Алисия Дэй

Сердце Атлантиды

Обращение к читателям

Моим замечательным читателям, просившим меня написать историю Аларика с тех пор, как впервые прочитали о нем в «Возрождении Атлантиды» – книге, с которой для меня началось это фантастическое путешествие. Я никогда не смогу выразить, насколько ценю вашу поддержку в течение всех лет, пока мы следовали за воинами Посейдона в их невероятных приключениях. Спасибо вам от всего сердца!

Дорогие читатели!

Все, кто был со мной и моими привлекательными альфа-самцами воинами Посейдона с самого начала: да, так и есть! Вы наконец держите в своих жадных руках давно ожидаемую историю Аларика, верховного жреца Посейдона, и его истинной любви, Квинн Доусон – лидера повстанцев и эмпата, чье темное и мучительное прошлое может соперничать даже с прошлым Аларика. Все вы, получив мою сердечную благодарность за то, что обеспечили этой серии такой оглушительный успех, можете перейти прямо к прологу.

Те же, кому Атлантида в новинку: не пугайтесь! Каждая моя книга стоит особняком, и эта не исключение. Однако некоторые мои читатели говорили, что только начинающим знакомство с серией было бы интереснее узнать немного об Атлантиде и верховном жреце Аларике, чтобы получить от книги еще большее удовольствие. Итак, вот некоторые, возможно пропущенные вами, сведения.

Одиннадцать тысяч лет назад во время битвы между богами различных пантеонов за власть над миром Атлантида опустилась под воду, чтобы избежать разрушения. Морской бог Посейдон, которого тянуло к людям и их бурной, очаровательной и приятной жизни, создал элитную группу воинов, присягнувших ему и поклявшихся защищать человечество от зла.

Сегодня мир стал опасным местом. Вампиры, неуправляемые оборотни и другие темные создания, некогда считавшиеся лишь легендой, объявили о своем существовании и приступили к завоеваниям, относясь к людям чуть лучше, чем к скоту. Воины Посейдона нужны как никогда, чтобы отразить нападения. А Атлантида должна, наконец, возродиться.

Для этого нужно найти и вернуть семь утерянных драгоценных камней из трезубца Посейдона, рассеянных в дальних уголках земного шара. К сему дню воины отыскали и заполучили все камни, кроме одного. И попутно обрели любовь своей жизни.

Теперь осталось обнаружить лишь «Гордость Посейдона» – последнюю драгоценность, и только Аларик может выполнить опасную миссию.

...если согласится. Но он поклялся оставаться рядом с любимой женщиной и больше ее не покидать. И плевать на Атлантиду и весь мир.

Спасибо за то, что отправляетесь в это потрясающее путешествие.

Алисия.

Примечание для подобных мне любителей фактов

Как вы уже знаете, я люблю использовать в своих книгах исторические сведения и новые археологические открытия. И с удовольствием прочитала, что археологи обнаружили в турецком Гёбекли Тепе предположительно старейший в мире храм. Считается, что ему примерно одиннадцать тысяч лет. Поскольку в моих книгах Атлантида именно тогда ушла под воду, эта находка прекрасно подходит к истории о воинах Посейдона. В Смитсоновском журнале сообщают:

«Примерно в десяти километрах от Урфы, древнего города на юго-востоке Турции, Клаус Шмидт сделал одно из самых блестящих археологических открытий нашего времени: он обнаружил массивные обработанные камни возрастом примерно одиннадцать тысяч лет, высеченные и расставленные доисторическими людьми, которые еще не создали металлических инструментов и даже гончарных изделий. Мегалиты старше Стоунхенджа примерно на шесть тысяч лет. Место называется Гёбекли Тепе, и немецкий археолог Шмидт, работающий здесь уже более десяти лет, убежден, что там располагался древнейший в мире храм. Читайте больше на http://www.smithsonianmag.com/history-archaeology/gobekli-tepe.html».

Кредо воинов

Мы будем ждать. И наблюдать. И защищать.

Служить первой защитой в битве против уничтожения человечества.

Тогда, и только тогда Атлантида возродится.

Как воины Посейдона, отмеченные Трезубцем, мы несем службу,

Исполняя священную обязанность - охранять человечество.

Пролог

Дикая местность близ Седоны. Аризона. Вскоре после наступления сумерек.

Аларик с мечом наперевес заступил дорогу надвигающемуся вампиру и снёс ему голову с плеч, не давая добраться до Квинн.

— Лежать! – рявкнул он на неё, выдавая команду вместо очередной бесполезной просьбы. Квинн бы не послушалась. Она никогда не слушалась.

Квинн, воплощение пылающего гнева и взрывоопасной ярости в облике миниатюрной, темноволосой привлекательной особы, улыбнулась ему, и Аларик чуть не упал.

— Джентльмен не стал бы повышать на меня голос, – заметила она, отстреливаясь сначала из одного, потом из другого пистолета, которые всегда держала при себе. – Почему они напали именно теперь? Как вышли на наш след? Я до смерти устала от этих стычек с вампирами и оборотнями. И так ужасно знать, что нас преследуют. А сегодня… настоящий дурдом.

— Сроду не корчил из себя джентльмена, и к тому же большинство вампиров по своей природе безумны, – возразил Аларик, взлетая навстречу парочке вервульфов, которые явно намеревались перекусить на сон грядущий лидером повстанцев или жрецом Атлантиды, или и тем, и другим сразу. В лунном свете всклокоченная шевелюра Квинн отливала голубизной. На доли секунды Аларик задумался, почему обратил внимание на её волосы в разгар сражения. Отчего так зациклился на запахе её кожи и изгибе губ.

Он отказывался признаваться даже самому себе. Сейчас главное битва. Всё остальное подождёт.

Жрец выпустил энергетический меч, сотворил два ледяных кинжала и перенёсся над оборотнями. Затем одновременно и под одинаковым углом пригвоздил обоих ударом в сердце. Они повалились с глухим стуком на землю бесформенной грудой не исторгнутой ярости и нереализованных амбиций.

Враги пришли сюда убивать. Аларик, будучи на протяжении веков атлантийским воином и верховным жрецом Посейдона, не собирался позволить кому-либо из них одержать верх. И ничего тут не попишешь.

— Берегись! – крикнул он, но рёв тигра отвлек его внимание от Квинн после того, как она уложила выстрелом нападавшего вервульфа.

Джек, один из дюжины тигров-оборотней, существующих и поныне, сражался как берсеркер древних времён, всего лишь в десяти шагах от места, где стояли Аларик и Квинн. Голова вампира покатилась через несколько секунд после удара Джека. Серай, атлантийская принцесса, находящаяся под охраной оборотня, задрожала и попятилась.

— Помоги Серай, – крикнула Квинн Аларику. – Она ведь провела в анабиозе одиннадцать тысяч лет и совсем не умеет защищаться в битве.

Но через несколько секунд Серай, используя древнюю, давно позабытую магию, перекинулась в зверя, который на протяжении тысячелетий считался вымершим. Её окружила блестящая серебром энергетическая аура, а потом в месте, где в ночной прохладе дрожала атлантийская принцесса, раздался рёв саблезубого тигра.

Резкая, гулкая и грохочущая какофония сражения смолкла, будто на мгновение застыла, когда и атакующие, и защищающиеся обернулись на рёв древнего смертельно опасного хищника. Сам лес замер, словно потаённые тёмные воспоминания природы всколыхнули давно забытые страхи.

Квинн выстрелила раз, другой, третий из небольших пистолетов, предупреждая об опасности, – и Аларик развернулся и заметил мёртвого вампира, шлёпнувшегося к его ногам. Жрец поднял глаза и встретился с взглядом Квинн, облик которой в свете луны был неопределённым и таинственным.

— Возможно, у меня нет магических способностей, но я и так неплохо справляюсь, – сказала она, пожимая хрупкими плечами.

Не успела она закончить, как Аларик прыгнул навстречу, взывая к своей силе и образуя две энергетические сферы на ладонях обеих рук. Трио кровососов ринулось к стрелявшей, намереваясь убить, и Аларик знал, что кто бы ни был организатором атаки, мишенью служила она, Квинн. Убей лидера североамериканских бунтовщиков и, возможно, всё человеческое повстанческое движение канет в лету.

Аларик чуть не рассмеялся своей мысли. Ну, может не движение, а вот один единственный мужчина – воин и он же жрец – да, этот атлантиец сошел бы с ума от горя. И миру крупно повезёт, если в приступе безумия Аларик не уничтожит его на корню.

Квинн заметила его приближение и развернулась, чтобы они могли сражаться спина к спине. Она выстрелила, а он обеими руками швырнул энергетические сферы, принося забвение и окончательную смерть вампирам и оборотням.

Когда волна нападавших схлынула – то ли они погибли, то ли решили перегруппироваться – Аларик услышал, как единственный вампир, сражавшийся на их стороне, выкрикнул имя Серай.

— Это Дэниел. Что случилось? – спросила Квинн.

— Серай упала, – сказал Аларик мрачно. – От ран или необдуманного использования магии после одиннадцати тысячелетий анабиоза. Так сразу и не поймёшь.

Дэниел пролетел по воздуху к принцессе и приземлился над её распростертым телом. Он прорычал ей что-то, а потом полоснул своими скрещенными кинжалами атакующего вампира с такой сверхъестественной скоростью, что даже Аларик едва успел заметить манёвр.

Однако покатившуюся по земле голову кровососа он разглядел.

— Надо им помочь, – проронила Квинн и побежала.

Аларик не стал тратить время на споры, а просто последовал за мятежницей, чтобы защитить.

Тут послышался чей-то крик, и Квинн так резко затормозила, что Аларик чуть не сбил её с ног.

— Тигра ранили, – закричала какая-то женщина с надрывом.

— Джек? Джек! – выкрикнула Квинн и бросилась в другую сторону.

Аларик знал, что Квинн может не пережить гибели Джека. Многие годы они сражались бок о бок в рядах мятежников как близкие друзья и могущественные союзники.

Они никогда не были любовниками. По крайней мере Аларик на это надеялся, но долгое время сомнения разъедали его мысли. Мысли, с которыми он боролся лишь в самой темноте, когда кошмары облачались в свои одежды и шествовали сквозь сознания смертных.

Он знал, что Джек любил Квинн. Принять это было довольно тяжело.

Когда они приблизились к Джеку, усилием воли Аларик очистил сознание от подобных размышлений, а Квинн рухнула вниз на колени на холодную, каменистую землю и бросилась на истекающего кровью тигра.

— Джек! – рыдала она снова и снова, словно молотом круша хрупкие бастионы рассудка Аларика. – Спаси его! Ты должен его спасти.

Аларик воззвал к Посейдону, чтобы почерпнуть магическую силу и излечить умирающего. Жрец запрокинул голову, закрыл глаза, напряг все мышцы и сухожилия, заставляя своё тело удерживать дополнительную энергию. Повернулся к Джеку и направил магию на тело тигра, но она срикошетила в него, сбила с ног прямо на твёрдую землю.

Аларик мог излечить практически любую рану, но даже ему, верховному жрецу самого бога морей, не дано вернуть тех, кто уже прошёл смертные врата. Теперь придётся причинить боль любимой женщине. Аларик глубоко вдохнул, невзирая на едкую вонь сражения, желчи и крови, что пропитали воздух.

— Мне очень жаль, Квинн. Он мёртв.

***

Когда повстанцы, которые еще были в состоянии передвигаться, подошли ближе, Квинн закричала, не желая верить происходящему, и закрыла своим телом Джека, словно оберегая от беспощадного ока жреца. Но смерть настигала всех смертных – даже атлантийцев, – и единственная мысль Аларика была о том, чтобы перенести любимую отсюда, пока не вернулись враги. Он встретился взглядом с Дэниелом и понял, что вампир хоть и держал на руках Серай, находящуюся в полубессознательном состоянии, чувствовал боль Квинн через кровную связь.

— Я не могу ей помочь, – тихо сказал Дэниел с мрачным выражением лица.

— Нам надо уходить, пока они не вернулись. Мы потеряли больше половины бойцов, и я представления не имею о размерах их солдатских резервов.

Аларик присел на корточки рядом с Квинн.

— Нельзя оставаться здесь. Ты же знаешь, что Джек не одобрил бы этого, – сказал он, дотрагиваясь до её руки.

— Нет, оставь меня в покое! – Она вырвалась, но потом схватила его за руку и потянула в сторону распростёртого тела Джека.

— Постой. Ты можешь его исцелить, – сказала Квинн умоляюще. – Ты же вылечил меня тогда. Я видела, как ты поставил на ноги многих людей. Значит, можешь спасти и Джека.

— Его уже нет, Квинн. Я правда могу исцелять жуткие раны, и ты знаешь, я сделал бы для тебя всё, но не в моих силах воскресить мёртвого. На это способны только боги.

Квинн снова закричала, не обращая внимания на слёзы, которые катились по лицу. Слишком глубоко было горе, чтобы обращать внимание на что-то еще.

Серай, уже в сознании, но все еще на руках Дэниела, неожиданно заговорила:

— Он не умер. Его жизнь висит на волоске, но небольшая часть Джека задержалась здесь. – И ледяные мурашки, одна за другой, побежали по спине Аларика от звука её пронизанного магией голоса.

Аларик воззрился на неё, подняв руки, словно пытаясь предотвратить возможное нападение Серай. Она отмахнулась и потеряла к нему всякий интерес, обратив всё своё внимание на Квинн и Джека.

— Опусти меня, рядом с Джеком, – сказала Серай Дэниелу, который тотчас повиновался.

Аларик прищурился. Может, Дэниел и союзник, но древнейший инстинкт жреца стремился не позволять вампиру приближаться к атлантийской принцессе. Однако сейчас это не проблема.

Серай осторожно подвинула Квинн на другую сторону и легла на тело Джека, но командирша мятежников её отпихнула.

— Нет! Что ты делаешь? Слезь с него!

Серай обернулась к Аларику и заговорила с ним телепатически:

«Она должна позволить мне попытаться вернуть его, – я верю, что малая толика его естества ещё по эту сторону врат смерти».

Аларику понадобилось лишь мгновение, чтобы прочитать по ауре Серай силу её магии, и он осторожно отстранил мятежницу от тела Джека.

— Дай ей шанс, Квинн. Древние обладали знаниями, которые мы давно позабыли.

Квинн задрожала в его объятиях, когда Серай нежно провела руками по окровавленному тигриному меху. Принцесса начала напевать мелодию прежде, чем повернуться к мятежнице.

— Часть его… животная половина… ещё задержалась… едва-едва… на этом берегу, не пересекла реку смерти. Я могу позвать тигра Джека, и помочь ему вернуться, но человеческая ипостась почти наверняка навеки утрачена.

Квинн, излучая подозрительность, спросила:

— Что ты такое?

— Я Серай из Атлантиды, и «Император» одарил меня древнейшей магией, которая исчезла с лица земли, прежде чем мой континент опустился на океанское дно, – ответила атлантийка, окружённая серебристым сиянием. – Я даю тебе право сделать выбор за него, так же как когда-то мне даровали выбор жизни или смерти для того, кого я любила. Должна ли я позволить ему встретиться со своими предками в загробном мире или ты желаешь, чтобы он жил, пусть даже и наполовину?

— Я выбираю жизнь! – воскликнула Квинн. – Верни его к жизни, слышишь? Чего бы это ни стоило. Верни хотя бы часть, а остальное я потом как-нибудь найду. Со временем. Заставь его жить.

Серай запела, и потоки магии закружились вокруг неё в танце изящной мощи, такой запутанной и сложной, что Аларик сомневался, что кто-либо из ныне живущих видел подобное. Всего через несколько секунд тело Джека выгнулось на земле, и он надрывно закашлялся.

— Знает ли Джек, кто он такой? – спросил Аларик.

— Если честно, я понятия не имею, что он вспомнит, – ответила Серай. – Или кого узнает. Если он вернулся лишь тигром, то может быть небезопасным для окружающих.

— Спасибо тебе. Как бы там ни было, ты вернула его. С остальным мы разберёмся. Я многим ему обязана, – сказала Квинн.

Аларик исцелил кровавые раны тигра и попытался нащупать хоть что-то человеческое, но безуспешно.

— Не могу сказать, просто не знаю. Оборотни очень отличаются от атлантийцев, и сила Посейдона не создана для копания в сознании тигра.

— Твоя магия нестабильна без смешения душ, – сказала Серай, и Аларик отшатнулся.

Смешение душ? Когда он дал обет вечного безбрачия и одиночества?

— Что ты имеешь в виду? Я самый могущественный….

— Да-да, это я уже слышала, – оборвала его Серай. – Самый могущественный жрец за всю историю Атлантиды. Но, понимаешь, это не совсем так. Я помню всех жрецов с тех пор, как Атлантида опустилась под воду. Твои способности даже близко не стоят со способностями Нерея. По крайней мере, с теми, которыми он владел прежде, чем умерла его жена и он чуть было не затопил весь мир.

— Что…

Квинн перебила его:

— Мне сейчас плевать на все это. На банкиров, на сопротивление – вообще на всё, черт побери! И тем более, мне наплевать на историю древней Атлантиды. Я ухожу и забираю Джека с собой в безопасное место, пока мы во всем не разберёмся. Я обязана ему всем, в том числе жизнью, которую он спасал не раз.

— Конечно, я как раз знаю одно местечко. – Аларик глубоко вдохнул, вызвал силу и дал ещё один обет, который намерился никогда не нарушать: – Я перенесу вас туда, и больше не расстанусь с тобой.

Он воззвал к порталу, гадая, удосужится ли капризное волшебство врат ответить. Когда сформировалась серебристая окружность яйцевидной формы, Аларик вспомнил о своём долге и повернулся к Серай.

— Тебе следует отправиться с нами, принцесса. Мы поможем.

— Это тебе нужна моя помощь, жрец. С магом поблизости у меня такая защита, о которой ты и помыслить не можешь.

Она подошла к Дэниелу, он вскинул голову и пристально посмотрел на Аларика.

— Возможно, я смогу помочь. Позволь мне попытаться связаться с Джеком, – попросил вампир.

— Что ты сможешь? Связать себя узами крови с тигром? – Квинн покачала головой. – Уходи, Дэниел, тут твои особые способности не нужны.

— У меня выветрилось из памяти больше магии, чем все ваши человеческие колдуньи когда-либо обладали, Квинн, и один из моих талантов верховного мага гильдии ночных странников – учить других призывать души умирающих смертных, – пояснил Дэниел. – Дай мне попробовать. Я не причиню ему боли. Может, даже помогу.

Квинн кивнула, и Аларик, несмотря на серьёзные опасения, разрешил. Он ощутил присутствие мощной магии, настолько чуждой его собственной, что оказался не в состоянии даже начать её постигать, а затем чувство исчезло так же быстро, как пролетает птица, ищущая добычу в ночной прохладе.

По телу тигра пробежала дрожь, и он затих. Дэниел покачал головой.

— Не знаю, вернётся ли он когда-нибудь. Насколько я почувствовал, Джек где-то в глубине, может, и не в тигре, но совсем рядом. И он не вернётся, если мы станем на него давить. Джек предупредил меня, что если мы попытаемся его заставить, то примет решение не возвращаться никогда.

— Если он считает, что переупрямит меня, то крупно ошибается. Пойдем, Аларик. Забери нас отсюда, и пусть тигр вылечится и снова обретёт себя, – сказала Квинн, поднимаясь наконец с колен.

Аларик взял её за руку и призвал свою магию, чтобы поднять Джека на волне силы. Он шагнул по направлению к порталу, а потом приостановился.

Снова чувство долга. Так или иначе, после стольких столетий размышлений лишь на одну тему оказалось сложно вспомнить истинную причину. Он посмотрел на Райзена, который однажды предал Атлантиду, а сейчас так упорно старался искупить вину. По крайней мере, по словам Квинн. У Аларика были свои сомнения. Не стоит доверять предателю. Но Райзен не его проблема, а вот исцеление раненых как раз наоборот.

— Кого-то ещё надо исцелить? Я забыл о своих обязанностях.

Райзен покачал головой.

— Нет, у оставшихся в живых лишь незначительные раны. Вы… вы отправляетесь в Атлантиду?

— Можешь вернуться домой, – неохотно разрешил Аларик. – Ты сам выбрал ссылку. Конлан предлагает тебе прощение и исцеление.

Райзен не сдвинулся с места.

— Мне осталось выполнить одно задание для Квинн.

Маленькая мятежница приблизилась к Райзену и выразила свою благодарность за его помощь. Слезы струились по бледному лицу. Она сказала Квинн что-то вроде «позаботься о Джеке», но Аларик не слушал. Ему было все равно.

Все, что ему небезразлично в этом мире, заключалось в счастье Квинн, а её он подвел. Не смог вернуть Джека. Аларик двинулся за ней, когда Квинн направилась в сторону портала, опустив голову и устремив взгляд в землю. Она съежилась, словно ожидая очередного удара.

Аларик оставил Дэниелу последнее наставление. Их с Серай миссия должна увенчаться успехом, а затем он вместе с Джеком, покоящимся на магической подушке, последовал за Квинн в мерцание света, который, надеялся Аларик, унесет их в место, где их вряд ли кто-нибудь вздумает разыскивать.

Даже сам бог морей.

— Доставь нас на гору Фудзияма.

Глава 1

Пещера, сокрытая в недрах горы Фудзияма, Япония

Портал открылся, и оттуда вышел Аларик, воин и жрец Атлантиды, в сопровождении подавленной главы повстанцев и тигра-оборотня весом в двести двадцать пять килограммов, который, возможно, навсегда утратил свою человеческую сущность.

— О, Аларик, – вздыхая и качая головой, поприветствовал его ожидавший старец. – Вы попали в поистине сложную и занятную ситуацию.

— Странно слышать такие слова от тебя, Архелай, – ответил Аларик. – Мне необходимо укромное место, чтобы переждать время, пока Квинн попытается помочь Джеку вспомнить, что он не только тигр, но и человек.

Квинн едва удостоила его взглядом своих наполненных болью и изнеможением глаз, но руку так и не отпустила. Это был самый тесный физический контакт, который Аларик позволил себе по отношению к ней за очень долгое время.

Архелай окинул их пристальным взглядом. От бдительного ока старца, давным-давно ушедшего в отставку с поста наставника в Академии практической подготовки атлантийских воинов, никогда ничего не укрывалось.

— Как насчет Атлантиды? Семь островов всё ещё в опасности?

— Можно подумать, когда-нибудь было по-другому. – Аларик рубанул рукой воздух, заканчивая тему. – Нам нужно место, чтобы передохнуть, еда и укрытие для тигра.

Архелай указал на что-то позади них.

— Кто это?

Аларик развернулся кругом и пораженно воззрился на незнакомку. Хрупкая темноволосая женщина вышла из портала.

— Кто вы? – потребовал он ответа, подталкивая Квинн себе за спину. Никто, кроме атлантийцев, не умел вызывать портал, а эта женщина явно азиатка.

Она захлопала глазами в очевидном замешательстве.

— Коничива , – поприветствовала она по-японски, но затем продолжила на древнем атлантийском наречии: – Я дух портала и пришла на гору Фудзияма, чтобы умереть.

Незнакомка неспешно опустилась и свернулась калачиком подле тигра, который не обратил на неё никакого внимания.

— Вы пришли сюда умереть. А мы – чтобы заставить Джека жить, – сказала Квинн – и разразилась ужасающим, почти истерическим смехом. – К счастью, с нами верховный жрец Посейдона.

Аларик отвёл взгляд от Квинн, борясь с незнакомыми непрошенными эмоциями, нахлынувшими волной и грозившими затопить его.

— Да. Я, как и обещал, сделаю для него всё возможное.

Архелай вновь вздохнул.

— Вы, друг мой, выбрали на редкость неудачное время.

— Время здесь ни при чем! – рявкнул Аларик, окончательно выходя из себя под влиянием событий дня, сложившейся ситуации и веков, проведённых в одиночестве на службе у капризного божества.

— Есть все основания полагать, что время сейчас довольно опасное, – продолжил как ни в чем не бывало старец, прикрыв своим свитером находящуюся без сознания женщину, которая утверждала невозможное. – Богиня вампиров Анубиза вернулась из своего путешествия в земли Хаоса и на этот раз поклялась уничтожить Атлантиду и всех членов королевской семьи. Полагаю, ещё никогда в жизни ты не был так нужен своему народу.

— Моё место здесь, – ответил Аларик, не спуская глаз с Квинн. – Гори эта Атлантида синим пламенем. Я достаточно жертвовал собой ради Посейдона, а теперь слагаю с себя полномочия.

***

Квинн улеглась на скамье у одной из стен то ли пещеры, то ли где они там оказались. Странно, раньше она и представить себе не могла, что став лидером североамериканского повстанческого движения людей, будет проводить в пещерах так много времени. Перейти прямиком из пещер Седоны, где сражалась с вампирами и коварными банкирами, в японские. Горечь, изнеможение, которые Квинн слишком долго сдерживала и подавляла, поднялись волной и грозили целиком и полностью затопить, повергнуть в отчаяние.

Джек. Соратник по сопротивлению. Друг. Она наконец признала, что любила его частицей своего окаменевшего, очерствевшего сердца, хотя это было не то чувство, которого он от неё, возможно, ожидал. Квинн любила его как брата, которого у нее никогда не было, и не сознавала, насколько он ей нужен. Её огромный, устрашающий, израненный брат, временами превращавшийся в тигра весом в четверть тонны. Они сражались бок о бок многие годы, пытаясь оказать сопротивление потоку тьмы после того, как вампиры объявили о себе миру, а затем стремительно ринулись его завоёвывать. Вампиры считали людей овцами на заклание, какие бы фальшивые заявления ни высказывали. К сожалению, большинство людей можно легко одурачить, а иные слишком безразличны к тому, что новый мэр города или шериф оказываются кровососами и пытаются захватить власть.

Довольно легко объяснить исчезновение людей, если ты облечён властью значка. Даже спецподразделение ФБР убедилось в этом, обнаружив предателей в своих рядах. Президент уволил директора отдела по сверхъестественным расследованиям и половину его сотрудников, когда открылась эта неприятная правда.

Квинн вздохнула, полностью отдавая себе отчет в том, что перескакивает с одной мысли на другую в тщетной попытке не думать о Джеке. Что если они ему не помогут… нет, они обязательно сумеют. Аларик сумеет. Нельзя ни пошатнуть свою непоколебимую веру в Аларика, ни рассмотреть получше причины такого чувства. Сейчас нет времени на отношения с мужчиной, и уж тем более с мужчиной, связанным клятвой и магией с Посейдоном, богом морей, и собственной персоной сошедшим со страниц легенд прямиком в её наполненную болью и разрушениями жизнь.

Квинн уставилась в пол, не в состоянии уделить даже каплю внимания беседе Аларика со стариком Архелаем. Хотя тут непонятно, кто старше. Не стоило полагаться на то, что мужчина выглядел, по меньшей мере, на добрую сотню лет, внешность атлантийцев обманчива. На первый взгляд кажется, что Аларику около тридцати, пока не заметишь тёмные провалы изумрудно-зелёных глаз.

Древних глаз. Столетия зверств, крови и смертей прошли перед его взором, всегда немного светящимся от избытка магической силы, которую он не мог полностью сдержать. Аларику не меньше пяти сотен лет. Способности позволили ему стать предположительно самым могущественным верховным жрецом в истории Атлантиды.

Однако на этот счёт ходили разные слухи. Политика. Будто Квинн заботила эта чёртова политика. Одним словом, жрец не походил на человека, прожившего пять веков… пока не посмотришь ему в глаза.

Безупречный, истинный воин под два метра ростом и с чёрными волосами ниже плеч. Когда Квинн с ним познакомилась, они были короче. У спасителя мира, похоже, не хватает времени на стрижку. Квинн рассмеялась про себя: Аларик спас ей жизнь и разбил сердце. Странно, что исцеление одного пулевого ранения привело к таким последствиям.

Она закрыла глаза, но всё равно видела лицо Аларика, как если бы оно отпечаталось в сознании с силой молота, ударяющего в литую медь. Лицо слишком сильное, слишком мужественное, чтобы назвать красивым, но и слишком совершенное, чтобы назвать по-другому. Суровые и скульптурные черты. Лицо лидера, требующего беспрекословного повиновения, безмерного уважения, и… чего-то еще. Чего он никогда не хотел.

Ужаса.

Вампиры и оборотни были напуганы слухами и действительностью. Квинн знала, что Аларика называют верховным жрецом смерти – понятное дело, за глаза и очень тихо. Неплохо для воина-жреца наводить ужас на своих врагов.

Но не только враги, а даже союзники иногда побаивались Аларика, и Квинн видела, как его это тяготило. Верховного жреца Посейдона согласно человеческой квалификации, можно считать магом высшего уровня. Черт, да он просто потопил бы эту иерархию.

Ха! Потопил. Атлантида. А Квинн ещё способна пошутить.

Аларик обернулся, окинул её горячим взглядом зеленых глаз, и ей стало интересно, знал ли он, что она думает о нём. Архелай что-то сказал, и Аларик снова обратил своё внимание на старца, давая Куин возможность незаметно за ним понаблюдать. Даже в разорванной и заляпанной кровью после недавнего сражения одежде, его тело было обольстительно восхитительным, достойным того, чтобы подстегнуть фантазии любой женщины. Он состоял из литых мускулов и совершенных пропорций. Даже Квинн, проведя последние десять лет в окружении воинов и солдат армии сопротивления, признала, что Аларик совершенно особенный.

И он никогда, никогда не будет ей принадлежать. Даже теперь, опустошенная и сломленная случившимся с Джеком, Квинн ощутила острую боль при этой мысли.

Аларик снова повернулся к ней и на этот раз оглядел жарким взглядом всё её тело: наверное, выискивал повреждения, которые надо исцелить волшебством. Квинн не видела в себе ничего особенного. Удивительно, как бог в облике мужчины прельстился потрёпанным, тощим борцом за свободу, ходившим в обносках и без макияжа лет так с шестнадцати. В те времена, когда мир не был запятнан тёмными порочными существами, которые не просто нападали среди ночи, а творили дела похуже.

Аларик устремился с почти вампирской скоростью и уже опустился перед Квинн на колени, прежде чем она заметила, что он сделал свой первый шаг.

— Ты ранена? – Он не спросил, а скорее приказал: «Ответь мне сейчас же».

— Нет. – Квинн вздернула подбородок, зная, что жрец увидит вызов, и ни капли об этом не беспокоясь.

Аларик прищурился и осторожно обхватил её подбородок сильной рукой, поворачивая и рассматривая с разных сторон.

— Ложь. Царапина на шее кровоточит.

Ненадолго зависла вспышка сине-зеленого света, сопровождаемая теплом, и Квинн поняла, что жрец её излечил.

Она попыталась улыбнуться, но не смогла и решила сказать правду:

— Над твоими манерами ещё работать и работать. Ты, серьёзно, обвиняешь меня во лжи?

Аларик отпустил её подбородок, не убирая руки с теперь уже здоровой кожи, словно не хотел прерывать контакт.

— И при чем тут у меня недостаток манер?

На сей раз Квинн действительно улыбнулась, хоть и мимолетно. Аларика не приручить, как и другого дикого мужчину в её жизни.

Квинн пронизанным мукой голосом выразила свои сомнения:

— Аларик, сможем ли мы когда-нибудь найти способ вернуть человеческую половину Джека?

Её воин-жрец обратил свой могущественный взгляд на тихо лежащего полутигра.

— Квинн, я сделаю всё, что в моей власти, но не стану лгать. Шансы невелики.

Глава 2

Шесть недель спустя

Квинн сидела в навевающей клаустрофобию комнате, уставившись в пустоту и стараясь не обращать внимания на растянувшегося рядом с ней тигра весом в четверть тонны. Она не знала, принять ей еще раз душ, послоняться по саду или просто садануть головой об стену, чтобы облегчить полное разочарование и ощущение провала. Как всегда, мысль о душе в пещере немного повеселила. Квинн не спрашивала, как Архелай установил тут душевые кабины и другие предметы современного обихода. Она достаточно повидала, как атлантийцы управляются с водной стихией, чтобы уже не удивляться. Конечно, в мире, где чуть больше десяти лет назад вампиры, оборотни и даже фэйри вышли из сказок и наводнили реальность, стало много такого, в чём люди уже перестали сомневаться.

В чашке кристально чистая вода прямо из горного потока на горе Фудзияма – никакого волшебства, лишь Мать Природа собственной персоной. На вкус напиток лучше всего, что Квинн когда-либо пробовала. Она уставилась на воду, словно пыталась найти решение своим многочисленным проблемам на дне чашки.

Виски подошёл бы лучше. Квинн обычно удавалось найти парочку ответов на дне бутылки. Даже если они неверны, по крайней мере было с чего начать. Квинн не выносила оказываться в беспомощной ситуации, а сейчас, после целых шести недель, так и не смогла ничего сделать с Джеком.

Они отдохнули. Тигр излечился от физических ран и стал достаточно питаться – и уничтожил, вероятно, половину поголовья домашнего скота Японии. Но Джек-человек, её Джек, до сих пор не показывался, и надежда таяла день ото дня.

Он мельком оглядел комнату и снова уронил голову на колени Квинн. Низкая кровать просела от веса тигра, но сестра по оружию не могла приказать ему спать на полу. Всю прошлую неделю он не обращал на неё внимания, а теперь добровольно последовал за ней в комнату и на кровать. Квинн порадовалась, что остаётся хоть какая-то надежда, ведь он всё же пошёл за ней.

Поколебавшись, Квинн положила руку тигру на голову, и его глаза распахнулись. Ещё одна загадка оборотней: в человеческой форме глаза были зелеными, а в тигриной горели чистым янтарным огнём. Она смотрела в их глубины, размышляя о поговорке, где глаза называют зеркалом души. Если это правда, то на месте души Джека зияла пустота.

Там не осталось ничего человеческого.

Только волнующе-дикое сознание смотрело из пылающего янтаря. Квинн попыталась унять сотрясающую тело дрожь и пропустила между пальцев шелковистое ушко. Джек закрыл глаза, и несколько долгих минут они просто сидели в молчании, как два раненных воина с разбитым сердцем. Её клонило в сон из-за грохочущего храпа Джека, и веки начали опускаться. Тигр напрягся и поднял крупную голову за несколько секунд до того, как послышался голос Аларика.

После того как перенёсся сюда ради неё, он оставался в стороне, давая ей время и место для отдыха и исцеления, время, чтобы попытаться помочь Джеку вернуть человечность. Но как бы сильно она не переживала за Джека, все эти долгие недели Аларик ни на одну минуту не покидал её мыслей. Задумчивый, настороженный и одинокий. Он рассказал ей, что Серай и Дэниел преуспели в своих поисках, поведал, что у Райли с сыном всё хорошо. И хотя Аларик не нарушал её покой, судя по силе эмоций, похоже, его терпение подходит к концу.

— Ты уже готова поговорить со мной? – спросил он спокойно, переводя взгляд с лица Квинн на лежащего рядом тигра.

— Где та женщина, дух портала, или кто она там на самом деле? – спросила Квинн. До этой минуты у неё не было сил ничем интересоваться.

— О ней заботятся Архелай и его люди. Ты же знаешь, тут расположено убежище для крайне нуждающихся. Местные жители прекрасно умеют заботиться о потерянных душах.

— Таких, как мы? Поэтому ты доставил нас сюда? – Квин говорила с горечью, но слишком устала, чтобы скрывать свои чувства. Сражение затянулось. Потери очень велики. Больше десяти лет её жизни прошли в борьбе за независимость человечества от вампиров и оборотней, которые завоёвывали страну и мир, а она не продвинулась ни на шаг, осталась в том же положении, в каком была ещё отчаявшимся подростком. Не помогает даже союз с атлантийцами. Сопротивление, кажется, никогда не одержит победу. Теперь к команде зла присоединились некоторые люди: тёмные маги и даже те, кто не обладал особыми способностями, по своей воле перешли в услужение к злодеям, как овцы, добровольно идущие на заклание.

Квинн покачала головой.

— Ну и пусть. Нам-то чего беспокоиться? Это социальный дарвинизм.

— Ты о чём? – Аларик подошёл к ней и, взяв за руки, поднял на ноги – и у неё перехватило дыхание от электрического тока, пронзившего их соединенные пальцы. Даже самое лёгкое прикосновение Аларика было подобно удару наотмашь по эмоциям. А сейчас любой, эмпат или нет, понял бы, что чувствовал жрец в этот момент.

Острую потребность и сильное влечение. Огонь желания опалил их с Алариком, и Квинн с трудом сохранила самообладание. Она положила ладонь ему на грудь, чтобы удержать на расстоянии, но удары сердца под пальцами только всё ухудшили.

— Тебе следует приглушить все сильные эмоции, – прошептала она. – У меня не осталось сил справиться с ними. Я потратила слишком много энергии, пытаясь вернуть Джека…

Аларик легко поцеловал Квинн в лоб, и её колени чуть не подогнулись: такая сильная тоска таилась в мимолетной ласке. Но потом всё исчезло, между ними словно опустился металлический щит. Неожиданно Квинн перестала ощущать жреца – ни малейшего намёка на его чувства.

Как ни странно, ей не понравилась такая потеря. Квинн вопросительно посмотрела на Аларика.

— За сотни лет я научился скрывать свои чувства, ми амара. Даже такая сильная анэша, как ты, не пробьет мою защиту, – спокойно пояснил он. Ну, по крайней мере спокойным голосом. Вполне возможно, внутри он кипел от подавляемых эмоций, но ни одна капля не просочилась наружу.

Тут наконец до утомленного сознания дошли его слова, и Квинн отпрянула:

— Ты же знаешь, мы никогда не будем вместе, так что не называй меня своей возлюбленной, ладно? Пусть будет анэша, мы оба знаем, что я эмпат. Но я не твоя любимая.

Она отвернулась и прошептала, почти неслышно:

— Даже если бы мне этого хотелось.

Джек, будто ощущая напряжение в комнате, обнажил клыки и зарычал на Аларика.

— Я бы предпочла, чтобы у него хватило сил наброситься на тебя.

— Благодарю, – сухо ответил Аларик. – Твоя забота о моей безопасности поистине трогательна.

Квинн закатила глаза:

— Я не беспокоюсь, ведь, если ты забыл, видела тебя в действии.

Джек обратил взгляд огромных золотистых глаз на неё и снова зарычал, словно понял её. Они с Алариком с первой встречи мерились силами, поэтому Джек, которого она знала – его человеческая половина – никогда бы не пропустил мимо ушей такой комментарий. То, что тигру слова Квинн, очевидно, пришлись не по вкусу, подкрепило надежду.

Архелай появился в дверях и кивнул:

— Миледи, я понимаю, что вам нужно уединение, но наша гостья хотела бы поговорить с вами обоими.

Квинн задумалась на пару секунд, припоминая, о какой гостье шла речь. Но потом Аларик крепко схватил её за руку, словно предупреждая, чтобы Квинн не двигалась. Она пристально посмотрела на его пальцы, а затем на лицо.

— Нет. Я ей не доверяю, – процедил жрец.

— Ты же не ко мне обращаешься? Тебе ли не знать, как действуют на меня приказы, ваше королевское жречество, – произнесла Квинн таким нежным голоском, что Аларик заморгал.

— Ты…

Она перебила его:

— Хватит. Насколько мне известно, я всё ещё лидер северо-американского повстанческого союза, хоть и взяла передышку. Я не беспомощная женщина, которой нужны указания большого, сильного атлантийца. Пойдем поговорим с этой женщиной.

— Но…

— Чем скорее мы увидимся с ней, тем скорее поймем, кто она на самом деле, – пояснила Квинн своим самым разумным тоном. Она полагала, что лучше попытаться убедить жреца, чем вытащить пистолет и выстрелить ему в ногу. Всё равно он просто исцелится и вряд ли усвоит урок «Как перестать задаваться».

Квинн высвободила руку из хватки и прошествовала через комнату к Архелаю, с удивлением обнаружив, что старик ухмылялся, как довольный ребенок. Он заметил, качая головой:

— О, Аларик, похоже, у тебя большие неприятности.

Аларик проворчал что-то на незнакомом языке, наверное, на древнеатлантийском, но чтобы он ни сказал, Архелай лишь расхохотался.

— Юнец, у тебя это вряд ли получится.

Квинн, зная, что Аларику по меньшей мере пять сотен лет, сочла странным обращение «юнец» и подозрительно посмотрела на Архелая, но слишком утомилась, чтобы задумываться о возрасте атлантийских воинов.

— Просто проводи нас к ней. Джек, ты идёшь?

Тигр соскользнул с кровати и пошёл вместе с Квинн вслед за Архелаем по каменному коридору к своего рода внутреннему дворику. Площадку окружали пещерные стены, но высоко вверху с одной стороны проникали солнечные лучи. Сначала лидера повстанцев поразил цветущий сад в самом центре пещеры, усеянный фантастическими цветами, которых она никогда прежде не видела. Квинн заметила мимолетную улыбку на лице Аларика и задумалась о причине его радости. Она поняла, что они никогда не были в саду в одно и то же время, и спросила, изогнув бровь:

— Любишь цветы?

— Это миниатюрная копия внутреннего дворика главного дворца Атлантиды, даже крошечный фонтан бурлит в углу, – ответил Аларик.

Архелай кивнул:

— Да. Я не удержался и прихватил с собой частицу дома. Мои друзья всегда просят черенки и рассаду, и я стал опасаться, что привнёс часть атлантийской жизни на поверхность до того, как Конлан подготовился.

— Сомневаюсь, что его высочеству есть дело до этой популяции, – саркастично заметил Аларик.

Квинн склонила голову и смерила взглядом зубчатые края окна, которое на самом деле было не намного больше расселины над ними.

— А туристы в последнее время сюда не падают?

Архелай улыбнулся:

— Как вы знаете, наверху наложено могущественное отталкивающее заклятье. Я, возможно, не сказал об этом, но ни один путешественник не приблизился к этому месту со времен, когда последний сёгун Токугава Йошинобу совершил паломничество к священной Фудзи-сан в тысяча восемьсот шестьдесят седьмом году.

— Для японцев гора священна?

Атлантийский старец кивнул.

— Да. Конечно, в те времена её почитали больше, чем теперь, так как многие из наших богов и священных мест потеряли свой статус в современном мире.

— Но не для тебя, – сказала она, одарив Аларика долгим взглядом. – Твой бог Посейдон так же реален для тебя сейчас, как и прежде.

Джек, бродивший по периметру, поднял свою косматую голову и, тихонько порыкивая, пристально взглянул на Аларика.

Жрец проигнорировал тигра, скрестил руки на груди и воззрился на Квинн.

— Такой же реальный и ещё более требовательный. Хотя не все из нас будут вечно плясать под его дудку.

— Ты, сын мой, принёс ему клятву верности жреца, – заметил Архелай с беспокойством на лице. – Твои слова хуже богохульства, они сродни нарушению присяги.

Аларик отвернулся, словно заканчивая тему, и указал на темноволосую женщину, безмолвно сидящую на скамье посреди сада. Она повернулась к ним спиной, но Квинн узнала её по стрижке и хрупкой фигуре.

— Да, это наша гостья. Насколько мы поняли, её зовут Норико, а также Гейли. Она говорит на странном языке – смеси древнеатлантийского с японским. Мы с моим другом Мицуки вроде бы догадались, о чём она говорит, но в основном, с тех пор как прибыла сюда, женщина молча сидит, вот как сейчас, и особо не высказывается. Поначалу она была очень больна, а теперь выглядит гораздо лучше, но не позволяет нам осмотреть себя или разрешить Аларику приблизиться и излечить. – Архелай нахмурился. – Признаюсь, что не понимаю, как с ней обращаться. Я всего лишь старый воин, недостаточно сведущий в делах женщин и потерянных душ.

Странная незнакомка повернула голову и тёмным взглядом уставилась на Архелая.

— Вы достаточно мудры и добры, старец, – произнесла она на безупречном английском с лёгким акцентом.

Аларик незаметно шагнул вперед, чтобы встать между Квинн и этой женщиной, вероятно полагая, что любимая не заметит попытки её защитить, но та закатила глаза и обошла жреца.

— Теперь, когда вы соизволили заговорить со мной, назовите своё имя и скажите, как вы оказались в нашем портале, – требовательно спросил Аларик.

Женщина изящно поднялась, а в её черных глазах вспыхнул намек на вызов.

— Мне понадобилось время, чтобы обнаружить форму моей истинной сущности. Я Гейли, вы знаете меня как духа портала, и вы, Аларик, как я погляжу, так же высокомерны, как и всегда.

— Форму вашей истинной сущности. Да уж, яснее ясного, – прокомментировала Квинн. Она стала изучать хрупкие японские черты Гейли и подняла бровь, не заботясь о том, что собеседница увидит её скептицизм. – Вы так похожи на мою древнеатлантийскую знакомую. Вы с Серай прямо как сёстры.

Гейли снова поклонилась, на этот раз Квинн.

— И меня также зовут Норико, по имени той, которую вы видите перед собой. Она пришла на гору Фудзияма, чтобы умереть, потому что недавно обнаружила у себя последнюю стадию рака и потеряла свою семью во время цунами. Решила, что ей незачем жить.

Квинн покраснела от стыда, но после всех лет общения с предателями, шпионами и злодеями, прекрасно знала, что не следует принимать всё за чистую монету.

— И с чего же мы должны вам верить?

Норико-Гейли спокойно процитировала довольно длинный параграф из... Что бы это ни было, Аларик тут же весь обратился в слух, напрягся и вытянул по бокам руки со сжатыми кулаками.

— Долгосрочные планы и махинации Посейдона более не влияют на мою жизнь, – рявкнул он. – Мне всё равно, что вы об этом думаете.

Прежде чем Гейли смогла ответить, Джек злобно зарычал и кинулся к ней, сбивая женщину-духа портала с ног. Когда Норико отступила к стене пещеры, Квинн машинально выхватила оружие и приняла боевую стойку: за годы борьбы бок о бок с Джеком приучилась мгновенно реагировать на его действия. Она по его примеру поднимала голову все выше и выше. Свет в помещении резко потускнел, и все тоже посмотрели вверх на открытый потолок – как раз вовремя, чтобы увидеть первую волну диких существ с обнажёнными клыками и вытянутыми когтями.

У Квинн челюсть отпала:

— Обезьяны? Теперь на нас нападают летающие обезьяны?

Глава 3

Аларик даже не моргнул при виде дюжины, а то и более, несущихся на них с высоты безобразных обезьян размером с человека. Они вопили и ревели, красные рожи искажали жуткие гримасы. Прослужив многие сотни лет воином и верховным жрецом Посейдона, прожив тысячи битв и почти столько же смертельно опасных ситуаций, Аларик больше ничему не удивлялся. Особенно рядом с Квинн.

Даже летучим обезьянам.

— Квинн, беги! – рявкнул он, взывая к своей магии. Сначала он сплёл мощное защитное заклинание поверх барьера, чтобы другие захватчики больше не свалились им на голову. Затем сотворил в вытянутых руках две идентичные электрические сферы сине-зелёного цвета и с несущей смерть точностью запустил их в вожака обезьян. На мгновение коричневая шерсть предводителя вспыхнула ярко-синим цветом, отчего тот стал похож на причудливого глубоководного млекопитающего, потом внезапно погасла, и примат рухнул замертво.

В комнате раздались резкие звуки стрельбы, и на землю упала вторая обезьяна, прямо напротив Гейли. Аларик повернул голову и сердито посмотрел на Квинн, которая тоже раздражённо глядела на него.

— Бежать от опасности? – воскликнула она, прицеливаясь в другого нападающего. – Ты вообще меня знаешь?

Аларик выругался по-атлантийски и повернулся, чтобы защитить Гейли, но та уже создала вокруг себя непробиваемый миниатюрный купол прозрачной энергии. Жрец увидел, как две обезьяны врезались в него, но купол не поддался.

Аларик оглядел других своих товарищей и обнаружил, что Архелай орудует взявшимся из ниоткуда мечом, рубя и кромсая обезьян безумным вихрем. На другом конце комнаты Джек набросился на двух атакующих с первобытной яростью самого свирепого хищника.

— Сзади! – закричала Квинн.

Аларик, сотворив меч из чистой, пылающей магии, повернулся и, рассекая воздух, послал троих приматов в ад. Эхо выстрелов пистолета Квинн раздавалось снова и снова, и только твёрдая уверенность, что ни одно из этих существ не подобралось к ней, поддерживала Аларика в здравом рассудке.

Одна из обезьян прыгнула жрецу на спину и вонзила в него стальные когти. Аларик взревел, извернулся, чтобы схватить огромную мохнатую голову, и свернул её. Толстая шея громко хрустнула, и примат тяжело грохнулся оземь. Ещё несколько долгих минут повсюду мелькали шерсть, зубы и кровь, пока последняя обезьяна не ворвалась в пещеру и не встретила суровое правосудие Аларика.

Он оглядел комнату и бросил взгляд на отверстие наверху, но больше не появилось ни одного существа. Кругом валялись мёртвые и умирающие обезьяны, но, судя по всему, никого из спутников жреца не ранили. По крайней мере Квинн не пострадала. Он всегда чувствовал, что с ней происходило. Каждую царапину. Даже мельчайший синячок.

Этого достаточно, чтобы свести мужчину с ума.

— Джек, стой! – Архелай кинулся к рычащему тигру намного быстрее, чем пристало по возрасту. – Один из них нужен нам живым для допроса.

Тщетная попытка. Джек и не подумал слушаться: вскочил и вцепился зубами в шею и плечо последнего оставшегося в живых и ещё пытавшегося бороться примата. Тигр потряс головой, сжав обезьяну зубами в мрачной пародии на домашнего кота с крысой в зубах, а затем швырнул через всю комнату и зарычал. Аларик не понял, то ли тигр выражает триумф, то ли открытое неповиновение.

— Чёрт побери, Джек, – устало, но не сердито пожурила его Квинн. – А что если они оборотни? Скорее всего, оборотни и есть. Нам было бы полезно заставить одну из обезьян принять человеческий облик и рассказать, что здесь происходит.

Джек оскалил зубы в сторону Квинн, но, к сожалению, не принял человеческий облик, чтобы вступить с ней в спор. Вероятно, он никогда больше не обратится в человека. Хотя об этой проблеме придётся подумать в другой раз.

Сейчас же пол завален окровавленными телами нынешней неприятности.

— Они определённо оборотни, однако вторглись в святилище, – заметил Архелай. Его лицо осунулось и побледнело, будто за час он постарел лет на сто. – Святилище, – повторил он. – У нас здесь более века действовало соглашение с оборотнями и вампирами. Что же могло спровоцировать их его нарушить?

— Кто они? – спросила Квинн, убирая пистолеты в кобуру, скрытую под бесформенной рубашкой. – Никогда не видела таких обезьян, разве что в фильмах ужасов.

— Грубо искажённая версия японской макаки. У настоящей такой же коричневатый мех и красная морда, но весит она около десяти килограммов, – ответил Архелай, тяжело дыша, и Аларик молча направил к нему нити магии, чтобы оценить степень повреждений, если таковые имеются.

Архелай выгнул бровь, и Аларик понял, что попался.

— Я просто стар. Здесь ты ничем не поможешь, если только вдруг не обнаружил, как повернуть время вспять.

— Я чувствую себя такой же старой, мудрейший, – заговорила Норико. Она, медленно рассеяв свой щит, наконец показалась. Лицо женщины было бледным, как запорошенная снегом могила. – В портале приматы на меня никогда не нападали. Я обязана извиниться за свою трусость. Вы все боролись с нападавшими, но у меня нет оружия, и я не умею сражаться.

Аларик покачал головой:

— Никто не ожидал от тебя участия в битве. Ты правильно сделала, что защитила себя сама, и нам не пришлось думать ещё и о твоей безопасности.

Норико поклонилась.

— Arigato gozaimasu.[1]

Квинн резко опустилась на пол рядом с Джеком и захохотала.

— Не заставляйте меня звать летучих обезьян, – выдавила она, качая головой.

Все тупо уставились на неё, кроме Джека, который склонил лохматую голову и вывалил язык, будто обмениваясь с Квинн шуткой.

Квинн подняла глаза и заметила озадаченные лица окружающих.

— Не обращайте внимания. Это из «Удивительного волшебника из страны Оз». В общем… не важно. Итак, что теперь? Нападение летучих обезьян не кажется мне случайным. Кто-то преследует вас, Архелай? Или наши враги прознали, где мы, и напали на меня или Аларика? Или, может, на Джека? В этой комнате целей хоть отбавляй.

Норико рухнула на скамью.

— Я полагала, что возможность снова стать смертной – драгоценный дар. А теперь мне жутко не хватает способности в любой момент оказываться, где я пожелаю и знать почти всё на свете. Что я могу увидеть, куда могу пойти, заключённая в этом теле, как в ловушке?

— Добро пожаловать в мою жизнь, – с горечью отозвалась Квинн. – Я окружена вампирами, атлантийскими воинами и могучими оборотнями, и всё что у меня есть – пара пистолетов и приобретённая за многие годы способность к выживанию. Будто воюешь с армией спартанцев, вооружившись одной зубочисткой.

— Я бы бросил вызов армии спартанцев ради тебя, Квинн, – тихо сказал Аларик. – Тебе не обязательно всегда всё взваливать на свои плечи.

— Я и не взваливала, – просто ответила она. – У меня был Джек. Ну и некоторое время у меня был ты и твой принц со своими воинами. Сейчас я не уверена, что мне нужен кто-то из вас. Десятилетие сражений кому угодно надоест до печёнок.

Джек чихнул и завалился на спину, не сводя с Квинн жёлтых глаз.

Она почти улыбнулась.

— Нет, я не сдаюсь и не подставляю плохим парням свой живот, мой пушистый друг. И если ты желаешь высказать всё, что думаешь о моих решениях, придётся тебе вновь принять человеческий облик и произнести своё мнение вслух.

Тигр напоказ отвернулся, отчего глаза Квинн заблестели, и она утёрла лицо рукавом.

У выхода во двор появились несколько облачённых в белые одеяния человек с выражением ужаса, неверия и даже шока на лицах. Аларик попытался посмотреть на всё их глазами и пришёл к выводу, что, по сути, эта сцена со сваленными в кучи мёртвыми окровавленными телами и должна вызвать подобную реакцию. Ведь мир в святилище жестоко нарушен.

Верховный жрец сильно устал и измучился, а может, пережил слишком многое, чтобы теперь ужасаться. Он просто смирился с началом новой битвы. Даже когда старался избежать сражения, оно преследовало его. Так же как и скептицизм, цинизм и подозрительность. Почему эти люди пришли только сейчас? Не заодно ли они с нападавшими?

Один из вошедших забормотал:

— Архелай, что случилось? Ты… мы слышали… Портал…

— Мне бы тоже хотелось узнать. – Спокойный голос прервал бессвязный лепет.

— Вэн, – сказал Аларик. – Мне бы стоило догадаться.

— Кто-то же должен спасти тебя от себя самого, – ответил Вэн, входя в комнату. – Я посчитал, что подойду на эту роль лучше всех.

***

Губы Квинн изогнулись в улыбке, когда к ним присоединился ещё один двухметровый атлантийский воин и принц.

— Вэн. Всегда рада тебя видеть. Неужели надо кому-то навалять, а я забыла?

Тот рассмеялся и, оторвав её от земли, сжал в медвежьих объятиях.

— Привет, сестрёнка. Рад, что ты цела. Что, чёрт возьми, здесь случилось?

— Летучие обезьяны.

Он покатился со смеху.

— Значит вот тот котик и есть Тотошка?

Квинн заметила, как помрачнел Аларик, когда увидел её в объятиях своего друга. И не нужно быть эмоциональным эмпатом, чтобы понять, что он чувствует. Она тактично отошла от Вэна и посмотрела на рычащего в их сторону Джека.

— Не надо показывать мне свои зубы, Мяу Микс,[2] – посоветовал Вэн, но Квинн заметила его грусть. Они с Джеком постепенно стали друзьями. Конечно, трудно не любить Вэна. Он превосходен, хоть и не сознаёт этого; забавный, прямолинейный, «давай возьмем пива и посмотрим ужастики» парень, сущий дьявол с мечом, пистолетами и другим оружием. Он брат и защитник верховного принца, а соответственно деверь сестры Квинн Райли. Ещё Вэн известен как королевский мститель и в бою напоминает чистый адреналин.

И Квинн никогда не встречала ведьмы могущественнее Эрин, его девушки.

Сейчас, однако, на лице Вэна не осталось и следа веселья, пока он осматривал побоище.

— Не хотите поделиться?

Аларик нахмурился, но промолчал, так что Квинн ввела атлантийца в курс дела.

— И это всё? Без причин? Никаких злодейских речей о причинах нападения и тому подобном? – присвистнул Вэн. – Здесь кроется нечто большее, чем случайное нападение обезьян.

— Не говоря уже о том, что это не простые обезьяны, – отозвался сидящий в тени Архелай.

— Здравствуй, старый друг, – поклонился Вэн. – Во что ты втянул нашу компанию на сей раз?

Архелай улыбнулся и покачал головой.

— И это говорит самый неисправимый смутьян, когда-либо появлявшийся на воинском тренировочном поле.

— Я старался изо всех сил, – ответил Вэн, скромно потупившись.

Несмотря ни на что, Квинн громко рассмеялась. Вэн в своём репертуаре, независимо от ситуации. Странно, но его поведение немного взбодрило её, женщину, имеющую дело со смертью и отчаянием.

— Королевский мститель, – улыбнулась Норико. – Вы уже давно стали одним из моих любимцев.

Квинн прищурилась. Эта незнакомка не должна была знать о титуле атлантийца.

— Вэн, познакомься с Норико. Она утверждает, что является духом вашего магического прохода, – представила Квинн и, повернувшись, пронзила Норико подозрительным взглядом. – О чём таком важном ты хотела с нами поговорить? Ты же не заманивала нас сюда в ловушку? После шести недель пребывания на горе вдруг захотела с нами побеседовать, и тут раз – на нас напали оборотни.

Аларик вновь сотворил в руках энергетические сферы, Норико шагнула назад, побледнев ещё больше, если такое вообще возможно.

— Я не имею никакого отношения к нападению, – возразила она. – Мне необходимо было увидеться с вами, чтобы передать ужасные новости верховному жрецу Посейдона.

Лицо Аларика застыло.

— Какие новости?

— Последний камень найден, – сообщила Норико, заламывая руки. – Ваш мир в опасности.

— Откуда ты знаешь? – спросила Квинн. – Ты провела здесь несколько недель и ни с кем не разговаривала.

— Тысячелетиями я была духом портала, – подняв подбородок, пояснила Норико. – Вы думаете, подобная магия так просто исчезнет? Я чувствую многое, что происходит в мире, особенно события, связанные с Атлантидой.

Вэн напрягся, с его выразительного лица исчезли последние следы веселья.

— Что за опасность?

— Самой Атлантиде грозит гибель, – провозгласила Норико. – Я не… я не…

Тут её веки затрепетали, но Вэн бросился и успел подхватить потерявшую сознание женщину.

— Если она на самом деле та, за кого себя выдает, значит у неё шок от использования большого количества энергии, – сказал Архелай и махнул рукой своим последователям. – Или причина кроется в болезни Норико. Пожалуйста, возьмите её с собой.

Аларик подошёл поближе к женщине, которую Вэн держал на руках, провёл над ней ладонью и покачал головой.

— Ты сказал, что она выздоравливает, а я не чувствую остаточных следов болезни. Возможно дело в обычном переутомлении и шоке.

— Переберёмся в другое место, чтобы мои друзья могли убрать тела и укрепить заклинания, охраняющие это святилище, – предложил Архелай. – Спасибо за помощь, Аларик.

— Да, ваши отталкивающие обезьян заклинания плоховато действуют, – сухо заметила Квинн. – Может, в следующий раз полезнее будет крепкий забор под электрическим напряжением?

Выйдя со двора, Архелай повёл их по коридору. Его люди забрали Норико отдыхать. Что очень кстати, ведь Квинн, столько лет принимая участие в восстании, стала слишком циничной, чтобы так просто купиться на её историю. Она не доверяла Норико и вообще никому. Чем меньше услышит эта женщина, тем лучше.

Увидев вопрос во взгляде Вэна, Квинн разъяснила ему проблему, связанную с духом портала и умирающей японкой в одном лице.

— Несмотря на все усилия, неприятности всё равно тебя находят, – констатировал воин, а потом усмехнулся. – С другой стороны, как можно такое выдумать? Получился бы замечательный ночной субботний фильм в жанре канала «Сай-Фай»[3]. Осьминокула отдыхает.

Квинн не знала, то ли засмеяться, то ли ударить Вэна. Она прищурилась и только собралась сразить его остроумным ответом, как поняла, что он прав. Плечи поникли. Джек тихо подошел сзади и подтолкнул плечом, как бы морально поддерживая. Или, может быть, она приписывала ему человеческие порывы, принимая желаемое за действительное, хотя тигр в нём преобладал всё больше и больше.

У входа в пещеру воздушная стена переливалась перламутровыми волнами, словно магия защищала и этот проход.

«Конечно, так и есть», – подумала Квинн, пройдя барьер, напоминающий мыльный пузырь. Он сомкнулся за ней. Квинн надеялась, что он защищает лучше, чем обезьяний проход.

Она глубоко вдохнула свежий горный воздух и окинула взором вид, открывающийся с верхней части склона горы Фудзи.

— Как здесь красиво. Далеко от битв, крови и смерти, пусть даже так только кажется. Почти как сон наяву, но из чужой жизни.

— Мы над облаками. Полная противоположность моему дому глубоко на дне океана. Аж дух захватывает, да? – спросил Вэн.

— Здесь более трёх тысяч трёхсот пятидесяти метров над уровнем моря, – присоединился к ним Архелай. – Высота вершины переваливает за три тысячи шестьсот пятьдесят метров. Фудзи – одна из трёх священных гор …

— Может, отложим древнюю историю на потом и обсудим текущие проблемы? – Голос Аларика рассёк воздух, как меч – шёлк.

Квинн еле-еле, несмотря на сверхчувствительные способности эмпата, ощущала напряжение, кипящее под ледяным спокойствием жреца. Она задумалась, взорвётся ли он когда-нибудь в её присутствии. Интересная аналогия: Аларик и гора Фудзи, оба – спящие вулканы; у обоих под величественной внешностью прячется едва сдерживаемая угроза. Квинн усмехнулась, подумав, как скажет Аларику, что он точь-в-точь как наполненная лавой гора.

Он бросил на неё взгляд, гадая, где витают её мысли.

— Очень мило, что тебе не плевать, хоть ты несколько недель не выходил на связь, – сухо отрезал Вэн. – В любом случае, текущая проблема как раз таки древняя история. Норико сказала правду. Археологи в Гёбекли-Тепе в Турции нашли «Гордость Посейдона».

Аларик и Архелай одновременно вдохнули. Квинн даже сказала бы «ахнули», если бы речь шла не об атлантийских воинах.

— Посейдон потерял свою гордость? – Квинн переводила взгляд с одного на другого. – Может он также потерял свои чревоугодие, алчность и похоть? Что-то вроде странных семи смертных грехов?

Аларик покачал головой, не давая ей закончить пресные остроты.

— «Гордость Посейдона» – последний недостающий камень из трезубца бога морей. Турмалин, дающий своему владельцу огромную, возможно, даже безграничную власть. Мы веками искали его.

— Гёбекли-Тепе. Звучит знакомо. Почему? – недоумевал Архелай.

— Человеческие археологи только недавно обнаружили это место. Там атлантийский храм, построенный около одиннадцати тысяч шестисот лет назад. Считается древнейшим из всех известных человеческих монументальных памятников архитектуры. Что удивительно, ведь теперь они знают о сверхъестественных существах и магии. Впрочем, ладно. Первая постройка размером больше хижины, – пояснил Вэн и покачал головой. – Они ломают голову, как кучке людей, занимавшихся собирательством, удалось сдвинуть шестнадцатитонные камни.

— Какая чепуха, – сухо процедил Аларик. – Естественно, его построили атлантийцы. В те времена, до катаклизма и ухода Атлантиды на дно моря, старейшины посылали их во все уголки земли, чтобы увековечить нашу расу. Конечно, многие из них строили храмы.

— Атлантийская магия, – повторила Квинн. Подобное легко представить, учитывая, что она знала об их силе. – Серай, вероятно, запросто сдвинула бы валун, даже не смазав блеск для губ.

Аларик пожал плечами, умудрившись и такое движение сделать элегантно.

— Серай – атлантийская принцесса возрастом в одиннадцать тысяч лет. В некотором роде её магия превосходит мою.

— Не во многом, в бою ты сильнее, – возразил Вэн.

Глаза Аларика вспыхнули зелёным пламенем.

— Да. Но маловероятно, что её возлюбленный вампир позволит ей снова приблизиться к какой-нибудь битве.

— Дэниел прекрасно знает, что не стоит пытаться что-то запрещать Серай. Чувак, она же превратилась в саблезубого тигра!

— Никогда, слышишь, никогда не смей называть меня чуваком!

Квинн вздохнула:

— Итак, суть в том… – и махнула рукой, чтобы он продолжил.

— Суть в том, что никто, кроме Аларика, не может прикоснуться к камню и не умереть при этом жуткой смертью. Пока что семь человек, участвовавших в раскопках, непроизвольно загорались. – Вэн вздрогнул. – Ужасная гибель.

— Значит, Аларик должен пойти и забрать его, – сказал Архелай.

— Я никуда не пойду, – возразил жрец, прислонился к скале, и будто бы случайно притянув Квинн спиной к себе, обхватил её за талию.

Она, чувствуя его дыхание в своих волосах, уставилась в облака и на миг попыталась притвориться, что они обычные люди, которые пришли вместе посмотреть достопримечательности.

Которые могут отказаться, сказать «нет» долгу и чести.

Не сработало.

На несколько секунд Квинн позволила себе прислониться к мощной мускулистой груди Аларика, а потом заставила себя отодвинуться, пытаясь не обращать внимания на боль в сердце. В конце концов, даже лидер повстанцев может влюбиться. Только так, чтобы никто не узнал.

Никогда.

Даже Аларик.

— Пусть идет Кристоф или Серай, в конце концов. Они оба обладают достаточной магической силой, – мрачно произнес он. – Мне не обязательно всегда всё делать самому. Посмотрите, что у Серай получилось с «Императором». Она эксперт в поиске потерянных камней.

Джек зарычал на него и снова оскалил зубы.

— Я согласен с тигром, храмовая крыса. Понимаю, почему ты сыт всем по горло, но ты нужен нам, и это твой долг, – напомнил королевский мститель.

— К чёрту долг, – прорычал Аларик, воздел руки к небу и прокричал: – Ты слышал, Посейдон? Я с тобой покончил!

В небе раздался взрывной раскат грома, от которого земля задрожала под ногами. Квинн вспомнила, о чём недавно размышляла:

— Гора Фудзи – вулкан.

— Да, – согласился Архелай. – Но он спящий.

— Конечно, все так говорят, пока лава не начнёт извергаться, – пробормотала Квинн. – Давайте не будем злить хорошего морского боженьку.

Вэн сунул руки в карманы и молча уставился на панорамный вид, пока она не ткнула его локтем.

— Эй, я не спорю. Катаклизм? Страшный суд богов? Атлантида погружается под воду? Что-то из перечисленного тебе о чём-нибудь говорит? Никогда не смеюсь в лицо возможной катастрофе.

Выражение неверия на лице Аларика было бесподобным.

— Ты всегда смеешься в лицо наступающей катастрофе.

— Всегда, – подтвердила Квинн.

— Ох, ну ладно, – ухмыляясь, пожал плечами Вен. – Что я могу сказать? Это дар.

— И всё же я думаю, вывод очевиден, юнец, – сказал Архелай Аларику. – Ты, может, и покончил с Посейдоном, но он с тобой не покончил.

Взгляд Аларика был почти осязаем и обжигал Квинн подобно живому пламени. Странно, ведь огонь – единственная недоступная атлантийцам стихия. Но Квинн знала, что верховный жрец владел особой формой дикой магии.

А когда урывками удавалось поспать, эта магия тёмной ночью шептала Квинн о шёлковом соблазне, и она начинала грезить об опасном воине.

Он всегда носил свой долг и честь, как щит. Квинн сотворила себе похожий, только из стыда, раскаяния и сожаления. Между ними лежала огромная пропасть тёмных и кровавых деяний, принесённых на алтарь добрых намерений. Даже переворачивающая мир страсть не может преодолеть эту пропасть. Хотя Аларик во власти временного умопомешательства и думает иначе.

— Посейдон для меня больше не на первом плане. В чём и он, и вы вскоре убедитесь, – медленно произнес он, поймав взгляд Квинн.

Давление наступившей минуты, дня, десятилетия росло в ней до тех пор, пока не стало казаться, что лёгкие не смогут больше вбирать и выталкивать воздух.

Её охватила физическая, эмоциональная, даже духовная боль, прожигая себе путь сквозь решительность и смелость. И в конце концов Квинн сделала то, чего не совершала уже давным-давно: убежала от опасности вместо того, чтобы встретить её лицом к лицу. Лидер повстанцев развернулась и в слепом поиске убежища от только что заявившего права на её будущее мужчины направилась обратно в пещеру. Рядом по коридору, оставляя с каждым взмахом шелковистого тигриного хвоста свою человечность всё дальше и дальше, на четырёх лапах бежал соратник, бывший значимой частью её прошлого. Измученное сознание Квинн не могло анализировать будущее и прошлое, так что она сосредоточилась на настоящем. Нашла свободную комнату с кроватями и рухнула в ближайшую из них, безмолвно попросив прощения у владельца за слёзы, которые не могла больше сдерживать.

Она выспится, а после решит эту проблему. Все проблемы.

Прежде чем усталость окончательно сморила её, Квинн показалось, что она увидела в дверях тень, похожую на Аларика, но когда попыталась пошевелиться, её окружило нежное свечение серебристо-голубого света, и мятежница начала погружаться в сон.

Джек зарычал, а потом захрапел, наполняя комнату низким урчанием. Квинн почудилось, что она слышит смех Аларика.

— Не сомневайся, ми амара, мы ещё обсудим эту твою привычку позволять другому мужчине залезать в твою постель.

Губы Квинн почти сложились в улыбку, а затем мир вокруг сузился до тепла и безопасности темноты.

Глава 4

Квинн видела во сне, как она шла по огню к дракону со сверкающими изумрудными глазами, а когда проснулась, обнаружила, что лежит одна в кровати в незнакомой комнате. Мятежница по привычке проверила свои ножи и пистолеты; всё было на месте, так что впервые после пробуждения она смогла глубоко вдохнуть.

— Всегда остаёшься прежде всего воительницей.

Она посмотрела в самый тёмный угол, где прислонившись к стене, стоял Аларик. Он сливался с тенью, будто тьма в нём стала осязаема.

— Любопытное замечание из уст воина-жреца, – подметила она. – Что для тебя на первом месте?

— Ты для меня на первом месте, – жёстко ответил он, словно презирал её за это. Или ненавидел за то, что спросила и ему пришлось озвучить запретные желания. Он атлантийский жрец и дал обет целибата, а теперь захотел мятежницу, поклявшуюся искупить грехи. Должно быть, все его боги умирают со смеху.

— С тех самых пор как впервые прикоснулся к тебе, чтобы излечить то пулевое ранение. С тех пор как почувствовал твою душу. Разве ты не знаешь, Квинн?

У Квинн перехватило дыхание от мучительной боли в его голосе, но она сдержалась. Воинам и мятежникам не следует поддаваться эмоциям.

— Ты не сможешь защитить меня от чудовищ, Аларик, – прошептала она.

Раздался мрачный и немного пугающий смех. Даже Квинн, делавшей вид, что ничего не боится, стало не по себе.

— Защитить тебя? Ради тебя я потоплю весь мир и буду смеяться, когда все живые существа в нём погибнут. Я чудовище, Квинн. Лучше тебе придумать, как уберечься от меня – верховного жреца крови и битвы, властелина смерти и разрушения. Я никогда, ни за что тебя не отпущу.

Прежде чем она нашлась с ответом, он пересёк комнату и стащил её с раскладной койки к себе в объятия.

— Никогда, слышишь меня? Я откажусь от друзей, родины, долга, даже от чести, но от тебя – никогда!

Аларик заглушил её протест своим ртом, завладел губами в жгучем поцелуе. Этим поцелуем он будто поглощал её, заявлял права, клеймил как свою собственность, и Квинн начала падать, таять, гореть. У неё не было ни единого шанса отказать ему или своим чувствам. Стены между ними пошатнулись, и на один незабываемый миг они остались вдвоём, заключенные в бурю желания, страсти и гораздо более сильных эмоций.

Эмоций, которые она не смела назвать.

Квинн запустила руки в шелковистые волосы Аларика и поцеловала в ответ, вкладывая в поцелуй всю тоску, что так долго её угнетала. Возникло стойкое ощущение, что она, Квинн, дома и ведёт себя правильно, и ей не сразу удалось услышать крики.

Но всё же она услышала – многолетние тренировки нельзя просто отбросить в угоду минутной иллюзорной мечте. К тому же появился Джек и стал рычать и скалить зубы на Аларика. На мгновение она смутилась, когда друг увидел её поцелуй со жрецом, но потом подумала, что стыдиться тут нечего.

Летающие обезьяны, атакующие вампиры, оживающие атлантийские порталы? Есть.

Поцелуй? Невелика важность на фоне других событий. Однако Квинн непроизвольно едва не коснулась пальцами своих распухших губ. Глаза Аларика потемнели, и он наклонился вперёд, будто собрался вновь её поцеловать.

— Аларик, тащи свой жреческий зад сюда, иначе я подтолкну его пинком! – проревел Вэн откуда-то из лабиринта пещер и коридоров. – У нас ЧП.

На мгновение Аларик сильнее стиснул талию Квинн, но потом вздохнул и прижался лбом к её лбу.

— А когда у нас нет ЧП?

— У таких, как мы – никогда. Мы оба это знаем. И переворачивающие мир поцелуи не меняют действительности.

Он поднял её, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и медленно растянул губы в улыбке, выражающей чисто мужское удовлетворение.

— Переворачивающие мир?

— Да, не бери в голову, – пробормотала Квинн. – И поставь меня на землю.

Аларик опустил её, вновь поцеловал, жёстко и быстро, и пошёл на вопли жутко возмущённого атлантийского принца.

— Переворачивающие мир, – повторил жрец. – За все пятьсот лет жизни не слышал ничего лучше.

С этими словами он оставил Квинн на всё ещё трясущихся ногах. Ей осталось одно утешение: полюбоваться на потрясающий зад жреца.

Джек, по-прежнему в облике тигра, потрусил в коридор. По пути он боднул её головой, и на что-то по-кошачьи пожаловался.

— Взгляда не оторвать, – сказала она тигру, бывшему когда-то лучшим другом и сотоварищем по управлению сопротивлением. – Настоящая услада для глаз – невероятно аппетитная задница. И у кого? У мужчины, который даже не осознаёт, насколько он прекрасен. Глупый атлантиец.

Она решила принять рык Джека за согласие.

Вэн завернул за угол, увидел их и во всё горло выпалил поток наверняка отборных атлантийских ругательств.

— Наконец-то. Где, чёрт побери, тебя носило? – спросил он, переходя на понятный язык, а потом заглянул за спину Аларика, увидел Квинн и запнулся. – О! Ах, ну да. Вы двое… хм…

— Нет, мы ничего такого не делали, – огрызнулся Аларик. – Хотя это не значит, что не хотели. И вообще, не суй нос не в своё дело!

Щёки Квинн загорелись, и она тут же закрыла рот, чтобы не ляпнуть ничего в ответ.

У Вэна отвисла челюсть.

— Мне послышалось или ты только что сказал… Но ты… Ах, ладно. Нет времени разыгрывать здесь с вами Опру[4]. У нас огромные проблемы.

— А когда их не было? – махнул рукой Аларик. – Что на этот раз?

— Мы не успели вернуть «Гордость Посейдона». Его забрал какой-то ненормальный, называющий себя Возрождённым Птолемеем.

— Невозможно. Ни человек, ни даже могущественный маг не в силах прикоснуться к камню, – изумился Аларик.

— А что насчёт вампиров? – спросила Квинн. – Или оборотней? Их магия ненамного отличается от вашей. Может быть…

— Невозможно, – повторил Аларик. – Только невероятно могущественный атлантиец смог бы прикоснуться к тому турмалину. Образно выражаясь, жемчужине в трезубце Посейдона.

— В том-то и дело: старина Птолемей утверждает, что он – король Атлантиды, – мрачно пояснил Вэн.

Аларик посуровел, глаза вспыхнули настолько ярко, что Квинн удивилась, как два лазерных луча изумрудного цвета не спалили Вэна на месте.

— Что он утверждает?

— О чёрт! Конлану и Райли не стоит об этом знать.

Гнев разгорелся в Квинн при мысли, что на сестру, сначала чуть не погибшую от рук вампиров, затем едва не потерявшую ребёнка во время тяжёлой беременности и родов, могут свалиться ещё проблемы.

Райли станет королевой Атлантиды, но какой ценой? Квинн посмотрела на Аларика.

«А смогла бы я проявить такую же храбрость, как сестра, и рискнуть всем ради любви?»

Стыд горячей волной накрыл её, оставляя за собой горечь и желчь. Аларик перестанет её любить, когда узнает, что она сделала и кем стала.

Вэн раздраженно воздел руки к небу.

— Мы так и будем здесь болтать, или желаете пойти к этому чёртовому проходимцу?

— Он здесь? – Аларик уже сотворил энергетические сферы, но Вэн нетерпеливо покачал головой.

— Нет. Только представьте себе: он созвал пресс-конференцию. По всей видимости, старина Птолемей обожает внимание СМИ.

Вслед за Вэном они миновали несколько поворотов и зашли в комнату Архелая, который уже смотрел пресс-конференцию по телевизору. Судя по напряжённой позе старца, новости плохие.

— Птолемей даёт интервью перед зданием ООН в Нью-Йорке и представляется потомком королевского рода. Это плохо. Он сообщил журналистам, что Атлантида существует и у него есть свидетели, лично знакомые с Верховным принцем Конланом или, как Птолемей его называет, «притворщиком, не имеющим законных прав на трон». И заявил о скором подъёме Атлантиды из глубин.

Вэн покачал головой:

— Мы не надеялись хранить секрет вечно, тем более, постоянно мелькая перед глазами, пока защищаем людей, надираем зад вампирам, да и вообще мешаем всем большим, злобным и уродливым существам охотиться в ночи.

— Но такого никто не ожидал? Возможно, он действительно тот, за кого себя выдает? Ведь в его руке ваш камень? – спросила Квинн.

— Должно быть, подделка, – отмахнулся Аларик и впился взглядом в телевизор, Квинн удивилась, как жар его глаз ещё не выжег дыру в экране. – Можешь сделать погромче?

— Прибавь звук, – посоветовал Вэн.

— Я так и сказал, – огрызнулся Аларик.

Квинн, глядя на них, покачала головой.

Архелай нажал на кнопку пульта, и в комнате раздался голос короля-самозванца:

— У меня есть документы, подтверждающие, что я прямой потомок Александра Македонского, завоевателя и атлантийца, и я займу принадлежащий мне по праву трон, как только Атлантида поднимется из своей водной могилы.

Вэн фыркнул.

— Водной могилы? Да неужели?

Квинн же уцепилась за другое заявление этого человека:

— Александр Македонский был атлантийцем?

Аларик пожал плечами.

— Самовлюбленный жадный до власти завоеватель. Хотя чудесная была эпоха.

Квинн изучала мужчину перед микрофонами: тот определенно выглядел царственно. Высокий и статный, будто политик, привыкший выступать на телевидении. С такими зубами можно сниматься в рекламе зубной пасты. Густые волосы. Кожа тёмная, хоть и неясно, природа постаралась или автозагар. Но за обманчивой харизмой угадывалось создание с острыми зубами, которое прожуёт врагов, выплюнет остатки и преспокойно достанет зубную нить.

Квинн вздрогнула.

— В нём есть сила. Тёмная энергия. За последнее десятилетие я повидала достаточно уродливого, чтобы сразу его распознать. С ним что-то… не так.

Аларик смерил её оценивающим взглядом.

— Я склонен согласиться с тобой, даже если бы он не делал таких нелепых заявлений.

— Он чем-то похож на вас, – отметила она. – На атлантийцев: те же тёмные волосы, тот же рост и черты лица, но он немного прилизанный. Вы точно уверены, что он не может быть потомком рода из Атлантиды, как утверждает?

— Отсюда не поймёшь, – ответил Аларик.

Журналисты, окружившие Птолемея, сыпали вопросами, но он спокойно стоял в самом центре бурного внимания и улыбался, будто его это немного забавляло. Наконец, самозванец поднял руки, и журналисты замолчали, чтобы услышать, что он скажет.

— Я отвечу на все ваши вопросы, но сейчас сделаю намного более важное заявление. – Он вытащил лист бумаги из большого конверта и крепко сжал, заглядывая в глаза каждому репортеру. – Мы, атлантийцы, уже давно выполняем миссию по защите человечества. Нашей целью всегда было и будет взаимодействие с вами для спасения ваших жизней и защиты от вампиров, которые способны вас уничтожить. Для дальнейшего сотрудничества я должен поговорить с этой женщиной. Если кто-то из вас знает, как с ней связаться, пожалуйста, передайте ей, чтобы позвонила мне в отель «Плаза». Это, буквально, вопрос жизни и смерти.

Он медленно развернул бумагу и показал всем фотографию двадцать пять на двадцать пять сантиметров – изображение Квинн.

Аларик выругался так злобно и витиевато на смеси разных языков, что вздрогнула даже Квинн, хоть она и давно вращалась среди людей, выражающихся весьма колоритно.

— Это Квинн Доусон, лидер союза повстанцев Северной Америки. Я понимаю, что раскрыв тайну её личности по национальному и международному телевидению, подвергаю мисс Доусон страшной опасности.

Камера сфокусировалась на фотографии – даже на зернистом и размытом снимке не узнать Квинн было невозможно.

—Меня раскрыли, – сказал она. – Мне конец.

На лице Аларика застыла леденящая ярость.

— Нет, ми амара. Ему конец.

— Позвони мне, Квинн Доусон, – продолжил Птолемей. – Вместе мы, люди и атлантийцы, вернём планету. Клянусь.

Журналисты, в восторге от двойной сенсации, выкрикивали вопросы так нетерпеливо и быстро, что понять их было невозможно, но Птолемей просто поклонился и поднял правую руку с огромным драгоценным камнем. Его окутала вспышка слабого красно-оранжевого света. Когда свет погас, исчез и мужчина.

— Дешёвый трюк, – отмахнулся Вэн. – Любой маг за пять баксов так сумеет.

— Но обычный маг не сможет прикоснуться к «Гордости Посейдона», не говоря уже о том, чтобы управлять драгоценностью, – протянул Аларик. – Если у этого притворщика на самом деле пропавший камень, возможно, в его заявлении есть доля правды: он – атлантиец.

Квинн пронзительно и безудержно засмеялась.

— Итак, не знаете, в «Макдональдсе» работники не требуются? Потому что, друзья мои, я сегодня стала безработной.

Аларик недоверчиво уставился на неё.

— Безработной? Ты с ума сошла? Ми амара, он только что нарисовал гигантскую мишень у тебя на лбу. Все участники вампирского заговора, неуправляемые оборотни и даже люди, которым ты перешла дорогу, станут на тебя охотиться. Мне придётся убить их всех после того, как прикончу Птолемея.

— Я тебе помогу, – вызвался Вэн.

Джек, который до сих пор сидел тише мыши – Аларик даже забыл о нём – рыкнул так громко, аж стены задрожали.

— Их слишком много, идиоты, – устало осадила их Квинн. – Лучше я останусь здесь и займусь разведением летающих обезьян. Моя прежняя жизнь закончилась. Архелай, научишь меня японскому?

Аларик настолько жутко и дико зарычал, что мог посоперничать с Джеком. Жрец поднял руки и выбросил огромный поток энергии. Вся комната вспыхнула и раскалилась, и присутствующие взмолились об окончании бури, будто находились внутри молнии. Телевизор разлетелся на тысячи осколков, так же как стол под ним, стул и большая часть стены пещеры.

Казалось, мир затаил дыхание после такой демонстрации силы, пока наконец спокойный голос Аларика не нарушил тишину.

— Квинн, запомни мои слова. – Он перевел на неё убийственный взгляд, но она сдержала дрожь. – Я уничтожу их всех.

Глава 5

Аларик проводил взглядом Квинн, вышедшую вслед за Архелаем. Пока атлантийцы спорили о том, что делать дальше, она вела себя всё тише и тише и в конце концов вызвалась пойти за едой.

— Больше делать нечего, ведь теперь я безработная, – пояснила она и скривилась в подобии улыбки, но получилась жуткая гримаса.

Джек тихой, смертельно опасной тенью последовал за Квинн. И снова Аларику пришло на ум, что в другом мире, в другом времени, она могла бы влюбиться в Джека и, возможно, быть счастливой. На проржавевшие остатки совести добавился ещё один слой горечи, однако жрец всё равно не отказался от Квинн. Но по крайней мере перестал фантазировать, как убить Джека всякий раз, когда думал о нём с Квинн. Уже своего рода прогресс.

— У тебя такое жуткое выражение лица, дружище, – заметил Вэн, сложив руки на груди. – А стоит ли мне знать, о чём ты задумался?

— Твои желания меня не волнуют. Мои мысли – моё дело. Сейчас я ухожу встретиться с этим поддельным Птолемеем. Как только он умрёт, а я получу камень, проблем у нас поубавится.

Вэн покачал головой.

— Ненамного. Всему миру известно, что Квинн – лидер повстанцев. Этого уже не скроешь. Теперь ей постоянно придётся укрываться от опасности. Нам надо связаться с Конланом и остальной Семёркой и выяснить, знают ли они вообще о происходящем, ведь в Атлантиде нет «Си-Эн-Эн».

— Ладно. Ты свяжись, а я отправляюсь в Нью-Йорк. – Аларик призвал портал и с опозданием задумался, ответит ли тот, если Норико на самом деле была духом портала или воплощением, направлявшим его магию.

Мерцающий овал света ответил на призыв, но прежде чем пройти, жрец остановился и обратился, чувствуя себя дураком:

— Дух портала, ты можешь говорить в таком виде?

Вместо ответа повисла тишина.

— Хорошо. Доставь меня в отель «Плаза» в Нью-Йорке, – приказал он, входя в поток магии.

Как только Аларика поглотила воронка, Вэн последовал за ним и пояснил:

— Кто-то же должен прикрыть твою задницу.

— Как скажете, ваше высочество.

— Ещё раз так меня назовёшь, и я сам же твой зад и надеру.

Портал доставил их в какой-то сад или парк. Насыщенный аромат растений, цветов, и деревьев с примесью металла и машин, наполнял ночной воздух, а над головой мерцали звёзды.

— Ночь здесь, день в Японии. Смена часовых поясов затуманивает моё сознание, – выпалил Вэн.

— Где мы? – спросил Аларик.

— В Центральном парке. Видишь вон то огромное здание? Это «Плаза» – лучший отель в Нью-Йорке. – Вэн усмехнулся. – Однажды я познакомился с одной брюнеткой в «Шампань-баре»…

— Да, я обязательно расскажу о твоих похождениях Эрин. – Сейчас Аларику не до шуток принца. Жизнь Квинн в опасности. Ярость пробрала до мозга костей и забурлила в крови, как боевой клич барабанов древних племён.

На лице Вэна отразился жуткий ужас.

— Не надо. Эрин знает, что она для меня единственная на свете. Я просто… Забудь. Давай найдём этого Птолемея.

Аларик покинул сень деревьев и направился к отелю, не заботясь о том, идёт Вен за ним или нет.

Ублюдочный самозванец подверг Квинн опасности. Он должен умереть.

— А ты сказал Квинн, что уходишь?

— Она даже не заметит моего отсутствия, как я уже вернусь с новостями о поражении Птолемея, – мрачно ответил Аларик, признавая в глубине души, что ему так скоро пришлось нарушить клятву никогда не покидать Квинн. Но над её жизнью нависла угроза, и выбора не осталось.

Порталы к девяти кругам ада тоже устанавливались с добрыми намерениями – по крайней мере так утверждалось в древних сказаниях. Благие намерения или явная личная корысть? Порой барьер между ними был так же тонок, как смелость труса.

Вэн нагнал Аларика, насвистывая себе под нос.

— Ошибка. Большая ошибка.

Возможно. Каждый шаг Аларика в отношении Квинн был ошибкой. Но впереди ещё много лет, чтобы всё исправить. А сейчас он должен сделать то, что умеет лучше всего: сразиться с врагами и убить их всех.

Жрец посмотрел на роскошный отель, жалея, что не видит сквозь стены. Но у него есть другая способность – чувствовать атлантийскую магию. И похоже, тут самозванец не солгал, если только в здании нет другого атлантийца, управляющего стихиями. Аларик чувствовал пульсацию невероятно сильной магии откуда-то с верхних этажей.

— Он использует Гордость Посейдона, – стиснув зубы, процедил жрец Вэну. Каждая частица его существа протестовала при одной только мысли о подобном.

— Я тоже вроде как чувствую: у меня волосы на руках дыбом встали. Однако Квинн была права: тут что-то не так, – сообщил Вэн.

— У него не чистая магия и уж точно не древняя, – согласился Аларик и закрыл глаза, чтобы посильнее сосредоточиться. – Она разбавлена чем-то сальным и извращённым.

— Извращённая магия? Что это вообще значит?

Аларик открыл глаза и осмотрел оживлённую улицу.

— Большая часть магии исходит из благотворного источника. Вода, земля, воздух и даже огонь, который, хоть и запрещён атлантийцам, чист и незапятнан. Тут… тут что-то другое. Извращённое. Возможно, демоническое.

Вэн присвистнул.

— Мне не очень хочется иметь дело ещё с одним демоном. Раза в пятьсот лет для меня более чем достаточно.

— Демон он или нет, сегодня ему конец.

— Ты это уже говорил, но тебе не кажется, что сначала надо выбить из него ответы на пару вопросов?

К ним подошло несколько пьяных и распевающих песни пешеходов. Аларик только зыркнул – и они сразу же поспешили в противоположную сторону.

— Люди меня раздражают, – проворчал жрец.

— Не все люди, – заметил Вэн, отчего у Аларика возникло желание запустить в принца энергетической сферой прямо на улице.

И всё-таки жрец согласился:

— Почти все люди. Да, возможно, ты прав. Птолемею подвластна демоническая магия, и я хочу выяснить, как атлантиец или потомок атлантийцев, владеющий такой силой, скрывался от нас всё это время. Ты знаешь, каждый раз, когда мы поднимались на поверхность, я проверял, нет ли где других атлантийцев с магическими способностями.

— Меньше слов, больше дела, – предложил Вэн.

Аларик нахмурился на женщину, робко приближавшуюся к ним с фотоаппаратом, и та завизжала, бросилась через улицу и чудом не угодила под машину.

— У тебя, друг мой, просто жуткое лицо.

— Меньше слов, больше дела, – ответил Аларик.

Два атлантийца направились к отелю «Плаза», где претендент на трон Атлантиды вскоре умрёт долгой, медленной, жуткой смертью.

Япония

Квинн сидела за опустевшим столом перед тарелкой с нетронутой едой. Уставившись в никуда и обхватив руками талию, она старалась сдержать дыру, которая заместила всё у неё внутри. Квинн знала, что этот день настанет – она перешла дорогу слишком многим влиятельным людям – но не ожидала, что он наступит так скоро и, несмотря на свои слова об усталости, оказалась совершенно не готовой сдаться.

— Теперь у меня, наверное, и выбора нет, – сказала она сопевшему рядом Джеку.

Чёртовы тигры хуже домашних кошек. Джек только и делал, что спал.

Хотя, возможно, скоро ему снова захочется есть, и остаётся надеяться, что с кормёжкой проблем не будет. Тигры ели много.

«Очень много».

Суши и лапша ему не подойдут. Архелай рассказал, что где-то у подножия Фудзи есть зоопарк в стиле сафари и оттуда ему поставляют еду для тигров. Одна проблема решена, осталось ещё семь миллионов. На дверь в коридор легла тень, и, подняв глаза, Квинн увидела женщину, называющую себя Норико. Японка (или атлантийский портал) чуть поклонилась и вошла в комнату.

— А ты знаешь, что твои спутники ушли? – спросила Норико.

Квинн кивнула:

— Да. Удивительно, что ты не слышала криков, когда Архелай рассказал мне об их уходе.

Боль снова пронзила нутро. Аларик ушёл даже не попрощавшись, хотя пообещал никогда её не покидать. Когда он вернётся, нужно будет обязательно напомнить о нарушенном обещании.

Если он вернётся.

— Я буду звать тебя просто Норико, остальные имена слишком громоздкие, – выпалила Квинн. – Или как ты сказала твоё атлантийское имя? Галилея?

— Гейли. Я не слышала своего имени так давно, что оно стало мне непривычным, как и Норико, хотя та, кому принадлежит это тело, конечно, откликается на своё имя.

— Знаешь, это жутко. А она не возражает, что ты завладела её телом? Не то чтобы я верила твоим сказкам.

Норико плавно опустилась на колени рядом с Джеком и осторожно погладила по голове. Храп тигра перешёл в рокочущее мурлыканье.

— Ну хоть Джек не считает тебя опасной. Но когда-то у него был приятель, который ради забавы отрыжкой исполнял национальный гимн, и потому наш тигр не лучший знаток людей. – Квинн знала, что ведёт себя по меньшей мере недружелюбно, а в худшем случае открыто враждебно, но ей лишние проблемы ни к чему, их и так хватает в этой пародии на жизнь. Её мозг уже начал трещать по краям; будущее напомнило разбитое кривое зеркало раздавленных надежд и обречённых планов. И не стоит думать о том, является ли Аларик частью её будущего.

Слишком поздно. Если хотя бы часть врагов видели ту передачу, скоро она погибнет. Лучше обратить внимание на странную историю Норико, чем на перспективу собственной безвременной смерти.

Норико, не подозревавшая о мрачных мыслях Квинн, улыбнулась, чем добавила своему костлявому лицу подобие привлекательности.

— Тигры очень мудрые. Уверена, у его друга под грубым внешним видом было доброе сердце. И Норико спокойна, ведь теперь она не умрёт от рака.

— Да. Возможно. А ты? Какое у тебя сердце?

— Оно хочет помочь вам любым возможным способом, Квинн Доусон, – ответила Норико, глядя на Квинн старыми и грустными глазами. – Последние несколько лет я наблюдала за тобой и твоей сестрой, и увидела силу и доброту в ваших сердцах. Райли действительно достойна стать королевой Атлантиды.

— Почему ты не захотела больше быть порталом? – спросила Квинн, чтобы сменить тему. Норико определённо знала то, что ей знать не положено, но это ещё не доказывало правдивость её истории.

— Посейдон играет в свои игры, и я попала в одну из них. Я должна доказать, что заслуживаю снова стать смертной женщиной, а не бесплотным духом. – Норико опустила голову, закрывая волосами глаза, но Квинн успела заметить слезу на щеке японки.

Либо Норико говорит правду, либо она актриса, достойная премии Американской киноакадемии. Квинн по-прежнему не знала, чему верить. Тут она решила, что сейчас не время об этом переживать.

— Помоги мне, если твоё сердце настолько правдиво, – заявила она с вызовом. – Норико же умеет говорить по-японски? Если она всё ещё в этом теле, помоги мне попасть в аэропорт. Мне надо в Нью-Йорк. Птолемей хочет добраться до меня? Хорошо, он меня получит.

Глаза Норико расширились.

— Но твои спутники хотели, чтобы ты осталась здесь…

Квинн закатила глаза.

— Если собираешься жить в этом веке, Гейли, ты должна кое-чему научиться: в наши дни женщины делают всё, что пожелают.

Норико кивнула и вынула из кармана тонкий телефон.

— Я найду самый быстрый способ доехать в международный аэропорт Нарита в Токио и забронирую тебе билет. Вроде бы у нас есть нечто, называемое «карточка «Виза Платинум».

— Международный аэропорт имени Джона Кеннеди, пожалуйста. Если у тебя есть неограниченный доступ к деньгам, можешь перестать думать о смерти и играх Посейдона и присоединиться к движению повстанцев, помочь нам. Мы – лучшая надежда человечества.

— Ты что, пытаешься меня завербовать?

Квинн пожала плечами.

— Ну, привычка, я ведь была лидером повстанцев… Подожди минутку, мне надо попрощаться с голодным тигром.

Норико встала, снова поклонилась и вышла из комнаты, нажимая на кнопки телефона. Квинн посмотрела на Джека и задумалась, что бы сказать на прощанье лучшему другу.

Джек открыл один глаз, вероятно, сработало какое-то тигриное шестое чувство. Квинн зарылась пальцами в его мех и приблизила лохматую голову к своему лицу.

— Я должна идти, пушистик: выяснить, что замышляет этот мерзавец Птолемей и чего хочет от меня. Если Аларик не ошибся насчёт драгоценного камня, и тот действительно обладает такой силой… Неизвестно, сколько вреда самозванец может принести. Кто-то должен его остановить, а я, похоже, безработная, и придётся взять это дело на себя.

Джек отодвинулся от неё и зарычал, положив тяжелую лапу ей на ноги, будто бы хотел удержать.

— Слушай, – выдавила Квинн с отчаянием, слёзы грозили задушить её и побежать по лицу. – Я не смогу справиться одна. И не хочу без тебя ехать. Пожалуйста, вернись. Прошу, стань снова человеком, хотя бы ненадолго.

Квинн посмотрела Джеку в глаза, высматривая следы человечности, но не увидела ничего успокаивающего, только дикость и свирепость. Может быть, Аларик прав, может, Джек действительно потерян навсегда и только смутная память об их дружбе не позволяет ему покалечить её или того хуже.

Она прекратила сдерживаться. Всё равно рядом никого, а для Джека слёз не жалко.

— Ты столько раз спасал мне жизнь – не сосчитать, – прошептала она. – Ты любил меня, хотя я не заслуживала. Был рядом, когда я втягивала нас в неприятности, в битвы и передряги пожёстче. Оставался со мной, даже когда я влюбилась в атлантийского жреца, давшего обет целибата своему богу.

Тигр тихонько зарычал и мягко боднул её в плечо.

— Я никогда не заслуживала тебя, Джек. Ни твоей любви, ни дружбы. Ни даже твоей чудесной способности всегда прикрыть мне спину, – рыдая, продолжила Квинн. – Никогда не заслуживала и теперь уже не смею надеяться на что-то. Я люблю тебя, ты же знаешь? Не так, как хочешь ты, но люблю. Если ты на самом деле любишь меня, постарайся вернуться. Ради меня. Пожалуйста.

На этом она сдалась, так как добавлять ещё что-то бессмысленно. Джек, её Джек, знал, что было у неё на сердце. Она просто обхватила его руками, уткнулась в мех и заплакала. И плакала, пока шерсть не намокла, а сердце не разлетелось на маленькие осколки в форме тигра.

Наконец Квинн встала и потёрла глаза.

— Прощай, мой друг.

В самую тяжёлую минуту в жизни Джек даже не попытался остановить её, а просто сидел и молча смотрел ей вслед.

Глава 6

Отель "Плаза", Нью-Йорк

Вэн огляделся и присвистнул:

— А тут шикарно! Кто бы он ни был, деньги у него есть. Местечко не из дешёвых, к тому же, судя по направлению твоей магии, он занял один из лучших номеров.

Аларик пожал плечами. Его волновали не деньги, не гостиницы с позолотой и оборудованием наилучшего качества, а только Квинн. Её жизнь в опасности, остальное неважно.

— Туда наверняка надо подниматься в частном лифте, что помешает проникнуть незамеченными, – заметил Вэн.

Аларик выгнул бровь.

— Лифт? Незамеченными? В самом деле? Тебе семейное счастье затуманило разум?

Жрец развернулся, вышел из отеля, вскочил на край фонтана и взметнулся в воздух, трансформируясь в туман. Зачем теперь всякие увёртки и попытки скрыть от людей свои способности? Птолемей открыл всему миру тайну существования Атлантиды, так что какая разница, если несколько ньюйоркцев увидят водную магию Аларика?

Внизу Вэн костерил его на все лады. Решив не устраивать зрелищ, Королевский Мститель спрятался за одним из вездесущих жёлтых такси и тоже обратился в туман. На мгновение Аларику стало смешно, что проказник Вэн действовал с большей осторожностью, чем он. Взлетев, Аларик оказался напротив источника магии, которая пульсировала и билась за стеклянной стеной.

«Красивый вид открывается этим злодеям», – заметил по мысленной связи Вэн.

«Пусть посмотрят на это», – отозвался жрец, прежде чем взрывом проделать отверстие в стекле и проникнуть в отель.

Вэн материализовался следом и первым делом стукнул друга по руке.

— Молодец! Серьёзно, как ты незаметно всё провернул.

Аларик проигнорировав его, обратил внимание на коленопреклонённых людей в зелёных одеяниях.

— Снова это общество платонистов. Помнишь сторонников Райзена? Они поклоняются всему связанному с Атлантидой.

— Во мне им сомневаться не приходится, ведь я уже объявил всему миру, что я атлантиец, – пояснил Птолемей, выйдя из-за спины мальчика-подростка, единственного стоящего человека.

Мальчик отчаянно изображал храбрость, но на тёмной коже выступил пот, а в глазах виднелась паника. Птолемей вставил огромный турмалин в безвкусный позолоченный скипетр и держал его при себе. Камень слабо сиял, и Аларик каждой клеточкой чувствовал чистую магию, однако к мерцающей силе примешивалось биение грязного демонического волшебства и словно впивалось в тело острыми зубами.

— Что ты такое на самом деле? Говори немедленно, и я быстро прикончу тебя.

— Ах, такое щедрое предложение. – Птолемей с издёвкой рассмеялся. – Кто ты такой, раз смеешь мне угрожать, когда я держу в руках самый могущественный драгоценный камень Атлантиды?

— Откуда ты знаешь, что камень действительно из Атлантиды? – спросил Вэн, приближаясь к Птолемею справа для возможности атаковать с фланга.

Самозванец направил на него скипетр.

— Ты, должно быть, один из лжепринцев. Чувствую вонь незаслуженного высокомерия.

— Я Королевский Мститель, а ты скоро умрёшь, если не начнёшь немедленно отвечать на вопросы. – Вэн обнажил кинжалы и принял боевую стойку.

Птолемей направил скипетр на принца и, выстрелив красно-оранжевым зарядом, впечатал противника в стену. Когда Аларик воззвал к своей собственной магии и поднял руку, готовый бросить в самозванца энергетическую сферу, тот прикрылся мальчиком.

— А вот и нет. Разве что ты собираешься убить этого мальчишку, а ты ведь не хочешь, вы же хорошие ребята, – съязвил Птолемей. – Легендарные герои человечества. Какой абсурд! А ты кто такой?

— Я Аларик, Верховный жрец Посейдона, друг истинного правителя Атлантиды, и тот, кто вырвет твои кишки через горло.

Зубы сводило от осадка грязной магии, и всё ещё непонятно, кто такой Птолемей. Демон или человек? Уж точно не вампир.

Если демон, то самый умелый из всех, с которыми Аларик сталкивался. Большинству из них удавалось скрывать истинный облик не дольше нескольких минут. А этот провёл пресс-конференцию и по-прежнему оставался в человеческом обличье.

Пока Вэн с трудом поднимался, сыпля ругательствами, Аларик решил просто спросить:

— Почему ты считаешь себя атлантийцем, демон?

Неподдельное удивление промелькнуло на лице Птолемея.

— Демон? О нет, ты принял меня за какого-то слабака, жрец. Я правитель Атлантиды. Волшебник. И я разрушу ваш дом, порабощу женщин, а лжепринцев подчиню себе. Смотри и учись.

Вэн попытался отвлечь самозванца выпадом, чтобы Аларик сразил его, но Птолемей, должно быть, ожидавший чего-то подобного, увернулся, потянув мальчика за собой.

— Выбирайте: либо спасайте мальчишку, либо ловите меня, – насмехался он. – Кстати, его зовут Фауст. Как вам такая чудесная ирония?

С этими словами он сбросил парнишку в разбитое окно, ударил себя скипетром в грудь и исчез во вспышке света. У Аларика была лишь доля секунды, чтобы решить, спасать мальчика или следовать за излучением остаточной магии скипетра.

Это даже не выбор.

Аларик поймал парнишку в полутора метрах от тротуара, Вэн бросился вслед за другом.

И тут верхние этажи гостиницы взорвались огненным шаром у них над головами.

***

Токио, Япония, в машине на пути в Международный аэропорт Нарита

Квинн смотрела в окно на проносящийся мимо пейзаж, но ничего не видела. Краем уха слушала рассказ старичка-японца об истории этой местности. Сейчас нет настроения оценить любезность и доброту водителя. Квинн покинула своего единственного друга, заключённого в теле тигра, без надежды на следующую встречу и понятия не имела, где теперь Аларик. Да ещё так и не повидала единственного племянника, наследника трона Атлантиды, и вероятно уже никогда его не увидит.

Жизнь прекрасна.

Квинн ушла, поспешно попрощавшись с Архелаем, пока он обзванивал своих информаторов, пытаясь выяснить, почему на них напали обезьяны-оборотни. Здравствуй, беспредел! Проблем и так выше крыши, чтобы ещё волноваться о летающих обезьянах. Два часа она добиралась до стоянки на пятой станции на полпути вниз с горы. Времени для разработки различных худших сценариев предостаточно – во многих её пытали и убивали. Все варианты крутились в голове, как вода в сточной канаве.

— Не понимаю, сегодня ведь плохой погоды не предвещали, – внезапно произнёс водитель тоном, совершенно отличным от того, каким ранее рассказывал о достопримечательностях.

Квинн выпрямилась и посмотрела на пасмурное, резко потемневшее небо. Облака скучились в неистовстве перед бурей, градины размером с яблоки забарабанили по машине и дороге. Впереди идущий автомобиль в длинной линии сумасшедшего дорожного движения Токио свернул и чуть не врезался в соседнюю машину, что повлекло за собой эффект домино: другие авто едва уворачивались от столкновений.

Старичок-японец ударил по тормозам, Квинн отбросило вперёд и чуть не впечатало в приборную панель, затем водитель странно взвизгнул и ткнул пальцем влево.

Квинн посмотрела туда и в ужасе отшатнулась: такое она видела только в плохих фильмах.

На них надвигалось воронкообразное облако. Машина сзади слишком поздно затормозила и задела их, вновь толкнув Квинн вперед. Спасибо отличным ремням безопасности. Хотя подушка не сработала, но сейчас не время особо переживать по этому поводу, потому что облако приземлилось впереди на единственное свободное место, и из него вышла тёмная фигура.

Аларик.

По пути он поднял руки, и по его команде торнадо поднялось вверх и в сторону от дороги. Он не останавливался, не оглядывался и не смотрел по сторонам, а сосредоточил мрачный взгляд на Квинн.

— Похоже, это за мной, – виновато пояснила она испуганному таксисту. – Спасибо вам, и прошу прощения за ужас.

Она отстегнула ремень безопасности, вышла из машины и, уперев кулаки в бока, застыла в ожидании жреца.

— Аларик, ты не смеешь причинять вред невинным людям. Так ты перейдёшь на сторону врага, а я этого не потерплю. – Она гордилась, что сумела высказать всё, когда жрец в вихре ярости и магии обхватил её за талию и взмыл вверх.

— Ни один человек не пострадал, даже машины остались целы.

— Ты напугал людей…

— Больше ты никогда не покинешь меня, – прошептал он ей в волосы надрывным голосом человека, доведённого до грани безумия. – Если тебя поймает Птолемей или какой-нибудь другой враг теперь, когда твоё лицо мелькает в новостях по всему миру… Квинн, ты не захочешь, чтобы мир попытался пережить моё безумие, если я потеряю тебя.

Квинн всеми силами старалась сохранить спокойствие, обнаружив, что вращается против часовой стрелки в торнадо под защитой магии Аларика.

— Больше так никогда не делай! Нельзя угрожать невинным жизням, лишь бы добиться моего содействия. Тогда ты ничем не лучше людей, оборотней или вампиров, которые убивают каждый день. С ними я сражалась десять лет! – крикнула она ему на ухо, чтобы ветер не унёс слова.

Аларик вздрогнул, будто боролся с приливной волной эмоций.

— Конечно. Думаешь, я не знаю? Я, кто гордится логичностью и рациональностью своего существования? Понятия не имею, что делать, Квинн. Помоги мне.

— Лучше прекратить полёт в долбанном торнадо, – лишившись последнего хладнокровия, возмутилась она. – Вытащи меня отсюда!

Жрец кивнул и бросил её в появившийся внизу мерцающий овал портала. Квинн с визгом полетела вниз.

Глава 7

Остров в Бермудском треугольнике

После того как унял бурю и развеял торнадо без жертв, Аларик последовал за Квинн в портал на пляж, но благоразумно остановился шагах в десяти поодаль, чтобы дать ей возможность прийти в себя после падения. Теперь, поразмыслив, он смекнул, что поступил не слишком умно, сбросив её с полутораметровой высоты. Ведь его любимая вооружена и определённо опасна.

Квинн выглядела такой решительной и красивой в золотистом утреннем свете, Аларик даже затаил дыхание, пока она не окинула его хмурым взглядом. Мятежница сидела на мелководье, мрачная, будто насланная Посейдоном буря. Волны набегали и разбивались на блестящем белом песке вокруг промокшей до нитки Квинн.

— Какой же ты ублюдок! Сволочь, бесполезный кусок…

— Попридержи язык, – посоветовал жрец, перебивая Квинн прежде, чем та продемонстрировала весь свой запас оскорблений. – У меня не хватило времени стабилизировать портал, ведь ты хотела, чтобы я защитил людей от бури.

— Вызванной тобой же, – огрызнулась Квинн.

Аларик невольно рассмеялся. Лидер повстанцев напоминала промокшего под дождем котёнка, фыркающего и отплёвывающегося от испуга.

Наблюдая, как Квинн прищурилась, с трудом поднялась и поспешила в его сторону, Аларик ожидал, что она остановится где-то рядом.

Однако ошибся.

Вместо этого она врезалась в него на полном ходу и сбила с ног, так что жрец рухнул на зад в воду да так и остался сидеть, сплёвывая морскую воду и потрясённо пялясь на воительницу.

Она прищурилась, ожидая, когда Аларик снова поднимется.

— Никогда, никогда не смейся надо мной после того, как устроишь вокруг меня торнадо, сбросишь с большой высоты – кстати, без парашюта – да еще напугаешь до полусмерти. Усёк?

— Вряд ли подобное повторится, – осторожно ответил Аларик.

— Ты взбесил меня до крайности! – крикнула Квинн, обрызгивая жреца водой. – Почему нельзя было найти себе какую-нибудь другую крутую мятежницу и сводить её с ума? Почему ты выбрал меня?

Аларик отбросил мокрые волосы с лица, с невероятным облегчением улыбнулся Квинн и самодовольно напомнил:

— Из-за переворачивающих мир поцелуев.

Квинн застыла с открытым ртом, а затем покачала головой и расхохоталась.

— Ты ведь знаешь, что сошёл с ума? Совершенно точно сбрендил.

— Эта мысль меня часто посещала. Можно сейчас подняться или ты собираешься снова сбить меня с ног?

Квинн склонила голову на бок, словно выбирая, как поступить.

— Лучше оставайся на месте, – посоветовала она, отошла метров на пять от линии прибоя, села и уставилась на волны.

Аларик на всякий случай выждал ещё несколько минут, а потом поднялся.

Очевидно, он не единственный на пляже балансировал на грани сумасшествия. Сбрендил, решив, что Квинн похитили или того хуже. Теперь зная, что она в безопасности, можно провести в воде весь день напролёт. Он снова улыбнулся и послал страстную молитву богам – правда, подчёркнуто проигнорировав Посейдона – чтобы те помогали и дальше защищать Квинн.

Какой бы ни была цена.

***

Cолнце поднялось над горизонтом. Квинн смотрела на волны и пыталась напитаться красотой и спокойствием острова. Вокруг витал чистый солёный океанский воздух, а бриз играл с мокрыми кончиками волос. Тихий рокот прибоя расслаблял, манил позволить природе успокоить реющие мысли. Квинн могла бы притвориться, что приехала сюда отдыхать. Туристы заплатили бы целое состояние за отдых на диком пляже, а это место принадлежало лишь ей одной.

Ну, если, конечно, не считать одного мужчины.

Она пыталась не обращать на Аларика внимание. Вероятно, никто в жизни не игнорировал этого жреца, надменного убл… Однако Квинн ничего не известно ни о его родителях, ни о семье. Интересно, а у Верховных жрецов Атлантиды есть матери или они вылупляются уже взрослыми из китового яйца?

У них с Алариком ничего не выйдет. Да, они испытывают настоящее безумное животное влечение, но что им известно друг о друге? Квинн посмотрела на Аларика краем глаза и чуть не рассмеялась: самый устрашающий воин и сильнейший маг, которого она знала, сидел в воде, ожидая разрешения подняться. Она тихонько посчитала:

— Три, два…

Её ожидания оправдались: Аларик встал, не успела она досчитать до одного. А то, что он поднялся с присущей ему элегантностью, только подлило масла в огонь. Верховный жрец двигался с грацией хищника, преследующего добычу, и в последнее время лидер мятежников чувствовала себя кроликом, за которым охотится волк. Аларику, с его естественной надменностью и убеждением, что он управляет всеми событиями и людьми на своём пути, её не понять. Он не осознаёт страха Квинн перед разрушительными действиями его командирских замашек. Ужаса, что стоит хоть раз поддаться страсти с ним, и уже не получится ему отказать.

Как только Аларик вышел из воды на сухой песок, вокруг него мелькнуло сияние сине-зеленой магии, а когда свет рассеялся, вся одежда высохла. Квинн бы очень хотелось научиться такому полезному трюку, так как её джинсы промокли до нитки и на них налип песок.

Аларик махнул рукой, и её одежда тоже высохла в световом сиянии. Жрец будто снова прочёл её мысли, что Квинн совершенно не понравилось.

Она постаралась перекричать бушующий прибой:

— Ты умеешь читать мои мысли?

Он вскинул чёрную бровь и улыбнулся.

— Нет, не умею, я же говорил. Но не нужно быть телепатом, и так не трудно понять, что тебе хотелось просушить одежду.

— Ладно. О чём я сейчас думаю? – мило спросила она приближающегося жреца.

«У тебя такие широкие плечи».

И тут же покраснела.

Аларик внимательно изучил её лицо и перестал улыбаться.

— Хм, вряд ли о чём-то лестном.

Она силой воли вернулась к текущей проблеме, стараясь не обращать внимания, как замечательно одежда обтягивает крепкое мускулистое тело.

— Давай поговорим о том, как ты чуть не убил людей в автомобилях.

— Я бы лучше поговорил о нашем поцелуе, – серьёзно предложил Аларик, и Квинн едва сдержала смех.

— Ничего смешного.

— Нет, вовсе нет. – Аларик провёл рукой по волосам. – Ты права, я мог убить их, но раз тебя это сильно расстраивает, больше ничего подобного не сделаю. Вот так просто.

Квинн моргнула:

— Аларик, мы же хорошие ребята на стороне добра. Нельзя убивать людей только потому, что бедняжки попались нам на пути.

Аларик витиевато махнул рукой – и в воздух на четыре метра поднялся дельфин, сделал грациозный пируэт и нырнул обратно в волны так неспешно, явно противореча законам гравитации. Красивая и жуткая демонстрация сдержанности и силы.

Значит жрец недоволен Квинн. Многие люди просто закатили бы глаза, а Аларик заставлял дельфинов танцевать. Нельзя не заметить символизм и разницу в подходах.

— Ми амара, я сотни лет защищал этих невинных, о которых ты печёшься, и ты же теперь так сурово меня осуждаешь.

Черты лица обострились, словно Аларик ожидал новых выпадов, только Квинн уже не смогла ругаться и лишь спросила:

— Никто не пострадал?

— Насколько я знаю, нет. Скажу прямо: любой на той дороге мог погибнуть из-за моего желания тебя спасти. Как видишь, Квинн, я бессердечный монстр, и заруби себе на носу, что для меня важна лишь твоя безопасность.

— Я не желаю нести такое бремя. Не могу ответить тем же… волноваться только о тебе. Мне надо добраться до Нью-Йорка и встретиться с Птолемеем, чтобы узнать, чего он хочет. Может, получится его остановить, если придётся.

— О, его надо остановить, – мрачно ответил Аларик, сел рядом с Квинн на белый песок и рассказал, что произошло в «Плазе».

Квинн молча выслушала до конца и, когда жрец признался, как «по глупости» спас мальчишку, а не последовал за Птолемеем, коснулась его руки.

— Ты просто не можешь иначе. И хочешь не хочешь, но ты герой.

— Тебя там не было, – напомнил он ей с резкой честностью. – Если бы тебе угрожала опасность, результаты были бы совсем другие. Паренёк бы умер.

Квинн покачала головой:

— Нет, ты бы нашёл способ спасти нас обоих. Или я спасла бы мальчишку, пока ты спасал меня. Либо мы спасли бы друг друга и мальчика. Мы бы что-то придумали. Мы – команда. Иначе злодеи одержат победу. Всё просто.

Аларик пожал плечами. В последнее время он часто так делал, и Квинн это не нравилось. Словно он уже сдался без борьбы, как и Джек.

Квинн решила сменить тему:

— Ладно, хватит об этом. Где мы? Уж точно не на горе Фудзи.

Она посмотрела на нетронутый пляж, заканчивающийся красивыми пальмами. От ярко-голубого океана аж глаза резало, восходящее солнце отражалось от воды так ослепительно, будто сошло с красивой туристической открытки. Морские птицы играючи ныряли в блестящие волны, а трио дельфинов прямо в эту минуту выпрыгнуло из воды и показало идеально выполненный трюк. Вокруг царила тишина, не считая едва слышного шума прибоя, набегавшего на берег, и мелодичных птичьих криков.

Аларик притянул Квинн к себе, и она склонила голову ему на плечо, пытаясь впитать в себя редкое мгновение спокойствия, но не зная наверняка, как его достичь.

— Мы на безымянном острове в Бермудском треугольнике. Прямо под нами глубоко под водой находится Атлантида. До неё примерно восемь километров.

Квинн не верила своим ушам.

— Неужели? Ты только что рассказал мне о местонахождении Атлантиды? Ведь все исследователи и фанатики в истории тысячелетиями её искали.

— Да, сказал. Теперь ты на меня не злишься?

— Может, чуточку. Ух ты, подожди. Бермудский треугольник? Без обмана? Неужто случится что-то жуткое? Я всегда полагала, что Атлантида находится у берегов Греции.

Квинн почувствовала, как Аларик затрясся, и только тут поняла, что он хохочет.

— Что теперь? Мне снова толкнуть тебя в воду? – пригрозила она.

— Ты сказала «что-то жуткое», будто в твоей жизни ничего подобного никогда не происходило. Застала меня врасплох.

Что правда, то правда.

— Да, первоначально наш континент находился рядом с Грецией, когда Атлантида ещё дрейфовала на волнах, но из-за созданного богами катаклизма, её занесло сюда через магическую воронку. Ни старейшины, ни древние записи не объясняют, как так получилось. С тех пор в этом районе большое скопление волшебной энергии, которая частенько сеет хаос в погодных условиях.

— Неужели на дне рядом с Атлантидой полно затонувших судов, упавших самолётов и космических кораблей? – восхищенно спросила Квинн, желая ещё немного об этом поговорить. Хотя бы ненадолго забыть о смерти, опасности и обмане.

Она уж точно заработала право отвлечься за последние десять лет.

— Насколько мне известно, там нет космических кораблей, но я бы не стал забраковывать такую вероятность, – серьёзно ответил Аларик. – Мы по мере сил помогали вашим кораблям, попадавшим в ужасные штормы, в особенности те, что вызывал Посейдон, когда был не в настроении. Но не всегда успешно, ведь портал за раз не способен переместить много народу, а от самого купола наверх не доплыть.

— Давление смертельно.

— Не говоря уже о том, что наши лучшие пловцы могут задерживать дыхание минут на шесть-восемь. Атлантида слишком глубоко.

— Какую странную беседу мы ведём, а это говорит о многом. Давай по крайней мере погуляем, поищем питьевую воду и фрукты.

Аларик поднял руку, и извивающаяся водяная лента играючи спустилась по воздуху с деревьев и зависла перед Квинн.

— Её можно пить.

Квинн поверила ему на слово, хорошенько напилась из волшебного водного фонтана и с удивлением прошептала:

— Вода такая же вкусная и чистая, как на Фудзи.

— Ты вряд ли найдёшь где-нибудь воду чище. Никто, кроме меня, насколько мне известно, сюда не приходит. Этого острова нет ни на одном радаре, навигаторе или другой машине, которую твой народ использует, чтобы составить карту планеты.

Аларик тоже попил, а затем выпустил водную воронку, которая исчезла среди деревьев.

— Ты знаешь, что не стоит всё вечно взваливать на свои плечи, – тихо заметила Квинн, резко меняя тему разговора. Даже когда он выводил её из себя и злил, хоть и скрывал от неё свои эмоции, жуткая тяжесть его одиночества давила на её сознание. – Держать весь мир, нести ответственность за чужие проблемы. Иногда надо позволить кому-то позаботиться о себе.

В потемневшем изумрудном взоре промелькнуло что-то слишком мощное, не уловимое прямым взором. Тут в рощице неподалеку пролетела птица, прорываясь между деревьями и нарушая тишину.

Аларик протянул руку и предложил:

— Если хочешь, давай осмотримся.

Квинн глядела на жреца, опасаясь, что приняв его руку, согласится на большее.

— Выбор за тобой, – сказал он, закрыв глаза, не в силах увидеть отказ.

В конце концов, иного выбора не было. Она вложила свою ладонь в его руку и стала просто ждать, медленно вдыхая и выдыхая, чтобы не дёрнуться, когда между ними вспыхнет электрическая связь. Позже придётся разобраться с влечением, а пока ей хотелось побыть просто Квинн, а не лидером мятежников и тайной возлюбленной жреца Атлантиды.

Он ничего не сказал, словно всё понял, и пошёл на поводу у её желания. Они двинулись в путь, и Квинн притворилась, хотя бы для себя самой, что они – обычные туристы, гуляющие по райскому уголку.

На сей раз – всего раз – хватит и притворства.

Глава 8

Аларик следил за Квинн, которая гуляла по пляжу, устремив глаза на песок или в какую-то неведомую даль, возможно, в собственное тёмное прошлое. Атлантиец уже давно обнаружил, что уединённый остров проливал бальзам на душу: здесь к нему не предъявляют никаких требований, не выстраиваются в ряд легионы врагов, которых надо одолеть и убить.

Но они посещали его, эти легионы. Лица всех, побеждённых в бесконечной битве ради защиты человечества от его же безумия, преследовали воина во сне, а временами и в часы бодрствования. Призраки тех, кого он не смог защитить достаточно быстро, решительно и успешно, а потому потерял, также бросали ему обвинения. Из-за этого парада смерти собственное будущее давно уже стало представляться быстро сужающимся туннелем безумия и отчаяния.

А затем жрец встретил Квинн. Сильную, храбрую и полную сострадания. Маленькую человеческую женщину, которая одевалась, как беспризорный подросток, дралась, как закалённый в битвах ветеран, и строила планы не хуже заправского стратега. Именно ей следовало объявить себя продолжательницей рода Александра Великого. Никто не усомнился бы ни на секунду.

Квинн взглянула на Аларика, сведя брови в тревоге за него. Воин даже изумился столь непривычному отношению. Кто-то беспокоится о нём – кошмарном Верховном жреце ужаса. Атлантийки пугали им детей, словно чудищем из страшных снов. «Веди себя хорошо, иначе Верховный жрец Аларик заберёт тебя в храм».

Они думали, что он не знает. А он научился не обращать на них внимания.

Они думали, что ему всё равно. А он с трудом сохранял невозмутимый вид.

— О чём думаешь? Ты слишком сильно сжал мою руку, – сказала Квинн, останавливаясь и поворачиваясь, чтобы взглянуть ему в лицо. – О Птолемее, правда? Нам пора идти. Пока «Гордость Посейдона» у него, мы все в опасности.

Аларик мягче перехватил её руку и поднёс к своим губам.

— Да, о Птолемее. И о другом, не столь уж важном. Боюсь, это место влияет на меня. Слишком много времени и простора для мрачных раздумий, и они затмевают здравый смысл.

Лицо Квинн пересекла тень. Мятежница высвободила руку из хватки Аларика и обхватила себя, будто замёрзла, несмотря на отражаемое песком солнечное тепло.

— Хоть за мной и не стоят века этой битвы, но поверь, я знаю о мрачных раздумьях. Иногда хочется стать той милой легкомысленной особой, которой я притворяюсь для прикрытия. Невероятно, как розовое платье и немного помады способны повлиять на восприятие женского ай-кью.

Жрец опустился на колени, чтобы поднять безупречно целую ракушку, жемчужно-белую с кремово-коричневыми прожилками, стряхнул с неё песок и протянул Квинн.

— Не знаю, что такое этот ай-кью, но, кажется, понимаю, о чём ты. Возможно, нам стоит купить розовое платье Вэну, пусть одурачит врагов в следующей битве?

Квинн рассмеялась.

— О, Боже. Только представь себе! Нет, подожди. Как насчёт лорда Джастиса? С его потрясающими синими волосами и неизменным мечом? Хотя, по правде говоря, так может быть даже страшнее.

Она обвела пальцем край ракушки и сжала её в кулаке.

— Спасибо. Как красиво.

— Напоминание о том, что жизнь состоит не только из крови и смерти, – сказал он, желая убедить в этом и самого себя.

В глазах Квинн отразилось неверие.

— Вся наша только из них и состояла.

— Чтобы жизни остальных были другими, – парировал Аларик. Затем нашёл ещё одну ракушку, сломанную, и зашвырнул её далеко в море. – Всегда считал такую сделку справедливой. До сих пор.

— До сих пор, – медленно повторила Квинн. – Аларик, я никогда не смогу стать такой, как ты хочешь. Я забыла все чувства, кроме гнева, боли и мести.

— Можно снова научиться чувствовать, Квинн. Вспомни Бреннана.

— На Бреннана Посейдон наложил ужасное проклятие не испытывать никаких эмоций, пока он не встретит настоящую любовь и та не умрёт. Это ли не жестокость и извращённость? Твой бог вряд ли относится к числу любящих и благожелательных.

— Но Бреннан встретил Тиернан, и она спасла его и от проклятия, и от него самого. Ты не думаешь, что мы ищем того же?

Квинн вновь заходила взад-вперёд.

— Не знаю. У меня нет времени думать о подобном. Нужно найти Птолемея и узнать, чего он от меня хочет, пока кто-нибудь из приобретённых в прошлом врагов не выследил меня и не положил конец моим мятежным авантюрам.

— Предлагаю сделку, – проговорил Аларик. – Мы проведём здесь день, не думая и не говоря о врагах, самозванцах и смерти. А завтра вернёмся к нашим реалиям и, раз уж так хочешь, перебьём всех «плохих парней», как ты красноречиво выразилась.

Квинн, широко распахнув глаза, взвешивала его слова и наконец кивнула.

— Я согласна. Но, Аларик, я никогда не хотела никого убивать. У меня просто очень редко бывает выбор. Когда больше никто не готов стоять за правое дело...

Поскольку её голос затих, Аларик закончил фразу:

— ...кому-то приходится за него браться. И слишком часто ты брала всё на себя, да?

Их взгляды встретились в полном взаимопонимании, но Квинн чуть качнула головой и отвела глаза.

— Давай пройдёмся и посмотрим, что за теми деревьями?

Столько смелости. Слишком много. Восхищение росло с каждым разговором, пока Аларик не перестал отделять уважение от желания и потребности. Всё сконцентрировалось на одной маленькой женщине.

Маленькой сексуальной женщине. Она направилась к деревьям, а Аларик смотрел ей вслед, очищая свой разум и либидо от внезапного непредсказуемого желания, вызванного видом удаляющейся тугой миниатюрной попки. Эта сексуальная жажда почти забавна. После веков безбрачия он считал себя невосприимчивым, а потом Квинн поразила его с силой цунами.

Разум, натренированный в холодной логике и объективности, теперь в мгновение ока переходил от мыслей о битвах и врагах к размышлениям о том, что можно сделать с её обнаженным телом.

Она повернулась, чтобы позвать его, и Аларик замер, оглушённый очертанием её щеки. Квинн не обладала классической красотой женщин его расы. В ней таилось нечто большее. Чистота духа и скрытая чувственность, которая буквально молила об освобождении.

Едва лишь жрец сообразит, как высвободить собственную сексуальность. Сотни лет безбрачия. Будет... интересно их преодолеть.

Когда он обвёл взглядом изгибы фигуры Квинн, не полностью скрытые поношенной одеждой, тело налилось почти болезненной тяжестью. Так. По крайней мере у некоторых частей проблем с действием нет.

Аларик двинулся к деревьям вслед за любимой, впервые за много лет беспечно улыбаясь.

***

Квинн наблюдала, как Аларик сорвал связку бананов, и не могла отвести глаз от игры мускулов на его чудесной груди и руках. Из-за жары он снял рубашку, и мятежница обнаружила, что ищет предлог дотронуться до жреца. Прикоснуться к горячей, слегка потной мужской коже. Она была бронзово-золотистой, словно выдубленной, и Квинн удивилась, поскольку всегда представляла Аларика выполняющим в храме Посейдона... ну, то, что положено священникам. Курящим благовонии и тому подобное. Смутные воспоминания о посещении католической мессы с подругой детства похоже повлияли на впечатления о том, что должен делать Верховный жрец бога морей.

— Итак, ты проводишь в Атлантиде службы?

Он бросил ей банан.

— Провожу что?

— Церковные службы. Вы собираетесь вместе, поёте гимны и молитесь Посейдону, или как?

Аларика, похоже, вопрос привёл в искреннее недоумение:

— О чём ты говоришь? И потом, я похож на человека, который встречается с другими для песнопений?

Квинн очистила свой банан и рассмеялась.

— Не совсем. Разве что какой-то военный клич. Я просто представила, что именно ты делаешь как Верховный жрец морского бога.

— А. Это.

В три быстрых укуса он проглотил фрукт и бросил кожуру в траву, пусть станет удобрением для следующего поколения растений.

— Нет. Храм не похож на ваши церкви. В качестве Верховного жреца я обладаю сильнейшей магией Посейдона, являюсь защитником Атлантиды, хранителем свитков, наставником для служителей и главным советником для нуждающихся в заступничестве богов.

— Главным советником? – не совсем поверила Квинн. – Правда?

Аларик улыбнулся с таким озорным видом, Квинн даже испугалась, не лишилась ли внезапно всей одежды.

— Я не слишком хорошо консультирую. Этими вопросами занимается мой главный служитель. Он рассказывает просителям, как я, скорее всего, объясню им, что жизнь и должна быть сложной, и боги не вознаграждают тех, кто стонет и жалуется.

— Другими словами, жрец дает советы в стиле «соберись, сосунок», – проговорила Квинн, давясь от смеха. – Понимаю, почему тебе не дают лично беседовать с людьми.

Аларик выгнул бровь:

— А ты зря оскорбляешь меня. Я прекрасно умею общаться с людьми. Просто не люблю.

— Правда? Никогда бы не догадалась.

— Люди надоедливы, – объявил он, скрещивая руки, что произвело восхитительный эффект на мышцы этих самых рук и груди.

У Квинн внезапно пересохло в горле. Она провела в одиночестве почти столько же времени, сколько он. И, конечно, именно потому тело трепетало, а дыхание замирало в легких, когда Аларик оказывался поблизости. Хорошо, что ему не позволено заниматься сексом, иначе они подожгли бы остров своей страстью или установили рекорд мира по неуклюжим ласкам.

— Бедный малыш, – наконец ответила она без всякого сочувствия и принялась за банан: дочистила, откусила огромный кусок, прожевала и проглотила, блаженно сомкнув веки. – Как вкусно… – Подняв глаза и встретив взгляд Аларика, Квинн забыла, о чём говорила. Он смотрел на её рот, и взор его горел изумрудной зеленью.

— Вкусно, – повторил жрец сдавленным голосом. – Квинн, ты испытываешь меня сверх всякой меры. Последние несколько часов я сражался сам с собой, чтобы удержаться и не дотронуться до тебя. Похоже, эту битву я проигрываю. – Он глубоко вздохнул. – Мне необходимо тебя поцеловать. Ты позволишь?

Аларик опустил руки, и Квинн заметила, что он сжал их в кулаки.

— Вряд ли это хорошая идея.

Она поняла, что у неё самой руки дрожат, и бросила фрукт, чтобы спрятать их за спину. Никогда не показывай слабость врагу.

Или потенциальному любовнику.

Квинн перебрала различные варианты ответа и наконец остановилась на правде.

— Если ты поцелуешь меня, как мы сможем остановиться? Не уверена, что мне хватит сил для нас двоих. Не с тобой.

Его улыбка заострилась и стала хищной.

— Квинн, я не хочу останавливаться.

Он приблизился на шаг, затем второй.

— Я мог бы целовать тебя вечно, и всё равно было бы мало.

По прежним кратким и очень немногочисленным столкновениям она понимала, что жрец говорит правду. И перед лицом её была беспомощна.

— Тогда поцелуй меня, наконец, – сказала Квинн, подчиняясь неизбежному.

Аларик перелетел разделяющее их пространство, и ей едва хватило времени глотнуть душистого тропического воздуха, как он оказался рядом, обнял и чуть не оторвал от земли.

— Я ждал тебя всю жизнь, – резко признался он, и совершенная искренность на его лице усмирила мятежницу.

— Как и я тебя, – прошептала она, зная, что должна всё отрицать. Зная, что это неправильно. Во имя восстания она натворила столько жутких дел. Тёмных и смертельных. Извращённых и ужасных. Она не заслужила Аларика, воина-жреца, шагнувшего со страниц мифологии прямо в её сердце.

— Хватит так много думать, – пробормотал он.

А когда жрец захватил её рот своим, Квинн обнаружила, что вовсе не способна думать.

Его поцелуи жгли кожу: рот, лицо, шею. Аларик целовал так, как мог бы просить о милости и благословении умирающий – отчаянно и безудержно. Квинн просто начала падать и тонуть в бездне чувств, желания и нужды. Мятежница поняла, как крепко обвила руки вокруг шеи возлюбленного, как тесно прижалась к его телу - их не разделяет даже дыхание.

Но и это недостаточно близко.

Квинн погрузилась в водоворот чувств, в бурю потребности, по сравнению с которой торнадо, сотворенное Алариком в Токио, казалось лёгким бризом. Давно бездействовавшие нервные окончания посылали яркие вспышки к центру наслаждения в мозгу, пока Квинн не раскалилась от острого, почти болезненного жара незамутнённого желания.

Она ли застонала, он ли – но Аларик поднял любимую выше, а она обхватила ногами его поясницу и прижалась ещё сильнее, чувствуя по его набухшей тяжёлой плоти, что если в прошлом жреца и останавливали правила, сейчас ему определенно не занимать ни желания, ни способности.

Он хотел её, и это знание вело женщину дальше и дальше к краю, лишая здравого смысла и рассудка, к пропасти, наполненной потребностью, вожделением и голодом.

Аларик немного отстранился и посмотрел на любимую сверху вниз, его горящий взгляд стал неистовым и тяжёлым от желания.

— Квинн, ты нужна мне. Немедленно. Подо мной или сверху – как ты захочешь, но нужна обнажённая. Прямо сейчас.

Глава 9

Аларик никогда не был ближе к опасности потерять рассудок, чем теперь с женщиной, которую так крепко сжимал в объятиях. И ощущал, что если она прекратит его целовать, он наверняка умрёт без её прикосновений. Всё существо атлантийца сосредоточилось в омывавших его жгучих волнах потребности и голода. Он хотел Квинн как никакую другую женщину за все долгие одинокие века своей жизни.

Он нуждался в ней. И к дьяволу последствия.

— Аларик? Твои эмоции изменились. О чём ты думаешь?

Квинн старалась сфокусировать ошеломлённый взгляд потемневших глаз.

— Ничего важного, – твёрдо ответил атлантиец и поцеловал её еще раз.

— Нет, – возразила она, пытаясь отстраниться. – Неправда. Что происходит в твоём выдающемся, но тёмном и извращённом мозгу?

Жрец покачал головой и вновь склонился к любимой, но та просунула руку между их телами и оттолкнула его.

— Скажи мне.

Аларик сдался, зная, что она будет настаивать, пока он не подчинится.

— Всю жизнь мне говорили, будто обет целомудрия – ключ к моей власти. Старейшины жёстко вдалбливали в меня необходимость защищаться от плотских желаний и нежных чувств.

Квинн сжала его руку и отошла на шаг, и теперь он видел её лицо. Сейчас у него не осталось выбора. Нужно признаться и невозможно смягчить суровую правду. Потому Аларик просто сказал как есть:

— Велика вероятность, что нарушив обет целомудрия, я потеряю свою магию.

Неприкрытая правда повисла между ними на несколько долгих мгновений, затем Квинн отскочила от жреца так резко, что поскользнулась и упала. Он хотел помочь ей, но она покачала головой, отползая на четвереньках.

— Не прикасайся ко мне. Как ты можешь говорить такое, а потом пытаться дотронуться до меня? – В голосе звучали истеричные ноты, а в глазах горело исступление. – Я не могу принять на себя это бремя, Аларик. И не проси.

— Нет, ты не понимаешь. Это лишь слова старейшин. Кили, учёная, которая прошла смешение душ с Джастисом – чтец по предметам. Она сообщила мне, что старейшины лгали или по крайней мере ошибались. И по правде говоря, самый могущественный Верховный жрец в истории Атлантиды не только не жил в одиночестве, но и был официально женат. Нерей женился на Зелии, и, по словам Кили, они жили в любви и счастье.

Квинн всё продолжала трясти головой.

— Кили. Она же человек, правда?

Аларик утвердительно кивнул.

— Итак, человек, который утверждает, что принимает излучение психической энергии от предметов, говорит тебе: «Аларик, можешь нарушить священную клятву, ничего страшного не случится, волноваться не о чем» – и ты думаешь, этого вполне достаточно?

— То же утверждала и Серай, – в отчаянии сказал он.

— Конечно. И после одиннадцати тысяч лет анабиоза с её памятью ничего не произошло? – Квинн покачала головой. – Нам нельзя рисковать. Может быть, этот Нерей никогда не давал ту же клятву, что и ты. Может, его магия действовала иначе. Или, возможно, она просто ошиблась.

— Когда ты так говоришь, конечно...

— И что случилось с этим Нереем? Вечное счастье? Море пухлых ребятишек?

Аларик помолчал. Как раз тут и заключался недочёт всей истории.

— Когда Зелия умерла, Нерей попытался затопить весь мир. Он почти разрушил купол и всю Атлантиду.

— Хочешь сказать, он свихнулся? – Квинн вскочила на ноги и постаралась отойти как можно дальше от жреца. – Сдурел, обезумел, сбрендил, стал подходящим кандидатом в комнату с мягкими стенами? Он чуть не разрушил всю твою цивилизацию – но Бог с ним, давай разденемся?

Её голос набирал силу. Несчастную трясло.

— Возможно, одно с другим не связано, – осторожно начал Аларик.

Он отчаянно хотел найти способ исправить сказанное, чтобы из её голоса исчезли ужас и неверие – но не представлял как.

Тело, восставшее после многих лет отрицания, болело, а разочарование и опустошающая уверенность, что с каждым вылетающим изо рта словом увеличиваются шансы сохранить обет целибата в обозримом будущем, росли.

— Возможно, не связано. Священная клятва, безумие, разрушение Атлантиды. Но всё хорошо. Возможно, одно с другим не связано, – бормотала Квинн, шагая к пляжу. – Аларик, вытащи меня отсюда.

— Нам нельзя сейчас уходить. Я отказываюсь куда-то тебя переносить, пока мы не поговорим, – пояснил он приказным тоном, следуя за ней по пятам.

К несчастью, раздраженная женщина не способна следовать приказам.

— Забери меня отсюда! – воскликнула Квинн, подчеркивая каждое слово, словно разрубая фразу кинжалом. – И больше ко мне не прикасайся. Ни сейчас, ни потом. Или хотя бы пока твой народ не перестанет в тебе нуждаться, а ты не постареешь, поседеешь и уйдешь в отставку.

Жрец обогнал свою спутницу и поспешил убрать с дороги низко висящую пальмовую ветвь, чтобы Квинн в неё не врезалась. Квинн же остановилась и ткнула пальцем ему в грудь.

— Вот только этого не произойдёт. Ты не постареешь и не поседеешь. Я состарюсь и побелею, если проживу так долго. Скорее всего, вряд ли. Ты по-прежнему будешь молодым и красивым, горячим и сексуальным, а я никогда не смогу тебя поцеловать. Из-за твоих стараний я хочу того, что нельзя получить, и прямо сейчас ненавижу тебя за это! – Она наконец остановилась, чтобы перевести дух. – И… и… надень рубашку!

Аларик смотрел, как Квинн идет к пляжу, не в силах придумать слова, способные всё исправить и отмотать время на несколько минут назад, к поцелуям. Слабое покалывание магии за спиной предупредило жреца об открытии портала. Аларик развернулся и увидел, как на песок ступил Верховный принц собственной персоной.

Конлан посмотрел на жреца, на удаляющуюся Квинн – и присвистнул.

— Что ты сделал с моей невесткой? Райли топает так, лишь когда готова меня пристукнуть.

— Хотел бы я, чтоб она меня ударила, – мрачно сказал Аларик. – Боюсь, проблема гораздо серьёзнее.

— Насколько всё плохо? Тебе по крайней мере не грозит из-за неё отречься от трона, – пошутил Конлан, сделавший именно это для Райли, сестры Квинн.

— Хуже. Мне грозит нарушить клятву Посейдону.

Конлан округлил глаза:

— Ты веришь словам Кили относительно твоей магии?

— А у меня есть выбор? Я обращался к Посейдону вновь и вновь, но он отказывается отвечать. Я обращался к старейшинам, а они говорят мне то же, что и всегда: если поддашься плотскому греху, то потеряешь всё своё могущество. Мне остаётся либо поверить им и провести остаток жизни в одиночестве, либо поверить в правоту Кили и Серай и сделать Квинн своей.

Аларик из чистого разочарования впечатал в песок гигантскую энергетическую сферу.

— Серай? – поднял бровь Конлан.

Жрец сообщил ему, что рассказала атлантийка.

— Похоже, Квинн не в настроении рисковать твоим будущим.

Конлан наблюдал, как невестка шлёпнулась на песок, намеренно повернувшись к ним спиной.

— Квинн нужно убедить, – рявкнул Аларик. – И мне лучше сделать это в Атлантиде.

— Скажу не тая: я знаю, что не смогу на тебя повлиять, но беспокоюсь о последствиях. Не представляю тебя в иной роли, кроме как Верховного жреца Атлантиды. И есть ещё небольшая проблема: как, во имя всех кругов ада, мы вернём «Гордость Посейдона», если ты не сможешь прикоснуться к камню? – с угрюмым видом напомнил Конлан.

— В том-то и дело, – ответил Аларик, стискивая руки в кулаки. – Мои обязанности должны всегда стоять на первом месте.

— Теперь, когда мы определили любовь твоей жизни или отсутствие таковой, – печально улыбнулся Конлан, показывая Аларику, что разделяет его смятение, – какие ещё новости? – и тут же, увидев, как жрец стукнул себя по лбу, с удивлением заметил: – Не могу поверить, что ты когда-либо делал что-то настолько порывистое.

— Как раз сейчас моя жизнь совершенно вышла из-под контроля, я просто не узнаю её. – Аларик бросил ещё один энергетический шар в песок рядом с замысловатой стеклянной фигурой, которую сформировала первая сфера. – Всплыла самая важная новость, а я лишь сейчас о ней упоминаю. Прошу прощения.

— Упоминаешь о чём? – спросил Конлан с завидным терпением.

— Появился претендент на трон. Называет себя Птолемеем Возрожденным и утверждает, будто происходит от Александра Великого. Он украл «Гордость Посейдона» и теперь собирается провозгласить себя королем Атлантиды.

Конлан моргнул и обнажил зубы в зловещем подобии улыбки.

— Что? Кажется, нам лучше сесть и обсудить этот вопрос.

***

Квинн не пришлось долго убеждать отправиться в Атлантиду. Она ждала приглашения с тех пор, как впервые узнала, что сестра влюбилась в атлантийского Верховного принца. К тому же ей до смерти хотелось увидеть маленького племянника. Нужно будет как можно дольше игнорировать безумного Верховного жреца с бредовой идеей лишиться магии, а потом сбежать в Нью-Йорк в надежде, что Птолемей ещё там и выдастся случай ему противостоять. Или найти другой способ его достать. Таков нынешний план.

Не лучший и даже не совсем план, но начинать с чего-то надо. Если бы только сердце не болело так сильно при мысли о грядущем.

Квинн вошла в портал, раздумывая, сколько переходов через волшебную дверь понадобится, чтобы пресытиться подобными путешествиями. Каково бы ни было число, она его ещё не достигла. Возможно, и не достигнет. Мятежница не ждала, что удастся часто посещать Атлантиду до конца своей предсказуемо короткой жизни.

Когда магическая дверь высадила Квинн на траву, та вспомнила Норико и повернулась лицом к сияющему овалу.

— Спасибо, что доставила меня и не бросила умирать в том торнадо. Благодарю.

Вооруженные гвардейцы, стоявшие свободным полукругом, смотрели на гостью с весельем, но тут портал вспыхнул ярким синим блеском, и из центра его раздался глубокий мужской голос:

— Не за что.

Тогда выражение на лицах гвардейцев сменилось потрясением и пришла очередь Квинн веселиться.

— Вежливость никогда не повредит, – высокомерно обратилась она к тому, кого сочла главным.

Он поклонился, в уголках губ мелькнула усмешка:

— Да, миледи.

— Я думал о том же, – начал Аларик, но сжал губы, чтобы удержать дальнейшие слова, когда Квинн намеренно отвернулась от него к Конлану, взиравшему на портал со слегка расширенными глазами.

— Так что это? Знаменитый... о-о-о. Ну и дела!

Квинн замолчала и почти перестала дышать, глядя вверх на прозрачную структуру, мягко изогнувшуюся над головой. Купол. Так это правда.

Над куполом неподалеку от прибывших проплыла россыпь мерцающих огоньков. Очарованная, гостья подошла ближе и поняла, что они именно уплыли, поскольку то оказалась стайка крошечных радужных рыбок, чьи брюшки сияли, как рождественские огни. От красивого зрелища дух захватывало, и Квинн наконец решилась расслабиться и просто наслаждаться моментом.

Когда она отвернулась от рыбок и посмотрела вверх, то увидела, как в сумеречном небе внутри купола искрятся звёзды, но не узнала созвездия.

— Такие созвездия вы видели прежде? В те времена, когда Атлантида ещё находилась на поверхности вместе с другими континентами?

Конлан кивнул:

— Да. Это самовоспроизводящаяся магия, созданная более одиннадцати тысяч лет назад. Понятно, что с тех пор звёзды поменяли положение.

— И конечно, Бермудский треугольник, где вы находитесь, тоже влияет на видимые вам звёзды, правильно?

— Да, но есть надежда, что это изменится, когда мы поднимемся и вновь займём своё место на поверхности. Мы полагаем, именно магия, необходимая, чтобы поддерживать и скрывать нас так глубоко под водой, вызывает временные нарушения наверху.

— Здесь нет луны.

Аларик покачал головой.

— Нет. Мы не знаем, намеренно или по недосмотру.

Когда Квинн повернулась к нему, её едва не раздавила грусть в его глазах. Аларик оказался в тисках ужасной дилеммы, и Квинн не хотелось его сломать. Невозможно. Невыносимо смотреть, как он страдает от отчаяния и как неспособность помочь соотечественникам поедает его душу.

Лидер повстанцев слишком близко и по собственному опыту знала этот вид отчаяния. И никогда по собственной воле не причинила бы другим такого страдания. Особенно Аларику. Только не ему.

Так что она надела на лицо счастливую улыбку.

— Теперь пришло время мне познакомиться с племянником, как по-вашему?

Конлан улыбнулся:

— Он украдет твоё сердце и обслюнявит плечо. Я уже беспокоюсь о тебе. У него сейчас режутся зубки, и он ведет себя, как рыбка-прилипала.

Квинн рассмеялась.

— Прилипала? Мы говорим: как медведь.

— Знаю, но это бессмыслица. Медведи пушистые и ходят. А прилипалы – гадкие создания, которые упрямо цепляются за тебя гораздо дольше, чем тебе хочется.

Принц провёл рукой по волосам, и Квинн внезапно поразило его сходство с братом Вэном.

Её племянник будет похож на этих мужчин: высоких, смуглых и просто замечательных – и в то же время в нём есть гены Доусонов. Она задумалась, какие у него глаза: цвета океанской синевы, как у Райли, или, может быть, тёмные, как у неё самой. Будут ли у него золотые кудряшки, как у мамы, или мрачная красота Конлана?

Она ускорила шаг.

— Ты прав насчёт прилипал. Наверное, мне стоит взять на заметку это выражение. Но нельзя ли поспешить, м-м-м, ваше высочество? Я не видела Райли целую вечность.

Конлан снова рассмеялся и дружески обнял её за плечи.

— Эй, не вздумай меня так называть. Мы теперь семья.

Семья. Атлантида. От мифов нет отбоя.

Глава 10

Пока компания прибывших шла по фантастическим садам с сияющими и переливающимися в волшебном свете звёзд цветами, Квинн пялилась по сторонам, как деревенщина, которая приехала в город навестить кузин. Запахи различных цветов вместе сливались в настолько приятный аромат, гостья даже почти жалела, что не парфюмер.

— А это растение не родственник маргаритки? – Квинн указала на соцветие с насыщенно-пурпурной сердцевиной и ярко-розовыми лепестками примерно в метре от дорожки. – Я словно попала на страницы книги Доктора Сьюза.[5]

— Райли сказала то же самое, – откликнулся Конлан. – Она купила для Эйдана всю серию, и теперь я понимаю, что она имела в виду. Можно подумать, автор и сам был атлантийцем.

— Увижу говорящих слонов – побегу искать укрытие, – предупредила Квинн, и Конлан рассмеялся.

Аларик, шедший следом, промолчал. Выражение его лица становилось с каждой секундой мрачнее, словно ему уже не хватало терпения на пустую болтовню про цветочки и книжки. Ничего, однако, неудивительного, если учесть меч, много веков висевший над его головой.

Квинн, тем не менее, нужно выкинуть эти мысли из головы, иначе она просто сойдет с ума. Пришлось сконцентрировать внимание на восхитительном саду и притвориться обычной женщиной, которая просто наслаждается красотой пейзажа, укутанного в ночное покрывало.

Когда они вышли из-под полога деревьев с серебряными листьями, Квинн подняла глаза и задохнулась от открывшейся картины.

— Ого! Ничего себе! Да в сравнении с этим местом замок Золушки – жалкая лачуга!

Изысканный мрамор, шпили из горного хрусталя, дворцовые башни сверкали, как камни из шкатулки с драгоценностями. Квинн шла к идеальной фантазии каждой пятилетней девочки на планете, перед которой предстало воплощение сказочной мечты. Да и рядом шагал настоящий Прекрасный Принц.

Она расхохоталась. И правда, что ещё делать девочке?

Тяжелые деревянные двери распахнулись, из дворца выбежала сестра и бросилась к Квинн, спеша заключить её в медвежьи объятия.

— Ты пришла, ты наконец пришла, – проговорила Райли, смеясь и плача одновременно.

Квинн обняла сестру в ответ и поняла, что и её глаза наполняются слезами. Так много времени пролетело, столько обязательств держало её вдали от единственного члена семьи, который остался у неё во всем мире.

— Я так по тебе скучала, – прошептала она.

Райли всхлипнула:

— Слишком много всего произошло, слишком долго мы не виделись. Хватит уже этой чуши а-ля Квинн-Терминатор, перебирайся сюда и побудь Тётушкой Квинн ненадолго.

Взгляд Квинн упал на стоящего за спиной сестры Аларика, и мрачное согласие на его лице почти физически ранило. Возможно, у неё не останется иного выбора, кроме как быть Тётушкой Квинн.

Сможет ли она с этим жить?

Вероятно, время покажет.

— Мы столько должны тебе рассказать, – отозвалась она, чувствуя на плечах всю тяжесть от заявлений и действий Птолемея. – И хорошего в рассказе не предвидится. Но сначала представь меня моему восхитительному племяннику.

К облегчению Квинн, мужчины остались, а сестра повела её за собой по коридорам через комнаты мимо людей, одетых в струящиеся одежды, словно вышедших из сказки. Райли на ходу объясняла, что где, но гостья быстро сдалась и перестала пытаться запомнить информацию уже после третьего или четвертого комментария «это путь к кухне, где мы завтракаем» или «здесь крыло воинов», или «по этому коридору вниз можно пройти в покои слуг».

— Да у тебя теперь и слуги есть, – изумилась Квинн, – кто бы мог подумать?

Райли резко остановилась и обернулась с растерянной улыбкой. В тёмно-синих глазах плескалось удивление, а по сестринской эмоциональной связи она направила мощную волну смущения и смирения.

— Знаю, это глупо, да? Но что мне оставалось делать? Они достались мне в комплекте с Конланом.

— Он – Прекрасный Принц, – протянула Квинн. – А ты тогда Спящая Красавица?

— Нет, это, скорее, про Серай. Думаю, я больше похожа на Золушку, хоть выбилась не из грязи в князи, конечно, но ты понимаешь, о чём я. Между трудным существованием социального работника и жизнью во дворце на мифическом исчезнувшем континенте – пропасть.

— Маме бы понравилось. Помнишь истории, что она нам рассказывала?

Они ненадолго замолчали, разделяя момент любви и грусти о женщине, которую слишком рано потеряли, потом Райли вновь понеслась вперед в развевающемся облаке рыжевато-золотых волос.

— Пойдём же! Эйдан уже должен был проснуться.

— Разве сейчас не время ложиться спать? Не то, чтобы я хоть что-то знала о детях...

— Нет, он недолго отдыхает после обеда, потом немного бодрствует и снова засыпает около десяти, – пояснила Райли, пробегая по коридору, стены которого украшало множество гобеленов.

Квинн хоть и не эксперт в области искусства, но сочла гобелены достаточно старыми и затейливыми, чтобы висеть в музеях. Забавно, учитывая, что всё данное место могло бы стать музеем античности. Любой археолог и антрополог планеты, независимо от пола, писал бы кипятком, узнай о существовании Атлантиды.

Последний лестничный пролет – и Райли распахнула двери с витиевато вырезанными узорами. Огромная комната казалась картинкой из журнала: деревянные поверхности украшены изумительной резьбой, аксессуары из хрусталя и серебра, богатые насыщенные ткани – всё вместе стало бы прекрасным выставочным залом.

Тоненький плач, раздавшийся из плетёной колыбельки в центре комнаты, привлёк внимание к главному обитателю роскошных чертогов.

— Он проснулся и разозлился. Предполагается, что я всегда должна быть рядом, когда он открывает глаза. Кажется, высокомерие «принца всего дворца» начало проявляться весьма рано.

Квинн охотно пошла за сестрой и получила в награду на руки тёплого, извивающегося, сердитого младенца.

— Познакомься со своей тётей Квинн, а я пока найду подгузник, – обратилась к сыну Райли и исчезла в другой комнате.

Ребёнок и лидер бунтовщиков с одинаково удивлёнными выражениями на лице уставились друг на друга. Квинн чётко ощущала пульсацию эмоций малыша, они сплетались вокруг неё в кокон любви и довольства. Ребёнка любили, и он об этом знал. Его чистота и невинность сияли, как путеводная звезда, но что-то ещё было за ними, что-то большее. Сила и самообладание, поразительные для такого крошечного создания.

— Боже правый! – прошептала Квинн. – Добро пожаловать в этот мир, Эйдан. Тебе предстоят великие дела, мой милый племянник.

Он ухмыльнулся ей, сверкая дёснами, и Квинн поняла, что безоговорочно влюбилась второй раз за день.

***

Конлан с Алариком шли в военную комнату мимо тронного зала – фантастического по красоте, но редко используемого.

— Хочешь услышать последние новости сейчас, или подождём, пока все соберутся?

— Здесь нет большинства наших соратников, – отозвался Конлан. – Вэн вернулся пару часов назад, но у Эрин возникли какие-то трудности с ведьмовским ковеном в Сиэтле, так что он телепортировался туда, успев лишь таинственно сообщить «брат, у нас огромные проблемы».

— Он не ошибся, – мрачно ответил Аларик.

— Джастис здесь, я его позову. – Конлан даже не прервал диалога, но Аларик знал, что друг уже отправил зов по атлантийскому каналу ментальной связи своему сводному брату, единственному атлантийцу в королевской семье, происходившему от древней расы нереид.

Генеалогическое древо королевской семьи Атлантиды простотой не отличалось.

Джастис подошёл к военной комнате на пару секунд раньше и открыл дверь. Его длинная синяя коса спускалась до талии и почти скрывала широкий боевой меч на спине. Оделся воин, как всегда, в кожаные доспехи.

— Больше никаких охранников? – удивился перемене Аларик.

Лицо Конлана ожесточилось.

— Это была бы неразумная трата рабочей силы. Если кто-то проникнет во дворец, его целью будут Райли и ребёнок, а не душная комната, полная старых свитков и карт.

Джастис прорычал атлантийское проклятье.

— Пусть кто-нибудь только попробует причинить вред принцу или твоей леди, мы лично доставим его тебе. Частями!

Услышав множественное число «мы», Аларик послал мягкий ментальный импульс, чтобы проверить, всё ли у Джастиса в порядке с психикой. Убедившись, что всё хорошо, Аларик облегченно вздохнул.

Джастис усмехнулся:

— Говоря «мы», я имел в виду «воины», а не две половинки моей души, жрец, но спасибо за беспокойство о моём здоровье.

Аларик ещё не привык к тому, как изменился атлантиец после знакомства с Кили и удочерения Элени – девочки из Гватемалы. Джастис всегда был жестоким, порочным, почти пугающим. В нём всё ещё присутствовали эти качества в пылу сражения, но теперь он умел и смеяться.

Конлан подошел к исцарапанному деревянному столу, за которым уже тысячи лет проходили бесчисленные военные советы, и тяжело опустился на стул.

— Ну вот, опять всё сначала, – утомлённо произнес Верховный принц. – Я в определённые дни всё больше и больше устаю от своего положения.

Аларик занял место напротив Конлана, Джастис прислонился к стене.

Жрец по очереди посмотрел на своих друзей.

— Что ж, тогда ты обрадуешься, услышав, что наверху есть человек, который заявил миру, будто он законный король Атлантиды.

Аларик откинулся на спинку стула и стал ожидать взрыва, который не замедлил последовать.

Конлан ударил кулаком по столу.

— Ты должен всё рассказать сейчас. Я с трудом сдержался и долго прождал объяснения истории, о которой ты сообщил мне на пляже, но не хотел так скоро разрушить первый визит свояченицы в Атлантиду. Мне очень интересно, почему собственный брат мне этого не рассказал? Он был в курсе?

— Да, но ты же уверял, будто Эрин в опасности. Он должен был идти к ней. Все мы поступили бы на его месте так же, и ты прекрасно это знаешь, – отметил Аларик. – Квинн тоже в самой гуще всей истории, и ей не понравится, если мы станем относиться к ней, как к беззащитной женщине, и ограждать от участия в планах.

Конлан тяжело вздохнул и кивнул.

— Да, но она уже всё знает, а я ещё нет. Рассказывай всё.

Дверь распахнулась, и в комнату вбежал Вэн.

— Простите, опоздал, меня задержали. Эрин, похоже, вгонит меня в гроб молодым.

Эрин, идущая следом, закатила глаза:

— Если я, самая сильная ведьма ковена, не смогу справиться с небольшим восстанием поклонников чёрной магии, меня следует лишить волшебной палочки.

— Мне казалось, ты говорила, палочки нужны только Гарри Поттеру, – заметил Джастис, наклонив голову.

Эрин ухмыльнулась:

— Я образно. Просто «лишить палочки» звучит круче, чем «лишить меня магии дикой природы», а?

Конлан посмотрел на собравшихся.

— Пожалуйста, давайте сосредоточимся, прямо сейчас. Если поможет, считайте это королевским указом. – Он ткнул пальцем в Вэна. – А позже мы с глазу на глаз обсудим отсутствие у тебя навыков общения.

Вэн фыркнул и сел на стул с мягкой обивкой поближе к столу, положив одну ногу на подлокотник. Аларик рассказал всё в подробностях: о Птолемее Возрождённом и атаке в Японии. Кроме, конечно, случая с Квинн на острове. Некоторые сведения следует оставлять при себе.

Конлан ошеломлённо откинулся на спинку стула, когда Аларик закончил свою речь.

— Портал живой? Мы предполагали, что он обладает какой-то формой сознания, но это... мягко говоря, удивительно. А теперь, вероятно, дух портала мужчина, а не женщина, судя по голосу, который заговорил с Квинн.

— Думаю, сейчас не время заниматься порталом, – перебил Аларик.

— Да уж. Всё даже хуже, чем ты знаешь. Я о том взрыве, которым Птолемей разрушил отель. В новостях утверждают, будто король Атлантиды заявил о своём присутствии, убив семнадцать человек, – хмуро произнес Вэн. – Тех последователей Платона и нескольких работников отеля.

Лицо Конлана окаменело.

— Я многие месяцы готовил почву к появлению Атлантиды на поверхности. Общался с иностранными должностными лицами, главами государств, а этот мошенник всё разрушил.

Ярость поднялась в Аларике с силой разразившегося в открытом океане тайфуна.

— Да, – прорычал он, – мы же не хотим, чтобы смерти нескольких невинных людей встали на пути политики.

— Ты знаешь, я не это имел в виду! – закричал на него Конлан. – Сколько ты бьёшься рядом со мной? Хоть раз я сворачивал с пути, когда речь шла о защите человечества? Я серьёзно отношусь к своей клятве Воина Посейдона, уж ты-то должен знать.

— У него «Гордость Посейдона», Конлан, – тихо произнёс Аларик, – он может использовать камень. И есть ещё плохая новость: Птолемей, вероятно, демон.

— Демон, ну и что? Плевать, – вмешался Вэн. – Хотите событий похуже? Анубиза вернулась. Архелай не просто слухи распространял. Сегодня она пришла в Праймус и уничтожила всех вампиров среди членов Конгресса одним ударом. И приказала людям, оказавшимся там, передать всем, чтобы вампиры трепетали и боялись её, пока не доставят ей головы королевской семьи Атлантиды на блюдечке.

— Ей всегда удавались драматические появления, – отметил Аларик, в основном чтобы дать время Конлану вернуть самообладание. Анубиза, богиня вампиров, когда-то пленила Конлана и мучила семь лет, прежде чем ему удалось сбежать. Аларик считал, что некоторая доля сумасшествия еще таилась в голове Верховного принца после тех пыток. Да и как могло быть иначе?

— Хорошо. Может, она убьёт Птолемея для нас, – отозвался Вэн.

— Однако я не понимаю, почему она охотится на вампиров, – заметила Эрин. – Они же её потомки. Почему вместо этого не угрожать убить людей?

— Людям не хватит сил нас найти, – ответил Конлан, – а так она добилась, что все кровавые стаи в мире развяжут на нас охоту. Кому-нибудь из них должно повезти.

— Да, а ещё мы узнали о летающих обезьянах, – сказал Вэн. – Сообщества оборотней по всему миру сходят с ума. Теряют даже зачатки цивилизованности, дичают. И вот что интересно: началось всё в тот день, когда учёные в Турции нашли «Гордость Посейдона». Видимо, этот камень сводит с ума.

— Возможно, Трезубец стабилизировал камни на чистой энергии, – пояснил Аларик.

— Потому тебе следует найти последний, – велел Конлан. – Возьми Вэна и всех, кто тебе понадобится. Я бы присоединился, но сейчас слишком многое нужно сделать, чтобы проконтролировать устранение последствий разрушительных событий. Однако позови, когда найдёшь ублюдка. Хочу встретиться с этим будущим королём.

Аларик крайне редко отказывал своему принцу. Сейчас выдался один из таких случаев.

— Я не оставлю Квинн. Ты разве не слышал, что я тебе сказал? Он обнародовал её личность всему миру: каждый вампир, оборотень и куча представителей других рас всех форм и размеров, больших и злых, отправятся по её следам. – Аларик призвал магию, его тело засияло ярким сине-зеленым светом с головы до пят. Сила переполняла жреца, и одного щелчка пальцев было бы достаточно, чтобы снести дворец с лица земли. – Я никогда её не оставлю и не позволю ей снова оказаться в опасности.

— Ей ничего не угрожает в Атлантиде, о чём ты и сам знаешь. Ни один вампир и оборотень не сможет пройти сквозь портал, – спокойно ответил Конлан. – И выключи свет, друг. Мы понимаем, ты боишься. Понимаем, что тобой владеет невероятная нужда к гиперопеке Квинн, потребность убедиться в её безопасности. Мы найдём возможность всё устроить, но необходимо остановить этого мужчину, демона или кто он там, чёрт побери. Сейчас.

От дверного проёма раздался тихий голос, все обернулись и увидели Квинн, нежные черты лица которой исказила ярость.

— Может, в следующий раз, как соберётесь решать моё будущее, не забудете и мне предложить присоединиться к обсуждению? Особенно, если на кону, помимо моего, будущее всего долбанного мира!

Глава 11

Заброшенный туннель в метро, Нью-Йорк

Мужчина, известный ныне всему миру как Птолемей Возрождённый, нагло развалился в кресле, а Анубиза, Королева Ночи и Хаоса, глава матриархата всех вампиров, верховный лидер тьмы, парила в воздухе на полпути к потолку и источала волны ярости.

Честно говоря, она наскучила ему до скрипа в зубах.

— Да-да, я понял, – наконец перебил он её тираду. – Ты помогаешь мне завоевать трон Атлантиды, а я отдаю тебе королевскую семью. Ты хочешь только двух принцев и полукровку, или женщины с ребёнком тебя тоже интересуют?

Анубиза застыла на полуслове, уставилась на Птолемея и слевитировала обратно вниз, подошвы обитых шёлком домашних туфель коснулись пола.

— Ребёнок? А я знала про ребёнка?

Она вскинула руки и принялась изображать сумасшедшую балерину: запрыгала и стала вращаться, чёрные волосы длиной до бёдер закружились в такт движениям, словно плащ из паутины.

— Ой, даже не помню. Я так долго пробыла в Пустоте, там было темно, а время с искорёженными милыми созданиями прошло весьма запутанно. Знала ли я, что есть ребёнок? Знала?

— Знала или нет, а ребёнок есть. Сын Конлана, наследник трона. Ты его хочешь?

Анубиза улыбнулась в ответ, хотя счастливая улыбка получилась зловещей и мрачноватой, клыками богиня прокусила кожу у подбородка и провела до губ, отчего вниз потекли струйки крови.

— О да, я хочу ребёнка, – прошептала она. – Я должна его получить. Посчитать ему пальчики на ручках и ножках, а потом откусить их один за другим и выпить каждую капельку крови из пухленького тельца. И, наконец, наконец-то, я уничтожу этих отвратительных атлантийцев!

Птолемей несколько скептически воспринял высказывание по поводу чьей-то отвратительности, считая, что самой Анубизе пары десятков винтиков в голове не хватает, но, как любят говорить в его мире, несущие зло планы придают веселья отвратительным дням.

А он запланировал очень весёлый день.

— Я отдам их тебе, ты же выполнишь свою часть сделки. Вампиры признают меня истинным королём Атлантиды и поддержат мою верховную власть.

Богиня снова поднялась в воздух, хихикая и продолжая что-то бубнить про ребёнка. Выражение лица поменялось, явно выдавая коварные расчёты. Несмотря на запёкшуюся кровь и сумасшествие, это лицо оставалось наиболее впечатляющим из всех, что Птолемей когда-либо видел. Красота Анубизы тёмная, смертоносная: осмелься подойти ближе – уползёшь израненным.

Однако Птолемей ближе к сумасшедшей сучке подходить не собирался. У него скоро будет Квинн. Он замечтался о будущем и наконец улыбнулся. Анубиза эту улыбку восприняла как знак восхищения своей замечательной особой, видимо, потому, что смотрела на него свысока, левитируя в паре метров от земли.

— Меня таким, как ты, не заполучить никогда, демон, – прошипела она.

Птолемей зевнул:

— Я демон не из твоего мира, чтобы бояться тебя, вампир, – отозвался он. – Моя мать-атлантийка родила меня высшему демону, похитившему её из дома. Их смешанная кровь позволит мне стать сильнейшим правителем, которого только видели жители Атлантиды и всего этого мира. Мне уже сейчас без разницы, решишь ты присоединиться ко мне или остаться в стороне, а позже и вовсе будет плевать: я воспользуюсь силой Трезубца Посейдона, открою врата между мирами и позволю братьям оказаться в райских садах нашей планеты.

Вампирша расхохоталась, напевая какую-то бессмысленную песенку, с ней рассмеялся и Птолемей. День предстоит очень, очень весёлый.

Глава 12

Военный зал, Атлантида

Квинн уселась в кресло как можно дальше от тех, кто в последнее время её бесил, то есть от всех, кроме сестры. Выбрать место оказалось сложно, разве что перебраться в коридор. Она поставила пустую тарелку на стол и задумалась, не взять ли ещё жареной курятины. Пусть Квинн и злилась, но за долгие годы борьбы и трудностей приучилась есть, когда еда под рукой, спать, когда подвернётся постель, и благодарить за то и другое.

Райли протянула сестре шоколадное печенье.

— Ты на него хотя бы посмотришь? Бедняга там умирает. Он самый пугающий парень в мире и всё же немного боится тебя.

Квинн фыркнула:

— Не понимаю, о чём ты. Аларик ничего не боится, правда, вмятина в стене от его громадной головы была бы ужасной.

Она засунула печенье в рот и попыталась скрыть блаженство от вкуса растопленного шоколада и пряностей на языке.

— Аларик о тебе беспокоится, хотя и не привык. Всю свою жизнь он связан с властью и управлением, балансирует между запросами капризного бога и пустотой собственного одиночества. Ради Бога, Квинн, тебе стоило на него посмотреть, когда я была беременна. Однажды он чуть не сжёг павлина, осмелившегося заступить мне дорогу в саду. – Райли состроила сердитую гримасу и хрипло произнесла, явно передразнивая Аларика: – Принцесса, он мог опрокинуть вас и нанести вред вашему чреву и наследнику престола.

Квинн рассмеялась.

— Нанести вред твоему чреву? О нет, это невозможно!

Райли вручила сестре ещё печенье и откинулась в кресле.

— Да, он так и сказал. Есть истории и похуже. Давай пока согласимся в одном: Аларик в жизни не любил, а сейчас втюрился по уши. С того самого дня, как мы нашли тебя с пулей в плече. А теперь благодаря Кили думает, будто может что-то сделать. Неужели ты станешь винить беднягу за то, что он потерял разум?

Квинн покачала головой и прошептала:

— Я не представляю, как можно выдержать многовековой целибат. Даже если Кили права – а риск слишком велик – что, если он не помнит сам процесс?

Райли закатила глаза:

— Это как езда на велосипеде.

Сёстры застыли, посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Езда на велосипеде. Ты только представь! – выпалила Квинн.

— На заднем колесе, – добавила Райли, и они снова рассмеялись.

К тому времени, когда обе восстановили дыхание, на них уставились все присутствующие.

— Поделитесь шуткой с классом? – улыбаясь, спросила Эрин, чем вызвала новый приступ.

Когда сёстрам удалось справиться с собой и прекратить смеяться, обе уже задыхались.

— Должно быть, ужины у вас дома проходили очень интересно, – заметил Вэн.

— Ты себе не представляешь. Два эмоциональных эмпата в период полового созревания? Настоящий ад, – ответила Квинн.

Мужчины вздрогнули, а Эрин рассмеялась.

Тут открылась дверь, и вошла высокая рыжеволосая женщина спортивного телосложения. Джастис вскочил и заключил её в объятия. Значит, это Кили.

— Мы слишком долго были одни сегодня, – пожаловался Джастис, но Кили лишь засмеялась.

— Эй, расслабься. Я целый день копалась в пыли, пока переводила свитки из Александрийской библиотеки, и проголодалась. Слава Богу, Элени сегодня ночует у одной из своих многочисленных подруг.

— Хорошо, что она наконец обзавелась друзьями после всего пережитого, – мрачно ответил Джастис.

Они обменялись понимающими взглядами, затем Кили схватила из корзинки на столе ломтик хлеба, отломила кусочек и съела.

— Теперь мне нужна целая тарелка той заманчиво пахнущей вкуснятины и горячая ванна, и... Ой, у нас гостья! – воскликнула она, заметив Квинн в углу.

— Не гостья, а член семьи, – поправил Джастис. – Кили, любовь моя, познакомься с Квинн Доусон.

Кили присвистнула, переводя взгляд с Квинн на Аларика и обратно. Она уронила остаток хлеба на тарелку и быстро подошла, протягивая руку. Квинн встала, чтобы обменяться рукопожатиями, но в последнюю минуту Кили её обняла.

— Ты же семья. Привет, я твоя большая поклонница. Ты день за днём занимаешься делом, не обладая особыми способностями и магией. Это очень смело. Спасибо, что делаешь мир безопаснее для всех нас.

Квинн шаркнула ногой, ей стало неловко от слов, а ещё больше от искренности эмоций, излучаемых женщиной.

— Да не за что. Я просто одна из многих, и все мы выполняем свою работу.

— Неправда, – вмешался Аларик. – Ты первая из многих и делаешь гораздо больше, чем входит в твои обязанности.

— Первым был Джек, – парировала она. – А я бросила его. Вдруг он останется тигром навсегда?

Райли сжала руку сестры.

— Мы все очень огорчились, узнав о Джеке. И молимся, чтобы он нашёл дорогу обратно.

Квинн не могла принять утешение, которого, по её мнению, не заслуживала, и вырвала руку.

— Молитесь какому богу? По моим сведениям, Посейдон не помощник.

— Моя вера осталась прежней, и молюсь я тому же богу, – мягко ответила Райли. – Только мировоззрение стало шире, вот и всё.

Кили вернулась к столу и тихо принялась накладывать еду в тарелку. Пока она ела, Конлан с Вэном повторили всё, что уже обсуждалось, но Аларик сидел в задумчивом молчании. Когда всех женщин ввели в курс дела, Кили кивнула и отложила вилку.

— Не знаю, подходящее ли сейчас время, учитывая самозванца, опасность, нависшую над Квинн, Анубизу и всё остальное, но я получила подтверждение насчёт Зелии и Нерея. Они определённо были женаты. И я знаю, почему тогдашний правитель и старейшины ввели новое правило целибата.

Она взглянула на Квинн и вновь повернулась к Аларику.

— Совершенно точно известно: после смерти Зелии Нерей сошёл с ума и чуть не взорвал весь купол.

***

Аларик откинулся в кресле, надев маску непоколебимого спокойствия и спрятав эмоции за непроницаемой стеной. Все смотрели на него – все, кроме Квинн, глядевшей куда угодно, только не на жреца. Он чувствовал себя так, словно кто-то вырвал его внутренности и выложил на всеобщее обозрение.

— Сейчас мне эта история не интересна, – солгал он.

— Ну нет, приятель, мы её выслушаем. – Квинн заговорила с Алариком впервые с тех пор, как вошла в комнату больше часа назад. – После всего произошедшего сегодня на острове? Можешь побиться об заклад на свою распрекрасную задницу, мы выслушаем Кили.

— На острове? – спросил Вэн, переводя взгляд с Квинн на Аларика, словно на спортивном матче.

— Распрекрасная задница, – повторил Джастис с дурацкой улыбкой. – О, это замечательно. Мы знали, что Квинн нам понравится.

— Я прибью вас обоих, – ледяным тоном пообещал Аларик.

— Только не при мне, – весело заявила Кили. – Я прилично стреляю, большой парень, и всегда защищаю своего мужчину. Давай-ка, ты успокоишься, выслушаешь меня, и покончим с этим?

— Каковы твои источники? – спросила Квинн. – Что-то помимо так называемой способности узнавать прикосновением и подобной чепухи.

— Квинн, – осадила сестру Райли, но Кили лишь улыбнулась.

— Ничего, я привыкла к недоверию. Хотя кто бы ещё говорил о всякой чепухе, связанной с чувствами, ты ведь настоящий эмпат. Ну да ладно, есть кое-что ещё. Я прочла о Нерее в спрятанных свитках, которые кто-то давным-давно засунул в стенную нишу за тяжеленную статую в четыреста пятьдесят килограммов.

— Спрятанные свитки? – невольно заинтересовался Аларик. – За какой именно статуей?

— Посейдон, м-м-м... ублажающий себя сам, – ответила Кили, покраснев, как маков цвет.

Аларик кивнул:

— А, да. Должно быть, тогда старейшины обладали чувством юмора.

— Или статую позднее передвинули в нишу, неважно, продолжай, – приказал Вэн.

— Это целая история, запечатанная в футляре вместе с копией распоряжения, – сказала Кили. – Библиотекари заверили мой перевод и готовят копию для тебя, Аларик, другую для старейшин и...

— Что там сказано? – вмешалась Квинн, не в силах ждать больше ни минуты.

Кили моргнула и широко улыбнулась.

— Прости. Проклятие ученых: мы много болтаем. В любом случае, вот основное: после того как Нерей почти уничтожил Атлантиду и всех её жителей, старейшины именем Посейдона провозгласили, что каждый жрец теперь обязан приносить обет целибата, чтобы уменьшить свои силы. Таким образом, никто больше не мог достичь такого могущества, как Нерей, и тем самым подвергнуть Атлантиду опасности.

Все в комнате заговорили одновременно, но Аларик игнорировал их и безотрывно смотрел на Квинн. Она ответила таким же несчастным взглядом.

— Значит, всё это ложь, – проговорил Конлан. – Тебе не надо выполнять эту глупую клятву.

— По-моему, нам не стоит обсуждать столь личные дела Аларика, – встряла Райли, и Аларик кивнул принцессе, ценя, что хоть кто-то уважает его право на личную жизнь.

В общей болтовне раздался голос Квинн:

— Это неважно. Какие-то свитки, чувства Кили – всё это не имеет значения. Как давно обязали приносить обет?

— Нерей был верховным жрецом порядка восьми тысяч лет назад, – ответил Конлан.

— Именно. Даже если тогда это была неправда, ваш безумный диктатор морской бог за тысячи лет мог превратить слова в действующее правило. Очень похоже – и чертовски вероятно, я бы сказала, – что сегодня нарушение клятвы приведёт именно к тому, о чём предупреждали старейшины: Аларик потеряет свою магию и способность защитить вас именно тогда, когда больше всего будет вам нужен.

Аларик молча сидел, а любимая им женщина высказывала его собственные мысли. Пока Посейдон не объявил иное, надо верить, что всё сказанное старейшинами – правда. А Посейдон, «безумный диктатор морской бог», молчал.

— Спасибо всем за явный интерес к моей сексуальной жизни, – наконец холодно произнес верховный жрец. – А теперь, прошу, вернёмся к обсуждению, как поймать или убить этого самозванца Птолемея и вернуть «Гордость Посейдона», прежде чем, боги сохрани, Анубиза наложит на камень свои лапы.

В комнате повисло молчание, а затем все присутствующие согласились.

Райли встала и взяла сестру за руку.

— Нет. Не сегодня. Квинн пережила слишком много за очень короткое время, и ей нужно как следует поспать. Мы обсудим планы битвы и определим, кому из нас придётся рискнуть жизнью, утром за обильным завтраком.

Аларик поднялся и поклонился Райли, но ощутил, как забурлило внутри при мысли, что кто-то заберет у него Квинн. Пусть даже родная сестра.

— При всём уважении, принцесса, этой ночью Квинн останется со мной.

Глаза мятежницы вспыхнули.

— Ну вот, круг замкнулся, за меня опять принимают решения. Знаешь что? Квинн, чёрт побери, будет делать то, что захочет, или кого-нибудь пристрелит.

С отблеском ярости в глазах она достала свой «глок» и направила в пол.

Райли подняла руки вверх и улыбнулась.

— Как будто я когда-то тебе указывала. Так зачем начинать сейчас? Чего же ты хочешь, дорогая сестричка?

Та мельком взглянула на Аларика, подумала и решила:

— Схожу в храм Посейдона с Алариком. Мне давно хотелось на него посмотреть, а сейчас я так взбудоражена, что не засну. – И тут же развернулась и рявкнула на рискнувшего улыбнуться жреца: – А потом ты отведёшь меня обратно к Райли, чтобы я выспалась без помех: без летучих обезьян, торнадо и других налётчиков. Плюс, я бы хотела ещё понянчить племянника. Он пока единственный среди знакомых мне мужчин, кто не похож на высокомерного осла.

— Дай ему время, – с улыбкой посоветовал Конлан. – По мнению моей любимой жены, это заложено в генах.

Райли лишь рассмеялась:

— Ладно, порядок таков: храм, ванна, кровать, малыш, завтрак. Все дискуссии о самозванцах и опасностях официально приостановлены.

Она обняла Квинн.

— Когда живёшь с этой толпой, учишься при первой возможности откладывать дела. Всегда грядёт очередная катастрофа.

Квинн быстро заморгала. Аларик видел её борьбу со слезами и стиснул кулаки, подавляя сильную потребность подойти и утешить несчастную. Квинн бы не приняла утешение; она ненавидела показывать слабость в многочисленной компании. Но он мог помочь и по-другому.

Аларик взял её за руку – Квинн не успела его остановить – и ток, выстреливший от простого соприкосновения пальцев, напомнил о поцелуях на пляже. Тело жреца напряглось, отвердело от лёгкого прикосновения, а Квинн судорожно вздохнула. Возможно, тихий звук услышал лишь он, но и этого оказалось достаточно, чтобы пустить его пульс вскачь. Необычно ранимый взгляд любимой взывал ко всем защитным инстинктам Аларика, и он склонился к ней.

— По крайней мере мы знаем, что тут нет летучих обезьян, – прошептал он.

Квинн рассмеялась:

— Веди. Давай посмотрим храм и споём хором.

На сей раз громко расхохотался Аларик. Выходя, он оглянулся через плечо и понял, что все в комнате смотрят на него, в шоке разинув рты.

— Он смеялся. Вы слышали? Он действительно смеялся, – повторял Вэн.

Аларик прямо потащил Квинн в коридор, чтобы убраться подальше от соплеменников.

— Я умею смеяться, – оправдываясь, пробормотал он.

— Дьявольский хохот, который ты изредка выдаешь, не в счёт, – с улыбкой ответила Квинн.

Аларик не сдержался и снова рассмеялся.

Будь всё проклято.

Глава 13

Квинн поднялась по лестнице и вошла во впечатляющее изящное здание, изобилующее арками и изгибами. Подобного она не ожидала.

— После всего слышанного о Посейдоне, я представляла его самовлюблённым бандитом. Странно, что у него такой изысканный храм.

Аларик рассмеялся, а мужчина в белом хитоне с бульдожьим лицом бросил на гостью шокированный взгляд и поспешил прочь, невнятно бормоча на плавном, должно быть, атлантийском, языке.

Квинн озадаченно посмотрела ему вслед.

— Что это было? Что-то вроде «святотатство, ты богохульница»?

— Он уверен, будто Посейдон поразит тебя насмерть в любой миг, и хочет отойти подальше от линии огня.

От весёлого низкого голоса Аларика по спине Квинн побежали мурашки.

— Мужайся, – посоветовала она бульдогообразному мужчине, удостоверившись, что убегающий трус её не слышит. Мать пустила бы её кишки на подтяжки за неуважение к чужой религии. Конечно, дело не в религии. Просто Квинн нисколько не почитала эгоистичного бога.

Они прошли из прихожей в залитую мягким светом гигантскую комнату с высоким потолком. Мраморные стены были инкрустированы нефритами, аметистами и другими драгоценными камнями, которых Квинн не узнала. Хотя неудивительно, она ведь не помешана на драгоценностях.

Во всех углах цвели высокие зелёные растения, повсюду стояли длинные низкие с мягкой обивкой скамьи для посетителей, желающих отдохнуть, поразмыслить или просто посидеть. В долгом молчании Квинн оглядела комнату, невольно наслаждаясь миром и спокойствием.

— Что ж, здесь можно с удовольствием общаться с богами, – наконец дипломатично сказала она.

— Посейдон не из мирных общительных богов, – ответил Аларик. – Ко мне он обращается, если дело касается приобретения власти, обмана ради власти, переговоров из-за власти или...

— Да, я поняла, – прервала его Квинн. – Старые боги по-прежнему жаждут крови и власти?

— Кое-что неизменно. Посейдон сделает всё возможное, чтобы защитить своих детей.

— Детей?

— Мы, атлантийцы – его дети, – пояснил Аларик. – Поскольку ты эмпат, то явно происходишь от нашего народа, значит формально тоже находишься под его защитой.

— Нет, спасибо. Я видела, что он называет защитой. Позволить Райли умереть и заклеймить её, так относиться к тебе... не хочу иметь с ним ничего общего.

— У тебя не будет выбора, если примешь меня, – пояснил Аларик, беря её за плечи и поворачивая к себе. – Даже если я покину храм, то никогда не смогу совсем сбежать от Посейдона. Тебя не устраивает такая сделка?

Квинн покачала головой, не в силах найти ответ. Сердце кричало «нет», но разум велел поостеречься.

— Я хочу снова тебя поцеловать, – признался Аларик.

Квинн отстранилась, качая головой.

— Не могу. Не сейчас. Пожалуйста. Просто... просто покажи мне всё.

Лицо верховного жреца ожесточилось от отказа, но он кивнул и снова взял её за руку, словно нуждаясь в прикосновении. Выйдя из комнаты в коридор, он указал на простую чёрную деревянную дверь.

— За этой дверью вниз по лестнице находится место, где я прошел обряд забвения. Я выжил и стал верховным жрецом, – пояснил он с явно деланной небрежностью.

То, что таилось внизу, вызывало у него мрачные и болезненные воспоминания, очень сильные: Квинн даже уловила слабые следы эмоций на границе его ментального щита. Она знала, что нужно спросить, ведь они должны принять друг друга и быть искренними – но не могла.

И не станет.

У неё свои секреты. После пребывания в заключении больше года у вампира, за которым охотилась, Квинн чувствовала определённую притягательность ритуала благословенного забвения.

В любом случае, у неё не осталось сил. Их не хватит, чтобы войти в комнату, где происходило нечто подобное. Только не сегодня.

Глаза Аларика потемнели, и у Квинн сдавило горло при мысли, что своим молчанием она обманывает его ожидания. Надо задать хотя бы один вопрос, получить самый нужный ответ.

— Что случилось бы, провали ты испытание?

— Я бы умер. Ты бы никогда меня не встретила. Возможно, удалось бы избежать целого ряда проблем, – бесстрастно ответил он.

— Никогда не говори так. Неважно, что происходит между нами сейчас или в будущем, мир лучше, если в нём есть ты, Аларик.

Горло саднило от вырвавшихся искренних слов. Простые ранимые чувства жгли изнутри, так что Квинн пришлось вновь справляться со слезами. Дважды за одну ночь. Мятежница разваливается на части. Возможно, для всех лучше, что больше она не возглавляет Сопротивление.

Аларик заключил Квинн в свои объятия и прижался щекой к её макушке.

— Ми амара, своей честностью ты оказываешь мне честь и посрамляешь. Я могу лишь ответить тем же. Пойми, в этом мире ты для меня – всё. Пожалуйста, останься со мной этой ночью хоть ненадолго. Пожалуйста.

И при всей своей прежней неуступчивости, Квинн не смогла отказаться. Не сейчас, а может, и никогда. Она останется сильной и не переспит с ним, но не откажется от непродолжительных объятий.

***

Пока Квинн принимала душ, Аларик расхаживал по своим аскетичным покоям, рассматривая их другими глазами. Её глазами. Всё серое, гнетущее, остроугольное. Ни мягкости, ни цвета. Словно портрет его души. Неудивительно, что Квинн вздрогнула, впервые войдя сюда. Аларик поклялся всё здесь поменять. Добавить цвет, текстуру. Чувственные ткани. Картины на стены.

Возможно, Квинн захочется украшений, безделушек, подарков? Вряд ли. Но Вэн всегда говорил, что женщины любят побрякушки, а Эрин носила довольно много украшений. Все эти кольца. Но постойте, они же вмещают в себя и символизируют её магию. Они считаются?

Бедняга застыл и стукнулся головой об стену. Он, Аларик, верховный жрец Посейдона, самый страшный человек в Атлантиде, превратился в круглого дурака. И всё из-за голой женщины в ванной.

Нет, не просто голой женщины, а определённой безупречной женщины. Той, с которой он хотел провести остаток жизни.

Когда дверь наконец открылась, он притворился, будто читает книгу, но уронил её к ногам при виде Квинн. Она вымыла короткие тёмные волосы и зачесала назад, открывая безупречное лицо, а сама завернулась в его белый шёлковый халат. Наряд был ей велик даже с закатанными рукавами, но Квинн походила на падшего ангела: фарфоровая кожа и огромные тёмные глаза.

Аларик хотел бежать.

Кричать.

Молиться у её ног.

— Надеюсь, ты не против, что я одолжила халат. Я постирала одежду в раковине, и как только она высохнет...

— Оставь себе, – хрипло ответил Аларик, с трудом сдерживая желание наброситься на неё, как похотливый юнец. – На тебе он выглядит гораздо лучше, чем на мне.

Квинн дёрнула за рукав.

— Я чувствую, что совершаю огромную ошибку. Не стоило приходить сюда, надевать этот халат, и...

— Всё совсем не так. События, связанные с тобой, вовсе не ошибка, – возразил он совершенно искренне. – Я желал бы провести вечность, повторяя тебе снова и снова.

Он не мог больше ни секунды оставаться вдали от неё и медленно пересек комнату, давая любимой время отказать.

— Мне нужно прикоснуться к тебе. Ощутить твой вкус и почувствовать твою кожу своей. Узнать, что не только во мне горит пламя.

Квинн вызывающе подняла подбородок, но не отстранилась.

Она не отстранилась.

Аларик послал быструю благодарственную молитву всем существующим богам просто потому, что она не отстранилась.

— Ты же знаешь, я отвечаю тебе взаимностью, – прошептала Квинн, и следующие слова уже складывались на прекрасных губах, но тут Аларик поцеловал её, слыша лишь прилив желания, бьющегося под кожей.

Он впился в губы любимой, поймал её язык своим и поцеловал так страстно, что уже не знал, где заканчивается он и начинается она. Движения были неуклюжими и отчаянными, жрец боялся из-за своего пыла оказаться отвергнутым Квинн, но она мягко прикоснулась к его лицу, медленно поцеловала, затем отстранилась и глубоко вздохнула.

— Я здесь, и не надо втискивать сотни лет в следующие пять минут.

В его смехе слышались нотки безумия.

— Обещаешь? Ты не исчезнешь? Потому что не представляю, как смогу пережить твоё исчезновение.

Квинн обхватила ладонями лицо атлантийца.

— Никакого секса. Не сейчас, возможно, никогда. Сначала нужно всё выяснить. Но Бога ради, поцелуй меня уже.

Просить дважды не пришлось. Аларик сжал её изо всех сил и принялся целовать так, словно если остановится, миру придет конец. Земля могла бы разверзнуться и поглотить их, но жрец об этом не волновался, ведь он наконец целовал Квинн. Комната в самом деле будто дрожала под его ногами от вспышки незамутнённого голода, который требовалось утолить. Боги, Квинн принадлежала ему, и пусть он попадёт в последний, девятый круг ада, если когда-нибудь её отпустит.

Квинн задрожала в объятиях Аларика, и он вдруг сунул руку под шёлковый халат и дотронулся до нежной груди – и задрожал сам от силы желания, даже испугался, что, как неопытный мальчишка, кончит прямо в штаны после простого прикосновения к её коже.

— Пожалуйста, дотронься, – простонала Квинн. – О, это опасно, но мне плевать.

Ему тоже было плевать и на правила, и на клятвы, и на последствия. Сердце колотилось, кровь горела в жилах жидким током. Аларика сотрясали удары, пока он не понял, что, действительно, стучат... в дверь.

В проклятую богами дверь.

— Убирайся, или я уничтожу тебя на месте, – прорычал Аларик.

Из-за двери дрожащим, но полным решимости голосом ответил старший помощник:

— Милорд, трезубец неисправен. Он разбрасывает струи чистой магии по всему храму. Двое наших ранены, один едва избежал смерти. Милорд? Помогите!

Лишь через несколько секунд потрясённый Аларик осознал, что пол и в самом деле дрожит. Жрец резко переключился на окружающий мир, и тут в его сознание проникли беспорядочные волны силы, испускаемые трезубцем Посейдона.

Как, чёрт побери, он их не заметил?

Ещё не полностью придя в себя, Аларик посмотрел на Квинн, поймал взглядом её распухшие от поцелуев губы, и получил ответ.

— Отпусти меня, Аларик, – попросила Квинн. Она дрожала, как лист на ветру, но лицо приняло решительное выражение. – Нам надо защищать твой народ, чинить магические предметы и спасать мир. Поцелуи подождут.

Жрец застонал, но кивнул и освободил её.

— Когда и если это закончится, – выдавил он сквозь стиснутые зубы, – я заберу тебя так далеко от обязанностей, ответственности и цивилизации, что искать нас будут месяцами.

— Может, махнём на Фиджи, – заявила она, хихикнула и побежала в ванную.

Аларик увидел изящные очертания спины и изгибы соблазнительной попки, когда Квинн сбросила халат и спряталась за дверь, чтобы одеться – и снова застонал.

— Ради такого я мог бы убить.

— Не сомневайся во мне, – сказала она, появляясь вновь и проверяя ножи и пистолеты. – У меня настоящий талант.

Атлантиец махнул рукой в сторону скомканной одежды, убирая с неё воду, и Квинн благодарно улыбнулась. Открывая дверь, оба смеялись, и человек, стоявший с поднятой для стука рукой, посмотрел на них, словно на сумасшедших.

«И он вовсе не ошибся», - подумал Аларик.

Глава 14

Квинн решила начать всё заново с «бульдогом», несмотря на то, как он пялился на её покрасневшие щёки.

— Меня зовут Квинн Доусон, приятно с вами познакомиться.

Мужчина уставился на протянутую руку, а потом перевёл взгляд на лицо.

— Люди при встрече обычно пожимают друг другу руки, – пояснил Аларик, уже уходя по коридору. – Миркен, с этой женщиной я проживу всю оставшуюся жизнь. Не груби.

И без того побледневший Миркен немного зашатался, готовый рухнуть прямо перед старинным гобеленом на стене за спиной. Вся картина была вышита идеальными маленькими стежками и изображала серебристо-зелёных драконов, летающих над островным королевством.

— Он теперь улыбается, – призналась Квинн Миркену. – Даже страшновато, правда?– добавила она и крикнула в спину удаляющемуся Аларику: – Вот опять он делает беспочвенные заявления о моём будущем, не спросив меня!

— Прости, мне надо разобраться с неприятностями. – Он улыбнулся через плечо без всякого раскаяния, и Миркен странно фыркнул: то ли сглотнул, то ли ойкнул.

— Разве… лорд Аларик только что снова улыбнулся?

Квинн пожала плечами:

— Знаю, меня это тоже напрягает.

Оставив потрясённого Миркена, она побежала следом за верховным жрецом.

— Погоди! Мы же команда, не забыл?

Они спустились по лестнице, пробежали по коридорам и пришли в комнату, которую Квинн точно не видела во время первой экскурсии с Алариком. Всё помещение восемь на восемь метров было совершенно пустым. Ни скамеек, ни растений, ни картин на стенах – ничего, кроме пьедестала с подушкой, где раньше был выставлен трезубец. Сейчас же орудие бога морей парило, переворачиваясь, словно живое, и выпуская яркие вспышки белого, синего и зелёного света.

Квинн застыла, едва не врезавшись в мускулистую спину Аларика.

— Разве так и надо?

Верховный жрец раздражённо посмотрел на неё.

— Как я понимаю, нет. Думаешь, дело в Птолемее, играющим с магией «Гордости Посейдона»?

— Почти наверняка. Трезубец никогда за всю известную историю так себя не вёл.

Трезубец удивительно элегантно вращался, хоть по сути был лишь вилкой-переростком с драгоценными камнями. Квинн насчитала шесть разноцветных камней, а также пустое углубление, явно предназначенное для пропавшей «Гордости Посейдона».

— Вам пришлось искать и остальные?

— Да, это было удивительное время. Перед поднятием Атлантиды на поверхность нужно вставить последний камень.

Аларик поднял Квинн и бросился в сторону, когда очень яркая вспышка белого света ударила в место, где они стояли, и пробила дыру в стене.

— Эта штука не разменивается на мелочи. А у неё есть выключатель? – спросила Квинн.

— К сожалению, нет. Если я подберусь поближе, то смогу погрузить его в анабиоз, но придётся попотеть, – пояснил Аларик, призывая магию. Его руки полыхнули сине-зелёным пламенем. Он явно собрался совершить что-то самоубийственное.

Проблема в том, что Квинн не знала, как его остановить и стоит ли вообще пытаться. Вряд ли кто-то другой справится с задачей.

— Что мне делать? – Квинн осмотрела комнату, пытаясь понять, чем помочь, но так ничего и не придумала.

На бледной палитре голых стен и пола виднелись ниши, вероятно, для растений и произведений искусства. Они находились высоко и вне досягаемости беснующегося трезубца.

— Может, попробовать подняться над линией огня и опуститься на трезубец? У тебя есть веревка…

— Если бы была, я бы тебя связал, – пробурчал Аларик, повернулся и зыркнул глазами, пылающими жаром и магией. – Ты хоть раз пыталась не лезть сразу в самую гущу опасности?

Квинн притворилась, что задумалась на пару мгновений, а потом схватила атлантийца за руку и оттащила прочь от вспышки зелёного света, которая оставила дыру в двери позади.

— Нет, к счастью для тебя, ведь ты – самый опасный мужчина, которого я когда-либо встречала. Разумная женщина бежала бы прочь от такого, а не навстречу.

Аларик посмотрел вверх, будто прося помощи у богов, затем обнял и быстро поцеловал Квинн. Едва она поняла, что происходит, как он встал между нею и трезубцем, обстреливая его энергетическими сферами. Однако вовсе не с целью уничтожить. Квинн заметила, что сферы соединились в огромный пузырь вокруг трезубца. Сначала барьер рассеял силу магических потоков, а потом полностью их подавил.

Она захлопала.

— Отличная работа! Что теперь?

Аларик не ответил, и когда Квинн повернулась, то поняла почему: с напряжённым от усилий лицом он вытягивал руки перед собой, будто физически удерживая на месте силовое поле в виде энергетического пузыря.

— Я долго не удержу. Зови на помощь, – выдавил жрец.

Квинн похлопала его по спине.

— Эй, это же волшебный символ бога. Силы у него зашибенные. Удивляюсь, как ты вообще сумел его остановить.

Аларик вскинул бровь:

— Зашибенные?

— Потом объясню.

Квинн выбежала из зала, зовя на помощь, и чуть не столкнулась с Миркеном, который нервно заламывал руки у двери.

— Зови всех сильнейших атлантийцев на помощь Аларику, чтобы сдержать трезубец, – попросила она и вспомнила, что верховный жрец говорил Вэну в Японии. – Я собираюсь во дворец за Кристофом и Серай. Аларик считает их самыми сильными магами. – А когда Миркен продолжил просто пялиться на неё, Квинн вышла из себя: – Слушай, если у тебя предубеждение против женщины, отдающей приказы…

— Мне нет дела до разделения полов у людей, – проворчал он.

Мятежница закатила глаза:

— Ещё хуже, ты… ты… расист! Тащи свою задницу сюда и помоги Аларику, иначе пожалеешь! – рявкнула она лучшим командирским тоном.

Миркен чуть не отдал честь и вошёл в зал, зовя на помощь других аколитов. Квинн не стала ждать, что случится, а побежала во дворец.

***

Казалось, Аларик боролся с жестокой энергией трезубца несколько лет, пока Миркен и несколько сильнейших аколитов не пришли на помощь. Жрец без колебаний принялся тянуть их силы, чтобы сдержать орудие бога морей, не выпуская нестабильных магических волн. Аларика не беспокоил физический ущерб комнате. Магия трезубца была существенной частью Атлантиды с тех пор, как континент впервые опустился на дно океана. Без поддержки неизвестно, сколько Атлантида останется в целости и сохранности.

Сразу за Конланом в комнату вошли Квинн, Вэн и Эрин.

— Кристофа и Серай нет в Атлантиде, но я нашла Эрин, – пояснила бунтовщица.

Эрин уже взывала к дикой магии, и Аларик почувствовал прохладный бриз человеческого волшебства, вихри тёмных предвестников хаоса и безумия.

— Эрин, прекрати! Мы не знаем, как дикая магия сработает с теперешней нестабильностью трезубца. К тому же мы в курсе, что он плохо реагирует на твои действия в Атлантиде. Ты можешь как помочь, так и ухудшить положение.

Дикая магия утихла, и Эрин кивнула.

— Ты прав. Прости, я инстинктивно. Хотела бы помочь, но, боюсь, ты прав. Мы услышали вчера сообщения, что магия ведет себя странно по всему миру, а начались неполадки в то же время, как в Турции нашли ваш камень. Интересно, не связаны ли эти события?

Миркен укоризненно посмотрел на Аларика, глубоко вздохнул и поклонился Конлану.

— Ваше высочество. Вам всегда рады в храме.

Аларик застонал, черпая силы в резерве, чтобы укрепить сдерживающее поле.

— Сейчас можно и опустить придворный этикет.

Миркен ахнул:

— Мой господин, это же верховный принц.

— Который утонет вместе со всеми нами, если мы не сдержим трезубец! – рявкнул Аларик.

Конлан кивнул:

— Благодарю, Миркен, но Аларик прав.

Жрец понял с сожалением, как Миркена смутил этот разговор, и потом осознал, что чувствует не свои эмоции.

— Миркен, я хочу извиниться за свои замечания. Я очень переживала за Аларика, – пояснила покрасневшая Квинн.

Служитель низко поклонился, но Аларик успел заметить изумление в его глазах.

— Для меня честь следовать указанием того, кто так явно переживает за моего господина.

— Ну, только давайте не увлекаться, – проворчала Квинн.

Аларик не знал, что говорить, думать и чувствовать, когда снова понял: она пыталась его защитить. Он даже не возражал против улыбки Конлана, в отличие от Квинн.

— Что за детский сад? Разве у нас нет других занятий, кроме как по-идиотски лыбиться друг на друга? – рявкнула она.

Миркен вскрикнул, а все остальные аколиты едва сознание не потеряли. Человеку не следовало так неуважительно обращаться к верховному принцу и жрецу. Аларик едва не рассмеялся, несмотря на серьёзность ситуации. Вот она, его женщина: дерзкая до самого конца.

Конлан перестал улыбаться и резко кивнул:

— Да, верно, мне нужны ответы и сейчас же! Какого чёрта происходит, и какой вред это нанесёт инфраструктуре Атлантиды? И куда запропастился Посейдон?

Аларик нахмурился, задумавшись о том же. Посейдон появлялся, когда его не ждали, но почему же не прибыл, когда в нём отчаянно нуждались? Только он мог по-настоящему сдержать энергию трезубца.

— Посейдон, я молю о помощи! – воззвал Аларик громовым голосом, полным волшебства. – Умоляю, спаси нас и Атлантиду.

Все ждали, затаив дыхание на несколько долгих мгновений, но молчание стало единственным ответом. Посейдон не слышал или ему было плевать. Подмоги ждать неоткуда.

— Ха, у него вряд ли есть айфон? Блэкберри? Скайп?

Миркен сердито зыркнул на Квинн, а Аларик просто покачал головой.

— Нет, хотя было бы проще, если бы он отвечал на звонки.

— Да, он бы записал что-нибудь типа «для божественного вмешательства нажмите один; для нежелательного вмешательства в личную жизнь – нажмите два», – сострила Эрин.

Вэн фыркнул, но затем нервозно осмотрелся.

— Эрин, только не насмехайся над богом в его же храме.

— Что нам делать? – спросил Конлан, обращаясь к Аларику. – Сил у твоих помощников достаточно, чтобы сдержать трезубец? Ты должен отправиться за «Гордостью Посейдона», и даже у тебя не получится находиться в двух местах одновременно.

— Скорее всего, они справятся, – ответил Аларик, осторожно пробуя границы поля своей магией.

— Справятся, я прослежу, – решительно ответил Миркен.

Шум у двери возвестил о приходе Джастиса, который быстрым шагом двинулся по залу, с развевающимися синими волосами.

— У нас большие неприятности, – выпалил он, переводя дух. – Огромные. Что бы тут ни происходило, повредило не только стены храма: нет электричества, энергия колеблется и того хуже. Намного хуже. – Он помедлил, глубоко вздохнул и продолжил: – Я бежал всю дорогу от купола. У нас большая беда: заряд повредил купол. По всей поверхности пошли тонкие трещинки. – Джастис ещё раз вздохнул и посмотрел прямо на Аларика. – Купол рухнет, а мы почти в девяти километрах под водой. Все жители Атлантиды погибнут.

Глава 15

Час спустя у портала рядом с куполом.

Капелька воды.

Всего одна капля.

Квинн и остальные смотрели на капельку воды, будто та содержала ответы на все вопросы вселенной. Невозможное случилось, эта капля проскользнула по краю одной из тысячи трещинок и сошла с купола на траву.

И тут дала о себе знать до сей минуты дремлющая клаустрофобия Квинн.

— Это правда, – прошептала мятежница, как будто голос мог разрушить всю конструкцию. За столько лет она представляла многочисленные способы своей гибели, но никогда бы не подумала, что помрёт от удушья и утопления, погребённая под толщей воды.

Ну конечно.

— Что нам делать?

Аларик обнял её и притянул к себе, будто мог защитить от всего, даже от обрушения купола над континентом, который вскоре пропадёт навеки – на этот раз по-настоящему.

— Мы укрепим магический барьер купола, продолжим стабилизировать трезубец, убьём самозванца Птолемея, вернём «Гордость Посейдона» и вставим на место, обеспечим подъём Атлантиды и, как бы ты сказала, спасём положение, – спокойно сообщил Аларик.

Но Квинн – эмпат, и пусть верховный жрец старательно отгораживался, она всё равно чувствовала, что бурлит под внешним хладнокровием. Не «о боже, о боже, мы все умрём!» – это Аларику не свойственно, но что-то вроде «о китовое дерьмо, как я с этой хренью разберусь?»

Она и сама думала примерно о том же самом.

И тут мимо проплыл кит. Невероятно! Настоящий кит! Квинн уставилась в его огромный глаз и в истерике задумалась, не сможет ли эта махина подбросить их на поверхность.

— Как кит выживает под таким давлением?

— Среди водной живности есть много видов, которые адаптировались к глубинам, – пояснил Аларик.

Квинн знала, что это не важно в их теперешнем положении, но всё равно интересно.

— Мы также начнём эвакуацию через портал, но он может переносить не больше нескольких за раз, значит таким способом всех не спасти, – проговорил хмурый Конлан.

Квинн выпалила:

— Райли с ребёнком должны перейти через портал. Они проснулись?

— Да, я послал её за детскими вещами, а Маркус, капитан моей стражи, сопроводит их туда через несколько минут, – успокоил её Конлан.

— Ты пойдёшь с ними, даже если мне придется самому швырнуть тебя в портал.

— Я не уйду, ведь может понадобится моя помощь, например, если нужно будет организовать эвакуацию. За десять лет я набралась опыта в управлении большими группами.

Глаза Аларика блеснули зелёным огнём, отвлекая Квинн от спора.

— Разве ты не обжигаешь глаза всей этой иллюминацией? Готова поклясться, так недолго и подпалить глазные яблоки. У тебя разовьётся катаракта или ещё какая гадость. Неужели ты до сих пор не усвоил, что мне нельзя указывать?

Аларик рявкнул, зарычал, как дикий зверь. И её спасло от его тирады только внезапное появление портала.

— Что это? – Конлан отступил.

— Ты его звал? – спросил Аларик.

Конлан покачал головой:

— Нет, Райли ещё не пришла.

Раздался глубокий звучный голос, который прежде разговаривал с мятежницей из портала.

— Квинн Доусон, вам что-то нужно?

Квинн разинула рот.

— Что? Нет, ты мне не нужен. Спасибо, но я останусь и помогу…

И тут портал её оборвал и подхватил. Последнее, что она увидела: Аларик, бросившийся следом, а потом рухнувший, когда она вместе с порталом исчезла в вихре света.

Квинн только успела подумать «ой, он так разозлится!», а потом портал резко бросил её на вроде бы знакомую улицу.

— Как она это сделала? Это тоже твой трюк?

Квинн прищурилась от яркого рассвета – на возню с трезубцем ушла целая вечность, если конечно она осталась в том же часовом поясе – и увидела пожилую женщину, одетую в розовое от шляпки на голубовато-белых кудряшках до кончиков ярко-розовых кроссовок. Это она спрашивала о трюке.

— Что за трюк? Где я? – Квинн огляделась, но от усталости её мозги пока не поспевали за телом.

— А ты вчера неслабо напилась, – заметил мужчина, не в розовом, а в очень большой голубой майке с надписью «Команда пива», натянутой на выдающемся животе. – Даже не узнала «Голого ковбоя».[6]

Квинн обернулась, и, конечно, там стоял «Голый ковбой» во всей своей «красе». Она задрала голову повыше и убедилась, что находится на Таймс-сквер в Нью-Йорке.

У портала точно есть чувство юмора.

Вероятно, нью-йоркские полицейские неподалеку, а у неё с собой три кинжала и два пистолета. И никакого разрешения на ношение оружия.

Квинн улыбнулась туристам и отвесила витиеватый поклон, будто в самом деле показывала трюк, опустила голову, чтобы не попасть на снимки, и с облегчением выдохнула, когда копы прошли мимо. Затем медленно и небрежно двинулась в противоположном направлении, словно у неё было всё время мира. Она устала, умирала от голода и переживала за сестру, племянника, Аларика и всех остальных жителей Атлантиды. Однако стоит решать проблемы по мере их поступления. А на Таймс-сквер можно позавтракать.

Купив бублик и кофе у продавца на обочине за деньги, что завалялись в кармане, Квинн направилась в переулок подальше от туристического центра города, чтобы поесть, заправиться кофеином и подумать. Она потратила ещё несколько драгоценных баксов на солнцезащитные очки и бейсбольную кепку, раз уж из-за Птолемея её лицо во всех новостях. У магазина электроники она увидела собравшуюся перед экранами толпу.

— Что происходит? – спросила она мужчину с всклокоченной двухнедельной бородой в потрёпанной фланелевой рубашке и джинсах размера на три больше. Судя по запаху, бездомный. Вампиры из Конгресса не желали тратить деньги на социальные программы для таких, как он.

Предпочитали просто есть бедняков.

Квинн постаралась не морщиться от вони: не хотелось оскорбить и расстроить потенциального информатора. К тому же и у неё, случалось, не было крыши над головой.

— Опять говорят о парне из Атлантиды. Он обещает объединиться с вампирами, раз не вышло договориться с ООН. – Мужчина покосился на Квинн краем глаза. – Какой аппетитный бублик.

Она разломила бублик пополам и протянула бездомному. Ей тоже приходилось голодать бесчисленное количество раз.

— Ещё пресс-конференция? Парень гоняется за славой?

— Да, в восемь утра. Небось, хочет побольше народу охватить.

Привлекательная дикторша новостей улыбнулась:

— На этом всё. Птолемей Возрождённый, который утверждает, что является истинным королём Атлантиды, проведёт общую пресс-конференцию с мэром и сенатором Хенгеллем в девять. Энн, тебе слово.

Квинн задала ещё вопрос:

— А не знаете, где это она стоит?

Мужчина закатил глаза:

— Я даже и не думал, что вы туристка. Это мэрия.

Квинн поблагодарила прохожего и ушла прочь, стараясь вести себя, будто у неё нет забот, и услышала, как дикторша на телевизорах позади говорит о сообщении Птолемея касательно «предполагаемого лидера Сопротивления Квинн Доусон».

— Эй! Эй, дамочка!

Она не обратила внимания на крики и пошла дальше немного быстрее, только бы не вызвать подозрения у окружающих.

— Эй, спасибо за рогалик!

От облегчения она расслабилась и, не останавливаясь, махнула рукой. Хотя только завернув за угол в конце квартала, Квинн глубоко вздохнула.

Чуть не попалась. Любой узнает её в жалкой маскировке. И что потом? У неё нет времени на задержки. Нужно найти Птолемея, вернуть камень Аларику, пока он не слетел с катушек, стараясь не дать трезубцу взорвать купол.

Аларик, наверное, в бешенстве. Ничего не поделаешь. Квинн улыбнулась.

— Не надо меня злить, – проворчала она, как Брюс Бэннер, а потом рассмеялась, когда прохожая показала ей средний палец.

— О да, Нью-Йорк один в своём роде.

Квинн допила кофе, выбросила стаканчик в ближайшую урну и направилась в магазинчик сувениров за картой города. Надо к восьми попасть в мэрию.

***

Аларик ходил из угла в угол, в бешенстве бранясь, пока Конлан не пригрозил ударить его по голове тупым концом копья.

— Она исчезла без защиты. Все убийцы и головорезы на планете видели её лицо, а она одна-одинёшенька, потому что портал впервые в известной истории решил поступить по-своему, чёрт побери! – кричал Аларик.

Конлан прищурился и поднял копьё.

— Я не шучу. Я надеру тебе зад, ты же слишком занят, чтобы не дать трезубцу устроить ядерный взрыв, а куполу – рухнуть, а потому не вырубишь меня магией. Впервые мы будем на равных, – сказал надоедливый принц Атлантиды.

Аларик заставил себя глубоко вздохнуть.

— Ладно, я успокоюсь. Притворюсь, будто всему нашему континенту не грозит уничтожение. Будто бог морей не игнорирует нас. Будто я справлюсь сам, хотя трезубец становится с каждой секундой всё нестабильнее, а я уже на грани своих возможностей.

Он оскалился на Конлана.

— Так лучше?

Всё тело пульсировало от усилий, с которыми жрец направлял магию на беснующийся трезубец. Аларик знал: если ничего не произойдет, останется мало времени, чтобы стабилизировать его часть уравнения.

— «Хорошим ребятам» помощь не помешает, как сказала бы Квинн, – проворчал он и почувствовал острую боль в виске.

Конлан округлил глаза и прикоснулся к уху жреца, а потом уставился на кровь.

— Так сколько энергии тебе приходится использовать, чтобы не дать куполу разбиться?

Аларик мрачно покачал головой.

— Поверь мне, тебе лучше не знать.

С криком появился Маркус, глава вооружённой стражи из шести воинов, окруживших Райли с сыном, Эрин, Кили и Элени.

Эрин и Кили тут же выказали Конлану своё недовольство.

— Мы не собираемся сбегать через портал, словно крысы с тонущего корабля, когда можем остаться и помочь.

— Удивляюсь, как Маркусу удалось притащить вас сюда, – заметил Аларик, поморщившись от резкой боли в голове, едва не лишившей его зрения. Если так пойдёт и дальше, он помрёт ещё до падения купола.

— Он угрожал пырнуть нас, – сухо пояснила Кили. – А когда мы ему не поверили, сказал, что пырнёт того парня. – Она указала на юнца, едва получившего позволение орудовать мечом.

Маркус угрюмо кивнул:

— Они прекрасно понимали, что это я сделаю.

Юный воин громко вздохнул, но вытянулся по струнке и попытался проявить храбрость. Конлан рассмеялся, а потом притянул Райли и Эйдана в объятия. Аларик попытался не завидовать принцу, которому выпало попрощаться с семьёй, хоть всё в нём требовало покинуть поле битвы с трезубцем и отправиться за Квинн.

— Маркус бы так и поступил. Он ударил меня раз на тренировке, – сказал он округлившему глаза юнцу.

Кили оценила положение с проницательностью учёной и повернулась к Аларику.

— Верно. А где Квинн? Вам обоим надо пройти смешение душ здесь и сейчас, иначе Атлантида погибнет.

Глава 16

Аларик сердито посмотрел на чертовку.

— О чём, проклятье, ты говоришь?

— Я пыталась рассказать прошлой ночью, но никто не послушал. Силы Нерея после смешения душ с Зелией возросли в геометрической прогрессии. Он стал самым могущественным жрецом в истории Атлантиды. Вот почему старейшины придумали правило целибата для верховного жреца. Решили, что никому не дозволено обладать подобной магией. Они боялись, как бы получив достаточно энергии, такой атлантиец, в случае чего, не бросил вызов Посейдону.

— Так ты хочешь, чтобы они улеглись прямо здесь? – Райли покраснела. – Знаю, у нас ЧП, но после стольких лет целибата сомневаюсь, что Аларик захочет раздеться на поле и…

— Нет! Нет, нет, нет! Это не обсуждается. Квинн всё равно пропала: похищена порталом. Но если бы она и была здесь, мы не стали бы об этом говорить.

Вэн сглотнул, будто подавился своим языком, и Аларик швырнул ледяной шар ему в голову, о чём тут же пожалел: даже слабая водная магия забирала и так уже почти исчерпанные резервы.

— Где моя сестра? – спросила Райли, и малыш Эйдан заплакал.

Аларик зажмурился и хотел попросить терпения, но понял, что покончил с обращениями к богам. Пусть Посейдон подавится своим долбанным храмом. Как только Аларик разберётся с текущей проблемой и спасёт свой народ, Атлантида поднимется, а они с Квинн отправятся на пляж. Или в горы, подальше от океана. Может, в Альпы.

— Аларик, ты меня слышал?

Он открыл глаза, увидел, как на него смотрит Кили, и не смог на неё злиться.

— Аларик не стал бы этого делать, даже если бы Квинн была здесь, – пояснил Конлан. – Старейшины утверждают, что нарушение целибата приведет к исчезновению способностей. А вдруг они правы, тогда трезубец выйдет из-под контроля, купол пропадёт, все здешние жители погибнут. Мы не можем так рисковать.

Жрец снова зажмурился, чувствуя, как в нём борются ярость и унижение. Лучше бы он дал проклятому куполу упасть.

Его печаль прервал пронзительный свист. Аларик открыл глаза и вместе со всеми уставился на Эрин.

— Аларик, для смешения душ секс необязателен. Если мы найдем и уговорим Квинн, то можно усилить твои способности, не рискуя нарушить клятву и целибат, – сказала она, густо покраснев.

— Не могу поверить, что все в Атлантиде обсуждают мою личную жизнь, – проворчал Аларик сквозь зубы.

— Вообще-то, чувак, мы обсуждаем отсутствие твоей личной жизни, – пояснил Вэн.

— Если ещё раз назовёшь меня чуваком, я уроню купол на твою пустую голову.

— А вы так можете? – спросил юный воин.

— Молчать! – приказал Маркус, глядя на купол, где тёплый луч магически сотворённого рассвета подсвечивал воду, которая теперь лилась ручейком.

Аларик отрешился ото всех и нашёл в себе центр спокойствия и холода, куда уходил, сталкиваясь с кровью, битвами и смертью. Он пришёл к такому отчаянному выводу, что выбросил из головы всё остальное.

— В нынешней ситуации, даже вытянув магические силы из всех в Атлантиде, я не наберу достаточно могущества, чтобы сдержать нестабильный трезубец и одновременно укрепить купол, – наконец признал Аларик с притворным спокойствием, будто жизни всех его людей не стояли на кону. – Нам нужно вставить на место «Гордость Посейдона» и поднять Атлантиду на поверхность. Однако не существует другого, кто мог бы отобрать камень и в процессе не сгореть дотла. Остаётся, как я понимаю, два варианта: либо я делаю то же, что и сейчас, тогда Атлантида медленно погибнет от протечек, и это если я не исчерпаю свои способности – в таком случае все умрут. – Он вздохнул и продолжил: – Второй вариант: я как-то найду Квинн и попытаюсь пройти с ней смешение душ – разумеется, с её согласия; понадеюсь, что история Нерея правдива, и что я получу достаточно сил и смогу решить эти проблемы. Но и тут есть сложность: придётся переправлять магию на большое расстояние, если портал вообще перенесёт меня к Квинн, так что это тоже меня ослабит. И если история про Нерея – ложь, то все умрут.

Он оглядел всех и признался наконец, что любит свою семью.

Добровольно умрёт за них. Вероятно, так скоро и случится.

— Прощай, Аларик, – сказала Элени, мило улыбаясь и демонстрируя щель между зубами.

Все уставились на девочку, которая могла предсказывать ближайшее будущее. Конечно, Элени увидела, что уйдёт через портал. Интересно, почему она выделила именно его, Аларика?

Никто не успел и слова сказать, как появился портал и оттуда раздался низкий мужской голос:

— Есть нужда?

— Погоди! – крикнул Конлан, но снова промелькнул яркий сапфирово-синий свет, и одновременно произошло два события: Райли, Эйдан, Кили, Элени и Эрин исчезли, а из портала вылетели и приземлились на мягкое место Кристоф с суженой, леди Фионой.

И портал опять исчез.

— С меня хватит, – проворчал Конлан.

Аларик только кивнул и зашатался, чувствуя нестерпимое давление в голове. Он успел сказать:

— Кристоф, мне нужна помощь, – и упал в безжалостную тьму.

***

Когда он снова очнулся, то понял, что и в отключке умудрился ничего не упустить, будто опытный жонглёр, а купол не рухнул.

Почему-то Аларик даже не удивился, что Кристоф улыбаясь сидел на траве напротив.

— Умоляю, скажи, что у меня кошмар, – устало попросил Аларик.

— Я тебя поддержал, друг мой, – самодовольно ухмыльнулся Кристоф. – Можешь поблагодарить в любое время.

Аларик огляделся и понял, что воин действительно взял на себя немалую часть магической ноши. Жрец отклонился назад и вздохнул полной грудью впервые с тех пор, как начались неприятности.

— Спасибо, – поблагодарил он, с удовольствием отметив удивление Кристофа.

Аларик не славился манерами.

— Заставил же ты нас поволноваться, – сказала леди Фиона с резким британским акцентом. – Хорошо, что очнулся. Как нам теперь быть?

Аларик встал и кивнул:

— Добро пожаловать. Кристоф сейчас принял на себя довольно много нагрузки, а я могу отправиться на поиски «Гордости Посейдона». Нам только нужно, чтобы портал…

— Есть нужда? – раздался голос, и во вспышке света Аларик полетел в воронку.

— Ты ведь разумен. Я знаком с Гейли! – крикнул жрец. – Какого черта ты творишь?

— Спроси бога морей, – услышал он загадочный ответ и полетел в рассветное небо.

Пока падал, Аларик пробил крышу из затемнённого стекла и приземлился среди десятка вампиров, потому что так и не успел обратиться в туман.

— Этого мне ещё не хватало, – проворчал он, оглядывая, кого придётся прикончить первым.

Помещение с высоким потолком освещалось лишь парой голых лампочек, косо свисавших на потёртых проводах. Чёткое чёрно-красное граффити, состоявшее из слов и изображений, бросалось в глаза, будто пятно крови из раны. Воздух пропитала вампирская вонь, свидетельствуя, что они давненько устроили себе здесь логово.

— Ты помешал нам пообедать, значит станешь ещё одним блюдом, – прошипел один из вампиров.

— Вечно вы с убогим диалогом, как сказал бы Вэн. – Аларик покачал головой и собрался превратиться в туман и сбежать, но тут увидел, что кровососы приготовили себе на обед.

Точнее, кого.

Чёрт!

Детей.

— Опять ты?

Паренёк в красной рубашке показался ему знакомым, и Аларик вспомнил, что именно его спас от Птолемея.

— Какое невероятное совпадение. Что ты тут делаешь?

Вампир, возомнивший себя главным, рявкнул на Аларика:

— Можешь обратиться ко мне, если у тебя есть вопросы!

— Заткнись! Мальчик, что ты там говорил?

Тот указал подбородком на пятерых маленьких детей, которые сгрудились вместе и плакали.

— Я о них позабочусь.

— Плохо ты выполняешь свою работу.

Парень бросился к Аларику, пытаясь вырваться из хватки вампира, но напрасно, так как кровососы обладали неестественной силой.

— Фауст, ты злишься не на того, – попытался вразумить его Аларик, тут же создал из чистой энергии меч и снёс голову кровососа, что держал парня, пока никто не успел и пошевелиться. – Я не пытаюсь пообедать твоими друзьями и тобой. Давай всё уладим и уберёмся отсюда?

Фауст упал на пол, выхватил из-под рубашки пистолет и выстрелил в ближайшего вампира, не успел Аларик закончить предложение:

— Пистолеты бесполезны против…

— Серебро в мозг, – перебил Фауст, изумив Аларика. Немногие об этом знали. – Поможешь мне вытащить детей?

Вампиры начали кричать, шипеть, кусаться и рвать когтями плоть – всё как обычно, но Аларик уже слишком многое вытерпел, чтобы мириться. Он принялся рубить противников блестящим мечом, а Фауст за его спиной прицеливался из пистолета.

Через несколько минут все кровососы в комнате погибли и начали разлагаться в кучку кислотной жижи, и только одна девочка была серьёзно ранена: из шеи на пол лилась кровь. Аларик, чувствовал, как её жизненные силы утекают на глазах. Совсем малютка, возможно, лет пяти.

— Надо отнести её к доктору, – сказал Фауст в панике.

— Времени нет, – ответил Аларик насколько возможно тихо.

Мальчик не обратил на него внимания, осторожно взял девочку на руки. Аларик задумался на несколько секунд. Он и так использовал слишком много сил, не станет ли последней каплей попытка исцеления ребёнка, который уже на пороге смерти? Стоит ли рисковать, если в результате можно обречь тысячи атлантийских детей на смерть?

Девочка вскрикнула, и жрец понял, что решать тут нечего. Он не мог смотреть, как умирает ребёнок, и ничего не делать.

Он остановил Фауста и прижал ладонь к ране. Мелькнула сине-зелёная вспышка, Аларик влил целительную энергию в малышку. Она напряглась в объятиях мальчика, а потом села и улыбнулась.

— Сделай так ещё раз!

След укуса на шее пропал, будто ничего не случилось.

— Но… Как ты… – Фауст перевёл дикий взгляд с Аларика на ребёнка.

— Рана исцелилась, а вампирский яд полностью уничтожен, так что узы крови с вампиром ей не грозят, – сказал Аларик. – Мне пора. Постарайся не попадать в неприятности. У меня нет времени спасать тебя. Надо убить самозванца, называющего себя Птолемеем.

Фауст позвал Аларика, прежде чем он вышел:

— Я могу вас к нему отвести. Он готовится к пресс-конференции в мэрии в восемь утра.

Аларик застыл и развернулся.

— Мы в Нью-Йорке?

Исцелённая девочка хихикнула:

— Дяденька, ты что, совсем глупый?

Он покачал головой:

— Да уж, милая, умом точно не отличаюсь.

Глава 17

Рядом с мэрией. Нью-Йорк.

Квинн стояла на краю парка мэрии, глядя на величественный известняковый фасад красивого здания, и думала. Она собиралась осторожно войти, найти Птолемея и разобраться с ним по-тихому. Узнать его планы на Атлантиду и «Гордость Посейдона».

На неё саму.

Ничего не вышло. В мэрию обычных граждан не пускали с тех пор, как несколько лет назад стая пьяных вервульфов съела всех экскурсоводов. Так, во всяком случае, было написано в заламинированной карте.

У мятежницы почти не осталось выбора, а у Атлантиды – времени.

Ну, как Джек всегда говорил, лучшая защита – добротное нападение. Квинн расправила плечи и сглотнула болезненный комок в горле, возникший при мысли о друге. Потом. Она подумает о Джеке потом. А сейчас пройдёт через парадный вход и покажет им лучший пропуск.

Своё лицо.

Охранница у двери даже головы не подняла. Она сидела за старым деревянным столом примерно того же возраста, что и само здание, странно не соответствующим современной рамке-металлоискателю.

— Следующий.

Квинн оглядывалась за них обеих. Умопомрачительный круглый зал и изумительная лестница, которая уходила в обе стороны, перенесли Квинн в мир XIX века нью-йоркской аристократии, блистающей драгоценностями и ещё более изысканным разговором. Как ни странно, это немного напомнило ей дворец в Атлантиде, пусть и не в таком масштабе.

— Следующий, – громче повторила охранница.

Она была сложена как воительница: крепкие мышцы в маленьком плотном теле. Кучерявые седые волосы коротко подстрижены. А на лице, как и у Квинн, никакой косметики. При других обстоятельствах повстанка могла бы улыбнуться, узнав родственную душу.

— Я Квинн Доусон.

— Ключ-карту.

— Я Квинн Доусон, – медленно повторила она. – Меня ищет Птолемей.

— Да хоть Элвис, мне плевать, вы не войдете сюда без… О боже! – Женщина наконец подняла глаза. – Это вы? Лидер бунтовщиков?

Квинн глубоко вздохнула и призналась:

— Да.

Охранница буквально вылетела из кресла, обежала металлоискатель и заключила посетительницу в сокрушительные объятия.

— Без ваших людей мой Джонни бы умер. Вы вытащили его из банды до того, как он совершил бы ошибку и стал вампиром. Я очень благодарна вам, юная леди.

Квинн едва дышала к тому времени, как женщина наконец её отпустила. Сочетание ярких эмоций, вскипевших от истинной благодарности и силы объятий, захватывало. Квинн воспользовалась моментом, чтобы обойти металлоискатель.

— Я так рада, мисс Рутковски, – ответила она, прочитав имя на бирке. – Мне, правда, надо увидеть Птолемея, как можно скорее. Не могли бы вы…

— Я отведу вас наверх сама, – ответила взволнованная женщина. – Фрэнк! Иди сюда и сторожи вход.

Так что через несколько минут Квинн оказалась в красивом элегантном конференц-зале с огромным блестящим столом и мужчиной, которого видела недавно по телевизору и который уничтожил её жизнь. Она не присела, когда он указал ей на стул.

— Я Квинн Доусон. До меня дошли слухи, что вы хотите со мной встретиться.

Птолемей вживую казался ещё более подавляющим. От него исходила тёмная, угрожающая энергия, как у большинства лучших мошенников, вампиров и преступников. Головорез, одетый как политик, но не рафинированный, чтобы каждый встречный понял: Птолемей не просто сам не брезгует грязной работой, но что ещё хуже – выполняет её с удовольствием. Квинн покопалась в его эмоциях, но обнаружила что-то настолько чужеродное, что не смогла прочитать. Нечто извращённое, маслянистое и злобно торжествующее. С таким Квинн прежде не сталкивалась. И внезапно пришлось постараться, чтобы не подать вида, что она обнаружила.

А Птолемей сейчас улыбался ей, будто она Санта-Клаус и Пасхальный заяц в одном флаконе. Вонь извращенной радости, исходившей от ублюдка, вызывала тошноту. Он направился к Квинн, вытянул руки, и она отступила, обходя стол.

— Неужели знаменитый и пугающий командир всех североамериканских бунтовщиков меня боится? – уточнил он, даря ей скользкую улыбку.

— Я боюсь всего, пока не убью, поэтому ещё жива. Так чего вы от меня хотите?

Квинн заметила, как самозванец застыл, глядя на неё полуприкрытыми глазами, как кобра, готовая напасть. Улыбка не сходила с его лица.

— Я не думал, что вы придёте, – сказал он, не отвечая на её вопрос.

— У вас есть то, что принадлежит моему другу.

Птолемей посмотрел на деревянную коробочку на краю стола.

— О, неужели большие и грозные атлантийцы послали слабую смертную женщину делать за них грязную работу?

— Вы же только что назвали меня знаменитой и пугающей. Определитесь уже. – Она оглядела комнату, ища возможные выходы, угрозы и союзников.

На окнах слишком толстое стекло, не разобьёшь; вторая дверь вела в другие кабинеты, а не в коридор. И никто не осмелится войти сюда, пока она здесь.

— Птолемей, уже почти восемь. Разве вам не пора на пресс-конференцию? Я не стану задерживать вас. Только отдайте мне камень, и я уйду.

Вряд ли с ним такое сработает, но можно хотя бы попытаться. И это даст немного времени составить план нападения.

— Ах да, конечно, – спохватился он, разглядывая её черными глазами. Увиденное его явно не порадовало. – Понадобится новая одежда. Я же не могу представить свою будущую супругу в отрепье.

У Квинн чуть колени не подогнулись, а по спине пробежали мурашки. Чтобы устоять, она вцепилась в спинку стула перед собой, а затем вытащила один из пистолетов и направила на Птолемея.

— Что вы только что сказали?

— Я сказал, что тебе понадобится новая одежда, – спокойно ответил он, не обращая внимания на пистолет. – Я тебя обидел? А ведь ещё не упомянул о причёске и макияже.

— Супругу. Ты сказал «супругу», – процедила Квинн, стискивая зубы, чтобы они не стучали.

Только не это. Не ещё один. Ей нельзя снова оказаться в ловушке.

Птолемей рассмеялся, и щупальца страха проникли в предводительницу, призывая сдаться ужасу и безумию, которые исходили из его извращённой души. Квинн в жизни так не боялась. Что, конечно, её только разозлило.

— Мечтать не вредно, пижон. Теперь отдай мне камень, пока я не превратила тебя в девочку. – Она навела пистолет ему в пах.

Самозванец рассмеялся. Необычная реакция для мужчины, когда его хозяйство под угрозой.

— Твой пистолет не сработает, – сообщил он, и Квинн поморщилась, а потом вскрикнула, когда оружие вдруг стало обжигающе горячим.

Она быстро отбросила оружие и с ужасом увидела, как её глок расплавился в лужу сияющего жидкого металла, которая проделала дыру в столе и растеклась по полу.

— Если у тебя есть ещё кинжалы или пистолеты, я даю ровно минуту до того, как расплавлю и их тоже. Не хотелось бы, чтобы у тебя образовались ожоги в неудобных местах.

Ножи и запасной пистолет так быстро накалились, что Квинн поспешно сняла их и бросила на стол, пока одежда не загорелась.

— Это всё, на что ты способен?

— О нет, я могу много больше, – поддразнил он её. – Ты выяснишь насколько именно, когда я зачну с тобой нового наследника Атлантиды.

В этот момент мир сошёл со своей оси, пока Квинн пыталась осознать услышанное. И от отвращения и ужаса у неё побежали мурашки.

Нет. Только не снова.

В прошлый раз она едва выжила.

***

Аларик последовал за Фаустом на грязную серую улицу и тут же осознал неотложную проблему: дети.

Жрец указал на парочку женщин на другой стороне, одетых в униформу представителей правопорядка.

— Они позаботятся о малышах.

Фауст покачал головой.

— Нет. Ни за что. Они отправят детей в приюты. Я о них позабочусь.

Аларик поднял бровь, но не стал говорить очевидное. Времени для споров нет.

— Покажите, в какой стороне мэрия и уходите.

Фауст быстро объяснил дорогу, а потом вместе с детьми исчез за углом так быстро, словно их и не было вовсе. Аларик посмотрел им вслед, а потом направился к мэрии, превратившись в туман, чтобы не наткнуться по пути на неприятные неожиданности. Он на мгновение задумался, зачем портал отправил его к Фаусту, но потом решил, что это неважно для текущего задания, и полетел через разбитые и заколоченные окна заброшенных зданий.

«Квинн, Квинн, Квинн». Её имя билось в голове, как набат.

Квинн могла быть где угодно. Наверное, настолько далеко, что он никогда её не найдёт, но жрец машинально искал, пытаясь почувствовать её присутствие. И тут волна эмоций Квинн – настоящий ужас, – накатила на него с такой силой, что Аларик обратился в физическую форму и рухнул на припаркованную машину.

Она в Нью-Йорке. Здесь. Он постарался выбраться из вмятины, которую оставил на капоте, и его снова захлестнули эмоции. Где бы Квинн ни была, она так напугана, что не в силах думать. От наплыва раскалённой энергии жрец обрел новые силы. Аларик снова подпрыгнул, не обращая внимания на толпу людей вокруг машины. Тот, кто напугал Квинн, скоро выяснит, на что способен верховный жрец Атлантиды. И это будет весьма болезненный урок.

Он последовал за страхом и яростью Квинн по городу и, нисколько не удивясь, понял, что эмоции исходят из мэрии. Слишком много совпадений, и все они не сулят ничего хорошего. Он даже не потрудился постучать, просто приблизился к окну, где чувствовал Квинн, и полетел прямо туда, собираясь разбить стекло.

Но вместо этого врезался в невидимый магический щит и отскочил. Сила удара снова заставила Аларика выйти из состояния тумана, отчего Верховный жрец рухнул на землю. Он полежал минуту, отказываясь от помощи зевак, просто пытаясь вздохнуть, насыщая воздухом израненное тело. И огрызался до тех пор, пока прохожие не оставили его в покое. Очевидно, пресс-конференция Птолемея показалась им интереснее, чем мужчина, появившийся из воздуха. Судя по сильной боли в груди, у него по крайней мере одно треснутое или сломанное ребро.

— День становится всё лучше и лучше, – проворчал Аларик, и женщина, стоявшая рядом, притянула к себе ребёнка.

Он чуть не рассмеялся. Даже люди, которых он защищал сотни лет, считали его чудовищем. Значит, он покажет им чудовище.

Аларик потратил немного энергии, чтобы залечить рёбра и подготовиться к драке, и направился к лестнице богато украшенного здания. Но тут подъехал и припарковался, перекрывая вход, грузовик с кучей антенн.

Аларика толкнули.

— Шевелись, мужик, не мешай телевизионщикам.

Если бы у него оставались лишние силы, Аларик запустил бы в идиота энергетическую сферу просто из принципа. К счастью для человека, благополучие Квинн было намного важнее мелких пакостей, так что этот невежа сегодня не умрёт. Атлантиец сделал пару шагов и понял, что у него есть ещё одна большая проблема. Магическая защита здания была слишком крепкой. Её не снять, не истощив резервы, которые нужны, чтобы спасти Атлантиду. Ему придётся или поверить, что Квинн способна некоторое время позаботиться о себе, или ради её спасения принести в жертву свой народ.

Сегодня приходилось выбирать меньшее из двух зол.

Глава 18

Квинн смотрела на себя в зеркало. Птолемей передал ей красное платье и туфли на шпильках и предложил выбор: либо она их надевает, либо он отрывает голову одному из офисных сотрудников. Как и зачастую в её жизни в последнее время, выбора как такового не было.

Сейчас её отражение в зеркале выглядело карикатурой на неё саму. Бледная, со стильно уложенными волосами и профессиональным макияжем. Заслуга визажистов. Квинн даже не умела наносить подводку для глаз, не говоря уже обо всём остальном. Одна чересчур усердная женщина даже пыталась надушить её, но выражение лица Квинн остановило её на полпути.

Окружающие утверждали, что она выглядит, как маленькая фарфоровая куколка. Будто это хорошо. Разве не знают, что фарфор хрупкий и легко бьётся?

Дверь тихо открылась, и в дамскую комнату вошел Птолемей. Квинн не стала утруждаться и изображать удивление. Она уже поняла, что этот тип помешан на жёстком контроле.

— Под всем этим мусором и грязью ты прекрасна, как я и предполагал, – сказал он, и ей вдруг отчаянно захотелось вернуть свои пистолеты.

— Ты агрессивный кусок дерьма, который надо пристрелить как бешеную собаку, – сладко улыбнулась Квинн. – Кто ты, и ради чего все это?

— Я пока не собираюсь делиться с тобой всеми своими планами. Я не какой-то там злодей из комиксов, желающий произвести впечатление, – ответил он, подходя ближе.

Квинн чуть не задохнулась от тошнотворного запаха зла. И от неясных эмоций, которые больше никто не сможет воспринять.

— Что ты такое? Единственное, что приходит на ум – демон, но не чистокровный. Может, фэйри Темного Двора?

Он усмехнулся.

— Будто я стал бы с ними связываться. Нет, моя дорогая будущая королева, ты никогда ещё не встречала никого, подобного мне. Скорее всего, ты часто сталкивалась с такими, как моя дорогая покойная мать, а вот мой отец – единственный в своем роде. – Птолемей поклонился и указал на дверь. – Ну что, пойдём? Нам предстоит пресс-конференция.

Квинн направилась к двери и, обхватив себя за плечи, приготовилась к нападению сзади, но злодей всего лишь понюхал её волосы, когда она прошла мимо. Квинн не смогла сдержать дрожь отвращения, а он расхохотался. Его смех был насыщенным и глубоким, обволакивал, захватывал и на вкус ощущался как жгучая кислота. Квинн подавила рвотный позыв. Нельзя показывать слабость.

В конце зала мужчина в наушниках проводил их в другую большую комнату, которую подготовили для пресс-конференции. Квинн никогда прежде не видела в одном месте столько огромных камер, больших квадратных световых коробов на столбах, кучи проводов и электрической аппаратуры. Квинн сразу определила, что двое мужчин, стоявших в конце зала рядом с трибуной, – вампиры, а тип, топтавшийся метрах в трёх от них, – человек. Толпы людей с пропусками «пресса» на шее сновали повсюду, у Квинн пальцы чесались от желания сжать кинжалы.

Она сделала маленький шажок в сторону двери, но Птолемей схватил её за руку. Он медленно издевательски покачал головой, а она вырвала руку и постаралась сдержаться. Какую бы тёмную магию он ни использовал, ощущение усиливалось во сто крат, стоило Птолемею коснуться Квинн даже через рукав платья. Она боялась, что при прямом контакте кожи с кожей и вовсе сойдет с ума.

— Все вон отсюда, кроме тех, без кого не обойтись, – сказал Птолемей, не повышая голоса.

Толпа мгновенно рассеялась, осталось лишь несколько людей, так как большинство в комнате из кожи вон лезли, лишь бы выбраться оттуда. Теперь, получив возможность получше рассмотреть мужчин у помоста, Квинн поняла, что её так беспокоит. Один из них был первым вампиром, занявшим пост мэра Нью-Йорка, а другой – первым вампиром - генеральным секретарём ООН. Мужчина, мелькавший в стороне, был ей не знаком.

— Каков план? – спросила Квинн, уверенная, что Птолемей не скажет ей ни слова, но не желая покорно принимать участие в его спектакле.

— Либо генеральный секретарь официально признает меня королём Атлантиды здесь и сейчас, либо я убью его в прямом эфире международного телевидения, – ответил тот, как ни в чем не бывало, будто обсуждал, что бы съесть на обед.

Квинн потянулась было за пистолетом, но вспомнила, что оружия нет. Птолемей потащил её на передний план комнаты. Квинн едва сдерживала позывы желудка.

— Определенно мы с твоей магией не совместимы, – сказала она, делая неглубокие вдохи. – Почему же ты думаешь, будто я позволю тебе приблизиться ко мне настолько, чтобы … чтобы …

— Чтобы ты понесла от меня ребенка? – Он склонился ближе и прошептал: – У тебя нет выбора. Никто не говорил о том, что ты должна быть в сознании во время зачатия. –Воспользовавшись шоковым состоянием Квинн, Птолемей выставил её перед камерами: – Это моя невеста, Квинн Доусон, единственный человек, достойный быть королевой Атлантиды, – сказал он, улыбаясь многонациональной публике. – Сегодня утром мы встречаемся с Генеральным секретарем Филберсоном, чтобы получить подтверждение нашего суверенитета.

Генеральный секретарь был сделан из более прочного материала, чем она сама, посчитала Квинн, либо совсем не чувствовал извращенную магию Птолемея, потому что выступил вперед, не показывая и намёка на страх и отвращение.

— Поскольку секрет раскрыт, мы признаем существование Атлантиды и то, что она готовилась подняться со дна океана и вернуться в мировое сообщество. Однако уже более года я веду дела с Верховным принцем Конланом. Этот тип – самозванец, и ООН не признает и не поддерживает его.

Мэр попятился от Филберсона, явно ожидая худшего. Долго ждать не пришлось. Птолемей протянул руку, превратившуюся в звериную лапу, и полоснул Филберсона по лицу. А затем, прежде чем Генеральный секретарь упал на пол, сильным ударом проломил ему голову.

Квинн ахнула, когда эмоции несчастного резко перескочили со спокойной решимости на боль, гнев и ужас, а потом быстро закрыла ментальный щит. По предыдущему опыту она знала, что если прочувствует все его эмоции во время наступления смерти, то потеряет сознание, а в таком случае может погибнуть.

— Печально, – спокойно констатировал Птолемей, вытерев окровавленную руку о платье Квинн.

Мятежница мысленно поклялась медленно убить ублюдка. Она хотела, чтобы он страдал за то, что сделал с Филберсоном. За то, что сделал с ней.

Птолемей махнул мэру всё ещё измазанной кровью рукой.

— Вы что-то хотели сказать?

Тот перешагнул через стонущего Генерального секретаря и оказался перед камерами.

— Да, мы согласны, – поспешно ответил он. – Город Нью-Йорк признает вас королем Атлантиды. Без проблем. Совершенно без проблем.

— А вы? – Птолемей снова махнул рукой, на этот раз мужчине, который по-прежнему прятался в стороне, в дюжине шагов от них.

Квинн не знала, кто это, но выглядел он знакомо. Мужчина медленно приблизился к трибуне, осторожно обошел умирающего вампира и повернулся к камерам:

— Я признаю вас королём Атлантиды или любого другого проклятого континента, каким захотите управлять. У меня есть семья и внуки, я не хочу умирать. И это будет мой последний официальный указ на посту губернатора Нью-Йорка.

Губернатор развернулся и вышел из длинного конференц-зала. Его никто не остановил. Квинн посмотрела на Птолемея, удивленная, что ублюдок позволил чиновнику уйти, но он шокировал её, рассмеявшись.

— Вот и начало. Теперь, моя прекрасная невеста, чтобы ты доказала мне свою преданность, у меня есть одна единственная просьба. Прикончи эту жалкую тварь на полу. Если ослушаешься, всех людей в этом здании ждет медленная и мучительная смерть…

— Ладно, – выпалила Квинн, повернулась, схватила довольно хлипкий на вид деревянный столик и отломила одну ножку о свое колено. Затем опустилась рядом с Генеральным секретарем.

— Простите, – прошептала она и вонзила самодельный кол ему в сердце.

Только что она совершила убийство в прямом эфире на национальном телевидении. Ещё одно деяние, за которое никогда и ни за что себя простит. Квинн приоткрыла свой ментальный щит всего на миг.

«Прощай, Аларик».

***

Взрыв боли и раскаяния Квинн прошил Аларика с силой приливной волны, прежде чем она прочно закрыла свой щит. Попытка попрощаться с ним.

Аларику очень захотелось кого-нибудь убить.

— О Боже, она сделала это! – закричал человек с портативным видеоустройством.

Последние несколько минут Аларик только так и мог наблюдать за Квинн и Птолемеем.

У неё не было выбора. И снова ему пришло на ум, что они, в конечном счёте, всего лишь пешки в шахматной партии богов. Ещё одно пятно на душе, а Квинн и так уже уверена, что никогда не сможет искупить свою вину за тёмные деяния, сотворенные ею за свою короткую жизнь.

Он один знал, чего ей стоило убийство того мужчины. И хоть Генеральный секретарь был вампиром, он тоже боролся за добро во всём мире, не пытаясь завоевать и поработить человечество. И не имело значения, что Квинн вынудили добить вампира, хоть она и подарила несчастному быстрый конец, альтернативой которого была долгая и мучительная смерть, иначе Птолемей убил бы всех людей.

Это не имело значения. Она убила снова, и на этот раз не ради самообороны. По крайней мере, с её точки зрения. Вся кожа Аларика раскалилась, даже кости завибрировали от ярости. Если он не найдет выхода, то вполне может устроить взрыв. Люди, находившиеся к нему ближе всех, попятились, когда тело Аларика начало светиться горячей серебристо-синей энергией.

— Эй, парень, с тобой всё в порядке? – осмелился спросить один из них, посмелее остальных.

— Нет. Нет, я далеко не в порядке. Все уходите. Прочь, забирайте всех своих друзей. Здесь скоро станет очень опасно.

— Надо же! – воскликнул человек с видеоустройством. – Король Атлантиды снова собирается сделать что-то ужасное. Он схватил за волосы ту женщину, которую назвал своей невестой…

— Подвинься, дурак. – Аларик выхватил у него устройство, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Птолемей подхватил Квинн на руки.

— А сейчас у меня другие планы, – сказал ублюдок, ухмыляясь прямо в камеру.

Глаза Квинн были широко распахнуты и бессмысленны, будто она достигла пределов своей выносливости. У Аларика помутилось в голове при мысли о том, что ещё Птолемей мог сделать с ней в том здании.

Интересно, как долго он продержится, не убив ублюдка?

Следующие слова самозванца прервали создание планов, связанных с кровью и смертью.

— Надо оплодотворить мою будущую королеву. – И он исчез, но на этот раз забрал с собой Квинн.

Когда отвратительный дым рассеялся, в поле зрения маленького экрана не осталось никого, кроме мэра, который схватил стул и разбил им камеру, передававшую видео. Экран потемнел.

— Отдай мне мой iPad, парень, – скулил смертный, пытаясь отобрать свою вещь, но Аларик стукнул его по лицу дорогой игрушкой.

Несколько секунд – длившихся целую вечность – жрец пытался почувствовать где-нибудь в пределах своей силы Квинн. Ничего. Она пропала. Исчезла, как если бы умерла. Аларик молча стоял, представляя своё будущее без Квинн в волнах мрачного, пустынного отчаяния.

Затем призвал свою магию и начал уничтожать мир.

Он одним ударом испепелил фургон телевидения, и осколки разлетелись метров на десять. Следующими на очереди оказались колонны перед зданием. Каждую из них он разнёс в щебень.

Люди панике побежали врассыпную, а Аларик смеялся. Безумие, жажда убийства и смерти бушевали в нём, а он смеялся, выпуская их наружу, разрушая всё в поле зрения. Он выстрелил канатами чистой магии в машину, поднял её и швырнул в здание, снеся полстены. Аларик висел в воздухе, смутно осознавая, что его зовет Кристоф, пытаясь остановить, требуя объяснить, что, чёрт возьми, он творит. Жрец закрыл ментальную связь и запустил заряд энергии в парк, разом уничтожив шесть деревьев и оставив на их месте огромный огненный шар.

Этого было недостаточно. Никогда не будет достаточно. Если это чудовище тронуло хоть один волосок на голове Квинн, Аларик потопит весь мир и будет смеяться, когда умрут все люди на планете. На середине мысли он замер, держа в руках светящиеся энергетические сферы разрушительной силы.

Утопить.

Вот оно.

Он утопит их всех, город за городом, нацию за нацией, пока не найдёт Квинн. Если это не станет для них стимулом к сотрудничеству, ничто не поможет. Он сконцентрировался на самом себе, дотянулся до своей силы, до каждой унции своих магических резервов, а затем безжалостно выкачал энергию из всех человеческих ведьм в радиусе ста пятидесяти километров. Все колдуны, волшебники и прочие практикующие магию внезапно лишились силы, когда один из самых могущественных верховных жрецов, которых когда-либо знала Атлантида, отобрал у них магические способности.

Ему было плевать, что действовал он быстро, грязно и причинил боль.

Некоторые кричали, некоторые впали в кому, но ему было всё равно.

Аларик направил всю силу в океан, где повёл ее с неистовой яростью, скручивая и поворачивая, ломая и сплющивая, пока не добился желаемого результата. В Атлантическом океане сформировалось самое большое цунами за все время существования планеты и направилось прямиком на Нью-Йорк.

Цунами было высотой в шестьсот десять метров и продолжало расти, когда оказалось в полутора километрах от берега, и ничто – ничто – на восточном побережье не смогло бы его пережить.

Аларик посмотрел вниз на дураков с камерами, которые были настолько глупы, что стояли на месте, снимая его действия.

— Если он причинит вред Квинн Доусон, вы все умрёте.

Глава 19

Квинн лежала на боку на кушетке, обитой грубой тканью, что царапала лицо, а застарелый запах пыли и плесени забивал нос. Птолемей связал пленнице руки за спиной, а тряпкой закрыл глаза. Квинн не сопротивлялась. У неё не осталось ничего, за что стоило бы бороться. Ей не удалось вовремя завладеть «Гордостью Посейдона», так что Атлантида вероятно уже потеряна навсегда вместе со всеми, кого она любила, кроме Джека, которого утратила недавно. И Райли… Сердце Квинн разрывалось на мелкие кусочки при мысли о сестре и племяннике. Она хотела спасти их всех, а сейчас не в силах помочь самой себе.

Даже если бы она хотела продолжить борьбу, даже если бы нашла способ возродить свой интерес, её уже представили лидером повстанцем и показали хладнокровной убийцей на международном телевидении.

Не осталось ничего. Надо найти способ убить себя и забрать с собой Птолемея. Выполнить последнюю миссию. Последнюю цель.

Квинн попыталась мысленно достучаться до Аларика, который всегда её находил именно так. Между ними было одно существенное отличие: он – могущественный атлантийский маг, а она – человек с одним единственным талантом. И даже тот бесполезен; грязная, жуткая магия Птолемея настолько сильно затуманивала чувства Квинн, что она сошла бы с ума без щитов, так что даже если Аларик пытался найти её, его ей не услышать.

Всё равно, какая польза от последнего прощания? Аларик знает, как она себя чувствует.

Может быть.

Наверное.

Квинн не стала утруждаться, пытаясь сдвинуть повязку с глаз, потому что поняла: в комнате темно хоть глаз выколи. Птолемей бросил её здесь после того, как они прошли через воронку, вроде портала в комнате кривых зеркал. Злодей быстро и сноровисто связал её и швырнул на кушетку, приказав не двигаться. Видимо они находились в месте, где никто не услышит криков и просьб о помощи. Некоторое время она звала на выручку, но никто не явился.

После долгого ожидания Квинн наконец задремала. Тело было истощено, а разум закрылся, чтобы защититься от безнадёжного отчаяния одиночества. Раньше у неё всегда было за кого сражаться. Она знала, что делает мир безопасным для своей сестры и её будущих детей. А сейчас? Пусть мир позаботится о себе сам.

Некоторое время она провела, погрузившись в прерывистый сон, просыпаясь и снова отключаясь, пока не послышались голоса Птолемея и какой-то ужасно знакомой женщины. Этот голос откуда-то из прошлого не принадлежал кому-то из повстанцев, слишком уж…

О.

О, нет.

Квинн свернулась в клубочек, прижав ноги к груди, отчаянно надеясь, что ей в руки попадется деревянный кол или пистолет, заряженный серебряными пулями. Она молилась о вмешательстве свыше любого бога. К несчастью, Квинн в них не верила. Какие высшие сущности допустили бы столько боли и страданий?

Она прислушалась к разговору. В помещение, где Квинн лежала беспомощная, ослеплённая и связанная, вошла та, кого бывший лидер повстанцев боялась больше, чем демона Птолемея, собиравшегося её изнасиловать.

Анубиза. Богиня вампиров.

Ужасно. Квинн была готова умереть, но её разум протестовал при мысли о медленных пытках.

— Что же ты приготовил для меня, союзник? – напевала Анубиза тошнотворно-сладко. Её голос бил по нервам, как ржавые кинжалы, и напоминал о размозжённых черепах. Квинн поморщилась от настоящей боли в барабанных перепонках.

— Квинн Доусон принадлежит мне, она не для тебя, – жёстко отрезал Птолемей.

— Квинн? Мне знакомо это имя, – прошипела Анубиза. – Она моя. Я должна ей отомстить.

Квинн перекатилась на живот, поджав под себя ноги, готовая откинуться назад и надеясь разбить кому-нибудь лицо головой, прежде чем умрёт. Больше на ум ничего не приходило. Связанная пленница против демона и вампирской богини… не приходилось ждать ничего хорошего.

Послышались робкие шаги. Как только нежные руки сняли шарф с её глаз и помогли подняться, Квинн решила не воплощать свой план по разбиванию лиц. Перед ней стояла напуганная девочка-подросток.

— Не борись с ним. Станет только хуже.

Квинн изучала синяки, покрывавшие одну сторону лица девочки, и все следы страха в собственном сердце исчезли, вытесненные холодной, жёсткой, желанной яростью. Не яростью берсерка, а гневом, связанным с планированием и стратегией. Способностью выжидать, пока не подвернётся лучший способ убить всех и каждого, причинявшего вред невинным, кого Квинн брала под свою защиту.

Таким, как эта девочка.

— Не бойся, я помогу тебе.

Квинн не обиделась на недоверие девочки. Обстоятельства не подкрепляли её слова.

— Прочь с дороги, – возмутилась Анубиза, ударив подростка тыльной стороной тонкой белой ручки. Девочка отлетела почти на три метра и свалилась на пол, где осталась лежать неподвижно, тихо всхлипывая.

Квинн посмотрела на Анубизу и улыбнулась, стараясь не глядеть в глаза вампирши.

— Это раз, – сказала она спокойно.

— Что «раз», глупая женщина? – Анубиза замахнулась, чтобы ударить Квинн, но Птолемей остановил её простым движением, направив на вампиршу палку и выпустив заряд энергии. Анубиза упала на пол, либо потеряв сознание, либо замертво. По отсутствию дыхания ведь не определить.

Квинн посмотрела на Птолемея и его несущую смерть палку, и заподозрила, что следующая на очереди. Однако, приглядевшись, поняла, что это вовсе не палка, а скипетр, увенчанный «Гордостью Посейдона».

— А ты не промах, убил богиню тем, что принадлежит другому богу.

Квинн надеялась, что насмешкой вынудит Птолемея совершить ошибку. Мелкие тираны часто попадали в ловушку позолоченных пут собственного тщеславия.

— К сожалению, она жива. Хотя было забавно. Что бы ещё сделать? Может уничтожить ваш Белый дом и построить на его месте парковку для моих новых автомобилей? Ваши машины это что-то. Вы платите деньги, чтобы перебраться с одного места на другое в транспортных средствах, которые разрушают окружающую среду.

Он озадаченно покачал головой, и Квинн убедилась в том, о чем прежде только догадывалась.

— Ты не здешний?

Птолемей склонил голову, и на один краткий миг его глаза сверкнули и изменились с обычных темно-карих человеческих на что-то чужое.

Без зрачков с водоворотом разных цветов на угольно-чёрном фоне. Белки тоже отсутствовали. Они не походил на красные демонические глаза, а оказались намного хуже.

Таких Квинн не видела никогда, даже не слышала и не читала о таком, что означало только одно: Птолемей на самом деле не отсюда.

— Ты марсианин? Я ожидала, что у тебя зелёная кожа, а из головы торчат маленькие антенны.

Птолемей впервые злобно оскалился. Значит его задела насмешка. Квинн улыбнулась в ответ.

— Нет, я не с Марса, а из другого измерения намного дальше и сильно отличающегося от твоего. Не так уж далеко, потому что двенадцать тысяч лет назад мой демон-отец смог похитить мою мать-атлантийку. Она не слишком отличалась от его породы, поэтому ей приходилось рожать ему сына за сыном, пока она не покончила с собой после моего рождения, – прорычал Птолемей, с которого слетела внешняя оболочка лощёного политика. Она стала отслаиваться кусками, как древняя краска с гнилого дерева, и внезапно Квинн поняла, что не уверена, хочет ли увидеть, что там под ней.

Анубиза пошевелилась, Птолемей отступил назад и снова направил на богиню скипетр.

Вампирша пришла в себя, вскочила с пола и подобно грузовому поезду ринулась на противника, но угроза в виде поднятого скипетра остановила её в последний момент. Анубиза взлетела к потолку и зависла в углу, шипя и не сводя с них глаз.

— Я богиня!

— С тех пор, как я видела тебя в последний раз, у тебя крыша съехала ещё больше, – задумчиво сказала Квинн и вздрогнула, заметив согласный кивок Птолемея. Совсем не хотелось совпадать с ним хоть в чем-либо.

— Да, она довольно много времени провела в месте, называемом Пустотой, и в результате немного свихнулась, – пояснил Птолемей, переведя взгляд ужасных глаз на Квинн.

Он не стал утруждать себя, снова скрывая свои глаза, и Квинн поняла, что падает в них. Отведя взгляд, она запомнила на будущее, что демон способен подчинить человеческий разум, как вампир. Нельзя смотреть в глаза монстрам в этой комнате. Внезапно ей захотелось прожить достаточно долго, чтобы убить их обоих. Не медленно, не мучительно – она не фантазировала и не строила грандиозных планов. Просто хотела, чтобы они умерли.

Умерли, умерли, умерли.

— Убей её, – закричала Анубиза. – Убей её, и я позволю тебе стать моим супругом.

— Ух ты, у тебя есть стимул, – сказала Квинн, закатывая глаза и чувствуя себя сильнее. Неповиновение поддерживало её гораздо больше, чем страх.

Птолемей рассмеялся, а Анубиза возмущённо закричала.

— Я сожру твои внутренности, – пообещала она Квинн, но не вылезла из своего угла. Видимо ее останавливал страх перед скипетром.

— Убью, убью, – успокаивающе сказал ей Птолемей. – Позже, после того как она сослужит свою службу. Почему бы тебе не уйти и не продолжить свою охоту на мнимых принцев, чтобы мы привели наши планы в исполнение?

Анубиза прикрикнула на Квинн в последний раз, затем обернулась в спираль жирного на вид дыма и вылетела из комнаты. Плечи пленницы расслабились, несмотря на то, что другой оставшийся с ней в комнате монстр был намного ужаснее.

— Где мы? – Она огляделась, но не узнала ничего, что дало бы ей подсказку. Неизвестно даже, остались ли они ещё в Нью-Йорке. Ведь магический портал способен перенести их куда угодно. Она полагала, что они по-прежнему на Земле, ведь маловероятно, что в демоническом измерении есть кушетки из дешёвого синтетического волокна.

— В заброшенном туннеле метро под улицами Манхэттена. Мы скоро выдвигаемся, но Анубиза захотела поговорить со мной, а я не собираюсь показывать ей, где находится моё реальное жилище.

Он на миг закрыл глаза, а когда открыл их, они вновь приняли человеческую форму и цвет. По некоторым причинам это ещё больше выбило Квинн из колеи, но всё, что ей надо было сделать, чтобы укрепить своё мужество – посмотреть на девочку, по-прежнему лежавшую, скорчившись на полу.

— Отпусти уже ребенка. У тебя в заложниках есть лидер повстанцев, слабая девочка ни к чему, – сказала она, вложив в свой голос столько презрения, сколько могла.

— Хорошо. – Он махнул рукой подростку. – Вставай и убирайся. Таково требование моей будущей королевы. Помни, что должна благодарить Квинн Доусон.

— Точно, – встряла Квинн. – Я знаю этот трюк. Твои приспешники поймают её сразу же за дверью.

— Мне не нужны приспешники, – тихо ответил Птолемей, нагоняя страху больше, чем криком. Спокойная уверенность означала, что он на самом деле настолько могуществен, как заявлял, а в таком случае у Квинн нет шансов.

Совсем.

Девочка выбежала из комнаты, а Птолемей подошел к своей добыче.

— Тебе придется ещё раз потерпеть такой способ транспортировки, потом сможешь отдохнуть.

Он взмахнул рукой, и их обоих окутала спираль оранжевого света. На Квинн снова накатила переворачивающая внутренности тошнота, а затем они оказались где-то в другом месте.

В таком затейливом, где синтетического волокна никогда и в помине не было. Оно напоминало элитный номер в шикарном отеле – не то, чтобы Квинн часто в таких останавливалась, но видела в телешоу.

— А ты не развяжешь мне руки, пока они не отвалились от отсутствия циркуляции крови? И когда расскажешь, что тебе от меня нужно? Если думаешь, что я могу уговорить повстанцев работать с тобой, ты крупно пролетел, – сказала она насмешливо. Зачем утруждать себя вежливостью? Терять больше нечего.

Птолемей ничего не сказал, просто повернул пленницу, чтобы дотянуться до её рук, и как только он развязал узлы на верёвке, Квинн осмотрела комнату и остановилась, застыв в шоке, уставившись на дальнюю стену, всю обклеенную сотнями фотографий.

На каждой из них была изображена она сама.

Глава 20

Аларик медленно кружился на высоте пятнадцати метров над мэрией. От широко разведённых и поднятых вверх рук исходило сияние такой силы, что у жреца промелькнула мысль, не станет ли он сверхновой звездой и не взорвётся ли тысячью маленьких солнц. Даже в смерти Аларик был способен послать разрушительный дождь на людей, позволивших захватить его женщину и причинить ей вред.

Квинн похитили.

Если обвинить самого себя, как должно, то он просто не выживет, поэтому пока Аларик закрыл эту часть мозга. Сначала он найдёт любимую, и только потом позволит поддаться ненависти к себе.

Одним богам известно, что этот монстр способен с ней сотворить. Новая вспышка гнева подстегнула волну силы, смертельной ярости. Сейчас Аларик мог создать такое цунами, которое, обрушилось бы на страну с огромной высоты. Он убьёт всех. Сотрёт с лица земли город, штат и весь мир.

Аларик вызвал портал, но ответом ему было молчание. Ни портала, ни Атлантиды – «Гордость Посейдона» исчезла, так что и шансов на спасение родины не осталось, возможно, её уже не существует. Квинн пропала, так что этот мир должен умереть. Жрец вспомнил Нерея, свою родственную душу, и понял, почему тот чуть не погубил Атлантиду после смерти Зелии. Сам Аларик сделал бы много больше.

Слабый голос в глубине души, подозрительно похожий на Квинн, велел прекращать жалеть себя, но Аларику было не до слуховых галлюцинаций, так что он заблокировал и голос, и фантом Квинн, продолжая направлять боль и гнев в энергию шторма.

В какой-то момент жрецу послышался ещё один голос, приказывающий остановиться, но звук исходил откуда-то снизу и был таким тихим, что не составило труда его проигнорировать, ведь он совсем не походил на тембр Квинн. Вдруг сгусток пламени мазнул по штанине жреца, опалил болью правую ногу у колена.

Теперь-то Аларик очнулся и бросился вниз, собираясь разобраться с тем глупцом, который осмелился стрелять в воина Атлантиды. Прямо по курсу столкновения стоял только один идиот, не догадавшийся сбежать, – даже не взрослый мужчина, а просто мальчишка. Фауст.

В последний момент Аларику удалось увернуться. Он приземлился на щебень разгромленного тротуара, схватил мальчишку за горло, поднял его в воздух и заговорил очень-очень спокойным голосом:

— Ты что это делаешь, придурок? Умереть захотелось? На кой чёрт я тебя тогда спасал?

Фауст полузадушенно пискнул, и Аларик бросил его на землю. Фауст упал на зад и сел, потирая горло и глядя вверх на жреца.

— Чувак, нельзя ведь так, – наконец выдавил он, – я смотрел новости. Такая волна убьёт миллионы людей.

Аларик пожал плечами.

— Мне всё равно. Вали отсюда, если хочешь выжить.

— Поздно! – закричал Фауст. – Уже никто не сможет уехать, мы все умрём. И старики, и дети, и младенцы – что мы тебе сделали?

— Вы позволили похитить Квинн, – безжалостно отрубил Аларик, едва сдерживая ярость, бушующую внутри, от того, чтобы вырваться и превратить мальчишку в пепел. – Вы все умрёте. Убирайся, если сможешь, забери детей с собой.

— Как именно? Это невозможно, – чуть не плакал Фауст, – у меня нет вертолёта. Только богачи выбираются отсюда, но уже нескольких из них забили до смерти, чтобы захватить их транспорт. Ты должен остановиться, то, что ты делаешь, неправильно.

— Найдите Квинн, и я остановлюсь. – Аларик отвернулся и взмыл в воздух, не обращая больше внимания на крики мальчишки, пока ещё один выстрел не ударил по другой его ноге. В этот раз попадание было прямым, не просто царапина, так что пришлось потратить энергию, чтобы вылечить рану. Жрец опустился обратно, схватил Фауста и поднял его в воздух на уровне своей груди.

— Где ружьё, из которого ты стреляешь? Хочешь умереть здесь и сейчас?

Только дрожащие губы мальчика выдавали, что храбрость напускная, но Аларик не мог не уважать эту смелость.

Фауст показал пустые руки.

— Я не стреляю из ружья, безумец. Я могу вызывать пламя. Ещё не знаю, проклятье это, дар или талант, но если ты не остановишь цунами, я подожгу твою чёртову задницу.

Аларик чуть не уронил мальчишку. Повелитель огня? С момента погружения Атлантиды под воду жрец не слышал о таком даре. Он не мог не оценить иронии: все старые способности возвращались как раз тогда, когда Атлантида стояла на пороге полного уничтожения. Но ничто сейчас не имело значения. Атлантида наверняка затонула, а Квинн исчезла.

— Что ж, надери мне задницу, малыш. – Вэн гордился бы им, Аларик использовал слэнг. Если, конечно, Вэн и Эрин ещё живы.

Он ослабил хватку, и мальчишка пролетел почти два метра вниз, но в этот раз ухитрился приземлиться на ноги.

— Попробуешь поджечь меня ещё раз, и я тут же убью тебя, а все дети, о которых ты так переживаешь, будут умирать в одиночестве, – пообещал Аларик Фаусту.

Но тут голос, который слишком долго молчал, загремел с такой силой, что чуть не сбросил Аларика на землю:

— Вы, смертные, всегда умираете в одиночестве. Мне тут донесли, что мой верховный жрец превратился в сумасшедшего идиота.

Бог моря, сам Посейдон, появился в облаках над головой Аларика.

— Уж кто бы говорил о сумасшедших идиотах, – закричал тот, в одном предложении совместив богохульство, глупость и стремление к самоубийству.

Поразительно, но Посейдон только громогласно расхохотался.

— Что ты творишь? Ты не имеешь права так обращаться с моими морями. Человеческие жертвы будут исчисляться миллионами, а ты не бог, чтобы выбирать между жизнью и смертью такого количества людей.

— Я уже устал от богов, выбирающих между жизнью и смертью. Почему ты не помогаешь Атлантиде, когда купол вот-вот обрушится? Все твои дети погибнут. Почему ты не ответил на мой вызов о трезубце? Что толку от бога, если он не отвечает даже своему верховному жрецу в случае крайней нужды?

— Я был несколько занят. Вторая гибель богов, знаете ли, новый Рагнарёк начался, так что я не мог отвлечься от битвы с Аресом и парой скандинавских и египетских богов, чтобы подумать, как же спасти своих атлантийцев и максимальное количество людишек от очередного катаклизма.

— Ну, что ж, услышь последние новости! Ты опоздал! – Аларик направил ещё больше силы в цунами, но вдруг обнаружил, что Посейдон уже разбирал стихийное бедствие на отдельные волны, которыми легко управлять.

Жрецом овладели горе, ярость и беспомощность. Он собрал все свои силы, чтобы запустить последний удар, и направил его на Посейдона.

— Ты умрёшь! – Да, сам Аларик тоже погибнет, но это его уже не беспокоило.

— Я сказала, прекрати, идиот ты эдакий! – раздался ещё один крик Квинн в голове, и теперь-то Аларик понял, что голос любимой не галлюцинация, потому что она продолжала обзывать его таким количеством придуманных на ходу ругательств, на которые подсознанию жреца при всём желании не хватило бы фантазии.

От шока Аларик полетел вниз, едва не свалившись на Фауста, который стоял и разинув рот таращился на Посейдона.

— Сейчас самое время уходить отсюда. Ты в безопасности, цунами не будет, не хотелось бы, чтобы тебя коснулось наказание, которое назначит мне Посейдон.

— Мне тебя благодарить не за что, – ответил Фауст Аларику, продолжая пялиться на бога моря. – Знаешь, ты этого не заслуживаешь, но я всё-таки поспрашиваю знакомых о местонахождении девушки. Если, конечно, Посейдон нас обоих не угрохает.

Аларик уставился на мальчишку, не в силах понять, как можно предложить помощь тому, кто чуть тебя не убил.

Посейдон, естественно, не удержался и выдал:

— Я так понимаю, это одно из отродий Ареса. Аларик, держись от него подальше, он наверняка такой же хитрый, как его отец.

Фауст подмигнул, развернулся и убежал.

Один из сыновей Ареса? Но Посейдон не дал жрецу додумать эту мысль.

— Сейчас Атлантида в безопасности, но долго она не продержится. Я должен вернуться к своей битве. Найди мой камень и восстанови трезубец, его зов найдёт меня, и я помогу поднять Атлантиду со дна.

Аларик поклонился.

— Да, я найду «Гордость Посейдона» и спасу Атлантиду, но после этого уйду с должности. Тебе придётся найти нового верховного жреца.

— Забавно. Я как раз хотел сказать: сделай или умри в муках. Мой вариант мне больше нравится.

С этими словами морской бог исчез, и Аларик остался стоять совсем без сил. Вдруг по ментальному каналу до него донеслось громкое и чёткое сообщение от Кристофа:

«Что бы ты сейчас ни сделал, спасибо, у нас появилось примерно сорок восемь часов, потом купол рухнет. Не трать время понапрасну, найди её. И не блокируй меня больше, иначе по возвращении я надеру тебе задницу!»

Аларик понял, что ярость и боль, должно быть, блокировали его связь с Квинн и с Атлантидой. Из-за своего безрассудства он дошел до отчаяния и суицидального идиотизма. Со стоном жрец заставил себя выбросить эти мысли из головы, справился с горящей внутри яростью, добившись абсолютного спокойствия в душе, и укрепил Атлантиду, отправив ей настолько мощную волну силы, насколько позволяло такое далёкое расстояние.

Сорок восемь часов. Квинн жива, а у Атлантиды еще есть шанс. Он обратился к любимой:

— Где ты?

Она передала ему мысленный образ вида из окна, и Аларик понял, что здание выходит на Центральный Парк. А дальше можно следовать своим чувствам, чтобы найти её.

— Меня окружает весьма сильная магия, так что будь осторожен. Это магия демонов из другого измерения.

Весьма странно, но Аларик почувствовал облегчение, услышав эти слова. Все же, чтобы разделить их с Квинн, потребовался аж монстр из другого измерения.

Но больше такого не повторится.

Аларик превратился в туман и устремился к парку. К Квинн. К будущему, в котором он внезапно снова захотел жить.

***

Квинн ходила кругами по великолепной спальне, оформленной в тёмно-синих и золотых тонах. На кровати лежало тонкое шёлковое белье. Как бы ни назывался этот отель, на оформлении здесь явно не экономили. Даже воздух пах дорого — свежестью и прохладой. Однако у Квинн не было времени оценивать роскошь, нужно найти выход отсюда. Разбить окна без инструментов не представлялось возможным, вентиляционные отверстия оказались слишком малы, двери были заблокированы снаружи, телефоны вырваны из стен. Птоломей внезапно сказал, что ему нужно ненадолго отлучиться, запер её в комнате и ушёл.

Что ж, хотя бы еду оставил. Перед уходом позвонил в обслуживание номеров, и Квинн привезли тележку, полную разных вкусных блюд на выбор. Она в полной мере воспользовалась предложением и съела столько, сколько смогла. На полный желудок строить планы проще. Хотя теперь её тянуло в сон от усталости.

Едва Квинн почувствовала, что Птолемея рядом нет, она постаралась установить связь с Алариком. Не зная, как вызвать его, она просто открыла свои чувства так далеко, как смогла, и прокричала его имя. В голове тут же появился образ: Аларик несётся по воздуху, переполненный яростью. Он просто сошёл с ума, стараясь её найти.

И он — о, нет, чёрт побери, нет, — пытался разрушить её мир. Картинки вспышками мелькали в голове Квинн, она видела гигантское цунами, Посейдона, орущего на Аларика. Она просила прекратить это безумие, но жрец либо не слышал её, либо слишком вышел из себя, чтобы понимать.

Квинн глубоко вдохнула и собрала каждую каплю своей энергии, собираясь ещё раз попробовать до него достучаться, пока он не совершил ничего непоправимого. И закричала — и вслух, и мысленно:

— Я сказала, прекрати, идиот ты эдакий!

В этот раз Квинн каким-то образом почувствовала, что Аларик точно её услышал, но короткая связь между ними растаяла. По старым мятежным традициям, Квинн решила поесть, чтобы отвлечься. К тому моменту, как она справилась с ещё двумя блюдами и подобралась к шоколадному муссу, беспокойство совершенно ею завладело. Что, если Посейдон убил Аларика? Ударил его? Что вообще делают боги со своими провинившимися высшими жрецами?

В голове раздался голос Аларика, и Квинн чуть со стула не упала от облегчения.

— Я сейчас на пути к тебе.

Он жив, жив. Она рукавом стёрла струившиеся по лицу слёзы и постаралась отправить ответное сообщение:

— Гостиничному персоналу или запрещено заходить на этот этаж, или им хорошенько заплатили, чтобы они не замечали криков. Тебе придется найти способ достать ключ и...

Квинн не успела закончить мысль, как окно разбилось, и на пол посыпались осколки. Правильно. К чему тебе ключ, если есть атлантиец?

Аларик приземлился, бросился к ней, схватил в объятия и принялся целовать: решительно, собственнически, клеймя своим огнём её тело, сердце, обжигая душу своей страстью.

— Никогда, никогда, никогда больше не оставляй меня, — шептал он снова и снова, но не давал возможности набрать дыхания для ответа, снова завладевая её губами.

Квинн ещё никогда не целовали, настолько отдавшись процессу, как это делал Аларик. Её кожа горела, каждая клеточка тела стремилась ему навстречу, словно гравитация теряла своё влияние, когда жрец Посейдона касался Квинн. Он целовал её так увлечённо, так глубоко и вдумчиво, что она почти позабыла об осколках стекла в помещении, бывшем прежде её очень роскошно обставленной тюрьмой.

Но в итоге Квинн всё же вспомнила и неохотно отстранилась.

— Нам нужно выбираться отсюда, — прошептала она голосом, дрожащим от охватившей их страсти.

Если они когда-нибудь займутся любовью, то неизвестно, как вообще переживут процесс. У неё колени подгибались от одних поцелуев. Квинн покраснела, осознав, насколько горячо стало между ног.

— Где он? Я должен убить его и забрать камень, — сказал Аларик, когда сумел, наконец, оторваться от неё. В его глазах горел чистый зелёный огонь, и Квинн желала только, чтобы он никогда-никогда её не отпускал. — Твои щёчки украшает очаровательный румянец, — медленно произнёс жрец с широкой улыбкой на великолепном лице.

Естественно, Квинн покраснела ещё сильнее.

— Забудь про мои щёки, сконцентрируйся. Птолемей ушёл, я понятия не имею, куда, но уверена, он взял с собой «Гордость Посейдона». Он всегда носит камень при себе или держит где-то поблизости. Я чувствовала всплеск той пугающей магии, только в тысячу раз хуже, чем обычно, сразу после того, как Птолемей меня здесь запер. Предполагаю, он мог временно вернуться в демоническое измерение за подмогой.

— Тогда мы уходим прямо сейчас и разрабатываем план, а, когда ты окажешься в безопасности, я вернусь и встречусь с ним лицом к лицу. У нас есть около сорока восьми часов, для подстраховки будем считать, сорок, а потом Атлантида погибнет. Нет времени ждать Птолемея из другого измерения. Если он быстро не вернётся...

Квинн перебила Аларик, сухо заметив:

— О, не думаю, что он надолго меня оставит. Посмотри-ка соседнюю комнату.

Аларик взмахнул рукой, и дверь распахнулась, ударившись о стену. Убедившись, что Квинн позади, и ей не угрожает опасность, он вошёл внутрь, осмотрел помещение на предмет угрозы и замер столбом, как прежде сама мятежница. Заметил жуткую стену с фотографиями.

— Он долго тебя преследует, — наконец выдавил Аларик, и его голос отдавал таким льдом, что Квинн даже удивилась, как это в комнате внезапно не возник снежный вихрь.

— Знаю. Думаешь, я не понимаю? — Организм запоздало отреагировал, и она застучала зубами. — Некоторые из этих фотографий сделаны годы назад. Он хочет... Он сказал, что хочет...

Аларик притянул её к себе и обнял.

— Меня не волнует, чего он хочет, он этого всё равно не получит. Мы уходим прямо сейчас, и ты никогда больше его не увидишь.

Договорив, Аларик разбил оконное стекло, подхватил Квинн на руки и вылетел из здания. Она закрыла глаза, вцепилась в него изо всех сил и мысленно взмолилась, чтобы всё было так, как он сказал. А ещё — чтобы жрец её не уронил.

Может же и им повезти?

Но она не могла отделаться от мысли, что притягивает несчастья, всё происходящее в последнее время указывало на подобную закономерность. Чего ещё ждать? Пожара, града, эпидемии летающих тараканов?

Они обогнули гостиницу, двигаясь в сторону парка, и чуть не столкнулись с полицейским вертолетом, откуда высунулся офицер с громкоговорителем:

— Прекратите полёт, опуститесь на ближайшую поверхность, поднимите руки вверх!

Квинн не сдержалась и рассмеялась.

Опять двадцать пять!

Глава 21

Аларик поднял руку, чтобы одним ударом сбить раздражающего металлического монстра, но Квинн остановила жреца.

— Нет! Это хорошие парни. Нельзя ли просто по-быстрому слинять?

Жрец скользнул под вертолёт, нырнул вправо и пересёк полгорода прежде, чем летающая машина успела развернуться. Его способ передвижения определённо был лучше.

Квинн указала ему на большое здание у воды, и Аларик приземлился на дорожку рядом, ухитрившись не привлечь нежелательного внимания к их появлению.

Аларику очень хотелось держать Квинн на руках, но она желала идти самостоятельно. После недолгого спора жрец неохотно уступил, и Квинн повела их через три лестничных пролёта к промышленной галерее с ультрасовременным замком и клавиатурой у массивной стальной двери. Затем ввела длинную последовательность цифр и приложила большой палец к маленькому стеклянному окошечку. Отпечаток просканировали, и дверь открылась.

— Добро пожаловать, Квинн, – раздался электронный голос.

— Вообще-то хозяйка художник, но делает ещё кое-что для северо-восточного отделения паранормальных оперативников.

Учитывая месторасположение и охрану, Аларик не знал, чего и ожидать, но они оказались в художественной студии, всё огромное пространство которой заполняли картины и скульптуры – как законченные, так и в процессе работы. Везде были разбросаны художественные принадлежности: краски и кисти, киянки, ножи, стамески и прочие инструменты, названия которых Аларик не знал.

Квинн подошла к большому холсту у дальней стены у ряда огромных окон. Входная дверь автоматически закрылась, и металлический щелчок стал сигналом того, что охранная система снова работает.

— Это восхитительно, снова возрождает во мне надежду, – прошептала Квинн.

У Аларика не хватало времени на искусство, особенно сейчас, так что первым его порывом было запустить огненный шар в картину, чтобы его женщина обернулась и посмотрела на него, а не на безжизненный кусок холста с красками. Жрец глубоко вздохнул и покачал головой. Мало того, что он сходит с ума, ещё не хватало вести себя, как ребёнок.

Квинн взяла его за руку. Простой жест немало успокоил зверя, беснующегося внутри с того момента, как жрец увидел, что любимую похитили.

Холст казался обманчиво простым: ребёнок и старушка сидели рядом на скамейке в парке и кормили птиц, но мелкие, не сразу заметные детали, придавали повседневной сценке оттенок чего-то чудесного и волшебного.

— Смотри, её ботинок грызет щенок. Не знаю, почему это так трогает, я вовсе не из тех, кто без ума от котят и щенят, но есть в этом символ надежды: я буду верить, что старушка возьмёт щенка себе и проживет достаточно, чтобы увидеть, как он станет взрослой собакой, – прошептала Квинн, хотя лицо её оставалось бледным и напряжённым, словно неся печать того ужаса, что остался крепко заперт в воспоминаниях.

— Что произошло с Птолемеем и вампиршей? – тихо спросил Аларик, хотя ему хотелось рвать и метать. – Мне надо знать, а главное, ты должна выговориться.

Квинн глубоко вдохнула и тяжело выдохнула, собираясь с силами, чтобы встретиться с Алариком взглядом.

— Ничего особенного. Хотя нет, многое. Аларик, он заставил меня совершить убийство. Убить Генерального секретаря ООН в прямом эфире.

Слёзы дрожали на ресницах её прекрасных тёмных глаз, но она нетерпеливо стёрла влагу тыльной стороной руки.

— Надо переодеться, избавиться от этого платья. Прямо сейчас. Можно, я приму долгий горячий душ, найду что-нибудь из вещей Лорен и тогда всё тебе расскажу?

Квинн быстро взбежала по металлической лестнице, словно не могла больше ни минуты выносить оскорбительное прикосновение ткани, а Аларик следовал за ней, потому что в ближайшем обозримом будущем вообще больше не собирался выпускать её из поля своего зрения. Однако затормозил у ванной комнаты, осознав, что сам душ уже представляет собой проблему, потому что, боги свидетели, где найти силы, чтобы не зайти под струи воды за любимой?

К тому моменту, как Аларик достиг верхних ступеней, платье уже валялось скомканным куском ткани в металлической корзине для мусора, а из-за закрытой двери доносился шум воды. Жрец осмотрел явно женскую комнату с высокими потолками на предметы, представляющие очевидную угрозу, послал поток магии для поиска угроз неочевидных, сел под дверью и стал ждать Квинн, удерживая в руках энергетические сферы на случай внезапного нападения.

Он, наконец, снова попытаться связаться с Кристофом и Атлантидой, больше, правда, чтобы отвлечься от мыслей об обнажённой, покрытой мыльной пеной и влажной Квинн.

«Мы в порядке, но не знаю, как надолго. Конлан сходит с ума, поскольку неизвестно, куда портал выбросил женщин и детей, а на наш призыв он не откликается, так что эвакуироваться невозможно. Но магия ещё осталась. Серай каким-то непостижимым образом почувствовала, что происходит, и тоже вливает свои силы в поддержку купола из того места, где они сейчас с Дэниелом. Благодаря этому и твоей помощи мы сейчас в безопасности, но ты должен найти и вернуть камень».

Аларик рассказал кое-что о последних событиях, умолчав, однако, обо всём, что имело отношение к Квинн. – распространяться на эту тему не было никакой необходимости. Так же, как и сообщать о цунами, которое он чуть не обрушил на восточное побережье Соединенных штатов.

«Посейдон помог укрепить нашу защиту, Кристоф. Он сказал, что сейчас бьётся с богами других пантеонов за судьбу мира, но у нас нет времени беспокоиться об этом до тех пор, пока мы не решим нашу проблему».

«Так реши её. Ты ведь именно этим и занимаешься? Я здесь ненадолго, так что даже не думай оставить мне должность жреца – ни за какие коврижки!»

Аларик оборвал разговор, не прощаясь. Сейчас ему не хватало терпения выслушивать беспечные реплики Кристофа. Каждой клеточкой души он жаждал скинуть все свои обязательства и сбежать с Квинн, пока не произошло что-нибудь похуже. Но, возможно, эта нехватка терпения была всего лишь маской, скрывавшей эмоции пострашнее: его собственную горькую зависть.

Ему раньше и в голову не могла прийти мысль обречь своих людей на вымирание, даже не попытавшись их спасти, даже ради Квинн, но теперь эта идея казалась удивительно привлекательной. Прежде на протяжении веков не возникало соблазна отказаться от своего долга, а сейчас жрец жаждал всё бросить и зажить обычной жизнью с женщиной, которую он, как наконец готов признать, любит.

Мысли о соблазне вновь вернули Аларика к Квинн в душе, и штаны внезапно стали тесны в области паха. Да уж, тело знало, чего хочет, более того, орган был определённо готов к работе. Двумя заботами меньше на пути отказа от многовекового воздержания.

Душ за дверью выключили, и Аларик застонал, представив себе, как Квинн вытирает влажное тело полотенцем. Им овладела нужда, куда как более древняя, чем сама Атлантида. Он вскочил на ноги, спрятал кинжал в ножны и поднял руку, чтобы постучать.

Есть определенные вещи, которые мужчина, даже воин, не обязан терпеть.

***

Квинн надела старые джинсы и свитер Лорен, открыла дверь и увидела Аларика, собиравшегося стучать. На его лице застыло выражение такого яростного желания, что она чуть не отступила на шаг.

— Я не выдержу больше и минуты вдали от тебя, – хрипло выговорил он.

Квинн кивнула, она и сама чувствовала то же. Однако ещё её тревожило то, что ждет их дальше, ведь ни одна из их проблем не решена, Аларик по-прежнему связан ужасным обещанием жестокому богу. Но они снова были в спальне, и, кажется, теперь их не спасет даже сбой трезубца.

Она обняла своего воина за талию, положила голову на мускулистую грудь и замерла, наслаждаясь объятиями и тишиной.

— У меня никогда раньше такого не было, – наконец разорвала молчание Квинн. – Я не позволяла себе от кого-то зависеть. Конечно, мы дружили с Джеком, но никогда не полагались друг на друга безоговорочно.

— Я рад это слышать, – хрипловато ответил Аларик.

— Я так долго отвечала за всё сама, что уже забыла, как это: позволить кому-то другому быть сильным, чтобы хоть минуту передохнуть, взять перерыв. – Квинн хотела сделать то, чего не делала никогда прежде: капитулировать. Довериться Аларику, его заботе и силе – чисто женское стремление, которое её абсолютно шокировало, ведь Квинн привыкла быть воином. Он вызывал желание любить и защищать, и быть любимой в ответ.

Кожу покалывало от мыслей о запретных желаниях, а что-то тяжёлое и холодное в её сердце растаяло, распустилось, как невероятно красивый цветок в Атлантиде. Столько всего произошло и так быстро, что эмоции угрожали захлестнуть Квинн с головой, как щепку, застигнутую штормом в океане.

Она улыбнулась, осознав, что все метафоры, мелькнувшие в голове, связаны с морем, и прижалась плотнее к груди Аларика, глубоко вдыхая запах моря, соли и солнца, присущий ему одному.

— И ты всё равно всегда яростно бросаешься на мою защиту, – прошептал Аларик, поглаживая ее спину. – Мы с воинами сражались вместе веками, но никогда за все годы никто так не пытался заботиться обо мне, как ты. Я не заслуживаю этого, я так смущён.

Она прижалась к нему ещё сильнее и внезапно почувствовала упирающуюся в живот твёрдую выпуклость. Квинн покраснела и постаралась отодвинуться, но Аларик только крепче обхватил её за талию.

— Нет, пока нет, я не могу отпустить тебя, пока не буду твердо уверен в твоей безопасности.

Он поднял Квинн на руки, донёс до кровати, осторожно сел на краешек, держа её в объятиях, и рассказал всё, что случилось с Посейдоном, и о чём поведал Кристоф. Она укоризненно посмотрела на Аларика при упоминании о цунами, но промолчала, возможно, не найдя слов. Однако ему необходимо было знать о том, что произошло с ней, она должна выговориться.

— Теперь твоя очередь, я хочу услышать всё. Квинн, ты сможешь мне рассказать?

Она покачала головой.

— Дай мне пару минут.

Аларик использовал сильнейшую магию, чтобы защитить комнату. Он хотел дать Квинн время собраться с мыслями, так что решил принять душ, но сделал это очень быстро, потому что инстинкт гнал его, кричал, что необходимо спешить, спешить, спешить.

За несколько секунд очистив одежду с помощью водной магии, жрец вернулся и тихо сел на кровать рядом с любимой.

Увидев её залитое слезами лицо, Аларик спросил еще раз:

— Ты точно готова мне рассказать? Выдержишь?

Квинн кивнула и сжала в кулак ткань своего свитера. Чем дальше она рассказывала про пресс-конференцию, а потом убийство, тем злее становился Аларик. Но при первом же упоминании Анубизы, он просто добела раскалился от ярости.

Буквально.

Квинн пришлось закрыть глаза рукой.

— Эй, тебе придется несколько поубавить накал, я же человек, –тихо напомнила она.

Он тут же приглушил свою энергию, и Квинн снова смогла смотреть на него.

— Извини. Я сейчас такой поток сил удерживаю, направляя его на помощь Кристофу и Серай для стабилизации купола и трезубца, что любая мелочь может заставить меня сорваться.

— Я понимаю, но, если ты хочешь услышать все, тебе придётся успокоиться. Не хотелось бы стать причиной взрыва твоего мозга.

Аларик кивнул, но, судя по тому, как сжимались мышцы его челюсти, Квинн догадывалась, что он изо всех сил стискивает зубы. Она рассказала ему все до момента, как он появился и спас её.

— Он сказал, что хочет оплодотворить тебя, – повторил Аларик.

По тому, как чётко он артикулировал каждое слово, Квинн поняла, что жрец еле сдерживается, чтобы не начать крушить всё вокруг.

— Сказал, но он не трогал меня. Не как в прошлый раз, – произнесла она едва слышно.

Аларик напрягся всем телом, словно готовясь нанести удар.

— В прошлый раз?

Квинн кивнула и рассказала любимому то, чем никогда раньше ни с кем не делилась:

— Шесть лет назад кровожадный ублюдок-вампир держал меня при себе в качестве игрушки, но, хуже всего, я ему это позволяла. Аларик, я знаю, ты думаешь, будто хочешь меня, но твоя жизнь без меня будет в разы лучше.

Повисло тяжелое молчание. Квинн потребовалось некоторое время собраться с духом и поднять взгляд. Она ожидала увидеть на лице Аларика отвращение и неприятие, но не нашла ни того, ни другого. Его красивые изумрудные глаза сверкали страстью, и он так поцеловал Квинн, что она почти забыла, как её зовут.

— Нет ничего, что ты могла бы сделать, чтобы я стал думать о тебе плохо, ми амара, – сказал Аларик. – Ни один поступок в твоем прошлом, каким бы ужасным он тебе ни казался, не очернит твою чистую и смелую душу. Расскажи мне всё, если хочешь выговориться, или молчи, если не хочешь. Однако знай, я буду бороться с каждым, кто попытается тебя у меня отнять, даже с тобой.

Глава 22

Аларик внимательно наблюдал за Квинн, пока на краю сознания ещё маячила бездна безумия. Он справился с сумасшествием в самой жестокой битве, которую когда-либо вёл. И дело вовсе не в нём самом.

Аларика снедала ярость из-за того, что с ней сотворило чудовище.

И боль от того, что Квинн пострадала.

Дело вовсе не в нём. Если он не проконтролирует свои эмоции и не сдержит ярость, то лишится её доверия навсегда.

Аларик подавил эмоции, просто прижался щекой к макушке Квинн и обнял. Ничего не говорил и не делал, лишь обнимал очень долго, сосредоточившись на запахе её влажных волос. Квинн источала цветочный и фруктовый аромат.

Она пахла домом.

Наконец мятежница дёрнулась и посмотрела на него. Аларик увидел, что она плакала.

— Спасибо. Это именно то, что надо.

— Надеюсь, я всегда смогу дать тебе то, что надо, особенно когда сам бы хотел противоположного, – признался он.

— Ты хочешь меня защитить, вернуться в прошлое и найти того вампира, которого я убила сама, и прикончить ещё раз. Отрезая по кусочкам, причиняя многочасовые страдания.

— Страдания на много дней, а то и месяцев, – рыкнул Аларик. – Но вместо этого я просто спрошу: не желаешь ли рассказать, что произошло?

— Я не люблю об этом говорить просто так, – призналась Квинн, в глазах которой мерцали болезненные воспоминания. – Райли не знает, а вот Джек – в курсе. Он помог мне найти Мойру.

Аларик видел, как Квинн снова и снова сжимает и разжимает руки. Интересно, осознанно ли она это делает?

— Мойра – мой психотерапевт. Она помогла мне рассказать о случившемся. Не сразу, но я исцелилась и стала жить дальше. – Квинн пожала плечами. – Ведь глупо, что крупной и жёсткой командирше бунтовщиков нужен психиатр?

— Ты не такая уж крупная, скорее карманный вариант.

Квинн ткнула его локтем, но улыбнулась, чего он и добивался.

— Какой бы жёсткой ты ни была, никто не переживает боль, пытки и насилие без помощи, ми амара. Даже Конлан не вынес бы последствия своего пленения без поддержки твоей сестры. – Аларик сам удивлялся, что говорит так спокойно. Ни одна рана, которую ему нанесли в битве, не причиняла столько боли, как агония от невозможности изменить прошлое Квинн.

— И тебя. Райли рассказала, как ты помог Конлану пройти через это и смириться со случившимся после их знакомства. Ты герой.

— Предпочитаю быть рок-звездой, – высокомерно ответил Аларик, недоумевая, когда боги дали ему способность подтрунивать. А стены, которыми он на много веков оградил свое сердце, рушились буквально по кирпичику.

Это почти чудо. Квинн – чудо.

Она взглянула на сложенные руки, прерывисто вздохнула и начала так тихо, что он едва её услышал:

— Это был ужасный план. Ужасный. С тех пор я придумала сотни, тысячи способов лучше, но тогда сочла это отличной идеей. Мы собирались проникнуть в его логово, убить спящим и спасти наш уголок в мире. Вампир был жестоким кровожадным зверем, и кому-то надо было с ним разобраться.

— И этим кем-то стала ты, – понимающе, хоть и неодобрительно вставил Аларик.

- Я. Вот только прибить его не удалось. Мы тогда не знали всей мощи древних. Не сознавали, что они просыпаются и овладевают человеческим разумом днём.

Аларик стиснул зубы, чтобы не задать вопросы, которые просились на язык, давая Квинн время рассказать свою историю.

— Он нас поймал и убил всех, кроме меня. Я… я ему понравилась. Он принял меня за подружку какого-то оборотня. Не понял, что я одна из бунтовщиков. Так что он решил оставить меня и сделать своей шлюхой. Своей добычей, – с горечью выдавила Квинн.

— Рад, что ты его убила, – яростно ответил Аларик, позволив себе лишь один комментарий.

— Не убила. – Она посмотрела ему в глаза. – Я не могла… какое-то время. Слишком долгое время. У меня не было ни возможности, ни оружия. Вампир был слишком силен. Вместо этого я придумала ужасный план «Б»: притворилась, что он мне нравится. Думала, добьюсь его доверия, узнаю больше о его замыслах, и… и… - Она запнулась и начала глубоко дышать, чтобы успокоиться. – Дыхательные упражнения. Меня им обучила Мойра. Какое-то время только ими я и могла сдержать кошмары. – Аларик попытался взять её за руку, но Квинн отшатнулась. – Нет, дай мне закончить. Знаешь, он меня не насиловал. Я позволила… позволила ему. Стала его игрушкой. Притворилась, что он мне нравится. Я стала шлюхой, за которую он меня и принял, только бы выжить. Только бы найти способ его убить. – Слёзы текли по её лицу, но Аларик сомневался, что Квинн их заметила.

Он развернулся и опустился на колени перед ней, не касаясь, не нависая, лишь глядя на неё, чтобы признаться в самом важном.

— Нет, ни за что. Ты не игрушка и не шлюха. Ты умеешь выживать. Ты выжила, несмотря на невозможные, невыносимые обстоятельства. И сумела его убить. Я восхищаюсь твоей силой, ми амара. Я изумляюсь твоей смелости.

Медленно и робко она дотронулась до его лица изящной рукой.

— Ты правда так думаешь?

— Я никогда ни в чем не был так уверен, – признался он, наслаждаясь её прикосновением. – Ты выжила и защитила стольких потому, что хватило храбрости испытать невыносимое.

На её губах появилась легкая улыбка.

— Мойра сказала то же самое. А ты полезный советчик. Надо бы сообщить Миркену.

— Он будет в восторге, – саркастично ответил жрец.

Квинн тихо усмехнулась – более милого звука он в жизни не слышал.

— Обнимешь меня?

— Как всегда.

Аларик осторожно заключил Квинн в объятия, так осторожно, будто самое хрупкое и драгоценное сокровище в мире; а ведь так оно для него и было.

— С тех пор я… пришла в норму. Мойра и Джек помогли, но в основном время и работа позволили мне исцелиться… я уже не хрупкая.

Аларик застыл.

— Квинн, ты о чем?

Она покраснела до кончиков изящных ушек.

— Я о том, что больше не боюсь интимных отношений. Я… я встречалась несерьёзно и серьёзно… Довольно об этом. Я не боюсь физической близости, Аларик, просто не нашла никого с кем бы мне хотелось попробовать. До сих пор.

— Я польщён, что ты готова так меня одарить, – ответил он, снова восхищаясь её храбростью и задумываясь, сможет ли ей соответствовать.

Квинн внезапно рассмеялась.

— Неслабо давит? Все эти годы целибата, а теперь ещё и моя прошлая травма. Удивлена, что ты не улетел в окно.

По её искреннему смеху Аларик понял, что она не лжёт.

Квинн пережила прошлое и готова двигаться вперед. Теперь ему надо её заслужить. Придётся рассказать правду о своих недостатках. Основной среди них – горячая ревность.

— Если мы говорим друг другу правду, то должен признать: я убил бы его, твоего несерьёзного друга, если бы мог. Предупреждаю, что если отдашься мне, в твоей жизни больше не будет серьёзных и несерьёзных встреч с другими парнями. Ты станешь полностью моей, а я – твоим.

Квинн моргнула.

— Ты знаешь, сейчас люди после разрыва остаются друзьями.

Аларик прищурился.

— Нет, не в нашем случае. Ты будешь моей всегда. Всё в атлантийской культуре предопределяется свободой воли, Квинн. Даже смешение душ не лишает права выбора, но я должен быть с тобой искренен. Я знаю свой характер и никогда в жизни не отпущу тебя, если согласишься. Так что подумай до того, как принять решение.

Она улыбнулась.

— Значит, никакого секса без обязательств?

Аларик рассмеялся и страстно её поцеловал, остановившись, только когда она начала задыхаться.

— И да, я захочу убить любого, кто хотя бы помыслит причинить тебе вред. Это тоже мне присуще.

Квинн усмехнулась. В её глазах сияли непролитые слёзы.

— Ты не можешь защитить меня от прошлого, Аларик, но признаю, что люблю тебя за подобное желание.

Он застыл на месте. Квинн призналась ему в любви.

Она его любит.

Она его любит.

И потребовал:

— Повтори.

Квинн склонила на бок голову.

— Что повторить?

— Нет. Нет, нельзя признаться мне в таком, а потом делать вид, будто не помнишь. – Он встал, не разжимая объятий, бросил её на постель, а затем завис над ней в воздухе, стараясь не вдавливать в матрас. Только бы не вызвать ощущение ловушки.

— Ты призналась мне в любви. Повтори.

Квинн округлила глаза.

— О, я сказала… Нет, я имела в виду…

— Нет. Не надо притворяться, что не любишь меня, эмпат, – прошептал он. – Я видел твою душу. Если вся Атлантида будет уничтожена в ближайшие пару суток, не лишай меня истинности своих чувств в этот краткий миг до того, как я расстанусь с тобой по долгу службы.

Квинн внезапно отпихнула его, и Аларик упал рядом. Перекатившись, она повернулась к нему со слишком серьёзным выражением лица. Или недостаточно серьёзным. Аларик жалел, что не может забрать назад импульсивные слова.

— Я правда люблю тебя, – прошептала она. – Не хотела признаваться потому, что если и есть классически обречённые отношения, то как раз между нами. Но я не могу сдержаться, как бы ни пыталась. Я видела твою душу. Ты сиял в темноте. Честь, смелость, чувство долга и добрая порция железной воли. Как я могу тебя не любить?

Он радостно вскрикнул, потом замолчал и посмотрел на Квинн.

— И?

— Что – и?

— И ещё я целуюсь так, что мир переворачивается, – произнёс он и притянул её к себе на грудь. – Дай покажу.

И стал целовать её, пока не забыл где они и как их зовут. Не было ни Аларика, ни Квинн. Только страсть, которая пылала так ярко, что комната рисковала сгореть дотла. Шелковистые губы Квинн наполняли его душу надеждой и смехом, а голод превратился во что-то большее и придающее сил.

Огонь, тепло и дом. Квинн всегда была и будет для него домом, независимо от числа врагов и сражений. Эта мысль озарила Аларика как летнее солнце среди туч после тропического ливня. И он обрёл такое спокойствие, коего прежде не знал.

Член затвердел до боли, потребность, жажда и желание прикоснуться к Квинн сводили с ума. Он погладил шелковистую кожу её рук, плеч, а потом осмелился покрыть поцелуями элегантную линию ключицы. Она была такой стройной, слишком худой, но намного красивее любой его знакомой женщины.

Красивее, любой женщины в мировой истории.

Он вдруг перестал её целовать и встревоженно заметил:

— Тебе нужно поесть.

— Нет, я же заказала еду в номер, помнишь? – Она поцеловала его снова, а потом подняла голову: – Тебе нужна пища?

— Меня интересует десерт. Ты, – уточнил он, пытаясь сохранить хоть немного хладнокровия. – Квинн, думаю, нам надо принять решение сейчас, потому что секунд через семь я сорву с тебя одежду, если мы продолжим в том же духе.

Она улыбнулась.

— Ой, а мы продолжим?

Квинн коснулась его возбуждённой плоти, и Аларик чуть из кожи не выпрыгнул.

— Не могу поверить, что ты это сделала, – сказал он, пытаясь не кончить в штаны, как неумелый юнец. Или скорее, как мужчина, соблюдавший целибат большую часть пяти сотен лет своей жизни.

— А я и сама в это не верю, – призналась она с удивлением.

— Пять секунд, четыре, три… – выдавил он.

— Погоди! – Она вскочила с кровати и отступила. На ее изящном лице отразилась паника. – Ничего не изменилось. Тебе… нам нельзя…

— Очевидно можно, – сухо ответил он, поправляя натянувшиеся штаны.

— Но Посейдон…

— Пусть найдет себе женщину.

Аларик слез с постели и пошел вслед за Квинн.

— Мы не можем, – выпалила она. – Только не тогда, когда на кону судьба Атлантиды.

Увы, но это правда. Как бы ему не хотелось забыть о долге ради украденных минут, всё в его мире зависело от него. Надо найти «Гордость Посейдона» и вернуть в Атлантиду, несмотря на то, как хотелось провести время с Квинн.

Холодный свет действительности внезапно пронизал паутину самообмана, в которой Аларик находился прошлый час. Радость от обретения Квинн, превратила его в дурака. И теперь пора заняться обязанностями и спасти свой народ.

— Ты права. Но кое-что нам под силу. Если согласишься, то только ради себя или того, что между нами, а не из-за какого-то неуместного альтруизма. Ты дала и сделала достаточно и настрадалась столько, что хватит на сотню жизней.

— О чём ты просишь?

Аларик уставился на красивое лицо, которое преследовало его во сне с самого их знакомства. Этот вопрос он мог задать только любимой:

— Квинн Доусон, согласишься ли ты пройти со мной смешение душ?

Глава 23

Квинн заставила себя помолчать прежде, чем кричать «да!». Всё в Аларике сводило с ума: делало её безумно импульсивной, безумно страстной, просто… безумной. Ей хотелось вечно наслаждаться его властностью.

Она отбросила прочь страхи, пытавшиеся проникнуть в разум. Не сейчас, не в этот раз. Не время сомневаться, и всё же… что если?

Что если нарушение целибата действительно лишит Аларика способностей? Изменятся ли его чувства? Что если эмоции, закружившие их с силой торнадо, вызваны переживаниями и опасностью, а потом, когда Квинн больше не будет возглавлять повстанцев, их жизнь станет серой и скучной? Что если они застрянут вместе так надолго, что возненавидят друг друга?

Но приглядевшись к жрецу, она поняла, что не поддастся сомнениям и страхам. Нельзя в них верить. Она видела этого гордого, опасного, ужасно смелого мужчину и познала его. То, что у него на сердце и в душе. Он никогда не перестанет её любить, пусть даже пока не признался в своих чувствах. Иногда стоит рискнуть.

— Да, – ответила наконец Квинн, глядя в невероятно зелёные глаза. – Да, я принимаю тебя. Только мне казалось, что смешение душ предполагает физ…

— Нет, можно и платонически, – пояснил Аларик, но затем улыбнулся захватывающе порочной улыбкой. – Однако удовольствия будет поменьше.

Он в три шага пересёк комнату и взял Квинн за руки, но она покачала головой, прижав ладонь к его груди:

— Не сейчас. Тут нет магии. Внизу, среди произведений искусства. Если мы не сможем создать что-то красивое своими телами, давай хотя бы окружим себя совершенством.

Аларик повёл возлюбленную вниз, с каждым шагом ощущая всю важность задуманного ради спасения Атлантиды. Квинн оглядела комнату и почти сразу обнаружила идеальное место, которое солнце заливало золотистым светом. Она нервно сглотнула, повернулась и поманила Аларика. В чертах его сурового красивого лица отражались сила и страсть.

Сердце грела мысль, что Аларик будет принадлежать ей, пока она жива.

— Тебе понравилась эта картина. Разве есть лучший символ для нашего союза, чем надежда?

Квинн кивнула, не доверяя своему голосу. Аларик торжественно взял её за руки:

— Уверена?

Она улыбнулась и поняла, что действительно уверена. Куда бы она ни пошла в будущем, Аларик способен занять место рядом. Бороться плечом к плечу и всегда любить её.

— Да, – произнесла Квинн чистым и сильным голосом, в котором звенело обещание счастья.

— Закрой глаза.

Она послушалась, и Аларик прижался лбом к её лбу.

— Теперь открой мне разум, сердце и душу, ми амара, и я сделаю то же самое.

Квинн глубоко вздохнула, крепче сжала его руки и сняла эмоциональные барьеры. Затем рухнула на колени от потока чистой энергии, размаха которой даже не представляла. Она осознала, что Аларик тоже опустился на колени, не отпуская её рук, и кричала, пока энергия всё сильнее и сильнее наполняла тело.

— Не могу, это слишком. Я всего лишь человек.

— Ты намного больше, Квинн. Таково смешение душ с Верховным жрецом Атлантиды.

Аларик сказал что-то ещё, но Квинн не услышала и не почувствовала ничего, кроме пламени магической энергии, угрожающей затопить её разум и сжечь нервные окончания. Она балансировала на грани чрезмерного ужаса, но кое-что осознала.

Поняла то, чего нельзя знать, видела то, чего невозможно лицезреть.

Вспышки яркого сине-зелёного света обожгли её разум и осветили сцены из жизни Аларика, переходя от одного изображения к другому, будто безумный призрак прошлого Атлантиды.

Вот маленький Аларик играет с другими мальчиками. Беззаботный и счастливый, но даже тогда в нём чувствуется некая сдержанность. Он стоял чуть поодаль, и Квинн ощутила одиночество, которое стало его постоянным спутником.

Вот молодой Аларик с головокружительной скоростью несётся верхом по зелёным полям вместе с Конланом. Друзья смеются.

Вот они кутят в какой-то таверне в окружении восхищённых девушек.

Квинн снова вскрикнула, когда сильный удар энергии пронзил её мозг, и на несколько мгновений лишилась чувств. А очнувшись, увидела уже ставшего старше и жёстче Аларика.

Он кричал Конлану, что не желает быть Верховным жрецом. Что плевать хотел на обязанности.

— А как же наши планы попутешествовать несколько десятков лет по миру наверху, объедаясь, пьянствуя и волочась за девками?

Однако Конлан в видении только грустно покачал головой, и безумное путешествие по прошлому жреца продолжилось.

Теперь Квинн парила в какой-то очень тёмной комнате.

— Тьма ритуала забытья сравнится только с тьмой в твоей душе, – произнес некто в плаще с капюшоном, закрывающим лицо. Однако Квинн ясно рассмотрела Аларика, одетого в свободные брюки и борющегося с тремя закутанными противниками. Те тащили жреца к дыре в полу. Видимо, внизу таилось нечто совершенно ужасное.

— Если подземная темница примет тебя, то вернёт нам обратно. Если нет – тебя ждёт очень долгая смерть, – сказал садист, а потом те трое бросили Аларика в дыру.

Квинн вскрикнула, но могла защитить любимого от его прошлого не больше, чем он от её собственного. А беспощадный шквал всё не утихал.

Вот Аларик поднялся из каменного мешка явно похудевшим и одичавшим. Его глаза запали. Фигуры в мантиях встали перед ним на колени, а один из них надел плащ на плечи Аларика.

— Все поклонитесь новому Верховному жрецу Посейдона. Пусть его правление нашим святым храмом будет долгим, – нараспев произнесли они.

Квинн захотелось убить их всех, забрать Аларика прочь, устроить его поудобнее и накормить, но образы проносились мимо, и вскоре она увидела, как он стал сильнее, жёстче и холоднее. И ещё более одиноким. Аларик научился обращаться с трезубцем, который и без камней был могущественным. Наловчился охотиться, бороться и убивать вампиров.

На её глазах он сражался против оборотней и уничтожал гнёзда вампиров-убийц. Спасал и защищал, снова и снова. На его совести было столько смертей, и всё ради безопасности принца, своего народа и человечества.

Казалось, видения молотили по её сознанию целую вечность. Она увидела, как Аларик наблюдал за Конланом и Райли, и почувствовала его шок, когда он понял, что принц любит эту женщину. А потом...

Его глазами Квинн наблюдала своё излечение от пулевой раны. Их первую встречу. Как он отшатнулся, поразившись силе собственных эмоций. Услышала его разговор с принцем.

— Хочешь знать правду? – В два шага жрец приблизился к Конлану. – Я скажу тебе, что произошло, мой принц, – продолжал Аларик отрывисто. – Я послал целительную энергию в Квинн. В эту смертную женщину. А она меня поймала.

Он зарылся руками в волосы и безумно расхохотался.

Дикарь.

— Она запустила металлические коготки в мои яйца, вот что случилось. Я исцелил её, а она уничтожила кое-что во мне, разорвала на клочки.

— Что…

— Моё хладнокровие, – проворчал жрец. – То самое, непоколебимое, которое я совершенствовал веками. Сестрица твоей подружки потянулась ко мне своими чувствами или ведьмовской натурой эмпата, или ещё хрен знает чем, и я захотел её поиметь.

Конлан отступил на полшага, уловив ярость в голосе Аларика, и стиснул рукоятки кинжалов. На мгновение между ними повисла ледяная угроза.

Аларик горько рассмеялся.

— О, тебе не нужны клинки. Несмотря на то, что я хочу её больше всего на свете, я к ней не притронусь. Хотя даже сейчас разум мучит меня картинами, как я вхожу в её тело прямо тут, на земле, в луже крови, и выжигаю свой след в её душе. – Аларик с силой пнул дерево и испепелил упавшие кусочки коры зелёными энергетическими сферами.

В такой неожиданной и опасной ситуации Конлан попытался действовать осторожно.

— Аларик, ты должен…

— Да, должен. Мне нельзя поддаваться искушению, иначе моя сила пропадёт. И тогда я точно больше не буду нужен Атлантиде и ревнивому ублюдку, богу морей, которому служу, – совершенно бесстрастно констатировал жрец. От ярости и страсти не осталось и следа. – Мне необходимо держаться от неё подальше. Хотя в любом случае сегодня от меня никакого толка. Эта… энергия лишила меня надежды искать трезубец, пока я не приду в себя. Встретимся вечером в убежище Вэна.

Конлан схватил друга за плечи, изумляясь, как тот позволил себе богохульства.

— Аларик, знай, что для меня и Атлантиды ты нужен не только из-за способностей, полученных от Посейдона. Ты не раз давал мне мудрые советы и после моей коронации по-прежнему останешься необходим.

Аларик уставился через плечо Конлана на Райли и её сестру.

— Эти эмпаты. Они влекут за собой отступление от наших традиций. Я это чувствую. Перемены грядут. Они погубят наши души.

Сильная волна магии пронеслась по телу. Квинн содрогнулась и поняла, что жрецу сейчас стало стыдно за свои тогдашние слова.

Аларик, похоже, видел то же, что и Квинн.

— Я ощущала то же самое, – вскрикнула она, не зная, может ли он слышать или её голос останется в этом видении. – Я испугалась тебя и вызванных тобой чувств. Не стоит стыдиться своей реакции. Пожалуйста, не надо.

Но ужасные видения всё не заканчивались, показывая, что он вытерпел с тех пор, как они впервые встретились; невозможные решения, которые ему приходилось принимать ежедневно, – и более всего, его гнетущее ледяное одиночество.

Аларика приговорил тот самый бог, которому он служил намного дольше жизни среднестатистического человека. Квинн зарыдала, ощущая неимоверную тяжесть у него на душе и сердце, что всё росла в геометрической прогрессии. А потом стало намного хуже, когда один за другим его друзья и соратники все нашли истинную любовь и испытали смешение душ.

Из всех только он по-прежнему оставался одинок. Всегда один. И только мечта о Квинн поддерживала его долгими темными ночами.

— Больше никогда, – поклялась Квинн, преисполнившись решимости защитить любимого ото всех, даже от Посейдона.

Она больше никогда не оставит его одного. В последнем видении мрачный и одинокий Аларик стоял на крыше дворца Атлантиды. Оно пропало, и Квинн снова увидела комнату и кое-что осознала. Магия Аларика не перестала вливаться в нее со скоростью и яростью торнадо.

Вместо этого она как-то приспособилась управлять процессом. Оставалось лишь крепко держаться, но теперь Квинн уже не боялась, что магия испепелит ей мозг. А с этой мыслью пришла ещё одна, простая, но куда более важная.

Он должен узнать.

— Я люблю тебя, – призналась Квинн, отбросив сомнения.

Аларик содрогнулся всем телом, будто опасался другой реакции, его глаза запылали ещё сильнее, и в зрачках засветились крошечные синие огоньки. Он стиснул её руки и сказал:

— Квинн… – А потом погрузился в ответные видения, и ей осталось лишь молиться, чтобы он захотел её после того, как увидит самые темные тайны души.

***

Аларик даже не успел извиниться. Он не знал, что от смешения душ на Квинн накатит его магия, иначе никогда бы не попросил провести ритуал. Чёрт, жрец в жизни бы этого не позволил. Он пытался отпустить её, когда наплыв усилился до нестерпимого для человека, но древний обряд не желал заканчиваться преждевременно. А его магия была слишком сильна, чтобы разорвать связь.

Аларик опасался, что Квинн прогонит его прочь, отбросит и станет насмехаться, когда узнает о тёмных секретах его существа, но вместо этого, о чудо, она улыбнулась и призналась в любви. А теперь… теперь смешение душ охватило его, и время для размышлений прошло.

На его глазах жизнь Квинн кружилась, словно в безумной версии детской карусели. Потеря родителей, дела с бунтовщиками, ложь сестре. Квинн постоянно приходилось обманывать тех немногих друзей, что она завела. Повстанка становилась всё более одинокой. На каждой развилке выбирала дорогу потяжелее, предлагая себя в качестве жертвенного агнца на самые опасные миссии и самоубийственные битвы.

Он наблюдал, встревоженный до глубины души, как она теряла веру в тех людей, которых старательно защищала, когда бунтовщикам приходилось сражаться против своих же собратьев. Хуже всего были те, кто работал на чудовищ. Квинн их презирала. Испытывала ненависть такую сильную, что жрец поразился, наблюдая, как она спорит с человеком, убивших множество других людей, чтобы стать вампиром.

— Я буду жить вечно, – гадко похвалялся злодей.

— В следующий раз, может, повезёт, – выпалила Квинн и выстрелила ему в голову.

Она бесстрастно смотрела, как мерзавец умирает, а потом упала и заплакала. К тому времени повстанка сражалась уже несколько лет, но впервые ей пришлось убить другого человека. В тот момент она что-то потеряла безвозвратно.

Наверное, свою невинность.

Аларик почувствовал, как её эмоции заледенели, а ментальные щиты стали ещё сильнее, как она использовала дар эмпатии, чтобы разыскать предателей среди бунтовщиков. Он смотрел, как она строила карьеру, как ясный ум и бесстрашие сделали её истинным командиром.

Почувствовал лёгкую надежду, а потом и радость, охватившую Квинн при знакомстве с тигром-оборотнем. Джек произвел на неё сильное впечатление. Аларик расслабился, поняв, что она именно испытывает к оборотню. Сестринскую любовь, привязанность воина к соратнику. Никакой романтики.

Аларик поклялся себе, что когда всё закончится, он найдет способ исцелить Джека и вернуть его. Наверняка среди множества книг Атлантиды найдётся нужное заклинание.

Смешение душ тащило его всё дальше и дальше, показав жестокое нападение, когда вампир поймал Квинн и убил всех её друзей. Бедняжка прятала ярость и боль, притворяясь добровольной рабыней своего тюремщика. Аларик чуть не обезумел. Ощутив боль в горле, он понял, что возможно, услышанный рёв ярости и страха принадлежал ему самому.

Видения продолжались, с беспристрастной жестокостью демонстрируя темнейшие воспоминания Квинн.

Их первая встреча. Разговор на крыше в округе Колумбия, когда Квинн объясняла ему, что сломлена. Первый поцелуй. Теперь жрец знал, что его горячая страсть была взаимной.

Он чувствовал изумление, благодарность и негодование Квинн, когда постоянно, часто вопреки её желанию, исцелял любимую от мелких и крупных ранений.

Наконец показалось сырое подземелье, в которое её затащил Птолемей. Жрец ощутил ужас, охвативший Квинн при виде богини вампиров.

Затем ярость из-за требований Анубизы и гнев и сочувствие к молоденькой пленнице.

Гостиница. Потрясение Квинн при виде стены, увешанной её фотографиями; облегчение, когда Аларик пришел за ней. Её любовь к нему.

Больше всего её любовь к нему. Она сияла, как маяк, и его очерствевшее сердце расцвело теплом и светом.

Видения закончились, и Аларик стал ждать, с нетерпением желая увидеть Квинн. Свою женщину с сердцем льва и душой воительницы, способную любить так глубоко, не боясь предательства.

Тысяча воинов вместе взятых и в подметки ей по смелости не годились.

Наконец его желание исполнилось.

— Я так и не признался тебе в любви, – резко сказал Аларик, и улыбка Квинн поугасла. Он поднес её руки к губам и по очереди поцеловал. – Я понял, что хочу тебя, что ты мне нужна, но не был уверен, способен ли я любить или возможно ли это для меня. Ты показала мне, насколько я заблуждался. – Квинн хотела заговорить, но Аларик продолжил, желая высказать всё, что на душе: – Ми амара, с сегодняшнего дня и до конца жизни я буду признаваться тебе в любви. Ты – средоточие моего существования. Ты – сердце, бьющееся в моей груди. Я убил бы за тебя, умер бы за тебя. И проведу вечность, стараясь вызывать у тебя улыбку.

Она заплакала и засмеялась одновременно, как умеют только женщины. Бросилась в его объятия, сбив с ног, а потом поцеловала. И жрец вновь обрёл своё место во вселенной.

Однако вдруг что-то изменилось.

— Квинн?

Она не скрывала изумления, да и не понимала, что происходит. В её глазах отражался свет. Аларик посмотрел вниз и увидел, что весь сияет. Даже хуже того: блестит, как маяк. И вскоре осознал почему. Его разум потрясла волна входящей энергии. Столько он в жизни не производил и не мечтал о таком даже в самых сокровенных фантазиях.

— Ты такой красивый и сияющий, – с восхищением воскликнула Квинн. – Тебе не больно?

Он взлетел, повернулся, разбрасывая свет и магию, точно струи фонтана, а затем опустился обратно, хохоча во все горло. Дома напротив коснулись бледные лучи зари.

— Солнце встаёт, – с удивлением констатировала Квинн. – Мы всю ночь были во власти этих видений. Кому нужно солнце, когда в комнате ты? Аларик, это потрясающе.

— Кили была права. Смешение душ действительно в разы усилило мои способности.

Квинн дразняще улыбнулась.

— Может, она и насчёт секса не ошиблась.

Аларик не мог не прикасаться к любимой, поэтому притянул её к себе и принялся целовать, пока она не стала задыхаться.

— Теперь осталось победить злодеев, – сказала Квинн, отдышавшись.

Жрец улыбнулся как дурак, потому что она была такой чертовски красивой и принадлежала ему.

Навсегда, навеки.

— Моя, – счастливо сказал Аларик, и Квинн расхохоталась.

— Да, твоя. Теперь вперед, спасать мир.

Вдруг Кристоф в панике закричал по ментальному каналу:

«Аларик, где бы ты ни был, отзовись сейчас же!»

Жрец понял, что смешение душ заблокировало всё остальное.

«Я тут», – отправил он в ответ.

«Наконец-то. У нас меньше времени, чем мы считали. Птолемей, скорее всего, использует тот турмалин, потому что трезубец снова взбесился, и в Атлантиду льётся вода. Тебе надо как можно скорее найти этот камень».

Аларик кивнул и отправил хорошие новости:

«Смешение душ удалось. Я сейчас же усилю связь с Атлантидой, чтобы сдержать трезубец и укрепить защиту купола».

Он сконцентрировал новый поток энергии и услышал в своём сознании радостный вопль Кристофа:

«Ты это сделал! Эй, а вы с Квинн…»

Всё ещё улыбающийся Аларик разорвал ментальную связь и передал Квинн новости. Она поднялась на ноги:

— Мне надо вернуться к Птолемею и заставить его отдать тот камень.

Глава 24

Они проспорили почти час, за это время совершив набег на холодильник и позавтракав на скорую руку. Квинн пришлось использовать аргумент «после смешения душ ты должен мне доверять», и Аларик наконец согласился отпустить её к Птолемею, при этом сам намеревался быть поблизости, метрах в тридцати. Иными словами, чтобы успеть её спасти.

Он всегда был слишком заботливым верховным жрецом и ничуточки не изменился.

Аларик собирался путешествовать в виде тумана, потому что хоть у злодея и мама из Атлантиды, но он не мог чувствовать верховного жреца Посейдона, когда тот не хотел быть обнаруженным. Разумеется, никто не знал весь размах сил Птолемея, но Квинн решила не спорить. Ещё немного, и Аларик запрет её в чулане, невзирая на статус лидера повстанцев, так что она решила не искушать судьбу.

Ещё через час, переговорив с сочувствующим приятелем, Квинн получила нож из полиэфирного волокна без вкрапления металла. Не хотелось бы снова подвергнуться способности Птолемея по плавлению. Пока Квинн разговаривала с союзником, Аларик прислонился к косяку, словно невероятно красивый телохранитель, нервируя обоих собеседников.

— Проблема в том, чтобы найти Птолемея. Ты же считала, что он вернулся в демонический мир.

Квинн содрогнулась, вспомнив взрыв чёрной энергии, который накрыл её удушающей волной.

— Да. Если он вернулся, то уже объявил бы об этом, с его-то жаждой славы.

Разумеется, стоило ей включить телевизор, как Птолемей уже красовался и на местном, и на национальном каналах новостей в прямом эфире со Статуи Свободы в блестящем утреннем солнце.

Когда камера повернулась к журналистке, то на её лице не было обычной улыбки. Вместо этого в уголках рта и носа залегли морщинки, плечи поникли, а рукой она обнимала себя за талию.

Квинн нахмурилась, взяла пульт и включила звук.

— Как-то странно видеть невесёлую репортёршу…

Тут с экрана загремели крики. Камера показала крупным планом сцену неконтролируемого хаоса. Мужчины, женщины и дети разбегались во всех направлениях, причем цель у них была одна – сбежать от журналистки и камеры. На глазах Квинн трое парней в панике сбили пожилую женщину, но двое из них тут же остановились, чтобы поднять её и унести с собой.

— Подозреваю, мы нашли Птолемея, – мрачно пробурчал Аларик.

Не успела Квинн ответить, как камера снова переключалась на журналистку. Она сглотнула и заговорила, сжимая микрофон рукой с побелевшими костяшками.

— Повторяю: Птолемей Возрождённый, король Атлантиды, очень недоволен тем, кто похитил его невесту, и собирается убивать по туристу каждый час, пока она…

Послышался голос за кадром. Журналистка застыла, а после паузы продолжила дрожащим, как её руки, голосом:

— Я оговорилась: он убьёт столько туристов и так часто, как пожелает, – поправилась она, и слезы потекли по её идеально накрашенным щекам.

Квинн сжала руки в кулаки:

— Мы с ним покончим.

— Я его прибью, – одновременно с ней пообещал Аларик.

Они не стали тратить ни секунды на разговоры и подготовку. Квинн схватила то, что по её расчетам пригодится из инструментов Лорен, и они отправились к Статуе Свободы.

Квинн тщательно заперла квартиру. Аларик взял любимую на руки и прыгнул.

Несмотря на неминуемую угрозу и отчаянные последствия возможной неудачи, Квинн не могла не залюбоваться красотой и чёткой элегантностью города, над которым они летели. Деятельный Нью-Йорк поутру казался мечтой художника в жанре неприукрашенного реализма, нарисованный быстро сменяющимися красками. Однако стоило подлететь к острову Свободы и цели своего назначения, красивые картины исчезли из её головы.

Вместо нее Квинн слышала песню-заставку из мультика «Суперпёс».[7]

На знакомой местности её окружили полицейские катера и вертолёты. Аларик увеличил скорость, и они устроили бег с препятствиями в виде официального транспорта так молниеносно, что их никто не успел остановить. Квинн пожалела, что не может прикрыть руками уши и приглушить какофонию мегафонов и громкоговорителей.

— Он должен быть тут. Оставь меня за подножием той статуи, где он тебя не увидит, – посоветовала она, пока они пролетали ниже, чтобы сама статуя их заслонила. – Как же меня злит, что он использует общеизвестный символ свободы Америки в своей извращённой игре.

— Это уже не игра, если он сумеет открыть ворота в демоническое измерение, – сказал Аларик, когда они приземлились.

— Знаю. Вот почему ты мне доверишься и некоторое время не будешь вмешиваться, пока я не выясню, как получить «Гордость Посейдона» до того, как Птолемей уберётся с Земли. Ты храбрейший, самый могущественный человек, которого я встречала, но вся храбрость мира нам не поможет, если не удастся подобраться к нему, – повторила она в сотый раз.

В глазах Аларика полыхнул огонь. Жрец стиснул зубы, вероятно, чтобы не назвать её идиоткой.

— У тебя пять минут, потом я приду за тобой, – решительно сказал он. – Пять минут, и только потому, что судьба всей Атлантиды на кону. Ни секундой дольше.

Квинн страстно поцеловала Аларика, не желая задумываться, не будет ли это в последний раз. Не дав себе струсить, она обежала статую и пошла к чудовищу, которое жаждало от неё наследников.

Она не знала, плакать или смеяться при виде изумленного лица Птолемея. У него с Алариком есть кое-что общее. Оба считают её идиоткой. Квинн уже готова была с ними согласиться.

Она воспользовалась своим старым трюком: остроумием.

— Эй, скучал по мне?

Птолемей сердито посмотрел на неё. На нём был тот же деловой костюм, но в безукоризненном состоянии.

— Где ты была? Кто тебя забрал?

— Один из самозванцев атлантийцев, который хотел получить информацию. И когда я ответила, что почти ничего не знаю, меня отпустили. – Квинн пожала плечами, всем своим видом выражая безмятежность. Так, во всяком случае, она надеялась.

Квинн замедлила шаг, остановилась в паре метров и попыталась отвлечь демона до того, как он задумался, каким образом она попала на остров.

И с кем.

— Ты ведь тоже отпустишь милых туристов?

Он отмахнулся от неё, словно от назойливого жука.

— Мне плевать на этих вредителей. Пусть уходят.

Когда люди побежали прочь, Квинн едва не припустила вместе с ними, потому что Птолемей вдруг обратил на неё свои явно инопланетные глаза.

— Думаешь, я поверю, что ты просто сбежала?

— А ты родом из демонического измерения и идеально говоришь на моём языке. Мне тоже в это поверить? – съязвила Квинн.

— Я изучал твой мир сотни лет, – пояснил Птолемей, задирая нос, будто обиженная школьница.

Ладненько. Возможно, получится сыграть на его тщеславии.

— Хорошо. Так ты знаешь всё о леди Свободе? Её нам прислали французы. Нас даже заставляли в начальной школе петь ужасную песню, основанную на надписи у подножия:

«А мне отдайте из глубин бездонных

Своих изгоев, люд забитый свой,

Пошлите мне отверженных, бездомных…»

— Меня это не интересует. Мы уходим от темы. Однако, если уж речь зашла о забитых людях, мне надо доказать, что я выполню угрозы, или проку не будет.

Квинн не успела и глазом моргнуть, как Птолемей указал пальцем на старика в инвалидной коляске, которую катила старушка. Они уходили вслед за толпой так быстро, как могли, но не успевали скрыться.

Совсем не успевали.

— Нет! – закричала Квинн, но было слишком поздно. Вспыхнула оранжевая стрела и испепелила обоих. Остались лишь кости и перекошенное стальное кресло.

— Я тебя убью! – закричала она, не обращая внимания на струящиеся по лицу слезы, и в шоке поняла, что косвенно, но всё же вынудила Птолемея убить тех людей. Он хотел что-то ей доказать, потому что она слишком много острила.

Квинн подняла голову и увидела, как Аларик бежит к Птолемею, но тот явно не замечал атлантийца, потому что медленно улыбнулся, ужасный в своём торжестве.

— Неужели мы впервые ссоримся, моя дорогая?

Не успела она ответить, а Аларик подобраться к ним, как Птолемей создал неровную прореху в реальности и толкнул Квинн в грубую версию портала Атлантиды. Она выкрикнула имя любимого и услышала его рёв за спиной, но было слишком поздно. Отверстие закрылось за Птолемеем, и они с Квинн полетели прочь от Аларика, Нью-Йорка и, вероятно, самой Земли.

Отчаяние поглотило её целиком и выплюнуло после ещё одного тошнотворного перехода в мир, весьма напоминающий ад.

Квинн почуяла серные пары, стало трудно дышать. Вокруг не было ничего: ни деревьев, ни растений, ни животных, ни птиц. На многие километры виднелась только пустыня, валуны и обломки разрушенной цивилизации. Однако небо было хуже всего: три низко висящие луны, отбрасывающие зловещий оранжевый свет на проклятый апокалипсический ландшафт.

— Где мы? – спросила она, боясь, что её догадка верна. Ужас поднялся в груди, встряхиваясь, будто извивающееся создание в капкане.

Её сердце так сильно колотилось, что Птолемей, без сомнения, услышал.

— Мы сейчас в моём измерении, Квинн, где тебе не удастся играть со мной, потому что тут правила устанавливаю я. – Он схватил её за руку пальцами с появившимися когтями и потащил дальше по узкой тропинке между двумя покорёженными каменными колоннами. – Разве ты не это себе представляла, мечтая о доме с белым штакетником?

Он презрительно ухмыльнулся и захохотал, но его зубы изменились, заострились, а лицо исказилось на её глазах. Если она когда-либо сомневалась в его утверждении, мол, он – демон, то теперь убедилась.

— Ты ничего не знаешь о моих мечтах, приятель. – Она нашла глубоко в себе свет магии Аларика и потрёпанную, но не сломленную смелость. Квинн подыграла ужасному монстру прежде. Она могла бы сделать это снова, пока не достигнет своей цели. Будет настолько убедительной, что заслужит чёртову премию американской киноакадемии.

— Ты не понимаешь, что это за радостный день, – сказал Птолемей, таща пленницу за собой. Его смех становился всё более зловещим, потеряв в итоге всё человеческое, но даже не это самое плохое. Вовсе нет. Из руин выбрались ужасные серо-оранжевые существа. У них не было ничего похожего на конечности. Эти отродья состояли в основном из зубов.

Множества зубов.

***

Неизвестно, сколько прошло, часы или минуты, потому что время, казалось, тянулось как-то отстранённо. Птолемей и Квинн добрались до места назначения: здания, напоминающего странную пародию на греческий или атлантийский храм, но по крайней мере целого. Ублюдок втащил Квинн в каменный проём и наконец отпустил её руку.

Она потёрла запястье и настороженно осмотрелась, в основном чтобы не глядеть на демона. Пока они шли, Птолемей становился всё омерзительнее, и теперь на него без дрожи не глянешь. В нём было что-то неправильное. Тёмное и жутко искривлённое, как и его магия. Квинн бросила взгляд через плечо – проверить, не последовали ли те гротескные отродья в храм, но никто в дверях не появился.

Помещение было потрясающим. Квинн не верила своим глазам. Красиво оформленная комната напоминала дворцовые покои. Ярко-синие мраморные мозаики на стенах – картинки океанских волн, рыб, русалок и фантастических цветов, исполненных древними мастерами с удивительной художественной точностью. На полу лежала холодная плитка жёлто-зелёного цвета.

— Ну, что скажешь? – спросил Птолемей скрипучим голосом, будто его язык больше не работал, как надо.

— Чудесно, – честно ответила она.

— Ты надо мной насмехаешься? – рявкнул он, и Квинн настороженно отступила

— Нет. Поверь, если я стану насмехаться над тобой, ты узнаешь, – горько сказала она. – Например «Эй, троллья морда, классные зубы» или «Эй, какой ты смелый – убиваешь беззащитных стариков».

На его лице промелькнула непонятная эмоция, и не иди речь о Птолемее, то Квинн решила бы, что это стыд.

— Это комната принадлежала моей матери, – наконец произнёс он, отвернувшись, и кивком указал куда-то в угол.

Квинн пошла туда и увидела спрятанный в нише портрет. Он казался невероятно старым, но почему-то краски выглядели всё ещё свежими и яркими. На нём была изображена женщина, явно атлантийка, с младенцем, похожая на Серай, будто сестра.

— Она прекрасна, – сказала Квинн, чувствуя нежеланный всплеск сочувствия к монстру. Красавица родила Чудовище. Какую же боль это причинило им обоим?

Птолемей наверное почувствовал искренность Квинн, потому что немного расслабился, а его черты стали более человеческими. По крайней мере теперь она могла на него смотреть.

— Да, правда. Она также была анэшей, эмпатом, как ты.

Квинн оглянулась на Птолемея.

— Поэтому ты?..

— Мой вид не в состоянии размножаться без женщины, способной читать эмоции. Дело ли в старинном забытом проклятии или просто из-за жестокой шутки судьбы, нам приходится похищать женщин из других измерений, чтобы иметь детей. Я узнал о тебе, когда изучал твой мир, и взял бы тебя просто из-за способностей, но твои приключения в роли лидера повстанцев очаровали меня, доведя до одержимости. Твоей силой и храбростью. Лидерскими качествами. Эти качества я хочу увидеть в своих наследниках.

От его искренности заныли зубы, но Квинн попробовала себя уверить, что просто имеет дело с мужчиной с серьёзным эдиповым комплексом.

— Ты же понимаешь, что нельзя похищать женщин, чтобы потом использовать в качестве племенных кобыл?

Он улыбнулся, демонстрируя слишком острые зубы. Квинн сдержала дрожь.

— Именно это я и сделал, моя дорогая жена.

— Не называй меня так. – Квинн тоскливо вспомнила о ноже в ботинке и решила сменить тему. – Что здесь случилось?

Он медленно обошёл комнату.

— То же самое, что всегда случается с воинственными созданиями. Мы уничтожили друг друга и наше измерение. Нам приходится забираться всё дальше и дальше в поисках суженых, и многие из нас по понятным причинам так и не вернулись в эту пустынную реальность.

— А почему ты остался? Что тебя тут держит? – Она указала на пейзаж за окном. В кривой раме даже не осталось стекла.

— Ну там мои братья, – сказал он, а потом запрокинул голову и засвистел так долго и пронзительно, что у Квинн едва кровь не пошла из ушей.

Она заткнула их руками и чуть не пропустила следующие слова.

— Когда мы с тобой будем править с Атлантидой, а потом и остальным твоим миром, они станут моими наиболее доверенными советниками и слугами.

Она разинула рот. Птолемей совершенно безумен.

— Не думаю, что Анубиза согласится с твоим планом.

Он презрительно ухмыльнулся.

— Анубиза – сумасшедшая старуха из древнего прошлого. Я с ней без проблем управлюсь. Покорю её вампиров или уничтожу их. Мне как-то всё равно.

У неё не хватило времени ответить, так как прибыли его братья. И если она думала, что Птолемей ужасен, то явно просчиталась. Он был настоящим Прекрасным принцем по сравнению со своей семьей.

Квинн стиснула зубы и очень постаралась не закричать.

Глава 25

Первым порывом Аларика было стереть статую Свободы в пыль вместе со всеми на острове. В нём снова вспыхнула берсеркская ярость, и, с недавно усилившимися способностями, он, скорее всего, уничтожил бы весь штат Нью-Йорк.

Его останавливало лишь то, что он ощущал Квинн. Где-то так далеко, что жрец понятия не имел, как до неё добраться. Либо поблизости, но её присутствие заблокировано самозванцем. Смешение душ много дало Аларику. Квинн жива и невредима, по крайней мере сейчас. И он её найдет.

Как только демон исчез, полиция и другие официальные лица быстро приблизились к месту событий. Пора исчезнуть. Аларик обратился в туман и материализовался на факеле леди Свободы. Ему было плевать даже на потрясающий вид.

Внизу сновали спасатели, помогая оставшимся людям и, без сомнения, в поисках улик на Птолемея. Аларик почувствовал минутное сочувствие к человеческой полиции, которой пришлось сильно измениться, когда вампиры и другие паранормальные создания дали о себе знать. Обычные наручники не сдерживали волка-оборотня в бешенстве; вряд ли оружие смертных оказало бы хоть какой-то эффект на демона.

Да, Квинн явно не ошиблась: Птолемей был демоном. Его грязная магия настолько отличалась от всего знакомого Аларику, что он начал верить сказке и о другом измерении. Если чудовище, забрало Квинн туда, Аларик никогда её не найдет.

Недопустимо. Он этого не позволит.

Аларик посмотрел на руки, с удивлением обнаружив, что они снова сияют. Он заставил себя расслабиться, пока случайно не уничтожил статую Свободы, тем самым оскорбив США и Францию до того, как Атлантида успела бы установить с ними дипломатические связи. Он чуть не улыбнулся при мысли о том, как Конлану пришлось бы выкручиваться. Вместо этого жрец глубоко вздохнул и воззвал к Кристофу:

«Как ситуация?»

«Да, и тебе привет, Аларик».

Кристоф казался усталым и немного удивленным. На него упала обуза сдерживать трезубец и купол.

Аларик сосредоточился и послал очень большую порцию магии в Атлантиду, чтобы усилить купол. Он не понимал метафизику связи на расстоянии, однако канал между верховным жрецом Атлантиды и континентом был словно сделан из закаленной стали и передавал всё без потерь.

Кристоф тут же ответил:

«Что бы ты только что ни сделал, это помогло. Нам с Серай намного меньше головной боли».

Тут принцесса тоже вмешалась в ментальный разговор:

«Аларик, тебе надо побыстрее выполнить задачу. Мы с Кристофом даже с помощью всех твоих аколитов и Миркена удержим купол всего лишь день. В крайнем случае – два дня».

Аларик не мог рассказать им, что случилось. Если бы они узнали, что Птолемей исчез с «Гордостью Посейдона», то потеряли бы надежду. Вместо этого жрец заверил, что почти справился, и разорвал связь.

Ему нужна помощь, и он готов был признать это. Аларик прощупал весь город в поисках сына бога войны. Фауст мог бы помочь ему найти заброшенную станцию метро, которую Аларик видел в воспоминаниях Квинн во время смешения душ. Есть шанс, что Птолемей вернулся туда, чтобы составить план. Он определённо не отправился бы снова в ту гостиницу.

Вскоре Аларик ощутил парнишку, а в это же время полицейский вертолёт обнаружил незваного гостя на факеле. До того, как снова раздались приказы через громкоговоритель, жрец прыгнул и завис на мгновение рядом с офицером, высунувшимся из вертолёта.

— Мы на одной и той же стороне, человек. Я найду и уничтожу демона Птолемея. Слово верховного жреца Посейдона.

С этими словами он обратился в туман, бросив изумлённого полицейского, и направился туда, где ощутил присутствие Фауста.

И нашел его в полицейском участке.

Аларик застонал, выйдя из-за грузовика, где во избежание беспорядков обратился в плоть. Мальчик лишь подтверждал мнение жреца, что дети не стоят доставляемых ими неприятностей. Хотя ребёнок с Квинн – другое дело. Аларик застыл, представив плоский живот любимой округлившимся его ребёнком. И чуть не врезался в полицейский автомобиль, только заехавший на парковку.

Нужно отложить мечты на потом.

Но мысли о Квинн и их будущем ребёнке словно добавили масла в огонь ярости жреца. Лишь самообладание не дало ему прожечь дыру в здании и забрать мальчишку.

Быстро осмотрев себя и убедившись, что не светится – ведь объяснить такое полиции будет довольно сложно – Аларик вошёл в полицейский участок, будто хозяин. Он заметил у стола Фауста, спорящего с офицером полиции, так что подошёл осторожно, стараясь не напугать женщину. Ведь его наверняка показывали по телевизору, когда он разрушал мэрию. Людям такие поступки не нравятся.

К счастью, офицер его не узнала. Её лицо выражало лишь досаду.

— Простите моего сына, офицер. Какова стоимость ущерба?

Фауст хотел было запротестовать, но Аларик бросил на него суровый взгляд.

— У тебя хватает неприятностей, молодой человек.

Офицер покачала головой.

— Платить не надо, но ему пора перестать прятать беспризорников от служб правопорядка. На сей раз я его отпущу, так как ваш сын явно пытался помочь этим детям, но вы лучше прочистите ему мозги, пока он не попал в настоящие неприятности.

Аларик сжал руку парнишки, поблагодарил полицейскую и ушел вместе с «сыном». Всегда лучше сотрудничать с представителем правопорядка. Этот урок Фаусту ещё предстояло познать, судя по тому, что он напоследок выпалил о «бюрократической чепухе», но Аларику было плевать, да и времени в обрез.

Под гомон Фауста они дошли до переулка в нескольких кварталах от полицейского участка. Неподалеку находились лавочки и закусочные. Аларик наконец отпустил парнишку и приказал:

— Молчи.

Фауст прервался на полуслове и сменил тему:

— Ты меня убьёшь?

— Если бы я собирался тебя убить, то не стал бы забирать из полиции. Намного проще сделать это там. Не пришлось бы выслушивать твой словесный понос, – логично ответил Аларик.

Почему-то Фауста подобное объяснение не устроило. Глупый человечишка.

— Я уже говорил, что позабочусь о тебе и твоих друзьях. Вы сможете переехать в Атлантиду и жить счастливо, как только я верну турмалин и сохраню купол, чтобы мой мир смог возродиться. А пока что мне нужна твоя помощь.

Фауст отшатнулся.

— Совсем сдурел? Атлантида?

— Ты видел мощь морского бога и сомневаешься в существовании Атлантиды? Ты настолько глуп?

Аларик уже было собрался отвернуться – парень ему явно не поможет, – но вдруг вспомнил о другом:

— Как малышка?

Фауст улыбнулся, вспомнив крошечную подружку, и расслабился.

— В порядке, благодаря тебе. Совершенно здорова и не помнит, что случилось.

— И не надо, поэтому я стёр ей память о том жутком происшествии.

Мальчик с уважением посмотрел на жреца.

— Правда? Это возможно? Спасибо.

Аларик глянул на мальчика:

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

Аларик ничего не сказал, просто ждал.

— Ладно, шестнадцать, или по крайней мере исполнится в следующем месяце, – наконец признался Фауст. – Но в моих документах стоит восемнадцать. И я заботился о себе и детях почти два года.

— Потрясающе.

Мальчик приосанился: возможно, не ожидал услышать одобрение вместо ругани от взрослого, пусть даже и считал Аларика безумцем.

— Если хочешь отблагодарить, помоги найти заброшенную станцию метро, – попросил жрец, решив довериться парнишке.

Фауст отступил, пропуская мимо группу женщин, болтавших о планах на обед, и только тогда покачал головой:

— Не шутишь? Эти места считались жуткими и до того, как появился этот Птолемей. Я о сходках банд, наркопритонах, оголённых электрических проводах и крысах.

Аларик вскинул бровь.

— Ты боишься крыс?

— Конечно, боюсь. Они – носители жутких микробов, вроде новой бубонной чумы.

— Может, ты и прав. Я уничтожу крыс. Теперь пойдём?

Фауст вздохнул и просиял.

— За сотню баксов – помогу. Если повезёт, мне их хватит для того, чтобы прокормить детей до конца недели.

— У меня нет местной валюты.

— Паршиво, приятель.

Аларик почувствовал бурление новой магии, желание уничтожить и снова силой подавил его.

— Я найду нужные деньги или дам тебе золота в эквиваленте пяти тысяч долларов в уплату за помощь. А теперь у нас почти не осталось времени, а у меня – терпения.

***

Почти три часа спустя Аларик признал своё поражение. По наводке Фауста они обыскали все туннели и закоулки, но не нашли и следа Квинн. Наконец жрец с провожатым оказались в комнате, напоминающей ту, из видения с потрёпанным диваном. Но ни Птолемея, ни Квинн здесь не было, только слабый её запах.

Аларика снедала досада, родившаяся из отчаяния, и он одним ударом разорвал предмет мебели на клочки.

— Не получается, – проворчал он парню, комнате и самой ситуации.

Фауст уставился на чёрную дыру в бетоне, где прежде стоял диван.

— Не знаю, как по мне, так сработало на все сто.

Затем сложил руку пистолетиком, и струя пламени, вырвавшаяся из тонкого указательного пальца, сожгла кучу газет.

— Почему ты боишься крыс, с такой-то способностью?

Фауст пожал худыми плечами.

— Я не особо умею её контролировать. Мать меня выгнала, когда оказалось, что я устраиваю дома пожары, – сказал он, глядя на руки, будто они принадлежали кому-то другому. – Если бы ты мог взять меня в ученики, когда всё закончится.

— Я больше не беру аколитов. Я уже сказал Посейдону, что покончил с ним.

Мальчик понурился, а потом ухмыльнулся.

— Ты правда сказал Посейдону – настоящему Посейдону, – засунуть предложенную работу, куда солнце не светит?

— Куда солнце не светит? – Странный человек.

Фауст рассмеялся.

— Проехали. Этой поговорке сто лет в обед. По-моему, из какой-то песни.

— Мне плевать на песни и поговорки. Если мы вскоре не найдем Квинн, вся моя цивилизация будет уничтожена, – сказал Аларик и вырвался из комнаты и туннелей на свежий воздух. Насколько свежим можно считать воздух в Нью-Йорке.

Сумерки плащом опустились на город, а Аларик так и не нашёл любимую. Прибежал запыхавшийся Фауст, и жрец понял, что не знает, как дальше поступить. Он прощупал местонахождение Квинн, но почувствовал только слабый отголосок, что она жива.

Такие поиски совершенно бесполезны.

Он не справился. Обрёк на гибель Атлантиду и Квинн. Это целиком его вина.

— Нам нужно поесть, – напомнил парень.

Не успел Аларик ответить, как услышал чёртов голос портала:

— Помощь нужна?

— Нет! – вскричал Аларик, но снова было слишком поздно. Портал забрал их с Фаустом прямиком в Атлантиду. – Верни меня сейчас же! Я должен найти Квинн и «Гордость Посейдона»! – завопил жрец, но портал уже пропал.

Крики привели лишь к тому, что Аларик охрип.

— Я найду способ придушить тебя, – пригрозил он духу портала, который либо не слушал, либо решил не отвечать на смертельную угрозу.

Собрав остатки хладнокровия, Аларик заметил, что Фауст медленно поворачивается, пытаясь увидеть всё и сразу.

— О, это просто отпад! – вскричал парень, с открытым ртом глядя на купол, пока Маркус и портальная стража с изумлением смотрели на них обоих.

— Ну конечно, отпад. Только не устраивай пожаров. Маркус, прошу, пусть один из вас отведёт этого юношу на кухню и накормит. Я пойду за Конланом, Кристофом и Серай. Посмотрю, что происходит, пока совершенно не потерял рассудок.

— Ты ведь сознаёшь, что сияешь? – бесстрастно задал вопрос Маркус, будто каждый день видел горящего жреца Посейдона.

— Да, это новая способность, – напряжённо ответил Аларик.– Я потом поясню, если мы выживем.

В чём очень сильно сомневался.

У дворца Аларик увидел Конлана, пытающегося уничтожить тронный зал королевским мечом и ломающего трон на куски древесины, камни и драгоценный металл. Вэн напрасно старался его остановить. Свободная рубашка Верховного принца была мокрой от пота, значит процесс продолжался уже какое-то время. Конлан повернулся к другу.

— Аларик? Ты нашёл камень? Где он? Нам надо выбраться отсюда и найти Райли, Эйдана и остальных. Ты что-то о них знаешь?

— Нам надо отыскать их сейчас же, – с тревогой добавил Вэн.

— А я думал, что один схожу с ума, – заметил Аларик довольно спокойно для мужчины, умудрившегося потерять женщину, с которой испытал смешение душ. И только тут осознал, что они с Конланом и Вэном в одной лодке. – Мы найдём их целыми и невредимыми. Даю слово, – заверил он друзей.

В противном случае Аларик готов был уничтожить весь мир.

Но не стоит им знать, что его рассудок висит на тонюсенькой ниточке.

— Нам надо… – начал Вэн, но вдруг чёртов портал решил появиться прямо в тронном зале.

— Нужна помощь?

И сбросил драгоценных пассажиров: Кили, Элени, а следом Эрин и Райли с Эйданом на руках.

Конлан уронил меч и бросился обнимать семью, Вэн точно также кинулся к Эрин. Аларик смотрел на портал, бессмысленно надеясь, что появится последняя путешественница, но тот пропал до того, как жрец до него добрался.

— Ты ненормальный, – крикнула Кили порталу, и Аларик заметил, что её нос покраснел от пребывания на солнце, как и всё лицо.

— Где вы были?

Райли смутилась, но продемонстрировала Эйдана всем, что было непросто, так как Конлан её не отпускал. Когда ей удалось высвободиться, Аларик увидел на малыше футболку с надписью «ALOHA».

— На Гавайях? – Вэн закружил Эрин и опустил. – Правда? А мы тут с ума сходили.

— Будто у нас был выбор. Что? Думаешь, мы серфингом занимались? Да мы места себе не находили, не зная, что тут случилось. Всё улажено?

— Даже близко нет, – мрачно заявил Конлан. – Если честно, трезубец стал хуже.

— Так почему портал перенёс их назад? Чтобы мы смогли вместе помереть? – Вэн крепче обнял жену. – Лучше бы всё осталось, как есть.

— Никто сегодня не умрёт. Я сейчас пойду в храм, чтобы узнать, как помочь усилить поле трезубца. А потом найду Квинн, даже если придётся взорвать портал, – заявил Аларик и вышел из дворца, не обращая внимания на последовавший шквал вопросов.

Он поспешил в храм, обратившись в туман, и на минутку задумался, что Маркус и остальные подумали о Фаусте. Оставалось только надеяться, что мальчик ничего не спалит. Аларик подлетел по лестнице в храм и материализовался у зала с трезубцем, где у двери валялись Миркен и несколько аколитов. Их лица побелели от напряжения и усталости.

— Мы пока держимся, милорд, – сказал Миркен. – Сидя намного проще. Лорд Кристоф осматривает купол в поисках ущерба, но он всё ещё оказывает нам поддержку вместе с леди Серай.

— Я побуду тут. Поспи. Похоже, не помешает. Ты заслужил.

Аларик пошёл к двери, готовясь к огневому валу, который, без сомнения ждал его внутри. Ожидания оправдались: трезубец устраивал шоу, взбрыкивая и разворачиваясь в защитном поле, как дикое животное, пытающееся сбежать. Будто чувствовал, что его последний камень пропал.

Может, из-за того, что «Гордость Посейдона» в демоническом измерении и вне досягаемости?

— Я тоже хочу найти камень, – обратился жрец к трезубцу.

И понял, что тратит драгоценное время, разговаривая с неодушевлённым предметом. Жрец воззвал к новой мощной магии и обнаружил, что в Атлантиде его сила увеличилась стократно. Он принялся вливать энергию, чтобы стабилизировать трезубец и купол. Орудие бога морей кружилось всё медленнее и наконец опустилось на подушку и застыло.

По крайней мере временно.

Миркен ввалился в зал, держась за голову.

— Милорд? Это вы? Я в жизни не чувствовал такой мощи…

— Я потом объясню, – повторил Аларик.

Затем снова попытался связаться с порталом.

— Я взываю к тебе, дух портала, что занял место Гейли. – Жрец говорил так любезно, как мог. – Мне нужна помощь. Забери меня сейчас же!

Однако чёртов портал не собирался отвечать.

Наверное, не стоило угрожать его задушить.

Глава 26

Национальный заповедник Биг-Сайпресc, Флорида.

Дух портала, который до недавнего времени, пока волна-убийца не оправдала своё название, был чемпионом по сёрфингу по имени Дэнни, сейчас немного опьянел от своей силы и решительно настроился выполнить указания Посейдона. В конце концов, морской бог спас его, не позволив сломать себе шею и утонуть, и перенёс в эту удивительную новую реальность. Чувак оказался чертовски гиперактивным для мифологического божества. Сказал, мол, теперь, когда Атлантида возрождается, ему требуется свежая кровь.

Атлантида. Как это круто!

Дух сосредоточился на Флориде, в частности на штаб-квартире пантер, и явил свою чудесную новую овальную форму в центре комнаты, где проходила встреча.

Все присутствующие: двое оборотней-пантер и один атлантийский воин, – уставились на портал с разной степенью удивления.

— Кого-то ждём? – спросил воин Бастиен оборотня по имени Итан. Дух портала немного увеличил проход; в конце концов, Бастиен был ростом выше двух метров с очень широкими мускулистыми плечами. Может и не поместиться.

Итан с нетерпением встал:

— Нет, но Мари не всегда предупреждает меня о своём появлении.

Он выглядел разочарованным, когда его пара Мари, которая, по сведениям духа, была сестрой Бастиена, не появилась. Печально, но дух не сомневался, что вскоре всё наладится.

Женщина-оборотень Кэт, пара Бастиена, выглядела озадаченной.

— Портал для тебя?

Атлантиец покачал головой.

— Нет, я его не вызывал, и никто, кажется, не собирается из него выходить. Интересно…

— Вы нужны, – радостно возвестил дух портала, втянул всех в воронку и, хихикая, доставил в Атлантиду. Ещё никогда нога оборотня не ступала на землю Атлантиды. Становилось всё интересней.

***

Где-то в дебрях штата Монтана, на секретном тренировочном объекте повстанцев.

Дух портала наблюдал, как атлантийский воин Алексиос и его пара Грейс, потомок богини луны Дианы, также известной под именем Артемиды, сошлись в показательном бою. Беременность Грейс была заметна невооруженным глазом, что никоим образом ей не мешало, хотя Алексиос осторожничал, чтобы не ударить её учебным мечом. Все их движения были плавными и идеально симметричными. Закончив, оба одновременно повернулись и поклонились, а затем сделали знак своим ученикам разбиться на пары и приступать к спаррингу.

Было весело и интересно за ними наблюдать, но дух портала не располагал временем на легкомысленные развлечения. Ему поручили задание. Материализовавшись в самом центре ринга, он сказал:

— Вы нужны.

А затем перенёс Грейс и Алексиоса в Атлантиду.

***

Земли фэйри, дом принцессы Мэйв.

Духу пришлось приложить усилия, чтобы открыть свой новый магический портал в Летних землях, но он был полон решимости, его влекла необходимость и правильность затеи. Он отыскал кристально чистый бассейн и сидевшего по пояс в воде атлантийского воина с обнажённой принцессой фэйри на коленях.

При виде неё дух портала значительно оживился, но и она, и атлантийский воин Дэнал, выглядели расстроенными.

— Очень жаль, но мне пора. Я был счастлив эти три года, возможно, даже больше чем когда-либо в жизни, но не знаю, сколько времени прошло вне зачарованных земель, а я могу понадобиться моему народу.

— Они пользуются тобой, – с искренним сожалением сказала принцесса. – Но так как я не могу заставить тебя остаться, то позволю уйти, чтобы не ссориться и не портить нашу дружбу.

— Ты так же мудра, как и прекрасна, Мэйв.

— Вы нужны, – сказал дух портала и забрал в Атлантиду только Дэнала.

***

Бостон, здание крупной газеты.

Дух портала наблюдал, как атлантийский воин Бреннан и его пара смеются, открывая коробочки с аппетитной китайской едой. Дух скучал по еде. Он всегда обожал яичные рулеты.

Дух знал историю пары, так как впитал сведения о каждом, когда Посейдон превратил его в магический проход. После того, как ужасное проклятие обрекло Бреннана тысячелетиями жить без эмоций, он нашёл свою единственную настоящую любовь, а её смерть разрушила магию.

К счастью Тиернан не выглядела сильно потрепанной, хоть ей и пришлось умереть. Реанимация творит чудеса.

— Вы нужны, – объявил им дух портала и забрал в Атлантиду вместе с едой.

***

Париж, Франция, пентхаус невероятно роскошного отеля.

Леди Серай, очень привлекательная для настоящей атлантийской принцессы возрастом одиннадцать тысяч лет, лежала в необычном кресле, в то время как её возлюбленный вампир массировал ей ноги. Эта парочка останавливалась только в роскошных гостиницах.

— Так дальше продолжаться не может, – нахмурился Дэниел. – Истощение сил убивает тебя. Ты узнала что-нибудь новое?

— Аларик только что прибыл и принёс с собой невероятно огромный источник энергии, – сказала она, широко распахнув глаза. – Как если бы его магические способности возросли в четыре раза или даже больше. Возможно, у нас есть шанс спасти Атлантиду. Я нужна там, Дэниел.

— Вы нужны, – согласился дух портала и аккуратно перенёс их в Атлантиду. В конце концов, леди Серай королевской крови.

Глава 27

Где-то в демоническом измерении.

Квинн осторожно шла за Птолемеем, считая его меньшим из многих-многих зол, наблюдая как его «братья» скачут и мечутся по древней мозаичной плитке. Красота пола в сравнении с их уродством создавала такой отвратительный контраст, что её мозг пытался его отвергнуть. Очевидно, она перестала соображать, когда реальность приобрела такой жуткий поворот. Её желудок тоже внес свой вклад, переворачиваясь при каждом насилии над чувствами.

Семья Птолемея являла собой не просто кошмар для глаз.

О нет.

От них также исходил смрад: зловоние сточных вод и серной кислоты, отчего Квинн вновь задумалась, не попала ли в свою версию ада. Вонь была достаточно ужасной.

Наконец, когда Птолемей и его братья закончили разговор, состоявший из визга, хрюканья и пронзительного свиста, она рискнула задать вопрос:

— Чего они хотят?

— Тебя, – весело ответил он. – У них тоже нет пары.

— О, чёрт, нет, – выпалила Квинн.

Он повернулся к ней и улыбнулся той самой отвратительной улыбкой, обнажавшей все зубы.

— Хотя, вполне вероятно, они хотят просто съесть тебя. Я уже не такой плохой?

Квинн хотела возразить, но в сравнении с этим стадом, он, по крайней мере, походил на человека. Однако будь она проклята, если согласится хоть с одним из этих вариантов.

Назойливый гомон вновь перерос в глухой рёв, и Птолемей повернулся, чтобы посвятить всё внимание своей семье. Возможно, так безопасней. Квинн с огромным интересом наблюдала, как он вынул из кармана знакомую маленькую деревянную коробочку. Неизвестно, куда ублюдок дел скипетр.

— Я раздобыл драгоценный камень из короны Атлантиды! – Птолемей вытащил турмалин, положил коробочку на полку и показал свою находку. Бормотание и визг поднялись почти до непереносимого уровня, а затем в комнате наступила тишина.

Он взмахнул «Гордостью Посейдона», описывая дугу над головой, но ничего не произошло. Абсолютно ничего.

— Может быть, здесь он не действует? – Квинн протянула руку. – Хочешь, я взгляну?

— Это не пистолет, тупица, – зарычал Птолемей. – Какая от тебя польза, от обычного человека, не владеющего магией?

Сдаваясь, она подняла руки. У неё не было никакого желания стать его следующей жертвой.

— Эй, я просто предложила помощь. Всё, молчу.

Самый смелый из братьев – кузенов? дядей? Квинн не знала и вообще не хотела об этом думать – громко ворча, стал потихоньку придвигаться, но Птолемей ударил его по лицу когтистой рукой. Почуяв слабость, остальные набросились на упавшего и разорвали в клочья, а потом отошли в сторону и освободили немного места Птолемею и Квинн.

Она прошла через такое количество сражений, что понимала: временное отступление долго не продлится. Абсолютно ясно, что это общество живет по принципу «съешь то, что убил», будь то хоть кузен. Квинн заволновалась, что станет тем, кого съедят. Или того хуже. Её сознание содрогнулось от обилия вариантов.

— Должно быть, в моём измерении он бесполезен, – наконец сказал Птолемей, и Квинн закатила глаза.

— Бог ты мой, и как я сама до этого не додумалась, – съязвила она.

Птолемей с такой силой врезал ей тыльной стороной руки, что мятежница отлетела, ударилась головой о стену и мешком сползла на пол.

Может пришло время перестать умничать, и плен в демоническом измерении подходящее для этого место. Несколько долгих минут в голове звонили колокольчики. Квинн моргала и пыталась сфокусироваться. Она была уверена, что он также разбил ей губу, но не могла оторвать рук от своей бедной ноющей головы, пока не заметила, что одно из самых мелких существ пялится на неё, будто очень голодный котёнок на приманку. Она забеспокоилась сильнее.

— Вытри лицо, – приказал Птолемей, швырнув ей какую-то тряпку. Квинн посмотрела на ткань и поняла, что он оторвал этот кусок от своей рубашки.

— Для них человеческая кровь – деликатес, – небрежно сказал ублюдок, но она заметила, что он чересчур пристально смотрит на её подбородок.

— Только для них? – Она вытерла кровь, затем свернула тряпочку и отбросила её как можно дальше от себя, всё ещё сидя на полу. Несколько существ, кусаясь и безумно щелкая зубами, набросились на добычу.

— Если это не сработает, нам, возможно, придётся спасаться бегством, – сказал Птолемей, продолжая хит-парад мало обнадеживающих новостей. Он сунул камень в карман своего пиджака и нахмурился, оглядев комнату.

— Разве ты не можешь вызвать свой портал и вытащить нас отсюда?

— Нет, не захватив при этом некоторых из них с собой. Думаешь, ваш мир готов их принять?

Квинн посмотрела на кучу монстров, шаг за шагом подбирающихся ближе. Многие из них просто захлёбывались слюной и блестящей слизью; и у каждого было по нескольку глаз.

— Нет, мой мир определённо не готов их принять, – согласилась она и положила руку на рукоять своего ножа, готовясь убить так много из них, сколько сможет, прежде чем они покончат с ней.

Она только надеялась, что однажды Аларик найдёт способ стать счастливым. Мысль о жреце и о ракушке, которую он ей дал, укрепила её смелость, несмотря на неутихающую головную боль. Квинн поднялась на ноги, чтобы лучше сражаться с чудовищами.

— Не хочу показаться наглой, но зачем мы сюда перенеслись?

— Я хотел показать тебе, почему мне надо выбраться отсюда, чтобы ты лучше меня понимала, когда мы станем парой, – печально сказал он. – Вместо этого, я добился того, что ты боишься меня ещё больше.

На один краткий миг ей стало его почти жаль. Квинн думала, что это у неё были проблемы соперничества между детьми, когда они с Райли одновременно достигли переходного возраста, и в одном доме оказались два эмпата. По крайней мере, ни одна из них не пыталась убить и съесть бойфренда другой.

И конечно, они с сестрой не были убийцами-похитителями, желавшими завладеть чужим миром.

Она расправила плечи, заставила себя наклониться, обнять Птолемея, и попыталась вложить в свой голос хоть чуть-чуть сочувствия:

— На самом деле я понимаю, и мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, но похищая меня и заставляя рожать тебе детей, к тому же завоёвывая мой мир, ты не найдёшь дорогу к моему сердцу.

Он удивился, а затем рассмеялся.

— Мне плевать на твоё сердце. Мне нужен другой орган.

Зловеще ухмыляясь, он похлопал её по животу, и последние крупицы сочувствия к его положению растворились в волне отвращения, ударившей Квинн под дых также сильно, как он стукнул её по лицу.

— А сейчас тебе пора, – сказал Птолемей, когда, будто бы по какому-то неизвестному сигналу, его семья стала подбираться к той точке, где они стояли. – Я задержу их, а затем чуть позже вернусь к тебе. Ты будешь в безопасности.

Он подхватил Квинн и изо всех сил бросил её в стену над разинутыми зубастыми пастями и готовыми вцепиться в неё когтистыми руками чудищ, которые скакали, пытаясь схватить добычу. Повстанка сжалась перед ударом, гадая, сможет ли выжить, проломив череп, но стена растворилась в ярко-оранжевом свете, и Квинн провалилась в портал. Последнее, что она увидела в этом измерении: то, как один из родственников Птолемея вонзил свою похожую на меч конечность ему в спину так, что её конец вышел из груди самозваного правителя как раз в том месте, где в человеческом теле должно находиться сердце.

Птолемей открыл рот, чтобы закричать, но оттуда хлынула черно-зеленая маслянистая жидкость. Определенно такое ранение его убило. Точно. Несмотря на вызывающий тошноту переход, она яростно и триумфально улыбнулась. Те существа остались в ловушке на своей стороне водоворота; никто из них не оказался достаточно сообразительным, чтобы узнать, как работает портал.

Но что еще лучше, прошлое Квинн пришло ей на помощь. Один из её наставников в самом начале тренировок с повстанцами был искусным карманником.

Квинн заставила себя обнять Птолемея по очень веской причине. Оставшись одна, она сунула руку за пояс штанов и дважды проверила на месте ли кожаный мешочек, позаимствованный у Лорен.

И «Гордость Посейдона» внутри.

Квинн знала, что, скорее всего, умрёт, так как осмелилась прикоснуться к камню, но должна была попытаться, и вероятно магия Аларика, которой он с ней поделился, была достаточно сильна, чтобы защитить её. Или камень скоро испепелит Квинн, но честно говоря, она слишком устала, чтобы волноваться, особенно если это бесконечное путешествие по демонскому порталу вскоре не закончится.

И будто по команде он выбросил её – образно выражаясь, из портала прямо в полымя – и она приземлилась в том же самом номере отела, где ранее Птолемей держал её в плену. Окна разбитые Алариком, восстанавливали, а в новоприбывшую целились из пистолетов семеро бандитов.

Она подняла руки вверх и медленно опустилась в бархатное кресло.

— Эй, пока я здесь, не могли бы мы еще раз заказать обслуживание в номер? Я вроде как голодна.

— Еды не получишь, стерва, – сказал один из уродов.

Хотя все они были неприятными людьми, но и рядом не стояли с родственниками Птолемея.

Ха. Уродство познается в сравнении. От облегчения кружилась голова. Квинн расхохоталась.

Большой, злой и сравнительно уродливый мужчина поднял руку, будто бы собираясь ударить её, но внезапно остальные шесть пистолетов оказались направлены на него.

— Птолемей приказал её не трогать. Даже пальцем к ней не прикасаться, иначе он нас всех выпотрошит, – твердо сказал серьёзного вида мужчина, одетый во всё чёрное. – Мне нравятся мои внутренности там, где они есть.

— Она смеялась надо мной, – пожаловался первый, и человек в чёрном выстрелил ему в голову.

Квинн сразу перестала смеяться.

Как правило, мозги, разбрызганные по одежде, быстро отбивают у человека охоту веселиться.

В конце концов, она не справилась с собой, наклонилась, и её стошнило на ботинки одного из бандитов. Потом Квинн села, сжалась в комочек и, крепко зажмурившись, попыталась связаться с Алариком. Она всё ещё чувствовала его через смешение душ, даже сильнее, чем когда находилась с ним в одной комнате. Она задумалась, усиливаются ли её способности страхом или наличием турмалина.

В конечном счёте, неважное, главное, что работает.

Через некоторое время Квинн решила сохранить энергию для другой попытки. Она открыла глаза и отыскала глазами мужчину в чёрном. Стрелка.

— Мне нужно в туалет, пожалуйста, – вежливо попросила она.

Он кивнул. Квинн направилась прямиком в ванную комнату, закрыла дверь и хорошенько умылась. Не каждый может похвастать, мол, смывал мозги со своей одежды.

Потом до неё дошло, что скачущие мысли, неровное дыхание и биение сердца говорят о приближении шока. Вполне объяснимо, учитывая события последних нескольких дней. Ей пришлось присесть на край ванны, опустить голову между коленями и сделать несколько глубоких вдохов.

Раздался стук, и дверь распахнулась, прежде чем Квинн успела ответить.

— С вами всё в порядке, мэм? – Снова человек в чёрном. Должно быть, он главный.

Она подняла голову и мгновение смотрела на него.

— А вы были бы в порядке?

Что-то изменилось в его ледяных голубых глазах, но он просто кивнул.

— Логично.

Стрелок отступил и закрыл дверь. Квинн осталась в комнате одна и довольно долго сидела на краю холодной ванны. Потом собралась с силами и выпустила самый громкий ментальный призыв, на который была способна.

«Аларик, ты нужен мне немедленно».

«Сейчас, – ответил он. – Я в пути».

Квинн снова улыбнулась. Похоже, парню с простреленной головой повезло больше всех в банде.

Глава 28

Аларик вышел из храма и оказался в атмосфере полной неразберихи. Здесь собрались десятки людей. Некоторые смеялись и болтали, но большинство беседовали тихо и серьёзно. При ближайшем рассмотрении жрец понял, что это не случайные люди, а воины Посейдона, вернувшиеся в Атлантиду.

Семёрка снова вместе, впервые за слишком долгое время. Даже Дэнал, который за месяцы, проведенные во владениях фэйри, будто постарел на годы. К сожалению, подобная опасность поджидает каждого попадающего в Летние земли. Он обнимал Райли, смеющуюся и плачущую одновременно.

Явно семейная черта.

Аларик внезапно открыл рот и с трудом его закрыл. Семейная черта. Общая для сестер. Теперь после смешения душ с Квинн, стал ли он шурином Верховного принца и принцессы? Аларик покачал головой, ощущая несвоевременность вопроса в сложившейся ситуации, но всё равно вздрогнул. Райли, несомненно, из тех, кто ожидает постоянных семейных обедов.

При данных обстоятельствах Аларик твёрдо решил оценить их по достоинству, если всё проживут достаточно долго, чтобы собраться за общим столом.

— Аларик, – позвал Дэниел, оторвавшись от разговора с Бастиеном и его парой Кэт Фиеро, и Аларик чуть не обомлел при виде их. Затем осмотрелся, и конечно же, увидел Итана, еще одного оборотня-пантеру, заключившего сестру Бастиена, Мари, в страстные объятия.

— Оборотни в Атлантиде, – удивлённо воскликнул Аларик, и Конлан, внезапно появившийся бог знает откуда, хлопнул его по спине.

— Кто бы подумал, что мы доживём до этого дня? Я рад, что старые табу пали, но хотел бы, чтобы они выбрали лучший день для визита.

— Они приехали в гости?

— Нет, это была неудачная попытка пошутить, – хмуро ответил Конлан. – Портал похитил их всех и принес сюда. Все говорят одно и то же. Они внезапно услышали «Вы нужны», увидели вспышку света, и портал приволок их сюда. Все, кроме Дэнала, появились с теми, кто был с ними рядом. Даже Грейс и Алексиос нечаянно притащили повстанцев, которых обучали.

Конлан указал на группу молодых людей, стоявших в стороне с изумлённым видом.

— Дэнал?

— Он оставил Мэйв, но говорит, что в любом случае собирался это сделать, поэтому совсем не расстроился. – Конлан сердито взглянул на юнца. – Я вижу, он опять обнимает мою жену.

Аларик открыл было рот, но тут сквозь шум и болтовню прорвался ментальный вызов и чуть не сорвал шестерёнки в его мозгу.

«Аларик, ты нужен мне сейчас же!» – мысленно прокричала Квинн.

«Уже иду», – ответил он и хлопнул Конлана по плечу с такой силой, что чуть не сбил принца со ступеней храма:

— Она вернулась. Она вернулась, и я знаю, куда. Должно быть, в этом отеле любят менять окна.

— Тебе что-то нужно? – спросил Конлан, мгновенно оценив ситуацию.

Аларик бросил Джастису, стоявшему возле Алексиоса:

— Принеси мне меч.

Если рядом с демоном магия не сработает, нужен запасной вариант. А Конлану жрец сказал:

— Что мне нужно? Любопытный вопрос. Эй, портал. Послушай, что мне нужно, или я позволю огромной толще воды раздавить Атлантиду.

— Хороший ход, – пробормотал Конлан. – Полагаю, порталы не разбираются в блефе.

Аларик бросил взгляд на друга.

— Кто говорит, что я блефую?

Улыбка Конлана угасла, но тут появился портал, удивив обоих.

— Если эти люди и мой малыш умрут, потому что ты похитил их и сбросил сюда, я превращу твоё уничтожение в цель своей жизни, ты, эгоистичное, презренное подобие лифта, – сообщила Райли, подходя к порталу со спящим ребёнком на руках.

Эйдан даже не открыл глаза. Возможно, просто привык к напористому характеру матери, который его успокаивало. Зато Аларика словно копьем в грудь ударило понимание, что однажды у них с Квинн может быть ребёнок, очень похожий на Эйдана. Внезапно стало тяжело дышать.

— Забирайся в портал, пока он не исчез, – велел Конлан. – Поторопись, Аларик, нам нужен этот камень.

Жрец прыгнул в портал.

— Доставь меня к Квинн.

Во время путешествия через воронку произошло нечто странное. Аларику показалось, что он услышал голос портала: «Чувааак».

Не успев осознать эту странность, атлантиец вылетел в комнату, где находились группа вооружённых людей, мертвец и человеческая женщина, сиявшая – по крайней мере, для него – с силой миниатюрного солнца. Из-за атлантийской энергии в Аларике снова зажглась надежда, на которую он ранее не решался. При виде Квинн хотелось танцевать от радости и облегчения.

Она жива и невредима. Слава всем богам.

Но тут Квинн повернулась к нему, и он увидел, что её щека превратилась в один большой синяк, а губы потрескались и вздулись.

Слепящий гнев охватил жреца, и он атаковал людей мечом и магией, поражая их одного за другим ледяными копьями в горло. Как сквозь туман он слышал призыв Квинн остановиться, но примитивное бешенство раздавило разум и уничтожило логику. Он чувствовал, что «Гордость Посейдона» усиливает его мощь, но не собирался останавливаться.

Они причинили ей боль, значит, должны умереть.

В живых остался только один – человек в чёрном, который пробовал застрелить Аларика, пока тот не превратил оружие в руках мужчины в непроницаемый кусок льда. Аларик вновь поднял меч, но тут Квинн встала между ним и его целью.

— Нет, – закричала она, размахивая руками. – Он защитил меня от остальных, и что ещё важнее, он может знать больше о планах Птолемея.

Когда её слова проникли в разгневанный разум, Аларик медленно опустил меч.

— Он тебя обидел. Я видел твоё лицо.

— Нет, это был Птолемей. Я тебе всё расскажу, но этот человек ни при чём. Он меня защищал.

Квинн подошла ближе и обхватила Аларика за талию, стараясь не прижать его руку с мечом.

— Он тебя защищал, – повторил жрец, всё ещё не веря.

Она кивнула.

— Он застрелил того, кто пытался причинить мне боль.

— И всё же он держал тебя под прицелом, – сказал Аларик, восстанавливая внешнее спокойствие. – За одно это он умрёт.

— Если умру, то ничего не смогу тебе рассказать, – произнёс мужчина, наконец, открывая рот. Должно быть, в его венах тёк лёд, поскольку он не дрожал, не кричал и не умолял.

— А тебе есть, что рассказать? – Аларик прижал острие меча к горлу противника и надавил достаточно сильно, чтобы надрезать кожу. С шеи мужчины закапала кровь.

Квинн слегка оттолкнула Аларика в сторону.

— Как тебя зовут, и что тебе рассказал Птолемей?

— Я Уэстбери. К сожалению, он рассказал мне немногое, – ответил мужчина. – По возвращении он планировал отправиться в Бермудский треугольник, если это о чём-то вам говорит.

Аларик обменялся с Квинн хмурыми взглядами. Это говорило им слишком много.

— Твоё признание, что тебе известно мало, служит мерилом твоей честности, – сказал Аларик. – Но признаваясь в столь многом, ты не выказываешь преданности.

— Он не заслуживает моей преданности, – парировал Уэстбери, поддерживая левой рукой заключённую в лёд правую. – Он забрал мою сестру и обещал вернуть её родным в обмен на мои услуги. Теперь, вероятно, я её больше не увижу.

Глаза Квинн расширились.

— Как она выглядит?

— У меня есть фотография, но... – Наемник взглядом указал на замороженную руку.

Квинн посмотрела на Аларика. Тот подумал, кивнул и расколдовал наемника. Уэстбери показал фотографию в телефоне, и Квинн заулыбалась.

— Я встречала эту девушку. Она в порядке, или по крайней мере была почти в порядке, когда я видела её в последний раз. В синяках, но в целом невредима, – сообщила Квинн. – Не знаю...

В этот момент зазвонил телефон, и на экране показалась другая фотография той же самой девушки. Уэстбери ответил, поговорил быстро, но с безошибочно определяемыми чувствами, и выключил телефон.

— Она в больнице. Говорит, что ты её спасла, а я... Я никогда не смогу тебе отплатить, – хрипло сказал он Квинн, и Аларик увидел, как его любимая завоевала ещё одного человека.

— Иди, ты ей нужен, – сказала она, отметая признательность Уэстбери.

Аларик достаточно хорошо знал Квинн, чтобы понять, как её смущали выражения благодарности и преданности.

Уэстбери хватило мудрости взглянуть на Аларика, прежде чем двинуться с места.

— Или убей меня, или отпусти к сестре.

Внезапно Аларик больше всего на свете захотел остаться наедине с Квинн.

— Иди. Твои мотивы оправдывают поступки, – резко сказал он. – Но больше не попадайся мне на глаза.

Уэстбери кивнул, затем достал из кармана карточку и вручил Квинн.

— В любое время, в любом месте. Просто позвони, и я приду.

Едва наемник вышел из комнаты, Аларик вызвал портал, и тот вновь появился почти сразу. Жрец обхватил Квинн, и оба шагнули в переход.

— Обратно в Атлантиду, сейчас же, – велел Аларик.

— Мне пришлось пожертвовать раковиной, которую ты дал. Мне требовалась что-то примерно того же веса для подмены, – призналась Квинн.

— Я найду тебе другую, – пообещал атлантиец.

— Камень у меня, – прошептала Квинн. – «Гордость Посейдона».

— Знаю, – ответил он и исцелил её губы и лицо, прежде чем припасть к ним безумным поцелуем.

С первым же прикосновением он проник в её эмоции и показал этой чудесной женщине, насколько она ему дорога.

Его женщине.

Его на всю вечность.

Он ещё целовал её со всем возможным энтузиазмом, когда они прибыли в Атлантиду. Внезапно раздались аплодисменты, и Аларик понял, что они оказались в центре внимания.

— О нет, – сказала Квинн, отталкиваясь от него. – Отпусти меня сейчас же.

Он сделал, как она просила, а затем протянул руку. Мятежница достала из кармана «Гордость Посейдона» и отдала ему, и в тот самый момент, когда оба коснулись камня, под куполом прогремел раскат грома, и молниеносный удар мощи пронзил тело Аларика. Квинн в шоке закричала, поскольку, должно быть, тоже испытала это, но тут кто-то заорал, мол, Атлантида рушится.

— Мы этого не допустим, – отрезала Квинн, но слова прозвучали бы лучше, если бы ей не пришлось с таким трудом восстанавливать дыхание.

В глубине души Аларик хотел лишь вернуться к поцелуям, особенно сейчас, когда все нервные окончания горели от магии камня, но текущая ситуация перевешивала всё остальное. Поэтому он взял Квинн за руку и направился в храм. По меньшей мере, двадцать человек последовали за ними.

***

Квинн не могла поверить, что её застигли за поцелуями с Алариком посреди Атлантиды во время самого тяжелого испытания в истории континента, но после всего пережитого это её не слишком тревожило. Когда она проходила мимо Райли на пути в храм, та подняла большой палец.

— Молодец, сестричка.

Аларик зарычал и двинулся быстрее, а Квинн испытала нездоровый прилив смеха. Семейные обеды обещают быть интересными.

Аларик остановился у дверей в комнату трезубца, где у стены сидели полдюжины измученных мужчин и женщин, а также Миркен. Еще пятеро спали или лежали на полу без сознания чуть дальше по коридору.

— Оставайся здесь, – велел Аларик. – Я не знаю, насколько плохо всё пойдёт.

Она кивнула, но ничего не сказала, даже «ты же меня знаешь». Как только жрец вошёл в комнату, Квинн взглянула на своего старого приятеля, Миркена.

— Верёвка есть? У меня идея.

Он подпрыгнул прежде, чем слова вылетели из её рта. Неплохо для человека, выглядевшего так, словно трезубец высосал всю жизнь из его тела. Квинн направилась к лестнице и по дороге объяснила, какое именно место ищет. Когда они добрались до нужной точки, мятежница объяснила свой план и увидела, как на лице Миркена сменились семнадцать оттенков бледности.

— Если я допущу вашу смерть, лорд Аларик убьет меня следом.

Она покачала головой.

— Я не позволю ему убить тебя и в любом случае не умру. Так что сдвинь ту панель на стене, и я выясню, смогу ли втиснуться в вентиляцию.

С трудом, но ей удалось туда влезть. Правда, было тесно, и недавно обнаруженная клаустрофобия вернулась сторицей. Но на фобии времени не оставалось, и Квинн пробиралась вперёд, сосредоточив все мысли на происходящем в комнате под ней. Добравшись до конца вентиляционной трубы и оказавшись в узкой нише, она взглянула вниз и вздрогнула.

Аларик наклонился вперёд, явно прилагая все силы для управления трезубцем, который, похоже, пытался забить его до смерти. Или же старался воссоединиться с турмалином и потому проявлял агрессивность. В любом случае, Аларик был в беде и закрыл или запечатал комнату, так что никто больше не мог ему помочь.

Спасти его должна Квинн. Она не стала терять время на размышления, сможет ли коснуться трезубца, если способна дотронуться до «Гордости Посейдона». И раздумывать, что может разбиться насмерть, если верёвка недостаточно прочна, чтобы её удержать.

Её волновал лишь Аларик. Он в ней нуждался. Она ещё раз проверила захват верёвки, удостоверилась, что Миркен и его друзья крепко держат другой конец, и прыгнула. Она пролетела по воздуху, целясь прямо в трезубец. В падении поймала его в воздухе, и чистая неразбавленная сила загорелась в ней, опалив изнутри и снаружи. Квинн закричала, чувствуя, как кровь буквально закипела в венах, а боль мучает сильнее любых пережитых раньше пыток. Затем поняла, что опускается слишком быстро, и помолилась о быстрой смерти, но не отпустила трезубец.

Она не отпустила.

Квинн снова закричала, и в этот момент её поймали сильные руки Аларика, и он оказался рядом, удерживая её и вынимая божественное орудие из чудом не почерневшей кисти. Жрец целовал лицо любимой, слезы, текшие по её щекам, держал трезубец подальше – и всё это без остановки ругаясь по-атлантийски.

По крайней мере, так ей показалось. Сейчас, когда её не поджаривало изнутри оружие рассерженного бога, от облегчения кружилась голова.

— Ты должен научить меня атлантийским проклятиям, – сказала она.

Аларик зарычал, отпустил её, со щелчком вставил турмалин на пустующее место в трезубце и швырнул его на подушку на пьедестале.

Затем оба отступили и уставились на предмет, который теперь мирно лежал, мягко светясь, подобно угомонившемуся ребенку, вконец измученному коликами.

— Если в течение года я из-за тебя не сопьюсь и не свихнусь, то буду считать себя счастливчиком, – медленно произнес Аларик, и Квинн увидела, что он держится за голову, словно в приступе мигрени.

— Знаешь, я могла бы сказать то же самое о тебе, мистер «я-должен-сам-делать-опасную-работу», – парировала она. – И не стесняйся исцелить мою голову. Думаю, Птолемей наградил меня сотрясением вдобавок к разбитой губе, а игры в «Миссия невыполнима» не улучшили положения.

Его раздражение тут же сменилось тревогой, и жрец послал целительную магию к её лицу, голове, а затем, на всякий случай, и по всему телу, и Квинн внезапно почувствовала, что вновь способна сразиться с целым миром.

— Я его убью, – сказал Аларик, и хотя у Квинн хватало противников, можно было поклясться, что он говорит о Птолемее.

— Этого можешь вычеркнуть из своего списка.

Она рассказала о чудовищах в другом мире и о пораженном в грудь Птолемее.

— Возможно, он и не получил удар в сердце, – добавила она, учитывая сомнительную анатомию демонов. – Но даже в этом случае непохоже, чтобы они помогли упавшему. Возможно, его съели на обед.

— Никто не заслуживает этого больше него. Сожалею лишь, что не смог убить его. У тебя досадная привычка самостоятельно выбираться из трудностей.

Квинн улыбнулась.

— Лидер повстанцев, помнишь? Хотя уже нет. Наверное, мы можем подремать, а затем решить, что дальше делать с нашей жизнью.

Крики и стук в дверь становились все громче. Аларик махнул рукой, и створка распахнулась внутрь под тяжестью полдюжины воинов и множества других людей, и мужчин, и женщин.

— Что происходит? – спросил Конлан, пробираясь вперед. – Аларик, если ты ещё раз так со мной поступишь, я надеру тебе задницу.

— Как видишь… – заговорил Аларик, но тут, естественно, что-то начало происходить.

— У вас какой-то ритуал? – Квинн не обращалась ни к кому конкретно, но забыла о своём вопросе, когда трезубец взмыл в воздух и принялся вращаться, пока не встал на своём основании, указывая всеми зубцами вверх. Из них вылетели стрелы света, и три потока объединились, формируя колонну чистого белого сияния, направленную прямо в потолок.

Квинн сразу увидела потенциальную проблему.

— Ммм, а в крыше есть люк?

— Нет, – ответил Аларик, и она приготовилась отпрыгнуть с пути падающих камней. Но едва все начали придвигаться к двери, потолок храма раскрылся, подобно цветочному бутону. Башня света стремилась все выше и выше, мимо крыши храма к куполу.

— О, боже, – сказала Квинн. – Если свет пробьет купол, пока мы под водой...

На этот раз ей ответил Миркен:

— Нет, госпожа. Согласно древним свиткам, происходит именно то, что должно. Нам надо выйти наружу.

Все поспешили покинуть храм, и под ногами бегущих земля резко вздрогнула, как при землетрясении. Квинн схватила Аларика за руку.

— Смотри, – показал тот.

Квинн взглянула и увидела самое невероятное зрелище. Атлантида поднималась. Движение воды вне купола, вид кита, которого они миновали, а потом и стайки освещённых рыб вне всяких сомнений доказывали, что Атлантида действительно всплывает.

Раздались громкие аплодисменты, и все принялись обниматься и смеяться.

Квинн же была слишком практична и настроена гораздо более скептически.

— Выдержит ли поврежденный купол перепад давления при подъеме, или всех жителей нашего континента ждёт кессонная болезнь?

Аларик улыбнулся, и это была настоящая улыбка, подарок для сердца мятежницы.

— Я точно не знаю, что означает эта «кессонная болезнь», но силы трезубца более чем достаточно, чтобы завершить подъём. Остальным можно теперь расслабиться.

Квинн обхватила Аларика и поцеловала прямо на ступеньках храма, перед лицом богов и всех остальных.

— Мы сделали это, – сказала она. – Мы правда это сделали!

— Я бы не справился без тебя, – ответил жрец, и его слова стали ещё одним подарком, самым лучшим.

— Сколько времени это займёт? Мы должны чем-то помочь?

Аларик улыбнулся.

— Ты достаточно сделала, моя неугомонная. Пройдёт, по крайней мере, десять часов, прежде чем мы достигнем поверхности. Прямо сейчас я предлагаю найти что-нибудь поесть и отдохнуть.

— И принять душ, – добавила она.

Атлантиец застонал.

— Не думаю, что переживу ещё одно твое купание, мечтая под дверью душа.

Квинн улыбнулась.

— А кто сказал, что ты должен мечтать?

Они наперегонки бросились в его комнаты.

Глава 29

Аларик с грохотом захлопнул дверь в свои покои и запечатал их самым мощным из известных ему заклинаний. Сюда никто не войдёт. Подумав ещё секунду, он добавил звуконепроницаемость.

По дороге в ванную Квинн скинула одолженные рубашку и брюки, развернулась и улыбнулась Аларику, оставшись лишь в полосках кружева, прикрывающих стратегически важные места. Он чуть не проглотил язык.

Она прикусила губу и ухмыльнулась.

— Не ожидал, что я ношу девчачье белье?

Атлантиец не смог ответить, поскольку и мозг, и голосовые связки отказались работать. По правде говоря, отказало всё тело, поскольку он буквально застыл на месте (или же ему так показалось), пока брюки не стали тесны в промежности.

Ах вот как.

Квинн вновь прикусила губу.

— Мы, правда, собираемся это сделать? Вспомни о старейшинах.

— Плевать на старейшин! – прорычал Аларик, и она рассмеялась. – Я подал в отставку с поста верховного жреца. Если отказ от безбрачия означает отказ от магии, я поплачу над ней долю секунды, а затем вновь зацелую каждую клеточку твоего тела.

Она улыбалась, но всё ещё не двигалась.

— А что ты станешь делать, если перестанешь быть магическим воином?

— Начну выращивать павлинов и розы в дворцовых садах, – ответил он, пытаясь шутить и заставляя себя стоять на месте, когда всё его существо требовало броситься через комнату. – Я всегда считал, что мне пойдет широкополая шляпа с обвисшими краями.

— Надеюсь, это единственное, что у тебя обвиснет, – сказала Квинн, расстегнула лифчик, бросила его на пол и тут же выбралась из кружевных трусиков.

Аларик потерял способность сосредоточиться на чём бы то ни было и последовал за любимой в ванную комнату, раздеваясь на ходу.

Квинн встала под душ, нажала на кнопки, и облака пара наполнили помещение.

— Какой замечательный душ. Надеюсь, ты об этом знаешь.

Слова. Будучи обнажённой, она ещё что-то произносила. Квинн обладала невероятным телом. Маленькие крепкие грудки. Аппетитная попка.

— Хочу. Надо. Сейчас, – выдавил Аларик.

Квинн взяла его за руку и втянула под душ.

— Ладно, Тарзан. Я тоже тебя хочу.

Прежде чем её поцеловать, атлантиец признался в страшном:

— Квинн, долго мне не выдержать. У меня давно никого не было.

Она рассмеялась и обняла его, так что Аларик чувствовал лишь великолепие её тела рядом со своим. И это не мираж, не иллюзия и не фантазия, сотворённая его одиноким разумом в долгой тёмной ночи. Она действительно была в его объятиях.

Квинн.

Их тела соприкасались, и в этом ощущении было и чудо, и обещание, и благословение. Кожа к коже, сердце к сердцу. Аларик хотел и нуждался в ней, но в этот момент простое прикосновение её шелковистой кожи успокаивало чудовище, которым он стал, думая, что потерял Квинн.

Он гладил её руки, спину, мягкий изгиб бедра, целуя нежную щеку и изящную шею и прижимая теснее к себе. Квинн запустила руки в волосы жреца, оторвала его голову от своего плеча, чтобы поцеловать, и он наклонился, чтобы встретить её губы. Аларик направил язык в её рот, как хотел погрузиться своей плотью в её тело, с трудом сохраняя самообладание. Квинн судорожно вздохнула, и слабый прерывистый звук воспламенил атлантийца до безумия.

Самообладание разбилось вдребезги, и все преграды исчезли. Аларик опустил голову к её безупречной, совершенной груди и втянул губами розовый сосок. Квинн вскрикнула, и жрец испытал неистовую радость – скорее триумф – оттого, что эта исключительная женщина тоже его хочет, и всё в его мире абсолютно правильно.

Он поднял её и усадил очаровательной попкой на окружающий душ бортик, который явно строился с учетом Квинн, поскольку она очутилась как раз на нужной высоте, чтобы Аларик наклонился и принялся посасывать другую её грудь. С безупречной ясностью он подумал, что ничто в жизни не может быть лучше этого, но Квинн, не прекращая целоваться, взяла его руку и опустила между своих ног.

Когда она застонала, он чуть не кончил на месте.

— Квинн, я больше не могу ждать.

Её смех превратился в судорожный вздох, пока его пальцы изучали секреты её тела.

— А кто от тебя этого хочет?

***

Квинн подумала, что стоит подтолкнуть события, поскольку Аларик явно пытался двигаться медленно и доставить удовольствие ей, но он стоял обнажённый в заполненном паром душе, и крепких мускулов его плеч, груди, ног и всего тела хватало, чтобы любая женщина потеряла разум и молила об удовлетворении.

Все нервные окончания покалывало. Её соски разогрелись и распухли от его поцелуев, а тело пульсировало от желания, сконцентрировавшегося между ног. Удивление, облегчение и триумф сложились в пьянящую смесь, и Квинн показалось, что сердце может выскочить из груди. Она любила его, этого безумного храброго воина. Но сейчас ей требовалось, чтобы он немедленно оказался глубоко внутри, иначе она взорвётся. Квинн постеснялась сказать об этом и решила продемонстрировать.

Аларик погладил расщелину между её ног и удивлённо взглянул на любимую.

— Ты такая горячая, и мокрая, и скользкая, – сказал он, возможно, даже не понимая, что говорит пошлости, и сочетание физических ощущений и поощрения привело Квинн в такое возбуждение, что она чуть не кончила под его рукой.

— Да, – ответила она, когда его ловкие пальцы нашли самые восхитительные местечки. – Ещё.

Аларик погладил её, и Квинн уронила голову, беспомощная перед своими чувствами. Она плыла сквозь сладострастие, тонула в желании. Она хотела его. Нуждалась в нём.

Сейчас же.

Квинн испустила дрожащий вздох, собрала всю свою смелость и положила руку на его член. Теперь уже Аларик вскрикнул, дёрнулся и отстранился.

— Квинн, нет. Я кончу тебе в руку, как мальчишка, – сказал атлантиец, и страдание на его лице было бы смешным, не чувствуй Квинн то же самое. Поэтому она решила на этот раз взять всё на себя, потянула Аларика, обхватила ногами за поясницу и устроилась поудобнее.

— Сейчас я собираюсь заняться с тобой любовью, – прошептала она, внезапно застеснявшись собственного бесстыдства, но проигнорировала своё смущение, увидев на лице Аларика выражение абсолютного благоговения и любви – единственное, что ей требовалось. Она опустилась на его крупное твёрдое орудие, вдруг задумавшись, а поместится ли оно. Но желание есть, а значит, найдется и способ. Очень-очень медленно она сомкнулась вокруг него и обезумела от ощущения наполненности, а потому толкнулась чуть быстрее, чем собиралась, и Аларик застонал.

Квинн застыла.

— Я причинила тебе боль?

Его хищная усмешка оказалась подходящим ответом. Её жрец-воин быстро учился, поскольку подхватил её под ягодицы своими большими ладонями и начал врезаться в неё так жёстко и быстро, что Квинн тут же кончила. Их проблемы длились так долго, безумно долго, а она хотела Аларика, наверное, целую вечность. Когда она закричала и её тело будто распалось на части, жрец ворвался в неё последний раз, глубже, чем раньше, и закричал, изливаясь в неё.

Вокруг них разгорелась призма огней и красок, в потоке забытого душа кружились магические фейерверки, и Квинн прислонилась к Аларику, пытаясь заново научиться дышать.

— О, ми амара, – сказал он, и повторял это вновь и вновь, по-прежнему оставаясь в ней. – Ты сделала мне величайший подарок.

— О, может быть и лучше, – выдавила она, когда смогла говорить, и жрец усмехнулся.

— Я имел в виду твою любовь, но теперь готов к тому, чтобы ты показала мне лучшее.

— Прямо сейчас? Господи, вы, атлантийцы, быстро приходите в себя, – ответила она, пробегаясь руками по твердым мышцам его великолепной груди. – Не уверена, что выживу, если мы продолжим. Сейчас? Правда?

— Да, сейчас, – продолжил Аларик с решительным видом и потянулся за хрустальными флаконами с мылом и маслами. – Я хочу вновь заставить тебя кричать.

И добился этого.

***

Аларик, довольный и слегка оглушённый после своего третьего оргазма и пятого-шестого у Квинн, глядел в потолок и удивлялся, как и почему думал, что может отказаться от этого ради чего бы то ни было. Квинн свернулась рядом, положив руку ему на грудь, а ногу поверх его ног, и атлантиец осознал, что никогда в жизни не чувствовал большего удовольствия от простого отдыха.

Но потом решил, что хочет довести её до пика при помощи рта и рук.

Он повернулся, чтобы взглянуть на Квинн, и та покачала головой.

— О, нет. Не сейчас. Аларик, ты сошел с ума. Я не атлантийка и не обладаю твоей магической способностью восстанавливаться. Если ты не дашь мне немного отдохнуть, завтра я не смогу ходить.

— Буду счастлив тебя исцелить. Ртом, – сказал он, сияя самой искусительной улыбкой. – И даже дам тебе отдохнуть. Просто лежи спокойно, а я сделаю всё остальное.

— О, этого не может быть... О, о господи, – забормотала она, когда его губы сомкнулись вокруг напряжённого розового соска. – Ты не... ай, ох. Ох.

— Твоя речь несколько бессвязна, – сообщил он, а затем чуть спустился, раздвинул бёдра Квинн и накрыл своим ртом. Следуя обещанию, Аларик послал в её тело импульс целительной энергии, чтобы сгладить все мелкие ссадины, вызванные его... размерами, и Квинн застонала и выгнулась дугой в новом оргазме.

Жрец поднял голову и страстно улыбнулся.

— Ты можешь продолжать, как только что доказала. И сделаешь это ещё раз.

— Аларик, ты отдаешь мне приказы… даже в постели ты... – Она вскрикнула и подпрыгнула, вцепившись в простыню одной рукой и в его волосы другой. – Ты не можешь, мы... Ох. Ох, ох, о-ох. – Квинн застонала, когда атлантиец лизнул и пососал розовый бугорок, доставляя ей удовольствие.

Конечно, Аларик знал анатомию, но никогда не делал ничего подобного, даже до начала службы Посейдону. Он не представлял, что это действие может так удовлетворить женщину, но сейчас решил поэкспериментировать и скользнул двумя пальцами в Квинн, продолжая ласкать её языком, и она вновь дернулась под ним, выгнула спину и кончила, выкрикнув его имя.

— Я решил провести остаток жизни, доводя тебя до оргазма в разных красивых местах по всему миру, – объявил Аларик и почувствовал себя польщённым, когда понял, что Квинн смотрит остекленевшими глазами и, похоже, не слышит ни слова. – Моя, – сказал он, зацеловывая любимую и укладывая её на себя, наслаждаясь блаженным выражением лица Квинн и ощущением почти лишенного костей тела, размякшего от удовольствия и удовлетворения. – Моя.

***

Когда Квинн всплыла из тех глубин, куда её отправил последний ошеломляющий оргазм, то увидела Аларика, склонившегося над ней со стаканом воды в одной руке и полотенцем в другой.

Она приняла и то, и другое, но решила, что снова отправится в ванную, если только заставит свои дрожащие ноги донести её туда. Когда Квинн призналась в своих затруднениях, Аларик доставил её в душ и вымыл, при этом намыливая ее груди гораздо осторожнее и тщательнее, чем несколько часов назад. Дело кончилось тем, что Квинн прижалась к стене, держась за край душевой кабины, а Аларик взял её сзади. И она снова кончала, беспомощно и бесконечно, а он врезался в неё с такой мощью и страстью, что полной эротизма радостью от занятий любовью вновь отправил её за грань. Аларик зарычал, издав примитивный звук, наполненный чисто мужским удовлетворением, чем вызвал смех Квинн, а затем прижал ее к своей груди и обнял.

Но даже это простое объятие превратилось в нечто большее, когда его пальцы не смогли устоять перед её сосками, и он начал вновь ласкать её груди. Квинн тихо застонала, почти вопреки себе, но схватила его ладонь, когда та начала спускаться к лону.

— Мне с этим не справиться, – сказала она, но беспомощно вздрогнула, когда атлантиец проигнорировал удерживающую его руку и вновь погладил любимую.

— Похоже, я неплохо справляюсь, – ответил Аларик так гордо, так абсолютно по-мужски, что она рассмеялась.

Квинн осторожно отодвинулась и развернулась на внезапно задрожавших ногах. Она споткнулась и упала бы, если бы он не подхватил её на руки, вынес из кабинки, вытер и уложил в постель.

— Теперь мне надо поспать, или я умру от слишком хорошего секса.

— Занятий любовью, – твёрдо поправил Аларик. – Мы занимались любовью, не просто сексом. Не забывай об этом.

— Есть, сэр, – ответила Квинн, сонно улыбаясь и поднимая два пальца в насмешливом салюте, а потом Аларик улегся на кровать рядом с ней и обнял.

И не осталось ничего, кроме блаженного тепла и чудесного сна. Но посреди ночи Квинн проснулась и обнаружила, что атлантиец поглаживает её соски длинными чувственными пальцами.

Она отплатила, сползя вниз по кровати и взяв его член в рот. Аларик крикнул что-то по-атлантийски, и все его тело напряглось. Он вцепился обеими руками в простыни и тихо продолжил говорить что-то красивое и восторженное – клятву или обещание, – а Квинн облизала его орудие по всей длине, улыбнувшись, когда жрец заговорил с еще большей страстью.

— Ты не можешь...

— Могу, – прервала она. – Не двигайся. Теперь моя очередь.

Она не торопилась, доведя его до грани безумия и даже дальше, когда подхватила его крепкие яички и принялась сосать чувствительный кончик пениса, надавливая с различной силой, пока не обнаружила, что именно нравится Аларику и как заставить его потерять самообладание.

Он снова закричал – Квинн услышала свое имя, и «ми амара», и «о, чёрт», – а затем его тело напряглось, плоть отвердела и увеличилась, и Аларик кончил ей прямо в рот.

Когда Квинн уселась, жрец выглядел исключительно счастливым и так комично удивлённым, что она со смехом повалилась на кровать.

— Ты... Во имя всех богов... ты... Но я никогда не терял контроль до такой степени, – наконец сказал Аларик, и Квинн все смеялась, пока он не перевернул её и не начал щекотать, что привело к поцелуям, а это, в свою очередь, заставило его поднять её и усадить верхом, и на этот раз оба закричали, когда Аларик нашел путь куда надо.

После марафона любви Квинн была восхитительно чувствительна, почти до боли, и он, разумеется, знал об этом, поскольку они уже давно сняли преграды между своими эмоциями. И потому крепко удерживал её, лаская долгими медленными и осторожными движениями, утверждая свою власть. Когда удовольствие грозило перейти в боль, Аларик просунул руку между их телами и мягко прижал Квинн двумя пальцами. От дополнительного давления она взвилась, как ракета, рухнула ему на грудь, когда он снова вошел в неё, и на мгновение удивилась, что ещё жива после этого чистейшего удовольствия. И тут её накрыла темнота.

Когда Квинн проснулась, Аларик не касался ни сантиметра её тела. И это было так необычно, что окончательно её разбудило. Квинн села, осмотрела комнату и обнаружила, что Аларика тут нет. Возможно, он ушел поискать для них еды. По крайней мере, её урчащий желудок на это надеялся, но голодные спазмы потеряли значение, когда мятежница разглядела новую деталь комнаты.

По какой-то причине во время её сна Аларик принёс сюда потрясающую световую скульптуру. Она была невероятно красива. Похожая линиями и изгибами на арт-деко, фигура обладала внутренним источником света, что казалось едва ли не магией и превращало её из простого предмета в Искусство с большой буквы «И». Скульптура буквально заворожила Квинн.

Пока не повернулась и не заговорила голосом Аларика:

— У нас маленькая проблема.

Глава 30

— Если ты хотел произвести на меня впечатление, было бы достаточно испечь блинчики и пожарить бекон. – Квинн села в кровати и завернулась в одеяло. Она внимательно смотрела на Аларика, превратившегося в живую световую скульптуру. – Что это? Ты и десяти часов без новых проблем пережить не можешь?

— Я понятия не имею, что происходит. – Его голос был насыщен магией, отчего звучал глубже и затрагивал такие точки в организме, которых обычно не касался. Квинн задрожала, но сумела встряхнуться и не поддаться влиянию волшебства.

— Всё ты понимаешь, это же история Нерея. Отличный секс, слияние душ, и в результате атлантиец превращается в суперволшебную лампочку.

— Не припоминаю, чтобы Кили как-то упоминала качество секса, – в голосе Аларика звучало сомнение, но она не могла точно прочитать его чувства, поскольку сейчас он выглядел атлантийским воплощением Человека-факела.[8]

Квинн моргнула.

— Хочешь сказать, что секс не был потрясающим?

— Бесспорно, это был самый великолепный секс в истории планеты, но, мне кажется, сейчас у нас есть другие темы для обсуждения. – Он поднял руки, и с кожи сорвались несколько радужных искр.

Она протяжно присвистнула.

— Потрясающее зрелище, но сейчас тебе на это плевать?

— Правильно мыслишь.

— Может, нам стоит попросить о помощи?

— И кого? – Жрец пожал плечами, упало ещё несколько искр. – Обычно именно ко мне приходят люди за решением проблем, связанных с магией.

Он встал и пошёл к Квинн, восхищавшейся им, несмотря на обстоятельства. От Аларика струился чистый сверкающий свет. Жрец протянул руку, желая прикоснуться к ней, но она отодвинулась.

— Ни в коем случае, приятель. Пока мы не разберёмся, что происходит, никаких прикосновений. Если ты меня убьёшь электрическим током, то мой день определённо не задастся. Или, ещё хуже, пропустишь через меня разряд энергии, как в прошлый раз, когда...хм... лечил меня. Не собираюсь заниматься любовью со светящейся волшебной палочкой.

Он рассмеялся, вызывая мурашки на спине.

— К слову о светящихся палочках... – Аларик показал вниз.

Она не поверила глазам. Аларик был совершенно обнажён, на что Квинн пыталась не обращать внимания, чтобы сосредоточиться на проблеме свечения, так вот, его возбуждённый член тоже сиял. В определённом смысле, это было даже круто, особенно с точки зрения магии. Квинн послала осторожность к чёрту, наклонилась и лизнула головку члена, с удовольствием наблюдая реакцию любимого.

Он дёрнулся, застонал и резко сделал шаг назад.

— Сейчас ощущение настолько острое, что, мне кажется, я его просто не вынесу, – объяснил Аларик.

Естественно, Квинн восприняла его слова как вызов. Она соскочила с кровати, встала на колени у его ног и взяла в рот возбуждённый стержень так глубоко, как сумела. Аларик хрипло закричал, отстранился, и сверкающий поток семени выстрелил в воздух.

Квинн махнула рукой.

— Слушай, это изумительно. Сверкающие вампиры из детских фильмов с тобой и рядом не стояли.

Аларик закрыл глаза и пытался выровнять дыхание, а Квинн завороженно смотрела на вспышки и вихри света, танцующие на его коже. Казалось, будто созвездия выбрали его тело своим небом. Она никогда в жизни не видела ничего подобного.

Когда Аларик, наконец, открыл глаза, Квинн замерла в восхищении: звезды сияли теперь и в его изумрудно-зелёном с серебряной поволокой взгляде.

— Не знаю, как насчёт фильмов, ми амара, но какое впечатление я мог бы произвести на наших детей?

Квинн села так резко, что промахнулась мимо кровати и упала на холодный пол голой попой. Затем с трудом поднялась, бросилась в ванную, закрыла за собой дверь, завернулась в полотенце и села – на другую ванную в другой комнате. От неё не ускользнула схожесть сегодняшней ситуации со вчерашней.

Итак, что мы имеем. Бывший лидер мятежников, с недавнего времени возлюбленная Верховного жреца Атлантиды, прошедшая с ним слияние душ и, возможно, беременная его сверкающим ребёнком-полуатлантийцем. Её внезапно затошнило, что напомнило о токсикозе, отчего стало ещё хуже.

— Квинн, ты не беременна, – раздался голос Аларика за дверью. – Мы вынуждены просить Посейдона, чтобы получить разрешение завести детей.

Она уставилась на дверь.

— Эй, а как же свобода воли?

Аларик проигнорировал вопрос.

— Мне кажется, свечение пошло на убыль, но вот прилив магических сил всё ещё не прошёл. Не хотелось бы помешать, когда Атлантида поднимется из пучины.

— Сколько времени? Разве мы уже не близки к поверхности? – Квинн натянула рубашку и распахнула дверь. – Я что, всё проспала?

Аларик всё ещё светился, но уже не так ярко, хотя, может быть, она просто принимала желаемое за действительное. В окна падали первые лучи магически созданного рассвета, Квинн бросила мимолётный взгляд наружу: сияющий столп, исходящий от храма, по-прежнему был ослепителен.

— Мы всё ещё поднимаемся, я чувствую.

Квинн глубоко вдохнула и подошла к Аларику. Ей хотелось обнять его, своего сияющего возлюбленного, но она боялась сгореть.

— Мы разберёмся в происходящем. Слушай, можем даже воспользоваться ситуацией и построить на этом карьеру. Составим конкуренцию Голому Ковбою. Ты можешь стать Сияющим Садовником.

Аларик внимательно посмотрел на неё, по крайней мере, Квинн так показалось, точнее определить не позволяли волшебные искры, сверкавшие в глазах, резкие, как лазер.

Квинн рассмеялась.

— Знаешь, это действительно круто. Ты станешь кумиром у четырнадцатилетних мальчишек, обожающих видеоигры.

— Ты что-то слишком весёлая, а я словно вот-вот взорвусь от потока силы, струящегося по моему телу. – Он подошёл и дотронулся до её щеки одним пальцем, будто проверяя, не навредит ли.

Квинн закричала, и Аларик отпрыгнул назад.

— Прости, я причинил тебе боль?

Она не выдержала и расхохоталась.

— Извини, я решила, что нужно снять напряжение.

Жрец аж рот открыл. Квинн удалось обдурить самого могущественного человека в Атлантиде, и это маленькое достижение вызвало у неё улыбку, которая, правда, увяла, когда Аларик вытянул палец и направил в её сторону. Сверкающая серебряно-голубая лента сорвалась с его руки, пролетела по комнате и закрутилась вокруг Квинн, тесно обвивая её тело. Аларик потянул ленту назад, притягивая Квинн ближе к себе – сантиметр за сантиметром.

— О, ты за это заплатишь, – предупредила Квинн.

Судя по чрезвычайно довольной улыбке на сияющем лице, угроза Аларика не напугала.

— Ты этого заслуживаешь, – объяснил он, высвободил поток энергии, притянул любимую в объятия и впился в её губы поцелуем, от которого у обоих перехватило дыхание. Особой остроты ощущениям добавляла сила, струившаяся по его телу. Квинн потеряла голову от прикосновений и поцелуев, её захлестнула волна страсти и жара.

— Остановись, – наконец выговорила она, и Аларик неохотно её отпустил. – Нам нужно разобраться в ситуации.

Квинн подошла к деревянному столу, на котором были вырезаны цветочные узоры, и налила из бело-голубого керамического кувшина стакан воды.

— Выпей и отвлекись от мыслей на возвышенно-магические темы. Спустись с небес на землю.

В ответ на подобную бесцеремонность Аларик приподнял бровь, но воду всё же выпил. То ли она подействовала, то ли мысли о бренном, но сияние начало мало-помалу угасать, пока практически совсем не исчезло, только контуры слегка мерцали. Аларик тут же схватил Квинн и снова поцеловал. Дыхание опять перехватило. Когда она отстранилась, Аларик молча показал на её руки.

Они светились.

— О боже.

— Живая лампочка, – выдал жрец Посейдона, и Квинн потребовалось время, чтобы осознать: он на самом деле шутит!

Аларик рассмеялся, а Квинн покачала головой.

— Ого. Похоже, секс очень, очень для тебя полезен. Никогда не слышала ни одной шутки из твоих уст. Никогда.

— Эксклюзивные туры с персональными осветителями по всем популярным полуночным домам с привидениями, – отозвался Аларик, и Квинн чуть в обморок не упала. Две шутки за одно столетие? От Аларика?

— Эй, никому, кроме меня, не позволено дотрагиваться до твоего сияния, приятель, – заявила Квинн и была награждена ещё одной лёгкой улыбкой, словно улыбаться было для Аларика привычным делом. Квинн чувствовала, что на глазах её произошло небольшое чудо.

Она не выдержала и ухмыльнулась, представив Аларика экскурсоводом по местам обитания привидений, и тут на неё обрушилась ужасная мысль. Привидения? Там ещё и привидения есть?

— Ты встречалась с вампирами, меняющими форму гигантскими обезьянами, демоном из другого измерения, а переживать собираешься из-за привидений? – Аларик надевал очередной комплект из штанов и рубашки из своей, по-видимому, бесконечной коллекции чёрной одежды. Квинн отметила, что уже тоскует по скрытому тканью прекрасному виду.

По прекрасному, мускулистому, обнажённому телу, которое полностью принадлежит ей. Даже мурлыкать захотелось.

— Привидения? – повторил он, вероятно, удивлённый тем, что Квинн смотрит на него взглядом влюблённой коровы.

— Просто привидения – это мёртвые, а я, честно говоря, за свою жизнь видела столько мертвецов, что мне бы их на миллион жизней хватило.

Аларик притянул её к себе и укрыл в объятиях.

— Тебе больше не придётся видеть мёртвых, Квинн, никогда. Мы будем самой обычной, очень скучной парой. Ни сражений, ни покойников, ни летающих обезьян.

Она усмехнулась.

— Пойдём смотреть. Когда ещё представится возможность взглянуть на появление над водой самого известного пропавшего континента в мировой истории?

Улыбка Аларика увяла.

— Надеюсь, купол не разрушится во время подъёма.

— Я могла бы прожить без грустных раздумий на эту тему.

***

Когда Аларик и Квинн зашли в сад у дворца, жрец был впечатлён. Пока они... отдыхали, остальные атлантийцы организовали здесь шикарную площадку для вечеринки: повсюду стояли столы, накрытые белоснежными скатертями и сервированные, похоже, всей посудой, которую только нашли на Семи островах. Корзиночки горячего хлеба, свежих фруктов, нарезки и ассорти (яйца, мясо, картошка, рыба)... Голодным, кажется, никто не останется.

Пока Аларик осматривался в поисках места, куда бы сесть, их заметил Конлан и помахал, подзывая к себе. Он обнял Квинн, улыбнулся Аларику, но от вопросов, куда они исчезли, воздержался.

— Я ценю твою сдержанность, – мысленно сказал Аларик Конлану.

Улыбка на лице принца стала ещё шире.

— А ты знаешь, что у тебя уши светятся?

Квинн пробормотала извинение и быстро ушла искать Райли. Конлан схватил Аларика и сжал его в медвежьих объятиях, похлопывая по спине.

— Ты это сделал!

— Мы все это сделали, один бы я никогда не справился. Кристоф, Миркен и служители, Серай. Многие приложили немалые усилия, чтобы сегодняшний момент настал.

Конлан откинул голову назад и расхохотался.

— Я вообще-то имел в виду, что ты, наконец, затащил Квинн в кровать! Судя по твоим словам, там сегодня было жарко.

Аларик толкнул друга локтем, не стараясь смягчить удар, хотя перед ним и был Верховный принц, будущий король. Вместе они направились на поиски своих женщин, своей семьи.

— Эй. – Конлан дружески обхватил Аларика за плечи. – Мне только что пришло в голову... Ты не задумывался о том, что скоро станешь моим свояком?

— Ты даже представить себе не можешь, как я рад, – сухо отозвался Аларик, но Конлан только засмеялся и представлял его всем, кто шёл им навстречу, как будущего свояка. Большинство атлантийцев, прекрасно знавших, что Аларик – Верховный жрец Посейдона, поражались от этой новости, а воины очень громко смеялись.

***

Конлан смотрел на целое море лиц: его семья, друзья, подданные – как бы неловко он себя ни чувствовал при мысли об обязанностях правителя. Принц знал, что должен сказать речь, чтобы отметить торжественный момент, но, казалось, в голове было пусто.

— Как насчет «маленький шаг для Эйдана, огромный прогресс для Атлантиды?» – предложила Райли, зорко следя за сыном, пока он очаровывал всех вокруг, переходя из одних рук в другие.

— Звучит неплохо.

— Нет-нет-нет, – рассмеялась Райли, – так нельзя, я же пошутила. К тому же, это уже не ново.

Конлан потянулся к кинжалу.

— Кто это ещё произносит речи про нашего ребёнка?

Когда жена, всё ещё смеясь, отошла, Конлан осознал, что никогда не научится до конца понимать женщину, завладевшую его сердцем. Он посмотрел через стол на Аларика и Квинн и подумал, что это и нормально. Полнейшее понимание сделали бы жизнь весьма скучной, и, боги свидетели, ни он сам, ни Аларик, никто из воинов не согласились бы на скуку. Конлан обвел взглядом всех, кто сидел за столом – они смеялись и радовались. Он назвал их по именам – мужчин и женщин, всегда защищавших его спину и навсегда поселившихся в его сердце.

Вэн, брат и защитник. Шутник и смертельно опасный воин. Нашёл свое счастье с Эрин, ведьмой, поющей драгоценным камням.

Бастиен, так долго недооценивавший себя, пока, наконец, Кэт Фиеро, оборотень-пантера, не открыла ему глаза и не завладела его душой.

Мари, первая дева храма нереид. Она отдала значительную часть своей долгой жизни родовспоможению других женщин и как никто заслуживала счастья. И нашла его с альфой Итаном.

Джастис. Только недавно выяснилось, что он приходится Конлану и Вэну сводным братом. Смертельно опасный и вынужденный искать равновесие между двумя гранями своей личности. Он был бы для них потерян, сдавшись своей тёмной половине, если бы не нашёл археолога, чтицу предметов, Кили, свою любовь. Вместе они удочерили Элени и построили ещё один мост к светлому будущему Атлантиды.

Бреннан. На нём так долго висело проклятие, и уже никто не верил, что удастся вернуть ему чувства, но Бреннан встретил и чуть не потерял Тиернан. Её дар всегда говорить правду помог Бреннану найти свой путь.

Алексиос. Он выглядел таким яростным: лицо в шрамах, волосы, как у рок-звезды, инстинкты убийцы. Ему могла подойти только женщина-воин, и Грейс, лучница, не смогла устоять. Скоро их дочь также будет влиять на направление развития будущего Атлантиды.

Кристоф. Их трудный ребёнок. Был весь из себя недоступный и высокомерный, пока не встретил скандально известную воровку, Алого Ниндзя. Немногие избранные знали её как леди Фиону, знаменитого автора и иллюстратора детских книг. Фиона и её младший брат сумели отчасти смягчить дикий характер Кристофа. Не до конца, отметил Конлан, припомнив слухи о последних подвигах Алого Ниндзя не далее, как в прошлом месяце, когда он был в Лондоне. Как раз в меру.

И Серай, древняя принцесса Атлантиды, которая провела в анабиозе так много времени, что чуть не умерла, запертая в хрустальной коробке. Дэниел, её супруг, вампир, также отметивший свой одиннадцатитысячный день рождения. Они встретились ещё до того, как Атлантида погрузилась на дно океана, а вновь нашли друг друга совсем недавно. Долгие тысячелетия оба верили, что их вторая половинка мертва.

И наконец Аларик. Лучший друг Конлана на протяжении пяти столетий встретил свою истинную пару, оба прошли слияние душ, и принц искренне верил, что это для них только к лучшему, ведь на своём опыте он в подобном уже убедился.

Конлан представил себе бегающих по округе маленьких Алариков и не знал, то ли смеяться, то ли сбежать куда подальше, но зато теперь он точно понял, что скажет.

Он встал во главе стола, держа перед собой магический кристалл, который донесёт его голос до каждого стола в саду, в каждый дом в Атлантиде. Конлан притянул к себе Райли и Эйдана.

— Сегодня настал день, которого мы с нетерпением ждали несколько тысяч лет. Атлантида наконец-то поднимется со дна и снова займёт своё место в мире. Мы собрались здесь, чтобы отметить это потрясающее достижение и поблагодарить тех, благодаря кому свершившееся стало возможным. Но ещё я хочу обратить ваше внимание на то, что сделано уже довольно много значительных шагов к тому, чтобы Атлантида стала полноправной частью большого мира.

Конлан указал в сторону.

— Здесь, справа от меня, за столом вы впервые видите в Атлантиде гостей-оборотней. Более того, оба они прошли слияние душ с атлантийцами, так что мы считаем их частью семьи.

Толпа радостно загудела. Кэт помахала, а вот Итан встал и поклонился.

— Вы также в любой момент можете присоединиться к моей стае пантер, Ваше Высочество. Я видел вас, атлантийцев, в бою!

Слова оборотня вызвали очередной всплеск восторга.

— Одиннадцать тысяч лет спустя один из нас, маг из гильдии ночных странников, вернулся в Атлантиду, чтобы обрести принцессу, которую любил и потерял. Вампир сидит по левую руку от меня, он прошёл слияние души с древней принцессой Атлантиды и стал частью нашей семьи.

Толпа вновь приветственно закричала, но тут встала Серай – грациозно, как делала всё.

— Ещё раз назовешь меня древней, принц Конлан, и я вызову тебя на дуэль. – Она улыбнулась. – И форму выбирать буду я.

На короткое мгновение Серай исчезла. Вместо неё перед ревущей от восторга и топающей ногами толпой предстал саблезубый тигр. Минуту спустя элегантная принцесса вновь появилась и заняла своё место за столом. Конлан отвесил ей глубокий поклон, одновременно ухмыляясь в сторону Дэниела. Похоже, принцесса не даёт своему вампиру расслабиться.

— Когда-то, пока Атлантида дрейфовала на волнах океана, мы были великой цивилизацией. Сегодня мы вернёмся в мир, и глаза всего человечества, всей земли, будут направлены на нас. – Он посмотрел на лица тех, кого так любил. – Мы продолжим то, что начали наши предки ещё одиннадцать тысяч лет назад. Атлантида примет активное участие в мировой экономике, станет ценным партнером в международной политике и – самое главное – мы продолжим работу, которую мои воины и сегодня выполняют, спустя столько тысячелетий с того момента, как Посейдон дал нам это задание. – Конлан махнул в их сторону рукой, и вся Семёрка, ученики и воины семи островов встали. – Потому что теперь, наконец, пророчество сбылось, и мы будем стоять на страже человечества, что бы ни готовило нам будущее. Воины, ко мне, – закричал он, и все они устремились к нему, обернулись к толпе и вместе повторили клятву:

— Мы будем ждать. И наблюдать. И защищать.

Служить первой защитой в битве против уничтожения человечества.

Тогда и только тогда Атлантида возродится.

Как воины Посейдона, отмеченные Трезубцем, мы несём службу. Исполняя священную обязанность – охранять человечество.

— Мы ждали, наблюдали и защищали, – сказал Конлан, – и теперь Атлантида возродится!

Будто по команде, раздался оглушительный шум, и Атлантида зашаталась, затряслась, словно от ударов громадных волн или как от столкновения с препятствием. Все смотрели вверх, ведь впервые за жизнь бесчисленных поколений над куполом Атлантиды сияли лучи настоящего солнца. Мощным рывком купол вырвался из-под воды и продолжал подниматься вверх, пока все Семь Островов вновь не оказались на поверхности океана.

Все ждали и, казалось, даже дышать боялись. Несколько мгновений и Конлан опасался, что купол повреждён, что он не откроется, но внезапно тот распахнулся сразу с нескольких сторон, как лепестки гигантского хрустального цветка, и Атлантида предстала перед миром.

И мир был готов к встрече. Конлан взвился вверх в виде тумана и осмотрелся. Со всех сторон были видны сотни кораблей, вертолётов, самолётов, даже один дельтаплан с самодельным транспорантом «Добро пожаловать на свет, Атлантида!», выведенным яркими синими буквами.

Конлан медленно спустился на землю, чтобы рассказать об увиденном, его люди вновь начали восторженно что-то кричать, а в поле зрения появились первые вертолёты, по громкоговорителям запрашивающие разрешение на посадку для приветствия.

— Мы сделали это, – сказала Райли, крепко прижимая к себе Эйдана.

— Да, – согласился Конлан и обнял их обоих. – Готова немного побыть Верховной принцессой Райли?

— Ага, только хрустальные туфельки захвачу, – отозвалась его супруга, и вместе они шаг навстречу своему будущему.

Глава 31

Квинн часами бродила по Атлантиде. Исследовала её, наслаждалась праздничным настроением окружающих, с восторгом ощущала, как бриз с океана касается лица, а лёгкая клаустрофобия рассеивается без следа. Аларик был занят, Райли тоже, у всех нашлись какие-то дела, встречи, только не у неё, но Квинн это не смущало. Ей требовалось время обдумать, что происходит с жизнью и карьерой.

Не меньше времени нужно, чтобы осознать факт смешения душ с магом, верховным жрецом Атлантиды, который, определённо, и в кровати был волшебником. При одной только мысли об этом щёки Квинн запылали, но она решительно проигнорировала лёгкую боль между бёдер. После стольких лет воздержания они с Алариком дорвались до сексуального пиршества, так что Квинн ощущала некоторые побочные эффекты. В итоге она бродила по городу с блаженной улыбкой на лице, точно школьница, впервые в жизни влюбившаяся в мальчика. Это оказалось не только совершенно необычно для неё, но и вызывало смущение.

Сегодняшний день был солнечным и ясным, прекрасная погода для внезапного возвращения потерянного континента. Квинн продолжала идти, не задумываясь о цели, просто наблюдая. Атлантийцам настолько нравилось на свободе после стольких лет заточения под толщей океана, что, куда бы ни падал взгляд Квинн, повсюду она видела, как люди смеются, обнимаются, а в особенно выдающихся случаях и поют. Всё казалось настолько прекрасным, что Квинн поймала себя на желании запеть и расхохоталась при этой мысли.

Внезапно налетел холодный ветер, по коже побежали мурашки от тяжелого предчувствия надвигающейся опасности, которое должен был бы ощутить только эмпат, но Квинн заметила, как окружающие вздрагивают и пододвигаются ближе друг к другу, настороженно осматриваясь по сторонам.

При первых признаках неприятностей, когда по спине прошла дрожь, Квинн опустила эмоциональные щиты, чтобы попытаться понять, что происходит. Сначала пришли обычные чувства: люди были взволнованы и хотели узнать больше о новом мире, большинство из них уже отбросили раздумья о неприятном ветре, посчитав его внезапным порывом с океана, который, в конце концов, был почти каждому из них незнаком.

Естественно, наверняка, всё так и есть, но... Нет.

Квинн слишком многое видела в своей жизни, чтобы теперь проигнорировать свою интуицию. Казалось, кожа на руках чешется, пальцы тянутся к оружию, которого при себе нет, мускулы бессознательно напряглись, готовясь к удару, и Квинн внезапно почувствовала абсолютную, тысячепроцентную уверенность в том, что что-то где-то собирается полететь в тартарары.

«Аларик, у нас серьёзные проблемы».

Она отправила это сообщение по ментальному каналу настолько громко, как только смогла, как звала его прежде, в надежде, что мощная связь, возникшая между ними после смешения душ, сработает.

«Что случилось?»

Ни одного лишнего вопроса, ни единого сомнения, и вера Аларика в неё укрепила её собственную убеждённость.

«Не знаю, но что-то плохое. Это может быть Анубиза? Она способна попасть сюда в дневное время?»

«Не думаю, но нам никогда не были известны ее истинные возможности. Сейчас я кое-что закончу и найду тебя».

Связь оборвалась, но Квинн получила картинку совещания, где присутствовали Конлан, Райли – целая комната людей, по-видимому, первых лиц государств и послов. Ещё она почувствовала твёрдую уверенность, что Аларик уже на пути к ней.

Снова налетел холодный ветер, неся с собой предчувствие ужаса и страха, но Квинн знала, что надо поспешить.

Потребовалось довольно много времени, чтобы они с Алариком добрались друг до друга через толпу, хотя Квинн и знала точное местонахождение возлюбленного, словно в её голове благодаря смешению душ заработала система навигации. Речь шла просто о том, чтобы пробиться сквозь всех этих людей – и атлантийцев, и гостей. Каждому хотелось увидеть мифический континент и его обитателей, так что Квинн пришлось твёрдо запретить Аларику, чьё нетерпение всё возрастало, выпускать магию, чтобы смести всех со своего пути, допустим, маленьким ураганом. Ей было неясно, как все сумели вовремя оказаться рядом, чтобы увидеть Атлантиду, но Райли объяснила, что Конлан готовился к этому событию на протяжении нескольких лет и создал нечто вроде системы оповещения. Когда континент начал подниматься, магическое сообщество в мире людей узнало об этом и сообщило остальным. Что, безусловно, чрезвычайно полезно для установления международных связей, но вот дурное предчувствие Квинн с каждой секундой всё возрастало. Когда мимо промчалось несколько атлантийских детей, которые кричали что-то про вечеринку и возможность не спать полночи, она поняла, что солнце уже катится к горизонту, скоро настанут сумерки. С наступлением ночи впервые за тысячелетия Атлантида окажется беззащитной перед внешними сверхъестественными силами. В океане, в темноте и без защиты.

Квинн побежала.

Вампиры. Конлан говорил о Дэниеле, но они забыли о гораздо более распространённом типе этих существ, об убийцах. Где-то там таилась яростная и сумасшедшая Анубиза, а Птолемея, способного вмешаться, больше не было.

Квинн побежала ещё быстрее, она начала звать Аларика по их ментальному каналу, наконец, нашла его и поделилась своими последними подозрениями. Он выслушал, что-то внезапно понял, схватил её за руку и направился к дворцу.

— Конлан встречается с представителями иностранных государств, необходимо сейчас же найти его. Если ты права, ночка предстоит отвратительная.

— Почему Анубиза так ненавидит вашу королевскую семью?

Лицо Аларика тут же ожесточилось.

— Это очень длинная и запутанная история. Вкратце, она когда-то хотела атлантийского принца, а он предпочел ей атлантийку. С того момента единственным занятием Анубизы были разработка и воплощение в жизнь планов мести семье Конлана, его предкам. Мать принца была жестоко убита.

Квинн показала на небо.

— Аларик, а что, в это время года закат в Бермудском треугольнике происходит раньше обычного?

— Нам нужно бежать. Немедленно, – отозвался он. И они побежали.

***

Аларик ворвался в тронный зал. Конлан пришел в замешательство, а иностранный посол в цилиндре, как будто из анекдота, перепугался.

— Конлан, у нас проблемы. Быстрее! – выпалил Аларик, и принц тут же извинился перед собеседником и бросился через всю комнату.

— У Квинн дурное предчувствие, – объяснил жрец, и та почувствовала себя идиоткой.

— У меня предчувствие Анубизы, – поправила она, и Конлан стиснул зубы.

Квинн рассказала о сговоре Птолемея и богини вампиров, о её злобных планах, и в то же мгновение пламя гнева Конлана запылало ещё ярче.

— Ты хотела утаить это от меня? Почему? – требовательно спросил принц, но Аларик встал между ними.

— Забыл, что она для нас сделала? Теперь обвиняешь в том, что Квинн от переутомления забыла какие-то детали? Хочешь кого-то винить, вини меня. Мне следовало бы понимать, что чертова сучка богиня воспользуется нашим гостеприимством, чтобы нанести удар. Впервые за многие тысячелетия мы беззащитны.

— Но мы так далеко. Как она сможет доставить сюда своих приспешников и убийц? Не думаю, что флот какой-то страны предоставит ей транспорт. Они все её ненавидят, – отметила Квинн.

Конлан медленно кивнул.

— Может, ты права, если боги окажутся милостивы. Но мы будем действовать исходя из предположения, что атака состоится. Я обговорю данную проблему с нашими новыми союзниками и узнаю, какие ресурсы они смогут предложить.

— Я сообщу воинам, – пообещал Аларик, и они с Квинн отправились собирать силы. – В кои-то веки раз они все в одном месте.

— Держу пари, нас ждёт интересная история. Почему портал внезапно всех собрал? Норико, вероятно, сумеет что-то объяснить. – Квинн почти бежала, пытаясь успеть за Алариком с его длинными ногами.

Тот внезапно остановился.

— Хочу, чтобы ты знала. После того, как разберёмся с данной проблемой, мы вернёмся в Японию и сделаем всё возможное, чтобы помочь Джеку. Я тебе обещаю.

Квинн обняла Аларика, на мгновение потеряв дар речи. Их соединённые души ярко и жарко горели.

— Ты удивительный.

— Знаю, – самодовольно откликнулся он, – у тебя было девять оргазмов.

Аларик снова двинулся вперёд, а Квинн осталась стоять на месте, остолбенев от шока. Её лицо горело, она осмотрелась, нет ли рядом кого-то, кто мог услышать. Никто над ней не смеялся, так что Квинн побежала следом за жрецом и изо всех сил ударила его кулаком по предплечью.

— Не вздумай ещё раз произносить такое в общественном месте, – зашептала она.

— Почему нет? Это была лучшая ночь в моей жизни. Если бы у меня нашлось свободное время, нанял бы какого-нибудь юнца на планере, чтобы тот нарисовал полотно, воспевающее твои добродетели, и пролетел с ним над Атлантидой, – торжественно выпалил Аларик, и только то, что уголок его губ дернулся, выдало его. Квинн наконец-то поняла, что её дразнят. Любимый пытался отвлечь её от дурных мыслей, и уже от одного этого факта Квинн чуть не свалилась.

Секс, игривость, поддразнивания, шутки... И всё от верховного жреца и воина! День стал бы лучшим в её жизни, если бы не нападение вампиров.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть они сегодня не нападут!»

Аларик остановился, чтобы переговорить с несколькими воинами, а Квинн увидела Райли, которая гуляла с сыном у фонтана. Мятежница бросилась к сестре и начала говорить, когда ещё не добежала до неё:

— Райли, нужно увести вас куда-то в безопасное место. Может быть, это напрасная тревога, но мы всё же переживаем…

Речь Квинн оборвалась бессвязным бульканьем, когда внезапно в груди Райли прямо из воздуха появился сверкающий меч, едва не задев Эйдана, спящего на плече матери. Райли широко распахнула глаза и протянула ребёнка Квинн.

— Забери его. Люби. Воспитай, – прошептала она и упала на землю.

— Как бы не так, ребёнка заберу я. – Анубиза, как по волшебству, появилась из-за спины Райли, где пряталась прежде. Богиня вампиров выхватила Эйдана из рук Квинн и со сверхъестественной скоростью взлетела ввысь.

Аларик добежал до Квинн и закричал, что отомстит, но он ничего не мог сделать из опасения повредить ребёнку.

— Теперь ты узнаешь цену моей ярости, Квинн Доусон, – сказала Анубиза, и, к ужасу мятежницы, в голосе вампирши не было ни следа безумия.

— Что ты наделала? – Квинн упала на колени перед телом сестры. – Что ты наделала? Я убью тебя!

— Не верится. Я разыгрывала сумасшедшую дурочку перед твоим Птолемеем, чтобы оценить его силы, но ведь он исчез из нашего измерения. Может, потрудишься рассказать мне, что с ним произошло? – Анубиза пролетела прямо возле Квинн и протянула ей малыша так, что та всё равно не смогла бы до него дотянуться.

На богине было длинное белое платье, похожее на саван, что оказалось бы пророческим, если бы Квинн взяла это дело в свои руки. Но она лишь раскачивалась взад-вперёд, поглощенная горем, и не слышала, как к ней бегут люди.

— Теперь твои атлантийцы принадлежат мне, – засмеялась Анубиза. – Я могла бы убить тебя, но, думаю, тебе будет больнее, если я оставлю тебя в живых.

— Тебе нужна помощь? – прошептал знакомый голос за спиной Квинн, и, когда она быстро-быстро закивала, в небе над головой Анубизы открылся портал, где мелькнул знакомый силуэт, и раздалось рычание. Тигр весом в четверть тонны с миниатюрной японкой на спине пролетел по воздуху и обрушился на богиню. Она выронила ребёнка, и Квинн прыгнула и поймала мальчика, удерживая его так же, как хороший вратарь футбольный мяч. Эйдан увидел её и громко позвал маму. Квинн тоже захотелось кричать.

Анубиза лежала лицом в пол, придавленная огромным тигром, и тоже орала.

От воплей удержались только Аларик и Норико. Они нагнулись осмотреть Райли, их взгляды встретились над телом.

— Ты опоздала, – прошипела Анубиза и исчезла, а Джек с грохотом упал на пол.

— Я никогда не опаздываю, – возразила Норико и подняла руки над грудью Райли. Аларик добавил к её магии свои новые суперспособности, и они вместе накрыли тело принцессы сине-зелёным щитом. Несколько долгих мгновений спустя Райли закашлялась и села, оглядываясь вокруг, словно после затянувшегося кошмарного сна.

— Она ещё была жива, просто её жизнь висела на волоске, но её дух, её ками, очень силён, – пояснила Норико, поднялась на ноги и протянула Райли руку. – Конбанва, Райли-сан. Вам нужно отдохнуть.

Та изумлённо уставилась на бывшего духа портала и по совместительству японку, а Квинн смотрела на них обеих, и слёзы струились по её лицу.

— А вы?.. – начала принцесса.

— Это сложно объяснить, – вмешалась Квинн, – сейчас важно доставить тебя и ребёнка в безопасное место, пока Конлан обо всём не узнал.

Но было уже поздно, так как верховный принц на полной скорости врезался в них и две секунды спустя чуть не свалил с ног Аларика.

— Девять кругов ада! Что случилось с моей женой? – зарычал он.

Квинн состроила Райли гримасу и попыталась изобразить беззаботность, которую и близко не ощущала.

— Твой атлантиец тоже тебя излишне опекает, да? Ночь будет очень долгой.

Райли изумлённо моргнула, дотронулась до своей рубашки и поняла, что пальцы все в крови.

— Что произошло?

— Мы тебе по дороге расскажем, – пообещал Аларик. – А сейчас пойдёмте.

Глава 32

Квинн знала: больше всего Аларику хочется подхватить её на руки и отправить в безопасное место, но благодаря обжигающему смешению их душ, он чувствовал, что получит по шее за одну только попытку. Не говоря уже о том, что сейчас мятежница обнимала огромного тигра.

— Джек, ты пришел. Ты пришел, – повторяла она.

Тигр размашисто лизнул её в щеку, и Аларик уставился на них.

«Пожалуйста, скажи Джеку, что я стукну его по голове, как только превращу в человека».

— Когда мы победим вампиров, можешь стукнуть кого захочешь, – пообещала Квинн.

Джек повернул к Аларику крупную лохматую голову, и Квинн могла бы поклясться, что зверь смеётся над жрецом.

— А сейчас мы должны доставить Райли в безопасное место, и если бы ты осталась с сестрой и ребенком, то могла...

Квинн встала, по-прежнему касаясь головы Джека, и посмотрела на жреца.

— Аларик, ты меня знаешь. Я борец.

— Поборешься позже, если хочешь, а сейчас нам всем надо бежать, – сказала Норико, кланяясь обоим.

— Аларик! – воскликнул Конлан, подхватывая на руки жену с ребёнком и пускаясь наутёк.

— Уже, – ответил тот и на миг закрыл глаза.

Прежде чем он успел их открыть, ошеломляющая волна страха накрыла Квинн. Люди со всех сторон давили на неё вспышками сильнейших эмоций и либо кивали, либо кланялись Аларику, а потом принялись подгонять детей к ближайшим доступным зданиям.

— Я отправил предупреждение, – сказал Аларик. – Они вооружатся и защитят свои семьи. Меня волнует, что, не считая ритуальных предметов и фамильных ценностей, здесь ни у кого, кроме воинов, нет оружия.

Квинн увернулась от женщины, бегущей с ребёнком в одной руке и младенцем в другой. В её эмоциях смешались страх и решимость. Она будет яро сражаться за детей, в этом Квинн не сомневалась.

— Что ж, им давно не приходилось защищать себя, но они сделают всё возможное. Мы найдем себе оружие?

Аларик просто кивнул и ускорил шаг, почти перейдя на бег.

— Куда бы ни исчезла Анубиза, у меня плохое предчувствие, что она ушла недалеко, – сообщила Квинн, дрожа и чувствуя, как по рукам поднимаются мурашки.

— Зло никогда не уходит достаточно далеко, – согласилась Норико, держась рядом. Прежний дух портала посмотрела на Аларика. – Значит, ты немного успокоился и прошел смешение душ. Я рада.

Джек, который шагал между ними, зарычал, и Квинн закатила глаза.

— Аригато, – ответила Квинн. – Но я не хочу знать, как ты об этом выяснила. А как ты? Успокоилась? Знаешь ли, что затевает нынешний дух портала? Он похищает людей налево и направо и отправляет, куда захочет.

— Он? – Норико покачала головой. – Нет, не представляю. Но Посейдон жёстко контролирует наши действия. Именно он освободил меня от уз.

— А Джек?

Тигр дёрнул ушами, но не взглянул на Квинн.

— К сожалению, ничего не изменилось, – сказала Норико, но ненадолго притронулась к голове Джека.

— Сейчас нет времени на разговоры, – вмешался Конлан, указывая куда-то вверх. – Это не сулит нам ничего хорошего.

Все взглянули в ту сторону и обнаружили тёмные орды, закрывшие сумеречное небо. Слепящая вспышка чистого первобытного ужаса накрыла Квинн, и на мгновение у неё перехватило дыхание. Лишь затем она поняла, что в основном это чувство исходит от атлантийцев, всё ещё остававшихся на улице. Конечно, они прежде не видели вампиров. Квинн ощущала во рту кислый привкус их страха – нет ничего более естественного, чем омерзение и ужас перед существами, желающими высосать твою кровь, а эти явились в таких количествах, словно хотели закрыть собой первый за одиннадцать тысяч лет закат в Атлантиде.

— Она вернулась и привела подкрепление! – крикнула Квинн, резко закрывая эмоциональные щиты, чтобы выжить под массивными ударами страха, терзавшими мозг. – Бежим!

Через несколько секунд рой вампиров накинулся на Атлантиду, подобно ордам саранчи, нападая на всех в поле зрения. Аларик повернулся и бросился обратно, швыряя на ходу энергетические сферы. Там, где приземлялись эти маленькие смертоносные шарики, вампиры кричали и умирали.

Но по большей части кричали и погибали атлантийцы и их гости. Квинн вздрогнула, когда три кровососа напали на мужчину и разорвали его.

Наконец, впереди показался дворец, и она с Джеком вбежала в двери. Оказавшись в помещении, Конлан остановился и опустил Райли.

— Я забираю её в самое безопасное место во дворце, – сказал Конлан. – Наши покои защищены.

— Возьми Норико, – посоветовала Квинн. – У неё убойное силовое поле, и она сможет помочь Райли и малышу.

Конлан кивнул, и они поспешили прочь. Квинн направилась по коридору вслед за Алариком.

— Оружейная в этой стороне. Ты мечом владеешь?

Она закатила глаза.

— Не слишком хорошо. С кипящим маслом и ядрами я тоже не в ладах.

Подошедший Вэн уловил суть сказанного.

— Не отходи от меня, детка. Мы, не маги, должны объединить свои силы.

Он направился к створке сразу за более крупными дверьми в дворцовый арсенал, где толпились воины, вооружавшиеся, чтобы вернуться на улицу и защищать свой народ. Вэн распахнул шкаф и предъявил впечатляющий ряд продвинутых штук для серьёзных любителей оружия. Квинн выбрала «глок», похожий на тот, что расплавил Птолемей, запасной пистолет, несколько метательных и обычных ножей и закинула за плечо мини-«узи».

Затем посмотрела на Джека:

— А тебе ствол нужен?

Тот рыкнул и поднял массивную лапу с очень острыми когтями. Мятежница кивнула.

— Ты не собираешься пока возвращаться? Ладно, сейчас лучше побудь тигром.

Вэн набрал достаточно оружия, чтобы в одиночку напасть на небольшую страну.

Квинн набила карманы дополнительными боеприпасами.

— Серебро?

Вэн кивнул:

— Высшей пробы.

Терпение Аларика, очевидно, испарилось. Он прижал Квинн спиной к стене и заговорил, глядя в глаза:

— Если окажешься в меньшинстве, беги. В беззащитном положении – беги. Если...

Она встала на цыпочки и поцеловала его.

— Я тоже тебя люблю. А теперь давай спасать положение.

Вэн открыл рот, а затем присвистнул.

— В это никто не поверит. Ужасного Аларика поставила на колени любо-овь.

Аларик ощетинился и двинулся к Вэну, но тут заговорила Квинн:

— О да, Эрин, дорогая. Можно я потру тебе спинку, Эрин, милая? Мы посмотрим ещё раз эту мелодраму, Эрин, солнышко?

Вэн густо покраснел, Аларик усмехнулся любимой, и все вместе двинулись на смертельно серьёзную работу по защите Атлантиды.

Маркус, слишком поспешно для своего возраста, пробежал через зал.

— Милорды, Анубиза на крыше дворца, она захватила принцессу с ребёнком. Конлан приказал мне найти вас и лорда Джастиса.

— Я убью эту дрянь, – крикнула Квинн, и Маркус кивнул, хмуро пробурчав:

— Если я первый не успею.

— Найди Джастиса. Мы пойдём прямо отсюда, – велел Аларик и вместе с Вэном и Квинн бросился на крышу к богине вампиров, отобравшей у них столько друзей.

На бегу Квинн проверила оружие, хотя втайне сомневалась в его способности убить настолько старую вампиршу, что называла себя богиней. Мятежница надеялась, что Аларик поможет вырубить злодейку вновь обретённой магией – обезглавить бесчувственного вампира способна даже Квинн.

— Если она опять причинит вред Райли или ребёнку... – Квинн не смогла закончить предложение. О таком даже думать не хотелось. Она успеет это предотвратить. У неё нет выбора.

Добравшись до крыши, они остановились, чтобы оценить ситуацию. Уже стало темно, и лишь луна и несколько факелов слабо освещали сцену. Явно испуганная Райли стояла на расстоянии вытянутой руки от полусотни вампиров, а бесчувственная или даже мёртвая Норико лежала неподалёку. Конлан, вооружённый только простым мечом, стоял между женой с ребёнком и вампирами. Анубиза, ведущая войско кровососов, подошла к принцу, остановившись так близко, что могла бы коснуться его.

— О, мой принц, – радостно сказала вампирская богиня, хлопая в ладоши, как счастливый ребёнок. – Как чудесно снова видеть тебя, ведь нас объединяют столько чудесных воспоминаний.

Джек зарычал, и ближайшие к нему вампиры нервно отодвинулись, но Анубиза и Конлан ничего не заметили, сосредоточившись исключительно друг на друге.

— Если не уйдешь сейчас же, я заберу твою голову в качестве трофея, – проговорил Конлан сквозь стиснутые зубы. – Ты уже причинила вред моей жене и угрожала ребёнку, так что заслуживаешь самой ужасной смерти, но я предлагаю тебе один-единственный шанс уйти мирно и увести с собой эту мерзкую толпу.

Это был бессильный блеф, ведь враги значительно превосходили принца в количестве даже после того, как появились трое друзей. Квинн отправила сестре волну эмоциональной поддержки и обнаружила, что Райли, подобно матери-волчице, гораздо выносливее, чем кажется. Она приготовилась убить всех и каждого, кто подойдет к Эйдану, если понадобится, зубами и голыми руками.

Анубиза оглянулась на Квинн, Аларика и Вэна и рассмеялась.

— Слабак, глупец и человек. Что за жалкая команда.

— Да, о жалком ты знаешь всё, – послышался голос с другой стороны крыши. Это заговорил воин, занявший стратегическую позицию позади вампиров Анубизы.

Джастис перекинул через плечо косу и держал наготове меч. По прикидкам Квинн клинок весил больше неё самой. Её вполне устраивали «глоки» и «узи».

Анубиза завопила, дрожа от гнева. Квинн знала, что она особенно ненавидит Джастиса, поскольку он притворялся, что увлечён ею, чтобы спасти Вэна и Эрин.

— Ты! – заорала вампирша и повернулась к своим кровопийцам. – Убить его!

Её подручные послушно атаковали, но в порыве гнева богиня забыла дать точные указания, так что все бросились к Джастису, оставшись без защиты с тыла. Аларик воспользовался ситуацией и выстрелил зарядом раскаленной магии, уничтожив десятерых за раз.

Жрец откинул голову и прорычал приказ с такой силой, что Квинн удивилась, как не запылал сам воздух:

— Посейдон! Трезубец бога морей! Ко мне! Одолжи мне твою власть, чтобы уничтожить это чудовище, – крикнул он, и на этот раз сияние возникло не постепенно.

Аларик засверкал, как маяк, как сигнальный огонь. Как воплощённая надежда Атлантиды.

А потом набросился на толпу вампиров, которые рванулись к нему, повинуясь приказу Анубизы, и те начали загораться, умирая в муках.

— Что это, во имя девяти кругов ада? – крикнул Вэн, но затем пожал плечами и кинулся вперёд.

Квинн использовала его как прикрытие и пробежала сквозь стаю вампиров к Анубизе, думая лишь о том, как защитить сестру. Джек бросился в драку, кромсая и разрывая вампиров, как обезумевший от валерьянки кот.

На бегу Квинн целилась и стреляла, но Анубиза отбивала пули, словно надоедливых насекомых. Конлан воспользовался её невнимательностью, чтобы подобраться сзади, а Вэн включился в стычку рядом с Алариком, держа пистолет в одной руке и серебряный кол в другой.

Конлан издал вопль, полный яростного гнева. Анубиза выпустила разряд чёрной грязной энергии, отбросившей принца, но тот вскочил и вновь пошёл на вампиршу.

Страшная какофония из криков вампиров, рычания тигра и атлантийских боевых кличей била по мозгам Квинн. Она подбежала к Райли и Эйдану, но Анубиза заступила ей путь.

— Не так быстро, маленькая мятежница, – насмешливо сказала так называемая богиня. – У меня есть на тебя планы.

Но в следующие мгновения Аларик, Конлан, Вэн, Джастис и Джек уничтожили личную гвардию богини, или по крайней мере, тех, кто был с ней на крыше. Затем атлантийцы окружили Анубизу, а Джек подбежал к Норико и понюхал голову упавшей женщины, мягко подталкивая, словно стараясь разбудить.

— Всё хорошо, Анубиза, ты умрёшь, – певучим голосом произнесла Райли.

Квинн поняла, что сестра в шоке. Неудивительно, учитывая, сколько крови потеряла Райли, когда лежала на земле и смотрела, как безумная вампирша подбрасывает в воздухе её сына. Магическое лечение всегда утомляло людей и вызывало аппетит, что вряд ли улучшило состояние исцелённой принцессы.

— Я заберу тебя отсюда, и мы приготовим чай, – позвала Квинн сестру, чувствуя себя идиоткой из-за того, что говорит про чай в такое опасное время, но стараясь успокоить Райли.

Квинн не испытывала особой уверенности в себе, поскольку заметила кое-что, от чего по спине пополз холодок. Хотя Анубиза стояла на крыше одна в окружении врагов, она совершенно не казалась испуганной или встревоженной. Более того, самозваная богиня улыбалась.

— Неудивительно, что вы всегда проигрываете. Вы все идиоты и шуты, – насмехалась вампирша, медленно поворачиваясь и стараясь держать в поле зрения всех окруживших её атлантийцев. – Думаете, пять тысяч лет назад я поклялась вас уничтожить только для того, чтобы закончить вот так?

— Правда? И это всё, что тебя занимало пять тысяч лет? – Квинн рассмеялась со всем возможным презрением. – Тебе нужно хобби, крошка. Сделай маникюр. Посмотри вампирскую версию «Остаться в живых». Займись чем-то. Твоя песня давно устарела, и всем здесь скучно.

Если бы успех измерялся фразой «кричащий вампир почти оторвал мне голову одним лишь голосом», то Квинн сочла бы свою насмешку крайне успешной. А вот рухнуть на землю с кровотечением из ушей было явным провалом.

— Довольно, – отрезал Аларик, благодаря едва сдерживаемой магии сверкавший так ярко, что Квинн пришлось прикрыть глаза, чтобы взглянуть на него. – Сейчас ты умрёшь.

— Не думаю, жрец, – смеясь, ответила Анубиза. А затем развела и опустила руки, словно открывая что-то… похожее на портал.

Кожа Квинн как будто начала сползать с костей. Мятежница едва успела подумать «О нет, о нет, о нет», как вдруг пустой воздух около Анубизы преобразился в ядовито-оранжевый ландшафт, и сквозь проход запрыгнул Птолемей, ведя за собой жестокую орду, которую называл семьёй. Анубиза, смеясь, превратилась в облако маслянистого черного дыма и исчезла.

Демоны всё прибывали, разбегались во всех направлениях и нападали, и Райли в панике пронзительно закричала. Квинн принялась стрелять, но волна безнадёжного и беспомощного отвращения грозила сломить её храбрость, как ничто прежде.

Аларик запустил огромную энергетическую сферу прямо в голову Птолемея, но тот почти небрежно отразил её, направив в один из хрустальных шпилей дворца, который от удара раскололся.

Джастис и Конлан боролись, как сумасшедшие, чтобы остановить или хотя бы задержать орду демонов, а Вэн, как и Квинн, раз за разом стрелял в карабкающуюся массу.

— Ну и урод, – крикнул Вэн, топча существо величиной с его ногу, целиком состоявшее из локтей и зубов и пытавшееся укусить, но Квинн едва слышала друга, поскольку всё её внимание сосредоточилось на монстре, который должен был погибнуть в собственном измерении.

— Привет, милая, – сказал Птолемей, чьё лицо и очертания чудовищно исказились. Он сиял широченной акульей улыбкой. – Я до-ома.

Глава 33

Ярость Аларика бурей с молниями вырвалась на свободу при виде чудища, что похитило Квинн целых два раза. Демона, заставившего её убить невинного.

Аларик получил желаемое: Птолемей воскрес из мёртвых, чтобы жрец Атлантиды смог снова медленно и жестоко его прикончить.

На другом конце крыши Джек взревел так, что перекрыл шум боя.

Птолемей оглянулся на тигра и расхохотался.

— О, вся банда в сборе, даже котёнок, друг моей любимой.

— Сегодня ты сдохнешь, – выпалил Аларик и пошел к Птолемею по валявшимся на крыше вампирам, добивая всех, кто ещё не умер и путался под ногами.

— Как демон из другого измерения знает современный язык местных жителей вплоть до сленга? – спросил Вэн.

— Мы потом об этом поговорим, – пообещала Квинн и пальнула Птолемею в голову.

Во всяком случае, попыталась. Очевидно, голова демона была сделана из пуленепробиваемого материала. Квинн раздражённо вскрикнула, когда пуля отскочила, но Аларик поменял направление снаряда так, что тот попал в зад одного из чудищ, и существо взорвалось. На этот раз Птолемей яростно завопил, и Аларик подарил ему улыбку, от которой тренированные воины падали на колени.

— Эй, похоже твой младший брат не сумеет отыскать себе пару из эмпатов, – с издёвкой заметила Квинн.

— Ты за это ответишь! – рявкнул Птолемей. – Будешь истекать кровью и умолять, когда я тебя трахну.

— Ничего подобного, – отрезал Аларик.

Джастис наконец отвернулся от четырех вампиров, с которыми сражался, увидел жреца и вскрикнул:

— Что это, чёрт побери? – Синеволосый воин так уставился на Аларика, что едва не пропустил, как какая-то зараза приготовилась вгрызться в его ногу.

Квинн пристрелила нападавшего.

— Два, – выкрикнула она, и Птолемей заскрежетал зубами, срывая кожу с лица и всё более напоминая зверя.

— Квинн, отправляйся к Райли, – приказал Аларик, забыв, что любимая не выносила приказы.

Естественно она шагнула к Птолемею, снова целясь из пистолета. Ещё одно чудище бросилось к ней, и Аларик испепелил его молнией.

— Разве молния не прерогатива другого бога? Что скажет Посейдон? – спросила Квинн.

— Мне уже плевать. Меня заботит только уничтожение этого демона, – спокойно пояснил Аларик. Он сделал круговое движение рукой раз, другой, и на кончиках пальцев появилось миниатюрное торнадо, мигом направившееся к Птолемею.

Демон этого даже не заметил, потому что всё внимание обратил на Квинн. Когда он пошёл к ней, то увеличился в размерах и исказился, пока в нём уже нельзя было узнать того обходительного политика, которого они впервые увидели по телевизору.

— Ты забрала его, презренная воришка? – Демон сделал ещё шаг, и торнадо, ставшее примерно метра три высотой, врезалось в него, сбросив с крыши и со всей силы впечатав в каменную стену дворца. Демон закричал, и барабанные перепонки Аларика зазвенели эхом ярости Птолемея.

Конлан, Вэн, Джастис, Джек и Квинн уничтожили остальных существ, проникших через портал, а Райли с Эйданом прижалась к Норико, которая пришла в себя и держала вокруг всех троих силовое поле.

Воспользовавшись неразберихой, Анбиза снова исчезла. Аларик посмотрел на ночное небо, освещённое звёздами и луной, и увидел новые неприятности. Над водой к Атлантиде летел чёрный рой.

— Чёртов апокалипсис, – проворчал Джастис, хмурясь и размахивая смертельно опасным мечом, обезглавливая демонов в жестоком вихре. – Мне надо к Кили сейчас же.

— Как такое возможно? Вампиры не путешествуют через океан, – удивился Вэн, глядя в небо. – Они боятся воды, которая плохо влияет на их способности.

— Анубизы они боятся сильнее. Если она прикажет им вонзить колы в сердца, жуя чеснок и надев кресты, то они послушаются, – проворчала Квинн. – Наверное прибыли на одном из тех кораблей. Анубизе надо было только вскружить капитану голову, и судно тут же перешло бы в её распоряжение.

— Перестань меня игнорировать! – закричал поднимающийся Птолемей. – Где он? Где мой камень?

— А семья тебя не особо интересует? – поддразнила Квинн, пристрелив ещё одно чудище.

Птолемей снова завопил от ярости.

— «Гордость Посейдона» тебе не принадлежит и никогда не будет, как и Квинн, – заявил Аларик демону, бросаясь по крыше к нему и ударяя новыми более сильными сферами энергии. Он попал прямо в цель. Птолемей закричал и стал истекать кровью, но потом сделал копьё из жуткого оранжево-красного света и изо всех сил швырнул в противника.

Аларику удалось уничтожить снаряд энергетической сферой всего в паре сантиметров от своей груди. Жрец не ожидал такой скорости от грузного и гротескного монстра, которым стал Птолемей.

Больше он такой ошибки не совершит.

Аларик призвал свою новую силу и создал из воздуха сияющий меч. Край клинка горел чистой белой магией, и Птолемей вздрогнул. Аларик засветился ещё ярче, пока остальные монстры не съёжились.

Левой рукой он бросил в Птолемея множество энергетических сфер, а потом понял, что руки ему не нужны, и просто кинулся вперед, окруженный сферами, которые появлялись и нападали на демона по желанию Аларика.

Он пылал. Самый могущественный верховный жрец Посейдона за всю историю. Бог.

В его голове прозвучал смех Квинн.

«Только не задавайся, божок!»

Тепло и насмешка высвободили Аларика из соблазнительных оков могущества. Он пришёл в себя как раз, чтобы противостоять нападению Птолемея с магически созданным боевым топором.

Они вдвоём сражались всем, что было в их распоряжении, равными силами, пока Аларик не оказался на грани сильнейшей усталости и потенциально фатального магического истощения. Он слишком долго отвечал за безопасность Аталнтиды и сдерживал трезубец, что лишило его сил. Птолемей почувствовал слабость, рассмеялся и бросил кинжал, который жрец обезвредил магическим импульсом.

Вот только это был не магический клинок, а обычная сталь, на которую никак не влияло волшебство. Аларик осознал это, когда оружие вонзилось ему в бок. По рёбрам потекла горячая кровь, рану обожгло болью.

— Ты не так уж хорош, как думаешь, – презрительно пробурчал Птолемей. – Ты не заслуживаешь Квинн, и я стану напоминать ей об этом каждый день, когда ты умрёшь, а она будет носить моего наследника.

В Аларике будто сломалось то, что не давало ему принять в себя все новые способности. Он взлетел, испуская огонь, а потом бросился на Птолемея со всей силой и скоростью хищника, увидевшего добычу.

У демона не было шанса.

Магические щиты Птолемея и оружие разлетелись, как клочки бумаги в дикой буре. Жрец отбросил демона подальше от Квинн и укладывал на крышу всякий раз, как Птолемей пытался встать.

Первобытная ярость снова накатила на Аларика с силой урагана.

— Никто не тронет мою женщину, понял?

Но Птолемею было уже не до слов. Демон вопил что-то от ненависти и раздражения и собрал всю силу для последнего нападения на Аларика, который только этого и ждал. Когда Птолемей приблизился, протягивая руки к горлу жреца, тот открыл все свои щиты и призвал энергию.

Все свои силы.

Бесконечные океаны вливались в него и наполняли, желая вырваться на свободу. Аларик триумфально закричал, радуясь, что может управлять своими способностями. Они подчинились его мысленному приказу и сформировали молнию из чистой энергии, которая сияла так же, как её повелитель.

— Сейчас ты умрёшь, – констатировал Аларик, пронзая голову Птолемея молнией. Магия вонзилась в кость как в масло, и демон взвыл от жуткой боли. Затем его тело раскололось, и две половины упали на землю, уже разлагаясь.

Аларик, задыхаясь, смотрел, как демон тает.

Создания, который пытались напасть на него со спины, с воплями пустились наутёк, но опоздали. Аларик бросил огненные сферы и испепелил всех.

Те, кто пытались причинить вред его женщине, умрут. Всё просто.

Он посмотрел на Квинн, которая стояла с пушками в руках перед Норико, Райли и малышом, и рассмеялся.

«Вижу, ты опять спаслась сама».

Она улыбнулась ему поверх тел врагов.

«Ты и сам неплохо справился».

***

Квинн безумно радовалась смерти Птолемея.

— Что случилось с Алариком? Он прямо как Джонни, человек-факел! – закричал Вэн, но Квинн покачала головой. Сейчас не время.

Она вытащила «узи» и очистила крышу от оставшихся родственников Птолемея, крича от счастья до хрипоты.

Хотели поиметь её, монстрятины? Теперь они уже не с кем не смогут спариваться.

«Квинн, любовь моя, не убивай всех, оставь мне немного».

Она махнула рукой Аларику и послала воздушный поцелуй.

«Как по мне, ты их достаточно прикончил».

Лёгкая боль напомнила ей о ране Аларика. Он всё ещё сиял, но не так, как прежде.

«Эй, ты ранен. Тебе надо исцелиться».

«Ничего страшного», – ответил он.

Квинн подошла к нему.

— Ещё раз скажешь так, и я сама тебя пристрелю. Дай посмотреть.

Она приподняла его рубашку, и сердце подскочило к горлу при виде раны.

— Ничего себе. Сейчас же исцели.

Аларик притянул любимую в объятия и поцеловал так страстно, что у неё колени подогнулись. Его магия вливалась в Квинн как высоковольтный поток, и на минутку она испугалась, что получит оргазм прямо на крыше в окружении королевской семьи Атлантиды и множества дохлых демонов.

— Теперь исцелю, – сказал Аларик, наконец отпустив её.

Квинн заморгала, словно в тумане, и жрец улыбнулся мужской, самодовольной улыбкой, из-за которой мятежнице захотелось его стукнуть.

Или снова поцеловать.

Она не сделала ни того, ни другого.

— Ради меня ты убил демона из другого измерения, так что на сей раз прощаю.

Он посерьезнел.

— Но Атлантида пока ещё в опасности. Где Анубиза?

Как раз в этот момент земля зашаталась, будто от землетрясения. Квинн упала на каменный пьедестал и ударилась о мраморную статуэтку дельфина.

— Ай, ну почему всегда страдает моя голова?

— Это самая твёрдая часть твоего тела, – предположил Вэн, и мятежница застонала.

— Анубиза, – сказал Аларик, глядя вдаль на то, что только он видел. – Клянусь всеми богами, она собирается забрать трезубец.

Конлан, успокаивающий Райли и Эйдана, застыл.

— Аларик…

— Знаю, – мрачно пробурчал тот и побежал к лестнице. – Если она наложит на него лапы, Атлантида обречена.

Джек рыкнул, и Квинн захотелось сделать то же самое.

Вэн застонал.

— Почему нам не дают передышки?

Он бросился за Квинн и Алариком, а Джастис с Джеком последовали за ним по пятам, молчаливые и готовые убивать.

— Надо покончить с этим раз и навсегда, – проворчал Конлан, нагнав Аларика.

Сияющий жрец, от которого при движении летели искорки, кивнул.

— Поддерживаю. Сегодня мы выясним, как убить богиню.

Глава 34

Аларик взбежал по лестнице и промчался по дворцу, подобно стреле из лука Артемиды, раздумывая, хватит ли его вновь усилившейся мощи, чтобы победить богиню вампиров.

При мысли, что он может потерять Квинн, лишившись шанса прожить с ней жизнь, его сердце заболело, но ничто не могло быть важнее поражения Анубизы. Если ей удастся убить Аларика – а все шансы против него – она использует трезубец, чтобы уничтожить Атлантиду и всех, кто здесь находится.

Квинн не может умереть. Она не умрёт. Если надо отдать жизнь, чтобы спасти её, он с радостью пойдёт на такую жертву. Но это не лучший выбор.

Смерть, как сказал бы Вэн, это план Б.

Жрец остановился в двадцати шагах от комнаты, где находился трезубец, схватил Квинн за руку и, воспользовавшись её инерцией, запихнул в пустое помещение.

— Ты останешься здесь.

И прежде, чем Квинн принялась спорить, взял в ладони её лицо и поцеловал со всей силой своей любви и желания. Тело Аларика содрогнулось от страсти, и он почувствовал, как дрожит рядом его любимая.

— Если ты будешь в безопасности, думаю, я смогу с этим справиться, ми амара. Пожалуйста, хотя бы на этот раз, останься в стороне.

Глаза Квинн вспыхнули, и на её весьма выразительном лице отразилась внутренняя борьба.

— Прекрасно, – подняла подбородок мятежница. – Прекрасно. Иди на свою магическую битву, но тебе лучше запомнить, что стоит только позвать, и я окажусь рядом, прикрывая твою спину.

— Я никогда не буду достоин тебя, – хрипло ответил Аларик, и его мышцы напряглись при мысли, что, возможно, он не доживёт до новой встречи с любимой.

Та улыбнулась, ослепительно и неотразимо.

— Убив Анубизу, ты сделаешь первый шаг в этом направлении.

Аларик рассмеялся и направился на самую опасную и смертельную битву в своей жизни.

Конлан, Вэн, Джастис и Джек присоединились к нему у дверей в комнату с трезубцем.

— Джек, пожалуйста, останься с Квинн и защити её, – попросил Аларик, как один воин другого. – Если я не... Если я не выживу, то отправлюсь в загробный мир, зная, что ты рядом с ней.

Джек зарычал и бегом вернулся к двери, у которой стояла Квинн, глядя на Аларика. Её глаза расширились, но оставались сухими.

— Сейчас? – спросил Конлан.

— Сейчас, – согласился Аларик.

Они вошли в комнату вместе, Джастис и Вэн сразу за ними. Плечи Аларика слегка расслабились при виде Анубизы, парившей над возвышением, где на подушке покоился трезубец. Она так и не смогла его взять.

— Ты не можешь прикоснуться к орудию бога морей, мерзкая тварь! – презрительно процедил Аларик.

— Я надеюсь, что она попытается, – добавил Вэн, когда принцы встали по бокам от Аларика. – Просто жажду увидеть, как он расплавит её руки.

Анубиза завизжала от смеха, и Аларик увидел, как ожесточилось лицо Конлана при этом звуке. Ужасные воспоминания о пытках, о которых напоминало это хихиканье, вселяли в жреца ещё большее желание покончить с ней раз и навсегда.

— Ты не сможешь остановить меня даже со своими новыми способностями, о жрец света, – насмехалась богиня. – Посейдон покинул своих детей и борется за власть с другими пантеонами, а я просто счастлива заполнить брешь и наконец – наконец! – перебить всех до последнего членов омерзительной королевской семейки Атлантиды. – Она обратила взгляд ужасных красных глаз на Конлана и обхватила ладонями груди. – Должна ли я накормить твоего пухлого младенца молоком из своей груди, принц? И рассказать ему на ночь сказку о том, как папочка истекал кровью и кричал по моей прихоти семь долгих лет?

— Ты никогда не прикоснешься к моему сыну, – прорычал Конлан и ринулся вперёд, подняв меч.

— Нет, Конлан! – крикнул Аларик, но опоздал.

Анубиза бросила в принца копьё из маслянистого чёрного дыма. Оно воткнулось в бедро атлантийца и повергло его на пол. Копьё исчезло, но из рваной раны на ноге принца толчками хлынула кровь.

Вэн подбежал к брату и зажал рану, но когда Аларик попытался подойти к Конлану, Анубиза снова рассмеялась.

— Нет уж. Мне Конлан нравится больше, когда истекает кровью на полу, – проревела она и выпустила в Аларика шквал магических стрел, заставивших его изгибаться и уворачиваться, одновременно блокируя атаку собственной магией.

Аларик метнул в Анубизу несколько энергетических сфер, но она с лёгкостью разбила их, продолжая внимательно следить за трезубцем и стрелять смертоносными чёрными копьями и стрелами в Конлана, Вэна и самого Аларика.

Джастис, тихо прокравшийся по комнате, набросился на богиню сзади, но она махнула рукой, и он врезался головой в стену с такой силой, что осел на полу, то ли мёртвый, то ли без сознания.

— Этого я давно хотела убить, – сказала она, сделав лёгкий пируэт.

Анубиза протянула руку совсем близко к трезубцу, почти коснулась его, и Аларик воспользовался её невниманием, чтобы метнуть собственное копьё. В последнюю секунду вампирша извернулась, но орудие из чистого сияющего серебристо-синего света задело ей бок. И когда поток чернильно-чёрной крови испачкал её платье, Анубиза завопила.

— За это я убью тебя ещё медленнее, – прокричала она, поднимаясь всё выше и выше, пока не зависла над их головами.

Из её бока падали капли крови, но ранение не ослабило богиню.

Аларик воззвал к своей новой силе и сотворил магический щит между Анубизой и Конланом, затем подбежал к принцу и направил в его рану импульс исцеляющей энергии. Принц благодарно кивнул, они с Вэном встали и отбежали в сторону как раз в тот момент, когда Анубиза бросила в них сгусток энергии, разрушая щит Аларика.

— Глупцы, вы не сможете от меня сбежать, – сказала она, разворачиваясь в воздухе. – Я – само могущество. Я богиня хаоса и ночи. Я...

— Ты уродливая, извращённая, садистская старая карга, и моя семья достаточно от тебя натерпелась, – ответил Конлан, вставая плечом к плечу с Алариком.

Анубиза мгновенно переключилась на него, и её возмущённый вой едва не разорвал барабанные перепонки Аларика. По тому, как вздрогнули принцы, они почувствовали то же самое.

— Карга? Ты назвал меня уродливой каргой? Я самая красивая женщина из всех, кого ты видел, – завизжала она, спускаясь к атлантийцам намеренно или в порыве гнева.

Вэн занял место по другую руку от Аларика и быстро подхватил:

— Ты когда-либо видела наркомана-вампира? Безумного, грязного, неделями не видевшего ванны? Большинство из них выглядят лучше тебя, уродливая, бесцветная старуха.

Она вновь завыла и принялась швырять тёмные копья, но Аларик остановил и уничтожил их все. Он взглянул на Джастиса, быстро прикинув, возможно ли помочь ему с теперешней новой силой, и решил, что ничем не рискует...

Жрец послал Джастису, который всё ещё лежал на полу позади Анубизы, порцию исцеляющей энергии. Тот сел, улыбнулся и поднял большие пальцы, подавая знак, мол, всё в порядке.

Анубиза ничего не заметила, поскольку в гневе орала и с маниакальной смертоносной настойчивостью забрасывала атлантийцев стрелами энергии.

Джастис, используя сноровку, которую приобрёл за долгие века как один из самых опасных воинов Атлантиды, подбежал сзади, вытащил меч и со всей силы вонзил его в шею Анубисы.

В последнюю секунду какой-то звериный инстинкт предупредил вампиршу, и она пригнулась, но клинок вонзился ей в плечо и отсёк руку от тела. Богиня кричала так долго и громко, что Аларику показалось, что его череп взорвётся, но не обращая внимания на боль, жрец ринулся к Анубизе, собирая на бегу всю свою магию.

«Вот и всё, Квинн, моя возлюбленная, моя жизнь, – отправил он мысленное сообщение. – Если я переживу это, то больше не покину тебя».

Она ответила не словами, а волной поддержки, ободрения и тепла – Квинн окутала его своей любовью и придала Аларику смелости сделать то, что он почти наверняка не сможет пережить.

Жрец сжал руками горло богини.

— Ты осмелился до меня дотронуться. За это я тебя убью! – закричала Анубиза ему в лицо.

В Аларика врезался заряд такой чёрной, извращённой и могущественной магии, что он чуть не разжал руки, а богиня продолжала шипеть, царапаться и бороться.

Почти не прикладывая усилий, она восстановила руку и повернулась к принцам, но на этот раз Конлан с легкостью уклонился от её копья.

— Прощай, Анубиза, – сказал верховный принц. – С тобой покончено. Это за мою мать и за семь долгих потерянных лет.

С этими словами Конлан оттолкнул Аларика в сторону и вонзил меч в сердце Анубизы.

— Это за мою мать и за время, которое я не был с братьями, – сказал Джастис и поразил мечом её шею.

— Это за всю мою семью, страдавшую пять тысячелетий, потому что ты не смогла принять отказ, – добавил Вэн, вонзая кинжал в живот вампирши.

Ее чёрная-пречёрная кровь растеклась по мраморному полу, подобно мрачной картине зла в древнем манускрипте. Богиня кричала, взывая к такой тёмной и могущественной магии, что могла вскоре исцелить свои раны и сбежать.

Аларику оставалось прибегнуть к последнему средству, и неизвестно, сможет ли он это пережить.

Придется воспользоваться трезубцем.

Аларик взмыл в воздух, застыл над возвышением и решился позаимствовать самое могущественное орудие бога морей, которому когда-то, так давно, посвятил свою жизнь.

— Я взываю к твоей помощи, во имя Посейдона и во имя Атлантиды, – сказал жрец Трезубцу, превращая слова в мольбу и в приказ.

И, благодарение богам, трезубец услышал и ответил. Он прыгнул в руки жреца, тот развернулся и вонзил оружие в тело Анубизы. Трезубец вспыхнул короной чистой серебристо-синей энергии. Эта сила едва не сорвала кожу с ладоней Аларика. На воина обрушилась мощь, не предназначенная для смертных, и он закричал так же, как вампирша.

Комнату заливало сияние магии трезубца, и Аларик понял, что умрёт или разорвётся на части, если попытается направить её в какое-то русло, ибо её было много, слишком-слишком много. Это была чистая жизненная сила океана – она звенела песнью китов, она танцевала с радостью дельфинов. Она парила с величием всех морских созданий, подвластных Посейдону, и тело Аларика сотрясалось от мощи тайны и величия трезубца.

Это была сила жизни и потому несла проклятие вампирше, той, кто провозгласил себя богиней смерти.

Анубиза засияла ярким пугающим синим светом, он брызнул из её глаз и носа, рта и ушей, а затем она принялась кричать и молить о пощаде, а трезубец отнял её магию, власть и, наконец, красоту и оставил лежать на полу увядшей бесполезной тварью.

Бесстрастные Конлан, Вэн и Джастис с оружием наготове стояли вокруг Анубизы и Аларика и наблюдали, как умирает монстр, тысячи лет терзавший королевскую семью Атлантиды.

Аларик выдернул Трезубец из скелета Анубизы, очистил его вспышкой водной магии и вернул на пьедестал. Это действие лишило его последних сил. Управление мощью трезубца истощило жреца, он не имел понятия, восстановятся ли его способности и когда это произойдёт, но решил отложить волнения на потом.

— Атлантида спасена, и за это я должен благодарить тебя, – сказал Конлан и потянулся, чтобы пожать руку друга.

— Спасибо за помощь, – обратился к Аларику Джастис. – Мы боялись, что с нами покончено.

Все вчетвером они обошли тело Анубисы и посмотрели на трезубец, который теперь спокойно лежал на подушке, но ещё светился от едва сдерживаемой силы.

Вэн присвистнул.

— Поверить не могу, что ты использовал эту штуку и не взорвался.

— Я тоже, – признался Аларик.

— Как по-твоему, Посейдон вообще знает, что Атлантида возродилась? – спросил Конлан.

Тихий звук предупредил их о движении, но предпринимать что-то было слишком поздно, и удар чёрной магии бросил атлантийцев лицами об пол.

— Он не узнает, пока вы все не умрёте, – заорала Анубиза.

Аларик поднял голову и увидел, как за спиной парит создание из ночных кошмаров – сплошные кости и расплавленная плоть, – готовясь выпустить смертельный заряд магии. Жрец обратился к своей силе, но она не ответила.

Он выжег всю свою энергию, орудуя трезубцем, и теперь эта ошибка будет стоить им всем жизни.

Нет. Только не Квинн. Где-то в глубине своего естества он нашел резерв, о котором даже не догадывался, и встал, размахивая мечом чистого серебряного света. В то же самое время как будто из ниоткуда к Анубизе побежала маленькая фигурка, выпуская в вампиршу одну пулю за другой.

— Нет уж! – закричала Квинн.

Когда Анубиза повернула голову к новой угрозе, клинок Аларика описал дугу сверкающего серебряного огня и отсёк голову вампирской богини.

Тело Анубизы превратилось в спираль из чёрного маслянистого дыма и исчезло.

Аларик шагнул к Квинн, которая бросила пистолет на пол. Металл лязгнул о мрамор.

— Твой великолепный отвлекающий манёвр спас нам жизнь, – сказал Аларик, затем поднял любимую и поцеловал так, что у неё захватило дух.

— Думаю, это твоя магия спасла жизнь нам и всей Атлантиде, – ответила она, когда вновь смогла говорить.

— Мы все сделали это, – возразил Аларик. – Вместе.

Конлан подошел к голове Анубизы, которая медленно исчезала у стены.

— Если бы я был одним из своих предков, то выставил бы её на пике на стенах замка.

— Она это заслужила, – фыркнул Джастис.

— Но кто захочет смотреть на её уродливую физиономию? – спросил Вэн. – Если мы закончили бороться с демонами, вампирами и другими психами, желающими нами поживиться, пойду найду свою женщину.

— Свою женщину? – спросила Эрин, входя в комнату. – Правда? Мы искали тебя полчаса. – Она огляделась вокруг. – Почему ты здесь? Решил передохнуть?

— Они убили вампира, – сказала Райли, входя в комнату с Эйданом на руках.

— Справедливости ради, это была вампирша. Анубиза наконец мертва. А ещё мы прикончили демона и его братьев, – добавил Вэн, притягивая Эрин в свои объятия.

Кили вбежала в комнату и направилась прямо к Джастису.

— Больше никогда, никогда не делай этого.

— Не делать чего?

— Ты чуть не умер. Я почувствовала, – сказала она, прежде чем его поцеловать.

— Это было не нарочно. Но теперь мы знаем, что сможем спокойно спать, – сказал Кили Джастис. – Не верится, что она, наконец, мертва.

— Кто тут уберёт? – поинтересовалась Эрин, указывая на два чёрных маслянистых пятна на полу – всё, что осталось от головы и тела Анубизы.

— С каких пор Аларик стал супер-свето-меном? – спросила Кили.

— Потом поговорим, – пообещала Квинн. – Остались ещё вампиры, которых надо убить?

Кили покачала головой, растрепав рыжие волосы.

— Нет. Должно быть, Анубиза контролировала их, так как примерно в то время, когда вы, вероятно, убивали её, остальные растаяли и исчезли. Всё. Единственный живой вампир в Атлантиде – это Дэниел, и поверь мне, он убил свою долю подданных богини.

— У него тоже есть особая причина ненавидеть её, – сказал Аларик.

— Всё в прошлом, – подчеркнула Квинн. – У него была особая причина, поскольку злобная богиня вампиров мертва!

Аларик поймал её, когда она бросилась в его объятия, повернулся и пошёл к выходу.

— Не зовите меня и не стучите в нашу дверь, по крайней мере, двадцать четыре часа, – попросил он, обернувшись через плечо.

— Ты сказал «наша дверь», – улыбнулась Квинн.

— Ты же не думаешь, что сможешь теперь от меня отделаться? После того, как я видел тебя с этим мечом? Думаю, это потрясающее приспособление для новой работы садовницы. Тебе очень пойдёт широкополая шляпа, – смеясь, сказал ей Аларик.

Когда они покинули дворец, и жрец взмыл в воздух, направляясь к окну своей комнаты в храме, она поняла, что он сказал.

— На самом деле, я не люблю такие шляпы. Я одеваюсь по моде.

— Вовсе нет.

— Да.

— Квинн, для меня ты самая красивая женщина в мире, и я люблю тебя, но ты выглядишь так, словно нашла свою одежду в мусорке у бездомного.

— Тогда ты не захочешь, чтобы я покупала красный лифчик и трусики, – сказала она, опуская ресницы и поглядывая из-под них на Аларика. – Ну как, соблазнительно?

Он застонал и полетел быстрее.

— Я должен был сказать им не мешать нам сорок восемь часов. Или три недели.

— На этот раз ты должен меня накормить, – сказала она, оставаясь практичной до конца. – Чтобы кувыркаться с тобой, мне понадобятся силы.

При виде радушной луны над Атлантидой, ярко светившей его народу после стольких тысяч лет в пучине, магия Аларика восстановилась, и его наполнила сила. Тело жреца вновь засияло, и Квинн улыбнулась.

— Ты снова светишься. Значит, мои женские чары действуют? Если у меня вообще есть женские чары, – сказала она, смеясь. – Думаю, за последние десять лет они заржавели.

— Твоих чар более чем достаточно, чтобы я захотел войти в тебя и не останавливаться, пока ты не закричишь, – искренне ответил он и, наклонившись, сжал губами её сосок прямо через рубашку. Между их телами прошел разряд силы, и Квинн застонала.

— Ты можешь поторопиться?

Он влетел в окно, бросил любимую на кровать и сорвал одежду с её чудного безупречного тела, а она яростно дергала его брюки, пока не стянула их.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – твердила она, обхватив ладонью его член.

Пришла очередь Аларика стонать. Через несколько секунд он ворвался в её тело. Вскоре она выкрикнула его имя.

Он станет счастливейшим садовником на свете.

Глава 35

В итоге прошло не двадцать четыре часа, а скорее, три дня. Каждый раз, когда Аларик касался Квинн, его разум восставал против мысли подпустить ближе внешний мир.

Когда он целовал любимую, у её губ был вкус надежды. Надежды на будущее без мечей и смерти. Надежды на счастье и любовь.

Аларик притянул Квинн ближе и погладил изгиб её бедра, вновь восхищаясь гладкостью кожи. Она была мягче лучшего атлантийского шёлка и слабо поблёскивала в лунном свете. Тёплая и нежная, искушающая своим очарованием. Его пальцы обвели вершинку груди Квинн, задрожавшей в ответ.

Для атлантийца явилось сюрпризом, что его свирепая, мятежная, воинственная женщина так чувственна в постели. Аларик наклонил голову, чтобы поцеловать сосок Квинн, и она легонько ахнула.

— Скажи мне, чего ты хочешь, – потребовал он, поднимая голову и глядя ей в глаза. Его голос звучал низко и грубо. Аларик должен был услышать слова, хотя реакция её тела говорила сама за себя. – Скажи мне ещё.

— Я хочу тебя, и ты это знаешь, – ответила она с потемневшими глазами. – Я хочу тебя больше, чем когда-либо представляла.

Квинн прикусила изгиб шеи любимого, и его затопила потребность и раскалённое добела желание. Аларик прикоснулся к щеке Квинн и удивился, что эта сложная, соблазнительная, невероятная женщина действительно принадлежит ему.

Он был дома. Навсегда.

***

Квинн усмехнулась, когда глаза Аларика засияли горячей изумрудной зеленью. Ей не пришлось гадать, хочет ли он её. Он излучал желание так же сильно, как и другие эмоции. Она хотела этого атлантийца вновь и всегда. Он был убежищем, и передышкой, и облегчением. Он был любовью.

Она открыла ему свои губы и тело, целовала его, пробуя на вкус рот и язык любимого, дразнила его, мягко покусывая за нижнюю губу. Его твёрдое тело содрогалось в её руках, и Квинн торжествовала, ощущая, как он теряет контроль над собой, хотя и сама начала трепетать.

Оставшиеся между ними барьеры исчезли, когда вокруг и в них закружилась магия слияния душ и более простая и гораздо более древняя магия любви, добавляя неистовую силу их прикосновениям. Квинн ласкала мускулистые плечи Аларика, его грудь, и у него захватило дыхание, едва она обвела языком его плоский сосок.

— Я никогда не смогу насытиться твоими прикосновениями, – сказал жрец. – Никогда. Я больше не смогу выпустить тебя из своей постели.

Она усмехнулась, но затем провела рукой по его телу, пока не сжала твёрдый длинный член.

— Это я могу тебя не выпустить. Ты рассматривал такую возможность, мой властный атлантиец?

Он напрягся и прижал её ещё теснее.

— Даю тебе час, чтобы прекратить меня так трогать, – сказал Аларик, улыбаясь с восхитительно порочным видом.

— Я не представляла, что это может быть так, – выпалила она, испытывая неловкость от собственной честности. – В жизни не представляла.

— Я тоже, – согласился он и зацеловал Квинн до такой степени, что она не могла ни думать, ни дышать и не ощущала ничего, кроме вихря страсти между ними. – Но если бы я знал, то пришел за тобой гораздо быстрее, – решительно продолжил Аларик, перекатился и оказался сверху. – Мне необходимо сейчас же оказаться внутри тебя. Ты согласна?

Квинн обвила Аларика ногами и направила его плоть в своё лоно, вздыхая, пока он медленно входил в неё, дюйм за великолепным дюймом.

— Я согласна.

Аларик раз за разом медленно погружался и выходил из неё, пока Квинн чуть не сошла с ума от неутолённого желания.

— Ещё, – потребовала она, впиваясь пальцами в восхитительные крепкие ягодицы любимого.

Аларик улыбнулся ей, но попытался сохранить самообладание.

— Ещё – что? Я простой воин. Ты должна объяснить мне, чего хочешь. В подробностях.

Квинн почувствовала, как запылали щёки. Но она же глава повстанцев. Борец. Сильная женщина. Конечно, ей можно немного побесстыдничать. И она чётко прошептала на ухо Аларику, чего от него хочет, не забывая использовать слова «твёрдый», «сильный» и «глубоко».

Атлантиец лишился всех сдерживающих барьеров. А вместе с ними и разума. Такие очаровательно грязные речи из уст прекрасной половинки оказались для него неожиданным подарком.

Аларик резко вонзался в её лоно, снова и снова, самым примитивным способом заявляя о своих правах на эту женщину.

— Я люблю тебя. Ты моя и никогда, никогда меня не покинешь, – сказал он Квинн, отчаянно желая, чтобы она поняла.

— И я люблю тебя. И ты тоже никогда меня не покинешь, – задыхаясь, вторила Квинн. Её прекрасное лицо порозовело от страсти.

Достигнув пика, она закричала. Её тело содрогалось и сжималось вокруг плоти любимого.

Тот не мог сопротивляться силе её оргазма. Её пик удовольствия вызвал его собственный. Аларик поднял голову и, прорычав имя суженой, кончил в её лоно.

— Моя. Навсегда, – шептал жрец, вновь и вновь целуя её щеки и нос, лоб и губы. Хотя его тело насытилось, ум неистовствовал в желании внушить ей эту мысль.

— Навсегда – это недостаточно, – пробормотала Квинн, прильнув к Аларику, и последний барьер в его сердце, напуганном возможностью будущего без неё, пал под осознанием её любви.

Квинн его любит. Навсегда. Он держал её, пока она не заснула, улыбаясь его замечанию, что на этот раз они оба светятся.

***

Никогда в жизни Квинн не проводила три полных дня в безделье, потворствуя жажде наслаждений. Она чувствовала, что пьяна от удовольствия. Когда бы она ни захотела Аларика, он был готов и всегда жаждал её. Так что они провели большую часть времени, занимаясь любовью и разговаривая. Занимаясь любовью и смеясь. Занимаясь любовью и строя планы.

На самом деле, Квинн хотела объездить весь мир просто ради достопримечательностей, а не из-за того, что в очередной раз должна кого-то выследить и убить.

— Лондон на Рождество, – сказала она и записала это в блокноте, лежавшем на обнаженной спине Аларика. – А твоя спина должна быть такой накачанной? Ты будто ею хвастаешься.

Он рассмеялся.

— Не знаю, как тренироваться на мечах, не используя спину, но могу попытаться.

Квинн языком провела дорожку вдоль его позвоночника, отвлечённая совершенством мускулов от разговора и своего списка, и на несколько часов оба любовника забыли о бумаге и ручке.

В другой раз мажордом принес им ужин, который включал шоколадное мороженое, и Аларик решил разрисовать им её тело и посмотреть, способен ли контраст между ледяным шоколадом и его горячим ртом вознести Квинн к новым вершинам удовольствия.

План удался.

Лишь через полчаса после мороженого Квинн снова смогла нормально дышать.

Когда в окно донеслись звуки атлантийской симфонии, Аларик с Квинн облачились в парадные одеяния, которые висели у него в шкафу, и танцевали под музыку. Но танцы подразумевали прикосновения, и как тут не воспользоваться случаем? Наряды полетели в сторону, и вскоре Аларик накрыл ртом её грудь, а Квинн обхватила его ягодицы, и пара затанцевала на шёлковых покрывалах в совсем другом стиле.

Аларик рассказывал ей вещи, которыми не делился ни с кем, даже с Конланом, а Квинн говорила об ужасах, с которыми столкнулась во время восстания. Она плакала, когда атлантиец вспомнил о долгих днях в потайной темнице, а он напрягся и оскалился, когда Квинн описала, как волк-оборотень продержал её три дня взаперти, готовясь съесть, пока ей не удалось сбежать.

— На самом деле, тогда я наелась лучше, чем за весь год, – смеялась Квинн, вспоминая опыт, так напугавший её в свое время. – Чтобы откормить меня, он приносил жареную курицу, а я её обожаю. Лучше бы он сам съел эту курицу, а меня отпустил. Я действовала ему на нервы и, убегая, украла его бумажник.

— Сколько тебе было лет?

— Около семнадцати, – небрежно сказала она, и Аларик вздрогнул при мысли, что Квинн подростком прошла такое суровое испытание, но постарался спрятать от неё своё волнение.

Правда, слияние душ не позволяло им скрыть что-либо друг от друга, и она улыбнулась.

— Ты не сможешь спасти меня от прошлого, не забыл? Лишь защитить меня в будущем.

— Мы сможем защитить друг друга. Мы хорошая команда, – сказал Аларик, и она вознаградила его поцелуем.

А потом они говорили лишь «да», «пожалуйста» и «ещё чуть-чуть».

На третий день Аларик заговорил на самую пугающую тему. Брак и дети.

— Знаешь, я хочу маленькую девочку, которая будет похожа на тебя, – сказал Аларик, и Квинн поперхнулась бокалом вина.

— Ты действительно думаешь, что я гожусь в матери?

Он всерьёз задумался над её вопросом.

— Несколько лет ты опекала целую повстанческую армию. Думаешь, с ребенком будет тяжелее?

— Да. Я не смогу пристрелить свою дочку, если она будет мне надоедать. – Аларик посмеялся, но ей было совсем не до шуток. – Может нам провести побольше времени с Эйданом и посмотреть?

— Чудесно. До поры до времени, – согласился жрец. – Итак, что предпочитаешь – церковь или Элвиса?

На этот раз она свалилась с кровати. Когда он наклонился, Квинн смотрела на него, не двигаясь.

— Ты вообще знаешь, что это означает?

— Да, это означает, что мы поженимся, как люди, и ты купишь ужасное платье, похожее на торт. А ещё будет настоящий съедобный торт, и Вэн отведёт меня в бар, где из ещё одного огромного торта выпрыгнет полуодетая женщина. – Он потянулся и затащил её обратно на кровать. – Что у людей за помешательство на тортах?

К концу третьего дня оба хотели, пусть и не вполне были готовы, воссоединиться с окружающим миром.

— Спасибо за это, – сказала Квинн Аларику, – за этот замечательный отдых от всего тёмного и неприятного в мире. За всю свою взрослую жизнь я не испытывала большего удовольствия.

— Я тоже не хотел, чтобы это время заканчивалось. Мы можем устраивать такие передышки постоянно, – предложил жрец. – И не только здесь, но и в разных точках земного шара, путешествуя, как ты говорила, для удовольствия, а не для борьбы и решения каких-то проблем.

— Мне бы это понравилось, – призналась Квинн. – И я люблю тебя. Я лишь надеюсь, что реальная жизнь не вмешается и не разделит нас.

— Никогда. В любом случае, нам ещё надо вылечить тигра-оборотня.

***

Аларик с Квинн одевались медленно, не торопясь покинуть своё убежище. Но когда они наконец присоединились к остальным жителям Атлантиды, оказалось, что прежде потерянный континент пережил несколько хороших событий, почти отражавших их собственные за прошедшие три дня. К списку достигнутых за это время вершин можно было добавить и отсутствие вины от того, что провели время вместе. Квинн отправилась на поиски сестры и племянника, чувствуя себя легче, чем за многие прошедшие годы.

Малыш? Собственный ребёнок? Нет.

Ну, возможно.

На ходу она спрятала руки в карманы и принялась насвистывать. Квинн почти не замечала и, разумеется, не возражала, когда многие из встреченных ей людей снисходительно улыбались.

Жизнь без забот. К такому можно привыкнуть.

— Наконец-то, он отковал тебя от кровати, – раздался голос, который она боялась больше не услышать. Квинн резко развернулась и обнаружила Джека в человеческом обличии, улыбавшегося ей как чокнутый.

Квинн подбежала к другу и бросилась в его объятия. Он сжал её чуть сильнее, чем нужно, и удерживал чуть дольше, чем стоило, но потом отпустил, и оба притворились, что ничего не заметили.

— Так ты счастлива? – Его голос звучал грубо и хрипло, как будто был повреждён долгим пребыванием оборотня в тигриной шкуре. Или хрипотцу вызвали клубившиеся в Джеке эмоции, которые ощущала Квинн.

В его вопросе слышались сожаление и покорность, но вместе с ними и проблески умиротворения.

— Никогда не была счастливее, – смогла признаться она. – Но что произошло? Как ты изменился? Я думала, ты навсегда останешься тигром.

— Это было нелегко, – сказал он с напряженным лицом. – Часть меня – бОльшая часть – не хотела возвращаться. Я слишком много видел, Квинн. И слишком много делал во имя восстания. Думаю, когда моё тело получило такие тяжелые раны, дух решил, что пришло время для отставки.

— Но ты вернулся, – радостно сказала она. – Ты появился здесь тигром, но сейчас...

Джек двинулся с места, и, проходя через сады, Квинн подстроилась под его широкий шаг.

— Сейчас я снова человек. По большей части. Я вернулся, потому что появился портал и сказал нам, что ты в опасности.

На этом он закончил, и Квинн не стала вдаваться в подробности. Она бы сделала для него то же самое. Но ей надо было знать остальное.

— Когда ты решил обратиться? Как? В Японии я так старалась помочь тебе найти дорогу обратно. И не смогла. Мне ужасно жаль.

Квинн пошла немного быстрее, чтобы он не увидел слёзы у неё на глазах.

— Ты действительно помогла, – нежно признался Джек, дотрагиваясь до её руки. – Но кое-что я должен был сделать сам. Думаю, именно после битвы здесь, в Атлантиде, я понял, что если потерянный континент с историей в одиннадцать тысяч лет смог найти свой путь обратно, то и относительно молодой тигр-оборотень на это способен.

Он замолчал, и когда Квинн поняла, что Джек больше ничего не скажет, они перешли на менее личные темы. Друзья гуляли по паркам, среди фантастических деревьев и фонтанов, наверстывая упущенное и восполняя знакомое удовольствие от совместного времяпрепровождения. И всё же Квинн испытывала горько-сладкое ощущение, что этот разговор – прелюдия к прощанию.

— Я готов уехать и заняться чем-то новым, – наконец сказал Джек, когда иссяк их разговор об Атлантиде и мире. – На наше место уже пришла новая группа лидеров-повстанцев, а я, в любом случае, не хочу возвращаться к прежней жизни. На этот раз я попытаюсь увидеть свет, не стараясь принимать на себя ответственность и выживать. Во Флориде у меня есть дядя, которого я уже несколько лет планирую навестить. Представляешь, он живет в городе под названием Тупик.

Квинн рассмеялась.

— Как интересно.

— Вряд ли, но именно это я сейчас ищу. Какое-нибудь неинтересное место.

Оборотень сорвал цветок с невероятно круглого пурпурного куста и протянул собеседнице.

— Джек, ты всегда будешь героем, – сказала та. – И неважно, куда ты пойдёшь. Ты таков и не сможешь этого изменить.

Его глаза потемнели, и на какое-то мгновение на неё глянул тигр, а не человек.

— Не знаю, по-прежнему ли это так, Квинн. Мне нужно время, чтобы узнать, кто я без битв, крови и убийства.

— Если я тебе понадоблюсь, я всегда здесь, – сказала она. – Ты ведь это знаешь, правда?

Джек крепко стиснул ее в объятиях, отпустил, и Квинн почувствовала мгновенную глубокую грусть, словно он уже ушел.

— Квинн, я... Если я тебе понадоблюсь...

— Я знаю, – ответила она, утирая слёзы тыльной стороной ладони. – Я знаю. То же относится и к тебе.

Квинн в последний раз потянулась к другу, чтобы постараться почувствовать его эмоции, продолжая говорить, что любит его, желает добра. Оба поклялись, что продолжат общаться.

И в своём, и в его сердце Квинн почувствовала сомнения.

Сейчас они не попрощались. Одного раза достаточно.

Она смотрела, как он уходит к берегу, где, по его словам, ждал друг с лодкой. И в конце концов, дала волю слезам.

— Удачи, Джек. Я тоже тебя люблю.

Аларик подошел со спины и заключил её в объятия. Квинн, положив голову на его крепкую мускулистую грудь, смотрела, как Джек исчезает в шуме и хаосе среди людей, восстанавливающих атлантийский порт, так давно не используемый.

— Он заслуживает ту, кто полюбит его так, как я тебя, – сказала она сквозь слёзы.

— Он найдет её, – ответил Аларик. – Я чувствую, что этого тигра ожидает очень интересная жизнь.

— О боже. Не уверена, что это хорошее предсказание, – проговорила Квинн со слабым смешком. – Наши жизни уже были слишком интересными.

— Знаешь, это атлантийское проклятие. Чтоб ты жил в интересные времена, – пояснил Аларик. – И это касается семьи, которая усыновила Фауста. Когда я видел парня сегодня, он как раз сжег мишени для лучников. Все.

Квинн принялась смеяться, затем развернулась, чтобы взглянуть на любимого.

— Он хороший мальчик. У него всё будет в порядке. Но в любом случае, я думала, что это китайское высказывание.

Аларик поднял блестящую бровь, и она вновь рассмеялась.

— Да, да, я знаю. Твои парни были первыми. Ну что ж, мой интересный атлантиец, пойдём во дворец. Райли заставляет меня примерить какое-то смешное причудливое платье для своей коронации.

— Сестра королевы не может ходить в обносках, – заметил Аларик. – Но ты могла бы надеть то красное белье, а я представлю, как снять его с тебя зубами...

— Пока будешь проводить коронацию Конлана и Райли? Не думаю, – она притворилась, будто напугана этим предположением, но затем встала на цыпочки и прошептала очень, очень грязное предложение, чтобы ему было, что вспомнить. И когда Аларик застонал и дернул её к себе, Квинн подарила ему долгий поцелуй прямо на дороге.

Глава 36

Тронный зал во дворце Атлантиды, неделю спустя

— Именем Посейдона, я нарекаю тебя Конланом, королём Атлантиды. Долгие лета правления! – Аларик надел на склоненную голову друга инкрустированную драгоценными камнями корону, про которую знал, что, вполне вероятно, она все последующее время проведёт в сокровищнице, ни разу не использованная. Жреца переполнило чувство умиротворения, когда толпа атлантийцев и почетных гостей одобрительно заревела и разразилась аплодисментами.

Наконец-то, наконец-то принц был коронован, династия Атлантиды спасена. Теперь дело за Конланом. Аларик поправил на себе роскошную бархатную церемониальную мантию цветов стяга Конлана, небесно-голубого и серебряного, низко поклонился своему другу и королю, а потом протянул ему вторую, меньшую по размеру, корону.

Король повернулся к жене, принцессе Райли, и улыбнулся. На них обоих были одежды цвета сверкающего серебра, окаймлённые такой же лазурной вышивкой, что и мантия Аларика. Эйдан, надёжно укрытый теплом материнских рук, сиял, как маленький маяк. Вэн, Эрин, Джастис и Кили стояли по обе стороны от трона в похожих нарядах, представляя народу континента и, благодаря чуду современных средств массовой информации, всему миру сплоченную королевскую семью Атлантиды.

Квинн стояла рядом с сестрой, одетая в простое синее платье с серебряной окантовкой, и Аларик почти не мог на неё смотреть, опасаясь, что забудет все слова церемонии коронации, просто схватит любимую, утащит в свою комнату и опять опрокинет на кровать.

Именно по этой причине репетиция прошла неудачно.

«Стой спокойно, мальчик, – мысленно обратилась к нему Квинн, едва сдерживая смех. – Давай все же их коронуем, а потом пораньше сбежим с вечеринки».

Конлан осторожно возложил корону на голову любимой и обернулся к толпе.

— Перед вами моя жена, королева Райли. Пусть правит долгие лета!

Когда аплодисменты смолкли, Конлан взял сына, обнял его, а потом показал толпе.

— Нам немало довелось пережить за тысячелетия изоляции от остального мира, но благодаря этому мы только стали сильнее. Сегодня мы с Райли стоим перед вами, как ваши представители перед международным сообществом, и обещаем сделать все, что в наших силах, чтобы вернуть Атлантиду планете сильной страной, люди которой верят в мир, справедливость и свободу. Да здравствует Атлантида!

Толпа подхватила:

— Да здравствует Атлантида! Да здравствует Атлантида!

Оглушительные выкрики длились чуть ли не вечно, но Аларик, как всегда настроенный на подводные течения, заметил несколько очагов недовольства. Королева Атлантиды – человек, хотя сколько нашлось бы достойных атлантиек, готовых занять место жены Конлана. Что ж, безусловно, повод для расстройства. Политика и интриги всегда стояли во главе угла при любом королевском дворе, в Атлантиде же прежде были почти неизвестны. Теперь, после тысяч лет относительного спокойствия, они вырывались на волю.

Атлантида под толщей вод океана и над нею – это две разные истории, теперь внешний фактор будет играть немалую роль, меняя союзников и постоянно порождая предателей...

— Почему ты хмуришься, Аларик? – спросил Конлан, хлопнув друга по плечу. – Неужели даже для моей коронации не можешь отыскать улыбку?

Дурные предчувствия жреца рассеялись, и он ухмыльнулся.

— Простите, ваше величество, позвольте принести вам охлажденный виноград, ваше величество?

Конлан поморщился.

— Даже не шути на эту тему. Ты не представляешь, насколько возросло количество поклонов и церемоний со стороны придворных, которые уж должны были бы запомнить, что мне это не нужно.

Вэн шутливо толкнул брата в спину.

— Не переживай, просто спустись на тренировочные бои воинов, и я отметелю тебя в спарринге.

Джастис ухмыльнулся.

— Мы мгновенно выбьем из тебя все это королевское высокомерие, брат.

Королева взяла мужа под руку и наигранно укоризненно осмотрела компанию.

— Вы можете избить друг друга позже, мальчики, сейчас нам стоило бы посетить вечеринку в честь коронации.

И они с Конланом и ребёнком отправились к залу, переговариваясь и смеясь на ходу. Каждый человек, с кем они успевали перемолвиться словом, чувствовал себя особенным.

— Это настоящий дар. – Квинн взяла Аларика за руку и показала на сестру. – Когда смотришь на них, кажется, будто управление государством – такая лёгкая работа, правда?

— Пусть их правление будет долгим, – откликнулся он. – Конлан предложил мне во время обеда сидеть за столом для почётных гостей и выступать в качестве посла с нашей стороны.

Квинн расхохоталась.

— Он точно хорошо тебя знает?

— Мне вот тоже интересно, – сухо отозвался Аларик. – Я определенно не самый тактичный и дипломатичный человек в мире.

— Подбери сопли, хлюпик, – прошептала Квинн, ещё смеясь.

В это время к ним как раз подошёл первый из множества гостей, атлантийцев и иностранцев, разговоры с которыми надолго лишили пару возможности скрыться с вечеринки.

***

Квинн ускользнула в тёмный угол коридора, уселась на ограждение и тут же со вздохом облегчения сбросила туфли. Холодный ветер ласкал её обнажённые ноги, и она улыбалась.

— Я могу сражаться в битвах и почти не спать при этом сутками, проводить марш-броски фактически без продовольствия, выживать после побоев и чего ещё похуже, но должна признать, и на меня нашлась управа в виде этих пыточных инструментов, которые Райли заставила меня надеть на ноги, – пожаловалась она в направлении коридора, казавшегося пустым.

Аларик тут же материализовался, его глаза горели жарким изумрудным светом.

— Ты ощутила мое присутствие.

— Я всегда буду чувствовать твоё присутствие, особенно теперь, когда наши души соединены, – сказала Квинн, стараясь удержаться и не наброситься на него. Аларик был просто невыносимо прекрасен в церемониальной одежде, а ей ещё и выпала честь знать, что скрывается под слоями шёлка и бархата. – Так что бросай попытки за мной подсматривать.

— Я никогда не подсматриваю, – возразил он и сел рядом с Квинн со свойственной ему текучей грацией. – Я только старался хоть сколько-нибудь незаметно сбежать с вечеринки, чтобы не забросать китайского посла энергетическими сферами за то, как он грубо говорил с женой.

— Ты понимаешь китайский?

Аларик изогнул бровь.

— Я говорю на всех языках, этот один из даров, полагающихся верховному жрецу Посейдона.

— Кстати, об этом... – начала Квинн неуверенно, – если ты передумал и хочешь продолжать...

Он приподнял пальцем её подбородок, и вновь его губы слились с её в обжигающих поцелуях со вкусом вина, специй и Аларика. Квинн прижалась к нему, обвила руками за шею, нисколько не заботясь о том, что кто-то может в любую минуту выйти в холл.

Когда Квинн, наконец, отстранилась, она призналась:

— Хотелось бы поспорить с тобой, кто быстрее добежит до наших покоев, но у меня так ноги болят...

Аларик тут же положил её ступни себе на колени и начал массировать, добавляя к движениям немного лечебной магии, и скоро Квинн уже стонала от удовольствия и облегчения.

— Давай ещё пять минут, и пора заканчивать, – предложила она и прислонилась головой к стене.

— У меня есть идея получше, – возразил Аларик, подхватил любимую на руки и пошёл по коридору в направлении, противоположном банкетному залу.

— Мои туфли, – возмутилась она. – Ты оставил мои туфли!

— Ты же их ненавидишь, чего же тогда злишься? – Казалось, Аларик искренне растерян. – Или это как разговор про торт?

— Какой разговор? А, тот разговор про торт... Нет, по поводу торта я сдалась после обсуждения Элвиса. – Квинн против воли засмеялась.

— Мне невыразимо жаль это слышать, – решительно сказал Аларик.

Он повернулся к открытому проёму, все ещё с Квинн на руках, и она опешила: комната была полна народа.

— Опусти меня! – шипела Квинн Аларику в ухо, но тот не обращал внимания и уверенно шагал с ней на руках, а все вокруг смотрели на них и ухмылялись. Лицо Квинн пылало, ей казалось, этим пламенем можно было бы осветить всю Атлантиду.

— Где они? – спросил Аларик, и сразу же дверь в ближайшей стене распахнулась, и оттуда появились новоявленные правители Атлантиды.

— Мы здесь, – откликнулся Конлан. – Вы готовы?

Аларик наконец отпустил Квинн. Та прямо так, босиком, встала на пол и удивленно моргнула.

— Готовы к чему?

Аларик взял её руки в свои.

— Элвиса нам найти не удалось, но королева Райли заверила нас, что король Атлантиды обладает законной властью для проведения свадебной церемонии.

У Квинн рот распахнулся от удивления.

— Свадьба? Сейчас?

Аларик грациозно опустился перед ней на колени.

— Квинн Доусон, ми амара, сердце моего сердца и душа моей души, выйдешь ли ты за меня, родишь ли мне детей, останешься ли рядом со мной на всю вечность?

Квинн моргала, стараясь сдержать слёзы, но несколько все же скатилось с её ресниц, ведь самый могущественный мужчина из всех ей известных стоял перед ней на коленях и просил её руки.

— Я никогда не сумею заслужить тебя, – прошептала она и попыталась заставить его поднялся.

— Если будешь носить то красное шелковое белье, эта ситуация изменится к лучшему. – Улыбка Аларика была чрезвычайно соблазнительной.

— Аларик, – протянула Квинн и очередной раз покраснела.

Окружающие рассмеялись, но этот смех словно плыл на волнах чувств тёплых, вдохновляющих, добрых. Квинн обернулась и увидела, что, на самом деле, в комнате только воины Посейдона и их пары, а они давно ощущали себя одной семьёй.

Семья...

— Мне кажется, я более, чем достаточно долго жду твоего ответа, – раздался голос Аларика, и на его лице вдруг отразилась некоторая неуверенность.

— Ты же знал ответ, ещё не задав вопроса, мой воин и жрец. – Квинн обвила его шею руками. – Да, да и да. Навсегда, навеки.

И поцеловала Аларика. Чтобы прервать затянувшийся поцелуй, самому королю пришлось неоднократно демонстративно прочистить горло.

Когда Аларик обнял её за талию и развернул к Конлану, Квинн осознала, что все остальные в комнате тоже стоят по двое и смотрят на своих новых короля и королеву.

Конлан по очереди поворачивался ко всем парам, дожидаясь от каждого согласия.

— Берёте ли вы друг друга в возлюбленные супруги сейчас и навсегда, пока не иссякнет вода в океане? Аларик и Квинн?

Когда прозвучало пылкое «да» Квинн, Аларик взял её руку и надел на палец серебряное кольцо, украшенное чудесным сапфиром.

— Да, – сказал он, глядя своими красивыми изумрудными очами в её глаза. – Навсегда и на целую вечность.

Конлан и Райли улыбнулись им, Райли тихонечко всхлипнула, и королевская чета повернулась к следующей паре. Квинн вслушивалась в слова, но чувствовала себя, как в тумане, пристально смотря на Аларика.

Вэн и Эрин.

Джастис и Кили.

Бастиен и Кэт.

Алексиос и Грейс.

Мари и Итан.

Бреннан и Тиернан.

Кристоф и Фиона.

Серай и Дэниел.

Каждый из них ответил искренним согласием, и Конлан радостно широко раскинул руки.

— Тогда не будем тянуть. Властью, данной мне как королю Атлантиды, я объявляю вам мужьями и жёнами, – сказал он, улыбаясь. – И пусть жизнь ваша будет долгой, как и ваша любовь, пусть мы все вместе сможем проложить путь для следующего поколения атлантийцев.

Немного приветственных возгласов, множество поцелуев, некоторое количество (весьма немалое) слёз и объятий спустя Квинн и Аларик поздравили и были поздравлены всеми в комнате. Райли долго и крепко обнимала сестру, все повторяя, как она счастлива, радостно планируя семейные обеды, пока Аларик и Вэн не подошли к двери, следующей от той, через которую появились Конлан и Райли, и Вэн не попросил тишины.

— У нас есть небольшой сюрприз, девочки и мальчики, – сообщил он, улыбаясь, как дурачок.

Они с Алариком распахнули двери и вывели всех во внутренний сад, который обустроили для частного свадебного приёма для молодожёнов и их немногочисленных ближайших друзей.

— Врубай, Маркус, – крикнул Вэн, и Квинн с удивлением увидела совершенно расслабленного начальника дворцовой охраны, склонившегося над огромным скоплением музыкального оборудования.

Мягкий голос Элвиса Пресли шелком заструился по комнате, и Квинн не знала, то ли смеяться, то ли плакать, когда зазвучали знакомые слова.

— Все-таки не обошлось без Элвиса.

— Я так же не смог устоять перед тобой, – уверенно отозвался Аларик. – Я пытался бороться со своими чувствами, не верил, что сумею заслужить тебя. Но у любви были на меня свои планы, не предусматривающие всю жизнь в одиночестве.

Порыв морского, пропитанного солью, воздуха вырвал Квинн из объятий Аларика. В центре комнаты, прямо у семиярусного торта, внезапно появился Посейдон.

— И ТЫ ДАЖЕ НЕ ПОИНТЕРЕСОВАЛСЯ МОИМИ ПЛАНАМИ НА ТВОЮ ЖИЗНЬ, ХОТЯ ПРЕБЫВАЕШЬ В ДОЛЖНОСТИ ВЕРХОВНОГО ЖРЕЦА МОЕГО ХРАМА.

Когда громовой голос Посейдона раздался в помещении, колонки взорвались, выстрелив в стороны электрическими искрами и клубами дыма.

— Я ухожу с должности, – Аларик подошёл к Квинн и взял её за руку. – Найди кого-то другого на роль верховного жреца.

Посейдон, который сегодня выбрал обличье трехметрового атлантийского воина, уставился на Аларика, а потом вдруг его внимание, видимо, привлёк торт. Он схватил весь верхний ярус, отправил в рот, и на лице его расплылась улыбка блаженства.

— НЕ ПОНИМАЮ ПОМЕШАТЕЛЬСТВА ЛЮДЕЙ НА ТОРТАХ, НО ОДОБРЯЮ ЭТОТ.

— Вы не можете… – начала Квинн, но Посейдон направил на неё гигантский палец, и она поняла, что не в состоянии говорить.

— НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ МНЕ О ТОМ, ЧТО Я НЕ МОГУ, ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖЕНЩИНА! ТЫ УЖЕ СВОИМИ СОБЛАЗНАМИ ПОГУБИЛА САМОГО МОГУЩЕСТВЕННОГО ВЕРХОВНОГО ЖРЕЦА В ИСТОРИИ АТЛАНТИДЫ.

При упоминании о соблазнах, Квинн пришла в смятение. В ней боролись два чувства: ужас и желание расхохотаться.

Аларик встал между ними, генерируя магию, пока не засверкал, как полуденное солнце. Он махнул рукой в сторону Квинн, и Посейдон выпустил её из захвата.

— Она никого не губила, – возразил Аларик с ледяным спокойствием. – Благодаря смешению душ мои силы увеличились в тысячу раз.

— ТЫ МНЕ БУДЕШЬ ПЕРЕЧИТЬ ИЗ-ЗА НЕЁ? – зарычал Посейдон, и в его руках внезапно оказался Трезубец. Бог направил оружие на Аларика, но Квинн бросилась к мужу и закрыла его собой.

— Нет, – закричала она, – нет, даже не вздумай причинить ему боль. Он был твоим сотни лет, теперь моя очередь!

Аларик попытался заслонить её, но Квинн не двинулась с места. Посейдон пристально посмотрел на неё. Казалось, все в саду затаили дыхание, несомненно, ожидая, что бог моря разорвет непочтительную нахалку на кусочки.

Однако, Посейдон рассмеялся. Квинн и Аларик переглянулись, а бог все хохотал, громко, гулко. Наконец, он хлопнул себя рукой по огромному бедру и успокоился.

— ДУМАЮ, ЭТА СМОЖЕТ РОДИТЬ СИЛЬНЫХ ДЕТЕЙ, АЛАРИК. ТЕБЕ УЖЕ ДАВНО ПОРА БЫЛО НАБРАТЬСЯ СМЕЛОСТИ И ПРОТИВОСТОЯТЬ МНЕ. БЛАГОСЛОВЛЯЮ ВАС. А ГДЕ ЭЛЬ?

Посейдон повернулся к фонтану, направил на него Трезубец и обратил воду в эль. Затем схватил с ближайшего столика большую чашу для пунша, вылил в траву её содержимое и зачерпнул себе пару галлонов, которые опустошил одним жадным глотком.

— КОРОЛЬ КОНЛАН, РАССКАЖИ-КА МНЕ О СВОИХ ПЛАНАХ НА МОЮ АТЛАНТИДУ ТЕПЕРЬ, КОГДА УГРОЗА ВОЙНЫ МЕЖДУ БОГАМИ МИНОВАЛА.

Конлан и Райли подошли к морскому богу, и Квинн, до того момента задерживавшая дыхание, наконец, выдохнула.

— Как думаешь, у нас все будет хорошо?

Аларик кивнул и слегка улыбнулся.

— Я думаю, у нас все будет лучше, чем хорошо. У нас все будет блестяще.

Примерно час спустя морской бог исчез, они попрощались с Райли, Конланом и остальными, много раз пообещали вернуться поскорее, и Аларик наделил Миркена полномочиями временно исполняющего обязанности верховного жреца Посейдона, отчего тот едва не зашатался от удивления. Теперь они шли в тихий уголок сада, где Аларик вызвал портал.

— Куда хочешь отправиться для начала, – спросил Аларик, обнял Квинн и поцеловал её сначала в лоб, потом в щёки, в нос и лишь потом захватил в плен её губы.

Именно в этот момент решил открыться портал, и из его центра зазвучал знакомый голос:

— Чувак, пора в путь.

— Не называй меня так больше никогда, – заревел Аларик.

— Думаю, в Рио, – рассмеялась Квинн и притянула мужа к себе для ещё одного долгого медленного поцелуя. – Хочу посмотреть, умеет ли Аларик танцевать под энергичную музыку.

Они шагнули в портал, прошли сквозь вихрь к своему будущему, и Аларик мог поклясться, что слышал хохот духа портала, но предпочёл проигнорировать данный факт.

— Я очень хорош в танцах голышом, что уже неоднократно тебе доказывал, – прошептал он Квинн на ухо.

Она покраснела, когда услышала продолжение списка того, в чем возлюбленный был хорош обнажённым. Её высокомерный восхитительный атлантиец – жрец и воин.

— Я буду любить тебя всю свою жизнь, – уверенно произнесла Квинн, остановив поток непристойностей.

Когда они вышли из портала в горячий, пряный воздух предвечернего Рио, Аларик улыбнулся Квинн той исключительно мужской улыбкой, от которой кости будто начинали таять, а самые потаенные места её тела вспыхивали от жара возбуждения.

— А я буду любить тебя вечность, ми амара, мое сердце.

— Это абсолютно замечательно, чуваки, – прозвучал голос портала, и он исчез.

Глаза Аларика сузились.

— Нужно найти другой способ путешествовать, – проворчал он.

Квинн засмеялась, взяла Аларика за руку, и они пошли навстречу своему будущему. Вместе, навсегда. И Квинн ни за что не согласилась бы это изменить.

Эпилог

Шато де Луп, Швейцарские Альпы, шесть месяцев спустя

Квинн сделала глоток превосходного коньяка и вздохнула от удовольствия.

— Это лучшее из наших путешествий.

— Ты то же самое говорила про Париж, — сказал Аларик, улыбаясь над своей кружкой эля. Ему казалось, что с каждым днём Квинн становится все красивее, особенно теперь, когда она действительно регулярно питается. — А ещё в Рио, на Аляске, Фиджи, в Лондоне, Китае... Я что-то пропустил?

— Все эти путешествия были лучшими, — счастливо ответила Квинн. — Никто не просит меня объяснить, что делать, как прокормить пятьдесят новобранцев на деньги, которых недостаточно даже на макароны с сыром, как застрелить вампиров или спасти оборотней-скунсов.

— Правда что ли? — Аларик поморщился. — Оборотни-скунсы?

— Ты не поверишь. В заповеднике "Смоки-Маунтинс".

— Даже знать не хочу, — твёрдо выдал Аларик. — Некоторые истории лучше не рассказывать.

Квинн усмехнулась.

— А я и не знала, что ты такой брезгливый, крутой парень.

— Просто у меня взыскательный вкус, — высокомерно отозвался Аларик, — а скунсы определенно невкусные.

И они оба расхохоталась.

Квинн прикусила губу — явный признак того, что она нервничает.

— А… тебе не скучно иногда?

Аларик задумался, как избежать подводных рифов в этом разговоре.

— Ну, — осторожно начал он, — бывает, я задумываюсь, что могу больше, чем просто отдыхать и лениться.

Глаза Квинн загорелись.

— Точно! Не то, что нам нужно вернуться к прежнему порядку вещей, но мы могли бы как-то помогать кому-то время от времени. Ну, знаешь, не официально, а вроде как на безвозмездной основе.

Аларик улыбнулся ей и откинулся в кресле.

— Да, думаю, мне бы это понравилось, только если тебе хочется, конечно. Сам я вполне доволен перспективой проводить дни напролет, облизывая всякие местечки на твоём...

— Аларик! — щёки Квинн заалели, как и всегда, когда атлантиец дразнил её, и он снова удивился, как его такая чувственная жена в чём-то остаётся настолько робкой.

Внезапно их внимание привлёк шум у входа в домик. В двери вбежали, ухватившись друг за друга, мужчина и женщина. Они кричали и плакали.

— Наш сын, пожалуйста, кто-нибудь, помогите, они забрали нашего сына! — кричал мужчина.

Его жена – а они, совершенно очевидно, были парой – только всхлипывала, неспособная произнести ни слова.

— Мы нашли следы за домиком. Вдруг появились гигантские монстры, словно из ниоткуда. — В глазах мужчины плескался страх. — Мы никогда раньше таких не видели! Вы должны нам поверить, мы бы не стали такого придумывать. Серые с красными глазами, ростом под два с половиной метра!

Мужчина, который потягивал виски за стойкой, вмешался:

— Тут стая йети-оборотней завелась. Они любят похищать детей, таких маленьких, пухлых. Сначала те пару дней проводят в стае, а потом их убивают, так что у вас ещё есть шанс, если вы прямо сейчас броситесь в погоню.

Глаза женщины закатились, и она в обмороке рухнула на пол. Муж успел подхватить её и разразился слезами.

— Кто же нам поможет?

Квинн положила ладонь на руку Аларика.

— Милый, разве сегодня не чудесный день для долгой прогулки?

— Да на улице холод собачий.

Она коснулась губ и слегка облизнула их и палец, наблюдая, как стекленеют глаза мужа.

— Короткой, я хотела сказать, короткой. Хороший день для короткой прогулки. – Квинн поднялась и подошла к паре, сидевшей на полу. — Не переживайте, мы его найдём.

— Йети, — сказал Аларик, подходя к Квинн сзади с её пальто в руках. — То есть нам придется искать йети.

— Лучше их, чем скунсов, — напомнила Квинн. — Наша совместная жизнь никогда не будет скучной.

— И слава богам за это, — прошептал Аларик, помог жене одеться, и они вышли на морозный горный воздух, чтобы поохотиться на оборотней-йети.

В самом тёмном углу бара дородный мужчина, глаза которого постоянно меняли цвет с синего на зелёный и обратно, посмотрел им вслед.

— И он ещё назвал меня невменяемым придурком, — подумал Посейдон и с любовью улыбнулся. — Он ещё вернётся ко мне, особенно, когда они выяснят, что скоро родится их первая дочь. Кажется, им следует назвать её Посейдоной, в мою честь.

Продолжая улыбаться, бог морей оставил на столе золотую монетку и исчез.

Ему есть, чем заняться: на подходе следующее поколение атлантийцев, а принц Эйдан будет еще тем сорванцом.

Примечания

1

Большое спасибо (яп.)

2

Meow Mix – сухой кошачий корм

3

Американский кабельный канал. Специализируется на показе мистических, научно-фантастических, фэнтазийных и т.п. фильмов и сериалов.

4

Опра Уинфри (род. 29/01/1954) – американская актриса, телеведущая, продюсер. Ведущая ток-шоу «Шоу Опры Уинфри» (1986-2011)

5

Теодор Сьюз Гейзель (Доктор Сьюз (англ. Dr. Seuss); 2 марта 1904, Спрингфилд (Массачусетс), США — 24 сентября 1991, Ла-Хойя) — американский детский писатель и мультипликатор.

6

Голый ковбой (англ. Naked Cowboy; настоящее имя — Ро́берт Джон Берк, англ. Robert John Burck) — хара́ктерный уличный исполнитель на Таймс-сквер. Предметы его гардероба представлены лишь ковбойскими шляпой, сапогами и трусами.

7

https://www.youtube.com/watch?v=tEVsRLhet2k

8

Джонни Сторм из «Фантастической Четверки» - прим. сверщика.

Content

Алисия Дэй
Сердце Атлантиды

Обращение к читателям

Примечание для подобных мне любителей фактов

Кредо воинов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог

Примечания