Ямамото Цунэтомо

Кодекс Бусидо

1659–1719

Из Книги Первой

Хотя само собой разумеется, что самурай должен всегда почитать Путь самурая, может показаться, что мы все относимся к нему беспечно. Посему, если кто спросит: «В чем заключается истинное значение Пути самурая?», то человека, который сумел бы тут же дать ответ, встретишь редко. Так происходит потому, что ум наш не готов к этому заранее. Из этого и проистекает наше невнимание к Пути.

А сие невнимание – опасно.

Путь самурая сокрыт в смерти. Когда дело доходит до выбора, где третьего не дано, – выбирай смерть не колеблясь. Это – не самое сложное. Будь точен и решителен, ибо говорить, что умереть, не достигнув своей цели, означает умереть недостойно, способны лишь легкомысленные софисты. Под давлением выбора между жизнью и смертью вовсе не обязательно добиваться цели.

Все мы хотим жить. И по большей части мы выбираем для себя лишь то, что нам по душе. Однако продолжать жить, не достигнув своей цели, – это трусость. Это будто идти по тончайшей веревке. Умереть же, не стремясь к цели, – смерть недостойная и признак одержимости. Но в этом нет позора. Такова сама суть Пути самурая. Если готовить себя к этому каждое утро и каждый вечер, то тогда воин сможет жить так, как если бы телом был уже мертв; он через муки достигнет свободы на своем Пути. Всю жизнь он будет чист и непорочен и преуспеет в своем призвании.

Человек сможет стать хорошим слугой тогда, когда поставит искреннее служение своему господину превыше всего в жизни. Такими должны быть лучшие из слуг. Если ты принадлежишь к выдающемуся роду, насчитывающему многие поколения, достаточно преисполниться глубочайшего почтения к своим предкам, отринуть тело свое и душу и посвятить себя своему господину. Еще большей удачей является то, что помимо этого ты обладаешь мудростью и талантом и умеешь ими пользоваться. Но даже человек никчемный и неуклюжий может стать надежным слугой, если только он задастся целью неукоснительно следовать воле своего господина. Наименьшую пользу приносит обладание только лишь мудростью и талантом. По своей природе люди делятся на тех, чья мысль быстра, и тех, кому необходимо отойти от дел и поразмышлять. Таким образом, по сути, если человек проявляет самоотверженность и следует четырем заповедям господина Набэсимы, то мудрость он приобретет независимо от того, какими достоинствами он обладает от природы.

Считается, что можно решить сложнейшие задачи, если предаваться размышлениям о них, однако те, кто склоняются к такой идее, мыслят неверно, что не приведет ни к чему хорошему, потому как всё, чем они занимаются, – это самосозерцание.

Оставить прежние глупые привычки и прийти к самоотверженности сложно. Даже если поначалу ты сдался, сталкиваясь лицом к лицу с делом, укрепи четыре заповеди в своем сердце, забудь себялюбие, и ты приблизишься к идеалу.

Поскольку мы совершаем большинство поступков, полагаясь лишь на свою прозорливость, мы сосредотачиваемся на себе, забываем о разуме, и дела идут не так, так должны были идти. Как уже было замечено, это свидетельствует о слабости, недалекости и отсутствии способностей. Когда человек не пользуется своим разумом, ему должно советоваться с кем-либо, кто обладает здравым смыслом. Советчик продвинется далее на своем Пути, когда примет решение бескорыстно и искренне, потому как не будет лично заинтересован в этом деле. Разум такого человека напоминает огромное дерево со множеством корней. Разум же одного человека напоминает лишь воткнутый в землю прут.

Мы изучаем слова и поступки людей древности для того, чтобы вверить себя их мудрости и отказаться от себялюбия. Когда мы перестаем мыслить себя центром сущего, следуя советам древних, и обращаемся за советом к другим, дела пойдут хорошо и не потерпят краха. Лорд Кацусигэ обращался к мудрости лорда Наосигэ, как упоминается в «Оханасикикигаки»[1]. Мы должны быть благодарны ему за сие наставление. Более того, был такой человек, слугами которому были его младшие братья, сопровождавшие его каждый раз, когда он ездил в провинции Эдо или Камигата. Поскольку он советовался с ними как о делах личных, так и о государственных, считалось, что ему не изменяла удача.

Сагара Кюма был единым целым со своим господином и служил ему так, будто сам телом был уже мертв. Таких, как он, было один на тысячу. Однажды в поместье Мицугэ господин Сакё проводил важное собрание, и там Кюма приказали совершить сэппуку[2]. На третьем этаже находившегося по соседству загородного поместья господина Таку Нут была чайная комната. Кюма снял ее и пригласил туда всех нищих Сага[3], чтобы устроить театр кукол, одной из которых управлял он сам; так они пировали и пьянствовали весь день и всю ночь. Тем самым он причинил великое беспокойство господину Сакё. Осознавая свою вину в этом происшествии, он благородно думал лишь о своем господине и принял решение совершить сэппуку.

Быть слугой означает всегда оказывать поддержку своему господину, выполнять все до одного его поручения и отречься от самого себя. Если в услужении у господина есть несколько человек такого рода, то его поместье будет процветать. Если взглянуть на мир, дела в котором идут своим чередом, то можно найти людей, которые скрываются за маской преданности, принося пользу своей мудростью, проницательностью и искусностью. Тем не менее, стоит господину уйти в отставку или на покой, многие из таких слуг отворачиваются от него и начинают втираться в доверие других людей, занимающих высокое положение в обществе. О таком даже помыслить постыдно. Особы важные и не очень, обладают они мудростью и искусностью или нет, – все они считают, что благородно служат своим господам, но только лишь доходит дело до необходимости отдать жизнь за своего господина – и тут все они дают слабину, что особенно недостойно. Бесполезный человек часто становится непревзойденным воином в наши дни, потому как он уже отрекся от своей собственной жизни и стал одним целым со своим господином. Так произошло однажды, когда умер Мицусигэ. Я был единственным слугой из тех, кто впоследствии остался ему верен. Остальные шли до этого по моим следам, всегда надменные и самоуверенные – но теперь они отвернулись от господина, стоило ему оказаться на пороге смерти. Говорят, верность – залог отношений между господином и слугой. Хоть это и кажется непостижимым, такова истина. В тот самый миг, когда ты осознаешь это, ты станешь лучшим из слуг.

Исключительно важно высказывать собственное мнение и указывать людям на их ошибки. В этом более всего проявляется сострадание, которое занимает первейшее место в службе. Но это же – и самое сложное. Различить хорошее и плохое в человеке – нетрудно, равно как и высказать свое мнение о нем. В большинстве своем люди считают, что совершают добро, говоря то, что другим высказать неприятно или сложно. А если же их мнение не принимают, они приходят к выводу, что более ничего нельзя сделать. Такое мнение абсолютно ничего не стоит. Это – то же самое, что навлечь позор на человека своей клеветой, и ничего более, чем просто излить, что у тебя на душе.

Высказать свое мнение означает то, что человек должен вначале рассудить справедливо, расположен ли собеседник принять это мнение. Необходимо сблизиться с ним и убедиться, что он бесконечно доверяет каждому твоему слову. Затрагивая вещи, которые дороги ему, изыщи наилучший способ говорить о них так, чтобы тебя поняли правильно. Дождись удобного случая, реши, будет ли лучше выразить свои слова письмом или во время прощания. Похвали достоинства этого человека и сделай все, чтобы ободрить его, возможно, упомянув собственные недостатки, не касаясь при этом присущих ему, но таким образом, чтобы он осознал их. Донеси их до его разума подобно тому, как человек, страдающий жаждой, утоляет ее прохладной водой, и тогда ты выразишь мнение, которое действительно поможет человеку исправиться. Это чрезвычайно сложно. Однако если недостаток у этого человека вошел в привычку и преследует его уже не один год, его уже не исцелить. Такое случалось и со мной. Быть искренним со своими товарищами, помогать друг другу в борьбе с недостатками и посвятить себя служению своему господину – важнейшие добродетели для слуги. Навлекая позор на другого человека, разве можно ожидать, что он станет лучше?

Зевать перед людьми – признак дурного тона. Если тебе внезапно захотелось зевнуть, потри переносицу, и все пройдет. Если это не помогает, оближи губы, пытаясь удержать рот закрытым, или просто прикрой его рукой или рукавом так, чтобы никто не догадался о причине. То же относится и к чиханию – ты будешь выглядеть глупо, если не сдержишься. Существует великое множество вещей, о которых должно помнить и в которых нужно упражняться.

Кое-кто предлагает быть излишне требовательным к людям, на что иные отвечают, что так поступать неверно.

Всем известно, что рыба не заведется в совершенно чистой воде. Но стоит там появиться ряске или чему-то подобному, рыба сможет прятаться в ней и расплодится в изобилии. Так же и слуги смогут жить в спокойствии, если закрывать глаза на отдельные вещи. Здесь необходимо судить по поведению человека.

Однажды, когда господин Мицусигэ был еще ребенком и ему нужно было процитировать слова священника Кайона, он позвал других детей и прислужников и сказал: «Пожалуйста, приходите и послушайте. Сложно читать, если тебя мало кто слушает». Священник был впечатлен и обратился к прислужникам: «Такова сила духа, достойная подражания».

Каждое утро необходимо выражать почтение господину и родителям, а также божествам и покровителям-буддам. Если же человек поставит своего господина превыше всего, то его родители возрадуются, а божества и будды благословят его. Для воина нет ничего важнее, чем думать о своем господине. Если уж человек принял решение самостоятельно, то он всегда должен заботиться о своем господине и следовать за ним, не оставляя его ни на миг. Более того, женщина должна чтить своего мужа столь же высоко, как тот чтит своего господина.

Говорят, что много лет назад Мацугума Кёан поведал эту историю: «В медицинской практике существует различие в лечебных средствах мужчин и женщин соответственно ян и инь, например, отличается частота их пульса. В последние пятьдесят лет, тем не менее, пульс мужчин стал таким же, как у женщин. Заметив это, при лечении заболеваний глаз я стал применять к мужчинам лечение, обычно предписываемое женщинам, и оно помогло. Когда же я лечил мужчин средствами, обычно и применяемыми к мужчинам, то это ни к чему не привело. Так я осознал, что дух мужской ослаб, и что мужчины стали неотличимы от женщин, и что конец света настал. Несмотря на то что мне стало это известно доподлинно, я сохранил это в тайне». В наши дни мужчин, чей пульс уподобился женскому, стало немало, в то время как тех, чей пульс остался прежним, встретишь редко. Поэтому сегодня не нужно прилагать больших усилий, чтобы одержать верх над кем-либо. То, что осталось лишь несколько мужчин, у которых сил достаточно для того, чтобы обезглавить человека, лишь подтверждает, что храбрость мужская иссякла. Сегодня уже забыты кайсяку[4], мужчины хитры на оправдания. Сорок или пятьдесят лет назад, когда такие поступки, как матануки[5], считались мужественными, мужчине было стыдно показать свои бедра, если они не были покрыты шрамами, и тогда он покрывал их шрамами собственноручно.

Руки мужчины должны были быть омыты кровью. В наши дни это утратило смысл, споры заканчиваются битвой лишь на словах, а работы, к выполнению которой необходимо приложить усилия, стараются избегать. Я бы хотел, чтобы молодые люди осознавали это.

Священник Таннэн сказал когда-то:

– Люди не приходят к осознанию, потому как священники учат искать лишь истину вне ума. То же, что называется «вне ума»[6], на самом деле – разум чистый, где мысль не находит препятствий.

В продолжение такой достойной мысли господин Саненори сказал:

– Путь лежит посреди одного короткого вдоха, в котором нет места пороку. Если так, то Путь един для всех. Но нет такого человека, который понял бы это в самом начале. Чистоты разума возможно достичь, лишь прикладывая множество усилий.

Испытывать наибольшую благодарность должно по отношению к последней строке стихотворения, которая гласит: «Когда того жаждет твое сердце». К ней нужно относиться так же, как к нэмбуцу[7], не зря она ранее была у многих на устах. Те, кого именуют «умными», часто приукрашают себя, говоря о своей высочайшей мудрости, тем лишь вводя других в заблуждение. По этой причине на самом деле они стоят ниже простых селян. Простой, небольшого ума человек действует прямо. Если эта строка дойдет до его сердца, там не останется скрытых мест. Это хорошее испытание. И будьте уверены, он выдержит его с достоинством.

Слово «гэнь» означает «иллюзия» или «видение». В Индии людей, которые показывают фокусы, называют гэньдзютсуси – «мастер иллюзии». Весь наш мир – лишь представление с марионетками.

Восставать против несправедливости и бороться за справедливость сложно. В еще большее заблуждение вводит мнение о том, что лучшее, что может сделать человек, – это лишь прилагать усилия к тому, чтобы стать благочестивым, однако Путь стоит выше благочестия. Очень сложно это осознать, но в этом и заключается наивысшая мудрость. С этой точки зрения, такие качества, как добродетель, несущественны. Нет иного способа постичь эту истину, как узнать ее самому. Если же человек не осознает этого сам, есть еще один способ найти Путь – искать совета у других. Даже человек, который не постиг Пути, может посмотреть на других со стороны. Это напоминает слова из игры в го[8]: «Смотрящий со стороны видит восемью глазами». А изречение «Силою мысли одну за другой мы осознаем свои собственные ошибки» также означает, что наивысшего просветления можно достичь, внемля другим. Слушать старинные истории, читать книги – все это поможет освободиться от иррационального и последовать по Пути за древними.

Один мастер меча, будучи уже в преклонных годах, сказал следующее:

– В своей жизни каждый человек переживает различные уровни тяги к знаниям. На низшем уровне человек учится, но ничего из этого не выходит, и ему кажется, будто и ему, и остальным не хватает искусности. На этом уровне он ничего не достигает. На следующем уровне он все еще бесполезен, но ему уже известны его слабости, а посему он скорее замечает слабости в других. На более высоком уровне он гордится своими способностями, радуется похвалам окружающих и сопереживает своим друзьям, если эти способности у них отсутствуют, что уже наделяет его достоинством. На высочайшем же уровне человек выглядит так, будто ничего не знает.

Существуют такие уровни; однако есть и еще один уровень, превосходящий эти, наиболее совершенный. Такой человек уже осознал бесконечность Пути и никогда не мнит себе, будто он уже прошел его. Он искренне смирился со своими недостатками и за всю свою жизнь не позволил себе подумать о том, что он победил их. Мысли его свободны от гордости, но с самоуничижением он постигает Путь до конца. Говорят, мастер Ягю однажды заметил: «Способ победить других мне не ведом, однако как победить себя, мне известно. Всю свою жизнь совершенствуйся каждый день, оттачивай свое мастерство день ото дня, бесконечно.

Один из свитков, висящих на стене у господина Наосигэ, гласит: «К делам великим следует относиться легко». Мастер Иттей заметил: «К мелочам же относись серьезно». Среди всех дел у человека может найтись не более двух-трех важных. Их можно выделить, если обдумывать их среди дел обычных. Речь идет о том, чтобы взвесить их заранее и справиться с ними без проблем, когда придет время. Сложно столкнуться с делом и управиться с ним без труда, если ты не обдумал все заранее, в таком деле тебя всегда будут ослаблять сомнения. Однако, если основа уже была заложена, ты можешь вспомнить такие слова: «К делам великим следует относиться легко» и руководствоваться ими.

Некий человек провел несколько лет службы в Осаке, а затем вернулся домой. Когда он появился в своей провинции, он стал посмешищем для всех, потому как говорил на диалекте провинции Камигата. Посему, проведя долгое время в провинциях Эдо или Камигата, ему нужно было уделять больше внимания тому, чтобы говорить на родном наречии, нежели обычно.

Будучи вдалеке от родных мест, естественно, что человек попадает под влияние иных традиций. Однако глупо и грубо смотреть сверху на традиции жителей своей провинции, считать их деревенскими или даже пытаться навязать им новые вместо родных. Нет ничего дурного в том, что эти традиции просты и неизысканны. Подражать же чужим – просто стыд.

Один человек сказал священнику Сюнгаку: «Традиции Секты Лотосовой Сутры плохи, потому как в ней принято запугивать людей». И тогда Сюнгаку верно заметил: «Именно это и делает их теми, кто они есть. Если бы их традиции были другими, то была бы уже совсем иная секта».

Однажды, когда одного человека собирались повысить по службе, участники собрания пришли к умозаключению, что это повышение станет делом бесполезным, поскольку этого человека когда-то втянули в пьяную потасовку. Но кто-то молвил: «Если мы станем отказывать каждому, кто когда-либо совершал ошибки, мы рискуем не заметить полезного человека. Тот, кто совершил ошибку однажды, будет более предусмотрительным и полезным из-за того, что оступился прежде. Я настаиваю на том, чтобы его повысили». Кое-кто возразил: «Как же ты поручишься за него?» А тот ответил: «Я могу поручиться за него, потому как он ошибся однажды. Люди, которые никогда не ошибались, – опасны». Так было сказано, и человека повысили.

Когда преступникам выносили приговор, Наканэ Кацума всегда отправлял наказание слабее, чем было положено. Лишь ему была доступна такая мудрость. В те времена приговор выносило несколько человек, однако никто не смел перечить Кацуме. Поэтому его именовали Мастером-виночерпием и Мастером двадцати пяти дней[9].

Одного человека клеймили позором за то, что он не отомстил. Часто месть заключается в том, чтобы ворваться в дом к врагу и погибнуть. В таком поступке нет позора. Однако если думать, что месть свершится лишь по завершении всех дел, то она не свершится никогда. Размышления над тем, сколько людей у твоего врага, тоже ни к чему не приведут: в конце концов ты сдашься. Это неважно, будь у него хоть тысячи людей, ты исполнишь свой долг, даже просто представ перед ними и задавшись целью убить их, одного за другим. Ты покончишь с большинством из них. Вспоминая историю о ночном нападении ронинов[10] господина Асано, следует сказать, что они допустили ошибку, не совершив сэппуку в Сёнгакуи, потому как они повергли врага спустя слишком долгое время после гибели своего господина. Прискорбно было бы, если бы господин Кира скончался от недуга за то время. Люди провинции Камигата обладают исключительной мудростью, ибо они совершают похвальные поступки, но не действуют неосмотрительно, как это произошло во время битвы при Нагасаки[11]. Хотя и не обо всех вещах можно судить таким образом, я упоминаю их в своем наставлении о Пути самурая. Когда наступает момент – не время для колебаний. И если ты не добыл всех сведений заранее, скорее всего, тебя настигнет позор. Читать книги и прислушиваться к мнению людей должно, лишь если хочешь укрепить свою решимость.

В первую очередь, Путь самурая заключается в твоем неведении – никто не знает, что может произойти. Поэтому нужно днем и ночью обдумывать все возможности. Победы и поражения – дело непредвиденной силы обстоятельств. Существует иной способ избежать позора – смерть. Даже если ты уверен, что потерпишь поражение, – защищайся, ибо здесь не играют роли ни мудрость, ни умение. Подлинный самурай не думает о победе и поражении. Он без оглядки бросается навстречу неизбежному. Поступая так, ты пробудишься от сна.

Существует две вещи, которые могут навредить слуге, – это богатство и слава. Если слуга не видит их, то будет чист перед своим господином. Жил как-то один человек, который был очень умен, но всегда видел плохое в своей работе. Посему он был бесполезен. Если человек не уразумеет сразу, с самого начала, что мир полон неподобающих поступков, он будет вести себя неучтиво и люди не станут верить ему. А если люди не поверят ему, неважно, хороший он человек на самом деле или нет, к нему не будут относиться как к достойному человеку. И это только один из недостатков.

Жил однажды человек, который хвастал:

– У одного человека был жестокий нрав, и я сказал ему об этом в лицо.

Неподобающе говорить такие вещи, и тот человек прослыл грубым из-за сказанных им слов. Это было низко, и совершил он такой поступок потому, что он был еще довольно молод. Самурай должен обладать хорошими манерами. Говоря о других людях таким образом, человек опускается до уровня ругани сельских забияк, что уводит его в сторону от Пути.

Негоже связывать себя узами ограниченных суждений и ошибочно прикладывать усилия для достижения цели, а затем остановиться посреди пути. Вначале приложи большие усилия, чтобы убедиться, что ты уловил суть, а затем претвори мысль в реальность, не останавливайся на достигнутом всю свою жизнь. Не надейся на то, что уже постиг, но просто реши для себя: «Этого недостаточно». Нужно всю жизнь искать новые способы, как следовать Пути. Нужно учиться, задавать разуму работу, ничего не оставляя без внимания. Такова суть Пути.

Строки из записанных изречений Ямамото Дзинъэмон гласят:

«Уразумел одно дело – уразумеешь восемь. Показной смех свидетельствует о недостатке самоуважения у мужчины и похотливости у женщины. Говоришь ли ты с другом или с господином, всегда смотри своему собеседнику в глаза. Вежливое приветствие следует произносить в начале беседы и более не повторять. Говорить с опущенными глазами – признак неуважения. Неуважением считается также ходить, засунув руки в разрезы по бокам хакама[12].

После прочтения книги или чего-то подобного лучше всего сжечь ее или выбросить. Говорят, что чтение книг – это работа имперского суда, а работа дома Накано – воевать и сжимать деревянную рукоятку меча.

Самурай без соратников и без коня не может быть подлинным самураем. Кусэмо-но – это человек, на которого можно положиться. Говорят, он должен просыпаться в четыре часа утра, принимать ванну и приводить в порядок свои волосы каждый день, завтракать на рассвете и уходить на покой только с наступлением темноты. Самурай пользуется зубочисткой, даже если он ничего не ел. Изнутри – шкура пса, снаружи – личина тигра».

Что отвечать, если спросят: «Что необходимо человеку для достижения цели и дисциплины?» Начнем с этого: «Наиболее важно достичь состояния ума, когда он чист и не замутнен». Обычно люди выглядят печальными. Когда же их разум чист и не замутнен, лица их приобретают веселое выражение. Что бы они ни делали, их мысли всегда будут направлены на одно. Если говорить о господине, то мысли человека будут направлены на верность; если о родителях – то на почтение; в бою – на храбрость; а кроме того, на нечто еще, что сослужит службу всему миру. И это крайне трудно осознать. Не существует ничего, кроме того, где пребывает твоя мысль именно в этот миг.

Пятьдесят или шестьдесят лет назад самурай каждое утро принимал ванну, брился, умащивал волосы, обрезал ногти на ногах и руках, полировал их пемзой и натирал кислицей; он неизменно уделял внимание внешности. И даже говорить незачем о том, что его оружие всегда содержалось в чистоте, без следа ржавчины, что оно всегда было начищено и налажено. Хотя может показаться, что заботиться столь серьезно о своей внешности подобно позерству, нет ничего дурного в утонченности. Даже если ты не сомневаешься в том, что будешь повержен сегодня, и твердо уверен в грядущей неизбежной смерти, но если ты явишься на бой в неподобающем виде, тем самым покажешь свою трусость, и твой враг станет презирать тебя. Посему говорят, что следить за собой должен каждый – и стар и млад. Хотя и можно возразить, что это причиняет неудобство и требует времени, это важная часть повседневной работы самурая. Эта работа не делается впустую и не занимает много времени. В постоянном укреплении решения умереть в битве, заранее представив, будто телом ты уже мертв, ты достигнешь успеха в своем деле и на военном поприще и не потерпишь поражения. Однако каждый, кто не обдумывает таких вещей днем и ночью, думает лишь о себе и купается в самолюбии, рано или поздно опозорится. А если ему кажется, что это не постыдно, и что все иное не имеет значения, поскольку ему хорошо, тогда его неучтивые и необдуманные поступки будут снова и снова вызывать сожаление.

Если человек не готов к верной смерти, он будет всячески пытаться предотвратить ее. Но если он решился умереть заранее, разве может он быть жалок? В этом отношении нужно быть особенно усердным. Более того, за последние тридцать лет обычаи сильно изменились; сегодня, когда молодые самураи собираются вместе, всё, что они обсуждают, – это дела денежные, убытки и прибыль, тайны, стиль одежды или любовные дела. Старые обычаи сходят на нет. Прежде, когда человек достигал возраста двадцати или тридцати лет, его думы не омрачали столь жалкие вещи, и когда такие люди собирались вместе, подобные темы не становились предметом беседы. И когда кто-то старший говорил непреднамеренно что-то в таком роде, ему казалось, будто он испортил разговор. Этот новый обычай, вероятно, появился потому, что люди уделяют внимание тому, чтобы иметь хорошую репутацию в обществе и разумно пользоваться деньгами дома. Да и что смог бы сделать человек, если бы у него совсем не было тщеславия и стремления добиться чего-то в обществе! Печально, что молодежь в наши дни столь изобретательна и так сильно гордится своей собственностью. Те, у кого лишь материальные интересы на сердце, не испытывают чувства долга. А не испытывая чувства долга, не знают они и чувства самоуважения.

По словам мастера Иттэя, даже нищий писец сможет стать мастером в искусстве каллиграфии, если у него будет достойный пример для подражания и он приложит значительные усилия. Слуга также добьется успеха, если будет брать с пример с другого, хорошего слуги. Сегодня, тем не менее, слуг, достойных подражания, не существует. По этой причине брать пример не с кого и не у кого учиться. Поэтому для того, чтобы совершенствоваться, необходимо наблюдать за многими людьми и от каждого брать только лучшее. Например, у одного человека учиться учтивости, у другого – храбрости, у третьего – правильному ведению беседы, у четвертого – хорошим манерам, а еще у кого-то – самообладанию. Так и сотворишь себе образец. Ученик в мире искусства не сможет подражать достоинствам своего учителя, к нему перейдут лишь его недостатки. Из этого ничего не выйдет. Есть люди, чьи манеры вызывают восхищение, но при этом они не обладают такой чертой, как честность. В подражании такому человеку ученик обычно упускает из виду вежливость и учится лишь бесчестию. Если же человек наследует лишь хорошее от своего учителя, то он сможет научиться чему угодно.

Доставляя важное письмо или другие документы, держи их крепко в руках, пока едешь, и не выпускай до тех пор, пока твоя рука не окажется прямо над ладонью получателя.

Слуга – это тот человек, который собран и внимателен в течение всего дня, двадцать четыре часа в сутки, независимо от того, находится ли он со своим господином или в обществе. Если он проявляет беспечность во время отдыха, то люди заметят только его беспечность.

К какому бы классу ни принадлежал человек, совершающий поступки, недозволительные его положению, рано или поздно он покажет свою трусость и опозорится. Среди людей низшего сословия есть даже такие, кто станет убегать. Поэтому следует быть осторожным с прислугой и ей подобными.

Существует множество людей, которые, совершенствуя свое боевое искусство и набирая себе учеников, верят, будто они достигли всего, чего должен достичь воин. Однако печально видеть, как человек прикладывает массу усилий для того, чтобы прослыть «человеком искусства». В искусстве нет ничего плохого, если ты достиг в нем совершенства. В общем, пошлым считается тот человек, который разбирается во многих вещах сразу и о важных вещах имеет лишь поверхностное представление.

Когда твой господин говорит тебе что-то, неважно, хорошее или плохое, твое молчание в ответ вызовет недоумение. Тебе следует ответить надлежащим образом. Важно подготовиться к этому заранее. Более того, если в тот момент, когда тебя просят выполнить какое-либо поручение, ты испытываешь радость или невыразимую гордость, твое лицо скажет все само за себя. Такое случалось часто, и это крайне неприлично. Другой же человек, осознав свои недостатки, думает: «Я так неловок, но меня ведь попросили выполнить это в любом случае. Что же мне теперь делать? Поручение серьезное, я должен быть особенно внимательным». Хотя такое никогда не произносишь вслух, это видно по твоему поведению. Это свидетельствует о скромности. Своей невнимательностью и небрежностью мы удаляемся от Пути и возвращаемся к началу. Так мы вредим сами себе.

Учиться – достойное занятие, но чаще оно ведет к ошибкам. Это похоже на предостережение священника Конана. Для того чтобы научиться чему-то, достаточно лишь наблюдать за поступками достойных людей и таким образом познать собственное несовершенство. Но часто мы этим пренебрегаем. Чаще всего для нас важно лишь собственное мнение, а удовольствие мы получаем от спора.

В прошлом году проводили большое собрание, и туда прибыл один человек, который высказал мнение, отличное от мнений остальных, и сказал, что убьет главу собрания, если тот не согласится с ним. Его предложение было принято. После того как собрание завершилось, тот человек сказал: «Их согласия я добился легко. Думаю, они слишком слабы и ненадежны, чтобы быть советниками своего господина».

Когда в присутственном месте слишком много людей и кто-то неразумно приходит туда по своим делам, часто его встречают холодно и злятся. Это неправильно. В такие моменты манеры самурая должны помочь ему сохранить спокойствие и уделить внимание благовоспитанному человеку. Резко разговаривать с человеком – манера прислуги.

В зависимости от ситуации бывают такие моменты, когда ты вынужден положиться на кого-либо в своем деле. Однако если такое повторяется снова и снова, тебя начинают считать назойливым, и это может разозлить окружающих. В собственных делах лучше полагаться только на себя.

Можно поучиться кое-чему у бури. Когда попадаешь под внезапный проливной дождь, ты пытаешься прикрыться, чтобы не промокнуть, и добежать как можно скорее до нужного места. Однако, пытаясь скрыться под карнизами крыш, ты все равно намокнешь. Когда ты решителен с самого начала, ты не растеряешься, хотя все равно промокнешь. Понимание этого даст тебе ключ к любой двери.

В Китае жил когда-то человек, которому нравились изображения драконов, и вся его одежда и мебель была украшена соответствующим образом. Его глубочайшее восхищение драконами привлекло внимание бога драконов, и однажды прямо перед окном этого человека появился настоящий дракон. Говорят, тот человек умер от страха. Должно быть, он был из тех людей, кто любит произносить громкие слова, но действует совсем иначе, когда сталкивается с реальностью.

Жил когда-то человек, который мастерски владел копьем. На смертном одре он позвал своего лучшего ученика и дал ему последние наставления:

– Я передал тебе все тайные умения этой школы, больше сказать нечего. Если ты захочешь брать себе учеников, то ты должен упражняться прилежно с бамбуковым мечом каждый день. Превосходство заключается не только лишь в тайных умениях, но и в твоей прилежности.

Также в наставлениях учителя ранга[13]было сказано, что человек должен был достичь состояния умиротворения и просмотреть сборник поэзии за день до поэтической встречи. Это означает настроиться на одно дело. Все занятия должны сопровождаться таким сосредоточением.

Хотя золотая середина и есть норма для всех вещей, в делах военных лучше стремиться превзойти всех остальных. Стрелков учат, что левую и правую руку нужно держать на одном уровне, но правая рука обычно поднимается выше. Их удастся держать на одном уровне, если правую руку немного опустить при стрельбе. В рассказах опытных воителей говорится, что на поле боя каждый стремится превзойти в своих достижениях других, и день и ночь надеясь повергнуть злейшего врага; сердцем такой человек станет неутомимым и лютым и проявит доблесть. Мы должны следовать этому принципу и в повседневной жизни.

Дитя самурая до́лжно воспитывать особым способом. С самого младенчества нужно поощрять в нем храбрость и препятствовать тому, чтобы ребенка запугивали и дразнили. Если человек познает трусость, будучи еще ребенком, она будет преследовать его всю жизнь. Родители неправы, когда пугают ребенка молнией, или не разрешают детям ходить в темные места, или рассказывают им страшные истории, чтобы те перестали плакать.

Более того, ребенок вырастет застенчивым, если его постоянно бранить. Нельзя взращивать в нем дурное. После того как плохая привычка уже пустила в нем корни, хотя ты и предостережешь свое дитя, оно не сможет уже избавиться от нее. Что же касается умения вести беседу и хороших манер, то обучай ребенка постепенно. Убереги его от жадности. В целом, если он от природы наделен спокойным нравом, он будет развиваться дальше в зависимости от того, какое воспитание ты ему дашь. Более того, дитя тех родителей, чьи отношения некрепки, не усвоит науки уважения к старшим. Даже звери и птицы подражают поведению тех, кто окружает их, с самого момента своего рождения. Также отношения между отцом и его ребенком могут испортиться из-за бестолковости матери. Мать любит свое дитя превыше всего и будет потакать ему, в отличие от отца. Если она встанет на сторону ребенка, между сыном и отцом появятся разногласия. Из-за узости ее ума женщина видит в ребенке лишь опору в старости.

Тебя легко введут в заблуждение, если ты нерешителен. Более того, если на собрании ты невнимательно слушаешь того, кто высказывает свое мнение, ты можешь ошибочно счесть, что этот человек поддерживает твое мнение, и поддержать в свою очередь его, приговаривая: «Конечно, конечно!», даже если он говорит нечто полностью противоречащее твоим чувствам. По этой причине никогда не отвлекайся, например, во время собраний. Когда ты слушаешь историю или когда к тебе обращаются, помни о том, что тебя не должны ввести в заблуждение; и если есть нечто такое, с чем ты не согласен, выскажи свое мнение, укажи противнику на его ошибку и возьми ситуацию под свой контроль. Даже в делах невысокой важности ошибки происходят из пустяков, не забывай этого. Более того, лучше не знакомиться с людьми, которые вызывают у тебя сомнения. Что бы ты ни делал, они станут теми, кто введет тебя в заблуждение, захлопнут ловушку за твоей спиной. Чтобы быть уверенным в таких вещах, тебе нужно набраться опыта.

Изречение «Искусство воспитывает тело» относится к самураям других провинций. У самураев клана Набэсима принято считать, что искусство лишь вредит телу. В любом случае человеку не под стать заниматься искусством, если он хочет быть самураем. Когда приходишь к пониманию того, что малейшие способности к искусству вредят самураю, все виды искусств служат ему на пользу. Нужно понимать такого рода вещи.

Обычно посмотреться в зеркало и привести себя в порядок достаточно для того, чтобы выглядеть аккуратно. Это очень важно. Внешность большинства людей недостаточно хороша, поскольку они не уделяют достаточно внимания своему отражению в зеркале. Умение говорить правильно можно отточить, следя за своей речью, когда ты дома. Чтобы правильно писать письма, нужно тщательно выверять каждое слово, даже если письмо состоит всего из одной строчки. Хорошо, если все вышеназванное преисполнено спокойного достоинства. Более того, согласно словам, услышанным священником Рёдзаном в провинции Камигата, когда человек пишет письмо, он должен стремиться к тому, чтобы получатель счел это письмо достойным быть повешенным на стену вместе со свитками.

Говорят, человек должен без колебаний исправлять ошибку, которую он совершил. Если он исправится без промедления, последствия его ошибки улетучатся так же быстро. Но когда он пытается скрыть содеянное, дела примут еще более неблагоприятный оборот. Если ты оговорился, но тут же поправился, тебе не о чем будет беспокоиться, твои слова не воспримут близко к сердцу. Если же, тем не менее, кто-то продолжает винить тебя, ты должен быть готов ответить подобными словами: «Я объяснил причину, по которой произнес эти неосмотрительные слова. И более ничего сделать не смогу, если ты не прислушаешься к ней. Поскольку эти слова вырвались у меня невольно, их надо воспринимать так, словно ты не слышал их. Людям свойственно ошибаться». И никогда не следует обсуждать других людей или чужие тайны. Более того, в разговоре следует учитывать чувства того, к кому ты обращаешься.

Основной принцип каллиграфии – не допускать небрежности движений, но тогда движение кисти может стать расплывчатым и неаккуратным. Нужно пойти дальше этого и отходить от норм там, где необходимо. Этому принципу нужно следовать во всем.

Говорят, что «когда ты хочешь увидеть истинное лицо человека – заболей». Когда ты болен или попал в беду, многие из тех, кто были тебе друзьями каждый день, проявят трусость. Всякий раз, когда кто-то попадает в сложную ситуацию, ты должен, несмотря ни на что, справляться об этом человеке или отправлять ему подарки. И тогда ни разу в жизни ты не пострадаешь от небрежения тех, кому сам когда-то оказал услугу.

В таких вещах и проявляется отношение других. В нашем мире велико количество людей, которые опираются на чью-то руку помощи, когда она им необходима, но потом ничего не дают взамен.

Ты не сможешь определить, хороший перед тобой человек или плохой, по превратностям судьбы. Удача или невезение – удел рока. Людям свойственно совершать хорошие и плохие поступки. Расплата за добро и зло существует лишь в нравоучениях.

По некоторым причинам Морооку Хикоэмона призвали дать клятву перед богами в том, что он говорит правду. Однако тот ответил: «Слово самурая тверже металла. Поскольку я сам произнес эти слова, что поменяется в присутствии богов или будд?»

И требование отменили. Это произошло с ним, когда ему было двадцать шесть лет.

Мастер Иттэй сказал как-то: «Если ты помолишься о чем-то, оно обязательно сбудется. Давным-давно в нашей провинции не было грибов мацутаке. Люди увидели их в Камигате и помолились о том, чтобы здесь они тоже выросли, и сегодня эти грибы можно найти во всей Китагаме. Я бы хотел, чтобы в нашей провинции произрастал японский кипарис. И поскольку этого желают все, я предрекаю это в будущем. И так случится, ибо все помолятся об этом».

Когда происходит что-то необычное, глупо говорить, будто это загадка или предзнаменование. Затмения Солнца и Луны, полет комет, трепещущие, словно знамена, облака, снег в мае, молния в декабре и тому подобное принадлежат к числу вещей, которые происходят раз в пятьдесят или сто лет. Они происходят из-за развития Инь и Ян. То, что Солнце восходит на востоке и заходит на западе, было бы для нас загадкой, если бы не происходило каждый день. Здесь то же самое. Кроме того, в мире всегда случается что-то дурное, когда происходят эти явления, поэтому когда люди видят трепещущие облака, они решают, что что-то должно случиться. Они сами придумывают себе загадки и, ожидая беды, сами создают ее. Загадки всегда рождаются в умах людей.

Расчетливые люди достойны лишь презрения. Причина того заключается в том, что расчетливые люди руководствуются лишь рассуждениями об убытках и доходе, а такие мысли не знают конца. Смерть они считают убытком, а жизнь – доходом. Посему смерть их не волнует, и они презренны. Более того, ученые и подобные им часто скрывают за разумом и речами свои подлинные качества – трусость и алчность. Часто люди этого не замечают.

Господин Наосигэ сказал: «Путь самурая можно постичь через безумие. Десяток или даже больше людей не смогут одолеть такого человека. Здравый смысл никогда не сумеет совершить того, что может одержимый. На Пути не нужны ни верность, ни преданность, нужна лишь одержимость. Верность и преданность придут после».

Сложно понять изречение Сида Китино-суке, которое гласит: «Когда человек стоит перед выбором – жить или умереть, а репутация его не запятнана, то лучше остаться в живых». Также он сказал: «Когда выбираешь – уходить или оставаться, лучше остаться». А затем он завершает: «Когда выбираешь – есть или голодать, лучше голодать. Когда выбираешь – жить или умереть, лучше умереть».

Попадая в беду или сложные обстоятельства, мало просто говорить, что вовсе этим не обеспокоен. Когда оказываешься в сложной ситуации, прими ее храбро и с поднятой головой. Преодолевая проблемы, ты последуешь поговорке «Чем больше воды, тем выше лодка».

Глупо считать, что тебе не достичь мастерства, виденного и слышанного тобою у мастеров. Все мастера – люди. И ты также человек. Если думаешь, что будешь в чем-то хуже, ты очень скоро окажешься на верном пути. Мастер Иттэй сказал: «Конфуций стал мудрецом, так как захотел стать ученым, когда еще был пятнадцати лет от роду, а не потому, что учился на старости лет». То же самое гласит буддистское изречение: «Вначале намерение, после просвещение».

Воин должен быть осторожен во всем и ненавидеть чье-либо превосходство хоть в чем-либо. Кроме того, если он небрежен в выборе слов, он может сказать: «Я трус», или: «В такую минуту я, должно быть, сбежал бы», или: «Какой ужас!», или: «Как больно». Нельзя выпускать такие мысли наружу – ни жестом, повинуясь внезапному порыву, ни даже разговаривая во сне. Если человек знающий слышит такие вещи, он сможет заглянуть в глубь сердца собеседника. Об этом необходимо помнить всегда.

Когда смелость живет у человека в самом сердце, и когда его решимость не колеблют сомнения, тогда он, когда придет время, непременно изберет верный путь. Это видно из каждого его поступка, по поведению и речам. Слова такого человека исключительно важны, однако не откроют его сердца. Такие вещи видны по тем поступкам, которые совершает человек каждый день своей жизни.

Когда я занял место слуги, я всегда держал осанку, будь я дома или где-либо еще. Также я следил за своей речью, поскольку если я не мог обойтись без слов, выполняя приказ, я прикладывал все усилия, чтобы выразить одним словом то, для чего необходимо десять. Ямадзаки Курандо делал так же.

Говорят, что если человека обезглавили, он и после смерти может что-то сделать. Подтверждением тому служат примеры Нитта Есисада и Оно Докэна[14]. Однако что может один человек, то под силу и другим. Митани Дзёкю сказал: «Как бы серьезно не был болен человек, он всегда сумеет прожить еще два-три дня».

По словам древних, необходимо принимать решение за семь вдохов. Господин Таканобу говорил: «Если колебаться дольше, решение окажется неверным». Господин Наосигэ сказал: «Когда работают спустя рукава, семь дел из десяти закончатся безуспешно. Воин – это тот человек, который действует быстро». Когда твой разум долго колеблется, ты никогда не примешь решения. Обладая сильным, чистым и свободным духом, человек сможет прийти к заключению за семь вдохов. В этом деле важно точно знать, чего ты хочешь, и обладать духом, способным прорваться к этой цели.

Если слуге нужно предостеречь своего господина, но по рангу ему не положено обращаться к этому человеку, преданность велит тебе обратиться к человеку, равному по рангу твоему господину, чтобы предупредить его от совершения ошибок. Чтобы иметь такую возможность, у человека должно быть множество связей. И если человек старается лишь для себя самого, это просто лицемерие. Необходимо делать все возможное лишь для того, чтобы поддержать клан.

Недобрые отношения между правителями настоящими и прошлыми, отцом и сыном, старшим и младшим братьями происходят лишь из своекорыстия. Доказательством тому может послужить лишь отсутствие такого рода отношений между господином и слугой.

Немыслимо беспокоиться о том, что тебе приказали стать ронином. Во времена господина Кацусигэ говаривали: «Если кому-то не доводилось стать ронином хотя бы семь раз, то ему не стать надежным слугой. Семь попыток – а на восьмой все получится».

Люди вроде Нарутоми Хуго были ронинами семь раз. Следует понимать, что ронин – это словно живая кукла. Господин часто дает такие приказы для того, чтобы проверить тебя.

Болезни и невзгоды становятся серьезными из-за нашего отношения к ним. Я появился на свет, когда моему отцу был семьдесят один год, а потому рос довольно болезненным ребенком. Но поскольку я прилагал все усилия к тому, чтобы быть полезным, даже в старости, при первой же возможности я укрепил свое здоровье и с тех пор более не болел. Я стал воздерживаться от близости с женщинами и делал прижигания. Это я считаю действенными способами. Одна поговорка гласит: сожги ядовитую змею мамуси хоть семь раз, она все равно возродится в своей первозданной форме. На это я возлагаю огромные надежды. Я всегда был одержим одной идеей: суметь осуществить величайшее свое желание и, умерев семь раз, возрождаться каждый раз слугой своего клана.

Ямамото Дзинъэмон однажды сказал, что самое важное для самурая – иметь хороших слуг. Дела военные не под силу одному человеку, несмотря на то, насколько сильно он старается услужить своему клану. Деньги можно забрать у людей, но вот хорошего человека так просто не найдешь. Первейшей его задачей должно быть служение своему господину верой и правдой. А ты должен заботиться о своих слугах. Если ты делишься тем, что имеешь, и кормишь своих слуг, ты сумеешь удержать возле себя хороших людей.

Человек мудрый не станет все время критиковать. В этом корень всех бедствий. Тот же, кто ведет себя осмотрительно в беседе, будет служить долгие годы и сможет избежать наказания, когда оступится.

Превзойти остальных – это не что иное, как позволить людям говорить о своих делах и послушать их мнение. Большинство людей основываются лишь на своем мнении и потому никогда не возвышаются над остальными. Некто обсуждал со мной канцелярские дела своего клана. Он превосходит меня как в написании писем, так и в знаниях. И ты поднимешься выше, если будешь искать совета у других.

Плохо, когда одно заменяется двумя. Не нужно искать что-либо еще на Пути самурая. В этом и заключается суть Пути. Таким образом, нельзя слушать о Пути Конфуция или Пути Будды и говорить, что они и есть Путь самурая. Если кто-либо трактует Путь таким образом, ему следует узнать обо всех Путях и следовать своему собственному.

Для самурая важно любое слово, где бы он ни был. По одному лишь слову сразу заметна воинская доблесть. В мирное время слова показывают храбрость человека. В смутные времена также одно лишь слово откроет силу или трусость человека. Слово – цветок человеческого сердца, а не просто пустой звук.

Воину не следует показывать свое малодушие, даже поневоле. К этому нужно быть готовым в любую минуту. Даже в делах несерьезных открываются истинные порывы человека.

О чем бы не шла речь, нет ничего невозможного. Так проявляется решимость человека, ибо он сумеет поменять местами небо и землю, если сам того пожелает. Но если человек не обладает храбростью, он не сможет вложить все силы в свое дело. Чтобы поменять местами небо и землю, силы мысли недостаточно, необходимо приложить много усилий.

Тот, о ком говорят, что он талантлив в искусствах, – глупец. Из-за того, что он неосмотрительно посвящает себя лишь одному делу, он ни о чем более не думает и оттого становится знатоком, но бесполезным.

До возраста сорока лет лучше копить силы. Развязный образ жизни лучше вести после пятидесяти.

Когда с кем-то обсуждаешь какой-либо вопрос, говори соответствующе, чего бы не касался этот вопрос. Неважно, насколько хорошие вещи ты говоришь, вашему разговору помешает то, если они не относятся к делу.

Когда кто-то делится с тобой своим мнением, надо принимать его с глубочайшей признательностью, даже если оно бесполезно. Если ты не сделаешь этого, твой собеседник более не поделится с тобой увиденным и услышанным. Лучше делиться мнениями по-дружески.

Существует изречение о том, что великие созревают поздно. Чего не привили за время между двадцатью и тридцатью годами, уже не станет великим достоинством. Когда слуга хочет выполнить свое задание в спешке, он лишь помешает работе остальных, и о нем скажут, что он способен, но неопытен. Он слишком увлечется и прослывет невеждой. Он перестанет ценить труд старших, станет подхалимом и лицемером, его станут обсуждать за его спиной. Если он не прикладывает значительных усилий в погоне за своим ростом, и его не поддерживают в движении вверх другие, он не сослужит службы.

Когда человек выполняет свой долг как кайсяку или производит арест в собственном клане или общине, люди обязательно заметят, достаточно ли в нем решительности, чтобы никто иной не занял его место. Нужно всегда рваться вперед, стремиться возвыситься над другими и всегда взращивать в себе храбрость.

Если на поле боя ты станешь опережать других и исполнишься единственным намерением разбить строй врага, тогда ты не отстанешь от остальных. Разум твой заполонит ярость, и ты покажешь воинскую доблесть. Так поступали наши предки. Более того, если ты падешь на поле боя, следи за тем, чтобы лицо твое было обращено к врагу.

Если бы все мы подчинились провидению и дела наши шли своим чередом, у нас на сердце не бывало бы тяжело. Однако если мы не подчиняемся ему, хотя и поступаем по чести, нам не хватит терпения. Вступать в споры с друзьями, пропускать даже нечастые собрания, говорить одни лишь дерзости – все это происходит только от мелочной глупости ума. Однако необходимо стремиться к истине, даже если она неприятна, помни об этом всегда, когда беседуешь с друзьями, говори правду без смущений и так, чтобы она никого не расстроила. Более того, в нашем непостоянном мире никогда нельзя быть уверенным даже в настоящем. Бесполезно умереть лишь оттого, что люди считают, что тебя поразил недуг. Ложь и неискренность неизбежны. Так происходит потому, что они ведут к эгоистичной выгоде. Хотя и нет выгоды в том, чтобы наставлять людей на путь истинный, быть доброжелательным, учтивым или скромным, но если человек прилагает усилия для выгоды других и ведет себя с теми, с кем уже не раз виделся, так же учтиво, как в первый раз, с ним у всех будут хорошие отношения. Отношения между мужем и женой должны протекать так же. Если к ним относиться так же бережно, как в самом их начале, разлада в семье не будет.

Жил когда-то один священник, о котором говорили, будто он мог достичь любой цели благодаря своему уму. И по сегодняшний день ни один японский монах не сможет потягаться с ним. И это неудивительно, ибо никто не обладает такой же способностью видеть суть вещей.

Старость – это та пора, когда каждый занимается лишь тем, к чему чувствует склонность. Так кто-то может подавлять людей, но скрывает эту свою черту, пока полон энергии, однако когда дух его слабнет, его сильные от природы стороны начинают проявляться и приносят ему бесчестье. Они выходят наружу по-разному, но ни один человек не минует старости, когда ему исполнится шестьдесят лет. А если кто-то думает, что он будет вечно молод, это означает, что он уже постарел и его постигло старческое слабоумие. У нас есть все основания полагать, что такая участь постигла и мастера Иттэя на закате его жизни. Для того чтобы доказать, что он один может содержать дом Набэсима, он ходил к разным выдающимся людям и дружески беседовал с ними. Тогда это всем казалось нормальным, но теперь мы понимаем, что это было лишь старческой причудой. Для меня это послужило хорошим примером, и как только я ощутил, что старческое слабоумие одолевает и меня, я отказался участвовать в храмовой церемонии на тринадцатую годовщину смерти господина Мицусигэ и решил все чаще и чаще уединяться. Необходимо четко понимать причину всех поступков.

Часто человек верует в свою защищенность лишь потому, что считает, будто мелкие детали или дела, не оправдывающие его ожиданий, не смогут нанести вреда. Однако на самом деле именно эти мелочи и имеют значение. О том, как ты ведешь себя – правильно или нет – можно понять именно из таких мелочей.

Как гласит легенда из «Рютайдзи», жил когда-то в провинции Камигата мастер «Книги перемен»[15], который говорил, что даже священнику рано занимать высокое положение, если ему еще не исполнилось сорока, ибо тогда он совершит множество ошибок. Так, Конфуций был из числа людей, которые осознали себя после сорока. К сорока годам люди повидали уже достаточно, чтобы более не сбиваться со своего Пути.

Что же касается воинской доблести, то эта добродетель заключается скорее в том, чтобы умереть за своего господина, нежели в том, чтобы повергнуть врага, как учит нас преданность Сато Цугунобу.

Когда я был молод, я завел себе «Книгу сокрушений» и попытался записывать день за днем совершенные мною ошибки; и не было дня, когда я не сделал бы двадцать-тридцать записей. И так как ошибки оказались бесконечными, в конце концов я оставил эту затею. Даже сегодня, когда перед сном я обдумываю все, что произошло за день, не было еще такого дня, когда я не допустил бы грубой ошибки в разговоре или деле. Жить без ошибок воистину невозможно. Но об этом мало кто задумывается, даже те, кто живет по велению разума.

Когда читаешь что-то вслух, звук должен идти из живота. Накано Сикубу учил, что когда читаешь одним только ртом, голос не станет звучным.

В спокойное время гордыня и расточительность опасны. Если в хорошие времена человек ведет себя неблагоразумно, то в худшие он тем более не сможет собраться. Тот же, кто преуспевает в хорошие времена, тот в худшие, тем не менее, может дать слабину.

Мастер Иттэй сказал однажды: «В каллиграфии прогресс виден тогда, когда бумага, кисть и чернила приходят в гармонию. Но они так и норовят идти врозь!»

И мастер вынул из шкатулки книгу, и когда он открыл ее, запахло сушеной гвоздикой.

То, что зовется щедростью, – воистину знак сострадания. В «Синъэй»[16] написано: «Если смотреть на мир с состраданием, ни к кому не станешь относиться плохо. Кто однажды согрешил, того должно жалеть всю жизнь». Нет предела глубине сострадания, которую может вместить каждое человеческое сердце. Мы преклоняемся перед мудрецами трех древних царств[17], потому как их сострадание находит нас и сегодня. Что бы ты ни делал, ты должен делать это для своего господина и родителей, для всех людей в целом и для своих детей. В этом заключается подлинное сострадание. Мудрость и смелость, которые порождает сострадание, и есть подлинные мудрость и смелость. Когда ты наказываешь или борешься против чего-либо с состраданием в сердце, ты действуешь безупречно верно. Делать что-либо только лишь ради себя – мелочно, и это непременно обернется злом. Несколько лет назад я постиг мудрость и смелость, и лишь сейчас я близок к постижению сострадания. Господин Иэясу сказал: «Сострадание должно вести правителя, управляющего страной в мирное время, ибо когда он относится к людям, будто они – его кровные чада, люди станут относиться к нему, как к родителю». Более того, почему бы не согласиться, будто «общий отец» и «общее дитя» зовутся так потому, что правителя и народ связывают между собой отношения отца и сына? И тогда станут ясны слова господина Наосигэ о сострадании: «Ищущий изъяны будет наказан другими». Его изречение «Закон находится вне разума» нужно также считать состраданием. Он уверял, что мы должны стремиться к безграничному.

Священник Таннен сказал: «Умный слуга не сможет развиваться дальше. Тем не менее, не смогут развиваться и глупые люди».

Вот какие слова говорил Накано Сикубу:

– Когда человек молод, он часто предается греховному мужеложству, чем позорит себя на всю жизнь, и не осознавать этого опасно. Я должен уделить этому внимание, поскольку никто не наставляет молодых людей в этом деле. Следует понимать, что женщина должна быть верна единственно своему мужу. Чувства наши должны принадлежать лишь одному человеку. А если дела обстоят не так, они подобны разврату или проституции, это позор для воина. Ихара Сайкаку написал известные строки, которые гласят: «Юноша без опытного любовника – все равно что женщина без мужа». Но приравнивать это негоже. Молодой человек должен проверять чувства не менее пяти лет, и если он уверяется за это время в намерениях человека, он может ответить на них. Человек непостоянный неспособен на глубокие чувства, потому скоро забудет своего любовника. Если они готовы служить и посвятить свою жизнь друг другу, тогда их чувства подлинны. Однако если один из них непостоянен, другому следует заявить, что он не желает более продолжать их отношения, и решительно их прекратить. Если первый спросит о причине разрыва, второй должен ответить, что он никогда в жизни не скажет. Если же тот не унимается, должно оскорбиться; если настаивает – зарубить его на месте.

Более того, человек старший должен убеждаться в чувствах младшего так же, как описано выше. Если молодой человек сумеет доказать свою преданность за пять-шесть лет, то тогда можно счесть, что он оправдывает доверие. Кроме того, они должны разделить свой путь и вместе продвигаться по Пути самурая.

Хосино Рётэцу был родоначальником мужеложства в нашей провинции, и хотя можно сказать, что последователей у него было немало, он наставлял каждого из них лично. Эдаёси Сабуродзаэмон был одним из тех, кто постиг смысл мужеложства. Однажды, сопровождая своего наставника в Эдо, Рётэцу спросил его:

– Как вы понимаете мужеложство?

Сабуродзаэмон ответил:

– Это нечто приятное и неприятное одновременно.

Рётэцу остался доволен этим ответом и добавил:

– Для того чтобы постичь это, тебе пришлось многое пережить.

Несколько лет спустя один человек спросил Сабуродзаэмона о значении этих слов. Тот ответил:

– Положить свою жизнь к ногам другого – это основной принцип мужеложства. Если у кого-то происходит иначе, это бесчестье для него. Тем не менее, тогда у тебя не остается ничего, что ты смог бы отдать своему господину. И именно по этой причине мужеложство – вещь одновременно приятная и неприятная.

Мастер Иттэй как-то сказал:

– Если необходимо ответить на вопрос, что есть благо, двумя словами, то я бы сказал, что благо означает терпеть страдания. Недостаток терпения плох в любом случае.

Пока человек не достиг возраста сорока лет, лучше оставить размышления и преуспеть в действии. В зависимости от человека и его положения, даже если человеку исполнилось сорок, а он не прославился своими поступками, его не станут уважать.

Недавно один человек на пути в Эдо отправил домой подробное письмо о своем путешествии. Хотя он был из тех людей, кто не обращает внимание на такого рода вещи, если занят делами, все же он превзошел всех по внимательности.

В своих суждениях о старших уверенность самурая должна быть исключительно твердой. Твои колебания позже могут счесть недостатком. Я слышал, такие люди не совершат ошибки, даже если зайдут слишком далеко. Такого рода правила должно помнить всегда.

Когда человек преисполняется решимостью убить кого-либо, даже если будет очень сложно действовать без промедления, не стоит искать обходных путей. Решимость может поколебаться, можно упустить возможность, и в любом случае тогда не достигнешь успеха. Путь самурая – это путь без промедлений, потому лучше не ждать, а нападать сразу же. Когда один человек ехал на чтение сутр в Дзиссоин, что в Каваками, один из его слуг напился на пароме, пока они переправлялись на другую сторону реки, и стал приставать к одному из матросов. Когда они высадились на берег, слуга вытащил свой меч, и тогда матрос схватил весло и ударил им обидчика по голове. В это время подоспели другие матросы с веслами в руках. Мимо проходил господин, который даже не догадывался, что происходит, поэтому другой его слуга прибежал обратно и принес извинения матросам. Затем, утихомирив своего товарища, он отвел его домой. В ту ночь тот слуга, что был пьян, обнаружил, что меч его украден. Теперь, в первую очередь, кажется ошибкой невнимательность господина, который не успокоил своего слугу, пока они были на пароме. Далее, даже если его слуга действовал неразумно, после того, как ему был нанесен удар, были утрачены все основания для принесения извинений. Господин должен был подойти к пьяному слуге и матросу с примирительным жестом и зарубить их обоих. Несомненно, то был недостойный господин.

Решительность мужей ушедших времен была нерушимой. Все мужчины от тринадцати до шестидесяти лет шли в бой, и поэтому, когда муж входил в преклонный возраст, принято было скрывать свои лета.

В делах, касающихся непосредственно тебя, если не озаботишься сам их выполнением и не приложишь к этому все усилия, до конца их не доведешь. Советуясь с людьми о делах особой важности, понимай: может случиться такое, что твои дела сочтут неважными или их не будут принимать всерьез. В таких ситуациях основывайся лишь на своих суждениях. В любом случае достаточно стать одержимым и исполниться готовности умереть. Если же всегда думать о том, чтобы поступать правильно, можно прийти в замешательство и в нужный момент оступиться. Часто происходит так, что неудачу вызывают действия союзника, который пытается помочь тебе, или человек умирает по милости своего друга. И та и другая смерть ничем не отличаются от того, чтобы стать монахом.

Господин Наосигэ сказал: «Добро и зло, совершенные предком, видны по поведению его потомков». Потомок же должен поступать так, чтобы люди видели лишь добро, сделанное его предком, а не зло. В этом и заключается сыновнее уважение.

Когда Накано Сёгэн совершил сэппуку, члены его общины собрались у Оки Хёбу и наговорили о нем плохого. И тогда Хёбу сказал: «Нельзя говорить плохое о человеке после его смерти. А особенно терпимо следует относиться к человеку, которого порицали, долг самурая – сказать о нем хоть что-то хорошее. Несомненно, через двадцать лет Сёгэн станет известен как верный слуга». Такова была истина в словах умудренного опытом человека.

Достойное дело – выучиться искусству обнажать свое оружие, однако достаточно хотя бы содержать его в образцовом порядке. Оружие Фукабори Иносуки может послужить достойным примером. Человеку высокопоставленному, имеющему в услужении много слуг, необходимо иметь деньги на военные походы. Говорят, Окабэ Кунай выдал мешочков по количеству своих людей, пометил каждый по имени и вложил туда необходимую для похода сумму. Это – наилучший способ ведения денежных дел. Что касается людей более низкого положения, то если они не запасутся деньгами вовремя, им стоит полагаться только лишь на своего предводителя. Поэтому всякий предводитель должен близко общаться со своими подчиненными. Что же касается людей, которые находятся непосредственно в услужении у своего господина, а особенно тех, кто постоянно его сопровождает, то им лучше обходиться без таких денег. Во время летних боев под Осакой один слуга украл у господина Таку Цусо двенадцать момме[18]чистого серебра и скрылся. Самым тяжким в этой истории было то, что он сбежал еще до начала боя. Думаю, лучше не искушать своих людей деньгами.

Тщательно разбираясь в событиях прошлого, можно прийти к выводу, что о них судят по-разному и что есть среди них такие, которые остаются неясными. Лучше оставлять подобные вещи в тайне. Господин Санэнори однажды сказал следующие глубокие слова: «Что касается вещей, которых мы не понимаем, то способы понять их существуют. Более того, есть такие вещи, осмысление которых приходит само по себе, но есть и такие, которых нам не постичь, как сильно бы мы не старались. И это интересно». Естественно, что человеку не под силу понять вещи, покрытые тайной. Те же вещи, которые понимаешь легко, довольно незначительны.

Из Книги Второй

Говорят, что самурай должен избегать большого количества сакэ, гордости и роскоши. Нет причины для беспокойства, когда он несчастен, но когда у него появляются надежды, эти три вещи становятся опасными. Это зависит от состояния человека. Непристойно человеку показывать гордость и проявлять расточительность, если дела идут хорошо. Таким образом, лучше переживать из-за небольших невзгод, пока еще молод, ибо если у человека отсутствует горький опыт, он не сможет устроиться в жизни. Человек, который впадает в тоску, встречаясь с невзгодами, бесполезен.

Встречаясь с людьми, важно отмечать для себя особенности их характера, а затем учитывать их в общении. Со спорщиком следует быть особенно внимательным, следует осекать его с помощью неоспоримой логики, однако твои слова не должны звучать грубо, высказывайся так, чтобы не разбудить в нем негодование. Таковыми должны быть стремления сердца и слов, как поучал один священник об особенностях нрава.

Мечты – это искренние устремления. Когда я изредка мечтал о смерти в бою или совершении сэппуку, если я стяжаю воинскую славу, мой разум готовится к этому в реальной жизни. Так было с одним моим сном, который я видел ночью двадцать пятого дня пятого месяца.

Если тебя спросят, что самое важное в жизни самурая, то это – полностью посвятить себя своему господину – и телом, и душой. А если спросят, чем нужно обладать для того, чтобы стать самураем, то я скажу – разумом, человечностью и смелостью. Обладать всеми тремя добродетелями обычному человеку покажется невозможным, однако это несложно. Разум – это не что иное, как обсуждение своих дел с другими людьми, именно из этого происходит безграничная мудрость. Человечность – это поступки, которые ты совершаешь на благо других людей, пусть даже лишь сравнивая себя с ними и признавая их превосходство. Смелость – это умение скрежетать зубами, просто ярость и движение вперед, невзирая на обстоятельства. Все же остальное не столь важно, чтобы рассказывать о нем. Что касается внешних проявлений человеческой души, то важны внешность, манера разговора и каллиграфия. А поскольку всем этим мы занимаемся ежедневно, лишь постоянная практика укрепит наши навыки. В целом, нужно развивать в себе спокойную силу. Когда же человек доведет до совершенства все названные навыки, ему следует приступить к изучению истории и обычаев своей провинции. А затем он может взяться за изучение различных искусств для отдохновения души. Если обдумать все эти задачи, то быть хорошим слугой достаточно легко. И в наши дни, когда встретишь хоть сколько-нибудь полезного человека, то непременно заметишь, что он обладает всеми тремя внешними проявлениями.

Один священник сказал, что если переправляться через реку бездумно, не разведав заранее ее глубины, то непременно погибнешь в ее потоке, не успев достичь противоположного берега. То же самое происходит, когда человек безрассуден в своем желании стать слугой, при этом не понимая обычаев нынешнего времени, а также того, что его хозяину нравится и к чему он испытывает отвращение, и в конце концов такой человек не приносит пользы и разрушает сам себя.

Если носить на себе несколько мешочков с клевером, тебя не настигнут непогода и холода. Несколько лет назад Накано Кацума возвращался с вестью верхом в конце зимы, и хотя он был уже в годах, зимняя стужа не остановила его. Говорят, так произошло именно потому, что у него были при себе мешочки с клевером. Более того, есть еще и средство остановить кровотечение, начавшееся из-за падения из седла, – выпить раствор навоза пегой лошади.

Безупречен и решителен тот человек, который обладает умением уходить от суеты.

Самурая не должно занимать ничего, кроме одной-единственной цели, которую он ставит себе на настоящий момент. Вся жизнь человека – это движение от одной сиюминутной цели к другой. Если человек в полной мере осознает важность каждого мгновения, ему больше ничего не нужно делать и ни к чему иному не стремиться. Живи, будучи верным одной лишь цели. Людям свойственно упускать ценное мгновение, а затем искать его, словно оно где-то далеко, и никто не придает этому должного значения. А должно собирать опыт беспрерывно, крупицу за крупицей, и тогда однажды человек придет к пониманию того, что он изменился, хотя, быть может, он этого ранее и не осознавал. Когда осознаешь, сколь важно жить одним мгновением, дела неизменно пойдут вверх. Так же происходит и с верностью.

Говорят, что так называемый «дух эпохи» уходит безвозвратно, что этот дух постепенно сходит на нет и приближается конец света. Это же следует из того, что год не состоит из одних лишь весны и лета. Изо дня в день все идет своим чередом. Как бы не хотелось вернуть мир на сотню лет назад или даже больше, сделать это невозможно. Важно брать лучшее от каждого поколения. Неправы те, кто живут ушедшими временами, ибо они мало что понимают в нынешнем. С другой стороны, те люди, которые знают лишь положение дел в нынешние времена и не выказывают уважения к былому, еще более невежественны.

Будь верен мысли одного лишь мгновения и бойся отвлечений. Не рассеивай внимание ни на что иное, а живи, следуя одной мысли за другой.

Храбрые люди старой эпохи были по большей части беспутными. Поскольку дух их был силен и они были преисполнены отваги, таким людям свойственно было выходить из себя. У меня были сомнения на сей счет, поэтому я посоветовался с господином Цунэтомо, и он ответил: «Естественно, сильный дух таких людей являлся причиной несдержанности и они часто бывали грубы. Однако в наши дни подобной грубости уже не существует, поскольку дух человеческий ослаб. Люди утратили силу духа, но больше внимания стали уделять своим манерам. Впрочем, к воинской доблести это не имеет отношения. Хотя манеры и стали более утонченными в наши дни из-за отсутствия духа, это не означает, будто их стремление умереть ослабло. Такие вещи мало зависят от жизненной силы».

В разговоре о военной тактике господина Наосигэ Усида Сёэмон сказал, что его воины действовали, не зная наперед того, что их ожидает, и ему было достаточно одного лишь слова, чтобы они бросились выполнять его волю. Когда он был на смертном одре, он не произнес ни слова, даже когда к нему пришли проститься самые близкие его соратники.

Однажды господин Иэясу потерпел поражение в битве, однако позже о нем сказали: «Иэясу – великий полководец. Ни один из его воинов, павших в бою, не умер, показав спину. Все они погибли, глядя в лицо врага». Поскольку о достоинстве воина можно судить по его смерти, помни об этом, иначе навлечешь на себя позор.

Как сказал однажды Укё, предлагая выпить по последней чаше вина, важность представляет лишь то, чем все заканчивается. Этому должна быть посвящена вся жизнь. Когда гости уходят, нужно быть скупым на прощания. Если поступишь иначе, гости твои утомятся, и то, о чем вы беседовали весь день, улетучится. В общении с людьми важен свежий подход. Должно создавать впечатление, будто ты каждый раз делаешь что-то необычное. Говорят, такое под силу даже не самым искушенным людям.

Тело наше рождается из пустоты. Существование там, где нет ничего, объясняют такие слова: «Форма есть ничто». Слова же «Ничто есть форма» лишь подтверждают эту мысль, ибо эти понятия неразделимы.

Уэсуги Кэнсин сказал: «Я никогда не знал людей, которые ни разу не проигрывали, лишь тех, кто не оставался в числе последних».

Это интересное высказывание. Слуга не должен отставать от других при любых обстоятельствах. Если человек во всех без исключения делах не оказывается позади всех, его службу непременно заметят.

В разговоре со старшими по возрасту или же положению будь осторожен, обсуждая учение, мораль или традиции. Подобное обсуждение выглядит неучтиво.

В провинции Камигата есть обычай брать с собой небольшие коробочки с едой, когда выходишь посмотреть на цветы[19]. По пути обратно люди выбрасывают их и топчутся по ним ногами. Таково одно из моих впечатлений от Киото – во всем важен конец.

Во время прогулки Цунэтомо сказал:

«Разве не подобен человек марионетке? Ремесленник потрудился на славу, и марионетка умеет бегать, прыгать и даже разговаривать, хоть у человека и нет нитей, с помощью которых им управляют. Но разве мы минуем поездку на Праздник Бон[20] в будущем году? Мир полон суеты, и люди вечно забывают об этом».

Одному из молодых господ однажды было сказано: «прямо сейчас» – это и есть «когда настанет время», а «когда настанет время» – это и есть «прямо сейчас». Человек наверняка упустит нужный момент, если считает, будто это разные понятия. Например, если его призовут предстать перед господином и объяснить ему что-либо «прямо сейчас», то слуга, скорее всего, придет в замешательство. Это верное доказательство того, что он видит разницу между этими двумя понятиями. Однако, если слуга воспринимает «прямо сейчас» и «когда настанет время» как одно и то же, он хотя и не станет никогда достойным советником своему господину, все же он будет служить хорошо, и для того, чтобы сразу давать четкий ответ – неважно, будь то своему господину, старейшине или хоть самому сёгуну во дворце в Эдо – ему необходимо будет упражняться в ясном изложении своих мыслей в тишине своей спальни. Так же ответственно нужно относиться ко всему. Поэтому человек должен овладевать искусствами не торопясь – такой подход требуется и к боевым искусствам, и к искусству ведения дел государственных. Если человек станет сосредотачиваться на своих делах таким образом, то он пересилит свою небрежность и недостаток решительности, столь часто встречающиеся у людей нашего времени.

Даже если кто-либо совершит ошибку при ведении государственных дел, его наверняка можно будет оправдать неловкостью или неискушенностью. Однако чем же оправдать провалы тех, кого привлекли к этому событию неожиданно? Мастер Дзинъэмон любил говаривать: «Для воина достаточно всего лишь быть дерзким», и слова эти как раз будут здесь к месту. Если человек чувствует, что совершенный им проступок станет роковым, то лучшее, что он может сделать, – это вскрыть себе живот, а не жить в позоре, с щемящей болью в груди и осознанием того, что ему некуда пойти – ведь удача изменила ему и он не сможет более быть воином, действовать быстро, ибо опозорил свое имя. Но если ему жаль своей жизни и он предпочтет жить, поскольку смерть ничего не изменит, то в течение следующих пяти, десяти или двадцати лет своей жизни он будет пытаться вернуть себе лицо, но ему не удастся этого сделать. После кончины его тело будет погребено в бесчестии, его ни в чем не повинные потомки примут на себя клеймо его позора лишь потому, что рождены от него, честь его предков будет попрана, а все члены его семьи будут опорочены, и их будет действительно жаль.

Если самурай не ставит перед собой цели ежедневно, не задумывается о том, что означает быть воином даже в своих мечтаниях, и праздно проживает день за днем, то он воистину достоин наказания.

В целом, можно сказать, что человеку, которого настигла гибель в поединке, не хватило ловкости и воинской удачи. Тот, кто поверг его, столкнулся с неизбежным и ощутил, что более тут ничего нельзя сделать, однако он тоже рисковал жизнью и посему не может быть обвинен в малодушии. Быть вспыльчивым допустимо, однако для того, чтобы не прослыть трусом, человек должен вступить в поединок. Иначе тех, кто принимал участие в поединке, но остался жив и покрыл себя позором, перестанут считать воинами.

Ты должен день за днем обдумывать и стремиться ужиться с мыслью о том, что «когда настанет время» – это «сейчас». Говорят, весьма странно, если человек считает, будто сможет прожить жизнь, относясь к ней с небрежением. А ведь Путь самурая заключается в том, чтобы каждое утро готовить себя к смерти, размышлять о событиях, которые могут к ней привести, представлять себе наиболее достойный способ умереть и исполняться решимости. Хотя это может оказаться наиболее сложным, если станешь следовать этим советам, то тогда сумеешь осуществить задуманное. Никогда не думай, что есть что-то, что невозможно сделать.

Более того, в делах военных важны слова. Иногда возможно не допустить поединка с их помощью. Однако если они уже не помогают, то остается либо зарубить своего противника, либо прокричать ему вслед, если он решает сбежать: «Не беги, убегают лишь трусы!» Таким образом, в отдельных случаях можно достичь своих целей одними лишь словами. Говорят, жил когда-то один человек, который хорошо управлялся с разрешением споров, пользовался всеобщим признанием и мог принять хорошее решение в любом случае. Это подтверждает тот факт, что «когда настанет время» – это тоже самое, что «прямо сейчас», равно как и положение «ёкодза-но яри»[21]. Нужно всегда стремиться решать вопросы таким способом.

Существует множество вещей, которые следует тщательно обдумывать заранее. Если кто-то пробрался в поместье твоего господина, убил там слугу и сумел скрыться, но ты заметил его, то ты должен зарубить его на месте, ибо иначе он совершит еще не одно убийство и рано или поздно доберется до спальни твоего господина. Иначе впоследствии тебя могут обвинить в пособничестве убийце или жалости к нему. В нужную минуту ты должен думать лишь о том, чтобы зарубить преступника и не страдать потом от тяжести вины.

Если человеку отсечь голову, его тело будет способно еще на один поступок, свидетельством чему могут послужить последние мгновения жизни Нитта Есисада. Будь он слаб духом, он упал бы в тот же миг, когда ему отрубили голову. Более поздний пример – это смерть Оно Докэна. Такие вещи происходят по вполне понятным причинам. Если человек одарен воинской доблестью, то он не умрет сразу и уподобится мстительному духу.

Каким бы ни был человек – знатного или простого происхождения, богатый или бедный, преклонных лет или молодой, – что бы ни случилось, однажды он умрет. Все мы знаем, что умрем, однако пытаемся бороться со смертью, а еще считаем, будто переживем остальных и покинем этот мир последними. Смерть кажется нам чем-то отдаленным. Но разве не глупо так думать? Это бесполезно и похоже на шутку. Не стоит думать о смерти таким образом и проявлять к ней пренебрежение. Смерть всегда стоит у твоего порога, поэтому прикладывай достаточно усилий и действуй быстро.

Полезно носить с собой румяна и пудру в рукаве. Может статься так, что после пробуждения ото сна твое лицо станет бледным. В таких случаях следует румянить себе лицо.

Бывают минуты, когда слова вырываются у людей необдуманно. Однако это сразу бросается в глаза собеседнику, и тогда он видит неискренность и неискушенность ума. После таких случаев лучше всего встретиться с истиной лицом к лицу и высказать ее. И тогда очень скоро правда поселится в твоем сердце. Даже дружески поприветствовав кого-либо, учитывай обстоятельства, а после того, как свыкнешься с собеседником, продолжай говорить так, чтобы не задеть его чувства. Более того, если кто-либо осуждает Путь самурая или твою родную провинцию, относись к нему без снисхождения, без особых церемоний, будь готов к этому заранее.

Хотя человек, преуспевающий в искусствах, и считает всех остальных соперниками, в прошлом году Хёдо Сатю уступил титул мастера рэнга Ямагути Сётину – этот достойнейший поступок следует брать в пример.

Священник Таннен вывешивал ветровые колокольчики и пояснял: «Это не оттого, что я люблю звучание их звона. Я вешаю их для того, чтобы знать направление ветра на случай пожара, ибо в этом заключается единственная забота того, кто управляет большим храмом». Когда дул ветер, священник Таннен и сам обходил свой храм. Всю свою жизнь он поддерживал огонь в жаровне, а подле себя на ночь клал бумажный фонарь и кремень. Он говорил: «В случае опасности люди теряют самообладание и некому быстро зажечь свет».

Если человек ведет себя по-разному в местах публичных и собственной спальне, или будучи на поле боя и лежа на татами, когда настанет час, у него уже не будет времени для раздумий. Ты должен быть настороже каждую минуту. Если человек утрачивает свою воинскую доблесть, лежа на татами, то на поле боя он ее также не сыщет. Храбрость и малодушие – не тема для праздной беседы, ибо они в корне разнятся.

Хотя и говорят, что богам скверна не по душе, но если поразмыслить над этим, то станет ясно, что, даже будучи оскверненным, ты не станешь пренебрегать повседневной молитвой. Так, человек возносит молитву, прося себе хорошей судьбы, и не важно, чист ли он или омылся кровью и переступал через тела умерших. И даже если боги отвернутся от тебя из-за твоей скверны, молись далее, невзирая ни на что, ибо ничего не сможешь с этим поделать.

Тот, кто нетерпелив, лишь навредит делу и ни в чем не окажется на высоте. Если к делу приступить без промедления, то завершишь его удивительно быстро. Времена меняются. Только подумай, каким станет этот мир через пятнадцать лет: он был совсем иным, однако если внимательно изучить книгу с предсказаниями, изменения покажутся не такими уж и существенными. Через пятнадцать лет уже не останется в живых никого из достойных людей наших дней. А из молодых людей сумеет достичь таких же высот едва ли половина, ценности меняются. Ведь если кончается золото, серебро становится сокровищем, а когда подходят к концу и запасы серебра, начинают ценить медь. То, что мир меняется, а человеческие способности иссякают, приведет к тому, что достаточным для достижения цели станет приложить лишь немного усилий. Пятнадцать лет – срок невеликий, и если человек не растеряет своего здоровья, в конце концов он достигнет своей цели и станет человеком достойным. Само собой разумеется, что в те времена, когда мастера многочисленны, чтобы достичь их уровня нужно приложить существенные усилия. Однако во времена упадка дорога к успеху легка.

Во времена великих бед или страстей решить исход дела может одно слово. Во времена же счастливые также довольно одного слова. Помни об этом, когда встречаешься и беседуешь с людьми, необходимо хорошо подумать, прежде чем что-то сказать. Это правило ясно и незыблемо, поэтому каждый должен непременно принять его к сведению, ибо в этом деле крайне важны твои усилия и правильное отношение. Объяснить это сложно, однако каждый должен взрастить такое правило в своем сердце. Если человек не воспитал должного отношения в своем сердце, вряд ли он придет к его пониманию.

На самом деле человек недолговечен, поэтому делай лишь то, что тебе по нраву. Глупо тратить свой короткий век на то, чтобы жить, словно во сне, страдать от неприятностей и делать лишь то, что ненавидишь. Однако важно никогда не говорить этого молодым людям, поскольку им эта мысль лишь навредит, если будет неправильно ими понята. Лично я люблю выспаться всласть, и потому со временем собираюсь все чаще уединяться у себя в спальне и доживать свои дни во сне.

Когда-то, в двадцать восьмой день двенадцатого месяца третьего года Сётоку, мне приснился сон. События в моем сне сменялись одно за другим по моей воле. Состояние души человека отражается в его снах. Большим успехом станет для человека подчинение его снов.

Стыд и раскаяние подобны опрокидыванию горшка с водой. Когда один мой приятель выслушал оправдания человека, укравшего у него ножны от меча и пришедшего с повинной, он проникся состраданием. Если человек признает свои ошибки, вскоре исчезнут и последствия от этих ошибок.

Буддистский священник Кайон однажды сказал, что чем больше человек постигает, тем более гордым он становится, поскольку мнит, будто уже знает пределы своих сил и свои недостатки. Тем не менее, для осознания этих вещей нужно значительно больше.

Достоинства каждого человека видны с первого взгляда, ибо проявляются во внешности. Существует достоинство и в спокойной и достойной манере поведения, и в краткости слов, и в безупречности манер, а главное – в глубокой проницательности и ясном понимании.

Все эти добродетели находятся на поверхности, однако в корне их лежит простота мысли и сила духа.

Зависть, злость и глупость – это те пороки, которые первыми бросаются в глаза. Сравнив с этими тремя пороками все прочие, ты поймешь, что эти – самые очевидные. Сравнивая же между собой добродетели, ты легко заметишь, что ни одна не сравнится с мудростью, человечностью и доблестью.

Вот что однажды сказал Накано Кадзума Тосиаки: «Есть люди, которые считают неправильным использовать старую посуду во время чайной церемонии и что нужно подавать на стол новую и чистую. Есть также те, кто, наоборот, из-за недостатка средств использует только такую посуду. И те, и другие ошибаются, ибо старой посудой пользуются и бедные в силу скромного достатка, и богатые в силу ценности этой посуды». Слуга подобен посуде, ибо он приобретает свою ценность и поднимается от людей простых к высшему сословию. В то же время ошибочно полагать, будто человек без родословной не сможет выполнять ту же работу, что и наследник старинного рода, равно как и считать, что из простого солдата никогда не выйдет полководца. Повышение такого человека должно особо высоко цениться и награждаться особым уважением, значительно большим, чем гордость от повышения человека, высокое положение которому дано от рождения.

Мой отец Дзинъэмон сказал однажды, что, когда он был молод, его время от времени водили в китайские селения, чтобы погрузиться в их атмосферу и свыкнуться с этим народом. С того дня, как ему исполнилось пять лет, его постоянно отправляли по семейным делам в дома разных людей, а чтобы воспитать в нем силу духа, в семь лет его обули в соломенные сандалии воина и он стал посещать храмы своих предков.

Говорят, человек не способен на великие дела, если не держится немного в стороне от своего господина, слуг и старейшин. Даже дела обыденные, которые обычно удаются легко, не будут доведены до конца, и об этом нельзя забывать.

Негоже забывать об истории и происхождении своего клана и его воинов. Однако случается и так, что чрезмерная осведомленность становится препятствием. Во всем нужно знать меру, ибо знание некоторых обстоятельств может стать помехой в повседневных делах.

В одной из книг упоминаются слова Сюнгаку: «Уже лишь тем, что человек не поддается соблазну сбежать, он удваивает свою силу». К этим словам нужно прислушаться – что не сделано в нужный момент, то останется незавершенным на всю жизнь. Когда для завершения дела усилий одного человека недостаточно, он должен взяться за дело и довести его до конца с удвоенным рвением. Если человек оставит это на потом, он будет всю жизнь относиться к делам небрежно. «Будь стремителен и проходи сквозь железные стены» – гласит другое интересное изречение. Стремительно взяться за дело и быстро довести его до завершения – это первый шаг к успеху. В связи с этим Хидэёси считается едва ли не единственным человеком в Японии, кто не упускал своего шанса.

Люди, часто проводящие время в праздных беседах, в глубине души всегда чем-то недовольны. Однако для того, чтобы показать свое честолюбие и скрыть свое недовольство, они любят повторять одно и то же снова и снова. Когда слышишь подобное, в груди начинает прорастать зерно сомнения.

Ты должен быть осмотрительным и не произносить тех слов, которые грозят обернуться неприятностями для тебя. Когда люди попадают в неприятности, они тут же выходят из себя и всем все рассказывают, что не приводит ни к чему хорошему. В худшем из случаев ты можешь стать предметом сплетен, в лучшем – наживешь врагов по той причине, что сказал лишнего. Говорят, в такие дни лучше оставаться дома и размышлять о поэзии.

Осуждать дела других людей – большая ошибка. Однако и нахваливать их тоже неверно. В любом случае, лучше уделять внимание собственным способностям, предпринимать попытки решить свои дела и следить за своей речью.

Сердце человека достойного пребывает в покое, и он не терпит спешки в своих делах. Человек невеликого достоинства беспокоен и к тому же постоянно навлекает на себя ссоры.

Правильно поступает тот, кто относится к миру, как к сновидению. Когда тебе снится кошмар, ты просыпаешься и говоришь себе, что это был всего лишь сон. Говорят, мир, в котором мы живем, ничем от этого не отличается.

Люди разумные используют свой ум для того, чтобы размышлять об истине и лжи, а также с его помощью пытаются добиться поставленной цели. В этом проявляется горе от ума. Ты ничего не добьешься, если дела твои нечестны.

В судебных разбирательствах или даже обыденных спорах уступить не означает потерять лицо. Это подобно борьбе сумо – если человек думает лишь о победе, то с трудом добытая победа станет хуже поражения. А поражение станет в таком случае еще более жалким.

Человек ясно ощущает разницу между собой и остальными, исполняется недоброжелательности и ссорится с окружающими, если в его сердце нет сострадания. Если человек относится с состраданием ко всему сущему, он никогда ни с кем не поссорится.

Кто знает мало, тот любит выставлять себя мудрецом. Здесь все дело в неопытности. Когда кто-то обладает немалыми познаниями, он не станет выставлять их напоказ, ибо является человеком благопристойным.

Когда отправляешься в путь, чтобы побеседовать с кем-то, лучше всего сначала предупредить этого человека, а затем направляться к нему. Наносить визит, не зная, не занят ли хозяин дома, как он себя чувствует – неучтиво. Нет ничего важнее правила «не ходи туда, куда тебя не приглашали». Хороших друзей редко встретишь. Даже если кого-то и приглашали в гости, тот должен относиться к своему другу с пониманием. Трудно предугадать, чего ждать от тех, с кем редко видишься, и тогда в их обществе легко допустить ошибку. Тем не менее, веди себя учтиво с тем, кто пришел к тебе в гости, даже если до этого был занят делами.

В любом деле важна умеренность. Даже в таких делах, как буддизм, буддийские проповеди и наставления, чрезмерная словоохотливость губительна.

Будучи уже в летах, Дзинъэмон сказал, что лучше не рождать на свет дочерей. Они только запятнают свою семью и опозорят родителей. Исключение составляет лишь старшая дочь, однако если родятся еще дочери – лучше избавиться от них.

Священник Кэйхо рассказывал, будто господин Аки однажды сказал, что воинская доблесть достижима лишь через одержимость. Я поразился тому, что эта мысль совпала с моими собственными выводами, и с тех пор все больше укреплялся в своей одержимости.

Дожив до преклонных лет, Накано Кадзума постиг, что подлинная цель чайной церемонии заключается в том, чтобы очистить шесть органов чувств. Глаз радуют свитки, развешенные на стенах, и цветочные композиции. Обоняние очищается благовониями. Для радости слуха есть звук льющегося чая, а рот наслаждается его вкусом. Руки и ноги же отдыхают, находясь в правильном положении. Когда таким образом пять органов чувств очищены, ум очистится сам по себе. Чайная церемония дарит чистоту мысли, когда разум перегружен. Я не забываю о духе чайной церемонии весь день, однако не стоит проводить за чаем дни напролет. Более того, посуда для чайной церемонии должна соответствовать положению человека в обществе. В стихотворении:

В заброшенной деревне под глубоким снегом

Ночью расцвели многие ветки сливы

выразительность фразы «многие ветки» была заменена и усилена фразой «одна лишь ветвь». Говорят, что эти слова – «одна лишь ветвь» – содержат подлинный покой.

Когда близкие друзья, соратники или люди, которым ты чем-то обязан, совершают неверные поступки, ты должен наедине пожурить их, чтобы они могли оправдать себя перед обществом, искупив свою ошибку. Ты должен превозносить их бескорыстно, невзирая на произошедшее, делая вид, что таких, как они, – один на тысячу. Если тебе удастся наставить человека наедине и он осознает свою ошибку, он очистится от скверны и исправится. Когда хвалишь человека, его сердце меняется, а скверна уйдет сама по себе. Важно лишь делать все с одной лишь целью – из сострадания, и дела будут идти хорошо.

Один человек сказал однажды: «Есть две разновидности характера – внутренняя и внешняя, и если в одной из них человек испытывает недостаток, то и вторая не принесет ему пользы. Так же происходит и с лезвием меча, которое должно быть остро заточено, а после вложено в ножны, затем же нужно лишь изредка вытаскивать его на свет и изучать, нахмурив брови, словно перед атакой, чистить свое оружие и снова влагать в ножны. Если человек не хранит в ножнах свое оружие, он всегда держит наготове обнаженный меч; люди побоятся приблизиться к нему, и он никогда не обзаведется соратниками. С другой же стороны, если меч не вытаскивать из ножен вовсе, он вскоре заржавеет, лезвие его затупится, а люди перестанут думать хорошо о его обладателе.

Невозможно управиться со всеми делами, опираясь лишь на свою сообразительность, необходимо посмотреть на ситуацию со стороны. Не стоит делать скоропалительные выводы о хорошем и плохом, ни к чему хорошему это не приводит. Говорят, что подлинный самурай должен принимать решения быстро и стремиться довести дело до конца без промедления.

Однажды, когда пятеро или шестеро слуг направлялись в столицу в одной лодке, случилось так, что их лодка столкнулась ночью с гражданским судном. Пятеро или шестеро матросов перебрались с корабля на лодку и потребовали, чтобы слуги встали на якорь, как того требовал морской закон. В ответ на это слуги стали возмущаться: «Морской закон – указ только лишь для моряков! Неужто вы думаете, будто мы, самураи, позволим вам командовать воинами? Мы зарубим вас всех до одного и выбросим в море!» После этого все матросы вернулись на корабль. В таких случаях всем должно поступать подобно самураям. В таких ситуациях лучше разрешать спор криком. Если действовать более решительно, чем того требует ситуация, то и дело до конца не доведешь, и поведешь себя неподобающим образом.

У одного человека возникли денежные затруднения и он послал письмо своему предводителю следующего содержания: «Было бы негоже совершить сэппуку из-за денежных вопросов. Как мой предводитель, пришлите мне какие-нибудь средства». Поскольку в этом был смысл, средства ему были пересланы, а долг – погашен. Говорят, что даже виновные могут действовать достойно.

Ты поступишь достойно, если постараешься помочь другому избавиться от дурных привычек. Человек должен уподобиться роющей осе. Говорят, что даже если усыновить дитя, и ты станешь постоянно обучать его, оно непременно во всем будет похоже на тебя.

Если твоя сила заключается в жизненной энергии, слова твои и поведение придут в соответствие Пути, и остальные станут уважать тебя. Но когда ты спросишь себя об этом, то ты не сможешь дать ответа на этот вопрос. В последней строке одного стихотворения «Когда того хочет твое сердце» заключается тайный смысл всех видов искусств.

Когда тебе рассказывают о выдающихся людях, слушай их исключительно внимательно, даже если слышишь их уже не в первый раз. Иногда случается так, что хоть ты и слушаешь одно и то же десять или двадцать раз, однажды ты можешь извлечь из этой истории что-то новое, и это будет самым удивительным. Ведь рассказывают о людях былых времен из-за их благочестивых поступков.

Из Книги Третьей

Господин Наосигэ сказал однажды: «Ничто не трогает так, как гири[22]. Порой даже после смерти двоюродного брата не станешь проливать слезы. Но мы можем слушать о ком-то, кто жил пятьдесят, а то и сто лет назад, о ком мы ничего не знаем и кто не является нам кровным родственником, и все же из чувства гири не сдерживаем слез».

Когда господин Наосигэ был проездом в Тирику, кто-то сказал ему: «В этом селении живет человек, которому больше девяноста лет. Поскольку судьба благоволит ему, может быть, мы остановимся, чтобы увидеться с ним?» На это Наосигэ ответил: «Разве может кто-либо вызывать жалость сильнее, нежели этот человек? Скольких внуков и правнуков он похоронил? Разве это можно назвать благоволением судьбы?» Говорят, он так и не посетил того долгожителя.

Как-то господин Наосигэ сказал своему внуку, господину Мотосигэ: «Неважно, к какому сословию относится человек, если он захочет продлить свой род, то тому точно суждено свершиться. Если же человек осознает, что время пришло, лучше смириться и дать ему отжить свое. Поступив так, человеку может даже удастся спасти свой род».

Говорят, позже Мотосигэ передал это знание своему младшему брату.

Из Книги Четвертой

Когда Набэсима Таданао было пятнадцать лет, один слуга на кухне поступил грубо. Рядовой солдат едва не избил его, но слуга зарубил солдата. Старейшины клана сочли справедливым смертный приговор, поскольку этот человек поднял руку на старшего и пролил его кровь. Таданао узнал об этом и сказал: «Неведомо, что хуже – забыть о ранге или уйти с Пути самурая?»

Старейшины не сумели дать ответа. Тогда Таданао ответил: «Я читал, что когда преступление неясно, наказание должно быть нетяжелым. Заприте его в тюрьме на некоторое время».

Однажды, когда господин Кацусигэ охотился в провинции Сиройси, он подстрелил огромного вепря. Все сбежались посмотреть на него и приговаривали: «Господин, ты добыл необычайно крупного зверя!» Внезапно вепрь подскочил и набросился на них. Все разбежались, и лишь Набэсима Матабэй вынул меч из ножен и прикончил зверя. В это время господин Кацусигэ прикрыл лицо рукавом и произнес такие слова:

– Здесь слишком много пыли.

Вероятно, он всего лишь не хотел видеть трусов, разбежавшихся в разные стороны.

Когда господин Кацусигэ был молод, его отец, господин Наосигэ, часто наставлял его:

– Чтобы научиться решительности рубить головы, ты должен казнить людей, приговоренных к смерти.

Для этого на том месте, где сейчас находятся западные ворота, построили десять человек, и Кацусигэ стал обезглавливать их, пока не казнил девятерых из них. Подойдя к десятому, он увидел, что тот молод и здоров, и потому сказал:

– Я устал рубить головы. Я сохраню жизнь этому человеку.

И тот был помилован.

Господин Кацусигэ любил говорить, что существует четыре вида слуг. Первый – «сперва поспешные, затем медлительные», второй – «сначала медлительные, затем поспешные», третий – «всегда поспешные» и последний – «всегда медлительные».

«Всегда поспешные» – это те, кому стоит лишь отдать приказ, как они тут же бросаются его выполнять и успешно доводят его до конца. Фукути Китидзаэмон и ему подобные относились именно к этому виду. «Сперва медлительные, затем поспешные» – это те люди, которые хотя и не сразу уразумевали приказы, но быстро готовились к их выполнению и все же выполняли задания. Полагаю, Накано Кадзума был именно таким. «Сперва поспешные, затем медлительные», получив приказ, делают вид, будто берутся за его исполнение, однако затем медлят и начинают сомневаться. Таких людей можно часто встретить.

Все же остальные принадлежат к «постоянно медлительным».

Из Книги Шестой

Во время битвы при Бунго к господину Таканобу прибыл посланец из вражеского лагеря и привез саке и еду. Таканобу хотел было тут же принять эти дары, однако его люди помешали ему, сказав: «Дары от врага могут быть отравлены. Это не та пища, которую должно вкушать генералу». Таканобу выслушал их, а затем ответил: «Даже если она отравлена, разве сможет это нас остановить? Позовите сюда посланца!» Когда тот пришел, Таканобу открыл бочку с саке, выпил три больших чашки, предложил одну посланцу, дал ему ответ и отправил обратно в его лагерь.

Такаги Акифуза выступил против клана Рюдзодзи и обратился за помощью к Маэда Иэсада, и тот приютил его. Акифуза был воином несравненной доблести и непревзойденным мастером меча. Служили тогда у него Ингадзаэмон и Фудодзаэмон, которые мало в чем уступали ему и не отходили от него ни на шаг ни днем, ни ночью. И тогда случилось так, что Иэсада получил приказ от господина Таканобу, чтобы тот убил Акифузу. И когда Акифуза сидел на веранде и пил чай, а Ингадзаэмон омывал ему ноги, Иэсада подбежал к нему со спины и отсек ему голову. Еще до того, как его голова коснулась пола, Акифуза выхватил короткий меч, чтобы отбиться, но вместо того отрубил голову Ингадзаэмону, и обе головы скатились в таз с водой. Все присутствующие видели потом, как голова Акифузы поднялась в воздух, ибо он владел некими магическими искусствами.

Священник Таннэн любил повторять такие слова: «Монах не сможет следовать Пути, если его сердце не преисполнится сострадания и смелости. Воин не сможет служить достойно, если сердце его не преисполнится смелости и сострадания настолько, что грудь будет готова разорваться. Таким образом, монах должен учиться смелости у воина, а воин – состраданию у монаха. Я путешествовал долгие годы и беседовал с мудрецами, но никак не мог постичь цели учения. Так, где бы я не слышал о смельчаках, живущих в разных краях, я отправлялся туда, чтобы увидеться с ними, невзирая на сложности в пути. Я четко понял для себя, что все эти истории о Пути самурая помогают нам пройти свой путь к постижению буддизма. Воин сможет ворваться во вражеский стан, обратив в свою силу оружие. Но что же сможет сделать монах, вооруженный лишь своим смирением и состраданием, с одними лишь четками, ежели бросится на копья и мечи врага? Если у него недостаточно смелости, он не сможет даже приблизиться к ним. В доказательство этого священник, раздающий благовония на великой церемонии в честь Будды, часто дрожит, ибо ему не хватает смелости. Вернуть человека из мертвых или спасти всех живых из ада – все это возможно благодаря лишь смелости. Тем не менее, монахи еще совсем недавно следовали за ложными идеями и заботились лишь о своем благочестии; никто из них не дошел до конца Пути. Более того, среди воинов есть такие трусы, которые прикрываются буддизмом, что не может не удручать. Молодой самурай совершит величайшую ошибку, если начнет изучать буддизм. Причина этого заключается в том, что он не сможет следовать лишь одной цели. Человека, который не может определиться, в каком направлении идти, никогда не станут уважать. Постигать буддизм нужно людям в летах, ушедшим на покой, но если воин может без перерыва нести на одном плече верность и преданность, а на другом – смелость и сострадание, то он станет истинным самураем».

В своих утренних и вечерних молитвах, а также в читаемых в течение дня, необходимо упоминать имя своего господина. Его имя отстоит не столь далеко от имен Будды и священных слов. Более того, упоминай и духов-покровителей своей семьи, от них зависит судьба человека. Сострадание подобно матери, которая печется о судьбе своего ребенка. В прошлом и настоящем можно найти множество примеров бесславной смерти великих воителей, которые были смелыми, но беспощадными.

Однажды слуга господина Набэсимы Наохиро сказал:

– Нет здесь таких людей, на которых господин может искренне положиться. Хотя я и ничтожный человек, но я отдам жизнь за вас.

Говорят, господин Наохиро пришел в бешенство, сказав:

– Среди наших слуг никто не пожалеет жизни за своего господина! Ты говоришь нелепости!

И он готов был уже ударить этого слугу, однако другие слуги увели его.

Однажды, когда мастер Танэсада, основатель семьи Тиба, путешествовал морем к острову Сикоку, поднялся сильный ветер и буря сильно повредила корабль. От потопления их спасло только то, что несколько морских ракушек собрались вместе и закрыли собой пробоины. С тех пор ни представители этого рода, ни их слуги никогда не ели этих ракушек. И если по ошибке кто-то из них съедал их, то поговаривали, будто его тело покрывалось нарывами в форме ракушки.

Во время штурма замка в Арима, на двадцать восьмой день осады, Мицусэ Гэнбэй сидел на дамбе между полями. Когда Накано Сигэтоси пришел к нему, чтобы узнать, что случилось, Мицусэ ответил:

– У меня болит живот и я не могу идти дальше. Я отправил своих воинов в дальнейший путь, посему принимай командование.

Об этом рассказал наблюдатель, и Мицусэ признали трусом, поэтому ему было велено совершить сэппуку.

Давным-давно боль в животе называли «болезнью труса», потому как она приходила внезапно и лишала человека способности двигаться.

Когда умер господин Набэсима Наохиро, господин Мицусигэ запретил слугам Наохиро совершать цуйфуку[23]. Его посланец прибыл в поместье Наохиро и объявил об этом, но те, кто услышали эту весть, восстали против такого указания. Один из них, Исимару Унэмэ (которого позднее стали называть Сэйдзаэмоном), взял слово:

– Мне не положено говорить, ибо я младший здесь среди всех, но я считаю, что в словах господина Кацусигэ есть зерно истины. Как человек, о котором господин заботился с самого детства, я изначально преисполнился решимости совершить цуйфуку. Однако теперь, когда я услышал приказ Кацусигэ и убедился в его весомости, независимо от того, какое решение примут остальные, я отказываюсь от цуйфуку и стану служить преемнику нашего господина.

Услышав такие слова, все последовали его примеру.

Однажды господин Масайэ играл в сёги[24]с господином Хидэеси в присутствии многих даймё. Когда пришло время заканчивать игру, господин Масайэ поднялся, но ноги его затекли, и он не мог идти. Он покинул комнату ползком, и все посмеялись над ним. Поскольку господин Масайэ был высокого роста и полный, далось это ему тяжело, поэтому после этого случая он решил не появляться более в общественных местах и сложил с себя свои обязанности.

Накано Умонносукэ Тадааки был убит в двенадцатый день восьмого месяца шестого года Эйроку, во время поединка между мастером Гото и мастером Хирай из Суко, что на острове Кабасима в провинции Кисима. Когда Умонносукэ отправлялся в бой, он обнял своего сына Сикибу (позднее названного Дзинъэмоном) в саду и, хотя Сикибу был еще очень молод, сказал ему: «Когда ты вырастешь, достигни совершенства на Пути самурая!»

Даже когда дети в семье были еще очень малы, Ямамото Дзинъэмон садился подле них и говорил: «Растите сильными и здоровыми и служите хорошо своему господину». Он считал, что лучше доносить эту науку до их слуха с детства, хотя они и еще слишком малы, чтобы понять ее.

Когда Сахэй Киёдзи, законный сын Огавы Тосикиё, умер молодым, нашелся один молодой слуга, который оседлал коня и поскакал в храм, дабы совершить там сэппуку.

Когда Таку Нагато-но-ками Ясуёри ушел в мир иной, Кога Ятаэмон сказал, что теперь ему нечем услужить своему господину, и совершил сэппуку.

Из Книги Седьмой

Нарутоми Хёго сказал: «Победа заключается в победе над своими союзниками. Победа над союзниками – это победа над собой, а победа над собой – это, в свою очередь, победа над собственным телом. Это напоминает сражение, в котором человек находится среди тысячи союзников, но никто не приходит ему на помощь. Если он заранее не победил свое тело и разум, ему никогда не одержать победы».

Во время Симабарского восстания[25] Сюгё Этиздэн-но-ками Танэнао оставил доспехи в лагере и вступил в бой одетым лишь в хакама и хаори[26]. Говорят, он погиб в том бою в том самом облачении.

Во время нападения на замок Симабары Тазаки Гэки был одет в белые доспехи. Господину Кацусигэ это было не по нраву, и с тех пор каждый раз, когда он видел нечто сияющее, он говорил: «Это напоминает мне Гэки в доспехах». После этой истории все сияющее обмундирование и доспехи стали считать признаком слабости, ибо они затмевают душу человека.

Когда Набэсима Хидзэн-но-ками Таданао умер, его слуга Эдзоэ Кинбэй взял его останки и захоронил их на горе Коя. Затем, уединившись в хижине, он высек статую своего господина и еще одну, которая запечатлела его самого в поклоне перед господином. На первую годовщину смерти Тада-нао он вернулся домой и совершил цуйфуку. Позже статую перенесли с горы Коя и поставили в Кодендзи.

В свое время у господина Мицусигэ служил верой и правдой рядовой солдат по имени Ойси Косукэ. Каждый раз, когда господин Мицусигэ отправлялся в путешествие в свою летнюю резиденцию в Эдо, Косукэ сопровождал его, охраняя спальню своего господина, а если ему казалось, что где-то поблизости поджидает опасность, он стелил для себя соломенный матрас и всю ночь проводил не смыкая глаз. В дождливую погоду он надевал бамбуковую шляпу и плащ из промасленной бумаги и охранял господина, поливаемый ливнем. Говорят, что он до конца своих дней ни на один миг не утрачивал бдительности.

Во времена бытности Ойси Косукэ утитонином[27] в комнаты служанок ночью пробрался неизвестный. Поднялся громкий шум, вниз по лестнице сбегали все от мала до велика; и только Косукэ вынул меч из ножен и тихо поджидал в комнате по соседству со спальней господина. Все были в замешательстве, и поэтому он почувствовал, что его долг – защитить своего господина. В этом он отличался от прочих.

Человеком, проникшим в дом, оказался Нарутимо Китибэй. Он и его сообщник, Хамада Итидзаэмон, были приговорены к смерти за прелюбодеяние.

Однажды, когда господин Кацусигэ охотился в провинции Нисимэ, он отчего-то рассердился, схватил меч и, не вынимая его из ножен, начал бить им Соёдзиму Дзэннодзэ, но рука его соскользнула, и меч упал в глубокий овраг. Дзэннодзэ спрыгнул в овраг за мечом и подобрал его. Затем он засунул себе меч за ворот, вскарабкался обратно и, даже не приведя себя в порядок, протянул меч господину. То было подлинное проявление сообразительности и находчивости.

Однажды, когда мастер Сано Укэ переправлялся через реку Такао, оказалось, что мост чинят и одну большую сваю никак не могли вытащить, чтобы освободить проезд. Мастер Укэ спешился, крепко ухватил сваю, издал крик и начал вытаскивать ее. Раздался ужасный грохот, и он вытащил ее на высоту своего роста, однако часть ее все равно оставалась в земле, и когда он отпустил сваю, она снова вернулась на прежнее место. После этого он вернулся домой и вскоре скончался.

Во время его похорон в храме в Дзёбару, когда похоронная процессия переходила через мост Такао, тело выскочило из гроба и упало в реку. Шестнадцатилетний ученик из Сюкуфудзи незамедлительно прыгнул в реку и удержал тело. Тогда и все остальные сбежали в реку и вытащили покойника. Верховный монах был поражен и стал наставлять остальных учеников брать пример с того юноши. Говорят, позже он стал великим монахом.

Когда Ямамото Китидзаэмону было пять лет, отец приказал ему зарезать собаку, а в пятнадцать он уже должен был впервые казнить преступника. Все должны были уметь к четырнадцати-пятнадцати годам обезглавить человека без промаха. Когда господин Кацу-сигэ был еще ребенком, господин Наосигэ приказал ему тренироваться, убивая мечом. Говорят, в то время он был способен зарубить более десяти человек за одну казнь.

Люди еще долго следовали этому примеру, особенно представители высшего сословия, однако сегодня даже дети низших сословий не исполняют более смертных приговоров, что уже совсем негоже. И это лишь отговорки – говорить, будто возможно обойтись и без этого, или же что нет ничего достойного в том, чтобы казнить обреченного человека, или же и вовсе что это преступление. А на самом же деле разве не ясно, что воинская доблесть иссякла потому, что нынче человек уделяет время своим ногтями и тому, чтобы быть привлекательным для окружающих. Если разобраться в том, что движет человеком, который утверждает такие вещи, то становится очевидным, что он всего лишь проявляет изобретательность в том, чтобы измыслить все новые оправдания для своей трусости. Но Наосигэ отдавал такие приказы лишь потому, что считал немыслимым обойтись без подобных упражнений.

В минувшем году мне довелось побывать на казни в Касэ, дабы отточить свой навык обезглавливания, и я испытал невероятные ощущения. Если ты считаешь, что казнь лишит тебя покоя, то это и есть признак трусости.

Среди слуг в свите господина Мицусигэ был однажды Томода Сёдзаэмон. Юношей он был распущенным, поэтому, когда воспылал чувствами к ведущему актеру театра по имени Тамон, Сёдзаэмон изменил свое имя и призвание и стал актером. Этот человек всецело посвятил себя такой жизни и просадил все, что имел, в том числе одежду и мебель. Когда же он наконец исчерпал все свои средства, он выкрал меч Маватари Рокубэя и велел копьеносцу заложить его в ломбарде.

Однако тот донес на него, хотя их обоих и приговорили к смерти после расследования. Это преступление расследовал Ямамото Городзаэмон, и когда он зачитывал решение суда громким голосом, он произнес такие слова:

– Человека, который выдвигает обвинения, именуют копьеносцем таким-то…

На это Мицусигэ незамедлительно ответил:

– Приговариваю к смерти.

Когда пришло время сообщить Сёдзаэмону о его участи, Городзаэмон вошел к нему и сказал:

– Более для тебя ничего нельзя сделать. Приготовься к смерти.

Сёдзаэмон, взяв себя в руки, и дал такой ответ:

– Ну что ж, мне все ясно, что вы сообщили мне, и я благодарен вам за весть.

Однако когда Сёдзаэмону представляли его кайсяку, по чьему-то хитрому замыслу к последнему подскочил рядовой солдат, Наоцука Рокуэмон, и обезглавил его. Направляясь на место казни, Сёдзаэмон поприветствовал своего нового кайсяку чрезвычайно спокойно, однако когда тот поднял меч, Сёдзаэмон воскликнул:

– Кто ты такой? Я ни за что не позволю тебе лишить меня головы!

После того как он утратил свое напускное спокойствие, он предстал перед людьми чудовищным трусом. В конце концов его прижали к земле и обезглавили.

Городзаэмон сказал позже в кругу приближенных:

– Не будь он обманут, возможно, он встретил бы свою смерть достойно.

Нода Кидзаэмон сказал однажды о долге кайсяку: «Когда человек на месте казни утрачивает дух и едва держится на ногах, в нужный момент что-то может пойти неладно и кайсяку также может совершить ошибку. В такую минуту выжди некоторое время и соберись с духом. Тогда ты поступишь достойно и исполнишь свой долг, обезглавив приговоренного».

Во времена господина Кацусигэ слуги были таковы, что независимо от их происхождения приступали к службе еще будучи молодыми. Когда Сиба Кидзаэмон служил у него, его господин как-то стриг ногти и приказал:

– Выброси их.

Кидзаэмон взял ногти, однако не сдвинулся с места, и тогда господин спросил его: – Отчего ты не выполняешь поручения? Кидзаэмон ответил:

– Одного не хватает.

На это господин сказал:

– Вот он, – и протянул руку, в которой прятал последний ноготь.

Савабэ Хэйдзаэмону приказали совершить сэппуку на одиннадцатый день одиннадцатого месяца второго года Тэнна. Как только ему сообщили об этом, в ночь десятого дня он отправил гонца к Ямамото Гоннодзё (Цунэтомо) с просьбой стать его кайсяку, на что Ямамото дал такой ответ (на тот момент Цунэтомо был на двадцать четыре года старше просящего):

– Я понимаю ваше решение и отвечаю согласием на просьбу стать кайсяку. Хотя моя интуиция и подсказывает мне, что я должен отказаться, но в силу спешки я не стану приводить оправданий и возьму на себя сей труд. Вы оказываете мне великую честь, избрав своим кайсяку среди множества людей. Не тревожьтесь касательно всего, что ожидает вас. Хотя уже и поздно, я прибуду к вам, дабы обсудить все детали.

Когда Хэйдзаэмон увидел эту отповедь, говорят, он отметил:

– Это письмо не имеет себе равных.

С давних времен получить просьбу стать кайсяку считалось дурным знаком у самураев. Причина такого отношения заключается в том, что никто не заслужил за это славы, даже если выполнил свою работу хорошо. А если же человек даст слабину во время кайсяку, то это обернется для него несмываемым позором.

Однажды, когда Танака Яхэй был по делам в Эдо, один из его слуг поступил дерзко, и Яхэй строго отругал его. Той же ночью Яхэй услышал какой-то шум, будто кто-то поднимается по лестнице. Это показалось ему подозрительным, и потому он тихонько поднялся с постели. Взяв короткий меч, он спросил, кто там, и оказалось, что тот самый слуга, которого он наказал накануне, подкрался к спальне господина с коротким мечом. Тогда Яхэй одним лишь ударом в прыжке зарезал того человека. Я часто слышал с тех пор, что ему улыбнулась удача.

Некий мастер Токухиса от рождения выглядел несколько слабоумным, отчего всегда отличался от других. Однажды он пригласил гостей и велел подать салат из ильной рыбы.

С тех пор все вспоминали «салат из ильной рыбы мастера Токухисы» и смеялись. Позже, во время службы, один человек посмеялся над мастером, помянув те самые слова, на что Токухиса выхватил меч и зарубил шутника. Началось расследование, и господину Наосигэ сообщили решение:

– Мастеру Токухисе надлежит совершить сэппуку, поскольку он совершил грубый поступок в стенах дворца.

Когда господин Наосигэ услышал такой приговор, он сказал:

– Он был бы трусом, если бы остался безразличным к тому, что над ним посмеялись. Нет надобности рассматривать этот вопрос только лишь потому, что все произошло во дворце. Человек же, который позволяет себе смеяться над другими, – глупец, это полностью его вина.

Однажды, когда Накано Мокуносукэ сел на небольшой корабль, чтобы поплавать по реке Сумида и насладиться ее прохладой, на корабле оказался также один грубиян, который начал насмехаться над остальными пассажирами. Когда Мокуносукэ заметил, что тот грубиян отдыхает на краю лодки, то он отрубил ему голову и выбросил ее в реку. Для того чтобы произошедшее осталось незамеченным окружающими, он быстро прикрыл тело вещами, что были на борту. Затем он сказал капитану:

– Это дело должно остаться между нами. Плыви в верховья реки и там погреби тело. А я тебе, разумеется, хорошо заплачу за это.

Капитан сделал, как ему было велено, но в том месте, где капитан похоронил тело убитого, Мокуносукэ отсек голову и капитану, после чего вернулся обратно. Тогда на борту корабля путешествовал и один юноша-мужеложец, промышлявший проституцией. Мокуносукэ показал на труп капитана и сказал ему:

– Этот человек был мужчиной, однако учиться орудовать мечом должно смолоду.

И юноша ударил мечом по трупу еще раз и поэтому никому не рассказал о произошедшем.

Говорят, каждый раз, когда заканчивалось собрание Оки Хёбу и его людей, он говорил:

– Молодые люди должны настойчиво воспитывать в себе смелость. Достичь этого можно только одним способом – пусть смелость поселится в твоем сердце. Если меч твой сломан, борись голыми руками. Если тебе отрубили руки, повергни врага, прижав его к земле плечами. Если тебе отрубили и плечи, перегрызи глотки десятку, а то и более врагов. Такова сама суть смелости.

Сида Китиносукэ говорил:

– Бежать долго – сложно, рано или поздно ты выбьешься из сил. Однако ты испытаешь потрясающе приятное чувство, когда остановишься, чтобы передохнуть. Более того, еще приятнее будет присесть или прилечь. И тем более – положить голову на подушку и заснуть крепким сном. Вся жизнь человека должна быть подобна такому бегу – в молодости нужно прилагать усилия, а затем заснуть, когда состаришься или же на смертном одре. Однако печально, если человек вначале спит, а ближе к концу жизни начинает трудиться.

Об этом рассказывал Симомура Рокуроэмон, и одной с ним мысли был Китиноусоку, который говорил: «Человек должен трудиться всю свою жизнь так много, насколько это возможно».

Когда Эно Рихэй начальствовал над счетоводами в Эдо, у него был юный помощник, с которым у него были очень близкие отношения. В первую ночь восьмого месяца он отправился выпить с Хасимото Таэмоном, надзирателем пехоты, и напился так, что утратил разум. Он проводил своего помощника до дома, ведя с ним пьяные разговоры, а по приходе домой сказал, что зарубит юношу. Тот выхватил у Рихэя меч, они сцепились и упали в сточную канаву так, что помощник придавил Рихэя сверху. Тут подбежал слуга Рихэя и спросил: «Господин, вы сверху или снизу?» После того как Рихэй ответил, слуга тут же поразил мечом помощника. Помощник поднялся и, поскольку его ранение не было смертельным, сбежал. Когда началось расследование, Рихэя заточили в тюрьму Наэкияма, а затем казнили через отсечение головы. До казни его содержали в Эдо, в съемном доме в купеческом квартале, где он поссорился со слугой и зарубил его. Однако на сей раз он был прав, люди говорили, что он поступил тогда как мужчина.

Если обдумать это тщательно от начала до конца, то тот, кто пьяным хватается за меч, проявляет и трусость, и неуверенность. Слуга Рихэй был родом из Таку, но имя его не сохранилось. Хотя он был и невысокого происхождения, его смелость помнят и по сей день. Говорят, Таэмон совершил самоубийство еще до завершения расследования.

В двенадцатой главе пятой книги «Рёанкё»[28] есть такая история:

«В провинции Хидзэн жил однажды человек родом из Таку, страдавший от тяжкой хвори – оспы, но жаждавший присоединиться к осаде Симабарского замка. Родители всячески отговаривали его от этого.

– С такой болезнью, даже если ты доберешься туда, разве сможешь сослужить им службу?

– Мне же лучше, если я умру в пути, – отвечал он. – Хозяин всегда был ко мне благосклонен, разве не должен я хотя бы попытаться отблагодарить его?

И он отправился к замку. И хотя это было зимой, было невероятно холодно, он не обращал внимания на свое состояние, не утеплял своей одежды и не расставался с оружием ни днем, ни ночью.

Более того, он забыл о чистоплотности, но все же быстро исцелился и выполнил свой долг. Поэтому, вопреки ожиданиям, нельзя утверждать, что чистота – превыше всего».

Когда учитель Судзуки Сёдзо услышал об этом, он сказал:

– А разве нельзя счесть очищением принесение в жертву своей жизни во имя хозяина? Человеку, который не жалеет жизни в борьбе за правое дело, нет нужды просить помощи у бога оспы. Все божества небес защитят его.

Господин Кацусигэ говорил:

– Боится смерти человек из Хидзэна или нет, не столь существенно. Я более беспокоюсь о том, что в наше время люди все чаще пренебрегают этикетом и правилами хорошего тона. Я опасаюсь того, что все представители клана, даже родственники и старейшины, станут считать, что значение правил поведения сильно преувеличено. Людям ушедших поколений были знакомы ограничения правил поведения, и даже если этикет нарушался хоть в малейшей мере, им было известно, как нужно поступать. Я призываю следовать их примеру потому, что сейчас таких людей почти не осталось.

Во времена Гэнроку был один самурай по имени Судзуки Рокубэй. Происхождения он был невысокого, а родом – из провинции Исэ. Однажды у него начался жар, и в уме у него помутилось. В это время одного из слуг одолела жадность, и он решил украсть деньги, которые хранились в коробочке для чернил. Но не успел слуга открыть коробочку, как больной повернулся к нему, выхватил из-под подушки меч и сразил вора одним ударом. После этого больной вернулся в постель и тут же скончался. Такой поступок Рокубэя свидетельствует о его неизменной собранности.

Мне доводилось слышать эту историю в Эдо, когда я служил в провинции Исэ.

Однако позже я спросил о ней доктора Нагацука, и он подтвердил, что она действительно имела место.

Из Книги Восьмой

В ночь тринадцатого дня девятого месяца четвертого года Тэйкё десять актеров труппы из театра Но[29] вышли полюбоваться луной у дома одного солдата, Накаяма Мосукэ, расположенного в Саяномото. Наоцука Кандзаэмон, а за ним и все остальные начали высмеивать другого солдата, Араки Кюдзаэмона, за то, что тот был невысок ростом. Араки пришел в гнев, зарубил мечом Кандзаэмона и напал на них всех.

Хотя Мацумото Рокудзаэмон был без одной руки, он спустился вниз, схватил Араки сзади одной рукой и воскликнул:

– Чтобы справиться с таким, как ты, мне достаточно и одной руки!

После этого он выхватил меч Араки, свалил его с ног и прижал коленом к земле. Но когда Мацумото схватил Араки за горло, силы покинули его, и Араки все же одержал верх.

После этого Араки снова вскочил на ноги и принялся орудовать мечом. Однако мастер Хаята, позже именуемый Дзиродзаэмон, вышел против него с копьем. В конце концов несколько человек одержали верх над Араки. После разбирательства ему было приказано совершить сэппуку, а всех остальных уволили со службы за их неосмотрительность, хотя Хаята впоследствии был помилован.

Поскольку Цунэтомо не помнит этого случая до мельчайших подробностей, читатель должен расспросить о нем кого-нибудь еще.

Несколько лет назад в Дзиссоине в провинции Каваками проводили чтение сутр. Пять или шесть человек из провинции Тасиро пришли на службу, а на обратном пути зашли выпить. Среди них был слуга Кидзука Кюдзаэмона, который по какой-то причине не принял приглашения друзей и вернулся домой до наступления темноты. Остальные же ввязались в драку с какими-то людьми и зарубили их всех.

Когда поздно вечером слуга Кюдзаэмона узнал об этом, он быстро направился туда, где жили его друзья. Узнав подробности происшедшего, он сказал:

– В конце концов от вас потребуют выступить с показаниями. Когда вы будете давать их, говорите, что я был с вами и помогал вам рубить этих людей.

Вернувшись к Кюдзаэмону, я скажу ему то же самое. Поскольку в поединке все виноваты в равной мере, меня, как и вас, приговорят к смерти. Это мне как раз и нужно. Ведь даже если я скажу своему хозяину, что вернулся домой до темноты, он не поверит моим словам. Кюдзаэмон – очень жестокий человек. Поэтому если меня и оправдают, он, скорее всего, потребует моей казни, как труса, у него на глазах. В таком случае умереть с репутацией того, кто пытался оправдать себя, будет достойно. Поскольку умереть мне придется в любом случае, я предпочту умереть, будучи обвиненным в убийстве людей. Если же вы не согласитесь, я вскрою себе живот прямо здесь.

Оказавшись в безвыходном положении, его друзья согласились. Однако, хотя на допросе все говорили, как было условлено, в ходе разбирательства выяснилось, что слуга Кюдзаэмона не участвовал в потасовке. Следователи были впечатлены его решением и высоко оценили его.

Эта история была рассказана мне в общих чертах, поэтому дальнейшее я уточню позже.

Однажды, когда Набэсима Аки-но-ками Сигэтакэ обедал, к нему неожиданно пришел посетитель, и он вышел из-за стола, не закончив трапезу. Позже его слуга сел за стол и принялся доедать жареную рыбу, оставшуюся на тарелке.

Когда господин Аки вернулся и увидел слугу, тот испугался и убежал. Господин Аки крикнул ему вдогонку:

– Только ничтожный раб может есть то, что не доел кто-то другой!

Затем он сел за стол и продолжил обедать.

Эту историю поведал мне Дзинъэмон. Известно также, что именно тот слуга был среди тех, кто после смерти своего хозяина совершил цуйфуку.

Ямамото Дзинъэмон всегда говорил своим слугам:

– Напропалую играйте в карты и обманывайте людей. Если вы прошли с человеком сто метров и он не солгал вам семь раз, этот человек ни на что не годен!

В прошлом люди всегда говорили подобным образом, потому что они заботились только о делах военных и считали, что «правильный» человек не способен на великие деяния. Они также не обращали внимания на проступки людей, оправдывая их следующим образом: «Они работают хорошо, поэтому…»

Люди вроде Сагара Кюма тоже прощали своим слугам воровство и распутство, постепенно приучая их не совершать таких поступков. Сагара Кюма говорил: «Если бы не такие люди, у нас вовсе не было бы полезных слуг».

Икуно Орибэ говорил: «Если слуга будет думать исключительно о том, что ему предстоит сделать в течение дня, он сможет довести до конца все, что задумает. Приниматься нужно только за то, что можно закончить в течение одного дня. И тогда завтра тоже будет следующий день».

В то время, когда господин Набэсима Цунасигэ еще не возглавил клан, дзэнский священник Куротакияма Тёон обратил его в буддизм. Цунасигэ достиг просветления, и священник собирался вручить ему печать мастера. Об этой новости узнали во дворце господина Набэсима. В это время Ямамото Городзаэмон получил приказ прислуживать Цунасигэ и одновременно присматривать за ним. Узнав о намерении священника, Городзаэмон понял, что это не приведет ни к чему хорошему, и решил попросить Тёона не давать Цунасигэ печати мастера, а если тот откажется выполнить его просьбу – убить его. Он приехал к священнику в Эдо и вошел в его дом. Тёон решил, что это странствующий монах и встретил его очень достойно.

Городзаэмон обратился к священнику с такими словами:

– Я должен сказать вам кое-что по секрету. Пожалуйста, отошлите прислугу.

Когда прислуга ушла, он продолжил:

– Говорят, вы собираетесь вручить господину Цунасигэ печать мастера за его достижения в изучении буддизма. Однако вы выросли в провинции Хидзэн и поэтому немного знакомы с обычаями кланов Рюдзодзи и Набэсима. У нас все живут в мире, потому что, в отличие от других провинций, власть у нас переходит по наследственной линии. До сих пор еще ни разу не было так, чтобы владыка нашего клана получил буддийскую печать мастера. Если вы дадите печать Цунасигэ, он может возвыситься в своем высокомерии и сочтет своих слуг достойными лишь грязи. Великий человек от этого станет тщеславным. Я настаиваю на том, чтобы вы не давали ему печать. Если вы не согласитесь со мной, знайте, я исполнен решимости.

Городзаэмон сказал это с подлинной решимостью. Священник изменился в лице и сказал:

– Ну что ж, у вас благородные намерения, и я вижу, что вы хорошо разбираетесь в делах своего клана. Вы преданный слуга…

– Нет, так не пойдет! Я вижу, к чему вы клоните! – воскликнул Городзаэмон. —

Я пришел сюда не для того, чтобы меня хвалили. Не говорите мне больше ни слова, а только ответьте мне на мой вопрос: оставите ли вы от намерения дать Цунасигэ печать?

– Вы говорите мудрые слова, – сказал Тёон. – Конечно же, я не дам ему печати.

После этого Городзаэмон еще раз переспросил его и удалился.

Цунэтомо слышал эту историю от самого Городзаэмона.

Восемь самураев отправились вместе немного поразвлечься. Двое из них, Комори Эйдзюн и Оцубо Дзинъэмон, зашли в чайный домик перед храмом Каннона в Асакуса, поссорились там со слугами и были жестоко избиты.

Другие самураи находились в это время на корабле. Когда они узнали о случившемся, Муто Рокуэмон сказал:

– Мы должны вернуться и отомстить за них.

Ёсий Ётиэмон и Эдзоэ Дзинбэй согласились с ним, но другие самураи выступили против этого, утверждая, что тем лишь навредят репутации своего клана. В конце концов все они отправились домой.

– И все же мы не можем не отомстить им! – сказал Рокуэмон, когда они прибыли обратно во дворец, но другие снова отказались следовать за ним.

Тем временем Эйдзюн и Дзинъэмон собрались с силами после боя, вернулись в чайную и зарубили тех слуг, хотя при этом сами были серьезно ранены. Впоследствии хозяин привлек их к ответственности за это.

Когда все стороны случившегося были подробно рассмотрены, некто сказал:

– Если ждать согласия со стороны других, такое дело, как месть, никогда не будет свершено. Нужно действовать сразу же и без промедления, даже если это значит идти на верную смерть. Человек, который призывает других к мести, но бросается в бой сам, – это всего лишь лицемер. Люди изворачиваются в попытке добыть себе славу, прибегая только к словам.

Подлинный самурай никого не станет уговаривать, он отправляется мстить втайне от других и гибнет, поскольку достигать цели нет необходимости. Чтобы быть самураем, нужно не бояться смерти. Такой человек наверняка сумеет достичь своего.

Итиюкэн был всего лишь прислугой на кухне у господина Таканобу. Однажды он поспорил с несколькими людьми по вопросам борьбы и в последовавшей за спором потасовке зарубил семь или восемь человек, за что был приговорен к совершению сэппуку. Однако когда господин Таканобу услышал об этом, он помиловал слугу, сказав: «В наше неспокойное время провинция нуждается в доблестных людях, а этот человек явно принадлежит к их числу». Впоследствии, во время боевых действий на реке Юдзи, господин Таканобу взял с собой Итиюкэна, и последний в сражении проявил невиданную доблесть, яростно бросаясь на ряды врага и неустанно сокрушая их.

В битве при Такаги Итиюкэн пробился так далеко в ряды врага, что господин Таканобу почувствовал сожаление и отозвал его назад. Поскольку первая шеренга наступающих не поспевала за Итиюкэном, чтобы остановить его, господину Таканобу пришлось самому рвануться вперед, чтобы задержать его. К тому времени у Итиюкэна было несколько ран на голове, но он без труда остановил кровотечение, приложив к голове полотно с завернутыми в него зелеными листьями.

В первый день штурма замка Хара посланцем от господина Мимасака к Оки Хёбу был отправлен Цурута Яситибэй. Когда он доставлял письмо, он был ранен пулей из замка в спину и упал лицом вниз. Вскоре он встал и все же доставил письмо куда следовало, но после был сражен снова и тут уже умер. Тело Яситибэя с поля битвы привез Тайра Тихёэй. Когда Тихёэй возвращался в лагерь Хёбу, он также был убит картечью из ружья.

Дэнко родился в Таку. То произошло еще в его детстве, когда были живы его старший брат по имени Дзиробэй, младший брат и мать. Однажды, в девятом месяце, мать Дэнко отправилась на проповедь и взяла с собой сына Дзиробэя. Когда пришло время возвращаться домой, ребенок, надевая соломенные сандалии, наступил на ногу человеку, который стоял рядом с ним. Человек стал бранить мальчика, и тот начал спорить с ним. В конце концов человек обнажил меч и убил его. Мать Дзиробэя чуть не лишилась чувств. Придя в себя, она бросилась на человека, и тогда он убил ее тоже. После этого человек вернулся к себе домой.

Того человека звали Гороуэмон, он был сыном ронина по имени Накадзима Моан. Его младший брат Тюдзобо вел аскетическую жизнь в горах. Моан был советником господина Мимасака, и Гороуэмон помогал ему по службе.

Когда о происшествии узнали в семье Дзиробэя, его младший брат отправился к дому Гороуэмона. Обнаружив, что дверь заперта изнутри, а на стук никто не отвечает, он выдал себя за другого человека.

Когда дверь открыли, он выкрикнул свое настоящее имя и бросился с мечом на врага. Оба самурая упали на кучу мусора, но в конце концов Гороуэмон был убит. В это время ворвался Тюдзобо и зарубил младшего брата Дзиробэя.

Лишь только узнав об этом, Дэнко сразу же пришел в дом Дзиробэя и сказал:

– Из врагов был убит только один, тогда как наша семья потеряла три человека. Это несправедливо, мы должны убить и Тюдзобо.

Однако Дзиробэй не согласился. Дэнко решил, что это позор, и хотя он был буддийским священником, решил отомстить убийце своей семьи. Однако он знал, что поскольку он просто обычный священник, скорее всего господин Мимасака не спустит ему это с рук. Поэтому он много работал и добился назначения главным священником храма Рюундзи. После этого он отправился к мастеру меча Иёнодзё и попросил его изготовить ему длинный и короткий мечи. Более того, Дэнко предложил ему стать его учеником и получил его благословение.

В двадцать третий день девятого месяца следующего года он был готов к свершению мести. К счастью, в это время к нему пришел гость.

Дав приказ накрывать стол, Дэнко облачился в одежду простолюдина и тайно покинул резиденцию главного священника. Затем он пошел в Таку и, спросив Тюдзобо, узнал, что тот с большим количеством людей наблюдает за восходом луны, и поэтому нападать на него было опасно. Не желая откладывать свое дело, Дэнко решил, что выполнит свой долг, если убьет Моана, отца Тюдзобо. Отправившись в дома Моана, он ворвался в его спальню, выкрикнул свое имя и зарубил его, когда тот стал подниматься с кровати. Когда на крики сбежались люди со всей округи, он объяснил свои причины, избавился от обоих мечей и вернулся домой. Новость о его мести опередила его, и поэтому по возвращении в Сагу многие прихожане встретили его на дороге и проводили его до самого дома.

Господин Мимасака пришел в бешенство, но высокая должность главного священника клана Набэсима делала Дэнко неуязвимым. В конце концов через подданных Набэсима Тонэри господин Мимасака обратился к Таннэну, главному священнику Кодэндзи. Он сказал:

– Когда священник убивает человека, его нужно приговорить к смерти.

– Приговор духовному лицу вправе выносить только традиция храма Кодэндзи, – ответил Таннэн.

Господин Мимасака рассердился еще больше:

– К чему же его теперь приговорят?

– Хотя вам этого знать не положено, – отвечал Таннэн, – поскольку вы настаиваете, я отвечу вам. В соответствии с буддийским законом провинившийся священник должен сложить мантию и стать отшельником.

После этого Дэнко сложил свою мантию в храме Кодэндзи. Однако когда он отправлялся в изгнание, несколько его учеников взяли мечи и вместе с целой толпой прихожан проводили его до Тодороки. По дороге они встретили несколько человек в одежде охотников. И даже охотники уже знали, что эта процессия движется из Таку.

Дэнко долгие годы жил в Тикудзэне. Его репутация была высока, как в городе, так и среди самураев. Эта история о нем получила огласку, и, говорят, его хорошо принимали во всех домах города.

Преступление Хориэ Санъэмона состояло в том, что он украл деньги из казны клана Набэсима и сбежал с ними в другую провинцию. Впоследствии он был схвачен и сознался. Ему вынесли приговор: «Поскольку это очень тяжелое преступление, провинившегося нужно замучить до смерти». Накано Дайгаку было приказано присутствовать при экзекуции. Сначала Санъэмону вырвали все ногти и сожгли все волосы. После этого ему разорвали сухожилия. А затем его тело сверлили различными инструментами и подвергали разнообразным пыткам. За все это время он ни разу не дрогнул и не переменился в лице. В конце концов его тело окунули в кипящий соус, а затем его согнули назад и тем самым сломали позвоночник.

Однажды, когда Фукути Рокуроуэмон выходил из дворца, мимо усадьбы мастера Таку проходила процессия с паланкином одной высокородной женщины. Человек, который случайно оказался рядом, в соответствии с этикетом поклонился. Однако один из сопровождающих паланкина сказал ему:

– Ты поклонился недостаточно низко, – и ударил его рукоятью алебарды.

Человек провел рукой по голове и обнаружил там кровь.

– Ты оскорбил меня, хоть я был вежлив, – сказал он. – Удача отвернулась от тебя.

После этого он зарубил охранника одним ударом. Паланкин двинулся дальше, но Рокуроуэмон поднял копье и обратился к человеку со словами:

– Спрячьте свой меч. В пределах дворца запрещено обнажать оружие.

– Я не мог действовать иначе, ибо все произошло под давлением обстоятельств. Вы, очевидно, видели, как все произошло. Хотя мне хотелось бы вернуть меч в ножны, тон ваших слов не позволяет мне сделать это, посему я с радостью приму ваш вызов.

После этого Рокуроуэмон бросил копье наземь и восхищенно ответил:

– Вы говорите достойные вещи. Мое имя – Фукути Рокуроуэмон. Я засвидетельствую, что вы действовали так, как велели вам обстоятельства. Более того, я буду отстаивать вас, даже если для этого мне придется пожертвовать жизнью. А теперь вложите меч в ножны.

– С удовольствием, – ответил человек и вложил меч в ножны.

Когда этого человека спросили, откуда он, он ответил, что является слугой Таку Нагато-но-ками Ясуёри. Рокуроуэмон отправился вместе с ним и объяснил все обстоятельства случившегося. Полагая, что женщина в паланкине была женой аристократа, господин Нагато велел своему слуге совершить сэппуку. Тогда Рокуроуэмон обратился к нему:

– Поскольку я дал слово самурая защищать этого человека, если он должен совершить сэппуку, я совершу сэппуку первым.

Говорят, что после этого дело закончилось благополучно.

Господин Сима послал гонца к своему отцу, господину Аки, с посланием, в котором говорилось: «Я собираюсь отправиться паломником в храм Атаго, что в Киото».

Господин Аки спросил у гонца:

– Зачем ему это?

– Атаго – божество, покровительствующее стрельцам, – ответил гонец, – а господин Сима желает снискать благосклонности фортуны в войне.

– Это абсолютно бесполезно! – в ярости ответил господин Аки. – Должен ли доблестный воин клана Набэсима ездить на поклон к Атаго? Нет, не должен.

Даже если этот Атаго пожелает воплотиться в рядах противника, доблестный воин должен одним ударом разрубить его!

Дохаку жил в Кироцутибару, и был у него сын по имени Горобэй. Однажды, неся мешок с рисом, Горобэй встретил ронина мастера Кумасиро Сакё по имени Ивамура Кюнай. У них возник спор по поводу каких-то давних разногласий, и Горобэй ударил мешком Кюная. Завязался бой, и Горобэй толкнул Кюная в канаву и вернулся домой. Кюнай долго выкрикивал угрозы вслед уходящему Горобэю, но затем тоже вернулся домой и рассказал о произошедшем своему старшему брату Гэнъэмону. Вдвоем они направились к Горобэю, чтобы отомстить.

Когда они подошли к дому Горобэя, оказалось, что дверь немного приоткрыта. Горобэй поджидал их за дверью с обнаженным мечом. Не ожидая этого, Гэнъэмон вошел, и Горобэй ударил его. Гэнъэмон был сильно ранен, но сумел покинуть дом, опираясь на меч. Тогда в дом ворвался Кюнай и убил Кацуэмона, зятя Дохаку, который сидел возле очага. После этого Дохаку вместе с женой отобрали у Кюная меч, и тот стал извиняться.

– Я достиг своей цели, – оправдывался он. – Пожалуйста, верните мне меч, и я отведу раненого брата домой.

Но когда Дохаку вернул ему меч, Кюнай бросился на него и разрубил ему шею до середины. После этого они снова схватились на мечах с Горобэем и дрались на равных, пока Горобэй не лишился руки от меча Кюная.

После этого Кюнай, который также серьезно пострадал, взвалил себе на плечи Гэнъэмона и направился домой, но Гэнъэмон умер по дороге.

У Горобэя было очень много ран, и хотя ему удалось остановить кровотечение, он умер на следующий день оттого, что выпил немного воды.

Жена Дохаку лишилась нескольких пальцев, а у самого Дохаку был разрублен позвоночник в области шеи. Поскольку горло осталось целым, его голова наклонялась все время вперед. Поддерживая голову рукой, Дохаку отправился к хирургу.

Лечение хирурга было следующим. Сначала он смазал челюсть Дохаку настойкой сосновой канифоли и масла и перевязал ее волокнами китайской крапивы. Затем он прикрепил веревку к макушке его головы и привязал ее к перекладине, чтобы голова не падала, пока он будет зашивать рану. А потом он велел Дохаку лечь и засыпал его тело рисом, чтобы тот не мог пошевелиться.

В течение трех дней Дохаку ни разу не потерял сознания и все время лежал неподвижно. Он даже не пил настойки женьшеня. Говорят, что только лишь когда ему стал причинять боль геморрой, он принял немного лекарств от боли. В конце концов кости его срослись и он полностью исцелился.

Когда господин Мицусигэ заболел оспой в Симоносэки, Икусима Сакуан дал ему какое-то лекарство. Это был исключительно тяжелый случай болезни, и поэтому приближенные всех сословий были очень обеспокоены состоянием господина Мицусигэ. Неожиданно его струпья почернели, и люди, которые ухаживали за ним, впали в отчаяние. Они тайно сообщили об этом Сакуану, и он сразу же пришел к больному.

– Что ж, это совсем не опасно. Струпья заживают. Вскоре он полностью выздоровеет без каких-либо осложнений, могу обещать вам это, – сказал Сакуан.

Приближенные господина Мицусигэ услышали об этом и подумали: «У Сакуана обеспокоенный вид, значит, с нашим хозяином плохи дела».

Затем Сакуан скрыл кровать больного за ширмой, стал за ней и дал господину Мицусигэ какое-то лекарство. После этого его струпья исчезли, и он полностью исцелился. Впоследствии Сакуан рассказывал одному человеку:

– Пока я лечил хозяина, я принял решение, что если ему не станет лучше, то я вскрою себе живот и умру вместе с ним.

Когда Накано Такуми умирал, подле него собрались все его близкие. Он сказал: «Вы должны понять, что есть три типа решимости, которые может испытывать слуга: решимость выполнить волю хозяина, смелость и готовность умереть».

Однажды, когда несколько человек собрались на площадке возле внутренней цитадели дворца, некто обратился к Утида Сёуэмону:

– Говорят, что вы учите владеть мечом, но ваши поступки в повседневной жизни не подтверждают этого. Если бы вас попросили стать кайсяку, мне кажется, вместо того, чтобы отрубить голову, вы отрубили бы макушку головы.

– Вы ошибаетесь, – ответил Сёуэмон. – Нарисуйте чернилами тончайшую линию на своей шее, и тогда я покажу вам, что могу рубить, не отступая от нее ни на волосок.

Нагаяма Рокуродзаэмон путешествовал по Токайдо[30] и был недалеко от Хамамацу. Когда процессия с его паланкином проходила мимо трактира, к нему подошел нищий и сказал:

– Я – ронин, родом из Этиго. У меня закончились деньги и я оказался в сложном положении. Мы оба воины, пожалуйста, помогите мне.

– Неучтиво говорить, что мы оба воины! – вскричал в гневе Рокуродзаэмон. – Если бы я оказался на твоем месте, я бы совершил сэппуку тут же! Поступи и ты так же, вместо того чтобы обречь себя на позор, выпрашивая деньги на дороге, скорей же!

Говорят, услышав эти слова, нищий удалился.

Макигути Ехэй за свою жизнь был кайсяку для многих людей. Когда некто Канахара должен был совершить сэппуку, Ехэя снова попросили быть кайсяку. Канахара вонзил меч себе в живот, но дальше силы покинули его. Ёхэй тут же приблизился к нему, крикнул на него и наступил ему на ногу. Это дало Канахаре силы распороть живот до конца. Говорят, что, выполнив свой долг кайсяку, Ехэй говорил со слезами на глазах:

– А ведь он когда-то был мне дорогим другом…

Эту историю рассказал мастер Сукээмон.

В то время как один человек совершал сэппуку, кайсяку отрубил ему голову, но она полностью не отделилась от тела, а повисла на небольшом кусочке кожи.

Официальный наблюдатель сказал:

– Вы не справились до конца.

Кайсяку рассердился, взял голову и, перерезав оставшуюся кожу, поднял ее на уровень глаз и воскликнул:

– Что же вы скажете теперь?!

Говорят, что смотреть на это зрелище было неприятно. Эту историю рассказал господин Сукээмон.

В прошлом часто бывало так, что отрубленная голова отлетала в сторону.

Поэтому считалось, что лучше оставить немного кожи, чтобы голова повисла на ней и не попала ни в кого из официальных лиц. Однако в настоящее время считается, что лучше отрубать голову полностью.

По этому поводу человек, отрубивший пятьдесят голов, как-то сказал: «Когда рубишь головы, иногда бывает, что туловище начинает противодействовать. Так, когда отрублены три головы, сопротивления все еще нет, и ты рубишь хорошо. Но когда дело доходит до четвертой или пятой, ты начинаешь чувствовать небольшую отдачу.

Поскольку это очень важно, всегда лучше рубить так, чтобы голова упала на землю. И тогда человек заведомо не совершит ошибку».

Когда господин Набэсима Цунасигэ был ребенком, Ивамура Кураносукэ был назначен его воспитателем. Однажды Кураносукэ увидел, что перед молодым Цунасигэ лежат золотые монеты. Он спросил слугу:

– Зачем ты даешь это молодому хозяину?

– В присутствии хозяина передали, что ему принесли подарок. Он попросил посмотреть на него, и поэтому я принес ему показать этот подарок, – ответил слуга.

Кураносукэ стал бранить его и сказал:

– Приносить такие низменные вещи его высочеству – проявление крайнего непочтения. Помни, что сын нашего господина не должен видеть денег, и напоминай об этом всегда остальным.

А однажды, когда господину Цунасигэ исполнилось двадцать, он отправился по делам в имение Наэкияма. Когда процессия приближалась к имению, он попросил посох. Его подручный Миура Дзибудзаэмон нашел для него палку и дал было ее господину, как вдруг это увидел Кураносукэ. Он тут же отобрал у Дзибудзаэмона палку и строго выбранил его:

– Ты что, хочешь, чтобы наш молодой господин выглядел словно нищий? Даже если он просит посох, ему нельзя его давать. Это – ошибка со стороны того, кто ему прислуживает.

Дзибудзаэмон впоследствии был повышен в должности до тэакияри[31], и Цунэтомо слышал эту историю от него самого.

Из Книги Девятой

Однажды, когда Симомура Сёун служил во дворце, господин Наосигэ с гордостью сказал:

– В свои юные годы Кацусигэ так яростен и силен! В борьбе со сверстниками он побеждает даже старших.

– Хотя я и старик, – отвечал Сёун, – в сидячей борьбе никто не сравнится со мной.

Произнеся эти слова, Сёун, не вставая на ноги, схватил Кацусигэ и швырнул его на землю с такой силой, что тому стало больно.

– Гордиться силой, когда характер еще не созрел, – продолжил Сёун, – означает навлекать на себя презрение людей. Кацусигэ намного слабее еще, чем выглядит.

И Сёун покинул комнату.

Мацуда Ёхэй и Исий Дзинку были близкими друзьями. Однажды Ёхэй поссорился с Нодзоэ Дзинбэем. Ёхэй послал Дзинбэю записку, в которой говорилось: «Пожалуйста, приходи, и мы с тобой выясним наши отношения раз и навсегда». После этого он и Дзинбэй встретились и вместе направились в имение Ямабуси в Кихаре. Переправившись через ров с водой, они разрушили после себя мост. Выяснив обстоятельства своих разногласий, они убедились, что им нет нужды устраивать поединок. Однако, развернувшись и собравшись разойтись по домам, разумеется, они обнаружили, что моста нет.

Осматривая ров в поисках возможности перебраться на другую его сторону, они заметили, что к ним подкрадываются какие-то люди.

– Нам не суждено вернуться отсюда живыми, – сказали они друг другу, – давай же будем сражаться, чтобы о нас помнили по нашей смелости.

Некоторое время они дрались. Серьезно раненный, Ёхэй упал в канаву между двумя полями. Дзинбэй тоже был ранен. Кровь заливала ему глаза, и он долго не мог найти Ёхэя. Пока Дзинбэй вслепую искал Ёхэя, тот незаметно подошел к нему сзади и сразил его ударом меча. Но когда ему нужно было нанести завершающий удар, его рука обессилела, и ему пришлось помочь мечу ногой.

К этому времени подоспели друзья Ёхэя и помогли ему вернуться домой.

После того как его раны зарубцевались, ему велели совершить сэппуку. Перед смертью он встретился со своим другом Дзинку, и они вместе выпили из прощальной чаши.

Окубо Тоэмон из Сиода держал винный магазин для Набэсима Кэнмоцу.

Господин Окура, сын Набэсима Кай-но-ками, был калекой и жил отшельником в деревне Мино. Странствующие борцы и разгильдяи частенько наведывались в его дом. Нередко они шли в соседние деревни и вели себя там неподобающим образом. Однажды двое из них зашли к Тоэмону, напились саке, затеяли драку и стали оскорблять Тоэмона. Он вышел против них с алебардой, но вдвоем они оказались сильнее.

Сыну Тоэмона Канносукэ тогда исполнилось пятнадцать лет. Когда ему сообщили о случившемся, он был на занятиях в храме Дзодзэйдзи. Прискакав домой с мечом длиной всего лишь шестнадцать дюймов, он выступил с ним против двух взрослых борцов и быстро одолел их. Хотя Канносукэ получил тринадцать ран, он остался жив. Впоследствии его называли Доко, и он стал известным мастером массажа.

Говорят, что в старости Току нага Китидзаэмон часто жаловался: «Я теперь стал настолько стар, что даже если начнется сражение, я не смогу в нем участвовать. И все же я хотел бы ворваться в ряды противника и умереть от их мечей.

Позорно быть неспособным на что-то большее, чем умереть в постели».

Священник Гёдзаку рассказывал, будто услышал эти слова, когда был еще послушником, а наставником Гёдзаку был священник Емон, младший сын самого Китидзаэмона.

Когда Сагару Кюму попросили стать главным слугой, он обратился с просьбой к Набэсиме Хэйдзаэмону:

– Хозяин благоволит ко мне и предлагает занять высокую должность, несомненно имея на то свои причины. Но у меня нет хорошего слуги, и поэтому я прошу тебя: отдай мне своего слугу Такасэ Дзибусаэмона.

– Я рад слышать, что ты столь высоко оценил моего слугу, – ответил Хэйдзаэмон, – поэтому я выполню твою просьбу.

Но когда он рассказал об этом Дзибусаэмону, тот сказал:

– Я сам дам ответ господину Кюме, – и отправился в дом господина Кюмы для разговора с ним.

– Для меня великая честь получить от вас подобное приглашение, – сказал Дзибусаэмон. – Но слуга – это человек, которому негоже менять хозяев. Поскольку вы собираетесь занять высокую должность, если я стану вашим слугой, я тоже буду жить в роскоши, что испортит меня. Хэйдзаэмон – человек невысокого положения, он никогда не был в милости, и потому мы с ним едим простую рисовую кашу, и нас она вполне устраивает. Пожалуйста, обдумайте еще раз свою просьбу.

Эти слова произвели на Кюму сильное впечатление.

Некто отлучился из дома, а когда вернулся поздно вечером, оказалось, что в дом проник незнакомец и прелюбодействовал с его женой. Тогда обманутый муж убил этого человека. Затем он проломил стену в амбаре, вытянул оттуда мешок с рисом и подстроил все так, чтобы все решили, будто он убил вора. Так и случилось. Через некоторое время он развелся со своей женой и таким образом покончил с этим делом…

Когда один человек вернулся домой, он обнаружил, что в спальне его жена изменяет ему со слугой. Слуге удалось сбежать, но жену человек убил.

Позвав прислужницу, он поведал ей о случившемся, а потом сказал:

– Поскольку мои дети будут опозорены, если кто-либо об этом узнает, то нужно подстроить все так, словно моя жена умерла от болезни. Мне понадобится твоя помощь. Если ты не в силах помочь мне, я тоже убью тебя как соучастницу тяжкого преступления.

– Если вы пощадите меня, я сделаю все, как вы скажете, – ответила служанка.

После этого она убрала в комнате и одела покойную госпожу в ночную одежду. Затем они послали к доктору одного за другим трех гонцов с просьбой приехать ввиду того, что жену внезапно настигла хворь. Когда доктор был уже в пути, они послали еще одного, который сказал, что супруга хозяина уже умерла, и поэтому можно не приезжать. Потом они послали за дядей покойной и рассказали ему о болезни так, что он поверил.

Все сошло как смерть после неизлечимой болезни, и никто так и не узнал правду. Впоследствии того слугу уволили. Эта история случилась в Эдо.

В канун нового, третьего года Кэйтё, в Корее, в местности Ёлсан, перед японскими войсками предстали полчища династии Мин, насчитывавшие многие сотни тысяч воинов. Японские воины замерли, потому что не ожидали, что противник соберет такую большую армию. Господин Наосигэ сказал:

– Что ж, они действительно выставили против нас несметные войска. Как вы думаете, сколько сотен тысяч воинов будет у них?

– В Японии о несметном количестве принято говорить: их так много, как волос на трехлетием теленке, – ответил Дзинъэмон. – Вот я и скажу, что их собралось тут столько, сколько волос на трехлетием теленке!

Если верить этой истории, то после этих слов все рассмеялись и тем самым вернули себе боевое расположение духа.

Позже господин Кацусигэ охотился на горе Сиройси и напомнил об этом Накано Матабэю:

– Кроме твоего отца, который сказал это, никто из присутствующих не проронил ни слова.

Накано Дзинъэмон часто повторял: «Человек, который служит господину, когда тот добр к нему, – это не слуга. Но человек, который служит господину, даже когда тот безжалостен и несправедлив, – вот это настоящий слуга.

Вот что должен постичь каждый слуга».

Когда Ямамото Дзинъэмону исполнилось восемьдесят лет, он заболел. Вскоре ему стало настолько плохо, что он с трудом сдерживал стоны. Тогда кто-то сказал ему:

– Вам будет легче, если вы дадите волю стонам. Не стесняйтесь!

– Это будет неправильно, – ответил старый самурай. – Имя Ямамото Дзинъэмона известно всем. Он не дал слабины ни разу за всю свою жизнь.

Поэтому он не может позволить людям слышать свои стоны даже перед смертью.

Говорят, что он не проронил ни звука до самой своей смерти.

Когда один из сыновей Мори Монбэя оказался втянутым в бой и вернулся домой раненый, отец спросил его:

– Что ты сделал со своим противником?

– Я зарубил его, – ответил сын.

– Ты нанес удар милосердия?

– Да, нанес.

– Что ж, ты поступил достойно, – сказал Монбэй, – и тебе не о чем сожалеть. Теперь, хотя ты и остался в живых, после того как спокойствие вернется к тебе, соверши сэппуку. Лучше ты умрешь не от руки другого человека, а от руки своего отца.

И через некоторое время он выступил в роли кайсяку для своего сына.

Человек из группы, в которой состоял Айура Гэндзаэмон, совершил какой-то проступок. Начальник группы дал ему записку, в которой ему был вынесен смертный приговор, и попросил отнести записку Гэндзаэмону.

Гэндзаэмон внимательно прочел ее и сказал провинившемуся:

– Здесь написано, что я должен убить тебя, поэтому давай лучше пойдем на восточный берег. Ты ведь когда-то учился сражаться на мечах. Покажи теперь все, чему когда-то научился.

– Я сделаю все, как вы говорите, – ответил человек и вместе с Гэндзаэмоном вышел из дома.

Не успели они пройти и двадцати метров вдоль рва, как слуга Гэндзаэмона окликнул его с другой стороны. Когда Гэндзаэмон повернулся к нему, приговоренный бросился на него с мечом. Гэндзаэмон уклонился от удара, выхватил свой меч и зарубил нападавшего.

Когда он вернулся домой, то положил в сундук одежду, в которую был тогда одет, запер этот сундук на ключ и до самой смерти никому не показывал его содержимого. Когда сундук открыли после его смерти, оказалось, что одежда изорвана в клочья.

Эту историю поведал мне его сын Гэндзаэмон.

Говорят, что Окубо Доко однажды заметил:

– Все заявляют, что в конце времен не будет мастеров. Я не могу понять этого. Такие растения, как пионы, азалии и камелии, будут рождать прекрасные цветы и далее, независимо от того, наступил конец света или нет. Если люди задумаются над этим, к ним придет понимание. Более того, если люди задумаются серьезно, они увидят, что в наше время тоже есть мастера различных искусств. Однако они и дальше продолжают рассуждать о том, что мир переживает свой закат, и поэтому считают, что можно не прилагать усилий. Плохих времен не бывает.

Когда господин Магороку был на правах второго сына, однажды он отправился на охоту в Фукахори. Случилось так, что его слуга, по ошибке приняв в густом лесу своего хозяина за вепря, выстрелил по нему из ружья и ранил его в колено, вследствие чего Магороку упал с большой высоты.

Слуга был так расстроен, что тут же разделся до пояса и собирался совершить сэппуку, но Магороку попросил:

– Вскрыть себе живот ты еще успеешь. Мне нехорошо, поэтому сейчас лучше принеси мне воды.

И слуга побежал. Вернувшись с водой для хозяина, он уже пребывал в более спокойном расположении духа. Через некоторое время он снова попытался покончить с собой, но Магороку силой удержал его. Когда они приехали с охоты, Магороку попросил своего отца, Кандзаэмона, простить слугу.

– То была случайная ошибка, ты сделал это не нарочно, – сказал Кандзаэмон слуге, – поэтому не беспокойся. Сэппуку в данном случае неуместно. Продолжай служить своему хозяину верой и правдой.

Человек по имени Такаги поссорился с тремя крестьянами, жившими поблизости, и однажды был избит ими по пути с поля домой. Его жена спросила у него:

– Хорошо ли ты помнишь, что говорят о смерти?

– Да, конечно же! – ответил он.

– В любом случае человек умирает только один раз, – продолжала она. – Можно умереть от болезни, на поле битвы, совершив сэппуку или будучи казенным посредством отсечения головы. Но каким бы образом человек ни умирал, жалкая бесславная смерть всего позорнее.

Сказав это, она вышла, но скоро вернулась. Она заботливо уложила спать двоих детей, приготовила факелы, оделась для ночного поединка и сказала:

– Я ходила на разведку, и мне показалось, что я видела, как эти три человека собрались вместе на совет. Теперь пришел нужный момент! Идем скорее!

После этого, вооружившись короткими мечами, мужчина и его жена вышли из дома с факелами в руках. Они ворвались в дом, где собрались крестьяне, и убили двоих из них, ранив при этом третьего. Мужу позже приказали совершить сэппуку.

Из Книги Десятой

Однажды слуга Такэда Сингэна поссорился с посторонним человеком, свалил его на землю и бил ногами, пока не подоспели друзья и не разняли их. Старейшины посоветовались и решили:

– Человек, которого били, должен быть наказан.

Услышав это, Сингэн молвил:

– Поединок не может оставаться незаконченным. От того, кто забывает Путь самурая и не пускает в ход свой меч, отворачиваются все божества и будды. В назидание другим оба человека должны быть казнены.

Людей, разнимавших дерущихся, отправили в ссылку.

В трактате Юя Сёсэцу о воинской доблести, который озаглавлен «Путь Трех Начал»[32], есть изречение о природе кармы. В нем говорится, что Юй Сёсэцу получил словесное наставление о восемнадцати принципах Великой Смелости и Малой Смелости. Он не стал записывать эти принципы и не попытался их запомнить, а сразу же забыл их все. Однако позже, оказавшись в реальном бою, он действовал по наитию, и тогда все изученное им высвободилось из его сердца, как велела ему природа кармы.

Если, столкнувшись с неприятностями, человек смажет мочку уха слюной и глубоко выдохнет через нос, он легко одолеет все препятствия на своем пути. Средство это принадлежит к числу тайных приемов. Более того, если человеку в голову прилила кровь и он смажет слюной верхнюю часть уха, скоро он обретет душевное спокойствие.

Цзы Чань был при смерти, и в этот момент у него спросили, как управлять страной. Он ответил:

– Нет ничего достойнее, нежели управлять страной великодушно. Однако быть великодушным, управляя страной, очень трудно. Если действовать нерешительно, вскоре даст о себе знать слабоволие. Потому лучше управлять ею строго. Быть строгим в управлении страной означает требовать с подчиненных до того, как произошли нежелательные события. Однако проявлять строгость после того, как зло заявило о себе, это все равно что выставлять ловушку после того, как зверь изловлен. Много ли найдется людей, которые будут неосторожны с огнем после того, как один раз обожглись? Среди тех, кто недооценивают опасность воды, многие ли тонули?

Один человек как-то молвил:

– Я знаю форму Разума и форму Женщины.

Когда его спросили, что он имеет в виду, он ответил:

– Разум имеет четыре угла и не стронется с места даже в случае смертельной опасности. Женщина же кругла. Из этой формы исходит, что она не ведает различия между добром и злом, между хорошим и плохим, и может закатиться куда угодно.

Основное правило этикета предписывает быть быстрым в начале и в конце дела, но не торопиться в середине. Митани Тадзаэмон, услышав об этом, заметил: «Такими же качествами должен обладать кайсяку».

Фукаэ Ангэн препроводил своего знакомого к священнику Тэссю из Осаки и, оставшись наедине со священником, сказал ему:

– Один мой знакомый желает изучать буддизм и надеется получить ваши наставления. Этот человек исполнен великой решимости.

Вскоре после этого священник сказал:

– Своими словами Ангэн лишь вредит. Он расхваливал мне достоинства своего знакомого. Однако в чем его достоинства? Глаза Тэссю не находят в нем ничего особенного. Негоже беспочвенно превозносить других. Ведь тот, кого мы похвалили, будь он умным или глупым, становится надменным. Хвалить означает причинять вред.

Прислуживая сёгуну, Хотта Кага-но-ками Масамори проявлял большую преданность. Тогда сёгун решил устроить ему испытание, чтобы узнать, что таится в глубинах его души. В обязанности Масамори входило зайти в покои сёгуна, подойти к очагу, взять щипцы, которыми обычно переворачивают дрова, и лишь потом поприветствовать своего повелителя. Поэтому, чтобы испытать слугу, сёгун заранее нагрел щипцы и поставил их на их привычное место. Когда Масамори, ни о чем не подозревая, взял в руки щипцы, он сразу же обжегся. Однако он поклонился хозяину, как ни в чем не бывало, и тогда тот быстро встал, подошел к нему и взял раскаленные щипцы у него из рук.

Некто сказал: «Во время осады крепости в ней может оказаться несколько воинов, которые исполнены решимости сражаться до последнего. Однако если ряды защитников не сплочены, крепость в конце концов будет взята.

При штурме крепости один человек может отважиться тайком пробраться в нее, чтобы захватить крепость без боя. Однако если несколько его соратников, которые желают брать крепость штурмом, направят на него свет своих фонарей, защитники тут же заметят лазутчика и поднимут тревогу. Даже если те, кто помешал ему, после поймут, что поступили опрометчиво, крепость все равно придется брать штурмом. В таком случае говорят, что осада крепости началась по вине осаждающих».

Буддийский священник Рёдзан записывал свои размышления о воинском искусстве полководца Таканобу. Другой священник, узнав об этом, высказал свое неудовольствие по этому поводу:

– Негоже священнику писать о военачальнике. Ведь каким бы хорошим сочинителем он ни был, он исказит деяния великого полководца, поскольку сам не участвовал ни в одном реальном сражении. Нельзя передавать последующим поколениям неправильные сведения.

Некто обратился к самураю со словами: – На стене Гробницы Святого[33] высечено стихотворение:

Даже если человек не читает молитв,

Но в сердце своем шествует по пути искренности,

Боги никогда не отвернутся от него.

Что означает идти по такому Пути искренности?

На что самурай сказал ему:

– Ты, кажется, любишь поэзию. Что ж, отвечу тебе также стихом:

Поскольку всё в этом мире —

Всего лишь кукольное представление,

Путь искренности – это смерть!

Говорят также, что следовать по Пути искренности означает жить каждый день так, словно ты уже умер.

Говорят, что если рассечь лицо вдоль, помочиться на него и наступить на него соломенными сандалиями, с лица слезет кожа. Эти ценные сведения поведали священнику Гёдзаку, когда он был в Эдо.

Один из слуг Мацудайра Сагами-но-ками отправился в Киото собирать долги и поселился в съемной квартире. Однажды, стоя возле дома и наблюдая за идущими по улице людьми, он услышал, как один прохожий сказал другому:

– Говорят, что потасовку затеяли люди господина Мацудайра. Она все еще продолжается.

Слуга подумал: «Как нехорошо, что мои товарищи затеяли резню. Это, должно быть, люди, которые пришли сменить тех, кто ранее работал в Эдо. Очевидно, речь идет именно о них». И тогда он расспросил прохожего, где же это происходит, а когда прибежал на указанное место, то оказалось, что его товарищи потерпели поражение и враги собираются уже нанести завершающий удар. Слуга издал боевой клич, зарубил двоих неприятелей и вернулся к себе на квартиру.

Об этой истории узнал чиновник из сёгуната, и слугу Мацудайра вызвали к нему для расследования.

– Ты присоединился к своим товарищам в потасовке и тем самым нарушил правительственный указ. Ты ведь не станешь этого оспаривать? – спросили слугу.

– Я человек из провинции, – отвечал тот, – и поэтому мне трудно понять, о чем ваше высочество изволит говорить. Будьте добры, повторите то, что вы только что сказали.

– У тебя что же, нелады со слухом? Я спрашиваю тебя, правда ли, что ты участвовал в резне, нарушив одновременно правительственный указ и закон этой страны?

– Теперь я понял, о чем вы, – отвечал слуга. – Вы говорите, что я нарушил закон и правительственный указ, но, уверяю вас, я этого не делал. Объяснить это я могу тем, что все живые существа дорожат своей жизнью, и это столь же справедливо в отношении людей. Я тоже очень ценю свою жизнь. Однако, когда я услышал, что мои друзья вступили в неравный бой, я подумал, что так сойду с Пути самурая, если сделаю вид, что не услышал этого. Потому я побежал к месту действия. Я смог бы избежать казни, если бы, забыв о стыде, вернулся домой после того, как моих товарищей зарубили, но это стало бы причиной моего отречения от принципов Пути. Чтобы следовать по Пути, нужно отказаться от своей драгоценной жизни. Поэтому, оставаясь верным Пути самурая и соблюдая самурайские заповеди, я без колебаний пренебрег своей жизнью. Прошу вас казнить меня.

Эти слова произвели сильное впечатление на чиновника, и он прекратил разбирательство, сказав господину Мацудайра:

– У вас на службе состоит очень способный самурай, берегите его.

Вот как говорит священник Банкэй: «Не надейся на чужую силу, но полагайся на свою собственную, отрешись от прошлого и будущего и не живи повседневными делами – тогда Великий Путь всегда будет у тебя перед глазами».

Фамильные реликвии господина Сома под названием «Тикэн марокаси» были самыми древними в Японии. Однажды в его имении случился пожар, и дом уже догорал.

– Мне не жалко дома и того, что в нем было, даже если он сгорит дотла, – сказал господин Сома. – Ведь все это можно восстановить. Я сожалею лишь о том, что не могу спасти свои семейные реликвии, которые являются самым ценным сокровищем моего рода.

– Я войду в горящий дом и вынесу реликвии, – отозвался один самурай из числа его слуг.

– Это сделать уже невозможно, потому что дом уже догорает, – сказал господин Сома, и все собравшиеся засмеялись.

Этот человек не отличался ничем особенным и никогда не был особенно полезен хозяину, но его взяли в слуги за то, что он всегда доводил начатое до конца.

– Я никогда не выручал своего хозяина в трудную минуту, – отвечал самурай, – потому что был слишком беззаботен, но за это время я взрастил в себе решимость отдать за него жизнь.

И он прыгнул в пламя.

Когда дом догорел и огонь потух, хозяин сказал:

– Давайте найдем останки этого самурая. Какая жалость, что он погиб!

После поисков его тело обнаружили в одной из комнат, расположенной неподалеку от жилой части дома. Когда его перевернули, из живота побежала кровь. Оказалось, что слуга вскрыл себе живот и положил туда семейные реликвии господина Сома, тем самым спасая их от огня. С тех пор их называли «кровавые реликвии».

Один человек поведал следующее:

– Последователи традиции «И-цзин» допускают одну ошибку. Принято считать, что это – традиция гадания, однако в действительности это не так. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, что иероглиф «и» означает не столько «перемены», сколько «изменчивость». Даже если предсказание посулит тебе удачу, стоит тебе сделать что-то не так, и она обернется неудачей. И в то же время, если ты предскажешь себе неудачу, но поступишь правильно в нужный момент, тебе повезет.

Когда Конфуций говорил: «Если я буду трудиться много лет, чтобы постичь одни только законы перемен («и»), я не буду совершать серьезных ошибок», он не имел в виду изучение «И-цзин». Конфуций утверждал, что если человек посвятит много лет изучению изменчивости и правильного поведения на Пути добра, его поступки будут безупречными.

Хирано Гонбэй был одним из Рыцарей семи копий, которые прямым штурмом взяли холм в сражении при Сидзугадакэ. Впоследствии его пригласили стать одним из хатамото[34] господина Иэясу.

Однажды Гонбэя пригласил к себе домой господин Хосокава.

– Ваша смелость, господин Гонбэй, известна во всей Японии, – сказал господин Хосокава. – Стыдно, что такой смелый человек вынужден занимать столь низкую должность. Вы, наверное, хотели бы большего. Если вы станете моим слугой, я пожалую вам половину своего состояния.

Гонбэй молча встал, вышел на веранду, повернулся лицом к стене дома и помочился.

– Если бы я хотел стать слугой хозяина этого дома, я бы здесь не мочился, – промолвил он.

Священника Дайю из Санею вызвали к больному. Когда он приехал, ему сказали:

– Этот человек только что умер.

– Люди не умирают в это время суток. Может быть, он умер вследствие недостаточного лечения? Какой позор!

Доктор еще не успел уйти из этого дома и оттого услышал эти слова, сидя по другую сторону сёдзи[35]. Он разгневался, вышел из-за ширмы и сказал:

– Я слышал, как ваше преосвященство пеняли на неумелое лечение, умертвившее этого человека. Поскольку я неопытный доктор, это вполне могло быть так. Но я слышал, что священники олицетворяют силу буддийского Закона.

Покажите нам, как вы умеете возвращать человека к жизни, ведь именно в таких чудесах и заключается сила буддизма.

Это задело Дайю, ему было известно, что как священник он не имеет права позорить буддизм.

– Я действительно покажу вам, как возвращать к жизни с помощью молитвы, – ответил он. – Только подождите немного, мне нужно подготовиться.

И сказав это, он ушел в храм.

Вскоре он вернулся и сел возле покойника в позе лотоса. Через некоторое время тот начал дышать и зашевелился. Говорят, он прожил еще полгода. Поскольку эту историю рассказали самому священнику Таннэну, ей можно верить доподлинно.

Когда у Дайю спросили, как он молился, он ответил:

– У нас не принято оживлять мертвецов, посему не существует никакой особенной молитвы. Я просто открыл свое сердце для буддийского Закона, вернулся в храм, наточил короткий меч, который когда-то был подарен храму, и спрятал его в своей мантии. Затем я обратился к покойнику со словами: «Если сила буддийского Закона существует, возвращайся к жизни не медля!». Если бы покойник не вернулся к жизни, то я был исполнен решимости совершить сэппуку.

Когда Ямамото Городзаэмон отправился к священнику Тэцугю в Эдо, чтобы тот поведал ему о буддизме, Тэцугю сказал:

– Буддизм отвергает мыслящий разум, ибо нет мудрости выше самого разума. Для вас, как для воина, у меня есть хорошее подтверждение этому. Китайский иероглиф «малодушие» пишут путем добавления к иероглифу «смысл» основы «человек». Разумеется, что «смысл» и «мышление» здесь – одно и то же. Это значит, что когда человек омрачает мышлением свой подлинный разум, он становится малодушным. Может ли человек завершить Путь самурая, если он продолжает мыслить? Полагаю, вы сами можете ответить на свой вопрос.

Как говорил один из старейшин, взять врага на поле боя – это все равно что соколу поймать птицу. Хотя сокол видит перед собой тысячи птиц, для него не существует ничего, кроме той, которая должна стать его добычей.

Более того, голова, которую человек взял на поле боя после того, как заявил: «Я возьму в плен воина в таких-то доспехах», называется тэдзукэ-но куби[36].

В «Коёгункан»[37] один человек говорит:

– Когда я встречаюсь с врагом, мне кажется, будто я вхожу во тьму.

Поэтому я часто получаю тяжелые ранения. Но вы участвовали во множестве нелегких сражений и никогда не были ранены. Почему это так?

И другой ответил ему:

– Когда я встречаюсь с врагом, я также погружаюсь во тьму, но если при этом разум мой спокоен, он уподобляется ночи, освещенной бледным лунным светом. Если я вступаю в бой в таком состоянии, я знаю, что не могу быть ранен.

Вот что чувствует воин в мгновение истины.

Ружейная картечь, попадая в воду, отлетает рикошетом. Говорят, что если пометить ее ножом или оставить на ней след зубами, она пройдет сквозь воду. Более того, если хозяин часто охотится или где-то еще использует это оружие, меченая пуля принесет ему удачу.

Однажды мастера Овари, Кий и Мито, когда им было по десять лет, оказались в саду вместе с господином Иэясу, когда тот сбил осиное гнездо. Из гнезда вылетели осы, и мастера Овари и Кий, испугавшись, убежали прочь. Однако мастер Мито одну за другой снимал ос со своего лица, не сдвинувшись с места.

В другой раз господин Иэясу сушил на жаровне каштаны и пригласил мальчиков присоединиться к нему. Когда каштаны нагрелись, то внезапно начали лопаться. Двое ребят испугались и отскочили. Однако мастер Мито не испугался. Он подобрал каштаны, скатившиеся с жаровни, и положил их обратно.

Для изучения медицины Эгути Тоан отправился в дом старого Ёсида Итиана, что в районе Банте в Эдо. В те времена поблизости жил мастер меча, которого Тоан учил время от времени. У этого мастера был также ученик-ронин, который однажды подошел к Тоану и сказал:

– Сегодня я собираюсь свершить давнюю месть, о которой думал уже много лет.

Я сказал тебе об этом, потому что ты мой дорогой друг.

Затем он ушел. Тоан увидел недобрый знак в его словах и последовал за ним. Вскоре Тоан увидел, что с другой стороны к ронину приближается человек в соломенной шляпе. Проходя мимо человека в шляпе, ронин сильно ударил своими ножнами по ножнам человека в шляпе. Когда тот оглянулся, ронин сшиб с него шляпу и крикнул, что собирается ему отомстить. Поскольку человек не ожидал нападения, зарубить его оказалось нетрудно, после чего жильцы ближайших домов принялись поздравлять ронина. Говорят, они даже предлагали ему вознаграждение. С тех пор Тоан очень любил рассказывать эту историю..

Однажды, когда священник Унго из Мацусимы ночью шел по горной тропе, на него напали разбойники.

– Я человек местный, а не странник, – сказал он, – поэтому у меня нет денег, но вы можете забрать мою одежду. Прошу вас, сохраните мне жизнь.

– Что ж, наши усилия были напрасными, – ответили разбойники. – А одежда твоя нам не нужна.

И они двинулись дальше по дороге.

Не успели они отойти и на двадцать метров, как Унго окликнул их.

– Я нарушил заповедь: «Не лги», – сказал он. – Я был испуган и потому забыл, что у меня в кошельке есть один кусок серебра. Искренне сожалею, что обманул вас, когда сказал, что у меня ничего нет. Вот это серебро, берите же его!

Разбойники были поражены его словами, и после этого случая постриглись в монахи и стали его учениками.

Однажды в Эдо четыре или пять хатамо-то собрались для игры в го. В какой-то момент игры один самурай вышел в уборную, а другие тем временем затеяли драку. В результате один человек был убит, погас свет и воцарился беспорядок. На шум прибежал отсутствовавший самурай.

– Успокойтесь! Ваша ссора пуста. Зажгите лампы и позвольте мне сказать свое слово! – воскликнул он.

Когда лампы были снова зажжены и все успокоились, этот самурай выхватил меч и отрубил голову одному из участников потасовки.

– Моя самурайская удача изменила мне, и я не участвовал в потасовке, – сказал он впоследствии. – Если это будет расценено как трусость с моей стороны, мне придется совершить сэппуку. Даже если этого не случится, мне нечего будет ответить людям, которые смогут сказать обо мне, будто я скрылся в туалете. В этом случае мне тоже останется только совершить сэппуку. Я зарубил человека потому, что желаю умереть как победитель врага, а не из-за того, что меня обвиняют в трусости.

Когда сёгун услышал об произошедшем, самурай удостоился его похвалы.

Однажды десятеро слепых путешествовали в горах. Дойдя до того места, где с одной стороны дороги зияла пропасть, они стали продвигались вперед с большой осторожностью. Их охватил страх, и ноги у них дрожали. Вдруг тот, кто шел впереди, споткнулся и упал в пропасть. Оставшиеся остановились и в ужасе запричитали:

– Ужасно, какое ужасное событие!

Но тот, кто упал, закричал им снизу:

– Не бойтесь. Когда я падал, мне не было страшно. Теперь со мной все в порядке. Раньше я думал: «И что я стану делать, если упаду?», поэтому мое беспокойство не ведало границ. Но сейчас я успокоился. Если вы тоже желаете обрести покой, скорей падайте сюда!

Ходзё Ава-но-ками однажды собрал своих учеников и обратился к известному физиономисту с просьбой определить, кто из его учеников смел, а кто труслив. Он велел ученикам по одному подходить к физиономисту.

– Если этот человек скажет, что ты смел, ты должен стараться еще больше. Если он скажет, что ты труслив, то ты не должен полностью презреть свою жизнь. Речь идет о том, с чем ты родился, и поэтому здесь нечего стыдиться, – наставлял Ходзё каждого ученика.

Хиросэ Дэндзаэмону было тогда двенадцать или тринадцать лет. Усаживаясь перед физиономистом, он решительно сказал ему:

– Если вы прочтете у меня на лице трусость, я зарублю вас одним ударом!

Если хочешь что-то сказать, говори без промедления. Если решишь сказать позже, твои слова прозвучат так, будто ты оправдываешься. Более того, иногда нужно ошеломить собеседника своими словами. В дополнение к уместно сказанному слову ты одержишь еще одну победу – преподашь урок своему собеседнику. Так велит Путь.

Священник Рей сказал: «Самураи былых времен более всего боялись, что смерть настигнет их в постели, ибо надеялись погибнуть на поле боя. Священник также не дойдет до конца Пути, если его постигнет такая же смерть. Те, кто избегает общества людей и закрывается в отшельничестве – трусы. Ибо даже если тем самым они совершают доброе дело, они не сумеют продолжить традицию своего клана и передать ее будущему поколению».

Слуга Такеды Сингэна, Амари Бизен-но-ками, был убит в бою, и сын его, Тодзо, восемнадцати лет от роду, занял место своего отца в качестве вооруженного всадника при генерале. Однажды некто из его группы был тяжело ранен, и поскольку кровь не останавливалась, Тодзо приказал ему выпить навоза гнедой лошади, смешанного с водой. Раненый ответил:

– Жизнь дорога мне, но я не стану пить конские испражнения!

Тодзо услышал эти слова и сказал:

– Воин, ты невероятно храбр! Слова твои мудры. Тем не менее, сама суть верности воина заключается в том, чтобы посвятить свою жизнь тому, дабы снискать победу для своего повелителя. Потому я выпью их за тебя.

И тогда он выпил несколько капель сам, а затем добавил столько же в чашку раненого, который с благодарностью принял лекарство и вскоре исцелился.

Из Книги Одиннадцатой

В «Записках о боевых искусствах» написано:

Изречение «сначала победа, лишь затем бой» можно выразить тремя словами: «Добивайся победы заранее». Изобилие мирных времен – лишь стратегическая подготовка к временам военным. Имея пять сотен союзников, можно одержать верх над десятью тысячами врагов. Когда подходишь под стены замка врага, а затем отступаешь, следуй не главной дорогой, а обходными тропами.

Павших в бою союзников должно оставлять на поле боя, повернув их лицами к врагу. Разумеется, дело заключается в том, что решимость воина должна проявляться как в яростном бою в авангарде, так и во время отступления. А до начала самой атаки он должен всегда выжидать нужного момента – так он никогда его не упустит.

Шлем обычно считают тяжелым, однако во время осады замка или чего-то подобного он будет отнюдь не лишним, поскольку на тебя ливнем посыплются стрелы, огромные камни и обломки дерева.

Однажды, когда мастер Ягю зашел по делам к сёгуну, на него с потолка упало несколько бамбуковых мечей. Он быстро прикрыл голову руками и этим спасся от ударов. В другой раз сёгун велел мастеру Ягю зайти к нему, а сам стал за ширмой с бамбуковым мечом в руках наготове. Войдя, мастер Ягю громко сказал:

– Закройте глаза! Это послужит вам уроком.

Когда сёгун отвернулся, мастер Ягю ступил за ширму и взял меч у него из рук.

Если ты боишься пасть от стрелы противника, тем самым ты лишаешься божественной защиты. Но если ты желаешь пасть от стрелы не простого солдата, а прославленного воина, небеса ниспошлют тебе защиту, о которой ты просишь.

Ветряные колокольчики используются при военных маневрах для определения направления ветра. Ночные атаки нужно начинать с подветренной стороны, а с наветренной следует разжигать огонь. Если возникает необходимость узнать направление ветра, вывеси ветряные колокольчики.

Господин Аки заявил, что он не позволит своим наследникам изучать науку военной тактики. Он сказал:

– Если на поле боя начать рассуждать, этим рассуждениям не будет конца. Благоразумие никогда не победит врага. Меньше всего оно требуется, когда человек оказался перед логовом тигра. В таком случае, если человек когда-либо изучал военную тактику, он начнет сомневаться, а колебаний быть не должно. Поэтому я запрещаю своим наследникам изучать военную тактику.

А господину Наосигэ принадлежат слова:

– Все молодые самураи должны помнить одну особенность. Когда в мирное время слушаешь о поединках, никогда не спрашивай себя: «Как в такой ситуации можно было поступить лучше?» Подобные вопросы не должны возникать у молодых. Ведь если сомнения человека дают о себе знать, когда он находится у себя в комнате, разве он сможет победить на поле боя?

Есть и такое изречение: «Каковы бы ни были обстоятельства, воин должен думать только о победе. Первое копье всегда следует держать наготове.

Даже если в бою что-то пошло не так и ты рискуешь жизнью, никогда не меняй своих намерений».

Такэда Сингэн однажды сказал:

– Если бы нашелся кто-то, кто сумел бы убить господина Иэясу, я был бы его должником.

Услышав это, один тринадцатилетний юноша поступил слугой к господину Иэясу.

Однажды, когда мальчик увидел, что его господин уснул, он проник в покои Иэясу и нанес удар мечом по постели. Господин Иэясу на самом деле в это время молча читал сутру в соседней комнате. Услышав шум, он быстро схватил виновного.

Во время расследования происшествия юноша честно сознался во всем, и тогда господин Иэясу сказал:

– Когда я принимал тебя на службу, ты показался мне многообещающим слугой. Теперь я еще больше восхищен твоими качествами.

С этим он отправил юношу обратно к Сингэну.

Однажды поздним вечером несколько самураев из Карацу собрались вместе и играли в го. Мастер Китабатакэ смотрел, как они играют, но когда он дал играющим совет, один из них бросился на него с мечом. Когда люди, которые были поблизости, остановили распоясавшегося игрока, мастер

Китабатакэ отщипнул кончик фитиля единственной горящей свечи и сказал:

– Прошу прощения, я поступил неучтиво. Удар мечом пришелся по доске для игры в го, потому я совсем не ранен.

Свечу снова зажгли, и опрометчивый игрок подошел к мастеру с чашей саке, желая помириться с ним. Тогда Китабатакэ отрубил ему голову одним ударом.

– Я был ранен в бедро, – заявил он, – и поэтому не смог ударить в ответ. Однако в темноте мне удалось обвязать ногу плащом и опереться на доску для игры в го.

Сказав так, он скончался.

Ничто не мучает нас больше, нежели сожаление. Все мы желаем от него избавиться. Однако когда мы воодушевлены или расстроены, мы действуем непредсказуемо. Впоследствии воспоминания о безрассудном поведении заставляют нас раскаиваться, и тогда приходит сожаление. Поэтому мы должны стремиться к тому, чтобы никогда не падать духом перед бедами и не показывать особой радости, когда нам сопутствует удача.

Вот наставления Ямамото Дзинъэмона:

Настойчивость побеждает всё.

Привязывай даже жареного цыпленка.

Продолжай пришпоривать бегущую лошадь.

Человек, критикующий тебя в лицо, не потерпит заговора.

Человек живет в свое время, но его имя пребудет до конца времен.

Деньги найти легко, хорошего человека найти трудно.

Пройди с настоящим человеком сотню метров, и он солжет тебе не меньше семи раз.

Спросишь, когда знаешь, – поступишь вежливо. Спрашивать, когда не знаешь, и вовсе необходимо.

Заворачивай свои намерения в иголки сосны.

Широко открывать рот и зевать в присутствии других людей – признак дурного тона. Когда зеваешь, прикрывай рот рукавом или веером.

Соломенную шляпу и шлем следует носить, наклонив их вперед.

Основной принцип боевых искусств состоит в том, чтобы нападать, забыв обо всем. Если противник поступает так же, вы достойны друг друга. В этом случае исход вашей битвы решит сила духа и удача.

Не следует показывать никому свою опочивальню. Часы глубокого сна на рассвете исключительно важны, о них необходимо помнить особенно. Так говорится в легенде о Нагахама Иносукэ.

Когда отправляешься на войну, следует взять с собой мешок с рисом.

Одежда воина должна быть сделана из барсучьей шкуры, ведь только в ней не заведутся вши. Во время длительных походов вши причиняют много хлопот.

Когда встречаешься с противником, по его внешнему виду можно определить его силу. Если его голова наклонена вперед, он кажется смуглым и поэтому силен. Если его глаза его смотрят вверх, он кажется бледным и поэтому слаб.

Так рассказывается в легенде о Нацумэ Тонэри.

Если воин привязан к жизни и смерти, он ничего не стоит. Может показаться, что изречение: «Целеустремленность рождает другие достоинства» относится к обычным человеческим достоинствам, но фактически в нем идет речь об отстраненности от жизни и смерти. Отстраненность позволяет человеку творить всё, что он задумает. В той мере, в которой боевые и другие искусства пробуждают в человеке такую отстраненность, они приближают его к Пути.

Чтобы успокоить разум, нужно сглотнуть слюну. Этим же секретом можно воспользоваться, чтобы перестать сердиться. Если смазать слюной лоб, это тоже помогает. В школе стрельбы из лука мастера Ёсида глотание слюны – это ключ ко всем секретам мастерства.

Один генерал сказал: «В отличие от офицеров, солдатам при проверке доспехов следует обращать внимание только лишь на их прочность. Орнамент на доспехах не играет роли. Внимания стоит лишь внешний вид шлема, ведь шлем оберегает голову воина в стане противника».

Накано Дзинъэмон сказал: «Изучение таких предметов, как военная тактика, не имеет смысла. Если воин не бросается на врага немедля и не рубит его, закрыв глаза, он окажется бесполезным, потому что в бою не достигнет ровным счетом ничего». Такого же мнения был и Иянага Сасукэ.

В «Военной тактике» Нацумэ Тонэри говорится: «Вот так солдаты в наше время! Даже в долгих битвах лишь в нескольких случаях кровь смывают кровью. Берегитесь!» Тонэри был ронином из провинции Камигата.

Нехорошо, если место казни расположено в присутственном месте. Казни в Эдо и провинции Камигата должны служить образцом для всей страны. Между тем, о традиции казней одной провинции не должны знать в других провинциях. Ведь если преступников много, это позор. Что подумают о такой провинции жители других мест?

По прошествии времени преступник забывает о своем злодеянии. Поэтому лучше казнить виновных непосредственно на месте преступления.

Мацудайра Идзу-но-ками сказал мастеру Мидзуно Кэнмоцу:

– Вам должно быть стыдно! От вас никому нет пользы, потому что вы небольшого роста.

– Это верно, – ответил Кэнмоцу. – В этом мире не все наши желания сбываются. Если бы я мог отрубить вашу голову и привязать ее к своим ногам, я стал бы выше, однако это недопустимо.

Один человек проходил через город Яэ, когда у него внезапно прихватило живот.

Он остановился у какого-то дома в переулке и попросил разрешения зайти в туалет. В доме оказалась одна только молодая женщина, и она провела его к необходимому месту. Когда человек снял хакама и собирался справить свои дела, неожиданно вернулся муж молодой женщины и обвинил их в прелюбодеянии. В конце концов дело закончилось судебным разбирательством.

Господин Наосигэ услышал об этом и сказал:

– Даже если у этого человека и в мыслях не было совершить прелюбодеяние, он совершил не меньшее преступление, когда, не раздумывая, обнажился в присутствии женщины.

Женщина же совершила преступление, поскольку позволила незнакомцу раздеваться, когда в доме не было мужа.

Говорят, что обоих казнили.

Изучая вражеский замок на расстоянии, не следует забывать о словах:

Сквозь дым и туман все напоминает горы

весной,

После дождя все напоминает ясный день.

Непременно пропустишь какую-либо особенность, даже в ясный день.

Даже в легендах о великих полководцах встречаются слова, сказанные поневоле. Но не следует относиться к этим словам так же легко.

Человек, который делает все, дабы выглядеть знающим, не прослывет выдающимся, даже если совершит хороший поступок. Если же он будет вести себя, как все, люди сочтут, что его дела нечисты. Но люди похвалят человека, который сделал небольшое добро, если знают его как человека скромного.

В четырнадцатый день седьмого месяца третьего года Сётоку во внутреннем дворе замка шли приготовления к Празднику Бон. Один из поваров, Хара Дзюродзаэмон, обнажил меч и отсек голову Сагара Гэндзаэмону. Другие повара – Маватари Рокууэмон, Айура Таробэй, Кога Кинбэй и Какихара Риэмон – пришли в замешательство и разбежались. Затем Дзюродзаэмон погнался за Кинбэем, который побежал к месту сбора солдат-пехотинцев. Там слуга даймё Танака встал на пути у Дзюродзаэмона, ему на помощь подоспел Исимару Санъэмон и вместе они отняли у виновного меч.

Приговор был приведен в исполнение двадцать девятого дня одиннадцатого месяца того же года. Дзюродзаэмон был связан веревками и казнен через отсечение головы.

Рокууэмон, Таробэй, Кинбэй и Риэмон были отправлены в ссылку, а Санъэмон – в отставку. Такэуэмон был награжден тремя слитками серебра.

Однако позже стали говорить, что Такэуэмон действовал нерешительно, так как не сразу обезвредил преступника.

Среди слуг Такэда Сингэна были люди великой доблести, однако когда в битве под Тэнмокудзаном был убит Кацуёри, все они разбежались. Цутия Содзо, воин, который долгое время был в немилости, остался один против множества врагов.

– Где же сейчас все те, кто похвалялся своей смелостью каждый день? Я верну себе благосклонность господина, – воскликнул он и ринулся в бой, на верную смерть.

В искусстве красноречия главное – умение молчать. Если тебе кажется, что в каком-то деле можно обойтись без слов, то делай свое дело, храня молчание. Если ты видишь, что в каком-то деле слова должны быть сказаны, говори коротко и по делу.

Если давать волю своему языку, можно навлечь на свое имя позор, и тогда люди перестанут уважать тебя.

Последователь нэмбуцу[38] повторяет имя Будды на каждом вдохе и на каждом выдохе, не забывая о нем ни на миг. Точно так же слуга должен думать о своем господине.

Всегда помнить о нем – вот удел каждого слуги.

Если поведешь себя перед смертью достойно, тебя запомнят как человека действительно смелого. Известно много примеров таких людей. Тот же, кто похваляется своими способностями, а перед лицом смерти приходит в замешательство, к их числу никогда не будет причислен.

Среди тайных принципов Ягю Тадзима-но-ками Мунэнори есть высказывание: «Для сильного человека не существует правил военной тактики». В подтверждение этого часто рассказывают историю о том, как один из подданных сёгуна пришел к мастеру Ягю и попросился к нему в ученики.

– Ты выглядишь так, будто уже достиг совершенства в боевых искусствах, – ответил мастер Ягю. – Я не могу разрешить тебе учиться у меня, пока не узнаю названия твоей школы.

– Я никогда не занимался боевыми искусствами, – сказал гость.

– Ты что, пришел издеваться над Тадзима-но-ками? Или моя интуиция обманывает меня, когда говорит, что ты – учитель сёгуна?

Тогда гость поклялся, что это не так.

– Тогда скажи мне, есть ли у тебя какие-либо глубокие убеждения? – спросил мастер Ягю.

– Когда я был ребенком, ко мне однажды пришло осознание того, что воин – это человек, который не привязан к своей жизни. Поскольку я лелеял это осознание в своем сердце в течение многих лет, оно стало моим глубинным убеждением, и посему мысль о смерти меня не посещает. У меня есть лишь одно убеждение.

Мастер Ягю был впечатлен словами своего гостя и сказал:

– Мое чутье не обмануло меня. Основной принцип боевых искусств и есть именно это осознание. До этого момента среди нескольких сотен моих учеников не было ни одного человека, который сполна постиг этот глубочайший принцип. Тебе нет нужды браться за бамбуковый меч. Я посвящу тебя в мастера прямо сейчас.

Сказав это, он вручил гостю свиток, подтверждающий статус мастера.

Эту историю рассказал Мурагава Содэн.

Созерцать неизбежность смерти следует постоянно. Каждый день, когда тело и ум пребывают в покое, нужно представлять себе, как ты гибнешь от стрелы, копья, меча или выстрела из ружья. Каждый день нужно воображать свою смерть в горящем здании, представлять, как тебя уносит волнами в океан, как в тебя попадает молния или обломки каменных стен во время землетрясения. Каждый день нужно переживать падение с высокой скалы, смерть после недуга или цуйфуку, смерть после смерти хозяина.

Каждый день без исключения нужно считать себя уже мертвым.

Есть древнее изречение:

Оставь дверь открытой – и враг уже

тут как тут;

Стань под карнизом – и тебя уже нет.

Не нужно ждать все время смерти. Нужно считать, что ты уже мертв.

Если ты слишком рано достигнешь успеха в жизни, люди станут завидовать тебе и ты не сможешь приносить пользы. Если ты будешь зарабатывать свою славу постепенно, люди станут помогать тебе и счастье непременно найдет тебя.

Будь ты поспешным или медлительным, пока расположение людей на твоей стороне, ты в безопасности. Говорят, что успех, который пришел к тебе с помощью других, – самый ценный.

Воины прошлого отпускали себе усы, потому что когда самурая убивали в битве, его уши и нос отрезали и несли в свой лагерь. Чтобы не возникало подозрений, что убили на самом деле женщину, вместе с носом отрезали усы. Если же на голове не было усов, то зачастую ее выбрасывали, по ошибке приняв за женскую. И для того чтобы на поле боя не выбрасывали их головы, самураи и отращивали усы.

Цунэмото принадлежат и такие слова: «Если человек каждое утро омывает лицо водой, то после смерти выражение его лица не изменится».

В традиции правильного расположения известно понятие «человек севера». Супругам подобает спать головой на запад. Мужчина должен лежать с южной стороны лицом к северу, в то время как женщина – с северной и лицом к югу.

Воспитывая мальчика, прежде всего нужно воспитывать в нем смелость. С пеленок он должен относиться к родителям так, как подобает относиться к господину. Он должен быть учтивым, учиться манерам и следить за своей речью, а также проявлять терпение, стремиться услужить людям и даже правильно ступать, когда идет по улице. В прошлом детей воспитывали именно так. Если мальчик не проявляет усердия, его нужно выругать и на один день оставить без еды. Так же следует поступать и с нерадивыми слугами.

Главное в воспитании девочек – с детских лет прививать им целомудрие. Девочка не должна подходить к мужчине ближе, чем на два метра, смотреть ему в глаза и принимать что-либо из его рук. Не следует пускать ее на прогулки и в храмы. Если она воспитывалась в строгости и знала, что такое страдания, еще живя в отчем доме, то ей не на что будет жаловаться, когда она выйдет замуж.

В воспитании детей нужно использовать поочередно как поощрения, так и наказания. Если не следить за послушанием детей, то они вырастут алчными и будут совершать плохие поступки. Поэтому с детьми нужно быть особо внимательными.

Примечания

1

«Оханасикикигаки» – собрание изречений Наосигэ, Кацусигэ и Мицусигэ, трех первых дайме клана Набэсима. Дайме – крупнейшие военные феодалы средневековой Японии, элита среди самураев.

2

Сэппуку – ритуальное самоубийство методом вспарывания живота, принятое среди самурайского сословия средневековой Японии.

3

Сага – феодальное владение клана Набэсима, расположенное в северо-восточной части острова Кюсю.

4

Кайся́ку – помощник при совершении обряда сэппуку. Кайсяку (обычно друг или родственник) должен был в определенный момент отрубить голову совершающего самоубийство, дабы предотвратить предсмертную агонию.

5

Матануки – обычай протыкать бедро мечом или другим острым инструментом, чтобы продемонстрировать свою смелость.

6

«Вне ума», или «Не-мысль», – так в буддизме принято называть состояние сознания, при котором мышление либо вообще отсутствует, либо присутствует, но не мешает глубокому созерцанию.

7

Нэмбуцу – молитва-обращение к Будде Амиде.

8

Го – стратегическая настольная игра, возникшая в Древнем Китае между 2000 и 200 годами до н. э.

9

Мастер-виночерпий – тот, кто открывает бочку сакэ. Мастер двадцати пяти дней – тот, кто верен обычаю через двадцать пять дней вскрывать бочку с соленьями или мисо.

10

Ронин – уволенный со службы или потерявший хозяина самурай.

11

Имеется в виду инцидент со слугами господина Асано, который лег в основу сюжета пьесы театра кабуки «Тюсингура» и считается примером истинной преданности. Однако автор «Кодекса» не согласен с этим. Он считает, что слуги должны были отомстить обидчику немедленно, а не ждать целый год благоприятной возможности.

12

Хакама – первоначально в Японии – кусок материи, обертываемый вокруг бедер, позднее – длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку или шаровары. В Средние века их ежедневное ношение разрешалось лишь кугэ, самураям и священникам, простолюдинам же их разрешалось надевать лишь в исключительных случаях (например, в день собственной свадьбы). Готовясь к бою, самураи ниже колен стягивали хакама поножами или обмотками.

13

Ранга – жанр старинной японской поэзии. Рэнга состояла по меньшей мере из двух строф; обычно же строф было много больше. Первая, «открывающая» строфа рэнга называлась хокку, именно она в свое время послужила основой для создания самостоятельного жанра японских трех-стиший-хайку; авторство рэнга обычно не единолично.

14

Легенда о военачальнике Нитта Ёсисада (1301–1338) гласит, что, оказавшись в окружении, он сначала отрубил себе голову, похоронил ее и только после этого умер. Самурай Оно Докэн, живший в XVII веке, был приговорен к смерти через сожжение. Согласно преданию, когда приговор был приведен в исполнение и чиновник подошел, чтобы посмотреть на останки Докэна, тот выхватил меч, зарубил чиновника и сразу же после этого превратился в пепел.

15

«И-цзин» является наиболее ранним из известных истории китайских философских текстов и служит основой для традиционных гаданий. Иначе именуется «Книгой перемен».

16

«Синъэй» – «Песни Богов» в книге «Гукэнсю», написанной в позднюю эпоху Камакура (1249–1382).

17

То есть Индии, Китая и Японии.

18

Момме – японская мера веса (равная 3,75 г), игравшая определенную роль и в чеканке монет до окончательного введения метрической системы.

19

Имеется в виду традиция выходить на природу, чтобы полюбоваться цветущими сакурами.

20

Праздник Бон – традиционный праздник лета в Японии.

21

Предполагается, что термин «ёкодза-но яри» мог означать человека, назначаемого на пост дайме во время войны, либо телохранителя дайме на период военных действий.

22

Гири – долг, правила поведения в обществе, которым человек должен подчиняться, и нормы поведения, которым личность обязана следовать даже вопреки своему желанию.

23

Цуйфуку – самоубийство вслед за смертью господина.

24

Сёги – японская настольная логическая игра, родственная шахматам.

25

Симабарское восстание – произошедшее в 1637 году восстание крестьян-христиан, недовольных поборами своего господина. После этого японцам было запрещено контактировать с иностранцами и выезжать за границу.

26

Хакама – широкие штаньц хаори – куртка, надеваемая поверх кимоно.

27

Утитонин – телохранитель даймё в пределах поместья.

28

«Рёанкё» – сборник трудов Судзуки Сёдзо (1579–1655), дзэнского монаха секты Сото.

29

Театр Но – традиционный японский театр, основные действующие персонажи в котором надевали маски. Но считается последним оплотом эстетики самураев.

30

Токайдо – регион, расположенный вдоль юго-восточного края острова Хонсю.

31

Самурай среднего уровня.

32

Три Начала – небо, земля, человек.

33

Гробница Святого – могила придворного, ученого, поэта и каллиграфа Сугавара-но Митидзанэ (845–903). Он был сослан из столицы и умер в Дадзайфу на острове Кюсю. Впоследствии он был канонизирован как божество литературы.

34

Хатамото – член личной охрана сёгунов.

35

Сёдзи – стенные решетчатые рамы из легких деревянных планок, заменяющие в традиционном японском жилище окна.

36

В буквальном переводе «Тэдзукэ-но куби» означает: «голова, на которую человек положил свою руку».

37

«Коёгункан» – написанная в начале эпохи Эдо (1603–1868) книга, рассказывающая о подвигах Такэда Сингэна и воинов провинции Кай.

38

Нэмбуцу – молитва «Наму Амида Буцу», «Хвала Будде Амиде».

Content

Ямамото Цунэтомо
Кодекс Бусидо

Из Книги Первой

Из Книги Второй

Из Книги Третьей

Из Книги Четвертой

Из Книги Шестой

Из Книги Седьмой

Из Книги Восьмой

Из Книги Девятой

Из Книги Десятой

Из Книги Одиннадцатой

Примечания