Григорий Неделько, Александр Голиков

До рассвета

Ночь пропахла смертью, безысходностью. Ветер нёс обрывки туч, что совсем недавно были грозными и величавыми. Часто сверкавшие молнии, казалось, расколют небо пополам.

Багряные отблески высвечивали колоннаду и нависающий портик Храма на холме. Некогда безупречный купол, светившийся в лучах солнца, точно прожектор маяка, был обезображен гигантской трещиной. Из пролома в чёрные, как смоль, небеса ввинчивался искрящийся изумрудный столб света. Будто бы мириады мотыльков танцевали вокруг него и возносились ввысь. Можно было разглядеть полуметровых мокриц, ползающих по своду. Иногда разряды били в купол, но Храм продолжал стоять. Неужели так ничто и не покорит его, до скончания веков?..

Человек на набережной ухмыльнулся, и множество чувств проскользнуло в этой ухмылке. Одетый в длинный плащ, сапоги до колен и широкополую шляпу, мужчина был похож на ковбоя. Развевающиеся волосы, бакенбарды, переходящие в усы, высокие скулы дополняли картину. Действительно, ковбой – из тех, стародавних фильмов. Из-под плаща выглядывала кобура, но там был отнюдь не кольт…

«Ковбой» этот остался последним человеком на Земле. Тем, кто удостоился странной чести, а может быть, участи передать весь смысл бытия и сущность homo наследникам. Крысам, тараканам или дельфинам – неважно кому, лишь бы они смогли принять эстафету.

Времени оставалось чуть – пока не вспыхнет рассвет, а человек так и не нашёл. Рука легла на кобуру, ощущая почти живую дрожь Транслятора. В нём вся память рода людского: и плохое, и хорошее. Он как ящик Пандоры. Ошибись – и всей планете конец. Выбери верный путь, и ты владыка мира. Отчего тараканы и крысы сторонились – чувствовали, что не готовы к такому знанию.

Почти бесшумно из-за угла брошенного дома шагнул огромный паук. Двенадцать глаз, как матово-блестящие линзы, отслеживали всё живое в радиусе тридцати метров. В жвалах слабо дёргалась метровой длины муха, сегодняшняя добыча. Паук приблизился на суставчатых лапах и остановился как вкопанный.

Однако «ковбой» словно не заметил гигантского животного. Закрывшись от ветра, прикурил и выпустил клуб дыма, тут же подхваченный сухим ветром. Потом скосил глаза на паука. Тот отпрянул. Бочком двинулся к храму и, ловко вскарабкавшись по отвесной стене, исчез в проломе. Через минуту раздался хруст раздираемого на части хитина.

«Всё течёт, но мало что изменяется», – подумал человек, сделал несколько торопливых затяжек и отбросил сигарету в чёрную, как мазут, воду канала. Та чиркнула по поверхности и, блеснув искрами, исчезла, точно канула в Лету.

Шорох за спиной заставил обернуться: крыса. Рядом – другая. Огромные, острозубые. У одной старческий седой окрас; вторая молодая, с рыжими подпалинами. Этим пауки не страшны: вдвоём растерзают и сожрут.

Человек дёрнул плечом, и крысы отстали – метнулись в подворотню по своим делам.

«Ковбой» продолжал наблюдать, поглядывая на небо. Страха не было, ведь чувство это – всего лишь условность. Дело во времени. Красная каёмка у горизонта как минутная стрелка за мгновение до двенадцати. Его смерть не главное: эстафету должны принять…

Он решил обойти Храм, в последний раз…

Он вновь увидел Океан. Огромные валы шли на берег, как бы жалуясь на человека. Зачем оставляешь нас? На кого?

Он посмотрел вдаль. Дельфины. Играли в волнах, как дети в песочнице.

«Ты, выбравшийся на берег и с некоторых пор ставший нашим властелином, – что ты сделал для своих „подчинённых“?» – Голос как у русалки, чарующий и неповторимый.

Мужчина склонил голову, снял шляпу. Высокие солёные брызги мешали смотреть. Но он всё же видел: тёмные быстрые тени, так и норовившие вырваться из водных глубин, тесных для него и единственно возможных для них.

«Хочешь, мы будем рядом? Всегда? Даже с тем, кого ты нам оставишь?» – спросил один из дельфинов.

«Я буду только рад», – ответил «ковбой», нахлобучил шляпу и не оборачиваясь побрёл прочь.

«Мы были вместе… всегда… И во всём… Помни об этом, брат!» – донеслось до него напоследок.

«Я знаю…»

Он вышел к Храму со стороны конической арки. Океан пропал, поверх фронтона резвились и играли купидоны, целясь друг в друга из луков. Оружия давно потускнели, стрелы были едва видны. Однако желания остались неизменными: любовь и богатство. Мимо прошмыгнули давешние крысы, молча оглянулись. У одной на клыках запеклась свежая кровь.

За аркой поджидали слоны. Как и дельфины, они были немногословны, но им хотелось задать вопрос.

«Зачем? Что нам от тебя?»

Человек сказал:

«Что мы знали о вашей мудрости? Вашей преданности друг другу и нам?..»

«Я тебе не отец, к счастью… Но обойдись без нас… Ваш путь уже окончен. А наш… Он где-то рядом. Думаешь, нам от этого легче?»

«Ковбой» помрачнел, ибо понял, о чём речь. Выжигать землю у себя под ногами всеми доступными способами – разве это правильно?..

«Вы ещё дети! – сказала умудрённая опытом слониха, стоящая рядом со своим „супругом“. – Вот! Возьми!.. Это то, что вы ищете не одну тысячу лет…»

И подтолкнула к его ногам маленький комочек живой плоти, трёхцветный, испуганный и взъерошенный. Человек в плаще недоверчиво покосился на подарок. Наклонился и уставился в карие глаза того, кого недавно здесь называли кошкой.

– Мя-а-у, – произнесло существо и вильнуло хвостиком. И вдруг показало клыки размером с ноготки ребёнка.

«Мы тысячу лет искали это?»

И вновь посмотрел на небо, словно ждал от него ответа.

– Спасибо, Мать слонов… Ты всегда была мудра и терпелива. Но что мне делать с этим?

– Ты не пожалеешь… – прошелестело на вздохе, как последний осенний лист над жухлой травой. – Посмотри, как быстро она растёт…

Человек опустил взгляд и увидел не котёнка – большую красивую кошку. Бело-чёрно-рыжую, пушистую, с длинным литым хвостом вокруг лап. Кошка смотрела умными глазами, будто знала то, что не должно быть известно никому и никогда.

– Вот то, что ты ищешь, человек… Это она. Следующая ступень твоей неудавшейся эволюции, – сказала Мать всех слонов. Потом подумала и вдруг поклонилась. – Прощай…

Её «супруг» лишь тихонько что-то пробормотал под нос, но голову наклонил, пусть и чуть-чуть. Огромные бивни белели в темноте, как гипсовые слепки изогнутых копий.

– Прощайте… И простите нас, неразумных. Если сможете…

Слоны неторопливо повернулись и пошли. Впереди – самец серой глыбой, за ним его супруга, не менее величавая. На мгновение она повернула голову, нашла взглядом человека и мысленно простилась с ним.

– Вот и всё, – неожиданно заговорила кошка, которая была в холке уже ростом с человека. Она плыла и расширялась, пока не стала крупнее «ковбоя», – давешний паук мог бы позавидовать её размерам. Кошка чего-то ждала, не нарушая молчания, будто прислушивалась.

В развалинах Храма гулял и свистел ветер. Сверкали зарницы.

– Сколько у нас времени? – спросил человек.

– Три часа. С небольшим, – ответила кошка и покосилась в сторону, откуда раздался подозрительный шорох. Это одна из крыс посмотрела на неё недобро, та, что помоложе.

Движение воздуха, ветер в волосах. Человек не успел понять, что это. Не прыжок. Только что трёхцветка была перед ним и в следующий миг зависла над молодой крысой. Взмах лапой. Когти как ятаганы.

Старый грызун тут же растворился в ночи.

Кошка держала лапу-убийцу над поверженным врагом.

– Не надо, – сказал человек, – хватит убийств…

– Через поколение они станут проблемой…

– Как ты это сделала?

– Смогла.

– Вы и впрямь достойны, Джесс…

Он назвал кошку по имени той, что исчезла за поворотом жизни…

– Умеете строить ступени. – Он двинулся к храму. – Помоги, пожалуйста. Осталось одно незавершённое дело. Пусть это будет последней просьбой приговорённого.

Кошка не без сожаления глянула на мёртвую крысу, которая могла бы стать её пищей, и пошла за человеком, чему-то загадочно улыбаясь. Она начинала жить, как молодой свежий ветер в расщелине, что хочет со временем стать ураганом.

«Ковбой» остановился у Храма и посмотрел вверх.

Небо очистилось от облаков. Звёзды огромными бриллиантами засияли в пустоте, и призрачный свет из купола бил по ним плотным потоком.

Ничего, это ненадолго. Скоро всё закончится.

– Джесс, я знаю, ты можешь кое-что из магии… Те блоки… кирпичи… Ну, а я – раствор… Сделаешь цемент?

…Когда всё было закончено, человек прислонился к стене и вытер взмокший лоб. Давно он так не работал! Всё компьютер, всё сиднем. Возникла мысль: что они будут делать, когда дойдёт до межзвёздных перелётов? Кто станет рассчитывать им траекторию? А если их природный мозг с этим справится? Нам не удалось. Но вдруг они построят не техногенную, а биотехнологическую цивилизацию?..

Он взглянул на кошку: устала. Но единственное, что об этом напоминало, – ходящий из стороны в сторону хвост. В остальном – почти милое домашнее животное… трёх с лишним метров в холке. Пока он заделывал разлом в куполе, она извела внутри всех пауков, мокриц и тараканов. Есть не стала. Выволакивала трупы наружу и складывала поодаль в штабели. Пару раз Джесс отбегала куда-то в ночь, но всегда возвращалась разочарованная: не получалось найти пропитание. Что ж, пусть это станет для их расы первой проблемой.

– Сколько ещё? – спросил он.

– Восемь минут с секундами…

Надо же! От всей их цивилизации осталось только восемь минут. И что они сделали? Они, люди. Космос не освоили и погребли под тоннами мусора Землю-мать… Однако эстафетная палочка будет передана – пусть кошки станут умнее их. Пускай разберутся с этой проблемой.

Он распрямился, отошёл на десяток шагов, чтобы взглянуть на Храм. Купол заделан, дыра исчезла – вера больше не уходит. В этом и его заслуга.

– А зачем нам вера, отец? – спросила задумчиво кошка, разглядывая вновь отполированный купол. – Для чего нужна религия?

Он хотел ответить, но не успел. Из предутренней дымки выплыли две фигуры. Обе – человеческие. Один нёс за плечом гитару в чехле, второй держал в руках мольберт. Оба были бородатыми, с ясными глазами и чистыми, одухотворёнными лицами. Тот, что с гитарой, посмотрел на кошку и ответил:

– Я не знаю, девочка, пригодится ли вам религия. Тысячи лет этот вопрос мучил людей. Но верить – надо. Ты мне веришь?

Какое-то время кошка просто смотрела на него, затем кивнула.

– Я поняла… И передам своему народу.

– Мы готовы, – сказали двое людей, что стояли рядом с «ковбоем».

Он был музыкантом, художником и писателем, тем, что един в разных лицах. Квинтэссенцией знаний и опыта человечества, которую он передаст преемникам.

– Сколько нам осталось, Джесс?..

Та вдруг помедлила с ответом, и он заметил её повлажневшие глаза.

– Минута…

– Идите сюда, – обратился человек в шляпе к своим товарищам.

Они встали рядом, бок о бок, как три брата-близнеца, и посмотрели на черепаховой окраски кошку, что замерла под этими взглядами, будто неживая. Слёзы она роняла тихо.

– Мы, последняя память и опыт человечества, отдаём эти опыт и память вам, следующим за нами. Не повторите наших ошибок! Овладейте знанием! Будьте мудры, а потому – счастливы! И пусть свершится то, что до́лжно!

Сказав эти слова, человек с длинными волосами потянулся за Транслятором…

Красное марево занималось на горизонте – рассвет вступал в свои права. Последний рассвет. Новый рассвет…

(2012 год)

Content

Григорий Неделько, Александр Голиков
До рассвета