Григорий Неделько

Скрытые силы

Погибшим

Помним.

Любим.

Скорбим…

Война начинается не на поле брани, а в сознании людей.

1.

Ночь смотрела ему прямо в глаза.

Чернильно-черный поток, иногда разряжаемый неоновыми вывесками и светом из окон, тек перед ним. Река с горящими внутри звездами. Сверху, по обыкновению безмолвное и безразличное, но сегодня еще и необычно-мрачное, нависало небо. Оно тоже было испещрено огоньками. Казалось, два высших мира встретились, пересеклись и готовились выплеснуться друг в друга. Но их разделяла пропасть: для вселенной – пустяк, а для человека – целая жизнь.

Сто этажей обрывались вниз смертоносным железобетонным водопадом.

Он подошел к краю, вдохнул свежий, прохладный воздух. Здесь не витали запахи выхлопных газов, асфальта, людей. Здесь – никого и ничего. Только он – и ночь, бескрайняя, всепоглощающая.

Он закрыл глаза, представил себя парящей высоко в чистых синих дневных небесах белой птицей. Он кружился на ветру, следовал за ним, кувыркался в его потоках, а потом летел дальше – и наконец достигал цели. Сегодня ему предстояло испытать это ощущение.

Пути назад нет.

И он шагнул – шагнул вперед.

Ночь подхватила его и закружила в стремительном, всеускоряющемся танце. Пошел отчет: 100, 99, 98, 97, 96… Вселенная мелькала перед глазами, вертелась-кружилась безумным калейдоскопом.

Захватило дух, приподняло изнутри, вознесло к небу, подарило эйфорию, чувство полета, ощущения белой чайки – и вдруг обрушило, резко, неожиданно, кошмарно, материально и очень больно. Но только на мгновение, после которого все закончилось.

Отчет замер на цифре ноль.

Ночь, наблюдавшая за происходящим, окунула свою жертву в себя, в собственное «я» – чтобы больше никогда не отпустить…

– О боже! Господи!.. Он спрыгнул с крыши! Он мертв!

И тут же:

– Вызовите скорую! О боже, боже!..

Но только молчаливая ночь была здесь сегодня.

2.

– Здравствуйте! С вами Арина Бельцова.

Сегодня, около часа ночи, неизвестный подросток спрыгнул с крыши жилого здания. Мы ведем прямой репортаж с места событий.

Как утверждают медики, смерть наступила мгновенно. Погибшему было 15–16 лет. В данный момент его личность устанавливается.

О деталях произошедшего нам расскажет сержант полиции Николай Градов. Здравствуйте, Николай!

– Доброй ночи, если можно так выразиться.

– Что могло послужить причиной самоубийства подростка?

– Пока у нас нет сведений о том, кто он, потому рано об этом рассуждать. Однако сразу могу сказать, что подростковый суицид, к сожалению, не такая уж редкость. Просто происходит подобное обычно тише: когда человек в ванной режет себе вены, его никто не слышит. Или если вешается в комнате.

– Понятно. И все-таки вернемся к заданному вопросу: в чём вы видите причину?

– Повторюсь: рано выдвигать предположения. Но если говорить чисто гипотетически, тут могла иметь место несчастная любовь. Или плохие отношения с родителями. Или наркотики. Давайте дождемся первых результатов расследования, а после поговорим.

– Хорошо. Спасибо большое! Итак, какой бы ни была причина случившегося, совершенно ясно одно: наши дети – это наша ответственность на всю жизнь. Мы должны делать все, чтобы не допустить такого. Не лишайте собственного ребенка любви, ласки и внимания, потому что, когда их не хватает, он начинает «искать себя» в наркотиках и алкоголе. Внимание, которое недодали родители своему чаду, может повлечь ужасные последствия: депрессию и желание покончить с собой. И это усугубляется тем фактом, что материалы, провоцирующие суицид, находятся в свободном доступе во Всемирной Сети. Любой может прочесть их. А поскольку психику подростка еще нельзя назвать устоявшейся, он тем более подвержен негативному влиянию, особенно сверстников. Берегите своих детей и заботьтесь о них!

Арина Бельцова, специально для ВТ-1.

3.

Молодой лейтенант Егор Дашков постучал в дверь, ведущую в кабинет начальника участка Петра Булыкина.

– Заходи, – сказал тот.

Дашков прошел в помещение и прикрыл за собой дверь.

– Вызывали?

– Угу. Да ты садись, садись.

Высокий – выше среднего роста – худощавый Егор расположился в кресле и посмотрел на шефа, который представлял полную его противоположность. Грузный, если не сказать толстый, и приземистый, он большую часть дня проводил в кабинете, поскольку ему тяжело было ходить. Все распоряжения он отдавал через Леночку, стройную длинноволосую блондинку. Как такая краля затесалась в полицейский участок, для Егора оставалось загадкой. Он уже подумывал бросить все силы на ее разрешение – тем более что Леночка ему нравилась, – как молодого полицейского неожиданно вызвал к себе Петр Евгеньевич. Неожиданно потому, что раньше Дашков занимался исключительно бумажной работой. Он недавно перевелся из областного отделения полиции и с тех пор только и делал, что шуршал документами. Таких, как он, сослуживцы за глаза называли «бюрократами».

– Ты парень смышленый, – без вступления завел разговор Булыкин, – тебе это должно прийтись по силам.

– Что именно, Петр Евгенич?

Вместо ответа начальник пододвинул к лейтенанту папку с делом. Едва начав рассматривать материалы, Дашков одновременно обрадовался и озадачился. Обрадовался, поскольку не ждал уже получить в разработку настоящее крупное дело, а озадачило мужчину, что из всех сотрудников участка расследование поручили именно ему. Но, может, пробил его звездный час?..

– Подросток. Возраст: пятнадцать лет, – читал и проговаривал вслух Егор. – Звали Алексей. Фамилия: Краснопольский. Из благовидной семьи. В торговле наркотиками и их употреблении не замечен. Приводов в полицию нет…

Пока Дашков знакомился с отчётом, шеф налил в стакан воды из графина, достал из ящика стола пластинку с оранжевыми таблетками «Долгая жизнь», выдавил пару штук и, проглотив, запил прозрачной жидкостью.

– Но тут написано «возможное самоубийство», – заметил Егор. – Если это суицид, почему дело поручают мне?

– Не забывай о слове «возможное».

– Да, и все-таки?

Петр Евгеньевич вынул из пачки сигарету и прикурил от старой, потертой серебряной зажигалки.

– Если кому-то из начальства взбредет в голову, что у случая может быть другое объяснение, нам ничего не остается, кроме как сказать «Так точно!» и начать действовать. – Булыкин говорил в сторону, словно бы обращаясь не к собеседнику. – А если у этого самого начальства есть влиятельные богатые друзья, то положение вообще безвыходное. Мы должны попытаться раскрыть это дело, даже если раскрывать нечего.

– Но почему все-таки я? Ведь с того момента, как я приехал…

– А кого я должен был назначить? – перебил подчиненного шеф. – Левина? Фоменко? Нет, как я уже говорил, ты парень смышленый, и настала тебе пора проявить себя.

Егор обдумал это, а потом кивнул.

– Хорошо. Когда приступать?

– Сразу видно, приезжий. – Булыкин хрипло рассмеялся. – Обо всем спрашивает, все обсуждает… Тут у нас порядки другие: дали задание – иди выполняй. Да и задания у нас посложнее, чем в этом твоем, как его…

– Кольцово, – подсказал Егор.

– Вот-вот. Короче говоря, жду от тебя новостей в ближайшие три – четыре дня. Надо разобраться с этим делом как можно скорее. А теперь иди, мальчик мой, у меня еще полно работы. – И Петр Евгеньевич грустным взглядом окинул гору бумаг, возвышающихся над столом…

…Дашков пребывал в растерянности: с одной стороны, ему оказали величайшую услугу – дали раскрыться, проявить себя, поручили важное дело. Но с другой, дело это было совершенно бесперспективным. В отчете говорилось, что полиция уже осматривала дом, где жил погибший, и ничего не нашла. Разговоры с друзьями и родственниками тоже ни к чему не привели. Что же делать в таком случае?

Егор прислонился к стене и проводил взглядом проходившую мимо Леночку. Ее бедра качались, как байдарки на волнах.

– Привет, курсант! – заметив взгляд лейтенанта, бросила женщина.

– Привет. До скольки сегодня работаешь?

Леночка остановилась и посмотрела на часы.

– Боюсь, сегодня ничего не получится. Извини, – сказала она.

– А завтра? – не отступал Дашков.

– А завтра – посмотрим. – И, улыбнувшись ему, Леночка ушла.

Егор какое-то время глядел ей вслед, а потом на дверь, за которой скрылась симпатичная полицейская. Но в голове его вертелись мысли о деле: с чего начать? Как подступить к расследованию?..

В итоге, ничего лучше не придумав, он решил вторично обыскать дом Краснопольских – возможно, его коллеги что-нибудь упустили из виду. За работу, которую необходимо сделать, надо взяться, несмотря на ощущения. А выгорит дело или нет, покажет время. К тому же у него будет возможность подумать над тем, чем заняться дальше.

Хлопнув в ладоши, Дашков оделся и вышел из полицейского участка в осеннее московское утро.

4.

Удлинившаяся жизнь – это наше благо!

Удлинившаяся жизнь – это подарок Бога!

Удлинившаяся жизнь – это наш путь к счастью!

Давайте же не будем тратить его зря! Давайте забудем распри и обиды! Давайте радоваться каждому дню, как чуду, – и верно служить родной стране!

Мы – «за» Удлинившуюся жизнь и светлое будущее для всех!

(Реклама НОСУЖ – Новороссийского Общества Сторонников Удлинившейся Жизни)

5.

Егор присел на стоящий посреди комнаты стул, чтобы отдохнуть.

На повторный обыск дома ушло два с лишним часа, и это не считая времени, что он потратил, получая ордер. Как и ожидалось, оперативники ничего нового не обнаружили.

«Только зря потратили время, – подумал лейтенант. – А самое главное и самое неприятное, я не знаю, что делать дальше. Опрашивать знакомых Краснопольского? Так их уже опрашивали. Не повторять же по второму разу все действия коллег. Кроме того, предчувствие подсказывает мне, что результата это не принесет. А что принесет? В каком направлении двигаться?..»

В расстроенных чувствах, Егор полез в карман за таблетками «Долгая жизнь». Достал упаковку, что всегда носил с собой, вынул пластинку, выдавил пару кругляшков на ладонь, но, видимо, задумавшись, случайно опустил руку, и таблетки упали на пол.

– Вот черт!

Куда они укатились, Дашков не заметил, поэтому встал на колени и принялся осматривать пол. Пропажа нашлась под компьютерным столом, стоящим вдоль правой стены, однако, отыскав таблетки, мужчина тут же о них забыл.

«А это еще что?»

Забравшись под стол, он едва ли не уперся носом в стену и потому смог хорошенько ее рассмотреть. Прямо перед ним находилось секретное отделение, дверца. Тайник.

«Неудивительно, что делавшие обыск оперативники его пропустили, – думал Егор, отправляясь на кухню за ножом. – В полумраке очень сложно его разглядеть, а тайник к тому же маленький».

Вернувшись, полицейский снова залез под стол и поддел дверцу лезвием. Она легко отошла, явив небольшое темное углубление. Лейтенант пошарил в нем рукой и вытащил сложенный вдвое лист бумаги. Вылез из-под стола, развернул листок и прочитал неровную вереницу букв. Текст скакал, как кузнечики по траве, поэтому полностью разобрать написанное Дашкову не удалось.

«Я чувствую это и… схожу с ума… Мне плохо, очень плохо… больше нет сил терпеть… – читая, мужчина шевелил губами. – В моей смерти прошу не винить… Я знаю, вы не хотели слушать, но… Все так, поверьте, и я завещаю… вскройте меня, как яйцо… Прощайте! Люблю…»

Мужчина сложил бумагу и убрал в карман.

Предсмертная записка сумасшедшего, родители которого всяческими способами держал в секрете его ненормальность? Возможно. Если так, то дело можно закрывать. Но вдруг нет? Вдруг за бредовыми словами стоит нечто большее? Или он специально убеждает себя в этом, потому что хочется отличиться?.. Во всяком случае, время еще есть, чтобы выяснить все детали. «Вскройте меня, как яйцо»… Хм, что бы это значило? Если здесь вообще есть смысл… Надо поинтересоваться результатами вскрытия – почему-то информации о них не было в деле.

Егор достал ай-фон и набрал номер полицейского участка, в котором работал.

– Алло. Это лейтенант Дашков. Мне нужно знать, в какой морг отвезли тело погибшего недавно Алексея Краснопольского… Да, подросток… Да, предположительно самоубийство… Значит, на улице Нового времени?.. Понятно, спасибо.

Егор вышел было из комнаты, потом вспомнил, что оставил таблетки на полу. Поднял их, помыл под струей холодной воды в ванной и проглотил, не запивая.

Удлинившаяся жизнь – это, конечно, хорошо, но «благодаря» ей все население Новороссии подсело на «колеса». Да, ученые уверяли, что они абсолютно безвредные, но кто знает…

«А вот интересно, – неожиданно подумалось Дашкову, – только новороссийцы стали жить до 300 лет – порог смерти у остальных по-прежнему находился в районе 90 – 100 лет. Чем мы заслужили такое счастье?»

Хотя он догадывался чем: самое успешное в мире государство развивалось, а значит, улучшались условия жизни. Продукты выпускались безопасные и полезные; очистительные системы фильтровали воздух и воду, уничтожая вредные составляющие; плюс здоровый образ жизни…

«Но все-таки 300 лет! Не 150, не 200 – а 300!..»

Егор на ходу попрощался с родителями Алексея – богатеями, которые, судя по их недружелюбной реакции, не воспринимали его всерьез. Мать погибшего подростка буркнула «До свидания!», даже не повернув головы в сторону полицейского, а отец так вообще ничего не сказал. Но у Дашкова было слишком много дел, чтобы забивать голову подобными мелочами. Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Сказал дожидающимся его оперативникам, что они могут быть свободны, сел в машину, поднялся в воздух и полетел к моргу, что располагался на улице Нового времени.

6.

АРАБСКАЯ ЧУМА

Как старая и, казалось бы, навсегда побежденная болезнь, африканская страна может восстать из пепла и уничтожить все живое

…Уже давно муссируются слухи о возможном нападении Арабского Союза на Новороссию. Однако, как заявляет президент Валентин Морошев, предпосылок для беспокойства нет.

«Не волнуйтесь, мы все держим под контролем. Уверен, Арабский Союз не представляет для нас угрозы. Повторения инцидента 2063 года не случится», – такими словами закончил свою речь глава страны перед собравшимися в Кремле журналистами.

Очень хочется надеяться, что это правда и нам нечего опасаться, поскольку войны, подобной той, что случилась в 2063 году, Новороссия может попросту не пережить…

(Из заметки в газете «Правое слово»)

7.

Приземистое одноэтажное здание морга, словно расползшееся по земле каракатицей, производило гнетущее впечатление. Деревья вокруг не росли – и никаких живописных построек рядом, чтобы как-то скрасить эту мрачность.

Сработал сенсор, и дверь-зев раскрылась, пропуская Егора внутрь. Дашков отметил про себя, что столичный морг гораздо чище областного, где ему тоже приходилось бывать. Не сказать, что все сверкает, но никаких потеков на стенах или следов от грязных ботинок на полу.

Полная дама с ярко-красной помадой на губах и подведенными черным глазами, работавшая в регистратуре, была подстать этому тихому, удручающему месту. С непроницаемым выражением на лице и бесконечной отстраненностью в глазах, она безразлично взглянула на лейтенанта. А когда он представился и показал удостоверение, сказала только «Угу». И Дашков подозревал, что ей пришлось сделать над собой серьезное усилие, чтобы произнести эти три звука.

– Мне нужно тело поступившего к вам недавно Алексея Краснопольского.

– Не знаю такого, – медленно вымолвила дама.

– Ну так посмотрите в записях.

Работница морга недовольно хмыкнула, но все-таки углубилась в чтение бумаг, которых на ее столе лежало немало. Время тут тянулось очень медленно, и то, как вела себя «повелительница морга» – так назвал ее про себя Егор, – лишь тормозило его течение еще больше. Наконец дама отвлеклась от созерцания документов и поспешила «обрадовать» полицейского:

– Его уже увезли.

– Кто?!

– Как кто? Вы из полиции или нет? Должны бы знать такие вещи.

Дашков, никогда не отличавшийся агрессивностью, пожалел, что иногда ему не хватает напора. Нажать бы немного на эту «кралю», чтобы вела себя повежливее… Но вместе с тем Егору было жаль ее: она производила впечатление побитого жизнью и озлобившегося животного.

– Так кто его увез? – повторил свой вопрос мужчина.

– Хе. Ваши коллеги и увезли. Буквально только что. Мы даже не успели сделать вскрытие.

– То есть как это?

– А вот так: приехал какой-то генерал, а с ним – во-от такие дюжие молодцы в масках. Омоновцы. Генерал кричал, что всех пересажает или расстреляет. Началось это веселье, когда я посмела ему отказать.

«Храбрая женщина, – подумал Егор. – Храбрая, но глупая: нельзя отказывать высокопоставленному военному чину, да еще в сопровождении ОМОНа…»

– Понятно. А что случилось дальше?

– Да ничего: забрали его и уехали. Но перед этим вояка плюнул в окошко регистратуры и, изрыгая проклятия в адрес всей моей семьи, пообещал, что меня вышвырнут с этой работы – и больше никуда не возьмут.

– Генералы, они такие – лучше их не злить. – Дашков счел, что сейчас самое время для легкой шутки. Судя по ледяному взгляду «повелительницы», он оказался неправ. – А куда увезли тело, не знаете?

– Нет. И если у вас закончились вопросы…

Лейтенант понял, что больше ничего здесь не узнать.

– У меня все, спасибо и до свидания…

…«Итак, что мы имеем? – думал Егор, направляясь к машине. – Подросток-самоубийца. Предсмертная записка. Пропавшее тело. И омоновцы, которые его увезли. Куда? Зачем? И не потому ли, что я вышел на след… сам того не подозревая?»

Вопросы копились, и надо было найти ответы. Дашков закрыл дверцу автомобиля, завел двигатель и взлетел.

«Возможно, я отыщу их в базе данных. Отчеты, рапорты, информация о деятельности оперативников… Что-нибудь, да должно там быть».

И он направил машину обратно к полицейскому участку.

8.

(За неделю до описываемых событий.)

– Внимание! Внимание!

Экстренное сообщение!

Сегодня в 12 часов пополудни войска Арабского Союза вторглись на территорию Чешско-Польского княжества! Как заявил в обращении к чешскопольскому народу князь Матеуш Вуйцик, «действия арабов означают начало войны». Правитель государства призвал свой народ быть храбрым, сказал, что ни в коем случае нельзя страшиться завтрашнего дня и надо обязательно верить в победу.

Ждите более подробной информации с места событий в самое ближайшее время.

(Из эфира «Радио Новости»)

9.

Заводы уже не первое десятилетие выпускали бесшумную технику, вентиляторы внутри которой работали почти или совсем беззвучно. И если бы не периодически раздающиеся удары по клавишам и щелчки беспроводными «мышами», в компьютерном зале стояла бы полная тишина. Производство сенсорных компьютеров внутри страны уже наладили, однако пока не всем они были доступны, так же как и устройства с голосовым набором текста. Недавно президент, избранный на свой пост в нынешнем году и активно доказывавший собственную полезность, объявил по телевизору, что полицейские участки будут оборудованы по последнему слову техники. Волна благотворных изменений еще не доплеснулась до места работы Дашкова, и все же два или три сенсорных компьютера здесь можно было отыскать, причем один – в кабинете Булыкина. Так или иначе, Егор предпочитал старые добрые клавиши голосовым детекторам и сенсорам – возможно, потому, что в Кольцово и других областных городах последние были еще менее распространены.

Лейтенант сел за свободный компьютер, вошел в Сеть, а затем открыл сайт полиции. Вбил логин с паролем, нажал «Enter», после чего дважды щелкнул значок «Архива». Сотрудники правоохранительных органов могли пополнять этот раздел как со стационарных компьютеров, так и с ноутбуков, нетбуков, ай-фонов и других устройств, в которых был выход в Интернет. Давался выбор: либо представить отчет в печатной форме, либо наговорить его на цифровой диктофон и закачать на сайт. Встроенная программа распознавала слова и переводила их в текст; разговорная версия отчета также была доступна для скачивания.

Несколько часов Дашков бродил по запутанным информационным дорожкам архива, но никакого намека на то, кто и почему мог увезти тело Краснопольского, так и не обнаружил. Утомленный, Егор откинулся на спинку вертящегося пневмостула. Зевнул, потянулся. Посмотрел в окно: двор погружался в успокаивающую полутьму сумерек.

Выход оставался только один – обратиться к начальству. И хотя эта идея не очень-то пришлась ему по душе, желание докопаться до правды оказалось сильнее. Пускай Петр Евгенич будет недоволен тем, что подчинённый не бережет время начальства и зря расходует свое, но он хотя бы попытается. Что, если Булыкину известны факты, как-то связанные с расследуемым делом, о чем тот, возможно, сам не догадывается? Любая мелочь – не названная ранее фамилия, не обнародованная улика, даже относящаяся к другому делу, – имела потенциальную, и высокую, цену.

Воспользовавшись лифтом, Дашков поднялся на третий этаж, где находился кабинет Булыкина. Постучался, но ему никто не ответил.

– Шефа нет на месте, – сказала проходившая мимо Леночка.

– А где он?

– Кто его знает. Может, в кегельбане?

И она улыбнулась. Егор снова проводил ее взглядом. Вздохнул, спустился на лифте вниз, вышел в сгущающиеся сумерки. Потом достал ай-фон и набрал номер начальника.

– Алло, – раздался из трубки на том конце недовольный голос.

– Петр Евгенич, это Дашков.

– Да, в чем дело, Егор?

– Нам нужно встретиться, поговорить.

– Это срочно?

– Думаю, да. Это касается дела, которое я веду.

Булыкин помолчал секунды две – три, а затем сказал:

– Я сегодня уже не вернусь на работу. Разговор предстоит долгий?

– Не знаю, Петр Евгенич, как пойдет.

– Тогда встретимся в ресторане «Светоч вкуса». Знаешь, где это?

– Да.

– Тогда там через полчаса. До встречи.

Булыкин прервал связь.

Егор выдавил на ладонь еще пару таблеток и проглотил их.

По дороге к машине он думал о том, как государство вовремя сориентировалось: когда узнало, что продолжительность жизни увеличилась, выпустила эти таблетки. Они поддерживали иммунную систему и регулировали процессы внутри организма. Все же такое долголетие было непривычно и нехарактерно, по человеческим меркам, поэтому, не принимай люди «Долгую жизнь», последствия для их здоровья могли быть самыми разными, в том числе критическими. Чтобы предупредить это, в мозг вживлялись крохотные устройства – биоконтроллеры, следившие за состоянием здоровья человека. Контроллеры передавали информацию не только на персональные средства связи, но и в НЦМЗ – Новороссийский Центр Медицины и Здоровья. Любой гражданин мог обратиться туда за бесплатной консультацией…

«Как все сложно, – подумал Егор. – Но лучше, чем когда было проще».

Автомобиль взлетел и устремился в надвигающийся вечер.

10.

«…Жившие на российской территории народы были разобщены и ослаблены межнациональной враждой. Государство, сменившее Российскую Федерацию на географической карте, получило название Новороссия. Под предводительством своего первого президента Юлиана Нарышкина, в корне изменившего систему правления, страна начала путь к счастливой и безбедной жизни. По дороге к оной Новороссию ждало множество трудностей: безработица, расовый вопрос, забастовки, националисты – однако наиболее сложной оказалась т. н. «проблема 2063 года». В это время на молодое и активно развивающееся государство напали войска Объединенного Египта. В ходе жестокого противостояния обе армии понесли колоссальные потери, множество жилых районов двух мощнейших государств было разрушено, погибли миллионы мирных жителей. В этой войне Новороссия одержала победу. Остатки египетской армии примкнули к войскам Арабии, а позже две африканские державы объединились под именем Арабского Союза.

С того момента прошло два полных лишений и скорби года. Новороссия начала понемногу восстанавливаться. Заново отстроили разрушенные здания и дороги, дали жителям возможность прожить новую жизнь, и прожить ее по-новому…»

(Из учебника по истории Новороссии)

11.

Внутреннее убранство «Светочи вкуса» было выполнено в классических тонах, с преобладанием белого и темно-коричневого цветов. В ресторане стоял гул переговаривающихся за едой людей. Играла легкая, приятная, негромкая музыка.

– Петр Евгенич. – Дашков остановился напротив столика шефа.

Булыкин был поглощен едой: жареная курица в соусе, хрустящая картошка, экзотический салат с орегано, красное сухое вино, капучино и шоколадный торт.

– Да ты присаживайся, Егор, присаживайся. – Лейтенант сел на затейливый деревянный стул. – Заказать тебе что-нибудь?

– Нет, я пока не хочу есть.

– А вот я что-то проголодался, да ужас как. Ну, о чем ты хотел поговорить? – жуя курицу, спросил начальник.

Егор вкратце пересказал все, что удалось выяснить, и поинтересовался, не может ли шеф что-нибудь добавить.

– Ценна будет любая информация, – говорил Дашков. – Я чувствую, что подобрался достаточно близко… только вот не знаю к чему! Но у меня ощущение…

– Понимаю, Егор, только нельзя же строить расследование на одном чутье.

– Это верно. Потому я и прошу вас помочь.

– Я бы с радостью, да мне ничего не известно. Хочешь картошки?

– Нет. – Егор внимательно смотрел, как Булыкин поглощает еду, а в голове вертелась мысль: «Он врет!» Это тоже была догадка на уровне предчувствия.

«Но еще – опыта, – добавил лейтенант мысленно. – Сколько врущих преступников я перевидал на своем веку. И у каждого в глазах, когда он лгал, плясали чертики. Прямо как сейчас у моего шефа. Но зачем ему врать? Зачем скрывать правду? Какая ему от этого выгода? Разве не его главная цель – как можно скорее раскрыть дело?.. А что, если он поставил на кон нечто большее, то, что затмевает собой удачное расследование и очередную похвалу от вышестоящих чинов?»

Дашков сам удивился таким мыслям, однако Петр Евгеньевич продолжал столь беззаботно поедать свой «нехитрый» ужин, что лейтенант не выдержал. Он вошел в следовательский азарт.

– По-моему, вы чего-то недоговариваете.

– М? – Судя по реакции Булыкина, он даже не сразу понял, что Егор хочет сказать.

– Вы обманываете меня, Петр Евгенич. Но почему? Не хотите, чтобы я успешно раскрыл дело?

Не доев курицу, Булыкин отложил в сторону вилку, вытер губы салфеткой и четко, чуть ли не по слогам произнес:

– Мне кажется, ты переутомился, Егор. Тебе надо отдохнуть.

– Что вы скрываете?

Начальник посмотрел на Дашкова ледяным взглядом.

– И в первую главу, отдохни от этого расследования, – сказал Петр Евгеньевич. – Зря я поручил дело тебе.

– Мне воспринимать это как отстранение?

Шеф подумал мгновение, а затем кивнул. Снова взял вилку, придвинул к себе тарелку с салатом и принялся за него.

– Я в общем-то все сказал, – заметил Булыкин. – Можешь идти.

Дашков встал из-за стола, отдал честь и вышел из ресторана.

«Может, зря я так? – подумалось ему, когда он шел к машине. С неба накрапывал мелкий дождик. Уже почти стемнело. – С другой стороны, какой я полицейский, если не доверяю интуиции? Но вот тут Петр Евгенич прав: можно ли вести расследование, основываясь только на ней? В любом случае, я сделал этот шаг, а правильный он или нет… посмотрим. Посмотрим…»…

…Преследователей Егор заметил недалеко от дома. Черная машина, сливавшаяся с наступившей темнотой, летела метрах в пятидесяти позади него. Дашков вполне мог и ошибиться, решив, что его кто-то преследует, но слишком уж настойчиво держал второй водитель дистанцию. Чтобы проверить свои подозрения, лейтенант увел машину в сторону от дома и полетел к окраине. Транспортное средство, маячившее сзади, сделало то же самое. Все фиксировала и записывала камера наружного наблюдения. Мужчина наблюдал за происходящим по мини-компьютеру, иногда поглядывая в заднее и боковые зеркала.

«Отлично, доигрался до неприятностей! – подумал Егор. – И что им от меня нужно?»

Он узнал это, когда стал разворачивать машину, чтобы повести ее обратно к оживленному центру, – там-то уж его никто не достанет. Автомобиль преследователей, понявших хитрость мужчины, ускорил ход и рванул наперерез Егору. Тот вывернул руль, чудом уйдя от столкновения.

Пока Дашков боролся с управлением, стекла во второй машине опустились, и наружу выглянули два автоматных ствола. Только чудом Егору удалось заметить их во мраке, рассеянном светом фар.

Тогда лейтенант снова вывернул руль, и его автомобиль боком врезался в машину преследователей. Дашков схватился за руль, чтобы не упасть или не удариться головой о стекло. Посмотрел налево, туда, где находились люди с автоматами, – их машину отбросило на несколько метров. Дула больше не смотрели в его сторону, угрожающие и смертоносные: видимо, преступники, кто бы они ни были, попадали, когда произошло столкновение. Воспользовавшись этим, Егор рванул вперед.

Через несколько секунд погоня возобновилась, но на сей раз на более высоких скоростях. И выстрелы – они все-таки прозвучали в укрытом темной пеленой небе.

Дождь усилился и барабанил каплями по спасающейся от погони машине. Дашков маневрировал, уворачиваясь от летящих в его сторону пуль. Некоторые металлические тельца все-таки попали в корпус, засев там или пробив дыры, две пролетели сквозь заднее стекло, застряв где-то в салоне, но ни одна не ранила полицейского.

Наконец впереди замаячили неоновые огни центра. Нападавшие неожиданно прекратили стрелять – Егор подумал, что у них закончились патроны и они перезаряжают оружие.

Невдалеке лейтенант увидел висевшую на здании вывеску с крупными буквами, которые горели красным. «Гостиница». Не сбавляя хода, мужчина подлетел к ней на опасно близкое расстояние и вдруг резко потянул руль на себя. Машина, «встав на дыбы», устремилась в небо, тогда как преследователи, разогнавшиеся до сумасшедшей скорости, не сумели вовремя уйти от столкновения. Как результат: мощный удар, летящие во все стороны искры, опадающая кусками вывеска и смятый автомобиль.

Дашков посмотрел на экран монитора: черное летательное средство не двигалось с места. Удовлетворенный тем, что увидел, Егор достал ай-фон и набрал номер воздушно-постовой службы. Не представляясь, сообщил работнику ВПС об аварии и попросил прислать по адресу – он снова взглянул на экран – Медведевская, 45, машину. Мужчина решил лишний раз не светиться, да и неизвестно, велось ли за ним наблюдение. Быть может, сейчас сюда прибудут дружки этих бандитов, или те придут в себя и продолжат начатое дело. В общем, поразмыслив, лейтенант направил машину обратно к окраине, туда, где находилась его квартира…

…«Все это неспроста, – думал Егор, приземляясь на парковку. Он успел прийти в себя после случившегося, однако сердце все равно колотилось быстрее обычного. – Отказ Булыкина помогать мне, отстранение от дела, таинственные преследователи, покушение… На что угодно готов спорить, эти события связаны. Но как? Вот что предстоит выяснить».

Он поставил машину на сигнализацию. Прячась от дождя, натянул на голову куртку, вбежал в подъезд, поднялся на лифте на свой этаж. Все это время Дашков размышлял о случившемся. Он рассматривал произошедшие события то под одним углом, то под другим и в конце концов пришел к выводу, что единственный способ проверить связь между отказом Булыкина и нападением неизвестных – это обыскать квартиру шефа. Егор был практически уверен, что найдет там улики. Вот только это «практически» могло стоить ему работы, карьеры и много чего еще…

За сегодняшний день он очень устал. Сил думать больше не было, поэтому он быстро принял душ, разделся, лег в кровать и уснул. Во сне ему привиделись черные незнакомцы с автоматами, стреляющие неоновыми буквами по летающим гостиницам.

12.

Арабы стояли стройными рядами, уходящими вдаль. Сливающаяся в огромный прямоугольник песочного цвета атакующая сила.

Войско одного из самых богатых и крупных государств было вооружено по последнему слову техники: танки и вездеходы, летающие бронетранспортеры, самолеты и вертолеты. Солдаты несли заткнутые за пояс пистолеты «Пустынный вихрь» последней модели. Остро наточенные боевые ножи лежали в ножнах, прикрепленных к голеням. За спинами у некоторых – автоматы, у других – штурмовые или снайперские винтовки. И у всех на поясах висели гранаты: «лимонки», осколочные, шумовые, световые, дымовые. В спецформе цвета пустыни пешие воины походили на сказочных песочных людей, вот только те не носили смертельно опасного оружия и одежды с защитными окраской и рисунком. И с аббревиатурой Арабского Союза, помещенной внутри стилизованного круга.

Главнокомандующий, невысокий человечек, который сидел в возглавлявшей войско бронемашине, встал, развернулся, приблизил к губам мегафон и выкрикнул в него:

– Настал день, когда мы наконец сделаем последний шаг к нашей мечте, к нашему призванию и к нашей судьбе! Мы одолеем заклятого врага, разросшегося, подобно раковой опухоли, и пожирающего ресурсы и земли планеты! Заполонившего собой все и не желающего останавливаться! Имя этому врагу – Новороссия! Недолго, совсем недолго осталось ее толстосумам жировать за счет других! Мы остановим Страну Потребления, ибо у нас есть предназначение, которое не может не быть исполненным! Так вперед же, братья! Вперед! За нашу страну и наше светлое будущее! Да здравствует Арабский Союз!!!

Командующий армией вновь развернулся и указал рукой в направлении границы. Войско взревело и двинулось вслед за отъезжающей бронемашиной. Словно невероятных, гигантских размеров удав передвигался с места на место.

Второй военачальник, поменьше званием, повернулся к командарму и сказал:

– А все-таки ваша идея с «нападением» на чехополяков гениальна! Новороссийцы думают, что наши силы направлены против Чешско-Польского княжества, но ведь на самом деле у нас с ними заключен секретный договор. Они, конечно, прекрасно сыграли роль «обиженных», но скажите, Абдалазиз, не жалко вам будет отдавать им часть завоеванных территорий?

Абдалазиз взглянул на собеседника и улыбнулся уголком губ.

– Там посмотрим… – И его глаза плотоядно блеснули.

Ощетинившаяся дулами и пушками армия, точно грозовое облако, надвигалась на Новороссию, готовясь родить новую, небывалых масштабов бурю.

13.

На следующий день Дашков не пошел на работу. Безусловно, он рисковал, но этот риск казался ему оправданным. Он должен был проникнуть в квартиру Булыкина и обыскать ее. А на работе Егор сможет сказать, что ездил на похороны двоюродной тети, о смерти которой узнал только вчера. Опасная ложь, но он надеялся, что его слова никто проверять не станет.

Утром Дашков включал телевизор в надежде, что по новостям или в выпуске «Дорожного патруля» расскажут о приключившемся с ним вчера «происшествии». Однако журналисты не сделали даже коротенького ролика об этом. Доев бутерброды и допив кофе, Егор помыл посуду, оделся и отправился на общественном транспорте в Строгино, где жил Петр Евгеньевич. На машине лейтенант решил не лететь: после столкновения бок был поцарапан и в нем образовалась длинная глубокая вмятина. Автомобиль стал слишком приметным.

Автобус приземлился прямо напротив булыкинского дома. Дашков подождал, пока из подъезда кто-нибудь выйдет, а когда на улице показался подросток в новомодной одежде, придержал дверь и зашел внутрь.

«Какой там этаж? Кажется, семнадцатый».

Пребывание в компании преступников и злодеев принесло свои «плоды»: например, Дашков научился взламывать электронные замки. Это умение сейчас очень ему пригодилось. Пока он, одетый в черные эластичные перчатки, возился с замком, его одолевали тревожные мысли: а вдруг кто-нибудь увидит?.. Но на лестничной площадке никто не появился.

Разобравшись с замком и положив отмычку в карман, Егор скользнул в квартиру, закрыл дверь и облегченно вздохнул. А уже в следующий момент удивленно присвистнул. Раньше он не был у шефа дома, и, судя по тому, что увидел Дашков, Булыкин тратил немеренно денег на обустройство квартиры. Откуда у Петра Евгеньевича, пусть даже он начальник участка, столько средств, лейтенант мог только догадываться.

«Он наверняка замешан в чем-то противоправном. Где бы еще он достал деньги на эту голографическую систему, киберванную, автоматическую кухню и все остальное?»

Дашков переходил из помещения в помещение, осматриваясь, привыкая к обстановке. Времени у него предостаточно: шеф вернется с работы только вечером… если, конечно, не случится ничего непредвиденного.

Насмотревшись на дорогую технику, а также на шикарные обои, тюли, шторы, ковры и люстры, Егор начал обыск…

…Прошло два часа. Дашков внимательно осмотрел помещения, облазил все ящики, шкафы и комоды. В отделении письменного стола он обнаружил маленькое круглое устройство серебристого цвета. Егор сразу узнал биоконтроллер.

«Но почему он лежит здесь? И кому принадлежит? Или это контроллер Булыкина? Но как он живет без столь необходимого устройства?»

В голове Егора теснились, сбивая друг друга, вопросы.

«А это что за записка?»

Мужчина раскрыл лежавшую под контроллером бумажку и прочитал написанное на ней единственное слово.

Дашков.

Лейтенант не верил своим глазам. Значит, его начальник как-то связан с самоубийством мальчика? И с недавним покушением тоже…

«Но почерк не его. Чей же?»

Новые факты, новые вопросы. Тут было над чем подумать. Например, почему Булыкин не уничтожил улику? Крайне неосторожный, а может, и самонадеянный поступок. Неужели у Петра Евгеньевича не хватило времени на то, чтобы спустить этот листок в унитаз? И биоконтроллер – зачем он здесь?..

«А что, если эти “улики” – приманка? – внезапно возникла мысль. – Все может быть. Но останавливаться поздно, надо идти до конца».

Егор сунул и записку, и биоконтроллер в карман, вышел из квартиры и запер дверь. О том, что кто-то проникал внутрь, говорили лишь едва различимые царапинки на замке. Но, если не присматриваться, их трудно было заметить.

Лестничная площадка по-прежнему пустовала.

«Пора убираться отсюда»…

…В гараже Женьки-Технаря царил полумрак. Егор решил навестить старого друга и показать ему найденный контроллер – вдруг-то обнаружится что-нибудь интересное. Женька получил высшее техническое образование и прекрасно разбирался во всякого рода механизмах и устройствах, за что и удостоился своего прозвища. В определенных кругах он прослыл гением.

– Это биоконтроллер, – сказал Женька, вынув устройство из-под микроскопа.

– Обычный биоконтроллер? – уточнил Дашков.

– Ну да. Насколько я могу судить.

– То есть?

– Понимаешь, ученые держат в секрете технологию создания и функционирования этих штучек. Конечно, молодцы вроде меня уже успели их и разобрать, и разглядеть, но вот как они работают, нам до сих пор не до конца ясно. И как только наши ученые умудрились создать столь тонкую и сложную вещь?

– Понятно.

– А мне вот нет… Эм-м. А ты не скажешь, откуда он у тебя?

– Не могу.

– М – м, военная тайна, понимаю…

– Вроде того. – Егор проглотил пару таблеток «Долгой жизни» и достал ай-фон. – Погоди минутку, – сказал он Женьке. Потом набрал номер Леночки и стал ждать. Долгие три гудка на звонок не отвечали, но затем женщина произнесла:

– Алло.

– Лена? Привет!

– Привет. Позвонил пригласить меня на ужин?

– Я бы с радостью, но сейчас у меня очень много дел.

– Хм… ты мне отказываешь? – удивленно сказала Леночка. – Раньше было наоборот.

– Да нет, что ты! Я с радостью поужинал бы с тобой, просто…

– М?

– …похоже, я попал в ситуацию. И не знаю, выкручусь ли.

– А как я могу помочь? – не поняла женщина.

– Возможно, кто-то услышит то, что я тебе скажу. Видишь ли, я совершенно один и не знаю, где могу оказаться сегодня.

– Совсем не знаешь?

– Совсем!

– Кажется, я тебя поняла…

– Значит, ты все сделаешь?

– Да.

– Хорошо, спасибо, Ленок!

– Ленок?.. Да, Дашков… будь осторожен.

Егор улыбнулся, хотя собеседница его не видела.

– Буду. – Пообещал он и прервал связь.

В этот самый момент раздался оглушительный звук. Дверь гаража слетела с петель, и внутрь стали вбегать люди в черных масках с автоматами в руках. От неожиданности Егор и Женька застыли на месте.

– Вот он! Взять его! – стараясь перекричать шум, скомандовал кто-то резким, неприятным голосом.

«Омоновцы» подбежали к Дашкову. Мужчина понимал, что сопротивляться бесполезно, и все-таки попытался «нанести контрудар».

– Я сотрудник полиции!

Он полез в карман за удостоверением, но один из незваных гостей, видимо, решил, что Егор тянется за пистолетом, и со всего размаху заехал лейтенанту прикладом по голове.

– Что вы делаете? – где-то за гранью сознания услышал Дашков голос Женьки.

А затем раздались выстрелы.

И крик:

– Разве я приказывал стрелять?! Чертов болван!

– Вы же видели, он набросился на меня!..

– Ничего бы он тебе не сделал!.. Ладно, свидетелем больше, свидетелем меньше… Тащи Дашкова в…

Продолжения разговора лежащий на полу Егор не услышал – он потерял сознание.

14.

…Главнокомандующий новороссийской армии (ГНА): – Наступление арабов на наши земли началось в точном соответствии с полученными данными.

Президент Новороссии (ПН): – Что вы делаете, чтобы отразить атаку?

ГНА: – Заблаговременно были приготовлены ударные силы, которые должны отразить нападение врага. Сейчас они ведут бой с арабской армией.

ПН: – Каковы результаты на данный момент?

ГНА: – Наши потери по сравнению с арабскими незначительны.

ПН: – Что вы планируете предпринять дальше?

ГНА: – Очень важно отразить первую атаку, чтобы деморализовать противника и помешать ему осуществить быстрый захват земель.

ПН: – Арабы сделали ставку на «молниеносную войну»?

ГНА: – Да, как Гитлер в свое время.

ПН: – Я надеюсь, что, как и он, они ошиблись в выборе тактики.

ГНА: – Мы приложим все усилия, чтобы ваши надежды оправдались…

(Из секретных архивов Кремля)

15.

Ведро холодной воды, вылитое на голову, привело Егора в чувство. С трудом придя в себя, Дашков отметил несколько неприятных вещей: во-первых, жутко болела голова, во-вторых, он связан, и в-третьих, он находился в неизвестном месте в компании людей, явно не питавших к нему родственных чувств. С потолка свисала одинокая лампа старого образца. Мокрая одежда неприятно липла к телу.

Лейтенант поежился от холода. Затем попытался вынуть руки из пут – скорее инстинктивно, чем в надежде освободиться, – но у него ничего не получилось.

– Не старайся, мои люди связывают на совесть.

Этот голос… Дашков его уже слышал. Он попытался припомнить где. От этого голова разболелась еще сильнее, и все-таки он вспомнил: в гараже Женьки… Мертвого, убитого Женьки!..

– Что тебе нужно, мразь? – прохрипел Егор.

– Я бы на твоем месте поостерегся так разговаривать с генералом! – рыкнул один из «омоновцев», окружавших Дашкова.

– Да пошел ты… – ответил на это лейтенант, за что тут же получил удар прикладом в живот.

Когда Егор пришел в себя, генерал наклонился к нему и сказал – негромко, вкрадчиво:

– Я сделал тебе одолжение, оставив в живых, а ты ерепенишься. Нехорошо.

– Что тебе надо? – сплюнув кровь, повторил Дашков.

– Вообще-то неплохо бы обращаться ко мне на «вы»… Ну да ладно, я тебя прощаю, только не злоупотребляй моей добротой.

Егор промолчал.

Тогда генерал продолжил свою «речь»:

– Перейду непосредственно к делу: итак, что тебе известно о нас?

– Мне? Ничего. Я вот освободился после универа, зашел к другу пивка попить, а тут вваливаетесь вы, и давай бить и палить…

– Послушай, парнишка… – зло проговорил генерал. Его полные ненависти глаза уставились в глаза Дашкова, но тот не отвел взгляда. – Если ты и дальше будешь так шутить…

– Миша, успокойся. Дай я с ним поговорю.

Егор повернулся на звук голоса и увидел, что в помещении появился еще кто-то. Впрочем, этого «кого-то» он узнал сразу, когда тот только заговорил.

– Добрый день, Петр Евгенич.

– Здравствуй, Егор. Что же ты не на работе?

Дашков усмехнулся, но ничего не сказал.

– Лучше ответь на вопрос Михаила Иннокентиевича, иначе… м – м… не могу утверждать с полной уверенностью, но он серьезный человек. Он не будет вести с тобой душещипательные беседы, как я. Понимаешь?

Егор понимал. Он помолчал некоторое время, обдумывая ответ, однако потом решил пойти ва-банк. Терять ему было уже нечего.

– Думаю, я догадался, в чем тут дело. Нелегальная торговля биоконтроллерами, так?

Булыкин смотрел на связанного подчиненного со странным выражением на лице. А генерал поднял взгляд к потолку и театрально рассмеялся – громким, каркающим смехом.

– Торговля контроллерами… Нет, вы только подумайте… Петя, и из-за этого лоха ты переполошился? Знаешь, ты правильно сделал, когда доверил дело именно ему, – ведь он ни за что в жизни не доберется до правды.

– Он не лох, Миша, совсем не лох. Просто он не все понимает. Но это не означает…

– Означает – не означает, – передразнил генерал. – Плевать я хотел. Что делать-то с ним будем?

Булыкин, кажется, всерьез задумался.

– А ведь действительно, – сказал он, обращаясь к пленнику, – что нам с тобой делать? Оставить в живых? Но ты, как говорится, слишком много знаешь…

– Я бы пристрелил его, а труп закопал во дворе. – Генерал сплюнул на пол и еще более злобно, чем раньше, посмотрел на Дашкова.

Тот лишь молча слушал.

«Ну вот, сейчас решается моя судьба, – вертелись в голове Егора мысли, – а я никак не могу на нее повлиять. Я избит, обезоружен и привязан к стулу. И я даже ударить никого не могу, сражаясь за свою жизнь».

Генерал кривил губы и поглядывал на Булыкина, но тот не произносил не слова, только смотрел на Дашкова, как отец на сына, сотворившего большую глупость.

«Представляю, что напишут в газетах о моей смерти, – подумалось Егору. – “Молодой лейтенант из области погиб при расследовании своего первого дела”. И никто не узнает правды, потому что на мое место назначат какого-нибудь придурка, «благодаря» которому дело смогут наконец закрыть. Все будут счастливы, и в первую очередь – эти двое. Но правда… в чем она заключается? Если они не торгуют контроллерами, то за какими темными делами стоят?..»

– Он мне надоел. – Генерал неожиданно выхватил пистолет и направил его на Дашкова.

Лейтенант бесстрашно посмотрел в глаза разъяренному военному.

– Убери ствол! – накинулся на подельника Булыкин. – Не смей!

– Ты забываешь, кто тут главный! Отойди, я пристрелю его!

Снаружи послышался какой-то шум, но два спорщика не обратили на это внимания.

– Нам не нужны трупы! – зашипел Петр Евгеньевич. – Все затевалось именно для того, чтобы не допустить смертей, помнишь?..

– Да отойди ты! – И генерал отмахнулся от Булыкина, как от надоедливого насекомого.

– Отдай мне пистолет!

– Да? А может, еще…

Что «еще» Егор так и не узнал – неожиданно открылась дверь и вбежал какой-то тип, наверное, один из охранников.

– Босс, там полицейские! И их много! Они убили несколько наших и направляются сюда!..

– Это все твой выродок!!! – не своим голосом заорал генерал. Отпихнул Булыкина, поднял пистолет и выстрелил.

У военного не было времени прицелиться – только это и спасло Дашкова. Пуля вошла в левое плечо и засела там. Сжав зубы, Егор взвыл от боли, дернулся, стул покачнулся, и мужчина упал на пол. Краем глаза он заметил, как ко входу в ангар подбегает несколько людей в полицейской форме с пистолетами наголо.

– Стоять! Полиция!

– А свинца не хочешь, тварь?! – выкрикнул генерал и направил пистолет на вбегавших служителей правосудия.

Тут же раздались выстрелы – полицейские не стали дожидаться, пока военный откроет огонь. Две или три пули угодили в грудь генералу. Его отбросило назад и повалило на пол.

– Всем ни с места! Пушки на пол!

Находившиеся в ангаре исполнили приказ и подняли вверх руки.

– Вяжи этих, – полковник полиции обращался к сержанту. – А мы с ребятами займемся теми, что остались снаружи. Иванов, освободи Дашкова.

Пока сержант заковывал в наручники обезвреженных преступников, его соратники забаррикадировали дверь стулом, выбили стекла и начали отстреливаться.

Рядовой Иванов тем временем достал нож и обрезал веревки, связывавшие Егора.

– Спасибо… А бинта у тебя не найдется? – на всякий случай уточнил лейтенант.

Белобрысый и голубоглазый Иванов с сожалением развел руками.

«Еще совсем пацан… – подумал Дашков. – Ему жить да жить… Зачем его взяли сюда?.. А ведь наверняка сам захотел, напросился…»

Стреляющие со двора бандиты тяжело ранили двух полицейских, но и их собственное положение не вызывало оптимизма: большая часть людей в масках была уничтожена.

Иванов порыскал по ангару, покопался в шкафчике и нашел бинт. Быстро размотал его, отрезал ножом солидный кусок и перевязал Егору руку.

– А пулю вынем, когда выберемся, – сказал рядовой.

– Если выберемся… – уточнил Дашков.

– Обязательно выберемся, Егор Юрьевич!

Давно его никто так не называл. Лейтенант рассмеялся, но тут же скривился от боли.

– Можно просто по имени, – произнес он.

За то время, что они с Ивановым общались, ситуация сильно изменилась: полиция не понесла больше никаких потерь, а вот преступников осталось всего двое, да и те были легко ранены. Взяв громкоговоритель, полковник приказал сопротивляющимся выбросить оружие и сдаться с поднятыми руками. В этом случае он обещал боевикам право на жизнь. Те поняли, что ситуация складывается не в их пользу, и приняли выдвинутые условия.

– Надеть на этих нелюдей наручники и всех в машину. Дашков, ты как?

– Хорошо… Спасибо.

– Тебе спасибо, что обнаружил это осиное гнездо. А как там Курильчук с Загородским? – Полковник имел в виду раненых.

– Не очень, но, думаю, выкарабкаются, – ответил рядовой, успевший сделать перевязку и этим двум полицейским. – Пойдем, – сказал он затем Дашкову.

Егор кивнул и, поддерживаемый Ивановым, заковылял вслед за уходившим полковником.

16.

Прошло две недели. Леночка регулярно навещала Егора в больнице, за что он был очень ей благодарен. Мужчина и женщина наконец нашли общий язык и договорились – когда Дашкова выпишут – устроить совместный ужин в каком-нибудь ресторанчике. Так и случилось: еще немного бледный, но счастливый Егор смог вернуться к нормальной жизни. Первое, что он сделал, – это купил огромный букет цветов и подарил его Леночке, за что получил благодарственный поцелуй в щеку.

«Кажется, дело идет на лад», – подумал лейтенант.

На следующий день Дашков слетал на могилу Женьки. Егор долго сидел на корточках и, глядя на крест с прикрепленной к нему стилизованной черно-белой фотографией, рассказывал погибшему другу обо всем: о себе, о Леночке, о расследовании…

На допросах Булыкин отказывался говорить. Дашков хотел навестить его в надежде на то, что Петр Евгеньевич расскажет бывшему подчиненному всю правду о произошедшем. Но встречи так и не случилось: буквально в один момент заключенного якобы перевели в другую тюрьму. Куда именно – никто не знал. Так что Егору оставалось лишь догадываться, правда ли это или участь Булыкина была более незавидной.

Поправившись, Егор принял серьезное решение: он решил избавиться от биоконтроллера в голове. Он не был уверен в том, что контроллеры безопасны и приносят только пользу, кроме того, ему хотелось побольше выяснить о них, а для этого надо было иметь на руках одно из устройств. Дашков записался на прием к врачу и долго уговаривал того провести операцию. Доктор наотрез отказывался, но все-таки мужчина убедил его, заплатив достаточную сумму.

Однако после рентгена выяснилось, что биоконтроллера у Егора в мозгу нет. Врач предоставил лейтенанту снимки, и тот сам убедился, что ему говорят правду. Сделали повторный снимок, но с тем же результатом.

Егор поинтересовался, что же с ним будет дальше? Он состарится и умрет, не дожив и до 100 лет? В ответ на что доктор лишь пожал плечами, а затем, приблизившись и понизив голос, признался, что это не первый подобный случай в его практике.

Окончательно выздоровев после ранения, Дашков написал рапорт, где изложил не только собранные им факты, но также все догадки и предположения, которые порой имели фантастический окрас.

Новый начальник участка Лихов приказал закрыть дело, поскольку так и не было однозначно доказано, что смерть Краснопольского не является самоубийством. Кроме того, Лихов приставил к лейтенанту на некоторое время негласных наблюдателей: нельзя было допустить, чтобы Егор самовольно продолжал расследование, к тому же он мог находиться в опасности.

С этого момента Дашкову стали чаще доверять дела для разработки. Коллеги иногда подшучивали над Егором, зная о его конспирологических теориях, но он не обижался.

17.

Из уничтоженного рапорта Егора Дашкова

…Вполне допускаю, что первопричиной всех несчастий в данном деле являются т. н. биоконтроллеры. У меня есть несколько теорий на их счет. Одна из них, на мой взгляд, самая правдоподобная, заключается в том, что контроллеры вовсе не следят за состоянием здоровья, а оказывают на него непосредственное влияние. Таким образом, их следовало бы назвать биорегуляторами. Благодаря воздействию указанных устройств продлевается жизнь человека, улучшаются его моральные, физиологические и физические показатели, усиливается творческая активность. Однако любое воздействие извне влечет за собой неизбежные проблемы, в особенности если речь идет о том, что создано и управляется самой природой. В связи с этим необходимо принимать таблетки под названием «Долгая жизнь», которые способствуют правильной работе организма, измененного биорегуляторами.

Возможно, последние могут производить как позитивный, так и негативный эффект. Погибший Алексей Краснопольский в предсмертной записке писал: «Я чувствую это и… схожу с ума… вскройте меня, как яйцо». Не исключено, что он намекал именно на регуляторы, которые, по моей версии, и заставили его совершить самоубийство. Я предполагаю, что такие случаи довольно редки и все же спецслужбам приходится скрывать их, маскируя под обычные криминальные дела. Дело в том, что, когда «болезнь», вызванная биорегуляторами, достигает апогея, происходит полное изменение структуры организма и ментальности человека. Вот почему властьпредержащие приняли решение изъять тело Краснопольского из морга, не дожидаясь вскрытия. Я вышел на верный след, но меня опередили силы под командованием П. Е. Булыкина и генерала, которым оказался впоследствии опознанный М. И. Соловьев. Не думаю, что Булыкин и Соловьев возглавляли секретную организацию, разработавшую вышеописанную схему, – скорее всего, они были лишь подручными, хотя и достаточно высокого ранга.

Суть же плана, как я его вижу, заключалась в том, чтобы создать из обычных людей – суперлюдей, а из обыкновенных солдат – суперсолдат. Высшие инстанции Новороссии знали о захватнических аппетитах Арабского Союза, наверняка были они проинформированы и о планировавшемся завоевании нашей страны. Получается, им ничего не стоило заранее подготовиться к нападению, которое, между прочим, было отражено с минимальными усилиями и потерями. Это объясняет и причину территориальной ограниченности внезапно проявившегося долголетия – как известно, срок жизни увеличился лишь у людей, живущих в нашем государстве.

В итоге, правительство предотвратило назревавшую, почти начавшуюся войну, но отказываться от действенного «оружия» в виде биорегуляторов не собирается. Можно только догадываться, какие планы у вышестоящих чинов относительно новороссийцев. Также остается неясным, как правящие верхи узнали о будущем нападении Арабского Союза, ведь информация должна была поступить к ним за десятилетия. Основная моя теория, которой я объясняю эту загадку, заключается в возможности видеть будущее. Состоящие на тайной службе экстрасенсы и ясновидящие могли прозреть надвигающуюся глобальную катастрофу, а предупрежденные о ней верховоды дали задание ученым и военным разработать план по отражению атаки неприятеля.

Пользуясь случаем, должен заявить: никогда не подозревал, что в мою голову не вживлен контроллер/регулятор. Касательно данного факта у меня имеется следующее предположение: я без каких-либо проблем со здоровьем дожил до своего возраста потому, что с момента изобретения искусственных удлинителей жизни природа «научилась» создавать собственный продукт. Теперь, по моему предположению, жизнь некоторых людей продлевается не научным, а естественным образом. Возможно, для такого «хода» имелась некая веская причина, но она мне неизвестна. Есть определенная вероятность, что с течением времени количество людей, подобных мне, будет расти. В качестве следственного эксперимента, прошу разрешить мне отказаться от вживления в мозг контроллера/регулятора, чтобы проследить за течением моей жизни в необычных условиях…

18.

– А этот Дашков не так глуп. Если бы он дошел до конца, это могло бы поставить под удар целую страну. Целый мир, если хочешь! Поспеши он, догадайся чуть раньше провести вскрытие Краснопольского – и вышел бы на наш след.

– Но ведь этого не случилось.

– Чудом. Впрочем, есть еще одно важное обстоятельство, которое может многого нам стоить, – они взяли Булыкина.

– Он ничего им не скажет.

– Но они умеют раскалывать.

– Да, однако наши союзники в полиции не допустят этого. Они скорее убьют Булыкина, чем раскроют тайну.

– Только на это и остается надеяться.

– Знаешь, меня мучает одна вещь: может, перестанем играть в секретность и расскажем обо всем жителям Земли прошлого…

– Исключено. Они или не поверят, или взбунтуются. И где мы тогда будем? А сейчас – результат на лицо: нападение Арабского Союза отражено. Хитрость не помогла арабам победить, потому что мы противопоставили ей двойную хитрость. Они не подозревали, что людям из прошлого все известно. Мы, так сказать, поймали их на противоходе.

– Да, согласен, это был великолепный план: защитить Землю будущего, связавшись с Землей прошлого, рассказав тамошним новороссийцам о разрушительной войне с арабами и о победе последних. И создав биорегуляторы.

– Биорегуляторы – моя гордость. Помнишь, ведь идею о том, что человеческое сознание сильнее боли, ран и недугов, вспомнил именно я. И именно я предложил сконструировать устройство, которое будет усиливать ментальную энергию, а значит, поможет людям бороться с болезнями и вирусами, с ранениями и травмами – и увеличит срок жизни!

– Да…

– Кстати, и твоя заслуга тут есть: это ведь ты предложил разработать таблетки, которые будут благотворно влиять на организм, измененный биорегуляторами.

– Да.

– Как-то ты немногословен.

– А что дальше? Как мы поступим с биорегуляторами? Оставим их на случай нового вторжения?

– Давай поговорим об этом позже.

19.

Тот, кто имел доступ к архиву полиции и стер все данные по первому делу, которое вел Дашков, сидел в машине. Транспортное средство стояло через дорогу от дома полицейского. Встроенный плеер был включен, слышалась человеческая речь. Однако это работало не радио – система слежения воспроизводила внутри салона голос Егора. Человек, устроивший лейтенанту прослушку, вытащил необычное средство связи, набрал номер, которого никогда не существовало на Земле того времени, и, сказав всего пять недлинных слов, нажал «Отбой». Убрал переговорник в карман, переключил радио на «Классическую волну», завел машину и взлетел в дневное московское небо, вновь оставив после себя пустоту.

А слова были такие: «Скрытые силы должны быть скрыты».

(Февраль, март 2012 года)

Content

Григорий Неделько
Скрытые силы