Сорейя Лейн

Тайна нашей ночи

Soraya Lane

His Unexpected Baby Bombshell

© 2015 by Soraya Lane

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Дверь ресторана открылась, и Ребекка Стюарт, бросив взгляд на посетителя, едва не задохнулась от неожиданности: Бен Мак-Фарлейн. С момента их последней встречи прошло уже почти четыре года, но она узнала бы его и через двадцать лет. Русые, коротко постриженные волосы, широкие плечи, обтянутые футболкой, и взгляд, от которого сердце ее тут же забилось быстрее, совсем как раньше. Он совершенно не изменился и был по-прежнему привлекательным.

– Давно не виделись, – произнесла Бекки.

Бен подошел ближе, и взгляд его потеплел, а уголки рта приподнялись в улыбке, но Ребекка видела, что он напряжен и раздражен чем-то. Эти глаза однажды разбили ей сердце, и они же исцелили его, но это было так много лет назад, хотя последняя ночь, что они провели вместе, до сих пор четко всплывала в памяти, точно это было вчера.

Ребекка сглотнула, улыбнулась Бену, чувствуя, как желудок делает сальто. Нет, нет, Бен не знает. Не может знать. Но этот сердитый взгляд, уверенная походка… Увидев его в дверях, она подумала, что он пришел к ней не случайно: он узнал о своей дочери.

Прогнав эти мысли, Бекки попыталась вспомнить, какими их отношения были до той последней ночи, – они ведь были лучшими друзьями, но не более того.

– Привет, скиталец, я и не знала, что ты вернулся.

Выйдя из-за барной стойки, Ребекка поправила мягкий хлопковый фартук, не зная, как себя повести – обнять его, прикоснуться? Как вести себя с человеком, который когда-то был лучшим другом, а однажды – любовником, после нескольких лет разлуки?

– Привет, – ответил он, и голос его прозвучал неожиданно резко.

Бен раскрыл ей объятия, и она пошла ему навстречу, сначала с опаской, но он притянул ее к себе и крепко обнял. Ребекка попыталась расслабиться и дышать ровно – ведь они просто друзья. Однако было очевидно, что после всех этих лет она все еще была к нему неравнодушна: весь его облик, сильное тело, аромат туалетной воды тотчас воскресили в памяти ту ночь, когда после десяти лет дружбы они неожиданно стали друг для друга чем-то большим. Ночь перед его отъездом, на который она его, кстати, уговаривала, хотя сердце ее разрывалось на части.

– Как ты, Бекки? Давненько не получал от тебя весточки.

Хм, похоже, объятия были чистой формальностью.

Ребекка отошла на шаг назад. Она вдруг задрожала, хотя было тепло, и обхватила себя одной рукой вокруг пояса, неловко опустив вторую.

– У меня все хорошо, Бен. Правда хорошо, – тихо ответила она, широко улыбаясь через силу. Можно подумать, он ей писал.

– Как твои родители?

– Прекрасно. – На сей раз улыбка получилась искренней. – Они на пенсии, а я управляю сейчас одна, уже давно кстати.

Ребекка быстро оглянулась, проверяя ситуацию на кухне, где, как всегда, царила суматоха. Повернувшись обратно к Бену, она наткнулась на его цепкий взгляд. Этот итальянский ресторан, прежде принадлежавший родителям Бекки, он знал не хуже ее самой, еще подростками они начали работать здесь официантами во время последних летних каникул, а затем Бену выпала счастливая карта, и он уехал в Аргентину.

– Ну, а как ты? Что привело тебя домой?

Бен сунул руки в карманы джинсов и опустил глаза, а затем вновь взглянул на Ребекку, и она поняла: что-то не так. Иначе зачем бы ему возвращаться?

– Что-нибудь с дедушкой? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Да, дела у него идут плоховато, хотя он бы пришел в ярость, узнав, что я тебе рассказал. – Бен распрямил плечи и шире расставил ноги. – Ну да все равно, пора бы мне уже вернуться домой.

– Да? Но ты ведь еще молод. Ты именно поэтому перестал играть?

Ребекка оглядела его совершенное тело – литые мышцы, атлетическое сложение. В поло не было возраста, когда игроков списывали со счетов, главным были твои способности и желание играть, так что было бы печально узнать, что Бен решил окончить карьеру. Что бы ни случилось.

Бен рассмеялся.

– Я еще не стар и в отличной форме, так что не переживай. – Но тут же посерьезнел и добавил: – Гасу нужна моя помощь. В Аргентине было здорово, но я скучал по своему старику.

Вот это новость! Ребекка ощутила, как холодок пробежал по спине.

– Так ты вернулся насовсем?

– Ну, пока не планирую уезжать, а там посмотрим, – произнес он. – Если бы ты писала мне, я бы тебя предупредил о своем приезде.

Ну вот, опять эти упреки.

– Бен, я была занята – столько всего происходило.

Он окинул ее долгим и пристальным взглядом и отвел глаза.

– Ну, расскажи же мне, сколько ты уже здесь? Какие у тебя планы? – Сменила она тему.

– Решение приехать было спонтанным, и пока я живу настоящим, так что никаких планов. Посмотрим, как пойдут дела на ферме.

Ребекка замолчала, переваривая информацию, но не подавая вида, что обеспокоена. Поло же всегда было мечтой всей его жизни, желанной карьерой, и он просто взял и бросил играть?

– Так что, ты не собираешься больше играть? – спросила она.

Он неопределенно пожал плечами, и Бекки поняла, что он сомневается. Этот жест всегда был сигналом его смущения и колебаний.

– Все меняется, Бекки, ты же сама знаешь, как это бывает.

О да, она знала. Вот только почему-то она была уверена, что это не просто перемена настроения, – здесь что-то другое.

– В общем, я только что приехал. По-прежнему намереваюсь тренировать лошадей, просто решил немного отдохнуть от спорта. – Бен улыбнулся. – Собираюсь этим утром в Джилонг.

Ребекка повернулась и пошла обратно к барной стойке, чувствуя, как пылают щеки и кровь пульсирует в висках. Подумать только, Джилонг – там находилась школа для лошадей его дедушки, там Ребекка проводила все свои школьные каникулы и выходные – они с Беном общались, мечтали о будущем.

Вот только она тогда не знала, что поло – мужской спорт, так что в итоге она, собрав все свое мужество, проводила Бена и осталась дома. Даже для него было сложно прорваться в поло, не говоря уже о ней, – она бы вряд ли сумела построить на этом спорте свою карьеру. Но тогда они были друзьями – Бен, уезжая, оставлял ее не как свою девушку.

– Деду исполнилось на прошлой неделе восемьдесят, и я знаю, что у него рак, – возможно, дела обстоят хуже, чем он признается окружающим. Я приехал, чтобы научиться всему, что могу, и со временем взять у него вожжи. В прямом и переносном смысле.

– Он, должно быть, счастлив твоему возвращению. Тебе понравится дома.

Он улыбнулся, но взгляд оставался холодным. Бен явно сердился на Бекки, и она не знала, что сказать, – разве что извиниться за долгое молчание. Но невозможно было писать ему и не рассказывать о том, что происходит в ее жизни, а значит, единственным вариантом было прекратить общение.

– Мы же раньше только об этом и говорили, нет? Как вдвоем будем играть в поло, а потом вернемся домой, чтобы вместе управлять конюшней.

– Да, – мягко ответила она, не желая вспоминать прошлое, потому что это лишь причиняло боль. – Да, верно.

– Ну ладно, расскажи мне о себе. Вчера я слышал невероятную сплетню – что у тебя есть дочь. – Он недоверчиво ухмыльнулся. – Это правда?

Дрожь пробежала по телу Бекки, и она положила руку на стальную стойку, пытаясь успокоиться. Дочь. Интересно, как много он знает? Ей бы хотелось рассказать ему все самой.

– Да, я стала мамой, – сказала она, стараясь говорить и дышать ровно. – Для Лекси.

– Лекси, – повторил Бен, и Ребекка, услышав имя дочери, произнесенное им, вновь почувствовала мурашки на спине. – А кто счастливчик?

– Счастливчик? – переспросила она непонимающим тоном.

– Кто твой муж?

Ребекка сглотнула. Хм, муж.

– Я… а, что там – нет никого. Мы вдвоем с Лекси.

– Ты что, хочешь сказать, что какой-то козел бросил тебя после того, как ты родила ему ребенка? Ты поэтому со мной не общалась? Я бы ему устроил.

Ребекке не нравилось то, что они сменили тему. Что она могла ему сказать? «Да, Бен, и этот козел – ты. Вот потому-то я и перестала писать». Но она ведь о нем так не думала, потому и решила скрыть правду о Лекси, чтобы защитить их обеих и, главное, чтобы не связывать Бену крылья.

– Скажем так, я предпочла воспитывать ее одна, по крайней мере пока, – осторожно сказала Ребекка.

Бен явно ей не поверил:

– И твой отец не попытался ничего сделать? Или твой брат?

Бекки почувствовала, что пора менять тему, и быстро. Ей нужно было время, чтобы подумать о том, как лучше сказать Бену.

– Ну, они, конечно, не были на седьмом небе от счастья, но в жизни иногда случаются темные полосы, и их нужно просто пережить.

Бен уже раскрыл рот, очевидно чтобы сказать что-то неприятное, но Ребекка быстро его перебила:

– Не хочешь поесть? Мы можем быстренько приготовить твою любимую лапшу с морепродуктами.

Лицо Бена тут же разгладилось, и он улыбнулся:

– Вы по-прежнему готовите ее?

– Да, – со смехом ответила Бекки. – Старое блюдо, но чудесное. Вообще, его нет в меню ланча, но одна из версий представлена для ужина, и по-прежнему его охотно заказывают, так что все ингредиенты есть.

На сей раз Бен посмотрел на нее неотрывным, пристальным взглядом, и в ярком свете его темно-карие глаза казались слегка золотистыми.

– Мне пора, но что, если я как-нибудь воспользуюсь твоим предложением? Когда и ты не будешь так занята и сможешь ко мне присоединиться?

Ребекка сконцентрировалась на том, чтобы дышать ровно, а это было нелегко, потому что Бен стоял перед ней. Не хватало только обеда с ним.

– Звучит неплохо. Было бы здорово поболтать.

Кто-то позвал ее с кухни, и Бекки с радостью ухватилась за эту соломинку, чтобы уйти и наконец вырваться из-под его пленительного взгляда.

– Увидимся, Бекки.

Ребекка, не в силах пошевелиться и полностью игнорируя суматоху на кухне, смотрела Бену вслед, пока он не пропал из вида. Сердце ее прыгало в груди от радостного волнения, но все тело было напряжено, точно единый комок нервов, и она чувствовала, что вот-вот упадет. В возвращении Бена не было ничего в общем-то хорошего.

Бен шел по улице, засунув руки в карманы, вокруг шумели толпы народа – в самом сердце Мельбурна в обеденный перерыв было шумно. Он любил Австралию, родные торфяники, здесь был его дом. За границей было весело и невероятно роскошно жить, но сейчас ему лишь хотелось посвятить себя дедовской ферме и родному городу.

А Бекки… Бен был дома всего день, и лишь огромным усилием воли удержал себя от посещения ресторана в первый же вечер, просто чтобы вновь ее увидеть. Девочка, что провожала его за границу, его лучший друг, постепенно исчезла из его жизни. Но можно ли ее винить? Бен сам виноват, что не очень-то настаивал на общении, хотя она и вовсе не старалась отвечать ему.

И что, расставшись с ним, она встретила какого-то парня и родила ребенка? Крошка Бекки теперь взрослая женщина – и мать? Вот этого он не ожидал. Бен всегда представлял, что она будет ждать его, и он вернется, а потом сумеет убедить ее, что та ночь, которую они провели вместе, была прекрасна, что им суждено было стать друг для друга не просто друзьями. Каким же дураком он был, думая так!

Даже несмотря на долгую разлуку и на то, что за границей Бен катался на лучших пони в мире, путешествовал в самые удивительные страны, он не переставал думать о Ребекке, ни на минуту. Уезжая, Бен был охвачен страстным желанием войти в огромную семью мира поло, но на самом деле его маленькая семья оставалась здесь, с Гасом и Ребеккой, – ему потребовалось слишком много времени, чтобы это понять. Лишь когда дед наконец признал, что серьезно болен, Бен поехал домой.

Все эти четыре года он лелеял в памяти образ Бекки, ее нежное, улыбающееся личико, пухлые губы и сияющие глаза – черт возьми, здорово, что у нее нет мужа. Бен не мог злиться на нее, сегодня он еще раз в этом убедился.

Ребекка, войдя в здание центра для дошкольников, тут же увидела дочь. Лекси носилась по комнате, раскинув в стороны руки, делая вид, что летает, и шлепая губами в попытках издать звук, похожий на жужжание самолета. Сердце Бекки подпрыгнуло, и она отвернулась, чтобы дочка ее не увидела.

– Привет!

Бекки повернулась и увидела Джулию, преподававшую в центре. В руках ее был измазанный яркими красками листок бумаги.

– Лекси нарисовала это сегодня, и я ей пообещала сохранить его для мамочки.

Джулия была такой довольной, что и Бекки не удержалась от улыбки. Взяв листок, она произнесла:

– А у нее талант, не находишь?

Женщины рассмеялись, а Бекки принялась крутить листок, чтобы разобрать, что на нем нарисовано.

– Дом, покрытый зеленой слизью? – предположила она.

– День на пляже? – спросила Джулия.

Их размышления были прерваны детским голоском:

– Мама!

Бекки повернулась и, взяв на руки малышку, поцеловала ее золотистые волосы на макушке.

– Привет, солнышко.

– Тебе понравился мой рисунок?

– Конечно!

– Это я на лошади. На лошади, мама!

– Хм… – Бекки, взглянув на девочку, постаралась не улыбнуться, а Джулии пришлось отойти, чтобы не расхохотаться. – А мы как раз говорили, какая чудесная лошадка.

– Это лошадка из поло. – Девчушка вырвалась, и мать поставила ее на пол. – Это я на поло-пони.

Улыбка Ребекки померкла, но она вовремя увидела, что Лекси по-прежнему смотрит на нее. Поло-пони? Да откуда она вообще о них узнала?

– Пойдем, милая. Бери сумку и скажи «до свидания» Джулии.

Глядя на убегающую дочь, Бекки откинула назад волосы. Лекси никогда не видела живых лошадей, не говоря уже о том, что не ездила на них, но лошади были ее страстью с тех пор, как она научилась говорить. «Прямо как отец», – подумала Бекки.

– Мама?

Ребекка встала на колени, беря у дочери сумку и закрывая ее на молнию.

– Да, моя сладкая?

– Дедушка говорит, что ты раньше каталась на лошадях. На поло-пони.

– Правда?

С тех пор как Бен уехал, она не подходила к лошадям и давно оставила все мечты построить карьеру, занимаясь спортом, любимым ею с четырнадцати лет. Ее последняя лошадь… Бекки даже вспоминать не хотелось о том случае.

– Он сказал, что ты очень хорошо ездила, но потом упала. Тебе было больно?

– А когда дедушка тебе все это рассказывал? – спросила Бекки.

– Вчера.

Лекси поскакала к двери, приоткрыла ее для матери и стояла, дожидаясь ее.

– А мы можем покататься на лошадях вместе? – спросила она.

– Может быть.

– Почему «может быть»?

– Я не знаю никого, у кого была бы лошадь.

Конечно, это была ложь, но что еще ей было говорить?

– А мы можем купить лошадь? – спросила Лекси.

– Садись в машину.

Захлопнув за дочкой дверь, Бекки с минуту постояла на дорожке, закрыв глаза и делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Когда-то она отдала бы что угодно, чтобы заниматься лошадьми, но это было в прошлом, и хорошо бы, если прошлым и осталось. Нужно было сказать Бену, конечно, но жить нужно настоящим.

Глава 2

Бен улыбнулся деду и подошел к молодому жеребцу. Ноздри животного раздувались, а тело напряглось, как только он почуял человека вблизи.

– Опусти руки. Не трогай его, пусть он сам прикоснется к тебе первый.

Бен послушался и сделал так, как ему сказали. Он все больше осознавал, что инстинкты деда в отношении лошадей никогда его не подводили. За границей он спорил с тренерами до изнеможения и в конце концов устал от их старомодных привычек. Многие любили подчинять лошадей силой, но такая тактика никогда не применялась в конюшнях Мак-Фарлейн. Половина спортсменов считала его сумасшедшим из-за того, что он применял естественные приемы верховой езды. И это стало одной из причин того, что Бену надоело там, за границей, потому он и порвал с этими ребятами, несмотря на то, что с удовольствием проработал с ними бок о бок много лет. Чтобы вернуться домой.

– Хорошо. Как только он повернет голову, похлопай его и зааркань веревкой.

Бен выполнил указания. Лошадь вначале вела себя смирно, отвечая на его ласку, но, почуяв веревку, принялась брыкаться.

– Держи его, как бы он ни дергался.

На лбу Бена появилась испарина, но он держал жеребца. Эта часть укрощения была самой жесткой. Бен полагал, что животные и насилие – два несовместимых понятия.

Лошадь перестала брыкаться и встала смирно, недоверчиво глядя на него.

– Хороший мальчик, – мягко произнес Бен, вновь подходя к жеребцу.

– Погладь его еще разок, а потом надевай уздечку! – крикнул дед.

Бен направился вперед, улыбаясь смирно стоящей лошади. Почесав животное за ухом, он поднял уздечку и принялся надевать ее.

«Осторожно и медленно», – напомнил себе Бен, натягивая кожаные ремни на нос лошади и заводя их за остроконечные уши. Жеребец стоял смирно, прядая ушами, прислушиваясь к словам своего конюха и покоряясь ему.

Отойдя на шаг назад, Бен улыбнулся.

– Хорошо сработано, сынок. Молодец, – произнес Гас.

Бен еще разок потрепал коня по шее, а затем отворил ворота, ведущие во дворик, и жеребчик поскакал к остальному молодняку. Подойдя к деду, Бен был рад увидеть улыбку на его морщинистом лице.

– Этот талант у тебя в крови, всегда был и будет.

Голос Гаса был сильным и низким, но, когда он хлопнул Бена по плечу, стало ясно, что в усталых руках его нет прежней силы, и они подводили его после долгих лет напряженной работы. Гас Мак-Фарлейн был сильным человеком, привыкшим быть в центре внимания, но силы его быстро угасали.

– Как ты тут справлялся, все было хорошо?

Гас, медленно шагая по траве, опирался на палку.

Ум его оставался по-прежнему острым, но тело сдавало. Бен ощутил укол совести – ему когда-то так не терпелось уехать из Австралии в погоне за собственными мечтами, но сейчас, вернувшись домой, он очень сожалел, что так надолго оставил деда одного.

– Ты не слышал ничего от той девочки Стюарт?

Бен напрягся.

– От Ребекки? Да, вообще слышал. Я ходил повидаться с ней. – Он постарался говорить беспечно. – Вчера.

– Прекрасная девушка. Тебе следовало на ней жениться, ты знаешь?

О да, он знал. Но Бекки… ну, в общем, это была Бекки. Не то чтобы она его не привлекала, нет, он хотел быть с ней, но он знал, что никогда не сможет дать ей все то, что она хочет. Знал это до сих пор.

– Она первая перестала отвечать на мои письма, и уже давно, дедушка. – Бен не собирался оправдывать ее, особенно сейчас, под пристальным взглядом старика. – И мы ведь были просто друзьями, ты же знаешь.

Деду не обязательно было знать, что они провели вместе ночь.

– Прекрасной маленькой наездницей она была. Хорошо держалась в седле и не боялась работы. Не говоря уже о том, что она красотка.

– Ага, – согласился Бен.

– Приведи ее сюда как-нибудь. У меня есть кобылка, как раз для женщины, а наездницу я не найду – теперь таких нет.

Бен подумал о том, что будет, если Бекки вновь появится в конюшне. Придет ли она, если он ее попросит?

– Она уже давно не садилась на лошадь, – сомневаясь, сказал Бен. – И я не уверен, что мы по-прежнему лучшие друзья.

Их встреча вчера была какой-то неловкой, несмотря на то что Бену было приятно видеть подругу.

Гас остановился и оперся на трость.

– Не важно, сколько прошло времени, когда речь идет о такой женщине, как она. Она наездница от природы, как и ты. – Он ухмыльнулся. – И раз уж она не замужем, не щелкай клювом, сынок.

Бен откашлялся. Дед просто неисправим – стоило приехать, и вот не прошло и дня, как он уже дает ему советы относительно личной жизни.

– Мне недолго осталось, доктор говорит, может, месяцев шесть. В этот раз я не справлюсь с раком, сынок. – Он пожал плечами. – Скажи Ребекке, что я хочу ее увидеть. Какая девушка откажет умирающему старику?

Теперь Бен ободряюще хлопнул деда по плечу:

– Мы справимся, дед. У рака нет шансов.

Но оба они знали, что это неправда.

– Столик шесть! До сих пор нет меню.

Ребекка поспешила на кухню, услышав, как звякнул звонок. Она ненавидела заставлять посетителей ждать, особенно если это были постоянные клиенты, которые заглядывали к ней каждую неделю.

– Тебя к телефону, Бек.

– Пусть оставят сообщение.

– Уверена?

Ребекка строго посмотрела на молодого официанта, и он пожал плечами. Кто, интересно, решил вдруг ей позвонить в разгаре обеденной смены?

Бекки поставила пустые тарелки и поспешила назад.

– Это же не насчет Лекси?

Она пожалела о своем резком тоне и улыбнулась парню.

– Нет, кто-то по имени Бен, сказал, вы знаете, как с ним связаться.

Услышав имя, Бекки почувствовала, как воздух, точно от удара, вылетел из легких. Бен. С чего бы ему ей звонить?

– Я перекурю! – крикнула Бекки, направляясь к задней двери, внезапно ощутив жажду свежего воздуха и солнца.

Она вышла и глубоко вдохнула, не обращая внимания на шум города, многолюдные улицы с бегущими в разные стороны людьми, а затем вытащила из кармана мобильный. Встреча с Беном напомнила ей о том, что они упустили в своей жизни, как бы было сейчас здорово иметь рядом мужчину. Но она сама решила отпустить его тогда, не сказав ни слова о своих чувствах.

Бекки прикусила губу и быстро набрала номер, точно от скорости зависела ее жизнь. Она все еще помнила цифры наизусть, да и вряд ли когда-либо она их забудет. А ведь когда-то это был ее любимый номер, и не только оттого, что отвечал Бен, но и из-за Гаса – беседы с ним были не менее важны для Бекки. Когда он предлагал ей покататься у них, она ощущала себя так, как, должно быть, чувствуют себя наркоманы, получившие дозу.

Она мысленно повторяла номер, едва шевеля губами, и вот раздались гудки.

– Конюшня Мак-Фарлейнов.

Ох… Это был не Бен.

– Гас! Я так по тебе скучала!

Как приятно было искренне показать свои чувства.

– Не так много молодых девушек мне звонят, так что, полагаю, это ты, Ребекка.

Голос его по-прежнему был густым, но чуть более надтреснутым. Однако в нем по-прежнему слышались те добрые и мягкие нотки, что всегда утешали ее и учили чему-то, – когда она была маленькой девочкой, Гас был для нее дедушкой, которого она так хотела иметь.

– Как ты угадал?

Послышался громкий смех.

– Я тут на днях сказал внуку вытащить тебя к нам, прежде чем я откину копыта.

– Гас! Не говори так!

– Полно, крошка, это же правда.

– Гас, – повторила Бекки, не зная, что еще сказать человеку, судьба которого была ей небезразлична.

– Хватит говорить о чепухе. Пообещай мне, что приедешь нас навестить.

Ребекка растерялась, не зная, что ответить, – она не ожидала приглашения к Мак-Фарлейнам, вообще-то она даже не предполагала, что когда-либо там вновь появится.

– Так ты приедешь?

Гас никогда не вел пустых разговоров.

– Я… – замешкалась Ребекка. – Как насчет этой субботы?

– Приезжай с большой сумкой, детка. Я хочу, чтобы ты провела здесь оба выходных. У меня есть одна лошадка, без тебя я никак не справлюсь.

Ребекка чуть не задохнулась при одной мысли о возвращении в прошлое, к лошадям, к Гасу…

– Я скажу мальчику, что ты приедешь.

Ох… Хитрый лис заманил ее на выходные, и она согласилась без слова протеста. Но разве она не заслужила выходной? Дочку с собой лучше не брать – слишком велик риск.

По спине Бекки пробежала едва ощутимая дрожь. Это все мысли о Бене, о том, что она на одну ночь словно бы вернется в прошлое, снова его увидит… Бекки покачала головой, точно это могло развеять все ее тревоги. Она сделает это. А потом подумает о том, как лучше рассказать ему новость, ведь теперь он вернулся домой окончательно, так что нет нужды скрывать Лекси.

Глава 3

Перспектива визита к Мак-Фарлейнам пугала Ребекку. При одной мысли о том, что она увидит Бена, желудок ее сжимался в комок. Она ехала, глядя прямо перед собой и крепко сжав руль, а затем притормозила у поворота к конюшням, чтобы успокоиться: было трудно ровно дышать, и руки тряслись.

Подъездная аллея, неизменно ровная и чистая, вела вперед. Гас, конечно, постарел, но, похоже, принципы его не изменились. Остается надеяться, что дом и конюшни такие же, как и прежде.

Бекки вновь завела мотор, бросила на себя взгляд в зеркало и медленно въехала на аллею. Под колесами заскрипел гравий, и ветки принялись хлопать по бокам машины, точно приветствуя ее. Всего лишь неделю назад она никогда бы не подумала, что вновь увидит это место, но как же хорошо было вернуться сюда!

Прямо перед собой она увидела дом, красивое здание из трех кирпичных блоков, по внешнему виду он был так же безупречен, как и дорога. Розы были аккуратно обрезаны, окна широко раскрыты – один из самых прекрасных домов, которые когда-либо доводилось видеть Бекки. Неподалеку располагалась конюшня.

Ребекка поехала тише, вглядываясь в окрестности и пытаясь найти обитателей резиденции. Однако вокруг царила тишина – не было видно лошадей, хотя сейчас их и не должно быть. Лишь желто-рыжий кот растянулся на солнышке, в остальном же местность была пустынна.

Она вышла из машины, потянулась на солнце, согревавшем ее обнаженные руки, и направилась к конюшням, оглядываясь. Больше всего Ребекке здесь нравилась уединенность: с того места, где она шла, виднелась лишь часть конюшни. Бекки слышала, что у Гаса теперь было меньше лошадей на попечении, оттого что с возрастом он немного сдал, но, обогнув здание, она поняла, что их все равно немало.

Все здесь было построено для разведения лошадей и игры в поло. Старые стойла содержались в идеальном порядке заботливыми руками хозяев уже много лет. Ребекка остановилась, озираясь. Старые постройки вытягивались в одну линию, а по краям были более просторные квадратные хлева, разделенные перегородкой. Все было так же, как помнила Бекки. Глициния обвивала деревянные столбы, горшки с яркими цветами свисали с крыш, добавляя уюта.

Идя вдоль конюшни, Ребекка изредка останавливалась, чтобы потрепать лошадок, выглядывающих из стойл. От запаха сена и ощущения животных поблизости у Бекки взволнованно закружилась голова. Точно так же она реагировала на мысли о Бене.

Ребекка посмотрела на луг, простирающийся перед ней. Огороженный загон по-прежнему принадлежал молодняку, похоже, совсем недавно родившимся малышам, резвящимся и брыкающимся за надежным забором. В прежние времена они с Беном больше всего любили работать с жеребятами – обучать их манерам и общению с человеком, не используя при этом насилие. Тогда их настольной книгой был шедевр Монти Робертса – легендарного лошадника, который внедрил в индустрию разведения лошадей свои правила, требующие твердой линии поведения с животными, что их частенько ломало.

Ребекка шла, осматриваясь, и вдруг справа послышался звук, от которого кровь, казалось, быстрее побежала в ее венах, и на губах Бекки появилась улыбка.

Она увидела человека (по всей видимости, это был Гас), оживленно размахивающего тростью, рядом на лошадях гарцевали молодые ребята. Шесть скакунов пролетели мимо вихрем, землю сотряс дробный стук копыт.

Не желая отвлекать Гаса, она тихонько подошла ближе и стала наблюдать за игроками, сражающимися за мяч и пытающимися забить гол. С того места, где она стояла, было прекрасно все видно, и Бекки бросила быстрый взгляд на старика и тут же огорчилась: Гас похудел и казался состарившимся, но он по-прежнему оставался тем добряком, что всегда так хорошо к ней относился.

– Вперед, вперед, вперед! – неожиданно закричал он и замахал своей палкой, а Бекки подпрыгнула от неожиданности.

Когда один из игроков забил гол, Гас подбросил свою трость и поднял вверх руку, сжатую в кулак. Ребекка не сдержала смеха.

– Гас! – сказала она тихо, но старик тут же повернулся и встретился с ней взглядом.

С минуту он смотрел на нее, и широкая улыбка расцвела на его лице.

– Ребекка! Вот так сюрприз!

Он протянул к ней руки, она бросилась к нему и крепко обняла старого друга.

– Как же здорово снова здесь оказаться, увидеть тебя, – пробормотала она, уткнувшись ему в плечо.

Отойдя на шаг, она увидела улыбку старика и его сияющие глаза.

– Ты только посмотри на себя! Такая взрослая!

Бекки зарделась, смущенная, но довольная. Однако прежде, чем она успела ответить, раздался голос, услышав который она едва не подпрыгнула от неожиданности.

– Бекки.

Это был Бен. Его голос она бы ни с чем не перепутала – низкий, приятный, бархатистый. Друг детства сидел верхом на пони, тяжело дышащем и взмыленном, конь и всадник очутились рядом незаметно.

– Хороший гол, сынок. Я отведу его в стойло, – произнес Гас.

Бен соскочил с лошади и передал деду поводья.

– Ты уверен?

Старик демонстративно закатил глаза. Бекки знала, что крепко взнузданная лошадь Гасу нипочем, даже трость ему не нужна.

Бекки бросила взгляд на Бена украдкой, пока тот все еще смотрел на лошадь. Если бы только он не был таким красивым, таким обаятельным, таким… недоступным.

– Привет.

О черт, он с ней заговорил. А она с головой ушла в свои размышления.

– Ты хорошо смотрелся на поле, – вымолвила Бекки, это было все, что она могла сказать. Но ведь, любуясь на игроков, она даже не отдавала себе отчета, что среди них Бен.

– Да, я, конечно, счастлив вернуться домой, но жутко скучаю по поло, так что выкраиваю лишний часик для игры. – Улыбнувшись, Бен снял шлем и повернулся к полю, глядя на ребят, все еще катающихся на пони, а затем провел рукой по волосам и спросил: – А ты не думала снова забраться в седло?

Прошло много времени с тех пор, когда Бекки лелеяла мечту о поло, и она уже почти позабыла о ней – теперь, став матерью, она стала еще более осторожной, чем когда-либо прежде. Так что из спортсмена она превратилась в зрителя. А потом то падение чуть не сломало ее, забрав все – мечты, будущее. И Бена.

– Может, и сяду когда-нибудь, – соврала она.

Хотя, может, это и не ложь – кто знает.

– Вообще, если честно, я не думала об этом.

Бен повернулся к ней и прикоснулся к ее плечу так легко, что Ребекка подумала, уж не почудилось ли ей.

– Здорово, что ты снова здесь, Бек.

Она попыталась найти слова, чтобы ответить, и не смогла, кожу ее покалывало иголочками от его прикосновения. Они были друзьями, до того как одна ночь все изменила, и теперь Ребекке было трудно смотреть на друга детства и не думать о том, что когда-то она видела его обнаженным.

– Как хорошо снова здесь оказаться.

Голос ее предательски дрожал. Бен пошел вперед, и она последовала за ним, едва поспевая за его широкими шагами.

– Здесь что-то есть, Бек. Здесь душа отдыхает.

Он остановился, повернулся к ней и взял ее руки в свои, крепко сжав их. Глаза его пристально изучали ее лицо, так что Бекки не могла отвести взгляд и не знала, что сказать.

– Прости, Бек, за то, что я ожидал от тебя общения после всего, что произошло, после того, как оставил тебя, – глухо сказал Бен. – Я не переставал думать о тебе, но все так усложнилось. Испытание для дружбы, не находишь?

«Которую мы разрушили», – подумала Бекки, и, казалось, слова эти повисли в воздухе между ними.

Она судорожно сглотнула, чувствуя, как слезы жгут глаза. Для дружбы? Неужели это все, что он хотел от нее?

– Я скучала по тебе, Бен. Но все меняется, и, наверное, мы просто отвыкли друг от друга.

– Может, нам нужно было следовать нашему плану. Ехать вместе в Великобританию и играть.

– Было бы неплохо.

Вот только Бена взяли в аргентинскую команду, а ее нет, и, не сумев сказать ему правду, она сделала вид, что не может оставить семью. Что поло – не то, чего она ждет от жизни. Может, если бы он попросил ее поехать с ним не как друга, если бы ее уверенность в себе была более крепкой и не было бы того падения, после которого она окончательно потеряла веру в себя, – может, тогда бы все было иначе или хотя бы могло пойти по-другому.

Бен смотрел на Бекки, и его глаза тоже были печальны.

– Пойдем, покажу тебе кое-что.

Брови Бекки от недоумения сошлись на переносице, и тут Бен повернулся и пошел, увлекая ее за собой.

– Точнее, Гас хотел тебе это показать. Пойдем, просто взглянем.

Глава 4

– Она прекрасна!

Ребекка осмотрела лошадь с головы до ног. Ей не пришлось притворяться заинтересованной – кобыла была одной из самых красивых, что Бекки когда-либо видела. Длинные черные ноги в белых чулках, шелковистый длинный хвост, широкое белое пятно на морде до самых ноздрей и темно-карие доверчивые глаза, наблюдающие за каждым движением.

Бен молча смотрел на лошадь, положив руки на изгородь загона и поставив ногу на нижнюю перекладину.

– Так что с ней не так?

Бен пожал плечами, и было видно, как под рубашкой его играют мощные мускулы. Бекки молча поблагодарила небеса за то, что можно было смотреть на лошадь, потому что иначе было бы трудно отвести взгляд от ее спутника.

– Кто только не пробовал ее оседлать – похоже, ей никто не нравится.

– А ты? – спросила Ребекка. – Ты ей нравишься?

Бен засмеялся:

– Не очень.

Они переглянулись, оба думая об одном и том же. То, что лошади порой любят одного всадника больше остальных, было давно известно, это можно было объяснить совпадением характеров человека и животного. Но однажды в их жизни появилась особенная кобыла, которая соглашалась работать лишь с Бекки. Дошло до того, что Гас объявил лошадь бесполезной для остальных и подарил Ребекке. И все было так хорошо, наконец сбылась ее мечта – стать хозяйкой такой чудесной лошадки, как вдруг произошел тот несчастный случай. Бекки с тех пор не могла кататься, да и не хотела, а лошадь и вовсе погибла.

Бен вздохнул и улыбнулся – медленно, тепло – и подмигнул. Будто обнял подругу взглядом и утешил. Никто и никогда не мог заставить ее ощутить то, что она чувствовала с Беном – спокойствие, тепло, заботу. Жаль, что ей потребовалось столько лет, чтобы понять, что она любит его. Когда же наконец они сделали этот шаг, Бену нужно было уезжать, а Бекки не просто попрощалась с другом, а осталась с разбитым сердцем.

– Так что ты думаешь?

Ребекка подняла глаза. Что она думает? Мысли ее ушли так далеко от реальности, что она не сразу поняла, о чем говорит Бен. Она снова взглянула на кобылку.

Бен молча смотрел на Ребекку и ждал ее ответа. Но она не была в настроении вновь очутиться на лошади после всего, что произошло.

– Я… хм, не думаю, что мне стоит это делать.

Бен влез на изгородь и спустился в загон.

– Если я буду настойчив, она дастся мне в руки, но, когда к ней подходит кто-то посторонний, она просто дичает.

– И ты думаешь, что я с ней справлюсь?

Бен попятился назад к изгороди и, почувствовав, что коснулся ее спиной, влез на заграждение снова.

– Ты сможешь, Бекки.

Ребекка стояла по другую сторону ограды, близко от Бена. Соблазн был велик, но она не собиралась принимать его предложение. После прошлого падения ей недоставало мужества для того, чтобы сесть на необъезженную лошадь.

– Как ее зовут?

Бен повернулся к Бекки и улыбнулся:

– Это означает, что ты готова попробовать?

Она засмеялась, качая головой и глядя на лошадь.

Нет, она просто хотела сменить тему.

– Мисси, – ответил Бен. – Ее зовут Мисси. Что ты скажешь?

– Дай мне время, – вырвалось у Бекки, прежде чем она поняла, что говорит. Может, она имела в виду не только верховую езду.

Бен соскочил с изгороди на утрамбованную землю, в паре метров от Ребекки. Он стоял близко к ней, слишком близко, и на миг взгляды их встретились. Но момент этот, казалось, затянулся, и ни он, ни она не знали, что сказать. Бен молчал оттого, что не привык начинать беседу, а она – оттого, что ей было что скрывать. А рисковать было нельзя. Между тем рискованно было даже просто находиться вот так рядом с ним – по крайней мере, пока она не решится рассказать ему, что наделала.

Бекки шла рядом с Беном, слушая его, но взгляд ее блуждал вокруг – она радовалась знакомым местам, по которым так давно скучала.

– Так что ты думаешь?

Она вновь вернулась мыслями к их беседе, но не поняла, о чем он опять говорит.

Внезапно к ним подошел Гас, избавляя Бекки от необходимости отвечать. Он прислонился к углу стойла, давая отдых ноге, но на лице его сияла улыбка. Ребекка догадывалась, что он, должно быть, не признается открыто в том, как ему на самом деле плохо, но такова уж была жизнь. Гас заслужил право быть на этой земле до своего последнего дня, занимаясь любимым делом.

– Так когда вы, ребята, собираетесь прокатиться?

Ребекка рассмеялась и бросила взгляд на Бена – уж не он ли подбил деда стать его союзником?

– Не думаю, что буду кататься в эти выходные.

– Помнишь Вилли? – спросил Гас.

Она кивнула.

– Как его забыть? – проговорила она и тут же насторожилась. – А ведь ему… Сколько? Двадцать… двадцать два года?

Она помнила Вилли, коня Гаса, еще с тех пор, как была подростком. Он был самой надежной, покладистой и аккуратной лошадью из всех, что встречала Бекки, и, конечно, Гас обожал своего любимца и гордился им.

– Верно, так и есть. Я-то больше не наездник, так что он скучает один в стойле. Я вот и подумал, что он обрадуется небольшой прогулке по ферме. Что скажешь?

Ребекка, попятившись, наткнулась на Бена, который стоял позади нее, и едва не упала, но его сильные руки удержали ее. Она попыталась шагнуть вперед и ощутила себя в ловушке. Шаг назад – и она натыкалась на Бена, шаг вперед – значило принять предложение Гаса. Бекки не знала, что для нее было более пугающим, и сердце ее колотилось в груди. Хотя вариант с Беном весьма неплох.

– Я… да, я не знаю, Гас. Правда, я…

– Уж не собираешься ли ты сказать, что приехала сюда без одежды наездника и сбруи?

Бекки нервно сглотнула. Старый лис угадал. Она привезла всю экипировку, но и не помышляла о том, чтобы воспользоваться всем этим.

– Ну, что скажешь, Бек?

Бен, все еще стоявший позади, положил ладони ей на плечи и мягко сжал их – ничего особенного в этом жесте не было, но по спине Ребекки тут же пробежала легкая дрожь. Он стоял слишком близко, и она теперь ощущала себя еще более виноватой, чем когда-либо, точно вор, вторгшийся на гостеприимную землю.

Гас сверлил ее взглядом, а Бен не снимал рук с плеч. Даже лошадь, казалось, пристально смотрела на Бекки, ожидая ответа.

– Ну ладно, я поеду.

Бен смотрел на нее таким взглядом… И Бекки почувствовала, что ее непреклонность тает и идея прокатиться на лошади больше не кажется такой уж глупой.

– Да?

Бен колебался, и Гас подмигнул, уходя и оставляя их наедине.

– Не прикидывайся удивленным, – пробормотала Бекки.

Она знала, что сделала первый шаг и дала Бену повод к сближению. А может, и нет. Ведь стоит рассказать Бену правду – и он никогда не простит ее, и тогда она больше никогда не приедет сюда.

– Ты будешь переодеваться? – спросил он, окинув ее взглядом.

Ребекка едва удержалась от смеха, но улыбку спрятать не смогла.

– Мне не приходилось раньше ездить верхом в сарафане и сандалиях, и начинать я не собираюсь.

Бен рассмеялся, а Бекки повернулась и направилась к машине, отчаянно желая оглянуться на него, но не позволила себе этого сделать. В нем всегда было что-то притягательное, некая тихая сила, что так привлекала ее еще со школьных времен, теперь же эта уверенность в себе лишь придавала ему сексуальности. В нем не было высокомерия, несмотря на то что Бен играл в поло с лучшими спортсменами мира. А как он обращался с животными! Это всегда выделяло его из массы других мужчин, которых приходилось встречать Бекки. Он наверняка стал бы превосходным отцом.

Открыв дверь машины, Бекки взяла сумку. Все ее вещи были в маленьком чемодане, но одежду для верховых прогулок она не перекладывала, и она так и хранилась в прежней сумке. Открыв молнию, она взглянула на вещи, а затем вздрогнула, но быстро заставила себя не думать о своих страхах.

Оглянувшись, чтобы убедиться, что вокруг никого, она сняла сандалии и надела носки и брюки для верховой езды. Они туго обтянули бедра, но в талии пришлись впору, и Бекки было приятно, что после нескольких лет и рождения ребенка тесная одежда все еще была впору, – настроение ее значительно поднялось.

Сняв платье через голову и положив его на заднее сиденье машины, она взяла светло-серую футболку от Перл Джем – когда-то любимую и надеваемую каждый день. Нашла в бардачке резинку для волос и заплела косу, а потом взяла шлем с перчатками и закрыла дверь машины.

Ну, вот и все. Пути назад нет.

Бен появился из-за конюшни верхом на лошади каштановой масти, ведя в поводу Вилли. Бекки набрала в легкие воздуха и пошла к нему, стараясь улыбаться.

– Хорошо выглядишь.

Слова эти вызвали у Ребекки улыбку, хотя она не поверила им ни на секунду.

– Врушка, – по-детски отозвалась Бекки. – Но все равно спасибо.

– Помочь сесть? – спросил он.

– Не-а, сама справлюсь.

Конечно, это тоже нельзя было назвать правдой, но уж лучше она поднапряжется и залезет на коня сама – позволить Бену к себе прикоснуться сейчас не самая лучшая идея.

Взяв поводья, Бекки подняла левую ногу и подпрыгнула, стараясь попасть в высокое стремя.

– Гибкость немножко подводит, верно?

Бен со смехом спрыгнул с лошади и подошел к ней, чтобы ей помочь, мягко прикоснулся к ее плечу – и щеки Бекки вспыхнули. Он продолжал:

– Если тебя это утешит, кое-кто из парней, с которыми я играл в Аргентине, полжизни провели на лошади, но сесть на нее могли, лишь стоя на заборе.

Она состроила гримаску – вот уж не предполагала, что проблемы начнутся сразу при попытке оседлать коня.

– Вот, Бекки. – Бен, сложив ладони лодочкой, сделал ей жест поднять колено. Она послушалась, и его сильные руки обхватили ее ногу – тут же тепло струями потекло по телу.

– Спасибо, – ответила она. – Давай на счет три.

Досчитав до трех, Бен поднял ее прямо на спину Вилли. Она мягко села и тут же ощутила, как желудок сделал сальто. Память о падении была такой яркой, точно это было вчера.

Бекки уже готова была спрыгнуть на землю, но Бен положил руку ей на бедро, и она едва не слетела с другого бока коня от неожиданности. Надо же – раньше они постоянно были вместе, прикасались друг к другу, бок о бок спали в спальных мешках и ездили на лошадях, но никогда от его прикосновений она не испытывала ничего подобного. Его рука казалась огненной, даже сквозь ткань брюк.

– Все будет в порядке, – успокаивающе сказал он, не сводя с нее глаз.

Она сглотнула огромный и твердый ком в горле и кивнула.

– Все будет хорошо, – сказал Бен.

И Бекки поняла, что он прав.

Глава 5

Напряжение постепенно начало отступать. До этого спина Бекки была напряжена до предела, ноги вспотели, а шея затекла. Ей показалось, что от страха упасть она даже перестала дышать. Она произнесла:

– Кажется, я понимаю, почему рекомендуют садиться в седло сразу после падения.

Бен, двигающийся немного впереди нее, натянул поводья, чтобы сравняться с Вилли.

– Говорить всегда легко, но вот сделать это далеко не всегда получается, – ответил он.

– Я кое-что скрывала от тебя все это время, Бен, – призналась Бекки, чувствуя, что не в силах рассказать ему правду о своем огромном секрете. Что ж, она пойдет маленькими шажками.

Он повернулся к ней, вопросительно приподняв брови.

– Я солгала тебе, – просто сказала она. – Мне не предлагали место в женской команде, но я не хотела, чтобы ты из-за меня остался, а потом, после того падения я толком не знала, хочу ли играть или нет.

Ответа не последовало, и лишь стук копыт нарушал молчание. Тогда Бекки отважилась взглянуть на Бена. В профиль его лицо казалось высеченным из камня, челюсть была напряжена.

– Тебе не следовало так поступать, – глухо и угрюмо ответил он. – Я бы не оставил тебя, если бы…

– Вот именно поэтому, – оборвала его Ребекка. – Я не хотела заставлять тебя сомневаться в своих желаниях. Мы же были только друзьями, так? Я не была твоей девушкой, потому нельзя сказать, что ты меня бросил.

– Так ты соврала мне, когда сказала, что не можешь бросить семью и хочешь остаться? Что наши мечты больше не совпадают?

– Я просто хотела, чтобы ты знал правду, Бен. Это было давно, но все же.

Он застонал, плечи его напряглись.

– Все равно тебе не нужно было мне лгать.

– Я была потрясена после всего, что произошло, – сказала она. – Я, конечно, по-прежнему хотела войти в команду, но меня до смерти пугали мысли о том, что нужно будет садиться на лошадь и играть. А потом ты… – Бекки замялась, не желая открывать Бену свои подлинные чувства. – Я потеряла все, включая уверенность в себе, поэтому была не в форме.

– Я бы постарался помочь тебе, Бек. Я бы ни за что не уехал, зная правду.

Вот поэтому Бекки ничего ему не сказала – не хотела связывать ему крылья, никогда бы не стала для него обузой. Но еще тогда в сознании ее возник назойливый голосок, шепчущий, что после того, что случилось, она вряд ли привлечет его внимание.

Они ехали молча. Ребекка смотрела прямо перед собой, и ее страх постепенно улетучивался. Странно было бояться того, что некогда было ее жизнью.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Бен.

Бекки ослабила поводья и поудобнее уселась в седле, начиная наслаждаться давно забытыми ощущениями. Улыбка робко расцвела на ее лице – может, он решил отпустить прошлое?

– Знаешь что? – Она широко улыбнулась ему, решив позабыть о былом хотя бы на один день. – Теперь, когда я не вцепляюсь лихорадочно в коня, ощущения чудесные.

– Как насчет прогулки к оврагу?

Бен сидел в седле прямо и уверенно, расправив широкие плечи. Его белая футболка, джинсы и кепка словно вернули Бекки на несколько лет назад.

Она набралась храбрости и натянула поводья.

– Хорошо, но помни, что я не такой наездник, каким была когда-то.

Она пустила Вилли сначала рысью, а затем галопом, покачиваясь в седле и чувствуя, как мышцы икр растягиваются в езде. Снова сесть на лошадь было нелегко, но это как с велосипедом – однажды научившись, больше не забудешь.

– Хорошо, ковбой, хорошо! – крикнул Бен, растягивая слова на манер западных загонщиков.

Ребекка сконцентрировалась на дороге, по-прежнему ожидая, что Вилли выкинет что-нибудь необычное, но он вел себя по-джентльменски.

Бен снова пустил коня шагом, и Ребекка последовала его примеру, тяжело дыша, грудь ее вздымалась.

– Вот и овраг, – указал Бен.

– Ага, – выдохнула Бекки, чувствуя, как легкие отчаянно требуют воздуха, она не могла говорить.

Всю обратную дорогу они ехали молча, и Ребекка чувствовала, что в животе, как говорят, порхают бабочки. Бен был таким прекрасным, обаятельным, и с ним было легко. Даже на ее признание он отреагировал спокойно. Он заслуживал того, чтобы знать о Лекси, вот только надо подумать, как ему лучше о ней рассказать. Нужно убедиться, что он хочет остаться дома, а не собирается пожертвовать своими мечтами из чувства долга по отношению к дочери. Или к ней самой.

– Ты едешь?

Голос Бена вернул ее к действительности. Она пустила Вилли рысцой и потрясла головой, чтобы избавиться от тревог.

Бен бросил взгляд через плечо. Ребекка элегантно сидела на лошади, казалось не испытывая дискомфорта, но он знал, как тяжело ей было набраться мужества и вновь сесть в седло, как и открыть ему свою душу. Странно было снова очутиться здесь с Бекки. Непонятно, что делать, как вести себя и что говорить.

Он остановился на краю обрыва, чувствуя себя капелькой, вот-вот готовой соскользнуть со склона, под самые корни нависающих над ним деревьев. Это было их место, сюда они всегда приходили поболтать наедине. Проблемы с родителями, друзьями, все, что касалось лошадей, – здесь, на краю оврага, обсуждалась вся жизнь.

Здесь почти ничего не изменилось. Спешившись, Бен привязал коня к голубому эвкалипту и повернулся к Ребекке. Она вытащила ступни из стремян и растягивала лодыжки с гримаской на лице.

– Каждая клеточка моего тела протестует, – объяснила она.

– Помочь слезть?

Ребекка с благодарностью посмотрела на него:

– О да.

Бен старался не смотреть на нее слишком пристально и сдерживать чувства, но это было невозможно. Перекинув ногу через луку седла, она потянулась к нему, и он поднял руки, обхватил ее за талию и спустил на землю. Она легонько спрыгнула.

Он ощутил ладонями тонкий материал ее футболки, а под ним – упругую кожу. Сам того не желая, он не смог отпустить Бекки, и на миг они очутились в сантиметре друг от друга. Наконец она кашлянула, и он отступил, опуская руки.

Бен уже готов был извиниться, но Ребекка повернулась, и в ее голубых глазах была улыбка, адресованная ему. Нечего было говорить. Та магия, что возникла ночью перед его отъездом, вновь появилась, притягивая их друг к другу, и они оба ее чувствовали.

– Я должен поблагодарить тебя, Бекки, – начал он, осторожно выбирая слова. – Не нужно было лгать мне, но, как ты сама сказала, ты позволила мне следовать за мечтой, поступила как самый настоящий друг. Игра в поло – это моя жизнь, и я не пожалел ни на секунду о том, что поехал.

Ребекка кивнула, избегая его взгляда, точно скрывая что-то от него.

– Не таким уж настоящим другом я была.

– Поверь мне, это не так, – усмехнулся Бен, радуясь, что она не вспомнила о той ночи. Он не станет ей напоминать. – Когда моя мать ушла от нас, я постоянно ощущал вину перед ней оттого, что она пожертвовала всем в жизни ради меня. Я ужасно себя чувствовал. Но ты ведь это помнишь, правда?

Бекки потянулась к Бену и нежно погладила его плечо, глядя ему в глаза:

– Она не имела права внушать тебе это.

Бен пожал плечами:

– Может, и так. Но когда ты в восемь лет узнаешь, что твоя мать никогда тебя не хотела, с этим тяжело смириться. Ни один ребенок такого не заслуживает.

– Может, она пожалела, что сказала тебе это, – отозвалась Ребекка.

Бен стиснул зубы, стараясь усмирить гнев.

– Если бы она пожалела об этом, она бы вернулась. Но она ясно дала понять, что ее карьера была важнее, чем я.

Рука Бекки упала с его плеча, девушка печально улыбнулась:

– Ты заслуживал лучшего, Бен, мы оба это знаем.

– Эй, ладно тебе, я теперь большой мальчик, что было, то прошло, – сказал он небрежно, точно отмахиваясь от прошлого, хотя не было дня, когда он не размышлял бы, как могла мать так обойтись с сыном. – Я лишь хотел сказать, что я не злюсь на тебя за то, что ты соврала мне тогда. Ты не из тех людей, что привязывают кого-то к себе, и это делает тебя особенной.

– Скажи мне только, стоило оно того? – спросила она. – Ты получил то, о чем мечтал?

Бен шутливо подтолкнул ее плечом, улыбаясь:

– Это было невероятно. Тебе бы там понравилось.

Бекки рассмеялась:

– Что ты имеешь в виду – поло и лошадей или шампанское с вечеринками?

– И то и другое. Хотя вечеринки там прямо-таки выдающиеся. – Он рассмеялся. – Правда, деньги там льются рекой. Шампанское и первоклассный алкоголь пьют точно лимонад, а уж одежда, бриллианты, машины и лошади – высший сорт. Я так и не смог привыкнуть ко всему этому, хотя и прожил там столько времени, и надо сказать, чертовски рад, что никогда не пытался угнаться за всеми этими звездами.

– Звучит ужасно. Тебе, наверное, там нелегко пришлось, – пошутила Бекки.

– О да, это же скукотища – разъезжать на лошадях стоимостью в сотни тысяч долларов и пить «Вдову Клико».

– М-м-м… да уж, действительно.

Бену не хватало общения с кем-то, кто действительно мог его понять. Играть за границей было здорово, но это казалось чем-то нереальным, а здесь шла настоящая жизнь, которой ему так не хватало.

– Ну, расскажи же мне обо всем, кроме вечеринок. Все было так, как мы себе представляли? – спросила Ребекка, дергая потрепанный край футболки и наблюдая за Беном, который лежал, опираясь на локоть, и бросал в воду камешки. Сама она сидела рядом, скрестив ноги. Сообщить ему правду было непросто, но Бен сказал, что она поступила верно, и ей стало легче думать о своей тайне. Бекки точно вернулась в прошлое, снова слушая рассказы друга о матери.

Бен скорчил рожицу.

– Да, все здорово, но парни с жестким характером. И не очень-то ласково обращаются с лошадьми. Вообще, в таком спорте, как поло, не до сантиментов, но ты же знаешь меня. Я люблю играть, но я так скучал по дому… – Он отвел взгляд. – Хотя, нужно признать, там я впервые почувствовал себя частью настоящей семьи, это было здорово. Конечно, Гас всегда оставался самым важным человеком в моей жизни, но парни в команде стали моими братьями! Мы путешествовали по всему миру на частных самолетах владельца команды. Он перевозил даже лошадей, это было ему проще, чем содержать несколько конюшен.

Бекки принялась размышлять, что Бен имел в виду под словами «скучал по дому»: распространялись ли эти чувства на нее?

– Понимаешь, там я каждый день мог доказывать сам себе, что чего-то стою. Я хотел показать Гасу, что могу мечтать о чем-то серьезном, великом.

Ребекка кивнула:

– Понимаю.

Она знала обо всех терзаниях Бена, потому что именно ей он всегда открывал душу.

– Ну, а как насчет тебя? Ты рада, что осталась? – Бен недоверчиво покачал головой. – Или ты сожалеешь о том, что произошло?

– Меня не приняли в команду.

– Да, но вопрос в том, хотела ты поехать или нет, – сказал он, серьезно глядя на подругу. – Ты хотела поехать?

– Сначала да, но после падения я потеряла уверенность в себе, Бен. Мне хотелось уехать, но я же не могла просто так взять и отправиться за тобой следом, не имея ни работы, ни места в команде. Мне нужно было понять, что делать дальше. – Она взглянула на Бена, который по-прежнему бросал в воду камешки, но не произнес ни слова. – Нужно было поддерживать с тобой связь, но потом у меня родилась Лекси, и… – Ребекка замолчала, не зная, что сказать.

– Понимаю. Ты была занята, в твоей жизни многое изменилось. Мы с тобой не были парой. – Бен повернулся и смотрел на Бекки, нахмурившись. – Но то, что произошло той ночью, назревало долгое время, не так ли?

Бекки резко втянула в себя воздух.

– Э-э-э… да. – Она посмотрела на его серьезное лицо. – Но мы же считали, что не стоит разрушать былое, не так ли? Чаша дружба была важнее.

Бен медленно улыбнулся:

– Может, мы были дураками. Может, стоило следовать инстинктам.

– Я считала, что наши инстинкты нам подсказывали оставаться друзьями и не усложнять отношения, – сухо ответила Ребекка.

– Ну, и как теперь это все обернулось? – Бен потянулся к ней и прикоснулся к ее ладони, отчего Бекки вздрогнула. – Ты встретила какого-то другого парня и родила от него.

Сердце ее начало лихорадочно колотиться, точно угрожая вот-вот выскочить из груди.

Бен спросил:

– Все в порядке?

Она кивнула:

– Просто подумала о Лекси. Я ведь ухожу от нее, только когда нужно идти на работу, так что сейчас почувствовала укол совести.

– Она ведь с твоими родителями, так?

– Да. Они ее обожают, и она крутит ими, как захочет. – Бекки рассмеялась. – Наверное, ей с ними веселее, чем со мной, но я все равно не люблю ее оставлять.

Она посмотрела в темно-карие глаза с золотыми бликами, что так пугающе – и одновременно успокаивающе – напоминали глаза ее дочери.

– Ты так и не скажешь мне, кто тот парень? Если это кто-то, кого я знаю…

Бекки улыбнулась Бену той самой улыбкой, перед которой он не мог устоять, – ею же она пользовалась в общении с отцом – призванной успокоить друга.

– Давай просто представим на оставшуюся часть дня, что мы вернулись на несколько лет в прошлое?

Он проворчал:

– Жаль, что меня в тот момент рядом не было. Тебе не следовало проходить через все это одной.

– Ты бы хотел быть рядом – как друг или?..

Бен смутился:

– Конечно, как друг. Мы же дружили, верно?

Слова Бена причинили боль Бекки. Это был удар ниже пояса. Может, он и полагал, что они остались друзьями, но для нее та ночь, которую они провели вдвоем, изменила все. Она влюбилась. Прошло уже много лет, ей попадались приятные молодые люди, но чувства ее не изменились.

– Да, дружили, – ответила Бекки, стараясь сдержать эмоции, чтобы не испугать его. – Но у меня все было в порядке, Бен. В полнейшем.

– Полагаю, когда ты стала матерью, работы прибавилось. Надеюсь, ты была счастлива и не сидела без дела, – произнес Бен с улыбкой.

Ребекка же ощутила ужас, подумав о Лекси. Они вот-вот заговорят о ее дочери. Нет, их дочери. Нужно немедленно сменить тему.

– Бек? – озабоченно позвал ее Бен.

Она закрыла глаза и попыталась расслабиться. Солнце просачивалось сквозь ветви деревьев над их головами, ногам было жарко в сапогах. В ветвях деревьев щебетали птицы. Бекки давно пора было отдохнуть, и может быть, пора перестать беспокоиться и поговорить с Беном о чем-нибудь другом, просто наслаждаясь его компанией. Тогда все решится само собой.

– Знаешь что? – протянула она, открывая глаза. – Давай просто здесь полежим немного. Я не хочу вставать и что-то делать.

– Отличная идея, – сказал Бен, надвигая кепку на глаза и откидываясь на землю.

Они лежали рядом, так что можно было прикоснуться друг к другу, – и все же были так далеки. Ребекка вновь закрыла глаза, но не смогла расслабиться. Ей хотелось сказать Бену, как она рада вновь оказаться с ним рядом и забыть обо всем остальном, рассказать ему, что она скучала и что хочет, чтобы он снова вошел в ее жизнь. Но она знала, что это невозможно. Ах, если бы только Бекки могла объяснить ему, что чувствовала себя недостойной, не хотела удерживать его дома, но все эти объяснения казались ей какими-то наигранными, когда она проговаривала их про себя.

Если уж быть до конца честной, было неправильно приезжать сюда.

Бен точно почувствовал, что Бекки думает о нем, и, сдвинув кепку назад, приподнялся на локте. Ребекка тут же открыла глаза, но продолжала лежать на спине.

– Ты когда-нибудь думала о том, как повернулась бы жизнь, если бы я не уехал?

Ребекка выдохнула и посмотрела на него. Ей показалось, что Бен придвинулся ближе, но вряд ли это было так. Он теребил длинные пучки травы, но она видела, что он напряжен, что ему неловко ворошить прошлое, хотя, по-видимому, он давно хотел задать этот вопрос.

– Да, я думала. – Она медленно и глубоко вдохнула. – По крайней мере, раньше. Очень часто.

Они помолчали, оба глядя на руки Бена, на его пальцы, теребящие травинки. Бекки ощутила, что во рту пересохло, точно во рту у нее был комок ваты. Если бы только он знал, как часто она думала об этом! Как ее жизнь могла бы измениться. Во-первых, она бы не была матерью-одиночкой, потому что рассказала бы ему о дочери с самого начала. Она сохранила появление Лекси в секрете только потому, что не хотела связывать Бену крылья, не хотела, чтобы он возненавидел ее и ребенка.

– Так что ты скажешь?

Лицо Бекки вспыхнуло. О чем он? Бен же, не дожидаясь ее ответа, продолжал:

– Я думаю, у нас бы все получилось. Если бы только мы не скрывали свои истинные чувства, делая вид, что мы только друзья.

Бен потер травинку между большим и указательным пальцами, а потом провел ею по руке Ребекки. Она, не в силах совладать с собой, закрыла глаза, чувствуя, как волоски на коже поднимаются и дыхание становится прерывистым. Ей казалось, что это Бен ласкал ее, хотя он и не прикасался к ней. Он снова заговорил, и Бекки открыла глаза, ощущая странное состояние полудремы и взволнованности одновременно. Мысли ее метались, желудок ухнул куда-то вниз.

– Почему нам потребовалось так много времени, чтобы это понять? – спросил Бен низким, невероятно притягательным голосом.

Бекки поняла его. Она часто задавала себе тот же вопрос. Ведь они могли бы стать парой уже давно и наслаждаться временем, проведенным вдвоем, но упорно притворялись, что между ними нет ничего, кроме дружбы. И по иронии судьбы их сблизила лишь одна ночь, когда оба перебрали с горячительными напитками, а на другой день снова начали делать вид, что ничего не произошло. А потом Бен уехал.

– Да, у нас все могло бы быть прекрасно, – хрипло промолвила она, все еще под впечатлением от нежного прикосновения к своей руке.

Бен перестал играть с травинкой и посмотрел на Бекки. Она посмотрела на его губы, и взгляды их встретились. Что Бен пытался сказать ей – что по-прежнему любит ее? Что та ночь не была ошибкой?

– Ребекка, я… – заговорил Бен и умолк.

Она с нетерпением смотрела на него, отчаянно желая, чтобы он наклонился и поцеловал ее. Столько лет она хотела быть с ним, ждала, что он вернется, и вот наконец он был так близко!

Бен не сводил с нее глаз, а потом положил руку ей на затылок, запустив пальцы в волосы, и притянул к себе. Губы его были мягкими, ласковыми – дрожь пробежала по спине Бекки. То, что они делали, наверное, было неправильным. Но рядом с ним ей было невероятно спокойно.

Проведя рукой по ее волосам, Бен отстранился, ослепительно улыбаясь. У прежнего Бена не было морщинок и щетины, но таким он ей нравился еще больше. Теперь он был мужчиной, и Ребекку тянуло к нему еще больше.

Как так выходит, что некоторые мужчины с возрастом становятся лишь привлекательнее? Бен был симпатичным подростком. Когда ему исполнилось двадцать, число его поклонниц возросло, особенно учитывая его начинающуюся карьеру спортсмена. Теперь же он стал совсем взрослым, зрелым, сильным. Настоящим. Такой мужчина всегда защитит и спасет, этакий современный рыцарь, охраняющий тех, кто ему дорог. Бекки могла смотреть в его карие глаза вечность. А его губы… О, они были прекрасны!

– Я очень скучал по тебе, Бекки. Я хотел быть с тобой после той ночи.

Ребекка кивнула, закусывая губу. Эти слова она бы тоже могла слушать без остановки.

Бен улыбнулся, от чего сердце Бекки перевернулось, и вновь откинулся на траву, глядя в небо. Еще одной чертой Бена была способность открыто говорить о своих чувствах, не жалея ни о чем впоследствии, – он был уверен в себе и не боялся высказывать свои мысли.

Бекки смотрела на Бена и отчаянно желала прочитать его мысли. Что бы Бен ни говорил о своих истинных чувствах, стоит ему узнать о ее секрете – и он не простит ее никогда.

Глава 6

– Как ты себя чувствуешь?

Ребекка бросила взгляд на Бена. Что она могла ему ответить? Весьма неплохо, вот только все было бы куда лучше, если бы ей удалось отвести взгляд от его губ и не думать о том, как чудесно было бы вновь испытать его поцелуй.

– Думаю, завтра не смогу пошевелиться.

Бен рассмеялся глубоким гортанным смехом, и мурашки побежали по коже Бекки.

– Может, перспектива ужина тебя порадует?

– Ужина? Здесь?

Бен поправил кепку, держась другой рукой за поводья.

– Гас хотел пойти в ресторан, местный, никакого пафоса.

Бекки кивнула. Если на ужин они отправятся втроем, ей не о чем беспокоиться.

– Я скучал по австралийской еде. По креветкам, маленьким крабам, морским окуням… – Бен вздохнул. – О боже, при одной мысли о морепродуктах умираю с голоду.

– Я постоянно ем в нашем ресторане, но обычно у меня нет времени, чтобы насладиться обедом, так что я отхожу в сторону и жую что придется.

– Так ты особенно не развлекаешься и никуда не ходишь?

– Нет. – Бекки улыбнулась. – Моя девочка – вся моя жизнь. Так что никуда, кроме закусочной или кафе с детской площадкой, мы не ходим. Разве что на работу.

Они ехали рядом, близко друг к другу, но лошади вели себя спокойно, хотя Бекки беспокоилась о том, что они с Беном будут ударяться коленями или стременами. Внезапно она вспомнила, как подростком точно так же переживала, думая о первом поцелуе.

– Ты прекрасная мать, Бекки, – сказал Бен, улыбаясь. – Но ты заслуживаешь того, чтобы развлечься, а мне нужна компания.

Бекки бросила взгляд на него и поняла, что он говорит абсолютно искренне.

– Откуда ты знаешь, какая я мать?

– Потому что я всегда видел в тебе эти качества – способность заботиться о близких, деликатность. – Он рассмеялся. – Может, поэтому я и знал, что у нас с тобой ничего не выйдет. Мне нужна женщина, которая не будет настаивать на детях, как и я сам. Так что я всегда знал, что ты станешь отличной матерью.

Ребекка опустила глаза, но, вновь посмотрев на Бена, увидела, что и он смотрит на нее. Он частенько отводил взгляд от дороги, лежащей перед ними, и искоса поглядывал на Бекки. И каждый раз, когда он говорил что-то откровенное, пытаясь сделать комплимент и как бы стараясь извиниться за то, что между ними так и не возникло близких отношений, она начинала сомневаться в своем намерении рассказать ему о дочери.

– Так ты по-прежнему уверен, что никогда не станешь отцом? – Ей было трудно произнести эти слова, но она сделала это. – Я полагала, что ты… как бы это сказать… со временем изменишь свое мнение.

– О да, я уверен, – тут же ответил Бен, даже не задумавшись. – Я не из тех, кто может стать отцом. Никогда не хотел этого, да и не захочу.

– Но ты ведь не такой, как твоя мать, ты…

– Не собираюсь, – коротко отрубил он. – Не смогу. Мне нравится общаться с детьми, но не хочу заводить своих малышей.

Ребекка пожала плечами:

– Я просто уверена, что ты бы стал прекрасным папой.

– Нет, даже не пытайся представить меня в роли отца для твоего следующего крохи, – с ухмылкой произнес Бен. – Ничего подобного не произойдет. Максимум, на что я способен, – стать сумасшедшим дядюшкой для твоего малыша.

Бен шутил, но Ребекка едва могла дышать, и ей было не до шуток. Кровь пульсировала в висках, и сердце бешено колотилось.

– Бекки, что такое?

Она натянуто улыбнулась.

– О боже, прости. Я не хотел тебя обидеть.

– Бен, все в порядке, ты же просто пошутил. Так куда мы собираемся на ужин?

– Все в порядке дома? – спросил Бен, и Бекки тут же вздрогнула, так что он успокаивающе положил руку ей на плечо.

– Да, все хорошо.

– Так ты не раздумываешь о том, чтобы поспешно сбежать от меня?

– Ха, пока нет. Но я никогда не оставляла дочь надолго, так что, может, ночью я и сбегу. Обычно я прихожу из ресторана около часа и всегда кидаюсь к ней.

Бен почувствовал, что в ее словах большая доля правды.

– Полагаю, тебе не до свиданий.

На лице Бекки отразилось крайнее изумление, граничащее с шоком.

– Да, пожалуй, ты прав.

– Прости, это не мое дело. Я просто имел в виду, что ты так много работаешь, да еще и занимаешься ребенком. – Бен провел рукой по волосам, жалея о неосторожных словах.

Бекки вздохнула, и грудь ее приподнялась.

– С того дня, как родилась Лекси, у меня не было ни одного свидания. Последние несколько лет очень быстро пролетели, я едва успела опомниться.

Бен пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, обиделась Бекки или нет. Скорее всего, нет. Он сказал:

– Знаешь, вообще-то я пытался узнать, встречаешься ли ты сейчас с кем-то или нет.

Вопрос, казалось, застыл в воздухе, возникла неловкая пауза. Ребекка изумленно посмотрела на друга.

– Ах нет. Нет, нет, – запинаясь, выпалила она.

– Хорошо, – улыбнулся Бен, придвигаясь ближе и беря ее за руку. Другой рукой он коснулся ее щеки. – Тогда ты не станешь возражать, если я снова это сделаю.

Бекки замерла, но и не попыталась отстраниться, так что он послушался своих инстинктов и сделал то, что должен был сделать около десяти лет назад, когда они впервые встретились. Он тогда так боялся разрушить их дружбу! Но сейчас все было иначе. Сейчас Бен точно знал, чего хочет, – Ребекку. Все остальное подождет.

В прошлый раз, когда они занимались любовью, была ночь, и они немного перебрали. Сейчас же Бен ясно видел лицо Бекки. Не колеблясь, он приложил руку к ее щеке и поцеловал ее, сначала мягко, а затем более требовательно. Она прижалась к нему – все было так, как он хотел, как представлял себе все эти четыре года разлуки. Бен поглаживал ее волосы, вдыхал нежный аромат духов. Губы ее были мягкими и податливыми, и Бену пришлось поумерить пыл, напомнить себе, что не стоит спешить.

Бекки положила руки ему на грудь и толкнула – едва ощутимо, но все же настойчиво. Бен оторвался от ее губ и застонал. Глядя в ее прекрасные голубые глаза, он видел, что она дышит прерывисто и неровно.

– Помедленнее, ковбой, – пробормотала она.

– Помедленнее? – ухмыльнулся Бен, вновь пытаясь ее поцеловать и снова терпя неудачу. – Я очень долго ждал этого, так что я сейчас не готов медлить.

Ребекка рассмеялась, глядя Бену прямо в глаза.

– Я не уверена, что мы поступаем правильно, – прошептала она.

Бен пожал плечами:

– Почему?

– Мы уже однажды сделали эту ошибку.

– Уверена, что это было неправильно? Может, просто мы выбрали тогда неподходящий момент?

Она замялась.

– Я не могу нести теперь ответственность за отношения. Для меня это уже не так просто.

– Ну так давай не будем усложнять, – ответил он.

Бен не был уверен, что захочет близко общаться с дочерью Бекки, он вообще не знал, как вести себя с детьми, но он скучал по подруге, ему ее не хватало.

– Что ты предлагаешь? – спросила она, округлив глаза и сжав воротник его рубашки.

– Может, будем продвигаться медленно – сначала одна ночь, а там посмотрим.

Бен хотел ее – хотел сжать в объятиях, уложить в свою постель, – черт возьми, хотел вернуть ее в свою жизнь. Он понимал, что прошлого никогда не вернуть, но все же.

– Может, ограничимся пока сегодняшним вечером? – спросила она.

Бену не понравился этот ответ, но кто знает, один вечер – одна ночь, а там будь что будет. Это лучше, чем ничего, и у него будет возможность уговорить ее.

– Как пожелаешь, Бекки, – сказал Бен, поглаживая ее по рукам и ощущая, как тело его горит от нетерпения. – Ты устанавливаешь правила, я им следую.

Бекки улыбнулась:

– Медленно. Не будем спешить, и ты не услышишь от меня ни слова возражения.

Он рассмеялся:

– Ну хорошо, раз уж мы решили не торопить события, у меня тут есть кое-какие дела, а потом отправимся на ужин. Ты не против?

Ребекка кивнула, отходя на шаг назад и скрещивая на груди руки. Они постояли, глядя друг на друга. Бен мог бы послать к черту все ее правила и кинуться к ней, но он не сделал этого. Потому что не хотел напугать Бекки прежде, чем их вечер начался.

Бекки не знала, просто так ли Бен отделался от нее, или и впрямь у него были какие-то дела, но она не расстроилась. Воспоминания о том поцелуе все еще были слишком яркими, но в остальном все было прекрасно. Нужно было немного отвлечься, посмотреть на жеребят и лошадей – здесь можно найти чем заняться. И таким образом ее мысли немного изменят курс, а пока она лишь смотрит на Бена с вожделением.

Может, нужно просто выкинуть его из головы?

– Занесу твою сумку в дом и оставлю у двери. Чувствуй себя как дома! – крикнул Бен.

– Хорошо, спасибо.

Точно и не было никакой неловкой беседы, точно все было по-старому.

Бекки опустила маленький чемоданчик на землю, и Бен наклонился, чтобы его поднять. Ребекка с трудом удержалась от того, чтобы не погладить его по волосам – густым, как и у Лекси, и такого же цвета.

– Увидимся.

Бен кивнул, улыбнулся и пошел к дому, держа в руке ее сумку. Она смотрела ему вслед и ругала себя. Что это она затеяла за игру с ним, точно ничего не изменилось? Она хотела отвернуться, но не смогла и любовалась его стройной фигурой, джинсами, что низко сидели на талии, загорелыми руками, контрастировавшими с белой футболкой, уверенной походкой.

Она была счастлива просто снова очутиться у Мак-Фарлейнов, и до утра она, пожалуй, может позволить себе остаться. Лекси у бабушки с дедушкой, Бекки хорошо здесь, да и места поразительные. Не говоря уже о том, что хочется поболтать с Гасом. «А может, и повторить ту ночь с Беном», – произнес внутренний голос.

Бен исчез за углом, и Бекки, зная, что никто ее теперь не поймает, направилась к конюшне. Казалось, что та лошадка, что Бен показал ей утром, манит ее, – глупо так думать, но Ребекку неудержимо тянуло к ее загону. Наверное, она сейчас пасется, наслаждаясь одиночеством, и все же. Может, после конной прогулки у Бекки прибавилось уверенности в себе? Нет, было что-то еще. Ей хотелось доказать себе самой, что она не утратила той легкости в общении с лошадьми, что она может измениться и вернуться в прошлое несмотря на годы материнства и других испытаний. Снова стать той Бекки, что умела находить общий язык с животными и завоевывать их доверие. Вот только ей хотелось сделать это одной, без посторонних глаз. Она не солгала Бену, сказав, что после падения утратила веру в свои силы, и нужно было много времени, чтобы вновь ее обрести.

Ноги ее неумолимо шагали к загону, но разум отчаянно кричал, что лучше всего вернуться в дом и почитать книгу – что угодно, лишь бы не подвергать себя опасности, оставаясь наедине с неприрученной лошадью. Однако Бекки сейчас чувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, впервые приехавшей на ферму, уверенной в своих силах и не желающей сдаваться без боя на пути к мечте.

Мисси наблюдала за ней, хотя притворялась, что не обращает внимания. Голова ее была склонена к траве, но одним глазом лошадь смотрела на подходящего человека. Ребекка тоже сделала вид, что не смотрит на кобылку, отведя взгляд в сторону, чтобы не напугать животное. Нужно было дать ей возможность довериться Бекки, а прямой зрительный контакт мог напугать животное.

Ребекка украдкой оглянулась, но вокруг не было ни души. Она медленно подошла к коралю, а потом осторожно пролезла между прутьями заграждения. Черт возьми, да что она делает! Но Бекки уже была внутри, и не было времени на раздумья.

Лошадь была поразительно красива. Солнечные лучи играли на ее черной шкуре, местами окрашивая шерсть в коричневый. Все в ней было безупречным, от аккуратно подстриженного хвостика до сияющей гривы, и Ребекка подумала, что эта лошадка особенная, иначе бы с чего Гасу настаивать на укрощении ее именно руками Бекки?

– Привет, девочка, – позвала она тихо, стараясь не показывать напряжения. Она знала, что лошадь уже почувствовала ее пульс, и понимала, что нужно успокоиться.

Животное фыркнуло, но продолжало невозмутимо пастись. Ребекка почувствовала знакомую дрожь волнения, но не хотела отступать. Нужно было увидеть, до сих пор ли у нее есть дар общения с лошадьми, – она уже начала всерьез сомневаться.

– Ты и я, – прошептала Бекки, – мы подружимся.

Она остановилась и подождала. Лошадь по-прежнему не поднимала головы. Девушка решила изменить тактику.

Мисси продолжала исподтишка наблюдать за незваной гостьей, но Ребекка решила не обращать внимания. Она медленно села на траву, опустив голову и глядя в землю. Нельзя было поднимать голову – даже взгляд мельком мог бы разрушить доверие животного, и лошадь будет воспринимать ее как врага. Теперь Бекки могла лишь ждать.

Не прошло и нескольких минут, прежде чем Мисси решила подойти. Ребекка сидела тихо, зная, что, если она не напугает лошадь, опасность ей не угрожает.

Конечно, было нелегко совладать со своими нервами, но Бекки сконцентрировала всю свою волю. Мисси, опустив голову, сначала смотрела на Ребекку и фыркала, затем медленно двинулась вперед, и вот уже ее морда касалась макушки Бекки, обнюхивая гостью, раздувая ее волосы и щекоча ее своим дыханием.

Когда Мисси фыркнула ей в лицо, Бекки не сдержала улыбки. По словам Бена, эта лошадка была крайне недоверчивой, однако же ей потребовалось несколько минут – и вот уже Мисси спокойно стоит рядом с ней. А ведь она не хотела даваться в руки никому из ребят, включая Бена.

Ребекка подняла глаза, все еще остерегаясь прямо посмотреть на кобылку. Дрожь вновь пробежала по телу Бекки, но на сей раз это было радостное волнение – ее дар никуда не исчез! Мисси, по-прежнему абсолютно спокойно, приблизила морду к лицу Ребекки, и она медленно протянула руку к животному. Это казалось волшебством, но Бекки знала, что все объяснимо – иногда лошади предпочитают деликатное обращение и любят женщин больше мужчин.

Погладив кобылку, Ребекка села на корточки.

– Ты хорошая девочка, Мисси, – ласково сказала она. – Очень хорошая.

Лошадь запрядала ушами, прислушиваясь, но видно было, что она уже не боится и не нервничает.

Ребекка с неохотой встала, по-прежнему не снимая руки с Мисси.

– Думаю, мы с тобой поладим.

Она стояла рядом с кобылкой, ритмично поглаживая ее по мягкой шкуре. Как же здорово было вновь оказаться с лошадьми! Знакомые запахи и ощущения словно вернули ее в прошлое. Конечно, она по-прежнему робела, когда речь заходила о прогулках верхом, но общение с животными не вызывало никаких опасений, от Бекки не ушел ее прежний талант, хотя это стало для нее новостью.

– Прекрасная работа, – раздался неожиданно хриплый голос Гаса, и Бекки замерла, не отходя от лошади.

Медленно повернувшись, не снимая руки с Мисси, она с удивлением увидела Гаса и Бена, смотревших на нее. Лицо ее вспыхнуло: она полагала, что вокруг никого, а оказывается, за ней наблюдали.

– Здорово! – произнес Бен.

Бекки поняла, что он искренне восхищен ею: глаза его сияли, на губах играла улыбка.

– Я знал, что этот талант по-прежнему с тобой, – сказал Гас, глядя на лошадку. – Я знал.

Ребекка посмотрела на них, таких похожих друг на друга: Бен был точной копией своего деда, настоящий Гас в молодости. Они оба обладали одним и тем же магнетизмом и обаянием, и Бекки любила их обоих, бессмысленно было это отрицать.

– Вы все это подстроили, – сказала Бекки тихим, ровным голосом, чтобы не напугать Мисси. – Вы, ребята, знали, что я не смогу устоять и пойду к ней, и поймали меня.

Мужчины с улыбкой переглянулись. Этот их заговорщицкий вид был очень хорошо знаком Бекки. Будучи еще доверчивой девчонкой, она частенько попадалась на их уловки.

– Может, ты и права! – крикнул Бен. – Но готов поспорить, ты сейчас чувствуешь себя превосходно.

Бекки попыталась сделать вид, что рассержена, но не смогла. Какая разница, что они сделали, ведь все верно – прекрасно почувствовать, что она на что-то еще способна.

В последнее время она занималась лишь рестораном и Лекси.

– Ну, тогда с вас ужин, – ответила она.

Гас заковылял прочь, опираясь на трость и насвистывая знакомую мелодию. Было видно, что он доволен собой. Он ни на минуту не усомнился в том, что Бекки будет покорена лошадкой. Видимо, и не представлял, как тяжело ей пришлось после того падения.

Бен широко улыбнулся ей, и Ребекка подумала, что лучше уж ей было остаться в загоне, чем подходить к нему. Все-таки он здорово изменился со времени их последней встречи, возмужал, и в нем появилась какая-то новая уверенность в себе, решительность – во взгляде его Бекки ясно читала, что нравится ему, что по-прежнему ему дорога. Для друзей, может, это и было бы нормально, но ведь они признались друг другу, что не хотят платонических отношений – по крайней мере, сегодня вечером.

– Я очень хочу этого, – прошептала она, скорее сама себе.

Бекки не могла оторваться от его глаз – темно-карих, точно у опасного хищника, – вот только глаза Бена были добрыми. Она доверяла ему, любила его – тогда и сейчас, но каждый раз, глядя на него, ощущала свою вину за то, что скрыла от него. Если только он узнает, он никогда не посмотрит на нее так, как сейчас. Поэтому Бекки и решила позволить себе эту ночь с ним, а там будь что будет. Когда она скажет правду, это затронет всех – и Гаса, и Бена, и ее семью. Она им всем лгала все это время… и страшно было даже думать, что произойдет.

Бен не сводил с нее глаз, и Бекки задвинула все опасения в дальний угол сознания и снова посмотрела на лошадку. Она могла бы смотреть на нее день и ночь, вот только что делать с ней дальше, не представляла.

Глава 7

Бен сидел на веранде, огибающей его большой старый дом с трех сторон, наслаждаясь пивом и размышляя о жизни. Был уже вечер, и низкое солнце просвечивало сквозь густые заросли глицинии, и молодой человек закрыл глаза, впитывая в себя тишину и спокойствие.

Австралия… Что-то здесь такое было, Бен не мог объяснить, что именно, но чувствовал себя дома не просто хорошо – казалось, он наконец-то на своем месте. Не думая раньше, что вернется сюда, он спустя несколько лет понял, что ничего на свете не хотел бы так страстно, как вновь очутиться дома. Просто ему всегда хотелось иметь семью. Конечно, рядом всегда был Гас, но все же расти с родителями, братьями и сестрами было бы совсем иначе. Начав заниматься поло, он внезапно обрел братьев, с которыми жил и путешествовал. Но сейчас… сейчас настало время вернуться, и он был готов к этому. Единственным, чего ему не хватало для полного счастья, была Ребекка. Вот только он не мог понять, на что именно он рассчитывает в их отношениях. Порой ему казалось, что ответ найден, а спустя миг он вновь мучился сомнениями.

Бен сделал очередной глоток пива и медленно открыл глаза. Ребекка была наверху, собираясь на ужин, и он ждал ее. Дед с лукавой улыбкой сказал, что слишком устал и собирается раньше лечь, но Бен знал, что это полнейшая чушь, однако не стал спорить. Неплохо было бы провести вечер наедине с Бекки, вдвоем. Не мешало бы еще не терять голову. Бен знал лишь, что хочет ее, но не представлял себе, чего ждет от их отношений.

Услышав шаги, он допил пиво, встал и открыл боковую дверь, что вела в дом. Ребекка спускалась по ступеням, на ней были облегающие джинсы, подчеркивающие ее прекрасные длинные ноги, и блестящий, расшитый пайетками топ, выгодно оттеняющий яркие голубые глаза. Она была сногсшибательна, естественна и проста в своей красоте. Все женщины мира ей и в подметки не годились.

– Ух ты, – произнес Бен, ловя ее недоуменный взгляд. – Ты выглядишь потрясающе.

И это было не совсем правдой, она была куда лучше.

Ребекка зарделась.

– Спасибо.

Он бросил на нее еще один взгляд украдкой, надеясь, что она не заметит. Все это время в разлуке он вспоминал ее, спрашивая себя, не выдумал ли он лишнего о ее красоте, но сейчас ответ был прямо перед ним.

– Серьезно, Бекки, ты просто обворожительна.

Она смутилась и надела пиджак, к огорчению Бена, уж слишком он закрывал ее прекрасную фигуру.

– Так куда мы пойдем? Ты мне не сказал.

Бен посмотрел на свою рубашку с завернутыми рукавами и потертые джинсы. Может, ему тоже следовало приодеться?

– В одно хорошее местечко. Пошли?

– А Гас?

– Он сказал, что пропускает ход, – рассмеялся Бен. – Старый сводник. Хитрый лис забронировал столик в ресторане в тот же день, когда звонил тебе, а сегодня поспешил в кровать, точно заранее продумал весь этот спектакль.

Ребекка вновь вспыхнула, и Бену это понравилось. Да, подруга стала взрослой, теперь она была еще и матерью, но до сих пор смущалась при намеке на более близкие отношения между ними, и это было так очаровательно. Женщины, которых Бен встречал за границей, вели себя просто беспардонно, открыто напрашиваясь в постель к его партнерам по команде.

– Значит, мы пойдем вдвоем?

– Ты не против? – спросил он.

– Нет, а что в этом такого – старые друзья встречаются вновь, так ведь?

Бен поймал ее лукавый взгляд и тотчас улыбнулся. Надо будет сказать Гасу огромное спасибо за это время наедине с Бекки. Он не собирался терять ни минуты, проведенной с ней.

– Готова?

– Как никогда. Пойдем.

Бен взял со столика в прихожей ключи и проверил кошелек в заднем кармане, а затем обнял Ребекку за талию, и они направились к выходу.

Машина притормозила у ресторана «Руби». Ребекка вытерла вспотевшие ладони о джинсы и мысленно дала себе последние напутствия. У нее был лишь момент, пока Бен, выйдя из машины, обходил ее, чтобы открыть пассажирскую дверцу. Странное ощущение – Бекки было непривычно такое его рыцарское поведение, но он не изменял своим привычкам.

– Да уж, не похоже на забегаловку времен нашей юности, – со смехом произнес он, и Бекки улыбнулась.

– Это точно, – согласилась она.

Раньше у них была любимая закусочная, где можно было перехватить бургер, но тогда они могли себе позволить такую колорийную еду и не набрать ни грамма.

– Ты уверена, что нам не стоит туда отправиться? Не хочешь бургер? Или, может, картошки с кетчупом?

Ребекка покачала головой. Она начала расслабляться, и это радовало. Глупо было переживать о прошлом.

– Думаю, это хорошее место. Приятно будет наконец-то оказаться в ресторане в качестве клиента.

Они подошли к дверям. Ресторан не был современным и новым, да и пахло выше всяких похвал. Можно было увидеть часть кухни, что понравилось Бекки, она любила смотреть на суматоху, что там царила, ожидая свой заказ.

В городке Джилонг была особая атмосфера, и Бекки не хватало этого в большом городе. Здесь многие друг друга знали, и было приятно за обедом встретить знакомых, которые являлись постоянными гостями в ресторане.

Тут же перед ними возник официант, одетый в черную униформу и с белым фартуком.

– Бен, – сказал он, кивая. – Рад видеть тебя снова так скоро. Здесь слишком хорошо готовят, так что я не стал утруждать себя поисками другого места.

Официант поманил их за собой, держа меню в руке, и Бен вновь положил ладонь на спину Бекки. Она вновь удивилась, как и в первый раз, но справилась с волнением.

За столиками были в основном парочки, за исключением нескольких компаний. Здесь было мило, уютно, но не было суматохи, присущей маленьким забегаловкам. Как раз во вкусе Бекки. К тому же было еще рано, так что людей было немного.

Официант остановился возле столика у окна с видом на залив. Или Бен выбрал удачное местечко, или его дед, этот старый хитрец, спланировал все заранее. Бекки была абсолютно уверена во втором варианте и вновь разнервничалась: ей стало трудно дышать.

– Скоро вернусь, чтобы принять ваш заказ на напитки, – произнес официант и ушел.

Бен усадил Бекки, а затем снял свою куртку и присел напротив. Ребекка подняла глаза от бокала с водой, на который смотрела, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы. Внутри точно звенели бубенчики. Глупо было ощущать робость, ведь их с Беном столько связывало, а сейчас они просто ужинают и разговаривают, но Бекки никак не могла успокоиться.

Бен приподнял брови в недоумении от того, что им выделили самый романтичный уголок в ресторане.

– Я… вообще, я не думал, что так будет, – произнес он.

– О, не беспокойся, – ответила Ребекка, стараясь говорить спокойно. – Все хорошо. Может, Гас просто решил подшутить над тобой.

Официант вновь появился у столика, и Бен заказал белое вино из известной долины Бароссы[1].

Бекки подумала, что ей, пожалуй, потребуется вся бутылка, чтобы успокоиться. К счастью, у нее было меню, так что можно было не смотреть на Бена или на прекрасный вид из окна.

– Что закажешь? – спросил Бен, положив меню и глядя на Бекки.

– Я, наверное, выберу фирменную рыбу ресторана. К ней подаются королевские креветки.

Он кивнул:

– Неплохой выбор. Я тоже скучал по морепродуктам, так что закажу маленьких крабов и креветки.

Когда заказ был сделан, Бекки ничего не оставалось, как наконец посмотреть на Бена, и это пугало ее. Помимо того что его глаза были очень похожи на глаза Лекси, взгляд его был очень пристальным, и Ребекке казалось, что он видит ее насквозь.

– Ты мне не рассказывала про своих родителей. А как твой брат?

Бекки вздохнула с облегчением – о семье она могла говорить долго, это было безопасно. Хорошо, что Бен не встретился с ее братом, потому что того тоже обуревало желание узнать, кто отец Лекси, так что ситуация бы обострилась.

– Мама с папой в полном порядке, наслаждаются пенсией, – благодарно отозвалась она, делая глоток вина. – Иногда путешествуют, а я управляю рестораном, и довольна. На такой работе я могу часто видеть Лекси, но, когда родители уезжают, конечно, немного трудно.

Бен кивнул и откинулся на спинку стула. Бекки тут же почувствовала себя свободнее. Она знала, что он искренне интересуется ее родителями.

– У брата и его жены уже есть дети, они ждут еще одного. Встретил однажды хорошую девушку на работе, и с тех пор они счастливы. Но у них уже есть близнецы, так что Лекси постоянно с ними соперничает и не отстает в шалостях.

– А как насчет тебя? – спросил Бен, вновь наклоняясь к ней. – Правда ли у тебя все хорошо? То есть… я знаю, ты любишь дочь, но тебе, должно быть, тяжело воспитывать ее одной. Тебе и так хватило неприятностей после моего отъезда, а ведь ребенок – огромная ответственность.

Ребекка почувствовала, что вот-вот расплачется, но с привычной ловкостью заставила себя не раскисать. Бекки хотелось рассказать Бену все, полностью открыться. Но она была реалисткой и знала, что у ее истории не будет счастливого конца и красивого дома с белым забором, как в фильмах.

– Что ж, врать не буду, было тяжело, – призналась Бекки. – Но если уж начистоту, я люблю мою девочку, и я люблю ресторан, так что все хорошо. Может, год назад, когда я отчаянно страдала от бессонных ночей, я бы тебе ответила иначе, но сейчас все наладилось.

Она понимала, что он хочет узнать у нее кое-что другое: был ли в ее жизни мужчина, или она была всегда одна.

– А отец Лекси? Он так и не помогал тебе? Вообще не принимал участия в воспитании дочери?

Ребекка вновь потянулась к бокалу. Она не была готова к этой беседе прямо сейчас. Одно дело – ничего не говорить Бену, и совсем другое – лгать. Если бы только она могла найти правильные слова, чтобы ему рассказать…

– А ты? – ушла от ответа Бекки, призывая на помощь всю свою волю. – Ты уверен, что сейчас какая-нибудь роскошная аргентинка не пакует чемоданы, чтобы приехать сюда и наслаждаться жизнью в Австралии с тобой?

Подошел официант, и Ребекка благодарно улыбнулась ему, радуясь, что он прервал их беседу.

– Да ты что, ты же первая, кого я увидел после возвращения, ну разве что после Гаса. – Бен принялся за еду. – Я понимаю, что потерял много времени, и теперь намереваюсь провести каждую свободную минуту с ним. – Бен кашлянул, поднял глаза и улыбнулся. – У меня нет девушки. Иначе зачем я тебя поцеловал?

Ребекка чуть не задохнулась.

– А, понятно… – пробормотала она, не в силах найти слова. – Наверное, и впрямь ты прав.

– Так, значит, мы оба не имеем спутников жизни.

– Снова в точку. – Бекки внезапно почувствовала себя увереннее и немного успокоилась. – Так что насчет Гаса? – мягко спросила она, глядя в тарелку и нарезая рыбу. – Какой диагноз ставят врачи?

Искорка смеха в глазах Бена погасла, он принялся крутить в пальцах вилку.

– Может, шесть месяцев, а может, и больше, но они бессильны. Он молчал о болезни, но, когда сказал мне, я знал, что дело серьезно и дни его наверняка сочтены.

– Он был для нас целым миром, так ведь? – сказала Ребекка с улыбкой, зная, что Бену наверняка ужасно больно осознавать горькую правду. – Думаю, без него мы бы выросли другими.

Бен улыбнулся в ответ, пристально глядя ей в глаза, так что она не могла отвести взгляд. Бекки понимала, что он чувствует то же самое, – ведь его дед был единственным надежным в его жизни, он один беззаветно любил его с самого момента рождения.

– Я собираюсь быть с ним рядом каждую свободную минуту, чтобы он знал, как важен для меня.

– Правильно.

Бекки смотрела на залив, не забывая о еде. За окном была бархатная мельбурнская ночь, вода поблескивала в рассеянном свете фонарей, и можно было вообразить себе, что находишься где-нибудь далеко.

Бен заговорил:

– Ребекка, когда я уехал…

– Не говори ничего, – мягко прервала его она. – Не стоит об этом сейчас. Мы уже все обсудили.

Бен покачал головой, взял Бекки за руку и пожал, пальцы его были нежными, теплыми, и мурашки побежали по ее рукам. Она посмотрела в его темные глаза.

– Не хочу, чтобы ты думала, что мне было все равно, – прямо сказал Бен. – То, что произошло между нами, складывалось много лет, и мы сдерживали свои чувства, а если бы мне не нужно было улетать, может, ничего бы не случилось. Мы бы никогда не пересекли ту грань.

– Да, – согласилась Бекки. – Как только стало ясно, что ты уезжаешь, мы отбросили условности.

Бен погладил ее по лицу, так нежно, что она невольно вздохнула.

– Я так давно хотел тебя, Бекки. Ты и не представляешь, как мне было тяжело оставаться лишь другом для тебя. Но я не хотел потерять тебя, поэтому я не настаивал.

Она рассмеялась, качая головой:

– О, я понимаю.

Бен приподнял бровь, и она засмеялась еще громче.

– Так какого черта мы решили, что нужно оставаться друзьями и нельзя делать отношения более близкими?

Ребекка пожала плечами:

– Полагаю, это было неписаное правило, никто из нас не хотел разрушать то, что было. Я вела себя так же, как и ты.

– Плевать я хотел на такие правила, – произнес Бен уже спокойно, но теперь в его словах читался еще больший вызов. – Если захочешь, чтобы наши отношения изменились, просто скажи мне, хорошо?

Бекки кашлянула:

– Я не хочу усложнять свою жизнь, Бен, потому до сих пор и не встречалась ни с кем.

Это, однако, было неправдой: просто никто и близко не мог сравниться с Беном, и к тому же Ребекка не хотела знакомить Лекси с посторонним мужчиной.

– Может, будем двигаться потихоньку и не станем навешивать ярлыки на наши отношения? – спросил он. – Мы друзья, ничто не изменит этого, но, если ты захочешь большего, что плохого?

Ребекка уже было приготовилась ответить ему, но тут зазвонил ее телефон, и от пронзительной трели она подпрыгнула на стуле.

– Боже! – выдохнула она, беря трубку в руки и убавляя звук.

Бен взял вилку и вновь спокойно принялся за еду, будто они обменивались мнениями о местной кухне, а не разговаривали о своих отношениях.

– Звонок из дома, – сказала Бекки, посмотрев на экран. – Прошу прощения, мне нужно ответить.

Закрыв рот рукой, Бекки тихо произнесла в трубку:

– Привет, мама. Не говори ничего, я сама угадаю – она просит принести мороженое в постель? – Она рассмеялась, но тут же умолкла, и улыбка сползла с ее лица, когда в трубке послышались рыдания.

– Бекки, о-о… я… – плакала ее мама. – Мы в больнице.

Ребекка похолодела. В больнице? Она попыталась успокоить маму:

– Давай по порядку. Что случилось?

Бен бросил вилку и с тревогой посмотрел на Бекки. Она слегка покачала головой и потянулась к кошельку.

– Я думала, что она просто простудилась, но потом температура подскочила. А через час после того, как мы ее уложили, она стала какая-то вялая, и на градуснике сработал сигнал тревоги, и… – Снова послышались рыдания. – Прости, Бекки, мне так жаль тебя беспокоить, ты в кои-то веки выбралась отдохнуть.

– Как она сейчас? – спросила Бекки, стараясь говорить спокойно, но слезы тут же покатились из глаз, и в горле встал ком при мысли о том, что с ее малышкой что-то случилось. Встав, она кивком указала Бену на дверь, и он вскочил, отбросив салфетку, и начал вытаскивать кошелек.

– Все хорошо, но она просит тебя.

– Я уже еду, – уверенно ответила Бекки. – Скажи ей, что я люблю ее и скоро буду.

Бен тем временем оплатил счет и быстро подошел к ней, они вместе побежали к выходу. Бекки отсоединилась, прерывисто вздохнула и положила телефон в карман. Слезы душили ее, жгли глаза при мысли о том, что Лекси сейчас далеко от нее.

– Бек?

Она бросила взгляд на Бена, он взял ее за руку.

– Лекси, – с трудом выговорила она, стараясь дышать ровнее.

– Что бы там ни было, она поправится, все будет хорошо, – заверил Бен, останавливаясь и сжимая ее руку. – Я отвезу тебя куда угодно, и быстро. Так что не беспокойся.

Глаза его были спокойными, а голос – уверенным, сильным и таким обворожительным.

– Спасибо, – прошептала Бекки, не отпуская его руку. Сердце ее лихорадочно колотилось, губы пересохли. Ей очень нужно было попасть к Лекси, но что, если Бен захочет пойти с ней? Тогда сегодняшний вечер станет еще сложнее.

Бен шел впереди Бекки, подойдя к машине, он отпер ее и приоткрыл дверь для Бекки, а затем сел в кресло водителя. Ребекка пристегнулась.

– Я знаю, что все будет хорошо, но… – Она глубоко вздохнула. – Что, если это что-то серьезное? Что, если…

– Давай просто поедем, пока беспокоиться не о чем, ладно?

Ребекка кивнула, вжимаясь в спинку кресла и жалея, что не осталась дома. Что не сказала «нет» Бену еще в тот день, когда он вошел в ее ресторан.

– Мы приедем меньше чем за час, Бекки. Просто успокойся, и ты оглянуться не успеешь, как мы приедем.

– Прости за испорченный ужин, – сказала Бекки, изумляясь тому, что за такое короткое время все так резко изменилось.

– Ужин? Ты что, издеваешься? – прорычал Бен. – Тебе не за что извиняться. Нужно сейчас подумать о твоей малышке.

Машина быстро набрала скорость, из-под колес полетел гравий, и вот они уже выехали с маленькой подъездной аллеи на большую магистраль, ведущую в Мельбурн, и полетели вперед. Дорога была темной, машин почти не было, и Бен снова потянулся к Бекки и взял ее за руку.

Он бросил взгляд на нее, но она не подняла глаз. Слезы снова защипали глаза, в груди была такая же боль, как в тот день в аэропорту, когда она попрощалась с Беном, смиряясь с тем фактом, что больше его не увидит.

– Эй, – мягко произнес он.

Она глубоко и прерывисто вздохнула, а потом слегка изменила позу, чтобы было видно лицо Бена.

– Все будет хорошо, Бекки. Я обещаю.

Глава 8

Бен чувствовал себя абсолютно беспомощным, не зная, как утешить Бекки, какие слова подобрать; все, что он мог, – доставить ее в больницу прежде, чем малышка расстроится, не дождавшись маму. У поворота к больнице он притормозил и повернул руль, лихорадочно сжимая его пальцами.

– Приехали, – произнес он, заметив парковочное место.

Бекки была белее простыни, и руки ее тряслись.

– Ну же, давай, я провожу тебя.

Он не хотел заходить внутрь вместе с ней, но похоже было, что Бекки нужна его помощь.

Она точно очнулась от забытья, открыла дверь и бросила на Бена горящий взгляд.

– Тебе не обязательно идти туда, – сказала она, бегом направляясь ко входу. – Я справлюсь.

Бен застонал и побежал за ней.

– Я просто провожу тебя и уйду.

Она потянулась к нему, и Бен взял ее за руку, они поспешно вошли в холл.

– Спасибо, – сказала Бекки, когда они ждали лифт.

– Бекки, я никогда не оставлю тебя в беде, можешь на меня рассчитывать.

Она сглотнула и отстранилась от него, обхватив себя руками. Бен нахмурился – может, он сказал что-то не то? Но тут же одернул себя – ведь Бекки сейчас просто мать, беспокоящаяся за здоровье своего ребенка, а он попусту накручивает себя.

Приехал лифт, и они устремились на нужный этаж, Бекки достала телефон и в сотый раз принялась перечитывать сообщение от матери.

– Вот мы и приехали, – сказал Бен, когда двери открылись, и они поспешили вперед. – Пойду узнаю, где…

– Лекси! – закричала Бекки. – Лекси.

Она обогнала Бена, а затем упала на колени перед маленькой девочкой, обнимая ее. У малышки были русые волосы, в которых сверкали светлые пряди, и она тоже крепко обхватила маму за шею.

Бен отступил, не желая вмешиваться. Но мать Бекки его заметила, и улыбка расцвела на ее лице, озабоченное выражение тут же сменилось радостью. Он медленно подошел к той и тепло обнял ее.

– Бен! Вот так сюрприз.

Он поцеловал даму в щеку.

– Прошу прощения за то, что похитил вашу дочь.

Женщина сжала губы.

– О, не говори об этом. Девочке давно пора отдохнуть, она только и делает, что работает и заботится о своей крошке, так что никакого времени на себя не остается.

– Как девочка? – спросил Бен.

– Все хорошо. Врач сказал, сейчас ходят какие-то нехорошие вирусы, наверное, что-то подцепила в дошкольной группе. Сказали, ей лучше вернуться домой и хорошенько выспаться, температура упала, так что худшее позади.

Бекки поднялась, держа на руках Лекси.

– Бен, ты не можешь ехать обратно в Джилонг.

Он рассмеялся.

– Всего час езды. Все будет отлично.

– Оставайся у Ребекки, – сказала мать, похлопав Бена по плечу и отходя, чтобы поцеловать внучку. – Дедушка подгонит машину ко входу. Встретимся у дома Ребекки.

Он взглянул на Бекки, не желая стеснять ее, но, казалось, все, что ее сейчас беспокоило, – это дочка.

– Ты уверена? – спросил Бен, вглядываясь в ее глаза.

– Ты отвез меня сюда, и мы так и не поужинали. Так что я перед тобой в долгу, и приглашаю к себе.

– Ну, вот и договорились, – сказала пожилая леди и, довольная собой, направилась к выходу.

– Если поместим кресло Лекси в твою машину, сразу поедем ко мне, и пусть родители возвращаются домой.

Бекки, закрыв дверь, тихо прошла в гостиную, где на диване сидел Бен. Глаза его были закрыты – неужели заснул?

– Бен, – шепотом позвала она, встав перед диваном.

Он открыл глаза и улыбнулся, увидев Ребекку.

– Привет. Она спит?

– Храпит так, что стены дрожат, – отозвалась Бекки. – Температуры нет, и она выглядит довольной.

Бен кивнул, глядя Бекки в глаза. Она вздохнула, не сводя с него глаз и отчаянно желая не думать о своих истинных чувствах к нему, как последние четыре года. Мужчина всей ее жизни сидел перед ней, в ее комнате. Как можно было отвернуться от него?

Реакция ее была мгновенной: Бекки не хотела давать себе время на сомнения. Только что она стояла перед ним, и вот уже прыгнула в его объятия.

Бен, не задавая лишних вопросов, положил руки на ее бедра. Бекки наклонилась и поцеловала его долгим, неспешным поцелуем – об этом она мечтала долгие четыре года. Губы Бена были теплыми, руки нежно поглаживали ее, путались в ее волосах.

На минуту она отстранилась, чтобы отдышаться. Столько лет ей удавалось устоять, она была не из тех, кто делает первый шаг, но после этой тревожной ночи…

– Ты как? – спросил Бен, поглаживая ее по лицу и глядя в глаза.

– Ты просил, если я захочу, просто сказать тебе, – произнесла она, облизывая пересохшие губы.

Он ухмыльнулся:

– Верно.

– Ну так вот, это то, чего я хочу, – объявила Бекки, отбрасывая смущение. – Сейчас, всего разок.

Он кивнул, приложил ладонь к ее щеке и наклонил вперед.

– Твое желание для меня закон, – пробормотал он.

Ребекка расслабилась в объятиях Бена, его губы были сначала нежными, затем требовательными, руки скользнули под ее майку. Она почувствовала, как ее тело отвечает на его ласки. Что она делает! Нужно было постелить ему на диване и уйти к себе, но она не могла. Ей нужен был Бен – как никто и никогда в жизни.

Бекки медленно, по одной, расстегнула пуговки на рубашке Бена, он же оторвался от ее губ и начал целовать ее шею, двигаясь к ключице. В его прикосновениях ощущалась страсть, нетерпение, и Бекки отвечала тем же, как и в их первую ночь.

Никаких вопросов, никаких мыслей о прошлом. Бекки была нужна всего одна ночь с Беном.

Обо всем остальном она побеспокоится утром.

Бен обнимал Бекки. Ему хотелось отнести ее в комнату и не выпускать из рук всю ночь, но теперь у нее была дочь, и он не мог остаться с ней в постели.

– Не хочу, чтобы ты думала, что я бросаю тебя, наоборот, я бы с радостью провел с тобой наедине следующие двадцать четыре часа. Но думаю, мне лучше сейчас отправиться домой.

Глаза Бекки открылись. Она лежала, прижавшись к Бену, точно кошка, не насытившаяся лаской хозяина, но при этих словах отстранилась и посмотрела на него.

– Ты уже хочешь уехать?

Он поцеловал ее в слегка припухшие от страстной ночи губы.

– Не хочу, но так будет легче. Ну, я имею в виду Лекси.

Бекки вздохнула и положила голову на его грудь.

– Ты прав. Абсолютно.

– Придешь на игру в следующие выходные? – спросил Бен.

Ребекка кивнула.

– Да, развлечься и заодно по работе. Нужно будет проследить за доставкой еды в одну компанию.

Он погладил ее по шелковистым золотым волосам:

– Это моя первая игра, на которой я буду как зритель, хотя пообещал ребятам, что буду играть, если им понадоблюсь.

Бекки погладила его по руке:

– Мы зря времени не теряли, правда?

– Верно. – Он приподнял ее подбородок, чтобы снова поцеловать, и заглянул в ее голубые глаза. – Значит, увидимся в субботу?

Она кивнула:

– Да.

– Это будет свидание.

Ребекка покачала головой:

– Нет, Бен, это была единственная ночь.

– Можешь говорить что хочешь, – отшутился Бен.

– Я серьезно. Мы не можем продолжать это.

Он рассмеялся при виде ее озабоченного лица:

– Посмотрим.

Ребекка промолчала, но не отстранилась. Внезапно снизу донесся зов ребенка, и она бросилась собирать одежду.

– Полагаю, это знак, – сказал Бен.

Она остановилась и поцеловала его долгим поцелуем.

– Удачной дороги.

И убежала в комнату дочери. Бен посмотрел ей вслед и потянулся за джинсами. Да, все изменилось в их жизни, но теперь он наконец обрел Бекки и не собирается отпускать.

Глава 9

Толпа оживленно гудела – женщины, одетые в мини-платья с туфлями на высоченных каблуках, пили шампанское, некоторые абсолютно не обращали внимания на игру, их спутники потягивали импортное пиво и с интересом разглядывали лошадей, галопирующих к воротам. Здорово было очутиться на игре в поло, и Ребекка не могла даже представить, с каким размахом, должно быть, проходили соревнования на самых знаменитых полях Лондона и Аргентины.

Бекки пошевелила пальцами ног, стиснутых новыми туфлями. Сегодня она впервые надела ярко-желтые шпильки, которые смотрелись сногсшибательно.

– Привет, красотка.

Дрожь пробежала по телу Бекки, и она забыла о тесной обуви. Это был голос Бена – низкий, сексуальный. Она избегала его звонков всю неделю, не желая обсуждать последнюю ночь, потому что знала, что непременно будет чувствовать себя виноватой. Но сегодня она знала, что он ее найдет, вопрос был только во времени.

– Привет, – ответила Бекки, встретившись с ним взглядом и тут же вспыхивая, заметив его неподдельный интерес.

– Тебе нравится игра?

Она рассмеялась:

– Готова поспорить, ты бы с большим удовольствием появился на поле, а не на трибунах.

Он пожал плечами:

– Ну, в чем проблема – годик побыть зрителем? Я вернусь в команду быстрее, чем успею опомниться.

– Да, ты уверен в себе, – рассмеялась Бекки.

Бен сделал шаг к ней, и вся ее решимость растаяла – до их встречи она серьезно намеревалась сказать ему, что они должны остаться друзьями, хотела, отбросив страхи, рассказать ему свой секрет, потому что слишком долго скрывала свои карты.

– Закончила с работой? – спросил Бен, заправляя за ухо локон.

Ребекка сглотнула, чувствуя, что цепенеет под его взглядом.

– Почти.

– Ты сегодня чудесно выглядишь, – произнес он, оглядывая ее с головы до ног с улыбкой, от которой у нее тут же перехватило дыхание.

Ребекка промолчала. Было бы неправдой сказать, что она не очень-то и старалась достичь такого эффекта. Напротив, зная, что Бен будет на игре и они встретятся, она надела новое открытое платье и туфли, завила волосы и накрасила губы ярко-красной помадой, так что теперь чувствовала себя девушкой с плакатов пятидесятых годов в стиле «пин-ап».

– Если ты голоден, у нас тут куча еды, и…

Бен рассмеялся, беря ее за руку.

– Если ты до сих пор не заметила, я всю неделю старался связаться с тобой. Так что здесь меня интересует кое-что другое.

Ребекке хотелось пофлиртовать с ним, подойти ближе к полю и насладиться последними минутами игры, послушать его рассказы о времени, проведенном за границей, посмеяться. Но она не могла больше скрывать от него правду, ее мучила совесть.

– Бен, нам нужно поговорить.

Бен нахмурился:

– Ну хорошо, давай присядем неподалеку от поля, и ты мне расскажешь, что тебя так беспокоит.

Бекки схватила у проходящего официанта бокал шампанского и сделала несколько глотков, чтобы успокоить нервы. Бен взял ее за руку и повел сквозь толпу. Как же ей хотелось быть просто одним из зрителей, просто наслаждаться игрой, развлекаться, будто между ними ничего не произошло. Но было поздно, и настало время сказать ему правду.

– Так что ты так отчаянно пытаешься мне сказать? – спросил Бен, присаживаясь рядом с Бекки и глядя на поле. Бен был рад снова оказаться на знаменитом мельбурнском поло.

– Бен, думаю, сказать это мне будет нелегко, так что обойдемся без предисловий.

Он нахмурился, встревоженный выражением ее лица. Что это в ее глазах – слезы?! Чем, черт возьми, она так расстроена?

– Бекки, в чем дело?

– Ты ее отец, Бен. Я знаю, нужно было сказать тебе раньше, нельзя было скрывать такое. Лекси твоя дочь.

Бен замер, глядя на Ребекку. Улыбка давно исчезла с ее лица, и от радости Бена тоже не осталось и следа.

– Что?

Может, он ослышался.

– Я знаю, что тебе тяжело понять это, но Лекси твоя дочь. Я не смогла…

– Подожди-ка. – Он отодвинул стул от Бекки, чтобы заглянуть ей в глаза, пытаясь осознать новость. – Та ночь, что мы провели перед моим отъездом, тогда ты… – Бен вскочил, провел рукой по волосам и заскрипел зубами. – Я ее отец?

Повернувшись к Ребекке, он увидел слезы, бегущие по ее щекам. Она молча плакала.

– Прости.

– Да уж, вовремя ты попросила прощения, – прошипел он. – Мы с тобой столько времени вместе, и ты не сказала мне сразу? По какому праву ты скрывала ее от меня?

Бекки кивнула, не в силах вымолвить ни слова, но Бен не хотел думать о том, как она расстроена. Пульс стучал в его висках, внутри закипала ярость. Он приехал с отчаянным желанием увидеть Бекки, быть рядом с ней, ни одной женщине он не доверял так, как ей, и как она обошлась с ним?

– Бен, я…

– Мама! – раздался высокий голосок, и мысли Бена тут же разлетелись, точно вспугнутые мотыльки.

Он медленно повернулся и увидел девочку со светлыми волосами, бегущую к ним, раскинув руки. Она бросилась к матери, а Бен мог лишь молча наблюдать.

– Она так хотела поехать со мной, – объяснила Бекки.

Он вновь не проронил ни слова, вдали послышался голос матери Ребекки:

– Она добежала до вас?

– Да, она с нами! – крикнула она.

Бен не сводил глаз с девочки. Со своей дочери. Подумать только, все это время он с ума сходил от злости, думая, что какой-то придурок бросил Ребекку с ребенком, но и подумать не мог, что незадачливый отец – он сам.

Но нужно было взять себя в руки и оставить бурное выяснение отношений на потом. Бен не собирался терять самообладание в присутствии ребенка.

Нужно было уходить, и он заставит Ребекку все ему объяснить.

Глава 10

– Мы возвращаемся в Джилонг, – твердо сказал Бен, возвышаясь над Бекки. – И Лекси отправляется с нами.

Ребекка решила не поддаваться страху и стоять на своем. Может, она и совершила ошибку, солгав Бену, но она сделала это, чтобы защитить свою дочь, а ради этого она готова на все. Сложив на груди руки, она попыталась возразить, хотя по спине бежали мурашки.

– Думаю, мы поедем ко мне.

Бен улыбнулся Лекси, прикоснувшись к ее плечу, и подошел ближе к Ребекке, впиваясь в нее взглядом.

– Нам нужно о многом поговорить, Ребекка, – произнес он. – Мы заедем к тебе и возьмем вещи Лекси, а потом поедем в Джилонг.

– Ты должен понять, почему…

– Хватит, – тихо сказал он. – Сейчас нам не о чем говорить, так что помолчи.

Наконец он отвернулся, и Бекки выдохнула с облегчением. Бен наклонился к Лекси и сказал ей что-то, от чего малышка улыбнулась, а затем вышел. Ребекка смотрела ему вслед, любуясь его уверенной походкой и одновременно трясясь от страха и напряжения.

– Мама? – раздался голосок Лекси, мгновенно приведший ее в чувство.

Бекки собралась с силами и вымученно улыбнулась, наклоняясь и кладя руку на плечо дочки.

– Нас сегодня вечером ждет приключение на ферме Бена. Хочешь поехать к нему?

– Ура!

Бекки подняла ее на руки и помахала ребятам в ресторане, которые до сих пор работали. Они почти все упаковали, так что для нее не осталось работы, да и незачем было откладывать разговор с Беном.

– Мы поедем сейчас?

Ребекка кивнула и поцеловала Лекси в лоб:

– Конечно.

* * *

Ребекка повернулась и посмотрела на спящую дочь. Не прошло и десяти минут с того момента, как они выехали из города, и она уже заснула. А это означало, что Бен сейчас начнет обо всем расспрашивать Бекки.

– Она спит, – произнесла она, отодвигаясь от Бена на безопасное расстояние. В машине это было не так-то легко. Тут Бекки подумала, что предпочла бы сейчас отправить Бена обратно в Аргентину, только бы он оставил ее в покое, а то в собственной машине она чувствует себя заложницей.

Бен не ответил, и, посмотрев на него, она увидела, как он напряжен. О, ей это совсем не нравится.

– О чем ты думала, скрывая ее от меня? – спросил Бен тихо. – У тебя была возможность все мне рассказать, Ребекка.

Она вздохнула и посмотрела в окно. Мимо проносились здания, другие машины, над головой чернело небо. Все эти четыре года разлуки Бекки представляла себе эту сцену их объяснения, и вот этот момент настал, угрожая разрушить их дружбу.

– Я жду.

Похоже, Бен не собирался сдаваться, ее молчание его не устраивало, и даже тот факт, что на заднем сиденье спит Лекси, ничего не менял.

– Не знаю, с чего начать, – честно призналась она. В голове и впрямь был кавардак.

– Может, начнешь с того, как ты забыла сказать мне, что я стал отцом? – ледяным голосом предложил Бен.

У Бена, конечно, были все причины ненавидеть Ребекку, но сталь в его голосе ее испугала. Тогда она поступила так, как сочла благоразумным. Да, она ошиблась, но повернись время вспять, она бы не стала ничего менять. Она не хотела причинить ему боль. Ребекка любила его – и решила не связывать руки.

– Я поняла, что беременна, когда была уже на третьем месяце, – начала Бекки, впиваясь ногтями в ладони и вновь вспоминая тот день, когда она в отчаянии лежала на полу ванной и плакала, прижимая ладони к животу и желая, чтобы время повернулось вспять. Незатихающая боль накатывала на нее волнами, она была полностью опустошена, разбита. Когда родилась Лекси, все изменилось – в жизни появилось крохотное существо, на которого Бекки могла излить всю свою любовь и энергию, и она никогда не жалела о том, что родила малышку, и ни единой минуты не чувствовала себя раздраженной ею.

Наступило молчание, и Бекки поняла, что Бен подсчитывает сроки.

– Значит, когда я вернулся домой на неделю перед отлетом на первую профессиональную игру в Европе, ты уже знала?

По его голосу было слышно, что он не может поверить в происходящее, и Бекки проглотила слезы, не желая раздражать Бена, – сейчас его черед сердиться на нее.

– Я тогда только-только узнала. Когда ты приехал, я была очень рада тебя видеть, но, черт побери, Бен! У тебя были грандиозные планы на будущее, и я не собиралась разрушать твою жизнь, связывать тебе крылья и удерживать около себя. Я не хотела, чтобы мой ребенок повторил твою судьбу.

– Не смей… – Он понизил голос. – Не смей так говорить. Я имел право знать. Ты не можешь сейчас вот так просто обвинять меня в чем-то, ведь у меня не было шанса решить, хочу ли я принимать участие в судьбе моего ребенка, ты просто не дала мне этого выбора.

Бекки сделала глубокий вздох:

– Разве не это ты мне постоянно говорил? Разве не был уверен на сто процентов?

Руки Бена, лежащие на руле, напряглись, и весь он застыл, глядя на дорогу.

– Не смей использовать мои же слова против меня, не смей.

– Ты говорил, что не хочешь иметь детей, – невозмутимо закончила она, не позволяя ему сбить себя с толку. – Из-за твоей матери, из-за того, что она сделала с тобой. Ты говорил, что никогда бы не хотел, чтобы твой ребенок подумал, что из-за него ты был много лишен в жизни. – Бекки покачала головой и повернулась к нему. – Скажи мне, что это не так, Бен. Разве я не повторяю слова, которые ты говорил мне столько раз? А ведь так могло бы быть.

Бен не ответил, и тишину теперь нарушал лишь шелест шин по дороге. Бекки слышала удары своего сердца, губы ее пересохли.

– Бен…

– Не смей использовать мои слова против меня! – прорычал Бен, хлопнув ладонью по рулю. – Какую бы там ерунду я ни говорил, это были лишь слова. Черт возьми, Бекки, я ведь знаю, что такое расти без родителей. Я бы никогда не поступил так с ребенком, с нашим… – Голос его оборвался.

– Я даже не знала, сохранять ли мне малыша, когда ты вернулся, – сказала Бекки тихо. – Я знала, что останусь матерью-одиночкой, что моя семья будет шокирована, и мне нужно было время, чтобы подумать. Чтобы разобраться с… собой.

Бен внимательно посмотрел на Бекки:

– Что же заставило тебя изменить свое решение?

– Ты, – ответила она не задумываясь.

– Я? – с горечью усмехнулся Бен, снова пристально глядя на дорогу. – Ты скрыла Лекси от меня, но каким-то таинственным образом я сумел заставить тебя сохранить ребенка?

– Я любила тебя, Бен, я не могла избавиться от нашего малыша. – Она вытерла слезы со щек. – Поверь мне, я лишь хотела поступить правильно, я никогда бы не скрыла дочь от тебя, зная, что ты будешь нас любить и никогда не пожалеешь о содеянном. Но я же знаю тебя очень хорошо, потому я была уверена, что ты остался бы с нами из чувства долга.

Он не ответил, и Бекки поежилась. Ах, если бы можно было выйти из машины, в которой она уже начала ощущать приступы клаустрофобии! Если бы не Лекси, клубочком свернувшаяся на заднем сиденье, она бы потребовала у Бена остановиться и выпустить ее.

– Я не хотела удерживать тебя, зная, что ты не оставишь меня из чувства долга, а я не собиралась стоять на твоем пути. – Бекки едва смогла подавить рыдания. – Вспомни свою мать, каково тебе было узнать, что ради тебя она пожертвовала своей карьерой медика. Ты что, забыл, как я тебя утешала, когда ты решил восстановить связь с ней? Она причинила тебе боль, и я не хотела, чтобы ты совершал те же ошибки, ведь ты не планировал иметь ребенка.

– Но у меня было право знать, – с нажимом повторил Бен. – Что бы ты там ни думала, и что бы я когда-то ни говорил, и через что бы я ни прошел – у меня было право знать.

– Я знаю, – прошептала она. – Знаю.

Ребекка чувствовала себя ужасно, но она это заслужила.

– Мне жаль, Бен, я просто поступала так, как считала правильным именно в тот момент. Может, я и ошиблась, но я была молода, напугана и одинока.

– Я мог быть с тобой рядом, Бекки, – внезапно мягко сказал Бен. – Я бы тебя не бросил одну. Черт возьми, да разве ты этого не знала?

Она тяжело вздохнула:

– Именно потому я и не сказала тебе.

Бен поднял спящую Лекси на руки, чтобы отнести ее в дом, и девочка что-то пробормотала во сне. Он первый раз прикоснулся к ребенку, если не считать того момента, на поло. Малышка оказалась очень легкой: почти пушинка. На ее лице играли причудливые тени, и Бен пристально вгляделся в них. В этих причудливых бликах на лице его дочери было что-то такое, что причиняло ему нестерпимую боль, и он собрал всю свою волю, чтобы не передать девочку Ребекке.

Бекки шла за ним следом, но Бен не обернулся. Противоречивые чувства раздирали его: с одной стороны, он не хотел сближаться с Лекси, а с другой – отчаянно желал понять, каково это – держать на руках собственного ребенка.

– Она может спать со мной, – прошептала Бекки.

Бен, не останавливаясь, кивнул. Лекси пошевелилась, но не проснулась. Подождав, пока Ребекка расправит одеяло на кровати, он положил девочку, укрыв ее до подбородка. Посмотрел на нее долгим и пристальным взглядом, прежде чем выйти из комнаты. Ребекка пристально смотрела на него, но он прошел мимо и начал спускаться вниз.

Подумать только, несколько часов назад Бен был готов просить Бекки о более близких отношениях, извиниться перед ней за то, что оставил ее тогда.

Но Бену так не терпелось уехать, что он решил не задавать лишних вопросов. Выбрать было легко – либо ехать в Аргентину, чтобы играть в поло с лучшей командой мира, или оставаться дома и ждать, пока девочка, все эти годы бывшая ему другом, захочет чего-то большего в их отношениях. Когда они провели вместе ночь, он уже подписал контракт и обналичил первый чек, были куплены билеты – даже если бы он и захотел что-то изменить, было поздно.

Бен злился так, что, казалось, кровь закипает в жилах, но, как бы ни хотелось ему обвинить во всем Ребекку, он понимал, что в сложившейся ситуации виновата не только она.

Бен спускался по ступенькам, мысли его беспорядочно метались. Он никогда не предполагал, что станет отцом, намереваясь быть кем-то вроде веселого дядюшки для ребенка Бекки, если они бы все же решили быть вместе. И вот у него неожиданно появилась дочь.

Сверху донесся звук шагов, и Бен понял, что Ребекка вот-вот спустится. Нужно было быстро взять себя в руки. Подавив желание зарычать, как дикий зверь, Бен решил выпить. Чего-нибудь покрепче. Пару бокалов или больше.

Бекки обнаружила Бена сидящим за кухонным столом. Перед ним стоял стакан с коричневой золотистой жидкостью, и, когда она вошла, он сделал большой глоток. Раньше, до отъезда, он не был любителем выпить, предпочитая пиво крепким на питкам. Разве только он изменил своим привычкам? Виски был неразбавленным, и Бекки едва могла даже смотреть на него: глаза тут же начинали слезиться.

– Выпьешь? – спросил Бен, поднимая глаза на нее.

Бекки кивнула. Она никогда раньше не пробовала неразбавленных крепких напитков, но сочла, что сейчас лучше не отказываться.

Допив то, что оставалось в стакане, Бен встал, бросил в него несколько кубиков льда, достал новый стакан и проделал с ним то же самое, а затем плеснул немного виски в оба стакана, едва закрыв лед.

– «Джек Дэниелс» на мели, – объявил он, но в глазах его был холод.

Бекки, сделав маленький глоток, почувствовала слезы в глазах. Горло ее обожгло огнем, и огненная дорожка пролегла до желудка, который немедленно воспламенился.

– Сейчас привыкнешь, – прокомментировал Бен, опрокидывая свою порцию. – Просто пей.

Ребекка никогда в жизни не чувствовала себя так странно, тем более в компании Бена, с которым ей всегда было легко. Она неуверенно сделала еще глоток. Вкус был ужасным, но все же лучше, чем в первый раз, и она немного расслабилась, так что, может, и вправду стоит продолжать пить.

– Ну, и что теперь? – спросил Бен. – Что нам делать дальше?

Он пристально смотрел на Бекки, и это было еще хуже, чем видеть его разгневанное лицо в машине, но, похоже, алкоголь начал немного успокаивать ее, потому что теперь он не показался ей таким сердитым.

– Знаю, ты ненавидишь меня за то, что я сделала, – произнесла Бекки. – Но мне жаль, Бен, ты даже не представляешь как. И я не хотела сделать тебе больно. Последние годы были для меня тяжелыми, но, как бы там ни было, мне не хотелось разрушать твои мечты. А потом я не хотела причинить боль Лекси, если вдруг ты бы не захотел с ней общаться. Со мной ты можешь делать что угодно, но обвинить мою прекрасную малышку…

– Нашу, – поправил он. – Нашу прекрасную малышку, Бекки. Она ведь и моя тоже, так что у тебя не было никакого права ее скрывать. Ты должна была предоставить мне возможность самому решить, хочу ли я приехать домой и быть с ней.

– Прости. Я больше ничего не могу сказать. – Ребекка обхватила себя одной рукой. – Тысячу раз прости, Бен, просто поверь мне. – Она закусила губу, чтобы не разрыдаться.

– А если бы я не вернулся домой еще несколько лет и мы бы не встретились? Ты бы так и не сказала мне? И я разгуливал бы где-то по свету, не зная, что у меня растет дочь?

Бекки решила не лгать, раз уж Бен и так все знает.

– Нет, я бы не стала искать тебя, чтобы сказать правду, если ты имеешь в виду это. Если бы ты не приехал домой по собственной воле, ты бы ничего не узнал.

Бен свирепо поглядел на нее и допил свой виски.

– Тот факт, что ты ее мать, не дает тебе права скрывать ее от отца, – бросил он. – Я могу понять, когда мать защищает ребенка от жестокого отца, наркомана, какого-нибудь отморозка, о котором детям лучше не знать. Но, черт побери, Ребекка, неужели ты решила, что я буду таким плохим отцом? Что я не смогу повести себя как мужчина и принять на себя ответственность за то, что произошло между нами?

– Нет! – Ребекка почти кричала. – Я хотела, чтобы ты жил той жизнью, которую сам для себя выбрал, а не возвращался сюда ко мне или ребенку, которого ты не хотел бы иметь. – Она подавила рыдания. – Неужели ты не понимаешь, Бен? Я знала, что ты мог бы стать прекрасным отцом, но ты сам этого не хотел. Ты хотел путешествовать и играть в поло с лучшими игроками мира, и я хотела, чтобы у тебя все получилось так, как ты мечтал.

– А я бы приехал, – сказал он без тени сочувствия в голосе. – Я бы бросил все и помчался к тебе. Я бы остался. – Он покачал головой. – Или забрал бы тебя к себе. Но в любом случае я бы тебя не оставил. Если бы только ты мне рассказала о своих чувствах, а не настаивала на дружбе, все бы было иначе.

– Если бы ты приехал домой за мной, я бы предпочла, чтобы ты это сделал, потому что любишь меня, а не из-за чувства долга. – Бекки подавила улыбку. – Я всегда хотела семью, Бен, ты же знаешь. Но понимала, что долгих отношений у нас с тобой не получится, потому что мы хотели от жизни разного. Потому я и настояла на дружбе, зная, что одной моей любви недостаточно. И это было еще до того, как я поняла, что беременна.

– Но ведь и я любил тебя, – произнес Бен так тихо и так проникновенно, что Бекки показалось, что ее ударили. Он лжет, лжет… она закусила губу, чтобы не расплакаться, и затрясла головой, сжав руки в кулаки. Как давно она ждала этих слов, и вот наконец услышала, но теперь было поздно, ведь Бен должен ее ненавидеть, и виновата в этом она сама. Но важно ли это? Ведь они по-прежнему были разными людьми.

– Разве я была не права? Твои желания совпадают с моими?

– Нет, – покачал головой Бен. – Я любил тебя раньше, потому что думал, что ты никогда не солжешь мне, никогда не предашь. Я думал, что знаю тебя.

– Бен, пожалуйста, не надо, – взмолилась Бекки.

Его слова больно ранили ее.

Бен, посмотрев на нее долгим и пристальным взглядом, встал.

– Если бы ты была честна со мной, все было бы по-другому. Все.

Он поставил пустой стакан в мойку и хлопнул рукой по столешнице так сильно, что у Бекки затряслись руки. Она молчала, смотрела на него и ждала. Бен вернулся к столу, и, когда он взглянул на нее, в глазах его бушевала буря. Он прислонился к стене, и было видно, что все его тело напряжено. Он был так похож на Лекси – сходство улавливалось в линиях рта, в разрезе глаз. И в поведении. Именно так вела себя Лекси, когда Бекки, наказывая ее за проступки, запрещала ей что-то. Вот только темперамент девочки нельзя было сравнить с негодованием и яростью Бена – казалось, он готов крушить все, что попадется под руку.

– Твои родители знают? – спросил он низким и чуть хриплым голосом, на который отозвались самые потаенные струны ее сердца.

Она сглотнула и склонила голову:

– Никто не знает, кроме меня.

Бен вопросительно приподнял брови.

– Я им сказала, что это была случайная ночь с парнем, которого я никогда больше не встречала. – Помедлив, Бекки посмотрела на Бена, а потом принялась рассматривать ногти. – Их, может, это и удивило, ведь я всегда была такой паинькой, а тут случайный секс.

– И что, никто не догадался? – спросил Бен недоверчиво, окидывая Бекки ледяным взглядом.

– Люди видят только то, что хотят. Когда Лекси подросла и начала напоминать тебя, ты уже давно не появлялся дома, так что никому и в голову не пришло. – Она вздохнула. – Вот поэтому я больше и не виделась с Гасом – не хотела врать ему. Никто же не знал, что произошло между нами, разве нет? Для людей мы были просто друзьями.

– Что бы произошло, если бы я не уехал, Бекки?

– Тогда бы не было и той ночи, – просто сказала она. – Мы бы остались друзьями, и сейчас этого разговора бы не было.

– Ты уверена? – спросил Бен. – Я всегда считал, что ты можешь найти кого-нибудь получше меня, Бекки. Я ведь знал, что не смогу дать тебе то, чего ты хочешь, но, может быть, мы бы все же когда-нибудь очутились вместе в одной постели.

– Ты думал, что я смогу найти кого-то получше тебя? – переспросила Бекки и едва не рассмеялась. – Это величайшая глупость из всех, что я когда-либо слышала.

– Я иду спать, – сказал Бен.

Кивнув, она посмотрела ему вслед. Это был уже не тот Бен Мак-Фарлейн, которого она знала раньше. Плечи его ссутулились, голова была опущена, руки в карманах. Да, он злился на нее, но еще сердце его было разбито, ведь он думал, что всегда может ей довериться, их многое объединяло. И главное – неясно, что его больше расстраивает: предательство или та правда, которую он узнал?

Тревога, перемешанная с болью, не давала Бекки покоя. Может, подняться, забрать Лекси и убежать, ведь они приехали на ее машине? Но был ли в этом смысл? Бен найдет их, где бы они ни прятались. В его глазах читалась решимость, без слов говорившая о том, что он не бросит свою дочь, и это почему-то пугало Бекки.

– Бен! – позвала она, срываясь с места и устремляясь за ним.

Он остановился, положив руку на перила лестницы, ничего не говоря, но и не двигаясь.

– Бен, я хочу, чтобы ты знал, что и я тебя любила, – сказала Бекки. – Я любила тебя до дрожи, и, если бы только я знала, что мы сможем быть вместе – одной семьей, я бы не раздумывая согласилась.

Бен медленно повернулся, и их взгляды встретились.

– Неужели? Ну, так поезд ушел, Бекки. Уже давно.

Она едва могла стоять на ногах от усталости, боли и печали.

– Бен, – прошептала она.

Он повернулся и пошел вверх по ступенькам, а Бекки лишь смотрела на его удаляющуюся спину.

– Бен! – закричала она умоляюще, вложив в свой зов всю свою боль.

Но он не обернулся – она его потеряла. Сказала правду и потеряла навсегда – он только что дал ей это понять. Все было кончено, все мечты, которые посещали Бекки недавно, – о их воссоединении и маленькой семье, которую они могли бы построить, – всему конец.

Бен был прав. Поезд ушел.

* * *

Бен лежал, глядя в потолок, сон не шел. Было темно, но он не чувствовал усталости. Он был измотан и опустошен, но в таком состоянии спать было невозможно. Казалось бы, после такого насыщенного дня он должен был тотчас сомкнуть глаза, но не тут-то было.

Во всем виновата была злость на Ребекку, ярость, огнем полыхающая в венах. Потому Бен и ушел от нее, чтобы не сказать чего-нибудь, о чем впоследствии бы пожалел. У деда ангельское терпение, и Бен вспомнил это, оставив ее стоять у лестницы, хотя хотелось закричать на нее, обозвать, ударить кулаком в стену. Но он сдержался.

У него была дочь – малышка, которую пока еще не так сильно беспокоит отсутствие отца, но Бен знал, что рано или поздно она начнет задавать матери вопросы. Когда он начал учиться в школе и познакомился с другими детьми, к которым на спортивные соревнования и научные олимпиады в качестве поддержки приходили оба родителя, он понял, что отличается от других. Тогда в его школе почти не было детей из неполных семей. Если бы не дед…

Бен покачал головой, не желая вспоминать это. И вот теперь он узнает, что у него есть ребенок. Можно сколько угодно сердиться на Ребекку, это ничего не изменит.

Бен полежал немного с закрытыми глазами, а потом встал и натянул джинсы, решив не надевать рубашку. Нужно с кем-то поговорить – только не с Ребеккой. Гас, наверное, спит, он ушел с игры еще раньше их, но если учесть, что им осталось не так уж много времени вдвоем, старик не будет иметь ничего против, если Бен его разбудит. Это касалось их обоих, ведь Гас теперь прадедушка, и Бену нужен был его совет.

В какой-то момент Бену хотелось дать Ребекке шанс, послушать ее объяснения, простить. Но он не смог, по крайней мере вот так сразу. После всего, через что они прошли, после взлетов и падений юности – она солгала ему, и ничто не могло этого изменить. Точнее, она просто утаила информацию от него. Он ведь спрашивал ее об отце Лекси, в первый раз в ресторане, а потом – на прогулке с лошадьми, у нее была возможность сказать ему.

Конечно, Бен все равно бы был потрясен – ничто не могло этого изменить, – но зачем было ждать так долго?

Пройдя мимо комнаты, где спали Ребекка с Лекси, он с трудом сдержал порыв открыть дверь и взглянуть на дочь. Когда он смотрел на нее, он начинал верить, что этот ребенок – часть его. Но сама мысль о том, чтобы быть рядом с малышкой, прикасаться к ней, разговаривать, пугала его.

Бен стиснул зубы и проследовал мимо двери по длинному коридору к комнате деда. Бен знал, что инстинктивно он поведет себя с девочкой правильно, потому что научился любви у Гаса.

Глава 11

Ребекка ужасно себя чувствовала: она очень устала, все тело ныло. Лекси этой ночью спала с ней, тесно прижавшись к матери, одна рука девочки была на ее лице. Вечер выдался тревожным. Всю ночь Бекки проворочалась на простынях, стараясь не разбудить дочку и проваливаясь время от времени в сон, – эти моменты были благословенными, потому что избавляли ее от воспоминаний о разговоре с Беном. Наверное, он тоже не спал, мучаясь от чувства вины и гнева, а заодно пытаясь принять тот факт, что он теперь отец.

Ребекка не слышала ни звука. И Бен, и Гас были настоящими жаворонками, но наступило воскресенье, так что, наверное, оба встанут немного позже. А Бекки отчаянно хотела кофе, чтобы немного взбодриться. Конечно, она могла наткнуться на Бена, но тут уж ничего не поделать. Ведь она теперь будет с ним часто видеться. Им нужно решить, что делать дальше. Удивительно – совсем недавно они вновь были вместе, и это было райским наслаждением, а вот теперь едва разговаривают.

Освободившись от цепких ручек дочки, Бекки встала, провела щеткой по волосам, завязала хвостик и принялась нашаривать футболку. Она решила не надевать брюки, футболка была длинной, так что все было закрыто.

Бросив быстрый взгляд на Лекси, Бекки убедилась, что та не собирается просыпаться, и, выскользнув из комнаты, остановилась в коридоре и прислушалась. Ни звука. На цыпочках сошла вниз по лестнице, морщась при скрипе половиц, и проследовала к кухне. Уловив аромат кофе, она улыбнулась. Должно быть, это Гас варил ночью или, может, Бен вставал. Да нет, скорее, старик не мог заснуть. Опустошив кофейник, она наполнила его свежими гранулами – прямо как в старые времена. Тогда она, оставаясь на ночь, вскакивала раньше всех, варила кофе и проглатывала свою первую чашку как можно скорее, чтобы отправиться к лошадям вместе с Беном. Когда поднималось солнце, они уже скакали к пляжу – Джилонг был городом лошадей, и пляж для тренировок был очень близко, что отчасти объясняло это.

Аромат свежесваренного кофе вызвал улыбку на лице Бекки. Она уже практически чувствовала его насыщенный вкус. Обычно она очень трепетно относилась к выбору продуктов и напитков, стараясь отдавать предпочтение здоровому питанию и органическим элементам, но не смогла побороть привычку пить кофе. Ни чай, ни травяной настой – ничто не давало ей такой бодрости, как кофе.

Она сделала медленный глоток, вдохнула аромат напитка и закрыла глаза. Так можно было себе представить, что она наслаждается кофе где угодно – дома, в ресторане, да хоть на курорте Фиджи. Но, открыв глаза и посмотрев в окно, Бекки снова увидела желтеющие травяные поля, расстилающиеся вокруг дома. Она у Мак-Фарлейнов, с Беном, и, скорее всего, сегодня ей нужно будет как-то рассказать Лекси о том, что у нее есть папа.

Бен остановился как вкопанный. Аромат кофе он уловил еще в спальне, но подумал, что это Гас, как обычно, поднялся раньше. Однако все оказалось совершенно иначе: он был потрясен.

Спиной к нему в кухне стояла Ребекка – насколько Бен помнил ее привычки, возиться с френч-прессом она могла все утро. Она была одета в футболку, ее волосы были забраны на затылке, так что взгляду доступна была лишь шея, зато ноги… Бен залюбовался ими.

Интересно, надето ли на ней еще что-то, кроме футболки? Хотелось бы думать, что нет, но вряд ли – раньше Бекки любила носить короткие шортики. Бен раньше подтрунивал над ней из-за этой привычки, она же, напротив, смеялась над любовью девушек к стрингам. Однако все же, судя по тому, что он видел, если на ней и были шортики, то очень короткие. Ноги Бекки были загорелыми, стройными и с гладкой кожей, и к ним, похоже, прилагались весьма упругие ягодицы. Бен начал чувствовать себя неловко, рассматривая Бекки.

Конечно, он все еще был зол на нее, даже после ночной беседы с Гасом, но она выглядела точно модель с обложки мужского журнала, и невозможно было отвести взгляд.

Внезапно она обернулась, и Бен, не зная, как себя повести, уставился на нее. Ему хотелось сделать что-то, напугать ее, а не просто стоять и смотреть. Поцеловать ее, чтобы с лица исчезла удивленная гримаска, сорвать ее футболку, забыв о том, как она с ним поступила.

Бен ясно видел, что под ее футболкой ничего нет, и мягкая ткань облегала грудь. Без макияжа она выглядела точно так же, какой была подростком. Губы и глаза припухли ото сна, на щеках румянец.

– Доброе утро, – произнес Бен, жалея о том, что не повернул назад в спальню, увидев ее.

Бекки натянуто улыбнулась, и он поймал себя на мысли, что, даже несмотря на свой гнев, по-прежнему ждет от нее дружеского расположения, попытки пофлиртовать.

– Привет, – ответила она.

– Рано ты поднялась, – заметил Бен, подходя к столу за чашкой и стараясь держаться при этом от нее на расстоянии.

Ребекка пожала плечами:

– Не спалось. Ты, наверное, тоже помучился бессонницей.

Налив себе кофе, он тут же прошел в гостиную – уж лучше наблюдать за Бекки издалека, чем находиться рядом с ней, чувствовать аромат ее духов, – так он совершенно не мог на нее сердиться.

Они молча пили кофе. Повисла неловкая пауза – так много им нужно было сказать друг другу, так многое теперь их связывало. У них была дочь, и не важно, что они думали друг о друге, – в данный момент нужно было понять, что делать с этим дальше.

– Лекси еще спит?

Ребекка кивнула:

– Она обычно чуть позже встает, когда ляжет поздно накануне.

Бен нахмурился и сделал очередной глоток кофе. Как странно – прошло так много времени, прежде чем они вновь стали близки после долгой разлуки, и за ничтожно короткий срок снова утратили это чувство, потеряв доверие друг к другу. Это злило Бена, и сейчас у него не получалось проявлять свои лучшие качества.

– Бен, думаю, нам нужно…

Внезапно голосок Лекси, донесшийся из коридора, прервал ее на полуслове. Малышка пронеслась мимо Бена к Ребекке, и он поставил чашку с кофе, наблюдая за ней.

– Привет, солнышко! – воскликнула Бекки, сгребая девочку в охапку, но она тут же вырвалась и вновь выбежала из комнаты, но через минуту вернулась, ведя за руку Гаса.

– Мама, это Гас.

Она снова кинулась к матери и прижалась к ее ноге, улыбаясь старику.

«Нет, крошка, это твой прадедушка», – чуть не выпалил Бен, снова почувствовав раздражение, но, взглянув на милое личико девочки, внезапно успокоился.

– Как ты, милая? – спросила Бекки, целуя Лекси.

Не было сомнений в том, что она была прекрасной матерью, – стоило лишь поймать взгляд малышки, обращенный на мать. Что бы она ни сделала Бену, дочь она любила. Ни один ребенок не стал бы смотреть на мать так, если бы не обожал ее до беспамятства.

Лекси прижалась щекой к груди матери:

– Я тебя потеряла.

Бекки поцеловала девочку и поставила на ноги.

– Прости, крошка, не нужно было тебя оставлять.

– А потом пришел он, – произнесла Лекси, указывая пальцем на Гаса. – Он рассказал мне о своих лошадях, мама. О лошадях, представляешь, мамочка?

Бен едва смог подавить улыбку. Старая поговорка была верна – яблоко от яблони недалеко падает.

– У Гаса есть особенные лошади, – ответила Бекки, глядя на Гаса.

Старик улыбнулся при этих словах, но по его взгляду она поняла: он все знает. Затылком Бекки ощущала и взгляд Бена, стоявшего неподалеку. Гас странно посмотрел на них с Беном, а затем его взгляд заметался между отцом и дочерью, точно сравнивая их. Она выдавила улыбку – жаль, что именно этим двум людям она причинила такую боль, ведь они всегда любили и уважали ее.

– Лекси, Гас – дедушка Бена, – объяснила Ребекка дочери, стараясь говорить ровным голосом. – Мистер Мак-Фарлейн был мне раньше… хорошим другом.

Лекси лукаво улыбнулась Гасу.

– Никаких мистеров Мак-Фарлейнов, – замахал руками Гас, отчего девочка засмеялась и прижалась к груди Ребекки. – Мы ведь так хорошо поболтали внизу, разве нет?

Бекки повернулась так, чтобы дочка могла видеть Бена.

– Ты помнишь Бена, маминого друга?

– Да, – сказала малышка, улыбаясь.

Бен поднял руку в приветственном жесте, тепло улыбаясь своей дочери, и в глазах его светился огонек, который раньше всегда горел для Бекки.

– Ну, может, переоденемся, мисс? И тогда позавтракаем.

Бекки понесла Лекси к лестнице.

– Кто такой Г-гас? – спросила малышка, слегка запинаясь на букве «Г», что всегда вызывало у Бекки улыбку.

– Я же тебе говорила, – ответила Бекки, надевая дочке футболку.

Лекси, просунув голову в ворот, встряхнулась и улыбнулась ей.

– Он дедушка Бена, – повторила Бекки, уже второй раз за сегодня.

– А где его папа?

Ребекке не понравился вопрос дочери. Беседа принимала опасный оборот.

– Папа Бена? Я не знаю.

– А где мой папа? Почему у меня его нет?

«Ну вот, дождались», – подумала Бекки, вслух же ответила:

– Пойдем завтракать.

Они раньше беседовали о папе. И Бекки даже смогла выдать дочери историю о вечно занятом отце, который почти не приходил домой. Но девочка становилась старше, скоро она поймет правду. А Ребекке хотелось, чтобы ее дочка чувствовала себя любимой, даже если у нее всего лишь одна мама. Лгать ей дальше было бы неправильно.

Лекси подпрыгнула и взяла маму за руку, они вместе вышли из спальни. Конечно, Бекки бы предпочла нанести макияж, но сейчас нужно было срочно отвлечь девочку от неприятного разговора.

– Так ты ходишь в садик или как?

Лекси кивнула, озорно улыбаясь. Бен не знал, о чем можно поговорить с трехлетним ребенком, потому решил, что лучше остановиться на учебе.

Девочка уплетала рисовые шарики – хорошо еще, что Бекки догадалась прихватить их с собой, ведь у Бена с Гасом не было никакой детской еды.

Сама же Ребекка с неохотой возилась с тостом. Не сводя глаз с джема, точно это была бомба, она откусывала крохотные кусочки от хлеба. Гас уже ушел по делам, оставив их втроем.

Бен чувствовал напряжение, висящее между ними, – черт возьми, он только-только узнал, что у него есть ребенок, а они уже напоминают проблемную семью, сидящую за завтраком и не знающую, о чем поговорить.

– Так ты любишь лошадей, Лекси? – спросил Бен, решив не сдаваться, хотя ему было очень неловко – маленький ребенок его пугал, и он не знал, как вести себя с девочкой.

По реакции Лекси, однако, он понял, что попал в точку: глаза девочки заблестели, и она поперхнулась молоком от волнения.

– Ты когда-нибудь каталась на лошади?

– Нет.

Ох, вот так досада! Такими темпами они с Лекси никогда не найдут общих тем для разговора.

– Ты хочешь поехать покататься со мной?

– На настоящей лошадке? – Лекси толкнула чашку и расплескала молоко, но Бен обрадовался, нащупав наконец нужную тему.

– Да, на самой настоящей, – ухмыльнулся он. – Что скажешь?

– Поехали!

– Кхм, – кашлянула Ребекка, с натяжкой улыбнувшись Бену. – Лекси, мамочке нужно поговорить с Беном. А ты пока найди-ка ботинки.

Лекси полетела к лестнице, а Бен пристально посмотрел на Ребекку.

– Не уверена, что это хорошая идея, – произнесла она предостерегающе.

– Она поедет со мной, – настойчиво произнес Бен.

Может, он и не знает, о чем говорить с девочкой и как себя вести, но она его дочь, и нужно искать к ней подход. Самому.

Бен не хотел даже обсуждать это с Бекки. Он и так пропустил целых три года из жизни своей дочери, лишенный возможности принимать собственные решения, проводить с ней время, и сегодня пора все изменить. Он, в конце концов, теперь отец, а значит, должен принимать решения и отвечать за них.

– Бен, – вновь начала Бекки.

– Нет! – Он со стуком поставил кружку и встал. – Нет. Ты уже однажды сделала так, как тебе хочется, теперь моя очередь.

Она опустила глаза, и Бен пожалел о своих резких словах. Да, она его обманула, но он по-прежнему хотел быть с ней… Можно было притворяться сколько угодно, его чувства к ней не поддавались контролю.

Бену хотелось возненавидеть Бекки за то, что она скрыла от него дочь. Иногда ему казалось, что так оно и есть, но это чувство не приносило ему облегчения. Да, Бекки его предала, причинила боль, которой Бен доселе не испытывал, но, даже утратив доверие к ней, он отчаянно хотел дать ей еще шанс.

Бен почувствовал, что ему нужно выйти на воздух. «К моим лошадям и подальше от Ребекки», – подумал он.

Лекси вновь появилась за спиной матери, и Бен заставил себя улыбнуться. Не нужно, чтобы дочь видела, как родители спорят, ведь это их первая встреча втроем.

– Готова? – спросил он.

Лекси посмотрела на свои ноги и пожала плечами. Бен едва не расхохотался, увидев, что ботинки перепутаны. Наклонившись, он положил руку на плечо девочки, чтобы удержать ее, а затем переобул ее и зашнуровал ботинки, чувствуя дрожь в руках. Чего же он так боится – ведь это так просто, казалось бы, – помочь ребенку.

Он чувствовал взгляд Бекки и закрыл глаза, когда Лекси протянула ему ручку. Девочка вела себя с ним абсолютно естественно, вложив крохотную теплую ладошку в его большую ладонь. Пальчики ее были слегка липкими, наверное, после завтрака, а кожа была мягкой и нежной – наверняка его собственные пальцы кажутся ей грубыми. Бен собрал всю свою волю, чтобы не выдернуть руку, потому что, в отличие от Лекси, чувствовал себя невероятно смущенным.

Он повернулся к Ребекке и увидел в ее глазах слезы. Нужно было промолчать, чтобы не ранить ее еще сильнее, но Бен не удержался, гнев застилал ему глаза.

– Я просто не могу понять, Ребекка, почему ты скрыла все от меня, – сказал он едва различимым шепотом.

Бекки смотрела на Лекси, держащую Бена за руку, и слезы катились по ее щекам.

– Я тысячу раз прошу прощения, – тихо ответила она.

И внезапно что-то в душе Бена переломилось, неожиданно даже для него самого. Он вдруг понял по ее лицу и глазам, что она не сказала ему про дочь, потому что и вправду решила защитить его и поступить так, как было бы лучше для девочки. Она не солгала. Но все же он имел право самостоятельно принять решение о том, хочет ли признать Лекси.

Лекси, услышав тревожные нотки в голосе матери, обернулась и, увидев, что та плачет, вырвала руку у Бена.

– Мамочка, что случилось?

Ребекка вытерла слезы и улыбнулась девочке. Та тревожно смотрела на нее, нахмурившись. Бекки обняла Лекси, прижалась к ее лбу и посмотрела ей в глаза, чтобы заверить ее, что все в порядке.

– Я просто беспокоюсь за тебя и радуюсь, что ты пойдешь кататься на лошадках.

– И все? – спросила Лекси, по-видимому не удовлетворенная подобным объяснением.

– Да, все. Так что вперед, ковбой.

Лекси побежала к двери, а Бекки выпрямилась и шагнула к Бену. Он посмотрел на нее, она же смахнула слезы и глубоко вздохнула.

– Я сделала то, что посчитала нужным тогда, Бен, – произнесла она, обхватывая себя руками и глядя ему в глаза. – Я знаю теперь, что ошиблась, и еще – помнишь, я сказала, что поступила бы точно так же, если бы повернула время вспять? Так вот, это не так. Если бы у меня появился шанс все исправить, я бы сказала тебе о дочери не задумываясь, Бен. – Она сжала губы, чтобы не показывать внутренней дрожи. – Когда я увидела тебя с ней, я поняла, как ошибалась. Поняла, что ты должен был сам принять решение. Но я лишь думала о том, как защитить ее.

– Ты удивительная мать, – сказал Бен, глядя на Бекки и с трудом удерживаясь от желания заключить ее в объятия. – Но поступила ты не по-дружески.

Она вздохнула:

– Верно. А вот ты, похоже, стал бы прекрасным отцом.

Бену не понравилось прошедшее время.

– Я приложу все усилия, чтобы именно так и было, – ответил он, удивленный тем, насколько тихим был его голос. – Она не будет расти без отца.

Бен хотел спросить, когда они скажут девочке правду, но решил подождать. Всему свое время. И ему нужно привыкнуть к Лекси.

Пора, черт возьми, подрасти и стать более ответственным. Он не повторит ошибок своей матери, его ребенок всегда будет для него на первом месте, и никак иначе.

Выйдя на крыльцо, Бен увидел Лекси, не сводящую с него восторженных глаз.

– Пойдем же, Бен.

Он улыбнулся и взял девочку за руку, поддаваясь ее чарам. Да, он боялся стать отцом, но сейчас, идя рядом с Лекси, Бен почувствовал себя невероятно счастливым. Разве что воспоминания о ночи с Бекки могли сравниться с этим новым чувством. Бог знает, как вести себя с ней дальше, но он ее так просто не отпустит.

Глава 12

Посадив Лекси на ограду, Бен засмеялся, увидев ее серьезно-взволнованное личико. Малышка едва дышала от нетерпения.

– Посиди здесь, милая, – сказал Бен, наклонившись и положив руки ей на ножки. – Я приведу Вилли, и мы прокатимся.

Глаза Лекси едва не выпрыгнули из орбит. Бен подмигнул ей и пошел за лошадью.

– Никуда не убегай, хорошо? – крикнул он ей.

Какая же она милая, робкая, но уже знает, чего хочет. Бену это понравилось.

Поймав Вилли, Бен пошел обратно, почесывая за ухом у лошади. Лекси заколотила ногами по деревянной ограде.

– Лекси, познакомься, это Вилли.

Девочка закусила губу. Бен постоял в нерешительности, не зная, как подступиться к девочке, – она такая маленькая и хрупкая. Наконец он собрался с духом и потянулся к ней:

– Ты когда-нибудь гладила лошадей, Лекси?

Она покачала головой и обхватила его за шею, закинув ножки ему на пояс. Бен смутился, но решил вести себя так, будто чувствует себя естественно. Малышка крепко держалась за него, и он не мог спустить ее на землю, так что решил просто следовать ее движениям.

– Он очень добрый. И любит, когда его гладят вот здесь, – продолжал он.

Девочка поднесла руку к носу Вилли, но почти сразу же ее отдернула, и Бен засмеялся:

– А ты знаешь, что твоя мама ездила на Вилли совсем недавно?

Лекси посмотрела на Бена, и в ее карих глазах было столько неподдельного удивления, словно она не могла поверить, что мама каталась когда-либо на лошади. Снова протянув руку к Вилли, она погладила его по носу, а потом чуть выше, между ушей.

– Думаю, мы можем вместе на нем прокатиться. Ты сядешь спереди, и мы сделаем кружок по ферме.

– Хорошо, – прошептала Лекси.

Бен снова посадил ее на изгородь, привязал Вилли в сторонке и надел на него седло и сбрую. Позже можно будет его причесать и почистить. Погладив коня, он отвязал веревку и повернулся к Лекси:

– Давай я посажу тебя, а потом прыгну в седло позади.

Он уже потянулся за девочкой, но наткнулся на ее испуганный взгляд и дрожащие губы. Нужно было что-то быстро предпринимать, или она расплачется.

– Ага, понятно, давай тогда я сяду в седло, а потом возьму тебя?

Лекси кивнула, и Бен вскочил на лошадь и потянулся за малышкой. Подняв ее в седло, он почувствовал, как она тут же прижалась к нему всем своим крохотным тельцем и прислонилась затылком. Он обнял ее одной рукой, а другой взял поводья.

– Нормально себя чувствуешь, дорогая?

Она кивнула:

– Ага.

Бен наклонился, чтобы прошептать успокаивающие слова дочери. Ему отчаянно хотелось сказать ей, что он ее отец и любит ее, но он удержался. Это было бы неправильно. Как бы он ни злился на Ребекку, здесь нельзя спешить. Для девочки новость о том, что у нее есть отец, слишком важна, и нужно сообщить ее должным образом. Хотя, скажи ему кто-нибудь в детстве, что у него есть отец, который его любит, было бы не важно, когда и как бы он получил эту новость. Став подростком, Бен долго искал отца и наконец нашел. Но не обрадовался тому, что увидел. Мать повела себя с ним ужасно, но отец… отец даже не хотел признавать своего сына.

– Лекси, теперь послушай. Чтобы кататься, нужно полностью расслабиться, – произнес он. – Прислонись ко мне и чувствуй каждый шаг лошади. Я хочу, чтобы ты ощущала себя в безопасности. Нечего бояться.

И он тут же ощутил, как девочка расслабилась. Головка ее тесно прижалась к груди Бена, и сердце его забилось быстрее. Они двинулись вперед и спустя несколько минут просто кружили по старому деревянному загону.

– Ты чувствуешь?

– Да.

– Точно? – спросил Бен, расслабляясь немного сам и больше не ощущая дискомфорта от того, что малышка сидит рядом. Было приятно заботиться о крохе.

– Да, Бен, – сказала девочка, пошевелившись. – Я чувствую.

Он ухмыльнулся и притянул ее к себе, а затем направил Вилли со двора, чтобы проехаться вокруг фермы.

* * *

Ребекка тряслась от нервного напряжения, думая о том, что дочка сидит в седле, да еще и с отцом. Скажет ли ей Бен правду? Как Лекси себя поведет? Конечно, дочка будет в восторге от новости, но как это скажется на их с Беном отношениях? Будет ли он ей доверять, захочет ли быть рядом с ней? Согласится ли на совместное воспитание? Она задрожала и глубоко вздохнула, чтобы расслабиться.

Сначала Бекки наблюдала за ними с крыльца, чувствуя грусть от того, что совсем недавно у них с Беном все было так прекрасно, и понимая, что теперь все иначе. Они уже были так близки, еще немного – и они бы стали парой, точно вернувшись в прошлое, где не было никакой лжи. А их недавняя ночь была полна страсти и нежности! Бекки застонала при одном воспоминании о ней.

С Беном были связаны только самые лучшие воспоминания из ее прошлого. В первый раз они вместе закурили, стащив пачку сигарет у Гаса, и обоим потом было плохо, ведь до того момента они не прикасались к сигаретам. В первый раз напились, вместе учились играть в поло, седлать лошадей. Все время вместе.

Бекки вспомнила и другое – липкие пальцы от колы и хот-догов на местной ярмарке, обгоревшие лица после того, как они лежали, раскинув ноги и руки, на берегу речки, болтая. Когда-то они делились всем, не тая друг от друга секретов, и были друг для друга всем. Были настоящими друзьями.

Она сама все разрушила, так что нечего себя жалеть. Теперь она мать, и должна в первую очередь думать о дочери – так повелось с самого ее рождения. Она сама скрыла девочку от Бена, и вот результат. Теперь самым важным человеком в жизни должна быть Лекси. Когда-то она не ожидала, что Бен вернется, но это было в прошлом. Лекси же была ее будущим, и Бекки была уверена, он не простит ее, так что надежда стать ему снова другом, не говоря уже о чем-то большем, была весьма призрачной.

Задумавшись, Ребекка опустила голову, глядя на свои ноги; из мыслей ее выдернул стук копыт по твердой земле, и она подняла голову. Вилли направлялся к ней, и она поняла, куда ехал Бен, – к реке, туда, где они когда-то гоняли на сумасшедших лошадях.

Он, склонив голову, что-то говорил Лекси, и она улыбалась, держа руку на поводьях. Руки Бена лежали поверх ее крохотных ладошек. Для парня, который совсем недавно не знал, как подступиться к девочке, он неплохо держался.

Бекки стояла на нижней ступеньке крыльца, и Лекси ее заметила. Сняв руку с луки седла, она помахала матери, широко улыбаясь.

– Эй, привет, крошка! – крикнула Бекки.

Ее сердце ухнуло в пятки – захотелось снять дочку с лошади, защитить ее. Но она знала, что Лекси в надежных руках. Бен ведь лучший наездник из всех ее знакомых, и малышка в безопасности с ним. Со своим отцом. Как странно – ведь Бекки знала, кто отец, все время, но сейчас это казалось ей сном, фантазией. Но, похоже, все было вполне реально – и папа впрямь появился в их жизни.

Помахав радостно улыбающейся Лекси, Ребекка посмотрела на Бена. От его взгляда мурашки побежали по всему ее телу, в нем было все – боль, разочарование, недоверие… но было и что-то еще. Гнев, который совсем недавно видела Бекки, исчез, и взгляд этот немного обнадежил ее. Она вдохнула поглубже. Не стоит строить иллюзий, иначе правда снова разобьет ей сердце.

Сейчас главным было то, что Лекси радуется. Что теперь у нее есть любящий отец. Конечно, раньше у нее была мать, готовая ради дочери на все, и дедушка с бабушкой, души не чаявшие во внучке, но отец – это совсем другое. Абсолютно.

Они до сих пор не вернулись, хотя с момента их отъезда прошло два часа. Лекси, наверное, устала и умирает от голода – о чем только думает Бен. Бекки начала мерещиться всякая чертовщина: а вдруг она упала? а может, наткнулись на змею? Да что угодно могло произойти.

– Ну, что ты себя изводишь? – внезапно раздался строгий окрик Гаса.

Бекки, сидящая на крыльце и неотрывно смотрящая в том направлении, куда уехали Бен и Лекси, подняла глаза.

– Зачем так переживать зря? – спросил Гас.

– Они так долго…

– С ними все в порядке. – Гас пристально посмотрел на нее и сел рядом.

Ребекка расплакалась, и Гас не стал ее утешать. Слезы текли по ее щекам, а он молчал. Наконец Бекки успокоилась и вздохнула.

– Ты неправильно поступила, девочка, – наконец произнес старик глухо.

Она кивнула. Значит, верно, Бен все рассказал ему.

Было больно осознавать, что она обидела и Гаса, промолчав о Лекси. Он заслужил право стать прадедом. Лекси было бы хорошо с ним. Все перепуталось, и самое ужасное было то, что Бекки сама заварила всю кашу, отчаянно пытаясь найти правильное решение, но лишь усложнила ситуацию.

– Ты ведь была молода, Бекки, а Бен уехал, – проворчал Гас, кашляя. – Неправильный выбор, но я тебя понимаю. Ты бы поступила иначе, если бы он остался или если бы ты могла поехать с ним. Вы оба виноваты прежде всего в том, что не поняли своих чувств друг к другу.

Ребекка в недоумении подняла глаза.

– Можешь меня понять?

– Да, Ребекка, могу. – Старик повернулся к ней. – Но ведь тебе нужно просить прощения не у меня.

И тут появился Вилли, Бен, ровно сидящий в седле, и Лекси, спящая в его руках.

Бекки повернулась было к Гасу, но он уже ушел, и лишь легкий стук двери сигнализировал о том, что он только что тут был. Она хотела было убежать, чтобы не начинать снова разговор с Беном, но в глубине души Ребекка понимала, что она сама должна ответить за свои поступки. После выходных она скажет родителям и друзьям, кто отец девочки, так что неделя предстоит нелегкая.

Между Бекки и Беном повисло неловкое молчание, хотя оба старались вести себя естественно ради Лекси. Глаза девочки слипались, но она мужественно дожевывала сэндвич. Может, она и была голодна, но теперь все в порядке, и скоро малышка снова станет летать по дому.

– Хочешь прилечь? – спросила Бекки, когда дочь сунула в рот последний кусок.

– Не-а, – выдохнула Лекси, которая в данный момент напоминала хомяка, набившего полный рот зерна. – Бен сказал, что я смогу увидеть жеребят.

Она посмотрела на Бена, тот лишь пожал плечами. Ребекка не стала резко отказывать девочке, ведь ей только что было так хорошо с отцом.

– Может, позже, дорогая.

– Почему?

– Потому что жеребятам тоже нужен сон, они ведь еще крошки.

Такой ответ, казалось, убедил малышку, и она согласилась поспать. Бекки уложила ее, накрыла одеялом до подбородка и погладила по голове, а затем вернулась к Бену. Он пролистывал газету, но было видно, что мысли его где-то далеко.

– Мы уедем чуть позже, – сказала Ребекка, и невидимый барьер между ними рухнул.

– Когда? – спросил он.

– Не важно когда, главное – попасть домой до темноты. Завтра мне на работу.

Бен кивнул и вернулся к газете. Странно было видеть его таким холодным и отстраненным. Бекки не имела понятия, что делать. Казалось, она так одинока, как никогда прежде. Это было хуже, чем когда она рожала Лекси, зная, что ее не ждет любимый мужчина, хуже, чем когда она боялась, что девочка однажды осудит ее за то, что мать обрекла ее на неполную семью. Бекки точно видела разворачивающуюся сцену со стороны, но не могла принять в ней участие.

Никогда за все годы она не видела Бена таким разгневанным, задумчивым и печальным.

– Лекси спрашивала, когда можно будет приехать снова, чтобы погостить подольше, – сказал он, немало удивив Бекки хотя бы тем, что вообще разговаривает с ней.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что скоро. – Бен посмотрел ей в глаза. – Но хотелось ответить, что она может здесь жить.

– Ну, хватит винить меня во всем, – вспыхнула Бекки, устав от роли отрицательного персонажа. – Знаешь, давай сконцентрируемся на том, что делать дальше. Да, я ошиблась, я была дурочкой, но ничего не поделаешь.

– Это сложно, ты понимаешь, – с нажимом произнес он.

Бен встал и вышел, сжав руки в кулаки.

– Я любила тебя, Бен! – крикнула она ему вдогонку. – Любила тогда и люблю сейчас. Потому ничего и не сказала. Хочешь правду – вот она. Но когда ты вернулся домой, я твердо намерена была тебе сказать, вот только не знала, как выбрать подходящий момент.

Но Бен не остановился, не стал слушать ее и ничего не сказал. Бекки поняла, что это конец. Если бы он мог и хотел ее простить, он бы уже это сделал.

Ребекка взбежала по лестнице в спальню. Лекси, раскинув руки, спала, но она не стала ее будить, а начала собирать вещи, бросая их в две сумки, даже не складывая аккуратно. Сбежав обратно вниз, она положила вещи в машину, а потом поднялась за Лекси.

Девочка что-то пробормотала в полудреме, приоткрыла глаза, и Бекки улыбнулась ей. Всего через минуту она пристегнула малышку в ее кресле и села за руль. Пора было возвращаться домой и дать Бену отдохнуть.

Глава 13

Ребекка наблюдала за Лекси, бегающей по дому с двоюродными братьями, детьми ее брата Райана и его жены Люси. Близнецы были настоящими сорванцами, и всякий раз, когда дети собирались втроем, начиналась настоящая суматоха. Бекки была рада такому повороту событий. Вряд ли она подарит дочери братьев или сестер – она не может даже подумать о другом мужчине, не говоря уже о том, чтобы выйти за кого-то замуж и родить еще ребенка. Теперь, когда она своими руками разрушила отношения с Беном, надеяться было не на что. Бекки покачала головой, пытаясь забыть о нем, но безуспешно. Той ночью, что они были вместе, она начала надеяться, желать… но в глубине души знала, что напрасно.

Вся семья была в сборе, и царила непринужденная и радостная атмосфера. Ребекка заставила себя сконцентрироваться на этом. Ее родители, став пенсионерами и предоставив дочери возможность управлять рестораном, наслаждались неспешными днями в компании внуков, устраивали семейные обеды и путешествовали по Австралии. Бекки ни на что бы не променяла совместные воскресенья – семья была для нее всем, и если бы не они, она бы просто не справилась эти последние годы.

Мысли ее вновь вернулись к Бену, и она вздохнула, наблюдая за детьми, носившимися по двору. Теперь каждый раз, оставаясь наедине с собой, без дела, Бекки думала о нем – о том, как она уехала, о его взгляде, который он бросил на нее, когда учил Лекси кататься, – обо всем. Ведь Бен сначала стеснялся девочки, но очень быстро научился с ней обращаться.

Из сада послышался голос отца, зовущего всех на барбекю, и Бекки встала. Оказывается, ее одежда промокла.

– Мясо готово! – снова крикнул отец.

В открытой двери появилась мать Бекки с большой салатницей. Улыбнувшись дочери, она прошла мимо, а Бекки снова разнервничалась. Она должна была открыть родным свой секрет сегодня. Ведь она молчала по одной причине – чтобы защитить Бена, а теперь он знал обо всем, так что можно было начать все с чистого листа.

Конечно, близкие будут в шоке, но простят ее. В отличие от Бена.

Близнецы и Лекси прибежали из своего домика, в котором они играли, и Бекки, взяв тарелку, положила на нее жаренную на углях сосиску, не обращая внимания на отца, шлепнувшего ее по руке.

– Ты собираешься кормить своих сорванцов? – спросила она золовку.

Люси кивнула и поднялась. Взгляд, который бросил на нее Райан, не укрылся от Ребекки. Люси была на последних месяцах беременности, и брат, как верный спутник, ревниво оберегал ее от всех. Бекки ощутила зависть – никто никогда не посмотрит так на нее.

Стараясь отделаться от неприятных мыслей, она взяла кусочек хлеба и принялась намазывать его кетчупом, а потом положила на него сосиску. Лекси стояла рядом, точно голодная собака, выпрашивающая у стола лакомый кусочек.

– Почему бы тебе не отнести это в домик? – сказала Бекки.

Лекси кивнула и потянулась за тарелкой, улыбаясь матери.

– А Лео и Сэмми? – спросила она.

Ребекка посмотрела на мальчишек и улыбнулась. Те были чуть постарше, любили сестру до беспамятства и всегда брали ее в свои игры.

– Им мама тоже даст, – ответила Бекки, слизывая кетчуп с пальцев. – И не бегай с едой во рту!

Девочка бросилась бежать, мгновенно позабыв все наставления матери.

Ребекка присела за стол и принялась теребить салфетку. Да, сказать всю правду будет нелегко. Родные вокруг тоже рассаживались по местам. Люси уже накладывала еду в тарелку, мама суетилась с салатом, отец клал всем на блюдо куски поджаренного на углях мяса. Лишь Райан смотрел на сестру, сидя напротив нее, брови его были приподняты в немом вопросе.

– Ты хоть повеселилась на поло или все работала? – спросила Люси.

Бекки улыбнулась, с силой сжимая ладонь. Сейчас или никогда.

– Было хлопотно, но мне понравилось, – ответила она, заметив, что все вдруг посмотрели на нее. – Мы привезли много еды, и людям она понравилась, а потом я встретила… Бена.

– Прости, что мы не смогли помочь, – продолжала Люси, все еще подкладывая еду в тарелку. – В следующий раз буду к твоим услугам. – Она похлопала себя по животу, и все рассмеялись. – После рождения малыша буду выпрашивать Райана провести денек на поло, а твой братец пусть остается с детьми.

– Должно быть, здорово было вновь повидаться с Беном, – предположила мать Бекки.

– Бек, ты в порядке? Ты какая-то… – нерешительно начал Райан, не закончив вопроса.

Бекки увидела, что он не притронулся к еде, и поняла, что он не оставит ее так просто. Брат о чем-то догадался.

Она глубоко вздохнула и облизала пересохшие губы.

Оглянувшись и поискав глазами Лекси, Бекки не увидела ее поблизости и успокоилась – дети кричали где-то у забора. Она повернулась и увидела, что вся семья смотрит на нее. Бекки не привыкла быть в центре внимания и не любила этого.

– Я… хм… – Она заколебалась.

Мать отложила вилку. Бекки ощущала, как сердце ее колотится в груди. На миг она закрыла глаза, чтобы набраться мужества.

– Вы все знаете, я ездила к Бену. Он вернулся в Австралию навсегда.

– О, прекрасная новость, – засияла мать. – Здорово, что вы снова сможете общаться.

Лишь брат, похоже, почувствовал настроение Бекки и как-то странно на нее посмотрел.

– Ну так вот, пока я была там, пришлось поговорить с Беном… я долгое время скрывала от вас и от него важную информацию.

Мать Ребекки замолчала. Ребекка смахнула слезы, решив идти до конца.

– Бен – отец Лекси, – сказала она так быстро, что даже испугалась, вдруг никто не понял. Но, посмотрев на знакомые лица, поняла, что они ее услышали. Все замолчали. Первым очнулся Райан и ударил кулаком по столу.

– Что?

Лицо его побагровело от ярости, и посуда жалобно звякнула, так что Бекки подпрыгнула на стуле. Когда она сказала родным три года назад, что собирается воспитывать ребенка одна, Райан так же сильно расстроился.

– Чтобы ты не делал ложных выводов, – сказала Бекки, глядя на брата. – Скажу тебе, что Бен ничего не знал. Я сказала ему только что, так что не надо думать, что он подлец. Если кто-то и виноват, то лишь я.

Мать смотрела на Бекки так, будто вот-вот расплачется, отец перебирал мясо. Лишь Райан смотрел на сестру.

– Значит, Бен Мак-Фарлейн уехал от тебя, оставив беременной?

Ребекка отвела взгляд от него, не желая заводить его еще больше.

– Бен понятия не имел, что я беременна, когда уезжал, – объяснила она. – Знай он это, он бы не уехал. Это точно.

– Так когда свадьба? – спросил Райан.

Бекки было рассмеялась, но осеклась, увидев его серьезное лицо.

– Райан, не будет свадьбы, – настойчиво сказала она. – Мы даже не сказали Лекси. Это, видишь ли, сложно. – Она покачала головой. – Вот поэтому я и не сообщила ему, ведь он бы на мне женился из чувства долга, а я не хотела, чтобы он ради нас бросал свои мечты, не хотела привязывать его к себе.

Бекки промолчала о том, что вдобавок ко всему она никогда не считала себя достойной партией Бену, ведь она даже со своими страхами справиться не смогла и так и не вернулась к поло, так и не стала частью команды, о которой мечтала много лет.

– А Лекси ведь и впрямь похожа на Бена, – сказала мать, скорее сама себе.

– Не могу поверить, что ты нам врала все это время. Навыдумывала какой-то чуши про…

Ребекка вздернула голову, встала из-за стола и оборвала Райана:

– Знаешь что? Мне не следовало лгать, но я не должна перед вами извиняться. Единственный, у кого я должна просить прощения, – это Бен. Видит бог, я попросила его уже раз сто за эти выходные. Но Лекси моя дочь, а кто ее отец – это только мое дело. Так было и будет.

Бекки ринулась в дом, влетела в ванную и разрыдалась. Никогда она не говорила с родными так грубо, и ей не понравилось то, что пришлось сказать.

Легкий стук в дверь прервал ее рыдания. Бекки промокнула глаза.

– Милая, впусти меня, пожалуйста, – раздался мягкий голос матери, и Бекки зарыдала еще сильнее.

Открыв дверь, она бросилась в объятия мамы, тело ее сотрясалось от рыданий. Она плакала и плакала, точно снова была ребенком.

– Все хорошо, дорогая, никто не сердится на тебя, все хорошо.

Бекки знала, что мама имеет в виду Райана, но она и не беспокоилась из-за него, зная, что брат скоро ее простит. Сердце ее болело по другой причине: мама была не совсем права, кое-кто сердился на нее, и Бекки знала, что своими руками разрушила то, что начинало снова проклевываться между ней и Беном. Она сделала ему больно, и так хотела исправить все, хотела быть с ним – не как с другом, а совсем иначе. Чтобы он был любящим отцом ее ребенка и ее любимым.

Мама тихонько убаюкивала Бекки, как она сама успокаивала порой Лекси, и было так неожиданно, но приятно снова вспомнить детство.

– Все будет хорошо, – успокаивала мама.

– Я люблю его, – рыдала Бекки. – Люблю очень сильно.

– Знаю, милая, – сказала мать со вздохом. – Знаю. Ты и тогда любила его, всегда.

Бекки закрыла глаза и вспомнила лицо Бена, его прикосновения, аромат его одеколона – ах, если бы она могла забыть! Она никогда не переставала его любить, и теперь, когда он почти вернулся к ней, она его потеряла навсегда. И по собственной вине.

Солнце поливало жаром обнаженные руки Бена, но он решил не сдаваться. Пот струился по его телу, но он продолжал работу.

– Бен! – раздался окрик Гаса.

Он не ответил. Еще несколько минут, может, полчаса – и эта лошадь будет покорена. Она гарцевала вокруг, задиристо фыркая и поддразнивая своего укротителя. Но Бена всегда отличало упорство на пути к цели.

– Бен!

Зов был уже ближе, но Бен по-прежнему не оборачивался, и наконец твердая рука опустилась на его плечо.

– Хватит.

Смысл сказанного дошел до него не сразу, но рука на плече сделала свое дело. Он остановился.

– Я сказал, хватит. – Спокойный размеренный голос был неумолим.

Медленно повернувшись, Бен увидел деда.

– Пойдем отсюда, и не начинай работу с другими лошадьми, пока не разберешься со своими проблемами.

Бен едва удержался от колкости в ответ, но, промолчав, похвалил себя. Незачем обижать Гаса только лишь из-за того, что на душе паршиво. И потом, старик прав. О чем он думал, решив поработать с молодой необъезженной лошадью в таком состоянии духа? Он ведь и сам понимал, что это неправильно, так что Гас не сообщил ему ничего нового.

Бен с сожалением посмотрел на лошадь и, протиснувшись между перекладинами заграждения, вылез из кораля. Гас пошел в обход к воротам. Не то чтобы Бен сегодня был слишком суров с Мисси, просто ему явно не хватало терпения, а молодой кобылке нужен был мягкий подход.

– Чего ты хочешь, сынок?

Бен на миг закрыл глаза, а потом повернулся к деду. Он хотел лишь забыть обо всех неприятных мыслях, терзавших его рассудок, подышать свежим воздухом и перестать себя изводить.

– Я спрашиваю, чего ты хочешь? – повторил старик.

Гас явно был настроен поболтать и сейчас ожидал ответа на свой вопрос.

– Не знаю, – сказал Бен.

– Нет, знаешь, – возразил Гас. – Ты хорошо знаешь, чего хочешь, сынок. Нужно лишь признать это.

Дед и внук в молчании посмотрели друг на друга, а потом Гас пошел прочь, опираясь на трость. Он крикнул через плечо:

– Пойду выпью пива. Подумай над ответом.

* * *

Они сидели на веранде, и Бен прижимал ко лбу холодную запотевшую бутылку, чтобы немного охладиться, но от мыслей она не спасала. Он чувствовал на себе взгляд деда и понимал, что должен что-то сказать. Гас был единственный, кому он мог довериться.

– Я хочу, чтобы Лекси знала, что я ее отец. – Он набрал в легкие воздуха и медленно его выдохнул. – Я хочу понять, как лучше вести себя с ней, как быть ее отцом.

Гас кивнул, медленно потягивая пиво и не сводя глаз с Бена:

– Чего еще ты хочешь?

Бен пожал плечами, понимая, что это не обманет старика. Оба молчали, лишь вдалеке ржали лошади да птицы щебетали в ветвях деревьев, что окружали дом.

– Ну ладно, я хочу Ребекку, доволен? Я чертовски хочу быть с ней. – Бен вскочил и побежал по веранде, а затем резко повернулся к деду: – Это ты хотел услышать?

Гас только улыбнулся и спокойно ответил:

– Ты идиот, ты это знаешь? Садись в машину и не возвращайся, пока не скажешь ей.

Бен вспыхнул при этих словах, поставил пиво и подошел к деду. Он вдруг подумал, что, когда Гаса не станет, ему будет невыносимо одиноко. Возраст сгибал старика, и это пугало Бена.

– Иди сюда, старый зануда, – нарочито небрежно позвал он.

Гас встал, и они обнялись. Это было объятие сильных мужчин на пороге серьезных жизненных перемен. На него Бен всегда мог рассчитывать, будучи мальчиком, и вот теперь, став взрослым. Именно такая поддержка и нужна каждому в жизни.

– Ты меня называешь занудой? – усмехнулся Гас. – Да ты меня переплюнешь по всем статьям, сынок.

Бен улыбнулся:

– Помнишь, мы разговаривали о том маленьком пони?

– Я в доле, – тут же сказал Гас.

– Вот и прекрасно. Он твой, если я смогу привезти их обеих сюда.

Глава 14

В ресторане было шумно, и Бен проскользнул внутрь незамеченным. Он было сначала поехал к Бекки домой, но вовремя вспомнил, что она должна быть на работе.

Здесь всегда было так же шумно, но все же что-то изменилось. Бен подумал, что, наверное, это усилиями Ребекки ресторан приобрел какую-то особую, интимную атмосферу, – здесь снова стало уютно, как бывало когда-то давно. Это был один из самых популярных ресторанов Мельбурна с итальянской кухней, но эти едва уловимые изменения сделали его еще более привлекательным.

Бен сел за свободный столик и склонил голову. Тело его было точно комок нервов – ужасное ощущение. Он попытался прочесть меню, но глаза шарили по словам, а мозг не улавливал их смысла. Ему было все равно, что есть, – в первый раз за всю свою жизнь еда его не интересовала. Единственное, что имело сейчас значение, – женщина, которую он хотел увидеть.

– Могу ли я рассказать вам о фирменных блюдах?

Он посмотрел в голубые глаза хорошенькой официантки. Это была не Ребекка. Не желая обидеть молодую женщину, он вежливо отказался и заказал спагетти болоньезе. Если заказ принесет не Ребекка, он просто посидит и попьет кофе, пока суматоха не уляжется.

Люди вокруг шумели, входили и выходили, смеялись, разговаривали, а Бен сидел и ждал Ребекку, ничего так не желая, как увидеть ее. Глазами он обежал все столики, а затем посмотрел в направлении кухни. И заметил ее.

Ребекка шла, держа две тарелки, от которых шел пар. Золотистые ее волосы были стянуты в небрежный хвост и при каждом шаге прыгали по спине. Губы улыбались, и она выглядела радостной. Интересно, когда она его увидит, ее милое личико приобретет это восторженное выражение, что и всегда?

Он следил за ней – вот она наклонилась и поставила тарелки на стол, а потом сказала что-то и пошла назад в кухню. Бен огромным усилием воли удержал себя, чтобы не броситься за ней.

Он неотрывно смотрел в сторону кухни – и был вознагражден. Бекки вновь появилась, на сей раз неся лишь одну тарелку. Бен откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть непринужденно. Она шла к нему. Десять шагов, восемь, шесть… и вот она его увидела.

Взгляды их встретились, и рот ее округлился от удивления. Она посмотрела через плечо, затем на тарелку, точно решив, что это ошибка. Она явно сомневалась. Бен вскочил.

– Думаю, это мой заказ.

Видя, что Бекки все еще колеблется, он подошел к ней и взял тарелку.

– Присядешь на минутку? – спросил он.

Она покачала головой, глядя на него так, точно вот-вот собиралась убежать.

– Прошу тебя.

– Я не могу, – запинаясь, выговорила она. – Мы очень заняты, и нужно еще разнести парочку заказов.

Он посмотрел на нее, затем кивнул:

– Хорошо, я подожду.

Ребекка сделала несколько шагов назад, а потом бросилась к кухне. Бен сел и попытался занять себя едой, но понял, что испытывает совершенно другой голод. Увидев Бекки, он снова захотел ее. Очень сильно. И на сей раз он не собирался отступать.

В кафе почти не осталось людей. Бен отставил третью по счету чашку из-под кофе. Он зарядился кофеином на неделю вперед.

Ребекка периодически появлялась в зале, улыбаясь клиентам, а затем снова исчезала в кухне. Несколько минут назад она снова туда вошла, и Бен ждал, пока она выйдет обратно. Ее все не было, и он подумал, что, может, она решила сбежать через черный ход? Да нет – вряд ли она такое сделает, она выше этого.

Но даже если и так, он ее догонит и заставит выслушать. Может, она просто решила, что он пришел снова ее упрекать? В таком случае она ошибается. Бен уже взрослый мужчина, способный признать, что в случившемся есть и его доля вины – он просто не проявил к Бекки должного внимания. Но он собирается исправить свои ошибки и стать самым лучшим отцом на свете, хоть эта перспектива его и пугает. Если только она ему позволит, Бен воздаст ей сторицей за те годы разлуки.

Наконец Ребекка появилась в зале и направилась к нему, безуспешно пытаясь развязать завязки фартука. Он улыбнулся: все-таки она не сбежала. На ней сегодня были черные джинсы, балетки и простая черная футболка, и выглядела она прекрасно.

– Привет, – сказала она.

Бен давно не видел румянца на щеках Бекки, но сейчас ее щеки зарделись.

– Привет, – ответил он.

Встав, он отодвинул для нее стул. Она присела, по-прежнему теребя завязки фартука, пытаясь, очевидно, как-то отвлечь себя от общения с ним.

– Я хотел тебя видеть, Бек, – начал он, когда она наконец подняла на него глаза. – Ты на днях сбежала от нас, так что я не знал, что и думать.

Наконец она заговорила.

– Чего ты ожидал, Бен? – тихо, но раздраженно спросила она. – Ты ясно дал понять, что не хочешь меня видеть.

– Бекки…

Беседа шла не в том направлении. Бен пришел сюда, точно зная, что должен сказать, несколько раз проговаривал слова про себя, но заранее подготовленные реплики вдруг куда-то испарились.

– Нет, Бен, позволь мне сказать, – перебила она. – Я не собираюсь извиняться снова, ведь ты дал мне понять, что мне нет прощения. Так зачем ты здесь?

Бен молчал. Она неправильно истолковала его намерение встретиться, но сейчас было не время ее переубеждать. Ей явно было что сказать, так что лучше он ее выслушает.

– Лекси твоя дочь, так что ты имеешь полное право принимать участие в ее воспитании. Мы можем прийти к некому соглашению, которое устроит нас обоих. Мои родные уже в курсе, так что никаких тайн.

Бен кивнул.

– Где она сейчас?

– У моих родителей. Она немного простудилась, так что я оставила ее там, а не повела на занятия.

– Но она в порядке?

Ребекка кивнула и встала.

– Прости, если ты приехал специально, чтобы ее повидать, но, похоже, не выйдет. Мне нужно помочь ребятам убрать все и подготовиться к ужину. Сегодня вечером не моя смена, так что нужно тщательно проследить за всем.

Бен тоже встал. Он многое хотел ей сказать, но он явно выбрал не то место и время. Ну что ж, зато он обо всем хорошенько подумал, пока ждал ее. И если раньше у него были какие-то сомнения, то сейчас они исчезли.

Нужно подумать, как лучше сказать ей о своих чувствах, чтобы она поверила ему. Дело было не в том, что у них есть дочь, и не в том, что Бен хотел принимать участие в ее воспитании. Он просто хотел быть с Ребеккой, и ребенок тут ни при чем. А когда наступит ночь, он докажет ей, что имеет в виду.

Бен припарковал машину у дома Стюартов. Ребенком он нечасто здесь бывал, они с Ребеккой предпочитали проводить время в конюшне, но все же знал это место.

У дома стояла незнакомая машина: значит, у них гость. Но Бен не мог ждать, пока тот уедет, вот-вот появится Бекки, а ему нужно поговорить с ее родителями до ее приезда. И еще он хотел повидаться со своей дочкой.

Подходя к дому, Бен вздохнул, удивляясь: ведь Лекси даже не знает, что он ее отец, но ему все равно отчаянно хочется видеть ее. В последние несколько дней Бен только и думал, что о Бекки и дочке. Странно, но он скучал по девочке.

Нажав на кнопку звонка, он подождал немного. Через пару минут дверь отворила женщина. Она явно была на последних месяцах беременности.

– Здравствуйте, – произнесла она.

– Здравствуйте, – отозвался Бен. – Здесь проживают Стюарты?

Внезапно раздался детский крик и топот. Женщина рассмеялась, и в прихожую выбежали трое детей в разной степени раздетости.

– Простите, – произнесла она.

– Бен! – раздался пронзительный крик Лекси.

Бен сразу же узнал ее.

– Привет, Лекси.

Девочка метнулась к нему и обхватила его ногу. Бен наклонился к ней. Волосы малышки были влажными, и они тут же прилипли к его груди.

– Отчего ты такая мокрая?

– У нас было морское сражение, – пожала плечами крошка. – Вроде как я болею, но я себя хорошо чувствую.

– А вы Бен? – тепло спросила женщина, которая открыла дверь, улыбаясь гостю.

– Прошу прощения, не представился. Я Бен Мак-Фарлейн, – спохватился он, протягивая ей руку. – А вы…

– Люси, – сказала женщина, поглаживая живот. – Жена Райана.

Бен кивнул.

– Можно войти?

Бекки ехала, включив радио на полную мощность и подпевая в такт музыке. Встреча с Беном сегодня выбила ее из колеи, даже сильнее, чем в тот день, когда он пришел в кафе в первый раз после возвращения домой. И зачем только она призналась ему в любви? Ну не дурочка ли она после этого? Тот день беспрестанно всплывал в памяти, огорчая Бекки. Она скрывала свои чувства столько лет, а тут совершила такую ошибку. Похоже, отныне она способна лишь на промахи.

Припарковавшись у дома родителей, Бекки тут же заметила черный автомобиль марки «Холден». Машина показалась ей знакомой, и спустя миг сердце Бекки чуть не выпрыгнуло из груди. Что Бен здесь делает? Он что, приехал за Лекси?

Пробежав по подъездной аллее, Бекки толкнула входную дверь. Даже если он хочет увидеть дочь, он не может врываться к ее родителям и забирать ребенка!

– Мама! – крикнула она. – Лекси!

В доме никого не было. Пробежав через гостиную и кухню и не найдя ни души, Бекки встревожилась. Что-то произошло.

Увидев открытые двери, ведущие во двор, Бекки выбежала из дома и увидела неожиданную сцену: Бен сидел рядом с ее матерью на стульях, принесенных из дома; Люси отдыхала в тени раскидистого дерева, обмахиваясь веером, а отец стоял у крана; Лекси, бегающая по лужайке, пищала от восторга; близнецы носились с ней. Они забавлялись с какой-то зеленой штукой из надувного пластика, кидаясь на нее животом и катаясь по скользкой от воды дорожке.

Ребекка посмотрела на Бена. Он, очевидно, шутил, потому что мать заливалась хохотом. Бекки внезапно стало плохо. Ей показалось, что перед ней разворачивается какой-то спектакль.

– Мамочка! – завопила Лекси, первой увидев мать.

Поприветствовав дочь, Бекки отослала ее обратно и принялась стряхивать капли воды с волос.

Бен встал и направился к ней. Ребекке захотелось убежать, но она заставила себя стоять на месте. Он явно приехал не затем, чтобы забрать ребенка, тогда что, черт возьми, он тут забыл?

– Что ты тут делаешь? – спросила Бекки без долгих предисловий.

Он пожал плечами и улыбнулся:

– Я надеялся на более теплое приветствие.

Он потянулся к ее руке, но она увернулась.

– Слушай, я понимаю, что ты хочешь наверстать упущенное в общении с Лекси, но для меня это несколько тяжело, – сказала Бекки.

– Ребекка…

– Нет, Бен, давай начистоту. Мне не следовало лгать. Я знаю, что ты хочешь видеть Лекси, а не меня, так что лучше бы я промолчала о своих чувствах.

– Ребекка!

Подняв глаза, Бекки посмотрела в его шоколадные глаза. Как часто она их вспоминала во время разлуки, а потом родилась Лекси, и она обнаружила, что дочь унаследовала глаза отца.

– Я хочу, чтобы вы поехали ко мне. Договорился с твоим отцом, чтобы он заменил тебя завтра в ресторане. Хочу провести время с тобой и Лекси.

Бекки задохнулась от возмущения, точно ее ударили.

– Какое право ты имел приходить сюда и вмешиваться в мою жизнь? – прошептала она, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. – Не могу поверить, что ты вот так решил мной покомандовать.

– Знаешь что, Бек?

– Что? – выпалила она.

– Просто замолчи и сделай то, что я сказал, хоть раз в жизни. Хорошо? – Он засмеялся. – Да, кстати, тебе кто-нибудь говорил, что ты прекрасна в гневе?

Взгляд Бекки упал на мать – та широко улыбалась, в первый раз в жизни увидев, как кто-то поставил дочь на место. Бросив на нее уничтожающий взгляд, Ребекка отвернулась. Надо же такому случиться, что именно теперь, когда ей нужна поддержка, родные переметнулись на сторону Бена. Скользнув по нему, как она надеялась, равнодушным взором, она уперла руки в бока, готовясь защищаться. Но про себя отметила, что было приятно слышать его шутки и смех. Таким он напоминал себя прежнего.

– Отлично, – бросила она, хотя гнев ее куда-то испарился.

Широко улыбаясь, Бен повернулся к детям.

– Лекси, последний раз, милая. У меня для тебя сюрприз, – сказал он дочери, и Бекки поразилась той легкости, с которой он обратился к ребенку. Совсем недавно он был просто в ужасе, общаясь с девочкой.

Бекки повернулась к матери, но та лишь пожала плечами. Отец вообще не смотрел в ее сторону, увлекшись детской возней. Люси показала ей большие пальцы, и Ребекка в недоумении уставилась на нее. Казалось, все, кроме нее, знают, что происходит, и ей это не нравилось. Бекки привыкла сама распоряжаться всем и быть в курсе событий, а Бен не имел права врываться в ее дом и командовать родными.

Посмотрев на мать, на золовку и, наконец, на Бена, Бекки разозлилась – все трое сияли, и смотрелось это странно.

Тут явно какая-то ловушка. Бекки умела распознавать розыгрыши, и сейчас была на все сто уверена, что интуиция ее не подводит. Они что-то замышляют.

Глава 15

Бекки не любила сюрпризы, и ей не понравилось, что он вот так, без приглашения, пришел в дом ее родителей и расположил их к себе.

Машина притормозила, и Ребекка внезапно очнулась от своих мыслей. Неужели они уже приехали на ферму?

– Мы приехали? – раздался сонный голосок Лекси.

– Да, – отозвался Бен.

Бекки ощутила себя единственной недовольной в машине: с лица Бена улыбка не сходила всю дорогу, Лекси оживленно щебетала и держалась совершенно раскованно, а потом заснула. Бекки же чувствовала себя несчастной, и страх накатывал на нее волнами, ситуация казалась странной, но поделать она не могла ничего. Бен ясно дал понять, что ожидает ее подчинения, а спорить с ним не было сил. Бремя вины и так давило на нее, так что на борьбу и возражения не было ни возможности, ни желания, особенно теперь, в присутствии Лекси. Еще хуже было находиться так близко от Бена, зная, что между ними невозможны никакие отношения.

Машина остановилась, и Бекки вышла и помогла Лекси выбраться. Но дочка устремилась прямо к Бену и поскакала рядом с ним, точно преданный щенок. Бекки ощутила укол ревности: стоило лишь появиться интересному человеку, и вот уже малышка позабыла о матери.

Конечно, здорово, что у девочки будет отец, и Ребекка заставляла себя думать лишь об этом, понимая, что чувство ревности глупо и неуместно. Но не могла с собой справиться. Бен был просто очарован своей дочерью и явно оскорблен Бекки. Теперь она ясно поняла, что совершила ошибку, не сказав ему о Лекси, но что поделать теперь? Нельзя бесконечно извиняться, да и этим ситуацию не исправишь.

– Ты идешь, Бек? – позвал Бен, и она поторопилась за ними.

– Мама, не отставай! – крикнула Лекси.

Бекки поравнялась с ними и увидела Гаса, махавшего им и затем вошедшего в конюшню. Что-то вокруг было подозрительно тихо. Явно что-то было не так.

– Готовы к сюрпризу?

Лекси отчаянно закивала. Бен посмотрел на Бекки и жестом указал ей на девочку. Они обменялись долгими взглядами, и Бекки кивнула, по его глазам прочитав его намерения.

Он собирался сказать Лекси правду. Жаль, конечно, что они не обсудили детали того, как это произойдет, но, в конце концов, он был отцом и ему было решать, как и когда сообщить новость дочке. Бен подошел к Ребекке, и она почувствовала укол совести за то, что хотела когда-то скрыть от девочки информацию об отце.

– Ты не против, если я ей скажу? – тихо спросил Бен, приблизив губы к самому ее уху и положив руку на ее плечо.

– Да, я не против.

Что еще могла она ответить?

Бен просиял и поднял Лекси на руки так, точно проделывал это уже тысячу раз. Видимо, он решил приложить все усилия и стать лучшим отцом на свете.

– Лекси, сегодня особенный день. Знаешь почему?

– Потому что я не пошла в подготовительную группу? – спросила девочка, сощурившись от солнца и глядя на Бена.

Тот засмеялся и посадил ее к себе на плечи. Ребекка стояла на расстоянии, не в силах пошевелиться, ладони ее вспотели. Она могла лишь наблюдать за этой внешне идиллической картиной, чувствуя, как разбивается ее сердце. Ее дочь нашла сегодня отца, а она потеряла друга. Нет никаких шансов на их с Беном воссоединение, он ясно дал ей это понять, и они могут лишь вдвоем воспитывать дочку.

– Сегодня особенный день, потому что ты встретишься с папой, – глухо, низким голосом проговорил Бен, и Лекси подняла голову.

– Где он? – спросила она.

Бен улыбнулся. Бекки поймала себя на мысли, что нигде и никогда прежде она не видела его таким счастливым – ни когда они скакали во весь опор к пляжу или выбирались на крышу, болтая полночи, – никогда. Ни разу в жизни Бекки не видела его таким.

– Я твой отец, Лекси, – просто сказал Бен. – Это я.

Поглядев на озадаченное личико девочки, Бекки подумала, что она не поняла.

– Как ты можешь быть моим папой? Ты Бен, – сказала крошка.

– Я понимаю, малышка, это трудно понять, но я клянусь тебе, что я твой папа и всегда им буду, родная.

Лекси заерзала на его плечах, и Бен спустил ее вниз и посадил к себе на колено, чтобы она могла видеть обоих родителей. В глазах Ребекки стояли слезы, и она пыталась не разрыдаться.

– Мама, ты знаешь, что Бен мой папа?

Отец и дочь рассмеялись, Бекки же лишь улыбнулась, не желая огорчать их. Лекси посмотрела на Бена, и, видя свою маленькую девочку, такую милую и любящую всех, наконец в объятиях отца, Ребекка все же почувствовала себя счастливой. Вот только если бы он захотел, чтобы в его руках оказалась не только Лекси, но и ее мать, счастье было бы беспредельным. Если бы они могли стать настоящей семьей, о которой всегда мечтала Бекки! Больно было думать о том, что Бен однажды встретит свою судьбу в лице другой женщины, и Лекси будет общаться с чужим человеком.

– Есть и еще сюрприз.

Бекки подняла глаза. О чем это он?

Лекси завертелась в его руках так отчаянно, что Бен был вынужден поставить ее. Из-за угла вышел Гас, ведя крохотного, миленького пони – самого очаровательного из всех, что видела Бекки.

Девочка замерла, прижавшись к Бену.

– Это, Лекси, тебе подарок от папы.

Малышка перевела взгляд с лошадки на отца.

– Ты ведь любишь лошадей, и я подумал, что тебе нужна собственная лошадка. Ведь ты теперь будешь часто здесь появляться.

Лекси рванулась вперед. К счастью, пони не испугался, и девочка обследовала его с головы до пят, поглаживая его шерсть и болтая с ним одновременно.

Бен оставил ее за этим занятием, под наблюдением Гаса, и повернулся к Бекки. Старик, как она успела заметить, сиял от радости.

– Нам нужно поговорить, – тихо произнес Бен. – Прокатимся?

Она кивнула, все еще не в силах пошевелиться.

– Пойдем.

Она двинулась за ним, едва понимая, что происходит. Не имея ни малейшего понятия, чего ожидать, она все же в первый раз за весь день ощутила проблеск надежды. Может быть, намечается что-то хорошее – настолько хорошее, что страшно признать это.

Они ехали молча, и Бекки не знала, куда они направляются, зачем она здесь и о чем Бен хочет поговорить. Может, он просто хотел обсудить опеку над Лекси? Но что-то уж слишком много приготовлений… Помотав головой, словно желая вытряхнуть оттуда все мысли, Бекки решила больше не гадать.

Бен внезапно остановился, Бекки последовала его примеру и стала ждать.

– Давай здесь, – произнес он и спешился.

Она порадовалась, что вновь чувствует себя на лошади уверенно, – сейчас это было очень кстати, мозг и так был перегружен информацией, так что расслабиться в седле и не думать о падении было спасением.

Она тоже спрыгнула на землю, мельком пожалев, что Бен не предложил ей руку, как в первый раз, когда она приехала на ферму. Так хотелось снова ощутить его уверенные сильные руки на своих бедрах – опасные желания, но остановить себя было невозможно. А знать, что ничего подобного больше никогда не произойдет, было просто ужасно.

Что ж, сейчас Бекки не нуждалась в помощи, она уже не была робким наездником, как в свой первый день после возвращения к Мак-Фарлейнам.

Бен перехватил у нее поводья и привязал лошадей к дереву. День выдался жарким, но солнце уже клонилось к закату, и теплый ветерок немного развеивал зной.

Бен, присев на поваленный ствол, поманил Бекки. Она подошла, стараясь держать дистанцию. Все еще непонятно было, зачем они здесь, так что предосторожность не помешает, иначе она просто не сможет рассуждать здраво, находясь близко от него.

– Надеюсь, ты была не против того, что я ей сказал.

Бекки покачала головой:

– У нее появится много вопросов спустя некоторое время, но пока все хорошо.

– Значит, ты не сердишься?

– Она твоя дочь, Бен, это твое право сказать ей правду.

– Не слишком я перестарался с пони?

Бен улыбался, и Бекки ответила ему улыбкой. Он явно очень гордился маленькой лошадкой и заслужил право на восхищение окружающих.

– Это был лучший подарок, о котором любой ребенок может лишь мечтать. Ты очень щедр.

Они посидели еще немного молча. Бекки не знала, куда себя деть. Может, Бен особенно и не переживал, но для нее все это было болезненно – после его отъезда она думала о нем каждый день. А в последние дни, после того как они с Лекси сбежали с фермы, и еще больше. Ей хотелось все изменить, она жалела, что так долго оттягивала момент признания – ах, если бы только повернуть время вспять! Но этого не дано, так что нужно продолжать как-то жить.

– Ты же не хочешь забрать у меня Лекси? – вырвалось у нее. – Я люблю ее так сильно, Бен, я просто не смогу… – Она прикусила губу, качая головой. – Я просто хочу ее защитить.

Бен не ответил, присаживаясь поближе к ней.

– Я позвал тебя не затем, чтобы поговорить о Лекси. И уж точно я не стану забирать ее у тебя.

Бекки взглянула на него.

– Стой. Нет? А зачем тогда?

Он покачал головой, глядя поверх нее на пожелтевшую местами траву.

– Я хотел сказать, что понял. Понял, почему ты это сделала, и прощаю тебя.

Бекки открыла было рот, но тут же его закрыла. Что?

– У меня было время подумать, и я осознал, что вел себя как идиот. Мне было больно, но нужно было тебя выслушать. – Он передернулся. – Мы же были лучшими друзьями, Бекки. Ты была единственной, кто знал меня так же хорошо, как и я сам. Наверное, мне было нелегко слышать от тебя то, что ты сказала – о том, как я боялся стать отцом, о том, через что я прошел в детстве. Ты была права, а я просто не смог признать этого.

– Ты имел полное право сердиться на меня, Бен, – отозвалась Бекки. – Мне не следовало скрывать от тебя правду. Я ошиблась, прости.

Бен взял ее за руку, и она с трудом сдержалась, чтобы не отдернуть ее. Он ведь просто жалеет ее, а она не хотела таких прикосновений. Нужно подумать, как теперь им вдвоем воспитывать Лекси и продолжать жить. Надеяться на что-то большее глупо и опасно.

Сжав ее руку, он не позволил Бекки выдернуть ее.

– Когда ты сказала мне, что любишь меня, ты говорила правду?

Сердце ее остановилось на миг, а затем снова забилось. Она не верила своим ушам, не могла поверить, что это происходит, и молчала.

– Ну, так как?

– Да, – выдавила она из себя. Не было смысла лгать – она ведь проговорилась тогда, так что теперь глупо отступать.

– Бек, – сказал он, вставая и подходя к ней, заслонив собой солнце, пробивающееся сквозь листву.

– Прости, Бен, – сказала она, отчаянно желая расплакаться, душа ее была готова разорваться на кусочки. – Мне жаль, но это правда. Я бы могла сказать, что хочу стать тебе просто другом, но не могу.

– Хватит извинений, – прошептал он, опускаясь на колени. – Я простил тебя, Ребекка.

Она посмотрела в его глаза и внезапно ощутила тепло, разливающееся по венам.

Бен взял ее за руку. Бекки растерялась – что это он делает?

– Бекки, ты выйдешь за меня замуж?

Глава 16

Она резко вдохнула. Выйти за него замуж? Он шутит?

– Бен, ты ведь не серьезно.

Глаза его смотрели неотрывно на нее, руки были твердыми и уверенными, пальцы переплелись с ее пальцами.

– Я серьезно, Бекки. – Он улыбнулся и повторил свой вопрос: – Ты выйдешь за меня замуж?

Она отдернула руки, ненавидя себя за предательское желание броситься в его объятия.

– Нет, – прошептала она.

Бен посмотрел на нее непонимающе:

– Что значит «нет»?

Бекки проглотила слезы, вскочила и бросилась к неподвижно стоящему Вилли. Но, схватив поводья, она ощутила сильную руку, легшую ей на плечо. Бен удержал ее, не давая ступить ни шага.

– Нет, – произнес он и схватил ее за запястье другой руки. В его взгляде читалась решимость. – Ты никуда не поедешь.

– Отпусти меня, Бен! – Она отчаянно сражалась, стараясь вырваться. – Мне больно!

Он отпустил ее запястье и ослабил вторую руку.

– Почему? – повторил он.

Ребекка прислонилась к лошади, чувствуя, как силы покидают ее, и печально посмотрела на Бена.

– По той же причине, по которой я не сказала тебе о Лекси, – ответила она.

Он непонимающе смотрел на нее, скрестив на груди руки.

– Я не хотела, чтобы ты сделал мне предложение потому, что решил поступить правильно, и не хочу этого сейчас. Ты не должен мне ничего, Бен. Не нужно делать мне предложение из чувства долга.

– Долга? Так вот что ты думаешь?

– О, я не знаю, – ответила она, едва сдерживая слезы. – А может, из чувства жалости. Но в любом случае – не надо этого делать лишь потому, что тебе некуда деваться.

Бен сделал шаг вперед и положил руки на ее плечи. Бекки закрыла глаза, отказываясь поверить, что мужчина ее мечты только что сделал ей предложение, стоял с ней рядом, гладил ее, и так приятно было чувствовать его прикосновения. Это ведь все не так, как она хотела бы верить, она знает. Она и раньше предполагала, что, узнав о дочери, он так поступит, чтобы не опозорить ее имени.

– Ребекка, посмотри на меня.

Она не ответила, и Бен приподнял ее подбородок. Она сглотнула, наконец глядя в его глаза.

Его губы сомкнулись с ее губами без предупреждения – властно и уверенно. Ребекка попыталась отстраниться, сама этого не желая, но не смогла и поцеловала его в ответ. Руки его ласкали ее тело, гладили по спине, лицу, перебирали волосы. Казалось, прошли часы, и они затерялись в объятиях друг друга, слившись губами, сгорая в едином пламени.

Наконец Бен отстранился, не отпуская Бекки из объятий.

– Неужели и теперь ты скажешь, что я всего лишь жалею тебя? – спросил он. – И прошу тебя выйти за меня замуж только из сострадания и чувства долга.

Закусив губу, она все еще боролась с собой, боясь поверить ему.

– Нет, – наконец прошептала она.

– Я люблю тебя, Ребекка, и всегда любил. – Наклонившись, он слегка прикоснулся к ее губам неуловимым поцелуем. – И всегда буду любить. Я должен был сказать тебе это много лет назад.

Бекки закрыла глаза, боясь, что все окажется сном. Но, открыв их, увидела, что Бен по-прежнему с ней, и его темно-карие глаза окутывали ее теплом.

– Я всегда тебя любил, Ребекка. Верь мне, я хочу жениться на тебе потому, что люблю, а не из-за чувства долга.

Она кивнула, не в силах говорить.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочу быть отцом для Лекси. И хочу, чтобы мы все были вместе. – Он вздохнул. – Никакой жалости, никакого чувства долга. Люблю тебя, Бекки.

Она посмотрела на него. Он не отводил глаз, и руки его уверенно лежали на ее бедрах.

– Так что ты скажешь теперь? – спросил Бен.

– Да, – пробормотала она, обвивая его шею руками, наконец поверив в то, что он хочет именно ее. – Да, Бен, миллион раз да.

Он притянул ее к себе и снова поцеловал. Она вздохнула от наслаждения, губы его начали спускаться по ее шее.

Бекки застонала, чувствуя, что ноги вот-вот откажут, но Бен не остановился. Он взял ее на руки, не переставая целовать, а затем опустился с нею на траву.

В промежутках между долгими, неспешными поцелуями он снял футболку, и Бекки ощутила ладонями его сильную спину, твердые мускулы, напрягшиеся под пальцами.

– Я ждал этого так долго, – пробормотал он.

Бекки задрожала от его прикосновений. Она тоже долго ждала.

– Ты такая красивая, – произнес Бен, прижимая ее к себе теснее.

Она отвела в смущении взгляд, но втайне желала, чтобы он не переставал ласкать и целовать ее.

Закрыв глаза, она отдалась его рукам. Как долго она мечтала об этом, не позволяя себе думать, что однажды окажется снова в его руках – своего единственного возлюбленного. Все это время она была одна, и некому было согреть ее ночью, некого любить, не с кем идти рука об руку по жизни. И вот рядом был Бен, и она не собиралась больше его отпускать. Теперь он всецело ее.

Бен провел кончиком пальца по коже Бекки от запястья к шее, а затем – к губам. Она хихикнула, и он поцеловал ее снова.

– Ты ведь выйдешь за меня замуж, верно?

Она широко улыбнулась, и Бен тоже ощутил себя на седьмом небе от счастья.

– Да, Бен Мак-Фарлейн, я выйду за тебя – тысячу раз да.

– Хорошо.

– Хорошо? – повторила она, поддразнивая его. – У тебя что, не найдется для меня слов получше?

Он прижал ее к траве и серьезно посмотрел в глаза, едва удерживаясь от смеха.

– Мне что, показать, что я о тебе думаю? – прорычал он.

Бекки разразилась смехом.

– Ну ладно, ладно, – приговаривала она.

Бен лег рядом и взял ее за руку.

– Что ты думаешь, как Лекси воспримет это? Нашу свадьбу?

– Она ведь уже любит тебя, Бен, – ответила Бекки, сжав его пальцы. – Она влюбилась в тебя с первой встречи, между вами была какая-то магическая связь.

Бен приподнялся на локте, глядя на нее, на золотые волосы, разметавшиеся по траве, в глаза, что он не мог забыть все эти годы разлуки.

– Знаешь что? – спросила она.

– Что?

Бен улыбнулся, почувствовав ее легкое, точно перышко, прикосновение.

– Думаю, Лекси приняла бы тебя и так, если бы ты не был ее отцом.

Он открыл глаза, внезапно поймав себя на мысли, что больше не боится войти в жизнь Лекси, – он лишь думал, что страшится стать отцом и повторить ошибки матери. Бек, похоже, была права, отпустив его тогда, хотя было больно это признавать. Да, он хотел быть отцом своей дочери, но, если бы у него не было возможности уехать, может быть, принять эти перемены в жизни было бы труднее. Тогда бы он не понял, наверное, как сильно он хочет видеть рядом Бекки – не как друга, а как спутницу жизни, как ценит родную землю и возможность построить на ней свою жизнь.

– Лекси удивительный ребенок, да? – хрипло спросил он.

Бекки кивнула:

– А ты станешь удивительным отцом.

Да, подумал Бен, он будет стараться.

– Если бы я только смог стать хоть наполовину таким чудесным, каким был для меня Гас, тогда все будет хорошо. – Он вздохнул. – В первый день я так боялся, не знал, как себя вести, что говорить, но потом вспомнил Гаса и почувствовал себя чуть более естественно.

Наклонившись, Бекки поцеловала его в подбородок, а потом свернулась на его груди, и он прижал ее к себе.

– Я боялся сблизиться с кем-то, но забыл, что уже однажды стал близок тебе. Я должен был не отпускать тебя, но не смог.

Она вздохнула, прижавшись к нему.

– Это все так важно сейчас?

– Нет, – прошептал он, целуя ее в макушку. – С этого момента я собираюсь наверстывать упущенное.

Глава 17

Глядя на красавицу кобылку, Бекки едва могла сдержать ужас, сковавший ее горло. Она готовилась к этому моменту много дней, но все еще боялась.

Она знала, что Бен смотрит на нее, но не повернулась. Он много раз предлагал свою помощь, но она отказалась. Бекки сама должна была все сделать. Иначе как она могла бы стать миссис Мак-Фарлейн, второй после бабушки Бена, не доказав самой себе, что может справиться с собственными страхами? Бен, как настоящий мужчина, простил ее, подарил свою любовь, убедил в искренности, и теперь она должна стать лучше, взять себя в руки и позабыть прошлое, заново поверив в себя, как подлинный наездник и достойная спутница Бена.

– Привет, Мисси, – проворковала она через ограду кораля. – Как сегодня поживает моя девочка?

Лошадка зашевелила ушами, точно понимая ее слова, и потянулась к ней, носом проводя по руке Бекки и щекоча ее.

Погладив Мисси по спине и животу, Бекки потрепала ее морду и стала осторожно прилаживать седло. Лошадь не сдвинулась с места, и она постепенно затянула подпруги. Вставив в рот Мисси мундштук, она уже совсем уверенно накинула на нее уздечку.

Взглянув через плечо на «группу поддержки», она улыбнулась. Приятно было увидеть Гаса и Бена, но там еще стояли ребята из команды поло, и это немного пугало.

Разговаривая с Мисси низким убаюкивающим голосом, Бекки повела ее на середину загона. Погладив животное по шее и слегка натянув поводья, она вскочила в седло.

Мисси подпрыгнула и задрожала, но Бекки не испугалась, продолжая говорить. Это помогало лошади расслабиться, и Мисси прислушивалась к ее речи, двигая ушами. Бекки слегка сжала коленями бока лошади, и они медленно двинулись вперед. Не было нужды торопиться.

Поездка не была легкой для Бекки, но она стала гордиться собой. Всего несколько недель назад она боялась даже подойти к лошади. А теперь? Само собой, она нервничала, но все же она обуздала свое прошлое, как обуздала эту норовистую лошадку. Стала матерью, управляющим рестораном, а скоро вый дет замуж за Бена, и станет совсем уверенно чувствовать себя в седле, и тренироваться для игры в поло, и веселиться. Наконец она стала собой.

Мисси снова подпрыгнула, но Бекки просто твердо держала поводья, не переставая говорить. Сделав круг, она остановила лошадь и вытащила ноги из стремян, похвалила Мисси.

Много сюрпризов получила она в жизни, но теперь она чувствовала себя самой счастливой на свете. Оглянувшись, увидела уверенный взгляд Бена. Он улыбнулся, она послала ему воздушный поцелуй. Наконец она рядом с любимым мужчиной, и ничто не сможет воспрепятствовать ее счастью.

Бен подтолкнул под локоть деда, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку. Он всегда знал, что Бекки имеет талант. Было что-то удивительное в этой девочке, его будущей жене, гордо сидящей на лошади. Гас знал, что она сумеет, он надеялся на нее, и наконец Бекки сама поверила в свои силы.

Конечно, она боялась, и ее нельзя за это винить. Но она же дала себе второй шанс, и Бен был рад. Он любил Бекки, любил дочь и любил лошадей. И теперь, думая о новых тренировках с ней, играх в поло, не мог не улыбаться.

Вскочив, он побежал к невесте, все еще отказываясь поверить, что скоро свадьба.

– Сынок, – позвал Гас, и Бен посмотрел на деда.

Гас явно гордился своей названой внучкой.

– Думаю, Ребекке пора обзавестись собственной лошадью.

Бен кивнул, и они оба зашагали к ней. Она по-прежнему ласкала лошадку, и та выглядела кроткой овечкой в ее руках.

Вдруг послышался топот копыт и восторженный вопль. Все повернулись, и Бен рассмеялся, увидев дочь, бегущую к ним с толстеньким пони в поводу. Лекси держала конец веревки, и пони скакал рядом.

– Я же просил подождать нас, – сказал Бен, стараясь говорить строго, но не смог. Он был таким же в детстве и не мог ругать дочь за желание поиграть со своим коньком. Вот почему он потратил так много денег на спокойную лошадь в почтенном возрасте, чтобы научить Лекси кататься и не переживать каждый раз за нее. Они были чудесной парой, и пони стоил уплаченной суммы.

– Ты сказал не кататься на нем! – выкрикнула Лекси, задыхаясь. – Мамочка, ты видишь – я просто играю.

Бен взглянул на Бекки, прятавшую улыбку. Что ж, девочка была права.

– Ну, что скажешь, мамочка? – спросил Бен.

Бекки положила руку на бедро и покатилась со смеху, глядя на скачущих пони и малышку.

– Не убегай далеко, – сказал Бен своей отважной дочери. – Помни, это лошадка, а не собака, осторожнее.

Облокотившись на перила, Бен смотрел, как Гас идет к Бекки и Мисси, как его морщинистая рука медленно поглаживает морду лошади, ее шею. Кобылка полюбила Бекки, но и к Гасу относилась хорошо.

– Ты молодец, – услышал Бен голос деда.

Бекки подняла на него взгляд:

– Спасибо.

Она погладила Мисси еще раз, а потом отвязала повод, чтобы вести ее в конюшню.

– Из нее получится отличная лошадь для поло, вот только наездника пока нет, – сказал Гас.

– Да, – согласилась Бекки.

Гас сдвинул шляпу на затылок, чтобы посмотреть в глаза девушки.

– Жаль, что ты потеряла тогда свою лошадь, Бекки, – сказал старик, подождав, пока она посмотрит на него. – Ты хорошая наездница, и так будет всегда, потому я хочу, чтобы ты взяла себе Мисси.

– Нет! Гас, она слишком ценная, а я ведь не уверена, что смогу хоть один тайм продержаться в поло.

– Я все сказал. Не отказывай старику в удовольствии сделать подарок.

– Бен, ты слышишь? – позвала она. – Скажи ему, что я не могу ее принять.

Бен лишь улыбнулся и пожал плечами:

– Прости, но тут я поддержу Гаса.

– Ребекка, она твоя. Позволь мне гордиться тобой – пообещай, что повеселишься с ней и присмотришь заодно за моим внуком, когда меня не станет. Хорошо?

Бен, глядя на Бекки, уводящую лошадь и целующую Гаса, смахнул слезу.

Бекки обняла старика за плечи:

– Ты лучший дедушка в мире, понимаешь?

– Нет, милая, это ты прекрасная внучка, и я так долго ждал тебя, так что если уж начинать баловать тебя, то сейчас.

Бен догнал их в несколько прыжков и обнял Бекки за талию, когда она поставила лошадь на место.

– О, мы повеселимся, ты ведь знаешь, верно? – Он поцеловал ее в щеку. – Люблю тебя.

Бекки повернулась к нему, глаза ее сияли от слез.

– И я тебя.

Эпилог

Бен улыбнулся родителям Бекки и подтолкнул Гаса, стоящего рядом в темном костюме с розовым галстуком. Он не ожидал, что дед будет на церемонии, но старик был упрям, и удивил всех.

Внезапно послышался шум, и Бен рассмеялся. Рай-ан пытался стащить Лекси с пони, и ему это не удавалось. С того самого дня, как он подарил дочери этого смешного серого коня с добродушным нравом, Лекси не отходила от него, не давая ни минуты покоя. Это была любовь с первого взгляда, такая же, какая завладела сердцем Бена в тот момент, когда он увидел дочку.

По толпе пробежал гул, и струнный квартет начал играть тихую мелодию. Бен посмотрел на дом, на ту дверь, откуда должна была выйти Бекки. Он задержал на миг дыхание и закрыл глаза, а когда открыл, она шла к нему. Ее не вел отец и не окружали подружки невесты – Ребекка шла одна, и на губах ее играла улыбка, отражающая его собственное состояние.

В первый раз в жизни Бен чуть не заплакал при людях, но быстро собрался с духом и стал смотреть на Бекки. Она подошла к нему и протянула руки, глаза ее сияли. Бен сжал ее ладони и притянул невесту к себе, а потом поцеловал – легко и нежно.

Ребекка прижалась к нему и вздохнула.

– Мы вообще-то еще не женаты, – прошептала она, откидывая голову и смеясь.

Он обнял ее.

Ни гости позади, ни деликатное покашливание священника, ни Лекси, стоящая с пони и улыбающаяся, не могли бы отвлечь Бена. Его любимая женщина наконец была в его объятиях, и он не собирался ее отпускать.

Бекки отпустила руку мужа и, увидев Лекси, покачала головой. Девочка предпочла празднику пони, и ни Бен, ни она сама не смогли ее переубедить, да и не хотели. Она сидела в тени раскидистого голубого эвкалипта, скармливая еду с тарелки четвероногому другу, и Бекки было приятно на это смотреть.

– Люблю тебя, милая, – прошептал Бен ей на ухо.

Бекки повернулась, улыбнулась ему и поцеловала.

Гости внезапно прервали разговоры, услышав звон ножа по бокалу. Никто не собирался произносить речи, но… Бекки улыбнулась. Гас стоял с бокалом вина и готовился что-то сказать. Если уж кто-то и скажет сегодня речь, пусть это будет он.

– Не хочу болтать всю ночь и отвлекать вас, но кто-то должен кое-что сказать про наших голубков, – сказал старик.

Послышались смешки, а затем вновь раздался низкий, раскатистый голос Гаса.

– Может, вы все знаете, что мне недолго осталось, но явно мало кто знает, как я люблю этих ребят.

Он указал на молодоженов, и Бекки промокнула глаза салфеткой, едва удерживаясь от слез. Даже думать о том, что Гаса скоро не будет с ними, было больно, особенно после всех тех лет, что она его не видела.

– Я знал, что они найдут друг друга. Они были неразлучны детьми, а когда стали подростками, всем вокруг было ясно, что они влюблены, всем, кроме них самих. А став взрослыми, они набрались упрямства! Уж чего-чего, а такой чуши я еще в жизни не слыхивал, что они были просто друзьями!

Бен сжал руку Бекки, и она засмеялась. Какими глупыми они были!

– Я хочу сказать, что они заслуживают право на счастье, и я знаю, что они будут вместе всю жизнь. Потому я и хочу подарить им ферму.

Ребекка ахнула, а Бен со стуком поставил бокал на стол.

– Прежде чем вы начнете кричать, – продолжал Гас, отмахиваясь от них, – хочу, чтобы вы знали, что я долго думал об этом, да и документы почти готовы. – Он сделал паузу, посмотрел сначала на Бекки, потом на Бена. – Так давайте поднимем бокалы за новых мистера и миссис Мак-Фарлейн, хозяев конюшни Мак-Фарлейн.

Ребекка прижалась к Бену, и он поцеловал ее в лоб. Жизнь не могла быть еще более прекрасной.

Примечания

1

Баросса – основной центр виноделия Австралии, 8000 га виноградников.

Content

Сорейя Лейн
Тайна нашей ночи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Примечания