Кэрол Маринелли

Брачное уравнение

Пролог

– Кто-нибудь видел Тринити?

Голос Дианы эхом раздался в тихой ночи. За прошлый год шейх Захид, принц Ишлы, успел к нему привыкнуть, поскольку часто бывал в резиденции Фостеров.

Захид был постоянным гостем в этом доме с шестнадцати лет, но скоро ему исполнится двадцать два, и он принял решение – больше он здесь не появится! В следующий раз он вежливо откажется от приглашения.

Захид шел через лес, примыкавший к собственности семьи Фостер. Этой ясной летней ночью он явственно слышал громкий смех, доносившийся до него через озеро. Ничего, скоро он сядет на самолет обратно до Ишлы. Оставалось надеяться, что водитель прибудет как можно раньше, потому что каждый час, проведенный в гостях у Фостеров, стал настоящим мучением.

Хозяева устроили вечеринку, чтобы отпраздновать окончание университета их сыном Дональдом. Заодно они решили поздравить с завершением учебы и самого Захида, поэтому он не смог отказаться. Но в следующий раз отвергнет любое приглашение.

Захиду с самого начала не нравилось проводить время в их компании. Гас Фостер был политиком и, казалось, даже в домашней обстановке не снимал привычной маски лицемера. Его жена Диана жила, вдохновленная единственной целью – поддерживать мужа во всех его делах. С тех самых пор, как Захид познакомился с ними, он стал свидетелем двух довольно унизительных скандалов, касавшихся амурных похождений Гаса. Впрочем, потом Диана сделала вид, будто все в порядке. Сколько Захид ее помнил, она все время улыбалась, напоминая постаревшую куклу Барби.

Но после сегодняшнего вечера он никогда больше не увидит ее. И ему не придется поддерживать вежливый разговор с неприятным Гасом. Захид терпел Фостеров только потому, что был другом их сына Дональда. Впрочем, «друг» – понятие растяжимое, особенно в понимании необщительного Захида.

Захид был волком-одиночкой, независимой личностью. В подобные вечера он предпочитал компанию красивой женщины, и лишь долг призвал его сюда.

Когда ему было шестнадцать, в школе, где он учился, неожиданно провели обыск личных шкафчиков. В одном из ящичков, принадлежавших Захиду, обнаружили пачку денег и наркотики. Захид прежде их никогда не видел. Отстранение от занятий не стало его главной проблемой. Совсем другое дело – позор, который должен был пасть на его семью.

Услышав эту новость, отец Захида, король Фахид, тут же сел в самолет, намереваясь самолично поговорить с директором школы. Впрочем, просить администрацию замять это дело он и не собирался, потому что в Ишле были другие порядки. Как Захид потом объяснил Дональду, король направился в Англию, чтобы извиниться и забрать своего провинившегося сына домой.

А уж в Ишле Захиду придется публично извиниться перед своим народом.

– Даже если ты этого не делал? – изумился Дональд. Захид кивнул:

– Решение будет за людьми. Может, они простят меня.

Захид зашел в кабинет директора, держа спину прямо, готовый с высоко поднятой головой встретить свою судьбу, но вместо этого узнал, что произошло недоразумение.

Директор проинформировал принца и короля, что это Дональд, услышав об инспекции в раздевалке, испугался и подбросил деньги и наркотики в шкафчик Захида. Именно Дональда в наказание отстранят от занятий, и школа приносит свои искренние извинения за неприятности, причиненные королю Ишлы.

Когда король и юный принц вышли из кабинета директора, их уже ждали Дональд и его отец Гас.

– Спасибо, – сказал Дональду король Фахид, – за то, что ты был достаточно храбр, чтобы признать свою ошибку.

– Вы не поняли, – произнес Гас, обращаясь к королю. – Мой сын никогда не принимал наркотики, он сделал это, чтобы помочь другу.

Фостеры приняли весь удар на себя. Гас произнес речь в парламенте, заявив, что даже самые любящие, крепкие семьи не всегда могут избежать опасности подросткового возраста.

«Крепкая семья?» – Захид нахмурился, задумавшись над выбором слов. Неприятный осадок оставался и теперь, когда он шел через лес, вспоминая то время.

Фостеры появились на первых полосах всех воскресных газет. Диана, улыбавшаяся своей искусственной улыбкой на камеру, Гас, обнимавший пристыженного сына. Единственным человеком, испортившим картину, была Тринити – одетая в нарядное платье, девочка, вместо того чтобы улыбаться, смотрела в объектив хмуро, исподлобья.

Захид улыбнулся, вспоминая фотографию, но улыбка тут же сползла с его лица, как только он заметил в тени деревьев светловолосую девушку. Тринити.

Она прятала сумку с одеждой под деревом и вытирала с губ помаду, но, услышав голос Захида, подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась к нему.

– Тринити! – воскликнул Захид. – Мать тебя ищет. Где ты была? Она повернулась к нему и попросила:

– Пожалуйста, Захид, можно мне ответить, что я была с тобой?

– Ты же знаешь, у меня нет привычки лгать.

– Пожалуйста! – сказала Тринити, вздохнув.

Захид был таким строгим, суровым и держался так отстраненно! Бессмысленно даже пытаться склонить его на свою сторону. Тем не менее когда она развернулась, чтобы пойти от него прочь, он остановил ее:

– Если я все же решу тебя прикрыть, сначала мне нужно выяснить, где ты была.

Тринити, охваченная сомнениями, переступила с ноги на ногу. Попросив Захида прикрыть ее, она все же не ожидала, что он согласится. Судя по всему, шейх оказался сговорчивей, чем она предполагала.

– Я была у своей подруги Сюзанны, – прозвучал ее осторожный ответ.

– И что ты там делала?

– Просто… – Тринити пожала плечами.

– Просто – что?

– Танцевала.

– У вас была вечеринка?

– Нет! Мы просто слушали музыку в ее комнате и танцевали. – Тринити беспомощно всплеснула руками, пытаясь объяснить поведение, явно не свойственное этому хладнокровному парню. Вряд ли он поймет. – Мы делали макияж и всякое такое…

– Почему ты прячешь одежду? Захид посмотрел на Тринити: на ней были джинсы и блузка с длинными рукавами. Девушка крепко зажмурилась, пытаясь придумать подходящую ложь.

Захид знал, что Тринити привыкла лгать, но ему было невдомек: именно в этот момент она пыталась сказать правду. Девушка просто не знала, как описать то чувство, которое у нее возникло. Тринити действительно попросила у Сюзанны одолжить кое-что из одежды, потому что ей не понравилось, как новый муж тетки поглядывает на девушку в том платье, которое купила мать. Тринити не понимала, что происходит, и уж тем более не могла объяснить, как неловко она чувствовала себя в присутствии Клайва. Девушка отказалась звать его дядей. Именно из-за него она и убежала. Впрочем, Тринити всегда убегала с семейных торжеств, и, учитывая, что Захид присутствовал в их доме только на подобных мероприятиях, он заметил такое поведение девушки.

– Последний раз, будучи здесь, я поймал тебя, когда ты вылезала из окна своей спальни, – сказал Захид, глядя, как Тринити изо всех сил старается сохранить на лице невозмутимое выражение. – Это не шутка.

«Нет, это была не шутка», – подумала Тринити, но одно только воспоминание о том случае заставило ее улыбнуться. Тогда Захид отказался поверить, что она просто проголодалась и, вместо того чтобы показаться перед гостями, попыталась проникнуть в кухню другим путем. Он принес ей тарелку с едой, а затем наблюдал, как она поднялась обратно в свою комнату так же, как и спустилась, – цепляясь за ветки дерева и выступы здания. Учитывая ее ловкость и уверенность, Захид сделал вывод, что Тринити наверняка не раз пробиралась к себе в комнату таким опасным путем.

– Я не сделала ничего плохого, – сказала Тринити.

– Может быть, нет, но на семейных праздниках ты присутствовать должна. – Для Захида весь мир был черно-белым, но когда он находился рядом с Тринити, границы между этими цветами размывались. Она была настолько энергичной и дерзкой и с таким сарказмом относилась к своей семейке, что временами Захид аплодировал ей про себя. – Нельзя так просто убегать!

– Я знаю, я знаю, – начала Тринити, но потом озорная улыбка преобразила ее обиженное личико. – А у тебя какое оправдание?

– Что-что?

– Что ты делаешь в лесу? – Тут ее осенило, и она расхохоталась. – Извини-извини, глупый был вопрос. – Захид нахмурился еще сильнее, и она попыталась объяснить причину веселья: – Ну, я думаю, тебе нужно было… – Тринити остановилась. В Захиде не было ничего вульгарного, и, если задуматься, она не могла себе даже представить, что он заглянет в лес по зову природы. – Я ошиблась…

– Я вышел просто погулять.

Захид посмотрел на нее. Из всех членов семьи Фостер Тринити была единственной, по кому он будет скучать. Да, время от времени эта девчонка заставляла его улыбаться, но теперь, когда он увидел, как она изменилась после ее последней выходки, смеяться ему расхотелось. Тринити стала другой. Она, по сути, превратилась в очень красивую молодую женщину. Светлые волосы были модно подстрижены, глаза на худом и бледном лице казались огромными. Она явно ожидала, что он скажет дальше.

– Если бы ты жила в Ишле, то была бы обязана поддерживать своих родителей и развлекать гостей…

– Но я не в Ишле!

Они направились назад. Сделав несколько шагов, Тринити споткнулась, и Захид резко остановился:

– Ты пила?

– Нет.

– Уверена?

– Наверное, если б я пила, я бы об этом помнила.

Захид повернулся к ней и взял ее лицо в ладони. Увидев расширенные зрачки, в тот момент он еще не смог распознать искру, вспыхнувшую между ними.

– Дыхни!

– Ты проверяешь, пила ли я?

– Дыхни, – сказал Захид.

Она послушалась, но он не уловил в ее дыхании запаха спиртного.

– Что ты замышляешь, Тринити? – спросил Захид.

Он так и не отнял рук от ее лица, да и Тринити не очень-то хотелось, чтобы он ее отпустил. Да, Захид временами был скучным, даже наводил на нее зевоту, но иногда Тринити им восхищалась. Он улыбался, если ему удавалось поддеть ее родителей так, что они сами этого не понимали, не чувствовали, что над ними только что тонко посмеялись.

Тринити никогда не понимала, почему он так притягивал женщин. Дональд завидовал ему по-черному и часто ворчал, мол, Захид популярен у девушек только из-за титула.

Сегодня Тринити не смогла бы согласиться с братом…

Теперь она осознала всю привлекательность принца: от взгляда этих черных глаз на ее щеках вспыхнул румянец. Его высокий рост теперь не пугал ее, наоборот, ей хотелось встать на цыпочки и податься к нему навстречу, как цветок к солнцу…

Теперь эти черные глаза заметили в ней признаки желания.

Захид внимательно смотрел на нее. Она была как маленький дикий котенок, который в любую минуту может поцарапать, но на время затих и присмирел. Сам себе удивляясь, он поражался силе ее привлекательности.

– Может, мне снова на тебя подышать? – спросила Тринити.

И когда он уже приготовился сказать ей, что они должны вернуться, она подула в его открытый рот. Захид поймал ее дыхание, а затем проглотил и в первый раз почувствовал, что самообладание его подводит.

– Тебе нужно быть осторожнее, – предупредил Захид. – Не стоит бродить по ночам в одиночку, тем более в лесу.

– Потому что мимо может пройти прекрасный принц?

– Я мог быть кем угодно, – заметил Захид, еще не отнимая рук. Их губы почти соприкасались.

– Ты – это ты, – сказала Тринити. – И я хочу, чтобы ты подарил мне мой первый поцелуй.

Ее рот был совершенной формы, пухлый, манящий, и когда Захид коснулся нежных губ, осторожно, хотя это ему было несвойственно, он с трудом мог удержаться от того, чтобы не привлечь девушку к себе. Соприкосновение их губ породило у него не простое желание, но отчаянную потребность, а человек в положении Захида никогда еще не имел потребности, которая не была бы тотчас удовлетворена.

Для Тринити этот первый, нежный поцелуй стал настоящим откровением.

Она начала созревать лишь недавно, полгода назад, или, может, немного раньше, и все это время она ненавидела свое тело. От того, что другие постоянно рассматривали ее формы, ей становилось не по себе. Во время семейных торжеств Тринити то и дело отбивалась от нахальных чужих рук, но сейчас прикосновения мужчины не были неприятными. Ей очень нравилось ощущать руки Захида на своих щеках и талии. С губ Тринити сорвался невольный вздох удовольствия…

Захид хотел бы продлить поцелуй: эта девушка пахла корицей, была такой милой и теплой, но внезапный отклик ее слишком худощавого тела под его ладонями, неожиданный привкус страсти от Тринити и свое собственное возбуждение заставили Захида остановиться.

– Это не первый твой поцелуй. – В его голосе не было обвиняющей нотки, он просто констатировал факт. Еще никогда прежде обычный поцелуй не производил на него такого впечатления. Конечно же за ним скрывалась некоторая сноровка.

– Хорошо, это мой второй поцелуй, – призналась Тринити. – Мы с Сюзанной какое-то время назад пробовали целоваться, чтобы не опозориться, когда настанет нужный момент, но это совсем другое дело, – выдохнула она, снова ища его губы.

– Тебе пора домой, – сказал Захид.

В его голосе проскользнул намек на суровость, поскольку он злился на собственную несдержанность. Его жизнь шла согласно установленному порядку, женщины, с которыми он встречался, как правило, были на несколько лет старше, не наоборот, и не без оснований: меньше всего он хотел ненужных эмоций или, упаси Всевышний, любви. Секс был всего лишь игрой, но сейчас Захид чувствовал нечто новое, неожиданное.

Тринити обвила его руками за шею и заглянула в лицо. Его руки задержались чуть выше линии бедер, и она знала, что в любой момент он оттолкнет ее и проводит домой. Именно этого Тринити и боялась. Она хотела, чтобы ее первый настоящий поцелуй не заканчивался, ей совсем не хотелось возвращаться к своей семье. И, что важнее всего, девушка хотела провести больше времени с Захидом…

Он был слишком высок, и она не могла просто прильнуть к его губам в поцелуе, поэтому просто коснулась губами шеи и стала подниматься все выше, вдыхая восхитительный, будоражащий запах и ощущая, как его руки все крепче сжимают ее талию.

Тяга была слишком сильной. Нет, Захид во что бы то ни стало должен оттолкнуть ее, взять за руку и отвести к дому. Но ему уже не терпелось прижаться к ней бедрами.

Язык Тринити лизнул его шею, и Захид, спохватившись, взял ее пальцами за подбородок, перехватив замутненный желанием взгляд. Тринити моргнула, на мгновение решив, что она вот-вот получит взбучку, но вместо этого он опустил голову, и она узнала: ее первый поцелуй был лишь предвестником блаженства…

Тринити широко распахнула глаза, не в силах устоять перед волной нахлынувших на нее ощущений. Она была немного поражена, отчасти хмельна, но, увидев, как увлекся обычно равнодушный и непроницаемый Захид, Тринити снова зажмурилась и просто отдалась упоению этого страстного поцелуя.

Одна его рука погладила бедро девушки, а язык скользнул в ее рот – и в мире не осталось ничего, кроме острого, почти невыносимого удовольствия. Другая его рука была у нее на плече, препятствуя ее попыткам прижаться к нему плотнее, но Тринити, узнав вкус блаженства, не обращала на это внимания.

В кольце его рук, прильнув к нему, она нашла себя.

Тринити нравилось чувствовать его, и в попытке захватить это ощущение и продлить его, она приподнялась на цыпочки…

Раздираемый противоречиями, Захид тем не менее надавил ей на плечо, вынуждая ее остаться на месте. Это только подхлестнуло Тринити, и она снова потянулась к нему, но Захид резко поднял голову, прервав поцелуй. Его темные глаза смотрели оценивающе, хотя суровую линию рта, влажного от поцелуя, смягчала улыбка.

– Не останавливайся, – потребовала Тринити, не в силах противостоять зову своего тела, словно моряк, соблазненный песней сирен в туманной дали…

Тело Тринити пылало жаром, но Захид твердой рукой удержал ее на месте.

– Мы должны остановиться, – сказал он.

– Почему?

– Потому что… – Захид не хотел прерываться, но и увлекаться тоже не стоило. – Потому что мой водитель скоро будет здесь, чтобы отвезти меня обратно в Ишлу, да и ты слишком хороша для подобных кувырканий в лесу.

– Забери меня к себе во дворец, – засмеялась Тринити, но потом улыбка сошла с ее лица, сменившись тревогой. – Мне нужно уехать отсюда…

Захид нахмурился:

– Что ты имеешь в виду – уехать?

Ответа на свой вопрос он так и не получил, потому что конец их разговору положил пронзительный голос Дианы:

– А, вот ты где. Какого черта?!

Захид опустил руки, как только понял, что они предстали перед ее матерью в тот момент, когда Тринити все еще висела на нем, словно нахальная обезьянка.

– Миссис Фостер, я прошу прощения. Я только…

– О, это вы! Ничего страшного, Захид. – Диана мгновенно успокоилась, увидев, кто был спутником ее дочери. – Захид, прибыл ваш водитель. Тринити, а тебе нужно попрощаться с нашими гостями…

Они вернулись назад к дому, и все это время Захид то и дело хмуро поглядывал на Диану. Ей полагалось бы рассердиться, но женщина продолжала щебетать, словно ничего не случилось:

– Клайв и Эллейн останутся на ночь. Тринити, я хочу, чтобы ты подготовила для них гостевую комнату.

Водитель его уже ждал. Едва завидев принца, он отвел его в сторону и сообщил, что, если его высочество намерен лететь сегодня, им пора уезжать.

Захид попрощался, но Тринити поймала его за руку, и он увидел в ее больших глазах слезы.

– Захид, я сказала, что хочу уехать с тобой. Как ты думаешь, может…

– Тринити… – Если бы он мог, он бы отвесил себе такого пинка! Она приняла простой поцелуй за нечто большее. Теперь Захид был неимоверно благодарен Диане, помешавшей им тогда, в лесу. Как далеко они могли бы зайти, страшно даже подумать! – Я должен идти.

Слова Захида прозвучали резковато, но резкость была предпочтительнее, чем позволить ей увидеть, какой эффект она на него оказывает.

Ее рука сжала его пальцы, и он успел почувствовать мимолетное прикосновение перед тем, как отстраниться и посмотреть на часы.

Десять минут спустя Захид сел в машину, даже не подозревая, что о своем решении он будет жалеть всю оставшуюся жизнь.

Теперь он выглянул в окно, проклиная себя за кратковременную потерю контроля над собой. И когда автомобиль тронулся с места, сомнения не оставили его.

«Лучше вернуться в Ишлу. Рядом с Тринити слишком опасно оставаться», – решил Захид.

Тем не менее этот единственный поцелуй он всегда будет помнить.

Что же касается Тринити…

Она увидела отъезжающую машину и по приказу матери направилась в дом, чтобы приготовить комнату для гостей. Тринити тоже никогда не забудет эту ночь. Но по совершенно другой причине…

Глава 1

Отклонить! Ответ шейха Захида был незамедлительным. Король, его сын и Абдул, главный помощник короля, шли по одному из длинных коридоров второго дворца Ишлы, обсуждая изменения в здании, которые будут необходимы, если в нем когда-нибудь вновь поселится королевская семья. По пути Абдул напомнил о предстоящей свадьбе Дональда Фостера.

Фостеры всегда вызывали у Захида неприятие: крикливые, скандальные и грубые, по его мнению, они придерживались о себе слишком высокого мнения. Взрослея, Захид делал все возможное, чтобы незаметно, осторожно оборвать все контакты, но с Дональдом он все еще поддерживал связь.

– Но Дональд попросил вас быть его шафером.

Захид сжал зубы. Он не стал говорить отцу, что только на прошлой неделе Дональд позвонил ему и спросил, будет ли он шафером на его свадьбе с Иветт. Захид сказал Дональду, хотя он и польщен, но слишком занят и не сможет присутствовать. Он надеялся, что с этим делом покончено, но, конечно, Дональд упорствовал и, кажется, даже послал формальное приглашение вместе с повторной просьбой к Захиду оказать ему честь, став его шафером.

– Я уже объяснил: к сожалению, мне не удастся присутствовать на его свадьбе, – сказал Захид, обращаясь к Абдулу. – Принеси за меня извинения и отправь подарок…

– Дональд Фостер? – Король Фахид остановился, и Захид молча обругал Абдула за упоминание имени приятеля. Он надеялся, что его отец не узнает. – Этот человек спас нашу семью от позора…

– Это было очень давно, отец.

– У нашей страны хорошая память, – ответил король. – Ты в долгу перед ним.

– Я уже вернул свой долг.

Снова и снова Захид помогал Дональду – он был его другом, хотя предпочел бы не общаться. Именно Захид доставал для него приглашения на мероприятия, на которые Дональд никогда бы не попал. К тому же за эти годы младший Фостер не раз занимал у него значительные суммы денег и не делал ни малейшей попытки их вернуть.

– Если бы не Дональд, – указал король, – ты заимел бы дурную славу. Более того, ты покрыл бы позором нашу страну. Когда свадьба?

– Через две недели, – сказал Абдул, переведя взгляд на Захида. – Мы могли бы изменить ваш график…

– Сначала свадьба, и, учитывая скорость ее организации, вскоре за ней последуют крестины, – отметил Захид.

Король покачал головой:

– Я бы поддержал твое желание вежливо отклонить приглашение на крестины ребенка, зачатого вне брака, как и наши люди, но свадьба…

К удивлению короля, Захид не стал больше возражать, лишь повернулся к Абдулу со словами:

– Очень хорошо, измени мой график, но пусть визит будет кратким, два вечера максимум. Я уеду на следующий день после свадьбы.

– Легко же ты согласился! А более насущные вопросы обсуждать не хочешь, – заметил Фахид, но сын не ответил. Он хорошо знал, что будет дальше, ведь отец привез его сюда не просто так. – Нам необходимо поговорить о перестройке дворца.

Этот дворец был второй жемчужиной архитектуры Ишлы. Когда они шли по извилистым коридорам, Захид предался воспоминаниям о детстве. Здесь родились и выросли он сам и его сестра Лейла. Даже после смерти их матери, когда Захиду было семь, они жили здесь. Король был убит горем, потеряв свою жену, Аннан, но, благодаря уединению, которое предоставил ему второй дворец, он смог остаться наедине со своей печалью.

Захид намеренно сохранял бесстрастное выражение лица, пока они обсуждали работу, которую необходимо будет сделать, но он знал, почему отец поднял эту тему. Король решил потуже натянуть вожжи.

Его отец давно желал, чтобы сын выбрал подходящую невесту. До сих пор Захид сопротивлялся, поскольку слишком сильно любил свою свободу. И лишь в последнее время он все больше и больше времени проводил с отцом, который был рад его советам. И этот вопрос рано или поздно пришлось бы обсудить. Захиду пора было завести семью.

– Предстоит сделать много работы, – сказал Абдул. – Главный архитектор обеспокоен эрозией в скале, и, как мы и думали, большой зал и королевские покои нуждаются в структурном ремонте.

– Сколько времени это займет?

– Шесть месяцев по крайней мере, – ответил Абдул и пустился в дальнейшие подробности.

Начать ремонтные работы во втором дворце было не так просто, учитывая число ценных произведений искусства, которые перед началом работ нужно будет внести в каталог.

– Ты понимаешь, Захид, – обратился король к сыну, – как только над этим дворцом начнутся работы, наши люди посчитают, что мы готовим его для наследного принца и его невесты.

– Я понимаю, – ответил Захид.

– Как тебе срок от шести месяцев до года? Приемлемый?

Пристальный взгляд черных глаз натолкнулся на столь же пронзительный взор. Началось невидимое противостояние. Король вырастил лидера, и это означало одно: Захид не станет покорно исполнять приказ.

– Я думаю, на данном этапе начинать ремонт было бы преждевременно. – Захид не дрогнул, отвергая просьбу отца найти себе жену в самое ближайшее время.

– Твоя страна хочет знать, что у них есть принц, который…

– У них есть принц, – спокойно прервал отца Захид, – который когда-нибудь будет править честно и мудро. Мне не нужна невеста, чтобы заверить их в том, что…

– Тебе необходим наследник, – сказал король. – Если что-то с тобой случится, они должны знать, что королевская линия наследования не прервется. – Он раздраженно вздохнул. Захид так решительно сопротивлялся, что король поневоле им восхищался, но народ нужно было обнадежить. Время поджимало, и Фахид решил пустить в ход козырь, который поможет убедить Захида не противиться его воле: – Конечно, если что-то случится с тобой, следующим в очереди станет сын Лейлы.

Захид крепко стиснул зубы: у Лейлы не было даже мужа, не говоря уже о сыне.

– Может быть, – продолжал король, – если наследный принц решил повременить с женитьбой, другая королевская свадьба успокоит людей?

– Отец… – Захид обратился к нему как сын, а не как подданный, пытаясь разбудить в нем былое добродушие, потому что король обожал свою дочь. – Лейле не нравится ни один из кандидатов в мужья.

– Лейла должна понять: с привилегиями приходит ответственность. Я думаю, на следующей неделе стоит пригласить семейство Файед на обед.

Захид подумал о Лейле, которая пиналась, кричала и даже кусалась, когда отец пытался затащить ее на встречу с поклонниками. Она была бунтаркой и своим своенравием так напоминала ему…

Возможно, дело было в приглашении на свадьбу, но Захид перенесся воспоминаниями назад во времени, к их поцелую с Тринити… В ее глазах горел огонь, а мятежный дух, казалось, было не сломить. Неужели Тринити удалось выдать замуж? Невозможно и представить себе. Этого никогда не случится!

– Ты не поступишь так с Лейлой, – сказал Захид, но король кивнул Абдулу, давая понять: отец с сыном хотят остаться наедине.

Он снова обратился к своему наследнику:

– Сегодня в новостях появились сообщения, будто я похудел. На прошлой неделе стало известно, что во время моей последней заграничной поездки я был госпитализирован. Вскоре я физически не смогу покинуть страну, и люди узнают – мне недолго осталось. Они должны быть уверены, что у них есть надежное будущее.

Это было сказано без эмоций и таким же образом должно быть принято. Чувства были чем-то нежелательным, особенно для мужчин королевской крови, но Захид не мог позволить, чтобы из Лейлы сделали пешку. Если он женится, то сможет изменить судьбу сестры, которая, в отличие от него, верила в такие глупости, как брак, основанный на любви. Лейлу обожал не только король. Захид остро ощущал ответственность за нее. Причина такого поведения отца и брата была ей неизвестна, потому что смерть королевы и ее последствия никогда не обсуждались.

– Я хочу объявить о королевской свадьбе, – настаивал король. – Хочу услышать аплодисменты в толпе, когда ты выйдешь на балкон под руку с избранной невестой.

– Избранной? – горько усмехнулся Захид.

Сколько бы званых ужинов он ни посетил, какой бы помпой ни сопровождались выборы невесты, Захид знал, что пути назад у него нет. Захид должен выбрать Самину, принцессу Бишрама, и загладить проступок отца, который женился, руководствуясь отнюдь не соображениями долга. Вместо того чтобы отдать предпочтение Райне, принцессе Бишрама, молодой Фахид влюбился…

Захид как бы то ни было сделает мудрый выбор. Самина была первой кандидаткой в отцовском списке, потому что давнее оскорбление ее матери, королевы Райны, все еще давало о себе знать, и он надеялся наладить дружественные отношения между Ишлой и Бишрамом. Однако Захид склонялся к шейхине Куме. Ее страна, пусть и небольшая, отличалась сильной экономикой и чрезвычайно боеспособной армией. Это было деловое решение, которое Захид будет рассматривать всерьез.

– Пока не стоит звать в гости Файедов. – Захид наконец смягчился. – Ты прав: народ уже заждался, когда принц выберет свою невесту. Срок от шести месяцев до года кажется мне подходящим.

– Я рад это слышать, – сказал король, а затем снова подозвал к себе помощника: – Абдул, отдай необходимые распоряжения. Мы начинаем реставрацию дворца. – Он не скрывал торжествующей улыбки. – И отправь приглашения на ужин потенциальным невестам и их семьям.

Захид дошел до королевских покоев и подождал, пока слуга не открыл перед ним массивные двери. Солнце, заливавшее комнату, освещало большую резную кровать. Здесь будут спать Захид и его жена, пока король не скончается и они не переедут в первый дворец, чтобы править страной, которую он так любил.

Захиду не оставили даже полугода на то, чтобы насладиться последними крохами холостяцкой свободы. Как только имя его будущей жены будет объявлено, репутация плейбоя станет достоянием прошлого.

Это была весьма отрезвляющая мысль, которая не осталась незамеченной для его сестры. Пока он готовился к вылету в Лондон на свадьбу Дональда, Лейла пришла к нему в покои:

– Отец говорит, мы начинаем ремонтные работы?

– Правильно.

– Ты уже знаешь, кого выберешь в жены? Захид не ответил, но Лейлу это не остановило.

– Может быть, шейхиню Куму? – намекнула Лейла. – У нее много связей в деловом мире, а еще она очень хорошенькая. Или, возможно, принцессу Самину, она тоже очень хороша собой…

– Речь идет не о внешности, – прервал Захид. – Я выберу невесту, которая будет должным образом служить нашему народу. Ту, которая поймет: мое сердце принадлежит стране.

Лейла закатила глаза:

– Ах, но я уверена, при выборе любовниц ты все же принимаешь внешность во внимание.

– Лейла! – предупреждающе произнес Захид, но она и не подумала умолкнуть.

– Почему женщинам нельзя поехать за границу? Почему тебе разрешили покинуть Ишлу, чтобы получить образование за рубежом?

– Ты знаешь почему, Лейла.

– Ну это несправедливо! По крайней мере, тебе довелось повеселиться. Отец снова говорит о Файедах. Я не хочу, чтобы моей первой любовью стал Хусейн.

Она состроила обиженную гримасу, и Захид подавил улыбку. Он хотел сказать сестре, что когда он станет королем, то многое изменит, но на тот момент такие речи были слишком опасны.

– Я хочу знать, каково это – влюбиться, – обиженно пробормотала Лейла.

Захид не мог представить себе судьбы хуже, чем быть ослепленным эмоциями. Наверное, жить с любовью в сердце – невыносимая мука. Да, был один год, о котором Лейла ничего не знала… Первый год ее жизни.

Он посмотрел на сестру, такую мечтательную и легкомысленную, но горячо любимую. Захид все еще помнил, как она кричала, лежа в колыбели, помнил, как отец раз за разом не желал признавать, что у него родилась дочь, которую он винил в смерти жены. Нет, Лейла никогда не должна об этом узнать…

– Лейла, дворец будет занят подготовкой моей свадьбы. Какое-то время тебе можно не тревожиться.

– Но я тревожусь, – сказала Лейла. – Захид, могу я поехать в Англию вместе с тобой? Я хотела бы посмотреть достопримечательности, побывать на настоящей английской свадьбе…

– Лейла, тебе же отлично известно, что ты не можешь путешествовать, пока не выйдешь замуж.

– Нет, – поправила его Лейла. – Правило гласит: я не могу никуда поехать, если меня не сопровождает член семьи. Если бы ты взял меня с собой…

– Я не собираюсь везти тебя в Англию, – покачал головой Захид.

«У меня и без того по горло забот с Фостерами и их скандалами, не хватало мне еще и Лейлы», – решил он.

Захид не сомневался, что в его обязанности шафера наверняка будет входить и присмотр за Тринити.

Дав согласие на присутствие на свадьбе, Захид решил заодно посмотреть новости о Тринити в Интернете. И что же он узнал?

Окончив школу, или, скорее, как говорил Дональд, курс в реабилитационной клинике, Тринити пустилась во все тяжкие. В новостях мелькали фотографии с вечеринок, заметки о ее выходках в ночных клубах. В последние годы, впрочем, она поутихла. Сейчас Тринити жила в Калифорнии и домой приезжала только на праздники. Свадьбу брата она вряд ли пропустит.

Желание узнать побольше о жизни Тринити удивило Захида. С возрастом он едва мог вспомнить большинство своих женщин, но воспоминание о единственном поцелуе с Тринити было таким же четким, как и много лет назад.

– Можно мне поехать с вами в свадебное путешествие? – настаивала Лейла.

– Я надеюсь, в медовый месяц мне будет не до тебя, – усмехнулся Захид.

– Я не говорю о путешествии по пустыне, – взмолилась Лейла. – После. Когда вы поедете за границу, я могу быть с вами?

В этой просьбе не было ничего странного: сестры часто сопровождали молодых жен в путешествиях.

– Тебе может не понравиться моя невеста, – подметил Захид.

– Это тебе может не понравиться твоя невеста, – улыбнулась Лейла. – Так что я буду развлекать ее, чтобы тебе не пришлось беспокоиться о таких вещах, как покупки и званые обеды.

– Увидим…

– Обещай взять меня с собой, Захид! Нужно же мне чего-то с нетерпением ждать!

– Что ты задумала? – насторожился ее брат.

– Ничего, – ответила Лейла. – Мне просто скучно. Хочется, чтобы у меня была мечта, исполнения которой я буду дожидаться. – Она посмотрела на часы: – Мне пора встретиться с учениками.

– Тогда иди, – сказал Захид, но Лейла не намерена была и пальцем пошевелить, не добившись своего.

– Как я могу рассказывать своим ученикам о мире, который нас окружает, когда никогда даже не покидала Ишлу?

Захид признал ее правоту.

– Хорошо, ты можешь поехать с нами за границу, когда мы с моей женой отправимся в свадебное путешествие.

Для Захида в этом не было ничего особенного. Романтика для него даже не входила в брачное уравнение, именно поэтому он сказал «да».

Глава 2

– Может, просто большое пыльное облако? – Сердце Тринити быстро застучало. А вдруг ее рейс все-таки задержат?

Очень большое облако пепла могло бы ей в этом помочь. Или, может быть, грузчики выйдут на забастовку. В лос-анджелесском аэропорту было полно. народу, в аэропорту имени Джона Кеннеди тоже. Тринити знала: если сейчас она сядет в самолет, то успеет как раз к свадьбе брата, но что, если рейс задержат? Подружка невесты может и опоздать в церковь. Вполне реальная перспектива.

Одно небольшое стихийное бедствие, от которого никто не пострадает, и родители смогут объяснить гостям – Тринити сделала все, что могла, но…

«Посадка».

Тринити увидела, как загорелось табло, и уныло поплелась к очереди. Даже заняв свое место на борту воздушного судна, она надеялась на чудо.

Стая чаек? Да, неудачный взлет был для нее предпочтительнее встречи со всей семьей, а вернее, с теткой и ее мужем.

Когда Дональд позвонил Тринити, чтобы сказать ей, что он женится на Иветт, она, конечно, его поздравила. Но в действительности ей стало так страшно, так жутко… Повесив трубку, она тут же бросилась в туалет, где ее стошнило. Ей было дурно до сих пор…

Место рядом с ней заняла растрепанная, запыхавшаяся мать с ребенком. Почему, ну почему Тринити не воспользовалась отцовскими деньгами, чтобы купить место в бизнес-классе? Огромные голубые глаза ребенка сказали ей – это сокровище сделает все, что в его силах, чтобы не умолкать всю дорогу до Хитроу.

Взлет был безупречен, ни одной чайки на пути не встретилось. Какое огорчение… В салон заглянул капитан и пообещал постараться наверстать упущенное время.

Тринити захотелось сделать то же самое. Вот бы было здорово, если бы она могла нажать пару кнопок, поймать попутный ветер и… стереть потерянные годы! Диплом по истории древних искусств, который она умудрилась получить, пылился где-то в ящике стола. Клубы, бары и танцы были лишь временным бегством от боли и горя. Калифорния поманила ее надеждой на исцеление, но ни медитация, ни чистка чакр, ни рев бескрайнего Тихого океана не могли заменить ей то, что было потеряно.

Ее последняя попытка преодолеть свое отвращение ко всему, хоть как-то намекавшему на секс, закончилась полным провалом. Ха-ха.

Потратив две тысячи долларов и поправившись на несколько фунтов, Тринити решила, что даже шоколад вкупе с самоанализом ее не излечат.

Любила ли она себя?

Большую часть времени – да.

Она просто предпочитала, чтобы ее не трогали. Когда всем пассажирам подали обед, Тринити взяла себе контейнер, но от вина отказалась. Несмотря на то что писали в газетах, она пила алкоголь только на семейных сборах. И скоро ей снова придется оказаться в кругу родственников. Нет!

Когда в салоне чуть притушили свет, Тринити попыталась заснуть, но Гарри, ребенок, устроившийся в соседнем кресле, решил: эта девушка – его новая игрушка. Он то и дело похлопывал ее по щекам крошечными пухлыми ручками.

– Простите, – непрестанно извинялась его мать.

– Ничего страшного.

Тринити попыталась задремать. Это не сработало. Единственное утешение – шафером будет Захид, хотя, как она знала, сначала он отказался. Она не видела его с той ночи десятилетней давности, и Тринити было любопытно, помнит ли он тот поцелуй в лесу? Думал ли он о ней хоть раз?…

Тринити закрыла глаза и ненадолго испытала забытый восторг, который подарили ей его руки и нежные губы, но даже это простое воспоминание не могло не навести ее на мысль о том, что случилось той ночью, что за этим последовало…

В ее крови бушевал адреналин, и Тринити даже попыталась походить по салону, но тревога не покидала ее. Она так надеялась, что мать скажет ей: Клайва и Эллейн не пригласили. Но ни мать, ни отец, ни брат об этом даже не заикнулись.

Место скелетов – в шкафу. Грязное белье должно лежать в корзине.

Клайв был еще успешнее, чем ее отец. Если бы она рассказала обо всем полиции, семье бы это на пользу не пошло. Было куда легче просто улыбаться перед камерами. Все-таки она кривила душой.

Слишком скоро из камбуза донесся запах вкусной еды. Приближался рассвет.

Наступил день свадьбы. Тринити вернулась на свое место, к вопящему Гарри.

– Последите за ним? – попросила его мама. – Мне нужно в туалет.

– Конечно.

Тринити крепко держала Гарри на руках, хотя он пытался вырваться, громко плача.

– Давай, Гарри! – улыбнулась Тринити.

Как было бы прекрасно стать такой же раскованной, как Гарри, чтобы просто кричать о своей боли, не задумываясь ни на секунду о том, что думают другие!

Тринити нечасто держала на руках детей. Все ее родственники жили в Великобритании, а ни у одной из подруг в Лос-Анджелесе еще не было детей.

Глаза обожгли непрошеные слезы, и Тринити поспешно проглотила комок в горле. «Это просто смешно, – сказала она себе. – Тут даже сравнивать нечего».

Ребенок был крупный, пухлый и постоянно резвился. А она – слишком маленькой, а оттого спокойной и неподвижной…

С губ Тринити сорвался тихий всхлип, и Гарри от удивления даже замолчал.

– Все хорошо. – Тринити быстро взяла себя в руки и улыбнулась, глядя в любопытные глазенки, а потом потрепала его за щечку. – Я в порядке.

У Тринити не было выбора. Она просто очень скучала по своей малышке. Хотела быть рядом с дочерью, которую когда-то потеряла…

– Большое спасибо. – Мама Гарри вернулась на место, и Тринити вручила ей ребенка.

В ней по-прежнему тлела паника, и Тринити действительно не знала, сможет ли пережить этот день. Она нажала на кнопку вызова стюарда.

– Завтрак будет не скоро, – улыбнулся тот.

– Мне, пожалуйста, порцию бурбона, – заказала Тринити. – Большую.

Через несколько минут стюард вернулся с двумя крошечными бутылками виски и снисходительной улыбкой.

Тринити не дрогнула. По крайней мере, спиртное успокоит ее нервы и даст ей сил сойти с самолета.

– Где, черт возьми, Тринити? – требовательно спросил Дональд, отложив в сторону свой телефон. – Иветт вся в слезах, в отеле она не появлялась…

«Ну вот, опять», – с тоской подумал Захид, чувствуя, как его снова затягивает в воронку безумия этой семейки. Вчерашний вечер, проведенный с Дональдом и его приятелями, напомнил ему, почему он не хотел с ними общаться. Гас продолжал настаивать, чтобы Захид продлил свой визит или, по крайней мере, приехал к ним в гости через пару месяцев, но Захид неохотно объяснил, что в ближайшее время он планирует жениться и будет занят государственными делами.

И вот теперь, судя по всему, Тринити снова пропала без вести. Ничего не изменилось.

– Может, мне позвонить Диане и спросить, нет ли новостей? – предложил Захид. Первая обязанность шафера – поддержать жениха.

Он сделал один звонок, а затем передал Дональду новости:

– Твоя мать в аэропорту, и она говорит, самолет Тринити недавно приземлился. Как только она пройдет таможню, мама отвезет ее прямо в отель и поможет ей подготовиться. Позвони Иветт и скажи, что причин для беспокойства нет.

– Нельзя так просто перестать беспокоиться, когда рядом находится Тринити! – возразил Дональд. – Остается надеяться, она еще трезвая.

В душе Захида царила тревога, и причиной был вовсе не Дональд с его замечаниями. Это была его реакция на известие, что Тринити в аэропорту и что скоро он увидит ее снова.

За эти годы они несколько раз чуть было не встретились, но их дороги всякий раз расходились. И вот теперь они оба оказались в одной стране, в одном городе, в один и тот же день и час, и звезды, казалось, им благоволили. Наконец спустя столько лет они снова встретятся…

Он спросил себя, нет ли у нее сопровождающего, и какое-то время боролся с отвращением от этой мысли. «Нет, чувства тут ни при чем», – поспешно сказал себе Захид. В конце концов, эти выходные станут его последними деньками, проведенными в Англии в статусе холостяка.

Конечно, между ними осталась недосказанность. Естественно, он надеялся, что Тринити приедет на свадьбу одна.

Тринити не пришлось ждать багажа, и когда она быстрым шагом вышла в зал ожидания, ее сердце затрепетало. Несмотря ни на что, она с нетерпением ждала встречи с мамой. «Может быть, сейчас все будет иначе, – понадеялась Тринити, ища глазами в толпе Диану. – Может быть, мама поймет, как трудно мне пришлось. Может быть…»

Ее сердце сжалось в надежде, когда она увидела свою мать в полном наряде на свадьбу, за исключением, пожалуй, шляпки. Тринити подбежала к ней и обняла.

– Ты пила? – последовал единственный ответ Дианы на поцелуй дочери.

– Я выпила бокал бурбона в самолете.

– Это виски, – прошипела Диана. – Ты сейчас в Англии. Где, черт возьми, ты была?!

– Самолет задержали.

– Я не хочу слышать твои оправдания!

Тринити чувствовала, как пальцы матери больно впиваются ей в руку. Даже когда они сели в такси, Диана не разжала хватку.

– Иветт в слезах. Она хотела, чтобы ее родная сестра была подружкой невесты, и теперь мы опозорились, и все из-за тебя…

Диана с трудом сдерживала свой гнев. Ей потребовалось много времени, чтобы убедить родителей Иветт выбрать Тринити на эту роль, и лишь щедрая сумма денег в подарок явилась необходимым рычагом. Голос семьи Фостер был услышан. «Да, и голос Тринити тоже», – вспомнила Диана. Ей просто не терпелось сказать об этом Тринити!

– Я сказала Иветт, ты будешь петь ближе к концу свадьбы.

– Что-что? – Тринити разинула рот. – Я не могу петь.

– У тебя прекрасный голос.

– На самом деле нет, не прекрасный! – Тринити не могла поверить – неужели они решили ее об этом попросить? – Мама, пожалуйста, я не хочу петь, я просто хочу…

Скрыться…

– Когда ты возвращаешься? – спросила Диана.

– Завтра днем.

– Значит, ты решила заглянуть к нам на бегу?

– У меня на следующей неделе назначено собеседование.

– Если бы ты приняла помощь отца, то не сидела бы сейчас без работы.

– Я не сижу без работы, – ощетинилась Тринити.

Работа в баре на пляже приносила ей деньги, но Диана поморщилась.

– Если кто-нибудь спросит, скажи… – Диана задумалась на мгновение, – например, что ты работаешь в музее.

– Ты хочешь, чтобы я солгала?

– Да, пожалуйста! – огрызнулась Диана. – Мы не для того оплатили тебе диплом по истории искусства, чтобы ты работала в баре!

– По древнему искусству, – поправила ее Тринити, а затем ухмыльнулась: – В каком именно музее?

На ее глазах шею матери залила краска.

– Хорошо, в библиотеке. Справочный раздел. В одном из крупных колледжей.

Ничего не изменилось…

Они добрались до отеля и до комнаты размером с клетушку для хомяка, которую забронировали для Тринити. После молниеносного душа она уселась перед зеркалом. Мать причесала ее, завила ей волосы и уложила локоны в прическу, а тем временем сама Тринити делала себе макияж. Настроение у нее только испортилось, когда мать расстегнула сумку и вытащила на свет самое ужасное голубое платье, которое Тринити когда-либо видела.

– Ты шутишь? – воскликнула Тринити. – Оно такое блестящее! Я не могу на него даже смотреть без солнцезащитных очков!

– Если бы ты потрудилась явиться на любую из многочисленных примерок, то ты, возможно, имела бы право голоса. А раз нет – так нет. – Она попыталась застегнуть потайную боковую молнию. – Ты прибавила в весе! – обвиняющим тоном произнесла Диана.

– Нет, – сказала Тринити. – Я дала тебе свои точные параметры.

– Тогда почему я не могу застегнуть молнию?

«Потому что ты отказывалась верить, что я на десять фунтов тяжелее, чем полагается», – подумала Тринити, но ничего не сказала, а просто старательно втянула живот, пока Диана не застегнула молнию до конца.

– А дышать мне уже не надо? – язвительно спросила Тринити.

– Нет! – Диана откинулась назад. – Но вот улыбаться – надо. Это день твоего брата.

– О, забавно, а я думала, это день Иветт.

– Тринити! – Диана изо всех сил пыталась не дать волю гневу. – Не начинай.

– Я ничего не начинаю, я просто говорю…

– Ну и не надо! – предупредила Диана. – Ты уже сделала все, что могла, чтобы разрушить этот день. Все, что тебе сейчас нужно делать, – это широко улыбаться. Тебе это по плечу?

– Конечно, но петь я не буду!

– И поменьше гонора. – Диана достала шляпку, не прекращая своей лекции. – Ступай и извинись перед Иветт. Я сама доберусь до церкви. Увидимся там, и я тебя предупреждаю…

– Принято к сведению.

– Я не шучу, Тринити, я не хочу еще одной сцены!

Конечно, Тринити следовало бы помолчать. Ей это было хорошо известно. Она должна была просто кивнуть и успокоить маму, пообещать быть примерной дочерью… Но, черт, у нее было право высказаться!

– Тогда просто не ставь меня в положение, из-за которого я могу устроить скандал, – сухо произнесла Тринити.

Обтянутые шелком плечи матери напряглись, и даже перо на ее шляпке нервно дернулось.

– Почему ты никак не успокоишься? – прошипела Диана, оборачиваясь. – Может, ты попробуешь уяснить – это свадьба твоего брата! Хоть раз постарайся не испортить семейный праздник! – Она нависла прямо над Тринити. – Может, на этот раз ты наконец уступишь свое место быть в центре всеобщего внимания другим?

– Конечно. – Тринити сохраняла хладнокровие, но ее сердце отчаянно билось в груди. – Просто держи этого мерзкого человека от меня подальше!

– Когда ты, наконец, прекратишь? Это было много лет назад. – Два бокала шампанского на голодный желудок, которыми она пыталась успокоить расшатанные нервы, – и Диану было не переспорить. И уж тем более она не даст своей беспутной дочери испортить этот идеальный день. – Ты будешь вести себя так, чтобы тебя не в чем было упрекнуть, Тринити! И не забывай улыбаться!

Глупо было надеяться, будто все могло пойти иначе. Ничего не изменилось, и Тринити в очередной раз это поняла. Не стоило даже надеяться…

– Что ты делаешь? – спросила Тринити, глядя на то, как мать неуклюже набирает сообщение на телефоне. – Я уже согласилась.

– Все готово, – сказала Диана под звук, оповещающий о том, что текст был отправлен. – Я только что сообщила Захиду, что ты на пути к Иветт и что все снова идет по расписанию.

Когда Тринити нажала на кнопку вызова лифта, который доставит ее к Иветт, в первый раз за все утро у нее на губах появилась улыбка.

И когда Захид вытащил телефон из кармана и прочитал сообщение, он тоже улыбался.

Глава 3

Взгляд Захида был прикован не к невесте, медленно поднимавшейся по ступенькам. Вместо этого он смотрел на женщину, которая шла за ней. На лице Тринити застыла улыбка, но в глазах была настороженность.

Их глаза встретились, и лицо Тринити немедленно залилось румянцем. Мыслями они оба вернулись к той встрече в лесу много лет назад и единственному поцелую, который должен был завершиться совсем иначе…

Захид улыбнулся, что он делал очень редко, и Тринити на мгновение растерялась, опешила от улыбки Захида. И когда невеста остановилась, Тринити замешкалась и чуть не влетела ей в спину. Она на самом деле забыла свое место, но, как бы ей ни хотелось подбежать к Захиду и повиснуть у него на шее, после краткой заминки ей пришлось остановиться и взять у Иветт цветы.

Захид повернулся к ней спиной. Началась церемония. Она шла довольно долго, но не по стандартам Захида, который привык подолгу стоять и не смотреть по сторонам, как бы ему этого ни хотелось.

Хотя Захид смотрел вперед, перед мысленным взором у него был образ Тринити – той, которую встретил сегодня.

На ней ужасное, просто кошмарное платье. Как и фальшивому камню, наряду не хватало глубины и тайны. И вообще платье было ей мало. В уложенных в высокую прическу волосах были вплетены фиалки одного цвета с темными кругами у нее под глазами. И все равно она выглядела, по мнению Захида, потрясающе. Загорелая, русоволосая, хрупкая и сексуальная, она была именно такой, какой он ее запомнил, и даже прекрасней.

Тринити смотрела вперед, стараясь не думать, чьи глаза ощупывали ее обнаженные плечи. Ее мутило при звуке голоса мужа ее тетки, старательно выводящего слова церковного гимна, словно они для него что-то значили, словно он был порядочным человеком.

И Тринити нашла выход из положения: вместо того чтобы думать о нем, она предпочла обратиться взглядом к Захиду, который не знал слов гимна и даже не пытался притворяться. Он стоял, горделиво выпрямившись, преисполненный достоинства, а ей так хотелось, чтобы он повернулся к ней! Но Захид этого не сделал.

Конечно, он не имел ни малейшего представления, какой пыткой для Тринити был этот день, потому что она не могла никому сказать о своем прошлом – это ей разъяснили много лет назад. Его волосы цвета воронова крыла отливали синевой и были безукоризненно уложены, плечи – шире, чем раньше. И еще он показался ей выше, чем она помнила.

Тринити увидела, как он сжал ладонь в кулак, и вспомнила, как когда-то он положил ей руку на талию… В тот день мир казался таким простым! Когда он передал кольца жениху, она заметила, какой у него четкий профиль, и попыталась уловить, что именно он прошептал Дональду.

Захид тоже следил за Тринити, и когда их пригласили в ризницу, несмотря на шум он услышал ее облегченный вздох.

– Тринити, – предупредил ее отец, когда она прислонилась к стене, чтобы отдышаться, радуясь тому, что оказалась подальше от Клайва.

Дональд и Иветт подписали бумаги, затем и Гас поставил свою размашистую подпись. Следующим свое имя поставил Захид: шейх Захид бин Ахмед, принц Ишлы.

– Оставь местечко и для меня. – Улыбнувшись, Тринити добавила свою собственную подпись: Тринити Наталия Фостер.

Ее рука дрожала, но Тринити, откладывая в сторону ручку, поняла: причина для тревоги у нее заключалась не в муже тетки, а совсем в другом. Сделав шаг назад, она уловила знакомый запах Захида. Вот он опустил голову к ее уху, и все ее существо воспарило от звука его низкого, приятного голоса.

– Наталия?

– Рожденная в Рождество, – сказала Тринити. – Пожалуйста, никогда больше не упоминай мое второе имя, я ненавижу его.

Конечно, она была рождена в Рождество. Именно поэтому Захид, без ведома Тринити, приехал домой к Фостерам в надежде увидеть ее в новом году, когда ей исполнилось восемнадцать лет. Но Тринити там не было…

– Я думал, опоздание – прерогатива невесты.

– Ты же знаешь, как я ненавижу традиции!

– Означает ли это, что мы не будем танцевать? – спросил Захид. – Учитывая то, как тебе не по нраву традиции.

Тринити повернулась к нему.

Ого! Она удивленно прислушалась к своему телу. Если бы Тринити не знала, что внутри она была мертва, если бы ее не способное на страсть тело не оледенело, она бы могла решить, что Захид что-то в ней пробудил. Она давно себя так не чувствовала, с той самой ночи в лесу. Когда с ней рядом был Захид, она забывала про боль…

– Наверное, мы должны… – вздохнула Тринити, как будто танец с Захидом был огромной жертвой. – Я не хотела бы доставлять лишние неприятности.

– Лгунья, – ответил Захид и, положив руку ей на спину, увел ее из ризницы.

Один недолгий разговор, одно легкое прикосновение – и у нее закружилась голова. Она последовала за Иветт и Дональдом вниз по лестнице. Освещенная солнцем, Тринити почувствовала, как ее сердце бьется гулко, словно церковный колокол.

Свои обязанности шафера и ее сопровождающего Захид выполнял безупречно. Когда вся семья собралась вместе для общей фотографии, он помог ей расслабиться.

– Улыбнись, Тринити, – сказал он, чуть приподняв уголки рта, и она забыла о своем страхе, пусть Клайв и был рядом.

– Но ты же не улыбаешься, – указала она, но как только их глаза встретились, его губы расплылись в широкой улыбке.

– Улыбаться не в моем характере.

По какой-то причине она рассмеялась, и фотограф успел запечатлеть этот момент.

В следующий раз они встретились уже в отеле. Как только жених и невеста вошли в комнату, Тринити хватило одного взгляда на брата, чтобы понять, что он уже что-то принял.

«Нет, пожалуйста!» – взмолилась Тринити про себя.

Он обещал ей, что уже завязал…

Захид сидел на противоположном от нее конце главного стола, и, хотя она хотела бы оказаться с ним рядом, может быть, это и к лучшему. Он и без того ее без конца отвлекал. Во всяком случае, наверняка уже через две минуты у них кончились бы темы для разговора, хотя ей не терпелось узнать, есть ли у него постоянная девушка.

«Конечно нет», – утешала себя Тринити, потому что в ризнице Захид определенно флиртовал с ней.

Она с трудом проглотила несколько кусочков, и в награду ее ждал танец с Захидом. Неожиданно подошло время для выступлений.

К его чести, Захид немного оживился и даже попросил принести газированной воды для произнесения тостов.

«Боже, в нем столько уверенности, столько умения себя вести», – думала Тринити, вытянув ноги под столом и сняв туфли. С тех пор как начались выступления, она с трудом боролась со сном. Отец Иветт взял слово первым, поблагодарив всех и сказав, как рад он новому члену своей семьи.

Семья. Лицо Захида было бесстрастным, но про себя он подметил, что отец Иветт был похож на человека, который принес домой щенка, чтобы порадовать детей, и только потом понял, что питомец вырастет в собаку размером с небольшую лошадь.

Следующим должен быть жених, и, когда он поднялся на ноги, Иветт тревожно схватила вилку.

Дональд поблагодарил всех собравшихся, особенно красавицу жену.

– Я хотел бы поблагодарить Захида за помощь и за то, что он приехал сюда, преодолев половину земного шара. – Дональд многозначительно улыбнулся. – Ты был отличным шафером, и я надеюсь, что отплачу тебе услугой за услугу в следующем году, когда подойдет твоя очередь жениться.

Захид сжал зубы и быстро глянул на Тринити. Она с красным от злости лицом посыпала солью свой десерт. Он не хотел, чтобы она услышала о свадьбе вот так.

Когда Дональд предложил тост за подружек невесты, Тринити подняла свой бокал, но выпила с мимо проходящим официантом.

Ох, Тринити!

Он хотел пойти и остановить ее, отвести в сторонку, объяснить, что она все неправильно поняла. Хотя Дональд сказал истинную правду, пусть она и была горькой для них обоих.

Захид, как и было положено, встал и поблагодарил жениха за приятные слова, хотя на самом деле с удовольствием бы ему врезал. Затем он поблагодарил всех остальных и лишь потом перешел к той части своей речи, в которой Дональду отводилась главная роль, а будущий король должен был скромно отойти на второй план.

– Дональд и я… – Захид посмотрел в свои записи, а затем дрогнул, и Тринити увидела, что он явно колеблется.

Шейх вспомнил тот школьный инцидент и оценил его уже как взрослый мужчина.

«Это были твои наркотики».

Он видел ту сцену перед своими глазами так же ясно, словно это случилось вчера. Даже теперь, десять лет спустя, он расплачивался за предполагаемую доблесть Дональда. Но этого больше не будет!

– Мы с Дональдом… – Захид возобновил свою речь, уже не глядя на свои заметки, – учились в одной школе, а позже стали студентами одного и того же университета.

Тринити услышала, как ее отец кашлянул, пытаясь подбодрить Захида, а на лице брата застыло выражение предвкушения чего-то радостного, но до этого не дошло. Захид упомянул несколько забавных случаев. В целом речь была довольно приятная, но он не стал изображать Дональда героем.

Ложный долг он уже вернул.

Захид встал за спиной Тринити, поджидая ее, но Тринити в этот раз пришлось немного тяжелее, потому что ужасно тесные туфли никак не желали налезать на уставшие ноги. Наконец она протолкнула ступни в узкие лодочки и, взяв его за руку, направилась к танцевальной площадке.

– Что только я не делаю для своих родителей! – вздохнула она. – А они даже не ценят.

– Я ценю… – Захид легонько обнял ее и повел в медленном танце.

Тринити выжидательно взглянула на него, но он замолк.

– Что ценишь? – подсказала Тринити.

Они оба знали: теперь их несет вперед попутный ветер, и остановить его было невозможно. Захид был единственным мужчиной, который мог затронуть нужные струны в ее душе. Единственным.

– Мне твоя речь очень понравилась, – сказала Тринити немного сдержанно.

Она все еще была зла на него за то, что он заигрывал с ней, хотя дома его ждала невеста. Тем не менее ее телу, казалось, было все равно, как скоро он женится. Главное – в эту секунду она была с ним, в его надежных руках.

– Только тебе она и понравилась, – усмехнулся он. – Твой отец выглядит так, словно хочет меня убить.

– Это на меня он бросает убийственные взгляды! – Тринити посмотрела направо и мило улыбнулась отцу. – Я опоздала, ты в курсе?

– Да.

– И я не присматриваю за братом.

Захид снова вгляделся в ее голубые глаза. Интересно, как много ей известно? Сам он был уверен, что Дональд находится под действием наркотиков.

– Наверное, приятно видеть своего брата счастливым?

– Дональд не узнал бы, что такое счастье, даже если бы его доставили ему по почте в симпатичной коробочке. – Она посмотрела на Дональда, улыбающегося своей невесте. – Он под кайфом, – буркнула Тринити. – Ничего не меняется.

– А ты? – спросил Захид.

– Я даже близко не подходила к наркотикам!

– Я не то имел в виду, – поправил себя Захид. – Ты… счастлива?

– Не сегодня, – ответила Тринити, но поспешно добавила: – На самом деле сейчас – да.

– Почему?

– Потому, – сказала Тринити.

Именно в его руках она действительно испытывала блаженство. Но флиртовать ей не следовало, ее не раз называли «динамщицей» за то, что она заигрывала, но дальше не шла. Но сейчас ей нужно было хоть что-то, на чем можно было сосредоточиться, чтобы пережить предстоящую ночь. И, хорошо это или плохо, дело заключалось в Захиде.

– Почему? – повторил он настойчиво ей на ухо, и она уступила.

– Потому, что мой брат отлично разбирается в шаферах.

– Зато его невеста не разбирается в платьях.

– Нет, не в этом дело, – вздохнула Тринити. – Хотя справедливости ради, мама солгала бы о параметрах моей фигуры. Она предпочитает выставлять меня непутевой дочерью с расстройством пищевого поведения, до того ей нравится роль святой мученицы.

Тринити, по мнению Захида, стала очень мудрой женщиной.

– Позже мне придется петь, – сказала Тринити, перебирая пальцами волосы у него на затылке. – Как я уже сказала матери, мое имя – не Тринити фон Трапп.

Она хотела было объяснить, потому что Захид, вероятно, не имел ни малейшего представления, о чем она говорит, но потом вспомнила о том, как на Рождество Диана заставила их смотреть «Звуки музыки». Тем более он всегда ее понимал, и на этот раз ей не было нужды все ему разъяснять.

– Рольф может к тебе присоединиться, – сказал Захид ей на ухо.

На ее губах заиграла улыбка, а голова откинулась назад.

– Я предпочитаю капитана.

Это был небольшой танец, но со словами. Жар его ладоней просачивался сквозь платье. Когда Захид был рядом, она могла снова свободно дышать – впервые за десять лет. Ее тело, казалось, ожило. Он пробудил в ней незнакомые прежде желания, и ей стало казаться, что быть страстной не так уж плохо.

Потом Тринити вспомнила: она же зла на него!

Когда музыка затихла, Тринити резко отстранилась:

– Мне нужно пойти посмотреть, как там Иветт. – А я проверю жениха. – Он слегка кивнул. – Возможно, позже мы потанцуем…

Тринити натянуто улыбнулась. Девушку буквально раздирали противоречивые эмоции. Наверняка Захид счел ее легкомысленной кокеткой и уже предположил, что эту ночь они проведут вместе. Но он никогда не узнает – от одной мысли о сексе ей становилось плохо.

Только ей почему-то не было плохо в его руках…

Тринити хотела вернуться в его объятия, но у Иветт глаза были на мокром месте. Либо невеста страдала от острого цистита, либо, что вероятнее всего, она была беременна, потому что она ежечасно хотела в туалет, и Тринити приходилось помогать ей с платьем.

– Твой брат… – Иветт пыталась замазать пылающие щеки тональным кремом, позаимствованным у Тринити. – Мне только что позвонили из отеля: он не заплатил за бронирование!

– Я уверена, это какая-то ошибка, – успокаивала ее Тринити. В действительности она была уверена в обратном.

Ночь тянулась бесконечно, и в следующий раз, когда она натолкнулась на Захида, Диана представила Тринити нескольким мужчинам, среди которых был и молодой шейх. Разумеется, каждый должен был спросить, пригодился ли ей диплом.

– Я подумываю о переезде во Францию, – просияла Тринити, решив: это может быть не такой плохой идеей. Идеальный вариант сбежать от матери. – Но сейчас я работаю в библиотеке при большом колледже…

– В справочном разделе, – прервала Диана, и Тринити гневно сверкнула глазами.

Диана была полна решимости заставить Тринити петь перед гостями, и по старой привычке та прошмыгнула на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Захиду пришлось немногим лучше. Всю ночь Дональд представлял его всем собравшимся, всякий раз называя старым закадычным другом и хлопая по спине. Для Захида не стало неожиданностью, когда ближе к концу ночи Дональд оттащил его в сторону.

– Я знаю, завтра после обеда ты летишь домой, и у меня, может, не будет другой возможности поговорить, – сказал Дональд.

– Ты не обязан развлекать меня в свою брачную ночь. – Захид попытался улыбнуться, надеясь избежать неприятного разговора.

С каждой минутой этот человек раздражал его все больше.

– И я знаю, ты всегда был мне хорошим другом, как, надеюсь, и я для тебя.

«Это были твои наркотики», – опять подумал про себя Захид, но промолчал.

– Дело в том, Захид… – продолжал Дональд.

И Захид выслушал его просьбу оплатить приятелю свадебное путешествие. Если только он обо всем позаботится, Дональд по возвращении вернет ему долг…

– Я не стану платить за твой медовый месяц. – Захид прервал знакомую тираду. – Но я готов заплатить за три месяца лечения от наркозависимости.

– Это действительно щедрое предложение, но, если мои долги кто-то выплатит, мне не нужно будет лечение. Все, о чем я прошу…

– Я уже сказал тебе, что готов сделать. Я слышал о хорошей клинике недалеко от Техаса. Сын одного друга семьи устроил туда своего сына…

– Я только что женился, не могу же я исчезнуть! – уныло возразил Дональд. – Что скажет Иветт…

– Я бы сказал, ты давно не выполнял своих обязанностей по отношению к ней, – сказал Захид, отказываясь прислушиваться к его доводам. По одному взгляду на расплывшуюся фигуру Иветт становилось ясно, что Дональд скоро будет отцом. Ему давно пора повзрослеть. – Если ты ляжешь в клинику, я позабочусь о твоих долгах.

– Захид, пожалуйста, может, ты просто…

– Нет! Захид не намеревался идти на торг.

– Я переговорю с бухгалтерской фирмой, услугами которой я пользуюсь в Великобритании. Предложение в силе, если ты готов на мои условия.

– Денег у тебя хватит, ты мог бы дать мне взаймы прямо сейчас!

– Дело не в этом. Даже если бы у меня не было денег, но ты был бы готов измениться, я бы взял кредит для оплаты твоего лечения. Но пользоваться собой я не позволю! Итак, у тебя два пути. Изменить свою жизнь к лучшему или разрушить то, что у тебя уже есть. Выбирай.

– Хороший же ты друг! – усмехнулся Дональд.

Захид отошел от Дональда и направился на улицу, но тут до него донесся знакомый крик: «Кто-нибудь видел Тринити?!»

Она оказалась ужасной подружкой невесты. Цветы в ее волосах увяли, и, осушая бокал с шампанским, Тринити бормотала себе под нос что-то нелицеприятное.

– Что за выражения, – сказал Захид, и она закатила глаза.

– Я ненавижу свадьбы.

– Это часть жизни.

– Ну, если я когда-нибудь выйду замуж, церемония пройдет на пляже и гостей не будет. А ты?

– Там будет много гостей, и свадьба продлится два-три дня. Праздник будет отмечаться всей страной, и день моей свадьбы каждый год будет сопровождаться таким же пышным торжеством…

Это прозвучало так ужасно, вряд ли Тринити сможет удержаться от смеха.

– Да, мне грех жаловаться. Так, значит… – Тринити старалась не подавать виду, насколько ей обидно. – Когда твоя свадьба?

– Я женюсь в следующем году. Странно, но в тот момент ее сердце наполнилось странной болью и печалью.

Один поцелуй – ерунда на самом-то деле, но он был единственным приятным воспоминанием, отдаленно относящимся к сексу.

– Тебе пора вернуться, – сказал Захид. – Мать тебя ищет.

– Я ненавижу их, – замотала головой Тринити.

– Это видно.

– И все же я их люблю… – Она сама удивилась признанию, пусть даже не смыслу, а безнадежности в своем голосе. – А ты ладишь со своей семьей?

– Да, – сказал Захид. – Большую часть времени.

– В смысле?

– Большую часть времени я лажу с ними, – четко проговорил он.

– Ты очень прямолинеен. – Тринити вздохнула. – Я не хочу возвращаться. Как ты думаешь, кто-нибудь заметит, если я просто исчезну?…

– Ты же знаешь, тебя скоро хватятся, – сказал Захид. – Не пройдет и получаса.

– Я так не хочу петь!

– Я много чего предпочел бы не делать.

– Но ты делаешь.

– Не всегда.

– Ты стал бы петь перед ними? Боже, как ей нравилась его улыбка!

– Нет.

Рядом раздался голос Дианы, и улыбка сползла с его лица, уступив место раздражению.

– Тринити?

Она сжала зубы, словно готовясь принять вызов на бой. Захид взял Тринити под руку и повел за угол, где было темно. Уловив запах сосны и услышав в отдалении звуки музыки, она отчаянно захотела вернуться в прошлое.

– Если бы ты только взял меня с собой в ту ночь…

– Искушение было очень велико.

– Я бы никогда не подумала, – сказала Тринити. Лучшая защита – нападение, и она решила немного пошутить над молодым шейхом: – Тебя учили скрывать свои эмоции?

– Кто сказал, что они у меня есть?

Тринити попыталась найти подходящий ответ, но тут ее осенило – она уже перешагнула черту, за которой начиналась настоящая пытка: его рука лежала на ее талии, вторая ладонь касалась ее щеки. Странно, как все изменилось…

– Твой поцелуй сказал мне об этом.

– Секс – не эмоции, – последовал резкий ответ, но на этот раз он солгал, и она это знала.

Невозможно было отрицать, что между ними было нечто большее, чем просто желание, хотя, глядя на ее губы, он по-прежнему старался не давать этому чувству название.

– На чем мы остановились? – спросил Захид.

Прошедшие годы не могли просто так исчезнуть. И речь шла не только об обиде, а скорее о страхе Тринити. Она так сильно боялась любого мужского прикосновения! Ее тело буквально цепенело, словно превращаясь в камень. Она всегда была в курсе всех слухов о нем, знала, какая у него репутация. Разумеется, и он был наслышан о ее предполагаемом легкомыслии.

Поцелуя было не избежать, но на секунду Тринити увидела путь к спасению.

– Вряд ли твоей невесте это понравится…

– Я еще не выбрал себе невесту, – сказал Захид и, забрав у нее бокал с шампанским, поставил его на подоконник. – Если бы я сделал выбор, то сейчас не собирался бы тебя поцеловать.

– Вот как!

«Ну что ж, все решено», – пронеслось в голове у Тринити. Теперь их ничто не могло остановить, кроме ее страха и отвращения перед мужскими объятиями. Странно, ей вовсе не хотелось спасаться бегством…

«Сможет ли он понять, как мне страшно?» – подумала Тринити.

Удивительно, но в ней не осталось и капли страха. Под прикосновениями его губ и касаниями языка она познала блаженство…

Сможет ли Захид, ощутив ее неподатливость, понять, что она и понятия не имеет, что делать, как заставить свое тело подчиниться?

«Нет», – неожиданно осенило ее. И все потому, что она погрузилась в его объятия, ничего не боясь, и прикосновение его возбужденной плоти к животу стало для нее наградой.

Его губы прогнали всю ее боль; его поцелуй изгнал все разумные мысли из головы. Тринити узнала нечто новое: целоваться и улыбаться в одно и то же время было невозможно, но она попыталась.

– Что ты делаешь? – спросил Захид, поскольку она остановилась на мгновение и позволила своим губам растянуться в широкой улыбке, как того требовал момент.

– Улыбаюсь, – сказала Тринити. – Все, можно продолжить.

Захид поцеловал ее глубже, и Тринити почувствовала тяжесть его рта и ласку языка, и, когда он прижал ее крепче, она снова ощутила его возбуждение. Самое уродливое в мире платье быстро стало ее любимым, потому что его пальцы нашли скрытую молнию и умело скользнули вниз, чтобы погладить напрягшийся сосок.

Тринити снова услышала пение сирен, как тогда, в лесу, только на этот раз они были громче, ближе.

Ее руки запутались в его волосах, она снова приподнялась на цыпочки, но пение сирен раздалось слишком близко. Она хотела, чтобы он поднял ее, хотела обхватить его бедра ногами… Предугадав ее намерения, Захид остановил Тринити. Да, ему хотелось приподнять ее, хотелось войти в нее, но он никогда не поставил бы ее в неловкое положение.

– Не здесь… – Захид прервал поцелуй, но тут же стал покрывать поцелуями ее лицо. – Как я уже говорил, ты достойна большего, чем интрижка в лесу. Делай то, что должна, а потом…

Она вздрогнула, поняв, что именно Захид оставил несказанным.

Он поцеловал ее в ухо, отстранился и развернул немного в сторону. Подняв руку, застегнул молнию, но на этом не остановился. Он поцеловал чувствительную плоть ее плеча, и хотя раньше Тринити не считала подмышки сексуальной частью тела, у Захида, видимо, было другое мнение, потому что он запечатлел поцелуй и там.

Тринити хотела вернуться в его объятия, но он повернул ее к себе лицом и поправил платье, а затем убрал выбившиеся пряди волос за ухо.

– Иди, я через минуту к тебе присоединюсь, – сказал Захид.

– Пойдем со мной.

– Тринити, иди. – Захид криво улыбнулся, понимая, что ему никак нельзя появиться на людях по крайней мере еще несколько минут. – Я скоро.

Потребовался только поцелуй и одно обещание продолжения – и ее тело стало легче облака. Наверное, это было самое неподходящее время для того, чтобы столкнуться лицом к лицу с матерью, за спиной которой маячил Клайв.

– Все тебя ждут, Тринити, – строго произнесла Диана.

Тринити просто стояла на месте, надеясь, что Захид вот-вот подойдет к ней и возьмет за руку, но вместо этого она столкнулась с другим человеком, да еще с одним жалким барьером в виде ее матери между ними.

– Пришло время петь! – улыбнулась Диана.

– Ты хочешь, чтобы я спела? – спросила Тринити с вызовом в голосе.

– Ты же знаешь, что хочу. В одну секунду Тринити была счастливейшей женщиной на земле, в следующую – самой взбешенной.

О, она споет!

Тринити была готова взобраться на верхушку дерева и петь прямо оттуда!

Она направилась в зал, бормоча что-то себе под нос, подошла к микрофону.

Да, она споет! Тринити решительно вырвала микрофон из стойки. Она будет петь так громко, как только сможет, только почему микрофон так противно скрежещет? Ее первой песней будет «Мне было семнадцать», и, проговаривая строчки, она будет показывать на Клайва. Она расскажет всем о том, что произошло той ночью.

«Скелеты, выходите из шкафов поиграть, белье – а ну на веревку! Выметем сор из избы! Ура!» – пронеслось в ее затуманенном сознании.

Она чувствовала гнев и свободу, и, как у Гарри, малыша в самолете, у нее не было ни малейшей необходимости скрывать. Ничего. Никогда.

Захид вошел в зал как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тринити решительным шагом подошла к микрофону и начала по нему постукивать, встряхивая волосами. В ее глазах горел огонь. Повернувшись, Захид увидел стоящую рядом Диану. На этот раз на лице у нее не было и следа привычной улыбки, и, как это было заведено, в минуту опасности Диана обратилась к Захиду:

– Останови ее!

Захид направился к сцене. Он не выполнял приказы Дианы – ему нужно было добраться до Тринити, потому что в ней было некое безрассудство, которое очень беспокоило его, и ему не хотелось, чтобы она выставила себя на посмешище.

– Я хотела бы посвятить эту песню… – начала Тринити, но Захид выдернул микрофон из розетки, и, резко схватив ее за руку, стащил со сцены.

– Отпусти меня! Что ты делаешь?!

– Потом отпущу.

– Отпусти меня! – завопила Тринити, но он без труда перебросил ее через плечо и понес за сцену, по направлению к лифтам.

Потом она мало что смогла вспомнить. Вроде бы Захид поставил ее на ноги и потребовал объяснений.

– Ничего не происходит!

Усталость от перелета, шампанское, нервы, страх, желание – все это вылилось в горькие слезы, а потом она бросилась от него, пытаясь убежать, но Захид успел ее перехватить. Тогда Тринити попыталась осыпать поцелуями его лицо, но Захид держал ее на расстоянии вытянутой руки, и она чуть было не вцепилась зубами ему в щеку, словно разъяренная кошка. Она хотела, чтобы он занялся с ней сексом, как и обещал, хотела спастись, затеряться в удовольствии, которое мог подарить ей лишь он…

Она хотела Захида. И сказала ему об этом.

– Я не намерен поощрять плохое поведение.

– Ты не дельфина дрессируешь! – прокричала Тринити, но тут же начала смеяться. – Я попробовала, да. – Теперь в ее произношении явственно слышался американский акцент. – Обучение на основе награды за хорошее поведение… Не работает! Я говорю, не работает!

– Если ты хочешь секса, – сказал Захид, стаскивая с Тринити платье и перенося ее на постель, – попроси меня утром, когда протрезвеешь. Только вежливо попроси.

– Попросить? – Тринити позабавила его наглость. – Я должна буду попросить?!

– Вежливо, – кивнул Захид. – Я хочу услышать слово «пожалуйста». – И все же, глядя на нее сверху вниз, он улыбался: – Тебе необходимо научиться хорошим манерам. Твое сегодняшнее поведение было возмутительно.

– В самом деле? – спросила Тринити. – А мне кажется, я вела себя довольно хорошо.

Захид не успел придумать подходящий ответ, потому что через десять секунд Тринити уже крепко спала.

Глава 4

Захид сидел на кровати, наблюдая за Тринити. Платье подружки невесты было небрежно брошено на стул, туфли валялись на полу, ее волосы рассыпались по подушке и почти полностью закрыли лицо, тушь с ресниц испачкала одеяло.

Захид заказал завтрак. Положив трубку, он увидел, как Тринити нахмурилась, не открывая глаз. Через пару минут в дверь постучали.

– Просто оставьте его там, – попросил Захид. – И наберите, пожалуйста, ванну.

Она села в кровати и уже открыла рот, чтобы велеть всем посторонним убраться из комнаты и дать ей поспать, но Захид так грозно на нее глянул, что она нырнула под одеяло и пожелала, чтобы шейх тут же исчез.

Тут Тринити осенило: она находилась не у себя в номере, а в его спальне, потому что эта комната была огромной, а кровать размером чуть ли не с футбольное поле.

Вскоре в комнате появилась горничная с сообщением: ванна готова. Захид отпустил прислугу, добавив, что в ближайшее время он позовет ее прибраться в номере. К тому моменту Тринити вспомнила: она пыталась его поцеловать! Не на улице. Тот поцелуй был прекрасен…

Поежиться от смущения и даже простонать ее заставило воспоминание о последующей пьяной выходке.

– Ну и что означают эти стенания? Позвать врача или ты вспомнила, как вела себя прошлой ночью?

Он не дал ей укрыться под одеялом, резким движением сорвав его.

– Второй вариант… – прошептала Тринити.

Теперь она не могла отвести взгляда от очень, очень красивого мужчины. Его волосы были растрепаны, на лице красовалась щетина, и костюм, судя по его помятому виду, он так и не снимал.

– Как твое похмелье?

– Это не похмелье, это усталость, – попробовала возразить Тринити. – Сорок восемь часов без сна, смешанные с шампанским и моей ядовитой семейкой… – Она закрыла глаза. – Скажи мне, вчера я устроила сцену, да?

– Я вывел тебя из зала прежде, чем тебе это удалось, – усмехнулся Захид. – Но да, в спальне ты мне целый спектакль устроила.

Она едва могла дышать, но потом, когда Захид улыбнулся ей, ее сердце замерло. Все еще хмельному сознанию потребовалось несколько минут, чтобы понять: Захид не был зол. Даже наоборот, судя по взгляду, которым принц буквально ее пожирал, он готов был сорвать с нее последние остатки вчерашнего наряда…

– Вот! – Захид протянул ей большой стакан, наполненный до краев холодной темно-розовой жидкостью. Она оперлась на локоть и поднесла стакан к губам. Оказалось, это арбузный сок с мятой.

– Я весь рейс не спала. Рядом со мной был ребенок… – объяснила Тринити, прихлебывая вкусный напиток. – Не у всех есть собственные самолеты, чтобы летать на них на свадьбы…

– Ты могла бы надеть наушники. – Захид оставался равнодушным.

– Ты никогда не летал эконом-классом, да?

– Твой отец заплатил за бизнес-класс, – сказал Захид.

Гас всем вокруг рассказывал, во сколько ему обошлась Тринити, и, кроме того, Захид не хотел слушать ее ложь.

– И я купила билет в эконом-класс, – заговорщически прошептала Тринити. – Это называется «десять часов дискомфорта и три месяца платы за квартиру».

– Тогда ты должна была взять билет на более ранний рейс, чтобы потом было время выспаться.

Она откинулась на подушку и уставилась на него, обиженно надув губы и негодуя: он не дал ей никакого пути к отступлению! Да, она могла бы вылететь пораньше, но тогда ей пришлось бы провести лишние сутки дома, а это последнее место на земле, где она хотела быть. Эконом-класс и плачущий ребенок стали гораздо более приемлемым вариантом.

Захид забрал у Тринити пустой стакан, помог ей сесть в кровати, взбив подушки за ее спиной, словно она была пациенткой в стационаре, а потом опустился на край кровати с тарелкой, полной тоненьких блинчиков. Он намазал их кленовым сиропом и, порезав на кусочки, начал кормить ее.

– Я просто устала.

– Да, конечно, – кивнул Захид. – Ешь!

– Ты не сердишься? – В ее голосе проскользнуло недоверие.

– Нет. – Захид улыбнулся. – Что случилось вчера вечером? – спросил он. – Ты была очень расстроена, когда вернулась обратно в зал.

Тринити пожала плечами:

– Я просто слишком много выпила.

– Две минуты назад ты говорила совсем другое.

– Я просто… – Тринити покачала головой, не зная, как ответить.

– Ты можешь мне сказать, не стесняясь.

Могла ли она? Он был шафером ее брата, другом семьи… и, прямо сейчас, самым лучшим, что было когда-то в ее жизни, даже если только на недолгое время.

Тринити вовсе не хотела все испортить.

– Мне непросто находиться рядом с семьей. Обстановка сразу накаляется…

Она ждала. Вот сейчас он скажет, какая у нее замечательная семья и ей нужно ею гордиться и вести себя соответствующе… Но Захид на самом деле пытался сообразить, стоит ли сказать ей, какого невысокого мнения он придерживается о Фостерах. В конце концов, это семья Тринити, вправе ли он ее критиковать?

Захид донес до ее рта вилку с едой и, пока она жевала, решил на время отказаться от привычной дипломатии. Он хотел, чтобы Тринити услышала правду.

– Я считаю, с Фостерами очень непросто иметь дело.

Когда она открыла рот, чтобы сказать что-то, он напомнил ей, что говорить с набитым ртом неприлично, и Тринити пришлось его выслушать.

– После прошлой ночи у меня не осталось выбора. Я порываю связи с твоей семьей.

Она попыталась поспешно проглотить, чтобы ответить, но Захид ее опередил:

– Когда я говорю «Фостеры», я не имею в виду тебя.

Тринити перестала жевать, теперь она хотела дослушать Захида до конца.

– Когда я думаю о тебе, я не думаю о Фостерах, ты меня понимаешь?

– Думаю, да.

– Мне нужно, чтобы ты поняла. Когда я разорву отношения с тобой, то это произойдет совсем по другой причине. Ты знаешь, по какой?

Тринити пожала плечами.

– Если мы когда-нибудь встретимся в будущем, – продолжил он, – мои чувства и мысли о тебе станут проявлением неуважения по отношению к моей будущей жене. – Он пытался объяснить то, что Тринити не могла понять. – Жену я выберу с оглядкой на свою страну. – Он увидел, как ее нахмуренный лоб разгладился, а на губах засияла улыбка.

– Я и не ждала, что это буду я.

– Я знаю, – сказал Захид, улыбаясь одной мысли о Тринити в Ишле. – Уверен, худшей участи себе ты и вообразить бы не могла. Я просто хочу, чтобы ты поняла: когда я разорву отношения с твоей семьей, это не будет иметь ничего общего с тем, что я чувствую к тебе…

– Спасибо. Такое признание. Было очень приятно слышать.

– И спасибо за то, что вчера вечером не дал мне выставить себя на посмешище, – сказала Тринити.

– Мне было нетрудно.

– Просто мне было весело…

В его глазах по-прежнему читалось недоверие, но Тринити решила не говорить ему о Клайве. При свете дня она, конечно, не собиралась раскрывать мрачных тайн своего прошлого и поэтому попыталась повернуть беседу в другое русло.

– Так как же обычно веселится шейх? – Она посмотрела на него долгим взглядом. – Я не могу себе представить, как ты танцуешь.

– Мы танцевали прошлой ночью.

– Я имею в виду… – Она подняла руки над головой и изобразила в постели небольшой танец, выпустив из памяти свою почти наготу: на ней оставались только бюстгальтер и трусики.

Захид заставил ее позабыть о стыде.

– Так я не танцую, – произнес Захид.

– И мы уже знаем, ты и не поешь. А спиртное употребляешь?

– Нет.

– Потому что тебе нельзя?

– Потому что не хочу!

– А в карты на деньги играешь?

– Никогда. – Он отвел глаза в сторону, а затем, помолчав, ответил на ее вопрос одним словом: – Секс. Тринити моргнула.

– Это мой порок, – сказал Захид. – У нас у всех есть недостатки.

– Секс – это порок?

– Видимо, так и есть. – Захид поднял глаза к потолку. – Хотя этот изъян вскоре будет устранен.

– Твоя жена может быть ненасытной любовницей, – сказала Тринити и в награду получила улыбку.

– На это можно только надеяться, – покачал головой Захид. – Хотя при выборе невесты шейха такие качества обычно во внимание не принимаются.

– Ну, так должны приниматься! – зевнула Тринити.

– Я не буду поднимать эту тему в разговоре с отцом.

– Нам нужно будет спуститься к завтраку с семьей в девять… – опомнилась Тринити.

На часах было десять минут девятого. Захид поддел на вилку последний кусочек блина в сиропе и предложил ей.

– Из тебя вышла бы хорошая курица-наседка, – сказала Тринити, открыв рот и вытянув шею, но безуспешно: последний кусочек она так и не получила.

– Птицы кормят своих детенышей из клювов, – ответил Захид, и Тринити почувствовала, как ее лицо заливает краска. – Хорошо, – продолжил он. – У тебя есть два варианта – завтрак с семьей или я.

– А можно поточнее?

«Неужели он имел в виду…» – спросила себя Тринити, но тут же поняла: она не ошиблась. Последний кусочек блинчика в сиропе все-таки оказался у нее во рту, но Захид не зря упомянул про кормление птенцов: его губы накрыли ее рот, и сам процесс превратился в нечто невероятно интимное.

Язык, блинчик и кленовый сироп, и он даже не позволил ей закрыть рот, чтобы она могла проглотить. Это было…

«Вкусно, липко и очень, очень приятно», – решила Тринити, но как только она проглотила кусок, а поцелуй закончился, она отстранилась.

– Я еще не чистила зубы, – заявила Тринити, внезапно ощутив смущение.

Захид, казалось, сразу смирился – ей, возможно, действительно необходима передышка.

– Я собираюсь принять душ, – сказал Захид, слизнул последние остатки кленового сиропа с губ Тринити, после чего отпустил ее, неровно дышащую. – А потом, если захочешь, можешь принять ванну.

Решение оставалось за Тринити. Независимо от ее выбора, Захид не станет спускаться к Фостерам на завтрак. Свой долг он уже выплатил. Оставалось только надеяться – теперь настало время для удовольствия.

Захид встал и начал расстегивать рубашку.

– Когда я выйду, распоряжусь, чтобы кто-нибудь пришел прибраться.

Тринити кивнула, удивляясь: он явно ожидал от нее членораздельного ответа. Но как это возможно, когда у нее перед глазами мелькнул его загорелый торс. Кофейного цвета кожа блестела, темные соски притягивали взгляд, но вид очень плоского живота и поросль темных волос, змейкой спускавшихся за пояс брюк, заставили ее отвернуться и нервно скомкать в простыню.

– Я недолго, – сказал Захид, направляясь в душ.

Как только за ним закрылась дверь, она откинулась на подушки и выдохнула, стараясь не думать о том, как он снимает брюки и, полностью обнаженный, включает воду…

Захид давал ей возможность уйти, и Тринити это понимала. Шанс собрать свои вещи и удалиться к себе в комнату, а потом позавтракать со своей семьей, будучи уверенной – больше они никогда об этом не заговорят.

Но если она уйдет, то больше никогда не увидит его…

Тринити лежала на кровати, прислушиваясь к шуму воды. Несколько минут спустя Захид вышел, неся в руках брюки, которые он аккуратно повесил на стул. Одним белым полотенцем он обмотал бедра, второе – вокруг шеи.

– Ты еще здесь? – улыбнулся Захид и, стянув полотенце с плеч, начал обтирать грудь и под мышками.

– Похоже на то.

– Тогда вызову горничную.

– Я пока приму ванну.

Она поднялась с кровати и направилась к ванной, но в последний момент обернулась, как раз вовремя, чтобы увидеть Захида, снимавшего полотенце с бедер. И Тринити получила более ясное представление о том, к чему ей следует готовиться. Вместо того чтобы схватить платье и скрыться в ванной, ей безумно захотелось вернуться в постель.

– Тебе следует позвонить родителям, – сказал Захид, словно разговаривать с ней в голом виде было совершенно нормально.

– Э-э… после ванны, – прохрипела Тринити.

Меньше всего она хотела нарушать хрупкое равновесие перебранкой с Дианой.

В комнате было темно, а огромная ванна была наполнена теплой молочного цвета водой. Тринити посмотрела в зеркало. Ее волосы были в беспорядке, глаза искрились, а тело было таким легким, словно его наполнили гелием, и пело в предвкушении поцелуев и чего-то большего…

На бортике ванны лежала небольшая карточка, в которой было указано, что в воду добавили настои ладана, нероли и аргоновое масло.

Лежа в душистой воде, умиротворенная Тринити предалась мыслям о насущном. Захид считал ее отчаянной кокеткой и любительницей вечеринок, наверное, по его мнению, утренний секс-марафон был для нее не в новинку. Он бы с кровати свалился, если бы узнал, насколько она на самом деле неопытна.

Тем не менее пока она лежала в ванне, вспоминая сегодняшний поцелуй и отклик своего тела, Тринити осенило: после всего времени, проведенного в кабинете у психолога, ответ вполне может находиться по другую сторону двери.

Если Захид узнает, что у нее творится в голове, всему настанет конец. Либо он поступит благородно, отказавшись от предложения, либо она получит секс из жалости, а внимательный и осторожный Захид будет каждые пять минут спрашивать у нее, все ли в порядке.

Захид хотел простого секса, но для Тринити в сексе не было ничего простого.

Тем не менее из этой комнаты выйдет совсем другая женщина – уверенная, сексуальная, опытная. Захид не должен ни о чем узнать.

– Горничная уже ушла. – Захид постучал в дверь. – А твой телефон постоянно жужжит. Принести его тебе?

– Я буду через минуту, Захид! – откликнулась Тринити. – Кстати, о том, что ты сказал вчера вечером… Я забыла сказать «пожалуйста».

Она услышала в его голосе улыбку:

– Только не забудь сказать «спасибо».

Пора. Пан или пропал! Она открыла дверь и застыла в изумлении. Теперь комната была освещена только десятком горящих свечей. Завтрак унесли, одежду и вещи прибрали, даже кровать была заправлена свежими простынями. И только обнаженный шейх удобно устроился на постели.

– Понравилась ванна?

– Очень. – Она присела на край кровати. Его поцелуй заставил ее вздрогнуть, но она не успела испугаться: на столике зазвонил ее телефон.

– «Кто-нибудь видел Тринити?» – передразнил Диану Захид. Тринити хихикнула. – Напиши: «Захид взял меня с собой покататься».

– Верхом?

– А вот лгать не надо, – сказал Захид, наблюдая за ней. Тринити обнаружила – печатать сообщение, когда тебя ласкают, ужасно сложно.

«О боже», – подумала Тринити, когда он принялся целовать ее живот, потому что на самом деле ей хотелось забыть про телефон. Каким-то образом ей удалось нажать «отправить».

– Теперь выключи его, – пробормотал Захид, не отрываясь от ее кожи. – Я не хочу отвлекаться.

Глава 5

Телефоны были выключены, на двери красовалась табличка «Не беспокоить», день стал ночью, и все, что Захид хотел делать, – это наслаждаться.

Мягкая кожа ее живота на вкус была даже лучше, чем он предполагал. Он чувствовал, как расслабляются напряженные мышцы, но когда его рот скользнул вниз, Тринити напряглась снова.

«Что делать? – запаниковала она. – Что я должна делать теперь?» Пальцами она зарылась в его волосы, но когда Захид коснулся золотистых завитков внизу живота, а затем принялся ласкать их языком, все вопросы вылетели у нее из головы. Страшно было только в уме, но своевольное тело жило настоящим.

Она думала, он поцелует ее, как прошлой ночью, но Захид хотел отведать на вкус более укромные местечки.

– Захид… – Тринити попыталась остановить его, но ее голос сорвался.

– Знаешь ли ты, сколько раз я думал об этом? – выдохнул Захид.

Почему она улыбалась, когда ей хотелось разразиться слезами?

«Я могу сделать это только с ним, – подумала Тринити. – Это может быть только он».

Если бы Захид видел, как исказилось от ужаса ее лицо при первом интимном прикосновении, он бы, конечно, остановился. Но мужчина был слишком сосредоточен на своей задаче. Он помог ей встать на колени над его лицом и снова припал к золотистому треугольнику между ее бедер.

– У меня лепесток розы в зубах, – проговорил Захид, не отводя рта от ее влажной кожи.

– Они повсюду, – прошептала Тринити.

– Хорошо, – сказал Захид. – Я их сосчитаю.

Ей и на самом деле не нужно было ничего делать. Все, что от нее требовалось, – держаться за изголовье кровати и стараться не стонать, следуя его инструкциям.

– Склонись еще, – пробормотал Захид.

Небритый, грубый, влажный и теплый, он был везде, где она в нем нуждалась, внутри и снаружи. Тринити пришлось закусить губу.

– Превосходно, – шепнул Захид в промежутке между ласками языка.

Она почувствовала приближение чего-то неизведанного, но страха в ней уже не осталось.

– Захид! – Ощущение было таким сильным, что Захиду пришлось удерживать ее за бедра, но рта он так и не отнял, желая испытать все вместе с ней.

Тринити хотела упасть вперед, но Захид помог ей осторожно спуститься вниз и устроил ее у себя на бедрах. Она посмотрела вниз, между его ног и осторожно коснулась его естества пальцами.

– Знаешь… – начала она.

– Что, милая?

– Я могла бы к этому привыкнуть…

– Я тоже, – сказал Захид, улыбаясь ей.

В его словах было больше правды, чем он мог признать. Одного совместного утра ему явно будет недостаточно. Но он не мог пока об этом думать, поэтому спросил ее, как она предохраняется.

– Спираль, – объяснила она, когда он нахмурился.

Ей установили спираль, когда она потеряла ребенка, и пару лет назад она ее сменила, потому что страх перед насилием был столь же силен, как и страх перед беременностью.

– Ты уверена? – спросил Захид, пытаясь цепляться за последние остатки здравого смысла. – Потому что, если ты забеременеешь… – он провел пальцем по горлу, – мне придется с ней распрощаться.

Тринити рассмеялась:

– Почему я не удивлена?

Тринити привстала над ним и быстро опустилась, наслаждаясь каждым ощущением. Позволив ей быть сверху, он, сам того не зная, сделал ей еще один подарок.

Захид освободил ее.

Он заполнил ее до конца, но потом подался назад и сделал еще один толчок, и она с трудом подавила всхлип. Повинуясь собственному инстинкту, она опустилась еще ниже. В постели с Захидом ей не нужны были указания, ее тело само знало, что делать. Он попытался удержать ее, и, хотя Тринити делала все возможное, чтобы двигаться медленно, желание было слишком сильно. Совсем скоро Захид сдался, позволив Тринити двигаться, как ей хочется. Рассудок они оставили далеко позади.

«Это просто секс», – сказал себе Захид, целуя ее. И на этом все и должно было закончиться.

* * *

Однако все было не так просто, и Захид об этом знал. И дело было не в том, что его народ никогда не примет ее. Или в том, что она, возможно, не захочет быть его женой.

Как он может править своим королевством, когда в постели его будет ждать Тринити? Как он мог сосредоточиться на своих обязанностях, когда его мысли будут поглощены лишь ею?

– О чем думаешь? – спросила Тринити. – Если скажешь, дам тебе доллар.

– Мои мысли стоят намного дороже.

Долгое молчание повисло над ними, точно дамоклов меч. Подождав немного, Тринити пожала плечами и взяла в руки телефон:

– Восемь пропущенных вызовов.

– Ты должна спуститься вниз?

– Мне не хочется, – призналась Тринити. – Но я вылетаю во второй половине дня, поэтому было бы неправильно скрываться в спальне.

– Я знаю.

Тринити поднялась с кровати и начала подбирать свои вещи.

– Что ты делаешь? – спросил Захид.

– Мне нужно еще собраться. Я вернусь к себе.

– Я позвоню горничной и попрошу принести сюда твой чемодан. Можешь пока принять душ. «Он так своевременно обо всем позаботился», – подумала Тринити.

Пока она принимала душ и приводила себя в порядок с помощью гостиничного фена и расчески Захида, у нее было время подумать. Теперь ей предстояло снова посмотреть в лицо мужчине, оставшемуся по другую сторону двери, и сделать вид – случившееся только что было лишь приятной интерлюдией.

***

Захид лежал в постели, наблюдая, как Тринити накладывает легкий макияж.

Все было кончено. Он просто не хотел отпускать ее. Он вспомнил об отце, едва не отправившемся на тот свет вслед за любимой женой. Этого с ним не случится!

Платье, которое Тринити купила на это утро, яркое и легкое, никак не соответствовало ее мрачному настроению.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал ей Захид, и это была правда.

– Спасибо.

– Когда твой самолет? – спросил Захид. Услышав ответ, он покачал головой: – А через час после тебя вылетаю и я.

Их глаза встретились. Еще один поцелуй, еще одно прикосновение, еще один раз…

– Я хотел бы взять тебя с собой, – сказал Захид. – Ты была бы глотком свежего воздуха во дворце… Дай мне хотя бы свой телефонный номер. Я позво…

– Нет! – Она прижала палец к его губам. – Не нужно пустых слов. На крестинах мы не увидимся, так что…

Захид, как и она, ухватился бы за любую возможность, лишь бы повторить это утро. Но рано или поздно им пришлось бы расстаться навсегда. Он попрощался с Тринити сухо и коротко, и она тихо закрыла за собой дверь.

Глава 6

«Причина смерти не оглашается, и родственники покойного попросили не беспокоить их в такой тяжелый момент. Скромная церемония прощания для самых близких состоится сегодня перед погребением».

Под некрологом была небольшая реклама, призывающая всех желающих получить консультацию психолога, поторопиться и «позвонить по этому номеру». Несомненно, это привлечет внимание. Тринити свернула газету и положила перед собой на стол.

– Могу я вам что-нибудь предложить перед посадкой? – спросил стюард.

Тринити покачала головой и перевела взгляд на иллюминатор, рассматривая утреннее небо. Она всегда боялась этого дня, но даже в самом жутком кошмаре ей не могло присниться, что меньше чем через месяц после свадьбы она приедет в ту же церковь проститься с умершим братом. Это был самый ужасный месяц. Тринити тосковала по Захиду, и ей ужасно хотелось позвонить или как-нибудь связаться с ним, хотя они договаривались о другом. У них случился секс без обязательств. Эмоции взяли верх, когда через десять дней после свадьбы Иветт бросила Дональда, и тот слетел с катушек.

Тринити будто провалилась в ад. Она даже не могла вспомнить, когда ей удалось проспать больше двух часов. Весть о смерти брата привела ее в панику. Страх сменила пустота.

На ее счастье, границу она преодолела быстро.

Родственники матери всегда останавливались у них дома. Матери нужна была поддержка сестры, но вынести присутствие Клайва Тринити не могла. Она решила остановиться в отеле на время поминок, а завтра улететь обратно.

«Да, лишь однодневный визит домой».

Тринити, усвоив предыдущий неудачный урок, впервые заказала бизнес-класс: отец дал денег на билет. Но даже в тишине и комфорте салона она так и не смогла отдохнуть. Аэропорт Хитроу уже видел слезы Тринити, но сегодня она сдерживала эмоции и стояла с каменным лицом, потому что даже единственная слеза могла привести к бурной истерике.

И слезы почти пролились. Обернувшись, Тринити увидела Захида, а уж его-то ей хотелось видеть меньше всего. Похороны были скромными, и ее мать не упомянула в разговоре по телефону, что Захид будет на них присутствовать.

– Все будет хорошо.

Их приветствие было странным: вместо объятий он лишь взял ее за руку и понес багаж к своей машине.

– Я не ожидала тебя увидеть. – Тринити заговорила лишь в машине. – Мама не говорила про тебя.

– Я только сегодня узнал. К этому времени ты уже уехала в аэропорт…

Захид не вдавался в подробности. И сейчас не время рассказывать, что он все-таки сдался и попытался узнать номер Тринити. Не дозвонившись Дональду, Захид связался с Дианой и узнал страшные новости…

Его самолет прибыл всего на двадцать минут раньше ее рейса. Тринити посмотрела на Захида и нахмурилась, заметив бледные губы и заострившиеся черты лица. Он всегда выглядел безукоризненно, но сейчас его густым волосам не помешала бы стрижка.

– Сначала заедем домой.

– Я остановлюсь в отеле, – ответила Тринити. – А ты?

– Никакого отеля – я улечу вечером, – резко ответил Захид. – Когда ты улетаешь?

– Завтра, – тихо произнесла Тринити и отвернулась к окну.

Кто он такой, чтобы злиться и укорять ее? Кто он такой, чтобы указывать, как она должна вести себя с родителями, и не только на похоронах, но и в последующие дни? Но Захид рассердился еще больше, когда она прервала разговор и отказалась поступать согласно правилам приличия в такой важный день.

Захид отвез ее в отель. Пока водитель выгружал багаж, он еще раз напомнил: у них мало времени до начала похорон.

– Заселись в номер и переоденься. Я подожду у стойки регистрации.

– Зачем? – удивилась Тринити. – Или сегодня мы притворяемся, будто ты никогда не видел меня голой?

Она угадала. Захид неуверенно проследовал за ней в номер, сомневаясь, насколько он ее знает, но пребывая в полной уверенности, что сегодня он должен быть рядом с ней.

«Я нужен ей», – подумал Захид, отгоняя мысли о собственном желании быть рядом с Тринити.

– Твоя мама просила подготовить надгробную речь, – нарушил молчание Захид, глядя на Тринити, которая пыталась включить плойку. Увы, она забыла взять с собой переходник.

– Просто отлично! – прошипела Тринити и повернулась к нему с широкой улыбкой. – Отлично.

– В каком смысле? – переспросил Захид. – Ты говоришь о плойке или о просьбе выступить на похоронах?

– Сам решай.

– Так почему… – Он замолчал.

Сейчас было неподходящее время спрашивать, почему она так злится на него. Лучше рассказать, каким кошмаром был этот месяц без нее.

– Я в душ.

– Только быстро, – предупредил Захид. – Мы должны…

– Я не собираюсь опаздывать на похороны брата. – Тринити почти перешла на крик. – Не надо меня торопить!

Захид обернулся посмотреть на нее, но тут дверь в ванную с грохотом захлопнулась. Никогда еще он не был так осторожен в выборе слов, но сейчас будто ходил по битому стеклу.

«Успокойся», – сказал он сам себе. Тринити не принадлежала ему, поэтому не в его силах настаивать на уважительном отношении. Тринити не изменить, она такая, какая есть.

Захид быстро позвонил, и нужный ей переходник тут же доставили. Он сел на место, когда она вышла из душа, обмотавшись в полотенце, и с удивлением посмотрела на включенную плойку.

Он не ждал благодарности, и ее молчание совсем не удивило его. Тринити открыла чемодан и, словно по волшебству, один за другим принялась вынимать черные наряды. Он отвернулся, когда она отпустила полотенце. Захид слышал, как она застегнула бюстгальтер, надела трусики и разорвала целлофановый пакет с новыми колготками.

– Прости за это. – Тринити оборвала гнетущую тишину. – Я знаю, ты больше не хотел меня видеть.

– Из всей той лжи, которую я уже от тебя услышал, а такой было немало, это самая изощренная. – Захид обернулся и посмотрел на нее. Она сбросила вес, и ее кожа выглядела такой бледной. Он мысленно отчитал себя за безумное желание. – Сколько же времени ушло у тебя на переиначивание моих слов?

– Ты сказал…

– Я сказал все, как есть. У моих чувств к тебе нет будущего.

От его слов Тринити съежилась, и Захид понял: лавина слез готова обрушиться. Но сейчас не время для истерик. Он боялся обнять ее в аэропорту, но в этот момент его объятия могли сдержать рвущееся наружу море слез.

– Подойди, – позвал Захид и посадил ее себе на колени.

В это хмурое утро Захид не испытывал такого возбуждения от ее кожи. Наоборот, он заметил, как руки и живот Тринити покрылись гусиной кожей в ожидании ласки и тепла, и сжал ее в объятиях.

– Все это может подождать. Я позвоню тебе через пару дней, и мы все обсудим. – Захид почувствовал, как она кивнула. – Сегодня у тебя уже хватает поводов для беспокойства, оставь наши отношения на другой раз.

Да, у нее было столько проблем в голове! Сегодня там будет не только Клайв. Она впервые посещает похороны после смерти дочери, после самого тяжелого дня ее одиночества.

– Я буду рядом, – сказал Захид, не догадываясь, как важны эти слова для Тринити. – Теперь собирайся.

В этот раз он не стал отворачиваться и смотрел, как она переодевается. Отворачиваться было бесполезно – он чувствовал ее запах на себе и еле сдерживался от близости.

Сейчас они должны ехать на похороны.

Они заняли свои места в церкви, и Захид перебирал в голове их последний разговор.

– Благодаря тебе я смогу вытерпеть все эти семейные обязанности.

Ничто не могло помочь в такой ситуации. Во время погребальной речи он смотрел на Тринити, которая напоминала ему хрупкий цветок в плену холода и страданий. Он перевел взгляд на жену Дональда, Иветт. Горечь и обида застыли на ее лице. Сколько же боли ей принесли последние недели, когда ее красивый жених превратился в супруга из ада!

Впервые жизнь Дональда изображалась неидеальной. Тяжело рассказывать о человеке, которого ты не любил при жизни, но Захид с этим прекрасно справился. Он рассказал о лучших временах, о детстве Дональда и семейных обедах… Захид периодически заглядывал в свои записи, которые успел сделать во время полета. Он знал: его слова не отражали правды, но и не были ложью.

Глазами он снова нашел Тринити, которая потупила взгляд и смотрела на свои колени. У него не было причин прерывать свою речь, и Захид продолжил:

– Я всегда с радостью ждал эти семейные обеды и никогда не забуду теплоту… – Захид слегка улыбнулся, когда Тринити подняла на него глаза. – Хотя мы никогда не забудем это время, мы не можем не чувствовать боль от потери.

Дорога к кладбищу была ужасной. Захид заметил, что Тринити держалась позади, несмотря на усилия матери, выталкивающей ее вперед.

Он подошел ближе и встал за Тринити. Когда они вернулись в шикарный отель, были поданы легкие закуски и виски. Захид хотел быть рядом с ней в этот тяжелый момент, когда она так остро в нем нуждалась, но Фостеры старались отвлечь его и вовлекали в бессмысленные разговоры. Тринити посмотрела на часы. Времени оставалось мало, и Захид, учтиво извинившись, оставил очередных кузенов и подошел к ней:

– Ты как?

– Просто замечательно! – Ее улыбка была еще опаснее блеска глаз.

– Все хорошо?

– Через секунд тридцать я уйду.

– Нет.

– Я могу!

– Ты не посмеешь! – твердо сказал Захид.

Тринити выдавила слабую улыбку, когда очередные гости подошли выразить свои соболезнования. Через минуту они вновь остались вдвоем, и она рассказала, что у нее на уме.

– Я не понимаю всех, кто сейчас мне говорит, каким прекрасным человеком он был, как это все печально и внезапно. Я столько времени говорила, что этим все закончится! – Тринити не могла больше здесь находиться. – Когда ты улетаешь?

– Через пару часов.

– Мы могли бы пойти ко мне в номер.

– Это неуместно, – ответил Захид.

– О-о-о… – протянула Тринити, призывно улыбаясь. – Плейбой, у которого есть совесть? Как мило!

Его терпение начало медленно испаряться.

– Тринити, это похороны твоего брата…

Захид умолк, едва к ним приблизилась Диана, но в уме продолжал обдумывать слова, вертевшиеся у него на языке. В мыслях он хотел отвести ее в сторону и отчитывать до тех пор, пока она не образумится, а еще лучше – перекинуть через колено и отшлепать, как непослушного ребенка.

Но честно говоря, он был зол не на Тринити, а на себя самого – за глупое предположение, будто он может быть рядом с ней. И все же… Тринити не могла вести себя прилично даже на похоронах.

– Я решила отвезти всех домой, – сказала Диана дочери.

– Разве поминки проходят в отеле не потому, что вы не рассчитывали приводить всех к нам домой?

– Ну, твой отец так захотел. Мне нужно открыть дом и приготовить напитки и стаканы…

– Я не пойду домой!

– Тринити… – Диана попыталась спрятать свою злость, но на ее безукоризненно накрашенном лице появилась неприятная улыбка. – Иди и приготовь все к…

– Тебе известно, что я остановилась в отеле, – прервала ее Тринити.

– Пора повзрослеть! – прошипела Диана. – Повзрослей и прояви уважение к умершему брату!

Мать ушла, а щеки Тринити пылали от подавляемой ярости.

– Я отвезу тебя домой, – предложил Захид.

Хотя сегодняшний день был самым мучительным для нее, он был очень зол на Тринити. Есть обязанности, которые необходимо выполнять. Захид взял девушку за руку и повел ее к машине:

– Через пару часов все закончится.

– Это никогда не закончится… Захид не хотел слушать эту мелодраму, ненавидя сильные эмоции, за исключением плотского желания.

Машина остановилась возле дома родителей Тринити, и ее щеки уже не пылали румянцем – они были белее лилий, расставленных по церкви во время церемонии.

– Мы все подготовим, и я уеду. – Тринити открыла дверь и поспешно стала доставать стаканы из стеклянного шкафа.

Захид занимался напитками. Возможно, Диана боялась реакции дочери и поэтому позвонила не ей, когда планы изменились. Она позвонила Захиду.

– Ты можешь попросить Тринити подготовить комнаты для гостей?

Сначала Тринити промолчала, потом решительно направилась вверх по лестнице.

Достав полотенца из сушилки, она буркнула:

– Да у нее железные нервы!

Терпение Захида было на пределе. Да, Фостеры не сильно утруждались работой, но Тринити вела себя и вовсе как избалованный ребенок. Захид, честно говоря, ожидал от нее большего.

– Ты можешь нормально вести себя каких-нибудь пять минут? – повысил он голос, пока Тринити открывала дверь в комнату для гостей. – Твоя мать потеряла сына!

Тринити услышала стук входной двери и шум подъезжающих машин. Гости прибыли. Она больше не хотела сдерживаться.

Тринити стояла на пороге той комнаты, где у нее отняли так много.

– Она потеряла не только сына, – ответила Тринити. – Как мама может притворяться, будто ничего не случилось? Как может отправлять меня в комнату для гостей, где все и случилось той ночью?

– Какой еще ночью?

– В ту ночь, когда ты меня здесь бросил!

«Так вот почему она злилась в отеле!» – Захид с ужасом осознал, о чем идет речь. Бледность ее лица, боль в глазах и поджатые губы отчетливо дали понять, что же произошло той ночью. Он вспомнил, как Диана отправила ее подготовить комнату для гостей к прибытию Эллейн и Клайва и как Тринити хваталась за него, когда он садился в машину.

Захид даже запомнил точное время. Десять минут одиннадцатого. Этот день ляжет ему на совесть тяжким грузом на всю оставшуюся жизнь.

– Муж моей тети… – Тринити запнулась. – После твоего ухода он изнасиловал меня.

Глава 7

Тринити внимательно следила за реакцией Захида. Обдумывая услышанное, он старался сохранить спокойствие, хотя инстинкт подталкивал его к необдуманным действиям. Инстинкт, который мог в этот важный момент заставить его побежать по лестнице вниз, куда уже прибыла похоронная процессия. Тогда своим поведением отличилась бы не Тринити…

– Расскажи все родителям, – сказал Захид, и его голос оставался спокойным, как будто он все держал под контролем. Но внутри неистовствовала буря. – Они должны знать, что произошло той ночью и почему тебе тяжело выполнять семейные обязанности.

Захид всегда гордился своим умением держать себя в руках, но он чуть не сорвался, услышав ее ответ.

– Они все знают. Всего три простых слова довели его почти до бешенства, дыхание участилось. В этот момент Диана позвала его:

– Захид, твой водитель сказал, тебе пора ехать!

Захид с трудом пытался сохранить остатки самообладания.

– Тебе нужно успеть на рейс, – произнесла Тринити, чувствуя одновременно вину и панический страх: она рассказала ему все и теперь оставалось лишь наблюдать, как любимый мужчина пытается сохранить самообладание. – Пожалуйста, Захид. Ты не должен ничего говорить! Не забывай – это похороны моего брата.

Но ему было все равно, какой сегодня день.

– Пожалуйста, сделай это для меня, – попросила она.

Захид резко вытянул Тринити из комнаты и, уже в холле, обнял ее. В отчаянии он попытался побороть желание совершить недопустимое. Было столько причин не делать этого, настолько много причин! И самая главная – теперь он не мог просто оставить Тринити здесь.

– Обычно в такие моменты ты просила, чтобы я взял тебя с собой.

– Ты всегда мне отказывал.

– Но не в этот раз.

Захид не знал и не хотел знать, как отреагируют в Ишле, он просто отмахнулся от мысли, что через несколько дней ему предстоит ужин с принцессой Саминой и ее семьей, а через три дня – с шейхиней Кумой.

Он просто не мог оставить Тринити здесь, но и сам не мог остаться, потому что в этом случае скандала было не избежать. Захид понимал: если только он увидит Клайва, начнется драка.

– Ты поедешь со мной!

– Я не могу сейчас просто уехать!

Даже если несколько минут назад Тринити была на грани нервного срыва, она не могла просто взять и уйти из отчего дома.

Но Захид думал по-другому.

– Нет, можешь, – твердо сказал он. – Я все решу. Ты не будешь разбираться со всем этим в одиночку. – Он взял ее за руку, и они спустились вниз по лестнице, направляясь к ее родителям.

– Я знаю, что время сейчас неподходящее, – сказал Захид, – но я забираю Тринити с собой в Ишлу.

– Что? – Диана моргнула.

– Я хотел вас предупредить заранее, но рейс домой уже ждет меня.

Захид старался не смотреть в зал. Вместо этого он вперился взглядом в отца Тринити, который хотел было возразить ему, но так и не посмел спорить с Захидом. Все видели, в каком настроении принц. Внешне Захид был сама вежливость, хотя внутри его бушевал тайфун.

Они направились в аэропорт без промедления, сделав остановку лишь в отеле, чтобы Тринити могла забрать свой маленький чемоданчик.

– Я брала вещи на один день. Все остальное уже отправлено обратно в Америку.

– Тебе ничего не нужно, – отрезал Захид.

– А как же работа?

– Мы все решим, – ответил Захид, уже по дороге в аэропорт. – Скажи мне, где ты работаешь, и я позвоню кому надо.

– В баре на пляже. – Тринити покачала головой. – Не важно, я всего лишь временный работник.

– Я думал… – Захид остановился и выдохнул.

А ведь у него ушло бы не меньше недели, чтобы выяснить, в какой библиотеке она работает. «Очередная ложь. Что я вообще знаю о ней?» Вопросы роились у него в голове. Даже когда они поднялись на борт его самолета, Захид все еще не был до конца уверен. А вдруг она передумает?

– Что скажет твой отец? – спросила Тринити.

– Не беспокойся об этом, – ответил Захид.

Обычно он сообщал во дворец, что к ним едет гость, но в этот раз лучше будет переговорить с отцом с глазу на глаз.

И только когда самолет оторвался от земли, Захид поверил в реальность происходящего. Он даже хотел сделать где-нибудь остановку, но ему важно было добраться до Ишлы как можно быстрее, а также увезти Тринити подальше отсюда и обеспечить ее безопасность.

Самолет уже набрал высоту, но девушка сидела рядом и молчала.

– Хочешь чего-нибудь выпить или перекусить? – спросил Захид.

– Нет.

– Хочешь отдохнуть?

– Нет, – сказала Тринити, потом поднялась и прошла в спальную зону, где все уже было готово. – Я всего лишь хочу пережить этот день.

– Тринити. – Он зашел и увидел – она снимает свой траурный наряд. – Ты должна понимать: как только мы окажемся в Ишле, мы не сможем…

– Мне нужно лишь нечто приятное, на чем я смогу сосредоточиться.

– Секс не поможет.

– Я думаю, ты ошибаешься.

– Уверен, нет, – настаивал Захид. – Когда ты в последний раз спала?

Тринити не ответила. Сейчас ей тяжело было дать ответ даже на самые простые вопросы. Захид откинул одеяло на постели:

– Ложись.

– Я не одета, Захид.

– Если для тебя это проблема, я узнаю, сможет ли стюардесса найти тебе что-нибудь для сна.

– Для меня это не проблема! – Тринити была в таком бешенстве, что он легко мог сам взорваться.

– Ладно, для меня это тоже не проблема. Отдохни немного, – сказал Захид, закрывая дверь.

Через пару минут Тринити вышла, уже одетая, щурясь от яркого света.

– Можно мне выпить?

– Я похож на стюардессу? – спросил Захид, отвернувшись. – Нажми на кнопку звонка.

– Не хочу.

Он не стал даже поворачивать голову в ее сторону. Наконец Тринити сдалась и вернулась в постель. Чуть позже, ответив на ее звонок, вошла стюардесса и вернулась через минуту с подносом, на котором стоял стакан минеральной воды.

Но удержать Тринити в постели было невозможно. Она вернулась.

– Шумно.

– Это же самолет, – отрезал Захид. – Иди в постель.

– Я не могу уснуть, – прошептала Тринити, хотя и сделала, как он ей велел.

Прошло ровно четыре минуты и сорок пять секунд.

– А разве здесь не должно быть ремня?

– Я принесу тебе ремень, – сказал Захид, поднимаясь с кресла.

Он почти затащил ее в спальню и с силой бросил на постель.

– Кожаный? – улыбнулась Тринити.

– Человеческий.

Он забрался на кровать и лег рядом с ней, но оставался поверх одеяла и лишь прижал ее рукой к постели. Захид повернул ее, чтобы она лежала спиной к нему, но при этом тесно прижималась всем телом.

– Спи, – приказал он.

– Не могу, – произнесла Тринити, – потому что как только я закрываю глаза…

Ее тело так содрогалось, и на мгновение Захиду показалось, что они попали в зону турбулентности, а рыдания Тринити были настолько громкими, что стюардесса постучала и даже заглянула к ним, чтобы убедиться, все ли в порядке.

– С ней все хорошо, – уверенно сказал Захид, когда дверь приоткрылась.

Стюардесса кивнула и удалилась, как только Тринити застонала.

– У меня нет носовых платков.

– Вот тебе огромный платок, – сказал Захид, зажав в ее руке простыню.

Она все еще всхлипывала, и его уговоры остановиться и успокоиться не помогали. Захид держал ее спиной к себе, прижимая своим весом, так что шанса спрятаться от него у нее не было.

– Я дала Дональду денег, – рыдала Тринити. – Если бы я не…

– Я тоже давал ему денег, – спокойно ответил Захид. – Он позвонил мне во время медового месяца и сказал, что не может оплатить счет. Если хочешь кого-то винить, то это должен быть я.

Ему придется это принять.

– Я оплатила ему этот отпуск, – простонала Тринити. – А сама весь месяц питалась лишь лапшой.

– И я оплачивал его медовый месяц, половина гостей на свадьбе тоже вложили в него деньги, – пытался отвлечь ее Захид, и его слова все же дали результат.

Он дал ей выплакаться. И когда она заснула, ему следовало уйти. Захид знал, что он должен уйти, а не обнимать ее. Но он тоже в последнее время плохо спал, поэтому легко уснул рядом с Тринити.

Несколькими часами позже Тринити начала ворочаться, и Захид проснулся.

– Я замерзла, – простонала она, но Захид ничего не ответил.

Он лишь натянул одеяло выше, накрывая ей плечи, и еще крепче сжал девушку в объятиях.

– Спи, – сказал он.

Они были в полете пять часов, и это был их самый долгий сон за последнее время.

– Я проснулась, – пробормотала Тринити. – Почти…

Она пыталась найти объяснение, почему сейчас ей уже не так больно. Потому, что она была где-то между небом и землей, или все оттого, что Захид рядом?

«Захид рядом, и мы на пути в Ишлу!»

Она постаралась уснуть и забыть обо всех проблемах, которые ждали ее в реальном мире. Захид все еще лежал поверх одеяла и, если не считать отсутствия пиджака, все еще был полностью одет, в то время как она была лишь в бюстгальтере и трусиках, и это Захид уложил ее в кровать.

– Я хотела секса?

– Да. – Захид улыбнулся, прижимаясь к ее затылку, но тут он вспомнил о причине ее нахождения здесь и о случившемся с ней ужасе. – Тринити…

– Я не хочу говорить об этом. – Ее голос дрожал. – Пожалуйста.

– Хорошо. – Сказанное ею уже было огромным шагом вперед, и Захид знал об этом.

– Мое возвращение с тобой в Ишлу доставит тебе лишние проблемы? – спросила Тринити.

– Не для тебя, – уверил ее Захид, – но… – Он уже сам начал беспокоиться по поводу последствий возвращения с нею в такой сложный момент. – Через несколько дней у меня день рождения…

– Будет вечеринка? – спросила Тринити.

– Нет, – улыбнулся Захид. – Всего лишь несколько официальных ужинов, которые помогут мне выбрать лучшую невесту.

– Выбери меня! – воскликнула Тринити, подняв руку вверх, как будто она была на школьном занятии, и они засмеялись. – Я никогда не слышала твоего смеха.

– Я тоже, – признался Захид, схватив ее поднятую руку и удерживая ее в таком положении. – Ты будешь служить мне, не задавая лишних вопросов?

– Нет.

Захид почувствовал ее сопротивление и попытки опустить руку. Это было игрой. Очень грустной игрой, но, возможно, лишь такая игра – единственный способ обсудить все.

– Ты обещаешь помнить о выполнении своих обязанностей в то время, как я служу своей стране?

– Нет.

– И мне не стоит спрашивать, будешь ли ты слушаться… – Он освободил ее руку, которую она тут же опустила, повернулась к нему лицом и пристально посмотрела ему в глаза.

– Чем ближе ты ко мне, – сказала она, – тем добрее становишься.

– Чем ближе я к тебе, тем меньше могу понять.

– Могу я быть твоей любовницей?

– У меня никогда не будет любовницы, – отрезал Захид. Ее слова его тревожили. – Почему ты хочешь стать моей любовницей?

– Это была шутка, Захид.

Тринити действительно попыталась обратить все в шутку. По правде говоря, она не хотела быть любовницей, но она очень хотела быть с ним.

– Так кто будет решать, кому быть твоей невестой?

– Родственники.

Она перевернулась на спину, уставившись в потолок салона. Ей не понравился его беспристрастный ответ, и сам он показался таким чужим, совсем не похожим на Захида, которого она знала.

– Ты женишься на выбранной родственниками невесте, надеясь, что любовь сама придет?

– Любовь для дураков и обывателей, но не для будущего короля.

– Ну спасибо. – Тринити повернулась и взглянула в надменное лицо, на котором появилась легкая улыбка. – Тогда я дурочка или простолюдинка.

– Я говорил не о тебе.

– Конечно нет. Однажды ты станешь королем и поэтому считаешь, что чувства ниже твоего достоинства…

– Я объясняю тебе, как это происходит в моей стране, – сказал Захид, не желая даже колебаться в этом вопросе. – Я лишь рассказываю о причинах моего поведения.

«Не обо всех», – подумал он.

Захид решил не рассказывать ей ни о болезни отца, ни о рождении Лейлы, потому что он не мог делиться таким сокровенным с кем-либо и оставаться при этом равнодушным, не мог вернуться к этим воспоминаниям и оставаться при этом чужим человеком. Тем не менее если он хочет быть честным по отношению к Тринити, он должен четко обозначить все свои планы.

– Я пытаюсь сказать, что в Ишле между нами все будет по-другому. – Он поднялся с постели. – Я попрошу принести тебе что-нибудь попить. И тебе нужно одеться. Мы должны выйти отсюда, как только самолет пойдет на посадку.

– Я знаю, в Ишле все будет по-другому. Но мы еще не прилетели, – ответила Тринити, поднявшись с кровати и приблизившись к двери. Затаив дыхание, она наблюдала, как Захид остановился и, забыв о собственном нравственном кодексе, решился на близость с ней.

* * *

Захид повернулся и начал раздеваться, и в этот раз Тринити придержала для него край одеяла. Она лежала рядом с ним обнаженная. Казалось, весь этот месяц она была в ледяном плену и лишь сейчас вспомнила, что значит тепло.

– Спасибо, – прошептала она.

– Я еще ничего не сделал.

– Ты сделал меня счастливой. Я не должна быть счастлива сегодня, но тем не менее это так.

– Ты должна быть счастлива каждый день. – Захид помнил: даже в самый худший день они могли заставить друг друга улыбнуться.

Его рот был нежным, и он дарил ей этот медленный и длинный поцелуй. Даже если у них не было на это времени, он не хотел торопить ее. Его рука медленно изучала ее тело, гладила грудь и опустилась на бедра, и Тринити почувствовала растущее внутри желание. Она перевернулась на спину, и он нежно вошел в нее, перенеся вес своего тела на локти.

Захид прекратил поцелуй и встретился взглядом с Тринити. Девушка чувствовала его возбуждение, но что-то сдерживало его, а она хотела почувствовать всю его страсть.

– Не нужно быть со мной таким осторожным.

На его губах появилась гримаса боли; эти слова явно огорчили его.

– Не нужно сдерживаться.

Она хотела, чтобы Захид желал ее так же сильно, как и она его. И чтобы никто из них не вспоминал. Сейчас она желала увидеть его в гневе, потому что сама была безумно зла и имела на то право – это был их последний раз…

– Не сдерживайся со мной, Захид.

Отбросив сомнения, он вошел в нее со всей своей мощью. Ее страх испарился, и руки прижимали его к себе, а тело выгибалось навстречу ему. Они не хотели чувствовать ничего, кроме сплетенных вместе тел в одной кровати. Захид вскрикнул, и она почувствовала, как его освобождение заставило ее тело взорваться. Вскоре и она взлетела в небеса, испытывая блаженство. Тринити изо всех сил пыталась не закричать и с остервенением закивала в сторону двери. Захид все понял и накрыл ее рот своими губами, впитывая ее стоны.

Ей нечего было бояться рядом с ним.

– Ты была права, – произнес он, глядя на женщину, которую будет вожделеть вечно. – Эти чувства ниже моего достоинства.

Да, сейчас все его чувства находились ниже его моральных устоев, и все они были сосредоточены на Тринити.

Раздался сигнал, предупреждавший о снижении самолета. Ему нужно оставить все свои чувства здесь. Но как это сделать? Они быстро помылись и оделись. Тринити впервые увидела Захида в национальной одежде вместо костюма и замерла от удивления.

– Я… – Тринити не могла подобрать слов. – Теперь все выглядит уже более реальным.

– Неужели я делаю тебе больно?

Захид считал, что поступил правильно, взяв ее с собой, но сейчас это противоречило здравому смыслу.

– Я не хочу встречаться с женщинами, которых ты…

– Я знаю. – Впервые Тринити почувствовала укол ревности, но, несмотря на это, жаждала узнать больше. – Она должна быть девственницей?

– Тринити, нам пора занять свои места. – Захид не хотел обсуждать с ней свою будущую жену.

– Ты собираешься ответить на мой вопрос?

– Да, она должна беречь себя только для меня.

«Его поцелуи, занятия любовью, его поведение рядом со мной – все это перевернуло мой мир. Он должен узнать об этом», – подумала Тринити и решила все рассказать.

Захид уже открывал дверь, но ее слова остановили его.

– Я берегла, – произнесла Тринити, и Захид, оглянувшись, пытался понять смысл этой фразы, и даже морщинка выступила на лбу. – У меня не было никого, кроме тебя, если не считать…

– Не надо. – Захид остановил ее. – Даже не смей говорить так! То, что сделал этот мерзавец, не считается за свободный выбор в стране, которой я буду править. – Он подумал и произнес: – Но, Тринити, ты была такой уверенной в постели…

– Не сразу, – признала она. – Я столько нового узнала с той ночи и столько попробовала. Я знаю, что флиртовала и, наверное, внешне казалась уверенной. Но я всегда такая рядом с тобой…

– Ты должна была рассказать! Я бы все сделал по-другому.

– Вот именно!

Их прервал сигнал о снижении самолета и стук в дверь. Захид что-то крикнул на арабском.

– Если бы я сказала правду, случилось бы между нами что-нибудь? – Тринити качнула головой и ответила за Захида, который сохранял молчание: – Конечно же нет.

– Ты должна была рассказать!

– Нет, – дернула плечом Тринити. – Тогда бы ничего не было, а я совсем не жалею о том, что произошло между нами. Я знаю, это больше не повторится. Для меня это ничего не меняет.

Но это много значило для Захида.

Глава 8

Тринити никогда не задумывалась о том, как выглядит его страна. Самолет начал снижение, и она выглянула в иллюминатор. Как странно… Старое и новое соседствовали друг с другом. Здесь располагались рядом причудливые деревушки и полуостров с прекрасными образцами современной архитектуры. Но больше всего ее поразил прекрасный дворец, который затмевал все вокруг.

– Потрясающе! – Тринити не услышала ответа и взглянула на Захида, чье красивое лицо можно было сравнить с ликом прекраснейшей из статуй. – Захид…

Поговорить не получилось. Самолет зашел на посадку и через пару секунд уже катился по взлетной полосе. Захид с радостью почувствовал толчок от столкновения шасси с землей, услышал долгожданный звук шасси, катящихся по асфальту. Посадка заставила его на несколько секунд отвлечься от своих мыслей.

«Я был у нее первым», – пронеслось в голове. Ему нужно было время на размышление. Им следует обязательно обсудить это, но сначала ему необходимо проветриться.

Машина забрала их неподалеку от приземлившегося самолета, и, хотя водитель старался сохранить безразличное лицо, Тринити заметила, он постоянно бросает взгляд на зеркало заднего вида.

Служанки открыли рты от удивления при виде принца Захида в сопровождении блондинки-иностранки, одетой во все черное. Лицо Тринити пылало румянцем, и она смотрела на Захида, объясняющего на арабском что-то мужчине, который тут же удалился.

– Это Абдул, главный помощник моего отца. Я попросил его передать отцу, что мне нужно с ним переговорить, а также приказал подготовить для тебя апартаменты. – В комнату вошла красивая темноволосая женщина и застыла, с изумлением на лице глядя на них. – Это моя сестра Лейла.

– У нас гостья? – спросила Лейла, смотря на Захида, который по правилам этикета должен был представить Тринити.

– Это Тринити, – спохватился Захид, и Лейла приподняла бровь в ожидании продолжения. – Тринити Фостер.

– Приятно познакомиться, Тринити.

– Я должен сообщить отцу о гостье, – сказал Захид. – Лейла, ты не могла бы помочь Тринити обустроиться? Она не была готова к поездке и не смогла взять с собой необходимый багаж.

– Конечно, – улыбнулась Лейла. – Следуйте за мной.

«Все вокруг ведут себя очень учтиво», – подумала Тринити. Разумеется, у Лейлы в голове сейчас тысяча вопросов, но вместо этого она вызвала служанку и пригласила Тринити выпить с ней мятного чая, пока ей готовили комнату.

Король не сдерживал эмоций.

– Захид, – сказал он резким голосом, – ты сказал, будто ты не хочешь иметь ничего общего с той семьей.

– Мои слова не касались именно Тринити. – Он посмотрел на отца.

– Возможно, – ответил король, – но здесь правила совсем другие.

– Я помню.

– Она женщина, да еще и иностранка!

– Я привез Тринити как друга, других намерений у меня нет.

– Селить под своей крышей любовницу – это неуважение к твоей будущей жене.

– Она не моя любовница, – ответил Захид, уверенный в своей правоте, ведь между ними больше ничего нет, они уже попрощались на борту самолета.

– Тогда почему она здесь?

– Ей необходимо отдохнуть, – объяснил Захид. – Она только что потеряла брата, и в ее семье сейчас много проблем.

– Каким образом это касается тебя?

Захид пробормотал что-то, и отец громко вздохнул:

– Ты сказал Абдулу, будто привез ее для обучения Лейлы английскому. К чему эта ложь?

– Это не ложь, – ответил Захид. – В конце концов, это Лейла хочет помочь девушкам Ишлы овладеть английским, и она организовала нам столько приемов и ужинов в ближайшее время, что Тринити может немного развлечь ее саму.

– Правда. Это поможет улучшить ее английский.

– Отлично, – ответил Захид, глядя на взволнованного отца. И немудрено: Захид, который никогда не звал своих друзей из Англии, сегодня привез одинокую женщину во дворец. – Это всего на пару дней. И вряд ли ты с ней встретишься.

– Тогда почему бы нам не поприветствовать гостью? Если ты ничего не скрываешь, то ей незачем прятаться. – Отец привык смотреть в лицо врагу и хотел увидеть женщину, которая, вероятно, могла даже отговорить его сына от такой необходимой для государства женитьбы. – Сегодня за ужином я бы хотел поприветствовать нашу гостью.

– Тринити устала после перелета.

– Тогда ужин будет ранним. Уроки Лейлы в любом случае только утром.

– Не о чем беспокоиться. – Лейла успокоила Тринити, узнав, что вечером их ждет ужин с королем. – Тебе не нужно много говорить.

Тринити улыбнулась словам девушки.

– Я ужасная болтушка, задаю слишком много вопросов, и это раздирает моего отца.

– Раздражает, – поправила ее английский Тринити, и Лейла нахмурилась. – Это раздражает твоего отца. – Тринити объяснила разницу в использовании синонимов, и щеки Лейлы покраснели. – Захид сказал, мне нужно помочь тебе в усовершенствовании английского.

– Я знаю английский в совершенстве, – вспыхнула Лейла. – И не нужно меня поправлять!

«Вот это да!» – удивилась Тринити.

Она была учтива и вежлива, но не стоило забывать свое место. Тем не менее Лейла была милой, хотя и со странностями.

– Примерь это. – Лейла держала в руках сиреневую тунику.

Как только Тринити надела ее, стало очевидно – она ей мала. Материал очень плотно облегал тело, показывая все изгибы. Это был слишком откровенный наряд для Ишлы.

– Не пойдет, – засмеялась Лейла, делая жест «отрубания головы», который иногда использовал и Захид. – Тогда эту.

Она протянула тунику нежно-ментолового цвета на размер больше. Тринити надела ее и улыбнулась, глядя на отражение в зеркале. За прошедший месяц она сбросила несколько фунтов, но это не затронуло ее грудь, которая полностью заполняла бюстгальтер. Лейла неверно поняла молчание Тринити.

– Мои соболезнования по поводу брата. Если бы подобное случилось с Захидом, я бы умерла.

– Последние годы мы не были очень близки, – призналась Тринити.

– Наверное, это мучительно.

– Да, – ответила Тринити, – но я очень зла на него.

Странно, но обсуждать брата с Лейлой, которую она только встретила, было легче, чем с собственными родителями.

– Мне очень больно сейчас, – произнесла Тринити, в глубине души радуясь, что Лейла наконец прекратила расспросы.

Сейчас Тринити волновало совсем другое. Надевая через голову тунику, она на секунду осталась наедине со своими мыслями. На нее тут же нахлынули горестные воспоминания: вся боль, преследовавшая ее в последнее время, все события того дня, последнего месяца мучительным эхом отдались в сердце.

– Так-то лучше, – улыбнулась Лейла и помогла Тринити надеть одежду. – К ней прекрасно подойдут золотистые туфельки или вот эти, с камнями.

– Золотистые такие красивые…

– А мне больше нравятся эти, с камнями, – протянула Лейла.

«Я в Ишле», – мысленно напомнила себе Тринити и согласилась с Лейлой. Всего лишь такая деталь гардероба, как комнатные туфли, заставила ее понять: она ничего не знает об этой чужой стране.

Захид не случайно волновался за Тринити, точнее за ее поведение. Она вошла в комнату и после многочисленных приветствий заняла место на подушках. Лейла быстро передвинула ноги Тринити так, чтобы король не видел ее ступни, и Захид мысленно поблагодарил сестру за это.

– Мой сын говорил, вы живете в Америке?

– Да, уже несколько лет.

– Вы проходили обучение?

– Да, я изучала историю античных искусств.

– Тогда ты должен непременно показать Тринити второй дворец. – Отец посмотрел на Захида. – Ей это должно быть интересно. Возможно, она сможет составить каталог.

– Тринити здесь не для работы.

– Я не считаю это работой, – улыбнулась Тринити. – У вас есть еще один дворец? Я не видела его, когда самолет садился.

– Он спрятан от посторонних глаз, – объяснил король. – Думаю, в следующем году Захид оценит это.

– В следующем году?

– После свадьбы Захид будет там жить со своей женой до того дня, как сам станет королем.

Тринити потянулась за водой. Теперь мысль о посещении места, где Захид будет жить со своей женой, не выглядела столь привлекательной. Выпив холодной воды, она выдавила из себя улыбку.

Захиду оставалось лишь восхититься хладнокровием Тринити. Отец явно проверял ее.

– Потом Захид будет править страной из этого дворца, – продолжил король.

– Тогда придется много чего спрятать подальше от детей, – улыбнулась Тринити, обводя глазами богатое убранство комнаты.

– Будущие принцы и принцессы не будут жить во дворце, пока не вырастут. – Ответ короля смутил Тринити. – В другом дворце тоже много драгоценностей, но они не так важны. Большая их часть представляет семейную ценность.

Сокровища были повсюду, и даже блюдо, с которого Тринити ела рис, можно было разглядывать часами. Потрясающее сочетание голубого и золотого цветов, и по мере убывания риса с тарелки, Тринити все больше очаровывалась открывавшимся узором, борясь с желанием скинуть рис в другую посуду, после чего хорошенько рассмотреть блюдо.

– Можешь завтра отвезти туда Тринити, – предложил король дочери.

– Завтра у меня занятия, – ответила Лейла.

– Наверное, я не подхожу для составления каталога, – улыбнулась Тринити. – Я еще ни разу этого не делала. – Она опустила глаза на тарелку и вновь обратилась к королю: – Вокруг вас столько красивых вещей, но есть ли самая любимая?

Захид встретился глазами с Лейлой. Ему показалось – отец сейчас же прервет этот разговор, но король не рассердился и даже улыбнулся.

– Есть такая, но я не видел ее давным-давно. Моя жена собирала разные амулеты, и сейчас они хранятся в деревянной шкатулке.

– В другом дворце?

– Нет, – пояснил король. – Я перевез шкатулку сюда, но уже давно не открывал.

Беседа была непринужденной весь оставшийся вечер, но позже король обратился к Лейле.

– Тебе пора идти в свои покои, – намекнул он дочери, – если ты хочешь утром быть бодрой на занятиях.

На секунду Захид поймал взгляд Тринити, и в его памяти они вновь вернулись в тот лес. Сколько свободы было у Тринити в семнадцать! А сейчас Лейле, в ее двадцать четыре года, хотя и вежливо, но все же приказали идти спать.

После ужина они выпили кофе, который помог Тринити не уснуть. Уже в полночь король ушел в свои покои, попросив Захида проводить Тринити в предназначенную для нее комнату.

– Ты держалась молодцом, – похвалил ее Захид.

– Я знала, это лишь проверка, – зевнула она.

– Я лишь высказал свое мнение. – Захид остановился. – Ты устала, день был тяжелый. Может быть…

– Пожалуйста, не повторяй: мол, мне пора спать.

– Не собирался даже! – возмутился Захид. – Я хотел прогуляться по пляжу. Подумал, это поможет тебе расслабиться.

– А мне можно?… Захид не ответил, и они пошли дальше, оставляя позади дворец, залитый лунным светом.

Тринити повернула на дорожку в уверенности – та ведет к пляжу, но Захид остановил ее, взяв за руку:

– Сюда!

– А куда она ведет? – удивилась Тринити, но выражение лица Захида подсказало ей ответ.

Дорожка вела во второй дворец, и Тринити невольно хмыкнула.

– Тринити, мне жаль, если слова отца так тебя огорчили. Я никогда не лгал и не пытался утаить от тебя правду. – Он обвиняюще посмотрел на нее. – В отличие от тебя.

– Я же говорила, почему не могу тебе рассказать.

– Неужели? – перебил ее Захид. – Я слышал лишь обрывки правды, и ты сама решаешь, что и когда я должен узнать.

– Неправда.

– Ты так думаешь? – настаивал Захид. Тринити уже солгала о месте работы и сексуальном опыте, и сейчас ей нужно реабилитироваться. – Разве ты так же откровенна, как и я?

Тринити остановилась. Ей так хотелось поговорить с Захидом, рассказать ему, единственному, о глубине своей боли… Но зачем? Когда Захид взойдет на трон, ее уже здесь не будет. И еще она боялась рассказать о задержке месячных, ведь теперь в Ишле вряд ли они смогут незаметно купить тест на беременность.

– Зачем я здесь, Захид? – Тринити вдруг ясно осознала все. Еще утром она была на похоронах брата, потом чувствовала тепло его объятий, а сейчас, глубокой ночью, медленно прогуливается по безлюдному пляжу Ишлы. Тринити не могла даже сказать, что больнее – потерять брата, свое сердце или оказаться в чужой и незнакомой стране. – Зачем ты привез меня сюда?

– После сказанного тобой я не мог оставить тебя с… ними.

– Ты не можешь прятать меня здесь всю жизнь!

– Я не прошу прятаться.

Перед ними предстал белоснежный пляж и море такого же голубого цвета, как ее платье подружки невесты. Тринити с трудом сдерживала желание побежать по пляжу, оставляя за собой следы, или написать их имена на песке и наблюдать, как набегающая волна смывает их в океан…

– Это похоже на рай, – вздохнула она, – с разными спальнями для нас.

Они смотрели друг на друга, и их сжигало желание утонуть в объятиях друг друга.

– Чего ты хочешь? – внезапно спросил Захид.

– Проснуться и никогда больше тебя не видеть, – заявила Тринити. – И чтобы один лишь звук твоего голоса меня ужасно раздражал.

– Согласен, – ответил Захид и заставил себя улыбнуться. – Не придирайся.

– А я знаю, чем тебе нужно заняться: увлечься рыбалкой и потом мне все уши о ней прожужжать. Тогда я тебя точно возненавижу!

Они безумно хотели поцеловаться или хотя бы прикоснуться друг к другу, но здесь это невозможно. И никогда больше такого не будет.

Глава 9

Тринити можно было назвать идеальным гостем. Конечно, не самым идеальным, но в ее присутствии атмосфера в замке стала более приятной. Когда Захид проснулся в свой день рождения, то увидел под дверью согнутый пополам листок бумаги. Открывая самодельную открытку от Тринити, Захид нахмурился при мысли – выходит, она бродила в ночное время возле его комнаты. В открытке Тринити пожелала ему счастливого дня рождения, но на ней не было привычных поцелуев возле подписи, только смайлик и всего два слова: «Не надо!» Там же был нарисован силуэт Захида с удочкой в руках.

Он больше не мог злиться на Тринити.

Захид надел военную форму и вновь посмотрел на прикроватную тумбочку, где лежала самодельная открытка. Захид никогда не хранил сувениров и даже не знал, как поступить с открыткой. Если просто оставить ее в своей комнате, служанки примут ее за мусор и выбросят. Но если он положит открытку в тумбочку, то придаст ей слишком большое значение.

Подарок.

Захид обул высокие кожаные сапоги. Все, он был готов предстать как наследник престола. Но даже в этот момент все его мысли были лишь о ней…

Он решит, как поступить с этой открыткой позже. Захид засунул ее в карман и быстро пошел в кабинет отца, но по дороге встретил Тринити.

– Спасибо за поздравление, – поблагодарил ее Захид, – но не следовало подходить к моей комнате.

– Понятно, – пожала плечами Тринити. Захид слегка кивнул и уже был готов пойти дальше, как вдруг она присвистнула, восхищаясь его нарядом.

«Я покраснел? Или все-таки нет?» – Захид был безумно зол на Тринити.

– А где Лейла? – спросил Захид у отца, когда вошел в кабинет.

– Снова опаздывает, – резко ответил тот.

К его счастью, Лейла опаздывала. Ей давно было пора встретиться с отцом и братом, но в это время Лейла широко улыбалась в ожидании Тринити.

Наконец гостья постучала в дверь, и служанка Джамилла впустила ее. – Мне сказали, ты хочешь поговорить со мной, – поприветствовала ее Тринити.

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной на урок английского.

– С удовольствием, – улыбнулась Тринити.

– Уже завтра, – ответила Лейла, которой служанка уже заканчивала делать прическу и макияж.

– Прекрасно! – улыбнулась Тринити.

Завтра Захид ужинает с принцессой Саминой и ее семьей, было бы неплохо отвлечься от этих мыслей.

– Пошли! – приказала Лейла, и Тринити выдавила из себя еще одну улыбку. Она не обиделась на приказной тон девушки и стиль ее общения с окружающими, постепенно привыкая подчиняться. – Поговорим по дороге.

Лейла рассказала о своих учениках. Веселой и общительной, ей очень нравилось общение, даже в Сети.

– Видеозвонок позволяет связаться почти со всеми школами, – объясняла она. – Всем очень весело, и они будут рады встретиться с настоящей англичанкой.

– Я тоже с нетерпением жду этого.

– Будет много вопросов, – вздохнула Лейла. – Очень сложных.

– Например?

– Увидишь. Нам лучше поторопиться, я сильно опаздываю. Мой отец будет злиться, я давно должна быть у него.

И действительно, отец был очень недоволен, особенно когда ему сообщили, что Лейла еще и болтает по дороге с Тринити.

– Сколько твоя гостья будет пребывать здесь? – уточнил Абдул, когда они уже были готовы выйти на балкон и начать обращение к народу.

– Не могу сказать точно, – ответил Захид, игнорируя удивленно поднятые брови Абдула.

– Сегодня в Ишле праздник, – перебил их король. – Не только день рождения будущего короля, но и шаг к началу его жизни во втором дворце. Скоро народ узнает, что их принц намерен жениться.

В этот раз Захид попросил Абдула удалиться.

– Я бы хотел, чтобы эти торжественные ужины были перенесены на более поздние числа, – начал Захид.

– Слишком поздно. Принцесса Самина и ее семья прибудут завтра. Зачем переносить ужины? – Король впился глазами в сына, ожидая ответа.

– Чтобы провести побольше времени с Тринити. – Захид принял этот вызов.

– Перед тем как жениться на достойной невесте? – уточнил отец, но Захид промолчал, и он продолжил допрос: – Ты знаешь, Тринити Фостер не подходит на роль твоей невесты, и народ никогда не примет ее.

– Я точно ответил на твой вопрос. Я хочу провести побольше времени с Тринити. – Сейчас Захид хотел только этого – немного времени, чтобы Тринити привыкла к жизни в Ишле и, возможно, даже влюбилась в эту страну. Захид с трудом сдержал улыбку. Да, ему понадобится немного времени. Он повернулся к отцу:

– Ты знаешь, я не принимаю решений сгоряча.

– Ты понимаешь, какое оскорбление нанесешь переносом ужинов?

– Да. – Захид сглотнул, он не хотел доставлять проблемы своей стране.

– Ты знаешь, как я жду твою свадьбу. Можно ли перенести ужин с Файедами на следующую пятницу?

– Отец! – Захид прервал короля из-за вошедшей в этот момент Лейлы.

Глаза девушки расширились: она явно услышала их последние фразы.

– То же самое с Хусейном, – продолжил король. – Я хочу переговорить с глазу на глаз с будущим мужем моей дочери.

– Нет! – закричала Лейла и выбежала из комнаты.

– Лейла, – прорычал Захид и побежал за сестрой, которая столкнулась с Тринити и сейчас рыдала в ее объятиях.

– Что произошло? – спросила Тринити удивленно.

– Лейла все принимает слишком близко к сердцу, – объяснил Захид. – Сестра, ты услышала только последнюю часть нашего разговора.

Лейла не успокаивалась.

– Возьми себя в руки. Выйдем на балкон, и я все тебе объясню.

– Я не пойду! – рыдала Лейла.

Вошел Абдул и объявил, что король собирается выйти к народу, и Лейла с Захидом должны присоединиться к нему.

– Нет! – сквозь слезы вскрикнула Лейла. – Вы не заставите меня.

– Лейла! – Голос Захида был твердым. Он уже привык к истерикам своей сестры и слишком часто ее успокаивал, но Тринити вздрогнула от упрека в его голосе. – Сначала ты сделаешь, что должна, а потом мы поговорим.

Захид не стал обращать внимание на поднятые от удивления брови Тринити, но заметил, как изогнулись ее губы, когда Лейла послушно пошла за братом.

А потом Лейла кротко стояла рядом с Захидом и улыбалась своему народу, не жмурясь от вспышек камер, как это делала Тринити. Ее терзал страх за свое будущее.

– Ты сказал, пока мне не о чем беспокоиться… – начала разговор Лейла, когда они зашли внутрь, но тут же понизила голос, увидев отца.

«Этот мир выглядит намного проще, если отбросить все эмоции», – подумал Захид.

– Я жду ответа, Захид. – Король был настроен серьезно.

– Я же сказал – стараюсь не принимать решений сгоряча.

День казался бесконечно долгим: торжественный обед, военный смотр и еще один полуофициальный ужин, на котором Захид увидел Тринити, а рядом с ней сидела Лейла с покрасневшими от слез глазами.

На этот раз Тринити казалась притихшей, ощущая во рту неприятный привкус. Этот вкус уже был ей знаком, и она сделала глоток ароматного чая. Нос уловил приятный запах цветов. «Когда уже это пройдет?» – подумала Тринити.

После ужина Тринити попрощалась со всеми и пошла в свою комнату.

Захид решил поговорить с Лейлой, хотя разговор предстоял тяжелый.

– Я попросил отца повременить с ужинами, чтобы провести немного времени с Тринити.

– Ты ее любишь? – нахмурилась Лейла, пытаясь представить своего сурового брата влюбленным.

До сих пор его единственной любовью была Ишла.

– И ты о том же! – закатил глаза Захид. – От меня все требуют незамедлительного ответа, в то время как я хочу подумать. Что будет лучше для всех, для меня, для Тринити и даже для тебя?

– Конечно, любишь, – поддразнила его Лейла, – иначе ты бы не привез ее сюда и не стал бы отменять ужины.

– В других странах люди встречаются, узнают друг друга получше, проверяют, смогут ли преодолеть различия, или им лучше расстаться…

– Я должна пожалеть тебя? – усмехнулась Лейла. – Нет, не буду. Если ты хочешь стать королем, то должен жениться на достойной невесте. Тебе повезло узнать, что такое любовь, а сейчас ты должен освободиться от всего, и только тогда тебе удастся создать свою семью. – По щекам Лейлы потекли слезы. – Не проси меня понять, как тебе тяжело. Я выйду замуж и проведу всю жизнь с Хусейном!

И, вся в слезах, она побежала к себе в комнату.

Захид вышел в сад, но привести мысли в порядок было тяжело. Прошедший день не выходил у него из головы.

Какой-то внезапный звук заставил его обернуться. Тринити открыла ставни в своей комнате, и Захид отвел взгляд в сторону.

«Ей тоже не спится», – подумал Захид. Возможно, в комнате было так же душно, как и на улице. Захид посмотрел в сторону ее окна и увидел, как Тринити выглянула наружу и высунула ноги из окна. Захид осторожно подошел поближе, а девушка тем временем уже спрыгнула вниз.

– Ты не любишь пользоваться дверями? Тринити подпрыгнула, услышав голос Захида.

– Я хотела выйти на прогулку.

– Через окно?

– Я не была уверена… Вдруг мне нельзя выходить?

– Ты не в тюрьме.

– Сам же сказал утром – мне не следует бродить по дворцу ночью.

– Я имел в виду только свою комнату.

– Прости… – Тринити замолчала. Прошлой ночью она с трудом победила желание пробраться к Захиду в комнату, но ему не следовало это знать. – Здесь так много правил… Боюсь нарушить что-нибудь.

– Просто будь собой.

– Ты сам на себя не похож, – подчеркнула Тринити. – Утром ты совсем по-другому разговаривал с Лейлой.

– Лейла была сильно огорчена. Это был единственный способ ее успокоить.

– Возможно, я совсем не знаю тебя, Захид. – Он сохранял молчание, и Тринити продолжила: – А ктонибудь знает тебя настоящего?

– Что ты хочешь узнать?

– Тебя. Я хочу знать, о чем ты думаешь и что чувствуешь. Или ты опять скажешь, чувства не для тебя?

– Я не был до конца честен с тобой. – Захид остановился. – Возможно, тебе легче возложить вину на прошлое или на свое поведение и тогда принять – у нас нет будущего. Но все намного сложнее…

– Ты прав, – прошептала Тринити. – Даже если бы мы изменили прошлое, я не уверена, что хочу… – Она пожала плечами и замолчала.

Захид подождал немного, а потом решил рассказать немного о своей семье:

– Мой отец должен был выбрать в жены Райну, принцессу соседней страны, которая сейчас стала королевой. Эта свадьба принесла бы выгоду нашему народу, и взаимоотношения двух стран стали бы быстро развиваться. Но не получилось. И процесс сотрудничества идет очень медленно.

– Почему тогда он не выбрал ее?

– Отец тогда увидел мою мать. Она плакала, не желая выходить замуж без любви, даже за будущего короля. Но все изменилось, когда их глаза встретились. Отец сказал, моя мать улыбнулась, и он тут же сделал свой выбор.

– Его решение повлекло за собой неприятности?

– Огромные, – ответил Захид. – Это привело к расколу, и даже сегодня отношения между нашими странами напряженные. Но все можно исправить, если я выберу дочь Райны, Самину.

– Ты мне лгал! – воскликнула Тринити. – Ты говорил, что еще не выбрал.

– Нет, не лгал, – спокойно ответил Захид. – Я не соглашусь с выбором старейшин, только потому, что у одной из невест большая армия…

– Я не хочу это слышать! – перебила его Тринити. Она действительно не хотела ничего знать о его будущей женитьбе. Тем более ей намного интереснее была история его родителей. – Твои родители… были счастливы?

– Да, они были очень счастливы, хотя их народу пришлось нелегко. – Захид пожал плечами. – Когда мама умерла, отец буквально опустил руки. Вот что любовь делает с мужчиной! И вот, видя его страдания, я решил: никогда не допущу, чтобы жена сделала меня таким же слабым. Мой отец едва вставал с кровати. А что бы было, если бы у нас были проблемы с соседними странами? А если бы от него потребовались срочные государственные решения? Он был не в силах ничего сделать.

– Вряд ли такое могло случиться с тобой.

– А я никогда бы не поверил, что такое будет с моим отцом, но это так, – твердо сказал Захид. – Я не хочу любви, которая сможет меня сломить.

Так Захид раскрывал свои чувства по отношению к Тринити, но она лишь пожала плечами и продолжила прогулку, обдумывая его слова, которые очень много для нее значили.

– Так ты хочешь собственную Диану?

– Что?

– Свою Диану, которая будет стоять и улыбаться, как пластиковая кукла, и без вопросов соглашаться с твоим мнением.

– Не сравнивай меня с… – Он схватил Тринити за руку и развернул к себе. Разговор был сложный, потому что критикой ее родителей он мог очень обидеть гостью. Нет, поведение Дианы – совсем не то, чего он ожидал от будущей жены. – От жены я хочу не этого.

– Ты сам так сказал! Ты хочешь послушную жену, которая будет служить тебе без лишних вопросов, – поддразнила его Тринити. – Так и делает моя мать. Она молчит и улыбается.

– Твой отец совершил много ошибок.

– А ты застрахован от них? – уточнила Тринити. – По-моему, отец был уверен, что поступает так в интересах семьи, а мать не понимает, что значит его работа. Я уверена, если бы он ее любил, то никогда бы не изменял. Он винит ее в том, что со мной случилось. Это обязанности матери в семье – следить за детьми.

Захид затаил дыхание, неохотно признавая ее правоту.

– Я не хочу, чтобы мое прошлое толкало тебя на какой-нибудь широкий жест любви. Я никогда не буду стоять с натянутой улыбкой, просто принимая, что ты всегда прав и знаешь все лучше. – Она широко улыбнулась. – Мы не подходим друг другу, и это взаимно, Захид. Мне не по душе твое видение брака. Я хочу любви, которая сжигает и иногда ранит, но заставляет меня двигаться вперед. Не хочу, чтобы отец моих детей держал все эмоции в себе, даже если так нужно. – Тринити вспомнила о задержке и невольно задумалась о будущем. Но нарисованная им картина ей явно не понравилась. – Моя семья не должна быть заперта во втором дворце, ожидая редких визитов отца, и ждать того момента, когда им разрешат перейти в главный дворец.

– Ты не понимаешь… – с досадой бросил Захид.

– Да, я этого не понимаю! – Тринити натянуто улыбнулась, чем привела Захида в ярость. – Но я и не должна это принимать. Мне такая жизнь не нужна. Я лишь соглашаюсь с твоим миром.

– Я всегда буду рядом с семьей, но во дворце есть свои правила, которые важны для моего народа.

– Согласна, Захид.

– И я никогда не буду изменять.

– Да, Захид.

– Прекрати соглашаться со всем!

– Прости, но я думала – ты ждешь именно этого. – Она улыбнулась, и его лицо покраснело от осознания ее правоты. – Почему у нас такие натянутые отношения?

– Ты знаешь причину.

– Боишься не удержаться, даже когда твоя жена будет рядом?

– Нет!

– Значит, боишься лишь своих пошлых мыслей. – Тринити подмигнула и пошла в сторону дворца. – Тогда все в порядке.

Никогда еще никто так не дразнил его, никогда еще никто так прямо не высказывал ему правду в лицо. Никогда еще так сильно он не хотел никого остановить, поймать в объятия и прижать к инкрустированным стенам дворца, заставляя забрать свои слова обратно.

И Захид сделал это. Как только они поравнялись, он схватил ее и прижал к стене, как делают все влюбленные. И попросил забрать свои слова обратно.

– Отказаться от каких слов? – уточнила Тринити. «От правды», – подумал он. Тринити смотрела прямо ему в глаза и телом ощущала его эрекцию. Она лишь стояла и смотрела на него, провоцируя на поцелуй, на нарушение всех правил этой прекрасной страны. А потом она сделала непростительное. Тринити улыбнулась фальшивой улыбкой своей матери.

Захид отпрянул, глядя на соблазнительные очертания ее губ. Он отбросил все мысли и уже хотел ее поцеловать, но Тринити отвернулась.

– Я пошла спать, Захид. Одна.

– Останься!

– Нет! – вскрикнула Тринити. – Я не позволю, чтобы меня поимели, прижав к стене дворца.

– Я не поступлю так с тобой.

– Но хочешь этого.

* * *

Тринити вернулась в комнату одна. «Я не могу быть беременна», – подумала она, ложась на кровать. Она пальцем попыталась найти спираль, но той не оказалось на месте. Тогда Тринити разделась и осмотрела свое тело. Кроме увеличившейся груди никаких изменений не было. Она не чувствовала недомоганий – все как обычно. На самом деле даже лучше, чем обычно. Здесь, в Ишле, она расслабилась.

Но не в эту минуту. Она вспомнила, как Захид однажды провел пальцем по шее, будто отрубал голову. Тогда она смеялась. Теперь ей было не до смеха.

Глава 10

Следующий день приятных вестей не принес. Лейла вела себя с Тринити намного сдержанней, чем обычно.

– Что-то случилось? – спросила Тринити у Лейлы, когда они заходили в кабинет для занятий.

– Если Захид не выберет себе невесту, замуж выдадут меня.

– А ты разве этого не хочешь?

Темные глаза Лейлы пристально посмотрели на Тринити.

– Совсем не хочу.

– Лейла… – Тринити положила руку ей на плечо, но девушка сразу дернула им, сбрасывая ее ладонь.

– Не надо! – вскрикнула Лейла. – Я злюсь на тебя, хотя глубоко в душе понимаю – это не твоя вина. Я быстро остыну.

«Они такие честные», – подумала Тринити. Где еще люди отказываются от прикосновений из-за плохого настроения? Здесь люди совсем не притворялись.

– Может быть, перенести занятие на завтра? – предложила Тринити.

– Нет, – ответила Лейла. – Я обещала девочкам. Они увидятся с тобой сегодня, иначе очень расстроятся. Я сказала, ты будешь помогать мне на занятиях, но ты не должна поправлять меня в их присутствии. Будет лучше, если ты не будешь вредить мне. Извини, слово «вредить» не совсем подходит?

Тринити была поражена.

– Мне нельзя поправлять? – переспросила она.

– Ну, если я разрешу… Тринити задумалась:

– Вредить – самое точное слово. Мне очень жаль, Лейла, я не хотела тебе вредить.

– Я была права! – улыбнулась Лейла и обняла Тринити. – Я знаю, ты не хотела этого.

Они вновь стали друзьями.

Уроки английского с принцессой Лейлой были намного увлекательнее и веселее, чем когда-то в школе. Больше часа ушло на обсуждение правил чтения и письма на английском, потому что Лейла владела только устной формой языка. Также Лейла не умела водить машину, и студенты завалили Тринити вопросами: как добраться до школы в Англии, если нет личного водителя, как у принцессы Лейлы?

– Вы идете пешком, но можно поехать на автобусе или электричке, – объясняла Тринити.

– А я бы наняла водителя, – улыбнулась Лейла, и все засмеялись, представляя принцессу в автобусе или пешком.

Было весело, но вскоре заговорили о свадьбах. – В Англии невесты надевают золотое платье? – спросила маленькая девочка.

– Платье белое, – уточнила Тринити. Рассказывать обо всех видах свадьбы было бы очень тяжело. – Ну, традиционно невеста должна быть в белом.

– Пора попрощаться с Тринити, – прервала разговор Лейла, зная, что подобных вопросов про свадьбу будет слишком много.

Сегодня им не следовало все это обсуждать. Они попрощались и поблагодарили друг друга, но Лейлу все еще ожидало много вопросов.

– Мама сказала, наш принц скоро женится, – спросила та же девочка, – принцесса Лейла, он будет жить во втором дворце?

– Это личное, – предостерегла Лейла.

– Вы говорили, если мы спрашиваем вежливо на английском, вы будете отвечать на все вопросы.

– Да. – Лейла закатила глаза на секунду. – По традиции будущий король с женой живут во втором дворце, пока он не займет трон.

Она посмотрела на Тринити, которая вытирала слезы, стекавшие по щекам. Было слишком жестоко рассказывать о будущей жизни Захида при ней! Тринити поднялась на ноги:

– Я прогуляюсь.

– Да, конечно, – кивнула Лейла. – Подождите секунду, я вернусь, – попросила она учениц и подошла к Тринити: – Мне очень жаль…

– Это не твоя вина. Конечно, им очень интересно.

– Тебе не обязательно слушать все это.

Тринити пошла по саду, и ее мысли были полны отчаяния, потому что ее будущее с Захидом было невозможно. Даже малый шанс на счастье имел слишком большую цену. Прогуливаясь по пляжу, она увидела вход во второй дворец, от которого в прошлый раз ее увел Захид. В саду было прохладно от тени деревьев, а за дворцом находился уединенный пляж.

Тринити подумала, что во дворце должна быть охра на, но никого не было видно. Ручка массивной двери повернулась очень легко, и Тринити вошла.

Боль пронзила все ее тело. Огромная лестница вела наверх, но ее внимание привлекло совсем другое. На стенах не было никаких портретов, но в застекленном шкафу стояли несколько фотографий в рамках. Среди них Тринити увидела фото улыбающейся Аннан, с темными глазами и длинными волосами. А рядом король Фахид, выглядевший таким счастливым. А когда Тринити увидела фото Захида, на ее глаза вдруг навернулись слезы. Даже ребенком он был очень серьезным. Только сейчас она поняла, насколько ей повезло увидеть его улыбку, которой он так редко делился.

Терзая себя, она пошла наверх. В этом крыле была комната хозяина. «Должно быть, это она», – подумала Тринити, глядя на огромную кровать с подушками. Кровать, на которой Захид будет спать со своей женой. Распахнув ставни, Тринити увидела океан. Даже вид из окна был поистине королевский.

– Что ты здесь делаешь?

Тринити подпрыгнула от звука его голоса. Она преодолела желание обернуться и незаметно вытерла слезы.

– Лейла заканчивает занятие. А я захотела прогуляться. – Тринити решила не говорить о том, как они обсуждали его предстоящую свадьбу. – Я хотела подумать наедине. Прости, мне не следовало заходить сюда. Но двери оказались открыты…

– Здесь нет замков. – Он подошел и встал рядом. – Ты плачешь? Тринити кивнула.

– Из-за брата?

Тринити пожала плечами, но потом покачала головой:

– Нет. – Она посмотрела на океан и подумала о брате, из-за которого никогда бы здесь не оказалась. – Знаешь, если бы он не умер, мы никогда бы больше не заговорили друг с другом.

– Не в этом дело, – поправил Захид. – Я много думал о тебе за прошедшее время. Я же говорил, Дональд просил денег на медовый месяц. В первый раз – в день свадьбы. Я отказал ему и предложил заплатить за лечение. Во второй раз… – Захид задумался и продолжил: – Я сам позвонил ему. Но он не сказал твой номер телефона. Ему срочно нужны были деньги, и он просил дать ему их в долг. Так что, если ты хочешь кого-то винить, то…

– Нет, – повернула голову Тринити.

– Я обзвонил каждую библиотеку Лос-Анджелеса, – пояснил Захид, и плечи Тринити затряслись от смеха. – Одну за одной я вычеркивал их по списку, но в итоге позвонил твоей матери. Так я узнал о смерти Дональда.

– Зачем ты искал меня? – Мы оба знаем ответ, – промолвил Захид, – даже если не должны говорить об этом вслух. «Не должны?» – мелькнуло в мыслях у Тринити.

– Тринити, я потерял голову после нашего первого поцелуя.

– Нет, прошу тебя. – Гнев ее еще не прошел. – Ты не дал мне даже намека на продолжение. Если бы Дональд не женился, мы бы не встретились больше. Той ночью ты ушел и больше не возвращался. – По лицу Тринити бежали слезы. – Ты не вернулся…

– Я вернулся! – возразил Захид. – На следующий год, после твоего дня рождения. И не для того, чтобы увидеться с твоей семьей. Я хотел увидеть только тебя, но мне сказали, ты поехала поправить здоровье.

– Они так сказали? – У Тринити вырвался смешок. – Мне всегда было интересно, как они объяснят мое шестимесячное отсутствие.

– Где ты была?

Она не могла об этом говорить, все еще слишком было больно, но Захид не оставит ее в покое.

– Почему твоя семья сказала про поправку здоровья? – Голос Захида стал тише, когда он понял возможную причину. – Расскажи мне!

– Не могу, – прошептала Тринити.

– Можешь, – настаивал Захид. – Когда ты уже научишься быть честной со мной?

Тринити никогда не была полностью честна с кем-нибудь, потому что не могла себе это позволить.

– Существует арабская поговорка, – продолжил Захид. – «Здесь скрыто намного больше, чем известно».

Тринити обдумала его слова. Он был абсолютно прав, на все сто процентов. Выкидыш стал для нее не просто физиологическим процессом. Ей пришлось преодолеть любовь к ребенку, стать сильнее и защитить себя.

– Я забеременела… – объяснила Тринити и быстро добавила: – И не говори, будто тебе жаль. Я очень хотела этого ребенка. – Захид молчал, и Тринити продолжила: – Мои родители настаивали на аборте, но я не могла так. Ребенок ни в чем не виноват. Я уехала, чтобы родить ребенка, но потеряла дочку на шестом месяце…

Впервые в жизни на глаза Захида навернулись слезы. Даже после смерти матери он держал все в себе – так было положено. Но в голосе Тринити было столько любви! Столь ненавистные ему эмоции пульсировали в каждой клеточке его тела.

– Ты дала ей имя?

– Амара, – кивнула Тринити.

«О боже!» – Захид не должен был делать такого в Ишле, но в этот момент он сел на кровать и подтянул к себе рыдающую Тринити. Он старался изо всех сил успокоить девушку, но ее все еще трясло от страха. И сейчас дело было не в потерянном ребенке: в тот момент она боялась за малыша, которого, возможно, носила под сердцем.

– Ты можешь поговорить со мной об этом.

– Как? Во сколько ты ужинаешь с будущей женой?

– Я все решу. Я добьюсь, чтобы нам дали время.

– Как?

– Ты вообще хочешь быть здесь?

Тринити боялась ответить «да», боялась признать реальность.

– Тринити? – Захид хотел услышать ее ответ. Он мог свернуть ради нее горы, но хотел знать, насколько она желает этого. – Ты хочешь жить здесь?

Тринити посмотрела на мужчину, которому доверяла больше всех на свете, но сейчас не могла рассказать причину своих страхов. Она посмотрела ему прямо в глаза. Инстинкт подталкивал ее все рассказать. Наконец Тринити собралась с мыслями и позволила себе такое доверие.

– Я хочу быть здесь, – ответила она и примкнула к его губам.

Это был ее выбор. Она хотела быть в его объятиях, и на этот раз Захид не мог ее оттолкнуть. Их губы соединились в поцелуе, и он чувствовал вкус ее слез и жар раскрасневшихся от рыданий щек. У Захида не было выбора, он страстно желал ее. Отчаянные поцелуи перешли в страстные объятия, и Захид уже срывал одежду, обнажая тела и прижимая Тринити всем весом к кровати. Голова кружилась от желания, и они отгоняли мысли о непозволительности такого поведения. Дрожь пробирала от возможности быть пойманными сейчас. Это было неправильно. Захид всегда держал все чувства глубоко внутри, но сейчас они одержали над ним верх.

– Скажи, чего ты хочешь?

– Тебя! – ответила страстно Тринити, и это было ее единственным желанием. – Тебя.

Тринити легла на подушки, и Захид опустился перед ней на колени. Он склонил голову и жадно схватил ртом ее чувствительную грудь, но боль прикосновения была так желанна для Тринити… Вскоре груди стало недостаточно, и Захид переключился на ее соблазнительные губы, оголодавшие по ласке, потом сел на колени и резко раздвинул ей бедра. Она лишь бросила на него взгляд, и Захид со всей мощью ворвался внутрь.

Тринити запрокинула голову, опьяненная его силой, ее тело жаждало его. Захид хотел эту женщину, хотел ее всю, и принял это решение сам: он был на пределе и излился в нее. Тринити даже почувствовала толчки внутри себя в тот момент, когда Захид отдавал ей самое дорогое.

– Все так, – сказал он, и Тринити хорошо его поняла. – Вот так.

Они лежали на супружеской кровати, с трудом переводя дыхание. Ее волосы спутались, щеки горели, тело пылало. Захид закрыл глаза, но в нем не было и капли сожаления.

Сегодня ему предстоит ужинать с принцессой Саминой и ее семьей, на следующей неделе это будет шейхиня Кума, но любимая женщина уже лежала в его объятиях. Он не мог отменить все ужины. Это бы сочли верхом грубости, и все приглашения уже были разосланы. Он переживет сегодняшний день, но сначала нужно поговорить с отцом.

Глупо ли это, разумно ли… Захид уже выбрал себе жену, хотя разум твердил ему обратное.

– Я разберусь.

Несмотря на весь жар, тело Тринити сжалось от леденящего страха.

– Нам следует уйти, потом скажешь все, что хотел. – Тринити чувствовала, как страх окутывает ее.

– Я не хочу отпускать тебя, – прошептал Захид. – Доверься мне, Тринити.

– Захид…

– Я со всем справлюсь, – настаивал он. – Я должен попросить официальной аудиенции у короля.

Глава 11

Король выглянул из окна и увидел Тринити, выходящую из второго дворца. «Конечно, второй дворец должен был ее заинтересовать», – успокоил он себя. У Тринити была ученая степень по истории искусств, а дворец был полон реликвий.

Но минутой позже по ступенькам спустился взъерошенный Захид. А вот такому оправданий уже не было.

«Она должна уехать, – решение пришло сразу, – она уедет сегодня».

Король хотел вернуть в страну Захида, думающего только о своей стране, сына, которым он очень гордился. Его нужно уберечь от боли, через которую сам король уже прошел когда-то из-за любящего сердца.

– Все хорошо, ваше величество? – Абдул пришел через час и застал короля в глубоких раздумьях.

– Все будет хорошо, – ответил король. – Зачем ты пришел?

– Захид просит официальной аудиенции у короля.

Желудок Фахида сжался. Все, что они скажут на официальной встрече, будет внесено в протокол.

– У меня нет на это времени. Мы встречаем гостей.

– Это официальный запрос.

– И это значит, я должен дать ответ завтра до полудня, – парировал король, который знал все законы своей страны.

– Да, конечно, – вежливо откланялся Абдул. – Допустим, сегодня мы встречаем принцессу Самину с семьей. Может быть, вы назначите ужин на завтра?

«Нет! – подумал король. – Все должно быть решено здесь и сейчас».

И король знал решение.

Захиду нужно самому увидеть, насколько Тринити не подходит ему и сколько проблем вызовет такой союз. И сегодня он в этом убедится. Король повернулся к Абдулу:

– Позови ее немедленно!

Секс вскружил голову, и слова Захида про короля прошли мимо сознания. Тринити принимала ванну, когда зазвонил телефон. Она выдохнула и ответила на звонок.

– Привет, мам, – бодро ответила она. – Вы как?

В трубке была тишина, и Тринити не сразу поняла – мама плачет.

– Отец хочет развеять пепел завтра. Он хочет покончить с этим, но я хочу, чтобы ты была рядом.

– Кто будет еще?

– Только семья.

– Тогда я не могу.

– Тринити, пожалуйста… – Мама прошептала, на этот раз без злости. – Я не хочу потерять и тебя. «Но можешь потерять», – пронеслось в голове Тринити.

Захид не будет участвовать в шарадах их семьи. Он уже высказал свое мнение о ее родственниках и постарается оборвать эту связь. Но она их любит… Это ее семья…

– Вы не хотите меня терять, но я не могу выполнять семейные обязанности, пока Клайв там.

– Тринити…

– Я не изменю решения.

Тринити наконец-то сделала это. В слезах она ответила на стук в дверь. Это была Лейла.

– Дети так огорчили тебя?

– Дети всего лишь задавали вопросы. – Тринити заставила себя улыбнуться, запуская Лейлу в комнату.

– Я знаю. Было очень много вопросов, и тебе было тяжело отвечать. Но это я виновата – обещала отвечать на любые вопросы, если ученики спрашивают на английском и вежливо.

– Вежливо? – уточнила Тринити.

– Знаешь, если я не могу дать прямой ответ на вопрос, я говорю: мол, невежливо спрашивать о таком… – Лейла в смущении пожала плечами, но Тринити не совсем понимала, о чем речь. – Сегодня было много вопросов не только о свадьбе, но и о первой брачной ночи. Такие вопросы нельзя обсуждать. – На щеках Лейлы выступил румянец. – Или я не знаю, что им сказать…

– Наверное, тебе неловко?

– Точно, – подтвердила Лейла.

– Тем не менее они могут задать тебе такие вопросы, и это хорошо. – Теперь Тринити покраснела, она боялась, что Лейла поймет причину ее любопытства. – Я имею в виду, им неоткуда больше узнать о мерах предохранения и тому подобном.

– Предохранения?

– От нежелательной беременности.

– Мне казалось, я одна такая, – моргнула Лейла. – Я не хочу детей от Хусейна.

– Я не то имела в виду. – Тринити чувствовала, что вот-вот она откроет ящик Пандоры, но ей нужно было знать, как дела с этим обстоят в Ишле. – Что делают молодые девушки, если занимаются сексом до замужества?

– Такого не бывает до брака! – Щеки Лейлы пылали.

– Значит, в Ишле не бывает незаконнорожденных детей?

– Нет, конечно! – настаивала Лейла. – Что запрещено, тому не случиться.

Тринити ждала объяснений.

Для Лейлы все было так просто! Несмотря на абсолютную уверенность Лейлы, все подобное могло случиться и в Ишле. И возможно, даже с потенциальной женой короля.

«Разумеется, в Ишле происходят случаи незапланированной беременности, просто Лейла еще так наивна», – успокоила себя Тринити. Но что делают в этом случае? Тринити почувствовала страх за своего будущего ребенка. Может быть, они не будут настаивать на аборте, как ее мать? Тринити будет умолять о сохранении ребенка, даже если ее изгонят. Но как должен поступить Захид? Остаться с ней или со своей страной?

– Тринити? – Лейла вернула ее к реальности, с любопытством разглядывая. – Как предохраняются от беременности?

От ответа на этот вопрос Тринити спас стук в дверь. В комнату вошла Джамилла с поручением для Лейлы.

– Мой отец хочет поговорить с тобой, – перевела Лейла слова служанки. – Все будет хорошо, – успокоила Лейла побледневшую Тринити. – Он суров, но всегда справедлив. Ты ничего плохого не сделала.

Лейла не знала: Тринити нарушила обычаи Ишлы.

Глава 12

Тринити вошла в кабинет и во время поклона оглянулась по сторонам в надежде увидеть Захида. Она боялась остаться наедине с королем. – Как у вас дела? – спросил король вежливо. – Надеюсь, за вами хорошо ухаживают?

– Да, все просто замечательно.

– Как поживает ваша семья?

– Я только сегодня говорила с мамой.

– Как она?

– Ей тяжело. Отец хочет развеять прах моего брата. – Разговор о семье помог ей немного расслабиться.

– Сейчас они переживают тяжелые времена.

– Вы правы.

– Вы хорошо провели время во втором дворце сегодня днем? – Это был удар ниже пояса, но король не хотел рисковать, когда речь шла о будущем монархии в Ишле. – Вы же не собираетесь мне лгать, будто просто осматривали реликвии и украшения?

– Нет.

– И каковы ваши планы – захомутать моего сына?

Лицо Тринити вспыхнуло, она боялась встретиться глазами с королем.

– «Захомутать»?…

– Обычная женская уловка, – ответил король, – для простолюдинок с богатым прошлым.

– Я не собираюсь молча выслушивать оскорбления, пусть и от короля!

– Что в моих словах оскорбило вас? Вы знатного происхождения?

– Нет…

– И у вас уже были отношения.

– Оскорблением было предположение, будто я заманиваю в свои сети Захида.

– Приношу свои извинения, – спокойно ответил король. – Я забываю, как вы умеете обманывать природу. Я надеялся, вы не взяли с собой средства предохранения, но даже лучше, если это так. Случайная беременность навлечет больше позора, чем вы даже можете себе представить. Это даже хуже, чем скандал из-за наркотиков! – Король выдавил из себя улыбку. – Прошу прощения, я не имел в виду вашего брата.

– Я бы хотела, чтобы Захид был рядом, когда мы обсуждаем такое.

– Обсуждая такое с сыном, я забуду про вежливость. Я буду в бешенстве, потому что впервые он разочаровал меня. Всего пару недель назад мы обсуждали проблемы образования и строительство новых мостов и больниц, но сейчас его мысли заняты лишь попытками выиграть время, чтобы вы привыкли друг к другу. Но в Ишле такое недопустимо. – Он строго посмотрел на Тринити. – По крайней мере, было недопустимо, пока вы не ворвались в нашу жизнь.

– Мне уехать?

– Вы всегда можете уехать. – Взгляд короля прожигал ее насквозь. – Сейчас вопрос не в том, что вы уедете, а в том, как уедете.

– Я не понимаю вас…

– Тогда подумайте об этом как следует, – настаивал король. – Я распоряжусь, чтобы вас доставили домой – в Англию или Америку, как захотите.

– Мне нужно поговорить с Захидом.

– Конечно, вы поговорите с ним. Сегодня вы присоединитесь к нам за ужином.

– Нет, пожалуйста! – простонала Тринити.

– Вы пойдете, – твердо сказал король. – Вы должны встретиться с принцессой Саминой и принять весь позор. Тогда, возможно, вы поймете мои чувства.

– Я уеду.

– Конечно, сразу после ужина. И запомните все, что я вам сказал, Тринити. Если мой сын дорог вам, пожалуйста, еще раз обдумайте мои слова. Все зависит от того, как вы покинете эту страну. Минутку. – Король ответил на яростный стук в дверь, но Захид не стал дожидаться разрешения.

– Почему ты вызвал Тринити без меня? – Тон Захида требовал немедленного ответа.

– Я лишь хотел убедиться, что ей оказывают должный прием, – спокойно ответил король. – И узнать, как поживает ее семья.

– Неправда! – Багровый от злости Захид стоял напротив отца. Он заметил бледность лица Тринити. – У тебя нет времени ответить на официальный запрос, но ты вызываешь Тринити сюда…

– Она сказала, ей нужно вернуться в Англию.

– Нет! – Захид сжал кулаки.

– После ужина твоя гостья улетает.

– Нет. – Захид не хотел, чтобы Тринити проходила через такое. У него самого уже тряслись поджилки при мысли о встрече с принцессой Саминой. Он вовсе не хотел навязывать Тринити присутствие на этом ужине. – Если что-то не так, ты должен обсудить это со мной. Тринити никуда не уедет…

– Уеду. – Тринити впервые после появления Захида в комнате открыла рот. Король хорошо описал унижение, которое ждет их, если всплывет вся правда о ее беременности. Тринити была уверена в ней, значит, нужно уехать. – Мама нуждается во мне.

– Мать твоя всегда в тебе нуждается. – Захид покачал головой. – Сначала мы поговорим…

– Нет времени на разговоры, – вмешался король. – Гости уже прибыли, а Тринити еще хочет привести себя в порядок.

К тому времени, как макияж был завершен, Тринити смирилась со словами короля. Захид любит ее и никогда не сможет отпустить, но если она останется… Все ее мысли были только о будущем ребенке. Тринити не знала законов этой страны. Даже о выборе невесты Захид говорил со строгостью и осознанием своего долга. Король был прав. Она уедет сегодня, когда Захид убедится, что она не подходит ему в качестве невесты.

– Не многовато ли макияжа? – Лейла стояла рядом в растерянности.

Тринити была их гостьей, но сейчас она подкрасила глаза тушью и обвела губы ярко-красной помадой. Затем надела сиреневую тунику, которая была ей мала в первый день приезда в Ишлу. Грудь Тринити казалась больше, и Лейла решила, что у нее неподходящий бюстгальтер, который заметила через незастегнутую пуговицу.

– Ты забыла застегнуть. – По дороге вниз Лейла указала на пропущенную пуговицу.

Тринити не обратила на нее внимания.

Челюсти Захида сжались при виде Тринити. Глубокое декольте и красная помада ушли на второй план, когда он увидел странный блеск в ее глазах. Тринити заняла место рядом с Лейлой.

Король представил вошедших:

– Это Тринити Фостер, она приехала помочь Лейле с английским. Я попросил ее присоединиться к нам на прощальном ужине, сегодня она возвращается в Англию.

Самина поклонилась в знак приветствия, Тринити ответила тем же, и официальное знакомство продолжилось. Захид хранил молчание. Такой ужин сопровождали бессмысленные приветствия и много, очень много лишних слов. Он перевел взгляд на Самину, которая опустила глаза, и его стыд перешел в любопытство. Живя рядом с Лейлой и проведя столько времени с Тринити, он сразу заметил опухшие от слез веки. Возможно, Самина тоже здесь не по своей воле…

Общение за столом было натянутым, все последствия отказа Фахида от женитьбы на принцессе Райне ощущались особенно остро. И только Лейла ничего вокруг не замечала.

– Сегодня на уроке мы обсуждали транспорт, – рассказала Лейла, стараясь заполнить тишину. – Отец, могу я обучиться вождению?

– Зачем учиться водить, когда тебя могут отвезти, куда захочешь?

– Но я хочу водить сама! Самина, вы водите машину?

– Да.

– А вы работаете?

– Лейла, – предупреждающим тоном произнес король. – Пришло время Захиду и Самине поговорить наедине.

– Нам уже пора уезжать, – подтвердила королева Райна.

– Мы могли бы прогуляться по саду с Саминой до вашего отъезда, – предложил Захид, и Тринити словно нечаянно опрокинула стакан с напитком на стол.

«Лучше так, чем бросить стакан ему в лицо», – подумала Тринити, глядя на убирающую беспорядок служанку.

– Лейла может сопровождать вас, – улыбнулся король.

– Конечно, – ответил Захид, а королева и король Бишрама кивнули в знак согласия.

– Мы прекрасно провели время, – начала разговор Самина.

Лейла держалась немного позади них.

– Вы правы, – подтвердил вежливо Захид. – Чего вы ожидаете от этого вечера? В глазах Самины на секунду появилось сомнение.

– Вы ничего не хотите мне сказать? – осторожно предложил Захид, и Самина через плечо бросила взгляд на Лейлу.

– Она слушает музыку, – успокоил ее Захид. – У нее наушники. – Мама хочет отречься, – прошептала Самина. – Вы не должны никому об этом говорить.

– Конечно.

– Поэтому скоро я стану королевой Бишрама.

– У вас большие планы?

– Да, много надежд, – ответила Самина. – Конечно, я надеюсь на улучшение отношений между нашими странами, независимо от вашего выбора.

Захид заметил слезы на глазах Самины.

– Будьте честны со мной, – мягко сказал он, – что бы вы сейчас мне ни сказали, я надеюсь на хорошие отношения между нашими государствами.

– Даже если на некоторое время они ухудшатся? – уточнила Самина, предугадывая реакцию родителей на отказ принца Ишлы жениться на ней.

– Мы все уладим, – утвердительно кивнул Захид.

Они хотели создать прочный союз своих стран без этой вынужденной свадьбы. И в сердце Захида засиял луч надежды.

Тринити почувствовала укол ревности, когда заметила улыбку на лице Захида и обмен взглядами с Саминой при прощании.

– Мне нужно собраться, – сказала Тринити. – Скоро улетать.

– Ты не сядешь на этот самолет, – возразил ей Захид. – Ты не уедешь, пока я не поговорю с отцом. – Он подошел к королю. – Я хочу поговорить с тобой незамедлительно!

– Не сейчас, – ответил король. – Я бы выпил еще кофе.

Они вернулись к столу, и король улыбался, как Чеширский кот:

– Все прошло хорошо.

– Неужели? – уточнил Захид. – Никогда еще у меня не было такого неловкого общения с гостями.

Король перевел глаза на Тринити:

– Спасибо вам за проведенное с нами время. Простите за отсутствие шампанского на сегодняшнем ужине, оно могло обидеть наших гостей. Сейчас мы можем немного расслабиться и отпраздновать ваш отъезд.

Король подал знак официанту, и шампанское было подано. Тринити сделала небольшой глоток, чтобы не привлекать отказом лишнего внимания. Захид даже не поднял свой бокал минеральной воды. Он не даст Тринити уехать сегодня!

Делая очередной глоток, Тринити встретилась глазами с королем. Пришло время обеспечить себе и будущему ребенку спокойный отъезд без лишних проблем.

– Так, значит, вы когда-то отвергли королеву Райну?

– Тринити… – Лейла втянула в себя воздух, такие темы не принято обсуждать вслух.

– Меня немного смущает происходящее, – пояснила Тринити.

– Вы правы, – кивнул король.

– Вы, наверное, скучаете по своей жене, – уточнила Тринити.

– Очень.

Они продолжили разговор, и король рассказал, какой прекрасной и величественной женщиной была его Аннан, и атмосфера общения потеплела.

– Вам, должно быть, одиноко без нее, – продолжила Тринити, и Захид ущипнул ее за бедро, намекая на неподходящую тему разговора.

Захид опустил глаза в тарелку и не заметил, как король ободряюще улыбнулся Тринити. Не заметил, как глаза Тринити наполнились слезами.

– Вы привлекательный мужчина, Фахид. Конечно… – Девушка неловко засмеялась. – Вы думаете о свиданиях?

– Мое время уже прошло.

– Ну, не говорите так, – улыбнулась Тринити. – Возможно, пик вашей молодости прошел, но такие мужчины, как вы…

Она флиртовала с его отцом, и это было совсем неуместно. Ярость наполнила Захида, которому пришлось наблюдать за тем, как Тринити уронила бокал, расплескав содержимое, и тут же потянулась за вторым.

– Как может король с кем-то встречаться? – вежливо ответил Фахид.

– Не знаю, – призналась Тринити. – Там, откуда я родом, существуют ночные клубы, бары и вечера для тех, кому за сорок…

– Тринити! – предостерегающе зарычал Захид.

– А что такого? – Тринити повернулась к нему:

– Я просто поддерживаю беседу.

– Пойдем поговорим наедине! – Он схватил ее за запястье и вытащил из-за стола.

Захид протащил Тринити через весь дворец в ее комнату. Она могла облиться соком за ужином, вести себя грубо, но он никогда бы не подумал, что она будет флиртовать, сидя за одним столом с королем.

– И что это такое было?

– Я просто развлекалась, – глядя ему в глаза, сказала Тринити. – Ой, прости, наверное, тут нельзя так себя вести, да?

– Конечно, можно, но сегодня…

– Это было невежливо?

– Ты сама знаешь.

– А, значит, я должна сидеть тихо как мышка, пока ты прогуливаешься со своей будущей женой и улыбаешься ей на прощание?

– Даже не думай, что я флиртовал с принцессой Саминой! – прорычал Захид. – Сегодня я сделал все, чтобы выиграть для нас время. Я говорил с принцессой Саминой, я просил отца разрешить неформально продолжить вечер, а ты сидишь здесь, обозленная на меня, и флиртуешь с моим отцом, с самим королем?!

– Я выпила два бокала, – солгала Тринити. Она не выпила и пары глотков.

– Так вот что заставило тебя вести себя как проститутка? – сокрушался Захид. – Я не понимаю тебя, Тринити.

– Я никогда не просила понять, – спокойно ответила Тринити. – Для тебя я недостаточно учтива?

– Все не так, – вздохнул Захид. – Ты неуважительна по отношению к себе самой.

– Тогда прости, всего через час все проблемы исчезнут!

– Иди спать, – ответил Захид.

– Что?

– Ты все слышала. Ложись спать, мы поговорим завтра.

Тринити вдруг поняла, что он не отпустит ее, несмотря ни на что. Коленки девушки тряслись от страха при мысли о ребенке. Вдруг король обо всем узнает? Она боялась не за себя, ее пугал позор, который лавиной обрушится на Захида.

«Отпусти меня», – умоляли ее глаза.

– В кровать! – настаивал Захид.

– Но самолет…

– Я отменю все.

– Я хочу домой.

– Ты не уедешь сегодня. Завтра все решится, – объяснил Захид. – Решится раз и навсегда.

– А что, если я не хочу этого? Что, если я не хочу быть твоей женой?

Рука Захида сжалась.

– Я понимаю, что ты…

– Ты ничего не понимаешь! – Тринити судорожно дышала, ей не хватало воздуха, и впервые лгать было так трудно. – Я никогда не просила тебя делать мне предложение.

– Я думал, наши чувства взаимны.

– Нет, – выдохнула Тринити. – Ты ошибся. Я не хочу быть твоей невестой!

– Уверена?

– На сто процентов.

Захид резко кивнул, и Тринити с болью в сердце наблюдала, как прекрасный мужчина, которого она любила, в прямом смысле исчезает, и на его месте появляется высокомерный принц.

– Тогда я позову прислугу помочь тебе с вещами.

Глава 13

Эмоции и чувства в Ишле, особенно в королевской семье, находились под негласным запретом, и обычно злостным нарушителем спокойствия была Лейла. Сейчас же она рыдала, потому что водитель сообщил, что ему было велено отвезти Тринити к частному самолету.

– Я провожу тебя до самолета, – всхлипывала Лейла.

– Лучше попрощаемся здесь, – обняла ее Тринити.

Она будет по ней очень скучать. Тринити сделала реверанс королю, который кивнул ей в ответ, и осталась стоять в растерянности около Захида.

Как ей попрощаться с ним?

– Я провожу тебя до самолета.

На этот раз Тринити не сопротивлялась. Это всего лишь короткая поездка до трапа самолета, но даже тысячи миль пролетели бы незаметно рядом с ним. Тринити нужно было попрощаться с Захидом, с отцом ее будущего ребенка.

– Ты не злишься?

– Иногда ты заставляла меня смеяться, – ответил Захид, но сейчас на его лице не было и тени улыбки, а когда-то он смеялся рядом с ней. Машина подъехала к трапу. – Прости за высокомерие. Я думал, это безумие взаимно.

– Безумие?

– Я чувствую себя именно так, – пояснил Захид, глядя на нее. – Мне нравилось это короткое сумасшествие.

– Теперь ты снова сможешь стать нормальным.

– Конечно.

Она хотела обнять его, но Захид отпрянул. Он уже не принадлежал ей.

– Приятного полета.

– Неужели приятного?

– Ты полетишь на моем самолете. Тебе что-нибудь нужно?

– Нет.

– Ты не работала это время, а все отложенные деньги отдала Дональду.

– Не волнуйся, все будет хорошо. Иногда яблоко падает далеко от яблони…

– Тогда не знаю, что и сказать, – ответил Захид. – Я не думал, что нам придется прощаться…

«Я должна успокоить его?» – подумала Тринити, глядя ему в глаза. Нужно ли сказать, что с ней все будет хорошо в Англии? Или это слишком жестоко?

Нужно идти.

– Береги себя, – продолжил Захид. – Ты имеешь полное право держаться подальше от этого мужчины.

Тринити резко выдохнула. Если ее мать не передумала, то завтра она встретится с Клайвом. Только не это!

– Мне нужно идти, – ответила она.

Если она не уйдет сейчас, то не выдержит и расскажет Захиду, как сильно она его любит.

Король почувствовал муки вины, глядя на возвращающегося во дворец сына. Захид был в смятении, и отец не видел такого выражения его лица с семи лет, с тех пор, когда сам лежал в ступоре от горя.

– Теперь ты счастлив? – бросил он на ходу отцу.

– Ты будешь счастлив, – спокойно парировал Фахид. – Я знаю, терять любимых очень больно.

– Мне не нужны такие советы!

– Но согласись, ее поведение сегодня шокировало.

– Не меня. – Захид остановился и повернулся лицом к отцу. – Тринити раздвигает границы, она проверяет меня при каждом удобном случае, она хочет доказать, что права. И она не может мне довериться. Если бы ты знал, через что она прошла… – Захид покачал головой. Меньше всего он теперь хотел быть королем. – Я ложусь спать.

– Мы поговорим утром.

– Мы поговорим, когда я буду готов, – покачал головой Захид. – А это может занять некоторое время.

– Но ужины…

– Отмени все.

– Захид! – Король пытался достучаться до его разума. – Тринити должна быть со своей семьей. Это будет правильно. Она им нужна сейчас. Завтра они будут развеивать прах ее брата…

– Что ты сказал?…

– Ее мать звонила. Она хотела, чтобы Тринити приехала и была вместе с ними, когда развеят прах ее брата.

– Нет!

Тысячекратное нет! Принимала Тринити его любовь или нет, но допустить такое он не мог.

– Почему она не сказала мне ничего? – спросил Захид сам себя вслух.

Тринити всего лишь промолчала, но все равно это ложь. Захид вдруг понял: он не может верить ни единому сказанному ею слову. Значит, ее слова о нежелании выйти за него тоже были ложью. Опять между ними не все было ясно, но в этот раз он не станет ждать месяцы или годы. Он решит все до захода солнца.

– Я еду в Англию! Король смотрел на него в изумлении.

– Я запрещаю тебе!

– Тогда я отказываюсь тебе подчиняться.

– Ты не можешь не подчиниться. – Отец смотрел на сына с еще большим удивлением.

– Ты сам вырастил меня сильным.

– Ты отвернешься от своего народа, от наших традиций…

– Если понадобится, – подтвердил Захид. – Сейчас я должен быть рядом с ней. Я не хочу, чтобы Тринити справлялась со всем одна.

– Через пару дней ты выберешь себе жену…

– Возможно, я уже сделал выбор.

– Она нам не подходит.

– Нам? – уточнил Захид. – Тринити более чем подходит мне в жены.

– Ты знаешь законы нашей страны.

– Так поменяй их! – воскликнул Захид. – Разве не это значит быть королем?

– Все не так просто…

– Нет, для меня все просто, – не согласился с отцом Захид.

– Наш народ не примет ее!

– Примет, если ты согласишься.

– А что, если она не захочет здесь жить?

– Это мы обсудим с Тринити наедине, без законов и устаревших правил. А сейчас я лечу в Англию.

– Она улетела на твоем самолете.

– Тогда я закажу частный рейс.

– Твой разум помутнен желанием!

– Нет, – возразил Захид. – Мой разум ясен как никогда из-за любви.

– Страна должна быть первой любовью короля.

– Не волнуйся, отец. Я не повторю твоих ошибок. – Слова Захида ранили короля, он поднял тему, о которой следовало молчать до конца жизни. – Отец, тебя сделала слабым не любовь. Смерть мамы, это с ней ты не смог справиться.

Фахид не бил сына много лет, но сейчас его рука непроизвольно поднялась.

– Ты не мог, – продолжил Захид, – а я смогу!

Отец так и остался стоять неподвижно с поднятой для удара рукой.

– Мне было всего семь, но я смог пережить смерть матери. Я занимался твоей дочерью, на которую ты и взглянуть не мог. Я буквально кормил тебя с ложечки, когда ты не хотел жить дальше. – Захид четко осознал, как отец боится за своих детей, но теперь ему было все равно. – Итак, ты жалеешь о своем выборе?

– Конечно нет.

– Ты жалеешь о жизни со своей женой?

– Только о ее последних днях, – признался отец. – Я не понимал, как ей больно. Я думал, это нормально, всем женщинам больно при родах…

– Так же считал доктор. – Захид давил на чувство вины. – Даже акушерка так думала. Ты потерял жену не по своей вине, но я отказываюсь играть по правилам и отпустить свою любимую.

Захид повернулся и направился к выходу, чтобы позвать водителя. Король окликнул его:

– Ты можешь просто развернуть самолет.

– Я хочу, чтобы Тринити вернулась в Ишлу по своей воле.

Отец сдался и изумленно посмотрел на сына, который оказался намного сильнее и увереннее, чем он сам. Настал тот день, когда он мог бросить вызов своему отцу, даже королю.

– Захид, – остановил его отец. – Я думаю, ты должен знать. – Сегодня она вела себя так…

– Я обсужу такое поведение с Тринити, но не с тобой. Может быть, иногда она и ведет себя…

– Тринити знала, что делает, – прервал его король, – потому что это я попросил ее вести себя неприлично. – Захид нахмурился, а король продолжил:

– Я подбадривал ее поведение. Я думал, тебе будет проще решиться, если ты увидишь, насколько она тебе не подходит.

– Ты говоришь, вы сговорились?

– Да.

– Я хочу напомнить, несмотря на то, что ты мой отец и король…

– И к тому же болен, – вспылив, добавил король.

Мускулы передернулись на лице Захида, и он с силой сжал челюсти.

– Тебе повезло! – резко возразил Захид, но его голос задрожал.

Король больше не боялся за своего сына, наоборот, он был поражен силой его чувств. Впервые в глазах Захида он видел слезы, хотя всегда считал его кремнем.

– Возьми мой самолет, – ответил король, и впервые со смерти своей жены обнял сына: – Лети за ней.

Глава 14

Захид часто злился на события, связанные с Тринити, но на нее саму он никогда не был по-настоящему зол. Все переменилось в тот момент, когда его самолет взвился ввысь, стараясь нагнать время между их вылетами. Захид вновь и вновь прокручивал в голове события прошлого вечера. Укол ревности после его прогулки с Саминой никак не подходил для женщины, которая не испытывает к нему чувств.

«Маленькая лгунья», – усмехнулся Захид. Он должен был догадаться, что-то идет не так, когда его отец предложил шампанское. Она солгала насчет двух выпитых бокалов, но вчера вела себя так неуместно и даже опрокинула один стакан на себя… Он проигрывал в голове каждую деталь, но лишь один-единственный раз видел, как она прикасалась к этому бокалу.

И еще. Грудь Тринити увеличилась, и на то могло быть две причины. Либо она надела бюстгальтер с пуш-ап-эффектом, либо была… беременна.

Не поэтому ли она сбежала? Неужели он такой грозный, раз она не смогла с ним поговорить?

Но сейчас его стоило бояться!

Тринити прибыла в Хитроу в лиловом платье и украшенных камнями восточных туфлях. Она замерла, поймав свое отражение в зеркале VIP-зала аэропорта. Как странно вновь почувствовать себя европейкой…

Она поспешила на стоянку такси, но роскошь не заканчивалась на приземлении королевского самолета. Личный водитель уже ожидал ее прилета и указаний, куда отвезти. Тринити попросила довезти ее лишь до гостиницы при аэропорте.

На стойке регистрации Тринити достала кредитку и решила не экономить, поэтому вместо дешевого номера заказала сьют. Это не было транжирством. Тринити так устала жить в постоянной экономии и ожидании очередного кризиса… Впрочем, вся ее жизнь и была бесконечной катастрофой.

В этот момент она должна была чувствовать себя уязвимой и слабой, но Тринити стала сильнее, чем когда-либо. Жизнь круто изменилась.

Она встала под согревающий душ и решила, что семья должна пойти на ее условия, если они хотят присутствия дочери на таких мероприятиях. В противном случае они никогда не увидят ее будущего ребенка.

Все оказалось так просто! Проведенное с Захидом время сделало ее сильнее, а его кристальная честность позволила ей самой осознать правду. Она сосредоточилась на сегодняшнем дне, и их отношения отошли на второй план.

Тринити надела отельный халат, обмотала полотенце вокруг головы и решала, что надеть на церемонию развеивания праха ее брата, когда в дверь постучали. Девушка подумала, ее зовут на завтрак или пришли проверить мини-бар, и открыла дверь.

На пороге стоял Захид. Такое выражение его лица она видела впервые. Да, она не раз видела его злым, но, несмотря на все ее махинации и уловки, он никогда не злился на нее саму. Сейчас причиной ярости явно была она.

– Как ты узнал, где я?!

Тринити сделала шаг назад, и Захид вошел в номер. Он был уверен, она так же удивится его национальному костюму, как и появлению в Хитроу. В Англии он всегда носил европейский костюм и был предельно вежлив.

– Ты спелась с моим отцом? – Эмоции лавиной нахлынули на Захида, и Тринити старалась сохранить спокойствие.

– Слово «спелась» звучит немного грубовато… – Тринити попыталась смягчить обстановку.

– Вы двое решили за меня, что и как будет лучше?

– Не так! – возразила Тринити. – Мы подумали, вернее, я знала, ты сопротивляешься…

– «Сопротивляешься»? – нахмурился Захид. – Что ты имеешь в виду?

– Сопротивляешься важному решению, – характер Захида не изменился, и Тринити услышала, как тяжело он дышит, – и я не подхожу тебе, поэтому и подумала…

– Ты решила, так мне будет легче?

– Да.

– Ты решила, если ты будешь флиртовать с моим отцом и притворишься пьяной, то это мне поможет? – Захид почти кричал, и Тринити нервно сглотнула. – Ты подумала, такое поведение заставит меня отказаться от всего?

– Я полагала так…

– Когда ты прекратишь строить догадки?

– Захид, у нас был потрясающий секс, но он не приведет нас к…

– Думаешь, ты так хороша в постели, что мой разум помутился?

– Нет, – ответила Тринити. – Но может быть…

– Ты считаешь, мои решения стали пристрастными?

– Немного…

– И что? Только потому, что я не посылаю все к черту или не потакаю своим капризам, отказавшись от всего, во что верил, ты уже решила – это и есть мое сопротивление?

Нет, она не могла ему все объяснить, не открыв всей правды о своем положении. Но Тринити не знала, как ему рассказать.

– Ты хочешь еще что-нибудь мне сообщить?

– Нет.

– Уверена?

– Абсолютно точно. Захид взял ее черное платье:

– Куда-то собираешься?

– Еще не решила.

– Ты хочешь быть моей невестой?

– Нет!

– Посчитаю такой ответ за согласие, потому что не услышал ни одного правдивого слова из твоих уст. Ты меня любишь?

– Мне можно говорить только да или нет?

– Тринити! – закричал Захид.

– Да. – Тринити улыбнулась. – Да, Захид, я очень люблю тебя, но я неисправимая врушка…

Тринити сделала большую ошибку и начала смеяться над собственной шуткой.

– Захид! – вскрикнула она. – Ты что дела… Ей не удалось закончить фразу, потому что Захид перебросил ее через плечо.

– Давно надо было это сделать, – произнес он. – Я уже третий раз прилетаю за тобой, но ты все еще во мне сомневаешься. Я тебе столько рассказал! Я узнал о твоей трагедии и всех проблемах!

Его ладонь со свистом опустилась ей на ягодицы, и, хотя она была в халате, Тринити вскрикнула и постаралась закрыть их руками. Захид убрал ее руки и еще раз шлепнул.

– Не смей принимать никаких решений, не посоветовавшись со мной. – Последовал еще один шлепок. Халат на ней явно мешал ему, и Захид отбросил его, обнажив порозовевшие ягодицы.

Тринити было больно и обидно, но в то же время она почувствовала неукротимую страсть.

– Не смей мне врать! – кричал он и уже занес руку для очередного удара, но вид покрасневшей кожи заставил его прийти в себя. Впервые все вышло из-под контроля. – Тринити…

Рука застыла на полпути, и он с ужасом ждал, что вот сейчас Тринити назовет его ублюдком.

– Еще разок, капитан!

Он засмеялся. Захид никогда бы не подумал, что будет сегодня смеяться. Да, он был в ярости и все еще зол на нее. Захид положил девушку на кровать.

– Я почти кончила, – солгала Тринити, улыбаясь.

Захид срывал с себя одежду, и ничто не могло сейчас удержать их.

– Ты невозможна, – прошептал он.

– Ты сам выбрал такую, – рассмеялась Тринити. – Может, поговорим об этом позже?

Позже последовало очень быстро. Они были очень возбуждены, и ноги Тринити сами обвили красивое тело Захида.

– Последние слова были правдой, – прошептала Тринити, когда он вошел в нее.

– Знаю.

– Откуда?! – вскрикнула она, почувствовав всю его мощь. – Как ты узнал, что я люблю тебя?

– Потому что… – Его слова заглушали стоны Тринити, он знал, что она может даже не услышать его, но он должен сказать. – Из-за этого.

Он излился в нее, и все стало просто. Ни с кем больше ему не было так хорошо.

– Никогда не бросай меня, – прошептала Тринити, когда Захид упал рядом без сил.

– Я никогда не уйду.

– Но из-за меня будут проблемы.

– Это точно.

– Твой отец…

– Я уже все решил, – ответил Захид. – Не нужно убегать. Какой бы ни была проблема, мы все решим.

Глаза Тринити наполнились слезами, но заставившая спасаться бегством проблема оставалась. Она больше не могла все держать в секрете.

– Ты что-то от меня скрываешь? – на этот раз очень нежно спросил Захид.

– Да. «Наконец-то услышу правду», – подумал Захид.

– Я знаю, такого не должно было случиться. Я обещала, что такого не будет… – Говорить становилось все труднее. – Я беременна.

Тринити ожидала вспышки гнева или даже пощечины, как когда-то ей дала мать, но вместо этого Захид лишь крепче сжал ее в объятиях.

– Ты поэтому уехала? Тринити кивнула в знак согласия.

– Ты боялась мне рассказать? – Захид посмотрел на любимую и теперь сожалел о своем глупом жесте. Вспоминая, через что ей пришлось пройти, он сам ответил на заданный вопрос: – Конечно, ты боялась.

– Ты не злишься?

– Нет, это радостное волнение.

Тринити не привыкла, чтобы ее ошибки вызывали в ком-то радость.

– Мне жаль. Ты не могла прийти ко мне и поговорить, но я понимаю причину.

– Твой отец считал: я загоняю тебя в ловушку, – объяснила Тринити. – Он видел, как мы выходили из второго дворца.

– Хватит этих пафосных слов! – Захид закатил глаза. – Разве я похож на жертву?

Тринити покачала головой:

– Я спросила Лейлу о незапланированной беременности, но та сказала, что такого в вашей стране просто не может быть…

– Лейла никогда не покидала Ишлы. Она верит всему, что ей говорят, потому что не знает другого мира. Мой отец растит ее как цветок в теплице и пугает страшными сказками в надежде, что она никогда не совершит ошибок. – Захид с теплотой посмотрел на Тринити. – Сколько раз я просил со всеми вопросами идти ко мне?

– Знаю, – улыбнулась она. – Но я слишком боялась.

– Ты не кажешься пугливой.

Тринити с нежностью посмотрела на Захида и поняла: ей нечего больше бояться.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – сказал Захид. – Это решение далось мне нелегко, я колебался. Никогда не желал любви после опыта своего отца, но я ошибался. Я люблю свою страну и хотел править с ясной головой, но сейчас мои мысли яснее, чем когда-либо. Ты отвлекаешь меня, но это и к лучшему. Я хочу меняться, справляться с трудностями и править не головой, а сердцем.

– Но что скажет народ о ребенке?

– Часть людей порадуется, другие покроют позором, но будут и те, кто поймет, – они ничем не отличаются от нас… – Он улыбнулся. – Спор – дело хорошее. Он дает тему для обсуждений, и ты будешь очень обсуждаемой королевой. Но очень хорошей.

– Но что скажет твой отец?

– Наверное, я провел слишком много времени рядом с тобой. Сейчас мне так захотелось солгать. – Захид посмотрел на Тринити. – Может быть, скажем ему после свадьбы? Так будет легче для тебя?

– Да.

– Чего еще ты боишься? Что еще ты не можешь со мной обсудить?

– Ничего.

– Точно?

Честность никогда не была важна для Тринити. Ее семья всегда утаивала правду или замалчивала проблемы в надежде, что они исчезнут. Они никогда не рассказывали о позорных событиях.

Пришло время меняться.

– Я люблю свою семью. – Она не знала, как лучше все описать. – Мои родители потеряли сына, и я не хочу, чтобы они потеряли и дочь. Я не могу повернуться к ним спиной. Придется мне посещать семейные события.

– Конечно, – подтвердил Захид. – И что тебя беспокоит?

– Ты, – призналась Тринити. – Ты можешь устроить скандал или сказать что-нибудь…

– Заставлять тебя видеться с этим мужчиной просто бесчестно!

Тринити повернула голову и посмотрела на любимого, восхищаясь его выдержкой.

– Я еще не решила, – ответила Тринити. – Хотела позвонить им и сказать: «Если они хотят увидеть меня, то его быть не должно!»

– Но?…

– Но теперь я хочу пережить этот день и… – Она закрыла глаза. – Я не знаю, чего хочу.

– Может быть, лучше сказать это им в лицо? – Захид знал: Тринити не может положиться на родителей, а те не могут ее защитить.

– Я не хочу с ним больше разговаривать!

– Уверена? – спросил Захид. – Я могу с этим разобраться, если хочешь.

– Я хочу не этого.

Она посмотрела на задумавшегося Захида. Нет, она не хотела впутывать его во все это, не могла попросить его стоять рядом во время семейных церемоний.

– Тебе не нужно напиваться, чтобы подойти к микрофону, – напомнил Захид.

– Я не пила тогда! – А когда Захид лишь улыбнулся в ответ, признала: – Ну, может быть, совсем чуть-чуть…

– Тебе не нужно пить, чтобы делиться своими мыслями.

– А если я скажу что-нибудь…

– Я буду рядом.

– Тебе лучше остаться в отеле. Или в машине!

– Нет, – настаивал Захид. – Ты не справишься с этим одна.

– Значит, ты будешь рядом и я буду переживать, как бы тебе не сорвало голову…

– Такого не будет, – уверил ее Захид. – Даю слово.

Тринити была безгранично благодарна Захиду за его умение владеть собой. Он делал ее сильнее и спокойнее, и теперь она могла встретиться лицом к лицу со всеми проблемами.

Захид был одет в безукоризненно строгий костюм, Тринити – в траурное платье, и вместе они встречали этот сложный день. Захид отпустил водителя, заметив неловкость, которую все еще испытывает Тринити. Девушка расслабилась, и на нее сразу нахлынули мысли о предстоящей церемонии.

– Бедная Самина… – Внезапно повернулась она к Захиду: – Что теперь будет с вашими странами?

– Возможно, даже война, – спокойно ответил Захид. – Ты решила сбежать после моего общения с Саминой?

– В саду? Захид кивнул в ответ.

– Скоро Самина станет королевой, она хочет наладить отношения с нашей страной, несмотря на мой выбор. Разговор был сложный, но, читая между строк, я понял, что она просит не выбирать ее.

– Ты отказал ей! – засияла улыбкой Тринити.

– Ты все слишком усложняешь, – вздохнул Захид.

– Возможно, – ответила Тринити, и ее улыбка тут же погасла, потому что Захид остановился возле реки, где должна была пройти церемония. Здесь семья столько раз собиралась на пикники, здесь Дональд сделал предложение Иветт…

– Готова? – уточнил Захид. – Ты сможешь!

– Не знаю, в курсе ли Иветт.

– Расскажи ей, – предложил Захид. – Твоя честность может подтолкнуть ее саму к большей откровенности, и она расскажет, через что ей пришлось пройти. Наши дети будут кузенами. Или ты не хочешь, чтобы они общались?

– Конечно, хочу!

– Ложь не помогла, может быть, ты попробуешь говорить честно?

– Обещай, что не…

– Я не сорвусь. Захид взял ее за руку, и они пошли к собравшимся родственникам.

Он крепко держал ее руку и ни за что не собирался отпускать, как той ужасной ночью много лет назад. Тринити не сжималась от страха за спиной Захида, наоборот, именно она уверенной походкой подошла к маленькой группе.

– Что он здесь делает? – громко спросила Тринити, указав пальцем на Клайва. – Какого черта здесь делает человек, изнасиловавший вашу семнадцатилетнюю дочь?

– Тринити! – оборвала ее Диана. – Не сейчас!

– А когда?

– Тринити! – повторила Диана, понизив голос, а Гас попытался ее успокоить. Но Тринити не собиралась больше молчать.

– Почему ты шепчешь? – спросила она. – Я хочу сегодня вспомнить о своем брате, а не о слизняке, сотворившем такое со мной.

Тринити посмотрела на Клайва и увидела не сильного и озлобленного мужчину, а жалкого и слабого лицемера, которым тот и являлся.

– Я не хочу тебя больше видеть! Если ты еще раз придешь, я вызову полицию. Мне все равно, как поведет себя семья и что будет с нашей репутацией. Я помню, что ты сделал со мной, и готова подтвердить все в суде.

– Пошли, Клайв. – Эллейн решила уйти. – Эта девчонка всегда доставляла одни проблемы. И вела себя неподобающе!

– Ради бога, Тринити! – Гас повысил голос. – Это же…

– Теперь послушайте меня. – Глубокий голос Захида успокоил кричавших.

По телу Тринити пробежали мурашки от его зловещего спокойствия. Даже западный стиль одежды не менял его облик воина пустыни, и Тринити сбежала бы от ужаса, если бы его взгляд был направлен сейчас на нее, а не на Клайва.

– Я пообещал Тринити не срываться и сдержу слово. Если я еще раз тебя увижу, то тоже сдержу свое слово. Я не нарушу его, потому что хладнокровно убью тебя.

– Он не это имел в виду… – Диана поспешила превратить все в шутку, но встретила презрительный взгляд Захида.

– В теории ты можешь проверить мои слова, но я дважды повторять не буду. Мой народ ожидает этого от своего будущего короля.

Захид следил за каждым шагом Клайва, и Тринити вовремя взяла его за руку, потому что Клайв бросил на них прощальный взгляд, и Захид чуть не потерял контроль над собой.

Тринити чувствовала его напряжение и боялась, что Захид в любую секунду может сорваться. Клайв тоже почувствовал опасность и побежал к машине.

Захид повернулся к Диане:

– Я все сказал. – Он обнял Тринити, и вместе они пошли к реке.

Тринити было приятно вспомнить лучшие моменты с братом, и впервые она с радостью вошла в родительский дом.

– О чем Захид захотел поговорить наедине с отцом? – спросила Диана.

– Скоро узнаешь.

– Мне поискать шампанское?

– Захид не пьет, – улыбнулась Тринити. – И в холодильнике всегда есть шампанское.

– Прости нас, Тринити…

Слова стали неожиданностью для Тринити – она уже не ожидала их услышать из уст матери.

– Спасибо.

– Можем мы начать все сначала? – осторожно спросила Диана.

– Я думаю, нам стоит попробовать.

Так и случилось. После церемонии они объявили о предстоящей свадьбе, потом еще пообщались, пока Тринити не начала зевать и захотела спать.

– Может быть, мне… – Голос Дианы оборвался.

– Захид будет спать со мной, – прервала ее Тринити, – или мы поедем в отель.

Захид не стал поправлять Тринити. К черту вежливость! Он не станет спать в комнате для гостей. Пожелав всем спокойной ночи, они пошли наверх.

– Что она сказала? – улыбнулся Захид, обнимая любимую в темноте комнаты. – Ты смеялась на кухне.

– Нет! – вспыхнула Тринити. – Не скажу.

– Ты должна.

– Хорошо. – Тринити затаила дыхание. – Мама спросила, получит ли она титул, когда твой отец умрет.

– Ей нужен титул?

– Она хочет быть… королевой-матерью.

Захид рассмеялся, и Тринити не сдержалась от улыбки.

– Как я могла думать, будто ты скучный? – вздохнула Тринити.

– Ты не говорила об этом! – удивился Захид. – И давно ты так думала обо мне?

– Много лет, – призналась Тринити, – пока ты не сжал меня в объятиях.

Эпилог

Тринити еще не готова? Захид услышал взволнованный шепот Дианы. Он стоял в саду, ожидая появления своей невесты, которая сильно опаздывала. Захид, не отрывая взгляда, смотрел на вход. Сегодня он был одет в военную форму, а куфия на голове была повязана золотым укалем, символизирующим его статус жениха. Он волновался: Тринити могла и передумать.

Последние дни были для них тяжелыми.

Гордо выпрямив спину, Захид продолжал стоять под взглядами многочисленных гостей. Жениху и невесте нельзя было видеться перед свадьбой. Традиция не отошла на второй план, даже когда за сорок восемь часов до свадьбы появилась новость о беременности невесты. «Настал наш роковой час», – подумал Захид. Сегодня они столкнутся с мнением его народа, но Захиду была не важна реакция людей. В любом случае он сумеет успокоить Тринити, и через неделю они уедут.

Гости начали вежливо покашливать, но Захид лишь улыбнулся в ответ. Захид уже поговорил с Тринити о медовом месяце, и она хотела быть как можно дальше от своих родителей, поэтому они выбрали Австралию. Захид не мог дождаться момента, когда уже сможет остаться со своей невестой наедине. Ложкой дегтя стала Лейла, которую он обещал взять с собой на неделю.

Он не думал тогда о любви, но сейчас его мозг мог сосредоточиться только на ней. Захид видел, как побледнел отец, когда до него дошли слухи о беременности Тринити, но не стал отрицать очевидного. Он старался быть сильным, и вина обрушилась на него лавиной, когда он увидел постаревшего и похудевшего отца, пытающегося принять такие перемены.

– Не думай, будто ты поступил плохо по отношению ко мне или твоей матери, – вздохнул король. – Вчера я долго думал, как бы восприняла эти новости твоя мать? Я смотрел на ее амулеты и понял: она была бы счастлива.

Фахид позвал Абдула, который тут же сказал, что сегодня же официально он опровергнет все слухи.

– Не делай ни подтверждения, ни опровержения, – уточнил король, и лицо Абдула побледнело, когда он осознал правдивость слухов.

Да, отец сказал Захиду странные слова, которыми он не мог поделиться даже с Тринити. Но с ней он еще и не виделся.

– Я так волнуюсь! – Постоянная болтовня Лейлы действовала на нервы. – Ты не против моей поездки с вами?

– Конечно нет!

– Я приеду всего на недельку…

– Отлично. – Тринити не могла сосредоточиться на словах девушки или служанках, которые делали ей прическу.

Возле дворца уже столпился народ, молчаливо ожидая начала этого союза.

Лейла болтала без умолку, стараясь отвлечь Тринити от мыслей о скандале, который уже осветили газеты Ишлы. Журналисты писали, что Ишла замерла не только в ожидании свадьбы принца, но и возможной беременности невесты. Ей так нужна была поддержка любимого человека, которому она могла полностью доверять!

Но Тринити запретили видеть Захида до свадьбы.

– Ты сегодня видела отца?

– Нет, – ответила Лейла. – Мужчины и женщины празднуют отдельно.

– Но ты же слышала что-нибудь.

Щеки Лейлы покрылись румянцем. Она все еще чувствовала смущение после своей наивной реакции, когда Тринити спрашивала у нее совета. Значит, все это предохранение не действует!

– Только то, что я уже сказала. Захид попросил служанку передать тебе, чтобы ты не волновалась и наслаждалась церемонией. Скоро вы будете вновь вместе.

Конечно, Захид ждет ее там. Безусловно, он уже поговорил с отцом и все ему рассказал. Газеты отметили стремительный отъезд принца и даже разместили фото, где он с Тринити выходит из известного акушерского центра. Свадьбу старались организовать в кратчайшие сроки.

Это была уже вторая беременность Тринити, и даже в красивом золотом и свободном платье ее живот был заметен.

Она не боялась реакции короля, но не хотела позора для Захида. Как народ отнесется к этому? Тревожные мысли постоянно терзали Тринити. Первая беременность была ее позором, и она не хотела еще раз пережить такое.

– Ты выглядишь прекрасно, – подбодрила Лейла Тринити, которая уже надевала головной убор.

– Спасибо.

– Нужно идти, – поторопила ее Лейла. – Мы уже опаздываем.

– Секунду.

Тринити воспитывали на глазах у жадной до сенсаций публики, и сейчас реакция народа давила на нее.

«Нет, мне это не важно!» – Она отбросила лишние мысли.

Ее ребенок был зачат в любви, и они созданы друг для друга. С той ночи в лесу их любовь ждала подходящего момента, и, значит, ребенок тоже ждал своего часа.

Тринити бросила взгляд на толпу, но народ безмолвно стоял, не показывая своей реакции на нее. Она узнает все только на балконе.

Захид повернулся ей навстречу. Он ожидал увидеть ее совсем другой. Тринити не была настороженной или даже агрессивной, нет! Ее глаза светились уверенностью, а щеки пылали румянцем. Легкий ветерок всколыхнул платье Тринити, и сразу стал заметен ее округлившийся живот. Да, завтра все газеты опубликуют подтверждение слухов.

– Ты прекрасна.

– Спасибо.

Захид ждал ее вопросов, и она тут же спросила, как он себя чувствует. Какими бы ни были последствия, они перенесут все вместе.

Служба прошла быстро, хотя полуденное солнце сильно пекло. В памяти Тринити навсегда останется момент, когда Захид произнес свою клятву и надел ей на руку браслет, на котором он выгравировал арабскую пословицу на английском языке.

– Помни об этом, – прошептал он, когда она прочитала гравировку.

«Будущее лучше прошлого».

Тринити знала: будущее с Захидом будет прекрасным. По местной традиции жених не целовал невесту, поэтому Захид взял ее за руку и увел обратно во дворец.

Тринити улыбнулась родителям и Иветт, которая была на более позднем сроке беременности. Теперь они стали близки, и Захид снова вспомнил: их дети будут кузенами.

Принцесса Самина и ее родители тоже присутствовали на свадьбе, и она была представлена новой принцессе. Женщины обменялись улыбками. Отношения двух стран в будущем тоже обещали наладиться.

За ними последовали остальные гости, а Тринити все еще думала о реакции короля на слухи.

– Сейчас мы поприветствуем народ, – предупредил Захид, сжав ее ладонь в своей.

Захид вспомнил, как Тринити пряталась от камер, и теперь волновался. Он не знал, как отреагирует его народ. Не надо было давить на Тринити в день свадьбы.

– Все быстро закончится. – Захид прочистил горло. – Они могут еще сомневаться, но скоро все будет в новостях.

Тринити лишь кивнула в ответ, и Захид гадал, знает ли она о скандале в газетах?

– Они могут…

– Захид, – прервала его Тринити, – я не собираюсь стыдиться или оправдываться.

– Отлично!

Двери на балкон открылись, но вместо счастливой пары туда вышел король Фахид. Захид моргнул от неожиданности. Отец обещал ему в тот вечер со всем разобраться, но он не мог даже представить, как такое возможно. Ему сказали, что король вышел на балкон к удивленному народу и поразил всех улыбкой, которую никто не видел с рождения Лейлы. Король поднял руку и поприветствовал всех собравшихся.

– Он сам рассказал все, – удивленно произнес Захид, и Тринити нервно сглотнула.

– Правда?

– Целый час он рассказывал, как счастлив. Несмотря на то, что у него осталось мало времени, он сможет увидеть нашего ребенка…

С благословения короля, молодые вышли на балкон под приветственные крики толпы. Захид поцеловал невесту, и Тринити теперь не могла даже подумать, когда она пожалеет о прошлом.

Так распорядилась судьба. Теперь они вместе.

Content

Кэрол Маринелли
Брачное уравнение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог