ЕВРИПИД

АНДРОМАХА

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Андромаха, вдова Гектора, пленница любовница Неоптолема (I)

Рабыня некогда Андромахи, ныне Гермионы (III)

Хор фтийских женщин

Гермиона, жена Неоптолема (II)

Менелай, царь спартанский, отец Гермионы (II)

Молосс, сын Андромахи от Неоптолема (III)

Пелей, царь фарсальский, дед Неоптолема (III)

Кормилица Гермионы (I)

Орест, сын Агамемнона из Аргоса (III)

Вестник из свиты Неоптолема (II)

Фетида, богиня, дочь Нерея и божественная супруга Пелия (I)

Действие происходит во Фтии, в Фессалии.

ПРОЛОГ

Декорация представляет фасад дворца в дорийском стиле. К нему прилегает святилище Фетиды. На его открытом помосте алтарь и статуя богини, к ним ведет несколько ступеней.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Андромаха сидит у алтаря. У нее темная одежда и распущенные темные волосы, где уже мелькают серебряные нити. Около нее лежит ветвь молящих, перевитая белой шерстью. Лицо она закрыла руками. Потом открывает, встает, делает шаг и, не сходя с помоста, произносит:

Андромаха

О город Фив, краса земли азийской,

Не из тебя ль с усладой золотой

Увезена, очаг царя Приама

Узрела я, чтоб Гектору женой

Мне стать, детей ему рождая? О,

Завиден был ты, жребий Андромахи!

Сегодня ж… есть ли женщина, меня

Несчастнее?

(Закрывает лицо руками, потом отнимает их.)

Я Гектора, Ахиллом

Убитого, видала, на глазах

Моих дитя мое, Астианакта,

От Гектора рожденного, с высокой

Ахейцы башни сбросили, копьем

Взяв Илиона землю… Я ж, увы!

Рабынею я, дочь не знавших ига,

Увидела ахейский небосклон.

На острове рожденный, как добычу

Отменную, меня Неоптолем

К себе увез из Трои… и равнину,

Где фтийские с фарсальскими сады

Сливают тень, я обитаю… эти

Когда-то, брак с Пелеем заключив,

Поля себе избрала Нереида,

Таясь толпы… И фессалийский люд

Фетиды им оставил имя, гордый

Невестою Пелея. Внук его

Фарсальское оставил царство деду:

У старика он скипетра из рук

Не хочет брать… А я в чертоге фтийском,

С Ахилловым отродьем и моим

Властителем соединившись, сына

Ему дала.

Сначала, и бедой

Повитая, я берегла надежду:

Вот вырастет ребенок – будет мне

Опорою моей среди беды…

Но, ложе

Мое презрев невольничье, увы!

Спартанку взял мой деспот, Гермиону,

В законные супруги, и с тех пор

Гонима я: царица уверяет,

Что снадобьем неведомым ее

Бесплодною я сделала и мужу

Постылою и будто я хочу

Ее занять в чертоге место, силой

Законную супругу удалив.

Увы! чего теперь лишилась, разве

То волею прияла я… О нет!

Свидетель Зевс великий, что неволей…

Но убедить нельзя ее, и смерти

Моей царица ищет. С ней отец

Соединил и Менелай заботы…

Он здесь теперь… Чтоб дочери помочь,

Из Спарты он приехал…

Ужас бледный

Меня загнал в соседний с домом храм

Фетиды: жизнь богиня не спасет ли?

И сам Пелей, и царский род его

Лелеют брак, который миру память

О браке Нереиды бережет…

А сын единственный чтоб не погиб, я тайно

Его к чужим послала… С нами нет,

Увы! того, кем он рожден, и сыну

Ничто теперь Неоптолем, и мне…

Царь в Дельфах – он за гнев безумный платит:

Когда отца убили у него,

Он Феба звал к ответу в том же храме,

Где молит о прощении теперь,

Чтоб возвратить себе улыбку бога…

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Андромаха и рабыня (троянская, из левых дверей).

Рабыня

О госпожа! Звать именем таким

Я не боюсь тебя… Я помню – имя

Достойно ты носила это, в Трое

Когда еще мы жили и тебе

И Гектору покойному служили

Мы всей душой… С вестями я к тебе…

Чтоб из царей кто не проведал, страшно,

Да и тебя-то жалко… Берегись:

Недоброе замыслили спартанцы.

Андромаха

О милая подруга! – для меня,

Твоей царицы прежней, ты – подруга…

В несчастиях… Придумали-то что ж?

Какую сеть для Андромахи вяжут?

Рабыня

О, горькая! Они горят убить

Рожденного и скрытого тобою.

Андромаха

О спрятанном проведали?.. О, горе!

Но как? Откуда же? О, смерть, о, злая смерть!

Рабыня

Не знаю уж, откуда, но слыхала,

Что Менелай отправился за ним.

Андромаха

Погибли мы – два коршуна захватят

И умертвят тебя, мой сын; а тот,

Которого зовут отцом твоим, не с нами.

Рабыня

Да, при царе ты б, видно, столько мук

Не приняла – друзей вокруг не видно.

Андромаха

Но, может быть, Пелей… Как говорят?

Рабыня

Когда б и здесь он был, – старик не помощь.

Андромаха

К нему гонцов я слала, и не раз…

Рабыня

Ты думала, что хоть один душою

Тебе помочь горит?

Андромаха

Конечно нет…

Но если б ты к нему пошла… Что скажешь?

Молчание.

Рабыня

Чем долгую отлучку господам

Я объясню?

Андромаха

Уловкам ли учить

Тебя? Ты – женщина.

Рабыня

Опасно очень…

У Гермионы слишком зоркий глаз.

Андромаха

Вот видишь ты… В беде и друг с отказом.

Рабыня

Нет… подожди с упреками – к Пелею

Я все-таки пойду… А коль беда

Со мною и случится – разве стоит

Так дорого рабыни жизнь?

(Уходит внутрь сцены.)

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Андромаха

(одна)

Иди…

А я, увы! привычная к стенаньям

И жалобам, эфиру их отдам.

Природою нам суждено усладу

Тяжелых бед в устах иметь, и слов

Для женщины всегда отрада близко.

Одно ли мне в груди рождает стон

Несчастие? Где Фивы? Где мой Гектор?

Как жребий мне суровый умолить,

Что без вины меня рабыней сделал?

Нет, никого из смертных не дерзай

Блаженным звать, покуда не увидишь,

Как, день свершив последний, он сойдет

В немое царство мертвых…

(Садится к подножию статуи и, обвивая его руками, тихо покачивается.)

В Трое высокой Парис не невесту, он только слепое

Миру безумье явил, ложу Елену отдав.

Из-за нее и тебя на сожженье и тяжкие муки

Тысяче вражьих триер бурный оставил Арей.

Горе… О, Гектор, о, муж – и его вокруг стен Илиона

На колеснице повлек сын Нереиды, глумясь…

Следом и мне, уведенной на брег из чертога,

Горького рабства позор тяжкие косы покрыл…

Сколько я слез пролила, покидая для дальнего плена

Город и брачный чертог, мертвого мужа в пыли…

Или вам надо еще рабыню спартанской царевны,

Солнца лучи, обливать, если, измучена ей,

Я, изваянье богини с мольбою обвивши руками,

Стала скалой и одни слезы лучам отдаю?

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Андромаха и хор (спускается на орхестру).

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ ХОРА

Хор

Строфа I

Долго, жена, ты сидишь на пороге и храма Фетиды

Будто покинуть не смеешь.

Фтии я дочь, но к тебе прихожу, азиатка, нельзя ли

Чем облегчить

Мне муку твою и петли распутать?

Те петли вражды ненавистной, которые вяжет

Тебе Гермиона,

Горькой участнице брака

С сыном Ахилла двойного?

Антистрофа I

Только подумай, какой безысходной ты муки добилась,

Споря с царицей надменно…

Дочь Илиона, равняясь с рожденными в Спарте царями,

Не умоляй

Алтарь: где овец богине сжигают,

И дом Нереиды! Зачем, изнывая от плача,

Ты хочешь обиду

Горшую видеть и муки?

С сильными споры безумны.

Строфа II

Женщина! Лучше покинь блестящий приют Нереиды:

Ты на чужбине,

Ты – весей далеких добыча.

Разве кого из друзей,

О злополучная, здесь ты увидишь,

О жертва горького брака?

Антистрофа II

Жребий твой слезы, троянка, вздымает в груди у рабыни

Фтийского дома,

И только из страха молчу я,

Жалобы в сердце тая,

Чтобы Кронидовой дочери чадо

Приязни сердца не зрело.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же и Гермиона, молодая, с золотистыми волосами и нарядно, даже роскошно одетая, выходит из средней двери. За ней свита.

Гермиона

Мой золотом сияющий убор

И пестрые одежды не видали

Ахиллова дворца, и ими нас

Не награждал Пелей… Лакедем_о_на

Они отрадный дар, и мой отец,

Царь Менелай, приданого немало

Со мной прислал. Вот отчего мне уст

Речами вы не заградите, жены…

(Андромахе.)

И ты, раба, добытая копьем,

Ты завладеть чертогом царским хочешь,

Нас выбросив?

Ты зельями жену

Законную постылой мужу сделать

И семена в ней погубить горишь?

Ваш род хитер там, в Азии, я знаю,

Но есть узда и на коварных жен.

Ни этот дом Фетиды, ни алтарный

Ее огонь, ни храм не сберегут

Тебя, жена, и ты умрешь.

А если

Спасти тебя иль смертный, или бог

Какой-нибудь захочет, то придется,

С гордынею расставшися, тебе

Униженно и трепетно колени

Мои обвить, полы мести, водою

Проточною из урны золотой

Мой дом кропить руке твоей придется.

Давно пора припомнить, что за край

Вокруг тебя; ни Гектора, ни свекра

Приама нет с тобой. В Элладе ты…

Пауза.

О, дикости предел… или несчастья…

Делить постель рожденного царем,

Которым муж убит, и кровь убийцы

Переливать в детей… Иль весь таков

Род варваров, где с дочерью отец,

Сын с матерью мешается и с братом

Сестра живет и кровь мечи багрит

У близких, а закон не прекословит?..

Нет, не вводи к нам этого! У нас

Не принято, чтоб дышло разделяло

Двух жен царя, и если дома мир

Кто соблюсти желает, тем Киприда

Довольно и одной для глаз и ложа…

Корифей

Да, женщинам дележ не по душе,

А если он на ложе – ненавистен.

Андромаха

Увы! Увы!

Да, молодость пощады не дает,

Когда она не хочет слушать правды.

Боюсь: слова рабыни, пусть они

И истиной сияют, оттолкнешь ты,

И победить боюсь тебя; одно

И от побед нам горе: не выносят

Надменные от слабых, госпожа,

Слов истины победных.

Но в измене

Самой себе меня не уличат.

О, если бы ты, юная, открыла

Мне тайну победить тебя сама!..

Иль Троя Спарты больше? Иль спартанки

Счастливей я? Свободнее ее?

Или занять твое надеюсь ложе

Затем, жена, что юностью цвету,

Ланитами и золотом сияю

Иль верными друзьями?

Может быть,

Ты думаешь, что мне, жена, отрадно

Унылый груз рабов твоих влачить?..

Что ж? Если бы бесплодной навсегда

Осталась ты, то сыновьям моим

Достался б трон Ахилла? О, меня

Вы, эллины, так любите, так сладок

Был Гектор вам, что темный жребии мой

Троянского вам царства не напомнит…

О, если ты постыла мужу, здесь,

Поверь, не яд виною, а негодность

Твоя в супружестве. Есть зелья в нас самих,

И не краса, не думай – сердца чары

Пленяют двух мужей. Тебя ж едва

Что огорчит – ты тотчас Спарту славишь,

А дом царя порочишь. Ты одна

Богатая, все – нищие, и выше

Пелида Менелай. Вот отчего

Царю ты не угодна.

Женам надо

Любить мужей и слабых и сердец

Им не тревожить спорами. А что?

Когда б царю фракийскому была ты

В страну потоков снежных отдана,

Где делит муж меж жен, и многих, ложе

Что ж? Иль и там соперниц истреблять

Искала б ты, чтоб укоряли жен

Из-за тебя в неутолимой жажде?..

Кто ж не поймет, что женщине больней

Ее недуг любовный, чем мужчине!

Но мы таить его умеем… О,

О Гектор мой, когда порой Киприда

Тебя с пути сводила, я тебе

Прощала увлеченья, я рожденным

Соперницей не раз давала грудь…

Я не хотела, чтоб осталась горечь

В твоей душе: лишь нежностью тебя

Я возвращала ложу… Ты ж, царица,

Над мужем ты дрожишь, росе небес

Своею каплей нежной не даешь ты

Его коснуться даже… Берегись,

Чтоб мужелюбьем матери тебе

Не постыдить!.. Нет, детям, если разум

В них не погас, с порочных матерей

Не брать бы, кажется, примера лучше…

Корифей

(Гермионе)

О госпожа, пока легко, склонись

На слово примиренья, если можно…

Гермиона

Шумиха слов… Ты – скромности фиал,

Но на мою нескромность даром льешься!..

Андромаха

Нескромность, да… твоих недавних слов…

Гермиона

От разума иных подальше только…

Андромаха

Стыда в вас нет, о юные уста.

Гермиона

Он в замыслах рабыни молчаливых.

Андромаха

Любовных ран ужель нельзя таить?

Гермиона

Для женщины Киприда – все на свете.

Андромаха

Для скромной, да… Но разве все скромны?.

Гермиона

Не варваров царит у нас обычай!

Андромаха

Позор, жена, и там и здесь – позор.

Гермиона

Умна ты, да! А вот спасись попробуй.

Андромаха

На нас глядит Фетида, постыдись.

Гермиона

Тебя она за сына ненавидит.

Андромаха

Нет, дочь его убийцы – это ты…

Гермиона

Какая дерзость эту рану трогать!

Андромаха

О, скованы уста мои… молчу…

Гермиона

Зачем молчать, когда ответ мне нужен?

Андромаха

Ты не по-царски мыслишь – вот ответ.

Гермиона

Покинь сейчас алтарь богини моря.

Андромаха

Убей сперва – живая не уйду.

Гермиона

Не мужа ждать для этого я буду…

Андромаха

Но раньше я не сдамся, не мечтай!..

Гермиона

Вот подожгу тебя, и горя мало.

Андромаха

Что ж, подожги… Богов не ослепишь!..

Гермиона

Ты боль от ран почувствуешь на теле.

Андромаха

Режь! За алтарь окровавленный свой

Иль, думаешь, богиня не накажет?

Гермиона

О, варваров бесстыдная отвага…

Над смертью ты глумишься. Но тебя

Я уберу, и скоро. Знаешь, даже

Без всякого насилья. Уж таков

Силок мой новый, женщина. Ни слова

Покуда не открою, пусть само

Себя покажет дело. Оставайся,

Пожалуй, там; но если б и свинец

Расплавленный сковал тебя с подножьем,

Пелидов сын, твоя надежда, здесь

И не мелькнет еще, а я успею

От алтаря в силки тебя завлечь…

(Уходит в дом.)

Андромаха

Да, в нем одном надежда… От укуса

Змеиного лекарство знает ум

Божественный для смертных, и ехидны

И пламени загладятся следы,

Лишь женщина неисцелимо жалит…

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа I

Бедствий великих вина,

О, для чего ты, Кронида

Сын и Май рожденье,

Блеском одев золотым,

Трех дивных богинь колесницу

Везти заставил свою?..

Враждой ненавистной

Пылавших, кому красоты

Пастух одинокий

Присудит награду

В тихом своем жилище?

Антистрофа I

Рощей кудрявою склон

Иды покрыт был, и, в горных

Волнах омыв серебристых

Белые раньше тела,

Парису богини предстали.

Был жарок спор их… Но приз

Киприде достался…

Словами, полными нег,

Она победила,

Но горькими Трое,

Гордым ее твердыням…

Строфа II

О, зачем Париса мать щадила,

Над своим страданьем задрожав?

Пусть Идейских бы он не узрел дубрав!

Не о том ли вещая вопила,

Феба лавр в объятиях зажав,

Чтоб позор свой Троя удалила?

Иль старшин Кассандра не молила,

К их коленям, вещая, припав?

Антистрофа II

Дочерей печальных Илиона

Не коснулось иго бы… А ты,

О жена, с блестящей высоты

Не упала б в эту бездну стона…

И моей земле бы не пришлось

Десять лет поить железо кровью.

Столько слез бы, верно, к изголовью

У старух припавших не лилось…

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Андромаха, Менелай (со стороны города) ведет маленького Молосса за руку. За ним спартанская свита.

Менелай

О женщина, вот сын твой… Ты его

От дочери напрасно затаила…

О собственном спасенье молишь ты

Богинь, их статуи обнявши, сыновей же

Ты людям поручаешь. Но увы!

Перехитрил тебя спартанец. Если

Священного подножия сейчас

Ты не захочешь бросить, я зарежу

Перед тобой птенца. Скорее взвесь,

Что выберешь: самой лишиться жизни

Или дитя за материнский грех,

Который предо мной ты совершила

И дочерью моей, отдать ножу?..

Андромаха

О слава! Скольким тысячам ты гребень

Над головой вздымаешь. Пусть они

В ничтожестве зачаты… Если правдой

Ты вызвана на солнце, слава, голос

Благословляю твой. Но если ложь

Тебя родит, ты для меня лишь тенью

Останешься… Как – вождь? Ахейский вождь,

Вождь избранных, завоеватель Трои,

И дочери, почти ребенка, он

Слугою пал, с ней гневом пышет, женам,

Задавленным несчастьями, войну

Кичливо объявляет?..

(К Менелаю.)

О, неужто ж

Ты Трою взял действительно, и пасть

Перед таким могла героем Троя?

Снаружи лишь, о призрачный мудрец,

Блистаешь ты – природой нас не выше.

Хоть точно, в золоте большая сила.

Нет, Менелай, окончим разговор.

Ведь если я умру, – одно бесславье

Да прозвище убийцы дочь твоя

Добудет, царь. Да и тебе, подручный,

Без пятен на хитоне не уйти…

А выбери я жизнь и дай ребенка

Тебе убить, – что ж, думаешь, отец

Без должного возмездия оставит

Поступок ваш? Под Троей заслужил

Он, кажется, не имя труса. Сын

Ахиллов он и внук Пелея: это

Пришлось бы вам припомнить, Менелай…

Он дочь твою прогонит. И, другому

Потом ее вручая, чем, скажи,

Ты объяснишь разлуку с первым мужем?

Иль скромностью ее, что выносить

Порочного супруга не хотела?

Но это было б ложью. Да и кто

Возьмет ее? Иль до седин вдовицу

Сам украшать оставишь ты чертог?

Грядущих зол потока ты не видишь

Над головой, безбожник. Предпочел

Соперниц бы и многих, и обидных

Их ужасу, конечно, ты, его

Когда бы мог представить. Нет, не надо

Из мелочей и беды создавать…

Коль женщины – такое зло, что трудно

Их выносить, ужели же мужам

Подобиться природе нашей честно?

Ты дочери поверил, что ее

Бесплодною я делаю; поверь же

И мне, что слова я наперекор

Не молвлю и алтарь оставлю, если

Твой зять решит, что я виновна. Кто ж

Бесплодие жены больнее мужа

Почувствует, спартанец? Все теперь

Сказала я и жду. В тебе же, царь,

Меня одно страшит… Ведь из-за женщин

И Трою ты несчастную сгубил.

Корифей

Так говорить с мужчинами – не то же ль,

Что выше цели брать?.. Ты промах дашь.

Менелай

Так, женщина, все это мелко: трона

Спартанского или Эллады вы

Не стоите, конечно, как добыча

Победная. Но сердце утолить

Нам иногда отрадней целой Трои.

Коль дочери помог я, так затем,

Что брака чту я святость – потерять

Имущество для женщины печально,

Но мужа ей лишиться – прямо смерть…

Ну, а рабы! Мои ль Неоптолему,

Его ли мне – неужто их делить?

Да, у друзей нет своего, коль точно

Они – друзья, все общее у них…

И если бы кто дожидаться вздумал

Для личных дел приезда друга, он

Не мудрость бы тем показал, а трусость…

Ну, будет же, спускайся к нам, святынь

Не бремени. В тебе спасенье сына…

А то убей его – себя спасешь:

Из вас двоих один на свете лишний.

Андромаха

Увы! Увы! О выбор! горек ты!

Жизнь или смерть? Ужасен жребий смерти,

А вынуть жизнь – ужасней может быть.

Ты, малую в пожар раздувший искру,

За что меня ты губишь, отвечай!

Иль предала какой я город? или

Я из детей зарезала кого

Твоих? Где дом, который подожгла я?

Насилием – владыки своего

Я разделила ложе… Я ль виновна?

Царя казнить ты должен бы; чего же

За край канат берешь – руби у борта.

О, муки! Ты, о город мой… за что,

За что терплю? Я для того ль рожала,

Чтоб, цепь на цепь надев, носить… Но все

Оплачешь ли?.. Как вымерить, исчислить

Всю эту груду муки здесь, у нас,

Я видела, как Гектора колеса

О землю били мертвого. Пылал

Передо мною город, и за косы

На корабли ахейские меня

Рабынею влачили – я справляла

Во Фтии брак с убийцы сыном… Жить

Ужель еще мне сладко? Что ж? Иль манит

Прошедшее к себе? Иль то, что есть?..

Как свет очей, один мне оставался

Мой сын. Его хотят убить… За что,

Не знаю, только не за то, что солнце

Мне, матери, так дорого. О нет,…

В спасении его вся жизнь! И видеть,

Что он не дышит больше… О, позор…

Гляди же, царь… Алтарь оставлен…

(Сходит с помоста и порывисто обнимает ребенка.)

В руки

Я отдаюсь твои. Закалывай,

Души меня, вяжи, за шею вешай…

Дитя мое, я мать, и чтобы ты

Не умер, я иду к Аиду. Если

Ты избежишь судьбы, не забывай,

Что вынесла я, умирая, шею

Отцовскую обвив, средь поцелуев

И слез, дитя, скажи ему, что видел.

Да, для людей ребенок – это жизнь,

И если кто бездетный скажет вам,

Что меньше горя без детей, не станет

От этого счастливей, жены, он

Несчастьем большим счастье окупает.

Корифей

Я слушала ее с глубокой скорбью:

Несчастие и вчуже слезы нам

В глазах родит. Ты должен бы, спартанец,

Свести ее с царевною своей

И примирить, освободив от муки.

Менелай

(рабам)

Гей… взять ее! да крепче руки спутать!

Живей, рабы…

(Рабы связывают Андромаху.)

Тяжелые слова

Придется ей услышать.

(К Андромахе.)

Я обманом

Тебя совлек, жена; иначе как

Тобою бы я завладел, священный

Алтарь не оскорбляя? О тебе,

Пожалуй, и довольно. Что ж до сына,

Царица-дочь решит, казнить иль нет

Его, а ты в чертог ступай. Забудешь

Надменностью… свободных удивлять…

Андромаха

Увы! Увы! О, ковы! О, обманы!

Менелай

Всем объявляй… Действительно, обман…

Андромаха

Иль на брегах Еврота это – мудрость?

Менелай

Обиды мстить умел и Илион.

Андромаха

Иль боги уж не боги и не судят?

Менелай

И вытерпим, а все ж тебя казню…

Андромаха

И этого птенца – ужели тоже?

Менелай

Я – нет… Пусть дочь, коль хочет, и казнит.

Андромаха

Он порешен тогда… Вы, слезы, лейтесь!

Менелай

Я спорить бы не стал, что будет жив.

Андромаха

О ты, народ, для мира ненавистный

И Спартою надменный… Ты коварств

Советчик, царь над ложью, хитрый швец

Из лоскутов порока, нездоровый,

Увертливый, змееподобный ум!..

Не стоите вы счастья, вы, спартанцы;

Рекою кровь вы льете, до прибытка

Лишь алчные, с речами между губ

Не теми, что в сердцах. О, пусть бы вовсе

Вас не было на свете… Мне же, царь,

Не так уж горько, как ты думал. Я,

Давно я умерла с свободой нашей,

С тем Гектором, чей меч тебя не раз

В триеру загонял, ты помнишь, верно,

Дрожащего. За то теперь гоплит

Чудовищный грозит мечом рабыне!

Что ж? убивай ее… Вы льстивых слов.

Из этих уст с царицей не дождетесь…

Для Спарты ты велик, для Трои – я,

И если мы в тисках, не надмевайтесь:

Удар бы мог и Спарту поразить!

(Уходит в дом.)

За ней Менелай уводит и Молосса.

ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа I

Нет мира в том доме, где вечно жена

С женою спорит за ложе…

Где дети растут от двух матерей,

Там споры кипят и спеет вражда…

На ложе едином

Единой Кипридой, о муж, насладись!

Антистрофа I

Нет счастья и в весях, где двое владык

Друг с другом царство поделят.

Не легче ль нести единую власть,

Чем иго и цепь и смуты напасть?

Не так же ль и Музы

Двух мирных за пальму поссорят певцов?

Строфа II

Когда пловцов несут порывы ветра,

Два рулевых и два ума рулю

Не придадут движенья, даже если

Их больше двух искусных, их толпа,

Но одного ум самовластный,

Будь даже слабее, в чертогах и градах

Сила людей. В воле единой спасенье.

Антистрофа II

Не такова ль и ты, спартанка, чадо

Атридово, как пламя, ты палишь

Соперницу из Илиона вместе

С ее птенцом из-за слепой вражды.

Этот порыв злобен, безбожен,

Он беззаконен, и как бы тебе, Гермиона,

Каяться в том не пришлось, что свершаешь.

Корифей

Уж вот они… вот

В запряжке одной ступили за дверь.

Один приговор над вами висит,

О горькая мать! О жалкий птенец!

За брак материнский умрешь ты…

Но в чем же твоя

Вина пред царями, отрок?

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Во время слов корифея из дома выходит шествие: грубо и жестоко связанная Андромаха и при ней Молосс с цепью на ногах. Впереди Менелай со свитой. Начинаются приготовления к казни.

Андромаха

Строфа Глядите – веревкою руки

Изрезаны в кровь, и рабыней

Под землю схожу я.

Молосс

С тобою, родная, к крылу

Родимой прижавшись, спускаюсь.

Андромаха

Властители фтийской земли,

Вы жертвы хотели?

Молосс

Отец,

Приди к нам на помощь… Приди…

Андромаха

Любимый, ты будешь лежать,

Дитя, на груди материнской,

Но мертвый у мертвой во мраке.

Молосс

Ай… Ай… Что со мною он делает, мать,

Несчастным? С тобою, родная?

Менелай

Ступайте под землю… От вражьих твердынь

Пришли вы… Но будут две казни

Для вас… И тебя приговор

Мой, женщина, ждать не заставит,

А участь отродья решит Гермиона.

Безумно бы было врагов оставлять,

Коль можно железом

Угрозу прогнать из чертога.

Андромаха

Антистрофа О муж мой, о муж мой! Когда бы

Копьем ты отбил нас… Лишь руку

Простер бы… О Гектор!

Молосс

О, горький, какую найду

Я песню прогнать этот ужас?

Андромаха

Колени царя обвивай,

Моли его, милый…

Молосс

(Менелаю, бросаясь к его ногам)

О друг!

О друг, пощади… не казни нас…

Андромаха

Из глаз моих слезы бегут

Источник без солнца, по гладкой

Скале он сбегает… О, мука!

Молосс

Увы мне! Увы мне! Иль выхода нет?

Иль что же придумать, родная?

Менелай

Чего припадаешь? Скорей бы скалу

Иль волны теперь умолил ты…

Своя нам дороже печаль.

Ты ж жалости в сердце не будишь…

На Трою полжизни извел я…

Не дешево мать нам твоя обошлась.

И, с нею обнявшись,

Сойдешь ты в подземное царство.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же, и издали (с чужой стороны) показывается Пелей. Он совсем старый. Рабы помогают ему идти.

Корифей

Но вижу я, что спешные стопы

Сюда Пелей направил престарелый.

Пелей

(издали)

Скажите мне, подручные, и ты,

Начальник! Что случилось? Или дом наш

Недугом и бедой объят? Здесь кара

Творится без суда… Остановись,

Спартанский царь. Закону дай дорогу.

(Своему вожатому.)

А ты живее, раб: минуты праздной

Нет у меня, и никогда еще

О юности так не жалел отважной

И сильной я.

(Вступает на сцену.)

О женщина, твои

Забыли паруса о добром ветре;

Но он с тобой опять… Судья какой

Тебя связать велел – и с сыном вместе?

Куда ж ведут тебя, скажи? Овца

С ягненком у сосцов теперь ты точно,

И хоть ни я, ни фтийский царь тебя

Не осуждал, – о женщина, ты гибнешь?

Андромаха

Сам видишь, что меня казнить ведут

И с мальчиком, старик. Слова излишни…

Не раз тебя с мольбою я звала,

И вестников своих не сосчитаю…

А о вражде слыхал ты, и за что

Меня спартанка губит, тоже знаешь.

От алтаря Фетиды, что тобой

Так нежно чтима, царь, и благородным

Украсила твой дом рожденьем, я

Отторгнута сейчас только, судима

Я не была и вас не ожидала…

А благо я одна и защитить

Ребенка не сумею, так за ним

Хоть и вины не знают, порешили

Его казнить со мною заодно.

(Бросается связанная к его ногам.)

О, я молю тебя, старик, к коленям

Твоим припав, – коснуться бороды

Я не могу, – ради богов, спаси нас…

Мне смерть моя – несчастье, вам – позор.

Пелей

(рабам)

Гей… узы снять с нее, покуда плакать

Вам не пришлось самим. И пусть рабыня

Свой разведет свободно складень рук.

Менелай

(им же)

Ни с места, вы… Тебя я не слабее

И более над ней я господин…

Пелей

Как? разве в дом ты наш переселился?

Тебе и Спарта кажется тесна?

Менелай

Я пленницей троянку эту сделал.

Пелей

Но получил по дележу мой внук…

Менелай

Имущества мы с ним, старик, не делим.

Пелей

Чтоб им владеть. Но ты казнишь ее.

Менелай

Из рук моих ты все ж ее не вырвешь.

Пелей

(замахиваясь скипетром)

Но шлем тебе я кровью оболью.

Менелай

(отодвигаясь)

Что ж? Подойди, пожалуй, попытайся.

Пелей

С угрозами туда же… человек

Из жалких самый жалкий… Или слово

Меж эллинов имеешь ты с тех пор,

Как уступил фригийцу ложе?

Царский

Покинуть дом открытым, без рабов,

И на кого ж? Добро бы, твой очаг

Стыдливая супруга охраняла…

А то на тварь последнюю… А впрочем,

Спартанке как и скромной быть, когда

С девичества, покинув терем, делит

Она палестру с юношей и пеплос

Ей бедра обнажает на бегах…

Невыносимо это… Мудрено ль,

Что вы распутных ростите? Елену

Об этом бы спросить, что, свой очаг

И брачные забывши чары, точно

Безумная вакханка, отдалась

И увезти дала себя мальчишке…

Но пусть она… Как ты из-за нее

Элладу всю на Трою поднял? Разве

Порочная движения копья

Единого хоть стоила? Презреньем

Ее уход покрыл бы я… Скорей

Я б золота в приданое за нею

Не пожалел, чтобы навеки дом

Освободить от жен таких. Но этой,

Увы, к тебе триеры мудрой, царь,

Не заносил счастливый ветер в душу…

О, сколько жизней ты скосил и женщин

Осиротил преклонных, скольких отнял

У старости серебряной, увы,

Божественных детей ее, спартанец!

Перед тобой стоит отец… Да, кровь

Ахиллова с тебя еще не смыта.

А на самом царапины ведь нет,

И дивные твои доспехи, воин,

В блестящем их футляре ты назад

Такими же привез, коли не ярче.

Когда жениться внук задумал, я

Родства с тобой боялся и отродья

Порочного у очага: на дочь

Идет бесславье матери… Глядите ж,

О женихи, на корень, не на плод…

Не ты ль, увы! и замысел преступный

Тот нашептал родному брату – дочь

Казнить – и понапрасну… Все дрожал,

Жену бы как вернуть не помешали…

А дальше что? Ты Трою взял… Жена

В твоих руках… Что ж? Ты казнил ее?

Ты нежные едва увидел перси,

И меч из рук упал… Ты целовать

Изменницу не постыдился – псицу,

Осиленный Кипридой, гладить начал…

А следом в дом детей моих, когда

Их нет, являться смеешь и, бесчестно

На женщину несчастную напав,

Казнить горишь ее с ребенком. Знай же,

Что мальчик этот, будь рожденьем он

Хоть трижды незаконный, Гермиону

В чертоге и тебя вопить заставит,

Коль до него коснешься… Иногда

И для семян сухая нива лучше,

Чем жирная. Так и побочный сын

Законного достойней зачастую.

Освободи ж ребенка – зять милей

И бедный нам, да честный, вас – порочных,

Хоть золотых мешков… А ты – ничто…

Корифей

От малой искры часто до пожара

Людей язык доводит. Оттого

С друзьями в спор и не вступает мудрый.

Менелай

Кто стариков, особенно иных,

Меж эллинов расславил мудрость, верно,

Был не знаком с тобою, о Пелей…

Ты, сын отца великого, со мною

Соединен свойством – и поднял спор,

Для нас обидный, для себя позорный,

Из-за жены… Да и какой!.. О том

Подумал ли? Ей и за ложем Нила,

За Фасисом нет места ей – другой

Благодарил меня бы… Мало разве

Из-за жены азийской мертвых тел

Пригвождено к земле копьем фригийским.

Был Гектору, ее супругу, брат

Родной Парис. Ты ж осенять дерзаешь

Ее своею кровлей и за стол

Сажаешь свой; в старинном доме этом

Она детей рождает – и растут

Ахейские враги. За нас обоих

Соображал я, старец, коль ее

Казнить хотел. Зачем же мне мешаешь?

Постой… От слова ведь не станется…

Пусть дочь бесплодна будет, а у этой

Родятся сыновья. Ужель царить

Ты варварам в Элладе дашь? И вывод

Такой, что я безумец, коль неправду

Преследую, а ты умен… Но как,

Должно быть, ты состарился словами.

Стратега славе ты помог скорей,

Чем если бы смолчал о ней. Несчастье ж

Еленино – вина одних богов…

И ты забыл о пользе для Эллады…

В оружии, да и в боях сперва

Что смыслили и чем потом мы стали?

Без опыта научишь ли кого?

Что ж до того, что я, жену увидев,

Не захотел убить ее, то ум

Я обнаружил этим только… лучше

Другим бы Фока было пощадить,

Пожалуй, тоже. Если пыл сердечный

И гневные слова – твой арсенал,

То я богат – спокойным рассужденьем.

Корифей

Покиньте же – исхода лучше нет

Вы спор пустой, – иль вас вина сравняет!

Пелей

Как ложен суд толпы! Когда трофей

У эллинов победный ставит войско

Между врагов лежащих, то не те

Прославлены, которые трудились,

А вождь один себе хвалу берет.

И пусть одно из мириады копий

Он потрясал и делал то, что все,

Но на устах его лишь имя. Гордо

И мирные цари сидят в судах

Их головы вздымаются меж граждан,

Хоть и ничтожны души. Между тем

Там многие умней нашлись бы, только

Желанья нет да дерзости. О вас

Я говорю, Атриды. После Трои,

Исполнив роль стратегов, над толпой,

Как гребнем, вы подъяты, надмеваясь

Трудами и стараньями солдат.

Но, коль не хочешь увидать в Пелее

Врага опасней, чем Парис, тебе

Советую оставить эти стены,

Да поскорей. С собой и дочь бери

Бесплодную, от нашей крови царской

Рожденный внук, взяв за косу ее,

Не вывел бы, гляди. Любуйся, видишь,

Негодною телицей: что сама

Родить не может, так не смей другая

Телят носить. А что ж, прикажешь нам

И умирать бездетными – коль жребий

Не радует ее?.. Вы, сторожа, теперь

Ступайте прочь.

(Стража отступает, он подходит к Андромахе и начинает распутывать ее узы.)

Желал бы я взглянуть,

Кто развязать ее мне помешает.

Встань, женщина. Мои нетверды руки,

Но узел твой распутают. Во что

Ты обратил ей плечи, жалкий: точно

Быка иль льва ты петлею давил.

Иль, может быть, боялся ты, что меч

Она возьмет в защиту?..

(К Молоссу, который вместе с ним старается распутать Андромаху.)

Подсоби мне,

Дитя, ее распутать. Воспитаю

Во Фтии я тебя на страх таким,

Как этот царь. О, если вас и копья,

Спартанцы, уж не славят – в остальном

Подавно вы последние на свете…

Корифей

О старцев род, – бессилен ты, но гнев

Раз охватил тебя, ты безудержен.

Менелай

До брани ты унизиться готов,

Но не со мной, предупреждаю. Сам бы

Я и не шел сюда – я не хочу

Ни обижать, ни выносить обиды…

К тому же нам и недосуг. Домой

Меня зовут. Соседний Спарте город,

Доселе ей союзный, на нее

Восстал, и мне приходится войною

Его смирять. Я ворочусь, когда

Улажу это дело, чтобы с зятем

Поговорить открыто: он свои

Мне приведет соображенья, верно ж,

Он выслушать захочет и мои.

И коль, казнив рабыню, он покажет,

Что чтит меня, он будет сам почтен;

А встреть я гнев – такою же монетой

Получит он расчет свой. А твоя

Меня, старик, не задевает ревность,

Ты – тень бессильная, которой голос

Оставлен, но и только. Говорить

Тебя на это только и хватает…

(Уходит со свитой в чужую сторону.)

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Те же без Менелая со свитой.

Пелей

(Молоссу)

Иди сюда, дитя мое, – тебе

Моя рука оградой будет…

(Андромахе.)

Ты же,

Несчастная, не бойся… Бури нет

Вокруг тебя. Ты в гавани, за ветром…

Андромаха

О старец, пусть бессмертные тебе

Заплатят за спасение ребенка

И за меня, бессчастную. Но все же

Остерегись засады – как бы силой

Не увлекли опять меня: ты стар,

Я женщина, а это – слабый мальчик,

Хоть нас и трое. Мы порвали сеть,

Да как бы нам в другую не попасться…

Пелей

Удержишь ли ты женский свой язык

С его трусливой речью… Подвигайся!

Кто тронет вас, и сам не будет рад:

Ведь милостью богов еще мы здесь

И конницу имеем и гоплитов,

И сами постоим. Или такой

Уж дряхлый я, ты думаешь? Добро бы

Был сильный враг, а этот – поглядеть,

И ставь над ним трофей, хоть ты и старец.

О, если есть отвага в ком, тому

И старость не помеха. Молодые ж,

Да робкие, – что крепость их, жена!

Уходят все, кроме хора, в дом.

ТРЕТИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа

Лучше не жить

Вовсе на свете незнатным,

В бедности солнца лучше не видеть:

Если, постигнет нужда

Знатного, в силе природной

Он имеет опору.

Только плати герольдам,

Слава его не смолкнет.

Даже останки

Время щадит вельможных:

Их и на гробе

Факелом доблесть сияет.

Антистрофа

Только побед,

Если победа бесславит,

Лучше не надо; завистью правду

Или насильем вотще

Муж потрясает. Недолго

Сладость победы длится:

Скоро цветок завянет,

Ляжет на грудь он камнем…

Ты лишь люба нам,

Правая сила в браке,

Правая в людях;

В жизни иной нам не надо.

Эпод

О старик Эакид!

Верю теперь я – точно,

Славный копьем

Ты ходил на кентавров

В сонмах лапифов, старец…

Верю – тебя носила,

Точно, ладья бесстрашных,

И за руно златое

Верю – изрезал дерзко

Море, старик, ты, где остров

С островом волны сшибают;

Ты и с чадом Кронида

Под Илион

Вместе ходил, чтоб Европу

Светлой украсить добычей.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Из дворца выбегает, со стонами и заплаканная, кормилица; в руках у нее меч.

Кормилица

Ой, женщины, ой, милые! что бед!

Чуть кончится одна, другая спеет…

В чертогах госпожа моя, – я вам

О Гермионе говорю, конечно, – видя,

Что брошена отцом, в раздумье впала;

Что скажет муж, боялась госпожа,

О дерзости ее узнав: ведь шутка ль

Казнить решила женку, и с ее

Приплодом вместе, царь и выгнать может,

Да и убить, пожалуй. Да как схватит

Ее тоска, повеситься хотела;

Насилу вынули из петли, нож

У ней теперь рабы там отнимают,

Не спустят с глаз бедняжку. Сердце варом

Раскаянье ей залило, а ум

Не сводит с прошлых бед. Что было силы,

Всю извела, чтоб оттащить ее

От петли, я. Теперь подите вы,

Попробуйте помочь: бывает, старых

И слушать-то друзей мы не хотим,

А новые придут – и уступаем.

Корифей

Да, там рабы действительно вопят

С твоим согласно, женщина, рассказом;

Но, кажется, несчастная сама

Покажет нам сейчас весь ужас, жены,

Преступной совести и ей рожденных мук

Желанье умереть дает ей силы.

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Из средних дверей, вся растерзанная, с расцарапанным лицом и распущенными волосами, является Гермиона. За ней в беспорядке бегут рабы и рабыни.

Гермиона

Строфа I Увы мне! Увы мне!

Я волосы вырву, а ногти

Пусть кожу терзают, увы!

(Рвет волосы, царапает лицо.)

Кормилица

Уродовать себя… о, перестань.

Гермиона

Антистрофа I

Ох… ох… Ай… ай…

Долой, фата… Прочь с головы,

Ты, нежная… О косы…

Кормилица

Да подвяжи ж хоть пеплос… Грудь закрой…

Гермиона

Строфа II

Что закрывать пеплосом грудь?

Все на виду,

Что совершилось;

Солнцем горит, не утаишь.

Кормилица

Сопернице сработав саван, страждешь?

Гермиона

Антистрофа II

Да, ранено сердце дерзаньем…

Безумную гордость

Проклятье, проклятье людей – задавило.

Кормилица

Вину тебе простит Неоптолем.

Гермиона

Эпод

О, где ж затаили вы острый булат?

Дай меч мне и к сердцу приблизь.

Из петли зачем вынимали?

Кормилица

Что ж? Дать тебе повеситься, безумной?

Гермиона

Увы! О смерть! О ночь!

Ты, молния, ты, дивная, пади!

Вы киньте, вихри, меня на скалы

В широком море, в лесу пустынном,

Где только мертвых витают тени.

Кормилица

Зачем себя так мучить? Боги нас

Теперь, когда ль, а всех доймут бедою.

Гермиона

Одну, отец… одну ты покинул

Меня, как ладью

Без весел на песке прибрежном…

Сгубил ты, сгубил меня, о отец.

Под мужнею кровлей

Мне больше не жить…

О, где я найду еще изваянье

Богиню молить?

Иль рабыне колени с мольбой обниму я?

О нет… О, когда бы

Мне сизые крылья и птицей

Отсюда умчаться

Иль зыбкою елью

На волнах качаться,

Как первый пловец,

В толпу Симплегад занесенный!

Кормилица

Дитя мое, мне трудно похвалить

С троянкою твои поступки. Все же

И этот страх излишний нехорош…

Не так легко, поверь мне, твой супруг

Тебя отвергнет, убежден устами

Коварными и чуждыми. Ведь ты

Не пленница троянская, а знатной

Семьи дитя, с приданым ты взята,

И город твой меж пышных не последний.

Иль думаешь, отец бы потерпел

Изгнание твое? Боишься тени

Ты, госпожа. Но в дом войди. Тебе,

Чтоб не краснеть, стоять нельзя у двери.

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

Те же и Орест (с чужбины) в дорожном плаще с небольшою свитой.

Корифей

Глядите: путник, сестры, к нам; чужой

Да… кажется… и шаг его поспешен.

Орест

Скажите мне, хозяйки, – это кров

Рожденного Ахиллом и палаты

Царей земли, должно быть, фтийской?

Корифей

Да,

Ты назвал их. Но кто же вопрошает?

Орест

Атрида я и Клитемнестры сын,

А именем Орест, и путь лежит мой

К Додонскому оракулу. Узнать

Горю, жена, достигнув Фтии вашей,

Что сталося с сестрой моей: жива ль

И счастлива ль спартанка Гермиона?

Гермиона делает несколько шагов к Оресту, который стоит к ней спиной и еще

ее не видит.

Моих полей не видно из жилья

Пелеева, но все ж сестру люблю я.

Гермиона с легким стоном бросается к его ногам.

Гермиона

О, сын Агамемнона! В вихре бурь

Триере ты мелькающая гавань…

О, пожалей меня… О, погляди,

Как я несчастна… Эти руки, точно

Молящих ветви, обвились, Орест,

Вокруг колен твоих с тоской и верой.

Орест

(невольно отступая)

Ба…

Что вижу я… Обман очей?.. Иль точно

Спартанская царевна предо мной?

Гермиона

(не вставая)

У матери одна, и Тиндаридой

Еленою рожденная… О да!

Орест

(поднимает ее)

Целитель Феб да разрешит твой узел…

Но терпишь ты от смертных иль богов?

Гермиона

И от себя – и от владыки мужа,

И от богов, и отовсюду – смерть…

Орест

Детей еще ты не рождала; значит,

Причиною страданий только муж?

Гермиона

Ты угадал и вызвал на признанье…

Орест

Он изменил тебе… Но для кого ж?

Гермиона

Для пленницы убитого Ахиллом.

Орест

Что говоришь? Иметь двух жен?.. О, стыд!

Гермиона

Но это так. Я захотела мщенья…

Орест

И женского, конечно, как жена?

Гермиона

Убить ее горела, и с приплодом…

Орест

Что ж, удалось? Иль боги их спасли?

Гермиона

Старик Пелей почтил злодеев этих.

Орест

Но кто-нибудь с тобою тоже был?

Гермиона

Да, мой отец, – его я вызывала.

Орест

И старому он, верно, уступил?

Гермиона

Стыду скорей. Но он меня покинул.

Орест

Так… Так… Теперь боишься мужа ты…

Гермиона

Да, он убьет меня и будет прав.

И что скажу? Нет, умоляю Зевсом

Тебя я, предком нашим: только здесь

Не оставляй меня… Как можно дальше

Меня возьми отсюда. Вопиять,

Мне кажется, готовы эти стены

Против меня… Иль даром ненавидит

Меня вся Фтия? Если муж меня

Еще найдет, придя из Дельфов, – солнце

Для глаз моих задернет, опозорит,

Рабыням он отдаст меня служить

И ложе стлать заставит Андромахе…

Но, может быть, ты спросишь: этот грех,

Как он созрел? Мне жены нашептали,

Покою не давали мне уста

Коварные: "Да как ты терпишь это?

Какая-то рабыня, чуть не вещь,

И с ней ты мужа делишь? Герой, нашей

Владычицей, клянусь, что у меня

В чертогах бы не жить ей, коль на ласки б

Законные решилась посягнуть".

Словам сирен внимала я и, этой

Лукавой сетью их ослеплена,

Дорогу потеряла.

А чего

Мне, кажется, недоставало? Мужем

На что скупиться было? У меня

Сокровища и царство; дети,

Родись они, – законные, отродье ж

Троянское – моим почти рабы…

Нет, никогда, о, никогда, готова

Сто раз я повторить, не должен муж,

Коль разума он не лишен, гостей

К жене пускать из женщин… Нехорошим

Они делам научат – та затем,

Что куплена, другая согрешила:

И хочется найти подругу ей

Несчастия, а большинство – блудливых.

От этого и в семьях нелады…

Решетками ль, засовами ль, искусством,

Но охранять нас надо… Нет добра

От наших посетительниц, лишь горе!

Корифей

Ты распустила слишком свой язык

И, женщина, на женщин. Гнев понятен

Отчасти твой… Но как чернить недуг,

Коль он в природе женской, не тебе же…

Орест

Мудрец один мог смертному открыть,

Что истины конец меж уст, нам чуждых.

Я раньше знал про смуты в этом доме

И про вражду с троянкою, но ждал,

Насторожась, остаться ль порешишь ты

Иль, пленнице железом погрозив,

Горишь уйти отсюда в страхе мужа.

Но здесь, жена, я не затем, чтоб твой

Призыв почтить и увезти, по слову

Желания, тебя, хоть ты сказала

И это слово… Нет… Я за тобой

Не потому, что _ты – моя_… Коль с этим

Поселена ты мужем, тут отец

Виною твой порочный… Обручил

Он нас с тобой задолго до похода,

Но изменил, чтоб обещать тебя

Ахиллову отродью, если Трою

Разрушит он. Когда вернулся сын

Пелидов, я, оставив Менелая,

К сопернику пошел; я умолял,

Чтоб от тебя он отказался: "Надо,

Я говорил, – жениться на своей

Оресту, где иначе ложе сыщет?

Несчастье, – я сказал ему, – дом,

Изгнаннику закрытый", но, глумяся,

Он укорял меня, что я палач,

Он говорил и Евменид с кровавым

Насмешливо напоминал мне взором.

Придавленный домашнею бедой,

Страдал я молча, хоть и горько было

Мне потерять тебя… и я ушел.

Но жребий твой теперь переменился,

И терпишь ты… Я увожу тебя

И передам отцу, о Гермиона…

Корифей

Да, узы крови тесны. Ничего

В беде нет лучше друга и родного.

Гермиона

(уклончиво)

В руках отца мой брак – не мне решать,

С кем разделю его… Но ты не медли,

Возьми меня отсюда… Неравно

Вернется муж или Пелей, разведав

Про мой побег, погоню снарядит.

Орест

Иль старика бояться?

(Вполголоса.)

А Пелидов

Не страшен сын. Обид я не забыл,

И он теперь такой опутан петлей

Из этих рук, что разве смерть одна

Ее распутает. Тебе не буду

Рассказывать заранее. Но высь

Дельфийская увидит месть готовой…

Мои друзья коль сдержат слово, там

От матереубийцы он узнает,

Что заключил с его невестой брак

Не должный он. То мщенье, о котором

За смерть отца он к Фебу вопиял,

Откликнется ему. Дельфийца даже

Раскаянье не тронет, и царя

Накажет бог… За клевету на Феба

И смертного там, в Дельфах, он за все

Заплатит гнусной смертью и, тяжка ли

Моя рука, испробует. А бог

Своих врагов и с корнем вырывает…

(Уходит и уводит Гермиону.)

ЧЕТВЕРТЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа I

О Феб! Не ты ли сложил

На холме крепкозданную Трою?

И не ты ль, чтоб создать Илион,

Царь морей, взбороздивши пучину,

Утомил голубых кобылиц?

О, зачем же Аресу, копья

Промыслителю, дали строенье

Вы свое разрушить и Трою

Погубить, несчастную Трою?

Антистрофа I

Не вы ль, о боги, на брег

Симоента без счету послали

На жестокую брань колесниц

Беспобедных венцов?.. О, зачем же

Вы погибнуть давали царям

И в обитель Аида сходить

С колесниц илионских?.. И в Трое

Алтари пылать и дымиться,

Алтари зачем перестали?

Строфа II

Женою зарезан могучий Атрид,

А жена за это узрела

Дорогих кровавые руки…

И бога… и бога то было в узорном

Вещанье веленье, чтоб мать,

Из Дельфов вернувшись, рожденный

Атридом зарезал… О бог!

О бог Аполлон!

Великий, ужель это правда?

Антистрофа II

По градам и весям Эллады звучат

Матерей тяжелые стоны,

И на ложе дальнее вражье

С плачевною песнью ложится рабыня…

Одна ли ты в муках, жена?

Вся терпит Эллада, вся терпит:

На злачные нивы ее

Аид напустил,

Аид свою черную бурю…

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

Хор, Пелей (из средней двери).

Пелей

К вам, уроженки Фтии, за ответом

Я прихожу. До нас неясный слух

Дошел, что дом оставила царица,

Спартанца дочь. Я тороплюсь узнать,

То правда ли. Когда друзья в отъезде,

Нам хлопотать приходится, коль дом

Случайности какие посещают.

Корифей

Твой верен слух, Пелей, и нам нельзя

О бедствии молчать; да и не скроешь,

Что нет хозяйки в доме, коль бежала.

Пелей

Из-за чего ж? Подробней объясни.

Корифей

Она боялась мужа и изгнанья.

Пелей

Что сыну казнь готовила, за то?

Корифей

И пленнице его, Пелей, троянской.

Пелей

С отцом иль с кем оставила чертог?

Корифей

Ее увез отсюда сын Атрида.

Пелей

На что же он надеялся? На брак?

Корифей

На брак, и смерть сулил Неоптолему.

Пелей

Что ж, ковами или в бою сулил?

Корифей

В святилище, и с Локсием в союзе.

Пелей

Увы… теперь сомнений нет… Живей

Ступайте кто-нибудь, где огнь очажный

Пылает у дельфийца, там своих

Отыщете, и о несчастье нашем

Скажите им, пока Ахилла сын

От вражеской не пал еще десницы.

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

Те же и Вестник (с чужой стороны) в трауре.

Вестник

О, горе мне! О, горе нам!

О старец! Зол тот жребий, что тебе

Поведать я несу и слугам царским.

Пелей

Ой!.. Ой!.. Тоскует сердце – мой вещун.

Вестник

Нет у тебя, чтоб разом кончить, внука,

О царь Пелей! Кто так изранен – тень…

Корифей

О, что с тобой, старик… Ты зашатался…

О, поддержись!

Пелей

Пелея больше нет,

Нет голоса, и в землю сходит тело…

Вестник

Все ж выслушай. Коль хочешь отомстить

За павшего, не надо падать духом.

Пелей

О, жребий! На последних ступенях

Той лестницы, которую прошел я,

В железные объятия твои

Я вновь попал. Скажи мне, как он умер,

Единого единый сын и внук?

И тяжелы слова, и слов я жажду.

Вестник

Три золотых пути на небесах

Уж совершило солнце, все насытить

Мы не могли жилищем Феба глаз…

А в воздухе уж подозренья зрели,

И жители священной веси той

То здесь, то там кругами собирались.

Их обходил Атридов сын, и речь

Враждебную шептал поочередно

Дельфийцам он: "Смотрите, – говорил,

Не странно ли, что этот муж вторично

Является и злата полный храм,

Сокровища вселенной, вновь обходит?

Он и тогда, поверьте, и теперь

Затем лишь здесь он, чтоб ограбить бога".

И шепот злой по городу прошел.

Старейшины поспешно совещанье

Устроили, и те, кому надзор

Принадлежал над храмом, в колоннадах

Расставили особых сторожей.

Мы ж между тем овец, в парнасских рощах

Упитанных, не ведая грозы,

Перед собой пустив, очаг пифийский

Узрели наконец в толпе друзей

Дельфийских и гадателей, и кто-то

Царя спросил: "О юноша, о чем

Мы для тебя молить должны, какое

Желание ведет тебя?" А царь

Ответил им: "Я заплатить явился

За старую ошибку; бога я

К ответу звал за смерть отца и каюсь".

Тогда открылось нам, чего Орест

Коварною своей добился речью

О лжи и замыслах Неоптолема злых.

Наш господин, ответа не приявши,

Переступил порог, чтоб к алтарю

Пылавшему приблизиться. Но, тенью

Прикрытая лавровой, там толпа

С мечами затаилась, и Орест

Среди нее, как дух… И вот, покуда,

Перед лицом божественным молясь,

Склонялся царь, отточенною сталью

Его мечи незримые разят,

Кольчугой не покрытого. Отпрянул,

Но не упал Неоптолем от ран.

Схватился он за меч, а щит срывает

С соседнего гвоздя, и грозный вид

Алтарное тогда открыло пламя.

А царь к дельфийцам возопил: "За что ж

Священною пришедшего стезею

Хотите вы убить? Вина какая

На нем, о люди?" Но на звук речей

Ему ответил только град каменьев.

Их без числа тут было – ни один

Губ не разжал… Своим доспехом тяжким,

Его вращая ловко, господин

Оберегал себя. Но следом стрелы,

И вертела, и дротики, в ремнях

И без ремней снаряды, дети смерти,

К его ногам посыпались, старик…

О, если бы ты видел танец бурный,

В котором царь спасения искал!..

А было их все больше, вот уж, тесным

Охваченный кольцом, казалось, царь

Дыхание терял…

И вдруг безумный

От алтаря, где тук его овец

Еще пылал – он делает прыжок

И в самую толпу своих врагов

Врезается, как в стаю робких коршун

В лет голубей. Пугливые враги

Рассеялись… Но раны злобы дикой

С смятением побега много их

Там мертвых уложили… и проклятья

И крики зверские печально отдал храм

И скалы вкруг. Один, как будто бури

И не было, наш медными сверкал

Недвижный царь доспехами… Но вот

Из глубины чертога голос бога,

Вселяя в сердце ужас, зазвучал

Угрозою – он пламенем дельфийцев

Воинственным наполнил и на бой

Их воротил… Тут пал и сын Пелида,

Сраженный в бок железным острием…

Дельфиец был его убийцей, только

Он не один его убил… О нет…

Простертого на землю ж кто, отважный,

Иль камнем, иль мечом, иль подойдя,

Иль издали, кто мертвого не тронул?

Все тело царское прекрасное его

Изрублено – оно сплошная рана.

Мы, наскоро забрав его, тебе

Для слез, старик, и воплей, и убора

Могильного приносим. Этот ужас

Явил нам бог, который судит нас,

Грядущее вещает и карает…

Как человек, и злой, припомнил Феб

Обиды старые… и это Мудрость?

Во время последних стихов, с той же стороны, откуда пришел Вестник, показывается процессия с закрытым телом Неоптолема на носилках.

Корифей

Вот и царь… но увы! он не сам

Из дельфийской земли

На родимые нивы ступает.

На руках он лежит, как добыча,

Бесталанный… И оба вы горьки.

Так ли думал, старик, ты встретить

Молодого царя? О, увы! вас один

Поражает удар, задавила судьба…

КОММОС

Пелей

Строфа I

Горе мне… Ужас какой

К дому подходит, в ворота стучится!

Увы мне! Увы!

О град фессалийский! Погиб я,

Исчез я… Я куст обгорелый,

Один и бесплоден…

О, мука!.. Отраду какую

Лучами я глаз обовью?

(К мертвому.)

Вы, милые губы… ланиты и руки!

О, лучше бы вас заморозила смерть

На бреге Симунта…

Корифей

Да, мог добыть он смерть славнее этой,

И ты бы был счастливее, старик.

Пелей

Антистрофа I

Проклят да будешь ты, брак,

Семью сгубивший и царство… о, проклят.

Увы мне, дитя!

Зачем было с родом зловещим

Детей сопрягать нам и смертью

Одеть Гермионе

Я дал нас зачем? О, пускай бы

Перун ее раньше сразил…

О, лучше бы в теле отцовском кровавой

Ты богу стрелы, вопия, не сулил:

С бессмертным не спорят.

Хор

Строфа II

Ой, лихо мне, ой, смерть моя, ой, ой…

Обряду верная, почившего встречаю.

Пелей

Ой, лихо мне, ой, смерть моя, ой, ой…

Вдвойне за стариков и горьких отвечаю.

Корифей

То божия судьба… то божья воля.

Пелей

О дитятко… О, на кого ты дом оставил?

И старика бездетного и жалкого кому

Ты поручил?

Корифей

Да, умереть тебе бы раньше внуков…

Пелей

Волосы ты терзай себе,

Жалкий старик!

Для головы не жалей

Тяжких ударов… О, город! о, город!

Двое детей и Фебом убитых…

Хор

Антистрофа II

Ты испытал и видел столько мук,

Тебя, старик, теперь и солнце не согреет.

Пелей

Я сына схоронил, и вот мой внук:

Мне муки горькие один Аид развеет…

Корифей

С богиней брак тебе не скрасил жизни…

Пелей

Те гордые надежды где? Они далеко,

И с ними счастие Пелеево, увы! в земле

Погребено.

Корифей

Ты ж одинок и в одиноком доме.

Пелей

Нет тебя, царство, нет тебя!

Ты же зачем,

(бросает жезл)

Скипетра бремя? Прочь!

В сумрачном гроте проснись, Нереида:

Мужа, богиня, гибель ты узришь…

Корифей

Как воздух дрожит… Что движется там?

Божество? О сестры, глядите:

В белом эфире плывет

И тихо к полям благоконным

Тихо вздымается, сестры.

ИСХОД

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

На выдвижном альтане вся в белом и с ненюфарами в черных локонах, с серебристо-белыми ногами появляется Фетида.

Фетида

Внемли, Пелей. В воспоминанье брака

Оставила чертог Нереев я

И прихожу к тебе. Ты полон муки,

Но унывать не надо. Мне ль детей

Для радости одной, казалось, было

Не повидать… а разве хоронить

Мне не пришлось – крылатыми стопами

Прославленного сына и звезду

Меж юношей Эллады? Ты же слушай,

Зачем к тебе пришла я.

На алтарь

Дельфийский ты возложишь это тело…

Пусть будет гроб Ахиллова птенца

Укором для дельфийцев, и известно

Да будет всем, что пал он от руки

Орестовой.

А пленницу, – ты понял,

Что Андромаху так зову, – пошли

В молосские пределы, обручивши

Там с Геленом, птенец ее теперь

Последний Эакид, но не угаснет

Молосский род его и славен будет…

И ты, старик, не бойся, кровь твоя

От нас не оскудеет, вечно жить ей,

Как Илион богами не забыт,

Хоть злобою Паллады и разрушен.

Тебя ж, Пелей, чтоб радость ты познал

Божественной невесты, от печали

Освободив юдольной, сотворю

Нетленным я и смерти неподвластным:

Ты будешь жить в Нереевом дому

Со мной, как бог с богинею. Оттуда ж,

Не оросив сандалий, выйдешь ты,

Чтоб посетить на острове Ахилла,

На Белом берегу его чертог

Евксинскими омыт волнами, старец.

Ты мертвого немедля снаряди,

Пелей, в дельфийский город богозданный,

А схоронив его, приди и сядь

В глубокий грот на мысе Сепиады

Старинном; там меня ты ожидай.

Приду туда в веселом хороводе

Я за тобой, старик. А что судьба

Назначила, неси. То Зевса воля.

Богами всем один назначен жребий.

И каждый там читает: ты умрешь.

Пелей

Владычица… О дочь Нерея… Слава

Моя… Моя невеста… Здравствуй, радость.

Ты сделала достойнее тебя,

Тобой рожденного достойное.

О, плакать я забуду, и твои

Мне дороги слова. Похоронивши

Почившего, к пещерам я пойду

У Пелия, где обнял я, богиня,

Твой дивный стан…

О, как бессмыслен тот,

Кто ищет жен с приданым! Благородных

Ищите жен для сыновей, и в дом

Лишь честный дочь отдать ты должен, если

Не хочешь злой жены. И если б все

Так рассуждать могли, то не пришлось бы

И гнева нам бессмертных трепетать.

Уходит в средние двери. Мертвого по знаку его уносят. Видение исчезает.

Хор

(покидает сцену под следующие заключительные анапесты:)

Многовидны явленья божественных сил,

Против чаянья, много решают они:

Не сбывается то, что ты верным считал,

И нежданному боги находят пути;

Таково пережитое нами.

ПРИМЕЧАНИЯ

Документальных данных о времени постановки этой трагедии не сохранилось, но сопоставление отдельных высказываний ее участников с фактами Пелопоннесской войны и наблюдения над художественной формой заставляют датировать «Андромаху» серединой 20-х годов (примерно от 425 до 423 г.). Что касается использованного в ней мифа, то уже «Одиссея» (IV, 3-9) сообщала о выдаче Гермионы замуж за Неоптолема, а послегомеровский эпос знал Андромаху как его пленницу и наложницу. По другой же версии, Гермиона еще до начала Троянской войны была обручена с Орестом (см. ст. 966-970) или даже выдана за него замуж во время пребывания Менелая под Троей. Когда последний, чтобы заручиться поддержкой Неоптолема в войне, отдал ему в жены Гермиону, Оресту пришлось отказаться от своих прав; вернуть себе Гермиону он сумел только после гибели Неоптолема в Дельфах (см. вступительную статью, стр. 580 сл.). Эта сюжетная линия, судя по позднейшим свидетельствам, нашла отражение в несохранившейся трагедии Софокла «Гермиона». Однако участие Ореста в заговоре против Неоптолема в Дельфах, равно как конфликт между Гермионой и Андромахой, а также вмешательство Менелая и Пелея являются, по всем признакам, нововведением Бврипида.

Ст. 1. О город Фив… – Имеется в виду мизийский город Фивы у подножия горы Плака (в Малой Азии), где царствовал отец Андромахи Ээтион.

Ст. 14. На острове рожденный…– Неоптолем, который родился на острове Скиросе от союза Ахилла с дочерью местного царя Деидамией; Фетида, мать Ахилла, скрывала здесь юношу среди служанок царевны, чтобы помешать ахейцам взять его с собой под Трою.

Ст. 16. …фтийские с фарсальскими сады… – Фтия и Фарсал – города с прилегающими к ним областями в Фессалии; в историческое время Фтия уже не существовала.

Ст. 31. Мой деспот – то есть господин, хозяин. Истинное отношение Неоптолема к Андромахе, как видно из пьесы, было далеко от деспотического в современном смысле слова.

Ст. 51. Царь в Дельфах, – он за гнев безумный платит… – Когда Ахилл был убит под Троей стрелой Париса при помощи самого Аполлона, Неоптолема еще не было среди ахейцев, осаждавших город. В этих стихах Еврипид отклоняет тот вариант сказания, по которому Неоптолем был убит жрецами за непочтительное отношение к божеству во время его последней поездки в Дельфы.

Ст. 82-86. Ты думала…– Перевод этих 5 стихов нарушает традиционную стихомифию, где каждая мысль облекается ровно в один стих. Вот как это звучит в редактуре Зелинского:

– Гонцов… да, как же! До тебя ль им ныне?

– Но если б ты к нему пошла… Что скажешь?

– Чем долгую отлучку объясню?

– Ты женщина, тебя ль учить уловкам?

– Опасно: зоркий глаз у Гермионы.

Ст. 90. Иди… – В оригинале этим словом начинается монолог Андромахи с нового стиха, как это и принято в трагедии.

Ст. 103-116. Единственный в греческой трагедии образец монодии, написанной элегическим дистихом.

Ст. 106. Триера – корабль, оснащенный тремя рядами гребцов, в гомеровскую эпоху неизвестен. В оригинале сказано о тысяче кораблей.

Ст. 145. Кронидовой дочери чадо – Гермиона, дочь Елены, рожденной Ледой от Зевса.

Ст. 147. Перед этим стихом в рукописях явный пропуск: корифей хора обычно возвещает после парода появление очередного персонажа.

Ст. 173-180. Намек на восточные обычаи, допускавшие браки между братом и сестрой, и на гаремный уклад, при котором гарем отца переходил к сыну. О персидских магах рассказывали, что у них разрешается половое общение сына с матерью и отца с дочерью. Греки считали институт моногамного брака одним из важнейших отличий своего быта от «варварского».

Ст. 248. …дочь его убийцы – это ты… – Андромаха хочет сказать, что виновницей гибели Ахилла является Елена, мать Гермионы, – ради нее он отправился под Трою.

Ст. 260. Режь! – В оригинале стихомифия завершается однострочной репликой Андромахи.

Ст. 266-267. …свинец расплавленный сковал тебя с подножьем… Расплавленным свинцом скрепляли подножие статуи с базисом, в который она вставлялась.

Ст. 274-292. Хор вспоминает о суде Париса. Кронида сын и Майи рожденье – бог Гермес, которому было поручено отвести богинь на гору Иду (в Троаде), где Парис пас стада.

Ст. 293-300. О, зачем Париса мать щадила… – Когда Гекуба, жена Приама, была беременна Парисом, ей приснилось, что она родила пылающую головню, и прорицатели растолковали этот сон таким образом, что сын Гекубы погубит Трою. Однако родители пожалели сына и, вместо того чтобы умертвить его, велели пастухам бросить младенца в горах. Парис уцелел, узнал о своем царском происхождении и был принят родителями.

Ст. 393. …За край канат берешь… – Образ, внесенный Анненским.

Ст. 399-400. …Гектора колеса о землю били мертвого. – Из «Илиады» (XXII, 395-405) известно, что Ахилл, сразив Гектора, привязал его труп к колеснице и поволочил за собою от стен Трои.

Ст. 437. Еврот – река в Пелопоннесе, на берегу которой стоит Спарта.

Ст. 445-463. О ты, народ… – Одна из обличительных антиспартанских речей, составляющих политический смысл этой трагедии. Обвинение Спарты в коварстве имеет, возможно, и вполне конкретную основу: жители Платей, сдавшиеся в 427 г. спартанцам после обещания пощадить им жизнь, были все-таки казнены (Фукидид, III, 52-68).

Ст. 486. Чадо Атридово. – Хор называет Гермиону по ее деду Атрею, отцу Менелая.

Ст. 519-522. Неточный перевод. Гермиона уже решила участь мальчика, вследствие чего его ведут на казнь.

Ст. 592. Фригиец – Парис.

Ст. 595-601. Новый выпад против спартанцев, на этот раз неосновательный: хорошо поставленное физическое воспитание девушек в Спарте делало их гораздо здоровее и выносливее афинских женщин.

Ст. 609. …к тебе триеры мудрой, царь…– Образ, привнесенный Анненским. В оригинале: «мысли этой». Соответственно, в редактуре Зелинского: …Благоразумной мысли, царь, к тебе…

Ст. 624-626. …дочь казнить… – Здесь, как и впоследствии в «Ифигении в Авлиде», Менелай изображен главным виновником жертвоприношения его племянницы Ифигении.

Ст. 628-631. …едва увидел перси…– Намек на широко распространенную версию мифа, восходящую к послегомеровскому эпосу: при виде обнаженной груди Елены Менелай забыл о жажде мести и выронил из рук меч, которым собирался казнить изменницу.

Ст. 647. …сын отца великого… – Отцом Пелея был Эак, сын Зевса и речной нимфы Эгины.

Ст. 651. Фасис – античное название реки Рион.

Ст. 655. …брат родной Парис…– Суть дела не в том, что Парис был братом Гектора, а что Парис с помощью Аполлона убил Ахилла, и у Пелея не заслуживает сочувствия женщина из Трои.

Ст. 668-677. Некоторые издатели считают эти строки поздней интерполяцией и исключают из текста «Андромахи». Анненский принял их сторону и оставил стихи без перевода. Напротив, другие издатели не согласны с этой атетезой, и в том числе Зелинский, который считал ст. 668-677 «самой убедительной частью всей этой, вообще очень неубедительной, речи». Он их восстановил в следующем виде:

И это взвесь. Допустим, дочь свою ты

За гражданина выдал, он же с ней

Так поступил, как вот с моей – твой внук;

Сидел бы молча ты? Навряд ли! Я же

Не трогаю его, а только с ней,

С разлучницей и с варваркой, считаюсь;

И ты такой на свойственника крик

Поднять изволил? А ведь от обид

И женщине бывает больно. Мужу

В хоромах смерть – гулящая жена;

Ну, а супруге каково? У мужа

Своя рука – владыка; для нее же

Одна защита – братья и отец.

Так вот и я за дочь свою вступился;

И это – грех? Ах, стар ты, стар, Пелей!

Ст. 680. Несчастье Еленино – вина одних богов… – Ср. такую же ссылку на богов как виновников бегства Елены и резкую отповедь Гекубы в «Троянках», ст. 983 – 997.

Ст. 687. Фок – сводный брат Пелея, которого тот заодно со своим братом Теламоном убил из зависти во время состязаний. Убийцы были за это изгнаны отцом из родного дома. Пелей нашел себе прибежище в Фессалии, Теламон – на Саламине.

Ст. 693-698. …вождь один себе хвалу берет. – Некоторые исследователи видят в этих стихах намек на популярного в Афинах демагога Клеона, чья победа над спартиатами, осажденными на Сфактерии, была подготовлена умелыми военными действиями афинян под руководством стратегов Никия и Демосфена.

Ст. 730. …Но не со мной… – Опущена важная мысль: «прибывшим во Фтию». Менелай здесь чужой и тем более должен остерегаться противоправных поступков.

Ст. 733-735. Соседний Спарте город… восстал…– Какие современные обстоятельства имеет в виду Еврипид, остается не вполне ясным. Большинство исследователей полагают, что Менелай готовится к экспедиции против Аргоса, который заключил со Спартой в 450 г. тридцатилетний мирный договор, но после начала Пелопоннесской войны все меньше стремился его соблюдать.

Ст. 766-776. Из этих стихов не следует делать вывод, будто Еврипид защищает аристократические предрассудки о врожденной доблести. В других трагедиях мы найдем прямо противоположные высказывания. Ср. примеч. к «Гераклидам», ст. 327 сл.

Ст. 773. Только плати герольдам…– Домысел переводчика. В оригинале речь идет о знатных, чья слава повсюду известна, особенно после провозглашения их победителями на общегреческих играх.

Ст. 788-801. Хор вспоминает подвиги, совершенные в молодости Пелеем: участие на стороне фессалийского племени лапифов в сражении с кентаврами, в походе аргонавтов, наконец, в походе Геракла («с чадом Кронида»} на Трою.

Ст. 794. …остров с островом волны сшибают… – Имеются в виду плавающие и сталкивающиеся между собой скалы Симплегады. См. ст. 865.

Ст. 817. Теперь подите вы… – Редчайший случай, когда хору предлагают покинуть орхестру. Впрочем, эта попытка пресекается выходом самой Гермионы несколько стихов спустя.

От. 822-824. …преступной совести… – Здесь, как и в «Медее» (см. примеч. к ст. 1054), в оригинале нет ни слова о «преступной совести» Гермионы; сказано только: «Кажется, несчастная покажет, насколько она страдает, совершив преступление». Как видно из дальнейшего, Гермиону мучит вовсе не совесть, а страх перед Неоптолемом.

От. 825-839. В этих строфах перевод не передает ритмической симметрии оригинала.

Ст. 865. Симплегады. – См. примеч. к ст. 794.

Ст. 874. …отец бы потерпел… – По афинскому гражданскому праву муж мог вернуть провинившуюся жену ее отцу, – правда, вместе с полученным за нею приданым.

Ст. 889. Моих полей не видно…– В оригинале ход мысли противоположный: хоть владения Ореста далеки от царства Гермионы, она все же остается его (двоюродной) сестрой.

Ст. 908. Для пленницы…– Неудачный перевод, в котором опущено самое главное: «Для пленницы, жены Гектора» (убитого Ахиллом).

Ст. 975. …в дом, изгнаннику закрытый…– Орест хочет сказать, что и собственный дом недоступен ему после убийства матери.

Ст. 977-981. …я палач…– Уже здесь с поступка Ореста отомстившего Клитемнестре за убийство Агамемнона, совлекается всякий ореол святости или справедливого воздаяния (см. вступ. статью, с. 21) Ср. ст. 1027 – 1036.

Ст. 985-986 обычно относят к речи Ореста.

Ст. 1009-1026. По старинному преданию, Аполлон вместе с «царем морей» Посейдоном в течение года находились в услужении у троянского царя Лаомедонта, для которого они возвели мощные крепостные стены Трои. Однако Лаомедонт не заплатил им обещанной платы, чем в «Илиаде» и объясняется ненависть Посейдона к троянцам (XXI, 441 – 460).

Ст. 1019. Симоент – река на Троянской равнине.

Ст. 1021. …Беспобедных венцов? – По оригиналу: «Неувенчанных убийств».

Ст. 1073. Нету тебя…– Из трех стихов оригинала сделаны два и пропущено, что Неоптолем погиб от рук дельфийцев и микенского чужеземца, т. е. подговорившего их Ореста.

Ст. 1156 сл. пропущены Анненским. В переводе Зелинского:

Близ алтаря лежащего, они

Его извергли из ограды храма.

Ст. 1161-1165. Еще одно выражение религиозного скепсиса Еврипида, предвещающее антидельфийскую направленность «Электры» и «Иона».

Ст. 1228-1230. Слова хора ясно показывают, что Фетида появляется над орхестрой, то есть выступает в частой у Еврипида роли «бога с машины».

Ст. 1239-1240. На алтарь дельфийский ты возложишь это тело… – Так как традиция единодушно указывала могилу Неоптолема в Дельфах, Еврипид не мог и не хотел ее нарушить. Траурная же процессия с телом убитого, принесенным из Дельф в Фессалию, понадобилась ему для плача Пелея и трогательного финала с участием Фетиды.

Ст. 1245. Гелен – сын Приама, оставивший Трою до ее падения и воцарившийся в Эпире, в стране молоссов. Поэтому в историческое время эпирские цари (и в том числе знаменитый Пирр) возводили свой род к Ахиллу.

Ст. 1259. …не оросив сандалий…– Перед Пелеем расступятся морские волны; ср. «Илиада», XVIII, 65 сл.

Ст. 1260-1262. …на Белом берегу его чертог…– Несохранившаяся эпическая поэма «Эфиопида» повествовала, что Ахилл после смерти был перенесен Фетидой на остров Белый в Черном море (теперешний о. Фидониси) вариант сказания о блаженной стране, где после земной смерти ведут безмятежную жизнь великие герои (ср. «Труды и Дни» Гесиода, ст. 168-173).

Ст. 1265. Мыс Сепиада (ныне Агиос-Георгиос) – крайняя юго-восточная оконечность горы Пелион; здесь, по преданию, Пелей впервые овладел Фетидой (ср. ст. 278), и вся прибрежная полоса считалась в древности священным местопребыванием морской богини.

Ст. 1270 в переводе пропущен:

И по умершем прекрати печаль.

(Зелинский)

Ст. 1284-1288. Заключение, одинаковое в «Алькестиде», «Елене» и «Вакханках» и восстановленное здесь по аналогии с ними из редактуры Зелинского. В переводе Анненского (в рукописи РГАЛИ отсутствует):

Много масок судьба бережет…

Боги многое нам,

И когда потеряем надежду, дают,

А надежное рушат…

Но путей божества не узнает никто.

Это – драме да будет конец.

В.Н. Ярхо

Content

ЕВРИПИД
АНДРОМАХА

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ПРОЛОГ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ ХОРА

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

ТРЕТИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

ЧЕТВЕРТЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

КОММОС

ИСХОД

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

ПРИМЕЧАНИЯ