и совсем не зрелищно. Поэтому прежнюю ветку решили сохранить, сняв с опор кольца одного из направлений, и катали по ней экскурсантов.

– А теперь, дамы и господа, – гид поднял руки, призывая к вниманию, – прошу несколько минут тишины. Послушаем пещеру…

Поезд замедлял ход, будто катясь по инерции, хотя трения в магнитной подвеске, конечно же, не было, и, наконец, остановился. Тотчас смолкло жужжание линейных двигателей, тормозивших его. И вот тогда стали слышны слабые звуки кристаллического леса. Посвист ветра в дальних закоулках, плеск воды где-то справа, странное сухое потрескивание, а ещё… чириканье? Неужели здесь есть какая-то жизнь? Странно. Живым существам в этом кристаллическом лесу было бы нечем питаться. Новый треск, совсем близко, и я успел заметить, как одна из веточек сиреневого «куста» вдруг поблёкла, перестала светиться и отвалилась. До поверхности было совсем невысоко, тем не менее, кристалл, коснувшись каменного дна пещеры, вдруг рассыпался мелкой серой крошкой. Один из туристов тоже заметил это и, наводя портативную голокамеру, с возгласом указал рукой в том направлении.

– Тише-тише, – вновь попросил Паплиэдо.

Э, а звуки-то при первых человеческих голосах стихли! Значит, это точно местная жизнь. Пока туристы водили объективами камер, пытаясь заснять отмирание кристаллической ветви, пещерная фауна вновь успокоилась. И начала выползать на свет. Крохотные движущиеся светлячки при более внимательном рассмотрении оказались глазами небольших многоножек, снующих между кустов. Ах, вот оно что! В пещере была и настоящая, живая растительность, вот эти пятна на камнях, трудноразличимые в неверном свете кристаллов. Многоножки ловко выхватывали из растительного ковра что-то совсем мелкое, я сразу понял, что живность – травоядным незачем так спешить. А вот и травоед, он покрупнее, неторопливо ползёт по краю пятна, ощипывая мох. Хищники близко к нему подходить не отваживались, добыча была явно им не по зубам, как земным лисицам не по зубам лось. Крупное членистоногое заметили и другие туристы, показывали пальцами, шикали друг на друга, чтобы не спугнуть, нацеливались камерами. Гид стоял в сторонке, скрестив на груди руки, и наблюдал за их оживлением, для него реакция гостей была привычной. Заметив, что молодой человек лет четырнадцати с выстриженной полосой посреди головы в том месте, где у панков бывает «ирокез», хочет задать вопрос, прижал палец к своему кальмарьему рту и сделал жест другой рукой: позже. Когда остановка закончилась, и жители кристаллического леса попрятались, испуганные звуком тронувшегося поезда, белуган произнёс:

– Молодой человек, Вы хотели что-то спросить?

– Да, – сказал тот. – Я вот слышал, что в пещерах живут и более крупные создания, размером с этот вагон. И будто бы кейджи на них верхом разъезжают. Это правда?

– Диких многоножек в пещерах давно уже нет, – ответил Паплиэдо. – Их истребили ещё до Руусана. Остались только домашние животные Пещерных Людей. Лет двадцать назад вам бы даже предложили проехать на них к минеральным озёрам. К несчастью, в правление лорда Отуа отношения с кейджами испортились. Нынешний лорд Фаглао прилагает все усилия, чтобы уладить разногласия, но пока Пещерные Люди редко приезжают в города.

– Жаль.

– Увы.

– Но на озёра мы поедем?

– Безусловно. На поезде. Это есть в нашей программе.

Пещера вновь повернула, впереди показались огни основной магниторельсовой трассы и освещённый портал тоннеля. Через четверть часа мы были в городе. Гид объявил свободное время, один час, и сбор группы возле другого пути вокзала «магнитки». Туристы потихоньку стали рассасываться по разным выходам, а я нашёл общественный терминал и соединился с Голонетом. Доступ здесь был какой-то кривой, через одно место. Я подозревал, что называется оно «орбитальный лифт», поскольку другие пути коммуникации с внешним миром перекрывает наэлектризованная атмосфера. Терминальную связь разрешили только после оплаты, я ещё нигде такого не видел, обычно обмен сообщениями по сети, вроде земного «оскара», в пределах одной планетной системы бесплатный.

«Сестра?» – набрал я на нужный адрес. Вводить русские слова аурбешем было чуточку неудобно, раскладка другая, но терпимо. В галактическом алфавите, из-за особенностей языка, имелись отдельные символы для «ч» и «ш»,[14] были и примерные эквиваленты «э», «ё», «ю».[15] Вместо трёх отсутствующих букв мы приноровились использовать «v», «x» и «q», точно, как на старом ДВК.[16]

«Da, tut, u tebq wsö w porqdke?» – пришло ответное сообщение.

«Нормально, экскурсия, и в самом деле, неплохая. Что там Рийо и Натуа? Собираются вниз?»

«Пока нет. Их пригласили отобедать, это пара часов минимум. Что-то мне подсказывает, что ждать их особо не стоит».

«Ну, что ж. Тогда возвращаюсь».

Вокзальное табло меня огорчило: если я правильно прочёл, до регулярного поезда к орбитальному лифту оставалось больше получаса. На всякий случай уточнив этот момент у белугана-полицейского тут же в зале, я решил пока прогуляться по городу, раз уж всё равно есть время. От вокзала под острым углом отходили две улицы-пещеры, примерно одинаковые по ширине. Не определив, которая главнее, я пошёл по правой. Вначале она была почти прямой, затем начала слегка изгибаться то влево, то вправо, следуя естественному направлению пещеры – древнему руслу подземной реки или тока лавы. Домов как таковых в этом городе не было, помещения вырубались прямо в скале. Нижний этаж состоял из витрин магазинчиков, лавок, закусочных, между которыми оставались зазоры по полтора-два метра, в них располагались входы в какие-то частные помещения, должно быть, жилые, расположенные выше. Двери «общественных мест» были открыты настежь и поставлены перпендикулярно проёму, на них сверху вниз шли надписи, дублирующие вывеску наверху. В некоторых случаях дверей не наблюдалось вовсе: очевидно, заведения закрывались вертикальной шторой, подвешенной над проёмом. Что касается жилищ, то у них обязательно имелись небольшие тамбуры, закрытые либо портьерой, либо низенькими распашными дверцами, у меня вызвавшими ассоциации с салунами Дикого Запада. И лишь за ними, в глубине, виднелась собственно дверь. Вторые, а кое-где третьи этажи глядели на улицу прорубленными в камне окнами, а между ними светились друзы сохранившихся сиреневых кристаллов. Здесь, в сравнении с уличными фонарями, становилось понятным, что свечение довольно слабое, хотя в пещере-лесу оно казалось ярким. Всё потому, что человеческий глаз приспосабливается к изменению освещённости и в полумраке «вытягивает» цвета на нормальный уровень, пока может. Фонари в основном висели под сводом пещеры, и лишь там, где он превращался в узкую, уходящую ввысь расселину, спускались на стены, к окнам. Временами, в расширениях пещеры, магазинчики образовывали выступы, а сверху на них были устроены балконы. Я подумал, что торговцы вряд ли разрешили бы делать подобное верхним жильцам, если не они же владели квартирой наверху. Боковые улицы-переулки явно имели искусственную природу. Слишком гладкие стены, правильная яйцевидная форма свода и прямолинейность этих тоннелей не могли быть обусловлены естественными причинами. Я заглянул в один из них и обнаружил, что ни магазинов, ни ресторанов там нет, только одноэтажные жилые квартиры.

Разглядывая местную «архитектуру», я поначалу не очень-то приглядывался к местным жителям. Между тем, в городе жили не одни белуганы. Встречались и люди, и твилеки – куда же без них? Это не могли быть сплошь туристы, вот та женщина явно покупает продукты для дома, а на этом молодом человеке – фартук официанта. Интересно, а в справочнике сказано, что, кроме белуган и кейджей, на планете нет других рас. Ну, о степени достоверности энциклопедических данных я знал и раньше. Кейджей, как и говорил белуганский гид, на улицах почти не встречалось. Лишь изредка можно было увидеть быстро идущую фигуру в плаще с капюшоном, из тени которого сияли светящиеся глаза, в основном, розовые или оранжевые. Из того же справочника я знал, что эти цвета свойственны женщинам. Мужчину с жёлтыми глазами я увидел лишь однажды. Разумно, если разобраться. У патриархальных кейджей женщины не воевали, и они, таким образом, демонстрировали, что ведут в городе чисто хозяйственные дела. Что, впрочем, сбора разведданных не исключало.

Внезапно внимание моё привлёк какой-то шум на соседней улице. Я как раз решил заглянуть в очередной переулок, где ярко светилась вывеска некоего предприятия общественного питания, и пробитая в скале штольня послужила резонатором. Впереди, метрах в ста, где кончался переулок, промелькнули несколько подтянутых фигур в униформе с яркой голубой отделкой и в глухих шлемах, украшенных такими же полосами – горизонтальной в передней части и вертикальной на затылке. В руках у них было оружие. Кого-то ловят? Выяснять это никто не спешил. Трое или четверо местных жителей в переулке при шуме и топоте множества ног как-то незаметно рассосались по закоулкам. Когда же белугане в униформе пробежали мимо, и топот их стал стихать, по штольне от дальнего её конца бесшумно скользнула фигура в плаще. Я решил посторониться, дать дорогу, но фигура внезапно тоже метнулась к стене, где мы и столкнулись. Под капюшоном мелькнули розовые глаза. Отпихнув меня, женщина устремилась дальше.

– Вот дура пещерная! – выругался я.

Женщина в плаще вдруг остановилась, как будто её дёрнули за поводок. Выпрямилась, медленно обернулась. Светящиеся глаза уставились на меня.

– Саша?

Голос был знаком, очень знаком.

– Люда?? – ахнул я. – Ты что здесь…

– Тише! Не шуми! – Людмила, девушка Игоря Митрофанова, живая и, кажется, вполне здоровая, погрозила пальцем.

– Это за тобой, что ли, погоня? – дошло до меня.

– Да за мной, блин. Угораздило поссориться с одним из кланов, теперь меня ищут. Погляди, на той улице чисто?

Я выглянул из переулка. Белуганской полиции видно не было. Взмахом руки я позвал Людмилу за собой. Спросил:

– К вокзалу?

– Да, пока там не перекрыто. Погоди секунду, сюда, надо избавиться от маскировки.

Затащив меня в служебный проход, заставленный, как водится, пахучими мусорными баками, она сняла плащ, вынула линзы из глаз и какой-то жёлтой салфеткой принялась тереть лицо, удаляя мертвенно-бледный с сероватым оттенком грим. Увидев её костюм под плащом, я мысленно присвистнул: чисто пиратская капитанша, только шляпы с пером не хватает! Одета Людмила была в сюртук, кожаный корсет, шорты и высокие сапоги. Перчатки без пальцев, разумеется, прилагались, точно в соответствии с галактической модой. Натянув их на руки, она повернулась ко мне:

– Хватит любоваться, пошли!

Под ручку, словно парочка, мы двинулись в направлении вокзала.

– Что ты с ними не поделила? – спросил я.

– Да так, характерами не сошлись.

– Говоришь так, будто замужем за одним из них.

– Что я, очумела? – фыркнула Людмила. – Нет, тут деловые отношения.

– Бизнесом занимаешься?

– В какой-то мере.

– Гарик говорил, вас Диман продал в рабство…

– Дима-ан? – в глазах Людмилы блеснули нехорошие огоньки. – А они-то с Вовиком, получается, не при делах? Просто в сторонку отошли?

– Я, вообще-то, не видел, как ты должна понимать. Гарик просто сказал, что Диман пришёл и поставил их перед фактом. А Вовка стал возмущаться, наёмница его и застрелила.

– Понятное дело, – хмыкнула она, – Митрофанов, как всегда, в ослепительно белом костюме. В любом дерьме умеет остаться чистеньким.

Я пожал плечами:

– Его труп тоже ничего бы не изменил. Расскажи лучше, как тебе удалось выбраться? И где остальные?

– Насчёт остальных не знаю вообще, нас разным распродали. А выбраться… Скажем так, договорилась с владельцем.

– Просто договорилась? – изумился я.

– Да нет, очень даже не просто. Сначала всякое было. Не хочу рассказывать. Ну, а когда терпение лопнуло, пошла и поговорила… Ладно, лучше ты про себя расскажи. Мы ведь думали…

– … что я остался на Земле, – подхватил я. – А я – что вы. И, в отличие от вас, оказался на необитаемой планете. Если бы не случайный корабль, мне бы точно конец. Там, видишь ли, травы растут, а для большинства людей их фитонциды – сильный аллерген. Сначала, вроде, ничего, а к вечеру чуть не задохнулся, представляешь?

– Отёк лёгких – плохая смерть, – согласилась Людмила. – Ну, а сейчас? Здесь, что ли, живёшь?

– Нет, что ты! Сюда мы по делам прилетели. Пока большие шишки ведут переговоры, меня, так сказать, отпустили на берег, – скромно ответил я.

– То есть, ты так на корабле и служишь? Ай да тихоня, кто бы мог подумать!

– Это что, Гарик вообще известным менестрелем стал. Даёт концерты, сшибает деньгу.

– И провались он со своими деньгами. Я себе настоящего мужика найду… Стой!

Я и сам остановился, увидев впереди усиленный наряд полиции. Вот чёрт, а сон-то, получается, был в руку! И город подземный, и погоня… Вот только Падме не прорвётся через эту треклятую атмосферу, чтобы нас увезти.

– Хреново дело, – пробормотала Людмила. – К вокзалу перекрыто. Слушай, ты иди, пожалуй, тебя-то не остановят.

– А ты?

– Ну, я… Как-нибудь.

– Нет уж. Русские своих не бросают.

– И чем же ты сможешь помочь, «последний русский»? – насмешливо посмотрела она на меня. – У тебя есть другой способ убраться из города? Конечно, можно пешком по пещерам, но пока доберёмся до лифта, они поймут и перекроют там тоже…

– Не тарахти, – перебил её я. Идея в духе моей благоверной уже сформировалась в мозгу. И я сказал: – Ты в этом городе давно? Как к мэрии попасть, знаешь?

– К магистрату? Знаю. Переулками на Первооткрывателей, а там пять минут идти.

– Вперёд!

– Уж не хочешь ли ты попросить о помощи господина бургомистра?

– Нет. С бургомистрами, полицаями, штурмовиками и прочей оккупационной нечистью связываться мы не будем, – усмехнулся я. – Припрёт – лучше свяжемся с местными партизанами. Ну, теми, под одну из которых ты косила.

– Ты имел с ними дело?

– Нет. Но думаю, что смогу, – небрежно ответил я. На самом деле, я вовсе не был уверен, что в разговоре с воинами кейджей мне хватит информации, что я знал от Вентресс. И что участники той истории живы, как-никак, прошло двенадцать лет. Этот вариант оставим в качестве последней соломинки. Пока же попробуем сами.

На небольшую площадь перед парадными дверьми магистрата мы вышли за несколько секунд до того, как по пещерам прокатился гулкий, мягкий и очень красивый звук колокола. Так здесь отбивался каждый час.

– Что дальше? – спросила Людмила. Она явно нервничала.

– Погоди, посмотрим новости, – я кивнул на голографический экран на скальном фронтоне магистрата. – А там поищем кое-что.

– Да чего тут смотреть!

– Сказал, погоди, – осадил её я. И оказался прав. Через минуту на экране пошла такая информация, от которой настроение у меня резко упало. Полчаса назад убит Икиэме Грун, глава влиятельного белуганского клана.

– Вот как ты «поссорилась», значит, – нахмурился я.

– Я говорила, не стоит тебе в это ввязываться.

– Ладно, теперь поздно пить «Боржоми». Они базальт будут грызть, пока тебя не найдут. Давай-ка пошустрее. Здесь рядом должен быть служебный проход. Вон он! Туда!

– Что ты задумал? Уйти в пещеры? Тогда надо было сразу.

– Нет, Людочка. Пещеры не помогут нам удрать с планеты, а кое-что, расположенное за магистратом – поможет.

– Интересно.

– Мне тоже, честно говоря.

По проходам, расположенным в нескольких уровнях за монолитам магистрата, мы плутали с полчаса, два раза чуть не ушли в «дикие» пещеры, пока я не догадался, что нам, вообще-то, нужен самый верхний уровень.

– Ты это искал? – спросила Людмила, указывая на тяжёлую металлическую дверь с надписью на базик: «Пусковая шахта №8».

– Да! Только сюда мы не пойдём.

– Почему?

– Потому что, – ответил я. Электронный замок двери был мёртв, а причина этого виднелась между краем его панели и косяком – вертикальная полоса, проплавленная в камне световым мечом, уж от него-то следы трудно не узнать, если пару раз видел. Любопытно, здесь приложился зелёный или жёлтый, велморитовый?

– Не огрызайся, поняла уже, она не работает, – сказала Людмила. – Идём к следующей.

У двери шахты номер семь Людмила открыла висящую на поясе сумочку, стала копаться в ней. Вытащила на свет божий небольшую электронную панель:

– Сейчас подберём код…

– Долго, – отмахнулся я. Вынул из сумки на пояснице световой меч, включил. У Людмилы расширились глаза, но она промолчала, не задала никаких вопросов. Я же, не тратя времени на объяснения, прорезал базальт точно так, как было сделано на соседней двери. Навалился, утапливая тяжёлую дверь внутрь и в сторону. За ней виднелась секция кольцевого балкона с металлическими перильцами и хорошо знакомый бок спасательной капсулы.

Капсула оказалась установлена на цилиндре твердотопливной стартовой ступени, утопленном в глубину шахты. А метрах в пяти-шести над нами виднелся диафрагменный люк. Плотно закрыв дверь – я вовсе не хотел убивать никого из горожан прорвавшейся снаружи непригодной для дыхания атмосферой – я повернулся к капсуле. Там Людмила уже открывала входной люк.

– Надеюсь, это летает, – буркнула она.

– Несколько лет назад летало точно.

– Сможешь взлететь?

– Тут надо не взлетать, а запускать, – поправил я. – Вон щиток, я разберусь, а ты лезь внутрь и пристёгивайся.

На щитке всё оказалось несложно, даже паладин из квартирной ролёвки, с которым как-то сравнил меня Диман, смог бы разобраться. Питание. Вспыхнули индикаторы. Цепи зажигания. Отлично! А ты почему красный? Ах, это сенсор переключения на местное управление. Давим. Вот теперь можно и в капсулу. Пол в ней сейчас располагался вертикально, но конструкция предусматривала и это. Пазы между плитами, на первый взгляд абсолютно ненужные в нормальном положении, и ограничивающие дорожку пола трубки служили сейчас лестницей.

– Тут что-то красным мигает, – Людмила указала на пульт.

– Наверное, нужно включить «массу» самой капсулы, – объяснил я. – Видишь, пульт тёмный, а питание должно включаться по открытию люка. Наверное, отключили для пущей долговечности.

Повернувшись в кресле, я дотянулся до полосатого жёлто-зелёного переключателя массы, который заметил, ещё поднимаясь, повернул его. Ожили приборы, загорелось рабочее освещение. И одновременно запульсировала зелёным крупная клавиша «СТАРТ».

– Готова? – спросил я. – Осока говорила, на первом этапе будут перегрузки.

– Что говорило? – переспросила она, и я в первый момент не сообразил, что ей непонятно. Ах, ну, да, она же не привыкла воспринимать это как имя.

– Её так зовут, – пояснил я и положил палец на клавишу. – Ну, что?

– Он сказал «поехали», – нервно пошутила Людмила, – и запил водой…

Где-то внизу, под нами, раздалось рычание. Ракета стронулась с места, проткнула люк, и нас мягко придавило к креслам. Давление на всё тело росло, росло… Я держался за рукоятку ориентации, но пока сельсины её были заклинены. Впрочем, пока управлять ракетой и не требовалось. Несмотря на то, что разгонная ступень была, по всей видимости, «бревном», то есть, неуправляемой, на пульте капсулы то и дело помигивали индикаторы рулевых сопел, иллюстрируя, как автопилот удерживает её на вертикали. Ракета пробила облачный слой и поднималась всё выше, к темнеющему небу. На «приборной» высоте сорока километров произошло разделение. Короткая невесомость, слаженные хлопки пироболтов, и мир вокруг нас вдруг перевернулся, это заработало искусственное тяготение капсулы. Я торопливо двинул вперёд стебельки управления плазменными двигателями. Жужжание генератора перешло в слитный гул, индикатор скорости снова весело побежал в сторону увеличения.

– Вырвались, – облегчённо вздохнула Людмила.

– Да, если на спутнике нас не будут ждать с распростёртыми объятиями.

– Не бери в голову. На спутнике вотчина другого клана, с Грунами они не дружат, я заранее выяснила. Ты манёвр рассчитать сможешь?

– А ты не помнишь, как…? – удивился я, потом хлопнул себя по лбу: – Тьфу, совсем забыл, что девчонки на военную кафедру не ходили!

– Вот-вот, так что, рули уж, да смотри, чтобы бензин не кончился.

– Нет, топлива здесь много, хватает на посадку и на взлёт, а нам с тобой только взлететь, и то не с грунта, – успокоил я.

– Замечательно. Я пока подремлю, разбуди, как прилетим. Ночь не спала.

И она действительно задремала. Ну, и нервы у неё стали, не хуже, чем у Осоки! Я вышел в сеть – здесь, за пределами атмосферы, доступ был нормальный – и вкратце написал о произошедшем Падме.

«Два сапога пара, – констатировала она, несомненно, имея в виду меня и Осоку. – Но друзья у тебя, конечно, как на подбор! Один пират, вторая киллерша…»

«А третий – музыкант и просто порядочный человек, – напомнил я. – Да и четвёртый был тоже хороший парень, с Оррой Синг спорить не побоялся».

«Твоя правда», – согласилась Падме.

«Просто в обычной жизни редко проявляется вся сущность человека. А в экстремальной ситуации всё сразу и вылезает. Не зря один бард у нас пел, что только горы покажут, настоящий друг или так себе».

«А ещё дай человеку власть над другими – и тоже всё увидишь, – поплыла по экрану новая строчка, и я почти увидел, как Падме вздохнула. – Уж я-то много раз наблюдала».

«Полностью согласен, о, Выдержавшая Испытание Властью!»

«Я серьёзно, а ты всё юморишь».

«И я серьёзно. Тебя ведь власть не испортила. И Рийо».

«Да, счас! Знаешь, какая я была спокойная девочка, пока меня королевой не избрали? А буквально через год – комок нервов».

«Это разные вещи, – быстро отстучал я. – Вспомни имперских аудиторов. Вот их власть испортила. Всё, причаливать пора…»

– А? – встрепенулась Людмила. Последнюю фразу я, похоже, произнёс вслух.

– Причаливаем, говорю.

Сквозь силовую стенку был прекрасно виден силуэт «Амидалы», её заострённый нос, увенчанный окошком передних сенсоров, гранёный купол рубочного блистера, проёмы скуловых агрегатных портов, пара орудийных башенок по сторонам выдвинутого переднего шасси, наклонные крылья с вилками ионизаторных панелей, короба реверс-моторов над их основаниями. Нацелившись на корабль, как на ориентир, я осторожно завёл капсулу в ангар и сдвинул в сторону, к стене, чтобы не помешала взлетать. Выбрался из кресла, отдраил люк:

– Прошу!

– Благодарю.

– Тебя подбросить? – радушно предложил я, останавливаясь у борта «Амидалы».

– Нет-нет, – улыбнулась Людмила и положила руку мне на плечо. – Я сама. С тобой мы простимся здесь. Навеки.

– Это ещё что за фокусы?! – воскликнула словно бы с неба свалившаяся Осока, хватая Людмилу и разворачивая к себе.

– Не… – начал я и осёкся, увидев, как моя подруга ловко выкручивает из пальцев Людмилы чёрный предмет, сильно напоминающий… нож? Это что же, в благодарность за всё меня собирались банально посадить на перо??

Стволы задней турели корабля смотрели из-под крыла Людмиле в голову. И я знал: случись стрелять – Падме попадёт точно в цель, не зацепив ни меня, ни Осоку.

– Бета, взять её! – приказала Осока. Подоспевшая дройдесса блокировала Людмиле обе руки, и вырваться из этих металлических тисков смог бы, разве что, адепт Силы.

– Зачем ты встряла? – сказала Людмила. – Теперь вместо него умрёшь ты.

Глаза её смотрели на руку Осоки, на разрезанный край краги, под которым виднелась крохотная, длиной каких-то два ногтя, царапина.

– Ах ты, тварь! – не помня себя от бешенства, я схватил бывшую однокашницу за горло. – Нож отравлен? Чем?? Быстро!!!

– Уже поздно, – Людмиле было больно, и улыбка вышла больше похожей на гримасу. – Даже если отнять руку, она всё равно умрёт.

– Что случилось? – встревоженный Иан выскочил из корабля и подбежал к нам.

– Эта дрянь зацепила Осоку отравленным ножом, – ответил я. – Плоскогубцы есть? Бери ими аккуратно и неси в медотсек на анализ. И ты, героиня, тоже туда, быстро!

Людмиле поневоле пришлось подняться на борт вместе снами. Вернее, Бета и один из «мальчиков» внесли её, как мешок, взявшись за руки и за ноги.

– Что будем делать с тобой, решим по результатам обследования, – зло сказал я.

– Можете хоть сейчас убить, – Людмила попыталась пожать плечами, но это было проблематично, когда висишь, пристёгнутая за руки и за ноги к распоркам трюма у правого борта. – Она всё равно умрёт.

– Что ты заладила, «всё равно», «всё равно»?? – взорвался я. – Неужели в тебе не осталось ничего человеческого??

– А ты сначала потеряй мать, единственного близкого человека, потом попади в рабство, чтобы тебя насиловали каждую ночь, да не по одному разу, а потом поговорим!

Господи, подумал я, что она несёт? Людмилина мать умерла четыре года назад и вообще была здесь ни при чём. Насколько я помнил, похоронив «единственного близкого человека», Людмила уже через месяц, как ни в чём не бывало, таскала Гарика по клубам и вечеринкам. И ни тени траура.

– Бесполезно, – покачала головой Падме. – Оставь её пока.

Медицинский дройд Герхард провёл тщательное сканирование Осокиного организма и не обнаружил никаких тревожных признаков. Маленькая ранка на руке даже не кровоточила. На чёрном, словно вулканическое стекло, лезвии ножа, своими неровностями наводящей на мысль о ручной ковке, также не оказалось никаких следов яда.

– Вот видишь, – с улыбкой сказала мне подруга. – Она просто бредит, эта девица.

– Прошу прощения, – деликатно вмешался Герхард. – Мой комплекс один из лучших в классе мобильных, однако, я рекомендовал бы пройти полное обследование в условиях стационара. Мы здесь могли пропустить что-то редкое и малоизученное.

– Да что вы, в самом деле! – отмахнулась Осока.

– Одна странность, тем не менее, выявлена, – настаивал дройд. – Глубина пореза предполагает незначительное кровотечение из капиллярных сосудов. В данном случае крови нет совсем.

– Ну, нанеси бакту, раз так беспокоишься.

Герхард так и поступил. И тут всерьёз забеспокоились уже все. При контакте с раной прозрачная голубоватая с красными искорками жидкость вдруг стала белой, как молоко.

– Ох, – ужаснулась Рийо. – Что это за реакция?

– В моих базах данных подобный эффект не описан, – сказал дройд.

Панторанка резко выпрямилась:

– Алекс, экстренный старт, выходим в свободную область, откуда можно совершить прыжок. Натуа, подготовь запрос в Библиотеку с полным описанием ситуации и снимками ножа. Я вызываю на рандеву «Хелси», нам потребуется его госпиталь и живые врачи.

– Подтверждаю, – дройд даже изобразил кивок. – Доктор Ветте Лестин – один из лучших специалистов по ядам и токсинам, её консультация необходима.

– А я возьму ножичек к нам, – сказал Базили, доставая из кармана комбинезона универсальные клещи-манипулятор. – Посмотрим состав материала, вдруг он токсичен сам по себе.

– Исключено, – возразил Герхард. – Токсичные металлы анализатор определил бы.

– Поколдуйте, ребята, – махнула рукой Рийо. – Нам пригодится любая информация, самая незначительная.

Пока я выводил корабль из гравитационного поля планеты, Рийо и Падме рассчитали оптимальное место встречи, куда и «Амидала», и «Хелси» могут прибыть одновременно. Система Татуина, достаточно захолустная, чтобы наши манёвры не привлекли внимания. Гиперпривод понёс нас сквозь сияющую муть со скоростью, почти на треть превышающей самые быстрые из известных кораблей. Те имели эквивалентное время перелёта 0.5 условной «стандартной» единицы, «Амидала» – 0.38. Но мне сейчас и это казалось недостаточным.

– Что вы суетитесь так? – проворчала Осока. – Сорвались, помчались… Лишний час погоды бы не сделал.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил я.

– Да. Ты уже спрашивал пять минут назад.

Подруга прямо-таки излучала оптимизм, ей даже удалось ненадолго отвлечь меня болтовнёй от тревожных дум. Пока я не обратил внимание на то, что Осока обхватила себя руками.

– Болит что-то? – забеспокоился я.

– Ничего не болит, успокойся. Прохладно здесь, вот и всё.

Привстав, я потрогал её плечо, лоб…

– Да ты холодная, как лёд! А ну, быстро в медотсек, пусть Герхард ещё раз осмотрит.

– Хорошо, хорошо, – Осока поднялась с кресла… и пошатнулась. Я подхватил её, через мгновение рядом оказалась и Падме.

– Всё хорошо, я просто оступилась, – попыталась освободиться подруга. Но я, не слушая более возражений, подхватил её на руки и понёс к турболифту. Медицинские анализаторы снова принялись за дело. И снова не показали ничего угрожающего. Пониженная температура, 35.4°, пониженное давление и пульс, в остальном – норма. Я кинулся в трюмный зал. И был поражён: Людмила спала, как ни в чём не бывало! Спала, подвешенная за руки на стене! Двумя увесистыми пощёчинами я разбудил киллершу.

– Что, сдохла твоя подружка? Мочить меня пришёл? – ядовито спросила она. – Ну, ну, покажи своё истинное лицо! Цивилизованные люди, интеллигенты вонючие, фу ты, ну ты! А чуть что, весь лоск слетает, и становитесь тем, что вы есть на самом деле. Зверьми!

Безумная, немотивированная злоба пленницы слегка отрезвила меня. И я более спокойно задал вопрос:

– Чем ты её отравила? Что это за нож? Ритуальный? Чей? С какой планеты?

– Какая тебе разница? Если она ещё не сдохла, иди к ней, наслаждайся последними мгновениями. Она всё равно умрёт, и никакого спасения нет. Нет, понял ты?

Кулаки мои непроизвольно сжались, хотелось двинуть мерзавке уже всерьёз, но я сдержался, и даже не выругался, сказал только сквозь зубы:

– Это мы ещё посмотрим.

В коридорчике у медотсека я столкнулся с Ианом. И забросал его вопросами:

– Ну? Что там? Из чего сделан нож?

– Не можем определить, – развёл руками механик. – Пробу взять и то не смогли. Это лезвие не режет плазменный резак. А отражённым лучом ловим пустоту. Пустоту, сдвигающую поляризацию света на сорок пять градусов. Впервые такое вижу.

– Придётся продолжить допрос, – поморщился я. – Пойду, спрошу у Герхарда, нет ли у нас подходящей химии, чтобы развязать ей язык.

Нужной химии, к сожалению, в комплекте не оказалось. Армейские аптечки, позволяющие экстренно остановить кровотечение, поддержать силы раненого на время транспортировки… или выполнить задачу раньше, чем наступит смерть – имелись. А специфических препаратов для ведения допроса – не было. Всё это время мы полагались на таланты Осоки. Слишком полагались на неё, не задумываясь, что и с ней может что-то случиться. А «с пристрастием» ни я, ни Рийо, ни фоллинка не умели. Поэтому Людмила либо отмалчивалась, либо откровенно издевалась над нами, а ничего путного не сказала.

Осоке, меж тем, становилось хуже. Слабость нарастала, появилась обильная испарина, смуглая обычно кожа стала бледнеть, на ней проступили веточки вен.

– Герхард, почему сосуды кажутся чёрными? – обеспокоенно спросил я.

– Сгущение крови, – сухо ответил дройд. – Её организм интенсивно отдаёт воду. Будем восполнять, вводить физраствор.

– Пить ей можно?

– Нужно.

– Ой, не хочу, – слабо протестовала Осока, но мы с Рийо заставили её пить сначала воду, потом питательный бульон, потом снова воду.

– Всё, дайте отдохнуть немного, – пробормотала она и впала в забытьё.

– Осока! – так как подруга не реагировала, я в панике взглянул на дройда. – Герхард, её состояние?

– Исход пока не просчитываю. Организм борется с этим…

– С чем? Что с ней происходит? – спросила Рийо, на ней тоже лица не было.

– Мои базы данных содержат информацию, основанную на научных данных, – как-то неуверенно произнёс электронный эскулап. – Однако, анализируя параметры и проводя аналогии, заключаю, что у неё нечто вроде утечки энергии в системе. Видимо, мне нужна внеочередная диагностика.

– Термин «ци» тебе знаком? – быстро спросил я. – А «прана»?

– Наука отрицает существование праны, как и мирового эфира.

– Она отрицает и Силу, наша наука, – проворчала Рийо.

– Исходи из того, что Осока теряет энергию, – распорядился я. – Поддерживай её организм.

– Это я и делаю. В ближайший час станет ясно, достаточны ли меры.

4

Никогда я ещё так не радовался, увидев среди бездны космоса знакомые очертания фрегата с подвешенными по бокам «киля» дополнительными ангарами для челноков. У «Амидалы» здесь было своё излюбленное место – верхом на хребтовой балке, там, где на ней имелся стыковочный узел вертикального типа. Но сейчас вертикальное соединение привело бы к дополнительным неудобствам. Выдвинув галерею, «Амидала» соединилась с «Хелси» более просторным горизонтальным переходником. Врачи перевезли Осоку в госпиталь, а мы перелетели на хребтовую балку, и фрегат незамедлительно ушёл за свет. Вскоре закончил свою работу госпитальный диагностический комплекс. К нашему огромному разочарованию, результат оказался тот же самый: медицинские приборы фиксировали симптомы, но не могли указать причину. Доктор Ветте Лестин, твилека с редким для её расы красным оттенком кожи, развела руками:

– В моей практике такого не было. Это не яд, не инфекция, а что-то неосязаемое и по проявлениям напоминающее вампира из страшных сказок.

– Постоянная утечка праны? – спросил я.

– Говоря языком эзотерики – да.

– Веточка, милая, а сделать с этим что-нибудь можно? – взмолилась Рийо.

– Только то, что делаем. Поддерживать. Есть обнадёживающие данные. Падение показателей замедляется. Возможно, вскоре они стабилизируются. Вопрос в том, что наступит раньше, равновесие или смерть.

– Надо как следует допросить ту тварь, что её ранила, – сказал я. – Нам не удалось. Пентотала натрия на корабле не оказалось.

– Чего не оказалось? – не поняла Ветте. Я пояснил. Твилека кивнула: – Ах, это. У нас используются другие психоактивы. Всё же, давай сначала попробуем по-хорошему.

– Каким образом? Дэи-то нет. Она будет лгать и улыбаться в лицо.

– Тинза Вайрик согласилась нам помочь. Сейчас подойдёт, и приступим.

Ах, да! У нас ведь есть ещё одна зелтронка, техник по оптоволоконным линиям! В отличие от Дэи Р’Валуси, Тинза никакой специальной подготовки не имела. Самая обыкновенная представительница своего народа, милая, впечатлительная и жалостливая девушка. Но, услышав, что на кону жизнь Осоки Тано, она сама предложила помощь. Войдя в кабинет, Тинза скромно села в уголке. Кроме неё, меня и Ветте, на допросе присутствовал один лишь Пятерня. Рийо участвовать отказалась, честно признавшись, что может не сдержаться. Последний раз в таком бешенстве я видел панторанку… да, пожалуй, никогда.

По знаку Ветте «Стражники» ввели Людмилу, усадили на табурет. Ветте выложила на стол заряженный инъектор.

– Предлагаю два варианта, – без предисловий сказала она. – Первый: ты сама рассказываешь нам правду. Второй: я использую вот это средство, и ты всё равно всё расскажешь. Но остаток жизни будешь жить с галлюцинациями, неспособная отличить, что существует на самом деле, а что тебе мерещится.

– Хорошо ты умеешь уговаривать, хвостоголовая, – светским тоном ответила Людмила. И, словно для контраста, плюнула на пол.

– Давно имею дело с дерьмом, – так же светски улыбнулась Ветте. – Не думаешь же ты, что всего за год смогла стать худшей из тварей Галактики? Видали и похлеще. Итак?

– Скажу без препарата. Всё, что знаю. Но. Вы меня отпускаете живую и здоровую на цивилизованной планете. Дайте клятву.

– Дай ей слово, – обречённо произнёс я.

– Разумеется, – вздохнула Ветте. – Клянусь, что мы тебя отпустим на цивилизованную планету, не причинив ни физических, ни психических увечий.

– Договорились, – Людмила поёрзала на табурете, перекинула ногу за ногу. – Нож нашли в древнем захоронении на Зиосте. Он высасывает из человека жизнь. Ранение его клинком смертельно, и спасения нет. Это всё, что мне известно.

– Ох, – жалобно сказала Тинза. – Она не лжёт, это действительно всё.

– Ты нас обманула, – прорычал я.

– Э, э, дамочка, ты поклялась… – на лице Людмилы впервые мелькнуло что-то похожее на страх. – Алекс, ты что? Я не хотела её убивать! Она сама встряла и поэтому пострадала!

– Её – не хотела. А меня? – из последних сил сдерживаясь, спросил я. – Перо в бок – странная благодарность за спасение, не находишь?

– Ты свидетель, а свидетелей оставлять было нельзя, – как нечто само собой разумеющееся, ответила Людмила. – Ничего личного.

– Да, ты далеко пойдёшь, если тебя не остановить.

– Уже нет, – Ветте положила тёплую ладонь мне на плечо. – Я обещала отпустить её на цивилизованную планету и не причинять увечий. Так и будет. Но отпускать можно по-разному…

Твилека улыбнулась, и от этой улыбки даже у меня кровь застыла в жилах. Я понял, что она вовсе не случайно подменила в обещании падеж, сказав вместо «где» – «куда».

– Ты что задумала, сучка?? – вскинулась Людмила.

– Обманывая нас, ты, видно не подумала, что это palka o dvuh koncah? А напрасно. Я отпущу тебя, дам корабль, в котором будет всё необходимое… кроме связи и топлива. К цивилизованной планете он приблизится через десять лет.

Людмила рванулась, но куда ей было противостоять сервоприводам «Стражников»!

– Тварь, тварь!! – визжала она. – Чучело хвостоголовое! Лучше убей!!

– Я бы с удовольствием, да не могу. Мы, Лестин’нна, привыкли держать данное слово. Даже перед животным, не знающим ни чести, ни совести. Увести её.

Едва дождавшись, пока дройды вытащат потерявшую остатки лоска Людмилу вон, в кабинет влетела Рийо:

– Ну, что?

– Ноль. Боюсь, что абсолютный, – мрачно сказал я. – Зиост, как я понимаю, это одна из планет, где жили древние ситы?

– Точно так. Вот же свинство, хоть к Вейдеру на поклон иди.

– Надеюсь, ты фигурально? – мрачно посмотрел на неё я.

– Разумеется, не надо так психовать, – Рийо повернулась к твилеке. – Что же нам теперь делать, Веточка? Первый раз в жизни опускаются руки. Если официальная медицина бессильна, может быть, есть какие-то колдуны, знахарки, ведьмы… Ведьмы!

– Датомир! – торжественно подняла палец Ветте. – Конечно, обращаться не к Ночным Сёстрам, да их, наверное, и не осталось, а к белым ведьмам. Лучше всего – к клану Поющей Горы.

– Да, верно! – воскликнула панторанка. – Рила Рэйсс, кажется, из этого клана. Она говорила, мать Огвинн Дьё спокойная и вменяемая женщина.

– Не на их ли территории расположен Звёздный храм? – спросил Пятерня.

– Развалины его, если быть точными, – поправила Рийо.

– Непринципиально, главное, что как точка выхода Врат он продолжает работать.

– Да! Значит, решено: выходим на досвет в системе Карес и сразу на «Амидале» на Датомир.

– Можно тебя спросить, товарищ Генеральный, а ты-то куда намыливаешься? – Падме возникла, по своему обыкновению, из воздуха и, подбоченившись, глядела на панторанку. – В системе Датомира, если ты забыла, Голонета нет, а лечение может потребовать времени. Как ты оттуда руководить будешь?

– Да ну его к хаттам, это руководство! – отмахнулась Рийо.

– Алекс, – Ветте постучала кончиком лекки мне по локтю, – о чём они, а? Я ещё не настолько хорошо понимаю твой язык.

– Падме говорит, что Рийо с нами лететь неразумно, – кратко пояснил я.

– Вот это здравая мысль! Госпожа Генеральный, тебе лучше остаться руководить предприятием.

– И делать вид, что всё в порядке, – добавил я. – Чтобы две рогатые особы на главной базе не сходили с ума от беспокойства за Осоку. Эрдени вообще лучше не волновать. Когда она на взводе, вода вокруг неё может внезапно замёрзнуть, а лёд превратиться в пар. Пожалей ремонтный отдел.

– Ну, а как же, – растерялась панторанка, – ты один, что ли, полетишь? То есть, с Падме вдвоём?

– Зачем такие жертвы? – ухмыльнулся Пятерня. – Их может сопровождать один списанный по старости клон, которому всё равно практически нечего делать среди молодых богатырей-пограничников.

– Типун тебе на язык! – возмутилась Рийо. – Списанный! Доходяга прямо! Ты ещё внуков наших понянчить успеешь. Хорошо. Уговорили, летите втроём. А я, так уж и быть, грудью на амбразуру.

Ожидание выхода на досветовую скорость на сей раз было особенно мучительным. За последний час я несколько раз поднимался на «Амидалу» и не мог усидеть там, снова возвращался в госпиталь, откуда меня, понятное дело, гнала Ветте. Состояние Осоки ухудшалось всё медленнее, что-то мощное в её организме боролось с утечкой энергии. Бакта больше не вызывала у моей подруги ту странную реакцию, что так напугала нас вначале, и её потихоньку стали добавлять в капельницу к вводимому физраствору. Каких-то резких улучшений это, впрочем, не вызвало. Показатели и так стабилизировались.

– Попробуем разбудить? – попросила Рийо.

– Хорошо, – Ветте дала команду медицинским дройдам.

Через минуту веки Осоки дрогнули и поднялись. Я закусил губу, стараясь не выдать эмоций. В нормальном состоянии глаза моей подруги почти серые, когда она смотрит прямо на тебя, но стоит ей поглядеть вбок, и они вспыхивают поразительно яркой синевой. Но не сейчас. На мертвенно-бледном лице и радужки глаз были блёклыми, как полуденное небо в жаркий день, затянутое белёсой мглой.

– Что за кислые лица? – спросила она бодрым тоном, почти бодрым, слишком слаб и тих был её голос. – Я так и знала, что вы найдёте лекарство против этой хвори. Всё, уже встаю, и пора заниматься делами.

Она и впрямь попыталась приподняться! Мы с Рийо удержали её, да никаких усилий для этого прилагать и не пришлось.

– Что-то тяжело, – поморщилась Осока. – Слабость какая-то. Я, наверное, посплю ещё.

– Поспи, – Рийо сдерживалась из последних сил.

– Алекс, иди сюда, – Осока протянула ко мне белую, как мел, руку. Я наклонился поближе:

– Да?

– Прекрати себя изводить! – она попыталась нахмуриться, а получилась гримаса, затем Осока улыбнулась. – Я не умру, даже не думай. Несмотря на все старания врачей.

Господи, она ещё шутит в таком состоянии! А она продолжала:

– Ты держись, пока я не поправлюсь. И девчонкам раскисать не давай, хорошо?

– Да. Не волнуйся, спи.

Прикосновение её губ было почти невесомым. И, как будто это усилие лишило её последних сил, глаза Осоки закрылись вновь.

– Состояние? – севшим голосом прохрипел я.

– Стабильно, – не отрываясь от экрана регистратора, произнесла Тиана Вао. – Небольшие колебания пульса.

– Медкапсулу возвращаем на «Амидалу», – решительно распорядилась Рийо. – Алекс, летите на Датомир и поговорите с ведьмами. Если откажутся её осмотреть – что ж, тогда предупреди, что вторжение графа Дуку покажется им игрой «Зарница»!

Голос её был твёрд. А по щекам в два ручья катились слёзы.

Серебряная плёнка в створе Звёздных Врат швырнула нас, словно из пращи, и в следующую секунду под нами плыла поверхность планеты. Точка выхода здесь располагалась на высоте трёхсот километров над развалинами разрушенной постройки древних ква, в своё время служившей больше не храмом, а центральным узлом сети их гиперпространственных переходов. После того, как двадцать четыре года тому назад мастер Квинлан Вос, не сумев вывести установку из боевого режима, разрушил Звёздный храм, все точки этой сети оказались неработоспособны, кроме самого узла, и то в одностороннем режиме. Развернув корабль носом вниз, я рассматривал поверхность. Вот они, прямо под нами, развалины храма ква. А вокруг только лесная чаща на сотни километров вокруг.

– Где же Поющая Гора? Она должна быть недалеко от храма, – сказал Пятерня.

– Карт Датомира у меня нет, – отозвалась Падме. – И не припомню, чтобы планета когда-либо картографировалась. Алекс, давай довернёмся в плюс, справа по корме вижу горный массив, надо посмотреть носовыми.

Расслабив пальцы на рукоятке ориентации, я позволил нашей Леди Яхте самой нацелиться в нужном направлении.

– Снежная шапка и водопады, – Падме вывела на центральной секции пульта-экрана увеличенное изображение. – Может быть, это она и есть?

– Садимся, там и посмотрим, – решил я.

– С ведьмами буду разговаривать я… – продолжала голограмма.

– Почему ты?

– Во-первых, мужчин на своей земле они привыкли рассматривать только в качестве рабов. Я женщина, к тому же, Призрак в Силе, меня они не только выслушают, а прислушаются. А во-вторых, мне они не смогут причинить вреда.

– Это верно, – поддержал Пятерня.

– Лучше бы Рила с ними пообщалась, – вздохнул я. – Если б знать, попросили бы её задержаться!

– Не уверена, что лучше, – Падме остановилась между креслами, оперлась на мой подголовник. – К беглянкам они относятся неодобрительно. Попробую уж сама. А вы остаётесь на корабле и носа наружу не высовываете, насколько бы сильное желание у вас не возникло.

– С чего бы оно возникнет? – хмыкнул я.

– Зря ты недооцениваешь ведьм, – сказал Пятерня. – Насколько мне известно, они именно на такое воздействие и мастерицы. Иллюзии, влияние на подсознание – их конёк.

– Верно говоришь, – согласилась Падме. – Я, разумеется, буду за вами поглядывать, но предупредить лучше заранее, пока никакого влияния нет.

Прошло ещё несколько минут, и при большом увеличении на поверхности планеты стали различимы хижины селения ведьм. Прямо на поляну посередине деревни мы решили не садиться – в центре её располагалось огромное кострище, аккуратно обложенное по кругу двойным кольцом камней среднего размера, а чуть дальше, за ним, на равном расстоянии, торчали из травы валуны покрупнее, вроде сидений. Приземлиться так, чтобы не накрыть это, несомненно, ритуальное место ни носом корабля, ни крылом, казалось проблематичным, а неуважение проявлять и подавно не хотелось. Лучше вот там, в стороне, на другой полянке, по краю которой проходила в направлении водопадов широкая просёлочная дорога. Опоры корабля коснулись земли, палуба под ногами качнулась, когда домкраты задней правой опоры скомпенсировали неровность, выправив небольшой крен. И, словно выждав этого момента, из леса по периметру полянки шагнули жуткие бурые чудовища. Передвигались они примерно как гориллы, длинные передние конечности приподнимали их плечи и головы значительно выше таза. На этом сходство и кончалось. Толстая безволосая шкура говорила о том, что перед нами рептилии, пасть, полная огромных зубов – что они хищники, а размер отбивал всякую охоту покидать прочную бескаровую скорлупу корабля. Три человеческих роста, если не выше.

– Ранкоры, – произнёс Пятерня.

– Настоящие или иллюзия? – уточнил я.

– Самые настоящие, – заверила Падме. – В отличие от Ночных Сестёр, Дочери Алии ладят с местными животными, а при необходимости могут ими управлять. В данном случае, нам показывают, что мы нежеланные гости.

– А ты сейчас им продемонстрируешь, что нам это безразлично?

– Честно говоря, не хочется, но придётся.

Неуютно было наблюдать на экране, как хрупкая женщина в длинном светлом платье идёт по пыльной дороге навстречу двум замершим на обочине чудовищам. Вот одно из них принюхалось, вытянув шею, сопение его было отчётливо слышно через наружные микрофоны. Вид у ранкора стал, я бы сказал, озадаченный: глаза сообщали, что приближается нечто, нос не чуял ничего. Второй монстр был более энергичен. Когда Падме приблизилась, он взмахнул лапой, пытаясь её схватить, и, разумеется, конечность прошла сквозь голограмму. А вот дальше произошло неожиданное. Ранкор потряс когтистой четырёхпалой конечностью, коротко рявкнул и… попятился. Падме снисходительно на него покосилась. Мне был очень хорошо известен этот взгляд, мол, какой же ты глупый, хоть и большой. И – пошла дальше.

– Мрак, – пробормотал Пятерня. – Это ж кому рассказать – не поверят. Мёртвая королева идёт проводить переговоры, а два капитана сидят и ждут в корабле.

– Не говори про неё так, – я укоризненно покосился на напарника. – Какая она мёртвая? Просто осталась без тела.

– Да, извини.

– А про двух капитанов ты неплохо сказал. Была у нас такая книга.

– Всё никак не спрошу. Ты у себя на Земле в армии служил?

– Можно сказать, что нет, – сказал я. – У нас в армии служат два года, на море три, а мы после института всего месяц в лагерях были, когда госэкзамены сдавали. Потом ещё на сборы ездили, тоже месяц.

– Совсем как при Республике! – воскликнул Пятерня. – До войны пилоты и бортинженеры, кто после академии, проходили военную подготовку. Раз в четыре года.

– Тогда же армии не было, – удивился я.

– Зато флот был, только назывался по-другому. «Силы Правосудия». Я их во время войны ещё застал. Это, скажу тебе, были спецы! Пару раз видел, как их корабли после перехвата буквально рассыпались. Движки под замену, генераторы в ремонт, но ни один сеп не ушёл. Технику знали до винтика. У тебя-то какая специальность по резерву была?

– Не поверишь, космические войска, – усмехнулся я.

– Так у вас до переворота тоже флот был?

– Не флот, две орбитальные станции и спутники. А мы ими с Земли управляли.

– Хоть что-то, – Пятерня вдруг привстал на кресле. – Гляди! Уходят!

Ранкоры один за другим исчезали в лесу.

– По крайней мере, выслушать меня я их убедила, – послышался в динамике голос Падме.

Полчаса спустя на дороге показалась торжественная процессия. Впереди высокая мускулистая женщина держала, высоко подняв, то ли бунчук, то ли ритуальное копьё с разноцветными хвостами. За ней восемь носильщиков бережно несли палантин, под навесом которого угадывалась человеческая фигура. Следом двигались две девицы с одинаковыми полотняными сумками через плечо. Замыкали шествие два десятка воительниц в пёстрых панцирях, туниках и чёрных брюках, перехваченных завязками на щиколотках. Обувью им служило подобие индейских мокасин, оружием – деревянные копья с хорошо знакомыми мне наконечниками. Точно такие имелись у панторанской полиции и пограничников на случай разгона толпы.

– А где Падме? – пробормотал я, и тут же лёгкая рука взъерошила мне волосы на макушке.

– Здесь, разумеется, не идти же мне пешком? – небрежно сказала Падме. – Состояние голограммы имеет, по крайней мере, некоторые преимущества.

– Мать Дьё согласилась?

– Да, и приехала лично. Те две дамы – лучшие её целительницы.

Девушка-герольд воткнула копьё в дёрн прямо напротив откинутой рампы корабля. Из палантина, поддерживаемая амазонками, вышла пожилая, но стройная и прямая высокая женщина в блестящей песочного цвета тунике поверх длинного кожаного платья. Платье было расшито тёмным узором в виде ящерок, совершенно таких же, как рисовали художники к сказам Бажова. Глову женщины венчала необычная корона – шапочка из странного материала, инкрустированного золотистыми камнями, и три пары внушительных шипов длиной добрые четверть метра.

– Спустись к ней, скажи «Добро пожаловать», но на землю не ступай, – подсказала мне Падме. Я так и сделал, произнёс:

– Добро пожаловать на борт, мать Дьё, – и отступил за цилиндры домкрата рампы. Не взглянув на меня, глава клана начала подниматься по пандусу, за ней герольд, а женщины-целительницы остановились, и одна, быстро стрельнув на меня взглядом, сделала еле заметный жест рукой. Сообразив, что должен идти перед ними, я последовал за матерью Дьё. В принципе, после объяснений Падме я был готов к любой холодности со стороны датомирок, только не к тому, что случилось на верхней площадке. Мать Дьё сняла корону, обнажив седеющие, молочно-белого цвета волосы, сунула убор девушке-герольду и с улыбкой обернулась ко мне:

– Ну-с, здравствуйте, молодой человек. Ваша сестра обладает исключительным даром убеждения.

– Богатая сенатская практика, не иначе… – растерянно брякнул я первое, что пришло в голову.

– Не удивляйтесь разнице в нашем поведении, – мать Дьё улыбнулась, и от глаз её разбежались лучики морщин. – Мы не навязываем никому наших порядков, а здесь, на корабле, действуют ваши законы. Ведите к раненой.

Целительницы скинули капюшоны, завернули на плечи края накидок и принялись за дело. Вначале изучили жизненные показатели на мониторах медотсека, затем протянули руки к Осоке и, не прикасаясь, стали оценивать состояние ауры. Одна из женщин, с жёсткими тёмными волосами, тихо сказала что-то главе клана. Мать Дьё кивнула, позвала герольда и так же тихо проинструктировала. Герольд убежала наружу.

– Ранена лезвием чёрного цвета? – задала вопрос темноволосая.

– Да, вот этим, – я потянулся за металлическим пеналом, в который уложили нож. Мать Дьё удержала меня:

– Не нужно открывать его здесь, при ней. Идёмте в коридор, я посмотрю… Да, очень нехорошая вещь. С такими у нас не баловались даже Ночные сёстры. Правильно сделали, что поместили в токопроводящий контейнер.

Сзади послышался слабый шорох. Я обернулся. На пороге медотсека стояла темноволосая целительница. Она покачала головой. Мать Дьё вздохнула:

– Мы можем помочь продлить жизнь Вашей супруги, но вылечить не сумеем. Самое печальное в том, что для этого был бы нужен всего лишь сильный джедай-целитель. Например, Т’ра Саа или Вокара Че.

– А Кеноби? – с надеждой спросил я. – Магистр Оби-Ван Кеноби смог бы?

– Нет. Он воин, а не лекарь. Попробуйте отыскать Вокару. Она твилека и, возможно, скрывается где-то среди своих. Или Великого Магистра Йоду. Только они двое из живущих смогут вам помочь. Остальные либо мертвы, либо слишком слабы.

– А Т’ра Саа? – спросила Падме. – Нэти, женщина-растение, я с ней немного знакома. Неужели и она погибла?

– Не могу сказать с уверенностью. Растительные формы жизни плохо видны в Силе, когда находятся на планетах с богатой флорой. Где мы можем присесть и побеседовать?

– Наверху. Или прямо здесь, – я откинул из стены подушку дивана.

– Здесь, пожалуй, лучше, – мать Дьё села, прямая, как гвоздь, не касаясь спинки. – Слушайте внимательно, а ты, Падме, записывай всё в файл.

Она подробно объяснила, как действуют стимуляторы, приготавливаемые из местных растений, детально описала состав и дозировку, которую нельзя превышать. Главным достоинством было то, что применять их можно долго без вреда для организма. Вскоре вернулась девушка-герольд, с ней ещё одна, положили на пол большой свёрток и несколько пакетов поменьше.

– Вот и компоненты, – сказала мать Дьё. – Потребуется ещё – прилетайте. Да, в предосторожностях больше необходимости нет, и Вы, и Ваш коммандо отныне приняты как гости моего клана.

– Большая честь для меня, – подал голос от двери Пятерня.

– И для меня, – я поднялся и отвесил поклон, надеюсь, не слишком неуклюжий. Мать Дьё тоже встала:

– Не стану вас задерживать. Да, один вопрос. Вы ведь знакомы с Рилой Ти? Рэйсс по мужу, кажется.

– Знакомы, – подтвердил я, – и даже виделись на прошлой неделе.

– Как она? Счастлива в браке?

– М-м, – замялся я. Падме ответила более прямолинейно:

– В последнее время, как мне кажется, не особенно.

– Так и знала, – печально сказала женщина. – Не поймите неправильно, я не против семьи, но это тот случай, когда два хороших человека отрицательно влияют друг на друга. Им нужно расстаться, обоим от этого будет лучше.

– Кажется, она и сама пришла к такому выводу, – усмехнулся я.

– Вот и славно.

Вновь водрузив корону на голову, мать Дьё с прежним надменным видом покинула корабль. А мы немедленно стартовали и взяли курс на область перехода. Глава клана особо попросила не совершать прыжка на «целине» вблизи планеты, развалины Звёздного храма ква всё ещё негативно реагировали на каждый вход в гиперпространство. Я собрал в гостиной свою маленькую команду. Спросил:

– Что предпримем? Какие мысли?

– Летим в ближайшую систему, где есть Голонет, и запрос Библиотекарю, – пожал плечами Пятерня.

– А ещё Вао на Тарис и нашим, чтобы Нола связалась с Рилотом, – добавила Падме.

– Не проверить ли заодно важнейшие планеты, где население враждебно Империи? – предложила Бета. – Иридонию, Кашийк и тому подобное. Возможно, Йода или Т’ра Саа на одной из них?

– Логично. Попробуем так и поступить. Летим на Халмад, дождёмся ответа от Вао, и, если Вокары на Тарисе нет, прямиком на Иридонию.

– Отлично! А ты, брат, сейчас отправишься спать, – тут же сказала Падме.

– Да я не хочу, – отмахнулся я. – Лучше посижу с Осокой.

– Ты почти двое суток на ногах, поспи хоть до Халмада.

– Давай-давай, – Пятерня положил мне на плечо тяжёлую ладонь. – Не заставляй тебя конвоировать. А возле Осоки посижу я, я последнюю ночь спал, как surok.

Пришлось подняться в свою каюту и лечь. Несмотря на то, что я не спал больше сорока часов, сон долго не шёл даже в полной темноте. Вместо него в голове толклись разные мысли. Снова Осока спасла мне жизнь, в который уже раз, и теперь сама оказалась при смерти. Перед мысленным взором стояло её бледное лицо, жуткие чёрные веточки вен под кожей, поблёкшие глаза… Хотелось выглянуть наружу и повыть на каждую из четырёх датомирских лун по очереди. Чувство собственной бесполезности и беспомощности, после некоторого перерыва пришедшее вновь, оптимизма тоже не прибавляло. Как можно в огромной Галактике, где миллион с лишним населённых планет, найти одно из двух – ну, пусть, трёх – нужных нам существ?? Нет, идея поиска по наиболее вероятным местам сама по себе неплоха, беда в том, что и Империя могла бы предпринять поиск по тем же критериям, и мудрые джедаи не могли этого не понимать. А значит, и скрыться в более неожиданных уголках Галактики… С этими думами я и провалился не в сон – в какое-то болезненное полузабытьё. Снилось мне что-то сумбурное. То битвы в космосе и на планетах, орды не похожих ни на что многоруких машин, взрывы и пламя, сталкивающиеся исполинские звездолёты. То интерьеры кораблей, станций и зданий, водопады Кироса, плачущая Падме у окна, за которым горит дымным пламенем далёкая пирамида Храма, Гарик со своей гитарой, а погибший в давнем бою панторанский пилот слушает его песню, подперев рукой небритый подбородок.

Очнуться меня заставил какой-то внутренний толчок, так мне показалось. Во всяком случае, открыв глаза в кромешной темноте каюты, я не увидел света, не услышал никаких посторонних звуков, кроме привычного тихого дыхания систем корабля. И лишь потом во тьме слабо замерцал контур человеческой фигуры.

– Падме? – словно подброшенный, я сел на кровати. Неужели мне не зря померещилось, что она плачет?

– Падме, что? – повторил я. – Ей… хуже?

Силуэт безмолвствовал. И тут я понял, что это не она. Женщина была заметно выше моей названной сестрицы, да и само изображение не походило на нормальную голограмму – светлое, почти лишённое цветов, и очень прозрачное. Я не сразу разглядел два длинных хвостика по сторонам её головы.

– Айла… – прошептал я. – Мастер Айла, это Вы?

– Слушай… – не отвечая, произнесла она. – Великий Магистр живёт на планете Дагоба, вторая в системе Дарло, сектор Слюи.

Изображение заколебалось, стало терять чёткость.

– Не уходите! – теперь я почти кричал.

– Трудно… – сказало привидение. – Береги меч. Я вернусь…

Последнее слово я едва расслышал. Призрак исчез. Путаясь в одеяле, я соскочил с кровати, вылетел в коридор:

– Падме!!

– Что случилось? – голограмма тотчас оказалась прямо передо мной. – Ты что, Алекс?

Я схватил её за плечо:

– Карту! Скорее… пожалуйста.

– Конечно, идём к главному проектору. Что случилось-то? У тебя такое лицо, будто ты выиграл миллиард кредитов.

– Сейчас, сейчас. Покажи мне сектор Слюи.

– Вот, – она увеличила изображение.

– Есть! Я знаю, где живёт сейчас Йода. Вот, звезда называется Дарло.

– Просто замечательно. А откуда ты это узнал? Во сне?

– Нет. Мне сказал призрак. И я точно уже не спал.

– Призрак кого?

– Не уверен точно. Женщина, твилека. Она упомянула меч. Похоже, при жизни он принадлежал именно ей.

– Ты думаешь о ней же, о ком и я? – спросила Падме, заглядывая мне в глаза.

– Да, – опершись коленом о подушку дивана, я высвободил рукоятку светового меча из креплений подставки. – Если бы ещё раз увидеть ту картину, что написал клон…

– Ох, да я же её запомнила! Сейчас открою.

При виде изображения все сомнения отпали. Меч в руках Айлы на картине был тот самый, что я сейчас держал в руках.

– Поздравляю, брат! – Падме впервые за двое суток улыбалась. – Уж теперь-то никаких сомнений, информация достоверна.

– Сколько до выхода? – спросил я.

– Шестнадцать минут. Успеем просчитать дальнейший перелёт. Эх, надо было на Бандомир, а не на Халмад лететь, оттуда бы всего с одной коррекцией добрались. Ну, ничего, – она подмигнула. – У нас в запасе кое-что имеется.

– Секретный фарватер?

– Что-то вроде. Сейчас прыгнем в систему Тариса, оттуда пройдём по древней Мандалорианской Дороге до Корсина, а там без коррекций на Хайдианский Путь.

– Потом Эриаду и следующий прыжок – Дарло? – догадался я, проследив направление гиперлейнов.

– Именно так. Тебя что-то беспокоит? Предчувствие?

– А, нет, это не про перелёт. Не могу взять в толк, почему Айла отдала свой меч именно мне?

– Тоже мне, девица-скромница! Кто, как не ты, спас будущее всего её клана?

– Какое ещё будущее? – помотал головой я.

– Как какое, а Нола? Её дети продолжат династию. А если бы не ты, она до сих пор бы работала в занюханной кафешке на планете, где нет ничего, кроме ветра.

– Если бы не мы, – поправил я. – Мы с тобой, сестрёнка. Это ведь ты надоумила меня прогуляться на Ансион.

Перелёт до системы Дарло занял почти трое суток. За это время мы дважды будили Осоку, поили её питательным бульоном в дополнение к тому, что дройд Герхард вливал через катетеры. Бедняжка была так слаба, что могла удержаться в сознании всего несколько минут, но и это лучше, чем ничего. Я рассказал ей, куда мы её везём, и о призраке Айлы тоже.

– Она и тогда мне очень помогла, – слабо улыбнулась Осока. – Будет приятно вновь увидеть Великого Магистра. Кстати… – она замолчала, собираясь с силами. – Как вы собираетесь отыскать его на планете, которая сплошь джунгли да болота?

– Чёрт…

– Не кисни. Разбудишь меня, воспользуюсь Силой и найду.

Увы, из этой идеи ничего не вышло. Когда «Амидала» вышла на синхронную орбиту вокруг второй планеты системы Дарло, я разбудил подругу снова.

– Как много под нами жизни… – тихо сказала она. Прикрыла глаза, продолжала после паузы: – Сейчас… Сосредоточусь… Не пойму, что-то мешает. Словно тень…

Неожиданно задвигался медицинский дройд.

– Немедленно прекратите! – строго сказал он. – Больной хуже!

– Стимулятор! – приказала Падме.

– Больше нельзя, убьём печень.

– Да не наш! Датомирский раствор, быстрее!

– А я всё слышу… – прошептала Осока. – Хороший у ведьм раствор, вставляет…

– Показатели выравниваются, – доложил Герхард.

– Немного отдохну, и повторим, – Осока была настроена очень решительно. Гораздо более, чем позволяло её состояние.

– Хорошо, – я погладил её по руке. – Поспи, а завтра мы его точно отыщем.

И сделал знак: собираемся наверху. Падме и Пятерня кивнули. Когда поднялись в рубку, первой нарушила молчание голограмма.

– Что будем делать? – спросила она. – Вести поиск с помощью Силы она не сможет.

– Я ей и пробовать больше не позволю, – сказал я. – Не хватало, чтобы она умерла в одном шаге от помощи. Одна надежда на призрак Айлы.

– Вовсе не обязательно, что она сможет помочь снова, – Падме помяла пальцами пряди косы на плече. – Сам рассказывал, как ей было трудно.

– Алекс, ты ведь, кажется, немного чувствителен к Силе? Может, сам попробуешь? – предложил Пятерня.

– Ничего не получится, – вздохнул я. – Осока говорила, что восприятие тем шире, чем мощнее поток Силы, проходящей через тело. А я даже не знаю, как направить Силу через себя. И не факт, что моих способностей вообще на это хватит.

– Так, так, минуточку, – произнесла вдруг Падме. – Ты подал ценную идею. А ну, сядь в своё кресло. Поудобнее, обопрись хорошо спиной и руками. Тебе нужен поток Силы? Он у нас есть. Это моё изображение. Оби-Ван говорил, что оно – Силовая копия, помнишь? А чтобы направить через тебя, сделаем вот как…

И она подошла к креслу, будто пытаясь усесться мне на колени. Вместо этого голографическое изображение прошло сквозь меня. В эту секунду я ощутил словно бы одновременный удар по всем органам чувств, дико завопил, давясь криком, закашлялся. Когда в глазах прояснилось, я увидел перед собой лицо Пятерни, он разглядывал мне зрачки, рука клона характерным манером сжимала моё запястье, контролируя пульс.

– Экспериментаторы долбанные! – выругался он. – Головой думать не пробовали? Ладно, у тебя, Сенатор, она голографическая, но ты-то, Алекс!

– Извини, – я потёр виски. – Падме, ты как?

– Более-менее, – голограмма приблизилась с другой стороны, по изображению её пробегала крупная рябь. – Немного настройки сбились, сейчас отъюстирую. А главный проектор выгорел начисто.

– Вот именно! – продолжал возмущаться Пятерня. – А если б вы всё тут выжгли?? Фонариком ручным подавать сигнал бедствия??

– Погоди ругаться. Пожалуйста, – Падме положила руку ему на плечо. – Алекс, мне показалось, или мы с тобой видели?

Я вспомнил фантасмагорическое зрелище, на один миг представшее перед моим взором. Огромный шар планеты, плотно оплетённый разноцветными нитями, мириады мерцающих точек и среди них…

– Ты тоже видела? – воскликнул я. – Да, тогда не показалось! Тёмное пятно, а совсем рядом с ним – яркая-яркая точка. Координаты засечь успела?

– Спасибо моим компьютерным надстройкам. Неточно, правда, до градуса.

– Сестра, я тебя люблю! Квадрат сто на сто кэмэ – ерунда, прочешем и найдём. Должно же у Магистра быть какое-то жилище?

Низенькую глинобитную хижину мы обнаружили на третьем проходе над «квадратом ошибок». Она была укрыта под громадными деревьями местных не то джунглей, не то мангровых болот, занимающих всю экваториальную область планеты. Совершить посадку вблизи неё «Амидала» не могла: найти в этом тропическом лесу площадку хотя бы пятьдесят на сорок метров казалось нереальным. Лишь в трёх километрах в стороне виднелся небольшой просвет. К несчастью, не суши, воды. Хватит ли там глубины, чтобы не повредить нижний стыковочный механизм и турель? В отличие от кораллового атолла, в лагуну которого мы садились однажды на Земле, вода болота имела недостаточную прозрачность. Эхолота у нас тоже не было, а радиолуч в воде вязнет. Пришлось садиться вслепую. Падме сбросила из баков часть инерта, оставив небольшой запас до ближайшей базы, и перекачала эти остатки в килевые цистерны, максимально облегчив нос. Это было нужно, чтобы оставить над ватерлинией боковые переходники. Аккуратно убирая мощность репульсоров, корабль буквально по сантиметру погружался в болотную воду, а мы сидели и ждали касания: я в командирском кресле, Пятерня – в кабине нижней турели, сквозь блистер которой можно было хоть что-то разглядеть.

– Здесь растительность, – сообщил он по интеркому. – Довольно высокая, дна пока не наблюдаю.

Так, наполовину погрузившись кормой в водяные растения, «Амидала» и застыла посередине болотного бочага.

– Надеюсь, меня не засосёт, – поёжилась Падме.

– Засасывает ил, а мы его не касаемся, – успокоил клон. Он уже переоделся в бронекостюм, почти такой же, как использовали пограничники, только очень старый, видавший виды, испещрённый отметинами от попаданий и царапинами. Похоже, Пятерня пользовался им ещё во времена Войны Клонов. Я выбрал более простой комплект, такой, как носила Осока: пятнистый комбинезон, снабжённый съёмными усилителями на голенях и предплечьях, наколенниками и налокотниками. К нему я добавил шлем и лёгкий бронежилет, способный защитить от когтей хищника. К счастью, два складных спидера позволяли нам не месить болотную жижу в стиле «А зори здесь тихие», а хоть и медленно, но лететь, находя просветы в хитросплетении воздушных корней исполинских деревьев и плетей лиан. Держать азимут на этой планете не представлялось возможным, её магнитное поле было слишком слабым, навигационные маяки и спутники отсутствовали. Не тащить же, в самом деле, с собой гирокомпас весом несколько килограммов? Вместо этого наш курс корректировала Падме. Двадцать минут спустя мы спешились на небольшом поросшем высокой травой сухом пятачке под пологом леса рядом с хижиной. Я первым подошёл ко входу – ничем не занавешенному отверстию в одном из низких куполов, составляющих хижину.

– Великий Магистр? – позвал я. Тишина, нарушаемая лишь криками местных животных и далёким плеском воды. Я повторил: – Великий Магистр!

– Кто старика беспокоит, от дел отошедшего? – послышался вдруг со стороны леса негромкий скрипучий голос. По едва заметной тропинке между косматыми кочками ковылял маленький, едва по колено взрослому человеку, зелёный сморщенный старичок. Он опирался на крючковатую тросточку, очевидно, сделанную из прочного древесного комля, другой рукой держал горловину то ли мешка, то ли сетки, перекинутой через плечо. Не удостоив нас даже взглядом, старичок направился мимо меня к хижине. Добавил:

– Посетителей не желаю. Уходите!

Ещё чего! С таким трудом найти его и просто получить от ворот поворот?

– Вынужден настаивать, – сказал я. – Осоке Тано нужна Ваша помощь.

Старичок пошевелил длинными ушами, но шага не замедлил. И лишь на пороге своего жилища повернул голову и посмотрел на меня снизу вверх удивительно ясными глазами орехового оттенка. Я едва не отпрянул инстинктивно. На миг показалось, что на меня глядит сама Вечность. А Йода скрылся в хижине.

– Что будем делать, товарищ капитан? – спросил Пятерня. У меня, честно говоря, было жгучее желание протиснуться в низкую келью Великого Магистра. И уговаривать до тех пор, пока он не согласится помочь Осоке. А вышвырнет вон – залезть туда снова и начать уговоры сначала. Но вдруг вспомнилось:

На все вопросы рассмеюсь я тихо,

На все вопросы не будет ответа,

Ведь имя моё – иероглиф,

Мои одежды залатаны ветром…[17]

Да, Великий Магистр невероятно напоминал мудрецов Дальнего Востока, какими их изображают в фильмах. А Восток не любит торопливости. Поэтому я отошёл на три шага от входа, к торчащему из вязкого грунта корню, уселся. И сказал:

– Будем ждать, товарищ капитан. Я отсюда не уйду.

5

Мы сидели и смотрели на хижину, из едва заметной трубы над которой потянулся слабенький светлый дымок. Сколько прошло времени, затрудняюсь сказать. И, всё же, я дождался. Маленькая фигурка появилась на пороге. В руках Великого Магистра были два керамических стакана с дымящимся напитком. Я почтительно поднялся, одновременно со мной вскочил Пятерня. А Йода величественно, если так можно выразиться при его росте, прошествовал к корню, уселся там, где только что сидел я, протянул мне один из стаканов:

– Сядь. Пей.

Напиток не был обжигающим – неужели он знает даже то, что горячее я пить не привык? – зато горьким оказался примерно настолько, насколько я ожидал. Приноравливаясь к Йоде, я медленно пил и чувствовал, что Великий Магистр внимательно изучает меня взглядом. Последний глоток – и я неожиданно почувствовал послевкусие странной жидкости. Терпкость, сладость и снова горечь, но уже не хинная, а слабая, какая бывает у тёмно-красных ягод садовой рябины.

– Если помощь Осоке Тано нужна, почему не здесь она? – спросил Йода.

– Пятерня! Быстро! – распорядился я. – Сестра?

«Слышу, готовим капсулу к транспортировке», – откликнулась Падме. Только тут я сообразил, что за всё время с того момента, как мы подъехали к хижине, она не проронила ни слова, не задала вопросов, а молча ждала вместе с нами.

– Как она? – спросил я.

«По-прежнему».

Пятерни рядом уже не было. Он вскочил на спидер и умчался куда быстрее, чем мы ехали сюда, лавируя среди деревьев. Мне бы такую топографическую память!

– Терпением обладаешь ты отменным, – произнёс Йода.

– Полагаюсь на Вашу мудрость, Великий Магистр. И, всё же, я очень волнуюсь за Осоку. Наши врачи не смогли определить причину её состояния.

– Могу понять беспокойство твоё. Нож, ранивший её, хочу видеть я.

– Да, разумеется, вот он, – я протянул раскрытый пенал, в котором перевозил нож. Йода взял его трёхпалой рукой за рукоять, повернул, наблюдая за отражением света от чёрного клинка, постучал желтоватым когтем по голомени. Покачал головой:

– Зло древнее попало в руки знакомой твоей. Тьму в человеке пробуждает он потаённую. Счастье для тебя, что не тебе нанесена рана эта. Знаю, что сказать хочешь. «Лучше бы мне», хм? Уверяю, не лучше.

– У Осоки очень сильный организм, и всё равно. Эта рана будто высосала её. Досуха.

– Высосала, вот! – многозначительно поднял палец Йода. – И даже ведьмы датомирские помочь не смогли.

Великий Магистр не спрашивал, он утверждал, и я начал понимать, что не зря он заставил нас ждать. Пока готовился напиток, он, должно быть, обратился к Силе и теперь знал всё до мелочей.

– Простите, что спрашиваю, – осторожно сказал я. – Ей… можно помочь?

– Помочь могу, да. Нетрудно помочь. Вылечить – сложнее гораздо. Посмотрим, что сделать можно, – Йода помолчал, протянул руку в сторону хижины, и из отверстия входа выплыл продолговатый тёмный предмет. Да это его тросточка! Видно, ходить без неё Магистру было нелегко. Опершись на трость, Йода встал с корня, сделал десяток шагов в ту сторону, где скрылся Пятерня. Минуту или две смотрел вдаль, затем, не оборачиваясь, произнёс:

– Дройда своего на корабле оставил правильно ты. Болота здешние не для механизма её. Однако, прилетела с тобой и клоном персона третья. Она не пришла почему?

– Кто-то должен был остаться с больной, – сказал я. Великий Магистр поглядел на меня через плечо:

– Отговорки всё это, хм. Отговорки. Видеть меня не хочет она, – и нахмурился, как обиженный ребёнок.

– Что Вы, Магистр Йода! – воскликнула Падме, появляясь перед нами. – Я Вас бесконечно уважаю и рада вновь встретиться с Вами. Но я… немного стесняюсь своего нынешнего состояния.

– Стесняешься? – прищурился Йода. – Стесняться чего, когда так многого достигла? Озарение ваше совместное… впечатляющим было, да.

– Если не считать того, что мы чуть не выжгли всю электронику корабля, – вздохнул я.

– Контролю научиться должны вы. И взаимодействию.

Я посмотрел на Падме, поймал её взгляд, она едва заметно кивнула или, скорее, просто прикрыла глаза. И я произнёс ритуальную фразу из фильма о восточных единоборствах:

– Научите нас.

– Нет, – отмахнулся древний джедай, – не стану учить. Не готовы вы.

– Да, наверное, – неожиданно для себя согласился я. – Мы сейчас, что называется, «на нервах» из-за Осоки.

– Вот! Взволнованы слишком. Очистить ум надо, чтобы пошло ученье впрок. Позже. Близко они.

Пятерня выехал на поляну. Медицинская капсула, подвешенная на репульсорах, плыла рядом со спидером вроде коляски мотоцикла. Едва поднялась крышка, Йода с завидным для его возраста и роста проворством вскарабкался на её бортик. И первым делом принялся срывать электроды, выдернул катетеры:

– Не нужно всё это! Лишнее! Ничего не понимает медицина ваша.

– Великий Магистр, этим мы всего лишь пытались поддержать её организм, – деликатно и в то же время твёрдо сказала Падме. – Других средств у нас не было…

Йода движением руки призвал её к молчанию.

– Частица света чистого умереть ей не даёт, – объяснил он. – Вмешательством своим энергию расходовать её заставляем.

Спрыгнув на землю, Йода поднял руку, на лбу его глубже обозначились горизонтальные линии морщин, и вслед за этим произошло то, что я уже не раз наблюдал с предметами небольшого размера: тело Осоки воспарило над ложем и медленно поплыло к отверстию входа в хижину. Запрокинутая голова, безвольно повисшие кисти рук, чёрные прожилки сосудов на бледной, как воск, коже… Я испытал болезненный укол жалости. Великий Магистр, не открывая глаз, буркнул сердито:

– Не к месту страдания твои и не ко времени. Сказывается на ней это. Выдержки больше проявить следует.

– Я успокоюсь, – сказал я.

– Одолжение сделай, – Йода сопроводил движением руки парящую в воздухе Осоку до хижины, шевельнул пальцами, кивнул одобрительно. Наверное, укладывал её там, внутри, как нужно.

– Великий Магистр, мы можем сделать что-нибудь полезное? – спросила Падме.

– Можете, да. Ты со мной внутрь пойдёшь, наблюдать будешь. Ты, – он посмотрел на Пятерню, – корней сухого дерева наруби вот там. Большой огонь понадобится вскоре. А тебе… – теперь взгляд Йоды упёрся в меня. – Нож этот отнести нужно в место, где упокоится он. Не страшишься если.

– Я боюсь, – честно ответил я. – Но я пойду.

Вольно или невольно я употребил не то слово, что произнёс Йода, с несколько другим смыслом, и Магистр это заметил.

– Хорошо, – он слегка усмехнулся. – Не бояться – недомыслия признак, важно боязни не дать в страх перерасти, захватить разум. Сядь и слушай. Куда идти, расскажу я.

Больше получаса вёл я спидер вдоль неширокой местной реки. Цифры указателя скорости колебались возле числа 45, то есть, я пролетел почти тридцать вёрст, прежде чем увидел приметный мыс и растущие на нём четыре переплетённых дерева. Неблизко, но вполне понятно. Какой адепт Светлой стороны согласится жить рядом с таким местом? Я бы на месте Йоды вообще выбрал другое полушарие планеты. Здесь, у мыса, спидер нужно было оставить. Магистр предупреждал, что техника может отказать, тогда пришлось бы вызывать к реке корабль. Сложив аппарат, я дополнительно зафиксировал транспортные крепления, чтобы никакая местная живность не смогла залезть в механизм. И двинулся в направлении утробного гула, издаваемого далёким вулканом. Не совсем точный, но надёжный ориентир: низкий звук слышен на многие километры. Местное солнце стояло высоко в небе, и, хотя самого солнечного диска видно не было, лучи его то тут, то там пробивались сквозь полог леса. Чужой лес, странные растения, вместо птиц – летающие рептилии, похожие на сказочных дракончиков, благо, что некрупные. Хорошо ещё, что здесь нет кровососов, должно быть, оттого, что наземная теплокровная живность отсутствует. Сверху мой путь, подозреваю, напоминал некий зигзаг. Когда под ногами начинало чавкать расположенное слева болото, я понимал, что слегка уклонился от направления и забирал правее, иногда перебарщивая, так что через некоторое время подлесок передо мной сгущался, возвращая к правильному курсу. Внезапно я почувствовал беспокойство. Не настолько сильное, чтобы перевесить тревогу за Осоку и, тем более, не такое, чтобы заставить идти ближе к краю болота, где основную угрозу представляла не засасывающая топь, а хищные амфибии, о них предупредил меня Йода. Тем не менее, мне всё больше хотелось либо взять сильнее вправо, проложив себе путь среди хвощей и бамбуков подлеска, либо повернуть назад, к надёжному проверенному транспортному средству и убраться восвояси. Что ж, значит, правильно иду. Напряжение усиливалось, хотя видимых причин тому не наблюдалось. Характер леса, вроде бы, не менялся, так же светило солнце, а у меня мурашки по коже бегали. Чтобы взять себя в руки, я вынул из пенала на пояснице меч, зажёг его и немного поглядел в синее пламя лезвия. Ровное жужжание энергоблока и шипение плазмы успокаивали, поэтому я двинулся дальше с включённым оружием, держа его наотлёт, как делала подруга. По пути попалась лиана. Вместо того чтобы идти в обход, протискиваясь между соседними деревьями, или подлезать, я небрежно рубанул клинком и пошёл дальше. Чего их жалеть, этих растительных паразитов? Уверенность понемногу возвращалась ко мне.

Вот и поляна, о которой говорил Йода. Она располагалась вплотную к выступающим из почвы камням, дальше деревья, сплетаясь высокими корнями, карабкались на скалу, забираясь выше и выше по склону. Вокруг царила неестественная тишина, лишь далеко впереди глухо бормотал вулкан, да едва слышно гудел меч. Ступать на поросшую мхом почву внутри неровного круга корневищ почему-то категорически не хотелось, как у Стругацких Рэду Шухарту не хотелось бросать гайку на травку перед собой. Тем более что из треугольного зева пещеры на другой стороне поляны выползали клочья подозрительного тумана. Это в самой середине тёплого солнечного дня! Обойдя неприятное место кругом, я пролез между двумя крайними деревьями и, направив на пещеру лезвие меча, торопливо вытряхнул чёрный нож из контейнера в сплетение корней. Странный беззвучный вздох пронёсся окрест, и мне вдруг показалось, что дерево ожило и хочет раздавить меня корнем о корень соседа. Во всяком случае, прыжок, что я совершил в тот момент, в спокойном состоянии смог бы повторить разве что джедай. Отбежав подальше, я включил приёмник, настроенный на маячок спидера, и скорее бегом, чем шагом, отправился в обратный путь.

Возле жилища Йоды были заметны некоторые изменения. Вдоль глухой стены громоздилась целая гора аккуратно нарубленных мелких полешек, несколько стожков травы, а Пятерня, сняв шлем и часть бронекостюма, жал с помощью армейского тесака остатки растительности вокруг хижины. М-да, а ещё говорят, что джедаи были плохими командирами! Во всяком случае, не Йода. Древнее правило «солдат без работы – потенциальный преступник» он знал чётко. И пускай Пятерня уже офицер, разница в ранге слишком велика.

– Припахал? – сочувственно спросил я.

– Как водится, – Пятерня распрямился, отёр пот тыльной стороной рабочей перчатки.

– Сочувствую.

– Ерунда, – карие глаза клона смеялись. – Зато молодость вспомнил.

Вблизи хижины в воздухе волнами расходились странные запахи, то растительные, то будто бы химические, смутно знакомые по земному опыту. Да и дым из трубы сделался гораздо интенсивнее. Я счёл это обнадёживающим признаком: Великий Магистр вплотную занялся Осокиным недугом, а он явно знал, чем и как может ей помочь. Войти внутрь я поостерёгся, меня ведь не приглашали, а терпение, как я теперь убедился, здесь главная добродетель. Впрочем, это не помешало мне, прислонившись к стене, включить комлинк и позвать:

– Падме? У вас там как, всё нормально?

«У нас хорошо, брат, – радостно отозвалась Падме. – Ей чуть-чуть лучше. Ой, – она перешла на „телеграфный“ стиль: – Йода – к вам, меня зовёт тоже».

Хорошо, что предупредила! Я как раз успел отвалиться от стены, когда Йода появился на пороге своего жилища.

– Всё сделал, как Вы говорили, – доложил я.

– Известно это мне, – Йода оглянулся на Падме. – Теперь сюда идите, учить вас буду. Напротив сядьте, каждого правая рука другого левую держит. Глаза закрыли. Теперь представьте фигур контуры друг друга, позу, черты, детали затем.

– Представила, – сообщила Падме.

У меня пока не совсем получалось. Чего хочет добиться Великий Магистр, я примерно понимал. В последнее время я не раз ловил себя на том, что, не видя, знаю выражение лица Осоки или направление её взгляда и, посмотрев на неё, убеждался в своей правоте.

– Именно-именно, – прокомментировал Йода, прочтя мои мысли. – Можешь ты, практика нужна только. Практикуйтесь. К больной возвращаюсь я.

– Не морщись, а тренируйся, – тут же сказала Падме.

– Тебе проще, ты сквозь веки, наверное, видишь, – проворчал я.

– Ни фига подобного, я по-честному всё делаю.

Прошло несколько часов, прежде чем Йода разрешил мне пролезть внутрь и взглянуть на Осоку. По виду, ей и в самом деле стало чуть лучше. Всё ещё бледная, как жители Умбары, она лежала на толстом слое то ли сена, то ли сушёного мха, сквозь обесцветившуюся кожу, как и прежде, проступали веточки сосудов, но жуткий чёрный цвет исчез. Теперь вены были голубоватыми, как им и положено.

– Будить не станем её пока, организм отдохнуть должен, – сказал Йода.

– Великий Магистр… – в забывчивости я попытался выпрямиться, но только треснулся макушкой о свод. – Благодарю Вас.

– Что мог, сделал я, хм. Вылечить её чтобы, субстанции некоторые нужны. Кора дерева с Датомира, что привезли вы, пригодится нам. Остальное должны вы доставить.

– Говорите, Магистр, что именно и откуда, я запишу, – я потянулся за декой.

– Великий Магистр уже всё продиктовал мне, – сказала Падме.

– Так летим, чего мы ждём?!

Наклонившись, я вслушался в ровное дыхание подруги, поцеловал её в губы и, не оглядываясь больше, вышел. Восемнадцать минут спустя «Амидала» была в космосе, а ещё через четверть часа система Дагобы осталась по ту сторону светового барьера.

Первый из компонентов, заказанных Йодой, нам удалось добыть довольно быстро. Планета, где он находился, называлась Манаан и располагалась в системе Пиршак Внутреннего кольца. Всего тридцать шесть часов пути для «Амидалы», две промежуточные коррекции – снова на Эриаду и на Деноне. Из системы Эриаду я связался с Рийо, всё рассказал, и к моменту прибытия местные жители знали о нашем прилёте и готовы были помочь. Это оказались селкаты, те самые водные существа с головами как у мант, что я видел на ассамблее. На небольшой орбитальной станции нас встретил торговый представитель по имени Квал Теасор, он и указал место посадки – пляж у потухшего вулкана в месте, именуемом Риф Хракерт. Кварцевый песок был влажен и плотен, опоры корабля погрузились в него всего сантиметров на пятнадцать. Перед нами раскинулся берег, покрытый странного вида растительностью, ближе к воде плети ползучих растений взбирались на белые остовы мёртвых кораллов, похожих на скульптуры мексиканских кактусов, если вырезать их из чего-то вроде каменной соли. А за пенной границей прибоя до самого горизонта расстилался океан. Несмотря на непривычный вид растений, место остро напомнило мне атолл на Земле, где нам с Осокой удалось отдохнуть целых четыре дня. Отгоняя наваждение, я принялся разглядывать причудливые не то растения, не то грибы на пятачке почвы под крылом «Амидалы».

– Где же эти лентяи? – возмущённо пробулькал Теасор, выйдя вместе со мной наружу. – Подождите одну минуту, я их вызову.

Он включил комлинк, дождался соединения и задал короткий вопрос на своём языке. Выслушал ответ.

– Ну, конечно, – с неудовольствием сказал он мне. – Плыть туда, не помолившись, это же кощунство! Звёзды, до чего мы докатились! Когда-то были культурной расой…

– У меня дома в последние годы тоже ничего серьёзного без молебна не начинают, – ответил я. – Должно быть, это общий для всех разумных существ признак упадка.

– И у Вас тоже? Печально. Наш город держится, пока работает фармацевтическая фабрика, а придумают замену нашей продукции, и конец. Одичаем так же, как остальные.

Спустя четверть часа из воды вынырнули три большеголовые фигуры. На спинах они несли бидоны с жидкостью из подводного источника. Одного из тех, что вкупе с продуктами жизнедеятельности кораллов создавали колто – заживляющую субстанцию, предшественник синтетической бакты. Селкаты поставили бидоны на песок на почтительном расстоянии от нас, а сами отошли ещё дальше.

– Вы только на них посмотрите, – Теасор испустил тихое шипение, очевидно, равноценное вздоху. – Хотя бы подумали, что своей брезгливостью позорят весь наш вид. Заносить в корабль придётся нам.

– Ну, что Вы, у меня дройд есть, она загрузит, – сказал я. – Сколько я Вам должен?

– Как договаривались с вашим директором, четыреста за бак, и моя комиссия пятьдесят. Итого тысяча двести пятьдесят кредитов. Благодарю. Я бы хотел вернуться с вами на орбиту, только расплачусь с добытчиками.

Триста кредитов он сразу сложил в блестящий «кисет», завязал сложным узлом шнурок, убрал в кармашек на груди. Остальные слитки раздал добытчикам. Те сделали руками одинаковый жест, то ли благодаря, то ли прощаясь, повернулись и без лишних разговоров пошлёпали вдоль берега.

Следующим пунктом нашего маршрута стала система звезды Феликс, куда «Амидала» прибыла чуть больше чем через сутки. О ней Йода почти ничего не сказал, только упомянул, что «на четвёртой планете встретят вас». Я и сам очень хотел попасть сюда. Фелусия. Мир, где погибла Айла. И где моя Осока вместе с наставниками и командой наёмницы Суги гоняла от фермерского посёлка пиратов Хондо Онаки. Отсюда же её похитили трандошаны, решили поиграться в «Бегущего человека», а получили по мозгам. Радарное сканирование по известным координатам сразу дало результат. Вот она, старая база сепаратистов, полностью заросшая джунглями за четырнадцать лет, но по-прежнему видимая на радиолокаторе как яркий металлический объект. Нацелившись на неё, я покрутил колёсико фотоэлектронного увеличителя на рукоятке управления двигателями. И почти сразу увидел правее и ниже пятно. Почти идеально круглую проплешину в сине-зелёно-буром ковре джунглей диаметром несколько сот метров. Об этом рассказывала мне Рийо. Официальных отчётов о явлениях такого рода не существовало, однако, на Корусанте в первые годы становления Империи ходили упорные слухи о том, что на местах гибели некоторых джедаев буквально за стандартные сутки высохла вся растительность. И даже спустя несколько сезонов не росло ничто живое. Погасив орбитальную скорость импульсом главных двигателей, я повёл корабль на посадку прямо в это пятно. Зрелище, представшее нашим глазам, подтвердило слухи, но лишь частично. В центре поляны возвышался поставленный торчком продолговатый валун высотой в два человеческих роста. Метрах в двухстах от него растительность начинала чахнуть, шляпки исполинских фиолетовых грибов с одной стороны бурели, словно обожженные, затем джунгли сходили на нет, обнажая почву планеты, покрытую глинистой коркой, как высохшая лужа на просёлочной дороге. А вокруг самого камня яркой зеленью кустились местные хвощи, и среди них поднимались красные каплевидные не то цветы, не то коробочки травянистого растения.

– Найсилин, – тихо сказала Падме. – Растение, которое нам нужно.

– Идёмте, – я поднялся с кресла.

Обойдя камень кругом, мы увидели надписи, сделанные на нём. Одна, крупными буквами, была вырезана, без сомнения, световым мечом и гласила:

АЙЛА СЕКУРА

Другая, ниже, наносилась иным инструментом. Прочесть её я не смог. Часть букв аурбеша имела какие-то дополнительные значки в нижней части, в базик такого не было.

– Падме, может быть, ты скажешь, что это за слова? – обернулся я к голограмме. – И на каком языке. У тебя ведь лингвистическая база.

– Конечно, – кивнула она. – Это язык Рилота, архаичная форма. «Будем помнить», воинская формула прощания с погибшим. Вот эти цветы под надписью тоже рилотские.

Я и сам заметил резкую разницу между местной растительностью и высокими, примерно в метр, кустиками, высаженными у подножия камня. Такие могли бы расти и на Земле. Пышные цветки на них напоминали ярко-голубые хризантемы. Значит, здесь побывали соплеменники Айлы, когда-то давно, иначе цветы не успели бы так разрастись.

– Ребята, что думаете, если и мы добавим свою строчку на этот памятник? – спросил я.

– Что именно ты хочешь написать? – вопросом на вопрос ответила Падме. Я сказал. Голограмма и клон одновременно кивнули. Пятерня протянул мне универсальный маркер:

– Наметь, потом вырежешь.

Наконечник маркера оставлял на гладком камне чёткий белый след. Сделать хорошо с первого раза не получилось, три буквы я стёр обратной стороной «карандаша» и нарисовал заново. Спросил у остальных:

– Хорошо?

– Да, режь, – сказала Падме. Я включил меч. Опыт резки бескаровых броневых плит нашего корпуса, повреждённых в бою с истребителем Древних, не пропал даром. Кончик меча уверенно шёл по намеченным линиям, лишь один раз я допустил небольшую помарку, не очень заметную. Зато, когда, закончив, отступил назад, под именем джедайки красовалась строка из Кодекса, в современной её интерпретации:

Смерти нет, есть Сила

– Ребята, на опушке человек… – предупредила Падме. – Вернее, забрак, женщина.

Я обернулся. И увидел девушку, решительно направляющуюся к нам от крайних грибов-деревьев. Она была одета в кожаные штаны и довольно минималистичный топ, больше похожий на обычный бюстгальтер, чёрные волосы заплетены во множество мелких косичек, между основаниями которых торчали в три ряда выкрашенные красной охрой небольшие рожки. Чёрные брови, тени на веках и губы резко выделялись на фоне кожи, такой же бледной, как, к примеру, у Вентресс, а из-под густых ресниц твёрдо смотрели яркие глаза, не золотистые панторанские, а, скорее, лимонного оттенка.

– Что вы здесь делаете? – резко, по-хозяйски спросила она, останавливаясь шагах в пяти от нас.

– Обрати внимание на мечи. И косичку, – тихо сказала Падме. В самом деле, на поясе девушки висели рукояти двух световых мечей в форме тонфы, а одна из сплетённых прядей на левом виске выделялась красными и белыми нитями, сложным образом вьющимися среди плетения. То есть, нас и вправду встретили. Ну, что же, я, кажется, знал, как поступить в подобном случае. Поправив на своём ремне меч Айлы, я столь же уверенным тоном произнёс:

– Падаван! Отведи нас к своему учителю. Дело Совета.

Брови забраки шевельнулись.

– Совета? – переспросила она. – Что ж, идёмте со мной.

– Суров… – покачала головой Падме.

– А чего антимонии разводить? – я пожал плечами. – Ученица всё равно ничего не решает, разговаривать надо с наставником.

– Тоже правда.

В джунглях Фелусии всё было… слишком большим. «Каменные цветки» в виде изумрудно-зелёных и голубых колокольчиков выше человеческого роста, исполинские грибы, размер раскрытой шляпки которых составлял десятки метров, а ножка поднималась вверх больше чем на сотню.

– Смотри туда, – указала Падме влево, – на любом из тех грибочков я вся бы поместилась, от носа до кормы.

– Тише, сестра. Вдруг эта особа нас понимает? – ответил я. – Вон как оглядывается.

– Сомнительно. Скорее, она теряется в догадках, что я из себя представляю.

– Думаешь, чувствует? Наши не ощутили, а она…

– Она живёт в уединении, посвящая себя изучению аспектов Силы!

– Да-да, именно поэтому только что вставила в уши дебильник, – усмехнулся я. – И вряд ли на нём записаны мантры.

– Какой ты вредный, братишка.

На самом деле, оказалось, что забрака, включив плеер, поступила наиболее рационально, а мы, напротив, совершили ошибку, не предложив ей поехать на спидербайках. «Глушить ноги», как выражался незабвенный Федот Евграфыч, нам пришлось почти три часа. Хорошо, что почва на Фелусии сравнительно ровная, без выступающих корней и колдобин, а подлесок далеко не такой густой, как на Дагобе. Километров через десять джунгли слегка поредели, тем не менее, пришлось идти ещё довольно долго, прежде чем впереди показались какие-то не то стога, не то хижины, построенные из подручных материалов. Растения великолепно укрывали их сверху, да и с земли были заметны лишь те, на которые в данный момент падали рассеянные солнечные лучи. Подойдя ближе, я увидел, что хижин-стогов гораздо больше, издали их не позволяли разглядеть тени от грибов и странных пузырчатых растений. Зато очень хорошо был виден ряд белых костяных бивней, проходящих между хижинами.

– Что за чудовища здесь водятся? – тихо изумился я. – Чьи это бивни?

– Я не в курсе, спроси Пятерню, – развела руками Падме.

– Пятерня, не знаешь, кому могли принадлежать вот эти кости, установленные по всей деревне? – спросил я уже на базик.

– Установленные? – буркнул Пятерня. – Это бивни огромного сарлакка, подземного хищника, они растут из его верхней части вокруг пасти. А мы сейчас на нём стоим.

– Якорный бабай… – я представил себе нечто вроде чудовищного муравьиного льва под нами, и мне тоже стало сильно не по себе. Всё-таки, некоторых вещей лучше не знать. Кому вообще могла прийти на ум идея поселиться в таком месте? Жителей нигде не было видно, и на секунду я даже подумал, что они покинули деревню, когда сарлакк разросся, но тут же отбросил эту мысль. Строения вроде этих, не подновляй их хозяева, размыло бы за несколько сезонов дождей, а то, что такие тут случаются в течение года, сомнению не подлежало. Экваториальная область, как-никак.

– А куда подевалась наша проводница? – Падме оглянулась вокруг.

– Вон она, ждёт, пока догоним, – Бета, как всегда в таких случаях, была самой спокойной и самой внимательной из нас.

Хижина, к которой привела нас падаван, стояла на отшибе, под сенью небольшого по местным меркам гриба. Длинные нити, слегка напоминающие цветки банана, спускались из середины шляпки совсем низко, рукой можно достать. Едва слышно скрипнула связанная из жёстких листьев дверца, и из хижины вышла женщина, в коричневом балахоне. Воочию я её ни разу не видел, но очень хорошо знал по рассказам своих. Я церемонно поклонился:

– Магистр, у меня поручение от Великого Магистра Йоды. Прошу Вашей помощи.

– Разумеется, всё, что в наших силах. Но сначала, друг мой, давайте познакомимся. Меня, как видно, Вам представлять не требуется?

– Нет, Магистр, конечно же, нет. Меня зовут Алекс, это капитан Пятерня и…

– Полагаю, что имею удовольствие видеть дух Её Превосходительства Падме Наберри Амидалы? – улыбнулась магистр. – Здравствуйте, моя дорогая!

– Здравствуйте, магистр Шакти, – сказала Падме. – Кажется, я не совсем дух, потому что могу делать вот так, – она присела, подобрала с земли сухой лист растения, повертела в руке и отбросила.

– Поразительно, – покачала головой Шакти. – Дайте руку, милочка… Как Вы сумели?

– Оби-Ван Кеноби подсказал мне.

– О? Как поживает этот романтик?

– Нам показалось, неплохо. Деятелен и деловит, как всегда.

– Я не меньше удивлена, что вижу также Вас, Пятерня, – продолжала Магистр. – Совету доложили, что Вы погибли.

– Так точно, генерал, – чётко склонил голову Пятерня. – Однако, информация о моей смерти была слегка неточна.

– Понимаю. Очень рада, – она шагнула вперёд, замерла на мгновение… и неожиданно положила руку на плечо капитана: – Прости меня, солдат. Я должна была разобраться в ситуации. Каминоане считались надёжными…

– Дело прошлое, генерал. Все мы люди, всем свойственно ошибаться.

– Люди? – переспросила Шакти. – Ах, верно, у моего вида тоже есть человеческие предки, – она повернулась ко мне: – Итак, Алекс, чем мы можем быть вам полезны?

– Осока Тано серьёзно ранена, требуется найсилин, сто килограммов, не меньше. Можете показать, где растёт этот цветок?

– Бедная девочка! Конечно, можем, однако, самим его собирать будет неразумно. Нас всего шестеро, считая и вашу механическую помощницу. Лучше попросим помочь местных жителей, будет намного быстрее. Марис, – обратилась Шакти к ученице, – ты слышала?

– Да, Учитель. Уже бегу.

Марис умчалась в посёлок, а Шакти пригласила нас присесть на фелусианское подобие бревна, лежащее на паре высоких камней. Её интересовали последние галактические новости, похоже, в отличие от магистра Кеноби, с планеты она не выбиралась очень давно. Рассказывала, в основном, Падме, инициативу я благоразумно уступил ей. Сам же незаметно разглядывал «праведную тётку Шакти», как назвала её однажды Осока. Она не показалась мне столь эффектной, как женщины семьи Тано, хотя имела правильные черты лица и высокий аристократический лоб. Кожа её была значительно темнее, почти бордового оттенка, под стать тёмным глазам. Я никак не мог понять, какого они цвета. Свинцово-серые, карие или с фиолетовым оттенком? Должно быть, как и у Осоки, это зависело от угла падения света. Рисунок на лице Шакти представлял собой белую «маску» на оба глаза, дымчато-серые полоски на лекках резко контрастировали с белыми, но на уровне лба становились смазанными, нечёткими, и лишь загнутые кончики монтралов были тёмными. Шакти смотрела, в основном, на Падме, но когда та по привычке назвала меня «брат» раз, потом другой, с лёгким удивлением покосилась в мою сторону.

– Не знала, что у Вас есть брат, – сказала она.

– Мы, на самом деле, очень дальние родственники, – не моргнув глазом, ответила Падме. – Алекс жил на другой планете, в Неизвестных Территориях.

Возвратилась Марис, почтительно остановилась за два шага.

– Говори, – разрешила Шакти.

– Наши друзья сказали, сегодня поздно собирать найсилин. Вокруг деревни его мало. Завтра утром они пойдут в соседнюю долину и к полудню доставят нужное количество.

– Ох-ох, не собираются ли они взять его у фермеров? – огорчилась Шакти. – Такие хитрые. Когда им выгодно, сразу делают вид, что понятие собственности им неведомо.

– Я предупредила, что нам нужен только дикий найсилин.

– Великий Магистр не уточнял, какой именно, – сказал я. – Они различаются?

– Только тем, что коробочки дикого мельче, – успокоила Шакти. – Остальные свойства абсолютно одинаковы.

– Вы знаете, как его хранить? – спросил я. – До возвращения нам надо посетить ещё одну систему.

– Достаточно тёмного сухого помещения. До десяти местных суток он хранится нормально.

– Две земных недели, – подсказала Падме. – Сутки здесь тридцать четыре часа.

– Надеюсь, этого хватит, – вздохнул я.

– А пока местные жители соберут растение, будьте нашими гостями, – пригласила Шакти.

Наверное, я слишком красноречиво посмотрел на крытую листьями хижину, потому что Падме, стрельнув глазами в том же направлении, быстро сказала:

– Вообще-то, я собиралась предложить Вам и Вашей ученице поужинать у меня. Поблизости есть площадка, куда можно перелететь? Мои габариты сорок пять на тридцать четыре метра.

Шакти эта фраза поставила в тупик. Пришлось объяснить ей «тонкий момент» относительно корабля. Магистр покачала головой:

– Такого я ещё не встречала. Живой мозг, подключённый к корабельным системам, видела, но Силовую копию в кристалле… Не думала, что такое возможно.

– Мы сами не знаем, как он это сделал, – развела руками Падме. – Какой-то обряд Тёмной Стороны.

– Кого Вы имеете в виду? Неужели Анакина?

– Да.

– Печально. Этого можно было ожидать, хотя я надеялась, что он удержится до черты, – магистр многозначительно посмотрела на ученицу. – Счастье, что Осока не последовала за ним.

– Для этого её нужно было бы заставить перестать быть собой, – заметил я.

– Ситы большие мастера на такие трансформации личности, – Шакти поднялась с места. – Идёмте, посмотрим место для посадки.

Прогалины нужного размера мы не нашли, и тогда Марис с разрешения наставницы срезала под корень старый потемневший гриб на одной из полян, освободив место размером с «Амидалу». Феликс, местное светило, спускалось всё ниже, от исполинских растений потянулись длинные уродливые тени. Хотелось поскорее оказаться за прочными стенами корабля. Нехорошая какая-то планета.

– Друг мой, Вы, кажется, слегка чувствительны к Силе? – участливо спросила Шакти.

– Совсем слегка, – кивнул я.

– Тем не менее, Вам неуютно здесь.

– Да. Похожее чувство было у меня возле тёмной пещеры на Дагобе, – припомнил я.

– Дагоба, да. На Фелусии в джунглях почти везде такой фон. Заметили, как ведёт себя растительность на месте, где погибла Айла Секура?

– Будто боится приблизиться. А вокруг камня – найсилин, – сказала Падме.

– Правильно, – отозвалась Шакти. – Светлое растение. Там, где фермеры возделывают поля, тьма тоже отступает, но нельзя же всю остальную флору просто уничтожить?

– Генерал, – вступил в разговор Пятерня, он по привычке продолжал называть джедайку так, как было принято во времена Войны клонов, – как Вы, да и местные, живёте прямо на сарлакке?

– С сарлакком тоже можно найти общий язык, – мягко улыбнулась она. – Местные жители никогда его не боялись, и нам следует у них поучиться. Неплохая тренировка для самоконтроля и душевного равновесия.

За ужином Падме удалось уговорить Шакти заночевать на борту. Кажется, более всего этому обрадовалась Марис: убогая хижина ей, как я подозревал, изрядно надоела. Достаточно было понаблюдать, с каким удовольствием она вкушает нормальную пищу. Я с трудом представлял, что едят наставница и её ученица на этой странной планете. Хорошо, что я не джедай и не обязан терпеть «тяготы и лишения»! Рассказывать теперь приходилось, преимущественно, мне. Шакти пожелала подробнее узнать о том, что происходило с нами до встречи с Падме. Скрывать мне было нечего, стыдиться тоже, поэтому я излагал всё, как было. И вдруг вспомнил, как те же самые события интерпретировала Осока.

– Что, Алекс? О чём Вы внезапно подумали? – тут же поинтересовалась чуткая Шакти.

– Магистру Кеноби Осока несколько иначе преподнесла всё это, – смущённо пояснил я. – Так, будто я на тот момент был полноценным участником событий. А я тогда и половины происходящего не понимал.

– С Вашего разрешения, генерал… – вмешался Пятерня. – Кто, в таком случае, добился, чтобы бреганские механики vkalyvali, а не копались неделю, как было всегда? Очаровал госпожу Чучи до такой степени, что она не только на свалку их допустила, но и улететь согласилась, как ручная?

– Насчёт механиков признаю, – сказал я. – А остальное – заслуга Осоки целиком и полностью. И никого я не очаровывал, не думал даже.

– Иногда это получается само собой, – примирительно заметила тогрута.

Долгая фелусианская ночь оказалась как нельзя кстати. Впервые мне удалось нормально, не урывками, выспаться. Возможно, так влияло присутствие магистра Шакти, её неколебимое спокойствие. Снов своих почти не помню, но смутное ощущение, что снилось нечто хорошее, осталось на всё утро. А к середине дня в левом дальнем углу трюма громоздилась лёгкие складные ящики с найсилином. Цветы-коробочки источали слабый приятный аромат, аналога которому я при всём желании не мог подобрать. Существа, их приносившие, симпатичными назвать было трудно. Головы, сплошь покрытые шевелящимися мягкими выростами, три пары конечностей, из которых по-настоящему руками являлась лишь одна, верхняя. Перепонки между пальцами вторых «рук» не позволяли проделывать тонкие манипуляции, поэтому фелусиане использовали их только как поддерживающие. Местный житель, что помогал Марис перекладывать найсилин из корзин в универсальные ящики, брал его всеми четырьмя руками, но как только замечал на одном из цветков изъян или оставшиеся необорванные листья, перехватывал верхними и ловко очищал. В корабль фелусиане не заходили, избегая вступать даже в тень его кормы.

– Опасаются всего непонятного, – пояснила Марис. – Осторожность у них в крови.

Каждый ящик вместил почти шесть килограммов найсилина, и я решил нагрузить их с запасом – не семнадцать, а двадцать штук. Не возвращаться же, если вдруг не хватит! Каким-то образом о нашем отлёте узнали все жители посёлка и собрались поглазеть на невиданное зрелище. Осторожность осторожностью, а любопытство, в обязательном порядке присущее разумному существу, было и у них. Окружив падавана, фелусиане о чём-то говорили с ней, то и дело указывая в направлении «Амидалы». Вопросы задавали, наверное. Марис объясняла, тоже жестикулировала для пущей наглядности.

– Благодарю Вас за помощь, Шакти, – Падме хотела поклониться, но магистр удержала её, сказала укоризненно:

– Что за церемонии, моя дорогая! Не нужно.

– Ну, в таком случае, просто до свидания. Займусь предстартовой подготовкой, – Падме растаяла в воздухе. Отсалютовав, скрылся в корабле Пятерня. И я решился сказать то, о чём думал с самого утра. Заглянул Шакти в глаза и обратился просто, без церемоний:

– Тётя…

Тогрута слегка опешила от такого обращения. Одна только Осока, и то наедине, называла её просто «тётей». И, всё же, я, кажется, выбрал верный тон. Потому – продолжил:

– Летимте с нами? Забирайте свою ученицу и полетим. Нам так нужна Ваша мудрость.

Шакти пристально смотрела на меня бездонными тёмными глазами, и внезапно взгляд её стал почти ласковым. Она вздохнула:

– Дружочек, моя мудрость – набор замшелых догм, правила, устаревшие ещё двенадцать лет назад.

– Я Вас бесконечно уважаю, но не говорите так! – возразил я. – Разве верность, честь, справедливость могут устареть? Разве обиженные и пострадавшие перестали нуждаться в помощи? Признать такое равносильно признанию, что победили они, и это навсегда. И, если Вы так думаете, зачем учите её? – я ткнул рукой в ту сторону, где осталась Марис.

– Гнев силён в ней, как и Тёмная сторона в джунглях этой планеты. Я всего лишь стараюсь исправить это по мере сил, – сказала она, словно озвучивая привычный штамп, и вдруг спросила совершенно другим тоном: – У вас все думают так, как ты?

– Не знаю, – честно ответил я. – Все люди разные. Кому-то достаточно просто жить и работать, чтобы его не втягивали ни в какую грязь и интриги. Другим этого уже мало, хочется помочь окружающим, тем, кто менее силён и более уязвим. Таких у нас немало, и, всё же… Ваша уверенность и спокойствие очень нам пригодятся.

– Что ж… – Шакти улыбнулась. – Сделаем так. Возвращайтесь сюда через три-четыре года. К тому времени и Марис станет более зрелым джедаем, и планета не будет так уж нуждаться в присмотре. Тогда я смогу пойти с вами.

– Я вернусь, Магистр.

– «Тётя», просто «тётя», – поправила она. – Я чуть было не позабыла, насколько это слово греет душу.

Поднимаясь по трапу, я помахал стоящей в отдалении ученице, и та подняла руку в прощальном жесте.

– Итак, теперь последний номер программы? – спросил Пятерня, когда корабль, покинув атмосферу, начал разгон главными двигателями, чтобы уйти за свет.

– Да, – ответил я. – Ондеронская каменная смола.

6

Оптовый рынок города Стила – современной столицы планеты Ондерон – располагался почти вплотную к космодрому и городским кварталам, образовывая с ними неровный треугольник. Здесь продавалось всё, чем богата планета: сельскохозяйственная продукция и минеральное сырьё. Промышленности, по данным справочника, здесь почти не было, лишь немногочисленные предприятия по первичной переработке да сборочные цеха, где из местных конструктивов и завезённых извне сложных агрегатов собирали машины для внутренних нужд. Продавцов каменной смолы я нашёл довольно быстро. Услышав о требуемом количестве сырья, все они назвали примерно одинаковую цену, и я выбрал последнего из них – невысокого твилека, предложившего нам с Пятернёй присесть.

– Хочу спросить, – твилек наклонился к нам поближе, – а почему вы не желаете взять готовые продукты переработки? То, что при хранении они портятся – чистые предрассудки. Получится всего девять тысяч кредитов, а так десять, да фабрика ещё за переработку возьмёт от семисот до тысячи.

– Мы не собираемся перерабатывать, нам и нужно само сырьё, – объяснил я. И увидел, как моментально помрачнело лицо торговца.

– Тогда у тебя проблемы, человек, – сказал он. – Сырец таможня с планеты не выпустит. Это запрещено.

– И нет никакого законного способа?

– Получить специальное разрешение.

– Короля? – уточнил Пятерня.

– Ха-ха, кто же сейчас спрашивает Его Величество? – махнул рукой твилек. – Он сидит в своём дворце за стенами Изиза и ровным счётом ничего не решает. Разрешение может дать имперский губернатор. Или его заместитель. У которого, так, для сведения, есть оформленная на подставное лицо фирма по перепродаже сырья.

Вице-губернатор Ондерона? Мы с Пятернёй переглянулись и вздохнули почти одновременно. Видимо, придётся идти на поклон к нему.

На центральной площади столицы на массивном постаменте была установлена высоченная, не менее двадцати метров ростом, статуя молодой женщины в полувоенной форме. Шагнув вперёд, она победно поднимала в правой руке над головой бластерный карабин DC-15. На постаменте золотыми буквами было выбито:

Героической

СТИЛЕ ГЕРРЕРЕ

первой предводительнице

Ондеронского Сопротивления

Ниже, курсивом, шла ещё одна строчка:

от Л. Бонтери

– Оцени, – криво усмехнулся Пятерня. – Героиню обессмертил и о себе, любимом, позаботился.

– Политик никогда не упустит случая для саморекламы, – пожал плечами я. Для меня подобное поведение в новинку не было.

Приёмная вице-губернатора расположилась в роскошном дворце, на белом фронтоне которого ещё можно было увидеть след надписи

НА..ДН. Е. ОБ..НИ. ОН… О. А

– «Народное Собрание Ондерона», что ли? – спросил я у Пятерни. А ответ неожиданно получил от Падме через комлинк:

«Да, в годы Республики это здание выстроили для планетарного парламента».

В огромном зале приёмной находилось человек двадцать просителей, три охранника и секретарь – не совсем ясно, мужчина или женщина. Важный охранник у входа, одетый в доспех наподобие самурайского и шлем с гребнем в греко-римском стиле, тут же осведомился, по одному ли вопросу мы оба пришли.

– Да, по одному, – сказал я.

– Очень хорошо.

– Что именно?

– В противном случае, вам пришлось бы решать, кто останется, а кто придёт завтра. На сегодня у господина вице-губернатора запись окончена.

И торжественно запер входную дверь. Что ж, раз такое невероятное везение, придётся ждать. Благо комлинк при себе, и можно поболтать с Падме. Пятерня против ожидания тем более не возражал: армейская служба научила его спать в любом положении, хоть стоя, а здесь можно было не только сесть, но и прислониться к стене. Посетители, занимающие другие места вдоль стен, вели себя по-разному. Кто-то спокойно лазал по Голонету, вставив в уши небольшие наушники и возя пальцем по экрану деки, другие набирали тексты, развернув голографическую клавиатуру. Третьи откровенно нервничали, изводя себя. У этой категории портативных компьютеров часто не было, они теребили в руках разной толщины папки с бумагами, видимо – печатные прошения и сопутствующие документы. Один за другим просители, пройдя между столбиками сканера, входили в кабинет. Те, у кого при себе было оружие, предварительно выкладывали его на стол секретаря. А возвратившись, забирали и прямиком направлялись мимо стола к боковой двери выхода. Покидать приёмную через входную тут было не принято. Часа через три в зале остались одни мы. Сняв с пояса пистолет, я отдал его Пятерне. Меч из пенала на пояснице доставать не стал: большинство сканеров выявить такое оружие не могли, они реагировали на энергоаккумуляторы и определённые химические соединения, а выключенный энергоблок меча просто не видели.

В по-гитлеровски большом кабинете – размерами он не уступал приёмной, квадратов шестьдесят площадью и минимум четырёхметровый потолок – за столь же монументальным столом сидел господин вице-губернатор, тот самый Осокин Знакомец. Завидев меня, он с распростёртыми объятиями вышел на середину:

– Здравствуйте-здравствуйте, господин путешественник! – он снова, как в тот раз, с точно дозированным дружелюбием встряхнул мою руку. – Давно Вас заметил на экране. Вы уж извините, что вынужден был продержать в приёмной. К сожалению, не могу себе позволить принимать кого-либо вне очереди. Что подумают другие заявители?

– Вполне понимаю, – сказал я. – Видимо, в Империи считают, что чиновник не должен оказывать особых предпочтений никому? Очень правильный подход.

– Отрадно, что Вы это признаёте, некоторые обижаются. Присаживайтесь, вот здесь Вам будет удобно. Каф? Нет? В таком случае, весь внимание. Что привело Вас ко мне?

Я стал объяснять.

– Торговец немного Вас дезинформировал, – поцокал языком Знакомец. – Самостоятельно я такого разрешения дать не смогу. Однако, подписать его у шефа мне будет значительно проще, чем посылать Вас к нему на приём.

– Могу я рассчитывать на Вашу помощь? – спросил я.

– Безусловно. Одна тонкость: чтобы получить разрешение, приобретать смолу необходимо у определённой фирмы.

К этому я был готов, спасибо твилеку за информацию, и сразу кивнул:

– Согласен на Вашу фирму… и Вашу цену.

– Великолепно. В таком случае, решить вопрос сможем через два стандартных часа. Сейчас начнётся обед, а сразу после него схожу к губернатору и всё завизирую. Вы пока подписывайте договор, секретарь его Вам скопирует. Переведёте на указанный счёт половину суммы, и в течение месяца…

– Месяц?? – оторопел я. – Помилуйте, это слишком долго!

– А Вам так срочно? – удивился Знакомец. – Обычно тридцать пять суток приемлемые сроки поставки. Что ж, постараюсь ускорить, насколько возможно.

– Благодарю.

– Кстати, – тон Знакомца из делового вдруг стал обычным, – с этими делами совсем забыл спросить: как поживает Осока Тано? Всё ли у неё хорошо?

– Нет, – от неожиданности сказал я правду. – Она в тяжёлом состоянии, ранена отравленным клинком. Смола необходима для её лечения.

– Это просто ужасно! – словно бы в порыве чувств, воскликнул он и встал из-за стола. – Какая низость, вместо честной дуэли применить отравленное лезвие! Разумеется, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы Вы получили смолу сегодня же.

Я успел ещё подумать, что напрасно был о нём такого плохого мнения… а зря, потому что Знакомец продолжал:

– Правда, за срочность фирме придётся немного доплатить.

– Сколько?

– Боюсь, они запросят двойную цену, – он сокрушённо покачал головой, словно не был сам владельцем фирмы. – Итого это будет сорок тысяч кредитов.

«Вот гад!!» – хором сказали в комлинке Падме и Пятерня. Я подумал примерно то же, только «по матушке». Слащавый Знакомец с самого начала собирался заломить цену вдвое выше рыночной, а теперь поднимал её до четырёхкратной. Серые глаза молодого негодяя глядели на меня так же честно и доброжелательно, как в самом начале. Я скрипнул зубами, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. Произнёс:

– Хорошо, господин вице-губернатор. Компания незамедлительно переведёт Вам первую половину.

– Вот и чудесно!

– Могу я получить доступ к межзвёздной связи?

– Ну, конечно! – улыбнулся он. – Секретарь откроет для Вас изолированную кабину, оттуда по моей линии можете связываться хоть с Панторой, хоть с Корусантом. А я не прощаюсь, – Знакомец, тем не менее, пожал мне руку. – Встретимся в шестнадцать часов по местному времени здесь же.

За короткий разговор с базой Гилаттер секретарь в самой изысканной манере слупил с меня ещё пятьсот кредитов. Рийо не ругалась, она даже ободряюще мне улыбнулась, однако, выражение глаз свидетельствовало о том, что, попадись Знакомец ей в будущем, ему точно не жить. Двадцать тысяч были незамедлительно переведены на указанный им счёт, мне же панторанка посоветовала вторую часть суммы отдать наличными, но не ранее, чем каменная смола будет на борту, а разрешение на вывоз – подтверждено таможней. Два часа спустя мы с Пятернёй снова вошли в приёмную Знакомца. У меня в руке был плоский чемоданчик-контейнер с двадцатью тысячами кредитов в слитках, Пятерня под длинный плащ надел броню, что вполне уместно при сопровождении солидной суммы, жаль, шлем было некуда деть. Секретарь, ни секунды не задерживая, пропустил меня в кабинет.

– Вы изумительно пунктуальны, – встретил меня Знакомец. – По моей информации, контейнеры к Вашему кораблю доставлены.

– И погружены, – подтвердил я. Падме сообщила мне о приёмке груза несколько минут назад.

– Вам вовсе не обязательно было утруждаться и приносить с собой наличные.

– Для окончательных расчётов наличные удобнее, – сказал я, кладя чемоданчик на стол Знакомца. – Перевод сложнее отозвать, если что-то пойдёт не так. Надеюсь, губернатор подписал разрешение?

– Разумеется. Я даже распечатал твёрдую копию, вот она.

– Пересчитывать будете?

– Что Вы, что Вы. Вам я верю. Одну секунду, сейчас направлю оригинал электронной почте в космопорт.

«Разрешение на вывоз каменной смолы получено, – сообщила через наушник Падме, – таможенные чиновники покинули борт».

– Хорошо, – сказал я.

– Всё в порядке? – насмешливо осведомился Знакомец.

– Да.

– Рад, что смог быть полезным, – Знакомец повернулся к стене, в которой открылась ниша сейфа, и убрал чемоданчик в неё. Когда он снова взглянул на меня, улыбка его была ещё шире.

– Я думал, ты её любил, – вырвалось у меня.

– Любил?? – цинично усмехнулся он. – Да это она втрескалась в меня, как кошка! Грех было не воспользоваться.

– Какое ж ты дерьмо, господин вице-губернатор, – не сдержался я.

В руке Знакомца появился предмет, отдалённо напоминающий рукоять светового меча. Отличался он формой, больше похожей на дамскую гантельку – массивный цилиндр вместо изящного эмиттера сверху и чуть менее массивная полусфера навершия на нерабочей стороне. Поигрывая этой штукой, он задумчиво произнёс:

– Был бы ты благородного сословия, я бы за такие слова скрестил с тобой энергетические клинки. А так… – он надавил клавишу селектора. – Эй, слуги! Выбросьте вон этого простолюдина! И проучите хорошенько, чтобы знал, как надлежит разговаривать с приличными людьми.

– Немедленно взлетай, – тихо произнёс я по-русски, для Падме. – Это приказ.

«Выполняю, – в голосе её была такая тоска, что у меня перехватило горло. – Вызвала подкрепление, держитесь!»

Подкрепление, как же. Система Лантиллис, с которой у «Индесела» договор на охрану, и где постоянно дежурят наши корабли, почти в четырёх часах лёту для «Амидалы», то есть, для корвета это десять. Нас сорок раз успеют прикончить. Нет, на помощь я не надеялся. Возможно, следовало поступить, как делают разведчики: позволить себя вышвырнуть, «проучить», авось не до смерти, а, сохранив жизнь, продолжать своё дело. Но почему-то сохранить честь в тот момент мне показалось более важным. Возможно, я старомоден, как швейная машинка Зингера, только в противном случае без стыда смотреть в глаза Осоке, да и другим, включая призрак Айлы Секуры, я бы не смог.

Выскочившие из потайных дверей дройды «восемьдесят шестой» серии бросились на меня. Их было двое, и я точно с ними не справился бы, не помоги мне чистая случайность. Я, всё же, успел откинуть клапан пенала, схватиться за рукоять меча и, когда механические слуги заломили мне руки, в отчаянье нажал кнопку включения. Синее лезвие воткнулось в грудь того дройда, что стоял слева, я почувствовал, что рука свободна и, перехватив рукоять обратным хватом, наугад рубанул второго. Дройд с грохотом повалился на пол, но тут же вцепился мне в ногу, пришлось отсечь ему голову.

– Ты не джедай… – пробормотал Знакомец, зажигая свой меч. – Скорость не та.

Он явно успокаивал сам себя, и сама мысль о том, что он боится, придала мне дополнительную уверенность. Без лишних слов – только анимешные злодеи разглагольствуют перед боем – я выдернул ногу из манипулятора поверженного дройда и пошёл в атаку. Первый мой удар Знакомец отразил блоком, подставив странное беловато-жёлтое, как топлёное молоко, лезвие своего клинка, от второго уклонился и тут же контратаковал. Мечом он владел весьма неплохо – поставленные удары, быстрые отработанные блоки и не лишённые элегантности связки-переходы от защиты к нападению. Размашистые движения молочного клинка сами по себе были красивы, по нему и в самом деле пробегали искры, а при взмахе задняя сторона лезвия как бы превращалась в крохотные язычки пламени. Хорошо, что всё это я видел как бы со стороны, не теряя сосредоточенности. Я, признаться, и не подозревал, что Осоке удалось меня к этому приучить! Знакомец всё время пытался меня перехитрить, рассчитывая не на силу, а на неожиданные выпады. Отступать вперёд, как мастера кэндо, его обучили тоже. Пожалуй, я в этом поединке мог рассчитывать на то, что был несколько сильнее физически, и на то, что мечом Знакомец действовал как шашкой или катаной. То есть, только рубил, а уколам и их парированию обучен не был. Уже дважды мне удавалось ловить его на статическое противоборство, причём, первый клинч я едва не выиграл. От второго Знакомец ушёл быстрее. Нет, так не годится, повторять один и тот же приём значило неминуемо подставиться. И я сменил тактику. Не наносить эффективный удар, а хотя бы зацепить, дальше – добьём. Для этой цели уколы, как раз, годились лучше всего. Удар – блок – удар. Блок – удар – уклонение. Наконец, при уходе от очередной атаки противника, мне удалось сделать обманное движение и ужалить его кончиком синего лезвия в «рабочую» руку выше запястья. Что я повредил – не знаю, но пальцы его неожиданно разжались. Энергетический меч отлетел в сторону, на излёте чиркнув по облицовке стены, из-за которой лениво начали выползать лохмотья белого не то дыма, не то пара, и растекаться по полу. Знакомец озадаченно уставился на свою руку, ещё не понимая, почему она перестала слушаться. Боли пока не было, меч, нанося рану, прижигает и нервы, и кровеносные сосуды. Я поднёс гудящее лезвие к его переносице. Вот тут на лице Знакомца отразился настоящий ужас.

– Глаза… Глаза не тронь! – прохрипел он, не в силах говорить в полный голос.

Снести сейчас картинным ударом ему башку, и вся недолга! Но… что сказала бы Айла? Нет, я этого не сделаю!

– Надеюсь, ты получил удовлетворение? Во всех смыслах? – тихо спросил я. И уколол мечом ниже глаза, оставляя круглую выжженную отметину на правой щеке. Как я и рассчитывал, животный страх лишиться зрения перехлестнул через край, и Знакомец отключился, оседая, как куль с… тем, что всплывает на любой планете, не только на Земле.

– Пятерня? – окликнул я.

«В норме», – отозвался в наушнике голос клона. Выскочив в приёмную, я увидел, что тут, и правда, всё в норме. Секретарь и охранники валялись по углам без следов от выстрелов – должно быть, Пятерня успокоил их слабым оглушающим зарядом плазмы – а ближе к центру комнаты на ковре дымились четверо дройдов-коммандос.

– Уходим! – Пятерня открыл входную дверь.

– Стой, там засада! – я дёрнул его за плечо.

– Внизу – конечно. А мы туда, – он махнул вглубь коридора, в конце которого светился прямоугольник окна.

Добежать до поворота было делом одной минуты. Аккуратно подрезать мечом раму и вынуть её – ещё меньше. Пятерня высунулся наружу, прилепил к стене «рачий крюк». Это одноразовое устройство могло закрепиться на любой поверхности, выбрасывая во все стороны лапки-крепления. Они прижимались к неровностям, пробивали непрочное наружное покрытие вроде краски или штукатурки, добираясь до монолита, и крюк выдерживал до четверти тонны. Мини-лебёдка плавно спустила нас обоих на тротуар.

– Не отставай! – бросил мне Пятерня и уверенно ринулся в одну из боковых улиц. Петляя по переулкам, мы всё удалялись от дворца и внезапно оказались на открытом месте. Город просто кончился, оборвался последними каменными домами. Дальше шла узкая расчищенная полоса, и начинался лес. Когда деревья скрыли от нас город, Пятерня остановился.

– Оторвались, – сказал он почти ровным голосом, будто не пробежал только что полкилометра в тяжёлом бронекостюме. – Теперь можно шагом. Прочесать лес у них пока не хватит сил, а спидеры мы обнаружим раньше, чем они нас. И успеем укрыться.

– А детекторы… жизненных форм? – мучительно пытаясь отдышаться, выдавил я.

– Тут этих форм сотни, в том числе, размером с человека. Многие живут на деревьях. Главное, не дать себя увидеть. Двигаем в том направлении.

– Думаешь… затаиться… до прилёта наших?

– Нет. Планету надо покинуть как можно быстрее. Когда перебросят батальоны из других гарнизонов, нас вычешут, как блох из шевелюры.

– Но космопорт… оцеплен. Верно?

– Если ещё нет, так будет, в первую очередь, – кивнул клон. – Наша надежда – площадки возле зернохранилищ. Там нет нормальных кораблей, только «прыгуны», поэтому их охранять будут слабее. Полиция, скорее всего.

Требовательно запищал комлинк.

– Ребята, где вы, дайте целеуказание! – послышалось из динамика.

– Бета? Вы, что, не улетели? – закричал я.

– Она улетела, я – нет. Должен же кто-то доставить вам снаряжение?

– Лови точку встречи! – Пятерня прокрутил карту на экране деки, пометил какое-то место, надавил функциональную клавишу.

Она нагнала нас двадцать минут спустя, неутомимая, как всегда, только слегка запылённая. На спине дройдессы был навьючен довольно массивный рюкзак, а поверх него – наши шлемы. Пятерня тотчас же нахлобучил свой, выдвинул на телескопическом штыре сенсорную головку, быстро огляделся. Сделал мне знак. Я тоже надел шлем, застегнул ремешок с приёмниками вокодера, спросил шёпотом:

– Да?

– Леди Яхта оставила нам «птичий глаз» на орбите. В ближайшие четыре часа тактическое сопровождение нам обеспечено.

А потом два часа мёртвой зоны, мысленно добавил я. Города Изиз и Стила находились в высоких широтах, подвесить над ними стационар невозможно, значит, спутник наблюдения Падме забросила на высокоэллиптическую орбиту, в данном случае, с шестичасовым периодом обращения.

– В одиннадцати кликах отсюда есть сельхоздром, – продолжал клон. – На него только что присел «пыгун» -зерновоз. Пока загрузят, вполне можем успеть забраться на борт.

Несколько раз в опасной близости от нас пролетали спидеры. Были то поисковые группы или просто местные фермеры, мы не знали и заблаговременно укрывались под корнями больших деревьев. Бета держала постоянно включённым генератор защитного поля – на малой мощности он давал эффект размагничивания, в противном случае восемьдесят килограмм металлических деталей были бы слишком заметны на сканерах. Вначале нас искали, вроде бы, не очень интенсивно, и я почти уверовал в то, что небольшой инцидент с дуэлью решат просто замять. Однако через некоторое время «птичий глаз» обнаружил отметки имперских десантных челноков курсом по направлению к столичной агломерации.

– Вот теперь у них два полка штурмовиков, – констатировал Пятерня.

– И они поняли, что в космопорт мы не сунемся, – сказал я, на ходу заглядывая в экран деки. – Перекрывают возможные направления бегства. Равномерно. То есть, про зернохранилища не сообразили.

– Видимо, нет.

– Какой у них обычно темп продвижения? Через какое время на нас выйдет вот это подразделение?

– Через полчаса.

– Успеваем.

– Вопрос в том, успеет ли взлететь зерновоз.

Чёрт, об этом я не подумал! Стоящий на старте челнок штурмовики обязательно просветят детекторами, а никакие местные животные нас уже не прикроют. Ладно, там видно будет.

До площадки нам пришлось добираться вокруг громадных серых корпусов зернохранилища – элеватор как элеватор, ничего принципиально нового в Галактике и за тридцать тысяч лет не придумали. Стоящая здесь зерновозка очертаниями была немного похожа на грузовую «черепаху», на борту которой Вентресс и Кеноби пришлось рубиться с братьями-ситами. С той лишь разницей, что плазменные двигатели у неё были массивнее и крепились на отдельных кронштейнах, а не совмещались с шасси. От элеватора к зерновозке тянулась толстая труба транспортёра и скрывалась где-то между двигателями. Проблема заключалась в том, что последние сто метров надо было двигаться по совершенно открытому пространству между зданием и скошенным полем. А площадка охранялась. По ней лениво прогуливались два смуглых, почти чернокожих гаврика в одинаковых брезентовых штанах, цивильных куртках и с бластерами. На левом рукаве у обоих белела повязка с чёрной имперской эмблемой и какой-то надписью. Надвинув на нос бинокуляр, я прочитал: «ANCILLARY POLICE FORCE». А, ясно, «шуцполицай».

– Надо их как-то отвлечь, – прошептал я. А про себя подумал, что вот нет с нами джедая, и элементарная задача становится трудновыполнимой. Угораздило же их топтаться именно тут! Хотя, в общем-то, понятно, кабина-то и посадочная рампа с этой стороны, пускай она и закрыта.

– Не отвлечь, а обойти, – отозвался Пятерня. – Заходим с другой стороны здания.

С этой стороны полицаев не наблюдалось… зато скучал спиной к нам рабочий дройд.

– У меня предложение, – передала через комлинк Бета. – Вы возвращаетесь на прежнюю позицию и ждёте. Я вырубаю этого дурачка и прячусь в отсеке шасси. На звук падения они точно прибегут. А вы тем временем укрываетесь в корабле.

– Не догадаются, что это диверсия? – спросил я.

– Нет. Будет похоже на обычный отказ.

– Годится, – одобрил Пятерня.

Чудом не нарвавшись на проходившего мимо крестьянина, мы обогнули элеватор ещё раз. Пятерня сообщил Бете, что мы на месте. Не прошло и минуты, как полицаи насторожились, один из них заглянул под трубу транспортёра – она проходила едва в полутора метрах от земли, зерновозку почему-то загружали не сверху, как на Земле, а снизу. Полицай поманил напарника, они подлезли под транспортёр и скрылись на другой стороне. Пятерня, а за ним я, бросились к кораблю. Клон не тратил даром ни секунды. Откинув продолговатую крышку на днище зерновозки, он дёрнул наружу изогнутый рычаг ярко-красного цвета, и пандус начал открываться. Пятерня быстро повернул рычаг обратно. Пандус замер.

– Полезай! – скомандовал клон, подталкивая меня в открывшийся проём. Я торопливо лёг животом на край, подтянул себя внутрь и, развернувшись, подал руку. Несколько секунд – и Пятерня оказался на пандусе. Сквозь урчание механизмов я услышал, как один из полицаев вызывает кого-то по комлинку:

– Каят, подойди на стоянку, проклятый дройд опять вырубился и не перезапускается.

– Посторонись! – Пятерня нажал аварийную клавишу на комингсе возле гидроцилиндра привода, закрывая пандус снова.

– Похоже, у них отказы дройдов в порядке вещей, – заметил я.

– Неудивительно. Ты видел, в каком он состоянии? Весь ржавый, суставы в потёках… Бета, для тебя останется место в отсеке, когда сложатся опоры?

«Тут мы все трое поместились бы, – долетел ответ дройдессы. – За меня не беспокойтесь, в космосе открою створку и вылезу».

Пока мы с Пятернёй искали укромное местечко, стих шорох сыплющегося зерна, затем выключился внутренний транспортёр, подающий груз наверх бункера. Я, наконец, сообразил, чем вызвана такая конструкция корабля. Должно быть, он мог грузить зерно прямо с уборочных машин, на которые громоздить собственные конвейеры неразумно – лишний вес. В нижней части, для удобства опорожнения, бункер имел скошенные стенки. Вот между ними и корпусом мы и устроились. Вскоре залязгал отсоединяемый зернопровод, послышались неразборчивые голоса членов экипажа, и, наконец, по корпусу передалась неприятная вибрация включённых генераторов.

«Вижу внизу цепь штурмовиков на подходе к площадке», – доложила Бета, и тут же ещё один лязгающий звук возвестил, что посадочные опоры убраны, и люки их закрыты. Каботажник летел, и останавливать его, кажется, никто не собирался.

– Полдела сделано, – сказал я. – Что-то будет на станции? Как думаешь, Пятерня, наши физиономии уже в деках всего имперского командного состава в системе?

– Нет. Я успел потолковать с секретарём, записи видеоконтроля хранились только в его рехене. Оттуда они ничего уже не извлекут, электромагнитная граната.

– Я бы не сообразил.

– Естественно, ты ведь не рейдовик. Нас специально натаскивали по мерам противодействия.

Рыча и вибрируя, зерновоз покидал атмосферу. Спутник слежения не умел рассчитывать траектории, он гнал «сырую» информацию, зато Бета – умела. Дройдесса утверждала, что до грузового орбитального терминала мы доберёмся примерно за тридцать пять минут. Я надеялся, что за это время в межкорпусном пространстве не станет слишком жарко. Корабль, очевидно, двигался днищем к светилу и ощутимо нагревался его излучением. Пятерня посоветовал мне залезть глубже, за горловину бункера. Там, действительно, оказалось прохладнее, и всё равно, к тому моменту, когда зерновозка развернулась, чтобы совершить посадку на станцию, термометр на моей руке показывал 35.3, а датчики брони Пятерни почти 39 градусов по стоградусной шкале. Стук, лязг, затем какие-то скрипы, и каботажник замер на своих опорах.

«Командир. У нас неприятности, – раздался в комлинке голос Беты. – Корабль находится на наружной обшивке терминала».

– То есть, в ангар не полетим? – растерялся я.

«Похоже, что нет. Горловина бункера подключена к выходящей наружу трубе. Считаю, будут разгружаться прямо здесь».

– Проклятье, – пробормотал Пятерня. – А переходник они не соединили?

«Его на этом корыте вообще не предусмотрено», – отозвалась дройдесса.

– Задница. И довольно глубокая.

– Вот почему они не оцепили площадки, – сказал я.

– Точно. Допустим, я в своей броне могу выйти и наружу, а ты? – Пятерня вздохнул. – Придётся, видимо, захватывать эту лохань.

– Тут-то нас и повяжут, – отмахнулся я. – Погоди, есть ещё вариант. Бета, ты, случайно, не заметила, какой у горловины внутренний диаметр?

«Видела, но не анализировала, секунду. Около метра».

– А в бункере должен быть люк для обслуживания и чистки. Через него и пролезем.

– Ну, коллега, ты гигант! – восхитился Пятерня.

– Жить захочешь – не так раскорячишься,[18] – нервно хохотнул я.

Дверцу технологического люка мы нашли, выбравшись из своего убежища, довольно быстро. Она была закреплена двумя здоровенными гайками, совершенно так же, как на Земле. А гаечный ключ обнаружился рядом, засунутый в щель между стеной и одной из панелей пола. Как хорошо, что на этом корабле летают такие законченные раздолбаи, а то пришлось бы мечом гайки срезать. Верхнюю я открутил быстро, а когда стронул нижнюю, из-под комингса люка посыпалась струйка зерна, что-то вроде земной чечевицы, но не коричневого, а рисово-белого цвета.

– Рано, – сказал Пятерня.

– Да, подождём.

Как только зерно перестало сыпаться, мы открыли люк и забрались внутрь бункера, держась за торчащие крепления петель. Стоять на зерне во время разгрузки очень опасно: может засосать не хуже болотной трясины. Дверцу за собой закрыли, и Пятерня аккуратно прихватил её гермопеной из небольшой аварийной тубы к краю комингса. Если зерно не начнёт высыпаться рекой, отсутствие гаек в полутёмном коридоре могут не заметить ещё довольно долгое время.

– Как только горловина очистится, – наставлял меня Пятерня, – прыгаешь первым. Там должна быть вершина горки, она смягчит удар. И сразу откатывайся в сторону.

– Ясно, – кивнул я.

В свете нашлемных фонарей была видна воронка зерна, утекающего в трубу, словно в пасть небольшого сарлакка, решившего перейти на вегетарианскую диету. Скошенное дно бункера обнажалось с каждой секундой. Едва проступил чёрный зев трубы, я соскользнул вниз, тормозя спиной и локтями от стенки. Следом за мной, а также мне за шиворот, сыпались остатки зерна. Падать оказалось не так и высоко, метра три-четыре, а затем я покатился с вершины горы к стене приёмного бункера. Луч моего фонаря метался в кромешной тьме под сводом. Мгновение спустя к нему присоединились две лампы на шлеме Пятерни, заставляя возникать и тут же исчезать исполинские жуткие тени.

– Толстая, – констатировал я, постучав по стенке бункера. – Ничего, мечом прорежем.

– А вот теперь ты погоди, – Пятерня положил руку поверх моей. – Пользоваться огнём среди зерна…

– Чёрт, верно… – пробормотал я, а мысленно обругал себя ещё более грубо. Надо же так опростоволоситься! Ведь знал же, что зерновая пыль горит и взрывается не хуже угольной или сахарной… Пятерня тем временем внимательно разглядывал что-то вверху. Снял с пояса гарпун, выстрелил в одну из потолочных балок и поднялся на тросе вверх. Передал через комлинк:

– Здесь есть зазор между чаном и потолком. Вполне пролезем!

– Любопытно, как они намерены ловить всё это зерно, если вдруг отключится тяготение? – сказал я, перебрасывая ноги через бортик исполинского чана.

– А вон, видишь, плёночный «зонтик»? – Пятерня посветил туда, где заканчивалась приёмная труба. – Он раскроется и удержит. Зато сэкономили на вентиляции.

– «Мы трудностев не боимся, мы их сами себе создаём», – кивнул я. – Ну, пойдём искать выход.

Зелёный отблеск аварийного светильника над входной дверью отсека зернохранилища я увидел буквально через пять минут, стоило убавить мощность фонарей и включить усилители изображения. Вскрывать замок не потребовалось: изнутри он открывался простым нажатием на механический фиксатор, на случай пожара. В сравнительно светлом техническом коридоре мы с Пятернёй внимательно осмотрели и отряхнули друг друга от белых следов зерновой пыли, чтобы не было заметно, где мы недавно лазали.

– На что-то похоже, – одобрительно сказал я.

Ангар грузового терминала в плане имел Т-образную форму и три выхода в открытый космос. Грузовиков, принадлежащих то ли легальным частным перевозчикам, то ли контрабандистам, в нём находилось больше десятка. Ондерон, как и любую планету с небольшим грузопотоком, преимущественно обслуживали именно они, крупным компаниям подобные объёмы были неинтересны. Переглянувшись, мы без дополнительных обсуждений двинулись в разные стороны, я влево, а Пятерня вправо. Надо было переговорить с владельцами кораблей, выяснить, кто из них захочет взять нас на борт, и кто улетает скорее. Место назначения роли не играло, нам требовался не транспорт куда-то, а транспорт отсюда. Разумеется, говорить об этом прямо в разговоре с корабельщиками не стоило. Продать, скорее всего, не продадут, но что помешает им поступить подобно Знакомцу и задрать цену? Поэтому я, если спрашивали, отвечал: летим на одну из удалённых систем, ищем попутный транспорт. Названия подсказывала по комлинку Бета в зависимости от того, куда летел тот или иной грузовик.

Повезло мне на предпоследнем корабле. Под его днищем возился молодой забрак, одетый в бежевый полукомбинезон и блестящую «противохимическую» куртку. Поговорив с ним, я выяснил, что грузовик называется «Тактический ход» и как раз готовится к рейсу в систему Никсор. Забрак оказался не хозяином, а бортинженером и не мог принимать решений, поэтому сразу повёл меня к шефу. Владелец корабля принадлежал к виду ланник, то есть, от обычного человека отличался лишь огромными, больше, чем у Йоды, растопыренными острыми ушами и маленьким ростом – примерно метр двадцать. Звали его Паам, Сорбел Паам, как он сам представился. Чисто Джеймс Бонд. Для удобства беседы Паам предложил мне присесть и сам забрался в высокое кресло напротив.

– Значит, Вам и Вашему другу нужно на Чалакту? – спросил он, изучая меня взглядом старого мудрого гнома.

– Да, господин Паам, – кивнул я. Чалакта была названа мной намеренно, она находилась в стороне от маршрута «Тактического хода».

– Даже не знаю… – ланник покрутил пальцами. – Нам всё равно нужно будет делать ручную коррекцию. Я планировал вынырнуть на Кашийке, но можно ведь и на Рэндоне. Оттуда вы легко сможете продолжить путь.

– Кашийк, действительно, не подойдёт, там, кроме имперской базы, и нет ничего, – сказал я, – а вот Рэндон вполне.

Крупный центр межзвёздной торговли, Рэндон и в самом деле прекрасно подходил. Не только для поиска очередной попутки, а и чтобы затеряться в толпах народа и переждать до прибытия одного из кораблей «Индесела».

– В таком случае, если полторы тысячи с лица вас устроят, ударим по рукам, – улыбнулся Паам. – Багаж, разумеется, за отдельную цену.

– У нас нет багажа, только дройд, – сказал я.

– Безразлично, меня волнует вес, а не характер багажа. Пять кредитов за каждый килограмм.

– Итого три четыреста, – подсчитал я. – Такую сумму мы можем себе позволить.

– В таком случае, поторопитесь. Стартовое окно выделено через десять минут.

Перелёт прошёл без каких-либо осложнений. Постель нам не предложили, видимо, просто не подумали: по корабельному времени в момент отлёта было раннее утро, и экипаж чувствовал себя бодро и свежо. Словоохотливый инженер по имени Триз Темби рассказывал анекдоты, травил байки, коих у него, кажется, был неисчерпаемый запас. По сравнению с ним отдыхала даже фо-фейанская сварщица Блика Лофор, большая любительница потрепаться. Сорбел Паам и третий член экипажа, родианин Дитло, играли за круглым столиком в какую-то игру, не дежарик, распространённый по всей Галактике, а нечто незнакомое мне, вроде земного реверси. Голографические фишки на доске меняли цвета в зависимости от ходов игроков. Родианин своим узким ртом меланхолично потягивал через трубочку какой-то напиток, ланник пил мелкими глотками каф. Казалось, хозяин корабля полностью поглощён игрой, но это впечатление было обманчивым. В середине одной из наиболее захватывающих историй Темби он вдруг покосился на инженера через плечо и бросил:

– Опять ты врёшь, Триз! Всё совсем не так было.

– Это верно, – грустно заметил Пятерня. – Никакой супер-операции не планировалось, хотели просто повредить им ангары. А вышло, как уж вышло. Случайно. Кстати, тот парень, что взорвал корабль-матку, не выбрался.

Повисла неловкая пауза. Затем Паам проворчал:

– Тысячу раз тебе говорил, прекращай языком молоть. Лучше бы каф пассажирам предложил и галеты. Где хвалёное гостеприимство сынов Иридонии?

– О-о, дома я бы вам такой обед закатил, из семи блюд, всё по науке! – оживился Темби. – А здесь возможности не те. Но у нас всё равно кое-что имеется…

Он скрылся в коридоре.

– Не обижайся на моего трепача, – сказал ланник. – Ты ведь знал этого парня?

– Его звали Крутым, – отозвался Пятерня. – Он, считай, на моих глазах и погиб.

– Прости нас, солдат.

– Ладно, ничего. Ты-то сам не воевал?

– Можно сказать, что нет. На транспорте летал, связистом. Тыловой вомп, короче.

Вернулся забрак, в руках у него был небольшой контейнер. Стоило его открыть, и по кают-компании поплыли острые дымные ароматы.

– Копчёное мясо по нашему старинному рецепту! – гордо сказал бортинженер. – Угощайтесь, друзья.

Мы не заставили себя упрашивать, тем более что и Пятерня, и я неплохо знали, как забраки умеют готовить мясо. На главной базе такие деликатесы делала Гита Янт из отдела энергетиков. Злые языки утверждали, что ветчину она коптит в реакторе, но, конечно, всерьёз в это никто не верил, и все уплетали за обе щёки.

В общем, с командой «Тактического хода» мы расставались по-приятельски. Садиться в ангар Паам не стал, чтобы не платить администрации за целый час стоянки, а высадил нас через переходной отсек, коих в пассажирской зоне станции «Рэндон-дорн» имелось предостаточно.

– Видят звёзды, – клялся на прощание ланник, – не будь на борту фрукты, я бы вам сказал: ребята, ещё по пятьсот с каждого, и доставлю до места. Но тогда не уложусь в сутки, и заказчик меня оштрафует на двадцать процентов.

– Они настолько скоропортящиеся? – удивился я.

– Да, а для ресторана это особенно критично.

– Тогда везите и ни о чём не беспокойтесь, мы как-нибудь сами, – я чуть было по привычке не ляпнул «да пребудет», но вовремя поправился: – Высокой пустоты!

От переходника мы первым делом направились в центр межсистемной связи и заказали сеанс с Гилаттером, где находилась Рийо.

– Вы куда, вообще, подевались?? – вскричала она, увидев наши изображения. – В системе Ондерона имперцы на ушах, ищут террористов. Новости вопят, «покушение на вице-губернатора», «тяжело ранен».

– Не покушение, а честная дуэль, – поправил я. – Он первый начал.

– С тобой я дома поговорю, – точь-в-точь как Осока, произнесла панторанка. – Что ты ему отрезал?

– Ничего, хотя он и заслужил. Руку прижёг, правую. Сухожилия, наверное.

– Это ерунда, вылечат. В общем, так. Ждите «Великого консула», направляю его к вам. И постарайтесь больше ни во что не ввязываться, хорошо?

– Обещаю, – кивнул я. – Даже если будут при нас издеваться над женщиной.

– Просила не попадать больше в истории? – усмехнулся Пятерня, когда я закончил сеанс.

– Да. Ты, я смотрю, по-русски понимаешь всё лучше и лучше.

– Всё по её глазам ясно было, – махнул рукой он.

Ждать нам предстояло столько же, сколько летел «Тактический ход», то есть, около восемнадцати часов. Пятерня предложил не маячить всё это время в зале ожидания, а для начала потолкаться по местным магазинам, по забегаловкам. Во-первых, там мы меньше заметны, во-вторых, если за тобой вероятна погоня, лучше иметь представление о путях отхода и знать «неофициальные новости». То есть, местные слухи и сплетни. Возможно, найдём подходящее место, где можно будет немного подремать, по очереди, разумеется.

К нашему огорчению, Бету на этаж, где находились кантины и продуктовые лавки, не пустили. Худой желчный полицейский заявил, что это ради её же блага, неровен час, какой-нибудь расист возмутится и устроит пальбу. И предложил оставить её в зале ожидания.

– Лучше спущусь на технические ярусы, поболтаю с местными дройдами, – сказала она. – У них также можно выяснить много интересных новостей. Позволь?

– Да, иди, – кивнул я. – Комлинки работают, если что, свяжемся.

Количество питейных заведений на специально отведённой для этого палубе было под стать размерам станции. Пятерня завернул в первую попавшуюся кантину… и вдруг, резко остановившись, сделал быстрый шаг в сторону, прикрываясь косяком входной двери.

– Что? – громким шёпотом спросил я.

– Сюда лучше не ходить. Гляди направо от сцены, второй ряд, столик со стороны бара.

За указанным столиком в сером повседневном мундире имперского штурмовика с офицерской планкой знаков различия на груди, сидел другой клон. В отличие от Пятерни, подбородок у него был гладко выбрит, зато имелись усы скобкой, спускающиеся ниже уголков губ. Клон беседовал с твилекой, одетой в недлинное дорожное платье серо-зелёного оттенка, гармонирующее с зеленоватой кожей женщины, но более тёмное.

– Да, поскольку твой братишка служит у этих, нас ему лучше не видеть, – согласился я. – Уходим.

– Кажется мне, что у кого-то из знакомых ребят были такие характерные усики, – сказал Пятерня, двинувшись дальше по коридору. – Не могу вспомнить, у кого. Жаль, других особых примет нет. Давай-ка заглянем вон в тот кэф на внутренней стороне?

Но дойти до указанной Пятернёй кафешки нам была не судьба. Внезапно из-за выступающей лифтовой шахты вывернули трое имперских штурмовиков и загородили нам дорогу. Я оглянулся – ещё двое подходили с тыла.

– Вы арестованы, – через вокодер прогудел один из троих, очевидно, младший офицер. – Сдайте оружие и следуйте за нами, иначе будете расстреляны на месте.

7

Штурмовики тщательно обыскали меня и Пятерню, после чего, уже в наручниках, отконвоировали к переходному отсеку и провели на какой-то корабль. Там с клона довольно ловко содрали бронекостюм и впихнули в одну из кают, меня же толкнули дальше по коридору. Ситуация была аховая. Когда штурмовик обнаружил у меня световой меч и показал офицеру, тот кивнул уродливой маской шлема, удовлетворённо, как мне показалось. А о чём они переговаривались, мне, естественно, слышно не было. И вот теперь я сидел на стуле в кают-компании и ждал своей участи, а двое штурмовиков возвышались сзади. Похоже, нас, всё-таки, отследили, просчитав и зерновозку, и грузовик… Хорошо работают, ничего не скажешь. Интересно, за «покушение» казнят или на рудники сошлют? Немного радовало только одно: Бета осталась на свободе и могла хоть сообщить нашим, что произошло. Ожидание затягивалось, и я подумал, что ждём, по-видимому, не простого следователя.

Послышался слабый зловещий шорох, и в дверях появилась фигура в длинном чёрном плаще с надвинутым на голову капюшоном. Ох, как скверно-то, хуже уже некуда… Человек – или существо, кто его знает – остановился, разглядывая меня. Взгляд я чувствовал буквально кожей, хотя глаз не видел. Он не казался «злобным» или «буравящим», как иногда описывают взгляд главного злодея в книжке, нет, я просто ощущал пристальное внимание. Постояв так, фигура сделала движение рукой, и штурмовики, печатая шаг, вышли из помещения. А Инквизитор – или аколит, кто бы это ни был – уселся напротив меня в кресло, сложив на коленях пальцы рук. Оливкового оттенка кожа, тёмно-зелёные довольно длинные ногти… Руки явно принадлежали женщине. Твилека, что ли?

– Ты не джедай, – голос тоже был женский и не старый.

– Мне уже это недавно говорили… мадам, – сказал я. Испуг и растерянность уходили, голова становилась ясной, мысли чёткими. Напрасно ты заставила меня столько ждать, тётка. Потрошить фигуранта нужно экстренно, пока он с мыслями не собрался, потом поздно будет. Я решил быть посмелее. В конце концов, если Эрдени так отважно держалась перед моффом Таркином, как рассказывала Кои, мне, здоровому мужику в возрасте Христа, тем более, негоже раскисать. Конец всё равно один, что ж срамиться-то перед смертью?

– Твоего дара мало на что хватит, хотя ты и не полный бездарь, – словно не замечая моей фразы, задумчиво продолжала женщина. И вдруг спросила резко: – Откуда у тебя световой меч? Где ты нашёл этого клона?

– Меч я подобрал в Храме на Корусанте, в куче других таких же, – честно ответил я. – Это ведь ваши их там свалили после Резни? А с клоном познакомился давно, года два назад, уж и не помню точно, где. Я, знаете ли, довольно много ле…

Невидимые пальцы сдавили мне горло. Это было знакомо, в памяти тут же всплыло детство, постоянные простуды и жуткие приступы ночного удушья, пару раз окончившиеся в реанимации. Стараясь не шевелиться и дышать через наполовину пережатое горло так же, как тогда, я сосредоточился на одном: прежде чем «уплыть», успеть улыбнуться. Кажется, получилось. Через секунду я мог свободно перевести дух. Сел прямо, сплюнул на пол:

– Кого ты пугаешь удушьем? Меня?? Я два раза умирал от этого. В третий уже совсем не страшно.

– Я могу заставить тебя страдать бесконечно.

– Может, да. А может, нет. И я уйду туда, откуда даже ты меня не достанешь. В любом случае, с пережатым горлом я не смогу отвечать на вопросы.

– Хорошо. Оставим в покое клона. Дезертиров судит Повелитель Вейдер лично. Какую информацию вы искали в Храме? Что нашли?

Вейдер, говоришь? Стоп, а это ведь идея. Спасибочки Вам, тётенька, за хорошую мысль, сам бы я так быстро не додумался.

– Это я сообщу только лорду Вейдеру лично, – твёрдо сказал я. – И могу рассказать много чего ещё. Думаю, ему будет небезынтересно, как пришёл конец Пробусу Тесле. Или откуда у кое-кого информация о каждом шаге моффа Таркина…

– Хм… – едва слышно произнесла женщина, кажется, мне удалось слегка озадачить её. И позвала, повысив голос: – Вифимор!

В дверях бесшумно возник немолодой человек в зелёном флотском мундире, судя по нагрудной планке – энсин:

– Мэм?

– Отведите в каюту нашего… гостя.

– Встать. Вперёд, – тусклым голосом профессионального вертухая произнёс имперец. Я молча повиновался. Но, едва оказался в коридоре, пробормотал, будто досадуя:

– Что за люди… Сам хочешь говорить, просишься на допрос к лорду, а тебе не верят.

– Не разговаривай, шагай, – энсин легонько подтолкнул меня вперёд, но я чувствовал: фраза услышана и принята к сведению. Игра, которую я затеял, была крайне рискованной. Попасть в руки Вейдера означало не просто верную смерть – ведь нам была известна тайна его личности – но и громадную утечку информации. И я, и Пятерня знали гораздо больше, чем Эрдени. Не сказать вообще ничего вряд ли удастся, особенно при допросе Силой или «под химией». Единственной надеждой был маршрут полёта до Корусанта. Не пойдут же они напрямую? Тут не Внешнее Кольцо, где газовые облака и астероидные поля встречаются сравнительно редко, а ближние окрестности Ядра. Значит, инквизиторша воспользуется проверенными торговыми путями. И точка коррекции будет либо Лантиллис, либо Комменор, что тоже неплохо. До Комменора от базы Шалстайн вдвое ближе, чем от Рэндона, ещё запас по времени останется для организации засады.

– Эй, мистер Вифимор, а наручники? – окликнул я конвоира, когда он привёл меня в каюту и собрался уходить.

– Не было указаний, – развёл руками энсин. – А сам не могу, извини. Нашу начальницу лучше не раздражать. Тебя, кстати, это тоже касается. Рассказал бы лучше всё ей…

– Чтобы меня сразу выбросили за борт? Нет уж. Мы ещё потрепыхаемся.

– Как знаешь.

Я остался сидеть на койке со скованными руками, словно Штирлиц в подвале у Мюллера. Обладать бы ещё такой же эрудированностью и такими же аналитическими способностями, как у него, тогда бы точно выкрутился. В любом случае, поразмышлять не мешает и, прежде всего, понять, как дальше будет вести себя Инквизиторша. Просто подчиниться моему требованию для неё означает потерять лицо. Станет снова угрожать? Пытать? Вроде бы, я её убедил, что получится только хуже. То есть, взвесив «за» и «против», должна попробовать договориться и вытянуть из меня хоть что-то. Теперь надо продумать, что же ей можно подкинуть интересного, но не имеющего практической ценности…

Дверь каюты открылась почти беззвучно. Чёрная фигура стояла на пороге. И вот тут меня ожидал неприятный сюрприз. Женщина-Инквизитор откинула с головы капюшон, и я тотчас понял, кто она, хотя раньше ни разу её не встречал. Так сказать, весьма наслышан.

– Как устроились? – вопрос прозвучал так, будто я и в самом деле был её… хм, гостем.

– Как видите, – я продемонстрировал скованные руки.

– Да, думаю, это лишнее, Вы же не джедай…

– …и не представляю для Вас никакой существенной угрозы, – закончил я мысль.

Женщина вызвала ещё одного члена экипажа, на сей раз молодого, в чине главстаршины, но уже бородатого, как бывалый мореход прошлого, и тот быстро освободил мне руки. В фильмах пленники обычно растирают запястья после наручников, теперь я знал, почему – давят они довольно неприятно – но сам делать этого не стал. Посмотрел как можно равнодушнее на следы от оков, будто мне безразлично, и перешёл в психологическое наступление:

– Вы хотели ещё о чём-то спросить, мадам?

– Не совсем. Предлагаю сделку. Вы рассказываете мне всё, что хотели поведать Повелителю, а я отпускаю Вас восвояси и немедленно улетаю, забыв о Вашем существовании. И Вашего клона тоже.

– Заманчиво. Очень заманчиво, – без улыбки сказал я. – Но где гарантии, что я Вам расскажу, а потом не окажусь вон там, за бортом, в безвоздушном пространстве?

– Даю Вам слово чести…

– Помилуйте, – перебил я и тут уже ухмыльнулся. – Слово чести… предательницы?

Доброжелательное выражение с её лица как ветром сдуло. Черты лица, и без того тонкие, как у египетской богини, заострились, тонкие губы сжались в ниточку. В ярких, даже чересчур ярких глазах блеснули молнии.

– Не зли меня, бездарь! – прошипела она. – В медотсеке достаточно препаратов, чтобы заставить тебя болтать без умолку, пока не отдашь концы!

– Это верно. И Вы узнаете всё, о чём догадаетесь спросить, – очень ровно произнёс я, намеренно не переходя на «ты». – Остальное уйдёт со мной туда. А до того, как подействует препарат, я с огромным удовольствием сообщу, кем в действительности является ваш сверхзагадочный Тёмный Лорд. Вы же понимаете, что после этого Вам копец?

Женщина взяла себя в руки, она, всё-таки, училась в своё время у одной из самых стойких и выдержанных джедаек Ордена.

– Не исключено, – сказала она.

– Уверяю Вас. Сразу, как только почувствует, что Вы знаете. А он почувствует.

– Не могу понять, почему Вы до сих пор живы, – задумчиво сказала она. – Нет человека – нет проблемы.

– Очень старая мудрость, – согласился я. – А что Вы ответите лорду, когда он спросит, почему уничтожен столь ценный источник информации?

– Ему вовсе не обязательно знать, что Вам было известно что-либо ценное.

– Мадам, если Вы меня убьёте, Вас по прилёте тут же заложит собственный экипаж. Они слуги ситов, а значит, просто обязаны стучать и выслуживаться. Вполне возможно, что и сейчас нас подслушивают.

– Не исключено, – повторила женщина. Сложила руки на груди, слегка наклонила голову вбок, и вдруг добавила: – А Вы ведь надеетесь, что Вас спасут!

Было бы наивно думать, что она этого не почувствует, и я пожал плечами:

– Надежда умирает последней, тоже очень старая мудрость. А спасут или нет – это как Сила захочет.

– Вы определённо часто общались с джедаем, – задумчиво сказала Инквизитор. – Возможно, даже не с одним. Пожалуй, лорду Вейдеру, действительно, будет интересен такой источник информации.

Она повернулась и вышла. Привод плотно закрыл зверь, и на щитке возле неё вспыхнул красный прямоугольник «заперто». Делать мне больше ничего не оставалось, и я, не снимая ботинок, завалился на койку, всё равно она не была застелена. Прошу прощения, дорогие товарищи, а ведь я её переиграл! Хотя, увидев лицо, вовсе не был уверен, что смогу вообще разговаривать с этой гадюкой. Выходит, не успели её казнить за всё, что она натворила. Видно, власть раньше поменялась.

– И, тем не менее, смог взять себя в руки…

– Пришлось, всё-таки, за жизнь борюсь.

– В любом случае, до победы ещё далеко.

– Увы, – вздохнул я. – Пока я всего лишь купил нам немного времени. Только бы Бета сообщила о нашем аресте, а Рийо догадалась!

– Сообщила. А догадаться будет трудновато. Эта ведь тоже не глупенькая. Приказала проложить курс через Кашийк на Зелтрос.

Только тут я, наконец, задал себе вопрос, с кем же, собственно, разговариваю. Открыл глаза и увидел слабо светящийся силуэт с двумя гибкими хвостиками, вьющимися по плечам и груди.

– Мастер… Это Вы.

– Это я, – улыбнулось видение Айлы Секуры.

– А почему Зелтрос?

– Видимо, чтобы обойти Комменор. Она ведь рассуждает примерно так же, как и мы с тобой. Дальше возможностей много, можно прыгнуть, например, на Каттаду или Куат, и это сравнительно безопасно.

– Что же делать?

– Сила подсказывает мне, что корабли лантиллианской эскадры могут вовремя успеть на Зелтрос.

– Что толку от знания, если нельзя его передать? Или… можно?

– Можно. Сейчас же отправлюсь туда. От тебя нужно лишь одно. Верить.

– Спасибо, мой ангел-хранитель.

– Не забудь меч. Он в каюте Инквизитора, – напомнила Айла. – И будь внимателен. Во время абордажа я не смогу тебе помочь.

И растворилась в воздухе. А корабль Инквизиторши, тем временем, отходил от станции. Залязгали стыковочные механизмы, затем включились двигатели. Подойдя к нише в стене, где скрывался умывальник, я подёргал кран. Вода есть, что уже неплохо. Напившись, я вновь завалился на койку. Предстояло самое трудное, что только может быть в жизни. Ждать. Зная, что изменить ничего не могу, по крайней мере, на данном этапе.

Разбудил меня всё тот же пожилой энсин.

– Разлёгся, – ворчал он. – Прямо в сапогах. У себя на корабле такое же свинство разводишь?

– Мой корабль мне даже без сапог не везде спать разрешает, – честно признался я.

– Шутник.

– Пожрать, что ли, дадите? – поинтересовался я. – Или на допрос?

– Госпожа желает тебя видеть.

– Только умоюсь.

– Поживее.

Вот ещё, поживее! Подождёт твоя госпожа. Я ополоснул лицо, как следует промочил пересохшее горло и лишь потом вышел из каюты. Надо же, заснул и не заметил, хотя думал, после всего произошедшего и не смогу. Не иначе, в нервной системе сработала природная защита от перегрузок.

Инквизиторша ждала меня во всей красе, сидела в кают-компании, закинув ногу на ногу и демонстрируя превосходную осанку. Плаща на ней сейчас не было, и облегающий чёрный костюм с красной отделкой отлично подчёркивал её фигуру. Если не знать, что она за птица, можно и залюбоваться. Сесть мне на сей раз не предложили. Жестом отпустив Вифимора, женщина не стала тратить время на приветствия и сразу перешла к делу:

– Что Вам известно об убийстве генерала Блая?

– Ничего, – совершенно искренне ответил я. – Ради общего развития, не тот ли это Блай времён Фелусии?

– Тот самый.

– Приятно слышать, что этого подонка пристрелили хотя бы сейчас.

– Отравили, – машинально поправила Инквизиторша.

– Что? – возмутился я. – И Вы, мадам, заподозрили меня?? Нет, яды – это уж точно не моё. Кинжал, отрава – скорее, дамские средства.

– Исполнителем могла быть и женщина, – она пожала плечами. – А вот кто инициатор…

– Знал бы, возможно, и сказал бы. Но на нет и суда нет.

– Кстати, мы в системе Зелтроса, – добавила Инквизиторша.

Ого! Так это я проспал целые сутки? То-то голова как чугунное ведро… то есть, ядро. Инквизиторша, между тем, продолжала:

– Ваши шансы на спасение уменьшаются с каждой минутой. Сейчас корабль снова уйдёт за свет, а вынырнет в системе Куат, куда ни один бандит не сунется.

– Не кажи «гоп»… – криво усмехнулся я.

– Что?

– Я говорю, когда прыгнем, тогда поговорим о Куате. Покамест мы ещё не там.

Словно в ответ на мои слова, корабль сотрясся от сильного удара. Чтобы не упасть, я инстинктивно схватился за край стола. Инквизиторша даже не шелохнулась, словно её подошвы были намертво примагничены к полу. Через секунду ударило снова, раз и другой. Теперь я понял – это где-то в районе кормы. Динамик корабельной трансляции ожил, и из него послышался хорошо поставленный мужской голос. Мужчина старался говорить ровно, но тревоги полностью скрыть не мог:

– Моя госпожа! Ракетная атака! Попадание в досветовые двигатели.

– Поднять щиты! Обстановку мне на проектор! – приказала женщина.

– Щиты активированы.

Над голопроектором возникла призрачная сфера с яркой синей точкой в центре, обозначающей корабль Инквизиции. С кормы на неё веером заходили три отметки.

– Цель номер два открыла огонь из масс-драйвера с дальней дистанции, – доложил тот же голос. Инквизиторша посмотрела на меня:

– Отчаянные у Вас друзья. Осмелились устроить нападение в системе, где базируется имперский флот! Пингес! Мы сможем уйти на сверхсветовую?

– Никак нет, госпожа. Вектор скорости…

– База флота оповещена?

– Боюсь, что нет, госпожа… «Мёртвая зыбь», то есть, простите, непроходимые помехи на всех диапазонах гиперволн.

– Ясно, – спросила Инквизиторша. – У них судно радиоэлектронного подавления. Где данные по типам нападающих?

– Слишком велика дистан… О…

Брови женщины тоже шевельнулись, потому что возле отметок вспыхнули расшифровки, и я даже знал, какая из трёх заставила потерять самообладание невидимого мне Пингеса. «Ком’рк», что в переводе с мандо’а означает «латная перчатка». То есть, именно то, что в обиходе именуется «мандалорской бабочкой». Мандалоров имперцы время от времени нанимали для грязной работы, но, всё равно, побаивались. Я же, наоборот, воспрянул духом. Теперь имперской гадюке действительно придётся туго. Хорошо помню, как однажды Амис Гев предложил Осоке спарринг. И весьма достойно продержался целую минуту, пользуясь приёмами рукопашного боя и возможностями реактивного ранца. Что же будет, когда за Инквизиторшу возьмутся одновременно все четверо с «Ревнителя»? А на их стороне ещё и броня, которую очень плохо режет световой меч.

– Ваши сподвижники наняли мандалоров, – холодно усмехнулась Инквизиторша.

– Не повезло вам, – неопределённо ответил я. Подумав про себя: предположение, что с мандалорами можно просто дружить, даже не пришло ей в голову, видно, слова «друг» в её лексиконе и вправду нет.

– Не обольщайтесь. Мне приходилось встречаться с ними, их я тоже убила немало.

– Поживём – увидим.

Первые снаряды кинетических орудий, тех, что на базик именуются масс-драйверами, достигли защитного поля, и, сгорая, начали долбить его призрачную плёнку. Слабые отголоски этих ударов передавались на генераторы, а от них – на корпус корабля.

– Подготовить турели, – распорядилась Инквизиторша. – Мне нужна максимальная плотность огня по цели номер один, когда истощится поле!

– Слушаюсь!

Целью номер один был корабль «девятисотой» кореллианской серии, который «госпожа», очевидно, приняла за судно РЭБ. Подсказывать ей, что это всего лишь один из наших ракетоносцев, от которого, по всей видимости, её посудина и получила три гостинца в корму, я не собирался. Тем более, объяснять про одноразовые генераторы «мёртвой зыби».

– Сожалею, что не могу продолжить беседу, – вновь обратилась женщина ко мне. – Я буду слегка занята некоторое время. Вас отведут в каюту, а когда всё закончится, пообедаем.

– На всякий случай – прощайте, мадам, – ответил я. – Вдруг, когда закончится, меня уже не будет в живых. Или Вас.

– Разыгрываешь фаталиста? – она приблизила своё лицо к моему. – А ведь на самом деле тебе страшно!

– Не бояться – недомыслия признак, – тихим голосом произнёс я, глядя прямо в пылающую синеву её глаз. – Важно боязни не дать в страх перерасти, захватить разум. Хм…

И непоколебимая Инквизиторша… отшатнулась. Теперь ужас был в её глазах.

– Нет… Невозможно… – прошептала она. – Император убил его, он сам говорил!

Дрожь корпуса закончилась ударом: это кинетические снаряды, наконец, истощили поле, и последний из них ударил непосредственно в броню.

– Вам пора, мадам, – так же тихо продолжал я. – Возможно, Вы встретите и других призраков прошлого. И, возможно, кто-нибудь из них, всё-таки, повыдёргивает Вам ноги, как Вы давно заслужили.

Последнюю фразу я произнёс по-русски, не меняя интонации. Как-то не хотелось дожидаться спасения без головы. Инквизиторша скривила тонкие губы, она заподозрила, что пожелали ей отнюдь не спокойной ночи. Но разбираться в лингвистических нюансах не оставалось времени. «Мадам», действительно, было пора: корабль мандалоров, отвечая на огонь ближайшей турели из носовых орудий, стремительно шёл на сближение. Женщина исчезла в коридоре, а вместо неё в кают-компании появился энсин Вифимор. Он успел надеть шлем с фотохромным противолазерным забралом, и жилет из серого, чуть поблёскивающего материала, который хорошо отражает плазму, а лазерный луч рассеивает.

– Пошевеливайся! – сказал он. – Приказано отвести в каюту.

Я демонстративно уселся на диван. Покачал головой:

– Не пойду. Нужно Вам – тащите волоком.

Вифимор слегка растерялся.

– У меня приказ стрелять в случае сопротивления, – менее уверенно сообщил он.

– А я не сопротивляюсь. И не собираюсь. Надевайте браслеты и волоките, флаг Вам в руки, – я усмехнулся. – Послушайте, Вифимор, Вам, что, не терпится запереть меня и бежать к переходнику умирать? Вполне ведь можете успеть на тот свет. А провозитесь со мной, пока всё кончится – останетесь живы.

– Руки! – приказал Вифимор. Защёлкнул наручники, добавил: – Ладно, сиди здесь. Но без глупостей, стреляю я очень быстро.

Корабль в очередной раз дважды тряхнуло.

– Госпожа, верхняя турель нефункциональна! – донеслось по трансляции одновременно с этим. – Правая повре… ох… тоже нефункциональна.

– Сказал бы уж прямо, двум турелям – кирдык, – заметил я. И попросил вежливо: – Господин Вифимор, не могли бы Вы вызвать изображение из переходного отсека? Сейчас стыковка, а мы всё пропустим.

– Хочешь, чтобы я положил бластер? – недоверчиво скривился энсин. – Нет уж. Драррел!

– Я, – в дверь просунулась голова в шлеме. Судя по курчавой бороде, торчащей ниже забрала, это был давешний унтер.

– Трандошана чешуя! – срифмовал Вифимор. – Тебе какие указания дали?

– Дверь охранять.

– Так охраняй изнутри, горотского дьявола тебе на спину! Что ты там торчишь, как Статуя Предка? Погоди, – остановил он главстаршину, который собрался уже занять позицию за комингсом люка. – Переключи-ка проектор на переходной отсек, чтобы видеть, как там дела.

Драррел выполнил приказание. Сфера исчезла, а на поверхности проектора появились фигурки членов экипажа, занявшие позиции в нишах вблизи наружного люка. Инквизиторша, прямая и горделивая, стояла посередине помещения, вот уж воистину, как статуя. Пока ничего не происходило, да и не могло произойти. Томительная минута ожидания, казалось, растянулась на полчаса. Затем – отчётливый лязг стыковочных механизмов. В руках женщины вспыхнули багровые лезвия мечей. Хлопок. Верхняя половинка вертикального люка отскочила, снесённая взрывом, и тотчас Инквизиторша быстрее молнии отпрыгнула вбок, укрываясь, а на том месте, где она только что стояла, рванула граната. Вслед за этим воздух наполнился летящими во всех направлениях плевками плазмы, а звуковой фон – короткими возгласами и неразборчивыми командами. Ровным, я бы даже сказал, высокомерным шагом Инквизиторша вернулась на середину, брезгливо отбила мечом один выстрел, второй. В глубине люка сверкнули радужные блики: наши тоже были не шиком бриты, силовые щиты держали наготове. И тут через уцелевшую нижнюю створку люка перепрыгнула стремительная фигура. Я не поверил своим глазам: каштановый факел волос за плечами, бледная кожа, в руках пара мечей фиолетового оттенка.

– Ты! – выдохнула она. – Тварь…

– Я тебя давно почувствовала, мерзавка, – процедила Инквизиторша.

– Сейчас я тебе ноги выдерну! – пообещала Вентресс. Смотри-ка, и она про ноги…

Дуэль двух адептов Силы во время перестрелки выглядела фантасмагорично. Противницы будто бы вовсе не обращали внимания на свистящие мимо потоки плазмы, а угрожающие им выстрелы отлетали от их клинков как бы сами по себе. Какой чуткостью надо обладать для этого, какой реакцией и умением предвидеть обстановку с помощью Силы, становилось ясно лишь посвящённому. А бой тоже шёл как бы без участия двух фурий. Вот упал, раскинув руки, один из членов экипажа. Другой, выронив бластер, схватился за прожжённое плечо, и сосед, дёрнув его за комингс двери, с размаху ткнул через одежду походным инъектором рядом с раной. Огонь защитников ослаб, и немедленно через люк шагнули два рослых человека в серой металлической броне с зелёными полосками.

– Мандалоры, – с какой-то ноткой обречённости произнёс Вифимор. Ну, да, он ведь не мог видеть тип штурмующего корабля и понял всё только теперь. Старшина Драррел обернулся, увидел то же, что и мы, и нижняя часть лица его отразила целую гамму чувств. Подняв щиток, он с тоской посмотрел на старшего товарища:

– Что же будет, сэр?

– Не знаю, – энсин покачал головой. – Никогда ещё не видел такой команды: джедай, которого прикрывают мандалоры.

– А я вам скажу, что будет, – заявил я. – Сейчас ваша хозяйка проиграет, и ребята порубят на фаршмак всех, кто рискнёт продолжать сопротивление.

– Ты не смеешь так говорить, мятежник! – выкрикнул Драррел. В глазах его страх мешался с бешенством: – Госпожа не умрёт!

– Умрёт. Или лишится чего-нибудь существенного, – я покачал головой. – Вентресс опытнее, она её подловит рано или поздно. А будь здесь кто-нибудь из выживших магистров, твоя госпожа была бы мертва пять минут назад.

– Я убью тебя!! – взвизгнул старшина, бластерный карабин прыгал в его руках.

– Остынь. Так ты с трёх шагов в банту не попадёшь, – осадил Вифимор. – Нам лучше не рыпаться, пока не поймём, что происходит. Вентресс ведь сит, – продолжал он, обращаясь ко мне. – Прекрасно помню, она была ученицей графа Дуку.

– А человеком оказалась хорошим. Всякое в жизни бывает. Вашу хозяйку учила одна из достойнейших джедаек Ордена, а толку? Воображаю реакцию Мастера, когда она узнала, кто так подставил их всех! Да и сейчас, думаю, в гробу переворачивается, наблюдая…

Я говорил, стараясь завладеть вниманием обоих имперцев, чтобы не насторожились. Они ведь тоже могли услышать слабый щелчок по броне, какой бывает, когда осторожный пилот, подведя к кораблю свой буксир, включает гравитационные захваты. Может, конечно, мне и почудилось… Нет! Противный скрежет разрезаемой стали послышался где-то над нами, заглушая треск, шипение и тревожные гудки систем, когда штурмовое кольцо рассекло коммуникации, проходящие в зазоре между прочным корпусом и внутренним гермообъёмом. Мигнул и погас голопроектор. Сверкнула плазма. Ровно вырезанный круг потолка вывалился на пол, за ним посыпались обрезки труб и ошмётки кабелей, сверху грохнулся покрытый инеем кусок наружной брони. Шипение смолкло, обрываясь негромкими хлопками: сработали аварийные краны повреждённых магистралей. Но ещё до того, как перекрылся последний трубопровод, в кают-компанию мягко спрыгнул человек в мандалорском бронекостюме, почти таком же, как у бойцов в переходнике, отличался только шлем. Мне не требовалось разглядывать метки на бескаре, чтобы узнать девушку. Резко очерченные плечи и длинная шея были заметны даже под бронёй. Главстаршина Драррел, как-то по-свински хрюкнув, бросился прочь из помещения, но Сони подхватила с пола обрезок трубы. Не будь на имперце шлема, брошенная труба проломила бы ему череп, так – только лишила сознания. Вифимор ни бежать, ни сопротивляться не стал, сразу отбросил оружие. Мандалорианка кивнула, дескать, разумное решение. Следом за ней из прорезанной дыры на тросах спустились двое пограничников в стандартной броне из пластоида. Видимо, специально для этой операции бронепластины выкрасили дымчато-серыми маскировочными разводами, тщательно замазав обычную маркировку. Ну, да, зачем афишировать принадлежность к компании? Бронекостюмами «фаза 2» нередко пользовались и наёмники, и всевозможные одиночные искатели приключений, вот пусть и гадают, кто да что. Сони легонько шевельнула рукой, и один из пограничников занял позицию у передней двери.

– Вы в порядке, командир? – спросила она через вокодер. На базик. Эффект получился именно тот, на какой и рассчитывала зеленоглазая хитрунья: Вифимор посмотрел на меня такими глазами…

– Командир? – пробормотал он. – Да кто ж ты такой, ранкор тебя разорви?

А Сони уже повесила мне на ухо портативную гарнитуру и, прикрыв моё запястье пальцами бронированной перчатки, уменьшенным зарядом бластера выжгла замок одного «браслета», затем второго. Вручила оружие, сказала уже через комлинк:

– Приказано найти вас обоих и немедленно уходить.

– Добре, – отозвался я. – Господин Вифимор, где каюта вашей хозяйки?

– Первая справа, – буркнул тот.

– Спасибо. Караульте этих и пилотов, – распорядился я на базик и добавил по-русски: – Ты – со мной.

– Зачем к хозяйке? – спросила мандалорианка.

– Меч, – коротко пояснил я. И распорядился: – Пятерня в дальней каюте по левому борту, давай туда.

Пограничник втащил за ноги оглушённого Драррела в кают-компанию, а мы быстро проскользнули в коридор. Инквизиторша чувствовала себя на корабле абсолютно уверенно, даже дверь не запирала. Меч Айлы лежал прямо на столе рядом со стоящей на подставке голографической пластиной монитора. Я схватил его, потом нагнулся под стол. Ага, вот он, системный блок, коробочка размером с земной адаптер питания для какого-нибудь сканера. Чиркнув лезвием по креплениям, я прихватил рехен с собой, авось, что полезное отыщется на накопителе. В коридоре, тем временем, освобождённый Пятерня спорил с Сони:

– Броню и стволы я им не оставлю! Пусть ребята спросят у пленных!

Девушка покосилась на меня. Формально мандалоры были младше по званию, но из пограничного командования подчинялись одному лишь полковнику Вантезо.

– Надо забрать, там комлинки с нашими кодами, – сказал я.

Вифимор, как и в начале, упрямиться не стал, подсказал. Кладовка находилась чуть дальше, в распределительном зале, откуда уходили к бортам два боковых коридорчика. У порога валялся труп часового: Сони разобралась с ним ещё до того, как вскрыла дверь каюты, где был заперт Пятерня. Вырезать замок мечом – секундное дело. Пятерня нырнул внутрь, бросил мне мой шлем и жилет, быстро оделся сам. За время, проведённое в этой части Галактики, я ни разу ещё не видел, как надевает бронекостюм настоящий спец, и считал это делом непростым и небыстрым. Но Пятерня, в отличие от пограничников, управился за двадцать секунд.

– Что у вас за стрельба, Аруэн? – резко спросила в комлинк Сони. Микрофоны её шлема позволяли слышать то, что простым ухом разобрать нельзя.

«Пилот кончился, – долетел ответ. – Был один».

– Поняла, есть.

Мы в этот момент уже торопились по коридору обратно. Тратить время на надевание жилета я не стал, нёс в руке, и это сыграло свою роль в последующих событиях. Та картина так и стоит у меня перед глазами. Когда я переступил порог, один из пограничников стоял рядом, у комингса, второй только что вошёл в кают-компанию из дальней двери. Сони и Пятерня оставались ещё в коридоре. Пленники сидели на диване в том самом месте, где пять минут назад со скованными руками был я. Внезапно бородатый Драррел резко дёрнул рукой, и я увидел чёрный зрачок миниатюрного дамского бластера. Чёрт, предупреждала же Айла! В следующий миг пограничник бросился в сторону, загораживая меня собой. Шипение двух выстрелов слилось в один звук. Пограничника бросило на меня.

– П-проклятье… – пробормотал он.

– Цел? – встревоженно спросил я.

– Обожгло малость.

Драррел с прожжённой в груди чёрной проплешиной был ещё жив. Губы его разомкнулись, и я услышал хрип:

– Простите, моя Госпожа…

Голова имперца безжизненно запрокинулась.

– Этот дурачок её любит, – буркнул Вифимор. И поправился: – Любил.

– Уходим, уходим! – тряхнула меня за плечо мандалорианка. Включила вокодер: – А ты, старый пёс, беги, сейчас тут будет вакуум.

Первыми подняли меня и пострадавшего пограничника, затем в тесный салон буксира въехали на тросе Пятерня и второй боец, последней, на струе реактивного ранца, влетела Сони. Пилот-салластанин надавил переключатель на пульте. Створки люка захлопнулись. И тут же я ощутил, что всплываю, как воздушный шарик – пропала гравитация. А буксир уже отбросило от ситского корабля струёй вытекающего изнутри воздуха. Впервые я увидел его снаружи и очень удивился. Это был корвет на базе древнего «Защитника», почти такой же, как библиотечный «Философ». Изменница предпочла всем другим типам, несомненно, доступным для Инквизиции, «корабль героев»! Вот с кем она себя ровняла! Я невольно поморщился. Тяжёлый осадок оставило это недолгое знакомство. Из-за одной мерзавки я, наверное, долго ещё не смогу нормально относиться к представителям всей её расы… Тем временем, салластанин превратил момент вращения буксира под действием воздушной струи в красивый кувырок и включил двигатели на полную мощность. По всей видимости, он намеревался нагнать «Ревнитель», который также успел отстыковаться и уходил прочь.

– Алекс, зафиксируй меня, пожалуйста, – снимая шлем, попросила Сони. – Посмотрю, что с капралом Ретфи.

Я просунул руку поглубже в поручень, привинченный к стенке кабины, и надёжно захватил мандалорианку за ремень, чтобы не унесло третьим законом Ньютона. Пограничник, спасший мне жизнь, тоже снял шлем. Ну и ну… У него была точно такая же зеленоватая кожа и яркие, пронзительно-синие глаза, как у изменницы-Инквизиторши. И «осадок» с моей души как-то сразу улетучился без следа.

– Извини, забыл сказать «спасибо», – произнёс я.

– Да что там, – улыбнулся Аруэн Ретфи. – Броня же… уй…

– Трещина в пластине, тем не менее, есть, – заметила Сони. – А у тебя ожог. Неглубокий, потерпи, обработаю.

– Да подождите вы пять минут, – бросил через плечо пилот, насколько я помнил, фамилия его была Мунб, знакомый ещё с «Румелии». – Сейчас состыкуемся, перейдём, и при тяжести сделаешь.

– Я уже заканчиваю, спасибо, – отозвалась Сони.

«Ревнитель» мы, и в самом деле, догнали через несколько минут.

– Быстрее, быстрее! – подгонял нас изнутри корабля Корки Мерел-Крайз. – Имперцы на подходе!

– На сколько ставить? – крикнул Мунб, прежде чем покинуть кресло.

– Две!

– Отсчёт!

Корки ткнул пальцем в приборный щиток на предплечье. Я увидел цифры: 1:59… 58… 57… Мунб уже был внутри мандалорского корабля, Сони перекрыла люк, и сразу же щёлкнули стыковочные замки. Я начинал понимать задумку ребят. Буксир был подготовлен к взрыву, синхронизированному по времени с гиперпереходом кораблей, чтобы затруднить определение вектора курса.

– Проходите в кают-компанию, не толпитесь, – сказала Сони. Корки к тому моменту уже скрылся в лифте. Правильно, место командира в рубке рядом с пилотом, а рубка на «бабочке» находится палубой выше.

Остальные участники спасательной команды, то есть, шестеро пограничников, Амис и Асаж Вентресс, встретили нас весело и шумно. Асаж хлопнула по плечу Пятерню, развернулась ко мне, протягивая руки:

– Ну, привет, герой! Молодчага, что не стерпел от этого поганца! Давно его надо было проучить. Я только не поняла, клешню ты ему совсем отхватил или нет?

– Сухожилия перерезал, – ответил я.

– Жаль, жаль.

– А я тебя не ожидал здесь встретить, – признался я.

– Чего это? Как услышала, сразу примчалась.

– Да вот, дошла информация, что ты меня убить подрядилась.

Вентресс улыбнулась:

– Знаешь ведь, какая я беспринципная и необязательная! Не думаешь же ты, в самом деле, что я стану выполнять этот заказ?

– Тогда зачем… – я запнулся, потому что в этот момент «Ревнитель» завибрировал, уходя за свет, и пришлось схватиться за спинку дивана.

– Выбора у меня не было, вот зачем. Ребятам я уже рассказывала. Ты, надеюсь, слышал о Кэде Бейне?

– Ещё бы!

Тут-то бывшая злодейка и поведала, как удачно вошла в кантину одного из «теневых портов» как раз в момент, когда Бейн изучал объявление о назначенной за меня награде. И выхватила заказ у него из-под носа. Охотник был в ярости, но, всё же, ушёл не солоно хлебавши.

– Не понимаю, чем его так заинтересовала моя персона? – сказал я. – Вроде, награда не заоблачная…

– Не ты. Твой корабль. «Мглу» ему захотелось получить, на законных основаниях, – Асаж помолчала и добавила: – Пришлось пообещать, что я ему её продам, как только выполню заказ. Чтобы до драки не доводить. Извини.

– То есть, ты с самого начала собиралась его надуть?

– Естественно. Но Падме всё равно не говори, на борт не пустит.

– Ладно, – улыбнулся я. – Чем у вас с этой мерзавкой закончилось, мы не видели?

– Не успела я её добить, – вздохнула Вентресс, – пришёл сигнал отступать. Ничего, она меня всю жизнь помнить будет.

– Если вообще выжила, – в дверях кают-компании стоял Корки. – «Синий лебедь», уходя, влепил им ещё четыре ракеты.

– Да, проблематично бежать к спасательной капсуле… – бывшая злодейка нехорошо усмехнулась, – …без ног.

– Ого. Теперь она точно тебя запомнит.

– М-да, и будут у нас два злобных сита на ходулях, – буркнул Пятерня.

– Хоть ты не начинай! – Асаж снова горестно вздохнула. – Мне и Оби-Ван говорил, не повторяй, мол, моих ошибок, добивай обязательно.

– Ладно, – подвёл черту я. – Не жалеем о прошедшем, смотрим вперёд. Корки, вы какой пункт назначения задали?

– Комменор, конечно. Если нас, всё же, отследили, там их ждёт тёплый приём.

8

Предосторожность оказалась напрасной: в системе Комменора никаких дополнительных сил флота не обнаружилось. Местная эскадра, конечно, патрулировала окрестности планеты с удвоенным рвением – как же, в соседнем секторе подвергся нападению корабль Инквизиции – однако, всю систему охватить физически не могла. Поэтому «Ревнитель», «Синий лебедь» и «Годендаг» спокойно встретились с ожидающей тройкой кораблей. «Молния», «Погонщик комет», увешанный ракетными блоками, и старый республиканский малый охотник «Скороход». На борту «Погонщика» не находила себе места Рати Ситра. Увидев наши с Пятернёй изображения в голопроекторе, она всплеснула руками:

– Слава звёздам, с вами всё хорошо! Мы очень беспокоились, когда узнали, что Инквизитор не летит на Комменор.

– Да, на самом деле, мне до сих пор непонятно, как вы сумели передать эту информацию из-под ареста, – негромко заметила Вентресс.

– У нас был хороший посланец, – улыбнулся я. – Потом расскажу.

– Мне бы хотелось увидеть Асаж Вентресс, – сказала Рати, – она на вашем корабле или на «Лебеде»?

– Здесь, – Асаж шагнула в фокус. – Приятно познакомиться с тобой, Историк.

– Взаимно, – Рати улыбнулась, но тут же вновь стала серьёзной. – Прошу меня извинить, что всё это время была о Вас столь плохого мнения.

– Наплюй. В своей репутации я сама виновата. И говори мне «ты», без церемоний.

«Ревнитель» состыковался с «Синим лебедем», чтобы пересадить Асаж и пограничников. Вентресс нужно было вернуться на Лантиллис, где оставался её корабль: для абордажа «Ночная охотница» не годилась, а сажать на неё незнакомый экипаж не стали. Мы с Пятернёй и мандалоры отправлялись в систему Денон. Дело в том, что, прибыв на Комменор, я получил с почтового сервера компании сообщение от Падме, отправленное два часа назад с Эриаду: «Разгрузилась, возвращаюсь». Посчитав вместе с Корки и Сони время перелёта, ответили так: «Мы выбрались. Жди там, где получишь сообщение, идём к тебе».

– Какое, всё-таки, чудо ваш искусственный интеллект! – мечтательно сказала Лагос Ордо, закидывая руки за голову. Корабль ушёл за свет, впереди были двадцать семь часов перелёта, и наш «рулевой» могла позволить себе немного расслабиться. – И пилот она, и инженер, и стрелок, и хозяйка на корабле. Бывают, конечно, очень умные дройды, настоящие личности со своим характером, но она… До какой степени надо было любить прообраз, чтобы создать такую совершенную копию! А она, должно быть, каждый день встречала этого программиста в коридорах и не замечала в упор.

– Почему ты так думаешь? – спросил Корки.

– А как иначе? – удивилась Лагос. – Разумеется, мальчик служил где-то в Сенате. Где ещё он мог наблюдать сенатора Амидалу так много, чтобы настолько узнать?

– Где-то теперь этот гений… – вздохнул Корки. – Вот кто бы пригодился нашему предприятию! Капитан, – обратился он к Пятерне, – Вы ведь часто бывали в Сенате. Не знаете, кто в Инженерном департаменте мог быть таким талантом?

– Я, в основном, с гвардейцами общался и с обслугой в ангаре, – ушёл от ответа тот. – При мне они ни о ком таком не говорили.

Сони помалкивала, несмотря на то, что в программах и дройдах разбиралась куда лучше остальных. Подозреваю, она если не знала наверняка, то давно догадалась, что далеко не всё так просто. Во всяком случае, будучи у нас на борту пару раз задавала голограмме вопросы о Корусанте и Сенате так, как будто была уверена: Падме прекрасно помнит всё о своей предыдущей жизни. Вот и сейчас я посмотрел на неё, и Сони снисходительно усмехнулась. Мол, что поделать, ну, не в курсе они, вот и гадают на кофейной гуще.

Пролетая в прошлый раз через систему Денона, я просмотрел информацию о ней в справочнике «Амидалы». Собственно Денон – четвёртая планета своей звезды, предельно урбанизированный мир, похожий на Тарис, Нар Шаддаа и Корусант. Население его, по обновлённым данным из Библиотеки, подбиралось к шестистам миллиардам существ, преимущественно людей. Немудрено, что в системе существовало не только сильное правительство, но и довольно многочисленная таможенная флотилия. Сейчас столь плотный контроль над околопланетным пространством сыграл существенную роль. Выйдя на досветовую скорость и послав сигнал Падме, «Ревнитель» получил неожиданный ответ:

– Ребята, меня захватили тракционными лучами и тащат к планете!

– Что?? – вскричал я. – Это с какого перепоя??

– Показалась подозрительной местным властям.

Выжимая из двигателей максимальную мощность, Лагос повела «Ревнитель» по переданным Падме координатам. Вскоре оптический увеличитель отобразил на переднем экране удручающую картину: два разрисованных какими-то непонятными эмблемами сторожевика типа «Гоцанти» зажали «Амидалу» в клещи. Вокруг крутились четыре истребителя.

– Сони, передача по общему каналу, – распорядился я. Взял микрофон и заговорил: – Неопознанные корабли, немедленно прекратите пиратские действия или открою огонь! Повторяю…

Сообщение возымело эффект. С одного из сторожевиков нас вызвал на связь человек в лоснящейся чёрной униформе, рукава которой покрывали многочисленные галуны.

– Таможенная служба планеты Денон, лайн-капитан Бидерн. Арестованный корабль принадлежит Вам?

– Да, мне.

– Документы на него есть?

– Есть, Падме, обменяйся с ним ключами и передай регистрационные данные, – свой идентификационный чип я вручил Сони, и мандалорианка уже отправляла ключевой файл с него на сторожевик.

– В порядке. Почему нарушаете правила? – спросил Бидерн.

– Не понимаю. Разъясните суть претензий.

– Статья 474, пункт первый. Запрещается ожидание кораблей вне терминалов дольше одного стандартного часа.

– И вы, конечно, заблаговременно уведомили об этом? – ехидно вмешался Корки.

– Кого? – искренне изумился лайн-капитан. – На борту нет экипажа. В общем, весьма сожалею, но придётся заплатить штраф.

– Ладно, не возражаю, – ответил я. – Порядок взыскания штрафа?

– Необходимо проследовать на планету к судье, он вынесет постановление.

– И заплатить за парковку? – подозрительно прищурился я.

– Что Вы, что Вы, на площадке задержания стоянка бесплатная.

– Хорошо. Освободите дорогу, я перейду на борт.

Падме ждала нас в переходнике. Увидев её глаза и сконфуженную улыбку, я понял, как соскучился по названной сестрице за эти трое суток.

– Я не знала, что тут такие правила, – вздохнула она.

– А, не бери в голову! Штраф, значит, штраф. Лучше расскажи, как Осока.

– Ничего, стабильно. При мне проснулась, сказала, что чувствует себя лучше. Йода обещал поставить её на ноги через десять дней.

– Прекрасно!

Удобное кресло радушно приняло меня в свои объятия. Да-да, и по нему я тоже соскучился очень, хотя на «Ревнителе» и неплохие диваны, благодаря стараниям хозяйственной Лагос. Пятерня, как все последние дни, уселся рядом, на место второго пилота.

– Броню бы хоть снял, – проворчала Падме.

– А смысл? Всё равно сейчас к судье идти, а там, как показывает практика, может случиться всякое.

– Хорошо, что напомнил. Алекс, братик, пообещай мне, что не станешь там поддаваться ни на какие провокации, что бы ни случилось.

– Обещаю, – сказал я. – А ты, если что, будь, пожалуйста, готова появиться в качестве адвоката. Тебе, кажется, приходилось это делать.

– Несколько раз. Правда, последнее дело я чуть было не проиграла. Но, не беспокойся, больше такому не бывать. Сейчас закачаю из Сети местную юридическую базу, и пусть молятся, – кровожадно закончила она.

Посадочная площадка задержания не была сильно забита кораблями. Два грузовика частных торговцев да ещё несколько посудин, которым, как видно, не суждено уже подняться в небо, судя по дырам от снятых агрегатов, висящим кабелям и заметному издалека серовато-чёрному налёту копоти на корпусах. Воздух Денона пах почти так же, как в Заводском районе Корусанта, и не требовалось брать пробы, чтобы понять: об экологической чистоте атмосферы здесь можно лишь мечтать.

– Моя фамилия коммодор Ктималсо, – как в армейском анекдоте, представился ожидающий нас чин с ещё большим количеством галунов на рукавах и адъютантом в кильватере. – Я буду представлять Таможенное управление на слушании у судьи Санкара.

– Прекрасно, – ответил я, – а я владелец корабля. Слушание займёт много времени?

– Нет-нет. Возможно, придётся подождать в приёмной, а сама процедура несложная, – коммодор разговаривал, вроде бы, со мной, а его тёмно-серые с многочисленными прожилками глаза смотрели мимо. На «Амидалу». Мне это не понравилось, тем не менее, я промолчал. Спустя некоторое время мои подозрения подтвердились. Небольшая пассажирская платформа несла нас над поверхностью планеты-города, адъютант управлял, Ктималсо же стоял рядом со мной и Пятернёй, опершись на перила.

– Как некстати Вы появились, – шутливо, вроде бы, заметил он. – Ещё час, полтора, и лететь к судье бы не потребовалось.

– Что же произошло бы через полтора часа? – поинтересовался я.

– Конфискация корабля как бесхозного.

– Не слишком ли быстро?

– В самый раз, – заверил Ктималсо и оглянулся через плечо, словно рассчитывал ещё хоть разок, хоть одним глазком увидеть мой корабль. – Долго хранить брошенные суда просто невозможно. Многие нечестные существа норовят избавиться от своих старых колымаг именно здесь, считают это удобным. Не платить за утилизацию, и улететь от нас легко.

– Разве мой корабль похож на колымагу? – обиделся я.

– Правила едины для всех.

Судья Санкар – тучный и абсолютно лысый человек с серой кожей – оказался порядочным и дотошным. Как и Корки, он сразу задал вопрос, посылали ли сторожевики таможни уведомление о нарушении. Ктималсо завёл уже знакомую мне песню «на корабле не было экипажа». Судья остановил его и заметил, что сканирование на наличие жизненных форм в процедуру оповещения не входит. И уменьшил сумму штрафа вдвое. Возражения коммодора ни к чему не привели, деревянный молоточек соприкоснулся с подставкой. Тут же, как из-под земли, появился забрак в мундире, получил с меня две с половиной тысячи кредитов штрафа, распечатал на микропринтере квитанцию и так же быстро исчез.

– Дёшево отделались, капитан, – процедил Ктималсо, бросил два пальца к расшитому козырьку кепи и чётким шагом направился к выходу.

– Коммодор прав, – доверительно наклонился ко мне Санкар. – Ещё час, и из его частной коллекции Вы бы свой корабль уже не вызволили. Советую в дальнейшем быть очень внимательным в нашей системе и не нарушать правила. Не стану показывать пальцем, но некоторые чиновники у нас отличаются чрезвычайно мстительным нравом.

– Учту.

Я ещё не знал, насколько мстительными могут быть эти «некоторые». Без приключений вернувшись на борт, мы, не задерживаясь, стартовали: часовой интервал, в течение которого могли ожидать нас на орбите мандалоры, подходил к концу.

– Вот так ты чуть не стала жемчужиной коллекции этого раззолоченного козла, – закончил я свой рассказ.

– Неизвестно, кому было бы хуже, – хмуро сказала Падме. – Наверняка пришлось бы его убить, чтобы не отключил меня.

– Слава богу, на этот раз обошлось.

– Да, на этот… ох, нет! Фиксирую парный старт ракет типа М716, мы у них в захвате.

Я бросил взгляд на высотомер. Девяносто. Скорость одна десятая круговой. При таких условиях подбитый корабль неминуемо рухнет вниз и разобьётся о поверхность планеты-города, а там поди разбери, кто из нас лучше знал богословие! Катастрофа, и всё. Я стиснул рукоятку ориентации:

– «Так не доставайся же ты никому», да, мистер Ктималсо?

Руки одновременно выполняли нужную последовательность действий. Правая минная труба, выбрать имитатор цели, питание на стигиевое ядро, контрольные индикаторы, готовность к включению…

– Погоди! – Падме положила руку мне на плечо. – Держи вон на тот транспорт Галлофри, его обломки скроют наш побег.

– А экипаж? – воскликнул я и тут же вспомнил, что у «галлофрийцев» отстреливается вся кабина, и она расположена на спинной части. – Ах, да, верно… «Ревнитель», на связь!

– Слушаю! – моментально откликнулась Сони.

– Мы атакованы. Немедленно уходите в соседнюю систему!

– Есть, командир!

На расстоянии километра от транспорта я сбросил имитатор, убрал тягу ионных двигателей до нуля и одновременно задействовал дефлекторные щиты. Теперь тормозной импульс плазменными. И сразу нырок в сторону, чтобы не врезаться в обречённый транспорт и не пересечься курсом с преследующими нас восьмиметровыми тушами противокорабельных ракет.

– Я не планировала устраивать погром, но теперь я разозлилась! – сказала Падме, карие глаза её метали молнии.

– Может, не надо? – я попытался сопротивляться движению рукоятки ориентации.

– Надо-надо! Ну, перестань со мной бороться, Алекс! Сейчас разнесём пусковые, чтоб неповадно, и улетим.

– Только ради любимой сестры, – вздохнул я, позволяя наклонить нос «Амидалы» к поверхности и добавляя тяги.

Где-то выше нас блеснули два взрыва. Задрав голову, я увидел через прозрачный купол рубки, как подбитый транспорт чёрной точкой устремился к поверхности. А выше, отмеченная инверсионным следом собственного двигателя, уходила невредимая катапультируемая кабина. Я облегчённо вздохнул: для ни в чём не повинного экипажа «галлофрийца» всё завершилось благополучно. А от их компании, авось, не убудет. Корабли этого типа закупали перевозчики среднего звена и, как правило, страховали на случай гибели.

Описав горизонтальную параболу, «Амидала» вышла на боевой курс на высоте всего тридцати метров. Сканеры подсказывали, что пусковые установки зенитных ракет расположены в массивном броневом кольце, окружающем межуровневый колодец военной базы.

– Верхний колпак нам не пробить, – деловито рассуждала Падме, – буду целиться в стенку колодца.

– Ты собираешься истратить все двенадцать торпед? – спросил я, поглядев на выбранные настройки внешних подвесок.

– А сколько? Урок, так на полную катушку. Учти, не будь у меня маскировочной системы, мы были бы уже мертвы.

– Гнев рождает ненависть, не забывай. А ненависть, в свою очередь…

– Перестань! Какой гнев, я просто слегка рассержена на их подлость.

– В таком случае, бьём не протонными, а плазмоидами. Вот так, – я переключил режим стрельбы движениями рычажка на рукоятке ориентации.

Корабль пронёсся над внешним поясом зенитных систем ближнего боя, и в тот момент, когда мы находились точно над ними, Падме на миг отключила маскировку и произвела пуск. Я тут же потянул рукоять на себя и добавил тяги.

– Отлично! – Падме вывела на боковую секцию экрана изображение места попадания. Стена была разворочена первым попаданием, второй плазмоид улетел куда-то внутрь.

– Маленькая пакость за большие неприятности, – улыбнулся я. – А главное что? Главное – никаких следов.

Из колодца за кормой поднимался столб дыма, он становился всё толще, пожар получился нешуточный. Внезапно там что-то блеснуло, по виду – небольшая вспышка пламени, но вслед за этим случилось такое, что трудно себе представить. Участок поверхности вокруг отмеченной на экране «тевтонским крестиком» пусковой установки вдруг просел вниз, из трещин поднялись клубы пыли, и целый кусок бронепояса на несколько секунд повис в воздухе. Затем разломился и осыпался на просевшее пятно.

– Боезапас, – коротко прокомментировал Пятерня.

– М-да, погуляли, – хмыкнул я. – «А затем, на развалинах часовни…»

– Гнусная клевета! Часовню – это ещё до нас, в четырнадцатом веке,[19] – невозмутимо парировала голограмма.

За последующие восемь суток маленькая группа, состоящая из «Амидалы» и «Ревнителя», успела выполнить два небольших задания совета директоров. Впрочем, рассказывать о них надо отдельно, в другом месте, с глазу на глаз. В порту Дарккнелл на борт нашего корабля, наконец, возвратилась Их Превосходительство Рийо Чучи в сопровождении верной секретарши-фоллинки. И, как водится, устроила нам небольшой разнос.

– Не возьму в толк, в чём, всё-таки, ты нас подозреваешь? – пожал плечами я. Рийо от возмущения аж задохнулась.

– А вот это сообщение в новостях ни на какие мысли не наталкивает? – спросила она.

– Какая-то фирма судится с правительством Денона по поводу компенсации за уничтоженный транспорт. Ну, и?

– Неужели ты думаешь, я могу поверить в самопроизвольный запуск двух противокорабельных ракет, из которых одна упала на стартовую позицию и разнесла там всё к… понятно, в общем. Стреляли определённо в вас. Знать бы, за что?

– За то, что не отдали меня в частную коллекцию местного туза, – вынуждена была признаться Падме. – Он решил конфисковать меня как бесхозное судно.

Потрясённая Рийо не нашла, что ответить. Она лучше нас понимала, что подобное выходит за рамки не только законов, но и уголовных «понятий». Помолчав, панторанка положила одну руку на сгиб моего локтя, другую – на запястье Падме. Сказала примирительно:

– Простите. Я решила, вы опять ввязались во что-то вроде дуэли.

– Да ты что! – воскликнул я. – Мы друг друга буквально за все части тела держали, чтоб ни во что не встрять. На подвесках, между прочим, было двенадцать МГ-седьмых, а Падме ограничилась двумя плазменными.

Смотреть в этот момент на лицо голограммы было в высшей степени интересно. Падме смутилась и заметно покраснела. Не забыл я и её слова тогда, на Деноне, после ракетной атаки: «мы были бы мертвы». «Мы»! Несмотря на привычное кокетство в вопросах жизни и смерти, подсознательно она больше не считала себя покойницей, и это было лучшее, что я слышал за все последние дни.

Утром десятого дня, когда я уже вознамерился возвращаться на Дагобу, на почтовом сервере неожиданно появилось сообщение: «Заберите меня на Прэситлине. О. Т.» Цифровая подпись была правильной, сомневаться, что письмо действительно от Осоки, не приходилось. Вопрос в другом: как она могла там оказаться?

– Я разве не сказала? – изумилась Падме.

– О чём?? – хором спросили мы с Рийо.

– На Дагобе есть ещё корабль. Капсула Йоды. На ней стоит какой-то хитрый гиперпривод, им может пользоваться только адепт Силы, но за счёт этого она совсем маленькая, размером с истребитель.

– Считаешь, Великий Магистр отдал ей капсулу? – усомнился я. – А если ему самому понадобится куда-то лететь?

– Он не покидает планету уже двенадцать лет, – сказала Падме. – И не намеревается.

Прэситлин – центр внутригалактических коммуникаций, ключевой узел Голонета, отсюда, а вовсе не с Корусанта координируется вся работа этой гига-сети. На случай сбоев, разумеется, имелись и резервные центры, тем не менее, организация, подобная земной ICANN,[20] базировалась именно здесь. Сюда прилетали все, кто желал зарегистрировать собственную мини-сетку и право разбрасывать по системам свои гипербакены. В своё время побывала в этой организации и Рийо, к сожалению – на другом корабле. «Амидала» тогда передвижным штабом ещё не являлась. Планета как таковая выглядела из космоса очень эффектно: окружённая кольцом маленьких сверкающих бусин, каждая из которых при ближайшем рассмотрении являлась внушительной космической станцией, состоящей из разнокалиберных цилиндров. Некоторые имели разнесённые в стороны «лучи» приёмных площадок для больших кораблей, другие были опоясаны одной или несколькими толстыми «шайбами» ангарных колец. Но все их роднило одно: на дальнем от поверхности планеты конце каждой располагалось скопище причудливо изогнутых, переплетённых и закрученных стержней, труб, решёток, казавшееся на первый взгляд совершенно хаотичным. Это и были гиперволновые антенны. Присмотревшись, можно было заметить на них слабое сероватое свечение, а кончики некоторых конструкций словно бы расплывались, размазывались в пространстве.

– Понять бы теперь, на какой из этих станций находится наша драгоценность, – ворчливо заметила Рийо.

– О, такие вещи мы уже делали, – успокоила Падме. – Верно, Алекс?

– Да, да, – сказал я. – Только на сей раз давай осторожнее, не будем жечь твоё оборудование.

Без «озарения» найти Осоку оказалось несколько труднее. Закрыв глаза, я чувствовал руки Падме на своих плечах, её щёку у своего виска и старался увидеть пространство вокруг корабля не глазами, а внутренним «локатором». Несколько раз казалось, что получается, но то был всего лишь самообман. Лишь через двадцать минут я с уверенностью указал станцию, на которой должна находиться моя подруга. Чем ближе «Амидала» подходила к её ангарному кольцу, тем больше крепла уверенность, что я не ошибся. Диспетчерская предложила на выбор свободные места в ангарах четыре, семь, восемь и одиннадцать. Я без колебания выбрал одиннадцатый.

– Она здесь, рядом, – сказал я Рийо, спускаясь по трапу. – Вот в том углу.

– Чувствуешь с такой точностью? – Рийо, наклонив голову, лукаво посмотрела на меня. Прошлась между сваленными в углу старыми агрегатами: – И где же она тогда?

– Возможно, за стеной? – подсказала Падме.

– Ребя-ата, – протянула Рийо, – хватит ерундой заниматься. Давайте лучше вызов на её комлинк пошлём, через ретрансляторы он везде поймает.

– Нет уж, доведём эксперимент до конца, – упрямо сказал я. – Ну, пожалуйста, Рийо!

– Тебе это так важно?

– Конечно, я же должен знать, насколько у меня получается.

– Об этом я не подумала. Идёмте, конечно.

В соседнем, десятом ангаре возле стены громоздились штабеля каких-то контейнеров. И на них, отвернувшись от света, мирно спала самая красивая тогрута во Вселенной. Я на цыпочках подошёл к ней, наклонился, погладил одной рукой полосатый рог, второй провёл вдоль лекки снизу вверх, от кончика к щеке.

– Не боишься, что укушу спросонья? – спросила Осока.

– Ты не кусаешься, – усмехнулся я.

– Кто сказал? – от удивления она забыла, что намеревалась поиграть в Спящую Красавицу, и повернулась ко мне лицом. Я с радостью отметил, что кожа её вновь нормального цвета, смуглого с оранжевым оттенком, а в серой глубине огромных глаз затаилась мягкая синева.

– Сама же ты. В первый день на летающем мотоцикле, помнишь?

– Ах, да! – Осока грациозно поднялась, потягиваясь, словно проснувшаяся тигрица. – «Обними меня. Крепко. Не бойся, я не кусаюсь», да?

– Именно так.

– Что ж, я и сейчас то же скажу, и безо всякого спидербайка, – она положила руки мне на плечи. Я обнял её, поцеловал так длинно, как только хватило дыхания. Перевёл дух и повторил. Осока тоже слегка увлеклась и не сразу обратила внимание на стоящих поодаль девушек. Ойкнула, бросилась к ним, обняла сперва Рийо, затем Падме. Обернулась ко мне со счастливым выражением лица:

– Как же хорошо, когда все в сборе!

– Особенно когда в сборе ты, свежая, отдохнувшая и готовая на подвиги, – солнечно улыбнулась Рийо.

– Подвиги становятся нужны, в основном, тогда, когда кто-то другой хреново работает, – заметила Осока. Увидев выражение наших лиц, спросила: – Что?

– Кажется, ты ещё не вполне оправилась, – деликатно сказала Падме.

– Да в чём дело? – Осока снова обвела нас непонимающим взглядом. Потом сообразила: – А-а, это я с Великим Магистром переобщалась, наверное. Пройдёт. Сколько он за это время в меня философии влил, наверное, больше, чем снадобий. А последние три дня гонял по полной. Манипулирование Силой тренировали, кроссы бегали…

– Йода и кросс? – недоверчиво переспросила Падме. – Как-то слабо вяжется, по-моему.

– Почему? Он прекрасно умеет ездить верхом, – Осока выразительно похлопала по своей шее. Улыбнулась: – Нет, вы не подумайте, я так благодарна старому ворчуну… И за лечение, и за науку. Алекс, ты ведь был возле той пещеры?

– Был, – кивнул я, сразу сообразив, что за пещеру она имеет в виду. – Жуткое место.

– Вот там, на поляне, он мне показал пару приёмов против Тёмной Стороны. Я и не знала, что такое возможно.

– Короче говоря, совмещал лечение с учением?

– Ну, да. Я бы ещё, наверное, дней на десять там задержалась, если бы не его рацион. На таких деликатесах опять в лазарет загреметь можно.

– Ох, бедняжка! – всплеснула руками Падме. – Пойдём скорее ко мне, обедать!

Уплетая за обе щёки сытный обед с корабельной кухни, Осока не забывала про «духовную пищу». И в категоричной форме потребовала от нас рассказать всё, что происходило с того момента, как мы оставили её у Йоды. Пришлось подчиниться. Узнав, что магистр Шакти жива, здорова и воспитывает падавана, она пришла в восторг. А мою линию поведения одобрила безоговорочно:

– Правильно! Только так и надо было. Не страшно, что сразу не уговорил, главное, она сказала «может быть», это уже первый шаг. Надо будет её навещать время от времени, а потом снова предложим.

Некоторые другие моменты моего рассказа Осока не вполне поняла.

– То есть, ты назвал вицегуба подлецом, он приказал вас вышвырнуть вон, а потом сам же устроил охоту? – переспросила она.

Мы с Пятернёй переглянулись.

– Вообще-то, сначала, пока я разбирался с охраной, Алекс дрался с ним на дуэли, – неохотно сказал Пятерня, почесав бровь. – И немножко порезал.

Осока медленно перевела взгляд обратно на меня. В глазах её читались смешанные чувства: гордость, нежность и изрядная доля укора.

– Ты рисковал, – покачала головой она. – У этого человека были очень хорошие учителя. Он всегда мечтал поразить меня своим искусством фехтовальщика.

– Да, но ты как наставник намного лучше, – заметил я.

– Мы с тобой недостаточно долго практиковались… как мне казалось. Избежать драки точно было нельзя?

– Нет. Он имел наглость сказать плохо о тебе.

– За глаза, – она не спрашивала, уточняла. – Что ж, я и в этом как-то не сомневалась. Тогда ты поступил правильно. Думаю, прежний владелец твоего меча гордился бы тобой.

– Очень надеюсь, что да. Мы так и не поговорили на эту тему, не до того было.

– Не поняла. С кем не поговорили?

– С Айлой Секурой.

– То есть, это, всё-таки, её меч, – улыбнулась Осока. – А ты разговаривал с её призраком.

– Да, дважды. Это она подсказала про Дагобу…

– … и она же потом сообщила мне, в какой системе будет делать коррекцию корабль Инквизиции, – подхватила Рийо.

– Значит, и у меня есть надежда её увидеть. Так, а что за корабль?

– А тот самый, на котором нас везли на расправу к Вейдеру, – пояснил Пятерня.

–???!!! – Осока не вскрикнула, не ахнула, но выражение её лица было красноречивее любых междометий. – Ну-ка, с этого места максимально подробно.

Как скажешь, милая. Я очень детально пересказал ей все дальнейшие события. Не стал лишь уточнять, кем оказалась пленившая нас Инквизиторша. Вентресс тоже не скажет, с ней об этом говорено отдельно, и она согласилась: не обязательно Осоке знать пикантные подробности.

– Вот теперь всё более или менее ясно, – сказала Осока. – Похоже, с этим ранением я пропустила самое интересное. Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Надо сообщить маме и Эрдени, что я выздоровела…

– А они и не знают о твоей болезни, – обрадовала Рийо. – Мне казалось, лучше их не волновать.

– Молодец! Правильно сделала.

– Эрдени, правда, несколько раз спрашивала, – не могла не отметить панторанка. – Чувствовала, наверное.

– Скорее всего. У нас с ней ощутимая связь в Силе, – Осока допила кофе, отставила в сторону кружку. – Спасибо хозяйке за обед, какие у нас текущие дела?

Текущих дел накопилось немало. Акционерное общество, что называется, набирало обороты. Пока «Амидала» отсутствовала, сразу две системы обратились в «Индесел» за организацией регулярных линий и одна добывающая ассоциация – за постоянной охраной. Расширялась и производство. За последние полгода новая верфь построила шестьдесят пять корпусов для лантиллианских партнёров и пятьдесят восемь для мандалорских верфей. Корпуса шли с полным комплектом вспомогательного оборудования, включая сенсоры и внутреннюю отделку. На последний десяток экземпляров GX1 ставились уже ионные двигатели собственной сборки. Разработали их конструкторы лантиллианцев, однако, мандалоры тоже проявили интерес, и буквально на днях Дайрам Ги отправил на «Мандал Моторс» экспериментальный контейнеровоз с новыми двигателями для испытаний. Оставалась сущая ерунда: освоить производство систем гиперпространственной навигации и гиперприводов. Истребители «Бритва» пока предлагались без них, тем не менее, раскупались с отрадной быстротой. При «мудром правлении» и «сильной власти» Палпатина пираты наглели всё больше, да и контрабандисты окончательно потеряли страх. Для борьбы с их шустрыми вооружёнными грузовичками тяжёлый истребитель, одинаково манёвренный в космосе и атмосфере, годился как нельзя лучше, и корпоративные службы безопасности активно заменяли «Бритвами» устаревшие R-41 «Преследователь». Верфь увеличила их выпуск до тридцати машин в месяц, а по-хорошему требовалось сорок пять, чтобы хоть что-то можно было оставлять себе. Наконец, со стапелей производственного комплекса сошла совершенно новая конструкция, аналогов которой в освоенной Галактике просто не было. Отдалённым аналогом её могла считаться станция «Звёздная кузня», построенная на астероиде и способная к перемещению вместе с ним. Мобильная база, разработанная рендилианским астроархитектором Гантом Кеневицем и конструктором космических кораблей с Лантиллиса Шилом Терво, была гораздо легче и подвижнее. А главное – без труда наращивалась и перестраивалась. Собиралась она вокруг цилиндрической башни-оси, на одном конце которой размещалась установка по возгонке энергоносителя и солнечные батареи, на другом – досветовые двигатели. Вокруг башни навешивались по потребности различные блоки: оранжерейные, жилые, производственные, склады, ангары… Первую базу Совет директоров решил разместить в системе Нентан – наиболее часто используемой точке выхода Звёздных врат.

А спустя несколько дней Рийо нужно было присутствовать в другом конце Галактики на открытии очередного ремонтного дока, восьмого по счёту. В этот раз не потребовалось разгонять ни пиратов, ни наркоторговцев: правителя планеты Льяник вконец довела компания жуликов, именующих себя «предприятием по обслуживанию кораблей», и он велел выдворить их из системы. А взамен пригласил наше акционерное общество, о котором слышал от кого-то из судовладельцев. Ступив на палубу ангара астероидной станции, я испытал лёгкую ностальгию: то был самый первый пункт моего путешествия, когда я только что познакомился с Осокой Тано. Приятно было, никуда не торопясь, пройтись по тем же самым коридорам, заглянуть в кантину, где мы сидели тогда, ожидая охотника за информацией, заказать фо-фейанину Гаргану Орифуну не простой воды, а мудрёный фирменный коктейль, что не попробовал в тот раз.

– Вот теперь мы более или менее в графике, – сказала Рийо, когда короткая, но торжественная церемония завершилась, и яхта правителя покинула орбитальную станцию. – Я ведь без вас никуда не успевала, привыкла к скоростям «Амидалы».

– К хорошему быстро привыкаешь, – философски заметил присутствовавший тут же Иан Кудра.

– А обязательно везде быть лично? – Осока с сомнением посмотрела на панторанку. – Ты, вроде бы, прекрасно руководила по связи.

– Ох, да разве на маломерах это связь? – махнула рукой Рийо. – Одноканальный аппарат, «глубокий» спектр не ловит… – панторанка вздохнула. – Не забирать же было под одну себя целый корвет? Вот и моталась на «Ропале», у него, хотя бы, гиперпространственный коэффициент 0.75.

– Хорошо хоть сегодня всё удачно…

И, будто в ответ на её слова, в ангаре противно завыла сирена. Рийо, страдальчески скривившись, схватилась за комлинк.

– Человек с красным световым мечом, – дежурный по доку был бреганцем и говорил на словиоски, – вломился через главный вход. У нас потери.

– Дай! – Осока выхватила у неё прибор. – Дежурный! Отведите людей! Не препятствовать, не приближаться, только отслеживать! И дайте мне выход в систему оповещения.

– Говорите…

– Внимание персоналу дока! В сектор проник тёмный адепт! Немедленно покинуть коридоры, запереться в помещениях, не выходить до отбоя тревоги. Всем, кто в ангарах, укрыться в кораблях, турельные установки к бою! – Осока отключила комлинк, добавила по-русски для подруги: – Тебя, товарищ директор, это тоже касается.

– Вот ещё!

– Брысь, я сказала!! Парни, – она взглянула на Иана и Базили, – уведите её к едрене фене! Я сама встречу этого типа.

Поскольку меня никто не прогонял, я двинулся вслед за подругой. Сектор, ещё несколько минут назад людный и оживлённый, совершенно опустел и производил впечатление покинутого. Лишь красные огни на панелях запертых электронных замков подсказывали, что это не так. Несмотря на светлые потолки, панели стен мягкого бежевого оттенка и полное освещение, пустынные коридоры вызывали гнетущее чувство. У меня. Нервы, наверное, мандраж… Осока, напротив, находилась в приподнятом расположении духа. Лёгкой пружинистой походкой она уверенно шла по сектору, будто родилась на этой станции и знает каждый закоулок. Деку держала в левой руке, но на экран не посмотрела ни разу.

– Где он? – тихо спросил я.

– Близко, – тоже на грани шёпота отозвалась Осока. – Вот, видишь?

И сунула мне компьютер с планом уровня. В центре экрана, как всегда в подобных случаях, светился указатель в форме разорванного крестика, обозначающий местоположение самого компьютера. А выше и в стороне мигала багровая точка. Получалось, что адепт – в соседнем коридоре.

– Алекс, милый, только не вздумай помогать мне мечом, – продолжала подруга. – Помни, он – не обычный фехтовальщик.

– Я ещё не настолько самоуверен, – успокоил я. И сам попросил: – Ты тоже поаккуратнее. После болезни, как-никак.

– Постараюсь свести риск к минимуму, – пообещала она. – Так, теперь останься на перекрёстке. Вон он!

Из-за дальнего угла, словно Арнольд в «Судном дне», важно шагнул человек в точно таком же длиннополом чёрном плаще, какие я видел на покойном Пробусе Тесле и Инквизиторше. Одежду под ним я разглядеть не мог, только начищенные до блеска сапоги с мощными круглыми носами и несколькими ремешками на голенище, украшенными пряжками из белого металла. Красться этому человеку явно не требовалось никогда, иначе такую обувь он бы не носил, сапожищи стучали громко, предупреждая всех окружающих о приближении важной персоны. Капюшон лежал на плечах адепта, позволяя видеть загорелое чисто выбритое лицо со светлыми – то ли голубыми, то ли серыми – глазами под довольно тонкими бровями, короткие чёрные волосы и шапочку на них. Головной убор Тёмного имел форму низкого цилиндра, нечто среднее между феской и подобием кубанки, только не из меха. Адепт сделал несколько шагов по коридору и остановился, широко расставив ноги. Осока, тем временем, нарочито неторопливо подошла поближе, привычно держа руки на ремне.

– Вот и ты, джедай! – адепт старался говорить тягуче и гулко, «под лорда Вейдера», хотя у него и не особенно получалось. – Я уж заждался. Должен признать, непросто было заставить Силу привести тебя ко мне…

Осока фыркнула:

– Ну, и самомнение у этих чёрных.

Адепт, разумеется, её не понял, русского языка не знал, мне же было ясно, что она имеет в виду. По какой-то причине ситы считали, что могут не просто направлять локальные потоки Силы через какой-то предмет, а повелевать Силой в целом. Конечно, это не соответствовало действительности, их возможности мало отличались от джедайских, но, возможно, они тешили этой теорией своё непомерно раздутое самолюбие?

– Ты убила уже двух рыцарей Инквизиции… – продолжал он. М-да, мужик, как и все злодеи, явно страдает вступительными монологами.

– Больше, гораздо больше, – нехорошим вибрирующим голосом поправила Осока. На этот раз она говорила на базик, чтобы понял Тёмный. Глаза адепта сузились.

– Посмотрим, как ты одолеешь меня! – почти прорычал он, выбрасывая вперёд руки.

С растопыренных пальцев тёмного адепта сорвались змеистые голубые молнии. Ударили в Осоку, но та и глазом не моргнула, она уже держала перед собой хитрым образом сплетённые ладони. Молнии притягивались к ним, сплетаясь в призрачный светящийся шар, он сиял всё ярче и ярче. Резкий отстраняющий жест – и шаровая молния полетела обратно в злодея. Тот скользнул в сторону, плавно и настолько стремительно, что мне показалось – силуэт его даже слегка смазался от скорости. Шар сияния разбился о стену с дробным шорохом и осыпался вниз гаснущими искрами.

– Оставь театральные эффекты для недоучек, – презрительно сказала моя подруга.

– Твою голову я преподнесу на блюде моему Владыке, – прошипел Инквизитор, теперь я не сомневался, что он относится к той же конторе. В руках его зажглось багровое огненное лезвие, и он скользящими шагами двинулся вперёд и влево, выбирая наиболее выгодную позицию для атаки. Точно так в фильмах действовали японские мастера кэндо. Я предусмотрительно отступил на пару шагов, к самому углу коридора, чтобы не оказаться между ним и Осокой. А моя подруга секунду или две, сощурившись, наблюдала за движением противника, затем чуть-чуть качнула головой, словно собираясь посмотреть в мою сторону, да так и не собравшись. И вдруг сказала негромко:

– А ну его на фиг…

И молниеносно быстрым движением, вызвавшим бы шок у любого ковбоя, выстрелила из мореллийского пистолета с бедра. Человек несведущий решил бы, что её оружие способно стрелять очередями, настолько быстро она трижды нажала спуск. Злодей странным образом дёрнулся, весь изогнувшись… и неожиданно рухнул на пол обмякшим манекеном. Меч выпал из его рук, пропахал в полу дымящуюся борозду и отключился.

– Ты его… просто застрелила?? – раздался сзади потрясённый голос нашей Генеральши. Я обернулся. Рийо стояла на перекрёстке коридоров, за её спиной маячили механики.

– Я поймала его в вилку, – сказала Осока, возвращая оружие в кобуру-захват. – От первой пули он ушёл, от второй тоже, но сам же насадил себя на третью. Прости, а ты-то какого хатта за нами полезла? Я ведь тебя просила запереться в корабле, как и всех. И куда смотрели вы? – она обожгла взглядом механиков.

Лица обоих незамедлительно приняли одинаковое выражение: а что, мол, мы могли поделать, руководство… Иан для наглядности ещё и руками развёл. Рийо, тем временем, продолжала, уводя разговор от неприятной темы:

– А как ты сумела отразить молнии?

– Йода научил, – улыбнулась моя подруга. – Оказывается, я уже достигла нужного уровня, сама не заметила, как. Главное, здесь безразлично, насколько силён противник, важно самой не потерять концентрацию.

– Хочешь сказать, и молнии Императора ты отразишь так же?

– Не факт, что смогу бросить обратно в него, но блокирую точно.

– Поздравляю! – Рийо прикоснулась губами к щеке Осоки. Затем, что-то вспомнив, включила комлинк: – Дежурный!

– Да, другар Генеральный директор!

– Ассенизаторов сюда. Падаль сжечь в реакторе вместе с одеждой. Какие у нас потери?

– По уточнённым данным – двое раненых. Бригада реанимации поспела вовремя. Капралу потребуется донорское сердце.

– Сообщите Дэе, – распорядилась Рийо. На лице её отразилось огромное облегчение. Да, адепт фактически убил пограничника, но галактическая медицина имела богатый опыт реанимации и поддержания жизни пациентов. Не было сомнений, что вытащенный с того света капрал доживёт «на аппаратах» до того момента, когда разрубленное сердце ему заменят протезом.

– Включено в вечерний информационный пакет, – кивнул офицер. Затем его голографический бюст подёрнулся рябью, рассыпался, и возникло другое изображение. Пятерни.

– Мы нашли корабль этого урода, – доложил он.

– Вот это я понимаю, спецназ, – уважительно заметил Базили.

Это была «Мгла». Серийная, выкрашенная в такой же неприятный чёрный цвет, как тот, что мы когда-то соскабливали с корпуса «Амидалы». Бойцы Пятерни притащили мощный сканер жизненных форм и установили, что на борту находятся три человека. Очевидно, пилот, бортинженер и второй стрелок.

– Трап закрыт, – констатировала Осока очевидное. – Ничего, сейчас кого-нибудь выманим!

– Каким образом? – спросила Рийо.

– Да подойду и… – Осока совсем понизила голос, и окончания фразы я не разобрал, так как находился по другую сторону.

– Тогда лучше я! Я больше похожа.

– Неужели? – моя подруга смерила панторанку ироническим взглядом.

– Сейчас всё будет! – заверила Рийо.

Она расстегнула ремень, сняла жакет. Лентами из причёски обмотала голени, и получилось подобие экстравагантных полусапожек. Волосы убрала под платок, обычно служивший ей галстуком, и завязала его примерно таким же способом, какой на Земле называют «крестьянским». Затем повесила пояс с декой и сумочкой через плечо, так он стал похож на перевязь в стиле вуки. Подобными «вустайлами» пользовался обслуживающий персонал на многих планетах. Стали понятны и манипуляции с обувью. Дело в том, что в Галактике открытые туфли на каблуке считаются вечерним вариантом. С повседневной одеждой их надевают только женщины, которым не нужно работать руками: аристократки, деятели искусств и начальницы не из последних. Остальные носят ботинки или сапоги, в них не так страшна упавшая на ногу деталь, грязь и брызги чего-нибудь вроде смазки. Хорошо, что широкие шёлковые ленты в волосах панторанки так точно подходили под оттенок туфель, иначе несоответствие обуви и остального образа бросалось бы в глаза.

– Ну, как? – Рийо посмотрела на Осоку.

– Неплохо, а с такими скудными средствами – просто отлично. Дай-ка твою краску, я тебя разрисую.

Вместо пары скромных штрихов на каждой щеке Осока нарисовала Рийо жирные жёлтые линии под глазами, «галочку» над переносицей и вертикальную линию на подбородке.

– Вот теперь иди, – сказала моя подруга. – Главное, чтобы они открыли рампу.

Ровно, как по ниточке, ставя ноги и сильнее обычного покачивая бёдрами, Рийо направилась к вражескому кораблю. Переговорник и рычаг аварийного открывания на кораблях находится либо возле пандуса, если до фюзеляжа можно дотянуться с грунта, либо у шасси. В данном случае, конструкция в точности повторяла «Амидалу»: панель интеркома была вмонтирована во внутреннюю сторону щитка левой стойки. Дотронувшись до сенсора, панторанка глубоким, завораживающе-сладким голосом произнесла:

– Обслуживание! Обслуживание, мальчики!

За всё время нашего знакомства я ни разу не слышал у неё таких интонаций. И невольно подумал об одном маленьком нюансе: эта потрясающая девушка никогда не пыталась использовать своё обаяние в отношениях со мной. А ведь я ей нравился, и кто знает, насколько давно. Возможно, приложи Рийо некоторые усилия в самом начале, и я был бы сражён ею наповал ещё тогда. Такой трудно не увлечься, даже если ещё не знаешь, насколько она умна. Что касается некоторой меланхоличности характера, то не бывает людей вовсе без недостатков. Сейчас тем троим внутри корабля Инквизиции хватило одного лишь изображения Рийо через плохонькую камеру «домофона». Уже через минуту пандус величаво откинулся, и один из членов экипажа – на нагрудной планке знаки младшего лейтенанта – спустился вниз.

– Какого рода услуги предлагает миледи? – расплылся в улыбке этот младший.

– Мелкий ремонт, программирование автоповаров, генеральная уборка, – не меняя тона, проворковала Рийо. Младший лейтенант несколько сник:

– И всё?

– Услуги другого рода оказывают другие фирмы, – развела руками панторанка, продолжая улыбаться.

– Жаль, жаль. Скажите, а уборку делают такие же красивые девушки, как Вы?

– К сожалению, дройды. Так Вам уборка не требуется?

– Нет.

– Всего доброго, – и Рийо пошла дальше. Её задача была выполнена. Пока младший лейтенант вёл беседу, за его спиной в корабль проскользнула быстрая бесшумная тень.

Проводив восхищённым взглядом нашу «приманку», имперец вразвалочку поднялся обратно на борт. Однако, пандус остался открытым. Несколько томительных минут не происходило ничего. Затем младший лейтенант вернулся в сопровождении остальных членов экипажа. Они о чём-то разговаривали. Я пощёлкал пальцами, но один из бойцов Пятерни сам нацелился направленным микрофоном, и в наушнике прорезался звук:

– …теперь в своей Силе, – говорил одутловатый первый лейтенант, короткопалой рукой поправляя на голове форменное кепи. – А нам отдуваться перед Административным отделом, как он погиб, да что.

– Правильно ты сказал, – отвечал другой офицер, его планку я не смог разглядеть, – надо хоть выпить, прежде чем докладывать.

– Это, вроде, ты говорил? – вяло удивился первый. – А, не всё ли равно, кто сказал! Выпьем за недобрую память нашего Повелителя. Молодой, ты как?

– Вы же знаете, сэр, я больше пиво люблю, но по такому случаю, наверное, да.

Я слушал этот разговор с улыбкой: кому-кому, а мне было понятно, кто именно внёс предложение хорошенько напиться. И повод Осока назвала вполне реальный, гибель их начальника, «повелителя», как они его именовали. Больше им узнать об этом было неоткуда.

Дождавшись, пока закроется пандус, имперцы направились к выходу из ангара внутрь станции. Едва они скрылись, их корабль приподнялся на репульсорах и с коротким импульсом реверс-моторов покинул ангар через внешние ворота.

– Сворачивайтесь живее, – распорядилась Рийо, – Капсула ждёт.

Через четверть часа в ангаре транспортного корабля «Олифант» осмотрели трофей более детально. От «Амидалы» серийная «Мгла» отличалась довольно существенно. Причём, внутри – гораздо сильнее, чем снаружи. Конструкторы сместили палубы вниз и изменили планировку помещений по принципу лимузина: верхний уровень – для экипажа, причём, вход в рубку сделали оттуда же, нижний – для важных персон. Как результат, в самом низу получился не полноценный трюм, а так, небольшой подпол, только картошку и хранить. Сюда же, вниз, перенесли аппаратную сенсорных систем, а оборудование связи и отображения, не такое роскошное, как на «Амидале», затолкали на тесный «чердак» за потолок верхней палубы. Вызвав негодование наших механиков: «как всё это обслуживать-то, умники, согнувшись в три погибели, что ли?» В том месте, где у нас располагались носовые спарки, на серийной «Мгле» установили две пушки от штурмовика, более мощные, но с сильно ограниченными углами поворота. И посчитали, что этого будет достаточно. В крыльевых установках здесь стояли лишь нелетальные ионные пушки. Хорошо, хоть точки подвески для ракет сохранили. В остальном это был всё тот же корабль, манёвренный, послушный и, возможно, даже более быстрый на досвете за счёт меньшей массы. Жаль, гиперпространственный коэффициент не превышал 0.75: очевидно, повторить уникальный гиперпривод «Амидалы» было слишком сложно или чересчур дорого, как и фюзеляж из мандалорианского железа.

– Интересно, экипаж уже его хватился? – сказал Иан, обтирая руки ветошью.

– Что ты, – засмеялась Осока. – Я им велела набраться до потери пульса, да потом пока проспятся…

– Надеюсь, у них хватит ума сразу дать дёру, не дожидаясь трибунала, – заметила Рийо.

– Не хватит, значит, туда им и дорога, – пожала плечами Осока. – Нам-то что?

– Неужели тебе их не жаль? Они же не ситы, просто военные.

– Не ситы, – согласилась моя подруга. – Именно поэтому я не отправила их на тот свет. Военные, знаешь ли, тоже разные бывают. Помнишь того имперского лётчика? Соло. Вот его подставлять под трибунал мне было бы жалко. А эти… Думаешь, они по разнарядке попали Инквизитора возить? Как бы не так! В Особой эскадре на персональные корабли тот ещё отбор. Только самых благонадёжных и проверенных в деле. На акциях устрашения.

– То есть, против мирных жителей? – уточнил я.

– По-разному. Как минимум – разгон местной власти на какой-нибудь планете с бомбардировкой дворцов и показательными казнями чиновников.

Механики в дискуссию не вступали, однако, слушали внимательно, и по лицам их было видно, что позицию Осоки они одобряют.

– Наверное, ты права, – после некоторой паузы согласилась Рийо. – Что с кораблём будем делать? Продадим на чёрном рынке или себе оставим?

– Предлагаю оставить, – сказал Иан. – Годится и как курьер, и как сторожевик. Дефлекторы хорошие, а вооружение добавим, образец перед глазами.

– Правда, – поддержал я. – Зачем продавать, у нас денег, что ли, не хватает? И Килиан, помнится, очень хотел такой корабль.

– Имей в виду, имперцы его в розыск объявят, – предупредила панторанка.

– Значит, в населённые системы пока не заходить. А можем вообще до поры до времени оставить на главной базе. В качестве сторожевика, как Иан говорит.

– Хорошо, так и поступим, – Рийо тронула комлинк, включая режим часов. – О, закопались мы, рабочий день давно кончился. Пойдёмте-ка домой, ужинать.

– Я думал, ты сегодня уже и не предложишь, – съехидничал Базили.

– А я думала, новый интересный корабль способен заставит вас забыть обо всём на свете, – парировала панторанка.

– Ну, не о еде же! Голод, знаешь ли, не тётка.

– Да, мне рассказывали, он – дядька, – с ангельской улыбкой отозвалась Рийо, ко всеобщему веселью.

Спокойно поужинать нам, как всегда, не дали. В разгар трапезы Падме сообщила, что поступил вызов по межзвёздной связи. Пришлось нашей начальнице подниматься идти в рубку к большому голопроектору. Двери она не закрыла, и со своих мест мне и Осоке было видно, что над линзой сконденсировалось изображение начальника одного из ремонтных доков. Лицо его было хмурым и озабоченным.

– Похоже, летим прямо сейчас, – шепнула мне подруга.

Я кивнул. Срочность вызова и выражение лица собеседника подсказывали, что «Амидалу» вновь ждёт прыжок через пол-Галактики. А нас – новые заботы и дела. Возможно, даже великие свершения, как знать? Большие дела подчас начинаются с малозначительных моментов, как лавина в горах – с маленького камешка. И чем всё закончится, одной только Силе известно.

Необходимое послесловие

Все права на персонажей оригинальной Саги, а также Расширенной Вселенной, ныне называемой «Легендами», принадлежат Джорджу Лукасу, Давиду Филони, их командам сценаристов, а также авторам соответствующих произведений. Я лишь взял на себя смелость подобрать некоторых героев, брошенных авторами на произвол судьбы, и слегка развить их в рамках, намеченных создателями. Смею надеяться, что мне это удалось. Приложил максимум усилий, чтобы не вступать в противоречие ни с каноном, ни с Расширенной Вселенной, заодно попытался объяснить некоторые нестыковки и непонятности, присутствующие в фильмах Саги. Надеюсь, авторы не будут на меня в обиде…

А цикл «Посредине ночи» не ограничивается тремя основными книгами и сборником-предысторией. Кроме них, существует более десятка рассказов. Публикация их в печатном виде не планируется, продажа в электронном виде – тоже, все они размещены в свободном доступе в Интернете. Например, на Самиздате библиотеки Мошкова и на Фикбуке. Прошу у читателей прощения, что не указываю ссылки: времена меняются, меняются и адреса. Ввод названия цикла и автора в поиске легко даст нужный результат.

Примечания

1

Пойду дорогой смертной тени и не убоюсь зла (лат.)

2

Что в пересчёте на земные меры составляет около 475 световых лет.

3

Приписывается гангстеру Аль Капоне.

4

А. и Б. Стругацкие, «Понедельник начинается в субботу».

5

Подобный случай описан, например, в мемуарах Героя Советского Союза П. П. Вершигоры.

6

«Бриллиантовая рука», реж. Л. Гайдай.

7

Экранизация «Алисы в Зазеркалье» Л. Кэрролла, реж. Е. Пружанский.

8

Е. Крылатов – Е. Евтушенко, звучала в к/ф Евгении Жигуленко «В небе „ночные ведьмы“».

9

А. П. Гайдар, «Сказка о военной тайне…»

10

В старину так называли жестоких, бесчувственных людей.

11

Стихи Светланы Никифоровой.

12

Инфракрасное [излучение].

13

«мир смерти» (Deathworld) из одноимённого романа Г. Гаррисона

14

Их названия – «черек» и «шен».

15

«Энт» (æ), «онит» (ö) и «орент» (ü) соответственно.

16

Советская микро-ЭВМ, аналог американской DEC PDP-11, построенный на отечественной элементной базе.

17

Э. Шклярский.

18

«Особенности национальной охоты», авт. и реж. А. Рогожкин.

19

«Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика», реж. Л. Гайдай

20

Internet Corporation for Assigned Names and Numbers (англ.) Интернет-корпорация назначенных имён и номеров, контролирует доменные имена и адресацию глобальной сети.

Content

Предвестники зари
«Посредине ночи», книга третья
Александр Валерьевич Машошин

Часть первая. Старые карты

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть вторая. Люди, не люди и нелюди

1

2

3

4

5

6

7

8

Необходимое послесловие

Примечания