Кенди Шеперд

Фантастическая женщина

KANDY SHEPHERD

Hired by The Brooding Billionaire

Copyright © 2015 by Kandy Shepherd

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Шелли Фэархилл раз двадцать прошла мимо большого старинного дома на Бельвью-стрит, прежде чем решилась нажать кнопку старомодного звонка, и даже потом, коснувшись красивой кованой калитки, продолжала трусить.

Дом начала двадцатого века с остроконечными крышами и нарядной башенкой почти полностью утонул в дебрях когда-то прекрасного, а теперь разросшегося и одичавшего сада. Сердце садовника тоскливо сжималось при виде запущенных цветов, захиревших в тени буйных зарослей вьюнка, и бесконтрольно торчавших в разные стороны веток деревьев, давно не знавших обрезки. Сквозь заросли пробивались потоки солнечного света, но дом выглядел мрачновато и таинственно. Шелли невольно поежилась. Но она должна была это сделать. Во-первых, не помешает дополнительный заработок. Кроме того, этот сад очаровал ее с первого дня, когда она впервые его увидела.

Услышав звук отпираемого замка, Шелли толкнула калитку и открыла ее. В последние несколько недель всякий раз, проходя мимо, она гадала, кто здесь живет. Воображение рисовало печальную пожилую женщину, отгородившуюся от мира и оплакивавшую жениха, погибшего на войне. Или сгорбленного, похожего на Скруджа старика, отвергнувшего всех, кто его любил.

Человек, который открыл дверь, отличался от тех, кого рисовало воображение. У Шелли сдавило горло, слова приветствия замерли в груди. На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина около тридцати лет. Он был поразительно хорош собой. Такого красивого парня, похожего на кинозвезду, с черными волосами, точеным лицом и глазами глубокого синего цвета Шелли увидеть не ожидала. Да, он угрюм и недружелюбен, но нисколько не загадочен.

Он, очевидно, сегодня не причесывался. И на подбородке двухдневная щетина. А черная футболка и трикотажные штаны выглядят так, словно он в них спал. Похоже, ему плевать на внешний вид. Хотя мрачное лицо несколько пугало.

Шелли откашлялась, прочищая горло, но мужчина заговорил сам:

– Где она?

– К-кто?

– Материнская плата.

Шелли в недоумении уставилась на него. Он нетерпеливо покачал головой и развел руками.

– Деталь компьютера, которую я заказывал.

Она невольно взглянула на свои руки. Полный бред.

– Вы приняли меня за курьера?

– Естественно.

Шелли не понравился его сарказм, но она вспомнила, что одета в униформу с логотипом ландшафтной компании, и поняла, что вполне могла сойти за курьера.

– Я не курьер.

– Знал бы – не открыл. Мне все равно, что вы там продаете. Я ничего не куплю.

Она опешила от такой грубости, но не могла позволить ему сбить себя с толку. Сгорбленный старик или чудаковатая старая дама могли бы встретить еще хуже.

– Я ничего не продаю. Кроме разве что себя самой. – «Что-то я не то говорю». – Я садовник, а вы явно в нем нуждаетесь. Предлагаю свои услуги.

– Мне не нужен садовник. Мне нравится все, как есть.

– У вас заросли. Растения душат друг друга. А ведь этот сад мог бы быть таким красивым. – Шелли не скрывала возмущения, относилась к растениям, как к живым существам, нуждавшимся в любви и заботе.

– А вам какое дело?

– Мне нет никакого дела. Просто обидно видеть сад в таком состоянии, зная, что он может выглядеть иначе. Я думала, что могу помочь привести его в порядок. Расценки у меня вполне разумные.

Они долго смотрели друг на друга. Шелли уловила в его глазах нечто вроде сожаления, но это быстро исчезло.

– Мне не нужна ваша помощь. Зря теряете время.

Мужчина повернулся, собираясь вернуться в дом.

Казалось, храбрость Шелли почти иссякла. Однако она протянула ему визитку:

– Возьмите. Вдруг передумаете.

Это была ее личная визитка, а не карточка компании, где она работала. Если хочешь осуществить мечту и посетить самые прекрасные сады мира, необходима подработка.

Мужчина взглянул на карточку, похоже не читая. Казалось, он вернет ее или порвет. Но нет. Он оказался не настолько груб.

«Кто не рискует, тот не пьет шампанское», – любила говаривать ее бабушка. По крайней мере, Шелли попыталась.

– Уходя, закройте за собой калитку.

– Непременно, – сквозь зубы процедила она, сдерживаясь, чтобы не хлопнуть калиткой со всего размаху.

Возвращаясь, она воспользовалась возможностью осмотреться, лучше разглядеть сад. При ближайшем рассмотрении тот оказался еще более запущенным. Но теперь ей это уже неинтересно.

«Странный, странный человек», – размышляла она.

Но очень притягательный. Черные волосы, черная одежда, задумчивые синие глаза. Он зачаровывал, как этот сад. И такой загадочный. Возможно, вообще не хозяин дома. Киноактер или еще кто-нибудь, пожелавший сохранить инкогнито. Преступник. Или человек, живущий по программе защиты свидетелей. Почему ее это волнует? Они больше никогда не увидятся.

* * *

Похожа на женщину-воина. Деклан смотрел, как девушка-садовник шагает по дорожке в сторону ворот. Длинная толстая коса цвета меда, доходившая почти до талии, покачивалась с нескрываемым возмущением. Подвернутые рукава рубашки открывали крепкие загорелые руки, брюки мужского кроя скрывали фигуру, оставляя намек на округлые бедра и длинные ноги. Она выглядела сильной, энергичной и, несмотря на одежду, очень женственной. Совсем не так, как он представлял себе садовника.

Шелли Фэархилл.

Старомодное имя вполне подходит любительнице цветов, мягкой и светлой. А эта девушка больше походит на воительницу из компьютерной игры вроде той, что уже в восемнадцать принесла ему первый миллион. Убийственная принцесса Алана – воплощение силы с упругим задом, преувеличенно женственной фигурой и сверкающими ангельскими крыльями. Порождение его юношеской тоски. Со смертоносным луком и стрелами. Выиграла множество кровавых сражений в фантастическом мире, созданном им в попытке убежать от несчастливого детства.

В этой девушке виделось нечто от фантастического персонажа, который до сих пор приносит ему миллионы. Даже миллиарды. После того как он продал Алану крупной компании компьютерных игр. Шелли Фэархилл тот же сгусток энергии и злости, внутри которого, по его представлению, кипит все то, что она постеснялась высказать. Деклан видел, каких трудов ей стоило не хлопнуть калиткой. За все это время ее золотая голова ни разу не повернулась к нему.

И кто бы ее обвинил. Он в грубой форме отказался дать ей работу. Впрочем, в обычной ситуации она никогда не смогла бы проникнуть сквозь эти ворота. Он открыл калитку по рассеянности. Работал по тридцать шесть часов без перерыва и не без причины держал калитку запертой. К чему незваные гости. И сад ему нравился таким как есть. В один прекрасный день растения разрастутся так, что полностью закроют дом, погрузив его во мрак, словно крепость. Он хотел, чтобы его оставили в покое.

И все же нельзя отрицать, что она выглядит потрясающе. Деклан не мог удержаться от минутного болезненного сожаления, пробившего защиту, которой он отгородился от чувств, эмоций, надежды. Увидев ее на пороге, он на краткий миг вдруг забыл об этих стенах и горьких причинах, их породивших, думая только о том, что он мужчина, а она красивая женщина. «Парень встретил девушку». Нельзя даже на секунду позволять себе это ощущение.

Деклан долго смотрел на закрытую калитку, на разросшиеся побеги какого-то ползучего растения, длинными хищными пальцами обвивавшие ее до самого верха, и только потом вошел в дом.

Глава 2

Деклан Грант. Шелли с удивлением прочитала подпись под сообщением, отобразившимся на экране смартфона.

«Немедленно свяжитесь со мной по поводу работы в саду».

Она никак не мола сообразить, кому принадлежит это имя. Резкий тон сообщения подсказал разгадку.

Две недели она потратила на то, чтобы загнать воспоминание о запущенном саде и его плохо воспитанном, но на редкость красивом хозяине в отдаленный угол сознания. Его реакция на помощь быстро лишила Шелли удовольствия, которое она испытывала, представляя, каким красивым мог бы стать этот сад, если привести его в порядок.

Чем больше думала, тем сильнее закипала. Он не дал ей даже полшанса объяснить, что она могла бы сделать. Шелли перестала ходить той дорогой от квартиры до железнодорожной станции в Эджклифф. А когда ездила на машине, выбирала маршруты объезда.

Первой мыслью было удалить сообщение. Не хотелось иметь ничего общего с мистером Высоким, Мрачным и Злобным. Она не могла представить, что в состоянии добиться хоть какого-то подобия нормального общения с этим типом.

И все же.

Ей нестерпимо хотелось поработать над этим садом.

Шелли уставилась на смартфон. Сообщение застало ее на работе, и в данный момент она занималась посадкой живой изгороди в новом жилом комплексе на севере города. К тому времени, когда она окажется в восточной части Сиднея, уже стемнеет. Честно говоря, не хочется встречаться с этим человеком в мрачноватых зимних июльских сумерках. Но она заинтригована. Будет обидно, если он снова передумает.

Шелли написала ответ:

«Могу приехать сегодня в шесть вечера. Пожалуйста, повторите ваш адрес».

Его сообщение подтверждало адрес на Бельвью-стрит.

«Я приеду».

Когда на город спустился зимний вечер, Шелли уверенным шагом шла по дорожке к дому, несмотря на то что почти не видела его в густой тени разросшихся деревьев. Первое, что она сделает, получив эту работу, – посоветует установить несколько светодиодных фонарей на солнечных батарейках. Хотя не исключено, что он намеренно старается обескуражить темнотой.

Надо быть вежливой. Я хочу поработать в этом саду. Надо произвести впечатление профессионала, который справится с этой работой наилучшим образом, чтобы выиграть в сравнении с другими садовниками, если таковые объявятся. Шелли старательно подбирала нужные слова.

Когда Деклан открыл дверь, заготовленные фразы замерли у нее в горле при виде его нежданно протянутой руки и улыбки. Улыбка теплая и дружелюбная. Более чем вежливая. Профессиональная улыбка работодателя при встрече с кандидатом. Она не затрагивала глаз. Черт возьми, да этот мужик просто красавец.

Шелли, пожалуй, слишком долго пялилась на него, прежде чем пожать руку. И вдруг с особой остротой осознала, как огрубели от работы ее собственные руки. И как она плохо одета.

Да, он привлекателен, но это не значит, что она готова увлечься. Убийственный опыт со Стивом только подтверждал, что без этого не обойтись. Слишком красивые мужчины слишком легко обходились с женщинами и, походя, разбивали их сердца.

Нет, дело не в его привлекательности. Просто неотъемлемое свойство женской натуры вызвало запоздалое желание лучше заботиться о своем внешнем виде, прежде чем встречаться с Декланом Грантом.

Забежав после работы в свою квартирку, Шелли приняла душ и переоделась. Сменила униформу. Сообщила сестре, что идет на встречу с потенциальным клиентом в тот самый таинственный заросший сад в Дарлинг-Пойнт. Линн пришла в ужас.

– И ты идешь на собеседование в таком виде. Что он о тебе подумает?

– Я садовник, а не бизнес-леди. И не собираюсь наряжаться в костюм и туфли на каблуках и накладывать тонну макияжа. В этой одежде я буду работать, и она чистая. Надеюсь, в ней я выгляжу серьезным профессионалом.

На своей неженской работе Шелли не привыкла наряжаться. Садоводство – достаточно тяжелый физический труд, приходилось постоянно доказывать, что она не хуже, а даже лучше, чем ее коллеги-мужчины.

Деклан выглядел так изысканно в черном свитере тонкой вязки и черных джинсах, с гладко выбритым подбородком и зачесанными наверх волосами, что Шелли оставалось лишь смущенно таращиться на него. Да уж, чистая, но старая рабочая одежда определенно ей не на пользу. Хотя он, похоже, ничего не замечал. У нее возникло впечатление, что он это делает намеренно.

– Давайте поговорим о саде. – Он проводил ее в холл, который показался таким мрачным в прошлый раз при дневном свете.

Теперь Шелли стоило трудов сохранить спокойствие и не охнуть от восхищения при виде его великолепия. Лестница с ажурными перилами. Огромный канделябр, освещавший пол, покрытый мраморными плитами. Она представляла, что интерьер дома окажется таким же запущенным, как сад. Не тут-то было. Его явно отреставрировали, вложив кучу денег.

Они прошли в маленькую гостиную, обставленную с элегантной простотой. Тяжелые расшитые шторы полностью закрывали окна. Шелли не смогла увидеть сквозь них сад.

Деклан жестом предложил ей сесть. Она примостилась на краешке дивана, понимая, насколько неуместно выглядят рабочие штаны на дорогой обивке. Он сел с другой стороны от кофейного столика. Полированная поверхность так и просила поставить в центре вазу со свежими цветами из сада. Если, конечно, в этих джунглях вообще что-то цветет.

– Прошу извинить меня за то, что в прошлый раз принял вас за курьера. Я работаю дома, слишком сосредоточен на своих занятиях.

Интересно, чем он занимается? Жизнь в таком доме на одной из самых дорогих улиц предполагала, что деятельность приносит уйму денег. Пришлось отбросить нелепые мысли о преступнике в бегах и программе защиты свидетелей.

– Ничего страшного. Это недоразумение. – Хотелось найти верный тон и завести светскую беседу. – Вам прислали деталь от компьютера?

– В конце концов да.

Он явно не из разговорчивых. Наступила неловкая пауза, Шелли поспешила ее заполнить:

– Значит, вы изменили мнение в отношении сада.

На лице мужчины появилось знакомое мрачное выражение. Шелли даже обрадовалась. Его вымученная улыбка сбивала с толку. Теперь перед ней тот Деклан Грант, которого она ожидала увидеть, с которым настроилась иметь дело.

– Эти чертовы соседи постоянно жалуются. Считают, что мой запущенный сад портит вид улицы и понижает стоимость их владений. Теперь ко мне прицепился муниципалитет с требованием расчистить сад. Поэтому я к вам и обратился.

– Вы хотите расчистить сад? Все вырубить и заменить мощением с несколькими огромными вазонами?

– Нет. Я хочу привести сад в порядок, а не уничтожать.

– Хорошо, что вы не сторонник минимализма. Под этими зарослями скрывается красивый традиционный сад, и я хочу показать его.

– Это мне уже говорили.

– Я согласна на сто процентов.

Кто же это разделяет ее взгляд на реставрацию сада?

Возможно, Деклан разговаривал с другим садовником. Что бы там ни было, ей просто хочется поработать над садом.

– Расскажите мне, какой у вас опыт работы и квалификация.

– У меня диплом Мельбурнского университета по ландшафтному дизайну. И что более важно, большой опыт работы в общественных и частных садах. Когда я жила в Виктории, мне посчастливилось работать для одного коммерческого детского сада. Кроме того, у меня маленький частный бизнес, где я работаю одна.

– Вы из Мельбурна?

– Нет. Большую часть жизни я прожила в районе Голубых гор. – Когда отец бросил их, бабушка предоставила им с матерью и сестрой убежище в своем доме в горной деревушке Блэкхит в двух часах езды к западу от Сиднея. – В Мельбурн я уехала учиться в университете. А потом осталась. Викторию не зря называют «царством садов». Мне нравилось там работать.

– А что привело обратно?

Возможно, он уже решил дать ей эту работу.

– Семья.

Это полуправда. Какой смысл вспоминать унижение, которым закончились отношения со Стивом, после чего она срочно уехала в Сидней к сестре.

– У вас есть рекомендации?

– Да, и блестящие.

– Надеюсь, я смогу посмотреть?

– Конечно.

– Сколько вы возьмете за работу в саду?

– Зависит от того, что я там увижу. – Шелли несколько недель приглядывалась из-за забора и очень хорошо изучила переднюю часть. Обратная сторона оставалась неизвестной, но она догадывалась, что там все обстояло не лучше. – Сейчас я могу назвать вам приблизительную цифру, но придется включить туда двадцать процентов надбавки на непредвиденные случаи. Кроме того, возможны дополнительные расходы на услуги водопроводчиков и каменщиков.

– И все же.

Она назвала сумму, близкую к нижней границе. Что делать, ей отчаянно хотелось заняться этим садом.

– Вполне приемлемо. Когда сможете приступить?

– Сейчас у меня работа на весь день. Но я могу в выходные.

– Так не пойдет. Надо действовать быстро, иначе от меня не отстанут.

– Ладно, я…

– Бросьте свою работу. Я заплачу вдвое больше той суммы, которую вы назвали.

Шелли обалдело молчала. Такие деньги существенно изменили бы ее планы на будущее. А работу можно закончить месяца за два. Деклан, должно быть, принял ее молчание за сомнение.

– Я утрою сумму.

– Я не имела в виду… – Она запнулась.

– Это мое последнее предложение. Оно с лихвой компенсирует то, что вы потеряете, уйдя с работы.

– Да, должно. Компенсирует. Я согласна. – Шелли не могла сдержать возбуждения.

Работа в фирме ей не нравилась. Скучно. Фирма, видимо, решила тиражировать вариации одного и того же ультрамодного сада. Возможно, это нравится клиентам.

– У меня контракт, но я подам заявление и через неделю буду свободна.

«А ты не торопишься? – услышала она в голове голос сестры. – Ты ничего не знаешь про этого парня».

– Если сможете начать раньше, будет хорошо. Когда я что-то решаю, то хочу, чтобы это было сделано немедленно.

«Скажи, что ты подумаешь».

– Я с удовольствием начну работать, как только смогу. Если понадобится, то и семь дней в неделю, чтобы закончить к весне.

– Хорошо. Еще одна вещь. Я не хочу, чтобы здесь находился кто-нибудь еще, кроме вас.

– Что вы имеете в виду?

– Я ценю уединение. И не хочу, чтобы вокруг моего дома крутились толпы работников. Только вы, и все.

– Понимаю. Я сильная.

– Я вижу.

Некоторые мужчины произносили слово «сильная» как оскорбление, неужели в голосе Деклана прозвучала нотка восхищения? Это комплимент? Или она ослышалась?

– Но для тяжелых работ мне может понадобиться помощь. Возможно, придется убирать какое-нибудь дерево, а с этим не справиться в одиночку. Я должна заботиться о своей безопасности. В таких случаях могут возникнуть дополнительные расходы, но у меня надежные партнеры, которые не станут нас грабить.

Нас. Она сказала «нас». Как глупо. В этой работе не будет никакого «мы». Шелли понимала, что здесь все жестко ограничится взаимоотношениями работника и работодателя. Его место в доме, ее в саду.

– Договорились. Но я хочу, чтобы посторонние люди исчезали отсюда как можно быстрее. И никогда не заходили в дом.

– Конечно.

– Полагаю, мы договорились. Когда сможете начать, дайте мне знать. Пришлите подробный план работ, я подпишу с вами договор. И не забудьте указать, куда перевести деньги.

Его улыбка заметно снизила подспудную тревогу Шелли по поводу того, что она бросает работу в известной ландшафтной фирме ради того, чтобы наняться к этому человеку. Она ничего не спросила о графике платежей. Возможно, на него это произвело благоприятное впечатление. Садовникам частенько приходилось работать на доверии.

– Прежде чем уйду, объясните, должна ли я согласовывать с кем-то еще мои действия. Например, с вашей женой. Кстати, где миссис Грант? Шелли приучила себя предполагать, что любой мужчина женат, даже если никогда в этом не признается.

Его глаза потухли, а когда он наконец ответил, голос звучал очень сдержанно:

– У меня нет жены. Вы будете иметь дело только со мной.

Она выругалась про себя. Какого черта понадобилось задавать этот вопрос? То, что она услышала в его голосе, не было злостью или попыткой увильнуть от ответа. Это была печаль.

Куда она влезла? Бабушка постоянно твердила, что думать надо прежде, чем говорить. Шелли не всегда следовала ее совету. Выходя из дома, промямлила «всего доброго» и дала себе зарок впредь говорить с ним только по делу.

Деклан надеялся, что принял правильное решение, поручив свой сад красавице Шелли. Без сомнения, то, что он считал ее красивой, стало главной причиной его выбора.

Он наверняка мог без труда найти садовника-мужчину. Но она казалась способной выполнить эту работу не хуже любого мужчины. Именно это заставило Деклана обратиться к ней, несмотря на ее опасную привлекательность. Если он и пустит кого-то в сад Лизы, то пусть это будет Шелли Фэархилл.

Четыре года назад они с Лизой переехали в этот дом. Она мечтала об идеальном доме с идеальным садом. Деклан с радостью делал все, чтобы побаловать ее. «Сначала дом, – говорила она, глядя на комнаты, много лет стоявшие без ремонта, – а потом займемся садом. Я уверена, под этими зарослями скрывается нечто прекрасное».

Но мечтам не суждено было сбыться. Сад продолжал расти, субтропический климат Сиднея лишь способствовал его бесконтрольному дикому росту. Шелли Фэархилл может делать что угодно до тех пор, пока ее намерения совпадают с тем, чего хотела бы Лиза. Если он не ошибся, Шелли собиралась идти именно по этому пути.

Он не планировал часто встречаться с прекрасной садовницей. Она сказала, что любит начинать очень рано. А он часто работал по ночам, чтобы иметь возможность общаться в Сети с коллегами из других часовых поясов. Едва ли им доведется часто бодрствовать в одно и то же время, избегать встреч с ней будет несложно.

По крайней мере, он пытался убедить себя в этом. Что-то в этой светловолосой женщине-воительнице пробуждало давно уснувший инстинкт. Это не сексуальное влечение. Он ни за что не позволил бы себе увлечься ею, несмотря на опасный проблеск интереса, который, понятно, мог вылиться во что-то большее, если утратить контроль. Он поклялся никогда в жизни не общаться с другой женщиной. Но креативный интерес, подстегивающий творчество, мог бы себе позволить.

Принцессу Алану он продал крупной компании по разработке компьютерных игр. Ему не понравилось, как ее изменили, придав еще большую сексуальность. Конечно, и он не без греха, воплотил в ней свои подростковые сексуальные фантазии, сделав женщиной во всех отношениях, что привлекало легионы молодых мужчин, покупавших игры с ее участием. Но Деклан никогда не делал из нее жертву пластической хирургии, не заставлял сражаться с голой грудью, не придавал ей агрессивный и даже порочный вид.

При этом не чувствовал потребности и вдохновения создать вместо нее кого-то другого. Лишь в последние дни, увидев Шелли, стал мысленно лепить воображаемую героиню. Сильная и бесстрашная, с длинными светлыми волосами, развевавшимися за спиной. Возможно, в стальных латах и кожаной юбке. Нет. Это уже было. Возможно, лазерный меч? Тоже не то. Главная фишка Аланы – крылья. У женщины-воина Шелли должно быть что-то свое, уникальное и узнаваемое. И другое имя. Что-то зовущее к действию и более мощное, чем мягкое, цветочное Шелли.

И он начал набрасывать на планшете контуры сильной гибкой женской фигуры с волосами цвета меда.

Глава 3

Деклан расхаживал туда-сюда в лихорадочном ожидании Шелли. Даже выставил будильник, чего не делал уже давно, лишь бы не пропустить ее ранний приход. Ну и где же она?

Все десять дней после их встречи он жил с мыслью о фантастической женщине-воительнице, образ которой постепенно складывался в воображении. И вот теперь считал минуты в ожидании, когда снова увидит ее живое воплощение. Ну, конечно, не совсем воплощение. Так далеко размышления не заходили.

Ровно в восемь раздался звонок. Деклан открыл калитку, впуская Шелли, вышел на крыльцо, глядя, прищурившись, как она шагает по дорожке. Вздохнул, успокаивая внезапно зачастивший пульс. Шелли его не разочаровала. Та же сила, энергия и свежая красота, так поразившая его. Пришлось напомнить себе это, чтобы не признаваться, что чувства, которые она будила в нем, не имели ничего общего с отношением к музе. Как женщина, эта садовница для него недосягаема.

Любая женщина недосягаема. После того, что случилось с Лизой, он просто не мог позволить себе приблизиться к другой женщине. А значит, никакого секса, никаких отношений, никакой любви.

– Доброе утро, мистер Грант, – произнесла Шелли с воодушевлением, граничившим с нескрываемым восторгом. – Какое чудесное солнечное утро. Просто идеально для начала работы.

Она действительно рвалась заняться его садом. Он мог бы снизить цену вдвое, она бы согласилась. Нет, нельзя торговаться. Он очень скрупулезно следил за тем, чтобы платить всем по справедливости, и презирал тех, кто поступал иначе.

Слова Шелли сопровождались широкой добродушной улыбкой, открывавшей прекрасные зубы. Глаза цвета мускатного ореха прекрасно гармонировали с золотисто-медовым цветом волос и тоже улыбались. Деклану хотелось бы увидеть волосы распущенными, свободно спадавшими по плечам. И не только ради вдохновения.

– Зовите меня Деклан, мистер Грант – мой отец. – Правда, теперь тот судья Верховного суда Нью-Саут-Уэльса, и его величают ваша честь. Кроме того, Деклану не нравился «мистер».

– Хорошо, Деклан. А меня зовите Шелли. И никогда не называйте Мишель. Это мое полное имя, я его терпеть не могу.

– Хорошо, пусть будет Шелли.

Энергия буквально распирала ее.

– Я начну с обрезки, покажу вашим любопытным соседям, что вы не сидите сложа руки. Но сначала как следует осмотрюсь. Вы не могли бы показать мне сад?

Он хотел было сказать, чтобы она осмотрела самостоятельно. Но это невежливо. К тому же хотелось исправить первое и наверняка неприятное впечатление, которое он произвел на нее. И не только потому, что теперь она на него работала, но потому, что, решив использовать ее внешность в качестве прототипа новой героини, он хотел понаблюдать, как она двигается. Он снова отмахнулся от мысли, что ему нравится смотреть на нее, такую красивую. Она недосягаема.

– Я мало что могу сказать по поводу сада. Когда я его купил, за деревьями уже давно не следили.

– С этим я разберусь. Но чтобы сэкономить время, лучше, если вы проведете экскурсию, чем если предоставите мне самой изучать планировку.

– Ладно.

– Здесь есть сарай? Инструменты? Газонокосилка?

– Я покажу. Насколько я помню, там стояли какие-то старые приспособления.

– Хорошо. Будем надеяться, они в рабочем состоянии. Впрочем, у меня есть свои.

– Я приобрел этот дом в плачевном состоянии. Здесь долгие годы жила одинокая пожилая женщина.

– Значит, я не ошиблась. Хотя бы наполовину.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мне представлялось, что здесь живет чудаковатая старая дама типа мисс Хэвишем. Ну, знаете, из «Больших надежд» Чарльза Диккенса.

– Я читал эту книгу. – Он никак не ожидал, что придется беседовать с садовником о литературе.

– Или злобный старик.

– А вместо этого обнаружили злобного молодого человека.

Она смутилась, слегка загорелые щеки покраснели.

– Извините, я не хотела.

– Можете не извиняться. Я действительно бываю злобным. Плохо воспитанным. Грубым. Называйте как хотите. Обычно это случается, когда я не сплю. Имейте в виду.

– Не совсем понимаю.

– Я работаю из дома и иногда сижу онлайн всю ночь.

– Неудивительно, что вы раздражаетесь, если не можете нормально выспаться.

– Обычно мне удается поспать днем.

– Как вампиру, – не удержалась она и снова зажала рукой рот. – Извините, я опять что-то не то говорю.

– Не стоит каждый раз извиняться. По мне, так это даже забавная мысль.

– Простите. Ну вот, опять извиняюсь. Я хотела сказать, что иногда могу ляпнуть не подумав. Мне говорили, что надо быть более осторожной в выражениях.

– Вы меня нисколько не задели. – Деклан с трудом удержался, чтобы не засмеяться над ее смущением.

– Я буду стараться как можно меньше попадаться вам на глаза.

– Что ж, пожалуй, это идея. – Он с удивлением почувствовал, что ему будет неприятно, если Шелли станет его избегать. Странно. Он давно один, и ему это нравится.

Холодный. Нелюдимый. Мрачный. Его часто награждали этими эпитетами. Люди, не имевшие никакого понятия о той невыносимой боли, которая заставила замкнуться в себе, ожидавшие, что он преодолеет то, что никак не мог преодолеть. Простить себе.

– Что это за профессия, которая требует столь асоциального образа жизни?

«Асоциальный». Еще один ярлык.

– Я независимый разработчик компьютерных игр.

У него есть и другая работа, но он предпочитает не распространяться.

– Правда? У меня нет времени на компьютерные игры. Я лучше пойду на воздух, чем стану торчать перед компьютером или сидеть уткнувшись в смартфон.

Деклан уставился на нее. Скорее машинально, чем пристально.

– О боже. Опять. Теперь я не на шутку вас обидела.

– Я не воспринимаю это как обиду.

– Вы придумываете игры? Это, должно быть, интересно. – Ее попытка изобразить интерес к играм была такой очевидной, что это выглядело даже мило.

– Да. Вы когда-нибудь слышали про серию игр «Алана»?

– Когда была помладше, играла в «Красного дракона», но, как уже говорила, всегда предпочитала прогулки.

– А книги читали?

– Да. Сейчас слушаю аудиокниги, когда работаю сама на себя.

– Мне кажется, это хорошая идея.

– О, только не надо считать, что мне безразлична работа. Ваш сад меня очень заинтересовал, не захочется отвлекаться. Сомневаюсь, что до окончания работы здесь смогу одолеть хотя бы одну книгу.

– Но я ничего не имею против. Если хотите, можете слушать и книги, и музыку. Главное, чтобы это не мешало работать вам или мне.

– Спасибо. Мне не терпится увидеть остальное. Скажите, там нет фонтана? Было бы здорово иметь фонтан.

Деклан улыбнулся. Ее энтузиазм заражал.

– Там есть фонтан. Но он не работает.

И направился за дом. Шелли рядом пыталась идти с ним в ногу.

– Скорее всего, насос сломался. Или засорился. Или где-то течь.

– В любом случае он ждет не дождется, когда вы с ним разберетесь.

Шелли не заметила иронии в его словах.

– Да. Мне бы очень хотелось запустить его снова. Люблю шум воды. Она сразу придает саду динамику. И привлекает птиц.

– Никогда не думал, что вода придает динамику. Хотя, пожалуй, вы правы.

– Сад – это не только растения, тут много составляющих, которые нужно учитывать. Хотя меня, как садовника, растения, естественно, интересуют в первую очередь. Но его надо воспринимать всеми органами чувств. Не только визуально. И запахи тоже очень важны. Здесь где-то растет дафна – волчье лыко. Я чувствую ее запах. Это небольшой кустарник с маленькими розовыми цветочками, но у него потрясающий аромат. Он цветет зимой. – Шелли закрыла глаза и глубоко вдохнула. – О да, это она. – И шумно выдохнула. – Чувствуете ее?

Деклан отвлекся, заглядевшись на ее лицо, светившееся чувственным наслаждением. Губы раскрылись, словно в предвкушении поцелуя, безупречная кожа щек порозовела, длинные темные ресницы дрожали, в ямочке у основания шеи бился пульс. Она прекрасна.

Ему пришлось откашляться, прежде чем он смог ответить.

– Да, чувствую. Запах очень сладкий.

Шелли открыла глаза и улыбнулась. Как он мог не заметить этих чудных манящих губ?

– Очень капризное растение. Может цвести годами и вдруг взять и умереть.

– В самом деле? – Десять минут в обществе Шелли, и он узнал о садоводстве больше, чем за всю жизнь. – Старую даму, которая здесь жила, звали Дафна.

Шелли чуть не захлопала в ладоши от радости.

– Потрясающе. Неудивительно, что здесь растет волчье лыко. Это так здорово, когда растение повторяет чье-то имя. Я часто дарю своим друзьям розы с названиями, повторяющими их имена. Розу «Карла» дарю Карле. «Королеву Елизавету» – Елизавете. Не знаю, существует ли роза с названием «Деклан», обязательно посмотрю.

– Пожалуйста, не надо. Не хочу никакого Деклана в саду.

– Понятно. Вообще я не знаю, насколько имя Деклан подходит для розы. Для мужчины да, отлично подходит. Ой, я опять что-то ляпнула, да?

– Согласен, Деклан никудышное имя для розы.

Казалось, Шелли должна раздражать, но вместо этого забавляла.

– Я с вами как-то нервничаю, вот и говорю глупости чаще обычного.

В этой женщине-воительнице нет признаков слабости.

– Нервничаете?

– Я… мне кажется, вы какой-то… зловещий.

«Зловещий». Еще один ярлык.

Деклан переминался с ноги на ногу, испытывая неловкость из-за того, какой оборот принимал разговор.

– Я понимаю, у вас могло сложиться такое впечатление.

На самом деле он хотел сказать, что окружил себя силовым полем, которое даже ему трудно преодолеть, пусть и для того, чтобы просто проинструктировать садовника. Особенно такого садовника, как она.

Шелли подняла голову и сдвинула назад шляпу. Казалось, ее темные глаза пытались отыскать что-то в лице Деклана. Но что? Брешь в его защите?

– Понимаете, мне очень хочется сделать эту работу хорошо. В этом саду есть что-то такое, что заставляло снова и снова возвращаться и смотреть на него. Я очень благодарна вашим соседям, что они заставили вас заняться им и нанять меня. Нет! Я не то хотела сказать. Я очень благодарна, что вы даете мне шанс поработать здесь.

– Вы его не упустите, и уже доказали, что я принял верное решение.

Правда?

– Правда. – Если бы он был таким, как раньше, обнял бы ее за плечи, чтобы успокоить.

– Расскажите о Дафне. Интересно, это она посадила сад?

– Понятия не имею. Это моя… моя жена… это ей хотелось иметь сад.

Как же он ненавидел говорить о Лизе в прошедшем времени. Наверное, никогда не сможет к этому привыкнуть.

– О.

– Моя жена Лиза умерла два года назад.

Ему не хотелось, чтобы Шелли думала, что он разведен.

Потрясение мисс Фэархилл казалось почти осязаемым. Деклан слышал шелест листьев, собственное неровное дыхание. Он остановился и задержал выдох.

– Я… мне очень жаль.

Слава богу, не стала спрашивать, от чего умерла его жена. Он ненавидел, когда незнакомые люди задавали этот вопрос. Будто он вообще хотел об этом говорить. Но Шелли собиралась работать пять дней в неделю. Если сказать все прямо сейчас, возможно, она не будет сыпать соль на раны, интересоваться подробностями.

– Лиза умерла при родах.

Сколько бы раз он ни произносил это, легче не становилось. Умерла при родах. Никто не ожидал, что такое может произойти в двадцать первом веке. В стране с развитой системой здравоохранения. У молодой здоровой пары, которая могла позволить себе самое лучшее медицинское обслуживание.

– А ребенок?

– Он… моя дочь Элис тоже умерла.

– Мне так жаль. Я… я не знаю, что сказать.

– Не надо ничего говорить. Теперь вы знаете, что случилось. И я больше не хочу об этом говорить.

– Но… как вы можете жить здесь после… после такого?

– Это наш дом. Я остался здесь, чтобы хранить память о ней.

И казнить себя.

Глава 4

Шелли не знала, куда смотреть, что говорить. Как она могла так ошибаться в нем? Деклан убитый горем вдовец, спрятавшийся от мира за высокими стенами дома и одичавшего сада, чтобы оплакивать свою утрату. А она в разговоре с сестрой обзывала его мистером Высоким, Мрачным и Злобным. Они с Линн смеялись над этим. Шелли поморщилась.

Не злобный, а печальный.

Она даже представить не могла, какое страшное горе выпало на долю этого человека. Не только жена, но и ребенок. Неудивительно, что от него веет мрачностью, когда в душе такая боль. Почему она не догадалась, что тень в глубине глаз – это страдание. Он ведь намекал, а она предпочла ничего не заметить.

Шелли хорошо разбиралась в растениях, умела в одну секунду поставить диагноз больным листьям или цветам, но не слишком хорошо понимала людей. Не улавливала сигналы, вербальные и невербальные, которые с легкостью улавливали люди с более развитой интуицией. Неудивительно, что ее угораздило поверить и влюбиться в такого бесчестного, лживого типа, как Стив. Она просто не заметила ничего подозрительного.

«Шелли вечно умудряется вляпаться туда, куда сам черт не сунется». Бабушка часто повторяла эту фразу.

Немудрено, что сейчас она тоже вляпалась.

– Значит, это ваша жена хотела, чтобы сад привели в порядок. Ей не хватило времени.

Она мысленно ударила себя кулаком по лбу. Сколько раз можно говорить не то, что надо?

Деклан стоял неподвижно, по худощавому лицу пробежала тень, синие глаза потускнели.

– Я нанял вас потому, что вы сказали про сад то же самое, что говорила она.

Думай, прежде чем говорить.

– Я рада и буду очень стараться, чтобы сделать с ее садом то, что она хотела.

– Хорошо. Она бы не хотела, чтобы все вырубили и создали полупустое пространство, как теперь модно. Не будем больше говорить об этом.

Шелли кивнула, не смея ничего сказать из страха, что снова ляпнет что-нибудь. Надо говорить по делу, тогда точно не попадет впросак.

Деклан снова пошел вперед, Шелли поплелась за ним, усердно не замечая его великолепной широкоплечей фигуры. Безутешный вдовец.

Но даже если бы это было не так, и он был самым завидным женихом Австралии, он ее работодатель, а значит, недосягаем для нее.

К тому же она не имела желания снова впускать в свою жизнь мужчину. Во всяком случае, сейчас. А может быть, никогда. После кошмара, которым обернулись отношения со Стивом, заставившие ее поджав хвост сбежать из Мельбурна, она решила, что больше не хочет осложнений. Усвоила их жестокие уроки, начиная с отца, бросившего их. Мужчинам нельзя доверять. Разрыв со Стивом она переживала тяжело, ругая и мучая себя, даже отказалась от работы, не могла ничего делать.

Следуя вокруг дома за новым боссом, она старалась смотреть на потрескавшуюся дорожку, где сквозь щели в плитке пробивались крохотные цветочки эригерона, или приморские маргаритки. Многие выпалывали их, считая сорняками, но Шелли они нравились. Иногда природа сама создавала композиции, которые Шелли умела замечать и ценить. Если и существовало понятие «жалостливый садовник», то к ней оно подходило как нельзя лучше. Другие отличались куда большей жесткостью. Она так старалась не смотреть на Деклана, что, когда он повернулся к ней, чуть не уткнулась в его широкую грудь.

– Извините.

Сколько раз она извинилась за сегодняшний день? Надо быть более собранной, не позволять, чтобы его присутствие выбивало из колеи, что совсем непросто, учитывая его проклятую привлекательность.

– Вот, смотрите, моим соседям не дает покоя сад, который мне нравится, потому что полностью скрывает их от меня.

– Да, действительно.

Судя по всему, соседские дома располагались с двух сторон, возможно, еще и сзади, но даже верхушки крыш почти не проглядывали сквозь густые заросли. Однако даже в таком запущенном состоянии сад выглядел потрясающе. То, что Шелли видела перед домом, лишь намекало на впечатляющий простор, открывавшийся за ним. Она долго озиралась по стронам.

– Великолепно. Вернее, было великолепно. И может снова стать. Сад гораздо больше, чем я думала.

– Вас это пугает?

– Немного. Но больше радует. Я не считаю, что ухватила кусок, который не смогу проглотить.

– Хорошо. Я уверен, что вы справитесь. Иначе не стал бы нанимать.

Шелли оценила эту неожиданную поддержку.

– Это настоящий большой старинный сад, каких теперь почти не сажают. Своего рода сокровище.

– И первое, что вы видите, – это фонтан.

– О да, очень величественный.

Фонтан, который она так надеялась увидеть, был выполнен в классическом стиле. Три яруса форсунок в высохшей квадратной чаше, огороженной низкой каменной стенкой. Немного воображения, и можно представить, как пронизанные солнцем струи падают в чашу, с растущими в ней лотосами и водяными ирисами, а на поверхности воды то тут, то там плещутся золотые рыбки. Скорее бы начать работать.

Позади фонтана виднелись мощеные дорожки, проходившие между рядов зеленых «комнат», разделенных старомодными каменными стенками и замусоренных кучами опавшей осенней листвы. По углам стенки завершали изящные старинные вазоны, некоторые из них лежали на боку с отбитыми краями и высыпавшейся землей. Упавшие разбитые горшки создавали меланхолическую атмосферу. Сад плакал об утраченной любви.

Она вернет ему внимание и заботу. Он снова станет великолепным.

– Те, кто создавал этот сад, знали свое дело. Все сделано с потрясающим вкусом. Сейчас одни растения слишком разрослись, почти задушив другие, но первоначальный дизайн виден даже при беглом взгляде. Работа непростая, но я справлюсь.

– Да, как в любой сложной задаче, главное не пытаться переварить все разом, действовать шаг за шагом. А в нашем случае сорняк за сорняком.

Шелли удивил неожиданный проблеск юмора, она тут же забыла нужные слова. Но довольно быстро пришла в себя.

– Вы правильно подметили. Сорняков здесь хватает. Я уже заметила скрипковидный вьюнок – жуткая штука, способна задушить что угодно. От него трудно избавиться. А еще вьюнок пурпурный, почти незаметен, но у него красивые цветы. Австралийское солнце творит удивительные вещи с иноземными растениями «захватчиками». У нас вьюнок пурпурный известен как злостный сорняк, а у себя на родине в Англии его выращивают в теплицах. И еще здесь повсюду кислица со своими ужасными крохотными луковичками, из-за которых ее так трудно извести.

– Кто бы мог подумать.

Шелли не поняла, смеется он или серьезно. Ладно, возможно, она слишком увлеклась, рассказывая о сорняках.

– Это то, от чего надо будет избавляться. Теперь о хорошем.

– Вы видите что-то хорошее под этими полчищами «садовых захватчиков»?

– О да! В этом саду бурлит такая жизнь – и это зимой. Представьте, что будет весной и летом. – У Шелли вырвался нетерпеливый радостный вздох. Она полюбит эту работу.

Да и работать с Декланом Грантом, пожалуй, не так сложно, как она боялась поначалу. Намек на желание пошутить стал приятной неожиданностью.

– Посмотрите на заросли камелий, которые загораживают вас от соседей. Им, должно быть, не меньше шестидесяти лет. Или больше. У них потрясающие цветы, а блестящие зеленые листья сохраняют декоративность круглый год.

– Я не хочу от них избавляться. Соседка, которая живет с той стороны, совершенно невыносима. Мне надо как-то от нее отгородиться.

– Я бы ни за что не стала от них избавляться. Эта камелия одна из моих любимых. Цветет белыми цветами и называется camellia japonica «Альба Плена», если быть точной. Классическая разновидность.

– Теперь вы решили терзать меня латынью?

– Нет. В разговоре с клиентами, ничего не смыслящими в ботанике, я пользуюсь общепринятыми бытовыми названиями.

Ой-ой.

– М-м-м, я не вас имела в виду, и вообще…

– Мои родители юристы, я с детства привык слышать латынь в доме.

– О-о? Значит, знаете латынь?

– Изучение этого мертвого языка меня совершенно не интересовало. Гораздо интереснее было понять, как разговаривают между собой компьютеры. К вящему ужасу моих родителей.

– Вы говорите, они юристы? Полагаю, им хотелось, чтобы вы тоже стали юристом. Или нет? Возвращаясь к камелиям, скажу: мы найдем здесь очень хорошую коллекцию. Вам известно, что за пределами Китая, откуда они родом, Сидней одно из самых благоприятных мест для выращивания камелий?

Выражение лица говорило, что его это не вдохновляет.

– Ладно. Это явно выходит за пределы ваших интересов. Похоже, я вас утомила.

Когда она, наконец, научится думать, что говорить?

– Нет. Не утомили. Я ничего не смыслю в садоводстве, и все, что вы говорите, для меня внове. Похоже, придется кое-что освоить, хочу я этого или нет.

– Хорошо. В смысле, рада, что не наскучила вам. Я очень люблю то, чем занимаюсь, но понимаю, что не все разделяют мою любовь. Поэтому, если буду слишком углубляться, просто заткните меня.

– Приму к сведению, – отозвался Деклан с очередной мимолетной улыбкой, выбивавшей ее из колеи.

Шелли оглянулась, одновременно отвлекаясь от нее и отыскивая очередное сокровище.

– Мне хочется изучить все подробнее, разработать план действий. Но первое, что я сделаю прямо сегодня, – обрежу ту болезненную розу, что карабкается по главному фасаду дома. Конечно, самое лучшее время для обрезки зима, однако придется отступить от правил. Сейчас у нее почти не осталось листьев, но весной она разрастется и может закрыть весь свет в окнах второго этажа.

– Да, так и происходит. И мне это нравится. – Деклан сжал челюсти, Шелли почувствовала, что он может заупрямиться.

– О-о. Так вы разрешите мне обрезать ее? Сильно обрезать?

– Мне предписано избавиться от зарослей. Ничего не остается, как дать вам добро.

– Вы не пожалеете. Эта роза красивого старого сорта «Ламарк». Если я ее обрежу и как следует подкормлю, весной вся эта часть дома покроется сотней красивых белых цветов.

Деклан медленно кивнул.

– Лизе бы это понравилось.

Шелли сглотнула, внезапно ощутив ком от боли, скрытой в его словах. Должно быть, ему мучительно трудно стоять здесь и говорить об умершей жене. Это ее он отчаянно хотел бы видеть рядом, а вовсе не Шелли. Она с трудом заставила себя промолчать.

– Когда я закончу, сад станет украшением дома, и наоборот. Все будет выглядеть потрясающе. Ваши соседи увидят, что при продаже это превратится в дополнительный бонус.

– Не сомневаюсь. Хотя мне плевать, что они думают. Однако мне пора вернуться в дом.

Шелли подозревала, что ей придется привыкнуть к этим внезапным переменам. Такое впечатление, что он мог вынести строго определенную порцию общения. А их беседа заняла вдвое больше времени, чем надо.

«Думай, прежде чем говорить».

– Подождите. Вы можете сначала показать мне сарай? Понимаете, там могут лежать полезные садовые инструменты.

По его лицу пробежала тень раздражения. Шелли струхнула. Он выглядел рассеянным, будто уже ушел в свой личный мир, сосредоточенный внутри дома или внутри его головы.

По мнению Шелли, Деклан был творческой личностью в отличие от нее, обычного ремесленника, работавшего руками. Жизнь таких людей в значительной степени протекала в их голове. Впрочем, и у нее случаются всплески фантазии. Взять хоть то, что она воображала его преступником. Или кинозвездой. Зато с Дафной она почти угадала.

– Сарай в северном конце сада.

Сараю, судя по всему, было столько же лет, сколько и дому, что придавало очаровательный налет старины. Дверь когда-то покрасили в синий цвет, но краска заметно облезла, открыв несколько других цветов, в которые ее красили в незапамятные времена. За наличник цеплялась еще одна роза, сорт которой Шелли не смогла определить с первого взгляда.

Если бы сарай принадлежал ей, она не стала бы красить дверь, а почистила песком и покрыла лаком, сохранив многоцветие. Дверь выглядела не только красиво, но служила свидетельством прошедших времен.

Но это если бы…

Учитывая непомерные цены на недвижимость в Сиднее, Шелли, похоже, не светит когда-либо стать хозяйкой дома, сада или даже сарая. Хуже того, почти все свои деньги она дала взаймы Стиву и не надеялась получить их назад. Глупо. Да, теперь она это видела, но тогда казалось, что не за горами помолвка.

Возможно, когда-нибудь она сможет обзавестись небольшим коттеджем где-нибудь в деревне, где будет место не только для сарая, но и для стойла. А пока спасибо Линн за то, что та пустила ее к себе в обмен на существенный вклад в оплату аренды. Все деньги, которые оставались, Шелли откладывала на поездку в Европу. Пожалуй, этот сарай куда больше квартирки сестры.

Дверь была заперта на крепкий засов и большой старый замок, заржавела, но выглядела неповрежденной. Даже силы Деклана не хватило, чтобы с ней справиться. Он пнул ее ногой, та не поддалась.

– Черт, нужен ключ. Придется посмотреть в доме.

Его явно раздражала задержка, но Шелли не сдавалась.

– Буду вам очень благодарна. Мне действительно очень интересно знать, что там. Простите. – Опять у нее вырвалось это чертово слово. – Еще одно, прежде чем вы уйдете. Здесь есть туалет, которым я могла бы воспользоваться? Я буду работать весь день и…

– Сбоку у дома есть небольшая пристройка с отдельной квартирой. Там вы сможете воспользоваться ванной комнатой. Я принесу вам ключ. В квартире есть дверь, ведущая в дом, но она заперта.

– Вы уверены? Я думала, что в саду найдется…

– Можете пользоваться квартирой, – перебил он тоном, не терпящим возражения.

– Спасибо.

– Погуляйте по саду, пока я буду искать ключи. Это может занять какое-то время.

Она смотрела, как Деклан направляется к задней двери в дом. Поняв, что слишком засмотрелась на него, Шелли отвернулась. Было бы ужасно стыдно, если бы работодатель обнаружил, что она пялится на его широкие плечи и плотно обтянутый зад. А он стоит того, чтобы на него пялиться.

Наконец удалось заставить себя отбросить мысли о новом хозяине, и она решила использовать возможность изучить сад. Медленно глядя из стороны в сторону, чтобы не пропустить что-нибудь ценное, она обошла сад по периметру, прошла по перпендикулярным дорожкам. Все выглядело плачевно, но поправимо.

Высокая трава еще не просохла от росы, ботинки и брюки быстро намокли, но она не обращала на это внимания. Зимой в Сиднее довольно сыро, но не так холодно, как в Виктории или Саут-Уэльсе. Там случались заморозки, мог даже выпасть снег, создававший проблемы в ранние часы. Однако холод не пугал Шелли. Особенно после того, как в сердце закралась мечта получить работу в одном из крупных государственных садов Англии, где зимы гораздо суровее, чем здесь.

На каждом шагу преследовал запах дафны. Шелли не сразу обнаружила, где та растет. Надо было непременно найти в зарослях этот бриллиант. Без спешки. У нее будет время изучить потайные уголки этого ландшафта. Шелли подозревала, что ее поджидает множество сюрпризов.

Пурпурная искорка заставила ее остановиться. Одинокий цветок анютиной глазки примостился у основания каменной стены, покрытой мхом. Шелли поразила воля к жизни, позволившая крохотному семени, оторвавшись от материнского растения, найти себе место в негостеприимном окружении и пустить корень. Она ни за что не уберет и не пересадит его.

Она научилась не только ждать неожиданностей от матери-природы, но и ценить их.

Деклан Грант стал такой же неожиданностью, недоступной ее пониманию. Она постаралась отбросить эту мысль, назойливым мотыльком кружившую в сознании. Он ее наниматель. Вдовец. Он не в ее вкусе.

Шелли делила мужчин на две категории. Зануды – она разбивала им сердца. И плохие парни, разбивавшие сердце ей. Деклан не принадлежал ни к одной из них. Очевидно, этот человек любил свою жену и до сих пор чтил память о ней.

Мысли принимали печальный оборот. Он не из тех, кто обманет или предаст. Не такой, как Стив, который преследовал и всячески обхаживал ее, а когда она окончательно влюбилась, выяснилось, что он женат.

Жена Стива встретилась с ней и потребовала оставить мужа в покое. А потом, догадавшись, что та не имеет понятия, что ее возлюбленный женат, бросила на нее взгляд полный гнева, смешанного с жалостью.

Шелли до сих пор начинало мутить, когда она вспоминала тот день. Жизнь, основанная на лжи красавца обольстителя, в одночасье рассыпалась в прах. Было обидно и за его жену, особенно после того, как несчастная женщина устало объяснила, что это не первая измена Стива и, скорее всего, не последняя. Но даже после этого он думал уболтать ее сладкими речами и страшно удивился, когда она в прямом смысле захлопнула дверь у него перед носом.

Единственное, она отчасти успокоилась собственным достойным поведением. Не так, как та «другая женщина», которая самым бессовестным образом увела из семьи ее отца.

Вспоминая перенесенную боль, Шелли сглотнула и, сняв шляпу, подняла лицо навстречу утреннему солнцу. Закрыла глаза и прислушалась к звукам сада, шелесту листьев, едва заметному шуршанию насекомых, нежному чириканью крошечных вьюрков. Откуда-то с верхушки камелии донеслась пронзительная трель волнистого попугайчика. Эти яркие птички всегда напоминали живые драгоценные камни.

Стоя в успокаивающем окружении, она забывала то, что сильно ранило в прошлом. Отбросить мысли о предательстве, разбившем сердце. Подумать о будущем, которое ждало ее в дальних краях. «Возможно, с английскими парнями тебе повезет больше». Шелли не знала, смеяться ли над этими словами сестры.

Она недолго пребывала в унынии. Никогда не позволяла себе этого. Стоило подумать, как ей повезло работать в этом удивительном саду, да еще за такое щедрое вознаграждение, и душа наполнилась радостью.

Оставалось только привыкнуть к тому, что хозяин слишком красив, чтобы чувствовать себя совершенно спокойно.

Глава 5

Деклан без труда нашел ключи от сарая и квартиры. Бирки, прикрепленные к ним, оказались подписаны почерком Лизы, и он потратил довольно много времени, пока решился взять их. Немного успокоила мысль, что жене было бы приятно знать, что они пригодились.

Он подхватил кожаную сумку с инструментами, которую оставила Шелли. И резко выругался, ощутив, насколько та тяжела. Между тем Шелли несла ее с такой легкостью, будто там вата. Неудивительно, что у нее такие крепкие руки.

Деклан вернулся в заднюю часть сада. Шелли исчезла.

Неужели сбежала, испугавшись грандиозной задачи, которую взвалила на себя? Ее внедорожник стоял поблизости на улице, Деклан не слышал, чтобы его заводили. Странно. Он вдруг почувствовал разочарование оттого, что больше не увидит ее. Ему будет не хватать ее присутствия в этом саду. В его жизни. Однако, пораскинув мозгами, он понял, что она не могла уйти, бросив сумку с инструментами. Вскоре он увидел ее, и у него вырвался вздох облегчения, который она – слава богу – не могла услышать.

Садовница, похожая на женщину-воина, залезла на бортик, спрыгнула в высохший пруд, окружавший неработающий фонтан. Потопталась там, бормоча что-то себе под нос, на ее лице появилось осуждающее выражение, будто она обнаружила что-то крайне неприятное. Деклан невольно улыбнулся. Ее странноватая манера поведения казалась ему забавной.

Ему впервые стало стыдно за то, что довел сад до такого состояния. Предыдущая хозяйка долго болела, но упрямо не желала покидать дом. К тому времени, когда она исчезла, ее средства и энтузиазм в отношении сада почти сошли на нет. После того как они с Лизой переехали сюда, Деклан стал следить за тем, чтобы лужайки регулярно косили. Но даже он, будучи полнейшим профаном в садоводстве, понимал, что этого недостаточно, и несколько раз говорил Лизе, что надо заняться садом. Она всегда отвечала, что хочет сделать из него совершенство, не признавая компромиссов, но первым делом навести порядок в доме.

Ее внезапная смерть привела его в такое отчаяние, что стало все равно, жив сад или мертв. Все равно, жив ли он сам. Но теперь где-то в глубине окаменевшего сердца он чувствовал, что Лизе не понравилось бы пренебрежительное отношение к саду, насчет которого у нее было столько планов.

Ему нехотя пришлось согласиться, что вмешательство соседей, пожалуй, сослужило хорошую службу. А то, что в его дверь постучалась Шелли Фэархилл, стало настоящей удачей.

Хотя в этом он ни за что не признается.

Шелли с улыбкой подняла голову. Став богатым вдовцом, Деклан наблюдал слишком много улыбок иного толка – соблазнительных, жадных, расчетливых. Это стало одной из причин обречения себя на добровольное затворничество. Он не хотел ни с кем знакомиться, вступать в отношения, снова жениться, до сих пор никому не удавалось убедить его изменить решение.

– Прыгайте, водичка что надо.

Заглянув вниз, он увидел небольшую лужицу грязной воды.

– Я бы так не сказал.

Он намеревался обсуждать состояние фонтана в стороне, но, к своему собственному удивлению, внезапно спрыгнул в пересохшую чашу и подошел к Шелли.

– Смотрите не испачкайте прекрасные туфли, – предупредила она.

Дно пруда было покрыто черным налетом с вкраплениями темно-зеленых пятен давно засохших водорослей.

Деклан последовал ее совету и отошел от самой грязной части. И оказался рядом с ней. Слишком близко. Невольно ощутил запах нежных сладковатых цветов, странно контрастировавший с ее мужеподобной одеждой. И быстро отступил. Придется заказывать в Италии новую пару ботинок.

Если Шелли и заметила, как стремительно он отскочил, виду не подала. Не двинулась с места.

– Как давно здесь стоит эта вода?

– Вчера шел дождь.

Бывали периоды, когда он по нескольку дней не выходил из дома и понятия не имел, какая погода на улице. Но вчера он слышал шум дождя.

Шелли пнула ближайший угол чаши.

– Я спрашиваю, потому что пытаюсь оценить величину течи. Видимых трещин нет, но могут существовать и другие причины, почему чаша не держит воду. Возможно, проседание земли в результате нагрева и охлаждения при резком изменении погоды. Даже землетрясения. Или просто старение.

Она посмотрела на него, словно ждала отклика. Черт возьми, откуда он мог знать, что отвечать?

– Судя по всему, вы знаете свое дело.

– На самом деле это просто догадки. – Шелли пожала плечами, довольно широкими для женщины, но все равно изящными и красивыми.

– И каков ваш вердикт?

– Не так уж и плохо, если со вчерашнего дня сохранилась какая-то вода. Починка потребует средств.

– Сколько?

Деклану вспомнились слова о том, что фонтан придает саду динамику. То, о чем говорила Шелли, увлекало его, тогда как просьбы, а затем требования соседей раздражали.

– Точно не знаю. Надо будет пригласить специалиста по фонтанам. Мне кажется, он очень старый. Сколько лет этому дому?

– Его построили в 1917-м.

– Я видела, что фонтан старый, но не представляла насколько. Пока вы ходили в дом, я побродила по саду. Есть основания предположить, что его заложили в тридцатых или сороковых годах прошлого века, а проектировщик явно вдохновлялся работами Энид Вильсон.

– Никогда о ней не слышал.

До сегодняшнего дня, пока в его жизнь не ворвалась эта женщина-воин, садоводство не входило в сферу его интересов.

– Энид Вильсон одна из самых известных ландшафтных дизайнеров в Австралии. Проектировала сады в Виктории начиная с двадцатых годов и работала до того, как ушла из жизни в 1970-м. Я узнала о ней в Мельбурне, хотя в Нью-Саут-Уэльсе тоже есть ее сады.

– В самом деле?

Шелли говорила, что ее нужно заткнуть, если начнет слишком углубляться, а ему даже нравились ее лекции. Было что-то неотразимое в страстном отношении к предмету, в том, как вспыхивали ее глаза цвета мускатного ореха. Она была такой живой.

Шелли смутилась:

– Простите. Похоже, я обрушила на вас слишком много информации об Энид Вильсон. Я писала о ней дипломную работу в университете. Этот сад определенно спроектирован в ее стиле. У нее много подражателей. Возможно, и фонтан относится ко времени, когда такие сады были в моде.

– Что скажете по поводу этой чаши? Может, ее просто взорвать?

– Ни в коем случае! – испуганно воскликнула Шелли. – Вы шутите, верно?

– Да, шучу.

Неуклюже шутит.

– Не надо меня так пугать. Я уверена, что фонтан можно восстановить. Понадобятся новый насос и трубы. Хотя не знаю, как ремонтировать цемент. Штукатурить? Смолить? Я говорю про борта. Так или иначе, надо укрепить стенку вокруг пруда.

Деклан, прищурившись, посмотрел на фонтан и его окружение.

– А стоит ли он того, чтобы с ним возиться?

Можно ли вернуть к жизни сильно поврежденную вещь, сделать так, чтобы она работала, как новая? Что-то поврежденное так же сильно, как его сердце?

– Думаю, да.

– Но, может, лучше и дешевле заменить его чем-то новым?

– Вы имеете в виду сделать копию? Может, да. Или нет. Но фонтан – это фокусная точка сада. Стенка, окружающая пруд, играет ту же роль, что ограда для всего сада.

– Значит, между ними будет визуальная связь. – Деклан привык мыслить образами. В этом они были похожи.

Она смотрела на когда-то великолепный фонтан с такой тоской, что это его тронуло.

– Стыдно не предпринять попытки починить его. Терпеть не могу, когда пропадает зря что-то старинное и красивое, способное, кроме того, доставить удовольствие глазам и душе.

Деклану не хотелось, чтобы свет в ее глазах погас, но и не хотелось слишком углубляться в эти проблемы. Он вытер подошвы туфель о гравий, лежавший вокруг пруда.

– Значит, будем восстанавливать.

– Спасибо вам! – Глаза цвета мускатного ореха снова вспыхнули. На миг Деклан испугался, что она бросится обниматься, плотно прижал руки к бокам и попятился назад.

Он не прикасался ни к одной женщине с той страшной ночи, когда потерял Лизу. Онемев от горя и обезумев от отчаяния. Терпел, когда его обнимали в больнице, пытаясь успокоить, стоял как каменный, когда его обнимала мать – слишком поздно, чтобы это могло его утешить. Единственный человек, которого он обнял сам, была Дженни, его бывшая няня, ставшая ему ближе, чем родители. Дженни обнимала его, когда он рыдал, узнав, что потерял и Лизу, и ребенка, о котором так мечтал. Рыдал так, словно с этими слезами уходила последняя надежда и вся последующая жизнь теряла смысл.

Деклан не хотел обниматься и сейчас. В особенности с этой женщиной, пробудившей от глубокого забытья его творческую фантазию, к которой его тянуло, несмотря на все старания оставаться в стороне.

– Не ждите, что стану в этом участвовать. Это ваше дело. Я вам полностью доверяю.

– Понимаю.

Так ли это? Могла ли она понять? Последние два года Деклан провел в полной изоляции, сохраняя лишь виртуальную связь с миром, и ему совсем не улыбалась мысль о том, что здесь появятся рабочие, нарушающие его уединение. Пусть будет только она. Правда, если уж он брался за какое-то дело, то хотел видеть его завершенным. Когда это зависело от него, так и было. Только перед лицом смерти он оказался бессилен и не смог предотвратить то, что безвозвратно изменило его жизнь.

– Можете приглашать специалистов по фонтанам. Но сделайте так, чтобы они не попадались мне на глаза. Не хочу, чтобы кто-нибудь громыхал здесь повсюду.

– Сделаю все, что смогу. Хотя эти парни не любят, когда их пытаются взнуздать.

Деклан нехотя улыбнулся в ответ на ее улыбку:

– Уверен, вы найдете способ держать их в узде.

Как нашла способ пробить брешь в том, что его мать называла крепостью Деклана. Он вдруг понял, что с тех пор, как здесь появилась Шелли, он улыбается чаще, чем за все последние годы. Шелли засмеялась:

– Да уж, я объясню им, кто здесь главный. Не беспокойтесь. Мне пришлось хорошо потрудиться, чтобы меня принимали всерьез в этом бизнесе. Если кому-нибудь взбредет в голову шутки шутить, вылетит отсюда как пробка из бутылки.

В это он мог поверить с легкостью. Женщина-воин. На посту. Деклан вылез из пустого фонтана, подумал о том, не подать ли руку Шелли. Подумал еще раз. И понял, что недостаточно уверен в себе, чтобы прикоснуться к ней.

Потом пришло в голову, что она в этом не нуждается. Не успел он додумать эту мысль, как шустрая Шелли с легкостью и ловкостью гимнаста выпрыгнула из фонтана. Деклан начинал подозревать, что она из тех женщин, которые вообще не нуждаются в мужской помощи. Но, как ни странно, она пробуждала в нем инстинкт защитника.

– Кажется, мы обо всем договорились. Вы занимаетесь фонтаном, я возвращаюсь к своей работе.

На самом деле у него не было ничего такого, что нельзя отложить до вечера. Но ему не хотелось проводить слишком много времени в обществе этой женщины. Не хотелось вдруг обнаружить, что он ждет ее прихода. Сегодня он даже установил будильник, чтобы не пропустить ее. Больше такого не будет.

– Я открою вам сарай. А потом исчезну.

Чтобы отгородиться от сладкого цветочного аромата и улыбчивых глаз.

Подобно значительной части его владений за пределами дома, сарай угрожал завалиться. Замок оказался настолько ржавым, что потребовалось какое-то время повозиться с ключами, прежде чем удалось отпереть его и, отодвинув засов, открыть дверь. Неудивительно, что внутри царил страшный беспорядок. Сарай был заставлен скамейками и полками, завален инструментами. На полу валялись старые грязные банки, бутылки и цветочные горшки, которые давно надо было выбросить. В углах стен и окон нависала паутина. Деклан мог поклясться, что услышал шорох, когда Шелли сделала несколько робких шагов. Хотя даже здесь разглядела больше, чем просто груду хлама.

– О господи, это же настоящий старинный садовый сарай. Даже сохранились специальные скамейки для горшков и еще много всего. В каком еще городском саду найдется место для всего этого? Как же он мне нравится!

Она сдернула с головы шляпу, обнажая две золотисто-медовых косы, заколотых наверх. Несколько прядей, выбившись на свободу, легли вдоль длинной изящной шеи. В лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь грязные стекла, они блестели, как золотой клад, в укромной темноте старого сарая. Одна непослушная прядь упала на лоб. Деклан крепко сжал кулаки, удерживаясь от соблазна убрать ее на место. Страшно хотелось увидеть, как выглядела бы грива, если бы Шелли распустила ее и позволила свободно спадать по спине. Интересно, как бы она расценила просьбу работодателя распустить волосы, чтобы он мог сделать набросок? Как сексуальное домогательство? Пожалуй, да. Деклану не хотелось пугать ее. Шелли шагнула вперед, намереваясь приступить к обследованию.

– Будьте осторожны, здесь могут быть пауки.

По его опыту при мысли о пауках большинство женщин начинали визжать. В Сиднее водились смертельно опасные воронковые и красноспинные пауки, и неудивительно обнаружить в сарае кого-то из них.

– Я не боюсь пауков.

– Почему-то меня это не удивляет.

– Я никогда не стала бы садовником, если бы падала в обморок от такой ерунды.

– А как насчет крупных экземпляров?

В Шелли было что-то такое, от чего Деклана неудержимо тянуло ее дразнить. Но она все принимала всерьез.

– Даже самый большой паук гораздо меньше меня.

Действительно ли она ничего не боится или хвастается?

– Понятно, – отозвался он, глядя на ее большие ботинки, без сомнения способные поставить на место любого самого агрессивного паука.

– Вот змеи – другое дело. Я выросла в горах неподалеку от Литгоу. Они нам часто попадались. Когда я ездила на лошади, всегда старалась перепрыгнуть через них. – Она передернулась. – Никогда не смогу к ним привыкнуть.

– Вы всегда были такой бесстрашной?

– Неужели я кажусь вам такой? Если так, вы мне льстите. Возможно, я просто научилась хорошо скрывать свои страхи, например перед змеями.

– В Дарлинг-Поинт не очень много змей.

Интересно, чего еще она могла бояться.

– Надеюсь, вы правы. Как-никак отсюда совсем недалеко до центра города. Хотя я всегда с осторожностью хожу в густых зарослях. Например, в садах на северном побережье я с удивлением обнаружила краснобрюхих черных змей.

Возможно, фантастическая женщина-воин, чей образ постепенно складывался в воображении Деклана, должна попирать ногой змей? Или злодеев в змеином образе? Или орды инопланетян, похожих на пауков? Нет. Его новая принцесса-воительница будет защитницей, а не агрессором, спасать, а не уничтожать. Вот только сможет ли такой персонаж увлечь мальчишек-подростков, составлявших основной контингент покупателей?

Деклан задумался о том, как сильно изменился с тех пор, когда создавал убийцу Алану с ее смертоносным луком и стрелами. Тогда он был зол на весь свет со всей яростью мальчишки, которому слишком часто напоминали, что он явился на свет незапланированным и нежеланным. Беременность матери стала для родителей неприятным сюрпризом. Но сколько бы ему ни повторяли, что он просто «случайность», боль и горечь, которые рождали эти слова в душе, никогда не ослабевали. Разрушение и смерть стали непременной частью его игр, имевших оглушительный успех.

Теперь он страдал от невосполнимой утраты, оставленной смертью в его реальной жизни, а не в том фантастическом мире, где персонажи снова и снова оживали, чтобы драться. Теперь Деклан уже не мог воспринимать смерть как игру.

Шелли вытащила пару толстых кожаных перчаток.

– Хотела бы я посмотреть, как паук сможет прокусить их.

– Надеюсь, до этого дело не дойдет. Они не решатся.

Перчатки. В перчатках есть что-то удивительно чувственное. Не в грубых рабочих перчатках, которые надела Шелли, а в тонких, обтягивающих, длиной до локтя. Они способны подчеркнуть изящное строение сильных женских рук, элегантность длинных пальцев. Деклану страшно захотелось броситься в кабинет и нарисовать ее руки. Не руки Шелли. Нет, конечно. До этого он не дойдет. Руки пока безымянной фантастической принцессы-воительницы. Это он мог себе позволить.

– Здесь целый кладезь драгоценностей, – радостно воскликнула она, заглядывая в углы сарая, – к которым, похоже, никто не притрагивался уже долгие годы!

Деклан невольно улыбнулся, глядя на женщину, пришедшую в восторг от свалки старой садовой утвари. Смахнув пыль и паутину с лопаты, она протянула ее вперед, чтобы он посмотрел.

– Настоящий винтаж. Она выкована вручную и с большим мастерством. Сделано на века. Прекрасный экземпляр ремесленного искусства. И достаточно дорогостоящий. Вы удивитесь, когда узнаете, сколько за нее можно выручить. Я не хочу сказать, что вы нуждаетесь в деньгах. Извините. Просто вырвалось.

– Вы правы. Я не нуждаюсь в деньгах.

Он заработал гораздо больше, чем мог потратить. Деньги бесцельно болтались на его банковских счетах. Он мог вообще больше никогда не работать. Но продолжал кое-что делать для себя, хотя это почти не приносило дохода. Если он и засиживался по ночам, то только для того, чтобы справиться с темнотой. После смерти Лизы и ребенка Деклан страдал от бессонницы. И если засыпал, то видел кошмары, в которых снова и снова оказывался бессилен спасти жену и дочь, и терзал себя бесконечными «если бы».

– Что вы думаете делать с этими инструментами?

– Пользоваться ими, конечно. Хотя сначала их надо очистить и пошкурить. Я буду делать это в свободное время.

Ему нравилась ее честность. Сомнительно, чтобы она могла взять с него деньги даже за пять минут собственного безделья.

– Это ни к чему. Можете считать восстановление фамильных инструментов частью своей работы.

Фамильных? Откуда взялось это слово для описания старой садовой утвари? Неужели он пытался сделать ей приятное? Еще немного, и он бы добавил: я приду и помогу вам с ними. Однако вовремя спохватился. В этом сарае не будет никаких милых посиделок, совместной возни с инструментами, болтовней и узнаванием друг друга. Шелли его садовник. И сама того не подозревая, его муза. И нико гда не станет кем-то иным. Как и любая другая женщина, какой бы красивой и манящей ни была. Несмотря на то что он уже начинает желать иного.

* * *

Шелли осторожно вошла в квартиру, пристроенную к задней части дома. Даже получив разрешение, она чувствовала себя незваной гостьей. Оказавшись внутри, охнула от удивления. Апартаменты оказались куда больше, чем она думала. Черт, здесь даже сарай больше, чем квартира сестры. Эта квартира казалась просто дворцом. Отделка, выдержанная в нейтральных тонах, блестящий пол и простая мебель светлого дерева выглядели совершенно новыми. Предназначенная, по мнению Шелли, для прислуги, квартира выглядела просто роскошно. Интересно, успел ли кто-то пожить здесь после ремонта?

Шелли сняла ботинки у двери и на цыпочках прошлась по комнатам: гостиной со стильным удобным диваном и большим телевизором с плоским экраном, столовой, небольшой удобной кухне, спальне с большой кроватью под элегантным покрывалом и маленькой девственно чистой ванной. Самая шикарная квартира для прислуги, которую Шелли когда-либо видела. Она могла смело украсить страницы журнала по дизайну. В кухне имелась еще одна дверь, ведущая, как подумала Шелли, в кладовку. Однако та оказалась заперта. Значит, вела в дом. Это не лишено смысла для квартиры прислуги.

Шелли задумалась о Лизе. Наверное, она была хорошим человеком, если так скрупулезно отнеслась к отделке жилища для домработницы. Шелли слишком часто бывала в мрачных обиталищах домработниц и могла оценить разницу. Сердце сжалось в груди при мысли о трагедии, которая разыгралась в этом доме. У Лизы вся жизнь была впереди. А Деклан? Как он пережил это?

В жизни Шелли тоже не обошлось без проблем. Она сомневалась, что сможет когда-нибудь снова поверить мужчине настолько, чтобы полюбить его. Но такую огромную утрату представить себе не могла. Сможет ли Деклан когда-нибудь снова поверить в жизнь, в будущее? Эти мысли подавляли, Шелли напомнила себе, что должна проявлять особую деликатность в отношении Деклана. И не должна – и еще раз не должна – ни на секунду позволять себе увлечься им. Сердце подсказывало, что отступление от этого правила неизбежно приведет к катастрофе, равной которой еще не случалось.

Глава 6

Шелли стала для Деклана запретным удовольствием. Из окон кабинета он незаметно для нее наблюдал, как она работает в саду. Энергия и рвение, с каким она методично трудилась, приводя в порядок сад, просто поражали. Вот и сейчас, стоя на коленях под яркими лучами утреннего солнца, она боролась с сорняками на клумбе. Обсудив вопрос о целесообразности применения гербицидов, они договорились использовать органический яд, да и то только в отношении самых злостных растений-захватчиков.

Растения-захватчики. Деклану очень нравился этот термин, и он подумывал, не использовать ли его в новой игре, героиней которой станет Безымянная принцесса. Маловероятно, что юных игроков мужского пола могло заинтересовать садоводство, зато захватчики – безусловно.

Впрочем, глядя на Шелли, он думал вовсе не о способах борьбы с сорняками, с восхищением взирая на мощные и вместе с тем грациозные ритмичные движения, с которыми она выполняла столь земную задачу, как прополка и обрезка. Движения сильных рук и длинных ног, игра мышц, то, как она массировала себе поясницу, поработав достаточно долго на одном месте, – все завораживало его. Сейчас она стояла на коленях, и он старался убедить себя в том, что не замечает, как двигается ее округлый зад, когда она тянется за очередным сорняком.

Проклятье, с каких это пор садоводство стало таким сексуальным?

Он отмахнулся от ответа, который знал слишком хорошо.

С тех пор, как садом занялась Шелли.

Она здесь уже две недели и с каждым днем восхищала его все больше и больше. Своим профессионализмом, знаниями, неизменно хорошим настроением. И самое главное, своей красотой. Не слишком ли она хороша, чтобы быть настоящей? Деклан сводил общение с ней к минимуму, но невероятно остро ощущал ее присутствие в своих владениях.

Слишком остро.

Пришлось напомнить себе, что он поклялся не допустить, чтобы другая женщина завладела его мыслями. К этому принуждало чувство вины и сожаление. Сколько бы ни говорили, что он не виноват в смерти Лизы и своей дочери, Деклан продолжал казнить себя. Он должен был среагировать быстрее, когда жена сказала, что схватки очень быстро усиливаются. Не тратить десять минут, чтобы закончить особенно сложную часть программы, которую писал в то время. Эти десять минут могли что-то изменить. Он виноват в том, что был слишком одержим своей работой.

Тупой себялюбивый эгоцентрик. Они с Лизой редко ссорились – это был счастливый брак, – но, когда такое случалось, она обвиняла его именно в этом. Однако не умела долго злиться и уже через несколько минут, смеясь, утверждала, что не то имела в виду. Но Деклан знал, что в этом большая доля правды. Лиза говорила, что не готова к детям. Хотела посвятить еще несколько лет карьере в маркетинге, которым занималась до того, как они поженились. Деклан всячески умасливал ее, уговаривая изменить решение. Ему хотелось как минимум троих детей, чтобы они заняли многочисленные пустовавшие комнаты в их большом доме, могли бы расти, уверенные в том, что желанны и любимы.

И вот чем все закончилось.

Смерть Лизы черной тенью легла на его душу. А Элис… Деклан не мог вынести мысли об Элис, крохотном существе, которое он едва успел подержать в руках, прежде чем его жизнь прервалась.

Их смерть на его совести.

Он не заслуживает второго шанса на счастье.

Шелли достала мобильник. Деклан не мог слышать звонка, но она явно отвечала на вызов, находясь достаточно близко, чтобы он мог заметить, как она улыбнулась.

Она подняла голову и, прикрыв глаза от солнца, посмотрела на дом. Скорее всего, она не видела его, но Деклану не хотелось, чтобы она решила, что он подглядывает. На всякий случай он отошел на несколько шагов в темную глубину кабинета. Здесь, под крышей башни, он и жил, и спал.

В стороне от компьютеров разместилась большая чертежная доска, установленная так, чтобы свет из окон падал на нее наилучшим образом. Деклан уже написал кое-какие предварительные программки для создания образа безымянной принцессы на компьютере. Программные средства не могли бы добавить ничего существенного. Он вернулся к эскизам, которые рисовал углем на бумаге. Этой старой технике Деклан научился у бабушки-художницы. На чертежной доске разложил листы картона, к которым были приколоты наброски головы принцессы-воина, сделанные под различными углами, руки, контуры спины. Рисунок, над которым он работал сейчас, изображал Шелли с распущенными волосами. Повернув голову, она смотрела через плечо.

У старой техники имелись свои ограничения. Как здорово было бы воспользоваться для анимации фантастического персонажа программами, использующими метод захвата движения. Но для этого пришлось бы просить ее позировать ему. Одеть в черный обтягивающий комбинезон из спандекса, который подчеркнул бы каждый изгиб фигуры. Прикрепить к конечностям лазерные датчики и заставить делать необходимые для игры движения. Возможно, где-нибудь в большой профессиональной студии да. Но здесь, в приватной атмосфере его кабинета, нет. Ни за что. Слишком опасно.

Чуть дальше от окна, но по-прежнему в хорошо освещенном месте стоял мольберт с холстом, на котором Деклан делал предварительный эскиз персонажа акриловыми красками.

Рисование стало для него настоящей отдушиной. Он не рисовал многие годы, точнее, ни разу, с тех пор как женился. Сейчас в порыве вновь вспыхнувшего вдохновения он получал огромное удовольствие, придавая образу безымянной принцессы тончайшие оттенки цвета и текстуры.

Первый толчок воображению дала сила, сочетавшаяся в Шелли с теплой, светлой красотой. Создавая новый персонаж, Деклан черпал вдохновение в ее связи с природой. Он вдруг обнаружил, что перебирает в уме божественные воплощения духа природы и плодородия в греческой, римской и кельтской мифологии. Гея, Антея, Флора, Мать Природа.

Свою героиню он изобразил в обтягивающем полупрозрачном комбинезоне, увитом вьюнками и усеянном листьями. Перчатки, закрывавшие руки до локтя и даже чуть выше, казалось, сделаны из тончайшей светло-зеленой кожи. На ногах красовались замшевые ботфорты до середины бедра цвета влажного мха. Для контраста по всей длине вьюнков Деклан разбросал оранжевые бутоны и полураспустившиеся цветы. Было совсем несложно представить Шелли в таком наряде. Подумав об этом, он невольно втянул губами воздух.

Нельзя заходить так далеко.

Лучше, думая о фигуре Шелли, держать воображение в узде.

Деклан намеренно использовал в качестве шаблона для безымянной принцессы тело принцессы Аланы. Да, сильные красивые руки принадлежали Шелли, но пристально присматриваться к груди, бедрам и ногам, чтобы рисовать, Деклан не хотел. Это могло быть неверно истолковано.

Шелли его муза, и все.

Великолепную копну волос принцессы-воина он изобразил несколькими легкими мазками. Если бы только Шелли позволила распустить ей волосы.

Лицо нового творения Деклан скопировал с живого, энергичного лица Шелли с ее чудесным чувственным ртом, волею художника слегка увеличив его. Глазам придал такой же цвет мускатного ореха, как у Шелли, добавив золотистые искорки и опушив длиннющими ресницами, которые имели отношение больше к миру фантазий, чем к природе.

Принцесса была вдохновлена Шелли, но Шелли не являлась. Деклан неустанно повторял себе эти слова. Новую воительницу он создавал в стилистике своих лучших игр. Ей предстояло стать достойной заменой принцессе Алане.

Внезапно в голове мелькнуло имя. Эстелла. Кажется, это имя означает звезду, яркую, блестящую, бесстрашную. Да. То, что надо. Принцесса Алана. Принцесса Эстелла. Годится. И даже отдаленно намекает на «Шелли».

Возможно, ее оружием станут боевые звезды ниндзя, острые и смертоносные. Нет. Это слишком буквально и агрессивно для принцессы Эстеллы.

Оружие Чудо-женщины – золотое лассо правды. Может быть, снабдить Эстеллу волшебным арканом, способным лишать силы? И ловить, не убивая. Деклан не хотел, чтобы Эстелла забирала чужие жизни. Он нарисовал светящийся зеленый аркан, свисавший с плеча.

Отступив назад, он критически осмотрел свою работу. Эстелла выглядела потрясающе. Из нее получится героиня, внушающая трепет. И все же чего-то не хватало. Он должен добавить что-то особенное, характерную черту, отличающую ее от целого моря других компьютерных героинь. Никак не удавалось ухватить это.

Он должен проводить с ней больше времени.

Только чтобы подстегнуть воображение, конечно. Никаких других причин и быть не могло. Разве что посмотреть, как продвигается работа в саду.

Тогда почему мысль об этом возбуждала, выходя за рамки отношений между работником и работодателем? Или художником и музой.

Деклан так увлекся работой, что не заметил, как пролетели несколько часов. Взглянув вниз, он увидел Шелли, разговаривающую с высоким, хорошо сложенным блондином. Кисть в руке резко замерла. Кто, черт возьми, этот парень?

Потом он заметил, что тот одет в униформу садовника. Должно быть, тот самый садовник, которого Шелли собиралась пригласить, если понадобится избавиться от больших деревьев, которые она считала лишними в саду. Деклан увидел, как тот наклонил голову близко к ней, сказал что-то, а она рассмеялась. Казалось, он слышит эхо ее смеха.

Рука крепче стиснула кисть. Деклану не нравилось видеть Шелли с другим мужчиной. Неужели это ее бойфренд? Любовник? Он вдруг понял, что почти ничего не знает о прекрасной садовнице. А как хотелось узнать.

Деклана вдруг пронзило чувство, вспыхнувшее с такой силой, словно машина с севшим аккумулятором внезапно рванула с места, заведенная сторонним электрическим разрядом.

Ревность.

Шелли ощутила присутствие Деклана в саду еще до того, как увидела его. Может, земля дрогнула от его шагов? Или до нее донесся отдаленный звук хлопнувшей двери? Или она просто слишком чутко реагировала на его присутствие?

Ей нравилось работать в саду, за две недели она добилась многого. Но день казался пустым, если она не видела Деклана. Пусть даже несколько минут. Чтобы сделать какое-нибудь саркастическое замечание по поводу ее пристрастия к старым садовым инструментам. Или спросить, удалось ли сегодня прибить парочку пауков. Она рассказывала, что удалось сделать, и возвращалась к работе, не зная, когда снова увидит его. И с нетерпением ждала встречи.

В те дни, когда он не приходил совсем, она чувствовала странный упадок сил и возвращалась домой не просто вялой, а на грани депрессии. Совсем не похожей на себя.

Сегодня иные причины для беспокойства. Ее коллега Марк Браун позвонил узнать, какие инструменты понадобятся завтра, когда он придет помочь ей.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто такой Деклан Грант?

– Он сказал, что занимается разработкой компьютерных игр.

– Можно и так сказать, – согласился Марк. – Этот парень – кумир всех игроков. Шелли, он компьютерный гений. Все парни моего возраста выросли на его принцессе Алане. А это всего лишь одна из его суперпопулярных игр.

– Возможно, он широко известен в мире компьютерных игр, но я никогда о нем не слышала.

Шелли почувствовала себя невеждой, однако напомнила себе, что, когда была маленькой, компьютерные игры считались мальчишеским занятием. Скучным мальчишеским занятием. Она не знала, кто такой Деклан Грант. Но ведь и он не знал, кто такая Энид Вильсон. Каждому свое.

– Обычно его можно найти по тегу Властелин-СтрелХ. Не знаю, играет ли он до сих пор с простыми смертными. Он работал независимо, потом продался одной крупной компании. Такие хоромы стоят миллионы, хотя для него это мелочь. Парень миллиардер. – Марк прищурился. – Надеюсь, он хорошо тебе платит?

– Более чем. Он щедрый хозяин.

– М-да. То, что ты мне предложила, тоже недурно. Завтра приду отрабатывать.

Она с удовольствием представила бы Марка Деклану, но деликатность не позволяла беспокоить хозяина, нарушая его уединение. Когда требовалось его мнение, Шелли посылала сообщение. Единственная возможность его увидеть появлялась, когда он сам ее отыскивал.

К тому времени, когда она увидела, что Деклан направляется в ее сторону, Марк уже ушел.

Было время ланча, и Шелли присела возле зарослей азалии с уже набухшими к весне бутонами, прячась от ветра. Когда хозяин подошел к ней, она убрала сэндвич в коробку, которую купила специально для работы, придав лицу приветливое выражение.

Шелли ни за что не позволила бы себе показать, как рада его видеть. Каким светом наполнялся ее день, когда он выходил к ней.

Ее босс. Вдовец, погруженный в свою печаль. Мужчина не для нее.

Она повторяла эти слова, как мантру. А теперь еще и миллиардер, не ее поля ягода.

Но когда она подняла голову, ничего не смогла поделать с трепетом, возникшим где-то глубоко внутри, и жарким румянцем, вспыхнувшим на щеках. Колени задрожали. Встав поздороваться, Шелли пошатнулась.

Она привыкла к его резким манерам, саркастическому юмору, который не всегда понимала, к тому, как он заставлял обосновывать свои решения. Но так и не смогла свыкнуться с впечатлением, которое производила на нее высокая широкоплечая фигура и невероятно красивое лицо.

Сегодня Шелли впервые увидела его одетым во что-то не черное. На нем были джинсы темно-синего цвета – всего-то один шаг в сторону от черного, но все же. Угольно-серый джемпер с V-образным вырезом облегал крепкие, как скала, грудные мышцы, а закатанные до локтя рукава открывали сильные мускулистые руки.

– Не трудитесь вставать. Я не знал, что вы завтракаете.

– Да я еще не начинала. – Не хотелось, чтобы он застал ее жующей сэндвич с салатом и сыром, хуже того, с кусочками салата между зубов, одновременно изображая серьезного специалиста.

– Вы всегда едите на улице? Почему бы вам не воспользоваться кухней в пристройке?

– О, я не могу. Я просила разрешения пользоваться только ванной комнатой.

– Ради бога, вы можете свободно пользоваться и кухней.

– Спасибо. – Шелли понимала, что не станет этого делать, по-прежнему чувствуя себя незваной гостьей всякий раз, заходя туда.

– Вы только что разговаривали с каким-то мужчиной.

– Это садовник, который придет завтра помочь мне. Его зовут Марк Браун. Я хотела представить его вам, но сочла неловкостью отвлекать вас эсэмэсками.

– Он ваш приятель?

Вопрос удивил Шелли. Но она вспомнила, как настороженно относился Деклан к присутствию посторонних в его владениях.

– Да. Мы вместе работали в Мельбурне и почти одновременно переехали в Сидней. Он очень хороший специалист. Я могла бы нанять ребят, которые занимаются корчеванием деревьев, но боюсь, они будут недостаточно аккуратны с растениями, растущими рядом. Мне очень повезло, что Марк оказался свободен. Я ручаюсь за него на сто процентов.

– Действительно, повезло. – Деклан смотрел на нее холодным оценивающим взглядом. – Он ваш бойфренд?

Шелли вытаращила глаза, пораженная.

– Кто? Марк? Нет! – Хотя частенько замечала, что Марк не прочь стать не просто приятелем, но никогда даже не рассматривала такую возможность.

– У вас есть бойфренд?

Его пронзительные синие глаза сверлили ее взглядом. За внешней красотой проступала мрачноватая чувственность. Что-то, чего ей не стоило видеть.

Босс. Вдовец. Не для нее. Шелли отчаянно твердила в уме мантру. И все же почувствовала, как напряглось тело.

– У меня нет бойфренда. И я… мне не нужен никакой бойфренд.

– Понятно.

Он скользнул взглядом по ее униформе, слегка испачканной после утренней прополки. «Трудно представить что-нибудь менее привлекательное для мужских глаз», – фыркнула сестра, когда впервые увидела Шелли в этом.

– Нет. Вы не поняли. Подружка мне тоже не нужна. Я хочу сказать, подружка мне совсем не нужна. – Опять она ляпнула не то. – В смысле мне нравятся мужчины. Просто меня устраивает, что я одна.

Ей показалось или в его глазах мелькнуло облегчение? Оттого, что она одна? Или оттого, что гетеросексуалка? Или от того и от другого?

– Вы не собираетесь выходить замуж и заводить детей?

– До этого еще очень далеко. Сейчас для меня гораздо важнее карьера. У меня… был бойфренд в Мельбурне. Но из этого ничего не вышло. А теперь я собираюсь в путешествие, когда закончу работать у вас. Нет смысла заводить кого-то в Сиднее. Мужчины… знаете, от них гораздо больше проблем, чем они заслуживают.

И это она говорит мужчине. Шелли снова мысленно стукнула себя кулаком по лбу.

– Понятно. – У нее возникло впечатление, что он старательно сдерживает улыбку. Наступила очередная долгая пауза, но на этот раз Шелли промолчала. – Значит, ваш приятель Марк придет завтра?

– Да. Я покажу вам, что мы собираемся сделать.

Деклан взглянул на часы. Шелли стиснула зубы.

Он всегда смотрел на часы, когда хотел уйти. Сначала ее это обижало. Но потом она поняла, что это просто привычка, и уже не спрашивала, не наскучила ли ему своей болтовней, принимала его таким, как есть. И не могла отрицать, что он нравится ей гораздо больше, чем надо. Если бы сейчас он прервал разговор и вернулся в дом, она бы разочаровалась.

– Идемте, я покажу вам, что бывает, когда люди по ошибке сажают в саду комнатное растение.

– Не понимаю, о чем вы.

– Увидите. – Довольная тем, что он пошел за ней, она повела его в ту часть сада, которая примыкала к восточной границе и куда из дома выходила еще одна дверь. – Полагаю, эти два дерева и есть самая большая головная боль для ваших соседей. Это ficus benjamina.

– Опять латынь. Переведите, пожалуйста.

– Иначе говоря, плачущий инжир. Очень популярное горшечное растение. Но стоит высадить его в сад в нашем климате, и оно может вымахать высотой в несколько метров. У него очень вредоносные, агрессивные корни. Они уже подпортили изгородь и, вполне возможно, мощение на соседском участке, даже водопроводные трубы. Такие деревья годятся только для больших парков, но никак не для частных садов.

– Значит, для сада они все равно что захватчики-гиганты?

– Вот именно. От них надо избавиться.

– Соседи уже выставили мне счет за ремонт.

– Неужели? Разве они могут это делать? Вы им заплатите?

Он помрачнел. Шелли предпочла больше никогда не видеть это выражение, обращенное к ней.

– Конечно, заплатил. Я же вам говорил, хочу, чтобы эти люди от меня отстали.

Похоже, этому миллиардеру любая сумма была как с гуся вода.

– Вы больше о них не услышите, после того как мы с Марком уберем эти деревья и все вьюнки, которыми они обросли. С другой стороны у забора растет большая шелковица, от нее мы тоже избавимся.

– Шелковица? Никогда не знал, что у нас такое растет. Шелковицы мне нравятся. У моей бабушки росло такое дерево, и я провел много часов на его ветвях.

В голове Шелли мелькнул образ маленького черноволосого мальчугана с озорными синими глазами и лиловыми пятнами от ягод на губах. Наверняка он был очаровательным ребенком.

Она вернулась мыслями к взрослому Деклану.

– Шелковица, которую я хочу убрать, растет слишком близко к забору. Но не волнуйтесь, там есть еще одна посреди лужайки, мы ее не тронем. Я тоже люблю ягоды шелковицы, а в том месте от нее не будет проблем. Жаль, не увижу, когда она начнет плодоносить, иначе испекла бы вам пирог с шелковицей.

О господи, неужели она действительно сказала такое своему боссу? Шелли закрыла глаза. Хотелось провалиться сквозь землю.

Деклан все еще стоял на месте. Высокий, смуглый, красивый. У него вырвался звук, подозрительно напоминавший сдавленный смех.

– Вы печете пироги так же хорошо, как работаете в саду?

– Маленькая мисс Практичность – это про меня. Бабушка научила меня готовить, когда отец выставил нас из дома и нам с мамой и сестрой пришлось переехать к ней. – Шелли вспыхнула. – Извините, опять я увлеклась. – Она огляделась по сторонам, отчаянно пытаясь найти другую тему для разговора. – Тот, кто задумал этот сад, действительно преклонялся перед Энид Вильсон. Фруктовые деревья как часть декоративного сада. В качестве почвопокровного растения тимьян. Местные растения, которые в то время были совсем не в моде. Я думаю…

Игривый порыв ветра сдул с нее шляпу. Шелли бросилась вдогонку, но Деклан опередил.

– Я ее поймал.

Одно то, что он прикасался к старой потертой шляпе, привело ее в смущение. Повертев ее в руках, подошел ближе, чтобы надеть ей на голову. И оказался совсем близко.

Его рот. Шелли впервые рассмотрела его рот. Полные губы, верхняя чуть тоньше нижней. На подбородке уже пробивалась темная щетина.

Сплошной тестостерон.

Явившаяся неизвестно откуда мысль парализовала ее. Шелли замерла, гадая, что будет дальше. Почти не дышала. Сердце стучало как сумасшедшее.

Глаза Деклана смотрели в самую глубину ее глаз, она не понимала, что скрывается в этих синих глубинах. Он отбросил шляпу, коснулся ее затылка.

Утром, собираясь в спешке на работу, она закрутила волосы наверх, закрепив единственной заколкой. Деклан одним движением расстегнул ее. Копна золотистых волос мгновенно раскрутилась и тяжело упала, рассыпавшись по плечам и спине до самого пояса. Шелли почувствовала себя так, словно ее раздели. Хотела отбросить длинные пряди, но Деклан остановил. Медленным чувственным движением погрузил пальцы в волосы и, скользнув руками по плечам, провел до талии.

– Красиво, – шепнул он хриплым низким голосом.

Шелли не поняла, что он имел в виду: ее, волосы или что-то другое. По телу побежала дрожь наслаждения. Голова закружилась, она вдруг поняла, что перестала дышать. Медленно выдохнув, качнулась к нему, губы раскрылись в предчувствии поцелуя. Она не знала, хочет ли этого. Не знала.

Деклан вдруг резко убрал руки с ее талии. Его лицо помрачнело, как предгрозовое небо, скрывшееся под черной тучей.

– Так нельзя.

Шелли стоило огромного труда заставить себя заговорить.

– Я… я…

– Молчите, – резко перебил он. – Не надо ничего говорить. – И стремительно отступил. – Я… я извиняюсь.

И быстрым шагом пошел прочь, оставив ее стоять, прислонившись к стволу большого фигового дерева, которому она была очень благодарна за то, что помогло ей устоять на ногах.

Дрожа, она смотрела, как он свернул в сторону и скрылся из вида. В напряженных широких плечах улавливалось некое сильное чувство. Злость? Черт побери, что это было? И что значит для их отношений с загадочным боссом-миллиардером?

Глава 7

Как оказалось, ничего. В течение следующих нескольких дней Шелли поняла, что этот эпизод ничего не значит. В эти дни она почти не видела Деклана, никто из них не упоминал об инциденте. И чем дольше о нем не говорили, тем меньше становилась вероятность того, что о нем когда-нибудь вспомнят.

«Инцидент в духе Рапунцель» – так она назвала про себя этот случай, или «Шелли, Шелли, распусти свои золотые косы». «Распусти свои золотые косы… и больше ничего». Она краснела, вспоминая, как ей хотелось, чтобы он пошел дальше.

Тот момент, когда он распустил ей волосы и нежно скользнул по ним, постепенно приобрел черты далекой мечты.

Деклан избегал ее, это озадачивало и обижало. Шелли не могла и не стала расстраиваться по этому поводу. С одной стороны, это ее обижало, с другой – она чувствовала облегчение.

Инцидент ничего не изменил. Спасибо, что он не воспользовался обстоятельствами, не поцеловал ее. Шелли случалось работать у мужчин, заставлявших ее чувствовать себя неуютно, когда оставалась с ними наедине. Это стало одной из причин, почему она одевалась на работу именно так, а не иначе. Кроме того, существовала иная причина для беспокойства, занимавшая ее мысли. Бойфренд сестры Кит сделал Линн предложение, и до свадьбы обрученная пара намеревалась жить вместе. Однако квартирка была настолько маленькой, что исключала всякую возможность совместного проживания с ними. Шелли понадобилось найти себе что-то другое. Хотя ее никто не торопил, она понимала, что ребята хотят начать совместную жизнь как можно скорее. Однако со съемным жильем дело обстояло совсем не просто. За недорогими квартирами велась настоящая охота, и Шелли предстояло посмотреть однокомнатную квартиру в районе Эджклиффа. Хотелось успеть сделать как можно больше в течение дня, довольно короткого в это время года.

Сейчас, в середине августа, в саду уже появились характерные для Южного полушария признаки ранней весны. В воздухе запахло нарциссами, из прохладных тенистых уголков кивали розовые головки морозника. Отыскав неуловимую дафну, Шелли расчистила заглушавшую ее густую траву и сделала все, чтобы она не погибла.

Четыре дня спустя после «инцидента в духе Рапунцель» ей нужен был большой обеденный перерыв. Строго говоря, полагалось спросить у Деклана разрешения на длительное отсутствие, но она решила, что это не обязательно. Он доверял ей, она никогда этим не злоупотребляла. Решила просто поставить его в известность.

К счастью, хорошо потрудившись с утра, Шелли могла принять душ и переодеться в квартире домработницы. От нее требовалось выглядеть аккуратно и представительно, чтобы было понятно, что она может позволить себе арендовать квартиру, внести залог и оплатить прочие издержки. Да уж, Линн и Кит заставляли ее раскошелиться. Вытираясь после душа, Шелли вдруг подумала, как было бы хорошо, если бы Кит отложил предложение до тех пор, пока она не закончит с этой работой и не уедет в Европу.

Минимальный срок аренды квартиры шесть месяцев. Значит, придется задержаться в Сиднее дольше, чем хотелось бы. Шелли планировала попасть в Европу в октябре, чтобы увидеть сады осенью. Может, стоит рассмотреть вариант кратковременной аренды квартиры вскладчину? Или бесплатное проживание с условием, что она будет присматривать за растениями и домашними питомцами.

Ей двадцать восемь, но у нее до сих пор нет своего жилья. Думая о своих ограниченных возможностях, Шелли неизменно чувствовала себя неудачницей.

Она переоделась в свои лучшие бежевые брюки, хрустящую белую блузку делового фасона и светло-голубой плащ с контрастными темными пуговицами. Образ довершал шарф с леопардовым принтом и короткие бежевые сапожки на высоком каблуке.

К счастью, Линн занималась закупками модной одежды для крупной торговой компании и снабжала сестру одеждой по разумной цене. Кроме того, та отличалась прекрасным вкусом, компенсируя привычку Шелли покупать то, в чем удобнее всего.

Убрав волосы в высокий конский хвост и слегка подкрасив лицо, она решила, что справилась довольно удачно.

Шелли по-прежнему чувствовала себя незваной гостьей, поэтому примостилась на самый краешек кровати, чтобы написать сообщение Деклану:

«Сегодня в обед мне понадобится больше времени, но я все отработаю».

Ответ пришел почти сразу.

«Могу я увидеться с вами до того, как вы уйдете? Встретимся у парадной двери».

Шелли озадаченно посмотрела на телефон. После собеседования она ни разу не заходила в дом. Неужели ей собираются предъявить претензии? Создавалось впечатление, что появление Марка пришлось Деклану не по вкусу. Она вышла на улицу и повернула за угол дома.

Деклан сбился со счета, сколько раз ругал себя за то, что поддался соблазну распустить роскошные волосы Шелли. Прикоснулся к ней. Это нарушение всех правил. Нехорошо. Неправильно.

Да, он сделал это, только чтобы уточнить образ принцессы Эстеллы.

Во всяком случае, так он себя утешал.

На мгновение он позволил себе отключить защитное силовое поле. Последствия были ужасны. Очевидно, теперь в его обществе Шелли испытывала неловкость. А он не мог отделаться от воспоминаний о том, что чувствовал, оказавшись в столь опасной близости от нее. А каким трепетом ответила на его прикосновение Шелли. Деклан понимал, что обязан объясниться. Однако чувствовал себя куда более уверенно в написании скриптов на Джаве, чем в разговорах с людьми на личные темы. Как объяснить, почему он должен держаться от нее на безопасном расстоянии, не волен сближаться с другой женщиной?

Лиза мертва. Жизнь их дочери оборвалась, едва начавшись. Как он мог желать счастья, любви и близости для себя? Он не заслуживал второго шанса.

«Синдром выжившего – классический случай», – говорила мать – один из самых лучших адвокатов в области уголовного права, знавшая так много всего о темной стороне жизни. Она дала Деклану визитную карточку психолога-консультанта, которая до сих пор валялась в ящике письменного стола.

Трагедия потрясла даже ее. Ей очень нравилась Лиза, а появление на свет первого внука она воспринимала как шанс начать новую жизнь. «Исполнить роль бабушки лучше, чем роль матери».

Так или иначе, но последние дни в полном одиночестве Деклан пришел к выводу, что есть только один способ достойно выйти из положения с Шелли. Надо вывести из тени принцессу Эстеллу. Объяснить Шелли, что она вдохновила его на создание нового персонажа. Попросить позировать ему. Не в тонком обтягивающем комбинезоне или повторяющем контуры тела костюме из спандекса, хотя при мысли об этом учащался пульс. Нет. Хотя бы в бесполой форме садовника. Но с распущенными волосами. Возможно, при включенном вентиляторе, который раздувал бы их вокруг лица и за спиной. Как флаг. Он попросил бы ее позировать, чтобы как следует прорисовать черты лица и волосы Эстеллы. И конечно, предложить щедрое вознаграждение. Выложить все карты на стол и даже заключить договор. Возможно, даже включить туда какой-то процент от своего будущего гонорара. Деклан мог себе это позволить.

Ему хотелось, чтобы между ними все было по-честному, а значит, надо вывести на сцену Эстеллу.

Окрыленный этой мыслью, Деклан пригласил Шелли обсудить все как можно скорее.

Сейчас он все исправит.

Но Шелли оказалась не той Шелли, которую он ждал. Деклан узнал ее только по улыбке, но даже она была приглушенной версией обычного мощного сияния.

Перед ним стояла не амазонка, а гламазонка.

Уродливую рабочую одежду сменил элегантный стильный наряд, подчеркивавший женственные формы, которые скрывала униформа. Узкие брюки облегали длинные стройные ноги, расстегнутая сверху блузка приоткрывала восхитительную грудь, сапоги на высоком каблуке прибавляли роста, делая бедра еще более сексуальными. Легкий макияж подчеркивал красоту глаз, помада цвета спелой малины придавала губам дополнительную чувственность. Деклан долго смотрел на нее, онемев от восхищения.

– Вы хотели меня видеть?

Он не мог оторвать от нее глаз.

– Да. Проходите.

– Надеюсь, ничего плохого не произошло?

– Нет, конечно.

Но все изменилось.

Потребовалось время, чтобы собрать стремительно проносившиеся в голове мысли.

Он провел Шелли через большой парадный холл в маленькую гостиную, где они беседовали в первый раз. Свет, проникавший сквозь старые витражные окна, сохранившиеся со времени постройки дома, подчеркивал золото ее волос. Она несла с собой солнечный свет.

– Какой отсюда красивый вид на сад. Он начинает приобретать свою истинную форму. Еще немного, и арка из глицинии будет выглядеть великолепно. Я подстригла ее, когда она отцветет, потребуется сделать это еще раз. Как следует обрезать ее до того, как появятся почки для следующего сезона цветения.

Шелли замолчала, избегая смотреть ему в глаза. Неужели почувствовала острую мужскую реакцию на нее? Его смятение? Кончиком языка она облизнула свои чудесные малиновые губы. Этот жест привел Деклана в восхищение. Вспышка неудержимого влечения поразила его, как удар под дых. Он сжал кулаки. Он с самого начала обманывал себя.

Принцесса Эстелла здесь ни при чем.

Все из-за Шелли. Все всегда из-за Шелли. Сердечной, умной, земной, потрясающей Шелли. Даже скучная униформа и странный интерес к старым ржавым инструментам и полуразрушенным фонтанам не мешали ему восхищаться ею с самого первого дня.

Делан больше не мог врать себе, что его влечение к Шелли связано лишь с той вспышкой вдохновения, которую она пробудила в нем. Еще сильнее и неудержимей она пробудила все мужские инстинкты. Она красивая женщина, и он хочет ее с такой силой, какой не мог даже предположить после смерти жены.

Он не может просить ее позировать для Эстеллы.

Ни в коем случае нельзя предлагать провести с ним в студии несколько часов, пока он будет ее рисовать. Это означало бы обречь себя на пытку. Он должен отказаться от этой затеи.

Однако Деклан понимал, что должен объяснить, зачем пригласил ее в дом.

– Я хотел вам сказать, что получил записку от соседки. Она благодарит меня за то, что я избавился от ficus benjamina.

Она обернулась к нему с широкой улыбкой.

– Значит, вы не собираетесь меня увольнять или еще что-нибудь в этом роде?

– Конечно нет. – Как она могла такое подумать? Деклан вдруг понял, что за внешней храбростью скрывается глубоко укоренившаяся неуверенность в себе, и, несмотря на силу, Шелли чувствует себя беззащитной. Он ощутил мощное желание защитить ее.

– Вы меня успокоили, – облегченно выдохнула она. – А то я голову сломала, пытаясь понять, что сделала не так.

Деклан почувствовал, как к горлу подкатил ком.

– Вы все делаете правильно.

Ему до боли захотелось обнять ее, успокоить, сказать, что она необыкновенная, ей нет цены. Но он не мог себе этого позволить. Особенно теперь, когда осознал природу своего влечения к ней. Не мог дать себе волю.

Теперь он должен признать правду, хлынувшую из подсознания и снов. Признать, что лицо, которое являлось ему в короткие часы, когда удавалось победить бессонницу, принадлежало не Лизе. Это было лицо Шелли.

Деклан почувствовал себя предателем.

– Это замечательная новость… про соседку. Значит, все не зря, верно? И что я слышу, вы заговорили на латыни? Вместо компьютерного языка, на котором я совсем не умею изъясняться. То есть я, конечно, умею пользоваться компьютером, но…

– Я понял.

Ну, вот она опять смутилась. Он находил ее смущение очаровательным. Он находил ее очаровательной. И даже слишком притягательной во всех своих проявлениях.

Шелли явно нервничала в его присутствии. Неужели он снова казался ей зловещим?

– Спасибо, что вы мне это рассказали. Но если это все, я пойду. Как я уже вам писала, сегодня мне нужно на время отъехать.

– Свидание?

Его снова охватила ревность. Кто тот счастливчик, для которого она так нарядилась?

– Нет, не свидание.

Он не имел права задавать ей личные вопросы. Однако не стал отрицать, что испытал облегчение от ее ответа. Если это не свидание, то куда она идет?

– Ланч с подругой? Можете не волноваться насчет времени. Я знаю, сколько вы проводите в саду.

– Боюсь, мне не светит ничего похожего. Я должна подыскать себе жилье. Сейчас я живу с сестрой, но она помолвлена, и жених хочет переехать к ней.

– И для вас не останется места?

– Да. Это очень маленькая квартирка. Так что сейчас надо ехать смотреть квартиру в Эджклиффе. И я буду там с другими людьми, те также отчаянно жаждут найти что-то недалеко от города за разумную цену. Хоть бы мне повезло. – Она скрестила пальцы на обеих руках. – Пожелайте мне удачи. Я вернусь, как только смогу.

Деклан проводил ее до двери, глядя, как она спускается по ступенькам.

– Стойте! – вдруг крикнул он ей вслед.

Она обернулась.

– Извините, но если я сейчас не уйду, то опоздаю к назначенному часу. Мне еще придется искать место для парковки и…

– Не надо никуда ехать. В этом нет необходимости. Вы можете пожить здесь в пристройке.

И что на него нашло? Должно быть, окончательно спятил. Поселить Шелли здесь? Куда подевалась его решимость держаться с ней строго в рамках деловых отношений? К чему это может привести? Надо немедленно взять свои слова обратно.

– Ключ у вас есть. Так что можете переезжать.

Шелли замерла как вкопанная, одной ногой стоя на ступеньке, другой на дорожке.

– Вы серьезно?

– Вам негде жить, а квартира пустует. По-моему, вполне разумно.

– Но это невозможно… я не могу.

– Квартира предназначалась для персонала. Вы у меня работаете.

– Да, но я…

Как выразить свои чувства, сказать, что жизнь в такой близости от него ее пугает? Она считала Деклана слишком привлекательным, чтобы находиться рядом двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Сейчас Шелли могла уйти отсюда, уехать домой, пытаться забыть «инцидент Рапунцель» и свои чувства в тот момент. Но жить здесь, зная, что он рядом, совсем непросто.

Насколько ей известно, Деклан один в этом огромном доме. Последние два вторника месяца являлась целая армия уборщиков, проводившая в доме полдня. Несколько раз она видела на подъездной дорожке грузовичок из магазина эксклюзивных продуктов. Больше никто не приходил. Во всяком случае, днем.

Его дом стал бы для нее не просто местом работы, но и ее домом. Только она и он. Мужчина, одно присутствие которого вызывало дрожь, которую она не могла унять.

Вот и сейчас он возвышался в четырех шагах от нее, угрюмый, задумчивый. Однако что-то в его глазах подсказывало, что его обидит, если она откажется от квартиры, которую он предлагал.

Квартиры, которая решила бы ее проблему с жильем. Но могла создать ей еще более серьезные проблемы.

– Конечно, если вы предпочитаете жить в дешевой квартире в Эджклиффе…

– Нет. Конечно нет. Я бы с радостью жила в этой квартире. Там так красиво. Наверняка это самая лучшая квартира для прислуги во всем Сиднее. Ваша домработница будет в восторге, когда увидит, как отделаны комнаты.

Деклан молчал. Пожалуй, слишком долго.

– Она предназначалась для няни. Это чудесная женщина, которая была и моей няней.

– Но… но она так и не переехала сюда. О-о! – «Шелли в своем репертуаре. Вечно я попадаю впросак». Деклан так помрачнел, что ей захотелось обнять его. – Извините. Не надо было этого говорить.

– Вы не обязаны знать, – возразил он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Так что вы решили? Да или нет?

– Мне хотелось бы сказать «да», но сначала я должна узнать, сколько буду платить за аренду. Я, возможно, не потяну.

Какое там «возможно»? Она наверняка не потянет и только зря расстроится. Шелли буквально влюбилась в эту квартиру.

– Нисколько.

– Но…

– Никаких но. – Слова сопровождались фирменным сердито-мрачным выражением лица.

– Но… я про «никаких но». Я хочу сказать… если я не плачу за аренду, то…

– Эта квартира для того, кто здесь работает. Вы здесь работаете. Разговор окончен.

– Но я должна буду заплатить вам каким-то иным способом. – Шелли никогда не принимала подарков, которые подразумевали скрытые обязательства.

– Если вы непременно хотите платить, я беру свое предложение обратно.

Шелли не сомневалась в том, что он так и сделает.

– Нет! Не надо, пожалуйста. Я буду работать по субботам. Бесплатно. Ну, не бесплатно. В обмен на проживание.

– В этом нет необходимости. Но если вы настаиваете…

– Настаиваю. Когда я могу переехать?

– Когда угодно.

– Тогда в субботу. В эту субботу. А работать начну со следующей субботы.

– Договорились. Только не забудьте, что нельзя открывать дверь в дом. Ваша на кухне.

– Конечно, не забуду. Да у меня и ключа нет.

– Ваш ключ подходит к обеим дверям.

– Я обещаю, что не стану посягать на ваше уединение. У меня не много вещей. – Теперь, когда она по-настоящему осознала ситуацию, ее охватил восторг. – Большая часть моего имущества хранится у бабушки в Блэкхите. Надеюсь, вы не станете возражать, если сестра поможет мне с переездом?

– Нет, если мне не придется с ней встречаться.

– Это я гарантирую. Спасибо вам, Деклан.

Он ответил очередным кивком. Шелли посмотрела на свой парадный наряд.

– Ну вот, разоделась, а идти некуда. Разве что поехать в Дабл-Бей и пообедать в кафе.

Она с трудом удержалась, чтобы не произнести слова, уже готовые сорваться с языка. Еще немного, и она пригласила бы его пообедать с ней. Но остановило ее совсем не то, что Деклан босс. Кто сказал, что коллеги по работе не могут сходить вместе поесть?

Нет. Просто слишком уж это похоже на приглашение на свидание. А это невозможно.

Поблагодарив его еще раз, она пошла по дорожке, радуясь неожиданному результату встречи. Теперь у нее есть прекрасная квартира. А когда она закончит работу, сможет сразу же улететь навстречу своим мечтам.

Глава 8

Деклану не хотелось встречаться с сестрой Шелли или с ее женихом. Встреча с родственниками означала бы некую связь, которую он совсем не хотел устанавливать. И все же он чувствовал непреодолимое желание понаблюдать за тем, как она въезжает. Возможно, чтобы убедиться, что с сегодняшнего дня Шелли действительно будет здесь жить.

Со свойственной расторопностью она приехала рано утром в сопровождении своей команды. Чтобы избежать неловкого ощущения, что он шпионит, Деклан наблюдал за ними из окна кабинета. Он увидел высокую и очень худенькую девушку с коротко стриженными каштановыми волосами, должно быть, сестру, и рыжеволосого парня.

Судя по тому, что они несли, ее пожитки уместились всего в нескольких коробках и чемоданах. Шелли несла сумку с ноутбуком и несколько вешалок с одеждой. Сегодня она надела узкие выцветшие джинсы, футболку с длинным рукавом и самые уродливые кроссовки, которые ему когда-либо приходилось видеть, несомненно, практичные, но так не похожие на сексуальные сапожки, поразившие его в прошлый раз.

Или высокие ботфорты принцессы Эстеллы.

Интересно, сможет ли итальянский сапожник, который шил ему обувь на заказ, изготовить пару зеленых замшевых ботфортов подходящего для Шелли размера?

Деклан отбросил эту безумную мысль. Вернее, обе: о зеленых ботфортах и как выглядела бы в них Шелли.

Ее помощники управились за час, а он гадал, почему у нее так мало вещей. Не хочет много или не может себе позволить?

Деклан понимал, что платит ей сверх всякой меры, но ему не жаль ни цента. Садоводство не относится к высокооплачиваемой работе, это кажется ему несправедливым, учитывая невероятную увлеченность и глубину знаний, которыми она обладает. Деклан в который раз поблагодарил счастливый случай, пославший ему эту женщину.

Он жалел лишь о том, что не может попросить ее позировать ему. Работа над Эстеллой затягивалась. По-прежнему ускользал финальный штрих, который вдохнул бы жизнь в центральный персонаж новой игры. Однако фантазии о Шелли, позирующей в уединенном кабинете, стоит забыть. Особенно если учесть, что он и без того слишком много думал об этой красивой женщине, привлекавшей его не только в качестве музы.

А теперь к его обязательствам нанимателя прибавились то, что он сдал ей жилье. Как только она устроится, ему надо будет спуститься – теперь уже в ее квартиру – и посмотреть, есть ли там все необходимое. И это не предлог увидеться, это его обязанность.

Но прежде, чем успел это сделать, он увидел, что Шелли уходит, и едва сдержал восхищенный возглас. Она явно собиралась кататься на лошади, потому что надела обтягивающие кремовые бриджи для верховой езды, подчеркивающие все линии ее впечатляющей фигуры, и трикотажную рубашку без воротника, красиво облегающую сильные плечи и руки. На ней были черные блестящие сапоги до колена, под мышкой она несла черный бархатный шлем и кожаный жокейский хлыст.

Шелли упоминала, что когда-то ездила верхом, перескакивая через змей, как настоящий воин. Похоже, она и сейчас этим увлекалась. Но где? Уж точно не здесь, всего в нескольких минутах езды от центра города.

Кто бы мог подумать, что костюм для верховой езды может выглядеть так возбуждающе?

Впрочем, она выглядела хорошо в любой одежде, даже в уродливых рабочих штанах. Однако не стоило позволять мыслям слишком увлекаться этой темой, иначе кончится тем, что он представит ее совсем без ничего.

Деклан увидел, что она остановилась у фонтана, который уже начали ремонтировать, завернула за угол дома, где оставила свой старый-престарый внедорожник. Его гараж был забит коллекцией дорогих спорткаров, стоявших теперь почти без движения.

Деклан по-прежнему восхищался, как хорошо выглядит Шелли в костюме наездницы. Его притихшее вдохновение снова встрепенулось. Теперь он точно знал, чего не хватает принцессе Эстелле.

Коня.

Голова мгновенно наполнилась идеями. Вернувшись к чертежной доске, он схватил уголь. Рука едва поспевала за мыслями. Как всегда в приливе вдохновения, ему казалось, что время остановилось, пока он блуждал по воображаемым мирам.

Деклан нарисовал принцессу Эстеллу верхом на великолепном белом скакуне с развевающейся гривой и хвостом, которые повторяли движение ее роскошных волос.

Но и этого оказалось недостаточно.

Он принялся ходить взад-вперед, снова и снова подходя к доске. Как вдруг его осенило. Шелли жила в реальном мире. Принцесса Эстелла в мире фантазий. Шелли ездила на лошади. Эстеллу не связывали границы земной жизни. Значит, принцесса будет ездить на единороге.

Деклан вернулся к столу. Переделать коня в единорога не составляло труда, лишь добавить серебристый рог в центре лба и придать глазам мистическую мудрость и знание. Они помогут принцессе-воительнице в ее битвах со злом.

На этот раз, отступив назад, чтобы посмотреть на свою работу, он ощутил, как все его чувства подали сигнал победы.

Прекрасная принцесса с роскошной фигурой и длинными ногами станет мечтой любого молодого парня. Деклан не сомневался, что Эстелла и ее волшебный единорог вызовут интерес и у игроков женского пола. Ведь даже Шелли при всей ее любви к прогулкам признавалась, что в детстве играла в девчачью игру про дракона.

Деклану захотелось разделить с кем-нибудь свое торжество. Но он отдалился от всех друзей, только мать не бросала его, что не переставало удивлять, поскольку в детстве он ее почти не видел.

Его теперешние коллеги по Сети сотрудничали с ним в разработке игр, относившихся к процессу обучения, а не к развлечениям. Их совершенно не заинтересовала бы какая-то принцесса Эстелла со своим единорогом.

Лишь одного человека он хотел познакомить с Эстеллой. Шелли. И дать понять, что это она вдохновила его. Но он не мог. Не сейчас. Он зашел так далеко, не поведав, что она для него значит.

Деклан вернулся к работе, но уже на компьютере. Создание главной героини лишь первый шаг в длительном процессе разработки игры.

Глава 9

Утро субботы и воскресенья Шелли каталась верхом. Она полюбила это с раннего детства, когда в двухлетнем возрасте ее впервые посадили на пони.

Она жила в восточном пригороде недалеко от Центрального парка, занимавшего четыреста пятьдесят акров земли. Настоящий рай для конных прогулок.

Шелли повезло, она заключила договор с владельцем чистокровного гнедого красавца по кличке Флинн. Хозяин очень любил его, но не мог обеспечить необходимую нагрузку, так что Шелли восполняла этот недостаток.

В один прекрасный день она обзаведется домиком на природе, где будет достаточно места для лошади. И для собаки. А пока лучше кататься на Флинне.

Правда, она пообещала, что будет работать по субботам, и не знала, сможет ли покататься в следующий раз. Скорее всего, придется приезжать сюда до начала работы. С удовольствием глядя вокруг, она задумалась над тем, что в связи с новым жильем придется пересмотреть расписание. Вчера она закончила распаковывать вещи. Следуя приоритетам, первым делом разобрала кухонные принадлежности. Хотя на самом деле в этом не было необходимости, потому что на кухне и без того имелось все необходимое и даже больше. Она решила вечером обновить варочную панель и духовку новейшего образца. Одним из любимых занятий Шелли в свободное от работы время была выпечка. На обратном пути из Центрального парка она заехала в магазин и запаслась всем необходимым для своего кулинарного праздника.

Когда сработал таймер духовки, она вынула два пирога. Процесс готовки доставлял особенное удовольствие. Ей нравилось разбивать яйца, месить тесто и лепить листики для украшения пирогов. Шелли поставила пироги остывать, критически осмотрев каждый.

Стоит, не стоит? Второй пирог с расчетом на Деклана. Но она обещала не нарушать его уединения. Не сочтет ли он нарушением обещания эсэмэску с предложением передать ему пирог в знак благодарности?

Пока пироги остывали, Шелли приняла душ, смывая запах лошади – после прогулки она всегда чистила Флинна. Ей безумно нравился теплый земной запах этих крупных животных. Но Деклан мог оказаться несколько привередливым.

Натянув розовые джинсы и светло-розовую блузку, она набросила на плечи кремовый джемпер – все вещи были подарены Линн, постоянно пытавшейся заставить ее одеваться более женственно, – и отправила Деклану сообщение:

«Могу я вас увидеть?»

Ответ пришел уже через несколько минут:

«Конечно, подходите к задней двери».

Шелли завернула пирог с золотистой корочкой в одно из красивых французских кухонных полотенец. И только уже стоя у задней двери, всерьез задалась вопросом, не сошла ли она с ума, решив угостить работодателя своей выпечкой.

Деклана удивило желание Шелли увидеться в воскресенье. Он недавно проснулся после длительного марафона работы над Эстеллой и только что приступил к занятиям в тренажерном зале, которые обычно не прерывал ни при каких обстоятельствах.

Однако имя Шелли, вспыхнувшее на смартфоне, не позволило сильно разозлиться. Набросив фуфайку на голое тело, он оправдал отступление от правил возможным ЧП в ее квартире, требовавшим его вмешательства. Однако, увидев ее на пороге с домашней выпечкой невероятной красоты, очень удивился. «Яблочный», – догадался он по манящему аромату.

– Я хотела поблагодарить вас за то, что позволили мне жить в такой замечательной квартире. До сих пор не могу поверить, что мне так повезло.

– Вы не обязаны мне готовить. – Он тут же пожалел о сказанном, увидев ее расстроенное лицо.

– Я догадывалась, что это может оказаться неуместным. Вы говорили, что любите шелковицу, но сейчас не сезон. Вот и подумала, не подойдет ли яблоко с малиной. Пришлось взять замороженную малину, для свежей тоже не сезон, но она очень хорошая и…

– Шелли, хватит. Я очень рад, что вы испекли мне пирог. Просто это несколько неожиданно. Спасибо.

– Он прямо из духовки. Кстати, это очень хорошая духовка.

– Заходите, – пригласил он.

– О, нет, я не должна. Я…

– Пожалуйста. – Осознание того, что ему не с кем поделиться собственными успехами, заставляло Деклана чувствовать себя одиноким.

Странно видеть Шелли во всем розовом. В таком милом девичьем розовом. Она даже надела цепочку с серебряной подковой, лежавшей низко у нее на груди. Счастливая подкова. Откуда он взял, что она всегда носит одежду мужского типа? Возможно, слишком увлекся, видя в ней женщину-воина, вместо того чтобы обратить свое внимание на ее женскую привлекательность.

– Ладно, – согласилась она, входя следом за ним.

Во время ремонтных работ архитектор переделал интерьер в задней части дома, устроив там то, что он упорно называл «кухней мечты».

– Вау! – воскликнула Шелли, бесцеремонно озираясь вокруг. – Это просто потрясающе.

– Она почти не используется.

– Какая жалость. Это настоящая кухня мечты для того, кто любит готовить.

Похоже, архитектор прав.

Большая часть дома не использовалась. Там царила тишина, и даже сам воздух казался неподвижным. Деклан не мог заставить себя войти в комнаты, где жил с Лизой. Уже два года они стояли закрытыми. Он никогда не заходил в детскую, которую они обставляли с такой любовью. Даже не разрешал делать там уборку. Его жизнь в этом доме ограничивалась кабинетом, спальней и тренажерным залом. В кухню он заходил очень редко. И вот теперь вместе с Шелли в этот слишком большой, слишком пустой и слишком печальный дом вошло ощущение солнечного света, которое она несла с собой повсюду, где появлялась.

Деклан поставил пирог на мраморную столешницу.

– Возьму себе кусок, пока он еще теплый. А вы?

– Для себя я испекла другой. Съем его с сестрой и ее женихом. Сегодня я обедаю с ними.

Всякая мысль о том, чтобы предложить Шелли пообедать с ним, заказать еду из любимого ресторана, куда он не заходил уже два года, мгновенно исчезла. В любом случае глупая идея. Деклан напомнил себе, что сейчас, когда она живет здесь, как никогда важно установить границу в их отношениях. Он отрезал себе огромный кусок пирога, подвинул стул к барной стойке. Шелли села чуть поодаль.

– Значит, я могу съесть его целиком. – Он с преувеличенной жадностью вертел тарелку руками.

– Половину можете поставить в холодильник.

– Никакой половины не останется, можете мне поверить. Это самый лучший пирог в моей жизни.

– Я вам не верю.

– Серьезно, он потрясающе вкусный.

– Это бабушка меня научила. Теперь моя единственная проблема в том, что специализируюсь на старомодных угощениях.

– Зато это настоящее угощение. Мне уже давно никто ничего не печет.

– А кто пользуется этой кухней?

– Я пользуюсь. Но только для самых простых блюд. Сложности не для меня.

– Лиза хорошо готовила?

Его так поразило упоминание о Лизе, что он чуть не подавился пирогом. Хотя почему бы и нет? Вопрос прозвучал совершенно невинно. Шелли ничего не знала о том, что он чувствовал себя виноватым в смерти жены и дочери, и о его решимости наказать себя.

– Она очень старалась, но результат в большинстве случаев оказывался плачевным. Мы редко ели дома. Я думаю, она надеялась, что эта кухня превратит ее в кулинарного гуру. Она часто говорила, что пойдет на курсы, но так и не пошла.

– Она, наверное, была очень хорошая. – Он видел, как старательно Шелли подбирала слова.

– Да. Она…. Вам бы она понравилась, и вы ей тоже.

Он вдруг понял, что так и есть. Внешне эти две женщины были полной противоположностью друг друга, но где-то в глубине таилось нечто общее. Деклан не знал, можно ли охарактеризовать это невыразительным словом «милая», но в каком-то смысле оно выражало то, что он не умел определить.

– Я рада.

Он видел в ее глазах сочувствие. Не жалость. Жалости он бы не потерпел. Даже спустя два года он с трудом говорил о Лизе. Казалось, у него вырвали сердце, когда она умерла.

Но в Шелли было что-то вызывавшее доверие, позволявшее верить, что перед ней он может опустить забрало. И не только это.

– Лиза была жизнерадостной. Во всяком случае, так о ней говорили другие. А я в молодости был тихим, зажатым парнем. Терялся в присутствии девушек. Увидев, какой я урод, они бежали от меня без оглядки.

– Не верю ни секунды. Вы очень симпатичный парень. Думаю, вам приходилось от них палкой отбиваться.

Что это? Признание объективного факта или свидетельство ее восхищения? В любом случае приятно слышать.

– Вовсе нет. Наверное, я слишком много времени проводил перед экраном компьютера.

– Но Лиза вас разглядела?

– Она росла с братьями и знала, как обращаться с мальчишками, а я единственный ребенок очень занятых родителей, которым не хватало времени обращать на меня внимание. С Лизой я стал самим собой.

– Мне очень жаль.

– Они не хотели заводить детей, и мое появление стало настоящим шоком. – Несмотря на старание говорить шутливо, в словах сквозила горечь. – Не знаю, сколько раз в детстве я слышал: «Деклан наша маленькая оплошность».

– Но ведь они наверняка говорили это с любовью.

– Возможно. Тем не менее я видел их нечасто. Мать постоянно участвовала в судебных процессах, защищая преступников, или вела бесплатную работу в неблагополучных семьях, где всегда находился кто-нибудь требовавший ее пристального внимания. К счастью, на каникулы она отправляла меня к своей матери.

– Это та, у которой шелковица?

– Она самая. Она была художницей, и ей доставляло огромное удовольствие заниматься со мной, передавая свое мастерство. Иногда мне кажется, что она делала это назло родителям.

– А ваш отец?

– Назовем его просто «типичным отсутствующим отцом», этим все сказано.

– Какая-то печальная картина получается.

– Не стоит меня жалеть. Все давно в прошлом. Как знать, смог бы я стать тем, кем стал, если бы рос счастливым ребенком в окружении братьев и сестер.

– Да, это мысль. – Судя по всему, он ее не убедил.

– Во всяком случае, у них хватило ума взять мне замечательную няньку. Это компенсировало многие вещи. – Дженни никогда не оставляла его, навсегда став важной частью жизни.

– Дженни должна была жить в этой квартире, чтобы… помогать вам с…

Он понял, что пора сменить тему.

– Да. А вы? Похоже, ваше детство тоже нельзя назвать безоблачным.

– Оно было безоблачным, пока отец не решил завести другую семью. – У Деклана сжалось сердце, когда он увидел ее лицо, исказившееся при мысли о пережитом несчастье.

– Вы с сестрой его не устраивали?

– И мама тоже. Он встретил молодую женщину с маленьким сыном. Она в него вцепилась, и все было кончено. Во всяком случае, для нас.

– Вам пришлось уехать из своего дома?

– Отец был агентом по недвижимости. Он сказал, что нашу маленькую ферму надо продать. А потом провернул какую-то хитрую сделку и снова въехал туда с той женщиной.

На языке вертелось несколько слов по поводу ее отца, но он не решился их произнести.

– Это ужасно.

– Он делал попытки помириться со мной и Линн. Хотел продолжать видеться с нами. Мне разрешили кататься на моем пони. Его звали Тоби. Отец сказал, что это хороший способ заставить меня приезжать.

Судя по суровому выражению лица Шелли, Деклан сомневался, что история закончилась хорошо.

– Это умно.

– Пока в один прекрасный день не выяснилось, что его жена продала моего прекрасного Тоби. И отец ничего не сделал, чтобы помешать ей.

На этот раз Деклан не стал сдерживаться и выругался.

– Это жестоко. Сколько вам было?

– Только что исполнилось четырнадцать. Прошло уже много времени, но я до сих пор помню, что почувствовала.

– Вам удалось вернуть пони?

– Мы нашли его нового хозяина. Но… но… – В ее глазах стояли слезы. – Когда Тоби выгружали из трейлера, он испугался. Мой дорогой мальчик, должно быть, понял, что с ним происходит что-то плохое. Видимо, начал метаться, вставать на дыбы и сломал ногу. Новые хозяева не виноваты. Они не знали, что Тоби украли. Но его пришлось усыпить.

– А ваш отец?

– Он сделал все, чтобы я его возненавидела. С тех пор ничего не изменилось.

Глядя в ее печальное лицо, Деклан почувствовал, как где-то в глубине души ожили давно умолкнувшие струны. Желание успокоить ее стало важнее запретов.

Он взял руки Шелли в свои. У нее были красивые теплые руки, но на ладонях и пальцах он нащупал мозоли. Мозоли воина.

– Я вам сочувствую. И с пони, и с отцом.

Шелли пожала ему руки в ответ, даже не понимая, каким невероятно важным поступком было для него то, что он решился до нее дотронуться. Их взгляды встретились, устанавливая молчаливую связь. То, что он почувствовал в этот момент, выходило далеко за пределы физического влечения.

Внезапно показалось, что кухня, тишину которой нарушало лишь тиканье часов да редкое жужжание холодильника, стала самой уютной среди множества других комнат в огромном пустом доме. Потому что здесь находилась она.

– Извините, что морочу вам голову своей болтовней. Моя потеря ничто в сравнении с вашей. Тоби был всего лишь пони, но… – Она потянула носом, стараясь удержать вновь подступившие слезы.

– Но вы его любили.

В детстве Деклану не позволяли иметь домашних животных, несмотря на его постоянные просьбы купить собаку. А потом оказалось, что у Лизы аллергия на шерсть. Возможно, когда-нибудь он заведет собаку. Не успела эта мысль появиться в голове, как он от нее отказался. Не хотел рисковать, что опять кого-нибудь полюбит. Не важно кого.

– Да, я обожала Тоби. Знаете, между наездником и лошадью устанавливается очень тесная связь. Это совсем не то, что любить кошку или собаку. Во время верховой езды человек и лошадь становятся одним целым. Возникает ощущение взаимной ответственности. Совершенно особое чувство.

– Вы продолжаете ездить верхом?

– К счастью, отсюда недалеко до Центрального парка, и я могу ездить каждые выходные. Конечно, брать лошадь напрокат совсем не то, что иметь свою, но мне повезло, я всегда езжу на одной и той же. Чудесный жеребец. Хозяин очень доволен, что я даю ему необходимую нагрузку и чищу его, поэтому берет с меня чисто символическую плату.

– Похоже, это удачная сделка.

– И еще одна причина, почему мне так хотелось остаться в этом районе, хотя в иных местах аренда дешевле. Так что еще раз спасибо вам за квартиру. Я уже полюбила ее.

– Ваш «благодарственный» пирог – отличная идея.

– Еще я делаю шоколадный торт. На случай, если вы предпочитаете что-то более сладкое.

– Торт – это здорово.

В жестком режиме тренировок, которого он придерживался, можно позволить себе есть что угодно. Он вдруг понял, что до сих пор держит ее за руку и не хочет отпускать. Ее это, видимо, тоже не смущало.

– Расскажите, что вы любите, чтобы я могла иметь вас в виду, когда буду печь. – Она, широко улыбаясь, наклонилась ближе. Так близко, что он ощутил ее сладкий цветочный запах. – Если окажется, что этого нет в моем репертуаре, поищу рецепт.

Ценное предложение. Но сейчас он не мог думать ни о чем, кроме одного. Не успев напомнить себе, почему не должен, он наклонился и поцеловал Шелли в теплые манящие губы. Она на миг замерла от удивления, потом расслабилась, губы с нежным стоном раскрылись ему навстречу.

С девятнадцати лет Деклан не целовал ни одну женщину, кроме Лизы. И теперь, лаская рот Шелли, испытывал знакомое и вместе с тем новое ощущение. Мысли о жене умчались прочь, все его сознание заполнила Шелли. Коснувшись ее языка, он почувствовал вкус яблок и корицы с легкой свежей ноткой мяты. Она ответила на его поцелуй. Деклан никогда не испытывал ничего подобного. Шелли. Прекрасная Шелли. И все это она.

Ее губы были нежными, теплыми и щедрыми, руки по-прежнему сжимали его руки.

Легкий поцелуй скоро перерос в нечто более страстное. Она отвечала ему с не меньшим жаром.

Они потянулись навстречу друг другу, казалось, не замечая своих неудобных поз на барных стульях. Просто хотелось быть как можно ближе друг другу.

Шелли первая прервала поцелуй. Раскраснелась, глаза блестели.

– Вот так сюрприз, Деклан. – Он видел, как быстро бьется пульс у нее на шее. – И приятный. Очень приятный, правда.

Он пытался успокоить дыхание.

– Более чем приятный.

Все его мысли были поглощены ею. Но он чувствовал себя изменником, забыв о своей умершей жене. И вдруг откуда-то из глубины Вселенной послышалось: «Лиза бы это одобрила». Если бы он ушел первым, разве стал бы ждать, что она будет вести безнадежно одинокую жизнь? И все же он не готов принять другую женщину, и, возможно, никогда не будет готов.

– Знаете, из этого ничего не выйдет. Мне нечего вам предложить. Нечего. Все ушло, когда…

Шелли приложила палец к его губам, не дав договорить. Ее лицо горело, в голосе слышались гортанные ноты.

– Это всего лишь поцелуй. Очень приятный, и все. Разве из этого должно что-то выйти?

– Полагаю, нет. – Он слегка изумился.

Шелли так отличалась от хищниц, охотившихся за деньгами богатого вдовца. Ему не могло прийти в голову, что она не заинтересована в нем. В голове прозвучали ее слова: «От мужчин гораздо больше проблем, чем они заслуживают». Ее губы покраснели и припухли от его поцелуя, ему захотелось снова ее поцеловать.

– Я понимаю, что вы, возможно, не готовы ни к чему серьезному. – Она запиналась, и это подсказывало, что она не так безразлична к нему, как могло показаться. – А мне не хочется рисковать тем, что кто-то снова разобьет мне сердце. Этого удовольствия я хлебнула сполна.

Разбитое сердце никак не входило в его планы. Честно говоря, он и сам хотел бы этого избежать. Не только ради себя, но и ради нее.

– Парень из Мельбурна?

– Он оказался негодяем, бессовестным лжецом и… Забудьте, вам ни к чему подробности.

Да, он не хотел слышать о том, что было у нее с другим. А готов ли он бороться за нее?

«Деклан, прошло два года. Лиза не стала бы ждать, что ты будешь горевать о ней вечно». В голове звучали слова матери.

– У меня свои планы. Мне не нужны страдания, страхи и все прочее, что несут с собой любовные отношения. Я хочу добиться поставленных целей.

– Планы?

Цели? Деклану стало стыдно, что он недооценивал Шелли. Что он знает о ее жизни за пределами этого сада? Вне роли музы, которой она стала для него, сама того не подозревая?

– Серьезные цели, которые пришлось отложить в долгий ящик из-за отношений, закончившихся крахом.

– И что это за цели, если не секрет?

– Начнем по порядку. Я хочу посетить самые знаменитые сады Европы, оказавшие огромное влияние на ландшафтный дизайн даже здесь, в другом полушарии. Говорят, английские стабильно декоративные миксбордеры не годятся для большей части нашей страны, поэтому я хочу увидеть их в Англии. А есть еще сад Моне в Живенри недалеко от Парижа. Кто не хотел бы его увидеть?

Деклан мог возразить, что во Франции есть куда более интересные вещи, чем сады, но он был слишком потрясен и не перебивал.

– А сады Альгамбры в Испании? С множеством фонтанов.

– Когда вы поедете?

– Как только закончу с вашим садом. Согласно нашему договору осталось еще четыре недели. И я полечу в Европу.

– А когда вернетесь?

– Кто знает? Я возьму билет с открытой датой. Мой отец родился в Англии, и я могу оставаться там сколько угодно. На самом деле я хочу получить место садовника в одном из больших государственных садов Англии. – Ее глаза восхищенно блестели. – Я посылаю запросы на любые вакансии, которые они размещают в Интернете, и надеюсь, один из них сработает.

– Звучит увлекательно.

Он вдруг понял: с того самого дня в саду, когда распустил ей волосы и чуть не поцеловал, где-то в подсознании засела мысль, что, если бы он когда-нибудь смог начать новую жизнь, ему будет нужна Шелли. Он испытал настоящий шок, узнав, что она вовсе не собирается оставаться здесь и давать ему время привыкнуть к изменениям, которые привнесла в его жизнь своим появлением.

– Вы потеряли самое дорогое, поверьте, я все понимаю. Могу себе представить, как ужасно то, что вы пережили. К тому же я не завожу бессмысленных интрижек.

Потянувшись, она слегка коснулась его губ. Но даже это он ощутил, как удар током. Хотелось выругаться.

– Поцелуй был прекрасен. Не думаю, что стоит повторять его.

Он онемел настолько, что не смог ответить.

– Пора идти к сестре. Блюдо от пирога заберу потом, когда вы его съедите.

– Я вас провожу.

– Не надо.

И стремительно вышла из дома. Комната вдруг снова показалась Деклану очень пустой.

Шелли стояла у фонтана, залитого светом сенсорных фонарей, включившихся автоматически, когда она вышла. Она надеялась, что прохладный вечерний воздух приведет ее в чувство. Почувствовав озноб, плотнее стянула рукава джемпера, которым обернула плечи. Ее губы болели от поцелуя и постоянной вынужденной улыбки в попытке выглядеть беззаботной. Она не обманывала, хотя и врала Деклану. Врала, врала и еще раз врала.

«Это всего лишь поцелуй». Ложь номер один. Шелли тронула пальцами рот и вздрогнула, вспоминая мощную волну чувств от прикосновения его губ. Вспышка желания пронзила все ее тело. Это было что-то гораздо большее, чем простое касание. Это пробудилась страсть.

Но самая большая ложь заключалась в том, что она якобы не хотела снова целоваться с ним. Напротив, хотела так же сильно, как снова оказаться в его объятиях и целовать его. И не только целовать.

Но она не могла обойтись без этой лжи. За ней крылась главная правда. Она не хотела рисковать своим сердцем. А все, что делал и говорил Деклан, указывало на неизбежную катастрофу, в случае если дать волю чувствам.

Раны, нанесенные Стивом, были еще слишком свежи и болезненны, чтобы рисковать и снова разбередить их. Шелли так до конца и не осилила попытку выкарабкаться из темной пучины недоверия, куда погрузило ее предательство отца. Встречи с достойными – пусть и не слишком интересными – мужчинами помогли нащупать дорогу назад, но Стив снова выбил ее из седла. С возвращением в Сидней, где ничто не напоминало о нем, Шелли начала понемногу приходить в себя. Потому и не могла позволить себе снова влюбиться. Солгав Деклану, таким образом защитилась, избежала опасности.

Однако, делая это, она обманывала саму себя.

Глава 10

Шелли долго и пристально смотрела на дверь в кухню Деклана. Дверь, которой она обещала никогда не пользоваться. В руке она держала ключ. Оставалось лишь сунуть его в замочную скважину и…

Она со звоном бросила ключ на рабочий стол.

Часы пробили полшестого утра. Шелли не спала с четырех. Ворочалась, не в силах отделаться от мыслей о Деклане. От воспоминаний о поцелуе. От желаний, уводящих гораздо дальше, чем он мог себе позволить. Дальше, чем имело смысл желать.

Она снова взглянула на ключ. Манивший ее.

В четыре утра еще слишком темно, чтобы работать в саду. Шелли попыталась читать новую книгу об Энид Вильсон, но не смогла сосредоточиться. То, что показывали в это время по телевизору, тоже не заинтересовало.

Поэтому она решила испечь кексы с бананом и орехом пекан, покрытые глазурью из кленового сиропа. Она могла бы испечь пирог, в миске целая гора яблок. Но эмалированные блюда, доставшиеся от бабушки, отсутствовали. Одно осталось у Линн, другое у Деклана, которого она не видела уже три дня.

Неужели это преступление – прокрасться к нему на кухню и, забрав блюдо, оставить теплые банановые кексы?

Шелли хотела получить свое блюдо. Сейчас. На субботу Линн с Китом запланировали вечеринку по случаю помолвки, и она пообещала помочь сестре с угощением. На десерт в меню значился пирог. Проблема легко решалась, если вернуть блюдо. Но Шелли не хотелось, чтобы это выглядело как жалкий предлог снова увидеться с ним.

Он не желал ее видеть, это очевидно.

Она снова взяла ключ. Тот с легкостью повернулся в замке.

В одной пижаме, затаив дыхание, она пробралась в большую кухню. В доме царила жутковатая тишина и почти полная темнота. Дорогу освещала слабая подсветка духовки и огонек панели управления холодильником. В поисках блюда Шелли полезла в шкаф. Ящики выдвигались бесшумно. Блюдо нашлось в третьем ящике сверху. Скорее всего, его сунули туда приходящие уборщики.

Миссия выполнена.

Шелли осторожно поставила тарелку с кексами на мраморную столешницу. И в тот же миг отругала себя за этот идиотский поступок, приписав его недосыпу. Исчезновение блюда Деклан наверняка не заметил бы. Зато кексы… Кто еще мог принести их, кроме нее? Получается, она нарушила обещание не открывать дверь.

Шелли прихватила тарелку с кексами и блюдо от пирога и на цыпочках двинулась к двери. Уже на своей стороне вдруг услышала музыку. Слабый пульсирующий ритм откуда-то с этого этажа.

«Любопытной Варваре… Помни об этом, Шелли».

Еще одна бабушкина присказка. Совет как нельзя лучше подходил к данному случаю. А ее с первого дня разбирало любопытство, что за тайную жизнь ведет Деклан в этом доме. Невозможно противиться соблазну.

Стараясь двигаться как можно тише, она на цыпочках вышла из кухни и оказалась в коридоре перед лестницей вниз. Шелли догадывалась, что в прежние времена он вел в помещение для мытья посуды или в погреб. Сделав несколько шагов, она увидела дверь со стеклом в верхней части, сквозь которое просачивался свет. Музыка доносилась снизу. Что, если Деклан увидит, как она шастает там, куда не имеет права заходить? Но как тут устоять? Дотянувшись до стекла, она заглянула внутрь. Нет, это не погреб, а самый настоящий гимнастический зал, оснащенный серьезными тренажерами.

Деклан тренировался.

Увидев его, Шелли чуть не уронила блюдо. У нее перехватило дыхание. Сердце застучало так громко, что казалось, будто она слышит его стук.

Деклан, одетый в облегающие черные гимнастические шорты, подтягивался на высоком многоступенчатом турнике. Упражнение требовало невероятной силы рук и верхней части тела. А еще силы воли, упорства и смелости. Одна ошибка, и он упадет, а на него рухнет тяжелая металлическая планка.

Шелли тоже ходила в тренажерный зал, когда могла. Но ни разу не видела, чтобы кто-нибудь выполнял такое упражнение. Она со страхом смотрела, как он, напрягая мышцы, шаг за шагом без отдыха поднимал и себя, и планку все выше и выше. Потом без перерыва зацепился ногами за планку турника и, повиснув головой вниз, стал поднимать и опускать туловище вверх-вниз. Его мощные рельефные мышцы блестели от пота, лицо искажалось от напряжения.

Так вот откуда впечатляющие мышцы.

Шелли, как завороженная, следила за Декланом, не в силах оторвать глаз, несмотря на риск быть обнаруженной. И этот парень называл себя зажатым уродом?

Она никогда не видела ничего более сексапильного, чем эта тренировка. Один лишь его вид так возбуждал, что все тело напряглось от желания и откровенной похоти. Она едва не потеряла сознание, когда он, перевернувшись в воздухе, явил ее взгляду рельефные мышцы широкой спины и зада.

«Я не завожу бессмысленных интрижек».

Она даже представить себе не могла, что может хотеть мужчину с такой силой. Если бы могла, сбежав с лестницы, броситься к нему, прижаться к могучему горячему телу, не стала бы вспоминать о «смысле».

Желание стало таким сильным, что Шелли задрожала, колени ослабели. Чтобы не упасть, пришлось прислониться к двери, как раз в тот момент, когда Деклан спрыгнул с турника и опустился на мягкий мат. Посмотрел вверх. Сердце Шелли замерло. Но он отвел взгляд и перешел к подтягиванию на одной руке.

Не заметил.

Однако она понимала, что чем дольше стоит здесь, тем выше риск быть обнаруженной.

Сердце забилось еще сильнее, Шелли почувствовала, что становится трудно дышать. И не только от переполнявшего желания, но и от страха, что он поймает ее за этим занятием.

Бросив последний взгляд на великолепное тело, она повернулась, с максимальной осторожностью на цыпочках двинулась назад и вскоре уже входила в «свою» квартиру. Прислуге свое место, миллиардеру свое.

Оказавшись у себя на кухне, она прислонилась спиной к двери и обхватила себя руками, стараясь привести в норму прерывистое сбивчивое дыхание.

Разве она сможет когда-нибудь забыть, как выглядел Деклан в тренажерном зале? Как она хотела мужчину, который вполне конкретно объяснил, что ничего не может предложить.

Задним умом приходилось признать, что ей не предлагалась даже бессмысленная интрижка. Он поцеловал ее. И все. Но это был такой волшебный поцелуй, что она невольно начала думать о том, чтобы заняться с ним любовью. Если один поцелуй доставил ей такое наслаждение, то каково было бы…

Оставь эти мысли. Какой смысл грезить о невозможном? Деклан до сих пор жил прошлым, и, хотя прошло уже два года с тех пор, как не стало его жены, не смог пережить это и жить дальше. Если она в него влюбится, ее ждет боль и разочарование. Никогда не забывай об этом.

Сквозь ставни начал просачиваться серый свет раннего утра. Шелли понимала, что у нее нет шансов снова заснуть. Быстро приняв очень холодный душ, она вышла в сад.

На сегодняшний день у нее грандиозные планы и сюрприз для Деклана. Она не знала, как он отреагирует на сюрприз, но подозревала, если ему не понравится, она никогда больше не сможет посмотреть ему в глаза.

Ближе к вечеру он с удивлением обнаружил эс эм эску от нее. Она просила его как можно скорее выйти в сад. Из своего наблюдательного пункта он заметил бурную деятельность. Поставщики завозили новые растения. Шелли постоянно что-то копала. Водопроводчики возились с фонтаном.

Деклан заставил себя встать из-за стола. Чувствовал себя усталым и раздраженным. Всю предыдущую ночь он не сомкнул глаз. Хотя что в этом нового?

Он погрузился в работу, зная, что это наилучшая альтернатива тревожным мыслям о Шелли. О том, как она изменила его жизнь. И не только тем, что стала прототипом для Эстеллы. Эстелла вообще отошла куда-то на второй план. Он понял, что использовал ее, чтобы отгородиться от реальной Шелли, подменив выдуманным образом. Эстелла стала его самозащитой. Но именно влечение к Шелли заставило увидеть проблеск надежды в темном царстве печали, пробудить к жизни застывшие под ледяной коркой чувства. Поцелуй показал это со всей ясностью.

Однако страх перед тем, что что-то может пойти не так, по-прежнему преобладал. И не столько за себя, сколько за нее. Деклан считал Шелли женщиной исключительной во всех смыслах и не хотел обидеть ее, сделав поспешный шаг к сближению.

Возможно, она чувствовала его неуверенность и потому намеренно старалась держать дистанцию, сосредоточившись на растениях и работе, которую планировала продолжить вдали отсюда. Вдали от него.

Незадолго до рассвета он спустился в тренажерный зал и подверг свое тело изнурительной тренировке. Выполняя самые тяжелые упражнения, довел себя до крайнего напряжения, не оставлявшего места никаким мыслям. Но даже потом, чувствуя себя выжатым как лимон, не смог заснуть. Принял душ и пошел на кухню.

Единственное, в чем Деклан считал себя экспертом в смысле кулинарии, был завтрак. После интенсивной нагрузки требовалось много белка. Но, черт возьми, почему-то вдруг так захотелось банановых кексов. Это желание охватило его с такой силой, что он мог поклясться, будто чувствует у себя на кухне аромат свежеиспеченного кекса.

Пришлось позвонить в ближайшую кондитерскую и заказать срочную доставку. На поверку кексы оказались сухими и безвкусными, не имевшими ничего общего с тем, что он себе представлял. От пирога Шелли уже не осталось ни крошки. Деклан мог поспорить, что она испекла бы кексы в сто раз лучше тех, что ему привезли. Неудовлетворенный голод взывал дополнительное раздражение, заставлял его с особенной силой хотеть ее.

И вот теперь Шелли сама пожелала его увидеть, чтобы показать что-то в саду. Как ни странно, Деклан ждал этого. Наблюдать, как превратившийся в дикие заросли сад стремительно обретает форму, оказалось гораздо приятнее, чем он мог себе представить. Шелли, без сомнения, знала свое дело.

Он написал ответ: «Буду через полчаса».

Шелли ждала у фонтана. Здороваясь с ним, она сильно покраснела. Это была их первая встреча после того, как он ее поцеловал.

Деклан мысленно застонал. Что делать? Последний раз он ходил на свидания давным-давно, когда познакомился с Лизой. До этого, вопреки тому, что думала о нем Шелли, он почти ни с кем не встречался.

– Вы ничего не заметили? – радостно спросила она.

«Кроме того, как ты красива, даже в этой ужасной одежде?»

– В чаше фонтана появилась вода.

– И он больше не течет. Вода стоит уже сорок восемь часов. Думаю, водопроводчики его добили. Ну, не в прямом смысле, иначе он тек бы еще сильнее. Я хочу сказать… – Ее голос прервался.

Несмотря на раздражение, Деклан улыбнулся. Похоже, Шелли в любой ситуации могла заставить его улыбаться.

– Я понял, что вы хотели сказать.

– Пруд выглядит потрясающе, правда?

Даже если бы он выглядел не так, Деклан согласился бы с ней, только ради того, чтобы продлить сияние в ее глазах.

– Потрясающе, вы правы. А что сам фонтан, работает?

– Для этого я и просила вас прийти. Это официальное приглашение на церемонию пуска фонтана. – Она отвела его к дальней части ограждения фонтана и показала скромный маленький ящичек, где находился выключатель. – Насос тут сзади, подключен к электросети низкого напряжения и совершенно безопасен. Все, что вам нужно, – включить его. Давайте, включайте. Это же ваш фонтан.

– Но вы были движущей силой всего процесса. Эта честь должна принадлежать вам. Вы вложили столько сил.

Ее улыбка померкла.

– Деклан, это моя работа. И когда я закончу ее, будет другой сад.

Он быстро наклонился и повернул выключатель, надеясь, что она не заметила внезапной боли от ее слов.

Брызнули струи, поднимаясь и падая вниз. Вода вспыхивала и сверкала, когда лучи солнца отражались и преломлялись, проходя сквозь капли. Теперь он понял, что она имела в виду, говоря, что вода придает саду движение. И дополнительную прелесть. И все равно самой красивой в этом саду была Шелли.

– Он просто великолепен, правда? Я знала, что с ним стоило повозиться. Бывает, вещи, которые труднее всего восстановить, потом оказываются самыми ценными.

– Вы правы. – Он внезапно охрип.

Шелли вложила в сад свою душу. Его радовало, как продвигаются дела, хотя хотелось бы замедлить процесс, чтобы иметь время разобраться в том, что значит для него Шелли. А пока часы тикали, неотвратимо приближая его к тому дню, когда она, собрав инструменты, двинется дальше.

Если он ее не остановит.

Сейчас Деклан не знал, как это сделать.

Сквозь брызги фонтана, отчаянно размахивая крылышками, пролетел крошечный голубой мотылек. За ним мгновенно ринулся его маленький коричневый приятель.

– Вы только посмотрите! – радостно воскликнула она.

– Местная живность выражает свое одобрение, – отозвался он.

– Я надеюсь, все остальное здесь будет сделано не хуже.

– Не сомневаюсь. Сад уже приобретает цивильный вид.

Сделав несколько шагов в сторону, Шелли повернулась к нему:

– Есть еще одна вещь, которую мне хотелось бы вам показать. Кое-что, о чем я не говорила. Надеюсь, вы отнесетесь к этому благожелательно.

Деклан привык к тому, что она нервничает в его присутствии. Но на этот раз с ней творилось что-то особенное. Лицо побледнело под легким слоем загара, она не знала, куда девать руки. Интересно, почему?

– Будет лучше, если покажете.

– Но прежде чем покажу, хочу, чтобы вы знали, я сделала это из лучших побуждений. А дальше думайте что угодно.

Деклану стало еще любопытнее. Следом за Шелли он подошел к приподнятой клумбе позади фонтана. Насколько он понимал, если смотреть из дома, это место оказалось бы на виду почти из всех окон, выходивших в эту сторону.

Каменную стену позади клумбы отчистили и отремонтировали, два старинных вазона поставили на свои места, посадив в них растения с остроконечными листьями.

Но Шелли собиралась показать ему совсем не это. Теперь клумба была очищена от сорняков, и казалось, каждое растение, поднявшись на цыпочки, тянется вверх после долгих лет запустения. Землю вокруг перекопали. Он догадался, что здесь Шелли возилась почти все утро.

– Я вижу, что тут посажены какие-то растения но, по-моему, они похожи на множество коричневых палочек с немногочисленными проблесками зелени.

– Это розы. Здесь идеальное место для них, и я надеюсь, они приживутся. Я посадила два вида. К концу весны они будут великолепны.

– Да? Ну и что здесь такого?

Шелли подняла на него настороженный взгляд.

– Позади я посадила высокие оранжево-розовые розы. Этот сорт называется «Лиза».

Ему показалось, что сердце перестало биться, на лбу выступил холодный пот. Шелли, похоже, не заметила его реакции.

– А более низкие кустики впереди цветут изысканными светло-розовыми цветами с нежным ароматом. Эти розы называются «мисс Элис».

Сдавило горло. Печаль от потери жены и дочери нахлынула на него с новой силой. Но вместе с печалью пришло новое чувство – благодарность женщине, сделавшей этот жест.

– Спасибо вам, – в конце концов выдавил он. – Вы очень внимательны.

У Шелли вырвался вздох облегчения, и он понял, как она волновалась.

– Розы «Лиза», пожалуй, можно определить как жизнерадостные. Вы ведь именно так говорили о Лизе.

В ее глазах блеснули слезы, голос сделался таким тихим, что ему пришлось наклониться, чтобы слышать. Он уже давно утратил способность плакать.

– Когда-то это был сад Дафны, и дафна, которую она посадила, останется здесь в память о ней. Потом он стал садом Лизы, и я надеюсь, эти розы будут прекрасной данью ее памяти и памяти маленькой Элис.

Деклана потрясло, с какой чуткостью отнеслась Шелли к его прошлому. Этого не купить за все его миллиарды. Он едва справлялся с переполнявшими чувствами.

– Спасибо. То, что вы сделали… это потрясающе. Я никогда не забуду, что вы сделали для меня. И для Лизы с Элис.

Он не хотел, чтобы эти слова стали финальным аккордом, но не смог придумать ничего лучше. Привычная печаль смешалась с благодарностью за то, что сотворила Шелли. Это так… верно. Он не знал никого другого, кто обладал бы таким сердцем, даром сочувствия и воображением, а без этого невозможно создать ничего подобного. Его охватила дрожь, но, прежде чем он понял, что происходит, руки Шелли обвились вокруг него, и он прижался к ней.

Почувствовав, как могучие руки Деклана обхватили ее, Шелли закрыла глаза и отдалась этому блаженному ощущению, исподтишка наблюдая за ним и ожидая именно этого.

Но кого он обнимал на самом деле, ее или свое воспоминание об умершей Лизе?

Этот человек искренне любил жену. Убитый горем не мог заставить себя жить дальше.

Прежде Шелли не верила в такую любовь. И уж точно никогда не сталкивалась с ней. Но теперь видела ее. Ей хотелось такой любви для себя?

Ей хотелось такой любви от него.

К чему отрицать, обманывать себя. Может ли он полюбить снова или утратил эту способность вместе с Лизой? Если так, это трагедия не только для него, но и для нее.

Она все больше влюблялась в него, несмотря на опасность, которую таила в себе эта любовь для ее сердца.

Глава 11

Неужели она завидует счастью своей сестры с ее женихом?

Одеваясь, чтобы пойти на вечеринку по случаю помолвки Линн, Шелли невольно задавала себе вопросы о любви, о жизни, об отношениях. Каким будет ее ответ? Все возможно.

Конечно, речь не о том, что ей нужен Кит. Он очень симпатичный парень, но ее совсем не тянуло к нему. Он прекрасно подходил Линн, они во всех отношениях дополняли друг друга и любили без памяти. Кит работал ювелиром. Он подарил Линн прелестное кольцо с рубином, которое сделал специально для нее.

Но не кольцо было предметом зависти Шелли. Зависть возникла, когда она стала свидетелем того, как они строили планы о свадьбе, о детях, о своем будущем. Они так устремлены в это будущее, уверены друг в друге.

А она? На грани того, чтобы влюбиться в человека, который абсолютно ясно сказал, что ему нечего ей предложить.

Счастье сестры заставило Шелли пристально посмотреть на собственную ситуацию. Ей двадцать восемь. Замужество? Дети? Она всегда считала все это делом отдаленного будущего. Когда построит карьеру, встретит подходящего мужчину. Но мужчина, похоже, существовал только в ее воображении.

Однажды ей делали предложение. Парень, с которым она встречалась на последнем курсе университета. Он был из семьи известных заводчиков лошадей, они и сошлись на этой почве. Он очень нравился Шелли, но она понимала, что этого недостаточно, хотя бабушка называла его «неплохим исходным материалом для замужества».

Ее последним увлечением был Стив, женатый мужчина, скрывавший от нее этот факт. Шелли не сомневалась, что это любовь. Потом ругала себя за то, что оказалась такой легковерной. И еще было больно.

И вот теперь Деклан. Неженатый. Но до сих пор не свободный.

Пожалуй, стоило задуматься, почему она всегда выбирает неподходящих мужчин. И что с этим делать? Может, пора принять приглашение пообедать с Марком?

Шелли вздохнула. Это невозможно, она практически влюблена в Деклана, чтобы думать о ком-то другом. Деклан затмил всех. Нечестно по отношению к Марку, да и к любому другому мужчине, с которым она стала бы встречаться.

Будущее подразумевало семью и детей. Но не как самоцель. Ей не нужна синица в руке. Она не стремилась «пристроиться» только потому, что время бежит. Женщины заводят детей и после тридцати, даже после сорока. Нечего паниковать. Но дети определенно входили в ее планы, что влекло за собой другой вопрос. Захочет ли Деклан снова заводить ребенка?

Впрочем, Деклана ей не видать как своих ушей, пора бы привыкнуть к этой мысли. И все же всякий раз, закрывая глаза, Шелли видела его обнаженным по пояс в тренажерном зале. Могучие мышцы, сосредоточенное выражение лица, казавшееся таким сексуальным. Она до боли хотела его.

Линн права, надо развеяться.

Шелли критическим взглядом посмотрела на себя в зеркало, поворачиваясь туда-сюда, чтобы увидеть платье со всех сторон. Кобальтовый синий цвет привлекал внимание, однако крой невольно заставлял сомневаться, не слишком ли она секси для вечеринки по случаю помолвки.

Сильно закрытое спереди, платье почти полностью открывало спину, держась на двух широких серебристых цепочках, которые начинались сзади на шее и заканчивались по бокам. К счастью, в него был встроен бюстгальтер, иначе Шелли не решилась бы в нем двигаться, тем более танцевать. Трикотажная ткань стрейч очень сильно обтягивала фигуру.

Линн настояла, чтобы Шелли непременно надела это платье. Помолвка отмечалась в роскошном доме ее школьной подруги на побережье.

– Там будет целая толпа одиноких парней. Надень это пикантное платьице и выбрось из головы своего нелюдимого босса. – Шелли попыталась возразить, но Линн даже слушать не стала. – Даже не пытайся скрыть от меня, что ты втюрилась в этого красавца Деклана.

Шелли возражала. Ведь это почти правда. Все обстояло гораздо хуже.

В данный момент хотелось, чтобы Деклан увидел ее в этом платье и понял, что она не какая-то там приземленная садовница в рабочей одежде цвета хаки или допотопная домохозяйка в фартуке, пекущая пироги.

Сегодня ей совсем не хотелось выглядеть подобным персонажем. Она начала с платья. Дальше надо как следует уложить волосы. Шелли остановилась на высоком конском хвосте, закрепленном блестящей заколкой и переброшенном через плечо, чтобы спина оставалась открытой.

Броское платье требовало особенно тщательного макияжа. Она старательно подчеркнула глаза и накрасила губы блестящей темно-розовой помадой. Обычно она носила удобные низкие каблуки, чтобы не казаться слишком высокой рядом с большинством мужчин. Но помолвка сестры была прекрасным поводом обновить серебряные шпильки, которые Шелли купила по случаю, но ни разу не надела.

Она обещала сестре, что придет рано. Поэтому, набросив на плечи легкую шаль, прикрывавшую спину, быстро схватила серебристую сумочку. Осторожно ступая на тонких каблуках, прошла по гравийной дорожке к внедорожнику. Увидев, что сзади припаркована машина, заблокировавшая выезд, она пробурчала проклятие. Рядом с этим роскошным купе последней модели ее древняя колымага выглядела просто позорно. Она была не просто подержанной, а, скорее всего, сменила не меньше десятка хозяев.

За время работы у Деклана Шелли ни разу не видела припаркованной в этом месте машины, за исключением тех случаев, когда приезжали уборщики. Чья это машина?

Испугавшись, что может опоздать, она засеменила к парадной двери. На эсэмэску нет времени. Оставалось просить, чтобы гость немедленно отогнал машину.

Когда Деклан открыл дверь, Шелли забыла все слова, которые приготовила, чтобы вежливо попросить убрать машину. С трудом удержалась от того, чтобы открыть рот в немом восхищении. Сердце застучало как безумное, колени задрожали. Как она могла надеяться, что сможет избавиться от пристрастия к нему?

Деклан отлично выглядел в черных джинсах и кашемировых свитерах. В спортивных шортах был просто неподражаем. Но никогда не казался ей таким красивым, как теперь, в строгом черном двубортном пиджаке, черной футболке и черных брюках, с чисто выбритым лицом и зачесанными назад волосами.

На мгновение Шелли испытала удовлетворение от того, что он видит ее в этом классном платье, в котором она выглядела как никогда женственно. Возможно, чтение чужих мыслей не относилось к ее сильным сторонам, но она не сомневалась, что произвела впечатление.

Но кто владелец этого купе? Ради кого он так разоделся? Из глубины дома донесся женский голос. Сердце упало в пятки.

Она почувствовала внезапный приступ тошноты. У Деклана женщина? И этот человек говорил, что исключил присутствие женщин в своей жизни? Он врал ей? Распахнув дверь шире, он долго смотрел на нее, прежде чем смог заговорить.

– Шелли? – Оглянувшись, он бросил взгляд через плечо.

Вороватый взгляд, или ей показалось?

Она по-прежнему не видела, кто там, но его поведение подтверждало, что он не хотел, чтобы она увидела Шелли.

Шелли стиснула зубы и постаралась придать голосу ледяное звучание:

– На подъездной дороге машина загородила мне выезд. Вы не могли бы попросить вашу гостью отодвинуть ее?

Голос в глубине дома позвал:

– Деклан, кто там?

Показалась пожилая, элегантная дама в простом платье винного цвета, с короткой стрижкой боб на седых волосах и выражением любопытства на лице.

Деклан сделал шаг в сторону и откашлялся.

– Шелли, проходите. Рад познакомить вас с моей матерью, Джудит Грант. Мама, могу я попросить тебя отогнать свою машину, чтобы Шелли могла выехать?

Это его мать! Шелли испытала такое облегчение, что пришлось опереться о дверной косяк, чтобы устоять. От этого шаль сползла с плеч на талию. Вместо того чтобы поправить ее, она, стянув совсем, повесила ее на руку. Когда холодный вечерний воздух коснулся спины, Шелли поежилась, однако, сделав несколько шагов в холл, тут же согрелась.

Мать Деклана смотрела на нее с интересом и неприкрытым любопытством.

– Мама, это Шелли Фэархилл, мой садовник.

Пожилая дама подняла брови так же, как Деклан. Шелли невольно улыбнулась, отчетливо видя сходство матери и сына. Те же синие глаза и худощавое лицо.

Шелли протянула руку:

– Очень приятно, миссис Грант.

Та быстро и твердо пожала руку. Шелли снова стало стыдно за свои огрубевшие пальцы.

– Рада познакомиться, Шелли.

Миссис Грант осуждающе взглянула на сына.

– Ты не говорил, что садовник, проделавший такую великолепную работу, молодая красивая женщина.

«Потому что он не считает меня такой», – мелькнуло в голове у Шелли.

«Возможно, потому, что я хотел сохранить ее только для себя», – подумал Деклан и обнаружил, что с трудом соображает, настолько его выбил из колеи вид Шелли в коротком обтягивающем платье, подчеркивавшем каждый изгиб фигуры и демонстрировавшем сногсшибательные ноги. Ноги бесконечной длины.

Шелли слегка повернулась, встав лицом к его матери. Деклан резко втянул воздух от восхищения, но поспешил кашлянуть, стараясь замаскировать этот звук. У платья совсем не было спины, и оно открывало все великолепие гладкого загорелого тела почти до неприличия. Ниже спины ткань мягко соединялась швом по центру, обтягивая линии роскошного зада.

Есть ли белье под платьем? Деклан боролся с искушением дотянуться до Шелли, чтобы немедленно выяснить это. Если бы рядом не стояла мать, наверняка бы не удержался.

Мать обратилась к Шелли:

– Прошу прощения, что загородила вам дорогу. Я не знала, кто владелец этой старой рабочей лошадки.

– Она действительно старая, но служит мне верой и правдой, к тому же я держу там инструменты.

Деклану послышались в ее голосе запальчивые нотки, мгновенно возникло желание защитить ее. Не хотелось, чтобы мать критиковала.

– Конечно, Шелли, с такой работой вам нужна крепкая машина. Вы сотворили с садом настоящее чудо. Кто бы мог подумать, что под этими зарослями скрывается такая красота?

– Спасибо.

За ее вежливостью Деклан уловил тревогу.

– Мама, Шелли надо ехать. Убери, пожалуйста, свою машину.

Шелли бросила на него благодарный взгляд.

– Не хочу показаться невежливой, миссис Грант, но я тороплюсь на вечеринку по случаю помолвки моей сестры, мне нельзя опаздывать.

– Оставьте миссис Грант, зовите меня Джудит, – к большому удивлению Деклана, заявила мать. – Пойду возьму ключи и отгоню машину. – Она замолчала, прищурилась и сказала: – У меня появилась отличная идея. Вы не можете ехать на своем старом потрепанном внедорожнике в таком потрясающем платье, в котором выглядите так, словно только что сошли с подиума. Деклан, дай Шелли один из своих спорткаров. У тебя весь гараж ими забит.

Он по привычке собрался сказать «нет». С чего бы ему давать кому-то одну из своих драгоценных европейских спортивных машин? Но речь шла о Шелли. А ее глаза уже загорелись от восторга. Без сомнения, она из тех женщин, которые с радостью готовы сесть за руль гоночного автомобиля. Он глубоко вдохнул:

– Отличная мысль, мама.

Шелли чуть не подпрыгнула.

– Деклан, вы действительно хотите дать мне свою машину?

– У меня условие. В полночь машина превратится в тыкву. Так что вы должны вернуться домой раньше.

– В самом деле? Я не про тыкву. В смысле, понимаю, что вы шутите. Но полночь. Я хочу сказать, это же помолвка Линн, я должна оставаться там до конца. Они с Китом такие тусовщики, одному Господу известно, когда они…

– Успокойтесь. Можете вернуться, когда захотите, только обещайте ехать осторожно.

– Потому что она очень дорогая?

– И это тоже. Но главное, машина очень мощная, я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.

Она гораздо ценнее любой машины.

– Я хороший водитель. Не забывайте, я выросла в деревне и начала ездить вокруг дома с двенадцати лет, а в семнадцать уже получила права. Обещаю, буду очень осторожна с вашим спорткаром.

– Не сомневаюсь. Если уж вы справляетесь со своим зверем 4×4, справитесь с любой машиной.

Она кивнула, подтверждая его слова, и повернулась к его матери:

– Спасибо, что предложили, Джудит. Если бы вы только знали, как мне хочется прокатиться на спортивной машине.

– Принцесса не может ездить на тыкве, – заметила Джудит.

Шелли действительно выглядела как принцесса. Прекрасная и манящая, она превзошла даже Эстеллу.

– Я принесу ключи.

Когда Деклан вернулся, они смеялись над словами Джудит. Он не знал, что и думать, видя, как хорошо поладили эти две женщины.

– Пойдемте в гараж, я покажу вам машину.

– Это будет потрясающе. – Шелли сверкала глазами. – Представляю лицо сестры, когда увидит меня в ней. Еще раз спасибо, миссис… я хотела сказать, Джудит. Это будет что-то.

– Я очень рада. – Та бросала многозначительные взгляды то на Шелли, то на сына. – Не забудьте, через неделю я приеду, и вы проведете для меня экскурсию по саду. Если, конечно, мой сын не возражает.

Шелли накинула на плечи шаль, Деклан повел ее в гараж. Так и подмывало стянуть с нее шаль. Вид сзади сногсшибательный, он мог бы восхищаться им до бесконечности.

Отойдя в сторону, он дал Шелли возможность насладиться первым впечатлением от сверкающего серебристого спорткара. Она не могла сдержать восторга и, обходя вокруг, чтобы полюбоваться со всех сторон, то и дело издавала негромкие возгласы восхищения. Ее руки с нежностью скользнули по капоту. Господи, как же он завидовал этой машине.

– Правильно ли я понимаю: она вам нравится?

– О да! – Ее глаза блестели, щеки горели.

– Черный пульт открывает гаражную дверь, – объяснил Деклан, протягивая ключи.

Она стояла совсем рядом на высоченных каблуках, отчего ее лицо было почти на уровне его глаз. Он чувствовал ее сладковатый аромат.

– Вы действительно не против? Надеюсь, у вас нет ощущения, что вас заставили дать мне эту машину?

– Меня нельзя заставить сделать то, чего не хочу.

Они смотрели друг другу в глаза.

– Мне бы хотелось… – размечталась она, но голос, дрогнув, оборвался.

– Чего?

– Чтобы вы поехали со мной. Тогда вы могли вести машину сами.

У него вдруг возникло острейшее желание сказать «да». Чертовски не хотелось, чтобы она ехала на вечеринку одна, где непременно станет магнитом для каждого самца из плоти и крови. Он невольно задумался, отдает ли она себе отчет, как вопиюще сексуально выглядит. Он с трудом удержался, чтобы, сняв пиджак, не набросить его на ее плечи с пожеланием весь вечер не снимать его. Хотелось, чтобы только он один мог видеть ее.

– Если бы я мог поехать, а я не могу, за рулем сидели бы вы, а не я.

– Ну конечно, к вам приехала мама. Кстати, мне она показалась очень милой.

Деклан с шумом втянул воздух. Ему бы никогда не пришло в голову назвать жесткую, как барракуда, адвокатессу мать словом «милая».

– Да. Она настояла каждые пару недель приезжать ко мне, чтобы я помогал ей разобраться с ноутбуком, в то время как на самом деле не нуждается ни в какой помощи, и мне это прекрасно известно.

– Наверняка она просто хочет удостовериться, что у вас все в порядке. Моя мать заставляет меня отчитываться каждые несколько дней.

– Возможно. – Ему не хотелось тратить время на разговоры о матери. Особенно теперь, когда шаль снова сползла вниз. На этот раз он, сняв ее совсем, скользнул руками по голым плечам. Шелли вздрогнула. От холода ли или от его прикосновения? – Осталась еще одна вещь.

– Вы о машине?

– Я об этом. – Он прижался к ее губам жадным, ненасытным поцелуем, будто хотел оставить свою печать, прежде чем она уедет на праздник. С тихим низким стоном удивления и наслаждения ее губы раскрылись навстречу, тело прижалось к нему. Деклан почувствовал, как помчалась молнией острая вспышка желания. Оторвавшись от губ Шелли, он принялся осыпать жаркими поцелуями ее шею, вдыхая сладкий аромат, чувствуя вкус, лаская манящие набухшие груди.

Она со стоном отстранилась.

– Нет. Стой. Если бы не помолвка Линн, я бы не поехала. Я бы осталась, и мы…

– Молчи. Уезжай. Просто уезжай, и все.

Шелли долго не сводила с него глаз. Грудь то поднималась, то опускалась.

– Я бы… Нет. Надо ехать. – Быстро поцеловав его в губы, она собралась уйти, но он, скользнув рукой ей на спину, прижал к себе и снова стал целовать. И только потом, взяв себя в руки, наконец отпустил ее.

– Когда вернешься домой – не важно во сколько, – дай мне знать.

– Даже если это будет в три утра? – Ее помада размазалась, зрачки расширились, подбородок покраснел от трения о его щетину. Вот и хорошо. Другие парни поймут, что она целовалась, и оставят в покое его женщину.

Его женщина. С каких пор он разрешил себе так думать о ней?

– Я не лягу, буду тебя ждать.

Шелли села за руль его любимой машины, на которой не ездил никто, кроме него, и выехала из гаража в ночь. Деклан стукнул кулаком по стене. Хотелось быть с ней, а он сидел в окружении дорогих машин в гараже дома, стоившего миллионы и все равно пустого и холодного. Только теперь он в полной мере осознал, в какую тюрьму заточил себя сам.

Деклан знал: стоит вернуться в дом, и мать набросится на него. Она его не разочаровала:

– Кто такая Шелли Фэархилл и где ты ее откопал?

– Это она меня нашла. Позвонила в дверь и предложила помочь с садом.

– И ты не нахохлился, не отшил ее?

– Отшил. Но она проявила настойчивость.

Он мысленно добавил слово «нахохленный» к списку эпитетов, которыми его награждали. До сих пор его любимым было «зловещий».

– Я бы не отказалась посидеть мухой на стене при вашей встрече. Как она…

– Долгая история.

– Похоже, подробностей я не услышу. Она красивая, Деклан. И очевидно, очень талантливая в своем деле.

Деклан кивнул. Его чувства к Шелли никого не касались, и он не собирался ни с кем их обсуждать, особенно с матерью.

– Но ты хотя бы заметил, насколько Шелли красива? Можешь не отвечать. Я видела, как ты на нее смотрел и как она смотрела на тебя.

– Что значит – как она смотрела на меня?

– Уверена, мне не надо это объяснять. Я ни разу не видела, чтобы ты так улыбался с тех пор… очень давно.

– Ты все выдумываешь.

– Ничуть. Я не стала бы тем, кем стала, не умея разбираться в людях. Кстати, почему ее машина у тебя?

– Она живет в квартире для прислуги.

– О-о!

– Все не так, как ты думаешь. Ей просто надо было где-то жить.

– Я тебе верю. Но ради тебя самого мне бы хотелось, чтобы было иначе. Она очень милая, Деклан. Теплая, открытая, и глаза такие добрые. Она действительно мне очень понравилась.

– Да, она такая, и даже больше. Но тебе-то что за дело?

– В отличие от того, что ты думаешь, я очень беспокоюсь о тебе. Лиза была тебе прекрасной женой, лучшим в твоей жизни. Но ее больше нет, Деклан. Ты молод и не можешь позволить себе высохнуть и умереть душой из-за того, что мы ее потеряли. Она бы ни за что не хотела, чтобы ты заперся в этом доме и жил так.

Деклан сильно стиснул зубы, даже заболела челюсть.

– Ты знаешь, что я…

– Ты винишь себя. Но не твоя вина в том, что у нее внезапно возникла эмболия. Никто не мог ни предсказать, ни предотвратить этого. А малышка Элис? Бедная крошка появилась на свет слишком рано. Ты не должен позволить этой трагедии лишить тебя счастья в будущем.

– Все не так.

Это он убедил Лизу завести ребенка, она хотела повременить, и в результате она умерла от родов. Это его вина.

– Не так? Я знаю, что недостаточно любила тебя. Ты был исключительно умным, любознательным ребенком, с самого начала имевшим свои интересы и планы. Я не умела быть хорошей матерью. Теперь я, как могу, стараюсь это исправить. Сейчас тебе любовь нужна даже больше, чем в детстве.

– Я не хочу об этом говорить.

– Но должен. Не отгораживайся от возможности любить. Я видела, как ты смотрел на Шелли. Видела, как она смотрела на тебя. Ты заслуживаешь любви, что бы ни думал.

Ее голос дрогнул, Деклан понял, как тяжело дается ей разговор с ним. И еще он увидел ее искренность.

– Я подумаю.

– Что бы ты ни думал раньше, какие бы ошибки я ни совершала, я с тобой и всегда буду с тобой. Но мне совсем не хочется превратиться в одну из тех старух, которые опекают великовозрастных сыновей, не сумевших пережить потерю жены. Рядом с тобой красивая молодая женщина, способная помочь преодолеть это. Пойми, Шелли не станет ждать вечно. Как не станет ждать ни одна девушка, которая так выглядит.

– Дело не только в том, как она выглядит. Она хорошая, добрая, честная. Гораздо больше, чем просто красивая.

Он рассказал матери о клумбе с розами в память о Лизе и Элис.

– Какой невероятной чуткостью и деликатностью надо обладать, чтобы сделать это. – Она молча смахнула слезу. – Эту трагедию невозможно забыть. Как бы мне хотелось, чтобы они были с нами. Я любила Лизу, как дочь. Но Шелли редкая девушка, Деклан. Не упусти ее. Поверь, если упустишь, это будет еще одна маленькая смерть.

Когда мать уехала, Деклан еще долго размышлял над ее словами. Весь долгий одинокий вечер, прорабатывая лицо Эстеллы, он ждал, когда раздастся звук подъезжающей машины, которая привезет Шелли домой.

Глава 12

Шелли подсчитала, что могла бы уйти с вечеринки с телефонами как минимум трех симпатичных и вполне достойных холостых мужчин, во всяком случае, так они себя рекомендовали. И это не считая телевизионного продюсера, которому сама дала свой телефон, убедившись, что он тот, за кого себя выдает.

Отчасти это можно было приписать платью. Или, может, безоглядной уверенности в себе, которую придали Шелли страстные поцелуи в гараже. А то, что она прикатила в роскошном спорткаре, похоже, придало ей дополнительную привлекательность в глазах мужской половины приглашенных.

Однако Шелли не стала брать телефоны. Ее интересовал единственный мужчина, она ехала к нему. Ладно.

Чтобы не расстраивать Линн, Шелли пробыла на вечеринке достаточно долго, поэтому въехала в гараж уже сильно за полночь. Не успела она подумать, что надо послать Деклану эсэмэску, как дверь, соединявшая гараж с домом, открылась.

На нем был тот же пиджак, но волосы растрепались, будто он взъерошил их привычным жестом, который она не раз замечала. Темные тени под глазами говорили о том, что он не спал. На лице застыло выражение напряженного ожидания. Неужели это из-за нее?

Шелли ощутила такую мощную вспышку желания, что пришлось, не двигаясь с места, с силой вцепиться в рулевое колесо и крепко сжать колени. И дело не только в сексуальном влечении, хотя отрицать его не имело смысла. Ей хотелось быть с ним, облегчить его боль, чтобы он стал ее Декланом. Казалось, сердце в буквальном смысле перевернулось в груди от страстного стремления к этому красивому мрачноватому мужчине, так быстро ставшему для нее самым важным в жизни.

Сделав вид, что ищет сумочку и шаль, она попыталась собраться с мыслями, прежде чем оказаться с ним лицом к лицу. Едва ли вежливое перечисление достоинств его великолепной машины оказалось бы сейчас к месту.

Слова не понадобились. Деклан, шагнув к ней, раскрыл объятия.

– Ты вернулась.

С дрожащим вздохом облегчения она припала к нему и блаженно закрыла глаза, почувствовав, как его руки сомкнулись вокруг, окутывая ее теплом.

Он крепко прижал ее к себе, положив подбородок ей на макушку. Она чувствовала, как поднимается и опускается его грудь, сильно и ровно бьется его сердце, наполняя все ее существо покоем и уверенностью.

Окружающий мир перестал существовать. Шелли не замечала ни бетонных стен, ни других машин под серыми чехлами, ни ритмичных щелчков, издаваемых спорткаром по мере того, как остывал двигатель. Она ощущала лишь близость Деклана, радость, наполнившую сердце, и уверенность в том, что все так, как должно быть.

Вся прошлая жизнь вела ее к этому дню.

– Деклан. – Она с нежностью произнесла милое имя. Он прижал ее еще ближе. Шелли почувствовала крепкие, как камень, мышцы сильных ног. – Я весь вечер думала о тебе. – Она отодвинулась, чтобы видеть его глаза.

Он взял в ладони ее лицо, Шелли заметила на его руках разноцветные следы краски. От них исходил слабый запах скипидара. Он провел пальцами по ее верхним векам, от этого простого движения по ее спине побежали мурашки наслаждения.

– А я весь вечер жалел, что не поехал с тобой.

Шелли посмотрела ему в глаза.

– Я рада. В смысле, рада, что мне это не снится. Эти… эти чувства.

Деклан застонал, и ее сердце болезненно сжалось. Он снова боролся с собой.

– Я… я не знаю, что делать с этим… с тобой. Я не ожидал, я не…

– Не хотел.

– Да, верно. Не хотел менять ту жизнь, которой жил. Но ты ворвалась в нее, залив светом тьму, в которой я обитал.

Почувствовав внезапно подступивший к горлу ком, Шелли тяжело сглотнула. Она не знала, что ответить.

Деклан пристально вгляделся в ее лицо.

– Но глаза, привыкшие к темноте, могут ослепнуть, если разом увидят слишком много света. Они не в состоянии понять, что перед ними.

– Как у летучей мыши.

Шелли смущенно замерла. Ну откуда взялось это идиотское замечание?

Деклан тоже замер. Смотрел на нее, широко раскрыв глаза. Наконец до нее дошло, что он трясется от безудержного смеха.

– Ой, я сама не знаю, почему это сказала.

– Сначала был вампир, теперь летучая мышь. Ты определенно видишь во мне порождение тьмы, верно?

Она рассмеялась вслед за ним, хотя и несколько натянуто, резко перестала смеяться, ругая себя.

– Почему я говорю такие вещи? Почему не могу сначала думать, а потом говорить? Мне столько раз это советовали.

– Потому что ты – это ты, замечательная и ни на кого не похожая. И я ни за что не хотел бы, чтобы ты стала другой.

Она шмыгнула носом, проглатывая подступившие слезы.

– Правда? – Слабый голосок внутри нашептывал, не было ли это неуместное замечание способом уклониться от противоречивых эмоций, с которыми она не в состоянии справиться?

– Правда. С тех пор как познакомился с тобой, я смеюсь столько, сколько не смеялся с тех пор… бог знает с каких пор. Обещай мне, что не изменишься.

– Обещаю.

– А теперь как насчет того, чтобы пойти из этого холодного гаража в дом?

– Да. – Она чуть не добавила: «Едва ли это самое подходящее место для любовных утех», но вовремя удержалась. Они не употребляли слово «любовь» по отношению к тому, что происходило между ними.

Обняв за плечи, он повел ее к двери.

– Можешь придумать еще каких-нибудь темных существ, на которых я похож. Возможно, из тех, что живут в скалах.

Конечно, она поняла это буквально и уже начала вспоминать реальных существ, обитающих в скалах, прежде чем до нее дошло, что он снова шутит.

– Я вовсе не считаю, что ты похож на какую-нибудь многоножку или слизня.

– Очень рад. Вампиры и летучие мыши хотя бы обладают определенным темным обаянием, в отличие от слизней и многоножек.

Они снова посмеялись и пошли в дом. В этот вечер ей хотелось побыть с Декланом еще, но только не в этом месте, отмеченном печатью трагедии, утраты и несбывшихся надежд.

– Ты собираешься лечь в постель? – спросила она и тут же пожалела, что не употребила слово «спать» вместо «постель», вызывавшее ненужные ассоциации.

– Нет. А ты?

– Я еще слишком возбуждена после вечеринки. Могу я предложить тебе чашку травяного чая или кофе? Сама я не пью кофе на ночь, но если ты хочешь… И еще кексы. Я тут недавно пекла банановые кексы, они в холодильнике. Надо только подогреть.

– Ты сказала, банановые кексы?

Она кивнула, уже жалея, что вспомнила про них, не желая признаваться, что шныряла по дому в пижаме и подглядывала, как он тренировался.

– Странное дело. Мне показалось, я чувствовал запах банановых кексов у себя на кухне. Хотя дверь между домом и твоей квартирой должна быть непроницаемой для звуков и запахов.

Шелли похолодела.

– Может, ее стоит проверить. Может, что-то с уплотнителем, – с трудом выдавила она.

– Да, я посмотрю.

– Давай ее откроем.

– У меня нет ключа. Квартира – это твоя территория.

Хотелось знать, не входил ли он в ее квартиру, она обрадовалась, поняв, что нет.

– Ключ у меня в сумочке.

В квартире она почувствовала себя увереннее, правда, когда в ней появился высокий широкоплечий Деклан, она стала казаться как-то меньше. Шелли вдруг с особой остротой ощутила, что они одни.

Бессмысленная интрижка. Собственные слова эхом пронеслись в голове, по телу пробежала дрожь от мысли о том, что могло за ними стоять. Деклан не предлагал ей ничего подобного, так почему бы ей не сделать это?

Предложить не бессмысленную интрижку, а связь без обязательств, к которым, как ей казалось, он не готов, несмотря на то что, как он говорил, она осветила тьму его существования. Она так сильно хотела его.

Повернувшись к нему лицом, Шелли обмерла, увидев, какая неукротимая страсть горит в его затуманившихся глазах. Она давно сняла шаль, а после комплиментов, которыми ее засыпали на вечеринке, слишком хорошо знала, что никогда в жизни не выглядела так, как в этом синем платье.

Она отвергала возможность интрижки. И теперь сама должна предложить ее. Сделав несколько шагов, она оказалась совсем близко к Деклану. Обхватила его руками за шею и, потянув к себе, поцеловала. Ее раскрывшиеся губы были как приглашение, и Деклан принял его с жадной готовностью.

Ее тело заныло в томительном наслаждении в ответ на страсть. Его руки скользнули по ее спине, с восторгом лаская обнаженное тело. Она стянула с него пиджак и, вытащив нетерпеливым движением футболку из-под ремня брюк, прижала ладони к его теплой крепкой груди. Сердце стучало как безумное. Дыхание сделалось коротким и сбивчивым, вторя его дыханию. Желание становилось все сильнее и болезненнее. Инстинкт гнал вперед. Позволить Деклану ласкать ее, самой ласкать его в ответ. Освободиться от одежды. Не разжимая объятий, добраться до спальни и упасть на кровать. Позволить их телам взлететь на вершину страсти.

Но здравый смысл и инстинкт самосохранения взяли верх, умоляя остановиться, пока не поздно. Все слишком быстро, и не только для нее, но и для него.

Шелли никогда не признавала секса без чувств, без любви и знала, что они никогда не возникнут, если позволить телу взять верх, оставив чувства плестись в арьергарде. Но, боже, она так хотела его, буквально сгорала от желания.

Когда его рука коснулась ее груди и соски съежились в твердые напряженные точки, она поняла, что не может очертя голову броситься в этот омут. Верный путь к катастрофе, и она должна осознать это, пока не зашла слишком далеко.

Ничего не значащая связь не для нее. Она никогда не приведет к счастью, чем бы ни пыталась прикрываться.

Вся дрожа, Шелли оторвалась от его поцелуев и попыталась заговорить.

– Деклан. Нет. В смысле, я хочу сказать, остановись. – Господи, как банально это звучит. – Не думай, что я просто дразнила тебя, но я не могу продолжать. Мне казалось, что смогу. Я хочу тебя. Хочу так, как даже представить себе не могла, но…

Деклан мгновенно отпрянул назад, тяжело дыша.

– Но ты не готова.

Шелли судорожно искала нужные слова.

– А ты? Я, ни секунды не сомневаясь, легла бы с тобой в постель, но думаю, мы оба не готовы к этому. Пока не готовы. Иногда кажется, если бы мы… когда мы… – Ей не хотелось, чтобы Деклан подумал, будто она надеется, что они могут стать семейной парой. Хотя хотелось больше всего на свете.

Он сделал несколько шагов по комнате, и она увидела, какого труда ему стоит держать себя в руках.

– Ты права. Еще рано. Я только начал привыкать к мысли о другой женщине – о тебе – в моей жизни. Не хочу причинить тебе боль. – Застонав от терзавшей муки, Деклан прижался к ее губам жадным поцелуем. – Но у тебя не должно быть сомнений в том, как сильно я хочу тебя. Как мне тяжело остановиться.

Этот мужчина знал, что такое любовь. Шелли готова ждать, пока он почувствует, что способен полюбить вновь. Ждать столько, сколько понадобится.

Она поспешила отступить, опасаясь, как бы решимость не покинула ее и она не бросилась к нему, чтобы получить хотя бы то, что он готов дать сейчас. Еще один глубокий вздох, и дыхание успокоилось, а сердце застучало ровнее.

– Как насчет кексов?

– Ты хочешь сказать, что готова удовлетворить мой голод другого рода? – отозвался Деклан с кривой усмешкой, немедленно вызвавшей у нее желание поцеловать эти губы.

– Можно и так сказать.

Он смотрел, как она двигалась по маленькой кухне с той же уверенной деловитостью, с которой работала в саду. Воительница, умеющая готовить, и хорошо готовить. Она сунула кексы в микроволновку, и его нос наполнился чудесным и странно знакомым ароматом. Он был голоден. После смерти Лизы он почти утратил все свои желания, включая аппетит. Шелли снова пробудила их, они с новой силой терзали его. Особенно желание, которое вызывала она.

Перед тем как пройти на кухню, Шелли сбросила туфли. Но осталась в своем соблазнительном синем платье. Деклану пришлось приструнить воображение, упорно рисовавшее, как он отстегивает цепочки в том месте, где они сходятся вместе, и стягивает платье. Как он успел выяснить, обнимая ее, под платье Шелли надела трусики. Но не бюстгальтер. Стоило отстегнуть цепочки, и платье упало бы на пол, оставив ее почти голой.

Деклан попытался думать о чем-нибудь другом, кроме как раздеть и отправиться с ней в спальню.

– Расскажи мне про вечеринку.

На самом деле его это совсем не интересовало. Шелли вернулась домой, остальное не имело значения.

– Я познакомилась с телевизионным продюсером. Он приятель друга Кита. Приятный парень.

Ревность не заставила себя долго ждать.

– Кто бы сомневался.

Какой мужчина, увидев ее в этом платье, не старался бы показаться приятным?

– Не в том смысле. Он пришел с женой. Она тоже очень интересная женщина. Он делает программы о стиле жизни для одного кабельного канала. Когда он узнал, чем я занимаюсь, спросил, не соглашусь ли я стать ведущей в рубрике садоводства. Им хочется представить садоводство как нечто современное и более сексуальное.

Деклан не мог сдержать ревнивого возгласа:

– Что значит более сексуальное?

– Речь не обо мне. Ладно, может, и обо мне, поскольку я молодая женщина, а не пенсионер, который ведет эту рубрику сейчас. Они хотят привлечь более молодых зрителей, которые не считали бы садоводство занятием для бабушек и дедушек. Он сказал, что я ему очень нравлюсь, поскольку я… ну, в общем, привлекательная и знаю свое дело.

– Он прав. – Деклан немного успокоился.

– Мне лестно, что я его заинтересовала.

– Конечно, ты его заинтересовала. Как же иначе? Для этого парня ты настоящий подарок. И что ты ему сказала?

– Рассказала о своих планах посетить лучшие сады Европы.

– Значит, ты готова отложить их, если он возьмет тебя в программу? – Это дало бы Деклану время подумать о ней и о себе.

– Прежде чем он мне что-то предложит, я должна пройти прослушивание.

– Да ты просто создана для этого.

– Вот и он так сказал. – На ее лице появилась довольная улыбка. – И еще он сказал, что при необходимости они могут поучаствовать в реализации моих планов, чтобы я могла провести предварительные съемки для серии программ о знаменитых садах Европы. Он говорит, это даст зрителям возможность побывать там, не выходя из дома.

– И тебе, конечно, понравилась эта идея. – Деклан чувствовал, что произносит это ледяным голосом, но ничего не мог с собой поделать. Шелли уедет, и он не в силах ее остановить. До тех пор, пока ему нечего ей предложить.

– Конечно. Садоводство – это тяжелый физический труд. Неизвестно, сколько я смогу этим заниматься. А телевидение – прекрасная возможность продолжать делать то, что я люблю, но другим способом.

– Безусловно, об этом стоит подумать. – Все, что могло отсрочить ее отъезд, казалось ему достойным рассмотрения.

Он помог ей отнести чайник с чаем и тарелку с кексами на столик. Сел рядом с ней. Она старалась держаться на «приличном» расстоянии. Деклан притянул ее ближе. Шелли прижалась к нему с тихим довольным вздохом, несказанно порадовавшим его.

– Ты будешь кекс? Мой просто объедение.

– Я слишком устала, чтобы есть. Эти кексы для тебя, и я очень рада, что они тебе нравятся.

Они были именно такими, как он представлял, заказывая их в кондитерской. Даже лучше.

– Я так устала, что даже чай не лезет. Но это не страшно. Я пью его, чтобы лучше засыпать, а сегодня усну и без него. Я почти весь день копала и пересаживала кустарники, мне давно пора лечь в постель. Чувствую, что засыпаю. – Она прикрыла рот рукой, чтобы не зевнуть.

Деклан прижал ее еще ближе. Шелли положила голову к нему на плечо. Он не мог удержаться, поцеловал ее в макушку, вдыхая свежий сладковатый аромат волос, действующий как дурман.

– Ну, что еще говорил телепродюсер?

– Студия у него в Сиднее, но они снимают сады по всей стране. Его очень заинтересовало, когда я сказала, что хорошо знаю Викторию. Там есть несколько по-настоящему красивых садов. И в Южной Австралии тоже. Я думаю, некоторые из моих бывших клиентов с удовольствием согласятся, если их сады покажут по телевизору. – Она снова зевнула, он почувствовал, как ее тело обмякло. – Люди не знают… не знают… как правильно делать обрезку… и все такое, – пробормотала она и затихла. Дыхание стало глубоким и ровным. Деклан понял, что она уснула.

Он еще долго сидел не шевелясь, пока не почувствовал, что тоже начинает засыпать. Сладко засыпать. Тогда он осторожно приподнялся с дивана, давая ей лечь.

– Нет. Не уходи. Побудь со мной, – прошептала она, как ему показалось, сквозь сон. Впрочем, ему тоже не хотелось уходить.

Он попытался устроиться удобнее, но они высокие, а диван слишком короткий, им пришлось поджимать ноги.

Оставалось только одно. Несмотря на слабые протесты, Деклан без усилия поднял Шелли на руки и понес в спальню. Откинув покрывало, положил ее на кровать. Светлые волосы Шелли раскинулись по подушке. Приподнявшись, она открыла глаза, но, видя ее рассеянный взгляд, он снова не понял, проснулась она или нет. Она протянула к нему руки:

– Побудь со мной. Пожалуйста.

И он остался, пока не увидел, что она погрузилась в глубокий сон, роскошь, которой Деклан лишен уже давно.

Осторожно сняв туфли, он прилег рядом с ней. Она мгновенно подвинулась ближе, всем телом прижалась к нему.

«Прости меня, Лиза», – мысленно произнес Деклан, ощущая себя предателем, тем не менее чувствуя, что Лиза не возражает, благословляет его.

Деклан обнял Шелли и вслед за ней погрузился в сон.

Его разбудило солнце, проникавшее сквозь жалюзи. Шелли лежала, прислонившись к его спине и обнимая рукой за талию.

Деклан почувствовал возбуждение. Да и как могло быть иначе, когда ее грудь прижималась к его спине, длинные ноги перекрещивались с его ногами, голову кружил ее сладкий женственный запах. Он положил руку на ее голое плечо, и она, пробормотав что-то неразборчивое, прижалась к нему еще сильнее. Неправильно возбуждать ее ласками, пока она…

Он перевернулся на спину, осторожно высвободившись из-под ее руки. Луч солнца вспыхнул золотом на ее волосах, вокруг глаз лежали темные тени расплывшегося макияжа, губы слегка раскрылись. Деклан еще никогда не видел Шелли такой прекрасной.

За последние два года он впервые так хорошо выспался, чувствовал себя спокойным и… Он долго искал слово, которым мог бы описать ощущение, переполнявшее его, пока лежал рядом с ней. Не нашел ничего более подходящего, чем «счастливый».

Глава 13

В саду Деклана Шелли нравилось абсолютно все, и теперь, когда она привела его в порядок, ее наполняла огромная гордость за свою работу. Весна вступила в свои права. Дикая яблоня оделась нежно-розовой пеной цветов, лужайка расцвела желтыми брызгами нарциссов, запах дафны сменился ароматом старомодной белой фрезии.

Отремонтированные каменные стены и живые изгороди подчеркивали концепцию зеленых «комнат», придававших пространству очарование. Шелли обнаружила даже маленький огородик со шпалерным лимонным деревом, грядкой розмарина и другими пряными травами, включая шалфей, эстрагон и три вида тимьяна. Она бы дополнила их однолетними травами, например базиликом и кориандром, если бы кто-нибудь захотел ими пользоваться. Но кто? Деклан? Он говорил, что редко готовит, хотя трава могла бы ему пригодиться. Шелли решила, что надо его спросить.

В передней части сада плетистая роза «Ламарк» покрылась сотнями белых бутонов, готовых вот-вот распуститься, как она и обещала. Теперь комнаты на верхних этажах дома должны были наполниться светом, а вскоре и нежным ароматом. Но будет ли она здесь, когда это произойдет?

Чем дольше Шелли работала, тем больше восхищалась планировкой и трудом садовников. Первоначальный дизайн, безусловно, отсылал к Энид Вильсон, возможно, именно это привлекало Шелли.

В воскресенье утром, на следующий день после вечеринки у Линн – хотя день значился нерабочим, – она решила навести порядок в сарае.

Шелли проснулась поздно и с удивлением обнаружила у себя в постели Деклана. Ну, строго говоря, не в, а на постели. Он лежал полностью одетым, как, впрочем, и она. Шелли смутно вспомнила, как накануне ночью он перенес ее в спальню. Она приготовила завтрак, и после того, как они поели, Деклан ушел к себе.

Но перед этим поцеловал ее и сказал, что зайдет позже. Шелли страшно хотела спросить когда, но удержалась. Деклан вел преимущественно ночной образ жизни, и, если между ними должно было произойти что-то важное, этого следовало ждать ближе к ночи. В сердце, словно весенний сад, расцвела надежда.

По случаю воскресенья она решила не надевать рабочую одежду. В конце концов, это ее официальный выходной, и, если получится, она собиралась поехать кататься верхом. А если Деклан действительно зайдет к ней, Шелли предпочла бы, чтобы он застал ее не в униформе.

Правда, не хотелось выглядеть так, словно она только того и ждет, поэтому она выбрала компромисс – узкие синие джинсы и рубашку в тонкую голубую и лавандовую полоску. Красить глаза и губы для работы в сарае? А почему бы и нет? Волосы, вместо того чтобы прятать под шляпой, Шелли заплела в длинную толстую косу. Не отказалась и от своих любимых французских духов с ароматом розы.

За последние несколько недель ей уже удалось навести в сарае некоторый порядок, превратив его в удобную мастерскую. Она нашла множество замечательных старинных инструментов и садовых принадлежностей. Теперь, когда в ее распоряжении появилась широкая рабочая скамья, стало гораздо легче возиться с черенками и семенами, очищать от земли и подрезать корни горшечных растений. Особенно в сырую погоду. Однако в сарае оставался еще большой железный сундук, до которого никак не доходили руки.

Надев толстые перчатки, Шелли очистила его от пыли и паутины и уже собиралась открыть заржавевшую крышку, когда услышала, как скрипнула дверь. Она обернулась, и сердце подпрыгнуло от радости. Деклан. Он вошел в сарай и поцеловал ее в губы.

– Пришел тебе помочь.

Шелли замерла от удивления. Этого она никак не ожидала. Деклан хочет помочь? Миллиардер спустился к ней из своей башни?

– Спасибо.

И еще она не ожидала, что он ее поцелует. Вот так, между прочим. Неужели настал момент истины?

На нем были джинсы и линялая серая футболка с подвернутыми рукавами, открывавшими бицепсы и подчеркивавшими ширину плеч. Шелли гадала, не устроил ли он после завтрака одну из своих изнурительных тренировок. Он не побрился, и ей нравилось, как темная щетина подчеркивала линию подбородка и щекотала ей щеки.

– Что мне делать?

– Дай подумать.

В голове мелькнуло несколько идей насчет того, что мог бы сделать Деклан, но ни одна не имела отношения к саду. Одного взгляда на него хватало, чтобы разжечь желание.

Но она не изменила своему решению. Проснувшись утром рядом с ним, Шелли почувствовала облегчение оттого, что они не стали заниматься любовью. Это снимало напряжение, давая возможность постепенно узнавать друг дуга. Чтобы не ошибиться.

– Что в этом сундуке? – спросил Деклан.

Шелли до сих пор не могла привыкнуть, что, обладая этим чудесным садом, он так мало знал и так мало интересовался сокровищами, которые в нем таились.

– Понятия не имею. Сейчас узнаем, если мне удастся его открыть.

– Давай я попробую.

Одним мощным рывком он поднял крышку.

На них пахнуло старой прелой бумагой. Шелли заглянула внутрь. Там лежало несколько тетрадей, похожих на старинные дневники, и пачка бумаг, завернутых в клеенку и связанных крепкой бечевкой.

Помня его предупреждение о пауках, она неуверенно протянула руку и, вытащив пару тетрадей, пролистала страницы.

– Это дневники садовника! – с восторгом воскликнула она. – Ты мог бы достать остальные? Пожалуйста.

Деклан вытащил все дневники и положил на стол. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы разложить их в хронологическом порядке.

– Их начали вести еще до Второй мировой войны.

Шелли взяла один и пролистала его. Потом другой. И третий.

– Это же настоящий клад для садовника. Дафна, а до этого ее мать Лили скрупулезно описывали все работы, которые велись в саду. Что сажали, что делали, чего не делали. Когда созрели первые помидоры. Когда они опрыскивали от вредителей. Как справлялись с нехваткой воды во время засухи. – Она повернулась к Деклану. – Это история твоего сада. Одного из самых замечательных старых садов в Сиднее. Настоящее сокровище.

– Да, любопытная находка.

– И тебя это нисколько не восхищает?

– А почему это должно меня восхищать? Но я рад, что ты в таком восторге.

– Конечно, я в восторге. Не могу дождаться, когда смогу прочитать их.

– Не забывай, это был сад Лизы, а не мой. Она… ее бы они порадовали.

Шелли сжала в руке тетрадь. Лиза. Счастливица Лиза, которой принадлежала любовь Деклана, и вместе с тем бедная Лиза, трагически умершая такой молодой. Да, Лиза, возможно, обрадовалась бы, обнаружив эти дневники. Если бы жизнь сложилась иначе, они с Лизой могли бы вместе трудиться над восстановлением сада, а муж Лизы Деклан лишь изредка выходил бы посмотреть, как продвигаются дела. Жизнерадостная Лиза, о которой напоминали розы в саду. Каждый год в конце весны они будут вспыхивать радостными красками.

Лиза ушла, и, как бы ни горевал, он не мог вернуть ее. Как садовник, Шелли слишком хорошо знала круговорот природы, где умирание сменялось новой жизнью. Сухие осенние листья освобождали место для свежих весенних ростков. Многолетние растения умирали каждую зиму для того, чтобы возродиться во всем своем великолепии, как только дни станут длиннее. Гусеницы поедали листья, чтобы выжить и превратиться в бабочек. Она каждый день наблюдала за этими чудесами.

Все, что слышала о Лизе, заставляло сомневаться в том, чтобы она хотела бы видеть своего мужа ведущим до конца своих дней одинокую печальную полужизнь.

Шелли дала умершей женщине молчаливую клятву: если у нее будет шанс, она вытащит его из этого унылого существования, сделает счастливым. Не хотелось произносить «любовь». Во всяком случае, сейчас. Еще не время. Однажды она уже поспешила полюбить, все кончилось разбитым сердцем. Но если ей будет даровано будущее с Декланом, она даст себе волю и полюбит его всем сердцем. Он будет в хороших руках, Лиза.

– Деклан, почему ты винишь себя в смерти Лизы?

Он мгновенно побледнел.

– Потому что мне надо было быстрее отвезти ее в больницу. Доктора говорили, что это ничего бы не изменило, но я снова и снова задаю себе вопрос: а вдруг те десять минут, что я медлил, заканчивая свою работу, стали решающими? Я поставил работу на первое место.

– А что с ней случилось? Ты говорил, она умерла при родах, но от чего именно?

Шелли никогда не видела его таким мрачным и убитым.

– Роды были преждевременными, но доктора сказали, что дело не в этом.

Он замолчал, она ждала, пока он соберется с мыслями, преодолев вечное желание заполнить неловкую паузу.

– Малышку Элис пришлось подключить к аппарату искусственной вентиляции легких, ее легкие еще не успели до конца сформироваться. Я пошел с докторами посмотреть, как она. Но пока находился в детской реанимации, за мной пришел другой врач. Лиза пожаловалась, что ей плохо. Все заволновались. Кода я вернулся к ней, она уже впала в кому.

Шелли закрыла глаза. Лучше бы не спрашивала. Лучше бы не видела его страданий, боли. Но она должна была знать.

– Как? Почему?

– Эмболия. Тромб. Он закупорил сердце. Доктора ничего не могли сделать. И ничто не предвещало.

– Деклан, мне так жаль. Спасибо, что рассказал мне. Это… так я смогу лучше понять тебя.

– Мне бы тоже этого хотелось, – резко произнес он с горькой усмешкой.

– Но мне кажется, тебе совершенно не в чем себя винить.

– Все так говорят. И все же я мог предотвратить это.

– Как? Если целая бригада опытных докторов не смогла спасти твою жену и ребенка, как это мог сделать ты?

– Я все это понимаю. Но я… я… Лиза не хотела заводить детей, хотела подождать еще несколько лет. Если бы я не уговорил ее, это… этого бы не произошло.

– Как ты можешь так говорить? С ней могло произойти что-нибудь другое. Несчастный случай. Болезнь. Что угодно. Это не в твоей власти.

В ответ Деклан издал какой-то неразборчивый звук, от которого у Шелли сжалось сердце.

Миллионер в восемнадцать лет. Миллиардер в двадцать. Перед ней выдающийся человек, привыкший, что все идет так, как он хочет. Тем не менее он не смог уберечь свою маленькую семью. И принял это на свой счет.

Готов ли он двигаться дальше? И будет ли готов когда-нибудь? Хватит ли у нее сил, чтобы помочь ему? Удержать тот свет, которым – по его словам – она осветила темные глубины его души?

Она будет очень стараться.

Шелли обняла Деклана и испытала огромное облегчение оттого, что он ее не оттолкнул.

– Здесь пыльно. Давай выйдем на улицу. Я могу сделать тебе кофе?

На его лице застыло каменное выражение.

– Шелли, я не нуждаюсь в том, чтобы со мной нянчились. Я живу с этим уже два года и в состоянии справиться.

Да, если только закрыться от всего мира значит справляться.

– Если ты уверен в том, что не берешь на себя несуществующую вину.

– Может, и беру. – Он вгляделся в ее лицо. К счастью, она заметила, что его черты смягчились, глаза потеплели. – Но я впервые начинаю верить, что смогу простить себя. Ты. Моя мать. Вы помогаете.

– Ты позволяешь нам помогать. Это первый шаг.

– Я должен сделать его сам. Больше не хочу об этом говорить. Ни теперь. Ни потом.

Шелли так сильно тряхнула головой, что коса упала вперед.

– Ну, вот опять. Ты слишком категоричен. Ты можешь об этом говорить. Ты должен об этом говорить. И если захочешь, я всегда готова тебя выслушать.

Она протянула к нему руки, Деклан, шагнув в ее объятия, крепко прижал к груди.

– Спасибо тебе, Шелли. Я рад, что ты здесь, со мной.

Ее сердце заныло. Он впервые признал за ней место в своей жизни.

– И я рада, что здесь с тобой.

Так они стояли довольно долго, пока Шелли не отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Обещаю больше не говорить о вампирах и летучих мышах.

– Я ничего не имею против них. Но не хотелось бы, чтобы меня сравнивали со слизнем.

– И правильно. Лучше заменим растениями, которые растут в тени. Если сразу пересадить их на яркое солнце, они засохнут и погибнут. Это надо делать постепенно. Вот так и с тобой. Слишком много света.

Он поднял ее подбородок, чтобы она смотрела ему в глаза.

– Если этот свет ты, Шелли, не думаю, что его слишком много.

Она долго не отрывала от него взгляд.

– Это хорошо. А сравнение с растением тебя не смущает? Я говорю о растениях, которые можно держать в доме, например hosta, spathifillum и…

Опять она за свое, говорит первое, что пришло в голову. Ну почему она так делает?

– Ты снова душишь меня латынью.

– Могу тебе сказать, что spathifillum – это разновидность лилии. В конце концов, я же не сравниваю тебя с грибами. Они любят жить в темноте и питаются… ну, в общем, их подкармливают навозом.

Деклан рассмеялся. Шелли любила его смех, хотя слышала его нечасто.

– Я добавлю гриб к списку ярлыков, которые на меня навешивают. – Он посерьезнел. – Ты совершенно очаровательна, Шелли. Оставайся такой.

Она подняла на него глаза.

– Только не обманывай меня, Деклан. Это все, о чем я прошу. Мне так хочется сделать твою жизнь светлее.

Он прижал ее к себе и поцеловал.

Они еще долго целовались, стоя в старом сарае.

И не было ничего в мире важнее этого.

Пачке бумаг придется подождать.

Глава 14

Неделю спустя Шелли нетерпеливо постукивала ногой перед фонтаном. Не могла дождаться, чтобы рассказать Деклану новости. Но чтобы спуститься в сад, требовалось время.

«Дыши глубже, Шелли. Дыши глубже», – уговаривала она себя, пытаясь сосредоточиться на тихом журчании струй, поднимавшихся и падавших в пруд, на восхитительных цветах желтых и пурпурных ирисов, которые она посадила. Золотые рыбки успели вырасти вдвое с тех пор, как она выпустила их в пруд, и теперь вода то и дело вспыхивала яркими проблесками, когда они выпрыгивали на поверхность между растениями.

Внезапно Шелли испытала эффект дежавю. Разве не эту картину с золотыми рыбками она представляла, стоя на этом месте у полуразрушенного фонтана?

Правда, тогда она не могла предвидеть, насколько важным станет для нее этот сад. И главное, его хозяин. Тогда Деклан еще был мистером Высоким, Мрачным и Злобным, а теперь… стал самым желанным на свете.

За последнюю неделю процесс узнавания быстро набирал обороты. Ощущение того, что до любви один шаг, сменилось у Шелли желанием все осмыслить.

Он принял ее. Принял такой, как есть. Не просто примирился с ее слабостями, судя по всему, они начинали ему нравиться. Теперь рядом с ним она чувствовала себя спокойно, как никогда раньше. Пьянящее чувство.

Шелли была готова сделать следующий шаг и сегодня собиралась пригласить его к себе на обед. Секс многое изменил бы в их отношениях, к тому же обоим с каждым разом становилось все труднее ограничиваться одними поцелуями. Она считала, что готова к переменам, и думала, что Деклан испытывал то же самое.

Наконец Шелли увидела его. Он направлялся к ней с улыбкой, которая, похоже, прочно заняла место прежней постоянной мрачности. Благодаря ей, ее поддержке, поощрению, благодаря всему тому, что она пока не хотела называть любовью. Ну и, конечно, благодаря своей болтовне, нелепым оплошностям, которые продолжала делать, несмотря на все свои старания.

– Цветы, фонтан и ты в розовом платье. Жаль, у меня нет с собой фотоаппарата. Получился бы красивый снимок.

Шелли до сих пор не привыкла к его манере. Этот человек продолжал удивлять, постепенно раскрываясь перед ней, будто слой за слоем освобождался от своих доспехов.

– Спасибо.

Он сгреб ее в охапку и закружил в воздухе.

– Что у тебя стряслось такого потрясающего и не терпящего отлагательств?

Деклану хотелось остановить мгновение, когда Шелли подняла голову и увидела его. Ее лицо выражало предвкушение чего-то важного. Но не только это. Оно выражало чувство. К нему. Она давала ему второй шанс, которого он не заслуживал.

Ему захотелось нарисовать ее такой. Не Эстеллу. Шелли. Не мифическую женщину-воина, созданную воображением, а живую женщину, чье великодушное сердце и добрая душа постепенно возвращали к жизни его окаменевшие чувства.

Он, смеясь, покружил ее и, поставив на землю, ждал ответа.

Шелли сверкнула широко раскрытыми глазами.

– Во-первых, я ездила на встречу с продюсером, и он сказал, что очень заинтересован в том, чтобы я стала ведущей.

– Это действительно хорошая новость. Ты молодец.

Деклан очень надеялся, что она получит эту работу. И останется в Сиднее.

Она достала из сумки толстый конверт.

– Но самые сногсшибательные новости здесь. Хотя тебе они, конечно, могут показаться не такими сногсшибательными, как мне. Я же знаю, что ты…

– Давай выкладывай, – перебил Деклан с улыбкой, против которой Шелли, как он знал, никогда не могла устоять.

– Помнишь, на прошлой неделе нашли дневники в сундуке?

– Конечно.

Как он мог забыть время, проведенное с Шелли в этом богом забытом сарае, который ей так нравился? Хотя ему вспоминалось скорее то, как он ее обнимал, чем кипа старых тетрадей, вызвавших у нее такой восторг.

– На следующий день я снова пошла в сарай, чтобы посмотреть бумаги, завернутые в клеенку.

– Я их помню.

Тогда Деклана порадовало, что Шелли про них забыла, так он смог беспрепятственно целоваться с ней. Если бы в сарае нашлось что-то более удобное, чем деревянная скамья, дело могло бы зайти гораздо дальше.

Шелли похлопала рукой по конверту.

– Вот они, эти бумаги. – Она с благоговением достала пачку старых документов, высохших и пожелтевших по краям, и показала ему рисунки, сделанные от руки. – Это первоначальные планы сада, сделанные Энид Вильсон. Смотри, вот фонтан, стены и все остальное. Просто невероятно, да?

Деклан взял листы и, держа так, чтобы на них падал свет, начал критически изучать.

– Красивые акварели. И действительно похожи на этот сад. – Его бабушка больше всего любила работать акварелью. – Да, они хороши. Очень хороши.

– Конечно, хороши. Энид Вильсон была настоящим художником. Ее рисунки – произведения искусства, как и сами сады. – Ее голос звенел от восторга. – Твой сад был не просто вдохновлен ее работами, она сама спроектировала его. Это неизвестный сад Энид Вильсон.

Деклан не стал прыгать от радости и, видимо, разочаровал ее. Он часто говорил, что не особенно интересуется садоводством.

– Ладно, ладно, это замечательно.

– Поняла, ты не видишь в этих бумагах то, что вижу я.

– И что же ты в них видишь? Расскажи.

– Когда я впервые обнаружила этот сад, у меня возникли подозрения. Он казался поразительно удачным подражанием Вильсон. Конечно, здесь есть более поздние изменения, как, например, этот жуткий ficus benjamina. Но шаг за шагом я находила все больше характерных признаков ее дизайна.

– А почему это так важно?

– Большинство садов Энид Вильсон находятся в Виктории. В этом штате она тоже создала несколько, но, насколько мне известно, в сельской местности. Я не знаю ни одного в Сиднее. По этой причине не воспринимала свои подозрения слишком серьезно. Без доказательств они казались невероятными. – Шелли взмахнула бумагами. – Вот доказательства. Просто потрясающее открытие. Мое открытие. – Ее глаза сияли.

– Почему ты так уверена? Разве рисунки не могут тоже оказаться подражанием?

– Я уже думала на эту тему. Поэтому ничего не стала тебе говорить, пока не получила подтверждение их подлинности от эксперта. Я отсканировала планы и отправила их в Мельбурн одному из моих преподавателей.

– Что ты сделала?

– Да. Представляешь, как мне повезло, что он оказался на месте? Он признал их подлинными. И тоже пришел в восторг. Я надеюсь, он сможет приехать сюда, посмотреть своими глазами. Я, конечно, пока ничего не говорила телепродюсеру, но это был бы потрясающий сюжет. Открытие неизвестного шедевра!

Она все говорила и говорила, не замечая, что настроение Деклана стремительно портится. По правде сказать, он пришел в ярость.

– Нет, – наконец вставил он.

Шелли замолчала и уставилась на него, пораженная резким тоном.

– Что значит «нет»?

– Здесь не будет никаких посетителей. Никаких экспертов. И уж точно никакого телевидения.

Он чувствовал себя так, словно на него напали. И она, эта женщина, которой он уже начал доверять, пробив брешь в его защите, открывала дорогу чужакам, покушавшимся на его уединение. Этот дом так долго служил надежным убежищем, крепостью. Он не позволит, чтобы какие-то люди явились сюда осматривать, изучать, снимать, да еще наверняка ожидая, что он будет в этом участвовать. Нет, он не может этого допустить. Неужели Шелли не понимает?

– Но, Деклан, это такая находка. Люди будут в восторге. И это так важно для меня лично, для моей карьеры.

– Эти документы принадлежат мне. Ты не имела права выносить их из дома. Показывать другим людям. Приглашать сюда каких-то там экспертов без моего разрешения.

Деклан с горечью увидел, как исказилось лицо Шелли от его резких слов.

– Я не знала. Искренне считала, что ты обрадуешься.

Ее губы изогнулись в саркастической усмешке, которой он никогда раньше не видел. Ему это совсем не понравилось.

– Твои соседи тоже наверняка обрадовались бы. Такой шедевр повысит цену всей недвижимости на этой улице.

– Мне плевать на соседей. Пора бы тебе это понять.

Глаза Шелли сверкнули.

– А на что тебе не плевать, Деклан? Уж точно не на меня. Ты даже не хочешь подумать, что это значит для моей карьеры.

– Дай мне остальные бумаги. – Он протянул руку к конверту.

Она нехотя отдала их.

Где-то в глубине души шевельнулось желание уступить. Пойти на компромисс. Сказать, что она может объявить о своем открытии. Возможно, в порядке исключения пригласить своего преподавателя приехать сюда с частным визитом. Но это означает открыть шлюзы. А к этому он был не готов. Ни за что.

– Это больше не обсуждается.

Продолжая дрожать от такой резкой смены его настроения, Шелли пошла бродить по саду в попытке прийти в себя, позволить этому прекрасному месту успокоить ее, как умела это делать только природа.

Деклан прав. Она перешла грань. Как она могла, поддавшись энтузиазму, забыть о деликатности, без которой невозможно иметь с ним дело?

Она же сама решила, что, выводя его из мрака отшельнической жизни, должна действовать постепенно. Прежде чем бежать, он должен был научиться ходить. Так почему, черт возьми, она вдруг, пришпорив его, принудила перейти в галоп?

Его раны еще слишком саднили, чтобы он мог лицом к лицу столкнуться с любопытством любого рода, особенно на своей территории. Как она могла не видеть, что он еще не готов опустить забрало перед лицом внешнего мира? Она снова вляпалась. Как всегда.

Шелли шумно вздохнула, зная, что здесь ее никто не слышит. Неужели она так и не сможет помочь ему? Неужели не справится?

Гуляя по дорожкам, она снова вернулась к фонтану. Вспомнилось, каким безнадежным он казался ей поначалу. Грязь, развалившиеся стены, прогнившие трубы. Он не мог служить украшением сада, не говоря уже о том, чтобы выполнять свои функции технически. Даже она сомневалась в том, что его удастся восстановить. Думала, не стоит ли просто убрать, заполнив пруд водой. И все же не отступила. И взгляните на него теперь.

Да, Деклан до сих пор не пережил боль утраты. Но она готова и дальше помогать ему. За последние недели Шелли уже увидела проблески того необыкновенного человека, которым он когда-то был и мог стать снова. И вопреки всему хотела его.

То, что он на нее разозлился, ничего не меняло, она все равно останется рядом. Ей понадобится время. Больше, чем она думала. Поездку в Европу можно отложить. Закончив работу в этом саду, можно найти другую работу в Сиднее. Прежний наниматель говорил, что с радостью примет ее назад. Возможно, ее пригласят на телевидение. Деклан наверняка не откажет ей в квартире. И она останется здесь ради него. Столько, сколько понадобится.

Он того стоит.

Взгляд невольно устремился в сторону самого верхнего окна. Кабинет Деклана. Она могла послать эсэмэску, попросить снова спуститься к ней. Могла извиниться. Объяснить. Дать понять, насколько он ей небезразличен.

Но нет.

Шелли вспомнила про ключ, открывавший дверь из ее кухни в дом. Она не даст ему времени снова закрыться от нее защитными барьерами.

У нее хватит смелости сделать то, чего он не ждет. Встретиться с ним в доме. Рассказать о том, что чувствует. Даже если сама мысль об этом ее пугает.

Глава 15

Сердце стучало так громко, что Шелли испугалась, как бы Деклан не услышал, даже находясь двумя этажами выше. Она на цыпочках прошла по коридору, держа в руках серебристые лодочки, которые надела к розовому платью, когда ехала на встречу с телепродюсером.

Постояв перед лифтом, Шелли решила, что не поедет. Слишком ненадежно. Вдруг она застрянет. Надо идти по лестнице.

Она осторожно двинулась вверх по мраморной лестнице с ажурными перилами мимо закрытых дверей первого этажа, за которыми, как она подозревала, скрывались спальни и ванные комнаты. Печальные комнаты, где никто не жил.

Остановившись на лестничной площадке, Шелли посмотрела сквозь витражное окно на сад. Все его устройство идеально совпадало с планом. Классический дизайн Энид Вильсон. Как она могла сомневаться? Однако открытие не станет достоянием гласности. Она должна уважать желание Деклана, как бы ни хотелось добиться признания. Заслуженного признания.

На верхнем этаже Шелли увидела еще один небольшой лестничный марш, по-видимому ведущий в башню. Здесь, должно быть, обитала прислуга в те дни, когда большой дом жил полной жизнью.

Теперь перегородки демонтировали, превратив помещение в одну изысканную комнату, обставленную кожаной мебелью в серо-черных тонах. Владение Деклана. Помимо нее Шелли заметила дверь, похоже ведущую в его кабинет, и две двери поменьше, которые вели в маленькую кухню и в ванную. На стенах висели черно-белые фотографии в рамках: привлекательная молодая женщина с шапкой темных волос, узким лицом с резкими чертами и очень широкой улыбкой. Лиза.

Толкая дверь в кабинет, Шелли заметила, что у нее дрожат руки. Он так разозлился, стал таким мрачным, что напоминал черные тучи над Сиднеем перед сильной летней грозой.

Да, она немного боялась. Боялась человека, которого уже почти любила? Мужчину, с которым этим вечером намеревалась лечь в постель? Нет. Не боялась. Деклан ни за что не обидел бы ее. Шелли нервничала, не зная, какой будет его реакция, когда он увидит, что она нарушила обещание не вторгаться в его святая святых.

На стук никто не ответил. Но Шелли точно знала, что он там, уже успела заглянуть в тренажерный зал и удостоверилась, что тот пуст.

Повернув ручку, она открыла дверь.

Деклан сидел перед огромным монитором, большие черные наушники закрывали уши. На нем были очки в черной оправе, которые очень шли ему, но делали каким-то другим, незнакомым.

Похоже, это совсем плохая идея.

Шелли уже повернулась, чтобы как можно быстрее вернуться к себе, но Деклан, видимо, уловил движение. Обернулся. Они долго смотрели друг другу в глаза: его темные и непроницаемые, ее наверняка вытаращенные от ужаса.

– Шелли, какого черта?

Он снял очки и наушники. Но даже после этого не перестал казаться мрачным и зловещим.

– Извини. Я не собиралась вторгаться в твою… в эту пещеру летучей мыши.

Он нахмурился.

– В пещеру летучей мыши?

Она окинула взглядом шеренгу компьютеров и другой аппаратуры.

– Это действительно похоже на пещеру летучей мыши, но не настоящую, а из кино. Где обитал супергерой, превращавшийся в летучую мышь. В настоящей пещере грязно, там пахнет и… – Она умолкла. Опять за свое. – Извини. Я ухожу.

Деклан вскочил.

– Шелли. Не уходи. Не извиняйся. Это я должен извиниться за свое поведение. Я…

В комнате стоял большой мольберт, расположенный так, чтобы на него падал свет, и чертежная доска с приколотыми к ней рисунками.

Шелли шагнула к окнам и с грохотом уронила туфли. Рука взметнулась ко рту, но не смогла удержать потрясенного возгласа.

– Что это? Кто это? – Сердце бешено стучало, во рту пересохло. – Это же… – Она подошла ближе. – Это я. На этих рисунках. И на картинах. Что это значит?

На большом холсте, стоявшем на мольберте, она с голой спиной скакала на белом единороге. На ней было надето что-то облегающее, почти незаметное и высокие зеленые ботфорты, волосы развевались сзади на фоне леса, как знамя. Великолепная картина. Дух захватывало. Но Шелли чувствовала себя словно изнасилованная. Повернулась к чертежной доске. На рисунках тоже она. Несмотря на шок, она видела, что Деклан талантлив. Всего несколько штрихов, и на бумаге рождалась линия ее подбородка, копна волос, движение.

– Это не ты, Шелли. Это Эстелла.

– Эстелла? Кто, черт возьми, такая Эстелла? Единственная Эстелла, которую я знаю, героиня «Больших надежд». Это как-то связано с ней? Мисс Хэвишем. Этот жутковатый дом.

– Это принцесса Эстелла – персонаж компьютерной игры.

– Принцесса Эстелла? И при чем здесь я?

– Ты моя муза. Ты вдохновила меня на создание этой прекрасной принцессы-воительницы. Я должен был тебе сказать. Хотел сказать.

Шелли посмотрела на экран, где ожившая героиня – уже не так сильно похожая на нее – верхом на единороге сражалась с целой армией отвратительных мутантов, повернулась к Деклану.

– Ты меня использовал. Так вот для чего ты подружился со мной. Для чего заставил меня поверить, что мы можем стать больше чем друзьями?

Тошнотворное ощущение предательства. Шелли почувствовала, что ее мутит. Слава богу, она не успела с ним переспать. Разделив с ним таинство любви, она еще острее ощущала бы эту ложь.

Он взял ее за локоть, но она сбросила руку, не в силах вынести прикосновение человека, который внезапно оказался совершенно чужим. Она верила, что он честен с ней и искренен, а он грубо толкнул ее в тот же темный колодец неверия, оказавшись ничем не лучше других мужчин, причинивших ей боль.

– Это не так, Шелли. Я не мог позволить себе сблизиться с тобой, хотя теперь понимаю, что с самого начала хотел этого. Наверное, поэтому и создал принцессу Эстеллу. Как способ удержать дистанцию.

От горечи и разочарования Шелли едва могла говорить.

– И заработать еще несколько миллионов.

Лицо Деклана исказила мучительная гримаса.

– Нет, ты не можешь так думать.

Шелли видела, что ее слова ранят его, но ей было все равно.

– Почему? Может, именно для этого ты меня нанял? Использовать мой образ у меня за спиной? И сад только предлог.

Теперь она сомневалась во всем, что он ей говорил. Он лгал, искажая свои намерения, так же как Стив, утверждавший, что не женат, как отец, отрицавший, что у него есть любовница. Шелли думала, что Деклан не такой. Она ему поверила.

– Интересно, существует ли соседка с ее жалобами? Или ты специально ее выдумал, чтобы наблюдать за мной ради нее. – Она указала на рисунок.

– Нет. Соседи действительно жаловались, и ты была нужна мне, чтобы привести сад в порядок. Но ты невольно пробудила мое вдохновение. Просто потому, что ты такая, как есть. Твоя красота, твоя сила. Ты настоящая современная воительница. Меня ничто и никто не вдохновлял так, как ты.

Его синие глаза светились искренностью. Как же хотелось ему верить. Если бы Шелли не была рассержена его предательством, могла бы даже чувствовать себя польщенной. Но все это он должен был сказать ей давным-давно. До того, как сама ворвалась в его пещеру и заставила сказать правду. Да и правда ли то, что он хотел ей все рассказать? Может, окончив работу, сказал бы «гудбай»?

– Но ты ничего мне не сказал.

– Ты должна мне верить. Я хотел, но не мог. Я не сделал ни одной игры с тех пор… с тех пор…

Уже два года.

Мог этого и не говорить. Неужели так будет всегда? Неужели он никогда не сможет оставить прошлое позади?

Плечи Шелли поникли от ощущения безнадежности, будто она ввязалась в битву, которую никогда не сможет выиграть, даже если оседлает единорога и возьмет в руки волшебный аркан.

Деклан заслуживал второго шанса на любовь, и ей до боли хотелось дать ему этот шанс. Но Шелли не смогла разрушить барьеры, которыми он окружил свое сердце, чтобы казнить себя за потерю жены и ребенка.

Она не могла рисковать своим сердцем в неравной битве за его сердце.

Сделав глубокий вдох, Шелли постаралась говорить как можно спокойнее:

– Но если ты не придумываешь игр, то для чего все это? Чем ты занимаешься, проводя в одиночестве столько времени?

Ему тоже стоило трудов, чтобы заговорить.

– До Эстеллы я не разрабатывал коммерческих игр. Работал над некоммерческими образовательными проектами, которые помогают обучать хирургов и тренировать военных для отражения террористических атак.

– Это благородно.

Такого она не ожидала. Наверное, он хороший человек и доказал ей свою доброту и великодушие. Но почему он так жесток к себе?

– Дело не в благородстве. Просто пытаюсь вернуть долги.

– Загладить вину, которую взвалил на себя. – Вину за то, что от него не зависело.

– Да. И еще потому, что денег у меня больше, чем надо, я хочу совершенствовать свое мастерство, а не состояние.

– И что будет с принцессой Эстеллой?

– Она может стать большим коммерческим проектом. В этой игре будет сильная экологическая составляющая, что очень актуально.

– Я ничего в этом не смыслю, но мне нравятся ее близость к природе и ее зеленые ботфорты. Одно я понимаю очень хорошо: я думала, что между нами происходит что-то особенное. Мне не важно, что я не первая в твоей жизни. Лиза – твоя первая любовь, и я отношусь к этому с уважением. Но не хочу быть для тебя чем-то второстепенным. И уж точно не хочу конкурировать с ней – с мультяшным персонажем. – Шелли невольно повысила голос.

– Мне надо было рассказать тебе про Эстеллу.

– Да, черт возьми, надо. Знаешь, я даже могла бы тебе позировать. Конечно, не в таком… костюмчике. Могло получиться весело. – Ее голос понизился почти до шепота. – У нас появилось бы что-то общее.

Она уже начала верить, что невероятные мечты о жизни с ним могут сбыться, а теперь они утекали, как вода через трещины в старом фонтане.

– Ты еще можешь это сделать. Давай работать над Эстеллой вместе.

Шелли покачала головой, перейдя на прерывистый шепот:

– Поздно. Слишком поздно, Деклан. Я уже никогда не смогу тебе поверить. А доверие для меня самое главное. Ты был нечестен со мной, и, судя по всему, с самого начала.

Деклан застонал.

– Шелли, я…

– Я имею в виду не только Эстеллу. Она для тебя способ заработать еще пару миллионов, даже миллиардов. Возможно, ты просто не смог удержаться, чтобы не воспользоваться мной.

– Ты все неправильно понимаешь.

– Не думаю. Хуже то, что ты нечестен с самим собой, не готов принять меня или любую другую женщину. Если считаешь иначе, ты обманываешь себя.

И с этим ничего не поделаешь.

– Это неправда. – Его мрачное лицо страдальчески сморщилось. – Ты мне не безразлична, Шелли. – Он шагнул к ней и попытался обнять, но она увернулась. Невозможно вынести эту близость, ведь она видит его последний раз. Надо беречь свое сердце.

Шелли медленно покачала головой:

– Этого мало, чтобы заставить тебя выйти из мрака. Похоже, он тебе необходим. А я не могу жить без света.

Ее сердце болело так, словно его рвали на части. Она окинула прощальным взглядом серую комнату, куда, как в тюрьму, заточил себя человек, так много для нее значивший, и откуда она, как ни старалась, не смогла его вызволить.

Возможно, принцесса-воительница Эстелла не покинула бы поле битвы. Но Шелли Фэархилл, скромная садовница и просто женщина с разбитым сердцем, признала свое поражение.

Да, она могла пробиться сквозь густую чащу и подняться на башню, выстроенную Декланом, но пробить брешь во внутренних стенах – едва ли. Продолжать борьбу тщетно, слишком велики потери.

Собрав остатки воли, Шелли сдержала слезы.

– Я ухожу, Деклан. – Он сделал к ней шаг, но она подняла руку, останавливая его. – Не ходи за мной. Пожалуйста.

Подобрав туфли, она кое-как спустилась по лестнице, спотыкаясь и цепляясь за перила, чтобы не упасть; проскользнув к себе, заперла дверь.

Деклан провел мучительную бессонную ночь в башне. Оглядываясь назад, вспомнил, как вел себя с Шелли, и понял, что совершал одну ошибку за другой.

Особенно в том, что касалось Эстеллы. Неудивительно, что Шелли восприняла это как обман, который невозможно простить.

В сером свете раннего утра он поднялся в студию и встал напротив картины, вызвавшей у нее такое возмущение. Взяв мастихин, собрался порезать холст. Но не смог. В Эстелле слишком много от Шелли. Он не мог причинить вред даже ее образу.

И никогда не хотел причинить боль ей.

Как горько он жалел о тех часах, которые провел здесь, создавая Эстеллу, вместо того чтобы быть с Шелли. Его творение стало препятствием между ним и живой женщиной, которую он полюбил. А не стала ли препятствием память о Лизе, чувство, которому уже давно пора позволить успокоиться?

Неприятно, но приходилось признать, что мать права. Если он хочет жить, пришло время идти дальше. Он никогда не забудет Лизу и малышку Элис. Но сейчас главное – Шелли. Ее слова о том, как она почувствовала себя кем-то второстепенным, сродни удару под дых. Как он мог ее обидеть?

Нельзя допустить, чтобы она исчезла из его жизни.

Деклан расхаживал взад-вперед, взад-вперед и, теребя рукой волосы, пытался найти выход. Шелли права. Он не знал, как выйти из мрачной тени, которая окутала его жизнь.

Оставалось прибегнуть к помощи специалиста – путь, который он всегда отвергал. Порывшись в ящике письменного стола, Деклан достал визитную карточку с именем психолога-консультанта, которого порекомендовала мать после смерти Лизы. Мысль о том, чтобы откровенничать с чужим человеком, вызывала отвращение. Но если хочет удержать Шелли, он должен это сделать. И наконец выйти из этого дома.

И еще надо поговорить с Шелли. Объяснить, что она для него значит. Надо пойти к ней. Признать, что она права, он не может выбраться из этого мрака самостоятельно. Попросить подождать.

Спустившись, Деклан обнаружил, что ключ от квартиры Шелли лежит у него на кухонном столе рядом с запиской, написанной ее размашистым почерком. Он страшился того, что могло в ней содержаться.

«Деклан, не пытайся меня найти, я не хочу этого. В сарае осталось несколько коробок с моими вещами, которые я не смогла впихнуть в машину. Пожалуйста, впусти Линн, когда она за ними приедет.

Работа почти закончена, и я договорилась, что Марк Браун доделает то, что не успела я. Думаю, тебе стоит договориться, чтобы он взялся следить за садом в дальнейшем. Будет ужасно, если все опять придет в запустение.

Я могла бы полюбить тебя, Деклан. Надеюсь, когда-нибудь твое сердце излечится настолько, чтобы снова встретить любовь.

Шелли».

Он смотрел на эти строчки и не верил своим глазам, скомкал лист и, бросив на пол, взревел от боли так громко, что этот звук эхом разнесся по всему пустому, одинокому дому. Деклан долго смотрел на жалкий клочок, белевший на фоне темного дерева, который лишил его надежды объясниться с Шелли.

В конце концов он дрожащей рукой снова поднял его и разгладил. На бумаге сохранился сладковатый аромат. Деклан, закрыв глаза, вдохнул его. Затем свернул записку и положил в карман у сердца.

Вспомнились слова матери: «Не упусти ее. Поверь мне, если ты это сделаешь, это будет еще одна маленькая смерть».

Проклятье, почему мать всегда оказывалась права?

Но Шелли не умерла. Это не конец. И страдание, которое мучило его, не так безнадежно, как то, что он знал раньше. На этот раз в его власти найти свою прекрасную воительницу и завоевать ее.

Во что бы то ни стало.

Глава 16

Прошло два месяца

Шелли опустилась на колени на краю идеально ухоженного газона одного из самых знаменитых садов Англии. Следуя строго определенному порядку, она рассаживала луковицы белоснежных нарциссов и голубых гиацинтов. Им полагалось расцвести следующей весной, и Шелли невольно задумалась, где будет, когда это произойдет.

Хорошо, что, покидая Австралию, она прихватила наколенники. Здесь, в Кенте, осень чувствовалось с каждым днем все сильнее, и, несмотря на то, что стояли ясные солнечные дни, земля была сырой и холодной. Главный садовник предъявлял к персоналу высокие требования, Шелли старалась выполнить свою задачу как можно лучше. Считала большой удачей работу в саду, созданном самой Витой Сэкилл-Уэст, одной из самых известных ландшафтных дизайнеров своего времени, современницей и кумиром Энид Вильсон.

Поначалу, расставшись с садом Деклана, цветущим по-весеннему, и очутившись в осенних садах Европы, которые так мечтала увидеть, Шелли почувствовала себя немного сбитой с толку. Но теперь радовалась каждой секунде пребывания здесь. Никакие книги и видео не могли заменить счастья увидеть своими глазами такой сад, как этот.

Именно этого она хотела – увидеть сады, оказавшие влияние на ландшафтное искусство всего мира, даже в тех местах, где, как в Австралии, климат совершенно не благоприятствовал тому, что росло в Англии. А уж работать в таком месте – предел мечтаний.

И все же Шелли чувствовала себя одинокой. Не проходило и дня, чтобы она не думала о Деклане. Ее пугало, что в попытке уберечь свое сердце она обрекла себя на жизнь, наполненную бесконечной тоской о нем.

В деревушке, где она жила, Шелли познакомилась с симпатичным парнем – местным фермером, который несколько раз приглашал ее кататься на своих лошадях. И теперь настойчиво требовал настоящего свидания. Но воспоминания были еще слишком свежи и болезненны, чтобы она могла думать о другом мужчине.

Шелли остановилась, держа в руках совок. Похоже, из-за постоянных мыслей о Деклане у нее разыгралось воображение, вдруг охватило сверхъестественное чувство, которое она испытывала в Сиднее, когда он был где-то рядом.

Она медленно обернулась в сторону лужайки и увидела высокую широкоплечую фигуру темноволосого мужчины в безупречно скроенном черном пальто. Неужели галлюцинации? Она так хотела его, что он каким-то непостижимым образом материализовался неизвестно откуда? Или с ней опять происходит то, что уже не раз случалось в последние месяцы, проведенные в Англии, Франции и Испании, когда сердце замирало, завидев его, а уже в следующую секунду она понимала, что это чужой человек.

Шелли моргнула. Сняла перчатку, потерла глаза. Но когда она снова их открыла, он возвышался над ней с вопросительным выражением в синих глазах. Деклан.

Она неловко вскочила, он поддержал ее за локоть. Из всех слов в мире, которые могли бы сказать ему, как она ждала, как тосковала о нем, Шелли смогла выдавить только: «Как ты меня нашел?»

– Марк Браун. Он долго не хотел давать мне твои координаты, но в конце концов сдался.

– И что ты делаешь в Кенте? Приехал на конференцию по компьютерным играм? Или здесь проходит сборище миллиардеров? Здесь, безусловно, достаточно богатых людей, которые могли бы составить тебе приятную компанию.

Деклан улыбнулся той знакомой снисходительной улыбкой, которой всегда отвечал на ее глупости:

– Не угадала.

– Но как тебя угораздило оказаться здесь, если ты, насколько мне известно, даже из своего дома не мог выйти?

Он подошел совсем близко.

– Я здесь, потому что люблю тебя, Шелли.

Поскользнувшись на влажной земле, она чуть не опрокинулась назад.

– Что?

Ей удалось восстановить равновесие, но только не в мыслях. Хотелось выпалить: «Я тоже тебя люблю», но Шелли подавила его. За два месяца, прошедшие с того дня, когда последний раз его видела, она слишком намучалась, чтобы так легко сдаться.

– Я люблю тебя, – медленно повторил Деклан. – Не знаю, что ты чувствуешь ко мне, но надеюсь, это хоть в какой-то степени то же самое. – Он вглядывался в ее лицо, ища ответа.

– Может быть. Ладно, я любила тебя тогда, а теперь уже не уверена.

Это было так давно. Она написала, чтобы он не искал ее, но где-то в глубине души надеялась, что он будет. А когда этого не случилось, почувствовала себя разочарованной.

И вот он здесь.

– Мне понадобилось два месяца, чтобы разобраться в себе, вылечиться. Ты права. Я был не готов, не мог справиться сам. Но мне помогли.

– Интересно, кто?

Он смог раскрепоститься настолько, чтобы принять помощь извне?

– Такому парню, как я, тяжело признаться в том, что он ходит к психотерапевту, но я сделал именно это.

– Хочешь сказать, ты не обращался к специалисту после смерти Лизы и ребенка?

– Не обращался.

– И зря. Теперь мне понятно, почему у тебя в голове была такая каша. – Она быстро прикрыла рот рукой. – Господи, опять я.

Деклан улыбнулся:

– Мне так этого не хватало.

– Это ты про мои постоянные ляпы?

– Я про твою манеру говорить прямо и называть вещи своими именами.

– Можно и так сказать, – с невольной улыбкой согласилась Шелли.

Деклан положил ей руки на плечи. Даже сквозь толстую куртку она почувствовала их тепло.

– Ты права. Я был не готов любить и быть любимым, мне очень жаль, что тебе тоже досталось из-за этого.

Она посмотрела в его удивительные синие глаза, которые больше не омрачали тени прошлого, в красивое худощавое лицо, избавленное от привычных напряженных складок в уголках рта. Его рот. Никогда ей так не хотелось поцеловать его.

– Но… – Она не знала, что сказать, увлеченная мыслью о том, чтобы снова завладеть этими губами.

– Мне надо было примириться с моей утратой и перестать винить себя в том, что мне неподвластно.

– То, в чем я не смогла тебе помочь. Мне тоже пришлось разбираться со своими проблемами. Я о доверии. – Перед отлетом из Сиднея у Шелли состоялся долгий разговор с матерью, который очень помог ей.

– Наверное, мы оба были не готовы. – Он прижал ее к себе.

– А теперь?

– Теперь, Шелли Фэархилл, я готов любить тебя так, как ты этого заслуживаешь.

На этот раз она не колебалась.

– Я тоже люблю тебя, Деклан. Очень люблю.

Ее рот коснулся его губ. Они недолго оставались холодными. Всю свою любовь и надежду Шелли вложила в этот поцелуй. В этот миг их грубо прервал громкий свист одного садовника.

Шелли отпрянула и покраснела.

– О господи, меня же уволят.

– Тебя это волнует?

– Да. Мне нравится моя работа. Я здесь на временном договоре, но для меня настоящее счастье работать в этом месте. Даже зимой, когда облетают листья, сад остается прекрасным. Ты что-нибудь слышал про знаменитый белый сад? Только белые цветы – настоящая революция для своего времени. А припорошенный снегом, он выглядит просто потрясающе. По-настоящему белым.

Деклан приложил палец к ее губам.

– Не сомневаюсь, что это нечто феноменальное. Но нельзя ли поговорить об этом позже? – Он потопал одной ногой, другой. – Я мерзну и, честно говоря, предпочел бы говорить о нас, а не о садах.

– О нас? – Вздох замер у нее в горле.

– О тебе. Обо мне. Где ты хочешь жить. С моей работой я могу жить где угодно, в любой стране, где есть электричество и Интернет. Не хочу возвращаться в дом на Бельвью-стрит, он стал для меня тюрьмой. Думаю, надо передать его фонду исторического наследия. Твой преподаватель из Мельбурна как раз прорабатывает мое предложение.

– Мой преподаватель?

– Да. В любом случае твое открытие будет признано безоговорочно.

– Ты сделал это ради меня?

– Да.

Шелли снова поцеловала его.

– Спасибо. Это так много значит.

Дополнительных подтверждений не требовалось.

Дела доказывали его любовь лучше всяких слов.

Она бы тоже не хотела жить в доме, где он был так несчастен. Однако хотелось, чтобы он сохранил контроль над садом. Будет преступлением, если тот снова окажется без присмотра или, еще хуже, пойдет под нож.

– А как насчет карьеры на телевидении? Ты бросила эту идею?

– Вовсе нет. Нынешний ведущий сказал, что хочет поработать еще один сезон и уйти на покой, у меня есть еще несколько месяцев. Продюсеру кажется, что будет очень хорошо, если, уходя, ведущий сам представит меня зрителям.

– Значит, собираешься вернуться в Австралию?

– Не обязательно. Вероятно, вернусь не насовсем. Но предложение слишком привлекательное, чтобы его упустить.

– Согласен.

– А я в сомнениях. Мне так нравится здесь. – Шелли вздохнула с сожалением. – Идеально было бы жить часть времени в Австралии, часть в Европе. Хотя бы несколько лет.

– Это вполне возможно. Если летать первым классом, перелеты не кажутся столь утомительными. А на частном самолете еще лучше.

– Ничего не могу сказать. Мой вариант – самый низший класс.

– Но не в случае, если ты будешь летать со мной. – Он заглушил ее возглас быстрым поцелуем. – А на случай, если захочешь жить здесь, я присмотрел замечательный особняк неподалеку. Он великолепен, зато сад просто кричит, что ему нужны руки Шелли, чтобы стать ее садом.

– Звучит многообещающе. – Она осторожничала, не до конца осознавая, что происходит.

– А еще там есть конюшня и несколько акров пастбища для лошади.

– Идет! – воскликнула Шелли и, сдвинув брови, посмотрела на него. – На что я соглашаюсь, Деклан?

Он взял в ладони ее лицо хозяйским жестом, который ей так нравился.

– Надеюсь, ты согласилась стать моей женой.

– Твоей женой, – медленно повторила она. – Я… мне нравится эта идея.

– Вот и хорошо. Буду считать, что это «да».

– Не так быстро. – Шелли сделала шаг назад, чувствуя себя подсохшим растением, которое наконец полили. – Я хочу, чтобы мне сделали официальное предложение.

– Почему-то меня это не удивляет.

– Я не жду, чтобы ты вставал здесь на одно колено или что-нибудь в этом роде, – поспешно добавила она.

Деклан взял ее за руки.

– Шелли, окажете мне честь, став моей женой?

– Я буду счастлива стать твоей женой. И матерью твоих детей. Если ты этого хочешь.

Деклан закрыл глаза.

– Да, хочу. Когда мы оба решим, что пришло время сделать этот шаг.

Шелли потянула его к себе и поцеловала. Она понимала, что это может стать очередным испытанием. Пережив одну трагедию, он наверняка будет терзаться сомнениями, если она забеременеет. Но вместе они выдержат это испытание.

– Полагаю, тебе хочется получить официальное обручальное кольцо? – прошептал он, почти не отрываясь от ее губ.

– Ну да, конечно. Хотя, думаю, у тебя не было времени его купить. В смысле, я ведь могла тебе отказать. Нет, я бы этого не сделала. Я так тебя люблю, что даже представить себе не могу ничего лучше, чем быть твоей женой.

Деклан улыбнулся, на миг у Шелли замерло сердце от той любви, которую она видела в его глазах. Он достал из внутреннего кармана пальто маленькую коробочку.

– О! – только и смогла воскликнуть она.

Гигантский сапфир в окружении двух огромных бриллиантов.

– У него такой же цвет, как у твоего синего платья. Оно так тебе идет, вот я и подумал, что сапфир тоже подойдет. – Он надел кольцо на средний палец ее левой руки.

– Оно великолепно, – прошептала Шелли, взглянув на руку и восхищаясь игрой света на камнях. Одновременно с этим ее взгляд упал на часы. – Мой ра бочий день почти закончился. Думаю, меня отпустят пораньше, учитывая внезапно состоявшуюся помолвку.

– Я уже обо всем договорился с главным садовником. Мы можем ехать домой.

– Домой?

– Я купил особняк, на случай если он тебе понравится.

– Как и положено миллиардеру, – засмеялась она.

– Скоро ты станешь женой миллиардера, так что привыкай. К тому же вся прибыль от Эстеллы по праву принадлежит тебе. Все сто процентов.

Шелли отодвинулась, глядя ему прямо в глаза.

– Твои деньги здесь ни при чем, ты ведь это знаешь, да? – Ей вдруг стало очень важно, чтобы он понял. – Я люблю тебя, и любила бы даже, если бы нам пришлось жить в садовом сарае.

– Это еще одна причина, почему я тебя обожаю. Нам будет очень хорошо вместе, Шелли.

– Знаю, – сказала она, снова целуя его.

Content

Кенди Шеперд
Фантастическая женщина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16