Сергей Плотников

Пропавшая

© Плотников С. А., 2016

© Художественное оформление серии, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Пролог. Пропавшая

Свет фар уазика, скорее ползущего, чем едущего по раздолбанной таёжной «дороге»-колее, ежесекундно выхватывал из темноты всё новые и новые сказочно-нереальные картины: стволы лиственниц и сосен на чёрном фоне, как в калейдоскопе, на мгновение возникали только для того, чтобы вновь кануть во тьму, уступив место новому чудесному узору. В прыгающем конусе дальнего света то и дело мелькали горящие отражённым огнём глаза лесных обитателей, поодиночке, парами, а иногда целыми скоплениями-созвездиями. Навевающая сон картина. Что, не верите? Секрет очень прост. Последние трое суток я спал лишь короткими, меньше часа, урывками. Дети, Егорка и Василиса, дрыхли без задних ног. Их не смущали ни рывки машины, ни прерывистый рёв престарелого двигателя, уже забывшего, когда ему меняли глушитель, ни попадающие под колёса кочки и выбоины. Сын и дочь, в отличие от меня, были с детской непробиваемой твёрдостью уверены, если очень-очень постараться, любую проблему можно решить, любую беду отвести. Тем более что пропавшая мать, оказалось, оставила сообщение «на самый крайний случай», и они – есть чем гордиться! – это послание нашли. Поэтому оставалось только добраться, а уж там дети собирались развернуться вовсю, а мне – перебирать воспоминания даже во сне. Ну а пока им можно и поспать. Счастливые!

– Если вы сейчас меня видите, значит, произошло что-то не очень хорошее. – Внезапно возникшая посреди большой комнаты Ната заставила меня дёрнуться. Поначалу при виде очертания фигуры, возникшей ниоткуда. Потом же, опознав, я с радостными возгласами бросился к ней. – Не стоит пытаться дотронуться до меня, это всего лишь запись. Что-то вроде голограммы. Не голограмма, разумеется. Запустить её могут только Гор и Лисса. Надеюсь, дети, я убедила вас не копаться без весомого повода в вещах, не предназначенных для этого.

Супруга-призрак, в нематериальном образе которой я успел убедиться, замолчала, задумчиво прикусив губу. У меня остро защемило сердце. Подобный жест и характерный отрешённый взгляд появлялся, когда любимая обдумывала какую-то важную для себя проблему. До дрожи хотелось её обнять, прижать к себе, такую обманчиво-хрупкую, притворно сопротивляющуюся, когда на нас смотрели наши малыши. Малыши, да. Двенадцатилетний Егор смотрел на мать во все глаза, приоткрыв рот. Десятилетняя Василиса с сосредоточенным видом и закрытыми глазами застыла с выуженным из недр комода хрустальным кристаллом, обхватив двумя руками внушительный стеклянный бульник с острыми гранями размером с хороший мужской кулак. Штуку эту я помнил. У моей любимой, как и у любой другой молодой девушки, был запас бижутерии и других сокровищ родом из детства, торжественно перетащенных в нашу первую совместную квартиру из общаги Университета и не менее торжественно продемонстрированных мне. Неужели «не голография» и впрямь записана на этой стекляшке?!

– Смешно, я даже не знаю, с чего начать.

Меж тем Ната на записи остановилась и посмотрела, как показалось, прямо мне в глаза.

– Наверное, стоит начать с извинений. Простите, я все эти годы никогда не говорила вам правды. Ни тебе, Миш, если ты тоже смотришь, ни вам, спиногрызищи.

От Васи донёсся обиженный фырк, она терпеть не могла это коллективное прозвище, но позу не поменяла и сосредоточенности не утратила.

– Дело в том, что я… э-э… попаданка! – Тут я, несмотря на всю серьёзность и необычность момента, уже не выдержал и хмыкнул. Да, признаюсь, люблю фантастику и фэнтези, порой не придираюсь к слогу и сюжету, если, конечно, это не уровень сочинения пятиклассника. Правда, и пятиклассники встречаются разные. Жена часто меня подкалывала этим увлечением, предлагая больше обращать внимание на чудеса реального мира. Дескать, фантазиям многих людей до них далеко.

У Наты были основания на подобную позицию. Я неоднократно наблюдал, как она с легкостью заставляет только что злобно щерящегося пса, бродячего или с идиотом-хозяином на поводке, затихнуть и чуть ли не ползти к ней на брюхе, ну, или, по крайней мере, виляя хвостом. Собаками дело не ограничивалось. Усадить на руку осмелевшего от халявных семечек воробья или синицу, внушить доверие белке на радость нашим мелким было для неё не сложнее, чем некоторым почесаться. Однажды, ещё в общажные времена, нас, сдуру забывших про время и возвращающихся к корпусам общежития сильно после полуночи, окружила пятёрка основательно пьяных молодчиков. Щербатые нехорошие улыбки, горбатые носы, смуглая кожа, наглый взгляд, словом, неподходящая компания в финале свидания. Надежд отбиться без потерь не предвидилось, но случай в наших краях был не первый. Главное, связать на такую позицию мразей и дать девушке убежать, а там уже и наша общежитская молодёжь, тусующаяся с пивом по лавочкам иногда до утра, подскочет с кличем «наших бьют». Все эти мысли в один миг промелькнули у меня в голове, а дальше я «попёр» на одного, одновременно незаметно наматывая на кулак цепочку от ключей. Рожа «пацанчЕГа» расплылась. Я никогда не выглядел особо боевитым, да и единоборствами не занимался, но злости и решимости хватало на всех пятерых. Я был безумно влюблён и намеревался всеми силами это доказать.

Будь моя избранница обычной девушкой, кончилось бы всё плохо или очень плохо. Эмоции плохой советчик в выяснении отношений «на кулаках», а у ребяток были, как выяснилось, и кастеты. Пока я шёл на одного, остальные четверо, не посчитав меня даже минимальной угрозой для «брата», взяли в «коробочку» Нату. Попытались взять. Четыре коротких глухих удара за спиной, и я увидел, как у противника, смотрящего мимо меня, глаза становятся большими-большими. Я ударил. Со всей силы. Прямым в челюсть! Это было больно. Мне больно. Позже я узнал, что пользоваться кастетом или даже обмоткой кисти нужно уметь. Да и челюсть у носатого оказалась очень, очень твёрдой и какой-то угловатой. Самое обидное, я даже не отправил его в нокаут, лишь заставил пошатнуться и отступить на шаг. Тут бы мне и отхватить, если бы не вынырнувшая откуда-то любимая. Смазанное движение, и её кулак встретился со лбом любителя ночных рандеву. Знакомый глухой звук, и тело, лишившееся сознания, рухнуло оземь.

– А?

– Потом расскажу. – Ната схватила меня за локоть и буквально потащила за собой. – Сваливаем, пока никто не увидел. Ой, твоя рука.

Руку, пока мы быстро шли до корпусов, моя девушка держала в своей. И вот удивительно-то, на ней не обнаружилось ни ссадин, ни следов от цепи. Буквально на следующий день я попытался записаться в университетскую секцию единоборств. Было мучительно стыдно, что защитила себя и меня хрупкая студентка. По счастью, тренер, выслушав мою сбивчивую просьбу, вместо того, чтобы принять на два-три месяца очередную «грушу» (пока сам не уйдешь), дал действительно хороший совет: прежде чем лезть в драку, «нарастить мясо» в тренажёрке. А Ната мне действительно рассказала…

Б-БАМ!

– Да что б тебя! Е… коромыслом, разбили дорогу, е…! – Водитель в сердцах проорал куда-то вверх, в смысле в крышу, потому что уазик, нырнув в незаметную ночью котловину, буквально повис, уткнувшись усиленной решёткой на бампере в край ямы, соответственно, потолок оказался изрядно наклонён. Задние колёса остались на грунте, да и толку от этого было чуть, сдвинуть машину по обваливающейся мокрой глине они не могли ни назад ни вперёд. Я первым делом проверил детей. Всё нормально, благо ремни задних сидений у колымаги то ли предусмотрены, то ли установлены позднее. Кстати, дети даже не проснулись. Вслед за хозяином машины пришлось выбираться в ночь за пределы кабины. Ах вот оно что. Таёжный ручей, даже скорее речка-переплюйка промыла тут своё новое русло, которое радостно расширили колёса лесовозов. Дела! Хорошо, что для меня нашлась вторая лопата. Водила, махая шанцевым инструментом, не забывал прислушиваться и присматриваться к окружающей темноте, а я… Я опять мысленно вернулся в тот день.

– Дело в том, что я… э-э… попаданка! – заявила любимая, то есть её фантом, то есть запись. – Точнее, как бы наоборот, сюда попала совершенно сознательно, по собственному согласию… арр, как всё сложно-то! В общем, главное, я не отсюда. В смысле, не из этого мира. И даже не из параллельного. Ладно, пожалуй, лучше покажу.

Ната развела руки, и между ними возникла стопка блинов. Маслянисто поблескивающих, вкусных даже на вид. Кажется, это не совсем то, что показать было нужно. Милая сердито посмотрела на иллюзию, та медленно и неохотно превратилась в стопку же, но из нескольких полупрозрачных дисков того же «блинного» размера. Ещё одно усилие, и на дисках проявились точки. Подписанные точки.

– Это наша Земля, – улыбнулась жена, и одна точка почти у самого «дна» засветилась ярче. – Она находится во Вселенной-четыре. Номера, понятно, условные, да и пафосно звучит, но «четвёртый слой реальности» мне тоже как-то не очень нравится. Тем более реальность всё-таки не пирог. В общем, пусть будут Вселенные. Они друг от друга отличаются и не отличаются одновременно. Отличаются составом звёзд и планет, а различны законами природы. Кроме одного: коэффициента затухания псионического воздействия. Если во Вселенной-четыре я могу слегка усиливать удары руками, слегка лечить прикосновением, слегка чувствовать эмоции людей, слегка воздействовать на животных – это всё чем ближе, тем лучше, идеально в тактильном контакте, то во Вселенной-один (вот тут) я могу без особых проблем пробить трёхметровую кирпичную стену, даже не приближаясь к ней. Могу чувствовать окружающее пространство на километры вокруг и, благодаря этому, даже слегка предсказывать развитие непосредственно-близких по времени событий! О боже, когда я говорю вслух, это звучит как самая пошлая низкосортная реклама одной из твоих любимых книжек, Миша! На самом деле, всё не так. Псионика – это не какая-то там магия, а самая что ни на есть научная дисциплина, блин. Я к чему всё это начала говорить? Миш, если ты это видишь, – помнишь наш разговор… через месяц после парка?

* * *

Я заметил сидящую на скамейке Нату издали, и мне она показалась какой-то напряжённой, даже расстроенной. На душе скребли кошки, а тут и вообще сердце упало, – честно сказать, я не очень-то себе представлял, как буду жить дальше, стоит девушке сказать «я подумала, нам надо расстаться». Наталья Воля, «сибирячка нерусского происхождения», как она сама о себе говорила (и такое, оказывается, бывает!), девушкой была видной, из тех, что притягивают мужские взгляды как магнит! Дело даже не в правильных чертах лица и ладных линиях пропорциональной фигурки, в университете учится много красавиц. Просто было в ней что-то такое. И я это почувствовал сразу, как только увидел её, впервые столкнувшись на одной из первых лекций второго курса, что читалась сразу для нескольких потоков втораков. Не могу сказать, что я «пропал», нет. Себя я оценивал адекватно, потому при каждой встрече всё больше восхищался издалека, пока однажды в начале следующего семестра мы вместе случайно не оказались припряжены к «труду во имя науки» на кафедре статистики. Швабра, ведро и тряпка – что может сблизить сильнее?

– Миш, привет! – Стоило подойти к лавочке, как девушка буквально меня почувствовала затылком, не иначе, и вскочила. На милом лице было огромными буквами написано… э-э-э… облегчение?! Впрочем, подумать над этим я не успел, да и вообще некоторое время думать не мог, прижимая девичье тело, забравшееся ко мне на колени и одними объятиями и поцелуями доказавшее, что я, во-первых, дебил, поскольку волновался совершенно не о том, а во-вторых, совершенно не разбираюсь в женщинах. Что, кстати, логично. Ната была моей не первой влюблённостью, но именно с ней в первый раз дошло хотя бы до поцелуев и чуть-чуть дальше. Иногда я пытался понять, что именно она во мне нашла, и всякий раз задвигал эту мысль подальше, банально боясь сглазить. Не было у меня за спиной ни миллионного наследства, ни внешности эталонного красавчика, ни даже элементарного превосходства физической силы. Мозги? О, тут всё превосходно, но не сказать, чтобы Ната прикладывала особые усилия, учась не хуже меня.

– Что-то не так?

Девушка перешла от активных объятий и поцелуев к «режиму котёнка» – поджала ноги, изогнула спину, чтобы прижать свою голову к моей груди, и ощутимо задумалась. Мой вопрос заставил её вздрогнуть.

– И вот как ты это делаешь? – Моё плечо боднули лбом, а в ответ на распахнутые глаза уточнили: – Понимаешь меня даже тогда, когда я сама себя ещё не понимаю? Ты ведь не видел сейчас моего лица, да и вообще. Но как?

Я честно задумался. Реально задумался, говорить всякие банальности вроде «я тебя чувствую» не хотелось. Как чувствую? Да кто ж знает! Зато, почему чувствую, понятно.

– Заранее извини за банальность, – максимально серьёзно сказал я, – но я действительно тебя очень люблю. Люблю и потому понимаю.

Я беспомощно повёл плечами, – развести не мог, те были заняты. Как донести до человека, что он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО для тебя главнее всего мира, он и есть весь твой мир? Слова для такого просто не годятся.

Думаю, Ната была со мной согласна, поглядев мне в глаза, высвободила руки, положила пальцы мне на виски и прижалась ко лбу лбом. Как ни странно, это было именно то, что нужно. Девушка в моих объятиях как-то по-особому вздрогнула, и, когда чуть отстранилась, в её огромных влажных глазах я прочёл ТАКОЕ! Не знаю, как нам удалось не нарушить общественный порядок в публичном месте, но это факт. Может быть, в запасе у любимой хитрюги оказался ключ от временно пустой комнаты в женском крыле общаги химиков, полученный неведомой интригой. Само его наличие уже говорило о том, что «своё» я бы так и так получил, однако теперь всё и вовсе выглядело как-то запредельно феерично!

– Ты ненормальный, ты в курсе? – Ната буквально распласталась поверх меня, и это было просто офигенно. – Человек не должен ТАК любить! Чувство может медленно разгораться или быстро вспыхивать, но постепенно гаснет. Всегда. Это биохимия, но с тобой явно что-то не так. Вообще никакого ослабления! Кстати, ты кого-нибудь любил до меня? Только честно!

– Любил. Одна девочка в школе очень нравилась. – Может, стоило соврать в таком вопросе, но я чувствовал такое единение с возлюбленной (во всех смыслах), что точно знал – поймёт. – Она училась в параллельном классе, у неё были роскошные волосы с оттенком в серебро до самого пола, если она не заплетала их в косу. Хотел пригласить её на танец на выпускном, не получилось…

– И ты до сих пор ее любишь! – Это был не вопрос, а утверждение.

– Э-э-э. – Я забеспокоился, одновременно понимая, «да», несмотря на то что школу окончил более трёх лет назад. Однако некое чувство, казалось бы прочно забытое, всё ещё теплилось. Даже не теплилось, спало, что ли, и его можно было разбудить. Вот так новость! – Она с родителями куда-то переехала сразу после одиннадцатого, не знаю куда. Я же говорю, даже на выпускном не появилась.

– Я ревную! – не слушая меня, недоверчиво сообщила в пространство Ната. Кажется, она сама была в шоке от собственного открытия. – К какой-то… я… ревную?!

– Извини, пожалуйста. – А что я мог сказать? По крайней мере, сделать ничего не мог. – Я её уже почти забыл, а тебя люблю гораздо сильнее!

– Что есть, то есть. – Красавица самодовольно упёрла острые локотки мне в рёбра. – Ты это уже доказал… ум-м… и готов доказать ещё раз?! Да сколько же тебе надо, ненасытный?

Ответ на этот вопрос мы проверили и перепроверили. Неоднократно. Про случай с нападением я, ну, не то чтобы забыл, мне было всё равно, хотя в качалку ходил исправно. Тему подняла Ната, ещё через месяц, когда в спортзале мне неудачно «прилетело» грифом штанги (по счастью не нагруженным) поперёк солнечного сплетения. Получился длинный такой синяк. Наклоняясь, я ощущал лёгкий дискомфорт, это было замечено, и…

– Не дёргайся, сиди смирно и молчи, не отвлекай. И хватит меня гладить, иначе вместо лечения получишь… хотя всё равно получишь, но сначала лечиться! – Руки пришлось положить на кушетку. Девушка опустилась на колени, приложила к повреждённой руке не только кисти, но и предплечья, а поверх уткнулась головой. Было очень приятно, только поза буквально провоцировала на кое-что другое, и, похоже, не только меня. Поэтому я далеко не сразу заметил, что болевые ощущения меня больше не беспокоят.

– Ната, это… – Я не стал продолжать, увидев, как резко испортилось настроение девушки. – Извини! Больше не буду спрашивать!

Мне действительно было всё равно. Даже если это чёрная магия, ради которой надо ежемесячно приносить кровавые жертвоприношения, а моя любимая трёхсотпятидесятилетняя ведьма. Очевидно, моя девушка и впрямь права, я ненормальный. Ну и что?

– Нет, ты имеешь право знать, – признала Ната. – Это что-то вроде йоги. Я концентрирую энергию Вселенной в своих руках и передаю тебе. Не просто передаю, а в структурированном виде, в данном случае для лечения. Звучит по-идиотски, не находишь?

– Нет, что ты.

– Давай я дорасскажу, и закроем тему. Тех парней я раскидала точно так же. Энергия ускорила меня, усилила удары и отбила им память за последние часы. Это не боевое искусство и не мистика. Короче, меня отец научил. Где он сейчас и что делает, не знаю. И не могу этому научить, надо иметь специальный генетический талант. Всё. Я такая, и тебе придётся принимать меня вместе с моими особенностями. И всё, не хочу больше об этом вспоминать.

– Больше тебя об этом никогда не спрошу! – клятвенно пообещал я. Мне было… нет, не всё равно – наоборот, я испытал гордость за то, какая Ната у меня особенная. Ну а Космическая Энергия или, как там, Вселенская? После того, как я увидел человека, в которого два раза подряд (!!) попала молния, и он остался жив и даже здоров: боже, какая малость.

Внимательно смотревшая на меня любимая вдруг расслабилась и улыбнулась.

– Я боялась, что из-за этой моей способности ты меня бросишь. – Она увидела мои глаза, округлившиеся до величины хорошей древней монеты. – Ну, знаешь, теперь я знаю, что все эти «парень должен быть сильнее», а если нет, «ты ему не пара», ты воспринимаешь как бред! Ты бы знал, как я себя проклинала, когда мы так глупо из-за меня попали.

– Ната!

Я было потянул девушку к себе на колени, но она неожиданно ловко вывернулась и, взявшись за пряжку моего ремня, совсем другим, низким и тягучим «хищным» голосом оповестила:

– Ну уж нет. Сначала попробуем всё, что нафантазировал твой извращённый разум. Извращённый, не спорь со мной. Разве нормальный мужчина смог бы меня ТАК любить?

– Всё! Хорош уже! Хорош, говорю, хорош! – Водиле не сразу удалось достучаться до моего разума. Я буквально перестал воспринимать реальность, механически переправляя глину в яму-русло под передними колёсами. Владельцу гордого внедорожника кроме лопаты пришлось помахать ещё и топором. Мы подвели под передний мост лесины, измазавшись в липкой противной грязи чуть ли не с головой, а потом настал и черёд лопаты.

– А ты, паря, смотрю, двужильный, – уважительно прокомментировал мои скромные трудовые подвиги местный. – Чисто как экскаватор, лопатой туда-сюда.

– Мы городские, да выносливые. – Мне удалось даже выдавить из себя бледное подобие улыбки, после чего я показал на детей. – Я ж за них отвечаю, никак слабым быть нельзя.

– Да-а, славные они у тебя. – После совместного физического труда на таёжника напала охота поболтать, да и от меня временно сон ушёл. – Не передумали высаживаться у развилки к Тихим Омутам? Я, конечно, ничего, но, бают, там действительно всё не слава богу стало, как последние-то старики съехали. Не случилось бы чего, а у тебя даже ружья нет!

– Ракетница есть. – Я полюбовался на его скептическое выражение лица и вытащил из поясной кобуры пусковой пистолет 12-го калибра. – Допиленная чуток. И патроны с пулями[1].

– Баловство это, – неодобрительно отозвался сибиряк. – Охотничьего билета нет, поди, так и спрашивать здесь его некому. А без приклада, да с обрезком вместо ствола…

– Я ж не на охоту собрался, а мимо медведя с пяти метров так и так не промахнусь.

– Всё равно, не дело в тайгу и без ружья. Тут пропасть – даже мне раз плюнуть. Ну, да вам виднее. – Подобранные попутчики водиле явно пришлись по нраву, но и лезть в чужую душу ему отнюдь не хотелось. Мало ли у кого что на уме, а так – меньше знаешь, дольше живёшь. В тайге действительно пропасть – раз плюнуть. Кроме того, у меня был козырь в рукаве, о чём я совершенно точно не собирался сообщать никому посторонним. Тот самый «хрустальный» кристалл из квартиры и дети, возможности которых в присутствии этой якобы бижутерии возрастали на порядок. По крайней мере, отогнать или даже заставить зверей выполнить простые команды наши с Натой ребята могли. Оставалось только добраться, а там… Водила замолчал, и я опять соскользнул в воспоминания.

– «Помнишь наш разговор через месяц после парка?» – Егор посмотрел на меня, и даже изображение Наты чуть дрогнуло, когда Василиса попыталась к нему присоединиться.

– Потом расскажу. Лучше слушаем маму, – настаивал я, с тревогой наблюдая за дочерью. Похоже, трансляция записи требовала от ребёнка немалых усилий. Но не факт, что потом ей удастся запустить записанное с места остановки, а информация сейчас очень, очень важна!

– Я сказала тебе, что меня всему научил отец. Это правда. Он же отправил меня сюда. На Землю. Перемещение между Вселенными – это, кажется, самый старый из изобретённых человечеством способов путешествовать между мирами. Нельзя, используя пси-способности, перейти из мира в мир в одной Вселенной, можно переместиться через другую. Смотрите.

На проекции между руками Наты-призрака возникли линии, соединившие точки-миры, в том числе и Землю. Получился этакий трёхмерный эскиз, чем-то напоминающий скелетную модель сложной молекулы. Действительно, прямых веток между точками одного «блина» не было, грубо говоря, на соседнюю планету только с пересадкой.

– Способ путешествия из мира в мир сквозь разные слои реальности довольно сложен, более того, для неподготовленного псионика опуститься во Вселенную – путь в один конец. Это дорогая дорога немногих избранных, сейчас она и вовсе практически не используется. Так уж получилось, что технологическое развитие во Вселенной-один обогнало остальные, постройка и эксплуатация межзвёздного корабля обходится не дороже, чем когда-то морского.

Любимая замолчала и обвела комнату взглядом, наполненным этаким ехидным превосходством. Столь игривое настроение находило на мою жену довольно редко и ненадолго, в эти моменты она казалась мне даже ещё более молодой, чем когда мы только познакомились. Прямо девочка-подросток, а не мать двоих детей, серьёзная, рассудительная молодая женщина. В груди опять заныло, боль была, разумеется, фантомной, ибо физически сердце у меня в полном порядке. Пустота вместо ощущения рядом той, кого я до сих пор без особого преувеличения считал смыслом жизни. Я бы предпочёл настоящую рану. Правда, было бы стократ хуже, если бы не наши малыши.

На восьмой этаж я привычно поднялся по лестнице. Узко, неудобно, пыльно. Благо, после массовой установки домофонов пролёты перестали напоминать смесь притона для бомжей и общественного туалета. Да и лифты, наконец, избавились от неизменной «городской живописи», что тоже приятно, пусть я ими и редко пользуюсь. На лестницах теперь только пыль да консервные банки-пепельницы между этажами, бывает, переполняются, ничего не мешает дополнительно нагружать хотя бы ноги, раз уж до спортзала удаётся добираться в лучшем случае раз в месяц. Увы, всё имеет свою цену. Чтобы свалить из порядком опостылевшей за последние четыре года общаги, я был готов отдать не только свободное время после занятий и до полуночи, но и оба выходных дня. Зато теперь иные вечера, когда удавалось освободиться пораньше, и все ночи были только в нашем с Натой распоряжении! Пусть комната в съёмной квартире по размерам куда меньше, чем общажная, а кухня вообще больше похожа на шкаф, зато это место только для нас двоих! Любимая тоже подрабатывала, и пусть ей на кафедре платили заметно меньше, чем мне, устроившемуся «эникейщиком» в обслуживающую IT-контору, знать, времени такая работа много не занимала, а в семейный бюджет – всё помощь. Да! Теперь мы семья! Правда, о свадьбе пока речи даже не шло, но это и не важно. Согласие Наты стать моей женой я получил! И это по-настоящему окрыляло.

Квартира встретила меня непривычно. В последнее время моя невеста решила во что бы то ни стало овладеть навыком домашней стряпни, потому ужин устойчиво сопровождался запахом очередного подгоревшего блюда. Или выкипевшего. Или… ну, в крайнем случае, пельмени ещё никто не отменял. На этот раз едой в буквальном смысле даже не пахло. Ната обнаружилась сидящей на диване, свет не горел, сама она, судя по взгляду в никуда, мысленно пребывала где-то далеко. Так далеко, что на моё присутствие отреагировала, только когда я присел рядом и обнял её.

– Прости, я… – Она вздрогнула от прикосновения и тут же обмякла в объятиях. – Похоже, сегодня опять пельмени.

– Что-то случилось? – Я, пожалуй, впервые за долгое время не мог сообразить, что с моей второй половиной.

– Случилось. Пожалуй, уже месяц как случилось, а я соизволила заметить только сейчас. Совсем с тобой утонула в розовых мечтах. Покажи мне в шестнадцать меня теперешнюю, знаешь, я бы себя возненавидела.

Я честно попытался осмыслить эту словесную конструкцию, но не преуспел.

– Э, нет.

– Вот и я тоже. – Ната покосилась на меня и вдруг фыркнула от смеха. – Представляешь, день рожденья, я вся такая взрослая, и тут зашёл разговор о том, что уже и замуж скоро пора, ну, там семья, дети. И я публично поклялась, что никогда, никогда никто не заставит меня стать домохозяйкой с толстой косой и задницей, носить женственные платья и нянчиться со спиногрызами, которых нужно ещё и рожать!

Учитывая, что девушка была в домашнем платье, которое ей неимоверно шло (мне в очередной раз удалось найти разовую подработку с нормальной оплатой, после чего случилась суббота разнузданного шопинга), и уже год отращивала волосы (тебе же нравится, я тебя насквозь вижу), а разговор наш начался с вопроса об ужине, я тоже не сдержал смешка.

– Ещё остались «спиногрызы», так что у тебя есть шанс выполнить хотя бы часть обещаний.

В ответ Ната посмотрела на меня. Ласково-ласково посмотрела. Молча.

– Что?! Ты… мы… ребёнок?! – Наверное, я очень смешно выглядел в тот момент. С вытаращенными глазами и выражением абсолютного офигевания на лице. Про детей я ещё и не думал, в голове засели две цели: доучиться, защитить диплом и создать нормальные условия жизни для семьи. Ну а там свадьба, и уже и о детях можно поговорить. Разумеется, секс у нас был регулярным, в какие-то дни Ната заранее предупреждала, что нужны презервативы, как-то она это определяла, я не заморачивался. Видимо, зря. Или нет?

– Вот так. – Будущая мать развела руками и как-то даже беспомощно призналась: – Я слишком сильно тебя люблю и хочу, вот моё тело и решило за меня. Сам знаешь, ни один метод контрацепции не даёт стопроцентной гарантии.

Честно сказать, методы контрацепции в тот момент меня интересовали меньше всего, в любом случае поздно. Тем более я вдруг понял, что будущее расширение семьи мне не кажется такой уж катастрофой, скорее наоборот. У меня будет сын! Ну, или дочь.

– А кто будет?

– Пф-ф! – Вся «мудрая загадочность» у любимой куда-то делась. Рядом со мной сидела молодая красавица студентка, уверенная в себе и том, что всё будет хорошо, немного, правда, встревоженная, возможно, чуть напуганная ещё не близкой перспективой родов. – Да на таком сроке пока никто не сможет определить. Лучше скажи, что теперь делать будем.

– Странный вопрос. Завтра схожу в ЗАГС после универа и узнаю, по каким дням можно подавать заявление. Назначим день свадьбы. Нужно про женскую консультацию узнать – предродовая подготовка, как оно там называется. – Я прервался, потому что моё счастье смотрело на меня огромными удивлёнными глазищами. – Что-то не так?

– Нет, всё так. Я думала, ты переживать будешь – как же, ребёнок, ответственность, всё такое, а ты весь такой прагматичный! А самый главный вывод не сделал.

– Какой?

– У нас всего несколько месяцев до того, как один настойчивый малыш вмешается в нашу личную жизнь. И нужно поторопиться использовать их по полной!

До пельменей в тот вечер так и не дошло…

– Вот поворот на Омуты. Отсюда по просеке примерно пять километров, заросло тут прилично, но к обеду, вестимо, дойдёте.

Боковое окно УАЗа не блистало небесной прозрачностью и вообще было изрядно заляпано оставшейся с ночного перекапывания безымянного ручья глиной. Кроме того, имелись зелёные разводы и пятна от особо неудачливых насекомых. Для полного комплекта «мы только из джунглей» не хватало разве что только плевков змеиного яда. Тем не менее пейзаж в виде стены деревьев просматривался, никакой просеки я, сколько ни старался, увидеть не смог. Правда, стоило открыть рот для уточняющего вопроса – а точно ли нас завезли куда надо (невовремя вспомнился вопрос этого подозрительного типа об оружии), и Василиса как ни в чем не бывало распахнула дверцу со своей стороны и высоким детским голоском прощебетала:

– Дядя Игорь! Спасибо! Спасибо! Мы бы без вас сюда неделю добирались!

Неделю – это, конечно, дочь загнула, могли и месяц плутать. В «проклятую деревню» aka посёлок Глубокие Омуты не ходил никакой общественный транспорт, не был подведён не только газ (хрен с ним), но даже электричество! Это даже несмотря на то, что в СССР там был зарегистрирован лесхоз и охотничье хозяйство. Как это всё работало, сдавало план и умудрялось существовать, оставалось только догадываться, впрочем, если окрестные жители не смогли заметить аж базу инопланетян, существующую неизвестно сколько…

Выгрузились быстро, рюкзаки имелись у всех троих, но настоящим был только мой, дети тащили в основном собственные вещи, объёмные, но не тяжёлые. Водила, сначала явно опасавшийся оставлять глупых безоружных, по его мнению, горожан на обочине лесной дороги, в какой-то момент разнервничался, быстро попрощался и дал по газам. Тайга, едва машина ушла за поворот, радостно поглотила звуки разболтанного двигателя, будто уазик и его пилот нам почудились. Казалось, окрест только шелест крон, посвисты незнакомых птиц да кусок дороги из ниоткуда в никуда. То, что мы стоим на перекрёстке, лично я понял только после третьего тычка пальцем. Верхушки деревьев в направлении Омутов были чуть ниже. Вот тебе и просека.

– Что это он так быстро умотал? – Детей вопрос местонахождения ничуть не тревожил. Негромко переговариваясь, они, больше мешая, чем помогая друг другу, пытались запихнуть Егору в модерновое подобие армейского «сидора» брезентовые штормовки. И когда только успели стянуть с себя?!

– Мушек испугался, – безмятежная Вася указала куда-то вдоль дороги. Я невольно проследил за её рукой и чуть не подавился. В воздухе полупрозрачной стеной вился, не в силах преодолеть невидимую преграду, печально знаменитый таёжный гнус. Чуть усиливающийся вдоль дороги ветерок то разгонял его, то, ослабнув, мог только поколебать повисшее в воздухе месиво насекомых. От такого зрелища стало не по себе, и очень, просто очень захотелось вправить мозги мелким, стянувшим с себя и плотную поддёвку под штормовки. Проклятые твари могли просто-напросто сожрать заживо незащищённого человека, конечно, при неудачном стечении обстоятельств, потому таёжники предпочитали упревать летом под двумя-тремя слоями одежды, но хоть как-то защищаться от москитов, от которых ни один репеллент не спасал (хотя репеллентом пренебрегать не стоило).

– Папа, пойдём? – Василиса вглянула на меня снизу вверх. – Ты не волнуйся, мы уже почти на месте, скоро будем рядом с мамой!

– Да, действительно. – Я вытащил из рюкзака компас и взял азимут от начала просеки, надеюсь, правильно. По идее, вырубка для создания лесной дороги должна быть прямой, насколько здесь вообще существует что-то прямое. Глупо надеяться только на компас и распечатку чёрно-белой копии старой пятикилометровки, с огромным трудом найденной в Интернете, но на туристический навигатор с вбитыми координатами населённого пункта, высчитанными с помощью той же карты, надеяться ещё глупее. Вроде пока всё более-менее совпадает. – Не хочешь надеть хотя бы куртку, дорогуша?

– Не-а, пап. Мухи не подлетят, их мамин кристалл «держит», – беспечно отмахнулась девочка.

Мы с Натой с малых лет приучали отпрысков к самостоятельности и начиная с шести лет подчёркнуто обращались с ними как со взрослыми.

– Хочешь набить шишку, не слушаешь маму-папу? Набивай, но тогда и не плачь. Больно? А зачем мама показывала тот лечащий приём?

– В лесу, знаешь ли, дорог нет, и незащищённые руки можно запросто повредить.

– Ну, па-ап, что ты с нами будто с четырёхлетками, – насупился сын. – Есть там дорога, метров десять только через кусты и пробраться.

– Откуда… – Я быстро проглотил «тебе-то знать» и спросил иначе: – Такие сведения?

– Кристаллы! – Дети выпалили синхронно и счастливо засмеялись, впервые с того момента, как пропала Ната. – Они там цепочкой вкопаны для нас, как фонари! Мы тебя проведём!

Не знаю, как с другими детьми, но с нашими это работало безотказно. Возможно, потому, что мы с женой и сами были не слишком-то степенные взрослые? Возможно, помогло бы воспитание бабушки-дедушки, да вот беда, мои родители на попытку познакомить их с тогда ещё просто моей девушкой, будущей женой, устроили такую истерику, аж соседи по лестничной клетке сбежались. Сейчас с высоты какого-никакого жизненного опыта могу сказать, скорее всего, я сам и спровоцировал конфликт, слишком был счастлив, слишком красивой и молодой была моя спутница. Нужно было загодя звонить и загодя запрашивать одобрения, вот мол я как бы сегодня девушку приглядел, умница вся из себя и красавица, только подойти не могу, стесняюсь. Ой-ой! Однако, уезжая из дома в «большую и страшную Москву», я свято хранил у себя в голове образ идеальных родственников, разве что слегка склонных к контролю. Как выяснилось, не слегка. В любом случае многие слова были сказаны друг другу, я развернулся и увёл за собой ошеломлённую бурей эмоций подругу. Отчасти это было даже хорошо. Мы невольно привили детям ценность семейной ячейки из нас четверых, как места, где тебя всегда поймут, но за благополучие которого, в том числе и ты, несёшь ответственность. Так что, например, шестилетняя кроха Василиса, моющая посуду, стоя на табурете, раздувала щёки от гордости за оказанное доверие, а восьмилетний Егор запугал до истерики одноклассника, решившего сыграть с ним в любимое детское «чей папка круче». С другой стороны, я не мог, как большинство родителей, просто взять и надавить авторитетом: «А ну, надели куртки – я сказал!» Приходилось каждый раз обращаться к рассудочной части сознания мелких. С другой стороны, включить детское упрямство «а я хочу, и всё» они тоже не могли. Нечестно. Впрочем, настоящее испытание в кои-то веки показало, кто прав, а кто не очень. По крайней мере, пока после суток метания между участковым и криминалистами, обследовавшими «странные следы» на грунте там, где Ната должна была идти из магазина, обзвона отделений скорой помощи и моргов я тихо приходил в отчаяние, слабо реагируя на внешние раздражители, детки целенаправленно перерыли весь дом, добрались до артефакта и запустили запись. Даже отца не забыли заставить поесть в процессе всего этого.

Любимая обвела комнату взглядом, наполненным этаким ехидным превосходством.

– Держу пари, вы, детки, несмотря на то, что я говорила, сейчас думали «вау, мама-то из Вселенной с магией». А вот и нет! Псионика не магия, хотя для постороннего и бывает похожа. А главное, наша цивилизация – техническая. Да-да, гиперпространство, межзвёздные перелёты, многие колонизированные и терраформированные планеты, несколько человеческих государств, занимающих многие звёздные системы. Решены многие медицинские задачи, нет угрозы для всей цивилизации, умереть от неудачно упавшего астероида или залётной кометы. Конечно, не всё гладко, есть конфликты, как военные, так и прочие. Из-за одного меня и отправили сюда. Отец мой дома был не последним человеком. Предполагалось, что я пробуду здесь, на планете во Вселенной-четыре, около пятнадцати – двадцати лет, а потом вернусь. К тому моменту проблемы должны быть решены, так или иначе. Меня после короткого инструктажа направили на старую базу семьи. Я была решительно настроена провести все эти годы в тренировках. При местном уровне коэффициента это всё равно что мышцы качать при двойной силе тяжести. Однако, как выяснилось по прибытии, родственники дали мне другие инструкции: воспользоваться подготовленными документами, заодно выучив язык и обычаи, и поступить в местный вуз на технический факультет. У меня всегда были нелады с пониманием техники, а основы, как ни крути, одинаковые. Ну а дальше по собственному усмотрению. Я, честно сказать, предполагала потом разные варианты событий, только не тот, в котором появится мужчина, который умудрится вскружить мне голову! А уж ваше появление, спиногрызики, я не предвидела и в самом страшном сне! И вот до меня сегодня наконец дошло, вы есть, а со мной может что-нибудь и случиться. Даже если у тебя имеются какие-то способности, превышающие среднестатистические человеческие, это ещё не повод считать себя неуязвимым, впрочем, если смотрите эту запись, вы это уже поняли. Я планировала подождать, пока Егорке не стукнет шестнадцать, а Лиссе четырнадцать, и после этого предложить вернуться всем вместе или остаться всем вместе. К этому моменту клятва, которую я дала, частично теряла свои полномочия, и я могла бы рассказать вам если не все, то многое. Ну, да что уж теперь. – Ната замолчала, глядя куда-то поверх наших голов, а потом решительно продолжила: – Такой способ информации, как пси-запись, не подпадает под клятву. Подразумевается, что заставить её проигрываться могут только свои, но я вас, дети, достаточно обучила, вы справитесь. Если вы это видите, то официально приглашаю вас всех туда, где я родилась. Из плюсов – двести лет гарантированной молодости и возможность по-настоящему овладеть пси. Из минусов – придётся играть по тамошним правилам. Чёрт, как утомительно держать столько записи, отвыкла уже. Короче, я оставляю вам запись о том, как найти базу здесь, на Земле. Она в Сибири. На базе подготовленная капсула, при желании в ней можно поместиться вчетвером. Там же найдёте кристалл моего дневника, попав сюда, решила вести ежедневно и оставила ровно одну запись, из-за того, что обнаружила директивы. Прослушайте её и решайте, хотите вы ею воспользоваться или нет. Моя семья примет родную кровь, гарантирую. Да и отца детей не забудет. А мне пора. Вот, Миш возвращается, а мне ещё камушек прятать.

Проекция записи погасла, и Василиса, утирая пот со лба, буквально упала в ближайшее кресло и тут же вскочила одновременно с братом.

– Папа! Странные следы! В полиции сказали, какой-то аппарат или механизм. Это капсула была! Маму забрали! Как раз пятнадцать лет прошло. Мы отправимся за ней и найдём. Полиция сказала, следов борьбы не было.

Я почувствовал, как отступает чёрная пелена отчаяния.

Часть первая. Точка невозвращения

1

Деревня Омуты на психику неподготовленного человека действовала угнетающе, если не сказать деструктивно. Небольшое свободное от деревьев пространство с десятком разнокалиберных деревянных построек, несмотря на яркий солнечный день, выглядело совершенно чуждым этому миру. А ещё оно было мёртвым. Кроме невысокой травы, будто подстриженной газонокосилкой, никаких признаков жизни на территории инопланетной базы не наблюдалось: ни одного насекомого, ни одной птицы, ни каких-либо признаков присутствия животных. Людей тоже не было, ни местных, ни чужих. Не уверен, что смог бы отличить, но в любом случае никого. Если бы не дети, я бы ещё десять раз подумал, прежде чем сунуться в такое место, и вовсе не факт, что хватило бы силы воли побороть своеобразную ауру, создаваемую прикопанными защитными кристаллами. Если бы не дети и наш домашний, подготовленный Натой камень. Он словно окутывал нас троих тёплой и уютной домашней атмосферой, всегда царившей в нашей квартире. Хотя, почему «словно»? Так ведь и было, пока «стекляшка» лежала в дальнем углу одного из ящиков комода.

Пришлось натуральным образом встряхнуться, чтобы избавиться от очередного накатывающего приступа чёрного отчаяния, заставить себя поверить, что правы Егор и Вася, но не я. Действительно, не могла любимая пропасть без следа в Москве. Хотя, кого я обманываю. Но в любом случае сейчас не время и не место. Нужно выполнить… а-а, чёрт! Нужно выполнить последнюю волю супруги, хотя я и не хочу верить, что она последняя! А потому нужно найти эту долбаную капсулу и запись и постараться успокоиться. Не думаю, чтобы Ната была счастлива, видя меня в таком состоянии. Да и я должен думать о детях, а не жалеть себя. Это последнее, что у меня от неё остал… заткнуться! Заткнуться и не думать! Искать!

Аппарат для перемещения между Вселенными нашли, разумеется, дети. Изобразив затейливую петлю по территории деревни (приходилось держаться рядом с Василисой, несущей домашний кристалл, Егора я убедил от нас не отходить), мы остановились перед крыльцом «жилого» дома. Одноэтажная изба. Открывающаяся внутрь дверь не заперта. Внутри лавки, стол без скатерти, монументальная печь и первозданная чистота, не считая легкого слоя пыли. Ощущение полной нереальности происходящего добралось даже до мелких, но не помешало им найти люк в подпол. Крепкая лестница, сухо и холодно. Осветить неожиданно просторное помещение оказалось не так-то просто, тьма будто собиралась за пределами странно чёткого луча электрического фонаря. На первый взгляд, ничего интересного. И вообще ничего. Эту мысль я додумывал, подбирая выпавший из руки фонарь. Егор, от неожиданности споткнувшийся на ровном месте, отчитывал сестру, доставшую и внезапно включившую на освещение кристалл Наты. Дети между собой ругались редко, брали пример с родителей, но сейчас нервы у всех на пределе. Что делать с мелкими, если мы не найдём их мать «с той стороны»? Можно ли будет уйти назад? И нужно ли? Ещё вопрос, как нас примут.

Пока я в очередной раз отгонял от себя несвоевременные мысли, брат и сестра уже успели помириться и теперь дружно обшаривали, едва ли не обнюхивая, одну из стен.

– Папа, капсула здесь! – Вася едва не подпрыгивала на месте. – Надо только понять, как открыть.

– Капсулу?

– Дверь! – Егор от ощупывания перешёл к обстукиванию поверхности. – Тут должна быть тайная дверь! Как в бункере! Круто, да?

– Несомненно, круто. Так и должно быть на крутой тайной инопланетной базе. – Пришлось покивать с серьёзным видом, подтверждая рабочую гипотезу ребёнка, и тем же тоном продолжить: – Дети, наденьте куртки, всё-таки лето осталось наверху.

Штормовки спиногрызов были мгновенно извлечены из рюкзаков и, не глядя, напялены, после чего дети опять прилипли к стене. Время шло, камень Наты в ручке Василисы странным образом продолжал заливать помещение подпола мягким светом без теней, а замаскированный вход, как я и подозревал, всё не находился. Почему подозревал? Потому что Омуты пусть не военная, а исследовательская, но база. Форпост. Так что, некий шанс, что это место в конце концов об наружат посторонние, даже с учётом барьера страха, оставался. Мало ли, человек попадётся совсем уж нечуткий, или ещё что. Логично предположить, что дверь должна открываться при помощи всё той же пси, но никак не реагировать на людей или обстукивание преграды. Детям я, правда, подсказывать не спешил, если догадались с кристаллом дома, тут и подавно ответ ясен. А раз всё-таки открыть не могут, значит, не всё так просто. Так зачем очевидные факты под руку говорить? Нет уж. Не хотелось ночевать в таком месте, конечно, но это гораздо безопаснее, чем ночёвка в обычном доме в тайге или просто в палатке, к которой мы готовились, уезжая из Москвы. Хорошо бы колодцы окончательно не засыпало, тогда вообще полный комфорт будет…

– ДА-А-А!!! – От вопля сына я едва не свалился с рюкзака, на который присел. – Ха-ха, а ты даже не догадалась!

– Я догадалась даже быстрее тебя, но говорить не хотела, чтобы ты не расстроился! – Вася не осталась в долгу, выказав значительные достижения в деле демонстрации языка идеологическому противнику.

– А я и не догадался. – Егор попытался состроить невозмутимое личико, но проиграл своим эмоциям. На лице стремительно расползалась широкая довольная лыба. – Это папка догадался! Сразу! Только ты его подсказку не поняла.

– Всё я поняла, а что за подсказка? – Признавать ошибки младшенькая умела, но очень не любила, даже освоила некоторые фишки из чисто женского арсенала манипуляций противоположным полом. Сколько Ната ни билась, пытаясь объяснить, что так делать, мягко скажем, нехорошо, по крайней мере по отношению к родным, ничуть не помогало. Влияние школы. Увы, там дети проводили времени не меньше, чем дома, а дурной пример маленьким человеком впитывается куда проще хорошего. Если для Егора я оставался авторитетом номер один, всё ещё выигрывая у сенсея по айкидо, то юная красавица предпочитала не ограничиваться одной стратегией из каких-то там не очень понятных ей принципов «честно-не честно». Она же не заставляет, верно? Повёлся – сам дурак. Жена, обладавшая прямым и открытым характером, только диву давалась. Что касается подсказок, была у нас такая, гм, не игра, а скорее тренировка для ума. Видели бы вы, сколько гордости сверкало в родных глазёнках, когда сложную «взрослую» логику удавалось разгадать правильно. Собственно, теперь подобные ситуации случались всё реже и реже. При наличии Интернета, поисковых систем и Википедии на многие вопросы ответ можно найти самим.

– И что за подсказка? – Вася картинно свела бровки – на её личике это смотрелось одновременно умилительно и очень смешно – и покосилась на меня.

– Папа сказал, база «крутая».

– Зашибись подсказка! – Дочка изобразила так понравившийся когда-то жест «фейспалм», который ей удавалось изобразить с очень взрослым и усталым видом. Сын тоже так баловался – подростки в определённом возрасте имеют неодолимую тягу к копированию красивых жестов – пока как-то во время тренировки с Натой не заехал сам себе рукой с «усилением». – Ну, крутая, и что?

– У Крутой Базы не будет секретной двери. – Егор с превосходством оглядел Василису. – У Крутой Базы сдвигается вся стена! Джеймса Бонда смотрела?

На этом месте ладонь к лицу захотелось приложить уже мне. Сыну от матери характер достался в полной мере: прямой, честный и, в изрядной степени, благородный. В секцию боевых искусств нам пришлось его устраивать после случая, когда девятилетний Гор решил вступиться за девочку-первоклашку, на которую у ворот школы набросилась собака. Защитил. После усиленного удара по черепу дворняга уже не встала. Проблема в том, что брехливая тварь оказалась «чейной», но тут не сплоховала уже Вася, завопившая «он ударил собачку, а потом братика!». В общем, обошлось, но установку «я решаю проблему кулаком» пришлось корректировать. Разумеется, не проповедями типа «подставь другую щёку» или запретом на применение способностей, урок парка я запомнил накрепко. Айкидо, где большая часть боя проходит на отводах и захватах противника, показалось нам с Натой хорошим компромиссом, чтобы поставить безопасные для сына рефлексы. С прошлого года в секцию пошла и дочь.

* * *

– Всё ты врёшь! Ничего она не отодвигается. – Лисса буравила стену взглядом с натуральной ненавистью. – Тут просто нечем её двигать. Ты ошибся!

– Де-евчонки. – С видом полного превосходства старшенький упёрся руками в стену и действительно неожиданно легко сдвинул её влево, а потом просто пошёл, открывая-откатывая каменную створку.

– Ой. – Младшая хотела сказать что-то ехидное в ответ, да так и застыла, оглядывая так же освещённый из невидимых источников зал. Точнее, ангар. В просторном прямоугольном подземном бункере стояла натуральная летающая тарелка.

– Ну, логично, – констатировал сын, оставив в покое сдвижную стену. – Инопланетная база, инопланетный корабль, ага.

2

– Как-то у них тут бедновато, – неуверенно резюмировал нашу общую мысль сын. Действительно, от ангара с летающей тарелкой ожидаешь наличия оборудования, предназначенного для её обслуживания, а тут ничего. То есть совсем ничего! Такое впечатление, что капсулу сюда поставили захватчики-земляне, причём ещё в процессе строительства. Потолок бункера выглядел монолитной бетонной плитой. Нет, возможно, он тоже сдвигался вбок, но тогда земля сверху неминуемо должна засыпать метровым слоем всё помещение.

– Люк! – На этот раз отличилась Вася. В отличие от меня, мучающегося дурацкими вопросами, и брата, восхищённо пускавшего слюни на «тарелку». Держу пари, парень решал, что лучше: сгонять на Луну или сначала в Москву к школьным приятелям, похвастаться; прагматичная дочь продолжала вслушиваться в работу пресловутых кристаллов. И небезрезультатно. – Да-а, внутри тоже что-то не густо с обстановкой.

– А ну, дай глянуть! – Старшенький пулей унёсся к противоположному борту космического – эм, все-ленностного? – корабля прежде, чем я успел среагировать. Так, надо собраться, сейчас это особенно важно. Хотя Ната и сказала, что здесь ничего опасного для нас нет, но…

– Вот это хре-ень! – Голос сына из люка донёс целый букет эмоций. Люк, кстати, выглядел один в один как трап какого-нибудь бизнес-джета из кино. В откинутом состоянии вполне обычные ступеньки. Внутри маленькая круглая каюта без иллюминаторов, зато с диваном, охватывающим невысокое возвышение в центре разорванным кольцом. Крышка возвышения оказалась откинута, а из отверстия торчали, да, две детские любопытные задницы.

– Гор. Лисса. – Не знаю почему, но именно эти сокращения от имён наших детей больше всего нравились моей супруге, именно их она особо твёрдым голосом чеканила, если хотела показать недовольство нашими замечательными отпрысками. Сработало. Соответствующие части тел вздрогнули, детки соизволили вылезти и вернуться в положение, более подходящее прямоходящему виду разумных существ. Внутри тарелки-капсулы сразу стало тесно. – Что там?

– Камень, то есть кристалл! Огромный! – Егор немедленно забыл, что его собираются отругать, и едва не подпрыгивал на месте. – Он такой тёплый и… и…

– Это двигатель, – авторитетно заявила Вася и нехотя добавила: – Очень сложная штука. Ничего не поняла, но, кажется, знаю, как запустить.

– И не сказала?! Покажь скорее! – Брат вознамерился немедленно залезть в моторный, как выяснилось, отсек, теперь, судя по энтузиазму, целиком.

– Стоять! – Словами я не ограничился, сгребая мелких в охапку. – Это билет в один конец, помните? Капсула настроена на переход к маме на родину. Сложим вещи, сядем сами, только потом будем пробовать.

Улыбки детей разом потускнели. Проклятье! А что ещё оставалось делать? Всё серьёзно, как никогда. То, что инопланетяне живут где-то в другом слое реальности и генетически такие же люди, как и мы, вовсе не отменяет нашего присутствия на их базе, пусть и законсервированной. Даже на самой банальной автобазе какого-нибудь сонного провинциального городка можно найти кучу опасных вещей, от топлива до сварочного аппарата, что уж говорить о фактически космодроме? Или как там, вселеннодроме?

– Первая задача. Прежде чем лететь, надо найти мамину запись. Ту, которую она оставила, попав к нам на Землю. Это где-то здесь, и, кроме вас, её никто не найдёт, – напомнил я и, не удержавшись, заглянул в двигательный отсек, полюбовался на слегка мерцающие грани огромного кристалла – штука больше метра диаметром! – и, подпустив в голос просительной интонации, добавил: – Давайте закроем капот. А то я помню, как вы «помогли» мне с машиной пять лет назад.

Дети дружно фыркнули, переглянулись и засмеялись. Кто считает, что детские ручки слабые и не способны на деструктивные действия особой мощности, пусть так не думает. Минута. Ровно минута, пока я забирал из багажника провода для «прикуривания» от аккумулятора, потребовалась детям, чтобы вывести из строя систему зажигания, шлейф от контрольных датчиков и – не поверите! – повредить проводку к правой фаре. Последнее стало для меня особенной загадкой. Но как?! Можно, конечно, сослаться на пси-обучение… если бы не мои собственные подвиги в пять лет, когда, вооружившись пластиковой игрушечной отвёрткой, я разобрал монументальный отцовский ламповый радиоприёмник! Потом, уже в более вменяемом возрасте, я разглядывал блокирующие тяжёлую металлическую крышку винты и тоже задавался вопросом: «Но как?!» Не иначе, меня настигло кармическое воздаяние.

– Ладно, хватит, хватит. – Я проследил, как крышка плавно становится на место, и слегка выдохнул. Что можно сломать в кристалле-двигателе? Даже знать не хочу! – Сначала ищем запись. Есть идеи, где?

Найти дневник оказалось несложно. Логика такова: Ната сначала остановилась где-то, гм, пожить, а потом стала вскрывать инструкции. Нужно найти дом с признаками того, что в нём жили, ну а дальше дело Василисы. Пока мы осматривали постройки, я уточнил у Егора, насколько точно он может чувствовать и определять кристаллы. В ответ сын сначала замялся, потом нехотя признал, что тут Васька его обошла.

– Зато она не может так! – Извлечённая из кармана куртки увесистая шишка (и когда он успел её подобрать) со свистом стартовала из ладони. Он даже не попытался её кинуть, просто разжал пальцы. – Круто?

– Впечатляет. – Я проследил, как, пусть и опознанный, тем не менее противоестественно летающий объект приземляется в заросли на краю поляны. – Ты же раньше так не мог?

– Да ему камни в земле помогают, пап! – Младшая немедленно разоблачила брата. – Они как бы создают зону другого этого коэффициента затухания пси-воздействия. Вот. Немножко совсем вроде от других мест отличается. Не знаю, как объяснить.

– Ага, и объяснить не можешь, и бросить, как я! – Егор надулся от гордости.

Ответ последовал незамедлительно:

– Ой-ой-ой! А кто тебе предложил попробовать? Не я, скажешь? Так бы и ходил, как лох!

– Дети, – я потёр лоб, – вы оба молодцы. Может, объясните, что с этими камнями-кристаллами такое?

– Мы, когда возвращались домой из школы, словно в другое место попадали, так хорошо становилось! Будто уже отдыхали два часа и полны сил, – поведал Гор. – Оказалось, это мамин камень так работает, я тоже разобрался. А тут их много, и получается такая аномалия. Как в том ужастике, ну, где коровы терялись, а потом прямо из земли полезло…

– З-заткнись! – Вася сделала движение, будто хотела зажать уши. – Ты же знаешь, я терпеть не могу всякое такое!

– Но мы как раз в центре…

– Вот именно! Нашёл, где рассказывать!

– Извини. – Егор не поленился подойти к сестре и взять за руку. – Просто тут всё будто насквозь чувствовать можно, вот я и не подумал. Ну, ты чего?

– Ладно, проехали. – Насупившаяся Василиса шмыгнула носом и махнула рукой. – Пошли уже.

И двинулась к дальнему дому, который мы должны были осмотреть одним из последних.

– Вася, – я догнал дочь, – почему туда?

– Так мамин дневник… ой. – До неё дошло.

– Кр-руто. – Егор попытался сделать одухотворённое лицо, видимо, концентрировался на ощущениях, и покачал головой. – Ничего не чувствую. Знаешь, даже завидно.

– Прогиб засчитан, – снисходительно оповестила маленькая манипуляторша, знавшая, что более всего брат терпеть не может того, что у неё вызывает страх. Именно так она, кстати, и отучила Егора смотреть фильмы ужасов. – И ты, кстати, прав, тут, в центре, всё ощущается гораздо лучше, а мы кругами по деревне ходили.

Н-да. Косяк. Причём мой. Мне сначала тут было очень не по себе, а уж выйти на середину открытого места и вовсе казалось плохой идеей почему-то. Видно, я тоже отчасти чувствую пси, только совсем не так, как те, кто могут ею управлять. А что будет во Вселенной-один с её низким затуханием? Впрочем, туда ещё предстоит попасть.

Кристалл гордо лежал посреди стола небольшой и какой-то уютной комнаты, такой же пустой, как и в доме над ангаром, но чем-то неуловимо отличавшейся. По крайней мере, здесь сохранялось жилое ощущение, или я просто стал привыкать к воздействию? Кроваво-красный кристалл, по сравнению с булыжником из нашего дома, казался маленьким. Размером чуть больше крайней фаланги мизинца, но от него исходило некое ощущение, нет, не угрозы. Кристалл словно спрашивал: «Ты точно хочешь взять меня в руки?» Почувствовал это не только я, дети остановились, не дойдя до стола одного шага, переглянулись, и камень решительно взял Егор. Повертел в руках, удивленно вскинул брови. Ощущение давления пропало как отрезанное!

– Дай мне, – тут же потребовала дочь и, заполучив просимое, застыла, зажмурившись. Несколько секунд ничего не происходило, старшенький начал как-то подозрительно переминаться. Вовремя я отвлёк его от двигателя тарелки!

– Ага! Явились-таки. – Звонкий голос Наты заставил дёрнуться и меня, и сына, только Вася осталась неподвижной. Я крутанулся на звук, и, да, в юной девушке мгновенно узнал свою любимую и одновременно не узнал. Короткая стрижка – ладно, но волосы красного цвета?! Впрочем, волосы это ещё что, выражение «я тут королева, а вы все смерды», которого я у супруги даже представить не мог, украшало личико, гм, инопланетянки. По крайней мере, на эту мысль наводила одежда, представляющая собой красный бесшовный комбинезон, облегающий тело, одновременно и одежда, и обувь. Отдельные утолщения наводили на мысли о встроенном компактном оборудовании и защитных элементах, как в «черепахах» байкеров. Девушка стояла и молчала, как живая, демонстрируя предполагаемым собеседникам степень недовольства. Немного портило картину «гордый профиль и чёткий шаг»[2] отчётливо слышимое раздражённое сопение, по моему мнению сводящее на нет весь эффект и вызывающее только умиление. До Дарта Вейдера Нате было далеко. Видно, она и сама это сообразила. Фигура «неголограмма» поменяла позу и обратилась к нам с обличительной речью:

– Дядя! И папа! Вы не охренели совсем уже? – От обвинительной, откровенно детско-обиженной интонации я аж закашлялся от неожиданности. Судя по широко раскрытым глазам, Егор тоже словил нехилый когнитивный диссонанс от такой мамы. – Я понимаю – тренировка. Я понимаю – дождаться, когда вы решите проблемы. Но как минимум пятнадцать лет! Я же… я же старой стану!!! Ну, не старой, но я ж здесь со скуки помру! Вы вообще видели, что тут вокруг? Джунгли! Дикие! С кусачими летучими тварями! Я на двадцать метров от периметра отошла, меня чуть не сожрали! Какой тут на хрен университет?! Тут вообще репульсорный подвес изобрели или, как древние варвары, на лошадях ездят верхом? Ну, удружили. Р-родственнички. Вот от вас я такого не ожидала! – Девушка сделала несколько энергичных вдохов и выдохов и уже другим, заметно более спокойным голосом сообщила: – Вы меня пытаетесь защитить, я понимаю, но в этот раз вы перегнули палку. Я ознакомлюсь с инструкциями на кристалле Хранителя и поступлю, как вы мне сказали. Но это последний раз! Мне до благородного совершеннолетия оставалось меньше года, а вы! Да, долг семье священен, я помню. Я всегда – всегда! – выполняла то, что вы мне говорили. Особенно ты, дядюшка. Ну, извини, что я попала в «тупой красноголовый десант». Я понимаю, ты разочарован, но я сделала это не намеренно, меня сюда продвинули по результатам приёмного тестирования. И учти, вернувшись, я намерена отдать долг родине до конца. Никто не скажет, что семья Воля пренебрегает имперскими законами и традициями своего славного рода! Вы в своих штабах, верно, забыли, что у тех, у кого низкое звание, может быть своя воля и своя честь? Н-да, и что я воздух сотрясаю, верно? Интересно, вы и вправду считаете, что на планете с пси-коэффициентом «четыре» мне безопаснее, чем в расположении части? Единственное, что меня останавливает от того, чтобы реактивировать капсулу, – я всё-таки солдат, а вы, как ни крути, мои командиры. Я выполню ваше хреновое задание, пусть оно и заключается в не нужной никому разведке отсталого мирка неизвестно где, ах, за пятнадцать последних лет с тех пор, как отозвали наблюдателя, тут столько могло измениться, ужас-ужас. Тьфу! И я буду КАЖДЫЙ день тренироваться, раз уж вы меня этим заманили. Когда вернусь, у меня будут не только вопросы, но и силы их вытрясти, те самые силы, на нехватку которых вы сослались, засовывая меня сюда. До встречи. Кристалл оставляю на видном месте, остальные записи буду вести в камень Хранителя. Все ваши секретные распоряжения я перед этим потерла, можете не переживать. Всё. Офицер Натана Воля. Запись окончена.

Проекция исчезла, Василиса открыла глаза и немного дрожащей рукой стёрла выступивший на лбу пот. Мы молчали, сказать было нечего. Офицер? Десант? Нату отправили сюда от войны? С другой стороны, понятно, почему её сообщение на кристалле Хранителя (наверняка это наш домашний камень) такое расплывчатое. Любимая открылась мне с совершенно неожиданной стороны. Дела! Большой вопрос, безопасно ли лезть в мир Наты. Раз родственники её сюда закинули, дело закрутилось нешуточное. А жена у меня хороша. Аж целый элитный боец, десантник… «Меня папа научил». Ага, ага!

– Пап, у меня вопрос. – Егор внезапно вмешался в ход моих мыслей. – Мама… она оставила эту запись для своих родственников, так?

– Ну да. – Я посмотрел на неожиданно серьёзного сына, что-то усиленно обдумывающего.

– Тогда почему мы её понимали?

Резонный вопрос. И вот это интересно.

3

Дети попробовали мне объяснить принцип действия кристаллов. Дети. Мне. То, что сами не понимают, но «так чувствуют». Н-да, ладно. Если объединить плод их совместного креатива в жанре «описать неописуемое» и элементарную логику, получалось примерно следующее: прозрачный гранёный псионический камень – это что-то вроде флешки со встроенным плеером или плеера со встроенной флешкой. Понятно, короче. Причём хранить на такой флешке можно что угодно, а воспроизводить она может только звуки, то есть некий вариант воздействия. Наша домашняя стекляшка была настроена на локальное изменение (насколько это вообще возможно) коэффициента пси-затухания и на создание приятной атмосферы в квартире. Кристаллы, обеспечивающие периметр базы, собственно, работали так же, только вместо позитивного ощущения создавали у людей и животных негатив, заставляя покидать территорию деревни Омуты. Откуда бралась энергия для работы этих функций – ещё один интересный, но не актуальный вопрос. Во-первых, узнать неоткуда, во-вторых, было кое-что более важно-срочное.

– То есть ты хочешь сказать, что вот эта штука, – показал я на красный камень в руках младшенькой, – использует твой мозг для проигрывания записей?

Василиса неуверенно кивнула. Похоже, ей такая мысль не особо нравилась, но другого объяснения не было.

– Получается, раз мама не учила тебя работать с кристаллами, носитель использует твою нервную систему самостоятельно?

У кого я это спросил – у дочери или сам у себя. Лисса, услышав такую замечательную новость, аккуратно положила красный камень на стол и быстро-быстро отошла к дальней стене. Молодец, напугал единственного доступного оператора. С другой стороны, скрывать свои выводы от дочери я никогда и ни за что не стал бы. Это не просто подло, это мерзко!

– Нет, неправильно. – Егор, тоже задумавшийся над моими словами, поднял на нас глаза. – Мама учила нас чувствовать друг друга. С обычными людьми так никогда не получалось, но между собой можно даже передать какую-нибудь простую мысль: слово или образ. Нужен только прямой контакт и очень-очень сосредоточиться на том, что хочешь, а у мамы даже по два-три получалось! Образа.

Сын, вспомнив про Нату, приуныл, да и то, что собирался рассказать дальше, его, похоже, не слишком радовало. Я нашёл глазами Васю, та, наоборот, теперь хмуро смотрела в пол.

– Мы пытались позвать маму, – совсем уже тихо закончил Гор. – Вместе. Одновременно. Так должно действовать сильнее. На пределе сил, – за пределами. И когда начали, сразу почувствовали в комоде отклик. Как блик, отражённый от зеркала. У Васьки передавать всегда получалось лучше, вот она и схватилась за камень. Мы думали, может, это что-то вроде сотового, только под наши способности. Сестра позвала, и мама появилась, только это была та запись.

Я подшагнул к сыну и крепко прижал к себе. Для этого даже не так уж сильно пришлось наклоняться, он вымахал уже. Явно выше меня ростом будет, когда вырастет. Я постарался не подать виду, что заметил тихий всхлип. Маленький мужчина терпеть не мог плакать. Как, кстати, и Василиса. Удивительно, но младшенькая старалась никогда не показывать слёз. Честно. Я и сам был не слишком спокоен, потеря Наты для нашей дружной семьи была сродни катастрофе. Не знаю, как бы мы смогли это перенести, если бы не её заранее подготовленное послание. Я обнимал детей, которые наконец смогли выпустить всё своё горе и страхи в облегчающих душу слезах, и сам чувствовал, как меня отпускает. Наверное, несмотря на «не-голограмму» и однозначное послание, я никак не мог поверить в то, что мы найдём возможность переместиться куда-то. Даже летающая тарелка не убедила. Подспудная уверенность, что чудес не бывает, не давала мне до конца принять происходившее. И только сейчас, после рассказа детей, после очередной записи я наконец проникся. Да, моя жена из другого мира. Да, туда можно попасть. И да, мы, чёрт возьми, так и сделаем, перевернём там всё, если потребуется, чтобы найти Нату!

– Ну-ка, спиногрызищи, всем немедленно приободриться, мы летим в гости к родственникам мамы, – максимально уверенным тоном произнёс я. Дети, на лицах которых сквозь лёгкую припухлость носов и век проступило нешуточное удивление, подняли на меня глаза. – Слышали же, отец и дядя нашей Наты какие-то армейские шишки. Нужно будет показать им, что мы на нашей «отсталой» Земле тоже не лыком шиты и мама вас прекрасно обучила. Готовы?

– Ещё как! – Егорка взмахнул руками, и во все стороны ударила слабенькая воздушная волна. Судя по немедленно округлившимся глазам отпрысков, такого у них ещё не получалось.

– Так держать! – Я всеми силами старался добиться, чтобы улыбка на моём лице не вышла кривой. – А теперь – собирать вещи и на борт. Наша капсула отходит в иную Вселенную сегодня же.

4

Я понял, почему тарелку Ната называла «капсулой». Круглая штука с кристаллом в качестве двигателя кораблём могла быть в той же мере, что и лифт поездом. Никаких функций полёта, что в целом логично, раз даже ремней безопасности нет, никаких возможностей управлять. Грубо говоря, капсула содержала только псионический аналог кнопки «нажми для старта», и всё. Это мы выяснили уже внутри, пока дети медитировали на камень-двигатель, из-за размеров к нему можно было даже не прикасаться. Они осторожно пытались найти другие ярлыки для управления, может быть, записи или инструкцию по эксплуатации. Ничего. Реально – капсула. Жми – и понеслась. Что ж, осталось только нажать.

– Дети, никто не хочет выйти напоследок? – намекнул я, чувствуя себя этаким папашей всегда-на-работе, не заметившим, как выросли чада. Судя по тому, как дружно фыркнули дети, им пришло в голову то же сравнение. – Между прочим, я серьёзно. Мы не знаем, сколько продлится полёт, я уверен, что люк в моторный отсек не крышка унитаза.

Брат и сестра посмотрели друг на друга, на меня. На их лицах я прочёл что-то вроде опаски пополам с уважением. Типа, ну, батя задвинул. Они бы до такого… гхм.

– Ну как?

– Н-не. – Егор выглядел чуть неуверенно, я понимал почему, сам бы тоже, выходя один, думал нечто вроде «а вдруг она случайно стартует без меня, сама?». Ощущение сродни тому, что испытываешь, когда корабль вот-вот отойдёт от причала, и земля, такая вроде близкая, окончательно останется вне досягаемости, навалилось на нас многократно умноженным. «Билет в один конец» был только один на троих. И да чего тянуть? Все вещи внутри, мы тоже.

– Тогда, Лиса, вперёд! Стартуем.

– Что, прямо так? – Девочка внезапно растерялась. – Просто… просто так?

– Пристегнуться некуда и не за что, даже присаживаться на дорожку смысла нет, уже сидим. – Я оглядел детей и подмигнул сыну: – Могу сказать «поехали», хочешь?

– Хочу! – Разумеется, он хотел. – А можно я скажу?

– Нет, пусть папа, – внезапно серьёзно попросила дочь. – И, может, рукой махнуть?

– Ха! – Егор улыбнулся. – Молчу-молчу.

– Приготовились. – Я поднял руку, заодно пытаясь понять, почему у меня лёгкое чувство чего-то не сделанного. Не дома же я утюг забыл? А-а, к чёрту! – Поехали!

Василиса зажмурилась, и свет-без-лампочек в капсуле чуть изменил оттенок.

«Не закрыли стену в ангаре!» – понял я. Тут сиденье подо мной натуральным образом провалилось.

Ездили в скоростном лифте? Тогда вам наверняка знакомо ощущение лёгкости и одновременно поднимающегося к горлу желудка. Разумеется, провалилось не сиденье, сама капсула начала свободно падать вниз. По счастью, невысоко. Кто бы ни разрабатывал машину, гм, машины перемещения между Вселенными, тарелкообразную форму он выбрал не зря и одновременно зря. С одной стороны, плоскости корпуса сыграли роль крыла-парашюта, с другой стороны, круглая хреновина без стабилизаторов начала заваливаться на бок! По счастью, я оказался с той стороны, что задралась вверх, и потому остался на месте, а вот дети буквально воспарили к центру капсулы вместе с вещами. Их я успел притянуть к себе в самый последний момент, они помогли, рефлекторно вцепляясь в подставленные руки. И тут наша посудина достигла, так сказать, пола.

Удар!

Двояковыпуклый диск – отличная форма, если предмету нужно перераспределить кинетическую энергию, запасённую при падении с высоты. Ткнувшись одним бортом, капсула, как монета, немедленно перекатилась через днище, задирая противоположный борт. Проблема в том, что не закреплённый груз в лице, собственно, груза и пассажиров в этот момент летел через моторное возвышение каюты в другую стенку. Каким чудом вместо головы мне удалось подставить спину, не понимаю. И ещё нас всех впечатало всё в тот же диван. И тут проклятая тарелка покатилась. Ну, не совсем покатилась, скорее, завертелась, как упавший и быстро останавливающийся волчок со всеми «спецэффектами» для тех, кто оказался внутри. Возможно, примерно так тренируют космонавтов на центрифуге, раскручивая с ускорением, потом с замедлением, но чего в тренажёре нет, так это рюкзаков! Повезло, что детские были совсем лёгкими, а мой, тяжёлый, удалось кое-как прижать ногами. Хорошо ещё свет не погас, и никто не налетел глазом или виском на что-то твёрдое. Правда, испугаться за детей я не успел, всё происходило слишком быстро. Несколько секунд, и лодка, то есть капсула, встала «на ровный киль».

– Все целы? – Я с некоторым трудом разжал руки. Наверняка у Гора и Лиссы останутся синяки на руках, а у меня на груди и спине. Чудо, что не сломал себе ничего. Мир продолжал крутиться мимо. Давно забытое ощущение после долгого кружения на карусели. Ну и тошнило, разумеется, после «аттракциона», а судя по тупой боли, затылком я всё-таки ударился.

– Вроде, – похоже, старшенький хотел сказать что-то другое, отнюдь не столь безобидное, но достаточно пришёл в себя и сдержался, – надо наружу.

– Ой. – Дочь отодвинулась от меня, что-то рассматривая на моей куртке. – Кровь носом пошла, прости, пап. И голова кружится. И душно.

– Да ничего, ничего. – Я нащупал салфетки, одну взял себе, остальные протянул девочке. – Егор, можешь открыть люк?

– Да. – Сын уже добрался до выхода. – Сейчас.

Раздалось отчётливое шипение, начал меркнуть свет, правда, взамен разгоняя темноту за пределами капсулы. Я обругал себя последними словами, кинувшись мимо Васи к люку, сам не знаю зачем. Не было бы за бортом воздуха, мы бы его весь уже выпустили. Видно, просто разница в давлении…

– Ого! – Егор уже спустился и потрясённо глядел куда-то вверх. Пришлось срочно выбираться за ним.

– Ого!

Аналогичная реакция была у меня. Мы находились в ангаре. Опять. Точнее, в ангаре, наверное. Огромное помещение – до потолка добрых двадцать метров, как восьмиэтажный дом – еле-еле освещённое, судя по всему, от кристалла капсулы. Тот же самый серый бетон, пол, потолок, стены. И абсолютно пусто, только у одной из стен угадываются контуры огромных, но кажущихся маленькими по масштабу с помещением ворот. Закрытых ворот. И, судя по внушительным колесам замочных кремальер, очень, ну очень прочных защищённых ворот. И все. Ах да, ещё пыль на полу. Тоненький такой слой. Интересно, когда люди были здесь последний раз?! Вот тебе и тёплый родственный приём.

5

– Ну что? – спросил я детей, застывших у ворот в одинаковых позах.

– Ничего, пап. – Жмурящийся Егорка открыл глаза. – Тут нет кристаллов, кроме наших.

– Василиса?

Девочка в ответ только покачала головой. В руке у неё был зажат наш домашний камень, но мне всё равно пришлось достать из рюкзака фонарь. Почему-то здесь пси-освещение словно растворялось в объёме гигантского ангара, фонарик не работал. К тому, что большинство наших вещей в процессе подготовки к поездке скупались второпях, не очень глядя на цену, и далеко не все нормально перенесут посадку капсулы, я был готов. Однако, когда не заработал второй фонарь и запасной, стало неприятным сюрпризом. Сотовым, что ли, себе подсветить? Ага, и мобильникам, несмотря на противоударный контейнер, тоже каюк. Уже ни на что не надеясь, я достал практически со дна разворошённого рюкзака ещё один фонарь, взятый из дому довольно старый «varta» с большим рефлектором и обычной лампой накаливания. Именно он заработал. Просто чудесно – сохранилось именно то, что настоятельно рекомендовалось беречь от ударов. Обожаю теорию вероятности.

– Пап! – Егор отвлёк меня от мысли, что неработающее, пожалуй, стоит оставить здесь. – Рации тоже не работают. Даже не включаются.

Ну да, надеяться на сотовую связь в тайге глупо, и я купил три туристических мобильных рации. Как мне обещали, в условиях леса связь будет, чуть ли не на десять километров. Так и не воспользовались, как, впрочем, и палаткой, и компактным примусом, и ещё много чем.

– И приёмник – даже не шипит. – Василиса раскопала у себя в вещах рекомое устройство. Уже предполагая, что увижу, я попытался включить туристический навигатор. Бесполезно. Ни одной надписи на дисплее, никакой реакции на нажатие кнопок. Похоже, переход в другую Вселенную не пережила только электроника.

– Вот что. Оставим перед воротами всё, что не работает. Не знаю, что за дверью, но тащить сломанное на себе – точно плохая идея. Проверяем и выгружаем прямо на пол. – Я подал пример, складывая рядом с «умершими» фонарями телефоны, рацию и навигатор. – Давайте, давайте, и я попробую открыть дверь вручную.

Дочь послушно выполнила распоряжение, к вещам отправилась электронная книга. А вот сын замешкался, как-то виновато посмотрел на нас и вытащил портативную игровую консоль. Н-да. Дети – иногда такие дети. Просил же не брать лишний вес.

– Я подумал, мы навсегда уходим, как мама сказала. – Щёки сына отчётливо покраснели. – Вот я и… Это подарок. Кто ж знал.

Не то чтобы Егор фанател по компьютерным играм, на самом деле вещица была скорее статусной. Крутые мобильники у всех есть, а вот мобильную приставку можно увидеть (или выпросить поиграть) только у него и немногих счастливчиков, кому родители купили такую «бесполезную вещь». Собственно, из-за того, что мальчик честно озвучил именно этот аргумент, мы с Натой разорились на этот недешёвый подарок, конечно, с условием, что результаты учёбы не «просядут». В общем, ценность у пластиковой мыльницы с кнопками и экраном в глазах отпрыска была немалая, неудивительно, что он потащил консоль с собой.

– Ничего страшного. – Я попытался приободрить старшенького. – Мама обещала нам мир будущего с космическими кораблями. Представляешь, какие тут игры?

– Да уж! – Дети, похоже, уже забыли, глядя на неприветливую обстановку, что именно нас должно ждать по ту сторону броневорот. Надеюсь, не вакуум. И ведь не проверить никак. В любом случае брат и сестра ощутимо приободрились, даже в глазах появилось этакое предвкушение. – Но, может, всё-таки не будем оставлять на полу? Жалко.

– Сложи у стеночки, – фыркнула Вася. – Кто их тут возьмёт?

– Ну, мало ли. Мы же сюда попали. О! Тут люк в стене!

Серая крышка технического люка почти сливалась по цвету с материалом стены. Технического потому, что размеры у него метр на метр. Явно не под человека сделаны. Как выяснилось, даже конструкция была аналогичной земной: петли, магнитная защёлка, удерживающая крышку в закрытом состоянии. А внутри…

– Кажется, здесь не всегда было так пусто, – глубокомысленно резюмировал Егор.

Почти весь объём технологического канала за люком занимали кабели. Толстый-толстый пук кабелей, аккуратно перерезанных так, чтобы ничего не торчало снаружи. В свете фонаря блестел на срезах металл одних коммуникаций, мелкими искорками вспыхивали тысячи маленьких отражений лампы на незнакомом стеклянистом веществе других, третьи вообще содержали внутри оплётки что-то вроде керамики. Я не рискну говорить за незнакомых мне инопланетян, но если смотреть с точки зрения родной Земли, то в зале некогда находилось серьёзное оборудование, требующее, как минимум, электропитания, остальные коммуникации вполне могли служить для передачи потоков данных или дистанционного управления. Проверяя свою гипотезу, я повёл лучом фонаря вдоль стены и быстро обнаружил ещё один такой же люк. Скудная подсветка сыграла с нами злую шутку. Вдаль свет фонаря тоже быстро рассеивался, но и на полу я смог найти пропущенное отверстие, аккуратно забранное круглой крышкой. Да, не похоже, что помещение заброшено. Скорее, его законсервировали. Как когда-то ненужные ракетные шахты у нас в России, например.

Плохо. Плохо-плохо. Если зал действительно часть военного объекта, а так оно, скорее всего, и есть, Нату отправили на Землю приказом по службе, а значит, родственники жены, как минимум, не смогли добиться организации хотя бы инструментального наблюдения за местом, куда должна была вернуться их дочь. Следовательно, они или настолько потеряли влияние, или… лучше об этом не думать. С другой стороны, может быть, потому они сами Нату и забрали, зная, что здесь её некому встретить? Разумеется, она рассказала про детей, но быстро вернуться по каким-то причинам не смогла. Тогда нас должны ждать здесь или снаружи от объекта.

Пришлось усиленно помотать головой, вытряхивая лишние мысли. Тяну. Я просто тяну время, боясь открывать чёртовы ворота. Вдруг они не откроются. И… Короче, я, косясь на то, как хозяйственный Егор с сестрой заталкивают вышедшую из строя электронику в люк технологического канала, взялся за штурвал. Усилие – не идёт. А в другую сторону? Кремальера под моими руками неожиданно легко поддалась. Крутить, правда, приходилось с заметным усилием, видимо, внутри створок скрывался передаточный механизм. Поворот, поворот, поворот. После пяти минут кручения колеса створка дрогнула и ме-е-едленно начала откатываться вбок. Я проморгался, кристалл в руке Василисы неожиданно будто мигнул и прибавил в яркости, и вроде как световой круг вокруг капсулы увеличился.

Видимо, запорный механизм дверей был одновременно и механизмом открытия. Створка отошла в сторону примерно на полтора метра и застыла. Разогнав темноту фонарём, я увидел всё те же серые стены, пол и потолок. Такой же пустой, как и зал-ангар, коридор во всю ширину врат. Ну, хоть что-то, по крайней мере, понятно, куда идти.

6

Всё-таки «собери рюкзак по рекомендациям в Интернете» никогда не заменит собственного опыта. Часы. Банальные ручные механические часы на случай, если откажет электроника (например, путём длительного погружения в воду). Впрочем, скорее всего, часы бы я тоже угробил, не из-за перехода капсулы между Вселенными, а сам во время приземления. «Закон подлости» – рабочее приложение теории вероятностей. А, ладно.

Итак, мы бродили по законсервированной базе несколько часов. Субъективно, потому что объективно померить время не имелось возможности. Скорее всего, весь комплекс построек был тупо подземным, по крайней мере, ни одного окна так и не встретилось. Зато дверей в избытке. Двери обычные, открывающиеся поворотом на петлях. Двери сдвижные. Ворота сдвижные и подъёмные. В толще бетона (или материала, похожего на бетон – не строитель я) прятался целый комплекс из переходов, больших и малых залов, комнат проходных, комнат тупиковых. Всё это, благо, находилось на одном уровне, иначе мы бы точно заблудились в трёхмерном лабиринте на раз-два. И так догадались зарисовывать только после первых двух развилок.

В целом, через энное время и два привала плюс несколько раз перерисованный в условном масштабе маршрут, логика неведомых строителей стала более-менее понятна. Зал, где материализовалась тарелка, располагался где-то в центре сооружения. Вокруг широким кольцом, правда прямоугольным (да, да, я знаю, как это звучит), группировались другие помещения. По счастью, создатели комплекса не парились с геометрией, и все углы были абсолютно прямыми, так что мы и без компаса могли примерно прикинуть, где находимся. Замкнутый коридор пронизывал кольцо и образовывал, э-э-э, ступенчатый квадрат. В общем, вёл не абсолютно прямо, а петлял прямоугольными изгибами, то и дело упираясь в очередные врата. Далеко не такие серьёзные, но каждый раз приходилось тратить время, отыскивая возможность открыть преграду вручную, потому что приводы отсутствовали везде. Что не помешало проклятым демонтажникам педантично закрыть нам выход столько раз, сколько это вообще возможно.

По счастью, то ли из-за размеров коридоров, то ли из-за всё-таки работавшей в пассивном режиме вентиляции, дышать было можно везде, однако воздух ощутимо отдавал затхлым. Надо ли говорить, что, встретив в конце концов ещё одни ворота, копия самых первых бронестворок, мы обрадовались и насторожились.

– Переход на следующий уровень, – уверенно провозгласил Егор, осмотрев преграду.

– Или ещё один тупик. – Василиса порядком утомилась, но держалась и упорно старалась показать, что она ещё ого-го сколько пройдёт. На самом деле протопали мы не так и много, но уж больно давило окружающее. Я бы успел напрочь разрядить единственный работающий источник света, если бы не светящийся домашний кристалл у дочери.

– Не тупик. – Старшенький постучал по металлу преграды. – Тут даже надписи есть, а на той не было.

– Надписи?!

Мы с Лиссой немедленно подскочили к указанному месту, я включил фонарь.

– Ты уверен, что это надпись? – Девочка высказалась и за меня. – Больше похоже на штрихкод.

– Клинопись! У нас в учебнике в прошлом году была большая картинка про Древний Египет. Вы ещё не проходили.

– Ну, вот ещё! – Лисса надулась. – Они картинками рисовали слова. И-е-роглифами, вот.

– Это только жрецы, остальные себе мозги не ломали, писали чёрточками и точками, – снисходительно пояснил Гор.

У меня закралось смутное подозрение, что ребёнок что-то перепутал[3], но память отчаянно сопротивлялась. Да и какое это имеет отношение? Все равно прочесть не можем. Шрифт Брайля[4]. Эх, надеюсь, тут написано не предупреждение вроде «не открывать – ядовитая атмосфера». Плохо. Опять придётся проверять на себе.

После пяти минут однообразной работы руками створка послушно поползла в сторону, и кристалл в руке Васи опять отреагировал: разгорелся ярче, будто даже замерцал. Я уже открыл рот, чтобы спросить, но осёкся – зажмурившаяся дочь широко распахнула глаза и неуверенно махнула рукой во тьму за воротами:

– Пап, там и правда выход. Я чувствую. Егор?

– Что-то такое… не уверен.

Я выглянул в проход и, не удержавшись, хмыкнул. Коридор, ровный и прямой, в первый раз за время блужданий под небольшим углом поднимался вверх, причём дальний конец терялся в темноте. Неужели почти выбрались?

Монотонный подъём оказался коварен – вроде совсем не сильно в горку, но ноги у меня загудели уже через пару десятков минут. Ещё через десять минут я уже был готов объявить очередной привал, однако дети шагали и шагали как ни в чём не бывало, даже не много обогнав меня. Неужели дело в рюкзаке? Совсем недавно брат с сестрой ощутимо притормаживали движение, а теперь в балласте я? Вот ведь, старость не радость. Хотя я как-то не ожидал «поймать» старость до тридцати пяти. Да и не в такой уж я плохой форме! Я…

– Папа, у тебя ноги болят? – Вася внезапно остановилась, встревоженно разглядывая меня. – Ой, и спина тоже?

– Э-э-э… – Вот так сознаваться в своей слабости перед собственными детьми мне не хотелось, но младшенькая даже не стала дожидаться, пока я что-нибудь скажу.

– Пап, я знаю, что делать! Садись на рюкзак. Егорка, что стоишь как чурбан? Помогай!

– О! – Парень отвис и метнулся следом за сестрой.

У меня на языке так и крутилось «а может, не стоит?», но показывать, что сомневаюсь в своих детях? Хрена с два! В крайнем случае, просто посижу, ускорять процесс заживления ран и снимать усталость у отпрысков всё равно нормально никогда не получа…

– Ауч! – Хорошо, что от мата при детях я рефлекторно сдержался. В правую икру как раскалённую спицу всадили.

– Егор! Косорукая жаба! – До того внимательно ощупывающая мою левую икру через ткань штанов, дочь толкнула брата, тот отлетел, будто ему со всей силы «зарядил» в плечо взрослый человек. – Ой.

Я вскочил, в два прыжка долетел до сына, лежащего на спине и удивлённо лупающего глазами. Судя по лицу, ему даже больно не было.

– Гор! В порядке?!

– Д-да. – Старшенький ухватился за мою руку и легко встал. – Даже не больно.

– Извини, пожалуйста. – Младшая выглядела потрясённой. – Я… ты… никогда от простого «усиления»… прости!

– Да и я никогда. – Дети переглянулись и вдруг замолчали. А до меня внезапно дошло: ноги больше не болят. Ни одна, ни другая.

7

– Мама говорила про лечение. Помнишь? – Василиса после нашей вынужденной остановки была предельно серьёзна и сосредоточена. Внезапно многократно усилившиеся ее способности, в отличие от Егора, не столько вдохновили, сколько напугали.

– М-м, многократное ускорение локальной регенерации биологических тканей из-за стимуляции деления клеток производится на глубину воздействия… – Старший на ходу даже закрыл глаза, чтобы процитировать ближе к тексту. – А что?

– То, что ты с папиной ногой делал, это не лечение. Я видела. И почему я этого воздействия не знаю?

– Ну, это… – Брат замялся, но потом со вздохом раскололся: – Мама показала однажды, когда я ещё раз по поводу тренировки пожаловался. Нас на айкидо сенсей заставил общеукрепляющие упражнения делать после года растяжек, мышечную массу набирать сказал. Час занятий, а потом ноги-руки как ватные и болят. Мама сказала, молочная кислота накапливается, и научила ее ускоренно метаб… разрушать, короче[5]. Правда, это долго делать надо было, а тут – р-раз. Но она мне не сразу показала, только через три месяца, а у твоей группы как раз до этого этапа занятия должны дойти были.

– Ага. – Девочка отвернулась от брата, переведя взгляд на однообразную стену наклонного тоннеля. Впрочем, я заметил, как она исподтишка то и дело бросала взгляды на меня, точнее, на подвергшуюся её лечению конечность. Хотя я и заверил дочку, что всё хорошо и ничего неприятного не чувствую, её, кажется, это не успокоило. Однако сделать она всё равно ничего не могла, тем более не здесь, мы уже отшагали больше часа, а наклонный тоннель всё тянулся, тянулся и тянулся.

По моим прикидкам, мы должны были подняться на приличную высоту, метров сто или около того, похоже, база залегала в коре планеты на большой глубине. Впереди не просматривалось и намека на свет в конце тоннеля. Прямой, как стрела, уже порядком наскучивший своей однообразностью коридор-пандус чернел одинаковой темнотой что спереди, что сзади. Свет фонаря бессильно рассеивался, не освещая и трёх десятков метров. Тревожно мерцающий свет камня, пусть и заметно прибавивший в яркости, не набирал и того. Идти вперёд и вверх – не самое разнообразное времяпрепровождение…

Хрр-рп! Тихий, но отчётливый звук заставил нас замереть, как вкопанных. Дети инстинктивно сделали шаг ко мне, но Егор тут же выступил вперёд, сбрасывая рюкзак и принимая что-то вроде боевой стойки. Я судорожно крутил головой, но в пятне света-без-теней ничего, что могло бы издать звук, не просматривалось. И никого, соответственно, тоже. Не было даже камешков на полу, которые могли проскрежетать по бетону под подошвой ботинка. Сыну тем временем надоело озираться по сторонам. Он прикрыл глаза и сделал резкое движение руками.

Ф-фух! В лицо, поднимая пыль, ударил резкий порыв ветра. Фантастическое зрелище. Я прямо увидел, как воздушная волна кругом расходится от ребёнка. Нечто подобное я видел только в кино с Джеки Чаном!

– Гор! Идиот, что ли! – Воздух разметал волосы Василисы и заставил её покачнуться. – Я тут почувствовать пытаюсь, а ты!

– Я подумал, вдруг невидимка. Я в одном кино видел. Ну, типа волна воздуха должна была заставить заколебаться маскировку.

– Идиот! Это так не работает!

Хрр-рп!

Повторный неопознанный звук заставил вздрогнуть всех, а я наконец вспомнил про сигнальный пистолет и немедленно обругал себя последними словами. Оружие надо было достать сразу же, как только мы открыли капсулу! Мало ли что? А я тут хожу с детьми(!) как по собственному дому! В нижние карманы моей штормовки изнутри были нашиты специальные секции под выстрелы 12-го калибра, по три с каждой стороны. Я заранее уложил два патрона пулевых, два картечных и две сигналки и теперь на секунду завис, решая, что взять.

Хрр-рп! Такое впечатление, что звук шёл сразу отовсюду, а не откуда-то с одной стороны. И он был…

– Васька! – Егор от избытка адреналина, уже не сдерживаясь, орал, тыча пальцем в руку сестры.

– А? – Младшенькая машинально подняла кисть на уровень глаз и разжала пальцы: на ладони ожидаемо лежал кристалл Наты. – А?! Трещина.

С тихим «хрр-рп» на камне, прямо на наших глазах, появилась ещё одна засечка.

– Бросай! – не своим голосом заорал старший.

Ф-фух! Василиса не заставила себя просить дважды, процессы деструкции в стекляшке, сопровождающиеся такими звуковыми эффектами, явно не располагали к эксперименту в стиле «давайте посмотрим, чем всё закончится, прямо у меня в руке». Пси-устройство вылетело из руки дочери и унеслось назад и вниз по коридору. Видно, порядком испугавшаяся Вася опять рефлекторно задействовала «усиление». Улетевший кристалл сдёрнул пятно освещения за собой, оставив нас в полной темноте. Светящаяся, быстро удаляющаяся искра после продолжительного полёта ударилась наконец о пол, мигнула, подскочила, ещё ударилась, ещё и ещё. Мы, молча, стояли и смотрели, дождались, пока источник света остановится, ещё постояли.

– Идём, что ли? – Я вытащил фонарь.

– М-может… – Егор нерешительно посмотрел назад. – Ну…

– Ты правильно поступил, и ты, Василиса, – приободрил я детей. – Мы же не знаем, что происходит, когда такая штука ломается, и почему она решила вдруг сломаться.

Словно в ответ на мои слова мы услышали далёкое и звонкое «КРР-РП!», через секунду нас едва не сбила с ног воздушная волна. Куда там «обнаружению невидимок» старшенького!

– Пойдём. – Надо сказать, меня самого слегка «потряхивало». Что, если бы эта штука взорвалась у Василисы в руке?! И тут меня как током ударило: второй кристалл, красный, который мы забрали со стола на базе! Тяжёлый рюкзак рухнул на пол, я судорожно сунулся в карман. Нет, не этот. Нашёл! Сунутый под луч фонаря, красный камень заиграл бликами на гранях, и всё. Прозрачный материал оставался цел и трескаться, похоже, не собирался. Или это потому, что мы не использовали его как лампочку?

Первым моим желанием было закинуть опасный предмет подальше. Вторым – отдать Егору. Его «подальше» сейчас было значительно большим, чем моё. Третьим… А почему бы и нет, пусть из младшей ещё тот «спец»?

– Вася, что с камнем-то делать?

Девочка было протянула руку к кристаллу, но тут же отдёрнула. Виновато посмотрела на меня. Ясно. Я аккуратно положил на пол наше последнее возможное доказательство того, что мы тут по приглашению Наты, пусть косвенное, но уж какое есть. Распрямился, натянул лямки рюкзака на порядком истёртые плечи. И просто, молча, кивнул: пошли, мол. Пошли.

Батарея фонаря начала сдавать ещё через полчаса субъективного времени. Быстро так. Свет лампы прямо меркнул на глазах, обещая через считаные минуты оставить нас в темноте. Прибавили шагу, ещё прибавили, будто это могло что-то исправить. Василиса обречённо зажмурилась прямо на ходу и вдруг резко затормозила.

– Там! Впереди… там что-то есть!

– Кажется… – Егор попытался пронзить сгущающийся мрак взглядом. – Чёрт. Чёрт! Чё… О!

Я опять достал пистолет – пришлось убрать его, как только занял руки фонарём. На ощупь вытащил сигнальный патрон, с громким щелчком переломил оружие и загнал его. Постарался, чтобы ствол располагался параллельно полу коридора.

Ф-ф-ф-ф-ш-шух! – Красная ракета слепящей вспышкой унеслась вдаль и на излёте ударилась в преграду. Ещё одни знакомые створки броневорот.

Колесо кремальеры пришлось нащупывать и крутить в полной темноте. Из-за этого тусклый свет, пробивающийся через расширяющийся проход, мы заметили сразу. Егор, не дожидаясь, пока щель станет достаточно большой для меня, первым проскочил наружу и издал странный звук. Пришлось бросать рюкзак и протискиваться за Лиссой с пистолетом в руке. На детей я наткнулся сразу за воротами, оба стояли, глядя на явно переносной светильник. И на неподвижно лежащую в круге его света человеческую фигуру.

8

В первое мгновение мне показалось, что я вижу землянина – ни в форме фонаря, ни в спектре света, ни в позе, ни в одежде не было ничего «такого». По сравнению с костюмом-скафандром Наты из записи с красного кристалла, по крайней мере. Наверное, потому я без всякой опаски приблизился к мужчине, не выпуская из руки сигнального пистолета. В него я зарядил второй сигнальный патрон, на этот раз зелёный, убить таким очень сложно даже при выстреле в упор, во всяком случае, так было написано на форуме, где выложили инструкцию «допила» ствола до нелегального боевого оружия. Однако даже сигнальная ракета на небольшом расстоянии могла причинить тяжёлые телесные повреждения. Человек – это далеко не медведь. В общем, я был вооружён, а потенциальный противник или источник информации – как повезёт – подавал лишь слабые признаки жизни.

Наклонившись над незнакомцем, я заметил сразу несколько пропущенных вещей, может быть, потому, что глаза после нескольких минут полной темноты не сразу адаптировались к свету. Первое – одежда оказалась вовсе не такой простой. Материал куртки, например, напоминал ткань только издали, по фактуре же скорее пластик. Толстый гибкий полимер тоже имел признаки внутреннего армирования или просто плохо гнулся. Больше всего мне не понравились следы, напоминающие оплавленные подпалины на спине и рукавах куртки, и это, кстати, отчасти могло объяснить второе пропущенное при осмотре с нескольких шагов. С мужчиной явно что-то не так. Бледная, почти белая кожа, замедленное, неестественно-механическое дыхание и полузакрытые глаза, смотрящие в пустоту! Последняя замеченная деталь меня напугала, что уж там. Я резко дёрнулся назад, сжимая мгновенно вспотевшей ладонью ребристую рукоять успокаивающе-тяжёлого пистолета, и едва не налетел спиной на детей.

Егор и Вася застыли в трёх шагах от находки, закрыв глаза, в напряжённых позах. Именно так они раньше общались со своей пси-способностью и с «камнями». Я застыл, не понимая, как быть, ушедшие в транс дети могли делать сейчас что-то жизненно важное, и, скорее всего, это связано с лежащей на полу фигурой. Я наклонился к дочери и с ужасом обнаружил, как по её лбу скатываются всё более и более обильные капли пота. Схватил за плечи, намереваясь «разбудить», тут девочка с тихим стоном обмякла у меня в руках. Синхронный стон вырвался у старшего, но сын смог удержаться, всего лишь припав на одно колено и оперевшись руками о пол. Надо быстро валить отсюда – вот только вперёд или назад? Сзади точно нет выхода, но впереди может ждать что-то более опасное.

– Папа, стой. Нет угрозы.

Дочь едва прошептала сказанное, но я почему-то сразу ей поверил. Действительно, никакой угрозы. Помог девочке сесть на пол, в одно движение, в который раз за этот безумный день, скинул рюкзак, подобрал упавшую ракетницу, – слава богу, не выстрелившую. А теперь…

– Он – кристалл. – Василиса нашла в себе силы открыть глаза и даже бледно улыбнуться – буквально тенью своей обычной улыбки. – Этот мужчина.

Чтобы переварить это простенькое утверждение, потребовалась пара секунд, и снова дочь опередила меня, заговорив раньше, чем я сформулировал вопрос и открыл рот.

– Он под действием своеобразного наркотика, который ввёл себе сам. Доза позволяет стать хозяином своих мыслей, предельно структурировать память и сознание, а ещё делает его разум доступным для нас. Для псиоников.

– Он потому и пришёл сюда, в своё тайное место, – внезапно подал голос старший. – Пси-фон мира приносит видения, создаёт безумные образы, а он лишь хотел вернуться в прошлое. Ещё раз. В который раз. Да, зовут его Мерх, и таких, как мы, в его памяти называют не «псионики», а «имперцы».

Наверное, было очень глупое выражение лица, когда до меня дошло, КАК дети получили информацию.

– Под действием эта штука называется грань, он для нас как открытая книга, как кристалл с записями, только их очень-очень много. И… Нет, пап, мы даже здесь не можем читать мысли обычного человека, мы чувствуем тебя и угадываем! – Егор, несмотря на бледность, самодовольно ухмыльнулся и тут же побелел ещё сильнее, в его глазах я увидел самый настоящий страх. – Н-нет.

Я резко дёрнулся, оборачиваясь и вскидывая оружие, в очередной раз матеря себя на все лады, что не сменил патрон на пулевой, но за моей спиной всё было по-прежнему: лежащее тело, светящая лампа. Резко обернулся назад к сыну:

– Что?!

– Мы с Лиссой его только что убили!

9

Я, наверное, всё же плохой отец. Счастливец в браке, хороший, смею надеяться, муж, но как родитель не самый худший, очевидно, но… Хороший отец всегда знает, как вести себя с отпрысками, а дети чувствуют себя за ним как за каменной стеной. Всегда. Мы с Натой с самого начала поделили обязанности – я работаю, она смотрит за детьми и домом. Так сложилось само собой, а потом не нашли причин что-то менять. Зачем? Я пытался общаться с мелкими больше, но две работы оставляют не так много свободного времени, а хочется ещё и с любимой побыть наедине. Мы с женой старались вместе решать воспитательные задачи, показывали, насколько серьёзно воспринимаем Егора и Василису «как взрослых», объясняли, помогали в учёбе, разбирались с проблемами, но нужно быть честным перед самим собой, в общении с детьми я всегда был в роли ведомого обожаемой супруги. Да и вообще никогда не отстаивал позицию главы семьи. Нам с Натой даже в голову не приходило, что роль командира ячейки общества нужно как-то определять или делить! Как-то всегда само получалось, и я слишком привык к этому «само». А последние события, в которых дети проявили себя с лучшей стороны, вдвоём подставив плечо там, где я привык опираться на помощь любимой, подспудно убедили меня, что они уже повзрослели.

– Идиот! – Для того чтобы добраться до брата, Василисе пришлось буквально проползти на четвереньках, сил встать не было. Пощёчина вышла совсем слабой, Егор только покачнулся, но выражение лица разительно поменялось.

– Вася?

– Идиот! Он сам себя убил, не видишь, что ли, он на этой дряни сидит уже несколько лет. И прихватил с собой все порции «грани», какие у него были, чтобы колоть столько раз, сколько придёт в себя! Он тут уже четвёртые сутки валяется! Его личность уже была готова развалиться без внешнего воздействия. Он сам с собой это сделал, а не мы!!! – Последние слова дочь практически проорала, если можно орать срывающимся шёпотом. Тем сильнее оказался контраст, когда девочка совершенно спокойным голосом закончила: – И мы обязаны воспользоваться его жертвой, иначе она будет напрасной.

– Что? – Егор удивлённо хлопнул глазами.

– Что слышал. – Силы и голос постепенно возвращались к младшей. – Ты сканировал его… Мерха вместе со мной. У него в голове то, что нам нужно: язык, грамота, местные расклады. Где что находится, кто здесь главный. Как я уловила, выход из базы далеко в пустыне. У него какой-то транспорт здесь где-то есть, а мы даже не знаем, как им управлять. Ну, соображай уже быстрее!

– Н-но… – Кажется, сын шокирован точкой зрения сестры на события сильнее, чем «убийством». Мальчик с каким-то новым выражением лица перевёл взгляд на лежащего на полу наркомана, потом на сестру. – Мы просто так это возьмём и сделаем?

– Я не хочу умирать здесь в компании с этим Мерхом. – Вася прищурилась, будто всматриваясь в рекомое тело, и сморщилась, потирая висок. – Воды тут нет, еды тоже. Этот привёз небольшой запас и спрятал. Ай!

Егор бережно обхватил сестру за плечи и прислонил к плечу. Тихо резюмировал:

– Я думаю, это оттого, что мы слишком много информации пробуем осознать, мозги не справляются…

– Нужно по кусочкам. – Василиса рукавом отёрла лоб. Рука заметно дрожала.

– Мы не успеем даже за сутки, тут работы на несколько лет. А его сознание без личности скоро начнёт угасать.

– Мама записывала информацию на кристалл из своей головы, структурировала и записывала, а здесь уже структуризация проведена, единственную нелинейность мы сломали. Просто перенести, не осознавая. Кристалл у нас остался. – Она слабо мотнула головой в сторону приоткрытых ворот.

– Он может взорваться, как и большой. – Егору идея совершенно не нравилась. – И потом, что это нам даст? Осознавать всё равно придётся по кусочкам и очень долго, если переписать вообще получится.

– Получится. – Василиса с усилием отлипла от плеча брата, села ровно. – Это единственный шанс. Нам невероятно повезло наткнуться на этого, нужно воспользоваться возможностью. Иначе маму просто не найти!

– И что делать?

– Вот я и думаю…

– Я знаю, что делать, – вмешался я в спор детей.

Пока они обсуждали обстановку, я боролся с мучительным ощущением полной нереальности происходящего и одновременно с ещё более болезненным ощущением собственной бесполезности. У меня нет таланта к псионике, Ната говорила, что это генетический дар, в популяции людей довольно редкий. И что вообще полюбила меня за другой талант. Мне вдруг вспомнилась та ночь – пьяная пятёрка гопников, только теперь, с высоты своего возраста и опыта, я осознавал, для Наты я мог быть там полезен лишь как отвлекающий манёвр. Живой щит или, как говорят, мясо. Когда пятеро на одного – мышцы не решают, нужно оружие и умение им владеть. Но если оружия нет, то своей болью ты можешь купить несколько лишних шансов тому, кто способен совладать с противником. Я не мог помочь детям сейчас, в мире наверняка других, ушедших вперёд технологий, без пси-способностей, почти без оружия и умения применять даже то, что есть. Но я по-прежнему мог стать «мясом», живым щитом, только на этот раз не от людей, а от сложившейся ситуации. В положении или «все рискуют умереть», или «я рискую больше других, но, в случае выигрыша» у меня даже сомнения не возникло, что выбрать.

– Если я правильно понял, наркотик, как его, «грани», разработан имперцами для работы с памятью человека, верно?

– Па-ап.

– Дальше. – Я сделал знак не перебивать меня. – Этот препарат опасен, но не летален, человек после применения возвращается примерно в то же состояние, в котором был, так?

Егор машинально кивнул, Василиса нахмурилась.

– И последнее. Вася может переписать информацию не осознавая, это тоже я правильно понял?

– Отец!

– Папа!!! – Дети, несмотря на слабость, синхронно вскочили. – Ты же не…

– Дозировку вы можете считать у Мерха в голове. Я принимаю препарат, Лисса переписывает мне память донора, сколько получится, потом действие прекращается, и вуаля. Информация сама «распакуется» в моей голове. Ну, по вашим словам, вы настолько хорошо меня знаете, что угадываете мои мысли. Так что, надеюсь, не сотрёте любимому папе в мозгах что-нибудь ненужное.

Дети смотрели на меня огромными глазами, в них смешалось столько всего, что я и не пытался угадать отдельные эмоции. Зато сам, на удивление, испытывал не страх и опасения за исход процедуры, придуманной «на коленке». Нет, меня распирала идиотская гордость. Смогу! Всё-таки смогу защитить детей. Ната будет мной гордиться, если… КОГДА мы её найдём!

Часть вторая. Бороться и искать[6]

10

У меня никогда раньше не было опыта приёма наркотиков. Впрочем, едва ли «грань» можно считать наркотиком в прямом смысле слова – психотроп, вводя человека в изменённое состояние сознания, вовсе не вызывал чувство невероятного наслаждения. А вызывал он… боюсь, нужных слов описать, что я почувствовал, находясь под воздействием допросной химии имперцев, я просто не подберу. Словно ты проваливаешься сам в себя, твоя голова изнутри становится похожа на железнодорожный вокзал, смешанный с многоярусным автоматизированным складом и библиотекой. Тебе доступна любая часть памяти, более того, ты можешь выгрузить её на виртуальный поезд в виде мешков, ящиков и прочей тары и перевезти в другое место. Например, поместив воспоминания в оперативную зону, вспомнить что угодно настолько подробно, насколько это вообще возможно. С эффектом максимального присутствия. Это «безобидное развлечение», повторяемое раз за разом, сломало разум Мерха, впрочем, с головой у него и так было не всё в порядке. На земные годы мужику было шестьдесят пять (!!!), а он, видите ли, посчитал, что жизнь кончена. Эмо-инфантил хренов. Проблемы на работе, никому не нужен, живёт один, интроверт, ни с кем не общается, старается всё делать в одиночку, скорбит втихаря о старых добрых временах и страдает от того, что жизнь не удалась.

Знаете, что Мерх раз за разом вспоминал с таким упорством? Свою учёбу в инженерно-технической академии на Соноре! Чем-то это очень престижное учебное заведение, не носящее приставки имперское только по причине расположения и смешанности преподавательского состава, набранного с мира по нитке, напоминало старые советские вузы. В академии охотно учили бесплатно, но потом, будь любезен, отработай по распределению и не жалуйся на зарплату. Мерха отправили сюда, на Каллигу, где он провёл последние сорок лет. Надо сказать, студенты в академии даром что принадлежали к высокоразвитой технической цивилизации, охватывающей множество звёздных систем, вели себя ничуть не лучше каких-нибудь прорвавшихся из глубинки на бюджетное отделение московского вуза молодых идиотов без тормозов. Пили, гуляли, куролесили и Мерха регулярно втягивали в свои приключения, не без последствий для оного. С «гранью», например, будущий технический специалист познакомился на допросе в службе социальной защиты Сонора. Что для этого нужно было учинить, я так и не понял: от постоянного «перекладывания» части студенческих воспоминаний в оперативную зону памяти ассоциативные связи между событиями разрушились, что и стало основной причиной деградации личности.

Всё это я узнал уже потом, когда мучительно приходил в себя, лёжа на спальнике в том же помещении, где мы нашли этого донора. А до этого передача воспоминаний «изнутри» выглядела так: внезапно обнаруженная рельсовая ветка, тянущаяся от здания вокзала-склада моего сознания куда-то в белёсую бесконечность, и приближающаяся бесконечная вереница товарных вагонов, платформ и цистерн, загруженных разномастной тарой без локомотива. Следующие часы? дни? недели? я провёл, ежесекундно пытаясь распределить этот бесконечный поток по веткам и тупикам сознания, сначала успевая как-то сортировать, потом уже как попало, лишь бы были свободные места. В какой-то момент вместо одной входящей колеи к моему мозгу подключилось аж шесть. Дочь каким-то образом догадалась или поняла, как делать первичную сортировку, и стало легче, несмотря на возросшие объёмы трафика. Через бесконечность времени загрузка завершилась, и я попытался понять, что именно мне досталось и, по возможности, рассортировать полученное. Тут действие «грани» кончилось.

Объективно сознание просто возвращалось из состояния неестественной структуризации в естественное. Субъективно же я почувствовал себя перчаткой, которую выворачивают наизнанку! Уверен, испытай донор хоть раз подобное, вмиг растерял бы желание помирать, поскольку его воспоминания просто вернулись на свои места. А у меня был огромный объём информации, который раньше отсутствовал. Причём информации… гм, ну пусть – архивированной… разобрать и разгрузить я успел самый мизер. Контроль над механизмами собственной памяти я уже утратил, зато подсознание, напротив, проснулось и, подчиняясь вложенному эволюцией механизму, постаралось разом обработать новые колоссальные массивы данных. Дальше я просто валялся в бреду. Смутные воспоминания о видениях, испуганных, странно искажённых лицах Егора и Васи, о том, как мне протирают губы влажным платком и пытаются напоить.

Когда я окончательно пришёл в себя, обнаружил сразу несколько вещей. Во-первых, я всё ещё лежал в кругу света лампы Мерха. Во-вторых, я был гол, аки младенец, и завёрнут в определённо очень неприятно воняющий продуктами человеческой жизнедеятельности спальник. В-третьих, я попытался оторвать голову от импровизированной подушки и невольно застонал. Страшная слабость не давала даже нормально пошевелить рукой. Ко всему прочему, «ныла душа». Попытавшись разобраться в последнем, я едва не выматерился вслух, вместо этого меня пробил приступ сухого кашля.

Мерх, сволочь, ну, спасибо тебе за прощальный подарок! Только чужой многолетней депрессии мне и не хватало!

– Папа!

– Папа!!! – Глаза Егора подозрительно блестели, Василиса ревела в три ручья, даже не пытаясь это скрыть. Облегчённо ревела. – Ты кашлял, пей, вот, пей!

– Спа…сибо. – После горячего «пакетикового» буль она у меня даже голос прорезался, и проклятая слабость постепенно начала отступать. – Долго я так здесь?

Дети замялись, я с опозданием понял, что средств измерения времени у нас не осталось, а под землёй закатами и рассветами не полюбуешься. Проклятье! Только сейчас сообразил, через что заставил пройти собственных детей, мало того что валялся почти как мёртвый, так ещё и протекает это бесконечно долго, без привязки к суточным ритмам природы восприятие времени обычно начинает чудить.

– Дайте мне шанду, проверю по таймеру, – попросил я и наткнулся на два удивлённых взгляда. – Ну, шанду. Мы его ещё за фонарь приняли поначалу. Далеко стоит, мне пока не дотянуться самому.

Первым выражение лица сменилось у сына. Сначала недоверчивое, а потом…

– Получилось. Вася, у нас получилось!

Что получи… Тут я осознал, что меня никто не учил работать с портативной системой биологической очистки, не знаю с детства дереш – «эсперанто» местной цивилизации, да и имперский на курсах в академии не учил. Некоторые знания вообще легли так, что я не мог их разделить, например, принципы построения распределённых компьютерных сетей на Земле и здесь совершенно идентичны (разумеется, реализация отличалась). Я «вспомнил» ещё кое-что и опять раскашлялся, организм «не потянул» смех. Выпив несколько глотков чая, я немного успокоился и сообщил детям:

– Мерх, кха! Мерх – это не имя, даже не прозвище. Это жаргонное название профессии, вроде нашего слесаря и электрика, только ещё и компьютеры чинит. Вот кем надо быть, чтобы самого себя даже мысленно так именовать?

11

Г-гадкая штуковина! Это я про шанду, если что. На самом деле, незаменимый девайс для очистить чего-либо от излишней, гм, биологии. Судя по отдельным ассоциациям, возникающим у меня, часть приборов, с которыми работал безымянный мерх, находилась там, куда лично я не полез бы без плазмомёта. Тьфу ты, опять «наложенная память» прорывается. В том числе, с помощью шанды можно помыться, в смысле «помыться». Что-то вроде пресловутого «ионного душа», к месту и не к месту поминаемого в космофантастике. Выставляешь самую малую толщину проникновения и просто водишь активной зоной над телом, отшелушивая вместе с грязью верхнюю часть ороговевшего слоя кожи. Провести несколько раз безопасно, увлечёшься одним местом или задумаешься, можно кожу до мяса снять. Бр-р! Зато не надо тратить дорогую воду, потом просто щёточкой почистился и стряхнул с себя обезвоженную пыль, главное не забыть очки надеть перед началом процедуры, иначе можно и глаза повредить. Ну, или если совсем по-мажорному, использовать тонкоплёночный полимер, распыляемый из баллончика и насмерть цепляющий на себя всю грязь, в этом случае шанда счищает плёнку, не укорачивая и утончая, например, волосы. Полимер, по-русски шампунь, мне пришлось растранжирить, дабы отмыться. Дети, после того как я, скажем прямо, обделался, раздели и обтёрли меня, как могли. К счастью, одевать не стали, завернули в спальник, который теперь годился на выброс. Впрочем, учитывая, что в состоянии «бревно» я пробыл пять земных суток, всё совсем не так плохо. Более того, вообще чудесно, поскольку после переноса памяти я мог не выжить или остаться дебилом. А запах что? Шампунь и шанда. Чувствовал я себя при этой процедуре примерно так же, как человек, бреющийся скальпелем, н-да. Ну, донор памяти проделывал такое каждый день уже десять последних лет, и ничего.

На самом деле воспоминания достались мне весьма скудные, первыми были скопированы наиболее актуальные разделы памяти, к которым мерх обращался чаще всего. Другое дело, что в «актуальное» попали студенческие воспоминания, к которым бывший владелец испытывал прямо-таки болезненную тягу, но, может, это и к лучшему. А вот что делать с непонятной тянущей тоской, также перешедшей по наследству? Вопрос тот ещё. Хорошо, хоть я точно знаю, что она не моя.

Даже копирование того, что успели переписать, не обошлось без проблем. Чем менее использованными были воспоминания, тем больше в них дыр, плюс, подозреваю, сам процесс перезаписи добавил изрядно. Кстати, я воспринимал приток информации как непрерывный, но на самом деле его в течение трёх дней делали Егор и Вася, с перерывами, меняясь, почти не оставив времени на сон. И «скормили» мне за это время четыре дозы «грани», потому что выход из изменённого состояния сознания означал окончание процесса и длительный отходняк, на который просто не было времени. Некоторые ключевые сведения я, скорее всего, так и недополучил, оставалось надеяться, что переписанного хватит для адекватного поведения в обществе.

К концу третьего дня когнитивные области мозга Мерха окончательно отказали, и дети отволокли этот практически труп дальше по коридору. Кормить и поить перешедшее в вегетативное состояние тело человека бессмысленно, а смотреть на мучения тяжело. Дети наверняка получили серьёзную психологическую травму, и что с этим делать, я просто не знал. По крайней мере, адекватного детского психолога, способного помочь юным псионикам, на Каллиге не было. Больше не было.

Четырнадцать лет назад Империя приняла решение о снятии протектората с системы Каллига, после чего все производства и исследовательские центры были свёрнуты, граждане Империи перевезены в другие системы, базы армии и космического флота демонтированы (а что осталось – законсервировано) или уничтожены. И главное, прекратились дотации. Это одним махом выбило у местных не-имперцев почву из-под ног. Планета была пригодна к колонизации, да вот беда, местная жизнь не успела и, в обозримом будущем, не собиралась выходить на сушу по причине сугубого преобладания одноклеточных форм над многоклеточными. То есть мало того что суша была начисто лишена хоть какой-то почвы, так ещё и ураганные ветра не давали людям свободно расселяться по поверхности планеты: любое жилище, не защищённое сверхпрочным куполом или не закопанное в землю, рисковало в один прекрасный момент просто улететь.

Результат не замедлил сказаться. Сейчас Каллига больше походила на мир, переживший апокалипсис, чем на планету, просто оставленную бывшими владельцами. Мегаполисы стояли полупустые и постепенно разрушались, половина коммунальных и прочих служб не работала. Процветала наркомания и умеренный бандитизм, для крупного у населения просто не было ценностей, которые можно было бы «отобрать по-честному и разделить по справедливости». Чуть ли не половина оставшихся людей занималась тем, что демонтировала все более или менее ценные трофеи: части конструкций, компьютерные системы, украшения, всё, что перевезти космическим кораблём до соседнего мира было дешевле, чем произвести там. Своеобразный «закон и порядок» где-то поддерживался местным самоуправлением или народной милицией[7], где-то бандами или отрядами наёмников. Последним живым островком ушедшего межзвёздного государства оставался только наземный центр дальней связи и навигации – с сокращёнными в десять раз штатами, он, по слухам, должен был вот-вот закрыться, но всё не закрывался.

Я, пытаясь выудить из памяти всё, что знаю о текущей ситуации в мире, где мы оказались, машинально продолжал выполнять гигиенические процедуры. Как раз выключил шанду и выбрался из кучи тонкоплёночных стружек, снятых с собственного тела вместе со всем, что на нём скопилось за неделю без возможности помыться. То ещё мерзкое зрелище. Однако мысль о последнем имперском анклаве на планете заставила меня буквально застыть.

Предположим, Нату забрали родственники (или не родственники), стартовав с этой планеты и вернувшись сюда же («можно попасть в соседнюю Вселенную, но не на соседнюю планету», и линия-маршрут от Земли нарисована только одна). Сделать это можно при помощи пси, то есть это были имперские граждане, а они на планете есть только в ЦДС, имперском центре дальней связи и навигации. Даже если Каллигу посетили какие-то другие имперцы, мимо ЦДС это событие пройти не могло! На чём именно основана моя уверенность, я сказать не мог, но логично же. В темпе натянув единственные запасные штаны и футболку, я, не завязывая берцы, выбежал в коридор.

– Егор! Вася! Я знаю, где искать нашу Нату.

12

– Па-ап, а оно вообще ездит? – Василиса потыкала пальчиком в борт транспортного средства, на котором сюда добрался ныне покойный мерх. Машина мало того что была выкрашена в грязно-песочный цвет прямо поверх изъеденного ржавчиной борта, так ещё и накрыта маскировочной сетью расцветки «пустыня». Кстати говоря, я никогда не задумывался, почему маскировочные накидки для техники делают в виде сети. Теперь же местный климат с ходу показал мне одно из важных преимуществ подобной компоновки маскировки: снижение ветровой нагрузки! С правой стороны сеть и машину под ней засыпало песком почти по низкую покатую крышу, и ничего, камуфляжные параметры только улучшились.

– Скорее, летает, правда, не очень высоко. – Сын, пока я сражался с заклинившим люком, успел сунуть голову под днище пепелаца. – Тут явно сопла!

– Воздушная подушка с принудительным нагнетанием на большей скорости экранопланирует уже самостоятельно. Вроде бы когда-то эта штука и могла летать, но сейчас я бы не рискнул подниматься выше чем на пять метров.

– Если эффект экрана, то скорость должна быть под сотню кэмэ в час, – авторитетно заявил Егор, как и всякий мальчишка любящий читать про оружие, корабли и прочие неоднозначные технические решения. – Если упадёт, разобьёмся так и так.

– Не упадём, тут система аварийной посадки ещё цела до некоторой степени.

Люк наконец поддался, пришлось основательно долбануть ногой, дабы замок «отпустило».

– Технологии на грани фантастики, – с сарказмом прокомментировала последнюю процедуру дочь. – А мы точно попали в мир будущего? Больше напоминает «Безумного Макса».

– Это только снаружи, – посулил я, кивая на вход в машину. – Ты посмотри, что внутри, только не трогай ничего, тут всё на соплях держится и так же летает.

Дети не заставили себя упрашивать дважды и тут же исчезли в проёме люка.

– Ух ты-ы!

– Жалко, папа материться запрещает. – Голос Васи был скорее ошарашенный. Я, уже зная, что увижу внутри, спустился следом.

Сам транспорт (мерх называл своё перевёрнутое корыто «транспорт» или «транспортёр») в целом напоминал земные суда на воздушной подушке: зализанные обводы, широкое плоское днище, необходимый минимум торчащих из обшивки сенсоров и антенн. Это снаружи, внутри же отличия были разительными! Прежде всего, инженер и айтишник в одном лице напрочь не признавал фальшпанели в своей машине. Действительно, зачем? Только мешают добраться до чего-нибудь, в очередной раз сломавшегося. Как итог, внутренности транспортёра представляли собой то ещё переплетение проводов с редким вкраплением трубок, от пневматики и гидравлики цивилизации Вселенной-один постарались отказаться везде, где позволило технологическое развитие. И вообще от движущихся частей, по возможности. Экономичнее, дешевле в обслуживании, проще заменять в случае выхода из строя, легче найти неисправность. Я отметил, что повторяю про себя слова одного преподавателя донора памяти с вводной лекции по предмету, и досадливо поморщился, помотал головой, пытаясь избавиться от почти слышимого голоса в голове. Это получилось, но взамен попробовала навалиться апатия. Да что ж такое-то! Я сюда за другим пришёл.

– Вода. Где-то треть бака накапало. – Эту информацию я получил не из показаний датчиков, а банально постучав по указанной ёмкости разводным ключом. Гаечный ключ до боли напоминал своего земного собрата и отличался только специальным покрытием на рабочей поверхности, позволяющим захватить даже совершенно круглую гайку без граней. Тьфу, как же избавиться от этой нудятины в голове?! – Повезло, мерх не выключил систему кондиционирования корпуса, боялся, что аномально ведущий себя в тепловом спектре объект заметят из космоса.

– Тут ещё и кондиционер включён, – выпучил глаза Егор. – Жарко, как в печке!

– Как и в пустыне вокруг. Тепловая маскировка дополняет визуальную. Хотя здесь не так уж и горячо, всего около тридцати градусов Цельсия, просто пустынный ландшафт создаёт такое впечатление и обманывает наше сознание. Лучше помоги мне слить конденсат.

Дети за моей спиной переглянулись. Вася пожала плечами. Меня как игла кольнула в сердце, но я сделал вид, что ничего не заметил. Как бы мне самому психолог не потребовался вперёд отпрысков, а то и вовсе психиатр. Хотя тут, может, не процесс «перезаписи» виноват, а просто без общения с Натой из меня полез тот самый «ботаник-заучка», каким я был в школе?

Друзей в школе у меня почти не было, а с теми, что были, я поспешил разорвать все контакты после поступления в вуз. Плохо жить интровертом, это вам любой экстраверт скажет. Дружба и приятельство меня тяготили, а всё, что связывало нас, осталось в школе. Возможно, дело в первой влюблённости, о которой я потом поведал любимой. В общем, в Москву я ехал с твёрдым желанием оставить прошлое позади: с глаз долой – из сердца вон. Университет перед поступлением вызывал у меня настоящую эйфорию – столько будет умных людей, с которыми можно нормально поговорить. Нет, частично ожидания оправдались. Даже, я бы сказал, во многом, только, боюсь, ждала бы меня судьба как у безымянного мерха, если бы не Ната. Именно она заставила меня измениться, ради неё я был готов отказаться от самого себя, что уж говорить про вредные привычки или не самый приятный стиль общения? Пока мы добирались до Омутов, запускали капсулу и выбирались из подземных катакомб, я успешно сопротивлялся накатывающему отчаянию, побеждал его. Но после ментальной операции во мне как будто внезапно проснулся прежний Михаил, разочарованный в людях мрачный подросток. Неужели он так и жил все эти годы на дне подсознания, загнанный туда прессом светлого и целительного чувства к лучшей женщине во Вселенной, во всех Вселенных? Господи, насколько всё было проще ещё совсем недавно!

Мерх – донор воспоминаний действительно был чем-то похож на Михаила-первокурсника. Просто ему не повезло так, как мне. Не заметила однокурсница, которую он любил все семь лет обучения, не оценили талант, не выдвигало на руководящие должности начальство. Вроде всё шло само собой, но куда-то не туда, причём о «туда, куда надо» сам технический специалист имел весьма смутное представление. Новых знакомств мужик избегал, про друзей и говорить нечего, всё общение с немногими коллегами сводилось к «я-просто-делаю-свою-работу». А потом Империя объявила об отказе от протектората и уходе с планеты, и всё пошло под откос. Он собственными руками демонтировал системы, которые сам же настраивал и устанавливал, всё чаще прощался с людьми, улетающими навсегда, видел, как процветающий, хотя и своеобразный край превращается в помойку, и помогал в этом, выполняя условия контракта. У Мерха было своеобразное представление о чести. Даже когда город Танис объявил о превращении в независимый полис, и разбежалось последнее начальство, он продолжал выходить на работу. Правда, уже самостоятельно брал деньги с новых заказчиков, и у бандитов, и у других мутных личностей, и у представителей отдельных жилых зон, превратившихся в «самоуправляемые структуры». Ровно день в день окончания договора, который ему теперь некому было закрыть, просто свалил в пустыню, прихватив с собой все запасы психотропа, которые смог наскрести. Координаты аварийного люка-входа в хорошо экранированный «предбанник» лабораторного комплекса ему были откуда-то известны. Он давно приметил место, чтобы «повспоминать», где пси-фон планеты не рисковал вывернуть мозги наизнанку после приёма «грани».

Не знаю, на что рассчитывал «мастер технической поддержки», но, по-моему, мужика банально «рубануло». Он не знал, что делать дальше, и решил сбежать. Туда, где можно заниматься любимым делом и ничего не решать. Даже этот почти истерически-импульсивный поступок мерх произвёл педантично и занудно, не забыл захватить весь свой обычный инструмент, после прибытия перетащил под землю ёмкости с водой. В очередной раз отремонтировал транспортёр. Правда, было ещё кое-что, связанное с отъездом. В памяти всплывали крики «Эй, ты! Стой!» и два ощутимых толчка в спину. Как я ни старался, не смог «увидеть» этот эпизод, зато всплывали всё новые и новые нюансы существования мерха в последние годы. И это было очень странно чувствовать, но я понимал, почему он поступил так в тот или иной момент, ощущал, что мог ответить (или не ответить) так же на реплику на улице. Теперь мне каждый раз упорно приходилось себе напоминать: МОЁ лучшее НЕ осталось в прошлом. Я найду Нату. Я НАЙДУ ЕЁ! По крайней мере, у меня остались наши дети. Чёртова заёмная депрессия, будто мне своей мало!

– Папа. – Егор заставил меня вздрогнуть.

– Просто задумался. Нужно как-то разместить вас на время дороги, в этом проклятом клубке проводов не то что двигаться, на земле стоять опасно.

– Конечно, пап. – Мальчик заулыбался и неожиданно прижался к моему боку.

Я с некоторой растерянностью неуверенно провёл рукой по его коротким волосам, и Гор быстро отстранился. Виновато посмотрел и, схватив двадцатилитровый сосуд, заполненный конденсатом, легко оторвал от пола и выставил за пределы машины. И тут же выпрыгнул сам. Слова «не надрывайся» и «я сам понесу» застряли у меня в глотке. Я изменился, да, но и дети тоже стали другими. Многодневное испытание одиночеством, смерть человека и взятая на себя колоссальная ответственность не могли не отразиться на мягких и пластичных детских характерах. Иногда мне казалось, что мы не отец и дети, а посторонние люди. Приходилось прикладывать усилия, чтобы разогнать наваждение.

– У нас те же проблемы, пап. – Василиса вернулась с противоположной стороны салона транспорта. – Дома мы никогда не могли так хорошо ощущать твои эмоции, буквально угадывать, о чём ты думаешь. Здесь смогли ощутить, как нас любит родной отец, а потом сами, своими руками сделали с тобой такое. Приходится постоянно напоминать себе, что ты сделал это ради нас всех, ради мамы, другого выбора просто не было. Псионика – чудовищная штука. Прости…

От этих простых слов повеяло таким… Внезапно показалось, что я уже почти старик, а напротив стоит моя взрослая дочь, уже сама воспитавшая детей. Новое наваждение длилось не более секунды, но я успел полностью насладиться ощущением «жизнь прошла» и «вот и выросли мои дети, стали меня понимать». Моргнул, и передо мной опять внутренности транспортного агрегата мерха и десятилетняя девочка с недетскими глазами. Впрочем, противоестественно взрослое выражение уже покидало лицо дочери вместе с одинокой слезой, медленно скатывающейся по щеке. У меня в глазах тоже защипало. В этот раз я не испытывал никаких проблем при выражении чувств, прижал к себе ребёнка и ощущал только одно: я защищу их, защищу любой ценой! Пусть даже придётся пойти на стократ худшие жертвы, чем сейчас. Я понял, что увидел в своём воображении. Да, дети могли и не найти кристалл или не начинали искать, мало ли почему. Я бы остался отцом-одиночкой, снедаемый чёрной меланхолией, кто знает, удалось бы мне её победить. Удалось бы НАМ справиться с пропажей Наты? Наверняка наша семья распалась бы, стоило детям достичь совершеннолетия. Очень тяжело простить друг другу вечное напоминание о прошлом самим фактом своего существования. Наверняка дети и свои пси-способности постарались бы забыть: прошлое – прошлому. Но! Мы нашли камень Наты, нашли капсулу, даже чёртова мерха нашли и использовали. Мне тридцать пять, детям – двенадцать и десять, и всё будущее ещё впереди! Мою жену, мать моих детей ещё можно найти, если не на этой планете, так в этой Вселенной обжитых планет хватает! Не позволю себе проиграть! Особенно какой-то мутной дури в собственной голове.

13

– Нет, это не «Безумный Макс», это «Звёздные вой ны». – Василиса накинула на голову капюшон самодельной накидки «премилого» оранжевого цвета, одёрнула слишком длинные рукава так, чтобы те закрывали кисти рук. – Силу почувствуй, юный падаван. Поможет тебе она, но тёмной стороны берегись!

– В таком случае мы уже давно на Тёмной Стороне, – фыркнул Егор, недоверчиво изучая, как я «режу» и «склеиваю» оставшуюся часть термоэлектрогидроизоляционной неткани. Неткань – наиболее близкий перевод термина, в оригинале что-то вроде сокращения от словосочетания «нетканое полотно». В данном случае полотно, само по себе, многослойный композит из… н-да. Ну, пусть из неопластика. То есть далёкий потомок обычных пластиковых плёнок, керамических волокон и ещё хрен знает чего. В академии мерха вроде как учили истории развития науки и техники, однако именно эту часть обучения он почти начисто забыл, возможно, сразу, как сдал. Впрочем, я, например, историю вычислительной техники тоже сдавал, а помню разностную машину Бэббиджа, женщину-математика англичанку Аду, в честь которой назвали первый алгоритмический язык программирования и… упс. А, ладно.

– Если мы на Тёмной Стороне, где моя Молния Силы, – резонно возразила Василиса. – А ещё светящиеся жёлтым глаза? Как раз к этому оранжевому балахону в цвет.

– Попросить папу, чтобы тебе ещё и сумочку раскроил, тоже под цвет?

– Зачем мне сумочка, когда у меня есть замечательный брат, освоивший пси-усиление тела и понесёт все наши вещи в оранжевом мешке! Личный носильщик будет так здорово сочетаться с цветом этого милого плащика.

– Па-ап, может, хоть рюкзаки оставим свои, не будем делать из этой изоленты, – взмолился сын. – А то будем как те деды морозы. «А что в мешках?» – «Подарки!» – «Так это всё нам?!»

– Гор, я же вам уже объяснил, тут так не ходят. – Я отложил в сторону продвинутый гибрид паяльника, сварочного аппарата и ножа: близкий русский аналог его названия, если убрать слово «палка», пожалуй, «стило». Только этой штукой можно задавать неткани швы и границы, которые она не пыталась «зарастить», растекаясь, по возможности, до границ рулона, из которого была вырезана. «Изоленту» я нашёл тут же в предбаннике подземного комплекса, ориентируясь по знаниям донора памяти. Да, даже в другой Вселенной слесари и инженеры прячут излишки, дабы не уменьшили следующую порцию ремматериалов. Конкретно изоляцию в рулоне запихнули в один из кабельных колодцев подходящего размера. Найти оказалось достаточно просто – при демонтаже про заначку и не вспомнили.

– Вообще-то, пап, то, что на тебе, от наших вещей по виду не сильно отличается. – Старшенький осторожно потрогал рукав мерховской куртки. Вася хмыкнула, уж она-то отличия видела прекрасно: маленькая, но настоящая женщина. Меня в очередной раз слегка передёрнуло. Спасибо за напоминание, блин.

Да, я снял одежду с трупа. Что уж теперь-то после копирования памяти. Тем более она мне действительно была нужна. Тщательно отчистил шандой, а потом и вовсе выставил «фонарь» на полную мощность в режиме «обеззараживания помещения» на двадцать минут. Как раз настолько, чтобы превратить застывший труп в прах. Мы ещё раз поднялись на поверхность и в полном молчании развеяли прах по ветру, отдавая последнюю дань и выполняя последнее желание безымянного инженера, чтобы в конце концов всё окончательно решилось без него. Мне же «в наследство» достался комплект одежды.

* * *

Современная одежда развитых цивилизаций во Вселенной-один имела регулируемый размер, герметичные застёжки, саморегуляцию влажности и температуры внутри, часто могла впитывать органические выделения – последнее ограничено. И всё это за счёт ткани, точнее, неткани. Дополнительные опции, то же армирование, в материал вплавлялись отдельными интегрированными приборами. Комплект «мастера на все руки» лишь внешне походил на образцы двадцать первого века с Земли, на самом деле рабочая одежда мерха представляла собой армированный скафандр, разве что без шлема и сервоприводов. И, увы, не от хорошей жизни предыдущий владелец собрал с миру по нитке и таскал на себе всё это великолепие. В коммуникациях города, кроме небезопасной плесени и грызунов типа крыс нескольких видов (откуда только взялись), вполне можно было вляпаться в кислоту, наступить в лужу жидкости под напряжением или встретить людей, что совсем плохо. Мерхов обычно не трогали, это считалось не по понятиям, но, кроме организованных бандитов, наркодельцов и редких наёмников, существовало совсем дно. Опустившиеся уже-не-люди были готовы прирезать за небольшое количество денег или вещей на перепродажу, или просто «под кайфом», или придумать ещё чего «поинтереснее». Просто удивительно, как быстро – быстрее плесени на трубах и кабелях! – наросло на человеческом обществе такое.

– Понимаешь, Егор, заявиться в Танис в нашей одежде с Земли всё равно что приехать погулять по Москве в настоящих рыцарских доспехах и одежде семнадцатого века. Причём погулять не где-нибудь в центре на Арбате, а в «чотком»[8] районе города типа Митино[9] ближе к вечеру. Мало того что все коситься будут, снимать на телефоны, так ещё и обязательно найдётся кто-нибудь, кто поймёт – не бутафория. Дальше объяснить, что будет? Причём учти, в столице люди легко себе объяснят твой наряд как «переодеться с фестиваля забыли» или «опять рекламу раздают», а здесь такого точно нет. И ткацких фабрик тоже. Зато любителей поживиться за чужой счёт хоть отбавляй, в том числе и челноков с космического корабля, потому что откуда здесь ещё могли взяться «ряженые» в дорогущем старье, да ещё и совсем уж редкого детского размера?

– Всё ясно, пап. – Сын уныло кивнул, но буквально через минуту его прорвало: – Если бы хоть цвет был другой!

– Ро-озовый, – немедленно предложила сестра-ехидна. – И фиолетовенький такой.

Ответом ей был стон умирающего лебедя.

– Я обещаю, первым делом купим вам одежду. Сразу, как только я заработаю немного денег.

В карманах у мерха было космически пусто, впрочем, не самое редкое состояние для этого эмо-наркомана. Спустил всё мужик на дозы «грани». Большой запас специфической далеко не самой востребованной дури из хранилищ эвакуированной Имперской Службы Социальной Защиты неведомыми путями попал в руки криминала и достаточно долго обеспечивал стабильно низкую цену. Однако в последнее время «грань» стала дорожать вслед за давно взлетевшими ценами на еду, воду и прочие материальные блага. Правда, инженера и техника подобные тенденции не волновали. Ситуация «нужны деньги – взял работу, пошёл и заработал» за последнее десятилетие стала для него привычной, как дыхание. Мне казалось, безымянный мерх вообще деньги за ценность особо не считал, в отличие от своего оборудования. Достаточно сказать, что, отправляясь в последний рейс и намереваясь сидеть под землёй посреди пустыни то ли до смерти, то ли до просветления, он не продал НИЧЕГО. Эти не новые, тщательно ухоженные, часто собранные самостоятельно инструменты и приборы были для него важнее и ближе многих людей. По тому же принципу подбиралась одежда, и только «пепелац» был восстановлен из брошенного корпуса и собранных «по миру» деталей на скорую руку: всего лишь средство попасть в восхитительный мир прошлого и проклятие, позволяющее вернуться назад. Вот такой выверт психики.

– Новую одежду, если она действительно новая, а не подогнанная и ношенная, можно настроить под любой цвет, – сообщил я, аккуратно ведя стилом вдоль линии, подсвеченной красным лазером-указателем. Выкройку я «сляпал» за полчаса, освоив нехитрый компьютерный терминал, доставшийся по наследству, только распечатать было не на чем. Поломав голову, я «вспомнил», что всё та же шанда-«фонарь» включает в себя и простой монохромный лазерный проектор: незаменимая вещь, если нужно расчистить участок стены (пола, потолка) над чем-то, чего под наносами/наростами биологии просто не видно. А так – чёткая и ясная проекция. Вот ею я и воспользовался, решив задачу вполне по-инженерному: не можешь сделать в лоб, сделай так, как точно будет работать. Мерх мог бы гордиться таким «наследником», как я, если бы вообще мог кем-то гордиться.

– Сделаю красной!

– Что?

– Сделаю свою одежду красной, как у мамы на проекции, – объяснила дочь. Василиса, как и Егор, испытывала перед прибытием в город двойственные чувства. С одной стороны, это приблизит нас к Нате, с другой стороны, после моих описаний желание побывать в Танисе у детей окончательно пропало. Увы, ни до чего другого нам просто не добраться. Погодные станции на планете теперь отсутствовали, а по спутниковой системе «поймать окно» ночью, спокойно долетев до людей, можно с гарантией на расстояние в пару сотен кэмэ. Днём всё проще, но и разглядеть по онлайн-трансляции сверху транспортёр, чешущий куда-то там по своим делам, мог любой желающий. А это гарантированный нездоровый интерес: зачем человек полез на опасную поверхность из города? Наверняка нечто ценное нашёл.

– Хорошая идея. Красный тебе определённо пойдёт.

– Ага. Только не знаю, красить ли волосы под цвет.

Чужое воспоминание промелькнуло перед глазами, и я невольно громко фыркнул.

– Па-ап! Я знаю, это глупо, ну а если здесь такая мода. Ты же не хочешь, чтобы твою дочь считали отсталой деревенщиной?

– Да не в этом дело. – Я с трудом сдерживал смех. – Сообщение с кристалла из Омутов помнишь? Красить волосы – привилегия и обязанность военных Империи, а красный вообще что-то вроде нашего «крапового берета». У них даже поговорка есть «к непокрашенным волосам руку не прикладывают».

Конец фразы утонул в звонком хохоте мелких. Смеялись долго, выпуская наружу всё, что успело накопиться в душе и в сердце за эту долгую неделю. Остаток вечера то Гор, то Лисса, вспоминая, начинали тихонько хихикать. Не знаю, как насчёт защиты мира в галактике, но мир и покой в нашей семье доблестная имперская армия в тот вечер восстановить смогла. В темноте, кое-как стряхнув толчками «подушковых» двигателей новонаметённый на фюзеляж песок, я поднял наш транспорт над дюнами и повёл на юг. К городу Танис. К новому этапу наших, гм, приключений.

14

Чёртов авантюрист! Это я про мерха-донора, если кто не понял. Полёт-поездка на воздушной подушке изначально показался несложным, ничуть не сложнее, чем управлять любой техникой в игре-симуляторе на телевизионной приставке. Никаких батарей переключателей, шкал десятков приборов в поле зрения. У машины даже не было как такового лобового стекла или «фонаря»-кабины, как в самолёте. Изображение выводилось в виде трёхмерной компьютерной проекции на монитор терминала – те самые защитные очки. Причём выводилось сразу дополненным и обработанным, за бортом стояла кромешная тьма, ветер гнал поперёк курса «поземку» из песка, но я всё видел, будто в яркий тихий солнечный день. То же самое изображение «на всякий» дублировалось обычной трёхмерной проекцией перед креслом водителя, мне пришлось ее отключить. Лазерная голография – это круто, но не тогда, когда с тобой двое детей без защитных линз на глазах. Обычно объём проекции как-то отгораживался от пользователей, дабы те не поймали «зайчика» в глаз, но не забываем, кто чинил этот транспорт.

Первые десять минут полёт проходил достаточно скучно. Дети тихо переговаривались за спиной в своих импровизированных креслах. Я пытался отыскать в памяти, что именно нас ждёт по прибытии, а заодно сообразить, на кой чёрт в машине водитель, который поддерживает курс кнопочками «вправо-влево» и «вверх-вниз», следуя нарисованной линии? Неужели нельзя было предусмотреть автопилот? Или я его просто не нашёл? В общем, я решил влезть в настройки, посмотреть, что там есть – и совершенно напрасно. Ибо сказано мудрыми: «работает – ничего не трогай!». Я говорил, что приборов нет, и управление как у танчика в игре. Дополненная реальность расцветилась десятками полупрозрачных указателей и шкал, показывающих мгновенную силу ветра, скорость, силу тяги под днищем-«крылом» транспортёра, нагрузку на каждый из 24 двигателей-нагнетателей, поддерживающих эффект экрана. Вся эта иллюминация ежесекундно меняла показания, наглядно демонстрируя, чем именно занята бортовая электроника и зачем потребовалось упихать внутрь корпуса километры проводов, связывающих датчики, двигатели и аналитический вычислительный кластер с управляющим блоком реального времени. Нашёлся и селектор включения автопилота: в красной рамочке, с заботливой подписью «метеоусловия не соответствуют условиям безопасного полёта, необходима немедленная посадка». Я отыскал галочку «выключить подробное отображение полётной информации» и, когда снял её, выдохнул. На хрен. На хрен! Летим? Летим. Даже не трясёт почти. Хорошо, что проектор выключен, впрочем, дети всё равно пока не умеют читать на дереше.

Купол города оказался вовсе не куполом. Гигантское прямоугольное сооружение скорее само напоминало этакий мега-небоскреб, который кто-то положил на бок и чуть прикопал. Припарковаться и проникнуть внутрь так просто не удалось, в некоторых местах ветер намёл даже не барханы, а целые горы песка, которые начисто перекрыли несколько действующих гаражных площадок. Одну из них уже откопали, но в неё я соваться не стал. Парковка была закреплена за службой контроля технического состояния защитного «купола» и после развала всего и вся перешла в частный сектор. Появление мерха на летающем транспорте могло быть воспринято только в одном ключе: «хочу к вам примазаться». Что за этим последует, я, как ни старался, выжать из своей памяти не смог.

Кстати, я решил стать мерхом. Точнее, не так. Моё земное образование и достаточно разносторонняя рабочая практика на Земле с натяжкой могли считаться аналогом основных занятий местных «мастеров поддержки всего», если оставить за скобками разницу в технологическом уровне. Довелось мне и компы чинить, и сети тянуть, и программировать, и даже сайты писать-редактировать, и трубы менять, и краном подъёмным автомобильным научиться управлять, и даже электрикой с высокими токами заморачиваться. Разумеется, большей части этого меня в вузе не учили. Но молодой семье были нужны деньги, а уж когда Ната забеременела, мне пришлось стать кем-то вроде «решателя проблем» в компании, где я в итоге зарабатывал больше всего (основная работа). Ну, знаете, когда у бригады, копающей канаву, затык: порвали чей-то кабель и не знают, что делать. Или пришли электрики, стремянки нет, сидят, курят. Или… Да что там говорить. Немного не так я представлял своё будущее, поступая в университет, но ради любимой и детей без колебания наступил на горло собственным иллюзиям и занялся добычей средств на существование. И не прогадал, в отличие от мерха-наркомана, научился общаться с людьми. Друзей, правда, не прибавилось, слишком специфическая это среда – сектор инженерно-технического обслуживания. Может, и к лучшему, если принять во внимание текущее моё положение.

Итак, мерх Миш. Звучит? Да уж. Мне достался достаточно большой и объёмный кусок знаний и памяти от донора о его профессиональной деятельности. Честно сказать, многие технические моменты человеческой цивилизации во Вселенной-один я сейчас представлял гораздо лучше, чем социальные. Инженер и техник о них часто думал, когда не скорбел о потерянной жизни, да. Мне же оставалось полагаться на то, что люди в любом мире – люди, а интеграция планет в государства должна была сформировать максимально простую и доступную интегральную культуру. Что-то вроде культуры США или СССР, если откинуть сохранившиеся местечковые заморочки. Н-да. Ладно. Прорвёмся.

Разумеется, я не собирался практиковать до того, как «вспомнил», что денег от мерха мы не «унаследовали». Деньги в этом мире и в этой Вселенной нужны не меньше, чем дома. Больше, чем дома. Там у нас уже была наработанная социальная платформа (жильё, одежда, гражданство, знание языка как родного, источник средств к существованию), а здесь реально ничего! Одежда. Еда. Даже с учётом моей вынужденной голодовки, пока валялся в отключке, дети успели подъесть большую часть взятых с собой запасов. И плата за вхождение «в систему». Последнее очень актуально, путь по поверхности планеты на доступном транспорте равносилен попытке суицида, а в магистральные тоннели, соединявшие все наземные и подземные постройки на Каллиге, без ИД просто не пропускали. Ну и без денег, разумеется.

Идентификация требовалась везде: при регистрации в гостинице, при совершении сделок, при расходе платной воды и так далее. ИД, строго говоря, не документ, а запись в базе данных. Твоя биометрия позволяет опознать тебя, даже если ты ударился головой и потерял память. Твоё тело с его уникальными параметрами и кодом ДНК – ключ к твоему кошельку, средствам связи, транспорту и так далее. Выдать себя за другого человека можно и не мечтать на любой нормальной планете. По счастью, Каллигу «нормальным» миром назвать нельзя при всём желании.

Город Танис объявил свою независимость вслед за многими другими городами брошенной Империей планеты. Логично. При этом никто даже не почесался провести нормальную децентрализацию сетевой информационной структуры. А зачем? Сегмент города частично изолировали, городской вычислительный кластер стал центральным узлом микрогосударства. Разумеется, провести перерегистрацию граждан не подумали, некому было обновлять и биометрию (что положено делать раз в пять лет). Имперцы улетели, местным было по фигу. Таким образом, идентификация в городе проводилась нынче достаточно условно, в основном по наличию электронного ключа и знания человеком нужного пароля, что открывало массу очевидных возможностей для подмены данных, чем, я думаю, масса людей на планете уже воспользовалась. Те же наёмники, например. Не удивлюсь даже, если центральный информационный центр уже давно намеренно выведен из эксплуатации. Логичным представляется и наличие в каждом городе специальных людей, проделывающих подобные манипуляции с регистрацией за небольшое вознаграждение. Разумеется, подобный ИД будет низко котироваться в «цивилизованной части галактики», но это меньшее, что меня волнует. Сейчас нужно добраться до Центра Дальней Связи или хотя бы связаться с ним. Хотя понимание, что Ната должна была знать, где финиширует капсула с Земли, и не смогла отправить нам хоть кого-нибудь навстречу, заставляет задуматься о… Чёрт, только не сейчас! Сначала первоочередные задачи!

Парковку удалось найти с «подветренной» стороны города, один из боксов подавал признаки жизни и после обмена кодами с аппаратурой транспортёра согласился открыть створку приёмного люка. Очень вовремя, наш транспорт во время медленного барража начало слегка покачивать, и качка постепенно возрастала. То ли ветер, то ли опять что-то вышло из строя, не всё ли равно. Долетели. Я растолкал детей, умудрившихся задремать в конце полёта: давно заметил за ними такую реакцию на не сильное волнение. Открыл люк, вышел первым, выше поднимая шанду, действующую опять в режиме фонаря, и скривился. Компьютерная модель внутренностей гаражного отсека не давала, как оказалось, полную детализацию всего, только крупных и значимых, по мнению пилотажной программы, деталей. Сюрприз! Стоящие в соседних ячейках транспортёры оказались ободранными до последней детали остовами, на их фоне даже наш транспорт смотрелся новеньким и целым. Освещение на стоянке когда-то было, об этом свидетельствовали свисающие с потолка провода и крепления под светильники, но от ламп остались одни воспоминания. На одной из стен красовалось сильно выцветшее и облупившееся граффити, откуда-то тянуло слабым-слабым характерным запашком общественного туалета. И тишина.

– Кажется, я уже начинаю скучать по милой и чистой заброшенной тайной базе Империи, – озвучил нашу общую мысль Егор.

– Тут не везде так. – Я попытался приободрить его, а в голове один за другим проносились коридоры и служебные помещения, загаженные, заваленные обломками, после возгораний, которые не смогла потушить испорченная система автономного пожаротушения, и смутные образы жилого блока мерха. – Кажется.

«Цивилизация, на сотни лет обогнавшая земную», мать её.

15

– Папа, – не выдержала Василиса, когда мы третий раз подряд остановились на развилке, – что-то не так.

– Я здесь не очень ориентируюсь. В смысле, тут всё построено по типовому плану, и заблудиться нам в принципе не грозит. Но…

Это самое «но» меня и смущало. Мерх по возможности никогда не пользовался общедоступными путями, предпочитая лезть через технологические коммуникации. Обычно обходился магистральными тоннелями, кабель-каналами соответствующего диаметра и вертикальными коммуникационными шахтами. Зачем? А чёрт его знает. То ли так проверял оборудование в «своём» секторе ответственности, то ли совмещал полезное с полезным, неторопливо находя лишние детали и узлы после отключения очередной городской системы, то ли просто таким нехитрым образом достигал одиночества, чтобы повспоминать, пока руки заняты. Проблема в том, что сопутствующая инфраструктура в разных частях города была по-разному реализована, и заблудиться там можно было даже при наличии интерактивной карты-схемы. Тёмный коридор – по-прежнему, ни одной лампы и ни одного целого предмета интерьера – буквально давил на меня, не давая сделать шаг вперёд. В конце концов я плюнул и повернул назад, благо недалеко ушли.

Неприметная дверь в стене с автономным электронным замком (то есть не вскрытая) вела из гаражного отсека к силовой подстанции. Меня она пропустила, съев мастер-код десятилетней давности, связь с сетью города была давно потеряна. Не только с сетью – с подстанции я попытался подключиться к служебным сенсорам – вотще. Не работал ни один канал, стало быть, такая «красота», как в ангаре, здесь везде, а не только дальше по коридору к внутренней стене купола Таниса. Вообще прекрасно, блин. Машинально дёрнул главный автомат электропитания, отключая линии, что каким-то чудом не выбило во время массового развлечения «сопри всё, что не прибито гвоздями», и повёл Гора с Лиссой к техническому подъёмнику вертикальной шахты.

Подъёмник, на удивление, работал, и опуститься ниже уровня поверхности удалось без проблем. Не знаю, как детям, а мне сразу стало как-то легче на душе. Мой инженерный терминал вместо пустоты отображал десятки отметок работающих устройств, как это и положено в нормальном технологическом сооружении, сделанном руками человека. Дополненная реальность пестрела кучей сигналов о проблемах, а кое-где и об аварийном состоянии, разумеется, но ни одна сволочь не добралась сюда и не исковеркала труд десятков умов и многих лет. Вообще из биологических организмов в тоннелях после прекращения регулярного обслуживания явно обитала только плесень. Уж не знаю, чем питалась в неосвещаемых проходах лишай-никоподобная фигня, разросшаяся так, что стен в иных местах стало почти не видно, но здесь ей было хорошо. Даже очень хорошо – ни одного следа чистки! А неплохо бы тут как следует покопаться. Готов спорить, половина кабельных коммуникаций идёт в никуда, да и нагрузку на трубопроводах стоит проверить. Сомневаюсь, что тут кому-нибудь ещё нужен вакуум, сжатый воздух и гидравлический напор универсальной инертно-смазочной жидкости.

– Папа! – Вася буквально вцепилась в мою руку, глядя снизу вверх огромными испуганными глазами из-под сбившегося капюшона. Егор меня за руку не держал, зато взгляд был похож. – Очнись!

– Что? – Я даже стянул терминал с глаз.

«Что» внушало. Мы стояли в узком, едва ли метра два шириной, низком и довольно сыром проходе. Обе стены ощетинились «лапами» – держателями под коммуникации, как в тоннеле метро. Что-то было за креплено на потолке над самыми головами. Уже одно это давило на нервы неподготовленного человека, но свисающие со стен и потолка серые ленты «плесени», больше похожие на реквизит к фильму ужасов, чем на растение, или гриб, или что оно там такое, доводили «приятность» технологического хода до логического завершения. Может, показалось, но эти штуки слегка шевелились сами по себе. Дети, не испугавшиеся тайги, полёта в капсуле и приключений в пустом имперском комплексе, были готовы драпать отсюда со всех ног. Останавливал их только круг света от шанды в моих руках, за его пределами была тьма кромешная. Н-да, а я благодаря памяти донора чувствовал себя тут разве что не дома.

– Эта плесень… это… одно… оно огромное! Оно тут повсюду, – шёпотом и дрожа, как от холода, поделилась своим наблюдением младшая. Егор только напряжённо кивнул.

– Вообще-то вряд ли повсюду, на голом камне не растёт, ей изоляцию подавай, – поделился я отрывком из памяти мерха, одновременно пытаясь понять, отчего детей знобит: тепло же. – Так что, если попробуете успокоиться, поймёте, это шалит воображение.

– Мы чувствуем! – безнадёжно воскликнула Вася, и я вдруг осознал, что она говорит про псионическую способность «видеть» окружающее пространство. И поскольку я, в отличие от безымянного мерха, на воображение не жаловался, мне тут же пришла в голову картина внутренностей гигантского кита, по которым я беспечно гуляю. Что-то тут и правда как-то холодно.

– Назад на платформу подъёмника. Едем наверх.

Лучше я поборюсь со своими новыми фобиями, чем буду проверять, через сколько времени мои дети свихнутся от своего экстрасенсорного чутья. Кто бы мог подумать, что такая проблема вообще возникнет.

И опять пустой, полностью разукомплектованный коридор. Развилка первая, вторая.

– Василиса, скажи, сейчас ты ничего такого не ощущаешь?

– Нет, пап. – Дочка уже перестала дёргаться и довольно улыбалась, похоже, по контрасту с техническим тоннелем, это место ей казалось чуть ли не аллеей в городском парке. – Наоборот, здесь хорошо, и люди поблизости есть.

– Что? – Я резко остановился и застыл с шандой в руке. Вы бы тоже застыли под светом двух «тактических» фонарей, интегрированных в плазменные метатели. Плазмомёты, разумеется, вышли из перпендикулярного коридора не сами по себе, а в руках неких личностей, смутно мне знакомых. Точнее, знакомы были фонари. Почему-то вспомнились два оплавленных пятна на спине куртки мерха.

– Не, ты зацени, что за урод обдолбанный! – Незнакомый лично мне знакомец донора памяти говорил нарочито развязно. Даже учитывая невеликие возможности дереша к передаче блатняка, сразу становилось понятно, что за профессия у владельца плазменной «плевалки». – Да и ты не лучше, контрацептив заклеенный! Кто там орал: «Шеф сказал – неси деньги, и пос…ть как ты их достанешь, хоть рабов продавай»?

– Дак кто ж знал, что он именно это и запомнит, сука! – Второй мужчина приблизился, тяжко, но беззвучно ступая по полу. Своеобразный профи нападений из-за тёмного угла и внезапного гоп-стопа. – И чё теперь, поджарить мудака не по понятиям? Вроде как с процентами привёл.

– Щас глянем, кто там с ним. – Первый пошёл на сближение. Я думал об одном: только бы лица не разглядели раньше времени. У плазменного оружия, кроме малой скорости выстрела, ещё один недостаток, который в других обстоятельствах считается преимуществом: снаряд при попадании взрывается. Чем меньше лететь плазмоиду, тем сильнее взрыв, пролетев полсотни метров, эрзац-шаровая молния сама рассыплется в воздухе с лёгким хлопком. Только бы подошли ближе, в упор из такого оружия стрелять всё равно что из гранатомёта под ноги. А там, выхватить сигнальный пистолет. Наконец-то я снарядил ствол патроном с пулей, как знал. Дальше загадывать рано. Я не боец, не убийца, но рядом мои дети, а значит, я должен справиться. Ну же. Ближе, бандерлоги, ближе[10].

16

Нажать на спуск оказалось легче лёгкого. Я даже успел удивиться, сколько у меня было в запасе времени, хватило не просто повернуться, вытянуть руку с пистолетом, но и практически упереть в тяжёлый лоб «бесшумно ходящего». Руку дёрнуло. Грохот оглушающий, вспышка совсем не такая яркая, как расписывали. А, это рабочие очки приглушили яркость. К слову сказать, противники тоже были в очках, этакие стильно-тёмные полосы, закрывающие глаза, а толку, если лоб ничем не защищён? Пуля 12-го калибра против медведя буквально вышибла мозги бандиту. С другой стороны, тут бы и шлем без специального воротника не спас, удар просто сломал противнику шею. Второй бандит умер от несовместимого с жизнью поворота головы. Что интересно, сын его даже не коснулся. Резкий толчок рукой воздуха, и взрослого мужчину буквально переворачивает через себя с мерзким отчётливым хрустом. Секунда – и ты убийца.

Секунда – и ты герой, спасший детей и себя. С небольшой помощью.

– Молодец, Егор, – похвалил я, чувствуя, как меня начинает «колбасить», – ловко ты его.

– Сенсей в секции показывал, как надо концентрировать внутреннюю энергию, я пока ждал, успел.

– Вася!

– Рядом людей нет, сюда никто не идёт, – отчиталась она и добавила другим тоном: – Па-ап, прости, пожалуйста, я всё поняла.

– Да ничего, всё удачно получилось. – Сквозь «отходняк» к сознанию пробилась первая робкая мысль о том, что расслабляться рано. – Снимайте плащи и помогите мне этих раздеть.

Подобрал один из плазменных метателей, упёр грубым самодельным прикладом в пол и прислонил стволом к стене. Отлично, светит в потолок, сразу светлее стало. Обернулся. Прочёл немой вопрос в глазах замерших детей.

– Тела и трофеи вместе далеко не уволочь, зато есть шанда, которая прекрасно справится с функцией сокращения объёма и массы биологического материала. Подстелим ваши плащи, прах просыпать негоже, а одежда теперь у вас есть. Это мы удачно зашли.

Лица детей, выслушавших мою тираду, отчётливо позеленели. Ничего, если что, я и один справлюсь. Чёрт, почему мне так хреново-то, и опять, словно от холода, знобит?

Переночевать решили в той же комнате силовой подстанции. По-умному нужно было сразу уйти, как можно дальше, или постараться разобраться с поломкой транспортёра и попытаться найти другой рабочий посадочный бокс, но просто не осталось сил. Не физических – душевных. Иначе говоря, пошёл откат от дикого нервного напряжения во время «разборки». В итоге нашли компромисс: укрыться в известном помещении за дверью, которую постороннему человеку просто так не открыть, и, в случае чего, есть куда отступить. Самое паршивое, я не мог успокоить детей, они чувствовали моё состояние, и это заставляло их дёргаться ещё сильнее! Гор и Лисса отключились, заснув прямо как сидели. Мне же о подобном методе психологической разгрузки оставалось только мечтать. Возможно, стоило просто вытащить «энзэ» со дна самодельного оранжевого мешка с лямками – семидесятиградусный спирт во фляге годился не только как средство дезинфекции.

Правда, в этом случае наша маленькая группа на некоторое время лишилась бы единственного адекватно мыслящего взрослого. Ната мне потом голову оторвёт, если узнает, как я «лечился», и будет права. Так что, лучше пустить мысли по кругу да позволить рукам «самостоятельно» перебирать боевые трофеи.

Что за банда такая, я вспомнить не смог. Если у дозорных и была где-то символика или подписи на одежде, не нашёл. Смутно ощущалось, что эти «рыцари подворотни и гоп-стопа» отсыпали мерху «грань» в кредит, а тот их, ничтоже сумняшеся, кинул. За что закономерно получил на излёте плазмой в спину при прошлой встрече. Видимо, шестёрки оказались слишком тупы, дабы нанести существенный урон должнику или просто догнать. Безымянный, но образованный, изучивший все закоулки, наркоман просто исчез в технологических тоннелях города. Попробуй его там найди. Далее, скорее всего, атаман, или как там его, шеф повесил «долг» на проштрафившихся быков, заодно отправил идиотов от себя куда подальше. Ну, разумеется, дуракам повезло, как… гм, дуракам: стоят себе, а тут по коридору мужик в знакомой одёжке.

Не зря мне так не хотелось идти в ободранный до последней лампы коридор. Копеечные расходники невыгодно снимать и перепродавать, значит, и цель у вандалов была другая. Логично. И почему мне сразу в голову не пришло, что цель не разрушение ради разрушения, а попытка что-то скрыть на неконтролируемой территории. На последний вопрос я ответ знал: донору памяти плевать на всех с высокой колокольни. Социопат долбаный. Я даже отчасти понимаю неудачливых шестёрок-бандитов. Не сказать, правда, что от этого понимания комфортнее жить.

Одежда подогналась легко. Зрелище того, как неткань утолщается, вбирая в себя излишки по росту и размеру, нереально завораживало! Я даже отчасти на время забыл, с кого мы её недавно сняли, наблюдая процесс подгонки воочию. Жалко, мои не видят, впрочем, наоборот, хорошо: психологическая инерция, даже если мозг понимает, откуда вещички, не даст им подсознательно сопоставить свои обновки и превращенные шандой в прах трупы врагов. Увидел бы я такой процесс, не зная механизма, решил, что у меня глюки! Ан нет, ничего такого, обычная «память формы» для не совсем обычного материала много десятилетий известна и на Земле. На вид – чистая магия, не реалистичная, а из какой-нибудь ММОРПГ, где любой выпавший доспех можно немедленно напялить на себя. Обувь подгонялась примерно так же, по крайней мере, та, что была в трофеях. Параллельно я проверил мерховским компьютерным терминалом и, не полагаясь на технику, ручками ощупал все обновки. Не нашёл ни маячков, ни возможности дежурной паре сообщить о вышедших на них проблемах. Стандартные гражданские терминалы шестёрок в электронном вакууме коридоров просто не могли поймать сигнал сети. И на что рассчитывал тот, кто их сюда направил? Что бычки двумя плазмоганами отобьются?

«Плазмоплевалки» я с самого начала отложил «на сладкое». Дело в том, что это самодельное оружие. Кто-то, не лишённый технического образования, превратил плазменные резаки в пускатели плазмоидов, сделал это почти не через задницу. От прародителя осталась большая часть корпуса и тактическая подсветка, но пропала рама, которая позволяла упирать резак в то, что нужно резать (в стену, например). Простой лазерный дальномер, не позволявший включать струю слишком далеко или слишком близко от поверхности разрезаемого материала, сохранён и перенастроен, даже самый тупой бык не смог бы подорвать искусственной шаровой молнией сам себя и стоящих рядом. В теории. И, вуаля, получился очень недальнобойный, медленный, не позволяющий загружать самонаводящиеся снаряды аналог лаунчера, пускателя мини-ракет. Главное преимущество переделки гражданского инструмента в «типа оружие» – стоимость выстрела. Этак в пару десятков раз ниже, чем у ракетомёта. А ещё неизвестный мерх удалил из схемы прибора все системы беспроводной связи, и теперь инструмент-оружие никак не отображалось на служебных терминалах, иначе бы мои промышленные «очки» их засекли. Впрочем, у шестёрок даже личные терминалы были принудительно переключены в режим «только приём» – стелс для бедных. В сочетании с манерой бесшумной ходьбы у высокого. В засаде они стояли, что ли? Вот почему нет символики банды, типа, если что, шеф не при делах. Интересный расклад получился. Кажется, я поторопился объявлять зону тотальной зачистки от электроники местом дислокации банды, скорее всего, это что-то вроде чёрного рынка. Где именно он расположен – вопрос, зона может быть большой. Хотя есть способ узнать. Ну-ка, служебная сеть – электроснабжение. Подтвердить полномочия, где у нас в середине зоны тотального вандализма мощные потребители электроэнергии? Это я удачно зашёл!

17

– Папочка. – Василиса взяла меня за руку и ТАК посмотрела, что все доводы и умозаключения, которые я успел сделать за время почти части бессонной ночи, потеряли значение. Ребёнок боялся. Ребёнок не хотел отпускать папу и оставаться в одиночку с братом. И я сдался. Да, я мог показать последовательность действий для открытия служебной двери и разучить с сыном и дочерью несколько необходимых слов, на случай если не вернусь. Даже мог рассказать, куда примерно идти. А что дальше? При том, что творится в Танисе, исход «брат – шестёрка бандитов, сестра на панели» был одним из лучших, входящих в небольшое множество «они хотя бы выжили». Без знания языка, без идентификации, без средств к существованию и малейшего шанса выбраться с превращающейся в клоаку планеты. Да и глупо отказываться от помощи двух псиоников, одна из которых может чувствовать людей на расстоянии, а другой – убить человека безоружной рукой, не касаясь. Вместе мы сила, возможно, это станет решающим фактором при общении с местным цветом общества.

– Мы пойдём через нижний тоннель. Через верх слишком опасно, любезно поделившихся с нами одеждой разбойников давно хватились. Недалеко. Сможете хоть немного потерпеть?

– Да, пап. – Дети переглянулись и уверенно кивнули, перебивая друг друга, принялись меня убеждать. – Мы вчера с непривычки в первый раз почувствовали такого большого и живого…

– С бандитами потом куда страшнее было, – резюмировала Вася и поёжилась. – Плесени на нас наплевать, а этих я чувствовала. Мы можем все через мгновение просто перестать жить. Р-раз, и дальше ничего нет.

От этих простых и доходчивых слов меня передёрнуло, ничего нового младшая не сказала, но свои чувства до меня донести смогла. Хорошо, что мы это уже пережили. Зато почему-то совсем не тянет горевать по убитым гопстопникам.

На этот раз путешествие по технологическим тоннелям не преподнесло сюрпризов, детям было не слишком приятно, но они держались стойко. Пару раз охреневшую плесень пришлось расчищать шандой, она умудрилась разрастись так, что не оставляла прохода. Попутно я надёргал с десяток универсальных управляющих контроллеров из распределительных щитов нефункциональных и резервных линий и ещё кое-каких компонентов, что могли потребоваться для ремонта или модернизации. Много чего. Просто удивительно, как до этой части города не добрались другие мерхи. Там, где жил я, донор памяти, всё было уже заметно, оптимизировано, с изъятием «ненужного», разумеется. Благодаря доступу с подстанции к сегменту локальной вычислительной сети, обслуживающей энергоснабжение этого сектора Таниса (точнее, участка внешней стены «купола»), я смог найти нужные поэтажные планы коммуникаций, установить их местоположение и связать его с выходами магистральных коммуникаций. Ну а дальше всё просто. Нудно, однообразно, кое-где неудобно, в одном месте пришлось подниматься по узкой трубе со скобами-ступеньками аж на двадцать с лишним метров. Зато без лишних проблем в лице вооружённых лиц с неясными намерениями и, возможно, ловушек. Кстати, о проволочках и ловушках.

– Привал, – скомандовал я, благо лестница-труба оканчивалась чем-то вроде площадки, по потолку которой «расплескивался» и вновь собирался в пять отдельных пучков по числу кабель-каналов единый жгут коммуникаций. – Едим, а мне надо кое-что доделать.

Дети возражать не стали, плюхнулись на пол рядом со мной, достали из карманов что-то вроде смеси шоколадных батончиков и энергетика (эта гадость была у убитых нами налётчиков вместо рационов) и принялись с любопытством наблюдать за моими действиями. Честно, от своих новых, доставшихся по наследству талантов я был слегка в шоке. Нет, я никогда не считал себя особо криворуким, полку дома повесить или стол из «Икеи» собрать – ничего сложного. Однако лёгкость, с которой технические изделия под моими пальцами обзаводились новыми, незадокументированными функциями, казалась совершенно нереальной! А всего-то корпуса, которые не теряли товарный вид от появления новых отверстий (или затягивания старых), и сквозная стандартизация всех устройств под единый стандарт обмена данными и энергопитания, плюс возможность цифрового управления каждой функцией каждого элемента. На уровне ручной части работы всё получалось чуть сложнее конструктора «Лего». С программированием серьёзнее, но и тут выручала огромная база готовых модулей из терминала мерха. К тому моменту, как Егор и Василиса расправились с едой, плазмомёты были успешно модифицированы.

– Дети, это вам. – Я протянул своим отпрыскам стволы. – Псионику используют только имперцы, как мне кажется, не стоит без крайней нужды на людях светить свои способности. Но в случае опасности даже не сомневайтесь. Стреляйте.

– «Вам доступно новое оружие», – процитировал старшенький какую-то компьютерную игру и немедленно вцепился в «настоящую мужскую игрушку», радость от подарка можно было почувствовать без всяких пси-способностей. – А вторая кнопка зачем?

– Второй селектор спуска обеспечивает поражение противников на близкой и очень близкой дистанции не шаровой молнией, а тонкой струёй. Фактически я восстановил функции резака с новым фокусирующим устройством. – Инструктаж получился предельно простым, но в конце я не удержался от комментария: – Видимо, быки из банды были слишком тупыми, чтобы доверять им оружие аж с двумя режимами выстрела, теперь такой проблемы нет.

– А ты как, папа? – Младшая отнюдь не радовалась полученной вещи. – Возьми, тебе нужнее, я не справлюсь, наверное.

– У меня есть. Мы идём втроём, говорить буду я, получается, вы моя охрана. Пока буду пытаться получить то, что нам нужно, будете следить за окружающим пространством. Извини, Лисса, тебе придётся справиться.

– Фраза, как из какого-то дурацкого боевика, – фыркнула девочка и взяла плазмомёт.

– Придётся всем показать, кто здесь главные герои, – в тон ей добавил Егор, салютуя оружием.

– Я действительно чувствую себя, будто попала в плохое кино или сплю и не могу проснуться. Даже не знаю, чего больше боюсь: того, что будет дальше, или что вот-вот проснусь дома в своей постели, нужно идти в школу, а мамы нет, и я всё это себе придумала, потому что очень хотела найти её. Всего неделя – сегодня седьмой день, как мы здесь, а я всё ещё не могу поверить в реальность происходящего. Иногда не могу поверить, что раньше всё было по-другому. Эта одежда, оружие, наше движение, проблема за проблемой.

– Вот теперь ТЫ говоришь, как главная героиня боевика, – попенял ей брат. – Лучше прекращай, иначе на папу по классическому сюжету должна повеситься роковая красотка.

– Роковая красотка – это Ната, – поддержал я шутку.

– Нет, мама принцесса, согласно эпическому повествованию её украли таинственные злодеи и держат в высокой башне. Папа будет всячески превозмогать и на последнем усилии спасёт ее, а роковая красотка… – Егор наконец заметил наши вытянувшиеся лица и смущённо замолчал.

– Говорят, все классические сюжеты имеют под собой реальные прообразы, – закончил я. – Пойдём и проверим архетип на прочность.

18

Свыходом «на люди» пришлось повозиться. Там, где сеть контроля энергоснабжения показывала множественные точки подключения высокомощных потребителей, все технологические люки и двери были методично заварены или заблокированы снаружи. Чего-то подобного я и ожидал. Часть замков уцелела, доступная через инженерную локальную сеть, и показывала красные значения состояния механизмов открытия-закрытия створок. Тот, кто «оторвал» часть объёма внутри стены «купола» от общего информационного пространства Таниса, знал, что делал, но мерхом не был. Любой мерх в первую очередь заглянул бы в журнал регистрации ремонтных работ. Именно это проделал я. И не зря.

Чем больнее ударить по благодушию начальства? Неисправным туалетом. Огромный насос, откачивающий канализационные стоки, начал дурить. Хрен его знает почему, но часть «веток» просела. И чёрт бы с ним, всё равно «в стене» изначально располагались только службы городского обеспечения: те же мерхи, чрезвычайщики – что-то вроде российского МЧС, всякие аналоги жизнеобеспечения мегаполиса непонятных обычному обывателю контор, вроде «госгормоствъездгаражсветофор». Однако, как я и сказал, тут под удар попало начальство инфраструктурщиков западной стены, и во избежание лишней нервотрёпки (остановить, провести профилактику, пробить заявку на замену, да кому это на хрен надо, если можно ещё пятьдесят метров пройти и попасть в работающий нужник) работники нанесли проблеме превентивный удар. За ночь в бетонном монолите Стены был пробит новый проход до ближайшего инфраструктурного тоннеля. Там установили временный насос, переключили трубы, благо неопластик позволяет переподключать трубопроводы «на живую» без остановки течения жидкости. Дыру в стене со стороны сортира просто прикрыли толстым неопластиковым щитом, поверх закрепив стенную обшивку, будто ничего и не было. Профит! Раздолбайство? Ну что вы, просто временная мера, тем более в журнале все работы отмечены. Разумеется, инженеры и техники были свято уверены, пока действует временное решение, они, не спеша, всё продиагностируют и починят. Заплата на инфраструктуре простояла два полных года, потом Империя объявила о снятии своего протектората с Каллиги.

Я бы мог и догадаться, что один из центров нелегальной жизни Таниса будет находиться на месте брошенных административных помещений локального руководства городских служб. Такие люди, как хомяки, стаскивают под себя множество интересных вещей, которые во время эвакуации вывозить, разумеется, никто не стал, то же инженерное оборудование на складах, вроде резаков. Никогда не знаешь, когда могут потребоваться излишки. В данном случае «излишки» послужили стартовым капиталом одной из банд, которая теперь держала здесь «торговый центр». Всё это я узнал, не выходя из-за фальшстены, благо хватило мозгов сначала проколоть панель универсальным «паяльником»-стилом, просунуть световод диагностической камеры и понаблюдать, а пользующиеся удобствами не стеснялись выражать свою признательность местным хозяевам. Представители хозяев, кстати, щеголяли в скафандрах Чрезвычайной Службы Таниса, даже не потрудившись сменить эмблемы. И в наглухо задраенных шлемах. Милое местечко.

Из «туалетного наблюдения» я почерпнул огромное количество информации. Дело в том, что, по воспоминаниям мерха, я до какой-то степени знаком с местным обществом, просто никогда не видел его в таком разрезе. Донор памяти жил и работал, как я теперь определил, внутри Восточной Стены, там находился его сектор ответственности, и тоже хватало неприятных людей. Однако центр «деловой жизни» по какой-то причине не появился, возможно, местное руководство не заначило ништяков в достаточном количестве. Как итог, тусовка с западной стороны в каком-то смысле процветала. Например, облегчиться заходили не только быки из банд, но и персоны рангом выше, под охраной нескольких шестёрок. Однажды, когда две такие группы столкнулись, ситуация чуть не дошла до конфликта, ан нет, дав «поиграть мышцами», козырные оттащили своих шавок и разошлись. Что интересно, среди быков попадались лица обоего пола. Н-да, лица. Те ещё хари. Одежда была разномастной, в основном предпочтение вещам с выраженными защитными свойствами, подобранными в комплект или «как получилось, так и получилось». Для жителя более благополучного общества цивилизации подобное сочетание показалось бы довольно забавным, как если бы под байкерскую «черепаху» натянуть карго-штаны и завершить этот ансамбль резиновыми охотничьими сапогами. Правда, местные, похоже, от такого дополнительно «тащились». В общем, если бы не малые габариты моей «охраны», мы, пожалуй, не так уж сильно выделялись бы среди остальных.

А ещё никак не мог избавиться от ощущения дежавю, и точно, я это где-то видел. Хотя, может быть, правы те, кто говорит, что фантасты пишут не о будущем, а о настоящем. Просто антураж другой. Вот я и вижу что-то вроде сильно криминализованного стихийного рынка товаров и услуг пополам с биржей наёмников, как их обычно изображают в книгах и кино. Да и литературные образы тоже не на пустом месте возникли, имеют реальные прообразы.

– Папа, сюда пока никто не идёт, – прошептала дочь.

– А? – Чёрт, опять с головой погрузился в свои мысли. – А эти?

– Уходят уже. – Действительно, группа молчаливых парней, предпочитающих чёрную одежду, почти синхронно покинула кабинки и потянулась к выходу.

– А сейчас? – Сердце кольнула игла страха за детей, вот так взять и выйти в незнакомое общество, к незнакомым людям. «Подарочки» от безымянного мерха, чтоб их, не желали покидать мою психику. Пересиливать чужие страхи пока удавалось довольно легко, но это напрягало и пугало уже само по себе.

– Не, никого на подходе, – отозвалась Василиса.

Я поднял стило, рука позорно дрогнула. Это меня порядком разозлило.

Фш-ш-ш! Универсальный инструмент для работы с неопластиком с тихим шипением, без усилия очертил контур выхода. Я не мелочился, прорисовал практически полноценную дверь. В последний момент сообразил удержать руку и последнюю сторону проплавить не до конца, иначе вырезанный контур просто выпал бы. Теперь отогнуть, пропустить детей, совместить края. Опять работа для стила. Меньше десяти секунд – и шов склейки расплывается, возвращая покрытию первоначальный внешний вид. Ну всё, мы на территории врага! А теперь за дверь, пока сюда кто-нибудь не заявился.

Сложнее всего в течение первых минут оказалось не дёргаться, проходя мимо прохожих и парных патрулей в скафандрах. Не оглядываться ежесекундно на детей, не озираться по сторонам, двигаться естественно. Подозреваю, у нас поначалу не очень получалось. Хорошо помогали очки-терминалы, закрывающие глаза. На них была полезная опция «заднего вида», позволяющая не сгорать ежесекундно от запредельного волнения за отпрысков. Вот они, за мной идут. И хорошо идут, внешне спокойно так. На удивление, цепляться к нам или даже поворачивать голову вслед никто не спешил, хотя с каждым поворотом коридоров прохожих становилось всё больше, а охраны всё меньше. Кажется, мы умудрились выйти чуть ли не в административной зоне, контролирующей все банды. Правда, сейчас мы её покидали. Видимого внимания на нас никто не обращал. Впрочем, и могли не все. После очередного поворота стали встречаться лежащие на полу субъекты, люди, привалившиеся к стенам в странных позах, навстречу деловито прошествовал полуголый панк с зелёным хаером, двигающийся как под водой. Фальшпанели потолка были демонстративно разобраны, так что взору всех заинтересованных открывались змеящиеся, кое-как закреплённые энергокабели, проложенные с нарушением доброй полудюжины норм, и выборочно работающие светильники. Местные заправилы, не удовольствовавшись превосходством в вооруженной силе, подсадили всех на свой «рубильник». Умно. Повезло, что мы с самого начала верно выбрали направление. Опа, а это что?!

Ещё поворот – и мы вышли на центральный бульвар, некогда коридор для передвижения крупногабаритных грузов. Теперь жители превратили его в некое подобие Лас-Вегаса провинциального размаха, ярмарки и наркопритона. Прямой как стрела отрезок логистической линии, где-то километровой длины, ограничивали непонятно зачем опущенные гермозатворы. Скудное осве щение сверху совершенно терялось в неоновом и лазерном. Вдоль стен были возведены… Здания? Павильоны? Возможности неопластика там использовали по полной программе. Отсутствовали только скучные и ровные геометрические формы вроде вертикальных стен или прямоугольных окон. Всё это великолепие буквально било в глаза, в воздухе витало нечто со сладковатым, еле ощущаемым привкусом. Интересно, условно нормальные жители Таниса вообще в курсе, что у них тут буквально под боком? Планета, не имеющая своего производства и рентабельных ресурсов, брошенная хозяевами. И откуда только что берётся?!

– Поздравляю, дети. Тут мы точно найдём всё необходимое, продадим детали и ИД сможем сделать. Я уверен. Осталось только найти где. А потом уберёмся отсюда, и я покажу вам, как выглядит нормальный город под куполом.

19

– Ищешь что-то особенное или кого-то, гара? – Субтильная девица вынырнула из узкой щели между стенами-панелями павильонов неожиданно для меня. Стремительный рывок напоминал бросок хищной рыбы из укрытия. Раз, и цап за рукав. Я закономерно дёрнулся.

– Что?

– Шёлк, ксапа, мармелад-желе, пёрышки. – Набор непонятных слов заставил меня окончательно напрячься. – Только, чур, не на проц, а маглевом, как?

– Э-э… – Я проглотил очередное «что», в последний момент сообразив, что, кажется, проваливаю самый простой тест на «свойскость». Реагировать быстро не получалось, к тому же меня немного сбивал с толку наряд местной представительницы, нечто вроде шортов и топа. Совершенно прозрачные. Харизматичности внешнему виду добавляли стоящие торчком, иглами, как у мультяшного антропоморфного ежа, волосы, выкрашенные в четыре разных цвета, и переливающаяся радугой лента-очки, охватывающая глаза.

– Совсем нубьё, что ли? – Голос девицы зазвучал насмешливо-презрительно, зато термин мне в кои-то веки показался знакомым. Стараясь выиграть необходимые секунды, я стянул с лица терминал, машинально кося глаза на некое движение корпусом, которым моя визави попыталась усилить свой отзыв обо мне.

– Ты чо, хочешь меня на сухую?! – Брови над лентой из неопластика дрогнули, собеседница, видимо, шокированно мотнула головой и с нотками пробивающегося уважения признала: – Ну, ты реально изврат, гара.

– «Грань», – уверенно констатировала Василиса.

– Что-о? – Кажется, разноцветноголовой показалось, что она ослышалась.

– «Грань», – повторила дочь, с вызовом глядя снизу вверх. И, о чудо, под этим взглядом местная и отпустила мой рукав, и отступила на шаг. Теперь в её голосе уважения было гораздо больше, правда, я не был уверен, что мне понравилась бы причина такого изменения отношения, если бы смог её понять.

– Да вы реально на всю голову двинутые. Гляну там. – Ещё шаг, и девушка буквально канула в тени между криво склеенными стенами.

– И что это было?

– Посредник предлагал найти нужную наркоту, – сообщил сын. – Не забесплатно, само собой, за свою долю. И, кажется, ещё себя.

– Себя?! – Я удивился. Сильно. Хотя…

– Лучше не снимай очки, пап, – хмуро посоветовала дочь. – Она сразу приняла это на свой счёт.

– Это?

– Заинтересованность в… фу, гадость!

– Дура, это не гадость. – Тут я заметил, что сын щеголяет ярким румянцем на щеках, даже уши горят. Кажется, «одежда-одно-название» не оставила его молодой организм равнодушным, даже несмотря на параметры тела под одеждой. Хотя, если честно, смотреть там было особо не на что. Вот у Наты… Так. Так. Опять?! И здесь подгадил, чёртов мерх! Я-то уже не мальчик, не должен так реагировать.

– А я говорю… папа!

Вспышка злости на себя и на мёртвого донора памяти угасла так же быстро, как появилась. Не сейчас. Потом буду со своей дырявой головой разбираться…

– Идём. – Я вернул терминал на лицо и сразу заметил в окне «заднего вида», что от противоположной стены бульвара за нами наблюдает пара молодых мужчин. – Пока ещё кто-нибудь не пришёл. С щедрыми предложениями.

Попытка самостоятельно найти людей, предлагающих продажу «левых» ИД, с треском провалилась. Чёрный рынок пестрел сценами купли-продажи и бартера. Не то чтобы со стороны можно было различить. И продавцы, и покупатели прикладывали все силы, дабы предмет сделки и объём переданных финансов было невозможно отследить. Ну или, по крайней мере, максимально тяжело. Всё более-менее крупногабаритное было упаковано в бесформенные чехлы из неткани или неопластика без маркировки, но основные единицы товарообмена запросто помещались у продавцов и покупателей в карманах. К слову, добытые мною чипы тоже. Ну и как определить, к кому обратиться? М-мать…

Когда мы уверенным шагом почти дошли до дальней от точки входа в бывший магистральный логистический коридор гермопереборки, я уяснил два факта. Первое, нечто серьёзное никогда не продают и не покупают на виду, покупатель и продавец заходят в ближайший павильон или протискиваются между временными строениями, а потом выходят. Второй факт, далеко не всегда выходили оба, что тоже наводило на мысли. А ещё…

– Папа, – привлекла моё внимание Василиса, – впереди плохо!

Проклятье! У тупика пестрота и своеобразное великолепие зоны свободной торговли постепенно сходили на нет, превращаясь в нечто вроде помойки, но со стороны это было не сразу заметно. Сначала появился мерзкий запах, хуже, чем в сортире. Впрочем, источник вони обнаружился немедленно: за углом очередного павильона до огромной створки оставалось прилично пустого пространства, и это пространство занимал склад. Другого слова не подобрать. Там находились голые человеческие тела.

Зрелище такое, что я аж споткнулся. Нет, люди, кем-то «заботливо» раздетые до последней нитки и уложенные на пол, были живы. Кажется. В основной массе, по крайней мере. На десяток, лежащих в отключке, молча или тихонько стонущих, один или двое «чудящих». Странные телодвижения вроде попытки ползти по кругу, «плывущих», лёжа на спине или животе. Омерзительно и страшно! Любители наркоты в финальной стадии. Нет, туда нам точно не надо. Чёрт. Проклятье! Не знаю, что это за место – рынок рабов (вконец опустившиеся, работают за дозу), донорских органов или ещё чего, но охрана у него была. Пока мы шли целеустремлённо почти по центру бульвара (выводы о том, что не надо ходить вдоль стен, я сделал), никто к нам не лез. Но стоило проявить неуверенность… Прохожих у тупика было мало, и мне ничего не помешало заметить, как от временных строений отделяются люди в «рабочем». По двое с каждой стороны. Ещё кто-то приближался непосредственно от «лежбища». Думать долго я не стал. Наугад выбрал сторону и так же целенаправленно двинулся к одному из «домов», над входом которого даже светились какие-то буквы. Кабак, притон, бордель? Да пофиг, лишь бы обозначить, что мы шли именно сюда! Громилы, как по команде, остановились, провожая нас взглядами. Опять на ровном месте чуть не влипли.

Проблема в том, что раньше о бандах и организованной преступности я только читал и слышал что-то по телевизору, ловя обрывки новостей за ужином. Никогда меня не привлекала эстетика «блатняка», уголовщины, «брата» и «чёрного бумера». От мерха-донора я тоже не получил почти ничего, и складывалось впечатление, что тот обходил «любителей ножа и топора» десятой дорогой, по возможности. Как-то же он доставал «грань»? Логика поведения нормального человека в этом месте явно пасовала. Я сдвинул листы неопластика, изображающие помесь двери и очень плотной шторы, и едва не подпрыгнул от радости. Стойка! Бармен! Бутылки, мать их стеклянную! Даже стаканы вроде «боллов». Кажись, живём! Тут, судя по ещё двум этажам надстройки, может быть что угодно, от казино и «весёлых комнат» до опиумной курильни поставщика «склада тел», но сам бар вроде как невозможно извратить.

– Один дринк. – Я с ходу уселся на высокий табурет, незаметно постаравшись дать знак, чтобы дети остались стоять за спиной. Вроде дошло. Словечко «дринк» я сопроводил движением «хлопнуть стопку», интернациональным, как оказалось.

Слова-слова. Как я говорил, мне на Земле пришлось работать с разными людьми, так что новоязов и жаргонизмов разнообразных помнил прилично. Геймер употребит одно слово, маркетолог другое, строитель третье, а уж руководящий состав… Гм. Заполучив «готовое» знание языка, я получил не только грамматику, но и ассоциативные связи, которые как-то там в моём подсознании переплелись с собственными. То есть имперское слово «пить» или «выпивка», исковерканное местной андеграундной субкультурой почти до неузнаваемости, у меня прочно ассоциировалось с английским «дринк». Или «нуб». Ладно. Меня правильно поняли и не удивились, значит, по большому счету, я угадал. Поломаю голову над языковыми ассоциациями, когда больше нечем будет заняться…

Хозяин стойки помедлил и, не дождавшись других действий или заказов, вежливо так осведомился:

– Баблос?

О! Ещё один знакомый мерху жаргонизм. Денег хочет, что досадно. Такое впечатление, что за «ноу моней», даже если клиент ещё ничего не выпил, могут совсем не фигурально пристрелить: «Хрена тогда вы тут шляетесь такие красивые?» Но покидать зал так быстро тоже не вариант.

* * *

Говорят, если напряжённо думать о решении какой-то проблемы, рано или поздно придёт озарение. Разговор с четырёхцветной, прогулка по «бродвею», подслушанные «уважаемые» из туалета, собственные размышления – всё внезапно сложилось в голове. Даже с щелчком! Щелчок обеспечил я, ничтоже сумняшеся вытащил из кармана миниатюрную плату-сборку управляющих компонентов и выложил на стойку, как костяшку домино.

– Чип. – Я показал плату, извлечённую из контроллера в тоннелях снизу. Такое впечатление, что стоило задуматься об ассоциациях в разных языках, и мое подсознание радостно взялось за работу! И главное, вовремя-то как. «Чип» – «компонент систем контроля безопасности и доступа», хотя плата была более универсальной, но объяснять тонкости непрофес сионалу лучше и не пытаться. Тем более мужик за стойкой явно не впечатлился, пришлось нарочито буднично добавить: – Городская авторизация. Поставлю сам. – Теперь добавить бармену личный интерес. Как там субтильная сказала: «Чур, на проце, гара».

Плата исчезла, как не бывало, передо мной материализовался высокий бокал с чем-то внутри.

Кажись, победа!

20

Бармен, выдав пойло, вышел, но буквально через полминуты вернулся. Внимания на меня больше не обращал. Сидеть за стойкой причин не осталось. Даже без учёта того, что детям пришлось стоять, сам по себе дизайн «высокий табурет» я всегда находил на редкость неудобным. Интересно, обогнать Землю в развитии как минимум на сотню лет (или больше) и ничего не придумать с сидушками, или они нарочно сделали такое суровое убожество?

За столом в углу небольшого помещения совершенно пустого бара было гораздо темнее и если не уютнее, то спокойнее. Я поставил перед собой бокал-хайболл и принялся гипнотизировать уровень жидкости взглядом. Честно сказать, ещё у стойки возникло сильное желание «хлопнуть» всю жидкость в один присест, отдать стакан и свалить, сказав что-то вроде «зайду позже». И чёрт с ним, с чипом, в конце концов, ещё есть. Остановило два факта. Я понятия не имел, что налито в стакан, а проверять на себе не хотелось. В составе «набора на все руки» у мерха не было портативного химанализатора. Скотина долбаная, спокойно мог достать, даже профессиональный, а не гражданскую сигналку, но нет. Не моё дело, что течёт в трубах. Думать головой донор памяти в некоторых вопросах отказывался с потрясающим упорством. Второй факт показался существеннее первого. Ну, в конце концов, отвернулся бы и вылил на себя выпивку, типа облился, бывает. Но в любом случае для продажи оставшихся чипов и получения средств мне так и так пришлось бы повторить алгоритм «зашёл в заведение, попросил стать посредником его постоянного работника». Иным способом, не ориентируясь в местных условиях, получить что-то нужное невозможно. Скорее всего, такая ситуация создана намеренно. Местные берут «проц», в смысле, свой процент за посредничество, а банда, держащая чёрный рынок, налоги с местных. Всем хорошо, верно? Всем, кроме таких, как я.

– Папа, – тихо позвал Егор.

Я прекратил гипнотизировать стакан, встретился взглядом с сыном и понял его без слов.

– Сидим и ждём. Только сильно не расслабляйтесь. Но и не напрягайтесь заранее.

Надеюсь, нас не промаринуют несколько часов. Кстати, как я раньше не подумал!

– Вася, можешь «прочесть» настроение бармена?

Вряд ли кто-то знает здесь язык одного из народов планеты иной Вселенной. С другой стороны, если я правильно понял Нату, путь с Земли идёт именно на Каллигу, и носителя языка если и можно с некоторой не нулевой вероятностью встретить, то только здесь. Сама-то любимая знание языка получила.

– М-м-м… не могу. – Младшая скосила глаза на ме ланхолично перебирающего пустые бокалы бармена и замялась, переглянулась с Егором. – У него гэбэшэ. Серьги в ушах.

– Гэбэшэ?

Не поворачивая головы, я заставил терминал увеличить изображение головы бармена, управление было настроено на еле заметные движения пальцев, которые внезапно «вспомнили» мои руки. Действительно, серьги в ушах. Правда, я посчитал эти позолоченные «колёса» элементом имиджа. Ан нет.

– Генератор Белого Шума. – Со странным выражением лица старший положил на середину стола две серо-серебряные клипсы самого простого вида. – Они, как мы поняли, все носят, кто с имперцами работает или работал. Псионикам не в радость «слушать» чужие эмоции, кроме того, это самый простой способ защиты, гарантированный Империей. Обычно заказывают дизайн…

– …но мерху, конечно, было всё равно. – Настолько всё равно, что про свои серьги практически не вспоминал. Ну, болтаются на ушах привычные штуки, давно не ощутимые, как обручальное кольцо через год носки.

– Это я… когда в воспоминания влезла… с самого начала… – Василиса неожиданно тихо всхлипнула. – Я не знала, память повредила. Он как раз думал о них, специально отложил, чтобы работу «грани» не сбивали. Он всегда так делал.

– Вася. – Я оглянулся на индифферентного бармена, не желая давать ему пищу для дополнительных размышлений.

– Мы хотели сразу сказать, как ты очнёшься, папа, – вмешался Гор. – Но ты всё не просыпался и не просыпался, твои эмоции стали нашей единственной связью с тобой! А ещё тебе было немного страшно, когда мы сказали, что можем «расшифровать» твои мысли.

– А после переноса памяти ты стал совсем другим. Внешне почти ничего, а в чувствах иногда возвращался прежний папа. – Дочь стянула очки и с силой прижала руки к лицу. – Я боялась, что ты совсем уйдёшь! Потом постепенно ты стал возвращаться.

На хер. Весь мир на хер, если я не могу обнять плачущую дочь!

Тройка мужчин, вошедших в бар не со стороны улицы и чётко направившихся к нашему столу, заставила меня прервать движение и закрыть детей спиной.

– Ты, гара, чипы с городским сквознячком предлагаешь? – Похоже, вопрос чисто для проформы. Я, не в силах ответить без эмоций, просто кивнул, не отрывая напряжённого взгляда от окна камеры заднего вида терминала. – Давай за мной.

Говорящий повернулся к выходу, не увидев моей реакции. Я по-прежнему изображал из себя ширму, он добавил, как выплюнул:

– Есть работа.

Дети за моей спиной уже выбрались из-за стола. Скорее всего, о качестве моей «охраны» бандиты получили не лучшее впечатление. О том, что заинтересовавшиеся моим товаром состояли в некоей банде, свидетельствовали эмблемы на спинах (изображения я так и не понял) и копирующие их рисунки на левой щеке каждого. Выглядело неприятно, давило на нервы, особенно в сочетании с одинаковыми очками и причёской, видно, на то и расчёт. Особенно, когда мы вышли под своды магистрального транспортного коридора и меня с детьми профессионально взяли в «коробочку». Какое-то предчувствие неприятное.

21

Направься мы к ближайшему тупику, даже не знаю, что бы я сделал. По счастью, повели нас в противоположную сторону. Буквально несколько минут скорого шага, и мы на месте. Хотя, нет. Павильон прошли насквозь не останавливаясь. Сначала зал первого этажа, заполненный неожиданно густым туманом, который расступался перед нашим проводником и смыкался за спинами татуированных охранников, потом череду самых обычных полутёмных комнат, пустых и заполненных неопластиковой тарой, потом коридор, потом до меня дошло, что стена магистрального коридора давно уже должна остаться за спиной, а проход всё не кончался. Ещё комната. На заводской упаковке от энергомодулей расселось ещё трое быков. Поворот налево, широкий проход и… Ого!

Это был такой же по величине проход, как облюбованный преступниками, только шёл не вдоль, а поперёк Стены города. Гейт гигантской транспортной системы, позволяющий снимать грузы с магистрали и ведущий внутрь подкупольного пространства Таниса. Гермозатвор между пространствами был опущен, оставалось гадать, как я не заметил его циклопическую створку с той стороны? За павильонами, которые не достигали потолка, должно быть всё равно видно. Похоже, огромные ворота банально закрасили, точнее, загрунтовали строительным неопластиком в цвет бетонной стены, так же, как заглушку в туалете. Видимо, затем, чтобы не привлекала излишнего внимания обдолбанных личностей с непредсказуемыми идеями.

В отличие от застроенного и загаженного маргиналами коридора этот был сохранён в первозданном виде. Более того, задрав голову, я разглядел массивный корпус крана-балки, застывший под потолком. Красно-жёлтая конструкция внушала и несколько нервировала – этакий огромный «кирпич» толщиной в два этажа и длиной во весь коридор. Да такая штука в состоянии утащить небольшой космический корабль! Что, кстати, возможно, проделывала. Механизм явно предназначен для перемещения чего-то достаточно габаритного и тяжёлого внутрь города или, наоборот, наружу.

– Чипы со сквозняком плюс твоя работа. Сделаешь, чтобы двигался. И откроешь створку. – Матёрый мужик фигурально спустил меня с небес на землю. Заказчик. Выглядел лет на сорок земных, каков реальный возраст, я сказать затруднялся. Короткая щетина волос на голове, лёгкая небритость на подбородке, пустой, равнодушный взгляд. Неприятный такой тип. Ему бы пиджак малиновый, перстни на руке в рядок. Настоящий браток из девяностых годов моей родины, не обычный, а «в авторитете». Вместе с матёрым подошли обычные братки, все как один с рисунком на левой щеке, даже одеты примерно одинаково. Как я понимаю, признак богатства группировки. А вот и то, что мне особенно не нравится – у двоих явно не кустарные, а настоящие стволы неопознанного оружия. Сука! Нас трое, их дюжина! И самое главное, ни слова об оплате! Сука!

– Сделаю. – Я попытался скопировать ровный тон и равнодушный тон визави, про себя на все лады матеря уродов, мать их! Нормально, да? Ну, допустим, с тем же гермозатвором вроде как понятно, что делать, а с мостовым подъёмником? Права качать в стиле «я на такое не подписывался» я, разумеется, даже не подумал. Не просто глупо, «не по понятиям», сто процентов. После чего нас прямо на месте… твою ж налево. Я заранее не оговорил, на какие работы согласен. Вот и результат, подписали на что-то очень мутное, впрочем, оговорить условия я и не смог бы. Кран-балка и ворота – они же не покататься собрались, верно? Чёрт, гнилое дело. Тяжёлая транспортная техника просто так, для чего-то мелкого, не используется, мелкие грузы в руках можно дотащить. А крупных я в упор не вижу. Стало быть, «тату-щёки» под местных «держателей рынка» копают, вряд ли в торговом коридоре затевается банальное строительство. Во что я… Так, немедленно заткнуться и перестать себя хоронить раньше времени! – Мне дополнительно потребуется специальное оборудование, чтобы получить доступ к наружным узлам конструкций.

Я повернулся к Латте, одновременно наблюдая, как Егор помогает забраться внутрь Васе. Через открытый проём было прекрасно слышно, как пыхтит, одолевающий лестницу, Юн. Глухой шлем парадоксальным образом не заглушал звуки, а такое впечатление, что ещё и усиливал. А вот у Делонги возникли проблемы – у лестницы его перехватила тройка братков, и после непродолжительного спора мужчина пожал плечами и сел прямо на пол, где стоял. Отлично, блин.

– Чего стоишь? Жми «да»! – Едва отдышавшись, Монтировка сразу же принялся раздавать ценные указания. Ну, «да» так «да».

Активация.

Производится контрольная проверка механизмов и систем.

Ожидайте завершения процедуры – осталось (###………………………………………………..)

– Нервничают, птички, – хмыкнула девушка, разглядывая оставшегося спутника через пол-дисплей: то ещё ощущение, когда по рабочему объёму ходишь, только у меня поводы понервничать серьёзнее. – Ладно, пусть их развлекаются. Мерх, ты не хочешь ничего рассказать?

– Например. – Начинается самое, мать его, «интересное».

– Например, кто вы такие?

– В каком смысле? – Не то чтобы я тянул время или пытался вызвать раздражение у собеседника, просто не очень понимал, как отвечать.

– Профессионал, с ним двое детей, за которых он отвечает, но при этом снабдил оружием. Не станете же вы утверждать, что просто так заявились на подконтрольную гарруда территорию с предложением услуг?

– Иногда особого выбора нет. – Я чувствовал, что разговор сворачивает куда-то не туда, но никак не мог нащупать верную нить беседы. Гор и Лисса напряжённо смотрели на нас, заняв позицию у дальней стены, Юн замер у пульта, только игловолосая выглядела расслабленной и несколько озадаченной.

– Смотри сюда, Мерх. – Она стала перечислять, загибая пальцы: – Ты – явно спек, а не гражданский недоделок, знающий три с половиной действия. Ты, не моргнув глазом, соглашаешься нарушить добрый десяток пунктов административного кодекса и три – уголовного, причём не каких-нибудь, а «незаконный доступ несанкционированных лиц в закрытые технологические зоны». Это или терроризм, или предательство государственных интересов, как посмотреть. Учитывая, что ты спек, прекрасно осознаёшь опасность и наверняка приносил присягу, но тебе всё равно плевать. Мало того, твоя девочка попросила у меня «грань», то есть, как минимум, знает, что это за гадость, а ещё носит на поясе переделанный в оружие резак. Итак, спецоборудование, специальные знания, готовность совершать неоднозначные поступки ради своих собственных целей. Что, ещё не убедила? Или добавить, где мы встретились в первый раз?

Да уж, последовательность фактов стройная до такой степени, что на её фоне любая попытка оправдаться заранее обречена на провал. А если рассказать правду, меня явно с ходу запишут в галлюцинирующие шизофреники. Значит, донор памяти с началом безвластия легко и без колебаний преступал незыблемые ранее правила, и это даже не сохранилось в важных воспоминаниях! Охрененно. Стоп.

– Латта, у тебя тоже есть спецоборудование и спек. Если я спрошу, кто вы такие, ты сможешь мне ответить?

– Ну да. Мы нофо, наёмники широкого спектра возможностей. Отряд «Буря», я – лидер, позывной НУРС.

22

Что надо сделать, чтобы к тебе прилипло прозвище «неуправляемый реактивный снаряд»? Ах да, приставать к бандитам в центре нелегального квартала, одетой в прозрачные шмотки.

– Никогда не был в составе отряда. – Я решил выдавать полуправду, как-то совпадающую с выводами лидера наёмников. – Давно, ещё студентом, сижу на «грани», научили пользоваться в академии на Соноре. Брал у местных, отсюда кое-что знаю про Западную Стену. А тут дети. Их нужно доставить матери, я не могу отказаться. Дети без ИД, без знания языка, даже оставить негде. Денег тоже не было, пришлось брать товар и пытаться реализовать, дальше ты знаешь.

– Ну, предположим, я тебе поверила. – Нурс кивнула. Голос её опять изменился, стали проскальзывать этакие покровительственные нотки, да и общий смысл нравится ещё меньше. – Ты только не нервничай, Мерх, но сам понимаешь, у нас тут дела, а ты как бы влез. С другой стороны, ты вроде хорош как спек, Фомка бы до сих пор у люка закрытого возился: одно дело вычислительные кластеры, а другое – приводы и прочая машинерия.

– Эй, – вскинулся шлемоголовый, но был проигнорирован.

– Предлагаю пока поработать вместе. За тобой, конечно, никого, как ты говоришь, нет, но и нам смысла жаться нет. Реальная помощь – реальная доля. По рукам?

– Если твой спек в шлеме такой хороший мастер по сетям, готов работать за помощь с ИД и проезде.

Глаз Латты я видеть не мог, чувства её псионически было не прочесть, серьги-генераторы, так что, ну их на хрен, эти деньги, лучше пусть на услуге кинут, чем пристрелят в спину. Или свяжут и бросят в коридоре. Даже не знаю, что хуже.

Активация произведена.

Внимание! Основная линия внешнего питания не подключена.

Внимание! Блок автономного тягового питания отключён.

Движение невозможно. Обеспечьте тяговое питание. Силовой манипулятор заблокирован. Обеспечьте тяговое питание.

– Замечательно. – И, ознакомившись с надписью, дублированной на каждом экране, Нурс спросила Юна: – Что дальше?

– Дальше по плану. – Фомка сосредоточенно копался в консоли управления. – Наши, так сказать, заказчики притащили силовые ячейки. Видела тару внизу? Сейчас откроем силовой отсек, подтянем парочку сюда, надеюсь, твой хренов дроид не развалится это сделать?

– Сам ты хренов. – Латта не осталась в долгу, но сразу деловито уточнила: – Сколько надо вверх тянуть?

– Сейчас скажу. – В стене-экране у нас за спинами что-то щёлкнуло, панель в пару метров длиной, чуть подавшись вперёд, отъехала в сторону, как дверь в автобусе. – Э? По схеме здесь же…

Пространство за проёмом напоминало лифтовую шахту, положенную на бок. Схемы крана у меня в терминале не было, но даже без неё понятно, что там расположена какая-то движущаяся внутри логистической машины конструкция.

– Ну и?

– Я разбираюсь, – буркнул голос из-под шлема.

– «Разбираюсь» или «не могу разобраться»?

– Папа. – Тихонько подошедший Егор обратил моё внимание на себя и, убедившись, что получилось, незаметно показал на сестру. Проклятье! «Лисса мрачная и смотрит в пол?» Как бы не так. Дочь буквально шатало от усталости! Времени с начала нашей засады в туалете за фальшстеной прошло не более трёх-четырёх часов, а блужданий по коридорам и того меньше. Но за это время уже столько всего произошло. Я успел подхватить младшенькую до того, как она, в очередной раз качнувшись, вознамерилась шлёпнуться на пол.

– Па-ап, всё хорошо, не переживай за меня так си-ильно. Спать хочется.

– Глупая. – у меня отлегло от сердца. Дочь, чуть повозившись у меня в руках, тихонько засопела. Господи, ну что за чудо. И уже улыбается во сне.

– Проблемы? – Участливо осведомилась Латта. Гримаска на лице Лиссы сменилась на недовольную, но младшенькая так и не проснулась.

– Никаких проблем. – Я секунду выждал и положил девочку прямо на пол, больше просто некуда. Разумеется, душевного равновесия и покоя это не добавило. – У вашего спека, кажется, есть план крана? В такой машине просто обязана быть комната отдыха.

– О. Ну разумеется. Я как раз собиралась передать файл, но сначала решила уточнить, может быть, мерх ждёт особого приглашения, чтобы поучаствовать в решении вопроса в компетенции мерха?

Вдох. Выдох.

– Мне показалось, ваш спек не слишком позитивно отнесётся к предложению помощи от коллеги. – Я, холодно улыбнувшись, вернул «подачу».

– Моего спека никто не спрашивает. Когда мы работаем – мы работаем.

– Ясно. Файл. – Я опять зацепился взглядом за дочь, и мне окончательно расхотелось играть в политесы. Наверное, стоит постараться наладить с Нурс контакт, понять, как себя с ней вести, уж больно не вязалось её поведение при первой встрече и сейчас. К чёрту!

Заполучив схему, я немедленно развернул её у себя перед глазами, благо очки-терминал давали возможность растянуть трёхмерную проекцию на всё поле зрения. Мерх – донор памяти никогда не работал с тяжёлыми строительными и логистическими механизмами, зато работал я. Ладно, некоторое время управлял автокраном, но это лучше, чем ничего. Схема оказалась запутанной, недаром Юн, по сути айтишник, не смог быстро разобраться без привычки работать с чертежами, планами и программой их просмотра. Фильтр «выделить энергосистему, маркировать цветом». М-мать. Ну, разумеется, всё не так просто. Автономный энергоблок смонтирован непосредственно на тележке силового манипулятора, видимо, из соображения минимизации длины питающих кабелей. Собственно, то, что я принял за стену в конце шахты, было краем этой самой тележки, совершенно глухой. В случае застревания манипулятора в недоступном изнутри положении подобраться к движущейся внутренней части предполагалось через верх мостового крана, однако сейчас верх был прижат к потолку коридора. Ячейки автономного питания выгрузили перед постановкой механизма на консервацию, машину подняли в стояночное положение и включили режим консервации, используя внешнее питание через шины высокого напряжения в стенах магистрального коридора, ныне обесточенные. Может быть, даже мной и обесточенные. Это же я от большого ума и под воздействием воспоминаний мерха отрубил все ненагруженные цепи на подстанции, впечатлившись видом раздолбанных коридоров. Всё, пат. Или шах? Я могу вернуться, но с детьми меня не выпустят, а с татуированных станется ещё и сопровождающих приставить. Да и Вася сейчас не сможет идти, а с ребёнком на руках не привлекать внимание не выйдет. И кран иначе, чем включив внешнее питание, не сдвинуть. Совсем крайняя ситуация.

– Пап. – Егор, устроившийся, сидя на полу, рядом со спящей сестрой, опять встал и подошёл ко мне. – Что-то плохое?

– Нужно как-то провернуть механизм внутри крана. Совместить выход из рабочего объёма и вход в технический. Только это никак не сделать.

– Понял. – Он сосредоточенно кивнул, глядя в указанном направлении, и, прежде чем я успел понять, что он задумал, вытянул руку и закрыл глаза. Я хотел было спросить, но закрыл рот. Тележка двигалась плавно, медленно и беззвучно. Вот в проёме технического люка появился её движущийся край, потом платформа с медленно вращающимися колёсами приводного механизма, и всё остановилось. Напротив прохода щерились внушительными направляющими гнёзда под энергоячейки. Аналоги аккумуляторов этого мира, судя по размерам, были с хорошую тумбочку. Тьфу, чёрт. На рубку управления краном опустилась вязкая тишина, все смотрели на Егора и, кажется, забыли, как дышать.

Что я чувствовал в тот момент? Затрудняюсь сказать, столько всего намешано. Одного моего взгляда хватило, чтобы Гор начал оправдываться.

– Пап, ты же сам сказал – в экстренных случаях! Я почувствовал, там такие же кристаллы, как в дверях ангара в Омутах, только очень маленькие, слабые и не могут самостоятельно, по команде. Прости, пожалуйста!

– Так. Так-так. – Я обернулся на голос Латты как раз вовремя, чтобы увидеть, как по её лицу расплывается мечтательная улыбка, очень не понравившаяся мне улыбка! – Вот ТЕПЕРЬ всё действительно сходится. Уважаемый мака Миш, не хотите нанять свободный сейчас наёмный отряд «Буря» для помощи в дороге? О, нет-нет, я помню о ваших стеснённых обстоятельствах СЕЙЧАС, но, уверена, родственник милых деток не откажется от достойного вознаграждения добровольным помощникам. Имперская аристократия – замечательные клиенты, всегда держат слово, даже если оно дано от их имени кем-то из родни или опекунов родни.

Чёрт. Впрочем, может, так это к лучшему? Чувство облегчения, что ситуация, очевидно, разрешилась хоть как-то, разом навалилось на меня так, что едва не подкосились ноги. Уф-ф.

– Папка больше не переживает, хорошо, – донеслось до меня сонное довольное бормотание младшей, разом приведя в чувство. «Псионикам не в радость «слушать» чужие эмоции», – вспомнил я слова Егора. Получается, я измотал своими переживаниями Васю, ведь их она «слышит» лучше, чем от других, а я отец как-никак.

– Я согласен нанять вас и ваш отряд, нофо Нурс, на вышеназванных условиях. За вознаграждением дело не станет, – сказал я, надевая на мочки ушей клипсы ГБШ. – Нам надо попасть в планетарный Центр Дальней Связи, чем быстрее, тем лучше. Есть идеи, как это сделать?

– И не только идеи, мака Миш, не только!

– Нурс, ты опя-ять, – еле слышно протянул спек «Бури».

– Для начала воспользуемся этим замечательным краном, уверен, нашим бывшим нанимателям он уже больше не нужен!

Юн, молча, приложил руку к забралу глухого шлема.

23

Комнаты отдыха в кране не было. Место для отдыха тем не менее оборудовали сами операторы внутри непропорционально широкого, низкого помещения, помеченного на схеме как эвакуационный аварийный отсек. Попасть туда оказалось возможным через люк в полу, примерно такой же конструкции, что открывал доступ к тележке манипулятора. Уложив дочь на широкий мат из вспенённого неопластика, я огляделся и невольно присвистнул. Половину пространства аварийного отсека занимали шкафы, судя по маркировке, для аварийного снаряжения. Перед консервацией логистической машины из них всё выгребли, а раньше там хранился солидный для троих продуктовый НЗ на несколько дней и защитные системы, включая защитные скафандры второго класса и даже ПЛУ к ним. ПЛУ – персональное летательное устройство, что-то вроде очень продвинутого ракетного ранца, совместимого с полным скафандром. Я представил, как в экстренной ситуации (кран падает) команда управления лезет в люк, надевает скафы, ПЛУ и оказывается сплющенной тоннами композита и металлов огромного механизма. Идиотизм же. Или стандартный набор для такой машины? Я бы не отказался от ПЛУ, донора памяти учили им пользоваться, пусть и очень поверхностно. Одно из любимых студенческих воспоминаний.

Пришлось даже помотать головой, разгоняя туман и неуместные мысли. Ничего ещё не кончилось, но организм усиленно намекал, что неплохо бы расслабиться и отдохнуть. Места для этого более чем достаточно. Стресс, стресс, стресс. Много дней подряд. Не самый лучший способ пребывания в бодрости и комфорте. Нормально за все эти дни я отдохнул только раз, если, конечно, можно назвать полноценным отдыхом валяние на полу оставленной имперцами базы и ходить под себя, медленно выбираясь из состояния наркотической комы. Больше всего сейчас хотелось закрыть глаза, рухнуть на такой мягкий «матрас», провалиться в чёрную дыру сна без сновидений, после которого всё произошедшее можно хорошо обдумать.

Хлесть! Хлесть!

Щёки неприятно ожгло. Я бил себя ладонями, не особо сдерживаясь. Зато вернулась ясность мышления. Надо пользоваться и уточнить у наших сопровождающих некоторые моменты. По горячим следам, так сказать.

– Егор, оставляю на тебя Васю.

– Понял. Папа, скажи. – Гор замялся, но смысл фразы я уловил.

– Не знаю. Просто не знаю. – Врать не хотелось, но и отнимать надежду тоже. – На мой взгляд, в словах командира наёмников есть некоторая логика. Им действительно выгодно сопроводить нас до имперцев. Ната в послании упоминала, что доказать вашу принадлежность к её семье просто. Возможно, демонстрации псионических возможностей достаточно. Или пройти ДНК-тест. Оставайся Танис под имперским протекторатом, я бы сказал, нам достаточно сдаться властям. Но без ИД нас арестуют до выяснения и, скорее всего, закатают на принудительные работы, дабы еду просто так не проедали. Независимое государство – полис Танис, мать его.

Последнее вырвалось совершенно непроизвольно, безымянный мерх ненавидел перемены, и отголоски его эмоций достались мне по наследству. К нынешним легитимным властям города, точнее, его части техник и инженер не испытывал тёплых чувств. Впрочем, к кому он их испытывал?..

– Я надеюсь, нам повезло. Опять. Мы смогли пройти через Омуты, вырваться с заброшенной базы, хотя шансов сделать это самостоятельно вообще не было. По сравнению с этим, сейчас вообще всё идеально. Наёмники уверены, что получат награду за нас, мы одеты, обуты, есть еда, и мы знаем, куда двигаться. Вооружены, пусть и не лучшим образом. Царские условия! Но я всё равно буду внимательно отслеживать ситуацию, а ты постарайся отдохнуть, пока выдалась возможность.

В рубке мостового крана, пока я устраивал детей, произошли некоторые изменения. Латта загнала робота-паука внутрь и заставила «смотать» лестницу. Скорее всего, самостоятельный механизм «съел» свой неопластик из предыдущего изделия, откуда-то же должен был взяться материал на толстый канат с крюком на конце, который дроид старательно выплетал и стравливал вниз.

– Нравится?

– Что? – Плавные, идентично повторяющиеся, при этом совершенно не кажущиеся механистичными движения робота меня буквально заворожили.

– Мой мехн! – Довольная девушка наклонилась и погладила дроида по панцирю. Механизм ласку проигнорировал, продолжая монотонный труд.

– Очень удобная машина. Широкий функционал и автономность я уже оценил. Что?

– Да ничего. Вот я думала, что неплохо разбираюсь в людях, а потом припёрся ты со своими детишками, и всё полетело в тартарары. О! А может, ты мехн?

– Робот, что ли? – Честно сказать, от этого заявления глаза на лоб полезли.

– Да нет же, мехн! Из Коалиции! И, кстати, это многое объясняет.

Коалиция. Что-то такое смутно припоминается. О! Ассоциативные связи в части внедрённой памяти работали как-то странно, видно, это были «вагоны», что я распихал последними и кое-как. Но всё-таки вспомнил. «Коалиция независимых систем, объединённых идеей построения общества на принципах биомеханического гуманизма». Поскольку воспроизводить всякий раз языколомное пространное самоназвание могли лишь политики и другие мазохисты, кому по должности положено, все обычно сокращали до слова «Коалиция». А тут, похоже, сокращение от другой части названия. Мехн, ну надо же. Кстати, интересные эти ребята, жители Коалиции, оказывается.

– Я не мехн, нофо Латта. – Я попытался вложить в интонацию максимум мягкого сарказма. – Если ты не в курсе, на территориях и в ассоциированной зоне Коалиции запрещено нахождение псиоников, даже латентных. Запрет исполняется досконально и неукоснительно, отслеживание идёт на генетическом уровне. Изредка пси-геном появляется в результате случайной мутации, но и тогда новорожденного мгновенно депортируют из пространства мехнов.

На курсе «Основы современного общественного строя» в академии (предмет из серии «что такое хорошо для наших выпускников»), как я теперь «вспомнил», усиленно пропихивали тему о том, что Коалиция является прямым антагонистом Империи. Нет, слова «враг» не звучало, у «биомеханических гуманистов» были прямо противоположные социальные устремления, не говоря уже об остальном. У Империи – монархия, причём классическая, со знатью разных рангов (обязательно с пси-силами), у Коалиции – нечто вроде прямой демократии, которую преподаватель, не стесняясь, именовал анархией. Имперцы делали ставку на подготовку людей, мехны (прилипчивое словечко!) старались решить любую проблему через соответствующее техническое и программное обеспечение. В частности, это выражалось в возможности прямого управления машинами через имплант, подключённый к нервной системе, и увеличение самостоятельности этих самых машин. Ага, вот оно! Робот Нурс ведет себя «очень автономно». Я сам это сказал, а она мне поведала, что её механизм – мехн – имеет что-то вроде независимого искусственного интеллекта. Кстати и не факт, что это правда. Но я не выказал ожидаемых чувств в диапазоне от брезгливости до испуга, чем несколько покоробил четырёхцветную. Как-то меня уже достали все эти игры в угадайку.

– Нофо Латта, у меня к тебе предложение. – Я решил пойти «ва-банк». Глупо, конечно, выказывать неосведомлённость, но «держать лицо» и из-за этого влипнуть ещё глупее. На фиг, на фиг! – Во избежание дальнейшего недопонимания, буду уточнять значение каждого незнакомого термина, а ты будешь переводить на нормальный дереш? Взамен предлагаю, ну, хотя бы техническую помощь. Мы ведь вроде договорились сотрудничать. Кстати, я правильно обращаюсь «нофо»?

– Пф-ф! Командир, кажется, наш мака тебя опять сделал! – Юн то ли подавился, то ли пытался не рассмеяться в голос. – Это примерно как я буду говорить тебе «эй, мерх»! Ничего такого, но вместе с фамилией звучит как-то слишком цивильно. Вон, даже Нурс не выдержала и подколоть решила. Она с трудом переваривает официоз.

– Лучше скажи, придурок, мы сможем сдвинуть кран, когда ячейки вставим?

– Я работаю. – Парень похлопал сам себя по макушке, защищённой слоем композита. – Теперь всё зависит от быстродействия кластера… и ты ещё ни одной ячейки не подняла!

– Бла-бла-бла! Ты результат давай!

Монтировка крутанул головой, и я увидел, что от виска его шлема к разъёму на пульте управления идёт толстый, закрученный мягкими витками на манер шнура от телефонной трубки, кабель. Вычислительный кластер на голове? Великолепно. Кстати, учитывая прозвище, Юн в команде Латты… хакер? Похоже на то. По сути, контрольные панели в рубке крана были продвинутой версией помеси экрана и клавиатуры, этакий технологичный аналог обычных рычагов. Системы автоматизации и управления распределены по всему подъёмно-логистическому устройству. Кроме того, такая распределённая структура давала крану-балке большую устойчивость к поломкам, и, значит, ломщику придётся «хакнуть» КАЖДЫЙ контроллер в системе, от приводов каждого двигателя горизонтального движения до каждого «колена» в силовой стреле-манипуляторе. Охренеть. Дважды охренеть, потому что… тьфу. Проще сделать, чем объяснять.

Я поднял крышку своего пульта и вставил один из чипов, что нёс продавать. Пульт запросил личный код работника службы эксплуатации Таниса, и дал зелёный допуск к управлению всеми механизмами. В том числе на чипе была и моя, то есть донора памяти, учётка, совершенно официальная. И где тут… ага. «Новый Пользователь» – отличный идентификатор, спек Юн. А теперь: права – расширить… принять!

– Э-э-э… – Хакер, как мне показалось, растерянно оглянулся на меня, потом на Латту. – Доступ получен. Спасибо, мака Мерх.

– Вообще-то меня сюда для этого и пригласили. Кстати, что значит «мака»?

– То же самое, что «гара», только реально уважаемый. Впервые вижу, чтобы заказчик сам помогал в работе. Чувак, ты реально Мерх.

За её спиной дроид начал поднимать канат, попутно расплетая и засасывая материал в себя.

– Мы в одной лодке некоторое время, и у меня, поверьте, огромный интерес, чтобы всё закончилось хорошо. – Я выделил последнюю фразу. – Так что, рассчитывайте на меня. Будет обидно потерять время или ещё что-нибудь только из-за того, что мы действуем несогласованно.

– Золотые слова! – Латта хлопнула себя по боку комбинезона и вытащила тонкую пластинку в обёртке. Развернула, отломила кусок, судя по неровному краю, явно не первый. Закинула себе в рот, как жвачку. Заметила моё выражение лица и пояснила: – Стим. В смысле, лёгкий стимулятор, думаем-то слишком медленно, а нам ещё тех конченых мудаков внизу нужно перестрелять. Я там микрофон наклеила, незаметно так. Прикинь, эти контрацептивы решили кинуть меня ещё до того, как я решила кинуть их!

24

На самом деле моё вмешательство в процесс взлома крана ничего особо не ускорило. Машина согласилась «завестись» только после третьей поднятой и установленной энергоячейки. Поскольку процесс ограничивался скоростью неторопливого робота-мехна («мы пахали – я и трактор», ага), большую часть времени мы с Юном просто проскучали. Монтировка вяло переругивался с Нурс, правда, потом достал свою порцию стима, и дело пошло бодрее. Я через нижний экран «наслаждался» видом нервно расхаживающих прямо под логистическим механизмом братков и пофигистично сидящего на полу магистрального коридора третьего наёмника. Спор у Латты и её подчинённого вышел, на мой взгляд, несколько беспредметным. Хакер напоминал четырёхцветной некие «прошлые разы» и «помнишь, чем всё кончилось», та отмахивалась, изредка ссылаясь на «а чё они тупили?» и «сами ущербные на всю голову». Единственная ценная информация в итоге, выловленная мной из этого словоблудия, – раньше отряд у любительницы экстрима был больше, но в какой-то момент раскололся из-за существенных потерь. Н-да.

Понаблюдал я и за «живым механизмом» Коалиции, заодно пытаясь выловить из привнесённой памяти ещё хоть что-то об этом занимательном государстве. Или не-государстве? Добился того, что разболелась голова, а от бездумного наблюдения за монотонными движениями робота Нурс стало рябить в глазах. Да, мехны признанные лидеры в кибернетике, только ничего из своих суперпродвинутых дроид-систем не поставляли. Даже не столько потому, что ограничивали экспорт технологий, а потому, что кто возьмёт машину, у которой может быть своё мнение на действия в определённой ситуации? Опять же, на лекциях в академии мерху об этом прямо не говорили, хотя и намекали, что на самом-то деле никакого особого разрыва в уровне науки нет. И вообще, хотели бы, сделали сами. Идею о самостоятельно мыслящих машинах тоже отвергали, обычные системы, «заточенные» под прямой нейроконтроль. Словом, «мы сами с усами», однако почему-то технику равного уровня всё равно никто не производил. И ладно бы Империя, в которой делали ставку на псиоников в войсках и подготовку гражданских операторов сервисных механизмов, а не на адаптацию машин. Самым крупным межзвёздным альянсом был так называемый Федеративный Союз Систем, ФСС, превосходивший по размерам и монархическую республику, и Коалицию, вместе взятые, причём с учётом «ассоциированных территорий», но и он предпочитал вместо качества заваливать проблемы количеством: людей, машин, кораблей, в конце концов.

Ничего особо «демонического» в самостоятельном дроиде нофо Нурс я разглядеть не смог, как ни старался. Ну да, машинка действует достаточно автономно, но и только. Никаких признаков мощной разумной деятельности, по крайней мере снаружи, не просматривалось. Даже на начало подъёма к тросу груза, закреплённого снизу, и на его спуск назад каждый раз требовалась отдельная команда. Другое дело, само наличие подобной штуки у Латты наводило на определённые мысли о ней. Особенно в свете того, как она отреагировала на моё нежелание пугаться коалиционной поделки. Надо полагать, фокус уже не раз испытывался на посторонних. Любила наёмница выделяться и эпатировать окружающих, видно, к тому же стремлению стоит отнести и прозрачный наряд, и разноцветную причёску, и проблемы с количеством подчинённых, кстати, о количестве.

«Цивилизация, ушедшая на сотни лет вперёд земной», а загружать ячейки в стойку силового питания пришлось вручную. А они тяжёлые, как сволочи! Продолговатые энергоблоки толщиной в хор-рошее такое дерево и длиной около двух метров, в общем, не самый удобный при таскании руками груз. Корячились все на равных, без разбору, кто тут мака, а кто нет. К моему удивлению, хрупкая и тонкая нофо Нурс тащила не хуже меня, а вот от Юна толка особого не было. Интересно, это что, пресловутые мышечные усилители в комбинезоне четырёхцветной? Вообще-то для их работы нужен внешний контур опоры, так называемый «экзоскелет», хотя кто его знает, что у наёмницы «прошито» в толстом слое неткани одежды.

Внимание! Блок автономного тягового питания заполнен на 25 %.

Управление движением разблокировано.

Внимание!

Силовой манипулятор заблокирован. Обеспечьте тяговое питание 100 %.

– Наконец-то. – Монтировка попытался вытереть пот со лба, но рука наткнулась на забрало. – Да чтоб тебя!

– Опускай нас, – потребовала наёмница. – Справишься или мне опять Мерха просить?

– Да чего тут сложного. – Юн раздражённо хлопнул рукой по пульту. – Любой дурак справится!

– Самокритично.

Махина крана вздрогнула и неторопливо «пошла» вниз. Целиком. По крайней мере, с нашей позиции неторопливо. Люди внизу как-то резко ощутили себя маленькими и уязвимыми и буквально разбежались. Только третий наёмник из команды Латты, Делонга, неторопливо отошёл на несколько шагов и опять флегматично уселся на пол. Я же, зацепившись взглядом за открытый люк в аварийный отсек, несколько секунд колебался и всё-таки закрыл его. И детей внутри. Если правильно понял, в рубку сейчас набьётся куча татуированнощёких братков с оружием, так что лучше подстраховаться, тем более Нурс решила их кинуть. Надеюсь, она знает, что делает. А я лучше подстрахуюсь и ещё и кнопку открытия аварийного люка заблокирую, с разрешением на доступ только для своего ИД.

– Долго, – сказал матёрый, первым поднимаясь на борт мостового крана. Даже в положении «лёжа на полу» вход в рабочий объём оказался выше человеческого роста, так что браткам пришлось оперативно искать лестницу типа стремянки. Нашли. Правда, Делонга попал внутрь раньше: подпрыгнув, уцепился за край открытого люка и ловко втянулся. Муж-жик! Я, пожалуй, такой фокус не осилил бы даже в лучшей физической форме.

– Ну, извини. – Нурс комично развела руками. – Уж старались, как могли. Или есть предъявы?

Атаман любителей рисунков-на-лице хмуро покосился на наёмника, на Латту, небрежно опирающуюся на «гранатомёт» (или дрономёт?), и промолчал. Как я и предполагал, шестёрки матёрого набились внутрь так, что стало тесно. Зато загрузку остальных ячеек они провели самостоятельно, даже необходимость затаскивать их по лестнице не остановила. Впрочем, за бандитами, что снаружи, я не следил, внутри управляющего центра сгустилось напряжение, прекрасно ощущаемое без всякой псионики. Братки, не скрываясь, нехорошо таращились на нас, мы отвечали тем же. Чуть легче стало дышать после того, как двенадцатый энергоблок был подключён и на дисплеях появилась подтверждающая надпись.

Внимание! Блок автономного тягового питания заполнен на 100 %.

Силовой манипулятор разблокирован.

Внимание! Логистический комплекс полностью готов к работе.

По кивку босса лишние шестёрки вышли. Вместе с матёрым бандитов-гара осталось десять, включая тех двоих, у которых винтовки. Нурс хмыкнула, кивнула Юну, почти в точности изобразив движение главаря банды. Никак не могу понять, специально нарывалась, поддерживая реноме, или удержаться не могла?

– Можем начинать, – воззвал Монтировка.

– Начинайте.

25

Мостовой кран начал подниматься. Однако, стоило массивной конструкции набрать несколько метров высоты над полом, логистический механизм потянуло вперёд. Или назад, как посмотреть. Мы зачем-то стали удаляться от ведущих в магистральный коридор гермоворот. Быстрый взгляд на матёрого резко отбил у меня всякое желание выяснять подробности, тем более готов поклясться, один из вооружённых длинноствольным оружием бандитов следил именно за мной. Ч-чёрт. Как неприятно-то.

Кран отличался неторопливостью, впрочем, для огромной тяжёлой махины, где только рубка управления может вместить больше дюжины человек, это простительно и даже где-то ожидаемо. Механизм успел подняться под потолок, а расстояние до следующей преграды сократилось за это время только на треть, создавалось странное впечатление движения по перевёрнутому шоссе, сдвигающемуся назад близко над головами. Впечатление от пребывания на борту здоровенной махины, подчиняющейся командам со шлема Монтировки, немного портили беззвучность равномерного, без ощутимых ускорений и торможений, движения и отсутствие в центре управления настоящего остекления – второе скорее психологически, экраны справлялись идеально. Был я однажды в кабине водителя карьерного самосвала БелАЗ, помню, какими мелкими казались автомобили на дороге, особенно легковые, почти игрушки! Даже жаль, что в коридоре нет ничего сопоставимого размера.

– Есть подключение к механизму контроля створки, – тишину внезапно нарушил Юн. – Механизм открытия исправен. Отправляю код для доступа. Отрицательно. Надо ломать.

– Мерх. – Ко мне всей тушей повернулся предводитель бандитов.

– Нужно установить чип со «сквозняком» в систему управления замка створки. – Я порылся в своём терминале. Что удивительно, нужного чертежа или схемы замка не было – похоже, донора памяти никто не допускал до работы с большими шлюзами. Так, а это что?

[Фомка]>[Мерх]: Нужная тебе схема. Не надо оваций! Кста, ты в курсах, что у тебя в ИД биометрия не совпадает?

Очень захотелось выругаться. С одной стороны, потому что мои очки в упор не показывали подключения к сети связи. Логично, поскольку электропитание давно выключено. А с другой – я идиот! Тупой идиот! Прямое подключение между терминалами – что-то среднее между блютуз и вай-фай – я мог установить в любой момент. Например, с очками детей, и буквально видеть их глазами! Я уже не говорю про чат – небольшие движения пальцев, управляющих виртуальным набором в текстовом окне, гораздо менее «читабельны», чем даже еле слышный шёпот. Впрочем, русского языка тут всё равно нет, последнее отпадает. Дебильный мерх со своей асоциальностью! Такое впечатление, что он данной функцией вообще не пользовался никогда, и я о ней даже не вспомнил. А ещё думал, что за лакуны в разговорах между наёмниками сначала были, чего они потом при мне так разболтались. На стим грешил, сработанности удивлялся. Да они просто чатились!

[Мерх]>[Фомка]: Можешь подключить мне трансляцию из аварийного отсека к терминалу? А детям – с камер моих очков и из рабочего объёма?

[Фомка]>[Мерх]: Легче, чем отобрать конфету у младенца! Смотрю, ты не так уж крут в некоторых вещах.

[Мерх]>[Фомка]: Ну, извини! Я мерх, не спек-ломщик. [Фомка]>[Мерх]: Без претензий, мака. Ты только что поднял моё опущенное ниже палубы самомнение, я прям счастлив!:) Лови «картинку» – три окна, как заказывал.

[Мерх]>[Фомка]: Благодарю! Как мне всем вам сразу написать – всем нофо «Бури»?

[Фомка]>[Мерх]: Так и пиши >[Всем]

[Мерх]>[Фомка]: Понял.

– Мне нужно как-то попасть к правому краю гермолюка, чуть ниже середины, – вслух выдал я результат ознакомления с документами. Создатели переборки применили странное, на мой взгляд, решение вынести все механизмы непосредственно на сдвижную часть «ворот». Фактически, это был полноценный подвижный щит, который мог «ползать» по стенам и даже потолку. Охренеть, не встать. – Можно подогнать гондолу крана так, чтобы я мог достать?

– Зачем? – удивился Юн. – У нас же манипулятор рабочий есть!

В подтверждение его слов в нижнем экране прямо под нами я увидел раскрывающуюся вниз суставчатую… гм, руку? Змею? Сложенная иловая стрела до этого пряталась за кабиной и аварийным отсеком, занимая всю ширину пролёта «моста» логистического механизма. Да уж, это не магнитный зацеп крана с контейнерного терминала и не крюк на подвесе. Количество степеней свободы конечности и лёгкость, с которой ею крутил хакер, вызывали уважение, а многофункциональная насадка на конце «руки», способная одновременно удерживать, резать и склеивать и, кажется, делать и заливать местный бетон, – опаску. Мне что, туда лезть? М-мать! Надеюсь, кое-кто не нажмёт не на ту кнопку в процессе. Сомневаюсь, что Монтировка досконально разбирается в работе силовых манипуляторов и имеет соответствующий опыт.

Мои опасения начали оправдываться с нереальной скоростью. Этот спек, ёклмн, на ходу открыл входной люк и подвёл концевую часть силовой стрелы к его краю. Точнее, не хватило каких-то полутора метров, автоматика не дала придвинуть манипулятор ближе к корпусу машины.

– Прошу! – Юн изобразил что-то вроде дворянского поклона имперской знати. – Борт подан, спек Мерх.

– Может быть, сначала остановим машину? – Я краем глаза заметил несколько нехороших смешков от шестёрок с татуировками.

– Зачем? – Мне кажется или наш «водила» слегка под кайфом?

– Может быть, чтобы я не убился.

Ухмылки стали шире.

– Да чего тут, просто перешагнуть. Быстрее начнём, быстрее кончим.

«Может, сам пойдёшь, раз такой умный», – так и просилось на язык, но я промолчал. Под взглядами тату-щёк прошёл к люку, и только тогда «вспомнил», что тяжёлые ботинки, доставшиеся от мерха, имеют функцию сцепления с поверхностью, что-то типа магнитных подошв скафандров из фантастики двадцатого века на Земле. Собственно, ботинки от инженерного скафандра. А-а, чёрт! Прыгаю!

Прыжок удался. Я благополучно миновал пустоту под ногами и вцепился руками в этот аналог «стила», только соответствующего крану «калибра». Ноги надёжно слились с поверхностью строительного захвата, но тут один обдолбанный придурок решил, что мне в жизни не хватает приключений! Силовая стрела красиво, плавно и, чёрт её дери, быстро развернулась в сторону гермозатвора и понеслась в сторону указанного мной места, распрямляясь. Если бы не адгезивные подошвы и перчатки из специального нескользящего материала, я бы влетел сначала в переборку гермоворот, а потом совершил увлекательное путешествие вниз с известным исходом. Фу-ух! Механически отметил, что Егор в окне видеонаблюдения уже растолкал Василису, и теперь они напряжённо таращатся в свои очки-терминалы. Хорошо, хоть створку аварийного отсека не побежали открывать, хотя я же её заблокировал. Так, кажется, отдышался. Где тут этот проклятый контроллер?

Что интересно, пока я чуть дрожащими руками возился со вскрытием щитка управления гермощитом, кран продолжал неторопливо приближаться, но оконечная часть манипулятора застыла у нужного мне места створки без всякого движения. Вот это стабилизация. Как у танкового орудия, даже круче. Многосуставчатая конечность постепенно складывается под брюхо крана в «походное» положение, а я даже вибрации не чувствую и почти к высоте привык, туда-сюда её, долбаного хакера и всю эту работу! Знать бы, во что влипну.

Едва я закончил с чипом и закрыл технологический люк, как платформа гермостворки дрогнула и стала выдвигаться из коридора. В какой-то момент вышла за пределы прохода и заскользила вниз. С зафиксированного на одном месте манипулятора я мог видеть, как опускается верхняя граница мегалюка, и это пространство подсвечивается лучами какого-то странного света. Яркие и одновременно красно-жёлтые, нет таких ламп в полисе Танис и не было никогда. Стоп. Стоп-стоп. Не может… я идиот. Опять. Это местная звезда! Солнце планеты Каллига. Я вижу закат. Я открыл крану выход под крышу-«купол» города!

26

Танис я уже видел в чужих, теперь моих, воспоминаниях. Видел, да, но никогда с такого ракурса. Остроты ощущениям добавляло то, что я фактически стоял даже не на микроскопической площадке, лишённой ограждения, а на нижней части раскрытой «клешни» силового манипулятора, и единственная страховка – включённая адгезия у ботинок. Да, снаружи через сенсоры транспортёра город казался неказистой невысокой коробкой, выступающей из моря песка. Зато изнутри, о, изнутри я чувствовал себя даже не мухой в помещении – неуклюжим медленным пауком был сам мостовой кран, а я был мелкой соринкой на его лапе. Тут, у самой прозрачной крыши города-«теплицы», гулял хорошо ощутимый ветер, налетающий резкими неприятными порывами, умудрявшийся дёргать и развевать полы расстёгнутой толстой защитной куртки. Пришлось рефлекторно вцепиться в жало строительного «стила» как можно крепче. Город снизу был одновременно далеко и близко, пока ещё сносно фильтруемый воздух был кристально прозрачен и совершенно не мешал разглядеть маленькие, как игрушечные, редкие фигурки людей и ещё более редкие – автокаров внутреннего сообщения. Ближе к условному центру некоторые здания иглами и параллелепипедами поднимались настолько высоко, что казались чуть ниже поверхности купола. Деловой центр и бывшие здания имперской администрации ныне заняты самопровозглашённым правительством полиса, которое даже не все окраины под куполом признаёт. Интересно, нас заметили? Вряд ли, если вместо неба в любое время суток потолок, пусть и прозрачный. Люди в рукотворном аквариуме быстро отвыкают смотреть вверх.

Манипулятор дрогнул и понёс меня к открытому люку в рубку крана. Вспомнили, наконец! Я задрал голову, разглядывая махину логистической машины над головой и конструкции крыши «купола», по которой беззвучно скользил мостовой кран. Ровные квадраты каркасных элементов собирались в пространственную решётку, по которой подъёмный механизм двигался, как по рельсам. Похоже, в отличие от коридора, кран тут мог двигаться в любую сторону и, получается, опускаться на любую высоту. Так вот зачем в Стене города магистральный коридор. Наверняка от него отходят аналогичные отростки и к внешней стороне стены Таниса! Просто и элегантно. Любой крупногабаритный груз, привезённый транспортным кораблём или, наоборот, вывозимый из города, просто выгружался через Стену, ну, или транспортировался в пределах технической зоны полиса. Скорее всего, такие краны строили и сам город, после того, как жилую зону отгородили от внешней стены крышей. Теперь понятна и чрезмерная комплектация аварийного отсека, вплоть до личных летательных систем. В случае поломки машины можно спокойно застрять в положении «ни вверх ни вниз» и просидеть, ожидая ремонтников или спасателей, достаточно долго. Впечатляет.

Тёмный проём люка в рабочий объём машины был уже совсем рядом, когда вход заступил один из бандитов. Из тех двух, что с винтовками. Каюсь, слишком «придавил» вид окрестностей в шаге от ступней. Единственная моя эмоция на наведённое дуло – удивление. Впрочем, в любом случае с маленького пятачка под ногами деваться некуда.

Фр-р-р-рт! Очередь выстрелов оказалась практически беззвучной, а серия толчков в грудь лишь сбила дыхание. Я, покачнувшись и тупо удивившись, уставился на ряд оперённых дротиков, торчащих из груди. Больно не было, только появилось и стало нарастать странное жжение. Шестёрка опустил оружие и предвкушающе лыбился.

27

Вдох отозвался лёгкой болью. Не острой, колющей, а так, как болит лёгкий ушиб. Да и оперённые снаряды, если подумать, торчали слишком сильно. Если бы не жжение. Я едва не заорал. Даже не знаю, почему сдержался. Любой бы заорал, увидев, как на груди плавится и стекает одежда, разбегаясь неровными кратерами от каждой точки поражения иглой. Дальше я действовал на одних инстинктах, не разжимая судорожно сведённой вокруг «стила» левой руки, правой схватился за крайнюю стрелку и заорал, уже не сдерживаясь. Мгновение с испугом пялился на стекающий с обожжённой ладони материал перчатки. За это время вся неткань успела стечь с груди, обнажая тонкие, находящие друг на друга пластинки внутреннего армирования куртки и надетую под неё толстовку, опутанные равномерной сеткой тонких кабелей, тросов и каких-то мелких датчиков. Видок у меня теперь был тот ещё – «терминатор вернулся». Он же меня отчасти и отрезвил. Оперение игл явно было складным, из той же неткани, и оно не собиралось распадаться, возможно, потому, что концы снарядов не отливали металлом, а серебрились матовым неопластиком. В обычных условиях я бы невольно заколебался, хвататься за концевики этих своеобразных дротиков или нет. Рука болела куда сильнее рёбер. Я не рассуждал: раз, и игла улетает в близкую пропасть, два – следующая, три – ещё одна. На одиннадцатой – последней – я поднял голову, в проёме люка никого не было. Отключить адгезию, толчок и прыжок. Одновременно с приземлением я сдёрнул приклеенный к площадке для инструментов на поясе пистолет, судорожно ища цель. Но целей не было. Уже не было.

Когда в меня выстрелили, я просто перестал видеть виртуальные окна дополненной реальности. Трансляция успешно шла, камеры исправно показывали взгляд из очков моих детей. Но надо быть честным хотя бы перед собой. Я не особо понимал, что делаю. Просто очень хотел жить, точнее – ЖИТЬ. А для этого нужно как-то отодвинуться от бездны рядом. Тем не менее в этот раз повезло. Противников успели разделать без меня. Возможно, Латта и компания свой стим жевали не зря. Да и показали себя реальными профессионалами.

Когда «татуированный» полоснул меня очередью игл, дети, смотревшие, благодаря Фомке, «моими глазами», в одно движение буквально выбили аварийный люк. Но первыми всё равно ввязаться в драку не успели. Видимо, Нурс не ожидала проблем с «нанимателями» так скоро, или это личная инициатива вооружённого быка, чёрт его знает. Но едва он содрал пушку с плеча и вжал селектор огня, как события понеслись вскачь. Нофо Латта, последние полчаса буквально обнимающаяся со своим монструозным дрономётом, вскинула длинноствольный агрегат одной левой и разрядила в главаря, не успевшего даже развернуться. Штуковина оказалась заряжена не чем-нибудь, а настоящим снарядом чуть ли не танкового калибра. Тяжёлая короткая оперённая стрела не просто пробила слои отличной защитной одежды матёрого, но и пробила их навылет! Да ещё снесла кабанистого мужика с ног, выбив из цели целое облако кровавой пыли. Отличился и Делонга, выхватив откуда-то из-под брони два пистолета с длинными рожками-магазинами, он буквально в упор разрядил их сразу по двум ближайшим мишеням. Снаряжены пистолеты-пулемёты были чем-то вроде разрывных пуль и буквально вырывали куски неткани и армирующей брони, не давая материалу сомкнуть разрыв. В итоге два трупа с выпотрошенными грудными клетками и животами и живописные брызги крови на три метра окрест. Но лучше всех из наёмников сработал мехн. «Тупая машина» прыжком взлетела над полем боя, одновременно выпуская из каждой конечности по нити. Те, как живые, захлестнули горла четырёх бандитов, нет, не придушили, а буквально перерезали чуть выше воротничков ничем не защищённые шеи. Дорого встала любителям демонстрировать татушки на морде мода местных гара не носить шлемы. Отдельного слова заслуживали действия Монтировки. Хакер быстро и профессионально нырнул под консоль. Впрочем, присоединённый к шлему кабель никуда не делся, так что спек тоже не покинул поле боя. И доставил меня прямо к люку.

Дети отличились отдельно. Выпрыгнувший из спас-отсека Гор одним движением сдёрнул стоящего у люка и пялящегося на меня стрелка. За голову. К ногам юного псионика упало ещё живое, но уже парализованное тело. Василиса не смогла сконцентрировать усилие на части человеческого тела, зато от её маха руками на полу растянулись два последних противника. Выбора, кого атаковать, у детей, как я сказал, уже особо не было. Наёмники «Бури» уже добивали своих семерых. Последняя пара получила достаточно времени, чтобы среагировать. Даже оглушённые, они потянулись за… гм. Происходи подобное на Земле, я бы сказал «ножами». У одного оказался плазменный резак, типа наших семейных трофейных переделок, у второго что-то вроде гибрида кинжала и стило. Но воспользоваться ими шестёрки не успели. Синхронный прыжок детей на записи «из глаз» смотрелся совершенно нереально. Не может человек так ускоряться, никаких мышц не хватит! Мои дети буквально протаранили взрослых врагов, пытающихся подняться. Причём старший успел нанести очередной «концентрированный» удар, вмяв откровенно плохой и дешёвый комбез в грудь быку и выбивая у того фонтан крови изо рта. А младшей не повезло. Оружие из руки врага она выбила и впечатала мужика в пол, но и только. Тогда в дело пошла плазма из резака. Тонкая девчоночья рука практически вдавила инструмент в живот противника и зажала «струйный» спуск. Правда, комплект одежды у быка оказался не в пример лучше, чем у товарища: громко шипящая плазма, огненным шнуром упираясь в неткань, очень медленно прорезала «умное» полотно. По крайней мере, достаточно медленно, чтобы ребёнок-убийца и бандит-жертва успели встретиться взглядом. Быка буквально парализовал вид приближающейся смерти. Именно в тот момент, когда человек наконец «отлип» из несвоевременного ступора, плазменный шнур пробил-таки защиту спецодежды и мгновенно выжег-испарил внутренности брюшной полости братка. Едва начавшийся дикий крик сразу оборвал булькающий хрип, а комбинезон распёрло пузырём испарённой из плоти и не нашедшей выхода воды.

Как и сказал, эти подробности я рассмотрел через несколько часов в записях. Немедленно заставил Юна стереть видеоряд из терминалов детей. Скоро они научатся пользоваться этой штуковиной и, не дай бог, наткнутся. В горячке боя мимо сознания может пройти и не такое, а тут ещё и отец, покоцанный, но живой, объявился. Я же, разглядывая трупы и умирающих, сам себя поразил равнодушной мыслью о том, что возиться с органикой опять придётся мне, владельцу большой шанды. Отходы человеческой цивилизации меня абсолютно не волновали. Наверное, супермизантропу безымянному мерху можно сказать спасибо за отдельные новые черты моей личности. Хоть какой-то толк, кроме знания техники и языка.

Я прижал к груди Гора и Лиссу и поверх их голов оглядел рабочий объём рубки крана, теперь больше напоминающий скотобойню для людоедов. И сказал совсем не то, что собирался:

– Вот теперь я совершенно точно хочу нормальный шлем. – В голове крутился важный вопрос: – И, кстати, куда мы едем?

28

– Как это куда? – Латта покачала головой, демонстрируя удивление. – Надо же забрать то, чем эти лохи решили поживиться. Они, бедненькие, старались, мозги напрягали, взятки раздавали. Нехорошо не воспользоваться. Не по-людски. – На последней фразе она наклонилась над поверженным главарём, который по непонятной причине был ещё жив, и с разочарованной мордашкой пнула его в бок. – Херня какая-то. Не гара, а сборище оборванцев! Кто ж на дело-то идёт с одними резаками?

Тонкая хрупкая девушка с брезгливой миной на лице и волосами-иглами, раскрашенными в четыре цвета, на фоне кровавой бойни смотрелась сюрреалистично. Как в фильме с хорошими натуралистичными декорациями. Впечатлению немало способствовало полное отсутствие запахов. Не знаю как, но система вентиляции кабины справлялась. Детей, молча жмущихся ко мне, я увлёк к спуску в аварийный объём, где оба с облегчением укрылись. Судя по тому, как синхронно стащили очки-терминалы и упали на матрасы лицами вниз, Гора и Лиссу догнало понимание, в чём они только что поучаствовали. Я, также молча, стянул клипсы ГБШ, пытаясь собрать воедино всё, что чувствую. Благодарность за участие в спасении, пережитый страх, надежду, любовь к самым дорогим мне людям.

– Папа, спасибо! – Глаза дочери блестели близкими слезами. – Мы справимся! Поможем друг другу, как помогали на базе, пока ты был недоступен. Я знаю, так было надо, просто дай нам немного времени, и мы опять станем полезны!

Последняя фраза нехорошо царапнула слух, я поспешил вернуть «серьги» на место. Только отцовского волнения и опасения «с моими детьми что-то не так!» им не хватало для полного счастья. А «не так» было заметно. Да, чёрт возьми, причины изменения поведения и психологической травмы ещё какие существенные! К сожалению, в очередной раз ситуация категорически не располагала. Единственное, что я мог сделать, – взять шанду и вернуть рубке управления нормальный вид до того, как отпрыскам придётся пройти через неё ещё раз.

Вернувшись в кабину, я застал начало сбора трофеев. Делонга, молча и методично, освобождал «свои» трупы от всего, по его мнению, ценного, включая одежду. Меня замутило. Перевести взгляд на Латту оказалось не лучшей идеей. Перепачканная в крови, она что-то пыталась сделать с курткой от комбеза матёрого. Неткань шевелилась, стараясь затянуть прореху, но из-за разрушения внутренней структуры армирования и утраты части массы процесс никак не мог завершиться. Видимо, это и помогло. С победным взвизгом (не ожидал услышать от лидера наёмников такой звук!) девушка буквально выдрала из превращённой в лохмотья вещи плоское небольшое нечто. Впрочем, «нечто» уже через пару секунд заставило её снова скорчить недовольную рожу.

– И такую хрень стоило прятать в качестве «последнего шанса»! – Плоский прямоугольник, раскрывшись пополам, превратился в угловатый пистолет. – Этого щекастого урода и его товарищей стоило хлопнуть хотя бы из жалости. Если мозг отсутствует у главного, что говорить о подчинённых?!

– Ну, два ствола у них всё-таки было. – Стоило мне вспомнить иглы в груди, и тошнота как-то сразу прошла. Зато заболела обожжённая рука.

– Это, что ли, по-твоему, ствол? – Латта поддела ногой винтовку-игломёт и небрежно выдернула левой рукой за середину из воздуха. – Да эту пародию на оружие ни один нормальный нофо в руки не возьмёт! Оружие должно пробивать любую защиту на человеке одним выстрелом. А эта плевалка для тупых охранников из элитного сортира даже в голову тебе выстрелить не дала. Видите ли, протоколы безопасности, бла-бла-бла! Начинку для зарядов эти нищеброды смогли сменить на летальную, а алгоритмы тупые убрать не догадались.

– Логично. – Я покосился на медленно заполняющую лакуны во внешнем слое одежды неткань, на металлический оперённый кол, все ещё косо торчащий из стены-экрана, и признал правоту Нурс. По крайней мере, она одна уработала пятерых, считая «фраги» робота-мехна.

– Ничего, вот подломим спецарсенал полиции Таниса – похоже, местные мудаки из «правительства» ещё не успели его распродать – и я тебе покажу, что такое Настоящее Оружие.

– Спецарсенал?! – Казалось, я ослышался. – Имперцы не вывезли его?

– Армейский вывезли, а роты полицейского спецназа – нет. – Наёмница улыбалась, как довольная кошка. – И угадай, где эти няшки его хранят?

– В здании Совета Полиса. – Угадывать было несложно – даже у имперцев главные администраторы поселения сидели там же, где люди, защищавшие их порядок. Благо построить достаточно большой небоскрёб не проблема. – Мы что, на крышу будем высаживаться?

– Ну вот ещё. Сломаем стену на нужном этаже, и всё.

29

Как транспортное средство, мостовой кран отличался величавой неторопливостью. Использовать его для вооружённого ограбления со взломом – всё равно что использовать на Земле для экстренной эвакуации после налёта на отделение банка даже не бульдозер, а асфальтовый каток! Впрочем, может, затея не особо глупая: заподозрить в дорожных рабочих, движущихся со скоростью пять километров в час, удирающих преступников – это надо обладать поистине невероятным чутьём или не менее невероятной паранойей. В чём-то ситуация была сейчас схожей. Если кран, движущийся на высоте крыши купола, заметят, наверняка заподозрят что угодно, только не то, что задумали покойные ныне братки. Другое дело, в полисе сейчас такая обстановка, что долбануть по ребятам, сумевшим расконсервировать одного из монстров внутригородской логистики, чисто для собственного успокоения может кто угодно. Остаётся надеяться, что у «кого угодно» нет тяжёлых и/или дальнобойных орудий. К тому же нечто, способное «сдёрнуть с крыши» кран, может и купол повредить. А вот когда мы будем опускаться…

Как это часто бывает, вопросы по предстоящему мероприятию у меня возникали по мере выполнения монотонных однообразных действий, сиречь – уборки трупов. Кое с чем я и сам разобрался. Как работает система спуска-подъёма «моста» логистической машины, вполне можно было прояснить из скинутых мне Юном чертежей. Оказывается, технология не отличалась новизной и оригинальностью. Верхняя часть, содержавшая механизм удержания всей махины на направляющих и отвечающая за горизонтальное движение с собственно балочным мостом, на котором крепились каретка манипулятора, кабина и аварийный отсек обычными тросами. То есть не обычными, а высокотехнологичными, из армированного композита. Работало это всё примерно так же, как в нурсовском мехне. Композит хранился в виде смеси, из которой лепились, по мере необходимости, подвесы любой нужной длины. Этакая бионика, реализованная на продвинутых технологиях, в действии, так паук плетёт паутину, которая, если кто не знает, по прочности превосходит стальную проволоку того же диаметра. Кстати, излишки паутины восьминогий хищник тоже может съесть. Короче, тросы – уязвимая часть, перебить их, и мы все трупы, ну, может быть, кроме чересчур умного дрона. Или робота «живым» изначально считать нельзя?

– Мне стоит ещё что-нибудь узнать о проводимой акции прежде, чем мы в неё ввяжемся, – не поворачиваясь, поинтересовался я. Административный небоскрёб (куполоскрёб?) уже занял место прямо по курсу крана, медленно, но неотвратимо приближаясь. – Может, какие-нибудь инструкции на случай непредвиденных ситуаций?

– Да у тебя вроде мозги и так уже повернуты как нужно, Мерх. Раздавать инструкции нужно дебилам или приравненным к ним цивилам, остальным они только мешают действовать по обстоятельствам.

Хакер издал очередной странный звук, что-то вроде тяжёлого вздоха, и покачал головой. Даже непробиваемо спокойный Делонга, продолжающий методично снимать трофеи с трупов, отчётливо поморщился.

Н-да. Информация, что Нурс со товарищи некоторое время назад расстались с бывшими коллегами, не без потерь для себя, внезапно заиграла новыми красками. Меня подмывало спросить Монтировку и Салюта, почему они остались под командой человека, уверенного, что лучшая штурмовая стратегия – это «ввязаться в бой, а там посмотрим». Хотя, стоп, не далее, как перед началом рейда-на-кране, девушка провела очень неплохой анализ ситуации, в которую попали я и дети. Не может же она не понимать, что план всегда лучше его отсутствия. Или это «троллинг»? Впрочем, скорее всего, это просто способ заткнуть не вовремя решившего выяснить, что и как, нанимателя. Пусть посидит и попереживает, раз такой умный. Собственно, никаких причин доверять мне у Латты нет. Мы знакомы несколько часов, причём обстоятельства… ладно, не будем о грустном. Намёк «надо доверять профессионалам» и «не лезь не в своё дело» до меня дошёл, пусть и с опозданием. Что ж, буду заниматься своим делом, убирать органический, мать его, генетический мусор.

Со своей работой я справился до того, как мы подошли к зданию городской администрации, простите, городского Правительства, конечно. По нашему транспорту никто не стрелял, полное впечатление, что люди внизу его просто до сих пор не замечают. Да что там внизу, башня небоскрёба хранила гордое, неприступное молчание. Никто не вышел на крышу, не приоткрыл окна верхних этажей, многозначительно высовывая стволы винтовок. Никто даже не попытался связаться, впрочем, возможно, это заслуга Юна. Спек умудрялся не только контролировать движение логистической машины, но и проделал параллельно кучу другой, замеченной мной лишь по косвенным признакам, работы. Держу пари, что не заметил я гораздо больше. Правда, манера Фомки копаться в чужих терминалах, как у себя дома, раздражала. Сначала пропал значок глобальной коммуникативной сети, включившейся по выезду из тоннеля под крышу купола. Потом внезапно для меня очки начали «подсвечивать» фигуры людей в рабочем объёме, причём как живых союзников (зелёная подсветка), так и мёртвых противников (синяя и серая, вторая для обобр… в смысле, с которых сняли всё ценное). Затем перед глазами сам собой раскрылся план здания с более подробной визуализацией помещений на нужном нам уровне. Спасибо, конечно, но можно было просто прислать файл, как в прошлый раз! Ну и, наконец, появилась знакомая каждому, кто играл в MMORPG, менюшка статус-бар с краткой информацией о состоянии сокомандников.

– Задрался ставить на твой терминал нашу прошивку. – Голос копающегося у пульта Юна прозвучал у меня над ушами. Он шёл через встроенную аудиосистему очков. – Редкостный ты прямо какой-то ретроград. А ещё старее терминал слабо использовать? Лады, расслабься и не отвечай, я же по доброте душевной ворчу, для коллеги-спека ничего не жалко! Хотя обычно я за такую работу беру… проехали. Короче, так. Вы вламывайтесь, Нурс и наш молчун идут, как обычно, наводить шорох, а ты в темпе цепляешь контейнеры к силовому манипулятору. Я буду тебе диктовать порядок действий.

– Контейнеры?

– Это же арсенал. Ещё скажи, не знаешь, что снаряжение армейских и приравненных к ним единиц хранится в модулях обслуживания.

Оставалось промолчать. В привнесённых воспоминаниях ничего такого не было. Кажется, эта тема вообще прошла мимо внимания донора памяти.

– Я бы и сам справился, конечно, но, раз ты всё равно захотел действовать с нами, это хорошее подспорье. Получим фору по времени. – Дальше Фомка опять переключился на приватный канал, отрубив динамики шлема. – Эх, знал бы ты, Мерх, как тяжело быть единственным спеком в этом сборище ненормальных! Да что я тебе говорю, сам видишь.

Очень хотелось спросить, когда именно я решил участвовать в экспроприации городской собственности, но в очередной раз сдержался. Мне продемонстрировали какое-никакое доверие, а моя жизнь и, что важнее, жизнь моих детей сейчас зависит от этих людей. У меня нет другого выбора, кроме как доверять, в меру разумеется. Потому вместо вопроса о соучастии в преступлении (по крайней мере – с точки зрения уродов из «правительства» полиса) я задал другой:

– После того, как мы заберём нужное, что дальше?

– Как это – что? Мы тебя подрядились доставить к мамочке твоих мелких. Вот и доставим с ветерком! – Латта дожевала то, что она там ела. – Сразу двинем к магистральному транспортному тоннелю, там поезд, ну, и до Центра Дальней Связи как-нибудь покороче махнём. «Буря» всегда выполняет взятые на себя обязательства!

Последнее было сказано особенно гордо. И это на фоне неровных куч наспех отсортированных трофеев с тел предыдущих заказчиков. С другой стороны, нофо Нурс подрядилась на ограбление со взломом стены, а не на физзащиту любителей татушек, верно? Так что, в какой-то мере она права. Надо же, уже сам начинаю думать, как все сумасшедшие в этом мире.

– То есть проблему с заменой ИД решить удалось? – В уме я пытался представить, что наёмники собираются сделать с контейнерами. Если самим можно уйти незамеченными, это такая обуза. Что-то мне подсказывает, что бросить столько добра мои новые «друзья» явно не захотят.

– Зачем? Мерх, у нас будет куча спецсредств и оружия, нормального оружия! Мне интересно, кто решится нас остановить?

Какое-то у меня предчувствие насчёт всего этого… нехорошее. Надо, пожалуй, ввести в курс дела детей.

– Десять минут до готовности! – Похоже, Юн ничуть не волновался, скорее предвкушал грядущее событие.

И срочно!

30

По мере приближения транспорта к административному полису становилось заметно – небоскрёб, несмотря на высоту, сильно не дотягивает до конструкций крыши купола. Здание с каждой минутой будто опускалось вниз, взамен являя нам виды крыши. Ничего интересного для себя я не увидел. У него даже не было пентхауса, а весь верх представлял собой затейливое переплетение бетонных балок и навешанного на них коммуникационного и ещё какого-то, не опознаваемого мной, оборудования.

– Тогда зачем крыша?

– Что? – Раз за разом прокручивая в голове то, что мне было известно о дальнейшей операции, и напряжённо пытаясь понять, где могут возникнуть проблемы, я прослушал вопрос дочери. – Крыша?

– На этом доме. Ведь дождя или других осадков под куполом быть не может.

– Э-э-э. – Я задумался, пытаясь выудить из заёмной памяти хоть что-то. – Не знаю. Он никогда не интересовался.

– Девочка что-то чувствует? – Из-за шлема с глухим забралом было непонятно, куда и с каким выражением лица смотрит Юн, но в этот раз он даже голову повернул.

– Спрашивает, зачем башне крыша под крышей.

– Так ведь планировалось через три четверти века купола снять, только стены оставить. Только не говори, что ты не слышал, ах да, всё забываю, что ты не отсюда. Каллигу планировали терраформировать[11]. Это якобы не так сложно, если правильно рассчитать этапы растительного наступления на сушу и чуть поиграться с парниковым эффектом, испарением и осадками. И даже относительно быстро и почти недорого для такого масштаба. Собственно, так жителей и заманивали. Кому охота годами сидеть на сковородках под крышкой? Даже вроде первый этап осуществлять начали, ну а потом всё пошло прахом.

Мне показалось, последняя фраза у спека вышла чересчур эмоциональной, впрочем, показалось не только мне. Изрядно повеселевшая после перекуса Нурс громко фыркнула и пояснила:

– Фомка у нас как раз по теме цветочков-ягодок работать приехал и угодил в имперскую тюрягу! Там и познакомились.

– Ты эколог?! – Заподозрить в тощем хакере профессионального биосферщика мне никогда бы не удалось.

– Я кибернетик. Предваряя другие вопросы, скажу, жизненные циклы животных и растений тоже подчиняются кибернетическим закономерностям. Так и называется – биокибернетика, – с достоинством ответил Юн.

– Когда этот чудак услышал, что проект свёртывают, подломил систему управления дронами-комбайнами и заставил тех рассеять споры мхов вдоль побережья, прикинь! – Латта явно до сих пор пребывала в восторге от поступка подчинённого. – Типа, пусть не за пятьдесят лет, но за пятьсот планета станет зелёной и на суше!

– На самом деле, я два года вносил изменения в программу управления. Эти придурки, местные подрядчики, всё сделали через задницу и не хотели ничего слушать. Запороли бы даже самый простой этап, а всем плевать. Причём всего-то и надо было – вносить курсовые и высотные изменения от погодных условий. Пришлось ломать командную сеть и подсовывать своё полётное задание, согласно расчётам. Самое смешное, операторы бы ничего не заметили до возвращения. Уже подготовили всё к первому этапу, когда сверху отдали приказ споры из танков[12] слить, а машины – на консервацию с последующей погрузкой. Я пытался доказать, что сев мы можем провести прямо сейчас, какая разница, где сливать семенной материал, тем более за эту операцию компании уже заплатили. А когда понял, что меня просто не слышат, активировал свои закладки и задал комбайнам полётное задание.

– А «закрыли» его на Каллиге за то, что без ведущих машин с операторами тупые транспортёры-беспилотники ветром побило. Ну, типа, программный сбой произошёл сам по себе, а гибель материальных средств по вине кривой циклограммы полётного задания штатного спека. Я, как услышала эту историю на киче, сразу поняла: хочу этого красавчика к себе. Люблю таких ненормальных!

Я скосил глаза (всё равно под очками-терминалом не видно) на третьего наёмника «Бури». Интересно, Делонга тоже ненормальный, получается. Уже боюсь представить, какие тараканы водятся в черепушке этого спокойного громилы! Так, стоп. Я промотал короткий разговор в голове, убедился, что на откровенность Юна действительно вытащила нофо Нурс, и… н-да. Что именно «и», было непонятно. То ли меня уже заочно записали в «свои» (если трактовать последние слова Латты в свете того, как она отзывалась обо мне после знакомства, и то, что меня включили в состав штурмующих), то ли просто желание поболтать, пока есть пара спокойных минут перед началом операции. Впрочем, эта самая пара минут только что закончилась. Медленно движущийся мостовой кран совсем остановился, практически нависая над краем крыши самого высокого здания Таниса.

– Всем внимание. – Командир подняла руку, убедилась, что все действительно смотрят на неё, и резко взмахнула. – Вперёд! За снарягой и баблом!

Пол под ногами дрогнул и резко пошёл вниз. Гораздо быстрее, чем на манёврах после активации.

– Я, конечно, не спец в приводах, но работать с программными ограничениями за два года и обезьяна бы научилась, – видя моё выражение лица, пояснил Монтировка. – У нас нет груза на подвеске, к чему соблюдать избыточные меры безопасности и давать хозяевам этой башенки фору?

Именно в этот момент стремительно приближающиеся бетонные края крыши и моста крана разошлись на расстоянии меньше метра, по крайней мере, мне так показалось из рубки. Теперь мы двигались вниз со скоростью неплохого лифта. М-мать! Надеюсь, долбаный хакер-самоучка не перемудрил! И что-то мне теперь подсказывает, что транспортёры-автоматы, может быть, не только от ветра побились…

31

Не то чтоб этажи за «окном» прямо мелькали. Быстро проплывали снизу вверх – да, однако, скорость спуска многотонной балки мостового крана даже после модернизации до лифта всё равно не дотягивала. Даже не знаю, хорошо это или, скорее, плохо. По крайней мере, я без проблем успел пересказать Василисе историю Фомки до того, как мы прошли половину нужной высоты. Не знаю, как остальным, но мне, чем дальше, тем сильнее, становилось не по себе. Вот мы совершенно открыто припёрлись к самому охраняемому объекту полиса и теперь совершаем что-то явно незаконное. И никакой реакции. В моём не вовремя разыгравшемся воображении на открытую часть крыши небоскрёба спокойно выходила группа людей в броне и неторопливо начинала пережигать тросы подвески. А мы, застрявшие, как муха в паутине, между небом и землёй, даже увидеть это бы не смогли, обзора вверх в рубке просто не было. Так что, когда Юн подал голос, я почувствовал немалое облегчение.

– Заметили, наконец, – с некоторым презрением прокомментировал хакер. – Пытаются связаться с оборудованием по стандартным техническим каналам, передать стоп-сигнал хоть на что-нибудь. Ну, флаг им в руки.

– У администрации главный вычислительный кластер города под руками на прямом линке. Наверняка существуют коды высшего приоритета.

– Если у контроллеров частота приёмного модуля сбита, никакой высший приоритет не поможет. – Могу поклясться, сейчас мой «коллега»-спек под шлемом кривил губы в злорадной улыбке. – Старая наработка, мои комбайны в том числе, поэтому не смогли остановить и вернуть. Правда, удобно, когда метрополия перестаёт присылать регулярные обновления прошивок для «безвозмездно переданного» оборудования, а городские службы безопасности становятся независимыми ЧОПами и перестают обмениваться стратегически важной информацией. Кстати, спасибо ещё раз за доступ в систему на уровне технической поддержки, я бы без твоего «сквозняка» до сих пор возился с защитой от несанкционированного доступа.

– Думаю, больше фокус с чужим ИД не прокатит, по крайней мере, не в административном центре, где все системы укомплектованы по протоколу повышенной безопасности и имеют хотя бы один биометрический сканер. – Настала моя очередь морщиться.

То, что я не могу дальше пользоваться идентификатором личности безымянного мерха, меня даже не расстраивало, а как-то иррационально оскорбляло. Части чужой личности, которые умудрились встроиться в моё сознание (или подсознание) при переносе воспоминаний, теперь не вызывали беспокойства и отторжения, когда я неожиданно для себя натыкался на нетипичные для прежнего меня реакции и эмоции. За постоянным стрессом и событиями, случившимися за неполный день, я даже не заметил, как конфликтующие ранее эмоциональные реакции и участки памяти «договорились между собой» и сплавились в единое целое. Я продолжал воспринимать себя землянином Михаилом, отцом двоих детей и любящим мужем Наты, но при этом студенческие воспоминания донора памяти тоже воспринимал как свои. Словно кто-то дал мне переиграть прошлое в другое время и в другом месте, получить то, что когда-то не получил мерх, мы-то с ним и вправду были похожи. Не тогда, когда он, поставив на себе крест, валялся в наркотическом бреду на заброшенной базе Империи, а в студенческие годы, в которые он так хотел вернуться. Хотел настолько, что ради грёзы был готов умереть и потерять себя окончательно. Ну, можно сказать, его мечта в каком-то смысле сбылась.

А я, в свою очередь, заполучил лишний повод ценить и любить мою семью ещё сильнее. Если вдуматься, шанс на такое счастье у меня был куда меньше, чем потом попасть в другую Вселенную! При этом часть наработанного за долгие годы одиночества спеком-инженером горького, холодного и расчётливого цинизма теперь не давала мне терять голову от желания как можно скорее оказаться там, где могла ждать супруга. А скорее всего, не ждала. Уж Ната бы нашла способ отыскать нас, финишируй капсула, забравшая её, в Имперском ЦДС. Наверное. Тем более, учитывая, сколько времени я провалялся в верхнем «предбаннике» законсервированного объекта Империи, выбраться из которого мы даже теоретически не могли, если бы не один наркоман. Очередное невероятное совпадение в моей жизни. Ладно. Но Ната нас не нашла, значит, её просто не было на этой планете, я надеюсь. Потому что альтернатива мне совсем не нравится. А могла другая капсула стартовать с иной имперской планеты? Из иллюстрации с нашего семейного домашнего кристалла следовало, что могла. Правда, на дальнейшие мои действия все эти предположения вообще никак не влияли, по крайней мере пока. Всё равно нужно попасть в имперский Центр Дальней Связи. Там последние доступные на планете имперцы, там же наверняка можно провести ДНК-тест или его продвинутый аналог и получить сведения о родственниках моей любимой. Ната была уверена, что родственники помогут нашим детям в любом случае. Ну и мне заодно. Так что…

– Приехали! – Пол упёрся в ноги лёгкой перегрузкой. – Нурс, Салют и Мерх, готовьтесь, начинаю демонтаж стены.

Я почувствовал, как пальцы дочери охватывают и сжимают мою руку, с другой стороны точно так же сжал мою ладонь Егор. Мы, молча, переглянулись, сын, чуть помедлив, протянул мне переделанный в плазмомёт резак.

– Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

Пол-экран под ногами не давал возможности рассмотреть, что именно делает силовой манипулятор. Установленные непосредственно на «руке» крана камеры Юн переключил на свой шлем, а нам перекрывала обзор ближняя стена здания. Впрочем, бывший кибернетик справился быстро. Меньше чем за минуту зеркальная неопластиковая поверхность фальшфасада свернулась на манер рулона и отодвинута в сторону. Под ней оказался сплошной серый монолит знакомого мне по Западной Стене и законсервированной базе Империи бетона. Или не монолит, а блок? Манипулятор, ткнувшись в несколько точек в стене по периметру высвобождаемого прохода, внезапно уцепился за центр конструкции и без усилий вытянул плиту из стены, едва качнув «мост». Вытянул и выкинул вниз!

– В темпе, – предупредил спек. Пол под ногами опять провалился и тут же остановился. – Выходите, быстро!

В распахнутый люк я выпрыгнул последним. Первым, обогнав хозяйку, буквально выстрелил собой в открывшийся проход мехн. За моей спиной тёмная громадина корпуса крана опять пошла вверх, давая возможность вдвинуть в проход вслед за десантной партией стрелу-манипулятор, расположенную под днищем логистической машины. Из-за угла вскрытого нами коридора загрохотали пистолеты Делонга, послышался громкий электрический треск. Вперёд!

32

Делонга, оказывается, расстрелял турель. Слегка бронированная полусфера, закреплённая на потолке, сейчас сыпала густым, но на глазах тающим потоком искр. Ещё одну турель своротил мехн, гораздо аккуратнее человека, кстати. Бронекорпус свисал на пучке проводов и кабелей, более никаких разрушений не наблюдалось.

– Монтировка! Ворота! – Латта обнаружилась у створок солидных дверей в противоположном конце зала, куда меня привёл коридор. За мной с задержкой и отчётливым лязгом о стены просунулся манипулятор крана и, неловкими рывками минуя неудобный поворот, стал втягиваться внутрь. Неуютное ощущение, даже если знаешь, что механической мега-конечностью рулит человек и союзник. Суставчатая силовая стрела по толщине превосходила мой рост и спокойно могла снести и не заметить.

– Мерх, займись контейнером! – Голос Нурс я слышал одновременно из терминала и просто так, несмотря на шум.

– Каким имен… всё, вижу! – Хакер подсветил нужный предмет через дополненную реальность.

Контейнеры, расставленные по периметру довольно просторного зала, я сначала даже не заметил, приняв их панели за элементы своеобразной отделки стены. Хорошие такие «коробочки» занимали почти всё место от пола до потолка, то есть примерно четыре метра в высоту. На транспортном юните я увидел знакомый ещё по подземной базе штрихкод-клинопись, но на этот раз вполне смог прочесть. «ВПК Империи. 8-СР77834522. 200 ед.» Что бы это ещё значило.

– Открой транспортные заглушки, пока я вожусь с воротами, – передал мне Юн. – Иначе манипулятор не сможет захватить юнит. Потом переходи к следующему по указателю, и так далее. Быстрее!

Будто я сам не понимал, что надо быстрее! И как найти эти заглушки, если я их в глаза не видел. А, чёрт. Все-таки видел. Так, стилом вырезать неопластиковую заглушку над рычагом, рычаг повернуть и потянуть что есть силы. Сволочь! Так же надорваться можно! За каким хреном нужно было разрабатывать систему механического опечатывания грузовых ёмкостей большого объёма так, чтобы предотвратить их захват и перемещение средствами автоматизированной складской логистики, в принципе понятно. Но почему вместо приводов для открывания заглушек используется голимая механика, больше подходящая системам на Земле этак середины двадцатого века?

– Подвинься!

– Что? Твою ж! – Команда Юна совпала с грохотом, донёсшимся от ворот, отделявших склад-зал от других помещений административного небоскрёба, и на предупреждение я среагировать не успел. В итоге повернувшийся манипулятор едва не отправил меня в полёт через всё помещение, еле успел отскочить. Почти. – М-мать!

Не больно ни разу, даже каким-то образом умудрился не удариться головой об пол.

– Хватит валяться. Вскрывай заглушки в отмеченных контейнерах. – Силовая стрела выдвинула грузовой юнит из ряда и, то и дело задевая пол, поволокла в сторону выбитых ворот. Фрагменты покорёженных створок усеивали пол, нофо и мехн, судя по всему, уже пробежали по пробитому для них пути. А я…

Освещение под потолком, до того уже привычно заливающее пространство дежурным белым светом, мигнуло и налилось желтизной. Цветокод потенциально опасной для жизни ситуации. Интересно, почему на терминал ещё не упал пакет оповещения об угрозе? Ах да, прошивка от Фомки. К уже привычному лязгу кранового манипулятора и контейнера, затолканного в коридор, прибавился отдалённый грохот выстрелов и знакомый электрический треск. Не моё дело. Заглушки! Я успел разблокировать ещё два юнита, прежде чем здание сотряс удар. Нет, не так. УДАР! Пол под ногами вздрогнул, да так сильно, что я едва не упал снова, на этот раз от неожиданности. ЧТО ОНИ ТАМ ДЕЛАЮТ?!

Как ответ на мои мысли, освещение, начавшее было плавно тускнеть, разгорелось опять, но радикально покраснев.

– ВНИМАНИЕ! АТАКА ВТОРОГО УРОВНЯ НА ГЛАВНОЕ АДМИНИСТРАТИВНОЕ ЗДАНИЕ ГОРОДА. НАРУШЕНА ЦЕЛОСТНОСТЬ ПЕРИМЕТРА. ВСЕМ СИЛОВЫМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ ПОЛУЧИТЬ ШТУРМОВОЕ ВООРУЖЕНИЕ И ПРИСТУПИТЬ К ОТРАЖЕНИЮ ВНЕШНЕЙ УГРОЗЫ, – очень внятно и совершенно без выражения произнесли скрытые в стенах динамики. Стрела крана рывками начала втягиваться назад в зал, откуда-то вынырнули Латта и Делонга.

– Мерх, сюда! – Девушка, не останавливаясь, буквально подлетела к одному из не отмеченных хакером контейнеров, легко откинула консоль и что-то быстро набрала. Стандартизированный транспортный юнит с тихим шипением раскрылся, «расколов» боковую грань на неравные сегменты, отогнувшиеся вверх и вниз, и открыв доступ к содержимому – экипировке и вооружению для специального отряда полиции города Танис. Именно это, как я понимаю, хотела заполучить предводительница отряда «Буря».

– Хорошо иметь дело с идиотами, – констатировала Нурс, жадно разглядывая богатство. – Разумеется, у них не получилось связать, что будет после того, как они врубят «красную» тревогу. Локальная система контроля доступа к спецсредствам в каждом контейнере сбросит протоколы безопасности до «любой человек, знающий общеармейский код» и место проникновения. А ты, Салют, говорил… хе! Лады, работаем, нофо! Раз нам так любезно разрешили похозяйничать на месте, грех этим не воспользоваться. Мерх, тебе особое приглашение нужно? Раздевайся давай!

33

Давняя мечта человечества на Земле – машина, которая тебя одевает. А сколько красочных роликов на эту тему нарисовали игроделы начала двадцать первого века, хотя бы всем известный «Старкрафт» вспомнить. Но, оказавшись внутри такой «одевалки», не чувствуешь ровным счётом ничего необычного, манипуляторы не дёргают за руки, никакой красочной электросварки, даже шлем приходится натягивать собственными руками, как какую-нибудь шляпу мушкетёру короля. Броня-скафандр сама раскрывается, ты в неё умещаешься-втискиваешься и просто немного ждёшь. Стоя с упором под спиной. Отсутствие «дёрганий за все места» – это, правда, не от примитивности процесса, а наоборот. Заслуга материала, способного в прямом смысле «обтечь» тело человека, прежде чем превратиться в слои искусственных покровов, предназначенных для обеспечения комфорта и защиты, уже подогнанные по фигуре. А комфортно-то как. Чёрт. Хорошо живут господа спецполицейские! Я думал, у мерха удобная одежда, но по сравнению с новой – просто брезентовая роба рыболова-промысловика и дорогая туристическая куртка!

– Я перегнал основную инфу с твоего терминала сюда и драйвера инструментов тоже. – Голос Юна я услышал одновременно с появлением на проекционном поле шлема знакомой таблицы состояния группы. Правда, в отличие от очков-терминала, дополненная реальность через визор спецкомплекта оказалась гораздо более полной. Например, я видел одновременно визуализацию состояния собственной брони, статус и расположение инструментов (в куче старой одежды, причём контуры снаряжения были заботливо обведены мерцающей аурой). Отдельное окно демонстрировало вид из прицела ассоциированной с бронёй винтовки, закреплённой под правой рукой. Система содержала заметно более мощный вычислительный кластер, по крайней мере, в реальном времени, едва остановив взгляд на каком-нибудь предмете, я мог мгновенно увидеть доступную сводку, вплоть до возможности разрушить это выстрелом из штатного оружия. Что у меня такое на поясе висит?! Оно антиматерией, что ли, стреляет?

– Терминал тоже забери с собой, у тебя там столько всякого хлама, не меньше часа переписывать. Эй, Мерх, алё! Ты там уснул, что ли? – Вопрос и контейнер-манипулятор, который, оставляя длинные царапины на бетонном полу, с лязгом протащился мимо, привели меня в чувство.

– Оружие впечатлило, – признался я, оглядываясь. Ни Делонги, ни Латты рядом не оказалось, впрочем, последняя сразу же обнаружилась у противоположной стены: открывала транспортные заглушки. Точнее, то, что чёрный матовый силуэт – нофо Нурс, я узнал из тактического интерфейса и частично догадался по размерам. Командир наёмников была небольшой хрупкой девушкой, правда, броне удалось частично этот «недостаток» исправить.

– А ты как думал? – Оказывается, любительница разноцветных волос тоже присутствовала на связном канале. – Я же говорила про настоящее оружие! То, что у тебя, армейцы обозвали «дыроколом». Бронированный транспорт может ссадить, если ближе подобраться, ну и если в сопло двигателя попадёшь.

Голос наёмницы я слышал через аудиосистему шлема, наши голоса защита головы не пропускала, хотя окружающие звуки доносились, будто у меня на голове ничего не было. Это я отметил мимоходом. Внимание привлекло другое. Контейнер рядом с копающейся Нурс был раскрыт, из него потоком выбегали мелкие угловатые дроиды на тонких «паучьих» ножках. Ага, это самоходные «умные мины» модификации ДЗП-116Ш, изделие серии 8-СР, как мне подсказывает автотактик. «Наши» самоходные мины – тактический интерфейс подсвечивал их зелёным. Так вот чем был наполнен контейнер, вытащенный к лестницам и лифтам, от взрыва которого всего несколько минут назад дрожал пол! Так деловито движутся, и не скажешь, что автоматика у имперцев тупая. Стоп. Делонга – Салют. И его здесь нет, через стены его отметка видна довольно далеко и на этаж ниже. Чёрт, какая клёвая техника у полиции. О! И контур нашего крана виден с огоньком Юна-Фомки. Интересно, как шлем «угадывает», когда какую визуализацию включать? Так, опять взрывы?

Внимание! Контакт с противником у передовой минной группы #4:

[Юнит 34] – подрыв.

[Юнит 41] – подрыв.

[Юнит 39] уничтожен противником.

[Юнит 36] – подрыв.

Противник уничтожен.

Директивы?

[Салют]: директивы:

– Автономное восстановление численности минной группы #4.

– Дальнейшее подавление системы автоматизированного наблюдения объекта.

– Автономная передислокация на новую позицию.

Принято. Выполнение…

Окно боевого лога послушно «сжалось», стоило только отвести от него взгляд. Обернулся на механический лязг за спиной, из-за поворота коридора, ведущего к разобранной нами внешней стене, опять появилась «голова» манипулятора и протянулась к одному из разблокированных мною контейнеров. Без проблем подцепила и ловко потянула назад, видно, хакер уже навострился с управлением. Пока крутил головой, Латта занялась соседним юнитом, заставив открыться и продемонстрировать ещё две сотни закреплённых на направляющих самоходных мин. Снова приглушённые взрывы, опять мигнул боевой лог. Интересно, мои «целевые» контейнеры больше не подсвечиваются, типа, заглушки можно больше не снимать?

– Для меня есть какое-нибудь задание? – Я решил не проявлять ненужную самостоятельность, видя, как наёмница, помогая себе жестами, рулит активированной партией мин, заставляя их забираться на соседние контейнеры.

– Собери наши шмотки и тащи в кабину, сейчас заберу последний контейнер, иди за ним. Я опущу мост с люком. Нурс, Салют, закругляйтесь тоже. От тросов идут какие-то сигналы, похоже, кто-то на крыше.

– Будто они что-нибудь смогут сделать без этих крошек! – Наёмница не поленилась достать из-за спины длинную ручную пушку, наверное. Монструозный агрегат больше метра длиной, раз в пять превышает мой «дырокол». Тем не менее оружие нофо удерживала без напряжения, прижала к груди, как котёнка, даже демонстративно потёрлась щекой, в смысле, шлемом над щекой. Сцена была настолько неуместной и дурной, что я даже головой помотал, пытаясь отогнать «прекрасное виденье», впрочем, делал это, собирая свою и чужую одежду. Какой-то странный для меня рейд-ограбление получается, то ящики помогаю грузить, то стриптиз изображаю, то шмотки таскаю, свои и чужие. Но лучше так, чем когда в тебя стреляют. Убедился совсем недавно. И предпочёл бы пребывать в заблуждении.

Вслед за последним контейнером я едва поспевал. Груда вещей с встроенным армированием и прочими наворотами весит как хороший мешок картошки, при этом без мешка, в смысле, тащить пришлось в охапке. Как я с этим забираться в люк буду?

– Цыплятки, за мамочкой!

Хорошо, что в шлеме с камерой заднего вида, к окну которой на периферии зрения я уже успел прочно привыкнуть, не нужно крутить головой, иначе растянулся бы на полу, споткнувшись. Девушка в броне и шлеме, отдалённо напоминающем мотоциклетный, с семенящими за ней десятками самоходных мин – то ещё зрелище!

– З-зачем?! – Я аж заикаться начал.

– Зачем мины? Ты что, серьёзно? Мины всегда нужны! Вот эти конкретно – наш пропуск по городу и в наш личный поезд.

– Личный?

– Ну разумеется. Пять контейнеров – отдельный состав, или ты их в багаж собирался сдать?

Крыть нечем. Контейнер, двигающийся впереди, перевалил за край стены, мост крана немедленно пошёл вниз. Как только проём открытого люка оказался напротив, я, немного разбежавшись, перескочил пропасть под ногами, стараясь не упустить ничего из вещей. Хорошо, здесь широкие двери.

– Папа! – Я тут же скинул весь хлам на пол и едва не рухнул под сдвоенным толчком своих главных сокровищ во всех мирах и Вселенных, сколько бы их ни было. Кабина крана в этот момент резко провалилась на несколько метров вниз, уведя опору из-под ног.

– Юн! – Я даже оглянулся, убедившись, что за мной в рабочий объём из десантной партии никто не последовал. – Тросы?

– Нет, просто остальные пассажиры поедут на крыше. Или думаешь, нас вот так просто возьмут и отпустят со всем этим?

Я проследил глазами за жестом спека, убедившись, что под днищем в ряд закреплено шесть контейнеров. Их контуры компьютер прорисовывал прозрачными, так, чтобы не закрывать обзор операторам крана. Много ниже, на улицах города, от башни стремительно бежали маленькие фигурки людей, один за другим стартовали уличные мобили. Однако, видимо, все важные лица уже покинули ставший в одночасье опасным небоскрёб. Стоявшие чуть в отдалении группы людей проделали некое одинаковое движение, и там замелькали многочисленные вспышки. Чёрт, да в нас стреляют!

34

– Мы под огнём!

– Я вижу, не обращай внимания, – отозвался спек, и тут же с балки крана мимо пролетело несколько внушительных обломков цемента.

Бам-м!

Не только мимо.

– Нурс, что там у вас?

– Уже ничего и даже никого, – жизнерадостно отозвалась девушка. – Докладываю, идиоты кончились вместе с крышей!

– У меня три троса дают жёлтую отметку!

– Ну, извини!

– В такие моменты я её просто ненавижу, – доверительно сообщил хакер в пространство, предварительно отключив связь, так что услышал (и понял) его только я. – Держитесь там. Начинаю движение!

Мост крана величаво качнулся, здание администрации полиса поплыло в дисплеях влево и назад. Я ещё успел заметить, как стена там, где мы только что стояли, покрывается не такими уж мелкими отверстиями. Стрелки снизу до нас не только доставали, но и, учитывая расстояние, неплохо пристрелялись. Правда, кроме медленно затягивающихся дыр в красивом зеркальном неопластике, никакого ущерба строение явно не понесло.

– Чем это они так?

– «Линейники»[13] против демонстрантов и террористов, если те со щитами или баррикады строят. Самое мощное стрелковое, что есть у обычной полиции. Есть по паре стволов в каждом участке, в смысле, было. Видать, после объявления независимости всё собрали в одном месте. Мобиль пробьют гражданский или дверь, но капитальные стены и городскую технику – хрен. У них там лазерный дальномер и система распознавания цели, ограничивающая мощность для вычисленной дальности, «свой-чужой» они отключили, а вот с прошитыми ограничениями справиться быстро нереально.

– То есть для нас это безопасно? – Не то чтобы я не поверил Монтировке, но решил прояснить ситуацию, пока он отвечает.

– Пока они в блоке автонаведения не поковырялись, а мы внутри крана? Да. Максимум – выбьют несколько внешних сенсоров и поцарапают обшивку.

– А для… – Договорить я не успел, в кормовом обзорном мониторе вершина одного из относительно невысоких небоскрёбов распустилась дымным цветком. Несмотря на расстояние, хорошо были видны обломки, веером разлетающиеся в разные стороны.

– Они тупые, – презрительно сообщила Латта. – У нас тут взрослые пушки. С одного раза понять слабо? О, ещё!

В этот раз я успел увидеть быстро тающий след, протянувшийся к середине ещё одной высотки. Взрыв для нас беззвучный. Дыма (или это была бетонная пыль) почему-то получилось гораздо меньше, и я почти сразу смог «полюбоваться» огромной дырой в стене дома. Около полутора этажей в высоту и такой же ширины. Н-да. Впрочем, наш транспорт успел порядком отодвинуться от администрации Таниса, чтобы я оценил результат подрыва первого контейнера с «умными минами». Тут мне, что называется, поплохело.

– Слушай, Нурс, а это не слишком? – Я разглядывал огромную, нет, не дыру, а каверну в стене дома. Прекрасная звукоизоляция в помещениях имперской постройки ввела в заблуждение, я и не предполагал, что взрыв был НАСТОЛЬКО силён! Из высотной «башни» был буквально вырван огромный кусок этажа этак на три-четыре и в глубину чуть ли не до центра строения! Ни одно земное здание подобной высоты эти повреждения проигнорировать не могло и немедленно повторило бы судьбу известных башен-близнецов в Нью-Йорке, но строение более продвинутой цивилизации испытание вынесло с честью, часть выше повреждения даже не покосилась.

– Не-а, не слишком. Местные уроды-толстосумы сами испугались открыть спецсекцию и раздать нормальное оружие верным людям? Пусть теперь огребают. Власть они, видите ли, побоялись потерять. Ничего личного. «Буре» нужно было заявить о себе и своих приобретениях. Просто небольшая наглядная реклама, ну, и к таким, как власти Таниса, у меня с давних пор должок.

– А другие города будут пускать отряд после подобной рекламы?

Что-то сомнительно мне.

– На хрена мне другие города этой умирающей помойки? – Я прямо-таки увидел недобрую ухмылку Латты под шлемом. – Мы же в ЦДС собрались, оттуда можно будет связаться с любым кораблём, принадлежащим нофо, что есть на орбите или в звёздной системе. Зашлю файлики с видео, показать товар лицом. На Каллиге слишком много желающих, но таких аргументов, как у нас, почти ни у кого нет. Разрушительная мощь возмещает малое количество «мяса», и укомплектованы мы по самое не балуйся, разве что шаттла собственного нет. Жалко, остальное пришлось заминировать и бросить. Опс, а вот это плохо! Фомка!

– Держитесь!

Хватать детей в охапку в случае чего у меня уже стало рефлексом, благо и Гор, и Лисса держались рядом со мной, слушая мою с хакером беседу. Я ещё подумал снять шлем и избавиться от клипс ГБШ, но решил повременить до того, как мы покинем сей гостеприимный град. Как выяснилось, правильно сделал. Мост крана резко качнуло вперёд и сразу в сторону. На ногах я не устоял. Зато прижал детей к груди и вовремя, поскольку моя голова повстречалась со стеной. Собственно, в иной ситуации всё могло окончиться печально, но сейчас я даже удар едва почувствовал, шлем и броня, оправдывая своё предназначение, справились на пять с плюсом. Да уж, местному спецназу явно камни и бутылки не страшны.

БЛАМЦ! БЛАМЦ! БЛАМЦ! От каждого «бламц» корпус крана содрогался, будто по нему били исполинской кувалдой. После третьего удара погасла дальняя от меня часть панорамного экрана, откуда-то из-под пола потекли тонкие струйки дыма, но на глазах пропали.

– С-суки! – Голос Нурс был скорее оскорблённым, чем встревоженным. – Мои контейнеры!

– Всё в порядке с твоими контейнерами. – Хакер тоже не устоял на ногах и, кажется, ударился при падении. Правда, контроля над ситуацией не утратил. Кабель, соединяющий его шлем с консолью, растянулся, но не порвался и не отключился. – Вся диагностика «зелёная». Сама же раз десять рассказывала, что об них танком биться можно и даже смять наполовину, содержимое не пострадает.

– Придурок! Это если целостность сохранена. Если дырку пробить – фьють, и система самоуничтожения сработает! Видел, чего с башней стало от одного самоподрыва юнита с интеллектуалками?

М-мать! Что-то как-то мне здесь резко некомфортно стало!

– Гор, Лисса, всё в порядке? – Я старался, чтобы не дрогнул голос.

– Нормально вроде. – Егор передёрнул плечами. – Что это было?

– И когда всё это кончится уже, – тихо добавила дочь, вцепившись мне в рукав.

– Уже скоро. – Я радовался, что не успел деактивировать блокираторы чтения эмоций. – Нужно добраться до транспортного узла, на Каллиге всё соединено подземными тоннелями из-за ураганных ветров. Наёмники угонят для нас поезд, дальше сразу поедем в Центр Дальней Связи. Если… Ната должна быть там. А что случилось, сейчас узнаю. Нурс, что это за хрень была?

– Ганшип. Это такая хрень, когда на гражданскую летающую байду вешают орудия. Похоже, один из местных главных бюрократов решил стать царьком и втихую подготовил весомый аргумент из заныканного на чёрный день спасательного транспортёра. Спецсредства на складе были как бы общие – один полезет, все узнают, – вот и решил построить кустарщину. За зданиями прятался, скотина. И даже самодельные пушки у него не такие кривые были.

– Кривые, – возразил Юн. – Он в нас вообще попасть не должен был, я успел с манёвром. В корпусе дыра в аварийном отсеке и одно критическое в манипулятор. И как залепил-то так?

– Что-то мне становится скучно, да и запасы гуманизма иссякли, – протянула Латта. – Знаешь что, Монтировка, а давай сразу план Б. А я сейчас слегка прорежу любителей стрелять по большой медленной мишени. Задолбали.

Пол опять качнулся под ногами, на этот раз более плавно. Мы сменили направление движения, одновременно начиная опускаться. Позиция стрелков (кто этих придурков учил собираться толпой в одном месте) окуталась дымами от попаданий из ручной гаубицы наёмницы. Поскольку «слепой» сектор обзора сдвинулся, я разглядел и бывший ганшип. От места падения поднималась толстая колонна чёрного жирного дыма, начинающая размазываться только где-то на середине высоты. Мысль о том, что сегодня изношенные воздушные фильтры городской системы очистки всё-таки накроются медным тазом и мои, то есть, мерха, бывшие коллеги получат очередной заказ от «правительства», заставила на секунду ностальгически взгрустнуть. Тут прогремел очередной взрыв. Я его не услышал, скорее почувствовал лёгкое колебание, передавшееся махине крана через воздушную среду ударной волной. Зато увидел я прекрасно. Правительственная башня-небоскрёб в том месте, где была основательно повреждена, окуталась непроглядным облаком серой пыли. Кажется, у кого-то из бывших администраторов хватило ума не просто расчистить себе путь, но и вообразить себя великим сапёром. Видимо, мощности умных мин хватило, дабы не только деформировать контейнеры, но и пробить их. Или мстительная Латта специально устроила всё именно так. Словом, система самоликвидации сработала на всех оставшихся юнитах одновременно. Несколько секунд казалось, что на совесть построенное здание сможет перенести и это, но тут строгая вертикаль верхней части строения нарушилась, половина высотки обманчиво медленно стала заваливаться на бок. Видимо, когда город строился, архитекторы учитывали всё, что могли, или просто повезло, но небоскрёб «лёг» вдоль улицы. Место падения мгновенно затянуло поднятой пылью.

* * *

– Пожалуй, это не буду посылать в рекламе, – задумчиво проговорила Нурс, словно речь шла о сломанном ногте. – А то решат, что «Буре» нельзя давать деликатные заказы. Ещё долю, чего не хватало, урежут.

35

«Если у тебя в руках большой молоток, постепенно начинаешь смотреть на все проблемы как на гвозди». Старая истина. Можно только добавить, что некоторые люди смотрят на мир как на дощечку с гвоздями, даже когда молотка у них нет. Не знаю, кем в прошлом была наёмница с позывным Нурс, да и знать не хочу, но, похоже, я зря решил, что ей дали такую кличку за безголовость. Всего полчасика «Буря» порезвилась в полисе Танис с настоящим оружием, а эффект как от системы залпового огня. Впрочем, уверен, спроси Латту, она скажет, что просто защищалась, и это будет правдой. Кто виноват, что местные воротилы, захапавшие власть, послали своих доверенных стрелков (не полицию, а кого-то вроде доверенных бандитов, пригретых у вершины местной власти) впустую тратить снаряды к линейникам по заведомо неуязвимой к ним цели. Кто заставлял лезть в заминированный склад, если перед этим чётко и ясно продемонстрировано, как может бабахнуть всего один контейнер оттуда? С другой стороны, лидеры общества как бы тоже не виноваты, не могли же они устроить такой демарш, как ограбление чудом доставшегося им резерва военного оружия, без последствий. Не могли. И Нурс не могла пройти мимо такого жирного куска. Судя по всему, наёмницей была разыграна неслабая комбинация, чтобы именно её команду наняли для работы. Хотя ей, возможно, просто повезло, как мне встретиться с «Бурей». Повезло, н-да.

* * *

Когда кран достиг поверхности земли и отцепил контейнеры, чтобы «лечь брюхом» рядом и высадить пассажиров, на город начали опускаться сумерки. Верхние части высотных домов, внешне похожих на земные небоскрёбы, ещё сверкали расплавленным золотом и охрой местного заката, снизу же, вдоль Стен, зажглись цепочки фонарей, отмечая границы огромной клетки, куда люди загнали свой мирок от неприятных условий внешней среды. У меня защемило сердце. Неожиданно ярко вспомнилось одно из немногих воспоминаний безымянного мерха не об академии и местных технологических катакомбах, а о самом Танисе. Такой же, как сейчас, вечер, закат, огни, взбегающие вверх по Стенам. Гуляющие здесь, по городскому парку, люди, в основном молодые мужчины и женщины с маленькими детьми. Вечер перед выходным днём – самое время расслабиться и провести с семьёй.

Это было сорок с лишним лет назад. Теперь же силуэт сити-полиса поредел на один шпиль. Вместо Административного Центра возвышался лишь обломок, похожий на пень от титанического древа. Вместе с упавшим древом из города уходили остатки былого, дымы от обстрела Нурс уже осели, вместо этого между по-прежнему прекрасными в простоте форм зданиями поднимались новые свидетельства рукотворных пожаров, устроенных уже не нами. Какая малость нужна, чтобы кресла власти закачались под задницами у местечковых «независимых правителей»!

Вокруг нас было пусто. Делонга и Латта уже продемонстрировали, что бывает, если сунуться к захваченному логистическому механизму, а спрятаться посреди довольно большого парка негде. Деревья росли редко и по одному, кустов, стены из которых создавали иллюзию приватности и которые помнил донор, не было и в помине, видно, срезали «во избежание». Каскад толстых тросов, соединяющих мост крана с платформой, обеспечивающей движение у крыши купола, снизу казался массивным и толстым, вверху визуально сжимался до толщины тонкой нити, красиво подсвеченной закатным солнцем этой планеты. Силовые элементы самого купола с земли и вовсе не просматривались, создавая впечатление того, что на самом деле никакой крыши и нет, наличие преграды для ветра и песка выдавали только характерные блики в вышине.

Тем не менее и тросы, и крыша выдерживали невероятные по земным меркам нагрузки. Как такого добились неведомые физики, химики и прочие учёные, мне, даже с высшим образованием мерха, оставалось только гадать. Точнее, он-то как раз проходил сопромат нужного уровня в общих чертах и не слишком вникал, как именно работают «молекулярные машины» неткани, неопластика и прочих бытовых чудес. И, судя по всему, нам сейчас должно быть явлено очередное чудо из того же разряда.

Нурс недаром говорила про пять контейнеров, шестой она вскрыла, добавив к своим умным минам ещё двести товарок. Зачем полиции Таниса столько самоходных интеллектуальных роботов-камикадзе – интересный вопрос, наверное. С другой стороны, если твой город сообщается с другими частями внешнего мира через сеть тоннелей, взрывчатка не самый глупый аргумент. Чем-то же подорвали ходы сообщения между законсервированной базой, где финишировала наша капсула, и общей сетью тоннельного сообщения Каллиги. А вообще основательные ребята эти имперцы. И планы запасные у них имелись на все проблемы, включая самые неприятные. Что же заставило их бросить планету, в которую вложено столько ресурсов?

* * *

– Готово! Цыплятки, по местам! – зычно гаркнула лидер наёмников, заставив вздрогнуть не только детей, но и меня. – Фомка, занимай позицию.

– Принято, – отозвался оператор, и машина, легко оторвавшись от упора и почти не раскачиваясь на подвесе, начала сдвигаться вглубь зелёного массива. Туда же, создавая неуместно-весёлую ассоциацию, ломанулась, разбегаясь, толпа «ящичков-на-ножках» – этих самых самоходных мин.

– Салют, как у нас на горизонте? – Латта, как и я, оглянулась на занявшего позицию на крыше одного из юнитов Делонга.

– Чисто. Трижды ловил лазерные «зайчики», одну засветку успел подавить. По анализу тактического блока – гражданские средства наблюдения.

– Что совершенно не мешает прикрепить эти «гражданские средства» к рукожопной самодельной шайтан-трубе. То, что местные умеют делать кривые, но рабочие рельсовые пушки, мы уже знаем. Да и делов-то там – два сверхпроводника рядом положить и от ячейки провода бросить. Бди пока.

– Понял.

– Как настрой? – Это уже мне.

– Дети устали. – С некоторым трудом мне удалось выдавить из себя неругательный синоним слову «задолбались».

– Это ничего, крепче спать будут. В поезде нам суток трое куковать. Надо бы в какой-нибудь магазин заглянуть перед парком, а то так и будем сухой паёк жрать. – Она говорила как какая-нибудь домохозяйка, вызвав у меня очередной когнитивный диссонанс. Хотя казалось бы.

Нурс замолчала, забрало шлема смотрело куда-то в сторону Западной Стены. О чём она думает, я мог только догадываться. Молчание затягивалось. Мины исчезли, кран опустился на землю в отдалении. Интересно, почему мы не движемся в сторону транспортного узла. Я было открыл рот, чтобы спросить, но сообразил. Скорее всего, единый логистический узел, вокзал и грузовой терминал охранялись сильнее всего, и мы своими действиями конкретно поставили всех на уши. Спускаться же по узким и даже широким проходам (для багажа и юнитов с грузами) навстречу обороне, приведённой в боевую готовность, идиотов нет. Тем более фокус с минированием там просто напрашивается.

С другой стороны, парк тоже не просто так расположен именно между центром полиса и вокзалом. Собственно, вокзал и грузовые терминалы по большей части под ним. Наверное, есть и технические спуски типа вентиляции, вот мины туда и нырнули. Так что, вместо вопроса о дальнейших планах, я спросил нечто другое:

– Нурс, зачем в контейнерах с оружием такая мощная система самоликвидации?

– Имперский стандарт для орбитального десантирования. – Собеседница словно ожидала этого вопроса. – Типа, если случайно упадёт не нашим, а врагам, бабах, и нет, ни опасного оружия в чужих руках, ни врагов. А если в нейтралку попали, и попытался вскрыть кто-то посторонний с прямыми руками, ну, сам виноват. Остальные юниты, даже если рядом лежат, просто раскидает по сторонам, они взрывостойкие. Можно потом разобрать и временное укрытие собрать, а из самоликвидаторов тоже изготовить мины посильнее.

– Ясно.

Я и решил все-таки уточнить по срокам. Тут поверхность подо мной в очередной, уж не помню, который раз дрогнула. Не так, чтобы сильно, зато кран, опустившийся на грунт в стороне, оказался полностью в пылевом облаке.

– ДЗПшки могут при необходимости совершить направленный подрыв, – зачем-то уведомила Латта. Потянула паузу и с насмешкой пояснила: – А грузовой терминал не перекрывают строениями не потому, что крыша не выдержит, а потому, что может прийти негабаритный груз. Ты ведь это хотел спросить?

Я кивнул, потому что из облака пыли возносился целый и невредимый кран, совершенно невидимый за ОГРОМНОЙ квадратной крышкой люка. Дети, на что уж привыкли к подобному гигантизму, и то смотрели раскрыв рот. Судя по некоторым элементам, эта плита тоже могла «выкопаться» и уползти в сторону самостоятельно на манер шлюзовой заглушки магистрального коридора в Стене. Взрыв понадобился, чтобы испортить механизм. Кстати, линейные размеры створки и длина моста крана подозрительно совпадали. Здесь что, и поезда такого же размера есть? Хотя, наверное, пора отказаться от иллюзий человека двадцать первого века. Здесь по земной шкале как бы не двадцать четвёртый идёт.

Дальше мы спокойно погрузились в поезд, стоящий на полу грузового терминала, точнее, в один из трёх поездов. Рельс, кстати, не было. Пол и вагоны, создающие нечто похожее на воздушную подушку. Более всего поразило спокойное поведение троицы нофо. Под боком чуть ли не гражданская война началась, причём наёмников были не прочь ухлопать все стороны, а они спокойно и неторопливо занялись переформированием состава, отцепив недостающий грузовой вагон от другого и составив новую комбинацию. Юну пришлось повозиться, по одному подхватывая нижней частью крана контейнеры и опуская их, управляя всем мостом – манипулятор после единственного «удачного» попадания не работал.

При этом я периодически получал в логи сообщения об очередной «ликвидации противника» вместе с очередной миной, далеко не все «цыплятки» были использованы для деблокады крышки мега-люка. Также методично стрелял в сторону Сити Таниса Делонга, оставшийся прикрывать логистическую операцию сверху. Увидев происходящее, в центре города кто-то зашевелился в попытках помешать нам удалённо. Благо его оружие не давало столь ужасающего эффекта, как монстро-пушка Нурс.

Для меня и для детей всё участие в работе «Бури» свелось к сидению в пассажирском вагоне, точнее, в вагоне перегонной смены. Вяло отметив, что мины у них самостоятельные, а поезда требуют машинистов – каменный век, блин! – я уселся на откидной диван и наконец-то снял прилично надоевший шлем. Стянул серьги ГБШ. Дети немедленно прильнули ко мне, и мы впали в такое вот своеобразное оцепенение. Сенсорная перегрузка, наложенная на многодневный стресс, начавшийся, кажется, лет сто назад ещё на Земле.

Боже! Насколько мы тогда другими были! Наши с Натой отпрыски за эти несколько дней повзрослели и едва ли не постарели, по крайней мере, я вздрогнул, увидев их усталые, печальные глаза, наконец-то освобождённые от очков-терминалов. Так смотрит человек, увидевший смерть на расстоянии вытянутой руки, а ведь им пришлось убивать самим.

А сам я. Что осталось от инженера, уверенного в трудном завтрашнем дне, но с обязательно счастливым вечером? Разве что любовь. К детям, к пропавшей жене. Пожалуй, она стала только сильнее. Опускать голову рано, нужно продержаться. Найти любимую, и всё. Нет, как прежде не станет, но мы вместе – я уверен! – сможем преодолеть все проблемы. И психологические травмы детей, и то, что я невольно пустил в своё сознание кусочки личности ныне мёртвого циника. Нужно только найти Нату. Найти и…

Что «и», я не додумал. Просто уснул рядом с уже отключившимися детьми. Вагон создавал ложное ощущение безопасности, да и тройка нофо показала себя весьма профессионально. Вот такая реакция на стресс. Наверное, можно было просто попросить у Латты стимулятор. Заранее. Впрочем, и так нормально получилось.

Когда очнулся, не сразу понял, где я и что происходит, но очнулся не связанным, в броне, да и дети свернулись калачиками рядом, полностью забравшись на диван. Я, конечно, в студенческую пору засыпал, бывало, сидя. Вот уж не думал, что смогу повторить такой «подвиг» на старости лет. Тьфу, блин. Натянув клипсы и шлем, я немедленно убедился, что мы едем, причём, если верить таймеру, более пяти часов. Юн был так любезен, что вывел на рабочий объём «дополненной реальности» транспортную схему тоннелей и наше местонахождение. А я-то удивлялся, как это Нурс собирается миновать города и транспортные узлы-развязки в них. Да в этих суперкатакомбах не один поезд, целую армию потерять можно! Интересно, на Каллиге существуют тоннельные пираты? Впрочем, если на планете нет армейского вооружения как класса, пожалуй, разбойникам с нами лучше не встречаться. И теперь понятно, зачем в поезде машинисты. Пассажирские составы, что ещё ходят, двигаются по одним и тем же путям, а тут, представляю, какой был трафик.

В «кабине» обнаружился Делонга. Штурмовик-молчун сидел без шлема, равнодушно разглядывая в панорамном экране убегающие назад гладкие стены тоннеля. Кстати, скорость у нас не так чтобы очень, километров около шестидесяти в час. Я снял шлем, подумал и натянул старые очки-терминал, благо всё это время протаскал девайс на поясе вместе с инструментами, да так и уснул. Кивнул наёмнику, получил ответный кивок и сел в кресло помощника машиниста. Пустой тоннель. Молчаливый спутник. Много свободного времени. Что ещё нужно, чтобы хорошенько всё обдумать? А обдумать, ой, как есть чего.

Часть третья. Найти и…

36

Спрашивая окружающих тебя людей даже о самых простых предметах, пор ой можно узнать удивительные вещи». Не помню авторства, да и не важно. Главное – я получил ответы на некоторые вопросы оттуда, откуда совершенно не ждал!

– Кристаллы, – сообщил Делонга, едва не заставив меня подавиться воздухом. Это уже третье наше совместное дежурство в кабине поезда. Так получилось, что мой цикл бодрствования (под землёй понятие «день» условно) совпал с его.

– Кристаллы?

– Да. Кристаллические включения в осадочные породы, в основном различные кварцы, обладающие выраженным пси-сродством. На Каллиге очень богатое месторождение и какие-то специфические условия среды. Империя строила грандиозные планы по планомерному освоению планеты. – Делонга взял паузу, видимо, всё понял по моему лицу и, не дожидаясь вопроса, в своей лаконично-формальной манере сообщил, по его мнению, очевидное: – Я геолог по образованию. Горно-взрывные работы.

– Ясно. – Теперь понятно, откуда его своеобразный позывной. Я постарался затолкать заведомо глупые вопросы подальше и задать тот, ответ на который действительно важен. – А почему разработку кристаллов прекратили и вообще бросили столь стратегически важное место?

– Мне неизвестно. – Стоило догадаться. Ну, кто будет разглашать наёмному работнику какую-то конкретику? – Но у меня есть логичное предположение.

– И какое? – Я с подозрением покосился на визави, пытаясь понять, он на самом деле такой или это, что называется, «тонкий троллинг», сиречь выведение собеседника из себя внешне безобидными действиями. Учитывая, что это фактически наш первый разговор за три подземных дня, может, я ему просто надоел «над душой стоять». Хотя я тоже хорош, чуть поговорил с человеком – и уже готов лопнуть от нетерпения. Будто в поезде посреди подземного путепровода есть куда спешить.

Путешествие оказалось и скучным, и невероятно познавательным одновременно. Скучным потому, что мы вшестером оказались фактически заперты в жилом вагоне. Познавательным потому, что только сейчас я начал понимать, насколько огромным потенциалом обладает местная человеческая цивилизация. Местная не в плане планеты, а всей Ойкумены, Ареала Расселения Человечества. Тоннели, пробитые в скальном основании материка, тянулись на десятки тысяч километров! Десятки тысяч, вдумайтесь! Транссибирская магистраль, труд нескольких поколений русских железнодорожников, как один такой вот рукотворный тоннель, построенный только потому, что «ну, вот требуется разгрузить этот рукав транспортной сети». За три месяца. Три тысячи километров тоннеля в месяц. Сто километров в день. СТО КИЛОМЕТРОВ! Чуть меньше пяти километров в час. Да я иду медленнее, чем имперский горнопроходческий комплекс копает! Скалу. КАМЕНЬ! Нет, если прикинуть энергообеспеченность цивилизации во Вселенной-один, всё встаёт на свои места. А продвинутые материалы и полимеры, способные сами собой образовывать сверхпрочный композит и сопротивляться фантастическим нагрузкам, «интеллектуально» подстраиваясь, облегчают задачу, но сам факт! Космос что? Мы вон худо-бедно ещё в середине двадцатого века до орбиты добрались. А вот такой, зримый и наглядный пример, особенно если учесть, что всё это потом просто бросили, вывезя только самое дорогое и ценное. Почему?

– Успехи в искусственном синтезе кристаллов, – пожал плечами штурмовик. Ну да, тоже очевидно. Надо срочно включать голову, что-то я расслабился за последние двое суток. Не к добру. Неизвестно, что будет, когда мы «постучимся» во входной шлюз подземного терминала ЦДС, но нас явно там не ждут с распростёртыми объятиями. После всего, что случилось, это было бы слишком просто. Не верю.

– Интересно, насколько вообще широко используются кристаллы в Империи? – спросил я скорее сам у себя, чем у наёмника, мысленно прикидывая, насколько существенной должна быть выгода от синтетических аналогов, чтобы бросить уже налаженную инфраструктуру и буквально зарытые в грунт сотни миллиардов вложенных денежных единиц.

– Почти повсеместно.

– Что?

– Почти повсеместно. В приборах, строениях, бытовой технике, космических кораблях, медицине и так далее. Можно сказать, это альтернативный интерфейс управления и контроля всего при помощи пси-сил. Старший по сравнению с программным.

– Это как? Кристаллы вместо консолей, кристаллы вместо экранов…

– …Вместо приводов дверей и носителей информации. – Наёмник умнее меня! Ну и команда у Нурс. Биокибернетик в роли хакера, геолог в роли штурмовика. Интересно, сама-то она кто? Надеюсь, не принцесса какая-нибудь? Хотя это я хватил. Латта скорее на офицера смахивает отставного или даже сержанта с основательно поехавшей крышей. Вот блин. Что касается дверей, я и забыл, как ещё на Земле ловко открыл «стену» в ангар Егор и как потом лихо и просто выдвинул каретку со стойками для автономного электропитания в пресловутом кране. Надо полагать, у нас в броне и оружии тоже встроены дистанционные манипуляторы, благодаря которым даже самая крутая спецполиция ничего не сможет сделать единственному имперскому дворянину, оружие замолчит, а людей он просто разденет. Или задушит, дистанционно перекрыв систему рециркуляции воздуха. Приятно-то как. И кстати. Почему я забыл про приводы дверей? Забыл, потому что на законсервированной базе двери псиусилием не открывались – крути кремальеры руками. Стоп. Особые условия. Делонга сказал, на Каллиге особые условия, из-за чего пси-кристаллов тут завались. А мерх забирался в «предбанник» базы, чтобы отгородиться от пси-фона поверхности, а наш большой домашний камень раскололся и взорвался, едва мы подняли его наверх и супердвери открыли!

В голове не то чтобы сложилась мозаика. Скажем так, я увидел наличие закономерностей. Занятных таких. Значит, во Вселенной-четыре с её коэффициентом затухания много выше, чем здесь, камешки величиной с кулак плохо, но работают. А тут они просто рассыпаются, если не экранированы слоем грунта от пси-фона. А уж как экранированный кристалл величиной более метра в поперечнике может работать! Надо полагать, двигатель от капсулы где-то здесь и откопали. Получается, не только в осадочных породах дело, точнее, не столько. Само каменное тело этой планеты – готовая пси-лаборатория, заброшенная. Причём Ната была уверена, что, если я и дети попадём сюда без неё, нас найдётся кому встретить. Ага, и её отец, воспользовавшийся служебным положением, дабы запихнуть дочь максимально далеко от родного мира. О-хре-неть! Вот только что же на Каллиге всё-таки произошло, раз прикрыли целое исследовательское направление, бросили кучу людей и горы материальных ценностей. А не «прикрыли» ли заодно и род моей жены? Что-то мне всё это очень, ну, просто очень не нравится. Как-то даже слишком один к одному. Как бы не оказалось, что забравшие Нату соплеменники вовсе не спешили вернуть её в семью. Арестовали. Чёрт. Чёрт! И я везу туда детей! Мать! И что делать?!

37

ЦДС, если смотреть на схему тоннелей в целом, в отличие от городов и крупных имперских промышленно-научных объектов, не выглядел как локальный центр паутины. К нему вело всего шесть транспортных тоннелей и ни одного «вакуумного» пассажирского скоростного. Да и сам Центр Дальней Связи ощутимо выдвинут из зоны освоенных территорий к югу. Отчасти такое положение объяснялось желанием вынести из зоны максимального грузооборота объект с низкой логистической нагрузкой. Через Центр шёл в основном виртуальный трафик, материальные грузы ограничивались лишь необходимым объёмом технического оборудования (резервирование и плановая замена), продуктами питания и вещами для сотрудников. Отчасти удобством связи с орбитальной группировкой сателлитов и станций, как и у любой уважающей себя планеты, «висящей» над экватором Каллиги.

Кроме того, уединённое расположение на высокогорном плато позволяло, в случае чего, использовать мощное передающее оборудование, излучение которого, мягко говоря, не полезно для живых существ. В общем, ЦДС был настоящим медвежьим углом, реальной окраиной освоенной части планеты, я даже не уверен, все ли жители вообще в курсе наличия на поверхности такого объекта. Впрочем, важно другое, здесь находились последние граждане Империи, и мне просто позарез надо с ними пообщаться.

Да, я изменил своё мнение об опасности, исходящей от представителей родины моей жены. Стоило это половины бессонной ночи и упорных попыток систематизировать тот объём официальной информации о своём государстве, что давали мерху на лекциях в академии. Не обошёл вниманием и возможность расспросить троицу спутников, правда, добился незначительных результатов, увы. Итак, несмотря на название, для своих граждан и граждан ассоциированных государств Империя была вполне себе правовым государством, даже демократичным и либеральным, прости господи, в какой-то мере.

Например, покарать человека без суда и следствия в представлении донора памяти и наёмников «Бури» – что-то из ряда вон. Даже если дело касается секретоносителя-военного. Всё равно будет закрытый военный трибунал, о котором непременно положено сделать общедоступное уведомление. Заранее. Вроде как по логике получается, что и мне, и детям в таком случае стоит попытаться заявить себя как свидетелей, и это реально может повлиять на ход процесса…

Кажется, своими недоверчивыми расспросами о судебной системе Империи (она восприняла это как боязнь отвечать за устроенный в Танисе беспредел) я окончательно убедил Нурс, что являюсь диким мерхом с некоей дикой планеты, где в качестве процессуальной нормы в ходу чуть ли не каннибализм. Впрочем, современная Каллига представлялась разноцветноволосой местом примерно столь же диким, по крайней мере, за своё буйное выступление с обрушением небоскрёба она никаких угрызений совести не испытывала и правосудия ничуть не боялась. «Ассоциация с имперскими территориями снята? Всё о’кей, крутитесь сами, как хотите». Собственно, цитируя её же: «При Империи тут был порядок аж до зубовного скрежета скучный». Ну да, сильный может позволить себе и законность, и порядок на территории, и социальные гарантии, а нет сильной власти – твори что хочешь, на свой страх и риск, разумеется. Всё-таки Латта действительно двинутая.

Итак, если Нату действительно арестовали, использовав для поимки межмировую капсулу, сделать это могли только военные. Вроде бы. По крайней мере, я на это надеюсь, раз уж запуски курировали её отец и дядя, даже при смещении их с должностей, не могли же проект просто взять и передать гражданским. А значит, вменять ей будут что-то по части злоупотребления служебным положением, хотя и отправили против воли прямым приказом, да ещё и до «благородного совершеннолетия». Честно, у меня немного отлегло от сердца. Если любимая действительно сидит в карцере, куда её засунули сразу после возвращения, хорошо объясняет, почему наш переход в эту Вселенную остался незамеченным. Думаю, она просто не знает, что оборудование давно демонтировали, коммуникационные тоннели взорвали, а пустые бетонные пещеры огромной базы-лаборатории превратились в смертельную ловушку. И если бы не безымянный мерх, всё могло бы закончиться очень печально и глупо. Повезло.

В общем, мой план сейчас примерно соответствовал тому, что оставила моя жена на записи на домашнем кристалле. Найти представителя Империи и объяснить, что эти дети – мои и моей жены-дворянки, которую я хочу найти. Всё максимально честно, пусть хоть с «гранью» долбаной проверяют. Если я правильно понимаю, после освидетельствования имперцы должны сообщить родственникам, а те решить остальные проблемы. Что ж, надеюсь, так и будет. Супруга питала непоколебимую уверенность в родне. Может быть, хоть с этим не возникнет сложностей. Впрочем, они начались совсем не там, где я ожидал.

– ЦДС до сих пор не отвечает.

Это были первые слова Юна, услышанные мною в кабине машиниста. Поезд впервые за три дня сбросил скорость, а потом и вообще остановился. Сигнала тревоги никто из наёмников не посылал, поскольку остановки, насколько я понял, вообще не планировалось.

– Ты точно уверен, что дело не в аппаратуре? – Нурс уселась на консоль управления и беззаботно болтала ногой, хотя показного веселья и в помине не было. – Знаешь, довольно неприятно, когда тебя расстреливают турели безопасности режимного объекта.

– Есть ответ от кластера в Центре, пакеты проходят, я всё проверил. Три раза. Автоматика работает, статус подъездного пути «зелёный», никаких запретов, просто нет ответа от оператора.

– Хм… – Девушка задумалась, собрав над переносицей несколько забавных морщинок. Ленты-терминала у неё на голове сейчас не было, потому быстрый взгляд в мою сторону я всё-таки заметил. – Продолжаем движение.

– Ты уверена? – Несмотря на вопрос, спек выполнял приказ. Я почувствовал, как поезд, лёгший было «брюхом» на выглаженный пол тоннеля, опять поднимается в воздух. – Мы могли хотя бы отцепить груз.

– Уверена. – Наёмница опять посмотрела на меня и со значением добавила: – Не хочу потерять время.

38

Транспортный терминал Имперского Центра Дальней Связи и Навигации был один в один похож на грузовой терминал города Танис. То есть просто большая пещера с ровным полом и потолком, с вливающимися в неё тоннелями (всеми шестью). Представить железнодорожную станцию, к которой идёт шесть веток, потом выкинуть все рельсы, стрелки, светофоры, тупики и прочее, а получившийся объём загнать под крышу – вот и весь логистический узел.

Отличие от того, что я успел увидеть и запомнить в полисе, имелось ровно одно: станция была пуста. Свет горит, обеспечивая ровное освещение без теней, в одной из стен врезаны створки уже привычно огромных, сейчас закрытых, гермоворот, способных пропускать не только составы (действительно, шлюз). И всё. В Танисе вместе с поездами стояли погрузчики, какие-то вспомогательные механизмы, сцепленные и расцепленные составы (люди, если и были, после «взлома» крыши разбежались), а тут – вообще ничего. Свет, бетон, тёмные провалы шести тоннелей, и ворота с другой стороны. Что-то мне это напоминает. Ах, ну конечно. За вычетом масштабов – подвальный ангар для капсулы в Омутах, на Земле. Даже ощущения схожие, прямо дежавю дурацкое какое-то!

Панорамный экран кабины поезда создавал эффект совершенно прозрачного стекла, и это давило ещё сильнее. Стоящая между мной и братом Лисса передёрнула плечами и обхватила себя руками, будто ей внезапно стало холодно. Егор тут же положил сестре руку на плечо. Дети переглянулись и, как по команде, повернулись ко мне.

– Ничего. Я не чувствую других, таких как мы. – Вася выглядела так, словно не отсыпалась все три дня за предыдущие недели стресса и напряжения. Сейчас было особенно заметно, как сильно у неё заострились скулы и исчезла очаровательная детская «припухлость» черт лица, тот самый «кавай», как выражаются японцы. По Егору заметно было меньше, но и в нём я всё меньше видел подростка, каким он только-только успел стать, и всё больше хмурого, низкорослого пока взрослого. Проклятье. Ната, надеюсь, ты всё-таки здесь! Нам так плохо без тебя.

– Возможно, расстояние слишком большое или материал стен. – Я пытался приободрить нашего семейного «сенсора». Насчёт того, что их мама, возможно, несвободна, и прочие умозаключения я кратко пересказал отпрыскам за несколько часов до прибытия, упомянув и проблемы со связью. Тянул до последнего. Хоть пара дней без дополнительных волнений – уже хорошо.

– Может быть. – Девочка неуверенно посмотрела на меня и немного расслабилась. – Я попробую ещё раз, позже и ближе.

– Ничего.

– Ясно. – Похоже, у Латты были какие-то свои мысли о происходящем в ЦДС, которыми она почему-то не спешила делиться не только со мной, но и со своими подчинёнными. – Фомка?

– Нет ответа, автоматика отвечает стандартно. Признаков активации оборонительного вооружения нет.

– Ясно. К воротам. Думаю, нам стоит прогуляться.

Состав медленно подплыл к шлюзовым створкам, похоже, Юн до последнего не верил, что наглецам не продемонстрируют наведённый в лоб ствол. Однако ничего такого, покатый нос головного вагона почти упёрся в преграду, но это ровным счётом ни на что не повлияло.

– И что теперь? – Голосом команды, как всегда, оставался худой любитель закрывать лицо забралом глухого шлема. Впрочем, по сравнению с Делонгой, что спек, что Латта смотрелись тощими подростками, даже толстая чёрная спецполицейская броня на девушке, слегка «обруталивавшая» фигуру, не спасала.

– Теперь мы постучимся. – Глава «Бури» тоже вози лась с защитой головы, оттого я не смог уловить оттенки эмоций, хотя они определённо показались мне знакомыми. Что-то много дежавю за последние полчаса.

– И как ты себе это представляешь?

– Мерх, мальчик ведь сможет открыть гермоворота так же, как подвинул каретку на кране?

Вот теперь я точно расслышал в голосе четырёхцветной предвкушение и азарт. Такие знакомые интонации. Как перед авантюрой с угоном мостового крана. Так вот к чему были те взгляды у поворота тоннеля!

– Там кристаллы. Мелкие и много, – подтвердила дочь, дотронувшись до створок. Переглянулась с братом, после чего дети приложили по ладошке, каждый на свою створку, и синхронно начали расходиться. Огромные двери, будто в качестве материала использована голограмма, а не толстенные композитные плиты, бесшумно последовали за тоненькими детскими пальчиками.

39

Теперь понятно, почему на территории терминала нас встретила буквально космическая пустота. Всё было здесь, за шлюзовыми вратами. И погрузчики, похожие на те, что на Земле перемещают контейнеры по складам, сами контейнеры и два грузовых состава, застывших с открытыми грузовыми створками. В углу огромного зала даже обнаружился младший родич приснопамятного мостового крана. Балка была опущена до самого пола, люк гостеприимно распахнут. Так, стоп.

– Монтировка, заводи состав внутрь. Мерх, пусть дети закроют шлюз.

– Ты ещё у развилки догадалась, да?

Раскрытые кабины неровно стоящих погрузчиков.

Часть контейнеров тоже открыта, и стоят они явно не слишком-то ровно. Обрезки упаковочной неткани, брошенные кучей, оборачивали что-то большое и негабаритное. Следы того, что хозяева оставили это место.

– Рано или поздно это должно было случиться, но мне не хотелось расстраивать клиентов раньше времени, – фальшиво повинилась Латта. – ЦДС продолжал связывать Каллигу с метрополией, пока вывозили людей и оборудование. Когда вывезли всё, что хотели, он стал не нужен. Впрочем, аппаратура дальней связи тут всё равно должна была остаться, хотя бы аварийный комплект, раз Центр почему-то не переведён в режим консервации. А это значит, что сюда можно вызвать корабль, который довезёт нас до действующего имперского форпоста. Нам придётся сопровождать детей, ищущих мать, немного дольше, только и всего.

– А заодно можно будет совершенно официально забрать то, что имперцы утащить побрезговали. К людям в форме спецполицейских сил дополнительных вопросов не возникнет, – внезапно дошло до меня. – А ещё средства дальней связи позволяют подыскать и вызвать корабль за пределами звёздной системы Каллиги, чтобы с гарантией не были в курсе об одном удачном налёте с жертвами, разрушениями и хорошим хабаром. А если прибавить к этому наличие двух псиоников, перед которыми на имперском по статусу военном объекте буквально все двери сами открываться будут… И ты всё это на перекрёстке продумала.

– А я что говорила? Придумывать планы – для лохов. Есть ситуация – нужно пользоваться по полной. – Девушка послала мне воздушный поцелуй, приложив руку к забралу шлема. – Вот видишь, Мерх, не зря я согласилась тебя в состав «Бури» взять. Слабость у меня, люблю умеющих быстро и хорошо соображать!

– Гор, Лисса, закройте ворота. – Подмывало приложить руку к лицу. Оказывается, я «захотел» не только поучаствовать в безумном ограблении спецарсенала административного центра Таниса (сам напросился, да-да), но ещё и успел «завербоваться» в отряд наёмников. Не иначе, в тот момент, когда Юн поменял мне прошивку в старом мерховском терминале. Табличка с составом «пати» так и висела в виртуальном пространстве дополненной реальности, видимо символизируя о моём фактическом статусе в маленькой команде нофо Нурс. Интересно, это вообще нормальная практика или меня, как и Фомку с Салютом, просто подхватили и унесли за собой замысловатые завихрения в одной игловолосой разноцветной голове? Что-то я склоняюсь больше ко второму варианту.

Однако кое-что мне подсказывает, что рубить с плеча и орать «мы так не договаривались» не стоит: наёмник, пусть даже в отряде из четырёх человек, гораздо лучше, чем «никто», правда? А Латта, может, и чокнутая, но точно не дура, совсем не дура, и если хоть что-нибудь понимаю, сейчас я получил одновременно и настоящее предложение, и проверку на, так сказать, совместимость с руководителем и коллективом.

Кстати, логично. Я ведь представился не отцом детей, а тем, кто за них сейчас отвечает. Фактически, просто решившим получить возможную награду за доставку мелких к родственникам матери-дворянки. Хороший редкий шанс для жителя какого-нибудь захолустного угла ещё хуже Каллиги не просто подзаработать, но и, возможно, закрепиться ближе к центру цивилизации. Благо дети не владеют дерешем и особого выбора спутника у них нет. Разумеется, они будут очень привязаны к своему сопровождающему и страшиться его потерять. Потому охотно выполнят все его просьбы по дороге. Для любительницы «пользоваться ситуациями по полной» грех разбрасываться таким полезным человеком, тем более я ещё и хороший мерх. И в бою не подвёл, и команды адекватно выполняю, и имею редкие языковые навыки. Да я просто сам прошусь в руки Нурс, буквально коллекционирующей «интересных личностей»! Вот сдам детей, и куда деваться? А так уже готовое место по жизни. Вот и не буду разубеждать.

Ворота сомкнулись, и я, кивнув дочери и сыну, повернулся к Латте:

– Какие будут дальнейшие распоряжения, командир?

– Умничка. – Это я услышал по приватному радиоканалу, дальше нофо Нурс громко и чётко озвучила свой, с позволения сказать, план: – Так, вход через транспортную сеть в Центр один, и мы его только что закрыли. Ключик от него только у нас, если кто ещё умный попытается взломать снаружи опустевшее гнёздышко, автоматические оборонительные системы быстро докажут ему его глупость. Потому не спеша осматриваемся и только потом начинаем собирать всё ценное. Всё понятно, мои няшки? Тогда вперёд! Мерх, ты знаешь, что нужно делать.

Да уж. Знаю. Идти впереди и открывать двери. С другой стороны, будь я тут с детьми один, делал бы всё то же самое.

– Лисса, чувствуешь что-нибудь?

– Нет, пап. Ничего. – Девочка устало вздохнула и полезла в карман за батончиком-энергетиком.

Что ж, судя по размеру зала за воротами шлюза, это надолго.

40

– Бесполезно. – Юн махнул рукой в сторону пустого места среди ряда стоек с вычислительными узлами. – Они просто забрали блоки памяти. Физически. Никаких кодов, частот связи, журналов, логов, планов помещений, записей системы безопасности. Даже статистики посещения сортиров нет. Остались только ячейки с программами управления базовой автоматикой, но и те недавно извлечены из архива эталонного хранения, куда их запихнули сорок лет назад.

– Насколько недавно? – уточнила Нурс.

– Чуть больше суток назад.

– Ага. – Наёмница задумчиво пробарабанила пальцами по шлему – забавный жест – и сама себе кивнула. – Что ты отсюда можешь?

– Из серверной и с кластером, настройки безопасности которого сделаны сорок лет назад? Что угодно. В разумных пределах, разумеется. Могу сделать прямо сейчас допуски во внутренние помещения уровня ноль и жилой зоны. Э-э-э… и всё?

Кибернетик на несколько секунд буквально застыл в одной позе, только пальцы очень быстро, но при этом едва заметно двигались. Я уже знал, именно так выглядит напряжённая работа в исполнении спекаломщика. Управлять виртуальным интерфейсом терминала мелкой моторикой пальцев – та ещё задача, но почти все люди в этой Вселенной «набивали» себе такой навык раньше, чем учились внятно говорить, что уж говорить о профи. Хотя тот же полицейский шлем в комплекте брони прекрасно считывал поверхностные биотоки мозга и, таким образом, «угадывал» желания владельца, вроде переключения режимов прицеливания. Подозреваю, что шлем Юна обладал продвинутой модификацией этой системы, недаром же тощая пародия на Дарта Вейдера в нём разве что не ест. Спит не снимая, сам видел.

Монтировка в очередной раз подтвердил свою высокую квалификацию, «отвиснув» секунд через тридцать.

– Нубы криворукие, – констатировал он возмущённо-довольным голосом. – Данные изъяли, ячейки сменили, а команду на низкоуровневое обнуление локальных контроллеров автономных и полуавтономных машин не послали. Эх, ну что за люди-то пошли, а ещё имперцы.

– Это ты так радуешься, что мы не сможем воспользоваться ни одним погрузчиком и ни одним лифтом, я правильно поняла?

– Это значит, что данные, не все, но некоторые, мы извлечь сможем, достаточно получить прямой доступ. Задача легко решается заменой контрольных чипов на предварительно зарегистрированные, и у нас есть прекрасный специалист по данной операции. – С лёгкой насмешкой в голосе Фомка кивнул в мою сторону. Думаю, он ещё долго будет мне припоминать, как я обошёл его со «взломом» крана. Я уже знал, что подначки и комментарии из «коллеги» сыпались особенно густо во время работы, а вот Делонга, наоборот, становился ещё большим молчуном. Правда, тараканы в голове у нофо-мужчин не шли ни в какое сравнение с могучими откормленными зверями в голове прекрасной половины «Бури», потому особого дискомфорта реплики хакера не доставляли.

– У меня всего несколько штук осталось, – напомнил я. – И они с кодами и защитой Таниса.

– Это предоставь мне, – отмахнулся Юн. – А что касается количества, достаточно притащить нужные расходники со склада. Сомневаюсь, что их забрали, раз даже кластер не стали демонтировать.

«Взять со склада» оказалось не так-то легко, хотя бы потому, что нужное помещение пришлось для начала поискать, тупо открывая подряд все подходящие двери и бегло осматривая, что там внутри. Технические и складские объёмы, тот самый уровень ноль, охватывали площадь в добрый квадратный километр. Как я понимаю, относительно быстро добраться до серверной нам удалось потому, что самые важные помещения собраны в некий внутренний периметр, к которому вёл один из магистральных коридоров комплекса. Типовое решение для важных автономных объектов Империи. Разумеется, немногочисленный, судя по числу жилых помещений, персонал не топтал ноги, перемещаясь по своим владениям, а использовал мобили вроде уличных в Танисе, только поменьше. Сами «машинки», согнанные в один из пустых ангаров, обнаружились на третьем (!) часе обыска. Что характерно, я даже воспользоваться не смог: собственные чипы у меня к тому времени уже кончились.

К этому моменту я уже блуждал по пустым и не очень комнатам, залам и коридорам один. Дети, несмотря на первоначальную решимость, очень скоро пали духом. Пройдя «цоколь» Центра Дальней Связи из конца в конец, так и не смогли почувствовать Нату и вообще никого живого, кроме нас шестерых. Ожидаемая после шлюза новость их буквально подкосила. Всё-таки мы очень надеялись, что развязка безумия, в которое мы влипли с первых шагов на Каллиге, вот-вот наступит. Теперь она мало того что откладывалась, так ещё и на непонятный срок! Мы даже не смогли узнать, что за корабль увёз остатки имперцев из ЦДС, был ли он до того на орбите, на планете, или специально прилетел из системы управления навигацией и дальней связью, в отличие от «мелочи», независимую память вытащить не забыли. Зато оборудование работало как часы. Центр подавал «в эфир» корректные «признаки жизни», просто не отвечал на запросы, требующие оператора. Создавалось впечатление, что бывшие сотрудники попытались сделать всё, дабы их поспешный уход не заметили, по крайней мере сразу. Это наводило на разные мысли. Не самые весёлые мысли. Что-то здесь не так. Методично очищаемая от дорогой движимой собственности планета, и в конце такое эпическое раздолбайство и «шифрование». По логике, нам в таком случае тоже надо бы как можно скорее попытаться зафрахтовать корабль для доставки в одну из ассоциированных с Империей систем, пока концы корабля, увезшего персонал ЦДС, ещё можно было как-то отыскать. Но…

Покинуть Центр быстро нечего и думать. Проинспектировав со мной несколько складов, Латта заставила меня отвлечься на активацию погрузчиков и одного из грузовых лифтов и теперь, припахав к тому же занятию Делонгу, усиленно концентрировала «ништяки» в одном из ангаров перед посадочными площадками, пригодными для тяжёлых атмосферных транспортов и космических судов. Под это дело из серверной был насильно выдран Юн и пинками загнан в «радиорубку» следить за обстановкой в Системе и предупредить, если внезапно появятся хозяева или иные претенденты на уже искренне почитаемый своим хабар.

Не знаю, что в этом случае планировала наёмница, но внутренний хомяк главы отряда «Буря» явно не намеревался сдаваться без боя насмерть. Пусть выгода от продажи «мелочи», под которую нужно было забить половину космического грузовика, способного сесть на планету самостоятельно, суммарно не превышала стоимости одного, максимум двух контейнеров со спецсредствами, а над выгодной реализацией необходимо было повозиться и вычесть транспортные расходы, всё равно это были довольно хорошие «живые» деньги. То, ради чего и рискует каждый день любой нофо-наёмник, ради чего готов подставлять свою голову и задницу под плазму и снаряды.

Кроме того, «лишние» средства позволяли оставить себе ещё часть оружия. Пожалуй, это перевешивало предыдущие аргументы. За первоклассное вооружение, доступное армии, многие более богатые группы наёмных бойцов готовы не только спустить все сбережения, но и души продать! Хорошее оружие и броня – это больше, чем просто вложения капитала. В конце концов, утраченную жизнь назад не купить.

Воевать – дорого. Совершенное оружие обходится в заоблачные цены. Даже на Земле одна крылатая ракета стоит сопоставимо с постройкой жилого дома на сотни квартир, что уж говорить про «ушедшую вперёд цивилизацию» Вселенной-один. После объяснения Юна я проникся. Лёгкость, с которой маленькая хрупкая девушка разносила фасады домов вместе со стрелками и сбила «ганшип», объяснялась тем, что каждый выстрел из штурмового комплекса (длинная бандура, с которой до сих пор не расставалась Латта) стоил как два (!) этих самых ганшипа, включая кустарную переделку. Вот почему эти «опасные крутые бандиты» ходили максимум с пушками для охранников, а обычно с переделками строительного или ремонтного инструмента или вовсе с «самопалами». Жизнь любого гара стоила заметно дешевле даже не одного армейского ствола, а выстрела к нему.

Собственно, потому-то и не рискнули обмундировать и вооружить своих людей из подконтрольного спецарсенала новые правители Таниса. Этот склад стоил чуть ли не как половина всего сити! Любой, кто рисковал тянуть руки к ценному достоянию, немедленно по ним получал. Наверное, городские власти просто никак не могли найти покупателя на всю партию сразу. Так что, у бандюков с татушками губа явно не дура, хотя истинной стоимости экспроприированного они, думаю, даже не представляли. Зато представляла Нурс и выгребла всё самое ценное. А остальное подорвала. Вернуться и забрать вряд ли получилось бы. Поэтому на счёт разбушевавшегося «внутреннего хомяка» я её даже не осуждал. Понимать, СКОЛЬКО стоит каждый твой выстрел по противнику, и продолжать стрелять. Как в песне «Какая боль!».

…Я стоял около мобилей и размышлял, что проще: вытащить чипы управления и смотаться до Юна или попытаться раскурочить ближайший узел, например, управления вентиляцией, и достать нужную деталь, когда меня вызвал хакер.

– Мерх, тебе это будет интересно. Один из транспортёров для грузов имеет в памяти треки, не укладывающиеся в профиль ни одного из уровней ЦДС, причём, судя по логам, Центр он при этом не покидал. Ты не это искал?

– Может быть. Хочешь сказать, тут есть типа «секретный уровень»?

– Я даже больше хочу сказать. Я расшифровал все траектории и наложил на известную часть помещений. Туда можно попасть на том же лифте, что сейчас нещадно эксплуатирует наша Нурс. Загвоздка в том, что лифт ниже нулевого уровня не идёт, если управлять электронными средствами. Понимаешь, о чём я?

– Нужны псионики. – А что тут понимать. – Сейчас вернусь за детьми.

В нижней точке маршрута в лифт заехал ведомый наёмницей погрузчик, на этот раз пустой. Я кивнул Гору и Лиссе. Они синхронно вытянули правые руки в знакомом жесте, и платформа под нами плавно пошла вниз. Несколько минут до настоящего конца шахты. У меня и детей вырвался синхронный непроизвольный вздох! Короткий отрезок высокого, широкого коридора перед лифтом упирался в знакомые сдвижные ворота с кремальерами. Нашли!

41

«Типа секретный уровень» встретил нас полным игнором, если говорить про электронику. Ворота были снабжены автоматикой открытия, но сенсоры ни на что не реагировали, не ловилась беспроводная сеть, по которой можно передать запрос. Видеосенсоры под потолком, как меня оповестил интерфейс шлема, тоже не выполняли своих функций. И кристаллов в дверях не было. В общем, очередной повод испытать дежавю, вспоминая место нашего появления в этой Вселенной. Пока крутишь штурвалы механических запоров, есть время порефлексировать. Крутить сейчас пришлось долго. Пешком, помня расстояния под базой, идти не хотелось, а чтобы протиснулся погрузчик, створки шлюзовых ворот пришлось развести почти полностью. За вратами обнаружился длинный, полого опускающийся тоннель. С поправкой на работающее освещение, он был точной копией того, в котором я едва успел избавиться от пошедшего вразнос большого пси-кристалла.

– Нужно закрыть створки, – предупредил я Латту. – Не уверен, но, если внизу то, что я думаю, открытый проход может доставить нам массу проблем.

Если вспомнить, как раскололся наш домашний камень, могу себе представить, как рванёт пси-кристалл двигательного размера! Закапываться в скалы Каллиги имперцам понадобилось для того, чтобы отгородиться от пси-фона, по крайней мере, именно для этого мерх сваливал аж в пустыню, чтобы влезть на опечатанную территорию и погрезить в своё удовольствие. По логике, тот же фактор влияет на стабильность больших камней, если не умножать сущности. Другой вопрос, есть ли здесь такие камни? Может, и нет, но подозрительно похожие ворота заставляют задуматься.

Как только створки сошлись, связь с остальной группой прервалась. Нурс неторопливо повернула в мою сторону забрало шлема, я без слов, не видя её лица и не обладая пси-чувствительностью, почему-то сразу всё понял. И с тяжёлым вздохом принялся крутить «свою» кремальеру. Опять.

– Так что за проблемы?

– Нестабильные кристаллы. – Я замялся, пытаясь припомнить, как именно разрушился камень Наты, были только осколки или нет. Но, как выяснилось, командир знала больше меня.

– И всего-то? Ладно, что не сделаешь для хорошего человека. Скажи своим мелким, надо сгонять подъёмник наверх.

Опускаясь назад, я ругал себя последними словами, ведь видел же, на что способна эта железка, и даже не подумал, что в незнакомые и явно не самые общедоступные помещения нужно сначала послать кого-нибудь менее уязвимого, чем человек. Точнее, что-нибудь. Латта тоже хороша, я-то штатский профан, а она профи. Почему во время обследования брошенного ЦДС мехн-«паук» остался в состоянии багажа? Четырёхногая железяка, я почти уверен, могла оббегать все уровни Центра куда быстрее человека. Или Нурс ресурс робота бережёт? Правда, сейчас не лучшее время для расспросов.

– Вот херня. – Выпрыгнув из «лифта», четвероногий мехн почти мгновенно скрылся из вида в наклонном коридоре, даже оптика шлема не смогла долго удерживать его в поле зрения, показывая всё менее и менее чёткую картинку удивительно шустро мчащегося дроида.

– Проблемы?

– Ещё одна такая же «дверка». – Наёмница тронула консоль погрузчика, и наш транспорт неторопливо покатил вниз. – И опять никакой реакции от автоматики.

– Это же хорошо?

– Это битых четверть часа накручивать проклятые штурвалы. Руками! – отрезала глава «Бури». – Представляешь, сколько я всего успела бы за это время перегрузить в верхний ангар?

Между створками вторых ворот появилась и стала медленно расширяться щель. И ничего не произошло. Робот Латты, дождавшись, пока проход станет достаточно широким для его корпуса, опять пробрался внутрь первым. На этот раз поток видеотрансляции наёмница, молча, перекинула мне. Угол обзора небольшой и стремительно движущейся машины был непривычно низким, да и сам мехн двигался каким-то странным зигзагом, иногда замирая на секунду на одном месте и позволяя рассмотреть заинтересовавший его предмет. Но даже так я почти сразу рассмотрел явное сходство подземелья под Центром Дальней Связи и заглублённой части законсервированной Базы. По крайней мере, центральный коридор углами-уступами один в один: кажется, даже расстояния между поворотами соответствовали. Стоп, а это ещё что?

Ещё не поняв, что именно вижу, я вдруг ощутил, как в грудь словно вгоняют ледяную иглу. От предельно неприятного предчувствия на миг даже дыхание перехватило. После очередного поворота часть дверей оказалась распахнута, причём некоторые явно были открыты нештатным образом, в одном месте створки выгнуты и перекручены, в другом смяты чем-то, что просунули между ними в пробитую дыру и с силой развели. Пол усеивали обломки, стены и потолок во многих местах пострадали, освещение работало полосами, в бетоне тут и там царапины, в особо глубоких блестел металл. Хорошо, что дети этого не видят, иначе вряд ли бы смогли спокойно стоять рядом со мной, время от времени поворачивая голову то на меня, то на наёмницу. Продвижение разведчика совсем замедлилось. Машина осматривала все доступные объёмы, несколько раз взбегала на стены и буквально утыкалась объективом сенсора в очередную отметину. Не похоже, чтобы Латта непосредственно управляла своим мехном, видимо, «живой» дроид запустил некую программу по сбору данных. И чем дальше продвигался и больше видели мы, тем хуже мне становилось.

– Что тут за война была? – Я не выдержал молчания, опознав по остаткам коммуникационных линий в очередном помещении серверную. Свой голос я услышал как со стороны и машинально удивился, что он звучит спокойно и обыденно. Эта часть ЦДС явно полностью автономна, не зависит от основных помещений, расположенных на поверхности и сразу под ней. Двери в помещение так и остались открытыми, стойки с вычислительной логикой кластера скорее испарились, чем расплавились. От воздействия невероятно высокой температуры пошёл волнами даже бетон стен, а всё, что осталось от управляющих этой частью Центра узлов, – небольшие наплывы металла на полу и чёрная копоть на стенах.

– Нет. Бой был, но это сделали после. Очень плохо.

– Очень плохо? – Мне показалось, что голосом наёмницы, как и моим сейчас, говорит другой человек, так разительно изменилась её речь.

– Я ошиблась, – неожиданно жёстко произнесла женщина. – Наверху следы планомерного свёртывания деятельности, а отсюда уходили в спешке, практически бежали. Центр не демонтировали и не законсервировали, как остальные имперские объекты на Каллиге, не потому, что он использовался. Это было прикрытие. Что ты знаешь об этом месте, Мерх?

Глава «Бури» стояла у соседней створки гермоворот, и даже поза её казалась расслабленной, к оружию она не тянулась, руки спокойно лежали на штурвале кремальеры. Но даже в своём текущем состоянии я отчётливо понял: или сейчас скажу правду, или ещё одно обгорелое пятно эти стены не удивит. Три пятна. Даже напрягшиеся, что-то понявшие по интонациям Гор и Лисса просто не успеют ничего сделать. Несмотря на все свои силы, уже не раз успешно применённые, с профессионалом им не тягаться. Последняя мысль меня буквально отрезвила. Давление эмоций отошло на второй план, я смог наконец нормально соображать. Открыл рот для ответа и немедленно раскашлялся. Оказывается, горло давно уже свело. И как говорил-то до этого?

– Кха! Я не знаю, что здесь, но в таком же месте была альтернативная транспортная система Империи для перемещения на сверхдальние расстояния.

– Молчи! Дальше ни слова! – Теперь Нурс даже руку вскинула. Мне показалось или в голосе её прозвучало что-то похожее на испуг? – Держи такие секреты при себе, понял? Предупреждать же надо! Я отзываю разведчика и возвращаюсь. Сам здесь копайся, если такой безголовый.

Правда, несмотря на слова своей владелицы, мехн мало того что не повернул, наоборот, устремился вперёд по главному коридору. В окне видеотрансляции замелькали повороты – один, другой, третий, – потом бешено несущийся четырёхногий паук вылетел к шлюзовым воротам перед центральным залом. Створки были наполовину раздвинуты, и самостоятельный механизм попал внутрь без задержек и проблем. Остановился, как вкопанный, внезапно выдав широкоформатную картинку.

Я не сдержался и выматерился шёпотом, мне вторил голос Латты. Я автоматически отметил, что больше половины слов донор памяти просто не знал. Уж что зацепило наёмницу, не могу сказать, мне бросился в глаза огромный, установленный в центре помещения силовой манипулятор. Всего несколько «суставов», гораздо проще, чем стрела крана, зато такой длины, что без проблем мог достать до любой стены в гигантском помещении. Не просто так достать, разумеется, а чтобы поймать выпавшую из прыжка капсулу-тарелку. В специальном захвате, опущенном к полу, была зажата треугольная штуковина с открытым люком, видимо, другая модификация аппарата, который увёз меня и детей из Омутов на Базу на Каллиге. Впрочем, капсула именно что была зажата, сейчас она, наполовину вырванная, наполовину выкрученная из держателя, опиралась на пол одним бортом, а за условным днищем, невидимым для меня с такого ракурса, простиралась зона сплошного разрушения.

Раньше в зале хватало оборудования, сейчас ни одного целого устройства в поле зрения не наблюдалось, в отдельных местах образовались груды и завалы из более или менее крупных обломков и фрагментов. В основном, насколько можно разобрать на видео, в мегазале были смонтированы сенсоры, измеряющие всё подряд, от гравитации и давления до колебаний неких физических констант, что отслеживаются в ходе гиперперехода космического корабля. Сюрприз! Даже не подозревал, что я и это теперь знаю. Но, как выяснилось, не только. Впервые я услышал «голос» мехна. Какой-то тоновый сигнал, вроде того, что издаёт динамик-«спикера» при включении компьютера. Изображение кучи технического хлама скачкообразно приблизилось, отдельные фрагменты, на картинку наложилась проекция, светящимися линиями выделяя ломаный контур чего-то непонятного мне. Латта увиденное опознала враз, опять замысловато и как-то грустно и растерянно выругалась.

– Трахнутая безмозглая железка. – Девушка прижалась забралом шлема к рукам, которыми бессознательно вцепилась в штурвал дверного запора.

– Ты же хотела уйти? – Я никак не мог понять, что дальше ожидать от моей как бы начальницы, и решил подать голос.

– Да толку-то, если сибовцы[14] допросят с твоей любимой дурью, так и так не выпустят уже. Хорошо, хоть вовремя убрала с канала остальных. – Нурс устало махнула рукой. Я увидел, как мехн пробирается по обломкам к заинтересовавшему его нечто, потом изображение вырубилось. – Ты ещё что-то хочешь там осмотреть? Давай пользуйся, пока я добрая.

– Может, сначала скажешь, что тебя там так впечатлило? – В последний момент я проглотил окончание предложения «кроме транспортной системы». Обещал же держать при себе.

– Кроме внутренностей секретного, если верить твоим словам, имперского военного объекта? Так, мелочь, всего-навсего останки средней киберплатформы Коалиции, которыми заинтересовался Чоки. Засранец, мог бы послушать меня.

– Коалиция? Ещё один мехн?! – Я «проглотил» то, что, оказывается, дроид главы «Бури» может иметь собственное мнение по какому-либо вопросу и даже собственное имя.

– Именно. Главный «невраг» Империи. На секретной базе под центром дальней связи. Думаю, даже тебе не под силу втянуть меня во что-то более мерзко пахнущее ещё глубже. Ну, мы идём или всё-таки возвращаемся?

– Подожди. Скажи, ты ведь поняла, что здесь произошло? Ты сказала «очень плохо» ещё до того, как твой робот решил погулять. – Это «скребло» моё сознание изнутри. – Увиденное казалось каким-то неправильным. Что-то во всём этом хаосе с разруше ниями не так. И не в отсутствии трупов дело, шанда творит чудеса, уничтожая органику. Я упускал что-то ещё.

– А, ты про это. Нападение произошло изнутри, из одной комнаты. Был конфликт, распознали дивер санта или ещё что-то. Может, пленник вырвался. Но кто бы ни был, он не пытался пробиться на выход, пошёл к центру подземелья, разрушить то, что там было. Особо дерьмовая ситуация, не находишь?

На этот раз была не ледяная игла, а пика, прошедшая сквозь сердце. Я буквально задохнулся от боли. Проклятье, лучше бы она была физической. Может быть, террорист-смертник, может быть, как-то протащивший свои кибер-игрушки представитель Коалиции (с трудом представляю этот процесс, но допустим), но я знал одного человека, который всеми силами будет стремиться к капсуле, а не к выходу. Домой, к семье, к детям. Ко мне. Капсула осталась на месте, улететь ей не дали. Под шлем мне в лицо неожиданно подул тёплый ветер, мягко высушивая откуда-то взявшуюся влагу на щеках. Надежда на совпадение оставалась – крохотный лучик надежды, но я в него уже не верил. Есть некоторые несоответствия, но их легко объяснить, особенно если посмотреть на месте. Я должен убедиться, как бы больно ни было!

– Отведи меня туда, откуда начался бой. Пожалуйста, – попросил я Нурс и с туповатым изумлением увидел, как дети буквально отшатнулись от меня. Кгхм. Что-то с голосом? Нурс повернулась в мою сторону. Не знаю, что она хотела увидеть и что увидела, только молча кивнула и принялась откручивать кремальеру. Я после секундной заминки стал крутить свою.

– Папа? – Василиса подошла на шаг, вглядываясь в чёрное забрало моего шлема. Какое счастье, что лицо закрыто!

– Робот кое-что обнаружил, сейчас мы попробуем узнать, была тут наша мама или нет, – ответил я, не прерывая своего занятия и стараясь следить за интонацией. Видимо, помогло, девочка немного расслабилась, но теперь опять с подозрением смотрела на Латту. – Я вам с Егором всё потом расскажу, наедине…

Если смогу. Хотя шлем снять смогу. Наверное. А вот клипсы ГБШ лучше не снимать. Никогда.

42

Помещение, откуда, по словам Нурс, всё началось, оказалось чем-то средним между медцентром и биологической исследовательской лабораторией. У меня в голове при виде зала с распахнутыми и заклиненными в таком состоянии дверями будто щёлкнуло. Ну конечно, захваченный «биоматериал» нужно где-то изучать, верно? Всё-таки Земля – планета из другой Вселенной, пусть и очень похожая. Вдруг там вирусы опасные или ещё что. Даже в какой-то мере честно. Должно же среди десятков тысяч фэйковых историй о похищениях инопланетянами затесаться пару дюжин настоящих. Да и рассказы, что, мол, тарелки на самом деле без двигателей и летают на чистой пране, получаемой напрямую от Кришны, тоже мне встречались. Почти угадали, если не придираться к мелочам, правда? Ната… так, не думать… НЕ ДУМАТЬ!

Лаборатория, видно, практически не пострадала от атаки того, кто из неё вырвался. Доказательств, что это была именно Ната, у меня по-прежнему не было, более того, я вообще не очень себе представлял, как увиденные через трансляцию с дрона разрушения может устроить один человек, и уж тем более моя хрупкая и очень женственная супруга, если забыть об одной маленькой детали. Любимая в этой Вселенной была «красноголовой» – пусть и неопытным, в силу возраста и срока обучения, но псиоником-штурмовиком. Если на Земле шутили про «зверей из стройбата, которым даже оружия не дают», то здесь в хохме про имперские штурмвойска гораздо меньше шутки.

К сожалению, память мерха практически ничего не хранила о военных Империи, точнее, скорее всего, эти воспоминания мне просто не достались, и соотнести предполагаемые возможности жены с увиденным я не мог. Но даже если предположить, что узник смог каким-то образом завладеть оружием, у кого больше шансов им эффективно воспользоваться – у землянина, случайно захваченного тарелкой, или у кадрового военного, пусть и порядком растерявшего небольшой опыт за много лет? Бритва Оккама. Чёрт, как мне плохо-то.

Лаборатория практически не пострадала во время боя, но из неё не поленились вынести всё более-менее компактное. Зато огромный и, наверное, очень дорогой продвинутый потомок электронного микроскопа остался нетронутым. Вдоль одной из стен раньше явно помещалось нечто для работы с живыми биологическими объектами, по крайней мере, пучок гибких трубопроводов, связанных в жгут, через которые подавались, в том числе, чистый кислород и вода, на это однозначно намекал. Увы, я не медик, и даже близко не мог предположить, что именно здесь было установлено. Уходя, местные утащили с собой даже столы-консоли управления. Даже часть стационарных шанд, подвешенных к потолку на манер ламп и выполняющих ту же функцию, что земные УФ-лампы. Отключили и унесли, и ведь не жаль было времени возиться. А ведь Латта уверена, что работавшие здесь и не попавшие под раздачу сотрудники с территории подземного комплекса чуть ли не бежали.

– Явился, значит. – Голос наёмницы прозвучал из-под шлема особенно холодно. Я резко обернулся и увидел, что перед девушкой застыл беззвучно вынырнувший из дверей, как там его, Чоки. Мехн опять не подавал признаков самостоятельной активности, робот и робот. Хотя мне теперь было гораздо понятнее, почему дроидов Коалиции так не любили и считали «живыми». Отличный фокус отколола четвероногая машина. А если он в бою решит самостоятельно что-то сделать? Впрочем, я убедился, что дрон самостоятельно мог не только дурить. – Эй, Мерх. Разведчик провёл сканирование на присутствие биологических материалов в зоне боевого столкновения. Ничего нет. Все зачищено.

– Ясно. – Следовало ожидать. С другой стороны, кластер уничтожили работающие здесь имперцы, а добрались ли до автономной памяти устройств в медлабе? Ведь если Нату держали здесь, должны же были провести какие-то анализы?

– Фомка, – позвал было я и осёкся, увидев отрицательное покачивание головой главы «Бури».

– Нужно – разбирайся сам, я не дам тебе втянуть ещё и ребят.

– Понял. – Если бы я ещё знал как. Правда, может, память из устройств вынуть? В конце концов, раз уж мы убираемся с Каллиги, можно найти и другого ломщика, кто поможет мне интерпретировать результаты. Логично. Фух, даже полегчало как-то от того, что ответ на вопрос, была ли тут Ната, я всё-таки получу не прямо сейчас. Ладно, хорошо, осталось добраться до носителя информации. Вопрос – как? Схемы установки у меня нет. Или есть?

Все-таки донор памяти был изрядным «плюшкиным». Правильное слово. Правда, в отличие от некоторых владельцев гаражей и кладовок, любящих забивать доступные площади всем, чем угодно, с формулировкой «вдруг пригодится», инженер и техник из Вселенной-один мог во время внезапного «вдруг» найти в залежах файлов то, что ему понадобилось, и найти быстро. Особенно если подключить к процессу систему оптического распознавания, встроенную в шлем спецполицейской брони. Как оказалось, «микроскоп» был составным комплексом из нескольких блоков. Части не оказалось даже в моей базе данных, то ли такое редкое, то ли сделано вообще на заказ. «Электронный микроскоп», точнее, «многоцелевой сканер ультраструктуры», наоборот, прибор распространённый. Недаром я его «узнал» из чужих воспоминаний. Вот только сложная железка всё управление несла в отдельной «тумбе», которой, в свою очередь, не было, лишь шлейф соединительных кабелей остался. Не повезло. Или повезло? Хотя слово «повезло» в такой ситуации применять…

Ещё один безликий параллелепипед с одинокой скромной надписью (производитель и код модели, некоторые вещи одинаковы во всех мирах) скрывал в себе систему уничтожения биологических отходов. Утилизатор, проще говоря. Но не простой, а лабораторный. Моя инструкция к агрегату из архива предназначалась, разумеется, для мерхов. Грубо говоря, «как подключить и куда тыкать, если сразу не заработает». Однако краткие сведения по работе устройства там имелись. Шанду можно использовать для уничтожения любой биологической «грязи», вплоть до человеческих тел, что я уже проделывал. Но, согласитесь, одно дело – безобидный мёртвый человек, и совсем другое – пробирка с водным раствором возбудителя вирусного заболевания. При работе с подобной гадостью хочется иметь некоторую гарантию, что уничтожил именно то, что нужно и в нужном же количестве. Иными словами, утилизатор не только утилизировал, а ещё и анализировал уничтожаемое, вплоть до молекулярной структуры. И записывал. ДНК тоже молекула. Дальше всё было делом техники.

Убедить аппарат использовать визор шлема в качестве консоли управления получилось неожиданно легко. Утилизатор не интересовал допуск пользователя. Видимо, подразумевалось, что кто угодно в лабораторию, да и вообще в подземные помещения под ЦДС не войдёт, а если вошёл, значит, имеет право. Машина открыла люк для ручной загрузки биоматериала. Я, секунду подумав, стянул защиту головы. Дёрг! Лучше волосы, чем кровь, правда? М-да, на фоне испытываемых ощущений можно сказать, что почти не больно. Волосы закинуть в контейнер – ёмкость такая здоровая, что при некотором упорстве туда можно и человеческое тело упихать. Однако прибор «на ура» справился и с маленьким кусочком моей плоти. Перед глазами побежали строчки, оповещающие, сколько и чего содержалось в разрушенном образце вещества. Спасибо, пищевую ценность не сосчитал. Так, теперь сравнить с содержимым памяти – детально – только по ДНК.

– Гор, Лисса, мне нужно по вашему волосу.

– Что, так прямо и выдрать? – вытаращился сын.

– Папа, что тут было? – тихо спросила младшая, отрезая прядку волос маникюрными ножницами. Сохранила, умница! А у меня только пистолет остался, да и то в куче старой мерховской одежды. Не дошли руки за три дня путешествия разобрать.

– Мы не знаем, что здесь произошло. – Я, пожалуй, впервые, не колеблясь, сказал дочери неправду. Не совсем правду, точнее. Все слова Нурс – только предположение на основании увиденного. К черту казуистику! Соврал – и точка. – Сейчас мы по анализу ДНК попытаемся определить, была ли здесь Ната. Для этого нужны волосы.

– Вот! – Девочка явно приободрилась, не понимая, что ничего хорошего положительный ответ не принесёт. Хотя она не видела разбитые коридоры и груды обломков. Видео смотрел только я. А по внешнему виду лаборатории и не скажешь, насколько она разукомплектована. Всё-таки у детей нет куска памяти местного жителя, чтобы сравнить.

Волос Егора. Крышку закрыть. Деструкция. Анализ. Крышку открыть. Волос Василисы. Закрыть. Деструкция. Анализ. Сравнить последнюю, предпоследнюю и предпредпоследнюю записи с содержимым памяти…

Люди похожи между собой. Различие ДНК между разными людьми в сотых и тысячных долях единственного процента, у родственников различий чуть-чуть меньше. Одинаковые гены на одних и тех же местах в хромосомах, доставшихся от обоих родителей. Анализ показывал, что мой волос имеет только два совпадения из всего, что было уничтожено за все время работы утилизатора, как раз последние два образца. А вот на ДНК детей был похож ещё один образец, один из утилизированных двое суток назад под номером #100977743. Я почувствовал тупую боль, морально готовый. Надежды на чудо не осталось. Почти.

[Пользователь]: масса загрузки #100977743?

[УЛ56-АК]: #100977743 масса загрузки составила 55 кг 387,94 г.

Совсем не осталось. Поздний вечер, Ната в одном белье «озабоченно» складывает губки трубочкой, разглядывая цифры на маленьком дисплее электронных весов.

«Смотри-ка, я всё-таки потолстела. Аж пятьдесят семь кило! Повезло, что ты меня точно не разлюбишь».

«Ната. Сколько я наслушался жалоб на «вторых половинок» от работников фирмы, где работаю, не перечесть, так что прикол с весами не кажется мне таким уж смешным».

«Ну, извини, извини! У тебя такое уморительное выражение каждый раз появляется. Я – я не смогла удержаться!»

– Ну, что? – Я даже не сразу понял, что хочет сын.

– Увы. – Даже не пришлось напрягаться, чтобы голос прозвучал естественно: ложь легко и даже как-то привычно соскользнула с языка. – Нашу маму мы здесь не найдём. Придётся поискать на других планетах Империи.

Дети переглянулись, как мне показалось, не только разочарованно, но и с лёгким облегчением. Ах да, они так и не смогли почувствовать мать, получается, я только подтвердил их мысли. А теперь…

– Нурс, срочно ответь! – В мои наушники ворвался голос Юна. – Корабль! Уже у посадочных площадок!

43

– Какого хрена?! – Латта буквально сорвалась с места и стрелой понеслась к припаркованному погрузчику. Я за ней, схватив за руки детей. Мимо прошмыгнул мехн, разумеется успевший обогнать всех. – Почему только сейчас?!

– Они подошли на сверхмалой, всего в паре десятков метров над грунтом. – Судя по голосу, несмотря на то что вины за ним не было, хакер воспринял произошедшее как личный провал. – Ветер несёт тучи песка, сателлит их просто не видел! Обводы – модифицированный транспорт, предназначенный для посадки в тяжёлых атмосферных условиях. Вижу навесное вооружение и турели!

– Нофо, – выплюнула короткое слово наёмница, врубая с места полный ход. Мы едва успели уцепиться, кто за что. «Коллегам» глава «Бури» была явно не рада. – Бросай всё и дуй к транспортному узлу. Салют, тебя тоже касается.

– Есть.

– Есть.

– Мерх…

– Понял. – Я неуместно меланхолично ретранслировал испуганным брату и сестре: – У нас проблемы. Подняться нужно будет быстро.

Странное состояние, действовать могу быстро, а эмоции будто новокаином обкололи, и голова пустая-пустая.

– Может, спрячемся. Куда вы там залезли, – явно на бегу пропыхтел на диво умную и своевременную мысль Фомка.

– Не успеем разгрузить состав. Я слишком наследила наверху, к тому же это глупо – дать загнать себя в угол.

Дети не сплоховали. Не каждый пилот вертолёта способен так резко «скакнуть» вверх и вовремя остановиться на нужной высоте, а они проделали это с тяжёлой платформой грузового подъёмника. Определенно, отпрыски серьёзно набили руку в использовании своей «неволшебной силы», я и не заметил когда. Хорош отец, да. Нурс едва не заставила транспортно-складскую машину сделать «козла», мимо опять понеслись стены и повороты, но буквально через минуту с заносом затормозила, едва не впечатавшись бортом погрузчика в стену. И спрыгнула.

– Мерх, к транспортному узлу, и выводите поезд. С управлением, надеюсь, справишься, – обрадовала наёмница, шустро исчезая за углом. Приказ я услышал уже через аудиосистему шлема. – И не тупи, без твоих подопечных шлюзовые ворота по-прежнему не открыть!

– А ты?

– Как-нибудь сама разберусь. Выполняй, что я сказала!

Выполнять – так выполнять. Я легко разогнался почти до той же скорости, с которой двинутая глава «Бури» вела машину до меня. Машинально отметил, что, похоже, шаловливые виртуальные ручки Фомки покопались не только в контроле доступа к погрузчику, но и в управляющем программном обеспечении. Не должен так себя вести на дороге механизм, предназначенный для работы на складах. Кстати, почему, когда вела Латта, создавалось впечатление, что мы вот-вот угробимся, а когда веду я, даже скорости не чувствуется. Кстати, мы уже приехали.

– Егор, Вася, подойдите к створкам и приготовьтесь. – Я остановил погрузчик у гермоворот, обогнув уже поднявшийся на воздушной подушке состав. – Юн, Делонга, вы уже внутри?

– Да. Открывайте скорее! Проклятье, нужно было в первую очередь контроллеры на воротах сменить. – Судя по голосу, хакер заметно нервничал.

– Приготовились, – предупредил я своих псиоников, скользя взглядом по объёму транспортного терминала Центра Дальней Связи и меланхолично отмечая вспыхивающие зелёные рамки вокруг разбежавшихся по углам помещения точек «интеллектуальных» мин. Хм, пока зелёные, надо полагать.

Если бы у меня в голове сейчас не царил арктический эмоциональный холод и кристально-прозрачная пустота, наверняка не стал бы задумываться о некоторых мелочах. Например, о том, что своих сокоманд ников нужно встречать с открытым люком. Это детям нужен непосредственный контакт с полотном створок, не мне, так почему не впустили сразу? Или эта оговорка про контроллеры. Зачем, если без нас поезд всё равно не должен уйти. Если действительно не должен. А тут так удобно, раз, и одним махом избавиться от «как бы соратников», оказавшихся замазанными в мутных, не лучшим образом сказывающихся на здоровье при допросе, делах Империи. Я, конечно, просматривал данные с системы управления утилизатором, но… В то, что Юн не забыл поковыряться в прошивке моего шлема и сделать нужные настройки, по необходимости, легко включающие ретрансляцию всего, что я вижу через свой интерфейс дополненной реальности, главе отряда (и кому угодно), уверен. Значит, Латта как минимум в курсе, что родственник детей был убит на этой планете. Ну, собственно, и всё. Интересно, нас постараются прикончить или тупо бросят? Хотя глупость подумал. Зачем оставлять в собственной памяти такой заметный след, как убийство, да ещё и, возможно, родственников кого-то из имперской знати? Скорее всего, они выполняют приказ своего командира. Нурс не откажешь в том, что своих людей она действительно бережёт. Что поделать, своими мы для неё стать не успели.

Эти мысли пронеслись в голове за то время, пока я медленно поднимал руку для отмашки. Взвесив все «за» и «против», в итоге решил не делать ничего. «Дырокол», всё ещё висящий на поясе, возможно, смог бы повредить двигательную установку не подобравшего нас состава «Бури», если бы не система «свой-чужой». Да, в дорогом профессиональном оружии свои минусы, но и это не главное. Зачем лишать бывших почти друзей возможности свалить? Дабы со злости постреляли (им «френдли файр» точно помешает) в меня и детей? Пусть уходят. Разойдёмся по-хорошему, как в море корабли. Возможно, пока Латта что-то там делает на верхнем уровне ЦДС, а неизвестные наёмники-интервенты высаживаются, я успею запустить вагон управления одного из двух составов.

– Начали! – скомандовал я и рубанул рукой воздух.

Дети повели каждый свою створку, между половинками огромного гермозатвора появилась тонкая щель и быстро стала расширяться, поезд наёмников медленно двинулся вперёд. Я ещё успел подумать, как будет забавно, если все эти «бросания» я нафантазировал впустую. В этот момент случилось сразу несколько вещей.

В системе звукопередачи шлема истошно запищал сигнал тревоги, вторя ему, на забрале появилась проекция прицельной рамки доступного мне оружия.

Дочь и сын синхронно вздрогнули и судорожно попытались заставить многотонные шлюзовые конструкции опять начать смыкаться. У них это даже получилось.

«Умные» мины пришли в движение.

Я услышал сдавленный мат в исполнении Фомки, поняв из него только «засада». Нофо, чей корабль сейчас уже приземлился где-то над нашими головами, оказались умнее и под прикрытием песчаной бури высадили десант, перекрывший транспортный тоннель. Или это аутсайдеры, раскусившие возможность поживиться в брошенном ЦДС, позже нас подтянулись? Да не важно.

В следующее мгновение, каким-то чудом не задев Гора и Лиссу, из-за полотна створок высунулись металлические лапы-манипуляторы и вцепились в края ворот, не давая их сомкнуть. Вслед за хватательными конечностями показались боевые – суставчатая клешня с укреплённой на ней пушкой, если я правильно успел разглядеть, потому что манипулятор немедленно разнесло выстрелом, прозвучавшим от давшего задний ход поезда. Кажется, класс продемонстрировал Делонга, который едва не успел проверить, сможет ли броня защитить его от прямого попадания.

Второй, прячущийся за воротами, враг тоже оказался вооружён. Спас напарника хакер, изогнув пятящийся состав и закрывая бортом грузового вагона жилой отсек. Пушка – а это оказалась именно пушка – плюнула плазмой. Для глаза человека и с такого короткого расстояния я увидел выстрел, светящийся столб толщиной в руку человека, упёршийся в борт сегмента транспорта.

Эффект оказался в буквальном смысле сногсшибательным. Мир закрутился, верх и низ несколько раз успели поменяться местами, под конец меня протащило с десяток метров на животе в обществе весело подпрыгивающих и кувыркающихся по полу обломков и деформированных кусков чего-то. Некоторые обломки горели. Высокие дорогие военные технологии Империи и в этот раз сработали. Броня уберегла даже от ушибов, а буквально влипшая в перчатку рукоятка «дырокола» не дала потерять оружие. Когда я сводил крестик проекции места попадания и конец манипулятора, в голове мелькала только одна мысль: группа Латты меня в очередной раз спасла. Если бы не здоровенный поезд, фигура идиота, в полный рост стоящего с «винтовкой», стала бы приоритетной целью.

Нажать на спуск.

Выстрел!

Повисшая на пробитом «суставе» механоконечность. И что теперь? Ох, лучше бы не спрашивал. Закончив вынужденные прятки, из-за щитов броневорот грациозно выскользнули две кибернетические платформы смутно знакомых очертаний. Мехны.

44

Яслышал фразу «в бою всё решают мгновения», но только сейчас прочувствовал всю глубину этих простых слов. Ситуация меняется со скоростью картинки в калейдоскопе, упущенном раззявой-ребёнком на склоне холма, и ты просто физически не успеваешь отследить всё, даже несмотря на панорамный обзор в шлеме. Откуда выпрыгнул-выкатился дроид-паук Нурс, я даже не понял, он просто появился на пути кибер-платформ, рвущихся внутрь, и прицельный «крест» на центре корпуса одной из них исчез за долю секунды до того, как я повторно утопил пальцем спуск. «Дырокол» не выстрелил. Более того, маркеры «противник» вокруг вражеских мехнов сменились на жёлтые «нейтрал».

Судя по сдавленному, даже не мату, а междометиям, для Юна такая ситуация тоже стала сюрпризом. У меня в голове успела пронестись мысль о том, что оставленный «подарочек» самопровозглашённое правительство Таниса не раскрывало вовсе не потому, не смогло договориться промеж себя, а поэтому лично меня умное оружие за короткий промежуток времени оставило фактически беззащитным уже вторично. Я понял, что роботы противника тоже затормозили и не атакуют. Три машины застыли друг напротив друга. Подумалось, что они сейчас беззвучно беседуют.

Время застыло как янтарь. Поезд, частично потерявший подъёмную силу и уткнувшийся головным вагоном в бетон, неподвижные роботы, сжавшиеся чуть ли не в три погибели, чтобы быть как можно более незаметными. Гор и Лисса успели немного отбежать вдоль створок ворот каждый в свою сторону, однако этого хватило, чтобы пропустить ударную волну. Только мигнувшая было красным и вернувшаяся в жёлтый рамка вокруг противников, сопровождённая односложным проклятием хакера, показала – паузу тянут не все.

– Ну что, может быть, теперь поговорим? – Неожиданно прозвучавший у меня в наушниках голос Латты заставил дёрнуться, этот вопрос тем же тоном слышать уже доводилось. – Я сейчас на открытом канале, все видят то, что вижу я?

В поле зрения интерфейса дополненной реальности развернулось окно с трансляцией: выровненная площадка среди скал, большую часть которых занимала туша грузовоза, способного спускаться в атмосферу. Поверх атмосферной защиты явно позднее были установлены пушечные турели и вварены люки пусковых установок. Ближе к корме космического судна в небо из внушительной кратероподобной пробоины поднимался столб густеющего на глазах дыма. Впрочем, внимание больше привлекала сложная прицельная рамка с многочисленными подписями, изменяющимися цифровыми параметрами и крупным мигающим транспарантом «цель захвачена».

– Надеюсь, вы опознали ту крошку, что я сейчас держу в руках и через прицел которой разглядываю ваш замечательный движимый актив, коллеги? – Держу пари, Нурс нежно погладила огромную арт-установку, с которой не рассталась даже в подземелье под ЦДС, и правильно сделала, как я теперь понял. – Если мы, так или иначе, не договоримся, актив, как бы это сказать, надолго перейдёт в разряд недвижимости. Дырочку для этого я себе уже проковыряла.

– Чего вы хотите? – После небольшой паузы я услышал незнакомый голос.

– Как насчёт вступления в ваш отряд с внесением доли? Компенсацию за нашу небольшую рекламу не забудем. – Я думаю, у командира противника вид сейчас примерно такой же, как у меня: круглые глаза и отвисшая челюсть. Жалко, видеоканала с мостика корабля не было. – В качестве нашего вооружения и снаряжения вы уже убедились, как и в профессионализме бойцов. В составе «Бури» только лучшие специалисты, сильнейшая инженерно-техническая группа, в чём убедился ваш мехн, и спецсредства.

– Для начала обсудим размер компенсации на приватном канале.

Изображение с прицела наёмницы пропало, а я даже не сразу понял, что шум в ушах – это не «кровь стучит», а мощный выдох Монтировки. Впрочем, одним сопением он не ограничился, видно, едва позволили лёгкие, шипение сменилось малосвязным потоком ругательств пополам с восхищением. Послушав секунд двадцать, я понял: Юн не сомневается в успехах переговоров своего лидера. Н-да, я бы тоже порадовался, если бы не предыдущие события.

Впрочем, меня явно тоже «посчитали». Один бывший биокибернетик на инженерно-техническую группу как-то не тянул. Логично, отряд из шести человек (пусть двое из них «дикие» дети, не знающие языка) – это не группка «на троих», даже если обвесится упомянутыми спецсредствами. Окончательно же в окончании убедило то, что замершие в середине движения роботы-мехны внезапно как-то очень плавно встали на все шесть опорных «ног» и ловко их поджали, визуально уменьшившись в объёме чуть ли не втрое. Не такие уж они и большие, оказывается. Люк в жилом вагоне откинулся, из него выбрался Делонга, насторожённо оглядываясь, с оружием за спиной. Дети, явно что-то почувствовавшие, тоже неуверенно поднялись и, часто оглядываясь на замерших врагов, поспешили мне навстречу.

– Мерх, веди подопечных сюда! Командир распорядилась переодеть их в нашу броню. – Надо же, угадал! Любитель удалённого управления тоже выбрался из поезда и уже открывал створки к счастью не пострадавшего грузового вагона, иначе хрен мы бы без резака добрались до своей брони. Мы? Нашей? Впрочем, это пока выгодно. «Мы» вполне останемся «мы». «Бури», как я понимаю, больше не существует, а есть подразделение в составе более крупной банды нофо. Тем более главное – выбраться с Каллиги, ею я сыт по горло, честно говоря. Проклятая планета, даже могилу жены у меня отобрала, сволочь такая.

– Папа. – Дочь в очередной раз попыталась рассмотреть моё лицо за забралом шлема, безуспешно разумеется. Видимо, я слишком сильно стиснул её плечо. Дети, как обычно, бессознательно прижались ко мне, я вёл их к вагонам, положив руки на плечи. Ничего, ничего, мне почему-то кажется, что в нашей жизни наступает, наконец, момент некоторой определённости. Быть наёмником значит постоянный смертельный риск, но это гораздо больше, чем быть бесправным никем. Вот доберёмся до пространства Империи и… Ну, что и? Не уверен, надо заявлять о родственниках человека, уничтоженного в тайной лаборатории этого государства. Ничего, я это так не оставлю!

– Раздевайтесь и влезайте в броню. Не беспокойтесь, всё под контролем. – Я подтолкнул замерших отпрысков к раскрытому контейнеру. Видно, их в самое сердце поразил вид одетого в одно бельё Фомки, вынужденного снять шлем. Ничем не примечательное лицо, кстати, оказалось, только взгляд без мобильной защиты головы сразу какой-то затравленный. А с каким облегчением он натянул комплектный наголовный элемент доспеха – не передать!

Мстительно усмехнувшись под шлемом (мы снова «пока союзники», буду делать вид, что ничего не произошло, но чуть не случившуюся подставу не забуду), я внезапно понял, что за те полторы минуты боя я не просто смог принять гибель жены, но и сам будто повзрослел, что ли. Или постарел. Нет, незримая игла всё так же обжигала болью грудь, но это уже привычная боль. Более того, я был рад, что она со мной. Наты больше нет, а я буду как-то жить с этим. Ключевое – буду жить. Чёрной и глухой тоски больше не было.

Я должен поставить на ноги детей, обучить, как хотела Ната. Возможно, найти её родственников и разобраться в их причастности к произошедшему под Центром Дальней Связи на далёкой Каллиге. Месть? Может быть, но явно не как смысл жизни. Жена была бы против. Точнее, что значит «была бы»? Пока в моём сердце, она всегда со мной.

В аудиосистеме шлема пискнул звуковой сигнал системного сообщения, лежащие мехны тут же обзавелись зелёными рамками союзников. Коротенькая табличка состояния отряда «Буря» тоже мигнула и внезапно развернулась на четыре десятка имён. Поменялась и подпись названия отряда. Я, не удержавшись, фыркнул. Кто бы ни был, мой новый начальник явно человек с юмором. Это становилось понятно, если хоть раз со стороны увидеть подбитый Нурс транспорт, закованный в обтекаемую броню для посадки и маневрирования на планетах с тяжёлыми атмосферными условиями.

– Дети, поздравляю, теперь вы стр-рашные и непобедимые космические наёмники, как и я. – Прокрутив таблицу, я нашёл нужные строки. Доверяй, но проверяй. Ага, вот и документы в личной рассылке упали. Никак договор. Н-да, Латта себя такими «мелочами» не утруждает, а я всё-таки лох полнейший. А ведь на родине столько лет проработал в строительном бизнесе.

– Ура! – Егор, вертевший в руках шлем, едва не упустил предмет и ощутимо дёрнулся, неуверенно глядя на меня.

– Ещё какое «ура». – Я стянул с головы опостылевшую каску и улыбнулся почти не криво. – Одно название внушает. Вот, прислушайтесь, «Панцирная рыба»!

Наградой мне стали две робкие, но наконец-то настоящие улыбки. Первые с того дня, когда дети случайно добили безымянного мерха. А жизнь-то налаживается. По крайней мере, лучше быть наёмником во Вселенной-один, чем спиться от тоски в навсегда опустевшей без Наты московской квартире. Определённо, лучше. А к боли от потери я привыкну. Наверное. Когда-нибудь.

Часть четвёртая. …Не сдаваться

45

Инженерно-техни че ская группа, мерх Миш, позывной Мерх, и подчинённые – подопечные Гор и Лисса, без позывных. – Молодой мужчина, сидевший в тесной каюте за пустым столом, не спрашивал, а утверждал. Впрочем, зачем спрашивать. Система дополненной реальности «подсказывала» имена входивших в «Рыбу» наёмников, достаточно попасть в поле зрения. Хорошая фишка, если на корабле сорок с лишним человек, запомнить сразу всех точно не выйдет. А тут вроде как даже формально знакомиться не надо, впрочем, наш визави представился, из вежливости, надо полагать. – Я Нико, главный интендант и суперкарго. Первый и главный вопрос: можете приступить к работе прямо сейчас?

– Я – да, подопечным требуется отдых, – без запинки ответил я. Сюрпрайз! Впервые я не обратил внимания на статус отпрысков, просматривая общую таблицу «Рыбы», зато сразу же наткнулся на соответствующую запись в контракте. Оставалось беззвучно матернуться. Латта, конечно, молодец, я ожидал, что в технической группе окажется Юн, а она записала детей, которые мало того что не техники, так даже языком не владеют! С другой стороны, не в штурмовики же их записывать. Зато при мне всё время будут, и сомневаюсь, что их в статусе «детей» взяли бы на борт, по крайней мере, надолго. Здесь воинское подразделение, пусть и частное, а не летающая гостиница.

– Это хорошо, поскольку с дырой в корпусе в посадочном положении кораблю на планете с местной, слегка буйной атмосферой очень неудобно, – улыбнулся одними губами Нико, блеснув прозрачными стёклами очков-терминала. Небольшая вещица, предоставлявшая доступ к вычислительному кластеру корабля, заменяла на рабочем месте и мониторы, и клавиатуру, и папки с документами. – Наш отряд не настолько большой, чтобы держать полнокровную ремгруппу, а сейчас весь личный состав, навыки которого позволяют техспекам работать во временной бригаде помощи, мобилизован работать с материальными ценностями.

– Дайте десять минут для размещения подопечных, и я устраню последствия переговоров в кратчайшие сроки.

– Помещение для вас и подопечных выделено. – Перед моими глазами раскрылось окно со схемой корабля. – У нас модульная планировка, каждое подразделение или служба располагают жилыми модулями рядом с местом основной дислокации…

Я кивнул, дескать, принял информацию. Небольшая комната с двумя двухъярусными откидными койками напоминала скорее купе в земном поезде, чем комнату или даже стандартизированную по имперским нормам каюту, но меня пока более чем устраивала. Транспорт до модификации изначально был рассчитан на грузы и небольшой экипаж, а не на длительное проживание множества людей, потому в разделённых переборками трюмах большую часть жилья представляли принайтованные к палубе модули, что-то типа строительных бытовок, если сравнивать с чем-нибудь знакомым. Комфорт, правда, здесь куда выше, звёздная цивилизация ушла от Земли далеко вперёд по части впихивания в ограниченный объём как можно большего числа удобств.

Суперкарго, похоже, ждал возмущения, даже паузу слегка потянул. Действительно, после размаха планетарных помещений внутренности судна казались едва ли не кишками этой гигантской панцирной рыбы, но ни я, ни дети не успели по-настоящему отвыкнуть от привычных по планете во Вселенной-четыре стандартов. Наоборот, лучше так, да и дети на виду. После всего, что произошло, мне спокойнее.

– Отлично. – Нико откинулся на стуле, на секунду задумался и сообщил, поправив очки: – Маленький совет, прежде чем уйдёте. Обычно новичкам никто специально не объясняет, у нас не принято носить защиту головы, если того не требует работа или не объявлена тревога, разумеется. При использовании терминалов, отключите светоотражающий режим, коллегам по отряду будет гораздо легче общаться с вами, видя ваши глаза. Отношения в коллективе отражаются на величине заработка и продлении контракта.

Я пару секунд подумал и снял шлем. Даже благодарно улыбнулся. Человек выказал дружелюбие, которое ему ничего не стоит, от меня не убудет вернуть жест. Не зря же главный интендант намекнул на отношения в коллективе. Впрочем, хотел бы я посмотреть на идиота, что ссорится со вторым, ну, может, третьим после кэпа человеком в отряде. Ну его на фиг, вдруг идиотизм заразен.

– Спасибо за совет!

– Не за что. – Взгляд собеседника упёрся «в никуда», только зрачки быстро перемещались, разглядывая что-то невидимое, вернулся к работе с дополненной реальностью. – Кстати, ваши вещи уже в жилом блоке, только доставили. Сразу договоритесь со старшим техспеком Флоей о порядке проведения работ и приступайте. В остальном вас проинструктирует глава технической службы. Можете идти.

По кораблю я двигался, как рекомендовали, – с «кастрюлей» головной брони в руках. И детей заставил снять шлемы, после чего с видимым удовольствием отметил: несмотря на явную усталость и не лучшее самочувствие после боя, крутили шеями они только так. Как же, наконец-то Настоящий Космический Корабль и не какой-то там, а почти Крейсер самых взаправдашних Космических Наёмников!

…Честно говоря, головой я и сам крутил, несмотря на то что до сих пор предстоящий космический перелёт в памяти был далеко не первым, разумеется. Скажу больше, был в его обожаемой академии специальный практический курс по ремонтно-монтажным работам на космических судах и пустотных базах. Но всё равно любопытно. А ещё не отпускало странное чувство, полагаю, сродни тому, что испытывают моряки, проведшие две недели на спасательной шлюпке и внезапно приставшие к берегу. Договора, заселение, начальство, инженерно-техническая группа, чёрт возьми, знакомая твёрдая почва, вдруг возникшая под ногами! Как с Земли не уезжал. Только Ната дома не ждёт. Чёрт.

– Флоя, это спек-мерх Миш, из бывшей «Бури». – Я убедился, что дети нормально разместились на своих полках (оба рухнули как подкошенные и чуть не мгновенно уснули – а держались-то до того как!), разворошил тяжёлый тюк со старой, «унаследованной» от донора памяти одеждой и нашёл-таки терминал. – Мне приказано согласовать с вами график проведения работ и приступать к ним как можно скорее.

Вместо голосового ответа терминал подмигнул значком сообщения и отметил точку на плане корабля буквально за стеной жилого модуля. «Техническая зона». Действительно, всё рядом.

* * *

Спека Флою я бы узнал даже без подписи в терминале и даже не по количеству навешанных на пояс укреплённого комбинезона инструментов, а по делу, которым она занималась. Девушка с флегматичным выражением лица чинила манипулятор одного из мехнов, тот самый, отстреленный Делонгой. Вторая машина, э-э-э, обеспокоенно топталась рядом?! Поведение робота в очередной раз слегка шокировало, но после фокусов нурсовского Чоки только слегка. Кроме того, вдруг почувствовал укол вины, ведь второго дроида оставил без конечности именно я. Это как прострелить лапу тигру, выбежавшему из зоопарка, вроде сделал всё правильно, а потом, видя его хромающего в вольере, почему-то чувствуешь себя не победителем, а живодёром. Блин. Не знаю как, но Коалиция реально добилась того, что её машины ведут себя как живые, даже пластика движений совершенно немеханическая.

Я сообразил, что пялюсь на открывшуюся сцену. Наверняка с довольно глупым видом и уже больше минуты.

– Кхм. Эм. Флоя, – даже прокашлялся предварительно, но спек и не подумала повернуть голову или оторваться от своего занятия. – Насчёт согласования.

В этот момент на меня буквально обрушился информационный шквал! Терминал принял десятка два пакетов и на секунду расцветил всё помещение ремзоны разноцветными маркерами, подписывая, где находятся инструменты и материалы постоянной доступности. Надписи свернулись, зато развернулась 3D-модель корабля с обозначенными зонами необходимости проведения профильных работ – от крупного ремонта в зоне поражения ручной пушкой Латты и мелкого в других местах, разбросанных по всему судну, профилактики, плановой проверки и прочего. План уменьшился, зато появилась обширная таблица-расписание плана отмеченных мероприятий и, по счастью, сворачиваться не спешила. Часть позиций оказалась выделена. Это, судя по всему, то, что мне предлагается взять на себя? Н-да, хорошо «обсудили». Ну-ка.

Немного поработав с документами, я сделал для себя три открытия.

Первое: оказывается, Латта не просто пробила обшивку, а неведомым образом сковырнула утопленный в корпус люк шахты для пуска ракет, частично уничтожив боезапас и превратив высокоточную механику системы перезаряжания в кучу обломков. Прямо какой-то «золотой выстрел»! Впрочем, если вспомнить небоскрёб, разломанный взрывом пополам…

Второе: если люк и обшивку вокруг восстановить несложно, то всё, что ранее располагалось под бронекорпусом, нужно было восстанавливать вручную. Хотя нет, восстановление было запланировано, исполнение вверялось постоянной части ремгруппы «Панцирной рыбы». Не замена, а именно ремонт. М-мать!

Третье логично вытекало из второго: с учётом того, что ни я, ни мерх ранее никогда не чинили не только систему перезаряжания для ракетной установки корабельного калибра, а вообще никогда не занимались восстановлением профессионального оружия. Песец. Полный такой, полярный. Я вообще не знаю, как к этой машинерии подступаться!

Думаю, будь на моём месте донор памяти, покрутил бы пальцем у виска и вообще отказался в этом участвовать – неремонтопригодно, и всё. Меня же в том, что это задание подстава, заставлял сомневаться собственный опыт, полученный ещё на Земле. Я дважды умудрился влипнуть в ситуацию, когда нужно было сделать «невозможное». Первый раз за сутки требовалось освоить аргонную сварку «по инструкции», второй – во главе «ремонтной бригады» из двух замызганных механиков-алкашей реанимировать отказавшую гидравлику в экскаваторе. Учитывая моё образование, нет, я разобрался, конечно, но после второго раза высказал, не стесняясь, своему шефу, куда в следующий раз пошлю его с таким «сделай, больше некому». А я вообще-то тогда официально только компы чинил и слаботочными кабельными сетями занимался. Начальство, кстати, одобрительно покивало, и меня повысили. Суровый строительный, мать его, российский бизнес: докажи, можешь ли решать «что угодно», и мы тебе разрешим делать, что умеешь. Слов приличных до сих пор нет. Зато есть честно заработанная квартира, точнее, была. А я опять в ситуации, где должен что-то доказывать. Ну, сами напросились.

– Флоя, извини, пожалуйста, но из того, что ты для меня отметила, ни к чему приступить в одиночку не могу. – Я говорил предельно вежливо, обращаясь к затылку дамочки-спека. Кстати, красивая у неё причёска – ровное такое волосок-к-волоску каре. – Потому, возможно, смогу помочь тебе в текущей работе, для ускорения процесса.

Рука девушки замерла в воздухе, и случилось невероятное. Она соизволила повернуться ко мне! Симпатичная, как я машинально отметил. Внимательно изучив моё выражение лица, Флоя едва заметно сдвинула брови, казалось, недоверчиво, а потом на «очки» свалилась ещё куча файлов. В том числе трёхмерная схема манипулятора. Как интересно, для каждой детали, кроме стандартных контроллеров, был отмечен и техпроцесс, оптимизированный для находящихся в реммастерской универсальных «станков»[15]. Чёрт, сама она этих роботов, что ли, собирала?

Тут до меня дошли сразу две вещи. Во-первых, с данной квалификацией неудивительно, что ремонтной службе поручают такое задание, и во-вторых, «стандартному» мерху, хоть какой он, прижиться в отряде очень сомнительно, и моё облегчение от найденного, столь остро нужного, «своего угла» преждевременно. Ну, посмотрим!

– Я займусь вторым, а то он скоро палубу вокруг тебя протопчет, – уведомил я старшую напарницу, направляясь к ближайшему станку и вытаскивая «подсветку» интерфейсом из всего, что полезного в мастерской. Придётся привыкать на ходу. Опять. Как в старые добрые времена, аж ностальгия прорезалась. И материться прямо захотелось. Не без того. В спину мне прилетел «хмык», первый звук, который «общительная» спек вообще проронила за весь разговор. Дроид, как показалось, нерешительно, потопал ко мне, едва ли не оглядываясь на хозяйку. Хозяйку! Мехн! В смысле, мехн-человек! Ка-ак интересно, особенно в разрезе найденного под Центром Дальней Связи. Интересно, у той киберплатформы тоже был хозяин там? Однако какое полезное знакомство и соседство. С этой Флоей нужно обязательно наладить контакт!

Дроид ткнулся мне под локоть в тот момент, когда я, заложив расходники в «станок», забивал алгоритм сборки первой нужной мне детали. Я машинально провёл рукой по его корпусу. Механизм, как я и говорил, в движении совершенно не выглядел как робот, а на стройках и «объектах» России вечно вертится куча кошек и собак. Машина даже чуть вздрогнула под моими пальцами, когда я «погладил» её второй раз уже целенаправленно, и, поджав опорные механоконечности, знакомо сложилась-улеглась около моих ног. О! Я успел заметить косой взгляд «хозяйки» и почти беззвучный хмык, в этот раз скорее озадаченный. Ну-ну. Может, я и не могу взрывать всё, что попадается на глаза, и часто не слишком быстро соображаю, но ты даже не представляешь, Флоя, на что может пойти отец-одиночка, решивший «вытянуть» своих детей и разобраться с убийцами жены. Да я бы людей пытал, не то что с привычными железками возиться. Надо только войти, влиться в местный коллектив и стать хотя бы частично своим. В первую очередь, спасибо за науку, нофо Нурс. Не забуду, при случае обязательно напомню.

46

«Панцирная рыба» простояла «на грунте» двое суток. За это время корабль успело пять раз исхлестать песком, хотя не сказать, что погода на горном плато, где находился Центр Дальней Связи, была какой-то особенно плохой. Когда начинался очередной «лёгкий летний шквал», у людей и техники оставалось примерно пять минут, чтобы убраться на корабль или спрятаться за гермопереборками ангаров бывшего имперского объекта. Даже в тяжёлом скафандре или на загруженном до перегиба осей колёсном грузовом мобиле был шанс повторить подвиг Мэри Поппинс, просто улететь. На фиг. Даже без зонта. Мрак. Выходить в таких условиях наружу и, главное, относительно быстро добираться, куда надо, могли только роботы-мехны Флои. Собственно, именно по этой причине нашу группу на логистическом узле перехватывали только они.

Роботов у моей старшей коллеги было всего два, к сожалению. И разумеется, на середине разгула каждого урагана внезапно находилась необходимость что-то там тащить от корабля к ангарам или назад. Например, члена экипажа, сломавшего руку, или внезапно понадобившиеся демонтажникам, в которые радостно перекинулись почти все бравые космонаёмники, нестандартные расходники. Работа у меня и Флои при этом замедлялась раз в десять. Сильные, ловкие, имеющие шесть опорных конечностей дроиды, умеющие за доли секунды рассчитать, как проще достать или, наоборот, вставить на место «деталь силовой конструкции XH00434-34/А», реально позволяли уложиться в намеченные планом работодателя сроки. Теперь понятно, как девушка фактически в одиночку тащила весь груз планового обслуживания и внеплановых ремонтов. Единственный минус подобных работников в их неполной самостоятельности. Программно-аппаратный комплекс, иначе мозги, их заменявший, не позволял мехнам в случае нештатной ситуации самостоятельно «придумать творческое решение» и немедленно его воплотить. Потому мне, в отличие от Флои, способной проделывать все манипуляции удалённо, всё время приходилось лично торчать рядом с «моим» механизмом, то и дело «подсказывая», иногда тупо помогая в особо сложных местах. М-да, вот уже и мехн «моим» стал.

Поучаствовав в ремонте одной из двух средних киберплатформ старшего техспека, я как-то само собой получил в «напарники» (подчинённые) именно эту машину. Собственно, весь первый день – сколько от него осталось – я, в основном, тупо таскался за женщиной-специалистом и, по мере сил, старался вникнуть или просто повторить не совсем понятные действия, в крайнем случае переспрашивал. После одного не очень точно детализированного вопроса я получил очередной (третий по счёту за день) хмык и такую гору материалов, что вынужден был оторвать несколько часов от сна, дабы разобраться и всё-таки найти именно то, что нужно. Изустно ответом меня в принципе не удостаивали. Впрочем, как я понял, остальных членов экипажа и наёмников тоже.

Я и раньше знал, благодаря донору памяти, что у граждан Коалиции вычислительный кластер интегрирован прямо в головной мозг. Именно интегрирован, а не вживлён. То есть доступно прямое подключение с возможностью мысленно оперировать файлами и подключаться к любым устройствам. То самое, что в земной космофантастике в последнее время модно обзывать «нейросетью». Ходили разные слухи, в том числе, что у мехнов личность только частично на биологической основе мозга, и прочая разная ерунда. Теперь я понял почему. И отдельно заценил совет Нико вести себя человечнее, видно, образ двинутого на всю голову спека уже насмерть прирос к любому работнику техслужбы. Флою, казалось, социальная часть жизни коллег ничуть не колыхала, зачем говорить медленные слова, когда можно просто послать по сети сформированный документ, с которым она работала просто невероятно быстро? Так действительно можно разучиться говорить.

Некий переломный момент на новом рабочем месте наступил к концу первых суток, когда Флое пришлось второй раз отослать роботов и со вздохом влезть вместе со мной в наклонный тоннель бывшей ракетной установки. Совместный труд, как ни крути, объединяет. В общем, к вечеру второго дня я внезапно понял, что научился понимать коллегу почти всегда, правда, если это касалось работы. И даже получил лёгкий кивок на прощание перед отбоем по судну. В системе скупой мимики и жестов Флои это приравнивалось чуть ли не к диплому, подтверждающему мою квалификацию! К слову сказать, двойной жилой модуль женщины оказался совсем рядом с моим, за технической перегородкой. Наутро выяснилось, что аврал, собственно, всё. Закончился. «Станки» допечатали-досинтезировали самые сложные и большие детали пострадавших податчиков боеприпасов, мехны, весьма кстати оказавшиеся на борту, шустро вставили их на места и очень быстро собрали остальное. Ву-ух, прямо гора с плеч! Впрочем, даже хорошо, что меня так «засыпало» работой, думать о Нате и впустую гонять воспоминания времени не осталось. В общем, вернув назад всё оборудование и инструменты, натасканные к точке проведения работ, я остановился посреди приведённой в порядок корабельной мастерской, поглаживая корпус «моего» мехна. Именно в этот момент из жилого блока заявились Гор и Лисса.

Чёрт его знает, как на самом деле робот чувствовал мои прикосновения, сенсоры давления по поверхности неопластикового чехла-покрытия у него, конечно, были, но откуда взяться рефлексам, подобным биологическому существу? Специально запрограммированы? У универсальных, в том числе, боевых машин, по размерам примерно равным крупному человеку? «Мими-мими!» – сказал один журналист, рассматривая единовременный взлёт группы боевых вертолётов Российской Федерации. Может быть, имитация под живое существо специально «вшита» создателем, дабы роботы вызывали меньше негативных эмоций? С другой стороны, как-то я не заметил особого расположения к механизмам среди оставшихся на «Рыбе» людей. Короче, дроид явно ценил эти поглаживания и почёсывания (скорее поскрёбывания, учитывая материал корпуса), не мимолётные касания, а целенаправленное проявление внимания. И выражал свою оценку мелкой моторикой, так примерно могла вести себя большая, очень воспитанная кошка. Именно за этим занятием застали меня дети.

Видели когда-нибудь, как почти не фигурально «квадратные» от удивления глаза превращаются в «па-ап, а можно нам?». Я видел. Честно сказать, будь на месте мехна, попытался бы сбежать со всех конечностей. Отпрыски у меня, конечно, достаточно воспитанные и сдержанные, но всё-таки возраст ещё нежный, могут и оторвать что-нибудь в порыве чувств. Особенно учитывая их псионические способности. Зато, как выяснилось, я зря переживал о том, как дети воспримут наличие под боком двух боевых машин, пару суток назад чувствительно приложивших их взрывной волной, лишь по счастливой случайности никого не ранивших и не убивших. Нормально восприняли.

Я с некоторой опаской следил, как искусственный интеллект в корпусе, больше похожем на этакое футуристическое переосмысление гибрида муравья и паука, общается с двумя не очень взрослыми представителями интеллекта естественного, и меланхолично думал, что, наверное, рекламная картинка «настоящего будущего» должна выглядеть, примерно, так. Что характерно, ни разрыв между технологическими уровнями обществ, ни языковой барьер никому из троих не помешали. Кажется, я сел на нужный корабль. Повезло. В очередной раз, как после жёсткой посадки капсулы, как при встрече с Латтой, как во время боя на кране и позже. Надеюсь только, этап, где выживаемость зависит от череды удачных и не очень совпадений, всё-таки миновал. Очень надеюсь.

Звук я не идентифицировал, но донёсся он от Флои, заглянувшей на площадку ремзоны. Смотрела она на моих детей, и, по-моему, я впервые увидел у этой молодой на вид женщины не стандартно-отрешённый покерфейс, а живое человеческое выражение лица. Поймав мой взгляд, она чуть заметно пожала плечами, кивнула и даже (глазам не верю!), чуть улыбнулась. «Пусть, я не против», – привычно перевёл я себе. Да, определённо, я сел на нужный корабль.

47

[Шкип]>[ЛС «Панцирная рыба»]: Капитаном объявлена предстартовая готовность 1 час. Личному составу проверить/подготовить зоны ответственности к старту и занять места по штатному расписанию.

Внимание! Системное сообщение: таймер обратного отсчета: 0:59:58.

Упавшее сообщение оторвало меня от процесса, вечного, как само пространство-время. Мы с Флоей проводили переучёт материалов и расходников после сложного экспресс-ремонта. Да. Да! В космическом корабле крайне продвинутые технологии, у напарницы в голове настоящий компьютер, два дроида с искусственным интеллектом в подчинении, куча датчиков, напиханных, казалось бы, в каждый квадратный метр любой поверхности. Однако выдвигать ящики, ящички и заглядывать в иные места хранения, чтобы проверить наличие, количество, качество и всё такое, будь любезен сам, раз ты такой за всё это материально ответственный. На самом деле я подозревал, что девушка затеяла всю эту возню, только чтобы не выпускать из виду двух маленьких псиоников, насмерть вцепившихся в вышеупомянутого дроида.

Дети были рады и счастливы ненадолго забыть о свалившемся на нас за последние полторы недели и хоть на время «впасть в детство». Понимаю их, настоящий робот круче вертолёта на радиоуправлении. Правда, я немного опасался за умный механизм, но, кажется, киберплатформа ничего не имела против игр с детьми и вполне понимала, что делает. В результате через пару часов, потраченных на освоение дроидоезды (как верхом на роботе в одиночку и вдвоём, так и в положении «неси меня»), подачи лап и прочих невинных развлечений, от которых любая кошка и собака уже бы волком выли, я с удивлением обнаружил, что эти трое неплохо понимают друг друга на уровне жестов и даже отдельно произнесённых слов. Хозяйка роботов, насколько я смог отследить ее мимику, совсем «оттаяла» и то еле сдерживала смех, то умилялась, даже пару раз сама «подсказала», когда я застревал над очередной задачей проводимого учёта. Чудеса, да и только. И тут это сообщение о часовой готовности к старту. На лицо Флои вновь опустилась безжизненная маска.

[Пушка]>[Флоя],[Мерх]: Погрузка окончена, разберитесь с текущим @#$ом и немедленно проведите инвентаризацию, до захода на Йорк нужно изъять и описать всё, что может пригодиться нам в техчасти. Сначала забирайте, потом подписывайте, а то тут у некоторых натуральная «золотая лихорадка» приключилась, я сам запросы у Кобры заверять буду. Да, Мерх, отлично справился. Я оценил отчёт Флои, так держать. Есть вопросы?

Внимание! Системное сообщение для абонентов Миш «Мерх», Рамир «Пушка»: абонент 11045687ТХС «Флоя», статус: приказ получен, приказ принят к исполнению, исходящих запросов нет.

Рамир с позывным Пушка был тем самым главой технической службы, которому можно задавать вопросы после того, как он освободится от работ по ограб… демонтажу оборудования и материалов в бывшем имперском ЦДС. Вопрос у меня, в отличие от коллеги, тут же появился, и не один, но за те секунды, пока я решал, кого лучше спросить: незнакомого руководителя, с риском выставить себя дураком, или девушку-мехна с привычкой даже на прямой приказ отвечать не текстом, а системным сообщением, всё решилось за меня.

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44156. Проблема с замком крепления #2 грузовой палубы 1–3, секция 219-А.

Так, кажется, начинаю понимать. Стоянку корабля «на грунте», когда он, по сути, только тратит ресурсы, получая дополнительную нагрузку на обшивку от «замечательного» климата Каллиги, глава отряда нофо сократил, как только смог. То есть, проще говоря, всё, что можно и нельзя, отдирали, кидали в контейнеры или вязали в узлы из неткани и тащили в ту часть трюма переделанного грузовика, которая модернизации не подверглась. Сложить более-менее компактно весь этот хлам помогали логистические программы, а закрепление для подготовки к манёврам в пространстве оставили на время перед стартом. Теперь куча физически сильных людей, пусть и вымотанных, начинает в срочном порядке добивать недоделанные задачи, ведь к концу часа надо быть на местах по штатному расписанию. А это значит…

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44157. Не работает адгезивное покрытие на палубе 2–3, секция 11-К. Примечание составителя заявки: Срочно!

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44158. Неопознанная проблема на палубе 1–1, секция 42-О. Примечание составителя заявки: Какого хрена ни@#$ не работает?!

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44159. Груз не может быть зафиксирован на стандартном месте крепления на палубе 1–3, секция 101-А.

Внимание! Запрос-обращение в техслужбу #44160. Неопознанная проблема на палубе 2–2, секция 11-К. Примечание составителя заявки: Жалоба главе тех-службы отправлена. 15 минут не сделаете – к капитану! @#$!

Внимание! Зафиксированы внутренние повреждения прочного корпуса! Ассоциировано: Запрос-обращение в техслужбу #44161. 1–1, секция 15-Б. Примечание составителя заявки: Застрял погрузчик, ПО не даёт сдвинуть, очень нужна помощь.

Внимание! …

М-мать, как грустно быть пророком. Воистину, все миры одинаковы. А сообщения-запросы продолжали сыпаться. Ну, чего уж тут спрашивать. Как в анекдоте, «прыгать надо». Работы хватит всем, нудной, тупой работы, для которой даже мерхом быть не надо. Так что, инструменты в зубы и вперёд.

[Мерх]>[Флоя],[Пушка]: Принято, вопросов нет.

Второй мехн, успешно делавший вид, что совершенно случайно остался за переборкой около жилого модуля своей хозяйки, встрепенулся и поднялся. Замер было и тот, на котором буквально висели сейчас Гор и Лисса, но фарфоровую маску отчуждённости на лице Флои разбила кривоватая улыбка, и робот как ни в чём не бывало продолжил возню. Так, с этим надо что-то делать, не прямо сейчас, но в ближайшем будущем. Может, конечно, Рамиру и по фигу, какая часть штатной группы работает, а какая хернёй страдает (в смысле, наслаждается), лишь бы задачи были решены, но что-то сомнительно. Рано или поздно он просмотрит записи с сенсоров, правда, может, мне удастся уговорить напарницу на небольшую редакцию? Но это разовое решение. Хорошо, что сейчас «большим людям» явно не до нас, да и строгое правило насчёт крепления всего и вся к переборкам и палубам имеет скорее педагогическое (есть правила, потому бери и делай, как написано), чем практическое значение. Если откажут системы, создающие вектор силы тяжести внутри прочного корпуса, скорее всего, это будет последним событием в жизни людей, находящихся внутри. Так что, по большому счёту, основную часть тикетов-заявок можно сразу закрыть (дабы не смущали экипаж своим видом) и решать в порядке общей очереди потом. Сломанный замок крепления, один из четырёх, шести или восьми, полная фигня по сравнению со въехавшим в переборку грузовым мобилем. Но первое правило любой службы поддержки гласит: люди должны видеть, что ты сделал «что-то», даже если по факту потыкал в разбитый держатель стилом и выключил «алярм». Иначе капитана завалят жалобами на недобросовестную техслужбу, хотя результат, фактически, будет тем же. Миры, Вселенные, человек один и тот же, а значит, вечны одни и те же проблемы и способы их решения. Всё это я обдумывал на ходу, выскочив вместе с дроидом и Флоей в коридор. Большая часть ремонтного оборудования робота была установлена на манипуляторах, нам же с девушкой пришлось буквально обвешаться инструментом, а расходку тупо тащить в руках. Правда, «умные мысли» на тему «как жить» почти сразу вылетели из головы.

«Панцирная рыба» по классификации относилась к средним транспортам, по крайней мере, до переделки в базу-носитель отряда нофо. Корабли следующего, тяжёлого класса на планеты садиться уже не могли в принципе. Если сравнивать с чем-то знакомым, то грузовозы-середнячки были аналогом сухогрузов-каботажников и паромов-балкеров земных морей, даже размеры близкие, я уже не говорю про функции. То есть если очень постараться, внутрь можно затолкать ощутимый объём груза, и экипажу (в районе десяти человек) останется достаточно места. В экстренных случаях на место груза можно ненадолго принять и кое-как разместить несколько сотен людей, в таком случае перемещаться по кораблю им строго противопоказано. Наёмники постарались превратить свою мобильную базу в место длительного комфортного проживания около сотни разумных, сохранив при этом как можно больше места для груза на палубах. Надо ли говорить, что и то и другое получилось далеко не лучшим образом. Итог я замечательно прочувствовал на себе.

Изначально планировка судна явно была многократно «вылизана» с точки зрения эргономики. Верфь-производитель гарантировала, что её проектом будет пользоваться не только комфортно, но и максимально выгодно с экономической точки зрения. Легко и быстро снять любую единицу перевозимого с места её хранения, отгрузить, перегрузить, загрузить на её место что-то новое. А потом несчастный транспорт попал в инфернальные ручки персонала ремонтного дока, специализирующегося на модернизации космических кораблей. И понеслась! «Рыбе» сохранили её панцирь, противоатмосферную броню, зато внутренности креативно «прокачали». Нет, наверное, ширина коридоров, число поворотов и прочие детали интерьера соответствовали каким-то там нормам, вопрос только, каким именно. И уж точно никто не подумал сделать проходы шире в обмен на потерю некоей части полезных грузовых объёмов. Во время пожара в борделе, то есть я хотел сказать – старта, после многочасового упоённого героического упихивания «халявных ништяков» в трюмы обеими руками это ощущалось особенно рельефно.

Народ носился по палубам и переходам, как ужаленный, а усталость отнюдь не придавала ловкости и вежливости. В приключенческих книжках наёмников принято героизировать. Свободные, сильные и вечно «ходящие под богом» фартовые парни, свободные от любых обязательств, кроме контракта. Скажу так, мне было бы весьма не по себе в такой «замечательной» компании, отличающейся от банды, по меткому выражению Нурс, только тем, что не придумывают сами задания, а ищут заказчика, если бы не закаляющая школа жизни строительной компании, где я работал. Мужики-механики, операторы кранов и бульдозеров и прочий люд тоже не прочь умыкнуть, что плохо лежит, и взять «левую» подработку. Как ни странно, уважают профессионализм и авторитеты, правда, что характерно, только среди «своих». А ещё строители не стреляют в людей, но эта пропасть не так глубока и широка, как кажется. И вот увиденное отношение к Флое и мехну мне сразу и сильно не понравилось.

Старшего техспека и её дроида демонстративно игнорировали, а неожиданно столкнувшись (замечательные повороты, о да), натурально шарахались. Не с испугом, как от прокажённых, иногда с еле слышной руганью в стиле «ещё и эти тут». Наверное, реакция была слегка усугублена общей нервозностью. Я вспомнил, как Латта удивилась моей реакции на то, что «её» Чоки – мехн, и своеобразный стиль общения девушки, умудрившейся за двое с лишним суток не проронить ни слова даже в чате, блин! А ещё её удивление и неожиданно сильные другие эмоции на возню моих отпрысков со вторым роботом. Что называется, «упс». Подтекст в подсказке про открытость и негласные правила в словах интенданта Нико оказался куда глубже, чем я думал. Очень уж настоятельно собственное начальство дистанцировалось от ценного специалиста, способного в одиночку заменить мобильный ремонтный док. Чёрт, такой маленький отряд наёмников и такое змеиное кубло! И я, чужак, человек из другого мира с частично заимствованной памятью, с размаху в него влез. Ну, отлично. М-мать, достало уже!

48

Устроителей есть собственный вариант крылатого выражения Пушкина, крайне метко и, что удивительно, цензурно описывающий глубину проблемы. Без мата. Иногда силы экспрессии табуированной лексики просто не хватает. Выражение «ни в сказке сказать, ни бульдозером убрать» весьма точно описывает состояние грузовых палуб «Панцирной рыбы» перед стартом. На десятой минуте непрекращающегося потока заявок я понял, что в нужный интервал времени мы не уложимся. На двадцатой оставил Флою и мехна выковыривать сплавившиеся, доставшие аж до силового набора корпуса остатки транспортёра-погрузчика из переборки шахты межпалубного подъёмника и побежал осматривать остальные случаи. Именно побежал, и именно осматривать, времени было буквально по тридцать секунд на заявку. Где можно, давал резолюцию «и так сойдёт», в остальных же случаях могу сказать, что свой, наработанный ещё на московских объектах, навык «решать @#$&ец» подручными средствами я подтвердил по высшему уровню. Кажется, удалось в некоторых ситуациях покоробить даже матёрых нофо, радикально изменив их представления о возможных мерах устранения неисправностей.

Хотя, возможно, заливать монтажной пеной (взятой в соседней же ячейке хранения) колеса мобиля-транспортёра, приклеивая их к полу, действительно чересчур, но что ещё я мог сделать за столь короткий срок, если в кузове машины насмерть переклинило замки фиксаторов.

В общем, взлетели. Большая часть отряда благополучно отправилась исправлять последствия двухдневного марафона – «возьми от Центра Дальней Связи ВСЁ» – путём здорового крепкого сна, ну а для инженерно-технической службы началась нормальная работа. В смысле, теперь наконец можно было нормально переделать всё, залатанное наспех. Ещё четверо суток в минус, ведь помимо этого существовало расписание штатного техобслуживания других зон «Рыбы», да и задание Рамира на пополнение запасов в мастерской никто не отменял. Опять же, угадайте, на балансе какой службы стояли инструменты демонтажа, так активно использованные наёмниками на бывшем имперском объекте, и в каком виде они вернулись на борт? Вот-вот.

Честно сказать, к середине пятого дня космического перелёта, который должен был стать для меня-землянина чередой волнующих впечатлений, я уже начал задумываться о том, что во время сумасшедших приключений на Каллиге меньше упахивался и уставал. О том, что за бортом космос, куда мечтает попасть каждый ребёнок, про сменяющие друг друга звёздные системы и гиперпрыжки, за которыми в иной ситуации наблюдал бы с бьющимся сердцем и горящими глазами, я даже не вспоминал. Некогда. На шестой день получилось немного «выдохнуть». Основная масса суетливой, грубой, простой (для профессионала) и столь необходимой работы закончилась. Я даже умудрился познакомиться со своим начальством лично, впервые попав на палубу, где размещались жилые модули старших офицеров отряда.

На седьмой день «Панцирная рыба» вышла в звёздной системе, где вокруг одноимённой звезды вращалась планета Йорк, и всё завертелось опять.

Йорк – землеподобная планета, в том смысле, что на ней можно не просто жить и дышать, но и условия не заставляют население строить купола и зарываться под землю. Есть биосфера, безопасная для человека. А ещё Йорк – независимый мир, то есть монопланетное государство с собственной нормальной властью, что сделало этот «шарик» привлекательным местом для проведения различных торговых операций и своеобразным логистическим хабом этого захолустья. Подозреваю, активное население нехило «поднялось», когда Империя пришла на относительно недалёкую Каллигу, организовав до своей ассоциированной территории «логистический мост» постоянного грузопассажирского сообщения, и ещё больше «поднялось» после решения Империи оставить мир пустынь и ветров. Думаю, за засилье криминала, тотальное разграбление и прочую красоту в полисах-под-куполами тоже можно во многом сказать спасибо «занимающимся бизнесом» на Йорке. Собственно, дела велись достаточно честно, за расходные материалы и компоненты, стоящие на территории Империи или ФСС копейки, здесь можно было получить хорошую прибыль. А что делать, «длинное плечо» доставки в фактически приграничную зону: разумеется, дешёвое и в большом количестве везти не так выгодно, как компактное, эксклюзивное и дорогое, ну, или хотя бы сочетающее два свойства из трёх. Типа оружия или добывающих астрокомплексов.

Почти всю информацию о нашем нынешнем местопребывании я услышал из разговоров, пока работал на грузовых палубах перед посадкой. Грузовоз с возможностью атмосферной посадки очень порадовал местных крупных покупателей, обычно вынужденных спускать свои приобретения с орбитального логистического узла самостоятельно. Для технической службы и рядовых наёмников мобилизованных суперкарго эта радость обернулась очередной головной болью. Пока кто-то (подозреваю, тот же Нико) ловко распродавал товар через сеть, остальные должны были в темпе перераспределить груз так, чтобы его отгружать без многочасовой езды на погрузчиках по всему трюму. То есть «покататься и поиграть в пятнашки» с многотонными контейнерами и разными негабаритными свёртками на забитых сверх меры грузовых палубах корабля нужно было заранее. Совсем уж мелочью на этом фоне выглядела первоначальная отгрузка у терминала на орбите, дабы не таскать собственными двигателями в поле тяготения туда-сюда лишнюю массу в виде товаров для мелких оптовиков и розницы, список которых увеличивался ежеминутно.

Для меня очередной – третий по счёту – аврал опять вылился в снесённые стойки и крепления, заклинившие замки, разбитые сенсоры (как в стенах, так и в технике). Свою неповторимую лепту в «лёгкость бытия» вносил и постепенно звереющий личный состав, занятый на работах. Предвкушаемый коллективом отдых на Йорке, с обязательной тратой «в лёгкую срубленных» денежек, снова откладывался. Нет, общение шло предельно корректно. В Уставе «Панцирной рыбы» и контрактах наёмников прописаны очень неприятные последствия для тех, кто нарушил нормы общения, не важно, со своими или клиентами, но у человека всегда есть возможность дать понять, что именно он о тебе думает, иными средствами. Хорошо ещё, что с техслужбой, как и с медиками, предпочитали всё-таки не ссориться, даже часто старались помочь, особенно если дело касалось выполняемой для них заявки.

Короче. Когда последние грузы покинули нутро корабля на одной из посадочных площадок близ «столицы» Йорка (космодромом этот бесконечный, более-менее ровный бетонный наплыв до горизонта без малейших следов инфраструктуры назвать было трудно), нофо, уставшие, но полные решимости отдохнуть немедленно, укатили в увольнительные. Старшие офицеры, включая нашего дорогого непосредственного босса, улетели ещё раньше. Осталась только дежурная вахта. Я постоял у опущенной главной аппарели, посмотрел на сменившиеся цифры электронного счёта, на вполне земное с виду закатное тёмное небо, листанул скинутое на личные терминалы добрым начальством заботливо составленное руководство к действию «будете транжирить так-то, идите туда-то, чтобы, если что, знать, где вас искать» (или это реклама?). Оглянулся на двух угрюмых часовых, дополнявших автоматическую турель непосредственной обороны. Кажется, это какой-то особо изощрённый способ наказания за проступок, поданный как важная для отряда задача (что может быть проще, чем просто закрыть на фиг этот широченный люк). Плюнул, развернулся и пошёл домой. В смысле, на палубу, где располагались мастерская и мой жилмодуль. А я-то, наивный, полагал, что теперь-то точно буду больше общаться с отпрысками и даже смогу серьёзно поговорить. На деле вышло, что в конце каждой смены они едва ли не насильно кормили меня, не давая уснуть прямо за столом.

У двери нашей «квартиры» обнаружился поджавший манипуляторы и опоры мехн, тот самый, которого «заиграли» детишки. И как только Флоя согласилась урезать свои возможности на одну единицу в такое время? Впрочем, не так много можно поручить молчаливому роботу задач, с которыми он справится автономно, особенно если свои же из отряда от него шарахаются и морщатся. В любом случае дроид у двери напомнил мне гротескную собаку на крыльце. Я не сдержался и улыбнулся. Решил заглянуть в наше рабочее помещение, хотя бы спасибо, что ли, сказать, если напарница там.

Старший техспек действительно была в мастерской, и даже занята, слоями отдирала неопластик с чехла корпуса робота. Повреждение очень знакомое, материал потерял способность восстанавливать форму и будто оплавился, правда, ничего, послужившего причиной поражения типа приснопамятных дротиков, вроде не было. Спрашивать разрешения помочь даже не стал, за эти дни мы уже сработались, да и её реакции успел изучить. В четыре руки мы выгребли останки далёкого потомка пластмассы, быстро налепили-распределили новые сенсоры и датчики взамен пострадавших вместе с покрытием корпуса. Флоя залила и отформатировала по цвету «заплату», мгновенно ставшую неотличимой от остальной поверхности. Интересно, что это за хрень такая, разрушающая непластик без видимых следов?

– Активные микрочастицы. Применяются в противокорабельных ракетах. Запрещены на территориях мультисистемных государств и сообществ.

Наверное, у меня крепкие нервы. Я не подпрыгнул, не упал со стула, даже рот от удивления если и распахнул, то совсем чуть-чуть, не широко. Медленно повернул голову.

– Ты смотрел на контейнер с повреждённым материалом. – Голосок, этакий тихий колокольчик, очень приятный, неведомо почему, но отлично сочетающийся с её стрижкой каре. Неожиданная собеседница взяла небольшую паузу и добавила: – Перевозочная тара для микрочастиц оказалась повреждена в тот момент, когда он под ней находился.

– Вот как. – Наконец я смог произнести нечто связное. Оправиться от удивления оказалось неожиданно тяжело. – Честно сказать, я уже и думать не думал, что девушка-мехн снизойдёт до неформального общения привычной командной строки, но вот, факт. Только я совершенно не понял, с чего?

– Дети спят. – Собеседница как-то внезапно перескочила с одного на другое. – Устали. Я наблюдала за ними каждый день и за Еном.

– Еном? – Я постарался сделать вид, что ничего не происходит, но при упоминании наблюдений напрягся.

– Ен. – Флоя указала в сторону «детского» робота. Похлопала по корпусу стоящей рядом с ней самостоятельной машины. – Пак. Значит, левый и правый. Помощники.

– А наблюдения. – Я задумался, пытаясь подобрать слово, в контексте не звучащее вежливым аналогом грубого «собственно, какого хрена?».

К моему удивлению, замялась она.

– Информация решала, как быть. Необычно, интересно. Они хорошие.

Последняя фраза, похоже, вылетела помимо желания, изрядно её смутив. И меня тоже, какому отцу не приятна такая вот, явно искренняя похвала. Да, Гор и Лисса такие, хорошие! А ещё было заметно, что говорить самостоятельно Флое явно непривычно. Ну и зачем такие жертвы.

– Помощники имеют… Специальная программа лингвистического анализа – часть самообучаемой нейросети, без неё нельзя развить разум. – Мехн явно оправдывалась, довольно неловко, судя по всему, такие чувства от собственных слов ей испытывать в новинку. – Гор и Лисса много говорили. Ену и между собой. Он слушал, запомнил отдельные слова, выражения, сделал ассоциативные связи, стал понимать и передал мне. Они ждут, что вы найдёте их мать.

– Я из этого и не думал делать секрет. – Слова пришлось практически выдавливать. Вспышка злости на себя ли, на Флою с её железяками была такой сильной, что сдержался я только потому, что ничего уже было не исправить. Даже в моём относительно отсталом мире успели создать достаточно совершенные программы лингвистического анализа, что уж говорить про здешнюю цивилизацию. Я просто не подумал. Считал, что чужой язык не привлечёт внимания, опираясь на воспоминания мерха. Собственно, оказался прав, не привлекал, пока не притащил детей на этот чёртов корабль, к чокнутой бабе под бок!

А ещё я вдруг понял, почему выходцев и изделия из Коалиции так не любят в других звёздных системах. За способность мимоходом совершенно самостоятельно влезть в твою жизнь, что-то там понять и что-то сделать.

Наверное, я всё-таки сорвался бы, если не марафон авралов последней недели, не выматывающий душу неизвестностью рейд через планету чужой Вселенной. Если бы не пережитый конец всего со смертью любимой. У меня просто не осталось слёз и эмоций. Зато остались невыполненные обязательства. В том числе – не сломать собственную жизнь и жизнь полностью пока зависящих от меня детей. Думаю, Флоя ожидала от меня каких-то слов или даже действий, но только не вежливой улыбки.

– Дети недавно остались без матери, она пропала. Но Вселенная велика, даже Галактика огромна. Вряд ли мы её найдём быстро, если вообще найдём. Разве только случайно. Они сейчас не готовы к такой правде, но постепенно поймут. Они замечательные.

– Близкий родственник, погибший на базе под Центром Дальней Связи на Каллиге, – их мать. – Мехн не спрашивала, утверждала. Я окаменел и тут же постарался расслабиться. Оружия на моём поясе не было, а если бы и было, толку-то от слишком умного «дырокола». Даже будь у меня сигнальный пистолет, вряд ли я успел дёрнуться рядом с её дроидом. Притворщик из меня всё-таки фиговый, видимо, что-то такое отразилось в глазах. По крайней мере, Флоя вздрогнула и быстрой скороговоркой закончила свою мысль: – Помощник, который был с тобой там, забрал запись вместе с памятью разрушенного в большом зале помощника средней киберплатформы, как вы говорите. Опекун той платформы пошёл против правил. Ужасно. Аморально. Не как тот, чья родина Коалиция. Плохой случай. Маленький помощник передал все записи Паку и Ену, я, как Разумная, должна решить… не важно. Важно, есть запись последних минут жизни твоей жены и матери твоих детей. Я смотрела за тобой, за ними. Вы, я думаю, вижу, имеете право знать. Если хочешь. Я выделила все видеофайлы, что связаны с ней, из памяти разрушенного помощника. Передать?

– Только мне. – Грудь отозвалась фантомной болью. Говорить было так же трудно, как и девушке рядом со мной. – Гор и Лисса ничего не должны знать. Им будет очень тяжело пережить. Пусть лучше верят, что мать исчезла в космосе. Пропавшая, но не мёртвая! Если уверены, что Ната где-то есть, просто далеко, я справлюсь с остальным, пока они растут.

– Только тебе. Обещаю. – Мехн сцепила руки в замок, кажется, это какой-то знак. Я сразу увидел среди текстов и таблиц видео и немедленно запустил. Я знаю, всё кончено, но должен знать как! И попрощаться. Теперь уже точно в последний раз. Развернулось окно, и весь мир для меня пропал. Я увидел её лицо. Здравствуй, Ната. У нас с тобой почти двадцать минут. Почти вечность.

49

Её лицо. Я смотрел на Нату и не мог оторвать взгляд. У меня не сохранилось никаких её изображений, вся электроника вышла из строя при переходе между Вселенными, а бумажные фотографии из дома взять не догадался. Я вообще тогда плохо соображал. Теперь у меня буквально чудом появилась возможность хотя бы попрощаться. Бесценный подарок, за который я готов простить Флое то, что она невольно влезла в нашу личную жизнь. Очень, очень болезненный подарок, который будет ранить меня вновь и вновь долгие годы, но лучше уж так. Я не могу дотронуться до тебя, любимая, почувствовать на своей щеке твоё дыхание, но хотя бы смотреть на тебя я смогу.

Файл видеозаписи, вместо стандартной картинки, демонстрировал объёмное фото супруги, видно, Флоя таким образом позаботилась о том, чтобы я уж точно не перепутал и не потерял данные. Или выказала уважение к погибшей, очень уж неестественно-чётким был этот своеобразный портрет. Чем дольше я глядел на него, тем больше знакомых, самых мелких черт различал и, одновременно, будто впервые, видел свою жену. Ослепительно прекрасная, ничуть не утратившая красоты себя восемнадцатилетней, только развившая черты в образ невероятно красивой женщины, создавшей семью и познавшей радость материнства. Нажимая «начать воспроизведение», я против воли зажмурился, не было сил смотреть, как она исчезает, пусть даже, чтобы появиться уже в запечатлённом навсегда движении.

Помещение я узнал сразу. Сложно не узнать гигантский зал для приёма и, видимо, запуска капсул псионического перехода. Похоже, мехн-«помощник» банально подключился к сенсорам безопасности в помещении, нагромождение приборов на полу местами создавало настоящие техногенные джунгли, где даже «лианы»-кабели есть. Захочешь, ничего с пола не разглядишь. На необъятное помещение всего три человека в белых комбинезонах и закрытых шлемах – типовые «лабораторные халаты» в этой Вселенной. Тихий шелест и шум многочисленных устройств, спокойная, неторопливая деловитость людей, и внезапно этот отлаженный ритм сбивается.

Первым пришёл в движение огромный манипулятор-«уловитель». Стрела с захватом на конце сделала быстрый энергичный поворот и протянулась в сторону дальнего от камеры угла помещения. Невидимый проблеск? По камере прокатывается волна помех, мгновенно сходящих на нет, и захват уже не пуст. Прибытие. На фоне видеопотока внезапно всплыло знакомое окно сетевого «чата», кажется, самостоятельная киберплатформа «прицепилась» не только к камерам, но и успела не хуже хакера присвоить себе права администратора в кластере базы. Н-да.

[Дежурный-6]>[Коршун]: Это Площадка. Нештатная ситуация третьего класса – возвращение раньше срока.

[Коршун]>[Всем]: Внимание! Площадка-3-я нештатная. Дежурным. Док и группа «Б» – к воротам.

Пока огромная силовая стрела медленно проворачивалась, бережно опуская ношу, к месту, куда положит свой груз, уже спешили дежурные. Впрочем, спешили тоже спокойно, видно, люди занимаются рутиной. Знакомый треугольник капсулы, в отличие от того раза, когда я видел его через трансляцию дрона Нурс, был ещё совершенно цел. Ракурс съёмки сменился, теперь я видел место посадки с высоты человеческого роста, а межмировой аппарат снизу, пока его не опустили окончательно. Даже успел заметить, что отверстия в днище по углам геометрически равностороннего корпуса – полураскрытые люки-диафрагмы, а внутри видны упрятанные в глубокие шахты, мерцающие двигательные кристаллы. Дежурные появились в кадре в тот момент, когда капсула стала вровень с полом. Двое споро откинули вертикальный трап, сунулись внутрь и отшатнулись!

[Дежурный-6]>[Всем]: Это Площадка! У нас нештатная-один!

[Коршун]>[Дежурный-6]: Какого…

[Дежурный-6]>[Коршун]: Экипаж привез «пассажира»!

[Коршун]>[Дежурный-6]: Соблюдать протокол.

В записи на трансляции вылезло третье окно, видимо, с сенсоров шлема одного из дежурных, в отличие от товарища рискнувшего вернуться к люку. А мехн пользовался своим преимуществом искина, совершенно не стесняясь. Интересно, местный персонал в курсе? Хм, или машине такие права выдали? Наконец, дежурный опять заглянул в открытый проём, и я сразу прикипел взглядом к женской фигурке, спокойно сидящей между двумя операторами капсулы. К Нате. Впрочем, не только я.

[Док]>[Коршун]: Отмените прохождение протокола.

[Коршун]>[Док]: Что?!

[Док]>[Коршун]: Тест по лицу дает 86 % совпадения с Субъектом.

[Коршун]>[Док]: Невозможно! Поиски не были начаты.

[Док]>[Коршун]: Отмените протокол! Немедленно!

[Коршун]>[Док]: Не…

[Док]>[Коршун]: Моя ответственность.

Я видел диалог, но смысл быстрой переписки проходил мимо, не мог отвести взгляд от любимой. Между фотографией в заголовке видео и той женщиной, что сейчас находилась внутри межвселенской псионической штуковины, была невероятная разница, в то же время это была всё та же моя… наша Ната. В летнем повседневном белом платье в крупный красный и синий цветок, волосы небрежно сколоты на затылке, на лице дикая смесь чувств: удивление, радость, недоверие, некоторое волнение, но первым шло предвкушение. Или ожидание. Она с надеждой буквально впилась глазами в дежурного, но сразу потеряла к нему интерес, даже немного откинулась в кресле. В этой капсуле кресла, а не диваны. И тут же опять подняла глаза и нахмурилась, когда снимающий сделал попытку потянуться к контейнеру в своей руке. Рука в кадре ощутимо дрогнула.

[Док]>[Коршун]: Приказ! Быстрее!

[Коршун]>[Дежурный-6]: Отставить выполнение протокола.

[Дежурный-6]>[Коршун]: Принято.

[Док]>[Коршун]: И пусть покинут Площадку. Я сам всё сейчас решу.

Док действительно спешил, по крайней мере, его фигура в «белом халате» буквально протиснулась в узкую щель медленно открывающихся монументальных гермоворот. Пока дежурный медленно и, как мне показалось, неуверенно пятился от капсулы, «доктор» бегом преодолел половину помещения, да так резво, что его охрана (надо полагать, та самая «группа «Б») из четырёх лбов в чёрной броне и с оружием не смогла его догнать. У самого межмирового аппарата Док на секунду притормозил и резким движением сорвал с себя шлем. Что, правда, не помешало роботу, построенному по технологиям Коалиции, так же легко получать доступ к видеосенсорам его брони.

– Натана рем Вил? – Основной видеопоток опять шёл «от первого лица», так что мужчину я рассмотреть не мог, оставалось оценить только голос: глубокий, низкий и ничуть не запыхавшийся от длительной пробежки. И на имперском, благо донор памяти его на базовом уровне неплохо успел выучить в академии. Зато лицо Наты я видел прекрасно. Любимая буквально-таки полыхнула радостью и отчётливым облегчением.

– Ну наконец хоть кто-то, я уже волноваться начала, – сообщила она тоном королевы, которую заставил ждать конюх, и явно слегка смутилась. – Извините. Я была очень удивлена, почувствовав, как над моей головой проходит триагнум. Боюсь, я была немного невежлива по отношению к пилотам, перехватив управление и посадив капсулу. Двигатели немного не в себе от ощущения рядом такой силы после столь длительного перерыва, а они меня не узнали и отреагировали как-то странно. Пришлось самостоятельно инициировать процедуру возвращения. Вот.

Внезапное и какое-то детское, немного беспомощное «вот» заставило меня против воли улыбнуться, а глаза защипало. В этот момент я разглядел ещё кое-что. Пакеты. Из магазина. Ната возвращалась домой с продуктами, тормознула межвселенский корабль, но прихватить купленную еду не забыла! Боже, как я её люблю! И как мне не хватает её!

– Всё в порядке, ваши действия не повредили им. – Наверное, рефлексы врача будут работать одинаково в любом мире. Услышал о проблемах со здоровьем у находящихся рядом, немедленно проверь. Правда, не каждый врач способен это сделать, проведя вдоль тела рукой и не снимая с обследуемого глухой скафандр. – Не знаю, в курсе вы или нет, но одна из объективных причин свёртки Программы исследований нижележащих пространств в том, что обеспечить должную маскировку от местных и должную управляемость никак не удавалось. С конструктивной точки зрения ничего не получалось потому, что проблема в операторах.

– Они под психотропными препаратами? – Супруга плавно поднялась из своего кресла и со странным выражением лица переводила взгляд с одного «серого» пилота на другого. Кажется, новость её не обрадовала. – А это не опасно?

– Препаратов недостаточно, нужен целый комплекс мер и специальная подготовка, – наставительно произнёс Док. – Прошу прощения, это как раз тема моей работы, гхм. Да, это опасно, но вовсе не настолько, как оказаться замеченным или потерять управление. Жители мира, в котором вы находились несколько лет, так или иначе, сбили, уничтожили или захватили восемь наших аппаратов. Уверяю, Программа была свёрнута не просто так.

– ВОСЕМЬ?! – Я видел, что цифра потрясла Нату. – Но это же… как?

– Даже самая примитивная зенитная ракета аборигенов, взорвавшаяся рядом с триагнумом, способна превратить экипаж в кровавый фарш. А ракеты у местных к началу развёртки Программы уже были, мы же умудрились дотянуть со стартом экспериментов до конца большой войны. Всё-таки пятьдесят лет на согласование – это иногда непозволительно долго.

– И папа с дядей отправили меня ТУДА? – Любимая пребывала в лёгком шоке.

– Физиологически мы не отличаемся от тех разумных, что живут там, тот же вид. Гипотезу о псионической природе миграции жизни во Вселенных никто не удосужился проверять всерьёз, простите, увлёкся. Опасности для вас, пока вы пользовались традиционными отработанными методами внедрения, практически не было. Чем и воспользовались ваши родственники. Впрочем, думаю, вы и сами можете полностью подтвердить правоту моих слов. – Мужчина со значением оглядывал мою любимую с головы до ног.

– Да, верно. – Лицо Наты, до того буквально источавшее эмоции, будто закрылось изнутри. – Мне нужно встретиться с отцом, с куратором Программы, и как можно скорее.

– Ничуть не удивлён. – Док извлёк из кармана халата инъектор очень знакомого мне вида: точно таким же устройством вводил себе чёртову «грань» безымянный мерх. – Придётся пройти ускоренное обеззараживание и вакцинацию, сами понимаете, что может быть у вас на коже и в крови. И мне из-за вас тоже.

– Понимаю. – Ната скривилась, но подставила руку. Инъекция была произведена так же, как на Земле, в локтевой сгиб, разве что дезинфицировать кожу над уколом и ватку прикладывать не нужно. Любимая пару раз согнула-разогнула пострадавшую руку, скривилась ещё сильнее и переспросила: – Теперь что, в чистую зону?

– Правила есть правила. – Мужчина сделал укол и себе, прямо через пропустившую головку далёкого потомка шприца знакомо «потёкшую» неткань. – Их недаром «кровью пишут».

– Ясно. – Я почувствовал, как у меня, несмотря на настроение, губы невольно изгибаются в улыбке. Это самое «ясно» или «понятно» с характерно поджатыми губами она, явно неосознанно, скопировала у меня. А я раньше и не замечал. Ната, не дожидаясь, пока доктор пригласит её следовать за ним, споро выпорхнула из люка и замерла, увидев направленные на неё стволы «группы «Б». – Что за…

Вышедший за ней Док скривился так, будто у него одновременно разболелась половина челюсти.

[Док]>[Коршун]: Почему «дуболомы» тут?!

[Коршун]>[Док]: Всё по инструкции.

[Док]>[Коршун]: Вы же отменили протокол.

[Коршун]>[Док]: Ваша безопасность – другая инструкция.

[Док]>[Коршун]: Чурбан армейский!

– Это стажирующиеся пилоты. – По лицу мужчины было не прочесть, что он вообще о чём-то волнуется и успевает переругиваться по чату. – Процедуры и курс медхимии – долгий процесс, потому мы на это время занимаем их рутиной, в том числе и в качестве охраны.

– Слушайте, это же бред. – Ната взмахом руки будто отвела все доводы, прищурилась, разглядывая людей, направивших на неё оружие так, будто это максимум помощники дворника с садовыми шлангами. – Даже я понимаю, что у них угнетены… ЧТО ВЫ МНЕ ВКОЛОЛИ?!

Жена успела повернуться на каблуке. На лице было скорее удивление, чем понимание или ярость, именно с этим выражением она, вдруг закатив глаза, не меняя положения тела, упала на бок. Никто из бойцов «группы «Б» даже не дёрнулся, только оружие продолжало удерживать на прицеле беззащитное женское тело. Док – больше у меня не поворачивался язык называть его доктором – спокойно подошёл, наклонился, оттянул веко потерявшей сознание и удовлетворённо кивнул.

– Берите носилки и тащите объект в биолаб. – Он спокойно перешагнул через Нату, как через бревно. За его спиной подчинённые выполняли команду – споро, чётко и бездушно. Сжав зубы и кулаки, я закрыл глаза. Возможно, придётся пересмотреть месть в порядке приоритетов.

50

Иопять Площадка. Будто ничего не произошло. Всего-то отличий – капсула, так же покоящаяся в зажиме у самого пола, и распахнутые гермоворота, у которых стоят два колёсных транспортёра.

Внимание! Тревога! Атака третьего уровня.

Судя по таймеру в углу окна воспроизведения видео, Флоя склеила записи, вырезав «ненужные» одиннадцать суток.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Док. Локация: Биолаб.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Ассистент-2. Локация: Биолаб.

Внимание! Ранг атаки повышен до второго уровня. Персоналу занять предписанные позиции по контрштурмовому расписанию.

Свет в огромном помещении сменился тревожно-красным, я с неожиданно мстительным удовольствием отметил, как заметались человеческие фигурки в белой защите, сегодня их больше. Створки огромных ворот начали медленное движение навстречу друг другу.

Внимание! Снижение ранга атаки до третьего уровня. Отмена предписания «контр-штурм».

Внимание! Директива оперативного командования: «диверсант». Использовать только нелетальное вооружение.

Красный свет опять сменила подсветка нормального дневного спектра, люди останавливались, машинально поднимая головы. Зато «очнулся» мехн. В его поле зрения открылись штук двадцать окон-видеопотоков и сразу же закрылись, оставив два. Одно демонстрировало почти целое знакомое помещение биолаборатории с двумя трупами на полу, зато во втором шёл бой.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б37. Локация: Центральный коридор, зона-16.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б24. Локация: Центральный коридор, зона-16.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б11. Локация: Центральный коридор, зона-17.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б03. Локация: Центральный коридор, зона-17.

Внимание! Ранг атаки повышен до второго уровня.

Нату я увидел сразу, но не сразу смог узнать. Роскошные волосы, в которые мне так нравилось зарываться носом, были полностью обриты, любимая щеголяла совершенно гладким черепом. Комбинезон, в который она была одета, мне сразу не понравился. Я разглядел обрывки катетеров и ленты ремней, последние явно требовались для фиксации тела на операционном столе или чём-то подобном. Из некоторых перебитых трубок пол пятнала жидкость, подозрительно похожая на кровь, впрочем, гораздо больше крови оказалось на одежде сверху.

Донор памяти об этом мире не оставил мне никаких воспоминаний о военном деле человеческой цивилизации во Вселенной-один. Какие-то выводы по тактике боя с применением пси-способностей я уже сделал, наблюдая за детьми, но по сравнению с обученным профессионалом… Мясорубка, включённая на полную мощность. Асфальтоукладчик, давящий дождевых червей. Моя супруга двигалась по коридору даже не прыжками, рывками, так быстро, что силуэт размазывался от скорости. Чётко выступившая из-за поворота очередная четвёрка одетых в чёрную броню бойцов не продержалась и трёх секунд. Одного Ната «выдернула» навстречу себе прямо в прыжке и отправила назад, распластавшись в воздухе за ним, как за щитом. Иглы, щедро выпускаемые в три ствола, вонзались уже в явно мёртвое тело, которое снарядом влетело в противостоящую моей жене группу. Двоих бойцов просто смело, а тот, что отшатнулся, не успел больше ничего. Небрежный жест, и в каплях-обрывках разорванной неткани его голова вместе со шлемом улетела в ближайшую стену. Участь «подбитых» трупом товарища решилась тут же.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б32. Локация: Центральный коридор, зона-17.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б20. Локация: Центральный коридор, зона-18.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б13. Локация: Центральный коридор, зона-18.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Боец-Б06. Локация: Центральный коридор, зона-18.

Похоже, чтобы ударить сильно и по-настоящему разрушительно, Нате нужно было находиться максимально близко от цели, едва ли не касаться. В какой-то момент её лицо оказалось почти прижато к забралу шлема одного из мёртвых противников, и робот-«помощник» успел сделать фотографию через сенсоры брони. Меня пробила дрожь. На бледном – бескровном, лишённом не только прически, но и бровей – лице супруги чёрными омутами выделялись остановившиеся глаза. Она даже ничего не видела и была явно не в себе. Судя по видеопотоку из биолаба и разбитой крышке одного из трёх аппаратов, напоминавших анабиозную камеру или продвинутую медкапсулу, Ната смогла частично прийти в себя неожиданно для ублюдка-дока и его ассистента, с фатальными для них последствиями. Ничего, твари, вам повезло, а до вашего начальства я доберусь обязательно, если смогу, конечно.

Внимание! Смена директивы оперативного командования: «Прорыв». Разрешено летальное ручное оружие.

Вылетевшую из-за очередного поворота любимую встретил плазменный залп и характерные трассы линейников, но не смогли попасть. По масштабной цели, такой как группа бойцов у противоположного перегиба коридора, Ната применила что-то вроде силовой волны гораздо слабее, чем удары, продемонстрированные ранее, но отбить стволы с линии прицеливания хватило. Как раз на ту секунду, что её тело потратило на полёт до врагов, и дальше привычная мясорубка. Сообщения о смертях я больше не читал. Мехн привычно переключился на камеры, следующие дальше по коридору, я даже успел понять, что вылетевший из-за поворота смятый кусок чего-то – это бывшая плазменная винтовка. В этот момент посреди помещения вспыхнула режущая белым светом глаза сфера, и сенсоры отказали.

Киберплатформа с искусственным интеллектом. Если бы речь шла о человеке, я бы сказал, что его взгляд заметался. С огромной скоростью перебирая зоны видеонаблюдения, дроид попытался «нащупать» мою жену, но натыкался на пустые помещения, спешащих к месту событий вооружённых людей в броне и на «нет сигнала». Моя Ната сменила стратегию, начав выбивать средства непосредственной разведки противника. И, судя по тому, как споро двигалась выведенная мехном на плане помещений граница повреждений сенсоров, это работало. Конфигурация центрального коридора не давала сосредоточить силы защитникам подземной базы под Центром Дальней Связи, а моя возлюбленная, в очередной раз открывшаяся со столь неожиданной стороны, прекрасно демонстрировала, почему псионики смогли создать собственную Империю.

Внимание! Зафиксирована смерть от неестественных причин: Коршун. Локация: Командный Центр.

Внимание! Передача прав оперативного командования: Ланцет.

Внимание! Отмена директивы «прорыв».

[Ланцет]>[Всем]: Группам отступить, в бой не вступать. Не атаковать. Не применять оружие.

Внимание! Отмена тревоги.

Внимание! Стационарное контрштурмовое вооружение переведено на ручное управление.

С начала объявления тревоги прошло меньше трёх минут, даже гермоворота успели закрыться лишь наполовину. Часть «белых халатов», орудовавших на Площадке, сбежала, но осталось шестеро. Я проглядел, откуда они взяли оружие, но сейчас все были вооружены, неумело укрылись за оборудованием, держа под прицелом мега-двери в зал, и растерянно озирались. Трое успели выбраться из импровизированной засады и даже вернуться к транспортёрам. Это была последняя глупость в их жизни. Ната не стала задерживаться в проёме, прыгнула вперёд, походя разбросав белые фигурки, как ребёнок кубики. Похоже на прыжок супергероя из марвеловского фильма или одного из персонажей японской анимации. И столь же глупо. Кто бы ни скрывался под позывным Ланцет, он рассчитал точно. Моя жена стремилась к капсуле и, достигнув её, перестала обращать внимание на «мелочи» вроде видеосигнала. Рывок к центральному помещению достался ей нелегко, я заметил несколько пропитавшихся кровью и полузаживлённых рваных поверхностных ран, скорее всего, посекло осколками от собственноручно устроенных взрывов. Наверное, и усталость сказалась или, может быть, то, что её атаковал удалённый опе ратор.

Полусферы турелей выдвинулись у неё за спиной. Вместо того чтобы защищать коридор, Ланцет дождался и ударил в спину. И всё равно почти проиграл. Турельные пушки стреляли не плазмой, а именно снарядами. Приборы, густо установленные на полу Площадки, от попаданий разлетались на искрящие осколки, где-то мелькнул язык пламени. Резко поменявшая траекторию полёта-прыжка супруга умудрилась отломить псионикой антенну одной из установок и швырнуть на манер копья в сторону ворот. И даже вроде попасть. В этот момент вторая турель все-таки «нащупала» её.

В Нату попал только один снаряд, но этого хватило. В облаке кровавых брызг около капсулы упало уже одноногое тело. Возвышение под стрелу-манипулятор давало прекрасный обзор для всех, находящихся в зале, и «белые» дежурные, все трое выживших, как один, подскочили, наводя оружие на мою женщину, и взорвались кровавыми клочьями, когда уцелевшая скорострельная пушка прочертила по их позициям смертоносный полукруг. Мне потребовалась целая секунда, чтобы понять, что это значит, а Ната даже «под химией» соображала куда быстрее. И не просто соображала – начала действовать.

Триагнум, «летающая» капсула, внезапно деформировалась, перекручиваясь в зажиме, и по залу прошла невидимая волна. Изображение померкло, смялось, будто кто-то свернул трубочкой само Пространство. Кристаллы! Ната смогла их подорвать, но межмировая капсула приняла на себя ударную волну, нет, волну, идущую в её сторону, моя супруга превратила во что-то вроде тарана! Псионический удар невероятной мощности буквально смёл с пола и обломки оборудования, и до того чудом уцелевшие приборы, образовав причудливые завалы, которые я уже видел. Волна ушла дальше в коридор, по пути «слизнув» с потолка турели перед полузакрытыми воротами, и я наконец увидел среднюю киберплатформу. «Помощник» всё-таки прятался на Площадке, в чём я уже стал сомневаться. Мехн был то ли замаскирован, то ли, как бы это сказать, включён в одну из установок. Из-под обломков, по крайней мере, он выбрался как ни в чём не бывало.

Не дай ей это сделать!

Не было окна чата, текст появился у мехна «перед глазами». И своевольная машина без раздумий выполнила приказ. Да, я пришёл к той же мысли, что и Ната: им зачем-то была нужна именно она. Возможно, не только, но убить трёх «мелких сошек» ради сохранения её жизни враги не погнушались. Видимо, потому она и разрушила капсулу, не попытавшись до неё добраться. Раз уж даже такое ранение её не убило, был шанс, а может, не было, и любимая только сейчас это поняла. В любом случае сдаваться на милость победителю она не пожелала. Не знаю, как она ещё была жива, но двигаться точно не могла. Зато могла двигать. Огромный, ощетинившийся зазубренными «остриями» внутренней структуры обломок неизвестно чего с какой-то ленивой грацией взмыл в воздух и отправился в последний полёт на распластанное в кровавом пятне тело. В последнюю секунду мехн успел столкнуться со снарядом, но это ровным счётом ничего не изменило, на мою любимую они обрушились вдвоём, и запись прервалась. Ната всегда добивалась, чего хотела, и надгробие у неё тоже вышло шикарное.

Я стянул очки-терминал и провёл ладонью по векам. Маленький зал реммастерской «Панцирной рыбы» перестал расплываться, всё равно я его практически не видел. Я уже пережил смерть любимой, но пережить её ещё раз в таких подробностях оказалось сложнее. Когда я уходил, Флоя так же безучастно стояла на том месте, где проводила ремонт, даже, кажется, позу не сменила. Правда, в последнем я не уверен, как и в том, где и как бродил несколько часов, пока не наткнулся на светящуюся вывеску очередного «увеселительного» заведения, чего-то среднего между гостиницей, игорным домом, борделем и баром с рестораном. Одинокая мысль в совершенно пустой голове заставила меня поискать в чёрной спецполицейской броне карман. К моему удивлению, терминал действительно обнаружился там. Список. Да, точно, в рекомендованных командиром «Рыбы» этот притон не значился. Вот и замечательно, хоть не встречу никого знакомого.

Разумеется, первым человеком, с которым я буквально столкнулся на пороге, была Нурс. В другом состоянии я бы сделал «фейсплам», но сейчас машинально отметил, что нофо опять в своих прозрачных шмотках да ещё изрядно навеселе. И с двумя мужиками. Каждого цепко держала «под руку». Их одежда тоже была очень далека от понятия «классический гардероб». Я хотел просто пройти мимо, но, в конце концов, она обещала мне помочь с терминами. Да и спеца по нужному профилю лучше, пожалуй, здесь мне и не найти.

– Какое тут пойло самое забористое? – не утруждаясь приветствием, хмуро спросил я. Уж не знаю, что было написано на моём лице, но от лёгкого толчка тонкими, хрупкими девичьими пальчиками оба довольно накачанных мужика едва не улетели. На лице Латты появилась предвкушающая улыбка.

– Слушай, Мерх, обожаю такие вопросы! Но тут ПОКАЗЫВАТЬ надо. Местный бармен ничего так, но полная посредственность в плане импровизаций. Поможешь уговорить?

Проснувшись, я некоторое время даже не пытался понять, где я, что со мной. Одеяло, простыня, и я в кои-то веки сплю без одежды. Спал, а теперь выспался. Солнце светит в окно, как дома. Почему, как? Я распахнул глаза, но не вскочил, а спокойно сел. На душе было спокойно. Действительно кровать, действительно окно, и косые солнечные лучи, слегка отдающие оранжевым. Ничего удивительного, звезда Йорка даёт именно такой спектр. И постельное бельё ничуть не похоже на земное, правда, и на типовой комплект из жилого модуля, больше напоминающий туристический спальник, тоже не тянет. О, да здесь нормальный водяной душ есть. А ещё…

Н-да. Воспоминания о прошедших вечере, ночи и утре, как выяснилось, сохранились у меня почти в полном объёме. Не полностью, некий отрывок пропал, и всё начиналось с того, что мы за стойкой вместе с Латтой и ещё несколькими товарищами. Гм. Я бы сказал, «химичим», но тут, скорее, подошел бы термин «алхимичим». Выбор в баре был большой, разрешённых и запрещённых даже здесь «стимов» хватало. У игловолосой оказались потрясающие знания в этом деле, причём как практических, так и в фармакологии и даже в физиологии нервной системы. Это подтвердил местный «зельевар». После того как Нурс запинала одного мордоворота-вышибалу, а двух местных братков-гата буквально за тридцать секунд накурила, хозяин заведения внезапно проникся сошедшей на него удачей и привёл своего спека. Боже, надеюсь, то заведение ещё цело. Когда мы уходили, народ как раз втягивал дым некоего произведения токсикологического искусства, поименованный наёмницей «тектоническим фугасом». Мы пошли в другое заведение, а потом ещё и ещё. Я плакал, смеялся, забывал о своей боли и вспоминал о ней, потом снова забывал. Будто за сутки прожил другую жизнь. Не инженера с Земли и не мерха с Каллиги, а отдельную, свою собственную. С закономерным итогом.

На тумбочке я без особого удивления обнаружил короткую записку на листе неопластика. Примерно что-то в этом роде я и ожидал. Наёмница не могла не выпендриться, и откуда ей знать, что в другой Вселенной на одной из планет всё ещё вполне обыденно чернилами и карандашами пишут на бумаге?

«Было охренеть! – кривыми печатными буквами сообщало послание. – Я почти влюбилась».

Я передёрнул плечами: чур меня, чур! В какой-то момент очередная «запивка» на пару десятков минут заставила меня забыть, что Наты больше нет, а девушка рядом со мной – не она. Забеспокоившись после некоторого просветления в мозгах, я обнаружил Латту плачущей в туалете. На мой вопрос она ответила односложно: «Завидую». Даже не понял чему.

Мне, наверное, должно быть сейчас очень стыдно. Попрал память, и всё такое, но стыдно не было. И не потому, что «я был не в себе», а потому, что я опять был нормальным. Мне больше не хотелось придушить Флою, разобрать на части Пака с Еном, хотя, уверен, успокойся я традиционным способом, осадочек бы остался. Я принял смерть жены тогда, в подземелье под Центром, но так и не смог принять этот мир. Эту вселенную. Не смог простить того, что она отняла у меня самое дорогое, хотя сама когда-то, получается, и дала. Наёмница сделала невозможное, за столь короткий срок примирила с реальностью. Кажется, я знаю, почему Юн и Делонга за неё так держатся. Судя по некоторым оговоркам, она «вытащила» их из подобной ситуации, может быть, так же. Интересно, сколько этой «хрупкой девушке» лет на самом деле? Тьфу, ладно. Мне было бы мучительно стыдно, если бы я воспользовался таким способом «прийти в себя» при живой жене, но всё, что у меня осталось от супруги, – видеозапись её последних минут, мои воспоминания, наши дети и неоплаченный долг тем, из-за кого всё это началось. Это факты. Слёзы и эмоции к ним больше никак не относятся. С этим я буду жить и растить детей. Но, спасибо Латте, мне будет не больно от того, что я это делаю: и живу, и ращу.

Машинально перевернув лист, я увидел ещё одну строчку. «В следующий раз всё-таки на сухую!» Почему-то очень захотелось поплевать через левое плечо.

Эпилог. Потерянная

Она открыла глаза. Сон, такой яркий, цветной и бессмысленный, почти мгновенно выветрился из памяти. А жа…

– Проснулась, красно солнышко?

– Дядя?! – Девушка распахнула глаза и обнаружила сразу несколько вещей. Во-первых, она умудрилась заснуть сидя. Кто бы мог подумать, тренировки действительно помогли. Во-вторых, сидит она не просто так, а пристёгнутой к десантному ложементу, который, в свою очередь, вместе с двадцатью семью такими же, установлен в десантном отсеке малого кросс-шаттла. А в-третьих, проведать её сон действительно пришёл дядя, да не просто дядя, а Иоган рем Пау, между прочим, полковник вооружённых сил Империи. Ой, нет, какой полковник? Генерал!

– Господин генерал, офицер Натана…

– Да вольно же, вольно! Оглушила старика, – шутливо погрозил пальцем старший по званию. – Тут, как видишь, мы одни. Ты точно не передумала?

– Служить в действующей? Ну разумеется, нет! Сколько раз можно повторять?!

– Тише, тише. – На этот раз пожилого мужчину едва не снесло звуковой волной. – Я же не просто так спрашиваю, я волнуюсь. Сама понимаешь, после той аварии.

– Аварии?

– Понимаю, тебе неприятны напоминания об этом инциденте, да и несколько лет в коме. Я бы тоже постарался забыть и не вспоминать. Вот врачи говорят…

– Ах это. – Смутное воспоминание, как она лезет в какую-то капсулу. Дядя и отец отговаривали её, но желание послужить Родине сразу и максимально, гхм, героически сыграло злую шутку. Участие в экспериментах вообще не самый умный поступок. – Врачи говорят, что я здорова, полностью и совершенно. А о годах бреда и неподвижности вспоминать… я что, дура?

– Нет, Ната, ты, конечно, не дура. Ты умница. – Генерал потрепал племянницу по коротким волосам. – И ты последняя из рода Вил сейчас, помни это и береги себя. Пусть ты и стала в результате сильнее.

БЗ-З-ЗАМ! Звуковой сигнализации вторила красная лампа, закреплённая вовсе не над десантной аппарелью, такой древности в шаттле не было и быть не могло. Но традиция.

– Я! Вернусь! С Победой! – радостно проорала не менее древний, чем красная лампа, клич десантников девушка и поспешила натянуть шлем, скрыв короткие красные волосы. Секунда, и её ложемент перевернулся, выбросив человеческое тело из малого корабля так, чтобы его не затянуло под реактивный поток от двигателей. В скафандр «красноголовых» встроены и тормозные реактивные двигатели, и парашют, но шиком считается приземление «в чистую», на одних пси-способностях. И сегодня красноволосая родственница генерала рем Пау в одночасье станет звездой у себя в части. Хотя, конечно, такой чудовищной мощи, как прежней Нате, что в одиночку пробилась и разнесла Площадку на Каллиге, ей никогда не достичь. Пришлось слишком основательно покопаться в мозгах любимой племянницы. Ланцет в очередной раз сотворил чудо, от женщины осталась неповреждённой практически только черепная коробка, но мозг он всё-таки спас. Недоумки! Как можно было так облажаться при подготовке образца? Впрочем, даже экспресс-выращивание нового тела для дочери одного из аристократов Империи идеально ложится на разработанную им, Иога ном, легенду. Император будет доволен результатом. Ну а знать весь техпроцесс ему совершенно не обязательно, так ведь? У дочери Фоста рем Вила провалы в памяти? Увы и ах, но она сама согласилась на эксперимент и действительно так помнит. Зато ненужные воспоминания не просто заблокированы, их нет. А те, что есть, рассечены и никак не могут быть ассоциативно связаны. Нет, пригласить мехна-«отступника» было гениальной идеей.

Примечания

1

Автор считает своим долгом напомнить, что данная модификация сигнального средства в боевое оружие на территории России преследуется по УК РФ. Не делайте так даже для защиты от медведя, лучше получите охотничий билет и купите нормальное ружьё. В этом водитель абсолютно прав.

P. S. Судя по тому, что я прочёл в Интернете, обычная сигнальная ракета, выпущенная в мишку, тоже способна с гарантией отпугнуть «хозяина тайги». Кроме того, существуют ещё специальные светошумовые заряды, дающие вспышку и звук в 147 Дб, специально для обращения в бегство крупных хищников. Впрочем, ГГ я понимаю: одно дело – отпугнуть, другое дело – пуля 12-го калибра. Как-то сразу чувствуешь себя увереннее.

2

Михаил намекает на строчки из поэмы «Про Федота-стрельца, удалого молодца» Леонида Филатова:

Гордый профиль, твёрдый шаг,

Со спины – дак чистый шах!

Только сдвинь корону набок,

Чтоб не висла на ушах!

3

Клинопись вообще-то шумерское изобретение, тут Михаил прав. Егор же запутался. С одной стороны, небезызвестные «законы Хаммурапи», благодаря которым была проведена первоначальная расшифровка египетской иероглифики, действительно были записаны на стеле, найденной на раскопках в Междуречье рек Тигр и Евфрат, в трёх вариантах, включая иероглифы и клинопись. Вероятно, это был своеобразный «договор о едином законодательном пространстве», было даже выдвинуто предположение, что шумерский в Древнем Египте был своего рода «бизнес-языком» для международной торговли, как сейчас английский. С другой стороны, у древних египтян два варианта записи – культовый и бытовой, второй, грубо говоря, скоропись.

4

Шрифт Брайля – запись, доступная для слепых, читать её можно, касаясь текста рукой. Принцип разработан Луи Брайлем в 1824 г. и используется до сих пор.

5

Молочная кислота – продукт анаэробного окисления глюкозы. Дальнейший метаболизм происходит заметно медленнее и требует усиленного кровотока, приносящего кислород и вымывающего излишки молочной кислоты для утилизации в других органах тела, в мышечной ткани. Вот почему не рекомендуется резко снижать физическую нагрузку – кровоток в работающей мышце усилен по сравнению с состоянием покоя (у спортсменов даже существует термин «заминка», наряду с разминкой цикл упражнений ПОСЛЕ тренировки), иначе натруженные мускулы становятся «набитыми» и при нагрузке вы чувствуете весьма неприятные ощущения. Если не обладаете псионикой, снять такое состояние досрочно можно банальной горячей ванной или попарившись в бане/сауне. Считается, что состояние «набитости» ускоряет рост мышечных волокон, вот почему Ната не показала сыну нужное умение сразу.

6

Здесь и далее в качестве названия частей текста использованы отрывки стихотворения Теннисона «Улисс».

7

Именно «милицией» – потому что это люди, добровольно самоорганизовавшиеся из населения.

8

Чоткий – через о! Иначе ни па пацански!

9

На самом деле сейчас в Москве с местами «повышенной чоткости» стало значительно лучше – скорее опасны вечерние городские парки, да и там патрулирует полиция, опять же уличное освещение налажено, включая обычно тёмные подворотни. Хотя, если задаться целью, проблему найти на свою голову можно легко, в центре даже пожалуй проще, чем на окраинах.

10

«Ближе, бандерлоги… ближе» – цитата из произведения Р. Киплинга «Маугли».

11

Разумеется, на дереше слова «терраформировать», то есть делать планету подобной Земле, нет. Просто другого, более близкого по смыслу термина в русском языке нет.

12

Танки – транспортные ёмкости большого объёма, а не боевые машины, разумеется.

13

Линейник, или линейный ускоритель, иначе называемый рельсовой винтовкой. Простая и надёжная система, позволяющая стрелять большим количеством типов зарядов и легко регулировать силу выстрела путём ограничения силы тока.

14

СИБ – Служба Имперской Безопасности.

15

В данном случае «станок» не совсем корректно, скорее это «сборочный многоцелевой мини-цех» – нечто среднее между очень продвинутым сборочным универсальным роботом, который электронные платы на заводах собирает, 3D-принтером и комплексом станков с ЧПУ, короче, пусть будет «станок».

Content

Сергей Плотников
Пропавшая

Пролог. Пропавшая

Часть первая. Точка невозвращения

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть вторая. Бороться и искать

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

Часть третья. Найти и…

36

37

38

39

40

41

42

43

44

Часть четвёртая. …Не сдаваться

45

46

47

48

49

50

Эпилог. Потерянная

Примечания