Дороти Коул

Любовь сильнее страсти

Глава 1

Мерели Максвелл — медицинская сестра общественной больницы Файрлайна, маленького городка, расположенного неподалеку от Кристал-Спрингс в пригороде Нью-Йорка, — вышла из палаты 35А, куда относила поднос с обедом для пациентки, и услышала, как по громкой связи объявили:

«Мисс Мерели Максвелл, пожалуйста, пройдите в приемное отделение. Мерели Максвелл, пожалуйста, пройдите в приемное отделение».

По коридору навстречу ей плыла пышнотелая санитарка Мэри Уилсон, и Мерели попросила ее:

— Мэри, ты не закончишь с раздачей обедов? Меня вызывают в приемное отделение.

— Конечно, — с готовностью согласилась Мэри.

И Мерели заторопилась по коридору мимо дверей палат, затем свернула в другой коридор, чуть длиннее предыдущего. В его дальнем конце справа и располагалось приемное отделение — просторное помещение со специальными дверями, к которым подъезжала машина «Скорой». Девушка почти бежала. Ее форменная шапочка съехала чуть набок, из-под нее выбились завитки золотисто-каштановых волос, а лицу не помешало бы немного пудры. Однако все утро Мерели была так занята, что не нашлось времени подумать о том, как она выглядит.

На смотровом столе лежал мужчина, от шеи до колен накрытый простыней. Кенделл Райдер, самый молодой врач больницы, возился с его ногами — сплошь в синяках и кровоточащих ранах. Лицо пострадавшего тоже было в синяках и порезах. Высокий лоб в крови, нос, по всей видимости, сломан, на переносице тоже кровь, и темно-коричневые волосы слиплись от крови. А над его правым ухом зияла большая рана. Очень нехорошая, подумала Мерели. Глаза мужчины были закрыты. На вид Мерели дала бы ему лет двадцать восемь.

Доктор Райдер повернулся к ней:

— Пожалуйста, умойте его. С ним произошел несчастный случай.

На дежурстве молодые люди обращались друг к другу только официально, опасаясь показать окружающим, что они — влюбленная пара.

Мерели внимательно осмотрела лицо больного и подумала, что он больше похож на пострадавшего в драке, причем противником его был по меньшей мере обладатель черного пояса по карате. Тут мужчина открыл глаза и посмотрел прямо на нее. Мерели увидела, что глаза у него необычные, карие, но цвет их плавно переходил от светло-коричневого у зрачка к темному по краям. Волосы его были темно-коричневыми и слегка вьющимися, длиной примерно до воротника, если бы он был одет. Мерели улыбнулась мужчине.

— Как вас зовут? — Она подошла к раковине и смочила теплой водой чистое полотенце.

— Роберт Блейкли, — ответил больной. Голос у него оказался глубоким и звучным, хотя говорил он явно с большим трудом.

Мерели вернулась к столу и начала осторожно протирать лицо Роберта влажным полотенцем.

— Где вы живете?

— На Черри-Ридж.

— Сколько вам лет? — Эти вопросы обычно задавались всем, кто попадал в приемную, если, конечно, они были в состоянии разговаривать.

— Двадцать семь.

— Ваши ближайшие родственники?

Он закрыл глаза.

— Никого нет.

— Вы женаты?

— Нет.

— Мать? Отец? Дети? Хоть кто-нибудь?

Губы его дрогнули.

— Я же сказал… никого. — Теперь его голос прозвучал увереннее, наверное, потому, что он рассердился.

— Сестра, у нас есть все данные, — сказал доктор Райдер. — Как только вы закончите, его можно будет отправлять на рентген.

Роберт Блейкли неожиданно застонал. Доктор наклонился к нему:

— Что-то болит?

— Все.

Мерели старалась обтирать лицо пострадавшего так нежно, как только могла. Он обмяк, закрыл глаза. Под простыней вырисовывались контуры его тела, довольно крупного и мускулистого.

Когда девушка начать отмывать засохшую кровь с раны над ухом, он вздрогнул, и Мерели с беспокойством спросила:

— Больно?

Он что-то промычал, открыл глаза и уставился на нее.

— Голубые глаза…

— Что с ними такое?

— Красивые. Как и вы.

Мерели улыбнулась и бросила веселый взгляд на доктора Райдера. Она привыкла к тому, что пациенты мужского пола говорят ей комплименты. Это было частью ее каждодневной работы. Комплименты хорошенькой медсестре помогали мужчинам чувствовать, что они все еще мужчины, несмотря на то что находятся в больнице.

— Спасибо. — Она чистым сухим полотенцем вытерла его лицо. — Ну вот, теперь можно отправляться на рентген.

Доктор Райдер закончил обрабатывать ноги мужчины и прикрыл их простыней. Затем подошел к медбрату, ожидающему в дверях.

— Можете теперь забирать его на рентген, Джордж. Я приду, когда вы закончите. — Потом повернулся к Мерели: — Пойдемте в мой кабинет, мисс Максвелл.

Мерели быстро вымыла руки, автоматически поправила шапочку и заторопилась за доктором по коридору в его маленький кабинет. Кроме них, там больше никого не было. Он пододвинул ей стул, потом подошел к раковине в углу и принялся мыть руки. Вытирая их, он вдруг спросил:

— Ты когда-нибудь видела его раньше?

— Этого пациента?

— Да.

— Нет.

— Так ты его не узнала?

— Нет. А должна была?

Доктор Райдер повесил полотенце.

— Наверное, ты редко смотришь телевизор.

— Ты ведь прекрасно это знаешь.

— Ну, я тоже его мало смотрю, как тебе известно, но все же я видел его довольно часто, чтобы узнать.

— Роберт Блейкли?

Доктор Райдер уселся во вращающееся кресло за столом и, вытянув, скрестил длинные ноги. В светло-голубом форменном костюме он выглядел несколько выше своих шести футов. Доктор снял голубую шапочку, бросил ее на стол и пригладил рукой густые рыжие вьющиеся волосы.

— Может, это его настоящее имя, а на телевидении он появляется под именем Текс Ховард.

— А, это имя я слышала. Да и пару раз видела. Он снимается в сериале-вестерне, да?

— Точно. Отличный наездник.

— Оттого и пострадал?

— Ну, он так говорит.

— Но ты ему не веришь.

— Ты знаешь, где он живет? На Черри-Ридж.

— И он живет один?

— Наверное, у него полно слуг. Но он бывает там нечасто. Большей частью курсирует между Голливудом и Нью-Йорком. Кстати, он соврал, что у него нет родственников. У него есть жена.

Мерели показалось, что в голосе Кена Райдера она уловила нотку триумфа. Девушка также не знала, почему, узнав, что Роберт Блейкли женат, у нее вдруг стало тяжело на душе. Но так оно и было.

— Он серьезно пострадал? — спросила она. — Имеет смысл разыскать его жену и сообщить ей о том, что с ним случилось?

— Пока не увижу снимки, ничего определенного сказать не могу. Сломана пара ребер, может, есть какие-нибудь внутренние повреждения.

— О, дорогой! — расстроилась Мерели.

Доктор Райдер поднялся:

— Ну ладно, мне надо доделывать дела.

Спустя полчаса девушка встретила доктора в коридоре, но они не успели и словом перемолвиться, как раздался голос по громкоговорителю:

«Доктор Райдер, пожалуйста, зайдите в рентгеновский кабинет».

— Хотите, чтобы я пошла с вами?

Он покачал головой:

— Нет. Занимайтесь своими делами. Вы ведь заканчиваете в три, верно?

— Да, но…

— Ну и хорошо. Скоро придут другие сестры, а у вас и без того был тяжелый день.

— Хорошо, доктор, — пробормотала она и пошла по своим делам.

Он же, шагая следом, наклонился и прошептал ей на ухо:

— Увидимся за ужином.

Она кивнула и свернула в первую палату.

Пациенты уже закончили обедать, и Мерели начала собирать их подносы и составлять на тележку, чтобы отвезти на кухню. Только после этого она сможет пойти пообедать сама.

Ей очень хотелось узнать о результатах рентгеновских снимков Роберта Блейкли. Но Мерели подумала, что, наверное, лучше дождаться вечера и за ужином спросить у Кена. А если что-то случится и он не сможет увидеться с ней, как это бывает, если не хватает врачей, то все равно ей выходить на работу в семь утра — сестры, как всегда, будут обсуждать новых пациентов. Вот она все и узнает. А вдруг Роберта Блейкли поместят в палату в ее коридоре, подумалось ей. В мужском отделении оставалось всего одно свободное место — в палате, где лежал пожилой мужчина. У него случился инсульт, и он теперь не мог нормально ходить. Зато говорил он прекрасно и порой становился совершенно невыносимым, когда начинал ни с того ни сего вопить, кричать, вызывая медсестру. Вряд ли такое соседство понравится Роберту Блейкли.

Большую часть второй половины дня доктор Кенделл Райдер провел на вызовах, так что в больнице Мерели больше его не видела. Мало того, никто из медсестер, с кем она обедала, ничего не знал о новом пациенте. Пока о его записях станет известно, пройдет некоторое время, а ей — непонятно по какой причине — не хотелось проявлять слишком большой интерес к Роберту Блейкли… или к Тексу Ховарду… или кто он там на самом деле.

Придя с работы в свою маленькую квартирку в доме на две семьи, Мерели разделась, приняла душ и легла вздремнуть. Она может поспать по крайней мере до шести — Кен не заедет раньше восьми, а то и позже появится.

Он приехал в восемь. Прием был с пяти до семи, но доктор никогда не заканчивал ровно в семь. Времени поесть за целый день у него не нашлось, так что по части аппетита он походил на голодного волка.

Мерели, как обычно, пожарила для него стейк, приготовила выпить. За ужином он никогда не пил больше одной рюмки — на случай, если ночью вызовут на срочную операцию.

Картофель уже был в духовке, салат готов… Она ставила тарелку с салатом в холодильник, когда Кен позвонил в дверь. Открыв ему, девушка сразу поняла — произошло что-то плохое. Он выглядел усталым и обеспокоенным. Затащив Кена в гостиную, Мерели закрыла дверь и с тревогой спросила:

— Что случилось?

Вместо того чтобы обнять и поцеловать, как обычно, он просто чмокнул ее в щеку, а потом плюхнулся на софу. Понимая, что это значит, Мерели удержалась от вопроса, который занимал ее все это время: «Что показали снимки Роберта Блейкли?» Вместо этого девушка поспешила в маленькую уютную кухоньку, вытащила из холодильника напитки, вернулась в комнату и подала Кену стакан. Сама села не на софу рядом с ним, как обычно, а в кресло. И только тогда повторила вопрос:

— Так что случилось?

Он сделал глоток сухого мартини, облокотился на колени, держа стакан обеими руками, и невидящими глазами уставился в него.

— Этот парень, которого привезли сегодня утром… есть ордер на его арест.

От такого сообщения у нее перехватило дыхание. Кен взглянул на Мерели исподлобья, не поднимая головы.

— Что он натворил? — заставила себя спросить девушка.

Он чуть откинулся назад и вытянул длинные ноги.

— Он убил человека в его загородном доме.

— О нет! Он не мог!

— Почему это?

— Не с его глазами.

Кен Райдер улыбнулся:

— А что у него с глазами?

— Ну… просто это не глаза убийцы.

— Убийцы редко выглядят убийцами.

— Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами:

— Я ездил в Белливью, помнишь? Туда привозили некоторых. Там были раненые, когда пытались бежать, и те, кто уцелел в борьбе, убив другую женщину или мужчину.

Мерели ощущала дрожь во всем теле и чувствовала себя глупо. Кен наблюдал за ней. Девушка понимала, что Кен знает ее так же хорошо, как и она его, и ей никогда не скрыть от него своих чувств. Она слишком сильно любит Кена. Но если она его так любит, то почему же ее так страшно волнует судьба другого мужчины. Мужчины, которого она и видела-то утром всего несколько минут?

Кен, словно отвечая на ее мысли, спросил:

— Он все не выходит у тебя из головы, да?

— Да. Не знаю почему. Он был такой беспомощный и так сильно поранен.

— Как змея, которую избили палкой.

— Ой, не надо! В нем нет ничего змеиного!

— А тебе не приходило в голову, что тот парень, которого он убил, боролся с ним и довел его до такого состояния?

— Нет. К тому же я не верю, что он кого-то убил. Он не такой.

Кен, ничего не ответив, допил мартини. Потом заметил:

— Мне не мерещится, что пахнет горелым картофелем?

Девушка вскочила.

— Возможно. Я приготовлю ужин, а ты пока расслабься. На столе новые журналы.

Мерели быстро пожарила мясо и собрала на стол. Обычно они обедали прямо в гостиной, поскольку столовой в ее квартирке не было. Она подготовила все необходимое, и Кен отнес приборы в комнату.

На стол они накрывали молча. Когда принялись за еду, Мерели не выдержала:

— Ты получил рентгеновские снимки?

Кен намазал маслом булочку.

— Да. Все не так серьезно, как кажется. Внутренних повреждений нет. Переломов особых нет, сломаны два ребра.

— А нос не сломан?

— Нет.

Она с облегчением вздохнула.

— Куда его определили?

— В палату к мистеру Олдсфилду.

— Этого-то я и боялась.

— Почему? Какая вообще разница?

— Он не сможет спокойно спать. Мистер Олдсфилд часто кричит, если чего-то хочет.

— Новенькому дадут болеутоляющее, а Олдсфилду — снотворное. К тому же свободных мест все равно больше нет. — Он испытующе посмотрел на нее. — А не лучше ли тебе не заниматься этим больным? Мы можем приставить к нему Хелен Андерсон.

— Нет! О нет! Я… ну, я сама прекрасно справлюсь.

Она встала из-за стола и вышла на кухню приготовить кофе. Вернувшись, Мерели спросила:

— А полиция знает, что он в больнице?

— Да.

— И что они будут делать? Заберут его в тюремный лазарет?

Кен пожал плечами:

— Может быть. А может, приставят к нему охрану прямо в больнице.

— А не можешь ты, как лечащий врач, сказать, что в его состоянии он нетранспортабелен?

— Мог бы. Но его спокойно можно перевезти на машине «Скорой» куда угодно.

— Но не мог бы ты все же так сказать?

Кен вдруг отложил вилку и нож, словно внезапно потерял аппетит.

— Послушай, Мерели, он всего-навсего очередной пациент. И если он совершил убийство, то должен быть арестован. Что в нем такого особенного?

Она бросила быстрый взгляд на его лицо, покрасневшее от едва сдерживаемого гнева.

— Я не знаю, — призналась девушка, — я действительно не знаю.

Той ночью Мерели долго не могла заснуть, размышляя над происшедшим. Она очень любит Кена Райдера, но в таком случае почему же ее так волнует судьба другого мужчины?

Она вспомнила, как доктор Кенделл Райдер впервые появился в их больнице около года назад, чуть позже, чем ее перевели сюда из больницы в Олбани. Все незамужние медсестры тогда в один голос воскликнули: «Слава богу! Наконец-то у нас появился симпатичный одинокий врач!»

Казалось, никто ничего о нем не знает. Он предпочитал не распространяться о себе. Сказал только, что перевелся из Белливью в Нью-Йорке, а вообще приехал из Новой Англии — это где-то ближе к Бостону.

Он был высок, широкоплеч, суров лицом. Его мужественный подбородок, серьезные темно-карие глаза, твердое очертание губ вводили в трепет не одно женское сердце. Его легко было спровоцировать на улыбку. Руки доктора могли быть нежными и мягкими, но во время операции они становились уверенными, опытными и твердыми. Его ярко-рыжие волосы были коротко пострижены вопреки современной моде на удлиненные мужские прически, однако врачи все коротко стригутся.

Первые несколько месяцев он был одинаково вежлив, даже любезен со всеми. Старожил больницы доктор Бартон и его жена Бетти сразу уговорили его жить у них и относились к нему, как к члену семьи. Бетти Бартон всячески заботилась о Кене, словно он был ее родным сыном.

Мерели, увидев его в тот день, когда он появился в больнице, сразу влюбилась без памяти. Но она понимала, что своих чувств ему лучше не показывать, и держалась изо всех сил. Однако, стоило ему проявить интерес к ней как к женщине, а не просто к опытной медсестре, Мерели чуть было не выдала себя.

Это произошло в столовой для персонала. Он остановился у столика, за которым Мерели, отобедав, в одиночестве пила кофе. Кен прошел вдоль прилавка кафетерия, выбрал салат, булочку, взял кофе, потом огляделся вокруг, увидел Мерели и с подносом подошел к ее столику.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам? — Он был доброжелателен и вежлив.

Девушка чуть не подавилась кофе, но быстро взяла себя в руки:

— Конечно нет.

Он разгрузил свой поднос и уселся напротив нее. Они молча смотрели друг на друга. Мерели, обычно не имеющая привычки терять дар речи, не могла вымолвить ни слова. Наконец Кен улыбнулся и спросил:

— Вы здесь давно?

Прежде чем ответить, девушке пришлось поставить чашку на блюдечко, потому что у нее неожиданно задрожали руки.

— Вы имеете в виду в столовой?

— Нет, в больнице.

— О… Не очень. Я пришла сюда на пару месяцев раньше вас.

— Вы местная?

— Не совсем. Я выросла в Крэнстоне, это миль пятьдесят отсюда.

— У вас есть семья?

— Нет. Родители погибли в автокатастрофе, так что с двенадцати лет я жила в приюте, а в восемнадцать начала самостоятельное путешествие по взрослой жизни.

— Вы живете одна?

— Да. У меня маленькая квартирка в доме на две семьи.

Он начал есть. Внезапно ее новый знакомый поднял голову от тарелки, и глаза их встретились.

— Значит, вы не замужем?

— Нет. А вы женаты?

Он улыбнулся.

— Нет. До сих пор не мог себе позволить. — Он произнес это с таким сожалением, что она невольно улыбнулась. — Здесь особо нечего делать, — заметил он. — Я имею в виду развлечения.

— Да уж. Но это не имеет значения. У нас так много работы, что, когда заканчиваем, сил на развлечения уже не остается.

Он кивнул:

— Я вас понимаю. Я сам в конце дня словно выжатый лимон.

Внезапно по громкоговорителю объявили:

«Доктор Райдер! Доктор Райдер! Пожалуйста, пройдите в родильное отделение!»

Он одним глотком, уже вставая, покончил с кофе, салат остался почти нетронутым. Поставив на стол пустую чашку, доктор улыбнулся:

— Простите. Увидимся. — Два широких шага — и он уже исчез из столовой.

Мерели вздохнула и, отодвинув стул, тоже поднялась из-за стола. Когда она проходила мимо столика, за которым обедали две молодых медсестры, одна из них, Сью Хастингс, обронила:

— Очень плохо.

Мерели удивленно взглянула на Сью.

— Что? — спросила она, хотя прекрасно слышала ее слова и поняла, что они означали.

Сью усмехнулась:

— Плохо, что малыш выбрал для появления на свет именно эту минуту.

Мерели улыбнулась.

— Что ж, время и дети не особенно считаются с людьми, — парировала она язвительный укол Сью и пошла дальше, прежде чем медсестра успела что-то ответить.

Она шла по коридору и чувствовала, что ее лицо горит. Краснеть при каждом удобном случае не входило в ее привычку, но то, что произошло в столовой, было так неожиданно и так возбуждающе… Девушка до сих пор вся дрожала.

В коридоре она столкнулась с миссис Роджерс, старшей медсестрой. Та улыбнулась Мерели и даже остановилась, чтобы полюбопытствовать:

— Что это ты так покраснела? Пациент слишком вольно повел себя?

Миссис Роджерс, пышнотелая женщина средних лет, могла быть дружелюбной, веселой, по-матерински заботливой, но также строгой и даже немного грубоватой.

Мерели покачала головой:

— О нет. Просто я очень тороплюсь.

Миссис Роджерс не стала настаивать, и Мерели заторопилась дальше — пора приступать к своим обязанностям. Одни пациенты после обеда предпочитали перебраться с кроватей в удобные кресла, другим надо подложить судна, третьим — дать лекарства и всех нужно успокоить и ободрить. В общем, дел полно.

К трем часам, когда заканчивалось дежурство, силы Мерели были на исходе. Доктора Райдера с той минуты, как они расстались в столовой, она больше не видела. И была этому рада, несмотря на то что весь день думала о нем и ужасно хотела познакомиться с ним поближе.

Но удобный случай представился только почти через неделю. Они столкнулись в коридоре.

— Как поживаете? — радостно осведомился он.

Девушка улыбнулась:

— Хорошо. А вы?

— Тоже неплохо.

Они шли бок о бок. Доктор неожиданно спросил:

— Я вот подумал… Вы принимаете гостей по вечерам?

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди Мерели. Она почувствовала, что ее лицо вспыхнуло от смущения. Но она постаралась ответить как можно спокойнее:

— Не очень часто. Но гостей я люблю. А вы свободны вечером?

Слово не воробей, и она пожалела, что сказала это. Что он подумает о ней? Сестрам непозволительно навязываться врачам. Однако доктор Райдер ответил так быстро, что все ее страхи мгновенно испарились.

— Вечерами я всегда свободен, если только нет работы. Вы не возражаете, если бы я иногда навещал вас?

— Буду счастлива, — совсем разволновавшись, еле вымолвила девушка.

— Здорово! Думаю, ваш адрес я могу узнать в офисе, но было бы проще, если бы вы дали мне его сами.

Она нервно рассмеялась, осознавая, что ведет себя словно школьница.

— Дом восемнадцать по Оак-стрит. Это небольшой коттедж на две семьи. Моя квартира на нижнем этаже.

Они дошли до конца коридора и остановились у двери в кабинет. Глядя ей в лицо, доктор Райдер ласково улыбнулся:

— Увидимся. Я предварительно позвоню, чтобы знать точно, не заняты ли вы.

— Хорошо. В любое время, — ответила Мерели и поспешила дальше по своим делам.

Она не ожидала, что он позвонит в тот же вечер. Но он позвонил. Было около девяти часов. Она, уже в халатике, читала журнал, когда раздался телефонный звонок.

Мерели взяла трубку:

— Алло?

— Привет. Это Кен Райдер. Вы заняты?

— Нет.

— Ничего, если я загляну к вам на несколько минут?

— Буду рада.

— Хорошо. Буду через десять минут.

За эти десять минут она успела натянуть свое лучшее платье: легкое голубое, выгодно подчеркивающее ее синие глаза, без рукавов, с плиссированной юбкой. Расчесать пышные, волнистые волосы. Подкрасить губы светло-розовой перламутровой помадой, ресницы — тушью и слегка припудрить лицо. Когда в ответ на звонок она открыла дверь, доктор Райдер несколько секунд стоял не шевелясь на пороге, изумленно глядя на нее. Потом улыбнулся и, словно очнувшись, спросил:

— Вы ведь сестра Максвелл, да?

На нем была синяя спортивная куртка и серые брюки. Мерели подумала, что выглядит он очень привлекательно. Она никогда не видела его ни в чем, кроме больничной форменной одежды или темного костюма, в котором он ездил на вызов.

Девушка улыбнулась и отступила в сторону, чтобы дать ему войти.

— Да, это я. Вы удивлены?

Он вошел, не сводя с нее глаз, и не отрывал от Мерели взгляда, пока она закрывала дверь.

— И да и нет. Не удивлен, что вы так красивы, потому что вы красивы всегда. А удивлен, что вы так беспокоились для… для меня.

— А почему бы… и не для вас? — Она провела его в маленькую уютную гостиную. — Проходите, присаживайтесь.

Он сел, вздохнув, на софу, словно очень устал. Мерели знала, что так оно и есть.

— У вас мило, — произнес он, оглядываясь кругом, предпочитая не отвечать на последний вопрос.

— Спасибо, — кивнула девушка, усаживаясь в небольшое кресло напротив софы. — Мне здесь очень удобно.

— Не сомневаюсь, так и должно быть. Скоро у меня тоже будет свое жилье, и тогда… а можно попросить вас помочь обставить мою квартиру?

— Буду рада сделать для вас все, что смогу, — просто ответила Мерели. — Вы ужинали?

— Да, Бетти… я имею в виду миссис Бартон… она всегда кормит меня, когда я прихожу с работы.

— Вы счастливый человек — у вас прекрасные друзья.

— Да. Доктор Бартон был другом моего отца. Они вместе учились.

— Ваш отец врач?

— Да, был.

— Был? Он… значит, он умер?

— Да. Он умер несколько лет назад… от сердечного приступа. Мама после этого как-то угасла, особенно после того, как уехала моя сестра.

— О, у вас есть сестра?

— Да. — Его тон стал довольно резким, и Мерели, сообразив, что он не хочет об этом говорить, сменила тему: — Не хотите кофе?

— Спасибо, хочу, и даже очень.

Остаток вечера прошел несказанно приятно. Они болтали и часто смеялись. Мерели спросила, намерен ли Кен остаться в Кристал-Спрингс, он ответил — да, ему здесь понравилось.

— Мне предложил сюда приехать доктор Бартон. Он здесь уже давно, и ему нравится.

— А вы планируете специализироваться в какой-то области?

— Нет. Я хочу быть таким всезнающим домашним врачом, как мой отец и как доктор Бартон. Я чувствую, что людям это необходимо. Специалисты в каждой области медицины, конечно, нужны. Но если кому-то понадобится определенный специалист, то он может поехать в крупный город. А людям маленьких городков или сельских местечек нужен семейный врач. Который знает их, их детей и их родителей. Это дает людям чувство защищенности.

Мерели от всей души согласилась с ним.

— Но ведь это очень тяжелая работа. Вы должны разбираться не только в физиологии, вы должны стать для пациентов… в некотором смысле исповедником, и психологом, и психиатром. А это отнимет все ваше время.

— Я знаю. Но результат стоит того. И я чувствую, что именно в этом мое призвание.

Девушка налила ему еще кофе.

— Сколько вы планируете оставаться у Бартонов?

— Не очень долго. Доктор Грейсон выставит на продажу свой дом на Шайлер-Драйв, как только его новый, у больницы, будет достроен. Он предложил мне подходящую цену, к тому же он оставляет почти всю мебель и оборудование. Оборудование, конечно, не новейшее, как в новых домах, но вполне достойное и в хорошем состоянии, так что я смогу менять его постепенно.

— Да, я знаю, — кивнула Мерели. — Дом действительно в прекрасном состоянии, и не нужно ничего менять еще несколько лет. Вам крупно повезло.

Он сделал глоток кофе, его глаза стали задумчивыми. Помолчав немного, он тихо произнес:

— Практичному мужчине нужна жена. — Кен испытующе посмотрел на девушку, и ее лицо моментально залилось краской смущения. — Как насчет этого? Вы бы вышли за меня замуж?

Мерели почувствовала, что ее начинает мелко трясти. Еще никогда в своей жизни она не была так смущена, или так счастлива, или так возбуждена. Однако девушка нашла силы справиться с собой и, обретя наконец дар речи, пробормотала:

— Но ведь вы едва меня знаете.

Он улыбнулся:

— Я знаю вас уже год. Я работаю с вами в больнице. Я вижу вас каждый день. И я знаю, что думают о вас люди. Я не слышал ни одного плохого слова.

— Но ведь нужно нечто большее. Жить вместе… быть женатыми… это совсем не то же самое, что работать вместе.

Он поставил на стол чашку и протянул ей руку.

— Иди сюда.

Она замялась.

— О… я думаю… что не стоит.

— Почему нет?

— Ну… я ведь вас почти не знаю. И вы у меня первый раз.

Кен рассмеялся, встал и перетянул ее на софу.

— Ты никогда не узнаешь меня, сидя в другом конце комнаты. — Молодой человек удобно примостился рядом и нежно взял Мерели за плечи. — Не хочешь узнать, что ты почувствуешь, если я тебя поцелую?

Лица их были так близко, они смотрели друг другу прямо в глаза. Она слышала, как тяжело стучит его сердце, у нее участился пульс. А его глаза… Мерели была готова утонуть в их манящей глубине. Да и что скрывать — она ведь влюбилась в него сразу, как только увидела в больнице целый год тому назад. Их губы все сближались и сближались.

— Так хочешь? — мягко переспросил Кен.

Непроизвольно девушка обвила руками его шею и простонала:

— Да! О да!

К тому времени, как он ушел, Мерели уже ни капельки не сомневалась, что безумно хочет стать его женой. Это было божественно.

С того вечера любовь их крепла день ото дня. Никакой официальной помолвки не было, но они решили, что поженятся сразу, как только можно будет переехать в дом на Шайлер-Драйв. Медсестры и врачи в больнице были слишком заняты, чтобы заметить то, что происходило между молодыми людьми. А те, в свою очередь, ревностно заботились о том, чтобы не смешивать личную жизнь и чувства с работой. Тем не менее, Кен хотел, чтобы Бартоны знали об их отношениях, поскольку он знаком с ними сколько себя помнит и был уверен, что они искренне порадуются за молодых. Так и случилось. Бетти Бартон пригласила Мерели на ужин в следующее воскресенье. Доктор Бартон и Кен устроили так, чтобы их дежурства закончились одновременно и чтобы этот вечер оказался свободен и у Мерели.

Раньше Мерели не бывала в доме у Бартонов, хотя доктора конечно же знала — они ведь работали в одной больнице. А с Бетти Бартон познакомилась давно — как добровольная помощница она по нескольку часов в неделю работала в больничном магазинчике или в кафетерии.

Миссис Бартон предупредила, что ужинать они будут в четыре, и в половине четвертого Кен заехал за Мерели.

— Нервничаешь? — улыбнулся он, обнимая и целуя девушку.

Она натянуто рассмеялась:

— Немного. Я чувствую себя так, словно ты везешь меня знакомиться с твоими собственными родителями.

— О, все не так плохо. Если бы мои родители были живы, я бы очень хотел вас познакомить.

— А как насчет твоей сестры? Я с ней когда-нибудь встречусь?

Его лицо помрачнело.

— Не знаю. Я не виделся с ней уже года два.

— Да ты что! Вы что… не дружите?

— Нет!

Мерели почувствовала, что он не на шутку рассердился.

— Ой, прости.

— Да ладно, не бери в голову. Что было — то прошло. Она выбрала свой путь, а я свой. Ну что, теперь мы можем ехать к Бартонам?

Как только они вошли в старомодный, но очень уютный дом, Мерели сразу почувствовала вкусный запах жаркого из барашка. А еще восхитительно пахло домашними булочками. Стараниями Бетти — необыкновенно радушной хозяйки — Мерели почувствовала себя словно в родном доме.

— Мы так рады, что Кен решил остепениться, — радостно заявила Бетти, когда они, сидя за столом, потягивали освежающий фруктовый напиток.

Кен рассмеялся:

— Ты так говоришь, будто я шалопай и гуляка…

— Нет-нет, — живо возразила Бетти. — Но ты уже несколько лет один. А ты такой человек… Тебе обязательно нужно, чтобы рядом был кто-то близкий.

— А разве это не всем нужно? — удивленно спросила Мерели.

— Всем, конечно, — одобрительно кивнул доктор Бартон. — И если мне позволено будет вставить словечко, я от души порекомендовал бы вам Кена. Он парень старой закваски, я много лет знал его отца. Прекрасный человек, Кен — весь в него. — Бартон с гордостью улыбнулся.

— Я в этом не сомневаюсь, — широко улыбнулась Мерели, и ее глаза встретились с глазами Кена. В его взгляде светились любовь и обожание, и ей стало так тепло и радостно! Повинуясь внезапному импульсу, она добавила: — Я надеюсь, что мы с ним сможем быть такими же, как вы с миссис Бартон. — Она с симпатией посмотрела на супругов.

Доктор Бартон зарекомендовал себя прекрасным врачом. Его даже считали врачом от Бога. Этого невысокого, коренастого человека любили все. Ему не так давно исполнилось пятьдесят пять. Его редеющие волосы уже стали седыми, глаза орехового цвета всегда смотрели прямо на собеседника. Он излучал искренность и надежность. Сразу было видно, что ему можно довериться, он все поймет. Бетти была его копией женского рода: немного ниже ростом, с милым лицом, мягкими седеющими волосами, которые она зачесывала назад и убирала в пучок. Для Мерели она представлялась воплощением материнства, хотя у миссис Бартон никогда не было детей.

Хозяйка встала из-за стола и собрала пустые бокалы, подготавливая стол к подаче жаркого из ягненка.

— Вы чудесная пара, — оживленно заметила она гостям, — и как супруги доктор и миссис Кенделл Райдер принесете огромную пользу обществу.

Доктор Бартон задорно рассмеялся:

— Ой, перестань, Бетти. Ты же не на собрании женского клуба.

Бетти улыбнулась:

— О, дорогая, я высказалась так напыщенно?

— Нет-нет, — с жаром заверила ее Мерели, — я считаю, вы прекрасная жена для врача, и надеюсь, что смогу стать такой же.

— Если не станешь, то я с тобой разведусь и сбегу с моей хорошенькой кабинетной медсестрой, — шутливо заявил Кен.

Доктор Бартон хихикнул:

— Если только сможешь позволить себе одну из них. Должно быть, ты рассчитываешь зарабатывать куда больше меня. Я вот могу позволить себе только миссис Смит.

Этой миссис Смит, Мерели точно знала, было шестьдесят — приятная толстуха, но только не очаровательная обольстительница.

После ужина они слушали пластинки в уютной гостиной с большими окнами, обсуждали книги, говорили о музыке и новых подходах к медицине.

Мерели была счастлива. Она чувствовала себя как дома и не могла дождаться того дня, когда они с Кеном поженятся и, как сказала Бетти Бартон, займут в обществе место как доктор и миссис Кенделл Райдер.

Глава 2

Утром, на следующей день после того, как в больницу привезли Роберта Блейкли, Мерели вошла в палату, которую он делил с мистером Олдсфилдом. Пожилого мужчины в постели не было. Возможно, он отправился на первый этаж на процедуры. Новый пациент уже проснулся.

— Доброе утро, красавица, — с усмешкой поприветствовал он девушку.

— Доброе утро. Как вы себя сегодня чувствуете? — Только взглянув на него, Мерели, к своему ужасу, почувствовала нарастающее внутри возбуждение — таким уж он был мужчиной.

— Теперь, когда вы здесь, хорошо, — спокойно ответил он.

Мерели подошла и остановилась у кровати. Из большого окна открывался вид на склон холма, где росли деревья и густой кустарник. Молодой человек протянул к ней руку, но Мерели проигнорировала это. Глядя прямо ему в глаза, она спросила:

— Почему вы не сказали нам, что вы Текс Ховард?

Он улыбнулся:

— А следовало?

— Возможно, вы считаете себя такой знаменитостью, что мы должны были сразу узнать вас.

— Нет.

— Так вы Текс Ховард, да?

— Да. А также я Роберт Блейкли. И кстати, это настоящий я, а Текс Ховард — всего лишь персонаж на телевидении.

Мерели тут же поверила ему.

— Что с вами случилось?

Взгляд его изменился. Словно между ними захлопнулась дверь.

— Несчастный случай.

— Какого рода несчастный случай?

— Меня сбросила лошадь.

— Вы катались верхом?

— Нет, тренировал лошадь. Вы когда-нибудь бывали на гонках одноместных двуколок в Саратоге?

— Нет. У меня на это нет времени.

— Ну так вот, у меня там есть пара лошадей. Я купил еще жеребца и занимался с ним. Пытался поучить ходить в упряжке, а им это в первый раз не нравится.

— Очень интересно. Мне всегда хотелось узнать, как тренируют лошадей.

— Ну что ж, первое, что надо сделать после того, как жеребенок появился на свет, — приучить его к узде. Лошадь никогда не забывает то, чему научилась за первые несколько недель жизни. Тренировки следует начинать на следующий день после рождения.

— Так скоро?

— Так скоро. На следующий день после того, как жеребенок родился, и по крайней мере две недели его надо водить в падок и из него, если погода хорошая. А если ненастье, надо водить его туда-сюда по конюшне каждый день.

— Но разве он просто так позволит водить себя и не станет брыкаться?

Роберт улыбнулся:

— Ну, вы же не можете надеть на жеребенка узду, отойти и ждать, что он пойдет за вами. Он и не пойдет. Он просто запутается передними ногами и станет упрямым, как мул. Что делать? Использовать то, что мы называем крестцовым арканом.

— Что это?

— Да просто длинный кусок бельевой веревки, завязанный примерно посередине так, чтобы на одном конце получилась петля. Петля должна быть достаточно большой, чтобы обхватить зад под хвостом и облегать, но не давить задние ноги примерно там, где проходили бы ремни. Узел должен лежать посередине спины лошади, а два свободных конца — проходить по бокам и с каждой стороны шеи, образуя кольцо на манер узды.

— И что? — Мерели решила, что с ним полезно поговорить о лошадях, раз ему так интересно. Это отвлечет от боли.

— Когда вы начинаете тренировать жеребенка, вы берете концы веревки в одну руку и тянете его аккуратно, но достаточно твердо. Приспособление давит ему на задние ноги над сухожилиями, так что жеребенок, естественно, начинает двигаться вперед, за вами.

— А что же в это время делает его мать?

Глаза молодого человека теперь блестели. Казалось, он наконец ожил.

— А! Она часть всего процесса. Вы должны помнить, что маленький жеребенок хочет быть рядом с матерью и будет, естественно, идти за ней. Так что вам не стоит пытаться водить за собой малыша, пока мать в стойле. Кто-то должен вывести мамашу. А вы затем ведете жеребенка с помощью крестцового аркана. Комбинация этого приспособления и естественного желания малыша следовать за матерью здорово облегчит вам работу.

Пока он говорил, Мерели наблюдала за его лицом, но не видела ничего, кроме страсти к лошадям. Ну что ж, ведь он актер, и хороший актер. А поскольку еще и говорил о том, что ему крайне интересно, на лице его отражалось только радостное возбуждение. Мерели решила, что он уже достаточно поговорил. Ей не хотелось, чтобы больной слишком сильно поддавался эмоциям. Кроме того, ей надо было заниматься другими пациентами. Но прежде чем она уйдет, он должен ответить на один вопрос. Поймав его взгляд, она решительно спросила:

— Вы знаете, что у полиции есть ордер на ваш арест?

Краска схлынула с его лица, но голос прозвучал спокойно:

— Нет, не знаю.

— Они утверждают, что вы убили человека.

Его щека дернулась.

— Я не убиваю людей. Только в кино. И всегда только тех, кто этого заслуживает. Как вы знаете… если смотрите сериалы.

— Не смотрю. Так вы убили человека?

— Если бы я ответил «нет», вы бы мне поверили?

Его нежные карие глаза всматривались в голубые озера ее глаз… И вдруг в районе ее сердечка что-то случилось. Она не могла понять что. Знала только — это приятное и в то же время тревожное чувство.

Помедлив несколько мгновений, Мерели решилась:

— Я бы хотела поверить. Но ведь я вас совсем не знаю, так ведь?

Лицо знаменитости стало серьезным.

— Не знаете. Но это еще не причина не доверять моему слову.

— У вас есть хороший адвокат?

— Да. — Теперь он смотрел мимо нее в окно. И вдруг схватил ее за руку и оттолкнул. — Уходите отсюда! Быстро! — напряженно приказал он.

Мерели чуть не потеряла равновесие, но успела схватиться за спинку кровати и удержаться на ногах.

— Почему? — взяв себя в руки, спросила она.

И тут же, вместо ответа, стекло пробила пуля. Просвистев у левого плеча девушки, смертоносное послание вонзилось в стену всего в нескольких дюймах от макушки актера.

Мерели резко развернулась и подбежала к окну. Но все, что она успела увидеть, — пара ног в брюках, исчезнувших в кустах на холме. Узнать их она вряд ли сможет.

Роберт Блейкли спокойно произнес:

— Разве это не ответ на ваш вопрос?

Девушка не расслышала звука выстрела. Скорее всего, из-за того, что его приглушило оконное стекло. Только теперь она почувствовала слабость в коленях. Руки ее затряслись. Однако справившись с собой, Мерели сказала твердым, холодным голосом:

— Вас лучше перевести в другую палату.

Он пожал плечами:

— Вряд ли мне будет лучше, если вы станете меня прятать.

Она сжала губы, чтобы не было слышно, как стучат ее зубы, выждала мгновение, потом спросила:

— Вы хотите просто лежать здесь и позволить кому-то пристрелить вас?

Он криво усмехнулся:

— Не особенно. Я не страдаю склонностью к суициду, уверяю вас.

Мерели быстро подошла к изножью кровати и откатила ее в ту часть палаты, которая не просматривалась снаружи через окно. Потом плотно задернула шторы.

— Я вернусь через несколько минут, — предупредила девушка и торопливо вышла.

Доктора Райдера она встретила в коридоре. Едва взглянув на Мерели, он остановился, тревожно всматриваясь в ее лицо.

— В чем дело? — спросил он. — Ты белая, словно простыня.

— Текс Ховард… или Роберт Блейкли… или кто он там… его… или меня… в общем, чуть не застрелили.

Кен продолжал пристально смотреть на Мерели.

— Ты шутишь.

— Нет.

И она рассказала ему, что произошло. Кен молча переваривал услышанное, потом резко отстранил девушку с дороги и ринулся в палату, откуда она недавно вышла. Мерели поспешила за ним так быстро, насколько позволяли ее подгибающиеся ноги. Текс лежал откинувшись на подушку и выглядел абсолютно расслабленным. Как только в палату вошел доктор, он улыбнулся.

— Доброе утро, доктор, — будничным тоном приветствовал он ворвавшегося.

— Вы в порядке?

— В полном.

— Я слышал, в вас стреляли?

Молодой человек пожал плечами — если можно так назвать этот жест, с его-то сломанными ребрами.

— Ах, это… Да ничего особенного.

Доктор Райдер подошел к кровати больного и улыбнулся:

— Может, на телевидении это и ничего особенного, но сейчас мы в больнице.

Стоя позади Кена, Мерели сказала:

— Смотрите, вон там, в стене.

Она подошла и указала на пулю, застрявшую в пластиковой панели прямо за тем местом, где должна была находиться голова Текса Ховарда.

Кен подошел ближе и внимательно осмотрел стену. Потом, повернувшись к Тексу, решительно заявил:

— Мы должны сообщить полиции.

Тот пожал плечами.

Остаток дня прошел словно в лихорадке. Приехали полицейские и задали кучу вопросов Тексу, Мерели и всем больным, занимающим ближайшие палаты, окна которых выходят на холм. Все это мероприятие прошло довольно спокойно. Никого из пациентов без нужды не беспокоили. Но все равно все были возбуждены происшедшим. Полицейские в штатском прочесали склон холма. Но ничего не обнаружили. Пулю извлекли из стены и забрали в полицейский участок на экспертизу.

Текса перевели во внутреннюю палату — в ней не было окон, но работал кондиционер. И хотя Текс протестовал, утверждая, что страдает от клаустрофобии, ему твердо заявили, что он должен потерпеть. У двери в холл снаружи поставили переодетого в белый халат полицейского.

В три часа, прежде чем отправиться домой, Мерели зашла проведать Текса Ховарда. Войдя в комнату, она сразу отметила, что молодой человек выглядит обеспокоенным. Но как только он увидел ее, тут же расплылся в улыбке.

— О, голубые глаза!

— Как вы себя чувствуете? — как можно спокойнее спросила Мерели.

— Немного избитым, а так ничего, — лучше. Сколько я здесь пробуду?

— Несколько дней. У вас есть кому ухаживать за вами дома, когда вас выпишут?

— Экономка.

— Молодая? Пожилая? Средних лет?

— Средних лет.

— Это не мое дело, но где ваша жена?

Губы его напряглись и вытянулись в струнку, лицо побледнело. Секунду помедлив, он заметил:

— Все-то вы знаете.

— Значит, жена есть?

— Есть, насколько мне известно. Но она тут ни при чем.

— Она где-то поблизости?

Мужчина слабо улыбнулся на ее вопросительный взгляд:

— Вы имеете в виду, могла ли она стрелять в меня?

Мерели смотрела ему прямо в глаза.

— Так могла?

— Сомневаюсь. Она не Энни Окли. Последнее, что я слышал о Кэрол, — она где-то в Сан-Франциско.

Мерели решила, что больше расспрашивать его не стоит:

— Ладно, увидимся утром. Я ухожу.

Он потянулся к ней и взял девушку за руку.

— Не надо беспокоиться обо мне, — тихо попросил Текс. — Со мной все будет хорошо. — Потом, отпустив ее руку, добавил: — Когда я выйду отсюда, я спою о вашей красоте.

Она с удивлением посмотрела на актера:

— Споете о красоте? Я и не знала, что вы поете.

Он улыбнулся:

— О, мы все поем. В наше время актер обязан уметь петь. Существует такая теория, мол, раз ты можешь говорить, то можешь и петь.

— Но вы ведь никогда не выступали в шоу.

— Знаю. Я буду неожиданным гостем в одном из вечерних шоу.

— Приду посмотреть.

Текс усмехнулся:

— Конечно. Я буду петь только для вас.

Она улыбнулась и повернулась к двери.

— Буду ждать с нетерпением.

Через три дня после выписки Текс был арестован, но выпущен под залог. Человек, которого он якобы убил, был идентифицирован как статист, занятый в фильме, снимавшемся в эти дни в Нью-Йорке. Звали его Арти Уилсон. Текс утверждал, что не знает его, и никогда не видел до того, как ему показали его в морге, и даже никогда не слышал о нем. Но было совершенно очевидно, что этот человек, точнее, почти мальчик был избит, как и Текс Ховард, и умер от сильного удара по голове. Его нашли на полу в конюшне. Выглядело так, словно он упал и сильно ударился головой о камень. Однако не нашлось разумного объяснения тому, как он оказался в частных владениях Текса Ховарда. Если он незаконно вторгся туда, то Текс имел полное право его выгнать.

Когда Мерели сообщила Кену, что их чудом спасшийся пациент собирается петь в шоу, тот заметил:

— Может, полиция ему не позволит.

— Почему нет?

— Потому что он был арестован и выпущен под залог.

— Ну и что?

— А то… я не думаю, что ему позволят.

— Но ведь когда выпускают под залог, подразумевается, что ты свободен в передвижениях и можешь заниматься тем, чем занимался, только должен явиться в суд в положенное время, разве не так?

— Может, и так. Но если за Ховардом охотятся, кажется вполне естественным попросить его не показываться в местах большого скопления народа.

— Но разве полиция не может приставить к нему охрану?

— Не понимаю, почему они должны это делать. Общественные места и так охраняются. К тому же они не приставляют специальную охрану к людям, выпущенным под залог. Если только за ними не нужен глаз да глаз, чтобы они куда-нибудь не улизнули.

— Так будет на шоу полиция?

— Полагаю, да — чтобы поддерживать порядок и исключить всякие безобразия.

— Я хочу пойти на шоу, когда он будет петь. Ты пойдешь со мной?

— Конечно нет!

— Почему?

— Потому что считаю, что и тебе нечего там делать. Если что-то вдруг случится, я не хочу, чтобы ты при этом присутствовала. — Кен серьезно и задумчиво посмотрел на Мерели: — Я не имею права запрещать тебе идти туда. Но если ты пойдешь, мне это не понравится.

— Почему?

— Потому что… ну, потому что мне кажется, ты слишком сильно интересуешься этим человеком с самого начала.

— Ревнуешь?

Доктор печально улыбнулся:

— Может быть.

Разговор этот состоялся, когда они, как обычно, ужинали у Мерели. Она встала, подошла к Кену и обняла.

— Я так рада, — промурлыкала девушка, — если бы ты не ревновал, я бы подумала, что ты меня не любишь.

Он усадил ее к себе на колени и тоже крепко обнял.

— А ты ревнуешь меня?

Мерели обвила его за шею руками и прижалась щекой к его щеке.

— Я почти умираю всякий раз, когда вижу, как кто-то из медсестер смотрит на тебя, — призналась девушка. — А когда у тебя появляется хорошенькая незамужняя пациентка, я не сплю ночами.

Он удовлетворенно рассмеялся:

— Да, когда ты станешь женой врача, тебе придется туго. Как только смогу себе позволить, я возьму самую красивую кабинетную медсестру, какую смогу найти.

— О, ну вот опять. Ты помнишь, что сказал тебе доктор Бартон.

Кен снова рассмеялся:

— Я просто предупреждаю. Самую красивую девушку, какую только смогу найти.

Мерели прижалась к нему:

— Ах так! Тогда я сделаю ее жизнь невыносимой.

Он сжал ее сильнее в своих объятиях:

— Ты не сможешь, ты слишком чувствительная.

Девушка вздохнула:

— Да, тут ты прав. Но я буду все время беспокоиться.

О походе Мерели на шоу влюбленные больше не говорили. Но она в пику возражениям Кена все же решила пойти. Тем временем следствие по делу об убийстве Арти Уилсона завершилось. По нему был вынесен вердикт — смерть в результате несчастного случая. У жертвы был размозжен череп, на теле — следы борьбы, но Текс настойчиво утверждал, что никогда раньше не видел этого человека и что, когда ему показали тело в морге, он не смог его опознать. Все эти факты в совокупности с тем, что, когда Текс лежал в больнице, в него стреляли, дало основание суду не считать его подозреваемым в совершении убийства.

Глава 3

Через неделю после выписки из больницы Текс позвонил Мерели. Было около половины четвертого дня. Она только что пришла домой, ужасно усталая. Однако, услышав его голос, девушка разволновалась. Как медик, она отметила про себя: резкое повышение уровня адреналина в крови.

— Привет, это Текс Ховард. Как дела?

Сердце ее заколотилось быстрее.

— Хорошо. А как вы себя чувствуете?

— Прекрасно. Поправляюсь. Правда, ребра еще побаливают, и я не могу быстро передвигаться. Но в общем и целом все хорошо. Не хотите приехать ко мне посмотреть моих лошадей?

— Очень хочу. Когда?

— А почему бы не сейчас?

— Да я только что из больницы…

— Вот именно. Вам будет полезно отвлечься и подышать свежим воздухом. Здесь воздух куда чище, чем в городе. У вас ведь есть машина?

— Да.

— Ну так прыгайте в нее и приезжайте. Я жду.

Перспектива вырисовывалась неплохая. День выдался чудесный, Кен не приедет раньше девяти, так что ужинать они все равно вместе не будут. Мерели, конечно, сказала бы ему, куда собирается. Но она знала: если Кен узнает, что она решила одна поехать на ферму Ховарда, то будет в ярости. Ну а что тут плохого? И она ответила Тексу:

— Хорошо. Только переоденусь — из больничного халата переберусь во что-нибудь более подходящее. Как мне до вас добраться?

Он объяснил ей дорогу и добавил:

— Поторопитесь. Я уже истомился в одиночестве.

— А разве у вас там нет экономки и тренеров?

— Да, но они все не такие хорошенькие, как вы.

Мерели рассмеялась:

— Хорошо. Увидимся, — и положила трубку.

Мерели сняла униформу, быстренько приняла душ, потом надела оливково-зеленые брюки и желтую блузку без рукавов. Торопливо расчесала волосы и перехватила их сзади желтой лентой.

Когда она подъехала к дому, на почтовом ящике возле которого крупно значилось «Ховард», Текс уже поджидал ее на крыльце. На нем были голубые джинсы и белая тенниска. Как только девушка вышла из машины, он предложил:

— Пойдемте сначала на конюшню. Я хочу показать вам моих лошадок.

— Как у вас здесь красиво, — восхитилась Мерели, оглядываясь.

«Оказывается, у Ховарда обширные владения», — удивилась она про себя.

Сам дом был невысокий и довольно неказистый — обычный фермерский домик, обшитый доской и выкрашенный в белый цвет. Перед ним раскинулась просторная лужайка. С нее открывался великолепный вид на окружающую местность. Вдалеке возвышалась церквушка, а соседние фермы отсюда казались игрушечными. На заднем дворе располагалась большая конюшня, выкрашенная в ржаво-красный цвет с белой отделкой. Через открытую дверь виднелся сеновал на втором этаже. Текс повел Мерели внутрь, по пути обратив ее внимание на дорожку, где он тренировал лошадей.

Когда они вошли в конюшню, актер гордо представил:

— Вот, смотрите. Это наш новорожденный. Его зовут Пегас.

— Какой красавец! — восхитилась Мерели, подойдя к стойлу, где беспокойно косил на них глаза привязанный жеребенок. — А почему он на привязи?

Текс успокаивающе легонько похлопал малыша по крупу.

— Дело в том, что первое, чему вы должны научить новорожденного жеребенка, — стоять в так называемой поперечной перевязи. Это может быть веревка или цепь или даже цепь, покрытая пластиковым чехлом. Вот две поперечные перевязи. Один конец каждой защелкнут в специальном пазу на стене. Видите? — Он указал, куда смотреть. — А каждый другой конец зафиксирован в кольцах недоуздка на голове жеребенка. Размер перевязи такой, чтобы лошадь стояла в одном положении, пока на нее надевают узду или чистят, — словом, пока конюх обихаживает ее. Тренер при этом может находиться рядом с ним, а может и не находиться. — Жеребенок замотал головой, и Текс отступил на шаг назад, освобождая ему побольше места. — Вот, смотрите, кусок обычной бельевой веревки одним концом привязан за кольцо недоуздка, а другим — вот, рядом с кормушкой. Это дает лошади почувствовать, что она на привязи, но в то же время она может спокойно есть. Ее это не беспокоит и не создает никаких проблем.

— Наверное, лошадь привыкает к людям, которые ее тренируют и заботятся о ней.

— Конечно. Когда я первый раз привязываю такого жеребенка, я встаю вот здесь и пару раз подтягиваю его к себе, чтобы показать ему, что он привязан. Если этого не сделать, в любой момент по какой-то причине он может вдруг испугаться во время еды и кинуться. А когда обнаружит, что не может двигаться, то запаникует. Но если вы уже показали ему, что он привязан, то он это запомнит.

— Вы выбираете лошадей сами или ваш тренер?

— Только сам. Понимаете, я вырос на ранчо в Вайоминге, где мы выращивали и тренировали лошадей. Случилось так, что на родео меня увидел агент, искавший таланты, и он настойчиво советовал мне пройти пробы на телевидении.

Внезапно что-то дернуло ее спросить:

— Ваша семья осталась в Вайоминге?

Расчет оказался верным. Она застала Текса врасплох, и ему пришлось ответить:

— Да. Но теперь ранчо занимается мой старший брат. Отец постарел и сдал.

— А ваша мама жива? — не унималась Мерели.

— Да. На ней все домашнее хозяйство, она готовит и заботится о мальчиках, как она называет отца и Джима.

— А ваш брат женат?

— Нет еще. Иногда я думаю, что лошади нравятся ему больше, чем девушки.

Мерели от души рассмеялась:

— Он еще встретит свою девушку.

— В тридцать-то лет?

— У него еще полно времени.

— Конечно. — Кен направился к выходу. — Пойдемте. Покажу вам других лошадей.

— Подождите-ка минутку. Почему в больнице вы сказали, что у вас нет семьи?

Он усмехнулся, осознав, что попался:

— Потому что не хочу, чтобы моих родных беспокоили.

— Но подумайте. А если бы вы серьезно пострадали?

— Ну, я знал, что это не так. Мне, конечно, было плохо, мне здорово досталось, но и только. Когда ты привык участвовать в родео, несколько синяков и сломанных ребер для тебя пустяки. А теперь забудьте об этом. Лучше пойдем посмотрим остальных лошадей.

Их оказалось три. Входя в соседнее с Пегасом стойло, Текс ласково произнес:

— Вот Голубая Молния. Он только учится ходить в одноместной двуколке.

В следующем стойле хозяин мягко потрепал лошадь за шею.

— Это Длинноногий. Ставлю на то, что он станет победителем. Я выставляю его на гонки двуколок на ярмарке. Если он победит здесь, выставлю его в Саратоге. — Он любовно погладил лошадь по шее. — Кстати, всегда работайте с лошадью с левой стороны. Лошади — создания, руководствующиеся привычкой. И они приучены, что все делается с левой стороны. Если вы нарушите это правило, то вас постигнет неудача с лошадью любого возраста.

Мерели отступила — лошадь мотнула хвостом.

— Я запомню это, — послушно кивнула девушка.

Текс повел ее в следующее стойло, где неспокойно перебирал ногами красивый черный конь.

— Это Грозовое Облако. Он снимается со мной в «Оседлай своего коня». Я всегда и везде беру его с собой. На самом деле он мне ближе, чем брат.

— И чем жена? — не удержалась Мерели.

Он нахмурился:

— Мужчина по-разному относится к лошади и к жене.

Мерели поняла, что он дает ей отпор, и отступила, торопливо пробормотав:

— Все лошади очень красивые, — а потом, чтобы отвлечь Текса от своего бестактного и неуместного вопроса, поинтересовалась: — А по каким критериям вы выбираете лошадь?

Радуясь, что она сменила тему разговора, бывший пациент с удовольствием занялся просвещением:

— Ну, первое, на что я смотрю, — это голова. Мне нравятся лошади с широко расставленными глазами. Это означает, что животное чувствительное. Потом я смотрю на ноздри. Мне нравятся широкие ноздри, такие, чтобы лошадь могла глубоко и свободно дышать. Широкие ноздри означают хорошую вместимость и пригодность к бегам. Потом я проверяю глаза и размер ушей. Уши не должны быть слишком длинными. Еще у лошади должен быть хороший густой и жесткий хвост.

Мерели улыбнулась:

— Я начинаю понимать, что вы — гораздо больше, чем просто хороший актер.

Он усмехнулся:

— Надеюсь, что так.

— Что сказали ваши родные, когда вы решили отправиться в Голливуд?

Текс похлопал Грозовое Облако по широкому крестцу.

— Они подумали, что я свихнулся. Но отец сказал: «Попытайся, и, если решишь, что тебе это не нравится, ты всегда можешь вернуться на ранчо».

— И теперь они гордятся тем, что вы добились успеха?

— Не вполне. Понимаете, они не считают успехом заработать большие деньги. Дело в том, что они думают, будто я близок к провалу, поскольку, по их меркам, веду не слишком хорошую жизнь.

— Как так?

— Ну, я не обзавелся хорошей женой, не создал семью.

— А они знают о ваших лошадях?

— Да. Это им нравится.

— Вы бываете у них?

— Конечно. Когда я в Калифорнии, я часто летаю на ранчо.

— Летаете?

— Да. У меня есть маленький самолет. На нем добраться куда быстрее и удобнее, чем на рейсовом самолете.

— Так вы еще и пилот?

— Конечно.

Она с восхищенным удивлением всматривалась в его лицо с крупными чертами, в сильную линию подбородка, в его оригинальные темно-карие глаза, которые — она бы поклялась жизнью — не были глазами убийцы…

Задумавшись, она опять не к месту брякнула:

— А вашим родным нравится ваша жена? — По какой-то необъяснимой причине Мерели никак не могла прекратить расспрашивать его про жену, хотя понимала, что не имеет никакого права этим интересоваться.

Он одарил ее долгим, довольно сердитым и раздосадованным взглядом, потом молча развернулся и пошел к стойлу Пегаса. Текс возился с жеребенком, а Мерели ждала.

— Они были счастливы, когда я женился, — наконец заговорил он. — Они думали, что это заставит меня, как они говорят, остепениться.

— Но этого не произошло?

— Наверное, я выбрал не ту девушку.

Мерели решилась подойти к нему.

— Из того, что я о вас знаю, вы, кажется, не любите, чтобы влезали в ваши дела.

Он невесело улыбнулся:

— Да. В мои дела — да.

В конюшню вошел коренастый человек лет сорока, широкоплечий, с песочного цвета волосами и голубыми глазами. Текс живо обернулся к нему и представил:

— Это мой тренер, Майк Чандлер.

Мужчина кивнул Мерели:

— Здравствуйте, — и повернулся к Тексу. — Сегодня утром тут опять ошивалась эта банда бродяг. Я бы на вашем месте сообщил в полицию.

Текс пожал плечами:

— Да они же безобидные. Просто кучка детишек. А дети ведь обожают лошадей.

Майк подгреб сена в стойло Пегаса.

— Почему именно ваших? Кругом полно ферм, где тоже есть лошади.

— Но не скаковые. И не Грозовое Облако. Он ведь известен почти так же, как Рой Роджерс Триггер.

— Ну и как они, интересно, уберутся отсюда? — заворчал Майк. — Пешком до ближайшего города далековато.

— Может, у них есть машина или мотоцикл.

— Томми говорит, что они сплошь подлецы.

— Кто такой Томми? — решила полюбопытствовать Мерели.

— Он помогает на конюшне. Мечтает стать кучером. Хочу позволить ему дать управлять Длинноногим в гонке на ярмарке. — Он повернулся к Майку: — Где сейчас Томми?

— Гоняется за одним из подростков, который одет как индеец. Томми застукал его, когда он слонялся позади конюшни.

Текс задумчиво предположил:

— Может, если мы пригласим их сюда и позволим взглянуть на лошадей, они уедут.

— Сомневаюсь, — проворчал Майк. — И вообще, как это они появились тут так внезапно? Просто…

Но Текс перебил его:

— Ну ладно, не волнуйся ты так. — Он повернулся к Мерели: — Пойдемте, я хочу показать вам дом. — Он взял ее за руку и решительно вывел из конюшни.

Она крикнула «до свидания» Майку, а тот просто молча кивнул ей в ответ. У девушки создалось впечатление, что она не очень-то ему понравилась.

По дороге к дому она вдруг спросила:

— А можно каким-то образом опознать украденную лошадь?

— Да, конечно. Скаковая ассоциация Соединенных Штатов ввела систему идентификации лошадей в 1952 году. У каждой лошади на внутренней стороне каждой ноги есть мозолистый нарост — это вроде наших отпечатков пальцев. Они называются «бабки» или «ночные глаза». Одинаковых не бывает. Так что их фотографируют и хранят негативы.

— Значит, украсть лошадь, так чтобы ее потом не опознали, нельзя?

Текс пожал плечами:

— Конечно, в конце концов вора поймают. Но за это время лошади может быть нанесен непоправимый ущерб. А если вы вложили в животное большие деньги, холили, лелеяли, тренировали его… — Он снова пожал плечами. В это время они подошли к дому. — Итак, следующая достопримечательность нашего тура — дом, — объявил Текс. — Очень хочется услышать о нем ваше мнение.

Внутри дом был очарователен. В центре располагался просторный холл. Справа красовалась гостиная, обставленная подлинными шедеврами антиквариата различных времен. Слева — столовая. Мебель в ней тоже была антикварная — колониального периода.

— Прелестно, — заметила Мерели. — Отделкой и обстановкой занималась ваша жена?

Он снова заметно напрягся, как всегда, когда Мерели упоминала о жене:

— Нет. Я подбирал обстановку сам еще до того, как познакомился с ней. Я неплохо разбираюсь в антиквариате.

Он провел гостью через холл за лестницу. Ее перила и стойки были сделаны из красного дерева, а балясины и ступеньки, вернее, то, что виднелось из-под ковра, покрашены в белый цвет, ковер прижимался к ступеням специальными планками. Они вошли в просторную, ярко освещенную солнцем кухню. Здесь все было современным — электрическая плита, огромный холодильник с морозильной камерой, сосновые шкафчики. У окна стоял стол, накрытый яркой скатертью, на нем, в центре, — ваза с букетом свежих цветов. Из окна открывался вид на лужайку за домом.

— Как здорово! — искренне восхитилась Мерели. — На такой кухне и готовить — одно удовольствие.

Он заинтересованно спросил:

— А вы любите готовить?

— Вообще-то мне не часто приходится это делать. С двенадцати до восемнадцати лет я жила в приюте, а теперь, когда живу самостоятельно, у меня нет особенно на это времени. К тому же не очень-то приятно готовить только для себя.

Несколько мгновений он задумчиво смотрел на нее.

— Действительно, не очень приятно, — тихо произнес он. — Как насчет прохладительного? У меня в холодильнике есть пиво и кола.

Он открыл дверцу, и Мерели ответила:

— Колу, пожалуйста.

Текс достал ей бутылку, себе взял банку пива, и они уселись за стол.

— Мэгги закончила на сегодня, — извинился Текс, — а то напоила бы нас чаем.

— Она хороша… эта Мэгги?

— Очень. Даже слишком хорошая. Она… ну, такая суетливая… заботливая — понимаете, о чем я?

— Я понимаю, — рассмеялась Мерели. Она отпила глоток холодного напитка и спросила: — И долго вы планируете оставаться здесь, на востоке?

— До Дня труда. А потом я должен уехать в Голливуд на съемки новых серий нашего шоу. А до сентября будут повторяться старые.

Она отпила еще колы.

— Теперь, когда я вас знаю, постараюсь смотреть ваше шоу.

Текс положил руки на стол и чуть наклонился вперед, словно чтобы приблизиться к ней.

— Буду польщен, — негромко произнес он.

Взглянув в окно, Мерели увидела, что Майк вывел на тренировочную дорожку Пегаса — грациозного, красивого, золотисто-коричневого жеребенка с длинным шелковистым хвостом.

— А Пегас скоро сможет выступать? — поинтересовалась девушка.

— Нет, не очень. Его еще надо приучить к двуколке.

— Это трудная и долгая работа?

— Просто нужно проявить терпение.

— И как вы это делаете?

— Ну, долго рассказывать. Поужинайте со мной, а я кое-что расскажу об этом.

— Мне очень жаль, но я не могу.

— Другой парень?

— В общем, да. — Она допила колу и встала. — Мне пора домой. Уже поздно. — По положению солнца девушка определила, что уже около шести часов.

Текс с явной неохотой проводил ее до машины.

— А я хотел показать вам остальные комнаты, — разочарованно протянул он, когда они шли по подъездной дорожке. — Вы еще не были на втором этаже.

— Что ж, в другой раз.

— Значит, будет другой раз? — Он пристально смотрел на Мерели, и она, не в силах сопротивляться, подняла глаза, встретив взгляд его мягких карих глаз.

— Надеюсь.

Они уже дошли до ее машины. Текс открыл дверцу.

Повернув ключ зажигания, она улыбнулась и крикнула в окно:

— Берегите себя!

Текс отступил, и машина тронулась. Он махнул ей рукой и усмехнулся:

— Постараюсь. Спасибо, что приехали.

— Было очень приятно! — крикнула Мерели, махнув рукой в ответ.

И машина покатила.

Любой, кто увидел бы Мерели в тот момент, не заметил бы ничего необычного — просто хорошенькая девушка на темно-синем «мустанге». Но это лишь потому, что никто не мог знать, какая сумятица творилась в ее мыслях, и никто не мог слышать, как быстро и гулко стучит ее сердце.

Глава 4

Этим вечером Мерели рассказала Кену о своей поездке в Черри-Ридж. Ей было страшно, но она знала, что должна это сделать. Ей не хотелось, чтобы Кен узнал об этом от кого-то другого.

Когда он вошел, вид у него был утомленный.

— У тебя был тяжелый день? — участливо спросила Мерели.

Кен плюхнулся на софу и закинул голову назад.

— Что-то вроде того. После того как ты ушла, к нам привезли парочку подростков, под завязку накачавшихся ЛСД.

— О, дорогой, — сокрушенно произнесла она, садясь рядом. — И кто они?

— Непонятно. Никто не смог их опознать, а сами были не в состоянии сказать что-либо вразумительное. Ты ведь знаешь, на то, чтобы выйти из наркотического опьянения, надо не меньше десяти часов.

— И все, что ты можешь, — это привести их в чувство и отпустить на все четыре стороны, — сочувственно продолжила девушка.

— Боюсь, что так. — Он повернулся и обнял ее. Мерели обвила его руками за шею. — Ты хоть поспала, как пришла домой?

Ее руки напряглись.

— Нет. Я уезжала… ненадолго.

Он нежно поцеловал ее в губы:

— Куда?

Мерели склонила голову ему на плечо.

— Я ездила в Черри-Ридж.

Доктор Бартон опустил руки и чуть отодвинул девушку:

— К Тексу Ховарду?

Она кивнула:

— Он позвонил. Хотел показать мне своих лошадей.

— Этот предлог ничем не хуже любого другого. У кого-то есть гравюры, чтобы их показывать, у него — лошади.

Мерели поднялась и прошла на кухню.

— Я сварю кофе! — крикнула она оттуда.

Кен ничего не ответил. Просто сидел на софе, напряженный и задумчивый.

— Ну что в этом такого страшного, — продолжала девушка. — У него красивый дом. Обстановка — сплошь антиквариат. А лошади — такие великолепные! У него на конюшне стоит даже Грозовое Облако, тот самый, что снимается в сериале.

Кен молчал, пока она собирала на поднос все необходимое для кофе.

Мерели принесла поднос в гостиную. Он по-прежнему сидел на софе, запрокинув назад голову и закрыв глаза. Мерели поставила поднос на столик и разлила по чашкам кофе. Не открывая глаз, он произнес:

— А я все пытался дозвониться до тебя около четырех.

— Ой, прости, пожалуйста.

— Я заключил договор на покупку дома доктора Грейсона. Хотел, чтобы ты поехала со мной его посмотреть.

Она поставила его чашку так, чтобы он смог до нее дотянуться, взяла свою и села в кресло.

— А нельзя съездить завтра?

Он открыл глаза, сел прямо и взял чашку.

— Возможно, после того, как ты посмотрела дом Текса Ховарда, тебя не заинтересует такое прозаическое сооружение, как дом простого врача.

Она сделала глоток кофе.

— Ну что ты как ребенок, в самом деле?

Кен одним глотком осушил половину чашки и поставил ее на блюдце. Вытянул, скрестив, длинные ноги и принялся внимательно разглядывать шнурок на ботинке.

— Может, и как ребенок, — задумчиво согласился он. Потом, после довольно продолжительной паузы, добавил: — Мебель купим новую. Придется брать ссуду.

— Для начала мы вполне можем обойтись тем, что есть. Кроме того, у меня отложены кое-какие деньги. Около тысячи долларов.

Он заложил руки за голову.

— Я не хочу, чтобы ты тратила свои сбережения. Я хочу сделать все своими силами, поскольку дело касается денег. Ну а мебель для начала пригодится и эта, да еще кое-что оставит доктор Грейсон.

— Но я ведь только хочу помочь. Я ведь собираюсь жить в этом доме с тобой. Или нет?

Он молчал и не смотрел на нее — все изучал шнурок на ботинке. Потом спросил:

— А ты собираешься?

Мерели взглянула на Кена расширенными от удивления глазами:

— Хорошенькое дело! А разве мы не обговорили все? Разве мы не собираемся пожениться?

— Я думал, что да, — выдавил он. — Но ты в последнее время изменилась.

— Ничего я не изменилась.

— Изменилась. Ты уже вовсе не та девушка с тех самых пор, как к нам в больницу привезли Текса Ховарда.

— Не будь глупым!

— Я не глупый. Я… ну, одинок. Полагаю, именно это слово подходит. — Он все смотрел ей в глаза, и она заметила усталые морщинки на его лице. — Даже когда мы вместе, я чувствую себя одиноким. И я соскучился по тебе.

Сердце ее затрепетало от нежности. Она торопливо поставила свою чашку на блюдце, отодвинула столик и села рядом с ним.

— Прости меня, Кен. Не позволяй мне уйти. — Девушка доверчиво приникла к нему. — Я боюсь. В последнее время у меня появились какие-то странные чувства, словно внутри меня что-то оборвалось.

Он обнял ее, и Мерели прижалась к нему еще крепче.

— Я знаю, что не должна была ездить в Черри-Ридж сегодня, но… как бы то ни было, я все равно поехала.

Он не поцеловал ее, просто держал в объятиях, прижавшись щекой к ее щеке.

— Возможно, ты не вполне уверена в своих чувствах ко мне, — тихо произнес Кен.

Она раздумывала над его словами.

— Нет, вовсе нет, — возразила наконец Мерели. — А возможно любить двух человек одновременно?

Она почувствовала, как Кен весь напрягся. Его объятия ослабли.

— Для меня это невозможно, — с трудом вымолвил он. — А для тебя — может быть. Как знать…

Она не нашлась что ответить.

Кен поднялся:

— Что ж, лучше я поеду. Я сильно устал сегодня. — И прежде чем она успела остановить его, он ушел.

На следующий день они работали вместе, но все разговоры носили сугубо профессиональный характер — ничего личного. И Мерели не посмела спросить, увидятся ли они вечером. Вечером Кен так и не приехал, и у нее было очень пусто и одиноко на душе. Читать Мерели не могла, по телевизору ничего интересного не показывали. Сериал «Оседлай своего коня» шел только раз в неделю — очередная серия была предыдущим вечером. Мерели задумалась: интересно, как коротает вечера Текс у себя в Черри-Ридж. Может, отправился на скачки в Саратогу, а может, в Грин-Маунтин, что в Вермонте. Туда не так уж долго добираться — всего час-полтора на машине.

Кен уже несколько дней избегал ее. Она понимала, что сама виновата, но ей не хотелось признать это и обещать, что она больше не станет видеться с Тексом. Мерели была решительно настроена отправиться на шоу на ярмарке тем вечером, когда он собирался петь.

Текс сказал, что планирует появиться на ярмарке в четверг вечером, и Мерели спросила Сью Хастингс, не пойдет ли она с ней.

— Конечно. Почему бы нет? — с радостью согласилась Сью.

Мерели не стала объяснять, по какой причине она хочет отправиться на ярмарку именно в этот день. Сказала только, что хочет посмотреть гонки в упряжках и послушать, как поет звезда телевидения Текс Ховард.

Девушки решили отправиться на ярмарку без машины — там всегда возникали проблемы с парковкой, а от дома Мерели идти было всего-то минут пятнадцать.

Когда они прошли через ворота, то увидели, что народу собралось очень много. Громкая музыка смешивалась с гулом голосов и смехом людей. Многие участвовали в немудрящих развлекательных соревнованиях, пытаясь заполучить яркие безвкусные призы. Расхваливали свой товар продавцы хот-догов, сладостей и поп-корна. Над толпой витала смесь специфических ароматов, создавая непередаваемую ярмарочную атмосферу. Мерели противно было даже думать, сколько вредных веществ сейчас носится в воздухе. Она поймала себя на том, что непроизвольно старается задержать дыхание.

И тем не менее, это был чудесный теплый вечер, и ветерок приятно освежал. Чуть позже на небе взойдет луна, пусть даже она будет выглядеть бледновато на фоне ярких неоновых ярмарочных огней.

Побродив вокруг и полюбовавшись на призовых цыплят и коров, на огромные овощи, поделки, изготовленные руками почтенных дам, а также на громадного откормленного быка, девушки присели на трибуну, которая располагалась с одной стороны овального гоночного круга, где должны были проходить гонки в упряжках. Некоторые уже начали тренировочные забеги. Быстроногие иноходцы и рысаки словно летели по дорожке. Их длинные хвосты развевались, едва не касаясь лиц кучеров. А те, казалось, этого даже не замечали. Посередине трека, напротив трибуны, возвышалась крытая сцена, где сидели музыканты, держа инструменты наготове, чтобы в надлежащее время, когда завершатся гонки, начать концерт.

Сью и Мерели выбрали места прямо напротив сцены. Им хотелось хорошо видеть выступающих. Ниже было еще рядов шесть, где виднелись свободные места. Но они располагались слишком близко к беговой дорожке. А оттуда всякий раз, когда проносились упряжки, вздымались тучи пыли. Каждые десять минут по дорожке проезжала поливальная машина, пытаясь сделать так, чтобы пыль улеглась, но не слишком успешно. Всю неделю стояла сухая жаркая погода, так что земля была очень сухой.

По пути к трибуне девушки купили программки скачек, и Мерели увидела, что Длинноногий Текса выставлен в первом заезде. Хозяином его значился Роберт Блейкли, проживающий в Черри-Ридж, кучером — Томми Чейз. Приз победителю назначался в 1522 доллара. Всего в заезде должно было участвовать шесть лошадей, Длинноногий был номером вторым.

Сью поинтересовалась:

— Ты понимаешь что-нибудь в скачках?

И Мерели призналась, что ничего.

— Но мне нравится наблюдать за лошадями, — сказала она. — Такие грациозные и красивые животные.

— Да, — согласилась Сью.

Сью, высокая, худощавая черноволосая девушка с голубыми глазами, была на несколько лет старше Мерели и успела побывать замужем. Ее муж погиб во Вьетнаме. Удивительно, но она не замкнулась в себе, как многие молодые вдовы. Сью не представляла себя без работы. Она взяла только несколько выходных, чтобы выйти замуж. Ее медовый месяц длился всего три дня. А потом мужа забрали в армию. Больше она его уже никогда не видела и даже не получила ни одной весточки — в первый же день во Вьетнаме их подразделение кинули в бой, из которого он не вернулся.

— А этот парень, который будет петь, он ведь лежал у нас в больнице? В него еще стреляли через окно?

— Да, — ответила Мерели, — это тот самый парень.

— А это не тот самый Текс Ховард из сериала «Оседлай своего коня»?

— Точно. Он. И он выставляет одну из своих лошадей на гонках. Вот этот — Длинноногий номер второй в первом заезде. — Она указала на имя в программке.

Сью взглянула и заметила:

— Но здесь сказано, что владелец — Роберт Блейкли.

— Верно. Роберт Блейкли — его настоящее имя, а Текс Ховард — телевизионный псевдоним.

Сью пристально взглянула на подругу:

— А ты, по-моему, немало о нем знаешь.

Мерели почувствовала, что краснеет.

— Ну что я могу поделать? Я ведь дежурила, когда его привезли к нам в больницу.

— А не его обвиняли в убийстве? — не унималась Сью.

Мерели смотрела, как группа молодых людей, одетых как хиппи, пришли и уселись на скамейку ниже.

— Он был выпущен под залог, — беспокойно поерзав на месте, пояснила она. — За недостатком доказательств.

— Ах да, — закивала Сью, — я об этом что-то читала.

Тут из вышки у края сцены, где собралось жюри, в микрофон заговорил мужчина. Голос его разнесся над трибуной:

— Внимание, пожалуйста. Объявляется первый заезд. Если вы взглянете в свои программки, то увидите, что в первом заезде шесть участников. — И он назвал каждую лошадь, ее номер, владельца и кучера.

В этот момент на трек выехала машина со стартовыми воротами. Машина откатила назад, оставив на треке белые ворота, за которыми выстроились лошади. На голове каждой лошади красовался номер, прикрепленный к сбруе так, чтобы его было хорошо видно, а на спине попона с номером. Кучера были облачены в сатиновые костюмы цветов владельца конюшни, на голове каждого был шлем того же цвета. С вышки раздался звук гонга, оповещающий о начале заезда, ворота распахнулись, и лошади понеслись по треку. Трибуна взревела.

Это была гонка в милю, и Мерели с гулко бьющимся сердцем наблюдала, как Длинноногий проходит повороты. Вообще-то ей было все равно, какая лошадь победит, но, поскольку Длинноногий принадлежал Тексу, она болела за него. Она закричала с хором толпы, когда Длинноногий, оторвавшись от преследователей на два с половиной корпуса, пришел первым. Время его было две минуты восемь секунд. Томми, симпатичный паренек, наслаждался аплодисментами в честь него и Длинноногого. Текс так и не появился. Но Мерели знала, что он где-то поблизости, и он тоже счастлив оттого, что Длинноногий победил. Теперь Текс может быть уверен, что его можно выставлять на гонках в Саратоге.

После первого забега Мерели потеряла интерес к гонкам и была рада, когда они завершились и началось представление.

Музыканты заиграли. Многие зрители на трибуне повставали, чтобы уйти. На сцену вышел молодой человек в белом смокинге с микрофоном в руках:

— Внимание, пожалуйста!

Кто-то повернулся на его голос. Другие продолжали разговаривать и смеяться, словно его не было. Несколько ребятишек, уставших от целого дня, проведенного на ярмарке, и от избытка впечатлений, начали плакать; другие визжали от возбуждения, недовольные тем, что им время быть в постели, а они еще здесь. Но молодой ведущий не растерялся оттого, что ему не уделили достаточно внимания, и продолжал говорить:

— Сейчас перед вами выступят звезды кино и телевидения!

К трибунам подтянулись те, кто не смотрел скачки, и стали занимать свободные места; другие, наоборот, спешили уйти, больше интересуясь тем, что происходит за трибуной на выставках и аттракционах.

Первым выступал исполнитель комических монологов. Он вышел из-за сцены и теперь стоял бок о бок с молодым конферансье. Они улыбнулись друг другу, и ведущий объявил:

— Все вы прекрасно знаете Дэнни Блеквелла, известного рассказчика и пародиста. — Раздались нестройные аплодисменты, и конферансье еще раз громко объявил: — Итак, Дэнни Блеквелл! — Выкрикнув имя, он повернулся к артисту, а потом исчез за сценой.

Мерели не была поклонницей таланта Дэнни. Ей он вовсе не казался забавным. Она его и не слушала. Оглядевшись кругом, девушка заметила знакомых и, улыбнувшись, замахала им рукой. Сью, кажется, нравилось выступление Дэнни. По крайней мере, она время от времени даже смеялась. Но для Мерели, с нетерпением ожидавшей появления Текса Ховарда, монолог Дэнни казался просто бесконечным. Но, как и все в этой жизни, монолог в конце концов завершился. Потом какая-то группа играла рок-н-ролл. У солистки оказался хороший голос, и Мерели послушала их с удовольствием.

Но вот снова на сцене появился конферансье и объявил:

— А теперь сюрприз! Этот гость не был заявлен в нашей программе, но я уверен, что все вы его прекрасно знаете и любите. Я представляю вам Текса Ховарда, звезду телесериала «Оседлай своего коня»!

У Мерели перехватило дыхание. Она во все глаза уставилась на сцену. Она даже не осознавала, что как клещ вцепилась в руку Сью, которая снисходительно заметила:

— Эй, расслабься, ты же не подросток.

Мерели сконфуженно улыбнулась и выпустила руку подруги, в то время как на середину сцены вышел ее долгожданный Текс Ховард. Он был одет в ковбойский костюм, через плечо на расшитом ремне у него висела сверкающая гитара.

Удивительно, но толпа притихла. Те, кто собирался уходить, повернулись лицом к сцене. На треке, где до этого проходили гонки, образовалось скопление народа. Текс поклонился, улыбнулся и произнес:

— Добрый вечер, друзья. Я рад, что могу быть здесь, с вами, и я уверен, что мы неплохо проведем время вместе.

Толпа зарокотала. Он снова улыбнулся и кивнул, благодаря зрителей за поддержку. Когда шум утих, Текс продолжил:

— Как вы знаете, я не слишком хорошо пою. Гораздо лучше я управляюсь с лошадьми. — Одобрительный смех и аплодисменты раздались с трибуны. — Но у меня все же есть несколько пластинок, и время от времени я даже сам пишу песни. Сегодня я хочу исполнить для вас мою новую композицию. Она еще не записана, но, если вам понравится, я обязательно ее запишу. Она называется «Где ты, Мерели?».

Мерели снова схватила Сью за руку.

— Он сделал это! — закричала она.

Сью рассмеялась:

— Что именно?

— Он написал песню обо мне! Нет, не может быть!

— А может, он знает другую девушку по имени Мерели?

— О нет! Я уверена, что это про меня.

Текс коснулся гитарных струн и запел. Хиппи, сидевшие внизу, завопили:

— Эй, хватит, ковбой!

Но он не обращал на них внимания. Это была типичная песня в стиле кантри о девушке по имени Мерели с голубыми, словно небо, глазами и горячим и добрым, словно согревающий зимой огонь, сердцем. Песню, конечно, нельзя было назвать шедевром, но звучала она приятно, а припев был такой:

Мерели, я тебя люблю.

Мерели, я тебя ищу.

Мерели, где б ты ни была,

Вернись ко мне, я люблю тебя.

Мерели сидела как завороженная, не в силах пошевельнуться. Какими чарами обладал этот мужчина, что так действовали на нее? Даже на расстоянии он так волновал ее. Казалось, она тает изнутри, а руки и ноги ее ослабли и словно превращались в желе.

Текс начал повторять припев, как вдруг раздался выстрел, и артист рухнул на сцену. Мерели показалось, что сердце ее, бухнув, провалилось в самые пятки. Она не была уверена, но ей показалось, что выстрел раздался оттуда, где расположилась группа молодых хиппи. Они все сгрудились вокруг единственного, кто из них сидел.

По команде выбежавшего конферансье музыканты немедленно выстроились у края сцены, защищая упавшего Текса от взглядов любопытной толпы. Они заиграли какую-то веселую мелодию, и на несколько мгновений люди замерли, слушая музыку. Потом вдруг толпа взорвалась гомоном, заглушившим инструменты, хиппи сорвались с места и бросилась с трибуны, словно признавая свою вину.

Завизжали женщины. Заплакали дети. Многие рванулись к выходу. Словно из ниоткуда, материализовались полицейские в голубых касках. Мерели пыталась разглядеть Текса через головы музыкантов, но те послужили хорошим заслоном, и ей никак не удавалось его увидеть. Из громкоговорителя раздался голос полицейского, который запрыгнул на сцену и схватил микрофон:

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и займите места на трибуне! Освободите проходы, пожалуйста! Произошел несчастный случай, и мы должны подойти к сцене!

Мерели больше была не в состоянии усидеть на месте. С криком «Текс!» она вскочила.

Сью схватила ее за руку.

— Ты куда? — запричитала она. — Не вздумай!

— Нет! — завопила Мерели. — Я должна добраться до него! Он ранен, может, мертв!

Она решительно проталкивалась сквозь взволнованную толпу. Это было не так-то просто среди людей, возбужденных до крайности. Стиснутая со всех сторон, она никак не могла пробиться к сцене и даже не видела, что там творится.

Дальше стало еще хуже. Внезапно завязалась драка. Люди начали кидать друг в друга чем попало. Что-то ударило Мерели по голове. Заверещали полицейские свистки. Чтобы защититься, девушка начала колотить окружающих, которые в ответ награждали ударами ее. Ей не было страшно. Она чувствовала только злость — злость на людей, которые не дают ей пробраться к Тексу.

Глава 5

Сколько длилось побоище, Мерели не знала, да это и не заботило ее. Ей казалось, что безобразие продолжается целую вечность. Внезапно ее схватили за руки двое дюжих полицейских. Она, вырываясь, закричала:

— Отпустите меня! Прекратите! Я ничего не сделала! Пустите меня! Я медсестра! Мне надо добраться до сцены!

Но полицейские не обращали внимания на ее вопли. Скорее всего, они ее просто не слышали — такой кругом стоял шум. Они просто, крепко ухватив, волокли ее к выходу. Следующее, что Мерели осознала, — то, что она находится в полицейском микроавтобусе, среди таких же подневольных пассажиров. Кое-кто из них — девушка хорошо это запомнила — находился недавно с молодыми хиппи на трибуне. Еще здесь было несколько молодых людей и две девушки. Двери машины с грохотом захлопнулись, и автомобиль помчался. Пленники сидели друг против друга на скамьях. Мерели забилась в уголок и внимательно оглядывала каждого. Никого она раньше не видела, кроме тех четверых. Они сидели впереди нее на том месте, откуда прогремел выстрел. Но она была совершенно уверена — тот, кого они загораживали, отсутствует. У всех хиппи были длинные сальные волосы и типичная для этого молодежного движения одежда — некая помесь ковбойского, мексиканского и индейского костюма. Опытным глазом она безошибочно заметила, что почти все они явно накачаны наркотиками. А может быть, и все. Она радовалась, что ни один из них даже не взглянул на нее. Все были заняты своими мыслями, возможно, размышляли о том, что будет с ними в полицейском участке. Если они попали в руки полиции впервые, то, возможно, их отпустят быстро. А если кто-то привлекался раньше к ответственности, то ему придется куда сложнее. Ей очень хотелось думать, что будет с ней. Но конечно, ее арест — чистой воды ошибка. Наверное, полицейские подумали, что она одна из хулиганов. Но ведь это не так.

К счастью, когда их привезли в участок, первым, кого она увидела, оказался сержант Розетти, за которым она ухаживала в больнице в прошлом году, когда ему вырезали аппендицит.

Едва взглянув на девушку, он спросил:

— А вы что тут делаете, мисс Максвелл?

— Произошла ошибка. Я сидела на трибуне, когда выстрелили в Текса Ховарда, и я попыталась пробраться, чтобы помочь ему.

— Кто вас взял?

Она огляделась. Один из полицейских, что схватили ее у трибуны и погрузили в автомобиль, кинулся оправдываться:

— Она была такая же безумная, как и остальные. Дралась как… ну, как… все остальные… эти…

Сержант заколебался.

— Боюсь, мне придется записать и вас. Простите. Вы хотите кому-нибудь позвонить?

Несколько секунд ошеломленная Мерели размышляла. Смеет ли она звонить Кену? Или лучше позвонить миссис Роджерс? Ей обязательно нужно, чтобы ее выпустили. Хоть на поруки! У нее ведь завтра с семи утра дежурство, медсестер не хватает, и она может понадобиться. Кроме того, если Текса опять доставят к ним в больницу, она непременно должна быть там.

Все же Мерели решилась наудачу позвонить Кену. К счастью, он оказался дома. Едва услышав ее голос, он нетерпеливо спросил:

— Ты где? Я приезжал к тебе, думал, ты дома.

Так, значит, несмотря на то что Кен тогда явно обиделся, он все же решил вернуться. Он ждал ее ответа. И Мерели ответила:

— Я в полицейском участке.

— Господи боже! Что ты там делаешь?

— Меня арестовали.

— Арестовали? За что?

— За драку. — Мерели вздохнула. Отрицать это она не могла.

— Ты шутишь.

— Нет, не шучу!

— Где? Где была драка?

— На ярмарке. На трибуне.

— Я думал, ты не пойдешь туда.

— А я вот пошла. И меня арестовали. И теперь кто-то должен поручиться за меня и заплатить залог, или я останусь здесь на всю ночь.

— И ты хочешь, чтобы я тоже поручился?

— А кто еще?

— А почему не твой друг, Текс Ховард?

— В него стреляли.

— Стреляли? Опять?

— Да, но попали впервые.

— Он очень плох?

— Я не знаю. Я не смогла до него добраться. Поэтому меня и арестовали. Я хотела добраться до него, а тут началась драка, и я попала в самую гущу.

На том конце провода воцарилось молчание. Мерели ждала целую вечность, потом не выдержала:

— Ты еще там?

— Да, — ответил Кен, — я скоро буду. — И повесил трубку.

Мерели тоже положила трубку и вернулась к столу.

— Через несколько минут сюда приедет один человек. Он заплатит за меня залог, — обратилась она к сержанту.

— Хорошо, — кивнул тот, — садитесь здесь и ждите.

Когда Кен приехал, было заметно, что он рад видеть Мерели, несмотря ни на что. Заплатив необходимую сумму, доктор скомандовал:

— Идем, — взял ее за руку и быстро повел к машине.

Она про себя решила ничего больше не рассказывать, пока Кен сам не попросит. Однако за все время их короткой поездки от полицейского участка до дома Мерели Кен не произнес ни единого слова. Когда они доехали, он лишь обронил:

— Выходи. А мне надо на вызов.

Настроение ее резко упало.

— А ты разве не зайдешь?

— Нет.

Мерели выбралась из машины:

— Что ж, спасибо. Утром я отдам тебе чек на сумму, которую ты за меня заплатил.

Он лишь отмахнулся:

— Все в порядке. Об этом не беспокойся.

Девушка медлила уходить.

— А ты не можешь вернуться, когда съездишь на вызов?

— Нет.

Это был открытый отказ, и ей ничего не осталось, как сказать:

— Спасибо еще раз.

Она захлопнула дверцу и даже не успела убрать руку, как машина резко сорвалась с места. Мерели окутало облако выхлопных газов.

Совершенно обессиленная, девушка побрела в свою в квартирку, чувствуя себя так, словно ей дали пощечину. А когда увидела свое отражение в зеркале, у нее аж дыхание перехватило. Блузка порвана и перепачкана, брюки тоже, а лицо — в грязи и запекшейся крови из царапин, на лбу красовался синяк — в том месте, куда ей чем-то попали, волосы взлохмачены. Странно, что Кен ничего не сказал о ее внешнем виде и даже не спросил, не пострадала ли она. Что ж, это лишь доказывает, как мало она для него значит.

И все же ее больше беспокоило, куда отвезли Текса: в больницу или… в морг. Она подошла к телефону и набрала номер больницы. Когда ей ответили, она спросила:

— Скажите, пожалуйста, не поступал ли к вам сегодня человек по имени Роберт Блейкли или Текс Ховард? По «Скорой помощи». Возможно, его привезли к вам.

— Минутку. — Девушка через несколько минут сообщила: — Нет, никто с такими именами по «Скорой» к нам не поступал.

— Спасибо, — еле выдавила Мерели и положила трубку.

Руки ее задрожали. Звонить в морг она была не в состоянии. Возможно, когда она утром приедет в больницу, Текс уже будет там. Все, что она могла сейчас сделать, — принять горячую ванну, смазать синяки и ссадины и лечь в постель. Все ее тело ныло и болело. Удивительно, что она отделалась только ушибами, без переломов. Да уж, вряд ли Мерели сможет окончательно прийти в себя к утру. Ну ничего, горячая ванна и болеутоляющее помогут.

Утром, как и ожидалось, она чувствовала себя ужасно и выглядела тоже не очень. Однако, собрав волю в кулак, Мерели заставила себя встать и одеться. Пока готовила завтрак, она включила на кухне маленький транзисторный приемник и тут же была шокирована сообщением:

«В результате побоища, произошедшего на ярмарке в Кристал-Спрингс вчера вечером, арестовано несколько человек. Среди них — Мерели Максвелл, медсестра, работающая в общественной больнице Файрлайна. Никто не знает, как началась драка. Опрошенные очевидцы утверждают, что во время выступления Текса Ховарда, звезды телесериала «Оседлай своего коня», в него выстрелили. Ранен он или нет — неизвестно. Если кто-то из присутствовавших во время происшествия что-то и знает, то не говорит об этом. Однако сам Текс таинственным образом исчез. Проверка больниц и моргов ничего не дала. Если кому-нибудь известно что-то о местонахождении Текса Ховарда, пожалуйста, немедленно свяжитесь с полицией».

Диктор объявил номер телефона, а потом стал рассказывать о других новостях.

Мерели выключила приемник. Есть ей совсем расхотелось.

Едва девушка появилась в больнице, ее вызвала миссис Роджерс.

— Что это такое я слышала? Что ты замешана в беспорядках на ярмарке прошлым вечером? — Ее обычно доброе лицо пылало суровостью, а от внимательных глаз не ускользнули царапины на лице и синяки на руках Мерели.

— Произошла ошибка, — стала объяснять девушка. — Я просто пыталась пробраться к сцене, чтобы выяснить, не могу ли чем-нибудь помочь Тексу. И я оказалась в самой гуще дерущихся. Но все уладилось. Я объяснила сержанту Розетти, и он отпустил меня под залог.

— Но ведь тебя зарегистрировали вместе с другими хулиганами?

— Да.

— И тебе придется появиться на суде, когда придет время?

— Полагаю, что так. Если, конечно, суд будет. Я думала, они просто ночь продержат подростков в участке и все. Никто ведь серьезно не пострадал.

Миссис Роджерс поджала губы.

— Нам в больнице не нужны служащие с дурной славой.

— Но ведь такое могло случиться с кем угодно, кто был на ярмарке.

Миссис Роджерс немного поразмыслила, потом, чуть расслабившись, согласилась:

— Да, могло, конечно, — затем спохватилась и заботливо поинтересовалась: — А ты-то сама не пострадала? Физически, я имею в виду.

Мерели тут же вспомнила о расцарапанном лице.

— Нет, ничего серьезного.

Миссис Роджерс вздохнула:

— Ладно, возвращайся к своим пациентам.

Все утро Мерели беспрестанно пришлось отвечать на множество вопросов о ее участии в потасовке. Новость распространилась по больнице со скоростью лесного пожара. Все — и пациенты, и служащие — сгорали от любопытства. Только врачи были слишком заняты, чтобы беспокоиться об этом.

Она с ужасом думала о том, что рано или поздно придется столкнуться с доктором Кенделлом Райдером. Но избежать встречи возможности не было. Они столкнулись лицом к лицу в коридоре, и девушка подумала, что Кен выглядит очень усталым, словно у него выдалась тяжелая ночь.

— Доброе утро, доктор, — пролепетала она. Чек с вписанной в него суммой залога лежал у нее в кармане халата. Она достала бумагу и протянула Кену.

Он даже не взглянул на чек.

— Доброе утро, мисс Максвелл. — Увидев, что она протягивает ему чек, он лишь покачал головой: — Спасибо, — и поспешил дальше, не произнеся больше ни слова.

Из глаз Мерели хлынули давно копившиеся слезы. Но она торопливо вытерла их, прежде чем войти в очередную палату.

Глава 6

Вечером Мерели, облаченная в домашний халатик, отдыхала в гостиной, когда в дверь позвонили. Открыв дверь, она очень удивилась — на пороге стоял Кен.

— О, проходи. Не ожидала… — запинаясь, пригласила Мерели.

Он вошел, закрыл за собой дверь и заметил:

— Да ты не одета.

— Не одета. Я никого не ждала. И вообще, очень устала.

— Ну тогда одевайся. И побыстрее. У меня вызов, и я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Куда это?

— Увидишь, когда приедем.

— Но…

— Шевелись! Я не могу ждать тебя весь вечер.

Она внимательно посмотрела ему в лицо и поняла, что он не шутит. И тогда покорно ответила:

— Ладно. Я через минутку. — Она скрылась в спальне и оттуда крикнула: — Мне одеться в униформу?

— Нет. Надень что-нибудь неприметное.

Мерели решила, что пытаться задавать Кену вопросы — значит попусту терять время. Поэтому торопливо натянула темно-синее, сшитое на заказ платье спортивного покроя, повязала вокруг головы ленту в тон, взяла из комода светло-синий свитер и вышла к Кену.

Он оценивающе оглядел ее и как-то буднично заключил:

— Прекрасно. Пошли.

Подхватив на ходу сумочку, она вышла за ним. Они сели в машину. Пока Кен заводил мотор, Мерели поинтересовалась:

— Это что, какая-то тайна?

— Можешь назвать так.

Внезапно ее осенило, и по телу пробежала холодная дрожь.

— Это касается Текса Ховарда?

Кен буквально вцепился в руль и ответил не сразу.

— Да.

Она схватила его за руку. Машина чуть не съехала с дороги.

— Где он?!

Доктор сердито выдернул руку:

— Прекрати! Ты что, хочешь нас угробить?!

Она откинулась на спинку сиденья.

— Прости, пожалуйста. Но ты что-то о нем знаешь? Значит, он жив?

— Жив, жив, — угрюмо ответил Кен.

— Он ранен?

Лицо Кена напряглось, губы плотно сжались.

— Ничего серьезного. Пуля не задела кость.

Теперь она передвинулась на самый краешек сиденья и заглянула ему в лицо:

— Почему ты не рассказал мне?

— Потому что он не хотел, чтобы кто-нибудь знал.

— Но я видела, как в него стреляли!

— Ты уже это говорила.

— А полиция знает, где он?

— Нет. Друзья забрали его, будто собирались отвезти в больницу. Но не повезли.

— Друзья? Ты имеешь в виду Майка и Томми?

— Я не знаю, кто они. А вот ты откуда знаешь о его друзьях?

— Все, что мне известно, Майк — его тренер, а Томми работает у Текса.

Кен только что-то неразборчиво проворчал себе под нос и больше ничего не сказал. Мерели резко оглянулась и посмотрела в заднее окно.

— А что, если за нами едет полиция?

— С чего бы это? У них нет на это никаких причин.

— Да? Они знают, что мы знакомы со многими людьми, которые лечились у нас в больнице.

Мерели заметила, что Кен прибавил скорости. Город остался позади.

— Куда мы едем? — требовательно спросила девушка.

— Увидишь.

Мерели вздохнула и снова откинулась на спинку сиденья.

— Когда ты хочешь, ты можешь быть просто невыносимым!

Кен ничего не ответил, и девушка тоже не стала больше ничего говорить.

Так они ехали около часа. Потом Мерели увидела указатель: «Саратога — 10 миль».

— Мы едем в Саратогу?

— Почти.

Через какое-то время они свернули на боковую дорогу, которая шла через лес. Преодолев пару миль, машина подъехала к дому-трейлеру, надежно закрепленному прямо на земле. Внутри горел свет. Кен остановил машину и объявил:

— Приехали.

Мерели вышла из автомобиля, Кен тоже, взяв с заднего сиденья свою черную сумку.

— Прекрасное убежище, — заметила девушка.

— Да, — кивнул Кен и, поднявшись по ступенькам, ведущим к двери, постучал.

Через мгновение из-за занавески выглянуло лицо.

— Кто там? — спросил мужской голос.

— Доктор Райдер с медсестрой.

Щелкнул замок, и дверь открылась. Маленький, щуплый человечек пропустил их внутрь. У него было ничем не примечательное, но приятное лицо и темно-рыжие волосы.

Кен поздоровался:

— Привет, Расти. Это мисс Максвелл.

— Привет, док, — кивнул Расти. — Добрый вечер, мисс Максвелл.

Они вошли в уютно обставленную гостиную, со стенами, обитыми деревянными панелями, и большим бежевым ковром на полу. Мебели было немного: софа, несколько удобных кресел и пара журнальных столиков с лампами. Окна выходили на две стороны и были плотно занавешены бежевыми задрапированными шторами. В одном конце комнаты располагалось некое подобие кухни и столовой с розовой электрической плитой, раковиной и посудомоечной машиной. У окна стоял стол и пара стульев.

— Он вас ждет, — сообщил Расти.

— У него все в порядке? — спросил Кен. — Не лихорадит?

— Да, все нормально. Он в постели. В комнате в конце коридора.

— Я пойду с тобой? — спросила Мерели, когда Кен и Расти направились по узкому коридору.

— Нет, — быстро ответил Кен. — Я тебя позову, когда он будет готов.

Мерели уселась на софу и стала рассматривать развешанные по стенам фотографии в рамках: Расти, сидящий в одноместной двуколке с впряженной в нее красивой лошадью; Текс, стоящий с той же самой лошадью, — одна его рука у животного на шее, словно он ласково похлопывает его.

У Мерели хватило ума догадаться, что Расти — кучер Текса.

Прошло немного времени, и Кен позвал:

— Мисс Максвелл, не подойдете сюда? Пожалуйста.

Она встала и прошла через узкий коридор, миновав маленькую комнату, где стоял диван, полки с призами, кресло, журнальный стол с лампой, затем небольшую, но современную ванную, и наконец вошла в комнату в конце коридора. Там стояла кровать, прикроватный столик с лампой, телефоном и маленьким радиоприемником на нем. Остальная мебель была встроена в обитую деревом стену — комод и большой стеллаж с одеждой, куда было вмонтировано широкое зеркало.

На кровати на подушках лежал Текс. Его грудь и левая рука были плотно забинтованы. С одной стороны с озабоченным видом стоял Расти. Когда на пороге появилась Мерели, Текс улыбнулся:

— Привет.

— Привет, — ответила Мерели и немедленно вспыхнула, оттого что Кен внимательно наблюдал за ней. Впервые ей пришло на ум: а слышал ли Кен, какую песню пел Текс, когда в него выстрелили. Но сейчас не время беспокоиться об этом.

— Помогите мне сменить ему повязки, — сказал Кен и принялся за работу. Бинт пропитался кровью. Он повернулся к Расти: — Тебе нет нужды оставаться. Иди лучше в другую комнату.

С облегчением, ясно отразившемся на лице, Расти торопливо вышел.

Приступив к знакомой работе, Мерели снова стала просто квалифицированной медсестрой и ловко помогала Кену. Когда бинты были сняты, Мерели увидела дыру в левом плече Текса. Она чуть не задохнулась от ужаса, когда осознала, что, пройди пуля в нескольких дюймах ниже, попала бы как раз в сердце. Текс наблюдал за Мерели с легкой улыбкой, но ничего не говорил. Девушка и доктор тоже молчали.

Наконец, когда рана была промыта, свежая повязка наложена, на Текса надета пижама и постельное белье поправлено, раненый вздохнул и произнес:

— Спасибо.

— Через несколько дней будешь в порядке, — ободрил его Кен. — Я приеду послезавтра вечером и осмотрю тебя.

— А как насчет хорошенькой медсестры? — полюбопытствовал Текс. — Она тоже приедет?

Кен громко захлопнул сумку и поднялся.

— Не думаю, что в этом есть необходимость.

Потом, обойдя кровать, он взял Мерели за руку и повел девушку из комнаты. Оглянувшись через плечо, она улыбнулась Тексу:

— До свидания. Береги себя, — и вышла в гостиную. За ней Кен.

В гостиной беспокойно вышагивал Расти.

— Ну как? Все в порядке?

— Все хорошо, — ответил Кен. — Просто недельку ему нужен полный покой.

Расти нервно потер ладонями лицо.

— Я постараюсь. Но я не могу оставаться с ним здесь все время. Я должен тренироваться и ухаживать за его лошадьми, а завтра вечером я выступаю в бегах.

— Ну что ж, думаю, он без проблем побудет несколько часов один.

— Но он хочет поехать завтра вечером на гонки.

Кен нахмурился:

— А вот этого он не должен делать.

Расти пожал плечами:

— Я знаю. Но только никто его в этом убедить не может.

— Я скажу ему. — И Кен снова отправился в спальню Текса.

Мерели и Расти переглянулись, но промолчали. Через несколько секунд Кен вернулся.

— Я думаю, он станет вести себя как следует, — ответил на их немой вопрос доктор.

Мерели попробовала ухватиться за этот шанс.

— Я могла бы приехать и остаться с ним завтра, пока будут идти гонки. Их наверняка покажут по телевизору. Мы сможем посмотреть вместе. Здесь есть телевизор?

— Где-то есть маленький, — кивнул Расти. — Но у нас нет хорошей антенны, он плохо показывает.

Лицо Кена словно окаменело.

— Я считаю, что нет никакой необходимости вам приезжать сюда, мисс Максвелл, — заявил он и легонько подтолкнул ее к двери. — Нам пора возвращаться.

Когда они спускались с крылечка, Расти сказал им вслед:

— Спасибо, что приехали, док. И вам, сестра.

Они сели в машину и двинулись в обратный путь. Немного помолчав, Мерели спросила:

— Так это сюда ты поехал вечером, когда вытащил меня из участка?

— Да. Сразу после того, как мне позвонила ты, позвонил Расти и умолял приехать в Саратогу и позаботиться о Тексе. Я знал, что должен, вот и поехал.

Мерели спокойно произнесла:

— Спасибо. Спасибо, что сделал это.

Он бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не ответил.

Они долго ехали в полном молчании. Мерели понимала, что жестоко ранит Кена. Он любит ее и думал, что она тоже его любит. А потом она обратила внимание на другого мужчину — на мужчину, с которым едва была знакома. Но нет. Она любит Кена, она ужасно его любит. А что именно чувствует к Тексу Ховарду — Мерели просто не понимала. Участие? Симпатию? Физическое влечение? Разве достаточно для того, чтобы отказаться от Кена?

Она придвинулась к нему как можно ближе.

— Кен…

— М-м?

— Я люблю тебя.

Она почувствовала, как он напрягся.

— Разве?

— Ты же знаешь, что да.

Машина шла все быстрее.

— Ты выбрала странный способ показать это.

— Просто потому, что я пошла на ярмарку, хотя ты был против?

— Да. И еще потому, что так глупо ведешь себя с этим парнем, Тексом.

— Но ты и мои чувства к тебе здесь совершенно ни при чем.

Он лишь с горечью резко выдохнул:

— Ха!

— Да, я это и имею в виду. Я не знаю, почему он интересует меня.

— Не знаешь? А ты никогда не слыхала такого коротенького слова — секс?

— Не будь глупым. Просто мне жаль его. Мне кажется, ему здорово не везет.

— Возможно, он это заслужил.

— Ой, перестань. Ты ведь не думаешь, что он заслужил, чтобы в него стреляли?

Кен не ответил. Задумавшись ненадолго, она вдруг спросила:

— Вот интересно, кто бы это мог быть? Может, кто-то связанный с гонками?

— Сомневаюсь.

— Но ведь бандиты связаны со ставками… букмекерами…

— Больше похоже на то, что надо, как говорится, «шерше ля фам». У него ведь есть жена.

— Я знаю. Он мне рассказывал. Но они ведь не живут вместе. Он даже не знает, где она сейчас.

— Это вовсе не значит, что она не знает, где он.

На это Мерели ответить было нечего:

— Ты думаешь, тот человек… я имею в виду, что Текс знал, что в него могут стрелять?

— Я не стал бы строить никаких предположений. Кроме того, ты ведь не Шерлок Холмс. Так что займи свою головку своими делами и продолжай быть отличной медсестрой.

Она положила голову ему на плечо.

— Ты все еще хочешь, чтобы я стала твоей женой?

Руки его крепче сжали руль. Кен ответил не сразу:

— Давай лучше не будем говорить об этом сейчас.

Мерели почувствовала, как сердце ее словно упало. Девушка отстранилась от Кена. Весь остальной путь до дома они почти не разговаривали.

Подъехав к ее дому, Кен только и сказал:

— Ну ладно. Спокойной ночи. Увидимся утром.

— Не зайдешь на минутку?

— Не сегодня.

Она выбралась из машины и быстро пробормотала:

— Спокойной ночи, — и побежала к дому.

Мерели все никак не могла уснуть. Неужели она потеряла Кена? И выставила себя дурой перед Тексом — мужчиной, которого едва знала и у которого где-то есть жена? Сможет ли Кен простить ее и возобновить их отношения? А если нет, как она сможет жить без него? Ведь именно Кена она любит, любит по-настоящему. А не Текса Ховарда. И все же Мерели не могла выбросить Текса из головы. И не могла с уверенностью сказать, что было бы, если бы он вдруг обнял и поцеловал ее.

Глава 7

Когда на следующее утро Мерели пришла в больницу, то узнала, что доктор Райдер на несколько дней уехал из города. А это означало, что навестить Текса следующим вечером он не сможет. Куда именно уехал Кен, никто толком не знал. Зато Мерели точно знала, что нигде никаких медицинских конференций или съездов не намечалось. Подойдя к стойке регистрации, она спросила:

— Сообщений для меня нет?

Дежурная покачала головой:

— Нет, мисс Максвелл.

Девушка пошла прочь, неожиданно ощутив сильную усталость. Куда же мог уехать Кен? И почему не сказал ей, что уезжает? Может быть, с Тексом случилось что-то еще, и Расти позвонил и попросил, чтобы Кен приехал и позаботился об актере? В трейлере она ведь заметила телефон. Но на чье имя он зарегистрирован? И каким образом она может получить информацию о номере телефона, когда не знает ни имени, ни адреса абонента? Она же не может сказать: «Это трейлер где-то в лесу под Саратогой». А если трейлер принадлежит Расти, а скорее всего, так и есть, то все равно она не знает его полного имени.

Несколько раз она сталкивалась с доктором Бартоном. Но спрашивать его о Кене девушке не хотелось, а Бетти в магазинчике сегодня не работала. Кроме того, она ведь не знает, что Кен пока рассказывал Бартонам о ней и Тексе. Так что весь день, пока Мерели работала, в голове ее роились вопросы, ответов на которые не было. И она решила взять выходные, чтобы съездить в Саратогу и попытаться хоть что-нибудь выяснить. Возможно, если она остановится в мотеле, а рано утром отправится на ипподром, то отыщет Расти и поговорит с ним. Она слышала, что по утрам на ипподроме происходит много интересного.

День тянулся очень долго. Придя после обеда домой, Мерели отдохнула пару часиков, потом приняла душ, оделась, собрала кое-какие вещи и… поехала-таки в Саратогу. Дорога в пятьдесят миль заняла у нее не больше полутора часов. Мерели хотела добраться туда до темноты — тогда она сможет найти комнату и лечь спать пораньше. А утром первое, что она сделает, — отправится на ипподром. Если разыщет Расти и найдет с ним общий язык, может, он прольет свет на таинственное окружение Текса… а позже она съездит повидаться с самим Тексом.

Однажды они с Кеном были на балете в «Пефоминг-Атс-сентер», и девушка знала, как проехать к веерообразному павильону со множеством переходов. А по пути как раз располагался вполне приличный и современный мотель «Холидей-Инн».

Когда Мерели приехала, был уже девятый час вечера, но еще не стемнело. Ей повезло — удалось снять одноместный номер с ванной. Прежде чем отправиться спать, она спросила у дежурного клерка, как проехать к ипподрому. Он посоветовал поехать туда как можно раньше, чтобы увидеть старинные ритуалы, посвященные скачкам. Мерели так и сделала. И не пожалела. Это было грандиозное зрелище. Сквозь легкую утреннюю дымку она увидела конюшни и овалы тренировочных дорожек, окружающих скаковой трек. Звуки и запахи были ей незнакомы, — словом, непривычная атмосфера очаровала девушку. У растопленных печурок — утро было прохладным — грелись кучера и ученики, слушая инструкции тренеров.

Порасспросив кучеров, Мерели отыскала Расти. Судя по его улыбке, он был рад видеть ее.

— Как вам удалось приехать сюда так рано? — добродушно полюбопытствовал он.

— У меня есть пара выходных, так что я подумала приехать сюда и посмотреть, что здесь и как. Как себя чувствует Текс?

— Все так же. Он совершенно неугомонный.

— Ему не стало хуже?

— Нет. Вы завтракали?

— Нет еще.

— Тогда пойдемте в клуб, оттуда прекрасный вид на главный трек.

Несколько минут спустя они сидели за столиком, накрытым полосатой красно-белой скатертью. За соседними столиками завтракали владельцы лошадей, тренеры, конезаводчики, завсегдатаи скачек — завтракали и наблюдали за жеребятами и молодыми кобылами, разогревающимися на треке перед соревнованиями.

Когда они заказали еду, Мерели спросила:

— Вы уверены, что с Тексом все в порядке?

— Конечно. Я же сказал вам.

— А доктор Райдер не был у вас с последнего раза?

— Нет. А разве должен был?

— Я не знаю. Просто спрашиваю. Он уехал из города на несколько дней, и никто не знает куда.

— И что?

— Ничего.

— Вы, кажется, расстроены.

— Да нет. — Девушка вздохнула. — Вы, должно быть, очень близки с Тексом.

— Мы друзья.

— А у вас нет предположений, кто хочет убить его?

— Это для меня загадка.

— У него есть враги?

— Нет, насколько я знаю. Он хороший парень. Мил со всеми.

— А вы знали его жену?

Расти удивленно взглянул на Мерели:

— Вы разве его поклонница? С чего вдруг такой интерес к парню?

Мерели почувствовала, что залилась краской, но, тем не менее, не унималась.

— Я всегда интересуюсь своими пациентами.

— Особенно когда кто-то пытается застрелить их?

Девушка заставила себя улыбнуться.

— Особенно в таких случаях. — Мерели перевела взгляд на трек и теперь наблюдала за словно летящей кобылицей с развевающимися гривой и хвостом. — Я знаю, это не мое дело. Но мне кажется, он впутался в неприятную историю. Может, вы могли бы остановить его.

Расти тоже смотрел на лошадей, кружащих по треку, но Мерели не поставила бы на то, что он их видит. Наконец он прервал молчание:

— Я приучил себя думать о собственных проблемах. Так я избегаю лишних неприятностей.

— Вы знали человека, который был убит в усадьбе Текса?

— Нет. Ни Текс, ни я с ним не знакомы. Мы оба так и сказали на допросе.

— Да, я знаю. Но кто же все-таки пытается убить Текса?

Он бросил на нее быстрый взгляд:

— Я не знаю. Если бы я знал… если бы… — Его добродушное лицо сморщилось, словно от боли, он непроизвольно смял булочку своей маленькой, но сильной рукой. — Текс и мухи не обидит, — добавил он.

— Да, я это поняла. — Мерели попыталась глотнуть кофе, но горло словно сдавило. — Вы не ответили на мой вопрос. Вы знали его жену?

— Да, знал. Хорошенькая маленькая девушка. Не обремененная излишком мозгов.

— Вы знаете, где она теперь?

— Где-то на западном побережье. Это последнее, что я о ней слышал.

— А могла она приехать на восток?

— Могла, конечно. Но я сомневаюсь. Ей здесь не нравится. — В глазах Мерели увидела беспокойство. — А что думает док? Ну, насчет Текса?

— В каком смысле?

— Он думает, что Текс убил того человека?

— Как он может так думать? Он ведь никогда раньше не знал и не видел Текса — только в больнице да по телевизору.

— Вы с доком друзья?

— Да. Мы помолвлены.

— И он уехал, не сказав вам ни слова?

Она кивнула и, как ни крепилась, не сумела сдержать непрошеных слез.

— В то утро, когда Текса привезли в больницу, что подумал док?

— Доктор держал свои мысли при себе. — Она взглянула на трек. Лошади проносились по нему одна за другой. Захватывающее зрелище. Но Мерели старалась не отвлекаться: — А кто тем утром привез его в больницу?

— Майк. Это его тренер на Черри-Ридж. Он нашел Текса лежащим на тренировочной дорожке.

— Его сбросила новая лошадь?

— Да. Да, думаю, что так. Майк сказал, что там был этот годовалый, Пегас, впряженный в двуколку.

— А другого человека рядом с Тексом не было?

— Другого человека?

— Ну того, которого якобы убил Текс?

— Нет. Поблизости от того места, где Майк нашел Текса, больше никого не было.

— А его нашли до или после того, как Майк обнаружил Текса?

Расти все больше удивлялся вопросам медсестры. Но отвечал.

— Должно быть, после. Майк отвез Текса в больницу и позвонил оттуда мне. Потом он вернулся на ферму, чтобы позаботиться о лошадях. Я приехал так быстро, как только смог. Но к тому времени там уже была полиция.

— Но ни вы, ни Майк полицию не вызывали?

— Нет.

— А слуги в доме были?

— Женщина — экономка… Мэгги. И Томми, который помогает на конюшне. Они тоже в один голос твердят, что полицию не вызывали, и понятия не имеют, кто это сделал.

— А соседи есть?

— Фермер с женой — их дом дальше вниз по дороге. Но они утверждают, что ничего не видели и не слышали. Больше там, вплоть до главной дороги, никто не живет. А это около мили.

— А можно мне поехать поговорить с экономкой?

Расти пожал плечами:

— Думаю, да, но… ну, буду с вами откровенен: это ведь не ваше дело. — Сейчас он смотрел на нее, можно сказать, с вызовом. И впервые девушке подумалось, что он знает больше, чем говорит.

— Что ж, как бы там ни было, поеду-ка я в трейлер и посмотрю, не могу ли я сделать что-нибудь для нашего пациента, — как можно беспечнее сказала Мерели. — Как мне туда добраться?

— Я вам объясню.

Расти подписал чек, и они вместе вышли из клуба и направились туда, где Мерели оставила машину. Там он рассказал, как добраться до места, и дал ей ключ от трейлера, предупредив:

— Я буду чуть позже. Но я запер дверь. А Текс не встает с постели, чтобы отвечать на стук.

Мерели вошла в трейлер. Текс, услышав ее шаги, окликнул:

— Это ты, Расти?

Девушка закрыла и заперла за собой дверь. Потом ответила:

— Нет. Это я, Мерели Максвелл.

— Ой! Как ты тут очутилась?

— Я только что с ипподрома. — Девушка вошла в комнату и остановилась. — Я завтракала в клубе с Расти.

Текс полусидел в постели, и Мерели подумала, что он очень бледный.

— Что ты там делала? — Казалось, он был больше раздосадован, нежели рад видеть ее.

— Могу я присесть? — спросила она, указав на кресло рядом с его кроватью.

— Конечно. Присаживайся.

— Ты себя хорошо чувствуешь?

— Конечно. Прекрасно. Плечо немного болит, но это ерунда.

— Доктор Райдер не сможет приехать сменить тебе повязку сегодня вечером. Он уехал на несколько дней.

— Ну и ничего страшного. Полагаю, что выживу.

— Но я могу перебинтовать и переодеть тебя. — И тут заботливая медсестра вспомнила, что не взяла с собой ни бинт, ни лекарство. Ну что ж, можно съездить в город и купить все необходимое в аптеке.

— Расти сказал, что тем утром, когда ты сильно пострадал, тебя нашел Майк.

— Расти слишком много болтает.

— А что, есть причины держать случившееся в секрете?

— Нет.

— Значит, ты пострадал не из-за лошади?

Он вдруг часто-часто заморгал и впервые с тех пор, как она вошла, улыбнулся:

— И да и нет. Очень легко пострадать от лошади, если не знаешь, как с ней справиться.

— Но ведь ты знаешь.

Он оставил замечание без ответа.

— Ну а куда же уехал твой друг-доктор?

Она помедлила, потом призналась:

— Я не знаю.

— Вы с ним ведь близкие друзья, да?

— Да.

— Он хороший парень.

— Думаю, да.

— Тогда, раз у тебя есть такой хороший парень, почему ты так беспокоишься за такого бездельника, как я?

— Ты не бездельник.

— А как бы ты назвала меня?

— Ну, ты известный телевизионный актер и певец, и ты владелец конюшни и скаковых лошадей, и ты преуспевающий честный гражданин.

Он рассмеялся:

— Ох, голубые глазки! Ты — милое дитя, но если ты знаешь, что для тебя хорошо, то будешь держаться от меня подальше.

— Почему?

— Почему? Я думал, это очевидно. Разве ты не знаешь обо мне достаточно, чтобы испугаться?

Она улыбнулась:

— Нет. Кстати, сегодня у меня выходной, и я могу делать все, что мне заблагорассудится.

— И что же, например?

— Ну, для начала мне заблагорассудилось приехать повидаться с тобой. Ты уже принимал сегодня ванну?

Он усмехнулся:

— Нет. И ты не собираешься приготовить мне ванну.

— Почему бы и нет? В больнице я мою мужчин.

— Так то в больнице. Здесь все по-другому.

Мерели привыкла ухаживать за мужчинами. Но сейчас, по каким-то непонятным причинам, она почувствовала себя смущенной.

— Ну что ж, как хочешь.

Они помолчали, потом Текс спросил:

— Кстати, что это писали в газетах, будто тебя арестовали?

— О, произошла ошибка.

— Так тебя не арестовывали?

— Арестовывали, но по ошибке. Я пыталась добраться до тебя, когда увидела, как тебя ранили, а тут началась эта дурацкая потасовка, и я умудрилась попасть в самую гущу.

Он улыбнулся:

— Значит, ты тогда была на ярмарке?

— Да. Я и еще одна медсестра.

— И ты слушала, как я пел?

Она почувствовала, как лицу становится жарко.

— Это было здорово.

— Я пел для тебя.

— Да?

— А для кого же еще?

— Откуда мне знать?

— Ты знаешь многих девушек по имени Мерели?

— Ни одной. Я вообще не понимаю, откуда мама выкопала это имя.

Он опять улыбнулся:

— Ну вот, ты прекрасно знала, что я пел для тебя.

— Не стоило этого делать. Это неудобно.

Его глаза внимательно изучали ее лицо.

— Правда? Почему же?

— Потому что… ну… потому что ты женат, а я помолвлена.

— Помолвлена? С кем?

— С доктором Райдером.

— С доктором Райдером? Зачем же, ты, маленькая… — Он сел на постели и сердито приказал: — Убирайся-ка отсюда!

Она пристально смотрела на него, но с места не двинулась. Текс повторил:

— Уходи. Убирайся отсюда! Я не желаю, чтобы вокруг меня вились чужие девушки.

— Но…

— Уходи! Уходи! — Он бессильно откинулся на подушки. Лицо его так побледнело, что Мерели даже испугалась. Текс закрыл глаза. Прошло несколько минут пугающего молчания, и он тихо простонал: — Пожалуйста!..

Мерели встала, подошла к кровати и положила руку ему на лоб. Он был влажный от испарины. Она вдруг поняла, что Текс в обмороке.

Бренди! Если бы только она нашла немного бренди! Мерели бросилась на кухню и принялась торопливо обшаривать шкафы. Бренди не было. Но девушка обнаружила полбутылки хлебной водки. Она плеснула горячительное в маленький стакан и побежала обратно в спальню. Теперь глаза Текса были открыты, но он все еще бессильно лежал на подушках. Лицо его было таким же белым, как наволочки.

Мерели поднесла стакан к губам Текса.

— Выпей немножко.

Он выпил. Постепенно его щеки слегка порозовели.

— Спасибо, сестра.

Она поставила пустой стакан на прикроватный столик и пощупала его пульс, он был слабым.

— Тебе надо в больнице лежать, а не здесь, посреди леса, да еще в одиночестве.

Мужчина ничего не ответил — просто закрыл глаза. И вскоре задремал.

Она подвинула кресло ближе к кровати и села, раздумывая, что же предпринять. Заставить его поехать в больницу она не могла, поскольку он возражал. Кроме того, Кен в отъезде, а никто другой на себя ответственность за Текса не взял бы. Она не могла позвонить никому из докторов — пришлось бы объясняться, а это в нынешней ситуации затруднительно. Сестры и доктора не завязывали близких контактов с пациентами. Мерели прекрасно знала, что подобные отношения осуждались.

Проблема разрешилась с приездом Расти. Поскольку свой ключ он отдал Мерели, то ему пришлось звонить в дверь. Мерели открыла, он поблагодарил девушку:

— Спасибо. Где-то есть запасной ключ. Надо бы разыскать. — Внимательно приглядевшись к ней, он спросил: — Все в порядке?

— Нет. У Текса жар. И вообще, его надо отвезти в больницу.

Расти нахмурился:

— Так давайте отвезем.

— Но он категорически против. Может быть, он вас послушает.

— Сомневаюсь. Честно говоря, я не могу остаться. Я должен вернуться на ипподром. Я, собственно, приехал попросить вас об одолжении.

— О каком?

— Вы не могли бы съездить на ферму Текса в Черри-Ридж и кое-что привезти для меня?

— Это так важно?

— Да. Иначе я не стал бы вас просить.

— Вообще-то мне не хочется оставлять Текса одного в таком состоянии.

— А вы не могли бы дать ему что-нибудь, чтобы он пока поспал?

— Конечно нет. Я же не врач.

Расти поджал губы и вздохнул:

— Послушайте, девушка, я прошу вас сделать это не для себя. Это для него.

— Что именно?

Он помедлил с ответом.

— Что ж, я расскажу, если вы поедете.

— Логично.

— Это фотография.

— Какая?

— Его жены.

Мерели вдруг показалось, что кровь в ее венах превратилась в ледяную воду. По всему телу прошел озноб. Она не сумела справиться с дрожью. Словно со стороны, девушка услышала свой голос:

— Где она?

— У него на столе. В его спальне.

— И как, по-вашему, я раздобуду ее?

— Скажите Мэгги, что он послал вас.

— А ей не покажется это странным?

Он слабо улыбнулся:

— Люди, которые знают Текса, должны научиться принимать все, что он делает, странно ли это для них или нет.

— Понятно.

Расти принялся объяснять, как найти ферму в Черри-Ридж. Мерели слушала, так и не признавшись, что бывала там. Она не знала, говорили ему об этом Текс или Майк. Когда Расти ушел, она вернулась к больному. Текс лежал с открытыми глазами и выглядел получше. Мерели потрогала его лоб. Он еще был горячим. Не говоря ни слова, она дала ему две таблетки аспирина, которые нашла у себя в сумочке, потом смочила холодной водой салфетку и положила ему на лоб.

— Зачем ты все это делаешь? — еле слышно произнес Текс.

— Потому что у тебя жар. Как самочувствие?

— Не очень плохо.

— И ты все еще возражаешь против того, чтобы я отвезла тебя в больницу?

— Возражаю.

— Тогда я съезжу в город за бинтами. Надо сменить повязку.

— Ладно. Наверное, это надо сделать.

— Надо. Я недолго.

— Хорошо.

Мерели повернулась, чтобы уйти, но Текс удержал ее за руку.

— Ты очень милая девочка, — сказал он.

Она улыбнулась:

— Спасибо.

— Как бы я хотел, чтобы ты не была влюблена в этого своего доктора.

— Но я люблю его.

— И он тебя тоже любит?

— Да, любил.

— Ты имеешь в виду… все изменилось?

— Не знаю.

— Из-за меня?

Девушка отвернулась, чтобы он не увидел мгновенно набежавшие на глаза слезы.

— Нет, конечно нет, — солгала она. — Ну пока. Я буду примерно через полчаса. И сделаю тебе обед. — И она заторопилась по узкому коридору, прежде чем он успел сказать еще что-нибудь.

Когда Мерели вернулась, Текс спал. Она осторожно положила ладонь ему на лоб. Жар спал. Девушка тихонько прошла на кухню. На полке нашла банки с консервированными супами. Выбрала куриный бульон с рисом, отыскала кастрюльку и разогрела суп. На глаза ей попалась коробка с соленым печеньем, и она выложила несколько на тарелку. Холодильник не блистал изобилием: несколько банок пива, паштет и открытый пакет молока. Мерели отметила, что на обратном пути из поместья надо бы купить что-нибудь из еды.

Ей не удалось найти ни подноса, ни суповых тарелок. Бульон она налила в кофейную кружку и вернулась в спальню. Текс открыл глаза:

— Привет. Я подумал, что кто-то снаружи шумит.

— А я шумела? Я старалась все делать тихо.

Она поставила на прикроватный столик кружку с бульоном и тарелку с крекерами, взбила подушки так, чтобы он смог сесть прямо. Потом уселась рядом и стала кормить его с ложечки бульоном. Текс съел первые несколько ложек, потом взмолился:

— Не надо кормить меня, словно я ребенок. Не могу я просто выпить это? Одна рука у меня действует.

Мерели безропотно отдала ему кружку, потом подвинула ближе тарелку с крекерами, чтобы он мог брать их самостоятельно. Покончив с едой, Текс умиротворенно улыбнулся:

— Как хорошо! Я, оказывается, проголодался.

Мерели взяла пустые кружку и тарелку.

— Расти не кормил тебя завтраком?

— Нет. Надо думать, забыл. Он-то ест на ипподроме.

— Ну что ж, — заметила девушка, — наверное, он не подумал, что ты голоден. А теперь я сменю повязки, потом ненадолго уеду. С тобой ведь все будет в порядке, правда?

— Не сомневайся. А куда ты собираешься?

— Ну… я подумала, надо бы кое-что прикупить. К ужину ты наверняка снова проголодаешься.

Он помолчал, внимательно глядя на нее, потом признался:

— Ты здорово со всем справляешься. Мне никогда не нравились женщины, которые суетятся вокруг меня. Но ты другая. Ты не суетишься. Просто спокойно делаешь то, что необходимо.

Она разбирала медикаменты, купленные в аптеке.

— Может, быть медсестрой — мое призвание.

— Так и есть. И мне это нравится.

Мерели ничего не ответила, просто принялась снимать старую повязку. Она промыла рану, с радостью отметив, что та не воспалилась. Значит, жар был вызван чем-то другим, не очень серьезным, иначе не прошел бы так быстро.

Пока Мерели обрабатывала рану, Текс молчал, девушка — тоже. Когда он хотел, мог быть очень хорошим пациентом.

— Ну вот, — сказала Мерели, закончив. — Теперь, пока меня не будет, можешь вздремнуть. Или хочешь что-нибудь почитать?

— Я посплю. Или просто подумаю.

Мерели не смогла удержаться от улыбки.

— А ты хороший мыслитель?

— Лучший. Хочешь знать, о чем я стану думать?

— Ну расскажи, если хочешь. — Мерели принялась складывать и убирать бинты и лекарства.

— Я буду думать о тебе.

Она почувствовала, как жарко вспыхнули ее щеки.

— Ну, звучит не слишком волнующе.

Текс улыбнулся:

— Меня это очень волнует.

Она подошла к двери.

— Тогда думай о чем-нибудь другом. Тебе нельзя волноваться. Доктор сказал — «полный покой».

— К дьяволу доктора.

— Ну-ка, ну-ка, поспокойнее, — пожурила его Мерели, но потом, не выдержав, улыбнулась: — Будь молодцом. Я вернусь как можно быстрее. — И прежде чем он успел что-либо возразить, заторопилась по узкому коридору в гостиную, вышла из трейлера и заперла за собой дверь.

Глава 8

До поместья Текса Мерели добиралась дольше, чем ожидала, — впереди шла колонна больших грузовиков, и она не могла ехать быстро. А свернув на проселочную дорогу, отходящую от шоссе, оказалась среди стада коров, медленно бредущих в ту же сторону.

Когда девушка наконец подъехала к владениям Текса, часы на приборной доске показывали половину третьего. Она остановила машину у дома и вышла. Прежде чем Мерели успела постучать, дверь открыла упитанная женщина средних лет с седеющими каштановыми волосами, круглым загорелым лицом и голубыми глазами:

— Чего вы хотите?

От неожиданности Мерели оторопела и замялась с ответом:

— Я… э-э… меня зовут Мерели Максвелл. Я медсестра. Я только что от Текса… то есть мистера Ховарда. Он попросил меня поехать и привезти ему кое-что.

Женщина оглядела ее с ног до головы:

— Где он?

Мерели не ожидала прямого вопроса и не знала, как на него ответить.

— A-а… с ним все в порядке.

— Да? Я слышала, в него стреляли.

— Так и было. Но рана не серьезная. Он будет дома примерно через неделю.

— Хм! Мог бы, по крайней мере, дать мне знать, где находится. Он снова в больнице?

— Нет. Могу я войти? Я должна кое-что взять.

Голубые глаза женщины испытующе следили за ней.

— Что? — требовательно спросила она.

— Кое-что из его комнаты.

— Что? Я принесу.

— Ну, фотографию. С его стола.

Похоже, женщина удивилась:

— Если вы имеете в виду фотографию Кэрол, то ее забрала полиция.

Мерели взволнованно вдохнула:

— Полиция? А зачем же…

— Не знаю. Но тем не менее, они ее забрали. Пришли, обыскали весь дом, пока хозяин был в больнице.

— Но с него ведь сняли обвинение в убийстве, и они должны были вернуть все, что взяли.

— А они не вернули. И он никого не убивал. Я говорила им это, но они не обращали внимания.

Мерели подумала, что женщина вовсе не такая уж грозная и неприступная, как ей показалось вначале.

— А вы Мэгги?

— Да, я Мэгги, — ответила та, — Мэгги Катлер. — Потом нехотя добавила: — Проходите, угощу вас чаем.

Мэгги провела девушку через холл в светлую, залитую солнцем кухню. Подвинула к столу стул и предложила:

— Присаживайтесь. Я сейчас заварю чай.

Мерели села, не зная, что сказать. Ей не хотелось расстраивать женщину. Мэгги тем временем наполнила чайник водой и поставила его на плиту, потом насыпала чай в заварочный чайник.

— Не люблю чай в пакетиках, — прокомментировала она.

— Боюсь, я не знаю, в чем разница, — вздохнула Мерели. — Я-то из тех хозяек, которые предпочитают делать так, как побыстрее, — чай в пакетиках, растворимый кофе, иногда даже полуфабрикаты. — Она не стала пояснять: «Но только не тогда, когда я готовлю для Кена».

— Так вы, говорите, медсестра? — вежливо поинтересовалась женщина.

— Да.

— Тогда, наверное, вы много работаете в больнице, и сил на дом не хватает. У вас нет семьи?

— Нет.

— Гм, — только и произнесла Мэгги. — А вы любите имбирные пряники?

— Люблю.

— У меня случайно есть несколько.

Она скрылась в кладовой, примыкающей к кухне, и вынесла оттуда аппетитный кусок имбирного пряника на тарелке. Поставив тарелку на стол, Мэгги достала из холодильника мисочку со взбитыми сливками, сдобрила пряник большой порцией сливок и сказала:

— Текс любит имбирные пряники.

Мерели не сдержала любопытства:

— А вы давно работаете у Текса?

— Пять лет. С тех самых пор, как он купил эту ферму. Сразу как женился.

— Значит, вы знаете его жену?

— Да, знаю.

Мерели хотела спросить, нравилась ли та Мэгги, но решила, что задавать такой вопрос не слишком мудро. Закипел чайник, и Мэгги налила кипяток в заварочный чайник.

— Хорошенькая девушка, — продолжала она, — но не слишком подходящая жена для Текса.

— Да? А почему?

Мэгги пожала плечами:

— Хотела сниматься в кино. Думала, что может петь. Я всегда считала, что она поэтому и замуж за Текса вышла. Надеялась, что муж протолкнет ее в кино или на телевидение. Но он не стал этого делать.

— Она… она хорошенькая?

Мэгги налила чай в чашку Мерели.

— Довольно-таки. Но я всегда говорю, что красивая внешность — только обертка. — Она налила чаю себе и села за стол. — Хотите молока? Или сахара, или лимон? — немного подумав, спросила Мэгги.

— Нет, спасибо, — вежливо ответила Мерели.

Некоторое время они пили чай в спокойном, не напрягающем молчании. Мерели попробовала пряник.

— М-м! Вкусно! — оценила она лакомство.

— Я хорошо готовлю, — не стала скромничать Мэгги.

— Без всякого сомнения.

Сделав еще глоток ароматного напитка, Мэгги полюбопытствовала:

— Он с Расти?

Мерели кивнула:

— В трейлере.

— Я так и думала. Иначе я о нем что-нибудь услышала бы.

Мерели поставила свою чашку.

— Кто пытался убить его? — прямо спросила она.

— Я не знаю. Если бы знала, то рассказала бы полиции.

— Как вы думаете, а он знает?

Женщина пожала плечами, налила Мерели и себе еще чаю и задумчиво помешала в чашке.

— Не его жена? — не унималась Мерели.

— Нет. Она бы не зашла так далеко. Если только… — Мэгги вдруг замолчала, и Мерели нетерпеливо проговорила:

— Если только что?

Женщина с неохотой ответила:

— Ну, она нравится многим молодым людям. А ей нравится экспериментировать.

Это было кое-что новое, и Мерели немало удивилась.

— А Тексу?

— О нет! — торопливо возразила Мэгги. — Он для этого слишком чувствителен.

Мерели решила, что не хочет узнавать больше, чем уже знает, и что она и так узнала больше, чем ожидала. Допив чай и доев пряник, девушка от души поблагодарила добрую женщину:

— Что ж, спасибо вам. Мне пора.

Она подумала, что, может быть, стоит предложить Мэгги поехать с ней. Но решила, что, если бы Текс хотел, чтобы его экономка была с ним, он послал бы за ней Расти.

Мэгги посоветовала:

— Лучше не говорите ему, что полиция забрала фотографию.

— Нет, не стану. Честно говоря, я вообще не собираюсь рассказывать ему, что ездила сюда. Это Расти попросил меня.

Мэгги пожевала нижнюю губу.

— Расти хороший друг. А он сказал, зачем ему понадобилась фотография?

— Нет. — И тут ей в голову пришла мысль. — А была на фото какая-нибудь надпись?

— Нет. Если только на обороте, а его не было видно. Снимок стоял в кожаной рамке, и полиция так в рамке его и забрала.

— Что ж, спасибо за угощение, — еще раз поблагодарила Мерели. — И не беспокойтесь о Тексе. Я уверена, что через неделю он будет дома. А может, и раньше.

Мэгги кивнула:

— Если он чего-то захочет, дайте мне знать.

— Конечно. До свидания.

Уезжая, она увидела, как Майк водит по тренировочной дорожке лошадь, очень похожую на Длинноногого. Когда Текс вернется домой, она попросит его побольше рассказать ей о том, как тренируют лошадей.

На обратном пути она остановилась у супермаркета и купила кое-что из продуктов: отбивную из барашка, картофель, замороженный горошек, чай в пакетиках, хлеб, масло, яйца и пакет апельсинового сока. Этого хватит Тексу на ужин и на завтрак. А она со спокойной душой может поехать домой, предоставив остальное Расти.

Когда девушка вернулась в трейлер, Текс уже проснулся и начал беспокоиться. Прежде чем пойти к нему, Мерели занесла продукты на кухню. Он встретил ее неласково:

— Что-то ты долго.

Она улыбнулась и расправила простыню на его кровати:

— Дела были.

Он взял ее за руку:

— У меня тоже есть дела. И я не могу больше здесь лежать.

— Ты останешься здесь всего на пару дней.

— Ты имеешь в виду пару лет.

Мерели освободила свою руку:

— Почему ты не вызвал сюда свою экономку, чтобы она ухаживала за тобой?

— Потому что не хочу.

— Разве она не опытная и заботливая?

— Очень даже. Но она начала бы опекать меня.

— А тебе это не нравится?

— Боже ты мой, нет!

— Расти или я могли бы отвезти тебя домой. В твой дом в Черри-Ридж, если ты называешь это домом.

— Он один из них.

— А где другой?

— В Беверли-Хиллз. И еще в Сан-Фернандо-Валлей.

Мерели рассмеялась:

— А ты непоседа, да?

— Конечно. Почему бы нет?

— А какое из этих мест больше всего нравится твоей жене?

Его лицо словно закрылось — будто кто-то дернул за шнурок и опустил жалюзи, такие плотные, что между дощечками не проникало ни лучика света.

— Я уже говорил тебе — у меня нет жены… теперь.

— Сколько ты не виделся с ней?

— Года два…

— Может, она за это время изменилась в лучшую сторону, повзрослела.

— Она родилась взрослой — внутри. А снаружи она хорошенькая, мягкая и женственная. Но внутри — старая, как само время, и крепкая, как гвозди.

— Ой, ну ладно тебе. Она не может быть такой плохой.

Текс немного расслабился.

— Она очень амбициозна. Хочет быть звездой, но никогда ею не станет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что у нее нет необходимых качеств.

— Но должно в ней быть что-то, за что ты полюбил ее.

Повисло тяжкое молчание. Чтобы сгладить неловкость и чем-то занять себя, Мерели кинулась прибираться в комнате. Наконец он прервал затянувшуюся паузу:

— Она может быть очень очаровательной, когда хочет.

Мерели вытирала пыль с туалетного столика. При этих словах она повернулась к нему:

— Разве ты не хочешь, чтобы она вернулась?

Текс покачал головой:

— Нет. — Он долго смотрел ей в глаза, а потом тихо произнес: — Повзрослела она или нет, но я повзрослел несомненно. Я хочу, чтобы рядом со мной была совершенно другая девушка. — Он улыбнулся. — Вроде тебя.

Но Мерели не улыбнулась в ответ.

— Это нелепо. Тебе сейчас нужно как следует поесть. Я приготовлю ужин. — И она вышла из комнаты. Пока она шла по узкому коридору, ее преследовал его смех.

Приготовив ужин, Мерели порезала мясо и разложила на тарелке гарнир так, чтобы Текс мог есть одной рукой, налила в чашку чай и отнесла это все в спальню. Тарелку она поставила на колени раненому, чашку и блюдце — на прикроватный столик и подвинула его так, чтобы Текс мог легко дотянуться до угощения.

— Все хорошо?

Он уже принялся за еду.

— Просто прекрасно. Когда ты рядом, я как настоящий больной.

Мерели отвернулась:

— Не начинай сначала! Потому что завтра я должна ехать домой.

— И что тогда случится со мной?

— То же самое, что случилось бы, если бы я не приехала в первый раз.

— Расти позволил бы мне умереть с голоду.

— Нет, не позволил, и ты прекрасно это знаешь.

Он усмехнулся:

— Ты шикарно запекла картофель.

— Рада, что тебе понравилось. Закончил?

— Да, — кивнул Текс.

Мерели подошла, забрала пустую тарелку и подала ему чашку чаю.

— Пойду тоже перекушу, — сказала она и вышла из комнаты.

Пока Мерели ужинала в кухне, пришел Расти.

— Вы ужинали? — спросила Мерели.

— Нет. Перехвачу что-нибудь по-быстрому. Я должен вернуться на ипподром. Сегодня вечером я выступаю на скачках.

— Ваш ужин готов. Проходите, садитесь. — Она предусмотрительно приготовила еды побольше — на случай, если Расти вернется. И теперь встала и положила ему на тарелку мясо и гарнир.

Он сел за стол напротив нее.

— Вы привезли фотографию?

— Нет. Ее забрали полицейские.

— Полицейские? — Расти явно был шокирован таким сообщением. — Для чего она им понадобилась?

— Мэгги сказала, они обыскали весь дом, пока Текс был в больнице, и взяли снимок.

— Но его ведь оправдали. Так что они должны были вернуть все его вещи.

Внезапно ей пришла в голову неожиданная мысль.

— Он был дома, на ферме, после того как вышел из больницы — до того вечера на ярмарке. Не заметил он, может, ее не было уже тогда?

Расти задумчиво посмотрел на девушку.

— Хороший вопрос…

Мерели поставила перед ним тарелку с едой и села за стол. Мысли ее носились в голове, словно гонимые ветром кустики перекати-поля.

— Может быть, полиция вернула ему снимок, а он его убрал куда-нибудь или выбросил, — предположила она. — Мэгги знала бы об этом?

С набитым ртом Расти ответил:

— Может, и не знала бы.

Несколько минут они ели в молчании. Потом Мерели сообщила:

— Завтра я уезжаю домой. Вы справитесь, когда я уеду?

— Конечно. Покажете, как менять повязки?

— Конечно. А когда доктор Райдер вернется, он придет к вам. — Внезапно она осознала, что за последние двадцать четыре часа впервые подумала о Кене, если не считать того, что она говорила о нем Тексу и Расти.

Расти предложил:

— Оставьте себе ключ, ну, тот, что я вам дал. У меня есть еще.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Если доктор Райдер соберется приехать, я дам ему ключ.

Остаток вечера она провела с Тексом. Расти установил маленький телевизор и умудрился настроить его. Так что они смогли посмотреть скачки в десять часов. Потом Мерели сделала все необходимые вечерние процедуры Тексу и вернулась в мотель.

На следующий день, уже дома, она обнаружила в почтовом ящике записку от Кена.

«Мерели, позвони мне. Я хочу, чтобы ты познакомилась с моей сестрой. Кен».

Глава 9

Мерели позвонила Кену в больницу. Она успела вовремя — доктор еще не отправился на вызовы.

— Это Мерели. Что ты хотел?

— О, Мерели! Прости, мне надо было спешить, и я не успел попрощаться.

— Правда?

— Ты не хочешь узнать, где я был?

— Не особенно.

В трубке раздался несколько раздраженный вздох.

— Ну перестань, пожалуйста! Я сожалею о том вечере, когда мы возвращались из Саратоги.

Мерели поняла, что выиграла очко.

— Ладно. Спрошу: где же ты был?

— В Нью-Йорке.

— И зачем?

— Возобновить отношения с моей сестрой. Она прилетела из Калифорнии.

— Да? И где она сейчас?

— С Бартонами. Я подумал, что привезу ее познакомить с тобой сегодня вечером, если у тебя все в порядке.

По какой-то необъяснимой причине Мерели не чувствовала абсолютно никакого желания знакомиться с сестрой Кена. Но что она могла поделать? И девушка согласилась:

— Да, конечно. Со мной все в порядке. Приезжайте около восьми.

— Прекрасно. Увидимся. — И он положил трубку.

С чего бы, хотела она знать, вдруг появилось странное чувство надвигающегося несчастья? Конечно, сестра Кена абсолютно безобидна. И если она остановилась у Бартонов, вероятно, это всего-навсего кратковременный визит. Но пока Мерели приводила в порядок свою квартирку и одевалась к вечеру, ее точила какая-то смутная мысль. Что говорил Кен о сестре? Немного, насколько она помнила. Только то, что она уехала из дома после того, как умер их отец. И, если честно, похоже было на то, что Кен не очень-то и хотел говорить о ней. А в воскресенье, когда они ужинали с Бартонами, Мерели спросила его, встречается ли он хоть иногда с сестрой. И Кен ответил, что не виделся с ней уже два года. И ничего о ней не знает. А теперь сестрица вдруг объявилась, прямо в Кристал-Спрингс, и остановилась у Бартонов, где живет Кен. Что же так тревожит ее, Мерели, в предстоящей встрече с этой сестрой?

В начале девятого, увидев вышедшую из машины Кена очень красивую миниатюрную женщину с длинными светлыми волосами, Мерели пожелала про себя, чтобы она смогла не впустить ее в свою квартирку. Но конечно, она этого не сделала. Кроме того, если она выйдет замуж за Кена, эта женщина станет ее золовкой. Так что она открыла дверь и изобразила гостеприимную улыбку.

— Привет. — Кен наклонился и поцеловал Мерели в щеку. — Это моя сестра Кэрол. — Помедлив, он добавил: — Кэрол Блейкли. Миссис Роберт Блейкли, или, если тебе больше нравится, миссис Текс Ховард.

Мерели уже было протянула гостье руку, но при этих словах непроизвольно отдернула ее, и все, что смогла вымолвить, было:

— О!

Кен подтолкнул сестру вперед, в комнату, и Мерели отступила, пропуская их. Пересилив себя, девушка вежливо пригласила:

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Если сестра Кена и заметила неожиданную холодность Мерели, то ничем этого не показала. Она просто подошла к креслу и села. Мерели закрыла за ними дверь, а когда Кен проходил мимо, одарила его полным упрека взглядом. Он же прошел и остановился посередине комнаты, ожидая, когда она сама сядет. Мерели плюхнулась в ближайшее кресло, Кен уселся на софу.

— Кэрол желает повидать мужа, — объявил он.

По спине Мерели пробежала холодная дрожь. Когда к ней вернулся дар речи, девушка не без труда выдавила:

— Я не думаю, что он достаточно окреп для приема гостей. — Она внимательно посмотрела в лицо гостье, но не обнаружила признаков того, о чем сообщила ей Мэгги. Была ли причина, по которой Кен, будучи врачом, привез свою сестру сюда, где за ней можно было бы присматривать?

— Но она не гостья. Она его жена.

Мерели проигнорировала выпад Кена. Она с трудом сглотнула, потом через силу выдавила:

— Вчера я ездила к нему сменить повязки… у него был жар.

Кен удивленно поднял брови:

— Рана ведь не воспалилась?

— Нет. Сегодня ему уже лучше.

— Сегодня ты снова туда ездила?

— Нет. Я останавливалась в мотеле в Саратоге. Я брала выходные.

На лице Кена появилось выражение, которое, как Мерели знала, означало, что он чем-то обеспокоен.

— Кэрол говорит… история о том, как в него стреляли на ярмарке, была во всех газетах и муссировалась по телевидению, поэтому она и приехала сюда.

За все это время сестра Кена — жена Текса — не промолвила ни слова. Лишь теперь подала голос:

— Я чувствую, что мое место рядом с мужем. — У нее был низкий, хорошо поставленный голос, — голос настоящей леди.

Мерели напряглась.

— О нем хорошо заботятся, — с вызовом заявила она.

— Кто? — требовательно спросила супруга телезвезды.

— Расти.

Девушка посмотрела на свои руки, сжатые на коленях в кулаки, потом спросила Кена:

— Мы можем поехать туда сегодня же вечером?

Кен вопросительно взглянул на Мерели:

— Как ты думаешь?

— Думаю, не стоит. К тому времени, как вы приедете, он уже будет спать, а Расти, возможно, уедет на ипподром. Текс не сможет встать и открыть вам дверь. От его кровати до входной двери слишком далеко. — Мерели просто не смогла заставить себя признаться, что у нее есть ключ.

— Я рассказал Кэрол о трейлере, — сообщил Кен.

— Я предлагала отвезти его на ферму, там о нем могла заботиться Мэгги, — продолжала Мерели, — но он отказался. И не хочет, чтобы Мэгги приехала в трейлер и присмотрела за ним.

Кэрол улыбнулась, и Мерели не могла не заметить, как она похожа на брата. От этого в животе у нее все перевернулось. Девушку даже затошнило. Тошнота подступила к горлу. Словно во сне, она услышала голос Кэрол:

— Текс бывает очень упрям, когда захочет. Больные мужчины всегда такие вздорные и капризные, правда, Кен?

Тот пожал плечами:

— Я бы хотел взглянуть, как его рука.

— Завтра наступит очень скоро, — заметила Мерели. — А как менять повязки, я показала Расти. Может, хотите чего-нибудь? Чаю или кофе?

Кен встал, его сестра — тоже.

— Нет, спасибо, — отказался он. — Нам лучше вернуться к Бартонам. Я сказал, что мы ненадолго.

Мерели не стала упрашивать их остаться. Она тоже поднялась и проводила нежданных гостей до двери. В дверях Кен остановился:

— Ладно, увидимся в больнице утром.

— Да, — кивнула Мерели.

— Было приятно познакомится с тобой, — подала голос Кэрол. — И спасибо, что заботишься о моем муже.

— Спокойной ночи, — вежливо попрощалась Мерели. — Она не смогла бы солгать, сказав, что ей тоже было приятно познакомиться. Тем более, что у нее сложилось впечатление, что эта девица может создать большие проблемы.

Встретившись на следующие утро с Кеном в больнице, Мерели ожидала, что он пожурит ее за то, как она повела себя с его сестрой. Однако этого не произошло. Они просто пожелали друг другу доброго утра. Потом Кен как бы невзначай обронил:

— Сегодня вечером я везу Кэрол в трейлер. Хочешь поехать с нами?

— Нет, спасибо. Сегодня вечером я занята.

По обыкновению, Кен должен был поинтересоваться: «Какие дела?» Но он не поинтересовался. Просто, кивнув проходящему мимо знакомому врачу, обронил:

— Ладно, тогда увидимся, — и пошел дальше по коридору.

Спеша к вызвавшему ее пациенту, Мерели недоумевала: что значит безразличие Кена? Неужели из-за приезда Кэрол их отношения испортятся? И чем обернется для Текса внезапное появление его странной и взбалмошной жены? Может, позвонить ему? Но вот опять — она же не знает номера телефона. Надо было записать его, когда была у Текса. Но тогда это не пришло ей в голову. Она подумала о том, что, вероятно, Мэгги знает. Узнать номер телефона поместья и позвонить туда? Она попыталась. Но ей сказали, что номер не зарегистрирован. Что ж, она ведь может съездить на ферму, когда закончит работу в больнице. Вечером все равно нечего делать, так что если и устанет — не страшно. Можно лечь спать пораньше.

Итак, едва закончив дела в больнице, Мерели села в машину и поехала в Черри-Ридж. Подъехав к поместью, она увидела припаркованную там машину, похожую на автомобиль миссис Бартон. Сердце ее упало. Неужели Бетти привезла сюда Кэрол? Или Кэрол попросила у нее машину и приехала самостоятельно? Конечно, она ведь наверняка прекрасно знает дорогу сюда.

Не успела Мерели выйти из машины, как входная дверь дома открылась. На пороге возникла Мэгги и остановилась, очевидно дожидаясь ее. Как только девушка подошла к крыльцу, Мэгги объявила:

— Как я рада, что вы приехали. Она здесь! — И женщина ткнула большим пальцем в направлении конюшни.

— Кэрол? — уточнила Мерели.

— Кто ж еще?

— Могу я зайти на минутку?

Мэгги отступила в сторону, пропуская девушку в дом, и повела ее на кухню.

— Заварю чаю, — сказала она.

— Нет, нет, спасибо. Не сегодня. Я приехала только спросить, не знаете ли вы номер телефона трейлера Расти. Сегодня вечером брат Кэрол повезет ее туда, и я подумала — надо бы предупредить Текса.

— О нет! — Мэгги грузно осела на стул, Мерели присела напротив. — Я не знаю номера телефона. Я думаю, он не зарегистрирован, как и телефон поместья. И у меня его нет. Он никогда не был нужен.

— О господи! — Взглянув в окно, Мерели увидела, как из конюшни вышла Кэрол и направилась к дому. Мерели вскочила как ужаленная. — Она идет сюда! Я не хочу встречаться с ней!

— О, пожалуйста! Останьтесь и помогите мне с этой дамочкой!

— А зачем нужно вам помогать? К тому же она имеет полное право находиться здесь. Это дом Текса, а она — его жена. — Мерели наблюдала, как Кэрол приближается к дому. Женщина шла как-то неровно, спотыкаясь, словно пьяная.

Мерели повернулась к Мэгги:

— Она что, выпила?

Та покачала головой:

— Нет. Гораздо хуже.

— Вы имеете в виду наркотики?

Мэгги кивнула и смахнула с глаз слезы тыльной стороной ладони.

— Она занимается этим с тех пор, как ушла от Текса. Но он не верит.

У Мерели все похолодело внутри.

— Интересно, а ее брат знает?

— Если он встречался с ней позже, должен знать. А вы знакомы с ее братом?

— Да. Он мой жених.

— И вы ничего не знали о Кэрол?

— Практически. Я никогда не видела ее. Вплоть до вчерашнего вечера. Кен привез ее ко мне домой. Чтобы мы познакомились.

— И она была в порядке?

— Кажется, да. Ее брат — врач. Я уверена — он бы знал, если с ней что-то не так.

Они стояли в залитой солнцем кухне, наблюдая, как Кэрол ковыляет от конюшни к дому, пока та вдруг не рухнула на тропинку, как сломавшаяся кукла.

— Бог ты мой!

Мерели бросилась вон из дома к лежащей на земле женщине. Она упала возле Кэрол на колени, принялась тормошить ее, звать по имени. Но та не двигалась. Мерели осторожно приподняла ей веки и испугалась — зрачки Кэрол были всего лишь маленькими черными точками. Она была без сознания, от чего — Мерели не смогла бы с уверенностью сказать. Это мог быть ЛСД или любой другой наркотик.

Мэгги выбежала из дома вслед за Мерели и остановилась около нее, не зная, что делать. Девушка поднялась на ноги.

— Мы должны перенести ее в дом и вызвать врача.

— Вы имеете в виду ее врача? — спросила Мэгги.

— Да, доктора Райдера.

— А это не он лечил Текса, когда тот лежал в больнице?

— Да, он. Как вы думаете, мы сумеем поднять ее?

— Почему нет? Но что же мы не позовем Майка?

— Я сбегаю за ним. Он в конюшне?

— Должен быть там.

Мерели побежала в конюшню, но Майка там не увидела. Тогда она позвала:

— Майк! Вы здесь?!

Откуда-то раздался его голос:

— Да. Здесь. Это ты, Кэрол? Я же велел тебе уйти. И я имел в виду именно это. Держись подальше от лошадей!

— Это не Кэрол. Это Мерели. Мисс Максвелл.

— О! Ну и что вы хотите? Я очень занят.

— Случилось несчастье, Майк. Кэрол стало плохо. Она упала, когда шла в дом. Она лежит на дорожке. Нам нужна ваша помощь… мне и Мэгги. Вы не поможете перенести ее в дом?

— Вот черт! От этой девчонки всегда одни только проблемы! — Он возник откуда-то из-за перегородки, вытирая полотенцем руки. — Когда она пришла сюда, то была такая возбужденная. Я подумал — что-то случилось.

— О чем это вы? — не поняла Мерели.

Он перекинул полотенце через загородку стойла.

— Ну, она вела себя так активно, хотела взять лошадь прокатиться верхом.

— Но ведь они не верховые лошади, так? Ни одна, кроме Грозового Облака.

— Верно, — подтвердил Майк. — Кроме того, она верхом-то ездить не умеет. Ну, где она?

— Там.

Они торопливо подошли к Кэрол, все еще не подававшей признаков жизни.

— Надо бы врача вызвать, — заметил Майк и, подхватив сильными руками Кэрол, поднял ее.

— Попробую дозвониться до доктора Райдера.

Мерели побежала в дом. Телефон стоял на столике в холле, и она быстро набрала номер больницы. Ей повезло. Кен был там. Однако оператор, связавшись с ним, сообщила, что доктор занят в родильном отделении.

Делать было нечего, и Мерели просто попросила:

— Как только он освободится, дайте ему этот номер, пожалуйста. Пусть немедленно позвонит. Вопрос жизни и смерти. — Продиктовав номер телефона, она положила трубку.

Мерели знала, что Кен не захочет, чтобы кто-то из врачей узнал о его сестре. И она не думала, что некоторая задержка с медицинской помощью станет для Кэрол фатальной. Все, что Мерели могла сделать, — надеяться, что роды у пациентки Кена будут быстрыми.

В дом вошел Майк с Кэрол на руках.

— Куда ее положить?

— Кладите на софу в гостиной, — распорядилась Мерели. — Иначе придется поднимать ее по лестнице.

Майк, как и предположила Мэгги, не слишком аккуратно бухнул бесчувственную женщину на софу рядом с камином, предварительно отпихнув ногой кофейный столик, чтобы проще было подойти к софе.

— Вызвали доктора? — спросил Майк.

— Нет еще. Он принимает роды. Кен позвонит, как только освободится.

Майк направился было к двери, но тут же остановился.

— Собираетесь сообщить Тексу?

— Нет. Ни к чему, — ответила Мерели. — Помочь он все равно не сможет, так чего его зря расстраивать.

— Вот это правильно, — согласился Майк и вышел из дома.

Через несколько минут зазвонил телефон.

— Это, наверное, врач, — обрадовалась Мерели. — Я отвечу?

— Может, так и лучше, — кивнула Мэгги.

Мерели вышла в холл и взяла трубку.

— Алло?

— Это доктор Райдер, — раздался долгожданный голос Кена. — Кто-то оставил этот номер, чтобы я позвонил.

— Да, это Мерели. Пожалуйста, приезжай поскорее!

— Куда? Что произошло?

— Кэрол… Она в Черри-Ридж, на ферме.

— Как она там очутилась?

— Приехала на машине Бетти.

— А Бетти с ней?

— Нет.

— В чем там дело?

— Лучше приезжай и сам посмотри.

— А что ты там делаешь?

— Ох, пожалуйста, хватит вопросов. Твоей сестре плохо. Очевидно, передозировка ЛСД или еще чем-то. Она без сознания.

— Скоро буду. — В трубке щелкнуло и раздались гудки.

Она положила трубку и вернулась в гостиную к Мэгги.

— Он уже едет, — сообщила она, рухнув в ближайшее кресло. Колени ее ослабли, сердце, казалось, налилось свинцом.

В ожидании Кена Мерели и Мэгги сидели молча, не сводя глаз с бесчувственного тела на софе. У Кэрол было хорошенькое изящное личико, на котором застыло умиротворенное выражение, и миниатюрное, хорошо сложенное тело. На вид ей нельзя было дать больше шестнадцати. Но Мерели прекрасно знала, что Кэрол гораздо больше, — по крайней мере, жена Текса точно уж старше ее самой. Пару раз Мерели подходила и щупала пульс Кэрол, потом возвращалась в свое кресло.

Когда на подъездной дорожке появилась машина Кена, она поспешила к двери, чтобы открыть ему. С сумкой в руке он едва заметил Мерели. Даже чуть не наткнулся на нее, входя в дом. Девушка кивнула Мэгги, давая понять, что доктора и пациентку лучше оставить одних. Сама прошла вслед за экономкой на кухню.

Кену понадобилось бросить на сестру лишь один взгляд, чтобы понять суть проблемы.

— Мисс Максвелл! — позвал он.

Мерели немедленно поспешила к нему.

Он стоял у софы, неотрывно глядя на Кэрол. Когда в комнату вошла Мерели, он попросил:

— Расскажи, что ты об этом знаешь.

— Не так уж много. Когда я приехала, Кэрол уже была здесь. В конюшне. Через несколько минут она вышла и направилась к дому. Шла неровно, пошатывалась, а потом вдруг упала. Когда мы с Мэгги подбежали к ней, она была без сознания. Мы позвали Майка помочь нам перенести ее в дом. Он сказал, что когда она была в конюшне, то вела себя странно — очень возбужденно. Попыталась упросить его позволить ей взять лошадь покататься верхом.

— Но она не умеет ездить верхом, — заметил Кен. — Кроме того, это ведь не верховые лошади. Они ходят только в упряжке.

— Верно, — подтвердила Мерели.

Теперь Кен вовсе помрачнел. Таким Мерели его еще никогда не видела.

— Пожалуйста, позвони в больницу, пусть пришлют машину «скорой помощи», — попросил он. — Сделаешь?

Мерели медлила с ответом, недоумевая:

— Ты хочешь, чтобы ее забрали в больницу? Хочешь, чтобы о твоей сестре узнали?

Кен поджал губы:

— А что еще я могу сделать? Ей немедленно нужна квалифицированная помощь. Речь идет о ее жизни.

Мерели молча повернулась и вышла в холл. Она связалась с больницей по телефону и попросила прислать машину. Вернувшись в гостиную, девушка спросила:

— Хочешь, я поеду с ней?

Он покачал головой:

— Нет. Я поеду за «скорой» на своей машине. Кстати, тебе пора быть дома в постели.

Мерели подумала, что сейчас ее жених снова спросит, зачем она приехала на ферму. Но он не спросил. Кен взял свою сумку и отнес ее в машину. Потом вернулся и сел рядом с Кэрол. Они немного помолчали. Потом он спросил:

— Ты рассказала Тексу?

— Нет. Я… ну, я подумала, что он сильно расстроится. А ведь все равно ничего сделать не сможет.

Кен на это ничего не сказал.

— А ты знал, что она занимается этим?

— Нет. Когда я встретился с ней в городе, она была в полном порядке. Кэрол позвонила мне из Голливуда и попросила встретить ее в аэропорту. Сказала, что хочет поговорить со мной, что ей нужна моя помощь. Мне она показалась расстроенной. Но Кэрол настаивала на том, что расскажет обо всем при встрече. Я предложил приехать и погостить у Бартонов. Она с радостью согласилась. Бартоны ей всегда нравились.

— Интересно, Бетти позволила ей взять машину или она поехала без спросу?

— Не знаю. В любом случае она не в состоянии была бы вести машину, если выезжала под действием наркотиков.

— Нет.

Внезапно женщина, лежащая на софе, пошевелилась, и Кен с Мерели разом повернулись к ней. Кэрол что-то забормотала. Они едва сумели расслышать:

— Не дай им убить его… Они хотят убить его… из-за этих денег… я не хочу этих денег…

Кен наклонился к сестре:

— Кто кого хочет убить?

— Текса. Они хотят убить его… моего мужа…

— Кто хочет его убить?

— Они…

— Кто «они»?

— Не могу сказать… Поручили Арти Уилсону убить его… Только Арти был совсем невменяем… наркотики… он убил себя… это есть во всех газетах…

— Ты пыталась убить его? — не оставлял расспросов Кен.

— Нет. Я не смогла бы… Я люблю его… Не хочу… этих денег…

На улице раздался звук сирены «скорой», и Кен выпрямился. Его глаза встретились со взглядом Мерели.

— Нам лучше помалкивать до тех пор, пока она не придет в себя и я не выясню, что все это значит.

— Конечно, — согласилась Мерели.

Водитель «скорой» и санитар принесли носилки, и Мерели помогла переложить на них Кэрол. Пока они возились с ней, Кэрол продолжала бормотать, но еще более неразборчиво и отрывисто, чем раньше.

Подойдя к своей машине, Кен спросил Мерели:

— Ты будешь дома сегодня вечером?

— Если хочешь — буду, — ответила девушка.

Поднявшись на крыльцо, она наблюдала, как отъезжают «скорая» и машина Кена. Потом зашла в дом.

— Думаю, я все-таки съезжу в трейлер. Хотите со мной?

Экономка размышляла недолго. Женщина решительно расправила плечи:

— Да. Если не возражаете. — Она сняла передник и добавила: — Надо сказать Майку, что я уезжаю.

— Хорошо, — кивнула Мерели. — Я буду ждать вас в машине.

Мэгги вышла из конюшни и присоединилась к Мерели.

— Майк беспокоится из-за этих хиппи, что болтались тут недавно. Он прогонял их несколько раз, но они всякий раз возвращались.

— А он не может заявить на них в полицию?

— Майк говорит, что ему противно от одной мысли, что сюда вернутся полицейские. С него достаточно прошлого раза.

Мерели кивнула:

— Я его понимаю.

Они подъехали к трейлеру, и Мерели открыла дверь своим ключом. К ее удивлению, Текс в купальном халате лежал на софе в гостиной и выглядел не в пример лучше, чем раньше. Судя по всему, он был рад видеть Мерели. Лицо его просветлело.

— Ну и ну! Это ты, голубоглазая!

— Привет. Я привезла к тебе гостью.

— Дока? — В его голосе не слышалось особой радости.

— Нет. Гораздо лучше. — Мерели распахнула дверь пошире, и в комнату вплыла Мэгги.

На мгновение на лице Текса мелькнуло раздражение. Но он тут же расплылся в улыбке.

— Мэгги! А я вот… э-э… небольшой несчастный случай.

Экономка кивнула:

— Наслышана. Ты созрел, чтобы поесть?

Текс рассмеялся:

— Типичный для Мэгги вопрос! Присаживайтесь, вы обе.

Мэгги и Мерели уселись в кресла.

— Мы ненадолго, — сказала Мерели, — я, по крайней мере. Я просто заехала сказать тебе… предупредить… — Не в состоянии подобрать подходящие слова, девушка замолчала.

— Предупредить о чем? — требовательно спросил Текс.

— Хотите, я скажу? — пришла на выручку Мэгги.

Мерели кивнула:

— Может, так и лучше. Он должен знать.

— Знать что? — Лицо Текса вновь побледнело. Он безвольно откинулся на софе.

— Это касается Кэрол, — пояснила Мэгги. — Она вернулась.

Текс, собравшись с силами, принял сидячее положение. Мерели тут же подскочила, чтобы помочь ему и поправить подушки.

— Ты имеешь в виду, что она не в Голливуде или в Сан-Франциско? — вяло уточнил Текс.

— Нет. Сегодня после обеда она была на ферме.

— Чего хотела?

— Хотела взять лошадь покататься верхом.

— Но она ведь не умеет ездить верхом и вообще всегда боялась лошадей.

— Я знаю, — кивнула Мэгги. — Майк не позволил ей даже приблизиться к лошадям. Он сказал, она была…

Мерели торопливо перебила:

— Ей стало нехорошо, Текс.

— Нехорошо? Что случилось?

Мерели наблюдала за выражением его лица. Оно исказилось и напряглось, на лбу выступили капельки пота.

— А ты не знаешь?

— Конечно, не знаю. Я ее два года не видел.

— А тогда с ней все было в порядке?

— Что ты имеешь в виду — все в порядке? Физически — да. То есть она была здорова.

— Ну а теперь она больна. Мне очень не хочется говорить тебе, но ты должен знать. Кэрол — наркоманка. Она… ну, ее увезли из поместья. Так случилось, что я была там, когда ей стало плохо, и я вызвала доктора Райдера. Ее увезли в больницу.

Текс не произносил ни слова. Он так побледнел, что Мерели испугалась. Знаменитый актер закрыл глаза, и она вдруг увидела, как из-под опущенных век выкатились и поползли по щекам две слезинки. Девушка вскочила с кресла, подошла к софе и взяла Текса за руку.

— Мне очень жаль, — тихо произнесла она. — Но врачи в больнице сделают все возможное, чтобы она поправилась.

— А разве ее лечит не этот твой, доктор Райдер?

— Нет. Ты ведь знаешь, что она его сестра, не так ли? А врачи не имеют права лечить родственников. Таковы правила.

Текс изумленно уставился на Мерели, широко раскрыв глаза:

— Его сестра? Моя жена — сестра доктора Райдера? Твой жених — брат моей жены?

Мерели кивнула:

— А ты не знал?

— Знал? Конечно, я не знал. Она сказала, что у нее нет родственников.

— И когда ты женился на ней, она не говорила, что ее имя Кэрол Райдер?

— Нет. Она была записана под именем Кэрол Дезери. Сказала, что ее отец наполовину француз.

— Если бы от этого зависела ее жизнь, она не сказала бы правды, — мрачно изрекла Мэгги.

— Замолчи, Мэгги, — отрезал Текс. Потом спросил Мерели: — А ты знала, что моя жена — сестра твоего жениха?

— Нет. Кен никогда не говорил о ней. Просто упомянул ее имя однажды или, может, раза два — сказал, что она уехала из дома незадолго до того, как умерла их мать, и он не видел ее около двух лет.

Текс покачал головой. В его глазах стояла такая печаль, что у Мерели защемило сердце. Они помолчали. Наконец Текс прервал затянувшуюся паузу:

— Кэрол — очень странная. Она — милый невинный ребенок и одновременно дьяволица, исчадие ада… называй как хочешь.

Вспомнив о бутылке хлебной водки, к помощи которой она уже прибегала, Мерели подошла к буфету, налила немного напитка в маленький стаканчик и подала Тексу.

— Выпей, — решительно приказала она. Так обращается к пациенту строгая медсестра.

Он подчинился, вернул ей пустой стаканчик и бессильно откинулся на подушки, запрокинув голову.

Мерели отнесла стакан на кухню и поставила его в раковину. Вернувшись, она спросила:

— Как твоя рука?

— Да заживает, нормально, — ответил Текс. — Прежде чем уйти сегодня утром, Расти поменял повязку.

— А может быть, поедете со мной домой? — предложила Мэгги. — Выглядите вы не очень. Надо, чтобы кто-то заботился о вас.

Он слабо улыбнулся:

— А я вот открыл для себя, что это приятно, когда о тебе заботятся.

— Ну тогда вернемся на ферму?

— А ты обещаешь, что не станешь суетиться вокруг меня?

— Обещаю не суетиться, — торжественно произнесла Мэгги.

Глава 10

Мерели и Мэгги готовили Текса к переезду на ферму, когда пришел Расти.

— Что происходит? — спросил он.

— Текс решил вернуться на ферму, — пояснила Мерели.

— Думаете, это хорошая идея?

— Надо, чтобы кто-то заботился о нем, — ответила Мэгги.

— Но будет ли он там в безопасности?

— Конечно, я буду в безопасности, — встрял Текс. — Что может навредить мне?

— Не что, а кто, — недовольно поправил его Расти.

— Ох, прекрати вести себя словно ты моя мама! — сердито рявкнул Текс.

— Не вздумай заниматься с лошадьми, — предупредил Расти.

— Какое-то время не буду, — заверил его Текс. — Но я хочу, чтобы Длинноногий был готов к серьезным соревнованиям раньше, чем закончится сезон. Хоть он и выиграл местные гонки, прежде чем выставлять его в Саратоге, с ним еще надо как следует позаниматься.

Путешествие от трейлера до поместья утомило Текса гораздо сильнее, чем он ожидал, и, когда они доехали до Черри-Ридж, им пришлось звать Майка, чтобы он помог Тексу подняться по лестнице. Добравшись до комнаты, Текс был только счастлив позволить Мерели и Мэгги уложить себя в постель. Пока Мерели меняла ему повязку, она украдкой торопливо оглядела комнату в поисках злосчастной фотографии. Как и сказала ей Мэгги, снимка не было.

Уходя, Мерели ободряюще улыбнулась Тексу:

— Завтра я привезу к тебе доктора Райдера. Пусть осмотрит тебя.

— Ладно, — согласился он. — Он ведь к тому времени узнает что-нибудь о Кэрол, да?

— Да, узнает.

— Скажи ему — у нее должно быть все, что необходимо.

— Скажу. А теперь Мэгги покормит тебя ужином. И постарайся заснуть.

— Хорошо. Мерели…

Она была уже у двери.

— Что? — повернулась к нему девушка.

— Спасибо тебе за все.

Девушка улыбнулась:

— Не стоит благодарности. Мне приятно помочь.

Только-только она вошла в свою квартирку, как приехал Кен.

— Ее поместили в психиатрическое отделение, — сообщил он, входя.

Мерели приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Мне очень жаль. Ты уже поел?

— Да. Бетти меня покормила. — Он прошел в гостиную, сел на софу и расслабленно откинулся на подушку.

Мерели присела рядом, но не очень близко.

— Бетти знает, что Кэрол взяла ее машину? — спросила она.

— Нет. Мне надо поехать и пригнать ее обратно сегодня вечером. Я подумал, если бы ты поехала сейчас со мной, то обратно ты могла бы вести машину Бетти.

— Хорошо, — кивнула Мерели. — И кстати, мы с Мэгги сегодня перевезли Текса из трейлера домой.

Кен бросил на нее быстрый взгляд.

— Маленькая мисс Я Все Устрою. Почему ты не думаешь о своих собственных делах? — страдальчески вопросил он.

И вдруг Мерели поняла, что очень устала. Из ее глаз хлынули слезы. Тут Кену следовало бы притянуть ее к себе, обнять… но он этого не сделал. После недолгого молчания он сказал:

— Возможно, мне стоит рассказать тебе всю историю.

— Какую еще историю?

— О моей сестре.

Так вот что его так тревожило и почему он так сердился на нее, мелькнула мысль у Мерели.

— Если не хочешь… ты и не должен ничего мне рассказывать, — заметила девушка.

— Я обязан. Я должен был рассказать тебе раньше.

— Но почему?

— Ну… если ты собираешься замуж… собираешься войти в семью… ты должна знать — в какую.

Мерели резко повернулась и посмотрела ему прямо в глаза:

— Значит, я все еще собираюсь войти в семью Райдер?

Его лицо осветилось улыбкой.

— А разве нет?

— А я уж начала думать, что меня больше не хотят.

Он притянул ее к себе именно так, как ей хотелось совсем недавно.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что это не так, — сказал он.

Мерели была только счастлива позволить ему поцелуями рассеять все ее сомнения. И когда, спустя довольно много времени, зазвонил телефон, она вдруг поняла, что усталости нет. Звонивший ошибся номером. Однако эта случайность вернула их в реальность. Было уже начало десятого, и, если они собирались ехать за машиной Бетти, стоило поторопиться.

По дороге Кен все же рассказал о Кэрол.

— Боюсь, в том, что Кэрол такая, какая есть, виновата мама. Понимаешь, после меня мама потеряла двоих детей. Выкидыши. Оба мальчики. А она очень хотела девочку. Так что, когда появилась Кэрол, мама повела себя не совсем правильно. Она баловала ее и потакала всем ее прихотям. Когда Кэрол подросла и решила, что хочет стать певицей, ей наняли дорогого преподавателя. Беда в том, что у Кэрол не было голоса. После того как умер отец, я посоветовал Кэрол оставить затею с пением и пойти учиться хоть на медсестру — словом, заняться чем-то полезным. Отец не оставил много денег. Их было достаточно, чтобы обеспечить маму, но не достаточно для того, чтобы Кэрол продолжала дорогие музыкальные занятия. Мы собрали семейный совет. Он закончился крупным скандалом, после чего Кэрол уехала в Нью-Йорк. Это страшно расстроило маму. Она после отъезда Кэрол прожила недолго. Позже я услышал, что Кэрол вышла замуж за какого-то актера и уехала в Голливуд. Тогда имя этого парня мне ничего не сказало. Но позже о нем частенько стали упоминать, и я понял, что это тот самый Текс Ховард из сериала «Оседлай своего коня».

— Поэтому ты и узнал, кто он такой, когда его привезли к нам в больницу?

— Да.

— А прежде чем ты приехал сюда из Белливью, Бартоны знали, что Кэрол замужем за Тексом и что она бывает в Черри-Ридж?

— Нет. И когда я приехал сюда, я решил, что если она захочет увидеться со мной, то найдет способ связаться. Кроме того, я думал, что она стала известна в Голливуде.

— Мэгги, кажется, считает, что Кэрол вышла за Текса только затем, чтобы он протолкнул ее в какой-нибудь сериал или на телевидение.

— Может, и так. Она использовала людей. Получала от них то, что хотела, и выбрасывала. Она поступила так даже с мамой.

— И после того как они с Тексом расстались, она, должно быть, связалась с плохими парнями из Голливуда.

— Думаю, так и было.

— Считаешь, есть надежда, что ее вытащат из этого?

— Доктор Бартон сделает все возможное.

— Может, она даже переменится — станет надежной, благоразумной женщиной, — женщиной, которая будет Тексу хорошей женой?

— Это риск. Либо Текс — человек, готовый рискнуть вновь пережить то, что было.

Мерели не нашлась что ответить. Потом ее внезапно осенило, и она спросила:

— А как это Кэрол сразу узнала, где найти тебя, если вы за два года ни разу не связывались?

— Не сразу. Сначала она позвонила в Белливью. Она знала, что я там учился. И ей сказали, что я здесь.

— А, понятно.

Подъехав к ферме, они застали Майка и Мэгги сидящими на крыльце.

— Мы приехали забрать машину, — сообщила Мерели. — Она принадлежит миссис Бартон.

— Как Текс? — поинтересовался Кен.

— Он спит, — ответила Мэгги. — По крайней мере спал, когда я в последний раз заходила к нему.

— Тогда не стану его беспокоить, — решил Кен. — Я приеду завтра во второй половине дня, взгляну на его руку. А сегодня мы приехали, чтобы забрать машину, которую позаимствовала моя сестра, не спросив разрешения у ее владелицы. Я хочу вернуть автомобиль хозяйке, как уже сказала Мерели.

— Ключ в замке, — сообщил Майк, — я смотрел.

— Хорошо, — кивнул Кен. — Мисс Максвелл сказала мне, что сегодня у вас с моей сестрой возникли проблемы.

— Да ничего страшного. Мы с ней и раньше не слишком ладили. Я знаю, как с ней справиться. В больнице ее привели в порядок? — поинтересовался Майк.

— Нет еще. Все не так просто. Это займет некоторое время.

— Жаль. Я могу еще что-нибудь сделать?

— Нет, спасибо, если только… — Он поразмыслил несколько мгновений. — Может быть… Она бормотала что-то насчет людей, которые, как она думает, пытаются убить Текса. Возможно, это просто галлюцинации. Но несколько раз она сказала что-то о них, а один раз упомянула имя — Арти Уилсон.

— Это тот, которого убили?

— Да.

— А вы не думаете, — подала голос Мерели, — что это те ребята, которые ошивались здесь? Может, она имела в виду одного из них?

— Возможно, — согласно кивнул Майк. — В таком случае стоит предупредить полицию.

— И охранять Текса, — добавила Мерели, внезапно почувствовав слабость.

— Я буду смотреть в оба, — заверил ее Майк.

— Может, тебе, Майк, сегодня лучше спать в доме, — тут же предложила Мэгги. — Я постелю тебе на кушетке в библиотеке.

— Я возьму с собой ружье, — закивал Майк.

— А вам с Мэгги не лучше ли оставить Текса в трейлере? — повернулся к Мерели Кен.

— Может быть, — задумчиво произнесла девушка, — но здесь о нем позаботятся Мэгги и Майк, а там, пока Расти на ипподроме, он все время один.

На следующее утро, встретив Кена в одном из больничных коридоров, Мерели услышала:

— Поедешь со мной сегодня смотреть дом?

— Но я думала, что ты собираешься сегодня навестить Текса.

Он нахмурился:

— Собираюсь. Но позже. Я хочу, чтобы ты поехала со мной посмотреть дом и решила, какую мебель нам надо купить сначала, вдобавок к твоей.

— А мы можем купить что-то сразу?

— Несколько вещей мы можем купить в кредит. — Молодые люди понизили голоса, чтобы пациенты в ближайшей палате не могли расслышать их разговор.

Что-то заставило Мерели помедлить с ответом. Почему? Целый год все, о чем она грезила и чего страстно желала, — выйти замуж за доктора Кенделла Райдера. А вот теперь Мерели почувствовала, что несколько торопит события, что она не вполне готова. Чтобы не быть уличенной в нерешительности, девушка сменила тему разговора:

— Могу я навестить Кэрол сегодня утром?

Кен покачал головой:

— Думаю, не стоит. Она еще не готова принимать посетителей.

— Но я ведь медсестра, то есть медперсонал.

— Я знаю. Но, увидев тебя, она наверняка расстроится. Врачи пока не хотят, чтобы с ней встречался даже я.

— Понимаю.

Из-за угла показалась миссис Роджерс и направилась прямо к ним. Кен торопливо прошептал:

— Я заеду за тобой около половины четвертого.

— Хорошо, — кивнула Мерели и скрылась в ближайшей палате, чтобы избежать встречи с миссис Роджерс.

С тех самых пор, как произошла драка на ярмарке, миссис Роджерс общалась с Мерели довольно прохладно, несмотря на то что всех, кто был тогда арестован, на следующий день отпустили, и никакого суда не было.

В три часа девушка поспешила домой, переоделась в светло-желтое летнее платье, сунула ноги в очаровательные белые босоножки на высоком каблуке, причесалась. И встретила Кена во всеоружии очарования.

— Ты собралась? — Казалось, он позабыл недавние раздоры — взял ее за руки и нежно поцеловал.

Мерели попыталась вести себя соответственно, но у нее получалось довольно неубедительно. Ей не хотелось никакой близости, и она не смогла этого скрыть.

— В чем дело? — спросил Кен.

— Ни в чем. Мы едем? — Она взяла с кресла белую сумочку, куда бросила ее, вернувшись из больницы. — А ключи от дома у тебя есть?

— Конечно. — Они вышли из дому и сели в машину. Но прежде чем завести мотор, Кен спросил: — Ты совсем не хочешь ехать? — Он смотрел прямо перед собой.

— Нет, конечно, я хочу поехать. Мы ведь оба этого ждали, разве не так?

Он поставил ногу на педаль газа. Мотор заурчал.

— Я думал, что так, но произошло много всего — ты очень изменилась.

Она нервно поигрывала ремешком сумочки.

— А я думала, что прошлым вечером мы все уладили.

— Я — да, но… — Голос утонул в шуме автомобильного мотора — машина рванула вперед и влилась в уличный поток.

Дом Грейсона находился всего в нескольких кварталах. Они остановились раньше, чем успели хоть что-нибудь сказать. Выйдя из машины, молодые люди прошли по дорожке между газонами и поднялись на небольшое крылечко светлого, обшитого деревянными панелями дома. Кен достал из кармана ключ, вставил в замок и отпер дверь. Войдя, они сразу попали в холл. Слева располагалась лестница на второй этаж, справа открытая дверь вела в приемную доктора. Мерели в общем-то знала этот дом, поскольку бывала здесь раньше. Однажды у нее была сильная простуда, и ее лечил доктор Грейсон. Девушка вошла в приемную. Сюда Кен, возможно, приведет свою хорошенькую кабинетную медсестру. Странно, но эта мысль нисколько не раздосадовала Мерели.

Доктор Грейсон оставил в приемной всю мебель: плетеные кресла и кушетку с набросанными на них подушечками, в углу — письменный стол, пару журнальных столиков с лежащими на них старыми журналами, потертый ковер на полу. Мерели подумала, что мебель они могли бы перекрасить, обновить подушечки и заменить журналы. А ковер пусть полежит пока. Потом они купят новый.

Она прошла в кабинет. Здесь стояли смотровой стол, рентгеновский аппарат, флюороскоп. В углу комнаты был умывальник, у стены — старая черная кожаная кушетка.

Кен вошел за ней следом.

— Ну что ж, все, конечно, не самое новое, но может еще послужить. Пока я буду в состоянии заменить мебель на новую.

— Да, — кивнула Мерели. У нее вдруг сдавило горло… И больше девушка ничего не могла сказать.

Кен прокомментировал:

— Как ты, возможно, знаешь, гостиная, столовая и кухня — в задней части дома. Но они светлые и уютные, а во внутреннем дворе — чудесный садик.

— Да, — снова кивнула Мерели.

Они обошли все помещения. В гостиной средних размеров остались книжные полки и кирпичный камин. Из венецианского окна виднелась высокая живая изгородь, отделяющая двор от двора соседей — пожилой пары, мистера и миссис Уинслоу.

Кен начал прикидывать:

— Может, я поставлю здесь еще книжные шкафы. У меня ведь остались все отцовские книги, они сейчас хранятся в кладовке в старом доме.

Мерели знала, что «старый дом» — это домик в маленьком городке в Новой Англии, где Кен родился и вырос и где его отец работал терапевтом.

Столовая представляла собой маленькую квадратную комнату с двумя окнами, тоже выходящими на изгородь. А вот кухня оказалась просторная, современная, выходящая окнами на порядочного размера сад, где пышно цвело множество разнообразных цветов: космея, ноготки, цинии, летние хризантемы, большая круглая клумба с сальвиями и красными каннами посередине. Кухня продолжалась террасой, отсюда открывался чудесный вид на далекие холмы.

— Пойдем наверх, — позвал ее Кен. — Ты была наверху?

— Нет. — Мерели послушно двинулась за ним в холл к лестнице.

Наверху располагалась большая спальня, еще одна комната поменьше, а совсем маленькая, судя по обоям, служила детской.

Кен заметил:

— Обои здесь, скорее всего, моющиеся, вполне можем их оставить.

Мерели заглянула в комнату, но ничего не сказала. Ей стало как-то не по себе. Она знала, что Кен ждет от нее восхищения, радости или хотя бы просто каких-либо проявлений энтузиазма. Но девушка не чувствовала никакого душевного подъема. Скорее — наоборот.

Они осмотрели ванную — небольшую, но современную, отделанную розовой плиткой. Войдя в спальню, Кен, стоя в центре комнаты, обхватил Мерели руками.

— Кровать, конечно, поставим между окнами, — сказал он, прижимая ее к себе.

— Ты имеешь в виду двуспальную кровать? — Голос девушки прозвучал так, словно она опасалась эха в комнате.

— А ты разве против?

Именно об этом она и мечтала весь год. Но именно сейчас, когда мечта готова была стать реальностью, эта мысль вдруг испугала ее. Может, во всем виновата предсвадебная нервозность?

Кен, должно быть, почувствовал ее напряженность. Он выпустил Мерели из объятий и отошел к стене.

— Если ты против, так и скажи, — потребовал он.

— О нет, нет! — торопливо возразила она. — Наверное, я просто устала. Все очень здорово. Но уже довольно много времени. Не пора ли тебе в Черри-Ридж?

Ничего не ответив, Кен вышел из комнаты и спустился по лестнице. Мгновение помедлив, девушка последовала за ним. Они молча вышли из дома. Кен запер дверь.

— Я отвезу тебя домой, — сказал Кен, заводя машину, — если только ты не хочешь поехать со мной в Черри-Ридж.

Ей очень хотелось поехать с ним. Но Мерели знала, что, если она об этом скажет, Кен может это неправильно понять — решит, что она хочет увидеться с Тексом. Поэтому Мерели ответила:

— Думаю, мне лучше немного поспать. Ты приедешь сегодня вечером?

Он ответил не сразу — сначала пристроил автомобиль за бензовозом.

— Да, думаю, что приеду. Нам надо поговорить.

Она не стала приглашать его на ужин. Мерели понимала, что после того, как она повела себя, их отношения несколько натянуты для приятной совместной трапезы. Она просто уточнила:

— Значит, примерно в восемь?

— Ладно, — кивнул он, и на этом их беседа завершилась.

Кен остановил машину, Мерели быстро вышла, захлопнула дверцу:

— Увидимся.

Он молча кивнул и уехал.

Мерели очень устала. Она легла в постель, даже не приняв душ. Назло беспокойству в сердце и в мыслях девушка сразу же уснула.

Шум на улице разбудил ее около шести. Какое-то время Мерели лежала в полудреме. Потом встала, приняла душ, поужинала полуфабрикатами, надела простое темно-синее платье с длинными рукавами — сегодня никакой особой подготовки ко встрече с Кеном. Расчесав волосы, она скрутила их в узел, как делала, собираясь на дежурство в больницу.

Войдя, Кен не поцеловал ее. Мерели, хоть не пригласила его поужинать, все же кофе сварила. Он выглядел очень уставшим, и девушка почувствовала себя виноватой. Кен все еще не торопился поцеловать ее, и она не стала торопить события.

— Присаживайся, — предложила Мерели. — Я только что сварила кофе.

Он сел на софу, затем, помедлив, сообщил:

— Рука Текса заживает хорошо. Я разрешил ему встать с постели, но предупредил, что пока все же стоит поберечь себя и особенно не напрягаться.

— Ночью у них не было никаких происшествий? — тут же спросила Мерели.

— Нет. Майк спал в доме, а в конюшне, чтобы не оставлять лошадей одних, спал Томми.

— Майк позвонил в полицию?

— Нет. Он сказал, что больше этих хиппи пока не видел и что не надо будить спящую собаку.

Мерели пошла на кухню, принесла оттуда поднос с кофе, сливками и сахаром. Поставила его на столик, налила кофе и подала Кену чашку. Потом налила себе и села в кресло, вместо того чтобы, как обычно, устроиться на софе рядом с ним. Девушка не знала, что сказать. Она понимала, что Кен пришел вовсе не для того, чтобы весь вечер обсуждать дела Текса, и решила — пусть он сам начнет разговор. Кен, однако, не торопился и с удовольствием потягивал кофе. Наконец он начал:

— Поговорим о нас. Что ты хочешь сделать?

Она сделала глоток, отметив про себя, что кофе хорош.

— Что ты имеешь в виду — я хочу сделать?

Кен посмотрел в свою чашку.

— Это и имею в виду. Ты хочешь расторгнуть нашу помолвку?

Ее сердце вдруг стало тяжелым, словно кусок свинца.

— Тогда ты зря купил дом?

— Ну, я могу продать его или сдать в аренду. Это хорошее вложение денег.

Она уставилась на свою чашку.

— Но ты же не можешь всегда жить с Бартонами.

— Нет. Я и не собираюсь.

— У тебя есть еще кто-то, на ком бы ты хотел жениться?

Он посмотрел на Мерели, и она оторвала взгляд от чашки и устремила на него свой взор, однако посмотреть ему в глаза не решилась.

— Ты прекрасно знаешь. — Он поставил чашку на поднос, так и не допив кофе. — Такая дурацкая ситуация. Столько читаешь о подобных вещах, но никогда не думаешь, что такое может произойти и с тобой.

Она, наклонившись, тоже поставила чашку на поднос и откинулась на спинку кресла.

— И что, ты думаешь, с тобой случилось? — поинтересовалась она.

Он заложил руки за голову и вытянул свои длинные ноги под кофейным столиком.

— Это ведь очевидно, разве нет?

— Не для меня. — Горло у нее засаднило от усиленных попыток подавить неумолимо подступающие слезы.

— Ни один мужчина не захочет жениться на женщине, которая его не любит.

— Но я люблю тебя.

— А еще Текса Ховарда?

Она не смогла удержать слез, и они полились по ее щекам.

— То, что я чувствую по отношению к нему, — вовсе не любовь.

Кен удивленно поднял брови:

— И как же ты это называешь?

Мерели покачала головой и с трудом сглотнула. Справившись с собой, она ответила:

— Никак. Я думаю, это простой интерес и… ну, я думаю, я… я запуталась. — «И это правда», — сказала она про себя.

Кен пожал плечами:

— Напомню, ты не проявила желания делить со мной постель — как моя жена.

Она не ответила — побоялась, что подведет голос. Тогда он продолжил:

— Если бы Текс не был женат, ты могла бы выйти за него замуж и делить постель с ним?

Мерели вскочила, глаза ее сверкнули, она сжала кулачки.

— Прекрати! — закричала она. — Прекрати! Что ты хочешь, чтобы я сделала? Бросилась тебе в ноги?

Кен расцепил руки, отодвинул кофейный столик, притянул Мерели и усадил к себе на колени. Он сжал ее так крепко! Ей показалось, что ее ребра вот-вот хрустнут.

— Нет. Я хочу жениться на тебе, как только все устрою. И спать с тобой в одной постели. И обнимать тебя вот как сейчас. — И он стал целовать нежно, со все возрастающей страстью… У нее дух захватило и куда-то потерялась способность сопротивляться.

Внезапно зазвонил телефон.

На мгновение они замерли. Телефон зазвонил снова. Он звонил и звонил… Наконец Кен вздохнул:

— Лучше возьми трубку. Может, я нужен в больнице. — Кен всегда предупреждал Бетти, когда ехал к Мерели. На случай, если вдруг он понадобится на работе.

Кен встал и помог подняться Мерели. Телефон все звонил.

Слегка пошатываясь, она подошла к аппарату и сняла трубку.

— Алло?

В трубке раздался голос Бетти:

— О, Мерели, Кен у тебя?

— Да, он здесь.

— Могу я поговорить с ним?

— Конечно. — Она передала трубку Кену: — Это Бетти.

— Да, Бетти? — ответил он, плотно прижав трубку к уху.

Мерели не могла слышать, что говорила Бетти, но увидела, что лицо Кена вдруг побелело как мел, а рука стиснула трубку.

— Я сейчас буду, — сказал он и отключился. Потом повернулся к Мерели: — Кэрол… Она сбежала.

— Сбежала?

— Она выбралась из палаты, когда медсестры ужинали, и сбежала!

— Куда?

— А кто знает? Они думают, что она проникла в кабинет, где хранятся лекарства, и… — Не договорив, он повернулся, выбежал из квартиры. Торопясь, вскочил в машину. Автомобиль, протестующе взвизгнув шинами, понесся по улице.

Прежде чем Мерели собралась с мыслями и решила, что же делать, телефон зазвонил вновь. Она схватила трубку.

— Да?

На этот раз звонила Мэгги.

— Мисс Максвелл, доктор у вас?

— Он только что уехал в больницу. Что-то случилось с Тексом?

— Нет. Он в порядке… пока. Дело в Кэрол. Она здесь. Она словно сошла с ума. Вы не можете связаться с доктором, чтобы он приехал как можно скорее?

— Я сейчас позвоню в больницу. Я привезу доктора Бартона.

— Нет, вам лучше не приезжать, — предупредила Мэгги. — Вы можете пострадать.

Мерели услышала в трубке вопль, похожий на клич индейцев.

— Что там за шум? — с тревогой спросила она.

— Это ее банда, — нервно ответила Мэгги. — Она привезла их с собой. Майк позвонил в полицию. Они просто ненормальные! Накачались наркотиками… Ох, что-то случится!

Ее банда. Это те люди, которые, как говорила Кэрол, пытались убить Текса! Мерели почувствовала дрожь в коленях.

— Я сейчас буду! — крикнула девушка и бросила трубку.

Она позвонила в больницу, но Кен еще не успел доехать. Мерели оставила ему сообщение.

— Скажите доктору Райдеру, чтобы он немедленно приезжал на ферму. Он знает, что я имею в виду. Скажите, пусть поторопится.

Потом она позвонила доктору Бартону, но он был на вызовах. Тогда Мерели рассказала все Бетти.

— Мне только что позвонила экономка Текса, Мэгги, и сказала, что Кэрол приехала к ним и ведет себя как сумасшедшая. С ней ее банда. Если вы сумеете связаться с доктором Бартоном, расскажите ему, ладно? Он наблюдает за ней в больнице, так что, может, он захочет приехать.

— Хорошо, — ответила Бетти. — Я ему передам. А ты едешь туда?

— Да, прямо сейчас. — И прежде чем Бетти успела задать хоть один вопрос, Мерели бросила трубку. Не зная почему, она торопливо переоделась в больничную униформу. Надела даже шапочку. Потом побежала в гараж, запрыгнула в машину и помчалась сквозь ночь в самое пекло. Девушка не знала только, что едет в настоящее пекло. Зарево она увидела даже раньше, чем успела свернуть с шоссе на боковую дорогу, ведущую к поместью. Ошибки быть не могло — горела конюшня. Однако пока она ехала, ее не обогнала ни одна пожарная машина. Пожар пожаром, но, спеша к ферме, Мерели не ожидала увидеть и услышать то, что увидела и услышала, остановив свой голубой «мустанг» у дома на подъездной дорожке.

Озаряемая пламенем сцена, представшая перед ее глазами, казалась нереальной. Везде носились лошади, преследуемые странными фигурами, одетыми как индейцы, мексиканцы, хиппи. От визгов, которые издавали эти типы, кровь стыла в жилах, и ни на секунду не вызывало сомнения, что лошади были страшно напуганы. Глаза у них были совершенно дикие, как и у тех, кто гонялся за обезумевшими от страха животными.

Длинноногий мчался, как, наверное, ни на одной гонке в своей жизни. Его повод болтался с правого бока, а хвост развевался, словно флаг на ветру. Он спасался от двух вконец распоясавшихся молодчиков из банды Кэрол, судя по всему под завязку накачанных наркотиками. Они, как ни старались, не могли поймать Длинноногого. Голубая Молния, сверкая глазами от страха, бешено взвивался на дыбы на лужайке, а трое наркоманов пытались схватить повод и забраться лошади на спину.

Мерели видела, что Майк мечется между ними, пытаясь поймать то лошадей, то хиппи, гоняющихся за животными. Но все они были слишком быстры для него. Майк отчаянно палил из своего ружья в воздух, надеясь напугать хулиганов и прогнать их. Но все, чего он добился, — это еще больше перепугал лошадей. Нападавшие ничуть не боялись шума, пусть даже производимого ружьем.

Различить, кто из них мужчина, кто женщина, было невозможно. Мерели не могла узнать Кэрол, но понимала, что та должна быть где-то рядом, подстрекая своих приятелей.

Во всем доме ярко горел свет, и Мерели разглядела внутри Мэгги. Взбежав на крыльцо, девушка обнаружила, что входная дверь открыта. Мэгги была в холле — вышла из кухни. Она вытирала полотенцем лицо. Увидев Мерели, женщина заторопилась к ней.

— Ох, мисс Максвелл, какой ужас! — запричитала она. Волосы ее были растрепаны, платье, лицо и руки, перепачканные в саже, похоже, были обожжены. Женщина пыталась вытереть лицо, но только размазывала по нему сажу.

— Где Текс? — крикнула Мерели.

— Пытается вывести из конюшни Грозовое Облако!

Мерели показалось, что сердце ее вот-вот выпрыгнет из груди. Живот внезапно свело тошнотворной судорогой. Девушка бросилась из дома, но Мэгги схватила ее.

— Нет, не смейте! Это ужасно! Крыша в любую минуту может рухнуть!

— Но нельзя же бросить там Текса! Он еще недостаточно поправился, чтобы выдержать это! Он сгорит заживо!

— И вы тоже, если пойдете в этот ад! Я только что оттуда, я знаю! — Но слова ее канули в пустоту, потому что Мерели уже выскочила из дома и неслась к конюшне, уворачиваясь от лошадей и хиппи, попадавшихся ей на пути. Она слышала испуганное ржание Грозового Облака и грохот копыт по доскам пола.

— Текс! — пронзительно закричала она. — Текс, где ты?! — Но рев пламени и вопли людей снаружи поглотили ее крик. Казалось, она просто шепчет.

Пламя в передней части конюшни бушевало не слишком сильно — похоже, огонь начал утихать. Но дым был настолько густым, что Мерели почти ничего не видела сквозь его пелену. Как и предупреждала Мэгги, крыша могла обрушиться в любой момент.

Пытаясь пробраться туда, где, как она знала, находится стойло Грозового Облака, Мерели наконец смогла расслышать голос Текса:

— Ну, ну вот. Я сейчас освобожу тебя, мальчик. Только не надо брыкаться. Вот молодец.

Она закричала:

— Текс!

Зная, что раз она может слышать его, то и он ее услышит, Текс тут же отозвался:

— Это ты, Мерели?

— Да! Выходи! — вопила она. — Быстрее! Или ты погибнешь!

— Это ты выходи! — прокричал он в ответ. — Не забирайся сюда! Я сейчас освобожу Грозовое Облако, и мы выскочим! Его поранило упавшей балкой!

Одновременно с его словами она услышала приближающийся стук копыт и сквозь дым разглядела черную лошадь. Рана в боку коня обнажила живое мясо. На его спине сидел всадник — такой же черный. Лошадь стремительно пронеслась мимо девушки и вылетела наружу так, словно у нее росли крылья. «Настоящий Пегас», — мелькнуло у Мерели.

В зареве огня она увидела, что Текс пытается согнать перепуганных лошадей, как сгоняют стадо коров ковбои.

А потом она вспомнила о Пегасе. Она не видела его во дворе, а теперь услышала перепуганное ржание, раздающееся из стойла. Тексу пришлось выбирать, кого выводить из горящей конюшни. Естественно, он выбрал Грозовое Облако.

Мерели стала пробираться к стойлу Пегаса. И тут крыша с грохотом начала рушиться. Пламя торжествующе взревело. Мерели знала, что через несколько секунд крыша обрушится окончательно. Дышать становилось невозможно. Дым душил ее. Девушке показалось, что ее легкие объял огонь. Но она должна была добраться до стойла Пегаса. Теперь Мерели смогла разглядеть, что бедное животное все еще привязано, и поняла, что отвязать его не успеет. Мало того, Пегас яростно взбрыкивал передними ногами, топча что-то черное на полу. Девушка мгновенно поняла, что это может быть один из хулиганов. Может, он или она напугали животное, подойдя к нему не с той стороны. Мерели попыталась дотянуться до неподвижного тела, чтобы определить, жив человек или мертв, и тогда постараться вытащить его. Но в этот момент рухнула часть крыши и на Пегаса, и на черную фигуру на полу, и на саму Мерели. Она услышала предсмертный визг попавшей в ловушку лошади и крик человека — должно быть, это кричала она сама. Перед тем как потерять сознание, девушка поняла, что ее слетевшая с головы форменная шапочка вспыхнула и, словно по волшебству, превратилась в ничто. Она успела подумать, что, наверное, и ее тело исчезнет точно так же.

А потом, словно во сне или в ночном кошмаре, она услышала сирены пожарных машин. Но Мерели знала, что для нее все кончилось — для нее, для Пегаса и для того, кто беспомощно лежал под копытами коня. «О, Кен! — вспыхнуло вдруг в ее мозгу. — Ты нужен мне. Я люблю тебя. Как только я могла подумать, что я тебя не люблю!»

Но, попав в эту адскую западню, Мерели поняла, что теперь уже слишком поздно, — она никогда не сможет сказать ему этих слов.

Глава 11

Мерели вдруг поняла, что лежит на чем-то твердом, а рядом, склонившись над ней, стоит на коленях Кен.

Едва девушка открыла глаза, он спросил:

— Милая, ты меня видишь?

— Да, — ответила она. — А где мы?

— Не беспокойся об этом, — мягко посоветовал он. — Через несколько минут мы поедем в больницу. Там тебе будет гораздо удобнее.

— Но я не хочу ехать в больницу. Сегодня я уже отработала.

— Я знаю. Не волнуйся.

Потом она стала ощущать, что вокруг нее происходит какая-то суета и даже неразбериха. Несколько машин освещали ее фарами, а рядом лежали другие люди. Она почувствовала, что ей мокро и холодно, и попыталась сесть.

— Что случилось? — спросила девушка. И тут же ее захлестнула холодная волна страха.

— А ты не помнишь? — участливо ответил вопросом на вопрос Кен. — Здесь был пожар.

Она снова легла, почувствовав непреодолимую слабость. Память начала возвращаться. Конечно — пожар в конюшне… Текс верхом на Грозовом Облаке… Привязанный в стойле Пегас и лежащая возле него темная фигура — кто-то, должно быть, попал под его копыта… Она услышала, как все еще потрескивает дерево в огне и увидела, что постройки больше нет — только груда догорающих обломков, словно гигантский костер.

Она приложила руку к голове:

— Моя шапочка… она сгорела.

Кен кивнул:

— Я знаю. На тебя упала балка. К счастью, подоспели пожарные и тебя успели вытащить. Больший вес балки пришелся на лошадь — это и спасло тебя. У тебя сгорели волосы. Но ничего, новые отрастут. Ожоги не слишком серьезны. — Заметив, что она дрожит, Кен спросил: — Тебе холодно?

— М-м… Кажется, я промокла до нитки.

— Тебя поливали из пожарного шланга, чтобы побыстрее сбить пламя. Твое платье сгорело.

— Ох, боже мой! — воскликнула Мерели и оглядела себя. На ней осталось немного. А то, что осталось, было разорвано в клочки и обожжено.

Где-то позади себя она услышала голос Мэгги:

— Вот, я принесла одеяло. А то бедняжка умрет от переохлаждения.

— Ничего, не умрет. — Кен взял одеяло и накрыл Мерели.

— Ох! — не сдержалась девушка.

— Что болит? — тут же спросил он.

— Ноги и руки.

— Они обожжены. Но все не так плохо. Когда приедем в больницу, тебя приведут в порядок и будет полегче.

Она услышала знакомый звук — сирену «скорой» — и увидела мигающие огни. Машина остановилась неподалеку от того места, где лежала Мерели. Из нее вышли водитель и доктор Бартон с носилками. Ее осторожно переложили на носилки. Девушка спросила:

— А где Текс?

Но видимо, ее вопроса никто не услышал, потому что никто не ответил. Кен уже возился с двумя другими пострадавшими, лежавшими на земле.

Повернув голову, Мерели увидела нескольких привязанных к дереву лошадей, беспокойно перебирающих копытами. Майк поглаживал и похлопывал их, ласково что-то бормотал, пытаясь их успокоить. Двое полицейских разговаривали с людьми, одетыми как индейцы. Один из полицейских записывал что-то в блокнот. Потом доктор Бартон сделал Мерели укол.

— Так тебе будет полегче, — сказал он.

И она тут же почувствовала, как ее уносит в бархатную черную пустоту — место куда более приятное, чем жадно ревущее адское пламя.

Открыв глаза, Мерели обнаружила, что находится в больничной палате. Уже был день. У кровати сидел Кен и держал Мерели за руку. Руки его были перебинтованы так же, как и у нее. Он выглядел до смерти уставшим — лицо землистого оттенка, тени под глазами. Когда Мерели повернула голову и посмотрела на него, он с явным трудом улыбнулся.

— Ну как, тебе получше?

Ее руки лежали поверх одеяла и были забинтованы. На голове девушка почувствовала что-то стягивающее.

— Я сильно пострадала? — спросила она, вместо ответа.

— Да нет, не очень. Остатки твоих волос пришлось сбрить, голову тебе забинтовали.

Мерели поморгала. Глаза словно опухли и болели.

— Моим глазам как-то странно, — пожаловалась она.

— Ресницы обгорели. Но, слава богу, глаза не пострадали. Наверное, они болят — это от дыма. Почти всю ночь ты пролежала в кислородной палатке, потому что надышалась дымом.

Она слегка пошевелила ногами. Заметив ее движение, Кен пояснил:

— Ноги у тебя тоже забинтованы, но они обожжены не сильно. Слава богу, шрамов не будет.

Мерели перевела взгляд на перевязанные руки Кена.

— У тебя тоже ожоги?

— Да, пустячные.

Она вздохнула и посмотрела мимо него в окно. Оказалось, что она лежит в палате с видом на холм, откуда стреляли в Текса.

— Текс пострадал? — спросила Мерели.

Кен резко выпустил ее руку.

— Нет. Верховая езда не пошла на пользу его руке, но, похоже, он парень крепкий, так что с ним все в порядке. Ему удалось согнать лошадей и вымотать сумасшедших подростков, устроивших все это безобразие. Полиция всех их поймала. Двое ранены, но не серьезно. Мэгги заставила Текса лечь в постель сразу, как все закончилось. И если ей удастся продержать его там несколько дней, это пойдет ему на пользу. На следующей неделе он собирается вернуться в Калифорнию.

— А Кэрол?

Он покачал головой:

— Она мертва. Ее нашли в стойле с лошадью, которую ты пыталась вывести.

Кен отвернулся, так чтобы она не заметила его слез. Но Мерели заметила.

— Мне жаль, — тихо произнесла девушка.

— Это рано или поздно произошло бы. Перед побегом из больницы она приняла такую дозу наркотиков, что это убило бы ее, даже если бы это не сделала лошадь.

— Текс знает?

— Да.

— Как он воспринял?

— Думаю, с одной стороны, ему тяжело, но с другой — он почувствовал облегчение.

— Это можно понять.

Кен молча кивнул и опустил взгляд на свои забинтованные руки.

— Это очень страшно, — произнес он, — эта проблема наркомании. Я подумываю сменить специализацию. Возможно, я не смогу больше оперировать. А врачи, занимающиеся проблемами наркомании, очень нужны. Я решил узнать об этом все, что смогу, и попытаться найти путь борьбы с этим бедствием.

Мерели потянулась к нему забинтованной рукой.

— Все, что ты хочешь делать, я принимаю. Но твои руки… это трагедия. Я чувствую себя виноватой.

— Это не твоя вина. Не забывай, что там еще была и моя сестра.

Мерели печально улыбнулась.

— Ты чудесная девушка, Мерели. — Он немного помолчал. — Теперь Текс свободен. Ты можешь поехать с ним. Я не стану пытаться удержать тебя.

Некоторое время она не могла произнести ни слова — в горле словно встал горький ком. Потом, справившись с собой, возразила:

— Но я не хочу ехать с ним. Я хочу остаться с тобой.

Кен покачал головой:

— Конечно, ты сказала бы это в любом случае. Такой уж ты человек. Но я не позволю тебе жертвовать собой ради меня. Твое счастье значит для меня больше, чем мое.

Из ее глаз полились непрошеные слезы.

— Потому что такой уж ты человек, — дрожащим голосом передразнила она Кена.

Он снова покачал головой:

— Ты рисковала жизнью, пытаясь спасти Текса и его лошадей прошлой ночью. Должно быть, он много значит для тебя.

— Да. Он прекрасный человек. Я восхищаюсь им, но не люблю его так, чтобы выйти за него замуж.

Голос ее дрожал, она даже всхлипнула, и Кен посмотрел на нее долгим, испытующим взглядом. В конце концов он пробормотал:

— Как бы я хотел верить в это.

Она подавила рыдание и, сделав над собой усилие, сказала:

— Ты должен верить. Должен. Ты — все, что у меня есть, и мы должны прямо сейчас переехать в тот дом.

— Вчера ты так не думала, — напомнил он.

— То было вчера. С тех пор я… ну, не хочу, чтобы мои слова прозвучали чересчур драматично… но стояла перед лицом смерти. Я все переосмыслила.

Он встал, склонился над ней и нежно коснулся губами ее губ. В этот момент в палату вошла Сью Хастингс.

— Так-так, — оживленно произнесла она, — и что здесь происходит?

Кен выпрямился, лицо его осветилось улыбкой.

— Просто целую мою будущую жену, — с гордостью пояснил он.

Сью улыбнулась ему в ответ, подошла к кровати, взяла Мерели за руку и отыскала место, где не было бинта и она могла прощупать пульс. Взглянув на часы на своем левом запястье, Сью сказала:

— Если мне будет позволено сказать, доктор, я попросила бы вас не волновать так сильно пациентку.

Кен усмехнулся:

— А я как раз собирался. Что ж, я уверен, вы сможете успокоить ее. — И, приветственно махнув рукой, он вышел из палаты.

Как только девушки остались одни, Сью полюбопытствовала:

— И как долго все это продолжается?

— Около шести месяцев, — ответила Мерели.

Сью осторожно положила ее забинтованную руку на одеяло и сунула ей в рот термометр.

— А я-то думала, что тебя интересует поющий ковбой.

Ответить с термометром во рту Мерели не могла. Она просто помотала головой.

Сью принялась наводить порядок в палате.

— Вообще-то одно время я подозревала вас с доктором. Но тогда, на ярмарке, ты так бросилась к этому поющему ковбою… я не знала, что и думать.

Мерели что-то промычала. Сью подошла и забрала у нее термометр, взглянула на него, стряхнула и сунула в ящик тумбочки.

Мерели продолжала оправдываться:

— Я тогда немного запуталась. Но вчера, когда я чуть не погибла, для меня все стало ясно.

Сью удивленно подняла брови. Помолчав, она спросила:

— Вчера погибла его сестра. Он тебе сказал?

— Да. Ты знаешь, что она была женой Текса?

— Нет. Я и понятия не имела. Да, как хитро все переплелось, правда?

Мерели кивнула, и Сью, ничего больше не говоря, вышла из палаты.

Лежа в одиночестве, Мерели начала перебирать в мыслях события последних недель, с тех самых пор, как Текса впервые привезли к ним в больницу. Многое требовало объяснения, начиная с того, что Текс был сильно избит в тот день. Почему друзья Кэрол, вернее, эта банда хотела убить Текса? И почему Расти хотел, чтобы она привезла Тексу фотографию Кэрол?

Расти ответил на ее вопросы, когда в тот же день после обеда пришел навестить ее. Он принес букет цветов и, выслушав слова благодарности, присел рядом с ней.

— Я слышал обо всем, что случилось, и подумал, надо бы навестить вас. Попытаться спасти Пегаса — это был мужественный поступок.

— Возможно, я должна была попытаться отыскать и спасти Кэрол, а не лошадь.

Расти покачал головой:

— Из того, что я слышал, я понял, что она умерла немного раньше, чем вы приехали. Даже если бы ее не убила лошадь, это сделали бы наркотики. Она приняла слишком много, прежде чем сбежать из больницы, если верить врачам. Удивительно, что она не умерла раньше.

— Текс очень переживает?

— Конечно, ему сейчас плохо. Он винит себя. Думает, что должен был что-то предпринять.

— Но ведь она не хотела жить с ним как его жена. Почему же он должен был?

— Она была просто взбалмошной, капризной девчонкой. Никто не смог бы вправить ей мозги. Майк одно время пытался, как раз перед тем, как они с Тексом расстались. Но и он в конце концов отступился.

— Майк?

— Да. Он сох по ней одно время. Кэрол знала, как охмурить мужчину, если ей того хотелось.

— Но Майк ей в отцы годится.

Расти пожал плечами:

— Всякое случается.

Мерели испытующе посмотрела ему в лицо. Да, похоже, и он не избежал участи влюбиться в Кэрол.

— Почему вы хотели, чтобы я привезла ее фотографию?

Он покраснел и беспокойно заерзал на стуле.

— Потому что на обороте было кое-что написано.

— Что?

Он смотрел на свои сжатые в кулаки ладони.

— «Дорогому Расти. С любовью, Кэрол».

— А Текс знал об этом?

— Нет. Понимаете, она дала мне фотографию. И я купил рамку и вставил в нее снимок. Он стоял у меня в трейлере. Однажды Текс зашел и увидел его. «Где ты его раздобыл?» — спросил он. Естественно, я смутился и соврал, что Кэрол попросила меня вставить фото в рамку, потому что собиралась подарить ему на день рождения. Это, мол, должен быть сюрприз. Мне показалось, что Тексу это было приятно, и я почувствовал себя мерзавцем, когда он сказал: «Я возьму его». Что я мог ему ответить?

Мерели вздохнула:

— Бедный Текс. А вам не пришло в голову, что он может вытащить снимок из рамки и прочесть надпись?

— Сомневаюсь. Иначе он бы мне сказал.

— Интересно, а полиция видела?

Расти пожал плечами:

— Если и видели, они ничего не сказали.

— Вы знаете, как Текс пострадал тогда на ферме?

— Да. Он работал тогда с Длинноногим, и один из этих сумасшедших парней выскочил из кустов, заорал и напугал лошадь. Он убежал, а Текс вылетел из двуколки. Он зацепился, и Длинноногий поволок его.

— А что насчет этого Арти Уилсона?

— Он и был тем парнем, что выскочил и напугал лошадь, Майк все видел, побежал за ним, поймал и как следует отмутузил его.

— Так это он убил Арти Уилсона?

Расти пожал плечами:

— Он не уверен. Майк поколотил его, толкнул, а парень упал и разбил себе голову об камень.

— И он позволил, чтобы Текса арестовали за убийство!

— Он не позволил бы, чтобы Текса судили. Он все рассказал бы.

— Надеюсь, что так.

— Да, это все было премерзко. Кэрол виновата в том, что спуталась с этими сумасшедшими парнями.

— А почему они хотели убить Текса?

— Потому что в Калифорнии есть закон о частной собственности, по которому, если бы Текс умер, половина его состояния досталась бы Кэрол. Они собирались заставить ее выйти замуж за одного из них и таким образом заполучили бы кучу денег.

— Но она же не настолько глупа?

— Нет — когда была в себе. Но они поняли, что она становится покладистой, если накачать ее наркотиками.

— А откуда вы все это узнали?

— Полиция скрутила всю банду прошлой ночью. Их отвезли в полицейский участок и там хорошенько допросили.

— А Текс хотя бы предполагает, кто стрелял в него дважды?

— Я думаю, он подозревает, что здесь каким-то образом замешана Кэрол, но не признается в этом. И поэтому он не хотел, чтобы полиция проводила расследование.

— Бедный Текс.

— Да, — согласился Расти. — Потом, поколебавшись, спросил: — Вы собираетесь пожениться?

Она покачала головой:

— Нет. Я помолвлена с доктором Райдером. И мы с ним поженимся, как только все уладится, и я выйду отсюда… как пациентка.

— Но мне казалось, что вам очень нравится Текс.

— Так и есть. Но прошлой ночью я чуть не погибла. Это заставило меня увидеть вещи такими, какие они есть. И Кен, доктор Райдер… я люблю только его.

— Понимаю, — тихо произнес Расти и поднялся. — Думаю, мне пора идти. — Дойдя до двери, он обернулся: — Хотите, чтобы я рассказал Тексу?

— Нет. Но все равно спасибо. Я скажу ему сама, как только смогу.

Глава 12

Так получилось, что, когда Текс уже был готов вернуться в Голливуд, Мерели все еще лежала в больнице. Он пришел навестить ее. До чего же он хорош, подумала девушка, в рыже-коричневой твидовой спортивной куртке, коричневых брюках и коричневой спортивной рубашке с открытым воротом. На шее у него красовался шарф-пейсли в красных, коричневых, синих, черных и золотистых тонах.

Текс выглядел отдохнувшим, рука зажила. Войдя в дверь, он остановился. Он не сказал ни слова — просто молча смотрел на Мерели. И она втайне порадовалась, что сидит у окна в кресле, а на ней ее лучший синий стеганый сатиновый халатик. Руки и ноги девушки почти зажили. Бинты не сняли, чтобы мазь, которой лечили ее ожоги, не пачкала одежду. Голова ее также была забинтована. Повязку еще надо было носить, но с этим она уже смирилась.

Нежная, светлая улыбка медленно смягчила суровое выражение лица Текса.

— Привет, голубоглазая, — ласково произнес он.

Мерели ждала, что сердце ее забьется быстрее. Но этого не случилось. Она попыталась проанализировать, что чувствует к этому мужчине, но не смогла. Потом девушка поняла, что не чувствует ничего. Совсем ничего. Конечно, она рада его видеть, но просто как друга. И это была совершенная правда.

— Привет, Текс. Как твои дела?

Он немного удивленно изогнул бровь:

— В порядке. А как ты?

— Хорошо. Скоро поеду домой.

— О, это здорово. — Он прошел в палату и сел на стул рядом с ней. — Я тоже. Или, может, мне подождать тебя?

— А зачем тебе меня ждать?

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Тебе больше не нужна медсестра.

— Мне нужна жена.

Она смотрела мимо него на людей, проходивших по коридору. Один из них был Кен. Его руки зажили быстрее, чем ее. К счастью, они пострадали не так сильно, как ему показалось сначала. На нем был голубой халат и шапочка. Значит, он провел операцию или принял роды. Проходя мимо ее палаты, Кен махнул ей рукой и улыбнулся. Он, должно быть, узнал Текса, но не зашел. Мерели улыбнулась ему в ответ и тоже махнула рукой, потом обернулась к Тексу.

— На самом деле тебе никто не нужен, кроме тебя самого и твоих лошадей, — сказала она.

Лицо его посерьезнело.

— Вот, значит, что ты обо мне думаешь?

Она посмотрела на свои забинтованные руки.

— Я чувствую к тебе привязанность, восхищаюсь тобой, но я не люблю тебя так… как должна любить жена.

Он смотрел на нее. Девушка похудела и осунулась с тех пор, как он видел ее в последний раз, лицо побледнело от постоянного нахождения в больничной палате.

— Тогда почему ты рисковала жизнью, пытаясь спасти меня из огня?

Мерели пожала плечами:

— Любой на моем месте поступил бы так же.

— Нет, не любой. Спасибо тебе.

— Я ничего не сделала.

— Ты чуть не погибла.

Она опять пожала плечами:

— Мне жаль, что так вышло с Кэрол.

Текс кивнул:

— Мне тоже. Я не знал, что она в конюшне, когда побежал туда за Грозовым Облаком. Все произошло так неожиданно и быстро, что я едва успел натянуть одежду, спуститься и побежать в конюшню.

— Ты мог погибнуть.

— Все мы можем. Тебе кто-нибудь сказал, что ты погибла бы, если бы не доктор? Он приехал в самую последнюю минуту и сразу бросился вытаскивать тебя.

Она удивленно посмотрела на Текса, и сердце ее вдруг словно подпрыгнуло.

— Нет. Так вот отчего его руки обожжены?

Текс кивнул:

— Вот так. Он вбежал в самое пекло и вытащил тебя, а пожарные сразу стали поливать вас из шланга.

По ее щекам побежали слезы.

— Я не знала, — дрожащим голосом произнесла девушка.

Он встал и посмотрел на нее сверху вниз:

— Ты ведь любишь дока, правда?

Мерели кивнула, не сдерживая слез.

— А ты ведь любил Кэрол, несмотря ни на что?

— Боюсь, что да. Но не так, как люблю тебя.

Она заставила себя улыбнуться.

— У тебя все еще есть Грозовое Облако, — напомнила она ему.

Текс шагнул к ней, наклонился и поцеловал в щеку.

— Если вы с доком когда-нибудь будете в Голливуде, загляните ко мне.

Девушка кивнула, а слезы не переставая струились по ее щекам.

— Ну что ж, до свидания и спасибо. За все. — Текс повернулся и направился к двери.

Мерели окликнула его прежде, чем он успел выйти.

— Минутку!

Он остановился и повернулся к ней.

— Ты видел, кто стрелял в тебя тогда в больнице?

Он взглянул в окно, откуда виднелся тот самый холм.

— Я видел кого-то в кустах. Это был мужчина в черной кожаной куртке. У него были длинные волосы и пистолет.

— Так вот почему ты велел мне уходить.

— Да.

— Ты его узнал?

— Нет. Но я получил пару угрожающих писем. Там говорилось, что моя жена собирается убить меня. А я слышал, что Кэрол связалась с какими-то подонками. В общем, я предполагал, что она может рано или поздно появиться.

— А ты видел, кто стрелял в тебя тогда на ярмарке?

— Да. Один из тех хиппи — они сидели на трибуне прямо напротив сцены. Это были те самые, что ворвались на ферму и подожгли конюшню.

— Но ты не рассказал об этом полиции?

— Нет. Я не смог. Они бы отыскали мою жену и выяснили, что она связана с этими подонками.

Мерели кое-как вытерла слезы.

— Я могу тебя понять. Ну что ж, тогда до свидания. Береги себя.

— Буду. И ты береги.

— Ладно, — кивнула девушка. — На следующий год ты приедешь в Черри-Ридж?

— Нет. Я выставил ферму на продажу… ну, а один человек из Саратоги купил Голубую Молнию и Длинноногого и вообще всех лошадей, которые у меня там были. Грозовое Облако, конечно, едет со мной. Расти и Томми пошли работать к тому, кто купил лошадей, а Майк едет со мной на запад.

— А Мэгги?

— У Мэгги где-то неподалеку есть замужняя дочь, так что она поедет к ней и поживет там, пока не найдет другую работу. Она велела передать, что свяжется с тобой.

Не в силах вымолвить ни слова, Мерели просто кивнула. Текс, тоже больше ничего не говоря, махнул рукой и вышел.

Мерели закрыла глаза, откинулась на спинку кресла и принялась неторопливо перебирать все воспоминания о красивом поющем ковбое, герое телесериала.

Вскоре она почувствовала, что рядом кто-то есть. Мерели открыла глаза. У двери стояли доктор Бартон и Кен и, улыбаясь, смотрели на нее.

— Ой! — от неожиданности вскрикнула Мерели и быстро выпрямилась в кресле.

Доктор Бартон осведомился:

— Не хочешь снять все свои повязки?

— Так скоро? Конечно хочу! Волнуюсь только — как будет выглядеть моя голова.

— Не беспокойся об этом, — посоветовал доктор Бартон.

Врачи колдовали над ней, и вдруг Кен совершенно будничным тоном сказал:

— Я подумал, что мы можем пожениться в конце месяца. К тому времени обставим дом, и ты уже будешь как новенькая. А пока можешь поездить по антикварным магазинам. Может, найдешь какие-нибудь безделушки, которые тебе понравятся.

Мерели смотрела на него, и глаза ее — в который раз — наполнились слезами. А Кен просто улыбался, держа в руках бинт, снятый с ее головы.

Она сидела смирно, чтобы дать врачам закончить работу. И только потом обратилась к Кену:

— Здесь недавно был Текс. Он рассказал мне, как ты обжег свои руки.

Кен слабо улыбнулся:

— Иногда я думаю, ему нужно больше петь и поменьше говорить.

И вдруг на сердце Мерели стало удивительно легко и спокойно.

— Он пригласил нас к себе, если мы когда-нибудь окажемся в Голливуде.

Кен наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

— Как-нибудь съездим, — согласился он.

ДОРОТИ КОУЛ

Любовь сильнее страсти

Мерели Максвелл ждет новая, счастливая жизнь, она помолвлена с доктором Кенделлом Райдером и собирается вскоре выйти за него замуж. Но все меняется, когда в больницу, где она работает медсестрой, привозят раненого Роберта Блейкли, звезду телесериалов, выступающего под именем Текс Ховард. Мерели должна сделать выбор — она по-прежнему страстно любит Кенделла и совершенно очарована новым знакомым, Тексом. Разобраться в своих чувствах ей неожиданно помогает знакомство с сестрой жениха — Кэрол Блейкли, или миссис Текс Ховард…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Дороти Коул
Любовь сильнее страсти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12