Кэрол Маринелли

Притворись моим мужем

Carol Marinelli

Sicilian’s Shock Proposal

© 2015 by Carol Marinelli

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Пролог

– Люка, там в приемной женщина, которая утверждает, что она твоя невеста, и требует встречи с тобой.

Люка Кавальере оторвал взгляд от монитора компьютера и увидел насмешливую улыбку на лице своего секретаря.

– А я-то думала, меня уже ничем не удивишь, – добавила Тара.

Женщины шли на все, чтобы получить аудиенцию у Люки, но впервые одна из них притворилась его невестой. Тара по своему горькому опыту знала, что эта особа лжет, ведь шеф предан только своей работе.

– Я ее приму, – произнес он своим глубоким грудным голосом.

– Прости? – опешила не ожидавшая такого ответа секретарь.

Не удостоив ее пояснением, Люка вернулся к работе.

– Люка… – Тара нерешительно топталась возле двери, не веря своим ушам. Шеф даже не спросил, как зовут эту нахалку!

– Я тебе уже говорил, что дважды свои распоряжения не повторяю, – обернулся к ней Люка. – Хочешь получить второе предупреждение?

– Нет, не хочу, – со слезами в голосе ответила Тара. – Ведь после третьего ты обещал меня уволить. Собираешься меня выгнать? Это из-за того, что мы с тобой занимались любовью?

Люка мог бы поправить ее, но не стал этого делать. Он занимается не любовью, а сексом. И часто.

Его богатство привлекает женщин-пустышек. Люка предпочитает мимолетные романы, но, очарованные его красотой и постельными талантами, любовницы вечно хотят от него больше, чем он готов им отдать. А потому интрижку со своей новой секретаршей заводить не стоило – ведь с самого начала это было ясно.

– Не собираюсь разводить с тобой дискуссии, – отрезал Люка. – Пригласи ее сюда.

– Но ты никогда не говорил, что помолвлен. Даже не намекал на то, что у тебя есть другая…

От этих слов охватила скука. Люка перебил Тару и, желая, чтобы она ушла, предложил:

– Возьми себе длинный перерыв на обед или, если хочешь, сегодня можешь быть свободной до конца рабочего дня.

Секретарь, сдавленно всхлипнув, повернулась и вышла из офиса, громко хлопнув дверью.

Люка закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. И эти мысли были вовсе не о вспылившей Таре, а о той встрече, что ему предстояла.

У него всегда была другая женщина, и сейчас она войдет в его кабинет.

Люка встал из-за стола, подошел к окну и посмотрел вниз, на лондонскую улицу. Лето уже в самом разгаре, а он этого даже не замечал, ведь его жизнь проходит в комфорте охлажденных или подогретых сплит-системой комнат. Зимой и летом он всегда носит одинаковые темные костюмы.

«Вот ведь ирония судьбы! – подумал Люка. – Через столько лет мы с Софи встретились в Лондоне – городе, о котором когда-то мечтали».

А он до недавнего времени полагал, что если их встреча лицом к лицу и произойдет, то непременно в Риме. Например, во время одной из его регулярных поездок туда. Ну, или, может, в Бордо-дель-Чело – небольшом городке на западном побережье Сицилии, где они с Софи выросли и куда он с тех пор возвращался лишь однажды – в прошлом году, на похороны отца. И, возможно, придется приехать туда еще раз, если отец Софи пожелает быть похороненным на местном кладбище. Впрочем, Люка еще не решил, будет ли он присутствовать на его погребении.

Он знал, что этот человек скоро умрет и что именно поэтому Софи приехала в Лондон.

Рука его сама потянулась к карману пиджака и вынула жестокое напоминание о том, почему им с Софи не суждено быть вместе.

Люка смотрел на тонкую золотую цепочку, обвившуюся вокруг его пальцев, и простенький золотой крестик, лежащий на ладони, и думал о том, что все-таки поедет на похороны отца Софи, чтобы положить эту вещь в его могилу, где ей и место.

У Софи заняло совсем немного времени, чтобы дойти из приемной до его кабинета, но эти мгновения показались Люке целой вечностью. А потом раздался стук в дверь, напомнивший о том, что случилось в прошлом.

Если бы он тогда не открыл дверь! Насколько легче сейчас была бы его жизнь! «Может, и сейчас не стоит открывать?» – мелькнуло в голове.

Люка положил крестик в карман и, прочистив горло, громко сказал:

– Входи! – но не повернулся к двери.

– Твоя секретарша просила передать тебе, что она только что уволилась. Очевидно, мой визит стал последней каплей.

Хотя Софи и произнесла эти слова натянуто и сдержанно, казалось, что в ее голосе все равно прозвучала былая ласка.

Люку охватило сильное волнение при мысли, что сейчас придется обернуться. И это его – человека, который ничего не боится!

Оставалось надеяться, что прошедшие годы безжалостно обошлись с Софи: может, она увлеклась наркотиками, которые ее преждевременно состарили, или беременна сейчас тройней… Пусть хоть что-то изменит ее к худшему, чтобы, наконец, в его сердце погасла страсть к этой женщине!

Обернувшись, Люка обнаружил, что время, действительно, обошлось жестоко… Но не с Софи, а с ним, потому что ему явилось настоящее совершенство.

Софи Дюранте снова стояла перед ним.

Ее платье бледного оттенка слоновой кости подчеркивало изгибы великолепной фигуры. Туфли неброского цвета подчеркивали красоту ее ног. Длинные черные волосы были уложены в узел на затылке – а ведь он помнил, как они когда-то рассыпались блестящими волнами по обнаженным плечам Софи.

Подняв глаза к ее лицу, Люка впился взглядом в рот с полными, слегка сжатыми губами. Он помнил их улыбающимися, а еще прикасающимися к нему в таких местах… Об этом сейчас лучше не вспоминать, и Люка заставил себя посмотреть в темные глаза Софи.

Она была такой же прекрасной, какой он ее запомнил. И так же, как и при их расставании, в ее взгляде читалось, что она его терпеть не может. Люка посмотрел на посетительницу с взаимной неприязнью и коротко кивнул:

– Софи.

Он не знал, как ее приветствовать: может, пожать руку или расцеловать в обе щеки? Вместо этого он лишь указал на кресло, приглашая сесть.

Она последовала приглашению, поставив рядом с креслом свою сумочку от известного дизайнера и изящно скрестив ноги в лодыжках.

– Хорошо выглядишь, – произнес Люка, надеясь, что Софи не обратила внимания на то, что затем он прочистил горло. Нежный аромат ее духов вызвал в памяти мучительные воспоминания.

– Да, у меня все хорошо, – ответила она и натянуто улыбнулась. – Разумеется, я вся в делах.

– Работаешь? Наверное, плаваешь на океанском лайнере?

– Нет. – Она покачала головой. – Я занимаюсь организацией различных мероприятий.

– Правда? – Люка даже не потрудился скрыть удивление. – Ты ведь вечно всюду опаздывала.

Он кинул взгляд на кольцо на ее пальце: рубин, оправленный в итальянское золото. Очень старомодное. Он бы такое для нее не выбрал.

– Кажется, у меня ужасный вкус в драгоценностях, – заявил Люка.

– Прекрати! – предупредила Софи. – Не смей меня больше оскорблять! Ты даже не поинтересуешься, зачем я здесь?

Он посмотрел в глаза единственной женщины, с которой занимался не сексом, а любовью, и пожал плечами.

– Думаю, ты сама мне об этом расскажешь.

Он прекрасно знал, в чем причина, но пусть ее излагает Софи. К чему лишать себя удовольствия смотреть, как она перед ним изворачивается?

– В пятницу моего отца, возможно, освободят из тюрьмы по исключительным обстоятельствам.

– Мне это известно.

– Откуда?

– Иногда читаю новости, – с сарказмом ответил Люка и уже более мягким тоном спросил: – Как он себя чувствует?

– Не притворяйся, что тебе есть до этого дело.

– Не смей утверждать, что мне на него плевать! – вскинулся он, отчего Софи оторопело моргнула. Встреча с прошлым ненадолго вывела Люку из равновесия, но он уже успокоился и мысленно поклялся, что больше не выйдет из себя, общаясь с этой женщиной. – Но это так похоже на тебя, Софи. Обо мне ты составила мнение еще до того, как было избрано жюри присяжных. Еще раз тебя спрашиваю: как твой отец?

– Он угасает. Временами его сознание путается.

– Мне жаль об этом слышать.

– Вот что тюрьма делает с невинным человеком.

Люка посмотрел на собеседницу, но промолчал в ответ.

Пауло вовсе не был абсолютно невиновен, как заявила Софи.

– Да и что Кавальере могут знать о тюрьме! – добавила она.

– Я провел там шесть месяцев, дожидаясь суда. Два из них – в одиночке. Или ты имеешь в виду моего отца, который был признан невиновным?

– Не желаю обсуждать этого человека.

Люка обратил внимание на то, что Софи даже не смогла себя заставить произнести имя его отца. Интересно, что бы она сказала, если бы знала правду? Казалось, крестик в кармане жжет огнем даже сквозь ткань. Захотелось бросить его на стол перед Софи, чтобы раз и навсегда со всем разобраться.

– Ну а что ты делаешь в моем офисе? Я считал нашу помолвку давно расторгнутой.

– Во-первых, надеюсь, ты даже на секунду не подумаешь, что меня сюда привели какие-то романтические причины…

– Отлично, иначе ты проделала бы весь этот путь в Лондон зря.

– Однако мой отец считает, что ты сдержал обещание: мы помолвлены и живем вместе в Риме.

– С чего он так решил?

– Я солгала ему, чтобы не разочаровывать. Он не знает, что ты нарушил свои обязательства. Я и подумать не могла, что отца когда-нибудь выпустят, а теперь, кажется, это случится. Мне нужно поддерживать в нем веру в то, что мы с тобой вместе. Я сказала ему, что те ужасные вещи обо мне ты наговорил в суде, чтобы защитить его.

– Так и было. Я надеялся защитить его, а скорее, тебя. Но ты отказывалась это понимать. – Люка посмотрел на нее долгим взглядом и понял, что ему тяжело даже выносить присутствие этой женщины в одной с ним комнате. Он покачал головой: – Твое притворство не сработает.

– Надо, чтобы сработало. Ты передо мной в долгу.

– Да. – Люка знал, что Софи говорит правду. – Но даже если не учитывать, что нам противно находиться рядом друг с другом, у меня еще есть и собственная жизнь. Может, и другая женщина тоже есть…

– Мне плевать, если это на какое-то время нарушит ход твоей жизни. Так надо. Может, ты и богач, у тебя шикарный офис в Лондоне, ты принадлежишь к сливкам общества, но ты родом из Бордо-дель-Чело, и тебе никуда от этого не деться. Пусть ты меняешь женщин, словно носовые платки, факт остается фактом: мы с детства были помолвлены. А в наших краях это кое-что значит. Так ты поможешь моему отцу уйти из жизни с миром?

– Хочешь, чтобы я переехал к тебе и притворился, что мы живем вместе?

– Нет. Я читала в газетах, что у тебя в Риме есть квартира… Мы будем жить там.

– А почему не у тебя?

– Я живу с подругой Беллой. Может, ты ее помнишь? – Люка еле сдержался, чтобы не съязвить в ответ о том, что Беллу, уж точно, помнит огромное количество мужчин. Впрочем, Софи проигнорировала его насмешливую улыбку, словно понимая, на что он намекает. – У Беллы свой бизнес, которым она занимается дома. Не хотелось бы ей мешать. К тому же на что это будет похоже, если вместе с ней будет жить пара влюбленных?

– А эта пара влюбленных будет спать в одной кровати? – задал Люка вопрос, который напрашивался сам собой.

Софи ответила уклончиво:

– Будет странно, если мы будем спать порознь.

– У нас и секс будет? – поинтересовался Люка, желая заставить ее покраснеть, но она холодно взглянула на собеседника и заявила:

– Не думаю. С того вечера, учитывая то, что случилось, у меня развилась фобия… – Глаза Люки распахнулись от удивления. Неужели она хочет сказать, что после него ни с кем больше не спала? Он ощутил облегчение, но тут же подавил в себе это чувство. А Софи продолжала: – Но если это необходимо, чтобы заставить тебя согласиться на мое предложение, то – да, между нами может быть секс.

– А я-то считал шлюхой Беллу.

– Мы все можем быть шлюхами, – зло парировала Софи. Люка смотрел на нее, красивую, но враждебно настроенную незнакомку, не узнавая в ней ту девушку, которую когда-то лишил невинности. – Итак, да, если секс является частью сделки…

– Нет уж, спасибо, – перебил ее Люка. – Я не нуждаюсь в благотворительном сексе, и в любом случае мученицы меня тоже не заводят. По-моему, это дело требует желания с обеих сторон. – Заметив, как Софи еле заметно сглотнула, он понял, что она не забыла, как хорошо им было вместе, поэтому Люка безжалостно подлил масла в огонь: – Уверен, тебе известно, как сильно я люблю, чтобы женщина сама начинала.

Он хотел напомнить о том, как она когда-то умоляла его заняться с ней любовью, и был уверен, что уж теперь-то Софи покраснеет. Но, к его удивлению, она пожала плечами и улыбнулась:

– Ну, тогда секса у нас не будет, потому что я не собираюсь ничего начинать. Так ты сделаешь то, о чем я тебя прошу?

– Мне бы хотелось сначала подумать.

– У отца почти не осталось времени.

– Оставь свою визитку, и я позвоню тебе, когда приму решение.

Она полезла в сумочку, и в первый раз за эту встречу на ее лице отразилась растерянность.

– У меня нет с собой визиток.

– Дай мне свой номер телефона.

– Я сама свяжусь с тобой. – Софи встала и направилась к двери, но, передумав в последний момент, остановилась и повернулась.

– Ты передо мной в долгу. Мы ведь с детства были с тобой сговорены. Ты взял мою невинность.

Люке оставалось только восхищаться ею. В отличие от многих других женщин она говорила об их прошлых отношениях без эмоций – просто как о свершившемся факте.

Почти без эмоций.

– Я «взял» твою невинность? – переспросил он. – Как ты странно выразилась. Судя по тому, что помню я… – Вот теперь румянец разлился по ее щекам. Люка обошел письменный стол и встал перед Софи. Она подалась назад и прижалась ягодицами к краю столешницы. – Ну что, раскинешься здесь, или вместо офисного стола ты предпочитаешь кухонный? – Теперь она с трудом пыталась остаться бесстрастной. – И почему я на тебе не женился? Ты была такой хорошей сицилийской девочкой.

– Я сказала отцу, что всегда мечтала о том, как он поведет меня к алтарю. Я сказала ему…

– На этом остановись, – перебил ее Люка. – Прежде чем мы продолжим этот разговор, я хочу, чтобы ты твердо уяснила: я никогда на тебе не женюсь.

– Ты сделаешь все, что нужно. – Она снова превратилась в шипящую кошку и повторила, тыча на каждое слово пальцем ему в грудь: – Все. Что. Нужно.

– Нет, – мягко прервал ее Люка. Несмотря на то что Софи пыталась казаться невозмутимой, он знал, что в душе она была такой же горячей, как и сицилийские вулканы. Глядя, как она пытается обуздать гнев, Люка не смог сдержать победной улыбки. Софи осталась такой же взрывной и страстной, какой он ее запомнил. Оба эти качества в ней ему одновременно и нравились, и претили.

– После того, что ты сделал, что сказал обо мне в суде…

– Только не надо драматизировать. – Голос Люки был абсолютно спокойным. – Я признаю, что у меня перед тобой есть моральный долг, учитывая все, что было между нами. Но даже если к этому долгу прибавить проценты, набежавшие за прошедшие годы, все равно так много я тебе не должен. Я согласен побыть твоим фальшивым женихом, но фальшивым мужем – ни за что! Имей это в виду или убирайся к черту.

Люка надеялся, что Софи выберет второй вариант. «Проваливай к черту из моей жизни, из моей головы, из моего сердца! – подумал он. – Просто исчезни!»

Однако, вместо того чтобы уйти, Софи снова села в кресло. Кажется, она приняла предложенные условия.

Что ж, пора побеседовать о деле, а еще раз и навсегда разобраться с прошлыми ошибками.

Глава 1

Несколькими годами ранее

– Счастливого тебе завтра дня рождения! – воскликнула Белла и достала из сумки красиво упакованную коробку с подарком.

– Можно открыть сейчас? – спросила Софи. Она уже знала, что внутри – платье для предстоящей вечеринки по случаю ее помолвки. Хотя Софи и Белла работали горничными, Белла была талантливой портнихой, и несколько предыдущих недель она примеряла на подруге бумажные выкройки. Софи не терпелось увидеть, каким получилось платье, ведь подруга хотела, чтобы оно стало настоящим сюрпризом, поэтому даже его цвет держала в тайне.

– Не открывай его здесь, – покачала Белла головой. – Подожди, пока вернешься домой. Ты же не хочешь испачкать обновку в песке?

Хотя подруги и устали, отработав горничными очередную смену в отеле «Океанский бриз», они пришли в свою «секретную» пещеру, как делали всегда. Из отеля эту пещеру в скалистых утесах было не видно. Туристы тоже не подозревали о ее существовании. Сюда Софи и Белла начали прибегать после школы много лет назад, когда отель еще только построили, и эта традиция сохранилась у них до сих пор.

Здесь, где никто не мог их подслушать, они садились, опустив ноги в голубую воду, и болтали о своих надеждах и мечтах, делились своими страхами… Пусть не всеми: городок Бордо-дель-Чело полон секретов, и некоторые из них небезопасно обсуждать даже с близкой подругой.

– Ну, теперь я могу заняться шитьем своего платья, – сказала Белла.

– А какое оно будет?

– Серое. Очень простого кроя, но изящное. Может, в этом наряде я, наконец, привлеку внимание Маттео…

Софи рассмеялась. Маттео был близким другом Люки и давним предметом воздыхания Беллы, но никогда даже не удостаивал ее взглядом.

– Ты, должно быть, ужасно рада, – заметила Белла, и Софи кивнула, честно подтвердив:

– Да, так и есть. – Но ее улыбка, которую она нацепляла каждый раз, когда заходила речь о предстоящей помолвке, вдруг дрогнула, а выразительные карие глаза наполнились слезами.

– Софи. – Белла заметила нерешительность подруги. – Расскажи мне, что тебя беспокоит.

– Не могу.

– Ты переживаешь из-за… – Белла замялась. – Из-за того, что придется с ним спать? Знаю, что Люка может после помолвки потребовать этого от тебя. Но просто скажи ему, что ты – примерная девочка и собираешься подождать до брачной ночи.

Софи сумела заставить себя слабо рассмеяться.

– Это единственное, о чем я не волнуюсь.

Она не покривила душой.

Да, Софи не виделась с Люкой много лет, но она выросла с влюбленностью в него. Его вдовый отец был богачом – Мальволио владел этим отелем, а еще большинством предприятий и домов в их городке. С других бизнесменов он брал дань за покровительство. Когда мать Люки умерла, вместо того, чтобы самому воспитывать своего сына, Мальволио отослал его в интернат. Каждое лето мальчик приезжал на каникулы к отцу, и с каждым годом Люка казался Софи все красивее. Она была уверена, что ее чувства к нему не угасли за годы, проведенные им в Лондоне.

– Я с нетерпением жду, когда снова увижусь с Люкой.

– Помнишь, как ты плакала, когда он уехал?

– Мне тогда было четырнадцать лет. А завтра исполняется девятнадцать.

– А помнишь, как ты попыталась его поцеловать? – рассмеялась Белла.

Софи поежилась:

– Он заявил, что я еще слишком маленькая. Ему тогда было двадцать. Он сказал, что мне нужно подождать. – Она смущенно улыбнулась, вспомнив, как Люка сбросил ее со своих коленей.

– И ты подождала.

– А он нет, – горько произнесла Софи, вспомнив, какая у Люки репутация. – Он всегда спал с кем попало.

– Ты сердишься из-за этого?

– Да, немного. – Софи почувствовала привычный прилив ревности при мысли о Люке и его женщинах. – Я бы хотела иметь то же, что и Люка.

– В смысле, ты тоже хочешь встречаться с другими?

– Нет, я хочу быть свободной. Всю жизнь я провела, заботясь об отце: готовила ему, стирала, убирала дом. Я не уверена, желаю ли стать чьей-то женой. Мне бы хотелось работать на круизном лайнере… – Она посмотрела на сверкающий под солнцем океан. Путешествия, плавание по морям – Софи всегда об этом мечтала. – Я не против зарабатывать себе на жизнь, заправляя чужие постели, если бы я могла делать это на корабле. Ведь ты тоже мечтаешь стать модельером.

– Ну, это только мечта.

– А вдруг нет? Может, твое заявление примут, и ты скоро отправишься в Милан.

– Мне отказали, – ответила Белла. – Им недостаточно только эскизов, а я никогда не могу себе позволить нанять моделей и фотографа, чтобы сделать приличное портфолио. – Белла пожала плечами, чувствуя, что все равно не сможет убедить Софи в том, что ее не расстроило крушение мечты обучаться дизайну одежды в Милане. – Мне все равно нельзя отсюда уезжать. Из своей зарплаты я оплачиваю матери аренду дома. Мальволио устроит ей настоящий ад, если… – Голос Беллы пресекся, и она покачала головой.

Да, кое-что и вправду не стоило обсуждать. Но сейчас, когда до помолвки оставалось меньше недели, Софи уже не могла дольше держать в себе свои страхи.

– Я не хочу становиться родственницей Мальволио. Не думаю, что Люка в чем-то похож на своего отца, и все же…

– Тсс! – произнесла Белла и боязливо оглянулась, хотя подруги были совершенно одни в пещере. – Не говори так!

– Почему? – запротестовала Софи. – Это ведь просто дружеская беседа.

Белла промолчала в ответ.

– Я не хочу сейчас идти под венец, – заявила Софи и подумала: «Ну вот, я в этом призналась». – Мне исполняется всего девятнадцать. Я столько мечтаю успеть сделать до того, как выйду замуж. Не знаю, хочу ли я…

– Ты не знаешь, хочешь ли жить с Люкой в прекрасном доме, чтобы о тебе заботились, баловали тебя? – сердито сказала Белла. – Не знаешь, хочешь ли быть богатой? – Она уже почти кричала. – На твоем месте я бы согласилась и считала себя счастливицей. Мальволио заявил мне, что после празднования твоей с Люкой помолвки я должна буду остаться и обслуживать в баре клиентов. В это же время через неделю я не буду заправлять постели в гостинице, а буду… – Она всхлипнула. – Я не стыжусь своей матери – она так вела себя, потому что у нее не было иного способа выжить. Но я не хочу идти по ее стопам!

– Так не иди! Скажи Мальволио «нет»!

– Неужели ты всерьез думаешь, что он меня послушает?

– Ты не должна плясать под его дудку. Он не в силах приневолить тебя, – настаивала Софи. Ей была отвратительна мысль о том, что все в городе подчиняются этому богачу, даже ее отец. – Если ты не можешь отказать Мальволио, я сделаю это за тебя!

– Не лезь в это дело, – взмолилась подруга.

– Нет! Я этого так не оставлю. Когда Люка приедет в среду, я попробую поговорить с ним…

– Это не поможет, – покачала головой Белла и встала. – Мне пора возвращаться…

Подруги направились обратно по узкой тропинке, и Белла по пути извинилась:

– Я не хотела на тебя сердиться. Я же понимаю: ты сама должна решить, выходить тебе замуж или нет.

– У нас обеих есть выбор, – сказала Софи.

Но обе понимали, что это не так.

Все считали, что Софи страшно повезло, раз Люка женится на ней, а потому ее сомнения никто бы не поддержал.

Подруги подошли к отелю «Океанский бриз», где планировалось провести вечеринку по случаю помолвки.

– Ты принимаешь таблетки? – спросила Белла. Две недели назад она сопровождала Софи в соседний городок к доктору – тот назначил ей противозачаточные пилюли.

– Каждый день.

– Мне, наверное, тоже следует их принимать. – В голосе Беллы прозвучала такая покорность обстоятельствам, что у Софи сжалось сердце. – Ладно, мне пора.

– Увидимся сегодня вечером в церкви?

– Конечно! – Белла выдавила улыбку. – Я хочу узнать, понравится ли тебе мое платье.

Подруги, расставшись, пошли каждая своей дорогой. Софи уже почти добралась до дома, когда вспомнила, что забыла купить хлеб. Развернувшись, она поспешила в гастроном.

Стоило Софи войти в магазин, как в нем разом воцарилась тишина. В последние дни это часто случалось: присутствие Софи вызывало странное напряженное молчание окружающих. Когда подошла ее очередь, она выбрала сыр, оливки и большой батон сицилийского хлеба – лучшего хлеба в мире – и вынула из сумочки кошелек, чтобы расплатиться.

– Бесплатно, – остановила ее владелица гастронома Тереза.

– Извини? – Софи нахмурилась и тут же покраснела, решив, что с нее не берут плату, потому что скоро она станет женой сына Мальволио. Еще не хватало с этим мириться! Она вынула несколько банкнот, положила на прилавок и вышла.

Когда Софи, вернувшись домой, вошла в кухню, за столом сидел Пауло, ее отец, и читал газету.

– Ты опоздала, – заявил он. – Небось и на собственные похороны однажды опоздаешь.

– Мы болтали с Беллой.

– Что принесла?

– Всего лишь немного хлеба и оливок… – ответила Софи, только потом сообразив, что отец имеет в виду сверток с платьем, и задала встречный вопрос: – Сегодня в магазине Тереза сказала, что для меня продукты бесплатно. Что это значит?

– Понятия не имею, – пожал плечами отец. – Может, она просто хотела сделать тебе приятное? В конце концов, ты ее постоянная покупательница.

Но Софи не понравилось, что он пытается отмахнуться от вопроса.

– Нет. Дело не в этом. Когда я вошла, все сразу смолкли. Думаю, это как-то связано с тем, что я выхожу замуж за Люку.

– Что в свертке? – сменил тему Пауло.

Вынув из сумки купленные продукты и достав несколько тарелок, Софи пояснила:

– Это подарок от Беллы на день рождения – платье для моей помолвки. Она подарила мне его заранее. Сейчас приму душ и примерю. – Нарезая батон и стараясь, чтобы голос звучал ровно, Софи добавила: – Отец, помнишь, ты обещал, что мамины драгоценности достанутся мне, когда состоится моя помолвка?

– Я сказал, что ты их получишь после свадьбы.

– Нет, – поправила его дочь. – Много лет назад ты обещал, что подаришь их мне на нашу с Люкой помолвку. Можно я возьму их уже сейчас? Ну пожалуйста! Я хочу посмотреть, как они выглядят с моим новым платьем.

– Софи, я только что сел…

– В таком случае я сама их принесу, если ты скажешь, где они лежат.

Но тут зазвонил телефон, и Пауло с облегчением воспользовался этим предлогом, чтобы выйти из кухни.

«Вечно он находит какие-то отговорки!» – подумала Софи. Столько лет она просит отца подарить ей серьги и цепочку ее матери, но тот каждый раз находит отговорку.

– Отец… – начала она, когда тот вернулся в кухню.

– Не сейчас. Мальволио срочно хочет со мной встретиться.

– Но сегодня ведь воскресенье.

– Он сказал, что необходимо обсудить что-то очень важное.

– Неужели это не могло подождать до понедельника?

– Хватит, Софи! – отрезал Пауло. – Не мне подвергать сомнению его решения.

– А почему бы и нет? – с вызовом бросила Софи. Ей надоело, что отец ведет себя, словно марионетка Мальволио. От этого уже тошнило. – И по какому же поводу сбор? Или это всего лишь отговорка, чтобы весь вечер просидеть в баре?

К ее удивлению, отец рассмеялся:

– Вот так же когда-то говаривала Роза. Ты так ее напоминаешь!

Все говорили Софи, что она похожа на мать, но та умерла, когда девочке было всего два года.

– Вот. – Пауло вложил в руку дочери небольшой мешочек. – Это ее драгоценности.

Софи тихо ахнула и взглянула на отца: на его побледневшем лице выступил пот.

– Это так много для меня значит!

– Я знаю, – дрожащим голосом ответил Пауло. – Но тут только ее серьги.

– А я думала, есть еще и цепочка…

На всех старых фото на шее Розы висел простенький золотой крестик.

– Цепочка была очень тонкой. Наверное, она порвалась тогда… Все эти годы, гуляя по утрам, я не переставал искать ее в кустах на месте аварии. Мне так хотелось, чтобы этот крестик был у тебя.

– Ты поэтому не спешил мне отдавать серьги? Мне просто хотелось иметь что-нибудь из вещей матери на память о ней. И теперь у меня есть ее сережки. – Софи со слезами в глазах взглянула на тонкие золотые обручи с вставленными в них маленькими бриллиантами. – Огромное тебе спасибо.

– Мне пора идти к Мальволио. Постараюсь вернуться к ужину, – сказал Пауло, и Софи поджала губы. Ссориться не хотелось, особенно сейчас – когда отец сделал ей такой подарок, но он так плохо выглядит! Ему нужен отдых!

– Если Мальволио тебя отпустит, – не сдержавшись, съязвила она.

Пауло на мгновение закрыл глаза, потом повернулся и пошел к двери.

Софи понимала, что надо бы извиниться перед отцом – ведь это жестоко с ее стороны напоминать ему о его зависимости от приказов Мальволио. Но ей не нравилась такая покорность.

– Я не уверена, хочу ли эту помолвку… – заявила Софи и затаила дыхание, увидев, как напряглась спина отца.

Не оборачиваясь, он ответил:

– Это обычное дело – нервничать в такой ситуации. Мне нужно идти.

– Пожалуйста, поговори со мной…

Но дверь за Пауло уже захлопнулась.

Софи прошла в гостиную их небольшого домика и взяла в руки фотографию матери. Ее сходство с дочерью было явным: те же длинные черные волосы, темно-карие глаза и пухлые губы. «Вот бы мама сейчас оказалась здесь хоть на минутку!» – подумала Софи, отчаянно нуждаясь в ее совете.

– Я не знаю, что мне делать, – глядя на фото, призналась она. Часть ее страшилась предстоящего брака, но другая часть очень хотела снова увидеть Люку – мужчину, о котором были все ее мечты. Она давно была в него влюблена по уши и мечтала, чтобы он стал первым, кто ее поцелует, а еще о том, как он займется с ней любовью.

А чего хочет Люка?

Софи покраснела от стыда при мысли, что его заставят на ней жениться.

Несомненно, Люка содрогается при мысли о следующих выходных. Ему придется вернуться в родной город, чтобы пойти к алтарю с бедняжкой Софи Дуранте, сдержав обещание, данное когда-то его отцом.

«Интересно, какую власть имеет Мальволио над моим отцом? – подумала Софи. – Мне не нужно, чтобы на мне женились из сострадания!»

Она поставила рамку с фотографией на место, отнесла сверток с подарком в свою спальню и, наконец, открыла его.

Платье, сшитое из тончайшего шифона бледно-кораллового цвета, было очень красивым. Софи тут же захотелось его примерить, но она сначала приняла душ, вымыла голову и расчесала волосы. Лишь после этого она надела обновку, посмотрелась в зеркало и замерла, не дыша.

Ради этого момента стоило мучиться, часами стоя неподвижно, пока Белла сцепляла на ней булавками свои бумажные выкройки.

Наряд получился потрясающим. Низкий вырез открывал ложбинку между грудей. Конечно, нужно будет пододеть бюстгальтер, но даже без него Софи в этом платье умудрялась выглядеть одновременно и элегантной, и сексуальной. Обтягивая талию, ниже оно спадало несколькими слоями, подчеркивая изгибы фигуры.

Платье снимать не хотелось. Софи надела материнские серьги и подкрасила губы блеском.

Работая в отеле, она повидала немало красивых женщин, но сегодня впервые сама почувствовала себя такой.

Румянец снова вспыхнул на ее щеках, но теперь уже оттого, что она представила, как в таком виде предстанет перед Люкой.

Софи хотелось, чтобы он заметил, как она повзрослела. Воображение уже нарисовало ей, как его губы приближаются к ее губам… Внезапно громкий стук в дверь оборвал ее фантазии.

«Кажется, что-то срочное», – встревоженно подумала Софи и подбежала к двери. Но, открыв ее, улыбнулась, увидев Пино – двенадцатилетнего мальчишку, которого все использовали в качестве посыльного.

– Мальволио хочет, чтобы ты пришла к нему, – важно сообщил тот, сидя на велосипеде.

Софи нахмурилась. Она ни разу не была в доме Мальволио.

– Зачем? Чего он хочет?

– Мне просто велено передать тебе это сообщение. Он сказал, что это важно, и ты должна прийти немедленно.

Софи дала Пино несколько монет и поблагодарила, а сердце ее между тем бешено колотилось.

С чего бы это Мальволио приглашает ее к себе?

А она-то думала, что он встречается с ее отцом в баре отеля.

Софи вспомнила, какое бледное лицо было у отца перед уходом, и забеспокоилась: а вдруг ему внезапно стало плохо?

Она сунула ноги в первые попавшиеся сандалии и припустила бегом вверх по холму к шикарному дому Мальволио, откуда открывался вид не только на океан, но и на весь город. Добравшись до цели, она сделала глубокий вдох и постучала в дверь. Она не собиралась плясать под дудку этого богача, но все же он этого от нее добился.

Никто еще ни разу не сказал «нет» Мальволио.

Глава 2

– Почему бы тебе не пригласить к нам Софи? В ответ на предложение отца Люка напряженно выдохнул.

Последние шесть лет он, вопреки отцовской воле, провел в Лондоне, где сначала учился, а сейчас уже начинал строить свою карьеру.

Люка предложил свои финансовые консультации владельцу одного дорогого отеля, согласившись на вознаграждение в виде доли в бизнесе.

Это был рискованный ход. В течение года Люка бесплатно работал целый день, а по вечерам подрабатывал в баре, чтобы хватало на жизнь.

Но теперь отель понемногу начал преуспевать, и Люка владел десятью процентами акций этого процветающего дела.

Он начал самостоятельно вставать на ноги.

Люка понимал, что, захоти он, мог бы владеть всем в своем родном городе, ведь его отец был одним из богатейших людей Сицилии. Мальволио полагал, что сын вернулся домой, чтобы осесть тут и вступить во владение финансовой империей их семьи. Но Люка решил, что на этот раз покинет Сицилию навсегда.

Теперь у него открылись глаза на то, какими незаконными способами действовал отец. Люка собирался держаться от таких дел подальше.

И с Софией он тоже решил больше не видеться.

– Было бы мило с твоей стороны провести с ней время перед вечеринкой, посвященной вашей помолвке, – продолжал настаивать отец. – Анджела сегодня вечером будет в церкви на собрании. – Он имел в виду свою домработницу. – Я тоже ухожу. Ты сможешь немного побыть вдвоем с Софи…

– Никакой вечеринки не будет, потому что помолвка не состоится, – возразил Люка и встретился глазами с Мальволио. Он не узнавал его и уже начал сомневаться, а знал ли вообще своего отца как следует. – Я не женюсь на Софи Дуранте.

– Но вы сговорены с самого детства!

– Это ты сговаривался, а не я. Ты выбрал мне жену точно так же, как сам решил за меня, что я продолжу семейный бизнес. Но я приехал специально, чтобы сказать тебе: я возвращаюсь в Лондон и буду жить и работать там.

– Ты не можешь так обойтись с Пауло и с Софи!

– Не притворяйся, что тебе есть до них дело. – Люка заметил, что отец задышал тяжелее, поняв, насколько серьезно настроен сын.

– Я не позволю тебе так со мной поступить! Ты не опозоришь имени Кавальере!

Люка сжал зубы. У отца нет ни стыда, ни совести. Он забирает последнее у бедняков, у больных, правит железной рукой жителями Бордо-дель-Чело. Вот что такое настоящий позор!

– Я поговорю с отцом Софи и объясню ему, что не согласен взять в жены невесту, которую для меня выбрал кто-то другой. И точно так же я не позволю никому диктовать мне, где жить на этой планете и чем заниматься!

– Ты уничтожишь репутацию Софи.

– Я не собираюсь это обсуждать. Говорю же тебе: я изложу Пауло свое решение и тогда, если он мне разрешит, сам все объясню Софи.

– Ты не вернешься в Лондон, а останешься работать со мной. После всего, что я для тебя сделал…

– Только не надо утверждать, что ты это делал для меня. Я тебя об этом не просил! – оборвал отца Люка.

– Но ты принял это из моих рук. Жил в шикарном доме, я дал тебе самое блестящее образование. Мой бизнес ждет, чтобы ты его возглавил. Я не позволю тебе все это бросить!

– Не позволишь? Не тебе решать, как мне жить. Мне не нужно спрашивать у тебя разрешения.

Он направился к двери, но Мальволио остановил сына единственным способом, который знал.

В свои двадцать четыре года Люка мог легко отразить удар, но он этого не сделал. Кулак отца отбросил его к стене, по лицу заструилась кровь. Но это не остановило Мальволио.

Его единственный сын, родная кровь, теперь отверг все, ради чего он старался, и Люка понимал, что отец его изобьет.

Слишком часто он так поступал, пока сын рос.

Когда голова Люки ударилась о стену, Мальволио нанес ему удар в живот, а следующий – по ребрам, когда сын согнулся. Но эти побои лишь утвердили Люку в правильности его решения уехать отсюда навсегда.

Так и не ударив отца в ответ, он вскочил на ноги и бросил в лицо Мальволио, уже снова занесшего над ним руку:

– Мудрые борются умами, а не кулаками. Хотя ты и внушаешь страх… – Он оттолкнул от себя отца. – Но не мне. Следующий твой удар я тебе верну, – предупредил Люка, твердо намереваясь именно так и поступить.

– Ты женишься на ней!

Может, и стоило промолчать в ответ, но в душе кипел гнев, и Люка прокричал:

– Я живу в Лондоне! Я теперь встречаюсь с моделями – гламурными, утонченными женщинами. А ты выбрал для меня какую-то крестьянку!

– Мне пора идти на встречу кое с кем, – прошипел Мальволио. – Но когда я вернусь, мы об этом поговорим.

Люка не ответил. Избитый, с окровавленным лицом и сбившимся дыханием, он проводил взглядом отца. Тот взял ключи от машины и стремительно вышел из дома.

Люка направился в свою бывшую спальню, скинул рубашку и прошел в ванную.

Осмотрев себя в зеркале, он обнаружил синяк на ребрах, а также на плече, которым ударился о стену. Над глазом открылась и кровоточила старая рана. Возможно, ее нужно будет зашить.

Но не сейчас.

Пока он сам наложит пластырь и поедет в аэропорт. Можно позвонить Маттео, предложить ему пропустить вместе по стаканчику, но только при условии, что встреча состоится в аэропорту.

Хватит с него Бордо-дель-Чело!

Люка плеснул себе в лицо холодной водой. Но тут в голове мелькнуло: «Софи».

Для нее его выбор обернется настоящим адом, и Люке неприятно было об этом думать. Возможно, перед отъездом из родного города навсегда, ему стоит все-таки поговорить с Пауло и Софией.

Прижав к ране испачканную в крови рубашку, он прошел в спальню. Там он достал из чемодана, который даже не успел распаковать, свежую одежду. По приезде он успел пробыть дома не более часа, когда разгорелась ссора с отцом.

Во входную дверь кто-то постучал, но Люка не обратил внимания, решив, что, наверное, это Анджела. Но потом он вспомнил, что та сейчас в церкви.

Стук раздался снова, на этот раз громче, и Люка, спустившись на первый этаж, открыл дверь.

Его едва-едва восстановившееся после стычки с отцом дыхание снова сбилось.

Когда он снова обрел дар речи, голос его прозвучал тихо и чуть хрипло, с оттенком удивления:

– Софи?

Он с трудом заставил себя посмотреть ей в глаза. Только что, во время ссоры с отцом, он отозвался об этой девушке пренебрежительно. Она этого не заслужила.

Эти гнусные слова вырвались в пылу спора, и их вкус вместе со вкусом крови до сих пор ощущался во рту.

Когда наконец Люка взглянул на гостью, у него из головы вылетели все мысли. Он мог сейчас думать лишь о том, что глаза Софи почти не изменились, но взгляд их стал более проницательным. Губы остались по-прежнему полными, а макияжа на лице почти не было. Волосы стали гуще и длиннее.

А ее тело… Люка не удержался и окинул фигуру Софи быстрым взглядом. Та тощая девочка-подросток, которую он запомнил, исчезла, а вместо нее перед ним стояла очень красивая женщина.

Чье сердце он собирался разбить.

Глава 3

– Люка? – нахмурилась Софи. – Я не ожидала, что ты приедешь раньше среды.

– У меня изменились планы.

– Что случилось?

– Я решил прилететь домой пораньше…

– Я спрашиваю о твоем лице.

– Это просто порез, – соврал Люка. – Старый порез открылся.

– А синяки совсем свежие, – указала на них Софи.

Люка, вяло улыбнувшись, признался:

– Это меня отец.

Не зная, что на это ответить, Софи прочистила горло и решила объяснить свое появление.

– Пино только что доставил мне сообщение. Мальволио приказал, чтобы я пришла сюда. Якобы это очень важно.

– Кажется, я догадываюсь, почему он это сделал, – сказал Люка. Несомненно, отец решил, что, взглянув на Софи, сын передумает расторгать помолвку с ней. Он ошибся – Люка не из тех, кто сразу ведется на красивое личико. Заметив, что Софи непонимающе нахмурилась, он пояснил: – Думаю, отец хотел, чтобы мы с тобой побыли наедине.

– О!

– Ты ведь знаешь, как он умеет манипулировать людьми.

Софи не ответила. Все так думали о Мальволио, но никто не осмелился бы сказать это вслух.

Все еще держа дверь открытой, Люка предложил:

– Входи. Нам нужно поговорить.

После секундного колебания Софи шагнула внутрь и проследовала за ним на кухню, обшаривая глазами спину и широкие плечи Люки. Он такой лощеный, рафинированный. Разумеется, он ее не хочет.

И по его немногословности, по тому, как он отводил глаза, Софи догадалась, что Люка собирается ей об этом сказать.

Да, у нее есть сомнения по поводу того, стоит ли выходить за него замуж, но совсем другое дело – когда тебе в лицо заявят, что ты нежеланна.

– Сейчас, я только обработаю порез, – произнес Люка. – Присаживайся. – Софи осталась стоять. Выдвигая один за другим ящики буфета, он пробормотал: – Не знаю, где Анджела держит аптечку. А! Вот она.

Люка вынул упаковку пластыря и попытался открыть ее одной рукой, другой все еще прижимая рубашку к ране над глазом.

– Тут пластырем не обойтись. Тебе нужно к врачу, чтобы наложить швы.

– Если потребуется, я позабочусь об этом завтра, когда буду в Лондоне.

Он вскинул на Софи глаза, но она, не отреагировав на его заявление, видя, что рана довльно глубокая, предложила:

– Давай я помогу тебе.

Софи порезала ножницами пластырь на тонкие полоски и разложила их на кухонном столе. Пока она этим занималась, Люка заметил:

– Ты хорошо выглядишь.

Софи криво улыбнулась и с удовлетворением подумала: наконец он увидел ее в этом прекрасном платье. Лучше все-таки выглядеть на все сто, когда тебе дают отставку. Пусть Люка считает, что она всегда по воскресеньям ходит в шифоне, драгоценностях и с накрашенными блеском губами.

«А еще без нижнего белья», – вспомнила гостья, когда, подпрыгнув, уселась на столешницу.

Одернув платье пониже, она сказала:

– Иди сюда.

– Я не хочу, чтобы ты испачкала свой наряд кровью.

Но какое теперь имело значение то, что платье будет испорчено? Ведь Софи понимала, что Люка больше не увидит ее в нем, а потому, пожав плечами, небрежно ответила:

– Это старье. Не беспокойся о нем.

Он подошел и встал перед ней. Софи, заклеивая рану пластырем, поинтересовалась:

– Из-за чего вы с отцом подрались?

– Мы не дрались. Просто он выместил на мне свою злость, а я решил ему не отвечать. Но больше я не буду терпеть его побои.

– Мне больно думать о том, как он с тобой обращается, – сказала Софи и, помедлив, добавила: – Как он обращается со всеми. – Она вспомнила о подруге и решила, что сумеет извлечь пользу из этого разговора. – Мать Беллы не может выйти на работу, потому что больна, и теперь Мальволио хочет, чтобы Белла начала работать в баре отеля. – Судя по тому, что Люка отвел глаза, он прекрасно понял, в чем должна будет заключаться эта работа. – Ты не мог бы поговорить с отцом об этом ради меня?

– Давай сначала поговорим с тобой о нас.

– Но я сперва хотела бы обсудить ситуацию Беллы, – продолжала настаивать Софи, понимая, что уже минут через пять может потерять свой боевой настрой. Да, она не желала, чтобы ее насильно выдавали замуж, но оставаться брошенной женихом не хотела.

Когда Люка разорвет помолвку, пострадает не только ее гордость, ведь теперь, когда он вернулся, ее сердце вспомнило его.

Перед ней стоял человек, о котором она столько плакала в подушку после его отъезда.

Пусть тогда это была только детская влюбленность, подростковая фантазия. Но Люка вернулся, и сейчас, когда он находился так близко, сердце Софи снова заколотилось, а тело охватило желание наяву осуществить свои запретные мечты. Она понимала, что нужно поскорее обсудить проблему Беллы, пока еще получается владеть собой, а то скоро ее сицилийский пыл возьмет верх.

Софи, сама не замечая того, то и дело облизывала губы, словно готовясь к поцелуям, ее уже так и подмывало обхватить Люку ногами за талию.

– Белла не хочет работать в баре.

Софи почувствовала, что Люка не желает обсуждать эту тему.

– Я скажу об этом отцу, – пообещал он, – но сначала мне необходимо поговорить с тобой. Я собирался повидаться с Пауло…

– Люка… – Софи захотелось остановить его, поцеловать, заняться с ним любовью, а потом уже разбираться с остальными проблемами. С языка были готовы сорваться слова: «Пожалуйста, не говори этого! Не сейчас. Дай мне сначала узнать, наконец, вкус твоих поцелуев». – Я знаю, это нелегко, но…

Она права. Люка вовсе не хотел, чтобы этот их разговор состоялся. Он мучительно соображал, как лучше объяснить Софи, почему он не собирается на ней жениться, чтобы при этом не сломать ее веру в ее отца.

Этот разговор казался нелегким еще и по другим причинам.

Да, Мальволио – подонок, манипулирующий людьми. Люка знал: то, что Софи, как оказалось, выглядит настолько потрясающе, все равно не повлияет на его решение расторгнуть помолвку. И все же непросто остаться равнодушным, когда перед глазами маячит ее округлая грудь, когда теплый, мускусный аромат этой девушки окутывает его, а ее глаза, кажется, видят его насквозь.

Может, стоит отдать должное их отцам и признать, что они сделали мудрый выбор? Ведь возникшее острое желание и удивившее Люку удовольствие от беседы с этой девушкой в один момент заставили его изменить планы.

Но он понимал, что не должен обращать внимание на возникшее между ним и Софи влечение.

Ее зрачки расширились от желания. Его, наверное, – тоже. Как, черт возьми, можно сказать женщине, что бросаешь ее, когда она тебя так возбуждает? Когда понимаешь, нет, знаешь наверняка, что от одного прикосновения эти великолепные бедра раздвинутся навстречу тебе.

Люка осознавал, что, пока он не начал целовать Софи, чего так хочется им обоим, нужно прямо сейчас сказать ей: между ними все кончено. Поэтому он пояснил:

– Я сказал, что не вернусь в Бордо-дель-Чело, буду постоянно жить в Лондоне, и отец из-за этого разозлился. Я заявил, что не хочу от него ничего и не разрешу выбирать за себя, где мне жить, как работать…

– А разве ты не должен посоветоваться со мной о том, где мы будем жить? – спросила Софи, не собираясь облегчать задачу Люке. Ее охватило желание влепить ему пощечину.

Теперь, когда он был рядом, хотелось не только исполнения мечты о свободе и работе на лайнере. Хотелось еще и Люку.

Ведь это был тот самый Люка, что когда-то вместе с ней купался в речке. И это он в ту ночь, когда она жаждала, чтобы Люка ее поцеловал, сказал, что придется подождать, и попытался спихнуть Софи со своих коленей, а она вцепилась в него, словно репей.

Люке было двадцать лет, когда он пообещал ей поцелуй, и теперь Софи хотела его получить.

Но вместо этого она закончила заклеивать пластырем рану и произнесла:

– Мой отец расстроится. Он всегда думал, что я буду жить рядом с ним и что наши с тобой дети вырастут в Бордо-дель-Чело.

Софи ощутила порыв предостеречь Люку: «Не делай этого!» – хотя понимала, что он прав.

– За время моего отсутствия здесь я кое-что понял. – Люка нервно облизнул губы, мысленно напомнив себе, что нужно попытаться объяснить все Софи, умудрившись при этом не осудить ее отца. – Учитывая то, как мой отец ведет дела, и то, что моя мать всегда закрывала глаза на его ужасные поступки, я не хочу принимать в этом участие.

Эти слова только подтвердили подозрения Софи в том, что Мальволио – это абсолютное зло.

– Мне не нравится, что он имеет большое влияние на моего отца, – призналась она. – Не думаю, что отец… – Нелегко было заставить себя это сказать, но Софи попыталась: – Мне кажется, кое-какие свои дела отец ведет нечестно.

– Это его выбор. А я сам выбираю, как мне поступать. И не думаю, что мы с тобой должны считать себя обязанными исполнить обещание, данное за нас нашими отцами. Полагаю, мы имеем право встречаться, с кем нам угодно, и влюбиться, в кого захотим.

– А ты уже с кем-то встречаешься? – спросила Софи и, не получив ответа, продолжила: – Если это так, то выходит нечестно: ведь я сберегла себя для тебя. Даже не целовалась с другими, хотя мне и хотелось. – Это была ложь. Ее никогда не влекло к другим мужчинам: ей нужен был лишь ее нареченный. – Я ходила на танцы и на вечеринки, но ничего такого ни с кем у меня не было.

Так как Люка снова промолчал, Софи решила, что у него с кем-то уже есть серьезные отношения.

– Это та, другая, настаивает на расторжении нашей помолвки? – надавив на слово «другая» спросила Софи, и в ее голосе прозвучала неподдельная ревность.

– Нет у меня никакой «другой». И ни на ком жениться я не собираюсь, – возразил Люка. – Но…

– Ты встречался с другими женщинами?

– Да.

– Целовался, занимался любовью, хотя все это время был помолвлен со мной.

Ее рука резко взметнулась, и Люка покорно принял бы эту пощечину, но, черт возьми, его рана над глазом только-только перестала кровоточить. Поэтому он схватил Софи за запястье.

– У тебя по-прежнему неплохие рефлексы, – заметила она, зная, насколько он ловок в спорте и как быстро может поймать упавшую со стола вилку.

Люка нахмурился, услышав, как беззаботно прозвучал голос Софи, и, переведя взгляд с ее запястья на лицо, увидел, что она улыбается.

– Может, мне и не особо приятно было услышать о том, что ты развлекался, пока я хранила для тебя свою невинность. Но, впрочем, эта новость принесла мне и немного облегчения…

Люка не ожидал такой реакции. Однако он тут же вспомнил, что Софи всегда его удивляла, вызывая либо улыбку, либо желание рвать на себе волосы от досады. Невозможно было предсказать, как она себя поведет.

– Я думал…

– Ты думал, я начну плакать и умолять не бросать меня, заявлю, что ты меня опозорил? Что ж, скорее всего, многие в этом городе сочтут меня опозоренной, но мне плевать на их мнение. Завтра мне исполнится девятнадцать. Я хочу жить полной жизнью, мечтаю о более интересной судьбе, чем просто быть твоей женой.

– А мне ты вообще собиралась об этом сказать?

– Собиралась, – улыбнулась Софи. – Но хотела, чтобы сначала мы позанимались любовью. Я специально купила противозачаточные пилюли и теперь их принимаю.

– Ты думала, переспав с тобой, я скорее соглашусь на твое предложение расстаться?

– Такая мысль приходила мне в голову, – снова улыбнулась Софи.

– И тебя в самом деле устраивает, что мы не поженимся? – нахмурился Люка, потому что вовсе не такой реакции ожидал.

– Конечно, устраивает, – заявила Софи, но голос ее дрогнул. – Вот только… Ты по-прежнему должен мне поцелуй.

Да, она всегда удивляла Люку.

– Но ведь отношения не разрывают поцелуем.

– А почему бы и нет? Я хочу, чтобы ты стал первым, кто меня поцелует.

– Софи…

– Это должен быть ты, – настаивала она, потому что просто не мыслила себе иного. Ее руки взвились и крепко обхватили его шею. – Помнишь ту вечеринку перед твоим отъездом в Лондон?

– Разумеется.

– Тебе тогда хотелось меня поцеловать?

– Нет. – В то время Софи была еще совсем девчонкой, подростком, а теперь, без сомнения, перед ним сидела взрослая женщина, знающая, чего желает.

– Ну а сейчас хочешь меня поцеловать? – спросила она.

Люка ответил не словами, а губами, мягко и нежно прижавшись ими к губам Софи. Ладонями он обхватил ее лицо.

Этот поцелуй компенсировал ей все те поцелуи, от которых она до сих пор отказывалась.

Он оказался даже лучше, чем представляла его в своих мечтах Софи. Она думала, что Люка с силой прижмется к ее губам, а его язык ворвется в ее рот, но на деле она сама с готовностью разомкнула губы. Слившись с Люкой в глубоком поцелуе, Софи прикоснулась к его обнаженной груди, наслаждаясь ощущением сильных мышц под своими ладонями. Когда она провела руками по его соскам, Люка задышал чаще. А затем Софи тоже обхватила его лицо.

Она чувствовала, что Люка вот-вот разорвет этот поцелуй, и ее губы и язык словно умоляли его этого не делать.

Софи хотела, чтобы рука Люки продолжала гладить ее грудь. Большим пальцем он прикоснулся к ее соску, который тут же отвердел, и Люка тихо застонал. Услышав этот стон, Софи ощутила приятный трепет внизу живота. Люка шагнул ближе, и ее ноги сами раздвинулись перед ним. Продолжая ласкать грудь Софи одной рукой, второй он скользнул по ее гладкому бедру, но, нащупав обнаженную ягодицу, Люка разорвал поцелуй и спросил у самых губ Софи:

– Ты всегда выходишь из дому без нижнего белья?

– Никогда не знаешь, как дело обернется, – пошутила она, улыбнувшись, и Люка улыбнулся в ответ.

Но когда Софи потянулась к нему, чтобы продолжить прерванный поцелуй, он отстранился.

– Люка, ну пожалуйста…

– Ты говорила только про поцелуй.

– Но ведь мы оба хотим большего.

– Я не собираюсь перед тем, как расстаться с тобой, забрать твою девственность. У тебя и так уже достаточно причин считать меня подонком.

– Так не давай мне еще один повод для этого. Когда ты уехал в Лондон, я целый месяц плакала по ночам в подушку, но на этот раз плакать я не собираюсь. Я уже выплакала по тебе все мои слезы. Теперь я лишь хочу получить часть того, что мне причиталось.

– Какую часть?

– Эту.

Люка закрыл глаза, когда Софи положила руку ему между ног и провела пальцами по его члену. Сначала легонько, потом чуть сильнее. С Люкой она всегда вела себя естественно, да и вообще не была застенчивой.

Глядя, как Люка зажмурился от наслаждения и как его член увеличивается от возбуждения, Софи и сама почувствовала острый приступ желания и, соблазнительно изогнувшись перед единственным мужчиной, которого когда-либо хотела, поцеловала его в ухо.

Люка крепко прижал ее к себе, и она призналась:

– Я хочу, чтобы ты стал у меня первым. Это должен быть ты. Я всегда об этом мечтала.

Глава 4

Куда подевалась та слезливая девчонка, которую Люка тогда сбросил со своих коленей? Теперь вместо того, чтобы умолять и плакать, она обольщала.

Когда она убрала руку, которой, дразня, трогала его член, и перестала ласкать языком ухо Люки, он открыл глаза и увидел, что Софи на него смотрит.

Улыбаясь, одним легким движением она стянула с себя платье и села перед ним, обнаженная, глядя, как Люка шарит взглядом по ее пышной груди.

– Мне причитается эта часть, – повторила Софи и, обхватив ногами его бедра, расстегнула молнию на брюках Люки и спустила их. В голове мелькнуло: «До чего же этот мужчина прекрасен! Какая у него мягкая и смуглая кожа!»

Люка смотрел, как Софи изучает его, пока, наконец, не почувствовал, что больше не в силах сдерживаться, находясь у самого входа туда, куда стремился. Софи сама помогла ему, направляя его рукой, и стиснула зубы, когда ощутила, как его член начал понемногу в нее входить. Ее тело жаждало продолжения.

– Не здесь, – произнес Люка, противореча сам себе, потому что продолжал понемногу погружаться в сжимающую его тугую плоть.

– Нет, здесь, – возразила Софи.

Им обоим хотелось снова слиться в поцелуе, но они, прижавшись друг к другу макушками, смотрели, как Люка продвинулся еще немного вперед. «Бордо-дель-Чело» в переводе с итальянского обозначает «край небес». Именно там, казалось Люке и Софи, они сейчас находятся.

– Не здесь, – снова сказал Люка, несмотря на отчаянные мольбы Софи не останавливаться. – Я отнесу тебя в свою постель.

Он уже был возбужден настолько, что застегнуть сейчас молнию на брюках было так же невозможно, как и пытаться затолкать обратно игрушечного чертика из коробочки. Люка скинул с себя брюки и поднял Софи на руки. Она тут же обвила его ногами. Он понес ее по лестнице, продолжая целовать.

– Здесь, – потребовала Софи, когда Люка на середине лестницы остановился, увлекшись поцелуем.

Он чуть не поддался этому соблазну, но тут же напомнил себе, что направлялся в спальню.

– У меня в чемодане есть презервативы.

– Я же тебе сказала, что они не нужны.

Добравшись до спальни, Люка бросил свою ношу на кровать. Софи больше не цеплялась за него. Расслабив хватку, она упала на постель, зная, что через мгновение Люка к ней присоединится.

– Говорю тебе, я принимаю таблетки.

– Это для защиты.

– Мне ни к чему защищаться от тебя.

«Какая она невинная!» – подумал Люка.

И все же слова Софи показались ему самыми соблазнительными из всех, что он слышал. Обычно Люка строго избегал незащищенного секса – такое поведение уже вошло у него в привычку. Но сейчас, с Софи, он решил не надевать презерватив, чтобы ничто не мешало их блаженству. Люка подумал, что позже обязательно отругает ее за беспечность и предупредит, что нельзя в таких делах никому доверять. Хотя Софи права: от него ей защищаться ни к чему.

– Я знаю, чего хочу, – сказала она.

Люка опустился на кровать и с улыбкой начал, словно пантера, подкрадываться к Софи, а она извивалась от желания, ожидая его приближения.

– Позже я с тобой поговорю, – шутливо пригрозил Люка.

– Но сейчас ты займешься со мной любовью, – улыбнулась Софи.

– Нервничаешь?

– С тобой рядом я всегда спокойна. – Она не солгала. Разве может она испугаться, когда с ней Люка? Ей лишь хотелось, чтобы его губы поскорее снова прижались к ее губам.

Они, обнаженные, долго целовались, а потом Люка, проложив дорожку из горячих поцелуев по шее Софи, спустился к ее груди и начал ласкать языком теплую кожу, не касаясь сосков. Когда он, наконец, втянул один из них в рот, Софи застонала. Люка повторял это снова и снова, пока она не начала вздрагивать и извиваться. Ее тело словно ожило в его руках.

Потом он уделил такое же внимание и другому соску, а Софи уже почти была готова умолять прекратить эти ласки, потому что жаждала от Люки большего.

И он это понимал.

Он встал на колени и взглянул на нее сверху вниз.

Губы Софи припухли от поцелуев, набухшие соски призывно торчали, на идеальной коже виднелся небольшой багровый след от его поцелуя.

Софи было приятно, что Люка смотрит на нее с таким теплом и нежностью. Сама она была охвачена желанием. Так же как и только что внизу, на кухонном столе, он снова начал входить в нее, но теперь уже увереннее, не сдерживаясь, полностью отдавшись страсти.

Софи ощущала себя скрипкой, настроенной только для этого мужчины, чтобы сыграть идеальную мелодию. Взглянув вниз, она увидела, что Люка вошел еще глубже.

– Это будет больно, – сказал он.

– Пусть!

Рассмеявшись, Люка опустился на нее, опираясь на руки. Он не перенес на Софи весь свой вес, оберегая ее, а ей хотелось затеряться под этим мужчиной, глядя, как он, закрыв глаза, целует ее. Подружкам Софи требовалось, чтобы их кавалеры угощали их вином, водили на танцы, клялись в вечной любви. А Софи нужен был лишь сам Люка. Именно так все и должно было между ними произойти.

Люка разрывался между двумя желаниями: ему не терпелось, наконец, овладеть этой девушкой, но и в то же время хотелось снова начать ласкать все тело Софи, почувствовать языком, а не только пальцами ее влагу.

«Вернусь к ласкам позже, – подумал он. – У нас еще будет время этим заняться».

Однако тут же в голове мелькнула другая мысль: «Но ведь сегодня мы расстанемся». И все же он решил, что обязательно возьмет Софи второй раз.

Он чувствовал ее нетерпение: она поднимала бедра навстречу ему, поцелуи ее становились все требовательнее. Когда Люка оторвался от ее губ, Софи почти рассердилась.

– Сейчас, – с трудом произнес Люка.

– Да, сейчас, давай же! – нетерпеливо откликнулась она, но он в ответ медленно насмешливо улыбнулся.

– Я хотел сказать, что именно в такой момент ты можешь требовать от мужчины все, чего хочешь, – и получишь. Но не после…

– Я запомню на будущее.

Софи заметила вспыхнувшую в глазах Люки ревность собственника, но не успела над этим поразмышлять, потому что он тут же одним рывком вошел в нее и заглушил поцелуем вырвавшийся у Софи судорожный вздох.

Она почувствовала боль. Большую, чем ожидала. И все же это было куда прекраснее всех грез, потому что она ощущала Люку в себе и теперь знала, что значит быть его любовницей. Несколько мгновений он лежал не шевелясь, пережидая, пока ее тело свыкнется с вторжением, а затем прижал Софи к себе, сомкнув руки на ее пояснице.

– Люка… – выдохнула она, даже не зная, что собирается ему сказать. Но тут он начал в ней двигаться, и разом забылась вся боль, потому что с каждым выпадом своих бедер этот мужчина делал ее своей. Приблизив губы к уху Софи, он произнес: «Я не сделаю тебе больно». Именно такие слова Люка шептал ей в ее грезах, но теперь она знала, что это неправда. Боль от разрыва девственной плевы уже стихала, зато в груди Софи начала разливаться боль от понимания, что ее бросают.

О, если бы ее тело не было таким отзывчивым на ласки Люки! Если бы он был с ней груб, напорист! А вместо этого он, казалось, медленно пытает ее любовью.

Хотя Софи и обвила ногами Люку и даже подгоняла его, она изо всех сил пыталась заставить себя сдерживаться, хотя оргазм уже приближался.

«Как я смогу отпустить тебя, Люка?» – При этой мысли ей хотелось разрыдаться.

Наконец ее начали охватывать сладкие спазмы, и их сила испугала Софи. Она снова выдохнула:

– Люка…

– Отдайся своим ощущениям, – ответил он, ускоряя темп и не оставляя ей выбора, кроме подчинения приказам его тела.

Почувствовав сокращения ее внутренних мышц, манящие присоединиться к наслаждению Софи, он, отдавшись на милость ее тугого, мягкого тела, кончил. Никогда еще ему не было так хорошо.

А Софи чувствовала себя так, словно упала с небес на землю. Время словно замедлилось. Ей захотелось свернуться калачиком, защищаясь, но Люка прижимал ее запястья к постели своими руками. Хотелось ясности ума, но он снова начал затуманиваться, потому что Люка, все еще сотрясаясь в последних судорогах оргазма, крепко ее поцеловал. А затем он опять начал двигать бедрами, отдавая себя Софи всего, без остатка, и понимая, что ей уже больше нечего ему отдать взамен.

Он ее взял.

Глава 5

– Значит, вот как это бывает в первый раз, – сказала, наконец, Софи.

– Не всегда, – отозвался Люка.

Они лежали на его кровати, глядя на закат над океа ном.

Софи, положив голову на грудь своего нареченного, рассматривала круизный лайнер, плывущий вдалеке.

– Не всегда? – уточнила она.

– Хочешь правду? – Софи кивнула. – В таких случаях всегда ощущаешь беспокойство вот тут. – Люка взял ее руку и положил себе на солнечное сплетение.

– Почему?

– Я не знаю, – признался он и приложил ладонь к тому же месту на ее теле. – У тебя есть такое чувство?

– Нет, – призналась Софи. – Никакого волнения и никакой тревоги.

Хотя на самом деле она поняла, что Люка имеет в виду, потому что ощутила то же самое, на секунду представив, что на его месте – другой. Ведь то, что первым ее мужчиной должен стать именно Люка, было записано в ДНК Софии с самого рождения.

– Ты и в самом деле хочешь работать на этих кораблях? – спросил он, озвучив ее мысли – должно быть, и его внимание тоже привлек тот лайнер у горизонта.

– Нет, на самом деле я мечтаю побывать на одном из них пассажиркой, – улыбнулась Софи. – Но пока даже поработать на таком корабле было бы здорово.

– А что сказал бы на это твой отец? – ласково поглаживая ее волосы, спросил Люка.

– Что он скажет? – поправила она, потому что была твердо уверена, что получит эту работу. И добавила, прислушиваясь к стуку сердца Люки: – Даже не знаю, как он отреагирует. Думаю, люди решат, что я захотела сбежать отсюда, стыдясь твоего отказа от меня. – Софи рассмеялась и шутливо двинула Люку кулаком в ребра, но тут же посерьезнела. – Не знаю, как отнесется к моему выбору отец, но не думаю, что учту его мнение, когда буду принимать решение. Даже не знаю, хочу ли я остаться здесь, в Бордо-дель-Чело. Тут столько всего напоминает о прошлом…

Люка подумал, что в этом их с Софи мнение схоже.

– Думаю, отец ведет свои дела нечестно, – призналась Софи. – Хоть я его и люблю, но все равно хочу уехать. Не желаю жить такой жизнью, как он.

Учась в выпускных классах школы, Люка начал задумываться над тем, как его отец заправляет этим городком, и упросил отправить его на учебу в Англию. Там его глаза окончательно открылись – он понял, что происходит в Бордо-дель-Чело, и решил держаться от этого города подальше.

А Софи догадалась обо всем, никуда не выезжая. Ну, или начала догадываться.

Она продолжала:

– Отец не работает, а целыми днями и вечерами сидит в баре. Что это за встречи, на которые, по его словам, он ходит?

Софи подняла глаза на Люку. Но тот, вместо того чтобы ответить на ее вопрос, неожиданно предложил:

– Поехали со мной в Лондон!

– С тобой?

– Там ты сможешь устроиться на круизный лайнер. Я бы помог тебе встать на ноги. Я владею пакетом акций одного отеля – ты могла бы там поработать, пока не найдешь ту работу, о которой мечтаешь…

Софи задумалась над этим предложением. То, что Люка владеет акциями отеля, ее не удивило – конечно, это Мальволио позаботился о сыне.

– У меня есть квартира, – сказал Люка. – Ты можешь на время остановиться у меня.

– У тебя? – моргнула Софи. – Не знаю, хорошая ли это идея…

– Почему нет?

– Хотя я и смирилась с тем, что мы с тобой переспим лишь один раз, но мне бы не хотелось увидеть, как ты приводишь к себе другую женщину… – Люка расхохотался, и это разозлило Софи. – Я сейчас приму душ и отправлюсь в церковь. – Она вскочила с постели, и голос ее осекся при виде пятна крови – доказательства утраты ею невинности. – Ой!

– Я с этим разберусь, – успокоил ее Люка. – Не собираюсь оставлять это Анджеле. А ты пока иди в душ…

Стоя под струей воды, Софи размышляла о предложении Люки и своем сердитом ответе.

Воистину, ей нужно сдерживать свою ревность, возникающую при мысли о Люке, занимающемся любовью с другой женщиной. Софи согласилась на разрыв отношений, даже была рада, что так вышло, и уж точно ощущала облегчение. Но все это она чувствовала до того, как переспала с Люкой.

Он овладел ею, оставил обессиленной и пресыщенной. Но разве одного раза с ним может быть достаточно?

Даже воспоминания о недавнем сексе снова разбудили в Софи желание. Намыливая грудь, она увидела отметину, оставленную поцелуем Люки, и тут же внизу живота разлилось тепло – Софи снова захотела этого мужчину.

Она вышла из ванной, завернутая в полотенце, и ее взгляду предстал Люка, меняющий простыни. Отсюда, с расстояния, Софи любовалась его обнаженным телом. Высокий, сухопарый, он, наклоняясь, подтыкал простыню, и мышцы на его бедрах при этом напрягались. Софи тут же захотелось вырвать простыню из его рук и опрокинуть Люку на кровать, но она, стараясь говорить беспечно, поддразнила:

– Это первая постель, которую ты самостоятельно перестилаешь?

– Первая, которую перестилаю в Бордо-дель-Чело, – ответил Люка, глядя на Софи и думая о том, достаточно ли ей будет того, что он может ей предложить. Она считает его богачом, а это вовсе не так. Позже он объяснит ей про то, что зарабатывает деньги честно и не имеет дел со своим отцом. Но сейчас им нужно обсудить другие вопросы – их совместное будущее вдали от Бордо-дель-Чело.

– Ты полагаешь, я смогу привести к себе другую женщину, когда мы с тобой будем жить в Лондоне? Я бы никогда так с тобой не поступил. Но я тоже против твоих встреч с другими мужчинами, если ты будешь жить со мной…

– Не понимаю, о чем ты.

– Не хочу, чтобы между нами было все кончено. И пусть я пока против помолвки и брака, считаю, что для этого слишком рано, но мы с тобой можем встречаться: ходить куда-нибудь вместе, узнавать больше друг о друге вдали от наших семейств. Мы сможем жить так, как хочется нам, без оглядки на ожидания родных и без давления с их стороны.

При мысли о том, что Люка не просто предлагает ей убежать из Бордо-дель-Чело, а убежать вместе с ним, Софи ощутила, как по рукам побежали мурашки.

– Если мы уедем отсюда вместе, я все равно смогу подыскать себе работу на круизном лайнере?

– Тебе ведь завтра исполнится девятнадцать. Разумеется, ты имеешь право выбрать работу, о которой мечтаешь. – Он бросил ей простыню. – А пока можешь мне помочь…

– Что может пахнуть вкуснее, чем белье, высохшее на солнце? – спросила Софи, расправляя и подтыкая простыню, потому что в отеле, где она работала, все постельное белье отбеливали и крахмалили.

– Я знаю что, – ответил Люка, подманивая ее к себе. – Это ты.

– И ты, – сказала Софи.

Не испытывая стеснения, желая того же, что и он, она забралась на постель и, подобравшись к Люке на четвереньках, встала на колени перед ним, по-прежнему стоящим рядом с кроватью.

Они слились в долгом неспешном поцелуе. Софи хотелось, чтобы он не кончался, но Люка отстранился первым. Закат уже окрасил небо в оранжевый цвет, издалека доносился колокольный звон, призывающий всех на службу. Сам Люка в церковь идти не собирался, но знал, что Софи там будут ждать.

– Я спущусь вниз и принесу твое платье. Ты говорила, тебе нужно в церковь.

– Еще рано.

– Опоздаешь.

– Я все время опаздываю.

– В Лондоне мы сможем целый день… – Он не договорил, потому что с Софи соскользнуло полотенце, и она не потрудилась снова в него завернуться. Они снова начали целоваться.

Чувствуя, как возбужденная плоть Люки упирается ей в живот, Софи заявила:

– Я хочу поцеловать тебя там, – и наклонилась.

На этот раз Люка не стал ей напоминать про то, что ее ждут в другом месте.

Проложив дорожку из поцелуев вниз по его животу, Софи прикоснулась языком к члену Люки, покрыла его по всей длине поцелуями, а затем лизнула самый кончик.

Голова ее кружилась от мыслей о том, что она поедет в Лондон вместе с Люкой, и там они будут еще лучше узнавать тела друг друга. Весь мир принадлежит им!

– Вот так? – спросила она и взяла его член в рот.

– Так, – согласился Люка. Для него эти ласки были еще интимнее, чем обычный секс. Он предпочел бы сам дарить, а не принимать их, но смирился с ситуацией. Запустив пальцы в волосы Софи, он выдохнул: «Глубже!»

Она послушалась, чувствуя, как подрагивают его бедра. Люка одной рукой собрал волосы Софи в хвост и теперь направлял ее движения. Но она внезапно остановилась и, подняв глаза, спросила:

– Сейчас? – Люка чертыхнулся, а Софи улыбнулась и добавила: – Теперь подходящий момент просить о том, чего я хочу?

– И зачем только я рассказал тебе об этом? – проворчал Люка, но тут же рассмеялся: – И чего же ты хочешь?

– Можно Белла тоже поживет с нами? Пока мы с ней не встанем на ноги?

Люка попытался найти причину отказать, но, черт возьми, он знал, что Софи и Белла – подруги с детства, и вместе им будет легче обжиться в Лондоне. Поэтому он ответил:

– Конечно. Белла тоже может поехать. А теперь возвращайся к тому, на чем остановилась.

Счастливо рассмеявшись, Софи продолжила, все больше возбуждаясь сама, и вскоре Люка, застонав, кончил ей на губы и волосы.

После, обхватив ладонями ее лицо, он сказал, что сначала отведет ее в душ и вымоет, а потом, сегодня же вечером, поговорит с ее отцом.

Но не сейчас. Софи была так возбуждена, что он опрокинул ее спиной на кровать, а сам опустился на колени на пол. Люка знал, что Софи сразу кончит – она была уже почти готова это сделать. «Вот бы мы могли не вылезать из постели сутками!» – мелькнуло в голове.

Софи с изумлением и смехом смотрела, как он ласкает ее между ног своим ртом. Ей хотелось навсегда сохранить в памяти этот момент, принадлежащий только им с Люкой: ощущение абсолютного счастья, полное отсутствие стыдливости. Будущее в эту минуту представлялось таким ярким, и все мечты, казалось, обязательно должны исполниться.

Но неожиданно раздавшийся топот ног множества людей, поднимающихся по лестнице, вверг Софи в панику.

Первой мыслью было, что Мальволио вернулся домой. Но один он не смог бы произвести столько шума. И тут раздались выкрики: «Откройте, полиция!»

Люка накинул на Софи простыню. Дверь спальни, очевидно выбитая ногой, разлетелась в щепки, чей-то грубый голос приказал: «Не двигаться!»

Софи в ужасе зажмурилась. Люку стащили с кровати на пол и заковали в наручники. «Главное: оставайся спокойной, – предупредил он Софи, а потом крикнул полицейским: – Принесите ее одежду!» Но вместо этого они дали ей одну из его рубашек.

Пока Софи, исполненная ужаса и стыда, одевалась, один из полицейских развязно заметил: «Что, нынче вечером ты не в церкви?»

– Ничего не говори, – предупредил Софи Люка, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но тут же сорвался на крик после того, как Софи завели руки за спину и защелкнули на них наручники: – Зачем вы это сделали?

– Я не понимаю, что происходит, – произнесла Софи, взглянула на Люку и, встретившись с ним взглядом, в ту же секунду поняла: все дело в Мальволио и ее отце.

– Ничего не говори, – повторил Люка. – Я достану тебе адвоката.

Софи бесцеремонно потащили к полицейскому автомобилю. Еще несколько минут назад все было так идеально, и вдруг в одно мгновение она очутилась в аду. Казалось, все прихожане высыпали из местной церкви и теперь глазели, стоя на другой стороне дороги. До чего же унизительно было ощущать на себе их взгляды! Только Белла крикнула подруге: «Я принесу тебе одежду!» – и побежала вниз по холму к дому Софи. Та даже не успела поблагодарить.

– Шлюха! – раздавались в толпе шепотки и даже выкрики. Люди, среди которых она выросла, ополчились на Софи, и очень скоро она начнет понимать, почему это произошло.

Когда полицейский автомобиль тронулся с места, офицер сказал ей:

– Надеюсь, ты не последуешь совету своего дружка и все нам расскажешь.

Софи молчала. Она верила, что Люка все уладит, и знала, что не сделала ничего плохого. Прижавшись головой к окну автомобиля, она подняла скованные руки к спутанным волосам и пощупала сережку в одном ухе, а затем поднесла пальцы к другому уху и обнаружила, что вторая сережка исчезла.

– Моя сережка… – начала было она, но тут же умолкла, решив, что позже скажет об этом Люке. Должно быть, украшение осталось в его спальне или потерялось, когда полицейские выводили Софи на улицу.

– Куда сегодня вечером отправился твой отец? – спросил ее полицейский, но она не ответила, глядя невидящим взглядом в окно.

– Вон отец Люки, – сказал офицер, и Софи задышала чаще, увидев, как полицейские выводят Мальволио из отеля. – Интересно, а где Пауло? – добавил офицер, обращаясь к водителю. – Давай-ка прокатимся.

Миновав отель, они свернули на боковую улочку, по которой Софи прошла всего несколько часов назад. Сейчас эта улица была заполнена пожарными, а над гастрономом плясали языки пламени.

– Ты была здесь сегодня после обеда, ведь так? – спросил офицер Софи. Отпираться не было смысла, и она кивнула. – Утром этот же гастроном посетил твой отец. Уже в третий раз.

И Софи поняла, что пришло время ей заговорить.

Глава 6

– Софи Дуранте!

Софи встала, когда назвали ее имя. Суд начался только через шесть месяцев после арестов.

Задержанную Софи отпустили уже на следующее утро, но ее отцу, Люке и Мальволио предъявили различные обвинения.

Полгода до суда Софи прожила у Беллы и ее матери, потому что, даже сидя в тюрьме, Мальволио продолжал распоряжаться в Бордо-дель-Чело. Пауло переписал на отца Люки свой дом, чтобы оплатить услуги своего адвоката.

Софи позволяли навещать отца лишь на очень короткое время, под присмотром тюремных надзирателей.

Хотя она предпочла бы вместо этого увидеться с Люкой. Каждый раз приходя в тюрьму, Софи надеялась увидеть его хотя бы мельком.

Кроме того, ей было трудно смотреть в глаза отцу.

Когда она пришла на свидание с ним накануне суда, тот сказал:

– На суде ты услышишь обо мне много всего. Кое-что будет правдой, но в основном будет звучать ложь.

Софи и не знала, чему верить.

В их доме были обнаружены женские украшения – и дешевые, и дорогие. Полиция называла их «сувениры на память», потому что все они были сняты с убитых людей.

Софи точно знала, что этих украшений в их доме не было – ведь она сама всегда убиралась. Но понимала она и то, что, хоть ее отец и не убийца, все же его нельзя назвать и полностью невиновным. И ей было очень больно это осознавать.

– Мальволио посылал меня предупреждать людей, но это не значит, что я причинял им вред, – пытался объяснить дочери Пауло.

– Но ведь ты послушно ходил, – возражала Софи. – Ты запугивал их, передавая им угрозы Мальволио. Почему ты не мог ему отказать?

– Софи, прошу тебя…

– Нет! – Она не могла закрывать глаза на факты. – Ты предпочитал повиноваться ему. И, пожалуйста, не надо утверждать, что ты это делал ради меня. Ты почти ничего от него не получал взамен.

– У тебя есть Люка.

Софи недоверчиво рассмеялась.

– Только не говори, что плясал под дудку Мальволио ради этого. Я бы заполучила Люку и без твоей помощи.

Она была в этом уверена.

Почти.

Софи с нетерпением ждала, когда суд завершится, чтобы уехать с Люкой в Лондон, следуя их мечтам.

Она посмотрела на отца. Тот выглядел таким постаревшим, изможденным. Софи понимала, что ей придется пересилить себя и простить его. Она должна поддерживать отца – ведь у него, кроме нее, больше нет родных.

– После суда ты сможешь уехать из Бордо-дель-Чело и начать все с нуля, – сказала Софи.

– Я не брошу твою мать, – возразил Пауло.

– Она мертва уже целых семнадцать лет! Отец, я собираюсь уехать отсюда. Мы с Люкой отправимся в Лондон. Я не хочу оставаться там, где все люди меня осуждают. – Она нервно облизнула губы и добавила: – В суде ты кое-что обо мне узнаешь. То, что тебе не понравится. В тот день, когда нагрянула полиция, Люка и я… мы были вместе.

– Вы с ним уже почти помолвлены. Тебе нечего стыдиться. Приходи в суд и давай там показания с высоко поднятой головой.

«Легко сказать…» – подумала Софи.

Когда отца снова увели в камеру, она, как обычно, спросила, можно ли получить свидание с Люкой. Ведь у него нет никого: мать умерла много лет назад, а отец в тюрьме под следствием.

Но в ответ Софи снова услышала от надзирателей: «Ему запрещены свидания». А еще ей сообщили, что Люка сидит в одиночной камере.

– И Мальволио тоже? – спросила она с вызовом и сама же ответила на свой вопрос: – Ну, разумеется, нет!

Хотя Люка, в отличие от Мальволио, был не опасен и не смог бы оказать давление на суд.

– Мальволио распоряжается даже здесь! – выкрикнула она и вышла вон.

Вернувшись на автобусе в Бордо-дель-Чело, Софи пешком пошла по улице. Проходя мимо гастронома Терезы, она увидела, что все окна и двери магазина заколочены досками. Местные жители шарахались от Софи, а она размышляла о том, что если бы не Белла и ее мать, то ей сейчас вообще негде было бы жить. Если бы не Люка, Софи давно бы уже уехала из Бордо-дель-Чело. При мысли об отце и о том, чем он, оказывается, занимался, ее брала такая злость, что хотелось вскочить в первый же самолет и улететь, предоставив Пауло его судьбе. Но она не могла оставить Люку в беде и только из-за него оставалась здесь.

Софи остановилась возле ювелирной лавки Джованни, увидев владельца, выкладывающего на витрину новый товар. Когда он поднял на нее взгляд, Софи спросила: «Не приносили?» Она, несмотря ни на что, не теряла надежды, что кто-то случайно найдет потерянную ею сережку и покажет ювелиру.

Но Джованни отрицательно покачал головой и скрылся в глубине лавки – никто не желал разговаривать с Софи.

Она всмотрелась в выложенный на витрине новый товар. Среди прочих драгоценностей ее внимание привлекло золотое кольцо с огромным алмазом прямоугольной огранки, и воображение тут же разыгралось. Софи захотелось увидеть это кольцо на своем пальце. Ну, или хотя бы оказаться помолвленной с Люкой. Но она напомнила себе, что этого не случится.

Вдохнув соленый морской воздух, она задумалась о Люке. Он сейчас одинок, заперт в тюрьме. У него никого нет.

Впрочем, у него есть она, Софи. Но как ему дать знать об этом? Разве что последовать совету отца и прийти в суд с высоко поднятой головой. Ей не будет стыдно рассказывать о том, что произошло в тот злополучный вечер. Она сделает это только ради Люки.

Пока шли предыдущие заседания суда, Софи не пускали в зал, потому что она должна была выступать в качестве свидетеля. И вот сегодня суд собирался заслушать ее показания. Софи ощущала страх, а еще смущение оттого, что станут известными некоторые непристойные подробности. Боялась она и за отца. Поддерживала ее лишь мысль о том, что сегодня она увидит Люку.

И она его увидела, когда вошла в зал и встала за кафедру для дачи свидетельских показаний. Синие глаза Люки встретились с ее глазами, и он еле заметно улыбнулся, чтобы подбодрить Софи. Он похудел, черты лица заострились, волосы были острижены короче обычного. Его рану над глазом, похоже, в тюрьме никто не лечил, потому что даже отсюда, с кафедры, было видно, что шрам распух и стал лилового цвета. В глазах Люки сверкал гнев, но, едва они встретились с глазами Софи, их выражение тут же смягчилось.

Она ожидала шквала вопросов и облегченно выдохнула, когда суд лишь поверхностно коснулся обстоятельств задержания ее и Люки.

– Когда в тот день вы зашли в гастроном, вы знали, что Тереза была расстроена?

– Разве?

– И вы спросили своего отца, почему это может быть?

– Я лишь мельком упомянула об этом, когда вернулась домой. – Софи сглотнула, а на щеках ее выступил легкий румянец, потому что, по словам адвоката, выходило, что она расспрашивала о Терезе своего отца. – Я думала, что это из-за предстоящей помолвки, из-за того, что Мальволио станет моим свекром…

– Отвечайте на заданный вопрос.

Софи нахмурилась. Этот защитник ее отца почему-то задает вопросы, не относящиеся к делу. У Мальволио и Люки был другой адвокат.

– Те «сувениры», которые полицейские, как они утверждают, нашли в нашем доме… – попыталась объяснить Софи, потому что, когда ее арестовали, в полиции на допросе снова и снова ей задавали вопросы о вещах, принадлежащих убитым. Она хотела сказать суду, что этих «сувениров» в доме никогда не было. Будь они там, Софи бы знала об этом, потому что сама делает уборку.

– К этому мы еще вернемся, – оборвал ее адвокат, но больше этой темы не коснулся.

Допрос закончился, и Софи разрешили остаться в зале и понаблюдать за перекрестным допросом обвиняемых.

Мальволио встал за кафедру грешником, но адресованные ему вопросы были такими щадящими, похоже, заранее заготовленными, что он к концу допроса выглядел почти святым и покинул кафедру с надменной улыбкой.

Пока допрашивали отца, Софи сидела сбитая с толку – Пауло говорил так неубедительно, путался в показаниях. Один раз она даже вскочила с места и крикнула, что собственный адвокат ввел ее отца в заблуждение. Но Белла заставила ее сесть, предупредив:

– Тише, а то тебя выведут из зала суда.

– Но ведь это несправедливо! – возразила Софи.

Весь этот суд был несправедливым.

Да, ее отец признался, что его второй визит всегда означал, что, если деньги не будут уплачены, далее последуют неприятности. Окончательным предупреждением служил третий визит.

– У меня не было выбора, кроме как повиноваться Мальволио, – утверждал Пауло. Но Софи понимала, что это плохое оправдание.

А потом начался допрос Люки.

Темный костюм и темный галстук еще больше подчеркивали бледность его кожи после месяцев, проведенных в одиночке.

Люка для себя решил, что будет говорить только правду, не станет лгать ради спасения своего отца.

Обведя глазами зал, он кивнул своему лучшему другу Маттео, который, чтобы поддержать его, приходил на каждое заседание суда. Затем Люка посмотрел на Софи, пытаясь сказать ей взглядом, что у него все под контролем.

Но уже через десять минут после начала допроса он начал понимать, какую игру затеял его отец.

– Сыграли ли какую-то роль при принятии вами решения разорвать помолвку с Софи Дуранте ваши сомнения в законности действий ее отца?

Когда адвокат задал этот вопрос, зал затаил дыхание, Софи подалась вперед, а Белла взяла ее за руку.

– Мы с Софи решили сами распоряжаться своим будущим, – громко и четко ответил Люка.

– К этому мы еще вернемся. А теперь ответьте, пожалуйста, были ли у вас сомнения насчет ее отца.

– Никогда особо не задумывался о том, как он ведет свои дела, – сказал Люка, хотя голос его прозвучал при этом уже глуше.

– А Софи говорила вам, что подозревает своего отца в незаконных действиях?

И без того бледное лицо Люки побелело как мел. Он бросил быстрый взгляд на Софи. Даже поклявшись не лгать суду, он не мог допустить, чтобы собственные ее слова стали поводом упрятать в тюрьму ее отца.

– Нет, не говорила. – Ради Софи Люка нарушил клятву.

– А что же тогда вы с ней обсуждали в тот день?

– Не помню.

– Потому что вы были слишком заняты в спальне? – Теперь Люка понимал, что защитник работает скорее на Мальволио, чем на него. Люке нечего скрывать, а потому этот крючкотвор будет стараться выгородить Мальволио, взвалив всю вину на Пауло. – Вы меня запутали, – продолжил адвокат. – В тот день вы сказали отцу, что собираетесь порвать с Софи, так?

– Так, – признался Люка. – Однако…

– Мальволио расстроился, – прервал его адвокат. – Вы с ним поссорились, потом плохо отозвались о женщине, которую он выбрал вам в невесты. Вы сказали, что не хотите жениться на крестьянке. Верно?

Софи закрыла глаза, но тут же заставила себя их открыть, когда Люка признался, что все так и было.

– Я пытался начать жить самостоятельно, не завися от отца… – Но снова адвокат не дал ему закончить фразу.

– Вы заявили отцу, что предпочитаете Софи более гламурных и утонченных женщин из Лондона. Теперь вам ясно, почему я в недоумении? Софи Дуранте пришла к вам домой…

– Это мой отец послал за ней, чтобы в это время спрятать у Пауло «сувениры».

Теперь Люка понимал, что произошло. У него было много времени подумать: шесть месяцев в тюрьме, два из них в одиночной камере. Стало ясно, что отец послал за Софи вовсе не потому, что надеялся выдать ее за своего сына. Просто Мальволио стало известно о предстоящем полицейском рейде, и он решил вынести «сувениры» из своего дома и подбросить их Пауло.

Вот только никто не желал слышать эту правду.

– Софи Дуранте узнала, что вы собираетесь отказаться жениться на ней. Чтобы переубедить вас, она пришла к вам в тот воскресный вечер. Ваш разговор закончился постелью или, точнее, сексом на кухне.

– Нет.

– Вы утверждаете, что на кухне между вами ничего не было? – уточнил адвокат.

– Как я уже сказал, я подрался с отцом, и Софи просто обработала мне порез над глазом…

– А, понимаю, у вас так сильно шла кровь, что Софи пришлось снять с себя платье, чтобы ее остановить? – съязвил адвокат.

Зал захохотал, а Софи вспыхнула от стыда и унижения.

– Отец предложил мне пригласить Софи до того, как я сказал, что не хочу помолвки с ней. Ему нужно было выманить ее из дома Пауло, чтобы пойти туда и…

– А Софи тоже хотела уйти из дома Пауло? – прервал его адвокат. – Она знала, что ее отец – преступник? Она говорила вам, что хочет уехать от него?

От этих слов выступил холодный пот и заструился по спине. Люка изо всех сил старался оставаться спокойным, донести до суда свою версию событий, но в данном случае любой его ответ только навредит.

Да, его отец подыскал себе блестящего адвоката, который, как теперь Люка ясно видел, просто использует его, чтобы выставить виновным Пауло.

Если ответить «да», отец Софи получит пожизненный срок.

– Нет.

– Не забывайте, что вы даете показания под присягой, – напомнил защитник.

– Нет, она такого не говорила, – четко произнес Люка, решив, что постельные разговоры не должны оглашаться в суде.

– Но вы действительно заявили отцу, что не собираетесь жениться на Софи?

– Да.

– И ей вы сказали то же самое? Да или нет?

– Да.

– Люка. – Теперь адвокат, стоивший Мальволио кучу денег, напоминал улыбающегося убийцу. – Неужели вы думаете, суд поверит, что вы с Софи не вели никаких разговоров?

– Мы с ней занимались кое-чем другим.

– После того, как решили расстаться?

– Да.

– И ни слова не было сказано об отце Софи?

– Мы вообще мало разговаривали.

– Быть такого не может!

Адвокат собрался было задать следующий каверзный вопрос, но Люка, опередив его, повернулся к судье и пожал плечами:

– Полагаю, Софи попыталась соблазнить меня, чтобы заставить меня изменить решение о разрыве помолвки. Ну я и взял то, что мне предлагалось. – Он посмотрел на присяжных, а потом снова на судью. – Неужели меня судят за мое либидо?

По залу снова прокатился смех, и на этом допрос завершился.

Выходя из-за кафедры, Люка заметил, что Софи не смотрит на него.

И ему стало ясно: он спас ее отца от обвинения, но, кажется, только что убил едва зародившуюся любовь между собой и Софи.

Глава 7

Поднять глаза на Люку Софи не смогла даже несколько дней спустя, когда в суде присяжными выносился вердикт.

– Он на самом деле вовсе так не думает, – снова и снова пыталась убедить подругу Белла. – Адвокат не оставил ему выбора.

Куда бы Софи ни пошла, везде звучали шепотки и хихиканье. Но сейчас, когда обвиняемые должны были узнать свою судьбу, в суде никто не улыбался и не смеялся.

Все понимали, что, возможно, сегодня наконец вырвутся из когтей Мальволио.

«Люка Романо Кавальере – не виновен», – произнес председатель жюри присяжных.

Несмотря на то что Софи гневалась на него, все же она облегченно выдохнула, вскинула взгляд и встретилась глазами с Люкой. На краткое мгновение зал суда словно исчез – они, не отрываясь, смотрели друг на друга.

Люка еле заметно кивнул, словно извиняясь и давая понять, что скоро будет с ней и все объяснит.

– А сейчас огласят вердикт в отношении Мальволио, – прошептала Белла.

«Мальволио Кавальере – невиновен», – объявил председатель.

– Нет! – ахнула Белла, когда этот жирный подонок улыбнулся, глядя прямо на них.

Мальволио уже давно хотел Беллу.

И тут же зрители в зале суда засуетились. Испугавшись и спеша выказать свою лояльность Мальволио, все зааплодировали. Софи склонила голову, стараясь не заплакать.

Она знала, что последует дальше.

«Пауло Дуранте – виновен», – прозвучал вердикт.

Ее отец выглядел таким слабым – он едва держался на ногах.

Судья объявил, что отца Софи отправят в столицу для вынесения приговора. Там же он будет отбывать наказание.

Софи понимала, что отец умрет в тюрьме.

Это ее единственный родной человек. Она смотрела, как его уводят, и, хотя все еще очень на него сердилась, все же выкрикнула:

– Я обязательно приеду на суд!

На улице Мальволио, теперь уже свободного человека, встретили восторженные выкрики. Но Софи их уже не услышала. И дожидаться Люку, чтобы поговорить с ним, она тоже не стала. Вместо этого она отправилась к Белле собирать свои вещи.

– Я еду в Рим, чтобы быть рядом с отцом, и тебе тоже нужно уехать, – уговаривала она подругу. – Мальволио снова вернулся, и все его подпевалы тоже по-прежнему здесь.

– Но я не могу бросить мать.

– Она тебя поймет…

– Все равно не могу. Она так больна.

В дверь постучали. Белла пошла открывать, а Софи продолжила паковать вещи.

Когда подруга вернулась, Софи сказала:

– Нет. Я не хочу его видеть.

– Это был не Люка, – ответила Белла. Услышав, как напряженно звучит ее голос, Софи подняла взгляд. – Это был Пино с посланием для меня. Сегодня ночью в отеле состоится грандиозное празднество. Все должны там присутствовать. Я буду обслуживать бар.

– Нет! – категорично заявила Софи. – Ты поедешь со мной в Рим.

– Я не могу оставить маму сейчас. Знаю, тебе обязательно нужно ехать. И не только чтобы заботиться о Пауло. Ты ведь теперь станешь в нашем городе козлом отпущения. Всем известно, что виноват на самом деле Мальволио, но никто не скажет ему об этом в лицо. – Белла заплакала. – Я не хочу, чтобы моим первым мужчиной стал Мальволио. Знаю, ты считаешь, что я должна сказать ему «нет».

– Я понимаю, что это нелегко сделать, – сказала Софи и обняла подругу.

– Когда моя мать умрет, а это случится скоро, я приеду к тебе в Рим. Но не сейчас. Мне нужно быть с ней точно так же, как тебе необходимо находиться этот момент рядом с отцом.

В дверь снова постучали. Белла ушла открывать дверь и, вернувшись, сообщила, что на этот раз пришел Люка.

– Мне нечего ему сказать, – отрезала Софи.

– Он говорит, что не уйдет, пока не поговорит с тобой.

Да, он действительно так и поступит – Софи это понимала.

Она все еще ощущала стыд и боль от обидных слов, сказанных Люкой в суде, и вот, впервые за шесть месяцев, она с ним поговорит.

Выйдя из спальни в прихожую, Софи бросила:

– Поздравляю! Ты и твой отец на свободе, а мой в тюрьме. Где же тут справедливость?

– Справедливости нет, – отозвался Люка. – Пойдем, пройдемся?

– Просто скажи, что хотел.

– Не здесь. – Он через плечо Софи взглянул на спальню, где находилась ее подруга.

– Я доверяю Белле. Куда больше, чем тебе, учитывая все сказанное тобой.

– Ты знаешь, почему я должен был это сказать.

В глубине души Софи это понимала, поэтому она кивнула и предупредила подругу, что ненадолго отлучится вместе с Люкой.

Сначала они молча шагали по улице, а дойдя до отеля «Океанский бриз», увидели, что к нему уже начали прибывать машины и в фойе то и дело вносят цветы. Было понятно, что готовится большое торжество.

А еще Софи знала, что Белла будет здесь этим вечером и в каждую другую ночь, когда того потребует Мальволио.

– Ты пойдешь на сегодняшний праздник? – первой нарушила напряженное молчание Софи.

– Нет, – ответил Люка. – Я больше не желаю иметь никаких дел со своим отцом.

Пройдя чуть дальше, они свернули на тропинку, известную только местным жителям, и спустились к пещере.

Софи казалось странным находиться тут вместе с Люкой – ведь обычно она приходила сюда с Беллой.

– Мы всегда называли это место «нашей секретной пещерой». Хотя, думаю, так ее здесь называют все. – Софи пыталась болтать о пустяках, но у нее это не получалось – слишком велика была испытываемая ею боль.

А Люка даже не пытался увести беседу в сторону.

– Завтра я уезжаю в Лондон. Я хочу, чтобы ты и Белла поехали со мной. Маттео тоже уезжает, хотя об этом никто еще не знает. Сегодня вечером он явится в отель и притворится, что рад освобождению моего отца, но завтра он покинет Бордо-дель-Чело.

– Белла не может оставить свою мать.

– Она должна это сделать.

– Белла не бросит ее. Мы только что с ней об этом говорили. Я ее понимаю. Она должна работать, чтобы платить за аренду. Когда-то у них был собственный дом, пока твой отец не забрал его, чтобы, как он сказал, «помочь» оплатить им счета от врачей. – Люка знал об этом. Теперь ему было известно все. – Я должна поддержать ее выбор.

Они продолжали идти, и София задумалась над тем, почему так странно получается: в таком красивом месте живут настолько отвратительные люди.

– Ты поедешь со мной в Лондон? – спросил Люка.

– Нет. Мне нужно быть рядом с отцом. Я отправляюсь в Рим – буду жить там.

– Если ты уедешь со мной, сможешь часто навещать отца. Я буду оплачивать твои поездки к нему.

– Я не хочу, чтобы ты за меня платил. Господи, ты такой же самонадеянный, как и твой отец! Да я скорее буду работать шлюхой в баре вместе с Беллой, чем отправлюсь с тобой в Лондон. Ты хоть представляешь себе, какой стыд я испытала, услышав твои слова в суде?

– Софи! – Люка схватил ее за руку и развернул к себе лицом. – Ты знаешь, почему я это сказал. Я сделал все, что мог. А то, что ты сказала мне сейчас, все равно не повлияет на вердикт присяжных.

Но она не желала его слушать.

– Уезжай и живи в Лондоне, веселись на вечеринках с моделями, которым ты нужен лишь из-за твоей красоты и денег. Вы друг друга стоите. Строй свою карьеру на грязных деньгах твоего отца.

– Я не взял от него ничего.

Софи усмехнулась:

– Я добьюсь большего сама по себе, чем с тобой.

– Ты в этом уверена?

– Еще как!

– Ну-ну! – тоже усмехнулся Люка, а потом покачал головой. – Я провел в тюрьме шесть месяцев, два из них в одиночестве. И в те дни я не сошел с ума только потому, что хотел снова увидеть тебя.

Его поддерживали воспоминания о том вечере, который они провели вместе. Он до сих пор помнил, как они вместе мечтали о будущем и как пахли солнцем простыни. Выйдя из суда, Люка первым делом направился в ювелирную лавку. Она, конечно, была закрыта, но он попросил Джованни отпереть свой магазинчик и приобрел то, что давно хотел купить.

– Что именно ты сказал своему отцу? – спросила Софи. – Я хочу знать.

– Меня только что признали невиновным. Разобрали мое прошлое и все мои поступки по косточкам. Ни за что бы не подумал, что, когда выйду из суда, ты устроишь мне еще одно слушание моего дела. А ведь ради тебя я солгал под присягой.

– Мне наплевать на твою ложь, – сверкнув гневным взглядом, возразила Софи. – Для меня важна только правда. Поезжай в Лондон, Люка, поезжай вместе со своими гламурными девицами. К чему тебе тащить с собой крестьянку? – Узнать, что он сказал о ней такое своему отцу, стало для Софи большим унижением, чем то, что ее, полуодетую, полицейские провели в машину на глазах всех местных жителей.

– Я сказал это в запале ссоры с отцом. И был не прав, я это знаю. Когда я открыл дверь и увидел тебя, такую красивую…

Сам того не желая, он снова причинил ей боль. Ведь Люка не мог знать, что в тот день она была одета в свое самое лучшее платье. Эти слова всколыхнули затаенные страхи. Может быть, зная настоящую Софи, Люка счел бы ее недостаточно хорошей для себя?

Собрав остатки гордости, она выплюнула:

– Никогда тебе этого не прощу! Не забуду тот стыд, который испытала, когда мой первый возлюбленный обозвал меня крестьянкой!

– Значит, ты крестьянка и есть! – Чувствуя себя задетым, Люка ударил ниже пояса: – Неужели ты думаешь, мне хочется стоять тут и ссориться с тобой, ведущей себя словно базарная баба, в день своего освобождения? Нет, я хочу шампанского, смеха и прекрасную женщину.

– И?

– Все! С меня хватит! – Люка повернулся и пошел прочь.

Глава 8

Пять лет спустя

Люка ничего не чувствовал. Или, скорее, ему казалось, что это вовсе не те чувства, которые полагается испытывать сыну в день похорон отца.

Да, в душе была скорбь, но вовсе не по отцу.

В родном городе Люка не был пять лет, но в своих снах постоянно возвращался сюда.

За поворотом дороги открылось сияющее под солнцем Средиземное море, а за следующим поворотом уже ждали места, где он провел детство и юность.

Он снова увидел навсегда запечатлевшиеся в сердце церквушки, дома, реки и дороги. Снова всколыхнулись воспоминания о давно ушедших днях, когда он был помолвлен с Софи.

«Я сам отказался от этого обязательства», – напомнил себе Люка.

Сегодня, в день, когда хоронят его отца, все мысли были лишь о Софи и том коротком времени, что они провели вместе.

Она по-прежнему жила в сердце Люки.

Оглядываясь в прошлое, он часто представлял себе тот роковой день своего ареста по-иному. Ведь они могли сбежать в Лондон сразу же после того, как Софи вышла из душа, до того, как ворвалась полиция, разрушив их жизни…

Войдя в церковь и увидев, что та почти пуста, Люка язвительно улыбнулся – никто из местных жителей демонстративно не явился на отпевание, лишь на одной из дальних скамей сидела Анджела, домработница Мальволио. Люка кивнул ей и двинулся по проходу между скамьями.

Позади раздался звук открывшейся двери. Все еще надеясь увидеть Софи, Люка обернулся. Но это был всего лишь Пино, бывший мальчишка-посыльный, уже превратившийся в юношу. Он вошел и сел на скамью. Люка кивнул и ему тоже.

Пока шло короткое отпевание, он снова думал о Софи. Она должна была сегодня быть здесь. «Если бы она любила меня, – рассуждал Люка, – то была бы в такой момент рядом со мной».

Какая ирония судьбы! Мальволио сам оплатил вперед свои похороны и заказал большой дубовый гроб с богатой отделкой, но эту роскошь почти никто не увидел – ведь все предпочли остаться дома.

После похорон Пино ушел, а Люка, поблагодарив священника, покинул кладбище вместе с Анджелой.

– Я приготовила поминальный обед, – сказала она, – но, боюсь, гостей будет немного, и оставшейся еды мне еще надолго хватит.

Люка криво улыбнулся и ответил:

– Знаешь, несмотря на все деньги и власть, у отца не было ничего. Ничего, что действительно важно в жизни.

– Я думала, Маттео приедет с тобой. Слышала, что у вас обоих дела идут хорошо.

– Он сейчас в деловой поездке на Ближнем Востоке. Предложил поехать со мной на похороны, но мне хотелось побыть тут одному.

Впрочем, на самом деле, не совсем одному. Глазами Люка обшаривал улицу, не теряя надежды, что Софи вдруг появится.

Он понимал, что ему следует уехать прямо сейчас. Его юристы позаботятся об оформлении наследства. Люке было невыносимо самому вдаваться в подробности – ведь его отец владел и домом Пауло, и домом матери Беллы.

Большинство жителей городка передали свои дома Мальволио в момент финансовых трудностей или проблем со здоровьем в обмен на обещание, что он им поможет и обо всем позаботится.

Поэтому неудивительно, что церковь сегодня была почти пустой. Несомненно, едва Люка уедет отсюда, все жители городка отпразднуют конец диктаторства его отца. А еще было ясно, что куда больший повод для праздника у них будет довольно скоро, когда юристы исполнят распоряжения Люки.

Ему не нужно ничего из отцовского наследства. Потребуется немало времени и труда, но все же все дома, приобретенные Мальволио нечестным путем, вернутся к своим владельцам или их наследникам. Впрочем, местные жители узнают об этом, когда Люка уже уедет.

Он вместе с Анджелой подошел к своему автомобилю и заглянул в усталое, напряженное лицо домработницы.

– Когда мне освободить дом? – спросила она.

– Тебе не придется отсюда уезжать. – Этот вопрос он тоже уже обсудил со своими юристами. Не желая заставлять Анджелу переживать еще целую ночь, Люка пояснил: – Я оформлю дом на твое имя.

Женщина покачала головой:

– Бордо-дель-Чело стал популярным курортом. Недвижимость тут вздорожала.

– Это твой дом. Надеюсь, теперь в нем будет больше счастья. – Люка слабо улыбнулся. – Могу я попросить тебя побыть в нем какое-то время хозяйкой?

Анджела кивнула, еле сдерживая слезы, и пригласила:

– Зайдешь?

Но Люка отказался:

– У меня слишком мало добрых воспоминаний об этом доме.

– Ну хотя бы ненадолго.

Вспомнив, что одно хорошее воспоминание все-таки связано с этим местом, Люка кивнул.

Он не был тут с той ночи, когда сюда ворвалась полиция.

В день своего освобождения после того, как Софи отказалась поехать с ним в Лондон, Люка не пошел на празднество в отель, а, сидя на песке, размышлял над ее словами.

И сейчас он тоже их вспомнил, войдя в кухню, где Софи в тот памятный вечер сидела на столе.

– Я тут осмотрюсь, – сказал Люка и начал подниматься по лестнице, тщетно стараясь не думать о том, как неистово они с Софи тут целовались.

Когда он вошел в свою спальню, ему показалось, что прошлое вернулось. В комнате все осталось так, как было в последний раз. Анджела лишь поддерживала здесь чистоту.

Люка закрыл глаза, вспоминая, что происходило тут тем вечером до того, как появились полицейские – как он с Софи строил планы о будущем. Теперь, став мудрее с годами, а также после стольких мимолетных романов, он понимал, что никогда и ни с кем у него даже близко не было того, что он обрел с Софи. Лишь сейчас стало ясно, что тогда между ними зародилась любовь. У них появился шанс стать счастливыми вместе, и в тот же день его у них украли.

Люка выдвинул ящик комода, ожидая найти в нем лишь свои старые тетради и школьные табели, которые когда-то прятал от отца, потому что в них были неважные оценки. Но то, что он обнаружил, заставило его сесть на кровать и обхватить голову руками.

Сережка Софи – тоненький золотой обруч с маленьким бриллиантом возле застежки. Единственное осязаемое напоминание о том дне, мгновенно вызвавшее поток воспоминаний. Вот Софи стоит у двери, и этот крохотный драгоценный камушек сияет, привлекая внимание Люки. Но не к серьгам, а к глазам Софи.

Она тоже должна была, пересилив себя, приехать сегодня сюда, если бы любила его.

– Ты искал ее? – поинтересовалась Анджела чуть позже, когда они пили кофе на кухне.

– Кого? – Люка попытался прикинуться, что не понимает, о ком идет речь.

– Ту женщину, с которой полжизни был помолвлен. Которая вышла из этого дома в одной рубашке на глазах у всего города. Которую ты опозорил в суде. Уверена, что нет нужды называть ее имя.

– В суде я не мог сказать иначе.

– Я это понимаю.

– А вот Софи – нет.

– Она тогда была молода, – сказала Анджела.

Люка кивнул.

– Но куда больше ее расстроило то, что в разговоре с отцом я назвал ее крестьянкой… – Люка улыбнулся и закатил глаза. – И, в довершение ко всему, я взял да и сказал ей то же самое на пляже в день, когда вышел из тюрьмы…

– Ты сказал это Софи?! – воскликнула Анджела, а затем улыбнулась. – Она так похожа на свою мать. Роза в гневе могла одним только взглядом содрать с человека кожу… Помню, как она пришла в этот дом и начала кричать на Мальволио, требуя, чтобы он оставил ее семью в покое… – Домработница осеклась, не желая обсуждать подобные темы даже после смерти хозяина.

Люка смутно помнил тот день. Роза тогда постучала в их дверь, а потом кричала что-то, стоя в коридоре.

«А я уже и забыл про это», – подумал Люка. Ему тогда было всего восемь или девять лет.

Его мысли прервала Анджела:

– Когда ты обозвал Софи крестьянкой, ты ведь тоже был моложе, к тому же только что вышел из тюрьмы – тут уж было не до здравого смысла. – Люка кивнул. – Так все-таки ты искал ее?

– Пару лет назад я каждый день в течение целого месяца приезжал к тюрьме, где сидел Пауло, – признался он. – И только потом я узнал, что отца Софи там не было – его перевели в тюремный госпиталь.

– Ты его не навестил?

– Я не смог бы посмотреть ему в глаза. Он понес наказание за моего отца. Когда я узнал, что Пауло посадили на сорок три года… За решеткой оказался не тот человек.

– Он тоже был кое в чем виновен.

– Знаю. Понятия не имею, чем мой отец так крепко его держал в повиновении, но, уверен, Пауло мог бы ответить ему «нет» или уехать из города. И все же отец Софи не заслужил такого сурового наказания лишь для того, чтобы мой отец смог выйти на свободу.

– После того как Софи уехала в Рим, ты больше с ней не встречался?

– Ни разу. Она словно сквозь землю провалилась…

– Уверена, Софи по-прежнему навещает своего отца.

Люка кивнул.

– Может, мне и в самом деле следует съездить к Пауло.

Теперь, став взрослее, Люка чувствовал в себе силы встретиться лично с этим человеком и расспросить его о дочери.

Годы не сгладили воспоминаний. «А вдруг судьба подарит нам с Софи второй шанс?» – подумал Люка.

– Я разыщу ее, – сказал он Анджеле. – Отправлюсь к Пауло и помирюсь с ним.

– А заодно спросишь, где его дочь? – улыбнулась домработница.

– Я должен вернуть ей ее сережку, – невольно улыбнулся в ответ Люка.

– А вдруг она замужем, – предупредила Анджела. – А вдруг…

– Тогда мне лучше об этом знать.

Именно неизвестность просто убивала Люку. Он почувствовал, что ему тяжело находиться в этом доме. Хотелось поскорее узнать, есть ли у них с Софи второй шанс. Поэтому, допив кофе, Люка встал из-за стола.

– Я уезжаю.

– Не хочешь сперва разобрать вещи отца?

– Просто забери себе все, что хочешь, а от остального избавься.

– А его драгоценности? Может, взглянешь хотя бы на них?

– Нет, – покачал головой Люка. Он уже было собрался посоветовать домработнице продать их, а вырученные деньги оставить себе, но его остановила одна мысль. Наверняка далеко не все драгоценности отец нажил честным путем. Не хотелось, чтобы у Анджелы возникли неприятности из-за краденых вещей.

– По пути в аэропорт я занесу их Джованни, – сказал Люка, имея в виду местного ювелира. – Он их переплавит.

Анджела проводила гостя в спальню Мальволио.

Люке не хотелось ничего забирать отсюда. Он открыл шкатулку и с отвращением уставился на отцовские драгоценности. И вдруг сердце замерло в груди, а потом бешено застучало.

– Могу я побыть один? – спросил Люка, стараясь не выдать голосом свое волнение, и Анджела вышла из комнаты.

Слегка дрожащей рукой он вынул из шкатулки простенький золотой крестик на тонкой золотой цепочке.

Да, теперь он ясно вспомнил Розу.

В суде оглашали обстоятельства ее смерти и то, что этот крестик, скорее всего, убийца тоже забрал в качестве «сувенира».

Знал ли Пауло, что Мальволио виновен в смерти Розы?

Люка оглянулся на дверь.

А знала ли об этом Анджела?

Да, он помнил, как Роза кричала Мальволио у них в коридоре, что только через ее труп он получит ее дом.

Что еще помнилось?

Ее похороны. Пауло, обнимающий улыбающуюся Софи. Ей тогда было всего два года, и девочка понятия не имела, какой это печальный день.

Вспомнился и собственный отец, выступающий на похоронах Розы в битком набитой церкви и обещающий поддерживать своего друга Пауло и его малышку Софи. А ведь это он был в ответе за смерть Розы!

Так, может, Пауло повиновался Мальволио, чтобы уберечь Софи от судьбы ее матери?

Несчастный человек!

Люка всегда считал Пауло слабаком, но теперь он начал понимать, что тот боялся за дочь и готов был на все, чтобы ее защитить. Надо добиться освобождения Пауло!

Сегодня же он даст такое задание своим юристам, поклялся себе Люка. Он купит квартиру в Риме и останется в этом городе, пока Пауло не выйдет на свободу.

Но, убирая в карман золотой крестик, Люка подумал, что с Софи ему видеться нельзя – ведь теперь у них нет второго шанса. Он достаточно хорошо ее знает, чтобы понимать: Софи никогда его не простит, если узнает, что его отец убил ее мать. Вспыхнувший было проблеск надежды на примирение погас.

Все, что Люка мог сейчас сделать для Софи, – это сражаться за то, чтобы ее отца выпустили из тюрьмы.

Глава 9

– Сегодня я видела Люку.

Софи так и знала, что рано или поздно Белла произнесет эти слова, но, когда они и в самом деле прозвучали, растерялась.

Промолчав в ответ, она приподняла матрас на огромной кровати и начала заправлять под него край простыни.

Подруги теперь работали в роскошном отеле «Фисцелла», расположенном в самом центре Рима, и вместе снимали крошечную квартирку.

Марко, управляющий отелем, узнав, что Софи и Белла приехали из одного и того же сицилийского городка, сначала отказался ставить их работать вместе. Но потом из-за нехватки горничных у него не осталось выбора. Впрочем, Марко убедился, что эти новенькие девицы хорошо работают в паре, хотя и много при этом болтают друг с другом.

– Я только что видела Люку в лифте, когда ездила вниз за списком проживающих на нашем этаже.

– Нам придется обслуживать его номер? – в ужасе спросила Софи.

К ее облегчению, Белла покачала головой:

– Судя по тому, как Люка одет и как держится, он наверняка поселился наверху.

«Значит, у него все в порядке», – подумала Софи, потому что на верхних этажах в этом роскошном отеле сдавали номера только богачам и знаменитостям.

Она не видела Люку уже пять лет – именно столько времени прошло с их прогулки к «секретной» пещере.

Софи было известно, что Мальволио умер несколько месяцев назад. И в тот же день у ее отца выявили неизлечимое заболевание. А чуть позже она прочла в газетах, что Люка купил квартиру в Риме и теперь живет то здесь, в Италии, то в Лондоне. Узнав об этом, она временами нервничала, переживая, что может случайно столкнуться с ним на улице одетая в униформу горничной, хотя когда-то заявила, что прекрасно устроится в жизни и без помощи Люки.

– С чего бы это ему останавливаться в отеле, если у него есть собственная квартира?

– Не знаю, но это точно был он.

Прочтя в газете, что Люка Кавальере приобрел жилье в Риме, подруги отправились в библиотеку, чтобы там воспользоваться компьютером. Зайдя на сайт фирмы, торгующей недвижимостью, они посмотрели фотографии квартиры, купленной Люкой. Не стоило этого делать, потому что с тех пор Софи то и дело представляла себе, как живет там с ним.

– Он тебя узнал?

Белла в ответ рассмеялась:

– Можно подумать, он обратил бы внимание на горничную! Даже не оглянулся, хотя я на всякий случай спряталась за тележку носильщика.

Софи внезапно охватила паника.

– Не хочу попасться на глаза Люке в таком виде! Не хватало еще ему узнать, что я по-прежнему работаю горничной! А вдруг мне придется приносить в его номер заказанную им еду?

– Ты не столкнешься с ним. Я слышала, как он сказал, что уезжает сегодня в Лондон.

– Отлично!

– Что еще тебе рассказать про Люку? – спросила Белла.

– Ничего, – покачала головой Софи. – Даже думать о нем не желаю!

Хотя на самом деле все ее мысли были только об этом человеке.

Каждую ночь она падала без сил в кровать, а он уже дожидался ее во сне. Утром Софи просыпалась сердитая на свое подсознание из-за того, с какой готовностью оно прощало Люку, воскрешая в грезах то воспоминания о солнечном детстве, то об их единственном страстном свидании.

Подруги закончили заправлять кровать в полном молчании, и Белла направилась убираться в ванной комнате этого люкса, а Софи начала вытирать пыль.

Вот бы просто пожать плечами и продолжать заниматься делами, словно ничего не случилось, но Софи так и подмывало расспросить подругу.

Белла, протирая зеркало в ванной, улыбнулась, увидев стоящую в дверях Софи.

– Кому Люка сказал, что сегодня уезжает? С кем он разговаривал?

– С женщиной. – Эти слова, хоть и сказанные мягко, больно ранили Софи.

– Красивой?

Белла наморщила нос:

– Я не заметила.

– Я хочу услышать правду.

– Да, красивой, – кивнула подруга.

– И как Люка ее называл?

– Клаудиа.

– А как он выглядел?

– Хорошо.

– Очень хорошо?

– Вообще-то, когда я его видела в прошлый раз, он как раз вышел из тюрьмы. Так что, разумеется, сейчас он выглядит куда лучше. Волосы у него теперь длиннее, но стрижка аккуратная. А над глазом так и остался шрам.

– Люка выглядит счастливым? – Слезы выступили на глазах Софи. Как сильно ее взволновал этот человек, которого она ненавидит, который причинил столько боли ее семье! Это же нелепо. Но в душе вскипела ревность от одной только мысли, что Люка живет своей прежней жизнью, встречается с женщинами, пока она трудится горничной в отеле и едва сводит концы с концами.

– Он никогда не выглядел счастливым, – сказала Белла. – Это, по крайней мере, в нем не изменилось.

Да, она права. С другими Люка всегда выглядел мрачным и замкнутым, но Софи знала его с другой стороны – с ней он улыбался и смеялся.

Весь день мысли о том, что Люка здесь, в отеле, заставляли Софи нервничать. Когда рабочий день закончился, она почувствовала облегчение.

Хотелось отправиться домой и выспаться. Но вместо этого Софи сняла униформу, надела юбку, футболку и отправилась на автобусе в тюремный госпиталь, куда перевели ее отца.

Добравшись туда, она надела на палец кольцо, когда-то принадлежавшее ее матери, и зарегистрировалась в журнале посещений.

Софи обыскали, ее сумку тоже, а затем впустили.

– Софи! – Лицо Пауло просветлело, когда он увидел дочь, входящую в его палату. – Вовсе не нужно приходить ко мне каждый день.

– Я так хочу, – ответила она.

Теперь, когда отец находился в больнице, ей было разрешено посещать его ежедневно. Софи так и поступала, понимая, как мало осталось жить Пауло.

– Как там Люка? – спросил он.

За время следствия и суда от пережитых испытаний отец немного повредился в уме и ко времени перевода его в Рим уже напоминал собственную тень. Пауло никогда не был крепышом, но сейчас выглядел совсем истощенным.

Софи хотелось хоть чем-то утешить своего отца, оттого она все эти пять лет лгала ему, что по-прежнему помолвлена с Люкой.

– Он на работе, поэтому не смог прийти, – улыбнулась она, мысленно порадовавшись тому, что отца сейчас легко ввести в заблуждение – ведь он стал таким забывчивым. – Люка передает тебе привет. Он постарается навестить тебя на днях.

– А как Белла?

– Все еще работает в отеле.

Отец каждый раз задавал одни и те же вопросы.

Софи вынула из сумки купленные для него фрукты. Она тратила на покупку гостинцев для отца даже больше, чем могла себе позволить.

– Это же стоит слишком дорого, – сказал Пауло, беря протянутую ему миску малины – его любимой ягоды.

– Люка может себе это позволить. – Горечь, прозвучавшая в голосе дочери, заставила его нахмуриться, и Софи поспешила исправить ситуацию: – Он – хороший человек.

– Если он такой хороший, то почему до сих пор не женился на тебе?

– Я же тебе объясняла. Он знает, как сильно я хочу, чтобы именно ты передал ему мою руку у алтаря в день свадьбы. Мы дожидаемся дня твоего освобождения.

Софи понимала, что этого никогда не случится. Жить отцу осталось совсем недолго – может, всего несколько недель. А ведь посадили его на целых сорок три года.

– Мне бы хотелось, чтобы ты вышла замуж в той же церкви, где я женился на твоей маме.

– Знаю. И однажды это обязательно случится.

– Возможно, – с внезапным оживлением отозвался отец. – Начальница госпиталя этим утром сказала, что у меня есть надежда.

– Разумеется, это так, – согласилась Софи, проглотив слезы и сжав хрупкую руку отца.

– В следующую среду станет известно, выпустят ли меня на свободу.

Вошла медсестра, и Софи улыбнулась ей.

– Начальница хочет с вами поговорить.

– Благодарю вас. – Софи встала. – Я скоро вернусь, – сказала она отцу и направилась за медсестрой в то крыло, где находился офис. Там руководитель тюремной больницы – женщина с усталым лицом – предложила вошедшей присесть и тепло улыбнулась.

– Сегодня у отца сознание спутано больше обычного, – сказала Софи. – Он думает, что в среду выйдет отсюда.

– Да, возможно, его освободят, – подтвердила начальница, и на мгновение Софи показалось, что под ней покачнулась земля.

– Слушания по делу вашего отца были перенесены на более ранний срок. Мы со своей стороны сделали все от нас зависящее и подписали все необходимые бумаги.

– Ничего не понимаю. Я даже не знала, что предстоят слушания.

– Мы надеемся, что вашего отца освободят по исключительным обстоятельствам. Он более не представляет ни для кого угрозы, потому что слишком слаб и может находиться либо в больнице, либо получать медицинский уход дома. Теперь только от судьи зависит, какое будет принято решение, но над делом вашего отца работает очень хороший адвокат.

– Про адвоката я тоже не знала.

– Когда у пациента, содержащегося в тюремном госпитале, выявляется неизлечимое заболевание, мы пытаемся добиться пересмотра его дела.

– А почему не сообщили об этом мне?

– Все произошло очень быстро. Когда подняли досье вашего отца, пришли к выводу, что в ходе судебного разбирательства вполне могли быть допущены нарушения закона. Но времени на новый судебный процесс уже нет – ваш отец может не дожить до его окончания, поэтому было решено попытаться добиться освобождения по исключительным обстоятельствам – в данном случае из сострадания. – Начальница госпиталя улыбнулась Софи. – Не хочу напрасно вас обнадеживать, но, думаю, через несколько дней вы сможете забрать отца домой.

Софи тоже улыбнулась.

Это была замечательная новость – неожиданная и удивительная.

Но еще и пугающая.

Софи создала для отца иллюзорный мир – тот, в котором она жила вместе с Люкой в красивых апартаментах, а не в обшарпанной квартирке с Беллой.

Еще она рассказывала отцу, что Маттео и Люка по-прежнему дружат, что, судя по статьям в бизнес-прессе, так и было.

В том, что Белла работает в отеле «Фисцелла», пришлось честно признаться лишь потому, что подруга, навестившая как-то Пауло, когда Софи не смогла прийти сама, явилась в госпиталь в униформе горничной.

Впрочем, сознание Пауло было настолько спутанным, что он многое принимал на веру, а многое просто забывал. Он верил, что Люка сдержал слово, и его помолвка с Софи состоялась.

«Как же теперь можно сообщить умирающему отцу, что все это было ложью? – думала Софи. – Как рассказать, что у меня нет ничего и, кроме Беллы, никого?»

Словно издалека она услышала слова начальницы госпиталя:

– Я сообщила вам это известие, чтобы вы смогли заранее подготовиться к освобождению вашего отца.

Софи нашла силы поблагодарить эту женщину, а после зайти к отцу и поцеловать его на прощание. Но, выйдя из госпиталя, она помчалась к остановке. Выйдя из переполненного автобуса, она так же бегом пронеслась по мощенным булыжником улицам, взлетела по узкой лестнице, рывком открыла входную железную дверь и крикнула:

– Белла!

– Что? – спросила та, увидев потрясенное лицо подруги.

– Папу, может быть, скоро освободят!

Белла изумленно ахнула:

– Это потрясающая новость!

– Знаю, но как я приведу его в эту квартиру, когда уверила его, что помолвлена с Люкой и живу с ним?

– Нельзя открыть твоему отцу правду. Он заслуживает того, чтобы, умирая, знать: о его дочери позаботятся. – Глаза Беллы наполнились слезами. – У моей матери не было такого утешения. Думаю, она сошла в могилу с разбитым сердцем. Такого не должно случиться с твоим отцом!

– Значит, я просто достану из ниоткуда роскошную квартиру, а потом возьму фото Люки в полный рост, увеличу его и посажу на стул, так? Ну да, отец немного не в себе, но он же не сумасшедший…

– Нет! – заявила Белла. – Ты должна отправиться к Люке, напомнить, что он перед тобой в долгу, потому что прилюдно унизил тебя в суде, а потому вполне может поддержать твое притворство ненадолго.

– Думаешь, у меня получится? – Софи покачала головой. – Я не могу предстать перед ним в таком виде.

– А от тебя этого и не требуется. Я ведь умею шить и могу сделать тебя самой утонченной и элегантной женщиной из всех, кого только Люка встречал. Ты заткнешь за пояс всех этих лондонских фиф! Люка заберет свои слова про крестьянку обратно.

Софи задумалась на пару секунд, а потом согласилась:

– Люка точно сумеет мне подыграть. Ведь он – Кавальере, а те лучше всех умеют лжесвидетельствовать.

Глава 10

– Подскажите, пожалуйста, где офис Люки Кавальере? – спросила Софи, стоя перед огромной стойкой в приемной и стараясь, чтобы голос не дрожал.

– А он вас ожидает, мисс?..

– Нет. Вы просто скажите, на каком он этаже.

– Извините, но мистер Кавальере не принимает никого без предварительной записи, – ответила секретарь с таким чувством, что Софи ясно поняла: с этой женщиной Люка спал.

– Для меня он сделает исключение, – заявила Софи, но это не сработало.

Секретарь мило улыбнулась и сказала:

– Мистер Кавальере не делает подобных исключений.

Софи кинула взгляд на ее беджик с именем – «Эмбер».

Зазвонил телефон, и Эмбер произнесла:

– Извините. Мне нужно ответить на звонок.

Закончив разговор по телефону, красавица секретарша с удивлением увидела, что Софи по-прежнему стоит перед ней, и, нахмурившись, спросила:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Можете, Эмбер. Дайте знать мистеру Кавальере, что здесь его невеста, и она желает его видеть.

– Его невеста? – На щеках секретаря вспыхнули красные пятна, взгляд голубых глаз упал на палец с кольцом.

– Именно. – Теперь уже Софи мило улыбнулась.

– И как ваше имя?

Софи не ответила на этот вопрос. Люка прекрасно поймет, о ком идет речь. Хотелось бы взглянуть, какое у него будет выражение лица, когда он узнает, что она снова появилась в его жизни.

Слегка взволнованная, секретарь куда-то позвонила, а потом сказала:

– Я сообщила о вас личному секретарю мистера Кавальере. Не хотите ли присесть?

Софи, направившись к одному из кожаных диванов, стоящих в огромном фойе, мельком оглядела себя в висящем на стене зеркале. Что ж, она выглядела отлично.

Оказалось, Белла уже много лет собирала выбрасываемую богатыми постояльцами отеля дорогую одежду – и у нее уже набралось целых две коробки этого добра.

– Вот, – сказала подруга, доставая шелковое платье цвета слоновой кости. – Оно спереди немного испачкано губной помадой. Его бывшая хозяйка даже не удосужилась отправить платье в чистку – просто выкинула. – Затем она вынула из коробки туфли на шпильке. – А на них всего лишь нужно сменить набойки.

В этих коробках обнаружились пальто, пиджаки, юбки и даже ночные сорочки.

Белла ушила шелковое платье, которое было велико Софи на несколько размеров, и теперь оно облегало все изгибы фигуры. Туфли тоже привели в порядок.

Софи должна была вылететь в Лондон утром и вернуться к вечеру.

Сбережения, копившиеся на то, чтобы перевезти тело отца после его смерти в Бордо-дель-Чело, решено было потратить на то, чтобы превратить последние дни Пауло в его сбывшуюся мечту.

Прибыв в Лондон, Софи побывала у парикмахера, чтобы уложить волосы, сделала макияж и переоделась в платье, которое ей дала Белла. Свою одежду Софи оставила в камере хранения в аэропорту…

Подошедшая секретарь сообщила:

– Мистер Кавальере ожидает вас. Я провожу вас до лифта.

Софи тут же захотелось повернуться и убежать, или попросить пару минут, чтобы поправить макияж, или выпить воды, потому что во рту мгновенно пересохло, но она лишь кивнула.

Офис Люки располагался на двадцать третьем этаже. Когда двери лифта открылись, перед Софи предстала заплаканная женщина, сообщившая, что «это стало последней каплей» и что Люка «лживый ублюдок». «Можете сообщить вашему жениху, что его секретарша только что уволилась!» – воскликнула она.

Софи лишь улыбнулась в ответ, довольная, что смогла устроить этот небольшой хаос в жизни Люки.

Она подошла к его кабинету и вспомнила, как тогда, несколько лет назад, постучала в дом Люки, и он открыл – обнаженный по пояс, прижимая рубашку к ране над глазом.

Вряд ли на этот раз будет так же.

Не желая выдавать свое волнение, Софи уверенно постучалась.

– Входи! – раздалось в ответ, и уверенность тут же куда-то улетучилась, потому что после стольких лет отрицания своих чувств к этому человеку при звуках его голоса снова родилась надежда, пусть и напрасная.

«Мне необходимо пройти через это ради отца!» – сказала себе Софи и шагнула в кабинет.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к мысли, что она снова рядом с Люкой. Для него, наверное, тоже нелегко снова встретиться с ней – не зря он не повернулся навстречу, когда Софи вошла, и продолжал, стоя, смотреть в окно. Что ж, придется разговаривать с его спиной и плечами.

– Твоя секретарша просила передать тебе, что она только что уволилась. Очевидно, мой визит стал последней каплей.

Хотелось предупредить Люку: «Не поворачивайся пока! Пусть сначала мое сердце снова начнет биться ровно».

Но уже поздно: он медленно повернулся и посмотрел на Софи своими синими глазами, взгляд которых сейчас был холоден.

Люка предложил ей сесть, она так и сделала, а затем рассказала, что ее привело: о грядущем освобождении отца и о своей лжи ему.

Несмотря на намерение держать себя в руках, уже спустя несколько минут беседы с Люкой Софи стояла перед ним, тыча ему пальцем в грудь и говоря, что он сделает то, о чем его просят.

На удивление, Люка согласился, но жениться отказался наотрез, заявив: «Я согласен побыть твоим фальшивым женихом, но фальшивым мужем – ни за что! Имей это в виду или убирайся к черту».

Несколько секунд они стояли друг перед другом, а потом Софи села в кресло.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – предложил Люка и потянулся к телефону. – Я могу заказать обед… – Не дождавшись ответа на звонок, он нахмурился.

– Она уволилась, – напомнила Софи. – Может, стоит позвонить Эмбер? Уверена, она будет только счастлива помочь мистеру Кавальере.

Люка тихо и невесело рассмеялся, наверное, оттого, что расслышал презрение в ее голосе.

– Ты что, спал с каждой женщиной в этом здании? – спросила Софи.

– Со всеми симпатичными, – пожал плечами Люка. – Я не обязан объясняться перед тобой. – Он встал. – Сейчас мы пойдем пообедаем.

– Я не желаю никуда идти с тобой обедать, сидеть там, предаваться воспоминаниям. Я хочу лишь поговорить…

– Софи, могу тебя заверить, что тоже не собираюсь рассиживаться в ресторане, вспоминая прошлое. В два часа у меня назначена встреча, и до того времени я хотел бы перекусить.

Они вместе спустились на лифте, и, проходя через фойе, Софи мило улыбнулась Эмбер.

Люка был в ярости оттого, что всего за полчаса Софи сумела разрушить его жизнь: Эмбер на него дулась, Тара уволилась. К тому же, учитывая, что он согласился притворяться женихом Софи, следующие несколько недель будут адом: предстоит лежать в постели рядом с ней, не смея и думать о сексе.

– Надо было иметь немалое нахальство, чтобы заявиться сюда и назваться моей невестой, – заявил он.

– У меня железные нервы, – ответила Софи.

Они вошли в ресторан, и их тут же провели в зал.

Судя по тому, что Люку поприветствовали по имени, он был тут частым гостем.

Вино Люка заказывать не стал.

– У тебя со мной деловая встреча? – спросила Софи, когда сомелье отошел от их столика.

– Если бы это было так, на столе уже стояло бы в бокалах лучшее красное вино.

– А если бы это была встреча с любовницей?

– Тогда я бы заказал шампанское в постель, но для себя – всего один бокал, потому что после вернулся бы к работе.

– Эмбер тоже? – вскинулась Софи.

– После я всегда отпускаю ее домой – такой я хороший босс, – ответил Люка.

Софи разозлилась еще больше, когда он сам сделал за нее заказ.

– Я и сама могу с этим справиться.

– Не сомневаюсь, но до возвращения к работе у меня осталось всего тридцать три минуты. Я голоден, зол, и, полагаю, ты все еще ешь макароны. Это не дружеский обед. Мне просто нужно подкрепиться, ведь я сегодня не успел позавтракать.

– Почему? – не удержавшись, вскинула брови Софи.

Она тут же поняла, что зашла слишком далеко, потому что Люка, перегнувшись через стол, произнес:

– Не расспрашивай меня о моей жизни, потому что ты отвергла предложение стать ее частью.

В этот момент вернулся официант с двумя порциями макарон. Софи сидела рассерженная, чувствуя, как щиплет в носу, и стараясь сдержать слезы. Она никогда не плакала. Никогда.

«Что ж, хотя бы Люка решил покормить меня не только хлебом и водой, – думала Софи. – Впрочем, пиром это тоже не назовешь. Итак, он одарил меня макаронами и тридцатью тремя минутами своего драгоценного времени. У меня получилось добиться его внимания, пусть даже он сейчас сильно раздражен».

– Значит, ты работаешь организатором мероприятий? – уточнил Люка. – Полный рабочий день?

– Нет, – покачала головой Софи. – То есть да, но, учитывая, что отец скоро выйдет из тюрьмы, мне пришлось сократить число принимаемых заказов и передать часть клиентов своему приятелю, который работает в этом же бизнесе.

– Хорошо, – кивнул Люка.

Рассказав ей о своей квартире в Риме, он тут же позвонил управляющему и сообщил, что в конце недели туда въедет его невеста.

– Но ведь слушание дела будет только в среду, – запротестовала Софи.

– Тебе понадобится время, чтобы перевезти свои вещи. Сообщишь свое имя консьержу, и тебе дадут ключи от квартиры и помогут с багажом. Я приеду туда во вторник вечером… – объяснил Люка.

– Может, лучше сначала дождаться решения суда?

– Мы просто поужинаем и обговорим некоторые детали… – Он взглянул на часы. – Мне пора.

Софи начала вставать из-за стола, но взгляд Люки заставил ее остановиться.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь вернуться в офис вместе с тобой.

– Зачем? Мы обсудили все, что нужно. Увидимся во вторник вечером. До того времени мне еще многое необходимо уладить. Оставь свой телефонный номер на случай, если мне понадобится с тобой связаться.

– Я сама с тобой свяжусь.

– Хорошо.

Люка вышел из ресторана, не оглянувшись.

– Принесите, пожалуйста, счет, – попросила Софи.

– Все уже оплачено.

Она окинула взглядом бизнесменов, заказывающих кофе, компании хохочущих друзей, поедающих десерт, и влюбленные парочки, наслаждающиеся обедом и вином, и подумала, что ее ждет одинокая поездка в аэропорт Хитроу…

Когда Софи приземлилась в аэропорту Фьюмичино, ее встретила Белла, первым делом спросив:

– Он тебе поверил?

– Да, – ответила Софи.

Люка поверил, что она богата и успешна. И он не хочет ее.

Глава 11

– Ведь это все могло быть твоим! – сказала Белла, расхаживая по квартире Люки накануне дня слушания дела Пауло.

Подруги взяли ключи у консьержа, отказавшись от помощи с переноской багажа. Хотя фотографии этой квартиры они уже видели ранее в Интернете, войдя внутрь и пройдя по комнатам, они ахнули от восторга. В убранстве помещения сочеталась античная классика и современная роскошь.

– Здесь даже есть лифт! – воскликнула Белла. – А куда он ведет? На крышу?

– Выясню это позже, – ответила Софи, испытывая мучения от пребывания здесь, в квартире Люки.

В его спальне Белла уже развесила в гардеробе элегантные платья, юбки, пиджаки и расставила нес колько пар туфель. В ванной вместе с купленными до рогими туалетными принадлежностями она положила серебряную щетку для волос, когда-то принадлежавшую ее матери, а сейчас одолженную Софи. Но, хотя подруги приложили все усилия и потратили почти все свои сбережения для того, чтобы создать впечатление преуспевания Софи, это было ничто по сравнению с богатством Люки.

– Тебе не завидно? – поинтересовалась Белла.

– Я ведь сама решила, что не поеду с Люкой в Лондон. Разве ты забыла? Да и кто знает, как повернулось бы дело, если бы я тогда уехала с ним. Может, мы бы не поладили? Даже если у нас с ним был один романтический вечер, это не значит, что наши чувства длились бы всю жизнь. И вообще, мне не нужно ничего, имеющего отношение к Мальволио.

– Люка сам много работает.

– Мы тоже вкалываем, – возразила Софи. – Вот только между ним и нами есть одна разница. Наши родители не подарили нам акции отеля, чтобы облегчить построение карьеры.

Софи проще было негодовать, чем признать правду: она очень скучала по Люке. Каждый день и каждую ночь.

– Во сколько Люка сегодня приезжает? – спросила Белла.

– Вот-вот должен появиться. Мы собираемся за ужином убедиться, что наши версии событий совпадают.

– Что ж, просто веди себя так же, как и все эти богатые дамочки, что останавливаются в нашем отеле. Не извиняйся перед официантами и не… – Белла улыбнулась. – Все будет в порядке. Ах да! У меня ведь есть для тебя подарок. Даже два…

Увидев последнюю модель сотового телефона, Софи воскликнула:

– Мы не можем себе этого позволить!

– Можем. И вряд ли получится прикидываться организатором мероприятий, если у тебя нет мобильника. Когда эта история с Люкой закончится, если не захочешь оставить себе телефон, его возьму я.

– А это что? – Софи открыла упаковку со вторым подарком, который оказался увесистой бутылочкой очень дорогих духов. – Белла!

– У какой женщины нет духов в ванной комнате?

– У нас нет денег на такую роскошь!

– Ну, в общем…

– Ты что, украла эти духи?

– Да. И не чувствую себя виноватой. Мне ни капельки не стыдно. Если это худший поступок в моей жизни, я рада, что совершила его ради тебя.

Софи открыла флакон, брызнула немного духов себе на запястье, а потом – на подругу, которая рассмеялась и спросила:

– А Люка говорил что-нибудь о Маттео?

– Нет.

– Я думала, они партнеры по бизнесу.

– Ну, мы вообще мало разговаривали.

– Я так боюсь услышать, что Маттео женат. Должно быть, он думает, что я по-прежнему шлюха.

– Он ведь заплатил за тебя, – напомнила Софи. Им обеим стыдно было об этом вспоминать.

– Я все время о нем думаю, – призналась Белла. – Как считаешь, он меня помнит?

– Разумеется, – ответила Софи. – Но это случилось столько лет назад. Встреча с Люкой научила меня тому, что люди меняются. Он теперь занят своими делами, своими женщинами, давно не вспоминает о прежних днях. И нам не нужно жить прошлым. Когда все это закончится, мы с тобой попробуем воплотить в жизнь наши мечты. И не важно, что нам для этого потребуется: ты пойдешь учиться в школу дизайна, а я начну строить свою карьеру.

– На океанских лайнерах?

– Кто знает? Но я не собираюсь провести остаток жизни, оплакивая потерю Люки. Хочу поскорее покончить с этим.

– Ладно, я пошла, – сказала Белла.

– Спасибо за помощь.

Подруга улыбнулась:

– Но я хочу знать все подробности. Представляю, как ты будешь делить с Люкой постель после всех этих лет…

Софи улыбнулась, провожая Беллу, но, когда та ушла, начала нервно вышагивать по квартире. Спальня и стоящая там широкая кровать словно насмехались над ней. Трудно было поверить, что скоро придется лежать по ночам рядом с Люкой. Но не только это расстраивало. От мысли, что в этой постели Люка спал с другими женщинами, в душе Софи закипал гнев.

Что ж, похоже, Люке неплохо жилось. Без нее.

– Софи? – прозвучал за ее спиной низкий голос, заставив вздрогнуть и обернуться.

– Я не слышала, как ты вошел.

– Хочешь, чтобы я стучался?

– Конечно нет.

Люка держался надменно и отчужденно, выглядел сердитым, исходящее от него напряжение явно ощущалось. От его глаз к вискам разбежались морщинки, лицо побледнело, губы сжались в суровую линию. Таким Софи его еще не видела. Она с трудом заставила себя выдержать его взгляд.

– В каком ресторане ты хочешь поужинать? – спросил Люка.

– Мы могли бы поесть тут.

– Полагаю, мы и так будем довольно часто это делать, когда освободят твоего отца, потому что из-за него редко сможем куда-нибудь отлучаться.

– Тебе вовсе не обязательно постоянно находиться здесь. Мы можем сказать, что ты занят работой.

– Твой отец умирает. И он понимает, что если я помолвлен с тобой, если люблю тебя, то должен сделать куда больше, чем всего лишь несколько раз появиться перед ним.

– Конечно.

– Я покажу тебе квартиру, – предложил Люка, но Софи покачала головой.

– Я уже тут осмотрелась.

– Ты наняла для отца сиделку?

– Я решила подождать до завтра и посмотреть, есть ли в этом необходимость, – ответила она. Но на самом деле у Софи просто не было денег, чтобы оплатить услуги сиделки.

– Завтра утром я отправлюсь в суд. Сообщу тебе эсэмэской, как прошло заседание.

– Зачем ты туда идешь?

– Чтобы тебе не пришлось туда ходить. Ты хоть представляешь себе, сколько прессы будет завтра на слушании дела?

– Я видела в новостях, что репортеры уже устраиваются рядом со зданием суда в ожидании.

– Они полагают, что твой отец будет присутствовать при вынесении решения. Надеюсь, он сможет покинуть госпиталь незамеченным, прежде чем журналисты поймут, что ошиблись. Хочешь еще что-то мне сказать?

– Не думаю. Остальное обсудим за ужином.

– Я передумал с тобой ужинать. – Люка зашагал к выходу.

– Куда ты собрался?

– А тебе-то какое дело?

– Если мы изображаем обрученную парочку…

– Игра начнется завтра. – Люка подошел к Софи и заглянул ей в лицо. – Завтра мы ляжем в эту постель, будем притворяться, что любим друг друга. До меня только что дошло, что сегодня мне не нужно притворяться – и я не буду этого делать. Я намерен насладиться сполна своей последней свободной ночью, прежде чем начнется мой срок заключения.

Он снова направился к двери. Софи понимала, что лучше ей придержать язык, но у нее это редко получалось.

– Извини, что испортила твою прекрасную жизнь!

– Прекрасную? – обернулся Люка. – И какую часть моей жизни ты считаешь прекрасной? Ради того, что у меня есть, я тружусь по восемнадцать часов в сутки. А ты говоришь так, словно мне все преподнесли на блюдечке.

– Акции отеля от папочки – довольно неплохое начало.

– Отец не имел к этому никакого отношения. Их я заработал сам. Я уже объяснял в суде, что знал: отец ведет свои дела преступными способами, а твой – у него на побегушках. Так расскажи мне про мою прекрасную жизнь. Когда я вернулся в Лондон, мне пришлось буквально на коленях ползать перед своими партнерами по бизнесу, с которыми мы вместе владеем отелем. Полгода в тюрьме требуют объяснений. Неужели ты полагаешь, что меня встретили с распростертыми объятиями? Нет! Я должен был снова и снова доказывать, что мне можно доверять. То, что я шесть месяцев провел в предварительном заключении, дожидаясь суда, легло позорным пятном на мое имя. – Софи с побелевшими губами слушала эту тираду. – Я ничего не взял у отца. Я приложил все усилия, чтобы исправить последствия его поступков. Я вернул отцу все, что он мне дал, кроме образования. К сожалению, нельзя выбросить из головы то, что уже выучил. Но бог свидетель: есть вещи, которые я бы очень хотел позабыть, и пытался это сделать… – Софи поняла, что Люка имеет в виду их отношения. – Я оставил Бордо-дель-Чело. В тот раз я приехал туда, только чтобы раз и навсегда избавиться от тебя. И зачем только я открыл тебе дверь! – Софи не успела пошевелиться, как Люка уже схватил ее за руку и предупредил: – Только ударь меня еще раз!

– И ты ударишь меня в ответ? – с вызовом бросила Софи, не понимая, почему на его губах играет полуулыбка.

И Люка, действительно, почти улыбнулся, подумав о том, что эта женщина так ему подходит и столь часто его восхищает. До чего же ему хотелось закончить их спор иначе: сдавшись, поцеловать ее. Но он отказал себе в этом удовольствии, заявив:

– Ударишь меня снова – и не успеет на моей щеке исчезнуть след от твоих пальцев, как наша «помолвка» будет расторгнута, и ты сама будешь объяснять отцу, почему это произошло. Я не шучу. И тебе следует знать, что я не предупреждаю дважды. – Он понимал, что победил, и все же подлил еще масла в огонь: – Я ухожу и проведу ночь с женщиной, которая не допрашивает меня, которая со мной мила и нежна…

– Передавай от меня привет Клаудии, – выплюнула Софи, надеясь шокировать Люку тем, что знает имя его любовницы, но тот лишь усмехнулся, различив ревность в голосе собеседницы.

– Клаудии?

– Ты был с ней в отеле «Фисцелла».

– Потому что мы с Маттео подумываем о его покупке. – Софи оставалось только порадоваться, что ей стало заранее известно о том, что Люка вот-вот станет ее боссом. – А Клаудиа – мой юрист.

– Она приезжала в отель, чтобы вести переговоры о его покупке?

– Нет. Я нанял ее, чтобы добиться освобождения твоего отца.

Софи застыла, ненавидя Люку за то, что тот всегда оказывается на шаг впереди нее.

– Зачем? Зачем ты это сделал? – спросила она.

Но Люка не собирался рассказывать о золотом крестике, лежащем в кармане и жгущем огнем, и о жуткой вине, заставившей его сражаться за освобождение Пауло, поэтому он, зло улыбнувшись, солгал:

– Ну, разумеется, я поступил так ради этого момента, Софи. Ради того, чтобы ты пришла в мой офис и попросила пожить с тобой. Ради удовольствия лежать с тобой в постели и не сметь к тебе прикоснуться…

– Почему ты меня так ненавидишь?

– Догадайся сама. Я ухожу. Увидимся завтра, когда начнется настоящая игра.

Глава 12

Софи не хотела, чтобы отца сегодня освободили. Наверное, она самая плохая дочь на свете, но она надеялась, что решение судьи будет отрицательным. В этом случае можно будет, не говоря ни слова, уйти из этой квартиры и от Люки.

Но вместо этого ближе к вечеру пришло эсэмэс: «Твой отец уже покинул госпиталь и скоро будет с тобой. Судья по соображениям безопасности вынес свое решение при закрытых дверях. Скоро оно будет публично оглашено».

Несмотря на тот ад, через который еще предстояло пройти, Софи понимала, что освобождение ее отца могло бы стать настоящим кошмаром, если бы не помощь Люки. Она видела в новостях толпы репортеров, собравшиеся у здания суда и возле госпиталя, и содрогалась при мысли, что ей и Белле пришлось бы иметь с ними дело.

В то время как журналисты сражались за то, чтобы оказаться поближе к тюремным воротам, Пауло уже сидел в квартире Люки.

– Я думал, он будет дома.

– Люка отправился в суд, чтобы держать меня в курсе, что там происходит.

– Здесь красиво. А балкон есть? Хотелось бы подышать свежим воздухом.

– Балкон есть в твоей комнате, а еще на крыше есть небольшой сад.

– Наверх мне не подняться.

– Тут прямо в квартире есть лифт, – снова неожиданно раздался сзади голос Люки.

Пауло, с трудом встав, радостно воскликнул:

– Люка! – И тот обнял старика.

– Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал! – от всего сердца поблагодарил Пауло. – Я знаю, что это ты вытащил меня из тюрьмы.

– Ничего подобного! – проворчал Люка. – Судья прав: во время процесса было допущено много нарушений. Ты заслуживаешь быть свободным.

– Ты знал, что за всем этим стоит Люка? – удивилась Софи.

– Разумеется, – ответил ее отец. – Не так уж много дел подвергаются пересмотру. Я понимал, что это наверняка твоя работа, Люка. – Речь Пауло звучала теперь совсем не так, как в предыдущие недели.

– Так ты всего лишь притворялся, что немного не в себе? – нахмурилась Софи.

– Иногда, – улыбнулся он в ответ.

– Не так уж он и болен, – сказал Люка. – Это была шутка.

– Ха-ха, – произнесла Софи.

Она посмотрела на отца. Как мучительно было осознавать, что, хотя они и вместе сейчас, все же старику осталось жить совсем недолго.

В саду на крыше Пауло уже дожидались макароны под его любимым соусом, приготовленные Софи, и откупоренная бутылка лучшего вина.

Отведав макарон, он заявил:

– Вкус почти такой же, как дома.

Софи посмотрела на Люку. Тот, не прикоснувшись к своей порции, наполнил вином три бокала. Пауло потянулся к одному из них.

– Может, тебе не стоит пить? – спросила Софи. – Ведь ты принимаешь лекарства.

– Ты совсем как твоя мать, – рассмеялся ее отец. – Я ведь сегодня вышел из тюрьмы!

– Все равно…

– Ты чересчур за меня беспокоишься, – проворчал Пауло.

– Кто-то же должен это делать.

Люка, расслышав легкую горечь, прозвучавшую в этом замечании, кинул взгляд на Софи. Она стольким пожертвовала, чтобы быть рядом с отцом: уехала из родного города, отказалась от мечты работать на океанском лайнере. Возможно, даже порвала с ним она тоже по этой причине, кто знает?

Но какое это имеет значение? С прошлым покончено. Надо только разобраться с настоящим. Впрочем, ясно, что этот фарс долго не продлится, несмотря на то что старик немного воспрял духом после освобождения.

– Итак, какие у тебя планы в отношении моей дочери? – поинтересовался Пауло.

– Я уже давно усвоил, что в отношении Софи строить какие-либо планы бесполезно. Она – себе на уме.

– Я хочу устроить вечеринку, – заявил Пауло. – Мы еще ни разу не подняли бокалы за вашу помолвку.

– К чему вечеринка? Нам не нужна суета, – возразила Софи.

– Но я хочу отпраздновать это событие. Пусть даже в узком кругу.

Пауло закашлялся, и дочь отвела его в спальню.

– Пожалуйста, – продолжал настаивать отец. – Я хочу, чтобы у тебя остались фотографии на память. Я хочу, чтобы мы все запомнили эту вечеринку…

– Он уснул, – сообщила Софи, закрывая дверь спальни отца.

– Счастливчик, – коротко ответил Люка. – Я, наверное, буду ночевать в одной из свободных комнат…

Не успел он закончить фразу, как дверь спальни Пауло отворилась.

– Кто-нибудь принесите мне со стола мой бокал с вином.

– Отец! – воскликнула Софи.

– Хватит волноваться из-за меня! И еще. Покажите мне, как включается радио. Хочу засыпать под музыку.

Когда Софи ушла за бокалом, Пауло улыбнулся Люке:

– А где вы двое спите? Вдруг ночью мне понадобится позвать Софи. Разумеется, я сначала постучусь, прежде чем войти.

– Софи спит в этой комнате, а я в главной спальне.

– Да ладно! – рассмеялся Пауло и обратился к вернувшейся дочери: – Твой жених пытается убедить меня, что вы спите в разных комнатах. Я не такой старомодный, каким вы меня считаете.

– Великолепно! – прошипел Люка, когда Пауло наконец закрыл дверь своей спальни.

– Я тебя предупреждала: он не поверит, что мы спим врозь.

– Подумать не мог, каким адом обернется твоя затея!

Софи зашла в ванную, переоделась в короткую ночную сорочку, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и, вернувшись в спальню, скользнула под одеяло.

– Отец хочет эту вечеринку, – сказала она Люке, раздевавшемуся прямо при ней.

– Ну так давай ее устроим. Я позвоню Маттео и попрошу прилететь.

– Он может случайно проболтаться, что мы с тобой давно не виделись.

– С чего бы? – нахмурился. Люка. – Маттео в курсе всего, что происходит. Он мой лучший друг, и ему известно, что наша помолвка – всего лишь хитрость.

– Ты рассказал ему?!

– А почему бы и нет? Мы с ним вместе выросли, вместе работаем. У меня нет от него секретов.

– Я могу пригласить Беллу.

– Как хочешь. Я сейчас позвоню Маттео.

– Но ведь сейчас почти полночь.

– Да, я сегодня собираюсь лечь спать рано.

– Ты можешь провести хотя бы час, не напоминая мне о своей активной сексуальной жизни?

– А почему это тебя так беспокоит?

Софи промолчала в ответ.

Люка рассмеялся, лег в кровать и, позвонив Маттео, заявил ему:

– Да уж, быть помолвленным – это настоящий ад. – А затем он посерьезнел: – Мы хотим устроить небольшую вечеринку для Пауло. Сможешь прилететь? Софи может пригласить Беллу. – После небольшой паузы он произнес: – Разумеется, нет проблем. Приводи с собой кого хочешь. – Люка повесил трубку и обратился к Софи: – Маттео свободен только завтра.

– Завтра?

– Потом ему нужно будет готовиться к важному совещанию в Дубаи. А что, завтра не подходит?

– Да нет, все нормально.

– А еще Маттео приведет с собой свою девушку.

Софи решила не приглашать Беллу, зная, как больно той будет увидеть своего любимого с другой.

По привычке думая о предстоящих тратах, Софи заявила:

– Все будет по-простому. Я приготовлю папины любимые блюда…

– Закажи их доставку из ресторана. Сегодня ты в виде исключения готовила сама, чтобы создать домашнюю атмосферу. Но вот что я тебе скажу: если бы ты была моей невестой, не торчала бы на кухне, когда через дорогу располагаются несколько лучших в городе ресторанов. Найми кого-нибудь, чтобы украсили сад, организовали музыкальное сопровождение… – Люка осекся. – Прости, я и забыл, что ты у нас организатор мероприятий.

Софи была уверена, что он раскусил ее обман.

– Ну что, отец еще не достал тебя до печенок? Начинаешь вспоминать, как хотела от него уехать? – спросил Люка.

Она, невольно улыбнувшись, ответила:

– Немного. Меня раздражает, когда он говорит, что я веду себя как моя мама.

– Она держала его под каблуком.

Они разговаривали, лежа в кровати, и Софи чувствовала себя от этого ужасно неудобно. Зато Люку, казалось, все устраивало. Скользнув рукой под одеяло, он порылся у себя в трусах и, заметив изумленный взгляд Софи, пожал плечами:

– Подумаешь, переложил кое-что поудобнее. У меня эрекция. – Он ухмыльнулся: – Не беспокойся, я не собираюсь к тебе приставать.

– Я смотрю, ты в хорошем настроении.

– Я думал, наша «помолвка» и вправду будет настоящим адом, а на деле даже наслаждаюсь моментом. Мне нравится видеть твоего отца на свободе, а тебя такой раздраженной, но не способной ничего изменить.

А затем Люка поступил самым жестоким образом: он поцеловал Софи в кончик носа и через пару минут заснул глубоким сном.

Глава 13

Утром, проснувшись первым, Люка разглядывал лежащую рядом Софи: ее прекрасное лицо и грудь, выпроставшуюся из выреза сорочки. Их ноги были тесно сплетены. Эта женщина – преданная, страстная и идеально ему подходящая. Но она никогда не простит его за то, что сделал его отец. Даже если и простит, то ненадолго. С ее бурным сицилийским темпераментом при первой же ссоре она снова припомнит ему грехи Мальволио.

А Люка не хотел так жить. Он желал, чтобы все было по-иному.

Интересно, если бы у него была возможность что-то изменить в Софи, стал бы он это делать?

Это было бы сродни тому, чтобы отсечь часть прекрасной скульптуры или убрать из алфавита одну букву.

– Почему ты меня разглядываешь? – спросила Софи, открыв карие глаза.

– Потому что ты лежишь в моей постели и, кроме тебя, мне не на кого больше смотреть. – Взгляд Люки скользнул к сползшему вырезу ее сорочки, губы его растянулись в ленивую улыбку, и Софи торопливо прикрыла грудь.

– Значит, когда я что-то поправляю у себя в трусах, – это неприлично, а когда ты трогаешь свою грудь…

– У тебя снова эрекция? – улыбнулась Софи.

– Это мое дело, – ответил Люка и так и остался лежать на боку, глядя, как Софи встала с кровати и подошла к платяному шкафу.

Она задумалась, что надеть, ведь Белла перешила на нее много красивой одежды, однако эти наряды не годились для того, чтобы готовить в них утренний кофе. В конце концов Софи накинула одну из рубашек Люки.

– Не боишься? – поддразнил он. – В прошлый раз после того, как ты надела мою рубашку, в спальню ворвался десяток полицейских. А ты кажешься такой спокойной.

Софи даже не потрудилась ему ответить и направилась на кухню. Чуть позже туда вошел Люка, одетый в деловой костюм.

– Я думала, у тебя сегодня выходной.

– Нет.

– Но я полагала…

– Здесь, в Риме, у меня офис и куча работы. К тому же, мне показалось, тебе будет приятно провести день наедине со своим отцом, чтобы я не раздражал тебя своим присутствием.

– Я собираюсь помочь отцу позавтракать.

– В девять придет врач, чтобы его осмотреть, – сказал Люка и положил на стол кредитную карту.

– Это еще зачем?

– Рассчитаться за продукты и все остальное для вечеринки.

– Я сама могу это оплатить, – солгала Софи. На самом деле она собиралась весь день готовить еду и украшать сад своими силами.

– Не говори, что справишься сама. Ты попросила меня вести себя так, словно мы помолвлены. Что ж, пусть будет по-твоему: закажи еду, украшения для сада. Я никогда раньше не слышал про твою фирму, поэтому не знаю, легко ли тебе будет устроить все за такой короткий срок. Но если воспользуешься моим именем, проблем не возникнет.

И действительно, все прошло как по маслу. Удивительно, как послушно мир ложится к твоим ногам, заслышав имя Кавальере. Ну, по крайней мере, в фирмах, куда она обратилась, не подскочили в ужасе от ее звонка с требованием все организовать к сегодняшнему вечеру, а были рады помочь.

И вот наконец все готово: деревья и кустарники в саду на крыше украшены крошечными лампочками, звучит музыка в исполнении струнного квартета, а от одного только взгляда на еду текут слюнки. Слушая, как тяжело дышит и кашляет отец, Софи думала, что, к счастью, он не доживет до того дня, когда ей придут счета за эту вечеринку.

– А это что? – спросил Пауло.

– Новый костюм и рубашка, – улыбнулась Софи. – Тебе нужно их примерить, чтобы после их подогнали по твоей фигуре.

Да, Софи по-прежнему казалось, что жизнь, которую вел Люка, действительно прекрасна.

Для Софи был приглашен стилист, который уложил ее густые черные волосы крупными локонами и накрасил ей глаза. Но когда он собрался наложить ей на губы красную помаду, Софи покачала головой и достала из сумочки баночку с блеском для губ, которым воспользовалась лишь однажды и который, к счастью, еще не испортился.

Софи решила надеть те же туфли, в которых пришла к Люке в офис. Платье она выбрала черное, на первый взгляд, простого покроя, но, надев его, разочарованно выдохнула: вырез спереди был слишком низким, а спина была совсем открыта.

Она стояла и, глядя на себя в зеркало, гадала, можно ли носить это платье без бюстгальтера, когда в комнату вошел Люка.

Первое, что он увидел, была гладкая смуглая спина Софи, вдоль которой вились черные локоны, потом он заметил стройные лодыжки над высокими каблуками туфель и подошел ближе, чтобы Софи заметила его в зеркале.

– Извини за все это, – сказала она.

– Не извиняйся, – пожал плечами Люка. – Я же согласился. Разумеется, твой отец захотел бы отметить нашу помолвку.

– Спасибо тебе.

Люка смотрел на ее рот, и ему казалось, что это воображение сыграло с ним плохую шутку. Губы Софи выглядели точно так, как в тот далекий день, когда он их целовал. Он опустил взгляд на глубокий вырез и выпирающие под тканью платья соски.

– Я забыла взять с собой бюстгальтер для платьев с открытой спиной.

– Такие лифчики – самое уродливое, что я видел.

По спине Софи пробежали легкие мурашки. Ей показалось, что это Люка провел по ней пальцем. Но нет. Вот он стоит с бокалом в одной руке, а второй снимает с себя галстук.

– Я переоденусь, – сказала она.

– Нет, сегодня ты будешь в этом платье. Оно меня заводит.

– Зачем тебе это нужно?

– У меня новая игра. Называется «умерщвление плоти».

Он снял рубашку, и ноздри Софи затрепетали, когда она ощутила исходящий от Люки присущий только ему запах, кружащий ей голову.

– Разве ты не пойдешь в душ? – спросила Софи, когда Люка начал надевать свежую рубашку.

– На это нет времени.

– Люка, пожалуйста!

Он подошел ближе и поднял руку.

– Разве от меня пахнет потом? Нет. Утром я принимал душ. Такой вот я в своем естественном состоянии.

Софи хотелось, чтобы он стал чистым до стерильности – лишь бы от него не пахло так опьяняюще.

– Видишь? – улыбнулся Люка. – Это хорошая игра. По крайней мере, мне она нравится. Все время забываю, что ты такого не любишь. – Он начал застегивать рубашку, и Софи предпочла отойти от него со словами:

– Пойду помогу отцу собраться.

– В этом нет необходимости, – не сводя с нее глаз, ответил он. – Я привез сиделку. В полночь ее сменит другая. У обеих наилучшие рекомендации. Все чеки я уже оплатил.

– Я сама забочусь об отце.

– Конечно, но как дочь, а не как сиделка. Сегодня я подумал о том, что, будь у меня ребенок, я бы не хотел, чтобы он за мной ухаживал вместо сиделки. Просто наслаждайся общением с отцом.

– Я не могу себе позволить оплачивать услуги сиделки, – вырвалось у Софи, но Люка даже глазом не моргнул.

– Знаешь, – растягивая слова, заявил он, – это первое честное признание, сорвавшееся с твоих губ. Но нам нужно идти. Скоро здесь будут Маттео и Шенди. Кажется, они собираются обручиться через несколько недель.

– Шенди? – фыркнула Софи, переживая за подругу, которой эта новость разобьет сердце. – Что еще за имечко? Неужели Маттео приведет с собой лошадь?

– О, – тихо рассмеялся Люка, – она вернулась.

– Кто?

– Настоящая Софи. То и дело она выглядывает наружу, но ты ее постоянно запихиваешь внутрь. Выпусти ее. Не беспокойся, я умею с ней обходиться.

Они поднялись на лифте в сад на крыше.

Пауло уже был там, сопровождаемый сиделкой. Маттео и Шенди тоже уже явились.

– Ты отлично справилась, – похвалил Софи Люка, обведя взглядом мигающие гирлянды лампочек, струнный квартет и официантов, дожидающихся сигнала подавать блюда.

– Мы так давно не виделись! – воскликнула Софи, целуя Маттео в щеку.

Но он, отдернув голову, процедил:

– Не очень-то и хотелось.

Он тоже ненавидел ее! Но за что? Софи не понимала.

– Это Шенди, – представил Маттео шикарную блондинку с длинными ногами и слегка выступающими вперед зубами. Она и в самом деле немного напоминала лошадь.

Софи расцеловала ее в обе щеки и, встретившись глазами с Люкой, мысленно пообещала себе, что будет паинькой.

Еда была очень вкусной, в том числе хлеб с травами и оливками, но Пауло задумчиво пробормотал:

– А с сицилийским хлебом ему не сравниться.

– На Сицилии все лучше, – многозначительно произнесла Софи, желая напомнить Маттео о Белле, которой сегодня не было среди них, и встретилась глазами с Люкой.

Когда официант подошел, чтобы налить Софи белого вина, она накрыла бокал рукой:

– Нет.

– Наслаждайся сегодняшним праздником, – улыбнулся Люка. – Бери с меня пример.

Ему нравилась эта «настоящая» Софи и то, как она старалась держать себя в руках, словно они не у него дома, а в ресторане.

Но оба понимали, что затеяли очень опасную игру.

Затем подали божественно вкусный десерт, а после него каннеллони – крошечные трубочки из теста с различными начинками – и сладкие пирожки с сыром «рикотта» и лимоном.

– Лимонный ликер! – улыбнулся Пауло, отхлебнув любимый напиток, а затем поднялся на слабых ногах и произнес:

– Этот вечер – компенсация мне за столь многое. Сегодня я сижу за столом со старыми и новыми друзьями. – Он отсалютовал бокалом Шенди. Люка и Маттео сделали то же самое.

Софи тоже подняла свой бокал, хотя ей казалось, что он наполнен свинцом. Потом ей пришлось выслушать слова отца о том, что она и Люка просто созданы друг для друга.

– Люке было двенадцать, когда умерла его мать. Я помню, как плакала в ту ночь Софи, чувствуя его боль.

А она забыла об этом. Заставила себя забыть. Софи избегала воспоминаний, чтобы не страдать, и вот теперь отец напомнил о прошлом и ей, и Люке.

Они изображали обрученную пару, и его рука лежала сейчас поверх руки Софи, но ладонь Люки, сухая и горячая, ни разу не погладила ее, пока Пауло рассказывал об их утерянной любви.

– Когда Люка уезжал в Лондон, мы устроили в честь него вечеринку. Помню, как Софи тогда натолкала в лифчик салфеток, чтобы Люка обратил на нее внимание, а я ска зал ей: «Подожди. Твое время придет». Но ей было всего четырнадцать. Она не желала ждать и слушать меня. – Пауло взглянул на дочь. – Так послушай меня сейчас. Ваше с Люкой время наконец настало. Не тратьте его зря.

Потом пришла очередь Люки произнести спич.

Он, прочистив горло, сперва поблагодарил своих немногочисленных гостей, а затем сказал:

– Пауло, мы так счастливы праздновать это событие с тобой. Я щедро благословлен в жизни. Кто-то даже может сказать, что у меня прекрасная жизнь. – Он улыбнулся Софи, но улыбка не коснулась его глаз. – Это все благодаря тебе, милая. – Он протянул руку и помог ей подняться. – Я знаю, у тебя уже есть обручальное кольцо, но я хочу, чтобы у тебя осталось что-нибудь на память об этом вечере.

Софи открыла футляр, в котором лежал дорогой браслет с дарственной надписью: «Вместе навсегда». Ей захотелось выбросить этот подарок с балкона или швырнуть на пол, но вместо этого она протянула его отцу, который, надев очки, прочел гравировку.

– Нам уже скоро уходить, – сказал Маттео Шенди.

– Почему? – с вызовом спросила Софи. – Нам же так весело!

– Можете переночевать здесь, – предложил Люка, но Маттео покачал головой:

– Собираюсь получше ознакомиться с отелем.

– А где ты остановился? – спросил Пауло.

– В «Фисцелле». Мы с Люкой подумываем над его покупкой. – От этого ответа Софи затрепетала, надеясь лишь на то, что рабочая смена Беллы не выпадет на завтра. – Отель старый, и потребуется кое-какое обновление. Я хочу сам кое-что посмотреть.

– Это там работает Белла? – поинтересовался Пауло, и Софи напряглась, чувствуя на себе внимательный взгляд Люки.

– Да, там, – ответила она.

– И чем она занимается? – задал вопрос Маттео.

– Она горничная, – ответил Пауло. – Не так ли, Софи?

– Что ж, полагаю, это обеспечивает ей доступ к более богатым клиентам, – грубо произнес Маттео и, взяв Шенди за руку, повел ее танцевать.

– А я-то думал, ты сегодня наденешь сережки своей матери. Ты же собиралась отмечать в них свою помолвку, – заметил отец Софи.

– Они не подходят под это платье, – отозвалась она, и в ее голосе Люка почувствовал раздражение.

– Пойдем потанцуем, – сказал он.

Софи захотелось ответить: «Я не желаю с тобой танцевать, потому что, если я окажусь в твоих объятиях, мне может показаться, что сегодня и в самом деле наша помолвка», – но она смолчала.

Люка обнял ее за талию и прижался щекой к ее щеке. Это был их первый танец и, должно быть, последний, но до чего же не хотелось, чтобы он заканчивался!

– Зачем ты подарил мне этот браслет? Зачем выгравировал на нем слова «Вместе навсегда»?

– А ты хотела, чтобы на нем было написано: «И ты несчастлива, и я безутешен»? – процитировал Люка подходящую к случаю сицилийскую поговорку.

Софи обольстительно улыбнулась:

– Ты нуждаешься в утешении?

– А ты счастлива? – спросил Люка, глядя, как она изо всех сил старается сохранить на лице улыбку. – Скучаешь?

– Скучаю по чему? – прошипела Софи, хотя знала, о чем сейчас скажет Люка.

– По всему, что могло бы быть между нами.

– Ты порвал со мной. Приехал в Бордо-дель-Чело лишь для того, чтобы заявить, что не собираешься на мне жениться.

– Как легко ты переписываешь историю! В тот раз мы с тобой начали все сначала. И это ты потом дала мне от ворот поворот, отказавшись уехать со мной в Лондон. Ну, теперь жалеешь о своем решении?

Софи поняла: если она признается, что жалеет, то выдаст свои чувства к Люке, и последние пять лет окажутся потраченными зря вдали от этого мужчины. Гордость не позволяла ей пойти на этот шаг. Борясь с желанием положить голову на плечо Люки, Софи ответила:

– Нет.

– Тогда ты еще глупее, чем я думал.

– А, так теперь я еще и дура? – парировала она. – Крестьянка и дура!

– Так и будешь помнить? Вечно ты позволяешь своему гневу взять над тобой верх, – сказал он ей на ухо. – Ох уж этот твой шустрый язычок…

– Он может быть очень неторопливым, – ответила Софи, и Люка мрачно рассмеялся ее попытке сменить тему.

Да, прежняя Софи снова вернулась.

– Это не сработает.

– Уже сработало, – возразила она, чувствуя, что он возбудился.

– Осторожнее с тем, кого дразнишь! – прошептал он возле ее уха. Мне ничего не стоит переспать с тобой и бросить тебя.

– Неужели ты так поступишь?

– О да! Так что не играй с огнем.

Для Софи было странно ощущать одновременно и злость, и вожделение. Она и хотела Люку, и сопротивлялась этому желанию.

– Почему ты меня не выносишь? У тебя ведь замечательная жизнь. И почему Маттео терпеть меня не может?

– Потому что мне скучно, когда я пьян, и, кажется, в такие моменты я жалуюсь на тебя.

– Но за что ты меня так ненавидишь?

– По многим причинам.

– Например?

– Ты сравнила меня с моим отцом, а я ведь тебя никогда не сравнивал с твоим.

– Мой отец – хороший человек.

– Может, и так, но его нельзя назвать абсолютно невинным. – Люка поцеловал Софи в плечо. Ей некуда было спрятаться: нельзя было затеять ссору перед всеми. – Не делай из него святого.

– Я и не делаю. – Софи закрыла глаза, и Люка снова прижался щекой к ее щеке.

– И по каким еще причинам ты меня ненавидишь?

– Ты не умеешь признавать себя неправой, – ответил Люка и предупредил: – Сейчас я собираюсь тебя поцеловать, чтобы напомнить, чего ты лишилась и по чему, должно быть, тоскуешь каждый день. Тебе не убежать и не спрятаться.

– Один маленький поцелуй вряд ли поставит меня на колени.

– А кто сказал, что он будет «маленький»?

– Но здесь же люди. Мой отец…

– Разве для него будет неожиданностью, если мы с тобой поцелуемся на своей помолвке? Просто отстранись, когда почувствуешь, что поцелуй затянулся…

– Люка, ты, похоже, считаешь, что я все еще тебя хочу. Я же тебе сказала, что не хочу никого.

– Ах да, точно! Ты ведь говорила про свою фобию…

Люка откинул голову назад, чтобы Софи увидела его мрачную улыбку.

– Я остановлюсь, когда ты прикажешь.

Поцелуй едва начался, а Софи уже захотелось остановить Люку, потому что она чувствовала, что это выше ее сил, понимала, как опасно прикосновение его губ.

По ее спине снова пробежали мурашки – на этот раз Люка и в самом деле провел по ней пальцами. Софи кончиком языка коснулась его языка, ласкающего ее рот, а затем отстранилась со словами:

– Хватит для шоу.

Но для них обоих этого было недостаточно.

– Пойду провожу Маттео, – сказал Люка и, облизнув губы, снова почувствовал на них вкус поцелуя Софи. – Судя по виду твоего отца, ему лучше прилечь.

Он ушел провожать гостей, оставив ее сгорающей от страсти.

Софи вместе с сиделкой отвезли Пауло на лифте вниз, в квартиру.

– Так замечательно видеть вас счастливыми! – сказал он дочери, провожающей его до дверей спальни.

– Мы и в самом деле счастливы, папа. Ты же видишь, как Люка обо мне заботится. Тебе больше не надо обо мне беспокоиться.

– Но я все же беспокоюсь, – ответил отец и обратился к сиделке: – Мы хотели бы немного побыть одни.

Та кивнула и осталась в коридоре, а Софи завела отца в его спальню.

– Ты скрасила последние дни моей жизни, дочка, но я еще хочу передать Люке твою руку у алтаря. Я хочу вернуться в Бордо-дель-Чело…

– Ты не перенесешь эту поездку.

– Тогда я умру, возвращаясь домой, к моей Розе.

– Отец…

– Софи, не говори мне «нет». Позволь мне в ближайшее воскресенье увидеть, как вы с Люкой поженитесь в той же церкви, где венчались мы с твоей матерью. Я знаю, что не доживу до следующего воскресенья.

Как могла София оказать отцу в этой просьбе? И она ответила:

– Хорошо, я поговорю с Люкой.

Глава 14

Когда Софи вошла в спальню, Люка лежал на боку, спиной к двери, укрытый до бедер простыней. Было непонятно, спал ли он, но в любом случае нужно было до утра успеть обсудить с ним просьбу отца.

Софи направилась в ванную, разделась и, вспомнив, что оставила ночную сорочку в спальне, решила просто завернуться в полотенце. Затем она смыла макияж и почистила зубы.

«Люка придет в ярость, – думала Софи. – Но, черт возьми, он должен понять, в какую безвыходную ситуацию поставил меня отец! Ему осталось жить считаные дни, и, разумеется, он хочет вернуться в родной город и увидеть, как его дочь выйдет замуж за мужчину, которого любит».

Любит?

Да нет же! Она питает к Люке отвращение! Но тут Софи поймала в зеркале свой взгляд. Кого она пытается обмануть? Себя?

Она вошла в спальню и тихо позвала:

– Люка!

Когда тот не ответил, Софи решила, что поговорит с ним утром, и скинула с себя полотенце и трусики.

– Что? – вдруг произнес Люка, не оборачиваясь.

– Это подождет до завтра, – сказала она, потянувшись за ночной сорочкой.

– Нет, говори сейчас. – Он обернулся и тут же пожалел об этом, потому что даже в темноте рассмотрел обнаженное тело Софи, надевающей через голову сорочку.

Надо было тут же отвернуться, но Люка этого не сделал.

Софи встретилась с ним глазами и, сделав вид, что не замечает охватившего их обоих сексуального влечения, произнесла:

– Мой отец… Я не могла ему отказать…

– Отказать в чем?

– Он хочет как можно скорее вернуться в Бордодель-Чело, чтобы сходить на могилу моей матери.

– Я закажу авиабилеты. Ты можешь полететь вместе с ним. Я не буду вас сопровождать – отговорюсь тем, что у меня много работы. Не имею ни малейшего желания возвращаться в этот город.

– Отец хочет, чтобы мы оба отправились с ним. Я сказала ему, что мы поженимся в ближайшее воскресенье.

Она замерла в ожидании ответа, но его не последовало.

– Люка?

– Ты собираешься стоять там всю ночь или все-таки ляжешь в кровать?

Софи неуверенно шагнула вперед и нырнула под одеяло.

Сердце ее бешено колотилось, дыхание сбилось. Напряжение было почти непереносимым: Софи страшилась услышать отказ и одновременно испытывала сильное желание. Она чувствовала, что Люка тоже возбужден.

– Ты слышал, что я сказала?

– Слышал.

– Ты не ответил.

– Я тебе уже говорил, что об этом думаю: я никогда на тебе не женюсь.

– Но я сказала отцу, что мы поженимся.

– Тогда тебе остается надеяться, что он умрет до начала церемонии бракосочетания.

– Неужели ты сказал это всерьез?

Софи охватил гнев. Она попыталась подняться, но Люка прижал ее к кровати.

– О да. Я соглашусь тебе подыграть, вернусь вместе с вами в Бордо-дель-Чело и приму участие в подготовке к свадьбе. Буду говорить и делать все, что полагается жениху, пока дело не дойдет до венчания – когда ты подойдешь к алтарю, меня там не окажется. Весь город увидит, что я тебя бросил.

– Ты меня настолько ненавидишь, что сможешь так со мной поступить?

– Я тебя ненавижу так же сильно, как хочу тебя.

– Но это бред какой-то, – ответила Софи. Однако, едва эти слова сорвались с ее губ, она поняла, что имел в виду Люка. Кажется, он ненавидел ее до глубины души, судя по тому, что сейчас к бедру Софи прижимался его весьма возбужденный член.

– Тогда попробую выразиться яснее. Я ненавижу тебя так же сильно, как ты хочешь меня.

– Но я не хочу тебя. Я никого не хочу. – Софи лгала, и было ясно, что Люка это понимает. – Ты женишься на мне? Я ведь не прошу о браке на всю жизнь.

– Ты не понимаешь самого главного.

– Давай начнем все сначала, – выдохнула она. – Можем мы забыть все, что было, и начать с нуля?

– Не копаясь в прошлом? Без обвинений?

– Да.

– Как это удобно для тебя, Софи. Ведь тогда тебе не придется признавать, что ты была не права. Ты предлагаешь начать с чистого листа, если это выгодно тебе.

– Что ты хочешь сказать?

Люка встал и подошел к сейфу, где хранил крестик ее матери, и открыл его.

Он решил просто молча отдать крестик Софи и посмотреть, что она на это скажет.

– Значит, хочешь начать с чистого листа? – уточнил Люка.

– Да. Я больше не вспомню о том, что ты говорил обо мне в суде.

Почти поверив в это, он начал доставать из сейфа цепочку с крестиком, но остановился, когда Софи добавила:

– Я больше ни слова не скажу о твоих женщинах.

– Но ты только что о них снова заговорила, – раздраженно воскликнул Люка и, видя, что Софи еще не готова услышать правду, вместо крестика вынул из сейфа сережку ее матери. – Ты все та же четырнадцатилетняя девчонка, заталкивающая в лифчик салфетки.

– Ты о чем?

– Ты так и не повзрослела, или, скорее, ты не хочешь двигаться вперед.

– Так и осталась крестьянкой?

– Стоит сказать тебе поперек хоть слово, и ты тут же попрекаешь меня прошлым. А как же чистый лист, Софи?

– Тише! Не хочу, чтобы отец услышал нашу ссору.

– Не услышит. Стены тут звуконепроницаемые. Так что давай ссорься, говори, что собиралась… На! – Люка швырнул ей золотое украшение, но не то, которое собирался отдать сначала.

– Это сережка моей матери!

– Я нашел ее в своей спальне. Ну давай, Софи, продолжай, что ты хотела сказать?

– Я не хочу с тобой ругаться.

– Хочешь заняться любовью?

Окинув взглядом обнаженное тело Люки и его возбужденный член, Софи нахмурилась:

– Не думаю, что у тебя на уме именно любовь.

Люка подошел и разорвал на ней тонкую сорочку.

Даже не отступив, Софи уточнила:

– Ты будешь заниматься со мной сексом, хотя не хочешь на мне жениться?

– Да. И если бы тебе была известна моя репутация, ты бы знала, сколько девиц жалуется на то же самое.

– Но со мной ты занимаешься сексом не так, как с ними.

– Откуда тебе знать?

– Я знаю, – заявила Софи, глядя Люке в глаза. – Знаю точно.

– Это слишком самоуверенное заявление для женщины, имевшей секс всего дважды.

– Всего однажды, – поправила Софи. – Мы только…

Она не договорила, потому что Люка крепко прижался губами к ее губам. Софи, запустив пальцы ему в волосы, ответила на поцелуй.

– Запомни: мне не нужна благотворительность, – произнес Люка, раздвинув бедром ее ноги и остановившись, хотя его терпение уже готово было лопнуть.

– Это не благотворительность, – ответила Софи, направляя его в себя.

– Ничего себе фобия!

Люка раскусил ее обман, но Софи было уже плевать на это. Она хотела лишь, чтобы Люка поскорее овладел ею.

Но он не спешил в нее войти.

Вместо этого Люка встал на колени.

– Что ты делаешь? – удивилась Софи.

– Продолжаю с того, на чем мы в прошлый раз остановились.

И он начал ласкать ее языком между ног так умело, что Софи впору было поблагодарить всех его предыдущих женщин, на которых Люка отточил свое искусство любовника.

Содрогаясь от наслаждения, она кончила.

– Люка…

– Что? – спросил он, сев на пятки между ее раздвинутых ног и дразня Софи тем, что лишь на чуточку входил в нее и снова выходил. – Хочешь, чтобы я остановился?

«Да уж, с него станет», – мелькнуло в голове у Софи.

– Кончай теперь сам.

– Я ведь предупреждал, что не люблю мучениц. О, нам нужно попробовать кое-что другое…

– Что, например? – спросила Софи, и Люка еле сдержал улыбку, чувствуя, как нетерпеливо поднимаются навстречу ему ее бедра.

– Что-нибудь опасное.

Софи кивнула в ответ, и Люка поцеловал ее так, словно в первый раз, опустился на нее и вошел в нее до предела. А Софи впилась ему в спину пальцами и отдалась на его милость.

Они занимались любовью.

Возможно, завтра они пожалеют об этом.

Но это будет потом, а сейчас Люка целовал Софи так, как не целовал никакую другую женщину, и Софи пьянела от его поцелуев.

Она улыбнулась и откинула с лица Люки взмокшие от пота пряди, чтобы видеть его, чувствовать его волосы под своими пальцами. Софи прекратила сражаться с Люкой – теперь она его ласкала. Они катались по кровати, занимаясь любовью, и кончали снова и снова.

Оружие было сложено. Стены между ними рухнули.

Софи приняла предложенное Люкой временное перемирие, и теперь они старались наверстать все, что когда-то упустили.

Глава 15

Следующим утром Люку разбудили слова Софи:

– Я тебя не понимаю.

Он посмотрел на нее, лежащую на его подушке, и спросил:

– А откуда взялась вторая сережка? – потому что сейчас на Софи были обе.

– Я всегда ношу ее в сумочке.

В этот момент Люка понял, что память о матери никогда не изгладится в сердце Софи. Он правильно сделал, что не открыл правду. Если ее рассказать, Софи его никогда не простит.

– Ты меня не понимаешь, потому что я тебе этого не позволяю, – сказал Люка и встал с кровати.

– Ты разрешишь мне хотя бы попытаться?

– Нет. – Люка сел на постель и взял Софи за руку. – Между нами была такая любовь, которую дано испытать далеко не всем. Знаешь, как говорят: «Лучше любить и потерять любовь, чем вообще никогда не любить».

– Ненавижу эту цитату! Кто это сказал?

– Альфред Теннисон.

– Что ж, он ошибался.

– Я согласен с тобой. Хотелось бы мне, чтобы я тебя никогда не любил.

– Но ты любил меня.

– Да.

– А теперь любишь?

Люка был никудышным обманщиком, поэтому он вместо ответа на вопрос поцеловал Софи и сказал:

– Скоро все закончится. Мы снова заживем каждый своей жизнью, зная, что правильно поступили, скрасив твоему отцу последние дни. Кстати, когда мы приедем в Бордо-дель-Чело, нам будет проще вести нашу игру.

– Почему?

– Потому что я поселюсь в отеле и, как примерный жених, буду держаться на расстоянии от моей застенчивой невесты со стыдливым румянцем.

– Представляю, какой у меня будет стыдливый румянец, когда ты не явишься к алтарю.

– Я не могу жениться на тебе, стать твоим фальшивым мужем. Я не смогу обмениваться клятвами в церкви, зная наперед, что мы их не сдержим.

Люка встал и направился в ванную.

– Эй! – окликнула его Софи. – Мне тоже хотелось бы, чтобы я тебя никогда не любила.

Желая Пауло доброго утра, Люка заметил, что цвет глаз старика словно резко вылинял. А когда Софи протянула отцу чашку с кофе, у того так сильно задрожали руки, что дочери пришлось самой поднести чашку к его губам. Сиделка вскочила, чтобы помочь, но Софи остановила ее:

– Я сама.

Люка был так добр с Пауло и с таким усердием занимался подготовкой свадьбы, что временами Софи приходилось напоминать себе, что все это притворство.

– Что насчет свадебного приема? – прохрипел Пауло, тяжело дыша.

– Отель «Океанский бриз» уже зарезервирован для другого мероприятия, – ответила Софи и посмотрела на Люку, но тот отрицательно покачал головой, давая понять, что ничем не может помочь – этот отель, когда-то принадлежавший его отцу, он продал в первую очередь.

– Обойдемся без отеля, – сказал Пауло. – Раньше, когда он еще не был построен, мы устраивали все праздники на улице. Помню, когда я женился на твоей матери, мы, выйдя из церкви, попали прямо на пир. Может, позвонишь Терезе и попросишь ее приготовить угощение для вашей свадьбы?

– Папа, разве Тереза захочет нам помогать, когда ты…

– Софи! – прервал ее Люка. Она вышла на балкон и вцепилась пальцами в перила, чтобы не затеять спор с отцом. Хотя Пауло и настаивал, что с головой у него все в порядке, казалось, он помнит только прошлое, когда еще была жива Роза, и настоящее. Словно он просто стер в своей памяти все, что произошло между этим.

Люка, тоже выйдя на балкон, произнес:

– Мысли у твоего отца снова путаются.

– Он притворяется, что не в себе, только когда это ему удобно.

– Нет, – возразил Люка, – думаю, ему трудно примириться с тем, что он сделал. Ему нужно вернуться домой – теперь я это понимаю.

– Но там никто не захочет с ним разговаривать. Ты уже попросил Маттео быть твоим шафером?

– Да.

– И что он сказал?

– Что поменяет свое расписание и приедет.

– Я хочу, чтобы Белла тоже была на нашей свадьбе.

– Не думаю, что это хорошая идея. Маттео приедет вместе с Шенди. Ты совсем не знаешь, что произошло между ним и Беллой.

– Она ему уступила, а он заплатил за это удовольствие.

– А ты ничего не забываешь.

– Ты же сам отказался начать все с чистого листа. Так что передай своему другу, что Белла будет на свадьбе, как бы неприятно ему это ни было. – Софи потерла виски и глубоко вдохнула. – Мне еще нужно найти, где провести свадебный банкет.

– Я уже нашел, – ответил Люка.

– Как?

– Пойдем. – Он завел Софи обратно в комнату и обратился к ее отцу:

– После церемонии венчания вы будете чувствовать себя усталым, поэтому мы пригласим гостей к вам домой.

– Но у меня больше нет дома, – возразил Пауло.

– Есть. После смерти отца мои юристы разобрались со всей недвижимостью, которую он приобретал. Ваш дом будет вам возвращен со всей обстановкой. Там ничего не изменилось. Анджела за ним присматривала.

За такой подарок ее отцу Софи была почти готова простить Люку то, что он ее не любит.

– У меня есть дом, – всхлипнул Пауло. – В нем до сих пор хранится свадебное платье твоей матери, Софи. Ты сможешь надеть его на венчание.

– Нет! – воскликнула она. – Я не надену платье матери, потому что я – не она!

– Софи, пожалуйста, – умолял ее отец, но она стояла на своем.

– Я не желаю, чтобы мой брак стал копией твоего. Хочу, чтобы наш с Люкой брак был другим.

Софи в расстроенных чувствах вышла из гостиной и направилась в спальню.

– Что все это значит? – спросил Люка, входя туда вслед за ней. – Я думал, ты пытаешься исполнить все мечты отца перед его смертью.

– Помнишь, – перешла в наступление Софи, – ты сказал, что нужно вести себя так, как если бы это было по-настоящему, если бы мы и в самом деле любили друг друга? Отец знает, что тогда бы я не стала во всем с ним покорно соглашаться. Он смотрит на свое прошлое сквозь розовые очки. Если бы мы и в самом деле собирались пожениться… – Она замолчала.

– Продолжай.

– Какой смысл продолжать? К чему мне рассказывать, какой женой я бы хотела стать для тебя, если ты даже не собираешься явиться к алтарю, чтобы это выяснить? Зачем снова делиться с тобой своими мечтами, если ты не пускаешь меня в свое сердце? Можешь со мной спать, можешь быть добрым ко мне или ссориться, если того хочешь, но не спрашивай, о чем я думаю – ведь мы оба знаем, что ты собираешься меня бросить. – Софи была не в силах продолжать этот разговор. – Я отправляюсь к Белле.

– Нам нужно подготовится к завтрашнему дню.

– Я уже готова. Венчальная служба в церкви заказана, твой самолет нас доставит в Бордо-дель-Чело. Сейчас я позвоню Терезе, а потом уйду.

Владелица гастронома хотя и отвечала холодно, но согласилась приготовить угощение для свадьбы и доставить его. Возможно, опять помогло имя Кавальере.

Софи поблагодарила ее, повесила трубку, взяла свою сумочку и подошла к отцу, чтобы поцеловать его в щеку.

– Ты надолго? – спросил он.

– Когда я вернусь, ты уже будешь спать, – улыбнулась Софи. – Увидимся утром. Только подумай: завтра в это же время ты будешь снова в Бордо-дель-Чело! Желаю тебе сегодня хорошо выспаться. Я так тебя люблю!

С каждым днем Софи все труднее было желать отцу доброй ночи, понимая, что эта ночь может стать в его жизни последней.

Затем Софи подошла к Люке, чтобы, как полагается, поцеловать и своего жениха.

– Я скоро… – громко сказала она, наклонилась, коснулась его губ, а потом прошептала ему на ухо: – …расстанусь с тобой.

– Когда ты вернешься? – спросил Люка.

– Ты пока еще не мой муж, – улыбнулась ему Софи, но глаза ее остались холодными. Она снова приблизила губы к его уху и добавила: – Я вернусь на рассвете, так что можешь спать спокойно.

– Самолет улетает в семь утра.

– Я вернусь к этому времени.

– Сегодня ночью у нас будет последний шанс поговорить по душам.

– А какой в этом смысл? Нам нечего больше друг другу сказать. Мы оба знаем, как ты собираешься со мной поступить. Ты не прав: мне уже не четырнадцать, и тебе вовсе нет нужды сгонять меня со своих коленей. Я приду в церковь. А если ты туда не явишься, – она пожала плечами, – я это переживу. У меня в таких делах большой опыт.

Вернувшись в квартирку, которую снимала с Беллой, Софи пожаловалась подруге:

– Люка сказал: «Хотелось бы мне, чтобы я тебя никогда не любил».

– По крайней мере, вы узнали, что такое любовь. Лучше любить и…

– Не надо! – остановила Беллу Софи. – Если ты сейчас процитируешь Теннисона, я закричу!

– Кто такой Теннисон?

– Вообще-то, не знаю, но, похоже, он не разбирался в человеческих чувствах… – ответила Софи, а сама подумала, что, возможно, Теннисон что-то в этом соображал, потому что мысль о том, что она могла бы и не узнать, какова любовь Люки, вызывала у нее ужас.

– Люка собирается бросить меня у алтаря.

– Он еще глупее, чем я думала.

– Я немного повздорила с отцом. Он хочет, чтобы я надела на венчание свадебное платье моей матери, а я против.

– Я уже шью тебе свадебный наряд. Когда Люка согласился на помолвку, я подумала, что вам, возможно, придется изображать и свадьбу, поэтому я отложила немного денег из наших сбережений и купила на рынке отрез шифона. Я сегодня всю ночь буду шить это платье. Я хочу присутствовать на вашем венчании.

– Нет, – Софи покачала головой, не решаясь подвергнуть подругу тяжелому испытанию. – Тебе нужно работать, и вообще…

– Что вообще?

– Там будет Маттео, и…

– Я знаю, у него есть женщина, и она сногсшибательная. Я хочу быть подружкой невесты на твоей свадьбе. А насчет работы можно не беспокоиться, потому что меня временно отстранили. Я опрокинула ведерко со льдом на колени одного из гостей отеля, когда доставляла завтрак в номер. Я просто споткнулась, потому что в комнате было темно, а гость со своей подружкой не заметили меня, так как были заняты кое-чем другим. Эта девица подняла скандал и вызвала управляющего.

Расслышав в голосе Беллы горечь и сарказм, Софи ахнула:

– Ты опрокинула ведро со льдом на Маттео?

– Да, – ухмыльнулась Белла. – Так что, как видишь, я теперь свободна и могу присутствовать на твоей свадьбе. Я сошью тебе такое платье, что в нем ты будешь самой красивой невестой на свете!

– Что толку, если Люка меня в нем не увидит?

– Увидит. Уверена, Маттео обязательно сделает несколько снимков.

Софи чувствовала, что уже устала от притворной гордыни и пустых побед. Может, она и вправду повзрослела?

Ей нужен мужчина, которого она любит.

Глава 16

Возвращаясь сегодня в Бордо-дель-Чело, Софи чувствовала себя не так, как в тот раз, когда покидала родной город. Ей тогда было девятнадцать. Она чувствовала боль, смятение, злость, но и радость от того, что уезжает.

А сейчас в душе тоже было смятение, но боль была иной.

Пауло спал. Белла сидела в кресле, отгородившись занавеской от салона, чтоб никто не увидел свадебное платье, которое она еще дошивала для подруги.

Софи сидела рядом с «женихом» и смотрела в иллюминатор.

– Я был не прав, – произнес Люка, и она повернулась.

– О да! – подтвердила Софи, имея в виду то, что он не дал шанс их любви, хотя понимала, что Люка говорит о чем-то другом.

Он негромко и невесело рассмеялся, словно прочел ее мысли.

– Я думал, ты мне соврала, когда назвалась свадебным организатором. Но немногие женщины смогли бы организовать свадьбу за пару дней.

– Это легко, когда знаешь, что… – Софи пожала плечами. – Скажу так: меня не очень-то заботит, как будет выглядеть свадебный торт и хватит ли у Терезы времени, чтобы приготовить угощение. – Она заглянула ему в глаза. – Как ты можешь даже думать о том, чтобы так поступить с моим отцом?

– А как ты могла так поступить с нами?

Софи вспомнила, как стояла пять лет назад на пляже, исполненная стыда и смятения. Они тогда с Люкой ссорились вместо того, чтобы целоваться. Вспомнила, как твердила ему о грехах его отца. А нужно было прежде всего любить самого Люку.

Шасси самолета коснулись земли, и Софи подумала, что была бы не против, если бы лайнер сейчас снова взлетел и унес отсюда ее и Люку.

Но самолет, пробежав по взлетной полосе, остановился. Они вернулись домой.

– Я не совершенна, – произнесла Софи. – Но я бы боролась за нас.

– Отличные слова. Но напомни мне, когда ты хоть раз сражалась за нашу любовь? Ты приехала на похороны моего отца? Ты ведь знала, что у меня никого нет. Знала, каким адом будет для меня возвращение домой.

– Я собиралась приехать, но узнала, что отец неизлечимо болен.

– Он болен до сих пор. Это не оправдание тому, что ты не появилась тогда, когда была мне нужна больше всего.

Люка не хотел принимать оправданий тому, как небрежно она обращалась с их любовью.

Но разве могла Софи сказать ему правду, что он прав и вовсе не болезнь отца послужила причиной отсутствия на похоронах? Как можно признаться, что приехать было просто не на что? Пришлось бы просить Люку выслать денег для покупки билетов. Но неужели такой человек, как он, поверил бы, что у Софи нет денег?

– Ты боролась за нас там, на пляже, когда я умолял тебя уехать со мной?

– Нет.

Этот краткий ответ тронул Люку. Софи не пыталась, как обычно, защищаться, вспоминать о том, как он унизил ее в суде.

– Так когда же ты боролась за нас?

– Я буду сражаться за нашу любовь сейчас.

Люка промолчал в ответ, глядя, как другие пассажиры покидают самолет, а потом сказал:

– Я провожу вас.

Поездка из аэропорта была безрадостной. Отец не переставал кашлять: казалось, в машине незримо присутствует ангел смерти. А когда Софи смотрела в окно, люди на улице поворачивались к ней спиной.

И все же это было так прекрасно – возвратиться домой!

– А помнишь?.. – начала Софи и осеклась.

Ей тогда было восемь, а Люке четырнадцать. Она обнаружила его у реки плачущим и смывающим кровь с лица.

«Ты упал?» – спросила тогда Софи.

«Да».

Потом они сидели и ели персики, а она рассматривала синяки Люки, его расквашенный нос и заплывший глаз.

«Однажды, – заявила Софи, – ты станешь выше него».

«Кого?» – Люка сделал вид, что не понял, о ком идет речь, потому что тогда еще был предан своему отцу.

«Выше любого мужчины в нашем городе…»

– Я помню, – ответил Люка, оборвав воспоминания Софи.

Они миновали школу, которую она бросила в пятнадцать лет, чтобы работать в отеле.

– В тот день, когда мне пришлось отсюда уйти, – призналась Софи, – я плакала, потому что мечтала выучить все стихотворения и все математические формулы.

– У тебя самая умная голова на свете, – сказал Люка.

– И все же я не могу сделать так, чтобы мы были счастливы вместе.

– Вот мы и приехали, – вмешалась Белла, и Софи увидела, что машина свернула к их дому.

Знакомая улица немного изменилась.

Соседний дом был заново отделан с большим вкусом.

– Тут совсем как в Лондоне, – подмигнула Софи и помахала соседям.

– Я вас оставлю, – сказал Люка, помогая Пауло дойти до дверей дома.

– Может, заглянешь на чашку кофе?

– Мне еще нужно заселиться в отель, а после встретиться с Маттео.

Было ясно, что Люка не хочет заходить. Не желает смотреть, как бедно жили Софи с отцом.

– Пойду пройдусь, – заявила Белла. – Хочу взглянуть на свой старый дом – пусть даже у него теперь другие хозяева.

Люка отвел Софи в сторону и сказал:

– Я никому не говорил, потому что не хотел, чтобы люди чувствовали себя обязанными мне… Когда я уеду, мой адвокат свяжется с теми, у кого отец отобрал когда-то дома. Белла тоже скоро узнает, что у нее есть дом.

Хорошо, что они взяли с собой сиделку, которая сейчас отвела измученного перелетом Пауло в его комнату, чтобы дать ему лекарства.

– Это твой последний день незамужней жизни, – прохрипел он дочери. – Тебе нужно пойти погулять вместе с Беллой.

– Я счастлива и дома, – ответила Софи.

Так это и было, хотя и казалось немного странным вернуться в родные места.

Радуясь, что сиделка присмотрит за Пауло, Софи вышла из дома: нужно было расплатиться с Терезой.

Она шла по городу, стараясь не поднимать глаз, потому что не хотела видеть дом Мальволио, раскинувшийся на холме, в одной из спален которого она и Люка впервые занимались любовью. Проходя мимо церкви, в которой завтра она будет стоять у алтаря в одиночестве, Софи тоже отвела взгляд.

Когда она вошла в гастроном Терезы, как и в прошлый раз, там наступила тишина: Анджела и еще парочка местных кумушек, болтавших с Терезой, резко смолкли. Чувствуя, как вспыхнули румянцем щеки, Софи подошла к прилавку.

– Я пришла расплатиться за угощение для завтрашней свадьбы.

– Бесплатно, – ответила Тереза, и Софи чуть не швырнула ей деньги, как сделала это пять лет назад, но сдержалась, потому что теперь стала взрослее и мудрее.

– Тереза, я понимаю, что тебе, должно быть, нелегко принять новость о возвращении моего отца. Но он просто хочет увидеть, как мы с Люкой поженимся. – Софи старалась не расплакаться. – Мы приехали только для этого – подарить отцу умиротворение в его последние дни. Скоро мы уедем – исчезнем из вашей жизни навсегда.

– Софи, как Пауло? – спросила Анджела.

– Очень слаб. Он всего лишь хочет побыть дома и увидеть, как я выйду замуж. Мы не хотим неприятностей.

Она положила деньги на прилавок, вышла из гастронома и направилась домой, хотя ее тянуло на пляж – посидеть там, вспоминая былые дни, когда жизнь еще не казалась такой сложной.

Белла уже вернулась и дошивала свадебное платье, а Софи начала убирать дом и украшать его цветами. Но тут проснулся Пауло и потребовал, чтобы его отвели на могилу жены.

Они долго, медленно поднимались на вершину холма. Обратный путь был еще тяжелее.

Софи хотелось умолять плачущего отца, снова уложенного сиделкой в кровать: «Избавь меня от своей скорби!»

Увидев Беллу, направляющуюся к выходу с макияжем на лице, Софи улыбнулась:

– Опять на прогулку?

– Кто знает, кого я повстречаю? – улыбнулась в ответ подруга.

Едва она ушла, в дверь постучали. Это пришел священник.

– Вы не хотите сообщить отцу о моем визите? – спросил он.

Софи кивнула.

Когда она вошла в комнату Пауло, тот выглядел крайне усталым, и стало ясно, что Люка был прав: возможно, завтра Софи не придется пережить унижение. Перелет, пусть даже в шикарных условиях, утомил отца, а посещение могилы жены лишило его последних сил.

– Пришел священник. Хочешь, чтобы я его привела к тебе?

– Да, пожалуйста.

Затем Софи вышла в сад и легла в шезлонг, пытаясь не думать о том, что происходит. Когда на лицо ей упала тень, показалось, что сердце замерло. Подняв взгляд, Софи увидела напряженное лицо Люки.

– Ты плачешь, – сказал он.

– Нет, – поправила его Софи, – потому что я никогда не плачу. Думаю, я даже не знаю, как это делается. Я просто устала. – Она посмотрела в его синие глаза. – У отца сейчас священник – исповедует его.

Люка сел на шезлонг рядом с Софи, и она отпрянула.

– Пожалуйста, не будь лицемером. Сегодня ты протягиваешь мне руки, а завтра их отдергиваешь. Я истощена. Я устала опекать отца, утирать ему слезы. Поэтому я собираюсь посидеть тут, наблюдая за закатом, а после встану и надену зеленое платье, как и по лагается по традиции сицилийской невесте накануне свадьбы.

– Насчет завтра…

– Я даже не думаю о завтрашнем дне, – перебила его Софи. – Что будет, то будет. Я это переживу. – Она встала, чтобы проводить священника.

Услышав его слова «Ваш отец исповедался», Люка подумал: «Мне тоже пришло время исповедаться, но не перед Софи».

Пауло сидел в кровати, держа в руках четки и фотографию жены. Он улыбнулся, когда в комнату вошел Люка.

– Хорошо снова оказаться дома?

– Да, – ответил старик. – Я исповедался. – Он посмотрел на собеседника. – Как долго вы с Софи будете продолжать притворяться? До моих похорон?

– О чем ты?

– Я не дурак. Я всегда знал, что Софи меня обманывает. Я понимал: после того, что ты сказал о ней в суде, вы расстались.

– Она не умеет легко прощать.

– Софи похожа на Розу, – улыбнулся Пауло. – Даже если бы я сначала поверил, что вы вместе, мы в тюрьме смотрим новости. И я читал о твоих скандальных романах, видел, со сколькими красотками ты встречался.

– И ты поддерживал обман своей дочери? – нахмурился Люка, присаживаясь на край постели.

– Она думала, что я буду счастлив, считая, что ты о ней позаботишься.

– Так почему ты настаиваешь на том, чтобы мы поженились, если знаешь, что это лишь уловка?

– Потому что вы двое созданы друг для друга. Мне казалось, если я смогу заставить вас провести вместе какое-то время, вы тоже это поймете. Жаль, что это не сработало.

– Так и есть, – согласился Люка.

– Пора поговорить начистоту. Ты заплатил кучу денег адвокатам, чтобы они несколько месяцев занимались моим делом. Что заставило тебя внезапно захотеть, чтобы меня освободили?

– Я всегда считал тебя слабаком, – признался Люка. – Я видел в тебе лишь прихвостня моего отца, но потом кое-что узнал. Оказывается, ты защищал того, кто был тебе дороже всего. – Он полез в карман, вынул крест на цепочке и протянул Пауло. – Я нашел это в вещах своего отца. – Старик слабо вскрикнул и прижал крестик к губам. – Ты знал, что смерть Розы – дело рук моего отца, так?

– Я узнал об этом не сразу. Мальволио хотел построить отель на побережье, некоторые семьи, включая Розу и меня, не хотели продавать ему наши дома. – Пауло сделал несколько глубоких вдохов из кислородной маски и продолжил: – Я сказал Розе, что нужно уехать из Бордо-дель-Чело, но она не хотела убегать из города и заявила, что кто-то должен остановить Мальволио. – Пауло было трудно говорить. После каждой фразы он делал паузу, чтобы вдохнуть кислорода. – Роза отправилась к нему, чтобы объясниться. А несколько дней спустя она разбилась на машине. Сначала я не сложил один плюс один. Я был поглощен своим горем, а Мальволио прикинулся моим другом, благородным рыцарем… – Старик закашлялся.

– Хватит, – сказал Люка.

– Нет! – Пауло хотел закончить свой рассказ. – Мальволио организовал похороны, потому что я был не в состоянии ими заниматься. Он произнес речь на похоронной службе, потому что у меня не нашлось слов. Когда я сказал, что мне невыносимо жить в доме, который любила Роза, он помог мне переехать сюда… – Он обвел глазами комнату. – Несколько месяцев прошло как в тумане, и лишь потом я начал понимать, что произошло: Мальволио хотел любыми путями выжить нас из нашего дома. Теперь я знал, на что он способен. Он никогда не угрожал причинить вред Софи. Вместо этого он говорил, что счастлив приглядывать за ней и что наши дети однажды поженятся.

– Но угроза читалась между строк?

Пауло кивнул и спросил:

– А когда ты узнал?

– О Розе? Когда нашел ее крестик в отцовских вещах, хотя и гораздо раньше начал догадываться, что отец – преступник. Именно поэтому я так редко приезжал в Бордо-дель-Чело.

– В тот день ты приехал, чтобы расстаться с Софи?

– Да. Я хотел порвать все связи с этим городом, хотя это оказалось нелегко сделать.

– Любить всегда нелегко, – сказал Пауло и протянул Люке крестик Розы.

– Почему ты отдаешь его мне?

– Я хотел бы, чтобы меня похоронили с ним в руках, – признался старик и покачал головой. – Но если так поступить, то Софи узнает, что случилось с ее матерью, и тогда она никогда не простит тебе, что твоя семья виновата в смерти ее матери. Когда я умру, возьми этот крестик и выброси его в океан, а я унесу твой секрет в могилу.

– Это не мой секрет.

– Он может им стать. Софи тебя любит, а ты любишь ее. Не говори ей правду, пожалуйста. В этом нет нужды. – Пауло в последний раз поцеловал крест и отдал его Люке, а тот снова положил это нехитрое украшение в карман.

Затем Люка вышел из комнаты Пауло в гостиную и увидел там Софи. Она устало улыбнулась:

– Как отец?

– Нормально.

– А ты?

Он не ответил. В его кармане лежало вещественное свидетельство его лжи, и он не знал, что с этим делать.

Люка направился прочь, но Софи окликнула его:

– Я была не права. Мне надо было поехать с тобой в Лондон в тот вечер.

– Почему?

– Просто так было надо. А я вместо этого злилась на тебя.

– Когда ты пришла к такому выводу?

– Только что.

– Всего-то пять лет прошло, – усмехнулся Люка. – Ты позволила этому растравлять нам души целых пять лет.

– Люка…

– Мне еще пять лет ждать, пока ты поменяешь свое мнение, проглотишь свою сицилийскую гордость?

– Ты отказываешься дать мне шанс?

– Да.

Глава 17

– Помнишь, как мы когда-то тут сидели? – спросила Белла.

– Помню, – улыбнулась Софи. – А еще помню, как ужасно я тут поссорилась с Люкой.

Подруги сидели в «секретной» пещере, опустив ноги в прохладную воду и глядя на восходящее солнце.

– Славный день для свадьбы!

– Для свадьбы, которая не состоится, – напомнила Софи.

– Он тебя любит, – сказала Белла. – Я вижу по нему. Люка не оставит тебя одну у алтаря. Он бы не приехал на Сицилию только лишь для того, чтобы тебя опозорить.

– По его словам, он ни за что не женится на мне. Лучше пусть отец умрет до трех часов дня и таким образом избежит позора. Это плохо, что я так думаю?

– Полагаю, да, – улыбнулась Белла.

– Люка такой же гордый и упрямый, как и я, – вздохнула Софи. – Он не явится в церковь.

Подруга снова улыбнулась:

– Ты можешь соврать, что упала сегодня утром – поскользнулась на одной из местных скал…

– Могу. Или можно сочинить историю про то, как я купалась в море, ногу свела судорога, тебе пришлось меня спасать, но я наглоталась морской воды и слишком ослабла, чтобы дойти до церкви…

Они расхохотались.

– Ну и пусть Люка меня бросит, – заявила Софи. – Давай-ка подарим еще один скандал жителям Бордо-дель-Чело. Девчонки снова в городе!

– Ага! Сестры по стыду.

Софи посмотрела на свою любимую подругу, которая тоже страшилась сегодняшнего дня.

– Ты боишься встречи с Маттео?

– Мне будет стыдно смотреть ему в лицо.

– Помни: он заплатил за ночь с тобой.

– Если он снова попробует ко мне приставать, я скажу, что теперь я ему не по карману!

Они снова рассмеялись, и Белла встала.

– Пойдем! У нас сегодня много дел.

– Ты иди, – ответила Софи. – Я тут еще немного посижу.

– Я пока покормлю твоего папу завтраком.

– Спасибо.

Софи осталась сидеть в одиночестве, глядя на воду и на океанские корабли, виднеющиеся на горизонте, – теперь эта мечта уже недостижима для нее. Ей захотелось плакать.

В груди словно поднялась буря. Софи забилась в расщелину в утесе, упала на колени и разрыдалась.

Она плакала из-за того, что вот-вот потеряет отца. Из-за будущего, в котором не будет Люки. Но сильнее всего – из-за того, что познала любовь, подобной которой уже не будет в ее жизни.

– Софи!

Услышав за спиной голос Люки, она вздрогнула.

– Откуда ты узнал, что я здесь?

– Белла сказала. Мы с Маттео встретили ее, когда возвращались.

– Возвращались откуда? С твоего мальчишника?

– На Сицилии нет такой традиции, но мы все равно постарались: напились в отеле, а затем отправились шататься по берегу.

– Тебе лучше уйти, – сказала Софи. – Плохая примета видеть невесту утром перед свадьбой.

– Нам и без того уже выпало немало дурных предзнаменований, – отмахнулся Люка. – Как твой отец сегодня себя чувствует?

– Он доживет до того, чтобы увидеть дочь брошенной у алтаря.

Люка сел рядом.

Пауло знает, почему он отказывается жениться на Софи. Но лучше самому объяснить ей это. Люка приготовился к самому трудному в своей жизни разговору.

– Почему ты ненавидишь меня? – спросила Софи.

– Я уже говорил, на это есть много причин. Помнишь тот вечер, когда мы расстались? Помнишь, как ты рассердилась на меня, не дала мне возможности объясниться, сравнила меня с моим отцом?

– Мне тогда было всего девятнадцать.

– Нет, это мое оправдание. Это я был моложе, только что отсидел полгода в тюрьме. Я понятия не имел, что происходит. И я сожалел о тех словах, которые произнес в суде. Сейчас бы я смог ответить на те вопросы куда лучше. Я бы заткнул за пояс того адвоката. Я изменился. Но ты – нет.

– Хочешь сказать, я недостаточно умна для тебя?

– Я имею в виду, что твой характер так и остался взрывным. – Он щелкнул пальцами перед лицом Софи. – Вот столько времени у тебя уходит на то, чтобы принять решение, и после ничто не в силах заставить тебя изменить свое мнение.

Софи понимала, что Люка прав: она влюбилась в него почти в ту же секунду, когда он открыл ей дверь, и с тех пор ничто не смогло ослабить это чувство.

– Я сожалею о сказанных тогда словах. Я была в смятении. Мне было больно…

– Я это понимаю. И сколько у тебя ушло времени на то, чтобы успокоиться и взглянуть на ситуацию моими глазами?

– Не знаю.

– Почти пять лет.

– Нет, я поняла это почти сразу.

– И что же ты предприняла? – с вызовом спросил Люка. – Ты попыталась встретиться со мной в Лондоне? Ты хоть как-то дала мне понять, что была не права?

– Нет.

– Только сейчас ты пожелала признать, что ошибалась.

– Хочешь сказать, я должна быть идеальной?

– Нет. Я люблю твой пыл и то, что ты настоящая сицилианка. Но именно из-за этого мы, в конце концов, и расстанемся.

– Из-за чего? Не понимаю. Из-за того, что я обманула тебя?

– Расскажи мне про все свои обманы и секреты, а я расскажу тебе про свои, и покончим с ложью раз и навсегда.

– Зачем?

– Потому что от правды хуже нам все равно уже не станет.

– Я вовсе не богата. Мы с Беллой бедны словно церковные мыши, и мы дурачили тебя этими роскошными тряпками и дорогим телефоном.

Люка в ответ только улыбнулся.

– Так ты знал?

– Ну, не совсем, хотя меня удивило то, что ты якобы занимаешься организацией мероприятий, – признался он.

– На самом деле я – горничная.

– Ты и была ею, когда я в тебя влюбился.

– И тебе наплевать, кем я работаю?

– Мне наплевать на деньги и на вещи. Да, конечно, приятно, когда и того и другого в избытке, но, если завтра мое богатство исчезнет, проглоченное океаном, я выживу и без него. У отца было денег столько, что и не сосчитать, и при этом он был самым несчастным человеком из всех, кого я знаю.

– Извини.

– За что?

– За то, что не приехала на его похороны.

– Это не важно.

– Нет, важно. Мой отец не раз поступал плохо, и все же я люблю его.

– Мой поступал куда хуже.

– Тем, должно быть, больнее тебе. Думаю, нельзя просто взять и заставить себя разлюбить кого-то. Любовь – это не школьная доска. Невозможно стереть с нее написанное.

– Не могу назвать отца хорошим человеком, но с теплом вспоминаю некоторые моменты, когда еще мама была жива. А потом он… – Люка тряхнул головой. – Так в чем ты мне еще наврала?

– Я завлекла тебя в ловушку. В тот день, когда мы занимались любовью, ты видел меня ненастоящую. Я была одета в свой самый лучший наряд, на мне были мамины серьги, я даже немного накрасилась…

– Софи, я казню себя за то, что сказал тогда о тебе своему отцу. Я не могу взять назад свои слова, но я сказал их в пылу ссоры и даже подумать не мог, что это будет обсуждаться в суде. А что касается ловушки… Я провел шесть месяцев в тюрьме, и я много думал о нас. Считаешь, я вспоминал, что, когда ты пришла ко мне, на тебе были серьги твоей матери? – Он нежно поцеловал Софи в мочку уха. – Думаешь, прикасаясь к тебе в тот вечер, я думал о твоем макияже? – Его губы скользнули по ее векам, и Софи заплакала, внезапно осознав, что Люка прощается с ней. – Клянусь тебе, – сказал он и нежно поцеловал ее шею, – что ни разу не вспомнил, какой на тебе был наряд. Вот о чем я думал… – Он распустил завязки, удерживающие лиф платья Софи, обнажил ее грудь и прижался к ней губами. – Я вспоминал тебя обнаженную и то, как взял тебя, и твои сладкие стоны… – Люка спустил платье и трусики Софи вниз, и она застонала, чувствуя, как его пальцы скользнули у нее между ног. Люка уложил ее на спину и расстегнул брюки. – Каждый раз, когда я кончаю, я вспоминаю это… – Он вошел в нее, и Софи не смогла сдержать слез, понимая, что в этот момент они пытаются заново пережить то памятное свидание. – Я помню, как ты кончала, а я изо всех сил старался сдержаться. – Люка поднялся на локтях и посмотрел Софи в лицо. – И сейчас тоже не хочу кончать, потому что, когда это случится…

– Ты оставишь меня, так? – закончила она за него фразу, и Люка кивнул.

И все вдруг стало для Софи не важным: сложное прошлое и неясное будущее. Она просто жадно целовала любимого мужчину: его губы, его твердую щеку, шрам над глазом от раны, которую когда-то лечила.

– Не кончай! – умоляла она Люку, чувствуя, что его оргазм уже приближается, но он со стоном кончил и, глядя на Софи синими глазами, предложил ей последний шанс:

– Ты готова бороться за нас? – Он застегнул брюки, одел Софи и спросил еще раз: – Будешь ли ты, как обещала, сражаться за нашу любовь после того, что я тебе сейчас расскажу? Будут ли твои речи по-прежнему добрыми и мудрыми, если придется столкнуться с испытанием? – Люка вложил ей в ладонь золотой крестик. – Я нашел его в вещах отца после его похорон.

– Так это сделал твой отец! Ты… – Софи пыталась напомнить себе, что обещала бороться за их любовь, но в этом бою она должна была быть на стороне своей матери.

– Видишь? С этим аргументом ты можешь выиграть любой наш спор, снова и снова обвиняя меня за то, что сделал мой отец. Но я больше так не могу. Знаешь, почему я никогда на тебе не женюсь? Я солгал под присягой на Библии, чтобы защитить твою семью. Я лгал и после. Но больше не буду. Я не собираюсь врать перед алтарем, женясь на тебе лишь на время, потому что на самом деле я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей навсегда. И мне плевать, что ты не богата, что обманывала меня… Плевать на все. Но и у меня есть границы, которые я не могу нарушить, компромиссы, на которые не могу пойти. Я не в силах больше извиняться за то, чего не делал, нести на себе вину своего отца.

– Как давно тебе известно о… о моей матери?

– Узнал только после его смерти.

– Я должна была догадаться. А когда ты начал подозревать?

– Тебе нужны факты? Точно я узнал об этом всего год назад, – вскричал Люка. – Но я всю жизнь знал, что мой отец – человек с насквозь прогнившей душой. Хочешь кого-нибудь препарировать? Тогда найди дохлую лягушку – у нее кровь уже свернувшаяся и холодная. А моя – горячая. Мое сердце еще бьется, и я не позволю тебе ковыряться в нем!

И тогда Софи поняла, что настал момент сражаться за их любовь.

– Тебе не нравится, что я снова и снова сравниваю тебя с твоим отцом, но ты, мой отец и весь город постоянно сравнивают меня с моей матерью. Однако мы – это не наши родители. Ты умный, сильный, заносчивый, но добрый. Я вспыльчивая, у меня взрывной характер, но в отличие от своей матери, которая отправилась ругаться с Мальволио, я не пошла к нему заступаться за Беллу, уважая ее выбор остаться в Бордо-дель-Чело. И точно так же я уважаю твой выбор не жениться на мне.

– Я никогда не смогу стать тебе фальшивым мужем. Сможем ли мы победить наше прошлое?

– Не знаю, – ответила Софи, и Люка улыбнулся ее прямоте.

– Тебе решать. Я приду в церковь сегодня. Сама брось меня перед алтарем, если думаешь, что я этого заслуживаю. Но я знаю, что если ты не явишься на нашу свадьбу, то будешь жалеть об этом до конца своих дней. Никто не будет любить тебя так сильно, как я.

– Ты любишь меня так сильно, что предлагаешь тебя бросить?

– Я люблю тебя так сильно, что не хочу для нас плохого будущего. Лучше до конца жизни перебиваться случайными связями, чем лежать рядом с тобой, холодной, засыпающей меня обвинениями. Я хочу всю тебя. Если хочешь, спорь со мной, будь сицилианкой до кончиков ногтей. Если ты однажды обвинишь меня в том, что сделал мой отец, я, возможно, и проглочу это. Но сделаешь то же самое еще раз… Я не предупреждаю дважды. За смерть твоей матери в ответе мой отец. Я не позволю его грехам или твоему гневу поставить меня на колени. Если ты явишься сегодня в церковь, это будет означать, что ты любишь меня больше, чем тени прошлого. А иначе лучше для нас обоих будет расстаться.

– Что ты сделаешь, если я не приду? – спросила Софи.

– Ничего. Пожелаю тебе удачи в жизни. Приму как данность то, что наша любовь умерла. Буду гордиться тем, что ты имела смелость это признать, и буду жить своей жизнью. – Люка повернулся и ушел, оставив Софи в смятении.

Глава 18

– Выглядишь великолепно! – воскликнула Белла.

Софи понимала, что на ней надето, возможно, самое красивое в мире платье, но боялась, что Люка его так и не увидит. До начала церемонии бракосочетания осталось двенадцать минут.

– Боишься, что он не придет? – спросила подруга. Она не знала о том разговоре, что произошел сегодня утром на пляже.

Софи боялась, что она сама не найдет в себе сил встать перед алтарем, так как не была уверена, что сможет укротить свой несдержанный язык.

Она потрогала цепочку с крестиком на шее и мысленно обратилась к матери: «Я люблю тебя. Я пришла в этот мир через тебя, но я – не ты».

– Этот крестик похож на тот, что на всех старых фото можно видеть на шее твоей матери.

– Это он и есть, – ответила Софи и, почувствовав, как замерла обнимающая ее Белла, поняла: та все знала.

Значит, даже между самыми близкими подругами тоже бывают секреты. Наверное, мать Беллы рассказала дочери эту историю, которую знал весь город, кроме Софи: Роза отправилась ругаться с Мальволио, а через несколько дней погибла.

– Почему отец не уговорил маму бежать из города? – спросила Софи, но ответ она уже знала: Роза с ее упрямством и гордостью настояла на том, чтобы остаться.

– Ты когда-нибудь простишь его?

– Мальволио? Нет.

– Я имею в виду, простишь ли ты Люку за то, что сделал его отец? – уточнила Белла, но тут же замолчала, потому что в комнату вошел Пауло.

Увидев на шее Софи цепочку Розы, Пауло с глазами, полными слез, сказал:

– Люка и Мальволио – не одно и то же.

– Они – не одно и то же, как и я со своей матерью. Я похожа на нее и временами веду себя точно так же. И все же я – не она.

– Я знаю.

– Прибыл кортеж, – вмешалась Белла.

– Иди, – ответила ей Софи. – Увидимся в церкви. – Она обняла подругу. – Удачи тебе с Маттео.

Все вышли, и Софи осталась наедине с отцом.

– Ты – вся в мать, хотя это и не всегда можно считать комплиментом. Я хотел сбежать, а она настояла на том, чтобы остаться и сражаться за правое дело. Я так и поступил, хотя уже заказал билеты. Я хотел уехать отсюда…

– Ты был прав.

– Лучше бы я заблуждался…

– Люка и Мальволио – во многом не похожи. Я дважды чуть не потеряла Люку. Больше я не повторю ту же ошибку. Ты сделал для меня все, что мог, а главное – выбрал для меня подходящего мужа.

– Вы с Люкой созданы друг для друга.

– Так и есть.

На этой свадьбе нервничала не только невеста, но и жених, который ждал ее сейчас перед алтарем.

Давно смирившись с тем, что он расстался с Софи, Люка собирался прожить жизнь холостяком, понимая, что подобной любви в его жизни больше не случится.

Так было до сегодняшнего утра, когда он отчаянно рискнул, открыв Софи правду. Пауло и Маттео считали, что она никогда не простит Люку. И вот теперь он стоял в церкви, даже не зная, явится ли невеста.

Люке было наплевать, что скажут люди, если она не придет. Ему была важна только Софи.

– Что ни делается, все к… – начал Маттео, но Люка остановил его:

– Она придет.

И он был прав. Обернувшись, Люка увидел Софи, одетую в простое белое платье. Ее черные волосы были распущены, как он любил, и украшены цветками жасмина. В одной руке она держала букет из сицилийских маков.

На лице Софи отразилось изумление, когда она увидела, что церковь забита людьми. Софи шагала перед отцом, и на ее груди поблескивал золотой крестик.

Когда Пауло подвел дочь к Люке и отпустил ее руку, Софи бросилась в объятия жениха, а тот поцеловал невесту еще до того, как началась церемония венчания, не обращая внимания на многозначительное покашливание священника.

– Ты здесь! – сказал Люка.

– Ты тоже!

– Навсегда.

Пауло остался стоять, отвергнув предложенный стул.

Люка встретился взглядом с Анджелой и благодарно кивнул ей. Он был уверен, что именно эта женщина убедила жителей города простить Пауло, пока еще была такая возможность.

Клятвами у алтаря Люка и Софи обменялись от всего сердца.

– Люблю тебя, – сказал он. – Всегда любил и буду любить.

– Люблю тебя, – ответила она. – Всегда любила и буду любить. – А затем, чуть помедлив, добавила: – И всегда буду стараться помнить это, что бы ни сказала или ни сделала.

Никто не понял, почему жених рассмеялся.

Из Маттео вышел отменный шафер, хотя на его лице и был написан сарказм – ведь вчера Люка сказал, что свадьбы не будет и это лишь притворство. Но, смирившись с обстоятельствами, Маттео подал венчающейся паре кольца, стараясь не смотреть в сторону подружки невесты.

Люка надел протянутое кольцо на палец Софи, а затем, отступив от традиции, достал из кармана еще одно кольцо: алмаз прямоугольной огранки, оправленный в золото, и глаза Софи наполнились слезами. Она вспомнила, как стояла у витрины ювелирной лавки Джованни, глядя на это украшение и надеясь, что однажды…

Но сейчас было неподходящее время предаваться воспоминаниям. Они с Люкой стали мужем и женой. Колокола церкви Бордо-дель-Чело громко зазвонили, новобрачные вышли из церкви, и начался настоящий сицилийский свадебный пир. Столы были выставлены прямо на украшенные цветами и лентами улицы, на деревьях светились в подкравшихся сумерках гирлянды лампочек.

– Потанцуй со своим отцом, – предложил Люка. Софи так и сделала. Пауло смеялся и гордился своей дочерью. Для него это было лучшим лекарством.

Снова вернувшись в объятия Люки, Софи кинула взгляд через его плечо и улыбнулась, увидев, что Белла и Маттео танцуют традиционный танец шафера и подружки невесты. Белла явно наслаждалась процессом, положив голову на грудь Маттео. А ее партнер явно был не рад.

– Он думает, что Белла до сих пор… – заметил Люка и посмотрел на Софи. – Я хочу знать обо всем, что произошло за пропущенные мной годы. Хочу все наверстать.

– Я все тебе расскажу, – ответила Софи.

– Твой отец так счастлив.

– Теперь он хочет, чтобы у нас родился ребенок.

– Можешь солгать ему, сказать, что ты уже…

– Зная его, можно быть уверенными, что папа проживет еще девять месяцев специально, чтобы удостовериться, что мы сказали правду… А то кольцо… Оно из лавки Джованни?

Люка кивнул.

– Как только я вышел из здания суда, я пошел и купил его. Я хотел взять тебя с собой в Лондон не как подругу или любовницу, а как невесту. Те полгода в тюрьме многому меня научили… – «Подумать только, от чего я отказалась в тот день!» – мелькнуло в голове у Софи. – Я пока не могу купить более дорогое кольцо, – сказал Люка.

– Мне не нужно другого кольца, кроме этого, – ответила Софи.

Эпилог

Софи лежала в приятном полусне, чувствуя, как покачивается на волнах яхта, на которой они с Люкой отправились в свадебное путешествие. Сейчас новобрачные не спеша направлялись от Корсики к Эгейскому архипелагу, по пути останавливаясь в понравившихся местах.

Софи думала о том, что прошедший год был наполнен сильными эмоциями. Отец прожил достаточно долго, чтобы узнать о беременности дочери. Он провел еще лето и зиму в родном городе, а потом упокоился рядом с женой. Софи бросила в его могилу крестик матери – ведь он принадлежал Розе. Но серьги матери Софи носила, потому что это украшение напоминало о самых счастливых днях, проведенных с Люкой – их было так много.

– Доброе утро! – сказал муж, подойдя к ней.

– Где ты был?

– Размышлял. О нас. Ты счастлива?

– Очень! И злюсь на себя за то, что мы зря потеряли столько времени.

– Мы были молоды, испытали столько боли, но это пошло нам на пользу.

– Все равно.

– Зато теперь мы знаем: то, что есть у нас, – бесценно. – Софи кивнула. – Если бы я женился на тебе девятнадцатилетней, может, ты всегда сожалела бы, что из-за этого не смогла работать на круизных лайнерах.

– Нет.

– Да.

Люка улыбнулся, и от его улыбки у Софи, как всегда, внутри все словно перевернулось. Он был таким серьезным и сдержанным с другими, но таким открытым с ней.

– Это наше время.

– Так ты считаешь, я была права? И эти годы вовсе не потрачены впустую?

– Софи, – улыбаясь, ответил Люка, – пойдем посмотрим на рассвет.

– Лучше возвращайся в постель, – проворчала она, но Люка покачал головой, и Софи встала, повязала саронг и поднялась вслед за мужем на палубу.

Оттуда открывался великолепный вид: небо, постепенно теряющее ночную синеву, с гаснущими на нем звездами.

– Где мы? – поинтересовалась Софи и замерла, впервые увидев свой родной город со стороны моря. Солнце уже поднималось над Сицилией, яхта была совсем недалеко от берега, поэтому можно было рассмотреть и церковь, где они недавно венчались, и дом Люки на холме, и пляж, где они занимались любовью.

– Каждый день я приходила на пляж с Беллой, – сказала Софи. – Мы мечтали о будущем, гадали, каким оно будет. Я представляла себя в море на борту корабля.

– Ты и в самом деле на корабле.

– С тобой.

– Мы можем пристать к берегу и провести в Бордо-дель-Чело пару дней.

Софи задумалась. Да, их с радостью здесь встретят. Они обязательно вернутся сюда однажды. Но не сегодня.

Когда у них с Люкой родится дочь, они привезут ее сюда и осторожно расскажут о прошлом, о боли, которую здесь испытали, и о красоте этой земли, навсегда запавшей им в душу.

Но сегодня они не сойдут на этот берег…

Бордо-дель-Чело просыпался, и яхта с Софи и Люкой на борту казалась отсюда лишь силуэтом на горизонте.

Они были на этом корабле. Вместе. Осуществив свои мечты.

Content

Кэрол Маринелли
Притворись моим мужем

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог