Мария Александровна Дубинина

Дитя Нахемы

Я думала, что ничем не отличаюсь от миллионов остальных жителей планеты Земля. Не совсем посредственность, но и никакими талантами не наделена. Не то чтобы совсем незаметна и тиха, но и ни в каких особенных подвигах не замечена. Так, жила и никому не мешала. И мне тоже никто не мешал. До поры до времени…

Я появилась на свет холодной зимней ночью и была долгожданным ребенком. При рождении я получила имя, кажущееся мне сейчас насмешкой судьбы. Но родители ни в чем не виноваты, они же не знали о… том, что ждет их несчастную дочь. Да и кто мог знать, что мир не так прост, как кажется.

В детстве я, как и все, наверное, верила в сказки и мечтала о прекрасном принце на белом коне. Не говорила об этом никому, но очень его ждала. Потом, в возрасте шестнадцати лет, сбежала из дома с парнем-готом. Смешно ведь как получается! Мечтала о белокуром принце — а получила закутанного в черное и кожу бледного субъекта, искренне мнящего себя могучим потусторонним существом и так же искренне верящего, что мы с ним изменим мир и станем им править. Я радовалась его радостям, плакала из-за его проблем и в итоге он исчез. Да, просто исчез! Испарился. Кажется в записке, второпях начерканной трясущейся рукой моего непутевого бойфренда, было сказано что-то о высших силах, что забрали его у меня. Я немного поплакала и вернулась в отчий дом под опеку родителей и надолго думать забыла о всякого рода мистике.

Счастливое было время…

Потом переехала в другой город, поступила в престижный вуз и начала свою собственную жизнь. Вот так все прозаично и обыденно. Все как у всех.

Все и сейчас было бы как у всех, если бы однажды я не встретила мальчика-гота, вернее уже не мальчика, а вполне взрослого парня, хотя он и мало изменился. С тех пор, как бросил меня в одиночку изменять мир…

Глава 1

Блудный сын

Я внимательно, но как-то отстраненно осмотрела свою первую любовь, мнущуюся на пороге:

— Ты не изменился. Все тот же.

И это действительно было так. Худое, даже можно сказать тщедушное, тело скрывал длинный потрепанный и запыленный черный плащ. Черная футболка с оскаленным белым черепом. Кожаные брюки, любовно заправленные в высокие шнурованные ботинки, естественно, все черного цвета. Поднимаю глаза выше, скользнув по небритому подбородку и отросшим, лежащим на плечах, выкрашенным опять же в черный (как же мне надоел уже этот цвет!) волосам, у корней уже начавшим приобретать свой естественный темно-русый оттенок, и останавливаюсь на пронзительно голубых глазах. В них читалась неуверенность и надежда. И, кажется, радость. Но может мне показалось?

— Лина? — позвал он. Наверное, я слишком пристально его разглядывала. Если сомнения и были, то теперь они полностью развеялись. Линой меня называл только он. Дан. Даниил. Он все-таки вернулся.

Я часто в мыслях представляла себе, как Дан вернется и как я его прогоню. Эти мечты скрашивали мне дни, когда все шло наперекосяк. Но вот Дан здесь, но я от чего-то не спешу с гадостной улыбкой захлопнуть перед его растерянной физиономией дверь. Вместо этого я его впустила.

— Разувайся только, ты в приличном доме, — строгим голосом сказала я, глядя в сторону, чтобы он не видел, что мне не так безразлично его появление, как я старательно показываю. Дан с усилием стянул тяжелые ботинки и даже повесил плащ на вешалку в прихожей. Это стало меня слегка забавлять — парень как будто меня боится. Не смотрит в мою сторону, ведет себя аккуратно и осторожно, как на минном поле. Я не выдержала и громко рассмеялась.

— Лиин, ты чего? — не на шутку всполошился Даниил и по старой привычке схватил за руки и крепко сжал ладони. Я увидела в его глазах неподдельную тревогу и окончательно запуталась. Высвободив руки, я решительно потребовала:

— Потрудись объяснить, что это за спектакль ты устроил? Заявился спустя шесть лет и смеешь еще называть меня Линой?!

Похоже, я излишне разбушевалась, что за мной раньше не водилось. На Дана было страшно смотреть, до того его напугала вспышка моего гнева. Справедливого гнева, раз уж на то пошло. Я глубоко вздохнула:

— Так, ладно. Сейчас я поставлю чайник и разогрею вчерашнюю запеканку, а ты в это время мне все обстоятельно расскажешь.

Дан согласно кивнул. Интересно, из-за чего в большей степени — из-за запеканки или страха перед грозной мной?

Пока Даниил с аппетитом ел, я обдумывала его неумелые враки. Неужели нельзя было придумать ничего умнее, чем бегство от кровожадного вампира? Бедный Данчик приехал в город на попутках. В первую же ночь на него напал местный кровосос и попытался убить. Может, это вообще просто какой-нибудь бомж испугался, что его ночлежку занял чужак. Чудом спасшийся Дан нашел меня и попросил убежища… Стоп! Как он меня нашел?

— Дан, ты врешь мне.

Он поперхнулся от неожиданности и уставился на меня огромными голубыми глазами:

— Я не лгу! Все так и было, поверь мне! Этот город кишит вампирами, я чувствую.

— Дан, и все же ты врешь, — покачала я головой, — Как же ты в панике, ночью, в незнакомом городе нашел мою квартиру? По запаху?

Даниил смутился, и я живо представила, как сейчас в его голове носятся, сталкиваясь друг с другом, лихорадочные мысли. Что же он еще придумает?

— Я все скажу, — наконец произнес он с легким вздохом, — Я приехал сюда специально для того, чтобы найти тебя. Я знал, где ты живешь.

— А вампир? — не удержалась я от колкого вопроса, но Дан и глазом не моргнул:

— Это правда. Он погнался за мной, я еле ноги унес. Скажи, а они у вас тут все такие бешеные или это мне попался какой-то отщепенец?

Вопрос был задан таким серьезным тоном, что трудно было бы сомневаться в том, что Дан верит в то, о чем говорит. Но это чистое сумасшествие! Когда мы с ним… когда мы были вместе, его бредни о потустороннем мире завлекали меня. Это же так романтично. Я мотнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Дан уже допил чай и сладко потягивался, так что стул скрипел. Время перевалило далеко за полночь. Я постелила гостю "из прошлого" на диване в гостиной и ушла к себе в спальню.

Уснуть никак не удавалось. И причина этой внезапной бессонницы лежала на диване в соседней комнате. Я никак не могла понять, зачем Дан вернулся. Столько лет и вот, нате вам! Объявился. Я в который раз перевернулась с боку на бок, сминая простыни в бесформенный комок. Ситуация меня пугала. С одной стороны появление Даниила переполошило воспоминания, старую грусть, а с другой — я не хотела признаваться в этом, но была ужасно рада его возвращению. И то, что он мало изменился, только вытянулся еще и плечи стали шире, способствовало бешеному стуку моего сердца. Наверное, в гостиной его было прекрасно слышно…

Кажется, на этой испуганной мысли я все же заснула.

Оставив помятого от неудобного спанья Дана сторожить дом и ждать меня, я отправилась на курсы, потом на тренировку по плаванию и зашла в больницу к знакомой. И прошлась по магазинам. В общем, постаралась сделать все, чтобы вернуться домой попозже. Не хотелось видеть Дана. В который раз спрашиваю небеса — зачем же он пришел и все испортил?! Улица была темна и пустынна. Решив не ловить такси, я привычно зашагала вдоль дороги домой. Мысли текли плавно и неторопливо под аккомпанемент завораживающей музыки финской рок-группы Nightwish, льющейся из наушников. Подобные прогулки были мне не в новинку — если честно, то я довольно часто прихожу домой под бой курантов, то есть глубокой ночью. Сказывается катастрофическая занятость и нестабильная подработка в местной газете. Не то чтобы я была большой любительницей ночного образа жизни, но в который раз убеждаюсь, человек способен привыкнуть ко всему. Не хуже, а то и лучше тараканов. Примерно с такими мыслями я шагала по узкому тротуару, частично скрытому глубокой тенью от высоких стен многочисленных магазинов и просто домов, в этот поздний час не подающих никаких признаков жизни. В какой-то момент мне показалось, что за мной кто-то идет. Я осторожно обернулась, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание возможного преследователя, однако никого не увидела. Улица была пуста. Я продолжила свой путь, заметно прибавив в скорости и слегка убавив звук в наушниках. Некоторое время я была спокойна, пока вновь не почувствовала на чей-то пристальный взгляд. В позднее время суток любой взгляд в спину может оказаться опасным и даже фатальным, поэтому в этот раз я обернулась мгновенно. Ни души. Я перевела дух и уже собиралась идти дальше, как случилось неожиданное…

Передо мной появилась высокая темная фигура, хотя я могла поклясться, что секунду назад ее не было! Я приготовилась что есть силы закричать, потому что больше ничего сделать бы не успела, но я не успела и с этим. Незнакомец одной рукой схватил меня за горло и легко приподнял над землей, будто я ничего не весила, а другой вцепился в ворот водолазки. Я услышала треск рвущейся ткани и еще какой-то странный, пугающий звук. Это был мой собственный полузадушенный хрип. Маньяк сильнее сжал мое горло и приблизил свое лицо к моей щеке. Я почувствовала его ледяное дыхание, от которого на коже, наверное, появился иней. Я обмякла в чужих руках, мышцы стали ватными от страха. После этого воздух в легких закончился, я перестала сопротивляться и провалилась в темное забытье…

Вокруг происходило что-то странное. Голова взрывалась болью от переполняющих ее громких криков, жалобных стонов, отчаянных проклятий и страстного шепота. Глаза ни в какую не хотели открываться и жутко чесались, горло саднило, а с шеи будто заживо содрали кожу. Отвращение внутри меня родилось неожиданно, оттеснив боль и страх. Что этот маньяк мог сделать со мной, пока я была в отключке?! Даже мысль об этом вызывала панику. Я прислушалась к своему телу — вроде ничего кроме шеи и глаз не болело, разве что было немного трудно дышать, но это минимум из того, что могло ожидать человека после неудавшейся попытки удушения. Я протяжно застонала и заставила себя поднять веки. В глаза ударил солнечный свет, судя по всему уже наступило утро. Я лежала у забора в грязном переулке, совсем рядом с домом. Моя сумка валялась неподалеку. Одежда на мне была цела, не считая порванной чуть ли не до пупка водолазке. Я, пошатываясь, встала и подобрала сумку, достала из нее тщательно свернутую спортивную куртку и одела поверх лохмотьев. Спать хотелось невыносимо. А еще залезть под душ и поплакать в свое удовольствие. Я медленно побрела домой.

Дома меня тоже ожидал сюрприз. Трудно сказать, приятный или нет. Я совсем позабыла про Дана, а он встретил меня прямо на пороге моей собственной квартиры, весьма встревоженный:

— Лина, где тебя носило?! — он быстро оценил мое состояние и внешний вид и грозно заскрипел зубами, — На тебя напал вампир? Ведь так? Говори, не стесняйся! Уж я-то тебя пойму.

— На меня напал какой-то маньяк, Дан. Я устала, напугана и у меня ужасно болит горло. Отстань от меня, — тихо попросила я, от боли в горле не имевшая возможности закричать на него от всей души. Дан с неприкрытым ужасом уставился на меня, по-прежнему преграждая дорогу внутрь квартиры:

— Не может быть! Только не это!.. — с какой-то бессильной злостью вскричал он и кинулся изучать мою шею. Синяки на ней тут же ответили болью, и я оттолкнула Дана от себя:

— Ты с ума сошел? Пусти меня, наконец, в МОЙ дом!

Даниил покачал головой и прошептал еле слышно:

— Они и до тебя добрались. Я знал… Бедняжка…

Мне в тот момент было глубоко плевать на таинственный "них" и на Даниила в том числе. Хотелось только спать. И как можно скорее.

Проснулась я под вечер, приняла контрастный душ и обосновалась на кухне. Дан сидел в углу и напряженно молчал. Я с трудом проглотила кусок пирога, залила его вишневым соком из пакета и повернулась к все так же молчавшему Дану. Он почувствовал мой взгляд, поднял голову и, сверкнув голубыми глазами, твердо спросил:

— Ты видела нападавшего?

Я досадливо поморщилась от неприятных воспоминаний:

— Нет, лица я не видела.

— Ты хоть понимаешь, что теперь тебя ждет? Может ждать.

Холодность изменила Даниилу, и я увидела в ярких, небесно-голубых глазах самый настоящий страх. Он боялся не за себя, а за меня. Сердце замерло в предвкушении:

— Дан… Дан, а ты… — я не смогла закончить фразу и душераздирающе зевнула.

— Что?

— Нет, ничего, — я смутилась от того, что хотела у него спросить и просто пожаловалась, — Спать хочу.

Странно, ведь я только что встала после целого дня сна. Дан участливо посмотрел на меня и подошел ближе. С чего он так со мной носится? Мы не виделись почти шесть лет, и он не мог не догадываться, как я на него зла за побег. Однако он помог мне подняться со стула и бережно обхватил одной рукой за талию:

— Ничего, это нормально. Со всеми так бывает. Давай, я помогу тебе дойти до постели.

С его помощью я добралась до спальни и только коснулась головой прохладной подушки, как сразу заснула.

Следующее пробуждение произошло за полдень. Я открыла глаза и первым, что я увидела, был Дан, вольготно развалившийся на пушистом голубом кресле напротив постели. Я села, а Даниил открыл глаза. Я поняла, что он что-то знает про мою болезнь, но почему-то ничего не говорит.

— Расскажи, что со мной происходит, — потребовала я.

— Сначала прими душ и оденься, — возразил он с мягкой улыбкой человека, знающего, что беседует со смертельно больным. Это сравнение мне абсолютно не нравилось. Я проследила за его уходом и откинула надоевшее одеяло.

Когда Даниил вернулся, я уже спала, обхватив руками подушку и сбросив одеяло на пол. Сквозь сон я услышала его тихо бормотание:

— Бедная девочка, чем она им помешала… Совсем они здесь страх потеряли что ли.

Я не могла бороться с сонливостью, чтобы спросить, кто такие эти они. Дан заботливо накинул на меня одеяло и нежно коснулся губами спутанных волос. На мгновение сознание прояснилось от нахлынувшего тепла, но странный недуг оказался сильнее. Разум заволокло туманом, ввергнув меня снова в мир ночных кошмаров.

Проснулась я свежей и отдохнувшей. Давно я не ощущала себя так хорошо. Из кухни потянуло чем-то вкусненьким, так что слюнки потекли. Я привела себя в порядок, оделась и покинула, наконец надоевшую спальню.

— Доброе утро! — радостно возвестил Дан, не оборачиваясь, — Как себя чувствуешь?

Я удивилась тому, как уверенно он двигается по моей кухне. Даниил обернулся и поймал мой недоумевающий взгляд:

— Ты провалялась трое суток. Я здесь уже как у себя дома все изучил. Правда, дома у меня нет, как ты, наверное, догадываешься, — он широко улыбнулся, намекая на наше бродячее прошлое. Но я так просто не купилась на его добродушие:

— Ты готовишь на двоих. Ты ожидал моего пробуждения, — голосом, не терпящим возражений начала я, — Ты все знаешь, про мое странное состояние и не говоришь. Почему?!

С Дана слетела вся его напускная бравада. Он сел на табурет и жестом велел мне сделать то же самое. Я послушалась.

— Сегодня за тобой должны прийти. Я точно не знаю всех правил, но они скоро заявятся, — он замолчал.

— Кто? Кто эти они, о которых ты постоянно твердишь?

Дан передернул плечами и равнодушно бросил:

— Вампиры.

Я уставилась на него в немом изумлении. Он что, ненормальный? Даниил не дал мне сказать:

— Я знаю, что ты мне не веришь. Но когда они придут за тобой, я не смогу помешать им. А сделать они могут все, что угодно. Причем, с нами обоими. Я вроде как опасный свидетель местного беспредела.

Голова гудела от напряжения. Дан несомненно нес чепуху, которая рождается его бредовой фантазией, но мне стало страшно. Что если за мной действительно придут? Только не вампиры, а тот, кто напал на меня той ночью? Дан смотрел на меня и явно ждал какой-то реакции. Я молчала и отводила взгляд.

В дверь позвонили.

Мы с Даном одновременно подскочили и переглянулись с тревогой.

— Я открою.

Дан храбро пошел к двери, а я вжалась в стул, боясь даже дышать. В коридоре послышалась тихая возня. Я не выдержала и позвала:

— Дан! Кто там?

— Ангелина Викторовна? — в проеме кухонной двери появился высокий крепкий парень со светлым ежиком коротко стриженых волос, контрастирующим со смуглой, почти шоколадной кожей. Сердце испуганно замерло:

— Да, это я. Где Дан… парень, открывший дверь?

Блондин ехидно усмехнулся, показав ровные, ослепительно белые зубы:

— Гретхен, приведи этого! — громко приказал он кому-то в коридоре. Показался бледный перепуганный Даниил. Сзади я заметила невысокую тоненькую блондинку, весьма грубо втолкнувшую его в комнату. И откуда в ней такая силища?

— Кто вы? — дрожа то ли от страха, то ли от непонятного чувства возбуждения, растущего в крови. Как будто в ожидании головокружительного спуска на американских горках. Смуглый амбал незаметным движением приблизился ко мне и нагнулся, упершись кулаками в столешницу:

— А разве этот хиляк Вас не предупреждал о нашем приходе?

Я вернулась в мыслях к словам Дана и вспомнила:

— Он говорил о… — я замялась, — о вампирах.

— Умный мальчик. Гретхен, поосторожнее там с ним.

Миниатюрная блондинка серьезно кивнула и одним нажатием руки на плечо Дана заставила его сеть на свободный стул. Меня одновременно и пугала и забавляла сложившаяся ситуация, но увидеть продолжение я не успела.

Глаза ослепила вспышка яркого света. Я перестала что-либо видеть кроме кровавой пелены, застилавшей глаза. Невыносимая боль родилась в позвоночнике и скрутила мое ноющее тело пополам. Ноги и руки перестали подчиняться, и я безвольно скатилась со стула на пол. Боль все росла и росла. Я каталась по полу и отчаянно визжала, звала на помощь, но почему-то не слышала ни звука. Внутренности болезненно сжались, дыхание перехватило. Я начала задыхаться, хватаясь скрюченными пальцами за горло. Разом заныли все зубы. Черепная коробка готова была в любую минуту развалиться от ужасного напряжения. И неожиданно все прекратилось.

Чьи-то холодные большие ладони бережно сжали мое мокрое от пота лицо. Я услышала повелительный голос:

— Скажи, как твое имя?

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Руки чуть сильнее сжали мое лицо:

— Как твое имя? Говори.

Я, наконец, собралась с мыслями. Но тут поняла, что от меня хотят нечто большее, чем просто мое имя. Ответ нашелся сам собой:

— Нахема. Меня зовут Нахема.

Голос пораженно выдохнул:

— Нет, не может быть… не может быть…

Глава 2

Второе рождение

На этот раз пробуждение было на удивление приятным. Я утопала в мягкой перине под пушистым одеялом. В голове было пусто и спокойно, как никогда. Мыслей не было, поэтому я не сразу поняла, что нахожусь не в своей квартире.

— Можно?

Я спешно натянула одеяло повыше и затравленным взглядом посмотрела на гостя. Это был тот смуглый блондин, что вломился ко мне… вчера? Или когда это было? Я поймала себя на том, что не знаю, сколько времени прошло с тех пор.

— Я не помешаю? Думаю, Вам интересно будет узнать, где Вы находитесь, — учтиво спросил он. Я милостиво кивнула, решив для себя играть по заданным правилам.

— Мое имя Жан. Оно было получено мной при втором рождении. Я стал вампиром чуть больше века назад в Бельгии. Мне поручено ответить на все Ваши вопросы и познакомить с новой семьей.

— Хорошо, Жан. Мой первый вопрос — где Даниил?

Я уже пришла в себя и не могла не думать, как ошибалась на его счет. Вампиры существовали не только в его воображении. Жан понимающе улыбнулся:

— Ваш забавный человеческий друг находится в обществе Гретхен. Она не причинит ему вреда, не переживайте за него.

— Вы его отпустите?

Жан задумчиво пожевал губами и ответил:

— Как решит Совет.

Очень дипломатично, но крайне размыто.

— Можно еще вопрос?

— Сколько будет угодно, ma madame, — почтительно склонил голову блондин. Я не очень разбираюсь в языках, но кажется, это французский. Он назвал меня своей госпожой? Я робко улыбнулась и спросила:

— Я вампир?

Видимо моя улыбка и вопрос так не вязались друг с другом, что Жан захохотал. Заливисто и от души. Улыбка на моем лице погасла в миг:

— Что я такого сказала?

— Понимаете, ma madame, когда я, как Вы сейчас, открыл глаза под присмотром моей новой семьи, я пришел в ужас и неоднократно пытался покончить с собой, а Вы… Вы удивительно сильная девушка, если мне будет дозволено так говорить Вам.

Я снова просияла. Что ж, главное, что я жива. Жан продолжал выжидательно на меня смотреть. Я покраснела под этим немигающим взглядом.

— Наверное, это не совсем все, что Вы хотели узнать? Да, ma madame, Вы вампир. Этого не надо бояться, это надо принять. Вас всему научат и Вам нечего будет бояться.

Я мяла в руках край одеяла, не поднимая глаз на застывшего в кресле напротив Жана. Он не стал навязывать мне свое общество и, поднявшись, сказал:

— Одежда в шкафу. Когда будете готовы, я пришлю за Вами кого-нибудь.

Я ничего не ответила, и Жан вышел за дверь. Я дала волю чувствам и запустила в нее подушкой. Благо на постели, больше походящей на маленький аэродром, их было много. Другую подушку я крепко обняла, как спасательный круг, и оглядела комнату. Она была выдержана в золотисто-зеленых тонах. Болотно-зеленый толстый ковер на полу, изумрудные обои с золотыми узорами-листьями. Нежно-салатовое постельное белье. Тяжелые шторы под цвет ковра. Огромный письменный стол, инкрустированный позолотой. Шкаф-купе во всю стену с зеркальной панелью, так что кажется, что это просто одно гигантское зеркало, а не шкаф вовсе. На стенах резные полки, на которых я узнала свои книги. Обстановка мне понравилась. Я выскользнула из-под одеяла, отметив при этом, что была абсолютно голой. Тот, кто привез меня сюда вместе с вещами, не побрезговал и раздеть. Надеюсь, это была таинственная Гретхен, а не Жан. Я подошла к двери и заперла. Потом только обратила жадный взор на шкаф-купе-зеркало.

Полностью облачившись в шикарную и, скорее всего, нереально дорогую одежду, я придирчиво оглядывала себя в зеркало, в котором помимо меня отражалась вся комната. Я немного изменилась. Не вся в целом, а какие-то маленькие нюансы внешности добавили мне элегантности и, не побоюсь этого слова, очарования. Русые волосы потемнели, так что теперь я имею право называть себя брюнеткой, Серо-зеленый цвет глаз наконец-то отбросил часть "серо-", а стал просто изумительно изумрудным. В фигуре стала прослеживаться утонченность. Я приоткрыла рот, блеснули ослепительно белые тонкие клыки. Я проворно отшатнулась от зеркала. Как же я их раньше не почувствовала! Провела кончиком языка по этой ошибке стоматолога — ничего, никакого неудобства. В дверь деликатно постучали.

Я подошла к запертой двери и спросила, кто это.

— Меня послал к Вам мастер Жан, миледи, — послышался робкий голос. От неуверенности, сквозившей в интонации незнакомца (непонятно даже какого это существо пола), я почувствовала себя трусихой и высунула нос наружу. На пороге никого не было, только мелькнул на повороте длинный подол белой юбки с оборками. Жан обещал послать за мной. Но куда мне идти? Словно в ответ на мои мысли я услышала бархатный голос блондина, и сам он не преминул появиться из-за злосчастного поворота:

— О, ma madame, Вы восхитительны, — раскланялся Жан и галантно поцеловал мне руку. Я смущенно покраснела при этом. Времена подобного проявления этикета давно прошли, но Жан их, видимо, застал.

— Вы, наверное, голодны? — продолжил он.

— Я… — прислушалась к своему организму, но ничего страшного не ощутила, — Нет. Спасибо.

Лицо Жана нахмурилось. Мое сердце зашлось от тревоги:

— Что?

— Все молодые в первый же день испытывают дикую жажду.

Мне резко поплохело. Я догадалась про какой голод он спросил и о какой жажде идет речь. О жажде крови!

— Что с Вами? — Жан подхватил меня под локоть, когда пол попытался поменяться местами с потолком.

— Все отлично, — выдохнула я, — Мы куда-то шли?

— Вам нужен наставник. Малый совет мастеров определит его. Думаю, Вам будет интересно посмотреть на это, — говорил Жан, бережно, под руку, ведя меня вверх по лестнице.

Я ожидала чего угодно, но таинственные мастера разместились с комфортом в мягких глубоких креслах какого-то кабинета, выдержанного в пурпурно-черных тонах. Абсолютно голые стены, только несколько одиноких книжных шкафов с одинаковыми переплетами толстых фолиантов. Кресла стояли полукругом. Одно место было выдвинуто перед остальными, чтобы сидящий мог обозревать всех и все могли видеть его. Но мне это кресло показалось не троном председателя, а скамьей подсудимых.

— А, Жан, — навстречу нам поднялась высокая, изящная и пышногрудая брюнетка лет двадцати пяти, — Я очень рада видеть тебя на совете. Знаешь, это ужасно скучное занятие — сидеть и перемывать косточки друг другу.

Она прижалась внушительным бюстом к груди Жана и, привстав на носочках остроносых туфелек, сочно поцеловала блондина.

— Кармен, милая, я тоже рад тебя видеть, — он немного отстранил от себя девушку, — Хотелось бы представить Малому совету мастеров нашу новообращенную.

— И кто же обратил это юное создание? — с легкой насмешкой в голосе спросил пепельноволосый мужчина с миндалевидными черными глазами.

— Вообще-то я ожидал, что вы мне ответите на этот вопрос, — жестко парировал Жан и подвел меня к "скамье подсудимых"

— Прежде, чем дело дойдет до Старейшин, я должен знать, кто сделал это.

Кармен тряхнула роскошной гривой черных волос:

— А почему Старейшины должны заинтересоваться… этой? — она кивнула на меня.

Жан обошел мое кресло и положил руки мне на плечи.

— Перейдем же к представлению. Скажи свое имя, ma madame.

Я огромными от страха глазами окинула собравшихся здесь… вампиров и громко и четко произнесла:

— Меня зовут Нахема.

По кабинету прошелся шепот. Пепельноволосый мужчина поддался вперед:

— Это невозможно.

Жан продолжал ободряюще касаться моих подрагивающих плеч. Я повторила:

— Меня зовут Нахема.

— Она не врет, — задумчиво произнесла Кармен. — Не может врать. И вы все это знаете.

Я не решалась обернуться и увидеть глаза Жана. В этот миг я почувствовала горячую благодарность к черноволосой красотке. Меж тем она продолжила:

— Жан, ты не можешь быть ее наставником. Давай им стану я?

Я не удержалась и оглянулась на Жана. Его лицо было суровой каменной маской. Я пожалела, что не сдержала порыва.

— Не думаю, что то, чему ты сможешь научить Нахему, ей пригодится.

Кармен обиженно надула пухлые губки.

Дверь кабинета резко распахнулась, ударившись о стену. В проеме стояло новое лицо — высокий, статный мужчина с красивым волевым лицом и длинными вьющимися черными волосами. Но особенно мне бросился в глаза его взгляд. Устремленный прямо перед собой, будто он не видел никого вокруг, но при этом складывалось впечатление, что обладатель этих ярких синих глаз знал шаги каждого из присутствующих на два хода вперед. Жан выступил из-за моей спины и вежливо кивнул вошедшему:

— Лорд Этьен. Мое почтение.

Гость ответил на приветствие и обратил чудесный взор на меня. Я торопливо поднялась с кресла и оправила изумрудно-зеленое платье из чистого шелка.

— А, миледи Нахема, — Этьен склонился передо мной и припал прохладными губами к моей протянутой для приветствия руке, — Не мог удержаться и не засвидетельствовать свое почтение лично. От имени всех Старейшин.

Я скосила глаза и увидела, как округлила густо накрашенные глаза Кармен и спрятал довольную улыбку Жан. Старейшина! Я только недавно попала сюда, а мне целует руку такой мужчина. Этьен сел в свободное кресло. Жан же вернулся за мою спину.

— Здесь, я вижу, собрались не все? — заметил лорд Этьен, — Ну что ж, представлю тех, кто присутствует. С мастером Жаном и прекрасной Кармен все ясно. Остальным предлагаю назвать свои имена. Начнем, господа…

Дневник Нахемы.

"… Вампирское общество данного конкретного клана делится на три категории, если это можно так назвать. Самые старые и сильные — Старейшины. Это в идеале. На деле же Старейшиной может стать любой достаточно сильный вампир клана, если сможет доказать свою силу и ум. Чего, кстати, еще ни раду не случилось. Старейшин обычно не более пяти, и они строго следят за жизнью клана и за соблюдением его членами определенных правил. Далее идут мастера — вампиры, чей возраст перевалил за сотню, или же индивидуумы, обладающие какими-то уникальными, яркими и полезными клану способностями, либо просто обладающие силой, превышающей стандарт для вампира данного возраста. И собственно молодняк. Они же новообращенные. Вроде меня. Хотя, мой наставник говорит, что я могу стать мастером уже лет через пятьдесят. Мой потенциал велик. Поэтому моим наставником стал сам Виконт Этьен, один из пяти Старейшин, носящих символические титулы (начиная с самого почетного) — Герцог, Маркиз, Граф, Виконт и Барон. Еще их называют просто Лордами.

Есть и другие кланы. Их не очень много, а некоторые даже существуют в некой иной реальности, периодически наведываясь к нам, на грешную землю. Мой клан не такой. Мы живем бок о бок с людьми. И мне это нравится…"

— Быть вампиром, дорогуша, значит не только шипеть и скалить клыки, — насмешливо, как всегда, пожурил меня Лорд Этьен, для меня просто учитель, — Что противопоставишь ты, если я сделаю, например, вот так?

Я скорчилась от боли в голове, зашипев сквозь стиснутые зубы. Этьен атаковал мой несчастный мозг яркими, ослепляющими вспышками света. Ментальная магия была его излюбленным коньком. И чаще всего от нее страдала я. Автоматически вскидывая руки перед собой, я загородила разум тонкой, но прочной зеркальной стеной. По идее, атаки противника должны отражаться от нее и возвращаться с той же силой к своему создателю. Лорд одобрительно кивнул и небрежным жестом проломил мою защиту. Я отлетела в угол тренировочного зала, почти парализованная ярчайшими всполохами света, сияющего только в моем мозгу. Эти ежедневные издевательства, привычные всем новым членам клана, для меня превратились в нескончаемую пытку, потому что сила одного из Старейшин просто подавляла. И хотя он постоянно повторял, что мастером я стану раньше, чем это обычно бывает, я боялась, что банально не доживу до этого светлого дня.

— Вставая и дерись, — в голосе учителя в такие моменты ощутимо чувствовались мурлыкающе нотки. Он наслаждался игрой со мной, как кот — забавой с пойманной мышкой. Не люблю чувствовать себя мышью. Я продолжала лежать без движения, но в уме подготовила Этьену маленький сюрприз. Он проскользнул в мой разум и тут же увяз в расставленной ловушке, призванной сковать волю противника. Но на то Этьен и Лорд, что никакие детские попытки его остановить, не помогут. Он дернулся и вместе с "капканом" покинул мою трещавшую по швам голову. Это было так резко, что я жалобно вскрикнула от боли. Скорее почувствовала, чем увидела, что Этьен присел на пол рядом со мной. Я никак не могла восстановиться и дрожала всем телом.

— Сегодня ты была более разнообразна, — похвалил он меня, — Думаю, новичка своего уровня, ты бы потрепала как следует.

Я приоткрыла глаза, чтобы увидеть пронзительно синие глаза Лорда, с легкой усмешкой оглядывающие мое покрытое потом лицо. Проклятие! И почему я всегда так непрезентабельно выгляжу, когда остаюсь наедине с ним?

— Виконт, — в тренировочный зал заглянула взъерошенная головка симпатичной, впрочем, как и почти все вампиры, коротко стриженой блондинки, — Вас ждут.

— Спасибо, Патриция.

Этьен почти ласково провел пальцем по моей мокрой щеке и порывисто встал. Когда за ним захлопнулась дверь, Пат шлепнулась на пол возле меня:

— На тебя смотреть страшно. Здорово гонял, да?

Я протяжно застонала, демонстрируя всю полноту моей вымотанности. Пат покачала головой. Ее учителем был начинающий мастер по имени Доминик. Он не славился прилежанием и строгостью, но ученица не жаловалась. Все, что Доминик знал и умел, он от Патриции не скрывал.

— Сегодня можно выйти в город.

Я бросила изображать выжатую тряпку. В город? Это просто здорово! Старейшины редко выпускали новичков без присмотра.

— Но Этьен мне ничего не сказал…

Патриция тряхнула длинной косой челкой:

— Ну забыл. С кем не бывает. Ведь ты пойдешь?

— Что за вопрос. Конечно.

— Вот и хорошо. Мы зайдем за тобой.

Пат поднялась с пола и выскользнула за дверь.

Я медленно поднялась. Усталость быстро выветривалась из меня. В коридоре никого не было, и я незамеченной добралась до своих покоев. Кроме спальни мне полагалась шикарная ванная. Вот туда я сразу и направилась. Пока дошла собственно до ванны, растеряла почти всю одежду. Погрузилась в теплую пенную воду и довольно замурчала. Все время, что я провела в моем новом доме, меня не покидало чувство, что мне не все говорят. Что-то важное от меня скрывают. Я стала догадываться об этом еще когда в первый мой день здесь разговаривала с Жаном. Как будто меня опасаются или пытаются натаскать на что-то. Я отвлеклась от размышлений и обнаружила, что уже минут двадцать лежу, полностью погрузившись в воду. Инстинктивно дернулась вверх и сделала глубокий вдох, но в принципе это было необязательно — я же теперь не просто человек. Я вышла из ванны, слегка промокнула влагу махровым полотенцем и, не озадачиваясь какой-либо одеждой, прошла в спальню. Там, вольготно расположившись на моей постели, сидел Жан. Он усмехнулся при виде моего наверняка глупого вида (стою соляным столбом посреди комнаты абсолютно голая, распахнув от удивления рот) и кинул мне халат:

— Расслабься, ты не первая обнаженная девушка, которую я вижу за почти полтора века моей жизни.

Я вспыхнула то ли от смущения, то ли от гнева, но халат поймала и торопливо одела. Жан продолжал пристально меня изучать. Как вдумчивый охотник свою оглушенную добычу.

— Сегодня ты пойдешь в город с другими? — задал он вопрос, когда я села в кресло, поджав под себя ноги. Я кивнула в знак согласия. Жан перевел взгляд на картину на стене:

— Могу я просить, чтобы ты осталась?

Вот это номер! Я с увеличивающимся подозрением посмотрела на блондина:

— Почему?

Он взглянул на меня. Золотисто-карие глаза влажно блестели. У меня перехватило дыхание и поплыло перед глазами. От Жана сейчас исходили волны очарования. Он целенаправленно соблазнял меня, это было ясно как дважды два.

— Жан! Прекрати немедленно! Я пойду в город, мне надоело сидеть взаперти, путь даже и во дворце.

Мастер покачал головой и подошел ко мне:

— Как знаешь, ma madame.

Он наклонился и поцеловал меня в губы, но этот поцелуй больше походил на поцелуй друга, нежели любовника. Я проследила, как за Жаном закрылась дверь, и схватилась за голову. Слишком много странностей. Слишком.

Этим вечером ко мне заглянули двое. Патриция сдержала слово и привела Александра — молчаливого, замкнутого молодого человека, вернее молодого, но вампира. Нас было трое новообращенных. Пат и Александра сделали такими из-за их способностей. Патриция за версту чувствовала опасность, а Александр обладал гипнотическим взглядом, к тому же парень был смертельно болен. Только я попала в клан по трагической случайности. До сих пор не выяснили, что за урод на меня напал в том переулке. Да и, кажется, никто особо его и не искал.

Пат сияла от предвкушения самостоятельности и тянула Александра за локоть, как непослушную собачку. Я шла рядом и дивилась, как смогла согласиться на предложение пойти поохотиться в ночной клуб, да еще позволить Пат так себя одеть. Светловолосая умница натянула на меня блестящий синий топ, на мой взгляд, сильно обтягивающий грудь, и я постоянно нервничала из-за того, что этот шедевр ночной моды не был снабжен даже подобием бретелей. Слишком короткая джинсовая юбка больше открывала, чем закрывала, а босоножки на такой шпильке я вообще никогда не носила. Впрочем, сама Патриция выглядела не менее экстравагантно. Пожалуй, только Александр избежал карнавала. Мы подошли ко входу в ночной клуб. Охрана нас придирчиво осмотрела и даже похлопала по карманам. Человек как будто чувствовал опасность и не хотел нас пропускать. Я слегка, как учил меня Этьен, надавила на сознание охранника, и он, сам не понимая почему, освободил проход. Внутри было ужасно шумно. И темно, но это как раз и не было проблемой для нас. Грохочущая музыка мгновенно лишила меня концентрации. Я зашипела, но никто кроме Пат и ее спутника меня не услышал.

— Не шипи, веди себя естественно! — громко заговорила Пат, не пытаясь, впрочем, переорать музыку — я ее и так прекрасно слышала. Я скривилась. Патриция пошла в одну сторону, пританцовывая на ходу, Александр с суровым видом двинулся к стойке. Я окинула зал цепким взглядом, но никто из присутствующих не привлек моего внимания. Я бесцельно покружила среди танцующих и даже сама немного подвигалась под музыку, вспомнив свою студенческую жизнь. Пару раз пьяные юнцы подваливали с сомнительными или откровенно непристойными предложениями. Конечно, я могла согласиться и отойти с одним из них или со всеми сразу в какое-нибудь тихое местечко и там как следует поесть, но отчего-то, глядя на них, я теряла аппетит. Краем глаза я видела, как Пат, весело смеясь, уходила с двумя накачанными парнями. Александра видно не было, но и он наверняка не был обделен вниманием противоположного пола. Я же решительно двинулась на выход. Потом Патриция наверняка обзовет меня эстеткой и гурманом, но, только вдохнув не накачанный никотином под завязку воздух и почувствовав относительную тишину, я успокоилась и побрела в поисках жертвы. Каблучки звонко цокали об асфальт. Я шла, не стараясь придать лицу обольстительный вид, но прохожие невольно оборачивались мне вслед. Я откинула волосы со лба и в этот момент увидела его. Молодой парень стоял на другой стороне дороги и тоже смотрел на меня. Я сглотнула выступившую слюну. Человек был просто удивителен. А его чудесный запах доносился до меня даже через дорогу. Я быстро направилась к нему. Парень смотрел с плохо скрываемым любопытством. Я на ходу скоординировалась так, чтобы как можно сильнее привлечь его внимание. Выпрямила спинку, расправила плечи так, чтобы грудь выглядела соблазнительнее. Человек стоял на месте и ждал. Я дошла до середины разделяющего на расстояния, когда он повернулся ко мне спиной и медленно двинулся прочь. Как будто это он меня заманивает, как будто это я его жертва, а не наоборот. Я прибавила шагу, и расстояние между нами стремительно сокращалось. Я окрикнула парня, и он остановился возле резных перил моста. Я не понимала, почему я так хочу именно этого человека, но не собиралась его упускать. И тут парень легко вскочил на перила и, бросив на меня прощальный взгляд, спрыгнул в реку.

— Нет! — я в секунду добежала до моста и свесилась вниз. Тела не было. Кругов на воде тоже.

— Черт! Черт, черт! — ругалась я, — Куда же он делся?!

— Девушка, Вам помочь? — раздалось за моей спиной. Я зло развернулась и уперлась руками в грудь незнакомого мужчину. От него ощутимо пахло спиртным, и, кажется, я его где-то видела. Из-за спины знакомого незнакомца появились еще трое. Точно, это те, кто приставали ко мне недавно в клубе. Намерения у этих людей были вполне определенные, и другая девушка на моем месте была бы обречена на кошмар, но я не была намерена с ними играться. Трое парней не успели понять, что случилось, как повалились на асфальт без чувств. Главного я обездвижила и с жадностью впилась клыками в вену. Мысли потекли вяло и отстраненно. Напившись, я оставила тела здесь же. Через четверть часа они очнуться и будут помнить лишь, что серьезно перебрали с выпивкой.

Я пошла назад в резиденцию клана.

Я редко пользовалась светом в своей комнате, и в этот раз тоже. Погруженная в свои мысли и еще опьяненная кровью своей первой законной добычи, я не смотрела по сторонам. Скинула надоевшие босоножки и собиралась растянуться на постели…

— Как твоя первая охота? — промурлыкал пробирающий до дрожи голос моего учителя. Я медленно, как во сне, перевела взгляд на звук. Этьен сидел на подлокотнике кресла. Он был так завораживающе прекрасен, что я не нашла в себе сил ответить. Но, похоже, ответ ему был не нужен. Грациозно, как кот, он соскользнул со своего места и стремительно приблизился ко мне. Он был так близко, что невольно повернула голову чуть в сторону, чтобы не соприкасаться с его жемчужно-белой кожей. Его, еле слышное обычно, дыхание сейчас обжигало мою щеку.

— Фактически с первой охотой я теряю силу над своим учеником, — тихо прошептал Этьен, — Но позволь мне продлить свою власть хотя бы до рассвета…

Я снова промолчала, и необыкновенно белые и изящные, словно фарфор, руки Лорда обхватили мою талию и прижали меня к груди так крепко, что дыхание перехватило. Я прикрыла глаза и ощутила, как легко и свободно стало без ужасного узкого топа. Этьен бережно перенес меня на постель и склонился надо моим беззащитным в этот момент телом. Я успела заметить, как сияет в полутьме обнаженная жемчужная кожа Этьена, и мир вокруг перестал существовать для нас двоих, растворяясь в обжигающих волнах дикой вампирской страсти…

Глава 3

Поединок

Я спала и мне снился загадочный человек, на белых огромных крыльях воспаривший над черной холодной гладью воды. Я видела его лицо совсем близко, но в памяти запечатлелись лишь большие голубые глаза, печальные и понимающие.

Я проснулась в остывшей пустой постели.

В зале для тренировок меня ждал Жан. Я замерла на пороге. Жан сделал приглашающий жест рукой:

— Проходи же. Ожидала Этьена?

Я кивнула согласно:

— Где он?

— Лорд покинул клан по личным делам.

— Личным? — я абсолютно ничего не понимала, — В каком смысле личным?

Жан картинно развел руками, еле сдерживая гримасу:

— К сожалению, Старейшины передо мной не отчитываются.

Я подавила горестный вздох. Этьен уехал и даже не попрощался. Или эта ночь и была своеобразным прощанием? Из глубоких размышлений меня вырвал голос Жана. Он сообщил мне еще одну, не менее ошеломляющую новость — меня ожидал поединок! Настоящая дуэль с применением всех смертоносных штучек, коим меня научил Этьен. Я возликовала вместо того, чтобы испугаться. Только жаль, что Этьен не увидит, как я сражаюсь.

— Когда состоится поединок?

— Сегодня.

— Но это слишком скоро! — сказать, что я была удивлена, это не сказать ничего, — Я же не успею подготовиться! Мне нужно время.

— У тебя было время, чтобы готовиться. Ведь именно этим вы и занимались с Виконтом Этьеном, если я не ошибаюсь, — мне в этой фразе почудилась издевка и скрытое раздражение. — Вот ты и покажешь, чему он смог тебя научить.

Я вернулась в свою комнату. Мысли стремились охватить всю ту информацию, которая разрывала мне мозг, но только сильнее запутывались. Я четко помнила, что случилось вчера, начиная с выхода на мою первую охоту и заканчивая разговором с Жаном. Стоило мне чуть-чуть расслабиться, как перед глазами возникало лицо Этьена и я слышала его насмешливый голос. Я и подумать не могла, что учитель так много значил для меня, и его уход прозвучал как гром среди ясного неба. Я понимала, что в первую очередь мне следует думать о предстоящем поединке. Это уже не игра — это реальная опасность расстаться с жизнью, только начав получать от нее удовольствие.

Я сдавлено зашипела.

"Быть вампиром, дорогуша, значит не только шипеть и скалить клыки…"

Пришли на ум слова Этьена, сказанные им на последней нашей тренировке. Но самым, наверное, значимым уроком, что он мне преподал, была сегодняшняя ночь. В объятиях лорда я каждой клеткой своего обновленного тела ощутила, как проснулся во мне древний могучий зверь. Как он выгибался во мне, урчал от наслаждения, требовал кричать, биться в капкане обхватывающих меня рук, рыдать от переполняющих эмоций. Сейчас этот зверь спал, но я точно знала, что теперь он всегда будет со мной и проснется в любую минуту. И я буду получать удовольствие от битвы, потому что его жажда крови — это моя жажда, моя ярость — это его ярость. И так будет всегда.

За час до поединка ко мне зашел Жан. Как обычно, без стука, хотя дверь я исправно запирала. Блондин пристроился на подлокотник кресла, в котором я сидела, и крепко обнял за плечи. Я почувствовала легкий поцелуй в макушку. Лед в глазах мгновенно растаял и по щекам побежали непрошенные слезы. Они были непривычно холодные, как осенний дождь, и не приносили облегчения. Жан смахнул первые крупные слезинки с моего лица и поднес к губам. Слизнул влагу с кончиков пальцев.

— Ты не боишься.

Он не спрашивал, он утверждал.

— Нет.

Жан нежно взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе. Слезы все еще струились из глаз.

— Это из-за него.

И снова это было утверждение. И снова правильное. Жан резко отпустил меня, и вот уже он стоит в центре комнаты, устремив на меня взгляд глаз цвета стали, в которых плескалось ледяное бешенство.

— Ты не должна так переживать! Он Лорд. Ты его ученица. Все просто.

— Ты ничего не понимаешь… — начала я, но Жан неуловимым движением преодолел разделяющее нас расстояние и упал на колени. Я в первый раз видела смуглого француза в таком состоянии. Жан сжал руками мои колени и, с трудом преодолевая дрожь в голосе, заговорил:

— Твои слезы рассказали мне все, что было с тобой, все, что тревожит твое сердце. Скоро поединок, ты просто обязана победить. — и добавил, — Пожалуйста…

Я невесело улыбнулась:

— Потому что ты этого хочешь?

— Потому что этого хочешь ты.

На миг передо мной мелькнули синие завораживающие глаза.

— Ты прав, Жан, я очень хочу победить. И я сделаю это.

Дневник Нахемы.

"Спустя год после обращения все вампиры проходят через своеобразную инициацию — поединок. Мне предстоит бороться со всеми моими "ровесниками" по очереди. То есть меня ждет два сражения — с Патрицией и Александром. После этих поединков в некоторых случаях мастер может бросить ученику вызов. Такое случалось очень редко и обычно заканчивалось очень плачевно. Для ученика. Очень надеюсь, что меня это не коснется. После завершения инициации молодой вампир становился равноправным членом клана и подчинялся уже только непосредственно Старейшинам, реже Малому совету мастеров".

С наступлением темноты я облачилась в удобные широкие брюки и черную водолазку. До начала поединка оставался еще чес, и я покорно ждала Жана, обещавшего проводить меня до места экзекуции. В тишине оглушительно громко тикали круглые настенные часы, безжалостно отмеряя оставшееся у меня время. Думать не хотелось, не хотелось уже вообще ничего. Ожидание давило на грудь гранитной плитой.

— Можно?

В мою комнату тихо скользнула гибкая тоненькая фигурка моей единственной подруги. Патриция опустилась в кресло. Я не видела, так как без движения лежала на постели, безразлично разглядывая белоснежный потолок, но четко представляла себе ее передвижения. И я знала, что она хочет мне сказать.

— Я не буду поддаваться, — сказала я, на миг опередив девушку. Она едва слышно облегченно выдохнула, обрадованная тем, что можно обойтись без длительных мучительных прелюдий.

— Что Александр? — спросила я, не отрывая глаз от потолка. Пат завозилась на кресле, устраиваясь с комфортом:

— Он заперся в комнате и никого не хочет видеть.

— Когда двери стали надежной защитой? — я усмехнулась, подумав, что мои покои посещали все без исключения, не удосужившись постучаться. Пат звонко рассмеялась:

— Ты же знаешь Александра! Если он хочет быть один, никто его не потревожит.

Мы немного помолчали.

Я выпрямилась и посмотрела на девушку:

— Скажи, ты боишься? Только честно.

Пронзительно голубые глаза Патриции подозрительно заблестели:

— Да. Я ужасно боюсь. Я не хочу с тобой драться. И с Александром тоже. Это слишком жестоко…

— То есть ты боишься не смерти? — немного удивилась я.

Пат тряхнула челкой:

— Считай, что мы уже мертвы. С тех пор, как попали сюда.

Я с ней молча согласилась.

— Сюда идет мастер Жан, — наконец произнесла Патриция, — Мне лучше уйти.

Я проводила ее глазами и попросила на прощение:

— Ты тоже не поддавайся мне.

Она кивнула и закрыла за собой дверь.

К приходу Жана я восстановила душевное равновесия и решила не сдаваться ни за что на свете. На кону стоит нечто большее, чем просто моя жизнь. Не понимаю, почему я так подумала, но эта уверенность теплилась внутри меня. А я привыкла верить своим ощущениям. Непривычно серьезный и собранный Жан велел мне идти за ним. Самый просторный из тренировочных залов был тщательно подготовлен для прохождения испытаний. Я увидела стулья для присутствующих здесь мастеров и еще нескольких незнакомых мне вампиров. Пат и Александра нигде не было видно. Кармен ободряюще мне подмигнула. Я улыбнулась в ответ слегка натянутой улыбкой. Поймала на себе заинтересованный взгляд одного из сильнейших мастеров — Гая. Его возраст перевалил за восемьсот лет, но тело и лицо оставалось юным и свежим, так что ему было можно дать от силы восемнадцать. Немигающий взгляд прозрачных глаз Гая бросал меня в неконтролируемую дрожь. Уж слишком противоестественно выглядели умудренные веками глаза на вечно молодом лице светловолосого юноши. Я поспешно отвернулась. Ни минуты не сомневаясь, что делаются ставки. Меня передернуло от мысли, что на меня смотрят, как на племенную скаковую лошадь. В груди разгорелось тихое пламя гнева. Мой зверь начал пробуждаться ото сна. Жан, заменяющий моего отсутствующего учителя, ободряюще обнимал меня одной рукой за плечи. Я чуть заметно дрожала, но не от страха, а от предвкушения. Когда мастера расселись по своим местам, в центр зала вышла высокая, тоненькая как колосок, рыжая девушка и громко объявила о начале поединков. Я еще раз пробежалась глазами вокруг. Все взгляды были устремлены на рыжеволосую глашатаю. Девушка звонко и четко произнесла:

— Для прохождения испытания вызываются Патриция, ученица мастера Доминика, и Нахема, ученица Виконта Этьена.

Жан слегка подтолкнул меня вперед. Я на негнущихся ногах вошла в поединочный круг. Патриция стояла напротив, упрямо сжимая пухлые розовые губки. Глашатая дала знак, и поединок начался. Условий нам не говорили. Это должен был быть бой до капитуляции противника или даже до смерти слабейшего. Мы с Пат посмотрели друг другу в глаза, и я поняла, что она не будет сдаваться. Надеюсь, и она смогла увидеть в моих глазах то же самое.

Патриция первой нанесла удар. Он был пробный, и мой мысленный щит легко свел его силу на нет. В свою очередь я послала несильный световой импульс, заставив противницу слегка пошатнуться. Тут же, спеша воспользоваться временным расстройством ее зрения, надавила на ее мозг. Пат вздрогнула, но не издала ни звука. Липкие щупальца оплели мое сознание, пребывающее в ее, и я попятилась назад. Щупальца крепко впились в меня, так что вырваться не удавалось. Я запаниковала. Пат черпала Силу из своих внутренних резервов, тогда как я была отрезана от своих. Мысли потихоньку начали вязнуть в скоплении чужой воли. Ни один знакомый мне прием не мог спасти меня от поражения. У меня был последний шанс, но если у меня хватит сил на задуманное, я причиню подруге невыносимую боль. Этьен когда-то продемонстрировал мне, как можно воспользоваться лишь одной чистой Силой, однако после этого я вряд ли буду готова продолжить поединок. Патриция почти полностью поглотила меня. Я отчаянно задергалась и одним грандиозным рывком покинула чужое сознание. Я была ослеплена и оглушена. До меня едва донесся полный боли и ужаса вой Патриции. Щупальца ее разума порвались, не успев отцепиться от меня, причиняя девушке жутчайшую боль. Я упала на колени от внезапной слабости. Сейчас меня было совсем несложно убить, но некому было это сделать. Пат лежала на полу без движения. Изо рта, носа и ушей текла густая красная кровь. Светлые волосы прилипли к мокрому лицу. Глаза широко распахнуты. Я хотела закричать: "Да помогите же ей кто-нибудь!", но даже зашипела с трудом. Я подползла к подруге и убедилась, что та жива, но полностью лишена сил сопротивляться.

— Я победила, — прошептала я, и поднялась на ноги, повторяя громче, — Я победила.

Рыжеволосая глашатая громко произнесла:

— Нахема, ученица Виконта Этьена, выиграла первый поединок!

Мастер Доминик лично унес свою ученицу, а меня увел в сторону Жан.

— Мa madame, с тобой все в порядке? Ты меня слышишь?

— Все хорошо, я в порядке.

Сил разговаривать почти не осталось, и не нашла ничего лучше, как повиснуть на руке Жана. С другой стороны меня тоже кто-то поддержал.

— Не бойся, милая, это Гретхен, моя помощница.

Гретхен я помнила. Как же давно это было…

— Второй поединок будет через час. Тебе лучше отдохнуть, — продолжил Жан, — Еще лучше, поспать.

Я протестующе замычала.

— Ты заснешь. Я помогу тебе, — заговорила вдруг Гретхен необычным низким, но приятным, голосом.

С ее помощью я добралась до своей комнаты и, только коснувшись подушки, моментально уснула.

Я видела голубоглазого молодого человека, сидящего на перилах моста. То что, я приняла за туман, оказалось парой полупрозрачных белых крыльев за его спиной. Я заспешила к незнакомцу, поминутно спотыкаясь. Парень устремил на меня волшебный взгляд усталых глаз с затаенной болью на самом дне. Мне почему-то показалось, что он жалеет меня. Когда до него осталось пара метров, загадочный незнакомец раскинул руки и спиной бросился с моста вниз, в реку. Я закричала и проснулась.

И вновь, кроме волшебных голубых глаз, я ничего в чудесном видении не запомнила. И эта жалость. Он точно жалел меня…

Поединок с Александром я не запомнила. От оцепенения, в котором я пребывала со времени пробуждения от короткого беспокойного сна между сражениями, я очнулась, лишь когда победа была объявлена за мной. Патрицию я больше не видела, как мне сказали, поединок с Александром совсем ее подкосил. В нем победу вырвал молодой вампир. Жан неизменно находился рядом, когда был особенно нужен.

— Сейчас все закончится, — шепнул он мне тихо.

Глашатая вновь вышла в центр зала и произнесла ритуальную фразу:

— Победил сильнейший. Кто против него?

Я затаила дыхание, и тут встал учитель Александра:

— Я бросаю вызов Нахеме, ученице Виконта Этьена.

Мне показалось, что кто-то выбил воздух из моих легких. Нет! Только не это!.. Жан до боли сжал мое плечо, и я почувствовала, как рядом напряглась Гретхен. Я не рискнула отказаться от поединка с мастером и без лишних слов ступила в круг.

Мастер Ярослав был сильным противником. Я опешила от силы его ударов, но все же Этьен был во сто крат сильнее. Воспоминание об учителе повлекли за собой обрывочные картинки нашей с ним последней ночи. Зверь в душе зевнул и открыл глаза. Все вокруг погасло в один миг, кроме дерзкого мастера, посмевшего бросить мне вызов. Внутри меня бушевало пламя, и я просто обязана была дать ему выход. Я глухо зарычала и пошла в атаку. Такую неожиданную для противника. Ярослав попятился…

… Нахема…

… Нахема, ответь мне…

Я открыла глаза. Мир уже приобрел прежние краски, и огненный зверь внутри меня снова уснул. Я стояла на коленях возле неподвижного тела мастера.

— Ты понимаешь, что происходит?

Я не понимала, кто задает мне эти вопросы. Я кивнула в ответ:

— Я выиграла поединок с мастером Ярославом. Так?

— Нахема. Ты его убила.

Я сдалась, добровольно пошла на суд Старейшин. Все происходящее решительно не укладывалось у меня в голове. Я как будто была здесь, но все это происходило не со мной. Разбирательство происходило за закрытыми дверями. Спустя некоторое время до меня донесли их приговор.

— Победил сильнейший. Тот, кто оказался слаб, не достоин был жить дальше.

Не в состоянии адекватно реагировать и вести себя, я заперлась в своей комнате и впала в спасительно забытье. Чтобы вновь увидеть его…

Глава 4

Габриель

Дни шли. Этьен все не возвращался. Чтобы помочь мне освободиться от кошмара, произошедшего со мной во время поединка, Жан организовал мне встречу с Даном. Больше года он жил под постоянным присмотром клана. Это время отразилось на внешности парня. Когда я вошла в комнату, которую он снимал, я не сразу узнала своего бывшего возлюбленного. Даниил был ужасающе бледен, как будто совсем не выходил на улицу, голубые глаза больше не блестели, а выглядели усталыми и замученными. Разве что только черная одежда осталась прежней. И волосы еще сильнее отросли, черная краска на них была достаточно свежей. Мы долго молчали на соседних стульях. Я чувствовала отчуждение, пролегшее между нами, гораздо более сильное, чем шесть лет разлуки, закончившиеся короткой встречей и моей "смертью". Разговор не получался. И, поговорив немного ни о чем, мы разошлись. Я была довольна, что с ним все в порядке, а Дан был счастлив, что с моей подачи наблюдение за ним прекратилось.

Еще меня все больше беспокоила тайна моего имени. Я могла только догадываться, какое значение имели наши новые имена. Они рождались в голове в первые же минуты после окончательного превращения человека в вампира, и подделать их невозможно. Физически невозможно. Клановая библиотека, куда после испытаний мне был открыт свободный доступ, умалчивала об этом и в частности о том, что означает "Нахема", кем или чем она была. Жан уходил от ответа, а Кармен и Гретхен просто молчали.

В один прекрасный вечер я собралась с силами и отправилась искать правду в центральной библиотеке города. Если кто и догадывался, куда и зачем я отправилась, то не остановил меня.

Я покинула гостеприимные стены библиотеки с самым закрытием. В моей сумке лежала только одна книга, но я чувствовала, что из нее я узнаю много интересного. Улицы были пустынны и темны. Я ощущала себя в полной безопасности, да и кто в моем новом состоянии способен мне навредить, поэтому не обратила особого внимания на приближающуюся ко мне группу молодых, расхрабрившихся от выпивки и сигарет людей. С их стороны я выглядела беззащитной наивной девушкой, шагающей домой из библиотеки с книгами в джинсовой сумке через плечо. Я же даже не остановилась, заметив компанию у себя на пути. Один из хулиганов толкнул меня, так что я отлетела в готовые объятия того, что стоял сзади. Окружена. Парни противно засмеялись, видимо уже предвкушая, что они со мной сделают. Я очень торопилась в свои покои, чтобы открыть заветную книгу, но совсем не хотела причинять никому боль. Однако меня явно вынуждали применить силу. Сумку сорвали с меня и отбросили в сторону, одновременно с этим двое парней схватили меня за руки, не давая вырваться и убежать. Главарь пробежался по мне жадным, почти голодным взглядом, от которого мне стало ужасно мерзко и неприятно. Пора было заканчивать эту комедию.

И тут случилось чудо.

Откуда-то сбоку вынырнул незнакомый парень и загородил меня собой. Главарь банды мигом побледнел и отступил на шаг. Повинуясь его жесту, остальные поспешили отойти к нему за спину. Я стала свободной, и мне было очень любопытно, кто рискнул заступиться за несчастную девушку. Незнаковый защитник повернулся ко мне, и я, увидев его лицо, застыла соляным столбом, забыв даже дышать. Это был он. В этом не было никаких сомнений. Эти печальные небесно-голубые глаза не дают мне покоя уже давно, нарушая мой сон.

— С тобой все в порядке? — спросил он меня обеспокоенным голосом. Я медленно кивнула Парень, как мне показалось, облегченно расслабил плечи. Я во все глаза смотрела на него, не решаясь сказать ни слова — все они волшебным образом перепутались у меня в голове — и пропустила миг, когда белоснежная рубашка его пропиталась кровью. Мой спаситель застонал и, зажимая ладонью рану в боку, осел на асфальт. Главарь банды не стерпел позора и отплатил за него предательским ударом ножа. Сейчас он со всех ног мчался прочь, и я могла бы догнать его и убить, но вместо этого упала на колени рядом с парнем из моих снов и бережно взяла бледную руку, проверить пульс. Сердце его билось неровно. Я не могла поверить, что все вот так вот закончиться. Мое маленькое чудо, самое прекрасное, что было сейчас в моей жизни, умирало у меня на руках. Слезы текли и текли, мешая мне быть может в последний раз посмотреть в небесно-голубые глаза…

— Нет, — прошептала я и добавила уже громче и увереннее, — так не пойдет.

Я подхватила с земли истекающее кровью тело и со всей возможной сверхъестественной скоростью, данной мне вампирской природой, побежала к своей старой квартире — она была где-то совсем рядом. Попасть внутрь было несложно, хотя ключей я не имела. Бережно, как ребенка, я уложила человека на не заправленную еще с моего последнего посещения постель и осторожно расстегнула рубашку, обнажив ужасную рану. Кровь продолжала течь, источая ни с чем не сравнимый соблазнительный запах. Такой сладкий и дурманящий, какого мне никогда еще не приходилось встречать ни у одного человека. Он сводил меня с ума, не давал сосредоточиться. Я заставила себя думать только о жизни спасшего меня парня, ничего не подозревающего о том, кто я такая, которому просто стало меня жаль. Тут я сообразила, что даже не знаю его имени. Парень застонал. Я, как ужаленная, поднялась на ноги и бросилась на кухню. Я имела посредственное представление о том, как именно оказывают первую помощь смертельно раненым (я смогла определить это по запаху его крови). Я набрала тазик воды и нашла чистую ткань, чтобы промыть рану, и вернулась в спальню. От вида теплой ароматной крови у меня закружилась голова. Я ужасно испугалась, что накинусь на беззащитного человека, для которого сейчас потеря даже пары лишних капель может оказаться фатальной. Я безвольно опустила руки, и таз с кровавой водой опрокинулся на пол, залив всю постель и прикроватный коврик. Жажда стала практически невыносимой. Я выскочила из спальни от греха подальше и шумно перевела дух. Несколько минут, может больше, я постояла, прислонившись спиной к закрытой двери, и, наконец, решилась войти внутрь. Залитая кровью постель, еще хранившая тепло человеческого тела, была пуста. Я замерла посреди спальни, не веря в происходящее. Как мог смертельно раненый парень выбраться из комнаты, дверь которой подпирала вампирша?! Не через окно же он выпал?..

Я вспомнила, как когда-то он спрыгнул с моста в реку и остался жив…

Подбежала к окну. Створка его была приоткрыта, ветерок трепал тюлевую занавеску. Внизу никого. Ни души. Я окинула комнату усталым взглядом и увидела не замеченную ранее деталь. На подушке лежал заляпанный алой жидкостью тетрадный листок. На нем аккуратным витиеватым почерком было выведено: "Не ищи меня, пожалуйста. Я сам тебя найду, обязательно. Габриель". Значит, Габриель. Так его зовут. Необычное имя, скорее всего не настоящее. Но красивое. Я мечтательно улыбнулась и, задумавшись, поднесла записку к лицу, втянула божественный аромат вожделенной крови и несмело слизнула случайные капли. Вздох благоговения сорвался с моих губ. Ничего замечательнее я не пробовала и вряд ли когда-нибудь попробую. Я должна держать себя в руках — передо мной целый город, но этого человека я не трону. Даже если во всем мире мы останемся вдвоем.

Габриель, кто же ты?..

Всю ночь напролет я охотилась. После Габриеля никто больше не вызывал у меня аппетита. И, если бы не дикая жажда, разбуженная моим таинственным беглецом, я бы отправилась к себе и предалась сладким фантазиям. Однако голод сейчас стоял на первом месте. Моей жертвой стал сомнительный мужчина, подкарауливший меня в начале темного переулка. Вернее, он думал, что подкараулил меня, на самом же деле, это я его заманила. Не люблю я этих извращенцев из категории "за тридцать". Уже во второй раз убеждаюсь, что будь на моем месте я прежняя, за этот день меня могли убить уже несколько раз, а то и сделать что похуже. Теперь я ничего не боюсь. Только… я боюсь, что Габриель больше не появится. Он незаметно занял в моих мыслях место уехавшего Этьена. От Жана не скрылось выражение моего лица. Не успела я закрыть за собой дверь, как увидела его. С тех пор, как я стала мастером, тем самым заменив убитого мной же на поединке Ярослава, в мою комнату перестали проникать без спроса. Один Жан продолжал регулярно это делать, но я на него абсолютно не обижалась.

— Как твоя ночь? — спросил он без приветствия.

— Отлично, — я поморщилась мысленно, вспоминая, как еле сдержалась при виде запретной крови, но заставила себя не думать о Габриеле. Это и так напоминает навязчивую идею.

— Хорошо выглядишь, — я не ответила на вялый комплимент, знала, что Жану что-то от меня надо, и он не уйдет, пока не скажет что.

Наконец мастеру надоело играть в молчанку:

— Твой человеческий друг просил передать тебе, что уезжает.

Я почувствовала слабость в ногах и медленно осела на кресло. Дан… почему?..

— Почему он сам мне не сказал?

Жан пожал плечами, как мне показалось, сочувственно:

— Долгие проводы — лишние слезы.

Когда-то давно, очень давно, еще в той жизни, он уже так со мной поступил. Во мне начала просыпаться бессильная злоба. Я зашипела сквозь стиснутые зубы и тихо процедила:

— Жан. Уйди. Пожалуйста.

Он понял, что лучше оставить меня одну, и ушел без лишних вопросов и натянутой жалости.

Я осталась одна… Снова.

Дневник Нахемы.

"Принято считать, что вампиры, как существа духовно умершие или, вернее сказать, замершие, никак не могут проявлять эмоций, чувств, как это происходит у людей. Так, увидеть слезы или услышать заливистый смех у бессмертного существа можно сказать невозможно. Но это в теории. На практике книжная версия оказывается полной чушью, написанной философами, в глаза не видевшими настоящих вампиров. Я, например, очень часто плачу, пожалуй, что чаще, чем в прошлой жизни. Или я такая особенная? Мне не приходилось быть свидетелем чужих истерик, поэтому утверждать что-то сложно. Однако "духовно умершими" нас назвать сложно. Мы такие же люди в эмоциональном смысле. Это мне удалось неоднократно испытать на своей шкуре и видеть у других. Того же Жана, например. Настоящий французский темперамент, несмотря на бельгийское происхождение".

Габриель нашел меня, как и обещал. С того самого момента, как я обнаружила сложенный листок с предложением встретиться в почтовом ящике старой квартиры, я была сама не своя от волнения. Никто кроме меня не мог знать, что я навещаю свою маленькую квартирку с тех пор, как оттуда неведомым образом исчез Габриель, поэтому я довольно сильно удивилась посланию. И, конечно же, очень обрадовалась.

Сейчас я стояла на том самом мосту, опираясь на те самые перила. Габриель подошел ко мне почти незаметно — я успела почувствовать его непередаваемый аромат, заставивший горло спазматически сжаться. Я повернулась к нему лицом и попала в плен волшебных голубых глаз.

— Привет.

Я засмотрелась на него и пропустила момент, когда его губы зашевелились в такт произнесенному приветствию.

— Э… Привет, — промямлила я, впервые лишившись уверенности в себе, — Вот мы и встретились снова.

Габриель улыбнулся, будто солнце взошло глубоким вечером:

— Ты не говорила, как тебя зовут.

Я бы залилась краской, но, похоже, побледнела еще сильнее. Что мне ему сказать? Не правду же!

— Ты тоже мне не сказал свое, — нашлась я, — Габриель ведь вымышленное.

Он снова лучезарно улыбнулся, так что мне захотелось зажмуриться от удовольствия.

— Ты тоже можешь назвать, скажем так, запасное имя. Ну?

Я пыталась вывернуться из положения, потому что солгать в случае с истинным именем вампира, попросту невозможно. Я задумалась, закусив губу. И ответ нашелся:

— Лина. Так меня зовут… друзья.

— Лина, — Габриель протяжно повторил за мной, — Спасибо тебе, Лина, за то, что спасла меня. Я мог умереть.

— Это тебе спасибо, что защитил меня от тех отморозков.

Хотела спросить, как ему удалось скрыться из запертой комнаты, но слов не находилось. Габриель протянул мне руку:

— Погуляем? Сегодня такой красивый закат.

Я с благодарностью взяла его под руку, и мы медленно побрели вдоль дороги, болтая ни о чем.

Прощаясь, Габриель поцеловал мне руку, едва касаясь холодной кожи горячими губами. Я, как завороженная следила за его движениями, не в силах повернуться и уйти:

— Мы еще увидимся?

Он стоял близко-близко, так что я чувствовала его дыхание, и смотрел прямо в мои глаза:

— Конечно, если ты этого хочешь. И еще. Совсем забыл, — он смешно постучал пальцем по лбу, — Твоя сумка с книгой, — я вздрогнула, — сумка не уцелела, а книгу я нашел и принес. Вот, держи.

Он достал из спортивного рюкзака, висящего на плече, книгу и протянул мне:

— Ну, пока, красавица.

Габриель ушел. Я сжимала в руках книгу, в которой, возможно, скрывалась моя тайна.

Глава 5

Кто я?

Деликатный стук вывел меня из транса, в котором я пребывала уже довольно давно, уж не помню сколько.

— Нахема? Я могу войти?

Я меланхолично кивнула, впрочем, зная, что гость догадается о моем ответе и без слов.

Жан прошествовал мимо кровати с замершей на ней в одно позе мной и поднял со стола книгу:

— О, интересное чтиво, — в его голосе мне послышалась тревога, тщательно замаскированная под иронию, — Что пишут?

— Ты знаешь, Жан. Я должна быть в курсе.

— Здесь ты ничего не найдешь, — его лицо нависло над моим, только в перевернутом виде, — Зачем тебе это?

— Ты не понимаешь…

— Да, черт возьми, я действительно не понимаю!

Я перекатилась на живот и поднялась на коленях, заставляя Жана выпрямиться и посмотреть мне в глаза:

— Здесь дело нечисто, я точно знаю. И теперь я знаю, где искать правду.

— Ты ее не найдешь. Старейшины тщательно заметают следы.

— Глупости. Я не сдамся.

— Что ты вычитала в этой книжке?

Я задумалась, стоит ли говорить Жану все, но больше мне довериться было некому.

— Я…

— Ну?

— Н… нет, ничего. Там ничего не было.

Жан, как мне снова показалось, облегченно перевел дух.

Мы немного посидели вместе в полной тишине. Вампир как будто чувствовал, что любое слово сейчас будет лишним. Он прижал меня к широкой груди и бережно гладил по спине. Я не понимала, почему в этих руках мне так уютно и тепло. Наверное, я окончательно запуталась в себе. Воспоминания об Этьене казались мне уже блеклыми и стертыми, словно это было и не со мной вовсе. Глубокие голубые глаза Габриеля не давали мне расслабиться ни на минуту — они везде преследовали меня.

Я наврала Жану. Действительно, многого я не почерпнула, но то, что мне удалось узнать, уже стало поводом для мучительных размышлений.

Дневник Нахемы.

"Нахема (Наама, Наамах — наслаждение, евр.) — также известна как Лилит Алимта (Олимта) — жестокая Лилит, евр. Раввин Симеон называл Нахему матерью демонов, а раввин Хийа верил, что она великая соблазнительница, и желанна не только для мужчин, но и для духов и демонов. Нахема — жена Асмодея, дочь Митбаэль и Кафцифони, мать Алефпенеаша и младшая сестра Лилит (по другой версии — сестра Самаэля). Обычно ее представляют как красивую женщину — до пояса, ниже — горящий факел. Другое название ночных демонов — Дети Нахемы. Среди так называемых "Детей Нахемы" существует предание о том, что вернется на землю демоница, прародительница рода вампирского, в теле обольстительном женском и начнется новая эра…"

Я задумчиво листала ветхие страницы. Пророчество… Неужели… Неужели оно обо мне? Я, наверное, что-то неправильно поняла. Во мне воплотился демон? Каким образом?

— Бред! Это бред!!!

Я пронзительно зашипела и отбросила ни в чем не повинную книгу к стене. Неожиданно закружилась голова и перед глазами замелькали картинки, быстро-быстро, так что ничего не понятно. "Начнется новая эра…" Что это значит?

Я ворвалась стремительно, чудом не сорвав резную дубовую дверь с петель. Старейшин, которых я ожидала здесь увидеть, не было. Куда же они делись? Да и были или они здесь когда-нибудь, я не знала точно. Я в нерешительности обошла кабинет по периметру, и мое внимание привлекла стена, заставленная книгами. Воровато оглянувшись, я зашарила по многочисленным рядам в поисках того, что могло бы мне помочь.

— Что-то ищешь?

Я резко обернулась на голос, но не увидела никого.

— Обратись ко мне, дитя, я помогу тебе найти то, что тебе нужно.

Я запаниковала. Меня поймали за руку на месте преступления. Из потайной двери вышел высокий молодой человек с копной черных гладких волос, собранных в хвост, свободно лежащий на плече. Фигура юноши была скрыта шелковыми складками просторного черного одеяния, вроде кимоно, а на поясе висел меч. На белом застывшем лице сверкали чуть сощуренные миндалевидные, черные как ночь глаза, губы были пухлыми, мягкими на вид, но на удивление обветренными, словно этот воин долго боролся с ветром. Он почувствовал мой интерес и вежливо представился:

— Мое имя Хейкимару.

Как я не догадалась — это же четвертый Старейшина! Спина сама собой согнулась в глубоком поклоне:

— Мое почтение, Маркиз.

Наверное, глупо расшаркиваться как на светском приеме. Все-таки я тайно проникла в святую святых и была поймана с поличным. Тогда почему же Маркиз медлит с наказанием?

— Я считаю, что таить от тебя правду неумно с нашей стороны, — Хейкимару заложил руки за спину и, не торопясь, прошелся по комнате мимо меня, — Неудивительно, что ты сама начала искать ответы. Мои братья недальновидны.

Я благоразумно воздержалась от комментариев. Куда там, я же дышать забыла от напряжения! Неожиданно вампир пропал из виду и его голос вдруг раздался у меня за спиной:

— Идем со мной, я помогу тебе понять и принять свою судьбу.

Я повернулась к японцу лицом и смело вложила руку в его раскрытую ладонь…

Мир перевернулся…

…Я лечу. Или это мир вокруг стремительно движется, как ураган, сметая меня будто пушинку…Перед глазами зеленые и голубые размазанные полосы…И кто-то крепко держит меня за руку, не давая потеряться в чудовищном калейдоскопе…

— Нахема? Открой глаза, не бойся.

Я и не заметила, когда зажмурила глаза. Щеки стали мокрыми от слез. Хейкимару же выглядел по-прежнему безукоризненно — злой ветер его, похоже, даже не затронул. Черные волосы гладким шелком стекали по спине, одна прядь лежала на плече. Я невольно вздохнула от восхищения его красотой, восточной, непонятной, но такой притягательной. Хейкимару смотрел куда-то вдаль. Я наконец-то огляделась.

До самого горизонта расстилались зеленые поля. Недалеко блестело на солнце озеро, вокруг которого роняли в воду лепестки отцветающие вишни. Спокойствие и неторопливость ощущались в воздухе едва ощутимым благоуханием цветов. Я онемело перевела взгляд на своего спутника.

— Это земля моих предков. Разве она не прекрасна?

Я еще раз посмотрела на расстилающуюся передо мной красоту. Пейзаж был прекрасен, но при втором взгляде мне показалось, что все, что я вижу неживое, а словно нарисованное искусным художником. Меня пробрала холодная дрожь. Я на миг почувствовала себя всего лишь красочной иллюстрацией чьего-то романа. Неожиданно клубящийся далеко на стыке неба и земли туман принял форму горы и застыл недвижно. Я узнала знаменитый силуэт Фудзиямы…

— Да что же это такое, черт подери!? — я дернулась в сторону, но Хейкимару успел удержать меня за самые кончики пальцев.

— Не стоит отпускать меня, иначе останешься в несуществующем мире навсегда.

Несуществующий мир… Какое точное определение. Не смея смотреть Старейшине в глаза, я вперила взгляд в его обветренные губы. Мне становилось все страшнее находиться в этом жутком месте, и я решила побыстрее начать разговор об интересующем меняе:

— Маркиз, Вы хотели мне что-то рассказать.

Японец посмотрел как бы сквозь меня, однако от этого невидящего взгляда мне стало окончательно не по себе, я перехватила его ладонь крепче уже без смущения. Взгляд Хейкимару стал осмысленным, и мужчина начал свой рассказ…

— Это было ужасно давно, так давно, что не все Старейшины застали то время. Но я был свидетель ему. Все мы, дети ночи, поклонялись нашей создательнице и хранительнице, королеве. Великой Демонице Нахеме. Она наделяла избранных невиданной силой, чтобы править остальными, давала советы и карала непослушных ее воле. Нахема была прекрасна. Много образов воплощала она в себе. Видели ее и как прекрасную женщину до пояса, а ниже — горящий факел вместо тела. И как полудеву-полузмею. И как маленькую девочку с седыми волосами. Наказывать же она являлась в образе свирепой дикой кошки со стальными когтями. Были и недовольные Великой, но большинство поклонялось ей и внимало ее речам как откровению. Но назрел перелом.

По-разному трактуют эту часть легенды, однако я знаю истинное положение дел. Под видом прелестной девушки Нахема пленила сердце человеческого мужчины и подарила ему часть своей силы, но оставив его доживать смертную жизнь. Мои браться узнали о поступке нашей королевы и нашлись средь них те, кто возмутился, ведь нарушено было главное правило Детей Ночи — скрывать наше существование от людей. Раскол положил начало делению на многочисленные кланы. Однако ж не это самое главное. Один из недовольных основал тайный орден и вместе с новыми братьями нашел способ лишить Нахему всех ее сил. Даже мне не известно, как им это удалось, но демоницу изгнали из этого мира, назад в первозданный Огонь…

Мы остались без поддержки. Одни среди людей. Разрозненные и озлобленные. Именно тогда один из нас удостоился чести получить последнее откровение Великой. Она обещала непременно вернуться и покарать тех, кто предал ее. И говорила она, что возродится в теле молодом и прекрасном, принадлежащим женщине, что равна будет сильнейшим. И встретит эта женщина мужчину-нечеловека. Тогда же наступит новая Эра для Детей Ночи. Или, как было изначально, Детей Нахемы…

Я слушала молчание, воцарившееся в странном выдуманном мире. Хейкимару закончил свое повествование и не торопил меня с выводами. Я впрочем, их уже сделала, и довольно давно.

— Это был ты?

Не заметила, как перешла на "ты". Японец слегка склонил голову в знак согласия:

— Нахема говорила через меня, это правда. Поэтому я действительно лучше всех знаю, что и как было.

— Это не может быть правдой, — я все еще сопротивлялась, — Это ошибка, ведь так? Древнее пророчество, демоны, все это никак не может быть связано со мной!

Свободная рука вампира легла мне на плечо, успокаивая:

— Но ведь ты существуешь? Ты вампир, легендарное создание. Почему же то, что я говорю, должно быть ложью?

— Потому что я не хочу быть телом какой-то демоницы… Не хочу, слышишь?

Я заплакала от неизъяснимой тоски, которая нахлынула внезапно и сразу подчинила меня себе. Хейкимару осторожно обнял меня и положил подбородок мне на макушку, чтобы дать наплакаться вволю:

— Все будет хорошо, Нахема. Я буду защищать тебя, что бы не случилось. Моя королева.

Этим вечером Габриель ждал меня на лавочке в старом заброшенном саду, где уже лет сто никто не бывал. Я немного опоздала, из головы никак не уходили последние слова японца — "Моя королева…" Габриель лучезарно улыбнулся и шагнул мне навстречу, я моментально забыла обо всех своих проблемах и бедах. Ведь он со мной.

— Я уж подумал, что ты не придешь, — он взял мои ладони в свои и прижал к губам, — Ооо, какие холодные! Ты же совсем легко одета, так и заболеть недолго. Иди сюда.

Габриель стянул с себя куртку и накинул на меня. Как обычно в такие моменты я стояла как идиотка, просто глазея на него как на восьмое чудо света. Он перехватил мой взгляд и улыбнулся:

— Какая же ты все-таки смешная.

Я покраснела, разрушая все стереотипы о вампирах, и опустила глаза. Теплые пальцы слегка сжали мой подбородок и заставили поднять лицо. Я увидела небесно-голубые глаза неожиданно близко и в этот же миг ощутила щекой биение чужого сердца. Мы стояли обнявшись посреди заросшего сада. Гаснущее солнце окрасило мир в нежно-розовые цвета. И все это было только для нас двоих. И неважно, кто я. Главное, что он со мной.

Глава 6

Начистоту

Я была абсолютно счастлива, безмерно, безгранично, всепоглощающе! Как, наверное, никогда в жизни, и той и этой. Теперь мы виделись с Габриелем каждый вечер. Подолгу гуляли, взявшись за руки, как настоящие влюбленные. Влюбленные… Я стиснула в объятиях пухлую подушку и блаженно зажмурилась. Похоже, я действительно влюбилась. Я не знаю, кто он, откуда он, почему так неожиданно исчезает и появляется, не знаю даже, как его по-настоящему зовут! Но я его люблю.

— К тебе можно? — дверь тихо скрипнула, пропуская крепкую фигуру Жана. Вампир выглядел немного смущенным, чего я раньше за ним не замечала.

— Заходи, коль пришел.

Мое собственное радужное настроение не давало мне отвлекаться на подобную "ерунду" и я просто смотрела на гостя с улыбкой в пол лица. Жан молчал. Я не торопила его. Если он пришел, значит, ему есть что мне сказать. Наконец, вампир не выдержал:

— Нахема, что ты делала в кабинете Старейшин?

Интересно, откуда он об этом знает? Хейкимару обещал оставить мой визит и все, что за ним последовало, в тайне. Надеюсь, Жан не заметил моего замешательства:

— В кабинете Старейшин? Жан, что мне там делать? Только на неприятности нарываться.

Жан покачал головой, весьма и весьма недоверчиво, но настаивать на своем не стал. Вместо этого он неожиданно сменил тему:

— Ты странно пахнешь в последнее время.

Мне не понравилась эта фраза. Я догадывалась, что за запах прилип к моей коже и одежде…

— Тебе не нравятся мои духи? — попыталась я отшутиться, — Я могу их сменить, если хочешь.

— Нахема… — начал он, но натолкнулся на мое улыбающееся лицо и отступился, — Ты невыносима!

Жан подошел к двери и бросил напоследок:

— Если захочешь мне все рассказать, я всегда выслушаю. Мне ты можешь доверять.

И ушел.

А вот я не была уверена, что могу доверять хоть кому-нибудь кроме себя и Габриеля. Слишком много тайн и непонятностей во всей этой истории. Впрочем, оставим все проблемы дома, а сейчас только охота и Габриель. Кровь и любовь…

Никогда еще кровь не казалось мне такой вкусной и душистой. Луна, наверное, никогда до этой ночи не светила мне так ярко и ласково, как сейчас. Я оставила свою мирно спящую жертву на скамейке и, приплясывая на ходу, направилась в сторону своей старой квартиры, где обычно бываю, когда мне надо посидеть в тишине, будучи уверенной, что никто мне не помешает. Ночь была теплой и достаточно светлой, но я, в эйфории от только что выпитой крови, не заметила преследования, пока таинственные недруги не подступили предельно близко.

— Эй, крошка, — гадко ухмыльнулся один из них, — А мы тебя давно тут ждем.

— Ага, а тебя все нет и нет, — поддержал его товарищ. Я не была настроена на долгие беседы с мелкими хулиганами и просто резко кинулась на ближайшего из них, собираясь схватить его за горло. Он не попытался даже защититься, только успел сделать рукой какое-то замысловатое движение и громко что-то крикнуть, прежде чем я преодолела разделяющее нас расстояние. Но тут я впервые почувствовала тревогу — острые ногти чиркнули по невидимой преграде, издав мерзкий скребущий звук, не причинив странному человеку вреда! Я зашипела и отступила назад, но тут же натолкнулась спиной на препятствие, тоже невидимое, как и стена впереди меня. Я оказалась в ловушке! Сердце, почти забывшее как надо биться, чуть не вышибло мне грудную клетку. Кто, кто мог сделать такое? Кто может остановить вампира?

Я стояла, беспомощно оглядываясь, в кругу из врагов. Воздух слегка задрожал, и я задрожала вместе с ним от дурного предчувствия. Однозначно, странный человек колдовал. От него исходила непонятная мне энергия, ощущаемая скорее кожей, чем видимая глазами. Готова поклясться, смерть сейчас стоит за моим плечом…

Меня пронзила резкая боль, родившаяся в голове и мгновенно, как разряд тока, прошедшая сквозь все тело. Потом еще раз и еще. На плечи словно легла могильная плита, я тяжело опустилась на колени, свернулась на асфальте в клубок, обняла колени, спрятав голову. Хотелось только спать… Долго-долго, пока меня кто-нибудь не разбудит… Боже, как же хочется спать…

Тишина…

Тишина…

— … ты слышишь меня? Вставай же!.. Пожалуйста! Открой глаза…

Теплые крепкие руки прервали мой короткий сон. Я оказалась в чьих-то объятиях и в первую минуту запаниковала, но знакомый, с ума сводящий запах, наконец-то вернул меня к реальности. Это был Габриель.

— Габриель, они… Габриель, где те люди, ты видел их? Они…

— Тсс… — он мягко приложил палец к моим губам и я тут же замолкла. Осторожно выглянула из-за его плеча и ахнула — нападавшие на меня люди лежали вокруг без видимых признаком жизни. Мага я среди них не заметила. Но все же…

— Как ты это сделал?!

Я не видела лица Габриеля, но его слова меня просто убили.

— Ха, — усмехнулся он, — Это было несложно, я же в отличие от тебя просто человек.

В голове у меня неприятно зазвенело. Грязный асфальт вдруг ушел из-под ног.

— Ты… Ты все знаешь?

Габриель просто кивнул. Я задала свой главный вопрос:

— Ты не боишься меня?

— Нет, глупая, — его глаза смеялись всего в паре сантиметров от моего лица, — Ты самое лучшее, что было в моей жизни. И мне не важно, кто ты.

Я вдруг почувствовала себя человеком, жалким, беспомощным, уязвимым, но внутри которого не вековой лед, а живое любящее сердце, такое, как у него. Я тихо засмеялась, а Габриель неслышно дышал рядом с моей щекой.

— Нахема? — тихо позвал он. Я подняла лицо и встретилась с его губами. От неожиданности я растерялась, однако мои руки сами обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в светлые волосы…

Сегодня я была абсолютно счастлива, а проблемы… Проблемы пусть подождут.

Никогда еще кованые ворота в обиталище клана не казались мне такими мрачными и зловещими, а возвращение в свои покои — возвратом в золотую клетку. На миг даже мое собственное тело представилось мне темницей, в которой на самом деле заперта не я, а древнее божество, демон, желающий поработить мое сознание. Мне не хотелось в это верить, но, судя по всему, так оно и было. Габриель снова растворился в предрассветном сумраке, как будто его и вовсе не было. Смешно. Словно это он коварный вампир, а не я. Две реальности — моя, потусторонняя, и его — реальная, светлая, сегодня, наконец, воссоединились, а вот хорошо это или плохо, покажет время. Я тихо закрыла за собой одну из огромных створок входной двери и, хотя я знаю, что никто здесь не спит, сняв туфли, зашагала босиком по мягкому красному ковру в недра нашей мрачной обители. По пути наверх, к себе, я встретила молодого взъерошенного парнишку, всего несколько лет назад ставшего нашим братом. Ник звонко поприветствовал меня с верхней ступени лестницы, нарушая мертвую тишину утреннего дома.

— Доброе утро, Ник, — ответила я с улыбкой.

Парень, не переставая лучезарно улыбаться, быстро спустился ко мне. Любой, кто встретится с ним взглядом, попадет под его тотальное очарование, но я видела, во что он превращается, когда жаждет крови. Он еще совсем юн, скоро он научится владеть собой, а пока за ним почти неотступно следует его учитель.

— А где же мастер… где Кармен? Разве она не ходит за тобой по пятам?

Ник отмахнулся:

— Она с мастером Жаном на каком-то срочном совещании.

— Совещании? Но почему я ничего об этом не знаю?

Ник пожал плечами:

— Кармен умчалась, как будто ее пнули под з… Ой, — он запнулся.

— Ясно, — пробормотала я. Ник понял, когда надо отвалить, и торопливо попрощавшись, поспешил по своим делам. Я же изменила направление и твердым шагом пошла в малый зал Совета. Посмотрим, ждут ли меня там…

Двери зала Совета с грохотом распахнулись, возвращая меня в тот день, когда с таким же вызовом сюда ворвался Лорд Этьен. Только в этот раз на его месте была я. Пятнадцать пар глаз удивленно уставились на меня. Жан резко встал со своего места и вышел вперед:

— Отвечая на твой невысказанный вопрос, скажу — иногда до тебя просто невозможно достучаться. Тебе лучше нас знать, что или кто именно блокирует твое сознание. И вопрос, по которому мы собрались так спешно лежит перед тобой. Вот, Это пришло на твое имя пару часов назад, ознакомься, пожалуйста.

Изящным жестом он скользнул влево, открывая моего взору маленький круглый столик в центре кабинета. На нем лежал простой белый конверт, испачканный кровью, и большой серебряный крест Дана, погнутый так, будто его с нечеловеческой силой сжали в кулаке. Я порывисто вздохнула.

— Нет… Не он, только не он…

Мне немного понадобилось времени, чтобы рассказать вкратце историю о нападении, умолчав, впрочем, о роли в нем Габриеля. Пусть его существование останется пока в тайне. По красноречивым взглядам Жана, бросаемым изредка в мою сторону, было ясно, что он что-то подозревает, и долго скрывать правду мне не удастся. Так же я высказала мысль о том, что нападавшие возможно взяли моего человеческого друга в заложники и вряд ли остановятся на этом.

— Этот вопрос должен быть рассмотрен Старейшинами, — подал голос Гай. К его мнению всегда прислушивались. Я поднялась с кресла:

— Быть по сему. Я пойду к Старейшинам.

— Я с тобой, — Жан встал по правую руку от меня.

Неожиданно вскинулась Кармен:

— Ник! Негодник!

Все обернулись на красавицу. Кармен решительно оправила складки темно красного вечернего платья и бросила, прежде чем выйти вон:

— Ник опять решил сбежать. Я пойду, верну его.

После этого мастера потихоньку начали расходиться. Мы же с Жаном пошли прямиком в святая святых, на самый верх особняка, откуда можно было связаться с нашими мудрыми Лордами.

Глава 7

Старейшины

Дневник Нахемы.

"Только особо запутанные и сложные вопросы разбирались лично Лордами вампиров. В основном большинство функций несет в себе Малый совет мастеров. Мне кажется причина этого в том, что, по сути, мы одиночки, хищники, рожденные, чтобы охотится и жить по одиночке, но, вынужденные с начала времен существовать бок о бок с людьми, объединились достаточно небольшими группами, чтобы координировать свою деятельность, и в частности деятельность самых молодых из нас, дабы как можно тщательнее скрываться от быстро расплодившегося человечества. Три самых старых, могущественных и влиятельных вампира редко показываются нам, Виконт Этьен таинственным образом исчез, Маркиза Хейкимару я уже видела, кроме того он разрешил в мою пользу вопрос о смерти одного мастера во время Поединка. Но трех главных Старейшин я не видела никогда. И почему-то не уверена, что хочу этого…"

Жан ободряюще улыбнулся мне. Его верная помощница Гретхен осталась этажом ниже, не-мастеров сюда не пускали. Кроме нас с Жаном никого больше не было, мои дорогие соклановцы предпочитают зря собой не рисковать. И я их понимаю, беспокоить Старейшин нерекомендовалось, впрочем, у меня особый случай. Я сама — особый случай.

— Не волнуйся, ma madame, — вдруг ласково обратился Жан ко мне, — Они никогда не приходят по первому нашему зову.

Он имел в виду то, что мы сидели в широкой приемной чуть больше получаса с тех пор, как симпатичная девушка-привратник или секретарша, говоря современным языком, сообщила Лордам о нашей просьбе аудиенции. Я действительно волновалась. Жан неожиданно хохотнул:

— В чем дело? — недовольно буркнула я. Веселье Жана мне не понравилось.

— Ты же босиком!

Я скосила глаза и увидела свои босые ноги.

— Точно! Я сняла туфли, чтобы незаметно пройти к себе в комнату, — я смутилась и не смотрела на собеседника. Но, кажется, Жан улыбался.

— Старейшины примут вас, — симпатичная девушка-секретарь с лучезарной улыбкой открыла перед нами дверь кабинета. Проходя мимо, я мимоходом отметила отсутствие в белозубой улыбке привратницы неизменных клыков. И тут же забыла об этом.

В кабинете было сумрачно и прохладно. Пахло древностью и пылью, как в старой библиотеке. На первый взгляд, здесь было пусто. Я почувствовала себя глупо и тихонько шепнула Жану на ухо:

— Здесь же никого нет.

— А вот и есть, Нахема, — раздался голос в ответ на мой укоризненный шепот. Мы с Жаном одновременно обернулись на звук. Удобно устроившись на письменном столе, нам улыбался из тени красивый воин-самурай с будто бы обветренными губами. Да, именно на столе, а не за ним. Я сразу узнала этого воина.

— Мое почтение, Маркиз Хейкимару, — склонилась я в полупоклоне, отметив про себя явный приступ дежа-вю. Жан повторил мой жест вежливости. Хейкимару соскочил со стола и стремительно подошел ко мне, так стремительно, что я не успела заметить его движение.

— Мое почтение, — повторил он медленно с ударом на первое слово. Я поморщилась, догадываясь, что он имел в виду. Почтение он выразил не мне, а той, что была внутри меня. Жан стоял молча и не двигался, видимо опасаясь Старейшину. Хейкимару посмотрел сквозь меня и нейтральным голосом приказал:

— Анна, ты свободна.

За моей спиной скрипнула закрывающаяся дверь. Наверное, Анна — это та милая секретарша. Но оборачиваться, чтобы проверить, я не стала. Японец вновь обратил взор ко мне:

— Я знаю, по какому вопросу вы пришли к нам.

— Мы просим помощи, — наконец произнес Жан, однако Хейкимару не отрывал взгляда от меня. Если честно, подобное внимание начинало меня пугать.

— Что ж. Я провожу тебя к Старейшинам…

— Жан пойдет со мной, — быстро выпалила я и тут вспомнила, с кем разговариваю. Японец кивнул.

— Будь по-твоему, Нахема.

Все было как в прошлый раз. Хейкимару крепко взял нас за руки и перенес в другой мир, только в этот раз это была не древняя Япония, а что-то другое. Я стояла на узкой горной тропе, все еще цепляясь за руку проводника. Рядом в точно таком же положении стоял Жан, оторопело оглядываясь по сторонам — перемещение между мирами было для него в новинку.

— Там, — наш проводник вскинул руку, — тайная обитель Старейшин. Никто кроме нас не может попасть сюда без нашей на то воли.

Жан был бледен и молча внимал. Я растеряла весь свой боевой пыл, идея предстать пред Лордами уже не казалась мне единственным выходом из ситуации. Меж тем Хейкимару решительно повел нас, как детей, за руки вперед. На лице Жана отражались те же эмоции и те же сомнения, что и на моем. Крутой подъем мы одолели в считанные минуты, наверняка Маркиз применил какую-то магию, о которой рядовые вампиры ничего не знали. И вот мы уже у ворот.

— Когда зайдете внутрь, можете без опаски двигаться без меня, — продолжил инструктировать японец, — пространство внутри замка безопасно для вас.

— А… Вы? — с небольшой заминкой спросила я, с трудом (почему бы это?) заставив себя не обратиться к Старейшине на "ты".

— Я немного занят. Вы пойдете без меня. И будьте предельно бдительны, — он выдержал паузу, — Скорее всего вас попробуют, как бы так выразиться, проверить. Я не должен бы говорить это… но говорю. До скорой встречи.

Хейкимару вдруг исчез. Только что был перед нами и вот его уже нет.

— Не люблю все эти фокусы, — вздохнул Жан и первым сделал шаг внутрь жуткого замка.

Мы довольно долго шли по пустому серому коридору, вернее будет сказать галерее. Потолок терялся в темноте, которую не в силах было преодолеть даже наше суперзрение. Где-то там были узкие стрельчатые окна, били перепончатыми крыльями разбуженные летучие мыши или что похуже. Я зябко повела плечами — это место категорически мне не нравилось, так же как мне не понравилось то, что Хейкимару сказал про бдительность. Кому и зачем могло прийти в голову проверять нас и собственно проверять на что? Ответ мне изначально был известен, ведь никого кроме Старейшин и, быть может, их самых приближенных слуг здесь быть просто не могло.

— О чем ты думаешь?

Я повернула голову к Жану и немного виновато улыбнулась:

— Извини, что втравила тебя во… все это.

Жан отмахнулся и одной рукой обнял меня за плечи:

— Не забывай, я сам напросился. Лучше давай побыстрее найдем Старейшин и свалим отсюда. Гиблое местечко, да уж…

Галерея закончилась тупиком. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Жан прошелся вдоль стены, касаясь ее ладонями. Искал скрытые механизмы или подсказки, как миновать препятствие. Я поспешила к нему на помощь. Вдвоем мы прощупали стену вдоль и поперек, но ничего не обнаружили.

— Давай на счет три, — предложил Жан, и мы вместе налегли на камень. Он в ответ покрылся сеткой тонких морщинок-трещинок, но ощутимого результата не было. Тогда мы синхронно применили свою доступную магию, впрочем, она изначально была направлена на живую материю (реже была заключена в силе Смерти). Исчерпав арсенал, мы переводили дух, как тут я увидела странное дело. В самом углу неприступной стены медленно проступали очертания двери. Светящийся контур замкнулся и замер обычной деревянной панелью с резной ручкой. Я решительно направилась к ней и дернула ручку на себя…

— Жан! — он повернулся ко мне, — Тут лестница!

Ступени круто уходили вниз и терялись в темноте и каком-то странном зеленоватом тумане, клочками стелющемся по ним.

— Ты уверена, что нам туда надо? — немного неуверенно спросил Жан. Я заглянула в темный провал и немножко засомневалась. Ненадолго.

— Больше некуда. Идем.

Начался долгий спуск в никуда.

Я оказалась в абсолютной тьме. Я так от нее отвыкла, что в первую секунду не на шутку испугалась.

— Жан! Ты здесь? Ты слышишь меня?

Он не слышал или не хотел ответить. Тьма немного отступила. Пред мной открылось во всей красе мрачное подземелье. В свете чадящих факелов я увидела коридор со множеством дверей, с маленькими зарешеченными окошками на них. Проходя мимо некоторых из них, я, казалось, слышала крики, стоны и тихий плач заточенных здесь навеки душ. Если бы ад действительно существовал, то он выглядел бы именно так.

Оставшись одна, без Жана, я почувствовала себя очень уязвимой и невольно ускорила шаг. Иногда мне чудились шаги за моей спиной или прикосновения холодных пальцев к коже. Это было так… мерзко. Я начинала дрожать от сдерживаемой пока паники. Ужас пробирал меня до костей. Коридор все не кончался и я начала подозревать, что никогда отсюда не выберусь. Я устала и напугана. И отчаяние вырвалось истошным криком:

— Кто вы?! Что вам от нас надо?! Скажите же наконец!

И поняла.

Хозяева этого места хотят, чтобы я нашла выход, скрытый за одной из этих дверей. Или за каждой из них. Но мне было не по себе от мысли, что мне придется зайти добровольно в адскую темницу. А вдруг я останусь там навсегда? Чтобы обманутым призраком бессильно плакать, пугая новых соискателей аудиенции у Старейшин. Я неожиданно отчетливо поняла, что хочу жить.

"Иди", — шепнул мне внутренний голос. Я, пока не передумала, бросилась к ближайшей обитой металлом двери и толкнула.

Было темно. Потом вспыхнули свечи. Они были везде. На полу, в замурованных проемах окон, крепились к стенам. Свечи были в подсвечниках, в стаканах, оплывшие, совсем новенькие. Разные. На дальней стене висело зеркало в рост человека. Оно отражало меня, но когда я пошевелилась, отражение не повторило мой жест. Я судорожно вздохнула и прикрыла глаза. За это время отражение изменилось. Вернее оно исчезло совсем. Я потеряла голос от страха и застыла соляным столбом. Воздух в темнице зашевелился. Я оказалась в окружении неупокоенных душ… Они шептали что-то, но я не понимала этот бред. Голова кружилась. "Что же ты боишься?" — слышала я над ухом. "Это единственный путь", — шептали за спиной. Туман из зеркала начал перетекать внутрь, подползать ядовитой змеей к моим босым ногам. Двери, ведущей обратно, уже не было за спиной, а впереди только оно, зловещее зеркало. Призраки вовсю играли моими волосами, легонько дергали за одежду. Я убеждала себя, что они не могут причинить мне вреда, но все равно боялась.

— Ну, — набралась я решимости, устав трястись от ужаса, — Пора.

Разбежавшись, я прыгнула в зеркало…

На той стороне было тихо и спокойно. Я потрогала нерешительно холодную гладь отполированного серебра — зеркало вновь стало просто зеркалом, а, значит, пути назад не было, снова.

— Так, что у нас тут? — собственный голос был позорно тонкий и немного срывался. Происходящее напоминало обычный кошмар, от которого просыпаешься среди ночи в липком поту.

— Но я не проснусь, — резюмировала я, — Я сама часть кошмара. Но пора выбираться отсюда.

Я вспомнила, что Жан, наверное, тоже где-то бродит один, ему, конечно же, тоже страшно. Комната, в которую я попала, была чьей-то роскошной спальней. Я присела на широкую кровать, усыпанную свежими лепестками роз, и расслабилась. А этого здесь лучше не делать. Когда я услышала легкий шелест в дальней части комнаты, то есть позади себя, я моментально вскочила на ноги и приготовилась к атаке. У кровати стоял в расслабленной позе мужчина…

— Этьен?!

Нет, не может быть. Откуда ему тут взяться? Мои мысли с грохотом ударялись о череп, пытаясь разобраться в происходящем. Но ведь Этьен — один из Старейшин, Виконт… Этот замок принадлежит и ему тоже.

— Этьен, где ты пропадал? Что происходит здесь, я ничего не понимаю?

Он таинственно молчал. Я оббежала необъятную постель и остановилась в метре от Лорда:

— Этьен…

Это не он.

Я метнулась в сторону за долю секунды до того, как псевдо-Этьен рассек воздух на моем месте кинжалом. Я носилась по комнате, сбивая мебель, срывая шторы с забитых окон, а "Этьен" неотвратимо, как смерть, преследовал меня. Я оказалась прижата к стене.

— Этьен… Не надо…

Шанс для удара у меня был, но разве я могла причинить ему боль, даже если это всего лишь его прекрасная копия. Я успела лишь прикрыть глаза, прежде чем кинжал вонзился в мою грудь.

Три оглушительных удара умирающего сердца. Потом гулкая тишина, как после удара в гонг. Почему я еще мыслю, если я уже мертва? Глупость, что вампирам сталь не страшна. Лезвие в сердце остановит любого. Однако я все же чувствую себя, холод и сквозняк… Как странно.

… странно… странно… анно…

Эхо разнесло мой шепот по круглому залу, полному самых разнообразных зеркал. Я оправилась от потрясения. Все вокруг меня — обман, ловушка. Нужно только суметь найти выход там, где его, казалось, нет и в помине. Например, здесь. Я выдержала на себе взгляд десятков моих же глаз, отраженных с разных сторон. Только меня уже так просто не запугаешь. Присмотревшись повнимательнее, я заметила, что одно зеркало немного отличается от других. В нем мои движения отражаются медленно, с небольшой задержкой. Это точно что-то значит. Я толкнула зеркало рукой, и оно повернулось, открывая узкий ход. Я ступила под его своды и пошла, уверенная, что это конец.

Я не ошиблась.

— Нахема! — Жан бросился ко мне и сгреб в охапку, стоило мне только переступить порог тронного зала, — Где ты так долго была?

— Жан? — я все еще была немного заторможена, — С тобой все в порядке. Как хорошо.

— А что со мной могло случиться. Я спустился по лестнице, внизу было темно. Проводник привел меня сюда. Но где была ты?

Проводник? Я снова почувствовала головокружение. Проводник… А я там…

— Нахема прошла сквозь страх, отчаяние и саму себя, чтобы доказать свое право носить это имя.

На только что пустовавших тронах сидело трое. Убеленный сединами старец, приятный мужчина средних лет и молодой человек с копной непокорных вьющихся волос цвета меда. Говорил мужчина:

— Ты оказалась достойна своего имени. Мы рады этому.

В разговор вступил "Медовый":

— Твой друг рассказал нам о причине вашего визита. Вот наше решение, — я замерла в ожидании, — Человек по имени Дан уже воспользовался нашей милостью, оставшись жить со знанием о ночном мире, так что спасать его уже не наша забота. На то воля судьбы. Ты, Нахема, в сути своей драгоценный сосуд и не желательно подвергать тебя ненужной опасности. Тебе лучше остаться здесь, пока мы не решим, что делать с пророчеством. Мы все сказали.

После этих слов Старейшины исчезли, как будто их и не было.

— Брэд, — выругался Жан, — Это неправильно. Я не хочу остаться в этом жутком месте до конца своих дней, который, надеюсь, наступит очень не скоро!

Значит, Дана они освобождать не хотят. Во мне закипала ярость, мне не свойственная. Я. Здесь. Не. Останусь.

Из груди вырвался звериный рык. Жан удивленно уставился от меня, и то, что он увидел на моем лице, заставило его отшатнуться.

— Нахема, что… что с тобой?

— Хррр… — я с трудом сдержала яростный рев, — Мы уходим.

Я схватила Жана за локоть и потянула за собой. Своим телом я выбила яркий витраж, заменявший собой восточную стену, и мы отправились в свободный полет. Сдвоенный крик — ужаса и восхищения — унесся в серое пасмурное небо. В чужом пространстве все так же стоял замок на горной вершине, только нас там уже не было.

Глава 8

Голод

Холл был пуст. Решение Старейшин быстро стало достоянием общественности, и все приняли его с глубоким облегчением. Еще бы, кто же хочет вступать в битву с неизвестным врагом. И ради кого? Жан еще пытался доказать Совету мастеров, что сидеть в осаде — последнее дело. Но я-то знала, что это бессмысленно. Они не пойдут спасать никому не нужного человека. Хейкимару я не видела, а мне очень хотелось поговорить с ним, прояснить некоторые моменты. В голове была полная каша. В итоге я решила прогуляться и привести мысли в порядок.

Ночь только вступила в свои права. Одинокие прохожие торопливо разбегались. Полночь — межа, граница, до которой приличные люди разбредаются по домам, и после которой на улицы выходят те, кто вершит свои дела исключительно в темноте. Полночь приближалась. Ноги сами принесли меня к моему излюбленному мосту. Ветер у реки был сильнее, и я почувствовала, как он зашевелил пряди распущенных по спине волос. Стало так грустно и… одиноко. Казалось, в целом свете никто не сможет мне помочь.

— Сама справлюсь, — обиженно буркнула я. Фраза звучала немного непривычно, но приносила легкое облегчение, и я повторила тихо, — Я сама справлюсь. Сама. Так вот.

Решение, пусть и такое расплывчатое, придало мне уверенности в собственных силах. С моста я ушла с гордо поднятой головой. Следующим пунктом в моей вечернем променаде был старый заросший парк с одинокой скамейкой. Надо же, я невольно повторяла маршрут, по которому мы с Габриелем гуляли раньше. Как давно я его не видела, как он там интересно?

Скамейка оказалась занята, я увидела это издалека, но человек сидел ко мне спиной, и я не могла разглядеть лица. Просто из интереса я подошла ближе. Носа коснулся приятный дурманящий запах. Габриель повернулся ко мне и с улыбкой сказал:

— Я долго ждал тебя, красавица.

Так просто. "Я долго ждал тебя…" Внутри меня прорвалась невидимая плотина. Габриель увидел мои слезы.

— Милая, ну не плачь, — он был искренне обеспокоен неожиданным проявлением моих чувств, — Иди ко мне.

Я от души рыдала на груди любимого мужчины. Стоило пройти через все испытания, чтобы ощутить биение одного единственного сердца — его сердца.

— Ну все, милая, единственная моя, — утешал меня Габриель, — Мы и сами справимся. Скажи, этот Дан так важен для тебя?

Я всхлипнула и утвердительно дернула головой. Габриель задумался. Мы немного посидели в тишине, тесно прижавшись друг к другу.

— А знаешь, мы что-нибудь придумаем, обязательно придумаем.

Я посмотрела в его небесно-голубые глаза и увидела на их дне твердую решимость, он не отступится. Я сразу повеселела. Мне вообще было с ним удивительно легко и спокойно, можно было вновь чувствовать себя человеком, не думать о завтрашнем дне. Просто сидеть ночью на лавочке и смотреть на луну. Я не задавалась вопросом, почему мы не видимся днем — если Габриель так хочет, значит так надо. В конце концов, это я придаюсь блаженному безделью, а он, может, в это время работает где-нибудь, зарабатывает на жизнь. Он просто человек, и весьма, я скажу, нелюбопытный, просто удивительно даже.

— Скажи, а почему ты так спокойно отнесся к тому, кто я такая? — меня прямо пробирало любопытство, — Почему ты меня не боишься? И откуда знаешь про существование… подобных мне?

Он засмеялся:

— Как много вопросов! Много будешь знать — морщинки появятся.

— Не появятся, у вампиров не бывает морщин, — буркнула я. Все-таки напрасно было надеяться, что он мне вот так вот все выложит.

Ночь сходила на нет. Я не заметила, как быстро она пролетела, а я была еще голодна. Наверное, Габриель заметил что-то по моему лицу:

— Что-то не так?

Его обеспокоенность в другое время растрогала бы меня, но не сейчас. А ведь его кровь такая ароматная…

— Габриель, я…

… такая пьянящая…

— Что? Что с тобой? Ты побледнела.

… ее запах сводит меня с ума…

— Я должна идти!

Я почти выкрикнула это, вывернувшись из кольца теплых рук. Похоже, он догадался, что со мной, но промолчал. Это хорошо, я боялась, что он предложит мне свою кровь, а я могу не устоять перед соблазном. О, как наверное я сейчас ужасно выгляжу, какой стыд! Голодное бледное, потустороннее существо. Я опасна для него. Я опасна.

— Пока, мне правда пора. Увидимся, — бросила я и почти бегом покинула старый парк.

В каждом встречном прохожем, которых, несмотря на темное время суток, было достаточно много в центре города, я видела моего милого Габриеля. После того, как во мне проснулся "зверь", я его, скорее всего, больше не увижу. Да если бы я была на его месте, то уже сбежала бы из города, подальше от такого голодного чудовища, такого, как я. Сколько же дней я не ела? Вроде не так уж и много. Но все внутри меня стонало от голода. Смешно, а я еще говорила о неуправляемости юного Ника… Сама-то не лучше.

Вот миленькая девушка нервно оглядывается по сторонам. Интересно, что она делает ночью на улице одна? Постоянно поглядывает на часы, ждет кого-то. Давно, уже издергалась вся. Вообще-то я не пью кровь девушек, однако сейчас явно было не до условностей. Приняв дружелюбный вид, я подошла к ней:

— Привет. Что-то случилось?

Девушка нервно дернулась, но моя располагающая улыбка растопила лед ее страха:

— Привет. Я должна была встретится с приятелем, но он кажется опаздывает, — пожаловалась незнакомка, — Не знаю, что делать.

Мне не пришлось делать сочувствующее лицо — мне действительно было ее жалко. Видно, бедняжка уже очень давно здесь стоит. Ее бойфренд не придет. Девушка немного напоминала мне себя, не внешностью, а какой-то задерганностью, неуверенностью. Она большими наивными глазами смотрела на меня, и мне не составило труда поймать ее взгляд и подчинить себе ее волю. Мы отошли с освещенного фонарем места. В тени я откинула с шеи своей невольной жертвы светлые волосы и втянула носом запах ее кожи. Она, как ни странно, не пахла духами или мылом, я ощутила чуть солоноватый запах моря. Это было неожиданно и приятно. Мне вдруг расхотелось пить. Господи, но почему я чудовище?! Я не хочу быть монстром и делать из людей таких вот беззащитных кукол! Я не хочу…

— Ник… — вдруг слабо прошептала девушка. Мой гипноз по идее был безупречным, но она повторила, — Ник…

Это имя… И запах. Я вспомнила, где еще ощущала его! Бедная девочка, она связалась с Ником, нашим новичком, только от него так странно пахло солью и волнами. Я осмотрела шею девушки и ее руки. Так и есть, на тонких запястьях чуть выделялись шрамы от укусов, почти свежие.

— Вот черт! — громко выругалась я, — Проклятье!

Я не могу и шагу ступить, чтобы мне не напомнили о том, кто в городе хозяин. Мы как паразиты, наложили свой отпечаток на все: на тела и даже на души людей. Эта бедняжка явно испытывает к своему мучителю искреннюю привязанность, а он пьет у нее кровь. Все это так… грязно.

— Лена! — Ник ураганом влетел в темный закоулок и чуть не налетел на меня, сидящую возле прислоненной к стене девушки. Молодой вампир, игнорируя меня, упал на колени перед Леной и сгреб в охапку. Только после этого повернулся ко мне:

— Пожалуйста, пожалуйста, я прошу Вас! Не убивайте ее! Она ничего не знает, честно!

Я в полной растерянности смотрела на парня. Он с полными страха глазами нежно прижимал обездвиженное тело к себе.

— На мне нет ее крови.

— Вы не тронете ее? Просто она же, она любит меня, а я люблю ее. Я ничего ей не рассказал. Я редко появляюсь, но Лена все равно меня ждет. Я не мог ее бросить…

Он продолжал тараторить, но я его почти не слышала. Человек и вампир. Возможно ли это? Наверное, возможно. Я такое подумала, а Ник просто любит эту девочку. В мире есть не только грязь, есть и свет. Надо просто уметь его увидеть. Я поднялась с земли:

— Я буду молчать. Это твое дело, тебе решать, как жить с этим.

Когда я уходила, слышала, как Ник пробуждал возлюбленную от моего гипноза. Все-таки здорово, что пусть мы и Чудовища, но у каждого из нас обязательно есть своя Красавица.

Мое долгое отсутствие не осталось незамеченным. Уже в коридоре я встретила Жана:

— Нахема. Я, было, подумал, ты побежала в одиночку спасать своего друга.

Тревога, тщательно замаскированная под иронию. Только мне было не до игр:

— Нет, хотя твое предположение недалеко от истины.

— В каком смысле?

— Ох, Жан, неужели ты думаешь, что твой энтузиазм подвигнет кого-то на активные действия?

Блондин осуждающе покачал головой:

— Мы не можем одни…

— Глупости! — выкрикнула я и покачнулась. В глазах предательски зарябило, в ушах тонко зазвенело. Жан что-то спрашивал у меня, я не слышала, что.

— … это уже слишком… ты убиваешь себя…

Я вцепилась пальцами в щегольскую рубашку Жана и потеряла сознание.

Глаза я открыла у себя в постели. Уже светило солнце, значит, я проспала почти всю ночь и утро. Тело прекрасно отдохнуло и было готово к бодрствованию. Каково же было мое удивление, когда я заметила Жана, дремлющего на полу возле моей постели, привалившись к ней спиной. Я улыбнулась и легко провела ладонью по встрепанным светлым волосам. Мужчина зашевелился и открыл глаза:

— Ты в порядке?

— Я? В полном. А что ты делаешь здесь? — я чувствовала себя героиней какого-нибудь мелодраматического романа, забавно немного. Жан как-то подобрался:

— А если немного вспомнить?

А вот это уже нехорошо. В голове было пусто, как после пьянки. Что же вчера было? Что могло случиться, чтобы Жан остался в моей комнате на ночь? О, надеюсь мы не… Наверное, я мучительно покраснела, иначе никак не объяснить хитрый огонек в глазах блондина. С минуту я старательно воскрешала в памяти вчерашний день. Вот я с Габриелем, вот — я поморщилась — эта неприятная сцена с внезапным приступом голода. Вспомнила я и трогательную сцену с Ником и его человеческой подружкой. Разговор с Жаном, постепенно переходящий на крик. А потом только темнота и беспорядочные темные видения. Жан прочитал по моему лицу, что я вспомнила то, что должна была вспомнить, и повторил уверенно:

— Нахема, ты себя убиваешь.

Я смиренно кивнула. Надо же, потеряла сознание от голода. Случается же со мной всякое.

— Так нельзя, девочка моя, — настаивал мой друг, — Нельзя настолько запускать ситуацию. Это может быть опасно и для тебя и даже для других. Понимаешь?

— Угу, — мне безумно хотелось плакать. Жан отчитывал меня, как первоклассницу, и самое ужасное, что он был прав от первого до последнего слова. И все же моя вредная натура пыталась вяло сопротивляться, — Но сейчас я чувствую себя просто замечательно!

Мужчина усмехнулся как-то кривовато и даже скорбно. Внутри у меня все болезненно сжалось в предвкушении чего-то неприятного:

— Что? Что не так?

— Ты пила мою кровь.

Пила… то есть…

— Что я делала?

— Пила мою кровь, — невозмутимо повторил он, — Мне пришлось пойти на это, чтобы ты пришла в норму. Тебе было очень плохо.

— Это… Это невообразимо!

Мое возмущение можно было понять. Обмен кровью у вампиров — весьма личный, можно сказать интимный процесс. Оба его участника в момент обмена полностью чувствуют друг друга, становятся как бы единым целым, видят друг друга насквозь, все мысли, чувства, тайные желания. Действительно близкие вампиры таким способом выказывают друг другу свою преданность, доверие и любовь. Конечно, мой разум был полностью покрыт тьмой беспамятства, и моим тайнам ничего не грозило, но Жан… Неужели я настолько дорога ему, что он без сомнений пошел на этот шаг? Я боюсь поверить.

— Я не мог дать тебе и дальше убивать себя, — тихо сказал вампир, — Я должен был что-то сделать.

— Я понимаю, — я действительно понимала, — Все хорошо, правда.

Поддавшись мимолетному чувству, я наклонилась вперед и обняла Жана. Медленно, будто не решаясь, его руки коснулись моей спины. В этот момент мне было так хорошо и спокойно. Может, это действие его крови, а может, просто мы действительно не чудовища. Может, красть чужую кровь для поддержания собственной жизни — не преступление, смотря как на это посмотреть. Сейчас я ясно чувствовала в себе частичку жизни Жана и мне было от этого удивительно приятно. И прижиматься к его груди и вдыхать свежий запах его рубашки было так естественно и просто. Я запуталась окончательно, но сейчас это было так неважно. Глупо. Я жива и я буду жить и буду бороться. Прямо сейчас этим и займусь.

— Жан?

Он невразумительно заворчал в ответ.

— Мы ведь спасем Дана?

— Да, конечно, мы спасем его, я тебе обещаю.

Я знаю, он не врет. Все снова будет хорошо. По-другому быть просто не может.

Глава 9

Туз в рукаве

У меня уже сформировалась моя маленькая армия — я, Жан, его преданная ученица и помощница Гретхен и мой любимый Габриель. Жаль только, что совещание мы провести не можем по вполне определенным причинам, ведь о моем возлюбленном не знает ни одна живая душа, мертвая, впрочем, тоже. И моей армии очень не хватает предводителя, я на такую роль не гожусь. Вот бы на нашу сторону встал Хейкимару. Маркиз обладает огромной силой и авторитетом. Но я не обманываюсь зря, скорее всего именно занимаемая высокая должность не позволит ему идти поперек воли главных Старейшин. Жаль, конечно, очень. Но это еще не все. Моей армии нужен план.

В кои-то веки я валялась поперек своей шикарной постели и никто мне не мешал.

— Можно?

Не дожидаясь моего ответа, в комнату просочился Ник:

— Я не помешал?

— Нет, заходи, располагайся.

Парень немного, как мне кажется, нервно откинул рукой волосы со лба и присел на край кресла. Я с интересом смотрела на него. Он на меня. Оба мы не хотели начинать разговор первыми.

— Ну и? — наконец, не выдержала я.

— Знаешь, я, — Ник сильно смущался, — Слышал про эту историю, ну с твоим другом, человеком. Ммм, я на твоей стороне, — осмелев, парень быстро выпалил, — Я буду бороться рядом с тобой!

— Бороться? — забавно, похоже, в моей армии близится пополнение, — Но как же Кармен? Ты не боишься, что она будет против? А она точно будет против, будь уверен.

Гордость парня оказалась задета:

— Мне все равно! Я не маленький мальчик, справлюсь сам! К тому же за мной должок. Ты не тронула Лену, я благодарен тебе.

Ах, вот в чем дело! Тогда мне все ясно. Однако мне совсем не хочется рисковать жизнь совсем юного мальчишки. В нем много задора, протеста, да и потенциал достаточно велик, насколько я могу судить. Но имею ли я право рисковать его жизнью, я не знаю.

— Ты подумай над моими словами, — Ник встал и подошел к двери, — мы еще увидимся.

Надо же, как замечательно с его стороны было дать мне возможность все обдумать. И посоветоваться с кем надо.

В кабинете было все так же сумрачно и пахло плесенью. Секретарша Анна неподвижно стояла у дальней стены. Она все больше напоминала мне робота, запрограммированного на выполнение строго определенных действий. Вот она любезным до нельзя голосом, от приторной дружелюбности которого у меня непроизвольно сводило скулы, скажет…

— Маркиз Хейкимару в данный момент не может Вас принять. Мне очень жаль.

Я уже наслушалась этих ее "мне очень жаль" и рванулась к запретной двери в таинственные покои, где от меня прячется японец. За один удар сердца я преодолела весь кабинет, но на моем пути волшебным образом возникла надоедливая секретарша. Стоп! Как она могла угнаться за мной, да еще и опередить?

— Спокойно, Анна, Нахема. Все в порядке, я здесь.

Анна все так же беспристрастно отошла в сторону. Я, наплевав на конспирацию, вцепилась в его воротник, правда для этого мне пришлось встать на цыпочки:

— Как это понимать? — я почти шипела, — Сначала появляешься ты, пудришь мне мозги своим дурацким пророчеством, потом помогаешь, а после бросаешь на произвол судьбы! Я тебе не игрушка! Слышишь?!

Такая вспышка неконтролируемого гнева случилась со мной впервые. Я испугалась яростных ноток в собственном голосе, но остановиться уже не могла. Хейкимару аккуратно отцепил мои скрюченные пальцы от своего неизменного национального одеяния. Шелковая ткань с прощальным треском разъехалась под моими острыми, как бритва, ногтями. Все стало слишком странным. И страшным.

— Нахема, — голос Лорда звучал слегка укоризненно. Так разговаривают с неразумным ребенком, а никак не со своей госпожой, — Давай успокоимся и поговорим.

Вдох-выдох. Я спокойна как удав.

— Что происходит? — как же глухо прозвучал голос. Хейкимару присел на край письменного стола и жестом указал мне на кресло. Когда я села, он начал говорить:

— Наверное, ты сама чувствуешь перемены. Внезапные слезы, гнев, даже ярость. Может быть отчаяние или сожаление, — я кивнула, — Твое тело и разум борются с притаившейся в глубине тебя сущностью. Ты понимаешь, о ком я.

Еще бы не понять. Проклятый демон.

— Твои перепады настроения лишь реакция на попытки "захватчика" взять верх.

— Но почему ты раньше молчал? — в моем голосе нет гнева, только опустошенность.

— Я никак не ожидал, что это случится так скоро.

— Чем это можно объяснить?

Если Маркиз и удивился моему внешнему спокойствию и даже сухости, то не подал виду. Может, это тоже что-то значит.

— Трудно сказать, я долго изучал пророчество, искал возможные следы, говорившие о скором его исполнении. Но ничего не находил. Единственное, что я могу предположить, это то, что осталось недолго…

Мне осталось недолго. Я не хочу, чтобы все закончилось так. Чтобы демон внутри просто уничтожил все, что от меня осталось. Это так… нелепо.

— О чем ты думаешь?

Я не слышала вопроса.

— Нахема, о чем ты думаешь?

— Прости, я действительно задумалась, — как сказать ему, что я не хочу умирать? Японец смотрел на меня с умиротворенным видом, разве что только на глубине вишневых зрачков затаилось немного тревоги.

— Ты ждал этого. Да, скажи? Ведь это твоя мечта, чтобы Нахема вновь воскресла? Ты хочешь… моей смерти?

Слова давались с огромным трудом, воздуха не хватало.

— Глупая, моя цель — не просто дать Нахеме возродиться, но и не дать ей убить тебя. Поверь, она не будет рада, когда поймет, что виновата в твоей смерти. Это элементарная благодарность за возможность жить.

— Эээ… спасибо.

— Впрочем, я думаю, тебе не об этом сейчас надо думать. Я же вижу, ты хочешь спасти своего друга?

— Да, я пришла за помощью, — кажется, это было так давно.

— Единственная помощь, которую я могу тебе оказать, это информация.

На большее рассчитывать было бы глупо с моей стороны.

— Слушай же и запоминай…

Дневник Нахемы.

"Меня раньше как-то не интересовало, какая сила могла вытолкнуть демона из нашего мира. Это же было так давно. А вот теперь вопрос стал ребром. Первые вампиры поклонялись Нахеме и почитали ее как бога. В каком-то смысле она и была их богом, прародительницей первых вампиров. Так вот, в один прекрасный момент, Нахема повстречала на земле человека и полюбила его. Делилась с ним своей силой, которая раньше полностью принадлежала ее любимым "детям". Как я поняла со слов Хейкимару, а он был свидетелем тех событий, ночное общество раскололось на тех, кто принимал свою богиню любой, со всеми ее прихотями и слабостями, и тех, кто не мог простить ей предательства. Для них любовь к человеку оказалось слишком тяжким преступлением, и тогда один из старейших вампиров ушел из общины. Он основал свой клан, но состоял он из подобных нам только на половину. Первый изгой со своими единомышленниками создал что-то вроде Ордена инквизиции. Они разработали эффективные меры борьбы с вампирами. Последних в ордене становилось все меньше. Первый из отступившихся мечтал лишь об одном — уничтожить бывший предмет поклонения, и ему это удалось… С тех пор методы борьбы ордена наверняка усовершенствовались".

Я переваривала полученную информацию. Хейкимару не торопил меня. Наконец, я выдавила из себя:

— Зачем ты мне это рассказал?

Японец помедлил, прежде чем ответить на мой вопрос:

— Ты выбрала путь борьбы, и знаешь, что твой друг лишь приманка в их руках. Орден хочет уничтожить тебя.

Немного не привыкла к такому повышенному вниманию (надо же, еще шутить умудряюсь!).

— Он их туз в рукаве. Запомни, главное, Нахема, ты наша надежда, наше спасение. Еще не знаю, как, даже не знаю, когда, но она заговорит в тебе. Будь осторожна.

— Да, конечно, — я рассеянно кивнула. Хейкимару легким движением соскочил со стола и в мгновение ока приблизился ко мне вплотную. Я затаила дыхание.

— Удачи, — прошептал он и с непередаваемой нежностью запечатлел поцелуй на моем лбу. Я несмело подняла глаза — кабинет уже был пуст…

Дверь скрипнула, выпуская меня в коридор. Я не удержалась и бросила в сумрак за спиной:

— У меня тоже есть свой туз в рукаве, Хейкимару. Расклад будет в мою пользу.

Глава 10

Я и Она

Особняк словно вымер или это просто его жители начали меня сторониться. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Неужели пришло время, когда надеяться надо только на себя? В любом случае для меня ситуация с каждой минутой может стать критической — даже я сама начинаю себя бояться, чего же говорить об окружающих. Внутри что-то болезненно сжалось при мысли об этом. Сначала я превратилась в вампира, а теперь медленно становлюсь параноиком.

Ноги сами вывели меня к выходу. День немного перевалил за середину. Ерунда, будто бы нам нельзя находиться на солнце, эти сказки придумали люди, чтобы чувствовать себя в безопасности хотя бы днем. Я неспешно прогуливалась по городу, ничем не выделяясь из толпы таких же прохожих. Мой голод еще не проснулся, но уже начинал напоминать о себе. В последнее время моему организму требовалось все больше крови, чтобы насытиться, и это пугало.

— Эй, осторожнее!

Забывшись, я столкнулась с мужчиной, отчего тот отлетел в сторону, чудом устояв на ногах.

— Простите, пожалуйста, я задумалась.

— Смотреть надо, куда идешь, — буркнул он и поспешил дальше. Я проследила за ним взглядом и заметила хрупкую девушку с ярко-красными развевающимися как знамя волосами. Она сидела на перилах моста, спиной к пропасти, и беспечно болтала ногами. У меня вырвался вздох удивления. Девчушка легкомысленно рискует жизнью, но никто этого как будто не замечает! Я поспешила к ней, и тут меня настиг приступ дежа-вю. Я словно с головой окунулась в прошлое. Мост был тот же самый, на котором я встретила человека, изменившего мою жизнь. Огненноволосая игриво смотрела на меня и загадочно улыбалась, будто все-все про меня знала. Я подлетела к ней и выпалила прямо в лицо:

— Кто ты? Говори! Чего ты хочешь?

— А она сильнее, чем мы могли подумать, — вместо ответа задумчиво протянула девчушка, — Надо же, так быстро…

Я едва не взвыла!

— Господи, что вам всем от меня надо?!

Странная незнакомка жалостливо смотрела, как я бессильно опускаюсь на пыльный асфальт. Собственная злость, что так неожиданно взыграла во мне, отняла последние силы.

— Не плачь, избранная. Это было предопределено много веков назад, тебе уже ничего не изменить.

Но я пыталась. Изо всех сил я старалась вылезти из того болота, в котором оказалась. Тщетно. Весь мир был против меня, одинокой, борющейся за себя, за свое счастье и свое "я". Слезы хрупкими стеклянными каплями падали на землю и разбивались, как моя жизнь, на мелкие осколки.

— Не плачь, избранная, твоя жизнь послужит на благо.

Я нашла в себе силы спросить, не поднимая лица:

— Кто ты?

— Даниэль.

Мои волосы колыхнул непонятно откуда взявшийся ветерок.

Даниэль на мосту не было.

— Черт бы вас всех побрал! — я была необычайно зла на себя, на Даниэль, на весь мир. Значит, мне не выжить, так получается?

"Не плачь, избранная, твоя жизнь послужит на благо"

Но я так не хочу умирать!

"…тебе уже ничего не изменить"

Я стояла, опершись на резную ограду моста, и как зачарованная смотрела на спокойную водную гладь. А что если… Если мне по-любому не жить? Отвратительные по своей сути мысли так и норовили прорваться на язык. А что если…

— … если меня вдруг не станет? Если я умру, изменится ли что-нибудь?

Река таинственно молчала в ответ. Для нее я всего лишь очередная сломленная и разбитая девушка, напрасно роняющая соленые слезы над ней. Одна из сотен таких же неприкаянных.

Я тихо разговаривала сама с собой, медленно раскачиваясь в такт неслышимой музыке.

Пора.

Сейчас или никогда.

Я одним быстрым движением перемахнула через перила и полетела вниз, совсем не так красиво, как хотелось бы…

Вода приняла меня в свои объятия, нежные и ледяные одновременно. Сомкнулась над головой. Я медленно, словно в одном из моих кошмарных снов, погружалась все глубже и глубже. Маленькое пятнышко дневного света превращалось в яркую золотую монетку далеко надо мной. Я раскинула руки и вытянулась в струну, наверняка со стороны я похожа на мраморную статую с умиротворенным и отстраненным лицом, устремленным наверх. Действительно, только сейчас я почувствовала поразительное спокойствие и… счастье. "Золотая монетка" света окончательно исчезла. Темнота обступила меня со всех сторон, но она была какой-то не черной, как я ожидала, а будто темно-синий бархат, складка светлее, складка темнее… И имела она привкус горечи. Легкие уже давно горели огнем. Я подумала, какой интересный контраст — сухое пламя внутри и холодная безмятежность снаружи. Это так просто, парить, словно птица, в толще воды. Неужели смерть — это так прекрасно?

Неожиданный удар потряс мое расслабленное тело. Воздух вырвался из пылающих легких и унесся веселыми пузырьками. Я чуть не взорвалась изнутри, когда в горло хлынул поток холодной воды. Стало страшно и больно. Мой недолгий полет закончился, увы…

Габриель, я люблю тебя…

Не надо. Не умирай.

Я отчаянно закашляла. Приступ скрутил мое тело пополам. Из меня лилась вода. Сколько же я наглоталась?

— Милая! Наконец-то, как же ты меня напугала!

Я не могла открыть глаза, а если бы и смогла, не решилась бы. Голос я бы узнала их тысячи, но он не может быть настоящим. Там, в глубине, только я одна.

— Родная, ну очнись же, я знаю, ты слышишь меня.

Конечно, слышу, и буду слушать еще целую вечность, благо она у меня в запасе есть. Как приятно, что даже после смерти я могу ощущать прикосновение любимых губ.

Открой глаза.

Я послушно разлепила веки. В глаза ударил невообразимо яркий дневной свет. Я не понимаю, где я? Сознание против моей воли подкинуло живописную картинку…

Тонкий темный силуэт как бы висит в бесконечном чернильно-синем пространстве. Пузырьки воздуха отделяются от одежды и лениво поднимаются вверх. Это я, я птица. Мои крылья неподвижны, сама вода держит меня в своих ладонях. Остекленевший взгляд не выражает ничего, кроме спокойствия и отрешенности. Нет ни света, ни тени. Только я и тьма…

Я снова закашлялась и забилась в крепких теплых руках Габриеля. Голос никак не хотел подчиняться. Я тихо прохрипела:

— Зачем ты меня спас?

— Потому что ты нужна мне…

Я без слов потянулась к любимому и поцеловала. Если это последнее, что будет в моей жизни, я умру счастливой.

Габриель не рассказал мне, как узнал, что со мной и как вытащил мое тело на берег с самого дна, да я и не спрашивала. Мне это было совсем не интересно, ведь главное, я осталась жива и мы остаток дня провели вместе. Но стоило нам расстаться, ко мне вернулись нехорошие мысли. А именно мысли о грядущем.

Дневник Нахемы.

"Наверное, я схожу с ума, если конечно вампиры могут сходить с ума. Вот, голова уже идет кругом! Оказывается, я так много не знала о себе подобных. К примеру, мы сильны, но отнюдь не бессмертны. Раньше меня этот вопрос не волновал, особо задумываться о смерти мне не приходилось. А сейчас, в свете последних событий… Как это ни прискорбно, я могу жить, не старясь ни на день, вечно сохранять молодость и красоту, я не умру естественной смертью никогда, но… Меня можно убить и сделать это не так уж и сложно, если с умом к этому подойти. Сегодня я едва не утонула. Говорят, с возрастом зависимость от кислорода ослабнет, впрочем, я не уверена, что доживу до этого времени. Я начала с того, что схожу с ума. Это заявление очень близко к правде, ибо я слышу голоса. Вернее один единственный голос, но так отчетливо, словно его обладатель стоит у меня за спиной. Я никому об этом не рассказывала, не знаю, как клан поступает с сумасшедшими членами своего маленького общества. Безумный вампир! Вот куда я качусь со скоростью выпущенной пули".

Прости, я не хотела тебя так пугать.

Дневник выпал у меня из рук. Авторучка с неестественным грохотом покатилась по полу.

— Кто ты? Где ты?

Мне никто не ответил. Дрожащими руками я подхватила дневник и открыла последнюю запись.

Я это ты.

Я снова непроизвольно дернулась. Помню, в детстве мама говорила мне, что нельзя отвечать невидимкам, чтобы злые духи не похитили твою душу. Глупое суеверие…

Мне показалось или странный голос едва слышно усмехнулся.

— Это ведь ты, да?

До меня наконец дошло, чей голос я принимала за признак скорого безумия.

— Это ты! Ты! Как ты смеешь? — я сорвалась на визг и со стороны наверняка представляла собой дикое зрелище, — Убирайся из моей головы! Я тебя ненавижу!

Мне жаль…

Я застыла с выражением недоумения на лице, и в таком виде меня застал Жан. Он буквально ворвался ко мне в комнату, чего уже давно себе не позволял.

— Что тут у тебя происходит? Ты кричала? Тебя кто-то обидел?

До меня не сразу дошел смысл его слов, но напряженное лицо говорило само за себя.

— Жан, все хорошо, честно.

Кажется, он мне не поверил.

Мы сели рядом, плечо к плечу. Он молчал, а я не знала, с чего начать.

— Не хочешь — не говори.

Я посмотрела на него с благодарностью. Все-таки мне бы не хотелось впутывать его в то, в чем сама я сидела уже по уши. Жан сделал для меня очень много, пожалуй, даже больше, чем он может себе представить. Завтра меня ждет много дел. Я тянула слишком долго и теперь чувствовала в себе силы и желание действовать.

Будь осторожна, ты не знаешь, с кем собираешься тягаться.

Я мысленно отмахнулась. "Я все решила".

Я не желаю тебе зла.

"Тогда ты мне поможешь".

Демон замолчал, и я расслабленно вздохнула. В горле пересохло окончательно, а перед важным делом следует быть в форме.

— Поохотимся вместе?

Жан, как мне показалось, удивился предложению, но поспешил его принять, сказав только:

— Еще не совсем стемнело для охоты.

Я рассмеялась громко и непринужденно:

— Но нам же это не помешает?

Жан улыбнулся в ответ.

А меня не оставляло чувство, что я уже не совсем я. И еще…

Время почти пришло.

Глава 11

Давным давно

Солнце нещадно палило в лазурном небе над широкой равниной, расстилавшейся у самого подножия крутых скал. Там, среди безжизненного камня возвышался древний храм кровавой богини Дзигокудаю. В разных странах и на разных континентах она была известна под именами Кали, Хель, Мара, Эрешкигаль, Морриган. И лишь только избранные знали ее под именем Нахема…

Днем храм был пуст и безжизнен. Снаружи. В недрах горы обитал древний и ужасный ночной народ, испокон веков являющийся страшным кошмаром человечества. Темные просторные пещеры были наводнены вампирами. Они жили сплоченно и придерживались своих законов. При свете солнца часть их них выдавала себя за людей, а часть вела свою уединенную жизнь глубоко под землей, чтобы с наступлением сумерек выйти на кровавую охоту. Древние вампиры были сильны и жестоки, однако все они подчинялись своей Королеве, своей Богине, пред которой меркла вся их мощь. И так было веками, пока…

Хейкимару отвлекся от своих мыслей, в которых он неизменно возвращался на родину, в страну восходящего солнца, более чем на две тысячи лет назад. Тогда многое было иначе — проще, понятнее, красивее. Иногда вампир задавал себе один и тот же вопрос: "Зачем я все еще здесь?" Почти все его друзья мертвы, кто-то раньше, кто-то позже, некоторые от рук охотников за вампирами, а иные еще будучи людьми. И Тошико, милая юная Тошико, не успевшая познать всех радостей вечной жизни, уже давно стала позабытым сном. Однако все было не зря. Она вернулась, как и обещала. Тогда, несколько бесконечных тысячелетий назад…

Хейкимару тяжело вздохнул и снова соскользнул в объятия воспоминаний.

— И кто смеет так говорить?

Нежный девичий голосок звучал самой прекрасной музыкой на свете, но молодого вампира охватила ледяная дрожь:

— Г… Госпожа, я не…

— Отвечай на мой вопрос!

Хейкимару зашел в зал в тот момент, когда та, которую назвали Госпожой, испепелила нерадивого слугу на месте, одним изящным движением пальца.

— Моя Госпожа, чем наш брат заслужил такое суровое наказание?

Женщина подняла на него пылающие гневом глаза. Через секунду взор ее смягчился:

— Ах, это ты. Снова эти слухи.

Хейкимару благоговейно припал губами к протянутой узкой ладошке и, дождавшись разрешения, сел на специальную скамью у ног Госпожи. Нахема была не на шутку встревожена, и причины для этого имелись весомые. Ее верный народ оказался не готов разделить власть с кем бы то ни было, а тем более с человеком. Правда, это был не совсем обычный человек… Но об этом все равно никто не знал. Женщина почти с лаской смотрела на своего подопечного. Она была уверена, что его ждет большое будущее, а вот в своем уверена не была.

— Что Вас беспокоит?

Нахема тепло провела рукой по гладким черным волосам Хейкимару. Она не могла сказать ему, что увидела в будущем, все равно он не смог бы его изменить. Вот, совсем скоро…

Храм потряс топот десятков ног.

— Смерть! Смерть демонам! Жги!

Верный ученик выбежал в коридор и увидел обезумевших людей с факелами и деревянными дубинами. Хейкимару охватила дрожь. Он был еще совсем молод, решительно настроенная толпа пугала его. Один из мужчин грубо оттолкнул его в сторону:

— Уйди, мальчик, здесь слишком опасно.

Люди продолжили свой путь в покои Нахемы. Опомнившись, Хейкимару поспешил защитить Госпожу. Протиснувшись вперед, он успел увидеть, как Нахема сожгла предводителя у всех на глазах.

— Зачем вы пришли в обитель Дзигокудаю? Живым здесь не место!

Люди отшатнулись, иные сложили пальцы в охранный жест, но не убежали прочь. Вместо этого с громким истеричным криком женщина с изможденным заплаканным лицом метнула в богиню самодельное копье. Это послужило сигналом к неорганизованной и заранее обреченной на поражение атаки… Невольного свидетеля бойни с ног до головы окатило теплой кровью. Маленькая комнатка, где он оставил Госпожу, была залита алой, ароматно пахнущей жидкостью. Сама Нахема стояла с отсутствующим взглядом, ее белое одеяние было девственно чистым, на бледном лице же жутко выделялись багровые пятна человеческой крови. От разжигающего жажду аромата некуда было деться. Хейкимару затошнило. Он упал на колени, как подкошенный, борясь с желание лакать кровь языком прямо из обильных луж, которые удивительным узором покрывали каменный пол. Дикая жажда почти лишила его разума, и в таком положении его настиг хлесткий ментальный удар. Молодой вампир упал лицом в кровь, не в силах даже пошевелиться.

— И этот щенок заслужил почетное место у твоих ног? Ты не ошиблась в выборе, Нахема? Посмотри на него — он же просто… жалок.

— Не тебе меня судить, Кацуо. Разве не ты теперь предаешь меня?

Последовал негромкий смех, а следом за ним хлесткий звук пощечины.

— Не смей, слышишь, никогда не смей смеяться над моими словами. Иначе, клянусь, Кацуо, ты пожалеешь об этом.

В голове Хейкимару наконец-то сложились все части картинки. С трудом оторвал лицо от липкого от пролитой крови пола, он увидел стоящего спиной к нему Кацуо — одного из сильнейших вампиров, давно, но тайно стремящегося к единоличной власти. Нахема рядом с ним казалось такой хрупкой и слабой, так что Хейкимару мучительно захотелось защитить ее, однако сил встать до сих пор не было. И тогда юноша решился на крайний шаг. Зажмурив глаза, он позволил разлитой на камнях крови попасть на язык… Внутри все отозвалось сладкой болью, алый туман проник под веки и отчаянно жег глаза. Никогда еще молодой вампир не испытывал таких ярких ощущений. Голоса Госпожи и Кацуо слышались как будто издалека и казались уже такими неважными.

— … сделаешь еще один шаг и умрешь…

— … ты сама научила меня… я был хорошим учеником, почему же ты отвергла меня?..

Хейкимару боролся сам с собой, потому что какая-то его часть все еще помнила об опасности и стремилась к Госпоже. Вампир встал на колени в тот момент, когда Кацуо нанес первый удар. Далее противники обменялись парой смертоносных заклинаний, прощупывая слабые стороны друг друга. Комнату заволокло дымом, драпировку стен, изображавшую сотворение мира, лизали языки пламени. Соперники были одинаково потрепаны, но оба желали продолжить поединок. Хейкимару вскочил на ноги и ударил Кацуо в спину недавно освоенным воздушным "молотом". Вампир пошатнулся и прошипел сквозь зубы:

— Пусть твой щенок попридержит свой пыл, а то я за себя не ручаюсь. Ты не научила его, что бить в спину недостойно воина?

Нахема не ответила.

— Госпожа, я помогу… — тело внезапно изменило юноше, и он повалился на бок. Ни единая мышца не подчинялась ему, однако сознание продолжало жить. Положение тела позволяло ему видеть все, что происходило дальше, но сделать он ничего не мог. Только наблюдал и страдал от бессилия.

Между тем время игр закончилось. Два могущественных вампира одновременно сорвались с места. Человеческий глаз никогда бы не разглядел молниеносных ударов, наносимых ими друг другу. Заклинания и ментальные удары перемежались с ударами физическими. Бой продолжался уже не первый час, а противники не думали останавливаться. Нахема бросила с усмешкой:

— Тебе не победить богиню.

— Мне не победить богиню, но я смогу одолеть демона.

Кацуо отпрыгнул как можно дальше и широко улыбнулся. Из-под длинной черной челки сверкнули тонкие изящные клыки.

Потом он что-то тихо произнес.

Помещение скрылось во вспышке нереально белого света. Из ушей безмолвного свидетеля потекла кровь. Воздух вибрировал от неслышного звука. Нахема что-то кричала ученику, но тот ничего не слышал. Вдруг все замерло: хищно скалящийся Кацуо, кричащая Нахема с развевающимися волосами, сам Хейкимару.

И время снова пошло вперед. Госпожа упала на пол. Кацуо делал странные пассы руками, словно связывал невидимые нити. К Хейкимару начала возвращаться чувствительность. Призвав полученную от выпитой крови силу, он ударил по Кацуо, не давая ему закончить неизвестное заклинание. Предателя ударило о стену, но это ничего уже не меняло.

В голове обессиленного Хейкимару раздался знакомый ласковый голос:

Ничего не бойся, мой мальчик. Просто уходи как можно быстрее. Тебе не справится с Кацуо. Меня больше не будет рядом тобой, живи так, как я учила тебя. Не разочаруй меня. И запомни то, что я тебе скажу. Пройдет много веков, прежде чем явлюсь я вновь, в теле женщины, что равна будет сильнейшим. Найди ее и защити, ибо от союза ее с мужчиной, что будет не человек и не вампир, пойдет новая Эра… Эра Детей Ночи. А теперь беги. Беги же!

И Хейкимару побежал что было сил. Бросив друзей и сородичей, потому что теперь у него была другая Миссия. За его спиной в столбе белого огня растаяло тело той, что люди называли Дзигокудаю, а вампиры — Нахемой. Великой богини не стало, и ее детям предстояло научиться жить одним в жестоком человеческом мире.

И они прекрасно с этим справились.

Глава 12

Паутина

Мне было немного страшно. Совсем чуть-чуть, если подумать. Ничего ужасного пока не произошло и, надеюсь, не произойдет. Дело в том, что мы решились. Именно МЫ. Иногда я чувствовала в себе чужие чувства и видела чужие воспоминания. Они были такими настоящими, что моя собственная жизнь на их фоне попросту терялась неясным мутным пятном. Но я не хочу, чтобы меня заменили как переполненный диск. Поэтому я спешу покончить со всем этим как можно скорее.

— Ты собираешься идти туда?

Жан стоял в дверях, опершись на косяк, и наблюдал за моими действиями. Знаю, он не хочет меня отпускать одну.

— Да. Уже давно пора…

Я промолчала о том, что подумала. Дан, быть может, давно мертв, и все из-за моей медлительности и страха.

— Когда ты отправишься?

— Как стемнеет. Я возьму оружие, не хочу днем пугать народ.

— Оружие? — Жан был удивлен, — Какое?

Я показала ему ножны из черной кожи.

— Что это?

— Подарок Хейкимару, — я улыбалась, — Сегодня принесли. Это катана, кажется.

Стыдно, но в оружии я понимала мало. Вообще не представляю, что мне с этим даром делать, но раз японец мне его прислал, значит так зачем-то надо. Жан требовательно протянул руки:

— Дай-ка мне.

Я трепетно передала ему ножны. Жан медленно вынул клинок до половины. Отполированное лезвие опасно блеснуло. Меч был великолепен.

— Как красиво! — вырвалось у меня, — Жаль, что я не знаю, как с ней обращаться…

— А ты попробуй.

Весь вид белобрысого вампира говорил о том, что он что-то знает и хочет убедиться в своей правоте. Я хмыкнула и не очень уверено взяла катану из его рук. Осторожно повела клинком из стороны в сторону, сделала пробный взмах. В голове что-то щелкнуло, и я неожиданно все вспомнила. Тело, уже отдельно от меня, начало медленно выписывать невыразимые пируэты с мечом. Я перетекала из одной стойки в другую, рассекая невидимых противников. Я была как будто в трансе…

— Браво, Нахема, умничка!

Жан довольно хлопал в ладоши.

— Ну а теперь объясни, что тут происходит? — потребовала я. Он развел руками:

— Это надо спрашивать не у меня, а у нее.

В такие моменты я остро чувствовала себя сумасшедшей. Жан так запросто предлагал мне пообщаться с потусторонней сущность, обитающей где-то на задворках моего сознания!

Видимо, на моем лице читалось искреннее возмущение, ибо Жан сразу пошел на попятную:

— Понимаешь, по твоему же рассказу выходит, что твой демон достаточно долго жила в Японии, как и Хейкимару. Ну, ясно к чему я веду?

Ну да, конечно! Нахема не могла не владеть искусством боя.

— Думаешь, это мне поможет?

— Все будет хорошо, — вместо ответа заверил меня Жан, потом приблизился, привлек к себе и мягко поцеловал в макушку, — На удачу.

Когда за моим другом закрылась дверь, я тут же села на кровать. Ноги отказались держать меня. Теперь не перед кем было строить из себя амазонку и скрывать страх. Я заталкивала панические мысли в самую глубь разума, но и оттуда они доставали меня. Прошло столько времени с того злополучного дня, не знаю, жив ли еще Дан… Как я вообще могла не думать о нем все это время! Внутренний голос шепнул: "Конечно, ты о нем думала, просто ждала подходящего случая".

Ну все, мне пора.

Габриель ждал меня у подъезда моей квартиры. Я почуяла его издалека и спряталась — в моих планах не было впутывать его в это темное дело. Хватало с него и девушки-вампира. Катана приятно грела спину, хотя по идее была выкована из холодного металла. Габриель нетерпеливо расхаживал взад-вперед, время от времени поглядывая на часы, словно точно знал, когда я сюда приду. Неожиданно он пристально посмотрел в мою сторону. Я понимала, что он не может меня увидеть, я была далеко, да и ночная тьма служила надежной защитой от посторонних глаз. Ну, когда же он уйдет? Я почти уверена, что в почтовом ящике для меня лежит какое-нибудь послание от заждавшихся похитителей. Наконец, мой замерзший и уставший возлюбленный сунул руки в карманы и свернул за угол дома. Я в долю секунды оказалась возле подъезда, вошла внутрь. Возле вожделенного почтового ящика стоял Габриель…

От неожиданности я растерялась, а он хитро мне улыбнулся.

— Как ты… как ты успел, я же видела, ты уходишь, — не очень связно пробормотала я.

— Не только у тебя есть свои маленькие секреты. Или ты думала, я отпущу тебя одну, куда бы ты не собралась?

— Ну уж нет, со мной ты не пойдешь.

— Почему?

— Это слишком опасно для…

— Слишком опасно для людей? — в его голубых глазах совсем не было страха.

— Именно так, ты правильно понял.

Больше я не знала, что сказать, ясно же, что он не отступит. Я тоже.

Мои глаза встретились с его и я решилась. Мой разум, многократно усиленный проклятым демоном, легко подавил волю человека. Габриель широко распахнул удивленные глаза. Я велела ему подняться ко мне в квартиру, запереться там и ждать меня. Парень послушно кивнул, хотя на мгновение мне показалось, что я его не контролирую. Однако я ошиблась. Как же больно было видеть любимого человека безвольной тряпичной куклой, послушной моим приказам. Он не простит мне этого, я бы не простила. Нахема, сколько зла ты мне уже принесла!

Дальше оставалось самая малость — найти нужный мне дом (адрес действительно валялся на дне моего почтового ящика), победить врагов, освободить Даниила. Насколько я поняла, враги как раз были нешуточные, Нахему один раз уже постигла неудача, что на этот раз ждет меня? Смерть? Или чудо? Время покажет.

Нужный мне дом нашелся без труда. На старой, наполовину нежилой улочке он был один отделан сайдингом веселого зелененького цвета и сверкал новой яркой черепицей. Что-то непохоже это гнездышко на обитель вселенского зла…

Я не стала стучаться, меня наверняка и так уже давно ждали, вот только вряд ли с распростертыми объятиями. Старясь держаться в тени и как можно дальше от дома, я обошла его со всех сторон. Явной засады видно не было, впрочем, на то она и засада, чтобы я ее не обнаружила раньше времени. Обостренный донельзя слух зацепил легкий звук шагов в начале улицы. Я не ожидала гостей и могла только догадываться, кто подкрадывается ко мне темной ночью. "Гость" резко ускорился и…

— Тсс… Не бойся, это я.

Я позорно вздрогнула, когда тяжелая ладонь легла мне на плечо. Все-таки Жан на много веков старше меня, будь я хоть трижды избранная, если он не захочет, я никогда его не замечу, пока не станет поздно. Я максимально приблизилась к его лицу и зашептала:

— Какого черта ты явился? Это мое дело.

— И мое тоже. После Этьена я второй, кто отвечает за тебя головой. Теперь к тому же и единственный.

— Но я уже мастер!

— А я все равно старше — лучезарная улыбка расцвела буквально в нескольких сантиметрах от меня, — Ты разведала обстановку?

Я кивнула, возмущение быстро прошло, стало легче от того, что я не одна. Получилось, наконец, думать только о деле.

Мы вместе последили некоторое время за домом. К нему никто не приближался, из него никто не выходил. Электричество нигде не горело и складывалось впечатление, что здесь давно никто не живет.

Мы быстро подбежали к входу и проникли во двор. Сердце почти перестало биться от волнения.

— Я первый.

Жан хотел толкнуть слегка приоткрытую дверь. Я жестом остановила его. Внутренний голос уверенно вел меня в другую сторону. Я решила не сопротивляться ему и тихо, без скрипа отворила заднюю дверь, частично прикрытую старым креслом. За дверью начиналась лестница наверх. Я внутренне порадовалась, что не вниз, со времен посещения замка Старейшин у меня похоже развился страх перед подвалами. Жан неотступно следовал за мной и не задавал лишних вопросов. Я же думала о том, что правильное направление мне задавала Нахема, больше некому, и что она подозрительно молчалива в последнее время (я уже привыкла к ее голосу, если честно). Тем временем лестница вывела нас в абсолютно пустой зал, в котором еще не окончился ремонт. На полу в подсохшей луже известки видны были грязные отпечатки мужских ботинок. Жан молча обвел зал рукой, обращая мое внимание на странный факт — здесь не было ни окон, ни дверей, за исключением той, через которую мы пришли. И что же дальше?

Долго ждать ответа не пришлось. Отпечаток ботинка, привлекший мое внимание, оказался оставлен кем-то прямо на крышке люка. Его вполне можно было и не заметить, известка скрыла все швы.

На первом этаже было абсолютно темно. То есть так темно, что даже мое обостренное зрение полностью отказывало. Это не могло быть случайностью. Это могло быть ловушкой. Жан…

— Жан? — позвала я, рассудив, что скрываться бессмысленно, нас ждали. Блондин не ответил. В лицо дохнуло холодом.

В этот же момент что-то отвратительно липкое коснулось руки. Я судорожно отмахнулась, не сдерживая естественной брезгливости. Склизкая мерзость обхватила правое запястье. Меня охватила паника. Я словно снова оказалась в подземелье, полном отчаявшихся душ. Следом за паникой пришла апатия, как тогда, под водой. Я села на пол, обхватила руками колени, и закрыла глаза… Паутина страха опутывала меня плотным коконом, все туже затягивая петлю вокруг сердца.

Встань и борись!

Не хочу…

Борись! Умрешь ты — умрут еще сотни других. Ты этого хочешь? Вставай же!

Упорный голос действовал на нервы похуже Дана. Дан… Я что-то должна сделать. Кого-то спасти.

Вдруг стало тепло и светло. Я поднялась во весь рост и вытянула руки. В них я сжимала катану, хотя я не помню, чтобы вытаскивала ее из ножен. Клинок ярко сиял холодным голубым огнем. Его языки ласкали кожу и внушали уверенность. Все вокруг преобразилось. Я стояла посреди огромного величественного зала и прямо передо мной, на балконе, был Дан. На его лице застыли ужас и страдание. Я опустила оружие. И тут он закричал:

— Уходи!

Глава 13

Лицом к лицу

Дан что-то кричал мне, потом резко замолчал, и его лицо сделалось белее свежевыпавшего снега, в глазах застыла обреченность. Я же не желала ничего замечать вокруг и смотрела только на него. Поэтому появление главных действующих лиц я успешно пропустила.

— И кто же это у нас тут?

Я завертела головой, но обладателя голоса нигде не было. Звук словно бы шел из самих стен.

— Не прячься! — закричала я. Меня затрясло, то ли от страха, то ли от непонятного предвкушения чего-то неизведанного. Меч в руках больше не светился нестерпимо голубым, но я чувствовала легкую вибрацию, исходящую от него. Оружие жаждало битвы и, кажется, я тоже ее ждала. По одному, ярко вспыхивая, вдоль стен загорелись факелы. У меня возникла аналогия с пещерой. В ответ на эти мысли моя вынужденная "квартирантка" презрительно фыркнула. Ей здесь тоже не понравилось.

Я замерла в ожидании. Было кристально ясно, что превосходство явно не на моей стороне. Даниил у них, Жан наверняка тоже. Попала я… в ситуацию.

— Чего ты хочешь?

Я решила обращаться к похитителям на "ты", надеясь, что на контакт выйдет их лидер.

Эхом от каменных стен отразился мне в ответ издевательский смех невидимого собеседника. Оставаясь в тени, он продолжал держать меня в напряжении.

— Это не я хочу, это ты хочешь, — практически промурлыкал переговорщик, сделав акцент на "ты". В данный момент мне действительно очень захотелось. Захотелось найти паршивца и убить его. Когда мои негуманные намерения стали видны невооруженным взглядом, все поменялось.

Застывший воздух разрезал короткий приказ:

— Привести!

Откуда-то из-под балкона вышли двое людей. Между ними я увидела Жана, скованного цепью. Его глаза были закрыты, словно он брел в глубоком бреду. Все это было похоже на сплошной кошмарный сон. Все это происходит не со мной.

С тобой. Это происходит с нами по-настоящему. Будь сильной или мы снова проиграем.

Демоница заговорила со мной, и мне стало немного легче, как если бы груз, лежащий на моих плечах, разделился между нами поровну. Я внутренне возликовала, и в этот момент необыкновенной уверенности, посетившей меня, вновь случилось нечто.

Похоже, небеса решили обрушить всю свою мощь.

Никогда я не чувствовала себя такой слабой и беззащитной, как в тот момент, когда мой враг, наш враг, вышел из тени.

— Но это… невозможно…

— Возможно, возможно, милая моя девочка. Все возможно, тебе ли не знать.

— Я не понимаю. Что происходит? — я была поражена, практически обезоружена. Да, пожалуй, никто не умел лучше выбить почву из-под моих ног как Виконт Этьен…

Несомненно, это он. Его синие глаза, его темные блестящие локоны и лукавая улыбка. Но в таком случае я точно ничего не понимаю. Любимыми глазами на меня смотрел враг. А любимыми ли?

Я бросила короткий взгляд назад. Как и следовало ожидать, позади меня полукругом выстроились люди Этьена. Сам Лорд в расслабленной позе стоял передо мной, уверенный в своей победе, и не безосновательно. Теперь мне больше нечего было ему противопоставить. Из всех методов нападения он выбрал единственный, наиболее верный — он атаковал изнутри. Я задыхалась от боли, хотя не получила еще ни одной раны. В глазах стояли злые горячие слезы обиды и отчаяния. Не этого я ждала. Я не хочу биться с тем, кем восхищалась и кого, наверное, любила. Я просто не смогу.

И даже Нахема молчала. Быть может, ей было так же плохо, как и мне.

Молчание затянулось. Этьен не походил ближе, наверное, боялся ненароком меня спровоцировать. Неужели не догадывался, как больно мне сделал своим предательством? Тяжело заворочалась в душе Нахема. Это ощущение похоже на то, словно в руках я держу беспокойного пушистого зверька и его щетинистая шерстка трется о голую кожу. Немного щекотно, а с другой стороны нереально жутко. Посторонние мысли помогли мне на некоторое время придти в себя и посмотреть трезво на положение, в которое угодила. Впрочем, подумать мне как всегда не дали.

— Зря ты пришла, — ласково обратился ко мне бывший наставник, — Мне будет очень жаль тебя…

— Убивать? — закончила я за него.

Вампир благосклонно кивнул:

— Именно так. Но, увы, ты как бомба с часовым механизмом. Придет время и, — он взмахнул руками, — взрыв! А я как бы спасаю мир.

— Себя ты спасаешь! — рявкнула я. Меня переполнила ярость. Вот он, стоит, весь из себя спаситель мира, на лице — смесь снисхождения и самодовольства, а я помнила его совсем другим. Какое из этих двух обличий настоящее? Я уже не понимаю. И это меня ужасно злит.

— Тише, детка, — глаза Этьена потемнели и сузились, — Помни, с кем разговариваешь. Мой учитель и создатель изгнал из нашего мира собственную богиню. Я собираюсь повторить его подвиг, но на этот раз ты не сможешь вернуться.

Он уже собирался отвернуться, когда я выпалила, не задумываясь:

— Предательство у вас в крови. Не сомневаюсь, что Кацуо ты тоже не пощадил!

Лорд замер вполоборота. Я тоже застыла от ужаса, но продолжила:

— Власть слишком лакомый кусочек, не так ли?

Я приготовилась к атаке, но вместо этого Этьен махнул рукой и я почувствовала, что колени не держат меня. Несколько громил грубо схватили меня за руки. Я увидела точно такую же цепь, какая сковывала Жана, за секунду до того, как она оплела мои запястья. Глаза начал застилать туман. Затихающего слуха коснулся мелодичный смех. Это был смех победителя.

Я очнулась в каком-то подвале. Три высокие глухие стены и толстенная дверь с решеткой на высоте человеческого роста. Это была настоящая человеческая тюрьма. Конечно, я не была человеком, но странная цепь на моих запястьях делала меня слабой и медлительной. Я несколько раз впадала в забытье и, просыпаясь, видела одно и то же. У меня иссякали последние силы…

— Ты слышишь меня? Эй!

Меня вывел из транса громкий шепот за дверью моей темницы. Не знаю, сколько времени я провела в одиночестве — так сильно я успела позабыть, что за пределами моей темницы есть жизнь. Я подползла поближе и услышала самый приятный для меня на этот момент звук — торопливый стук человеческого сердца.

— Отзовись же. Это я, Габриель.

— Габриель? Что ты здесь делаешь? Я же велела тебе не высовываться!

Страх за любимого человека во сто крат пересилил волнение по поводу собственной судьбы, так что я потеряла осторожность и резко дернулась. От рук по всему телу распространилось жжение, переходящее в огненную боль. Я зашипела от неожиданности. Странные оковы, надетые на меня приспешниками Этьена, были не только и не столько путами для строптивой пленницы, они выпивали мои силы и причиняли боль, если я не повиновалась. Габриель заторопился:

— Давай, я тебя вытащу.

Однако этому не суждено было сбыться. Своим сверхчувствительным, лишь слегка приглушенным долгим заточением и голодом слухом я уловила отзвуки далеких шагов. Кто-то приближался. Я торопливо зашептала, почти припав сухими губами к двери:

— Сюда идут, уходи, пока можешь. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за моих тайн.

— У меня тоже есть свои секреты, и я не уйду без тебя.

Ледяная решимость послышалась мне в его глухом голосе. Он явно не отступит.

— Отойди, пожалуйста, от двери.

Я послушно отползла в сторону. Вслед за этим в зазоры между дверью и косяком полился свет, и дверь отлетела к противоположной стене. В проеме стоял Габриель. На мгновение я не узнала его — так величественна и светла была его фигура. Я потерла слезящиеся глаза.

— Ты в порядке, любимая?

Я убрала кулаки от лица:

— Что ты там говорил насчет секретов?

Вместо ответа он прижал меня к груди и поцеловал мои спутанные волосы. Я сразу почувствовала себя ребенком, который задает слишком много вопросов. Тут я вспомнила о приближающихся "гостях".

— Они идут!

Перед нами, прямо из воздуха (или просто мне так показалось), возникли трое. Габриель заслонил меня собой.

— Это не люди! Они же убьют тебя! — вскрикнула я.

Страх заполонил мой измученный разум. За последнее время я испытала столько гнева, ужаса, боли, что просто не видела больше в жизни ничего хорошего. Кроме него… Если с Габриелем что-нибудь случится, я тоже умру.

— Уходи скорее, я прикрою, — приказал мой спаситель.

— Нет!

Он быстро обернулся и повторил, гневно сверкая голубыми глазами:

— Уходи!

Я на автомате бросилась прочь, сбивая доски и пустые ящики, попадавшиеся мне на пути. Лестницу наверх я сразу не заметила и, только споткнувшись и упав на каменные ступени, я немного пришла в себя. Пелена спала с глаз, но неожиданно меня настиг жуткий, нечеловеческий вопль боли и отчаяния. Я впилась в ступени ногтями, так что на камне остались глубокие неровные борозды, и сдавленно зашипела. Сколько еще дорогих мне людей (и "нелюдей") отдадут жизнь за меня? Достойна ли я этого дара?.. Новый крик придал мне сил бежать дальше. На предельной скорости я вылетела из дома и затормозила почти у самого забора. Стоп. Я ведь не могу уйти. Это… это подло!

Но ты спасаешь нашу жизнь!

Нашу жизнь? Нашу жизнь?! Мне не нужна ТАКАЯ жизнь! Ты слышишь?

Нахема не ответила. Я отдышалась, отогнала панику и огляделась. Следовало вернуться, но так, чтобы снова не попасть в мышеловку. Мне стало неожиданно ясно, что Нахеме так же плевать на меня, как и на всех остальных. Мне не очень понятно, что за игру она затеяла, на данный момент меня волнуют совсем другие вопросы.

Приведи меня к нему.

Я не поняла. Привести к кому?

Горло обожгло огнем. Голос в моей голове зазвучал громко, даже яростно.

К ученику Кацуо! К этому жалкому предателю.

Что ты затеяла?

Она замолчала. Я не стала больше спрашивать. Ну не чай же она с ним пить собралась. Я всей кожей чувствовала, как сгущается сила во мне. Мы будем биться. О да, мы будем биться…

Глава 14

Кошки-мышки

Жан никогда и не перед кем не опускался на колени по своей воле. Сейчас его заставили, но и сломленным и плененным он не переставал быть собой. Этьен, которого Жан помнил Лордом, перед которым все в той или иной мере благоговели, не отходил от пленника ни на минуту. Это было логично и легко объяснимо, потому что для него Жан был ни чем иным, как наживкой, на которую он собирался приманить свою отчаянную жертву, которая жертвой становиться никак не хотела. Дан автоматически стал не нужен, и про него все забыли.

Этьен был взбешен. Мало того, что своенравная девчонка его не испугалась и не пожелала сдаться на милость победителя, так еще умудрилась сбежать из неприступной, охраняемой тюрьмы. Воистину, она та, кем ее считают…

Я кралась по тёмным коридорам-тоннелям как дикая кошка, выслеживающая заветную добычу. Да, именно так я себя и ощущала, кошкой, которая поддалась мышке, но быстро пожалела о своей минутной слабости. Ибо такова природа. Охотник не должен становиться добычей. И сейчас мне абсолютно не хотелось разделять свои чувства и чувства Нахемы. Мне нравилось быть охотником. Пусть мышка пока порадуется своей мнимой победе, а я скоро приду.

— Она не придет, она не так глупа, как ты думаешь, — тихо, но убежденно произнес Жан. Его стражи напряглись, Этьен жестом остановил их.

— Еще как придет. А знаешь, почему я так в этом уверен? Потому что я успел изучить ее. Лучше, чем ты можешь себе представить.

— Что ж, — Жан криво усмехнулся, — Тогда она тоже успела тебя изучить.

Лорд небрежно взмахнул рукой и пленник обмяк.

Я ловила каждое сказанное слово, хотя находилась слишком далеко, даже для моего тонкого слуха. Наверное, Нахема помогла. Значит, Жан приманка. У него уже две близких мне души. Пора с этим разбираться.

Обе створки распахнулись одновременно, с диким грохотом ударившись о стены. Я гордо прошла в центр темного зала. Страха уже совсем не было. Когда-то очень давно, когда я жалась под пристальными взглядами вампиров-мастеров в первые дни моей новой жизни, Этьен так же эффектно вошел в кабинет и оказал мне огромную честь, взяв в ученицы. Как же точно он все рассчитал. Скорее всего, моя нелепая влюбленность — это тоже часть его плана. Какая же я была дура!

— Не прячься. Я тебя найду.

Я не кричала. Наоборот, мой голос был спокоен, даже вкрадчив. Я знала, что он не станет бежать от меня, я ему слишком нужна. Просто так вышло, что он тоже нужен мне.

— Неужели! — картинный возглас откуда-то сверху не смог застать меня врасплох, — Кого-то ищешь?

— Да. Тебя.

Надо мной вспыхнул слепящий луч прожектора. Нахема недовольно заворочалась. Я отрывисто вскрикнула от неожиданности, и тут, разбрызгивая вокруг мелкие осколки, лопнуло стекло прожектора. Свет на секунду погас и снова загорелся, освещая на этот раз весь зал. Наступило нехорошее молчание. Я оглядела зал. В нем мало что изменилось с момента моего последнего визита. Только Даниила на балконе не было видно, а под ним, наполовину скрытый тенью, лежал скованный Жан. Я не дернулась с места. Этьен хочет, чтобы я подошла к пленнику, это очевидно. Но я не доставлю ему такого удовольствия.

Три одиноких хлопка в ладони, и из густой тени позади Жана вышел "виновник торжества".

— А ты умная девочка. Ну да ладно, ближе к делу, — меня позабавил его официальный тон, так сейчас неуместный. — Я отпускаю пленников — ты сдаешься на милость победителя. Всем спасибо, все свободны. Или как там говорят — и волки сыты, и овцы целы. Идет?

Что за балаган он тут устроил? Где же подвох? Он ведь точно есть. Я пристально всматривалась в совершенные аристократические черты лица бывшего наставника, и не находила того, что полюбила в нем когда-то. Нет, это словно был и не он, вернее он, только я тогда была не такая. Вообщем, сплошные недоразумения.

— … надеюсь, мы поняли друг друга?

— А? — я самым позорным образом прослушала все, что он мне говорил.

Кажется, разговоры закончились.

Я взвесила все шансы и сказала:

— Будет поединок. Я и ты. Все по-честному.

Он кивнул.

— И вели своим псам не вмешиваться.

Я не видела в зале никого, кроме меня, Жана и Этьена, но не сомневалась, что бдительные приспешники Лорда только и ждут моей промашки.

— Что же… — протянул Этьен, поигрывая ни пойми откуда взявшимся узким клинком, — Я согласен!

Я еле увернулась от неожиданного удара. Да уж, противник мне достался намного опытнее меня, лет эдак на 300. Однако я быстро скоординировалась и, как мне кажется, вполне достойно держала оборону, пока не переходя в наступление. Мечи звонко скрещивались, высекая искры. Мы будто танцевали, только этот танец должен был принести кому-то из нас смерть, может даже и обоим.

— Когда ты успела научиться так фехтовать? — спросил Этьен, когда мы оказались совсем близко друг к другу. Я промолчала. Если он хочет вымотать меня разговорами, то пусть и не надеется. Этьен все не унимался, тогда я коротко бросила: "Давно" и, попав в его железный захват, чудом вывернулась, подло пнув ногой под коленку. Я и не говорила, что буду драться честно. Витиевато выругавшись, мой противник продолжил яростную атаку. Он был старше, опытнее, сильнее. Не знаю, как мне удавалось сдерживать его и даже пару раз пустить ему кровь. Наверное, я была подвижнее, и про Нахему не стоило забывать. Когда я в очередной раз, нереально выгнувшись, оставила длинный порез у него на предплечье, он понял, что может и не выиграть поединок…

Разом отпрыгнув от меня на приличное расстояние, Этьен быстро махнул кому-то за моей спиной. И темных углов, как тараканы на кухне, повылазили вампиры. Они смирно стояли там, надежно замаскированные, и ждали приказа своего хозяина. Поединок грозил превратиться в бойню. Я затравленно огляделась вокруг. На меня смотрели голодные глаза с искаженных яростью лиц. Со всеми мне не справиться. Неужели это конец? Такой грязный, кровавый. Меня просто разорвут на кусочки. Или выпью всю кровь, а тело скормят собакам или того хуже, съедят сами. Меч нервно вздрагивал в руке, ему не терпелось окунуться в битву, а мне нет. Их же целая армия! Ну что же они стоят?

"Стена" из вампиров дрогнула, и понеслось…

Я кружилась волчком, катана разила врагов направо и налево. Одежда была насквозь мокрой от крови, моей и чужой. Силы иссякали. Иногда в просветах между телами мелькало лицо Этьена. Он стоял в стороне и ждал, когда его шакалы в конец измотают меня. Что ж, ждать осталось недолго. Я закричала от боли — один особо резвый вампир вцепился клыками мне в руку чуть выше запястья. Я оттолкнула его и перекинула меч в левую руку. Тело умело управлялось с клинком обеими руками, так что особых неудобств это не вызвало. Укус скоро заживет, но твари (иначе и не скажешь) попробовали меня на вкус и не собирались отпускать желанную добычу. Они смыкали кольцо вокруг меня. Еще один укус пришелся в плечо. Им не нужно было оружие, чтобы сражаться, они шли на меня с голыми руками и с оскаленными клыками. Каждый видит смерть по-своему. Моя смерть выглядела так. Непривлекательное зрелище. Я все еще сжимала в левой руке катану, когда на меня накатила волна врагов, одни крепко схватили меня за руки, другие пытались разжать пальцы, третьи — тянулись к горлу. Я зажмурилась…

Дикий вопль вырвал меня из предобморочного состояния. Этот крик я уже слышала, когда бежала прочь от темницы. На этот раз кричали двое вампиров, стоящих почти у выхода. Я повернула голову на звук. Вампиры сделали то же самое. Выход загораживала сияющая человеческая фигура с опущенными, чуть вздрагивающими руками. Даже под покровом нереального света, исходящего от его кожи, я узнала непокорную светлую челку моего Габриеля. Он пришел за мной… Но почему так больно?.. Все тело словно горит.

— Что встали? Убейте его!

Этьен, похоже, занервничал. Толпа отхлынула навстречу неожиданному противнику, а я осталась лежать на полу без сил. Хотя почему это без сил? Я смотрела на Габриеля и чувствовала, как восстанавливаются мои внутренние резервы. Кровь почти кипела, принося некоторое неудобство, зато я с каждой секундой ощущала себя все лучше и лучше. А тем временем передо мной происходили поистине чудесные вещи.

Первая же волна нападающих повалилась с громким воем, получив ужасные ожоги. Белое сияние прожигало их почти насквозь. Я во все глаза смотрела, как одним резким движением плеч Габриель раскрыл за спиной два огромных белоснежных крыла, потоки воздуха от их мерного колыхания сбивали вампиров с ног. Это было просто великолепно! Он был словно ангел, спустившийся с небес. Габриель, кто же ты, любимый? Я так увлеклась его разглядыванием, что чуть не пропустила удар со спины. Этьен не стал терять времени, а напал, пока была возможность. Вот уж кто никогда не упускает своего шанса. Я перекатилась с линии огня (если так можно выразиться) и бодро вскочила на ноги. Виконт не ожидал от меня такой прыти, видимо думал, я у него на глазах загнусь от потери крови. Как бы не так. Мы снова сошлись в поединке. Нам никто не мешал — все облепили Габриеля. Он пока справлялся, но одно его присутствие действовала на меня удручающе, я нервничала, переживала за него и, как следствие, не могла сосредоточиться на своих проблемах. Плечо и живот украсились сочащимися кровью царапинами, неглубокими, скорее обидными. Габриель вскрикнул, я обернулась — тут Этьен повалил меня и приставил к горлу клинок. Мой собственный меч отлетел в сторону.

— Доигралась, — удовлетворенно мурлыкнул Этьен. Что поделать, все злодеи страсть как любят поговорить с жертвой напоследок, и он не исключение. Я лихорадочно думала, как мне поступить. И почувствовала спиной, как слегка вибрирует пол. Мое сосредоточенное лицо заинтересовало Лорда. Он ждал моей реакции на скорую смерть. Я тоже ждала, только другого. Еще секунда… Да!

В зал на полной вампирской скорости влетело подкрепление в лице самых опытных и сильных представителей моего клана. Естественно, во главе с одним из Старейшин.

— Только не это… — выдохнул пораженный Этьен. Ко мне на выручку бросились одновременно Габриель и Хейкимару. Из потайных ходов хлынули новые вампиры-ренегаты. Зал превратился в настоящее поле битвы. Наши пришли в основном с голыми руками, но оружие им и не было нужно. Они косили нападавших одной силой мысли, их магия крепла веками. Среди подкрепления я узнала встревоженную Гретхен. Она искала Жана.

Даниил прикинул в уме все "за" и "против" и ловко освободился от веревок, стягивающих запястья. Его как слабого и беспомощного человека не сковали магической цепью, их снять было бы гораздо сложнее. Таким фокусам Дан научился еще в детстве, а не освободился раньше потому, что бежать было все равно некуда. Внизу кипело сражение. Вампиры рвали друг друга на куски. Одни, видимо из клана Лины, особо не суетились, а вот другие просто падали и корчились на склизком от крови полу или просто взрывались изнутри. Странный крылатый парень (Дан почти не удивился, не то время и место) излучал сияние, от которого "плохие" вампиры умирали в страшных муках. Только самой Лины нигде видно не было. Дан растерялся. Спускаться с балкона вниз означало для него верную смерть. Но и оставаясь здесь, он ничем не поможет подруге. То, что она крепко влипла, он понял еще в тот день, когда этот блондин Жан пришел за ней. А сейчас, похоже, дело шло к завершению. Дана посетила вполне дельная мысль. Она привела его в восторг. Стараясь не думать о дерущихся кровососах, гот бегом спустился вниз, под балкон, и тут же наткнулся на Жана. Тот выглядел утомленным и сонным. "Наверное, наручники так действуют на вампиров".

— Эй, парень, проснись и пой, я пришел тебя спасать, — оповестил Дан и углубился в дело. Через минуту оковы поддались.

— Можешь не благодарить… — он не договорил. Жан упал прямо на него. От слабости он не мог даже ничего произнести. — Да, попили они у тебя кровушки…

Жан вздрогнул. Даниил с ужасом смотрел на свои искусанные запястья. За проведенное в плену время Этьен не раз пил его кровь, просто так, ради забавы. Однако он делал это аккуратнее, чем его выкормыши. Пару раз за непослушание его отдавали рядовым солдатам Лорда, и тогда они кусали его по-настоящему…

— Я знаю, что тебе нужно.

Дан вытянул руку и уколол запястье острой отмычкой. Закапала кровь. Жан заворочался и с неожиданной силой впился клыками в протянутую руку. Дан только плотнее сжал зубы, чтобы не закричать. Боль была невыносимой, но если так он поможет Лине, то он готов терпеть сколько угодно.

Этьен был настолько поражен крушением всех своих планов, что просто замер в одной позе, прижимая острие к моей шее. Я, недолго думая, ногой дотянулась до его руки и отвела клинок в сторону, откатилась и вскочила уже с мечом. Издав непередаваемый вопль раненого зверя, Лорд кинулся в атаку, но с этого переломного момента я поняла, что ему не победить. И, кажется, он тоже это понял. Вокруг кипела жаркая битва. Вампиров сложно убить, даже магией, а уж если вампиру снесло крышу запахом человеческой крови… Стоп. Откуда человеческая кровь?!

Габриель был в самой гуще битвы, но его запах я бы точно узнала. Кто же тогда? Я быстро обвела взглядом зал и встретилась глазами с… Даном! Я совсем про него забыла. Бок пронзила острая боль. Я упала на колени, не смея поверить — Жан жадно пил кровь моего друга, а тот лишь кусал губы и терпел. Я даже не обратила сначала внимания на боль. А зря. Торжествующий Этьен навис надо мной, как грозовая туча. С его меча капала МОЯ кровь. Я скосила глаза на рану в боку. Сразу затошнило.

— Запомни этот день, Нахема. В этот день ты снова умрешь.

Как надоели эти громкие, ничего не значащие фразы. Вот он отходит назад, поднимает напряженные руки, между его ладоней начинает скручиваться тугая белая спираль света. Я сразу поняла, что это. Нахема внутри заворочалась, заскребла бесплотными коготками. Меня снова затошнило. Словно в бреду я смотрела, как Жан с нечеловеческой ловкостью запрыгивает на спину Этьену, запрокидывает голову и с размаху впивается ему в глотку. Луч смертоносного света ударил чуть левее меня и спровоцировал маленький обвал. Куски камня и штукатурки плавились на глазах. Я судорожно схватилась рукой за горло. Этьен смахнул Жана с себя как будто тот ничего не весил. Бедный блондин отлетел к стене и замер. Волна жара поднялась от живота вверх, пока не дошла до головы и не взорвалась тысячей ярких искр. Сражение замерло для меня. Двигался только он, только Этьен. И в этот миг я перестала существовать…

Дан не мог поверить своим глазам. Нет, этого просто не могло произойти! Этот разряженный павлин проткнул Лину насквозь. Кровь лилась рекой, он сам видел. Но сейчас происходило что-то совсем жуткое. Исковерканная, сломленная, она медленно поднималась на ноги. Нет, не на ноги, она взлетала! Она парила в нескольких метрах над землей. И ее глаза… Черные, как сама Бездна, затягивали и подчиняли. Сомнений не оставалось. Этьен был прав, рассказывая старинное предание о вампирской королеве. Она вернулась.

Когда истинная Королева воспарила над битвой, наступила зловещая тишина. Притихли даже голодные слуги Этьена. Губы Нахемы не двигались, но каждый слышал ее громкий, чарующий голос:

— Я вернулась! Никому из вас не по силам остановить меня! Эта девушка сослужила мне добрую службу, ее руками я перекрою будущее. Вы слишком долго жили во вседозволенности. Там, где я томилась, не были слышны ваши молитвы. Так вы отплатили мне за силу, что я вам дарила? — на лицах застывших вампиров отразился страх, — А ты, Этьен, ученик и убийца Кацуо, моего лучшего, но тщеславного воспитанника? Не ты ли желаешь моей смерти и смерти этой девочки? Я достаточно ждала. Мое терпение кончилось.

Ее горящий взор остановился на Этьене. Черная пропасть ее глаз затягивала его душу, сковывала тело.

— Неееет!!! Я не умру! — закричал он дико и страшно, выставляя перед собой бесполезный меч. Богиня не ответила. Одним молниеносным движением она отрубила предателю голову, и через миг все его тело вспыхнуло синим пламенем и превратилось в горстку пепла. Так закончилась двойная жизнь Виконта Этьена, Четвертого Старейшины клана вампиров.

Глава 15

Просто жить

Я пришла в себя на мокром, скользком полу в ужасном состоянии. Болело просто все! Особенно бок и голова. Вокруг слышались тихие голоса, шаги и стоны. Я слышу их, значит, я вопреки всему еще жива. В памяти медленно восстанавливалась картина последних событий. Я напряглась, ожидая предательского удара, но, судя по всему, сражение закончилось. А я провалялась в обмороке и пропустила самое интересное. Я хотела спросить, кто победил, но мне не дали.

— Молчи. Тебе пока нельзя разговаривать.

Примерно это говорил мне в детстве доктор, когда я упала с лестницы. Тогда я угодила в больницу. А сейчас я лежала на каменном полу в окружении вампиров.

— Кто-нибудь объяснит мне, чем все закончилось? И почему у меня так дико болит бок?

— Тихо, любимая, — теплые руки приподняли меня с жесткого пола и прижали к груди, — Сейчас Хейкимару тебе все расскажет.

Я растеряно оглянулась на него. И когда они успели познакомиться? Маркиз молчал и немного таинственно улыбался:

— Я думаю, она должна вспомнить сама.

Я склонила голову набок, как делала в детстве, чтобы вспомнить что-то важное. В голову ничего не приходило. Вот только бы бок перестал болеть! В мозгу щелкнуло и все встало на свои места. Беспокойно дернувшись из уютных объятий, я практически поползла к Жану. "Она вспомнила", — тихо полетело мне в спину. Да, я вспомнила абсолютно все. Даже то, что лучше было бы забыть. Вспомнила, как мерзко стало душе, когда она тонула в мутных волнах чужого сознания, когда, заточенная в собственном теле, я отчаянно звала на помощь, потому что боялась никогда не вернуться в мир живых. Нечеловеческая и невампирская ненависть, ярость и жажда убийства чуть не свели меня с ума. Но пытка закончилась, и все же не знаю, сколько я буду теперь просыпаться по ночам от собственного крика. И я как наяву увидела Жана, пьющего кровь моего друга, а потом — его же, но лежащего одинокой сломанной игрушкой у дальней стены. Еще одна жертва чужого возмездия.

Жан лежал там, где я его запомнила. Гретхен держала его светлую голову на коленях и плавно покачивалась как от беззвучного плача. Так воют волчицы над мертвым детенышем. Без слез, без стонов — просто поднимая лицо к небу и открывая рот в молчаливом крике, плаче души. Увидев меня, она не стала опускаться над выяснением отношений, хотя я знаю точно, она проклинала меня, мое появление в ее с Жаном мире, но не сказала ни слова, лишь отползла в сторону, прикрыв лицо ладонями. Сердце замерло, когда я провела дрожащей ладонью по бледному, вспотевшему лбу Жана. Вампир был еще жив, однако было ясно, что это его последние минуты.

— Жан, я… Прости, ладно?.. — я не могла сдержать слез и говорила быстро и невнятно, — Если бы не я…

Он безошибочно нащупал мою руку и накрыл своей большой ладонью:

— Не мучай себя, ma madame. Ты мой свет в темном мире. Ты… — он закашлялся, испачкав меня своей кровью, — … будь счастлива. Просто живи, слышишь?

Последние слова он прошептал мне почти на ухо, так слаб стал его голос:

— Toi mon soleil…

Ты мое солнце.

Я коснулась уже холодных губ. Из груди вырвался протяжный стон. Я не Гретхен, я не смогу терпеть эту боль. От моей руки к Жану словно перешла часть меня, самая светлая, самая лучшая, и он унес ее с собой в иной, более совершенный мир. Мы, вампиры, не верим в рай. Но мы не прокляты, после смерти мы все найдем то место, где сможем почувствовать себя людьми, потому что, как бы глубоко это не было бы спрятано, но все мы мечтаем об одном — снова стать людьми.

Габриель незаметно оказался рядом, когда я почти потеряла разум от горя. Сквозь пелену слез на глазах, я узнала и лицо Хейкимару напротив. Он вздохнул и закрыл потухшие глаза Жана.

— Этьена нет, я теперь свободна? Я это я?

Японец медленно кивнул и добавил:

— Ты чувствуешь что-нибудь в себе?

Я расслабилась. Столько разных чувств, впечатлений, воспоминаний… Но чего-то не хватает, чего-то важного, почти родного.

— Ее нет!

Нахемы внутри не было. Она ушла, по-английски, не прощаясь. Без нее стало пусто и холодно, но теперь я чувствовала себя хозяйкой своего тела, разума и жизни.

— Давай уйдем, любимая?

Я согласно потерлась о плечо Габриеля. Мы поднялись, чтобы попрощаться, и по рядам вампиров прошла волна. Один за другим они становились на колени и смотрели на меня так… Словно я дала им жизнь. Последним на колени опустился Хейкимару. Из его глаз текли самые настоящие слезы, но на губах играла счастливая улыбка:

— Моя Королева!

Все, я больше не вынесу. Габриель словно почувствовал это, поднял меня на руки и прошел сквозь ряды коленопреклоненных вампиров. Среди них я с удивлением заметила Гретхен. Возможно, я ошиблась, и она меня не винит.

Только за пределами ужасного дома я попросила Габриеля опустить меня на землю. Мне надо было еще кое-что прояснить. Это будет очень сложный разговор, мне кажется.

— Габриель… Скажи мне, пожалуйста, как твое настоящее имя?

Конечно, я хотела спросить совсем не это. Он опустил глаза и улыбнулся:

— Кажется, ты хотела узнать что-то другое, да?

Он читает мои мысли. Смешно.

— Ты ангел?

Вот так просто, спросила и все. А что уж тянуть-то, я вампир, он ангел, все здорово.

— Нет, не совсем. Скорее даже совсем не ангел. — он замялся, потом медленно, тщательно подбирая слова, продолжил. — Ты знаешь, за что вампиры отвернулись от Нахемы? Конечно, знаешь. Она полюбила смертного мужчину, хотя я отчего-то сомневаюсь, что это была любовь. Но важно то, что она давала ему часть своей сверхъестественной силы, он постепенно становился чем-то большим, чем просто человек: он не болел, почти не старел, был сильнее и быстрее, чем остальные люди, но все-таки оставался смертным. Неизвестно, во что бы он превратился в итоге, но клан узнал о нем. Дальше ты сама знаешь, — я кивнула, жадно впитывая новую информацию.

Нахему изгнал из этого мира Кацуо, а мужчина, имя которого не сохранилось в истории, исчез, его искали, но безрезультатно. Со временем о нем забыли. Человек жил долго, намного дольше, чем мог бы, и по всему миру оставлял потомство. Его дети унаследовали и даже преумножили необычайные способности отца. Так появился новый вид, названия которому нет.

— Нас называют ангелами за так называемые крылья и специфическую магию, опасную для порождений ночи.

Я не удержалась:

— У тебя настоящие крылья? Ты умеешь летать?

Габриель поморщился:

— Нет, не совсем настоящие, в полном смысле этого слова. Да что объяснять — смотри!

Он отстранился от меня и плавно повёл плечами. От этого движения за спиной его раскинулись ослепительно белые крылья, разрезая предрассветный сумрак. Они трепетали на ветру как огромные сияющие лоскутки чистого света. Я дрожала от переполняющего душу восторга, я снова почувствовала давно забытое ощущение собственной слабости перед чем-то по-настоящему могущественным, волшебным, чудным… Я снова поверила в сказку.

— Почему ты улыбаешься? Тебе не страшно?

Я прижала руки к груди, боясь, что сердце от счастья выпрыгнет наружу:

— Глупый! Я тебя люблю!

Я бросилась к нему за шею, крепко-крепко обняла и почувствовала легкое касание эфемерных крыльев на своей спине. Эти крылья были не из перьев — они состояли из тумана, сквозь них можно увидеть улицу позади Габриеля. Но свою функцию они выполняли отлично. Я спрятала лицо на груди любимого, и он расправил свои чудесные крылья. Скоро на том месте, где мы стояли, осела поднятая пыль, а мы уже были далеко.

Оставшуюся часть ночи я не думала о тонких материях, ангелах и демонах, нерешенных вопросах. Рядом со мной был любимый мужчина, я чувствовала нежные прикосновения его рук, обнимала сильное теплое тело, целовала мягкие губы. К черту вампирские тайны! До утра осталось так мало, что я боялась оторваться от Габриеля даже на миг. Мы были одним целым, словно созданные друг для друга миллион лет назад. Пряча лицо на широкой груди, я жадно вдыхала его аромат, не сравнимый ни с чем другим. Сегодня я многое пережила, но совсем не чувствовала усталости, ведь стоит мне уснуть, Габриель может исчезнуть, как делал много раз. Я боялась, что это счастье — всего лишь мой сон, который рассеется с первым лучом солнца. Я любила его всей душой и всем телом, безумно, исступленно, как в последний раз и ощущала его отдачу. Сейчас все для нас, и мир сжался до размеров моей скромной квартирки, выглянешь в окно — а там темнота, первозданный хаос, разгоняемый только светом нашей любви. До утра осталось так мало, так мало…

— Габриель, ты здесь?

Я тихо, босиком, вышла из спальни и заглянула на кухню. На столе стояли две чашки с ароматным кофе и ваза с не очень свежим печеньем. Габриеля не было. Щелкнул замок двери, я услышала жизнерадостный голос Даниила: "Ну, здорово, крылатый парень" и молнией метнулась обратно в спальню. Еще не хватало, чтобы Дан увидел меня в таком виде. Накинув халат, я вернулась на кухню. Парни сидели за столом и улыбались. Такая умильная картина, что захотелось рассмеяться от счастья, но я не стала, а вместо этого просто улыбнулась и поприветствовала Дана. За кофе мы, не сговариваясь, старались не обсуждать вчерашних событий. Наконец, Даниил отодвинул свою чашку:

— Я уезжаю.

— Куда? Ты еще не вполне оправился!

Стоит сказать, сейчас он выглядел намного лучше, чем во время сражения, только многочисленные следы укусов пройдут еще не скоро.

— Вернусь на малую родину, может быть, устроюсь на работу, сниму квартиру или даже поступлю на заочное. Ты же знаешь, у меня способности к языкам.

Я загрустила:

— Ну… Ладно, что уж теперь.

— И еще у меня для тебя послание. От Хейкимару. Он сказал: ты можешь вернуться, когда посчитаешь нужным.

Я кивнула задумчиво. Очень благородно с его стороны не торопить меня с возвращением в клан. Я хочу пока побыть в стороне от всего этого.

Мы проводили Дана.

Я заперла дверь и поняла — у меня началась новая жизнь. Лучше или хуже предыдущей, пока не знаю. Судьба редко дает второй шанс, мне же повезло, я третий раз начинаю все с начала. И сейчас со мной лучший мужчина, и рядом с ним я чувствую себя лучшей женщиной на земле. Мы как Адам и Ева, одни в своем собственном раю, и что бы не готовила нам жизнь, мы справимся.

Эпилог

Новая жизнь

Сегодня в нашем доме все не как обычно. Вокруг суетятся люди и вампиры, вместе, как одна семья. И среди окружающего меня беспорядка я привычно нахожу Габриеля. Наши глаза встретились, и я зарядилась его радостным возбуждением.

Отчего же такой переполох?

Просто в одном теле нас снова двое. Я и мой будущий малыш.

— Любимая, с тобой все в порядке? — Габриель присел рядом со мной и взял мою руку, — Ты побледнела.

Из-за его спины показалась взлохмаченная голова Дана. Он специально приехал, чтобы быть со мной рядом до конца.

— Не знаю, правда… — я прислушалась к себе и вдруг пронзительно заорала, — Больно, как больно!!!

Господи, неужели началось?! Что, что делать?

— Скорее, грузите ее в машину!

Мне страшно и радостно. Сегодня я слышала голос Нахемы, она сказала мне, что все будет хорошо. И я ей верю.

— Милая, ты как? Машина уже готова, сейчас поедем.

Габриель смотрит на меня ласково, убирает с моего вспотевшего лба мокрые темные прядки. И я сказала:

— Мы назовем его Жан.

Content

Мария Александровна Дубинина
Дитя Нахемы

Глава 1 Блудный сын

Глава 2 Второе рождение

Глава 3 Поединок

Глава 4 Габриель

Глава 5 Кто я?

Глава 6 Начистоту

Глава 7 Старейшины

Глава 8 Голод

Глава 9 Туз в рукаве

Глава 10 Я и Она

Глава 11 Давным давно

Глава 12 Паутина

Глава 13 Лицом к лицу

Глава 14 Кошки-мышки

Глава 15 Просто жить

Эпилог Новая жизнь