Рейчел Томас

Вспышка страсти

From One Night to Wife

© 2015 by Rachael Thomas

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Застыв у окна, Никос Лазаро Петракис невидящим взглядом уставился на блестящую рябь прибоя за окном главного офиса «Ксантипп шиппинг», собственноручно созданной им империи. Но видел при этом лишь лицо женщины, сумевшей пробудить в нем тягу к невозможному, и ее сообщение:

«Нам нужно поговорить. Встретимся вечером на пляже. Серена».

Каким-то непостижимым образом Серене Джеймс практически удалось пробиться сквозь все его старательно возведенные стены, и теперь она значила для него куда больше, чем он готов был признаться даже самому себе. Но с той ночи, что была у них три месяца назад, они больше ни разу не виделись. Тогда она просто ушла, оставив ему незабываемые воспоминания, и так ни разу и не попыталась с ним связаться. До сегодняшнего дня.

Прикрыв глаза рукой, Никос постарался выкинуть из головы навязчивый образ. А он-то думал, что уже сумел с собой справиться и забыть, как приятно было держать в руках теплое податливое тело и вдыхать сладкий женский аромат… Ладно, хватит, как бы там ни было, отношения ему не нужны. Но, как показывает практика, оттолкнуть Серену оказалось гораздо проще, чем совладать с собственным влечением.

Вернувшись в Афины, он с головой погрузился в работу, так яростно набросившись на круизную компанию «Адония», что даже его личная помощница начала как-то странно на него поглядывать.

Стиснув зубы, Никос старательно отмахивался от навязчивых воспоминаний о жаркой ночи. Раз Серена решила вернуться на Сантарини, остров, на котором он вырос, значит, этому может быть лишь одно объяснение.

Тогда она приезжала, чтобы собрать материал для статьи, а их краткий роман закончился необузданным и незащищенным сексом на пляже, и, похоже, пришла пора столкнуться с последствиями. Совершенно нежеланными и незапланированными.

Но почему она так долго ждала? Неужели, как он и боялся, использовала свои журналистские связи, чтобы побольше о нем разузнать? Никос почувствовал, что начинает злиться. И что дальше? Если она знает, что он не простой рыбак, которым назвался, не желая создавать ненужных сложностей?

Профессиональная журналистка, привыкшая к постоянным разъездам, Серена обычно не связывалась с желтыми газетенками, но как она поведет себя теперь, когда история сама так и просится в руки? Устав от бесконечных сплетен и громких историй в прессе как о деловой, так и о личной жизни, Никос старательно следил, чтобы у нее не возникло и малейших подозрений, кто он такой на самом деле. И если бы он узнал о ее профессии до первой восхитительной ночи любви, он скорее всего вообще не стал бы с ней связываться, а вместо этого повелся на ее кажущуюся невинность и слишком далеко зашел по пути, на который его вообще никогда не тянуло.

А теперь она вернулась и хочет его видеть. И причина этому может быть лишь одна. А он-то решил, что она хоть чем-то отличается от остальных женщин… Она вернулась, чтобы обеспечить себе стабильное будущее его богатством, только выбрала для этого худшее время. Если хоть какая-то информация о покупке «Адонии» просочится в прессу, сделка вообще может сорваться.

Громко выругавшись, Никос оторвался от окна и, стараясь хоть немного успокоиться, направился к столу. Черт, почему он вообще так остро на все это реагирует?

– Подготовь самолет, – начал он, набрав номер помощницы. – Вечером мне нужно на Сантарини.

Проклятье, вот зачем ей понадобилось возвращаться именно сейчас? Неспроста все это…

Знает ли она, что в данный момент он подошел к завершающему и самому ответственному этапу поглощения «Адонии»? Что решил перейти на новый уровень и добавить к грузоперевозкам дорогостоящие круизы? Если все пройдет успешно, он станет генеральным директором крупнейшей в Греции судоходной компании и лишние сложности ему сейчас совсем не нужны. Да и потом тоже.

Но, несмотря на все эти радужные перспективы, его мысли упрямо раз за разом возвращались к веселой, счастливой и едва ли не до неприличия живой Серене, рядом с которой он начинал мечтать о несбыточном. Правда, то, что до него у нее еще никого не было и она отдала ему свою девственность, немного все усложняло, но он все равно заставил себя распрощаться и не думать о том кратком мгновении, что они успели разделить. С его прошлым эмоциональные привязанности просто невозможны. Даже если бы он их и хотел. А он не хочет. Не хочет больше чувствовать себя полностью открытым и уязвимым.

Глубоко вздохнув, Никос вернулся к окну, любуясь изящной грацией швартующегося лайнера на фоне дожидающихся своей очереди контейнеровозов, но против обыкновения наглядная демонстрация собственных достижений не только не принесла привычного удовлетворения, но и не смогла затмить образ рыжей прелестницы, целых две недели безоговорочно владевшей его вниманием и желаниями.

Он до сих пор отчетливо видел полные жизни и веселых искорок глаза цвета морской волны на бледном лице; шелковистые волосы оттенка осенней листвы, в которые так приятно запускать пальцы; задорную улыбку, что без конца целовал…

И их последняя ночь. Его слова, песок на одежде, раскрасневшаяся после бурных объятий Серена… Нужно было быть сдержанней и лучше контролировать ситуацию, но, сжав ее в руках и крепко прижимаясь к податливым округлостям, он просто не сумел с собой совладать.

Неужели она специально тогда все это подстроила? Никос крепко сжал кулаки, вспоминая собственные слова.

«Будут последствия, немедленно сообщи мне».

Эти холодные жесткие слова мигом стерли с ее лица всю нежность и удовлетворение, но Никос просто ничего не смог тогда с собой поделать. Слишком уж болезнен был предыдущий опыт. И вот он снова целиком и полностью забылся, растворившись в страсти, и нарушил главное правило.

Неудивительно, что Серена убежала, увидев его вспышку ярости. Только злился он не столько на нее, сколько на самого себя.

Но с той секунды, что она ушла, Никос ни на минуту не мог выкинуть ее из головы, мечтая вновь ощутить в своих объятиях, но все же твердо держался и на связь не выходил. Время шло, недели сменялись месяцами, и он уже даже начал понемногу успокаиваться, решив, что та ночь осталась без последствий.

И вот она вернулась. Через три месяца.

Она долго ждала, и, скорее всего, нужны ей только деньги, но придется смотреть правде в глаза.

Она носит его ребенка.

День стремительно сменялся вечером, пока Серена ждала на пляже. Где же Никос? И придет ли он вообще?

Даже тихий рокот прибоя не в силах был ее успокоить.

Весь полет она пыталась осознать и переварить внезапное открытие. Дожидаясь рейса в аэропорту, она вспоминала две волшебные недели с Никосом, которого успела искренне полюбить. Тогда он назвался простым рыбаком, но случайно глянув новостную ленту, она вдруг обнаружила его фотографию в статье о собирающемся поглотить крупную судоходную компанию миллиардере.

Никос – миллиардер?

На Сантарини она собиралась к скромному рыбаку, совершенно не заботясь о его финансовом положении, считая, что у него есть право узнать обо всем лично от нее, но это открытие перед самым вылетом резко все изменило. Он предал ее доверие и чертовски разозлил, оставив лишь одно желание: отомстить, перевернув его крошечный уютненький мирок с ног на голову.

Но за время полета злость успела порядком выгореть, грозя оставить после себя одну лишь пустоту. Наверняка он уже догадался, зачем она вернулась, и даже не важно, кто он такой на самом деле. Подобные разговоры всегда сложны. Особенно когда тебе ясно дали понять, что не хотят никаких «последствий».

Ну а проклюнувшийся росточек надежды… на общее будущее… безжалостно смят и растоптан. Такой человек, как Никос, да еще к тому же и миллиардер, просто умоет руки и мгновенно выкинет ее из головы.

Серена машинально положила руку на живот, как бы стремясь защитить растущую внутри ее жизнь. А придет ли он вообще? Покупая билет на самолет, она хотела, чтобы и он узнал, что их краткий роман принес свои плоды, но теперь… Действительно ли она хочет связать свою судьбу с этим человеком? Позволить ему стать частью жизни ее ребенка?

Но как он вообще посмел ее обмануть? Едва ли не всю жизнь прожив в тени лжи, Серена ненавидела врунов.

Она во всех подробностях вспоминала последнюю ночь с полюбившимся ей ласковым и нежным рыбаком, который, стоило ему только осознать, что у их связи могут быть последствия, мгновенно изменился, показав себя с совершенно неожиданной стороны.

Предполагалось, что они просто поцелуются на прощание, чтобы ей потом было о чем вспоминать в далекой Англии. Она отлично понимала, что он не хочет никакого продолжения, и приняла его выбор, впервые в жизни наслаждаясь любовью мужчины, который ничего от нее не требовал. Но бешеная вспышка страсти сожгла все преграды и установки, и они жадно набросились друг на друга, не в силах ни о чем думать.

Серена почувствовала очередной, ставший уже привычным, приступ паники. Она еще никому не говорила о своем положении, даже родственникам. Просто не могла сказать, заранее предвидя реакцию и разочарованные взгляды; правда, о кратком романе с Никосом сестре она все же рассказала, но признаться, что беременна, у нее не хватило духу. Тем более сейчас, когда Сэлли безуспешно боролась за собственное счастье, раз за разом пробуя искусственное оплодотворение.

– Серена.

Услышав за спиной низкий голос с явным акцентом, Серена глубоко вздохнула и закрыла глаза, не желая, чтобы он по взгляду угадал ее тревоги и сомнения. И уж тем более ни в коем случае нельзя было показывать ему любовь, после того как он так бесцеремонно выгнал ее из своей жизни из-за ошибки, что они совершили, поддавшись безумной страсти.

Ошибки. Как же она ненавидела это слово! И росла в его тени, потому что и сама была такой же ошибкой, ставшей для родителей полной неожиданностью и заставившей их забыть о разногласиях и сохранить брак.

– Серена, – снова позвал Никос, слегка прикоснувшись к ее руке.

Все, теперь точно нужно повернуться.

– А я уже думала, что ты не придешь, – заметила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно, хотя еще ни разу в жизни так сильно не нервничала.

Почему у нее дрожит голос? Ей же нужно быть сильной, а разбушевавшиеся эмоции только все испортят. Слегка отстранившись, Серена снова глубоко вздохнула. Правильно ли она сейчас поступает? Или ей вообще не стоило сюда ехать?

Но Никос снова подошел к ней вплотную, так что Серене пришлось на него посмотреть, и она едва не вскрикнула от удивления. От бездонных голубых глаз цвета летнего неба, совершенно не характерных для греков, так и веяло ледяным холодом. И вообще он полностью переменился, ничуть не напоминая того человека, которого она успела полюбить всем сердцем. И дело не только в дорогом костюме, сменившем потрепанные синие джинсы.

Высокий рост, темные волосы, крупные черты лица – все это осталось прежним, но при этом сам Никос казался куда жестче и неприступнее, а плотно сжатые губы как бы предупреждали, что с таким человеком не стоит лишний раз связываться.

– Извини, у меня были дела.

– Ты выглядишь… – Запнувшись, совершенно сбитая с толку подобным преображением, Серена попыталась подыскать подходящее определение. Его ложь, ее новости… В таких условиях обычная светская болтовня просто неуместна. Да и вообще от этого разговора зависит вся ее дальнейшая жизнь. – Отлично, как настоящий бизнесмен.

Темные брови удивленно приподнялись, а в голубых глубинах мелькнуло что-то на удивление похожее на злость. Но как же этот человек не походил на того мужчину, с которым она смеялась и занималась любовью три месяца назад, отдав ему не только свое сердце, но и нечто гораздо большее… Так вот, оказывается, какой он, настоящий Никос.

– Я вырос в обычной рыбацкой семье, но это еще не значит, что я обязан всю жизнь рыбачить.

Удивленно моргнув, Серена снова попяти лась, оглядывая пустой пляж в безнадежной попытке скрыться от пронзительного взгляда.

Что ж, похоже, он отлично понял, зачем она явилась, но не собирается ничего упрощать.

– Ты знаешь, зачем я приехала?

Голос снова дрожал, но, во всяком случае, она смогла удержаться и не стала обнимать себя за плечи.

Никос пристально ее разглядывал, но Серена упрямо стояла на месте, отказываясь бояться.

– Тебе следовало это сделать еще пару месяцев назад.

Небрежный тон резанул, как ножом по сердцу, растоптав ту любовь, что прочно обосновалась в ее сердце. Для него она всего лишь нечто среднее между нежеланной помехой на пути и забавной игрушкой, которую можно сломать и не глядя выбросить. Что бы она там ни успела себе напридумывать, для Никоса она была всего лишь мимолетной, ничего не значащей любовницей, о которой можно на следующий же день забыть. Но теперь все изменилось, и ему придется это признать.

Еще больше разозлившись, Серена посмотрела ему прямо в глаза.

– Последнюю пару месяцев я была слишком занята утренней тошнотой.

Несправедливость обвинений придала сил, и теперь она готова была бороться, а давившее на нее все эти месяцы напряжение требовало разрядки.

– Могла бы, во всяком случае, позвонить. В конце концов, я же просил, чтобы ты сразу мне обо всем сообщила.

– Просил? Ни о чем ты меня не просил. Только требовал.

Голубые глаза мгновенно подернулись ледяной коркой.

– Я поступил правильно. Попросил, чтобы ты сразу же мне сообщила, если узнаешь, что забеременела. И ничего не требовал. Звонок не отнял бы у тебя много времени, почему ты столько ждала?

– Мне нужно было время подумать и решить, что делать дальше. – Только выбора у нее не было. Даже в приступе паники она твердо понимала, что у нее теперь лишь один путь.

Никосу ребенок не нужен, а значит, ей придется растить его в одиночку. Да и мать в ужас придет, когда узнает, что ее дочь забеременела после ночи случайной любви с едва знакомым человеком. А ведь она уже давно не наивный подросток и должна была бы трезво оценивать ситуацию… Мать всегда слишком переживала о мнении других людей и поэтому всю жизнь старательно прятала осколки брака под счастливым фасадом.

К двадцати трем годам Серена вполне могла бы уже научиться разбираться в людях, но она этого так и не сделала, старательно избегая любых отношений и сложностей. Да еще всегда твердо верила, что займется сексом лишь с любимым человеком, и стоило Никосу лишь ворваться в ее жизнь, как она практически сразу же поняла, чем все закончится. И, полюбив его с первого взгляда, отдала ему свой самый ценный дар.

И подвела всех родных. Серене даже думать не хотелось, как больно будет Сэлли, когда она наконец-то обо всем ей расскажет.

– Решить, что делать?

– Да.

Он вообще ей помогать не собирается? Не только не признает свой обман, но еще и весь разговор на нее свалит? Неужели он хочет ее наказать?

– И как, надумала?

Как она раньше не замечала исходящий от него ореол властности? Или раньше он не просто выглядел, но и вел себя по-другому? Собранный, жесткий… Куда же делась вся его доброта и нежность?

– Да. Думала и о твоем вранье, и о тех словах, что ты бросил на прощание. И о твоем требовании сообщить о последствиях.

Никос недовольно сжал губы, но Серена постаралась сосредоточиться на великолепном ярко-алом закате, гадая, как такая красота может быть фоном для столь неприятного разговора.

– Похоже, я теперь еще и виновата, что не сообщила сразу же, как узнала, но, как ни глупо с моей стороны, я хотела сказать тебе обо всем лично. Глядя в глаза, а не по телефону. А для этого мне пришлось подождать того дня, когда мне станет получше и я смогу выдержать перелет.

– Но при этом, – Никос снова сократил разделяющее их расстояние, – ты все равно не можешь этого сказать.

– Могу. – Внутри Серены мгновенно вспыхнула новая волна злости. Он специально старается искоренить последние ростки любви и растоптать самые смутные мечты? Но, стараясь не обращать внимания на свое внутреннее состояние, Серена собралась с силами и выпалила: – Я беременна, Никос. Беременна твоим ребенком.

– Понятно. Но зачем тебе потребовалось преодолевать весь этот путь? Чего ты от меня хочешь?

Подавшись вперед, Никос навис над ней, пугая и мешая нормально дышать, и Серена с ужасом осознала, что даже сейчас ее неудержимо тянет к этому ледяному незнакомцу.

– Мне ничего от тебя не нужно. Во всяком случае, от рыбака Никоса, но на самом деле это же не ты?

Прищурившись, он наградил ее презрительным взглядом.

– Сколько?

О чем он?

– Сколько чего?

Не в силах выносить физической близости, Серена снова попятилась. Ну как ей только в голову пришло сюда возвращаться? И только ради того, чтобы взглянуть ему в глаза и на практике убедиться, что мечтам о чем-то большем так и суждено остаться всего лишь мечтами. Но лучше уж так, чем всю жизнь мучиться, терзаясь сомнениями, что все могло бы сложиться совершенно иначе.

– Денег.

В этом слове было столько злобы и яда, что Серена невольно сделала еще пару шагов назад, пока не уперлась в камень, на котором сидела, дожидаясь Никоса. Она с самого начала понимала, что разговор будет сложным, но это? Неужели он всерьез думает, что она надеется на нем заработать?

– Не нужны мне твои деньги. – У нее уже голова шла кругом, но отступать было некуда. – Я просто хотела, чтобы ты обо всем узнал лично от меня. Больше мне ничего не нужно.

Как бы она хотела, чтобы все сложилось иначе. Чтобы он не врал, чтобы не было тех слов, когда он велел сразу же сообщить ему о последствиях, что до сих пор отдаются у нее в мозгу. И сказаны они были таким тоном, что у нее и на секунду не возникло сомнений, что он хочет стать отцом этого ребенка.

Глубоко вздохнув, Серена подумала о страданиях сестры и ее мужа, которым раз за разом не удавалось искусственное оплодотворение. Как же несправедливо устроен этот мир… Сама она забеременела с первого раза, а Сэлли уже вся извелась, но пока что так и не стала матерью. Сама же Серена до сих пор не нашла в себе сил, чтобы признаться родственникам в своем положении. О ребенке знает лишь Никос, но после этого разговора она чувствовала себя еще более одинокой и несчастной, чем раньше.

Да и вообще их связь была для него всего лишь очередным курортным романом. Одним из многих. Вот только те две недели целиком и полностью изменили всю ее жизнь, а сейчас он подтвердил ее худшие подозрения. Он повернется спиной и к ней, и к ребенку.

Прикрыв глаза, Серена постаралась справиться с бушевавшими внутри чувствами. Нельзя, чтобы ребенок повторил ее собственную судьбу, а потом всю жизнь чувствовал себя виноватым. Пора уходить.

– Думаешь, можешь просто заявить, что я скоро стану отцом, а потом развернуться и уйти?

Отвернувшись, Никос подошел к кромке прибоя, задумчиво разглядывая море. Вот и хорошо.

Но что же ей теперь делать? Боль, тоска, сомнения… Прижав ладони к лицу, Серена постаралась немедленно взять себя в руки и избавиться от лишних мыслей.

Но как же сложно побороть чувство вины… Почему ей кажется, что она обокрала сестру?

– Никос, как мы сможем растить нашего ребенка? – спросила она едва слышно, подходя к линии прибоя и в очередной раз гадая, кто же такой на самом деле стоящий рядом с ней человек.

Невидящим взором следя за заходом солнца, Серена вспоминала красавца рыбака, которому отдала сердце и две стремительно пролетевшие недели.

Его образ мгновенно затмил все ее девичьи мечты о прекрасном принце, которого она искренне полюбит и лишь затем познает все радости физической близости с мужчиной. И она ни на секунду не пожалела о своем решении и действительно его любила, надеясь, что и он к ней что-то чувствует. Пока не посмотрела в глаза в ту последнюю ночь.

Но сейчас он не отвечал, и Серена инстинктивно потянулась к нему, прикоснулась к руке. Никос обернулся, и она вдруг увидела в его глазах боль, и ей сразу же захотелось, чтобы он крепко ее обнял и сказал, что все будет хорошо. Наверное, именно это ей и было нужно. Чтобы рядом был любимый мужчина. Только мужчины, которого она любила, вообще не существовало.

Вместо этого Серена гордо выпрямилась и собралась с силами.

– А мы и не сможем. Во всяком случае, вместе.

– Что? – Никос все еще судорожно пытался осознать случившееся, а ее слова буквально лишили его дара речи.

Все кругом заполнили воспоминания о том дне, когда ушла мама, оставив целый ворох так и не получивших ответа вопросов. Всю жизнь он старательно пытался разделять прошлое и настоящее, но сейчас он просто не мог с ними справиться, вспоминая, как ругался отец и говорил, что все это из-за того, что он женился на англичанке. А сам Никос стоял в стороне, всеми забытый и брошенный, раз за разом прокручивая в голове жестокие слова, что бросила мать на прощание.

Был бы жив отец, наверное, он смог бы что-нибудь узнать о матери, которую едва помнил. Но как же он когда-то злился, осознав, что карьера для нее оказалась важнее брака и маленького сына… И когда она написала, поздравляя с шестнад цатилетием и уверяя, что никогда не хотела причинить ему боли, Никос просто раз и навсегда вычеркнул ее из своей жизни, не желая еще раз открывать эту дверь.

Он крепко сжал кулаки, стараясь сдержать годами копившуюся злость.

Получив то письмо, он поклялся, что никогда не женится и не повторит той ошибки, что совершили родители. Но эта клятва раз и навсегда лишила его возможности самому стать отцом.

Он почувствовал, как в груди что-то сжалось. Серена носит его ребенка. Глубоко вздохнув, Никос попытался успокоиться. Он станет отцом. Судьба сама сделала за него выбор, и что бы там ни говорила Серена, он станет этому ребенку настоящим отцом и не позволит своему прошлому влиять на будущее еще не рожденного малыша. И ни за что не допустит, чтобы он испытал то же потрясение, что выпало на долю самого Никоса.

– Никто из нас не сможет дать ребенку то, что ему нужно.

Не веря своим ушам, Никос посмотрел на Серену. Как она может говорить так спокойно и взвешенно? Неужели она готова так же легко отстраниться от судьбы ребенка, как когда-то отстранилась от него мать?

Никос почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Только представив Серену рядом с фотографией светловолосой женщины, когда-то подаренной бабушкой… Он бережно хранил снимок матери, бывшей для него всего лишь ро дившей его женщиной, но постарался убрать его в самый дальний ящик и выкинуть из головы. Слишком уж сильно он ее ненавидел, чтобы признавать в роли матери.

Серена быстро заморгала, и на какую-то долю секунду ему даже показалось, что он уловил в уголках ее глаз слезы. Прищурившись, он постарался оценить обстановку и справиться с переполнявшей его злостью.

Неужели она с самого начала все это планировала? Умело соблазнила его жаркими поцелуями, лишив всякого контроля, и… Неужели именно этого она и добивалась?

Нахмурившись, Никос поборол желание отстраниться. В первую ночь она еще была девственницей, и это так его поразило, что он позволил себе подпасть под ее очарование и старался проводить с ней каждую секунду, но при этом все равно не мог допустить эмоциональной привязанности. Неужели он был так наивен, что не заметил ее далеко идущих планов?

– Я никогда не собирался становиться отцом, но это не значит, что я не собираюсь принимать участие в жизни своего ребенка.

Никос судорожно сжал кулаки. А сможет ли он стать настоящим отцом или пойдет по стопам собственного родителя, игнорировавшего отпрыска до такой степени, что бабушке с дедушкой пришлось забрать его к себе?

В глазах Серены сразу же вспыхнула надежда.

– Ты хочешь растить ребенка вместе со мной?

Никос мысленно захлопнул дверь перед образом счастливой семьи.

– А разве это возможно? Ты же уже собралась отдать ребенка. Словно ненужную вещь.

– С чего ты это взял? – Теперь она смотрела, как раненое животное. Недоверчиво и настороженно.

– Ты все время говорила, как твоя сестра хочет ребенка. Помнишь, как ты тогда сказала? «Если бы я могла подарить ей ребенка, я бы обязательно это сделала». Это твои точные слова.

– Зачем все выворачивать наизнанку? Я действительно бы этого хотела, но это лишь мечты, а не конкретный план.

Откуда это разочарование? Он же едва не поверил, что она действительно хочет растить с ним ребенка!

– Ты правда думаешь, что можешь вот так запросто сюда явиться и использовать ребенка в качестве инструмента для выкачивания денег для сестры? Или, хуже того, просто отдать ей моего ребенка?

Запустив пальцы в густые волосы, Серена мгновенно отвлекла его от разговора.

– Нет. Все совсем не так. И это мой ребенок.

– Так же, как и мой. – Закипавшая злость мешала нормально мыслить. Очевидно, что она успела подготовиться и отлично знает, кто он такой на самом деле. Но действительно ли она целенаправленно его соблазнила, чтобы обеспечить сестру ребенком? Был бы он в состоянии здраво мыслить, никогда бы в это не поверил, но сейчас, после подобных откровений, он и не в таком сумел бы себя убедить.

Но даже сейчас, когда она яростно сверлила его взглядом, недвусмысленно бросая вызов, он ясно осознавал, что обязан быть рядом с ребенком. Никос с радостью отдал бы малышу все, что у него есть, но вот сумеет ли он дать ему то, что каждый отец обязан давать своему ребенку? Сможет ли он его любить? Его или кого бы то ни было другого?

Да и откуда взяться этой любви, если он ни разу не видел ее от собственных родителей? А от бабушки с дедушкой он сам отстранился, даже в детстве не позволяя им изливать на себя эту любовь. Но с ними, по крайней мере, у него была крепкая связь. Так может, он сумеет создать хотя бы такую связь с ребенком?

Или он слишком для этого бессердечен? И именно поэтому мать от него и отвернулась, а отец не хотел даже смотреть? Он сам во всем виноват?

– Я никогда не брошу своего ребенка.

– И что это должно значить?

Плохо скрываемая ярость этих слов разом подтвердила его худшие опасения.

– Хватит уже строить из себя невинность. Ты отлично знаешь, кто я такой. Не думаю, что с твоей журналистской выучкой тебе было сложно накопать информацию об отце своего ребенка. – Слова Никоса так и сочились ядом, но стоило ему лишь на секунду отвести взгляд, как он заметил, что волны лижут песок у самых их ног. Сколько они вообще тут простояли? Часы? Секунды? Да и какая разница? Главное, что он никогда не забудет этого разговора, раз и навсегда что-то в нем изменившего.

– Ничего я на тебя не копала, глупо веря, что ты простой рыбак. А ничего большего мне и не нужно было. – Прекрасные глаза так и метали молнии, а сама Серена все больше злилась. – А ты мне наврал и грязно использовал.

Что ж, похоже, у рыжей прелестницы оказался взрывной темперамент.

– А ты наврала мне, используя «простого рыбака» как средство для достижения цели.

– Неправда, я тебя не использовала.

– Значит, будешь отрицать, что соблазнила меня, чтобы забеременеть ребенком, которого собиралась отдать сестре?

Умело играя свою роль, Серена громко вдохнула.

– Разумеется!

– В таком случае я не стану мешать твоим планам.

– И как это прикажешь понимать?

Никос завороженно наблюдал, как все усиливающаяся ярость раскрывает перед ним новые и новые грани женской красоты.

– Так, что в средствах я не ограничен и, хочешь ты того или нет, буду участвовать в жизни своего ребенка. Какие бы преграды ты ни вздумала передо мной возвести, я все равно доберусь до своей цели. До ребенка. До наследника.

Глава 2

Онемев от изумления, Серена лишь удивленно моргнула. Что он этим хотел сказать? Не в силах осознать смысл его слов, она попыталась хотя бы справиться с бушевавшими внутри эмоциями, стократ увеличенными беременностью, и подавить непрошеные слезы.

Как же все это не похоже на то, что она себе представляла! Разумеется, после тех слов, что он бросил ей на прощание, Серена не ждала, что Никос встретит ее с распростертыми объятиями, но сперва она узнала о его лжи, а теперь еще и это…

– Ты позволил мне считать тебя обычным рыбаком, одним из тех, о ком в общем-то ничего больше знать и не нужно.

Она с самого начала понимала, что, вернувшись на Санторини, не избавится от всех тревог и забот, но чтоб так… Пристально разглядывая Никоса, она пыталась найти в нем следы того человека, что сумел разбудить в ней огонь женственности и раз и навсегда покорил ее сердце и тело.

– Почему? – просто спросила она.

– Так было лучше.

Сдержанные холодные слова.

«Какие бы преграды ты ни вздумала передо мной возвести, я все равно доберусь до своей цели. До ребенка. До наследника».

Эти слова все еще эхом отдавались у нее в голове. Похоже, сколько бы она ни мечтала создать счастливую семью, теперь у нее не осталось иного выбора, кроме как повторить судьбу ее собственных родителей.

– К тому же я действительно простой рыбак. – Шагнув чуть ближе, Никос заговорил немного мягче, но все инстинкты разом кричали, что нельзя ни на секунду расслабляться. – Но при этом еще и бизнесмен. Офис у меня в Пирее, а дом в Афинах.

– А что ты забыл на этом острове? Решил немного потешить свое эго и пособлазнять туристок?

– Дед всю жизнь зарабатывал рыбным промыслом, и по мере сил я ему помогал. Ну а кое-что о тебе зная, разумеется, я не стал без необходимости упоминать никаких личных подробностей.

– Кое-что обо мне зная? – Серена снова ничего не понимала.

– Ты же журналистка, верно?

Серена судорожно пыталась осмыслить сказанное, но картинка никак не складывалась. Неужели он опасался, что ее журналистское образование может ему как-то навредить? Или он просто не хотел, чтобы она знала, кто он такой на самом деле?

– Зачем тебе понадобилось что-то от меня скрывать? Да и как ты все-таки вообще здесь оказался?

– Когда я уехал с острова, моя жизнь и финансовое положение сильно изменились, но я все равно ежегодно возвращаюсь на две недели и присоединяюсь к местным рыбакам, чтобы приобщиться к дедовскому делу. К тому же ты тогда ничего и не спрашивала, и это все меняло.

– Что меняло?

– Все. Окружавшие меня женщины всю жизнь что-то требовали и финансово и эмоционально, и, похоже, в конечном счете ничем ты от них и не отличаешься.

– Ты соврал и скрыл свою настоящую деятельность просто потому, что боялся, что я захочу чего-то большего?

Только теперь до нее наконец-то дошло, что стояло за тем вопросом.

«Сколько?»

Так он правда думает, что ей нужны его деньги… И хуже того, верит, что она забеременела специально, чтобы отдать ребенка Сэлли.

Ей сразу же стало плохо.

О чем она вообще думала, связываясь с таким человеком?

– Почему ты ничего не сказал, пока мы были вместе?

– То, что у нас было… – Никос поймал ее за руки, и Серена сразу же почувствовала, как быстрее бьется ее сердце. – Это было нечто особенное и чудесное, но оно никогда не должно было стать чем-то больше курортного романа.

Да, с этим не поспоришь. И на что бы она ни надеялась и о чем бы ни мечтала, где-то в глубине души Серена отлично понимала, что все закончится, как только она уедет. А вот то, что он тоже уехал, вернувшись к своей привычной жизни, стало для нее полной неожиданностью. К той жизни, что решил спрятать, считая, что ей нужны лишь деньги и громкая история.

Осторожно высвободив руки, Серена покачала головой.

– Это еще не значит, что мы можем вместе растить ребенка. Деньги – это еще далеко не все.

* * *

Кипящая в венах ярость отравляла разум, мешая сосредоточиться на разговоре, а образы того дня, когда ушла мать, грозили затмить все происходящее кругом. О чем она вообще говорит? Какое будущее спланировала для их ребенка, о существовании которого он все это время даже и не подозревал?

– Это все равно звучит так, словно ты собираешься отдать моего ребенка.

– С чего ты это взял?

Прямо встретив обвиняющий взгляд, Серена явно приготовилась защищаться. А значит, он угадал.

– Твои слова как бы именно это и подразумевают.

Изо всех сил сжав кулаки, Никос поборол почти нестерпимое желание снова ее схватить, чтобы она посмотрела ему в глаза и сказала правду.

– Если ты будешь брать с потолка такие выводы, ни о чем мы сейчас не договоримся.

Огромные зеленые глаза смотрели прямо на него, но на этот раз он не сумел прочитать в них, врет ли она или говорит правду. Зато нашел в них ту же сводящую с ума страсть, что три месяца назад вскружила ему голову.

Шагнув еще ближе, Никос сумел различить сладковатый аромат ее духов, так похожий на те запахи лета, что окутывали их целых две недели, воскрешая воспоминания, которые он давно бы предпочел забыть, но так и не смог от них избавиться. И эта женщина, единственная, рядом с которой ему захотелось чего-то большего, чем просто секса, оказалась ничуть не лучше бросившей его матери. А если подумать, Серена даже хуже. Она не просто собирается отказаться от ребенка, но и от него требует того же.

– Никос, давай будем разумны. Ребенок будет расти в Англии, со мной.

Ни за что.

Никогда.

Неужели она ждет, что он послушно примет ее решение?

Да и собирается ли она действительно стать матерью его ребенка?

Или, не моргнув и глазом, отдаст его чужим людям?

Он снова вспомнил собственную мать. Неужели, уходя, она тоже поступала разумно? Или, убегая с любовником в большой город, где ее ждала карьера модели, вообще не думала о шестилетнем сыне?

И вот его снова преследуют воспоминания. Он совсем не знал давшей ему жизнь женщины, так же как и она совсем не знала его. Они могли бы случайно встретиться в Афинах или любом другом городе, где он бывал по делам, но, не узнав друг друга, прошли бы мимо. Но одно он знал твердо. С тех пор как ему исполнилось шестнадцать, она несколько раз пыталась с ним связаться, но он решительно вычеркнул ее из своей жизни.

Никос задумчиво посмотрел на Серену. На женщину, которую, сложись все иначе, наверняка бы полюбил.

– Нет.

Короткое хлесткое слово, словно пуля, безошибочно нашедшая свою цель. Зеленые глаза удивленно расширились, а невероятно длинные ресницы пару раз опустились и снова взлетели вверх. Ну почему она так красива? И вообще, представляет, как сильно на него действует, заставляя вспоминать те волшебные ночи?

– Откуда мне знать, что после всего сказанного ты не отдашь ребенка сестре?

Не в силах справиться с переполнявшей его яростью, Никос буквально прорычал эти слова, выплескивая годами копившуюся обиду на отвергнувшую его женщину, что должна была бы любить его больше жизни.

– Я никому не отдам своего ребенка. Даже тебе.

На несколько секунд Никосу показалось, что он уловил в ее глазах боль, но потом все затмила холодная решимость.

– Сперва ты говоришь, что твоя сестра отчаянно хочет ребенка, а потом заявляешь, что нашего мы вырастить не можем. Отсюда напрашивается только один вывод.

Боясь, что не сможет с собой справиться, Никос отступил на пару шагов.

– Как ты вообще могла до такого додуматься?

– А как до такого додумался ты? Я хочу этого ребенка, хочу дать ему все, что будет в моих силах.

– Так же, как и я.

– Это плохо вяжется с тем, что ты не хочешь быть отцом.

Серена потянулась вперед, но Никос резко отстранился.

Она сомневается, что ради ребенка он на все пойдет? Всю жизнь он отрицал саму идею завести детей, потому что для этого потребовалось бы жениться, а к этому он был не готов. Но теперь, когда сама жизнь преподнесла ему готового ребенка, он точно знал, чего хочет.

– Ребенку нужна любовь.

И как ей только удается так просто ломать его малейшие попытки сосредоточиться? Он как никто понимал, что ребенку нужна любовь, все детство тщетно мечтая, но не получая желаемого. Но действительно ли он сможет стать отцом и любить ребенка? Его собственные родители с этой задачей не справились, так чего тогда от него требовать?

Серена вдруг тихо нервно засмеялась, и Никос больно закусил губу, пытаясь сдержать грубые слова.

– А ты на это способен?

Приняв его молчание за ответ, Серена явно получила лишний довод в пользу того, чтобы стать матерью-одиночкой.

– Как ты сможешь полюбить нежеланного ребенка?

– Тебе не стоит ставить под сомнение мои отцовские способности, – прорычал Никос, не в силах сдерживать переполнявшую его злость.

– Ребенку нужны стабильность, дом и любовь. А один у него родитель или два, не так уж и важно.

– По-моему, я уже ясно сказал, что проблема не в этом.

– Сомнения у меня возникли из-за твоего обмана. Но при этом ни ложь, ни открывшаяся правда ничего не меняют. И я не допущу, чтобы мой ребенок стал переходящей из рук в руки вещью.

– После того как ты мной воспользовалась, чтобы забеременеть, у тебя нет права ничего требовать.

– Ты просто не представляешь, как далек от истины. Ничего я не планировала, никем не пользовалась, и мне даже в голову не приходила мысль отдавать ребенка.

Никос снова почувствовал себя маленьким мальчиком, что стоит на берегу и пристально разглядывает каждую лодку, отчаянно надеясь, что мама все-таки передумала и вернется домой. Годами он ждал и надеялся, вглядываясь в даль, пока наконец не нашел в себе сил раз и навсегда вырвать из сердца тщетные надежды, осознав, что больше никогда не увидит эту холодную жестокую женщину.

– Но денег ты от меня хочешь?

– Да сколько раз тебе повторять? Деньги тут вообще ни при чем. Отправляясь в аэропорт, я думала, что у тебя, так же как и у меня самой, не хватит денег на достойное воспитание, но это еще не значит, что я сдаюсь. У меня и в мыслях не было заводить ребенка, но раз уж все так сложилось, я никогда его не брошу. Его или ее.

Его или ее. Этот еще не существующий ребенок вдруг начал обретать собственные неповторимые черты. Никос уже представлял, как возьмет на руки огненно-рыжую девочку или взъерошит волосы мальчишке с задорной улыбкой.

А потом до него дошел смысл ее слов. Неужели она всерьез считала, что у него не хватит денег на воспитание ребенка? Никос в очередной раз утвердился в своих подозрениях. В конце концов, его сделки получили весьма широкую огласку, а статус холостяка лишь подогревал интерес, и ей не составило бы труда нарыть на него информацию в Интернете. Да и вообще как-то слабо верится, что она случайно обо всем узнала.

– Никос, у меня будет ребенок. С тобой или без тебя.

Никос вдруг резко отстранился, не желая, чтобы она к нему прикасалась. Иначе бы он окончательно потерял над собой контроль.

Когда Никос подался назад, Серена вся сразу поникла, да и горящая в его глазах едва сдерживаемая злость не сулила девушке ничего хорошего. Но что бы ни лежало между ними в прошлом и ни ждало их в будущем, они вместе создали новую жизнь и теперь обязаны думать обо всех интересах ребенка. А для этого им придется прийти хоть к какому-то соглашению.

Она невольно представила Никоса с ребенком на руках, и у малыша этого были такие же темные волосы и пронзительные голубые глаза, как у отца.

Глубоко вздохнув, Серена постаралась успокоиться. Всю жизнь она мечтала о подобной идиллии и в первую очередь хотела, чтобы так жили родители, а сама бы она была желанным ребенком в любящей семье. А вместо этого стала не самой приятной неожиданностью, добавившей лишнее давление на и так трещащие по швам отношения.

– Где, по-твоему, следует расти ребенку? – спросил Никос, даже не пытаясь скрывать раздражение.

– Со мной.

– В Англии?

Холодные грубые слова. Не желая выдавать слабости, Серена расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

– Да.

Она снова вспомнила, сколько раз сестренка надеялась завести ребенка, но каждый раз ее мечты разлетались горькими осколками. И зачем она только рассказывала все это Никосу? Чтобы ему было что против нее использовать?

Но как же непредсказуемы повороты судьбы. Из них двоих забеременела именно она, да еще и с первого же раза. Тогда Никос ясно дал понять, что не хочет никакого продолжения, и Серена думала, что это ее устраивало, но, сама того не заметив, безнадежно в него влюбилась.

В ту последнею ночь они просто гуляли по пляжу, взявшись за руки, и уже хотели проститься, но всего один поцелуй, и в них с новой силой вспыхнула всепоглощающая страсть, и они повалились на песок в жарких объятиях, но потом… Те холодные слова о «последствиях»…

– Значит, ты будешь наблюдать, как растет наш ребенок, услышишь его первые слова, увидишь первые шаги, а я буду где-то далеко и, если повезет, пару раз подержу на руках, до того как он успеет вырасти?

Возвращаясь к реальности, Серена судорожно сглотнула, пытаясь удержать вновь наворачивающиеся на глаза слезы.

– Не делай вид, что ты хочешь этого ребенка, после того как холодно велел дать знать о «последствиях».

– Я действительно не собирался становиться отцом.

– Именно поэтому я и вернусь в Англию, чтобы воспитывать ребенка одной.

Ухватившись за его признание, она не дала ему продолжить, стараясь не думать, как станет все это рассказывать сестре. Как можно сказать мечтающей о ребенке женщине, что она совершила ошибку? У нее же язык просто не повернется в этом признаться.

В глазах Никоса было столько злости, что Серена невольно попятилась и сразу же обо что-то споткнулась, но не успела она еще осознать случившееся, как оказалась в крепких мужских руках. Вдохнув до боли знакомый аромат, она буквально окаменела, не в силах справиться с нахлынувшим потоком воспоминаний.

Закусив губу, Серена удивленно разглядывала смесь злости и желания в голубых глазах.

– То, что я не собирался становиться отцом, еще не значит, что я отвернусь от своего ребенка.

От этих слов ее сердце сразу же забилось быстрее, а мечты о счастливой полноценной семье вспыхнули с новой силой. Но стоило лишь немного отдышаться, как она снова начала мыслить разумно. Ну вот к чему эти мечты? Разве можно вместе растить ребенка после того, как он облил ее холодным презрением и обманул?

Серена устало покачала головой.

– Ничего из этого не получится.

Чуть крепче сжав руки, Никос притянул ее к себе еще ближе, так что она почувствовала на лице его дыхание, мечтая лишь закрыть глаза и прижаться губами к его губам. Почему ей кажется, что они каким-то непостижимым образом переместились в прошлое, в те дни, когда они только встретились и поддались взаимному притяжению?

Но тут зазвонил телефон, и наваждение рассеялось. Ослабив хватку и отстранившись, Никос подозрительно прищурился. Телефон замолк, и вокруг них воцарилась такая тишина, словно даже волны напряженно замерли, ожидая, чем закончится разговор.

– Я не позволю воспитывать моего ребенка в другой стране. Он вырастет в Греции, в греческой семье и, главное, рядом со своим отцом.

– И где же мое место при таком раскладе?

– Тебе решать.

– А что, если я хочу вернуться в Англию?

– Значит, ты в нее и вернешься. После того, как ребенок родится в Греции, где и останется расти.

Серена недоверчиво на него уставилась.

– Ты не можешь заставить меня остаться. Или ждать, что я уеду без малыша.

Кто этот холодный человек и что он сотворил с ее любимым?

– Я не собираюсь ни к чему тебя принуждать. Выбор за тобой.

– Я не согласна. – Но как же не хочется, чтобы ребенок рос без отца, особенно после того, как она годами мечтала, что у ее малыша будет все то, чего не было у нее самой, хотя сторонний наблюдатель никогда бы об этом и не догадался.

– Разумеется, нам придется пожениться.

В голубых глазах было столько непримиримой вражды и недовольства, что Серене оставалось лишь порадоваться, что уже стемнело, и она не может толком разглядеть выражение его лица.

Телефон снова зазвонил.

– Наверное, тебе стоит ответить.

– Нет, не сейчас.

Падая куда-то в пропасть, Серена даже толком не поняла, говорила ли она о телефоне или о предложении пожениться, но его слова все еще звенели у нее в ушах.

Им придется пожениться.

Едва сдерживая переполнявшие его ярость и отчаяние, Никос разглядывал Серену. Вечерний ветерок развевал рыжие пряди, как бы скрывая ее за вуалью и мешая читать по лицу.

– Что значит нет?

Забавно даже: оказывается, все его длительные напряженные переговоры с круизной компанией оказались всего лишь летним пикником по сравнению с попытками вести вразумительный разговор с Сереной. Но раз у него теперь будет ребенок, о котором он раньше и мечтать не смел, он просто не может повернуться и уйти. Иначе окажется еще хуже собственных родителей.

– Я не знаю, – покачав головой, еле слышно выдохнула Серена.

Черт. Она же сама вынуждает его к решительным действиям.

– Тогда советую побыстрее узнать.

– Ты хоть раз задумывался о браке во время нашего летнего романа? – С голосом она справилась, но бледное лицо яснее всяких слов говорило, что сейчас ей ничуть не легче его самого. Да и неудивительно. Как женщине вообще может прийти в голову мысль отдать кому-то своего ребенка? Неужели она все-таки оказалась ничем не лучше его собственной матери? – Ты же меня даже не любишь.

– Любовь тут ни при чем.

– Тогда зачем нам жениться? – удивленно уточнила Серена.

– Собственно говоря, я вообще никогда не собирался жениться.

Насмотревшись на отношения родителей, он раз и навсегда запретил себе даже думать на эту тему, предпочитая наслаждаться женским обществом без лишних сложностей и привязанностей. Простое физическое удовлетворение и ничего большего. И Серена не стала исключением.

– А как насчет того, чтобы стать отцом?

Она спросила так тихо, что Никос вообще едва ее услышал.

– Я буду отцом своего ребенка, – уклонился он от прямого ответа. По правде сказать, он искренне хотел стать настоящим отцом и растить ребенка в полном счастья и любви мире, вот только при этом очень сильно сомневался, что это вообще возможно. – Пойми меня правильно, я не допущу, чтобы ребенка таскали из страны в страну, как какую-то ненужную рождественскую посылку.

Глава 3

Шагнув назад, Серена постаралась хоть немного оградить себя и от Никоса, и от его истекающих злостью слов.

– Я не могу больше все это обсуждать. Может, завтра продолжим?

– Наверное, так будет лучше для всех. – В его глазах вдруг мелькнуло что-то, подозрительно напоминающее заботу и беспокойство. – Надеюсь, хорошенько отдохнув, ты прислушаешься к голосу рассудка и поймешь, что ради ребенка нам нужно пожениться.

Серена мгновенно внутренне ощетинилась. Он отлично владеет английским, так что, похоже, действительно хотел сказать именно то, что сказал. Вот только он ошибается. Сейчас она само воплощение рассудительности и ни за что не выйдет замуж за человека, который ее не любит.

– Завтра ничего не изменится.

– Где ты остановилась?

Простой вопрос. Слишком простой. И почему он вообще так легко сдался?

Никос уже доказал, что ему нельзя доверять, и пусть раньше ей и не приходило в голову искать на него информацию в Интернете, теперь она обязательно этим займется. И как же страшно при мысли, что она связалась с человеком совсем иного масштаба, чем ждала… Зачем же ему все-таки понадобилось скрывать от нее свои истинные занятия? Чего он пытался этим добиться?

– В той же гостинице.

Сама не зная зачем, Серена настояла, чтобы ее поселили в том же номере, что и тогда, а потом отчаянно боролась с навязчивыми образами, не желая вспоминать страстные объятия и жаркие поцелуи. И особенно ту самую первую ночь любви…

Уловив ее неопытность, он был необычайно осторожен и ласков, но даже и не представлял, до какой степени она на самом деле невинна. А сама она тогда твердо верила, что он именно тот, кого она ждала долгие годы. И как же он не походил на того Никоса, что сейчас открыто признавал свой обман и едва ли не силой заставлял выйти за него замуж.

– Тогда нам следует пойти туда прямо сейчас и забрать твои вещи.

Подавшись вперед, Никос поймал ее за руку, и, несмотря на то, что она совершенно не хотела ему подчиняться, Серена почувствовала, как по коже бегут мурашки, и поняла, что чем бы ни закончился весь этот разговор, у них еще осталось незаконченное дело. Ее тело все еще нуждалось в его прикосновениях и ласках, и, как это ни глупо, похоже, она до сих пор любила его всем сердцем.

Долетающая из ресторанчиков музыка, теплый ночной бриз, тихий рокот прибоя, яркие звезды… Несмотря на обстановку, прогулка рука об руку сейчас совсем не казалась романтичной. И даже пугала. Но сил сопротивляться уже не осталось.

– Никос! – Понимая, что нельзя сдаваться, она все-таки попробовала высвободиться. – Что ты делаешь?

Остановившись, он посмотрел на нее сверху вниз.

– Принимаю ответственность.

Густой низкий голос с едва уловимым акцентом, раз и навсегда покоривший ее сердце.

– За что? За меня?

Выпрямившись, она посмотрела ему прямо в глаза.

– За моего ребенка.

Серена удивленно моргнула. Неужели он думает, что, если станет изображать из себя защитника, она безропотно подчинится любому его решению? А потом примет его предложение, и они будут жить долго и счастливо? Но тогда ребенок будет расти, четко понимая, что связала их всего лишь ошибка, а такой судьбы она никому не желала. И уж тем более собственному малышу.

– Для этого тебе совершенно не нужно идти со мной в гостиницу.

Да и вообще она бы сейчас предпочла остаться одна, чтобы подумать и оценить обстановку. Разговор прошел совсем не так, как она рассчитывала, и все из-за его лжи и обмана.

Так приятно чувствовать, как его рука вновь сжимает ее ладошку, вот только все остальное… Не зная, как реагировать на прикосновения этого незнакомца, Серена до сих пор испытывала влечение к привычному Никосу, и эта взрывоопасная смесь грозила свести ее с ума.

– Давай завтра все обсудим.

– Обязательно. Только не здесь, а в Афинах.

Никос быстро шагал по пляжу, увлекая ее за собой, и, хотя Серена отлично понимала, что радоваться ей сейчас нечему, где-то глубоко внутри вновь проснулась надежда. Может, все сложится еще не так уж и плохо? Они уже подошли к полюбившейся ей семейной гостинице, когда до нее наконец-то дошел смысл его слов.

– В Афинах? – Она поняла, что спросила вслух, только когда Никос удивленно на нее обернулся.

– Разумеется. У меня там дом и работа, так что туда мы и поедем.

Онемев от изумления, Серена лишь молча на него уставилась. С чего он взял, что она куда-то поедет?

– Назови хоть одну достойную причину, почему я должна куда-то с тобой ехать, когда ты с самого начала мне врал?

Если он прямо сейчас развернется и уйдет, сумеет ли она когда-либо себя простить, что не сможет объяснить ребенку, где и чем занимается его отец?

– Причина только одна, но ее и так более чем достаточно. Ты носишь моего ребенка.

При свете ламп она наконец-то смогла как следует разглядеть острое угловатое лицо, от которого так и веяло властной решимостью. Наверное, именно так он и выглядит на собраниях совета директоров или чем он там на самом деле занимается.

– Ребенка, которого ты не хочешь.

Бросив это обвинение, она поняла, что замерла на пороге истерики. Как же она от всего устала! И после целого дня пути мечтала только о том, чтобы отдохнуть. Или, вернее, ей нужно было отдохнуть, а вместо этого приходилось спорить и сопротивляться, не позволяя Никосу подавлять ее своей волей. Один раз он уже соврал, а значит, соврет и второй. Как и ее собственный отец.

– Здесь нечего обсуждать, собирайся. Самолет уже ждет.

Как же сложно сопротивляться, когда где-то глубоко внутри она до сих пор надеется на сказку из разряда «и жили они долго и счастливо»… Может, они все-таки смогут раздуть тлеющие угли и воскресить горевший между ними огонь? Моргнув от яркого света, Серена вздохнула. Ничего этого не будет.

А потом еще Никос что-то коротко приказал администратору на греческом, и она окончательно пришла в себя.

Хочет она того или нет, ей придется с ним съездить, просто чтобы окончательно со всем разобраться. Никос – отец ее ребенка, и она обязана хотя бы попытаться решить все миром. Но на этот раз она будет сильной, и он не сумеет сделать ей больно.

Никос неожиданно притянул ее к себе чуть ближе и обнял. Только что-то ей подсказывало, что все это представление устроено исключительно для администратора.

– Не волнуйся, мы уже совсем скоро сядем в самолет, и ты наконец-то сможешь отдохнуть.

– Отдохнуть?..

Краешком глаза Серена видела, как улыбается администратор, искренне радуясь воссоединению любящих сердец; даже интересно, знает ли он, кто такой Никос на самом деле?

– Я же вижу, как ты устала.

Легонько погладив по плечу, Никос ласково поцеловал ее в лоб.

– Пойдем заберем твои вещи.

Не в силах сопротивляться, она безропотно позволила увести себя наверх, всем телом ощущая его близость. И лишь оказавшись перед дверью, начала искать в сумочке ключи, сразу же вспомнив о звонках. Но это потом. Сперва нужно разобраться с Никосом.

– Ты специально остановилась в том же номере? – поинтересовался он, усмехнувшись.

Переступив через порог, она огляделась по сторонам.

– Нет, но, видимо, они меня запомнили, вот и поселили здесь же.

В номере все осталось по-прежнему, и на какую-то долю секунды Серене показалось, что за окном снова лето, и они пришли сюда, чтобы в очередной раз насладиться пьянящим ароматом свободы и друг другом.

Как же она его тогда любила… И верила, что он тот самый мужчина, уготовленный ей самой судьбой…

– Это все? Один чемоданчик?

Вопрос вернул ее к действительности.

– Я же уже сказала, что прилетела просто потому, что считала правильным сообщить тебе эту новость лицом к лицу, и не собиралась здесь задерживаться. Да и незачем мне было оставаться, после того как ты ясно дал понять, как относишься к отцовству.

– Неправда, ничего такого я не говорил.

Никос опасно прищурился, и Серена сразу же поняла, что задела за живое.

– Осознав, что после той ночи ты можешь стать отцом, ты пришел в ужас. И не пытайся этого отрицать.

– Неправда. И ты это и сама отлично знаешь.

Никос придвинулся еще ближе, и ее сердце сразу же бешено забилось, словно целый табун диких лошадей.

– Знаю? – выплюнула она, надеясь, что он не понимает, как сильно на нее действует. И этот густой низкий голос… Но как бы там ни было, нужно держать себя в руках.

– А оно ведь никуда не исчезло, верно? То притяжение, что неудержимо тянуло нас друг к другу. В этом номере, в этой постели, ночь за ночью.

Буквально утопая в голубых глазах, Серена вспомнила их первую ночь, когда Никос без конца ее целовал, дразня и лаская. И тогда она точно знала, что хочет до конца отдаться этому мужчине, и готова была на все, лишь бы он догадался, как сильно она его любит.

Тогда она сразу же поняла, что между ними возникло нечто особенное, нечто такое, что, возможно, ей больше ни разу не доведется испытать. А теперь она снова смотрела в глаза этому же человеку, но на сердце давила неподъемная тяжесть. Потому что для него в той связи не было ничего особенного. Обычный курортный роман, о котором потом и вспоминать незачем.

Отступив, она повернулась и невидящим взглядом уставилась в окно, за которым темные волны лизали едва различимый в ночи берег. Все это – наследие ее ребенка, но если она сейчас уйдет, он, возможно, вообще никогда его не увидит. Разве можно остаться, если она не нужна Никосу? Да и что бы он сейчас ни говорил, сам ребенок ему тоже не нужен.

– Серена…

Он подошел так близко, что она буквально чувствовала жар его тела. Старательно выкинув из головы несбыточные мечты о том, что могло бы быть, но никогда не будет, она почувствовала, как он положил руки ей на плечи, и, словно завороженная, медленно обернулась и посмотрела прямо в потемневшие от желания глаза.

Спасаясь от наваждения, Серена смежила веки, но, почувствовав, как по губам едва уловимо скользнули его губы, резко отстранилась.

– Даже не думай, что и на этот раз сумеешь соблазнить меня поцелуями.

– Чтобы добиться желаемого, поцелуи мне совсем не нужны.

Шагнув вперед, Никос буквально прижал ее к стене, но Серена все равно продолжала упрямо смотреть ему в глаза.

– И чего же ты в итоге все-таки хочешь?

– Чтобы ты поехала со мной в Афины.

Холодные жесткие слова, лишь слегка смягченные акцентом, что сразу же показалось ей чертовски сексуальным.

– Этого не будет.

– Тогда почему ты здесь?

– Я прилетела сказать рыбаку, что он скоро станет отцом, – объявила она, вздергивая подбородок, – и что если он захочет, то всегда сможет увидеться со своим ребенком. Только этот рыбак – не ты.

Она в стотысячный раз вспомнила ту ночь на пляже, когда они любили друг друга, совершенно забыв о контрацепции, и, сами того не заметив, зародили новую жизнь, что пока еще только созревала внутри ее. И судьба этой жизни зависит от того решения, что ей сейчас необходимо принять.

– Вот и хорошо, потому что я могу обеспечить тебя всем необходимым. Но для этого тебе придется выйти за меня замуж. Я не потерплю, чтобы мой ребенок был незаконнорожденным.

– Ты правда думаешь, что можешь всем распоряжаться? Вот только силой притащить меня к алтарю у тебя все равно не получится.

Разозлившись еще больше, она подошла к двери и широко ее распахнула, надеясь, что Никос наконец-то уйдет, но ее надежды в очередной раз оказались тщетными.

Никос изо всех сил старался подавить рвущийся наружу гнев. Неужели она всерьез думает, что может так запросто вычеркнуть его из жизни ребенка? Да. Он действительно никогда не собирался становиться отцом, но раз уж все так сложилось, он ни за что не отвернется от ребенка.

И теперь он окончательно убедился, что знает, что нужно делать. Серена станет его женой. По собственному желанию.

– Ты станешь моей женой. Ребенок, которого ты носишь, – мой наследник, и я не позволю нас разлучить.

Но в ответ она лишь молча стояла у открытой двери, всем своим видом демонстрируя враждебность.

– И как же ты это сделаешь? Насильно заставишь меня за тебя выйти?

– Просто сделаю такое предложение, перед которым ты не сможешь устоять. – Никос уже давно привык подавлять совет директоров, единолично принимая все важные решения, но бороться с женщиной, которую он до сих пор хотел… Совершенно непривычно и странно.

– У тебя нет ничего из того, что мне нужно.

– Если ребенок действительно мой… – начал он, но, услышав удивленный вдох, замолчал.

– Да как ты смеешь в этом сомневаться?

– А почему бы и нет? У меня же нет никаких доказательств.

Так резко развернувшись, что Никос даже испугался, что она упадет, Серена потянулась за сумочкой и вытащила маленькую черно-белую фотографию.

– Держи. – Она протянула ему снимок. – Вот тебе доказательство. Здесь видно, что сроки подходят для той ночи на пляже.

– Ладно, для начала сойдет, но потом я все же хочу, чтобы тебя обследовал греческий врач.

Неужели она считает его дураком, готовым поверить во все это на слово?

Доводилось ему встречать мужчин, которых обманом заставили растить чужих детей. От собственного ребенка он никогда не отвернется, но сперва он должен убедиться, что это действительно его ребенок.

Но не успел он еще додумать эту мысль, как сразу же понял, что это действительно его ребенок. В ту первую ночь она была девственницей, и Никос до сих пор помнил, что почувствовал, когда это осознал. Тогда он громко выругался, но сразу же взял себя в руки и постарался доставить ей столько же удовольствия, сколько испытал сам. А теперь он чувствовал лишь вину, что вообще об этом заговорил.

– Это лишнее. В Англии меня уже обследовали.

Никос снова посмотрел на снимок. Еще раз пробежав глазами цифры, он полностью сосредоточился на расплывчатом силуэте, чувствуя в груди какой-то непривычный комок напряжения, словно с детства знакомое море вокруг острова разом заледенело.

– Хорошо. Но в Афинах ты все равно пройдешь повторное обследование.

– Никос, я с тобой не поеду. И замуж не выйду.

Наверное, если бы у него было сердце, он расспросил бы ее о том, что она сейчас чувствует, а потом взял за руку и пообещал, что вместе они обязательно со всем справятся. Но сердца у него не было, а значит, этот путь не для него.

– Как только ты согласишься переехать в Грецию и стать моей женой, я дам тебе все, что ты захочешь, – холодно объявил Никос, не обращая внимания на то, как она заметно вздрогнула.

– Я же уже сказала, что мне ничего от тебя не нужно.

– Не думаю, что твоя сестра обрадуется, когда узнает, что ты отказалась предоставить ей возможность продолжить с искусственным оплодотворением.

– Что? Ты собираешься меня шантажировать?

– Нет, просто я готов платить любую цену за то, что мне нужно.

– Это шантаж, да к тому же жестокий, – прошипела Серена, и Никос вынужден был отметить ее стойкость.

– Возможно, но это мое последнее слово. Решай сама.

– Да с чего ты вообще взял, что я на это соглашусь?

Подавшись вперед, она выхватила у него снимок.

– Не советую со мной бороться.

– А я и не собираюсь, просто забочусь о нас обоих. О себе и о ребенке.

– Только не забывай, что это и мой ребенок тоже.

Чувствуя на себе взгляд Никоса, Серена все еще разглядывала снимок, понимая, что сейчас только от нее зависит, сумеет ли сестра испытать нечто подобное или нет. Прикрыв глаза, она попыталась справиться с накатившей тошнотой.

Где-то глубоко внутри она все эти месяцы надеялась, что, возможно, у них еще есть шанс пожениться и жить долго и счастливо. Но стоило ему только сказать, что любви нет и не будет, как все эти мечты рассыпались в прах. Как вообще можно выходить за мужчину, открыто признающего, что он никогда не хотел быть отцом, а любовь никак не связана с браком?

– Пожениться? – Оглушенная его предложением, она до сих пор не могла до конца прийти в себя. – Это важный шаг. А что будет, если однажды ты встретишь женщину, которую действительно захочешь назвать своей женой?

– Об этом можешь не волноваться. Я вообще никогда не собирался жениться.

– Тогда зачем тебе я?

Зачем она спрашивает, если и так знает ответ? Просто ему нужно, чтобы ребенок родился в законном браке. Но как же это все не похоже на то, о чем она когда-то мечтала… Он же предлагает, чтобы они сошлись только из-за ребенка, и их малыш повторил ее собственную судьбу.

– Можешь называть меня старомодным, – Никос снова приблизился к ней едва ли не вплотную, – но мой ребенок, мой наследник родится в законном браке. Так что решай. И прямо сейчас. Самолет ждет.

Серена мгновенно представила себе все возможные варианты развития событий. Счастливая Сэлли с ребенком на руках. Ее собственный малыш впервые улыбается, глядя на отца. И стоит ей лишь принять его странное предложение, эти смутные образы обернутся явью.

Она уже видела, как Никос держит ее в руках, лаская и страстно целуя. Сомнений быть не может, летом между ними горел настоящий огонь, но сможет ли он перерасти в любовь? Сможет ли Никос когда-нибудь полюбить ее с той же силой, что питала к нему она сама?

– Серена?

Как же ей сейчас хотелось попросить немного времени, чтобы подумать, но разве именно этим она и не занималась последние месяцы? Если она согласится, то тем самым докажет, что он был прав, когда говорил, что она пойдет на все, чтобы помочь сестре завести ребенка.

По глазам видя, что его терпение подходит к концу, Серена глубоко вдохнула. Если она согласится сейчас с ним поехать, то тем самым купит желанную отсрочку.

– Хорошо, мы сделаем по-твоему.

Глава 4

Когда самолет приземлился в Афинах, Серена все еще не до конца оправилась от шока. Просто не верится, что она могла влюбиться в настолько жестокого человека. Всю дорогу она раз за разом прокручивала в голове его слова, окончательно убеждаясь, что должна принять его условия. Ради будущего ребенка и ради сестры. Ну а то, что она до сих пор надеется, что Никос вновь станет прежним и скажет то, что она мечтала услышать, разумеется, тут совсем ни при чем.

Как ни странно, вместо лимузина с личным водителем по прилете их ждало обычное городское такси. Когда они сели в машину, Серена снова сосредоточилась на Никосе. Действительно ли перед ней тот самый человек, с которым ее тогда свела судьба? Почувствовав ее взгляд, Никос повернулся, и даже в темноте она уловила в его глазах ледяной блеск.

Поспешно отвернувшись, Серена уставилась в окно.

– Невероятно, – выдохнула она, почти сразу же увидев возвышающийся над городом и умело подсвеченный Акрополь.

– Да, я и сам не устаю им любоваться. – Выглядывая в окно, словно обычный турист, Никос придвинулся к ней чуть ближе. – Однажды мы обязательно туда сходим.

И вот опять. Похоже, он уже не сомневается, что она на долгие годы останется в Греции. Да и есть ли у нее выбор?

Слишком устав, Серена была уже не в состоянии ни о чем думать. Но она до сих пор так и не поняла, почему он живет в Афинах, если вырос на Сантарини. Неужели это тоже гнусная ложь?

– И давно ты сюда перебрался?

– Сразу же, как окончил школу и нашел работу в «Ксантипп шиппинг». Думаю, остальное ты и так уже знаешь. – Никос откинулся на спинку сиденья, потеряв всякий интерес к достопримечательностям. – Я живу совсем рядом.

– Я бы предпочла остановиться в отеле. – Не стоит подвергать их обоих лишнему искушению.

– Нет, – резко выдохнул Никос и что-то велел водителю по-гречески, а уже через пару минут машина остановилась.

Выбравшись на улицу, Серена посмотрела на современный дом, умело вписанный между историческими постройками, так не похожий на беленый домик на склоне холма на Сантарини, что когда-то показывал ей Никос, говоря, что там вырос, и рассказывая тысячи историй. Вот только после сегодняшних откровений ему вообще уже верить нельзя.

– Ты устала, так что останешься у меня.

В его словах скользнула нотка сострадания, и, если бы не было последних часов, она, наверное, действительно бы поверила, что он искренне о ней заботится.

– Не уверена, что это хорошая идея.

Правда, она так и не смогла сформулировать какой-то конкретной причины. К тому же они и так уже спали вместе и видели друг друга голыми, так что даже эта отговорка сейчас не годилась. Наверное, пора наконец признать, что она до сих пор хочет увидеться с ним. И именно поэтому и прилетела, вместо того чтобы просто позвонить. И несмотря ни на что, до сих пор надеется, что те две недели хоть что-то для него значили.

– Серена, я больше не собираюсь с тобой спорить. Ты переночуешь у меня, утром я разберусь с кое-какими делами, а потом мы продолжим разговор.

Глядя, как отъезжает такси, Серена мысленно вздохнула. Как же она за сегодня устала и от бесконечных поездок, и от столь же бесконечных, но еще более мучительных разговоров… При одной мысли, что придется ехать куда-то еще, выбирать отель и регистрироваться, ей стало плохо. Сейчас ей нужен лишь сон, а завтра они со всем разберутся. Только, разумеется, спать будут в разных комнатах.

Услышав громкий окрик, она увидела, как рядом с ними останавливается машина, почувствовала, как Никос заслоняет ее собой, отвечая что-то на греческом, увидела яркую вспышку фотоаппарата и лишь тогда осознала, что это журналисты. Неужели Никос настолько значимая фигура, что за ним даже папарацци охотятся?

– Что им нужно?

Послушно следуя за Никосом, она вошла в просторный холл и остановилась у лифта.

– Хотят знать, кто ты такая.

– С чего это вдруг?

Никос едва слышно вздохнул.

– Они уже целый год на меня охотятся. Чем успешнее идут у меня дела, тем упорнее они пытаются нарыть что-то о моей личной жизни.

– И что же ты им ответил?

– Правду.

Лифт наконец-то приехал, и они вошли внутрь.

– И что же это за правда?

– Что мы помолвлены.

Судорожно сжав поручни, Серена попыталась справиться с внезапным приступом тошноты, вызванным то ли резким подъемом, то ли совершенно неожиданными словами.

Стоило Серене только пошатнуться и побледнеть, как Никос сразу же подался вперед, обнимая за плечи и притягивая к себе. Но, почувствовав, как она соскальзывает вниз, мгновенно подхватил ее на руки.

И как она только могла так себя измотать и подвергнуть риску его ребенка? Когда лифт остановился, Никос понес ее к своей квартире, бережно прижимая к себе обмякшее тело и ощущая совершенно непривычное стремление защищать и заботиться… Резко отмахнувшись от непрошеных мыслей, Никос постарался сосредоточиться.

Открыв дверь, он протиснулся внутрь, не выпуская ношу из рук, и с облегчением увидел, что Серена слегка приоткрыла глаза.

– Подождал бы хоть, пока мы поженимся… – выдохнула она еле слышно.

– А ты еще не поняла, что я все и всегда делаю по-своему?

Слова прозвучали чуть резче, чем он хотел, и Серена сразу же заерзала, пытаясь высвободиться, но он лишь прижал ее к себе чуть крепче и, не обращая внимания на светившийся за окном Акрополь, постарался обдумать происходящее. Зачем ему вообще понадобилось тащить ее в Афины? Она же так устала, а он вполне мог и один слетать домой, разобраться с делами и снова вернуться на Сантарини. Хотя кого он пытается обмануть? Она согласилась сюда ехать лишь ради денег и уж точно не стала бы терпеливо дожидаться на острове.

Но окончательно убедившись, что она носит именно его ребенка, Никос не мог просто так ее отпустить и был готов на все, чтобы обеспечить еще не родившегося малыша достойной семьей, о которой сам в детстве только мечтал. Что бы она там ни говорила, его ребенок получит то, чего никогда не было у него самого.

– Можешь уже меня отпустить.

Серена уперлась руками ему в грудь, а ее голос вновь обрел силу.

– Это все из-за лифта, наверное, я слишком устала.

– Я закажу что-нибудь поесть, а потом ты хорошенько отдохнешь и как следует выспишься.

Позволив Серене осторожно соскользнуть на пол, он с невероятной остротой прочувствовал каждое прикосновение ее пышных округлостей к его и так невероятно напряженному телу. Но что бы там ни хотело его тело, он не позволит похоти запутать все еще больше. Хватит с него и прошлого раза.

Кивнув, Серена сразу же направилась к распахнутой балконной двери, сквозь которую до них долетал прохладный ночной ветерок.

– Нравится?

Удивленно обернувшись, Серена посмотрела ему прямо в глаза, и Никос почувствовал очередной укол совести. Как же она за сегодня устала и вымоталась… По большому счету ни о чем они так толком и не договорились, да и в любом случае нельзя решить столь важное дело, от которого зависит вся их дальнейшая жизнь и, главное, жизнь ребенка, за один вечер. Похоже, он только сейчас сумел до конца осознать всю важность происходящего. Но как бы там ни было, он все равно не жалел о своем предложении, потому что теперь ясно понимал, что, если бы не оно, Серена просто развернулась и улетела в свою Англию, а вместе с ней улетел бы и ребенок.

Заказав ужин, Никос присоединился к Серене на балконе, подставляя лицо прохладному бризу, живо напомнившему ему об их последней ночи. Тогда он крепко обнял Серену, отлично понимая, что пришло время раз и навсегда проститься, навеки лишив себя той любви, что ясно горела в зеленых глазах. В конце концов, она заслуживает лучшего и рано или поздно обязательно найдет мужчину, для которого станет смыслом существования.

Тогда она едва слышно выдохнула его имя и поцеловала в губы, и он прижал ее к себе еще крепче, охотно углубляя поцелуй, жадно лаская податливое тело, словно стремясь навсегда запомнить форму и мягкость пышных округлостей. И не в силах насытиться ласками, они прильнули друг к другу, стремясь утолить бушующую в них страсть, мгновенно забыв об ужине и шампанском. Они в последний раз стали единым целым под раскинувшимися на небосводе яркими звездами, а потом Серена прошептала:

– Никос, я люблю тебя.

И он мгновенно замер, чувствуя, как каждая капелька его крови застывает в венах маленькой льдинкой. Но разве это возможно? Он же недостоин любви, раз его не смогла полюбить родная мать. А потом он вдруг осознал, что совсем потерял контроль над происходящим и начисто забыл о презервативах. Нарушил главное правило и подверг себя риску стать отцом.

Вскочив на ноги, он сверху вниз посмотрел на съежившуюся на покрывале Серену и разлитое шампанское. Как он мог быть столь беспечен? Задыхаясь от переполнявшей его ярости, Никос сжал кулаки. А что, если она забеременеет? Он же не хочет быть отцом! Не хочет и не может!

Вспоминая ту ночь, Никос окончательно осознал, что, что бы он там себе раньше ни представлял, теперь он точно никогда не отвернется от собственного ребенка.

Он до сих пор помнил те холодные слова, что бросил ей едва ли не с ненавистью: «Будут последствия – немедленно сообщи мне».

Тогда Серена лишь молча встала, стряхнула с одежды песок и, побледнев, посмотрела прямо ему в глаза. И не успел он добавить ни слова, как она резко повернулась и убежала.

Когда принесли ужин, Серена едва притронулась к роскошным блюдам, чувствуя, что так устала, что не в состоянии даже есть. Когда же она уже наконец сможет уснуть? Жаль даже, что она не настояла на отеле, там бы она по-крайней мере смогла хоть ненадолго остаться одна.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – объявил Никос, легко угадав ее мысли.

Наверное, ей стоило бы почувствовать облегчение, что он не настаивает на том, чтобы они спали в одной кровати, продолжив с того же места, на котором расстались, но вместо этого она внезапно почувствовала себя отвергнутой.

– Спасибо. – Серена изо всех сил старалась говорить спокойно, не желая показывать разочарование.

Если бы она только могла поговорить с сестрой, которая была старше на восемь лет и при необходимости всегда помогала разумным советом! Но на этот раз ей придется самой во всем разбираться, и лишь от нее зависит, сумеет ли Сэлли прижать к груди собственного ребенка…

– Рано утром меня ждут дела, так что как следует отдохни и выспись. Я вернусь к обеду. – Предупредительно распахнув дверь, Никос посмотрел на Серену с искренней теплотой и заботой. – Спокойной ночи.

– А не боишься, что я убегу?

– Делай что хочешь, но я не сомневаюсь, ты хочешь сестре счастья ничуть не меньше, чем я хочу стать частью жизни собственного ребенка.

– Ты отвратителен! – выдохнула она еле слышно, в очередной раз чувствуя, как мечты разбиваются вдребезги.

– Возможно. Но помни, куда бы ты ни отправилась, я везде тебя найду.

От этих слов сердце болезненно дрогнуло в груди.

– Спокойной ночи, Никос.

– Спокойной ночи, Серена.

Спрятавшись за дверью, Серена затаила дыхание, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а затем вытащила телефон и посмотрела на два пропущенных вызова от Сэлли. Сможет ли она вообще сейчас спокойно разговаривать с сестрой или сразу же бросится во всех подробностях рассказывать ей о сложившемся положении?

Стоило ей только набрать номер, как Сэлли мгновенно ответила.

– Серена, ты где? Неужели убежала в Грецию к своему прекрасному рыбаку?

Невольно улыбнувшись, Серена почувствовала, как на сердце стало чуть легче.

– Вообще-то ты угадала.

– Я так рада! Ты просто не представляешь, как я за тебя переживала.

Серена сразу же почувствовала себя виноватой. Сестре и без нее волнений хватает, но как-то уж так сложилось, что когда родители были слишком заняты разборками друг с другом, старшая сестра всегда брала на себя роль заботливой матери и утешительницы.

– Я в порядке. А сама-то ты как?

– Боюсь, у меня не лучшие новости.

Чувствуя, как снова кружится голова, Серена поспешно уселась на кровать.

– Мне так жаль, Сэлли. – Прикрыв глаза, она буквально чувствовала, как сжимается клетка, в которую заманил ее Никос. Все, у нее больше нет выбора, она просто обязана принять его варварские условия.

– Это была последняя попытка. Я уже никогда не смогу стать матерью.

Сколько же в этих словах боли!

– Дорогая, не сдавайся, мы обязательно что-нибудь придумаем, я тебе обещаю.

– Как скажешь, а теперь иди возвращайся к своему греку. – Серена так и видела, как сестра заставляет себя улыбнуться. – Серена?..

– Да?

– Перестань уже наконец оглядываться на отношения отца с матерью и создай то, что нужно именно тебе. Раз уж тебе посчастливилось найти настоящую любовь, держись за нее обеими руками и ни за что не сдавайся.

Не в силах говорить, Серена лишь кивнула. Конечно, сестра желала ей самого лучшего, но что делать, если ее любовь безответна?

Чувствуя, как закипают в глазах слезы, она поняла, что пора прощаться.

– Постараюсь. Береги себя, до скорой встречи.

Повалившись на кровать, Серена задумалась. Неужели сестра права и она всю жизнь отталкивала от себя людей, избегая серьезных отношений именно потому, что боялась повторить родительскую судьбу? Как же она сама этого раньше не замечала?

Пораженная внезапным открытием, Серена глубоко вдохнула. Хватит. Больше она не станет прятаться от жизни. И от любви. Возможно, отец ее ребенка ее и не любит, но сама-то она точно его любит, но хватит ли этой любви и ей самой, и их ребенку?

Но, раз теперь от нее зависит счастье близких людей, она обязана справиться. Ну или хотя бы попытаться.

Глава 5

Даже полностью сосредоточившись на важных переговорах, порой Никос все равно отвлекался, вспоминая оставшуюся спать в его доме рыжую красавицу.

Еще вчера в его жизни все было просто и ясно, но стоило Серене вернуться, как от этой простоты и ясности не осталось и следа.

И, желая поскорее покончить с переговорами, чтобы к ней вернуться, Никос вел себя даже агрессивнее, чем обычно. Резко отметая встречные доводы, он решительно отказался от дальнейших переговоров, настаивая на неукоснительном выполнении своих требований. Он годами охотился за этой круизной компанией, но сейчас у него есть дела поважнее, так что придется им как-нибудь удовлетвориться его условиями.

Наконец покончив со всеми делами, Никос сразу же поехал домой, где его уже ждала целая орава фотографов. Черт! И зачем ему понадобилось объяснять вчерашним журналистам, кто такая Серена на самом деле? Похоже, рядом с ней он совсем теряет способность ясно мыслить, уже который раз забывая о возможных последствиях.

– Где ваша невеста?

– Сделка прошла так же успешно, как и помолвка?

Добравшись до двери под непрерывные вспышки фотоаппаратов и целый град вопросов, Никос повернулся к журналистам:

– Время покажет.

Сохраняя привычную невозмутимость, он улыбнулся репортерам и запер за собой дверь.

Черт! Стоило ей вернуться, как все мгновенно вышло из-под контроля, и, что хуже всего, сейчас он даже не мог с уверенностью сказать, что она ждет его дома. Может, журналисты видели, как она уходила, потому и спрашивали, где его невеста?

При одной мысли, что она могла увезти его ребенка, Никос сразу же похолодел. Но даже если она и сбежала, он все равно вернет себе ребенка.

Лифт наконец-то поехал вверх, и Никосу вдруг нестерпимо захотелось, чтобы весь мир навсегда замер. Лучше уж так, чем взглянуть жестокой реальности в глаза и увидеть, что единственная женщина, рядом с которой ему захотелось чего-то большего, ушла. Как когда-то ушла его родная мать.

Выйдя в коридор, Никос подошел к собственной двери и нерешительно замер. Что будет, если Серена уже уехала? Неужели он будет годами дожидаться ее возвращения, непонятно на что надеясь, как когда-то ждал и надеялся на возвращение матери?

Так, хватит. Не время цепляться за прошлое. В конце концов, над ним он не властен, а значит, нужно сосредоточиться на настоящем.

Собравшись, он решительно открыл дверь и переступил порог.

Из открытых балконных дверей в гостиную долетал шум улицы, и Никос торопливо шагнул вперед, с облегчением заметив сосредоточенно что-то печатавшую Серену.

Значит, она все-таки пишет статью? И как же она ее назовет?

– Работаешь?

И как только в этот короткий вопрос влезло столько злости и презрения?

Подпрыгнув от удивления, Серена резко обернулась, а рыжие локоны рассыпались по плечам.

– Не думала, что ты так рано вернешься, – улыбнулась Серена. – Ты же такой занятой, играючи проворачиваешь крупные сделки, да и о поддержании социального статуса забывать не стоит.

Закрыв ноутбук, Серена поднялась, и Никос невольно оглядел обтянутую зеленым платьем пышную грудь и тонкую талию. Если бы она сама не сказала, он бы в жизни не догадался, что она носит под сердцем его ребенка.

– Звучит так, словно ты успела навести справки. Но вообще могла бы просто немного меня расспросить. В конце концов, далеко не все, что пишут в журналах, – правда.

– Один раз ты мне уже наврал, так почему я теперь должна тебе верить?

Небрежный тон плохо вязался с настороженным взглядом.

– Ладно, в любом случае, все что нужно ты уже и так наверняка знаешь.

Задумчиво посмотрев на Акрополь, Никос вдруг снова подумал, что неплохо бы и им туда сходить.

– Возможно. Интересно, это плохо, что простой рыбак, которого я успела полюбить всем сердцем, нравится мне больше известного бизнесмена? – Серена подошла почти вплотную, в очередной раз подвергая серьезному испытанию его выдержку. – Но на самом деле этого рыбака вообще не существует, верно?

Судорожно сжав кулаки, Никос боролся с почти непреодолимым желанием крепко ее обнять и поцеловать, чтобы она на практике убедилась, что перед ней стоит тот же самый человек, что когда-то сжимал ее в порыве страсти. Но, поборов секундную слабость, Никос лишь еще больше отстранился.

– Сейчас я не просто бизнесмен, но и жених, который должен купить невесте кольцо. – Черт, почему же она так сильно на него действует?

– Должен!

Отвернувшись, Серена вернулась в гостиную.

Разве в этом могут быть какие-то сомнения? Она носит его ребенка, его наследника, и у него есть определенные обязанности. Не важно, какую цену придется заплатить, но его ребенок родится в законном браке.

Брак.

Но ведь он вообще никогда не собирался жениться. Так же, как и становиться отцом. Но все это в прошлом.

– Мы не можем сразу пожениться, мы ведь еще даже не помолвлены.

– Видимо, ты еще не читал сегодняшние заголовки, – сладко улыбнулась Серена и пошла на кухню, где налила им по бокалу воды со льдом. – Судя по фотографиям, вчерашние журналисты серьезно восприняли твое заявление.

Наверное, не стоило бросаться такими словами, но разве это что-то меняет?

– Тебе что-то не нравится?

– Конечно! Теперь у меня вообще выбора не осталось, кроме как принять твои дурацкие условия, но как же я тебя сейчас ненавижу!

И как она только сразу не догадалась, что он специально вчера это заявил? Собираясь в Грецию, она как-то совсем не рассчитывала на свадьбу, но твердо верила, что обязана лично с ним встретиться и все рассказать. А после вчерашнего разговора с сестрой окончательно убедилась, что до сих пор его любит и хочет вместе растить ребенка. Но раз он в состоянии так жестоко ее использовать, ему об этом точно знать не следует.

Очевидно же, что он не хочет никакой постоянной связи, и если бы она случайно не забеременела, они бы вообще больше никогда не увиделись. И она поняла и приняла его выбор, но теперь Никос пытается навязать ей брак, которого никто из них не хочет. Такой же брак, что был у ее родителей, пока они наконец-то пару лет назад не развелись. Брак ради ребенка, в результате которого ребенку-то и пришлось нести на себе всю тяжесть сложившегося положения.

Серена глубоко вздохнула. Она действительно не собиралась заводить детей, но раз уж так получилось, не позволит своему малышу считать себя ошибкой и брать на себя вину за несчастливый родительский брак. Так странно… Летом она мечтала, как пойдет к алтарю, чтобы назвать Никоса своим мужем, а теперь этот брак – цена, которую она вынуждена платить за счастье сестры.

– Вечером мне нужно посетить благотворительный прием и обсудить кое-какие дела. Ты будешь меня сопровождать.

Никос уже пришел в себя и снова распоряжался.

– И в качестве кого же? Твоей невесты?

– Разумеется, мы же собираемся пожениться. И именно поэтому ты еще здесь, разве нет?

– Я все еще здесь ради сестры.

– Я куплю тебе огромное кольцо, чтобы ни у кого не возникло сомнений в твоем статусе.

– Очень удобно. Иначе после сегодняшних заголовков тебе бы пришлось отвечать на кучу вопросов.

Как же все это не похоже на ее мечты… И пусть они и женятся не по любви, но разве та страсть, что между ними когда-то горела, совсем ничего для него не значит?

– Я не думал, что все это попадет в прессу, но, если в деловых кругах сочтут, что я нарушил данное женщине слово, это может печально сказаться на текущих сделках. Ты готова идти за кольцом прямо сейчас?

– Пойдем.

Готова ли она выйти за не любящего ее мужчину? Разумеется, нет. И никогда не будет готова, но выбирать не приходится.

И уже буквально через полчаса Серена оказалась в дорогом ювелирном бутике в обществе внимательного Никоса и предупредительной продавщицы. Оказавшись отличным актером, Никос умело изображал влюбленного жениха, не забывая заботливо обнимать за плечи, а на пальце у нее красовалось огромное бриллиантовое кольцо.

Отличное кольцо, яснее всяких слов демонстрирующее благосостояние своей хозяйки. Вот только оно совсем не походило на кольцо ее мечты.

– Нет, – решительно возразила Серена, и улыбка продавщицы сразу же увяла. – Оно слишком большое. И дорогое.

– Цена не имеет значения.

Низкий сексуальный голос, от которого по спине так и бежали мурашки… Глубоко вдохнув, Серена в стотысячный раз напомнила себе, что Никос старается исключительно на благо зрителя.

– Возможно. Но оно все равно слишком большое. А вот это мне гораздо больше нравится.

Подняв небольшое изящное колечко с изумрудом, Серена уже хотела его примерить, но Никос решительно его отобрал и сам надел ей на палец.

Расширенными от удивления глазами, Серена посмотрела прямо на Никоса, чувствуя себя так, словно они вновь вернулись в прошлое и вот-вот накинутся друг на друга в порыве страсти.

– Серена, согласна ли ты выйти за меня замуж?

Сглотнув, она почувствовала, как бешено бьется ее сердце. Что ж, остается только надеяться, что Никос решит, что она тоже всего лишь играет свою роль.

– Согласна.

Интересно, что бы она сказала, если бы он, вместо того чтобы угрожать и шантажировать, задал бы ей этот вопрос вчера? Наедине и без свидетелей?

Легонько поцеловав ее в губы, Никос все еще продолжал держать ее руки в своих руках, а в его взгляде было столько нежности и страсти… Да и вообще все происходящее казалось таким настоящим…

Судорожно сглотнув, Серена в очередной раз напомнила себе, что все это лишь игра.

Черт, что же это с ним такое и почему так бешено бьется сердце? Еще раз пристально посмотрев в горящие зеленые глаза, светившиеся ярче изумруда, Никос легонько поцеловал кончики ее пальцев.

– Изумруд – камень богини Венеры. Символ надежды, – произнесла по-английски продавщица, разом разрушив волшебство, и Серена сразу же отвела глаза и отстранилась.

– Отличный выбор, – произнес он мягко, осторожно взяв ее за подбородок и снова заставляя на себя посмотреть.

– Если дарящим движет искренняя любовь, изумруд всегда сближает любящих, – продолжила продавщица.

А что, если смесь похоти и необходимости? Никос пристально разглядывал побледневшую Серену. Интересно, о чем она сейчас думает?

Засмотревшись на зеленоглазую красавицу, он в очередной раз потерял над собой контроль и, подавшись вперед, легонько поцеловал ее в губы, заставив Серену удивленно выдохнуть, и сразу же почувствовал, как в нем с новой силой разгорается огонь, который лишь она сумела по-настоящему разжечь. Как же ему сейчас хотелось притянуть ее к себе и жадно впиться в сладкие губы! Но что бы он там ни хотел, на этот раз возобладал здравый смысл. Сейчас не время и не место для подобных сцен.

– Никос… – еле слышно выдохнула Серена и уперлась ему в грудь обеими руками, заставляя отстраниться.

Улыбнувшись, он снова взял ее за руку, расплатился за кольцо и потянул за собой на улицу.

– Пойдем, нам нужно еще кое-что приобрести.

Серена резко остановилась, но вместо того, чтобы выпустить ее руку, он лишь притянул ее к себе еще ближе.

– Зачем? Кольца более чем достаточно, чтобы все поверили, что мы действительно собираемся пожениться. Не стоит делать вид, что мы друг друга любим.

Никос удивленно приподнял брови; надо же, оказывается, одного слова «любовь» достаточно, чтобы мгновенно потушить горевшее в нем желание. Только вот мнение окружающих его вообще никогда особо не интересовало. Гораздо важнее, чтобы потенциальные партнеры знали, что он сдержал данное женщине слово и что на него можно положиться.

– Мы же договорились, что в данных обстоятельствах разумнее всего пожениться.

– Договорились? – В зеленых глазах ясно читался вызов.

– Ты поехала со мной в Афины, следовательно, приняла мои условия. А раз уж я вчера сказал журналистам, что мы помолвлены, теперь ты должна носить мое кольцо, иначе деловые партнеры перестанут воспринимать меня всерьез. Любим мы друг друга или нет, здесь вообще ни при чем, главное, чтобы люди видели, что я держу слово, не нарушаю обещаний и прежде всего готов выполнить свой долг перед ребенком.

Вспыхнувшее раздражение мигом убило все остальные чувства. Ну и ладно, все лучше, чем строить из себя влюбленного, одновременно подавляя физическое желание и лишь еще больше запутывая и без того непростую ситуацию.

– Так ты действительно считаешь, что мы договорились пожениться? По мне, так это ты что-то решил и начал действовать в соответствии с этим решением, совершенно не интересуясь моим мнением.

Резкие колкие слова. Похоже, сдаваться она не собиралась, но на них уже начали оборачиваться прохожие.

– Пойдем, – прорычал он, не в силах справиться с голосом. – Нужно подобрать тебе что-нибудь на сегодняшний вечер.

– Мне ничего не нужно.

Серена упрямо расправила плечи.

– Как моя невеста ты должна выглядеть потрясающе. И это не обсуждается.

– Я не собираюсь соревноваться с твоими бывшими любовницами-моделями, да мне в этом и лучшее платье мало поможет.

– А я и не предлагаю тебе ни с кем соревноваться. – Придвинувшись чуть ближе, Никос с высоты своего роста разглядывал надутые губки, буквально молившие о поцелуе.

Все еще держа Серену за руку, он резко обнял ее второй рукой, крепко к себе прижимая, и склонил голову, припадая к пухлым губам, мгновенно ломая ее сопротивление и чувствуя, как она буквально тает в его руках.

Почти сразу же отстранившись, Никос мысленно выругался. Не стоит целоваться посреди улицы, где все равно не получится дать волю рукам.

Оглянувшись по сторонам, он практически сразу заметил бутик.

– Пошли. Или ты хочешь, чтобы я еще раз тебя поцеловал?

К счастью, угроза сработала, и Серена послушно последовала за ним. Переступив порог и быстро распорядившись по-гречески, Никос добавил по-английски:

– Мне нужно позвонить, но они знают, чего я хочу.

– Чего ты хочешь? – удивленно переспросила Серена.

– Да, чего я хочу. Я вернусь через час.

Повернувшись, Никос ушел. Сразу же после того, как еще раз ее поцеловал.

Да что он вообще о себе возомнил? И как она могла купиться, приняв его за простого рыбака? Неужели любовь настолько слепа? Она всю жизнь прожила, наблюдая, как отец напропалую врет и прикрывает своих бесконечных любовниц работой. Так неужели ей теперь и самой придется жить с мужчиной, готовым на любую ложь, лишь бы добиться желаемого?

Дальнейшим раздумьям помешали потащившие ее в глубь магазина продавщицы, буквально завалившие целым ворохом платьев, а от их непрестанного греческого щебетания у нее сразу же закружилась голова, но, когда они все-таки сошлись на понравившемся всем платье, Серена посмотрела на себя в зеркало и невольно улыбнулась.

Бледно-зеленый шелк туго обтягивал грудь, подчеркивал цвет глаз и красиво контрастировал с рассыпанными по обнаженным плечам рыжими волосами. Что ж, похоже, она все-таки вполне в состоянии потягаться с гламурными красотками, которыми так и пестрели фотографии с Никосом.

Серена вдруг резко напряглась. А что, если в нем вновь проснется прежний огонь? О чем это она? Такой важный бизнесмен, как Никос, никогда ее не заметит, но, можно хотя бы помечтать и представить, что полюбившийся ей рыбак сумел бы по достоинству оценить этот наряд.

Вздохнув, Серена неохотно переоделась в собственное платье, мгновенно превратившись в самую обычную женщину, такую, какая никогда не сумела бы вскружить голову греческому миллиардеру. Тогда он всего лишь развлекался, совершенно не думая о ее чувствах, и позволил в себя влюбиться, пока она собирала материал для статьи, твердо зная, что, уехав, она никогда уже больше не вернется и не создаст ему лишних сложностей.

Но она вернулась.

Вернулась, нося под сердцем его ребенка и случайно узнав, кто он такой на самом деле. И он сразу же втянул ее в мир богатства и власти, и уже этим вечером ей предстоит сыграть на его территории, строя из себя ту, кем на самом деле она не является. И наверняка он снова ее захочет, только утром, как в сказке, наваждение рассеется, и она снова станет самой собой.

Глава 6

Застыв на месте, Никос буквально пожирал Серену глазами, отлично понимая, что ведет себя как какой-то не в меру впечатлительный подросток, но просто ничего не мог с собой поделать. Да и какой мужчина на его месте сумел бы сейчас с собой справиться? Никос еще ни разу не видел ее в подобных нарядах, но как эта женщина вообще могла сомневаться, что сможет с кем-то соревноваться? Да она разом затмит всех остальных представительниц прекрасного пола.

Серена была так великолепна, что он вообще пожалел, что принял приглашение и теперь им предстоит идти на благотворительный вечер. К чему все это, когда он хочет остаться с ней наедине, чтобы вновь насладиться той взрывной страстью, что когда-то неудержимо притянула их друг к другу?

Уловив в зеленых глазах неуверенность и смущение, Никос почувствовал, как в груди болезненно дрогнуло сердце. То самое сердце, которое, как он считал, навсегда замерзло в тот день, когда ушла его мать.

Завороженно наблюдая за Сереной, Никос невольно прислушивался к цокоту ее высоких каблучков, отбивавших тот же ритм, что и пульсирующее внутри его желание.

– У меня не было ни малейшего представления о том, что нужно для сегодняшнего вечера, но продавщицы, насколько я поняла их греческий, уверяли меня, что это платье идеально подходит к случаю. И как? Ты доволен?

Никос еще раз неторопливо оглядел ее с ног до головы, не переставая удивляться не только внезапному преображению, но и невероятной выдержке.

– Даже лучше, чем я надеялся.

– Не хочу слишком выделяться. – Опустив глаза, Серена поудобнее перехватила крошечную сумочку, и Никосу сразу же захотелось ее подбодрить.

– Выделяться ты будешь, но, поверь, исключительно с выгодной стороны.

– Достаточно и того, что я за весь вечер и слова не пойму; не хотелось бы еще при этом щеголять в неподходящем наряде.

– Достаточно?

Подавляющее большинство знакомых ему женщин были бы на седьмом небе от счастья, купи им кто дорогое платье и пригласи на роскошный прием, но, похоже, придется в очередной раз признать, что Серена совсем не похожа на большинство своих соплеменниц.

– Заголовки. Или уже забыл, что теперь все греки в курсе, что мы с тобой помолвлены?

– Не забыл. И весь вечер я буду рядом с тобой.

Никосу действительно предстояло обговорить сегодня немало дел, и изначально он собирался на корню пресечь любые разговоры о Серене, но теперь понял, что ее общество станет приятным дополнением. В конце концов, она совсем не похожа на глупеньких моделей и наверняка сумеет поднять его статус в глазах собеседника.

– Нам пора. Ты готова?

Кивнув, Серена нервно улыбнулась:

– Готова.

На вечер они слегка опоздали, и после кратких приветствий сразу же начались речи, разумеется, на греческом, так что Серене не оставалось ничего иного, кроме как вежливо улыбаться и украдкой разглядывать обычное окружение Никоса. Но как же оно не похоже на то, что она когда-то себе представляла!

И все эти гламурные, увешанные драгоценностями женщины, словно только что сошедшие с обложек глянцевых журналов… Интересно, держал ли он кого-нибудь из них в своих руках? Фотографии, на которые она успела насмотреться утром, яснее всяких слов свидетельствовали, что он вообще не имеет ничего общего с тем простым рыбаком, каким она его представляла. Деньги, власть, бесконечные женщины…

Даже не пытаясь прислушиваться к торжественным речам, Серена вспоминала их первую встречу. Увидев загорелого красавца рыбака, она даже и не подозревала, что он может оказаться лжецом.

Тогда она просто сидела на берегу, любуясь закатом, и он, проходя мимо, улыбнулся, а потом она встретила его у лодок, и он рассказал ей много интересного о рыбе и местных ресторанчиках, добавив новые штрихи к ее статье.

Простой разговор, ничего особенного, но их сразу же потянуло друг к другу, и с той минуты они каждую свободную секунду стремились проводить вместе. И очень быстро это общение вылилось в горячие ночи, полные любви и страстных объятий. Серена сразу же поняла, что Никос именно тот мужчина, которого она все эти годы ждала, и что она хочет, чтобы именно он лишил ее девственности, а потом любил до конца жизни. И все две недели твердо верила, что впереди у них есть будущее. Но те жесткие слова в последнюю ночь разом все изменили.

– Мечтаешь?

Бархатистый голос мгновенно вырвал ее из задумчивости, возвращая к благотворительному вечеру и гламурному окружению Никоса.

Пристально всмотревшись ему в лицо, Серена почти сумела разглядеть полюбившегося ей рыбака. Так какой же из них настоящий Никос?

– Просто пыталась понять, как парень из простой рыбачьей деревушки сумел затесаться в местное общество.

– Долгая история.

Ей кажется, или в голубых глазах действительно мелькнула боль? Но прежде чем она успела еще что-то спросить, Никос ухватил ее за руку и повел на танцпол, куда уже начали стекаться остальные пары.

Как же ей хотелось немного его расспросить, чтобы побольше узнать о человеке, с которым она теперь помолвлена, но, чувствуя, как он крепко ее к себе прижимает и начинает кружить под звуки музыки, она просто не нашла в себе сил сопротивляться. От каждого движения по ее телу пробегала волна дрожи, и, не желая, чтобы он сумел что-то прочитать по глазам, она слегка склонила голову, старательно сосредоточившись на обтянутом смокингом плече.

Мечтая лишь о том, чтобы он еще раз ее поцеловал, Серена прикрыла глаза. Он ей наврал и твердо верит, что она вернулась лишь для того, чтобы его использовать, поэтому нельзя, чтобы он хоть на секунду догадался, как отчаянно она в нем нуждается.

Медленная музыка сменилась быстрой, и Серена торопливо отстранилась, сразу же поймав на себе столь пристальный взгляд, что невольно громко втянула в себя воздух.

Не говоря ни слова, Никос ухватил ее за руку и повел на балкон. До них по-прежнему долетали музыка, голоса и смех, но теперь они наконец-то остались вдвоем.

– Никос… – прошептала она. – Если мы собираемся в том или ином виде строить общее будущее, я должна знать твою историю.

– Значит, ты все-таки рассчитываешь на будущее со мной? – спросил он, удовлетворенно улыбнувшись.

И как он только не устает постоянно напоминать, что их сделка не имеет к любви ни малейшего отношения? Атмосфера мгновенно переменилась.

– У нас будет ребенок. И пусть я и не горю желанием выходить замуж только ради него или принимать твои чудовищные условия, но я хочу, чтобы он все знал о своих родителях.

Серена в очередной раз вспомнила бесконечные разборки родителей. Так она жить точно не хочет. И хуже всего было, когда пришло осознание, что они сохраняли брак лишь ради нее. И теперь она ни за что не допустит, чтобы ее собственный ребенок рос с тем же чувством вины. Но этого и не будет, ее любви хватит на всех.

– Что плохого в том, чтобы жениться ради ребенка? По мне, так это вообще единственная стоящая причина для такого шага.

– Не всегда. Так как же ты все-таки здесь оказался?

Интересно, что бы он сказал, если бы она вздумала рассказать о своем детстве? Отступился бы или продолжил настаивать на своем? Но теперь, когда от нее зависит счастье сестры она просто не вправе рисковать.

Взъерошив волосы, Никос облокотился на перила, задумчиво разглядывая ночные Афины, словно надеясь, что город подарит ответы на все вопросы. Придвинувшись чуть ближе, Серена ощутила аромат его лосьона после бритья.

– Меня вырастили бабушка с дедушкой, и после смерти деда я унаследовал маленькую рыбацкую флотилию, – начал он, все так же глядя куда-то в даль. – Они очень много для меня сделали и взяли к себе, когда мама ушла, а отец совсем перестал обращать внимание. А еще помогли найти дорогу в жизни, и это гораздо больше, чем сделали мои родители.

Вспомнив, с какой настойчивостью Никос твердил, что никогда не собирался становиться отцом, Серена слегка смягчилась. Похоже, ему тоже пришлось нелегко, и ни один из них в детстве не видел той любви и счастья, которые должен приносить брак. Разница лишь в том, что, в отличие от Никоса, она до сих пор верила в любовь.

– Ты пока еще не объяснил, как оказался в Афинах.

– Я не мог оставаться на острове, он буквально меня душил, так что я последовал усвоенному с детства примеру и уехал. Тогда у меня вообще ничего кроме имени не было, но мне повезло, и я нашел работу в «Ксантипп шиппинг», а ее хозяин, Димитрий, стал мне настоящим отцом.

Слегка нахмурившись, Серена постаралась осознать услышанное.

– Он научил меня всему, что знал, и, так как своих детей у него не было, назначил меня своим наследником. И я долго трудился, но все-таки сумел вывести его компанию на мировой уровень. – Никос наконец-то повернулся и пристально на нее посмотрел. – Ты просто не представляешь, как я обрадовался, когда понял, что ты вообще обо мне ничего не знаешь. Такая приятная перемена…

В его словах ясно слышалась горечь.

– Неужели ты правда думаешь, что я хотела от тебя денег? Или, еще того хуже, надеялась состряпать громкую историю, чтобы от страноведческих статей вернуться к своей прямой профессии?

– Угадала. – Каким-то непостижимым образом ему удалось вложить в это слово всю злость и сомнения.

Правда оказалась еще болезненнее, чем вся предыдущая ложь. Резко отстранившись и развернувшись, Серена собиралась уже уйти к остальным гостям, но почувствовала, что Никос стоит прямо у нее за спиной.

Как же не хочется оборачиваться и видеть на его лице презрение… Теперь понятно, с чего он вообще спрашивал, его ли ребенка она носит, да и та внезапная смена настроения в последнюю ночь. Неужели он считает, что она специально все это устроила? Соблазнила и вскружила голову, заставив забыть о контрацепции?

Чувствуя, что задыхается и больше не может тут оставаться, Серена бросилась к двери.

– Серена!

Не останавливаясь и не обращая внимания на любопытные взгляды, она стремительно пробиралась к выходу.

Да как она вообще могла хоть на секунду представить, что ее чувств хватит на всех?

Выбравшись на улицу, она резко остановилась и попыталась собраться с мыслями. Куда же ей теперь идти? Борясь с подступающими слезами, Серена глубоко вдохнула и сразу же почувствовала, как ее обнимают сильные руки.

– Ты не сможешь вечно убегать, – прошептал Никос, притягивая к себе чуть ближе, как бы демонстрируя всем и каждому, что мимолетная ссора позади и между ними вновь царят любовь и взаимопонимание.

– Мне стало нехорошо, и я решила выйти подышать. – Отчасти это действительно так, но с каких это пор она стала довольствоваться полуправдой?

Все так же не отпуская, Никос осторожно повернул ее к себе лицом, и ей не осталось ничего иного, кроме как посмотреть ему прямо в глаза, в которых читались искренняя забота и тревога.

– Наверное, нам действительно стоит обсудить прошлое, но сейчас для этого не самое подходящее время.

– Никос…

Она всем телом ощущала его близость, а стоило его губам накрыть ее губы, лаская и с новой силой разжигая до сих пор теплившийся в них огонь, как она сразу же закинула руки ему на шею, крепко прижавшись и даже не заметив, как с плеч слетел дымчатый шарфик. Да и не все ли равно? Сейчас ее волновал лишь поцелуй любимого мужчины и отца ее ребенка.

– Поехали домой, – выдохнул Никос, на секунду отстраняясь и глядя ей прямо в глаза.

– Да, Никос, отвези меня домой.

И когда горячие требовательные губы вновь приникли к ее губам, Серена поняла, что ее судьба решена. Окончательно и бесповоротно.

Глава 7

Сидя на заднем сиденье вместе с податливой Сереной, Никос полностью сосредоточился на том, чтобы ни в коем случае не касаться ее. И дело даже не в водителе. Просто он отлично понимал, что если начнет, то остановиться уже не сможет.

Что ж, похоже, в чем бы он там и ни пытался себя убедить, его тело до сих пор отчаянно стремится к Серене. Стремится и нуждается так, как еще никогда не нуждалось ни в одной женщине.

И вот она вернулась и сегодня вновь станет его и только его. Когда они наконец-то доехали до дома, Никос мельком порадовался, что сегодня их не ждут никакие журналисты, явно отправившиеся собрать урожай богатых и знаменитых на приеме, и, приобняв Серену за талию, быстро повел ее в дом.

С той секунды, что она вернулась, он непрерывно мечтал вновь ею обладать, но отлично понимал, что должен держать себя в руках. В конце концов, она заключила с ним сделку и согласилась выйти замуж. Правда, не ради ребенка, а ради денег для сестры.

Лифт наконец-то поднялся на нужный этаж, но Серена упрямо смотрела куда-то в пол. Неужели она специально прячет прекрасные глаза, боясь, что они выдадут то влечение, о котором яснее ясного рассказало ее тело в танце?

– Ты прекрасна.

Почему он так охрип? Серена подняла на него глаза, чью зелень едва ли не полностью скрывали расширившиеся зрачки.

– Спасибо, – выдохнула она едва слышно, но его тело мгновенно отреагировало на ласку ее голоса.

Двери лифта уже открылись, но Никос никак не мог отвести глаз от заметно волнующейся Серены.

– Все прямо как в ту последнюю ночь, – прошептала она. – Тогда я тоже не могла бороться с твоим притяжением.

– Ты сама тогда свела меня с ума, – возразил Никос, подходя вплотную, но все еще не решаясь прикоснуться к ней.

– Это была наша последняя ночь, и нам следовало навсегда распрощаться.

Двери громко захлопнулись, и Серена вдруг резко обернулась, словно пробудилась ото сна и не могла понять, где находится, и Никос, почему-то вдруг разозлившись, нажал кнопку открывания дверей.

Может, и следовало, но что бы между ними ни произошло той ночью, концом оно явно не стало. Что бы она там себе ни напридумывыла, ему совершенно не нравилась та легкость, с которой она сумела завладеть его мыслями и желаниями, заставив забыть об элементарной контрацепции. Но сейчас все это не так уж и важно.

Наконец выйдя из лифта, Никос обернулся:

– Серена, я хочу тебя.

И зачем ему понадобилось это говорить? Не желая произносить слов, о которых потом придется жалеть, Никос плотно сжал губы. Да, он ее хочет, и в принципе это и так очевидно, но зачем впутывать сюда ненужные эмоции и чувства? В любом случае, они никогда не были его сильной стороной, а у Серены есть свои собственные мотивы. Не стоит давать ей оружие, которым она сможет против него воспользоваться.

Невольно засмотревшись на угадывающиеся под зеленым шелком длинные ноги, Никос судорожно сглотнул.

– Я тоже тебя хочу.

Увидев, как Никос поджал губы, Серена сразу же поняла, что ей не стоило ничего говорить. И зачем ей понадобилось добровольно вручать оружие, которое он наверняка не забудет против нее использовать?

Не в силах сделать ни шагу, Серена так и стояла в лифте.

Никос сделал ей предложение и купил восхитительное кольцо, но все это лишь притворство, за которым скрывается жестокий шантаж и безразличие. Но ради счастья сестры она на все готова. Только если бы не случайная беременность, всего этого вообще бы не было.

Задумчиво разглядывая все еще затянутого в смокинг Никоса, Серена сосредоточилась на невыносимо голубых глазах, в очередной раз сумев различить в них полюбившегося ей рыбака, которого, как ей когда-то казалось, она так хорошо знала. И пусть этот рыбак таился где-то глубоко-глубоко, но все же он никуда не исчез.

Серена почувствовала, как в ней вновь просыпается надежда.

Двери вновь начали закрываться, но Никос мгновенно отреагировал, остановив их ногой и протянув ей руку. И если она сейчас возьмет эту руку, она согласится на все, что он ей предлагает.

С замершим в груди сердцем Серена всматривалась в голубые глаза, надеясь найти в них ответы на те вопросы, что не осмеливалась задать. И пока у нее в голове бушевал целый ураган мыслей и желаний, Никос, все так же молча ее разглядывая, по-прежнему протягивал ей руку. Глубоко вдохнув и наконец-то решившись, Серена шагнула вперед и подала ему руку.

Вновь удержав попытавшиеся захлопнуться двери, Никос осторожно сжал ее запястье и повел к себе домой.

А стоило им только перешагнуть порог, как он сразу же прижал ее к стене, упершись руками по обе стороны от ее головы. Его губы снова приникли к ее губам в жадном требовательном поцелуе, и, закинув руки ему на шею, Серена выгнулась дугой, прижимаясь к нему всем телом.

Как же ей этого не хватало последние месяцы! Даже узнав о ребенке и не в силах решить, как быть дальше, Серена все равно не могла забыть о Никосе, о его ласках и прикосновениях… Даже его чудовищные требования не смогли остудить ее желание, и теперь она мечтала лишь о том, чтобы он вновь сделал ее своей. А ее любви хватит на всех.

– Серена… – прошептал он, слегка отстраняясь и запуская пальцы ей в волосы. – Пока между нами горит такой огонь, не так уж и важно, почему мы вместе. Брак будет работать.

Она почувствовала, как болезненно дрогнуло ее сердце. А чего она еще ждала? Признания в любви? И так же ясно, что ничего подобного не будет. Он не хочет любви, но про взрывной огонь, ярче салюта в Нью-Йорке, он прав.

– Да, будет работать, – выдохнула она, не в силах больше думать, изнывая от нехватки прикосновений.

И когда Никос наконец-то вновь приник губами к ее губам, она едва не закричала. Дорожка влажных поцелуев на шее, поцелуй в плечо… Застонав, Серена слегка склонила голову, как бы прося продолжения. Улыбнувшись, Никос высвободил пальцы из ее волос и легонько погладил по щеке, но она сразу же поймала его руку, заставляя остановиться. Нет, это слишком. Еще пара минут таких ласк, и она поверит, что он ее не просто хочет, а действительно любит.

– Ты будешь моей, – улыбка стала еще шире, – но не в прихожей, а в кровати.

Да не все ли равно? Лишь бы вновь почувствовать прикосновения умелых рук и ощутить, как он заполняет всю ее целиком, без остатка. Глупо сопротивляться, когда все ее существо мечтает лишь об одном.

– Тогда вперед.

Пробежавшись по ней взглядом, Никос на пару секунд задержался на груди, а потом вновь взял за руку и повел в единственную комнату, которую она в этом доме еще не видела. В хозяйскую спальню.

Огромная кровать, золотистый приглушенный свет…

Еще раз осмотрев Серену, Никос быстро развязал галстук, сбросил пиджак, взялся за пуговицы белоснежной на фоне смуглой кожи рубашки…

Сглотнув, Серена мгновенно вспомнила, как когда-то ласкала мускулистую грудь, и почувствовала нестерпимое желание вновь к нему прикоснуться. Не в силах больше сдерживаться, она подалась вперед, наконец-то притрагиваясь к желанному мужчине.

– Ты мне нужен, – выдохнула она еле слышно, не поднимая глаз, которые могли бы выдать ее любовь.

Не зная, куда девать руки, Серена взялась за пуговицы его рубашки. Одна, вторая… Расстегнув третью, она наконец-то смогла прикоснуться к обнаженной коже и, услышав стон наслаждения, продолжила бороться с пуговицами.

Но стоило Никосу только взяться за застежку ее платья, как она сразу же напряглась.

– Я хочу тебя видеть, – пояснил он хрипло. – Всю целиком.

Никос решительно потянул застежку вниз, и бледно-зеленый шелк послушно соскользнул на пол, так что Серена осталась в одних трусиках и туфлях на высоком каблуке, и ей сразу же захотелось прикрыться руками. Собственно, она вообще никогда не стояла перед ним полностью обнаженной, а, как и положено неопытной и невинной девушке, всегда пыталась чем-нибудь прикрыться. Но на этот раз она сдержалась и осталась гордо стоять на месте, смакуя буквально пожирающий ее взгляд голубых глаз.

Выдохнув что-то на греческом, Никос завороженно протянул руку, снова поймал ее за запястье, потянул к себе, осторожно один за другим поцеловал каждый палец, но при этом смотрел он ей прямо в глаза, заставляя с необычайной остротой ощутить переполнявшее ее желание.

– Ты – богиня, – объявил он, прокладывая цепочку поцелуев по руке, немного задержался на плече, дразня, лаская и пробуждая в ней целую бурю ранее неведомых чувств. И стоило только жгучим поцелуям побежать вниз, как у Серены сразу же задрожали колени, и она обеими руками вцепилась в Никоса. – Богиня, что принадлежит одному лишь мне.

Опускаясь все ниже, Никос целовал ложбинку между ее грудями, ребра, живот… Стоило ему лишь слегка усилить натиск, как она, не в силах сдержать очередной стон, сразу же запустила пальцы ему в волосы и прикрыла глаза.

– Никос… – Боясь, что, не удержавшись, добавит что-нибудь лишнее, Серена плотно сжала губы.

– У тебя потрясающее тело.

Продолжая целовать, Никос ухватил ее за ягодицы, притягивая еще ближе и выводя ощущения на совершенно новый уровень.

Обжигающее дыхание, влажные поцелуи…

Серена уже готова была повалиться на кровать, но тут Никос погладил ее по ногам и прошептал:

– Сегодня я сполна наслажусь каждой клеточкой твоего тела.

Любуясь раскрасневшейся от желания Сереной, Никос глубоко вдохнул, пытаясь хоть немного успокоиться и прийти в себя. Как же ему хотелось прямо сейчас повалить ее на белые простыни и яростно наброситься сверху, со всей силой вонзаясь в податливое тело и выжигая сводящее с ума безумие! Но нужно было держать себя в узде и не торопить события.

Никос и сам толком не понимал, почему сейчас ему все кажется таким особенным, но одно он знал твердо. Эта женщина скоро станет его женой и матерью его ребенка, и она единственная смогла разбудить в нем нечто такое, что еще не успело до конца сформироваться, но с каждым днем все настойчивее о себе заявляло. Стоило им только встретиться, как внутри его что-то раз и навсегда бесповоротно изменилось, но пока что он еще не мог четко определить, что же именно стало иначе.

И что бы это ни было, он уже сейчас чувствовал, что этому неведомому нечто вполне по силам причинить ему боль и оставить беззащитным посреди урагана, как когда-то его ранил и потряс уход матери.

Поднявшись, Никос посмотрел Серене прямо в глаза, сразу же уловив ее волнение и тревогу.

– Уверена, что хочешь именно этого?

Удивленно моргнув, Серена улыбнулась.

– Да. – Притянув его к себе за шею, она жадно впилась ему в губы. – Да и еще раз да. Никос, я хочу тебя.

Крепко обняв, Никос молча выругался, проклиная все еще оставшуюся на нем одежду, что мешала сполна насладиться прикосновением обнаженной кожи. Охотно принимая поцелуи, Никос обеими руками ухватил голову Серены, повернул под нужным углом и жадно впился в сладкие губы, усиливая натиск, пока не добился тихих стонов и невнятного шепота, а потом пустил в ход язык, углубляя поцелуй еще дальше.

Прикрыв глаза, Никос всем своим существом впитывал ощущения, одновременно пытаясь представить, что сейчас чувствует Серена. Заставляя ее еще сильнее выгнуться, он сдавленно зарычал, прижимая к себе со всей силой. Но как же этого мало!

Подхватив ее под ягодицы и все так же жадно целуя, Никос поднял Серену на руки, а она с не меньшей страстью отвечала на его ласки, охотно обвив ногами его талию и вновь запуская пальцы ему в волосы. Преодолев два шага, отделявшие их от кровати, Никос нарочито медленно опустил свою ношу на простыни и стянул с нее трусики, завороженно разглядывая игравшую на соблазнительных губах улыбку.

Любуясь божественными округлостями в сумраке падавшего из окна золотистого света уличных фонарей, Никос отчаянно пытался сохранить контроль над происходящим.

Серена попыталась отползти подальше, но он решительно ухватил ее за лодыжки, расстегивая ремешки туфель. Приподнявших на локтях, Серена внимательно наблюдала, как он сражается с крошечными пряжками, и, только он отбросил вторую туфлю, сразу же к нему потянулась. Охотно придвинувшись ближе, Никос навис над распростертой на кровати женщиной, снова целуя и мечтая лишь о том, чтобы прикоснуться к ней руками, которыми приходилось опираться на простыни, чтобы не давить на нее всем весом.

И тогда Серена принялась его целовать. Губы, руки, плечи… Потянув все еще надетую на нем рубашку, она начала ее стягивать, и Никос охотно уселся ей на ноги, буквально срывая с себя совершенно не нужную сейчас одежду и любуясь мгновенно потемневшими от желания глазами, что светились той же зеленью, что сердце не тронутого людьми леса в лунную ночь.

– И как я мог хоть на секунду поверить, что хотел, чтобы ты ушла?

Не успел он произнести эти слова, как сразу же судорожно втянул в себя воздух, чувствуя, как ее руки задумчиво поглаживают волосы внизу его живота. Зацепив пальцы за ремень его брюк, Серена довольно улыбнулась, безошибочно угадав, как сильно на него действуют ее легчайшие прикосновения.

– Ты правда так думаешь? – прошептала Серена, продолжая поглаживать по животу, но все так же избегая смотреть в глаза.

– Да. – Вновь повалив ее на простыни, Никос снова впился губами в сладкие губы, не желая продолжать разговор о том, в чем боялся признаться даже самому себе.

С каждой секундой ее сердце билось все быстрее. Он действительно не хотел ее отпускать? Неужели он все же что-то к ней чувствует? Пусть не любовь, а что-то другое, но все же чувствует?

Жадно отвечая на поцелуй, она впилась пальцами в мужские ягодицы, ловя губами хриплый стон наслаждения.

Он хочет ее! Действительно хочет. Стоило ей переступить порог этого дома, как от наивности и невинности не осталось и следа, и она окончательно осознала, что раз и навсегда отдала себя этому мужчине. Целиком и без остатка.

– Никос… – выдохнула она, не в силах добавить ни слова. Но как же ей сейчас хотелось сказать, что она вернулась, чтобы остаться навсегда. Ребенок накрепко связал их, и, раз в нем до сих пор горит этот огонь, возможно, однажды и он сумеет ее полюбить.

– Это уж слишком. Ты дразнишься и сводишь меня с ума.

Поймав ее руки, он прижал их к себе так крепко, что она больше не могла его гладить. А потом резко отстранился, встал, снял и небрежно отбросил оставшуюся одежду, наконец-то позволяя взглянуть на свое великолепное тело.

Как же хочется к нему прикоснуться… Слегка прищурившись, Серена разглядывала роскошную картинку, заранее предвкушая, как он к ней прижмется, потрется, войдет внутрь, заполняя без остатка…

Еще никогда в жизни она ни в чем так отчаянно не нуждалась, как сейчас нуждалась в Никосе. Завороженно разглядывая возбужденного мужчину, она чувствовала, как до предела раскаляются все ее нервные окончания.

Пару секунд Никос молча возвышался над распростертой на простынях Сереной, а потом резко подался вперед, приникая губами к ее напрягшемуся соску и заставляя судорожно выгнуться, и почти сразу же погладил по животу, спустился чуть ниже…

– Теперь моя очередь тебя подразнить, – объявил Никос, отрываясь от одного соска, чтобы поцеловать второй и одновременно проникая в нее пальцем.

– Нет! – выдохнула она между стонами и ухватила его за руку, желая, чтобы они одновременно достигли вершины блаженства.

– Да, – приказал он, мгновенно лишив ее воли к сопротивлению.

Он целовал, покусывал, полизывал, посасывал, одновременно все убыстряя движение руки, а когда сладостная пытка стала совсем нестерпимой, вдруг резко остановился и, пошире разведя ей ноги, еще раз крепко поцеловал в губы, прижимаясь напрягшейся плотью к ее изнывающему нутру.

А когда он наконец-то невыносимо медленно в нее вошел, Серена почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Неужели он сдерживается из-за ребенка? Не в силах больше терпеть, она крепко обвила его ногами, заставляя войти на всю длину. Сильные руки, опиравшиеся на кровать, чтобы на нее не давил весь вес Никоса, мгновенно задрожали, и воодушевленная Серена принялась целовать ему грудь, подбородок, щеки…

Добившись ответа, она ловила губами непонятные греческие слова и жаркое дыхание, пока их тела яростно двигались во все убыстряющемся ритме, вознося их куда-то высоко-высоко за облака. Но как же это не похоже на все, что у них было раньше… Те краткие недели между ними бурлила бешеная страсть, раз за разом сталкивая их в ненасытных объятиях, но никогда еще она не достигала пика так быстро. Со всей силой вцепившись в Никоса, Серена вжалась в него всем телом, желая, чтобы это мгновение длилось вечно.

Когда же все закончилось и они немного отдышались, Никос по-прежнему опирался на руки, не желая давить на нее всем весом, но она и так чувствовала его прикосновение каждой клеточкой тела.

– Больше ты от меня никуда не уйдешь.

Ну вот и все. Сказка закончилась. В хриплых отрывистых словах были лишь власть и сила.

Закрыв глаза, Серена мысленно заплакала. Он все еще злится. Злится и на нее, и на случайно зачатого ребенка, что вновь свел их вместе. Так может, не стоило возвращаться и принимать чудовищные условия, платя за счастье сестры своим собственным?

Глава 8

Проснувшись от заливавшего спальню солнечного света, Никос удивленно взглянул в окно. А ведь обычно он всегда просыпался с рассветом… Что ж, похоже, он в очередной раз подпал под влияние Серены, да и неудивительно, после такой-то ночи, когда они любили друг друга, пока оба не рухнули от изнеможения. Слегка пошевелившись, он услышал довольный женский вздох, и на него сразу же нахлынули воспоминания прошлой ночи.

– Привет, – хрипловато поздоровалась Серена, потершись о него всем телом и сворачиваясь уютным комочком под боком.

Впервые в жизни Никос проснулся в одной кровати с женщиной. До этого он всегда с утра пораньше выскальзывал и уходил, не желая вести бессмысленные разговоры о будущем. Уходил быстро и без лишних слов. И никогда никого не водил в свою собственную спальню, четко помня, почему ему не нужны длительные отношения.

Так зачем же он тогда вообще притащил к себе Серену, когда она сама хотела остановиться в отеле? Просто потому, что собирался взять ее в жены? Потому, что она носила его ребенка и отныне должна была так или иначе стать частью его жизни?

Мысленно выругавшись, Никос постарался выкинуть все это из головы. Да что это с ним? С чего это он вдруг пытается понять, что значит для него ночь с женщиной?

– Ты достаточно отдохнула, чтобы погулять? – спросил он, вылезая из-под одеяла, чтобы оказаться подальше от пленительных округлостей и направляясь в ванную.

Залезая под ледяной душ, Никос надеялся, что сразу взбодрится и придет в себя, но вместо этого все равно продолжал досконально вспоминать минувшую ночь, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Почему он не просто хочет Серену, но рядом с ней еще и начинает мечтать о том, о чем раньше вообще никогда не думал? С самой первой ночи, что они провели в страстных объятиях, она каким-то непостижимым образом заставила его мечтать о большем и с каждым разом эти мечты все глубже въедались в его тело, потихоньку складываясь в осознанное желание. Но он ни за что себе этого не позволит. Просто не может позволить. Никогда и ни за что он не станет испытывать к женщине ничего, кроме простого физического желания. И уж тем более к Серене. В конце концов, разве мало ему прошлого, ясно доказавшего, что его нельзя любить, да и самому ему не дано испытать это чувство?

– А я думала, что ты с утра снова убежишь в офис, – улыбнулась Серена, когда он вышел из ванной. Завернувшись в простыню, она уселась в кровати, сразу же став невероятно маленькой и уязвимой.

Не желая обращать внимание на давящую в груди боль, Никос улыбнулся. К чему эта скромность, когда он всю ночь держал ее в своих объятиях?

– Не сегодня.

– А как же твоя великая сделка? Разве она не подошла к решающему этапу?

Поджав под себя ноги, Серена слегка сдвинула простыню, и теперь он мог сполна насладиться стройными бедрами.

– Сегодня суббота, и я хочу, чтобы нас видели вместе.

Никос сразу понял, что она вспомнила лето на Сантарини, когда он, отговариваясь работой, уходил от нее на рассвете.

– До понедельника я все равно ничего не смогу с ней сделать.

В отличие от той сделки, что они заключили с Сереной.

Заглядевшись на прекрасную улыбку, Никос почувствовал болезненный укол совести. Нет, все-таки эта женщина заслуживает человека, который сумел бы оценить ее по достоинству и полюбить всем сердцем.

– Тогда я бы хотела сходить к Акрополю.

Никос вдруг понял, что с тех пор как она вернулась в Грецию, он еще ни разу не видел ее такой счастливой. Так может, у них действительно все получится? Главное, чтобы она не стала требовать эмоциональной привязанности, которую он все равно не сможет ей дать. И тогда все получится.

– Тогда одевайся.

Чувствуя себя так, словно все тело поет, а мир вокруг стал ярче и светлее, Серена за руку с Никосом поднималась по дороге к Акрополю, а палящее солнце не шло ни в какое сравнение с тем жаром, что переполнял ее при воспоминании о минувшей ночи, как две капли воды походившей на прежние. Сомнений больше не осталось, притянувший их друг к другу огонь страсти был ярок как никогда. Но хватит ли его, чтобы осветить их брак и согреть жизнь еще не родившегося ребенка?

Пестрая толпа туристов фотографировалась на фоне всемирно известной достопримечательности, любовалась панорамой Афин, а кругом сновали радостно вопящие дети, так и норовя залезть на какой-нибудь в изобилии разбросанных повсюду камней. Задумчиво наблюдая за малышами, Серена вдруг осознала, что прямо сейчас видит будущее собственного ребенка. И если она останется и выйдет за Никоса, то и ее сестра сможет познать все радости материнства.

Серена почувствовала уже привычный укол совести.

– Ты уверен, что мы поступаем правильно?

– А ты в этом сомневаешься? – Его пальцы чуть сильнее стиснули ее руку.

Сойдя с основной тропы, они отступили в тень, и Серена наконец-то подняла на него глаза.

– Не понимаю, почему такой мужчина, как ты, до сих пор не женился.

– Как я? – Выпустив ее ладонь, Никос засунул руки в карманы.

– У тебя все есть, и я не сомневаюсь, что женщины пачками на тебя вешаются, мечтая о выгодном браке. Так почему я? Почему сейчас?

– Почему? Тебе действительно нужно это знать?

– Да.

– Ты носишь моего ребенка. Моего наследника.

– И все? – Не обращая внимания на его явное раздражение, Серена не собиралась сдаваться. Ей действительно нужно было знать правду.

– А разве этого мало?

Отвернувшись, Никос уставился на раскинувшиеся под ними Афины, но она продолжала настаивать.

– Ты правда считаешь, что мы правильно поступаем, женясь только ради ребенка? А о его чувствах ты не подумал? Неужели ему придется расти, считая себя ошибкой, заставившей нас соединить свою судьбу?

– А чего ты от меня хочешь? Чтобы я признался в вечной любви до гроба? Ты приняла мои условия, и тебе этот брак нужен ничуть не меньше меня. И сам брак, и те выгоды, что он за собою несет.

Серена невольно попятилась.

– Нельзя строить брак на долге перед ребенком и физическом желании. Что будет, когда это желание иссякнет?

Вновь к ней поворачиваясь, Никос ухватил ее за руки, и по ее коже сразу же побежали мурашки. Да что это с ней такое? Как она вообще может что-то чувствовать к настолько жестокому человеку?

– Серена, любовь тоже умирает.

Она удивленно посмотрела прямо ему в глаза. Да еще и эта интонация… Он явно говорит о чем-то из своего личного опыта.

– Что случилось?

Злость и удивление отступили, сменившись одним лишь желанием унять ту боль, что светилась в его взгляде.

Никос не отвечал, но глаз отвести не пытался.

Но стоило лишь прибежать шумным туристам, что начали фотографироваться на фоне высящегося в центре Афин Ликабета, как что-то неуловимо изменилось.

– Думаю, при желании ты вполне сумеешь найти ответ в Интернете, – горько усмехнулся Никос, и эта горечь сразу же напомнила ей о том сожалении, что мелькнуло в его взгляде, когда он пришел с работы домой и застал ее за компьютером. Тогда она просто работала, ей и в голову не приходило что-то о нем искать, но при этом отлично понимала, что выглядело это именно так. Так что же такое скрывается в его прошлом? И захочет ли он когда-нибудь о нем разговаривать?

Серена вдруг поняла, что обязательно должна все узнать и постараться понять. И узнать не из случайной статьи в Интернете, а от самого Никоса.

– Но я хочу, чтобы именно ты мне все рассказал.

Что-то ей подсказывало, что, если сейчас она позволит ему отдалиться, второго шанса уже никогда не будет.

Снова отстранившись, Никос смотрел куда-то вдаль, но Серена не собиралась отступать и придвинулась к нему поближе. Так близко, что они почти касались друг друга.

– Два года я провел в Афинах, каждую секунду трудясь на благо «Ксантипп шиппинг», и сумел заработать даже больше, чем когда-то мечтал. Все шло замечательно, у меня была четкая цель и интересное дело, а потом мне написала мать.

– И что? Я не понимаю. – Она осторожно накрыла его руку своей.

– Не понимаешь?

Сколько же в нем злости…

Серена мгновенно вспомнила собственное детство, из-за которого всю жизнь отталкивала от себя мужчин, боясь, что они причинят ей боль.

Она молча покачала головой.

– Ну конечно. Куда уж тебе, у тебя же был счастливый дом, который заслуживает каждый ребенок.

Серена мгновенно напряглась. Ни за что в жизни она не станет рассказывать ему собственную историю. Да и как она вообще смогла полюбить человека, искренне верящего, что она вернулась лишь за деньгами? А потом еще и подтвердила его подозрения, согласившись выйти за него, чтобы сестра смогла позволить себе очередной сеанс искусственного оплодотворения?

– Ничего ты обо мне не знаешь, – выдохнула она, не в силах отвести взгляд. – Но ты так и не ответил. Что же все-таки случилось?

Никос судорожно стиснул зубы, но все же ответил.

– Стоило только матери отыскать кошелек побогаче, как ее «любовь» сразу же умерла, а я остался с отцом. Только и ему было не до меня. Слишком уж он был занят, заливая свое горе.

Разглядывая раскинувшиеся перед ним Афины, Никос вздохнул. Предполагалось, что сегодня они отдохнут и погуляют на манящем Серену Акрополе, которому однажды предстоит стать наследием его ребенка. План был весьма неплох, но почему, вместо того чтобы спокойно гулять и наслаждаться прекрасным днем, они теперь обсуждают его прошлое?

Сейчас Серена была так близко, что он отчетливо ощущал жар ее тела, мгновенно воскресивший в памяти образы прошлой ночи, полной той страсти, что суждено стать основанием их брака. Приняв его условия, Серена недвусмысленно показала, что ради желаемого ни перед чем не остановится. Любовь не имеет ни малейшего отношения ни к тому, что у них было в те краткие недели на Сантарини, ни к будущему браку. Страсть – единственное, что он может ей предложить.

– Однажды мать просто ушла и никогда больше не возвращалась. – Он осознал, что произнес эти слова вслух, лишь когда Серена крепко к нему прижалась. – Так что давай не будем создавать ненужных сложностей и открыто признаем, что женимся лишь ради ребенка, а между нами нет ничего кроме физического желания. Эмоции в таком деле ни к чему.

Стоило ей вернуться, как он сразу же заподозрил, что она вернулась лишь потому, что узнала о его настоящем положении, в поисках того, что его мать искала в том мужчине, ради которого она оставила отца. И этот страх никуда не делся. Но одно он знал точно. Никогда и ни за что он больше не станет жертвой любви. Он честно станет заботиться о Серене всеми доступными способами, но ни за что не даст ей власть вновь разбить ему сердце.

Отстранившись, Серена задумчиво обошла россыпь камней, а потом ослепительно улыбнулась.

– Есть здесь еще на что посмотреть?

Неужели весь этот разговор ему всего лишь померещился? Ладно, в конце концов, так даже лучше.

Подавшись вперед, Никос вновь взял ее за руку и повел к Парфенону, почти сразу же забыв о неприятном разговоре и искренне радуясь ее восхищению, что ярко вспыхнуло в зеленых глазах, стоило лишь ей прикоснуться к величественным камням, пролежавшим здесь не одну тысячу лет.

Хорошо все-таки, что он решил провести этот день в ее обществе.

Невольно задумавшись, Никос вспоминал те две недели, что они провели на Сантарини, наслаждаясь каждой секундой и живя лишь сегодняшним днем. Улыбка, поцелуй, малейшее прикосновение… Разве может быть что-нибудь важнее и лучше?

Жаль, что этого больше не будет.

Но теперь он должен стать отцом.

И при этой мысли ему было одновременно и хорошо, и невыносимо страшно.

Солнце поднималось все выше, и чем дальше, тем сильнее уставала Серена. Она все еще улыбалась, выспрашивала бесконечные подробности, желая узнать и понять каждую мелочь, но она явно устала. А это плохо. И для нее, и для ребенка.

– Пойдем домой. – Посмотрев на часы, Никос удивился, что уже так поздно. – Доктор скоро придет.

– Доктор? В субботу? Мне еще рано обследоваться.

– Возможно, но я уже обо всем договорился.

Потянув ее за руку, Никос почувствовал сопротивление, но спустя пару секунд она все же сдалась и последовала за ним. Пробираясь сквозь бесконечных туристов, Никос вздохнул. Когда же они наконец смогут остаться одни?

– Неужели ты до сих пор сомневаешься в отцовстве?

Мгновенно обернувшись, он увидел, что она смотрит куда-то себе под ноги.

– За два дня ты перенесла два перелета и сама сказала, что первые месяцы плохо себя чувствовала. Тебе нужен доктор. Я не хочу, чтобы с ребенком что-то случилось.

Наконец-то на него посмотрев, Серена пару секунд удивленно его разглядывала, а потом стремительно зашагала вперед, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

Методично отвечая на вопросы греческого доктора, Серена ни на секунду не могла забыть о стоявшем у нее за спиной Никосе. Он ей не доверяет. Но в чем же причина этого недоверия? Он до сих пор сомневается, что ребенок его, или слишком за него переживает?

Слушая, как доктор что-то произносит на греческом, совершенно не заботясь о том, чтобы она его поняла, Серена закусила губу. Похоже, на нее саму всем вообще наплевать, лишь бы с ребенком все было в порядке. И как ей только в голову пришло, что вновь вспыхнувшая страсть и целая ночь бурных объятий могут что-то изменить?

Не в силах больше слушать, как мужчины разговаривают о ее ребенке так, словно к ней это вообще не имеет никакого отношения, Серена не выдержала.

– Что он говорит? – спросила она у Никоса.

– Что тебе нужно отдыхать и вообще себя поберечь.

– Да, отдыхать, – подтвердил по-английски доктор, направляясь к двери. Говорил он вполне правильно, но акцент… – Тошнота скоро отступит, и все будет хорошо.

Поблагодарив врача улыбкой, Серена попыталась представить, как может хоть что-то «быть хорошо», когда она отлично понимает, что любимый мужчина, никогда не ответит ей взаимностью.

– Спасибо, извините, что лишила вас выходного.

– Да не за что. Ради Никоса, что стал моему кузену настоящим сыном, мне ничего не жалко.

Дверь за доктором закрылась, и Серена удивленно повернулась к Никосу.

– А его кузен – это кто?

– Это человек, который взял меня на работу, когда я только перебрался в Афины, всему научил и стал настоящим примером в жизни. А еще был мне отцом в гораздо большей степени, чем родной отец.

– Ты часто видишь родителей?

– Отец умер, когда я был еще подростком, но, по правде говоря, я его совсем не знал. Когда мать ушла, все полностью изменилось, а он так и не смог смириться, без конца заливая горе вином. Я же переехал к бабушке с дедушкой.

– А с бабушкой ты сейчас общаешься?

Серена сразу же вспомнила тот беленый дом, что он когда-то показывал ей на острове.

– Она взяла меня к себе и воспитала, щедро даря всем, что у нее было. И я сполна отплатил ей за доброту, когда умер дед. Именно по ее просьбе я сохранил флотилию рыбацких лодок.

– Так ты именно поэтому рыбачил, когда мы впервые встретились?

Картинка начала понемногу складываться. И если бы не чудовищная сделка…

Кивнув, Никос вышел на балкон, но она не собиралась так просто сдаваться.

– А она бы это одобрила?

– Она весьма мудрая женщина. И наверняка посоветовала бы тебе побольше отдыхать, заботясь и о себе, и о ребенке.

Положив руку на живот, Серена задумчиво посмотрела на Никоса, гадая, что принесет ей этот вечер. Позовет ли он ее снова к себе в постель? Будет ли любить так же страстно и одновременно бережно? Наверное, ей не стоило бы об этом мечтать, но сейчас она не могла думать ни о чем другом. Что ж, похоже, придется признать, хочет она того или нет, но любить его она будет вечно. Так же как и мечтать, что рано или поздно он обязательно сумеет ответить на ее любовь.

– Она знает о ребенке?

Никос покачал головой.

– Потому что ты сомневаешься, что он твой?

Слова наконец-то сказаны, и теперь у него появилась возможность подтвердить свои сомнения. Может, лучше уж сразу разойтись, пока еще не стало слишком поздно?

Но он ею не воспользовался, лишь коротко бросив на нее холодный взгляд.

– Серена, я никогда не сомневался, что отец ребенка именно я, – объявил он, усаживаясь рядом. – Но я сомневаюсь, что ты достаточно о себе заботишься. Тебе не следовало лететь сюда в одиночку. Нужно было, как я и просил, позвонить из Лондона, как только ты обо всем узнала.

– Ну а что ты мог сделать? Точнее, что мог сделать мужчина, за которого я тебя принимала? У него же нет частного самолета, чтобы слетать за мной в Англию.

Обман навсегда останется обманом, но после сегодняшнего разговора, Серена смогла лучше понять его мотивы.

Придвинувшись чуть ближе, Никос легонько поцеловал ее в губы.

– Не так уж и важно, кем ты меня считала, пока мы были вместе. Я же говорил, что не хотел портить те особые отношения, что у нас тогда установились и так отличались от всего, к чему я привык.

Пристально всматриваясь в голубые глаза, Серена провела пальцем по отросшей на его щеке щетине. Тогда между ними действительно возникло нечто особенное, но, хочет она того или нет, все это навсегда осталось в прошлом.

– Тебе не следовало врать.

Вместо ответа, Никос лишь притянул ее к себе, целуя до тех пор, пока в голове у нее не осталось ни единой мысли, недвусмысленно решая исход этого вечера.

Глава 9

Даже не верится, что он так просто впустил в свою жизнь Серену. Каждое утро начиналось с того, что он огромным усилием воли отрывался от ее теплого тела, целовал на прощание и отправлялся в офис, пока она, следуя совету доктора, отдыхала в кровати и с каждым днем выглядела все лучше и лучше, вновь завораживая его своей красотой и жаждой жизни.

Наверное, именно так и должны выглядеть настоящие отношения, которых он все эти годы старательно избегал. Но, похоже, тех двух недель на Сантарини и первой ночи в Афинах оказалось достаточно, чтобы раз и навсегда изменить свою жизнь и заглянуть в глаза своим главным страхам. Страху не справиться и страху полюбить.

Сегодня он наконец-то подписал последние бумаги и стал хозяином самой крупной судоходной компании в Греции, которая отныне занималась не только грузоперевозками, но и круизными лайнерами. Все было не зря, и в итоге он все-таки добился своей цели. А значит, пришла пора перераспределять приоритеты и вплотную заняться той сделкой, что должна навечно привязать к нему Серену.

Но сперва нужно навестить бабушку и самому рассказать ей о ребенке и помолвке. Чем он, собственно, и собирался сейчас заняться.

Услышав тихий вдох, Никос повернулся к Серене. Стоило им только сесть в самолет, как она почти сразу же задремала и проспала весь недолгий полет, и Никос почувствовал легкий укол совести. Неужели бурные ночи так сильно ее утомляют?

Улыбнувшись, Серена приоткрыла глаза, и ему сразу же захотелось наброситься на нее с поцелуями. Но вместо этого он лишь глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Сейчас не время и не место.

Но как же сложно поверить, что они действительно всю неделю провели вместе, и каждый день он ловил себя на том, что все дольше задерживается в кровати, не желая оставлять мирно спящую женщину и куда-то идти. Еще ни разу в жизни он не испытывал ничего подобного. Даже летом на Сантарини он на рассвете выскальзывал из ее гостиничного номера и, ни о чем не жалея, отправлялся по делам, но сейчас…

Так что же все-таки изменилось?

Теперь она носила его кольцо, чтобы все видели, что они скоро поженятся, но, главное, она носила его дитя. Его наследника. Да, наверное, все дело именно в этом, но не стоит сейчас слишком много об этом думать и копаться в собственных чувствах.

Закрыв глаза, Никос постарался расслабиться, но вместо этого к нему пришли лишь новые вопросы. Она вернулась только ради ребенка и, если верить ее словам, не собиралась здесь задерживаться. А приехала бы она вообще, если бы не та его просьба в их последнюю ночь?

Разумеется. Она же с самого начала знала, кто он такой на самом деле. А ради денег для сестры она готова на все.

– Никос?.. – Тихий вопрос оторвал его от мрачных мыслей. – Что-то не так?

– Нет. – Он заставил себя улыбнуться. – Просто боюсь, как бы бабушка уже обо всем не узнала из новостей.

– А это возможно?

– Вполне. Она живет в маленькой деревушке, но доброхоты везде найдутся.

Что же она скажет, узнав, что Никос собирается взять в жены англичанку?

Опираясь на руку Никоса, Серена поднималась по бесконечным извилистым ступенькам к беленому дому почти на самой верхушке холма.

– Как вы тут вообще жить умудряетесь? – улыбнулась Серена, останавливаясь, чтобы немного отдышаться, и любуюсь голубоватыми крышами сбегавших вниз по склону домов.

– Ничего, ты быстро привыкнешь. – Несмотря на беззаботный ответ, в его глазах читалась искренняя забота. – Ты в порядке?

– Да. – На этот раз Серена звонко рассмеялась. – Просто решила остановиться и полюбоваться отличным видом.

Завороженно всматриваясь в блестевшие на морских волнах искорки, Серена почувствовала, как он обнимает ее со спины, мгновенно пробуждая ни на секунду не угасавшее между ними желание. Сразу же забыв о красотах природы, она резко повернулась и потерлась щекой о его щеку.

– Так ты мало что сумеешь рассмотреть.

Улыбнувшись, она еще крепче прижалась к любимому мужчине, закидывая руки ему на шею и подставляя губы для поцелуя.

– Если ты и дальше будешь меня так целовать, я вообще ни на что смотреть не захочу, – улыбнулась Серена, радуясь, что он прижимает ее к себе еще крепче. – А где мы остановимся? В гостинице?

– Нет, нас ждет кое-что другое.

Никос насмешливо подмигнул, и ее сердце сразу же забилось быстрее. Всю неделю он обращался с ней как с настоящей принцессой, дарил подарки, а потом любил до потери сознания, но не только не говорил, но даже не намекал на то, что к ней чувствует, и ей не оставалось ничего иного, кроме как держать свою любовь в тайне, потому что что-то ей подсказывало, что он даже в минуты близости не захочет слышать ее признания.

– И что же?

– Увидишь, – улыбнулся он, вновь целуя ее в губы.

– Никос!

Услышав окрик, Серена разом отпрянула в сторону, а он лишь рассмеялся.

– Это моя бабушка, – объяснил он и добавил что-то по-гречески, обращаясь к пожилой женщине, застывшей рядом с раскрытой ярко-синей калиткой среди цветочных клумб. Он вновь ухватил Серену за руку, и они вместе преодолели оставшиеся ступеньки.

Порывисто обняв крошечную седую женщину в черном, Никос обменялся с ней парой слов.

– Здравствуй, – улыбнулась бабушка, глядя на Серену добрыми глазами.

Отвечая на приветствие, она протянула руку, но вместо рукопожатия Серену заключили в объятия, и ей не оставалось ничего иного, кроме как ответить тем же.

Выпустив ее, старушка повернулась к Никосу и снова что-то сказала по-гречески.

– Она говорит, что ты очень красивая и ей жаль, что она знает всего несколько английских слов.

Слегка покраснев, Серена пристально вгляделась в Никоса, в эти минуты как никогда напоминавшего того рыбака, что она когда-то встретила на этом острове. Такое впечатление, словно все заботы и тревоги остались в Афинах, а здесь он снова стал самим собой. Так, значит, этот настоящий Никос все-таки ей не привиделся, а действительно существует? Надежда в ее сердце мгновенно расправила крылья.

– А я и не ждала, что она сможет со мной поговорить. Скажи, что мне очень нравится ее дом.

Никос передал ее слова, старушка кивнула, и они все вместе вошли в голубую калитку, оказавшись в уютном садике, уставленном горшками с цветущими растениями.

– Бабушка немного выучила английский, пока здесь жила моя мать, но с тех пор у нее не было практики.

– Твоя мать была англичанкой? – При всем желании Серена не смогла сдержать удивление.

Никос мгновенно закрылся, а в его глазах блеснули колючие льдинки.

– Наполовину. От нее мне достались лишь голубые глаза.

Серена продолжала недоверчиво его разглядывать. До этого Никос всего пару раз вскользь упоминал о матери, но ни разу не говорил, что она частично была англичанкой. Были бы они одни, она не удержалась и засыпала его вопросами, но настороженный взгляд пожилой женщины ясно говорил, что сейчас не время.

– Я не знала, – выдохнула она мягко и отвернулась, проведя пальцами по нежным лепесткам, ползущего по стене растения.

Его бабушка вновь заговорила, и Серена уже в который раз пожалела, что не в силах понять ни одного ее слова. А потом та улыбнулась и просто кивнула в сторону дома.

– Спасибо. – Серена тоже улыбнулась и охотно переступила порог, скрываясь от палящего солнца в прохладной тени маленького уютного домика, всем телом чувствуя, что Никос следует прямо за ней.

А потом Никос слегка приобнял ее за плечи, и все ее мысли мгновенно сосредоточились на нем, а в воздухе повисло сексуальное напряжение. Стараясь хоть как-то отвлечься, Серена принялась осматриваться по сторонам.

Огромный камин, у которого так приятно сидеть прохладными вечерами, простая и старенькая, но явно любимая кухня, крошечные окошки в толстых стенах, пропускавшие лишь толику света…

– Расслабься, – шепнул Никос, подводя ее к единственному удобному на вид стулу в комнате. – Приходя к бабушке, я всегда остаюсь у нее на обед. Это традиция.

Но не успела Серена удобно устроиться, как осознала, что это стул его бабушки. Она уже хотела подняться, уступая старушке место, но та лишь улыбнулась, а в ее глазах мелькнули те же искорки, что иногда озаряли голубые глаза Никоса.

– Пожалуйста, садитесь, – выдохнула Серена, отлично понимая, что бабушка все равно ее не поймет.

Но она поняла и покачала головой.

– Нет.

Усевшись за стол, она что-то сказала занятому на кухне Никосу, пока Серена удивленно разглядывала широкие плечи, занятого готовкой мужчины. Как же он сейчас не похож на того настороженного и жестокого человека, что был с ней в Афинах…

– Она говорит, что ты – гость, и тебе нужно отдохнуть. – Обернувшись, Никос пристально на нее посмотрел. – Она знает.

Мгновенно залившись краской, Серена смущенно улыбнулась, а старушка снова заговорила, но уже не тем веселым тоном, как когда их приветствовала, а гораздо серьезнее.

– Она говорит, что ключ в твоих руках.

Что? Какой еще ключ?

Как бы отвечая на ее вопрос, бабушка подалась вперед, явно желая завладеть ее вниманием, указала на Никоса, на сердце, а потом на Серену.

Не в силах понять, что все это значит, Серена беспомощно нахмурилась. Тогда бабушка повторила те же слова и жесты. Ключ в твоих руках. Она посмотрела на Никоса, и, как бы невольно, ее рука прижалась к груди напротив сердца, а потом скользнула вниз, на едва обозначившийся животик, в котором росло их дитя.

И тогда она поняла. Бабушка Никоса думает, что ребенок – ключ к сердцу ее внука, вот только она ошиблась. У него вообще нет сердца.

Все еще прижимая руку к животу, Серена посмотрела на старушку, и та кивнула, улыбнувшись мудрой знающей улыбкой. Хорошо, что занятой Никос не видел этого обмена знаками, но, похоже, его бабушка уже давно мечтает о правнуках.

– Кушать подано, – объявил Никос, ставя посреди стола миску с салатом с оливками и брынзой, нарушая установившееся между женщинами молчаливое понимание и явно ничего не замечая. – Серена, надеюсь, ты голодна?

Вечер прошел отлично, а заодно он в очередной раз убедился, что с бабушкой все хорошо и она здорова. Он давно нанял ей помощников из местных, но самому убедиться, что с ней все в порядке, всегда приятно. В конце концов, она – единственный человек, который беззаветно его любил, никогда не подводил и которого он сам мог любить, не опасаясь получить нож в спину.

Заметив, что Серена устала, он попрощался с бабушкой, и они сели в машину.

– И куда мы теперь направляемся?

– Туда, где нам никто не помешает.

Оставляя за спиной дом, в котором вырос, он помчался к всегда манившим его скалистым берегам. Когда-то он твердо решил, что если у него однажды появятся дети, то расти они станут именно там. Так что жить они будут именно здесь. Все вместе. Разумеется, если Серена не уйдет, как когда-то ушла его мать. Но стоит ей лишь заполучить необходимые для сестры деньги, как ее уже ничто не удержит.

Но пока что она была рядом, и он вез ее в свое сокровенное место, где прятался от всего мира, чувствуя себя так, словно, ведя ее на виллу, раскрывает перед ней самого себя.

Тряхнув головой, Никос отбросил лишние мысли, сосредоточившись на предстоящей ночи с женщиной, пробудившей в нем такую страсть и желание, о существовании которых он раньше даже и не подозревал.

– Красиво, – улыбнулась Серена, выходя из машины и разглядывая виллу.

Поймав ее за руку, он подвел ее к двери.

– Наш ребенок вырастет именно здесь.

Только сейчас он сам до конца осознал, что это значит.

Выстроенная им вилла наконец-то станет настоящим домом.

Домом для его семьи.

Для его ребенка.

Но разве это вообще возможно?

Он же всегда тщательно следил, чтобы этого не произошло. Всегда. За исключением той единственной ночи, когда Серена вскружила ему голову и заставила забыть об элементарной контрацепции.

– Не в Афинах?

– Нет.

С каждой секундой Никос все больше убеждался, что принял верное решение. Его ребенок будет расти лишь на Сантарини, где сможет узнать те же радости мира, что когда-то познавал здесь он сам. Только его ребенок желанный, а значит, на его долю выпадет куда больше радости и счастья. И рядом с ним всегда будет отец.

– Но как же твоя работа?

Стук ее каблуков эхом отражался от стен.

– Это не твоя забота. – Пройдя через гостиную, он приоткрыл дверь во внутренний дворик с бассейном. – Здесь есть кабинет, соединенный с афинским офисом всеми мыслимыми технологиями.

Никос твердо решил, что большую часть времени станет проводить на острове. Он нужен бабушке и, главное, нужен ребенку. А еще он, как ни сложно это признать, действительно хочет быть рядом с Сереной.

Пусть он и не готов плясать вокруг женщины, изображая любовь, в которую все равно не верит, но он приложит все усилия, чтобы у его сына было все то, чего никогда не было у него самого. Он никогда не знал материнской любви, но, заключив сделку с Сереной, он не допустит повторения истории. И остается надеяться, что если он всегда будет рядом, то сумеет полюбить малыша так, как должен был бы любить, но никогда не любил его отец.

– У вас с ребенком будет все, что я в силах вам дать.

В ответ Серена лишь посмотрела на него полными сомнения и недоверия глазами.

Неужели она так же, как и он сам, сомневается в его способности любить?

Глава 10

Только теперь Серена осознала сложившееся положение. Неужели Никос всерьез рассчитывает, что она станет растить ребенка в этом уединенном убежище, пока он живет своей обычной жизнью в Афинах? Или такова плата, что он от нее потребует за деньги для сестры?

Отличная вилла, потрясающий дом… Но зачем ей все это, если здесь не будет любимого мужчины? Не нужен ей тот жестокий Никос, что встретил ее по возвращении на Сантарини. Она хочет того, в которого влюбилась три месяца назад и который впервые за долгое время выглянул из-под маски этим вечером.

– Ошибаешься. Это очень даже моя забота, – возразила она, устало устраиваясь за столиком у бассейна.

Если он не собирается уделять ей внимание, ей здесь делать нечего. В Англии она, по крайней мере, будет рядом с сестрой.

– Это идеальное для нашей семьи место.

Удивленная непривычными нотками в бархатном голосе, Серена обернулась и увидела, что Никос задумчиво смотрит куда-то вдаль.

– Для семьи? – переспросила она, не успев прикусить язык. Не для ребенка. Для семьи.

– Да. Для семьи.

Похоже, он что-то уже твердо для себя решил. Только это еще не значит, что она готова смириться с откровенным шантажом вроде того, когда он заявил, что даст ей денег для искусственного оплодотворения сестры. Не значит, что она готова остаться. Почему она вообще так безропотно соглашается следовать за ним с острова в Афины и обратно?

Наверное, пора наконец уже признаться.

Чем дальше, тем сильнее она его любит.

Да, именно в этом-то все и дело.

Несколько секунд они пристально глядели друг другу в глаза, а потом Никос подошел совсем близко.

– Отныне вы с ребенком – моя семья, и вы станете здесь жить, а я окружу вас всеми мыслимыми и немыслимыми благами.

Никос преодолел последний разделяющий их шаг, а голубые глаза потемнели от желания, недвусмысленно намекая, что сейчас его интересуют совсем не разговоры.

– А как же твоя бабушка? – Сильные руки Никоса притянули ее к себе, но неужели он всерьез хочет, чтобы сама она жила на этой роскошной вилле, тогда как вырастившая его женщина доживает свой век в крошечном старом домишке?

В ответ Никос лишь улыбнулся, буквально гипнотизируя ее взглядом, полным огня и желания.

– Бабушка будет рада, что ты здесь живешь.

– Возможно, но она сама должна жить среди всей этой роскоши. – Серена, сама того не желая, слегка повысила голос. Как можно быть настолько бессердечным? Выстроить себе все это великолепие, а бабушку бросить на произвол судьбы?

– Ты всегда о других думаешь больше, чем о себе? – Резкий вопрос смягчили мелькнувшие в глазах веселые искорки.

Но не успела она еще ничего ответить, как Никос приник к ее губам, и Серена охотно ответила на поцелуй, не в силах сопротивляться тому притяжению, что весь вечер влекло их друг к другу. Она уже не в силах была контролировать собственные чувства или что-то скрывать, но неприступная стена, окружавшая его сердце, никуда не делась. Что бы она там к нему ни испытывала, сам Никос совершенно не стремился впускать ее в свою душу.

Глубоко вздохнув, Серена отогнала от себя лишние сейчас мысли и полностью растворилась в поцелуе, обвивая крепкую шею руками и прижимаясь к Никосу еще плотнее.

На секунду оторвавшись от ее губ, Никос пристально на нее посмотрел и выдохнул:

– Как же я люблю эту твою черту.

Серена удивленно и недоверчиво моргнула. Начало фразы буквально лишило ее дара речи, но конец все расставил по местам. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного. И разумеется, он не имел ни малейшего отношения к тем словам, что она мечтала услышать.

Не желая выказывать свою боль, она слегка улыбнулась, гадая, доведется ли ей хоть раз услышать от него настоящее признание.

– Так неправильно. – Оглянувшись по сторонам, как бы ища тему для разговора, она снова вернулась к его бабушке. – Ее дом такой старый.

Никос отступил на шаг, по-прежнему крепко сжимая ее ладони.

– Думаешь, я ни разу не пытался ей это объяснить?

Но Серена все равно сомневалась. Неужели в этом мире есть нечто, способное остановить мужчину, использующего шантаж в качестве прелюдии к браку?

– Домик у нее, конечно, уютный и вообще замечательный, но старый-престарый. И эти ступеньки…

Ну как можно быть настолько бессердечным?

Резко выпустив ее руки, Никос снова придвинулся вплотную, ухватил за затылок и вновь приник к ее губам.

– Она никогда не бросит свой, как ты выразилась, «замечательный домик». Я построил эту виллу ей в подарок, но она упряма и своевольна, и когда она раз и навсегда отказалась куда-либо переезжать, я нанял пару местных подростков, чтобы они ненавязчиво ей помогали.

Серена слегка расслабилась, радуясь, что этот дом не был выстроен ради какой-то бывшей любовницы. Улыбнувшись, она посмотрела прямо в голубые глаза.

– Похоже, ты все-таки далеко не так жесток и бессердечен, как пытаешься убедить окружающих.

– Не обманывай себя, – Никос слегка нахмурился, – я именно таков.

Неужели он понял, что всего на пару секунд ослабил оборону, и теперь станет с удвоенной силой ее отталкивать?

– А ты вообще хоть когда-нибудь кого-нибудь любил? – Вопрос сорвался с губ, прежде чем она успела прикусить язык.

Голубые глаза мгновенно подернулись льдом.

– Нет.

Как же больно наконец услышать горькую правду. Закрыв глаза, Серена попыталась отстраниться, но он все так же крепко удерживал ее на месте и не отпускал.

Осторожно приподняв ее подбородок свободной рукой, Никос заставил ее открыть глаза и пристально на нее посмотрел.

– Серена, не трать понапрасну время в поисках любви. Наш брак – всего лишь сделка ради ребенка. Мой наследник будет законным, а все остальное не важно.

Что ж, она согласилась на все это ради денег для сестры, и теперь лишь от нее зависит, хватит ли ее любви на всех. Потому что сомнений не осталось, от него она ответных чувств никогда не дождется.

Серена кивнула.

– Давай думать лишь о нас, лишь о том, что происходит прямо сейчас и прямо здесь.

Стремительно притянув ее к себе, Никос жадно впился в ее губы, а она охотно ответила на поцелуй, стараясь вложить в него всю свою любовь. Раз уж она не может открыто говорить о своих чувствах, ей не остается ничего иного, кроме как вкладывать их в каждое свое действие.

Слушая, как на секунду оторвавшийся от ее губ Никос что-то шепчет по-гречески, она представила, что это слова любви и жадно его поцеловала, чувствуя, как его руки опускаются ей на бедра, и блаженно вздохнула, запуская пальцы ему в волосы. Сегодня она будет вести стремительный эротический танец и покажет, что было бы, захоти он по-настоящему впустить ее в свою жизнь и в свое сердце.

Продолжая что-то шептать на греческом, Никос схватил ее за грудь, и Серена охотно выгнула спину, подставляя под поцелуй шею и наслаждаясь тем, как умелые пальцы играют с ее напрягшимся соском.

– Думаю, нам стоит войти внутрь, – хрипло прошептал Никос, когда Серена начала дрожать и извиваться в его руках от наслаждения.

Чувствуя, как его сердце бьется едва ли не вплотную к ее собственному, а теплое дыхание ласкает шею, Серена не смогла вымолвить ни слова, а все ее существо переполняло одно-единственное желание. Слиться с ним в единое целое, ощущая его внутри себя, растворяясь в бесконечном блаженстве.

Как бы уловив ее состояние, Никос, не говоря больше ни слова, одним движением подхватил ее на руки и пошел обратно в дом.

– Похоже, это уже становится традицией, – улыбнулась она, когда он переступил порог и понес ее по лестнице наверх, туда, где могла скрываться лишь хозяйская спальня.

Когда они добрались до места, Серена выскользнула из крепких рук и пристально посмотрела в голубые глаза, чувствуя, как ее тело буквально горит от сжигавшего ее изнутри пламени.

Но сегодня все будет иначе. Сегодня она покажет, что тоже может быть жестокой и не дрогнувшей рукой возьмет то, что хочет. Уперев руки ему в грудь, Серена заставила Никоса сесть на край кровати, а сама устроилась сверху, жадно целуя его в губы.

Крепко ухватив ее за бедра, Никос прижал ее к себе еще плотнее и, слегка потершись о нее напрягшимся членом, не выдержал, и с его губ сорвался протяжный стон, утонувший в новом поцелуе. Заставив его откинуться на белые простыни, Серена нависла сверху, дразня едва уловимыми прикосновениями.

– Вот что у нас есть, – выдохнула она хрипло. – Страсть и удовольствие.

Запустив руки ей под платье, Никос пробежался по голым ногам, и, замерев в предвкушении, Серена сладко выдохнула, выгибаясь дугой, когда теплые пальцы прикоснулись к ней сквозь трусики именно там, где она больше всего и хотела. И удовольствие было столь резким и острым, что она чуть было мгновенно не взлетела на вершину блаженства.

Слегка отстранившись, Серена протянула руку к молнии на его джинсах, но Никос накрыл ее руки своими, заставляя остановиться.

– Я сам.

Послушно убрав руки, Серена смотрела, как он короткими движениями срывает с себя одежду и отбрасывает в сторону.

Приподняв бровь, она пристально разглядывала черные трусы, плотно обтягивающие мужское достоинство, что так и просилось наружу.

– Непривычно, – улыбнулся Никос. – Но мне нравится.

Но не успела она придумать ответ, как он быстро скинул с себя трусы и полностью обнаженным повалился обратно на кровать, как бы предлагая ей продолжать. И Серена не стала заставлять себя упрашивать. Она любила его всем сердцем и твердо решила, что сегодня покажет всю глубину своих чувств.

Ни о чем больше не думая, она вновь уселась на него верхом. Притянув ее к себе за плечи, Никос одним движением стянул вниз платье и бюстгальтер, обнажая грудь с напрягшимися сосками, а потом подался вперед, приникая губами к одной из розовых бусин, заставляя Серену выгнуться дугой и протяжно застонать. Наслаждение было столь велико, что она неподвижно замерла на месте, не в силах ничего делать, пока он ласкал губами и языком сперва один сосок, затем второй, одновременно вновь запуская руки ей под платье. И когда он, больше не в силах сдерживаться, потянул ее трусики вниз, она почувствовала, как рвется тонкая материя, а его напрягшаяся плоть наконец-то прикасается к ее обнаженному телу.

Крепко удерживая ее за бедра, Никос не давал ей сдвинуться с места, ясно демонстрируя, что весь ее контроль над происходящим был лишь иллюзией, а теперь он открыто принимает на себя ведущую роль.

– Никос… – выдохнула она, чувствуя, как он яростно о нее трется.

Резко повалившись на кровать, Никос пристально разглядывал ее напрягшиеся и все еще влажные после поцелуев соски. А потом усадил на себя чуть удобнее и вошел в нее одним мощным движением, сорвав с губ сдавленный стон. Зажмурившись, она почувствовала, что он на мгновение замер, но, желая верить, что его сжигает тот же огонь, что горит внутри ее самой, Серена едва слышно выдохнула:

– Не останавливайся.

И сразу же почувствовала, как сильные пальцы еще крепче впиваются ей в бедра, а сам он входит в нее еще глубже. Охотно отвечая на его движения, Серена двигалась все быстрее, подхватывая и задавая ритм, уводивший ее все дальше за грань.

– Серена… – прохрипел Никос, осыпая ее тело бесконечными поцелуями.

Двигаясь все быстрее, она чувствовала, как возносится на прежде невиданные высоты, а от каждого нового выпада у нее все сильнее кружилась голова.

– Никос! – выдохнула она, откидывая голову назад и растворяясь в заполнявшем ее блаженстве.

Мир треснул по швам и разлетелся в пестром хороводе обломков, унося ее куда-то в безграничную даль.

– Никос, я тебя люблю…

Когда Серена упала ему на грудь, Никос крепко ее обнял и прижал к себе. Просто не верится, что на этот раз он был так напорист и неистов, ведь до этого он всегда был с ней невероятно осторожен, даже бережен. Но на этот раз она сама начала его дразнить, и он просто не сумел удержаться.

А еще позволил думать, что она контролирует происходящее и ведет его за собой. И вот теперь она лежит совсем близко, и он явственно чувствует, как бешено бьется ее сердце.

Только почему он тогда не чувствует биения своего собственного? Неужели оно совсем остановилось или просто у него никогда не было сердца? Чувствуя на коже дуновение прохладного ветерка, Никос наконец-то осознал те слова, что она выдохнула, заходя за грань.

«Я люблю тебя».

Мгновенно напрягшись, Никос почувствовал, как уловившая перемену его состояния Серена приподнялась и уселась на край кровати, разглядывая его широко открытыми зелеными глазами, в уголках которых блестели слезы. Больше она ничего не говорила, молча дожидаясь его реакции.

Чувствуя, как кипящая страсть сменяется ледяным спокойствием, Никос глубоко вдохнул. Она не может его любить. Не должна его любить. И сам он не хочет ее любви, которая неминуемо приведет к катастрофе.

– Я люблю тебя, Никос, – повторила она дрожащим шепотом.

– Любишь?

Мгновенно поднявшись, Никос натянул джинсы быстрее, чем когда-либо срывал с женщины одежду. Наверное, ужас на ее лице должен был бы вызвать в нем чувство вины, ну или вообще хоть какие-то чувства. Но он не вызывал. Он должен держать ее на расстоянии. И не только ради нее самой.

А то, что он сейчас совсем не ощущает вины, окончательно и бесповоротно подтверждает, что он не может любить. И чужой любви не заслуживает. Никос буквально чувствовал, как на него обрушивается целый поток болезненных воспоминаний, начиная с того дня, когда ушла мать. В детстве он думал, что с ним что-то не так и его просто нельзя любить. А теперь он вырос и убедился, что это действительно так.

– Да, Никос, я люблю тебя.

Серена торопливо поправляла платье, скрывая роскошное тело, всего пару минут назад подарившее ему истинное наслаждение.

– Просто ты не понимаешь, что такое любовь. Не понимаешь ее разрушительной силы и той беспомощности, что идет с ней рука об руку.

– Так нечестно, – вскакивая с постели, зло выдохнула Серена.

– Серена, ты выросла в благополучной семье и испытала лишь одну сторону любви. – Мать Никоса, бывшая наполовину англичанкой, однажды эгоистично все бросила и ушла. А теперь он собирается жениться на чистокровной англичанке. Так неужели она все-таки тоже уйдет? Лишит их ребенка любви так же, как когда-то лишили его самого? Может, именно поэтому он до сих пор сомневается и не может толком ни на что решиться?

– Ничего ты о моем детстве не знаешь.

Слегка нахмурившись, Никос на несколько секунд замер, припоминая все, что знал о ее семье. А если отбросить досужие домыслы, знал он лишь то, что ее сестра отчаянно мечтает о ребенке. И именно поэтому Серена здесь и оказалась. Чтобы помочь сестре.

– Ты достаточно близка с сестрой, чтобы знать, как сильно она стремится завести ребенка, и чтобы принять мое предложение ради денег на ее мечту.

– Я согласилась выйти за тебя из-за чувства вины. Потому что Сэлли годами стремилась завести ребенка, а я случайно зачала его с первого раза. Как мне было жить с этой мыслью?

– Так ты согласилась выйти за меня лишь ради сестры?

– Да.

Так она действительно никогда не хотела создавать с ним семью и растить ребенка? Тогда зачем ей вообще понадобилось возвращаться в Грецию и лично все ему сообщать?

– Ты с самого начала все это спланировала, так?

– О чем ты? У меня вообще никаких планов не было, просто я хотела лично сказать рыбаку, за которого тебя принимала, что он скоро станет отцом. И я ничего от него не ждала, и уж тем более денег. Но оказалось, что он мне врал.

– И стоило тебе только узнать, кто я такой на самом деле, как ты сразу же передумала и согласилась выйти за меня замуж?

Буквально видя, как все ее мечты о совместном будущем тают в воздухе, Серена нахмурилась.

– Ты серьезно?

– Черт, Серена, не принимай меня за дурака. С той ночи на берегу, когда мы зачали ребенка, ты только и думала о том, как извлечь из сложившегося положения побольше выгоды.

– Ошибаешься. Но какая же я все-таки дура… И как я могла хоть на секунду поверить, что у нас все получится? Ты шантажом вынудил меня остаться, отлично понимая, что я не могу вернуться домой и объявить сестре, что беременна, но, не моргнув и глазом, лишила ее последней возможности самой стать матерью. Ты отвратительно со мной обошелся, и я так больше не могу.

Не давая ему возможности ответить, Серена встала и вышла из комнаты, а Никос остался в спальне, отлично понимая, что никуда она посреди ночи не денется. Наверное, так даже лучше. Пусть немного отдохнет и успокоится, а завтра они что-нибудь придумают. Жениться они обязаны, а там видно будет. Возможно, он даже сможет разделить свою жизнь между Лондоном и Афинами, если такова цена, что ему придется заплатить за настоящие отношения с ребенком. Потому что ребенок – это все, что его теперь интересует.

Был бы сейчас день, она ушла бы, не раздумывая, но ночью ей не оставалось ничего иного, кроме как в одиночестве свернуться калачиком на диване в полумраке гостиной, вспоминая, как ее признание в любви подействовало на Никоса не хуже ушата холодной воды.

Никак не отреагировав на тихие шаги, она неподвижно пролежала еще пару минут, но, не в силах больше выносить его молчаливого присутствия, все-таки обернулась и, чувствуя, что дрожит, обняла себя за плечи.

– Чего ты хочешь? – спросила она тихо, слишком устав, чтобы о чем-то сейчас спорить. Но это уже и не важно. Ей нужно продержаться совсем немного, а потом она наконец-то окажется дома и сможет вволю выплакаться.

Но как же больно сознавать, что он думает, что она готова использовать ребенка в качестве рычага, чтобы добиться от него желаемого, тогда как он сам с первого же дня именно этим и занимался. В отличие от нее. Сперва бессовестная ложь, а потом чудовищные условия, не оставляющие выбора… Но что же ему довелось пережить, раз он стал так жесток?

– Серена, я хочу этого ребенка, – объявил он, становясь прямо перед ней. – Но тебе не следовало использовать его в качестве инструмента, чтобы чего-либо от меня добиться. Это мой ребенок, и я буду его отцом без каких-либо сделок.

Сколько же в этих словах холода и льда… И как ей только могло в голову прийти, что ее любви будет достаточно? Да и была ли эта любовь или только привиделась?

– Ты просто не представляешь, как мне жаль, что я слишком поздно обнаружила, что на самом деле ты бессердечный и безжалостный бизнесмен. Иначе бы не стала возвращаться. Ты с самого начала врал и оказался совсем не таким, как я тебя представляла. А того рыбака на самом деле вообще не существует, верно, Никос? Он был лишь тем, кем ты хотел, чтобы я тебя считала. Это был всего лишь способ меня соблазнить.

Наконец подняв глаза, она поймала на себе ледяной взгляд и почувствовала, что, несмотря на теплую ночь, снова дрожит. Он ее соблазнил, обманул, а теперь пытается навязывать условия той жизни, что они случайно создали.

– А что мне еще оставалось? Ты – журналистка. Так неужели я должен был во всех подробностях рассказать свою жизнь, а потом следить, как меня заочно разбирают по косточкам в первых попавшихся журналах, смакуя свежие сплетни и новые подробности?

– Не думаю, что мои страноведческие статьи имеют к тебе хоть какое-то отношение. Но чего ты так боишься? Что пытаешься скрыть? Неужели такому влиятельному бизнесмену сложно понять их интерес? Тем более сейчас, когда ты только что совершил крупную сделку?

– Ничего я не боюсь. – Никос прищурился. – Просто не хочу, чтобы на каждом углу обсуждали мою личную жизнь.

– Ты говоришь о своей матери?

– Открыто объявив о своем прошлом, я автоматически верну ее в свою жизнь, а я этого не хочу, несмотря на все ее попытки.

– Но почему ты так упорно ее избегаешь? Она же твоя мать!

– Она лишилась каких-либо материнских прав, когда ушла.

– Ладно, живи как знаешь, а я так не могу.

Несколько секунд Никос пристально разглядывал ее ледяными глазами.

– Думаю, тебе пора уже кое-что уяснить. Мои решения не обсуждаются.

Удивленно моргнув, Серена прикрыла глаза, а потом постаралась снова сосредоточиться на Никосе, окончательно понимая, что тот человек, которого она полюбила всем сердцем, вообще никогда не существовал. Так же как и тот мужчина, что страстно ласкал ее ночи напролет всю эту неделю. А был лишь холодный бессердечный делец, что сейчас стоял рядом с ней.

– Если тебе так хочется, можешь жить в Лондоне, денег для сестры я тебе в любом случае дам. Но моей женой ты станешь.

Подавшись вперед, Никос легонько погладил ее по щеке.

– Я не могу. Не могу так жить и не могу за тебя выйти.

Лучше уж растить ребенка в одиночку, изливая на него всю свою любовь и заботу, чем превратить его жизнь в бесконечный кошмар, полный чувства вины и безысходности.

– Но это мой наследник. Он должен родиться в законном браке.

– Наш ребенок – не инструмент для сделок. Никос, я не стану выходить за тебя замуж. Я осознала свою ошибку, и мне пора уходить. Прямо сейчас.

Глава 11

Чувствуя, как его переполняет испепеляющая ярость, Никос замер на месте, вспоминая, что испытал, когда ушла мать. Он любил ее, как и положено любому мальчишке, и предательство женщины, что должна была бы безоговорочно любить его всю жизнь, глубоко ранило, опустошило и раз и навсегда изменило всю его жизнь. Он твердо решил, что больше никогда и ни к кому не станет по-настоящему привязываться и что-то чувствовать.

Но Серена все изменила.

И вот теперь она тоже уходит, а ему остаются лишь боль и отчаяние. Он изо всех сил старался себя уберечь и ничего к ней не чувствовать, но чего бы он там ни хотел, при всем желании просто нельзя было не заметить тех перемен, что она с собой принесла. И стоило ему только представить, что она уйдет, как он сразу же видел ту дыру, что неминуемо возникла бы в его жизни, и дело не просто в том, что, уходя, она заберет с собой ребенка, лишив его радостей отцовства. Было что-то еще, что-то такое, в чем он не мог признаться даже самому себе. Особенно теперь, когда она застыла на пороге и вот-вот уйдет.

– Мы договаривались совсем не об этом.

– Мы договаривались лишь о том, что я съезжу с тобой в Афины.

– Ты носишь мое кольцо.

Не в силах сдвинуться с места, Никос отчетливо понимал, что однажды его холодные слова уже заставили ее уйти и что теперь он повторяет ту же ошибку.

– Это ничего не значит. Ты купил его мне лишь затем, чтобы продемонстрировать своим деловым партнерам на том вечере и избежать ненужных сплетен в прессе. – Взглянув на кольцо, она покачала головой. – Тебе же даже возразить на это нечего.

– А с чего я вообще должен возражать?

Что-то внутри его лопнуло, и он наконец-то сумел пошевелиться, только пошел он не к Серене, а на кухню.

– Делай что хочешь, но помни, это мой ребенок и ты не сможешь запретить нам общаться.

– Ты сам признал, что не хотел этого ребенка. И если бы я знала, кто ты такой на самом деле, я бы вообще не стала сюда возвращаться.

– И как это прикажешь понимать?

– Так, что хитроумный бизнесмен и едва сводящий концы с концами рыбак не имеют друг к другу никакого отношения.

– И что дальше? Отец в любом случае отец, независимо от того, чем и сколько он зарабатывает.

– Черт, Никос, я вернулась просто потому, что считала: у тебя есть право знать, даже если ты не захочешь или не сможешь стать настоящим отцом, что у тебя есть ребенок. Но из этого ничего не получится. Я так жить не могу. И уж тем более не могу так поступить с собственным ребенком, зная, что значит чувствовать себя ошибкой, связавшей родителей вместе.

Яростные слова что-то задели в его душе, но мгновенно вскипевшая злость заглушила все остальные чувства. Как она, выросшая в семье, где были оба родителя, смеет обвинять его в том, что собирается уйти?

– Ошибкой?

– Да, ошибкой. Моя сестра старше меня на восемь лет, но когда она пошла в школу, брак наших родителей уже трещал по швам. И они даже успели разойтись, правда, я об этом узнала лишь от Сэлли, когда выросла. И именно сестра была мне настоящей матерью.

Никос почувствовал легкий укол вины.

– Но твоя настоящая мать тебя не бросила. Не развернулась и не ушла.

При всем желании он просто не мог не сравнивать. И что бы там ни пряталось в ее прошлом, у нее, по крайней мере, была семья. Та самая семья, о которой он годами мечтал, но каждый раз сам все портил. Как испортил и сегодня, когда она призналась ему в любви.

– Не ушла, но всю жизнь ясно давала понять, что осталась с отцом лишь ради меня. Они разошлись, а я стала лишь результатом или, как бы ты выразился, «последствием» их безуспешных попыток наладить отношения. А в итоге они остались вместе лишь из-за меня, и мать всю жизнь винила меня во всех своих несчастьях.

– А разве они бы не остались вместе ради твоей сестры?

– Нет, ее, как она и мечтала, отправили в школу, а сами попробовали начать все сначала ради меня, только ничего не изменилось. Отец по-прежнему изменял и врал, а мать презирала меня, считая главной ошибкой в жизни.

– А мой ребенок, это твоя главная ошибка?

– Моя ошибка в том, что я вернулась.

Никос недоверчиво разглядывал Серену, не в силах понять, откуда взялась эта ледяная королева, полная сил и решимости.

– Я хочу, чтобы мой ребенок был счастлив и не нес на себе груз ответственности за ошибки родителей, слушая, как они бесконечно ссорятся и выясняют отношения. Я через все это уже прошла и такой судьбы для ребенка точно не хочу.

Что ж, наверное, она права. Счастливо они точно жить не смогут. Похоже, ради ребенка ему придется смириться с тем, что они станут жить раздельно, и он лишь изредка будет навещать своего малыша.

– Хорошо, я позабочусь, чтобы ты сегодня же вернулась в Англию.

Приятно чувствовать, что он снова хоть как-то владеет ситуацией.

– Спасибо.

Стянув с пальца обручальное кольцо, она аккуратно положила его на отполированный столик.

– Все мои вещи со мной, так что возвращаться в Афины я не стану. А сейчас я бы хотела принять душ и переодеться.

Когда она наконец вышла из ванной и нашла Никоса рядом с бассейном, она сразу же поняла, что не будет никакого трогательного примирения и уж тем более запоздалых признаний в любви. Ничего не изменилось. Ему никто не нужен, так же как и не нужна ее любовь.

– Я забронировал для тебя билет на ближайший самолет в Лондон.

Вот оно. На этот раз они действительно прощаются и, судя по всему, ему вообще безразлично, что станет дальше и с ней, и с ребенком. Очередное подтверждение того, что она ошибалась, когда считала, что у них может что-то получиться.

– Когда рейс?

– Такси уже едет.

Вот и замечательно. Чем быстрее они расстанутся, тем лучше.

– Серена?..

Но не успел он еще ничего добавить, как они услышали шум мотора подъехавшего такси. Как же ей сейчас хотелось взять его за руку, посмотреть в голубые глаза и шепотом спросить, что же он хотел ей сказать…

– Такси приехало, – бросил он коротко. – Мой адвокат свяжется с тобой по поводу ребенка.

Адвокат? Так теперь они станут общаться лишь через адвокатов? Ну и ладно. Вытащив блокнот, она быстро написала адрес, оторвала листок и протянула его Никосу.

Несколько секунд он лишь молча ее разглядывал, а потом взял протянутую бумагу.

– Прощай, Серена.

– Прощай, Никос.

Следующие две недели Никос безуспешно пытался работать, но сейчас все его внимание было сосредоточено на журнальном заголовке, мгновенно воскресившем воспоминания, которые он все эти годы старательно пытался забыть.

С тех пор как Серена уехала, он, не желая подвергаться унижению после громкого объявления о помолвке, держался в тени, но это… Он припомнил краткий разговор о матери, когда они навещали бабушку. Как же Серена тогда удивилась, узнав, что его мать была наполовину англичанкой… Так неужели этого удивления хватило, чтобы заставить ее копаться в прошлом, а потом порадовать мир скандальной историй, в которой, разумеется, она не обошла стороной и их собственный разрыв?

Усевшись в такси под хмурым лондонским небом, он плотно стиснул свернутый в трубочку ненавистный журнал, из-за которого, собственно, сюда и прилетел.

Никос до сих пор помнил, как снятое ею обручальное кольцо впилось ему в ладонь, а сама Серена облила его холодным презрением. Для нее все это было ошибкой… Машина остановилась у величественного на вид многоэтажного дома, совсем не походившего на тот, каким он его представлял, еще раз подтвердив опасения, что это именно она состряпала грязную историю.

Поднимаясь по все еще влажным после дождя ступеням, Никос задумался. А впустит ли она его вообще внутрь? Как же непривычна эта нерешительность… Глубоко вдохнув, он все же собрался с силами и позвонил в домофон.

– Да?

Почему он так остро реагирует на ее голос? И почему этот голос такой уставший и замученный? В нем мгновенно вспыхнули новые сомнения. Могла ли эта женщина, неистово шептавшая слова любви, действительно пытаться разрушить его жизнь?

Но не успела она еще открыть дверь, как в нем проснулась ярость, смешанная с сожалением о несбывшемся.

– Серена, нам нужно поговорить.

Дверь наконец-то открылась, но сама Серена больше не произнесла ни слова, словно уже успела раз и навсегда выкинуть его из своей жизни. Не в силах справиться с переполнявшими его чувствами, Никос стремительно побежал по ступенькам, сгорая от желания хотя бы просто ее увидеть.

Поднявшись наверх, он вошел в приоткрытую дверь, и, стоило ему только увидеть Серену в простом свитере и черной юбке, как все его внимание мгновенно сосредоточилось на ее различимо округ лившемся животе. А потом поднял взгляд и утонул в зеленых глазах, от которых так и веяло морозом.

– Вообще-то я ждала писем адвоката, а не тебя самого.

Придвинувшись ближе, Никос постарался не обращать внимания на темные круги под прекрасными глазами и собственное желание, что вспыхнуло внутри его с невиданной силой. Черт, да что это с ним такое? Нельзя ни на секунду забывать, что она недрогнувшей рукой написала о нем статью, а потом продала в журнал. И именно поэтому он и прилетел. Или не поэтому?

– Я – отец твоего ребенка, и ты не можешь просто взять и вычеркнуть меня из жизни.

Удивленно на него посмотрев, Серена, не говоря ни слова, молча пошла в комнату, заваленную сумками с частично распакованными детскими вещами. Никос нерешительно замер на пороге. Доведется ли ему увидеть своего ребенка в этой одежде?

* * *

Бешено бьющееся сердце мешало нормально дышать и говорить, а Никос все так же разглядывал детские вещи, что они вчера выбирали вместе с Сэлли, которая уже знала всю историю, в том числе и о тех ужасных условиях, что выдвинул ей Никос. Вот только оказалось, что, несмотря на то, что она разорвала сделку и уехала, он все равно перевел Сэлли деньги, настоятельно требуя держать их в тайне от самой Серены.

И что теперь? Неужели он приехал, чтобы требовать их обратно? Но сестра уже успела истратить значительную часть, и они при всем желании не сумеют с ним расплатиться.

– А приехал я поэтому.

С этими словами он вручил ей журнал, случайно задев ее пальцы своими, и это мимолетное прикосновение подействовало на нее не хуже электрического разряда.

– Здесь все по-гречески, и я ничего не понимаю, – возразила она, возвращая ему журнал и все еще не понимая, что это значит.

– Я по глупости упомянул, что моя мать – наполовину англичанка, а ты вытащила ее на свет и вернула в мою жизнь.

– Что?

Такого она точно не ожидала. Серена удивленно посмотрела на фотографию женщины, которая, судя по голубым глазам, и была его матерью.

– Ты спокойно собралась и ушла, отлично понимая, что теперь тебе есть что продать. Мою историю. Чтобы обеспечить себя и ребенка.

– Неправда!

– Ты говорила, что прилетела просто для того, чтобы лично все мне рассказать, и больше тебе ничего не нужно. Но ты соврала.

Устало массируя закрытые глаза, Серена совсем забыла о впервые наложенном после возвращения из Греции макияже. Немного успокоившись, она вздохнула и машинально опустила руку на живот, сразу же заметив, что этот жест привлек внимание Никоса.

– Слушай, если хочешь что-то обсуждать, начинай с самого начала, потому что сейчас я вообще ничего не понимаю.

– С самого начала ты искала какую-либо альтернативу браку со мной. Придумала историю про сестру, шантажом выманив деньги, а потом согласилась выйти за меня не ради ребенка, а лишь потому, что не видела лучших вариантов. Но стоило тебе только учуять запах скандала, на котором можно сорвать солидный куш, как ты сразу же ушла.

– Все совсем не так. Как ты вообще сумел до такого додуматься?

Он вновь указал на журнал.

– Здесь твои слова. «Мы с Никосом встретились пару месяцев назад на Сантарини».

Чувствуя стоящую за злыми словами боль, Серена невольно к нему приблизилась.

– Мне не следовало ничего рассказывать о сестре, но она в любом случае не имеет никакого отношения к тому, что я согласилась за тебя выйти.

– Тогда почему же ты согласилась?

Ну и что на это можно ответить? Не говорить же сейчас о любви.

– Потому что думала, что ради ребенка мы сможем со всем справиться. И что бы у вас там с матерью ни случилось, я ни разу ни с кем это не обсуждала. Да и зачем?

– Зачем? Ну для начала ты смогла неплохо на этом заработать.

– Ты серьезно думаешь, что я использовала свои связи, чтобы что-то о тебе разузнать?

– Я же говорил, что готов вас обеспечивать. Тебе не следовало так со мной поступать.

Сейчас он был совсем близко, и до боли знакомый мужской аромат мешал сосредоточиться на разговоре.

– Этот журнал не имеет ко мне ни малейшего отношения. Единственная моя статья, хоть как-то с тобой связанная, это страноведческий очерк о выходных на Сантарини. Рестораны, красоты, достопримечательности и все в этом духе.

Она указала на лежащую на столе статью, которую нужно было еще раз прочитать, прежде чем отправлять редактору.

Еще раз посмотрев на греческий журнал, Серена вдруг резко замерла.

– А ведь я действительно однажды сказала эти самые слова…

– Кому?

– На том вечере. Кристосу. – Легонько прикоснувшись к его руке, она умоляюще на него посмотрела. – Никос, пожалуйста, объясни, что все это значит.

– Ничего это не значит. Не стоит лишний раз ворошить прошлое.

Он отстранился, и Серена сразу же почувствовала, что момент упущен.

Несколько минут он, словно раненый зверь, молча расхаживал по комнате, а потом остановился у окна.

– Никос, пожалуйста, я должна знать. Кто бы ни продал в журнал историю и чем бы для нас все это ни обернулось, эта женщина – твоя мать и бабушка нашего будущего ребенка.

Обернувшись, он пристально на нее посмотрел.

– Когда мне было шесть, она сказала, что уходит. Что не любит ни отца, ни меня. Сказала, что меня вообще невозможно любить.

– Если бы отец любил ее сильнее, она никогда бы не ушла.

– Иногда родители расходятся, и дети в этом не виноваты. И иногда так для всех даже лучше.

– С тех пор я больше ни разу ее не видел. И уже давно перестал надеяться на ее возвращение, осознал и принял, что она меня не любит.

– Никос…

Он наконец-то обернулся и посмотрел в полные искренних слез глаза, в которых вновь горела любовь. Та самая любовь, что он отверг и которой вообще не заслуживал. Чувствуя, что его так и тянет вновь целовать сладкие губы, Никос отстранился, не желая подвергать их обоих искушению.

– Я хотел стать лучшим отцом своему ребенку.

– И ты им обязательно станешь. Как только мы со всем разберемся. Я никогда не сумею вернуть тех денег, что ты дал моей сестре, но я никогда не стану мешать тебе видеться с ребенком. Ты живешь в Греции, а он станет расти в Лондоне, но я верю, мы обязательно что-нибудь придумаем и со всем справимся.

Зачем он вообще сюда приехал? Неужели использовал статью как предлог, лишь бы вновь ее увидеть и услышать родной голос? Он же с самого начала чувствовал, что это не она его предала, а теперь окончательно убедился, что за всем стоит Кристос.

– Я хочу, чтобы ребенок носил мою фамилию.

Пусть они и станут жить раздельно, но жениться они все равно обязаны.

– Хорошо, – осторожно согласилась Серена. – Я согласна вписать тебя в качестве отца в его свидетельство о рождении.

– Этого мало.

Он придвинулся чуть ближе, сгорая от желания вновь к ней прикоснуться и почувствовать растущего внутри ее ребенка. А потом вспомнил, что тогда сказала бабушка.

«Ключ в твоих руках».

Слишком занятый готовкой, он не обратил внимания на пустую старческую болтовню, но сейчас что-то заставило его задуматься. Неужели зачатый ими ребенок и есть тот самый ключ, о котором она говорила? А даже если и так, что с того? Что она хотела этим сказать?

А потом он все понял. Бабушка верила, что ребенок – это ключ, что поможет наконец оставить прошлое в прошлом, но лишь в том случае, если он женится на Серене и они создадут настоящую семью, в которой будут царить любовь и счастье, которых ему не довелось испытать в детстве.

– Для нас это единственный вариант.

Как же она ошибается!

– Не единственный. Ты еще можешь стать моей женой и вернуться в Грецию.

Глава 12

Такое чувство, что под ногами у нее проваливается пол, и она летит куда-то в пропасть. Сперва его неожиданное появление, обвинения, а теперь он снова требует, чтобы она вышла за него замуж. Неужели это такой способ потребовать с нее долг?

А ведь всего пару минут назад, когда он говорил о своем детстве, она готова была подойти и обнять, не в силах больше бороться с желанием вновь к нему прикасаться.

Она любила его всем сердцем, но когда она попыталась излить на него эту любовь, он лишь грубо ее оттолкнул и обидел. И о чем бы она там ни мечтала, они не смогут счастливо жить вместе, а значит, им вообще не стоит быть вместе.

– Нет, Никос, мы же уже выяснили, что это плохая идея, – покачала она головой.

– Уверена? – Придвинувшись, Никос буквально навис над ней.

– Уверена, – выдохнула она едва слышно, не в силах справиться с переполнявшими ее чувствами.

Романтическая неделя в Афинах осталась в прошлом, а изумрудное кольцо не смогло им помочь. И все потому, что он никогда ее не любил. Но как же сложно устоять, слыша до боли знакомые хрипловатые нотки в когда-то таком родном голосе…

Пристально на нее глядя, Никос осторожно протянул руку, легонько пробежался пальцами по подбородку… Не в силах больше выносить его близость, она резко отстранилась и принялась лихорадочно собирать разбросанную на диване детскую одежду.

– Пожалуйста, уходи. Мы все это уже обсуждали.

– Я еще не все сказал.

Сглотнув, она снова на него посмотрела, твердо решив, что больше убегать не станет.

– Когда я уезжала с твоей виллы, ты ясно дал понять, что тебе больше нечего сказать. А теперь заявляешься сюда и обвиняешь меня в написании статьи, о существовании которой я еще час назад даже и не подозревала.

– Извини.

– С тех пор ты хоть раз общался со своей матерью?

Она вдруг поняла, что ей необходимо знать всю историю целиком. Причем историю именно настоящую, а не ту, что Кристос продал в журнал. Она невольно вспомнила слова его бабушки про ключ. Неужели она имела в виду, что лишь в ее силах исцелить боль его прошлого?

– Когда умер отец, она попыталась со мной связаться, да и потом еще несколько раз, но…

Он замолчал не договорив.

– Но что?

– Но я не нашел сил впустить ее обратно в свою жизнь.

– Ее не было на похоронах твоего отца?

– Им вообще не стоило жениться, слишком уж они были разными. Помню, как вскоре после ее ухода отец поймал бабочку, задумчиво на нее посмотрел и сказал, что она была как бабочка.

Не понимая, Серена нахмурилась.

– Что он хотел этим сказать?

– То, что, если не хочет, чтобы она умерла, он должен ее отпустить.

Пустые холодные слова, лишенные каких-либо чувств и эмоций.

Представив маленького мальчика, безжалостно лишенного любви, она едва не заплакала. Но не успела она еще ничего сказать, как Никос продолжил:

– Это последнее из моих воспоминаний, в которых отец еще был человеком, на которого бы мне хотелось походить. Он запил, а я всеми силами старался его избегать и вскоре перебрался к бабушке с дедушкой. Тогда мне было восемь.

Он наконец на нее посмотрел, но уже через пару секунд его взгляд опустился на белую манишку, что она сжимала в руках.

– Никос, не надо.

– Чего не надо?

– Не надо еще больше все усложнять.

– Я никогда не оставлю своего сына. Просто не смогу.

– Еще неизвестно, будет ли это мальчик.

– Верно.

Он вновь на нее посмотрел, и она сразу же поняла, что окружавшая его сердце непреступная стена высока, как никогда.

Отобрав у нее крошечную манишку, он окончательно убедился, что приехал сюда не ради статьи, а ради самой Серены. Чтобы еще раз с ней поговорить и попытаться вернуть в свою жизнь.

– Я буду отцом своему ребенку. Настоящим отцом. – Он не допустит, чтобы его сын, ну или дочь, росли без него. И сейчас он готов на все, лишь бы дать малышу то, чего у него самого никогда не было. Семья – это все.

Но Серена лишь головой покачала.

– Я не допущу, чтобы ребенок рос, считая себя ошибкой, намертво нас связавшей. Риск слишком велик, а я хочу, чтобы он был любим и счастлив. И я сама хочу быть счастлива и любима.

Уловив скрытую за этими словами боль, Никос вдруг понял, что же все-таки имела в виду бабушка. Ребенок действительно был ключом, вот только не к прошлому, а к будущему, полному любви и счастья. Потому что он всегда будет безоговорочно любить своего ребенка.

И Серену.

Все разом встало на свои места, словно в ржавом замке повернули ключ, и открылась дверца в когда-то раз и навсегда запертый мир. И теперь он наконец-то может признать, что почувствовал, стоило ему только увидеть невыносимо зеленые глаза.

Любовь.

– Иногда рисковать просто необходимо, – выдохнул он, мягко, осторожно беря ее за руку и поглаживая палец, на котором должно было бы красоваться его кольцо. Жаль, что оно осталось в Греции и он пока не может вернуть его на законное место.

И сейчас, впервые с тех пор, как ему было шесть лет, он вновь готов рисковать и бороться за то, что ему действительно нужно. Да и как иначе, если сама судьба предназначила их друг другу?

Но не успел Никос еще как следует размечтаться, как Серена быстро вернула его к реальности внезапной вспышкой ярости.

– Ты только и делал, что без конца меня обманывал, а теперь еще заявился и обвиняешь в предательстве. Так с чего я вообще должна верить хоть одному твоему слову?

Никос всей душой желал рассказать ей о своих чувствах и признаться в любви, но слова так и замерзли у него на языке. Что ж, он сам заслужил ее злость и недоверие, но теперь он уже не мог представить, как станет без нее жить.

– Когда мы только встретились, ты стала для меня настоящим глотком свежего воздуха. Ты просто не представляешь, как приятно, когда женщину не интересует ничего, кроме тебя самого. Ты не видела ни моих денег, ни положения, ни карьеры. Ты видела меня и только меня.

Он наконец сумел заговорить, но все еще не мог ни в чем признаться, хотя отлично понимал, что лишь три заветных слова способны заставить ее передумать.

– Я ничего из этого не видела, потому что ты все это скрыл. Ложь может очень больно ранить. Неужели я так похожа на журналистку, готовую продать любой секрет тому, кто сумеет заплатить подходящую сумму?

– Черт, я не стал говорить, кто я такой, потому что в этом не было необходимости.

– Ну разумеется, ты же рассчитывал на краткий роман и ничего больше. А потом случилось то, чего ты больше всего боялся. Появились «последствия». То, чего никто из нас не хотел. Ошибка, способная испортить всю жизнь.

Ее слова переполняли злость и отчаяние, и он ясно видел, что еще немного, и она не выдержит.

Вспоминая все, что она рассказывала о своем детстве и чувстве вины за несчастливый родительский брак, Никос молча выругался. И как он только раньше не замечал? Да и как ему было заметить, когда он все силы тратил лишь на то, чтобы не обращать внимания на те чувства, что к ней питал, не решаясь даже самому себе признаться, что с тех пор, как она ушла, внутри его осталась зияющая пустота, которую невозможно было ничем заполнить?

Стоило их взглядам встретиться лишь на секунду, как между ними что-то возникло, и теперь он наконец-то понял, что это было.

– Серена, наш ребенок никогда не будет ошибкой. Он или она не станут, как и ты, расти с чувством вины, глядя на бесконечные родительские ссоры, потому что мы оба любим нашего ребенка.

Недоверчиво моргнув, она удивленно на него посмотрела, а потом снова смежила веки, и Никос осторожно отбросил упавшую ей на лицо прядку волос. Он уже представлял, как в зеленых глазах вновь вспыхивает надежда.

– Теперь я наконец все понял. У нас обязательно получится. – Он легонько ухватил ее за подбородок, дожидаясь, пока она вновь на него посмотрит. – Серена?

– Нет, не получится.

– Я понимаю твои боль и страх, ведь я и сам вырос без родителей и любящей семьи. И я понимаю твое недоверие, и мне очень жаль, что я пытался что-то от тебя скрывать, но я не хочу, чтобы мой ребенок рос, бесконечно гадая, где и чем занимается его отец.

Широко распахнув глаза, она удивленно на него посмотрела, а потом слегка качнула головой.

– Извини, но я не хочу, чтобы ребенок чувствовал ту же вину, что и я. К тому же, чтобы любить ребенка, нам не обязательно быть вместе.

– Но если мы разойдемся, то не сможем любить друг друга.

Все, слова сказаны.

– Прости меня, все это время я вел себя как последний дурак. Да еще и чертовски упрямый. Ты моя бабочка, но я не могу тебя отпустить.

Черт, почему он не может прямо сказать, что ее любит, вместо того чтобы танцевать вокруг да около?

– Уже слишком поздно. Я искренне пыталась тебя любить, надеясь, что моей любви хватит на всех, а ты швырнул эту любовь мне в лицо. И теперь от нее ничего не осталось.

Она осторожно отвела его руку, все еще державшую ее за подбородок.

Но разве это возможно? Особенно теперь, когда он все понял?

Похоже, у него есть последняя возможность во всем признаться.

– Серена, я люблю тебя.

– Уже слишком поздно.

– Поздно?

Неужели он ждет, что она вот так запросто ему поверит? Когда же он наконец уйдет и оставит ее в покое, давая возможность заползти в кровать и вволю выплакаться? А завтра будет новый день и новая жизнь. Жизнь, в которой не будет Никоса.

– Поздно для чего?

– Зачем было столько ждать? – Просто не верится, что она сейчас может говорить так спокойно и по-деловому. – Чтобы добиться желаемого, ты на все готов, но больше я на это не куплюсь. Я тебя не люблю. Просто не могу любить такого жестокого и скрытного мужчину.

– Серена, ты сумела меня изменить, и первой эту перемену уловила моя бабушка. – Поймав ее за руку, он подался вперед, прижимая ее к стене. – Разглядела то, на что я пытался не обращать внимания. Увидела, что я тебя люблю.

Опустив глаза, Серена устало вздохнула.

– Возможно, но в любом случае уже слишком поздно. Я тебя не люблю.

Как же больно это слышать… Но он же чувствует, что это не так. Она до сих пор его любит, просто боится признаться.

– Я тебе не верю.

Подавшись вперед, он легонько поцеловал ее в губы.

Отлично, признания в любви и поцелуи. Именно то, о чем она когда-то мечтала. Но где гарантия, что это не очередная ложь?

– Я люблю тебя, – прошептал он, снова целуя. – И я не сдамся. Просто не смогу. Я люблю тебя всем сердцем и ни за что не отпущу.

Высвободившись из мужских рук, она уткнулась лбом в стену. Неужели это действительно правда и он ее любит? Но способна ли она найти в себе силы и рискнуть?

– Неужели ты не понимаешь? – Он осторожно вытер катящиеся по ее щекам слезы.

– Нет, не понимаю.

– Я не мог позволить себе тебя любить. Слишком боялся.

Она снова удивленно моргнула. Никос? Боялся? Но как может такой сильный и влиятельный человек чего-то бояться? И тем более любви?

Но не успела она еще ничего сказать, как Никос ответил на ее незаданный вопрос.

– Когда мама ушла, во мне что-то умерло. И я поклялся, что больше никогда не окажусь в столь же уязвимом положении. Я думал, что раз и навсегда отказался от любви. К кому бы то ни было.

– Ты вообще никогда и никого не любил? – Неужели он всю жизнь был одинок? И именно поэтому без конца и менял женщин?

– С каждой женщиной я ни на секунду не мог забыть, как смотрел вслед единственному любимому в мире человеку, который не задумываясь меня бросил. И не собирался повторять той же ошибки.

– А если я стану этой же ошибкой?

– Ты никогда не будешь ошибкой, – улыбнулся он, осторожно поглаживая ее по щеке и развеивая последние сомнения.

– Я не хочу, чтобы все плохо закончилось.

– Тогда выходи за меня замуж. Позволь мне до конца дней показывать, что мы созданы друг для друга.

Впервые она смогла прочитать в ясных голубых глазах искреннюю любовь.

Он ее любит и хочет взять в жены, тем самым исцелив их обоих от той боли, что им довелось испытать в детстве. Ну а что касается ее самой… В глубине души она отлично понимала, что никогда не перестанет его любить.

– Но что, если…

Она не решилась спросить, что будет, если они все же ошиблись и не сумеют создать настоящую семью.

А потом Никос снова ее поцеловал, и последние сомнения растаяли в воздухе.

– Не пытайся со мной бороться. Я люблю тебя всем сердцем, пожалуйста, скажи, что еще не слишком поздно.

– Еще не поздно. Я люблю тебя и всегда буду любить.

– Ключ в твоих руках. Помнишь, именно так сказала бабушка.

– Помню.

– Но она ошиблась, у тебя нет ключа, – прошептал он, снова ее целуя.

– Нет?

– Нет. Ты сама ключ. Ключ к моему сердцу и моей любви.

Content

Рейчел Томас
Вспышка страсти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12