Алексей Слаповский

Шнурок,

или

Любил, люблю, буду любить…

воспоминание о первой любви в 2-х действиях

Действующие лица:

Владимир (26 лет)

Володик (он же, на 10 лет младше)

Вера, одноклассница Володика

Мать Веры, мать Веры

Дмитрий, студент

Вторник, хулиган

Отец Кирилл, отчим Володика

Просьба в программках спектакля печатать следующий текст:

В своем театре памяти каждый из нас и автор, и режиссер, и актер. И наиболее часто разыгрывается на его подмостках вечный сюжет о первой любви. И странное дело: сюжет, вроде, давно исчерпан, а пьеса все не кончается, становясь то драмой, то комедией, то фарсом.

Наверное, пока мы живы, она так и не будет иметь финала; в этом и счастье, и безысходность…

Алексей Слаповский

Первое действие

Владимир стоит на авансцене, сунув руки в карманы, покачиваясь с каблуков на носки. Вот увидел кого-то, просиял улыбкой.

Владимир (деликатно и крайне вежливо). Здравствуйте! Где вы были? — я вас столько жду! Вас, вас! Я не ошибся. Мы не знакомы, правильно. Но ждал я все-таки вас. Я тоже на улице не знакомлюсь. Мы не будем знакомиться на улице. Мы пойдем сейчас куда-нибудь, где тишина и уединение, и там познакомимся. Нет? Ну, воля ваша, воля ваша…

Продолжает выбирать.

(Интонация совсем другая). Привет! Где ты ходишь, скажи пожалуйста?.. Ни за кого не принимаю, я тебя не знаю вообще. Но жду тебя, я серьезно. Да не пристаю я к тебе, ты чего? Я тебе конкретно предлагаю: отдохнем? Я тоже не устал, поэтому есть силы отдохнуть. Какой дурак отдыхает, когда устал? Отдыхать надо со свежими силами. Время нету? Ну, жаль. А телефон дать? Тебе же хуже, родная. Прощай.

Продолжает выбирать. Теперь к нему кто-то обратился. Он слегка растерян.

Привет… Напомни, где мы… Девушка, я на улице не знакомлюсь! В другой раз. В школу опоздаешь! Ты сообрази, мне глубоко за двадцать и… Что?… Да… Ранние девочки пошли… Активные девочки…

В пространство.

В последнее время у меня что-то вроде лирического сумасшествия: я постоянно встречаю ее, то есть не ее, а похожих на нее. И его — то есть себя самого в шестнадцать лет. Вон они бродят кучками — и каждый вылитый я. А чаще — идут вдвоем. Она и я. Только не она и не я — но как будто она и я. Мельтешат перед глазами. Под ногами путаются. Мешают. Мне хочется все окончательно вспомнить, чтобы все окончательно забыть. Вот именно, вспомнить, чтобы забыть… Господа, прошу внимания! Начнем вечер тихих воспоминаний. Заранее говорю: это будет скучно, потому что история личная и частная, такие истории интересны лишь участникам, но с другой стороны, она похожа на десятки и сотни тысяч других личных и частных историй, поэтому…

Вот он, я сам в пятнадцать лет!

Появляется ВОЛОДИК. Со шнурком на шее, повязанным, как галстук.

С тем же именем — Владимир. Но все почему-то называли Володиком. Володик, почему тебя все зовут Володиком?

Володик. Черт его знает. Зовут и зовут.

Владимир. А где твой шнурок?

Володик. Какой шнурок?

Владимир. Шнурок от ботинка. Вот же он, у тебя на шее! Ботиночный шнурок!

Володик. Не твое дело!

Владимир. Почему же не мое? Очень даже мое. А вот — Вера.

Появляется ВЕРА.

Володик, куда ты смотришь? Вот — Вера.

Володик. Ну и что?

Владимир. Действительно, ну и что? Вот она, вот ты, школьник и школьница, мальчик и девочка, одноклассники. Одноклассник пришел к однокласснице домой. Заметим: впервые пришел домой. Зачем пришел?

Володик. Ну, книгу взять.

Владимир. Допустим.

Володик. Не допустим, а книгу взять.

Владимир. Я и говорю: допустим. Главное — ты пришел.

Вера. Проходи, Володик. На улице грязь, ты уж обуй тапочки. Вот тапочки. Белые тапочки. Тапочки отца. Единственное, что от него осталось.

Володик. Я не знал…

Вера. Ты что подумал? Ты подумал, он умер, да? Он не умер, он ушел. Давно. И так торопился, что даже тапочки забыл.

Владимир. И я почему-то этому обстоятельству страшно обрадовался. Я весь засветился. Я сказал:

Володик. А мой тоже ушел! Тоже давно. Такой козел был. Отчим теперь. Тоже козел.

Владимир. Сразу две неправды! И отец козлом не был, да и отчим тоже не такой уж козел.

Володик. Не говорил я ни про каких козлов вообще!

Владимир. Может, и не говорил. Может, только подумал. Главное не это. Главное — я нагнулся и стал развязывать шнурки.

Володик начинает развязывать шнурки.

И увидел, что у меня ужасные, грязные, черные ботинки с ужасными черными, грязными шнурками. До этого не замечал как-то — и вдруг заметил. До этого я жил нематериальной самоуглубленной жизнью.

Володик. Слушай, я долго так буду стоять?

Владимир. Ты стоял еще дольше! У тебя намертво завязался узел! Ты цеплял его ногтями! Ты зубами готов был его рвать! А узел затягивался все туже! Целая вечность прошла!.. А она стояла перед тобой, над тобой, надо мной. Она была в домашнем халатике — и как-то странно было видеть ее в этом халатике. Странный он какой-то был у этой девочки, он женский какой-то был, вот именно — женский… До этого я видел ее в обычной одежде, а тут халатик, домашний халатик, в котором ходят только наедине или перед близкими людьми… А шнурок все не развязывался! Я чуть не умер!.. Постой. Завяжи-ка обратно. Давай вспомним, а как ты ее вообще заметил?

Вера. А я тут что — не при чем вообще? Мне что делать?

Владимир. Стой и позволяй собой любоваться.

Вера. Некогда мне. (Уходит.)

Владимир (смотрит ей вслед). Ты смотрел на нее и думал: ничего особенного.

Володик. Но что-то есть. И все одна почему-то. Без подруг. Никто ничего о ней не знает. Пришла в нашу школу недавно. Села впереди меня. Но ничего особенного.

Владимир. Но что-то есть. Пару раз я к ней обращался.

Володик. Так, поговорили о пустяках. Узнал, что живет в новом доме.

Владимир. И стал думать: как бы к ней заглянуть. И почему-то эта мысль мне не давала покоя. С какой стати? — ведь ничего в ней нет особенного.

Володик. Но что-то есть. Здравствуй, Вера. Я книгу хотел…

Вера (появляется). Ты проходи, проходи.

Владимир. Но сначала — шнурки!

Володик нагибается, занимается шнурками.

Один ты развязал сразу. А второй намертво спутался. Ты развязывал его целую вечность! Ты готов был грызть его зубами! Ты сдох от смущения!

Володик. Прямо уж и сдох…

Владимир. Ты сдох от смущения! А она помогла тебе сдохнуть окончательно!

ВЕРА, с терпеливой улыбкой ожидавшая, пока ВОЛОДИК справится со шнурками, кладет ему руку на голову.

Володик (почти испуганно). А?

Вера. У тебя красивые волосы.

Володик. А у тебя красивые ноги. Мы подружимся. (Владимиру.) Я этого не говорил.

Владимир. Еще бы ты сказал! Ты со шнурком ковырялся! Ты проклинал шнурок, и ботинки свои — и все на свете! А она стояла с ангельским терпением, но наконец устала.

Вера. Хочешь чаю?

Володик. Да, спасибо.

Вера. Ты проходи, проходи.

Уходит.

Володик. Слушай, хватит! Я порвал этот шнурок — и все дела!

Владимир. Нет, ты постой! Нет, ты не рви пока шнурок! Ты вспомни, кто тебе подарил, кто купил тебе эти дурацкие ботинки?

Володик. Ну, они.

Владимир. Кто они?

Володик. Ну, мать и отец Кирилл.

Владимир. Отец Кирилл? Что такое — отец Кирилл? Как понимать — отец Кирилл?

Володик. Хватит придуриваться. Отчим — отец Кирилл.

Появляется отец Кирилл с гантелями.

Владимир. Красавец-мужчина! Атлет! Сейчас он тебя обламывать начнет

Володик. Ага, так я и обломался.

Отец Кирилл. Володик!

Володик. Ну?

Отец Кирилл. Надо нам с тобой одно затрудненьице разрешить. Я вижу, как ты мучаешься. Ты до сих пор не знаешь, как меня называть. Не вздумай только, что я на папу напрашиваюсь. Отец один — какой он там ни есть. Плохо, что ты решить не можешь. Это очень просто, решил про себя: буду называть — ну, хотя бы дядя Кирилл. Или — Кирилл Александрович. А ты мнешься. Ты не умеешь решать. Это плохо. Ты не умеешь слушать себя. Что там у тебя внутри звучит? Дядя Кирилл? Кирилл Александрович? Или все-таки вдруг (с испугом, уважая свою иронию) — папа?

Пауза.

Ты не умеешь решать. Ладно. Я тебе помогу. Я придумал очень интересно: ты будешь звать меня отец Кирилл. (Говорит на «о».) Помнишь? «Отец Онуфрий, обходя окрестности Онежского озера обнаружил обнаженную Ольгу…» Дальше детям до восемнадцати нельзя, хотя ты и так все знаешь… Расти большой… Хорошо учись… Радуй маму… Ну, и меня, бедного отца Кирилла. Будем друзьями, Володик?

Володик. Будем.

Отец Кирилл. Это ты кому?

Володик. Вам.

Отец Кирилл. Кому — вам? Кто это — мы?

Володик. Да ладно… Отец Кирилл.

Отец Кирилл. Вот и славно. (Опять на «о».) Обедать пора, мамаша! Отец Кирилл и твой ребенок жрать хочут! Помирают просто! (Уходит.)

Владимир. А ты за ним, за ним! На цыпочках, на цыпочках!

Володик. Это несущественно.

Владимир. Верно! Это мелочи, когда вся Вселенная замкнулась на проклятом шнурке! Итак, я пришел к ней за книгой. До зарезу мне нужна была эта книга! А шнурок все не развязывается!

Володик. Я его порвал!

Владимир. Я его порвал. Я дернул так, что он порвался сразу в двух местах. Я стоял с куском шнурка в руке, сдыхая от тоски, и из коридора видел, как она ходит по кухне и готовит чай. Я обул тапки ее отца, тапки сорок восьмого размера и пошел в них, поковылял в них, как на лыжах, несчастный и гордый!

Володик. Почему несчастный-то?

Владимир. Это несущественно. Главное — я пришел к ней… И шнурок… И рука на моей голове… И ее голос…

Вера. У тебя красивые волосы.

Владимир. Еще.

Вера. У тебя красивые волосы. (Володику.) Хочешь чаю?

Володик. Да, спасибо

Они стоят друг перед другом, никакого чая нет, бытовые атрибуты вообще необязательны. А может, они и будут. Режиссер решит.

Вера. Тебе покрепче?

Володик. Да покрепче.

Вера. Еще крепче?

Володик. Да, еще.

Вера. Хватит?

Володик Можно еще. Тонизирует.

Вера. Сахар?

Володик. Да. Нет. Я без сахара пью.

Владимир. Неужели?

Володик. Отвали!

Владимир. Отваливаю! (Уходит на цыпочках.)

Вера. Знаешь, я давно за тобой наблюдаю.

Володик. А что?

Вера. Ты сосредоточенный какой-то. Умный.

Володик. Я знаю.

Вера. Хочешь — заходи ко мне. Только когда матери не будет. Я буду говорить, когда она в рейсах.

Володик. Она кто?

Вера. Стюардесса.

Володик. Серьезно?

Вера. А что? Она у меня молодая совсем.

Володик. Ну, ладно… Спасибо за чай… За книгу. Я пошел.

Появляется ВЛАДИМИР.

Владимир. Если бы так просто: пошел! Надо еще обуться, а шнурок-то порван! И она сейчас это заметит! Хоть застрелись, правда, Володик?

Володик. Мелкая житейская неприятность. (Вере.) Заверни книгу во что-нибудь. Там дождь.

Вера. Сейчас.

Владимир (останавливает Веру). Ну-ка, ну-ка, чем юноша интересуется?

Вера. Гегель, «Эстетика», том первый.

Владимир. Ба! (Володику.) Ты это собрался изучать?

Володик. А что?

Владимир. Ничего, ничего. (Вере.) Заверни, дай ему время шнурком заняться.

Вера выходит.

Получается?

Володик. Отстань!

Владимир. Ты съесть готов эти ботинки. Но они — подарок, а дареным ботинкам в шнурки не смотрят.

Володик. Почему подарок? Просто купили.

Владимир. Отец Кирилл, надо опровергнуть!

Появляется ОТЕЦ КИРИЛЛ.

Отец Кирилл. Володик! Мы тут с мамой тебе ботиночки купили. Ты примерь, может, не подойдут?

Володик (вертит в руках коробку). Размер мой.

Отец Кирилл. Ты примерь, примерь.

Володик. Ну, примерил.

Отец Кирилл. Ты равнодушно относишься к вещам. Странно для твоего возраста… Ты приглядись, как они? Нравятся?

Володик. Ничего…

Отец Кирилл. Ничего — это ничего. Мы свои люди, говори откровенно. Если не нравятся, так и скажи.

Володик. Нравятся.

Отец Кирилл. Ну, и слава Богу. Но на будущее: не деликатничай. Мы ведь свои люди, ведь так?

Владимир. Так, так, отчего же нет!

Отец Кирилл. Ты заторможенный какой-то. Хотя, с другой стороны, это неплохо. Это — скромность. Но когда скромность чересчур… Значит, тебе понравились ботинки?

Володик. По морде бы тебя этими ботинками!

Владимир. Нет, брат, ты так не сказал. Ты сказал вежливо: спасибо, понравились.

Володик. Спасибо, понравились.

Отец Кирилл. Носи на здоровье. Ботинки, конечно, дрянь, и тебе велики. Но ты сказал: понравились. Ты сам себя связал. Понимаешь теперь, как важно быть откровенным?

Владимир. Ладно, хватит, иди к черту. Не о тебе тут вообще речь.

Отец Кирилл (Володику). Ты что-то сказал?

Володик. Ничего…

Отец Кирилл, усмехнувшись, уходит.

Владимир. Да и не было, кажется, никакого разговора о ботинках.

Володик. А о чем говорить? Принесли, дали, спасибо.

Владимир. Или был разговор? Не помню. Главное — я пришел к ней.

Володик. Что, опять? Ну, пришел, ну, порвался шнурок, все, проехали!

Владимир. А из-за чего ты ночь не спал?

Володик. Не из-за шнурка же!

Владимир. Именно из-за шнурка! Тысячу раз ты вспоминал, как нагибаешься, как стоишь с красной от натуги рожей, как дергаешь шнурок — а он никак! А она над тобой. И этот халат, странный какой-то халат, какой-то…

Появляется Вера.

Вера. Ты проходи, проходи, Володик… Вот тапки… От отца еще…

Володик. Да, покрепче… Еще крепче… Еще…

Вера. У тебя красивые волосы…

Володик. Да, без сахара… Проклятый шнурок!

Вера Зато красивые волосы. (Размышляет.) У него красивые волосы. Он умен. Симпатичен вообще. Его можно полюбить. У него ужасные ботинки со шнурками. У него рвутся шнурки! Его невозможно полюбить! Нет, никак нельзя!

Уходит.

Появляется Отец Кирилл.

Отец Кирилл. Ты что, ночь не спал?

Володик. Почему?

Отец Кирилл. Не знаю. Я вставал — у тебя свет горел.

Володик. Я читал.

Отец Кирилл. Влюбился, Володик? Это хорошо. Переходный возраст начинается.

Володик. Уже кончился.

Отец Кирилл. Теперь важно контролировать себя. Ты ведь умный и трезвый парень. Пожалуй, даже холодноват. Это не хорошо и не плохо, это — от природы. Следуй природе, Володик, не горячи себя.

Володик. Знаете что?

Отец Кирилл. Скажешь — узнаю.

Володик. Отстаньте от меня, а?

Отец Кирилл. Диагноз подтвердился: переходный возраст. Пойдут теперь влюбленности и так далее. Я не против. Я даже благословляю. Одна просьба — не волнуй мать. Можешь, если у тебя неприятности, срывать злость на мне. Разрешаю. А мать побереги. Ты меня понял?

Володик. Считайте, что понял.

Отец Кирилл. Я именно так и буду считать.

Уходит.

Владимир. Красиво сказано: считайте, что понял! На самом же деле… Ну, ладно, ладно… Итак, я пришел к ней в первый раз…

Володик. Я давно уже пришел! Я сто лет ее знаю! Я уже сто раз к ней приходил! Мы уже друзья!

Владимир. Хорошо. Пусть так.

Появляется Вера.

Пусть так. Мы уже друзья. И она уже жалуется мне на свою тяжелую жизнь. (Подходит к Вере.) Слезы, побольше слез! Вот так. Начали!

Уходит.

Вера (со слезами). Ты представляешь, Володик, мамаша замуж собралась! Прямо в самолете себе жениха нашла — из Симферополя. Говорит, у меня возраст, у меня последний шанс. Говорит, продадим квартиру, и уедем к нему в Симферополь. А если я не хочу? Не нужен мне никакой Симферополь, мне и тут хорошо. Я говорю ей: ради бога, выходи замуж, но меня оставь в покое, оставь здесь, дай мне жить, как я хочу! А она: я тебя, говорит, одну не оставлю. Я говорю: все равно не поеду, останусь здесь, на работу устроюсь, мне место в общежитии дадут — и я стану там последней — ну, сам понимаешь, кем. А она говорит: ты и так уже стала! Представляешь? Родная мать родной дочери такие вещи говорит!

Володик. Она, наверно, сгоряча… Влюбилась в человека и поэтому… А на самом деле она так не думает. Она тебя любит.

Вера. Я ей жить мешаю! У меня из-за нее все нервы к черту измотаны, я отравлюсь когда-нибудь! (Плачет.)

Володик. Ты успокойся. Воды дать? Или чаю?

Вера. Отравы! Ты пойми: ведь родная мать! Что за люди считали, Володик?

Володик (глубокомысленно). Люди стали страшные. Но она тебе мать.

Вера. Не могу я так больше. Гнусно. Сплошной стереотип и никакой свободы.

Пауза.

Володик. А можно ее фотографию посмотреть?

Вера. Зачем?

Володик. Так. Интересно посмотреть, похожа ты на нее или нет.

Вера. Пожалуйста. (Дает фотографию.) Вылитая я. Правда? Ты так смотришь, будто запоминаешь.

Володик. Зачем? Я просто… Сравниваю…

Владимир. Я именно запоминал. У меня возник идиотский план. Благородно спасти предмет любви, защитить своей хилою грудью! Иди, Володик, мучай себя, геройствуй! (Вере.) А ты чайку, пожалуйста. Как всегда — покрепче. И как всегда — без сахара. Хотя я терпеть не могу чай без сахара!

Вера. А я знаю!

Улыбается, уходит.

Шум аэропорта. Объявления и т. п. Появляется МАТЬ ВЕРЫ.

Володик. Здравствуйте.

Мать Веры. Здравствуй. Ты кто?

Володик. Меня зовут Владимир. А вы — мама Веры?

Мать Веры. Что случилось?

Володик. Ничего особенного, не беспокойтесь. У меня к вам интимный разговор.

Мать Веры. Какой?

Володик. Ну, конфиденциальный. Личный. В сторонку пройдемте, пожалуйста.

Мать Веры. Скажите, какие дети стали! Ну, что за интимный разговор?

Володик. Вы только не волнуйтесь.

Мать Веры. Я не волнуюсь.

Володик. Тут вопрос простой. Но сложный. То есть… В общем, вопрос нравственного характера.

Мать Веры. И что она такого натворила?

Володик. Она — ничего. Это как раз вы… То есть… В общем, она уже на грани психического расстройства. У нее нервы уже… Не понимаю! Вы что, хотите, чтобы она вас ненавидела? Родную мать?

Мать Веры. Ничего не понимаю. Кто кого ненавидит?

Володик. Вы ее. Она вам мешает. Вы хотите замуж выйти в Симферополь, а ее оставить тут ни с чем или взять с собой, а она не хочет. Вы разве не понимаете, что она уже сложившаяся личность? И имеет право сама распоряжаться своей судьбой!

Мать Веры. Все?

Володик. В общих чертах — да.

Мать Веры. Тогда — до свидания.

Володик. В каком смысле?

Мать Веры. В таком, что тебе пора на горшок — и спать.

Хочет идти. Володик встает перед ней.

Володик. Конечно, легче всего отмахнуться от меня и сделать вид, что вы не принимаете меня всерьез! На самом деле вы боитесь правды!

Мать Веры. Не кричи, пожалуйста. Понимаешь, как тебя там…

Володик. Владимир меня там.

Мать Веры. Понимаешь, Володик… Моя Вера — девочка с фантазиями. Вот и все.

Володик. Как то есть — и все?

Мать Веры. А так. Любит придумывать.

Володик. То есть врать, что ли?

Мать Веры. Придумывать, скажем так. Появилась у нее, например, идея переехать на юг. На полном серьезе предлагает мне подцепить холостяка — из того же Симферополя или из Сочи. Или, говорит, я сама подцеплю. Вот и все.

Володик. Не понимаю.

Мать Веры. И я не понимаю. Скучно ей, если ничего не придумывать. Ты бы не связывался с ней, мальчик. И вообще, рано тебе.

Володик. Что рано?

Мать Веры. Все рано.

Уходит.

К растерянному Володику подходит Владимир.

Возможно, утирает ему лицо платком.

Владимир. Аж вспотел, бедный. Зачем ты приходил к ней? Тебе же не хотелось. Ты просто тащил себя за волосы.

Володик. Да. У меня красивые волосы.

Владимир. Очнись! Ты слышишь меня? Але!

Володик не слышит: появилась Вера.

Владимир с усмешкой отходит в сторону.

Вера. Какой-то ты мрачный сегодня. Проходи.

Владимир. Проходи, проходи. Аккуратней со шнурками! Шнурки — новые и крепкие! Волосы вымыты. Ты в полном порядке!

Вера. В самом деле, чего это ты такой? Я обижусь.

Володик. Это будет очень интересно. Значит, мамаша тебя вышвыривает на улицу, а сама в Симферополь?

Вера. В чем дело?

Володик. Я с ней говорил.

Вера. Когда? Где? Зачем?

Володик. Оказывается, ты все придумала. Ты любишь придумывать, оказывается. Ладно, бывает.

Вера. И ты ей поверил?

Володик … Нет, а как?..

Вера. Ты ей поверил?

Володик. Она сказала…

Вера. И ты ей сразу поверил? (Смеется.) Какой ты маленький! Разве так можно? Учти, когда вырастешь, тебе будет сложно с женщинами — и вообще в жизни. Тебя даже такая дура, как я, сможет обмануть.

Володик. Постой. Нет, но она прямо в глаза!..

Вера. И я умею — в глаза. Думаешь, это трудно? Вот — смотрю в глаза. Веришь?

Володик. Чему?

Вера. Всему.

Володик (с большой печалью). Да. Мы этому научились. Завоевание цивилизации. Все умеют. Но это же противно. Вот отчим. Приходит поздно и говорит: работа. Какая работа: — он в кинотеатре афиши малюет, плакаты всякие.

Вера. А что? Вино и женщины?

Володик. Может быть. Но не надо врать. Я ему вчера сказал: мне плевать, чем ты там занимаешься. Но нервы матери трепать не позволю! С лестницы спущу, духу твоего в доме не будет!

Вера смеется.

Владимир (громким шепотом). Володик! Володик!

Володик (оборачивается, тоже шепотом). Ну, чего?

Владимир. Ты не очень-то завирайся!

Вера. У вас, значит, плохие отношения?

Володик. Отвратительные.

Владимир. Неужели?

Володик. Слушай, исчезни!

Владимир. Не груби! А то ведь заставлю опять шнурки развязывать!

Володик. Заставил один такой!

Владимир. Смирно! Нагнуться! К развязыванию шнурков — приступить!

Володик занялся шнурком. Пока это происходит, появляется ДМИТРИЙ. ВЛАДИМИР скрывается, издали жестом напутствовав Дмитрия. Вера подходит к Дмитрию, обнимает. Ласковый поцелуй. Володик не видит этого.

Вера. Проходи, проходи, Володик! Познакомься, это Дмитрий. Студент, в университете учится. Один из лучших моих друзей.

Дмитрий. И на том спасибо.

Вера. Только Димой его не называй. Не любит. Обязательно — Дмитрий.

Дмитрий. Можно и Дима. Когда выпить необходимо. (Ставит на стол бутылку. Володику.) Водку пьешь?

Володик. Пью.

Дмитрий. А я нет. А она любит. Чуть-чуть. Для настроения и познания. Ну? Вздрогнем? (Наливает.)

Что делать Володику? Выпил. И Вера выпила — умело.

Вера. Сейчас я — закусить.

Дмитрий. В цивилизованных странах не закусывают. Там пьют отдельно, едят отдельно.

Володик. Давно из цивилизованных стран?

Дмитрий. Один-ноль в твою пользу. Вера, он молодец!

Вера. Еще по одной? Вдогонку?

Дмитрий. С удовольствием! (Наливает.)

Вера и Володик пьют.

Вера. Все-таки надо поесть что-нибудь. Я сейчас…

Уходит.

Дмитрий. Володик!

Володик. Владимир!

Дмитрий. Два-ноль. Я так не отыграюсь. Владимир! Ты знаешь про единство и борьбу противоположностей?

Володик. Теория такая.

Дмитрий. В чем суть ее, Владимир?

Володик. Противоположности не могут друг без друга. И друг от друга развиваются. В ходе борьбы.

Дмитрий. Ты меня поразил. Этого в школе не проходят.

Володик. Я проходил.

Дмитрий. Три-ноль! Теперь смотрите, Владимир, как я буду отыгрываться. Водку вы пить не умеете и, кажется, никогда ее до этого не пили. Три-один. Владимиром вас никто не называет. Три-два. И — до свидания. Три-три, счет равный, никто не в обиде!

Володик. Не понял.

Дмитрий. Объясню. Я люблю эту женщину, Владимир. И она меня любит. Вы это знаете?

Володик. Нет.

Дмитрий. Как же нет, если я только что об этом сказал?

Володик. А нормально нельзя объяснить?

Дмитрий. Нормально — неинтересно. Нормально говорят все. Итак?

Володик. Что?

Дмитрий. Догадываюсь. Вам неудобно. Получится, что я вас прогнал. А мы сделаем так. Я пойду к ней, будто помочь по хозяйству, а вы — по-английски. Ну, не вынес! Ну, гусар! Ну, взревновал, плеснул в харю водкой! На дуэль, можно сказать вызвал!

А Володик взял да и плеснул из бутылки в лицо Дмитрия.

Пауза.

Появляется ВЛАДИМИР.

Владимир. Браво, браво!.. Нет, Володик. Очень жаль, но не было этого. Ты молча встал.

Володик встает.

Ты сказал: ладно.

Володик. Ладно…

Владимир. Ты сказал еще что-то глупое, что-то невразумительное.

Володик что-то бормочет.

Дмитрий. Что?

Володик. Ничего. Счастливо оставаться.

Дмитрий. Всего хорошего. Полминуточки подожди — для приличия. И — по-английски, по-английски!

Уходит.

Владимир. Странно было… Он так и сказал: я люблю эту женщину. Люблю. Эту. Женщину… Так он сказал. А что я? Был потрясен ужасно?

Володик. Нет.

Владимир. Было все равно?

Володик. Нет. Сложнее.

Владимир. Как сложнее?

Володик. Не знаю.

Владимир. А я знаю. Да и ты знаешь. Я помню. Помню твои ночи, твои сны наяву, когда ты тоже любил эту женщину!

Володик. Ты это самое… Это в каком смысле?

Владимир. Ничего страшного! Возраст, обычное дело!

Появляется Вера, пошатывается. В руке бутылка. Володик поддерживает ее, содержимое же бутылки выливает в цветочный горшок.

Вера. Глупый, цветы засохнут!

Володик. Мне не нравится, что ты пьешь! Женский алкоголизм развивается быстрее, чем мужской, я читал.

Вера. Он читал! А ты знаешь мою жизнь?

Володик. Знаю.

Вера. Нет, ты не знаешь моей жизни! У меня страшная жизнь! Мать меня ненавидит. Меня все ненавидят. Я сама себя ненавижу. Но люблю.

Володик. Не пей больше, ладно?

Вера. Ладно. Я хочу тебя слушаться. Как жена слушается мужа. Я буду тебе послушная жена. Я исполню любое твое желание. Как верная жена. Пожелай — и я исполню.

Володик. Не пей больше.

Вера. Согласна. А еще? Есть у тебя еще желания? Я исполню. Прямо сейчас.

Пауза.

Ну? У тебя больше нет никаких желаний?

Володик. Дополна!

Вера. Например? Ну? Слушай, я заболела. У меня жар! У меня воспаление легких. Надо поставить горчичники. Вон там, в шкафчике. Срочно — горчичники. (Поворачивается, сбрасывает халат, обнажая спину.)

Володик. Тебе кажется.

Вера. Ты не умеешь ставить горчичники?

Володик. Сначала нужно температуру смерить.

Вера. Согласна. Градусник там же, в шкафчике.

Пауза. Вера одевается, поворачивается к Володику — совершенно трезвая. Смеется.

Володик! Какой ты! Как легко тебя разыграть! Какой ты милый, славный. Я в тебя влюблюсь, ей-богу!

Володик. Ты влюбилась уже, зачем тебе еще?

Вера. Это в кого я влюбилась?

Володик. В Дмитрия.

Вера. Он тебе что-нибудь сказал?

Володик. Я сам догадливый.

Вера. Ты ошибаешься. Он в меня влюбился, это да. Но я-то тут при чем? Я не виновата. Если я в кого влюблюсь, то в тебя. Чаю хочешь?

Володик. Да. Покрепче. И без сахара.

Вера. Знаю, знаю! (Уходит.)

Появляется ДМИТРИЙ.

Владимир. Осторожно, Дмитрий, осторожно! Видишь, какое у мальчика строгое лицо! Сейчас он тебе покажет, сейчас он тебе задаст!

Дмитрий и Володик — лицом к лицу.

Дмитрий. Рад видеть. То есть не рад, но делать нечего. Опять прощаться будем?

Володик. Будем! (Набрасывается на Дмитрия, хочет его ударить.)

Дмитрий (перехватил руку Володика, завел за спину). Ты что, рехнулся?

Володик. Ты зачем наврал, сволочь?

Дмитрий. Что я наврал, юноша?

Володик. Что она тебя любит?

Дмитрий. Ты у нее спрашивал? Нехорошо!

Володик. Случайно получилось. Но ты ведь наврал!

Дмитрий. Может, и наврал. Может, и не любит она меня, сироту. Но она со мной… Как бы тебе объяснить, чтобы не ранить твое подростковое сознание. На примере бабочек, что ли?

Володик. Без примеров обойдусь!

Дмитрий (отпускает Володика). Значит, сам все понял.

Пауза.

Учти, такие тайны не разглашаются. Не то я тебе головенку оторву. Успокойся, душа моя… Что тебе еще сказать? Мне трудно, Владимир. Она говорит, что любит меня, но я не верю. Пусть не любит. Но я ее люблю, это главное, Владимир.

Володик. Говори нормально!

Дмитрий. А я так и говорю. Я слабый человек, Владимир. Говорю откровенно: я слаб. Но знаете что? Если мне скажут: отдай за нее руку — отдам! Ты веришь?

Володик. Не знаю.

Дмитрий. Главное — я сам в это верю. Ведь это прекрасно, а, Володик?

Володик. Не знаю.

Дмитрий. Тогда пшел вон, хам!

Пауза.

Володик У. Я бы тебе ответил. Но я был не прав. Можешь меня ударить.

Дмитрий. Пшел вон, быдло!

Володик. Ты только ей не говори… Неудобно как-то получилось…

Дмитрий уходит.

Появляется Отец Кирилл в неглиже, садится за стол.

Между прочим, интеллигентные люди выходят к столу одетыми!

Отец Кирилл. Ась?

Володик. Интеллигентные люди садятся за стол одетыми.

Отец Кирилл. Это кто сказал?

Володик. Это я сказал.

Отец Кирилл. Переходный возраст в разгаре. Слушай-ка, дружок. Мать уже не знает, что с тобой делать. Ты не желаешь с ней разговаривать. И вообще. Ей больно, ей тяжело. Понимаю, у тебя физиология бунтует. Займись спортом — станет легче.

Володик. Дело не в этом.

Отец Кирилл. А в чем?

Володик. В шнурках.

Отец Кирилл. Я понимаю, детям иногда хочется, чтобы родители на время умерли. Но ты потерпи. И мать, будь добр, уважай. Несмотря на физиологию.

Володик. А вы ее — уважаете?

Отец Кирилл. Так. Дальше.

Володик. Нет, в самом деле! Я же вижу вас насквозь. Она старше вас, вы для нее последний шанс. Благородно подобрал одинокую женщину с ребенком! Все тип-топ, даже о ребенке заботится, воспитывает его, хотя он ему не нужен! Но я-то ладно, я стерплю. А почему вы с ней-то так свысока разговариваете? Она в десять раз умнее вас! Видите ли, он художник! Не место красит человека, а человек место! (Изображает движения маляра.) Афишки рисуете, а важности, как у этого…

Отец Кирилл. У Гогена, например. Или у Репина Ильи Ефимовича. Кого еще можешь вспомнить?

Володик. Художник задрипанный!

Отец Кирилл. Возможно. Но, по крайней мере, ничего из себя не изображаю.

Володик. Еще как изображаете! Вы унижаете ее! Заставляете ее ревновать! Пропадает неизвестно где по вечерам. В теннис он, видите ли, играет! Знаю я этот теннис! Посмей только еще соврать ей, я тебя… С лестницы тебя спущу! Хамло!

Пауза.

Отец Кирилл. Что еще?

Володик. Все.

Отец Кирилл. Ты уверен?

Володик. Уверен.

Отец Кирилл. За что ты меня не любишь, скажи пожалуйста?

Володик. Не надо! Не надо давить на жалость!

Отец Кирилл. Тоже верно. Просто как-то… Непонятно как-то… Может, тебе не нравится, как я с тобой разговариваю? Но я по жизни такой. Всегда. С детства. Думают — ехидный, а я просто веселый. Меня даже били за это. И правильно. Веселье в наше время вообще неуместно. Ведь так?.. Ладно, больше так не буду… Пойду, оденусь. В самом деле, интеллигентные люди входят к столу одетыми. Правда, я не думал, что ты считаешь меня интеллигентным человеком. Мне приятно.

Удаляется.

Володик. Надо закончить.

Владимир. Что?

Володик. Не знаю. Я устал. Я не понимаю ничего.

Владимир. Запутаешься еще больше.

Володик. А тебе какое дело?

Владимир. Я — это ты. И наоборот.

Володик. Я буду другим.

Владимир. Каким?.. Впрочем — беги. Ты ведь помчался к Вере. Нет, верней, ты побежал искать Дмитрия. Ты нашел его. Где и как — неважно.

Появляется Дмитрий.

Дмитрий. Ты как здесь? То есть, прошу прощения, каким образом изволили попасть сюда, Владимир?

Володик. Неважно. В общем, так. Любишь ты Веру или нет, любит она тебя или нет, это ваше дело. Но я должен предупредить.

Дмитрий. Об чем, друг мой?

Володик. Потому что я не хочу за твоей спиной, потому что это… В общем, так. Я сейчас иду к ней. Объясняться в любви. Такие вот пироги.

Дмитрий. Ну, и валяй. Я-то тут при чем?

Володик. Я пришел сказать тебе.

Дмитрий. Разрешения спросить, что ли? Разрешаю.

Володик. Слушай, я ведь и в морду могу дать!.. Я просто — хочу предупредить.

Дмитрий. Чудак. Ну, объяснишься. С дрожью в голосе. Ну, пошлет она тебя куда подальше. Вот и все.

Володик. Это не имеет значения. Главное, ты должен знать: я иду к ней. Понял?

Дмитрий. Иди. Благословляю. Знаешь, а ведь ты удивительно хороший парень!

Володик. Учись дальше! Учись хорошо! Будь счастлив!

Удаляется Дмитрий. Появляется Вера.

(Вере) Знаешь, зачем я пришел?

Вера. Почему так поздно? Ты что такой? Что-то случилось?

Володик. Я пришел объясняться в любви.

Вера. А… Ну, давай.

Володик. Что?

Вера. Ну, объясняйся.

Володик. Я уже.

Вера. Тогда будем чай пить.

Володик. И еще. Я хочу на ночь у тебя остаться.

Вера (хохочет). Володик! Что ты себе выдумал?! За кого ты меня принимаешь? Ты ведь маленький совсем, Володик!

Володик. Я не в том смысле на ночь. Хотя… Ты у меня не первая, между прочим! Так что не надо тоже!

Вера. Да? Не думала, что ты такой шустрый. Ты проходи, проходи. Расскажи, мне интересно. Много у тебя было любовниц?

Володик. Пока одна.

Вера. И как это случилось? Ты расскажи, расскажи. Пей чай и рассказывай. Мы ведь друзья. Рассказывай.

Володик. А что рассказывать? Ну, поехали в лес, вот и все.

Вера. Ты мне не доверяешь?

Володик. Нет, почему…

Вера. Ну? Это летом было?

Володик. Да. В июле.

Вера П. Кто она, я ее знаю?

Володик. Нет. Она соседка. Рядом квартира, под нами. Ну, шел как-то, встретил ее…

Вера. А сколько ей лет?

Володик. Ей? Двадцать почти. Даже двадцать один уже.

Вера. Старше, значит?

Володик. Уже замужем была. Развелась… Ну вот… У нее машина, родители подарили… Поедем, говорит, покатаемся. Мне делать нечего было. Поехали.

Вера. То есть она сама напросилась?

Володик. Почему? Вообще-то да, в какой-то степени…

Вера. Ну, дальше, дальше!

Володик. Ну, приехали. Лес, место красивое, речка там такая… В общем, пустынное место такое, отмель такая, песок… Ну, купаться стали, плавать… Она говорит: пора домой. А я говорю: нет, подруга, извини, еще не пора! Еще детское время! Она говорит: а чем будем заниматься? Я говорю: понятно чем! Ну, и все!

Вера. Что значит — и все? А как — и все? Ты расскажи, расскажи, мне интересно! Мы друзья или нет?

Володик. Ну подошел я к ней. Смотрю прямо в глаза.

Вера. Ты смотри, смотри. Будто она — это я. Мне так понятней.

Володик. Ну, вот так. Смотрю вот так и говорю… То есть молча, о чем тут говорить?

Вера. Да, о чем тут говорить? И?

Володик. Взял вот так за плечи. (Берет Веру за плечи.)

Вера. Ну, ну?

Володик. Ну, и положил.

Вера. На песок?

Володик. На траву.

Вера. А трава колется! Ну, ладно. Вон — трава. (Показывает на диван.) На руки подхватил?

Володик. Ну да. (Неловко подхватывает Веру на руки.) Ну, и положил. (Кладет на диван.)

Вера. Ну, ну?

Володик. Ну, целовать стал и все такое. А она уже задыхается, уже в любви объясняется…

Вера смеется тихо — и вот начинает неудержимо хохотать.

Ты чего? (Отходит.)

Вера. Володик! Милый! Как ты здорово врешь, как ты замечательно врешь!

Пауза.

Я не поняла. Зачем ты пришел? За этим самым, чего у тебя не было? Извини, у меня тоже не было. Если кто-то там что-то про меня болтает… Ты плохой друг, Володик. Мне обидно.

Володик. Ты не поняла. Я из дома ушел. Мне надо где-то переночевать. Если ты против, я другое место найду.

Вера. Лучше бы тебе домой вернуться.

Володик. Спасибо за чай. Я пошел.

Вера. Куда?

Володик. Неважно.

Вера. Черт с тобой, оставайся. Вот морока тоже! Вот тут, на диване ляжешь. Спокойной ночи.

Уходит.

Появляется ВЛАДИМИР.

Владимир. Я, конечно, не спал. Она была в соседней комнате. Я думал, что вижу сквозь стену. Я думал: он меня не любит. Она не принимает меня всерьез. Я думал: она меня любит. Но не хочет признаваться, слишком гордая. Я думал: сейчас встану и пойду к ней. И признаюсь по-настоящему. Я думал: не сейчас, чуть позже. В два часа. Нет, в три. Не знаю почему, именно в три. И стал смотреть на часы. Считал в уме секунды и минуты и опять смотрел на часы — совпадает мой счет или нет.

Володик. В три я встану. Буду целовать руки. Говорить разные слова. Нет, зачем? Просто: люблю. И все. И даже этого не нужно. Просто буду молча руки целовать. Без двадцати три. Может, часы отстают? А какая разница — в три или без двадцати три? Нет, решено, в три. Может, она тоже не спит? Ждет?

Владимир. Держи карман. Похрапывает себе. Тихая стерва в своем тихом стервозном уголке.

Володик. Перестань.

Владимир. Но ведь стерва же. Неужели не понял?

Володик. Это не имеет значения.

Владимир. То есть?

Володик. Это не имеет никакого значения. Без пятнадцати три — вот что имеет значение. Остальное не имеет никакого значения.

Владимир. А мать? Она ведь с ума сходит.

Володик. Это не имеет значения.

Владимир. Ты ее не любишь совсем?

Володик. Это не имеет значения.

Владимир. Не ожидал от тебя. Ты всегда был добрый, послушный мальчик.

Володик. Это не имеет значения. Ни малейшего! Без десяти три — вот что имеет значение. Остальное не имеет никакого значения.

Владимир. Вынужден тебя огорчить.

Володик. В чем дело?

Владимир. Сейчас узнаешь.

Резко входит МАТЬ ВЕРЫ, оттолкнув Владимира.

Навстречу матери вышла Вера.

Мать Веры. Что это такое опять? Это что такое? Что это такое? (Подходит к Вере, трясет ее за плечи.)

Володик. Прекратите! Она тут не при чем!

Владимир. Молчи! Ты молчал, Володик, ты молчал!

Мать Веры (Володику). Марш отсюда, сопляк! Разыгрались во взрослую жизнь!

Вера. Мне уйти из дома?

Мать Веры. Да хоть провались!

Вера. Ладно. Я только посплю сначала. Что, рейс отменили? Вкусненького ничего не принесла?

Мать Веры. Ты… Что ты за человек?

Вера. Обычный человек. Принесла что-нибудь вкусненького? И не ругайся, этот мальчик моим мужем станет. Не сейчас, конечно, потом.

Мать Веры. И-ди-от-ка. Поняла меня? Ты идиотка, вот и все.

Вера. Как грустно: не принесла мне мама ничего вкусненького. Мама меня не любит.

Мать Веры. Куда ты торопишься, объясни? Куда? Вспомни, сколько тебе лет! Ты еще все успеешь.

Вера. Да, я знаю. Я понимаю, жизнь прожить — не поле перейти. Без труда не вынешь рыбку из пруда. Любишь кататься — люби и саночки возить. А у него вот девушка с машиной есть. Мне один дяденька тоже машину предлагал. Не даром, конечно. Согласиться, что ли?

Мать Веры. Чего ты наговариваешь на себя? А ты иди, мальчик, иди.

Владимир. Он уже идет. Он только не знает, как проститься. (Володику.) Ты не ломай голову. Просто скажи: до свидания.

Володик. До свидания.

Вера. Прощай, будущий муж. До скорой встречи! (Подходит к Володику, целует его в лоб.)

Владимир уводит Володика.

Вера смеется.

Мать смотрит на нее с испугом.

Вера. Прощай, прощай, будущий муж! До скорой встречи!

Второе действие

Владимир. И тогда мать Веры пришла к нам. Дома были отчим и я. Мамы дома не было?

Володик. Не было.

Владимир. Я вообще смутно помню, какие у нас тогда были отношения. Ну, поругивала она меня… Что еще? Неважно. Мать Веры — пришла. Они говорили без меня, говорили на кухне.

В глубине сцены появляются ОТЕЦ КИРИЛЛ и МАТЬ ВЕРЫ.

А ты подслушивал.

Володик. У нее просто голос громкий.

Владимир. Я подслушивал. Ухо к стенке приложил — и все слышал. Правда, не сначала. О чем они сначала говорили, как ты думаешь?

Володик пожимает плечами.

Ну, примерно так.

Мать Веры. Здравствуйте, я мать Веры, с которой учится ваш сын. Узнала в школе адрес, по которому он проживает, и решила нанести визит. Дело в том, что недавно я застала вашего сына в моем доме среди ночи, будучи в полуобнаженном виде, это аморальный разврат, и я прошу вас принять меры к вашему сыну в смысле воспитания!

Отец Кирилл. Мы с удовольствием примем меры, тем более это входит в нашу программу семейно-бытового комплекса воспитательных мероприятий.

Мать Веры. Я считаю, что в настоящее время, находясь на пороге самостоятельной жизни, они оба должны отдать все силы накоплению знаний.

Отец Кирилл. Конечно. При этом никто не отрицает их права на личную жизнь, но они уже сейчас должны вырабатывать в себе чувство ответственности, то качество, именно которого так не хватает современному молодому поколению!

Мать Веры. Совершенно с вами согласна.

Отец Кирилл. Я рад, что наша с вами встреча прошла в теплой, дружественной обстановке.

Остановились в недоумении.

Володик. Да не так, не так! Она сразу кричать начала, как не знаю кто!

Мать Веры. Кошмар! Разврат! Караул!

Отец Кирилл. Прекратим! Не позволим! Голову оторвем!

Мать Веры. Хулиган! Паразит! Аморалист!

Отец Кирилл. Наказать! Не пускать! Прекратить!

И опять с недоумением смотрят друг на дрга.

Владимир. Ладно, ладно. Разговор был, в общем-то, обычный.

Володик. В общем-то, да. А я подслушивал. Ну и что? Это не имеет никакого значения.

Мать Веры. Я, собственно, может и не из-за дочери к вам пришла, а из-за вашего сына.

Отец Кирилл. Спасибо, конечно. Но он мне не сын.

Мать Веры. А кто?

Отец Кирилл. Ну, как это называется, — пасынок. Я ему отчим.

Мать Веры. А матери нет?

Отец Кирилл. Скоро придет.

Мать Веры. Тогда подождем?

Отец Кирилл. Можно подождать.

Пауза.

Мать Веры. Собственно, вы ей расскажете. Понимаете… Володя к моей Вере часто ходит, я так поняла. Даже слишком часто.

Отец Кирилл. Даже дома не ночевал.

Мать Веры. Вот видите. Это и ее отвлекает, и его тоже. Она какие-то глупости говорит, что замуж за него собирается. Я понимаю, это выдумки. Но кто их знает? У моей подруги дочь в четырнадцать лет родила. У меня тоже девочка… своевольная. По большому счету говоря, ей от него счастья не будет.

Отец Кирилл. Это удивительно! Обычно родители своих детей выгораживают. Защищают.

Мать Веры. Я защищаю. Но таким вот образом. Вы ему объясните, пусть он поймет.

Отец Кирилл. А вдруг у них все будет прекрасно? Подрастут, поженятся — и мы еще порадуемся за них!

Мать Веры. Не будет этого. Ему бы ее последним мужем быть, а не первым.

Отец Кирилл. А что мы можем? Запретить ему встречаться с ней? Не получится.

Мать Веры. Не получится… Не понимаю даже, зачем я к вам пришла…

Отец Кирилл. Ну, познакомились хотя бы. Может и породниться придется. Я не против. Меня такая родня устраивает.

Мать Веры. В каком смысле?

Отец Кирилл. Ну, вообще.

Мать Веры. Как-то вы легко к этому относитесь.

Отец Кирилл. И вам советую. Переходный возраст учитывайте, переходный возраст. Через два года они все забудут. Через пять лет не узнают друг друга на улице.

Мать Веры. Какой переходный — в шестнадцать лет…Уже перешли… Дело не в этом… У меня предчувствия какие-то. Знаете, у меня в жизни была трагедия. (Сама усмехнулась этому слову.) Ну, не трагедия, это я слишком. Разошлась с мужем, потом поняла: зря. Собиралась за другого — не вышло. Сама, причем, виновата. Теперь боюсь вообще. И чувствую, что все остальное ей достанется. Она себе сама что-нибудь устроит. И сыну вашему перепадет. А он вроде хороший парень.

Отец Кирилл. Вроде неплохой. Он себя немного сочиняет, но это опять-таки возраст.

Володик отпрянул. Отошел. И тут стало происходить что-то непонятное: у Отца Кирилла появились ухватки фата, Мать Веры — соответствует. На лице Володика блуждает странная улыбка.

А вы, значит, одна? Давно?

Мать Веры. Пять лет.

Отец Кирилл. Странно.

Мать Веры. Что странного?

Отец Кирилл. Пять лет — большой срок. Значит, стюардессой работаете?

Мать Веры. Да. Скоро на пенсию уже. Налет часов.

Отец Кирилл. Дико звучит: вы — на пенсию!

Мать Веры. Я уже чувствую себя пенсионеркой.

Отец Кирилл. А в кино ходите?

Мать Веры. Не с кем.

Отец Кирилл. Приходите завтра в «Спутник». На последний сеанс.

Мать Веры. Вы там работаете?

Отец Кирилл. Да. Афиши оформляю. И вообще — по художественной части. Арт-директор. У меня там комнатка своя есть. Посмотрите кино, а потом посидим, винца выпьем.

Мать Веры. Охотно и с удовольствием! До скорой встречи! (Целует в лоб Отца Кирилла.)

Отец Кирилл. До скорой встречи! Буду ждать с нетерпением! (Провожает ее.)

Володик. Не было такого разговора!

Владимир. Откуда ты знаешь? Почему тогда они стали говорить так тихо?

Володик. Такого разговора не было!

Владимир. А разве это имеет значение? Это не имеет никакого значения!

Володик. Не было этого разговора!

Владимир. Может и не было. Но тебе ведь хотелось, чтобы был этот разговор?

Володик. Ты что? Совсем свихнулся?

Владимир. Иди к Вере, иди к своей Вере! Там тебя новые сюрпризы ждут, иди к ней!

Выходит Вера, сопровождаемая ВТОРНИКОМ.

Вера. Проходи, Володик, проходи. Познакомься, это Вторник. Парень из нашего двора. У него такое прозвище: Вторник. Очень оригинальное, мне нравится.

Вторник. Чего бестолку сидеть, пошли куда-нибудь.

Вера. Куда?

Вторник. А хоть в кино. Там это идет. Про этого. Ну, этот.

Вера. Я уже видела.

Вторник. Ну и что? Помнишь, там этот с обрыва? А тот к нему подходит: вы не ушиблись, сэр? Нет! — и чух ему ногой! А-а-а!.. Я улетел.

Володик. Куда?

Вторник. Чего?

Володик. Куда улетел?

Вторник (не понял). Я в смысле — смешно. А ты не видел?

Володик. Видел. Меня стошнило.

Вторник. Понимал бы. Ты списывать уроки пришел? Ты двоечник? Ты ленивый? Ты глупый?

Вера. Он как раз умный.

Вторник. Головастый? Головастый! Такую голову носить — шея сломается. Шея крепкая у тебя?

Володик. Нормальная.

Вторник (Вере). Ну, пошли? В кино или просто так. Погода хорошая.

Вера. Не хочется.

Вторник. Зато другим хочется. (Володику.) Ты почему не гуляешь? Ты бледный. Ты в зеркало смотрелся? Ты насквозь бледный. Тебе надо гулять.

Володик. Я уже нагулялся.

Вторник. Ты гулял один. А надо вместе гулять. (Вере.) Пойдем?

Вера. Не хочу.

Вторник. Зато люди хотят. Пойдем.

Вера. Не хочу.

Вторник. Чего дома-то сидеть? Погода хорошая.

Вера. Не хочу, сказала же!

Вторник. Ну, ладно. А то пойдем?

Вера. Не хо-чу.

Вторник. Ну, ладно. (Володику.) Пойдем?

Володик. Я тоже не хочу.

Вторник. Ты вечером не гуляешь? Боишься?

Володик. Просто не хочу.

Вторник. Ты боишься. А я вот не боюсь. А ты боишься.

Володик. Я просто не хочу.

Вторник. Ты боишься. А я вот совсем не боюсь. А ты боишься.

Володик. Ладно. Пойдем гулять.

Вторник (Вере). Видишь, он согласился. Пойдем тоже?

Вера. Какой ты настырный, с ума сойти!

Вторник. С чего нет, не сходят. (Володику.) Ну, пошли? (Целует Веру в щеку.) Пошли, друг!

Идут к авансцене. Вера уходит.

Ты где живешь?

Володик. Недалеко.

Вторник. Ты мне точно скажи, мне интересно.

Володик. Зачем тебе?

Вторник Не груби.

Володик. Вон дом стоит пятиэтажный, где почта.

Вторник. Квартира?

Володик. Ну, сорок пять.

Вторник. Я проверю.

Володик. Зачем?

Вторник. Не груби. Говоришь, шея крепкая? Дай пощупать.

Володик. Зачем?

Вторник. Не груби. (Щупает шею Володика.) Жидковато, жидковато. Ну, иди пока. Живи пока. (Поворачивает Володика, пинает его, тот падает, Вторник не спеша уходит.)

Владимир. Вставай, вставай!

Володик. Было скользко. Был гололед.

Владимир. Врешь. Это было осенью, еще снег не выпал.

Володик. Он мне подножку дал, я поскользнулся, а он убежал.

Владимир. Врешь.

Володик. И не мог же я драться с ее приятелем, а он ведь ее приятель, я так понял.

Владимир. Врешь. Ты элементарно испугался, мальчик. Ты струсил. Ты ведь слышал про этого Вторника. Главарь местной шпаны, отчаянный человек, чуть ли не в колонии сидел за то, что ножиком кого-то порезал.

Володик. Ты же сам сказал, что она — стерва. Что ж мне, из-за стервы на нож лезть?

Владимир. Допустим, так. Но ведь ты ее любишь. Или нет? А? Поэтому нож не имеет никакого значения.

Володик. Я его уничтожу! И тебя тоже! Чего ты ко мне пристал? Провались, исчезни! Я не знаю, что будет завтра или послезавтра, но через три года она будет моей женой! Понял меня? Меня никто не узнает, я буду совсем другой человек! Я уже другой человек! Нет Володика, кончился Володик!

Входит Вера. Владимир тихо уходит.

Вера. Какой-то ты… неприятный. Злой какой-то.

Володик. Зачем он тебе нужен?

Вера. Кто?

Володик. Ну, этот Вторник? Почему, кстати, Вторник? Почему не Среда или Пятница?

Вера. Он мне не нужен.

Володик. Тогда зачем он ходит к тебе?

Вера. Просто так.

Володик. И в щечку целует — просто так?

Вера. У него воспитание такое.

Володик. Вы с ним совсем разные люди. Зачем он тебе? Я понимаю — Дмитрий. Он хоть не дурак. Что у тебя было с этим Вторником?

Вера. Ничего. Он просто одинокий очень.

Володик. Не верится что-то. Он ведь дурак, а дураки одинокими не бывают. У дураков друзей полно.

Вера. Когда ты станешь моим мужем, ты меня изведешь. Ты очень нудный.

Володик. Я хочу разобраться. Если Дмитрий узнает, что он скажет? Что подумает? У вас ведь с ним… Или тебе наплевать? Он тебя любит, между прочим! Или тебе наплевать? (Замечает слезы в глазах Веры.) Ты что? Ты что?

Вера. Ничего. Ты все правильно говоришь. Думаешь мне нравится, что он сюда ходит?

Володик. Не пускала бы.

Вера. А ты его знаешь? Он просто страшный. Он знаешь что предлагает? Или, говорит, со мной, или друзей приведу — и со всеми!

Володик. Что, серьезно?

Вера. Серьезней некуда. Только ты ничего не знаешь, ладно? А Дмитрий… Он меня любит, да… Только почему-то не приходит. Ты не знаешь, почему?

Володик. Я его сам давно не видел. А со Вторником я разберусь. Я из него понедельник сделаю.

Вера. Не надо! Не надо. Ты один раз уже пробовал мне помочь…

Пауза.

Володик. Ты извини… Я наговорил тут…

Вера. Ну что ты… (Гладит его по голове.) Ты мой самый лучший друг. Вот кончится все это, и мы с тобой поженимся.

Володик. Что кончится?

Вера. Не знаю… Чаю хочешь?

Володик. Да.

Вера. Покрепче?

Володик. Да.

Вера. И без сахара?

Володик. Да.

Вера уходит.

Я тебя люблю. Такое вот дело. А остальное не имеет никакого значения.

Появляется Дмитрий.

(Ему) Ведь правда?

Дмитрий. Что?

Володик. Ты почему не бываешь у нее?

Дмитрий. У кого?

Володик. У Веры.

Дмитрий. А кто это?

Володик. Хватит придуриваться!

Дмитрий. Я не понял, молодой человек, вы от ее имени и по поручению — или сами по себе?

Володик. Ты дурак. Там серьезные дела. К ней пристал один идиот. Вторник, кличка такая. Мелкая шпана, но запугивает, скотина. Я бы сам с ним разобрался, но у него друзья. А ты своих позови — и мы еще посмотрим! Ты что?

Дмитрий. Любуюсь. И думаю на тему: где моя юность, где моя свежесть, когда я бегал в зеленых полях за первой весенней бабочкой?! (Пригорюнился.)

Володик. Не смешно.

Дмитрий. Значит, ты предлагаешь пойти и устроить уличный бой быков?

Володик. Нет, но надо что-то. Чтобы они отстали!

Дмитрий. Бой уже был. Они меня уже побили. Ногами в том числе. Я лежал, смотрел в тихое вечернее небо и на досуге думал о вечности. Нет, сам Вторник меня не тронул. Он в сторонке стоял и утешал Веру. Успокаивал. Она два с половиной раза всхлипнула — и успокоилась. Что ж. Я их всех простил, как истинный христианин. Ты ведь тоже христианин? Это крестик у тебя?

Володик. Не твое дело.

Дмитрий. Похоже на ботиночный шнурок. От сглаза?

Володик. Пошли к ней. Надо во всем разобраться.

Дмитрий. Иди один. И передай этой твари пламенный привет.

Володик. Ты это, знаешь… Схлопотать можно!

Дмитрий. Меня от вас тошнит, молодой человек! Пора бы вам глаза продрать, юноша и понять, с кем вы имеете дело!

Володик. Вы трус, Дмитрий! Я вас презираю, Дмитрий!

Дмитрий. Брысь отсюда! Еще раз увижу — ноги выдерну! Идиот розовощекий, сопля в шоколаде, онанист-романтик! Вали отсюда!

Володик. Вам не идет ругаться, Дмитрий. Всего доброго! Мойте руки перед едой! Учитесь только на хорошо и отлично! Пока, Дима!

Едва успев попрощаться, сталкивается с Отцом Кириллом.

Отец Кирилл. Опять к ней?

Володик. Не ваше дело.

Отец Кирилл. Согласен. Но мать просила с тобой поговорить. Или это и не ее дело? Тебе не совестно? Мать просит поговорить с сыном постороннего, в сущности, человека!

Володик. Дальше и быстрее. У меня есть пара минут.

Отец Кирилл. Спасибо, я постараюсь уложиться. Я буду говорить тезисами. Тезис первый: ты влюбился. Хорошо. Другой тезис: ты влюбился в девушку, так сказать, определенного поведения. Это хуже. Третий тезис…

Володик. Вы зря теряете время. Лучше пойдемте на пару, а? Вдвоем веселее. У нее мать молодая, красивая. Моложе вашей жены, между прочим.

Отец Кирилл (растерялся). Ты что говоришь? Моя жена — твоя мать!

Володик. И вы ее любите? Отвечать быстро, без пауз! Все! Поздно! Пауза затянулась!

Отец Кирилл. Ну, во-первых…

Володик. Оно же во-вторых и в-третьих. Будьте здоровы. Держите физическую форму. Не нервничайте по пустякам. И главное — не ешьте на ночь!

Идет, наталкивается на Владимира.

Владимир. Остынь. Ты что, не понимаешь, что она водит тебя за нос?

Володик. Пусть! Ей интересно — и ради Бога!

Владимир. Может, ты хочешь просто с ней — как другие? Не выйдет. Она тебя при себе в мужья назначила. Она на тебе тренируется. Понимаешь?

Володик. Я люблю ее. Все. Остальное не имеет никакого значения.

Владимир. Ты шнурок. Она смеется над тобой. Она каждому новому своему… рассказывает о тебе, и они смеются над тобой, они весело над тобой смеются!

Володик. Это не имеет никакого значения!

Владимир. Ты выдумал ее. Она призрак.

Володик. Это вы все призраки. И отстань от меня!

Появляется Вера.

Вера. Володик, как я рада! Почему я тебе так рада?

Володик. Соскучилась, наверно.

Вера. Правда соскучилась. Даже странно. Ты проходи, проходи. Чаю хочешь?

Володик. Да, конечно.

Вера. Без сахара?

Володик. Я тебя люблю.

Вера. Я тебя тоже. Нет, действительно. Я бы замуж за тебя вышла. Но как это: выйти замуж — и все? И без вариантов? Я обманывать буду. Я очень неверная, лицемерная. Очень люблю обманывать… А как было бы здорово, Володик! Ты меня любишь, я тебя люблю — без вариантов. Поженились, деток завели и любим друг друга, любим, любим… Нет. Лучше влюбиться насмерть. Например, я тебя люблю, а ты меня нет. Я с ума схожу, не сплю ночами, а ты — спокоен и равнодушен. Я на коленях перед тобой стою… (Встает на колени.) Я прошу: ну пожалей меня приласкай, поцелуй! Почему ты такой жестокий? Я же люблю тебя страшно, я не могу без тебя, я умру без тебя, пожалей, Володенька, я прошу, я не могу, за что ты меня так? Какие у тебя руки красивые… Сожми мои. Крепче! Люблю тебя, Володенька, не могу без тебя!

Звонок в дверь.

Она легко встает. Говорит так, будто ничего не было.

Пришел кто-то.

Володик. Не открывай!

Вера. Почему?

Появляется ВТОРНИК.

А, Вторник пришел!

Вторник. Не Вторник, а Сергей Палыч!

Вера. Здравствуйте, Серей Палыч, проходите, Сергей Палыч!

Вторник. Оно опять здесь? Я обижусь.

Вера. Не обижайтесь, Сергей Палыч. Сидим, чай пьем…

Вторник. Крепче ничего нет?

Вера. Нет, Сергей Палыч!

Володик. Обойдешься!

Вторник. Смелый. Ты смелый? Люблю смелых, сам такой.

Пауза.

Вера. Володик, ты книжку хотел?

Володик. Я? Вообще-то…

Вера отводит его в сторону.

Вера. Слушай, зайди в другой раз.

Володик. Ты что, боишься?

Вера. Не твое дело. Уходи.

Володик. Ты боишься. Как я уйду? Я не уйду.

Вера. Будет хуже.

Володик. Хуже не будет.

Вера. Уходи, я прошу.

Володик. Сейчас. Через пять минут. Чаю выпью.

Вера. Пей и уходи.

Володик. Что-то есть захотелось. Не хотите бутербродика, Сергей Палыч? За компанию?

Вторник. Очень смелый мальчик. Ты смелый?

Володик. Ужасно!

Вторник. Ну, сделай мне будтербродик.

Володик взял нож.

(Вере) Шел по этому… Ну, там… Ну, ты знаешь… Смотрю, этот… Ну, из третьего подъезда. Высокий такой. Ну, худой такой, знаешь?

Вера. Нет.

Вторник. Вот такой вот высокий и худой, как велосипед. В галстуке ходит всегда.

Вера. Не знаю.

Вторник. Из третьего подъезда. Длинный, как это… В галстуке ходит всегда. Неужели не знаешь?

Вера. Да, вспомнила. Знаю. И что?

Вторник. Иду — сидит у подъезда пьяный. Я говорю: отдай галстук. Он не дает. Я тяну, он упирается. Упирался, упирался, упал. Я улетел.

Володик смотрел то на нож, то на Вторника — и вдруг бросился.

Вторник упал под ноги Володику, сбив его, быстро вскочил.

Вторник (удивленно смотрит на руку). Ты смотри, порезал. Ай, хулиган. Убить его, что ли?

Володик (встает). Ты что ей предлагал, скот? А? Или с тобой — или со всеми? Так? Не получится, Пятница! Не получится! (Идет на Вторника.)

Вторник (отступая). Кто чего предлагал? (Вере.) Он давно из психушки? (Володику.) Пацан, брось ножик, порежешься!

Володик (остановился, повернулся к Вере). Опять наврала?

Вера. Конечно. Отдай нож. Нашел тоже игрушку.

Володик. Зачем? Я не пойму — зачем?

Вера. А тебе врать интересно. Ты — веришь. Уходи, мальчик, ты мне надоел.

Вторник. Наказать дурака?

Вера. Не трогай его. (Володику.) Домой, домой, ты не понял?

Володик. Ты, значит, с ним…

Вера. Конечно.

Вторник. Он очень глупый. (Володику.) Ты почему такой глупый? Ты ведь глупый. (Вере.) Йод есть у тебя?

Вера. Там, на кухне, в аптечке.

Вторник выходит.

Прости меня, Володенька. Приходи потом, после. Приходи послезавтра. Часов в семь. Ладно? Придешь?

Володик. Знаешь, кто ты?

Вера. Знаю. Или не знаю. Это не имеет значения.

Володик. Я тебя ненавижу.

Вера. Поцелуй меня. Только быстро. Иди ко мне. Быстрей.

Володик идет к ней. Приближается. Вера, подняв руку, вдруг пальцами проводит по его губам.

Брум-брум! Губенки-то раскатал, со смеху умрешь! Уходи, сынок, не мешай взрослым людям общаться.

Володик хватает ее за плечи. Прошептал что-то на ухо. Она ударила его по щеке. Появившийся Вторник одобрил.

Вторник. Вот это правильно! А то он очень глупый. Смотреть противно. Ты почему такой глупый? Ты очень глупый.

Владимир (Вторнику). Скройся!

Вторник. Это кому там еще? Тебя сделать? Я тебя сделаю!

Владимир. Пшел отсюда, сказано!

Вторник. Ничего! Мы еще встретимся!

Уходит.

Расходятся в стороны и Володик с Верой.

Владимир. Я ушел… Я ушел… Мы с ней учились вместе до конца школы… За это время я не сказал с ней и десяти слов.

Вера. Почему ты не приходишь, Володик? У тебя очень красивые волосы… Тебе покрепче? Без сахара?.. Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов… В пьесе «На дне» мы видим характерные типы, потерявшие надежду в начале двадцатого века.

Владимир. И что потом? А ничего. Будто ничего не было.

Володик. А что было? Ну, первая, так сказать, влюбленность. Возрастное явление. Гормональный всплеск.

Владимир. Верно, верно. А вскоре мне купили отличные ботинки. И без шнурков!

Володик. Правда? Где?

Владимир. В прихожей. Ты рад, Владимир?

Володик. Еще бы! Я люблю эти ботинки! Если бы раньше — ничего б не было! Это все шнурок виноват! Будь проклято человечество, которое выдумало шнурки! Я люблю эти ботинки! Слышишь меня?

Владимир. Слышу.

Володик. Хорошо слышишь?

Владимир. Хорошо слышу.

Володик. Я. Люблю. Эти. Ботинки. Остальное не имеет никакого значения!

Эпилог

Владимир. Я все-таки иду к ней, зачем-то иду к ней. Это смешно… Наверно, она замужем. В домашней затрапезе, с орущим младенцем на руках… И — самодовольный красавец муж, глупый и работящий…

Появляется Вера.

Вера. Володя? Ба! Володя, вот это да! Это ты?

Владимир. Приблизительно.

Вера. Какой стал, какой стал!

Владимир. Какой стал?

Вера. Сразу и не скажешь. Ты куда пропал? Кого видел из наших?

Владимир. Никого. Я недавно приехал.

Вера А где был?

Владимир. Да неважно. Ну, как ты? Не замужем еще?

Вера. Еще нет. Мать вот вышла и уехала.

Владимир. В Симферополь?

Вера. Почему в Симферополь?

Владимир. Не помнишь?

Вера. А что?

Пауза.

Какой-то ты замороженный. Специально ко мне или как?

Владимир. Был тут у одной старой знакомой. Иду мимо: ба, в этом доме я тоже бывал! Решил зайти.

Вера. Ну, спасибо. Как ты вообще? Кем работаешь? Не женат?

Владимир. Женат. Пока еще.

Вера. А что? Разводиться собрался?

Владимир. Вроде того.

Вера. Почему?

Владимир. А просто так. Чтобы скучно не было.

Вера. Чудак. Нет, ты совсем другим стал. Совсем другим… Ты вот разводишься, а я замуж выхожу. Влюбилась вот.

Владимир. Прям всерьез?

Вера. Прям всерьез. Он, в общем-то, обычный парень. Но влюбилась вот. Даже смешно.

Владимир. Значит, у тебя крылья теперь? Летаешь, значит?

Вера. Чаю хочешь?

Владимир. Да.

Вера. Покрепче и без сахара?

Владимир. Покрепче и с сахаром. И побольше сахара. Я у тебя останусь.

Вера. Что-то не понимаю.

Владимир. А что понимать? Вот — трава. Приляжем.

Вера. Даже так?

Владимир. Ты пока не замужем, какие проблемы, милая? Поздно уже, пойдем спать.

Вера. Что-то уж как-то сразу. Ты хоть обними, что ли, в любви признайся, поцелуй.

Владимир. В любви я тебе сто раз признавался. Забыла?

Хочет поцеловать ее, она, как когда-то, проводит по его губам.

Вера. Брум-брум!

Владимир (ударив ее по щеке — не больно, но внушительно). Нельзя, милая. Со мной такие шутки теперь не проходят. Ясно?

Вера. Зачем ты пришел?

Владимир. Я же сказал: шел мимо. Вспомнил. Ну и…

Пауза

Кто он, твой жених?

Вера. Обычный человек.

Владимир. В этом и дело. Ты тоже обычная.

Вера. Я знаю. Но мне всегда было обидно. Я не хотела быть обычной.

Владимир. А сейчас?

Вера. А сейчас это не имеет никакого значения.

Владимир. Что бы такое тебе сказать? Необычное что-нибудь. Красивое что-нибудь. Ну, например. Я собирал тебя по частям. У одной были твои глаза. У другой твой голос. У третьей твоя походка. У четвертой ничего не было, кроме твоей стервозности. Ты знаешь, люблю женщин лживых, переменчивых. Которые меня обманывают.

Вера. Как я?

Владимир. Наверно…

Пауза.

Вера. Так получилось. Ты мне очень нравился. Просто ты маленький еще был. Даже жалко было. Ты, в общем-то, самый лучший был. Вспомнила сейчас и как-то… Черт его знает, даже плакать хочется… Я просто не знала, каким ты станешь. А ты вот каким стал. Возьму и брошу своего жениха. Нет, правда. Мне ни с кем не было так хорошо. Я ни с кем так не говорила. Глаза у тебя уже тогда были такие — умные, добрые…

Владимир. И волосы красивые.

Вера. Да, очень красивые, с отливом каким-то… (Стоит близко. Проводит рукой по его волосам.) Нет, возьму и брошу жениха, возьму и брошу. А ты разведешься с женой, ты ведь все равно собрался разводиться.

Владимир. Я не женат.

Вера. Тем более. Тогда тем более.

Целуются.

Это что у тебя?

Владимир. Веревочка. Шнурок.

Вера. Странный какой-то. Будто от ботинка.

Владимир. От ботинка. Вроде талисмана. Я его по праздникам ношу.

Вера. Странно. Почему, зачем?

Владимир. Долгая история.

Вера. Какой ты стал, какой ты стал!

Владимир. Ты — стерва.

Вера. Это не имеет значения. Я тебя люблю.

Владимир. Опять врешь?

Вера. Это не имеет никакого значения. Пойдем, пойдем! Ну?

Владимир. Ты — стерва. (Идет за ней.)

Появляется Володик.

Володик. Не спеши.

Владимир. В чем дело, мальчик?

Володик. Не спеши. Что это изменит? Тебе не нужно этого. Ей тем более.

Владимир. Проваливай!

Вера. О чем ты думаешь?

Владимир. О тебе, милая. Освободи ты меня, пожалуйста. Понимаешь?

Вера. Понимаю. Ладно.

Пауза.

Владимир. Нет. Ни к чему.

Вера. Почему? Ты этого хочешь.

Владимир. Да. Наверно.

Вера. Наверно?

Владимир. Нет. А ты?

Вера. Что — я? Я — как ты.

Владимир. А — как я? Убить бы тебя.

Вера. Господи, я же тебя люблю. Я же поняла!

Владимир. Моя реплика. Ладно. Любил. Люблю. Буду любить. Остальное же…

Володик. Остальное не имеет никакого значения!

Вера (Володику, радостно). Володик! Ты проходи, Володик, проходи!

Владимир. В ее подъезде все тот же запах. Впрочем, как везде. Пахнет кошками, мусоропроводом… Из-за дверей летят лохмотья семейных обыденных слов… Я иду к ней — который уже год. Зачем? Ее ведь нет. Только голос.

Вера. Чаю хочешь?

Владимир. Да.

Вера. Покрепче?

Владимир. Да.

Вера. Без сахара?

Владимир и Володик переглянулись, усмехнулись.

Владимир. Да, конечно.

Володик. Да, конечно. Ты же знаешь.

Музыка счастья и безысходности.

Конец

Content

Алексей Слаповский
Шнурок,
или
Любил, люблю, буду любить…