Дорога после заката

Александр Валерьевич Машошин

© Александр Валерьевич Машошин, 2015

© Анна Куликова, дизайн обложки, 2015

Редактор Сергей Когин

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Пролог. Надежда имперского флота

«Призрак Горота», имперский лёгкий крейсер эскорта новейшей серии «Галеон-Ф», находился в автономном полёте вот уже третью неделю. Впрочем, полётом это можно было назвать с большой натяжкой. Боевой корабль неподвижно висел на окраине звёздной системы Бакура и ждал. Чего – не знал никто из экипажа. Даже командир, гранд-капитан Рэнд Телро, коренастый широкоплечий офицер с широким, почти круглым лицом, украшенным небольшой бородкой и едва намеченными бакенбардами, оставался в неведении относительно целей этой космической засады. Он, конечно, разбирался в лоции и сразу понял, что их местоположение неспроста выбрано возле «удобной точки» входа в гиперпространство. Здесь метрика пространства позволяла уходить на сверхсветовую скорость с большой экономией энергии. В этой же области с большой долей вероятности должен был финишировать любой корабль, выходящий на досвет с определённых направлений. Странно было другое: кроме Сожжённых Миров, обратившихся в прах двадцать пять тысяч лет назад, на этих векторах не было звёздных систем. Разумеется, грамотный пилот мог воспользоваться данной точкой для прыжка в другом направлении – на вектор Рататака или Эндора – рассчитывая таким образом избежать встречи с патрулями флота. Но, если ожидается беглец, тактика засады должна быть совсем иной: раскинуть малозаметную сенсорную сеть, а сам крейсер укрыть за естественным объектом, благо всего в двухстах тысячах кликов имелся массивный астероид. Открыто возле точки ждут только гостя. Или, как подозревал Телро, изображают из себя пугало на альдераанском огороде. Завидев на радаре отметку крейсера, беглец отвернёт и попытается использовать другую точку. Или прыгнет «с целины», если позволяет его гипердрайв… Непонятная ситуация, как нетрудно догадаться, нервировала Телро. Как нервировало его и присутствие на борту посторонних. Именно они в этом полёте распоряжались, что делать его, гранд-капитана, кораблю, а чего делать нельзя. Трое суток назад у «Призрака Горота» была реальная возможность помочь двум другим кораблям флота взять посудину контрабандистов, стартовавшую с шестой планеты системы. Контрабандист легко оторвался от корветов планетарной обороны и сплясал свой джизз – ушёл на сверхсветовую, так и не узнав, что неподалёку дрейфует корабль, специально сконструированный для перехвата подобных целей. Телро мог достать его одним коротким броском. Но «эти» категорически запретили гранд-капитану что-либо предпринимать.

Будь пассажиры ребятами из флотской разведки, Телро давно бросил бы беспокоиться на сей счёт. Мало ли какие соображения могут быть у «глаз и ушей». Их дела чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Но сейчас гранд-капитану приходилось иметь дело не с разведкой, а с совсем другими людьми. Собственно говоря, их и людьми-то назвать было нельзя. Не в том смысле, что они принадлежали к другому виду, хотя бы и негуманоидному – ко всевозможным хуманам и нехуманам Телро, как раз, относился неплохо. Нет. Просто они все трое были на одно лицо, и офицер по особым поручениям в чине капитана армии, и двое его штурмовиков. Клоны. Ни у одного из них даже имени человеческого не было, только идентификационный номер, даже у офицера, которого звали Тридцать четыре Двадцать три. Именно он один и знал цели и задачи, поставленные сейчас перед крейсером. Как подозревал Телро, задачи были далеки от благородных. Старший помощник и старый приятель гранд-капитана, первый лейтенант Шив Дюла, был того же мнения.

Остальной экипаж «Призрака Горота» столь сложными материями мозги не отягощал. Люди – и не совсем люди – команды откровенно скучали. На борту привыкли к совершенно другой жизни. К срочным вылетам по тревоге на перехват, сопровождению конвоев, патрулированиям, когда каждая из смен находится в полной боевой готовности, и сенсоры корабля обшаривают третты и третты пространства в поисках противника. Напряжённые вахты, тишина, готовая в любой миг взорваться колоколами громкого боя, способными поднять с койки и мертвеца, это понятно. Когда же состав вахт минимален, а остальную часть команды лейтенанты и энсины грузят до одури учебными классами да непрерывной приборкой, чтобы хоть чем-то занять, становится тоскливо. Тем же самым можно заниматься у причала базы, там хоть в увольнение сходить можно, а среди гражданского персонала всегда найдётся кто-то, кто не прочь приятно провести время. В общем, команда напоминала стаю сонных осенних пчёл, которым лететь уже некуда, но и в спячку ложиться, вроде бы, рано.

Скучал и практикант, кадет флотской академии второго, вернее, уже почти третьего года обучения Тарн Ордо. Родная планета Ордо называлась Калевала и находилась в мандалорской системе. Высокий, красивый молодой человек со светлыми волосами, выразительными голубыми глазами и мужественным профилем, он был кристально порядочен, как большинство мандалорианцев, неглуп, энергичен, остроумен, нравился девушкам, да и женщинам заметно старше себя тоже. Отличник, надежда имперского флота, как называли в академии эту категорию кадетов, Тарн обладал двумя талантами: он составлял алгоритмы для противокорабельных ракет, впечатляющие даже опытных программистов, и так же виртуозно стрелял из орудий, хоть зенитных, хоть главного калибра. Сокурсники полушутя, полусерьёзно всё порывались как-нибудь покопаться у него в черепной коробке, не спрятана ли там счётно-решающая машина Древних. В прошлом вылёте Ордо удачно подстрелил двигатель слишком шустрому наркоторговцу, что позволило крейсеру зацепить его тракционным лучом, и жаждал продолжить так удачно начатый список побед, как вдруг этот странный полёт-засада. Так, чего доброго, и вся практика кончится, а пострелять больше не случится.

Трель предупредительного звонка застала Тарна Ордо в учебном классе, где он мужественно боролся со сном при помощи частой активной зевоты. Это не была общая тревога, но, к радости кадета, первая и вторая секция БЧ-2, то есть, комендоры, вызывались на боевые посты.

– Что там? – спросил Ордо у своего инструктора-наставника, загорелого до тёмно-коричневого цвета энсина Кло.

– Бург обнаружил апертуру выхода, – отозвался энсин, быстрыми и точными движениями коротких рук приводя аппаратуру турболазеров в состояние боевой готовности. Другие операторы столь же сноровисто проверяли линии энергонакачки, подачу газа к стволам, системы охлаждения.

– А класс корабля?

– Ха! Кто ж нам скажет? Посмотрим, когда увидим.

– Сэр, разрешите занять пост наводчика?

– Занимайте, кадет, – махнул рукой Кло. За долгие десять лет службы он наигрался в космические стрелялки на натуре выше крыши.

Тем временем на мостике крейсера знали уже примерные массогабаритные характеристики корабля, приближающегося к точке слабины и готового вырваться на звёздный свет обычного пространства.

– Это он! – коротко сказал Тридцать четыре Двадцать три. – Гранд-капитан, прикажите атаковать и уничтожить.

– Будет исполнено, – ответил Телро. А про себя подумал, что подозрения начинают оправдываться. Перед ними был не боевой корабль сопоставимого класса, а всего лишь крохотное судно вроде яхты или курьера, не более тридцати метров длиной. Класс определить пока не удавалось, но старшина Бург определённо констатировал, что двигатели на посудине стоят сиенарские. Не контрабандист, не хатт какой-нибудь, а государственный корабль… Однако. Впрочем, приказы не обсуждают.

– Механики, полную мощность! – распорядился корвет-капитан. – Мистер Дюла, манёвр сближения!

– Да, сэр!

– Комендоры!

– Есть, комендоры, – долетел в комлинке слегка искажённый голос лейтенанта Парен-Вескита.

– По проявлении цели – беглый огонь.

– Да, сэр!

На экранах было видно, как первые импульсы, выпущенные с предельной дистанции, заставили вспыхнуть во всех диапазонах защитные поля неизвестного корабля. И тут же густой бас старшины Бурга известил:

– Цель опознана! Разведчик класса «Ятаган», бортовой ноль три «Эспада».

– Капитан… – обратился Телро к клону, но тот перебил его:

– Продолжать огонь до полного уничтожения цели! У него маскирующее устройство, нельзя позволить его включить.

– Только не под обстрелом, – буркнул Шив Дюла. – Стигиум просто взорвётся.

Телро прекрасно знал, что так оно и есть. Действие маскирующего устройства было основано на взаимодействии силового поля судна и редчайших кристаллов стигиума, заключённых в ядре системы. Попытка подключить кристаллы к генераторам полей при хаотичном внешнем воздействии, каким являлись разряды турболазеров, ни к чему хорошему для корабля бы не привела.

Тарн Ордо стрелял. Сейчас он был весь устремлён вперёд, к своим орудиям, послушным, будто собственные пальцы. Не в пример прежним кораблям республиканского флота, «Галеоны» в эскортном варианте оснащались тяжёлыми турболазерами, не требующими присутствия наводчика и управляемыми из единого поста. Здесь же, на подиуме чуть сзади и выше мест наводчиков главного калибра, находился начальник комендоров, лейтенант Парен-Вескит, со своего пульта способный указать цель не только главному калибру, но и любой из двадцати лазерных пушек ближнего боя. Эти установки пока молчали, для них цель была далековато. Лейтенант, как заворожённый, следил за работой юного кадета. Казалось, этот парень предвидит хаотичные манёвры юркого курьера и раз за разом кладёт перекрестье прицела на его отметку на экране, как бы тот не кувыркался. И очередные серии импульсов, вспыхнув на дульных срезах, пронзают пространство со скоростью света. Но там, вдалеке, происходило нечто ещё более странное. Вот-вот, казалось, уже накрытый кораблик в последний миг невероятным образом уворачивался от очереди, и поток энергии лишь вскользь касался его полей.

Заметили это и на мостике.

– Да кто, во имя звёзд, сидит у них за управлением? – воскликнул старший помощник. – Сам дьявол?

– Не дьявол. Джедай, – холодно ответил клон. – И он должен быть уничтожен.

Хатт побери, подумал Телро. Весь последний год он благодарил небеса за то, что «Призраку Горота» ни разу не выпала сомнительная честь поучаствовать в выполнении дурно пахнущего Приказа 66. И вот, поди ты, всё же, вляпались. Политику и разборки в правящих кругах Телро ненавидел так же, как и любой честный вояка. Он никогда не мог взять в толк, как могли вот эти номерные, будь они тысячу раз клоны, убивать тех, с кем несколько лет кряду сражались бок о бок против сепов. Видно, было в них, всё-таки, нечто, что отличало их от нормальных живых существ. Впрочем, во флотских кантинах трепались, что и среди них встречаются нормальные ребята, которые, наплевав на Императора, не подняли оружие против своих. И «сделали ноги» из Великой Армии. Или были казнены, кому как повезло.

Тем временем, в орудийном зале кадет Ордо понял, что происходит. И запустил в систему управления один свой алгоритм под названием «Безумный Канонир». Тарн слышал от кого-то из преподавателей, что некоторые существа, адепты древних философских школ, способны чувствовать «ветер смерти», миг, когда противник, образно говоря, спускает курок. Поэтому успешно уворачиваются от атаки. «Безумный Канонир», пока нажата спусковая кнопка, стрелял сам, не равномерно, а с хаотичными задержками, даже сам Ордо не знал, в какой момент происходит очередной выстрел. Да! Попадание! Ещё одно! Разгадать намерения мёртвой машины пилот курьера уже не мог, это ему не живые операторы. Минута, другая, и поля его не выдержали. Следующая вспышка пришлась прямо в корпус, и остроносый кораблик взорвался.

– Цель уничтожена, – сообщил, специально для клона, гранд-капитан.

– Подходим! – распорядился Тридцать четыре Двадцать три. – Надо убедиться, что никого не осталось в живых.

– Конечно, капитан, как прикажете.

– Биоконтроль! – произнёс Шив Дюла. – Что видите?

Командир секции биоконтроля, женщина-зелтрон с ярко-розовой кожей и густыми, пышными синевато-чёрными волосами – предмет зависти половины женского населения базы – ответила чётко, как всегда:

– Провожу сканирование, сэр. Много обломков.

Тем не менее, гранд-капитану почудилась крохотная, едва уловимая задержка с ответом. В другие времена это удивило бы его, но не теперь. По соединениям флота всё настойчивей расползались слухи о скором увольнении с кораблей всех существ, не относящихся к человеческой расе. Немудрено, что зелтронка находилась в настроении, далёком от приподнятого. Понимала, что этот вылет, как и любой другой, может стать для неё последним в составе флота.

– Старший помощник! Вызовите на мостик кадета Ордо, – приказал Телро.

«Призрак Горота» медленно гасил скорость, пока не завис в сотне кликов от расползающегося в пустоте облака крупных и мелких фрагментов – того, что осталось от малого разведывательного судна «Эспада».

– Биоконтроль? – повторил гранд-капитан.

– Сэр! – зелтронка вскочила со своего места, вытянулась во фрунт. – Сканирование завершено, жизненных форм не обнаружено.

– Задача выполнена, – констатировал гранд-капитан. В это время раздвинулись дверцы турболифта, и оттуда, словно кукольный дэвиш из коробочки, выскочил Тарн Ордо.

– Сэр! – отсалютовал он.

– Отличная работа, сынок! – гранд-капитан Телро потрепал юношу по плечу. – Ты далеко пойдёшь.

– Благодарю, сэр, я лишь выполнял свои обязанности! – сияя, ответил Ордо.

– Скромность украшает воина, – заметил клон. – Полагаю, тебе будет интересно, что в этом бою тебе удалось обыграть джедая.

– Сэр? Джедая? – юноша был слегка озадачен и переводил взгляд со своего командира на офицера-клона и обратно. Он начинал понимать, с адептом какого учения свела его злодейка-судьба.

– Именно так. Ты уничтожил опасную изменницу…

Отзвук имени ещё не успел стихнуть под сводами мостика, а с лица Ордо сползло радостное выражение. Гранд-капитан перехватил взгляд практиканта, и по спине бывалого космического волка побежал холодок.

– Три года назад, – пустым, неживым голосом произнёс кадет, – она спасла жизнь моей сестре Лагос, раскрыла заговор в нашей системе. Благороднее существа не было во всей Галактике. Теперь я убил её собственными руками. Простите, сестра, мама…

Шив Дюла тоже понял, он хотел помешать, но опоздал буквально на долю секунды. Молниеносное движение руки к кобуре, и в руке юноши оказался табельный бластер. Ордо приставил оружие к виску. Негромко и сухо, словно электрическая искра, треснул выстрел.

Глухой звук падающего тела, едва слышно ахнула зелтронка. Мёртвая тишина воцарилась на мостике фрегата. Офицеры и старшины смотрели на лежащее на полу тело юноши. Кровь из прошитой зарядом насквозь головы не текла, плазма, в отличие от пули, оставляет абсолютно сухие раны, к несчастью, столь же смертельные.

– Сопляк, – в этой тишине брезгливо произнёс клон. – Чистоплюй калевальский. Не имперский флот, а какое-то сборище истеричек!

– Капитан, – сдерживая бурлящий в груди гнев, сказал Телро. – Могу я настоятельно попросить Вас покинуть мостик? Вы своё дело сделали.

– Извольте… капитан, – клон повернулся и, стуча сапогами, направился к лифту.

– Мистер Дюла! – гранд-капитан внимательно посмотрел на помощника. – Запись в бортжурнале: задание выполнено, потери – один, погиб в бою. Старшина Бург! Унесите тело и подготовьте церемонию похорон с воинскими почестями. Второй пилот! Манёвр отхода, курс в базу. Я буду у себя.

– Да, сэр! Так точно, сэр!

На мостике всё вновь пришло в движение. И лишь зелтронка стояла возле своего кресла, подобно изваянию. В глазах её блестели слёзы. Бедный мальчик, думала она, зачем? Если бы ты знал… Но она не могла, не успела подать ему какой-либо понятный знак. Теперь ей оставалось лишь стоять, как статуя, пока капитан и старший помощник не скрылись в лифте. И загораживать спиной контрольный экран, где среди серых контуров многочисленных обломков мерцала маленькая зелёная искорка – чёткая сигнатура живого существа.

Трудное время для бизнеса

Снова в щепки рубят лес,

Варят сталь в горячке боя.

Мы заплатим за прогресс

Как обычно, головою…

И кто прав, кто виноват —

Снова гарь над городами,

И качается набат

Над разбитыми годами.

Светлана Никифорова

Ей же посвящаются все три рассказа.

За её замечательные песни, без которых, может, этих текстов и не было бы…

1

Портовая кантина «Эсанагр» в городе Пэндат почти нравилась Рэю Квину. Не слишком тёмная, в меру грязная – а где в Галактике они чистые, кроме военных баз и корпоративных станций? Зато здесь подавали сносную жрачку, и лабало неплохое музло. Кажется, сегодня опять играл тот бит-слизерхонист, что и в прошлый раз. Квин слышал его имя, но не запомнил, да и вряд ли смог бы выговорить правильно, фонетика у них жуткая. Рэй обвёл глазами зал, проверяя, нет ли среди посетителей старых знакомых: начинать вечер с драки сегодня не хотелось. Подошёл к бару, пощёлкал пальцами. Бармен поначалу не обратил на Квина никакого внимания, и Рэю пришлось повторить, уже вслух:

– Эй, ты, к тебе клиент обращается!

– Одну минуточку! – долговязый и жилистый бармен, по объёму едва в половину от Рэя, бросил на него короткий взгляд, закончил приготовление коктейля и лишь тогда повернулся к Квину, всем своим видом изображая угодливую готовность служить: – Что угодно господину клиенту?

– Сто грамм для аппетита. И маякни там на кухню, чтобы приготовили пожрать.

– Сию минуту, сэр. Что-то из наших фирменных блюд?

– Знаю я ваши фирменные, их готовят целую вечность, – отмахнулся Рэй. – Ты мне мяса прикажи принести. Нерфятина есть?

– Да, сэр.

– Отлично! Скажи, чтобы прожарили слабо, ненавижу, когда угли на зубах хрустят. И не вздумайте подсунуть мне местного стагу, пусть его фермеры сиволапые лопают.

– Что Вы, сэр. Нерф, правда, тоже с Таанаба, но самый натуральный, очень нежный. Чего изволите к мясу?

– Кореллианскую картофельную соломку. И салат, его можно и фирменный.

– Слушаюсь. Вино?

– Бутылку изумрудного.

– Будет исполнено. Салат подадут незамедлительно, мясо придётся подождать… – бармен бросил взгляд под стойку на дисплей, – семь с половиной минут.

Квин прямо у бара опрокинул в рот стопку крепкого, затем выбрал столик в стороне от стойки, возле толстенного пилона, поддерживающего свод. За ним, правда, сидел какой-то обросший коротышка, не то меерианин, не то агнот-полукровка, со стаканом дешёвого алкоголя и глиняной тарелкой, наполовину заполненной скрюченными сушёными рачками с Манаана. Одного взгляда на низкорослое существо было достаточно, чтобы чужак, съёжившись, убрался восвояси. Рэй уселся к пилону спиной, и тотчас же скрипучий дройд-официант поставил перед ним салат, выложил прибор. О-о, стерильная упаковка? В прошлый раз здесь такого не было. Растут. А может, Новый Порядок заставил. По слухам, обязательная стерилизация посуды активно внедряется на Центральных мирах. Стоит это недорого, зато выглядит эффектно. Рэй не любил Империю, в частности, и за эти элементы показухи, а ещё больше – за жёсткость порядков. Никакого простора для частной инициативы. Сравнивать ему было с чем, в бизнес Квин попал ещё во времена войны, тогда правила игры значительно отличались в лучшую сторону. Ещё пару лет «закручивания гаек», и частники «кончатся» совсем, останутся крупные компании вроде той, где служил сам Рэй, и вонючие контрабандисты, за деньги готовые нарушить любые законы.

Фирменный салат оказался не таким дрянным, как можно было ожидать, хотя особенного в нём было одно название. Что-то подобное Рэй пробовал на десятке планет, и везде, кроме этой кантины, салат назывался одинаково. Мясо Квин поглощал не без удовольствия – повар поджарил его именно так, как надо, жаль, гарнир был пересушен.

– Как дела, красавчик? – за столик подсела девушка-твилека, одетая весьма легкомысленным образом. Рэй поднял на неё взгляд, и представительница древнейшей профессии отшатнулась. Свинцово-серые с ветвистыми радиальными прожилками глаза мужчины в щегольской корпоративной униформе ощутимо давили, вызывая мурашки по спине и дрожь в коленках.

– Уходи! – низким вибрирующим голосом произнёс Рэй. – Не вынуждай меня быть грубым.

Твилеку из-за стола будто смыло. Ей было невдомёк, что Квин блефует. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы обидеть женщину. Даже такого пошиба, даже несмотря на то, что проституцию Рэй не одобрял категорически. Чувствуя, что настроение подпорчено, он снова принялся за трапезу. Тут слух его уловил фрагмент диалога двоих местных жителей, по виду – шофёров грузовых спидеров планетарных перевозок.

– …и напрасно, – говорил один. – Есть люди, которые буквально притягивают… всякое. Один болячки, другой поломки. Слышал, как говорят про помощника начальника порта? Появился в ангаре – после него что-нибудь сломается. Либо внутри, либо на корабле каком.

– Ага, на другом конце Галактики после месячного перелёта! – хохотнул второй. – Ты ещё мне про другую верную примету расскажи. Мол, когда где-то в кабаке появляется Скам Вейси из Центра Предупреждения, обязательно бывает драка.

– Можешь не верить, – обиделся первый. – Я как раз об этом сейчас и подумал.

– С чего вдруг?

– Да вон он, Вейси, у бара пиво пьёт, – сказал суеверный шофёр. – Точно быть драке.

– Забьёмся, что не будет? – предложил весёлый оппонент. – Который из них твой Вейси?

– Ну, вон, в сюртуке с большими карманами, кружку ставит.

– Шелл, а ведь он уходить собрался, – заметил весёлый. – Во, во, рассчитался, идёт к двери.

– Странно…

– Может, это был не Вейси? – задумчиво сказал весёлый, когда входная дверь закрылась за предполагаемым виновником всех драк в порту.

– Ну, как не Вейси, когда точно он! – возмутился суеверный.

– Ты его и не знаешь, наверно, по описаниям только.

– Это я его не знаю?? Первого забияку в городе? Хочешь сказать, я совсем лох дремучий???

– А ну, заткнитесь оба, – бросил через плечо Квин. – Не то сами и подерётесь, в конце концов. А насчёт драки не беспокойтесь. Будет. Такие вещи я нюхом чую.

Шофера мгновенно оценили внешность Рэя и поверили ему на слово. Переглянувшись, они решили не дожидаться обещанной драки, быстро расплатились и слиняли. Усмехнувшись, Квин допил вино, отодвинул тарелку, размышляя, выпить ему теперь каф или заказать кальян? На корпоративных станциях кальян не подавали, мало ли что в него можно положить, а за некоторые вещества по имперским законам можно было оказаться на рудниках. Да, пожалуй, покурим! Дройд-официант метнулся к столику по первому щелчку, выслушал Рэя, предложил на выбор смеси, среди которых, понятное дело, были и нелегальные. Квин выбрал состав, где каждый компонент хорошо знал, подтвердил заказ. Официант укатил, и в это время раздвинулись входные двери, пропуская внутрь компанию разномастных существ. Вот и заказанная драка пожаловала, подумал Рэй. Эти явно пришли сюда не только выпить. Пуская ароматный дым, Квин наблюдал, как люди, хуманы и прочие чужаки принимают по первой, затем по второй и третьей, не заботясь о закуске. И вот уже один из экзотов, нарочито неуклюже повернувшись, звезданул локтем в живот молодому парню, совсем зелёному, явно только что из тёпленького университетского кампуса. Тот не ожидал и увернуться не успел, да вдобавок повёл себя неверно: издал возмущённый возглас. В ту же секунду вокруг него оказались один человек и трое пришельцев. Сейчас малыша отметелят. Что ж, несколько лишних синяков добавят парню немного ума и опыта.

Несмотря на изнеженный облик маменькиного сынка, парень без боя сдаваться не собирался. Двинул в челюсть одному, довольно ловко поднырнул под лапищу другого, клатунианина, толкнул его и попытался вырваться. Верная тактика, да только задиры не первый день участвовали в кабацких потасовках и преградили ему путь. За молодого вступился здоровенный, как альдераанский платяной шкаф, работяга, явно не из рыцарских побуждений. Один из драчунов был викваем, а здоровяк имел некие счёты именно с этой расой, поскольку бить начал именно его. Какие-то местные попытались разнять дерущихся, но поотлетали в разные стороны, и веселье продолжилось с новой силой. Рэй Квин наблюдал за потасовкой, пока один из дерущихся не уронил своего противника буквально ему в ноги, работая кулаками, будто пекарь, замешивающий тесто для глимфского пирога.

– Эй, урод! – произнёс Рэй. – Развлекаешься сам – не мешай отдыхать окружающим!

– Ты кого назвал уродом, человеческий отброс? – зарычал клатунианин, вмиг оставляя поверженного визави. – На самого по трезвому взглянуть противно, а туда же!

– Спрячь зубы, шавка облысевшая, а то выбью!

– Ну, обезьяна, ты покойник! – в четырёхпалой лапе чужака тускло заблестел вибронож. Клатуниане терпеть не могли напоминаний о том, что являются биологическими родственниками сторожевым домашним животным, распространённым на многих планетах. На это Рэй и рассчитывал. В ярости чужак не оценил позиции, в которой оказался, и, кинувшись, немедленно получил в челюсть носком сапога, Квину для этого даже вставать не потребовалось. Упасть он не успел: Рэй в мгновение ока оказался на ногах, схватил его за горло. Повернулся вместе с ошалевшим противником вокруг своей оси, набирая инерцию, и зашвырнул клатунианина в гущу потасовки.

– Теперь, паскуды, молитесь, – громко, не обращаясь ни к кому конкретно, сказал он, поддёргивая поудобнее рукава мундира. Все зачинщики драки были видны ему как на ладони, и он намеревался разобраться с каждым из оставшейся троицы. На голову первого, ближайшего, он просто опустил транспаристиловую колбу кальяна. Оглушил не до конца, человек взревел и ударил обрезком прямоугольного волновода, заполненным изнутри металлом. Квин легко ушёл с линии удара и добил подонка кулаком в ухо. Теперь виквай. В драке тот был весьма неплох, успел уложить не только здоровяка, что первым кинулся на помощь юноше, но следом за ним – ещё двоих. На приблизившегося Рэя он обрушил град ударов, и тому пришлось ускориться, чтобы не попасть ни под один. Сократил дистанцию, два тычка – в зубы, в живот, и снова в челюсть, но уже локтем. Последний удар виквай погасить не смог, отскочил, собирая глаза в кучку. Квин мимоходом достал по почкам ещё одного забияку и нанёс викваю точный удар ногой в грудину, расслышав короткий треск сломанных рёбер. Ну, а что, ждать, что ли, когда он в себя придёт? Виквай перелетел через стол, приземлился спиной в проход и подниматься не спешил.

Тут кто-то посторонний вполне профессионально засветил Рэю ногой в ухо, он едва успел смягчить удар благодаря своей завидной реакции. Ах, ты, готал вонючий, вуки взбесившийся! Квин, отбросив последние сантименты, выдернул незадачливого хиджкатиста из потасовки, хрястнул об колено. Хоть бы пояс получил, а потом ногами махал, молокосос! Дальше Рэй уже не разбирал, кто перед ним, лупил всех подряд. Остановившись только тогда, когда один из снесённых им с ног драчунов опрокинул столик у стены. За столиком пила каф молодая женщина. За секунду до толчка она удачно сняла со столешницы блюдце с пирожным.

– Прошу простить, мисс, – галантно произнёс Рэй. – Я Вас не сразу заметил.

– Здесь темно, – улыбнулась девушка.

А она ничего, подумал Квин. Большие выразительные глаза, курносый нос, пухлые губы… Именно такой тип Рэй считал наиболее привлекательным. А что она не человек, так это пустяки. В отношениях с женщинами он считал главным взаимную симпатию, а не расовые нюансы. Например, его школьная любовь Килинди была наутоланкой, то есть, отличалась от людей куда сильнее, чем вот эта девушка с кафом.

– Иди сюда, пахрат безволосый! – прорычали сзади. Какой-то шиставанэн попытался ударить Рэя бутылкой. Квин изящно поставил блок, нанёс другой рукой отвлекающий удар в горло, а когда противник отбил, сверху врезал по чувствительному носу нападавшего. Тот с визгом, переходящим в ультразвук, отскочил прочь и тут же угодил под горячую руку одному из викваев.

– Не видишь, разговариваю, плед блохастый? – напутствовал его Рэй и вновь повернулся к девушке: – Здесь становится шумно, мисс, может быть, проводить Вас к выходу?

– Что ж, пожалуй, – сказала она. – Не хочется во всём этом участвовать.

Отбрасывая с дороги или сбивая с ног всех, кто вольно или невольно оказывался у них на пути, Квин повёл девушку к выходу. Руки и ноги действовали независимо от сознания, как-никак, пятнадцать лет опыта, считая мальчишеские разборки на пустыре за школой. Возле самых дверей перед ними выросла фигура в расшитой галуном жилетке и мешковатых штанах.

– Мадам, постойте… – хриплым голосом начал кабацкий вышибала. И получил от Квина прямой хук в переносицу. Кулак Рэя ударился о подставленное костлявое предплечье, но он не собирался прекращать атаку. Из двух последующих ударов в цель попал один, до того момента, как девушка неожиданно оказалась между ним и противником, упёршись лопатками в грудь Квина.

– Прекратите! – строго сказала она, надавливая всё сильнее, что заставило Рэя отступить на шаг назад. – Он всего лишь хочет, чтобы я расплатилась за обед, верно?

– Верно, – прогудел вышибала. – И мистер тоже. И нечего кулаками махать. Я ведь тоже двинуть могу, к сортирам улетишь.

– А ну, попробуй, бревно ходячее!

– Я не бревно. Я Зеб, – сощурил жёлтые глаза экзот.

– Брэк, я сказала! – термином из эчани остановила их девушка. – Этого достаточно за мой заказ?

– Да, мисс. Щедрые чаевые.

– У вас не бывает скучно, – двусмысленно сказала девушка.

– Вот, возьмите, – Рэй отсчитал нужную сумму, прибавив два кредита сверху, за возможный ущерб. Вышибала кивнул, а потом что-то произошло. Рэй, кажется, моргнул, и за эту долю секунды здоровенный громила просто исчез, будто его и не было.

– Экий красавец, – качнула головой девушка.

– Вы находите симпатичным вот этого? – удивился Рэй.

– Я в переносном смысле, – снисходительно посмотрела на него та. – Пожалуй, по силе и ловкости он не уступит Вам, несмотря на показную неуклюжесть.

– Да, верно. И по хладнокровию тоже, – согласился Рэй.

Девушка как-то странно усмехнулась уголком рта и не стала никак комментировать его фразу.

– Вы позволите проводить Вас до дома? – спросил он.

– Боюсь огорчить, я нездешняя и живу вот в той гостинице напротив.

– Какая жалость. Впрочем, я ведь тоже не местный и скоро улетаю. Могу ли я, по крайней мере, быть ещё чем-то Вам полезным?

– Эноо… Скажите, судя по униформе, Вы – из экипажа корабля корпорации «Сартран»?

– Я капитан корабля, – поправил Рэй. Мужчине за такое принижение себя он двинул бы в рыло, но женщина вовсе не обязана разбираться в военных и корпоративных рангах.

– О, в таком случае, капитан, Вы бы не могли взять меня на борт за соответствующую плату? Я, видите ли… – девушка потупилась, – …разбила свой кораблик. А купить что-то по средствам на этой планете невозможно.

Какая прелесть, умилился про себя Квин. Кораблик разбила, надо же, лапочка! При посадке, не иначе. За прошедшие тысячелетия с того момента, как разумные существа начали выходить в космическое пространство, женщины худо-бедно освоились с управлением спидерами и свупами, но космические корабли по-прежнему покорялись им с трудом. Оно и понятно: другие масштабы, другие скорости…

– Да, – согласился Рэй. – Здесь и выбор невелик, и цены кусаются. Что же, я могу Вас отвезти на Колумекс, куда мы летим, а там на попутных можно будет добраться, например, до Ръен Вар, где неплохой корабельный рынок.

– Лучше бы, конечно, на Бунту, но и Ръен Вар тоже неплохо, – сказала она. – Что ж, в таком случае, давайте знакомиться. Меня зовут Анади Викара.

– Рэй.

– Просто Рэй?

– Рэй Квин, – смутился он. – Пишется не как «королева», а «квек-уск-иск-нерн».

– Понимаю, – Анади вновь улыбнулась. – На какое время назначен ваш отлёт?

– Да когда угодно! – расправил плечи Рэй. – На «Золотой антилопе» я хозяин, как скажу, так и будет. Можем взлететь хоть через полчаса.

– Меня это устраивает, – кивнула Анади. – Что ж, пойдёмте в гостиницу, я возьму вещи, и летим.

Зная, сколько багажа возят с собой иные дамочки, Рэй был готов к тому, чтобы нанимать дройда-носильщика. Однако, новая знакомая его приятно удивила. Весь её багаж состоял из мягкой походной сумки в форме цилиндра, удобной во многих отношениях. Сумку Рэй галантно у неё забрал и тотчас понял, что поступил правильно: больше десяти килограмм, хрупкой девушке не пристало таскать такое, когда рядом кавалер!

В проходной порта произошёл небольшой инцидент. Остолоп-полицейский, должно быть, от безделья, решил «проявить власть» и попытался не пропустить спутницу Квина на лётное поле.

– Ты что себе позволяешь, жертва аборта?? – нахмурился Рэй, упёршись в него фирменным тяжёлым взглядом. – Не видишь, кто перед тобой? Я – командир корабля корпорации «Объединённые предприятия Сартран»!! И могу провезти у себя на борту любого пассажира, да хоть десяток! А ты кем себя возомнил?? Может, ты таможня? Или имперские власти? Ты коп поганый!!

– Я всего лишь прошу Вашу пассажирку пройти через соответствующий вход, – продолжал гнуть своё полицейский. – И предъявить вещи к досмотру, если сочтут нужным таможенные власти.

– Нет, ты явно нарываешься на грубость, фараон! – упрямство этого невысокого длинноносого человечка в мятом мундире начинало бесить Квина.

– Погодите, Квин, – сказала Анади. – Позвольте, я сама поговорю. Офицер! Я даю Вам слово, что я не террористка и не преступница. Можете осмотреть мои вещи. Но позвольте мне пройти с капитаном, – она шагнула вплотную к наглецу и совсем тихо добавила что-то, чего Рэй не расслышал. Полицейский вздохнул:

– Да, Вы правы, будет лучше. Можете пройти.

«Золотая антилопа» стояла неподалёку от проходной, нужно было пройти всего мимо одного стояночного места. А этот деревенский детектив ещё хотел заставить их огибать порт и входить через пассажирский терминал на другом конце поля! Невежа. Спутница с интересом разглядывала корабль. Вообще-то, «сто тридцать восьмой» лантиллианец – довольно обычное судно на линиях, особенно в этой части Галактики, вблизи от верфи-производителя. Но такой нестандартной модификации Анади, возможно, ещё не встречала. Сейчас, без навешенных на борта контейнеров, корабль Рэя Квина выглядел особенно презентабельно, почти как кореллианские малые транспортники серии 800 и 1200. Возле задней посадочной опоры правого борта Рэй увидел своего бортинженера и одного из техников. Не иначе, опять затеяли какой-то мелкий ремонт. Рэй поморщился: всегда они не ко времени, а ему сейчас, возможно, придётся нарушить данное даме обещание!

– Что у вас тут? – спросил он.

– Скрип в амортизаторах устраняем, – доложил инженер.

– Всё-таки потребовалось шток полировать?

– Никак нет, сэр, поверхность чистая, я крепления сместил, и всё прекратилось.

– Заканчивайте поживее, я обещал мисс Викаре стартовать немедленно.

– О, у Вас гостья, сэр? Каюту готовить, что ли, или не надо? – бортинженер хитровато посмотрел на капитана.

– Захлопни хлебало, Райк! Простите этих грубиянов, Анади, их шутки всегда отдают казармой. Конечно, все свободные каюты у нас постоянно готовы к приёму пассажиров. За этим следит мой помощник мистер Сток и я лично. Прошу в лифт. Вы ещё не летали на таком корабле?

– Точно на таком – нет, – ответила девушка, глядя сквозь прозрачные дверцы на пространство третьей палубы, через которую проезжала кабина турболифта. – Он грузопассажирский, как я понимаю?

– Да, спецзаказ нашей корпорации. Должно быть, Вы обратили внимание, что блоки апартаментов снаружи удалены? Вместо них, при необходимости, можно либо добавить контейнеры, либо пристыковать челноки.

– Получается целый мини-авианосец, – сказала Анади.

– Совершенно верно! – Квин наклонился в виску спутницы и таинственным полушёпотом раскрыл секрет: – Я на своей «Антилопе» могу транспортировать и истребители, целую эскадрилью.

– О, у вас и истребители в компании имеются?

– Некоторое количество. Времена неспокойные, пираты, контрабандисты, знаете ли. Прошу Вас, ВИП-зона у нас здесь. С этой стороны малый салон, каюта напротив моя, дальше живут офицеры, а четыре носовых каюты – для пассажиров. Сейчас они не заняты, располагайтесь вот в этой, номер три.

– Слишком роскошно для меня, – произнесла Анади, увидев номер с широкой двуспальной кроватью. И опять Рэй не совсем понял её интонацию. Как будто не кокетничает, а говорит на полном серьёзе. Но как может быть слишком много комфорта?

– Отдыхайте, – махнул рукой Квин. – А я запрошу взлётный коридор.

– Постойте, Рэй! Мы не договорились о цене вопроса.

– Ну, что «цена», как за обычный перелёт на лайнере третьим классом.

– Это не третий класс, – покачала головой она.

– Так и «Антилопа» не лайнер. Не спорьте, отдыхайте, – и вышел, довольный произведённым благоприятным впечатлением.

В кои-то веки рутинный перелёт от звезды «аурек» к звезде «беш» Квин мог назвать приятным путешествием! Чтобы единственная пассажирка «Золотой антилопы» не скучала, Квин разрешил ей подниматься на служебную палубу и скрашивал её досуг – в пределах приличий, разумеется. Они уже были на «ты», беседовали на самые разные темы. Анади призналась, что при Республике только-только успела закончить колледж и мало что понимала в происходивших тогда событиях. Пришлось Рэю просветить её и насчёт политических нюансов, и по поводу войны, которую он знавал не понаслышке. Как он сам, сразу по окончании Академии гражданского флота на Фондоре, попал в гущу сражения за Мон-Каламари. А потом участвовал в битве за Умбару.

– И за Умбару тоже? – переспросила Анади.

– Да, – подтвердил он. – Кошмарная мясорубка. Представь, входим в систему, а разрушителей, на которые мы везли груз, уже нет, погибли. И вместо них на нас идёт крейсер сепов. Счастье, что рес… – Квин запнулся, упоминать Республику в Новые Времена было не принято, – наши фрегаты связали их боем. Хуже всего пришлось, когда сепы отвлекли истребительное прикрытие, и их жуткие «Стервятники» обрушились на транспорты.

– «Грифы».

– Что?

– Флотские называли их «Грифами», «Стервятник» это словечко журналистов. А ты сам где был в этот момент, что всё видел? На мостике?

– Нет, возле реактора, – честно ответил он. И тут же поправился: – В смысле, сначала. Потом на одной турели был ранен наводчик, и я помогал второму номеру вести огонь. Хорошо, что их энерготорпеды так медленно перезаряжаются, иначе нашему транспорту точно бы крышка.

– Понимаю, – молвила девушка. И, как обычно бывало после этого слова, заговорила совсем о другом. Должно быть, решила не бередить военные воспоминания. Хотя сам Квин считал, что не стоит стыдиться участия в войне, наоборот, это делает честь любому мужчине.

– Касательно Мон-Каламари, – сказал он. – В то время это была строжайшая тайна, но теперь, думаю, можно рассказать. Это ведь на нашем транспорте эвакуировалась с планеты сенатор Амидала от Набу.

– Неужели? – Анади посмотрела на него настолько заинтересованными глазами, что Рэй, воодушевившись, рассказал и про Сенатора, и про то, как выпивал в баре с Джа Джа Бинксом, вторым лицом в сенатском представительстве Набу. Тем более, что почти всё было правдой. Амидалу, например, он встречал дважды, на Паквалисе и станции Центропункт в системе Кореллии. Ну, кому, скажите, будет хуже, если Рэй немного переставит местами те давние события?

– Ты совершенно прав, – печально кивнула Анади. – Сенатор Амидала потрясающая женщина. Я всегда восхищалась ей, может быть, даже больше, чем… неважно. До сих пор не верится, что её больше нет.

Посадка прошла так же, как весь перелёт – спокойно и гладко. Когда Квин постучал в её каюту, Анади Викара как раз доставала из своей сумки походный плащ.

– Уходишь? – спросил он.

– Да, нужно искать попутный до Ръен Вара.

– «Антилопа» пробудет в порту больше суток. Ты могла бы пока оставить вещи здесь.

– О, нет-нет, не стоит вас стеснять. Вдруг мне или вам понадобится срочно улетать?

– Провожу?

– Да, идём.

Квин проводил девушку до конторы порта, но прощаться не спешил. Вместе они сделали запрос, вместе разговаривали с владельцами грузовиков, ищущих фрахты. Результаты оказались неутешительными: пока на Ръен Вар никто не летел.

– Что ж, в любой ситуации следует искать светлые стороны, – ободряюще улыбнулся Рэй.

– Бесспорно. И что же светлого ты видишь в данных обстоятельствах?

– У нас появилось ещё немного времени. Предлагаю где-нибудь посидеть, а вечером повторить заход.

Ресторан с вывешенными в панорамных окнах штандартами они увидели почти сразу, как прошли рыночную площадь и свернули в одну из оживлённых торговых улиц. По бокам от входных дверей, выполненных в старинном ампирном стиле, висели имперские флаги, дальше – штандарты армии Старой Республики и её флотов. Вывеска над витринами, продублированная Высоким алфавитом, гласила: «Поля минувших дней». Конечно же, речь шла о полях сражений.

– Зайдём? – предложила Анади.

– Да-да, – поспешно согласился Квин. – У них, пожалуй, лучшая кухня в секторе. И музыка… живая.

На самом деле, он не особенно любил «Поля». Не потому, что этот ресторан обожал его бывший шеф, прежний капитан «Антилопы» Гулл Йетс, о котором Квин и сейчас, спустя два года, сохранил неприятные воспоминания. И кормили здесь, действительно, очень хорошо. Рэю не нравилась зацикленность устроителей заведения на военных трофеях. Броня армии клонов и современных штурмовиков, настоящее снаряжение, голографии оружия и техники, боевые награды – всё это смотрелось великолепно и торжественно. С трофеями же владельцы несколько переборщили. В транспаристиловых витринах вдоль стен лежали останки уничтоженных дройдов Конфедерации, обмундирование неймодианской и муунской стражи, скакоанских коммандос, ётранских гвардейцев, вещи, принадлежавшие битым офицерам и генералам сепов, даже голова одного из механических полководцев на высокой подставке. А в глубине зала, вдоль тёмной дальней стены – память о более давних военных конфликтах. Капитан Йетс рассказывал Рэю, что так свободно их расставили совсем недавно. Раньше там хранились и другие трофеи, империи ситов, разбитой тысячу лет назад. По понятным причинам при Новом Порядке вспоминать о той войне было не принято.

Расположившись за столиком под большим снимком-клипом, изображающим штурмовой шагоход AT-TE, Рэй и Анади ели великолепно приготовленную рыбу, пили вино, слушали музыку. Певица на сцене, судя по голубой коже и угольно-чёрным волосам относилась либо к вронианской расе, либо к расе этти. Она обладала глубоким тембром голоса и впечатляющим диапазоном. Женщина пела то лирические песенки, то что-то из популярных голофильмов – о войне и об армии, конечно же, а как иначе? Время от времени её сменял, давая передохнуть, трубач, безволосый рататак, руки которого покрывали до локтей сложные татуировки, и исполнял темы из тех же фильмов. А потом на эстраду поднялся человек в обычной гражданской рубахе, форменных флотских брюках, подпоясанных уставным ремнём с металлопластовой бляхой, и старых, присборенных по-ветерански гармошкой, казённых сапогах. В руках у него была кветарра. Сомневаться, что он настоящий вояка, а не тыловой вомп, не стал бы даже скептик: щёку его от виска до подбородка пересекал не залеченный своевременно плазменный ожог. Обожжённая кожа доходила до уголка рта, отчего губы исполнителя, казалось, кривятся в сардонической усмешке. Как же он будет петь с таким ранением, удивился про себя Квин. Однако, оказалось, что дикция ветерана ничуть не пострадала, а голос был сильным и весьма мелодичным, не хуже иных оперных теноров. Простенько, под «три аккорда», но задушевно, бард исполнял песни, некоторые из которых Рэй знал по названиям, другие – только по первым строчкам. «Походный напев», «Пробивая атмосферу…», «Невидимки»… Публика принимала его гораздо эмоциональнее, чем певицу и трубача, после каждой песни награждая аплодисментами.

– Должно быть, у той женщины погиб кто-то близкий, – тихо произнёс Рэй и указал взглядом на немолодую твилеку в чёрных очках, что подняла сверкнувший рубином бокал в направлении сцены.

– Возможно, да, а возможно, и нет. Очки видишь? Хотела бы я знать, в каком бою она сделала свой последний выстрел…

Рэй мысленно обругал себя самыми нелестными словами. Девушка подсказывает ему такие вещи, а сам он не догадался! Сэск’обирри, легендарные снайперы Рилота! И песня была как раз о них. А бард-ветеран снова тронул струны.

Мы платим по долгам иной войны,

Еще одну затеяв между делом.

И нервы, как клинки, обнажены,

И струны отливают черно-белым,

И нервы, как клинки, обнажены…

Мы платим по долгам иной войны.

Во времени затерянных солдат,

Следящих, чтобы время не пропало,

Из пламени вернувшихся назад,

Таких, как мы, наверное, немало —

Из пламени вернувшихся назад

Во времени затерянных солдат.

Нас держит время тверже якорей,

Опять забыв перевернуть страницы.

Мы – пленники несбывшихся морей,

Глаза в глаза – как в старые бойницы…

Мы – пленники несбывшихся морей,

Нас держит время тверже якорей.

Мы платим по долгам иной войны,

Не ведая, чем эта обернется.

Не нам искать могильной тишины,

Нам нынче выжить, видимо, придется…

Не нам искать могильной тишины —

Мы платим по долгам иной войны.[1]

Анади тяжело вздохнула.

– Да… Война закончилась, вроде бы, а долги остались, – тихо произнесла она. – И никуда нам от них не деться.

– Что ты имеешь в виду? – Рэй заглянул ей в глаза и внутренне содрогнулся, такая смертельная тоска блеснула в их глубине.

– Так, мысли вслух, извини. Расплатись, и пойдём отсюда поскорее.

– Расстроилась?

– Немного. Дело не в этом. Я что-то чувствую, и нам лучше убраться, пока не поздно.

Проходя мимо твилеки в очках, девушка легонько прикоснулась к её плечу. Тёмные стёкла не позволяли разглядеть подробностей, но по тому, как та подалась вперёд, Рэй понял, что она провожает его спутницу пристальным взглядом обожжённых глаз. А в дверях их обоих чуть не сбил с ног крупный коротко стриженый мужчина, спешивший войти больше, чем они – выйти. Квин успел встать между ним и спутницей, чтобы незнакомец не толкнул её ненароком, и скользящий тычок плечом принял на себя.

– Гляди, куда прёшь, ранкор-недоросток! – буркнул он вслед мужчине. – Пьяный, что ли, или под глиттером??

– Идём же, хатт побери! – Анади сердито потянула его за локоть в сторону. Как раз вовремя, потому что в ресторан спешила ещё одна группа посетителей, на этот раз – молодые парни, шесть человек, все рослые, спортивные и чем-то неуловимо друг на друга похожие. Рэй в тот момент не понял, что именно объединяло их. То ли осанка, то ли походка, то ли выражение лиц – какое-то нехорошее горячечное веселье, мрачноватый блеск глаз и одинаково наклонённые вперёд головы.

– Что-то затевается, – сказал Рэй спутнице. Она лишь досадливо тряхнула головой, стараясь максимально ускорить шаги. Но не успела. Давешние юнцы вывалились обратно на улицу, таща того самого крупного мужчину. Швырнули на пермакрит тротуара и принялись пинать вшестером.

– Вы что творите, засранцы?? – возмутился Квин, забыв, что минуту назад сам готов был двинуть этому человеку в ухо. Отшвырнул одного юнца, съездил по черепу второму, так что тот повалился. И лишь тогда увидел приколотые у кого на груди, у кого на вороте значки: серебряная имперская «шестерня» в окружении трёх чёрных крюков, похожих на древний инструмент для резки травы на сено. Вот хаттская жизнь, это же югенды! В руках одного из членов молодёжной организации COMPNOR свистнула шоковая дубинка. Рэй отбил удар, сумев не коснуться опасного наконечника. Зато четвёртому юнцу заряд дубинки достался по полной программе. На ногах оставалось трое… нет, уже снова четверо, первый сбитый с ног успел вскочить. Ничего, справлялись и не с таким! Квин ударил одного головой, как вдруг почувствовал, что ему нечем дышать. Будто широкая лента обвилась вокруг шеи, сдавливая её. Рука сама дёрнулась к горлу, чтобы сорвать удавку, но её не существовало! Что за…

– Вы совершенно напрасно пытались воспрепятствовать операции, проводимой мной, – раздался слева от него холодный голос, не разберёшь, мужской или женский. Задыхающийся Квин сумел повернуться и увидел человека в чёрном камзоле, обшитом красными галунами. На голове у него была повязана тёмно-красная бандана, украшенная серебряным гербом Империи, из-под которой, словно щупальца наутолана, свисали разноцветные патлы неряшливого вида: чёрные, синие, коричневые.

– Инквизитор! – юнец, у которого Квин выбил шоковую дубинку, отсалютовал и продолжал: – Подозреваемый задержан. А вот этот пытался отбить…

– Много слов – недостаточно дела, – оборвал его тип в бандане. – Повелитель не любит пустозвонства. Кто он?

– Я тебе… покажу… кто я, – прохрипел Квин, почти теряя сознание. – На тряпочки… порву…

Невидимые пальцы вдруг исчезли, Рэй сделал глубокий вдох… и без колебаний ринулся на Инквизитора. В следующее мгновение воздух словно затвердел перед ним и отшвырнул капитана к стене, чувствительно приложив о камни.

– Может быть, сразишься с противником своего масштаба, изменник? – неожиданно чётко и звонко произнесла Анади.

– О! Как интересно! – Инквизитор сделал неуловимое движение рукой, и в кулаке его мрачным багровым светом загорелось огненное лезвие. – Это у нас кто?

– Смерть в пальто! – зелёный огонь другого лезвия осветил лицо девушки, её прищуренные глаза. Рэй часто-часто заморгал. Джедай? Последовательница древнего запрещённого культа, одна из тех, о ком с определённого момента не допускалось даже упоминать, но всё равно шёпотом рассказывали под одеялом. Вот это номер! Во времена Республики Квин как-то видел одного из них – ещё школяром, на родном Чардаане. Большеголовый седовласый цереанин по имени Ки-Ади-Мунди, одетый в грубый дерюжный плащ, словно странствующий монах, прилетал на планету с дипломатической миссией… Рэй отогнал воспоминания. Важное происходило прямо здесь и сейчас, перед его глазами. Два огненных клинка с гудением скрестились.

Инквизитор наступал, нанося стремительные удары то в одной, то в другой плоскости, и каждый раз в сердце Квина что-то болезненно ёкало. Сначала. Уже через несколько секунд Рэй начал понимать, что эти страшные на вид удары не очень опасны для юркой противницы. Джедайка отводила или блокировала красный клинок и отступала – не по прямой, а в сторону – заставляя патлатого Инквизитора разворачиваться и терять темп. Гораздо более серьёзную угрозу представляли короткие, почти без замаха, «шлепки» огненным лезвием. Ведь световому мечу не нужно усилие для того, чтобы прожечь хрупкую живую плоть. Однако, и с этими коварными ударами джедайка справлялась не хуже. Вдруг она отскочила, замерла, будто услышала что-то. Сказала возмущённо:

– Время тянешь? Ах, ты жук навозный!

Одновременно с этими словами в левой её руке вспыхнул второй, золотистый меч. Джедайка сделала шаг, второй… и внезапно прыгнула, пролетая над головой Инквизитора. Рэй ахнул: тычком вверх патлатый едва не насадил её на багровое лезвие! И всё же промахнулся, а вот она безошибочно нанесла ему удар по макушке коленом. Приземлилась, кувыркнувшись, блокировала зелёным клинком удар противника в развороте и, снова сократив дистанцию, незамысловато, словно обычным ножом, ткнула Инквизитора жёлтым мечом в бок.

– Тебя найдут… – немеющими губами прохрипел тот. – Ты убила Инквизитора…

– Можно подумать, ты у меня первый, – фыркнула девушка. Отступила от падающего тела… и в этот момент из проулков с обеих сторон стали выбегать закованные в белую броню одинаковые фигуры в уродливых шлемах.

Рэй слышал, что во время войны джедаи будто бы легко расправлялись в одиночку с десятками боевых дройдов, но, честно говоря, не очень-то в это верил. К тому же, штурмовик – не запрограммированная жестянка, у него есть и опыт, и интуиция. Помоги ей Рон, подумал он, когда полувзвод штурмовиков – отделение слева, отделение справа – взял на изготовку бластерные карабины.

– Сдавайся, джедай! – разнёсся по улице усиленный вокодером голос старшего.

– Вот ещё не хватало, – джедайка стояла спокойно, лицом к Рэю и в профиль к обеим шеренгам солдат, опустив пылающие мечи вниз.

– Сдавайся или будешь уничтожена!

– Ага, конечно, – она сделала секундную паузу и вдруг сама скомандовала: – Пли!

От этого короткого слова напряжение лопнуло, началась стрельба. Плазменные плевки полетели в девушку с обеих сторон. Лезвия мечей вдруг превратились в пылающие веера, напомнив Квину Огненные Танцы Фондора. Только здесь разворачивалось другое действо – танец смерти. Пять или шесть солдат повалились сразу же, убитые собственными выстрелами или отклонённой плазмой товарища с противоположной стороны. А джедайка пришла в движение, чертя мечами два сумасшедших зигзага. Подскакивала к одному солдату, протыкала мечом, отражала выстрелы соседних, миг – и она на другой стороне, и новая белая фигура падает на пермакрит. Квин наблюдал это, словно в замедленной съёмке. Несколько тягуче-долгих секунд, и перед рестораном валялись девятнадцать неподвижных штурмовиков, в центре – их начальник в красной бандане.

Какая девушка, восхищённо подумал Рэй. Не просто симпатичная и умная, а, вдобавок, настоящий боец, как раз под стать ему, Квину! О такой удачной партии он мечтал всю свою сознательную жизнь!

Джедайка, тем временем, огляделась, убеждаясь, что выживших нет, потом подошла к сжавшимся от ужаса югендам. Остановилась – зелёный меч на отлёте справа, жёлтый почти за спиной, отчего казалось, что золотые огни святого Рон-Хаба горят на вершинах её полосатых рожек. Должно быть, в сгущающихся сумерках её лицо казалось им тёмным пятном с жутковатыми белками глаз.

– Бу! – коротко выдохнула она. Мальчишки, скуля от ужаса, бросились бежать. На тротуаре, где сидел один из них, осталась тёмная лужица.

Не обращая никакого внимания на Квина, словно его здесь и не было, девушка выключила мечи, сунула их куда-то за спину – Рэй вспомнил, что на поясе у неё всегда был приторочен продолговатый футляр вроде пенала – и устремилась в ближайший проулок. Рэй помчался за ней:

– Анади!

– Мне не до тебя, извини, – бросила она через плечо. – Теперь мне нужно как можно скорее покинуть эту планету.

– Мы и покинем, её сейчас же! Я сам отвезу тебя на Ръен Вар, на «Антилопе».

– Вот уж нет, – покачала головой она. – Здесь наши пути расходятся.

– Но почему? Анади, знаю, что сейчас не время и не место, но… – он запнулся, всё-таки, нелегко признаваться на бегу, и продолжал: – Ты мне очень нравишься, да и я, как вижу, тебе тоже…

– Что? – вид у неё был слегка растерянный, она даже остановилась. – Ну, у тебя и самомнение, знаешь ли. С чего ты взял, что мне вообще может понравиться такой, как ты?

– Чем же я плох? – опешил теперь уже Рэй.

– Хм… Рэй, ты умеешь быть вежливым с женщинами, и это твой бесспорный плюс. Но. Твоё вопиющее хамство каждой встречной особи мужского пола… Возможно, другим девушкам это и нравится, мне – начало надоедать на второй день. И ещё. Пожалуйста, не надо хвастать своими военными похождениями. Особенно теми, которых не было. Можно попасть в неприглядное положение. Собственно, ты в него уже попал. В общем, спасибо за перелёт, и закончим на этом. Если увидимся, ещё поговорим. И да пребудет с тобой Сила.

Словно подводя черту под сказанным, она присела и прямо с места гигантским прыжком оказалась на ближайшей крыше. Ещё миг – и джедайка растворилась в сумерках, оставив Квина в одиночестве посреди переулка. Рэй вздохнул, одёрнул мундир и решительной походкой направился обратно в космопорт. Его не первый раз обламывали женщины, и держать удар в романтических отношениях он умел не хуже, чем во время драки. И всё же, какая девушка! Мечта. Даром что не человек…

2

Автомат хранилища багажа проглотил две децикредовые монетки, погремел, звякнул и вывалил в лоток продолговатую сумку. В принципе, в ней не было ничего жизненно важного, можно было её просто бросить. Но Осока Тано решила рискнуть. Терять оружие, которое не так-то легко заменить, ей не хотелось. А без него значительно труднее будет найти работу. Она не сомневалась, что кто-нибудь из ресторана уже позвонил в местное отделение Комитета. Вероятно, и юнцов отыскали. Но на то, чтобы привести их в чувство и заставить дать связные показания, тоже потребуется время. Если вообще получится после ментального удара, которым она их угостила. Осоке было далеко до магистров, способных начисто стереть воспоминания у нескольких человек коротким воздействием, но кое-что умела и она. Маловероятно, что кто-то из югендов сможет назвать её расу, не говоря уже о цвете светового меча. Скорее всего, как уже бывало не раз, каждый будет описывать то, что привиделось лично ему. А записывающих устройств в шлемах штурмовиков, к счастью, не предусмотрено – такая экономия по-палпатински.

Покинув зал камеры хранения, Осока проскользнула за одним из служащих в помещение для персонала. Следовало выбрать подходящий корабль, чтобы убраться с планеты. Терминал служебной сети, вот что ей было нужно. Да, например, вот в этом кабинете. Прикрыв за собой дверь, Осока бесшумно подкралась к молодой женщине за экраном терминала, положила руку ей на затылок. Та вздрогнула и застыла.

– Тебе срочно надо в туалет, – ласково произнесла джедайка.

– Мне срочно надо в туалет, – повторила служащая.

– Сеанс ты уже завершила, можешь идти.

– Сеанс я уже завершила, могу идти.

Женщина ушла, а Осока быстро просмотрела заявки на отлёт. И в мозгу её родилась шальная идея. Улететь на «Золотой антилопе»! Рэй Квин своим дурацким поступком втравил её в эту заваруху, он и вывезет. Только на сей раз сам не будет об этом знать. Осока вздохнула. Капитана Квина ей было искренне жаль. Он, конечно, силён и очень хорош в уличной драке, видимо, поэтому и считает, что вправе вести себя подобным образом. Но рано или поздно совершит ошибку, на него навалятся скопом и изувечат. Впрочем, и в этом случае он вряд ли сделает выводы. Тогда, в переулке Осока испытала мимолётное желание вразумить его хоть немного. Например, сказать этому дундуку, что из-за его идиотской манеры влезать в любую свару ей пришлось убить не только ситского прихвостня, но и ещё девятнадцать человек. Глянула в глаза – и раздумала. Не понял бы. Она прекрасно знала подобные натуры, да что там, сама была такой… лет в тринадцать или четырнадцать.

Пробраться на знакомый корабль, да ещё столь удачной планировки, не составило никакого труда. В посадочном положении передняя часть «сто тридцать восьмого» лантиллианца почти лежит на грунте, а широкий погрузочный люк распахнут, как пасть кита. С боков приёмной палубы располагались стартовые отсеки для челноков ближнего радиуса, а над ними Осока ещё в первое своё появление приметила низкие продолговатые ниши. Судя по слою пыли, в них никто не заглядывал уже довольно долгое время. Повинуясь слабому току Силы, пыль поднялась в воздух и едва заметным облачком вылетела наружу. Здесь Осоку отыскать будет непросто, а в случае тщательного обыска нетрудно будет выбраться на обшивку и потом вернуться обратно. Устроившись в нише – довольно уютно по джедайским походным меркам – Осока первым делом тщательно уничтожила документы на имя Анади Викары. Пусть теперь поищут такую. Второй ид у неё имелся, надо – купит ещё, а счета все на предъявителя. Покончив с этим, джедайка собиралась подремать и тут услышала голоса. К кораблю подходили Квин и другое существо. Оно как раз говорило надтреснутым голосом:

– …понять, Вы вне подозрений, но, поскольку подозреваемая прилетела на Вашем корабле, Следственный отдел должен взять показания у Вас и Ваших офицеров.

– Не хочу показаться невежливым, мадам Тродэ, – хмуро ответил Квин, – но инцидента вообще могло не быть, если бы не отвратительная работа вашей полиции! Можете объяснить, почему задержание того мятежника проводили не детективы, не спецкоманда, а мальчишки, больше напоминающие уличную банду?

– Я бы попросила Вас быть более корректным в выражениях, капитан, – заметила следователь. Теперь Осока могла разглядеть её и узнала представительницу рептилоидной расы иши тиб. – Они, всё же, члены патриотической организации.

– Неужели? – в голосе капитана прозвучал сарказм. – А я в тот момент решил, что это компания «золотой молодёжи» под каким-то психотропом. Видели бы Вы их глумливые рожи…

– Речь сейчас не об этом, – перебила следователь, прищёлкнув клювообразным ртом. – Вы не забыли, что Ваша пассажирка является ещё более опасным врагом Империи?

– Помню, – вздохнул Квин. – Прошу в лифт, мадам.

Осока подумала, что неплохо бы послушать, какие вопросы задаст следователь Тродэ, и что расскажет ей экипаж «Антилопы». Увы, компьютерщиком она не была, да и дройда-хакера поблизости не наблюдалось. Приходилось лишь гадать о содержании опроса свидетелей. До того момента, когда иши тиб снова появилась в ангаре. Одна. Шанс! Джедайка впилась в неё взглядом, концентрируясь. Ну же, доложи руководству, это срочно. Доложи! Следователь сошла с короткого пандуса на пермакрит ангара. Остановилась. Достала мини-проектор.

– Господин префект, я закончила, – сообщила она миниатюрному изображению совершенно лысого мужчины с сероватой кожей, покрытой линиями, живо напомнившими Осоке одну недоброй памяти знакомую.

– Хорошо. Результат есть? – спросил серокожий раттатак.

– Относительный. Подозреваемая не согласилась лететь с капитаном Квином, однако, несомненно, будет искать рейсы в направлении Ръен Вар, Белдерон, возможно – Тионский Кластер. Туда, где можно недорого приобрести космический корабль.

– Примем меры.

Джедайка в своём укрытии широко улыбнулась, провожая взглядом следователя. Да! Никому и в голову не пришло, что «опасный враг Империи» может полететь назад, в том направлении, откуда прибыла. А она именно так и поступит. Можно было бы вернуться и на Танааб, там её точно искать не станут, однако, сейчас такой необходимости не было. Из информации, почерпнутой с терминала порта, Осока знала, что «Антилопа» взяла попутный груз до Центареса. Вот там она и покинет корабль. Всего сутки полёта, сущие пустяки. Без еды, воды и «удобств» она могла выдержать гораздо дольше.

Никто из экипажа не заметил, как неясная тень выскользнула из носового люка корабля, когда дройд-погрузчик входил в трюм за очередным контейнером. А выбраться с территории космопорта, не привлекая внимания, вообще пара пустяков. Сумку Осока решила нигде не оставлять, в любом случае, в ресторан она не собиралась, а в кантинах нравы проще. Первым делом она посмотрела местные объявления о продаже кораблей. Бесполезно. Вот этот и вот этот очень хороши, да только явно не по её деньгам. «Ночной ястреб», последняя помощь, какую смог оказать ей родной Орден уже после своей гибели, слишком сильно пострадал в последней стычке. Доставить его в док и отремонтировать у Осоки не хватило бы средств, пришлось оставить там же, на Норулаке. Комплекс филиала Сельскохозяйственного корпуса на Танаабе, на тайники которого она так рассчитывала, оказался полностью выжжен изнутри термобарическими зарядами, датарии были либо разграблены имперцами, либо вплавлены в камень стен вместе с облицовкой. Пришлось связаться со старьёвщиком и сообщить, что она согласна продать «Ястреба» за те гроши, что тот предлагал. Теперь, чтобы купить что-нибудь летающее, нужно было хоть немного подзаработать.

Найдя в том же терминале нужное ей заведение, Осока запомнила дорогу, затем, спрятавшись на какой-то вонючей помойке, переоделась из туники в штурмовой комбинезон, штанины навыпуск, надела нагрудник, закрепила на голенях противоминные щитки. Затем извлекла из сумки детали и собрала из них шлем. Собственно говоря, от шлема как такового оставалась маска с характерным раскосым визором и дыхательным устройством, часть колпака – большие его куски были вырезаны под рожки – и две пластины на затылке, чтобы конструкция держалась. Своё оружие разложила и повесила на плечо. Сумку теперь можно было свернуть минимум вчетверо, что Осока и сделала при помощи шнурков-стяжек. Выждав момент, когда на улице не было прохожих, выбралась из-за мусорных баков и уверенной походкой направилась к кантине, где собирались наёмники и охотники за наградой.

Первые три дня прошли вхолостую. Будь у неё корабль, Осока давно бы взяла какой-нибудь квест из тех, что в изобилии отображались на голографических панелях внутри кантины, и полетела его выполнять. Больше всего она любила задания на поиск чего-либо или захват кого-либо живым, как говорится, «и охота, и зверей убивать не надо». К тому же, хлопоты по перевозке пойманных принято было оплачивать отдельно… Безлошадному солдату удачи брать подобные контракты не имело смысла – расходы велики, а вероятность провала задания из-за того, что вовремя не нашлось попутного корабля, возрастает в разы. Единственным дельным вариантом сейчас было присоединиться к какой-нибудь команде, выполняющей крупный заказ. Поэтому она сидела, привалившись к стене, тянула через трубочку очередной коктейль и, прикрыв под маской глаза, ловила обрывки разговоров. Этому приёму Осока научилась ещё в дни падаванства, и могла, при необходимости, разобрать нужную ей беседу хоть у противоположной стены, независимо от того, насколько тихо говорят участники. Пока ничего интересного не попадалось.

На четвёртый день, войдя в кабак, Осока пробежалась глазами по публике у стойки… и губы её разъехались в широкой улыбке. Эту женщину она узнала бы и через двадцать лет. Полоска сиреневых волос, сколотая в смешной хвостик-антенну, две пары костяных рожек по бокам, третья пара над ушами и четвёртая, совсем крохотная – на лбу, выразительные, чуть меланхоличные карие глаза, тонкие полоски татуировок. Суги, одна из самых симпатичных – в смысле, «положительных» – охотниц за наградой! Осоке захотелось броситься к давней знакомой, заключить в объятия, но девушка сдержалась. Охотница беседовала с каким-то субъектом, очень похожим на мин по, если бывают представители этой расы, до такой степени увешанные энергетическим оружием. Пусть закончат разговор. Осока собиралась пройти мимо и сесть за столик, однако, Суги краем глаза заметила, что некто вошёл в зал. Повернулась, чтобы рассмотреть вновь прибывашего. А дальше произошло немного неожиданное.

– Су’куйи, ад’ика! Тийон’вай тэ гар? – спросила Суги, явно обращаясь к тогруте. Осока знала много языков, мандалорский был среди тех, которые она не только понимала, но и говорить могла. Поэтому она незамедлительно ответила:

– Калевала, – и добавила, как сделал бы любой мандо, услышав такую немного снисходительную форму обращения от незнакомца: – Ал «ика» кут ну!

– Нии сэта, – с готовностью извинилась Суги. – Ищешь работу?

– Лэк, – кивнула Осока. – Как узнала?

– А вот господин Хоппло подсказал, – кивнула забрака на готала-бармена.

– И?

– Ты не подошёл, парень, – сказала Суги «вооружённому до зубов». – Извини.

– Считаешь, эта дылда лучше меня? – нехорошо ухмыльнулся тот. – А если мы выясним это в поединке?

– Я не буду с тобой драться, ди’кут, – хрипло произнесла Осока, нависая над мин по. – Я тебя просто кончу. И закажу ещё выпить.

– Уймитесь оба, – повысила голос Суги. – Решение принимаю я, и я его приняла. Тийон гар гай?

– Хонс, – ответила Осока. Притворяясь наёмницей, она использовала этот псевдоним, всё равно её рано или поздно начинали окликать «эй, Рожки, садись есть». – Что за работа?

– Посидим – расскажу, – забрака увлекла её за столик в углу.

Здесь Осока узнала подробности предстоящего задания. Как она и предполагала, работа оказалась сравнительно чистая. Их нанимала корпорация «Сартран», чтобы освободить одну из орбитальных станций в системе Троган. Станция была построена корпорацией и ей принадлежала, но несколько дней назад была захвачена пиратской шайкой. По данным нанимателя, пиратов было двадцать – двадцать пять душ, поэтому на зачистку подрядили сразу три стандартные команды наёмников. Назвала Суги и сумму оплаты. Неплохо, хотя на приличный корабль ещё и не хватит.

– Надеюсь, всё устраивает? – спросила она.

– Всё, – отозвалась Осока. – Я и не сомневалась. У тебя, как-никак, репутация. Все знают, что Суги плохого не предложит.

Забрака улыбнулась. В это время к ним подошёл зеленокожий наёмник-аркона с характерной для этого вида треугольной головой и большими дымчатыми глазами без зрачков. Покосился на Осоку, сказал Суги:

– Командир, мы собрались.

– Отлично, – Суги махнула рукой, иди, мол, на улицу, и обратилась к Осоке: – Что ж, идём знакомиться с остальными… – она наклонилась к самому её виску и тихонько добавила: – …юный падаван.

Осока гордилась своей выдержкой, но в тот момент всё же дёрнулась.

– Давно ты…

– Почти сразу. Но только потому, что тебя знаю. Потом поговорим.

Они вышли на улицу, где ожидала остальная часть группы – четверо существ. Одного из них Осока помнила так же хорошо, как саму Суги. Высокая бронированная фигура на самом деле являлась механическим костюмом, внутри которого скрывался маленький, меньше метра ростом, гуманоид по имени Серипас. Рядом с ним на старой ржавой железной трубе сидели аркона, мужчина-человек в сборном бронекостюме без шлема и… хм, непонятно кто. Широкополая шляпа, закрывающая лицо, длинный плащ, низкие сапоги, перчатки с крагами, притороченные к бёдрам кобуры двух бластеров. Всё это до боли напоминало Осоке одного знакомого мерзавца, и поверить, что перед ней действительно Кэд Бейн, мешало одно: уверенность, что благородная Суги никогда не спутается с тем, кто захватывает заложников.

Существо приподняло шляпу и оказалось симпатичной девицей примерно Осокиного возраста. Кожа её имела нежно-голубой цвет, и, судя по жёлтому оттенку глаз и золотым штрихам татуировок, девушка была родом с Панторы. Вообще, к панторанцам Осока относилась очень хорошо: на планете и двух гигантских орбитальных терминалах у неё имелось множество хороших знакомых, панторанкой была и её ближайшая подруга Рийо. Тем не менее, сейчас джедайка не смогла сдержать неодобрения, уж больно много крови попортил ей Стрелок-в-Шляпе.

– Это что?? – спросила она у Суги, не особенно заботясь о том, слышит ли её девушка, одетая, как Бейн.

– Фанатка, – негромко ответила та. – Мы её так Фани и зовём. Очень хороший стрелок с двух рук.

– Что ж, стрелок так стрелок, – кивнула Осока.

– На самом деле, «Фани» это от имени, Фанона Сич меня зовут, – панторанская наёмница поднялась, протянула руку.

– Меня можешь называть Хонс, от этого естественного украшения, – Осока показала наверх.

– Остальные… – продолжала Суги. – С Серипасом ты знакома, это Пумбус Хиевайди или просто Ковш, это Эль-Лес…

– Рада знакомству с живой легендой, – сказала Осока, несколько удивлённая, что вот это невысокое меланхоличное существо и есть тот сержант-инструктор, о котором столько говорил ей Пятерня из 501-го легиона армии клонов. – Вы подготовили столько бойцов…

– Тоже легенды, да, – грустно ответил тот, – только, увы, мёртвые.

– Не стоит говорить о мертвецах перед работой, – предостерегла Суги. – Предлагаю обсудить более насущный вопрос. Наниматель выделил фонды на дооснащение. У кого какие запросы?

– Боеприпасы, думаю, нужны всем, – заметил Эль-Лес.

– Ракетомёты, – сказал Ковш.

– Разрушить станцию вместо того, чтобы её захватить? – усмехнулась Суги. – Оригинально.

– Гренадёрские ранцы, – прогудел через вокодер Серипас. – Мне и Хонс. Для штурма этого хватит.

– Ты мастер по гранатам, Хонс? – заинтересовался Ковш. – Какова же дальность броска?

– Достаточно, чтобы не зацепить своих осколками, – уклончиво ответила Осока. – Могу с прецизионным подрывом над головой противника.

– Хм, а с виду не скажешь.

– Не суди о книге по обложке, – произнесла Суги, подводя черту под обсуждением.

Поговорить с временной начальницей наедине Осоке удалось лишь через несколько часов, когда, приобретя на оружейном складе необходимое оснащение и боеприпасы, они погрузились на борт старенького корабля «Ореол», знакомого джедайке ещё по Фелусии и Васске. Дополнительные семь лет экстремальной эксплуатации тяжёлым грузом повисли на и без того разболтанном судне. Работа досветовых двигателей отдавалась по корпусу звоном и свистом, а гиперпривод при пуске издал гулкий протяжный вздох, от которого хотелось всплакнуть сочувственно. Четверо наёмников сидели в грузовом отсеке, габаритами едва ли превышающем десантное отделение стандартного штурмового челнока. Серипас, откинув колпак бронекостюма, вылез наружу и возился с «гренадёрским ранцем» – заплечным контейнером для ручных гранат – прилаживая его на нужной высоте. Ковш травил бесконечные байки, Фани слушала с нескрываемым интересом, а Эль-Лес дремал, подложив руки под треугольную голову. Видя, что на неё никто не обращает внимания, Осока взобралась по лесенке и заглянула в рубку.

– Заходи, садись, – забрака указала глазами на кресло второго пилота. – Надоели россказни Ковша?

– Ох, – Осока сняла шлем. – У меня перед этим были четыре дня непрерывной похвальбы. Некий капитан, любезно согласившийся меня подвезти за умеренную плату. Кстати, из того же «Сартрана». Рассказывал, как при Мон-Кала их транспорт обстреливали энерготорпедами «Грифы».

– А ничего, что у сепов торпед не стояло, только у Торговой Федерации? На Каламари её флотов близко не было.

– И я о чём. У него сплошь и рядом такие нездоровые фантазии. Оно и понятно, из реакторного отсека куда как хорошо видно сражение.

– Должно быть, ты ему понравилась, раз так хвост распушил.

– Угу. Я сразу не придала значения, а зря. Он и вёл себя соответственно. В последний день по его дурости вляпались так, что едва ушли.

– Хотя бы в драке он ничего? – лукаво прищурилась Суги.

– Какое там! Всё самой пришлось делать… Суги, скажи, на чём же, всё-таки, я прокололась в кантине?

– На слишком чистом манда’о, – объяснила с улыбкой охотница. – Знаешь, как описал тебя Хоппло? Девочка из богатой семьи, косящая под мандалора. Так надо и держаться.

– Почему «из богатой»?

– Молодёжный арбалет вуки – дорогое удовольствие. Никому и в голову не приходит, что тебе его просто подарили, а ведь так и было, верно?

– Да. Харфр, один из десантников генерала Тарффула, тот, что забрасывал меня на башню, помнишь? Встретила его во Внешнем Кольце, он мне и собрал.

– Сам генерал жив ли, не знаешь?

– Неизвестно. Харфр сказал, его захватили имперцы во время битвы на Кашийке.

– Тогда возможно всякое. Могут уничтожить как опасного лидера, могут использовать как хорошего инженера. Смотря что победит – страх или жадность. Слышала я, многих вуки используют на имперских проектах как монтажников и наладчиков.

– Жаль, на Норулаке их не было. Может, смогли бы восстановить мой корабль. Хотя вряд ли.

– Рассыпался, или «приземлили»? – поинтересовалась Суги.

– Не выдержал гиперпрыжка после обстрела. Вернее, почти расстрела. Спасибо, хоть на месте не развалился, вывез и даже сел. Б-7 надёжная машинка. Вряд ли я теперь такой найду.

– Живы будем – подумаем на эту тему.

Две другие команды наёмников ожидали их в системе назначения на корабле-носителе. Он представлял собой старый фрегат типа «Пелта», в середине которого вместо пассажирских палуб был устроен ангар, в данный момент почти пустой, здесь стояли два торпедоносца типа «игрек» и грузовичок «Сувантек трилл-лет-1800». Солдаты удачи расположились рядом с ним у торцевой стены. Среди двенадцати разномастных существ были люди, твилек, куаррен, двое трандошан, деваронец, три виквая, в том числе женщина, и катар, судя по длине гривы, совсем молодой. Поодаль сидели четверо дуросов в тёмных комбинезонах космического состава, скорее всего – пилоты. Одного из людей Осока знала очень хорошо, и лучше бы не знать! Рако Хардин, наглый и беспринципный, как… как Орра Синг. В своё время пришлось гоняться за ним через пол-Галактики, а потом выяснилось, что ловили они с Учителем не совсем его, вернее, совсем не его. И всё это была спецоперация Ордена, чтобы предотвратить покушение – сейчас и представить-то дико – на Палпатина! В общем, будь у Осоки на голове волосы, седина в них тогда точно появилась бы, несмотря на то, что ей на тот момент не исполнилось и шестнадцати.

Задачу наёмникам ставил хорошо одетый мужчина средних лет, бросалась в глаза его военная выправка. Представился он помощником начальника службы безопасности «Сартрана» господином Риднегиным. Им показали детальную схему станции на голопроекторе, довели общий план атаки. Наниматель предлагал, или, читай, приказывал, высадиться в центральном ангаре, занимающем основную часть утолщённого ядра станции, а затем – захватить диспетчерский пункт с помещениями связистов, командный сектор и энергоустановку. В этом мистер Риднегин предоставил им полную свободу действий, ограничился демонстрацией возможных путей продвижения. Гермодвери он разрешил не жалеть, однако, предупредил, что за повреждения внешней обшивки у наёмников вычтут из оплаты.

– Экипаж грузовика высадит вас в ангаре, – закончил он инструктаж, – а во избежание закрытия аварийных ворот торпедоносцы вторым заходом выведут из строя их механизмы.

– А первым? – тут же спросил куаррен, он, очевидно, являлся старшим одной из групп.

– Выведут из строя турболазерные установки здесь и здесь, – указал Риднегин на схеме. – Остальные для вас не опасны. Всё. Готовность тридцать минут.

И с достоинством удалился. Пара дуросов, увидев это, тут же поднялась с места, к ним подбежали механики, началась быстрая и грамотная, без суеты, предстартовая проверка торпедоносцев. Три лидера наёмников, то есть, Суги, куаррен и Рако Хардин, остались у проектора и быстро, по-деловому, уточнили роль каждой группы. Споров при этом не возникло. Команда куаррена по вооружению лучше подходила для боя в технических помещениях с мощными воротами, Хардин брал на себя диспетчерскую, Суги достался штаб. Проверка оружия, погрузка, и – начали!

Дуросские пилоты своё дело знали, как, впрочем, все они. Микропрыжок вывел TL-1800 прямо на траверз станции против ангарных ворот. Обстрела не последовало, видимо, «игреки» справились со своей задачей так же хорошо. Высадка как таковая заняла всего несколько секунд. У «триллета», помимо двух выходных рамп в носовой части, имеется грузовой подъёмник на корме и два боковых стыковочных узла, всеми ими может с успехом воспользоваться десант. Пока экипаж вёл огонь из лазерных пушек носовых барбетов вглубь огромного зала ангара, наёмники рассыпались по помещению, укрываясь за стоящими здесь другими кораблями, контейнерами, погрузчиками и прочим оборудованием, и ответный огонь пиратской охраны не причинил им никакого вреда. Зато Ковш метким выстрелом сразу завалил одного из пиратов, отличился и кто-то слева, из группы куаррена. Тут настал конец огневой поддержке: из диспетчерской задействовали генераторы резервных силовых полей, отсекая корабль от десанта.

– Гранаты! – распорядилась Суги.

Механические руки костюма Серипаса метали шарообразные снаряды с впечатляющей быстротой и мощью, впрочем, не отставала и Осока, в её распоряжении была другая, не механическая Сила. Краем глаза она увидела изумлённую физиономию Ковша, когда пущенная ей граната, пролетев больше сотни метров, обогнула центральную лифтовую колонну и взорвалась за ней. Стрельба оттуда сразу прекратилась. Противостоять «карманной артиллерии» с такими возможностями пираты – или кто там это был – не могли. Перестрелка стихала, и наёмники бросились к лифтам. Шестеро наших, шестеро справа… и лишь пятеро слева. Один из парней куаррена так и остался сидеть за посадочной опорой под кормой старого транспорта. Кто-то с той стороны его достал. Оставшиеся быстро просочилась на служебную лестницу, вниз, к реакторам. Остальные получили возможность перевести дух.

– Значит, пираты, мистер Риднегин? – зло сказала Суги, прячась за выступом колонны, которая только именовалась так, а по диаметру превосходила иные башни в планетарных городах. Осока поняла, о чём говорит охотница. Лежащий перед ними труп был экипирован так, что пирата напоминал не больше, чем Ковш – танцовщицу в ночном клубе. Бронекостюм его, покрытый пятнами и полосами маскировочной краски, в двух местах был заклеен обтрёпанной по краям ремонтной лентой, в одном грубо заделан пластоидной мастикой, полировать заплату, как видно, поленились. Тем не менее, Осока видела, что броня не собрана из комплектов разных серий, а цельная. И это не клонская «фаза 2», которую при Новом Порядке распродавали по мере замены бронекостюмов на все четыре стороны и успели окрестить громким словом «катарн», нет. Фальшивый пират был одет в современную броню имперского образца.

– Привы? – спросила Осока. Так между собой именовались крупные «охранные компании», созданные при деятельном участии властей и активно прикармливаемые прямо с армейских и флотских складов.

– Думаю, да.

– Ну, нам ведь плевать, пока деньги платят?

– Не переигрывай, – нахмурилась забрака. – Не время и не место.

Да, весёлого было мало. Это пахло уже не пиратским захватом, а, как минимум, межкорпоративными разборками, а в них не то что через трупы перешагивают, не замечая – горят целые заводы и жилые кварталы. Что же, значит, профессионалы. И победа в ангаре была не победой, лишь первой линией обороны. Дальше сопротивление может только усилиться, в узких-то коридорах самое лакомое дело.

– Эй, Хардин! – окликнула Осока. – Готовьте к запуску все турболифты!

– Зачем все? – отозвался тот. – Четырёх… И вообще, что это ты раскомандовалась, мелочь?

– Мозг включи! – поддержала джедайку Суги. – Видел, во что они упакованы? Думаешь, у них нет термобарических?

– Шебс, – выругался убийца. – Твоя правда. Рассредоточиться, запускайте лифты тремя волнами. Едем сами, по двое, я и Вротт в первой, остальные в третьей…

– Наконец, врубился, шмалялка тупоголовая, – проворчала Осока. – Только мы, в отличие от них, делиться не будем, поедем вместе.

– Чтобы всех так уж разом? – хмыкнул Ковш.

– Нет, потому что дефлектор у нас один, у Серипаса. Дай-ка его мне, друг. А теперь подсадите!

Молясь, чтобы Ковш и Эль-Лес, на плечах которых она стояла, ни о чём не догадались, Осока с помощью Силы чуть сдвинула кабину вниз по шахте, ровно настолько, чтобы просунуть руку. И закрепила генератор персонального щита на куполе. Провода из бронекостюма Серипаса как раз хватило, чтобы завести внутрь кабины через дверь и подключить батарею от бластера. Полная автономность кабин турболифтов играла на руку атакующим: принудительно утащить их вверх обороняющиеся не могли, не было тросов, как у обычного лифта. Когда первые кабины сорвались с места, Суги и Осока переглянулись. Тихо. Неужели перемудрили? Нет! Кабины, пришедшие в движение во вторую очередь, подверглись атаке, едва пройдя свод ангара. Слаженно громыхнули взрывы, одна из кабин сорвалась и с жутким свистом рухнула вниз, ещё одна застряла в шахте враспор. А у Хардина-то думалка лучше, чем предполагала Осока, перехитрил бронеголовых! Они-то рассчитали, что в первых кабинах точно никого не будет. Но и к «третьему эшелону» оказались не готовы тоже. Только тогда, когда до командной палубы оставалось несколько метров, в лифты полетели гранаты. Взрывная волна отразилась от щита, ушла вверх и в проём. Секунду спустя кабина открытым просветом заблокированных дверей поравнялась с палубой. Перед проёмом валялся труп в расколотом шлеме. О чём думал покойник, не спрятавшись за комингс, оставалось лишь гадать. Осока ударила по кнопке отсечки, рыбкой нырнула вперёд, всаживая арбалетный болт с плазменной накачкой ещё в одного прива.

– И зачем? – бросила ей через плечо Фани, ведя огонь с двух рук в противоположном направлении.

– А как Серипас заберёт генератор? – ещё один пробитый бронеголовый вывалился из двери коридора.

– М-да, я дура.

– Не льсти себе! Вперёд!!

Вторая линия обороны, как видно, была главным рубежом сопротивления. Едва они прорвались, их больше не пытались всерьёз остановить. Так, стреляли из-за угла и тут же спасались бегством. Первый мёртвый охранник с эмблемой «Сартрана» на простреленной кирасе попался им через полминуты. Дальше распростёрлись второй и третий. В отличие от «пиратов», двое из трёх не были людьми: один родианин, другой гран. Что-то ещё показалось Осоке странным в их фигурах, да не было времени задумываться. Очередной неприятель выпал из-за угла, пробитый выстрелом Серипаса, и наёмники оказались в коридоре, где, согласно схеме, размещались рабочие кабинеты директора и начальников служб станции. Фани прижалась спиной к стене, осторожно, выставив перед собой бластер, заглянула в помещение. И с чувством выругалась по-кореллиански. В большой комнате, обозначенной как «Совещательная», на большом столе были разложены какие-то официальные документы, в твёрдых копиях, выполненных на флимсипласте. Прямо на них, перед мерцающим снегом помех терминалом компьютера, лежал убитый в казённом мундире. Второй покойник сидел лицом ко входу, голова его была запрокинута назад и вбок. Бластерный выстрел прожёг его грудь по центру, чуть ниже нашитой на мундире эмблемы в виде имперской «шестерни» с тремя направленными внутрь стрелками в центре поля. Имперский налоговый департамент!

– У меня нехорошее предчувствие, – пробормотал Ковш.

– Не хочу расстраивать ещё больше, – послышался от соседней двери голос Эль-Леса. – А придётся. Идите сюда.

Кабинет начальника станции был перевёрнут вверх дном. Бумаги, прозрачные плёнки голосхем, несколько датападов валялись на полу среди разбитой мебели. А у стола в живописной полусидячей позе лежал заколотый световым мечом Инквизитор. Красная бандана сбилась с разноцветных волос, оторванный герб поблёскивал в стороне. Осока мысленно ахнула: да это же тип с Колумекса!

– Сит… – прошептала Фани, разглядев чёрно-красный камзол Инквизиции. Строго говоря, по Правилу Дарта Бэйна, ситами являлись всего двое из живущих – сам Палпатин и Вейдер – но обыватели, не вдаваясь в детали, называли так же и Инквизиторов, и Вестников, то есть, различные «руки», «глаза» и «голоса» Императора. Вот теперь Осока отчётливо поняла, что смутило её в одном из мертвецов. След инея. Их замораживали, чтобы время смерти совпало с требуемым!

– Слушайте, а это не бластер, – заметил Ковш, наклоняясь над трупом. Ещё бы! Штурмовиков Осока колола строго перпендикулярно, чтобы было похоже на бластерный выстрел, а этого не удалось. Тёмная сторона предупредила его, и он чуть не соскочил с линии удара.

– Этот сит убит трое суток назад совсем в другой системе, – тихо, только для Суги, сказала Осока. – Нас подставили. Надо бежать.

Забраке не надо было разжёвывать подобные вещи, она сразу всё поняла.

– Уходим! Быстро! – распорядилась она. Включила схему этажа: – Пойдём по этой кабельной…

– Нет! – оборвала её Осока. – Может быть фальшивка. Дай две секунды…

Сосредоточившись, она потянулась в Силе во все стороны, охватывая окружающие помещения, нашла то, что нужно.

– Сюда! – скомандовала она. – Шахта там, в углу. Я иду первой.

– Хорошо, – Суги включила комлинк: – Хардин, Сласк! Отходите, быстро.

– Зачем? – долетел голос Хардина. – Мы взяли…

– Бегите, если жить хотите, это подстава! – Суги выключила комлинк. – Кретины.

Вертикальные каналы закладывались с большим запасом, кабели занимали лишь небольшую часть сечения шахты, и вдоль них могли проскользнуть не только женщина, но и крупный мужчина. Притормаживая себя о пучки толстых проводов и световодов, Осока помчалась вниз. Гермовставку она прорезала мечом, затем ещё одну, а следующей секцией был собственно ангар. Осока не удивилась, что доставившего их корабля с дуросским экипажем в ангаре уже нет, в схему подставы это укладывалось как нельзя лучше. Пешки нужно задержать на станции. Именно поэтому предложение Суги воспользоваться собственным кораблём и вызвало решительный отказ нанимателя. Следом за ней из шахты посыпались остальные. Фани снова выругалась.

– А ты чего ожидала? – покосился на неё аркона.

– Нужен корабль, с которым бы мы справились, – сказала Суги. – Надеюсь, их не догадались вывести из строя.

– Я бы сделал именно так, – заметил Эль-Лес.

– Некоторые и так не смогут взлететь… – Осока медленно шла к середине ангара, стараясь почувствовать, увидеть в мозгу подсказку. – Вот тот «Телгорн» получше. Берём его!

– Там в углу бочки, – указал Серипас. – По маркировке – топливо.

– Хаттова дюжина, – прошептала Осока. Про заправку-то она и не подумала.

– Займитесь с Ковшом, – распорядилась Суги. – Нам потребуется минимум десять штук.

Осока мысленно согласилась с расчётами охотницы. Чтобы их не отследили, нужно суметь сделать минимум два прыжка один за другим, а, судя по габаритам этой развалюхи, гиперпривод её расходует на пуск от восьмисот килограммов до тонны топлива.

Ковш и Серипас бросились к бочкам, остальные – к кораблю. Конструкции «Телгорн DX-5» Осока не знала, и ей потребовалось некоторое время, чтобы найти нишу аварийного рычага рампы. Лючок был заперт на кодовый замок, защищённый от электромагнитных воздействий и закрытый толстой металлической панелью. Резаком здесь пришлось бы повозиться, а меч прорезал щиток легко и быстро. Рампа откинулась с таким скрежетом, что Фани покачала головой:

– И это полетит??

– Должно, – отрезала Осока. – В генераторах разбираешься?

– Нет, я по оружию больше.

– Тогда проверяй турель, чувствую, она нам пригодится.

– Я в рубку, занимайся генератором, – сказала Суги.

Генератор не подвёл, запустился на остатках энергоносителя, скопившихся в цистерне корабля. Тем временем, Ковш притащил к пандусу репульсорную тележку с двумя бочками и сразу кинулся обратно в угол, где Серипас с помощью сервоприводов костюма ставил на другую, более крупных размеров платформу шестую бочку. Место оставалось ещё для двух.

– Управление работает! – крикнула Суги через открытую дверь рубки. – Инерта должно хватить!

– Слава звёздам! – отозвалась Осока, включая привод рампы: это был самый быстрый способ поднять бочки в грузовой отсек. Вдвоём с Эль-Лесом они завалили двухсотлитровые цилиндры на бок, аркона подсоединил перепускной шланг и открыл задвижку. Хорошо, что корабельные цистерны для энергоносителя находились ниже, иначе потребовался бы дополнительный насос. Осока же вновь опустила рампу. Серипас и Ковш толкали тяжеленную платформу по направлению к «Телгорну».

И в это время под потолком ангара что-то блеснуло. Инстинктивно прижавшись к опоре, джедайка взглянула вверх. Там расползались клубы серого дыма. Тут же сработала пожарная система, и на палубу обрушился дождь пенистого вещества. Что ещё задумали устроители этого спектакля? На всякий случай Осока дважды сделала резкий жест руками: «газы!» Махнула рукой Фани, чтобы не высовывалась. Та поняла моментально, ткнула пальцем в стену у шарнира рампы, и ведущий внутрь корабля коридор затянула красная искрящаяся плёнка силового поля. Так они с Суги были в безопасности от всякой химии.

– Спокойно, – сказал Эль-Лес. – Отключи. Это не химия, обычные флэйры. Им нужна была пожарка.

– На кой хатт? – удивилась Осока.

– Вот и я думаю. Смотри!

Противопожарные форсунки отключились, пена постепенно уходила в сточные решётки, и в одном месте она приобрела странный цвет, будто пепел. Да нет же, это краска! Камуфляжные разводы на броне одного из мёртвых привов смылись, вместе с ними растаяла якобы мастика и якобы лента. Теперь перед ними лежал убитый имперский штурмовик. Причём, убитый именно из их оружия, что легко докажет экспертиза. Хорошо подготовились, хаттовы дети!

– Чует моё сердце, у нас осталось совсем мало времени, – изрёк Эль-Лес. – Ну-ка, толкаем!

Платформа целиком на пандус не проходила, однако, до первых домкратов её продвинуть удалось. А потом – столкнуть четыре бочки из восьми на поверхность пандуса. Жестом приказав Осоке разворачивать платформу, аркона вновь включил привод рампы. Осока, мигом поставив платформу наизготовку бочками вперёд, оглянулась на лифты. Нет, ребят куаррена и Хардина не видать. Похоже, предупреждению они не вняли. Может, ещё и оплату за эту западню надеются получить? Что ж, свою голову не приставишь.

Характерный звук заставил девушку повернуть голову. Прокалывая наружную силовую стенку, в ангар вплывал имперский штурмовой челнок. Осока скорее почувствовала в Силе, чем увидела, что на подходе ещё три. К счастью, рампа начала открываться. Времени раздумывать и маскироваться не было. Призвав Силу, джедайка толкнула четыре оставшиеся бочки по рампе вверх и крикнула:

– Закрывай!! Стартуй, Суги, старт!!!

Пронзительно взвизгнули репульсоры, DX-5 оторвался от палубы и, подбирая опоры, устремился к выходу в космос. Последнее, что увидела Осока перед тем, как проём рампы сомкнулся – штурмовиков, прыгающих из бортовых люков первого челнока. Затем, в темноте грузового отсека, сквозь гул двигателей стали слышны щелчки плазменных выстрелов, бьющих в обшивку. Корабль задрожал, проходя сквозь поле, и все звуки разом смолкли.

– Нужно максимально быстро перелить топливо, – сказала Осока. – Хотя бы половину, иначе на сверхсвет не уйдём.

– Разумеется, но шланг у нас всего один, – пожал плечами аркона.

– Тогда я в турель, – Фани метнулась в коридор. – Будем держаться, пока не заправим.

– Лучше возьми на себя дефлекторные щиты, – удержала её Осока. – Стрелять буду я, у меня лучше получится.

Застёгивая плечевые ремни на маленьком, неудобном креслице стрелка, Осока видела, как Суги закладывает глубокий вираж вокруг станции. Не понадобилось включать прицел, чтобы увидеть, от кого она пытается уйти. Имперский звёздный разрушитель, вышедший из-за ближайшего из трёх естественных спутников Трогана. Стрелять главным калибром имперцы не станут, не попадут, другое дело турболазеры. А дефлекторный щит у DX-5 откровенно паршивый. Впрочем, в данной ситуации импам выгоднее захватить корабль тракционным лучом и получить «преступников» живьём. Спастись от этого можно было лишь одним способом: держать станцию между собой и разрушителем и как можно быстрее сблизиться с планетой. Осока запитала прицел, на блистере замельтешили голографические искры, сложились в рой отметок. Истребители, эскадрилья, идут звеньями. В клещи зажимаете? Ладненько.

– Суги, переворот! – сказала Осока в гарнитуру интеркома. – Они выгоняют нас вверх, не ведись на это.

– Сообразила уже.

Сектор обстрела вбок был довольно узок – мешали продолговатые кожуха, в которых скрывались верхние цистерны для инерта и плазменные досветовые двигатели. И именно в стороны отпрянуло центральное звено имперцев после первых же очередей турели.

– Ты что делаешь?? – снизу на неё смотрели большие глаза Эль-Леса. – Платформа поднимается!

Он перебросил рычажок с левой стороны сиденья стрелка в переднее положение, и домкраты приподняли прозрачную сферу на добрых полметра.

– Ну, извините, все модели знать нельзя, – Осока теперь уже свободно провернулась вместе с турелью по горизонтали, и её трасса угодила в один из СИД-истребителей. Вспышка на ионизаторной панели-колесе была видна отчётливо. Напарник подраненного имперца шарахнулся в одну сторону, сам обстрелянный – в другую. В следующее мгновение несколько вспышек лазерного огня размазалось о дефлекторный щит с другого борта. «Двустволка», поравнявшись с их кораблём, летела боком, плюясь огнём. Ну, это уже наглость! Осока до упора дала рукоятку влево. Хатт, какой неточный привод… Ничего, имперец сам загнал себя в ловушку, из такого положения у него был единственный манёвр, на сближение. Две плазменные строчки раскололи шарообразную кабину СИДа. Мигнула красным колечком другая отметка, Осока, словно отмахиваясь мечом, довернула стволы – и второй истребитель лишился половины правого ионизатора. Минус два с половиной! Остальные отпрянули в стороны, пара попыталась подойти со стороны брюха, но тут не подкачала Суги, закрутив корабль в медленное вращение вокруг продольной оси. Осока чувствовала, где находится подбитый истребитель. Он не уходил на базу, держался рядом с напарником. Как известно, каждый сам роет себе яму. Джедайка повела стволами и, в момент, подсказанный Силой, вдавила гашетки. Веер плазменных выстрелов брызнул в направлении пары, ведущий на исправном истребителе увернулся, а на месте подранка вспухло облако взрыва. И всё же, девять противников – очень много, порой слишком много, чтобы остаться в живых.

А, может быть, пусть стреляют?

Имперские истребители пошли в новую атаку. Огонь их становился всё плотнее, мешая огрызаться турели «Телгорна» – ведь через дефлекторный щит импульсы не проходят, дройдека и та вынуждена выводить дульные срезы за пузырь защиты.

– Отставить! – скомандовал вдруг командир эскадрильи. – Он подбит.

И действительно, корабль-беглец резко клюнул носом, плазменные двигатели выбросили несколько беспорядочных вспышек пламени, и он начал «сыпаться» вниз, в атмосферу. Экипаж предпринимал все усилия, чтобы не превратиться в болид, они включили передний щит на полную мощность, и поле пока что защищало корпус от нагрева, но стоит пилоту ошибиться, и не поможет даже щит. Имперский капитан приказал одному звену безопасно погасить скорость и следовать за беглецами, сам с оставшейся четвёркой продолжал дрейфовать в пустоте, обгоняя преследуемых. И, лишь убедившись, что они вошли в плотные слои атмосферы, повёл подчинённых вниз, наперерез. Репульсоры у этого рыдвана, скорее всего, в порядке, следует принудить его приземлиться в обжитых местах, где наёмную сволочь без проблем возьмут штурмовики. Он ещё не знал, что именно это решение через сутки приведёт его в трибунал.

– Увязли! – торжествующе воскликнула Осока. – Форсаж!

Ошибка имперского командира эскадрильи заключалась в том, что лишённые полей «двустволки» в атмосфере неспособны к быстрому разгону. Когда беглец внезапно рванулся вперёд, они потеряли на выход из стратосферы почти полторы минуты, позволив «Телгорну» оторваться на несколько тысяч километров. Разумеется, в пустоте они были быстрее, значительно быстрее, но всё равно не успевали. Слишком далеко был и разрушитель, точность наведения его турболазеров не позволяла поразить столь ничтожную цель на таком расстоянии. Канониры, правда, честно попытались, паля в белый свет, как в децикред, до последнего мгновения, когда сотни литров энергоносителя ухнули по широким нагнетательным трубам в полость корабельного генератора, разгоняя субатомные процессы в ядре гиперпривода «Телгорна», и звёзды вокруг него превратились в смазанные полосы.

Видеопанель в конторе маклера на кометной станции «Пойнт Надир» крутила по кругу файлы последних выпусков новостей.

– Вероломное убийство на орбитальной станции Троган Имперского Инквизитора Турча и двух аудиторов Налогового Департамента красноречиво свидетельствует, – прекрасно поставленным голосом вещала привлекательная дикторша-толотианка, – что под прикрытием корпорации «Объединённые предприятия Сартран» скрывался преступный синдикат, наряду с экономическими махинациями проводивший подрывную работу против властей Империи…

Изображение толотианки исчезло, пошли кадры хроники: арестованные наёмники, экипажи кораблей в униформе, среди них, кажется, мелькнуло лицо Рэя Квина с кровоподтёком на щеке, не иначе, парень до конца сопротивлялся фараонам. Крупно показали несколько физиономий.

– В числе задержанных сотрудников так называемой корпоративной службы безопасности, – продолжала диктор за кадром, – террористы Иб Креакву, Сласк и Рако Хардин. Последний известен организацией покушения на нашего Императора в период Войны Клонов. Имперское Министерство Права объявило корпорацию «Сартран» ликвидированной, её имущество – национализированным. Сотрудники корпорации, не замешанные в преступлениях против Империи, после надлежащего расследования получат выходное пособие и все положенные компенсации за внезапное увольнение.

– Да-да, кто за пособием к нам придёт, тот у нас и останется, – съязвил маклер-деваронец. – Своего не отдадут и чужого не упустят.

– Две тысячи кредитов за информацию о том, кто организовал провокацию на Трогане, – сказала Суги.

– По рукам. Как выясню – пришлю тебе на ящик. Оплата по получении.

– Не смотри на меня так, – забрака покосилась на Осоку, будто и в самом деле могла видеть выражение её глаз сквозь тёмное стекло маски. – Нас наняли, значит, должны заплатить, что обещали. И потом, я намерена вернуть свой корабль или содрать за него компенсацию.

– У тебя теперь есть другой, – напомнила Осока.

– Не у меня, а у тебя, – возразила Суги – Это ведь ты его так удачно выбрала.

– Дамы, то есть, документы оформляем на… – уточнил деваронец.

– Хонс, – ответила забрака.

– Хорошо. Мисс Хонс, дайте мне какой-нибудь ид, который будете предъявлять в портах. Спасибо. Как назовёте судно?

– Даже не знаю, – задумалась Осока. Действительно, как назвать этого уродца, похожего на два старых контейнера с ближайшей городской свалки с кое-как прикрученной к ним кабиной? И тут вспомнила каменные статуи мифических чудовищ, что в древности водружали на крыши храмов для защиты от злых духов. Вот подходящее слово!

– Пусть будет «Горгулья», – сказала она.

Наёмники Империи

1

Мой драккар тасует звёзды

Словно колоду карт

Созвездия – это просто

Лишь точки координат.

Не стоит искать решения

В пространстве добра и зла.

Зависит мировоззрение

От курсового угла.

На Норулак решили садиться ночью. Ну, как решили: Осока сказала, Суги кивнула, и весь разговор. Остальные участники команды просто промолчали, как и тогда, когда тогрута, которую трое из них знали как наёмницу по кличке Хонс, впервые объявила, что нужно слетать в эту систему. Только панторанка Фани снова попыталась получить больше информации:

– И всё же, я не понимаю, зачем нам лететь на эту всеми забытую планетку. Намекни, хотя бы, что будем делать?

– Намекаю: ничего, – усмехнулась Осока. – Переночуем и улетим.

– А тогда смысл?

– Любопытной Бастиле в кантине нос открутили, – выдала Осока старинную джедайскую поговорку. – Наберись терпения, в своё время всё узнаешь.

– Ой-ой, прямо женщина-загадка!

– Ну, что ты! Загадки разве такие? Ты, например, видела моё лицо и всё ещё жива… Хотя, будешь надоедать, могу это исправить.

– Да ну тебя к хаттам! – фыркнула доблестная фанатка Кэда Бейна и удалилась.

– Считаешь, зря я с ней так? – спросила Осока у Суги, заметив выражение её лица. Забрака пожала плечами:

– Может, зря, может, нет. Не хочешь подпускать её ближе? Я ведь вижу, у тебя симпатия к панторанцам. Парень?

– Подруга. Она сейчас заседает в Имперском сенате.

– Уверена? Фани, вроде бы, говорила, что нынешний Сенатор от Панторы – мужчина.

– Хм. Неужели Чучи не выбрали на новый срок? Надо выяснить.

Местное светило скрылось за отрогами ближних гор, и в долину пришла ночь. Команда с аппетитом поужинала вокруг костра, а Пумбус Хиевайди по прозвищу Ковш даже подумывал улечься спать на свежем воздухе, однако, правило не игнорировать доступный комфорт всё же победило. Устроились так же, как во время перелёта: Суги и Осока – на лежанках в задней части рубки, парни – в единственной каюте, Фани – на диване в гостиной, по её собственному выражению, «как набуанская королева». Дождавшись, пока остальные заснут, Осока бесшумно прокралась на корму, откинула рампу, вышла из «Горгульи» и двинулась в известном одной ей направлении.

Когда она приехала в эту долину месяц назад, было чувство, что она хоронит кого-то из близких. Осока тогда не знала, как скоро сможет вернуться и вернётся ли вообще, поэтому за время поездки от городка космопорта много чего успела передумать. Сейчас идти было совсем близко. Так же, как тогда, над горами перемигивались звёзды, складываясь в странный узор, остро пахло травами и чем-то сладким, должно быть, ночными цветами. Вот и камень, приметный валун со скошенной вершиной. В древности по здешним местам, видимо, прошёл ледник, он и оставил после себя десятки таких глыб. Осока зажгла аварийный фонарь-генератор. Тогруты, к сожалению, не могли похвастаться таким хорошим ночным зрением, как, например, катары или фаргулы, при свете звёзд они различали лишь контуры предметов, приходилось пользоваться осветительным прибором, в ночи заметным издалека. Трава вокруг камня и мох на нём выглядели нетронутыми, это хорошо. Девушка вытянула руки, коснулась замшелой поверхности камня, затем отступила, сосредоточилась, обращаясь к Силе. Глыба массой больше десяти тонн вздрогнула, качнулась… и опрокинулась на бок, открывая прямоугольную яму в каменистой почве. Там, на дне, лежала репульсорная платформа. На ней, притороченное крепёжными лентами, уместилось всё, что Осока оставила себе от «Ночного Ястреба». Генераторы дефлекторных щитов, теперь пригодятся. Рехены – навигационный и от системы стабилизации. Пилотские кресла. В Храме джедаев не одобряли сентиментальности, но не могла она поступить логично и бросить их вместе с кораблём. При мысли о том, что вот в эти два кресла, помнящие её друзей, сядут какие-нибудь мерзкие пираты и работорговцы, будут нечистыми своими руками браться за эти рукоятки управления, в душе её поднималась буря возмущения. И Осока, потратив целый час на демонтаж, увезла их с собой. В самом центре платформы, прикрытая от посторонних глаз спинками кресел и слоем изолирующего материала, была закреплена самая важная и ценная вещь, что у неё имелась на сегодняшний день. Перед тем, как включить репульсоры платформы, она не удержалась и погладила сквозь плёнку округлый бок предмета, лежащего в стапельной рамке.

Невольно вспомнилось, как уходил в свою первую и последнюю экспедицию «Бумеранг» – специально доработанный под исследовательские цели фрегат типа «Освобождённый». Он стоял на стапелях секретного дока, похожий на уменьшенный в размерах разрушитель «Зверолов». За счёт демонтажа части вооружения в его корпусе разместили дополнительные сенсорные системы, лаборатории. В ангаре «Бумеранга» вместо штурмовых «Нерфов» стояли четыре «атмосферных прыгуна» и два разведчика А-24 «Ищейка», пригодные как для исследования планет, так и для прощупывания безопасного пути в гиперпространстве. А на спине фрегата, перед центральным хребтовым выступом, был закреплён небольшой кораблик с длинным ланцетовидным носом, сферической задней частью и короткими крылышками. «Эспада». Корабль-невидимка для проникновения к артефактам, защищённым древними оборонительными системами. Посланец, способный возвратиться на базу самостоятельно из Неизвестных Территорий. Куда они, собственно, и направлялись. Целью экспедиции была Раката-1 или Лигон, как называли свою планету сами вымершие жители. А более конкретно – технологии древней Империи Раката, основанные на причудливом переплетении машинерии и Силы. Совет и Служба Технической Информации надеялись, что именно они помогут победить, наконец, сепаратистов. На «Бумеранге» летели три десятка существ. Одиннадцать членов экипажа, шестнадцать учёных и три молодых джедая, включая её, Осоку Тано.

Провожающих было немного: представители Службы, от Храма – Великий магистр и Джокаста Ню, трое Сенаторов – Бэйл Престор Органа, Падме Амидала, Рийо Чучи. Йода сказал несколько напутственных слов, хранительница Библиотеки вручила кристаллы с кодами и записями одного из древних джедаев касательно языка и письменности ушедшей в небытие империи. Падме и Рийо обнимали Осоку, не скрывая слёз, просили быть максимально осторожной, «а не как обычно». У девушки тогда болезненно сжалось сердце. Что-то недоброе почувствовала она впереди. Но тогда так и не поняла, что видит живой бывшую королеву Набу в последний раз. Знал ли об отлёте Осоки Учитель Скайуокер, она не спросила, решив, что увидится с ним позже, после возвращения, чтобы он, наконец, смог оценить её самостоятельность и зрелость. Вот только возвращение оказалось отнюдь не триумфальным… Помнила Осока и последние мгновения изыскательского фрегата. В этот момент она проводила съёмку с большой высоты и отчётливо видела всё на мониторе. «Бумеранг» погиб просто и неожиданно, как для стороннего наблюдателя уходят в прыжок корабли. Над местом посадки, где только что был чистый и прозрачный воздух, видимость миллион на миллион, вдруг сгустилась серая мгла. Окутала корабль и растаяла вместе с ним, оставив на ровном прежде поле из чего-то вроде пермакрита звездообразный разлом. Осока хотела снизиться и уже наклонила нос «Эспады», когда Сила сказала ей: берегись! В экипаже уцелевшей «ищейки» джедаев не было, пилот и двое учёных, и напрасно Осока кричала по связи «стой», «уходите оттуда». Пилот не послушал. Фонтан огня, вырвавшийся из разлома, слизнул разведчик, словно костёр – мотылька, а вслед за этим провал стал шириться, поглощая окружающие здания загадочного комплекса, который они так и не успели изучить. Позднее Осока не раз думала об этом мгновении и пришла к выводу, что площадка, выбранная начальником экспедиции для очередной стоянки, была не чем иным, как опытным полем древней научно-исследовательской базы. Что за установки испытывали там ракаты, не узнает уже никто и никогда. После катастрофы, унёсшей двадцать девять жизней, джедайке оставалось только одно: взять курс назад, на обжитые миры, благо цистерны с энергоносителем были полны, всегда полны, согласно инструкции. А в системе Бакура свой, вроде бы, фрегат республиканской постройки встретил её огнём главного калибра…

Ощущение постороннего присутствия возникло у девушки внезапно. Это не был кто-то из команды, нет – совершенно чужие существа. И они приближались слишком быстро для пешеходов. Гадство, не успела. Кто-то пролетал мимо и решил завернуть на огонёк. Гасить фонарь было поздно, поэтому она оперлась локтями на край ямы и стала смотреть в ту сторону, откуда приближался тёмный силуэт небольшого лэндспидера, обозначенный прожектором и парой позиционных огней.

– Кто это у нас тут? – спросил грубый голос. – Маленькая тогрута что-то прячет?

– Не, братан, ты ошибся чутка, она клад нашла, – возразил другой голос.

– И не такая уж она маленькая, вполне есть, за что подержаться, – добавил третий. Рожи всех трёх владельцев голосов, хоть и принадлежали к разным видам, были одинаково бандитскими, как и четвёртая, молчаливая. Пираты, скорее всего, на Норулаке у них несколько баз.

– Короче, крошка, – продолжал первый пират, – у меня к тебе предложение. Будешь с нами ласкова – и мы оставим тебе что-нибудь из этого клада. Откажешься – возьмём силой. И клад, и тебя. Даю подумать. Одну минуту.

Осока вздохнула. Субъекты подобного пошиба, как правило, непроходимо тупы. Любой капрал-клон бы насторожился, увидев такую мизансцену: молодая женщина, одна, у ямы два на три, ни рабочих дройдов, ни лопаты, ни вырытой земли поблизости не видно. Рядом каменюка размером с два спидера, бок перемазан грунтом. Ну, неужели не подозрительно? Должна же им быть свойственна здравая осторожность?

– А вы уверены, что Сила – на вашей стороне? – двусмысленно спросила она, холодно глядя в глаза первому.

– Чего-о?

– Того. У меня встречное предложение. Вы уезжаете своей дорогой и остаётесь живы. Откажетесь – умрёте все. Даю подумать, тридцать секунд. Мне некогда.

Заржали. Ну, как знаете, жизни ваши. А вот вылезать из спидера вам никто разрешения не давал. Не дожидаясь окончания времени ультиматума, Осока Силовым прыжком взвилась прямо из ямы, приземлилась на капот спидера. Самого наглого и главного бандита она разрубила пополам, заколола водителя, что так мечтал «подержаться». Молчаливый, которого она определила как самого опасного, именно таким и оказался. Он успел не только достать бластер, но и выстрелить, лишь подсказка Силы позволила Осоке отбить импульс огненным лезвием. Ему она снесла голову. Последний живой пират глядел на неё вывалившимися из орбит глазами, в них отражались две полосы огня – зелёная и золотистая.

– Пощади… – прохрипел он. Осока покачала головой и уколола его в сердце. Оставлять в живых бандитов, видевших её мечи, было нельзя. Каждый уцелевший джедай являлся дорогостоящим товаром, ни один уголовник не устоит, обязательно попытается продать Империи. В конце концов, она их честно предупредила, а на нет и суда нет.

Зажужжали репульсоры грузовой платформы, потом взвыли натужно, поднимая груз из ямы, и снова перешли на ровный, едва слышный звук, когда под ними появилась ровная поверхность. Возле корабля Осока первым делом внесла кресла, уложив в грузовом отсеке рядом с пустыми бочками. Затем подняла секции пола в коридоре и перетащила туда вместе со стапелем золотистый эллипсоид стигиевого ядра – основу наиболее совершенной из известных в Галактике систем маскировки. И среди специалистов его мало кто видел воочию, а многие вообще не верили в его существование, и немудрено. За всю историю Галактики известно не более двадцати таких ядер, из них способных скрыть объект крупнее истребителя – шесть. До современности сохранились в исправном состоянии три больших – на «Ятагане», «Рапире» и вот это, от «Эспады» – и девять малых. Кроме того, ядро не шапка-невидимка из сказки, его нужно правильно подключить к генераторам дефлекторных щитов, без действующего образца с этим не каждый физик справится. Поэтому-то Осока и сохранила генераторы «Ястреба». На них имелись все нужные соединения и отводы, сделанные гениальным механиком Технической службы Ордена, мастером Казданом Паратусом, в их прошлую встречу в трущобах станции Центропункт. Где-то теперь маленький гений, и жив ли он? Панели легли на своё место, до поры до времени укрыв «козырной туз» Осоки от любопытных глаз. Теперь можно занести остальное.

– Ах, вот оно что! – воскликнула вышедшая из гостиной Фани, увидев в руках тогруты навигационный компьютер. – Так бы и сказала, что у тебя на этой планете тайник. Помочь?

– Если хочешь. Там ещё два блока и фонарь. А генераторы в последнюю очередь поднимем, на рампе.

К тому времени, как проснулись остальные, девушки закончили погрузку. И на рассвете «Горгулья» покинула Норулак. Невдалеке от места её посадки остался лишь пустой лэндспидер. Громадный камень вновь стоял на своём месте, накрывая яму, куда сбросили трупы незадачливых бандитов. Они, конечно, не заслужили столь шикарного надгробия, зато и искать их в этом месте не будет никто.

Ремонт и модернизацию «Горгульи» Суги предложила делать на Лантиллисе, и Осока была полностью согласна. У лантиллианцев есть не только верфь, но и неплохие ремонтные доки, а их профессиональная ассоциация – Космическое братство – славится своей честностью, законопослушностью, в то же время, никогда не выдаёт «политических». В отличие от КТГ (ш) – Кореллианской торговой гильдии (шовинистов), в Братство могут вступать не только местные уроженцы и экипажи кораблей, построенных местными верфями, поэтому членские кристаллы ассоциации имелись и у Суги, и у Осоки. Более того. Принявший их бригадир механиков был бреганцем, а Осока знала его родной язык. В своё время, набирая «обязательную десятку» местных наречий для изучения, она пометила и этот, с хитрым прицелом: у него было много общего с древнейшим Храмовым языком, известным Осоке с детства. Кстати, к Храму джедаев этот язык отношения не имел, как ошибочно думали некоторые, он появился задолго и до джедаев, и до разделения видов. Иначе как объяснить, что на нём читали молитвы не только люди, но и синитины, и Осокин народ, тогруты? У себя на родине тогруты и в разговор на базик вставляли древние слова, говорили не «fall», а «пад», не «blood», а «крави», не «fire», а «агни». Сейчас, услышав от чужачки уверенную и чистую родную речь, бригадир растаял и готов был исполнить любой каприз. Подвинуть секции пульта, чтобы меньше загораживали обзор? Добре. Не занимать вот этот кабельный лоток? Отложим в соседний. Дополнительный посадочный свет? Купите лампы, поставим… Фани, заметив такое дело, тоже попыталась проявить дружелюбие, однако, бригадир и его подчинённые, окинув взглядами её ковбойскую внешность, особого энтузиазма не проявили, были лаконично-вежливы, и не более. Буркнув что-то насчёт любителей экзотической красоты и экзотической красоты на любителя, она с гордым видом удалилась. Разошлись постепенно и другие наёмники. Тогда-то Осока приступила к «работам повышенной секретности». Толстые жгуты проводов легли в специально освобождённые лотки, сто сорок одна жила от каждого из генераторов щита, пара жёстких, негнущихся кабелей питания, управляющие линии. Все разъёмы на стапеле ядра, кроме силовых, были одинаковыми, для правильной сборки требовалась либо схема… либо фотографическая память джедая. Одну за другой Осока разбирала тоненькие жилы и вставляла их в гнёзда в той самой последовательности цветов и полосок, в которой вынимала их месяц назад. Наконец, подала питание. На управляющей панели, пока лежащей на полу коридора, вспыхнул зелёный светлячок, вслед за ним с некоторой задумчивостью, как всегда, стали загораться синие огни контрольных цепей. А сквозь едва заметные «булавочные» отверстия в корпусе ядра стал пробиваться необычный серый свет. Работает! В таком режиме дефлекторные щиты превращаются в маскировочный кокон, не позволяющий обнаружить корабль ни в оптическом, ни в радиочастотном диапазоне. Правда, по опыту «Ночного Ястреба», маск-система скрывала не все излучения. Работа генератора, система искусственной гравитации, даже установки регенерации воздуха нарушала скрытность, не говоря уже о досветовых двигателях. Всё оттого, что ядро изначально рассчитывалось на корабль, по форме близкий к вытянутой пирамиде, а «Ястреб» вписывался, скорее, в цилиндр, «Горгулья» – в эллипсоид.

Осока как раз закончила прокладывать кабель управления и прикручивала в рубке панель, когда пришёл бригадир. Обычно улыбчивое лицо его было хмурым.

– Хозяйка, с гиперприводом дело дрянь, – медленно произнёс он. – Сделали всё, что могли, но он настолько изношен… По-хорошему надо ставить новый.

– А по-плохому? – Осока заглянула ему в глаза. – Вы же прекрасно знаете стоимость гипердрайва. Придётся вернуть торговцу вооружение, чтобы его купить. А без пушек мы – мишень. Летать на нём как-то можно?

– То-то и дело, что «как-то». Мотиватор искрит, чуть что, на выходе будут лететь вспомогательные узлы. Запчасти, конечно, стоят гроши… Вот что, давай-ка посчитаем.

Дилемма состояла в том, что для покупки гиперпривода приходилось отказываться не только от дополнительной передней турели, но и от замены верхней, а её менять было необходимо. Из существующей мог стрелять, разве что, джедай, обладающий сверхчувствительностью и способностями к предсказанию – приводы не годились никуда. Хорошо хоть сами бластерные орудия могли ещё послужить. Прикинув так и этак, бреганец согласился, что летать с искрящим мотиватором и исправными пушками лучше, чем купить новый гиперпривод и отдать его вместе с кораблём первому же завалящему пирату.

– Есть идея, – сказал он. – Вы знакомы с ремонтными дройдами серии WIM?

– Видела, но плотно не сталкивалась, – развела руками Осока. – Они обычно используются в энергохозяйстве на больших кораблях.

– Вот я бы Вам советовал приобрести такого. Настроим, и будет делать мелкий ремонт в реальном времени. Всё лучше, чем самому с паяльником…

– Не напоминайте, – поёжилась Осока, вспомнив Мортис, где она за одну ночь трижды разбирала гиперпривод. – А где его купить?

– Поищите объявления в местных магазинах через Сеть.

Бреганец был настолько добр, что прошёлся с Осокой по выбранным объявлениям и помог выбрать наиболее дешёвого, но наименее изношенного WIM – небольшого многорукого дройда, способного пролезть по узким техническим каналам, срастить кабели, перепаять чип и тому подобное. У него имелись четыре опорные конечности для передвижения, четыре рабочих манипулятора… точнее, у данного экземпляра их осталось три, крепление четвёртого было повреждено, за счёт чего торговец и делал скидку. Однако, это не имело решающего значения, поскольку ещё четыре универсальных манипулятора, пригодные как для лазания по колодцам, так и для рабочих операций, были исправны. К внешним коммуникационным портам ремонтника подключили пару совсем маленьких, с ладонь, крабообразных механизма, каждый из которых сам по себе не являлся дройдом, скорее, программируемым манипулятором на беспроводном «поводке». Их у бреганца было в избытке, и он отдал «крабов» Осоке за стоимость запчастей, ушедших на восстановление.

– Здесь была баталия? – поинтересовалась она.

– Да, давно, до Империи, – кивнул бригадир. – Пару месяцев назад в астероидном поясе нашли разбитый «Зверолов», это всё с него выгребли.

Суги, увидев дройда, заинтересовалась:

– С приобретением?

– Да, пришлось взять, чтобы самим не ремонтироваться, – махнула рукой Осока. – Не астромех, конечно, но тоже что-то.

– Астромеху в таком тесном корабле развернуться негде будет, – сказала забрака. И сообщила: – А я нам работёнку нашла. Платят средне, зато энергоноситель за счёт заказчика.

– Чего же мы ждём? Грузитесь, и летим.

Заложив лихой вираж над доком, «Горгулья» покинула атмосферу и взяла курс на ближайшую область перехода. Это позволяло сэкономить от одной четверти до одной трети энергоносителя, необходимого на пуск гипердрайва, что выливалось в ощутимую сумму. В отличие от джедая, наёмник, как и коммерсант, обязан считать каждый кредит, чтобы в один прекрасный день не оказаться у разбитого корыта. За прошедшие четыре года Осока очень хорошо этому научилась.

…Фабрика была оборудована системами безопасности по последнему слову техники. Простым обиходным языком это означало, что предприятие превратили в полномасштабный укрепрайон. Для его штурма требовалась как минимум десантная рота… или группа наёмников из шести бойцов. Не потому, что каждый наёмник в драке стоит полувзвода десантуры, просто у них разная тактика. Солдаты, скорее всего, штурмовали бы территорию методом прорыва: подавить огневые точки, атака – и сопротивление сломлено. Действия Суги и её группы выглядели примерно так же, но только выглядели, слишком мало у неё было личного состава. Интенсивным обстрелом из ракетомётов пробили персональные щиты установленных на башнях стационарных бластерных репитеров – трёх из четырёх на этой стороне. После очередных попаданий эти самые опасные огневые точки замолчали. После чего наёмники принялись методично давить «станкачи» охраны. Тот, кто руководил обороной, поступил по шаблону, он усилил атакуемый участок резервом с дополнительными станковыми бластерами, возможно – снял их с других участков. Хотя Суги на это особо не рассчитывала, не совсем же они там чайники со свистками. В тот момент, когда со стены заговорили два свежих «станкача», она подала сигнал. Затаившиеся у другой стены Ковш и Серипас четырьмя реактивными снарядами подавили ещё одну башню, стремительным броском достигли стены и перемахнули её. Вспыхнула перестрелка.

– Защита с тыла, придётся повозиться, – доложил по связи Серипас.

– Добрось пару гранат вот сюда и сюда, – велела Осоке Суги, указывая на деке участок стены. – С подрывом над.

– Не лучше ли за?

– Лучше. Сможешь?

Осока только фыркнула. Через секунду термобариическая граната перелетела гребень стены и канула за неё так, будто сила тяготения на той стороне вдесятеро превышала нормальную. Грянул взрыв. Охранникам, прячущимся от Ковша и Серипаса за выступом башни, настал конец. Тотчас следом отправилась вторая граната, смяв ударной волной последний станковый бластер. Ответный огонь стих. Но ничего ещё не было кончено. Уцелевшие охранники, включая тех, кто находился на других стенах, укрылись в кубическом корпусе заводоуправления. Это здание сильно не понравилось Осоке ещё при изучении схемы фабрики. В жизни оно впечатляло ещё больше. Толстые стены, оконные проёмы, защищённые мощными ставнями, сильно покатая пирамидальная крыша. Настоящий донжон, а не контора. Вокруг него могли взлететь на воздух хоть все цеха и энергостанция до кучи – заводоуправление выдержало бы. Защитники предприятия заклинили приводы ставен второго и третьего этажа в таком положении, чтобы между створками остались узкие бойницы, да ещё прикрыли защитным полем и вели плотный огонь по прилегающим площадкам. Ближе всего к заводоуправлению можно было подойти со стороны столовой. Здесь и обосновалась группа. Разъяснений обстановки не требовалось никому. Пока держится контора, предприятие нельзя считать захваченным, а значит, и задание не выполнено.

– Ну-ка, Серипас, посигналь им, хочу перекинуться парой слов с их старшим, – сказала забрака.

Канал связи, используемый охраной, они выявили ещё в самом начале и, хотя не могли ни подслушать – он шифровался, а на подбор кодировок требуется изрядное время – ни заглушить его, передать сигнал не составляло труда. Серипас внутри своего костюма трижды нажал клавишу, и в эфир ушли короткие шумовые всплески.

– Что ты хочешь, наёмник? – прорезался в комлинке голос с той стороны, теперь он шёл открытым текстом, минуя криптоблок.

– Прекратить кровопролитие, – ответила Суги. – Вы свою работу выполнили.

– Мадам, – голос на той стороне сделался насмешливым, – у Вас, несомненно, есть некие представления о том, что входит в нашу работу, а что – нет. Но у моего нанимателя они отличаются. В нашем контракте нет пункта «сдача объекта агрессору».

– А пункт «смерть» в нём есть?

– Мы воюем за плату, а на войне всегда кто-то умирает, – философски заметил невидимый собеседник.

– Не «кто-то», – поправила Суги. – В случае штурма я вынуждена буду добить всех выживших.

– Зачем? – прошептала Осока.

– Без твоих способностей здание не взять, – отключив комлинк, ответила наёмница. – Тебе хочется популярности?

Осока опустила глаза. Об этом она не подумала. Тот же резон, что и на Норулаке. А без использования световых мечей к зданию не подобраться.

– Внутри видны выстрелы, – доложила Фани.

– Повздорили они там, что ли? – почесал в затылке Ковш.

Снова ожил комлинк.

– Слушай, мадам наёмница! – произнёс тот же голос. – Я тут устроил опрос среди ребят. Желающих сдаться не осталось. Так что приходи и попробуй нас взять. Посмотрим, кто кого закопает.

– Как твоё чувство милосердия? – язвительно спросила Осоку Суги. – Угомонилось? Тогда вперёд, можно без песни.

– Больше двоих я не прикрою, – предупредила Осока.

– Мы и пойдём вдвоём, Эль-Лес и я. Остальные – огонь по окнам. А если кто-нибудь высунется до команды, получит по наглой голубой мордахе!

Фани сделала такое лицо, будто только что окончила элитный колледж-пансион для благородных девиц: это про меня, что ли? Да я сама невинность и послушание! Никто ей, разумеется, не поверил, включая Осоку. За несколько месяцев работы с командой Суги джедайка убедилась, что по степени лихости панторанка превосходит даже её саму, притом, что связи с Силой не имеет и может рассчитывать только на природную ловкость и пару тяжёлых бластерных пистолетов. Увы, ловкость часто не спасала её от ожогов и мелких осколочных ранений.

Вспыхнули в руках Осоки световые мечи, отражая плевки плазмы, летящие в них. Обстрел усилился, да где там! Из окон, по ощущениям, били всего-то порядка двадцати стволов. В иные времена бывало гораздо больше, но и тогда Сила проводила её по безопасной дорожке к самым позициям противника. Казалось, прошло одно длинное, тягучее мгновение – и они уже у стены здания конторы, в мёртвой зоне. Не теряя даром времени, Осока призвала Силу, высоко подпрыгнула и аккуратно вложила внутрь комнаты второго этажа сквозь дефлекторное поле шар взведённой гранаты. Внутри полыхнуло, и сразу три окна прекратили огрызаться огнём. Тогрута перебежала левее, под другое окно, за которым чувствовалось большое помещение, и повторила трюк, не давая опомниться. Ошеломлённые защитники заводоуправления запаниковали. На несколько окнах-бойницах ставни сомкнулись наглухо, даже на третьем этаже. В комлинке стоял треск и шорох, это, видимо, командир отдавал приказания по шифрованному каналу. Пользуясь тем, что огонь ослабел, Ковш и Серипас, прикрывая Фани бронёй, пересекли открытое пространство. Внезапно в одном из окон показался человек, он попытался выстрелить вниз, вдоль стены. И тут же обмяк, сражённый из бластера бдительного Эль-Леса. Тело недолго свешивалось из окна. Находящиеся внутри увидели, что соратник мёртв, и, опасаясь новой гранаты, вытолкнули его наружу, чуть ли не на голову Осоке. Тем временем, Ковш прилаживал на ставни окна первого этажа сапёрный заряд. Второй был уже прикреплён подальше, через три проёма, и постепенно взводился в боевое положение, растекаясь по поверхности. Под действием силы тяжести пятно коллоидной взрывчатки получилось овальным, но от этого она менее эффективной не становилась. Первый заряд сработал, пробивая в ставнях рваную дыру сантиметров семьдесят в диаметре с загнутыми внутрь краями, и через неё внутрь полетела сразу пара гранат. Взрывы. Две или три секунды – и из дыры сверкнуло несколько плазменных импульсов. Это защитники первого этажа открыли шквальный огонь в проём внутренней двери. Против армейцев и полиции – абсолютно правильная тактика, кто-то из штурмовой группы обязательно нарвался бы. Но наёмники потому и побеждают малочисленной командой, что действуют иначе. Эль-Лес привёл в действие вторую мину. Комната за ставнями была пуста, Осока чувствовала это, и гранат бросать не стала, сделала знак, и Серипас механическими руками своего костюма поднял Ковша к проделанному отверстию. Следом нырнула Осока, за ней Эль-Лес, Суги, Фани. Длинной очередью от бедра Ковш срезал охранников, которые только оборачивались от двери комнаты-приманки. На этом, собственно говоря, штурм закончился, началась зачистка. Охранники знали, что терять им нечего, и дрались отчаянно, но никто из них не был способен забросить гранату перпендикулярно за угол или отразить направленный в него выстрел. В нескольких помещениях Осока заметила трупы в форме охраны, и убиты эти люди были явно не в бою. Фани, заглянувшую ей поверх плеча, передёрнуло при виде ран, нанесённых бластерным выстрелом в упор.

– Желающих сдаться не осталось… – повторила она слова, услышанные в комлинке.

Командира, того самого, что разговаривал по связи с Суги, нашли на втором этаже. Точнее, сначала никто из наёмников не знал, кто этот бритоголовый человек с широким носом и узким острым подбородком. Он залёг в углу возле окна за трупами двух других секьюрити и отстреливался левой рукой, правая была оторвана по локоть. Осока, парировав заряд плазмы жёлтым мечом, прыгнула вперёд и выбила ногой пистолет из его пальцев. Её очень удивило, что охранник жив, и не из-за оторванной руки – плазма прижигает сосуды, не позволяя течь крови – а потому, что форменная куртка на его груди прожжена огромным чёрным пятном.

– А, джедайское отродье… – проговорил он. – Я надеялся, ты сдохла вместе с остальными. Жаль, Пре Визла тебя не зарубил…

Теперь все наёмники узнали давешний голос из комлинка.

– Стража Смерти? – прищурилась джедайка. – А что ж броню-то под одежду спрятал? Стесняешься?

– Будь нас тут хотя бы трое… – мандалор тягуче сплюнул, – вы бы все легли навеки.

– Трое? – хмыкнула Осока. – На Карлаке я, помнится, больше порезала. Хотя, кто ж вас тогда считал-то.

– Не знала, что мандалорцы могут быть такой падалью, – выдохнула Фани. – Убивать своих же подчинённых!

– Они мне не свои. Попались бы снова – снова пожёг бы, трусы! Жить захо…

Сухо щёлкнул бластер панторанки, и мандалор, подавившись последним словом, умолк навеки.

– Зря, – прокомментировала Суги. – Его от шока несло, мог что-то ценное выболтать. Нужно быть хладнокровнее, девочка.

Наниматель со своим персоналом прибыл через сорок минут после сигнала Суги о выполнении задания. Его охрана рассредоточилась по предприятию, взяла под контроль периметр, а инженеры сразу бросились по цехам оценивать состояние оборудования.

– Хоть бы прибрали здесь, – скривил своё узкое лицо наниматель. По национальности он был мууном.

– А мы тебе не мусорщики и не могильщики, мистер, – сказала Суги. – К выполнению задания претензии есть?

– Нет.

– Тогда плати, и нас здесь не будет.

– Разумеется. Пересчитайте наличность и распишитесь, что контракт оплачен в полном объёме.

Пока Фани под контролем Суги пересчитывала кредитные слитки, Осока вспомнила, как нанимал их этот уроженец Мунилинста. Дело дурно запахло с той минуты, как он объявил, что нанимает команду для возвращения имущества, незаконно присвоенного одним из его деловых партнёров. Со времён падения Ордена Джедаев и начала репрессий против всех, кто сотрудничал с ним, затем – против тех, кто сочувствовал, в новопровозглашённой Империи шёл активный передел собственности. Пока власти расправлялись с неугодными им крупными компаниями, дельцы перехватывали друг у друга куски поменьше. За несколько месяцев, что Осока Тано работала в команде Суги, им трижды предлагали осуществить рейдерские захваты. И каждый раз забрака отказывалась, не желая мараться. Но муун оказался исключением из правил. В отличие от других подобных себе, отнимавших заводы, земли и здания просто так, по праву сильного, он имел на руках все бумаги, в том числе, решение провинциального имперского суда, и на основании этих бумаг являлся законным собственником перерабатывающей фабрики. Поэтому Суги и согласилась поработать на него.

– В расчёте? – спросил муун.

– Да, – Суги кивнула. – Один интимный вопрос… Сколько Вы дали на лапу судье?

Муун отвёл взгляд, и Осока поняла, что забрака попала точно в цель. Судебное решение, законное с юридической точки зрения, было купленным.

– Ну, ну, не смущайтесь, не в борделе, здесь все свои, – подбодрила Суги.

– Зачем Вам?

– Спортивный интерес.

Счастливый обладатель фабрики, чуть помявшись, назвал цифру.

– О? На это тратят такие суммы? – слегка удивилась забрака. – Пожалуй, нам стоит приподнять свои расценки за подобные заказы. Айда, ребята, нам здесь больше делать нечего.

2

Рисую на карте векторы,

Где я – остриё струны.

И мне разбираться некогда

В причинах чужой войны!

Любые мои сомнения,

Любые мои дела

Являются – Откровением

От Курсового Угла.

Следующий заказ подвернулся им довольно быстро, в одной из систем соседнего сектора. На планетке Тайемс с населением всего-то в сотню миллионов человек – или очень похожего на людей вида – лидеры двух партий не поделили результаты прошедших выборов, и началась гражданская война. Личные гвардии политиков были невелики, зато у обоих имелись большие деньги. В прежние времена они, без сомнения, тратились бы на юристов, подарки сенаторам, и дело рассматривалось бы в судебно-парламентском порядке. Сейчас, увы, времена были другие. Оба «народных избранника» надеялись успеть стать единственной властью на планете раньше, чем до неё дойдут руки у Империи, чтобы лично преподнести родной шарик на блюде Императору и выпросить какие-нибудь преференции лично себе и подконтрольным фирмам. Осока не сомневалась: дурной пример им подала манера имперских властей использовать военную силу по поводу и без. А, поскольку безработных существ, способных держать оружие, в городах было немало, конфликт разгорелся не на шутку. То, чем приходилось заниматься группе Суги, Осоке до боли напомнило операцию на Ондероне. Кинжальные удары в уязвимые точки, диверсии, засады по принципу «бей, да побежали». Всё – на территории, занятой противником. И при полной пассивности местного населения. К сожалению, противостояли группе не боевые дройды, которых не жалко, а живые существа. Армия, против которой воевала группа, состояла, преимущественно, из «контрактников» – бывших безработных, нанятых за определённую плату. Президент Жужел прекрасно умел считать деньги и платил им в полном соответствии с квалификацией. Экипажи машин, расчёты тяжёлого вооружения и вообще все, кто имел боевой опыт, получали не хуже местной полиции, «пушечное мясо» – сущие гроши. Впрочем, Председатель Нехай, на стороне которого подрядилась воевать Суги, вёл примерно такую же политику, щедро спонсируя только профессионалов, а «территориальную оборону» держал на минимальном пайке. Диверсии на объектах, охраняемых беспечными «национальными гвардейцами» Жужела, не представляли собой ни особой сложности, ни серьёзного риска. Будь на месте Суги кто-нибудь более кровожадный, за группой давно тянулся бы широкий след из могил. Но и забрака, и Эль-Лес никогда не убивали без нужды и предпочитали скрытное проникновение и скрытный же отход. С точки зрения целесообразности такая тактика была умнее: тревога на объекте поднималась не с первым обнаруженным трупом часового, а только после подрыва зарядов, когда группа, сделав дело, давно растворилась в окрестной лесостепи. С профессиональными вояками было немного сложнее, но тут шли в ход джедайские способности «наёмницы Хонс», и профессионалы становились такими же невнимательными, как вчерашние безработные. Об особых возможностях своего корабля Осока предпочитала не говорить даже со своими: есть противорадарная защита, и всё. Суги, наверняка, догадывалась, что не всё так просто, однако с расспросами не лезла. Одно дело догадки, другое – точные знания, кто знает, где и когда они могут «выстрелить», навредив Осоке?

Вторая группа наёмников, работавшая на Нехая, косилась на Суги и её команду с нескрываемой чёрной завистью. Сами они не были столь успешны, во втором рейде потеряли одного из своих, и командиру пришлось срочно подбирать ему замену. Осока в буквальном смысле слова ощущала волны озлобленности, исходящие от «конкурентов», встречаясь с ними в кантинах или коридорах Центрального штаба. Другие военные тоже считали Суги и компанию «страшными везунчиками», однако, неприязни не проявляли, скорее, наоборот: активно уговаривали остаться на планете, огорчались, услышав отказ… и через некоторое время вновь возвращались к этой теме, перечисляя всё новые блага, способные, на их взгляд, изменить решение наёмников.

В конце концов, военная удача повернулась тылом и к их команде. Проще говоря, они нарвались, как водится – на крайнем задании, перед самым завершением контракта. У охраны второсортного объекта неожиданно оказались весьма совершенные средства дистанционного наблюдения. К несчастью, техника в Силе видна значительно хуже, чем живые существа, и миниатюрные голокамеры Осока не почуяла. Хорошо ещё, что в засаду посадили солдат из плоти и крови, а не поставили самострелки. Джедайка успела выкрикнуть предупреждение, и первый залп не стал смертельным. Пришлось поспешно уходить, не выполнив работу. Тогда-то и был ранен Ковш. Прикрыл Суги от реактивного снаряда, летевшего в её сторону. Персональный щит в его броне отсутствовал, и нагрудник не выдержал. Серипас подхватил напарника на руки и дотащил до челнока.

– Не жилец, – печально сказал бородатый бортстрелок, увидев ранения наёмника.

– Если довезём, то жилец, – отрезала Суги.

Два часа спустя, уже в реанимационной камере, Ковша подняли на госпитальный звездолёт, висевший на орбите Тайемса с начала конфликта. Частный военный госпиталь – словосочетание, немыслимое во времена Республики и вполне нормальное для Империи. Роскошь лечиться здесь могли позволить себе исключительно профессионалы из личных гвардий обоих противоборствующих лидеров, ну, и бандиты, конечно. Цены – просто заоблачные. Но вся команда без долгих обсуждений выложила «на бочку» свои накопления и долю за крайний контракт. Администратор госпиталя, симпатичная родианка, уверила, что на лечение этого достаточно. Одна проблема – теперь им не на что было заправить «Горгулью», а энергоносителя в цистерне оставалось на один гиперпереход. Оставалось сидеть на планете, по вечерам наведываясь в кантину города Ла-куш, куда заходят в поисках работы и наёмники, и пилоты, и прочие специалисты технического профиля. И ждать, не подвернётся ли ещё какой заказ. Чем Осока в настоящий момент и занималась.

Поток внимания она ощутила задолго до того, как увидела глазами идущего между столиков мужчину своего вида. Отпечаток в Силе сразу показался ей знакомым, а стоило взглянуть, и она тут же узнала его.

– Здравствуй, – сказал он, величаво наклоняя рогатую голову. – Рад видеть тебя живой.

– Здравствуй, Кауди, – с улыбкой ответила Осока. – Взаимно.

Полное имя мужчины было Кауди Тай. Когда-то он был падаваном, потом стал изгнанником, почти как она сама. Тоже жертва обстоятельств, причём, ещё в большей степени. Его учитель, не подчинившись прямому запрету Совета, отправился самостоятельно охотиться на генерала Гривуса, а падавану что делать в такой ситуации? Предать наставника, настучать на него магистрам? Кауди выбрал верность и пошёл за учителем. Спас из плена младших падаванов и ушёл из Ордена с высоко поднятой головой. Девчонки тогда его очень жалели и восхищались не меньше, чем самыми героическими из мастеров. Увидели бы они его сейчас! Оптронный прицел сдвинут на лоб, поверх комбинезона надета кираса, наплечники и наручи из броневого сплава, на поясе висит хитрый бластер «обратного хвата»: опускаешь руку, и он прилип к твоему предплечью, а торчащая в передней части рукоять сама легла в ладонь. С другой стороны под левую руку висела внушительная батарея термобарических гранат. А за левым плечом виднелся гриф кветарры. Роковой мужчина из приключенческого романа, да и только.

– Позволишь присесть? – спросил Кауди.

– Да, конечно. Я вижу, ты после… ухода выбрал профессию воина?

– Как и ты, – сказал он, усаживаясь напротив и ставя инструмент подле себя. – Да, по большому счёту, что мы с тобой ещё умеем-то?

– Твоя правда.

– Слышал я, в вашу команду на времянку нужен боец?

– Ты удивительно хорошо осведомлён.

Кто-то шестой на ближайшие два месяца им, действительно, был нужен, раньше Ковш из госпиталя не вернётся. А неполную команду нанимали менее охотно.

– Не первую неделю здесь околачиваюсь, – вздохнул Кауди. – Знакомых полно… работы только почти нет.

– Так и у нас нет. Нехай нас рассчитал, решил, видимо, что справится своими силами.

– В команде больше шансов получить новый контракт. Замолвишь за меня словечко перед вашей старшей? По старой памяти.

– Представить тебя я могу, но… всё зависит от впечатления, которое ты произведёшь на Суги.

– Я думал, к тебе она прислушивается. Ну, раз надо, значит, произведём, – улыбнулся Кауди.

Мерно поскрипывающий официант – мода, что ли, такая пошла в Галактике, не смазывать их из принципа? – принёс Таю две кружки с местным элем. Одну из них бывший падаван галантно предложил Осоке. Она сделала отрицательный жест, нет, мол, спасибо. Кауди, пожав плечами, отхлебнул хороший глоток, взял кветарру, провёл пальцами по струнам. Помнится, музыке он учился ещё в Храме и, похоже, не оставлял этого занятия и потом, потому что инструментом овладел в совершенстве. Медленная, немного грустная мелодия лилась, струилась так тихо, что её услышали лишь ближайшие столики да пара существ, принадлежащих к видам с особо острым слухом. Осока увидела, как насторожил остроконечные уши ботан у стены, прислушиваясь, а затем удлинённая морда его расплылась в довольной улыбке. Мотив «Течение времён» знали в Галактике очень хорошо. Написанная ещё до войны Макса Джандоваром на старинную балладу набуанского поэта Омара Беренко, песня не теряла популярности лет десять, если не больше. Как видно, не только среди людей и хуманов. Плавный переход – и вот уже звучит «Звёздный танец» Миркла Мерико. Да в какой аранжировке! Осока не могла припомнить, чтобы этот хит Голонета исполняли в лирической манере. И не заметила, когда Кауди начал подпевать мелодии голосом. Именно так – он не аккомпанировал пению, как большинство менестрелей, а позволял вести партию струнам, оставляя голос на заднем плане. А он неплохо поёт, подумала Осока, совсем неплохо. Обычно у менестрелей вокальные данные средненькие, особенно у мужчин, они предпочитают «брать» текстами и нехитрой, зато хорошо поющейся мелодией. Раз услышали, и влёт подхватили. Тай выгодно от них отличался не только приятным тембром, но и особенной, проникновенной глубиной, не хуже иных оперных певцов. Осока прикрыла глаза и слушала, одновременно размышляя о своём. Пожалуй, чуть-чуть Силы, и Кауди мог бы очаровать своим исполнением кого угодно. А может, иногда этим и занимался? Тут Тай заиграл вариацию из «Весенней симфонии» Тофли Аргалы, и Осоке пришлось его прервать.

– Стукну, – сказала она, выпрямляясь на стуле.

– С чего так?

– Впечатление надо производить не на меня, на Суги. Я тебя и так знаю давно.

Не объяснять же ему, в самом деле, какие воспоминания вызывала у неё эта мелодия? А вспомнила Осока, как эту же мелодию слушала сенатор Амидала. Падме. И даже на мгновение увидела её мысленным взором. Почему-то совсем не ту, домашнюю Падме, что запомнила тогда, а официальную, прямую, как струна, преисполненную достоинства в каждой чёрточке, будто вновь стоящую на трибуне Сената… или на церемонии погребения. Лишь глаза глядели так же, как тогда, задумчиво и чуточку печально. Осоке было больно, очень. Больнее, пожалуй, вспоминался только Учитель Скайуокер, Небошлёп, как когда-то звала она его в шутку. Тем не менее, она совладала с собой, и Тай ничего не почувствовал. Заиграл что-то ещё, лёгкое, ненавязчивое. Сказал тихо, на фоне музыки:

– А вот и твои идут.

Да, это были Суги и Эль-Лес. Осока представила Кауди как своего «хорошего знакомого по прежним временам», сделав паузу перед именем, и он, правильно сообразив, что от него требуется, подхватил:

– Мой позывной «Хенч».

Осока только усмехнулась. Слово это на жаргоне означало «паж» или «прихвостень». Скорее всего, таким образом Кауди обыграл своё прошлое падаванство. Забрака и аркона заказали лёгкую выпивку, поджидая остальных, а Тай, как ни в чём не бывало, продолжал музицировать, не заводя разговора о деле. На аранжировки без слов он больше не разменивался, пел вдохновенные авторские песни, что называется, «о доблестях, о подвигах, о славе». Самой Осоке это, пожалуй, показалось бы несколько пафосным, однако, Суги слушала с удовольствием, на губах её играла одобрительная улыбка. Тихонько подошедшая Фани не стала мешать, уселась за соседний пустой столик, жестом попросила бармена прислать дройда-официанта. Кауди, разумеется, не мог не почувствовать её появления, и решил, что настал момент для главного припасённого хита.

Мы уходили воевать

А за стеной стояла знать,

И ставила на тех, кто победит.

Гремел войны девятый вал

Но никого не волновал

Локальный затянувшийся конфликт.

Мы ничего им не должны

Солдат воспитан для войны,

Не станет нас – и мир не обеднел!

Мы не стремимся умереть

Но мы привыкли к слову «смерть»…

Страшнее оказаться не у дел.

Судьба ведёт наёмника сквозь тысячи дорог

На перекрестье городов и стран.

Театр военных действий пройден вдоль и поперёк

Использован, как собственный карман!

Ты много сделал для войны

Когда смотрел со стороны,

И ей достался целый континент.

И чтоб самим не воевать

Полмира нужно запугать —

Оружие поднимется в цене.

И новый примется кумир

Бороться армией за мир,

Но армии до мира дела нет.

К чему награды и чины?

Нам подавай сто лет войны —

И ни единой бойни за сто лет!

Судьба ведёт наёмника сквозь тысячи дорог

На перекрестье городов и трасс.

Театр Последней Битвы пройден вдоль и поперёк

И с нами Сила – кто же против нас?!

– Славно. Эту я ещё не слышала, – с той же доброжелательной улыбкой произнесла Суги. – Твоя?

– Что Вы, нет, одна знакомая дама сочинила, – отозвался Кауди. – В доках на Лантиллисе работает, инженером по гипердрайвам.

– Понятно. Ну, что же, а теперь перейдём к делу. Что ты от нас хочешь?

– Возьмите меня в команду. Временно, до выздоровления мистера Хиевайди.

– Хм. Менестреля – в команду?

– А что, Суги, в некоторых игрухах менестрель – самый неубиваемый персонаж, – блеснула осведомлённостью Фани. Осока тихо закатила глаза, не осознавая, что делает это точь-в-точь как сенатор Амидала: надо же, эта фанатка ещё и сетевыми играми увлекалась!

– Неужели? – удивился аркона.

– Да, защита просто непрошибаемая! И дар убеждения по дефолту. Жалко, боевые скиллы долго прокачивать приходится.

– Скиллы у меня уже прокачаны, – усмехнулся Кауди. Протянул руку, и лежащая на столе двузубая вилка взмыла в воздух, перевернулась несколько раз в разных плоскостях и упала вертикально обратно на крышку. Вернее, «выстрелила» в неё, воткнувшись в пластик на треть длины зубьев.

– Впечатляет, – одобрила Суги и вздохнула: – Я б тебя взяла, парень, да у нас самих работы нет.

– Мне кажется, я могу вам кое-чем помочь, – к столику подошёл смуглый среднего роста человек абсолютно незапоминающейся внешности. Вот, разве что, усы… но усы, как раз, скорее всего, были фальшивые.

– Чем же? – ехидно спросила Суги. – Одолжить денег лет на двадцать без процентов?

– Нет, я не настолько богат. А вот хорошо оплачиваемый заказ предложить могу.

– Так и надо говорить сразу. Мы существа серьёзные, политесов не любим. Что за заказ?

– Я бы предпочёл обсуждать не здесь, – смуглый, как заговорщик из плохой пьесы, подозрительно оглянулся по сторонам.

– Отчего же? Здесь все свои. Думаю, эти стены слышали такое, что Ваш заказ будет сущим пустяком.

– Вы, случайно, не шпион? – осведомился вдруг Кауди, и по реакции смуглого сразу стало ясно: попал в точку. Перед ними стоял тайный агент президента Жужела. Что ж, желание потенциального заказчика стоило уважать. Все шестеро вышли на улицу и двинулись в направлении ближайшего городского сквера. Там, в стороне от посторонних ушей, на каменном парапете, окружающем небольшой тронутый мхом гранитный монумент, и состоялся разговор о деле. Весьма продуктивный: шпион, сам того не подозревая, сообщил наёмникам весьма ценную информацию. Стала ясна причина, по которой Нехай не продлил контракт с Суги. Собственно, по этой же причине и желал их нанять Жужел. Через шесть дней на горную базу Дегурбет прибывал транспорт с оружием, с помощью которого Нехай и рассчитывал одержать победу. Президент решил ему помешать.

– За эти деньги попробуйте нанять трибу гаморреан, – покачала головой Суги, услышав предлагаемую сумму. – Они согласятся. Заодно сэкономите: скорее всего, требовать с вас оплату будет некому.

– Я не предлагаю штурмовать укрепления в лоб, хотя, думаю, вашей группе было бы по силам и это… – сказал шпион.

– По силам, по силам, но при этом не вернулись бы минимум трое, а это, извините, совсем другой коленкор.

– Верно. Поэтому, во-первых, у меня есть информация, как проникнуть на базу, минуя укрепления. Во-вторых, в случае, если вы не уничтожите, а угоните корабль и невредимым приведёте его на наш космодром, премия удваивается.

Суги покосилась на Осоку. Та пожала плечами: делай, мол, как знаешь.

– Хорошо, – забрака хлопнула ладонью по колену. – Одно условие: в случае, если информация окажется недостоверной, операция прекращается, с Вас – компенсация десять процентов, и ищите других контракторов.

– Согласен, – улыбнулся шпион. И сообщил ту самую информацию. Вот оно что, оказывается. У расположенной на горном плато труднодоступной базы Дегурбет, кроме основной дороги – естественно, «оборудованной» и простреливаемой вперекрёст – имелись два «чёрных хода». Оба они были неплохо защищены, с одним «но». Северный выход пробивался с использованием части естественной пещеры. Использовать её всю признали нецелесообразным, она вела в неудобное для дальнейшей эвакуации место. И проход в оставшуюся часть просто замуровали.

– Слишком общие сведения, – заметила Суги.

– Верно. В связи с этим я и был уполномочен соглашаться на неустойку, если вы не найдёте ту самую замуровку. Однако, по моим данным, среди вас есть кое-кто, способный её отыскать с помощью… особых способностей.

– Напомни мне убить тебя по возвращении, – проворчал Кауди.

– Не поможет, – шпион снова обезоруживающе улыбнулся. – Эти сведения уже ушли в Центр. Впрочем, им нет никакого дела до ваших трений с имперцами.

«Сейчас нет, – подумала Осока. – А после победы – как знать?»

Возле устья пещеры корабль, действительно, посадить было негде. От ближайшей площадки, где Осока ухитрилась приткнуть «Горгулью» на ненадёжную каменную осыпь, до узкой щели в горе было примерно полчаса ходу по едва заметной тропе. В первую ходку перенесли подрывные заряды, оставили с ними Фани и вернулись за тяжёлым вооружением.

– Сколько до мёртвого часа? – спросила Осока.

– Тридцать две точка пять, – ответил Эль-Лес. Это значило, что через тридцать две с половиной минуты высокоорбитальный нехаевцев выйдет на наблюдательную позицию, зависая в далёком апоцентре, и ему станет виден в этих горах каждый паук и скорпион. Осока нажала кнопку на дистанционном пульте, и «Горгулья», оторвавшись от камней, растворилась в прозрачном горном воздухе. Теперь автопилот выведет её на маяк заранее подготовленной площадки в степи и посадит – на ровной, как стол, поверхности с этим и дройд-погрузчик бы справился.

– Ого, система «Плащ-В»? – с уважением протянул Кауди. Осока неопределённо пожала плечами. А, когда они уже двинулись по тропе гуськом, откинулся колпак костюма Серипаса, и маленький гуманоид тихо спросил:

– Ты сохранила ядро?

– Как видишь, – отозвалась джедайка. Отрицать смысла не было, у Серипаса имелись широкодиапазонные сканеры, и уж они-то показали, что никакой там, к хаттам, не «Плащ», а нечто гораздо более совершенное.

– Героиня. Понятно теперь, зачем Норулак. Значит, теперь у имперцев только две полноценных маск-системы.

В пещере царила кромешная тьма. Вблизи от входа приборы ночного видения ещё справлялись со своей функцией, а дальше система начинала истошно мигать индикатором, требуя подсветки. А её-то включать пока было рискованно: в огромном естественном зале могли прятаться миниатюрные датчики, рассчитанные как раз на ИК-излучение. Суги тронула за плечи обоих джедаев, показав знаками: обойдите по периметру, поищите проход. Кауди отрицательно помахал рукой и извлёк из нарукавного кармана небольшой предмет. Осока невольно пригнула голову, когда странный звук, похожий на звон струны и посвист ветра одновременно, поплыл по пещере. Охотничий свисток? Ну, да, оттого и такое странное ощущение вверху, в районе рожек. Это не звук, а ультразвук, и слышат его сейчас только они двое. Другие разумные существа такие частоты не воспринимают, военные звукоуловители – тоже, специально отстроены, чтобы не «глохли» от ультразвуковых сигналов различных животных. Кауди медленно поворачивал голову, продолжая дуть в свисток. Интересно, где он научился пользоваться свистком? В Ордене таких специалистов точно не было. Осока и сама «видела» сейчас ушами неясные образы, но интерпретировать их не могла, как не старалась – тут, как и с Силой, нужен навык. А её соплеменник, сменив чуточку тональность, уверенно двинулся куда-то в непроницаемую даже для инфравизоров тьму. Недолгое ожидание – и вдали вспыхнули две лампочки подсветки прибора ночного видения.

– Хонс, Лес, Серипас, Фани, я замыкающая, – тихо перечислила Суги порядок следования. Соблюдать полное молчание смысла больше не было. Почувствуй Кауди хоть один скрытый сенсор, он не стал бы зажигать лампы, а просто вернулся бы с докладом.

Бывший падаван стоял возле уходящей вглубь пещеры естественной штольни. Вот почему домовитые военные оставили эту часть пещеры не задействованной: проход, должно быть, промытый подземным ручьём, был узок, извилист и, к тому же, шёл под большим наклоном. Примерно через час команда добралась до тупика. Так и не встретив ни одного датчика.

– Странно, – пробормотал Кауди. – Здесь в стенах камень везде естественный, никто его не трогал.

– Да, – согласилась Осока. – Тем не менее… Вся эта часть пещеры – фальшивая. Её вырубили, а потом обработали стены полем. Надо возвращаться и искать замаскированную развилку.

Строители базы не поленились – замурованное продолжение естественной пещеры обнаружилось метров за двести раньше тупика. Толщина стены оказалась примерно два метра, именно поэтому джедаи сразу и не почувствовали пустоту.

– Тут вся гора рухнет раньше этой стенки, – сказала Фани.

– Агент был уверен, что мы сумеем, – задумчиво произнёс Кауди.

– Ну, значит, он знает ещё больше, чем мы думали. Хватит рассуждать. Режем вот здесь, – распорядилась Осока. – Остальные – оттаскивайте камни!

– Мечи? Оба?? – ахнул соплеменник. – А ходили слухи, что ты их потеряла в Заводском районе.

– Потеряла. Да мне их нашли. Один – когда арестовывали, а другой – флотские спецы Юларена, помнишь такого?

– Ещё бы. Он теперь в имперской безпеке не последняя птица.

– Это было почти за год до Империи.

– Как же ты уцелела? Знаю, не лучшее время для расспросов, но потом можем не успеть.

– Забей, языки у нас как раз свободны, – усмехнулась Осока. – Что-нибудь говорит название «Бумеранг»?

– Не-а.

– Один из бросков за Внешнее Кольцо в поисках древних технологий.

– И что, нашли что-нибудь?

– Нашли. Смерть свою. Из тридцати душ осталась одна я. Хорошо, что не на «ищейке», на ней фиг бы я обратно дотянула. А в системе Бакура меня давно ждали, видно, утечка прошла. Да может быть, тот же Юларен и распорядился.

– Кстати, это вопрос, – вставил Эль-Лес, отваливая в сторону очередной кусок отрезанной огненным лезвием скалы. – Ты сообщения оттуда посылала?

– Чем? Пальцами, что ли, гиперволну скручивать?

– Я так и предполагал. А они знали, что идёшь именно ты, одна. И когда примерно появишься, тоже знали. Сам слышал, как клоны обсуждали. Надо думать, без адепта не обошлось. И сильного, причём.

– Мог быть и сам Палпатин, – пожала плечами Осока, делая очередной разрез. – Кто сильнее-то?

– Есть кое-кто, знающий тебя гораздо лучше Палпатина.

– Да ты что?? – джедайка даже прекратила резать камень. – Приговор не был приведён в исполнение?

– Нет. Думаю, понимаешь, почему.

– Разумеется. Гробить такой ценный кадр – не по-палпатински.

– Стой, стой, всё, – видя, что Осока намеревается вновь вонзить клинок в скалу, остановил её Кауди. – Осталось не больше ладони. Дальше надо рвать.

Установив заряды, наёмники уселись передохнуть. Теперь осталось дождаться сигнала от дройда-соглядатая, которого за истекшую неделю ухитрились провести по горам шпионы Жужела. Маленький, размером с ладонь, он замаскировался где-то вверху, на скалах над посадочной площадкой, куда не забраться никому крупнее, отчего осмотры их со спидера проводилась довольно нерегулярно и спустя рукава. Серипас, протянувший от входа тонкий волосок оптоволоконной линии, следил за передачами на нужной радиоволне с помощью оставленного в камнях приёмника. Он, единственный из всех, мог сейчас позволить себе перекусить. При его размерах, в него если и попадут, убьют сразу, и не надо беспокоиться о «нехороших» ранениях в живот, при которых боец, бывает, умирает и в госпитале. Как говорится, головы нет – медицина бессильна. Все остальные в бой старались ходить натощак, дабы не осложнять потом лечение. Кауди сидел рядом с Осокой, касаясь плечом, и она, обычно державшая дистанцию, особенно с мужчинами, сейчас почему-то не возражала.

– У меня чувство, что корабль близко, – сказал он. Она кивнула:

– Его ждёт вся база. И уже видит в смотровые приборы.

Посадку пилот произвёл не вполне аккуратно – отчётливый звук касания опорных лап передался по камню горы. Затем мигнула крохотная точка на пульте костюма Серипаса. Это означало, что экипаж покинул транспорт и вошёл в помещения базы. Не теряя ни секунды, Эль-Лес повернул переключатель детонационного пульта. Грохнуло, оглушив всех, однако, предусмотрительно оставленный выступ защитил наёмников от ударной волны, вся она ушла вниз, к наружному устью пещеры. Не зря Осока так старалась, расширяя проём в том направлении на манер раструба. Трём солдатам, попавшимся на пути остатков каменной стены с той, внутренней стороны, повезло только в одном: умерли они мгновенно. Перепрыгнув через груды камней и то, что секунду назад было то ли охранниками, то ли техниками армии Председателя Нехая, команда устремилась по коридору в направлении центра базы. Конфигурацией она напоминала приморский город, охватывая с трёх сторон «бухту» посадочной площадки. Ангары для малогабаритных летательных аппаратов располагались в центре и отрогах выработки. Через один из них Суги и намеревалась выскочить на лётное поле, резонно рассудив, что ценный транспорт посадят на ближнюю к стене стоянку – и на виду, и разгружать ближе. Расчёт оправдался, однако, то, что они увидели на стоянке, заставило выругаться даже меланхоличного Эль-Леса, а Осока мысленно добавила несколько дополнительных этажей, подслушанных у бреганцев. Возможно, корабль когда-то и был транспортом, а теперь он представлял собой десантно-штурмовое судно. Толстые броневые листы брюха, способные, пожалуй, защитить его при «огненном» спуске с орбиты, обтекаемые башенки плазменных спарок, а в центре приварены хорошо знакомые Осоке цилиндрические контейнеры. Несомненно, заполненные Б2 – боевыми дройдами сепов на штатных кронштейнах. Опусти этот корабль над Тайемстой, столицей Жужела, и с президентом покончено. У его гвардейцев банально нет столько тяжёлого вооружения. А из ручных бластеров этого «голема» пробивает, разве что, рилотское снайперское ружьё с бустером, да ещё метатели вуки.

Выли сирены тревоги, метался возле ворот персонал, вдали на поле показался первый бронированный спидер, облепленный солдатами охраны. Эль-Лес выстрелил из ракетомёта. Металлический корпус спидера разворотило внутренним взрывом, тех, кто сидел снаружи, разметало в стороны. Не давая им подняться, Кауди и Серипас открыли огонь. Фани, тем временем, вырвавшись вперёд, сняла двух часовых под кораблём. Третий, прикрываясь бронированной рампой, отстреливался, заставив панторанку метнуться в сторону. Болт из арбалета Осоки разрядился плазменной вспышкой о металл рампы, но, всё же, проткнул её насквозь, а с ней и незадачливого солдата. Серипас пустил в ход гранаты, Эль-Лес, сменив заряд, выстрелил по ближайшей зенитной турели, подающей признаки жизни. Расчёты остальных занять места не успели, наёмники были уже внутри корабля.

– Лес, генераторы! – приказала Суги.

– Не возись, всех в турели! – выкрикнула Осока. – Я его на накопителях подниму.

То, что она сделала дальше, не вытворил бы ни один пилот в здравом уме, кроме покойного Анакина Скайуокера. Хотя Анакин и «здравый ум» тоже сочетались плоховато. Осока Тано училась у него. Одновременно с включением репульсоров она воткнула плазменные двигатели. Надо сказать, стойки оказались ничего, выдержали, не сломались. Проскрежетав лапами по камню полсотни метров, корабль оторвался и пошёл вверх. Осока врубила задний дефлекторный щит. Столбики индикаторов главных накопителей прыгнули вниз: щиты требовали уйму энергии в момент зарядки, переплюнуть их был способен только гипердрайв. Ничего, оранжевый не красный, на какое-то время движкам хватит, турелям тоже. А долго и не потребуется. Ага, ожили, наконец, зенитки, это тоже фигня, турболазеров там всего два, а бластерные пушки – оружие ближнего боя, тут не вакуум, где танковая пушка достаёт за одиннадцать кликов, в атмосфере – километр от силы.

– Ну, ты, девка, летаешь! – прохрипел в интеркоме голос Эль-Леса. – Чуть нас не расплющила.

– Я компенсаторы забыла включить? – дежурно пошутила тогрута: вообще-то, инерционные компенсаторы связаны с двигателями намертво, во избежание.

– Щит снимай, атмосферники!

– Принято!

Атмосферные машины в Галактике считаются замшелой древностью, вместе с тем, их активно используют на многих планетах, кому достаточное количество полноценных аэрокосмических перехватчиков – не по карману. А в плотных слоях атмосферы – от пяти до пятнадцати километров – они убийственно эффективны, превосходя космические по скорости. Дежурное звено неумолимо догоняло неуклюжий в плотном воздухе корабль, неспособный преодолеть звуковой барьер. По корпусу пробежал знакомый гул, это кто-то из наших добрался, всё же, до генераторов и запустил их. Спасибо, конечно, хотя напрасен труд. Накопителей теперь точно хватило бы.

– Блестящий старт! – Суги, ввалившись в рубку, дышала, как загнанная лошадь. – Сейчас стряхнём истребители, и берём курс на… Что?

– Суги. Я тебя очень уважаю. И всё-таки, вопрос: что будет, когда вместо Нехая этих дройдов получит Жужел?

– Нам-то какое дело? Свои деньги мы получим.

– Верно. Получим. А кто даст гарантию, что отморозок-президент и его бандиты-офицеры не устроят в Ла-Куше резню? А потом в других городах на территории Нехая? Нет уж. Предлагаю выпрыгнуть на репульсорах, а это яблоко раздора уронить в металлолом.

Забрака посмотрела ей в глаза. Осока взгляд выдержала. Добавила:

– Хотя… Делай, как знаешь. Ты лидер.

Суги мягко потрепала её по голове. Улыбнулась.

– Стряхиваем истребители, – сказала она. – Иначе они нас перещёлкают в свободном полёте, как пайлатов.

Дымный столб на месте крушения десантно-штурмового корабля, названия которого они так и не узнали, поднимался высоко в чистое голубое небо. Шестеро стояли в высокой траве и смотрели в ту сторону. Всё. Можно рапортовать усатому мистеру о выполнении основного задания. Корабль угнали, Нехаю он не достался. А что касается пригнать в базу Жужела… как та старая эопи в анекдоте: «Ну, не шмогла я, не шмогла».

– По-моему, мы справились, а? – подмигнул Осоке Кауди.

– Справились, – кивнула она. – Во многом благодаря тебе.

– И тебе тоже. Ты всё правильно сделала, молодчина, – добавил он тише. И обнял её за плечи. Несмотря на то, что «снова знакомы» они были всего-то седьмой день, Осока почему-то опять возражать не стала.

3

А карта – она n—мерная,

А мир – он всегда сложней.

Но что—то менять, наверное,

Придётся, увы, не мне!

На выводы – нету времени,

Возможностям – нет числа…

Зависит моё решение

От курсового угла.

Оплата за очередной заказ была не слишком щедрой. Впрочем, вполне достаточной, чтобы Суги взялась за его выполнение. Один из удалённых космических терминалов в системе Дарни облюбовали пираты. То есть, это местные величали их так, а с точки зрения наёмников это были вульгарные рэкетиры, «снимавшие сливки» с частных перевозчиков и докеров. Жители Дарни – сами они называли свою планету Дальна – говорили на словиоски, но как-то немного не так: не склоняли прилагательные, существительные часто ставили в заковыристой форме и сплошь и рядом пользовались предлогом «од». Услышав речь Осоки, местные переглянулись, и один шёпотом сказал другому, не подозревая, что тогрута его слышит:

– Из филозопов, видать.

Кауди же, неплохо владевшему упрощённой торговой формой словиоски, вообще заявили, что он «не знает падежов», и лучше бы говорил на базик, им, местным, «как бы параллельно». Встречались у дальнианцев и странные словечки. Например, челнок они называли шаланда, оператора погрузочной машины – амбал, кантину – бадега, а «основной» означало у них не галактический язык базик, как можно было подумать из бреганского опыта, а неформального теневого лидера. Именно с таким «основным» и вела переговоры Суги. Торговался тот отчаянно, будто не ему мешали эти злосчастные рэкетиры, а наёмники сами предложили избавить от них станцию. Когда цена была согласована, он, должно быть, чувствуя неловкость, сказал немного сконфуженным тоном:

– Вы извините, что как на базаре, в нашем общаке лавэ не густо, приходится сильно экономить.

– Наняли бы тогда лохов, как они сами же выражаются, – проворчал после переговоров Кауди.

– Лохи бы им полстанции разворотили, – сказал Эль-Лес. – А про нас они знают, что сделаем всё аккуратненько.

Так и вышло. Из двух с лишним десятков бандитов половина отправилась на больничные койки с повреждениями разной степени тяжести, трупы семи лежали в углу неотапливаемого ангара, используемого под склад замороженных продуктов, а шестеро были схвачены целенькими. Впрочем, одного местные сразу израсходовали – был он большим любителем изнасилований, а награда за него никем назначена не была. Разрушений на станции не имелось, жертвы среди аборигенов ограничились двумя неосторожными субъектами с лёгкими ожогами от плазмы. Теперь Суги и остальные сидели в бадеге популярной дальнианской сети «Амбрину», пили местное довольно неплохое пиво и держали совет, куда двинуться дальше. Все были согласны с тем, что лучше бы лететь поближе к системе, где заканчивал лечение Ковш. Здесь их и отыскал «основной». Лицо у него было мрачное.

– Я имею гембель, – сказал он.

– У него проблемы, – перевела Осока, это слово она здесь уже слышала.

– И нехилые, – кивнул тот. – Кто-то опять пожрал дохлятину у нас у складе.

Тела убитых бандитов в холодном ангаре, действительно, оказались обглоданными. Не полностью, конечно, но тревожил не сам факт и то, что, судя по размерам отпечатков зубов, постарались тут отнюдь не грызуны.

– И это не в первый раз? – спросила Суги.

– Даже не второй. Бухие у нас пропадали, было, просто никто не заморачивался. А где-то с неделю тому подозрительно отошёл один контрабандист. Его не любили, поэтому в печь, и вся недолга, люди сошлись, что заказуха. Но его механик балакал, что боссу перегрызли горло.

– М-да, у вас точно проблемы, – протянул Эль-Лес.

– Сговоримся? – «основной» просительно посмотрел на Суги. – Найдите эту тварину, плачу без торга.

– Дайте подумать, – Суги вновь наклонилась над одним из мертвецов, осматривая следы укусов.

– Будет ломить, как на Ваш взгляд? – тихо спросил «основной» у Осоки.

– Может, и обойдётся, – сказала она, пожав плечами. – Вам повезло, у неё хорошее настроение.

Забрака выпрямилась, посмотрела лидеру в глаза и назвала цену. Судя по выражению лица, тот имел сильное желание схватиться за голову и выдать в местном духе нечто вроде «Вы буквально гоните меня побираться». Однако, сказал «без торга», сам дурак. Обречённо махнув рукой, «основной» буркнул;

– Заднее слово. Работайте.

– Э, нет, мил человек, – остановила его Осока. – Работать будут и ваши службы. До чего же надо станцию довести! Ещё бы мокриц развели!

– За администрацию я не в ответе… – сказал «основной», – но хлопцев нагну, не вопрос.

По требованию Суги, которой подсказывала Осока, техники станции перекрыли герметичные переборки в секторе под ангаром и на нижележащих уровнях, создали избыточное давление. Вернее, попытались создать, так как обнаружилось, что воздух каким-то образом уходит в соседние сектора. Забрака назвала местных теми словами, которых они, по большому счёту, и заслуживали. Ведь при таком отношении в случае разгерметизации одного из секторов наставал каюк большей части технических уровней. Пришлось сначала выявлять негерметичности и заливать их, как положено, гермопеной в несколько слоёв, вмуровывая внутрь для прочности железные сетки.

– Возможно, хищник пользовался одним из этих проходов, – предположил Эль-Лес. – Проёмы достаточно большие, ребёнок или гибкая женщина вполне бы пролезли, а уж животное размером с человека и подавно.

– Ребята не посмотрели, нет там следов шерсти? – спросила Осока.

– Не спросил, – развёл руками «основной», схватился за комлинк: – Подожди, поспрошаю… Нет, не заметили.

Что характерно, связисты и сантехники к работам отнеслись резко негативно и попробовали помешать заделке каналов.

– Навтыкаете, как мы потом колупаться будем?? – вопили они.

Терпение Кауди лопнуло, он взял одного из техников за воротник и довольно аккуратно сунул головой в открытый лючок канала.

– Гермовставку видишь? – спросил он.

– Не-е-ет, – проблеял техник.

– А почему её там нет?? Сейчас ведь скажет «разъёмы поломались, вот и вынули»… – Кауди вздохнул. – А хочешь, я тебя пополам сложу и вместо вставки засуну? Чтоб задницей почувствовал перепад при разгерметизации? Раз головой думать не умеешь. Ух, жаль не дадут включить аварийное пожаротушение, а то бы я вас здесь привязал, а сам вышел!

– Здесь вообще нет такой системы, – вставил один из техников.

– И какая босота это сказала? – «основной» обвёл горе-специалистов тяжёлым взглядом. – Умные все стали. Я вам не бугры с верхнего уровня, я премиев лишать не буду, вот этой рукой спроважу подышать вакуумом.

Техники притихли, наконец, сообразив, что шутки кончились.

– Короче, – сказала Фани. – Ещё хоть кто-нибудь что-нибудь вякнет – пристрелю на фиг.

Ей поверили. И снова взялись за дело. В конце концов, герметичность обеспечили.

– Вот теперь оно никуда не денется, – Осока решительно перешагнула порог гермозатвора. – Айда ловить.

– Ты хоть приблизительно чувствуешь, где оно? – спросила Суги.

– Очень приблизительно. Вот в том направлении, – Осока указала рукой. – Чтобы понять точнее, надо зайти с другой стороны.

– Поняла. Хенч, не стой, как статуя Предка! – обратилась она к Кауди. – Проверь комлинк, бери Серипаса, и давайте туда.

Длинными переходами, залами, где шумели, кряхтели и потрескивали электрическими разрядами всевозможные агрегаты, наёмники пересекли один сектор, второй. Осока взяла ещё несколько пеленгов, переговариваясь с Кауди, остановилась и потянулась пальцами к лекке, как всегда, когда была озадачена.

– По-моему, оно перемещается, – констатировала она. – Причём, почти одновременно с нами. И останавливается тоже, как мы. Вот сейчас я движения не чувствую.

– Постоим? – предложил Эль-Лес.

– Придётся. Хенч, приём! Переместитесь до ближайшей гермодвери и замрите.

– Скажи, а как вообще животные чувствуют угрозу? Это связь с Силой?

– Да, только очень слабая. Я сейчас, как раз, и «закрылась». Ага! Снова движется!

– Так мы его не поймаем.

– Почему? Сейчас сблизимся, точно выясним, где оно, и будем следить за передвижением в два детектора.

Игра в кошки-мышки закончилась возле зала силовой установки.

– Здесь! – кивнула Осока. Суги, посмотрев на голопроекторе план прилегающих помещений, отдала распоряжения. В кабельных колодцах и вентиляции поставили светошумовые заряды, настроенные на движение, коридоры перекрыли, заблокировав двери ручными запорами.

Далеко вверху над кожухами исполинских реакторов, обеспечивающих энергией шестикилометровую махину терминала, проходили трубы, пучки кабелей. Одни из них появлялись из отверстий в стене и скрывались в противоположной, другие меняли направление, третьи перегибались и по вертикальным лоткам шли к агрегатам.

– Оно там. Видит нас, – сообщала Осока. – Колеблется. Напасть или уйти. Нет. Решило уходить. Куда??

Она выбросила вверх руки с растопыренными пальцами, дёрнула воздух. С коротким воплем из-за труб выпало что-то большое, лохматое. Противный скрежет – и существо на полу.

– Захват! – крикнула Осока.

Эль-Лес и Суги с портативными генераторами тракционного луча подскочили с разных сторон, включили приборы. В слегка поблёскивающем коконе силового мешка билось что-то непонятное, казалось, состоящее лишь из спутанного меха и многочисленных лап с острыми когтями, которые скребли металлический фальшпол и каменную стену. А вот показалась и морда – оскаленная пасть, полная острых зубов, горящие страхом и злобой ярко-зелёные глаза. Конечностей у животного было шесть, на двух задних оно теперь сидело, а четырьмя остальными размахивало в воздухе, пытаясь прорвать поле. Шерсть его, кажется, была серого или бурого цвета, трудно сказать от грязи, довольно длинная, сильно свалявшаяся.

– А ну-ка, – Осока подошла к самому полю и заглянула в глаза хищнику, – спать.

Ответом ей был яростный рык.

– А я сказала, спать!

Хищник попытался отвернуться, и не мог. Только запрокидывал голову, пока не упёрся теменем в стену. Осока всё смотрела, смотрела. И под её взглядом зверь опустил сначала средние, потом передние лапы, вывесил из пасти язык и вдруг завалился на бок.

– Совсем другое дело, – сказала Осока. – А то ещё бороться со мной, ишь!

Местные привезли большую клетку. То есть, она так называлась, видимо, по традиции, на самом же деле состояла не из прутьев, а из сплошных прозрачных листов армированного транспаристила. В трёх боковых стенках имелись окошки-отдушины, перекрытые парой сдвижных панелей – одна прозрачная, вторая решётчатая. Такая же отдушина находилась в центре крышки. Четвёртая стенка, служившая дверцей, была монолитной. Зверя, от которого исходил тяжёлый запах, затолкали в клетку и увезли в «стойла» – складские помещения, предназначенные для содержания сельскохозяйственных животных на время транзитных операций.

– А вдруг оно было не одно? – спросил «основной», выслушав отчёт Суги.

– Каждое следующее по отдельному тарифу, не обессудьте. Мы воины, а не звероловы.

Говорить, что никаких других признаков присутствия крупных животных тогруты не уловили, она не стала. Может, хоть это заставит местных всерьёз относиться к порядку на станции.

А утром Осоку разбудил Кауди.

– Ходил посмотреть на зверя, – сказал он. – А оно попросило воды.

– Что? В Силе?

– Нет, просто на базик.

Взяв с кухни ёмкость с водой, Осока вместе с Таем спустилась в «стойла».

– Ты хочешь пить? – спросила она, подходя к клетке.

– Воды… Прошу… – немного странным низким голосом ответило существо. Осока медленно наклонила ёмкость над вентиляционной отдушиной на верхней стенке клетки. Существо жадно хватало струйку пастью, глотало, фыркало.

– Благодарю, – сказало оно наконец. Голос стал звучать заметно мягче, без хрипоты.

– Значит, ты разумное? – спросил Кауди.

– Да. Мой народ умеет мыслить.

– А имя у тебя есть?

– Длинное. Можно звать коротко – Люра.

– Ты он или она?

– Женщина.

– Как называется твой вид?

– По-нашему это сложное слово. Вы, остальные, говорите нактара. Или «горотский ночной дьявол», но это плохое название. Мы не опасные, не нападаем на других разумных.

– Да? – хмыкнул Тай. – Что-то не очень верится после того, что ты делала.

– Я? А что я делала?

– Убивала налево и направо, а вчера обглодала мертвецов в заброшенном ангаре.

Глаза Люры вылезли из орбит.

– Мертвецов?? – повторила она. – О… ак…

Нактара отпрянула вглубь клетки, кажется, её рвало.

– Люра, – окликнула Осока.

– Да. Прости, – она вновь подошла к передней стенке. – Это точно я сделала? Мы не едим мёртвых.

– На телах следы твоих зубов. Эй, эй, не надо. Попей ещё.

– Благодарю, – она вытерла пасть передней лапой. – Тогда плохо. Если я сошла с ума, меня обязательно нужно убить, я буду опасна.

– Мы разберёмся. Я найду биолога или врача, и всё выясним.

Врач отыскался в пересадочной зоне, да какой! Осока сразу узнала эту женщину: во время войны она работала помощницей у рилотского сенатора Орн Фритаа. Её трудно было не запомнить. Во-первых, летан, то есть, твилек с красным цветом кожи, сам по себе большая редкость. Во-вторых, Ветте Лестин происходила из древнего джедайского рода времён Ревана, хотя, к сожалению, и не имела связи с Силой. Насколько помнила Осока, Лестин оставила должность помощницы, чтобы завершить медицинское образование, и вот теперь стала дипломированным эпидемиологом. Осоку Ветте не вспомнила, да и мудрено бы: вот так вблизи они виделись всего два или три раза, а у Осоки в те годы ещё и рожки-то толком не выросли. Джедайка и не стала ничего говорить твилеке. Да, ей ужасно хотелось поболтать по душам, вспомнить те времена, общих знакомых, но… за последние годы осторожность не раз и не два спасала ей жизнь и вошла в привычку.

Нактара безропотно позволила взять у себя образец шерсти и кровь. Пока доктор Лестин колдовала над извлечённым из кофра портативным анализатором, Осока спросила Люру:

– Как ты вообще оказалась на этой станции?

– Работала в цирке. Делала всякие трюки. Зрители считали, что я просто животное, и очень восторгались. Потом старый хозяин умер, владельцем стал его племянник. Он решил, что хищный зверь на арене будет смотреться интереснее. Заставлял рычать, огрызаться, изображал укротителя. Противно. Я ему сказала, он меня избил. Я убежала. Пробралась на грузовое судно и попала сюда. Сначала хотела подкараулить другое судно и улететь… потом… не знаю. Почему-то плохо помню.

– Вот, значит, как. А что же ты ела? – поинтересовался Кауди.

– Грызунов. Их много внизу. Невкусные, а что поделать? Но разумных я бы всё равно есть не стала, наши обычаи запрещают.

– А как мы тебя поймали, помнишь?

– Не помню. Помню, что очень боялась, а где была, и было это вчера или раньше – нет.

– Наверное, ты просто больна. Не волнуйся, сейчас всё выясним.

– Выясним, выясним, – пробормотала Ветте. – Так, ну, биологические показатели будут позже, но уже сейчас понятно, что посторонней фауны в крови нет. Возможно, и был какой-то вирус, тогда это покажут антитела и токсины. Но… кажется, всё гораздо проще. Глядите.

Кауди с Осокой столкнулись рогами, заглядывая в экран анализатора, на котором мигала жёлтая надпись.

– Продукты распада… чего? – переспросил Тай, прочтя.

– Микоалкалоида три – пятнадцать – пятьдесят шесть – пять – девять. Вещество растительного происхождения, продукт жизнедеятельности гриба.

– Третья группа – это наркотики? – уточнила Осока, вспомнив биологические дисциплины, что преподавали им в Храме.

– Точно, – кивнула Ветте. – У приматов оно вызвало бы галлюцинации, а ей полностью подавило сознание. Остаётся выяснить, где она наелась этой плесени.

– Люра, ты слышала? Могла ты где-то съесть что-нибудь с плесенью?

– Нет. Может быть только… Внизу нет воды, приходилось слизывать с труб теплообменников, а там растёт что-то наподобие грибов. Грызуны тоже так делали и не кидались друг на друга.

– Думаю, у них не развита та часть мозга, на которую действует наркотик, – заметила Осока. – Всё же, это более простые организмы.

– Надо взять образцы гриба, – Ветте подошла к Люре. – Возможно, потребуется лечение последствий отравления.

– Я могу быть опасна? – опять забеспокоилась Люра.

– Вряд ли, речь, скорее, о привыкании, и то не факт.

– В таком случае, может, мне можно помыться? Ужасно грязная, в мехе, должно быть, насекомые завелись.

Осока отключила замок и решительно отодвинула дверцу:

– Конечно, идём.

– А я найду местного… авторитета и потолкую с ним, – сказала Ветте, сворачивая анализатор.

– И что я Вам сделал? Почему именно мне и такой праздник?? – воскликнул «основной», услышав её претензии.

– Сообщить в Имперскую Карантинную службу? – ласково предложила твилека.

– Всё, всё, кто ж Вам спорит! Уже иду к Большому Папе.

Через час весь персонал станции был, согласно местной терминологии, поставлен на уши, переподчинён доктору Лестин, и началась тотальная дезинфекция. Наёмники с весёлым интересом наблюдали, как техники в мыле драят служебные уровни, а Ветте, проверяя качество работы, приговаривает:

– Я вас научу Родину любить! А то заросли грязью по колено, причём, вниз головой.

Местные ворчали, но драили. Успевая обсуждать между собой строгого эпидемиолога. Кауди выпал в осадок, подслушав такой диалог:

– Как хочешь, Ёма, а эта хвостоголовая – чистая зверь! И кто такой у неё в семье был помешан на чистоте?

– Сдаётся мне, Моля, все разом. Но ты видел, какая фигура? Я ей готов всю жизнь прибирать нашу с ней квартиру!

– Она тебя на половые тряпки сдаст, гигант половой.

– Готов хоть тушкой, хоть чучелом.

– А вот и мы! – сказала, подходя, Осока, а рядом с ней… Кауди протёр глаза. Неужели то самое лохматое и грязное существо неопределённого цвета, которое они изловили накануне, и которое недавно поили водой?? Длинный воздушный мех был дымчато-серого цвета с лёгким оттенком цвета морской волны, более тёмный на ушах и между ними, на плечах и конечностях. При каждом шаге Люры по бокам пробегала едва заметная рябь, от которой то возникали, то исчезали размытые вертикальные полосы. Расчёсанная грива не мешала оценить размеры треугольных ушей. Хвост, по-кошачьи длинный, был опушён гораздо сильнее и чем-то напоминал хвост гигантского муравьеда с Гризмальта.

– Красота-а… – восхищённо протянул Тай. – Трудно поверить, что это всего лишь маскировочный окрас.

– На контрастном фоне я очень выделяюсь, а вот в траве и тумане… – сказала Люра. – Поэтому нас зовут дьяволами и призраками.

Обедать Люру усадили за общий стол. Соответственно её анатомии установили низкую подставку, на которую она и уселась, сложив задние ноги по-звериному и подперевшись средними. Передние конечности нактары лапами назвать не поворачивался язык. Они были устроены почти как у больших обезьян. Настоящие руки! Она и опиралась при ходьбе на них по-обезьяньи, на вторые фаланги пальцев, подгибая первые с когтями назад и вверх. Кстати, к удивлению наёмников, вторая пара лап у неё также оказалась хватательной, хоть и менее ловкой, и лишь задние конечности почти утратили возможность что-либо брать, большие пальцы на них были сильно атрофированы. С каждым часом, проведённым в обществе команды, нактара говорила всё лучше, видимо, вспоминала подзабытый навык. Умела она и смеяться, очень похоже на то, как фыркают фаргулы.

– Мы можем доставить Вас на Горот, – предложила ей Суги.

– А можно не надо? – сказала Люра. – Что там делать, у меня никого не осталось из родни.

– Хорошо, а сама бы ты что хотела? – спросила Осока.

– Летать. Посмотреть другие планеты. Я не такая умная, может быть, но у меня ловкие пальцы, даже на клавиатуре могу печатать. Научусь, чему скажете.

– Видите ли, Люра, – мягко произнёс Эль-Лес, – мы ведь не путешественники, мы – профессиональные воины, сражаемся за деньги.

– Всем приходится сражаться за то, чтобы жить, так или иначе, – философски сказала нактара. – Я не против драки, я не хотела бы изображать драку на потеху. И убивать слабых не хочу, у нас это не принято.

– Тогда мы поладим, – подытожила Суги.

Заминка, связанная с поимкой «хищного зверя», сыграла свою положительную роль. Вечером того же дня для забраки поступило сообщение по почте Голонета.

– Ну, вот и попался, – удовлетворённо сказала она.

– Неужели Риднегин? – всплеснула руками Фани.

– А то. Говорила я вам, что найду гада? Вот и нашла.

– И где же он?

– На Колесе. Там у него свой офис.

Станцию Колесо в системе Беш Гордон Осока знала неплохо, хотя бывала там всего однажды и недолго, меньше двух дней. Сейчас, в преддверии нового визита, следовало вспомнить и систематизировать имеющиеся сведения. Чем она и занялась, устроившись за откидным столиком в задней части рубки. Эту информацию, как и много чего ещё интересного, Осока узнала на планете Мэридун, невыносимо долгими вечерами, когда делать было нечего и хотелось выть от ощущения собственной беспомощности. Учитель был тяжело ранен, а оказать ему помощь мог на планете только шаман крестьянского племени ларменов, потому что от фрегата осталась груда железа, похоронившего под собой всё оборудование медотсека. И не было на борту реанимационной капсулы «Праксис-400», способной выдержать приземление и похуже. Осока уже тогда прекрасно понимала, зачем Айла Секура так подробно рассказывает о своих прошлых заданиях – твилека старалась отвлечь её от тягостных мыслей о здоровье Анакина – но, откровенно говоря, долгое время считала, что была слишком невнимательна и основную часть рассказов пропустила мимо ушей. А вот и нет, оказывается. Стоило приложить немного усилий, и пласты информации всплывали из глубин памяти, уверенным потоком лились на экран деки в виде схем, цифр, имён, паролей и явок. Если бы ещё не боль… Перед глазами Осоки всё время возникали видения лица Айлы, её взгляд, то твёрдый и уверенный, то задумчивый, когда она вспоминала какие-то подробности, то на мгновение мечтательный. Чудился в тишине ровный успокаивающий голос. Женщина, на которую Осока равнялась во многом, именно как на представительницу своего пола. Женщина, не давшая ей уйти… и сама ушедшая за Порог, преданная собственными солдатами. Почему не помешал этому Блай, который, Осока знала, был влюблён в Айлу? Прочь. Сейчас не нужно об этом думать. Вопрос о том, почему не помешал, и как при этом посмел остаться жив, она задаст ему лично. После того, как припрёт к стенке и хорошенько двинет об эту самую стену головой.

Едва слышно зашипел привод толстых двойных дверей рубки. Осока не обернулась, она и без того знала, кто вошёл. Большие руки уверенно легли ей на плечи.

– Неужели начала писать мемуары? – спросил со смешком в голосе Кауди Тай. – Не рановато? Возраст ещё далеко не пенсионный.

– Во-первых, в наше время джедай имеет все шансы до пенсии не дожить. А во-вторых, – Осока тоже усмехнулась, – это не мемуары, а так, крохотная подборка фактических данных. Вдруг нам попадётся голокрон, а сказать ему и нечего? Я себе не прощу.

– Сколь глубоко укоренились в тебе орденские привычки, – Кауди коснулся губами кончика её рога в том месте, где он слегка изгибался наружу. – Ты у меня такая правильная, временами мурашки по позвоночнику бегут. Впрочем, за что тебя и люблю.

От такого заявления Осока буквально стекла под лежанку. Шокировало не его «люблю». За последние три месяца их отношения зашли довольно далеко, в смысле, близко, Суги даже уступила ему спальное место здесь, в рубке. И в любви Осоке Кауди признавался хоть и мимоходом, но не первый раз. Но – он назвал её правильной! Услышь его сейчас покойные Магистры – умерли бы вторично, теперь уже от сердечного приступа. Конечно, смотря с чем сравнивать, да ведь не с самим же собой проводит он параллель? За время «повторного знакомства» Осока не заметила за Таем какого-то особого раздолбайства, нормальный парень, не подлый, умный, добрый… преимущественно. То, что временами он испытывает злость, раздражение – ну, все мы живые, не каменные, рассердить можно было и Йоду.

– Что? – переспросила она, осознав, что Кауди что-то ей говорит, а она, задумавшись, не вслушивалась в его слова.

– Хм. Какая-то ты сегодня задумчивая, уж не влюбилась ли? – улыбнулся он.

– Вполне возможно. Ну, так всё же?

– Говорю, хотел с тобой обсудить дальнейшие планы.

– А что, есть оригинальные идеи?

– Всего одна и, скорее, банальная. Ты, наверное, заметила, что нас стало семеро? А когда заберём Ковша, будет восемь. И это не есть хорошо.

– Согласна, – кивнула Осока. Команда из восьми наёмников на рынке неудобна. Либо доля каждого уменьшится, либо придётся поднять расценку на треть, и большинство заказов – мимо. Не зря же оптимальным количеством бойцов в автономной группе испокон веков считается либо шесть, либо четыре, и вояки могут сколько угодно выделываться, оптимизируя штатную структуру «чтоб не как у всех», правила боя всё равно расставляют всё по местам.

– Так вот, не пора ли нам с тобой пойти собственным путём? – сказал Кауди. – Сама видела, некоторые наши принципы расходятся с их.

– Что верно, то верно, – опять согласилась Осока. Тогда, три месяца назад, Суги и остальные приняли её точку зрения по поводу транспорта с дройдами, однако, не приходилось сомневаться, что, не будь их с Кауди, забрака спокойно отдала бы транспорт армии Жужела, затем вернулась бы в Ле-куш и снова предложила бы свои услуги Нехаю. По повышенной расценке и почти без риска быть арестованными как военные преступники: иногда такое случалось, но не в ситуации, когда дела у Нехая запахли бы отработанной смазкой.

– Вдвоём мы смогли бы брать более мелкие заказы, а они попадаются чаще, – продолжал Кауди. – И нормально существовать. А Суги… Она неплохо жила без тебя, проживёт без нас и дальше.

– Хм. В твоём предложении мне не нравится лишь одно: отколовшись, мы оставим Суги без средства передвижения. На которое она рассчитывает.

– Если ты не заметила, она спит и видит вернуть собственный корабль. Или стребовать с этого Риднегина компенсацию, чтобы можно было купить новый. Вот и поможем ей. А потом каждый в свою сторону.

– Ну, что ж, может быть. В любом случае, посмотрим сначала, как повернётся дело на Колесе, а при благоприятном исходе решим.

– Разумно.

Вариантов перелёта до Колеса было два, и на утреннем собрании в салоне Осока озвучила их оба:

– Можем лететь направлением на Корсин, потом Вааскрийским коридором, коррекция на Гайзере, и по Перлемианскому пути до Беш Гордона. Другой – трасса 211, затем Салинский коридор…

– С коррекцией в системе Ботаджефф? – уточнила Суги.

– Батаев, Батаев, – поправила Осока. – Да. И сначала забираем на Тайемсе Ковша.

– Нет, это лишнее.

– Отчего же? Мы обещали вернуться за ним через два месяца, а уже четвёртый пошёл. У него могли кончиться средства…

– Только не у Ковша, – сказал Эль-Лес. – Он, наверняка, как выписался, сразу нашёл себе халтурку, в охране или новобранцев дрессировать. При той обстановке, что сейчас на Тайемсе, он не пропадёт.

– К тому же, я предупредила его по Голонету, что в два месяца мы не укладываемся, – добавила Суги. – Летим прямо к Колесу.

Размеры станции Колесо в несколько раз превышали самые крупные орбитальные комплексы обитаемых планет, но основное её отличие заключалось в том, что она не была монолитной, а состояла из тороидальной внешней части и массивной оси, в целом похожей на станцию Центропункт в системе Кореллии. Ось и тор соединялись всего четырьмя «спицами», позволяя администрации чётко контролировать перемещения между ними. Ось вмещала основные системы станции, здесь же жили «господа» – элитная часть экипажа со своими семьями. Всё остальное, включая девяносто шесть доков на внешнем ободе, отели, бесчисленные игорные и питейные заведения, располагалось в самом колесе, здесь же проживал персонал, нанятый на определённые сроки по контракту. Владельцы станции полагали, что работники, непосредственно имеющие дело с гостями, не должны «засиживаться», иначе они начинают воровать, обсчитывать и тому подобное. Закрепиться на Колесе можно было только одним способом: пойти на повышение, иначе отработал три года – до новых встреч, а захочешь поработать снова – прилетай опять-таки через три года.

За порядком на станции следила местная Служба Безопасности – крепкие ребята с военной выправкой, одетые в усиленные гермокостюмы характерной раскраски: зелёный фон, жёлтые перчатки и портупеи. Осока хорошо разглядела их ещё в прошлый визит два года назад и не сомневалась, что администрация нанимала отставных флотских спецназовцев. Палпатин ликвидировал «последний атавизм прогнившей Республики» сразу по восшествии на трон, слишком уж порядочными были «спецы», не годились на роль карателей. При выходе из приёмного ангара, служившего транзитной зоной, подтянутые безопасники подвергли Суги и остальных вежливой проверке на предмет взрывных устройств, а тяжёлое вооружение наёмники и так с собой не взяли, зная здешние правила. Существовало и ещё одно правило: существо, прилетевшее не на работу, не могло покинуть пределы транзитных зон, не имея при себе – или на счету – десяти тысяч кредитов. К счастью, наёмники с чистой совестью могли поставить в графе «Цель прибытия» пункт «поиск работы», специальность у них такая, востребованная. Пропуска соискателей действовали всего трое стандартных суток и не давали права на посещение казино, в остальном же позволяли передвигаться по Колесу свободно.

– Больше трёх суток нам и не нужно, – заметила Суги после получения пропусков. – Обратимся к одному из агентов Гильдии, и нас наведут на господина Риднегина. В соседнем секторе есть чадра-фэн по имени…

– Тукарти? – несколько невежливо перебила Осока.

– М-м, ну, да.

– Нельзя. Или мне кранты. Он агент Императора ещё с военных времён.

– Ну, ничего себе осведомлённость! – изумилась Фани. – Ты их всех в Галактике знаешь?

– Из давних – почти всех, – не моргнув глазом, соврала Осока, чем вызвала понимающую ухмылку Эль-Леса. – Другие варианты имеются?

– Трое.

Имена этих существ Осоке не говорили ничего, и команда двинулась к кантине, где имел обыкновение тусоваться один из них.

Господин Риднегин связи с Силой не имел. Интуиция, заменяющая некоторым существам такую связь, у него тоже была развита недостаточно. Поэтому, когда следующим утром в широком коридоре-улице прямо у дверей собственной конторы путь ему преградил некто в широкополой шляпе, он и попытки не сделал задать стрекача.

– Здравствуйте, мистер Риднегин, – сказала Фани.

– Вы меня с кем-то спутали, – пробормотал он, теперь только узнавая панторанку, Осока почувствовала его страх.

– Как поживаете, мистер Риднегин? – так же тепло и радушно произнесла Суги, появляясь за левым плечом фальшивого нанимателя. Агент предупредил: он левша, и забрака предпочитала контролировать его «стреляющую» руку. – Вам мама не говорила в детстве, что кидать солдат фортуны нехорошо? И оч-чень опасно. Надеюсь, мой корабль всё ещё у Вас? Я хотела бы его забрать.

– И наши гонорары, – добавил Эль-Лес. – Да что же мы стоим на улице, как бездомные? Надеюсь, Вы пригласите нас внутрь? Нет? Тогда мы войдём сами.

– Вы с ума сошли, что мы скажем владельцу?? – пробовал делать хорошую мину при плохой игре Риднегин. – Сработает сиг…

Фани не без удовольствия рубанула его ладонью по носу, заставив взвизгнуть и заткнуться:

– «Сиг…» я давно отключила. Пока тебя, гад, ждали, скучно стало. И не придуривайся, нет никакого владельца, кроме тебя.

– Повторяю вопрос, – Суги нависла над ним так, что Риднегин присел. – Где мой корабль и наши деньги?

– Корабль у меня дома, точнее, в ангаре под блоком, где я живу. Он Ваш, я Вам могу его отдать. А денег нет.

– Где же они?

– Дамочка, Вы всерьёз полагаете, что вам кто-то собирался платить? – в голосе Риднегина прозвучала усталая обречённость. – Вы можете меня замочить, можете пытать, денег нет.

– Мы готовы взять металлами, – сказал Кауди. – Или камешками.

На этом слове Риднегин внутренне вздрогнул, и оба джедая, сразу ощутив это, переглянулись. Денег у него на самом деле не было, зато имелись драгоценные камни.

– Ага, – усмехнулась Осока. – Сыграем-ка в старинную тогрутскую игру «холодно-горячо»! Фани, ты по той стене, я по этой, ищем тайник. Ах, нет, камни, видимо, не здесь, а дома, да, милый друг? Ты что-то очень расслабился.

Взяв имперца под локти с двух сторон, словно лучшие подруги, Суги и Фани вывели его на улицу. Кауди, руки в карманы, шествовал впереди, по реакции мерзавца ощущая, куда дальше, остальная четвёрка слегка отстала, дабы не привлекать внимания. До жилого блока оказалось не более четверти часа неспешной прогулки и всего одна короткая поездка на лифте. Обыск квартиры Риднегина тоже не занял много времени: не приученный к концентрации, он сам своей реакцией вывел джедаев сначала на комнату, а потом на дверную притолоку, за которой скрывался тайник.

– К оценщику мне идти лень, – заявила Суги, пересыпая сверкающие разноцветные камни внутри поделённого на несколько секций прозрачного цилиндра. – Будем считать, что здесь наш гонорар плюс стопроцентная надбавка за подставу. Говори, как найти корабль.

Связанный на стуле Риднегин, глаза которого с тоской следили за исчезающим в сумке забраки контейнером, огрызнулся:

– Сами найдёте, ангар невелик.

– Смотрите, какой смелый, – прогудел через вокодер Серипас. – Он, видимо, решил, что его оставят в живых.

Вот тут подставщик испугался не на шутку. На брюках его образовалось мокрое пятно.

– Фу… – сморщилась Фани.

– Ничего, я не из брезгливых, – Осока обошла пленника кругом и дотронулась ладонью до его затылка, током Силы нанеся удар в известную ей область мозга. Он потерял сознание. А джедайка продолжала: – Спускайтесь вниз, готовьте корабль. Ты, Хенч, возвращаешься к нам. Я караулю этого, пока Суги не стартует.

– А зачем караулить? – спросила Фани. – Засунем его в душевую, пока выберется и поднимет тревогу, мы уже взлетим.

– Тревожные кнопки у него по всей квартире. И в офисе тоже есть, я это почувствовала. Все нам не найти. Он только и думал о том, что «главное – освободиться».

– А убивать нельзя, за своего агента Империя может и вне закона объявить, – добавил Эль-Лес, предупреждая вопрос панторанки.

– Разве, зная это, он так испугался бы? – возразила та.

– Страх первобытный живёт внутри и логике не поддаётся, – процитировала Осока.

– Очень точно, – кивнула Суги. – Всё, прекращаем споры, решение правильное. Расходимся по кораблям, мы стартуем сразу, вы – по готовности. На чём мы прилетели, он не знает, это даст вам возможность скрыться.

– Тогда я остаюсь с тобой, – сказал Кауди. – Какая разница…

– А такая, что я при необходимости могу пройти по коммуникациям, как… одна из моих наставниц. Ты крупнее, не факт, что не застрянешь. Всё, иди.

Очнувшегося Риднегина ждал неприятный сюрприз: стул, на котором он сидел, был приварен металлической рамой спинки к окантовке стола – световым мечом при должном навыке можно проделывать и такое. Осока чувствовала, как в имперце клокочет злоба: за собственный страх, за мокрый конфуз в присутствии женщин.

– Ничего, ещё встретимся, – угрюмо сказал он.

– Вот не советую. Мой напарник как раз отправляет в Гильдию одно интересное сообщение, – Осока тронула кнопку небольшого звукозаписывающего устройства, и раздался голос самого Риднегина: «Дамочка, Вы всерьёз полагаете, что вам кто-то собирался платить?»

Имперец скрипнул зубами. Он понял, что дело его плохо. Гильдия наёмников организация крайне серьёзная, хоть и неофициальная. Попытайся он снова нанять кого-нибудь, даже частный корабль, его, в лучшем случае, грохнут. В худшем – грохнут не сразу, а сначала вытрясут всё, что имеет, и будут в своём праве: клеймо недобросовестного нанимателя ставит его вне закона. Больше он не проронил ни слова. Молчала и Осока, задумчиво глядя поверх головы пленника. Она чувствовала, что это безразличие бесит пленника ещё сильнее, Из «полумедитации» её вывел писк комлинка: Суги сообщала, что её корабль находится в открытом космосе. По расчётам Осоки, Кауди до стоянки «Горгульи» оставалось минут пять-семь ходу. Пора! С милой улыбкой она положила на стол за спину Риднегина электромагнитную гранату. Через четыре секунды микроволны выжгут в квартире всю электронику, а рентгеновская вспышка – кристаллы голографической памяти.

– Жить будешь, но фиго-ово, – тихо сказала она и задвинула за собой дверь.

Тревожное оповещение на частоте службы безопасности – спасибо Серипасу, что вчера нашёл её и подобрал ключ к кодеру – прошло в тот момент, когда Осока была на полпути к «Горгулье» и уже знала, что Кауди Тай благополучно достиг корабля. Этот Риднегин оказался настоящим червяком, вон как быстро выпутался из связывающих его синтетических лент. Учитель Скайуокер как-то говорил, что многие мошенники учатся этому искусству специально, слишком часто им приходится попадать в такие переделки. Правда ли это, или он, по обыкновению, прикалывался над Осокой, теперь уже не спросишь. Пожав плечами, Осока отодвинула потолочную панель, подтянулась и исчезла в технических каналах. Она недаром потратила больше десяти минут на размышления и намеренно двигалась не кратчайшим путём, а по замысловатому маршруту, в каждой точке имеющему наибольшее число путей отхода. Опыт Айлы и её рассказы о ходах, которыми пользовалась Халийн Генц, подруга Квинлана Воса, помогал тогруте не заблудиться. Станция – не пещера, она имеет регулярную структуру коммуникаций, а нумерация кабелей и труб может подсказать нужное направление. Нет, здесь её не взять, даже если начнут проверять… О, вот, как раз, проверяют каналы! Профессионально работают, молодцы. Она прислушалась и двинулась в направлении ближайшей группы досмотровщиков. Лязгнула, сдвигаясь, панель, в канал просунулся шлем безопасника и изготовленный к стрельбе бластер. Секунду они смотрели в глаза друг другу.

– Чисто… – прошептала Осока, шевельнув пальцами.

– Чисто! – повторил бывший десантник и исчез в отверстии. Да, знали бы они, что ловят джедая, действовали бы, конечно, по другой схеме, когда в канал просовывается только биосканер на щупе, чтобы оператор не попал под ментальное воздействие. Счастьем для Осоки было то, что Колесо, как и большинство крупных станций, строилось преимущественно из астероидного железа, а через жестяную облицовку закладные так запросто не просветишь. Теперь, миновав сужающееся кольцо облавы, можно было двигаться быстрее. Вниз, ещё вниз, небольшой крюк для обхода закрытого сектора, где располагалась турболазерная батарея… Тем временем, в приёмнике ожили несколько частот, забитых в него давным-давно. Частоты ВАР, перешедшие теперь Корпусу Имперских штурмовиков. Становится совсем интересно, подумала Осока, перебираясь в очередной кабельный канал. Станция Колесо считалась «нейтральной территорией», где юрисдикция Империи не действует, «сфера иммунитета» рекламировалась как величайшее достижение, позволяющее гостям спокойно предаваться азартным играм, не опасаясь никакого преследования. Вот, значит, чего стоил этот «нейтралитет», когда дело коснулась резидента имперской разведки. Что ж, будем знать. Осока могла бы гордиться собой: кроме станционных безопасников, на неё охотились уже минимум два подразделения штурмовиков, и подтягивались ещё какие-то резервы.

Неожиданность подстерегла её буквально в двухстах метрах от ангара, где стояла «Горгулья». Этого предвидеть она не могла, ведь во времена Республики соседний с местом их стоянки ангар ничем особенным не выделялся. И накануне Осока специально заглянула сюда через сбойку в стене. Ах, ну, почему её не насторожило отсутствие здесь кораблей?? Полное отсутствие. Дура набитая! Сейчас корабль в ангаре был. Один-единственный. Дельтавидный имперский корвет серии «Пробой».

Осока мысленно произнесла сложносочинённое предложение, выговорить которое вслух постеснялась бы. Корабль – полбеды, но под ним ещё были люди. Не беспечные и ограниченно боеспособные члены экипажа, а полноценный взвод имперских штурмовиков. Судя по всему – одна из тех самых «резервных единиц». Одинаковый рост и очень уж единообразные повадки подсказывали: перед ней клоны, причём, из сравнительно свежей партии, не успевшие ещё набрать индивидуальных черт. Раскрыв контейнеры с амуницией, они устанавливали в бластерные ружья ёмкости с газом. Не могли сделать это внутри корабля… Осока мысленно ухватила за хвост некстати выползшее раздражение и засунула поглубже в подсознание: прекрасно знала, что не могли. По армейской инструкции перезарядка допускается либо под открытым небом, либо в ангаре, который можно прочистить «выдохом в пустоту» через наружные ворота. Бластерный газ на самом деле, скорее, коллоид, сильно тяжелее воздуха, при утечке он имеет тенденцию стекать, накапливаться, а рвануть может от безобидного статического электричества. Сержанты, неотличимые в броне от подчинённых, зато резко выделяющиеся своим поведением, подгоняли рядовых. Напряжён был и офицер, неподвижно стоящий в стороне, в Силе он весь буквально сверкал желанием ускорить процесс, однако, сдерживался, как учили, дабы нервозность не передалась солдатам. По всем признакам, время, отпущенное на зарядку оружия, подходило к концу, и вскоре предстояло выдвигаться на выполнение боевой задачи.

Она тихо соскользнула по стене, юркнула в дверцу внутренних ворот и увидела в коридоре восемь фигур в зелёных гермокостюмах. Проклятье, как быстро! Такой прыти от местной безопасности она, честно говоря, не ожидала. Командование штурмовиков явно не предполагало, что она успеет пройти так далеко, иначе десант с корвета не телился бы так долго, а рысью бежал бы перекрывать свой участок. У безопасников же нашёлся кто-то более дальновидный. И выслал мобильные группы. Что теперь? Раскидать восьмерых так, чтобы не подняли тревогу, не получится. Старший – его отличала жёлтая отделка воротника – сделал рукой знак «стой». Придётся прорываться. И лучше через ангар: здесь, в коридоре, её накроют первой же парой сонных гранат, не поможет и задержка дыхания, их химия действует через кожу.

Прохладные рукояти мечей легли в ладони. Ну, что же, тридцать четыре дуболома да восемь этих, итого сорок два противника, подумала она, пятясь обратно в ангар. Ерунда. Во времена войны бывало и поболе. Ей нужно пройти, и она пройдёт. Вспыхнули огненные лезвия. Набирая скорость для атаки, Осока чувствовала, как безопасники один за другим минуют дверцу и рассыпаются веером у неё за спиной. И вдруг ощутила, как обрушилось что-то незримое, щёлкнуло беззвучно, словно тетива древнего охотничьего лука. Штурмовики пока ничего не поняли, им показалось, что отряд Службы безопасности преследует хрупкую фигурку с запретным оружием в руках. Одна Осока знала, что эти восемь для неё не опасны. На предплечьях выше жёлтых краг замерцали призрачные диски персональных дефлекторных щитов, какие изготавливают в системе Мандалора. В руках безопасников блеснули жуткие переливчатые лезвия. Что-то сообразив, лейтенант-штурмовик отдал приказ стрелять. Поздно. Беспорядочные плазменные заряды отразились от щитов, кого-то ударило в броню, но разве могут пробить кирасу одиночные попадания? Тридцать метров, три секунды. Безопасники не стреляли. Они рубили белые фигуры абордажными тесаками, лезвия которых окружает тонкая плёнка силового поля. Такой тесак проходит насквозь многослойную корабельную переборку, и всего секунда нужна лезвию, чтобы проделать сквозной прорез в гермодвери. Что против него жалкая пластоидная скорлупа «от плазмы»? Делали своё дело и световые мечи, смазываясь от скорости в огненные сполохи. Хаотичные движения джедайки не давали дуболомам взять её на мушку. Исполняя этот завораживающий танец смерти, Осока внезапно ощутила давно не испытанное чувство локтя, такое же, как тогда, на войне. Цель ясна, вот он враг, и рядом свои. Вокруг неё образовалось пустое пространство, но она не собиралась останавливаться. Подкат – два штурмовика лишаются ног, удар-ножницы – катится с плеч голова взводного, и вновь очерчен смертельный круг. Штурмовики потеряли самообладание, заметались, и это довершило разгром. Взвод из тридцати трёх тренированных солдат и офицера, способный разогнать тысячную толпу или расправиться с сотней вооружённых бунтовщиков, вповалку валялся у ног победителей. Семеро? А где восьмой? Осока резко обернулась. Безопасник с жёлтой полосой у воротника лежал, придавленный трупом штурмовика. Крепление шлема сломалось от сильного удара, металлическая полусфера соскользнула с головы. Стекленеющий взгляд мужчины показался Осоке знакомым. Да. Она с отчётливой ясностью вспомнила пустой ангар, треугольную тушу «Бумеранга», замершую напротив выходного створа, короткий двухшереножный строй церемониального караула. И эти глаза рядом со вскинутой к козырьку кепи ладонью в уставной белой перчатке.

Сердце Осоки болезненно сжалось. Дурацкая несогласованность! Знай она, что Служба Безопасности может её просто пропустить, не было бы этого боя. А отставной сержант спецназа остался бы жив. Теперь он умирал. И всё же нашёл в себе силы разомкнуть губы:

– Выполняйте приказ…

Глаза его потухли.

– Так точно, сержант, – произнёс другой безопасник. Приоткрытое забрало позволяло видеть только нижнюю часть его лица и кончик носа, но оранжевая кожа безошибочно выдавала борнека. – Мастер, Вам следует спрятаться в одном из осмотренных секторов. Когда всё утихнет…

– Нет. В соседнем ангаре мой корабль, я улечу.

– Вас расстреляют турболазеры.

– Сначала пусть обнаружат!

– Понял, мэм. Идите. И заварите сбойку, мы будем атаковать через ворота.

– Почему вы…?

Борнек понял вопрос и ответил, не дав ей закончить:

– Потому что мы – всё ещё люди. И людьми хотим остаться. Так говорит наш капитан… и так учил нас сержант Тикусен. Прощайте, Мастер.

– Да пребудет с вами Сила.

Двумя точными движениями мечей расплавив запоры кремальеры с противоположной стороны двери, Осока спешно выключила оружие и бегом бросилась к «Горгулье». На её пути возвышался старенький частный грузовик. От стены к его борту тянулся толстый заправочный рукав, по каким подаётся инерт. Вот это весьма кстати! Потянувшись в Силе, Осока заклинила задвижку и обратный клапан внутри корабля, затем перерубила мечом рукав. В станционной заправочной системе, конечно, тут же сработала отсечка, а вот из цистерн грузовика жидкая смесь углеводородов, не удерживаемая ничем, хлынула обратно в разорванный шланг и на пол. По ощущениям джедайки, ёмкости были полны примерно на треть, а это почти семьдесят тонн, вполне достаточно для небольшого сюрприза. Соприкоснувшись с тёплым металлом пола, криогенная жидкость начала интенсивно испаряться, и стылый туман стал подниматься от места диверсии, быстро распространяясь по ангару. Осоке пришлось поднажать, чтобы холод не обжёг ей спину. Она успела увидеть застывшую в шоке фигуру заправщика, одетого в защитный скафандр. «Ведь всего на минуточку отошёл…» говорило его бледное от ужаса лицо за стеклом шлема. Тремя прыжками достигнув «Горгульи», джедайка взлетела по пандусу, заорала:

– Закрывай!!

Загудел привод рампы.

– Репульсоры! Уравновешивай! – продолжала распоряжаться Осока. Первые клочья ледяного пара наползали на корабль, а в той стороне, где стоял грузовик, туман клубился уже выше человеческого роста.

– Теперь плавно убирай опоры, – приказала Осока, падая в командирское кресло. «Горгулья» стояла носом к внутренним воротам, и ей было хорошо видно, как в ангар, уже с бластерами в руках, сунулись двое безопасников. И тут же отпрянули, один ударил кулаком по грибовидной кнопке тревоги. В ангаре мерзким багровым светом замигали сигнальные лампы и, должно быть, зазвучала сирена. Впрочем, немногочисленный персонал и так уже попрятался в герметичных каморках стен.

– Что за переполох там поднялся? – спросил Кауди.

– А, – отмахнулась Осока, – хотела захватить кораблик побольше, да слегка не рассчитала силы. Взвод дуболомов покрошила, а больше – увы.

– Да ты… – начал Тай, увидел выражение её глаз, проворчал: – Ещё и шутишь, нашла время.

– Ну, извини. А только, при нашей жизни, не будешь шутить – заработаешь хроническую меланхолию. Ничего, привыкнешь, Магистра это тоже первое время бесило.

– Что теперь?

– А теперь они вынуждены будут снять силовую стенку и удалить тот взрывчатый коктейль, что я им намешала. Нас вынесет наружу вместе с воздухом, – объясняя, Осока подала питание на пульт маскировочной системы, выровняла потенциалы, поднесла палец к клавише включения дефлекторных щитов. В тот момент, когда отключили поле, «Горгулья» качнулась на репульсорах и, укрытая маскировочной системой, кувыркаясь, выплыла наружу.

Хлёсткий удар догнал их через долю секунды. Видимо, какая-то искра, всё же, возникла при разгерметизации, и хорошо перемешавшаяся смесь качественно, от души, рванула.

– Чтоб им света белого не видеть! – выругался Кауди, когда Осоке удалось погасить вращение. – У меня чуть желудок через рот не вывалился.

– Это не они, это метан. Никогда не знаешь, в какой момент он бабахнет, – сказала Осока. – Вот, собственно, и всё. Сейчас отойдём подальше, и на сверхсветовую.

– Где назначена точка рандеву?

– Хм. Мы, вообще-то, не договорились.

– А твою долю Суги тебе отдала?

– Нет. Когда?

– Слушай, может, ну их, эти деньги? В конце концов, что мы, ещё не заработаем?

– Предлагаешь выйти из команды прямо сейчас?

– Почему нет? У нас с тобой никаких обязательств перед ними не осталось. Даже о встрече договорённости нет. Самый удобный момент.

– Хорошо. Уговорил. Отправляемся в свободное плавание. Тем более, я давно хотела слетать к своей подруге.

– Далеко она живёт?

– На другом конце Галактики, на Панторе.

– Подходит. Сейчас чем дальше, тем лучше. А это не та, кстати, подруга, с которой вы раскатали тонким слоем вице-короля Нута Ганрэя?

– Как ты хорошо осведомлён.

– Да с вашего «дерзкого рейда по тылам противника» фигели все наёмники в кантинах.

– И ты?

– Ну, конечно! Я тогда на тебя внимание и обратил.

– Смешно. А девчонки в Храме в то же самое время как раз восхищались тобой. И возмущались, что тебя выперли.

– И ты?

– Ну, конечно!

Несколько часов спустя, уже в гиперпространстве, они от нечего делать решили устроить уборку. Ну, как решили? Осока сказала, Кауди покосился на неё и подумал, что лучше не перечить. Собрали постели в каюте, привели в порядок салон. Тогда-то из-под сложенного посередине дивана пледа и выпал какой-то тяжёлый предмет, глухо ударившись о покрытие пола. Сверху лениво спланировал белый листок.

– Деньги… – сказал Кауди, поднимая упаковку с кредитными слитками. – Приятный сюрприз.

– Да-да, – рассеянно отозвалась Осока, она в это время записку, написанную ровным чётким почерком. Обращения не было, Суги, как всегда, проявила осторожность.

Если ты читаешь это письмо, значит, наши дороги разошлись. Не вини себя, рано или поздно это должно было случиться. Признаться, где-то даже жаль, что не могу уйти с вами. Увы и ах. Ребята без меня пропадут, Эль-Лес слишком мягок для полноценного командира. С тобой приятно было работать вместе. По деньгам, надеюсь, ты на меня не будешь в обиде. На всякий случай, прощай. И да пребудет с тобой…

Твой друг Суги

– Что там? – спросил Тай. Осока протянула ему записку. Он прочёл и только головой покачал: – Ну и ну. Я, конечно, догадывался, что тётка она неплохая, но что настолько мудрая…

– Ты ведь тоже говорил, что нам пора, или я ослышалась?

– Я-то только предложил. А она уже знала, что так и будет.

– Вот интересно, а если бы она полетела с нами, ты бы не возражал?

– М-м. Может, и нет. Нам с тобой было бы чему у неё поучиться, согласись. С другой стороны, разве нам плохо вдвоём? – он взял её за талию, притянул к себе. – А?

– Однозначно неплохо, – Осока улыбнулась и склонила голову ему на плечо.

Впереди у них был долгий перелёт через пол-Галактики.

Мой драккар тасует звёзды

Словно колоду карт…

В качестве «красной нити» рассказа использована песня Светланы Никифоровой «Точка зрения».

Текст «Военного марша» наёмников принадлежит ей же.

Одиночка

А мне идти по мирам, как по колено в траве.

А мне идти по мирам, не первый, может быть, век.

Пока настала пора, покуда крылья хранят…

А мне идти по мирам – они не гонят меня

Светлана Никифорова

1

В рубке царила полутьма. Холодный свет немигающих звёзд освещал сквозь прозрачный транспаристил блистера секции индикаторного пульта, два пустых кресла перед ним, углы не то скамеек, не то лежанок в задней части узкого помещения. На пультах перемигивались светодиоды индикаторов, сообщая, что космический корабль находится на автопилоте. Кроме них, в рубке светилась лишь слабая синеватая лампочка ночника. Схема управления, не ощущая признаков движения, убавила яркость до минимума. Конус света падал на откидной столик и лежащий на нём листок флимсипласта. Зрение существа, способного видеть в сумерках, могло бы различить на нём ровные строчки написанных стилом букв. Не аурбеш, в силу своего компьютерного происхождения абсолютно не приспособленный к скорописному начертанию, а Высокогалактический шрифт, которым писали от руки все грамотные люди, и хуманы тоже.

Дорогая мастер Айла

У меня всё нормально, я жива, здорова и, пожалуй, не бедствую. Хотя последнее задание и стало самым сложным из всего, чем мне приходилось заниматься в своей жизни. Раньше я не очень задумывалась насчёт Ордена и его поддержки для каждого из нас. Мы не владели ничем, кроме своих мечей и минимума одежды, и в то же время, могли получить всё, что угодно, если это необходимо для выполнения задачи. Мы знали: о нас помнят, нас ждут и встретят достойным образом по возвращении. В том числе, и погибших. Сейчас всё по-другому. За время путешествия я встретила всего одного из наших… бывших наших. К сожалению, дуэт у нас не сложился, по личным причинам. Быть одной, совсем одной, становится всё тяжелее. Не подумайте, что я жалуюсь, нет. Всё в жизни переносимо. К тому же, я очень многому научилась, многое осознала за последнее время, и это, безусловно, мне пригодится потом. Но временами, как вот сейчас, я думаю, что моё одиночное плавание слишком затянулось. И отчаянно хотела бы вер…

На этом месте буквы расплылись от влаги, не успев застынуть. Рядом сиротливо лежал сломанный наконечник стила. Девушка, писавшая письмо, знала, что оно не дойдёт по назначению, знала, что из-под серого валуна на Фелусии не дождаться ответа. И всё же, в те редкие минуты, когда тоска подступала настолько, что хотелось выть и царапать ногтями металлические стены, она вновь начинала очередное письмо к одному из тех, кого знала прежде, и кого уже нет в этом мире. И всякий раз не могла удержаться от слёз. Её учили, что эмоции вредны, что надо отрешиться от них, если хочешь достичь сосредоточения. Но как может быть вредной память? Нет. Лучше уж воспоминания, приносящие боль, чем беспамятство и безразличие.

Неясная тень на лежанке шевельнулась, и автомат услужливо добавил накала ночнику. Владелица космического корабля села прямо, сладко потянулась. Она была молода и хороша собой, хотя, возможно, и не все признали бы её красивой. Круглое лицо, большие выразительные глаза, то почти лазурные, то почти серые, в зависимости от падающего света, коротенький вздёрнутый нос, пухлые губы и неожиданно резкая, твёрдая линия подбородка. Над головой, словно пара антенн, возвышаются обтянутые мягкой кожей конические рожки, белые в серо-голубую, почти как цвет глаз, полоску, с чуть изогнутыми наружу тёмными кончиками. Свисающие на грудь по бокам головы пухлые хвостики своей длиной лучше всяких метрик свидетельствовали о взрослости хозяйки, как и вытянутый треугольный «башлык» на спине. Её звали Осока Тано, раса – тогрута, возраст – двадцать пять лет. По-прежнему джедай, несмотря ни на что.

– Фу, как не совестно, – сказала она самой себе. – Опять ревела, как маленькая, да ещё и проспала всё на свете!

Её учили, что нельзя давать волю чувствам, что расслабляться следует исключительно путём медитации, и даже самой себе она не желала признаваться, что такое вот вопиющее «проявление слабости» прекрасно помогало ей сбросить накопившееся напряжение, тоску и прочие «мысленные шлаки». Лучше, пожалуй, только долгие разговоры на отвлечённые темы, но подобную роскошь она, увы, в последнее время могла позволить себе крайне редко – банально не с кем разговаривать. Как бы то ни было, сейчас Осока чувствовала себя немного сонной, но – что называется, «отпустило». Муть космической туманности осталась далеко за кормой, пора уходить на сверхсветовую. Собственно говоря, давно пора, часа два с половиной как, от этого Осока и была так недовольна собой. Засоня неуравновешенная! Она уселась в левое кресло перед пультом, проверила введённые заранее координаты. Толкнула рычаг гиперпривода. Стрелка указателя запасов энергоносителя устремилась вниз, к нулевой отметке, это генератор «Горгульи» перешёл в «кратковременный» сверхфорсированный режим, закачивая в привод гигаватты энергии, необходимые для разрыва трёхмерного пространства. Огоньки звёзд за прозрачными секциями блистера знакомо вытянулись в сверкающие нити, словно щупальца, оплетающие корабль всё дальше в направлении кормы, слились в сплошной кокон. «Горгулья» исчезла из видимого мира, пробивая дорогу в клубящемся «нигде» в сотни раз быстрее квантов света.

За время своих одиночных скитаний Осока построила для себя чёткую классификацию работы для охотника за наградой. Грязная. Приемлемая. Нормальная. За первую она не бралась ни при каких условиях, временами отказывалась и от второй, если мало предлагали. Нынешний заказ однозначно относился к хорошим. Доставить легальной фармацевтической фирме нелегальный груз сырья для нейрокондукторов – искусственных нервных проводников. Нейрокондукторы позволяли восстановить подвижность конечностей в том случае, если свои нервы существа уничтожены болезнью или повреждены в результате травмы. Нет, они не были запрещены Империей, просто имперские власти прилагали все усилия, чтобы сделать их максимально дорогими. Не ради сверхприбыли, а для того, чтобы технологией не воспользовались «криминальные элементы». Читай – Сопротивление. То, что такая политика рикошетит по беднейшим слоям мирных жителей Галактики, Палпатина и компанию, как всегда, не волновало. Вот фармацевты и заплатили за вывоз партии сырья в обход заградительного барьера и имперского поставщика, накручивающего тысячу процентов к цене. Осока не была столь наивна, чтобы заподозрить фирму в бескорыстии, однако, если пациенты получат свой искусственный нервный жгут хотя бы вдвое дешевле официальной стоимости, она уже поработала не зря.

На звёздном терминале «Горгулью» уже ждали. Не получатели, отнюдь. Те вообще избегали «сходить на берег» в подобных местах, не зря контракт предусматривал доставку груза до переходника пристыкованного на внешнем причале большого транспорта. Депутация «конкурирующей фирмы» состояла из трёх представителей гуманоидных видов: человек, икточи и виквай. Второго виквая Осока ощущала затылком, это у них был как бы снайпер, и целился он в неё из обычного бластерного ружья, снабжённого оптическим прицелом. Ну, этот не опасен, пока не поступит команды, и надо постараться, чтобы её не последовало вовсе.

– Что везёшь, красавица? – спросил человек доброжелательным тоном, совершенно не коррелирующим с его внутренней напряжённостью и готовностью к драке.

– За красавицу спасибо, – медленно ответила Осока, – а что я везу, ты прекрасно знаешь.

– Ну, откуда мне, простому представителю профсоюза…

– Тебя же именно за этим и послали, разве не так? Попробовать перекупить, а не получится – отнять силой… – Осока не смотрела на главаря, взгляд её был направлен на икточи. И уже начал действовать: плечи подручного опустились, веки хлопали всё тяжелее, ещё секунда, другая, и глаза окончательно закрылись. Эта раса отличается ширококостностью и хорошим тонусом мышц, солдаты-икточи куда быстрее других видов обучаются искусству спать стоя, на это и рассчитывала джедайка. Теперь виквай…

– Надеюсь, до применения силы дело не дойдёт, – несколько напряжённо улыбнулся профсоюзный работник плаща и кинжала.

Проклятье! Уснувший икточи, всё же, не удержался на ногах и грохнулся на пол. Осока мгновенно перешла из статики в динамику. Прыжок вплотную к главарю, шлепок ладонью по глазам и переносью с коротким вибрирующим «Стой так!». И одновременно – ботинком в висок викваю, стоящему дальше. Человека или ближайшие к нему виды такой удар убил бы наповал, толстокожего рептилоида надёжно вырубил на несколько минут. Протянув руку назад, Осока током Силы сдёрнула с галёрки снайпера, приложив его «куполом» о дюрастил пола, подошла, поправила воротник, приказала:

– Поспи пока.

Тот, не успев очухаться, послушно задремал. Главарь всё это время так и стоял, тупо глядя перед собой и мерно моргая.

– А с тобой, – сообщила ему джедайка, – мы разминулись. Уходи.

– Мы разминулись, – покорно повторил тот, повернулся и двинулся прочь, аккуратно переступив через голову спящего икточи.

Чего-чего, а вот аплодисментов в свой адрес она не ожидала. Хлопали трое местных техников, девушка и двое мужчин. Так, свидетели – это плохо, но бандитов не любят, это хорошо.

– Ребята, спирт есть? – спросила Осока.

– Чистого нет, впополам только, – сказал мужчина постарше. И, влёт уловив идею, спросил: – Угостить их, что ли?

– Нежно, чтоб не захлебнулись. Но лейте побольше.

– Известно, на выпивку они крепкие, и те, и другие. Не волнуйся, будут пьянее имперских дембелей. А с тебя за это пол-литра тихаара. Наверху в лавках можно найти настоящий, ну, тебе ли не знать ваши сорта.

– О чём разговор, принесу, – кивнула Осока. То, что по одежде её принимали за жительницу Мандалора, в большинстве случаев было на пользу, и она поддерживала впечатление, пользуясь тем, что мандалоры считали своими существ любого вида, живущих на планете, лишь бы те придерживались их традиций. Это раньше там встречались только люди инопланетного происхождения, а с началом Войны Клонов и потом Империи кто только на Мандалор не переезжал, так почему бы не тогрута?

Четыре контейнера с грузом Осока вытащила из корабля сама. Сущие пустяки, ящики, в каждый из которых можно уложить двух существ размером с человека, были снабжены репульсорными подъёмниками, с ними и ребёнок управится. Грузовой лифт поднял тогруту и груз на «подуровень» верхней палубы, предназначенный для транспортных операций. При стыковке крупных кораблей в эту «подвальную» часть открывалась нижняя половина разделённой горизонтально переходной трубы. Представитель заказчика, невысокий губастый салластанин в белом комбинезоне с эмблемой фармацевтической компании, нервно расхаживал у переходника своего корабля. Осока сразу его узнала, именно с ним она и вела предварительные переговоры.

– Наконец-то! – взмахнул руками он. – Вы задержались!

– Сложности с местным профсоюзом. Никак не хотели, чтобы я разгружалась собственными силами, предлагали своих грузчиков.

– Вы всё шутите.

– А не шутить – с тоски свихнёшься. Проверяйте пломбы.

– Да-да-да. В порядке, принято. Этот тоже в порядке… Нет-нет, не беспокойтесь, те два я тоже завезу сам. Вот Ваша оплата, пересчитайте.

– Верю, – отмахнулась Осока, – отчаливайте скорее, кое-кому очень не хочется, чтобы груз попал к вам.

С главарём спящей в ангаре троицы она столкнулась вторично у самых лифтов. Он вёл к причалам целое отделение разномастных «работников ножа и топора», на ходу раздавая указания:

– Прочёсываем оба яруса, нельзя дать ей проскользнуть ещё раз, иначе босс нам пооткручивает!

Подчинённые косились и понимающе кивали: под глазом «бригадира» расплывался свежий фингал, по-видимому, следствие беседы по душам с тем самым боссом. Увидев Осоку, бандит смерил её взглядом, будто впервые видел. Нет, помнить её после воздействия он не мог, воспоминания, смутные, на грани дежа вю, проявятся лишь через несколько суток, однако, явно собирался проверить. Ориентировку ему, видимо, давали в виде «корабль типа Телгорн DX-5, груз везёт тогрута». Повторить трюк «ты меня не видел» она больше не могла и применила другой, чисто женский способ психологического давления. Визуально сжавшись под взглядом «бригадира», сделала самые испуганные глаза, на какие была способна, и взвизгнула с переходом в ультразвук:

– Помогите!!! Насилуют!!!

Бандиты отшатнулись от неожиданности. «Бригадир» махнул на неё рукой:

– Вали отсюда, дура! Кто тебя трогал?

И двинулся дальше, потеряв к ней всякий интерес.

Внизу, в ангаре, Осока встретила лишь одного из давешних механиков, того, который помоложе. Вручила ему оговоренную бутылку алкоголя с Мандалора, купленную в станционном магазинчике беспошлинной торговли. Поинтересовалась:

– А эти трое где?

– Мы их к соседям оттащили, накрыли чехлами, – ухмыльнулся он. – И канистру пустую рядом бросили для антуража.

– Спасибо.

– Скажите, леди, а это что было, гипноз?

– Примерно. Хочешь, например, вообще забыть, что когда-то меня видел?

– Не надо. Я уже забыл! Ребята, кстати, тоже.

Денег, полученных за доставку, Осоке могло спокойно хватить недели на три, однако, она сразу же решила поискать следующую работу. Ну, не умела она просто сидеть и ничего не делать, не научили в детстве. К тому же, дополнительные средства можно пустить на очередную модернизацию «Горгульи». Тогрута который уже год мечтала скопить на новый гиперпривод, да всё никак не получалось. То вторую турель ставили, то досветовые двигатели заменяли, то приборы управления огнём, а в последнее время с наличностью как-то вообще стало туговато. Разумеется, оставаться на этом терминале было бы опрометчиво, как говорится, «могли пострадать невинные люди» в лице местных бандитов. К счастью, у планеты имелись ещё две станции не меньших размеров, и Осока перелетела на соседнюю.

Удача улыбнулась ей на втором часу сидения в местной наёмницкой кантине. Как обычно, она устроилась за столиком, поглядывала на мелькающие в голопроекторе объявления о розыске и устранении разных субъектов, слушала трёп других «солдат фортуны», небрежным усилием перестраиваясь с разговора на разговор подобно тому, как опытный оператор прослушки переключает разбросанные по помещению микрофоны. Кантина на этой станции имела полезную деталь интерьера: квадратные колонны в ней покрывал полированный алюмосплав, позволяя посетителям видеть то, что происходит у них за спиной или сбоку. Дважды к ней подкатывали потенциальные заказчики, один раз – мандалорец с намерением познакомиться, и Осока пожалела, что на сей раз не надела шлем. Предложенные заказы она отвергла так же решительно, как и ухажёра. Первый был явно грязным, во втором случае ей не понравился сам клиент, он явно что-то скрывал. Вероятно, его простое, на первый взгляд, «дельце» имело второе, а то и третье дно. Возиться с составлением письменного контракта, исключающего «подводные камни», Осоке не хотелось, и она, заломив несусветную цену, прервала переговоры. После этого-то к её столику и подошёл пожилой человек, возрастом, пожалуй, за семьдесят стандартных лет, одетый в добротный костюм из дорогой ткани. У человека были вьющиеся, пегие от седины волосы, большая залысина ото лба до самого темени, крупный нос и тёмные печальные глаза.

– Деточка, – обратился он к Осоке, – по Вашему виду я сужу, что Вы занимаетесь решением сложных проблем с применением методов насилия, нет?

– Ну, не обязательно насилия, – отозвалась она. – У меня, например, неплохо получаются уговоры.

– Да-да, уговоры, конечно, тоже метод, – закивал старичок. – Могу я надеяться, что именно теперь Вы в поиске работы?

– Можете, – Осока невольно улыбнулась его своеобразной манере выражаться. – В поиске.

– В таком случае, я присяду, с Вашего разрешения.

– Садитесь. В чём состоит Ваша проблема?

– Видите ли, мне очень должен денег один банкир…

– Момент, – остановила его Осока. – Вы внесли вклад в частный банк, и Вам отказываются его выплачивать?

– Нет-нет. Должник – управляющий филиалом банка, но должен лично сам. Вот какая вышла с ним история… – и он рассказал, как встретил знакомого банкира на одном из антикварных аукционов. Тому не хватало некоторой суммы для покупки интересующего лота. Пустяки, всего сорок тысяч. Старичок же в тот раз был при деньгах и согласился одолжить, «под совсем небольшой процент».

Осока ситуацию понимала прекрасно. Многие продавцы антиквариата – обычные воры и грабители, они предпочитают оплату наличными и не жалуют густонаселённые планеты с офисами Галактического бюро Расследований. Оттого и некоторые известные аукционы проводятся в, скажем так, странных местах, где нет ни межсистемной связи, ни банковских офисов.

– В общем, банкир оказался бесчестным человеком, – подытожила не без иронии тогрута. – Кто бы мог подумать!

– Ой, не давите мне на больную мозоль! Всегда был такой хороший клиент…

– Клиент? – переспросила Осока.

– Да, у меня небольшое ювелирное дело, он часто заказывал украшения своим женщинам. Платил аккуратно.

– Значит, деньги водятся.

– Да-да, оправдание, что жалование задерживают, для него не оправдание.

– И Вы предлагаете мне сделать так, чтобы он…

– …таки заплатил по расписке в ближайшее время, а не тянул до моих похорон.

– Способы?

– Самые широкие. Можете – уговаривайте, а нет – не смущайтесь нанести ущерб.

– Ощутимый или вплоть до неприемлемого?

– Не зря я к Вам подошёл, – улыбнулся старичок, – ставите деловые вопросы. Пожалуй, что вплоть. Но попрошу без душегубства, – последнего слова не было в стандарте базик, и он счёл необходимым пояснить: – Не наносите, то есть, повреждений, могущих повлечь смерть.

– Разъяснений для средней школы можно не давать, – с лёгкой улыбкой сказала Осока, – выражайтесь свободно.

– Я только оттого, что вдруг у вас говорят иначе, – заверил заказчик. Как-то странно, с тоской, посмотрел на неё и добавил: – Хотя, что я несу, где «у вас»…

Смысл последнего высказывания ускользнул от Осоки, поэтому она решила просто пропустить его мимо ушей и спросила:

– Сумма вознаграждения?

– Десять процентов и проезд до места.

– У меня свой корабль, – покачала головой Осока.

– Увы, заправку оплатить не могу, слишком накладно. Максимум даю четыре пятьсот, и добирайтесь любым удобным Вам способом.

– В таком случае… – начала Осока, и тут раздался мелодичный звон.

– Буквально одну минуту, – извинился старичок, – я приму звонок.

Он вытащил из кармана камзола… брегет. Это древнее устройство Осока видела только на иллюстрациях и в голофильмах, в жизни – ни разу. Когда-то невообразимо давно в такие корпуса в форме сплюснутого эллипсоида помещали механизм для отсчёта времени и механический же звоночек. Современные брегеты благодаря голографической панели могли настраиваться на исчисление времени на любой планете, служили голопроекторами для комлинков, устройствами видеозаписи… и всё равно почти никем не использовались, разве что, вот такими любителями искусства или сказочно богатыми людьми. Именно людьми, другие хуманы вообще не признавали эти неудобные игрушки. Старичок щёлкнул крышкой, возникла светящаяся фигурка собеседника.

– Господин Глюм, мне не удалось сбить цену ниже… – произнёс абонент, и над самой поверхностью в глубине проекции засветилось переданное в цифровой форме число 80 000. От Осоки оно было скрыто крышкой, и только зеркальная колонна позволила его увидеть.

– Дорого, – сощурился старичок.

– Вам не нужен этот браслет за такую цену?

– Браслет нужен, но торгуйся, ради всего святого, торгуйся! – старичок Глюм задумчиво потёр висок и добавил: – Вот что: скажи продавцу, что солнечный камень в нём – подделка, это, кстати, правда. Он скинет, куда деваться.

– Понял, сэр. О результатах сразу сообщу.

Заказчик захлопнул крышку брегета. Поднял взгляд на Осоку и начал:

– Так вот, по поводу оплаты…

– Я согласна, – сказала она.

Глюм был очень удивлён. Он, несомненно, почувствовал, что за секунду до вызова Осока готова была отказаться выполнять работу за эту цену, оно и понятно: один перелёт корабля обойдётся ей больше тысячи. Ему было невдомёк, что в отражении зеркальной колонны тогрута увидела кое-что ещё. Портрет на внутренней стороне крышки брегета. Да какой! С той самой голографии, что когда-то – кажется, тысячу лет назад – стояла на столике в комнате Скайуокера в Храме. Все, кто знал Падме Амидалу, сходились на том, что именно этот неофициальный снимок вышел удачнее всех парадных портретов вместе взятых. Сбоку, наискось, чернел размашистый росчерк подписи. Настоящий автограф Падме, не пикселизованная копия и не подделка. Поддельщики обычно идеально воспроизводят начальное «А», изогнутый, как знак дифференциала, хвостик «д», но спотыкаются на, казалось бы, несложных «м» или «л». Здесь всё было правильно. Мог ли Глюм просто купить брегет на аукционе? Маловероятно, слишком органично подходила ему эта вещь. То есть, Падме не просто хорошо знала, она высоко ценила этого человека. Торговаться с ним было выше Осокиных сил, несмотря на то, что антикваров она не жаловала: старый джедай Тера Синубэ рассказывал ей, сколько крови и слёз стоит за каждой частной коллекцией.

2

Управляющий филиалом банка глубокоуважаемый Драо Хнобст в своей вотчине не боялся никого и ничего: имперский наместник первым протягивал ему руку с подобострастной улыбочкой, полицейский комиссар держал на вилле охрану не хуже, чем в ратуше и здании суда, рестораторы выстраивались в очередь за заказами бесплатных обедов и ужинов. Тем не менее, к визиту заезжего юриста подстраховался. Закрыл декоративными панелями витрины в стенах кабинета, где хранились наиболее яркие жемчужины его антикварной коллекции, заставил убраться в нишу стола старинный письменный прибор из драгоценных металлов. Это потенциальных крупных вкладчиков следовало поражать роскошью и символами достатка, дабы вызвать ощущение солидности и стабильности предприятия в целом, что равносильно надёжности. Юрист же… Кто знает, зачем он прибыл и какие может сделать предъявы. Драо ожидал приятный сюрприз. Юристом оказалась молодая и весьма привлекательная женщина, будто явившаяся непосредственно из Центра Империи. Лазурно-синее платье с волнующим декольте и весьма смелыми разрезами снизу предельно облегало её превосходную фигуру. Длину изящной шеи и формы удачно подчёркивало платиновое колье, а талию – поясок из того же металла с аналогичным плетением. В том же стиле были выдержаны браслеты и украшение на лбу, с тем лишь отличием, что в них были вставлены бархатные сапфиры – один крупный и четыре более мелких, в форме дуги. Впрочем, сегодня был тот редкий случай, когда украшения, несомненно, старинные и представляющие художественную ценность, не привлекли внимания Хнобста. Их владелица – другое дело. Господин управляющий был бы не прочь приобрести себе подобный экземпляр. Он всегда предпочитал называть вещи своими именами. Любовницы бывают у небогатых красавчиков, с мужчиной по-настоящему состоятельным дамочки идут исключительно из-за денег, в том числе, и небедные, как вот эта юридическая особа. Нет, в данном случае пробовать, пожалуй, не стоит, табличка «не продаётся» видна невооружённым глазом.

Женщина вначале разговаривала нейтрально-деловым тоном, от имени некой компании интересовалась условиями перевода средств через его, Хнобста, филиал, краткосрочного хранения сумм на неотложные нужды. Затем интонации сделались более доверительными, она спросила, нельзя ли открыть здесь счёт с отрицательным процентом, то есть, анонимный с гарантией тайны операций. И всё же опытный банковский лис, знававший в клане ещё покойного Директора Кловиса, чувствовал: нужно ей что-то ещё. Наконец, дамочка приступила к последнему, основному вопросу, как бы невзначай сообщив, что перед вылетом ей дал небольшое поручение достопочтенный Шимес Глюм. Хнобст внутренне улыбнулся. Да, он её раскусил. И, нет, он не собирался платить старому камнерезу ни сейчас, ни до конца года. Имперский кредит продолжал показывать тенденцию к падению, более быстрому, чем во время того аукциона, и Хнобст выжидал, пока накопившаяся инфляция не «отобьёт» ему процент по долгу. К его удивлению, женщина легко восприняла отрицательный ответ, переспросила только:

– Вы уверены?

– Увы, – сделал он постное лицо. – Не располагаю сейчас такой суммой. Впрочем, достопочтенный Глюм не останется внакладе, ведь ему достанется процент за более длительный срок.

– Скажу Вам по секрету, – женщина понизила голос, – мистер Глюм сильно раздосадован задержкой платежа. И планирует принять меры.

– Звёзды, ну, какие меры? – рассмеялся Драо. – Ни один суд не примет расписку, не заверенную нотариально! Вы сами должны понимать.

– Понимаю. И он понимает, поэтому собирается нанять специалиста другого плана. Шамана.

– Помилуйте! – Хнобсту стало совсем весело. – Что может сделать мне этот шарлатан? Сглазить? Порчу навести?? Вы серьёзная женщина, Вы в это верите?

– Я видела многое, во что трудно поверить. А шаман настоящий, с Датомира.

Название древней планеты, про которую рассказывали всевозможные ужастики, немного поколебало ироничный настрой Драо. А женщина, то ли желая его напугать, то ли в самом деле предостерегая, подробнейшим образом описала внешность забрака-шамана.

– Надеюсь, с Вами ничего не случится, – сказала она на прощание. – Мои клиенты были бы весьма огорчены потерей столь перспективного партнёра.

– Мои наилучшие пожелания им и мистеру Глюму, – слегка поклонился он.

Юрист удалилась своей грациозной модельной походкой, а Хнобст, на всякий случай, вызвал начальника службы безопасности и продиктовал описание возможного злоумышленника. В духов не верь, а эопи привязывай.

Отойдя за пределы видимости голокамер наблюдения банка, Осока остановилась и на мгновение дала волю чувствам:

– Зиост и все ситы Галактики! Ну, и фигурант попался!

Решить проблему простейшим способом у неё не получилось, поскольку банкир был устойчив к ментальному воздействию не хуже какого-нибудь тойдарианина. Видимо, мутант. Однако, встревожить его ей, всё же, удалось. Пусть пока понервничает немного, недаром же она так подробно и пугающе описывала ему… Дарта Мола! А ей пора переходить к подготовке активной фазы. Как любят говорить зеки на Кесселе, не вышло по-плохому – по-хорошему будет хуже.

В гостиничном номере она стащила с себя опостылевшее платье, ужасно стесняющее движения, запечатала украшения в контейнер и отправила обратно в ювелирку. Оставлять в гостинице такие ценности слишком опасно, упрут – не расплатишься. Приятель господина Глюма был так любезен, что не взял с неё ни кредита за прокат, зачем же его подводить? Свой первый шаг на случай неудачи переговоров Осока продумала ещё в приёмной, ожидая управляющего. Информация, приобретённая о его банке у местных кубазов, являлась малозначительной ерундой, ничего более существенного они предложить ей не смогли. Распорядок дня в банке, имена и адреса сотрудников, марки их спидеров, любимые кушанья и напитки… За этот-то пункт и зацепился взгляд Осоки. Мысленно она возблагодарила своё хулиганское детство в Храме, и в голове её стала вырисовываться скелетная заготовка первой пакости.

Полученные от кубазов данные были полезны лишь косвенно, но, к счастью, имелись и другие источники. Главный город планеты был неплохо картографирован в «Универсальном путеводителе Кселлоса», составляемом любителями рискованных путешествий для менее опытных коллег. «Путеводитель» не раз уже выручал Осоку в затруднительных ситуациях, поскольку содержал планы технических проходов, подземелий и коммуникаций, которыми можно пролезть, поэтому она не скупилась и приобретала в Голонете все выходящие обновления. Включив деку, девушка запустила приложение-дешифратор. На экране появилась эмблема – закутанный в плащ маленький демон, мелькнул девиз разработчиков: «Помни, это секрет!» Затем появилось приглашение «Что ты хочешь найти?» Сейчас вводить ничего не требовалось, только указать сделанную накануне закладку. Здание и всё, что под ним, было на плане, как на ладони. Вот тут, через водопроводную систему можно всё сделать. Грызуны тут наверняка ходят. Разумеется, в банк запросто не проскользнёт и крыса, да Осоке и не было это нужно, всё, что требовалось, находилось в подвале. Теперь заехать на сельскохозяйственный рынок, и готово.

На следующее утро Осока, завершив приготовления, заняла позицию на крыше высокого дома через две улицы от банка. Наставники всегда говорили ей, что не имеет значения, как далеко находится объект, и виден ли он, но то они, а то Осока. Ей всегда было проще видеть то, с чем манипулируешь. Ну, или, хотя бы, само здание снаружи. Ждём. Припекающее солнце не сильно беспокоило джедайку, приёмы терморегуляции у неё всегда получались на отлично. Осока чувствовала множество разумных существ, находящихся в офисе. Они старательно работали и тоже ждали, эмоция «светилась» в Силе настолько ярко, что прочитать её мог бы и юнлинг. Прошло два часа с начала рабочего дня. Ну, вот и разрешённое время. Сотрудники, стараясь соблюдать приличия и не показывать, что кого-то из них слишком мучает жажда, подходили к комбайнам по приготовлению горячих напитков, в любом чиновничьем учреждении Галактики одинаково именуемым «алхимиками». Некоторые заказывали каф, однако, большинство пили чай рек, поскольку его очень любил их босс, Драо Хнобст. Осока усмехнулась. Выйдет им боком этот подхалимаж, и очень скоро. Ну, что, все готовы насладиться напитком? Большинство готовы. Тогда – пожарная тревога! Заставить сработать тепловые и дымовые датчики в технических помещениях для опытного джедая пара пустяков. Для не очень опытного, вроде Осоки Тано, немного более трудная задача, но тоже вполне посильная. Следующие несколько минут тогрута имела возможность наблюдать эвакуацию банка. Местный пожарник не зря ел свой хлеб, служба безопасности тоже: сотрудников и клиентов вывели прочь из здания быстро и организованно, а хранилища ценностей надёжно запечатали. Маленький сбой в работе, не более того. Однако, Осока не была бы собой, если бы стала размениваться на подобные булавочные уколы. Эвакуация ей была нужна лишь для того, чтобы банковские клерки не помешали второму действию.

Нащупав Силой пожарные разбрызгиватели под потолком кабинетов, Осока одну за другой стала «сворачивать им головы». Давление в магистрали упало, и пожарные насосы принялись истово нагнетать в неё воду. Из подвальных резервуаров, поскольку за время эвакуации краб-манипулятор «Горгульи» по приказу джедайки перекрыл аварийный вентиль водопровода. И вода брызнула в помещения, прямо на чашки и кружки с горячими напитками.

Осока прекрасно помнила, как однажды Великий Магистр Мейс Винду, собираясь приготовить свой любимый чай, крепкий, как он предпочитал, нажал кнопку аппарата. Сначала в кружку полилась концентрированная заварка, а затем… отвратительная оливково-бурая дурно пахнущая пена хлынула через край, растекаясь по столику, паласу, испачкав полотняную рубаху главы Ордена. Всё оттого, что в колбе была не обычная вода, а минеральная. Соединившись с чаем, соли в воде производили такую вот бурную реакцию, ещё более активную из-за высокой, близкой к кипению температуры. Сейчас в здании банка большинство столов залито этой горячей пеной, ну, и застеленные паласами полы, конечно. Осока довольно улыбалась. Паласы – под замену, все твёрдые копии документов – печатать заново, а, если повезло, что-нибудь попало и на компьютеры. Тогда, в Храме, Великий Магистр, чтобы его не облило до пояса, отскочил в сторону и ненароком смахнул с рабочего стола деку. Там, где капли пены упали на экран, он выцвел и потерял контактные свойства. Бедняга Винду. Возможно, он так до самой гибели и не узнал, кто именно проучил его за очередную вредность. Повторить проделку в более крупном масштабе Осоке помог всё тот же дистанционный манипулятор. Он протащил по крысиному ходу пластиковую «кишку» со смесью минеральных удобрений и высыпал в резервуар пожарной системы. Теперь, господин управляющий, милости просим оценивать ущерб. И не надейтесь, что он последний, то была лишь маленькая разминка!

Хнобст пребывал в диком раздражении. К хаттам линялые полосы на мебели и испорченные ковры, это несложно заменить. А деки? А настольные экраны? В результате загадочной химической атаки повреждён десяток портативных компьютеров и больше двадцати голографических панелей на рабочих столах. Залитые бурой дрянью мемокристаллы тоже не читаются. Пока роскошный спидер мчал его домой на обед, Драо старался успокоиться и не мог. Кому и зачем это понадобилось? Не ограбили, чего ещё можно было ожидать, а… нагадили, в самом прямом смысле. В жизни он больше не притронется к этому реку, перейдёт на карлини или вообще на каф, по крайней мере, эти жидкости не способны дать подобную реакцию… будем надеяться. А лучше сделать запрос в Центр Империи на факультет органической химии Императорского Университета, чтобы уж точно. Спидер мягко пошёл вниз, опускаясь на площадку, специально пристроенную к верхнему этажу виллы. Водитель, как предписывал этикет, выскочил на пермакрит, рукой открыл хозяину дверцу. Да, есть сервопривод, есть дройд-дворецкий, но гораздо приятнее, когда тебе прислуживает живой человек.

– Что-то случилось, дорогой? – спросила супруга.

– Какой-то мелкий пакостник устроил пожарную тревогу и залил в банке… – начал Драо. Договорить ему не дал надсадный свист реактивных двигателей. Вскрикнул от неожиданности всегда молчаливый и сдержанный водитель, едва успев отдёрнуть руку от дверцы. Скрежеща посадочными лыжами по покрытию, спидер устремился к краю и, так как репульсоры были отключены, камнем рухнул вниз, в сад, ломая экзотические кустарники и деревья.

– Что за…? – нецензурно изумилась миссис Менора Хнобст. До замужества она трудилась на ниве рекламы, то есть, была моделью, а девушки этой профессии употребляют и термины покрепче, особенно в адрес коллег-соперниц.

Драо смотрел на искорёженный корпус спидера, минуту назад стоившего почти как полноценный космический корабль. На поломанные растения. Обвалившийся борт бассейна, через который весело утекала в грунт вода. Медленно повернулся к водителю:

– Остолоп! Какого хата Вы не выключили маршевые двигатели?? Пообедать поскорее захотелось??

– Сэр, нет, сэр, я полностью обесточил машину! – воскликнул тот. – Вот кодовый ключ, он на цепочке, по инструкции, без него я бы не вышел из машины!

– Тогда как объяснить вот это дерьмо??? – прорычал банкир.

– Не могу знать, сэр, обратиться в полицию, эксперты дадут заключение.

– Умник. Естественно, обращусь! А это ещё что такое? – Хнобст поднял с площадки небольшой предмет. Изначально он принял его за отвалившуюся деталь, но то оказался небольшой обкатанный волнами камешек. Галька. Совершенно обычная с одного боку, с другого она была раскрашена красно-чёрными полосами, среди которых выделялись жёлтые точечки глаз и две белые дуги, составляющие зубастую ухмылку.

– Какой забавный амулет, – сказала Менора. – Откуда он взялся?

Амулет? Шаман?? Да нет, чушь, нонсенс, от рыбы уши! Драо размахнулся и зашвырнул раскрашенную дрянь подальше в сторону озера. Камень полетел по дуге… и вдруг взорвался с отчётливым хлопком, превратившись в облачко пыли. Лицо банкира в этот момент надо было видеть. Кажется, его материалистический скептицизм дал серьёзную трещину, как бортик бассейна в саду.

Осока убрала в чехол макробинокль, бесшумно спустилась с исполинского дерева, одного из тех, что росло в приозёрном парке в полукилометре от виллы Хнобстов. Возможно, и не по-джедайски смеяться над неприятностями другого, особенно, когда сама же их организуешь, но ведь она попыталась вразумить банкира? Попыталась. И не её вина, что жадность победила. Теперь следовало оставить его в покое, скажем, до послезавтра. Пусть попереживает. А затем неприятности продолжатся с пугающей регулярностью, например, через день, каждое нечётное число месяца, и не по одному, а по два, так же, как сегодня.

Утром двадцать седьмого числа отдохнувшая и отоспавшаяся Осока вновь заняла наблюдательный пост в кроне дерева. Накануне она не предприняла ничего, лишь нарядилась, как дочка кочевника, и сходила на площадь перед банком послушать, что говорят идущие на службу клерки. Про себя она отметила, что управляющий прилетел в банк на такси. В семье был второй спидер, попроще, для миссис Хнобст, однако, Драо почему-то его не взял. Должно быть, не любил сам садиться за управление, водителя он уволил ещё накануне, несмотря на отсутствие за тем какой-либо вины. Об этом судачили утром женщины-операционистки. Что ж, в таком случае, машину можно отложить на потом, а сегодня начнём с кухни, решила Осока. Для начала необходимо было дождаться, пока улетит глава семьи, а супруга, запрограммировав роскошного домашнего автошефа на приготовление обеда, отправится на ежедневный уход за своей внешностью. Такси, увозящее Драо Хнобста, поднялось над площадкой мансарды, заложило вираж… как вдруг в воздухе что-то блеснуло, и под днищем ярко раскрашенного спидера расцвела вспышка взрыва.

– Что за ботва? – удивлённо пробормотала Осока. – Это не я!

Судя по мощности вспышки, кто-то либо установил вот там, на пустыре, станковый бластерный репитер калибра пять, либо это… рилотское снайперское ружьё. И стреляли примерно вот оттуда. Силовым прыжком перемахнув полосу кустарника и бульвар, Осока с грохотом приземлилась на одну из крыш, прыгнула ещё и ещё раз, оттолкнулась от каменного забора и увидела стрелка. Спрятавшись за мусорными баками, он разбирал на части своё оружие. Вернее, не он – она! Джедайка обрушилась прямо на спину снайперши, нанесла мощный удар по спинной пластине кирасы, заставив на мгновение задохнуться, рывком перевернула лицом к себе. Оранжевая твилека в мандалорском бронекостюме смотрела на неё изумлёнными глазами.

– Отвечай быстро и правду! – велела Осока. – Выполняешь заказ?

– Н-нет.

– Это приказ твоего клана?

– Да!

– Врёшь, – уверенно сказала джедайка. – Ну, и хорошо, что врёшь.

Действительно, раз не заказ и не команда Старейшин, можно будет попробовать договориться. А психологическая подготовка у девочки на высоте, вон как быстро пришла в себя, и лгать попыталась, не моргнув глазом.

– Так скажи мне теперь, за каким хаттом вы решили грохнуть этого банкира? – продолжала Осока.

– Тебе-то что?

– Не груби, я ведь вежливо спрашиваю.

– Это… личное.

– Месть? Хм.

– Сейчас она скажет, что месть это гнев, гнев рождает ненависть… – раздался откуда-то сверху насмешливый мужской голос.

– Не скажу, ты сам всё озвучил, – буркнула Осока. – Слезай, солдат, пока я тебя не ссадила.

– Это Вы можете, – согласился мужчина, – прекрасно помню.

Слегка зашуршали ветки, незнакомец ловко проскользнул между ними, тормозя спуск руками, коснулся одной ногой столбика ограды и спрыгнул на мостовую.

– А я-то думаю, какой знакомый голос, – прищурилась Осока.

– Лицо ещё более знакомое, – улыбнулся тот. Этой бородатой шутке было столько же лет, сколько ВАР – Великой Армии Республики. Перед джедайкой стоял один из миллионов клонов той армии, похожий на всех своих собратьев… и непохожий одновременно. Все они были разные, уж в этом Осока за годы войны убеждалась неоднократно на примере тех, с кем служила. Капитан Рекс, сержант Пятерня, санинструктор Кикс, Эхо, Джесси, Молот – у каждого был свой характер и свои таланты. Каждый из клонов, кто не погибал в первых боях, старался придать себе какую-то индивидуальность, кто причёской, бородой и усами, кто татуировками. Конкретно этого клона Осока не помнила, да и не носили они в те времена ярких полос на лице, а у него была именно такая, оранжевая сверху вниз через левый глаз и щёку.

– Какая часть? – поинтересовалась тогрута, помогая твилеке подняться на ноги.

– Двести двенадцатый, – ответил клон. – Сержант Вули.

Ах, вот оно что! Он из ребят магистра Кеноби! Понятно, почему он сразу её узнал и не выказал даже намерения прыгнуть ей на хребет, спасая подругу – понимал, что прыжок закончит нанизанным на лезвие меча.

– Приятная встреча, – сказала Осока. Вули был менее сентиментален и более прагматичен, он сразу перешёл к делу:

– Сейчас полицаи начнут поиск стрелка. Предлагаю убраться отсюда.

– Одобряю. Стрелок, ты бы не стояла столбом, укладывай свой слизерхорн, и мотаем.

Отступив походным порядком на окраину города, они устроились в полуразвалившейся хибаре смотрителя возле заброшенного шлюза, не того, который на космических кораблях, а водяного. Журчала меж проржавевших створок ворот вода, шелестели странные растения, и ни одного разумного существа вокруг.

– Теперь рассказывайте, герои, у кого из вас на Хнобста такой зуб, – велела Осока.

– У Пав, – кивнул сержант на подругу.

– Хнобст разорил моего отца, – процедила она. – И отец, чтобы погасить долги, продал в рабство тётю и двух моих сестёр. Только я одна и удрала. За такое убить мало.

– Вообще-то, сначала следовало бы хорошенько выпороть твоего достопочтенного отца, – фыркнула джедайка. – Что у вас на Рилоте за привычки такие: чуть материальные трудности, сразу продавать своих женщин??

– А у Вас какие претензии к этому Хнобсту, Мастер? – поинтересовался Вули.

– Мастер? Она, что ли? – изумлённо переспросила твилека, нимало не смущаясь тем, что Осока её слышит. – Не молода ли для Мастера?

– Самый настоящий, – заверил клон, – хоть и в отставке. Коммандер Коди говорил, что Вы сами ушли, это так?

– Примерно так, – развела руками Осока. – Сначала меня, вроде, обвинили и, вроде, хотели казнить. Потом я, вроде, ушла. А с банкиром вот какое дело. Он взял в долг у одного… неплохого человека. И не отдаёт. Мне было бы неплохо его убедить.

– За неплохое вознаграждение? – ехидно уточнила Пав.

– Да, не бесплатно. Как вы понимаете, с мёртвого кредитор не получит ни децикреда. Поэтому спрашиваю и прошу: можешь ты отложить свою месть, пока я не сделаю мою работу?

– Мне кажется, можно, а? – обнимая подругу за плечи, спросил Вули.

– Я подумаю, – ворчливо ответила та. – В любом случае, нам следует затихариться ненадолго, пока уляжется волна в этой навозной луже.

– Вот и прекрасно! – улыбнулась Осока. – Есть где спрятаться? Нет? Тогда оставайтесь здесь. Встретимся послезавтра за двадцать минут до полудня.

– Здесь же?

– Нет, поближе к банку, вот в этом месте, – Осока указала точку на плане города.

Насчёт «волны в навозной луже» Пав преувеличила, так же, как Вули переоценил активность местной полиции в поиске стрелка. Следствие вообще решило, что никакого выстрела не было, а была обыкновенная неисправность «по причине плохого состояния спидера такси». Дескать, из обычного бластера такие повреждения нанести нельзя, а привезти и установить посреди города станковый репитер на глазах у жителей нереально. Следовательно, никто и не стрелял. Осока, слушая этот пресс-релиз, только головой качала. Сказочка для учеников младшей школы, домохозяек и умственно отсталых. Планете оставалось только посочувствовать, что у неё такие жители. Что ж, ей, Осоке, вялость местных «деревенских детективов» была только на руку. Не надо выжидать, откладывать, все планы в силе. Впрочем, на случай наличия в городе какой-нибудь дотошной старушки, как бишь её там звали в этой древней многосерийной пьесе, осторожность следовало повысить. Завтра опять собираем информацию, а тридцать первого выслушаем мнение Пав и будем действовать по обстановке. Осока искренне надеялась, что энергичную твилеку и сержанта не придётся связывать и держать в подвале до завершения операции.

Встречу ребятам Осока назначила в том же самом месте, где смешивала химикаты для операции «горячий напиток», среди небольших, на две или четыре квартиры, домиков со скромных размеров усадьбами. До банка отсюда было около двух кликов, зато место тихое, не столько народу, как в кварталах высотной застройки, и имелся доступ к подземной сети. Она едва не проскочила нужный ей невзрачный переулок и свернула в него только благодаря развитому «чувству места». Два дня назад он выглядел совсем иначе, огороженный с обеих сторон пыльными облупившимися заборами, разномастными калитками и воротами, подкрашенными хозяевами кто во что горазд. Сегодня заборы и глухие стены хозяйственных построек, выходящие на улочку, блестели свежей бежевой краской, в чёрный цвет были покрашены столбы и кронштейны, на которых крепились лампы освещения, а все ворота и калитки оказались обклеены ровными одинаковыми планками, имитирующими натуральное дерево. Красота, да и только! И, как обычно в таких случаях, сразу отыскался кто-то, у кого совершенно иные представления о красоте. На одной из стен, встроенных в забор, красовался многоцветный рисунок. Абстрактные полосы и пятна, причудливые переходы цветов, а из нижнего тёмного угла тенью выползает жуткая оскаленная морда-маска, в которой джедайка моментально узнала Дарта Вейдера. Чёрный купол шлема был изображён треснувшим, точнее – разрубленным наискось стремительным зелёным росчерком. Автор произведения, девчонка лет двенадцати, принадлежащая к человеческому виду, выводила баллончиком пылающе-оранжевые буквы наискось: S-T-R-A-Y-K, то есть, «бей!», но с ошибкой, правильно надо бы «i», а не «y».

Тематика рисунка несколько сгладила праведное возмущение Осоки настенным художеством, особенно цвет светового меча, разрубающий чёрную каску, и тогрута не стала вытирать стену спиной девчонки. Вместо этого спросила почти добродушно:

– Ты зачем стену испортила, малявка?

Девчонка не прореагировала, продолжая любоваться делом рук своих.

– Кто-то вчера старался, красил, а ты уже сегодня лозунги малюешь, – продолжала Осока, подходя ближе. – Да ещё с ошибками…

– Слана’пийр! – огрызнулась девчонка. – Поучи меня ещё, руугла!

– У, как всё запущено… – вздохнула Осока. – У нас тут бисом мандо’адийк? А по шее не хочешь, чтоб не хамила?

– Попробуй, дылда иноземная! – ответила девчонка, резко разворачиваясь к Осоке. Её явно разозлило, что её назвали бескультурным ребёнком, да ещё на родном языке. Будь Осока в мандалорской броне, мелочь, возможно, и не стала бы хамить, а невзрачный цивильный костюм тогруты не вызвал у неё ни тени уважения. Что ж, придётся проучить. От нарочито-ленивого замаха Осоки малолетка легко уклонилась и тут же ударила локтем, целясь в горло. Попыталась ударить, потому что джедайки на этом месте уже не было. Девчонка крутанулась юлой, отыскивая противницу.

– Хорошо! – одобрила тогрута.

Удар ногой на остатках инерции разворота, с «добавкой» за счёт резкого распрямления в колене. Осока скользнула назад, мягко принимая носок тяжёлого ботинка ладонью:

– Хорошо… Но недостаточно.

– Ах… – вскрикнула «пещерная художница», от лёгкого, казалось бы, тычка двумя пальцами отлетая назад. В следующий миг её затылок повстречался со стеной.

– Видишь, сама стенка наказала, – насмешливо заметила Осока. – Не мешало бы тебе поучиться драться получше. А сейчас мой тебе совет. Беги. Сюда местные идут, увидят, они твои ганурэ тебе в шебс засунут.

Девчонка помотала головой, пытаясь вытряхнуть из глаз непонятно откуда взявшиеся искры, дёрнулась было в одну сторону, но там уже слышались голоса двух беседующих аборигенов, мужчины и женщины. Она метнулась туда, откуда пришла Осока.

– Стой, дурёха! – прошипела та, почуяв и с той стороны приближение человека. – А ну, за мной!

И, отодвинув квадратную крышку на мостовой, нырнула в распределительный колодец водопроводной сети. Девчонка – за ней, захлопнула люк. Очень вовремя, потому что двое местных, шедших слева, увидели того, что приближался справа, поприветствовали его… а затем заметили «художественное оформление».

– Люди, да что ж это такое-то?? – по-бабьи заголосил один. – Позавчера за покраску заплатили, а тут опять!

– Руки-ноги пообрывать малолетним поганцам! – ещё более визгливо подхватила его спутница.

– Да где ж их теперь найдёшь, – вздохнул второй мужчина. – Перекрашивать придётся, господин Советник.

– Ничо, перекрасят – я им ещё нарисую, – шёпотом пообещала девчонка.

– Ты лучше для меня рисуночек сделай, – предложила Осока.

– Нет проблем. Какой? Где?

– В одном доме. Надо забраться туда днём, пока хозяев нет, сигналку я беру на себя. И рисовать не красками…

– У-у, – дослушав, что конкретно потребуется, протянула юная мандалорианка. – Вслепую это сложная задача.

– Да, пожалуй, ты не справишься, – согласилась Осока.

– Я? Я не справлюсь??? – карие глаза девчонки сверкнули в луче света, падающем из прорези-ручки в люке. – Да я там все стены распишу, если хочешь! Денег дашь?

– Сколько?

– Ну, я, вообще, хочу свалить с этого камня. Билет стоит триста семьдесят…

– Хорошо, четыреста дам. Запоминай код, получишь на вокзале после дела. Сигнализацию я отключу завтра ровно в шестнадцать-шестнадцать. У тебя будет полтора часа.

– Управлюсь. А где палитру взять?

– Да здесь же. Пойдёшь по этому тоннелю, у отметки двадцать два свернёшь направо, потом сразу налево, в подвале распределительной станции все стены в этом добре. Высуши на солнце…

– Не учи учёную. Тебя как хоть зовут, чтоб знать, на кого пахала?

– Тоже мне, пахарь. Ты хоть знаешь, где ручки у плуга? Хонс меня зовут.

– О. Слыхала. А меня Сабин. Обо мне тоже скоро все услышат, не сомневайся.

Клон и твилека уже ждали джедайку в условленном месте. Появление её из-под земли встретили грамотно: сержант вскинул бластер, Пав выхватила виброклинок.

– Опаздываете, Мастер, – произнесла она, вложив в обращение весь накопившийся сарказм.

– Дела. С субподрядчиком договаривалась.

– Что ждёт господина банкира сегодня?

– Надеюсь, не новое покушение.

– Нет. Мы решили повременить с выполнением мести…

– …и полюбоваться работой настоящего аса, – подхватил Вули.

– Ну, да, ну, да, – покивала Осока. Поведение Пав весьма напоминало ей реакцию какого-нибудь дремучего провинциала на отдалённой планете во времена Республики. «Джедай, говоришь? Счас поглядим, какой ты джедай». После этого в миротворца летели… хорошо, если топор или вилы, а то и граната.

– Сегодня ничего особо зрелищного не будет, – предупредила тогрута. – Вероятно. Вторую гадость я ещё не придумала.

Несмотря на незрелищность, работы Хнобсту сегодняшняя подлянка добавила изрядно. Намертво заклинившуюся дверь подвального хранилища смогли прорезать только к обеду. Отремонтировать после этого её не представлялось возможным, поэтому пришлось заплатить фирме за демонтаж её из стены вместе с комингсом[2] и установку новой.

– Я, кажется, придумал, – прошептал Вули, пока они наблюдали за разгрузкой привезённой многотонной двери. – Дверь других размеров, значит, будут долбить стены. А что, если от сотрясения…

– Да-да, совершенно случайно, просто не повезло, – прыснула Осока, дослушав его задумку.

Полчаса спустя по операционному залу банка поплыл отчётливый всё усиливающийся аромат фекалий. Система канализации в здании была централизованной, и проходящая в стояке через все этажи фановая труба треснула по всей длине. Примчались коммунальные службы, жижу откачали, трубу пообещали заменить на следующий день. Что касается запаха… это только деньги не пахнут, а из банка вонь выветрится ещё нескоро, несмотря на вентиляцию и освежители воздуха. Пав буквально валялась по крыше от смеха.

– Ну, Хонс, ты на самом деле Мастер, причём, с большой буквы! – заявила она. – Смотрите, господин Драо Хнобст отъезжает! Видели, какое у него лицо?

– Главное, на чём он уехал! – возразил Вули. Наземное такси выглядело настолько похабно, насколько и должен выглядеть самый дешёвый наёмный экипаж. Других на планете просто не существовало: кто мог заплатить за поездку больше – передвигался по воздуху.

– Да, летать он ещё долго будет опасаться, – согласилась Пав. – И будет вынужден нанимать эти наземные развалюхи. Пожалуй, так гораздо веселее, чем если бы просто его грохнуть.

– А я тебе о чём говорила? – потрепала её по плечу Осока. – Мы с Учителем ещё при Республике знали толк в веселье.

– Не знаете, где он теперь? – поинтересовался Вули.

– Нет. Так с восьмидесятого года и не встречала. Может, их никого уже и в живых нет, одна я осталась. Ладно, не будем о грустном.

– Не будем, – поддержала Пав. – Кстати, думаю, пора познакомиться по-настоящему. Моё имя Палакви Боон.

Назвать полное имя для наёмника – признак доверия. Поэтому джедайка вынуждена была ответить тем же:

– Моё – Осока.

– Как, неужели та самая?? Заговор Алмека?

– Ну, в той истории моя роль сильно преувеличена. Всё, по сути, сделали ребята из Академии государственной службы. Я так, слегка тылы прикрыла.

– Да-да, разумеется, – не поверила Пав. – О твоей скромности также ходили легенды.

Утро тридцать первого числа для соседей четы Хнобстов началось с истошного вопля Меноры. Выйдя из спальни в гостиную, она обнаружила размашисто намалёванную под потолком жуткую рожу, какую-то помесь гандарка с гаморреанином. Выскочивший на крик жены Драо замысловато выругался. А на лестнице и вовсе потерял дар речи от гнева. Здесь и в столовой на первом этаже яркими пятнами были размалёваны не только все свободные участки стен, но и потолок. Среди абстракций красовались фрагменты живописи в стиле «ужас»: красные и жёлтые глаза, горящие из переплетения сухих ветвей, шипов и колючек, разинутые зубастые пасти, когтистые лапы… Ещё один сюрприз ждал в холле. С чувством изображённая во все три метра от пола до потолка фигура сита в чёрном плаще, сжимающая мёртвыми руками скелета багровый световой меч. Вдобавок, нарисованный сит стоял в натуралистично выполненной луже свежей крови, как бы вытекающей из стены на пол.

– Где ты нашла такой талант? – спросила Пав Осоку, разглядывая все эти произведения искусства в макробинокль, благо окна в доме были большие, панорамные, а затемнить их пребывающие в растерянности Хнобсты не догадались.

– Да, она тут в одном переулке стены портила. А я её взяла на слабо́.

– Слушай, мне даже убивать его расхотелось!

– Значит, будет жить. Но фиго-о-во…

В банке всё, вроде бы, было в порядке. За тридцать три часа – местные сутки и ещё половина – характерный аромат в зале почти перестал ощущаться, посетители больше не морщили носы, гадая, что за освежитель такой с фермерским душком. Тем не менее, Хнобст нервничал, и это чувствовала Осока. Она в отличие от банкира, точно знала, что поволноваться повод у него ещё будет. В обед супруга сообщила Драо, что приезжали отделочники, осмотрели рисунки и объяснили: закрашивать бесполезно, это никакая не краска, а цветная плесень, которая обитает в подземных коммуникациях. Очевидно, споры распылили на стены накануне, а от утренней сырости плесень проявилась. Сколько ни закрашивай – проступит, только спасибо скажет за свежий корм, и рисунки станут более размытыми, но не исчезнут. Удалить их можно, срезав материал стен и пола примерно на сантиметр вглубь.

– Пусть делают, стрилл с ними! – простонал Драо, мысленно прикидывая предстоящие траты.

– В прихожей бригадир работать отказывается, говорит, у него будут неприятности, если узнают, что он уничтожил портрет Императора.

– Цену набивает, джавва помойный! Премиальные ему предложи, чтоб заткнулся, и пусть соскоблят всё до пятнышка!

За час до окончания рабочего дня в холле банка неожиданно задымился один из банкоматов, тот, что принимал кредитные чипы других финансовых организаций. Пожар заметили почти вовремя и не дали распространиться огню. Но хранящиеся в нутре аппарата стопки пластиковых карточек, полученных от клиентов и рассортированных по номиналу, сплавились в безобразные бесформенные комки. Вообще-то, топливные элементы в источнике бесперебойного питания не должны возгораться. И распространять агрессивные испарения тоже. Если, конечно, хорошенько не прогреть их микроволнами или с помощью Силы.

– Интересно, сколько потеряет на этом банк? – задумчиво сказал Вули.

– По самой грубой оценке – больше миллиона, – отозвалась Осока. – Межбанковский обмен идёт только через этот офис.

Выдержав нелёгкий разговор по голосвязи с членом совета директоров, Хнобст уныло отправился домой, в шум строительных инструментов и вездесущую пермакритовую пыль. Послезавтра придёт банковский транспорт, на него приказано погрузить испорченные деньги. Бонус за этот год точно накрылся. Неужели всё это может творить какой-то датомирский колдун? Вот когда пожалеешь, что джедаев истребили, при них любой шаман быстро получил бы в бубен. Нет, чушь, скорее, это безобразят какие-то наёмники-диверсанты. Сегодня же нужно установить систему внутреннего контроля в доме!

– Вот и ещё потратились, мистер Хнобст, – поцокала языком Пав, наблюдая, как монтируют голокамеры и датчики. Включила комлинк, вызвала Осоку: – Хонс, он усиливает охрану виллы.

– Да кто ж ему второй раз в дом-то полезет? – фыркнула та. Она как раз выкупалась в озере и лежала на траве, подставляя спину закатному светилу. – Повторяются только дилетанты, у профи более богатая фантазия.

До порта банкира Осока провожать не стала. Если такова его судьба, сам наступит в какую-нибудь неприятность. Гораздо важнее было продемонстрировать, что свежеустановленные средства наблюдения так же бесполезны, как и охранная система. Для этого она собиралась реализовать задумку недельной давности, сорванную парочкой. Непорядок: гостиную, столовую и лестницу отремонтировали, а кухню забыли! Была у неё и другая задумка, не хуже, как раз её тогрута и собиралась претворить в жизнь первой. Вули и Пав она своих замыслов пока не раскрывала, и те с интересом ждали развития событий.

Тем временем, Драо, сдав то, что совсем недавно было денежными картами, грузовому помощнику капитана банковского звездолёта, и проследив за погрузкой контейнера в челнок, с облегчением направлялся к выходу из космопорта. Как вдруг его с головы до пят прошиб холодный пот. В нижнем зале он увидел того самого шамана! Чёрный плащ, капюшон, откинутый на спину, расписанная красно-чёрными узорами бритая голова, костяные рожки, свидетельствующие о принадлежности к расе забраков… Шаман непринуждённо беседовал с таможенным чиновником в парадной униформе с аксельбантом. Хнобсту на мгновение показалось, что колдун слишком молодо выглядит, дамочка-юрист описывала его как мужчину примерно пятидесяти лет, но мысль тут же угасла. Кто их знает, этих датомирцев, может, они умеют периодически омолаживаться? А когда шаман, чуть повернув голову, бросил на банкира презрительный взгляд, пол ушёл из-под ног Драо. Проклятье, а сегодня ещё и тридцать третье число – второе несчастливое в месяце после тринадцатого! Недаром говорят «тридцать третьего – тридцать три несчастья».[3]

– Сэр? Вам нездоровится? – спросил подхвативший его банковский охранник.

– Нет-нет, просто не выспался! – громче, чем надо, ответил Хнобст, не замечая истерических ноток в собственном голосе. Трясущимися руками достал комлинк, вызвал заместителя и отдал ему распоряжение. Подавись ты этими сорока тысячами, камнерез проклятый!!

Беззвучный зуммер скрытного вызова забился под крагой Осоки. Она взглянула на комлинк, прочитала сообщение, усмехнулась.

– Что? – спросила шёпотом Пав.

– Он всё же заплатил. Можно получить вознаграждение.

– Блеск!

– Есть и плохая новость. Заказчик предупреждает, что на планету прилетел аколит, курсант Академии Инквизиции. Расследовать какое-то политическое дело. Лучше мне здесь не задерживаться.

– Значит, пакости в доме отменяются?

– Да, надо… Ой. Не успела.

Со стороны дома банкира донёсся скрежет. На сверкающий спидер Меноры Хнобст, прямо за спиной сидящей за штурвалом хозяйки, обрушилась створка гаражных ворот.

3

«Горгулья» мчалась в гиперпространстве, проглатывая миллионы и миллиарды кликов расстояния.

– Финал получился достойный, – сказала Палакви, в который уже раз смакуя подробности унижения давнего врага своей семьи. – Не хуже всего остального.

– Я не нарочно, – ответила Осока. – По сути, этот спидер – уже лишнее, не за что.

– Считай, что за меня. Так сказать, последняя точка.

– Мне кажется, неприятности по службе у него только начинаются, – заметил растянувшийся на лежанке Вули. – Трёх происшествий за один месяц владельцы ему не простят.

– Теперь это не наше дело. Даже если его уволят, и придётся идти в имперскую армию, – сказала Осока.

– Почему именно в армию? – удивилась Пав.

– Куда ещё-то? В чиновники с отрицательными рекомендациями не возьмут, а руками он делать ничего не умеет, только руководить. Прямая дорога в штабные вомпы.

Они летели в систему Дандриан, куда попросили подвезти её Вули и Палакви. Осока отчаянно боролась с соблазном напроситься в их компанию. Так просто: предложить работать вместе, и она будет уже не одна. С другой стороны, Осока прекрасно понимала, что третий лишний, и, несмотря на все возможные плюсы для ребят, она будет им только мешать. Примерно так, как в прошлом году вышло с панторанкой Рийо Чучи, единственной настоящей подругой Осоки. На станцию «Румелия», которой Рийо руководит уже несколько лет, тогрута наведывалась довольно часто, сначала с Кауди Таем, потом одна, пока однажды не попала «не ко времени». У Рийо как раз был период сложных отношений с её парнем, они постоянно ссорились, потом мирились, снова ссорились. Осоке хватило здравого смысла не пытаться помочь, не давать советов, но вскоре она почувствовала, что самим фактом своего присутствия создаёт подруге трудности. Панторанка разрывалась между ней и своим кавалером, пытаясь уделить время и ему, и ей. А общение втроём превращалось в подобие какого-то дипломатического приёма, до омерзения формального и благопристойного. Тогда Осока улетела со станции под первым же благовидным предлогом. И снова попасть в подобную ситуацию ей хотелось меньше всего. Нет. Через восемь часов они прибудут на место, и дальше каждый пойдёт своим путём.

– Вы бы отдохнули, ребята? – предложила она попутчикам. – По правому борту есть каюта, занимайте и отоспитесь.

– Неудобно, это твоё место, – замялась Палакви.

– На моём месте в данный момент валяется Вули, в грязных сапогах, кстати. Каютой я вообще не пользуюсь, да ты сама увидишь, как зайдёте.

– Слышал? – обратилась к приятелю Пав. – Хватит валяться на хозяйской постели с ногами! Поднимайся, и пойдём.

– Ладно, ладно, солдату всё равно, где ни спать, лишь бы подъём не по тревоге, – отозвался он.

Осока проводила их понимающей и немного грустной улыбкой. Отношения этой парочки очень напоминали её саму и Кауди в самый лучший их период. Они прекрасно сошлись характерами, хотя парой в полном смысле этого слова не стали, скорее, близко дружили, иногда деля постель. Осока была довольна, что они так хорошо понимают друг друга, а если и спорят, то по делу, на результат, а не на принцип. Конечно, в чём-то взгляды их различались, она понимала это и старалась уступать желанию Тая заработать побольше денег. А он относился снисходительно, когда по старой привычке ей хотелось помочь кому-то не потому, что ожидаешь вознаграждения, а потому что помочь. В таких случаях он беззлобно подтрунивал над Осокиными «устарелыми джедайскими замашками» или говорил что-нибудь вроде: «раз женщина не тратит колоссальные деньги на украшения и одежду, почему бы не позволить ей слабость иногда поработать бесплатно?» Если бы тогда обратить внимание! А она, наивная, считала это нормальным. Они ведь одного вида, у них, во многом, общая биография, ну, кто может более подходить друг другу, как не два таких похожих существа! И как хорошо, когда рядом кто-то, с кем можно поделиться, обсудить, и пускай даже в ответ иной раз услышишь не совсем то, что ожидала, иной раз с тобой не согласятся, а решение приходит легче. Они так уютно и хорошо общались вдвоём, когда не было работы, или же приходилось долго и утомительно ждать чего-то, что произойдёт независимо от тебя. А ещё он играл ей на кветарре и пел песни, которые так здорово было слушать. Независимо от настроения. Просто в одном случае больше брало за душу одно, в других другое. С песен у них всё началось. И вышло так, что на них же всё и закончилось. Не сразу Осока обратила внимание, а обратив, не сразу придала значение, что Кауди чаще и чаще поёт что-нибудь лирическое, задумчивое, и реже играет бодрые, энергичные мелодии. Шло время, и Осока, всё же, поняла, как меняется настроение у её парня. Нет, неправильное слово. Общий настрой, вот что. В итоге настал момент, и однажды вечером, как обычно сидя в салоне «Горгульи» на мягком диване, он спел ей песню, которую раньше она не слышала ещё ни разу.

Говорят, что любовь —

Не когда лоб в лоб,

А когда в одну сторону…

Каждый выбрал правую из дорог,

А правее – которая?

Кто измерит путь, и куда он лёг —

На каких весах?

Мы на шарике круглом

Ногами друг к другу —

На полюсах.

Две монеты ребром

Взлетят над столом —

Лечь планшетными стрелами:

Мы дорогу из дому в новый мир

Размечаем победами.

Кто о чём мечтал, кто кому кумир —

Не понять уже…

Мы на шарике круглом

Глазами друг к другу —

На вираже.

Одному победы

Другому семь бед —

Никуда не денешься.

На двоих не делится пьедестал —

Ну, и пусть не делится!

Если шарик маленький тесным стал,

Значит, пробил час —

И за новым порогом

Сойдутся дороги…

Уже без нас.[4]

И она поняла – всё, это финал. Можно какое-то время ещё удерживать его, тянуть отношения, идти на уступки, оставаться рядом. Рядом, но уже не вместе. А смысл? Только делать больнее обоим?

– Как верно сказано, – только и сказала она тогда. – Что-то я устала сегодня, пойду, отдохну.

– Конечно, иди, – улыбнулся Кауди.

Затемнив блистер, чтобы в него не проникал свет ангара космической станции, Осока легла. Кажется, о чём-то думала, что-то вспоминала. Потом уснула. И не могла бы сказать наверняка, где ночевал в ту ночь Тай. Утром, когда она проснулась, его уже не было. А на столе в салоне лежал кодовый ключ от корабля. Подумать только, с того дня прошло уже два года! Как летит время…

Из раздумий Осоку вывел требовательный писк. Автопилот? Неужели прошло восемь часов? Ах, ну, конечно. По тому, как затекли руки и ноги, она сообразила, что в очередной раз уснула прямо в кресле, даже не разложив его. Пора выходить на досвет. Девушка взялась за рычаг гиперпривода, перевела его в положение «выход по готовности». Дальнейшую последовательность гашения выполнит автоматика, как только инвертор отреагирует на изменение кривизны пространства при входе в притяжение звезды. Осока приготовилась к неизбежному толчку при возвращении в трёхмерное пространство. В отличие от пассажирских кораблей и яхт, «Горгулью» трясло довольно сильно, дополнительные гасящие контуры здесь не были предусмотрены, не способствовал плавности и единственный инвертор привода (на «Ночном ястребе» их было два, а на «Эспаде» целых три). Однако, такого «ухабистого» выхода, как сейчас, тогрута не ожидала. Вероятно, гравитационная аномалия. Поэтому, едва грузовичок перестал брыкаться и трястись, она открыла внутреннюю лоцию и определила местоположение. Так и есть, их выбросило не в экономной точке вблизи планеты, а на пятьдесят мегакликов раньше, в пределах астероидного пояса. Осока глянула его характеристики. Плотность один и одна десятая по шкале Первопроходцев, совершенно безопасно для навигации. Всё же, ближайшие камни следовало обнаружить сенсорами, расчёт орбит мелких астероидов часто делают весьма приблизительно. Крупных камней было четыре, в полном соответствии с лоцией. Так, а это что? Пятый? В лоции его не было, двигался он быстрее остальных, что свидетельствовало об эллиптичности орбиты. Вообще, камень оказался довольно занятный. В оптическом диапазоне он был тёмным, как «угольки», а на локаторе светился отметкой крупных металлических включений. Надо записать его параметры и при отлёте проверить. Она никогда не ленилась при случае искать астероидные ископаемые, деньги они приносили не всегда большие, зато кристально честные.

Осока дотянулась до деки, отщёлкнула стило и набросала нужные цифры, сверяясь с окошком навигационной системы и данными сенсоров. Что такое? Коряво как-то получилось. Она стёрла написанное и ещё раз, разборчивее, записала: «Тип угольный, координаты…, скорость…, быстро вращается». Посмотрела на то, что получилось. Удивлённо хмыкнула. «углный кнаты бстра» Девушка взглянула на пальцы правой руки. Перекинула в них несколько раз стило, словно уличный мальчишка – нож. Пальцы слушались нормально, от затёчного пощипывания давно не осталось и следа. Тогда что за каракули раз за разом получаются на экране? Вот что значит почти не писать от руки, подумала она. Вызвала клавиатуру… и оторопело уставилась на два ряда непонятных значков в окошках псевдоклавиш. Осока хихикнула. Надо же, какие трюки выкидывает сознание спросонья. Нормальный аурбеш, чего это он показался ей незнакомым? Ничего, сейчас приземлюсь, заберу, и всё станет просто замечательно. Она аккуратно направила корабль к астероиду. Так, а что надо забрать? А, ну, конечно же, сокровища. Раз они ничейные, их можно будет взять себе.

Астероид вращался не просто быстро, а как-то бестолково, из-за того, что, как точно знала Осока, недавно столкнулся с другим камнем, шедшим по обычной для пояса почти круговой орбите. Сесть будет трудновато.

«Ну, нет, – подумала Осока. – Крутись ты хоть во всех плоскостях одновременно, а я к тебе прицеплюсь. И сокровища будут мои!»

Приноравливаться к кувырканию отвратительной пыльной глыбы пришлось довольно долго, применив всё искусство пилотажа. Наконец, Осока добилась, чтобы поверхность бежала под ней в направлении нос-корма со скоростью меньше десяти метров в секунду. Резко вниз! Толчок! Включить гравитационные зацепы. А теперь отстрелить якоря и дать пару тормозных импульсов, сначала правыми, затем всеми четырьмя, чтобы остановить вращение камня. Погасить момент труда не составило, астероид весил всего-то раз в двадцать больше её корабля. Теперь по нему можно будет безопасно передвигаться, не боясь быть отброшенной центробежной силой.

«Вот так! – пронеслась в голове мысль. – Смогла! Хотя тут и Учитель бы не справился. Он всегда мне завидовал, недооценивал ме…» Осока замерла. Завидовал? Недооценивал? Что за… Она знала это ощущение, то же самое было на Мортисе, когда её укусил Сын. Дальше она реагировала почти на чистых рефлексах. Выгнала из головы все мысли, сосредоточилась на мерном отсчёте сердца – естественного метронома всех антропоидных рас, замедлила дыхание. Сила струилась сквозь неё свободно, не встречая сопротивления. Секунду – или минуту, или час? – ничего не происходило, затем пришла мысль: «Очень странно». Мысль была не её, теперь Осока это точно знала. Как и знание о «сокровищах», что жизненно необходимо забрать, и о недавнем столкновении с другим астероидом. Поэтому она продолжала ждать, погружаясь в оцепенение.

«Куда подевалась эта девчонка? Глупо пытаться укрыться от меня. Всё равно отыщу и завладею!»

Осока не испытывала ни малейшего желания отдавать своё тело этому голосу! Сжавшись в уголке собственного сознания, она тоненьким, как волос, ручейком внимания обратилась к левой руке, едва заметно сдвинула её в направлении блока переключателей. Ни в коем случае не думая о том, что сейчас отключит грависцепы, и естественная упругость опор сама оттолкнёт «Горгулью» от астероида. Останется отстрелить якоря и полным реверсом увести корабль прочь. Но Голос не должен об этом догадаться. Поэтому никакого напряжения, ни тени устремления, ни признака намерения. У неё почти получилось, пальцы коснулись переключателя… когда страшный удар по голове отправил её в нокдаун. «Кислородным баллоном, сволочь!» – по звону в ушах определила она, теряя сознание.

Впрочем, таким приёмом ни убить, ни вырубить надолго представителя её расы было нельзя. Смертельный для человека или забрака удар смягчил естественный кожистый капюшон, заменяющий тогрутам причёску. Беспамятство длилось не больше минуты. Открыв глаза и повернув всё ещё гудящую голову, Осока увидела, как Палакви, в полной броне, герметизирует шлем, собираясь выйти наружу сквозь плёнку силовой стенки. Пандус за барьером был уже откинут на поверхность астероида. Понятно. Пока Осока пряталась от Голоса в Силе, тот взял под контроль спящую твилеку и достал её в реале. И неведомая тварь явно знает, что такое световой меч: Осокин пояс с оружием валялся далеко за барьером, на краю комингса рампы, в вакууме. Нет, милая Пав, из корабля ты не выйдешь! Двумя движениями по экрану компьютера джедайка включила механизм на закрытие и блокировала местный пульт управления. Твилека обернулась и, не мешкая ни секунды, прыгнула на неё. Умно, тварь, очень. Дверь рубки не закрыть, это аварийная заслонка, Пав перерубило бы вместе с бронёй. Пришлось встретить на пороге, не давая добраться до органов управления. Сквозь затемнённый визор шлема Осока видела перекошенное, неестественное лицо Пав. Глаза её светились, не жёлтым огнём, какой бывает у адептов Тёмной стороны, а холодным белым ртутным блеском. Организм твилеки задействовал все резервы, придавая ей удесятерённые силы. Опрокинув джедайку, Пав взмахнула рукой, из пальцев её перчатки выскочили четыре коротких плоских когтя, свистнув у самого лица джедайки. Уклониться, блокировать кулак другой руки. А-ах-х… За лекку, на излом, какая боль, в глазах темно! Вот тебе той же монетой! Твилека взвыла, как раненый стрилл, и, извернувшись, ударила ногой… по блоку управления рубочной дверью. Лишь джедайская реакция помогла Осоке не лишиться головы, лекку противницы пришлось отпустить. Сумбурная борьба в партере продолжалась долгие полминуты. Наконец, Осока поняла, что одерживает верх. И тут Голос снова допустил ошибку. Злобная радость от осознания, что прижатая к полу противница теряет силы, желание добить привели джедайку в чувство, она сообразила: тварь не собиралась убивать её, всё спланировано изначально. Голосу нужно именно тело джедая, а не девушки, хоть и отлично развитой физически, но не имеющей связи с Силой. Твилека, откуда только прыть взялась, выгнулась, полоснула когтями перчатки – опять не попала, конечно – и выскользнула, сумела вскочить. В следующее мгновение на ногах оказалась и Осока, с размаху ударила противницу о переборку. Той хоть бы что.

Нет, так не пойдёт! Раз за разом перехватывая контроль, тварь измотает обеих, затем вынудит Осоку убить Пав и одержит победу. Знать бы, где находится этот Голос… Хотя, не всё ли равно, где он и когда он? Вот же, Осока ощущала его присутствие. Перед глазами вспыхнуло видение: огненное крыло солнечного света сметает ночную тьму, и под этим восторженным светом оживают, расцветают мёртвые ещё минуту назад деревья Мортиса. Осока потянулась во все стороны, собирая не Силу – свет, каждую его крупицу, до которой могла сейчас дотянуться. И этим сияющим потоком ударила вникуда, где ощущалось чуждое, злобное сознание. Истошный беззвучный вопль пронзил болью каждую клеточку её тела, превратился в тоненький визг, жалобный, жалкий. Злое Нечто сжалось, съёжилось в уголке отведённой ему тюрьмы и, казалось, таращится оттуда крохотными багровыми глазками. В тот же миг тело Пав обмякло, твилека сползла на пол. Осока хрипло втянула в себя воздух, восстанавливая дыхание… и увидела в дверях бокового коридора Вули. Бластер в руках, ничего не выражающий взгляд, движение губ: «Выполнить…» Она не стала дожидаться окончания, знала и так. «…приказ 66». Голос, не в силах контролировать более одного сознания одновременно, применил другой приём – добрался до забитых в мозг клона приоритетных приказов. Бластер выстрелил. Плазменный плевок устремился в Осоку. Дотянуться до пояса с мечами она не успевала, а опрокинуться на пандус, за линию силовой стенки – вполне. Слабенькая плёнка лопнула от плазменного плевка, тем не менее, спасла джедайку от прямого попадания в корпус. Позволить клону выстрелить вторично она не собиралась, потянувшись в Силе, вывернула пистолет из руки. Запоздало понимая, что Вули и не удерживает рукоять, это был обманный манёвр, чтобы сократить дистанцию. Клон сблизился с ней на ударную дистанцию и молотил бронированными кулачищами с частотой компрессорных поршней. Осока с трудом успевала уходить от его ударов, блокируя те, от которых увернуться не удавалось. Он был вдвое массивнее неё и силён, как нерф, обычному человеку давно раздробил бы кости. Но есть сила, и есть Сила, которой сейчас вокруг плескался целый океан, только зачерпни. Силовой толчок в голову, потом в бок – и уже Осока прижимает его к полу, фиксируя руки накрест и блокируя ноги. Атаковать сержант больше не мог, а толку? Как обезвредить его? В таком состоянии ментальное воздействие малоэффективно. Не душить же, в самом деле, Силой, как обожают делать адепты Тёмной стороны??

– Хороший солдат выполняет приказы… – прохрипел он.

Приказы… Точно! Может сработать!

– Слушай приказ, сержант, – металлическим голосом произнесла Осока. – По вверенному Вам подразделению – отмена боевой готовности! Повторить приказание!

– Отмена… боевой… готовности… – мускулатура Вули немного расслабилась, исчезла гримаса берсерка на лице. Ослабила нажим и джедайка, позволяя ему перевести дыхание:

– Принято. А теперь, рота – отбой!

– Отбой…

На лице сержанта появилась счастливая улыбка. Полминуты – и старый солдат крепко спал, словно в казарме после трудного дня. Наконец, перевела дух и Осока. Тьфу ты! Вот и лезь за сокровищами со случайными попутчиками за спиной. Конечно, ребята в произошедшем не виноваты, если уж она, джедай, чуть было не попалась, что взять с обычных существ? Осока разблокировала дверь рубки, села в командирское кресло. Ввела команду с клавиатуры. Негромко шипя, начали складываться передние посадочные лапы, опуская носовую часть к самой поверхности. Так вектор тяги будет ближе к центру масс астероида.

«Пощади…» – пискнуло в мозгу. Не удостоив Голос ответом, она взялась за стебельки управления плазменными двигателями, раздвигая их пальцами. Центральные – вперёд, на разгон, боковые – в противоположную сторону, заставляя повернуться отражательные заслонки реверса. Это чтобы опять не начать кувыркаться. Не давая полной тяги, иначе могут не выдержать опоры, Осока тормозила бег камня по околозвёздной орбите. Весил он всего-то раз в двадцать больше корабля, сущая ерунда. Экран услужливо показывал ей расчётную траекторию, та всё сильнее изгибалась, вскоре превратившись из эллипса в параболу, «дугу падения». Вот так. Тот, кто заточил в астероиде это Нечто, смалодушничал, переложив ответственность на плечи потомков. Что ж, тогда решение примет она, чай, не впервой. Кауди не понял бы её сейчас, сказал бы «да ладно, сами не попались, и забей, пусть крутится здесь хоть миллион лет». Но это не по-джедайски. Паразит не заслуживает снисхождения, существо, способное жить лишь за счёт других, должно быть уничтожено, иначе когда-нибудь в будущем от него могут пострадать невинные. Осока отстрелила фалы якорей, отключила гравитационные сцепы и, развернув «Горгулью», повела её прочь, не оглядываясь.

– Что тут случилось? – сипло спросила Пав, входя в рубку. Шлем она держала в руке.

– Ерунда, – сказала Осока. – «Скозлили» на выходе, гравитационная флуктуация попалась.

– Да? А почему, ох… Вули дрыхнет в коридоре при полной боевой выкладке? И почему я помню, что зачем-то пыталась тебя убить?

– Плохой сон, наверное.

– Ничего себе сон. Это… Спасибо, Хонс.

– За что?

– Ты могла меня прикончить, но не стала.

– Всегда пожалуйста. Услуга за услугу, покажи механизм своих перчаток, нравятся мне эти когти.

– Конечно! – твилека протянула Осоке перчатки. – Хочешь – бери их себе.

– Нет, спасибо, на меня не налезут, пальцы длиннее. Видишь, когти не убираются. А механизм оригинальный, закажу такой.

– Тогда… Подожди! – она метнулась в каюту, вернулась, держа в руке цилиндрический предмет. – Вот. На память.

– Нейронная плеть? Спасибо. Я, правда, такими вещами почти не пользуюсь, для фигурантов у меня плазменный шокер имеется.

– Я не к тому. Смотри, надеть вот сюда муфту и колпачок, будет похоже на рукоятку твоего меча. Вдруг кто заподозрит, а ты ему раз – и покажешь фальшивку.

– Это мысль! Палакви, ты прямо генератор идей!

– Неизобретательный охотник вымирает от голода, – развела руками твилека. Осока сунула руку за кресло и протянула Пав ответный подарок, небольшой трёхгранный стилет:

– А это тебе. Силовой. Пластоид протыкает, как тряпку. При сильном ударе можно и мандалорскую броню проколоть.

– Ого. Спасибо тебе, Осока Тано.

Отставной сержант о событиях на астероиде не помнил ровным счётом ничего – видно, Голос качественно отключил ему сознание. Девушки не стали ему рассказывать, зачем огорчать хорошего человека? К тому же, когда Вули проснулся, Осока как раз парковала «Горгулью» в ангаре, и стало не до долгих разговоров.

Дандриан недаром называют Перекрёстком Галактики. Здесь сходятся несколько давно известных, безопасных и быстрых гиперлейнов, не первостепенной важности, тем не менее, довольно оживлённых. Одни корабли пролетают систему без остановок, ориентируясь на гиперпространственные маяки, другие делают здесь коррекцию курса с выходом на досвет, третьи останавливаются на дозаправку. Основная инфраструктура ориентирована именно на космических путешественников. Орбитальные терминалы, предприятия по перегонке энергоносителя расположены на очень больших высотах, за пределами астероидного кольца, оставшегося после разрушения естественного спутника планеты. На поверхности есть только один космодром, с которого доставляют на станции произведённые товары – в основном, продовольствие. Для наёмников и охотников за наградой здесь часто находится работа. На Дандриан, например, прилетают агенты, чтобы нанять солдат-гаморреан из местной популяции, тупых, храбрых и весьма крепких на рану. Одновременно многие из них набирают и более квалифицированные «штыки». Наведываются сюда и индивидуальные заказчики из соседних секторов. Однако, на сей раз предложение в области пушечного мяса всех сортов явно превышало спрос. Осока поняла это по обилию разномастных кораблей излюбленных наёмниками типов. Сначала она увидела мандалорианский корвет «крестоносец», пристыкованный к станции снаружи. Затем – несколько кораблей «ком’рк», в просторечье именуемых «мандалорская бабочка», их поднятые торчком характерные крылья виднелись в исполинском ангаре издалека. Не говоря уже о HWK-290, YT-1760, ну, и, конечно, «семьсот семьдесят пятых» коррелианской постройки. Количество солдат фортуны в коридорах и заведениях также не внушало оптимизма.

– Пожалуй, здесь я интересного заказа год могу прождать, – вздохнула Осока.

– Что планируете делать? – спросил Вули. За всё время он так и не решился перейти с Осокой на «ты», хоть она и предлагала.

– Посмотрю объявления о розыске, а ничего не подберу, тогда возьму почту и полечу дальше, – сказала тогрута.

– Можете оказаться в плюсе. Охотники почту возить не любят, брезгуют, агенты тем более. А грузовые сюда заходят реже.

– Я тоже об этом подумала. Ну, прощайте ребята. Хорошей вам работы… – Осока понизила голос, – и да пребудет с вами Сила.

Проглядев свежие объявления, джедайка только рукой махнула. Либо далеко лететь, а платят сущие гроши, либо заказ такой грязный, аж воняет. В общем, свобода выбора сводилась к одному вопросу: в каком направлении лучше брать почту? К Рийо лететь пока не стоило. Лучше дать ей время разобраться со своей личной жизнью. Осока всё ещё не теряла надежду, что следующий визит на «Румелию» будет ознаменован приятным поводом – приглашением на свадьбу. Мелькнула шальная мысль, не слетать ли на Шили, но Осока не в первый раз решительно отмела её. На родной планете она побывала в восемьдесят третьем, через год после расстрела «Эспады», и даже отыскала ту, что родила её когда-то, а потом отдала в Орден. А рядом с ней увидела девочку-подростка, хорошенькую, как ангелок. Моментально вспомнив себя в тринадцать лет – креветка с Манаана, да и только – Осока тяжело вздохнула и не стала к ним подходить. Они так улыбались друг дружке, так увлечённо беседовали, а тут подвалит этакое чучело наёмницкого вида и заявит: «Здравствуйте, я Ваша дочь, а тебе, малышка, старшая сестра». Нужна она им, как стриллу пятая нога! На мать Осока не обижалась, в те времена отдать ребёнка в Орден почитали за честь и за счастье, и, по большому счёту, была рада, что у неё появилась ещё одна дочь, красивая… и, возможно, тоже чувствительная к Силе. Она отчётливо запомнила, как наблюдала за ними издалека, и вдруг девочка замедлила шаг и стала оглядываться с таким выражением лица, словно ищет что-то, но не знает, что именно. Только бы сестра не попала в поле зрения ситов! Вот, кстати, и ещё одна причина не «засвечивать» семью своим появлением. Что ж, как говаривал один древний мудрец, если почему-то нельзя пойти в гости ни к тем, ни к этим, тогда пойдём… к кому-нибудь.

Пока за чашкой кэфа за стойкой одной из коридорных закусочных она перебирала в памяти своих не очень близких знакомых, «кто-нибудь» неожиданно нарисовался сам. Мохнатые руки обвили её за шею, по щеке мазнул шершавый язык.

– Здравствуй! – воскликнула рыжая с ног до головы Уизо Тен’рони, взмахнув пушистым хвостом. Она принадлежала к нечеловеческому виду налрони, расе торговцев и плутов. Иногда у них можно было сделать весьма выгодную покупку, иногда купить под видом хорошей вещи какую-нибудь дешёвку. Торговали они всем, в том числе, и незаконными товарами. Семья Тен’рони, например, специализировалась на оружии. Республика покупала редкие образцы для тайных операций ещё у отца Уизо, а Осоку познакомил с ними магистр Пло Кун во время войны. Уизо уже тогда помогала своему папе в бизнесе, хотя на тот момент ей было всего четырнадцать, на год больше, чем тогруте. Нельзя сказать, что они крепко сдружились, однако, общались с удовольствием, и при Республике, и после, когда пересекались.

– Здравствуй, Уизо, – улыбнулась Осока. – И ты тут?

– Да. Купила у ребят кое-какие трофеи с недавней заварухи. Уникальные вещицы есть, скажу я тебе. А ты? Неужели тоже участвовала?

– Я – нет, только что прилетела. Впервые слышу, что была заваруха.

– Понятно-понятно. Как поживает Кауди?

– Не знаю, давно его не видела. Мы больше не работаем вместе.

– Аф… – опешила Уизо. – Расстались?? Да что ж это такое, я, улетая, думала, что оставляю крепкую, сплочённую команду напарников, а вы взяли и разбежались!

– Так получилось.

– Надеюсь, корабль ты нигде не потеряла?

– Нет.

– Уоу, какое облегчение. Послушай. У тебя сейчас есть заказы? Нет? А не отвезёшь меня с грузом на «Кузню»? Оплачиваю топливо до места и заправку на два прыжка сверх того.

– Три, – мгновенно ответила Осока. Уизо отличная девчонка, иногда, вопреки обычаям своего народа, она, как и её отец, могла сделать что-нибудь бескорыстно, тем не менее, поторговаться нужно обязательно. Не торгуешься, значит, не уважаешь.

– Два и ещё половину.

– Два и восемь.

– Два и семь, – покачала головой налрони.

– Только для тебя два и три четверти!

– Ты меня разоришь, по рукам!

– Вези свой груз, ангар три, стоянка двадцать один. Я зайду, узнаю, нет ли почты до Брентаала и Маластара, и вернусь.

– Ох, Тано, будь ты набуанской королевой, жила бы лучше королевы, – фыркнула-засмеялась Уизо.

– Это как?

– Имела бы деньги, как королева, и ещё бы почту разносила.

– Подкалываешь? А не ты ли меня учила никогда не отказываться от приработка?

– Научила на свои уши. Всё, время – деньги, встречаемся у корабля.

«Кое-какие трофеи» заняли больше половины трюма «Горгульи», и для их погрузки Осока открыла кормовые двери, так удобнее и быстрее, хотя в этом случае не обойтись без погрузчика. Три контейнера с почтой загрузили в последнюю очередь. К этому моменту громадный четверорукий техник-бесалиск закончил заливку инерта в цистерны корабля. Расплатившись с ним, Осока вслед за Уизо ступила на пандус, чтобы подняться на борт. На миг у джедайки возникло ощущение направленного на неё взгляда. Возникло и исчезло так же быстро.

– О чём задумалась? – окликнула её из корабля Уизо.

– Так, должно быть, показалось, – сказала Осока. Взгляд не был ни злым, ни встревоженным, поэтому она не стала заострять на нём внимание.

– Летим, время – деньги! – повторила излюбленную поговорку налрони.

– А спешка на старте – причина аварий, – Осока тронула сенсор закрытия рампы.

Молодая женщина в обычной для мандалорианки бескаровой броне провожала взглядом улетающий корабль. Светлые зелёные глаза её были задумчивы и печальны.

– Идём обедать, – позвал её крепкий, как все мандалоры, молодой человек с благородными аристократичными чертами лица. – Ребята уже на стол накрыли. Ау-у, приём! О чём задумалась?

– Так, пустяки. Показалось, что видела одну знакомую. Нашу с тобой знакомую, понимаешь? Бред, конечно, наверняка её убили тогда же, когда и остальных. Палпатин, подлый пёс!

– Никогда не понимал, отчего у тебя к ним такая симпатия. Так бездарно прощёлкать всё, что имели!

– Мы тоже много чего прощёлкали, мой командир, – заметила девушка. – А симпатия… Может, потому, что у них были понятия о чести, достоинстве, долге, так же, как и у нас. Понимание, что не всё в жизни решают деньги и власть.

– Это да, – согласился юноша. – Пойдём, а то всё остынет.

Они повернулись и рука об руку направились к одному из кораблей-бабочек, занимавших правую часть гигантского ангара.

Перелёт через пол-Галактики впервые показался Осоке Тано совсем коротким, будто у «Горгульи» гиперпривод с числом не полтора, а ноль пять или меньше. Хлоп – и первый промежуточный пункт, Брентаал. Хлоп – и уже Маластар. Удивляться особенно было нечему. Что делает длинную дорогу короче? Беседа. Об этом знали ещё путешественники глубокой древности, когда пращуры водили караваны вьючных животных по одной-единственной планете. Осока стремилась успеть выговориться, когда ещё представится такая возможность? Уизо не Чучи, она никогда не бросит всё и не кинется сломя голову помогать лучшей подруге, не отдаст всё до последней рубашки. Но она и не предаст. Всё услышанное ею умирает в глубине её памяти до тех пор, пока собеседник не решит поднять тему снова, и тогда выясняется, что налрони помнит дословно, когда и что ей рассказывали. К тому же, Уизо потрясающе умела слушать. Некоторые хуманы считают, что лица киноидов маловыразительны. Чушь. Одними глазами и движением бровей они могут выразить не меньше, чем люди или фелины всей мимикой, а есть ещё и хвост, подвижный и склонный выдавать эмоции независимо от воли хозяина. История разрыва с Кауди вызвала у налрони явное неодобрение, правда, Осока не вполне поняла, кем из них больше недовольна Уизо. Вслух, во всяком случае, комментариев не последовало. А вот после того, как подруга услышала, насколько тяжело и муторно Осоке быть одной, и что, наверное, стоило бы подобрать себе команду, она тяжело вздохнула и сказала:

– Не команду. С командой придётся всё время быть нянькой, а это вообще ни разу не твоё. Тебе парня нужно завести хорошего. С Кауди ты мыслила в правильном направлении, только кандидатуру выбрала негодную.

– Если он негодный, какого же мне тогда, по-твоему, надо? – спросила Осока. – Принца на полированной яхте? Сомневаюсь, что такой существует. Выбор у меня небогат, мои соплеменники, мужчины в особенности, предпочитают сидеть в центральных мирах на твёрдом окладе, а не шляться по Галактике.

– Зачем обязательно соплеменник? – удивилась Уизо. – Счастья ты своего не понимаешь! Ты хуман, ты совместима с половиной рас, которые вообще можно вообразить. Не о расе надо думать, а смотреть такого, чтобы с моральными принципами и не жадный. И чтобы поплакаться ему можно… Ах, да-да, забыла, ты же не плачешь.

Осока машинально кивнула. Плакать на людях она избегала с детства, только одна, чтобы никто не видел, и очень-очень редко. Джедай ведь не должен проявлять слабость. Единственная женщина, перед которой она не стеснялась слёз, умерла девять лет назад, и прах её развеян над дворцовым парком.

– Тебе легко говорить… – сказала она.

– Мне легко?? Подруга, мои соплеменники – половина мошенники, половина жулики. Страшно связываться. А с другими расами я несовместима. Никак, – Уизо красноречиво повертела растопыренными пальцами рук друг возле друга. – Вот и думай-говори.

– Извини, не подумала.

– Я не в обиде, – отмахнулась налрони. Больше на эту тему они не говорили, было ещё много чего обсудить помимо личной жизни.

По прибытии на «Звёздную кузню» Уизо уговорила Осоку задержаться на несколько дней.

– Я тебя сюда заманила, я тебе и следующую работу обеспечу, – говорила она. – Такого клиента приволоку, пальчики оближешь. Дай немного времени, потолкую с нашими и кое-куда позвоню.

Клиента Уизо представила на второй день. Старый, сгорбленный, пегий от седины катар специально прилетел на станцию с кораблём контрабандистов, чтобы увидеть «знаменитую Хонс» и предложить ей контракт. Он не просил никого убить или доставить к нему в мешке. Требовалось отыскать определённое существо и собрать о нём как можно больше информации. Платил катар не очень щедро, в зависимости от количества и качества того, что удастся добыть охотнице. Зато перелёты и мелкие расходы компенсировать согласился, в пределах разумного. Осока не стала долго колебаться, задание могло оказаться довольно нудным, чего она не любила, зато с гарантией загрузит мозги и отвлечёт от воспоминаний.

Выводя «Горгулью» из пылевой туманности, где пряталась от любопытных посторонних глаз «Кузня», она размышляла о словах Уизо насчёт команды. «Лучше заведи себе хорошего парня». Скажет тоже! Насчёт команды она, конечно, права, пока все притрутся друг к дружке, придётся быть именно нянькой: доучивать, сглаживать конфликты, а может быть, кого-то заменять, пока не получится такой коллектив, как у Суги. Нет, напарник должен быть один. И такой, чтобы ему доверять, иначе придётся и на собственном корабле постоянно притворяться, быть той, кем она не является, не имея возможности ни расслабиться, ни потренироваться вволю. Такое кто выдержит? Что касается личной жизни… После Кауди Осока больше не стремилась завязать постоянные отношения. Пару раз ей повезло познакомиться с приличными мужчинами, и она приятно проводила с ними время. Какое-то время. А потом расставалась без сожаления и не мечтала о новой встрече. Не то что бы она действительно искала себе какого-то там прекрасного принца, просто начала сомневаться, что в Галактике может существовать парень, которого она способна всерьёз полюбить.

Осока тряхнула головой, отгоняя несвоевременные мысли. Проверила координаты – задумавшись, сама не заметила, как их ввела – и передвинула Т-образную рукоятку гиперпривода. Знакомая картина звёзд, растягивающихся в полосы света, и клубящаяся белёсая мгла гиперпространства окружила потрёпанный корабль Осоки.

До их встречи оставалось ещё почти два года.

Необходимое послесловие

Все права на персонажей оригинальной Саги, а также Расширенной Вселенной, ныне называемой «Легендами», принадлежат Джорджу Лукасу, Давиду Филони, их командам сценаристов, а также авторам соответствующих произведений. Я лишь взял на себя смелость подобрать некоторых героев, брошенных авторами на произвол судьбы, и слегка развить их в рамках, намеченных создателями. Смею надеяться, что мне это удалось. Приложил максимум усилий, чтобы не вступать в противоречие ни с каноном, ни с Расширенной Вселенной, заодно попытался объяснить некоторые нестыковки и непонятности, присутствующие в фильмах Саги. Надеюсь, авторы не будут на меня в обиде…

Примечания

1

Стихи Светланы Никифоровой

2

У герметичных дверей и люков – единый бортик по периметру, заменяющий дверной косяк и порог.

3

В стандартной галактической неделе пять дней, месяц – ровно семь недель, т. е. 35 суток.

4

Стихи Светланы Никифоровой.

Content

Дорога после заката
Александр Валерьевич Машошин

Пролог. Надежда имперского флота

Трудное время для бизнеса

1

2

Наёмники Империи

1

2

3

Одиночка

1

2

3

Необходимое послесловие

Примечания