Меган Д. Мартин

Непристойно. Часть 2

От автора

Данная книга является вымыслом. Имена, знаки, места и события – продукты воображения автора или используются вымышлено и не должны быть истолкованы как реальные. Любое подобие фактическим событиям, местам действия, организациям, или людям, живым или мертвым, полностью случайное.

Маранда,

Поскольку Вы заслуживаете миллиона посвящений для выноса меня и моего невротического бреда

Она бы отпустила все в один день

Когда луна светила вместе с невыплаканными слезами и мир был другим.

Глава 1

Я не знала, что раздражало меня больше — факт, что я собиралась увидеть труп своей матери или то, что я собиралась увидеть его. Ее мужа, отца Ретта. Он был причиной, по которой я стояла на похоронах моей матери, одев костюм, который я никогда не могла бы себе позволить, наряд, что пытался скрыть правду. То, что я, Фэй Тернер, была бездомной проституткой. Грязная, грязная шлюха.

Мои руки дрожали, когда я прижала сигарету к губам. Я не был готова к этому.

Я когда-нибудь буду готова? Нет. Мое тело уже ныло, хотя я приняла дозу кокаина меньше, чем двадцать минут назад. Я почти отсутствовала. За один маленький пакет с дозой я была готова заплатить грубым траханьем моего лица, блядь.

Ретт, мой сводный брат, и его подруга Сара уже вошли внутрь, оставив меня здесь одну с моими мыслями, моими дрожащими руками и моей сигаретой.

Я глубоко затянулась теплым дымом, позволив ему заполнить меня. Возможно, если я сделаю вдох достаточно глубоко, то это унесет меня? Я посмотрела на бледно-синее небо. Возможно, я могла бы улететь на луну и сделать свой дом в кратере. Я почти засмеялась над этой идей.

— Дай закурить? — Голос, прозвучавший слева от меня, испугал меня, и я подпрыгнула от неожиданности и чуть не потеряла равновесие. Я знала этот голос. Он тот же, что преследовал мои мысли в течение последних трех лет. Я отступила назад на несколько шагов и посмотрела на лицо, которое я обещала себе, никогда не увижу снова.

Тейлор Хейл, мой отчим, уставился на меня, его знакомые, полные похоти голубые глаза заставили меня покрыться мурашками. В его каштановых волосах было больше седины, чем в прошлый раз, когда я видела его. На его лице было больше морщин. Но он был все тот же человек. Все такой же высокий и широкоплечий, возвышающийся надо мной.

— Ты моя хорошая девочка, — слова, сказанные шепотом несколько лет назад, отозвались эхом в моей голове. Я покачала головой и уронила наполовину выкуренную сигарету на землю.

Тейлор наклонился и поднял ее.

— Вот, мэм. Вы обронили, — Он сделал шаг в мою сторону, держа сигарету между пальцами. Я смотрела на него, как будто он был заражен ядом.

— Просто держись от меня подальше, пока я здесь, — сказала я, приходя в себя. Мои ладони чесались, чтобы дотянуться до моей сумочки и достать из нее складной нож.

— Держаться подальше от тебя? — Его глаза горели знакомым огнем. — Я не думаю, что мы встречались. — Он протянул руку мне, как будто я действительно возьму ее. Как будто он не помнил, как он сломал меня. Его пальцы ласкали мое тело, и даже я не могла отрицать своего удовольствия. Семь лет он насиловал меня и он не помнит, кто я?

Для кого-то он был добрым, привлекательным, бизнес магнатом с большим сердцем. Все любили его. Раньше я тоже его любила. Но я знала его темные изуродованные стороны. Детали, которых никто никогда не узнает.

— Не играй в это дерьмо со мной, Тейлор. Не веди себя, как будто ты не знаешь, кто я есть, — Я сделала шаг ближе к нему, хотя от этого движения мурашки поползли по коже. — Просто помни, я не маленькая девочка. Я выпотрошу тебя, если ты предпримешь что-нибудь.

Он ухмыльнулся. Это была та всезнающая, превосходная ухмылка, которую я знала слишком хорошо. Даже три года не могли стереть ее из моей памяти.

— Я скучал по тебе, Фэй, детка.

Мой желудок сжался при использовании моего уменьшительно-ласкательного имени. Я могла вспомнить, как он стонал мне его в ухо, когда он входил в меня. Я закусила щеку изнутри.

Его голубые глаза гуляли вверх вниз по моему телу.

— Твои волосы стали длиннее, — Его рука сползла и играла с концом моей косы.

— Не трогай меня, Тейлор. — Я дернулась назад, но он последовал за мной, наклоняясь. Аромат лосьона после бритья и кондиционера для белья играл с моими чувствами.

— Мне всегда больше нравилось, когда ты называла меня папочкой. — Я вздрогнула.

Дверь в похоронное бюро открылась, показав Ретта, одетого в черный костюм. Его присутствие было как бальзам для моих измотанных нервов.

— Фей, — он сделал паузу, его взгляд скользил от меня к отцу, который теперь бросил уроненную мной сигарету. — Папа? Мне было интересно, где вы были. — Он снова посмотрел на меня. — Служба скоро начнется. — Его слова были безэмоциональными. Это был тот же монотонный звук, который он использовал с тех пор, когда поцеловал меня на кухне два дня назад. Для меня этот поцелуй изменил все. Я долго ждала этого момента последние четыре года, черт возьми, всю мою жизнь. Но, казалось, это только сделало его еще более злым, маска ненависти по-прежнему была на своем месте. Простая мысль о поцелуе заставила мое сердце трепетать, и когда он говорил что-то, рассматривая Тейлора, дьявол, он стоял всего в метре от меня.

Я бросилась вперед и обернула свою руку вокруг одного из бицепсов Ретта. Он нахмурился на меня сверху вниз.

— Ты проводишь меня вниз, чтобы я могла увидеть ее? — Мое сердце заколотилось в моих ушах. Я вдруг испугалась, что он откажет в моей просьбе. Тогда с чем я останусь? Спуститься с Тейлором, чтобы увидеть ее. Моя нижняя губа задрожала.

— Ладно. — Тень беспокойства пробежала по его лицу, прежде чем он успел его скрыть.

Ретт повел меня внутрь. Я была удивлена, увидев, как все было устроено в маленькой часовне. Люди заполнили каждый ряд, их глаза поворачивались, чтобы посмотреть на меня. По моей коже поползли мурашки. Я привыкла к людям, смотрящим на меня, блуждающие глаза мужчин, оценивающих меня в моей небольшой черной юбке, задававшиеся вопросом, на что я была похожа внизу, задававшиеся вопросом, была ли моя киска так же тугая, как мои пухлые губы. Но я не привык к этому. Глаза словно смотрели сквозь меня, лезли в мою душу и рвали меня на части изнутри.

Они знают, кто я?

С каждым шагом по тускло розовому ковру, мои глаза бегали, казалось, все давит на мою кожу, заключая меня в клетку, из которой я не могла выбраться. Мои пальцы начали дрожать в руке Ретта, когда я взяла ее. Блестящий темный полуоткрытый деревянный гроб. Пучок красочных цветов покрывал нижнюю часть. Внезапное чувство страха нахлынуло на меня, окутывая меня, как кислота. Я потерла нос. Желание вдохнуть еще одну линию стало подавляющим. Побег. Не подходи ближе. Нет. Нет. Нет.

Но я сделала это. Я дала Ретту вести меня вниз по кроличьей норе, пустым глазам, которые смотрят на нас, задавая сотни вопросов, на которые я не могла ответить. И затем мы были там, как будто на прогулке, в моей голове была эта мысль. Я была там. Глядя на женщину в ящике, коробке, гробу. Моя мама.

Я задержала дыхание. Она выглядела все так же, но в то же время совсем по-другому. Ее волосы были длиннее, более седые. Не яркий блонд, в который она красила их, но вызывающие и обесцвеченные. Ее лицо было слишком худым, кожа у нее была слишком бледная. Но это была она. Не было никаких сомнений. Подобие женщины, которая вырастила меня. Помада на ее губах была не той, хотя, слишком темной для нее. Я нахмурилась. Я ожидала что-то почувствовать. Глядя на нее сверху вниз, как предполагалось, мой мир рухнет и изменит меня навсегда.

Это то, чего я ожидала.

Но это ничего не изменит.

Я уставилась на нее и ничего не чувствовала. Такое же чувство я ощущала в последний день, когда видела ее, прежде чем я убежала и оставила боль этой жизни позади. Я помнила ее в нашей причудливой кухне, ее кожу, оранжевую от автозагара, смешивающую фруктовый коктейль, напевающую ее любимую песню. Я могла вспомнить, глядя на нее и гадая, кто она, ведь я ее не знала. Она была в своей стихии, в жизни она была всегда желанной. Трофейная жена богатого человека — и это то, чем она была сегодня. Шелковистое платье обнимало ее тело, вероятно, лучшее, что можно купить. Как и в тот день на кухне, женщина, которую я видела — была не моей матерью, а посторонним человеком.

Гнев закипел и упал в мой желудок, словно кирпич.

— Теперь ты счастлива? — Слова вылетели из моих уст прежде, чем я смогла остановить их, громко звеня над тихой музыкой и тихим ропотом в зале. — Ты, блядь, довольна?

— Фэй, — сказал Ретт тихо рядом со мной.

Я выдернула руку из его хватки и посмотрела на него дико. Его зеленые глаза смотрели на меня, взгляд выражал полнейший шок и смущение.

Я хотела смеяться. Я хотела плакать. Все это казалось настолько нелепым, все и сразу.

— Она заслужила это, — Я удержала свой взгляд на нем, вспоминая тот день, когда она везла меня домой из больницы, в день, как и многие другие, что разрушил меня как личность, день, который сломал меня и изменил меня.

— Ты не скажешь ни одной душе, Фэй. Ни одному, блядь, человеку.

— Она заслужила хуже, чем это, — Уголки моих глаз были горячими, слезы, угрожали побежать прямо сейчас.

— Перестань, Фэй. — Ретт схватил меня за руки. — Это ее похороны, прояви свое почтение — в его голосе был яд, ненавистный горький яд который, казалось, он держал только для меня.

Я ухмыльнулась.

— Пошел ты. — Я повернулась, чтобы посмотреть на полную часовню людей, смотревших на меня. Их взгляды не были больше прикованы ко мне, как они это делали раньше. — Пошли вы все! — Я рванула подальше от Ретта и поспешила обратно по проходу и на улицу. Горячее техасское солнце опаляло меня, испепеляя меня своими лучами. Я не остановилась. Вместо этого я продолжала идти, мои ноги несли меня на стоянку и дальше. Мои легкие горели.

— Они сказали, что я не смогу иметь детей, мама. Они сказали, что я никогда не буду иметь своего собственного. — Рыдала я.

— Просто заткнись, Фэй. Ты не хочешь детей, так или иначе.

Я выталкивала голос из моей головы и побежала быстрее, но я не могла блокировать их, не могла держать их подальше.

— Почему, мама? Почему ты позволяешь ему делать это? — Я не знаю, почему я спрашивала. Я ничего не просила у нее долгое время. Последние шесть лет были достаточно долгими для меня, чтобы узнать, что она не собиралась отвечать на этот вопрос.

Она глянула на меня с водительского сиденья своего плюшевого Лексуса, ее ухоженные пальцы, скользили по кожаному рулевому колесу. Она даже не выглядела так, как будто бы ей было жаль, ее карие глаза, такие же, как у меня, не проявляли ничего, кроме неприязни.

— Это — часть того, чтобы быть женщиной.

Мои ноги замедлились, и я упала на колени на траву, понимая, что сейчас я была на середине кладбища. Слезы, горячие, как лава, потекли по моим щекам. Я позволила себе упасть и упала, спиной прижавшись к мягкой траве. Большое размашистое дерево препятствовало моему взгляду на небо. Это выглядело как увядающие руки через завесу слез, все их достижения для чего-то, они бы никогда меня не поняли.

— Фей. — Звук голоса Сары заставил меня подпрыгнуть. Она была последней, кого я ожидала увидеть.

— Какого черта ты увязалась за мной? — Я покопалась в своей сумке, ища сигареты, взгляд по-прежнему был направлен на дерево. Мои руки дотронулись до моего ножа, и я мысленно признала, что, если она попытается заставить меня вернуться с ней, я бы ее уколола. Идея заставила меня улыбнуться. Я убивала кого-то раньше. Больше чем одного человека, на самом деле. Мужчин, которые не играли по моим правилам. Потому что, как только я покинула дом моей матери, оставила Тейлора, я не позволяла мужчинам помыкать мной.

— Ты должна вернуться со мной.

— Мне не нужно это дерьмо, — плюнула я, и засунула сигарету между моих губ.

— Она была твоей матерью. Ты пожалеешь что сбежала. Ты будешь сожалеть об этом, если не вернешься.

Я глубоко затянулась.

— И ты будешь сожалеть об этом, — я медленно села, выдохнув дым. — Если ты не оставишь меня в покое. — Наши взгляды встретились, мои большие темные глаза и ее, намазанные меньшим количеством макияжа, зеленые. Выглядела она крайне напуганной, ее практически трясло в ее старомодном черном платье, которое делало ее похожей на квадрат. Я почти плохо себя чувствовала из-за нее. Но потом я вспомнила, что она женщина, которая ложится спать с Реттом каждую ночь. Женщина, которая должна любить его. И потом я не чувствовала больше ничего, кроме ненависти. — Оставьте меня в покое! — закричала я, и она отпрыгнула назад, хотя я вообще не шевелилась. Мои ноги лежали, раскинувшись передо мной, мое тело ныло от того, что она не могла понять.

— Я сказала Ретту, что приду с тобой, — сказала она кротко, хотя я видела, что она пытается вести себя вызывающе.

— Думаю, что… — я затянулась сигаретой. — Мне похуй.

Раздраженное выражение покрыло ее лицо.

— Ты не должна вести себя как стерва все время.

Я моргнула от неожиданности. Откуда такие берутся? Моя рука залезла в сумочку, теребя рукоять ножика. Я думала, каково это — вонзить его в ее бледную плоть. Лезвие, разрывающее мышцы и органы. Ее кровь была бы такой красной, такой живой, когда она пролилась бы из раны, которую сделала я.

— Послушай. — Она комкала платье, поглядывая на автомобиль. — Я сожалею. Я не должна была этого говорить. Я просто хочу отвезти тебя обратно. Это тяжелый день для Ретта тоже и я не хочу, чтобы ему пришлось беспокоиться о чем-то другом, кроме своего горя — Она обернулась и посмотрела на меня. — Он действительно любил ее. Она была похожа на мать, которой у него никогда не было.

Я фыркнула и отпустила клинок.

— По крайней мере, она была матерью для кого-то.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Я дернулась назад от неожиданности

— Это то, чем я занимаюсь, ты же знаешь. — Она подошла на шаг ближе. — Я психолог. Я специализируюсь на посттравматических синдромах.

Конечно, блядь, она специализируется.

— Никто не сможет мне помочь.

Глава 2

— Сара, ты в порядке? — глубокий, рокочущий голос Ретта заставил нас обоих, Сару и меня, подпрыгнуть. Он шел по направлению к нам большими шагами, пронизывая одну только Сару своим проникновенным взглядом.

Она сглотнула и кивнула, словно с облегчением, что он пришел, чтобы спасти ее от ужасной меня. Он обнял ее, и она уткнулась ему в грудь, без сомнения, вдыхая древесные нотки его одеколона. Его жесткая хватка на ее теле был защитной и любящей. Я не хотела смотреть, но я не могла ничего с собой поделать. Это было похоже на автокатастрофу. Мои глаза были прикованы к ним, и пусть ревность проходила через меня, словно ржавый нож. Это был Ретт, которого я знала. С Сарой он был заботливым человеком. Тот парень, которого я знала четыре года назад. Сводный брат, который сделал бы что-нибудь для меня, все, кроме того, чего я хотела.

— Займись со мной любовью, Ретт. — слова пятнадцатилетней себя вернулись, неся с собой всю боль, все надежды, что он разрушил, когда отказал мне.

— Отправляйся обратно. Мы будем там через минуту, — сказал он Саре.

Она что-то сказала, явно споря с ним, но он был непоколебим в своем ответе и, менее чем через минуту, она направлялась прочь от нас, обратно в похоронное бюро.

Ретт ничего не сказал, пока она уходила. Просто смотрел, как она шла. Он сел на камень напротив меня, его рука опустилась на одно колено. Он выглядел так сексуально, чистый и нетронутый. Он был далек от парня, которого я знала четыре года назад. Двадцатипятилетний он был неряшливый, с длинными, свисающими волосами. Он носил борд-шорты, куда бы он ни шел и неделями обходился без бритья. Эта новая версия Ретта имела аккуратно подстриженные ежиком волосы, дизайнерскую одежду, и груду огромных мышц.

После нескольких минут Ретт, наконец, перевел взгляд на меня. Ненависть и гнев в его глазах не должны были удивить меня, но сделали это. Я предположила, что так будет всегда.

Я вздохнула и потянула себя за косу, не в настроении спорить с ним. Побег сюда, хотя это и не далеко, заставил меня чувствовать себя уставшей; ощущение, обосновавшееся в моих костях одновременно с ненавидящим взглядом Ретта. Если он просто уйдет обратно, я могу взять свою последнюю дозу и поехать домой. К себе домой. К моей лучшей подруге Шоне.

Я могла бы просто оставить все это дерьмо позади, и вернутся к своей жизни. Мысль была заманчивой. Такой чертовски заманчивой. Но у меня не было Ретта, не так, как я хотела его, его член, похороненный глубоко во мне, его стоны в моих ушах.

Я взглянула на свою сумочку, где была надежно спрятана моя последняя доза. Мои пальцы пульсировали, отчаянно перебирая ее. Я снова посмотрела на него и потерла нос.

— Почему?

Вопрос удивил меня.

— Почему что?

— Почему ты это сделала? — Он согнул руку в кулак, и расположил его на вершине колена, занимая оборонительную позицию.

— Что сделала?

— Не играй со мной. Почему ты говоришь о ней такие вещи? — Его голос был смертельно опасным.

Я смотрела на него и думала обо всех вещах, которые он не знал о женщине, о которой он думал как о матери, о человеке, которого он называл папой.

— Вы живете в мире фантазий. — Я посмотрела на дерево над нами.

Он фыркнул.

— Ты та, кто не живет в реальном мире.

— О, я живу в нем. Ты тоже в нем живешь. Ты просто не знаешь все темные секреты, которые знаю я — сказала я тихо.

— Ты сделала выбор бежать и продавать свое тело — оставив совершенную жизнь, чтобы выяснить те секреты.

Я побледнела и закатила глаза.

— Как я уже сказала, — я указал на него. — Фантазия. — Я нагнулась к своей сумочке, чтобы захватить еще одну сигарету. — Ты должен вернуться. Не хотелось бы, чтобы ты все пропустил.

Но слова были выбиты из моего горла большими телом Ретта, врезающимся в меня, пригвоздившим мою спину к траве.

— Какого хрена с тобой происходит? — прошипел он, сжимая мою плотно мою челюсть. — Отпусти меня. — Я прижалась к его груди.

— Не двигайся, — Он положил свободную руку на мое плечо. — И отвечай на мой чертов вопрос! — Он закричал на меня. Слюна брызнула мне на лицо.

Я замедлила свои движения и посмотрела на него снизу вверх. Его лицо было красным, его взгляд был полон ярости. Незнакомец, как и моя мать в гробу, блядь. Ретт был жив, но он не был тем же самым человеком, которого я знала. Сладкий парень, которого я знала, был мертв.

Я не та девочка больше.

Я почти улыбнулась. Почти. Просто о мысли обо всем этом. Тот факт, что я была здесь, моя спина прижата к зеленой траве кладбища, Ретт на мне сверху, злой. Это звучало почти как плохое кино.

— Она не любила меня, — сказала я, не думая, позволяя моим рукам окончательно опуститься. — Вы…

— Она не любила никого, кроме себя, Ретт. — Я уставилась на него ненавистным взглядом и сказала ему правду. — Она не любила тебя.

Он ослабил свою хватку на моей челюсти и обернул свою руку вокруг моей шеи.

— Ты ничего не знаешь. Не знаешь, через что она прошла после того, как ты ушла. — Его голос был почти умоляющий, когда он сжал меня крепче. Стало труднее дышать.

— Она искала тебя. Она плакала из-за тебя. Она делала все, чтобы найти тебя до тех пор, пока она не могла больше. Пока она не начала умирать, Фэй.

Я хватала воздух ртом и начала царапать его руки.

— И тогда ты пошла туда и сделала что-то подобное. Ты осквернила ее память своей бесполезной болтовней, блядь, делая все, думая только о себе. Я рад, что я не приехал за тобой неделю назад, когда я впервые узнал, где ты была. — Звезды появились у меня перед глазами, так как я отчаянно пыталась вдохнуть. — Я рад, что ей не пришлось увидеть, каким куском дерьма ты стала. — Он отпустил меня, и я тяжело вдохнула и выдохнула.

Слезы снова потекли из моих глаз, когда я кашлянула.

— Ты знал, что я была там? — Я звучала хрипло. Я посмотрела на него. — Ты нашел меня до того, как она умерла? — Я не ожидала такого. Что-то похолодело у меня внутри, что-то, что было теплым только для него. Что-то, что жило внутри меня, когда мне было девять лет, оказалось глупой, глупой давкой. Все замерло, как будто и никогда не было ничего, кроме льда.

— Да. — Он не сожалел об этом.

— Но я могла бы... — мои слова стихли, тело моей мертвой матери мелькало в моей голове. Что бы я сказала, если бы я увидела ее в последний раз? Я ненавидела ее, но я любила ее. Я всегда буду любить ее, даже если она никогда не любила меня.

— Ты могла бы сделать что, Фэй? Накричала бы на нее? Сказала ей, что она, блядь, это заслужила? — Он сжал челюсти и покачал головой. Его глаза были стеклянными, как будто он сдерживал слезы.

Но я не чувствую жалости к нему. Мое горло болело от того что он душил меня, — мой голос был хриплым от того, как плотно он сжимал. Моя мама умерла меньше чем в ста метрах, и я не успела сказать ей, что я действительно чувствовала. Она никогда не узнает, как она ранила меня. Как она разрушила мою жизнь и сломала меня как личность. Она никогда не будет этого знать. Из-за него.

— Ты тупой мудак! — Я бросилась на него. Он не ожидал этого и повалился назад от силы моего веса. Я с размаху ударила его кулаком в лицо, но он поймал мою руку, будто это было ничто, мой удар никогда так и не вступил в контакт с его лицом.

— Так вот во что ты хочешь поиграть, Фэй? Ты хочешь причинить мне боль теперь? — Он перевернул меня, прижав меня к траве.

— Пошел ты, Ретт. Я никогда не прощу тебя.

— Хорошо.

Я пробовала напасть на него снова, гнев загорелся в моих венах. Я попала по нижней части его подбородка, когда он попытался рвануть прочь. Костяшки моих пальцев, казалось, горели от удара, но я смаковала ощущения, позволяя боли зарыться в мою душу и сжечь меня в огне.

Ретт хмыкнул и схватил меня за запястья, прижав их по обе стороны от моей головы. Моя грудь напряглась, когда я попыталась вырвать себя из его объятий. Я взбрыкнула под ним и вот тогда я почувствовала это. Его член был твердый как камень внутри его прекрасно сидящих штанов. Я лежала совершенно неподвижно и взглянула на толстые выпуклые очертания. Он выглядел настолько огромным, потому что был готов. Непрошеное, сквозь всю мою злобу и ярость, что-то горячее и сладкое зарождалось внутри меня, затапливая мою киску.

Смех сорвался с моих губ, и я даже не пыталась удержать его.

— Что смешного? — Он посмотрел на меня, и я могла видеть его сейчас. Похоть и ненависть танцуют вместе в его глазах.

— Ты хочешь меня, — сказала я между смешками. — Конечно, я уже знала после той ночи... но после всего этого. После того, что я сделала внутри. Ты ненавидишь меня еще больше. — Мой живот болел от смеха. Я не смеялась так уже давно. — Но ты хочешь трахнуть меня сейчас еще больше.

Его хватка ослабла на моих руках, когда он смотрел на меня сверху вниз, я пошевелила одной свободной рукой медленно оставляя след между нашими телами, пока не нашла его член. Я схватила его грубо, массируя его через материал штанов. Он застонал, его глаза горели еле сдерживаемой страстью. Мое сердце ускорилось, моя кожа ощущалась слишком маленькой для моего тела.

Я передвинула руку вверх и вниз еще несколько раз. Он ничего не сказал, не двигался, как будто я поймала его в ловушку. Моя киска сжалась готовая насаживаться на его член.

Он был всем, кого я когда-либо хотела. Этот чертов монстр, что навалился на меня сейчас, этот незнакомец. Раньше он был парнем, которого я думала, что смогу любить. Но теперь он был просто еще одним мудаком. Другой человек слишком легко может контролировать его член. Парень, который позволил моей матери умереть, не дав мне сказать... ничего.

Он не ожидал того, что я выпущу его член и стану бить своим кулаком по его яйцам.

Свист воздуха остался на его губах, когда он упал рядом со мной, не отпуская другую мою руку. Я отпрянула от него, освобождаясь от его длинных ног. Моя спина встретила что-то твердое, и я начала озираться, удивившись, найдя надгробие. Мой взгляд то и дело двигался, озирая мирное кладбище вокруг нас. Всех мертвых людей, которые добрались, чтобы засвидетельствовать то, что сейчас произошло между Реттом и мной.

Я встала, быстро поправляя сумочку.

— Ты гребаная сука. — Ретт по-прежнему лежал на земле, обхватив себя руками.

— Это не чувствуется хорошо, большой брат? Хотеть кого-то убить и оттрахать одновременно. — Я ухмыльнулась. — Ты совершил большую ошибку.

И я повернулась, оставив его там, посередине кладбища, держащегося за свою промежность, такую дорогую для его жизни.

Глава 3

— Почему мы остановились здесь? — спросила Сара, когда Ретт остановился на парковке спустя каких-то сорок пять минут.

Я осталась у машины во время остальной части похоронного торжества, не потрудившись пойти туда, где они спустили мою маму в землю. Чушь, которую нес проповедник о моей маме, меня ни капли не интересовала, а тем более яма, где ее тело будет гнить вечно.

Теперь я была в машине с козлом и его второй половинкой. Меня лично не волновало, зачем и где мы сделали остановку. Постоянная улыбка была приклеена к моему лицу с того момента, когда как я оставила Ретта лежать на кладбище, даже боль в моей руке от удара не могла уничтожить мое настроение. Казалось бы, я должна быть зла на то, что сделал Ретт, но эмоции взяли надо мной верх. Я бы сказала вам так, чувство эйфории растекалось по моим венам. Может быть, я бредила; может быть, все, что случилось сегодня, дойдет до меня позже и уничтожит мое внезапное хорошее настроение. Но в этот миг я была счастлива принять чувство радости.

— Просто должны захватить кое-что, — Он выскочил и захлопнул дверь.

Сара молчала, пока мы ждали Ретта, и я внимательно посмотрела на нее, задаваясь вопросом, знала ли она, что он оградил меня от встречи с моей мамой до ее смерти.

Я в этом сомневаюсь.

Она была слишком чистой, невинной для него, чтобы позволить ей узнать что-то вроде этого.

Несколько минут спустя Ретт залез обратно в машину. Он больше не хромал. Я ухмыльнулась. В следующий раз я ударю его сильнее. Он обернулся и бросил небольшой бумажный пакет в меня

— Что это? — Я хмуро посмотрела на него.

— Это твое лекарство.

Я встретила его расчетливый взгляд в зеркало заднего вида.

— Лекарство? Но мы уже получили гормоны, которые врач прописала мне.

— Это не гормоны. Это лечить ЗППП. — Со зловещим блеском в глазах он посмотрел на меня. — У тебя есть хламидиоз. И тебе охренительно повезло, что это все что нашли.

Я побледнела.

— Ч-что? — Разве я заикалась?

— Ретт! — Сара воскликнула, прикрывая рот рукой.

Я отрицательно покачала головой.

— Но она сказала, что нам ничего не будет известно в течение нескольких недель. Как ты смог…

— Я юрист в одной из лучших юридических фирм в стране. Если я хочу, чтобы результаты теста пришли, я их получаю срочно, без лишних вопросов.

— Ретт, это личное, что должны обсуждать только она и ее врач, а не ты…

— Заткнись, Сара. — Он даже не посмотрел на нее, но пристально смотрел на меня, наблюдая за мной в зеркало заднего вида.

Сара начала реветь на пассажирском сидении, лихорадочно вытирая свое лицо. Я чувствовала себя как-то странно тронутой тем, что она пыталась прийти мне на помощь.

Я вытащила маленький пузырек с лекарством и уставилась на него. Там внутри была только одна таблетка. Подхватила ли я что-то венерическое? Я никогда по-настоящему не рассматривала этот вопрос раньше. Глупо, но после того, как я уехала, я действительно не заботилась, или не думала, что я собиралась сделать в тот день, даже в самом начале, до того как я начала принимать наркоту, я по-прежнему наклонялась для тех безликих мужчин. Их твердые члены давали мне цель и после того, как наркотики пришли, они дали мне еще больше.

— Хламидиоз не имеет симптомов и излечим, если принять эту таблетку, — сказал Ретт. Сара принялась хватать ртом воздух между всхлипами, ее руки дрожали на коленях.

— Спасибо за информацию, доктор мудак.

— Я не был бы мудаком, если бы ты не была шлюхой, — рявкнул он.

— Ты действительно хочешь сделать это, Ретт? Прямо сейчас? Прямо здесь, перед Сарой? — Я метнула в него испепеляющий взгляд. Если он хотел играть — я бы сыграла. Я не собиралась сидеть, сложа руки и подставляться больше. Он был тем, чей член врезался в его брюки на кладбище, пока я ласкал его.

Он кинул свой взгляд подальше и направил джип в обратном направлении. Я улыбнулась. Это то, о чем я подумала.

***

Прогулка вверх по подъездной дорожке до моего старого дома, дома, где я жила с 9 до 16 лет, не оказалась такой долгой, как до места, где лежало тело моей мамы. Прогулка внутрь не была настолько эмоциональной, как я это себе представляла. Глядя на дом, который был практически идентичен тому, каким он был, когда я ушла, я ожидала, что почувствую что-то большее, но, вероятно, я растеряла все эмоции.

— Ах, Ретт, ты все-таки сделал это! — Мамина сестра, Джина, бальзаковского возраста, подбежала к ним, укутываясь в объятия Ретта. Она не выглядела сильно изменившейся. Ее волосы были так же окрашены в ярко-красный, и она не добралась до замены переднего зуба, который она потеряла несколько лет назад. Трудно было вспомнить, что моя мать происходила из семьи бедного быдла, потому что она всегда старалась держать себя на расстоянии от них.

— И, о мой Бог! — Она прижала руку к груди. — Это она? — Она снова перевела взгляд с Ретта ко мне.

— Как вы думаете, тетя Джина?

— Ну, черт возьми, я бы везде вспомнила эти глаза! — Она шагнула ко мне и рванула меня к своей груди. — Фэй Джейн, я никогда не думала, что увижу тебя снова! — Я могла чувствовать запах марихуаны на ее коже, и на миг у меня возникло искушение спросить ее, не желает ли она еще подымить. Если я это сделаю, то в сочетании с небольшим количеством кокса, который я оставила в сумочке, этого было бы достаточно, чтобы провести меня через это ужасное испытание

— Я не думала, что увижу тебя снова, — сказала я вежливо.

Она подняла спину и ее темные глаза скользили вверх и вниз по моему телу. Глаза, которые были так сильно похожи на мои. У всех девушек нашей семьи были одинаковые глаза. Какой-то доминантный ген, который не передался только маминому брату.

— Джессика и правда сделала ставку на тебя или не сделала?

Я нахмурилась и наклонила голову в шоке — это было последнее, что я когда-либо ожидала, что она скажет о моей маме. Я думала, что она, наряду со всеми остальными, будет выбирать какие-нибудь убийственные слова для меня.

Слезы заполнили ее глаза, делая их стеклянными.

— Но ты вернулась. Теперь ты здесь и я люблю тебя так, как я любила тебя перед отъездом. — Она потащила меня обратно в объятия. Мой подбородок задел верхнюю часть ее уха. Она была едва пяти футов в высоту, что делало мой метр шестьдесят пять гигантскими. Слезы давили на веки, чувство облегчения прошло через мою нервную систему.

Семья моей мамы не хотела выдавать ее замуж за Тейлора Хейла, они не верили, что деньги были равны счастью, но она сделала по-своему, так или иначе. Было приятно чувствовать, как у меня, наконец, появился союзник.

— Расскажи мне, чем ты занималась, дорогая, — сказала Джина, направляя меня в сторону дивана в гостиной, на белый кожаный диван — тот, где я обнажила мое сердце Ретту четыре года назад, где он меня отшил.

— Я…

Холодная рука коснулась задней части моей руки.

— Мы собираемся направиться в зал, туда, где остальная часть семьи, — сказала Сара спокойно. Ее лицо было опухшим и красным от плача в автомобиле, но она успокоилась, как только Ретт взял ее руку в свою. Я смотрела с отвращением, когда он с любовью гладил ее бледную кожу.

Я кивнула и повернулась к Джине.

— Ну, я…

Чтобы я не сказала, это останется неизвестным, так как большинство людей присоединилось к нам в гостиной, с громкими иностранными акцентами и большим количеством выпитого вина. Две другие сестры моей матери, Бетти и Луна, и ее брат, Джордж.

— Джина ты пробовала некоторые вина, что они подают? Я клянусь, это похоже на дерьмо. — Бетти небрежно подняла бокал, проливая немного на плюшевый белый ковер. Если бы моя мама была жива она бы орала на всех них и вытолкала бы их через парадную дверь. Пузырь смеха вырвался с моих губ, обратив их внимание ко мне.

— Ну, колокола ада. — Дядя Джорджи шагнул ко мне, большая часть его волос выпала. — Я думал, ты собираешься убивать ее снова и снова. — Его взгляд оценивал меня, также как Джина. — Ты в порядке, Фэй? Тяжело потерять маму.

Сердце мое сжалось в комочек, делая боль в моих костях почти несуществующей, когда он обнял меня. От других моих теток, к примеру, последовали бурные речи обо мне и о том, как они скучали по мне. Ни один из них не упрекал меня за вещи, которые я сказала в похоронном бюро. И я ненавидела, что я не дала им больше шансов, когда я была моложе. Моя мама никогда не отбрасывала их полностью в качестве членов семьи, но она не тратила много времени на них. Ее связь с ними была строго через Facebook и редкие телефонные звонки здесь и там, хотя они все жили в маленьком городке едва ли в часе езды друг от друга. Временами мы видели их на свадьбах, или когда мы ходили навещать моих бабушку и дедушку, но тоже нечасто.

Она легко списала их со счетов, как только нашла Тейлора и больше не нуждалась в их благотворительности. Мне было всего девять лет, и я не знала, что было лучше, когда она сказала мне, что они были ниже нас. Или что мы были лучше. Курам на смех.

Через несколько минут мы все сидели за столом на различной плюшевой мебели, мои тетки и дядя кричали наперебой, пытаясь перекричать друг друга, чтобы рассказать о своей жизни, о своих детях, внуках. Ни один из них не пришел сегодня, потому что Тейлор потребовал, чтобы они не приходили. Я предположила, что он не хотел присутствия и братьев и сестер, но он не мог сказать им, что они не могли прийти на ее похороны.

Я действительно не чувствую себя плохо, что мои родственники не смогли прийти и попрощаться. Моя мама была средняя тетя, и никто не любил ее в любом случае.

— Вы знаете, теперь моей маленькой Бетти четыре и она на пути к номеру пять, — хмыкнула Джина.

— Боже правый, разве нет закона, что вы люди не должны иметь возможность размножаться? — Я ухватилась за звук этого холодного голоса. Лорин голос, голос, моей несостоявшейся бабушки, матери Тэйлора. Она была одета в платье, которое, наверное, стоило больше денег, чем я заработала в течение последних трех лет, обслуживая, блядь, незнакомцев. Сверкающие черные драгоценности свисали с ее ушей. Ее волосы были покрашены в черный цвет и собраны в замысловатый водоворот на голове. Просто потому что она скрыла седину, но это не значит, что она спрятала свой возраст. Ее кожа была старая и на коже были излишки загара.

Джина демонстративно встала, ее рука сжимала бокал вина.

— Тебе повезло, что сегодня были похороны моей сестры, старая дама, или я бы разбила тебе, блядь, лицо.

Лора ухмыльнулась. Это было так знакомо мне, настолько идентична с Тейлором, что это заставило меня дрожать. Лора никогда не любила меня, никогда не брала меня в качестве ее собственной внучки. Она никогда не ухаживала за моей матерью. Для всех вокруг она была просто стервой, старым мешком с костями.

— Ну, посмотрим, кто это. — Ее холодные карие глаза встретились с моими. — Маленькая шлюха вернулась, чтобы выставить себя дурой перед всеми кого мы знаем.

Я сжала свои руки на коленях.

— Я тоже рада тебя видеть, Лора.

Она сузила взгляд.

— Я никогда не говорила, что было приятно видеть тебя. Ретт должен был оставить тебя там, где и нашел тебя. Где это было? В какой-то захудалой лачуге с остальной частью этих язычников?

Я была слишком потрясена, чтобы ответить. Я поняла, что Ретт рассказал всем о моей новой захудалой жизни.

— А не ты ли это? — Джина рванулся вперед, в то время как другие мои две тетки начали кричать на Лору одновременно. Дядя Джордж вскочил в последнюю минуту и схватил Джину, заставляя ее отказаться от ее бокала, красная жидкость из которого встретилась с покрытием ковра.

Лора выглядела абсолютно потрясенной и напуганной одновременно. Я чуть не рассмеялась, но потом комнату вошел он. Тейлор вошел как владелец этого места, которым технически он и являлся, но вокруг него был такой воздух, что я не видела кого-либо еще. Это было то, что делало воздух дерзким. Это заставило бы незнакомцев искать свой путь в страхе и ревности, а тети по-прежнему размахивали руками, вместе с ехидными замечаниями его матери.

— Что здесь происходит? — Его глаза сразу же нашли мои, просто так, как раньше, когда я жила здесь, когда он трахал меня почти каждую ночь неделями. Я внезапно стала уставшей, измученной, готовой просто свалиться с ног и уснуть навсегда, но боль, которую я испытывала, мне бы не позволила. Мне нужна была доза. Я потрогала свою сумочку и отвернулась от Тейлора.

— Эта маленькая шлюшка и ее семья разрушат твой красивый дом! — Воскликнула Лора.

Горький гнев заполнил меня, перекрывая боль.

— Три года прошло, а ты стала еще большей сукой, — пробормотала я и встала. Мои тети громко засмеялись.

— Как ты смеешь…

— Мама, остановись. — Сказал Тейлор взглядом, наконец, покинув меня и обращаясь к матери. — Мы похоронили сегодня Джессику. — Он посмотрел на маминых братьев и сестер. — Здесь нет необходимости для бунта. Не сегодня. — Он говорил так уверенно, так уверенно. Я могла видеть, как плечи Джины заметно расслабились. Лора вырвалась обратно в другую комнату, успокоившись на данный момент.

Мои руки дрожали. Это была причина, почему я не пыталась рассказать никому тогда. Они бы не поверили мне. Никто не поверит, что он забрал мою девственность, когда мне было девять лет. Не этот заботливый, успешный мужчина.

И потом я была там, на моей кровати принцессы, его большое тело, нависшее над моим. Его руки гладили мои заплетенные волосы. Мне понравился мой новый папа. Он был добр ко мне. Он покупал мне то, что я хотела.

— Я хочу кое-что от тебя, Фэй, детка, — прошептал он мне на ухо. И потом, там в тот момент я знала, я дал бы ему все. Я знала, что он сделает все ради меня, но потом он снял с меня одежду и я начала бояться. Так бояться. Но он обещал сделать мне хорошо. И я ему поверила.

Я думаю, что я ненавидела его больше всего за то, что он сказал правду.

Было бы легче принять это, если бы он силой взял то, что хотел. Если бы он удерживал меня, пока засовывал свой большой член внутрь, в то время как я пыталась уйти. Но это произошло не так. Я лежала там, в своей розовой постельке и отдала ему свою девственность. Позволила ему поцеловать меня между ног, пока мое тело не задрожало, прежде чем он вошел в меня. Было больно, но он обещал мне, что станет лучше. И я ненавидела его еще больше за то, что он был прав.

— Фей, ты в порядке? — Голос Бетти вернул меня в настоящее, и я взглянула на нее с тем, что, я надеялась, было нормальным выражением лица. Но именно тогда я почувствовала это. Теплую жидкость, стекающую вниз по моему лицу, на мои губы. Я поднялась в ужасе и прижала свою руку к носу, и увидела темно-красную кровь на ней.

Глава 4

Я прижала свою ладонь к носу и поспешила в ванную комнату вниз по коридору от гостиной. Один рывок двери показал, что она заперта, занята кем-то другим. Кровь начала стекать с моей руки, и я резко развернулась, отчаянно ища ванную комнату. Не потому что я не хочу запачкать ковер, нет, мне было похер на этот глупый ковер. Но желание побыть в одиночестве, подальше от моего прошлого, казалось застыло в моих костях.

Я спускалась по лестнице через две ступеньки, бросаясь по коридору в комнату, которую я не хотела видеть, но в то же время, мне было это необходимо. Я ворвалась в дверь моей старой спальни, встревоженная, и нашла ее идентичной той, какой я оставила ее. Я не остановилась, чтобы вспомнить, а направилась прямиком в ванную и захлопнула дверь. Включая свет, я уставилась на свое отражение. Это было так странно, так знакомо, уставиться в зеркало, в котором я рассматривала себя каждый день на протяжении более семи лет. Голубые полотенца висели на держателе позади меня. Мои полотенца, мой любимый цвет. Блестящая голубая электрическая зубная щетка, по-прежнему стояла в ее зарядном устройстве на белой раковине. Я уставилась на нее в изумлении на мгновение, прежде чем стала оглядывать себя.

Это была я, но мне все равно. Просто постарше, еще более ебанутая версия. Я схватилась за раковину своими руками, размазывая липкую кровь по девственно чистой поверхности. Я наблюдала, как она выбегала из моего носа и стекала по моему лицу вниз. У меня было кровотечение из носа чаще, чем мне это нравилось, скорее всего, от кокса. Я фыркнула.

На этой мысли я сразу же перерыла свою сумку. Мои руки наткнулись на маленький пузырек с таблеткой, чтобы вылечить мои ЗППП. У меня есть венерическое заболевание. Взрыв хохота сорвался с моих губ. Почему я вдруг стала смеяться надо всем, что совсем не смешно?

Но смех перешел в рыдание, как только я высыпала белые таблетки на мои кровавые ладони. Я подумала бросить их в мусорное ведро. Может быть, хламидиоз может убить меня? Может быть, я могу умереть и покончить с этим гребаным беспорядком в моей жизни.

Я сунула таблетки в рот, прежде чем успела об этом подумать, заставляя себя проглотить сухой, почти вставший в горле ком. Я пошарила в сумочке в поисках маленького мешочка, в котором я так отчаянно нуждалась. Он сделает все лучше. Всегда

Кровь все еще капала из моего носа, когда я, наконец, вытащила мешочек и открыла его, показывая белый, желанный порошок. Но затем мои пальцы соскользнули с пластика, и пакетик сорвался, рассыпаясь по раковине.

— Нет! — кокаин прилип к мокрой крови. — Блядь. — Я попытался соскоблить его, но мои руки дрожали, порошок полностью намок и слипся в шарики, превращаясь в липкую жидкость. — Блядь! — причитала я.

Этого не могло случиться! Не могло! Не могло!

Паника охватила меня и потащила в свои глубины.

Блядь, мне это нужно! Мне это нужно!

Слезы текли по моему лицу, смешиваясь с кровью, которая капала с моего подбородка.

Что же я буду делать?

— Фэй, детка. Ты в порядке? — Дверь открылась, резко открывая Тейлора. Последний человек, кого я хотела видеть. Я не хотела давить на жалость, но она сбежала с моих губ, когда я отступила назад. Он последовал за мной, закрыв за собой дверь. Я не пропустила то, что он щелкнул замком. Он сделал это небрежно, но щелкающий звук отдавался в моей голове.

Я тряхнула головой назад и вперед, быстро вытирая тыльной стороной моей ладони рот, смахивая кровь, сопли и слезы.

— Ты должен уйти. Пожалуйста.

Это что, мой голос дрожит? Не может быть.

— Фэй, все в порядке, малыш. — Он сделал еще один шаг ко мне, и я отпрянула, моя задница ударилась о плитку пола.

Он остановился, и я взглянула на него, на самом деле взглянула на него в впервые с тех пор, как я вернулась. Он надел черную рубашку, которая плотно облегала его худое тело. Он всегда выглядел так же, когда я жила дома. Он посещал тренажерный зал каждый день. Он выглядел старше, с более седыми волосами, но они были еще чистые и короткие. Его лицо было гладко выбрито. Никто бы не подумал, что он — мужчина далеко за сорок. Не с его высокомерием и его юношеским телосложением.

— Пожалуйста, Тейлор. Оставь меня в покое. — Я вела себя как ребенок, и я ненавидела его. Я, блядь, презирала его.

Он ничего не сказал, но продолжал стоять передо мной. Его руки небрежно засунуты в карманы.

— Я имею в виду это. Я серьезно.

Он медленно покачал головой, как будто я была загадкой, которую он не мог понять. Он наклонился, собираясь встать на колени передо мной. Он протянул руку, чтобы коснуться моего лица, и я отстранилась. Что-то вроде боли мелькнуло на его лице.

— Что с тобой случилось там? Что этот мир сделал с моей девочкой?

— Мир не сделал со мной ничего плохого. Ты сделал. — Я плюнула словами в него. Они ранили его в дальнейшем, я могла видеть это на его лице. Это заставило меня чувствовать себя хорошо, наслаждаясь его больно.

— Я любил тебя. Я всегда любил тебя. Я все еще люблю тебя.

От его слов мой желудок замутило, хотя некоторая больная часть меня была счастлива. В течение многих лет я стремилась сделать его счастливым. Я позволила ему трахнуть меня, использовать мое молодое тело, потому что я хотела его любви, его счастья. Я нуждалась в нем чуть ли не больше, чем он, казалось, во мне тогда. Он был больным, ужасным, плохим, но какая-то извращенная часть меня жаждала его близости — его любви.

Это то, что я чувствовала, пока я не стала старше. Я начала осознавать, что отношения у нас были не в порядке, и я попросила его, чтобы он перестал ходить в мою комнату. Девочки в моей школе не трахались с их папами. Это не было нормальным. И вот, что я хотел быть — нормальной.

— Ты тоже любишь меня. — Он кивнул головой, как будто он был уверен в этом. — Ты все еще любишь меня.

— Ты сделал мне больно. — Я не знаю, почему я сказала это. Он знал, что он сделал. В конце. После того лета, когда Ретт уехал, чтобы пойти обратно в школу, после того, как я предложила себя Ретту, умоляя его заняться со мной сексом. Как-то об этом узнал Тейлор, и он был зол и ревнив. Так чертовски ревнив. Он не коснулся меня, пока Ретт был в городе. Он не хотел, чтобы его сын знал о нас. И как только Ретт уехал, вот тогда все изменилось. Резко, ужасно. Это привело к частым поездкам в больницу и трате большого количества денег, чтобы они держали рты на замке.

— Ты была плохой девочкой. — Он погладил рукой вверх и вниз мое лицо, и я попятилась, стараясь отойти от него, но ванна остановила мое движение. — Какой это наркотик Фэй? Кокаин?

Я бросила взгляд на него.

— Откуда ты знаешь?

Он смахнул пальцем кровь, оглядывая мою грудь, и поднес малиновый палец к губам. Я хотела отвести взгляд, чтобы быть в ужасе, но я обнаружила, что прикована к действию.

Он полез в карман другой рукой и вытащил что-то, что заставило сердце биться быстрее. Кокаин. В крошечном мешочке было небесное вещество.

— Это действительно то, что я думаю?

Он пошевелил бровями.

— Ты думаешь, что это кокаин? Потому что вот что это такое. — Мои глаза оставались прикованными к маленькому пакетику. — Это колумбийский, без купюр кокс. Лучшее, что ты можешь получить.

— Что? Как же тебе удалось достать что-то подобное? — Кровь стекала в мой рот, когда я говорила, но мне было все равно. Единственное, что для меня имело значение, болталось в нескольких дюймах от моего носа.

Злая улыбка образовалась на лице Тейлора.

— Ты не знаешь, что нужно папочке, Фэй, детка?

— Я хочу, — сказала я сразу, переходя к делу. Мое тело билось, болело, отчаянно нуждаясь в дозе, чтобы чувствовать себя лучше.

— Это все твое.

У меня челюсть отвисла в шоке и ликовании, и я потянулась вперед, стремясь вырвать пакетик из его руки, но он вырвал его, прежде чем я успела прикоснуться к нему.

— Ах, ах, ах. — Он покачал головой. — Я хочу кое-что от тебя, Фэй, детка.

И я была там снова, в розовой постельке. Но на этот раз я не был полна любви к мужчине, который навис надо мной. Я была полна ненависти, разбитых воспоминаний и разбитых надежд. Я была шлюхой, которая не нуждалась в исправлении. Я покинула этот дом, чтобы сбежать от него. Я пыталась безликими мужчинами и наркотиками попробовать стереть его из памяти и смыть его с моего тела и все же, я была здесь снова. Каждое воспоминание по-прежнему свежо, так же растеряно, может даже больше, чем в день, когда я уехала.

— Ладно. — Я слышала, как слово слетело с моих уст, как если бы кто-то другой это сказал. Где-то в моей голове я кричала на себя. Я умоляла себя не делать этого. Не снова. Не с ним. Никогда. Никогда. Никогда. Но я не слушала. Вместо этого я взяла Тейлора за руку с предвкушением, готовая попробовать чистый кокаин, готовая на то, что его член будет внутри меня.

— Вот это моя девочка. — Он потянул меня в сторону зеркала, чтобы мое лицо было расположено так, чтобы я могла видеть, как он расстегнул мою юбку и сдвинул ее вниз по моей талии, пока гравитация не взяла верх, и она съехала на пол.

Он задержал дыхание при виде моей голой задницы.

— Без трусиков, малышка? — Он погладил большой рукой по одной щеке. — Боже, я скучал по тебе.

Я слышала звук его молнии. Оглушительный звук в небольшом пространстве. Я ожидала от него проникновения, что он войдет в меня, но он этого не сделал. Вместо этого он шагнул вправо и потряс немного порошка на прилавке в прямую линию. Мой рот наполнился слюной, у меня чесался нос, и я протянула руку и потерла его, больше размазывая кровь. Только из моей левой ноздри шла кровь. Я все еще могла дышать правой.

— Ты не получишь ее, пока я не скажу. Поняла? — Его голос был авторитетным. Звук, который должен пугать меня, но нет. Я оттолкнула от себя все подальше и сосредоточилась на данном моменте. На счастье, которое я скоро почувствую. Он двигался позади меня, и я услышала, как он что-то достает и открывает пакет. Взгляд в зеркало показал, что это презерватив, который он раскатывал его на толстый член.

У меня есть венерическое заболевание.

Я ухмыльнулась. Если и был кто-нибудь, кто заслуживает его, это был он. Но он не собирался получить его. Тейлор наклонился вперед и положил ладонь на мою киску. Его пальцы легко скользили через скользкие складки.

— Черт, Фэй, детка. Ты такая мокрая. Такая мокрая для меня.

Я хотела отрицать это, но я не могла. Я была влажной для него. Мое влагалище, блядь, пульсировало для него одного. Было больно, омерзительно, но я хотела его. Я хотела его почти так же сильно, как я хотела эту линию кокса, заманчиво рассыпанную на прилавке.

— Скажи мне, насколько плохо ты хочешь. — Он ударил мою задницу снова, поглаживая свой член.

— Плохо, — мне маловато. — Трахни меня. Пожалуйста.

Он не колебался, вогнав свой член в мою киску. Силой надавливая на мой клитор. Я посмотрела вниз, наблюдая, как кровь капает с моего носа в раковину. Он вышел и врезался в меня снова, стон слетел с моих губ.

— Ох, Фэй, детка. Я скучал по этому звуку. Блядь, что за сладкий звук. — Он вдалбливал свои бедра, вызывая снова тот же шум.

Он вдалбливался быстрее. И вот когда я это почувствовала. Давление глубоко во мне.

Что я делаю? Я не могу этого сделать.

Но больная часть меня оттолкнула эти мысли прочь и одновременно я толкнула свою задницу назад навстречу Тейлору, встречая его толчки своими. Он сделал шаг назад и продолжал долбить в меня, наша кожа хлопала друг об друга. Я согнулась, прижимая свое лицо ближе к линии кокса.

— Еще нет, — прорычал он, и я повиновалась. Я перевела свое лицо влево, чтобы удержать кровь от разбрызгивания на нее. — Я хочу услышать это от тебя.

Его слова эхом отразились в моей голове, подпрыгивая. Я знала, чего он хочет, чего он просил. Я не хочу делать этого. Упрямая часть меня не хотела дать ему это. Я уже даю ему мое тело, мою киску, хотя я поклялась, что он никогда не будет иметь меня снова. И все же я здесь, я прижата к раковине, пока он безжалостно трахает меня сзади.

Стон вырвался с моих губ, но слово, нет.

— Скажи это, Фэй. — Его хватка крепче сжала мою талию, ногти врезались в мою кожу. — Скажи это и оно твое. — Мои глаза зациклились на коксе, который хотелось так сильно. Сладкий наркотик, что бы утащить меня. Он мог бы спасти меня из реальности на несколько мгновений. И вот, что я хотела. Нуждалась.

Не говори слово.

— Папочка, — я застонала.

— Блядь, да. Это моя девочка. Возьми ее. — Его голос был где-то между стоном и рыком, грохоча напротив моей кожи. Самые сладкие слова, которые я когда-либо слышала.

Я наклонилась, засовывая два пальца, грубо зажимая кровоточащую половину носа, и уткнулась носом вниз по линии. Я не колебалась. Не нежилась в блаженную минуту отчаяния перед всасыванием дозы в мое тело. Я просто вдохнула и приняла все, сладкий и горький рай, который я искала. И тогда мое тело вспыхнуло — как будто долбаный вулкан взорвался, разрушающий оргазм прошел через меня, пока препарат обжигал мой нос, мое тело, черт возьми, мне было это очень даже по душе. Мне казалось, я разрушаюсь на кусочки, мурлыкая снова и снова.

И тогда я услышал его стон, звук, такой знакомый, что мне захотелось прильнуть к нему и оттолкнуть его сразу подальше. Я приподнялась на слабых руках и посмотрела в зеркало, встречаясь глазами с женщиной, которая смотрит назад. Я не знала, кем она была, эта кровавая наркоманка, которая только что кончила на члене ее отчима, приняв линию кокса.

Она была незнакомкой. И я желала бы оставить ее там, в ванной с кровью и препаратами, и с членом, который был внутри нее. Но я знала, что не могла. Это была моя незнакомка. Мой демон. Я.

Глава 5

Я смотрела в окно на темнеющее небо, наблюдая за горизонтом Далласа. Я была опустошена вся сразу, с тех пор, как вышла из ванной и присоединилась к реальному миру снова. Мир, в котором моя мать умерла и моя семья была внизу в трауре по ней. Люди, которые никогда не узнали бы, что я сделала, находясь в ванной вверх по лестнице.

Я умылась, чтобы привести себя в приличный вид, хотя это не особо получилось. Я знала, что была похожа на ад. Я был в аду, так что не было никакой возможности избежать его. Разговоры, которые имели место после всего этого, слились в одно целое. Может быть, это был кокаин, сладкий наркотик, который нес меня через оставшуюся часть дня, делая все нереальным. Это все казалось невозможным, не знаю. То, что дом не перевернулся от тяжести моих грехов, от нечистот, которые пристали к моей коже.

— Ты в порядке?

Я взглянула на Ретта. Он сел на водительское сиденье рядом со мной. Сара ушла домой пораньше, поймав попутку, оставив меня ехать домой вместе с Реттом в одиночестве.

— Да, верно.

Он кивнул.

— Да... тяжелый день. — Огонь и ненависть, что были в его глазах раньше, не было. Я фыркнула. — Это ты мне говоришь.

Мы оба были спокойны несколько минут. Я позволяю молчанию просочиться в мою кожу. Я смаковала, давая мягкому рокоту автомобиля и гулу радио танцевать в моем уме. Но тогда песня изменилась к этой песне. Ее пела моя мама в последний раз, когда я видела ее. В последний раз, когда я смотрела на нее в ее розовой тренировочной одежде, смешивающей коктейль в своей кухне. «Огни» Journey.

Я протянула руку и сделала громче. Ровная мелодия захлестнула меня. Когда Стив Перри начал петь я сделала еще громче и начал подпевать, позволяя словам наполнить меня. Слова она любила. Это была ее любимая песня, и я могу вспомнить, как была пристегнутой в машине, как в детстве, с песней, грохочущей из динамиков, и как мы с ней подпевали ей. Я взглянула на Ретта, выглядевшего растерянно, когда он уставился на меня.

— Она любила эту песню, — сказала я громко.

Что-то промелькнуло на его лице, прежде чем он повернулся обратно к дороге. Грустная улыбка, но я не была уверена. Я не видела его улыбку так долго, и я не могла быть уверена, что он был на нее способен.

Но затем он тоже начал петь. Его голос сливался вместе со Стивом Перри. Я смотрела в окно и сделала радио еще громче, выкрикивая слова к небу, к небесам, если бы моя мама нашла какой-то способ попасть туда. Это не звучало красиво. Но мне было все равно, и я знала, что ей все равно где бы она ни была. Моя мама никогда не могла носить с собой записку. Ни один из нас не мог. Но мы пели эту песню, и нам было на все наплевать. Были такие моменты. Эти маленькие моменты, которые заставляли всю мою поганую жизнь быть ее дочерью.

Они заставили меня вспомнить, что она была всего лишь несовершенным, эгоистичным человеком, который не умел любить никого, кроме себя самой. Но это не меняет того факта, что она была моей мамой. Как и демона внутри меня, я не могла этого изменить, независимо от того, насколько я этого хотела.

Когда песня закончилась, я посмотрела на Ретта снова. Его окно было опущено вниз, как и у меня, и у меня было четкое ощущение, что он тоже пел текст в рай и ад одинаково.

Он протянул руку и выключил радио.

— Расскажи мне историю об этой песне.

Мне пришла в голову мысль сказать ему нет, но потом я поняла, что хотела ему рассказать. Мне нужно было рассказать кому-то.

— Она любила её. С тех пор, как я была ребенком. Она пела ее, как в последний раз.

Улыбка скривила его губы. Одна настоящая, одна, такая красивая, что почти заставила меня забыть, как я была зла на него.

— У нее была эта песня на кассете и мы перематывали её снова и снова, чтобы прослушать. — Слезы кололи в мои веки. — И ты знаете, как привередливы были эти ленты. Нужно было отмотать ее прямо туда, где было начало песни.

Он кивнул.

— Или вы должны слушать половину песни, которую вы не хотите, потому что вы не хотите иметь дело с быстрой перемоткой.

Смешок вырвался у меня в то же время, как слеза стекала по моей щеке.

— Когда мы жили у себя дома, и это было только у меня и нее, она играла это на нашем стерео в то время как мы убирали дом. Мы танцевали вокруг метлы и пели в нее, как будто мы были настоящими рок-звездами.

— Она просила привести ее к ней.

Я нахмурилась и взглянула на него, подтягивая колени к подбородку.

— Что?

— Старая кассета. Она по-прежнему была у нее.

— Что? Нет. Она не могла.

Он кивнул.

— Она была в коробке со старыми вещами у нее на чердаке. Она заставила меня найти ее для нее в конце. — Он печально засмеялся. — Она никогда не говорила мне почему. — Он взглянул на меня. — Я обошел около ста благотворительных магазинов, пытаясь найти старый портативный магнитофон со штекером для наушников.

— Чтобы она могла послушать песню, которую мы только что услышали? — Мой голос дрожал.

— Да. Мне приходилось перематывать вперед для нее. — Он помолчал. — Ее руки были слишком слабы, чтобы нажимать кнопки. — Слезы пошли быстрее, дождем стекая вниз по моим щекам. — Почему она не хотела, компакт-диск с ней? Я знаю, что у нее был один.

— Кассета была особенной для нее. — Он посмотрел на меня, его зеленые глаза блестели от невыплаканных слез. — Может, она хотела вернуться туда. Вернуться к танцам с дочкой в гостиной. Вернуться во времена, которые были до того, как ее маленькая девочка убежала.

Ужасная боль врезалась в мою грудь, пока я восстанавливала затрудненное дыхание.

— Она не единственная, кто хотел, чтобы все было по-другому. — Я покачала головой, тяжело. — Но мы никогда не узнаем, что было, если бы так произошло. Я никогда не узнаю, потому что она умерла, и ты утаил меня от этого последнего «прощай».

Он затих на минуту. Единственным шумом между нами были мои рыдания, еще более жалкие, чем у Сары ранее в этот же день.

— Ты убежала. — Он произнес эти слова, как будто они его обижают, как будто они разрывали дыру в груди, когда он просто думал об этом.

— Действительно? — Я зарычала. — это сделала Я? Я убежала, Ретт? Хс, я не знала!

— Да, ты сделала это. Ты бы просто ранила ее, если бы увидела ее. Ей это не было нужно. Не нужны твои злобные слова и твоя ненависть. Она была едва жива.

— Хорошо, ты мог сделать хотя бы гребаный звонок! — Я кричала.

— Это было. И я сделал это, и я до сих пор рад, что я сделал это.

— Я тебя ненавижу. Ты чудовище. — Я провела рукой по своему лицу, размазывая слезы.

— Ха. Я чудовище? Ты та, кто кричал на мертвое тело своей матери сегодня утром. — Противный крик вырвался из моей груди, и я отвернулась от него, не в силах смотреть на него больше. Я не знаю, почему это так больно, что он был тем, кто удержал меня от встречи с ней, что он был одним из сидящих здесь и говорил мне эти, но это было так. Может быть, это потому, что он был единственным, кто был добр ко мне. Тот, кто никогда меня не обижал. Я ожидала, этого от Тейлора, от моей мамы. Но не от Ретта. Он был другим. Но не сейчас.

— Выпусти меня из машины. — Я дернула за ручку. — Выпусти меня прямо сейчас. — Истина его слов врезалась в меня.

Я накричала на свою маму на ее похоронах. Я ударила Ретта после того, как я ласкала его член посреди кладбища. И наконец, я трахала человека, который забрал мою девственность в возрасте девяти лет, человека, который изнасиловал меня. Я кончила вокруг его члена, получив дозу, которая уже стерлась.

— Мне нужно сейчас!

— Блядь, Фэй. — Ретт остановил машину на обочине, автомобили пролетали мимо нас, когда я распахнула дверь. — Подожди. — Он схватил меня за руку прежде, чем я смогла выпасть наружу. — Ну, прости.

Я подняла глаза и встретила его взгляд. Он выглядел таким ранимым.

— Я должен был сказать тебе. Я не встретил тебя на прошлой неделе и не привел тебя к ней. Я, блядь, не знаю, зачем. Но я этого не сделал. И знаешь почему? Ты действительно хочешь знать настоящую причину?

Я медленно кивнула.

— Потому что я солгал ей.

— Что значит солгал?

Он провел нетвердой рукой по волосам.

— Я сказал ей, что ты уехала из страны, что ты замужем и ты счастлива. Что ты очень занята работой с государственными учреждениями.

Я уставилась на него в ужасе.

— Зачем ты ей это сказал?

— Потому что я знал, что она не смогла бы справиться с этим. Я знал, что она не смогла бы смириться с правдой.

Слезы продолжали катиться по моим щекам. — Когда ты сказал ей это?

— Когда я нашел тебя неделю назад. — Он выпустил натянутый звук, который был где-то между смехом и стоном. — После того, как я это сделал, я понял, что хотел бы сказать ей раньше.

— Почему? — Я прикусила губу.

— Потому что в первый раз, после того как ты убежала, она на самом деле казалась мирной. Она перестала винить себя.

— Обвинять себя? — Я задохнулась на этих словах.

— Она винила себя в том, что ты убежала, — он фыркнул на меня. — Она всегда говорила, что это ее вина, особенно, когда я пришел, чтобы увидеть ее в конце.

Я уставилась на него в недоумении.

— Она этого не говорила. — Она не могла. Не моя мать. Не та женщина, которую я знала.

— Она сделала это. — Он сделал глубокий вдох. — Она любила тебя, Фэй.

У меня не было сердца, чтобы сказать ему снова. Сказать ему правду, что она меня не любит. Она не любила кого-либо. Она не любила никого, кроме себя самой. Но я думаю, она действительно чувствовала сожаление о том, что она сделала, за все годы, пока она закрывала глаза на отношения Тейлора со мной, за то, что она позволила ему сделать со мной в конце. То, что она наблюдала за его действиями.

Были времена, когда я подозревала, что она ненавидела меня, потому что Тейлор уделял мне больше внимания, чем ей. И, в конце концов, она позволила ему делать все эти ужасные вещи со мной, потому что она ревновала. Она думала, что я получила то, что заслужила. Она никогда не говорила этого, но это то, о чем я подозревала.

Я вытянула ноги и закрыла дверь. С трудом сглотнув, я задала вопрос, но я не была уверена, хочу ли я получить ответ.

— Она ничего не говорила обо мне, а конкретно в конце?

Ретт улыбнулся, свет фактически коснулся его глаз, освещая его, как парня, которого я знаю, всего лишь на мгновение.

— Она была счастлива за тебя. Она сказала, что была счастлива, что ты ушла. — Он изучающе посмотрел на меня. — Что бы это ни значило.

И в тот момент мое сердце было полно, наполняясь и выплескиваясь так же, как слезы на моих щеках.

Ничто другое не имело значения, кроме тех слов, тех нежных слов. И я была счастлива, благодарна. Рада, что она чувствовала это, счастлива, что какая-то малая часть ее жалела обо всем этом. И тогда я была благодарна Ретту, что сказал ей неправду. Что позволил ей уйти без меня в последние минуты, чтобы не погрузить ее в огонь и грязь, ведь я так хорошо умею это делать.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что?

Я дернула за конец моей косы.

— За ложь. Что не дал мне все испортить. — Я закашляла и потерла больной нос. — Это было правильное решение.

Он влился обратно в поток машин и взял меня за руку. Жест был настолько неожиданным, настолько добрым, что это заставило мое сердце кольнуть.

— Прости, что напал на тебя сегодня, что душил. — Он пробился обратно на шоссе.

Я фыркнула.

— Я не жалею, что я ударила тебя.

— Нет, я заслужил это.

Мы молчали некоторое время, пока не приблизились к его квартире, где его Сара ждала, но его рука по-прежнему держала мою.

— У тебя все еще может быть все это, — сказал он, когда мы были всего в нескольких кварталах. — Та жизнь, о которой я сказал маме. Ты можешь получить работу, пойти в школу. Небо это не предел, Фэй. Тебе только девятнадцать.

Я позволила себе притвориться на мгновение, позволила себе сомневаться «может быть» и «что, если». Пусть вся моя жизнь пронеслась перед моими глазами, как это будет, если я не вернусь к моей жизни. К моему повседневному существованию на стоянке, к безликим мужчинам и наркотикам. Это была красивая жизнь, где я надела красивые туфли и встретила парня, который никогда не узнает о моем поразительном прошлом. Человек, который мог бы принять меня, новою меня. Ту, которая собрала бы свои волосы в пучок и кокетливо улыбнулась, как будто он был первым человеком, который смотрел на меня с похотью в глазах.

Но моя фантазия была перекошена, потому что Ретт был тем парнем, тем человеком, который меня любил. Кто хотел меня. Кто тосковал по мне. И он не мог быть таким человеком. Он бы никогда не стал таким человеком. А потом наркотики. Они нужны мне. Я нуждалась в них, чтобы выжить. Боль начинала возвращаться, терзая мою кожу, заставляя меня жаждать еще. Тейлор не оставил мне ни грамма. После того, как он засунул свой член подальше, он поцеловал меня в щеку и сказал мне, чтобы я осталась. Если я останусь с ним, он даст мне все, что я захочу. Он сказал мне, что я никогда не должна снова работать, что я его девочка, его малышка Фэй. Все было бы так просто. Мы могли бы быть счастливы, он был уверен в этом. Но я не осталась. Я не могла оставаться с ним.

И я видела это. Гнев, ревность, когда я села в машину Ретта. Он не устроил сцену — он бы не стал. Не выдал наш секрет. Но он был зол — блядь, он был в ярости. И я знала, что в следующий раз, если я бы пошла на контакт с ним, ничего хорошего из этого бы не вышло.

Я никогда не смогу быть нормальной и притворяться, что я не пропащий человек. Потому что это я. Я была сломлена, разрушенный кусок плоти с сердцем, которое еще билось. Я не хотела быть здесь с Реттом.

Я предназначена, чтобы быть нагнутой в грузовиках, чтобы быть оттраханной и использованной чужими людьми. Это была моя судьба. Она не должна быть красивой, чтобы быть правдой.

— Ты можешь остаться со мной и Сарой, пока не встанешь на ноги. Могу поспорить, я мог бы даже получить для тебя должность секретаря, а затем… — Я позволила ему болтать дальше. Я не сказал ему, что я не останусь. Он узнает утром, когда я уйду.

Я взглянула на Ретта, запоминая его. Человек, которого я думала, что я могла бы полюбить. Мой брат. Я хотела бы знать, каково это быть под ним, пока он трахал бы меня. В то время как он толкал бы свой большой член внутрь меня снова и снова. Но я не собиралась этого выяснять. Может быть, это к лучшему. Может быть, это не будет столь хорошо, как я думала, что это будет. А может быть, это то, что напугало меня больше. Что Ретт просто станет гармонировать со всеми этими безликими людьми. То, что он будет просто еще один человек, который оставлял свой член внутри меня в течение нескольких минут, а затем исчезал в дыму, как и все остальные. Как и все, кроме Тейлора, который заклеймил меня. Разрушил меня навсегда.

Я собирался вернуться к моей жизни. Я собирался забыть обо всем этом. О Ретте, моей маме, Тейлоре. Я собиралась оставить все это позади ... и, надеюсь, на этот раз прошлое будет оставаться там, где оно и должно быть — в прошлом.

Content

Меган Д. Мартин
Непристойно. Часть 2

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5