Елизавета Ведемская

Звездные храните

Часть первая

Под знаком туманного кольца

Глава 1

Пелену обморочного забытья разорвал резкий звук. Дан открыл глаза и прислушался: похоже на идущий на посадку звездолет, впрочем, в глубину шахты звуки проникали приглушенными, как бы смазанными. Шахта поглощала и искажала все: свет, звук, цвета. Губительное излучение выводило из строя электронику: роботы ломались даже быстрее, чем гибли люди. Человек мог прожить в шахте приблизительно месяц, роботы нормально функционировали вдвое меньше. Неполадки начинались с мотивационных блоков, и вышедший из-под контроля механизм становился опасен, к тому же, по меркам хозяев Кирта, харджеров, человек стоил дешевле хорошего робота.

Харджер — это слово родилось на Сансиме, окраинной планете, и в устах ее обитателей означало существо или явление, к которому следует относиться с большой осторожностью; нечто, вызывающее страх, несущее угрозу. Однако времена, когда намерения харджеров — организации, вобравшей в себя все темные силы Галактики, представлялись неопределенными, давно миновали. Ситуация обрела ясность: харджеры и Орден Звездных Хранителей вели беспощадную войну. От ее исхода зависело будущее Галактики. Орден Хранителей многие годы оберегал мир и покой Галактики и являлся мощной и, пожалуй, единственной силой, способной дать отпор харджерам. Последние задались целью уничтожить его и пока избегали открыто нападать на других, правда за некоторыми исключениями. К примеру, они захватили Кирт, где добывалась руда, которую использовали для производства космического вооружения.

Прислушиваясь к отдаленному реву двигателей, Дан в который раз вспомнил, как попал сюда, и волна горечи и стыда подкатила к сердцу. Его послали на Тею с пустяковым поручением. Нападение харджеров застигло Дана врасплох. Он попал под действие парализатора прежде, чем успел сообразить, что происходит, — и оказался беспомощным. Будь в его распоряжении хотя бы две-три секунды, он нейтрализовал бы воздействие парализующего луча, но Дан чувствовал себя на Тее в безопасности и не принял мер предосторожности. Впрочем, отсутствие сопротивления, скорее всего, спасло ему жизнь: противников было слишком много, и безоружный (законы Теи запрещали выходить за территорию космопорта с оружием) он не сумел бы дать им отпор. Правда и то, что каждый из Хранителей обладал сверхчеловеческими способностями, они зачастую передавались из поколения в поколение. Впоследствии на Кирте Дан спрашивал себя, что предпринял бы на его месте другой, более опытный и сообразительный человек, но ответа не находил. В одном Дану повезло: харджеры приняли его за местного жителя. Убедившись при обыске, что он безоружен, его вместе с другими пленными поместили в грузовой отсек звездолета. Таким образом харджеры обеспечивали рудники Кирта рабочей силой. Цепочки со знаком Звездного Хранителя на шее они не заметили. Семиконечная звезда, мерцающая зеленым светом, являлась, помимо прочего, чем-то вроде удостоверения личности. Но установить имя владельца можно было лишь имея в наличии аппарат индентификации на одном из базовых комплексов Ордена. В чужих руках звезда лежала кусочком зеленоватого металла, а при попытке вскрыть ее включался механизм самоуничтожения. Подделать знак Звездного Хранителя было невозможно, посторонний также не мог им воспользоваться.

Кирт был одной из первых планет, захваченных и контролируемых харджерами. Их база находилась на Харготе, превращенном в крепость. Попытка штурма Харгота обошлась флоту Хранителей очень дорого.

Грохот атмосферных двигателей смолк. Дан прислушался к тишине. Он снова и снова думал о побеге.

Те, кто работал в шахтах, были обречены на скорую смерть, а люди, которым нечего терять, опасны. Система охраны была безупречной. Каждая попытка к бегству тщательно анализировалась, и в систему вносились коррективы. Охранники избегали спускаться в шахту даже на короткое время, страшась губительного излучения, но на поверхности хватало живых и электронных стражей. Система контролировала подъем из шахты на нескольких уровнях, при несанкционированном движении объект ликвидировался. Наверху жерло шахты окружал Периметр — двойной прямоугольник; его внутренний контур представлял собой лучевую обводку территории. Если кто-либо пересекал линию, по сигналу тревоги автоматически включались орудия наружного прямоугольника, уничтожавшие все, что находилось в зоне прорыва. Отдельные секторы Периметра отключались лишь при погрузочно-разгрузочных работах, и тогда охрана держала каждого из рабочих под прицелами бластеров.

Обдумывая возможность побега, Дан пришел к выводу, что единственный способ преодолеть Периметр — это заставить кого-то отключить один сектор, то есть воздействовать на чужое сознание, осуществив принудительный ментальный контакт. Однако Дан в свои двадцать два года еще не вполне умел подчинять чужой разум своей воле. К тому же охранников много, и странные действия одного тотчас привлекут внимание других.

Однако, если хочешь выжить, надо бежать, даже если шансов практически нет. С каждым днем Дан чувствовал себя все хуже. Его голубые глаза утратили живость, он осунулся. Волосы неровными прядями падали на лицо. Губы потрескались. Дан провел в шахте тридцать пять дней — обычный человек уже бы погиб. Внутренняя защита пока хранила его, но близился предел. Временами сознание затуманивалось, и окружающее воспринималось как через мутную пелену.

Машинально отбивая породу, Дан попытался представить себе корабль, который только что сел. Грузовозы прилетали один раз в пять дней, последний был позавчера. Может быть, новая партия пленных? Однако вскоре прозвучала команда подняться, значит, все-таки предстоит погрузка.

Очутившись наверху, Дан невольно зажмурился: багровое солнце заливало скалистую поверхность нестерпимо ярким светом. За Периметром возвышался дискообразный корабль, определенно не грузовоз и не боевой звездолет. У трапа стояли двое, один — в темно-зеленом комбинезоне, второй — в коричневой форме харджеров. Дан узнал в нем начальника шахты Хейра. Хейр кивнул, достал из кармана плоский прибор, набрал код — и лучевая стена между двумя мачтами исчезла. Прозвучал приказ пропустить платформу через восьмой сектор. Стоявший возле Дана охранник нетерпеливо бросил: «Поезжай» — и пошел сбоку, g другой стороны платформы шел второй. Охранники день за днем видели, как умирали те, кто работал в шахте, и старались избегать контактов с рудой. С породой работали только пленные.

Дан пересекал пределы Периметра впервые. Сердце его учащенно забилось: вот он, единственный шанс! Звездолет совсем рядом. Но по бокам двое с бластерами, Хейр тоже вооружен, да еще этот, в зеленом комбинезоне. Значит, надо подъехать на платформе как можно ближе к трапу, пока не прикажут остановиться, и развернуть платформу. За ней можно укрыться от охранников — и кинуться к трапу. О том, что в корабле, скорее всего, кто-то есть, Дан старался не думать.

Подъехать удалось очень близко. Стараясь овладеть сознанием Хейра, Дан ощутил пристальный взгляд человека в зеленом комбинезоне. С чего бы это? Однако раздумывать некогда. Развернув платформу, Дан спрыгнул, собрался броситься на охранника, но вдруг ощутил мощный удар изнутри. Он упал и с минуту не мог шевельнуться. Потом поднялся, как после глубокого обморока, ощущая тошноту и головокружение. Все вокруг него плыло, змеилось, и звуки доносились как бы издалека.

— …Взять одного с собой. У меня мало контейнеров с защитным покрытием, и я не хочу рисковать при разгрузке. Ни своими роботами, ни собой, разумеется. — Голос человека в зеленом, очевидно хозяина звездолета, звучал сухо.

— Не полагается, — возразил Хейр.

— Бросьте, Хейр, они у вас мрут десятками. Одним больше, одним меньше — какая разница? Сколько вы за него хотите?

— Двадцать. — Водянистые глаза Хейра смотрели в упор на собеседника. — Я нарушаю правила. Если дойдет до начальства, у меня будут неприятности. Двадцать.

— Договорились. Я возьму вот этого. — Хозяин звездолета указал на Дана.

— Если он загнется раньше, чем вы долетите, я ни при чем, — заметил Хейр.

— Ничего, дотянет. — Человек в зеленом комбинезоне протянул Хейру деньги и повернулся к Дану: — Ставь контейнеры на подъемник.

Самые простые движения давались Дану с трудом. Наконец погрузка завершилась, и Дан проследовал на корабль. Люк за его спиной закрылся.

— Иди за мной. — Хозяин пошел вперед.

Дан, слабея, сделал несколько шагов и потерял сознание; последней, неожиданно ясной, была мысль, что он умирает.

Глава 2

Ощущение тепла… Он погружался в океан, сияющий всеми оттенками красок, световые потоки подхватывали его, поглощали, растворяли, стирали форму, и он становился частицей, сохраняющей «я» в единстве с другими.

Сознание медленно возвращалось. Дан ощутил, что, связанный, лежит на спине. Не открывая глаз, он осторожно пошевелился, проверяя, насколько крепко связан. Его руки были прижаты к телу широкими эластичными ремнями, ноги не были связаны, а лишь притянуты к ложу, чтобы удержать его от падения при взлете и маневрах.

— Очнулся? — прозвучало рядом.

Раздались слабые щелчки, и Дан почувствовал, что уже ничто не стесняет его движений. Открыв глаза, он увидел, что находится в медицинском отсеке и лежит возле стены. В центре помещения возвышалось ложе, над которым поблескивала прозрачная полусфера, предназначенная для герметизации — на случай, если пациенту потребуется специальная среда. У панели диагностера стоял человек в зеленом комбинезоне. Дан увидел его красивое продолговатое лицо, холодное и угрюмое, бледное или кажущееся таким, в обрамлении черных волос, перехваченных серебристым обручем. Темные, непроницаемые глаза. Дан почувствовал, что этот человек может быть опасен.

— Меня зовут Торвэн, — спокойно сказал тот. — А тебя?

— Дан.

— Ты был без сознания. Сколько дней ты провел на руднике?

— Тридцать пять.

— В шахте?

— Да.

— Многовато… Ладно, посмотрим. Разденься, обследую тебя на диагностере.

— Может, я сперва умоюсь?

— А не упадешь в обморок?

— Нет.

— Пожалуйста. — Торвэн указал на цилиндрическую кабину в углу. — Ионный душ. Одежду я принесу.

Стоя в кабине под струями, бьющими из стен и изменяющими цвет в соответствии с заданной переменой состава жидкости, Дан подумал: счастье, что внезапная заторможенность — последний удар Кирта — помешала ему броситься на охранника. Отключив подачу жидкости, он нажал кнопку «сушка», и тело обдал горячий воздух… Куда бы спрятать звезду? Торвэн мог ее видеть, когда приводил его в чувство, но если не видел, зачем рисковать?

— Вещи здесь, но пока не одевайся, — прозвучал голос Торвэна.

Выйдя из кабины, Дан сунул звезду под стопку чистой одежды. Вряд ли Торвэн заметил это, он был занят диагностером. Кибер-врача здесь не было.

— Укладывайся, — сказал он.

Дан лег, и Торвэн набрал на пульте команду полного обследования. По телу Дана поползли датчики. «Лихорадка-кес» — высветилось на экране. Этого следовало ожидать. Обследование завершилось диагнозом: «Состояние, опасное для жизни».

— Ничего, это не смертельно, — сказал Торвэн. — Считают, что лихорадка-кес на этой стадии неизлечима, но есть одно средство, малоизвестное. Называется «ол». Свое имущество надо беречь. Хотя ты обошелся мне, скажем так, недорого, — продолжил Торвэн с мягкой усмешкой. — Одевайся.

— Ты сказал, что берешь меня для разгрузки, — заметил Дан.

— А, ты слышал… Я это сказал для Хейра, так проще. У меня достаточно надежных контейнеров и роботов, дело с рудой тебе иметь не придется.

— Тогда зачем я тебе?

— Так, для компании, — ответил Торвэн, немного подумав. — Одному в космосе иногда скучновато.

Дан промолчал. Комбинезон был ему великоват.

Торвэн сказал задумчиво:

— Нам нельзя уходить в гиперпространство. Ол ослабляет стенки сосудов, и ты не выдержишь перехода. Придется где-нибудь переждать. Сядем на астероид, несколько дней тебе будет достаточно, чтобы оправиться. — Торвэн вставил в инъектор голубоватую ампулу.

После укола он отвел Дана в каюту, которой, судя по всему, никто не пользовался, принес ему еду на подносе и ушел, сказав напоследок:

— Если что понадобится, зови меня по интеркому.

После его ухода Дан осмотрелся и обнаружил, что дверь в каюте заблокирована. Что бы это значило?

Дан включил интерком:

— Торвэн!

— Да?..

— Ты намеренно меня запер?

— Это доставляет тебе неудобства?

— Нет, но я не свободен?

— Я не хочу, чтобы ты бродил по кораблю. Мало ли что взбредет тебе в голову. В конце концов, это мой корабль. А если что тебе не по вкусу, высаживайся.

— В открытый космос?

— Это твои проблемы, — с коротким смешком ответил Торвэн. — Имей в виду, что без лечения ты загнешься. Итак, ложись спать и не мешай мне глупыми вопросами.

Дан был обескуражен. Почему Торвэн допускает, что он способен что-то выкинуть? Этот вопрос связан с другим: видел ли Торвэн звезду, и если да, то знает ли он, что это? За живого Хранителя харджеры заплатят дорого. Представив, что его ждет в этом случае, Дан поежился. Он знал много такого, что харджеры тоже хотели бы знать… Оставалось надеяться, что Торвэн запер его просто из предосторожности. Обнадеживало и то, что на корабле он, судя по всему, один.

Однако Дану почему-то казалось, что подчинить себе разум и волю Торвэна ментальным, воздействием он не сможет, к тому же пользоваться этим методом Хранители имели право лишь для защиты своей жизни при непосредственной опасности или же в отношении противника, с которым Орден находился в состоянии войны.

Наконец Дан заснул и снова видел сияющий океан и парил среди радужных струй.

Когда он проснулся, корабль стоял на крупном астероиде, замаскированный среди скалистых нагромождений. Посадить его в таком месте способен лишь очень искусный пилот, отметил Дан.

За завтраком Торвэн сказал, что на Кирте он покупал руду для перепродажи, хотя вообще-то харджеры не торгуют.

— А как ты попал в шахту? — спросил он у Дана.

— Меня захватили на Тее. — И Дан рассказал о налете, умолчав обо всем остальном.

— Тея мне по пути, там тебя и высажу.

Торвэн был на редкость нелюбопытен. Неясное чувство заставило и Дана воздержаться от вопросов.

Когда Торвэн снова привел его в медицинский отсек для инъекции, Дан спросил:

— Откуда у тебя это средство?

— Раздобыл в одном месте, — уклончиво ответил Торвэн, бросая в утилизатор пустую ампулу. — Теперь разденься до пояса и ложись. У тебя легкие забиты дрянью из шахты, надо ее убрать.

— Ты умеешь? — Дан, сожалея об отсутствии кибер-врача, наблюдал, как Торвэн готовит манипуляторы.

— Не знаю — не пробовал. — В темных глазах Торвэна мелькнула усмешка. — Я же сказал, что всегда берегу свою собственность, — так что ложись.

Полусфера опустилась, выдвинулись манипуляторы. Дальнейшего Дан не видел. Он отключился. Очнувшись, почувствовал себя лучше: дышать стало легче, боли в груди исчезли.

Подходя в сопровождении Торвэна к своей каюте, Дан без задней мысли сказал:

— Если ты собираешься снова меня запереть, то напрасно. Я не причиню тебе лишних неприятностей.

Торвэн неопределенно хмыкнул.

— Как это понимать? — спросил Дан. — Я все равно должен сидеть взаперти или ты не возражаешь, если я выйду?

— Делай что хочешь, только не суйся в грузовой отсек. И в рубку тоже.

Днем во сне (ибо организм требовал отдыха) Дан опять увидел сияющий океан. Ночью сон повторился вновь.

— Торвэн, мне снится нечто странное, — сказал он на следующее утро, однако Торвэн не проявил к нему интереса, а предложил успокоительное, если мучают кошмары.

— Нет, не кошмар, а будто погружаюсь в какой-то океан…

— Тонешь и чувствуешь удушье?

— Нет, никакого удушья. Необычное ощущение… Даже не знаю, как его описать…

— Приятное?

— Да, пожалуй.

— Тогда чего беспокоиться? После шахт Кирта тебе могло бы присниться кое-что и похуже.

Дан промолчал. Он не смог бы передать словами то чувство, которое охватывало его во сне. И другое чувство: что это не просто сон.

На третий день на экране диагностера уже не было предупреждений «опасное для жизни», и Торвэн заявил, что дело идет на лад. На четвертый день были «остаточные явления лихорадки-кес», а на пятый — «незначительные отклонения от нормы».

— Сто лет проживешь, — изрек Торвэн. — Ол тебе больше не нужен, пора убираться отсюда.

Корабль нырнул в гипер-пространство, курсом на Тею. Странный сон прекратился с отменой инъекций, и Дан решил, что это было нечто вроде галлюцинации, побочное действие препарата.

Хоть Торвэн и сказал, что взял Дана для компании, их общение исчерпывалось встречами в кают-компании за едой, а также во время медицинских процедур. Когда Дан пару раз зашел к нему по собственной инициативе, Торвэн вежливо дал понять, что такие визиты нежелательны.

Торвэн не говорил о своих делах, однако у Дана создалось впечатление, что тот принадлежит к числу торговцев-авантюристов, охотников за удачей, не гнушающихся контрабанды. Похоже, он вовсю использовал смуту военного времени. Деятельность незаконная, недостойная, на взгляд Дана, но Торвэн спас, ему жизнь, и, похоже, вполне бескорыстно. Дан решил держать свое мнение при себе.

После того как звездолет вышел из гиперпространства вблизи Теи, Торвэн спросил:

— Где тебе удобнее причалить?

— На Тее один космопорт.

— Знаю, но я не намерен там садиться.

— Торвэн, это опасно! Они пошлют перехватчик, а ты нарвешься на неприятности.

— С какой стати? Я вообще не буду садиться на эту планету. Сброшу тебя на спасательной капсуле.

— Почему? — озадаченно спросил Дан.

— Таможенный досмотр проходить неохота, — хмуро сказал Торвэн.

— Твой корабль не будут осматривать, я обещаю!

На всех планетах, входящих в Галактическую Лигу, а Тея была одной из них, — Звездный Хранитель безотказно получал все, что требовалось. Дан ждал, что уж теперь-то Торвэн обязательно заинтересуется, но тот лишь покачал головой:

— Нет, на Тее мне делать нечего. Я и так потерял много времени.

— Но ты лишишься капсулы!

— У меня их несколько. Тебе я отдам старую модель, она большой ценности не представляет. Капсула с передатчиком, свяжешься с космопортом и попросишь о помощи. Оружие тебе нужно?

Тея считалась безопасной, но после налета харджеров Дан не был уверен ни в чем.

— На всякий случай дай бластер.

— Хорошо. Когда сядешь, известишь меня, все ли в порядке. Передатчик настроен. Тебе пора.

Дан заторопился:

— Торвэн, как тебя после найти?

— Это лишнее. Ты мне ничем не обязан. Я тебе тоже. — Торвэн внезапно похолодел и добавил почти враждебно: — Незачем нам встречаться.

Обескураженный, Дан проследовал в капсулу. Благополучно опустившись, передал: «Все в порядке», получил подтверждение, что сигнал принят, — и связь с кораблем прервалась. Вздохнув, Дан настроился на космопорт.

Глава 3

По возвращении на Олмет, базовую планету Звездных Хранителей, Дан неожиданно произвел сенсацию. Страсти разгорелись из-за ола. Медики заявили, что такого препарата не существует. На два дня Дан превратился в объект тщательных исследований, после чего врачи констатировали, что он здоров, хотя это противоречит и теории, и практике. Тридцать пять дней пребывания в шахте Кирта должны были вызвать в его организме необратимые изменения, но их не было. Когда его наконец выпустили из медицинского центра, Дан вызвал по видеофону Магистра. Видеофон общего доступа включался через робота-секретаря, поэтому Дан мог связаться с Джайваном только по личному видеофону, которым пользовались только близкие друзья. На территории станции Дан старался вести себя так, как если бы Джайван, его приемный отец, был для него, как и для всех, — только Магистром.

Дану исполнилось десять лет, когда Джайван рассказал ему, что его настоящий отец, Шерр Скайман, погиб вместе со своим звездолетом. Тогда Дан был потрясен, а теперь был бы счастлив, если бы эта версия оказалась правдой. Настоящую он узнал уже взрослым…

На звонок ответил робот-секретарь.

— Магистр Джайван занят, — заявил он. — Сообщите свои данные, и вас вызовут позже.

— Дан Скайман, личный номер MW-15408, — ответил Дан.

Вскоре раздался сигнал вызова:

— Магистр Джайван ждет вас…

— Садись. — Джайван кивнул в сторону стоявших у окна овальных кресел. Дан, как всегда, уселся в зеленое. — Как себя чувствуешь?

— Хорошо. — Дан поерзал. — Пожалуйста, не будем говорить о моем здоровье, а также об оле, которого якобы не существует. Я два дня оправдываюсь.

Джайван едва заметно улыбнулся. Сначала улыбка появилась в голубых глазах, таких же, как у Дана, потом по лицу разбежались морщинки, улыбка перешла в уголки губ и скрылась в аккуратной бородке, такой же седой, как и волосы. По-настоящему магистр Джайван улыбался редко: война ложилась на плечи тяжелым грузом.

— Полагаю, ты собираешься рассказать, как попал на Кирт?

Дан вздохнул: вот оно.

— Я ведь составил отчет, — предпринял он вялую попытку увернуться.

— Предпочитаю услышать сам. Итак?

Дан честно изложил ход событий еще раз.

Год назад он после многочисленных экзаменов и заключительного испытания получил звезду Хранителя. И после этого попасть в засаду, рассчитанную на обычного человека! Лишиться способности к сопротивлению под действием первого же’парализующего луча… Вспоминать об этом было неприятно. Обсуждать — тем более.

Джайван слушал, подавшись вперед. Затем сказал:

— Ты беспечен. Ведешь себя так, будто в Галактике мир, нет харджеров, а ты всего лишь вышел прогуляться.

— Тея считается безопасной, — защищался Дан.

— Тебе прекрасно известно, что харджеры нападают повсюду, — отрезал Джайван. — Ты слишком рано получил знак. Боюсь, это моя вина.

Джайван многому учил его сам, и Дан закончил Академию раньше обычного — возрастного ограничения для Хранителей нет, необходимо лишь пройти все испытания. Однако мало кому это удавалось до двадцати пяти лет.

— Ты должен был предчувствовать опасность, — продолжал Джайван. — Для чего тебе экстрасенсорное восприятие? Или ты забыл, как им пользоваться?

— Не забыл, — пробормотал Дан. — Прикажешь теперь не выпускать меня с Олмета?

— Именно так и следовало бы поступить, — сердито ответил Джайван. Потом добавил уже мягче: — Но в отношении тебя будет сделано исключение.

Дан понимал: Магистр не считает себя вправе оберегать своего приемного сына от смертельной опасности.

— Я буду осторожен. — Дан поднял голову. — Правда, я буду очень осторожен. Пожалуйста, не беспокойся.

Джайван поднялся, постоял у овального окна.

— Иди, дома увидимся, — сказал он, не обернувшись.

После ухода Дана он продолжал смотреть в окно невидящим взором.

«Как много потерь… Мария, друзья… И Вэрол. Уже двенадцать лет, как Вэрола нет в живых. Сейчас ему было бы тридцать три года — возраст свершений. Остались Нолла и этот мальчик. А я уже слишком стар».

Дан был вторым приемным сыном Джайвана, первый, Айрт Вэрол, погиб в Туманном Кольце. Дан его никогда не видел, ибо попал к Джайвану сразу же после гибели Вэрола. Вслух Джайван старшего не вспоминал никогда…

Через несколько дней Дан, который рвался к работе, чтобы доказать, что способен на большее, нежели просто попасть в плен, добился командировки на Сотел. Там находилась недостроенная база, давно брошенная харджерами. Почему они ее бросили, было неизвестно, однако вот уже десять лет планета пустовала. Во время штурма Харгота флот Хранителей потерял много людей и техники, и Сотел, точнее, недостроенная база представляла для них определенный интерес: вдруг там сохранилось нечто, чем можно воспользоваться? По непроверенным данным, харджеры, покидая Сотел, базу не демонтировали.

Вопреки правилам, запрещавшим одиночные полеты, теперь в районы, считавшиеся безопасными, направляли небольшие корабли с одиночками на борту: война стоила очень дорого. Автоматика позволяла осуществлять такие перелеты; нападение в гиперпространстве было невозможным, и, таким образом, опасность подстерегала экипаж только у места назначения. Не было оснований думать, что харджеры решат наведаться на Сотел одновременно с Дацом, тем более что и планета, и зона Амрет, в которой была расположена база, имели высокий индекс безопасности. Короче, Дану предстояло лететь одному.

В куполе Центрального Информатора он сделал предварительный запрос о Сотеле. На экране проявились снимки планеты, сделанные клайдером, их сопровождал голос робота:

«Сотел. Планета класса сверхмалых. Разумная жизнь отсутствует. Поверхность — пустыня с зыбучими песками, кроме зоны Амрет, где имеется вода и растительность. Животный мир представлен низшими формами. Опасных для человека организмов нет. Состав атмосферы…»

Дан с радостью отметил, что атмосфера пригодна для дыхания, — работать в скафандре он не любил. Покидая здание Центрального Информатора, Дан встретил Конроя, который пару раз был его напарником. Конрой выглядел озабоченным.

— Я думаю о звездолете харджеров, который мы обнаружили вблизи планеты Айша, — сказал он. — Никогда такого не видел.

— Что в нем такого?

— Мы приготовились к бою, но корабль продолжал полет, словно не замечал нас. Мы подошли поближе, чтобы захватить его или уничтожить. И обнаружили, что у него люки настежь. Наружные повреждения отсутствовали. Мы с ним состыковались, я перебрался туда. Корабль был мертв…

— Разрушен изнутри?

— Нет, но команда… — Лицо Конроя омрачилось. — Внутри были трупы, разорванные на куски. Будто кто-то терзал мертвых. Они лежали по всему кораблю. Похоже, некоторые пытались защищаться, у них были бластеры. И никаких следов противника! И еще — открытые люки. Невероятно, чтобы разгерметизацию осуществил кто-то из команды, — люди были без скафандров.

— Может, просто не успели надеть?

— Дан, что это за существа, которые проникли в боевой звездолет, не повредив его, которые уничтожили всех и ушли, не оставив следов? Почему они расправились с командой таким странным способом? Кто они? Похоже, будто там орудовали безумцы, маньяки. Совет считает, что кто-то застал экипаж врасплох, но кто, кроме нас, осмелится напасть на боевой звездолет харджеров? Конечно, в Галактике все еще происходят странные вещи… Специалисты сейчас копаются в бортовом компьютере, ищут доступ к его памяти.

Вопросы Конроя занимали Дана до самого старта, однако в полете его мысли обратились к мифическому препарату, благодаря которому он за пять дней превратился из смертника в здорового человека. Ол существует, в этом Дан убедился, однако действительно странно, что он никому не ведом. Препаратом пользуется торговец Торвэн, утверждающий, что озабочен только своей коммерцией. Он удачлив. Мало кому удалось бы купить на Кирте руду. Однако ж ни руда, ни, видимо, ол сами по себе Торвэну не нужны. Это товар на продажу, не так ли? Но если так, почему бы Торвэну не предложить ол Хранителям? На борту его звездолета была руда, и вряд ли Торвэн рассчитывал долго держать при себе смертельно опасную породу. Есть ли вообще у него заказчик или покупатель? Торвэн всегда говорил о своих делах мало и уклончиво, но все же… Допустим, покупателя нет. Тогда он будет искать, где быстрее и выгоднее можно сбыть опасный товар. А заодно и ол? Самое подходящее место, это, без сомнения, Вортан — галактический рынок, где продаются и покупаются самые немыслимые вещи. Вортан. Золотая планета контрабандистов. Даже название главного города, Шар-Гар, на местном наречии означает «купить-продать». Есть смысл попытаться найти Торвэна в Шар-Гаре; не исключено, что там знают его самого или слышали об оле. Шансы невелики, но попробовать стоит.

Однако сейчас перед Даном стояла другая задача.

Благополучно вынырнув из гиперпространства, звездолет вышел на планетарную орбиту и уже готовился совершить посадку, когда раздался сигнал срочного вызова. В экстренном сообщении с Олмета Дану приказывалось соблюдать максимальную осторожность, через каждые шесть часов выходить на связь и при малейшей опасности немедленно покинуть планету. Хранители расшифровали память бортового компьютера звездолета харджеров, о котором говорил Конрой, и выяснили, что корабль собирался сесть на Сотеле. Однако полностью полагаться на эти данные было нельзя: логические связи компьютера оказались нарушены…

Дан понял, что если б у руководства не было сомнений в истинности данных, посадку на Сотел в одиночку запретили бы вовсе. Но пока решать предоставили ему самому. Что бы ни произошло на корабле харджеров, Дан счел, что Сотел не имеет к этому отношения. Во-первых, потому, что признаки нападения на звездолет извне отсутствовали, а во-вторых, потому, что корабль на Сотел не садился, и даже толком не известно, собирался ли. Глупо было бы поворачивать назад из-за невнятных показаний сошедшего с ума компьютера. Сообщив, что у него все в норме, Дан повел корабль на посадку в центре зоны Амрет.

Он вывел из ангара глайдер, замкнул люк корабля на биопароль — теперь запирающий механизм сработает, только если на контрольно-контактную пластину ляжет его ладонь. Подняв глайдер на оптимальную высоту, Дан полетел к горному хребту, а затем вдоль него; информация о местоположении брошенной базы харджеров содержала одно-единственное указание: где-то вблизи хребта. «Хорошо еще, что хребет здесь один», — подумал Дан, вглядываясь в зеленый ковер, образованный кронами гигантских деревьев, кустарником, лианами, высокой и густой травой, пестреющей чем-то желто-красным. «Симпатичная планетка», — решил Дан, разворачивая глайдер. Базу он обнаружил на третьем часу поисков: остов тускло-серой конструкции вздымался выше деревьев, однако все обвили лианы, и с воздуха различить останки искусственных сооружений было затруднительно. Довольный успехом, Дан посадил глайдер на поляне.

Осмотр показал, что он явился сюда напрасно: ничего ценного не сохранилось, информация о том, что базу не демонтировали, а бросили, явно была ошибочной. На самом деле харджеры забрали все, что можно было увезти, остались лишь громоздкие сооружения. Разглядывая их, Дан пришел к выводу, что строительство базы прервалось где-то на середине.

Зона Амрет была безопасна, а остальная планета представляла собой безжизненную пустыню.

Зыбучие пески делали ее непригодной для посадки любых типов кораблей.

Забравшись повыше, Дан устроился на переплетении металлических опор и балок, чтобы хорошенько все осмотреть. Видимо, здесь собирались соорудить гигантский комплекс — космопорт и систему защиты. Почему же харджеры отказались от этого удобного места? Крошечная пустынная планета с зоной, пригодной для жизни, которую легко держать под контролем… Идеальная база. Так почему же они ушли?.. Теперь ему тоже казалось, что харджеры покинули строительство в величайшей спешке. Здесь было как-то тревожно… Дан тряхнул головой. Нет, ерунда! Если бы это было действительно так, харджеры бросили бы здесь хоть какое-то оборудование. Дан вновь оглядел местность — нет, ничего. И тут он спиной ощутил чей-то взгляд. Он сообразил, что представляет собой отличную мишень. Стараясь не показать, что заметил наблюдение, Дан медленно развернулся. Позади — никого. Точнее, он никого не увидел, но пышная растительность могла скрывать кого угодно. На высоте двадцати метров Дан был практически беззащитен. Спускаясь, он был готов к тому, что его вот-вот настигнет сжигающий луч бластера. Однако ничего не произошло. Он благополучно спустился на землю, беспрепятственно забрался в глайдер и решил, что ему просто померещилось.

«Наверное, после Кирта я еще не вошел в норму, — подумал он, прикладывая ладонь к пластине, чтобы открыть люк звездолета. — Я здесь единственное разумное существо».

До сеанса связи оставалась четверть часа. Мысли Дана вновь были заняты загадкой ола. Его дела здесь были закончены, (спешить на Олмет, по сути, незачем, достаточно короткого сообщения. А Вортан близко, и вдруг повезет отыскать в Шар-Гаре полезную информацию… Дан отправил сообщение и просьбу посетить Вортан. Олмет ответил согласием.

Оставалось рассчитать курс — и в путь. Что он и сделал.

Глава 4

Новичка Шар-Гар ошеломлял пестротой, шумом и напором. Здесь надо было быстро соображать, быстро действовать и уметь постоять за себя.

Из космопорта Дан сразу же направился в центр города к человеку, у которого рассчитывал получить кое-какую информацию. Толкнув дверь бара, в котором имелось все и на любой вкус, о чем извещала крикливая реклама, он вошел в затемненное помещение. Миновав заполненные людьми ниши, Дан остановился перед серебристой панелью, заменяющей дверь. Хозяин заведения, Горт Ярол, хотел жить долго, а в Шар-Гаре для этого следовало быть очень осмотрительным. Дан подозвал некое щуплое создание, явно из обслуги, и сообщил, что хочет видеть хозяина. Существо исчезло, и панель тотчас отъехала в сторону. Дан прошел внутрь, поднялся по лестнице… Горт Ярол, высокий, широкоплечий, с пепельной гривой волос и грубоватым загорелым лицом, окинул Дана изучающим взглядом:

— Кто ты такой и что тебе надо?

Дан молча снял с шеи цепочку и протянул Яролу ладонь со светящейся звездой. Горт Ярол кивнул.

— Ищу человека по имени Торвэн, торгующего запрещенным и редким товаром. Посоветуй, с чего начать.

— Потолкайся у Малой Площади, у Тройной Арки и за высохшим каналом. В тамошних барах крутится разная публика.

— Ты не слышал о лекарстве, называемом ол?

Горт Ярол отрицательно качнул массивной головой.

— Ладно, спасибо за совет.

Дан повернулся и направился к двери, полагая, что разговор окончен, однако хозяин бара остановил его:

— Погоди! Будь осторожен, Хранитель. Ходят слухи… насчет харджеров.

Вортан занимал особое положение в Галактике. Конфликты и столкновения обходили эту планету стороной, поскольку тот, кто посмел бы развязать войну на Вортане, подвергся бы преследованию со стороны всей Галактики. Ибо торговля нуждается в мире, а без торговых связей мир уже не мог существовать. Города Вортана процветали благодаря галактическим сделкам. К услугам продавцов и покупателей были компьютеры, содержащие торговую информацию, накопленную рынками Галактики. Впрочем, торговля в самом Шар-Гаре обходилась без новейших достижений цивилизации. Шар-Гар был центром нелегальной торговли; сделки здесь заключали тайно, без свидетелей. По Галактике ходили легенды о сколоченных в Шар-Гаре состояниях, однако здесь нужно было быть начеку: случалось, что в результате сделки в живых оставалась лишь одна сторона. Власти смотрели на это сквозь пальцы. Служба Порядка гарантировала безопасность только на территории космопорта, а в Шар-Гаре каждый заботился о себе сам. Дана это обстоятельство не смущало, любой Звездный Хранитель был в состоянии справиться с кем угодно, однако присутствие харджеров меняло ситуацию.

— Слухи насчет харджеров? — переспросил Дан.

— Будто за Старым городом видели иглообразный звездолет.

— Это все?

— Пока все. Помни: в Шар-Гаре не принято спрашивать кто ты и откуда, а если спросишь, в ответе будет ровно столько правды, сколько воды в песках за Старым городом. Здешнему сброду безразлично, с кем они имеют дело, лишь бы заработать. Здесь все продают и все покупают.

Когда Дан вышел, Горт Ярол, глядя на дверь, пробормотал:

— Они там себе воображают, что Шар-Гар — место для увеселительных прогулок. Мальчишку прислали…

К концу дня, когда белое солнце скрылось, а оранжевое коснулось горизонта, Дан, усталый и разочарованный, возвращался в космопорт. Он обошел все притоны по обе стороны высохшего канала, как бы ненароком расспрашивая людей, но безрезультатно. Он получил множество предложений касательно покупки товаров, начиная от запрещенных к вывозу специй с Уфора и толченой коры дерева шоон и кончая экзотическими ящерицами жилорт, меняющими цвет при разных звуках. О таких пустяках, как оружие, минералы, дурманящие напитки, не стоит и говорить. Этим торговали всюду. В одном баре Дан не понравился некоему молодцу, однако скорость реакции Звездного Хранителя была на порядок выше, чем у самого заядлого драчуна, и Дан покинул бар невредимым. А его противник еще долго приходил в себя. Искусство молниеносных ударов, поражающих нервные центры противника, было известно только Хранителям. Как и способы подавления чужой воли. Ими, впрочем, Дан владел не так хорошо.

Миновав Тройную Арку, напоминающую гигантского паука, Дан завернул в маленький бар, чтобы поесть и отдохнуть перед возвращением на корабль.

Подержав руку над тарелкой, он убедился, что яда нет, и принялся за еду. Рядом с ним устроился низкорослый темнокожий человек — судя по узким желтым глазам, уроженец Таорга.

— Как тут еда? Отрава? — спросил он.

— Смотря на чей вкус, — ответил Дан.

— У меня чувствительный желудок, не могу есть всякую дрянь. Хорошо еще, что раздобыл ферал, а то совсем худо было.

— Ферал? — повторил Дан незнакомое слово. — Что это?

— Лекарство для моего желудка. Стоит бешеных денег, но куда денешься?

Дан пригляделся к собеседнику, брезгливо ковырявшему в тарелке.

— Где же ты раздобыл ферал?

— Тебе-то зачем?

— Напарник мой слабоват, жалуется.

— У Коффа все есть.

— Напарник мой ищет ол. Слыхал о таком снадобье?

— Ол? — Собеседник в задумчивости тронул ладошкой морщинистую щеку. — Вроде бы Кофф с каким-то типом договаривался об этом самом на завтра. Я не вникал. Как будто последняя партия, больше не будет.

— А тот человек? Каков из себя?

— Он был в плаще с капюшоном. — Темнокожий поднял голову от тарелки. — Что тебе до клиентов Коффа?

— Мало ли, вдруг это мой напарник. Если купит сам, чего я буду деньги тратить?

— Да уж Кофф обдерет, будь уверен. — Всегалактический язык в устах темнокожего звучал шепеляво. — Если надумаешь зайти к нему, сошлись на меня. Мол, ты от Борела, который ферал покупает. Понял?

— Ага.

Дан чувствовал сильное искушение вступить в ментальный контакт с сидящим напротив человеком, чтобы определить, правду ли тот говорит. Но правила Ордена запрещали касаться чужого разума без согласия объекта. Преодолев искушение, Дан спросил:

— Где найти Коффа?

— Он живет в красной башне, ее видно с Малой Площади.

Добравшись до звездолета, Дан проанализировал поведение случайного собеседника и решил, что тот не врал. И если неизвестный в плаще — Торвэн, тогда Кофф — покупатель. А если нет?.. Если Кофф продает последнюю партию ола? Надо поторопиться! Дан решил встать до восхода солнца, чтобы опередить возможного конкурента.

Рано утром он пролетел над городом, описал круг над Малой Площадью, нашел среди строений то, которое с некоторой натяжкой можно было назвать «башней», и опустился рядом.

Приземистый и сутуловатый Кофф встретил его настороженно, однако после ссылки на Борела успокоился.

— Этот сморчок много болтает, — пробормотал он, потирая лысину. — Захрди. Что тебе надо? Ферал? Учти, беру дорого.

— Меня интересует ол.

— Ол… — Кофф пожевал пухлыми губами. — С этим сложнее… Много тебе надо?

— А сколько есть?

— Прыткий ты очень! — Кофф рассмеялся. — Давай начистоту. Ола у меня нет, но я знаю, где взять. Знаю точно. Вчера мы с одним сговорились, но я передумал. Он запросил столько, что мне нет смысла брать этот ол. Давай так: я тебе говорю, где найти клиента, а ты мне платишь за информацию. Идет?

— Сколько?

— Сто кредо. Сейчас.

Дан покачал головой и уточнил:

— Плачу сотню, если сделка состоится. По результату.

— Я тебе продаю информацию, остальное — твои проблемы. А без меня продавца не найдешь, он вот-вот улетит… Давай восемьдесят.

Дан поморщился, помедлил, но потом махнул рукой:

— Согласен. Однако учти: если встреча не состоится, вернусь.

— Мой товар без обмана, — заверил Кофф. — Он придет, как мы договорились, а там уж дело твое.

— Где и когда?

— На восходе оранжевого солнца в Старом городе. Ты на глайдере?.. Сверху увидишь: белый шпиль, слева — маленькая квадратная площадь, посередине желтый купол. Около этого купола и жди. Он подойдет. — Кофф посмотрел на небо. — Поторопись, оранжевое солнце скоро взойдет.

— Как зовут человека?

Кофф пожал плечами:

— Что тебе имя? Сегодня одно, завтра другое. Умный обходится без ярлыков.

— А как он выглядит?

— Встретитесь — увидишь.

— Как же я его узнаю?

— Думаешь, там полно народу? Это же Старый город, приятель. Места хватает. Увидишь лишнее, сразу забудь — вот золотое правило Старого города.

Старый город — заброшенное царство песка и пыли. Между зданиями гулял ветер, гоняя крошечные смерчи. Дан быстро отыскал нужное место, и оно ему не понравилось: нужно стоять посреди открытого пространства, хорошо просматриваемого и простреливаемого. Это ловушка? Однако кому он тут нужен? Даже если слухи о звездолете харджеров соответствуют действительности, откуда им знать, кто он такой? Дан чувствовал бы себя лучше, если б Кофф назвал приметы Торвэна, но тот либо сам толком не разглядел человека в плаще с капюшоном, либо не хотел говорить лишнего.

Приземлившись, Дан направился к площади. Придется рискнуть. Он осмотрелся. Чувствуя себя неуютно, приблизился к куполу. Рукоятка бластера под рукой, но вряд ли тому, кто должен прийти, понравится, что его ждут с бластером на изготовку. Дан внимательно огляделся: вокруг было безжизненно, однако он почуял приближение опасности. Над ним было сиреневато-серое небо с двумя солнцами, одно уже над головой, второе поднималось из-за горизонта. Ослепленный белым светилом, Дан на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их, увидел людей с парализаторами, нацеленными на него. Там, где Дан оставил свой глайдер, раздался взрыв. Дан отступил к стене купола. Харджеры медленно приближались, но не стреляли. Дан понял, что его хотят взять живым. Он знал свои возможности, знал, что сумеет нейтрализовать действие парализаторов обычной мощности, но усиленной мощности не выдержит. Правда, в этом случае харджеры получат его труп. «Живым не дамся», — подумал Дан, но вдруг услышал за спиной шепот:

— Взбирайся на купол, там люк.

Над песком возвышалась часть купола из желтого, похожего на песчаник материала. На тренировках он прыгал и выше, однако песок был плохой опорой. Дан прыгнул, выхватил бластер, однако выстрелить не успел. Луч парализатора расстроил координацию, и Дан тяжело упал на вершину купола. Он ударился локтем правой руки, выронил бластер и едва успел схватиться за край отверстия, чтобы не скатиться обратно. Еще рывок, и он спрыгнул в люк. Внизу его ждал некто в широкой желтой накидке и в капюшоне, с опущенной на лицо густой сеткой. Так здесь одевались многие, защищаясь от песка и пыли.

— Здесь есть другой выход?.. — спросил Дан.

— Да, идем.

Схватившая его рука была чересчур тонкой, однако выяснять, с кем он имеет дело, было некогда. Дан шагнул вслед за провожатым по лестнице, уходящей вниз. Снаружи раздались крики и характерное шипение материала, плавящегося под лучами бластеров, — похоже, там шла схватка.

— Что это? — по-прежнему шепотом спросил незнакомец.

— Не знаю, — ответил Дан.

Потеря бластера сделала его безоружным, а луч парализатора затормозил двигательные реакции. Снаружи все стихло, так же внезапно, как и началось. Затем прозвучал голос, показавшийся ему знакомым:

— Дан!

Подпрыгнув, Дан сумел уцепиться за край отверстия, подтянулся и выбрался наружу. Внизу стоял высокий человек в темном плаще и капюшоне, с опущенной на лицо сеткой. Это был Торвэн.

На площади лежали трупы харджеров.

— Как тебе это удалось? — спросил Дан. Руки Торвэна были пусты.

— Ты думаешь, это я их перебил? Я торговец, малыш, и в драку лезу, только чтобы защитить свою жизнь и свой кошелек. Их перебили какие-то люди, выскочившие из этого дома. — Торвэн указал рукой на одно из строений. — В живых никого не осталось. Надо убираться. — Торвэн снял с пояса бластер и протянул Дану. — Держи. — Наклонившись, он поднял бластер, валявшийся под ногами. — Идем.

Прежде чем сунуть оружие за пояс, Дан взглянул на счетчик: из этого бластера не стреляли. Торвэн действительно не участвовал в схватке.

— Идем, — повторил Торвэн.

— Подожди, тут есть кое-кто. — Дан снова взобрался на купол и заглянул туда. — Эй! Вылезай, безопасно.

Тот вышел на середину.

— Лезь, — сказал Дан.

— Как?

— Давай руки.

Свесившись, Дан обхватил тонкие запястья незнакомца, дернул его изо всех сил, и оба скатились на песок. Накидка упала. Они увидели девушку с длинными волосами бронзового оттенка. Пряди в беспорядке падали на худенькие плечи. Лицо было смуглое, глаза зеленые, удлиненные и чуть раскосые.

— Ты кто такая? — спросил Дан.

— Астрид.

В этом имени и во всем ее облике было нечто, напоминавшее о свисте ветра, пении тетивы лука и полете узкокрылых птиц пустыни в утренний час, когда над песками встает оранжевое солнце и оперенье птиц отливает золотом.

— Откуда ты взялась? — удивился и Торвэн.

— Я здесь живу, — ответила девушка, подняла накидку и стряхнула с нее песок. Она снова набросила ее поверх блузки и брюк.

— Довольно разговоров, — резко сказал Торвэн. — Здесь опасно.

Не оборачиваясь, он направился в один из переулков.

— Тебе, наверное, нельзя здесь оставаться, — сказал Дан, поглядывая на удаляющегося Торвэна. — Это действительно опасно. С кем ты живешь?

— Ни с кем. Я живу одна.

— Тогда идет с нами! — Схватив девушку за руку, Дан побежал следом за Торвэном.

Глайдер Торвэна был спрятан под навесом. Выводя машину, он хмуро бросил:

— Садитесь.

Глайдер пошел очень низко, временами едва не касаясь крыш.

— Поднимись, — сказал Дан. — Разобьемся.

— Оставь свои советы при себе, — отрезал Торвэн. — Твой глайдер уже превратился в кучу обломков. Хочешь сделать мишенью и мой? — Он был не в духе. — Похоже, Кофф играет нечестно.

— Кофф ни при чем, — возразил Дан. — Это харджеры. Им нужен был я. Не понимаю, как они меня выследили. И, кстати, кто на них напал?

— Я ждал в развалинах Коффа, а вместо него появился ты. Потом из домов высыпали те, кого ты считаешь харджерами. Следом появились другие, напали на первых. Может, это банда контрабандистов. Так ты говоришь, что живешь в Старом городе? — Торвэн обращался к девушке. — Но ведь он заброшен.

— Мой отец изучал формы жизни в пустыне. Его это место устраивало, — сухо пояснила Астрид. — Там сохранился источник воды, Нам хватало…

— Ты сказала, что живешь одна, — заметил Дан.

— Отец ушел в пустыню и не вернулся.

— А ты осталась?

— Я никого не знаю в Шар-Гаре. И на всем Вортане тоже, — произнесла девушка и отвернулась.

Удалившись от Старого города, Торвэн поднял машину.

— Торвэн, у тебя ол с собой? — спросил Дан, когда показались здания космопорта.

— Нет. Я пришел сказать Коффу, что сделка не состоится. Товар продан.

— Ты уже продал ол?!

— Вчера вечером. Кофф говорил, что подумает, а мне один тип предложил хорошие деньги.

— Кто?

— Понятия не имею. Я отдал товар, и делу конец. Много знать вредно.

— Мне надо найти этого человека, — заявил Дан.

— Поздно. Он говорил, что сразу улетает.

— Как называется его звездолет?

— Не знаю. Он приходил без него. Взял, заплатил, ушел.

— Торвэн, мне нужен ол! Хоть немного. Заплачу, сколько скажешь.

— Зачем он тебе? Ты болен?

— Нет. Для исследований.

— У меня его уже нет.

— А где ты его брал?

— Не важно. Я не лезу в твои дела, не суйся и ты в мои.

Пролетев над Шар-Гаром, глайдер опустился во внешней зоне космопорта.

— Где твой корабль? — спросил Торвэн.

— Сектор 152, стоянка 5.

— Сиди. Подвезу, — буркнул Торвэн. — Для человека, который полагает, что за ним охотятся харджеры, ты вел себя поразительно беспечно.

Дан покраснел: с какой стати торговец его поучает? Только Джайван имеет право его отчитывать! Однако Дан устыдился собственных мыслей: как-никак Торвэн спас его, затем лечил, тратил редкостный препарат… пожертвовал капсулой…

Когда они Приблизились К стоянке, Торвэн, разглядывая корабль, сказал:

— Даже учитывая твою беспечность, я все же не думаю, чтобы ты оставил люк открытым.

— Открытым?!

Дан рванулся из глайдера, однако Торвэн каким-то образом опередил его и раньше оказался у входа. Прижимаясь к поверхности звездолета, он прислушивался. Дан, стоя по другую сторону люка, подумал, что это бесполезное занятие. Если в корабле кто-то прячется, выявить это снаружи невозможно. Разве что с помощью экстрасенсорного восприятия. Но Дан из-за удара парализующего луча пока был не способен на это. Придется войти так. Он бросил взгляд на глайдер и на девушку — ей бы укрыться. Однако Торвэн уверенно заявил:

— Там никого нет.

— Откуда ты знаешь?

— Чутье! — Торвэн усмехнулся. — Если сомневаешься, подожди здесь.

Торвэн вошел — и ничего не произошло. Дан последовал за ним. Внутри действительно никого не было, но звездолет был основательно поврежден. Теперь нельзя было выйти на нем в гиперпространство; помимо прочего, кто-то вывел из строя систему энергетической защиты, боевую автоматику и передатчик дальней связи.

— Зачем испортили передатчик? — пробормотал Дан, глядя на разрушенный аппарат. — Я могу использовать передатчики космопорта.

— Ты забыл, что в Шар-Гаре все продается и покупается, — сказал Торвэн. — Как ты думаешь, каким образом они проникли на чужую стоянку и выжгли запоры люка? Операция трудоемкая, длительная. Что они делали на корабле, снаружи не видно, но вскрыть люк так, чтобы охрана этого не заметила, невозможно. Они кому-то заплатили. Если ты захочешь воспользоваться здешним передатчиком, они узнают об этом раньше, чем ты получишь к нему доступ. И будь уверен, что твои сообщения с любого передатчика будут перехвачены. На твоем месте я был не стал никому сообщать о своих планах, если не хочешь информировать харджеров. Брось этот корабль, от него уже мало толку. Здесь тебе нельзя задерживаться. Судя по всему, противники настроены решительно.

Предложение было здравое, однако Дану было стыдно возвращаться на базу, ничего не добившись, да еще и без звездолета.

Он отрицательно мотнул головой:

— Не хочу бросать корабль. Его можно починить, было бы время…

— Времени нет, — жестко сказал Торвэн. — Если останешься, погибнешь.

— Полечу на своем корабле, — решил Дан. — Главное — убраться отсюда…

— Ты идешь у них на поводу, — произнес Торвэн. — Им ничего не стоило разрушить двигатель. Они хотят тебя встретить и захватить в космосе. Там ты беспомощен, а здесь пока под охраной властей, зависящих, в свою очередь, от торговцев. Шар-Гар живет торговлей, и власти не допустят побоища в космопорте. Харджеры возьмут тебя в космосе. Кстати, малыш, на что ты им сдался?

Это дружелюбное, но чересчур снисходительное обращение задело Дана.

— Я Звездный Хранитель, — сухо ответил Дан.

— А-а-а, — протянул Торвэн. — Вообще-то от вашей войны лучше держаться подальше, но у меня сейчас спад в делах, поэтому предлагаю: найми меня сопровождающим. Мой корабль хорошо вооружен, и, если тебя атакуют, я прикрою. Самому тебе защищаться нечем.

— Торвэн, это опасно, — честно предупредил Дан. — Ты, верно, плохо представляешь, что такое боевой звездолет харджеров.

— Даром ничего не дается, а за риск полагается хорошо платить, — с усмешкой заметил Торвэн. — У тебя есть деньги?

Дан кивнул.

— И вот что, — продолжал Торвэн, — если мой корабль пострадает, ремонт за твой счет. Договорились? Плата вперед. За сопровождение, разумеется.

— Хорошо. Сколько?

— Смотря куда собираешься лететь.

Чуть поразмыслив, Дан ответил:

— На Сотел. Нужно безопасное место, чтобы отремонтировать корабль. Сотел подходит. Есть возражения?

Торвэн пожал плечами:

— Мне все равно. Пара тысяч.

— Устраивает.

Получив деньги, Торвэн сказал:

— Взлетай сейчас, не спрашивая разрешения на старт. Незачем предупреждать харджеров.

Дан и Торвэн вышли из звездолета. Девушка стояла у глайдера. Еще одна проблема, подумал Дан. Как быть с ней? Властям космопорта он уже не доверял.

— Астрид, мы улетаем. За мной охотятся харджеры, — сказал он напрямик. — Оставаться тебе опасно. Если тебя видели с нами, харджеры до тебя доберутся. Полетим со мной на Олмет. Но мой корабль сильно поврежден.

— Ты все равно летишь?

— Нет выбора. Ты согласна?

— Да.

Стоя поодаль, Торвэн слушал разговор, не принимая в нем участия.

— Торвэн, — обратился к нему Дан, — возьмешь Астрид на свой корабль?

— С какой стати?

— У тебя надежнее. До Сотела ей будет лучше лететь с тобой.

— Если б я уже не взял твои деньги, то послал бы подальше вас обоих, — проворчал Торвэн и повернулся к девушке: — Идем.

«Надеюсь, они поладят», — подумал Дан, забираясь в корабль.

Оказавшись в космосе, он вскоре увидел позади дискообразный звездолет Торвэна. Час за часом эта светящаяся точка сохраняла свое место на экране. Очевидно, Торвэн летел в режиме автоматического следования за ведущим. Через какое-то время на экране появилась новая метка. Определить тип корабля на большом расстоянии не удавалось, но Дан не сомневался, что их нагоняет иглообразный звездолет харджеров. Преследователи приближались. Метка, несущая гибель, смещалась к середине экрана. Что предпримет Торвэн? Торговому кораблю трудно состязаться с боевым звездолетом. Нельзя осуждать Торвэна, если тот уйдет в гиперпространство…

Глядя на экран, Дан сожалел, что отверг предложение Торвэна бросить свой корабль в космопорте Шар-Гара. Неожиданно звездолет Торвэна замедлил движение, а затем вовсе замер. Дан уставился на экран в полнейшем недоумении. Вокруг точки, обозначающей звездолет Торвэна, вдруг возник ореол — это включилась энергетическая защита. Дан подумал, что торговля, очевидно, опасное занятие, если Торвэн обзавелся такой установкой.

Звездолет Торвэна завис в пространстве, другой следовал с прежней скоростью. Расстояние между ними все сокращалось, и вот уже харджеры пролетели мимо, устремляясь к какой-то иной цели, а корабль Торвэна на экране обрел прежние размеры и пошел на сближение с Даном.

«Почему они не стали атаковать? — пронеслось в голове у Дана. — Или это не харджеры?»

Переговоры с Торвэном ничего не прояснили. На вопрос Дана тот ответил, что понятия не имеет, кому принадлежал обогнавший их корабль.

Дальнейший полет к Сотелу обошелся без осложнений.

Глава 5

На Сотеле Торвэн сказал:

— Если деньги будут доставаться мне так легко, я скоро разбогатею.

Астрид осматривала поляну, на которой стоял корабль.

— Красивое место.

— Сотел — планета безопасная, — ответил Дан. — Точнее, безопасна вот эта зона, Амрет. Все прочее покрыто зыбучими песками. Исследовать их опасно. Вся жизнь сосредоточена в Амрете.

— Так я пройдусь. Хорошо?

Девушка обращалась к Дану, игнорируя Торвэна. Дан кивнул и подумал, что их отношения лучше не стали.

Когда она отошла, Дан сказал:

— В пути я кое-что отремонтировал, но все равно нет дальней связи. Можно воспользоваться твоим передатчиком?

— Сначала спроси, есть ли он у меня.

— То есть как? На твоем корабле нет дальней связи?

— Вот именно. Эта штука очень дорогая и не особенно мне нужна. Чтобы запросить разрешения на посадку, достаточно ближней связи, а вести переговоры издалека мне не с кем. Я, знаешь ли, в делах предпочитаю личный контакт.

— Выходит, я не смогу связаться с базой, — удрученно произнес Дан. — На ремонт мне потребуется минимум неделя… Когда ты улетишь отсюда?

Торвэн был волен улететь хоть сейчас, однако, подумав, сказал:

— Так и быть, помогу тебе. А то получается, что я не отработал своих денег.

Астрид вернулась, когда Торвэн на глайдере улетел к своему кораблю, севшему ближе к горам. Девушка не разбиралась в оборудовании, не умела управлять корабельными роботами, толку от нее было мало, однако Дан был доволен, что она рядом. Он был общителен.

— Тебе нравилось в Старом городе? — спросил он.

— Нет. Вокруг пустыня. Я бы Хотела жить в каком-нибудь месте, вроде этого, — она повела рукой, — где много растений. И люди. Однако отец сторонился людей.

— Почему?

— После смерти матери не желал никого видеть. Она умерла при родах. Из-за меня… Отец считал меня виноватой, я знаю. Когда мне исполнилось двадцать, сказал: «Теперь можешь сама о себе позаботиться» — и наутро ушел в пустыню.

— Думаешь, он умер?

— Да. Он двадцать лет ждал этого дня, — с горечью сказала Астрид.

— Извини, не следовало тебя спрашивать.

Дан украдкой посмотрел на девушку. Худенькая, в мешковатом комбинезоне, она выглядела хрупкой и по-детски трогательной. Дану захотелось утешить ее. Он сказал:

— А ты храбрая. В Старом городе туго бы мне пришлось, если бы не ты.

Астрид застенчиво улыбнулась:

— В Шар-Гаре считают, что незачем ввязываться в войну харджеров с Хранителями. Пока нас никто не трогает.

— Недоумки! — воскликнул Дан. — Тактика харджеров на таких и рассчитана. Если они уничтожат Орден, Галактика окажется в их власти.

Заговорив о харджерах и Ордене Звездных Хранителей, Дан рассказал и о том, как познакомился с Торвэном. И зачем сам прибыл в Шар-Гар. Торвэн в этот день более не показывался, зато назавтра явился с самого утра.

Дан работал снаружи, а Торвэн — внутри корабля. Астрид посидела с Даном, затем пошла побродить вокруг. Заблудиться она не боялась, нос корабля был виден отовсюду.

Она шла к горам довольно долго, без определенной цели, пока не увидела в просвете между лиловатыми стволами деревьев дискообразный желтый звездолет Торвэна, занимавший большую поляну. Сохранившееся по опушкам красно-желтое пестроцветье обрамляло его. Астрид уже решила уходить, как вдруг уловила какое-то движение на трапе корабля. В открытый люк звездолета проскочило крупное существо. Она его видела. Низкое солнце слепило глаза, но Астрид могла поручиться, что это был не человек. Зверь? На Сотеле нет животных таких размеров. Да и не станет животное подниматься по трапу и кидаться в люк, словно в свою нору. И почему Торвэн, порицавший беспечность Дана, оставил люк открытым? Не отрывая взгляда от звездолета, Астрид отступила в гущу кустарника, затем повернулась и побежала назад.

— Дан, там кто-то есть! — крикнула она, запыхавшись. — Оно в звездолете Торвэна.

Дан оторвался от ремонтируемых блоков.

— Что значит «кто-то»?

— Какое-то существо.

— Не померещилось? — спросил Дан.

— Да нет же!

— Подожди, позову Торвэна.

Торвэн спрыгнул, вид у него был недовольный.

— Что там стряслось? — спросил он.

— Астрид утверждает, что в твой корабль кто-то забрался.

— Неужели? — В тоне Торвэна звучала ирония. — И кто же, позвольте спросить? Делегация аборигенов или ужасное чудовище?

— Я не успела рассмотреть, — сдержанно ответила Астрид. — Что-то оранжево-черное. Ниже человека, но шире.

— Но Сотеле таких зверей нет, — заметил Дан. Торвэн пожал плечами, повернулся спиной и пошел к трапу.

— Торвэн! — окликнул Дан. — Давай проверим, что там с твоим звездолетом.

Обернувшись, Торвэн холодно произнес:

— Не собираюсь тратить время на всякую чушь.

— Тогда я один слетаю, — заявил Дан, направляясь к глайдеру.

Торвэн догнал его на полпути:

— Займись своим делом! Я сам проверю. Когда Торвэн уже садился в свой глайдер, Дан крикнул: «Подожди!» — и вынес из звездолета два маленьких видеофона. Один дал Торвэну. Торвэн повесил прибор на шею. Глайдер взмыл.

— Чего он так рассердился? — пробормотал Дан ему вслед.

Экран видеофона оставался мертвым, затем заработала звуковая связь и Торвэн сообщил:

— Никого, как и следовало ожидать.

— Ты уверен?

— Если я что-либо утверждаю, значит, уверен, — сухо отозвался Торвэн. — Еще вопросы есть?

— Мой экран не светится. Твой аппарат в порядке?

— В порядке, но смотреть не на что. Если хочешь, пожалуйста…

Аппарат Торвэна, очевидно, висел у него на груди. На экране был один из отсеков звездолета, где-то между шлюзовой камерой и рубкой. Но вот раздался непонятный звук вроде «х-р-р», сопровождаемый прерывистым и тяжелым дыханием.

— Что это?! — крикнул Дан. — Что случилось?

— Ничего, — приглушенно ответил Торвэн. — Сейчас…

Звук исчез. Изображение беспорядочно прыгало. То появлялся участок пола, то стена. Очевидно, Торвэн совершал какие-то быстрые движения. На Дана вдруг глянули два огромных желтых глаза — круглые, с вертикальными щелями зрачков. Глаза смотрели из черных провалов, окруженных оранжевым пламенем. Затем все исчезло, экран погас.

Дан кинулся к резервному глайдеру, но видеофон засветился снова. Теперь на экране было лицо Торвэна — он держал аппарат в руке.

— Все нормально, — сказал он спокойно. — Возникли помехи. Теперь все в порядке. Хорошо слышишь?

— Да.

— Я возвращаюсь. — Торвэн отключился.

— Там кто-то есть, но Торвэн не хочет, чтобы мы это знали, — в раздумье сказал Дан девушке. — Какие страшные глаза… Ты видела?

— Видела.

— По-моему, Торвэн знал, что это существо там… Будем считать, что мы его не заметили.

Вернувшись, Торвэн держался по-прежнему как ни в чем не бывало. Однако Дан вспомнил тревожное чувство, возникшее у него на останках базы харджеров. Может статься, он что-то тогда проглядел? Но Торвэн? Опыт общения говорил за то, что Торвэн не связан с харджерами. И все же в его поведении много странного… А нападение харджеров в Старом городе — откуда взялись люди, вступившие с ними в бой? Но если Торвэн ведет двойную игру, то с какой целью?

Дан прекрасно сознавал, что после Кирта на звездолете Торвэна он находился полностью в его власти. Однако Торвэн не причинил ему никакого вреда, даже наоборот. Однако уже тогда Торвэн вел себя странно.

Ночью Дан вертелся с боку на бок без сна. Ему было неприятно подозревать Торвэна.

Рано утром Дан сообщил Астрид, что намерен обследовать звездолет Торвэна без ведома хозяина и в его отсутствие. Девушка пыталась отговорить его, но Дан стоял на своем. Пока его звездолет не в порядке, а связи с базой нет, необходимо знать, можно ли полагаться на Торвэна. После вчерашнего инцидента Дан ему не доверял.

Дан спрятал одноместный мини-глайдер в кустарнике, рассчитывая, что Торвэн, как и вчера, будет на корабле и не заметит его отсутствия.

Торвэн в рубке занимался блоком, контролирующим торможение на выходе из гиперпространства. Дан, убедившись, что это надолго, сказал, что поработает с навигационным радаром, и вышел наружу. Поручив Астрид сигнализировать по видеофону, если Торвэн покинет рубку, он помчался к глайдеру и вскоре уже садился у желтого звездолета.

Поначалу Дан решил, что люк заперт. Потом приметил щель между крышкой люка и корпусом. Держа наготове парализатор, он вошел в корабль. Внутри было тихо. Прибегнув к экстрасенсорному восприятию, он не обнаружил присутствия живого существа. Бесшумно ступая, направился в рубку — та оказалась заперта. Отсек за отсеком Дан обследовал весь корабль, за исключением активных зон, где не обойтись было без скафандра. «Похоже, звездолет пуст», — подумал Дан. Остались рубка… и грузовой отсек.

Добравшись в отсек, Дан огляделся: ничего интересного. Только какой-то прибор в углу. Дан подошел: перед ним был передатчик дальней связи. Итак, Торвэн солгал! Чтобы разрешить сомнение, Дан повернул переключатель, и сигнальная лампа загорелась зеленым, показывая, что аппарат готов к работе. Дан подумал, не послать ли сообщение на Олмет прямо сейчас, но раздался другой сигнал: дважды включилась и выключилась звуковая связь видеофона; это означало, что Торвэн вышел из рубки. Астрид ничего не сказала, ограничившись двойным включением. Нужно было убираться, и побыстрее.

Выскочив из люка, он спрыгнул, минуя трап, бросился к своему глайдеру и, забравшись в него, затаился; взлетать рискованно. Если, Торвэн направился сюда, он заметит глайдер.

«Надеюсь, Астрид выберет момент и сообщит, как дела. — Дан вслушивался в шелест листвы. — Если бы Торвэн улетел, она включила бы видеофон».

Экран показал спину Торвэна, идущего к своему глайдеру, и тотчас погас.

«Молодец, — с теплым чувством подумал Дан о девушке. — Теперь дождаться, когда он появится и войдет в звездолет, и тогда улететь. Интересно, что ему понадобилось?»

Через минуту связь возобновилась и глуховатый голос Астрид произнес:

— Дан, ты меня слышишь?

— Да, говори!

— Он только что улетел. Спрашивал, где ты, — я сказала, что не знаю. Ему понадобился какой-то модулятор. Он подождал, потом проверил, на месте ли твой глайдер, и улетел на своем.

— Все, понял! Он уже здесь, — сказал Дан, заслышав шум.

— Ты что-нибудь нашел? — торопливо спросила Астрид.

— То, что искал, нет, нашел другое. Конец связи, он слишком близко.

Выключив видеофон, Дан проследил, как глайдер плавно опустился у самого трапа. Он почувствовал себя неуютно, хотя был уверен, Что заметить его от звездолета невозможно. Соскочив на землю, Торвэн поднялся на корабль, и Дан тотчас взмыл в воздух. Оставалось надеяться, что Торвэн не услышит звука мотора.

Слушая, Астрид хмурилась, а когда он кончил рассказ, заметила?

— Мы не должны были так поступать!

— Почему? Ведь он меня обманывает! У него есть исправный передатчик… К тому же…

— Подожди, дай сказать! — перебила Астрид. — Торвэн тебе помогает не так, как тебе бы хотелось, но ведь помогает? С его помощью ты закончишь ремонт вдвое быстрее, правда? А если он что-то скрывает, это его дело.

— Посмотрим, что скажешь, когда он приведет сюда харджеров!

Впрочем, Дан понимал, что девушка по-своему права.

— Думаешь, он на это способен?

«К чему зря пугать ее», — подумал Дан и сказал:

— Нет, не думаю. Еще два-три дня, и мы улетим.

Торвэн вернулся быстро.

— Я привез новый модулятор, — спокойно сказал он. — Где ты был?

— Летал к горам, — ответил Дан.

— Зачем? Что тебе там понадобилось?

— Так, захотелось размяться.

— Значит, решил отдохнуть? — с неожиданной злостью отреагировал Торвэн. — А работать за тебя буду я?

— Торвэн, чего ты злишься? Если не хочешь, не помогай. Я ведь не просил…

— Я от своих слов не отказываюсь, — буркнул Торвэн. — Ладно, хватит болтать. — И он скрылся в рубке.

После обеда Торвэн, обращаясь к Дану, заметил безразличным тоном:

— Если ты действительно устал, сходи погуляй. Прогулка лучше, нежели полеты на глайдере.

Дан, несколько часов тестировавший микросхемы, охотно согласился и отправился в лес. Лиловатые стволы деревьев казались очень твердыми и гладкими. Проводя по ним ладонью, Дан ощущал живой ток. Подыскав подходящий пригорок, он лег, трава пружинила. Дан закрыл глаза, стараясь сосредоточиться и расслабиться минут на десять. Открыв глаза, он увидел шагах в десяти от себя животное, высотой в половину человеческого роста, покрытое длинной черно-оранжевой шерстью. Зверь сидел на траве. Большеголовый, с массивной вытянутой мордой. Глаза его были круглыми, желтыми, щели зрачков смотрели вертикально. Из пасти свисал коричневый язык, виднелись два ряда крепких и острых зубов. Такие зубы запросто перекусят руку… или горло.

Дан медленно, стараясь не спугнуть зверя, сдвинул пальцы на рукоятку парализатора. Зверь встал, потянулся, сделал несколько маленьких шажков вперед и снова сел. «Как далеко он может прыгнуть?» — подумал Дан, оценивая дистанцию. Зверь снова встал и словно бы нерешительно приблизился к Дану. С парализатором в руке Дан чувствовал себя уверенно, однако он был приучен пускать в ход оружие лишь в крайнем случае, а зверь не нападал, хотя подступил гораздо ближе, чем хотелось бы.

В глубине памяти Дана шевельнулось воспоминание: когда-то он уже видел такого… Нет, не живьем — голограмму. Яркая оранжевая шерсть с двумя широкими черными полосами — от ушей вдоль хребта, черные круги вокруг глаз, черный пушистый хвост. «Да это соб!» — осенило Дана. Соб, чья родина — снежная Мэрра с ее желтоватыми льдами и воющими метелями. Собы легко приручаются, но встреча с дикой стаей опасна: эти звери ничего не боятся. Остановить нападавшего соба можно только убив его.

Сидевший в двух метрах зверь не проявлял агрессивности, в его желтых глазах светилось любопытство.

«Долго мы будем смотреть друг на друга?» — подумал Дан.

Соб, похоже, не торопился. Дан начал медленно отступать. Соб двинулся следом, сохраняя дистанцию.

«Настырная зверюга! Поворачиваться спиной неразумно… Придется временно вывести тебя из строя».

Прикинув массу зверя, он установил регулятор мощности парализатора так, чтобы не причинить собу особого вреда, но услышал крик Торвэна:

— Не стреляй!

Соб повернулся и мягкими прыжками помчался к торговцу. Торвэн был безоружен, однако его это как будто не беспокоило. Подбежав вплотную, зверь ткнулся широким носом в ладони Торвэна, издав при этом звук «х-р-р». И только тогда до Дана дошло, что именно эти глаза он видел на экране видеофона.

— Явился, — неодобрительно сказал Торвэн. — Тебя сюда не приглашали. — И, обращаясь к Дану, пояснил: — Его зовут Фалк, он ручной. Я завел его для компании, одному скучновато.

— Ты возишь его в звездолете? — недоверчиво спросил Дан.

— Конечно. Иначе откуда бы он здесь взялся? Идем, Фалк. — Торвэн зашагал к кораблю, а соб бежал рядом.

Проводив их взглядом, Дан засмеялся. Смеялся он над собой.

У корабля Дан увидел, как соб, то и дело замирая, подбирается к Астрид. Девушка смотрела спокойно.

— Странно он двигается, — заметила она.

— Фалк не знает других людей, — сказал Торвэн. — Старается понять, что это такое. Он очень любопытный.

Когда Дан увидел их снова, соб меховым комом лежал возле девушки, почесывающей его круглые уши, и жмурил желтые глаза, мурлыкая на свой лад.

В проеме люка появился Торвэн.

— Нам пора, — сказал он. — Фалк, идем!

Соб вскочил, потянулся, припадая передними лапами к земле, и побежал за хозяином. Глядя, как зверь вспрыгнул на заднее сиденье глайдера, Дан отметил, что это для него привычно. Итак, со зверем все ясно, а с передатчиком?

— Почему он прячет его? — пробормотал Дан, не сознавая, что говорит вслух.

— Что ты сказал? — спросила Астрид.

— Почему Торвэн прячет свой передатчик? — повторил Дан. — Какое ему дело до моих переговоров с Олметом?

— А зачем он тебе?

— Сообщил бы, где нахожусь и что со мной все в порядке. Ремонт заканчивается.

— Ты стал бы просить о помощи? Чтобы кто-нибудь прилетел сюда?

— Зачем? Корабль уже почти готов.

— Вполне вероятно, Торвэн думает, что сюда прилетят другие… Положим, он согласен иметь дело с тобой, но не с кем-то еще. Этот ол… Ты так и не знаешь, где Торвэн его берет.

— Какая связь?

— Ты не заставишь его выдать секрет, но если вас будет много…

Дан хмыкнул:

— И как ты себе это представляешь? Именно ты, знающая о Хранителях столько же, сколько и он?

— В Шар-Гаре считается, что Хранители могут заставить человека говорить и делать то, чего он не хочет, — неуверенно сказала Астрид.

— А, ты имеешь в виду ментальное воздействие… Насилие над чужим разумом запрещено.

Мы вправе пользоваться этим только защищая свою жизнь.

— Но Торвэн вправе думать иначе! Возможно, торгуя олом, он получает крупную прибыль и не намерен ее лишаться.

— Что ж, это идея…

«Но если Астрид права, почему Торвэн не запросил за информацию сумму, которая была бы ему выгодна? Намерен сохранить тайну? Поговорить с ним еще раз?.. Хорошо хоть с желтоглазым зверем все прояснилось…

Был ли зверь на корабле тогда, после Кирта? Впрочем, какая разница…»

Во всем этом тем не менее было какое-то несоответствие… Уставившись в полумрак — в каюте горела только лампа ночного освещения, — Дан стал прокручивать в памяти события начиная с того, как увидел перед собой сидящего соба. Поведение зверя было естественным, здесь все в порядке. Появился Торвэн. Тоже все нормально: зверь бежит к хозяину. Затем соб подходит к Астрид. Знакомится с ней… В сознании всплыла произнесенная Торвэном фраза: «Фалк никогда не видел других людей, только меня». Никогда не видел других людей… НИКОГДА! Этого не может быть! Даже если Торвэн при посадках запирает его на корабле, все равно невозможно, чтобы зверь ни разу не встретился с человеком, хотя бы потому, что любой торговый корабль подвержен таможенному досмотру. Даже в Шар-Гаре соблюдают видимость контроля. Корабль инспектируют и работники космопортов…

Уже засыпая, Дан решил завтра снова поговорить с Торвэном об оле и передатчике.

Глава 6

Утром Торвэн привез соба. Выпрыгнув из глайдера, Фалк на сей раз направился к Дану, обнюхал его, сказал «х-р-р» и перебрался к Астрид. С девушкой он держался без церемоний. Передние лапы зверя легли ей на плечи, Астрид, не удержавшись, упала — зверь оказался тяжелым. Обескураженный соб подталкивал ее, наверно, с лучшими намерениями, но в действительности лишь мешая подняться.

— Ушиблась? — спросил подбежавший Торвэн.

— Нет. — Астрид отбросила волосы за спину. — Он прыгнул неожиданно.

— Он думает, с тобой можно вести себя так же, как и со мной. Фалк, нельзя! — сказал Торвэн, указывая рукой на девушку. — Нельзя, понял?

Проводив взглядом хозяина, Фалк побродил по поляне, но не обнаружил ничего интересного и вернулся к Астрид. Он больше не лез обниматься, однако ходил за ней как привязанный.

— Вот приставала, — сказала она с улыбкой. Дан и Торвэн работали в генераторном отсеке.

Настраивая робота, Дан забылся и по привычке стал что-то насвистывать. Спохватившись, осведомился:

— Тебе не мешает?

— Свисти сколько хочешь.

— Правда? А то Джайвана это раздражает.

В лице Торвэна что-то дрогнуло. Помедлив, словно в нерешительности, ой спросил:

— Джайван? Кто это?

— Мой отец. Приемный, — пояснил Дан.

— А родители?

— Мать умерла во время эпидемии тау, а отец… — Дан запнулся. — Он тоже умер. Позже.

«Ведь это правда, — подумал он, мучительно отгоняя все то, что нужно было забыть. — Теперь это правда. Он умер…»

— Давно?

— Я попал к Джайвану двенадцать лет назад, — сказал Дан, уклоняясь от прямого ответа.

Последовала пауза.

— Оставь-ка меня в покое! — неожиданно грубо сказал Торвэн. — Не мешай работать. — И тут же сам отложил инструмент и вышел, не взглянув на Дана.

«Что это на него нашло?» — удивился тот.

Минуло полчаса, а Торвэн все не возвращался. Обеспокоенный, Дан направился к выходу и около шлюзовой камеры столкнулся с Астрид. Она быстро отвернулась, но Дан успел разглядеть в ее глазах слезы.

— Ты плачешь? — спросил он. — Что приключилось?

Дан взял ее за плечи, развернул лицом к себе, однако в совершенно сухих глазах Астрид увидел такую ярость, что пальцы сами разжались.

— Мне не нравится, когда прикасаются ко мне, — произнесла она ледяным тоном. — Или ты, как Торвэн, приличий не признаешь? И вообще, я хочу вернуться в Старый город!

Оттолкнув Дана, она бросилась к двери своей каюты.

«Или ты, как Торвэн… Как Торвэн!»

Дан вышел наружу и огляделся: Торвэна не было, но глайдер стоял на месте.

В зарослях мелькнула оранжевая шкура. Где соб, там и его хозяин, подумал Дан.

Торвэн сидел на стволе упавшего дерева; Фалк, упираясь передними лапами в его колени, тыкался в него черным носом, издавая свое «х-р-р».

— Как ты смеешь обижать Астрид? — спросил Дан.

Торвэн поднял пустые глаза:

— Пожалуйста, уйди. Я хочу побыть один.

— А я хочу выяснить, что ты ей сказал.

— Какое это имеет значение?

— Имеет! Если ты ее обидишь… — Дан не закончил фразу.

Словно очнувшись, Торвэн уставился на него:

— Она тебе нравится?

— Вот это как раз значения не имеет, — отрезал Дан. — Ты должен извиниться.

— Ладно, я извинюсь, — согласился вдруг Торвэн и улыбнулся.

Дан ничего не понимал.

— Что еще? — устало спросил Торвэн.

Неожиданно для себя Дан произнес:

— Передатчик.

Торвэн взглянул на него и коротко ответил:

— Хорошо.

— Ты дашь мне передатчик дальней связи?

— Кажется, я достаточно ясно выразился. Может быть, ты теперь все-таки уберешься?

Дан молча пошел прочь. Потом вдруг повернул обратно.

— Торвэн!

— Ну что еще?

— Я был слишком резок. Извини, — сказал Дан. — Мне не следует говорить с тобой в таком тоне. Хотя бы потому, что ты спас мне жизнь. И не однажды.

— Пустяки, забудь.

— Нет, — возразил Дан. — Ничего нельзя забывать.

Лицо Торвэна исказилось, и он едва слышно сказал:

— Забыть нельзя, но можно отречься…

— Что ты имеешь в виду?

— Так, ничего… Ты скверно действуешь на меня, малыш. Тебе передатчик нужен сейчас?

Как бы Торвэн не передумал! Через полчаса они приземлились у дискообразного звездолета. Открыв люк, Торвэн пропустил Дана вперед.

— Когда ты успел побывать здесь — вчера? — спросил Торвэн. — Вероятно, прогулка в горы свелась к визиту на мой корабль, так? А Астрид присматривала за мной. Из тебя получится неплохой тактик. — В голосе Торвэна слышалась ирония. Злости вроде бы не было.

— Я не ради передатчика, — в замешательстве сказал Дан. — Хотел выяснить, что за существо видела Астрид. Если б ты сразу показал зверя, я бы сюда не полез. Передатчик попался случайно. — Дану стало стыдно.

— Случайно? Хм… Малыш, когда ты приходишь в гости, довольствуйся тем, что предлагают хозяева, а не шарь за их спинами, нет ли чего еще.

Если бы Торвэн как следует обругал его, Дан бы почувствовал себя лучше.

— Что ты стоишь? — бросил Торвэн. — Знаешь, что дверь не заперта. Входи. Что, собственно, ты собираешься сообщать?

— Что заканчиваю ремонт и скоро вернусь, в помощи не нуждаюсь. Больше ничего.

Переговорив с базой, помимо прочего, Дан узнал, что Магистра Джайвана сейчас на Олмете нет.

Когда они выходили, Фалк насторожил уши и кинулся в кусты, откуда сразу же раздался аппетитный Хруст.

— Кажется, здешняя живность ему по вкусу, — заметил Дан. — Давно он у тебя?

— Три года. Я купил его маленьким в Шар-Гаре.

— Не боишься, что он заблудится?

— Не заблудится, — ответил Торвэн, направляясь к глайдеру.

Фалк, облизываясь, уже бежал туда.

На корабле Дан с новым приливом энергии погрузился в работу. Между тем Торвэн подошел к Астрид, расположившейся в тени. В руке у нее был крошечный желтый цветок.

— Астрид. — Торвэн остановился рядом. — Я сожалею, что обидел тебя. Мы, торговцы, не слишком деликатны, я привык общаться с грубыми людьми. Постарайся не обращать на это внимания.

— Я стараюсь.

Она подняла голову; в ее взгляде были печаль и горечь, усталость и разочарование.

— Не стоит из-за меня менять привычки. Извиняться тоже не надо, — добавила Астрид.

Торвэн присел рядом:

— Хочешь, я тебе погадаю? Дай руку.

— Правую или левую? — спросила девушка со слабой улыбкой.

— Левую. — Торвэн взял ее узкую кисть в свои руки. — В твоей жизни произойдет перемена, — сказал он. — Ты нравишься человеку, который нравится тебе, и все будет хорошо.

— Перестань! — крикнула Астрид, вырывая руку. — Ты сам не понимаешь, что говоришь!

— Чистую правду! У тебя будет счастье.

— Нет… — В облике Астрид была обреченность. — Пустыня всегда со мной…

Она встала и не оглядываясь пошла прочь. Покусывая травинку, Торвэн смотрел на нее.

Солнце клонилось к закату и уже коснулось горного хребта, чтобы вскоре скрыться совсем. Деревья казались черными, и цветы сложили на ночь свои лепестки. Торвэн, работавший вместе с Даном, сказал:

— На сегодня довольно.

— Завтра, в крайнем случае послезавтра, мы закончим, — с удовлетворением заметил Дан. — Ты мне очень помог, спасибо. Ночуй у нас здесь.

— Нет, хочу у себя кое-что проверить. А тебе стоило бы, пока светло, прогуляться к ручью.

— Не понял.

— Ручей в двухстах метрах отсюда, и там шикарные красные цветы. Типа колокольчиков, с бахромой и так далее. Очень красивые.

— Зачем они мне?

— Подаришь Астрид.

Собрав букет тяжелых, крупных цветов с конусными головками, Дан пошел обратно на звездолет, вдыхая ночной воздух. Ему было спокойно и хорошо. Пружинила под ногами трава, звенел за спиной ручей, трепетала резная листва деревьев.

Отличное настроение сохранилось и на следующее утро. Глянув в зеркало, он одобрил свой вид. Завтракали они с Астрид на траве — здесь было приятнее, чем в тесной кают-компании. Все складывалось удачно.

Бросив рассеянный взгляд на небо, Дан вдруг увидел глайдер. Что это он так несется?

Машина спикировала, села, выскочил Торвэн.

— Дан, Астрид! Здесь харджеры! — крикнул он на бегу. — Быстрее в глайдер, надо уходить.

Дан вскочил. Он хотел было кинуться в звездолет, но Торвэн придержал его за руку.

— Бесполезно! Там три корабля, один из них — крейсер. Надо в убежище.

— В убежище?

— Потом объясню! Смотри.

Торвэн достал из кармана плоский прибор в форме ромба, тронул кнопку, и в метре от них возникло голографическое изображение: три длинных узких корабля.

Дан не видел иного выхода, как принять бой, пусть неравный. Противник имел численное превосходство, автоматика на его корабле еще не функционировала, пришлось бы пользоваться ручной наводкой. И все же предложение где-то укрыться казалось ему наивным. Допустим, они спрячутся. Харджеры тотчас захватят оба звездолета и станут хозяевами планеты.

— Я взлетаю, а вы уходите, — сказал Дан, повернувшись к девушке.

Последнее, что он увидел, была взметнувшаяся рука Торвэна; боли он не ощутил, удар был молниеносен и точен. Торвэн подхватил его на руки и кинулся к глайдеру, крикнув:

— Астрид, скорее! — Он водрузил потерявшего сознание Дана на заднее сиденье. — Забирайся.

— Что ты с ним сделал?

— Ничего. Он скоро очнется. Садись.

Астрид подчинилась. На переднем сиденье устроился соб. Глайдер стремительно взмыл, девушку прижало к спинке, и она с трудом удержала тяжелое тело Дана. Глайдер взял курс на горы.

— Астрид, сними с него пояс и передай сюда, — велел Торвэн. — Очухавшись, он первым делом схватится за оружие.

— Я должна тебе верить? — Ее голос дрогнул.

— Парень упрям, а времени объяснять ему что-либо уже нет. Он бы поднял свой звездолет и погиб. Так что, пожалуйста, передай мне его оружие.

Девушка сняла с Дана пояс с бластером и парализатором.

— Подниму перегородку, а то он кинется на меня, — сказал Торвэн, забрав пояс и положив рядом с собой.

Переборка была прозрачная, пуленепробиваемая, с переговорным устройством.

Очнувшись, Дан увидел перед собой лицо Астрид. Он рывком сел. Пояса с оружием не было, перед носом — непробиваемое стекло. Что предпринять? Ментальный удар?.. Но Торвэн управляет глайдером…

— Дан, без глупостей! — раздался спокойный голос Торвэна.

— За сколько монет ты собираешься продать меня харджерам?!

— За такого глупца, как ты, сколько ни возьми, будет много. — Перегородка опустилась. Торвэн, не глядя, бросил Дану его пояс. — Держи. Я забрал это, чтобы ты не кинулся на меня, прежде чем что-нибудь сообразишь.

Слушая Торвэна, Дан кипел: этот контрабандист-торговец командует, не считаясь с решениями Звездного Хранителя?! Однако момент был не тот, чтобы выяснять отношения.

Глайдер вошел в извилистое ущелье. С обеих сторон проносились бугристые стены, ширина ущелья местами не превышала десятка метров, но Торвэн не снижал скорости, будто они свободно летели над лесом. За поворотом открылся тупик, где стены смыкались, но глайдер стремительно мчался вперед. «Он не успеет вывернуть», — подумал Дан, не испытывая, однако, страха: злость вытеснила все остальные чувства. В следующее мгновение Дан осознал, что Торвэн не пытается поднять глайдер, а вместо этого тормозит. Побледневшая Астрид смотрела вперед, сжимая руку Дана. Скорость падала, нос глайдера был направлен прямо на скалу. И вдруг перед ними разошлись створки цвета камня, и машина влетела в освещенный ангар.

— Останьтесь здесь! — бросил Торвэн, выскочив из кабины.

Дан все же побежал за ним, но отстал, и дверь в дальнем конце ангара захлопнулась. Это была гладкая металлическая панель. Дан выхватил бластер.

— Не надо, Дан. — Пальцы девушки коснулись его локтя. — Подождем здесь.

— И неизвестно, чего дождемся, — пробормотал Дан, оглядывая неровные стены.

Соб неторопливо выбрался из глайдера, зевнул, облизнулся и свернулся в клубок.

Послышался глухой звук, пол под ногами дрогнул. Фалк вскочил, издав тревожное «х-р-р», подбежал к Астрид и прижался к ней головой.

— Что это? — шепотом спросила девушка. — Упало что-то тяжелое. Они приземлились?

— Разбились, — пояснил Дан.

Пол снова дрогнул, но чуть слабее.

— Второй, — сказал Дан.

Злость сменялась любопытством и восхищением: хотя Торвэн обошелся с ним недопустимо, Дан был готов махнуть рукой на свои неприятности.

Третьего удара не последовало.

— Один цел, — с сожалением констатировал Дан. — Хотел бы я знать, как он сбил два звездолета. И вообще, что все это значит? — Дан огляделся, уставился на глайдер и тут вскрикнул: — О, я глупец! Вот она, база харджеров! Тайная, скрытая в горах. Торвэн ею завладел.

Панель отодвинулась, открывая проход, и появился Торвэн.

— Мне надо слетать к своему кораблю, — сказал он. — Побудьте пока здесь, хорошо?

Он смотрел на Дана.

— Ты что, опять собираешься запереть нас? Больше этот номер не пройдет! Пора кое-что объяснить!

— Объясню, когда вернусь. Можешь все осмотреть, пока меня нет.

— А выйти отсюда?

Торвэн протянул крошечный передатчик:

— Возьми. Он открывает и наружную дверь, и эту.

— Что с третьим звездолетом? — спросил Дан. — Два разбились, как я понимаю, а третий?

— Повернул, ушел в космос. Опасности больше нет.

Торвэн забрался в глайдер, подвел машину к двери, створки ее разошлись, и он вылетел.

Глава 7

Первым делом Дан проверил действие передатчика.

Хмыкнув, сказал девушке:

— Пойдем внутрь, посмотрим, что там.

Вторая дверь тоже открылась.

Вместе с собом они вошли в большой зал, заполненный техникой. Приборы были знакомые, однако Дан ничего не понял.

— Но… здесь нет никакого оружия! Как Торвэн сбил звездолеты?..

— Смотри, вот еще дверь…

За новой дверью открылось новое огромное помещение, напоминавшее склад. Здесь приборы были зачехлены, на всем — толстый слой пыли. Астрид разглядела следы, похожие на следы неких чудищ, а Дан бросился к роботам, застывшим вдоль стен.

— Смотри, тут есть все — от машин для дробления скал до кухонного робота. И еще космодроиды. Новые модели. И сколько! Чего ради Торвэн их не сбывает в том же Шар-Гаре?

— Может, он так и делает?

— Ты права… И знаешь, что? Наверно, здесь же и ол. Но все-таки, где оружие?

— Дан, — тихо сказала Астрид, — каким, по-твоему, должно быть оружие, которым один человек уничтожил два боевых звездолета?

— Что-нибудь вроде автоматической станции с локаторами и своей системой наведения, — ответил Дан, но без уверенности в голосе.

Теоретически это было возможно, но для управления такой станцией, пусть даже готовой к действию, требовались знания и опыт. Дан подумал, что сам он навряд ли справился бы в одиночку. А ведь он хорошо разбирался в оружии, применяемом в космосе.

— Астрид, — сказал он, — давай вернемся в первый зал. Он в рабочем состоянии. А отсюда Торвэн лишь изредка выводит роботов. Пойдем обратно.

Однако между залом и складом с роботами обнаружилась уходящая вверх винтовая лестница. Они поднялись по ней и попали в комнату с гладкими стенами из цветного пластика, обставленную заурядной мебелью. Тут были стол, два кресла, койка и шкаф с одеждой. Овальное окно было устроено с таким расчетом, что обнаружить его снаружи было бы трудно. В смежной комнате стоял кухонный автомат, холодильная камера и подъемник. Дан прикинул: шахта подъемника, должно быть, соединяет эту комнату с ангаром.

— Неплохо устроился, — сказал Дан. — Надежное убежище, дорогой товар.

— Он же все это не украл, а нашел, — вступилась Астрид.

— Я и не осуждаю, — рассеянно отозвался Дан. Он думал о своем: где оружие?

Он вновь, более тщательно, обследовал первый зал, но ничего не нашел. Соб ходил за ним по пятам, но от аппаратуры держался подальше.

— Не нашел? — посочувствовала Астрид. — Спроси Торвэна, когда он вернется.

— Не уверен, что он скажет правду, — заявил Дан и сел к терминалу. — Запрошу-ка компьютер. Если для входа не требуется особый пароль…

Пальцы его забегали по клавиатуре. Пароля не понадобилось, на экране появился список оборудования. Просмотрев его, Дан вздохнул:

— Здесь одни локаторы. Совершенная система наблюдения, и только. — Он посмотрел на таймер. — Но где же Торвэн? Сколько ему времени надо, чтобы проверить, в порядке ли звездолеты?

Тут Дан сообразил, что, по сути, они все равно что заперты, ибо Торвэн забрал единственный глайдер, а пешком далеко не уйдешь.

— Вдруг с ним что-нибудь случилось? — спросила Астрид.

— Он сказал, что один звездолет ушел в космос, а два, похоже, разбились в лепешку. Что еще может случиться? — беззаботно, чтобы успокоить девушку, ответил Дан.

Сидевший позади него соб вскочил и побежал к двери.

Панель поднялась, в проеме возникла фигура Торвэна. За ним кто-то шел. Разглядев коричневую форму, Дан потянулся к оружию.

— От крейсера перед падением отделилась капсула, — сказал Торвэн. — Я на нее наткнулся. Там был вот этот субъект.

Пленный был без оружия, но не связан. Он молча стоял позади Торвэна, и Дан подумал: опрометчиво стоять спиной к харджеру с боевого звездолета. Харджер был ростом с Торвэна, но массивнее и шире в плечах. Дан взял в руки парализатор.

— Не понадобится, — заметил Торвэн. — Он сговорчив. Мы кое-что от него узнаем.

Торвэн уселся в кресло.

— Я хочу кое-что у него спросить, — заявил Дан.

— Пожалуйста, — вежливо сказал Торвэн.

— Что произошло со звездолетами?

Ответ последовал сразу, голос харджера звучал глухо:

— На крейсере отказал бортовой компьютер. Мы шли на посадку. Вероятно, пилот не успел перейти на ручное управление.

— Они свалились в зыбучие пески, — дополнил Торвэн. — На поверхности уже ничего нет.

— А второй звездолет?

— Не знаю. Связь прервалась, — ответил пленный.

— Каково было их последнее сообщение?

— Это были невнятные крики.

Инициатива перешла к Торвэну:

— С какой целью вы следовали к Сотелу?

— Наблюдатели запеленговали сеанс связи.

«Мое вчерашнее сообщение!» — пронеслось в голове у Дана.

— Почему прекратили строительство базы?

— Из-за эпидемии. На Сотеле мы столкнулись с неизвестной болезнью. Всех поспешно эвакуировали.

«Вот почему осталось столько оборудования! Эпидемия! — Дан почувствовал легкий озноб. Однако, если Торвэн бывает здесь и до сих пор жив-здоров, опасаться, видимо, нечего. — Однако же вот тебе и безопасная планета! То-то харджеры больше сюда не наведывались! И не прилетели бы, если бы не моя передача».

— Куда вы направлялись до того, как запеленговали передачу с Сотела? — спросил Торвэн.

— К Таоргу в сектор KZ-115 для подкрепления эскадры Занна.

«Таорг? Что им понадобилось у Таорга?» — недоумевал Дан.

— Что делает там эскадра? — спросил он.

— Готовится перехватить представительство Звездных Хранителей. Оно прибудет на Таорг для участия в тайном заседании Галактического Конвента.

Дан вздрогнул.

Если даже немедленно предупредить Олмет, помощь придет слишком поздно. Связи в гиперпространстве нет и, вынырнув возле Таорга, Хранители попадут в засаду.

— Каков состав эскадры Занна?

— Пять крейсеров и десять кораблей класса «бета».

«Безнадежно! — решил Дан. — Силы неравны».

Торвэн безразлично спросил, откуда харджеры узнали о заседании Галактического Конвента.

— Мне известно, что информация поступила с Таорга, — ответил пленный.

На протяжении допроса он был неподвижен и выглядел безучастным. Но вдруг облик его резко изменился, и он ринулся к Астрид, вытянув мощные, напоминающие клешни, руки. Астрид словно приросла к месту. Дан вскинул парализатор, нажал на спуск, и харджер рухнул в полушаге от девушки. Наклонившись, Дан перевернул его на спину, всмотрелся, тронул его запястье.

— Он мертв! Почему?

Регулятор мощности был установлен так, чтобы временно парализовать, но не убить человека.

Торвэн, не шевельнувшись, спокойно сказал:

— Наверное, повышенная индивидуальная чувствительность. А тебе, Астрид, лучше пока отсюда уйти. Побудь наверху.

Девушка вышла. Расчет харджера был простым: взять Астрид заложницей. Затем он мог бы диктовать свои условия.

— Торвэн, что же все-таки стряслось со звездолетами харджеров? — спросил Дан.

Тот пожал плечами:

— Понятия не имею. Отсюда можно лишь наблюдать. Я рассчитывал отсидеться здесь вместе с вами, и только. Если бы они уничтожили оба наши корабля, ты потом вызвал бы помощь. Тут есть еще один передатчик.

«Врет или нет?» Если бы не отсутствие оружия, Дан решил бы, что врет. Словно в ответ на невысказанные сомнения, Торвэн добавил:

— Малыш, если бы я умел в одиночку уничтожать боевые звездолеты, я бы зажил как король.

— Ты и так не бедствуешь, — буркнул Дан. — Кстати, как ты нашел эту базу?

Случайно. Однажды залетел на глайдере в это ущелье и сломался. Когда пробираешься через скалы пешком, замечаешь то, чего сверху не видно.

— Теперь торгуешь находками?

— Чем хорош Шар-Гар, так это тем, что там не задают лишних вопросов. — Торвэн подошел к мертвому. — Надо его убрать, в песках ему самое место. Займись этим, хорошо? Я устал.

— Сначала свяжусь с базой и сообщу о засаде. Хотя это и без толку…

— Только, пожалуйста, не впутывай меня, — с оттенком раздражения сказал Торвэн. — Придумай что-нибудь. Скажи, что перехватил разговор между кораблями харджеров. Как мы убедились, твои сообщения попадают не только по адресу. И про имущество, — Торвэн повел рукой, — не болтай, а то харджеры еще явятся за ним.

Передатчик принадлежал Торвэну, и Дан согласился на все условия. В конце концов, важно передать информацию. Отослав сообщение, Дан переправил мертвеца в грузовое отделение глайдера.

Когда он летел назад, он все еще думал о засаде. Что делать? Олмет далеко от Таорга, другие базы Ордена тоже — любая помощь придет слишком поздно. Исход схватки предрешен. Пять крейсеров и десять звездолетов класса «бета», а Орден вряд ли послал на Таорг более двух кораблей сопровождения. Обычный эскорт для дипломатической миссии. Кто-то на Таорге предал. Не только в Шар-Гаре все продается и покупается…

Дан так ничего не придумал. Он влетел в ангар, вылез из глайдера и вошел в зал. Там все было по-прежнему. Торвэн полулежал в кресле, вытянув ноги, глаза его были закрыты. На полу свернулся соб.

— Торвэн, ты спишь? Проснись! — громко сказал Дан. — Думаю, мы должны что-то сделать! Те, кто летит на Таорг, погибнут.

Торвэн открыл глаза.

— Мы? — Он удивленно поднял бровь. — Я, малыш, никому ничего не должен.

Дан подумал, что его собственный звездолет уже способен лететь в гиперпространстве, но система наведения не восстановлена, а с ручной наводкой он будет представлять собой всего лишь еще одну мишень.

— Ну да, я забыл. Ты рискуешь своей драгоценной жизнью, только когда кошелек под угрозой, — зло сказал Дан, понимая, что упрекать Торвэна, по сути, не имеет права.

— Вот именно, — бесстрастно подтвердил Торвэн.

— Такие, как ты, считают, что война с харджерами их не касается, — с горечью сказал Дан. — Пусть гибнут другие…

— Тебе лучше заткнуться, — произнес Торвэн подозрительно спокойно.

Дан почувствовал холодную ярость в его голосе и вспомнил свое первое впечатление: этот человек может быть опасен, очень опасен.

Однако ему уже было все равно.

— Конечно, — продолжал он, — отсиживаться легче и безопасней. Что ж, набивай кошелек, глядишь, и разбогатеешь на объедках с чужого стола.

На щеках Торвэна проступили два ярко-красных пятна.

— Ты все сказал? Тогда проваливай. Мне плевать на ваш Орден. И если ты такой правильный, нечего пользоваться моей помощью. Убирайся.

Дан направился к лестнице, чтобы позвать Астрид, и вдруг, вне всякой связи с предыдущим диалогом, сообразил, что раз Джайвана нет на Олмете, значит он вылетел к Таоргу. Тайное заседание Галактического Конвента — событие первостепенной важности. И представительство Звездных Хранителей возглавляет Магистр.

— Джайван! — вскрикнул Дан. — Он погибнет в ловушке!

Торвэн резко подался вперед:

— Джайван?!

— Его нет на Олмете, и это значит, что он летит на Таорг. Место Магистра — на заседании Конвента.

— Нет, только не Джайван! — сорвалось с губ Торвэна.

Он вскочил. Его движения вновь обрели звериную грацию. И решимость.

— Дан, я улетаю к Таоргу. — Торвэн недобро усмехнулся. — Мы оба ведем себя глупо, но я совсем дурак. Это в твоем возрасте простительно заводиться из-за ерунды.

— Возьми меня на свой корабль.

— Ты останешься здесь. — Торвэн оборвал фразу и нахмурился. — Помочь мне ты не сможешь, погибнешь зря. Шансов уцелеть мало, и я не уверен, что сумею… Ты останешься здесь, — повторил он.

— Хочешь ты или нет, а я лечу с тобой! — Дан толкнул кресло и демонстративно уселся у двери в ангар. — Если думаешь избавиться от меня тем же способом, что и раньше, учти — не выйдет. Вторично не попадусь.

Торвэн сказал неожиданно мягко:

— Дан, будет лучше, если уступишь.

— Нет.

— Но ты сам меня вынуждаешь…

Дан вдруг почувствовал, что его телом овладевает нечто извне. Сознание оставалось ясным, но шевельнуться он не мог. Дан вполне владел приемами ментального воздействия и ментальной защиты, но ощутил, что столкнулся с превосходящей силой. Он никогда так остро не ощущал своей беспомощности, хотя участвовал в тренировочных поединках и частенько проигрывал. Это было хуже, чем парализующий луч. Дан попытался скинуть наложенные чужим разумом оковы. Однако не смог. И понял, что его охватывает паника. Неожиданно путы ослабли, давление исчезло. Во взгляде Торвэна было сочувствие.

— Малыш, так нельзя, — сказал он, и Дан осознал, что Торвэн сам отпустил его, не желая навредить его рассудку. Напряжение было настолько сильным, что Дан не мог унять дрожь. Голова просто раскалывалась от боли, к горлу подступила тошнота.

— Успокойся. — Голос Торвэна звучал будто издалека. — Чего ты распсиховался? Я хотел временно блокировать твои двигательные функции, ничего страшного не случилось бы.

— Торвэн, не делай со мной этого! Пожалуйста, — беспомощно сказал Дан. Теперь он понял, почему закон Хранителей разрешал применять ментальные атаки только в случаях крайней необходимости.

— Сам виноват, нечего лезть куда не следует. Расслабься. Тебя научили пост-методу? Закрой глаза.

— А ты исчезнешь?

— Нет. — Торвэн придвинул другое кресло и сел. — Подожду, пока придешь в норму.

Закрыв глаза, Дан сосредоточился. Головная боль и тошнота прошли.

— Все в порядке? — спросил Торвэн.

Дан встал, сделал несколько робких движений, проверяя координацию, потом подошел к Торвэну:.

— Возьми меня с собой, прошу тебя! Там мой отец.

— Хорошо, пусть по-твоему. Но с одним условием. Нет, с двумя. Первое: не будешь задавать лишних вопросов. Второе: в любом случае будешь делать, что я велю. Согласен?

— Да, — поспешно ответил Дан. — Я согласен на все условия.

— Тогда так. Астрид придется остаться одной. Настрой передатчик на Олмет и запиши текст сообщения. Если не вернемся, ей останется только включить его и ждать помощи. Другого выхода нет. Зови ее…

Астрид стояла возле окна, глядя вдаль. Ее волосы шевелил ветерок. Они светились на солнце.

— Астрид, спустись, надо поговорить, — сказал Дан.

Девушка молча направилась к лестнице, и Дан с удовольствием отметил, что она умеет не задавать лишних вопросов.

— Тебе надо будет нажать вот эту кнопку, — сказал Торвэн, показывая ей передатчик. — Все очень просто. Запись повторится трижды, и аппарат отключится. Если помощь не придет, нажмешь кнопку снова. И вновь трехкратное повторение передачи.

Дан записал текст. Астрид будничным тоном спросила:

— Когда включить это?

— Жди четыре дня, затем включай, — ответил Торвэн. Он замялся. — И у меня к тебе личная просьба: если что, возьми с собой Фалка. Он приспособился к здешним условиям, может прокормиться, но он скучает в одиночестве. Сделаешь?

— Да. — Ресницы Астрид взметнулись и вновь опустились. — Я возьму Фалка, не беспокойся.

Соб жался к хозяину. Торвэн присел на подножку глайдера и стал ласкать Фалка, почесывая его круглые уши, поглаживая спину. От удовольствия Фалк жмурился и урчал, тыкаясь носом в ласковую руку. Когда же Торвэн со словами «Все, зверюга» отстранил его морду и встал, соб заскулил.

— Отпусти, глупый. — Торвэн провел ладонью по шерстяному загривку и забрался в глайдер. Дан последовал за ним.

Глайдер вылетел из ангара.

Глава 8

Уже в звездолете Торвэн спросил:

— Ты сдавал экзамен по пилотированию?

— Конечно. Я получил шестерку по семибалльной шкале.

— Неплохо… Пожалуй, ты пригодишься. Для начала посмотрим, как ты управишься с этим кораблем. — Торвэн привел его в рубку, уселся в кресло дублера и сказал: — Пора взлетать. Действуй.

Дан дал компьютеру задание определить ближайшую к Сотелу точку, в которой возможен переход в гиперпространство. Получив ответ, проверил готовность систем корабля.

Когда звездолет прошел атмосферу, Торвэн сказал:

— Проведем эксперимент. — Он передал управление компьютеру и подключил второй экран. — Теперь твои команды с пульта будут управлять моделью нашего корабля. Вражеские звездолеты будут действовать согласно моей программе. Задача: выбрать один из кораблей противника, приблизиться на расстояние оптической видимости, уравнять скорости и пойти параллельным курсом. Тебя будут обстреливать. Старайся маневрировать так, чтобы разница скоростей была минимальной. «Враги» обозначены точками. Если ты выполнил задачу, точка гаснет. Потом то же самое с другим объектом. Понятно?

— В общем, да.

— Приступай, — велел Торвэн.

Следующие полчаса показались Дану вечностью. С первым «вражеским звездолетом» он справился легко. Но «противников» было пятнадцать.

Первый раз Дана подбили после того, как погасла четвертая точка. Второй раз — после седьмой, третий — после девятой, четвертый — после тринадцатой.

— Ну как? — спросил Дан, когда все закончилось.

— Видишь ли, малыш, если оценивать скорость твоей реакции и умение маневрировать, то хорошо, но если учесть, что в реальном бою нас бы давно убили, это, скорее, плохо. Дай-ка я сам попробую.

— Состязание не на равных, — заметил Дан, — ты сам составил программу и предвидишь действия противника.

— Нет, здесь используются датчики случайных чисел. Я тоже не знаю, как будет на деле. Пересядь на мое место, посмотрим.

Торвэн действовал успешнее, однако в итоге и его трижды сбили, прежде чем он погасил все точки.

— Наши выводы? — поинтересовался Дан.

— Вести корабль будешь ты, я займусь другим. Если бы мне пришлось все делать самому, было бы хуже. Многое зависит от того, насколько быстро они сообразят, в чем дело.

— После первого выстрела.

— Его не будет… К тому же я еще сам не знаю, сколько времени надо выдерживать параллельный курс и на каком расстоянии. Пока я задавал эти параметры приблизительно. Репетиция окончена.

Дан присоединился к Торвэну в кают-компании.

— Можно задать один вопрос? — осторожно спросил он.

— Один ты уже задал.

— Не будь формалистом!

— Спрашивай, но ответа не гарантирую.

— Харджер, которого ты привел, умер не от моего парализатора, верно?

— Да.

— Ты держал его под своим влиянием, потом отпустил, и он кинулся на Астрид. Тогда ты его убил.

— Видишь, ты сам разобрался.

— А в Старом городе, — после паузы заговорил Дан, — харджеров уничтожил ты?

— Малыш, ты умеешь считать? — вопросом на вопрос ответил торговец.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Один, два, три и так далее. Если умеешь, значит, у тебя с памятью плоховато. Ты же собирался задать один вопрос. Один.

Дан ретировался. В каюте, которую он обжил еще после рудников Кирта, он, растянувшись на койке, задумался о девушке, оставшейся на Сотеле. Встретятся ли они снова? Дан постарался представить, что она сейчас делает. Наверно, сидит наверху вместе с Фалком. Рыжий скучает… Теперь, по крайней мере, ясно, что означали слова Торвэна о том, что соб никогда не видел других людей. Торвэн купил зверя в Шар-Гаре совсем маленьким, привез на. Сотел и держал там. Улетая, оставлял его одного. Астрид обещала взять соба. Астрид…

Разбуженный сигналом таймера, Дан ощутил возбуждение перед боем. Когда-то он участвовал в штурме Харгота и еще в двух схватках.

После завтрака Торвэн сказал:

— Через три часа будем в секторе KZ-115. У меня появилась идея, по-моему стоящая. Когда мы окажемся там, пошлем сообщение, что потерпели аварию и на корабле функционирует только система жизнеобеспечения. Харджеры держат сектор под контролем и перехватят сообщение.

— Ну и что?

— Они постараются захватить нас. Еще бы! Безоружный корабль летит прямо в руки. Думаю, они клюнут, и мы сможем приблизиться к эскадре. Правда, у вас звездолеты иные, но постарайся составить убедительный текст передачи. Впрочем, при таком численном преимуществе они вряд ли будут особенно осторожничать.

Дан оценил замысел. Если б Торвэн еще сказал, каким образом он намерен сразиться с пятнадцатью кораблями харджеров…

Приманка сработала — два звездолета класса «бета» двинулись им навстречу. Дискообразный корабль шел на сближение с эскадрой по прямой, словно не мог маневрировать.

— Отлично! — сказал Торвэн. — Дан, что бы там ни было, нужно, чтобы наша скорость относительно выбранной цели была ничтожна. При больших скоростях мне трудно, может не получиться… Я буду говорить, когда переходить к следующему объекту. С этими двумя, думаю, осложнений не будет. Хорошо, что Они не торопятся. Подойдем ближе к эскадре.

Они оба были в рубке, Дан за пультом управления, Торвэн — в кресле второго пилота. Происходящее они наблюдали в телескоп, хотя на таком расстоянии рациональнее пользоваться локаторами. Дан сосредоточился. Звездолеты харджеров приближались.

— Торвэн, они обойдут нас с двух сторон и используют магнитные захваты, — сказал Дан. Он знал, что корабль, зажатый магнитами, станет беспомощным — самое лучшее вооружение в таком случае бесполезно. Пускать его в ход против кораблей, вплотную прижатых к тебе, равносильно самоубийству. — Чего ты ждешь?

— Надо подойти ближе к эскадре, — сквозь зубы произнес Торвэн. — Потом будет сложнее… — Он отрывисто добавил: — Дан, больше не отвлекай меня.

Уставившись на корабли харджеров, которые уже начали обходный маневр, Дан ждал, что произойдет, но, к его недоумению, ровным счетом ничего не происходило. Он открыл было рот, чтобы заговорить с Торвэном, однако в последний момент удержался.

Протянув руку к пульту, Торвэн пометил на голографической картине ближайший крейсер, теперь он был обозначен серым вместо ярко-зеленого, и сказал:

— Этот в расчет не принимай, там уже нет команды.

Прежде чем направленные для их захвата корабли окончили разворот и пошли на сближение, он изменил цвет второго крейсера. Дан, отчасти утративший чувство реальности, вдруг увидел, что корабль справа совершает беспорядочные эволюции, будто он потерял управление. Левый крейсер двигался так, будто не учитывал перемещения объекта, который собирался захватить; похоже было, что он пройдет мимо звездолета Торвэна. На голограмме оба корабля выглядели как бледно-серые силуэты.

Дискообразный звездолет шел к строю эскадры.

— Дан, будь наготове, — глухо сказал Торвэн. — Они будут атаковать. С теми кораблями уже нет связи, они поймут… После первого же выстрела выпусти энергетический щит и подключи резервную мощность.

Прежде чем их атаковали, Торвэн «перекрасил» еще один крейсер: очевидно, на флагмане потеряли массу времени, пытаясь связаться с пострадавшими кораблями.

Первый залп их не задел.

— Дан, крейсеры!

— Понял, — отозвался Дан.

Он уже понял, что Торвэн стремится в первую очередь вывести из строя самые мощные корабли противника: энергетический щит не выдерживает прямого попадания из пушек крейсера. Звездолеты класса «бета» менее опасны.

Включив энергетический щит, Дан на полной скорости бросил звездолет между двумя крейсерами. Он рассчитывал, что они не решатся стрелять из опасения поразить друг друга. Затем, помня указания Торвэна, он резко сбросил скорость; звездолет медленно двигался среди боевых громад. Минуты тянулись долго, пальцы Дана замерли на панели.

— Уходи, — тихо сказал Торвэн, не отрываясь от телескопа. — Не получается…

Дан бросил корабль в сторону — так, чтобы оказаться на одной линии с крейсерами и прикрыться одним из них. Попасть в зону обстрела обоих означало гибель. Содрогания корабля и всплески на датчиках энергетического щита свидетельствовали о том, что на звездолет сыплются удары, но пока щит выдерживал. Бросив взгляд на Торвэна, Дан увидел, что тот сунул в рот характерную ярко-красную с черным ободком капсулу лита — мгновенно действующего стимулятора, очень сильного и редко применяемого. Лит обеспечивал временное резкое повышение всех способностей. Но расплата бывала очень тяжелой. Во время сумасшедшего маневра среди атакующих харджеров Дан, вырываясь из окружения, заметил, что на голограмме утратили яркость изображения еще двух кораблей класса «бета».

— Крейсеры! — сказал Торвэн. — Не приближайся, а только иди параллельным курсом.

Сказать это было проще, чем сделать. Подчиняясь командам Дана, звездолет метался между иглообразными кораблями харджеров. Маневренность его была превосходной, однако слишком уж много противников… Стал серым еще один корабль класса «бета», хотя Дан думал только о крейсере. Наконец крейсер обозначился на краю эскадры, и Дан ринулся к нему, сумев почти сравнять скорость. Торвэн приник к телескопу, лицо его будто окаменело, а лоб покрылся испариной.

«Это не телескоп!» — пронеслось в голове у Дана.

Крейсер посерел, и Дан увел свой корабль прочь.

— Напряжение щита падает!

— Включай аварийный генератор.

Дальше начались сплошные неожиданности. Из гиперпространства вынырнули корабли Звездных Хранителей: крейсер и два сопровождающих.

— Дан, связь! — крикнул Торвэн. — Укажи им действующие корабли харджеров.

Для посторонних наблюдателей ясно было лишь то, что дискообразный звездолет ведет бой. То, что часть кораблей харджеров выведена из строя, нельзя было определить с первого взгляда.

Пока Дан посылал сообщение, уже не заботясь о кодировании, картина изменилась. Последний крейсер харджеров и четыре из пяти уцелевших звездолетов класса «бета» уходили в открытый космос. Однако пятый вел себя странно.

— Они уходят! — закричал Дан.

— Вижу, — отозвался Торвэн голосом смертельно уставшего человека. — Но последний… с ним что-то не так. Корма…

На голограмме возле кормы звездолета обнаружилась крошечная точка.

— Торпедоносец, — прошептал Дан. — Это торпедоносец…

Широкая корма! Эти звездолеты строились по особой схеме. Они были неповоротливы и, как правило, лишены стандартного вооружения, поскольку торпедная установка занимает большое пространство. Используют их в групповой схватке с противником. Для запуска торпеды достаточно задать компьютеру параметры объекта, и далее торпеда автоматически меняет курс. Самонаводящийся снаряд обладает огромной разрушительной силой, большой скоростью, малыми размерами и маневренностью. Уничтожить его в полете практически невозможно.

Харджеры не могли использовать торпеду против звездолета Торвэна, он был слишком мал. Но появился крейсер Звездных Хранителей, и торпеда пошла к нему.

Торвэн понял это чуть раньше Дана?

Торвэн метнулся к панели управления и нажал красную кнопку аварийного катапультирования. В тот же миг Дана с креслом подбросило, затем пронесло по шахте, соединяющей рубку с ангаром малых ракет, и вытолкнуло в люк спасательной капсулы. Люк захлопнулся, стартовые устройства сработали, и через несколько секунд Дан, мало что понимая, оказался в космосе. Дальнейшее он видел со стороны.

Торвэн направил свой корабль наперерез торпеде. Зачем? Сбить ее с курса нельзя, подойти — тоже. Звездолет и торпеда сблизились под прямым углом, затем Торвэн развернулся и лег на параллельный курс. Теперь он и торпеда неслись прямо на крейсер Хранителей, и торпеда нагоняла, а вскоре должна была опередить звездолет.

Дан в своей капсуле приник к экрану обзора. Что это? Прямолинейное движение торпеды изменилось без видимой причины. Снаряд стал уклоняться в сторону, затем, описав немыслимую кривую, оказался уже в недоступной близости от дискообразного звездолета. Торпеда еще приблизилась к кораблю, потом двинулась вокруг него и вдруг рванула. Вспышка была ослепительной. Звездолет получил пробоину и потерял управление. Из капсулы Дан видел, что повреждения очень существенны. Но если бы взрыв произошел при контакте, корабль разнесло бы в пыль.

Жив ли Торвэн?

Капсула находилась значительно ближе к звездолету, чем корабль Хранителей. Дан направил капсулу вдогонку, по сути, он старался уловить признаки того, что Торвэн жив и пытается управлять изувеченным кораблем. Часть помещений явно потеряла герметичность, а Торвэн был без скафандра. Впрочем, Дан плохо представлял схему жизнеобеспечения дискообразного звездолета.

Наконец он догнал корабль и пристроился рядом, что было рискованно: крошечная ракета не годилась для сложных маневров. Однако Дан об этом не думал. На ручном управлении, приноровившись к движению нависшей громады, он вошел в пробоину. Затем, облачившись в скафандр, выбрался из капсулы и двинулся в направлении рубки. По пути он ощутил нарастающее ускорение звездолета. Его прижало к стене. Затем короткая сильная вибрация швырнула его на пол, и Дан сообразил, что корабль переходит в гиперпространство. Это означало, что, во-первых, Торвэн жив, а во-вторых, не знает о его возвращении. Если б начало перехода в гиперпространство застигло Дана в вакууме, это его убило бы.

«Наверно, он ранен. Зачем уходит в гиперпространство?» — думал Дан, пробиваясь к рубке.

Переборки превратили помещения корабля в изолированные отсеки. Когда, одолев последнюю преграду, Дан оказался в рубке, он обнаружил Торвэна на полу возле пульта управления. Тот лежал ничком. Очевидно, он не успел пристегнуться, взрыв выбросил его из кресла. На панелях виднелась кровь.

Все же ему каким-то образом удалось ввести в компьютер задачу скачка. Дан осторожно перевернул его. Комбинезон справа был скользкий от крови. Расстегнув молнию, Дан обнаружил рану на шее. Видимо, Торвэн рассек сонную артерию и потерял много крови. Как и всякий Хранитель, Дан мог остановить любое кровотечение, однако сейчас этого было недостаточно. В порядке ли медицинский отсек?.. Если нет, Торвэн, которому срочно необходима кровь, обречен.

Почему он, раненный, уходил на Сотел, лишая себя помощи, которую получил бы на кораблях Хранителей? Отправить в гиперпространство сильно поврежденный звездолет — это напрасный, бессмысленный риск!

Медицинский отсек уцелел. Переливание крови было простой операцией. Других ранений у Торвэна не обнаружилось, только синяки, и Дан перевел дух. На всякий случай он задал компьютеру режим общего обследования. Переломы и внутренние разрывы отсутствовали, но приборы отразили резкое падение тонуса. Дан метнулся к диагностеру: дело плохо. Подключил искусственное дыхание и стимулятор сердечной деятельности. Сердце Торвэна билось с перебоями. Почему? Потеря крови компенсирована, в чем дело? И тут Дан с ужасом вспомнил о таблетке лита, принятой Торвэном. Его убивала реакция на лит, осложненная большой потерей крови. Медицинские познания Дана ограничивались курсом Академии! Он мог оказать человеку первую помощь и умел пользоваться медицинской аппаратурой звездолетов. Но сейчас этого было мало. На экране диагностера полыхала надпись: «Требуется вмешательство человека», и Дан не знал, что ему делать. Вернее, он знал, что если действие лита уже привело к остановке дыхания и сердцебиения, то положение безнадежно.

Лицо Торвэна было даже не белым, а почти голубым. Агония могла продлиться, но смерть неизбежна. Даже если Торвэн очнется. Дан слышал, что такое случается. Через несколько минут веки Торвэна дрогнули. Взгляд переместился на Дана, но глаза снова закрылись. Увидев, что аппарат искусственного дыхания не действует, Дан хотел включить его снова, однако его рука замерла на полпути. Грудь Торвэна равномерно вздымалась и опускалась. Боясь поверить, Дан уставился на экран — датчики фиксировали неглубокое и замедленное, но ровное дыхание. Глаза Торвэна снова открылись, а губы дрогнули. Дан наклонился.

— Сфера… — Торвэн взглядом указал на поблескивающую под потолком прозрачную полусферу. — Холодно.

— Сейчас, — торопливо сказал Дан. — Сейчас все сделаю.

— Подожди… Постарайся, чтобы я был в сознании. Это важно, — с огромным усилием выговорил Торвэн.

— Хорошо.

Опустив полусферу так, что она герметизировала ложе, Дан задал повышенную температуру среды. Реакция на лит включала переохлаждение организма, и Торвэна сотрясал озноб. Глаза его были закрыты, однако Дан понимал, что он в сознании. Дан увеличил содержание кислорода в камере. Эффект был положительный. Наконец лицо Торвэна обрело почти нормальный цвет, и он тихо сказал:

— Дан, убери все это.

Через акустическое устройство полусферы голос звучал глуховато.

Полусфера заняла свое место под потолком.

— Отключи датчики. — Дан заколебался, однако Торвэн повторил: — Отключи. Уже не понадобятся.

Через некоторое время Торвэн повернулся на бок и сел.

— Ты знаешь, что делаешь? — спросил Дан в тревоге.

— Да. Все в порядке.

Торвэн держался почти нормально, только двигался медленнее. После недавней агонии это было просто чудом. Переодевшись, он перебрался на койку к стене и наконец спросил:

— Малыш, как ты тут очутился? Тебе полагается быть далеко.

— Вернулся после взрыва. Зачем ты меня выкинул?

— Хотел избежать ненужных убытков. Пользы от твоего присутствия уже не было, так зачем зря рисковать?

— Ты знал, что торпеда взорвется?

— Не знал, но надеялся. Когда нарушаются логические связи в устройстве с ограниченным набором команд, можно рассчитывать, что сработает и команда на взрыв. Вот так. Раз мы с тобой благополучно перешли в гиперпространство, то, возможно, сумеем и сесть. Так что лучше пока ничего не трогай. Договорились?

— Хорошо. Торвэн…

— Да?

— Тебе не следовало уходить в гиперпространство. На поврежденном звездолете, раненый… Зачем?

— Корабль, как видишь, выдержал, а что касается меня, это досадная случайность. Рана пустяковая, а я умею останавливать кровотечения.

— Ты был весь в крови…

— Мне просто не повезло. Я поранился при взрыве, а потом при гиперскачке врезался головой в панель и потерял сознание. Я бы очнулся, но, видимо, так упал, что задел ранку, и кровь пошла снова. А теперь я буду очень признателен, если ты дашь мне поспать. И разбуди через шесть часов.

Торвэн уже спал, а Дан все раздумывал. Даже если Торвэн не принимал в расчет повреждение сонной артерии, он должен был предвидеть реакцию на лит. Справился бы он сам? Или Торвэн сознательно шел на смертельный риск? Почему он бежал с поля боя, где остался победителем? Именно бежал. Почему он рискнул жизнью, лишь бы избежать встречи с кораблями Хранителей?

«Телескоп! — осенило Дана. — Торвзи готов заплатить за сохранение своей тайны любую цену. Он владеет страшным оружием…»

Через четыре часа, пока Торвэн спокойно спал, Дан отправился в рубку.

К его разочарованию «телескоп» сильно пострадал при взрыве, а уцелевшие его части, доступные для исследования в рубке, оказались обычными. Дан вернулся в медицинский отсек, Торвэн спал.

«Откуда у него это оружие? У харджеров ничего подобного нет. Скорее всего, он раздобыл излучатель там же, где и ол. Но где? Торвэн не скажет… Чего ради он кинулся помогать летящим на Таорг? Впрочем, если быть точным, он устремился на помощь Джайвану. Он сказал: „Нет, только не Джайван“. Что связывает торговца-одиночку и Магистра Ордена?»

Когда минуло шесть часов, Дан разбудил Торвэна. После еды Торвэн улегся снова, отказавшись от обследования на диагностере.

— Это лишнее, — заявил он. — Через несколько дней я буду в норме.

— После стимуляторов, даже не таких опасных, как лит, рекомендуется комплекс восстановительных мер. Глупо от них отказываться, — убеждал Дан, однако успеха не добился. — Ладно, как знаешь. Не хочешь лечиться, поговорим.

— О чем? — осведомился Торвэн.

— Например, об излучателе.

— Нет. — Это позвучало резко.

— Нет так нет, — миролюбиво сказал Дан. — Тогда объясни, пожалуйста, чего ради ты полетел к Таоргу? Ведь война с харджерами тебя мало волнует.

— А почему я должен волноваться из-за того, что меня не касается? Мне безразлично, кто победит. И не надо повторять сказки о том, что Орден Звездных Хранителей — щит Галактики. Я не так наивен, чтобы верить в эту чушь. Что вы, что харджеры — разница невелика.

— Тогда зачем ты рисковал жизнью, спасая посольство Хранителей? Или Джайвана хотя бы.

— Я ему кое-чем обязан, а оставаться в долгу не люблю.

— Ты с ним встречался?

— Да, — нехотя произнес Торвэн. — Давно… Ты меня утомил. Посплю еще.

— Чтобы избавиться от моих расспросов?

— Ты догадлив, малыш. — Торвэн повернулся лицом к стене. — Просто на редкость сообразительный.

Манеры Торвэна были не из лучших. Но в нем было и нечто такое, что удерживало Дана от обиды. Его насмешки были беззлобными. Дана уже перестало раздражать обращение «малыш». Человек, расправившийся с таким количеством харджеров, имел право называть его как угодно. К тому же Торвэн был старше.

Торвэн заснул, и Дан решил обследовать остатки «телескопа» там, где система выходила на поверхность, однако наружную часть «телескопа» снесло.

Ремонтируя на Сотеле свой звездолет, Дан отметил, что Торвэн действует быстро и точно; впрочем, всякий, кто работает в космосе в одиночку, должен многое уметь. Однако от излучателя ничего не осталось — сумеет ли Торвэн восстановить его?

На обратном пути Дан заглянул в рубку. Дверная панель была задвинута. Торвэн лежал на спине в медицинском отсеке, глаза открыты.

— Зачем ты ходил в рубку? — сердито спросил Дан. — Если что-то понадобилось, сказал бы мне.

— Перестань. Захотелось пройтись, — примирительно сказал Торвэн.

— Так я и поверил! Ты вечно врешь, — сказал осуждающе Дан. — На тебя нельзя положиться.

— Так уж и нельзя? — Торвэн усмехнулся.

— Ну, кое в чем. Не смей без меня ходить! Ты и так выжил только чудом!

Закинув руки за голову, Торвэн отчужденно сказал:

— А чего ты, собственно, волнуешься?

Дан уставился на него:

— Ты бы еще раз спросил, зачем я вернулся на звездолет.

Торвэн серьезно сказал:

— Малыш, человеческие привязанности — это цепи, которые сковывают нас. Лучше ими не обзаводиться. Впрочем, ты слишком молод, чтобы понять это. Молод и полон иллюзий… Жить с иллюзиями легче. Многие всю жизнь полагают, что за спиной у них крепкая стена, на которую они в случае чего могут опереться. И они никогда не узнают, что на самом деле там пустота… Желаю тебе прожить жизнь в неведении.

— Торвэн, — тихо спросил Дан, — что с тобой произошло?

— Однажды я убедился, что стены сзади нет, вот и все. Это и к лучшему. Предпочитаю знать правду. А теперь я хотел бы побыть один.

С тяжелым чувством Дан направился к двери, но на пороге все-таки обернулся.

— Торвэн, — сказал он, — это неправда. Нельзя жить с горечью в душе. Нельзя без близких людей. Тогда и жить-то не стоит!

— В последнем ты, может быть, прав, — угрюмо произнес Торвэн. — Может быть, и не стоит…

Глава 9

Посадив звездолет на Сотеле, Дан взял с Торвэна клятвенное обещание вести себя благоразумно и улетел на глайдере к Астрид.

Девушка встретила его в ущелье — очевидно, услышала рев атмосферных двигателей. У ее ног сидел оранжевый зверь. Когда Дан спрыгнул, Астрид шагнула навстречу, но, будто натолкнувшись на невидимую преграду, спросила:

— Ты один?

— Торвэн ранен, он на звездолете. Забирайся в глайзер, я не хочу оставлять его одного.

Фалк в два прыжка подскочил к Дану, обнюхал его, а затем без приглашения залез на заднее сиденье.

— Ты включала передатчик? — спросил Дан, когда девушка расположилась рядом с собом.

— Нет, ведь прошло всего три дня.

По дороге Дан вкратце рассказал обо всем, что произошло. Фалк, фыркая, тянулся к нему, и Дан ощущал дыхание соба и прикосновения его холодного носа.

— Торвэн опасно ранен? — спросила Астрид.

— По-моему, опасности уже нет. Вообще-то лит — страшная штука, и как он выжил — загадка. Послушай, Астрид, я должен закончить ремонт своего корабля, а за Торвэном надо, присматривать, мало ли что… Побудешь с ним? Хотя ему это может и не понравиться. Если понадоблюсь, вызовешь меня. Вообще-то следует связаться с Олметом, но Торвэн просил этого не делать.

— А на кораблях, которые летели к Таоргу, знают, что ты там был?

— Нет. У меня хватило времени только передать им информацию. Я пилотировал, каждый миг был у меня на счету.

Доставив девушку и соба на корабль, Дан заглянул в медицинский отсек. Торвэн спал. Дан не пустил к нему Фалка, и тот уселся под дверью, обиженно фыркнув.

— Наведайся туда через часик, — сказал Дан девушке. — И проследи, чтобы зверь к нему не приставал. Фалк, слышишь? — Соб насторожил черные уши. — С твоим хозяином пока нельзя играть, понятно?

Спустя час Астрид приоткрыла дверь, и соб решительно оттеснил ее в сторону. Подбежав к койке, он потерся мордой о руку Торвэна. Торвэн проснулся, другой рукой погладил его, сказал:

— Не безобразничай.

— Он тебя не утомляет? — спросила вошедшая Астрид.

— Нисколько, — ответил Торвэн. — Ну, здравствуй. Садись куда-нибудь. Или перейдем в мою каюту, этому клубку шерсти здесь не место. Идем, Фалк.

Выходя, Торвэн включил режим стерилизации.

— Надеюсь, он вел себя прилично? — спросил Торвэн, устроившись в кресле в своей каюте.

Астрид присела на койку-, а соб улегся на полу между ними.

— Да, мы прекрасно поладили.

— Где Дан? — спросил Торвэн.

— На своем звездолете. Работает.

Торвэн усмехнулся:

— А тебя оставил присматривать за мной?

— Я не могу помочь ему, — уклонилась Астрид.

— Лучше бы ты пошла с ним. — Это прозвучало не очень вежливо. — Впрочем, как хочешь.

— Может быть, тебе лучше снова лечь? — сдержанно спросила Астрид. — Фалк тебя разбудил.

— Я выспался. Дан велел тебе не спускать с меня глаз?

Астрид вспыхнула, однако ответ ее прозвучал ровно:

— Он просил побыть с тобой рядом.

— Не стоит воспринимать его указания буквально. Я практически здоров и не нуждаюсь в опеке.

Астрид вышла, сказав с порога:

— Если что-нибудь понадобится, позови меня.

— Да, конечно, — сказал Торвэн.

Поздно вечером Дан, усталый, ужинал в обществе Астрид в кают-компании. Торвэн поел раньше и лежал в своей каюте. Дан заглянул к нему.

— Когда собираешься улетать? — спросил тот.

— Подожду день-другой.

— Если из-за меня, то напрасно. Все, чем ты можешь помочь, — это привезти с базы космодроидов, сколько поместится в грузовой бот. Пусть восстанавливают корпус.

— Завтра утром доставлю.

— И прихвати микротестер, он на столе в комнате наверху. Или в столе. Поищи.

Ранним утром Дан провел в ущелье грузовой бот. В зале с роботами он активизировал пару космодроидов и велел им заняться погрузкой остальных, а сам поднялся в комнату Торвэна. На столе микротестера не оказалось, в ящиках стола тоже. Дан открыл шкаф, посмотрел внизу: пусто. Посмотрел выше: там мелочи, но тестера нет. Вытащив третий ящик, Дан замер. В нем лежала фигурка из светлого материала, напоминающая человека, но с очень большой головой, с конусообразным туловищем, без ног, ручки прижаты к телу. Там же лежала семиконечная зеленая звезда на цепочке, знак Звездных Хранителей. Дан взял ее в руки. Звезда такая же, как его собственная, но тусклая, поскольку легла на чужую ладонь. Откуда она? Сунув звезду в карман, Дан решил добиться ответа от Торвэна. В четвертом ящике он обнаружил микротестер, забрал его, вернулся в ангар и поднял тяжело нагруженный бот.

Чья это звезда? После смерти владельца знак принадлежности к Ордену подлежал уничтожению, попасть в посторонние руки он мог лишь в том случае, если владелец погиб среди чужих. Для других этот знак не представлял никакой ценности.

Посадив бот, Дан вошел в корабль и направился к Торвэну.

— Я привез космодроидов.

— Запусти их, пожалуйста, пусть ремонтируют корпус. Микротестер нашел?

— Да, вот. — Дан положил прибор на столик, затем достал из кармана звезду. — Откуда у тебя это?

Торвэн вскочил:

— Кто тебе позволил рыться в моих вещах?!

— Я искал микротестер! Он оказался в шкафу. Там я случайно увидел нашу звезду.

Торвэн вроде бы успокоился и буркнул:

— Дай сюда. — Его качнуло, он потер лоб, опустился в кресло и сумрачно сказал: — Что бы ты ни делал, вреда всегда выходит больше, чем пользы.

— Тебе нехорошо?

— Голова закружилась. — Он снова потер лоб. — Сядь, потолкуем. Сперва об этой звезде. Когда я в первый раз спустился на Сотел, харджеров здесь уже не было. В Амрете все быстро разлагается. Возле покинутой базы лежали скелеты, один в наручниках, со звездой на цепочке. Наверно, из пленных. Звезду я забрал. Я суеверен и полагаю, что эта звездочка приносит мне удачу. Будь любезен, оставь ее мне.

— После смерти владельца ее полагается уничтожить.

— Да, он умер и не воскреснет, — с непонятной горечью произнес Торвэн. — А звезду оставь. Помнится, ты сказал мне: «Не будь формалистом». Теперь я тебе это повторяю.

Дан положил звезду на столик.

— Благодарю. Теперь о другом. Когда на Кирте я увидел тебя, я понял, что ты собираешься бежать. Ты пытался овладеть сознанием Хейра. Это умеют только Хранители.

— И ты тоже, — вставил Дан.

— Нет правил без исключений. У меня были способности, и нашелся некто, научивший меня ими пользоваться. Это дорого стоило — запрещенный товар. — Торвэн усмехнулся. — Но я решил, что расходы себя оправдают. Во-первых, мне стало интересно, а во-вторых, это могло пригодиться. Не требовалось большого ума, чтобы понять, что ты хочешь сделать. Не мог же я допустить, чтобы ты захватил мой корабль! Правда, вряд ли тебе удалось бы справиться с теми тремя, скорее всего, тебя бы застрелили. Вот я и решил нейтрализовать тебя раньше, чем ты успел что-нибудь сделать.

— Ментальный удар! — воскликнул Дан. — Я-то думал, что это обморок.

— Извини, малыш, трудно было рассчитать. Пришлось действовать быстро и жестко, чтобы получилось наверняка. Когда ты упал, я понял, что перестарался. Вообще-то я в такие истории не ввязываюсь, держусь в стороне и от харджеров, и от Хранителей, но раз уж так получилось…

Странно было слышать это от человека, уничтожившего столько харджеров за раз.

— Словом, я заполучил тебя в нагрузку, — продолжил Торвэн, — и это была величайшая глупость, которую я когда-либо совершил.

— Почему глупость?

— Да от тебя одни неприятности. Раньше я жил спокойно, а теперь все летит кувырком. Лучше б я с тобой не связывался!

— Но раз уж связался, что толку жалеть? — рассудительно сказал Дан. — Не переживай. И потом, можно считать, что я внес оживление в твою скучную жизнь.

— Премного благодарен, — отозвался Торвэн. — Даже не понимаю, как это я столько лет прозябал, лишенный твоего драгоценного общества. Ладно, вернемся к делу. А дело в том, что нет никакого ола. Я вводил тебе снотворное, а когда ты засыпал, делал так называемое глубокое погружение. Это ментальное воздействие особого рода. Единственное, что могло спасти тебе жизнь после рудников. Кстати, благодаря ему я и сам выжил после лита. Глубокое погружение, ты понял? Поэтому я и просил тебя проследить, чтобы я был в сознании. Насчет воздействия ола на стенки сосудов я выдумал. Просто ты был очень плох, переход в гиперпространство доконал бы тебя. Спешить было некуда, и я подлечил тебя на астероиде.

— А вдруг ты опять врешь? — протянул Дан. — О глубоком погружении я слышал; но даже среди Храните ей его умеют делать лишь единицы.

— Хочешь доказательств? — Торвэн встал и подошел к Дану сзади. — Расслабься, закрой глаза.

— Зачем? — спросил Дан.

— Ты боишься? Покажу кое-что. Только, пожалуйста, не защищай свое сознание.

— Не надо! — вырвалось у Дана.

Он вскочил. С минуту они смотрели друг на друга, затем Торвэн мягко сказал:

— Дан, когда я подхожу сзади, ты ведь не думаешь, что я ударю тебя в спину, верно? Тогда чего ты опасаешься сейчас? Впрочем, если ты мне не доверяешь…

— Ладно, показывай. — Дан уселся в кресло и закрыл глаза. — Я готов.

Ладонь Торвэна приблизилась к его лицу, и Дан ощутил исходившее от нее тепло.

— Спокойнее… Думай о чем-нибудь приятном.

Дан почувствовал, как нечто окутывает его сознание и уносит вдаль. Он перестал ощущать свое тело и будто видел рассеянный свет, яркий, но не резкий. Знакомое ощущение тепла… Затем все прекратилось.

— А я тогда думал, что это сон, — сказал Дан, открывая глаза.

— Теперь убедился? Ола — не существует.

— Но что ты делал в Шар-Гаре?! Сделка с Коффом — тоже обман?

— Обман, да не мой. Тебе расставили ловушку, и ты в нее угодил. После того как ты целый день болтался по злачным местам, расспрашивая об оле, даже слабоумный сумел бы заманить тебя. А харджеры и вовсе не идиоты.

— Откуда они узнали, что я Хранитель? Я показывал звезду только Горту Яролу.

— Тебя выследили еще от Сотела. Харджеры перехватили твой разговор с Олметом и узнали, куда ты направляешься. Ты был им нужен живым.

— Откуда ты знаешь все это?

— Во-первых, я тоже слышал твой рапорт с Сотела.

— Следил за мной?

— Да. Хотел узнать, что ты ищешь.

— Очень любезно с твоей стороны, — пробормотал Дан. — А во-вторых?

— Во-вторых, я перехватил сеанс связи харджеров и все понял. Моя выдумка с олом могла для тебя плохо кончиться. Вот я и отправился в Шар-Гар. Хотел предупредить тебя.

— Почему же не предупредил?

— Потому что ты, малыш, чересчур любопытен. Стал бы допытываться, что и откуда я знаю.

Снова бы Сотелом заинтересовался, а мне это ни к чему. Я надеялся, что у тебя хватит ума избежать ловушки, но когда ты все же явился в Старый город, пришлось вмешаться. Не хотелось, чтобы ты так глупо погиб.

— Как же ты справился с теми харджерами?

— Какая разница… Потом я нанялся в сопровождающие, иначе харджеры взяли бы тебя в космосе живым или мертвым.

— Звездолет, который нас преследовал, — что с ним стало?

— То же, что и с теми, у Таорга. Беда заключалась в том, что харджеры заявились на Сотел, когда вы с Астрид еще находились здесь. Тоже из-за тебя, между прочим! Зря я разрешил тебе воспользоваться передатчиком… Пришлось доставить вас в убежище. Ты узнал все о базе в горах, и вообще ты, к сожалению, знаешь слишком много.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что уже сказал: от тебя один вред. Тебе следует оплатить убытки. Согласись, без меня ты вряд ли бы выжил.

— А-а, — не скрывая разочарования, протянул Дан, — тебе нужны деньги… Ты их получишь. И за Таорг тебе заплатят.

Торвэн покачал головой:

— Мне нужно кое-что лично от тебя.

— Что именно?

— Молчание.

— О чем я должен промолчать?

— Обо мне и о базе на Сотеле. Иначе мне; придется уйти отсюда. Зона Амрет слишком мала, чтобы привлечь поселенцев, ничего ценного здесь нет, пески на планете смертельно опасны. Если ты будешь молчать, я спокойно проживу тут еще много лет, в противном случае придется искать другое пристанище. Полагаю, Астрид поступит так, как ты ей скажешь, поэтому все зависит от тебя.

— Торвэн, ты делаешь из меня лжеца, — сказал Дан. — Положим, я не буду говорить о тебе и с Сотел ом как-нибудь выкручусь, но насчет Таорга?

— Кто знает, что ты там был? Никто, одна Астрид. Скажешь, что ремонт потребовал больше времени, чем ты думал. Насчет Таорга понятия не имеешь.

— Допустим, что так… Остается легенда про ол. Как мне выкручиваться?

— Почему это я должен все за тебя придумывать?

— Врать не умею, — сумрачно ответил Дан. — Не научился. К тому же ты — заинтересованное лицо.

— Говори как есть: в Шар-Гаре никто об оле не слышал. Уж это чистая правда! А если спросят о передатчике, скажи, что харджеры подложили взрывное устройство и оно сработало после того, как ты сообщил о засаде у Таорга.

Дан вздохнул:

— Хорошо, я скажу…

— Есть еще просьба, — серьезно произнес Торвэн. — Обёщай, что не станешь расспрашивать Джайвана.

«Обложил со всех сторон», — подумал Дан.

— Дан, пожалуйста, не расспрашивай Джайвана, — настойчиво повторил Торвэн. — Прошу тебя!

— Ладно. Обещаю.

— Благодарю. Пусть мертвецы лежат в своих могилах.

— Что ты сказал?

— Не важно. Когда улетишь?

— Послезавтра.

— Почему не завтра, не сегодня? Ты ведь закончил ремонт.

— Спешишь от меня избавиться? Не выйдет. Присмотрю за твоими космодроидами.

— Вернее, за мной, — уточнил Торвэн. — Дан, я совершенно здоров.

— А только что говорил, что голова кружится. Едва в обморок не упал.

— Пустяки… Заключим соглашение: я обследуюсь на диагностере, и, если все в порядке, ты вечером улетишь. Тебе давно пора вернуться на Олмет.

Дан согласился. Диагностер констатировал, что состояние Торвэна в пределах нормы. Не удовлетворившись, Дан запросил все параметры обследования, но ничего подозрительного не нашел.

Последняя попытка завести разговор об излучателе потерпела фиаско.

Дан сообщил Астрид, что они улетают. Она переспросила: «Сегодня?» — и, услышав подтверждение, сказала: «Жаль расставаться с Фалком».

Когда Дан и девушка направились к глайдеру, Торвэн пробормотал: «Наконец-то», чем окончательно все испортил.

По тому, как Астрид вскинула голову, Дан понял, что она это слышала, и с досадой подумал, что Торвэн мог бы вести себя повежливее. Астрид забралась в глайдер и сидела там, не поворачивая головы. Дан все же махнул рукой на прощанье, однако Торвэн ему не ответил. Он стоял у трапа корабля, рядом был Фалк — оранжевое пятно на зеленой траве.

В полете Дан объяснил Астрид, о чем ей следует промолчать, поскольку он пообещал Торвэну сохранить в тайне убежище на Сотеле и сам факт встречи.

— Он хочет и впредь жить там один. — Астрид выглядела мудрой не по годам. — Я понимаю… Отец тоже хотел быть один.

— Забудь об этом! Забудь о своей проклятой пустыне! — воскликнул Дан. — Зачем тебе прошлая боль? Будешь жить на Олмете. Там очень красиво, увидишь.

И Дан с жаром стал рассказывать, стараясь отвлечь девушку от печальных мыслей. Но он знал, что боль позабыть нельзя. Знал это по собственному опыту.

Глава 10

Флиттер опустился на лужайку перед домом. Дверь распахнулась, на порог выскочила невысокая черноволосая девушка в сиреневом платье, пробежала по дорожке и кинулась на шею Дана. Он обхватил ее, приподнял, поцеловал в румяную щеку.

— Ты отвратительный! — сказала девушка, хмуря брови, хотя ее пухлые губы улыбались. — Исчезаешь неизвестно куда, а я должна волноваться.

Дан рассмеялся, обернулся и позвал:

— Астрид!

От флиттера отделилась фигурка Астрид.

— Это моя сестра Нолла, — сказал Дан. — В меру ехидная и без меры самонадеянная, но в общем с ней можно иметь дело. Нолла, это Астрид.

Черноволосая девушка, покраснев, метнула на Дана сердитый взгляд и сказала:

— Он шутит. Надеюсь, тебе у нас понравится. Особенно если Дан постарается вести себя прилично. Правда, это ему редко удается.

Семнадцатилетняя Нолла внешне ничем не походила на отца. Она была привлекательной и жизнерадостной. Вздернутый носик придавал ее личику задорное выражение. Характер у нее был соответствующий. Ее очарование безотказно действовало на приятелей Дана. Но она относилась к этому по-детски и всегда поверяла Дану сердечные тайны. Несмотря на разницу в возрасте, они были близкими друзьями, и обожали друг друга. Дан часто подтрунивал над девушкой, да и Нолла не упускала случая его подразнить.

Рядом с Ноллой, которой не довелось пережить опасностей и горя, нервное изящество Астрид, ее собранность, стойкость и тихая готовность противостоять враждебному миру видны были особенно ясно.

Но Астрид старалась держаться непринужденно.

Перед ужином Нолла забежала в комнату Дана и торжественно заявила:

— Я отношусь к тебе лучше, чем ты заслуживаешь. Поэтому предупреждаю: прежде чем выйти к столу, проведи сеанс аутотренинга. Внушай себе: я спокоен, я спокоен.

— Зачем?

— Иначе будешь потрясен и никогда не оправишься.

— Хотелось бы все-таки знать заранее.

— Жаль, что сегодня у нас никого не будет, — продолжала Нолла, игнорируя вопрос. — Ну, значит, завтра или послезавтра…

— Послушай, трещотка, — перебил Дан, — в чем дело?

— Увидишь. — Нолла рассмеялась, схватила его за руку и потянула за собой.

Войдя в столовую, Дан остановился. Он действительно был поражен. Девушка в бледно-зеленом длинном платье с обнаженными плечами показалась ему незнакомой. Это была не та Астрид, которую он знал. Слегка раскосые, зеленые прозрачные глаза, загадочный взгляд, тонкие ноздри подрагивают в такт дыханию. Черты лица чеканны и совершенны. В сравнении с ней Нолла казалась ребенком.

Нолла захлопала в ладоши:

— Я знала, что ты удивишься! Правда, здорово? Это я подобрала платье.

За столом Дан держался рассеянно и отвечал невпопад; Астрид помалкивала, то ли еще не освоилась, то ли ее смущал взгляд Дана.

К концу ужина оживление Ноллы угасло. Она поглядывала на Дана с удивлением. Когда Астрид, сославшись на усталость, ушла в свою комнату, Нолла нерешительно спросила:

— Дан, она тебе нравится?

— Нравится, — ответил Дан.

Среди ночи он внезапно проснулся. Тревожило смутное ощущение, что он упустил нечто важное. Вновь и вновь Дан перебирал в памяти события — безрезультатно. Чувство потери было связано с личностью Торвэна.

Протянув руку, Дан включил ночное освещение. Полежал на спине, уставившись в потолок. И вдруг рывком сел. Вот оно! Торвэн протянул руку к звезде Хранителя, сказал: «Дай сюда», — но вместо того, чтобы взять звезду, покачнулся и сел в кресло, не коснувшись ее. Дан прикрыл глаза, восстанавливая в памяти детали. Да, все точно. Отдернул руку. На его ладони звезда засветилась бы!.. Значит, Торвэн — Звездный Хранитель?! Но это немыслимо. Дезертиров в Ордене нет. Возможно, Торвэн числится погибшим или пропавшим без вести, что, в сущности, одно и то же, ибо исчезновение Хранителя означало его гибель при неизвестных обстоятельствах. Стало быть, один из пропавших выжил…

«Вот почему он настаивал, чтобы я не расспрашивал Джайвана! Джайван его знает… Конечно, Торвэн — не настоящее его имя. Я должен установить, кто он. Но как?»

У него было всего два пути: один — через Джайвана, второй — через картотеку Центрального Информатора. Загвоздка заключалась в том, что доступ к личным делам имели только члены Совета, остальным требовалось получить специальное разрешение. Чтобы обратиться за таким разрешением, надо объяснить, для чего оно понадобилось. Правдивое объяснение исключается, а изобрести мнимую причину непросто. Дан был уверен, что картотека Центрального Информатора содержит ответ на его вопрос. Он должен добраться до картотеки! И лучше прямо сейчас, пока Джайвана нет дома и пока он сам полон решимости.

Дан натянул брюки, надел рубашку и направился в кабинет Джайвана. Подключился к Центральному Информатору и ввел команду на работу с картотекой. «Баше имя и личный номер?» — высветилось на экране. «Магистр», — ответил Дан, зная, что ни имя, ни номер в этом случае не нужны. «Введите шифр Магистра». Пальцы Дана забегали по клавиатуре. Однажды он подошел к Джайвану, работающему за терминалом, и случайно увидел его шифр. Он всё еще его помнил. «Доступ открыт», — сообщила система. Дан тотчас же запросил список погибших при неизвестных обстоятельствах за последние двадцать лет. Он мог бы опознать Торвэна по голографическому изображению. Одно, другое, третье… десятое… сороковое… У Дана устали глаза. Вереница погибших. Вот и последний из списка — Торвэна среди них нет… Не изменил ли Торвэн свою внешность? Надо было забрать звезду! Идентификационный аппарат сразу выдал бы имя владельца. Однако думать об этом уже поздно.

Что еще известно о Торвэне, задумался Дан. Он отлично владеет ментальным воздействием, с оценкой не меньше синей, а скорее фиолетовой. Проведем среди погибших выборку тех, кто имел по ментальному воздействию синий или фиолетовый цвет, решил Дан… Список уменьшился. Прежде чем приступить ко вторичному просмотру голограмм, Дан еще провел выборку по росту. Торвэн на полголовы выше его самого — значит, следует задать интервал роста 180–185 сантиметров. Уже лучше, кандидатов стало еще меньше. Дан внимательно всматривался в лица Хранителей, но Торвэна среди них найти не мог. А если проверить погибших? Бредовая затея: ведь Торвэн жив и не может числиться среди тех, время, место и обстоятельства смерти которых известны. Но… ничего другого не остается.

Неудачный штурм Харгота унес множество жизней. Дан медлил, прикидывая, с какого года начать просмотр погибших. Начальный год зависел от возраста Торвэна и от того, сколько ему могло быть лет, когда он получил звезду Хранителя. Предположив, что Торвэну лет тридцать — тридцать пять, Дан решил, что к моменту получения звезды ему было не меньше двадцати трех. Мало кто проходил все испытания до двадцатипятилетнего возраста. Сам Дан получил звезду в двадцать один год исключительно благодаря Джайвану.

«Интересно, получал ли еще кто-нибудь звезду Хранителя в раннем возрасте?» — мелькнуло в голове Дана. Любопытства ради он запросил об этом Информатора.

«Айрт Вэрол, — гласил экран. — Стал Хранителем в двадцать лет».

Дан запросил голограмму, и перед ним возникло изображение в полный рост — Торвэн! Дану хватило одного взгляда, он затребовал личное дело Айрта Вэрола и впился взглядом в экран. Что это?! Справа от этого имени, где всегда располагался круг, состоящий из десяти разноцветных колец, отражающих успехи экзаменуемого в десяти областях, засветился белый круг. Дан озадаченно посмотрел на странный знак. Что он означает? Дан вызвал личное дело Магистра — среди цветовых колец три были белыми. Значит, белый — класс экстра! Но Торвэн — высшие способности во всех десяти областях?! Вернувшись к личному делу Айрта Вэрола, Дан зачарованно уставился в белый круг. Не случайно Торвэн дважды так легко одержал над ним победу. Да, обладатель белого круга недосягаем. Однако, что дальше?.. Глаза Дана забегали по строчкам. Он отключил голограмму и задумался.

Итак, Айрт Вэрол — приемный сын Магистра Джайвана. Настоящие родители неизвестны. В двадцать лет получил десять белых колец и стал членом Ордена Звездных Хранителей, а в двадцать один, то есть двенадцать лет назад, во время тренировочной схватки он убил Хранителя, Кайта Маори. Учебные и боевые бластеры выглядели одинаково, и каждый сам должен был проверять заряд; очевидно, Вэрол этого не сделал. Его небрежность стала причиной гибели другого человека. Из досье следовало, что Вэрол сначала отрицал свою вину и утверждал, будто проверил бластер, однако потом сознался, что забыл это сделать. Чтобы искупить вину, он самовольно, вопреки итогам очередной жеребьевки, улетел в Туманное Кольцо. Пострадавших при этом не было. В Туманном Кольце Айрт Вэрол погиб, гласила последняя запись.

Торвэн… Тридцать три года. Обладатель белого круга. Человек, порвавший с Орденом. Тот, кто бросился на помощь Джайвану. Торговец из Шар-Гара, живущий за счет брошенной базы харджеров. Все, что записано в личном деле, понятно и вполне логично, кроме последней строчки. Почему Торвэн не вернулся?

Дан запросил голограмму Кайта Маори. Перед ним возникла фигура светловолосого юноши, чем-то похожего на него самого. Не это ли сходство явилось причиной того, что Торвэн спас его на Кирте? Возможно, Торвэн старался как-то искупить свою вину, не сознавая истинного мотива своих поступков. Однако к Хранителям он не вернулся… Считал, что для него уже нет среди них места? Допустим. Но что произошло в Туманном Кольце, Кольце Смерти, из которого никому не удавалось вырваться живым?

Первый, и до сих пор единственный источник информации о Туманном Кольце, как называли зону между Оэртом, Солейном и Твергом, был обнаружен много веков назад на безжизненном астероиде. С тех пор надпись на гладкой и блестящей плите неизменно привлекала пытливые умы. Последний вариант расшифровки гласил, что Туманное Кольцо заключает в себе некую грозную силу и что только тот, кто способен овладеть этой силой, сможет туда проникнуть. Особенности треугольника Оэрт — Солейн — Тверг, выраженные в непонятных единицах измерения, делали его в своем роде единственным в Галактике. В этом треугольнике, судя по всему, находилась небольшая «закрытая» область огромной энергетической мощности — как бы сгусток энергии неизвестного типа, искажающий время и пространство. Провести настоящие исследования не удавалось, поскольку любое материальное тело у границы зоны взрывалось, распадаясь на мельчайшие частицы. Проникнуть в зону, согласно источнику, можно было один раз в три условных галактических года. Однако все попытки преодолеть границу сферы кончались гибелью объекта.

Впрочем, надпись на плите была расшифрована лишь приблизительно, язык ее не давался исследователям, а сведения о тех, кто ее оставил, были скудны и неопределенны. Большинство ученых сходилось в том, что они пришли из гибнувшего мира и что их было слишком мало, чтобы выжить.

Как бы там ни было, они приняли меры: чтобы их наследие не попало в случайные руки. И с годами все громче стали раздаваться слова о том, что разум обитателей Туманного Кольца — так прозвали зону — слишком уж отличался от разума нынешних обитателей Галактики. И вряд ли современным исследователям удастся овладеть неведомыми достижениями той цивилизации.

На какое-то время полеты к Кольцу прекратились, но зона притягивала порой даже тех, кому во имя спокойствия в космосе следовало бы держаться подальше. Наконец Галактический Конвент обратился к Ордену Звездных Хранителей с просьбой взять Туманное Кольцо под контроль. И были созданы автоматические станции, блокирующие подступы к опасной зоне. Орден Хранителей тем самым принял на себя тяжкую обязанность: раз в три года проводить жеребьевку с участием всех, включая Магистра, и отправлять в Туманное Кольцо того, чье имя на основании принципа случайных чисел называл компьютер.

Уже никто не верил в успех предприятия, но традиция соблюдалась. Это было делом чести Ордена. Вероятность прорыва была ничтожно мала, и все же она существовала. Полет к Кольцу, означавший верную смерть, был всегда добровольным: тот, на кого падал жребий, имел право отказаться, и тогда жеребьевка бы повторилась. Но за всю историю Ордена ни один из Хранителей не уклонился от исполнения долга.

Последняя попытка проникнуть в Туманное Кольцо была предпринята двенадцать лет назад: тогда Айрт Вэрол самовольно улетел к Кольцу. Что там произошло затем, никто не узнал. Чудовищный взрыв уничтожил окружавшие зону автоматические станции и, как предполагалось, звездолет Вэрола. После взрыва Туманное Кольцо исчезло, и на его месте теперь был чистый космос.

«А Торвэн, — подумал Дан, — располагает или располагал таинственным излучателем энергии».

Дан отключился от Информатора, погасил терминал и вернулся к себе в комнату. Он испытывал разочарование и подавленность. Усевшись на постели, он размышлял. Итак, Торвэн стал невольным убийцей. Его действий свидетельствовали о своего рода трусости, хотя у Таорга он и шел безоглядно на верную смерть. Двенадцать лет назад он пренебрег простым правилом, и это привело к трагическим последствиям. Кайт Маори погиб, а Торвэн бежал. Его полет к смертоносному Кольцу был, по сути, попыткой разом покончить с проблемой. Это было бегство в небытие. Однако ему, по всей видимости, удалось проникнуть в Туманное Кольцо. Или не удалось?..

Дан снова лег, хотя и чувствовал, что вряд ли заснет в эту ночь. Допустим, Торвэн завладел силой, что хранило Кольцо, и удалился со своей добычей. Но это смахивает на предательство! Торвэн не имел права исчезать вместе с излучателем! С собой он был волен поступать как угодно, но лишать Орден того, ради чего долгие годы Хранители один за другим шли на смерть, не имел права. А он это сделал. Да еще посмел сказать, что не видит разницы между харджерами и Хранителями. Торвэн — предатель…

Но однажды он сказал и другое:

«Многие всю жизнь полагают, что за спиной у них крепкая, надежная стена, на которую они могут опереться. И они никогда не узнают, что на самом деле там ничего нет. Только пустота…»

Так мог говорить человек, которого предали, но не тот, который предал сам. Что-то здесь не складывалось. Связанный обещанием, Дан не смел прибегнуть к помощи единственного человека, который, вероятно, мог бы внести в это дело какую-то ясность, — к помощи Джайвана. Теперь понятно, почему Джайван никогда не говорил о Вэроле, причиной тому была не только боль утраты, но и обстоятельства его мнимой гибели. Что ж, если Торвэн связал Дана обещанием, пусть сам тогда все объяснит! Однако еще он сказал: «Я никому ничего не должен». Дан знал, что не успокоится, пока не задаст Торвэну свои вопросы.

Как же попасть на Сотел? Причем сделать это нужно в ближайшее время, пока есть шансы, что Торвэн еще там. Ложь претила Дану, но это был единственный способ. Дан еще не отчитался о своем пребывании на Вортане и решил заявить, будто, по полученным в Шар-Гаре сведениям, туда должен прибыть некто, торгующий олом. Это ни к чему не обязывало, потом можно сказать, что торговец, мол, не появился…

Выдумка сработала, однако пришлось приложить много усилий, добиваясь разрешения на новый одиночный полет. На следующий день Дан повидался с прибывшим с Таорга Джайваном, однако постарался, чтобы встреча длилась недолго: в присутствии Джайвана он чувствовал себя неуютно.

Когда Джайван заговорил о своем полете на Таорг, Дан старательно изображал удивление. Однако кое-что его очень заинтересовало. Обследование кораблей харджеров показало, что они исправны, но люди погибли, и причину их смерти установить пока не удалось. Исследования продолжаются. Больше Дан ничего не спрашивал. Притворство давалось ему с трудом.

Перед полетом он попросил Ноллу заботиться об Астрид.

Лететь на Вортан Дан собирался после встречи с Торвэном и в параметрах скачка через гиперпространство указал посадку на Сотеле.

Глава 11

Дискообразный звездолет оказался на месте — значит, и Торвэн здесь. Выбрав площадку поближе к ущелью, Дан приземлился. Он был уверен, что Торвэн видел звездолет и узнал его. Так оно и оказалось. Направив глайдер к ущелью, Дан заметил у скал оранжевое пятно — это был соб.

Опустив глайдер, Дан выбрался наружу, и тут же ему навстречу ринулся Фалк.

— Привет, зверюга, — сказал Дан, потрепав шерсть на загривке. — Где хозяин?

Торвэн появился внезапно. Встретившись с ним взглядом, Дан почему-то смешался и произнес одно слово:

— Айрт…

Лицо Торвэна исказилось, он схватил Дана за плечи и грубо тряхнул:

— Ты рассказал Джайвану?!

— Нет! Клянусь, нет! — поспешил сказать Дан. — Отпусти, пожалуйста.

Торвэн разжал пальцы и отступил на шаг.

— Тогда как ты узнал?

— Из картотеки Центрального Информатора. Опознал тебя по голограмме.

— На каком основании ты получил доступ к личным делам?

— Самовольно использовал шифр Джайвана.

— Хорош же ты, правдолюбец. Теперь тебе все известно — что дальше?

— Хочу знать правду, — заявил Дан. — Хочу понять, почему ты не вернулся. И что случилось в Туманном Кольце?

— Правду? Ты читал мое личное дело. Мне незачем было возвращаться.

Итак, все сходилось.

— Ты должен был тогда признать, что забыл проверить бластер, — тихо сказал Дан.

— Признать? — в бешенстве повторил Торвэн. — С какой стати мне признаваться в том, чего не было?! Я проверил проклятый бластер на складе! И до сих пор не могу понять, как в моих руках оказалось боевое оружие. — Он продолжил холодно и враждебно: — Довольно! Я не собираюсь оправдываться. Тебя никто не звал. Убирайся.

Но в личном деле Торвэна записано, что он признал вину… Как же так?

— Ты немедленно улетишь с Сотела, — сказал Торвэн.

— Нет!

— Улетишь, — повторил тот. — Вопрос в том, добровольно или нет.

Дан сразу понял, что тот имеет в виду. Воспоминание устрашило его.

— Так ты уйдешь? — резко спросил Торвэн.

— Нет…

— Тогда пеняй на себя.

— Торвэн, давай разберемся спокойно!

— Разбирательств у меня было более чем достаточно, — сквозь зубы произнес тот.

Дан понял, что в его распоряжении всего несколько секунд и вызывающе сказал:

— Тогда начинай! Ты сильнее и справишься со мной. Это не сложнее, чем выстрел из бластера.

Торвэн вздрогнул как от удара. Дан почувствовал, что может выиграть поединок, призвав на помощь тень погибшего Кайта Маори.

— Малыш, это подлый прием, — с горечью сказал Торвэн. — Ведь нападаешь на самом деле ты. И знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда.

— Торвэн, прости меня! Я хочу понять, что произошло! Другого такого случая не будет, верно? Ты покинешь Сотел, и я тебя не найду. Тогда все напрасно, все мое вранье и все вообще…

— Ждешь сочувствия? — с мягкой насмешкой спросил Торвэн. — Под каким предлогом тебе удалось осчастливить меня своим посещением?

Дан рассказал. Торвэн хмыкнул:

— Ты делаешь успехи. — Он сел на камень и потянулся. — Чего ты, в сущности, добиваешься?

— Ты же не хочешь, чтобы я расспросил Джайвана. Так расскажи мне сам. Все. По порядку.

Торвэн заговорил:

— Это произошло во время тренировочного сражения. Две группы по пять человек. Наша разделилась, трое двинулись в обход, а я и Орри наблюдали за тропой через болото. Когда показался Кайт, я выстрелил. К сожалению, попал. Вспыхнуло пламя, я бросил бластер и кинулся к нему. Сначала не сообразил, что я убил его. Просто увидел, как он падает… Он был мертв. Подошедший Орри странно смотрел на меня, и тогда я вернулся к месту засады. Нашел свой бластер. С боевым зарядом. Но я проверял его! И я потом повторял это множество раз, но факт оставался фактом: я стрелял из боевого бластера, и, что бы я ни говорил, поверить мне было нельзя.

— А дальше что?

— Было нечто вроде суда. Особое заседание Совета Ордена. Присутствовать я отказался. Добавить к сказанному мне было нечего. А на компьютере проводилась жеребьевка, выбор того, кто полетит к Туманному Кольцу. Я сидел в своей комнате, ожидая решения Совета. Тут и зашел Орри, сказал, что жребий пал на него. Помявшись, добавил, что мне бы лучше покинуть Олмет. Я спросил почему. Орри отвечал уклончиво, но я добился правды. Он дежурил по сектору, где собирался Совет, а там что-то не заладилось в обслуживающей системе. Пока он в ней ковырялся, они продолжали обсуждение и вроде бы все сошлись на том, что я солгал, утверждая, будто проверил бластер. Единогласно… и Джайван. Кто-то затем сказал, что я бы должен полететь к Туманному Кольцу, чтобы искупить вину. Ему возразили, что полет к Кольцу всегда был добровольным, и раз у меня не хватает мужества сознаться в оплошности с бластером, то я воспользуюсь правом отказа. Джайван промолчал… Так я получил клеймо лжеца и труса… А мне хотелось только одного: чтобы все это кончилось. Каким было официальное решение Совета, Орри не знал, но для меня это уже не имело значения. Передо мной лежала одна дорога: к Туманному Кольцу. Дан, скажу честно: это было бегство… Орри не ожидал нападения и сразу потерял сознание, а я кинулся к звездолету. И улетел. Вот и все.

— Как это все? А в Кольце?

— Это другая история, я не стану ее рассказывать. Скажу лишь, что, если бы по возвращении я отдал то, что нашел, это не принесло бы пользы Ордену.

— Почему?

— Я сказал все.

— Айрт…

— Не называй меня так! Хранителя Айрта Вэрола больше нет.

— И все-таки ты полетел к Таоргу.

— Дан, что тебе за радость выворачивать меня наизнанку? — устало произнес Торвэн. — Что еще тебе нужно? Чтобы я признал, что полетел туда из-за Джайвана? Но ты и так это знаешь. Он предал меня, как и все, но я слишком многим ему обязан. Больше, чем жизнью. Точнее, тем, что стал человеком. Джайван нашел меня на Феере возле разбитого звездолета. По мнению медиков, мне было восемь лет.

В памяти Дана всплыла графа «Особые обстоятельства» из личного дела Торвэна: «Найден на Феере». Феер… планета на окраине Галактики, населенная существами столь странными, что контакт с ними не состоялся. И не состоится: двадцать пять лет назад Феер погиб в результате каких-то внутренних катаклизмов.

— По обломкам звездолета не удалось установить, с какой он планеты, — продолжил Торвэн. — Исследование лишь выявило, что авария произошла до его приближения к Фееру и корабль пошел на посадку потому, что не мог лететь дальше. Наверно, это было падение, и все погибли. Кроме меня… А может, феерцы сумели — или захотели — помочь ребенку.

— Феерцы? Но они были неконтактны!

— Думаешь, годовалый ребенок способен выжить без посторонней помощи?

— Годовалый? Ты провел на Феере семь лет?!

— Примерно. Катастрофа Произошла за семь лет до того, как там приземлился звездолет Хранителей.

— Тогда ты должен знать о них больше всех.

— Это очень сложно, Дан. Они были совсем иными. В нашем языке нет слов, чтобы объяснить… Они по-другому воспринимали окружающий мир. Может быть, они даже хотели нас понять. Кто знает, для чего я им понадобился? Мозг ребенка более восприимчив… А может, и они сохранили мне жизнь по доброте. Не знаю… Звездолет Хранителей приземлился на Феере за год до гибели планеты. Он пришел на сигнал, будто кто-то стремился привлечь внимание. Не исключаю, что феерцы приняли меры, чтобы кто-нибудь забрал меня. Джайван потом говорил, что я не хотел идти с людьми. Сам я не помню. У меня был сильный шок. Первое время считалось, что я не выживу. У меня было другое… как бы тебе объяснить… видение мира. Я лучше воспринимал энергетическую сущность объектов, нежели их формы и цвета. То же и со звуками, ведь звук связан с энергией. Слух и зрение оказались нормальными, но мозг оценивал прежде всего энергетическую структуру. Ты, как и любой Хранитель, способен чувствовать потоки энергии, но разница в пороге восприятия. В общем, мне было трудно и плохо. Если бы не Джайван, не знаю, что бы со мной стало… Он потратил на меня много сил и времени. И я обязан был заплатить по счету.

Дан помолчал, глядя в землю, потом сказал:

— Он никогда не говорит о тебе… Может быть, он раскаивается, что тогда не поверил.

Неожиданно Торвэн рассмеялся:

— Ты поверил всему, что услышал?

— Да, — растерянно сказал Дан.

— Занятное ты создание, — задумчиво произнес Торвэн. — Почему ты мне веришь, тогда как в Совете никто не верил? Правда, теперь мне нет смысла лгать: я потерял все. Ладно, малыш, закончим.

— А излучатель? — безнадежно спросил Дан.

— Клянусь, если бы он в настоящее время существовал, я отдал бы его тебе, — серьезно сказал Торвэн, вставая. Оживившийся Фалк запрыгал вокруг. — Когда полетишь в Шар-Гар?

Завтра, чтобы не торчать там уж очень долго. Или ты намерен выставить меня немедленно?

— Оставайся, какая разница…

Торвэн направился к нагромождению камней, среди которых стоял его глайдер.

— Ты куда? — спросил Дан, нагоняя его.

— Домой.

— Меня приглашаешь?

— Идем, если хочешь.

Последовав на своем глайдере за машиной Торвэна, Дан вскоре уже сидел за столом и наблюдал, как Торвэн загружает кухонный комбайн. После обеда, или, скорее, ужина, ибо день Сотела подходил к концу, Дан заговорил о Нолле. Когда Торвэн покинул Олмет, ей было всего пять лет. Торвэн слушал не прерывая, однако когда Дан заговорил о других людях, которых, по его расчету, Торвэн мог знать, тот оборвал его. Сменив тему, Дан спросил, почему после Кирта Торвэн отказался посадить корабль на Тее.

— Потому что я прежде бывал там и не хотел рисковать в космопорте, — последовал ответ. — Вдруг кто-нибудь узнал бы.

После ужина Дан долго не мог заснуть. Он поднялся и заглянул в комнату Торвэна.

— Чего тебе? — донеслось из темноты.

Добравшись до кресла, Дан уселся и сказал:

— Раз уж ты все равно не спишь, расскажи, что делал после Кольца.

— Настырный ты тип, — пробормотал Торвэн, впрочем, без особого раздражения. — Тебя мучит бессонница, а я расплачивайся… Два года я болтался где придется, а потом обосновался на Сотеле.

— После того как харджеры бросили базу из-за эпидемии? Ты не боялся заболеть?

— Никакой эпидемии не было. Я использовал то, что нашел в Кольце.

— Здорово! — восхитился Дан. — Выходит, ты выгнал харджеров и захватил их базу?

— Они убрались в спешке и бросили массу полезных вещей, а я ими воспользовался, вот и все. Кстати, база была снаружи. Но я нашел эти пещеры, кое-что переделал и перетащил все сюда. Роботов было сколько угодно, времени тоже.

— Торвэн, у тебя в самом деле нет больше излучателя?

— Иди спать. Излучателя нет…

Вздохнув, Дан поднялся, вернулся к себе и не слышал, как Торвэн тихонько закончил фразу:

— …и никогда не было.

Утром Торвэн что-то достал из шкафа и, протянув Дану, сказал:

— Возьми. — На его ладони лежала фигурка на цепочке. Дан уже видел ее. — Это Уродец. Джайван говорил, что он сделан в давние времена; тогда верили, что он приносит удачу. Он подарил его мне в день, когда я получил звезду Хранителя. Держи. Мне Уродец уже ни к чему…

Дан нерешительно протянул руку, и большеголовый Уродец закачался на цепочке.

— Ты отдаешь его мне?

— Он вроде семейной реликвии, его из поколения в поколение передает отец сыну. Я должен был оставить его на Олмете, но просто забыл о нем. У меня нет на него прав. Он принадлежит тебе. Забирай, только, пожалуйста, не показывай Джайвану.

Дан заявил, что ему пора. Торвэн вызвался проводить. Он молчал до самого звездолета, и только когда Дан уже ступил на трап, сунул ему кусочек пластика:

— Это код вызова, возьми на всякий случай. Даже если меня здесь не будет, я настрою аппаратуру так, что она передаст сообщение дальше. У тебя, малыш, явная склонность попадать в передряги, так что, может, и пригодится. Мало ли…

— Спасибо.

— Совсем забыл, — небрежно произнес Торвэн, — как там Астрид?

Дан ответил коротко, задетый его тоном. Он полагал, что Торвэну следовало спросить об Астрид еще вчера. Нехорошо забывать человека, даже если не питаешь к нему особой симпатии. Однако Торвэн, похоже, спросил только из вежливости.

На пути к Вортану Дан гадал, откуда в деле Торвэна взялась запись, что он сознался в нарушении правил обращения с учебным оружием. Торвэн это категорически отрицал, Дан ему верил. Тогда в чем же дело? Совет, похоже, отнесся к Торвэну с предубеждением. Интуиция подсказывала Дану: Торвэн говорил правду. Другое дело — излучатель энергии, которого якобы уже нет. По сути, Торвэн ушел от разговора о Туманном Кольце.

Глава 12

Приземлившись в космопорте Шар-Гара, Дан повел себя так, чтобы не привлекать внимания. Он надеялся, что в этот раз все пойдем лучше: о его визите знали только на Олмете, утечка информации исключалась, а его звездолет внешне походил на заурядный торговый корабль. Формальности в Шар-Гаре были сведены к минимуму, и Дан, покончив с ними, направился в город. Он надумал зайти к Горту Яролу, чтобы выяснить, имеет ли тот какое-либо отношение к засаде харджеров в Старом городе. Если Горт Ярол принял их сторону, об этом следовало знать.

В баре было оживленно и шумно, однако Дан сразу заметил нескольких типов, явно находившихся здесь не ради удовольствия. Цепкие взгляды, которыми они сопровождали каждого нового посетителя, подсказали, что это, скорее всего, охрана. Однако для охранников их было многовато. Определенно, в прошлый раз такого здесь не было.

Подобравшись, Дан направился к серебристой панели, отметив, что двое типов как бы невзначай двинулись следом за ним. Еще пара вынырнула по бокам. Дан с рассеянно-скучающим видом огляделся, запоминая детали, и сел в угловую нишу. Он решил выждать и посмотреть, прежде чем спрашивать Горта Ярола. В Шар-Гаре случалось всякое. Ответом на неудачный вопрос мог быть удар или выстрел. Не сменился ли хозяин заведения?.. Он прислушался к разговорам.

Когда охранники перестали интересоваться им, Дан перешел в середину зала, укрывшись за массивной колонной. Все выглядело мирным и заурядным, если не считать двух стычек, одна из которых угасла сама, а вторую прекратила Служба Порядка. Охранники не вмешивались. Из краткого диалога служителя и сотрудника Службы Порядка Дан уяснил, что хозяин бара по-прежнему Горт Ярол. Дан подозвал второго слугу и сказал, что хочет видеть хозяина. Слуга сделал знак, и охранники встрепенулись.

Исчезнувший ненадолго бармен вернулся и сообщил, что Горт Ярол ждет. Дан поднялся. Он беспрепятственно поднялся по лестнице, отметив, что на площадке за лепным украшением скрывается оптический глаз. Раньше его здесь не было. Дверь распахнулась. Массивная фигура Горта Ярола занимала почти весь проем.

— Заходи, — хмуро сказал он, отступая в сторону, и запер за Даном дверь на магнитный замок.

— Осложнения? — спросил Дан, следя за его манипуляциями.

— Меня дважды пытались убить, — сказал Горт Ярол, усаживаясь в массивное кресло. — После твоего посещения, Хранитель.

— Кто на тебя напал?

— Они забыли представиться, — саркастически ответил Горт Ярол.

— Я не совсем точно выразился. Как, по-твоему, это были харджеры? Или у тебя свои враги?

— Жить в Шар-Гаре и не иметь врагов — такого не бывает, Хранитель. Врагов здесь нет только у новорожденных младенцев. Однако не думаю, чтобы в данный момент я кому-то мешал…

— Тогда это дело харджеров. Сожалею, но, думаю, это я навел их. В тот раз за мной следили, потом я попал в засаду в Старом городе. Положим, у них имеются основания подозревать, что ты сочувствуешь нам, ну и что с того? Зачем тебя ликвидировать? Не понимаю…

— Я тоже, — мрачно сказал Горт Ярол. — Если только…

— Что?

— В Шар-Гаре сейчас происходят странные вещи. Например, в Старом городе исчезают люди.

— Но там никто не живет!

— Постоянно — да, однако там бывают контрабандисты. Тайные встречи, обмен товара. Имею в виду особо опасные вещи, даже по нашим меркам. Так вот, кое-кто оттуда не вернулся.

— А прежде такого не было? Ты сам говорил…

— Да. Верно. В Старом городе случалось всякое. — Горт Ярол поднялся и, тяжело ступая, подошел к окну, выходившему во внутренний двор. — Что-то носится в воздухе, — медленно произнес он. — Я чую запах смерти…

— Ты нанял охранников?

— Пришлось, хотя они обходятся недешево. Хранитель, у меня к тебе просьба.

— Какая? — спросил Дан, потому что Горт Ярол умолк.

— Дай мне передатчик дальней связи.

Дан внимательно посмотрел в красноватое лицо Горта Ярола с крупными, резкими чертами. Это лицо человека решительного и жесткого, умеющего жить по законам города, где каждый сам за себя, и вместе с тем сохраняющего верность принципам. Последнее противоречило главному правилу Шар-Гара: все продается и все покупается.

— Он тебе очень нужен?

— Очень, — ответил Горт Ярол. — Иначе я бы не стал просить.

— Хорошо. Дам. А нельзя купить? В Шар-Гаре ведь продаются и звездолеты.

— Сейчас — нет. Я пробовал — бесполезно.

— Странно… Ну хорошо, я отдам тебе свой. Еще что-нибудь?

Дан чувствовал себя виноватым, поскольку неприятности Горт Ярола начались после его прошлого визита. Придется выполнить просьбу, хотя расставаться с передатчиком, обеспечивающим связь с Олметом, было рискованно.

— Надо переправить его сюда, не привлекая внимания, — сказал Горт Ярол.

— Эту проблему решать тебе. Ты знаешь его размеры? А с системой наведения? Или думаешь подсоединить его к своему компьютеру?

— Как привезти, я обдумал, — сказал Горт Ярол. — Замаскирую под груз для бара.

— Тогда забирай. Завтра утром.

— Идет. Захватить еще людей?

— Не надо. Вручную его все равно не поднять, активизируем робота-погрузчика. Мой корабль находится в секторе Н-012, стоянка 9.

Горт Ярол кивнул.

— Что теперь?

— Ничего особенного. Поброжу по городу.

Горт Ярол промолчал, и Дан направился к двери. Хозяин опередил его, отомкнул замок и, выпустив посетителя, снова заперся.

«Если это действительно харджеры, зачем он им сдался? — думал Дан, спускаясь по лестнице. — К тому же Горт Ярол чего-то недоговаривает…»

Дан решил, что лучше всего сегодня посетить Старый город. Возможно, там он отыщет ключ или хотя бы намек на то, что кроется за словами Горта Ярола.

Описав на глайдере несколько кругов и не заметив ничего подозрительного, Дан посадил машину у полуразвалившегося здания и подвел ее вплотную к стене так, чтобы заметить глайдер сверху было невозможно.

Чем дольше ходил Дан по улицам, вслушиваясь в посвистывание ветра, в шуршание песка под ногами, тем острее ощущал он здешнюю заброшенность.

Напоследок он заглянул в купол, где встретился с Астрид. По словам девушки, оттуда начинался туннель, ’ соединяющийся с сетью подземных переходов, охватывающих почти всю территорию Старого города.

Вокруг по-прежнему не было ни души — и Дан спрыгнул вниз. Вот и лестница! Включив фонарь, Дан начал спускаться. Метров через десять лестница кончилась, впереди тянулся коридор с бугристыми стенами, пол был более тщательно отделан. Идти дальше или вернуться? Полагаясь на свою тренированную память, Дан не боялся заблудиться, но в лабиринте могут быть ловушки. Да и что тут искать? Туннель впереди шел под прямым углом к другому. Дан двинулся к перекрестку, наметив его в качестве конечной цели; идти дальше не было смысла. Благополучно добравшись туда, Дан посветил направо — ничего особенного, налево — тоже пусто. Однако он интуитивно ощутил опасность. Погасив фонарь, Дан отступил назад, за угол. Прислушался: тихо. И все же казалось, что поблизости кто-то есть. Он чувствовал наличие биополя — или биополей — где-то на границе своего восприятия. Настроившись на поиск чужого сознания и готовый тотчас же отступить, прежде чем тот, другой, что-нибудь почувствует, Дан тщательно проанализировал свои ощущения. Но, видимо, ему все-таки почудилось.

Для приманки все это было бы слишком хитро. Только Хранитель способен уловить чужое биополе, и вряд ли кто-то поджидал здесь именно его. Идти в темноте рискованно, а превращать себя в освещенную мишень еще хуже. Достав световой пистолет, Дан выстрелил в левый коридор. Крошечный снаряд, ударившись в стену, упал и вспыхнул. Перед выстрелом Дан задал небольшую мощность свечения, энергии батарейки хватит надолго. Всмотревшись в освещенное пространство, Дан обнаружил в тени темную массу. Выстрелить еще раз? Дан прицелился. Второй снарядик ударился в потолок чуть дальше. Дан увидел, что на полу лежит человек. Судя по всему, он был мертв.

Дан пожалел, что как следует не расспросил Астрид о лабиринте. Если бы кто-нибудь прикрывал его с тыла, он действовал бы решительней, а так приходилось рассчитывать только на самого себя. Взяв на изготовку бластер, Дан осторожно двинулся к мертвецу. Тот оказался похож на контрабандиста — с полным комплектом вооружения, скрюченные пальцы сжимают разряженный бластер, на стенах — следы выстрелов.

Итак, здесь была схватка. Из-за чего? Дан наклонился и приблизил ладонь левой руки к рассыпанному вокруг желтоватому порошку: не яд, но нечто сильного воздействия. Он коснулся порошка кончиками пальцев, поднес руку к лицу и принюхался: слабый горьковатый запах. Похоже на тоормонт. Точно, он! Ситуация прояснялась. Тоормонт — один из самых дорогих наркотиков, известных в Галактике. Вокруг него всегда кровь. Ставки слишком велики. Здесь была разборка контрабандистов. И кто-то попал под луч бластера. Может быть, нежеланный свидетель или конкурент-неудачник.

Потеряв интерес к лабиринту, Дан повернул обратно и через несколько минут выбрался наверх. Побродив еще с полчаса по Старому городу, он забрался в свой глайдер. Завтра он обязательно скажет Горту Яролу о находке в подземелье и проследит за его реакцией. Хотя Горт Ярол порой оказывает услуги Ордену, он живет по законам Шар-Гара. Рассказывать о своих местных делах он не хочет, чтобы, так сказать, не потерять перед Хранителями свое лицо. «Хотя, — подумал Дан, — Горт Ярол производит впечатление человека, которого мало волнует, что о нем подумают. Но зачем ему передатчик дальней связи?» Дан пожалел, что опрометчиво обещал отдать его хозяину бара. Но слово дано.

Явившись в космопорт на рассвете, Горт Ярол сказал лишь, что хочет иметь передатчик на крайний случай. На вопрос Дана, что именно он имеет в виду, уклончиво ответил, что пока и сам толком не знает. Ему кажется, что в Шар-Гаре в последнее время стало нехорошо. Известие о трупе и тоормонте не произвело на него никакого впечатления. Дан показал ему, как вводить координаты цели и собственного местонахождения, а также условное галактическое или местное время.

По тому, как Горт Ярол слушал объяснения, Дан понял, что тот уже умеет обращаться с подобными аппаратами.

Покидая Шар-Гар, Дан не знал, что видел Торта Ярола живым в последний раз. Он чувствовал тревогу и беспокойство, но не придал им значения. Обладая даром предвидения, он лишь учился им пользоваться.

Глава 13

Составляя отчет, Дан постарался всячески подчеркнуть, что поиски ола бесполезны. Он упомянул о Горте Яроле только для того, чтобы объяснить, куда делся передатчик. Завершив дела, Дан отправился домой, готовясь к разговору с Джайваном.

Джайван был дома.

— Как Астрид, не скучает? — поинтересовался Дан.

— Трудно сказать, — промолвил Джайван. — Астрид необычная девушка… Нолла целыми днями развлекает ее, но боюсь, это не совсем то, что нужно.

— Ты не будешь возражать, если она останется с нами? — неожиданно для самого себя спросил Дан.

— А, вот оно что… — Джайван чуть улыбнулся. Потом он снова стал серьезным и ласково сказал: — Этот выбор ты должен сделать сам. Или он уже сделан?

— Я… я не то имел в виду, — поспешно произнес Дан, досадуя на себя. — Просто спросил, не возражаешь ли ты, чтобы Астрид жила с нами, ведь у нее никого нет. И Нолле будет веселее, — добавил он, хотя до этой секунды собирался говорить совсем о другом.

— Я не возражаю, — сказал Джайван и от дальнейших вопросов воздержался. За это Дан был ему благодарен.

Решив, что пора приступить к основной части, Дан, сдерживая волнение, сказал:

— Отец, я давно хотел с тобой поговорить о Вэроле. Ты никогда не говоришь о нем. Я знаю, что он улетел к Туманному Кольцу вопреки результатам жеребьевки. Почему так получилось?

— Дан, мне бы не хотелось говорить об этом.

— Почему? — с хорошо знакомым Джайвану упорством повторил Дан.

— А почему ты вдруг этим заинтересовался?

— Ты воспитывал его так же, как меня… И потом, я кое-что слышал. — Дан не собирался уточнять, от кого именно. — И теперь хочу узнать все.

— Это не секрет…

— Расскажи мне сам. Пожалуйста.

Джайван поднялся, прошелся по комнате.

— Айрт стал Хранителем слишком рано. Ему было всего двадцать… О другом я бы сказал, что он самоуверен, но Айрт действительно никогда не ошибался. Это его и погубило… Один раз он ошибся, и это стоило другому жизни.

— Я слышал, что он кого-то застрелил, — заметил Дан.

— Да, случайно, на тренировке. Выстрелил из бластера с боевым зарядом вместо учебного.

— Каким образом он улетел к Кольцу?

Рассказываемое Джайваном пока совпадало с тем, что Дан уже слышал от Торвэна.

— Я и все члены Совета считали, что Айрт не способен на ложь, — с горечью сказал Джайван. — Ему верили даже вопреки тому, что бластер в его руках оказался боевым. Но мы убедились, что он лгал.

— Нет, подожди! — воскликнул пораженный Дан. — Чем окончилось заседание Совета?

— Смерть Кайта Маори было решено считать несчастным случаем, в котором никто не виноват.

— Никто не виноват? — повторил удивленный Дан. — То есть вы не обвинили Вэрола?

— Нет, его не обвинили, но он сознался, что солгал и не проверил бластер, как полагалось.

«Почему он думает, что Торвэн сознался?» — недоумевал Дан.

— Он сам сказал об этом?

— Нет, хотя ему следовало бы так поступить. Наверно, не хватило мужества… Он признался другому человеку, проник на звездолет и улетел к Туманному Кольцу. Я должен был помочь ему, — продолжил Джайван скорее уже для самого себя, — должен был научить его смотреть в лицо трудностям. Если бы он хоть намекнул! Но он упорно твердил, будто проверил бластер. А потом было уже поздно…

— Кому он сказал, что виновен?

Будто очнувшись, Джайван ‘бросил на Дана какой-то странный взгляд и, чуть помедлив, произнес:

— Человеку, которому выпал жребий лететь к Кольцу. Он зашел к Айрту попрощаться.

«Орри! — пронеслось в голове у Дана. — Орри, который сначала солгал Торвэну, а потом солгал Совету».

Весь день Дан был очень рассеян, и даже появление Ноллы и Астрид не сумело надолго отвлечь его от тяжких мыслей: почему Орри дважды солгал и в чем разгадка бластера Торвэна? Дану хотелось побыть одному, хотя он видел, что Нолла обиделась. Что же касается Астрид, то не всегда можно было определить, о чем она думает.

За ужином Дан заметил, что Астрид как бы оттаяла, а ее настороженность и напряженность поубавились. Дан также с удивлением почувствовал, что эти качества словно передались Нолле. Несколько раз он ловил на себе ее взгляд и видел в ее светло-карих глазах непривычную грусть.

«Она чем-то сильно расстроена, — подумал Дан. — Надо с ней поговорить. Только не сегодня… Завтра».

После ужина он сразу ушел в свою комнату и вскоре пришел к заключению, что порядок вопросов следует изменить. Все началось с бластера. Он помнил рассказ Торвэна почти наизусть, слово в слово, и постарался, закрыв глаза, представить себе тот выстрел. Болото и двое в засаде у тропы. Появляется третий, Кайт Маори. Торвэн стреляет, Кайт падает. Торвэн бросает бластер и бежит к умирающему. Бросает бластер… Стоп! Вот момент, когда Торвэн расстался со своим бластером. Но выстрел уже сделан. Выстрел из бластера с боевым зарядом…

Однако кто может утверждать, что выстрел, оборвавший жизнь Кайта Маори, был сделан из бластера Торвэна? Их было двое, Торвэн и этот Орри, — не исключено, что оба выстрелили одновременно. Допустим, Торвэн не видел, что его напарник тоже стрелял, и потому уверен, что виновник случившегося — он сам. Он кинулся к умирающему. А Орри… Он сразу вспомнил, что не проверил свой бластер. И струсил. И совершил подлость: заменил учебный бластер Торвэна своим. Предположим, что все произошло именно так. Что же дальше?..

А дальше Орри выпадает жребий лететь к Туманному Кольцу. Или верная смерть, или всеобщее презрение в случае отказа. Для подменившего бластер моральных преград уже нет, и в его голове рождается чудовищный план, как спастись самому и навсегда избавиться от Торвэна. Замы-160 сел Орри ясен. Психологический расчет верен: Торвэн ведет себя так, как рассчитал Орри. Риск был. Если б Торвэн остался, выяснилось бы, что его рассказ о заседании Совета — сплошная ложь: докопались бы и до остального. Но грозная тень Туманного Кольца заставляла спешить. Орри сделал ставку и выиграл, послав на смерть другого, а для большей надежности приписал Торвэну мнимое признание вины и запятнал его имя.

В душе Дана закипело бешенство. Трусливый подонок! И может статься, этот субъект до сих пор благоденствует! Такие, как он, счастливы и осторожны. Они дорожат своей шкурой. А если он здесь, на Олмете?! Нет, никакого Орри Дан не знает. Однако здесь или в другом месте, но он должен ответить за содеянное. Снова нужна картотека Центрального Информатора… Придется использовать шифр Магистра. Или спросить, кто такой Орри, у самого Джайвана? Но возвращаться к этому разговору жестоко, а повышенный интерес к подробностям насторожит Джайвана.

Дождавшись, пока все уснут, Дан проскользнул в кабинет приемного отца. Не зажигая света, включил терминал. Запрос — ответ, и доступ к картотеке открыт. Задав параметры поиска и имя «Орри», Дан получил ответ, что такого человека среди Хранителей не было. Ни сейчас, ни двадцать лет назад. Тогда — фамилия. Результат тот же. Может быть, уменьшительное имя? Безуспешно. Перепробовав разные варианты, Дан приуныл.

Потом его вдруг осенило, и пальцы забегали по клавишам, набирая новый запрос: список тех, кому выпадал жребий лететь к Туманному Кольцу. С нетерпением вглядываясь в экран, Дан не подозревал, что приближается трагическая для него минута. И вот конец списка, последняя строка: Шерр Скайман, в графе «Примечания» — полетел Айрт Вэрол.

Шерр Скайман. Скайман. Дан тупо уставился на собственную фамилию. Так этот человек — его отец?! Вот почему он переметнулся к харджерам… Подменив бластер, Шерр Скайман ступил на путь, логически завершившийся изменой Ордену. Этот путь, приведший на Харгот, он прошел очень быстро, меньше чем за полгода. А еще через два года погиб в бою у Морвы. Там, на стороне харджеров…

Дан узнал об этом значительно позже, уже восемнадцатилетним. До тех пор от него скрывали правду, и он считал, что отец его геройски погиб, подобно другим Хранителям, в том году, когда ему самому исполнилось десять лет. Это был год измены Шерра Скаймана. Тогда Джайван взял к себе Дана. Четыре года назад он узнал правду. А Джайван, когда он спросил о признании Торвэна, уклонился от ответа, чтобы лишний раз не напоминать ему об отце.

Ночь Дан провел без сна, его терзали самые черные мысли. Фигура отца мрачной тенью легла и на его собственную жизнь, заставив его взглянуть на самого себя как бы со стороны. Он содрогнулся. Он уже дважды тайком пользовался шифром Магистра. Он обманным путем добился полета к Вортану и нагромоздил кучу лжи насчет ола. А теперь боится, что это выйдет наружу… В его жилах текла кровь лжеца и труса. Он сын своего отца. И теперь его долг — сказать Торвэну правду. Дан представил себе взгляд Торвэна, и ему стало нехорошо.

«Он даже не знает, что моя фамилия Скайман, — думал Дан. — Он никогда этим не интересовался. Теперь придется сказать. Сказать, что его предал один человек — мой отец…»

Промучавшись до самого рассвета, Дан забылся тревожным сном. Завтрак он проспал, — а когда повстречался на лестнице с Ноллой, та как-то очень робко сказала:

— Дан, отец спрашивал, не включала ли я терминал в его кабинете.

Дан застыл на месте. Произошло худшее. Виноват в этом только он — потрясенный тем, что узнал, он забыл выключить терминал! И даже не отключился от Центрального Информатора. Теперь Джайван знает, что он работал с картотекой личных дел — информацией закрытого доступа.

— Что еще он сказал? — безнадежно спросил Дан.

— Ничего. Я ответила «нет». Дан, что случилось? У тебя такое лицо…

— Я плохо спал. Нолла, отец выглядел очень сердитым?

— Нет, скорее расстроенным.

Это было еще хуже. Но почему Джайван спросил Ноллу? Решил, что кто-то из Хранителей настолько заинтересовал ее, что девушка захотела узнать побольше из личного дела? Предположение абсолютно нелепое. Однако лишь Нолла и Дан могли знать личный шифр Магистра. И Джайван начал с нее. Теперь ему известно, что Нолла не включала терминал, а значит, это дело рук Дана.

Идя по дому, Дан старался придумать что-нибудь в свое оправдание, но ничего не придумал. Что тут придумаешь?

Джайван сидел у окна, выходящего в сад; слабый ветер шевелил его седые волосы.

— Ты уже встал? — сказал он, повернувшись к Дану, хотя вопрос не требовал ответа.

— Да… Почему ты спросил Ноллу, а не меня? — Дан первым начал страшивший его разговор.

— Нолла могла воспользоваться моим шифром, не совсем понимая, что делает. Но если это сделал ты…

— Это сделал я.

Дан многое бы отдал, только бы не видеть глаза Джайвана.

— Зачем?

— Я хотел посмотреть личное дело… моего отца.

Полуправда-полуложь, но как сказать правду, не упоминая Торвэна?

— Дан, ты не должен был пользоваться моим шифром! Выходит, я слишком доверял тебе.

Опустив голову, Дан избегал взгляда Джайвана. Как ни плохо ему самому, Джайвану — он почувствовал — ещё хуже. Если бы можно было сказать правду!

— Я должен сообщить о твоем поступке Совету, — раздался полный горечи голос Джайвана. — Так полагается.

— Ты им скажешь?! — в отчаянии воскликнул Дан. — И мне придется давать объяснения перед Советом?

Джайван долго смотрел на него с укором и жалостью, затем сказал:

— Хорошо, пусть это останется между нами… и на моей совести. Ступай.

Джайван избавил его от унижения говорить перед посторонними о причине своего проступка, об отце, зная, насколько болезненна для Дана эта тема. Однако как он сам будет теперь относиться к нему? Во всяком случае, уже без прежнего безоговорочного доверия… И встает новая проблема: как встретиться с Торвэном?

Эта проблема решилась неожиданно легко, причем в тот же день, но способом, который не доставил Дану радости. В Шар-Гаре заработал оставленный Горту Яролу передатчик дальней связи в режиме автоматической подачи сигнала, означавшего срочный призыв о помощи. Если Горт Ярол сумел настроиться на Олмет, то почему не послал сообщения, а лишь нажал кнопку аварийного сигнала? Даже одна фраза прояснила бы дело.

Узнав это, Дан ощутил себя в коридоре, из которого уже некуда свернуть, на пути к порогу, за которым непроглядный мрак, и в лицо ему будто пахнуло холодом. Когда это мгновенное, но болезненно острое ощущение минуло, он подумал, что надо принять меры на случай, если с ним что-то случится прежде, чем он увидит Торвэна. Наилучшим представилось записать на кассету подробный рассказ о всех событиях начиная со встречи с Торвэном на Кирте. И держать кассету здесь, на Олмете, с тем чтобы ее нашли, если сам он погибнет; ведь война с харджерами делает опасным каждый вылет в космос.

Засунув кассету с записью в пластмассовую коробку, Дан после некоторых колебаний положил на нее Уродца, обмотав цепочку вокруг коробки. Покидая Олмет, он скажет кому-нибудь об этой коробке с кассетой. Кому-нибудь, кто затем передаст ее Джайвану…

Потребность в таком человеке возникла очень скоро: было решено отправить в Шар-Гар звездолет без предварительного запроса в официальные инстанции; запрос насторожит службу космопорта в Шар-Гаре, и на ее ответ положиться будет нельзя. В команду звездолета включили Дана, поскольку он последним общался с Гортом Ярол ом и отдал ему аппарат. И Дана вновь посетило видение коридора, ведущего в никуда. Но он заставил себя думать о другом: кому поручить распорядиться кассетой?.. Конечно, Астрид — она умеет молчать. И рассказать ей все. Ибо, надиктовывая запись, он нервничал и теперь беспокоился, достаточно ли исчерпывающим получилось сообщение. Астрид не проговорится раньше времени. А скоро уже лететь.

Обнаружив девушку в обществе Ноллы, Дан сказал:

— Астрид, мне надо с тобой поговорить. Пройдем в мою комнату.

Присутствие Ноллы было нежелательно. Ее личико вспыхнуло, она побледнела и проводила пару горестным взглядом.

Закончив повествование, Дан показал Астрид кассету. На ней же был продублирован код вызова Торвэна с его пластины. Все это вместе с Уродцем Дан попросил отдать Джайвану, если сам он… если он сам не сможет встретиться с Торвэном.

— Ты полагаешь, что, узнав правду, Торвэн, вернется? — спросила Астрид.

— Конечно. По-моему, это очевидно.

— Не знаю… — Зеленые глаза девушки были печальны. — Он может посмотреть на это с другой стороны.

— С какой еще другой?

Астрид тряхнула головой, и ее небрежно заколотые волосы, словно поглощающие свет, рассыпались по плечам.

— Не говори о демонах, если не хочешь, чтобы они явились. — Она невесело улыбнулась. — Дан, ты считаешь полет в Шар-Гар очень опасным, если даешь мне такое поручение?

Дан сказал, что это На всякий случай, мол, мало ли что бывает. А вообще-то стоит как следует осмотреть подземелье под Старым городом и разобраться в намеках Горта Ярола… Астрид кивнула, и Дан решил, что тема исчерпана.

Явившись на станцию, он, однако, узнал вдруг, что Астрид включили в состав экипажа, направляющегося к Вортану корабля, поскольку она заявила, что хорошо ориентируется в запутанных переходах под Старым городом, и предложила свои услуги в роли проводника. Предложение Астрид сочли разумным и приняли. Это вынудило Дана переговорить по видеофону с Ноллой — встретиться не оставалось времени — и сказать о кассете теперь уже ей, не посвящая, однако, в суть.

— Нолла, это очень важно, — сказал Дан с нажимом. — Запомни. Если я не вернусь, отдашь кассету отцу.

— Я все сделаю.

Голос Ноллы дрогнул, и Дан почувствовал, что она изо всех сил старается не показать свой страх и тревогу. Ее обычно веселое и улыбчивое личико стало очень серьезным. Он раньше ни разу не говорил с ней так.

— Дан! — позвала Нолла, увидев, что он протягивает руку к выключателю видеофона.

— Да?..

— Постарайся вернуться…

— Конечно, я постараюсь, — ответил Дан с улыбкой, хотя он испытывал гнетущее беспокойство.

Ступив на борт корабля, он почувствовал себя по другую сторону прозрачной, но непроницаемой преграды, которая — он не понимал, откуда пришло это знание, — стоит на его пути.

После старта Астрид спросила:

— Дан, а что, если тревога ложная?

— Если в Шар-Гаре все нормально, я останусь на некоторое время в группе наблюдателей.

— Ты сможешь встретиться с Торвэном?

— Вероятно.

Узкая ладонь Астрид легла на его плечо.

— Дан, напрасно ты переживаешь. Ты не виноват в том, что натворил твой отец.

— И все-таки он мой отец…

— Ты не такой, как он, — искренне сказала Астрид, сжав его плечо.

— Спасибо. — Дан благодарно улыбнулся.

Скачок через гиперпространство должен был завершиться настолько близко к Вортану, насколько позволяли требования безопасности. Проверив, готова ли Астрид, Дан прошел в свою каюту, лег и пристегнулся к койке — в момент перехода предписывалось соблюдать осторожность, и только двое, командир и второй пилот, находились в рубке. Знакомое неприятное ощущение, будто каждая клетка тела завибрировала, быстро прекратилось — корабль вышел из гиперпространства. Дан отстегнулся, но не успел даже встать, как в уши ворвался вой сирены — сигнал опасности.

Звездолет содрогнулся, Дана швырнуло на стену, он извернулся, схватился за крепления, а вой сирены сменился прерывистым сигналом разгерметизации. Отработанными движениями облачаясь в скафандр, Дан попытался сообразить, что случилось. Командирская рубка на вызов не ответила, он нажал красную клавишу аварийного режима информационной панели, затем вторую, запрашивая данные о состоянии корабля. Рубка была разгерметизирована! Значит, Лон, Конделл и еще многие погибли: разрушена центральная часть корабля. Второй удар настиг поврежденный звездолет, когда Дан уже закрепил шлем. Экран панели погас, по внутренней связи прозвучал чей-то хриплый вскрик, но Дан не понял, кто это был. Освещение стало тусклым. Дан выскочил в коридор. Еще удар! Боковой экран наружного обзора пока функционировал, и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: выйдя из гиперпространства, корабль угодил в середину флотилии харджеров.

— Внимание! — раздался в наушниках голос Мирталя. — Приказываю всем покинуть корабль.

Пользуйтесь капсулами кормового блока. Повторяю: немедленно всем покинуть корабль. Пробивайтесь к Вортану. Немедленно покинуть корабль. Объявляю десятиминутную готовность к самоликвидации. Начало отсчета.

На левом запястье скафандра вспыхнул счетчик, высветились меняющиеся цифры обратного отсчета: 10.00, затем 9.59, 9.58, 9.57… Дойдет до нулей, и корабль взорвется. Незыблемое правило: в безнадежных ситуациях корабль самоуничтожается. Хранители предпочитали не попадать в плен живыми. Однако сейчас кому-то, возможно, еще удастся спастись. Дан бросился к каюте Астрид. Там еще сохранилась атмосфера — сигнальная лампочка светила зеленым. Девушка лежала на полу без сознания. Дан приподнял нее и резко тряхнул. Глаза ее открылись. Дан помог ей надеть скафандр. Через минуту они бежали к кормовому ангару. Втолкнув девушку в двухместную капсулу, Дан захлопнул люк и скомандован старт.

Показалось, что целую вечность они летят среди вражеских кораблей к спасительной атмосфере Вортана. Оставленный позади корабль неуклюже разворачивался, и Дан понял, что Мирталь остался там и теперь, жертвуя собой, старается прикрыть от крейсера летящие капсулы. Но вот на месте звездолета Хранителей расцвел огненный цветок: десять минут истекли. Кроме их собственной капсулы, Дан насчитал еще четыре. Однако три из них так и не успели войти в атмосферу Вортана. Затем четвертая вдруг зависла и вспыхнула, уничтоженная огнем харджеров.

Расширившиеся глаза Астрид, казалось, вобрали в себя черноту космоса.

— Дан, все погибли?

Дан молча кивнул, стиснув зубы.

Уже в верхних слоях атмосферы их капсула была задета последним залпом и получила наружное повреждение. Завертевшись, она стремительно теряла высоту. Верх и низ быстро менялись местами, пристегнутая к креслу Астрид повисла на ремнях. Дан был достаточно тренирован и, не растерявшись, постарался замедлить неуправляемое падение и выровнять аппарат. Это удалось.

Внизу город окутывала пелена дыма. Сквозь нее пробивались огненные протуберанцы. Садиться в пожар было бы безумием. Тем более что в Шар-Гаре, по-видимому, хозяйничали враги. Дан направил капсулу в дымовой шлейф и повел ее к Старому городу. Других вариантов не было.

Капсула рухнула при посадке. Амортизаторы кресел смягчили удар. Дан не пострадал, хотя и был слегка оглушен. Расстегнув ремни, он склонился к девушке:

— Астрид! Очнись, Астрид!

Ее глаза обрели осмысленное выражение.

— Мы в Старом городе, — сказал Дан. — Шар-Гар захвачен.

— Захвачен харджерами? — При всем ее удивительном самообладании голос дрогнул.

— Харджеры, как я думаю, решили показать, кто хозяин космоса и Галактики. Демонстрируют силу, напав на Шар-Гар. Запугивают. Горт Ярол подозревал… Если бы он был со мной откровеннее! А на Олмете не знают. Мирталь не смог послать сообщение.

— Мирталь?..

— Он остался на корабле, чтобы дать капсулам шанс уйти от орудий крейсера. Прикрыл нас.

Дан представил лица погибших товарищей. Ироничного, обманчиво медлительного Мирталя; замкнутого и неразговорчивого Лона, жестковатого с виду, но всегда готового прийти на помощь; улыбчивого Конделла и других — их уже нет… Но горевать не время. На захваченном харджерами Вортане сейчас он единственный из Хранителей, кто остался в живых. И обязан исполнить долг.

— Астрид, придется расстаться, — твердо сказал Дан. — Мне надо в Шар-Гар. Там передатчик, оставленный мною Горту Яролу. Он недавно еще работал. Необходимо послать сообщение на Олмет.

— Надо было садиться в Шар-Гаре.

— Мы угодили бы там в лапы харджеров.

— Я пойду с тобой.

— Астрид, давай смотреть на вещи здраво. Придется идти пешком. Один я дойду втрое быстрее. Дорог каждый час.

Нахмурясь, Астрид смотрела на горизонт, затянутый дымными тучами.

— Ты боишься остаться одна? — мягко спросил Дан.

— Нет, не боюсь. Я здесь жила. Ты прав, иди.

— От капсулы лучше держись подальше. Доберись до площади с куполом. И держи включенным радиофон. Связываться будем только при крайней необходимости. Такую связь легко запеленговать. Это риск.

Дан вынес из капсулы два комплекта оружия, один взял себе, второй передал Астрид.

— Умеешь пользоваться?

— Только парализатором. У отца был такой. Дан показал, как управиться с бластером. Она повторила инструкции, потом Дан сказал:

— Мне пора. Укройся где-нибудь в районе площади. В дыму капсулу вряд ли заметили, но не стоит торчать на виду.

— А если заметили, будут искать?

— Будут, — с мрачной убежденностью подтвердил Дан. — Харджеры используют любую возможность взять нас живыми, тем более на земле.

— Зачем?

— Каждый Хранитель располагает ценной информацией насчет оборонных систем Олмета и других баз. И много чего…

— Они подвергают пленных психозондированию?

— Процедура не такая, как ты думаешь, — нехотя сказал Дан, предпочитавший не думать о таких вещах, тем более сейчас, перед тем как идти в захваченный харджерами город. — С Хранителями насильственное психозондирование не проходит. Мы можем сопротивляться до порога, за которым наступает смерть. Проще говоря, так нас можно убить, и только. Но существуют препараты, подавляющие волю. Способность противостоять им очень индивидуальна. Слишком большая доза убивает, но при точном расчете допросов наступает момент, когда ты не можешь нейтрализовать их воздействие специальными приемами и начинаешь отвечать на любые вопросы. Поэтому мы стараемся не попадаться в плен живыми.

Ветер, пахнущий гарью, бросил на лоб Дана его русые волосы. Отведя их, Дан сказал:

— Мне пора, Астрид. Прощай.

— Скажи «до свидания».

— До свидания, — повторил Дан, ощутив, что вступает в последний отрезок ведущего в никуда коридора. Окинув девушку долгим взглядом, он было двинулся прочь, но, что-то вспомнив, обернулся: — Ты поняла, что передать Торвэну?

Астрид махнула рукой и смотрела вслед, пока фигура Дана не скрылась за дюнами.

Глава 14

Добежав до окраины города, Дан забрался в пустую постройку, чтобы успокоить дыхание. Теперь его жизнь зависела от быстроты его реакции. И не только жизнь его или Астрид, а нечто неизмеримо большее.

Передохнув и напившись воды, Дан осторожно продолжил движение. Шар-Гар был полуразрушен, задымлен. Уцелевшие жители, очевидно, попрятались. Прижимаясь к домам, Дан двинулся в нужном направлении, выбирая улицы поуже и потемнее и прячась в укрытие при малейшем намеке на угрозу встречи с харджерами: сейчас он не имел права рисковать.

Вот и бар Горта Ярола. Дверь взломана. Бар находился на противоположной стороне улицы, и чтобы попасть туда, необходимо пересечь ее хорошо освещенный участок. Дану это не понравилось. Дымящая развалина жилища Горта Ярола таила опасность, предчувствие которой давно владело мыслями Дана. Он еще мог отступить, но в доме Горта Ярола мог уцелеть передатчик. А это единственный шанс связаться с Олметом. Атака на Вортан — лишь первый шаг харджеров, демонстрация силы. Орден должен узнать о ней.

Дан двинулся вкруговую, скользнув вдоль стен соседнего здания к хозяйственному двору. Пахло здесь тошнотворно. Повсюду громоздились обломки. Обогнув бар с тыла, Дан перелез через осевшую решетку металлической изгороди и оказался на крыше складского помещения. С нее он мягко спрыгнул во внутренний дворик, куда выходили — он помнил — окна кабинета Горта Ярола. В основании мощной стены обнаружилась дверца, наполовину заваленная материалом обрушившейся кровли. Дан осторожно, бесшумно разгреб завал. Дверца была либо заперта изнутри, либо ее заклинило. Дан посмотрел вверх… Можно добраться и до окна, но это крайний вариант… Вытащив бластер, он прожег дверь в месте предполагаемого внутреннего засова или замка. Дверца открылась. Пригнувшись, Дан вошел в дом. Здесь было темно и тихо… Чужого биополя не чувствовалось. Дан включил фонарь. Он находился в широком пустом коридоре, на полу которого растеклась отчетливая кровавая полоса… Бросив настороженный взгляд на зал, где виднелась опрокинутая переломанная мебель и несколько трупов, Дан вступил на лестницу, ведущую в апартаменты Горта Ярола. Серебристая панель была разбита. Перешагнув наверху через обломки двери, вошел в комнату. Она по сравнению с залом почти и не пострадала, если не принимать во внимание следы лучей бластера и засохшей лужи крови на полу. От нее и тянулся след в коридор. Передатчика не было.

Дан пошел обратно. У него вообще не было уверенности, что аппарат когда-либо находился здесь. Если Горт Ярол устроил его в другом месте, то отыскать его невозможно. Даже если передатчик работает до сих пор, автоматически посылая сигналы бедствия, у него нет пеленгатора. Однако где Горт Ярол мог спрятать такую громоздкую вещь, если не у себя в доме?

Спустившись, Дан пошел обратно вдоль кровавого следа. Похоже, здесь волокли раненого. Внезапно он оказался перед хорошо замаскированным, но теперь открытым входом, от которого вел в подвал крутой пандус. На пандусе тоже были пятна крови. В щели между стеной и стальной перегородкой брезжил свет. Дан осторожно приблизился и заглянул. Увидел прежде всего красное свечение у переключателя передатчика дальней связи. Комплекс работал в режиме автоматической подачи сигнала. Перед ним на полу распростерся Горт Ярол. Очевидно, приполз сюда раненый и из последних сил включил передатчик, настроенный на Олмет. Дан протиснулся в щель и подивился: правый бок Горта Ярола был сожжен лучом бластера. Вероятно, он потерял сознание, и его сочли мертвым. Очнувшись, Горт Ярол пополз к передатчику, о котором харджеры наверняка не имели понятия, иначе бы все тут перевернули. Но они могут вернуться… Правда, трудно запеленговать передатчик, подающий в режиме автоматической связи короткие сигналы, притом с разными интервалами. Однако аппарат неподвижен, и это облегчает задачу. Как знать, возможно, харджеры уже нащупали источник. По спине Дана пробежал холодок. Надо уходить отсюда! Он вслушался в тишину. Продолжительная передача позволит быстро накрыть его.

Послав информацию на Олмет, Дан не теряя ни минуты перенастроил передатчик. Олмет слишком далек… Сотел гораздо ближе.

Послав вызов Торвэну, Дан убедился, что сигнал принят автоматом. Но все-таки передал текст в надежде, что Торвэн лишь ненадолго отлучился. Едва он закончил, как наверху раздались шаги.

Отступать было некуда, выход один — через пандус и коридор; коридор занят врагом. Осознав, что он попал в ловушку, Дан неожиданно успокоился. Он сделал свое дело. Теперь от него ничего не зависит, и Дан приготовил бластер и торопливо сказал в радиофон:

— Астрид, здесь харджеры. Оставайся на месте. И отключи свой аппарат.

Бластер был в правой руке. Левой Дан вытащил из-за пазухи звезду Хранителя. Он не хотел попасть живым в руки харджеров. Однако сообразил, что передатчик все еще настроен на Сотел. Выстрелив наугад в щель между стеной и перегородкой, где мелькнул силуэт, Дан повернулся и левой рукой ударил по клавиатуре передатчика, стирая след Сотела.

В этот момент его ударил луч парализатора, настолько мощный, что он отключился.

— Ты же его убил, — сказал один из харджеров.

Стрелявший склонился над телом Дана:

— Это Хранитель! Вот его звезда. И он еще жив.

— Доставьте его на Q-25. Стартуем через час. На Харготе из него все вытрясут.

Радиофон закатился под блок передатчика, он был включен. Никто его не заметил, и Астрид слышала все, так как медлила выключить свой аппарат.

Девушку охватило отчаяние: с Даном случилось худшее. Однако же он велел ей оставаться на месте, и, очевидно, не зря. Астрид перешла в здание, толстые стены которого лучше защищали от жара обоих солнц, и уселась возле щелевидного проема, держа в поле зрения площадь и купол.

Астрид думала о Старом городе. На Вортане это было самое удобное место, чтобы до срока прятать технику и людей, готовивших вторжение. Свидетели харджерам мешали, и они уничтожали контрабандистов, проникавших в подземные ходы. По-видимому, Горт Ярол что-то подозревал, но держал свои подозрения при себе. Похоже, харджеры узнали о его контактах с Хранителями, за что его и убили. Тем не менее они не догадывались, что в его доме есть передатчик.

Белое солнце скрылось за горизонтом, последние лучи оранжевого еще освещали дюны. Астрид смотрела на оранжевый диск, пока изображение не поплыло перед глазами. Застегнув молнию комбинезона, она поежилась — после захода обоих солнц температура в пустыне падала. Будет холодно…

Она старалась думать о чем угодно, только не о том, что ждет их обоих. Оставаться на месте казалось ей бессмысленным. Может быть, лучше перебраться туда, где она раньше жила? По-видимому, Дан серьезно ранен, ведь один из харджеров сказал: «Ты его убил», а другой возразил: «Он еще жив». Живой Хранитель — добыча редкая, его будут беречь. Астрид понимала, что Дану не спастись, и можно ему пожелать только быстрого и легкого конца, но такого не будет… Со своей мальчишеской улыбкой Дан будто вновь предстал перед ней. Вспомнилось, как на Сотеле он принес ей букет красных цветов и вручил с напускной небрежностью, а в его голубых глазах были застенчивость и ожидание, сменившиеся радостью, — как только она улыбнулась. Больше он не будет дарить ей букетов…

Измученная тяжелой посадкой и длительным ожиданием, Астрид впала в забытье.

Очнувшись, она замерла. Тонко свистел ветер, снаружи все без перемен, но что-то ее разбудило. За проемом мелькнул чей-то силуэт. Пальцы девушки сжали прохладную рукоятку бластера. И внезапно она услыхала: кто-то насвистывает песенку. Она слышала ее прежде от Дана.

Забыв обо всем, Астрид рванулась и крикнула:

— Дан!

От стены отделилась высокая фигура, девушка отпрянула. Но знакомый голос позвал:

— Астрид!

Через секунду Астрид плакала, уткнувшись лицом в жесткий комбинезон Торвэна.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Да. — Астрид подняла голову и отстранилась. — Со мной — да, но Дан… — Спазм перехватил ее горло.

— Ты знаешь, что с ним?

— Он пошел искать передатчик Горта Ярола, и его схватили харджеры. Радиофон был включен, я все слышала. Его увезли на Харгот.

— На Харгот, — повторил Торвэн. — Он был жив?

— Да. Так сказал харджер.

— Помочь ему уже невозможно, — угрюмо сказал Торвэн. — Идем отсюда. — Он подошел к оконному проему, всмотрелся в ночь и присел на камень. — Подождем. За каньоном крутятся глайдеры, я еле проскочил. Посадочная площадка освещена. Отдохни пока.

Астрид опустилась на пол и обхватила колени.

— Торвэн, я должна тебе рассказать… Поскольку Дан уже не сможет сделать это сам.

И она заговорила о событиях двенадцатилетней давности.

Торвэн слушал молча, лишь когда Астрид сказала: «Орри солгал, он не присутствовал на Совете», с его губ сорвался неясный возглас, однако он овладел собой и произнес: «Продолжай». Во мраке, насыщенном смертью, слова Астрид падали словно камни, предвещающие лавину.

— Потом Шерр Скайман предал Орден и перешел на сторону харджеров. Через два года он погиб.

— Значит, он уже мертв, — с сожалением произнес Торвэн, и Астрид вздрогнула, понимая, что Торвэн может быть беспощадным.

Она должна сказать ему вот что:

— Торвэн, фамилия Дана — Скайман. И он просил передать, что ему очень жаль. Жаль, что это его отец.

— Его отец? Этот подонок?

— Теперь тебя не огорчает, что он в плену?

— Не говори ерунды, — спокойно ответил Торвэн.

— Дан очень переживал, выяснив, кто такой Орри. Боялся, что ты станешь хуже к нему относиться.

— Глупо перекладывать на сына вину отца.

— Жаль, Дан этого не слышит. Он бы обрадовался…

— Будь он на Вортане, я бы попробовал его вытащить. Но Харгот… Харгот неприступен.

Внезапно радиофон Астрид, который она до сих пор так и не выключила, ожил. Оттуда донесся незнакомый хриплый голос:

— Внимание! Вызываю на связь. Сообщите координаты.

Торвэн молниеносно отключил аппарат и сказал:

— Харджеры! Вернулись к передатчику и обнаружили включенный радиофон. Теперь они знают, что Дан был не один. Плохо… Идем, ждать опасно.

— Они слышали наш разговор? — на ходу спросила Астрид.

— Эта модель работает с переключателем режимов. Твой стоял на приеме.

Действительно, аппарат оставался в том положении, в каком ей передал его Дан; она Только слушала, говорить самой не пришлось.

Торвэн уверенно, быстро шел в темноте, и вскоре они стояли у глайдера. Машина была не похожа на те, что Астрид видела прежде. Это была модель, применяемая в боевых условиях и на планетах с враждебной человеку средой. В ней угадывалась мощь.

— Пристегнись, будем прорываться, — велел Торвэн. — Думаю, они установили место падения капсулы и прочесывают окрестности.

— Куда нам?

— На Зыбкое Плато.

— Ты посадил звездолет на Зыбком Плато?!

— Да. Там его не найдут. Надеюсь, что не найдут, — поправился Торвэн. — Далековато, но в Шар-Гаре харджеров слишком много. Я едва оторвался от преследования.

Астрид подумала, что и в самом деле вряд ли кому придет в голову искать звездолет на Зыбком Плато, вечно затянутом облаками. Плато все в извилистых трещинах после землетрясения, а видимость там нулевая.

Торвэн вел глайдер низко, у самой земли; остроносой тенью машина неслась по песчаным улицам Старого города.

— За башней, справа, тянется старое русло, — сказала Астрид. — Если лететь над ним, нас не заметят.

— Попробую.

Маневр удался — глайдер проскочил по краю освещенной зоны, затем взмыл и устремился к Зыбкому Плато. Торвэн вел машину на максимальной скорости, ориентируясь по локаторам. Затем снова снизился и стал кружить, отыскивая звездолет.

— Сюда вряд ли кто сунется, но я не включил радиомаяк, — пояснил он. — У харджеров отличные пеленгаторы. — Он приник к окулярам ночного видения и вскоре сказал: — Вот он. Будем садиться.

Приземлился он тем не менее в стороне от звездолета.

— Подожди здесь, — велел Торвэн. — Я пойду один. Удостоверюсь, что нет засады.

Астрид непроизвольно схватила его руку.

— Не бойся. — Торвэн высвободился. — Я почувствую их раньше, чем они меня увидят в тумане.

— Но ты тоже их не увидишь!

— Я ощущаю биополя. Иначе как бы я тебя нашел? Стой здесь.

Вернулся он быстро. Они влезли в глайдер и подлетели вплотную к кораблю. В рубке Торвэн усадил Астрид в кресло второго пилота, пристегнул ремни, отключил находящиеся перед ней панели управления и, заняв свое место, сказал:

— Будем взлетать. Боюсь, скоро у нас окажется слишком много провожающих.

Корабль вышел в открытый космос, и предположение Торвэна оправдалось.

— Надо сразу прыгнуть в гиперпространство, — заявил он. — Другого выхода нет, нас преследуют. Скоро за нами ринется вся стая. Придется рискнуть.

Скачок через гиперпространство в опасной близости от планеты, то есть гораздо ближе, чем следовало бы, чтобы исключить влияние массы Вортана, едва не кончился катастрофой: точка выхода сместилась, корабль вынырнул не там, где следовало, и едва не врезался в поверхность Сотела. Торвэну все же удалось погасить скорость. Звездолет сел в зоне Амрет, близко к ущелью.

Теперь, казалось, спешить уже некуда, но Торвэн действовал очень быстро и сосредоточенно.

— Я отвезу тебя в ущелье, — сказал он девушке.

— А сам ты что намерен делать? — спросила Астрид, хотя уже знала ответ.

— Взгляну на Харгот. — Торвэн дерзко улыбнулся. — Попасть туда очень легко, и упустить такой шанс нельзя.

— Легко? — повторила Астрид. — Ты же сказал, что Харгот неприступен.

— Верно, это цитадель, но существует возможность проникнуть в нее без труда. Достаточно угодить в плен к харджерам, и они сами доставят меня на Харгот.

— Харгот — это смерть, — тихо промолвила Астрид. — Что ты один сделаешь там, где не справился целый флот Ордена Хранителей?

— Я не собираюсь брать Харгот штурмом, — отшутился Торвэн. — Обидно, что сразу не сообразил, как туда попасть. Придется возвращаться в Шар-Гар. Впрочем, мне все равно надо здесь взять кое-что. Да и тебе опасно было бы оставаться на Вортане.

— Хочешь взять оружие?

— Нет, звезду Хранителя. Без нее харджеры мной не заинтересуются.

— А оружие? — настойчиво спросила Астрид.

Торвэн прикоснулся кончиками пальцев к охватывавшему его голову серебристому обручу:

— Астрид, он привлекает внимание?

Девушка окинула Торвэна оценивающим взглядом. Сзади его густые волнистые черные волосы скрывали обруч. Спереди он был едва заметен.

— Нет, — сказала она. — В Шар-Гаре многие мужчины носят такие обручи, чтобы волосы в глаза не лезли. Но… это что-то другое?

— Другое. Я вынес его из Туманного Кольца.

Астрид следовало действовать по той же инструкции, что и в прошлый раз. Все, что требовалось, Торвэн подготовил.

— Корабль, на котором мы прилетели, я оставляю здесь, — сказал он, когда с инструктажем было покончено. — У меня есть еще один маленький, до Вортана долетит. Скину его в трещину на Зыбком Плато, чтобы харджеры не нашли. Они должны думать, что это я вместе с Даном находился в спасательной капсуле.

Он направился к ангару, и Астрид, шагая следом, подумала, что нечто похожее уже было… С той лишь разницей, что рядом с ней шел тогда Дан.

Остановившись у глайдера и уже взявшись за дверцу, Торвэн мягко сказал:

— Астрид, ты любишь Дана — так не отчаивайся раньше времени. Может быть, еще не все потеряно.

Девушка быстро и странно взглянула на него, щеки ее покрылись румянцем, губы приоткрылись. Но она ничего не сказала, а Торвэн кивнул на прощанье и вывел машину из ангара.

Вскоре Астрид увидела в небе огненный след звездолета. Она опять осталась одна, если не считать Фалка, который теперь уж наверняка явится: заслышав рев атмосферных двигателей, соб всегда прибегает в ущелье.

«Вернется ли он?» — подумала Астрид, глядя в темнеющее небо.

Глава 15

На Вортане, избавившись от звездолета, Торвэн долетел на глайдере до Старого города и отыскал среди разрушенных зданий капсулу. Затем выбрал место, куда ее следовало перетащить. Теперь ему требовался труп харджера. Подняв глайдер, он покружил над Старым городом. На площадке сидели двое в коричневой форме. Что-то жевали, болтали, смеялись. Торвэн действовал быстро и четко. Харджеры не успели понять, что случилось. Спрятав свою машину в развалине, он пешком вернулся к глайдеру харджеров, втащил туда оба трупа и полетел к капсуле. Он выволок ее тросом на более открытое место, рядом с ней опустил большой глайдер, выволок трупы наружу и разложил их у капсулы. Как на сцене, в спектакле, где он сам должен был сыграть главную роль.

Одному покойнику он сунул бластер, другому — парализатор, предварительно израсходовав часть заряда. Радиофон Астрид был у него с собой. Многое зависело от того, ищут ли харджеры второго Хранителя. Торвэн полагал, что да, ищут.

Включив радиофон в режиме автоматической подачи сигнала, означавшего просьбу о помощи, Торвэн лег ничком рядом с капсулой. Радиофон положил у левой руки, в правой был бластер. Потом он передумал и отложил бластер подальше. Иначе, чего доброго, получишь заряд из парализатора.

Торвэн хотел одного: чтобы харджеры явились побыстрее. Если кому-то приспичит снять обруч с его головы, придется их уничтожить и начинать все сначала.

Он лежал на животе, прикрыв лицо рукой. Когда появились три больших глайдера, Торвэн подумал, что пока все идет как надо. Его брали в кольцо. Надо же, какие предосторожности! Торвэн знал, что каждый из подходивших держит наготове свой парализатор. И вместе с тем не сомневался, что, пока он неподвижен, харджеры стрелять не станут. Им нужен живой Хранитель.

— Не стрелять! — услышал он голос. — Проверьте, жив ли он.

Кто-то перевернул Торвэна на спину и ощупал.

«Только бы здесь не было врача! Любой врач определит, что я в сознании», — подумал Торвэн, предельно расслабившись.

— Он жив, но в отключке. Повреждений нет, — доложил осматривавший.

— Его подстрелили из парализатора, — сказал другой. — Израсходован удвоенный заряд.

— Свяжись с «Фиройтом» и доложи, что второго Хранителя взяли живым. Капсула двухместная, значит, больше никого.

На запястьях Торвэна защелкнулись электромагнитные наручники. Опасный момент наступил, когда, сняв с него пояс с оружием, кто-то стал снимать с его шеи цепочку со звездой. Если чужая рука протянется к обручу, придется действовать мгновенно. Обруч их не заинтересовал.

Корабль, на который доставили Торвэна, сразу же взял курс на Харгот.

Все шло как задумано, но впереди была неизвестность.

Сняв наручники, Торвэна заперли в специальной каюте, и харджеры заходили туда, впрочем редко, по трое. Значит, учли, что Хранитель способен подчинить себе сознание только одного объекта. И у всех харджеров были парализаторы. Его предупредили, что, если один из них начнет странно вести себя, другие примут меры. Однако Торвэн ничего не предпринимал.

Корабль, на котором увезли Дана, стартовал с Вортана двумя сутками ранее. Торвэн прикидывал, жив ли еще Дан, и если да, в каком он состоянии. Все зависело от того, сколь быстро специалисты харджеров подберутся к зоне, где защитные силы психики Дана иссякнут. Дозу будут увеличивать постепенно, чтобы не перейти предела физической выносливости организма и уловить интервал между моментом, когда Дан не сможет себя контролировать, и наступлением агонии. Проявляя терпение и осторожность, харджеры узнают все, что их интересует, а затем убьют его. Однако это процедура долгая. Препарат, подавляющий волю объекта, приходится вводить дозами. После первой следует ждать, пока допрашиваемый придет в относительно нормальное состояние.

…С первого же раза Дан понял, что долго он не продержится. Придя в себя, он постарался обдумать ситуацию. Еще три-четыре захода — и он заговорит. Эта перспектива приводила его в отчаяние.

Перебирая приемы противодействий, он решился попробовать загодя переключить свое сознание в сферу, далекую от интересующих харджеров материалов. Просто молчать немыслимо — защита рухнет. Следует Трансформировать то, что воспримет слух, в нечто иное, заданное себе заранее. Но на чем сконцентрироваться?

Дан перебрал варианты. Может быть, Астрид?.. Он вызвал в памяти ее образ. Да, приятно думать о ней. Но слишком мало он ее знает. Тогда что же? Нолла!.. О Нолле он знает все. Тема найдена. Когда харджеры примутся за него снова, он сосредоточится на мыслях о Нолле. Пусть его усилия приведут к тому, что он умрет, так и не ответив на вопросы. Это наилучший исход.

После очередного впрыскивания его доставили в камеру. Совершенно измотанный, Дан впал в тяжелое забытье. Измученный мозг погружался в пучину кошмаров, связанных с бегством, падением и преследованиями. Эти образы были сродни мучительным галлюцинациям. Дан уже не различал, где вымысел, где реальность, в его сознании все смешалось. Ему хотелось свернуться в клубок и исчезнуть. Он лежал на спине с разведенными руками, запястья схватывали металлические браслеты, прикованные к ложу. Харджеры опасались, что он попытается покончить с собой.

Внезапно Дан ощутил прикосновение к своему лицу. Неужели они опять пришли? Ему казалось, что времени прошло очень мало, но он уже не был ни в чем уверен.

— Дан, Дан, — послышался знакомый голос.

Открыв глаза, он увидел Торвэна. Появление Торвэна было невероятно. Дан счел все это приятной галлюцинацией и попутно подумал, что руки как будто освободились. Браслетов он больше не чувствовал.

— Дан, ты меня слышишь? — настойчиво спрашивал Торвэн.

«Почему бы и не ответить?» — подумал Дан.

— Да, — выдавил он.

— Сколько впрыскиваний тебе уже сделали?

— Четыре, — ответил Дан.

— Последнее было давно?

— Поговорим о другом. О приятном.

— Малыш, никак ты думаешь, что это галлюцинация?

— Разумеется, — подтвердил Дан. — Откуда тебе здесь взяться.

— Ты ошибаешься, — возразил Торвэн.

Он что-то делал, но в глазах Дана все плыло, он не мог отчетливо видеть, а когда разглядел в руках Торвэна инъектор, воспринял это как верх несправедливости. С инъектора начинаются любые муки.

— Нет! — вырвалось у Дана.

— Давай-ка без глупостей. Я введу тебе смесь витаминов, даже без стимуляторов. И тебе станет лучше, — увещевающе сказал Торвэн. — А то ты не соображаешь, что я существую и нам следует убираться. Расслабься.

Ощущение тепла и света, баюкающий океан. Торвэна, конечно, нет, но это приятная передышка. Или уже мозг не выдержал, и Дан, попросту говоря, сходит с ума? Не худший вариант. Однако странно… Глубокое погружение… Дан отдался исцеляющему свету. После Кирта Торвэн так лечил его, а он принимал все это за сновидения.

«Я начинаю рассуждать так, будто все происходящее реально», — подумал Дан и удивился четкости своих мыслей. Еще недавно он не мог сосредоточиться ни на чем. Он открыл глаза.

— Тебе лучше? — спросил Торвэн.

Дан молча вглядывался в него.

— Я получил твое сообщение, отыскал в Старом городе Астрид и доставил ее на Сотел, — сказал Торвэн. — Затем вернулся на Вортан и сдался харджерам, иначе меня бы здесь не было, понял? Однако местные условия мне не нравятся. Пора завершить визит. Ты сможешь идти?

— Не знаю, — ответил Дан. — Я попробую. — С большим трудом он сел, но, спустив ноги на пол, понял, что сейчас упадет. Голова была ясной, однако движения ему не давались. — Торвэн, уходи сам! Я не могу.

— Глупости! — заявил Торвэн. — Я добрался. Я приложил столько усилий, чтобы добраться до тебя, какой мне смысл уходить? Однако скверно. Что бы с тобой еще сделать?.. Пока полежи, но и за два-три часа, пожалуй, ты не оправишься… — Торвэн нахмурился. — Послушай, малыш, я попробую кое-что. Может, у нас получится. Не знаю, что ты испытаешь, но не противься. А будет больно, скажи.

Торвэн снял с головы серебристый обруч и положил на колени; его лицо было обращено к Дану, глаза открыты, но казалось, что он смотрит в себя. Он не притронулся к Дану, но Дан ощутил нечто странное. Слабое тепло охватило стопы его ног и стало медленно подниматься. Тепло наполняло его, словно жидкость. В какой-то момент Дан испытал безотчетный страх. Впрочем, сознание оставалось свободным и ясным. Дану почудилось, что в его организм проникло нечто постороннее, посягающее на его «я» так же, как и ментальное принуждение, и он инстинктивно противился.

— Пожалуйста, не сопротивляйся, — тихо произнес Торвэн.

Слабое тепло поднялось к груди, достигнув сердца. Свыкнувшись с тем, что внутри него перемещается нечто чуждое, Дан отметил, что неприятные ощущения связаны только с движением границы тепла. У шеи это движение кончилось, и граница стала как бы стираться. Все выровнялось. Поняв, что сеанс окончен, Дан шевельнулся, но Торвэн придержал его.

— Погоди, полежи. Как себя чувствуешь?

— По-моему, нормально. Сначала казалось, что поднимается температура. Теперь только кружится голова.

Торвэн положил ладонь ему на лоб, затем прижал к груди.

— Температура в норме. А голова сильно кружится?

— Да, — честно признался Дан.

— Если б знать, как все это действует на мозг, — пробормотал Торвэн. — Подождем. Отдыхай.

И тут Дан, собравшись с духом, спросил:

— Ты знаешь, что я сын Скаймана?

— Астрид сказала, — спокойно ответил Торвэн.

— И остальное ты знаешь?

— Да.

— Зачем же рискуешь ради меня жизнью?

— Из корыстных соображений, — сказал Торвэн с усмешкой. — На Кирте я заплатил за тебя двадцать кредо. Коли тебя тут прикончат, ты их уже не вернешь. Этого я допустить не могу. — После паузы он добавил: — Хочешь, чтобы я сказал, что не виню тебя за чужие проступки? Это и так ясно. Короче, вопрос твой — дурацкий.

— А ты не врешь, как всегда?

— Что значит «как всегда»?

— То и значит! Ты обманул меня насчет излучателя!

— А, это… Излучателя у меня нет и не было. Я так тебе и сказал. Лежи! — велел он, заметив движение Дана. — Голова еще кружится?

— Меньше. А что ты со мной делал?

— Точно не знаю. Нечто вроде передачи тебе своей энергии. Феерцы так лечили друг друга.

— И тебя научили?

— Они ничему не учили меня специально… насколько я помню. Я лишь присутствовал. Не думал, что сумею сам сделать нечто подобное. Однако попробовал на Фалке, когда он сорвался со скал. Очень захотелось спасти его! Должно быть, я сделал это неосознанно и чересчур резко. Фалк уже не шевелился — и вдруг забился в судорогах. Потом ему стало лучше, он выжил. А я кое-что понял. Понял, что надо действовать постепенно. Я понадеялся, что тебе это поможет. Глубокого погружения было уже недостаточно, ибо резервы твои исчерпаны. Кстати, я почувствовал твое сопротивление.

— А что еще ты чувствовал? — спросил Дан.

— На несколько минут мне стал холодно, но восстановление происходит быстро.

Торвэн снова надел на голову свой обруч, и Дан спросил:

— Зачем ты его снимал?

— Боялся, что с ним воздействие будет слишком сильным. Обруч и есть оружие Туманного Кольца. Или не оружие… нам уже не узнать, для каких целей он там служил. Этот прибор в гигантской степени усиливает ментальные способности. Точнее, не совсем так: усиливается воздействие твоего сознания на других, сами способности остаются прежними… почти. Как бы то ни было, обруч позволяет оперировать чужим сознанием. Притом не одним и на больших расстояниях. Легче всего объект уничтожить, но можно и повлиять на отдельные центры. Например, возбудить агрессивность до предела, за которым объект уже не в состоянии себя контролировать. Так, в Старом городе, когда харджеры тебя загнали в купол, они сами же и перестреляли друг друга. Но с энергетикой оперировать легче, когда объекты неподвижны или перемещаются достаточно медленно. При космических скоростях это трудно, поэтому у Таорга я и просил тебя выравнивать скорости звездолетов. И никогда я не утверждал, что существует какой-то излучатель, ты сам так решил.

— Ну да, ты старался врать, не слишком отклоняясь от истины. И все-таки, Торвэн, ты должен был бы вернуться и отдать обруч Хранителям!

— Малыш, пользоваться обручем могу только я, выросший на Феере, которого уже нет. Научить этому невозможно. Феерцы более походили на создателей обруча, чем люди. У человека иное восприятие мира. И для исследований он недоступен.

— А со мной ты тоже им пользовался? На Кирте, и когда не хотел меня брать к Таоргу?

— Нет. С одним человеком я справлюсь и так. По ментальной защите я бы тебе больше красного не поставил, — сказал Торвэн с мягкой насмешкой.

— Но на тебе был обруч, — заметил Дан.

— Без настройки мозга на энергетическое восприятие окружающего он не действует. С тобой я вступал в обычный ментальный контакт.

— А зачем у Таорга смотрел в телескоп? Чтобы сбить меня с толку?

— Нет, конечно. С помощью телескопа мне легче ориентироваться. Оперирование обручем требует определенных навыков; они утрачиваются, если нет тренировки. В детстве я владел этим лучше. Кстати, у Таорга я многому научился и теперь действовал бы более успешно. — Торвэн посмотрел на часы. — Ну, я достаточно занимал тебя разговорами, пора действовать. Попробуй встать.

Торвэн указал на сверток. Развернув его, Дан обнаружил серый комбинезон, такой же, как на Торвэне.

— Чем он лучше моего?

— Это форма местной технической службы. Я присмотрел двоих подходящей комплекции и позаимствовал у них комбинезоны. А у других еще кое-что: ключи от твоей камеры, оружие и даже это. Держи. — Он протянул Дану его звезду.

Переодевшись и сунув бластер в сумку для инструментов, Дан сказал:

— Я готов. Что будем делать?

— Постараемся как-то добраться до космодрома. Сейчас мы глубоко под землей. Поверхность Харгота практически пуста: там лишь космодромы и сооружения защитной сети. Стартовые шахты есть и внизу, но их очень тщательно охраняют. Лучше проникнуть на космодром и захватить звездолет.

— Ты считаешь, что убраться с Харгота можно незаметно?

— Ну, не совсем. Однако, если отвлечь внимание… Словом, там будет видно. Идем. Держись сзади, но не отставай. Если устанешь скажи. Отвечать на вопросы, если таковые возникнут, буду я. На всякий случай имей в виду: нас вызвали в блок Q-7 на третьем уровне в помощь ремонтной группе.

— Там что-то ремонтируют?

— Ты же знаешь, когда я вру, то стараюсь не слишком уклоняться от истины… Пошли. И не озирайся с таким видом, будто ожидаешь нападения. Держись естественно.

— Улыбаться надо? — буркнул Дан.

— Тут не увеселительное заведение.

В этом Торвэн был прав.

Глава 16

Беглецы выскользнули в коридор. Торвэн шел уверенно и быстро. Видимо, он расчистил путь. Вскоре Торвэн остановился и тихо сказал:

— Впереди пост. Конец тюремного отсека. Мимо не пройти. Придется их убить, но надо узнать, когда смена. Новая смена начинает с проверки камер. Постой тут.

Вернулся он быстро.

— Нам повезло, смена через четыре часа. Идем.

Вступив в караульное помещение, Дан увидел на полу трупы харджеров.

— Не задерживайся, — торопил Торвэн, и Дан ускорил шаг.

Торвэн вызвал лифт.

— Пока мы никого не встретили, — заметил Дан, входя в кабину.

— А ты думал, тюремный отсек полон праздных гуляк? Все еще впереди. На Харготе сейчас ночь, но это не важно, особенно под землей.

— Сразу поднимемся на поверхность?

— К сожалению, нет, обычные лифты сообщаются только с ближайшим уровнем. А сквозные здесь контролируются.

— Но охрана тюремного блока тебе не помешала.

— Там были люди, а здесь мы можем столкнуться с аппаратурой. Мне удавалось расстраивать сложные электронные системы, а на простые устройства я не могу повлиять. Не стоит зря рисковать. Будем подниматься постепенно.

Встречные бросали на них равнодушные взгляды. Один раз, правда, кто-то спросил, куда они следуют, и Торвэн изложил заготовленную версию насчет срочного вызова. Его ответ подозрений не вызвал. Наконец они оказались на третьем уровне.

— Что дальше? — шепотом спросил Дан.

— Теперь любопытных придется убирать, — угрюмо ответил Торвэн. — Что-то новое изобретать некогда. Ты устал? Только честно.

— Совсем немного.

Дана сперва удивляло, что Торвэн избегал пускать в ход смертоносный дар Туманного Кольца, но, поразмыслив, он понял: оставленные на их пути трупы — это след, а чем следов меньше, тем больше шансов выбраться. Однако же с приближением к космодрому Торвэну приходилось использовать обруч. Они не знали ни кодов, ни правил доступа к звездолетам, а попытавшись получить нужную информацию через ментальные контакты, Торвэн убедился, что каждому из выбранных объектов известно слишком мало. Уже на самом космодроме Торвэн проделал то же, что и в Старом городе. В результате там началась беспорядочная стрельба, и внимание персонала было поглощено беспрецедентной стычкой между своими, благодаря чему беглецам удалось проникнуть на взлетную зону.

— Теперь присмотрим себе звездолет, — сказал Торвэн. — По-моему, погони пока нет, смена в тюремный блок не пришла. К тому же на трупах нет повреждений. Однако, когда обнаружится наше отсутствие, они, разумеется, свяжут одно с другим.

Воспользовавшись скоростным каром, они обследовали несколько звездолетов. Люк третьего перед ними открылся.

— Они считают себя здесь в полной безопасности, — заметил Торвэн. — Неосмотрительно оставлять корабль открытым.

— Ты уверен, что он пустой? — спросил Дан, нащупывая рукоятку бластера.

— Уверен. Нет биополей, — коротко пояснил Торвэн.

Торвэн направился в рубку, уселся в кресло, кивнул Дану на второе и сказал:

— Надо поговорить. Улететь отсюда так же сложно, как и прорваться сюда из космоса через защитную сеть. Корабль разнесут в клочья сразу же после старта, тем более что ответить на запрос нам нечего. Рассмотрим ситуацию без эмоций. Вдвоем нам не выбраться. А ты все равно не сможешь здесь ничего сделать. Значит, останусь я.

— Нет!

— Подожди, дай закончить! Я прагматик. Какой смысл гибнуть обоим? Если я отвлеку их внимание, у тебя появится шанс. А мне ты бессилен помочь! Для меня, безусловно, обратной дороги уже нет. Твое упрямство ведет к одному: придется признать, что все усилия были напрасны. Ты должен улететь. Прошу тебя!

Дан опустил глаза. Он понимал, Торвэн прав, но все его существо восставало.

— Дан, пожалуйста! Я хочу, чтобы ты улетел. — Торвэн тихо сказал: — Не хотелось бы к этому возвращаться, но я все равно не могу лететь на Олмет.

— Почему? — вырвалось у Дана. — Ведь теперь ты все знаешь.

— Двенадцать лет я оставался в стороне. Двенадцать лет войны… Я поверил обману и стал дезертиром. Мне незачем и не к кому возвращаться. А тебя ждут… Джайван и Астрид хотя бы. Обещай, что улетишь.

«Вот она, другая сторона, которую предвидела Астрид», — подумал Дан и через силу вымолвил:

— Обещаю.

— Помни, врать нехорошо, — с облегчением сказал Торвэн и встал. — Поищу нейтридный костюм. Наверняка тут есть.

Он пришел в рубку уже в черном костюме высшей защиты, предохраняющем и от бластера.

Дан, темнея лицом, спросил:

— Торвэн, ты сам не хочешь вырваться с Харгота? Даже если будет такая возможность?

— Не надо преувеличивать. Если удастся, я вырвусь.

— Постарайся! Я буду ждать тебя.

— Только не здесь! — Торвэн с подозрением посмотрел в его глаза. — Ты обещал улететь.

— Я имел в виду — вообще.

— A-а, это пожалуйста. — Торвэн улыбнулся. — Пожалуй, на Кирте я потратил 20 кредо не зря. Если не обращать внимания на твои недостатки, вроде привычки совать свой нос в чужие дела, ты в общем-то стоящее приобретение. — Он посерьезнел: — Слушай внимательно. Заблокируй изнутри люк. Стартуй, как только увидишь, что началась неразбериха. В чем она выразится, пока не знаю. Лови переговоры Центра управления полетами со службами космодрома. И поглядывай на экраны внешнего обзора. Я беру карманный передатчик, но это на всякий случай. Переговариваться не стоит. Если засекут, я подставлю тебя под удар.

— Какая у тебя частота? — быстро спросил Дан.

— Такая информация тебе ни к чему. А то с тебя станется вступить в переговоры. Если понадобится, я сам свяжусь. — Торвэн настроил передатчик второго пилота на определенную частоту и сказал: — Пользуйся другим, этот включен на прием. Ну, кажется, все. Прощай, малыш.

Не дав Дану ответить, он повернулся и быстро вышел. Дан проводил взглядом скользнувшую по трапу фигуру и запер люк. Ему было тоскливо. Пройдя в рубку, он начал ловить сообщения Центра управления. Услышал:

«Признаков прорыва на космодром нет. Все подступы блокированы. Наблюдается перестрелка на второй магистрали. Противник не обнаружен. Прошу усилить охрану секторов, имеющих выход в зону космодрома. — И далее: — Центр управления вызывает пост второй магистрали. Что у вас происходит? Почему молчите? Отвечайте!»

«Отвечать там уже, вероятно, некому, — подумал Дан. — Они стреляют друг в друга».

«Центр управления — всем службам космодрома. Объявляю боевую готовность. Постам охраны надеть костюмы высшей защиты, остальным немедленно покинуть территорию. Повторяю. Центр управления — всем службам космодрома…»

Дан подумал, что теперь Торвэн в своем нейтридном костюме не будет выделяться.

«…Докладываю: произошел самопроизвольный запуск ракет с установки Q-10. Причины выясняются».

Посмотрев на экраны внешнего обзора, Дан увидел признаки нарастающей паники.

«…Обслуживающий персонал четвертого блока мертв. Наружных повреждений на трупах нет. Шестой и седьмой блок не отвечают. На установке Q-10 запуск осуществлен по команде, полученной из центральной компьютерной сети. На запрос о терминале, с которого подана команда, ответа нет».

«…Взрывы в шахтах 11, 13, 17. Причина та же: команда из центральной сети. Терминалы не установлены. Прошу указаний».

В следующих сообщениях слышалась уже паника:

«Система внешней защиты в готовности ноль. По данным локаторов, космические цели отсутствуют. Целей нет. Их нет ни одной! Проклятие! Защитная система действует, будто мы подверглись атаке из космоса. Что делать?»

«…Невозможно! Система не реагирует на команды! Доступ закрыт. Запуск! Произошел запуск в режиме всепланетной обороны. Запрашиваю…»

Конец потонул в грохоте. Дан почувствовал под кораблем содрогание почвы. Неприступный и грозный Харгот отражал нашествие, которого не было. Зачарованный, Дан смотрел на прорезаемое вспышками небо. Вся мощь оборонных систем Харгота была брошена против мифического противника.

«…Целей по-прежнему нет! Отражение атаки продолжается. Прошу отключить центральную компьютерную сеть. Повторяю: прошу отключить компьютерную сеть».

Дан закусил губу: отключить центральную компьютерную сеть — это в масштабах планеты то же, что человеку стать глухим, слепым и неподвижным… Однако радоваться еще рано, на Харготе наверняка есть дублирующая сеть.

«Внимание! Всем службам. В связи с чрезвычайной ситуацией будет произведена замена центральной компьютерной сети на дублирующую. Немедленно приготовиться к отключению центральной сети. Повторяю…»

Дан вспомнил о «свихнувшемся» бортовом компьютере на звездолете харджеров, который пытался сесть на Сотеле. Значит, Торвэн пока еще жив… Переключение сетей — самый благоприятный момент, чтобы стартовать. На фоне беспорядочных запусков объектов противокосмической обороны взлет одного корабля пройдет незамеченным. Дан давно ввел параметры, осталось скомандовать старт. Но Дан уже решил, что пока не уверится, что Торвэн погиб, он отсюда не улетит. Вопреки своему обещанию. Плохо это или хорошо, Дан не знал. Может быть, плохо. Торвэн хотел, чтобы он улетел, и платит за это жизнью, однако Дан не мог дать команду на старт.

Неожиданно заработал передатчик второго пилота.

— Тебе пора, — донесся сквозь гул и треск приглушенный голос Торвэна; эта фраза ничего не могла сказать постороннему.

Дан замер, глядя на умолкший передатчик. Прошло минут пять или больше, и передатчик ожил опять. В голосе Торвэна слышалась ярость.

— Ты обещал! Убирайся отсюда!

Он чувствовал, что должен остаться, и продолжил прослушивание переговоров. После замены компьютерной сети ситуация стала как будто входить в норму, однако затем все повторилось. Но вместо отражения космической атаки сработал режим внутренней блокировки, имевший целью затруднить передвижения проникшего в глубинные сооружения противника. Если Торвэн был там, это могло его погубить. Вслушиваясь, Дан ждал хоть какого-нибудь сообщения, из которого стало бы ясно, что Торвэн жив. Но напрасно. Похоже было, что дублирующая компьютерная сеть тоже сошла с ума. Несомненно, это работа Торвэна, но цепная реакция могла развиваться и после его гибели.

«…Ввожу вторую дублирующую компьютерную сеть».

Дан застонал: худшие опасения оправдались. Харгот имеет две запасные сети. Если Торвэн все-таки жив, с этим ему не справиться. Каковы бы ни были возможности обруча, его собственные ограничены. Выносливость мозга и нервной системы имеет предел. Психика человека не выдержит такой нагрузки. Дестабилизация компьютерной сети Торвэну дается много труднее, чем уничтожение живых объектов.

Вдруг Дан почувствовал пустоту. Словно нечто исчезло, ушло в небытие. Если была неосознанная ментальная связь с Торвэном, то появление пустоты означало, что Торвэн погиб. Торвэн погиб… Однако содрогания почвы свидетельствовали, что в недрах Харгота происходят новые катаклизмы. Дан глянул на таймер: с момента, когда он покинул камеру, минуло ровно четыре часа.

«…Не воспринимает команд! — ворвался в рубку истерический голос. — Мы отрезаны, выход заблокирован. Компьютерная сеть моделирует экстремальные ситуации. Отключите ее, пока все здесь не взлетело на воздух! Скорее! Потребляемая мощность нарастает».

«Неужели Торвэн вывел из строя три компьютерные сети Харгота? — подумал Дан. — Невероятно!»

И он снова почувствовал мгновенную пустоту, еще и еще. Словно чье-то сознание гасло, ожесточенно сопротивляясь. Мерцание походило на агонию. Дан ощущал его на самой грани своего восприятия; он уже был уверен, что чувствует Торвэна.

На экране внешнего обзора появился кар, несущийся по странной траектории, будто с машиной или с водителем что-то не в порядке.

— Дан… открой… люк, — прорвался обезличенный голос.

Никогда еще Дан не преодолевал расстояние от рубки до люка с такой стремительностью. Торвэн ввалился в шлюзовую камеру и, сказав только: «Взлетай…», сполз на пол по переборке. На его костюме были следы лучевых ожогов. Но рассматривать было некогда. Бросившись в рубку, Дан дал команду на старт, надеясь, что страховочный пояс, который он закрепил на талии Торвэна, предохранит того от ударов.

На Харготе всем уже было не до одиночного звездолета, неизвестно зачем и куда стартовавшего с космодрома. Когда пик перегрузки миновал, Дан бросился в шлюз, но Торвэна не было, и страховочный пояс свисал из гнезда на стене. Дан обнаружил Торвэна в ближайшей каюте лежащим ничком на койке. Шлем от нейтридного костюма валялся на полу.

— Торвэн! — позвал Дан.

Тот не откликнулся, однако медленно и неловко перевернулся на спину. Лицо его осунулось и посерело. Глаза ввалились.

Он безучастно отнесся к тому, что Дан стал стаскивать с него нейтридный костюм, поврежденный в нескольких местах, но не пробитый. Торвэн был цел, но с ним что-то случилось. Поколебавшись, Дан осторожно снял с его головы серебристый обруч. Торвэн не отреагировал и на это, потом вдруг молча встал, пошел в крошечный туалет и наклонился над поглотителем — его рвало. Вернувшись, он лег лицом к стене.

— Торвэн, что с тобой?

— Я устал… Устал убивать. Слишком много… Будто всаживаешь в каждого нож. Снова и снова…

— Не думай об этом, все кончилось, — быстро сказал Дан. — Мы летим на Олмет.

— Нет… на Сотел.

— Хорошо. На Сотел.

— Дан… сообщи на Олмет: если атаковать Харгот сейчас, с ним будет кончено.

— Сообщу. Тебе надо уснуть.

Торвэн быстро уснул и спал ровно восемь часов. Звездолет уже мчался в гиперпространстве.

Проснувшись, Торвэн отказался от еды, заявив, что его тошнит, но все же пришел в кают-компанию. Глядя на Дана, с аппетитом расправлявшегося со своей порцией, он съел фруктовое желе, а затем подкрепился более основательно.

Дан сказал, что перед выходом в гиперпространство он видел в Харготе серию взрывов.

— Значит, все же сработала программа уничтожения внешнего комплекса, — сказал Торвэн. — Теперь Харгот обречен. Ты послал сообщение на Олмет?

— Да. Флот в пути. Джайван хотел поговорить с тобой, но ты спал.

Бросив на Дана взгляд, Торвэн отвернулся:

— Ты все-таки разболтал…

— Я — нет. Это Нолла отдала отцу кассету, которую я оставил перед отлетом в Шар-Гар. Там все записано.

До самого Сотела Торвэн был неразговорчив. Шок сменился депрессией. Наконец вблизи Сотела звездолет вынырнул из гиперпространства, и передатчик заработал, оповещая о вызове. Оба, и Дан, и Торвэн, находились в рубке. Однако Торвэн предоставил ответить Дану. Первая часть сообщения касалась Харгота: как военная база харджеров он прекратил существование.

Затем прозвучал живой голос Джайвана:

— Айрт.

Комплекс дальней связи позволял вести прямые переговоры, однако таким режимом обычно не пользовались, он требовал колоссальных затрат энергии. Дан, услышав голос Джайвана, вздрогнул. Торвэн медленно, словно нехотя, приподнялся.

— Да, — сказал он напряженно-нейтрально.

— Ты напрасно отдал Дану Уродца, — сказал Джайван. — По традиции семьи Уродец передается старшему сыну. Дан вернет его тебе… Айрт, ты сохранил привычку свистеть когда надо и не надо?

— Да… отец.

— Значит, теперь вас двое. Надеюсь, что ты хотя бы научишь Дана свистеть мелодичнее.

— Я постараюсь.

Дан, глядя на Торвэна, понял, что обоими сказано именно то, что следовало сказать. И услышано.

Приземляясь на Сотел, Торвэн выбрал площадку рядом со своим дискообразным звездолетом. К ущелью глайдер повел Дан. Сидевший позади Торвэн тронул его плечо.

— Слева у скалы — Астрид с Фалком. Опускайся.

Дан посадил машину в нескольких метрах от девушки и выпрыгнул наружу. Фалк понесся навстречу крупными мягкими скачками и с ходу прыгнул на грудь Торвэну. Дан оказался впереди, однако Астрид пробежала мимо, и ее тонкие руки обвились вокруг шеи Торвэна.

— По-моему, ты ошиблась, — в замешательстве произнес Торвэн, глядя поверх ее головы на Дана.

— Я люблю тебя, — сказала Астрид, запрокидывая голову, чтобы видеть его лицо.

— Меня? Но я думал… — Лицо Торвэна было смятенным.

— Тебе это не нужно, я знаю, — с горечью сказала Астрид, опуская руки. — Прости, не буду тебе докучать.

Может, она собиралась что-то добавить, но не успела, ощутив на своих губах губы Торвэна.

«В данный момент я здесь лишний», — подумал Дан.

Его осенило.

— А я-то еще из кожи вон лез, стараясь, чтобы они относились друг к другу получше! Пожалуй, я действительно тупица, — заключил Дан. Встретив тревожно-вопрошающий взгляд Торвэна, он улыбнулся и махнул рукой, показывая, что все в норме; затем подозвал соба: — Фалк!

Тот насторожил уши и, когда зов повторился, подбежал к Дану.

— Пойдем, лохматый, — сказал ему Дан. — Мы тут сейчас совсем ни к чему.

Часть вторая

Извилистая дорога мести

Глава 1

— Ну ты садист, Айрт. Лучшее твое удовольствие — выпустить из меня дух…

— А ты — просто лентяй. И ты нытик, Дан. Пререкались они, рыся по лесной дороге от дома.

Вэрол задавал темп бега. Дан взмок от пота. То обгоняя, то отставая, вокруг бегунов носился оранжевый соб.

— Фалк, вперед! — покрикивал Вэрол.

— Оставил бы зверя в покое…

— Этак он разжиреет. Хватит ему валяться в саду. Пусть работает.

Дорога пошла на подъем, однако Вэрол не сбавил темпа.

— Наивно думать, что хоть одно существо, попавшее тебе в руки, может разжиреть, — запыхавшись, пробормотал Дан.

Они вбежали на холм. Справа синело озеро.

— Искупаемся? — спросил Дан.

— Тебе жарко?

— Не то чтобы жарко, — поосторожничал Дан, — а я бы поплавал. Но без нагрузок. Будь человеком!

— Ладно, страдалец, дома тебя пожалеют, — сказал Вэрол и повернул в лес, бросив через плечо: — Не отставай.

Вкруговую добежав до озера, Вэрол уселся на берегу. Дан, скинув одежду, бросился в воду, доплыл до середины озера, перевернулся там на спину и застыл, едва шевеля руками. Свет солнца пробивался сквозь его сомкнутые веки: ветерок сушил его лицо. Вода покачивала Дана, и мысли его скользили, как блики по озеру.

Обратно Дан плыл очень медленно, нарочно хлопая по воде, хотелось барахтаться и вертеться. Хотя, как любой Хранитель, он умел плавать стремительно и беззвучно. Вэрол с улыбкой наблюдал за ним. Впрочем, они понимали друг друга без слов.

После их возвращения с Харгота минуло полгода. Космофлот Ордена без потерь захватил цитадель харджеров. Однако Вэрол долго еще пребывал в состоянии сильнейшего шока, и врачи пока запретили ему участвовать в военных действиях. Исследование обруча подтвердило, что пользоваться им может только сам Вэрол. Эта информация поступила в фонд специальных сведений, а сам обруч вернулся к Вэролу.

— Ты тут всех рыб распугал, — заметил Вэрол, когда Дан вылез на берег.

— Пусть укрепляют нервную систему.

Забравшись на огромный валун, Дан подставил тело солнцу. Фалк тормошил хозяина, заигрывая с ним, опрокинул Вэрола на спину. Они поборолись.

На Олмете соб акклиматизировался быстро. Играя с Астрид и Ноллой, он соизмерял свою силу и свой вес с их возможностями. На Дана, как и на самого Вэрола, он прыгал без церемоний. К Джайвану сам никогда не лез, чувствуя его главенство в семье. Дан утверждал, что Фалк старается очаровать Магистра. Некоторые сложности поначалу возникли в связи с отношениями соба к птицам. Олмет был птичьим царством. Сюда завозили птиц с дальних планет, здесь выводили новые породы, некоторых содержали в особых вольерах и куполах. Птицы на Олмете не опасались людей и залетали в дома. Некоторые, вроде золотых нуритов, приходили за едой к людям; сами они не могли прокормиться. И люди их привечали. С появлением Фалка в доме Джайвана пернатым стало опасно находиться. И Вэрол принялся перестраивать инстинкты соба, привыкшего охотиться на птиц на Сотеле. Соб скоро усвоил, что нападать на птиц нельзя, однако считан своим долгом отгонять слишком, с его точки зрения, нахальных и рассматривал любую их попытку проникнуть в дом как совершенно недопустимую. Исключение он делал для пары длинноногих изумрудно-желтых коэров с многоцветным хохолком на голове, завезенных с Мандеры, где они уже вымирали, и предпочитавших больше ходить, чем летать. Фалк почему-то питал к ним симпатию и, как ни странно, они отвечали ему тем же. Эта троица часто прогуливалась в полном согласии, удивляя людей.

Обсохнув, Дан оделся.

— Идем домой? — спросил Вэрол.

Дан бросил взгляд на таймер:

— Еще рано, — и лег на спину, закрыв глаза.

— Ты что, поспать собрался?

— Ты меня вытащил из постели ни свет ни заря, — возмутился Дан, не открывая глаз. — Совести у тебя нет!

Хмыкнув, Вэрол провел травинкой по лицу Дана, и тот со вздохом перевернулся на грудь, положив голову на руку, но Фалк, сунул морду ему под шею с явным намерением перевернуть его обратно.

— Это уж слишком! — воскликнул Дан, садясь и отпихивая соба.

Фалк широко зевнул, облизнулся.

— Вставай, Фалк проголодался, — сказал Вэрол. — По-моему, ты представляешься ему лакомым кусочком.

— Насчет лакомого не надо! Благодаря тебе я стал жестким и обезжиренным. Теперь на меня позарится разве что совсем уж неразборчивая тварь вроде карботара, да и то, если очень оголодает.

— Хватить ворчать, поднимайся! После завтрака будем отрабатывать ментальный контакт.

— Сразу после завтрака? — горестно спросил Дан. — У тебя нет занятий в Академии?

Вэрол вел там две группы и, позавтракав, обычно улетал в Академию.

— Сегодня — нет, сегодня займусь тобой. Тебе придется работать. И по шарам заодно побегаешь.

Дан содрогнулся. Непринужденная грация движений Вэрола, запросто бегавшего по специальным шарам в тренировочном зале, казалась Дану недостижимой. Он неизменно соскальзывал на пол, не одолев и четверти расстояния. Шары были разного размера и разной верткости, как называлось главное свойство этих спортивных снарядов. Под ногами шары крутились непредсказуемо и коварно. Чтобы не соскользнуть, следовало прыгать с шара на шар, соревнуясь с программой их вращения. Виртуозы вроде Вэрола умели направлять шары ногами в нужные стороны, но Дану это никак не давалось.

На его лице отразилась вся гамма чувств, он поморщился, а Вэрол сказал:

— Пойдем же, мученик.

Выйдя из леса и пересекши луг, они вступили в сад. Фалк, завидя там Джайвана, поскакал к нему и улегся в ногах. Джайван погладил массивную голову зверя. Когда подошли Дан с Вэролом, он заметил:

— Я думал, вы тренируетесь.

Дан фыркнул.

— И ты туда же! Айрт меня загонял. Вижу, что в этом доме сочувствия не дождусь. Если я стану инвалидом, что не исключено, поскольку Айрт сегодня остается со мной, никто здесь пальцем не шевельнет. Эти шары — садизм, заставлять прыгать по ним — надругательство над личностью.

— Вот пройдешь по шарам весь зал туда и обратно, оставим тебя в покое, — утешил Вэрол.

— Ты с ума сошел! Мне и в одну-то сторону не дойти.

— Со временем одолеешь всю дистанцию.

— Тебе легко говорить…

Появление Ноллы прервало его монолог. Недавно он осознал, вернее, ощутил, что на самом-то деле Нолла ему отнюдь не сестра. Она волновала его по-новому.

— Айрт, зайди ко мне после завтрака, — сказал Джайван и удалился.

Вэрол кивнул.

На веранде появилась и Астрид в дымчато-сером платье. Она предпочитала брюки, но Вэролу нравились ее платья, а его мнение было для Астрид главным. Они давно уже стали семьей, но вели себя до сих пор как при первой влюбленности.

— Айрт, Дан, долго вас ждать? — сказала она, привычно отбрасывая за спину свои роскошные волосы. — Пора за стол.

— Мы идем, — ответил Вэрол.

— Знаю я ваше «идем», — ехидно сказала Нолла. Рядом с Вэролом она казалась маленькой, едва доставая ему до плеча. — Дан еще полчаса будет в душе. Айрт, он и сегодня бегал со скоростью черепахи, разбитой параличом?

— Ах ты, колючка! — Вэрол схватил ее за талию, поднял и посадил на ветку старого хура, осыпанного плодами.

Нолла сорвала розовый плод и надкусила сочную мякоть. Спрыгнув с дерева, она сказала Дану:

— Ты еще здесь? Будешь завтракать один.

— Подумаешь, испугала…

Дан не нашел других слов и, потоптавшись, действительно двинулся в душ.

— Держись, парализованная черепаха, — сказал он себе, стоя под ледяной струей.

Как только Вэрол уселся, Джайван сказал:

— Айрт, в Шар-Гаре пора сменить наблюдателей. Как ты относишься к тому, чтобы два месяца там поработать?

Город был восстановлен после налета харджеров. Снова шумела ярмарка. Снова там замыкались контакты торговцев, контрабандистов, разведчиков и шпионов, налетавших, как мухи, с разных планет. Не исключено, что он стал для харджеров, потерявших главные базы, местом сбора и встреч. Новые люди искали и находили друг друга в столпотворении.

Необходимо было присматривать за Шар-Гаром. Орден не мог позволить себе расслабиться.

— Не возражаю, — ответил Вэрол, — Шар-Гар хорошо мне знаком.

Выйдя из кабинета, Вэрол в холле увидел Дана.

— По-моему, ты получил задание, — сказал Дан. — Я мыслю логически. Вчера отец спрашивал доктора Донема, допускает ли он тебя к работе, и вот уже ты в его кабинете, и разговор состоялся. Я прав?

— Любопытство погубит тебя.

— Не сегодня. Сегодня я готов слушать подробности. Собственно, я застоялся…

— Ладно уж, дипломат, так и быть. Мне предложено поработать в Шар-Гаре наблюдателем.

— В одиночку?

— Нет, в паре с кем-нибудь.

Вэрол обеспечил Ордену победу над Харготом. Работать с ним вместе — немалая честь. Дан не преувеличивал своих шансов на это. Ранее их свели обстоятельства, и у Вэрола тогда не было выбора. Но теперь он поищет в пару себе кого-то опытнее, более умелого… И будет прав.

— Уже решил, с кем полетишь? — спросил Дан.

— Пока нет.

— Ясно… Почему бы нам сейчас все-таки не потренироваться на шарах? — произнес Дан. — Мне то есть.

В синих глазах Вэрола засветилась насмешка.

— Малыш, если хочешь со мной в Шар-Гар, так и скажи. Нечего ходить вокруг да около.

— А ты возьмешь?

— Возьму. Если тебя оставить здесь на два месяца, ты обленишься. Лучше уж прихватить с собой. Если, конечно, отец согласиться.

— Согласится, — заверил Дан. — Только сам ему скажи. Прямо сейчас.

Дан полагал, что надо ковать железо, пока горячо.

В холл вышел Джайван и, поглядев на обоих, произнес:

— Я не слышал, о чем вы толкуете, но думаю, Вэрол, что Дан уже уговаривает тебя взять его в Шар-Гар. Так?

Вэрол сказал:

— Я сам собирался ему предложить…

— И Дан согласился? — серьезно спросил Джайван, между тем как его глаза смеялись.

— Неудобно отказываться, когда такое предлагают, — нахально сказал Дан.

Все трое друг друга поняли.

Глава 2

Приблизившись к вывеске, на которой в огромный рот лилась из бокала цветная жидкость, Дан приостановился:

— Зайдем?

Вэрол толкнул вращающуюся дверь и первым направился к боковой кабинке, задрапированной звукопоглощающей тканью. Им уже доводилось бывать в этом заведении. Здесь кучковались контрабандисты, торговцы, посредники. Встречались и вовсе сомнительные личности.

Дан дернул шнурок — мелодичный звон оповестил, что кабина занята и посетители ждут. Автоматику здесь не жаловали. Появился худенький юноша и застыл в ожидании.

— Графин ширванта и ореховые трубочки, — заказал ему Дан.

— Бокал несладкого хорга и что-нибудь из фруктов, — сказал Вэрол.

Юноша исчез, не произнеся ни слова, и Дан со смешком заметил:

— Бьюсь об заклад, что он принесет тебе тайю или дыню с Силона. А если нет, то красную пургу. Заключаем пари?

— На что спорим?

— Выигравший освобождается от проверки охранного комплекса. За счет проигравшего, разумеется.

— Идет, — согласился Вэрол.

Названные Даном фрукты были из самых дорогих. Дан не сомневался, что молодой человек доставит именно их, чтобы максимально увеличить счет. Предвкушая выигрыш, Дан заранее порадовался тому, что избавляется от нудной процедуры, — сегодня как раз его очередь проверять комплекс.

Однако на столике, который вкатил официант, красовалась оранжевая тайя, а вокруг нее были разложены мелкие удлиненные черные плоды.

— Это что такое? — огорченно спросил Дан.

Юноша торопливо и даже испуганно сказал, что это зрелые фиоры, они очень вкусные и редко бывают, он надеется, что господину они понравятся.

— Оставь, — сказал Вэрол. — И рассчитаемся сразу.

Юноша назвал цифру, и Дан понял, что эти фиоры здесь дороже всего. То есть он правильно рассудил. Дан попробовал черный плод — он был действительно великолепен — и спросил Вэрола:

— Скажи честно: ты знал, что малый принесет фиоры?

— Утром я видел, как их разгружали. Значит, сегодняшняя проверка за тобой и следующая тоже. Не стоило тебе предлагать такую ставку.

Дан со вздохом принялся за шипучий напиток. Вдруг ткань колыхнулась, и в кабину скользнул официант. Поскольку они расплатились, его появление противоречило здешним правилам.

— Извините, — едва слышно произнес он, пугливо оглянувшись на портьеру за своей спиной. — Вам лучше уйти. Компания из крайней кабины собирается на вас напасть.

— Что им надо?

— Они решили, что вы из Службы Порядка. Их пятеро, но если они крикнут в зале, что здесь Служба Порядка, кое-кто их поддержит.

Дан посмотрел на Вэрола. Раскрываться было нельзя.

— После драки нам в этом районе нечего будет делать, — сказал Вэрол. — Уходим. — Он обратился к юноше: — Есть другой выход?

— Налево по коридору. Там дверца во двор, потом через арку на улицу. — Юноша осторожно отодвинул край портьеры и прошептал: — Пусто. — Однако тотчас отпрянул, задев Дана. — Один из тех! Идет по коридору.

— Подождем, — сказал Вэрол и протянул юноше несколько кредо. — Возьми. Спасибо за предупреждение.

Тот взял деньги, однако лицо его оставалось испуганным.

— Посмотрите вы, — робко попросил он.

Вэрол отогнул ткань.

— Ничего нет. — Он подтолкнул перепуганного союзника. — Иди.

Тот тенью выскользнул из кабины. Выждав пару минут, Вэрол сказал:

— Наша очередь.

Они добрались до маленькой двери и, отворив ее, оказались в грязноватом, замусоренном коробками дворике; напротив светилась ведущая на улицу арка. Когда они вступили под арку, позади раздался тяжелый топот. Безмолвие двора прорезал крик, полный страха и боли. Вэрол остановился, Дан тоже, хотя им следовало уйти поскорее. Во дворик выбежал официант, за ним трое рослых мужчин. Юноша упал — очевидно, ему уже здорово досталось. Подбежав, преследователи стали жестоко бить его ногами.

— Я тебе покажу, как совать нос в наши дела, — выкрикнул один.

Упавший слабо стонал.

Вэрол метнулся назад. Несколько молниеносных ударов — и двое рухнули, Дан уложил третьего. Изо рта юноши текла кровь, а на левом предплечье его фирменная курточка была разрезана, а рукав — в крови.

— Подгони глайдер, — сказал Вэрол.

— Может, позвать кого-нибудь? — спросил Дан, кивнув на темный дом.

— Один из этой троицы — хозяин заведения. Придется взять мальчишку с собой, не оставлять же его.

Вэрол быстро обследовал избитого. Рана над локтем была неглубокой, но кровь изо рта все сочилась. Вэрол прибегнул к своей способности энергетического восприятия и исследовал состояние внутренних органов юноши. Дан огляделся. Все было тихо. И он побежал за глайдером. Вскоре он посадил машину на середину двора. Вэрол поднял избитого, погрузил на заднее сиденье и сам сел рядом.

Юноша очнулся раньше, чем они долетели до дома, и Вэрол положил ладонь ему на лоб, чтобы блокировать болевые ощущения. Но тот отпрянул.

— Не бойся, — произнес Вэрол. — Я помогу тебе.

Не трогай, — вымолвил юноша, едва шевеля разбитыми губами.

— Тебе больно, а я сделаю так, чтобы ты боли не чувствовал.

— Не трогай меня, — упрямо повторил тот.

— Как хочешь, — сказал Вэрол, однако из сострадания сделал блокировку по-другому, без непосредственного контакта и даже отвернувшись.

Сняв защитное поле, Дан посадил глайдер на крышу. Юноша снова потерял сознание. Очнулся он уже в доме. Он безропотно перенес обследование на диагностере, показавшее, что переломов и серьезных внутренних повреждений у него нет.

На вид лет двадцати, ростом он был, пожалуй, с Дана. Хрупкость его фигуры оказалась обманчивой. Да, он был очень худ, но, по-видимому, вынослив. На его лице со вздернутым носом привлекали внимание глаза — необычного разреза и необычного цвета. Они были фиолетовые. Их наружные уголки были чуть ниже внутренних, что придавало лицу своеобразное очарование. Волосы у него были темно-каштановые с рыжеватым отливом.

Обработав порез, Вэрол спросил:

— Что случилось после нашего ухода?

— Они догадались, что вы неспроста исчезли так внезапно. И сказали хозяину, что вы из Службы Порядка и что, дескать, я вас предупредил. Хозяин озверел…

— Как тебя звать?.

— Виан.

— А живешь где?

— У меня нет дома. Ночую в кладовке заведения.

— Ясно… Родители есть?

— Я подкидыш, — тихо, будто стыдясь чего-то, ответил Виан. — Хозяин выкупил меня из приюта. Теперь уж он от меня избавится… Он уже говорил, что давно вышвырнул бы меня, если б ему вернули деньги. А толком я ничего не умею. Такие, как я, здесь не нужны.

Дан, не участвуя в разговоре, ощутил, что вместе с Вианом в дом вступила какая-то опасность. Какая?.. Ответа не было. Конечно, раз один из троих противников — хозяин того заведения, лучше туда больше не показываться. Но изъять это заведение из маршрутов — невелика потеря. Так в чем же дело? Парень оправится и исчезнет, а в доме будет вести себя как ему велят. Впрочем, придется помочь ему выпутаться. В конце концов, этот парень пострадал из-за них. И, возможно, избавил их от других неприятностей…

Закладывая в инъектор ампулу снотворного, Вэрол сказал:

— Ты уснешь, а завтра обсудим, как с тобой быть. Сколько ты уже там проработал?

— Три года.

— Должен работать еще два?

— Да.

— А тебе сколько лет?

— Девятнадцать. В приюте держат до шестнадцати.

Выйдя с Вэролом из комнаты, Дан спросил:

— Почему он должен работать еще два года?

— По здешним законам тот, кто воспитывался в приюте за счет города, обязан потом пять лет трудиться на того, кто его взял. Он может и откупиться, но это случается редко. Воспитанники приютов не получают квалификаций и зарабатывают гроши. Их берут на черную работу.

— Жесткие правила… В таком месте, как то заведение, протянуть пять лет…

— Думаю, ситуация везде примерно одинакова, — заметил Вэрол. — Приютских берут туда, откуда свободные уходят. Если хозяин подаст жалобу, Виана станут искать… И нас тоже. А конфликт с властями нам ни к чему. Самое простое — заплатить. Виан работал три года и должен хозяину две пятых взноса. Заплатит деньги — и будет свободен.

— А если хозяин против?

— По закону каждый имеет право выкупиться. К тому же они едва не убили мальчишку. За этим никто не следит, но все же. Короче, зачем хозяину проблемы? Наймет другого — и конец.

На следующее утро Виан выглядел вовсе потерянным. Он сказал, что теперь Шамбер, хозяин, забьет его до смерти.

В заведение Шамбера Вэрол отправился с Донованом, из пары Хранителей, живущих у Радужного фонтана. А Дан остался присматривать за гостем.

Шамбер упомянул о вчерашней драке, однако предложение Вэрола уплатить за юношу встретил прохладно.

— Я потерплю убыток, — резко сказал он, щуря глазки неопределенного цвета. — За три года мальчишка кое-чему научился, новенького придется учить.

— Разносить заказы любой научится за три дня. Кроме того, ты не вправе отказываться.

— Ты плохо знаешь закон, приятель! — Глазки блеснули. — По закону, если Виан желает выкупиться, он обязан представить заявление, где указан источник полученных денег. Может, он их украл? Я не столько плачу, чтобы он мог накопить такую сумму. А если платишь ты, это уже называется по-другому: передача прав. Тогда он должен отработать оставшийся срок на тебя. Понятно? Притом при продаже прав цену назначает владелец. Вот так-то!

Но и Вэрол достаточно хорошо разбирался в местных правах.

— Положим, что я не в курсе всех этих тонкостей, но я знаю, что по контракту с приютом наниматель обязан обеспечить тому, кого он берет, определенный жизненный уровень. И запрещено увечить работника. Тем более — убивать.

— Убийство? Кто говорит об убийстве? Ты же не о трупе печешься?

— До этого было недалеко, — многозначительно сказал Вэрол. — Что ж, я обращусь в Управление.

Шамбер сбавил тон.

— Терпеть не могу этих типов, предпочитаю решать дела тихо и мирно, полюбовно, — заявил он. — Ты меня убедил. Покупай мои права на мальчишку.

Вскоре Вэрол уже держал личную карточку Виана и его контракт с приложением документа о передаче прав. Когда он вернулся домой и сообщил об этом Виану, тот вздохнул с облегчением и сразу спросил:

— Что я у вас буду делать?

— У нас? — Вэрол, переглянувшись с Даном, сказал: — Ничего. Я сделал так потому, что это проще всего. Когда поправишься, оформим еще бумагу, и будешь свободен.

— У меня нет денег на выкуп.

— Это формальность! Я тебе дам расписку, что получил выкуп, а ты напишешь, что эти деньги — плата, скажем от Дана, за работу, выполненную тобой в свободное время. Он подтвердит.

Но подопечный был в панике.

— Мне некуда идти, — сказал он, и губы его предательски дрогнули. — Лучше бы вы не вмешивались… У Шамбера я имел крышу над головой, а теперь куда денусь? На улицу… В Шар-Гаре мне без работы не жить.

Вэрол был озадачен. Он как-то не подумал об этом.

— Я не хочу выкупаться, — в отчаянии сказал Виан. — Что я плохого вам сделал?

— Ладно, — отступил Вэрол. — Обо всем этом мы потолкуем, когда встанешь с постели.

Выйдя из комнаты, Вэрол заметил:

— Он, по-своему, прав…

— Ерунда! — с раздражением возразил Дан. — Он хочет выудить денег. С какой стати мы должны с ним возиться? Он и предупредил нас, рассчитывая на этом заработать. Ты за него заплатил, что будет потом — не твое дело.

— Дан, что на тебя нашло? — изумленно спросил Вэрол.

Покраснев, Дан что-то пробормотал и ушел регулировать защитное поле, гарантирующее крышу дома от посадки чужих летательных аппаратов. Ему стало стыдно, тем более что он не мог объяснить самому себе, почему ему кажется необходимым избавиться от Виана. Украдкой приглядываясь к парню, Дан не находил в нем ничего, что оправдало бы его инстинктивное предубеждение.

Виан изо всех сил старался быть полезным, а Вэрол уже не знал, как поступить. Виану требовалось немногое, сама возможность быть в доме его устраивала. В технике он ровным счетом ничего не понимал. Далее работы с кухонным комбайном он не продвинулся. А освоив его наконец, объявил, что без хитроумной техники приготовит более вкусную еду… Дан согласился съесть обед, приготовленный вручную. Творения Виана ему понравились. Тот умело пользовался местными специями, приправами и составлял из разных напитков причудливые и приятные коктейли. Вэролу они тоже пришлись по вкусу, и кухня перешла в ведение Виана.

Видимо, жизнь приучила парня не задавать вопросов. Он ни разу не поинтересовался, чем занимаются хозяева. Постепенно он стал менее дерганным. Дан выучил его играть в трехмерный хинхонг, а Вэрол в свободное время пытался все же привить ему навыки обращения с простейшими механизмами. Без особого, правда, успеха.

Две недели спустя Дан спросил Вэрола, что они будут делать с парнем, когда срок их пребывания в Шар-Гаре закончится.

— Я и сам думаю, — сказал Вэрол.

— Ну и?..

— Не знаю. Видимо, надо устроить его на какое-нибудь приличное место. Жаль, что он не воспринимает технику, я не могу его обучить.

— Через месяц мы улетим. Ты говорил ему?

— Нет. Кстати, я предложил ему денег, чтобы он как-то устроился сам, но это его не прельстило.

— Может, ему показалось мало?

— Он и не спросил, сколько я хочу ему дать.

Дан задумался, а потом смущенно сказал:

— Айрт, не думай, что я к нему придираюсь, однако в Шар-Гаре отказываться от денег не принято. Тем более неизвестно от каких. Его поведение кажется странным.

— По-моему, он боится остаться один. Вырос в приюте, затем три года провел у Шамбера, там все решал за него хозяин. А в Шар-Гаре надо уметь поставить себя и дать при случае сдачи. Откровенно говоря, Дан, я вижу, что ты недолюбливаешь Виана. И не пойму почему.

— Тебе покажется глупым, мне и самому так кажется… Но я чувствую, что он принесет нам беду. Не знаю какую.

— Что значит «чувствую»? — Вопрос прозвучал резковато.

— Безотчетно, — сознался Дан. — На уровне подсознания. Но я ведь держусь с ним вполне дружелюбно. Даже играю с ним в хинхонг. Что еще надо?

— Малыш, не лезь в бутылку! Я не упрекаю, а хочу разобраться.

— Я бы сам не прочь разобраться, — сказал Дан. — Извини. Наверно, все это чушь, но на меня будто что-то накатывает. Впервые это случилось в заведении Шамбера… Словно надвинулось нечто темное и угрожающее. Айрт, другому я бы не сказал, а тебе признаюсь. Тогда, во дворе, мне остро захотелось поскорее смыться оттуда.

— Ты боялся, что драка плохо кончится?

— Не то… не так определенно. — На открытом голубоглазом лице Дана появилось выражение мучительной беспомощности. — В этом глухом дворе мне показалось, что мы на грани какой-то опасности.

— Логичнее было бы опасаться Шамбера и его дружков, а не Виана.

— Пожалуй, ты прав, — неуверенно согласился Дан.

— У тебя очень богатое воображение, — сказал Вэрол. — Оно и заводит тебя не туда, куда надо.

На следующий день Вэрол как бы невзначай спросил у Виана, что представляет собой Шамбер.

— К нему ходили разные люди, но я его дел не знаю, — сказал Виан извиняющимся тоном. — Там все приторговывают запрещенными товарами. Тебя интересует контрабанда?

— Не совсем… Что он делал во время нападения харджеров?

— Ничего не делал… То есть как все: закрыл двери и спрятался в подвале, где хранит наркотические напитки.

— Харджеры до него не добрались?

— До него нет, но наверху кое-что сожгли. Так, для острастки.

— Соседние дома больше пострадали?

— Некоторые даже меньше. Лавку Сима напротив нас вовсе не тронули, магазин справа тоже. А дом слева сгорел.

— Сам ты тогда где был?

— В другом подвале, с продуктами. Было страшно. Хотите связаться с Шамбером?

— Нет, чистое любопытство.

— По-моему, Шамбер посредничает в сделках, а сам не торгует. Он знает, что кому нужно и сколько что стоит.

Сочтя этот вопрос исчерпанным, Вэрол заговорил о другом:

— Виан, чем бы ты хотел заниматься? Если б мог выбирать?

Фиолетовые глаза метнулись.

— Я никогда не мог выбирать, но если бы мог… Ты будешь смеяться.

— Не буду, — пообещал Вэрол.

— Я бы хотел разводить птиц. Это смешно?

— Это необычно… Что ты подразумеваешь, говоря «разводить»?

— Выращивать, обучать. Есть, которые хорошо поют, если их научить. Кори-кори с Эйнеба и хуританы. Желтые кивисы не поют, но свистят — заслушаешься. Другие очень красивые. У золотых нуритов хвосты чего стоят! Часами смотреть можно!

— Ты в этом что-нибудь понимаешь?

— Немного… Я в прошлом году по утрам, когда у Шамбера еще закрыто, ходил к одному старику — торговцу птицами и помогал их кормить, а он рассказывал.

— А сейчас почему ты не сходишь к нему?

— Лавка сгорела, старик погиб или куда-нибудь перебрался. Он давно жаловался на убытки. В Шар-Гаре птицами торговать невыгодно.

Раздумывая о том, что сказал Виан, Вэрол услышал вдруг его голос, выдавший напряжение парня:

— Можно задать вопрос?

— Спрашивай.

— Вы долго еще здесь будете?

— Почему ты решил, что мы уедем?

В присутствии Виана никакие планы не обсуждались.

— Мне так кажется… Этот дом — он для вас вроде временного.

— Верно. У нас тут дел еще примерно на месяц.

— И вы уедете из Шар-Гара?

— Да.

— Улетите с Вортана?

— Улетим.

— А со мной что будет?

— Поговорим об этом позже, — сказал Вэрол.

Он уже подошел к двери, и панель отъехала в сторону, когда услышал тихое:

— Айрт…

Он обернулся.

— Возьми меня с собой, Айрт.

— Ты не спрашиваешь куда?

— Мне все равно, — с отчаянием сказал Виан. — И что делать, тоже все равно. О птицах я так просто наболтал, каждый о чем-то мечтает, правда? Может быть, я пригожусь? Я буду стараться. Возьми, а? Я хочу с тобой. Я хочу с тобой, — повторил он робко, но упрямо.

— Ты сам не понимаешь, о чем просишь. — Вэрол старался быть помягче. Покинув комнату, он пробормотал: — Наказание на мою голову…

Глава 3

Проснувшись, жители Шар-Гара обнаружили, что город блокирован Межпланетной Карантинной Службой: в Шар-Гаре вспыхнула эпидемия тау. Тау практически не поддавалась лечению, единственным способом борьбы с эпидемией считалась полная изоляция зараженной зоны. Любой врач, обнаруживший признаки тау, был обязан немедленно известить Карантинную Службу, не сообщая о болезни более никому, в том числе и пациенту, и под любым предлогом изолировать его. Нарушение этих инструкций влекло жестокие наказания.

Космопорт Шар-Гара закрылся, взлет кораблям был закрыт, и непрерывно звучало уведомление, что нарушившие приказ будут уничтожены. Два звездолета немедленно стартовали. Вероятно, владельцы их не представляли, что такое КОИ — Корпус обеспечения изоляции в составе Карантинной Службы. Один наткнулся на заслон и благоразумно повернул назад; второй попытался прорваться, и был расстрелян. Жесткие меры были разумны — нельзя же разносить инфекцию по Галактике.

Действуя быстро и толково, подразделения КОИ перекрыли все пути из Шар-Гара.

Тау, быстро передаваясь в воздушной среде, могла по меньшей мере вдвое сократить население планеты. Эта болезнь поражала каждого второго, а из сотни заболевших ею погибали девяносто девять. Это породило мрачную шутку: если от тау лечить, то один процент больных выздоравливает, а если не лечить, то девяносто девять процентов умирают.

Над Шар-Гаром выше атмосферы повисли соты огромных карантинных блоков. Снующие между ними и городом корабли доставляли в эти блоки население, чтобы затем переправить здоровых в безопасные зоны. Карантинный срок был коротким: признаки заражения проявлялись в течение суток в виде желтых пятен на коже. Карантинные блоки обслуживала автоматика; их ячейки, рассчитанные на одного человека, были герметичны. Однако емкости первой партии карантинных блоков, присланных с ближайшей станции, не хватало, чтобы вместить сразу все население Шар-Гара. Для остающихся угроза заражения росла с каждым часом.

Вэрол с Даном узнали об эпидемии, как и все: из оглушительно громких сообщений, передаваемых трансляционной сетью КОИ.

— Дан, ты говорил, что твоя мать умерла от тау. Когда она заболела, ты где находился? — спросил первым делом Вэрол.

— Дома, с ней.

— Значит, у тебя иммунитет, — констатировал Вэрол. — И у меня, полагаю. Как-то я контактировал с зараженным и не заболел. Нам с тобой ничего не грозит.

Всего в Шар-Гаре в данный момент работали три пары наблюдателей. Вэрол был старшим. Каждая пара жила в своем секторе города. Связавшись с ними, Вэрол велел коллегам не выходить из домов и надеть дыхательные маски, работающие от автономных баллонов. Таким образом исключалась опасность заразиться тау. Обе пары Хранителей, согласно графику эвакуации, должны были попасть в карантинные блоки во вторую очередь. А обитатели района, где жили Вэрол и Дан, — в последнюю, так как этот район был наиболее удален от очага эпидемии.

— Как ты думаешь, сколько это продлится? — спросил Дан.

— Дней пять-шесть, а то и больше; в Шар-Гаре народу много. Придется нам поставить на окна и двери стерилизующие воздух фильтры. Виан может заразиться. В маске без тренировки он и суток не продержится.

Вэрол с Даном занялись установкой фильтров. Виан сунулся было помогать, но его отогнали и велели носа не показывать из внутренних помещений. Когда дело было закончено, Вэрол сказал ему:

— Из дома не выходи, здесь ты защищен. Если понадобится, выйду я или Дан, у нас иммунитет.

— Когда подойдет очередь на эвакуацию, придется мне выйти, — заметил Виан.

— Наденешь маску.

— Может, сейчас ее надеть?

— В доме она ни к чему, фильтры надежны, а долго дышать в ней с непривычки тяжело.

— Тем более надо потренироваться.

— Успеешь. Наша очередь эвакуироваться подойдет самое раннее дней через пять. И одному тебе с маской не совладать, задохнешься. Потом покажу, как ею пользоваться, сейчас некогда. И ничего не бойся. Ветер уже два дня дует от нас на город, а не из города к нам.

Через сутки Вэрол осмотрел Виана и сказал:

— Спи спокойно, ты здоров.

Помявшись, Виан спросил:

— Сегодня ты тоже занят?

— Вообще-то да.

— Ты обещал показать, как пользоваться маской.

— Это не к спеху.

— Если один раз покажешь, я запомню. В маске я мог бы выйти на улицу.

— Зачем?

— Кое-что из продуктов кончается…

— Ты плохо представляешь, что творится в городе! Обойдемся тем, что у нас есть. Сиди дома.

— Но ты говорил, что маска предохраняет от заражения.

Вэрола удивила настойчивость Виана, не отличавшегося храбростью. Да и сейчас он явно нервничал.

— На улицах, говорю, неспокойно, и выходить не стоит. Выбрось из головы.

— Но… — начал было Виан.

— Вопрос исчерпан.

После вечерней проверки охранного комплекса Дан, полагавший излишним ежедневно проверять такие внутренние устройства, как, например, шифрозамок на двери в хранилище разного оборудования, зашел к Вэролу и спросил:

— Что будем делать со всем имуществом? Оставим или заберем с собой?

— Заберем. В Шар-Гаре полно мародеров, и найдутся желающие и пошарить в нашем доме. В принципе мы с тобой могли бы здесь оставаться, пока карантин не снимут, но приказано возвращаться. Завтра с утра готовь оборудование к погрузке. Я получу пропуск, и займемся перевозкой. Надо забрать еще снаряжение Донована и Мика.

Пропуск, о котором говорил Вэрол, давал право передвижения между районами, сейчас изолированными друг от друга подразделениями КОИ. Чтобы получить его, Вэролу пришлось предъявить звезду Хранителя и пройти в космопорте проверку на ее подлинность. Вместе с пропуском он получил грузовой бот со знаками КОИ. Полеты других аппаратов над городом запрещались.

Загрузив бот до отказа, Дан с удовлетворением убедился, что все поместилось и собственное снаряжение они вывезут за один рейс.

— Кажется, все, — сказал он, стоя возле панели, запирающей складское помещение.

Вэрол заглянул внутрь:

— Отлично! А ты оставил маску для Виана?

Махнув рукой в сторону шкафа с выдвижными секциями, где хранились мелкие вещи, Дан ответил:

— Там она лежит.

Задвинув панель, он привычно защелкнул шифрозамок, хотя теперь в этом не было необходимости. На лице стоявшего неподалеку Виана — к оборудованию его не подпускали, хотя он не раз предлагал помочь, пока Дан не сказал напрямик, что лучше бы он не мешал, — напряженное ожидание сменилось разочарованием. Он ушел, будто потеряв к происходящему всякий интерес. Только спросил:

— Скоро вы вернетесь?

— Нет, не скоро, — ответил Вэрол. — Обедай без нас.

Свертывание трех опорных пунктов продолжалось почти весь день. К тому же пришлось разместить и закрепить на корабле все оборудование, поскольку взлетом и затем полной разгерметизацией звездолета для гарантии, что в нем не останется возбудителя болезни, займется пилот КОИ. За грузом присматривать он не обязан, а сами они попадут на корабль лишь после суточного пребывания в карантинных блоках. В чем состоит иммунитет, никто до сих пор не знал, и все, утверждавшие, что обладают иммунитетом, — ибо, дескать, общались с больными, но не заболели сами, — обязаны были пройти стандартный суточный карантин. Опасность тау была очевидна — и никому на слово не верили. Для Звездных Хранителей, вероятно, сделали бы исключение, однако Вэрол не любил пользоваться привилегиями без острой необходимости.

К вечеру он и Дан изрядно устали. Небольшой звездолет едва вместил грузы, среди которых были и комплексы дальней связи, и PQ-генераторы, и прочие громоздкие устройства. Другой корабль с двумя парами Хранителей, прошедших через карантин, уже летел к Олмету, а оставлять что-либо в Шар-Гаре Вэрол счел нецелесообразным: неизвестно было, решит ли Совет возобновить наблюдение.

Утром следующего дня, когда подошло время завтрака, Виан еще не показывался. Вэрол заглянул в его комнату и обнаружил, что тот еще в постели. Вэрол хотел уйти, но спящий тяжело дышал, и послышалось, что он застонал. Стоны перешли в хрип. Подойдя поближе, Вэрол увидел, что на лице и руке парня проступили желтоватые пятна. Этого не могло быть! Стерилизационные фильтры считались абсолютно надежными, а контрольный суточный срок после их установки давно миновал. Единственное объяснение сводилось к тому, что в доме имеется щель, которую не заметили. Учитывая характер местных построек, это было маловероятно, однако другого объяснения не существовало. Виан прекрасно знал, что такое тау, и нелепо было предполагать, что он самовольно вышел из дома.

Пока Вэрол раздумывал, фиолетовые глаза открылись. Виан сел и спросил:

— Что случилось?

Вэрол помедлил с ответом. Однако Виан посмотрел на свою руку и все понял.

— Значит, я заразился, — обреченно произнес он. — Вы напрасно… — И снова лег, отвернувшись к стене.

Его реакция показалась странной. Вэрол ожидал вспышки отчаяния, страха, недоумения. По сути же, реакция Виана позволяла предположить, что открытие не было для него самого неожиданным. И во-вторых, что он держит себя в руках, как человек, обладающий сильной Волей. А это противоречило его прежнему поведению. Вэрол, впрочем, не подумал об этом… Присев на постель, он сказал:

— Некоторые из заболевших выживают. Не отчаивайся.

Виан повернулся на спину и угрюмо возразил:

— Я знаю, что я умру, и ты это знаешь. Нечего утешать меня.

В его голосе проявилась враждебность, на которую Вэрол не обратил внимания.

— Схожу за сывороткой.

— Зачем? Бесполезно.

— Тебе будет легче дышать.

Вэрол сообщил Дану новость, взял инъектор, ампулы и вернулся к Виану. Ему оставалось жить сутки после появления пятен. Максимум — двое суток. Если же он не умрет и на третий день, то может надеяться жить еще очень долго.

Введя сыворотку, Вэрол сказал:

— Сделаю тебе еще и укол снотворного, хорошо?

— Делай, — ответил Виан. — Какая разница…

Он уснул быстро.

Вэрол настроился на его энергетику и обследовал спящего парня, пользуясь своим Даром, вынесенным с погибшей планеты Феер. Болезнь поразила почти все внутренние органы Виана. Нарушения их функций были явственны. Вэрол попробовал воздействовать на энергетический баланс Виана, зная, что не навредит, ибо куда уж хуже! Проводить энергетическую коррекцию было непросто. Вэрол двигался ощупью и, закончив сеанс, в результатах уверен не был. Правда, теперь Виан легче дышал… Но он получил сыворотку…

Через час дыхание Виана стало опять хрипловатым. Повторив процедуру, Вэрол теперь уже определенно отметил, что состояние больного несколько улучшается, тогда как сам он чувствует легкий озноб. Впрочем, скоро озноб прекратился, оставив лишь ощущение некоего дискомфорта.

Сообразив, что еще не завтракал, Вэрол попросил Дана приготовить что-нибудь горячее.

— Давно готово, — сказал тот, — сейчас принесу.

Поставив поднос на стол, Дан тихо спросил:

— А с ним как быть? Сообщать о нем в КОИ или нет? Они забирают больных.

— Не надо, ему там не помогут, а опасности он не представляет, ведь фильтры — двусторонние. Я ввел ему снотворное. Через шесть часов он проснется.

— Я ему что-нибудь приготовлю. Он любит ореховые трубочки. А еще что?

— По-моему, сырные палочки и лепешки с изюмом. Дан, ты термокостюмы упаковал?

— Да. Я оставил только личное оружие, медикаменты и маску для Виана.

— Тогда бери пропуск и на боте КОИ слетай на корабль, привези, мой термокостюм.

— Зачем он тебе?

— Пригодится, — уклончиво ответил Вэрол, полагавший, что озноб будет повторяться и усиливаться.

— Айрт, ты делаешь с ним то же, что со мной на Харготе?

— Да, я попробовал.

— И что?

— Эффект кратковременный.

— А на тебе это сказывается? Только, пожалуйста, не ври!

— Почти никак, но после второго раза стало немного холодно.

Одолеваемый мрачными мыслями, Дан отправился за термокостюмом.

К середине дня, когда Виан проснулся, Вэрол восстанавливал его энергетическую структуру уже пять раз, и сам, несмотря на термокостюм, ощущал усиливающийся холод, а после пятого сеанса еще и легкое головокружение, которое, однако, быстро прошло.

Когда Дан принес еду, Виан, скользнув по тарелкам взглядом, заявил, что ему ничего не надо. Вскоре его дыхание снова стало хриплым, что было признаком общего ухудшения, и Вэрол, которому теперь предстояло воздействовать на бодрствующий объект, сказал:

— Виан, повернись на спину и расслабься. Я полечу тебя своим способом.

— Каким? — настороженно спросил тот.

— Долго объяснять, и ты не поймешь. Это безболезненно. Повернись, мне так удобнее.

Однако вместо того, чтобы повернуться, Виан сел и уставился на Вэрола:

— Тау неизлечима, а ты и не врач. Что ты собираешься делать?

— Виан, ты никогда не спрашивал, кто мы такие, и, наверное, считаешь нас контрабандистами или вроде того, но мы из Ордена Звездных Хранителей. Я умею делать кое-что такое, чего ни один врач не умеет.

Его слова произвели неожиданное впечатление. В фиолетовых глазах Виана отразился ужас, словно он увидел палача, грозившего ему пытками.

— Не трогай меня! — крикнул он, сжав пальцами край одеяла. — Я не хочу!

— Успокойся! Ты недопонимаешь. Уверяю тебя, это не больно.

— Нет, нет! Я слышал о ваших манипуляциях с чужим разумом. Не смей со мной ничего делать! Дай мне умереть по-человечески.

Несколько часов назад Вэрола удивило самообладание Виана. Теперь эта дикая вспышка озадачила его. Виан вскочил, что, с учетом его состояния, потребовало предельного напряжения, и ринулся к двери, но на полпути покачнулся. Он упал бы, если бы Вэрол не схватил его в охапку. Виан отбивался, но силы были неравны. Вэрол прижимал его к себе, не давая вырваться. Наконец Виан позволил отвести себя обратно и усадить на постель. Вэрол положил руки ему на плечи и почувствовал, что тот весь дрожит.

— Виан, послушай! Я обещаю, что ничего не буду делать без твоего согласия, — мягко сказал он. — Ты мне веришь?

Виан поднял голову и умоляюще произнес:

— Пожалуйста, не трогай меня.

— Ляг и поговорим спокойно. — Виан улегся, и Вэрол продолжил: — То, чего ты испугался, называется ментальным контактом. Во-первых, это не страшно, а во-вторых, я имею в виду другое. То, что я хотел сделать, не затрагивает сознания. — Следующие пять минут Вэрол в максимально доступной форме излагал основы биоэнергетики, после чего сказал: — Отказываться от помощи неразумно. Ты же не хочешь умереть?

Виан молчал, его одолевали противоречивые чувства.

— Объясни толком, чего ты боишься? — спросил Вэрол.

— Я… я не боюсь.

— Значит, согласен?

— Да… Нет, подожди. Ты не обманываешь? Это действительно не влияет на сознание?

— Сейчас убедишься. Лежи спокойно.

Однако едва Виан ощутил вмешательство, его страхи вернулись. Вэрол чувствовал ею сильное эмоциональное напряжение. Оно очень мешало.

— Тебе лучше? — спросил Вэрол после сеанса.

— Да, — нерешительно ответил Виан.

— В следующий раз будь спокойней.

К вечеру ситуация оставалась прежней, однако Вэролу приходилось все труднее. Болезнь брала свое, вызванные ею нарушения становились обширнее и глубже, а срок действия коррекции сокращался. Каждый сеанс требовал от Вэрола все большего напряжения, тем более что инстинктивное противодействие Виана затрудняло и без того нелегкую операцию. Когда в начале ночи Вэрол покинул комнату, чтобы поесть, поручив пока присмотреть за больным Дану, тот заметил, что движения Вэрола как-то изменились, а у двери он покачнулся и оперся рукой о стену. Дан выскочил за ним.

— Айрт, тебе нехорошо?

— Нет, ничего, голова немного кружится.

— Ты не сможешь его спасти, а себя угробишь, — сумрачно сказал Дан. — Я вижу, что тебе плохо. Тау неизлечима. Максимум, чего ты добьешься, это продлишь агонию.

— Ты был бы прав, если б от тау умирали все, но ведь один из сотни выздоравливает.

— Но никто не знает почему.

— Вот именно! Нельзя утверждать, что энергетическая коррекция лишь продлевает агонию. Что касается меня, я чувствую свой предел. Если б Виан не сопротивлялся, мне было бы легче…

— Он еще и сопротивляется?!

— Не явно, разумеется. Должно быть, наслушался досужих сплетен о Хранителях и ментальном контакте, который воспринимает как принуждение. Страх въелся в него, и он не в состоянии контролировать себя, когда чувствует постороннее вмешательство. Он вроде понял мои объяснения, но как доходит до дела, все это без толку.

— Воспользуйся снотворным.

— Злоупотреблять снотворным опасно. И потом, мне легче ориентироваться на норму бодрствующего организма. Дан, я отдохну, а ты посиди с ним. Если он начнет задыхаться, зови меня сразу. Кстати, где коробка со стимуляторами?

— На прежнем месте. Что тебе надо? Я принесу.

— Что-нибудь длительного действия, сонтрал или риксол.

— Ясно. Дошло уже до стимуляторов, — мрачно пробормотал Дан.

Направившись за стимуляторами, Дан подумал, что его дурные предчувствия, связанные с Вианом, оправдываются: ради него Вэрол идет на риск, и неизвестно, чем это кончится.

Передав Вэролу стимуляторы, Дан вернулся к Виану и тихо позвал, чтобы, если тот спит, не будить.

— Виан.

Фиолетовые глаза открылись.

— Раз уж не спишь, хочу с тобой поговорить, — сказал Дан.

— О чем?

— Ты противишься Айрту и сам себя губишь.

— Бояться нечего. Думаю, ты наслушался ерунды о Хранителях, о нас разное болтают, по большей части выдумывают. Имей в виду: никто из наших не использует свои способности во зло другим. Ради тебя Айрт рискует собой.

— Почему?

— Потому что эта процедура вредна ему, его собственная жизненная энергия не успевает восстанавливаться, а я, к сожалению, не могу его заменить.

— Почему? — снова спросил Виан. — Ведь ты тоже Хранитель.

— Это умеет делать только Айрт. Однажды Айрт проделал нечто подобное и со мной. Он спас мне жизнь.

— Вы попали в драку? — с острым любопытством спросил Виан.

— Не совсем, но вроде того.

— Где? Здесь, в Шар-Гаре?

— Нет, далеко отсюда… Так вот: ощущение неприятное, особенно вначале, что внутри как бы появляется что-то чужое, да? Но это не так! Твое сознание свободно, а что касается остального, так ты же не боишься, скажем, инъекции. Послушай совет, не сосредоточивайся во время сеанса на своих ощущениях, думай о другом. Вспомни что-нибудь приятное. Айрт говорил, ты любишь птиц, — думай о них. Договорились?

— Я постараюсь…

Когда дыхание Виана стало снова затрудненным, Дан разбудил Вэрола, и тот вновь занял свое место. Дан устроился в соседней комнате, но спать не ложился.

С наступлением темноты Виан начал бредить, его преследовало какое-то тягостное воспоминание, и измученный мозг воскрешал кошмары.

— Нет, нет, не надо! Отпусти ее, не убивай! Не-е-ет! — Его голова металась по подушке, покрытое испариной лицо было искажено болью. — Нож… не надо… брось, пожалуйста, брось! Ведь это же Ричи! Брось… Зачем ты его убиваешь, зачем? Ведь это же… Беги, беги отсюда! Чудовище… он во всем виноват. Пусть он умрет, пусть умрет! Он должен умереть… Кровь, кровь… Мертвые… А-а-а!

Его крик заставил Вэрола вмешаться. Коснувшись сознания Виана, он ощутил, что тот находится во власти ужаса, настолько сильного, что его влияние грозит разрушить мозг. Для воздействия на чужой разум, даже с лечебной целью, следовало получить согласие пациента. Однако сейчас это было невозможно. Виан все бредил, и Вэрол сделал то, что считал необходимым. Войдя в ментальный контакт, он погасил ощущение страха, и Виан успокоился, его лицо разгладилось.

При следующем сеансе коррекции Вэрол ощутил, что сопротивления больше нет; то ли Виан привык, то ли уговоры сделали свое.

Под утро после очередного сеанса Виан вдруг спросил:

— Чего ради ты со мной возишься?

— Надеюсь, тебе станет лучше.

— А тебе-то какой интерес?

Вэрол сказал:

— На свете есть много мест, где люди относятся друг к другу лучше, чем в Шар-Гаре.

К полудню состояние Виана оставалось таким же, как накануне вечером, хотя длились вторые сутки после появления желтых пятен. Интервалы между сеансами стали увеличиваться. Однако Дан с тревогой заметил, что Вэрол чувствует себя плохо, несмотря на стимуляторы. Отозвав Вэрола в коридор, Дан стал настаивать, чтобы тот лег спать, а он подежурит, но Вэрол сказал, что наступил критический момент и ближайшие часы все решат.

Одолеваемый мрачными мыслями, Дан заперся в комнате. Вэрол потерял сознание. Обморок был кратковременным, но Дан перепугался. Очнувшись, Вэрол согласился идти лечь спать с условием, что Дан его разбудит, если Виан начнет опять задыхаться, бредить.

— Похоже, он был свидетелем жуткого убийства и до сих пор не может этого забыть, — сказал Вэрол, когда Дан провожал его, опасаясь повторного обморока. — В заведении Шамбера он насмотрелся всякого. Может, он был не только свидетелем, а даже пытался предотвратить расправу. Думаю, все это обошлось ему очень дорого.

Минуло три часа. Виан дышал спокойно и ровно, и Дан с облегчением понял, что кризис миновал. За это время он несколько раз на цыпочках заглядывал к Вэролу: тот был вроде в порядке. Зазвучал сигнал таймера, и Вэрол проснулся. Осмотрев Виана и отметив, что пятна поблекли, он слегка хлопнул его по плечу и сказал:

— Ты будешь еще разводить своих пташек.

Через сутки Виан встал с постели — выжившие после тау вообще быстро идут на поправку. Как раз подошел срок эвакуации в карантинные блоки.

— Теперь нам точно придется взять его с собой, — сказал Вэрол.

После карантинных блоков все трое перебрались на звездолет. Корабль взял курс на Олмет.

Глава 4

— Надеюсь, ты не возражаешь против того, чтобы Виан первое время пожил в нашем доме? — спросил Вэрол на корабле.

Дан, оценив это «надеюсь» должным образом, буркнул:

— Хорошо, — и подумал: «Хотелось бы знать: что значит „первое время“».

Вэрол относился к Виану с явной симпатией. Дан против него ничего не имел, однако сам не стал бы приглашать его в свой дом. Но каждый живущий в доме имел безусловное право приводить туда кого хочет, и Вэрол счел этот вопрос улаженным. Виан, естественно, был благодарен. Правда, в его манере держаться засквозила прежняя нерешительность: она даже усилилась.

— На Олмете сможешь сколько угодно возиться с птицами, — сказал Вэрол. — Когда окончательно выздоровеешь, будешь работать в птичьем питомнике. Тебе понравится.

— Старик, которому я помогал, говорил, что лучшие птицы живут на Олмете, — мечтательно произнес Виан.

Олмет, главная база Звездных Хранителей, был закрыт для всех посторонних, в частности и для торговцев. Его деловые и торговые контакты замыкались на ближайшую планету Сонгал. Оттуда грузы шли на Олмет уже на звездолетах Ордена. Частные лица могли попасть на Олмет только по приглашению кого-либо из живущих там, однако после начала войны с харджерами выдача пропусков была крайне ограничена.

Когда флиттер приземлился, первым их встретил Фалк. Рыжий соб бросился на грудь Вэрола, так что тот еле устоял. Положив затем передние лапы ему на плечи, Фалк с восторженным «х-р-р» потерся мордой о его щеку.

— Соскучился, зверюга? — ласково сказал Вэрол.

— Он не кусается? — спросил Виан, обнюхиваемый собом.

— Нет, он ручной и общительный, его зовут Фалк. Если станет надоедать, скажи «нельзя», он поймет.

Когда Вэрол знакомил Виана со своей женой, юноша был вежлив и почтителен. Когда появилась Нолла и Вэрол представил ее, на лицо Виана набежала тень. Он окинул девушку пристальным, каким-то ищущим взором, затем в явном смущении пробормотал: «Красивое имя». Дану что-то в его поведении не понравилось.

С Джайваном Виан познакомился только вечером, и, хотя Магистр был доброжелателен, его появление как будто усилило нервозность Виана. Впрочем, в первые часы пребывания в чужом доме некоторая неловкость и смущение вполне объяснимы.

— Это пройдет, — сказала Астрид, когда Вэрол обрисовал положение. — Трудно сразу перестроиться. Со временем он поймет, что здесь ему нечего опасаться. И успокоится. Знаешь, Айрт, — продолжила она, причесываясь перед зеркалом, — сегодня Фалк с самого утра был шальной, словно чувствовал, что ты прилетишь.

— Он похудел, — заметил Вэрол.

Вэрол прилег поверх неразобранной постели, закинув руки за голову, и следил взглядом на Астрид.

— Последнее время Фалк плохо ел, — сказала Астрид. — Он очень скучал по тебе.

Вэрол встал и, подойдя сзади к жене, обнял ее, привлек к себе:

— А ты?

Астрид наконец обернулась:

— Я еще больше. Не спрашивай, ответ всегда будет один. Я безумно скучаю, когда тебя нет рядом.

— В таком случае буду спрашивать чаще. Мне приятно слышать, как ты отвечаешь. Я самодоволен, самолюбив, самоуверен и все такое прочее. Ты не заметила?

— Заметила. С первой же встречи. Ты излучал самодовольство и был потрясающе самоуверен. Недаром ты сразу ретировался.

Вэрол поцеловал ее за ушком, и она умолкла, прильнув…

Виан проводил дни дома: работа в питомнике пока откладывалась. Оставаясь в обществе женщин, Виан предпочитал компанию насмешницы Ноллы, а не спокойной и деликатной Астрид. Нолла притягивала его. Впрочем, он никому себя не навязывал. Казалось, ему достаточно смотреть на нее издали и порой перекинуться парой слов. Возможно, предупредительность Астрид напоминала Виану, что он чужой, тогда как с Ноллой было попроще: она была дружески бесцеремонна. Как бы там ни было, Виан к ней тянулся.

Как-то утром, когда Вэрол с Даном собрались до завтрака на пробежку, Виан спросил:

— Можно мне с вами?

— Пожалуйста, — сказал Вэрол, опередив Дана, который уже хотел под благовидным предлогом отделаться от попутчика.

Задававший темп Вэрол на этот раз бежал медленнее, чем обычно, ориентируясь на самого слабого. В середине дистанции он по собственной инициативе свернул к озеру, отдохнуть.

Вэрол уселся в тень, а Дан полез в воду. Виан ушел берегом дальше, и вскоре Дан, уже обсыхая, увидел, как тот плывет у противоположного берега. Его рыжеватая шевелюра быстро перемещалась по водной глади озера.

— Он хорошо плавает, — сказал Дан. — Хотелось бы знать, где он научился. Вокруг Шар-Гара нет естественных водоемов, а бассейны дорого стоят. Ходить туда ему было явно не по карману.

Вэрол пожал плечами:

— Спроси у него.

Когда Виан, одетый, вернулся по берегу, Дан поинтересовался:

— Где ты учился плавать?

— Я плохо плаваю, — сказал Виан, оглянувшись на озеро.

— Не берусь судить о твоем стиле, отсюда было не разглядеть, но ты плывешь быстро.

— Тренер говорил, что я плаваю неправильно. Сначала быстро, но потом устаю.

— Тренер?

— Одно время я подрабатывал в бассейне. Когда не было клиентов, мне разрешали поплавать, и тренер, если у него было хорошее настроение, давал мне советы.

— Тебе не стоит перенапрягаться, — сказал Вэрол. — Ты нормально себя чувствуешь?

— Да. И я хотел бы уже приступить к работе.

— Не раньше чем через неделю; зачем рисковать после тау!

Фалк выбежал из леса и, играя, с ходу прыгнул на Виана в момент, когда тот садился. Соб опрокинул бы каждого, находящегося в таком неустойчивом положении, и Виан упал. Но в последнюю долю секунды, падая, он отклонился, и Фалк лишь задел его, хотя целил в грудь. Виан извернулся с кошачьей ловкостью и вскочил.

— У тебя превосходная реакция, — заметил Вэрол. — Фалк, ты совершенно распоясался!

— Фалк мне нравится, — глядя на соба, Виан улыбнулся. — Айрт, я устал и дальше не побегу. Вдвоем вы бегаете быстрее, я вас задерживаю.

— Устал, так иди домой. Не заблудишься?

— Я пойду по дороге.

После того как Вэрол с Даном встали, Виан начал не спеша спускаться с холма, однако не успели они удалиться, как услышали короткий вскрик и, обернувшись, увидели, что он кубарем катится вниз. Скатившись до подножия, Виан медленно и неловко поднялся и стал, морщась, осматривать поцарапанные руки, а затем ощупывать колено.

— Сильно ушибся? — спросил подоспевший Вэрол.

— Не очень. Я споткнулся.

— Тут не за что, — заметил Дан. — Как это ты умудрился?

— Так получилось, — смущенно ответил Виан. — Я страшно неуклюжий.

— Пойду с тобой, — сказал Вэрол. — Дан, беги один.

— Ты опоздаешь в Академию.

Вэрол бросил взгляд на таймер:

— Еще успею.

Дан убежал, а Вэрол пошел с Виан ом.

— Идем напрямик, — предложил Вэрол. — По прогалине выходит намного короче.

— Можно мне как-нибудь посмотреть на Академию? — робко спросил Виан.

— Пожалуйста, возьму тебя с собой, если хочешь.

— Сегодня?

— Лучше завтра, сегодня у меня много занятий, и тебе придется ждать, когда я освобожусь. Ты же не умеешь управлять флиттером. Я тебя научу, это просто.

— Шамбер учил меня водить кар, чтобы я сам ездил за продуктами, но не вышло. Управлять флиттером труднее?

— Чуть сложнее, но справишься. А чем закончилось с каром? — осведомился Вэрол.

— Я вывихнул правую руку и неделю не мог обслуживать клиентов. Шамбер сказал, что дешевле посылать за продуктами другого.

— Плохо представляю, как это у тебя получилось.

— Очень просто! Во дворе наехал на ящики, вылетел из кабины и упал на руку. Кар уцелел, иначе мне Шамбер бы устроил…

— Гм… На крайний случай на флиттере есть автопилот. Вечером покажу.

Утреннее солнце сияло на бледно-золотистых листьях огромных аллов, напоминающих среди зелени леса гигантские свечи; а багряные цветы пальм-увин уже раскрылись и сладким благоуханием привлекали насекомых. Щебет веерных колибри возвещал о передвижениях Фалка. А белые киле, отличающиеся упрямством и храбростью, игнорировали его появление. Усвоив, что птиц нельзя трогать, Фалк лишь носился вокруг них, а они, вспархивая, щелкали клювами.

— Если ты торопишься, можно прибавить шаг, — сказал Виан. — Нога уже не болит.

— Успеем. Виан, в бреду ты часто повторял одно и то же. — Они двигались сквозь заросли, и Вэрол не, заметил, что его спутник заволновался, напрягся. — Ты умолял не убивать кого-то, кричал о ноже и что всюду кровь. Тебя однажды что-то сильно напугало. Что?

— Я не знаю. Что-то мерещилось.

Виан побледнел, Лицо его изменилось.

— Ты назвал имя: Ричи, — сказал Вэрол. — Кто это?

— Ричи? Понятия не имею. У Шамбера служил один Ричи, может, он мне привиделся.

— А что с ним стало?

— Он был свободный, не то что я, и ушел от Шамбера полгода назад.

Встретившись с испытующим взглядом Вэрола, Виан упрямо сжал губы.

— Виан, ты видел, как убивали, не отпирайся! У Шамбера, должно быть? Теперь-то чего бояться.

В фиолетовых глазах полыхнул огонь ненависти.

— Я не боюсь, — сдавленно сказал Виан.

— Тогда с какой стати ты лжешь мне?

— Просто не помню, что за кошмары мне снились. У Шамбера драки часто случались. Иногда и мне попадало…

Вэрол не стал настаивать, полагая, что, если Виан солгал в одном, он будет лгать и дальше.

Назавтра Вэрол взял его с собой в Академический комплекс, расположенный посреди лесного массива. Присутствовать на занятиях Виану вскоре наскучило, и в перерыве он вышел, сказав, что подождет снаружи. Вэрол нашел его сидящим напротив входа в здание.

— Тут очень тихо, — разочарованно сказал Виан. — Я представлял себе Академию иначе.

— Во-первых, здесь не всегда тихо, а во-вторых, ты попал на теоретические занятия. На тренировках обстановка более… живая.

Вспыхивая на солнце цветными пятнами, флиттеры садились на крыши и на площадки внизу.

— Не похоже на военный лагерь, — произнес Виан.

— С какой стати Академии походить на военный лагерь?

— Ведь Орден — военная организация.

— Ты заблуждаешься, Орден Звездных Хранителей вообще не организация в том смысле, какой ты подразумеваешь. Тем более — не военная. Как бы точнее выразиться… Орден — это, скорее, добровольное сообщество. Жесткая дисциплина у нас вступает в силу только в периоды войн, но внешне это не выражено. Тебя, наверно, удивляет отсутствие формы одежды, разноцветие флиттеров и тому подобное?

Виан кивнул.

— У каждого свои вкусы и привычки, — продолжил Вэрол, — зачем вводить ненужные ограничения?

Он направился к стоянке, где оставил флиттер. Шедший следом Виан спросил:

— На станции тоже так?

— Как — так?

— Ну, каждый делает что хочет.

— Ты ничего не понял, — с сожалением сказал Вэрол. — Надеюсь, со временем поймешь. Считай, что мы просто работаем. Похоже, твоя голова забита дурацкой дезинформацией.

Они добрались до своего голубого с белым двухместного флиттера, и, пока Вэрол усаживался, Виан оглядывал комплекс Академии с выражением, которое поразило бы Вэрола, если б он перехватил взгляд Виана.

— Станцию тоже покажешь? — спросил Виан, забравшись в машину.

— Приводить на станцию посторонних Не полагается. Но там нет ничего интересного для тебя. Что ты думаешь там увидеть?

— Так, вообще… А правда, что существует машина, которая по личному знаку, то есть по вашей звезде, определяет имя владельца?

— Это идентификационный аппарат.

— На него тоже нельзя взглянуть?

— Нет, он на станции. Это, собственно, панель с прорезью, куда вставляется звезда, и экраном, где высвечивается ответ. А ты что воображал?

— Ну, не знаю… Ты обещал научить меня водить флиттер, чтобы я мог работать в птичьем питомнике…

— Да. Если хочешь, начнем сейчас.

— А если я ошибусь, не свалимся?

— Нет, в угрожающей ситуации автомат возьмет управление на себя. Смотри…

Пока они долетели к дому, Виан кое-что усвоил, и Вэрол, подбадривая его, заявил, что еще два-три урока, и он сможет сам управлять флиттером.

Они ужинали впятером, без Джайвана, чье присутствие всякий раз нервировало Виана. Вэрол не раз замечал, как менялось его эмоциональное поле…

Нолла по обыкновению изводила Дана, привычно терпевшего ее колкости. Но в этот вечер ему изменила выдержка. Он сказал довольно сердито:

— Ты ходячий кактус. Лучше снова попасть на Харгот, чем жить под общей крышей с такой зловредной.

— Какой храбрец! Тем более что на Харготе ныне нет никого. Кроме москитов. В свое время ты, кажется, еле ноги унес оттуда.

Виан уставился на Дана:

— Ты был на Харготе, когда там хозяйничали — харджеры?

— Да, — нехотя подтвердил Дан.

— И тебе удалось бежать?

— Удалось. — Дан не хотел распространяться на эту тему.

— Но Харгот все считали идеальной тюрьмой, — недоверчиво сказал Виан.

— Его вытащил Айрт, — вмешалась Нолла.

Фиолетовые глаза обратились на Вэрола, но тот промолчал и лишь полоснул Ноллу взглядом. Та стушевалась, вспомнив, что Вэрол не терпит разговоров о Харготе.

После ужина Виан проследовал за Ноллой в сад, сел рядом с ней на скамейку и ненавязчиво поинтересовался:

— Что за история насчет Харгота? Оттуда нельзя убежать. В Шар-Гаре была поговорка: неприступен, как Харгот.

— Дан был в Шар-Таре во время налета харджеров, — сказала Нолла, — его взяли в плен, а Айрт устроил, что и его захватили и отвезли туда же, на Харгот. Потом они оба сбежали. Айрт много чего умеет, и без него бы Дану не выбраться.

— Я в этом не разбираюсь, но один человек — все-таки только один человек, каким бы умным он ни был. Бывает, конечно, что фантастически повезет. Не надо большого ума, чтобы выиграть в лотерею главный приз.

— Везение ни при чем, — огрызнулась Нолла. — Отец говорил, что падение Харгота — это заслуга Айрта. Только не приставай к нему, он не любит.

— Да я и не собираюсь. В Шар-Гаре много болтали насчет всего этого. Разные люди у нас бывали. Многие хвастали и своими подвигами…

Нолла заметила:

— Не люблю хвастунов.

— Глупо врать ради того, чтобы тебя сочли храбрым. Тем более если люди знают, что это вранье. Да все равно все врут.

— Ты слишком строг, — с гримаской бросила Нолла. — Порой, конечно, я кое-что приукрашиваю, потому что так получается интереснее. С тобой опасно иметь дело.

Виан странно взглянул и опустил глаза: лицо его опечалилось. Маленькая ладонь легла на его запястье.

— Тебя что-то расстроило? — участливо спросила Нолла.

— Тебе показалось, — сухо сказал Виан, а затем добавил: — Нолла, как жалко, что ты дочь Магистра.

— Почему? — спросила она, ожидая, что он добавит: «Потому что ты мне нравишься».

Но Виан лишь повторил:

— Мне очень жаль, — и, резко поднявшись, удалился.

Вскоре он стал работать в питомнике и с утра улетал на флиттере, управлять которым Вэрол его в конце концов выучил. Возвращался Виан во второй половине дня, и видели его все лишь за ужином. Завтракал он в одиночку, поскольку Вэрол и Дан в это время бегали по лесу или тренировались в зале. В свободные часы Виан любил играть с Фалком, и соб признал его первым своим партнером по забавам после хозяина.

Как-то днем Вэрол связался откуда-то — не из Академии — с оставшимся дома Даном и предупредил, что он и Джайван вернутся поздно или сегодня вообще не вернутся, к ужину их ждать не надо. Связь была по видеофону, и Дан определил, что Вэрол находится на главной станции, в блоке компьютерной сети, куда люди заглядывают лишь в случае неполадок. Голос Вэрола звучал тревожно и озабоченно. На вопрос, в чем дело, ответил: «Потом расскажу» — и отключился.

За ужином Виан поинтересовался, где Вэрол. Астрид сказала, что он задержался на станции.

— Он обещал мне вечером показать, как сажать флиттер на неподготовленную площадку.

— Айрт вернется поздно. Похоже, у них какие-то неприятности.

— Серьезные?

— Он не сказал.

Вэрол появился уже в сумерках. Джайван остался на станции.

— Что стряслось? — спросил встретивший флиттер Дан, однако Вэрол взглянул на выбежавшую из дома Ноллу, предотвращая назойливые расспросы, махнул рукой:

— Позже поговорим.

Подошла Астрид, взяла Ноллу под руку. Она все поняла без слов.

— Нолла, идем-ка, им надо обсудить свои дела.

— Опять дела? — протянула Нолла, но подчинилась.

Они ушли, и Вэрол тихо сказал:

— Прошлой ночью кто-то через Центральный Информатор пытался добраться до сведений об оборонных системах.

— Но при запросе данных категории «ноль» без специального кода дежурный получает сигнал с указанием индекса терминала.

— Да, если запрос сделан напрямую. В нашем случае некто вошел через сервисные программы. Мы потратили пять часов, выясняя, как он проделал это. Он постарался уничтожить свои следы, но кое-что удалось восстановить. К сожалению, стерта вся информация о терминале, с которого он работал. Похоже, это специалист высочайшего класса. Не сумел он лишь одного…

— Именно?

— Одолеть последний барьер между сервисом и закрытой информацией. Это возможно лишь с терминалов, расположенных на станции. И то не со всех. Похоже, об этом он просто не знал.

— Получается, что, несмотря на все меры безопасности, на Олмет проник вражеский агент! Но как?!

— Существуют два способа. Первый — легальный, по приглашению, однако выдача разрешений давно ограничена. Второй — тайная высадка.

— Невозможно! Система слежения фиксирует все звездолеты, входящие в зону контроля.

— И даже капсулы, до одноместных. А как насчет индивидуального кокона?

— Чушь! — безапелляционно заявил Дан. — Выброситься на коконе в космос на таком расстоянии от Олмета, чтобы мы не заметили самого корабля, — это верное самоубийство.

— Вероятность благополучного исхода при направленном выбросе кокона с тормозным устройством составляет два процента. Мы просчитали. Стало быть, не исключено.

— Два процента! Никто не слышал пока о харджерах-камикадзе.

— Не обязательно харджеры информируют засылаемых агентов обо всех подробностях операции. В принципе они могут запустить пятьдесят, а то и сотню коконов туда, куда иначе не могут проникнуть.

— Сотня коконов? Где же тогда следы остальных девяноста девяти?..

— Часть могла пролететь мимо планеты и отправиться странствовать в космос, ведь точность выброса кокона очень мала. Другие, может быть, развалились в атмосфере. Третьи разбились при посадке…

— Но что-то от них должно же остаться.

— Может, со временем и найдутся следы. Но на Олмете есть океаны, озера, да и сама площадь разброса…

— Каким бы способом он ни проник, факт, что он здесь, — сказал Дан. — Мы имеем дело с врагом.

— Притом с очень умным и опасным.

— А что же Служба Безопасности?

Прежде чем Вэрол успел ответить, за его спиной раздалось «х-р-р» Фалка, затем недовольный голос Виана: «Спать мне мешаешь». Оглянувшись, Вэрол увидел выбирающихся из кустов Виана и соба.

— Ты почему здесь спишь? — спросил Вэрол. — Простудишься.

— Я сел, задремал, а Фалк меня разбудил. — Переступив с ноги на ногу, Виан смущенно сказал: — Я нечаянно слышал конец вашего разговора.

— И что же? — холодно осведомился Дан.

— Ну, я подумал, что раз уж так, лучше сказать об этом.

— Мы бы сами догадались, — заметил Дан.

— Теперь будете думать, что я сую нос в ваши дела?

— Ты слишком мнителен, — успокаивающе сказал Вэрол.

Тогда Виан внезапно спросил:

— А что это такое — кокон?

— Индивидуальная защитная оболочка, используемая в аварийных ситуациях. Виан, я тебе обещал разрешить поработать на флиттере, но слишком поздно уже, иди спать.

— Тогда, может, завтра?

— Вряд ли… В ближайшие дни я буду занят под завязку.

На следующей неделе и члены Совета, и Службы Безопасности работали в режиме чрезвычайного положения. Во-первых, был развернут поиск останков коконов, о которых раньше никто не думал. Во-вторых, началась проверка гостей планеты. Все они здесь находились по приглашениям. Правила Ордена разрешали принудительный ментальный контакт лишь с явным врагом, но никак не с подозреваемыми в чем-либо. Поэтому следствие велось обычными способами. Однако на Олмете терминалы имелись в каждом частном доме и во множестве — в общественных зданиях. Разобраться, кто из временных обитателей планеты воспользовался ночью одним из них, неизвестно каким, было практически невозможно.

К концу недели в Аматео задержали неизвестного, пытавшегося проникнуть в зону ракетных шахт. При нем обнаружили снаряжение, предназначенное для диверсионного акта. Тут уже церемониться было нечего, и пленного заставили говорить правду. Он показал, что был сброшен на Олмет в индивидуальном коконе с тем, чтобы взорвать ракетную шахту в Аматео.

То, что харджеры знали положение объектов противокосмической обороны, никого не удивило. За годы войны им удалось захватить порядочное количество пленных, и после соответствующей обработки некоторые ответили на вопросы. Удивило другое: по существу, диверсия, если бы удалась, была бессмысленной. Другое дело — одновременно устроить десятки взрывов. Но это могли осуществить только десятки, сотни агентов, то есть десант, и каждому агенту пришлось бы сперва проникнуть на хорошо охраняемые объекты, что также было невероятно, ибо все коды допусков, цифры, подходы менялись так часто, что информация, получаемая от пленных, устаревала раньше, чем ее можно было использовать.

Пленный заявил, что общее количество запущенных коконов ему неизвестно, а лично он, выполнив задание, должен был прибыть в район Кари-Шантал в бухту Айвенаг и ждать указаний.

Присутствующий при допросе Вэрол, если б не знал, что пленный отвечает под ментальным принуждением, решил бы, что это грубая ложь. Каких указаний и от кого?

— Первую группу забросили раньше нашей, — сказал пленный. — Каждый получил свое задание, и в бухте Айвенаг нам следовало объединиться.

— Что дальше?

— Не знаю.

— А как вы сами оценивали свои шансы уйти? — спросил Вэрол, имея в виду, что если несколько харджеров и смогли, как это ни было сложно, высадиться на Олмете, то уж выбраться отсюда они не сумели бы.

— В случае провала нам приказано сдаваться. Нас обещали затем обменять на ваших агентов.

Вэрол взглянул на Джайвана. Обменять?! За всю войну харджеры ни разу не пошли на обмен, хотя Орден бы согласился на любые условия. Пленных Хранителей харджеры ценили гораздо выше, чем своих агентов. И вот они готовы на обмен… «Впрочем, стоп! — подумал Вэрол. — Скорее всего, это было обещано десантникам, чтобы заморочить им головы. Их обманули, послав на верную смерть. Но зачем?»

Пленный, кстати, понятия не имел о местоположении новых баз харджеров. Когда его увели, девять членов Совета и руководители Службы Безопасности собрались обсудить положение.

Первым заговорил Джайван:

— Я вижу смысл акции только в одном: получить информацию, какую нельзя выжать из пленных.

— И сама диверсия — лишь прикрытие, — уточнил начальник Службы Безопасности Вермон.

— Безусловно! Абсурд — рассчитывать пробить таким образом брешь в нашей противокосмической обороне. Вся шумиха — для отвода глаз.

— Первую группу забросили с тем, чтобы добыть информацию, а вторую — для создания видимости подготовки нападения на оборонные объекты. Таким образом, это маскарад. Что ж, логично, — протянул Вермон, поглаживая седоватые виски.

Вэрол, хорошо знавший Джайвана, уловил сомнение в выражении лица Магистра, но Вермон далее сказал:

— Это подтверждает нашу версию насчет обмена, поскольку харджерам необходимо вернуть кого-то из первой группы. Того, кто, по их расчетам, получил информацию. Допустим, он действительно ее получил, и мы об этом не знаем. Что дальше? Дальше, я полагаю, так: он все сделает, чтобы мы поймали его как диверсанта. Например, попытается проникнуть на особо охраняемый объект. Но так, чтобы серьезно не рисковать. Думаю, акция состоится лишь после того, как харджеры официально предложат обмен. При условии, что мы не станем допрашивать пленных нашими способами. Мы должны будем согласиться, не зная, что один из диверсантов располагает необходимой для них информацией.

— Думаете, они поверят нашему обещанию? — спросил Вэрол.

— Вот это — вряд ли. — Вермон поиграл тонкими пальцами. — Скорее всего, они потребуют своих пленных раньше, чем отдадут наших. К примеру, предложат такой порядок: согласятся подставить свой корабль под прицел одной из наших космических станций, и пусть, мол, на него пришлют их агентов из плена, а убедившись, что условие выполнено, они отдадут нам наших. Убедиться же в соблюдении условий просто: специалисты в состоянии выявить факты ментального воздействия на того, кто подвергался допросам.

— А как, с их точки зрения, мы расценим их требование? — спросил член Совета Рендолл, курировавший, дипломатические миссии.

Вермон демонстративно приподнял брови:

— Как обычную меру предосторожности с их стороны.

Обсуждение продолжилось.

— Как мы в итоге решим? — басом вопросил Хорстон, желтокожий уроженец Берсендола.

Ответил Джайван:

— Поскольку диверсант задержан, мы, если все пойдет согласно прогнозу Вермона, должны будем согласиться на условия харджеров. Но это пока наш расчет. Посмотрим, как поведут себя харджеры. А пока продолжим расследование.

Дальнейший ход событий версию Вермона подтвердил: вскоре окольным путем Олмет получил предложение осуществить обмен пленниками. Затем харджеры сообщили, что по торговым каналам выйдут на связь через сутки. За эти сутки на Олмете попались еще двое диверсантов. Кого из них забросили на планету в первой группе, выяснять было уже поздно. Орден принял обязательство их не допрашивать.

Услышав от Джайвана новости, Вэрол спросил:

— Тебя что-то еще смущает?

— Ты наблюдателен… Рассуждения Вермона вызвали у меня сомнения. Но возразить я не мог.

— Теперь зато ясно, что он был прав.

— Да, все сошлось… Но я, Магистр, обязан во всем сомневаться и больше всего доверять своей интуиции. Если она подводит, как в данном случае, то все можно списать на нее.

— А если серьезно?..

— Не потому ли ты спрашиваешь, что и тебя кое-что тревожит? — Голубые глаза Джайвана пытливо вглядывались в лицо собеседника. — Ты видишь какой-то изъян в рассуждениях Вермона?

— Не то что изъян, но есть одна странность.

— Какая? — живо спросил Джайван.

— Соотношения количества и качества. Диверсантов таких можно найти и набрать сколь угодно много, но вот охотники за информацией… Тот, кто почти пробил все барьеры на пути к самой секретной информации, специалист высочайшего класса. Такими не жертвуют. Мы считаем, что уцелел один из, скажем, пятидесяти. Пусть их было сорок, двадцать… Это слишком расточительно, даже глупо, поскольку речь о людях такой квалификации.

— Я согласен с тобой, — сказал Джайван. — Я было думал, что вся операция — двойное прикрытие для кого-то, кто попал на Олмет другим путем, отнюдь не в коконе.

— Значит, кто-то живет здесь легально?

— Да, но вот я опять сомневаюсь… В моей гипотезе не состыкуется время действий основного агента и действий прикрытия. Прикрытие появилось, выходит, через неделю после того, как агент проявил себя и мы стали его разыскивать. Если харджеры полагались лишь на него самого и рассчитывали, что он справится, не привлекая к себе внимания, тогда ему и прикрытие ни к чему. Если он из легальных, то улетит отсюда, когда пожелает, зачем тогда нужен обмен? Легализованному агенту весь этот шум, это прикрытие нужны лишь затем, чтобы отвлечь от себя внимание. Если какие-то его следы обнаружатся, мы, по замыслу харджеров-, припишем их тем же десантникам. Риск для настоящего агента существенно уменьшится. Но — время! Разрыва длиной в неделю быть не должно!.. Нелепо же думать, что вся компания не согласовала сроки. У них все рассчитано по секундам. И вот получается, что этот уникум прибыл в коконе с первой группой десанта.

— Но, допустим, охотник за информацией действительно появился с первой группой? Тогда что толку в этой неделе?

— Смысл прямой: ему дали время спокойно работать, и можно предположить, что теперь вторая группа прикрывает его отбытие с Олмета в группе пленных. Это уже просто.

— Стало быть, ты склоняешься к версии Вермона?

— Пожалуй… Но не стоит опережать события, посмотрим, что будет дальше.

По истечении суток харджеры затребовали имена пойманных, и те их назвали. Это подтверждало версию Вермона: имя какого-то из них было знаком того, что среди них есть человек из первой группы. Иначе обмен терял для харджеров смысл. За троих своих людей они предложили двоих Хранителей. Первого захватили — раненым, но он поправлялся. Его не допрашивали. Второй после обработки находился в тяжелой прострации, но был еще жив. Был шанс, что он выкарабкается. Орден согласился на обмен.

— Харджеров интересует только один из двоих, задержанных нами позже, — с усмешкой сказал Вермон. — Однако они темнят.

Тинторел, которому предстояло осуществить операцию обмена, в раздумье заметил:

— А если, выяснив, что получили пустышку, они пойдут на попятный?

— Оценим здраво: ради того, чтобы не возвратить нам двух пленных, притом из одного они почти все уже выкачали, было бы глупо жертвовать звездолетом. Они на прицеле. Короче, я думаю, что сюрпризов не будет.

Предсказание Вермона снова сбылось: обмен состоялся.

Глава 5

Приближался день рождения Ноллы, ее восемнадцатилетие. Список приглашенных, составленный с участием Дана, оказался очень внушительным. Решили провести мероприятие в саду и на лужайке. Сочинив задания роботам, Дан наблюдал за ними, по ходу внося коррективы и отбиваясь от замечаний Ноллы. Астрид обдумывала меню. Вэрол взял на себя всю файромузыкальную часть. Виан оказался не у дел и, может быть потому, что почувствовал себя лишним, пребывал не в духе.

Гостей слетелось около сотни. Сверкающий и переливающийся всеми цветами наряд Ноллы дополнила нитка искрящихся редких кристаллов из Мутного моря Саргола. Их подарил отец, и они красовались в волосах Ноллы. Щеки ее пылали, карие глаза блестели. Дан радовался за нее, любовался ею и ревновал Ноллу ко всем вокруг. Еще на Харготе что-то в его душе повернулось, он осознал, что хочет всегда быть рядом с Ноллой. Однако она по-прежнему относилась к нему по-сестрински. Это уже не устраивало его. Но, думал он, она еще молода и, возможно, время любить для нее не пришло. Он подождет. Только бы место возле нее не занял другой!

Разыскивая Вэрола, чтобы спросить, когда тот включит файромузыку, Дан заметил Виана, смотревшего на Ноллу с глубокой печалью. Вид его не соответствовал обстановке праздничного веселья.

Дан подошел, спросил:

— Ты не видел Айрта?

— Он увел Фалка в дом. Фалк занервничал: очень много людей.

— А ты почему тут?

— Я никого не знаю…

— Ну и что? Пойдем! Пойдем.

Дан увлек Виана в столпотворение праздника, и Виана там схватила за руку Нолла.

— Ты еще не поздравил меня!

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — произнес Виан очень серьезно, пристально глядя на нее своими фиолетовыми глазами.

Он сказал так, словно пожелал ей чего-то такого, чего на самом деле не будет, и он это знает. Девушке стало не по себе. Будто нечто холодное коснулось ее разгоряченного личика. Однако Нолла сбросила мимолетное наваждение и рассмеялась.

Файромузыкальная программа превзошла ожидания: в темнеющем небе и между деревьями сменялись под музыку цветовые картины. Диковинные лики, цветы, стилизованные фигуры перемещались, переливались, ошеломляя контрастами и погружая людей в фантазии. Музыка стала спокойнее, цветные абстракции образовали фон с размытыми контурами, и всех окутала дымка светлых тонов. Молодежь разделилась на пары. Ожидавший этого Дан приблизился к Нолле. На первый танец виновница торжества сама должна выбрать себе партнера. Предстояло импровизировать. Задача мужчины в танце — придумывать композиции, а дело женщины — встраиваться в них на ходу в такт музыке, чтобы движения обоих были синхронны, ритмичны и возникали завершенные картины. Все это требовало и мастерства, и особого таланта. Одновременно обычно танцевали две-три пары, каждая в своем круге зрителей. Выбирать незнакомого партнера было рискованно. У Дана была репутация аса, он умел комбинировать в любом темпе, и Нолла любила с ним танцевать, не уступая ему в находчивости и поддразнивая его своими выходками и смехом.

Первый танец по традиции принадлежал Нолле и тому, кого она выберет. Дан приготовился… Однако Нолла подошла к Виану, и Виан, покраснев, буркнул: «Не умею», круто повернулся и ушел.

Дан победно усмехнулся. Нолла едва окинула его взглядом и нарочно повернулась к Двину Корвеллу, который, как многие другие, был не прочь за ней поухаживать.

Разочарованный и обиженный, Дан отвернулся и вышел из круга. Ему был неприятно видеть, как Нолла танцует с другим. Одобрительные возгласы зрителей увеличивали его досаду.

«Ну и пусть! На следующий танец я приглашу Дилэни. — Он отыскал в толпе взглядом высокую блондинку в зеленом платье. — С ней получается то, что надо. И пусть злится Нолла… Однако же почему она хотела пригласить Виана? Только ли для того, чтобы меня подразнить?»

Однако Нолла, по-видимому, ни о чем не жалела. Дан разобиделся. Он весь день старался подготовить праздник как можно лучше, чтобы Нолле понравилось, а она на него вообще не смотрит. А если и взглянет случайно, то так, что лучше бы совсем не смотрела.

Хмурая физиономия Дана попалась на глаза Джайвану, и тот спросил:

— Ты чем-то недоволен?

— Тебе показалось. — Дан попробовал изобразить улыбку. — Мне весело, как и всем. — И поспешил отойти, зная, что все равно не обманет Джайвана.

Впрочем, Джайван всегда считал, что молодежь сама разберется в своих отношениях.

Празднование закончилось глубокой ночью.

Утром, точнее в полдень, проснувшийся первым Вэрол, выйдя из дома, увидел развалившегося в тени Фалка. Он хмурился и сопел, тычась носом в нечто, прижатое лапой.

— Чем это ты поживился? — спросил Вэрол, опускаясь на корточки. — Смотри, обожрешься…

Он приподнял толстую лапу соба. Под ней лежал стереофотоснимок. Из всех достижений цивилизации именно стереофотография приводила Фалка в наибольший восторг, видимо из-за специфического запаха отпечатков. Фалк наслаждался их тонким ароматом подобно гурману, обретшему деликатес.

— Вот паршивец, — пробормотал Вэрол. — Отдай, дурень!

Соб держал угол снимка в зубах и ворчал.

— Дай сюда, — сказал Вэрол строго, и он разжал хватку.

Снимок был нечетким: окутанная дымом фигура в черном нейтридном костюме вполоборота. Вэрол насторожился.

— Где ты взял? — спросил он, поглаживая загривок соба. — Из гостей кто-То выронил?

Он повертел фотографию так и эдак и положил в карман.

Через некоторое время проснулся и Дан. Проходя мимо комнаты Вэрола, он заглянул туда и обнаружил, что Айрт сидит у стереопроектора.

— Чем занимаешься? — поинтересовался Дан, присматриваясь к изображению. — Неудачный снимок. Кто это тебя сфотографировал в таком виде?

— Меня?!

— А разве нет?

— Я отобрал этот снимок у Фалка. Где он его раздобыл, неизвестно. Вообще-то ты, кажется, прав. — Вэрол глядел на увеличенное изображение. — Похоже, что это я, хотя в дыму лицо плохо видно. Но вряд ли.

— Почему?

— Дым и нейтридный костюм…

— Учения в Академии? — предположил Дан.

— Не подходит, да и кому бы пришло в голову там снимать?

Вэрол протянул руку, чтобы выключить проектор, но рука на полпути застыла, и он уставился на изображение, пораженный новой мыслью.

— Дан, если это действительно я, то только на Харготе.

— Думаешь, харджеры столь любезны, что через Фалка прислали тебе этот снимок на память? В знак признательности…

— Подожди, — пробормотал Вэрол. Он увеличил изображение и вгляделся. — Вот следы лучевых ударов точно на тех местах комбинезона. Ты видишь?

— Вижу.

— Невероятно, но это я. Могу примерно представить где и когда. Это контрольный пост перед шахтой. Снимок сделан автоматической камерой.

— Допустим, — сказал Дан, еще не веря, — однако каким же образом фотография могла оказаться у соба?

— Не знаю, но мне сдается, есть связь с тем фактом, что кто-то пытался пробиться к информации о наших оборонных системах.

Дан присвистнул:

— Привет с Харгота! Думаешь, фотографию обронил лазутчик, танцевавший на лужайке? В таком случае Службе Безопасности достаточно проверить вчерашних гостей.

— Ты уверен? Не ты ли составлял список приглашенных!

— Да, посторонних и малознакомых не было… Что ж получается? Затесался чужак? Теоретически это возможно, но только зачем?

— Если я передам этот снимок в Службу Безопасности, там меня примут за психа, — сказал Вэрол. — Слишком уж фантастическая история…

В комнату бесшумно вошел Виан.

— Что это такое? — спросил он, увидев снимок. — Маскарад?

— Да так, старая фотография, — ответил Вэрол.

Следовавший за Вианом Фалк приблизился к проектору и принюхался.

— Явился за своей добычей? — сказал Вэрол, отводя рукой его морду. — Нельзя, Фалк. Гуляй.

Однако соб не двинулся с места. Виан спросил:

— Что ты называешь его добычей?

— Фалк обожает стереофотографии: если учует запах, его не оттащить. Будь добр, Виан, уведи его.

Но соб Виана не слушался. Вэролу пришлось встать и выйти в коридор.

— Фалк, ко мне! — позвал он оттуда.

Фалк неохотно пошел на зов, и Вэрол, вернувшись, бесцеремонно закрыл дверь перед его носом.

— Завтракать будете? — спросил Виан.

— Чуть позже, — ответил Дан и указал ему на фотографию: — Кто это, по-твоему?

— Откуда мне знать? — сказал тот. — Лица не разглядеть, дым, и поворот неудачный.

— Похоже на Айрта?

— На Вэрола? Никогда не подумал бы… Но я проголодался. Пойду приготовлю что-нибудь.

Когда он вышел, Дан обескураженно сказал:

— Пожалуй, Служба Безопасности и в самом деле поднимет нас на смех. Может, скажем отцу?

— Сначала я посмотрю этот снимок в Академии, там проектор получше. Отцу пока говорить не стоит.

Оба отправились в кухню на завтрак. По дороге они увидели через окно, что Виан играет на лужайке с собом и парой изумрудно-желтых коэров. Вдруг раздался резкий хлопок — откуда-то из дома. Свет в коридоре потух.

— Генератор, — сказал Вэрол, устремляясь в цокольное помещение.

Включив лампу, работавшую от батарей, Вэрол снял с генератора крышку.

— Не понимаю! Все в норме, но почему-то разомкнуты цепи. Ни с того ни с сего сработал контроллер.

Применяемые в жилых домах генераторы нулевого класса безопасности были абсолютно надежны.

— А хлопок? Ты же слышал.

— То-то и оно. Какое-то замыкание, и контроллер отреагировал.

— Я заменю его.

— Да, займись, а я лечу в Академию.

— Закажу, пожалуй, новый, — согласился Дан. — А этот все-таки разберу.

Астрид еще спала, Виан бродил возле дома, Нолла вытащила отца на прогулку, Фалк убежал вместе с ними в лес. К четырем часам, завидя приземляющийся флиттер Вэрола, Дан вышел навстречу.

— Ну как? Удалось рассмотреть?

— К сожалению; не больше, чем здесь. Придется известить Службу Безопасности, — нехотя сказал Вэрол, живо представив, как он излагает всю эту историю Вермону.

Вэрол вздохнул.

— Скажем отцу? — спросил Дан.

— Придется. Только сперва осмотрим сад и лужайку. Может, найдется что-то еще, намек или след… А что с генератором?

— Он в порядке, контроллер тоже, но я заказал новый. Завтра его привезут.

— Почему не сейчас же?

— Я сказал, чтобы завтра. А то они примутся проверять всю энергосистему. Нам посторонние сейчас не нужны, а генератор работает нормально.

— Завтра так завтра… Где Нолла и Астрид?

— Ушли на озеро.

— Отец дома?

— Он гулял с Ноллой. Сейчас он смотрит информкристаллы, просил не мешать.

— Виан?

— Где-то бродит.

— Значит, спрашивать, что мы тут ищем, некому. Если только Виан… Скажем, что кто-то из гостей потерял ценный брелок и попросил найти, — нетерпеливо сказал Вэрол. — Начнем с дальней зоны.

Они направились за бассейн, ближе к лесу. Скоро появился Виан.

— Что-то ищете? — спросил он. Услышав отговорку, он протянул: — А-а, — и ушел в дом, однако вскорости вновь возник, теперь уже с Фалком.

Соб шел неохотно, Виан то и дело его подзывал.

— Я помогу вам найти этот брелок. Как он выглядит?

— Серебристый треугольник с черным орнаментом, — соврал Дан. — Посмотри ближе к дому, где были столы. Зачем всем искать в одном месте?

Однако Виан как будто не слышал и затоптался поблизости, а Фалк потрусил к дому.

— Фалк, — опять позвал Виан, однако соб не остановился. — Фалк, Фалк! Ко мне! — крикнул Виан.

— Если Фалк пролезет в библиотеку, отец будет недоволен, — сказал Дан. — Он просил, чтобы не мешали.

— Фалк! — крикнул теперь уже Вэрол, но соб исчез в дверях. — Придется взять его оттуда. — Вэрол пошел к дому.

Бросившись за ним, Виан взволнованно сказал:

— Фалк не сможет прорваться в библиотеку, дверь закрыта, я видел.

— Он будет скрестись.

— Не будет, он пошел к своей миске.

— Ему еще рано есть, — возразил Вэрол.

На лице Виана выступили бисеринки пота, губы его подергивались. Он кинулся в дом за Вэролом, настиг его перед лестницей, ведущей на второй этаж, к библиотеке, схватил за руку и потянул с неожиданной силой:

— Уходи! Скорее!

— Зачем? — Вэрол уставился на него.

Виан бросил отчаянный взгляд на таймер у двери и, отпустив руку Вэрола, метнулся вниз. Двумя прыжками он одолел лестницу, ведущую в подвальное помещение.

Вэрол устремился следом. Вошедший в дом Дан, сообразив, что происходит что-то необычное, бросился за ними.

Когда Вэрол вбежал в отсек с генератором, Виан снимал крышку. Откинув ее в сторону, он сунул руку в аппарат, извлек оттуда небольшой цилиндр и мгновенно выкрутил из него стержень.

Цилиндр упал на пол. Виан отступил и прислонился к стене.

Вэрол поднял предмет, оказавшийся очень тяжелым, и раздался тихий щелчок.

— Теперь не взорвется, — с горечью сказал Виан.

Глава 6

В кабинете Джайвана Дан остался у двери, хотя поведение Виана не давало повода ожидать с его стороны каких-либо сюрпризов. Он и не думал сопротивляться.

— Теперь, я считаю, всем ясно, кто интересовался нашими оборонными системами, — сказал Джайван, оценивающе глядя на пленника. — Сядь. Ты будешь говорить?

— Отвечу на все ваши вопросы, — процедил Виан.

— Да, так будет проще. Давай все с самого начала. Я слушаю.

Виан окинул Джайвана ненавидящим взглядом, но его голос звучал бесстрастно:

— В Шар-Гаре Дана опознал один из тех, кто видел его на Харготе. Тогда и был разработан план проникновения на Олмет.

— Сцену в заведении Шамбера разыграли для нас? — спросил Вэрол, хотя уже знал ответ.

— Да, — подтвердил Виан.

— Кто такой Шамбер?

— Он не имеет к этому отношения. Ему заплатили, и он согласился сделать, что ему сказали.

— Что ж, продолжай…

— Сложности возникли из-за эпидемии. Брать заранее к вам свое снаряжение я не рискнул. Я ждал, когда вы окончательно решите взять меня с собой на Олмет. Но вспыхнула эпидемия. Когда вы перевозили свое оборудование, мне пришлось выйти из дома. Я заразился, и моя встреча со связным не состоялась. Возникли неувязки. Не удалось сговориться о сроках.

— Недельный разрыв, — пробормотал Джайван.

— Здесь я сперва выжидал, затем попытался добраться до информации. Но не сумел.

— Что же дальше?

— Из разговора Айрта и Дана я уяснил, что мое внедрение обнаружено. Такая возможность была предусмотрена, но, к сожалению, группа прикрытия появилась спустя неделю после того, как я начал действовать. Я-то думал, ее не будем совсем, думал, меня считают погибшим в Шар-Гаре. Короче, поторопился.

— Кто придумал весь план?

— Я, — ответил Виан.

— Идея обмена твоя?

— Моя.

«Он очень умен… — подумал Джайван. — В его шкатулке три дна. Первое — диверсия на отдельной пусковой установке. Ясно, что мы усомнимся во всем. И объяснение заготовлено: диверсия прикрывает охотника за информацией, заброшенного с первой группой. Это второе дно. Неплохой психологический расчет: обнаруживший второе дно сочтет дело сделанным и не станет копаться дальше в поисках третьего».

— Каким это образом у Фалка оказалась моя фотография? Ты потерял ее? — спросил Вэрол.

Виан сердито сказал:

— Фалк стянул ее из моей комнаты. Я уверен был, что никто здесь не станет рыться в моих вещах. И откуда мне было знать о пристрастиях Фалка? А увидев снимок у вас в руках, я осознал, что времени уже нет.

— Откуда он у тебя и на что?

— Фотографию сделала на Харготе автоматика. Я должен был выяснить, кто на ней и каким образом ему удалось вывести из строя все три компьютерных сети.

— Выяснить и?.. — снова заговорил Джайван.

— И, если выйдет, убить его, — нехотя ответил Виан, не глядя на Вэрола.

— Убить Айрта было бы проще в Шар-Гаре, — заметил Джайван.

— Тогда я не знал, что это он, изображение размыто.

— А как узнал? И когда?

— Уже здесь, из разговоров.

— Итак, — сказал Джайван. — Ты увидел фотографию в руках Айрта и Дана…

— Мое задание предусматривало несколько вариантов действия в зависимости от обстановки. По первому варианту я должен был добыть информацию, но напоролся на непредвиденные сложности и оказался на грани разоблачения. Второй вариант — убить Магистра…

Виан произнес это с вызовом.

Дан рванулся к нему, но Вэрол мгновенно оказался между ними, а Джайван приказал:

— Дан, сядь на место! — Затем, вновь обратившись к пленнику, спокойно спросил: — Как же ты собирался это проделать?

— Инсценировать несчастный случай вследствие поломки генератора. Утром я туда сунул бернуолан, произошел разряд, а сам кристалл испарился. После настоящего взрыва об этом бы вспомнили и решили, что всему причина — генератор. От взрывателя следов не остается.

— Предположим. Как ты планировал вернуться к своим? И если б узнал что-то важное, к примеру насчет оборонных систем, как рассчитывал передать сведения?

— В обоих случаях я выждал бы, а потом объявил, что хочу вернуться в Шар-Гар.

— Согласно твоей легенде, там у тебя ни родственников, ни друзей. Чем бы ты обосновал желание вернуться в Шар-Гар?

— Причинами личного характера. Сказал бы, что девушка, в которую я здесь влюбился, не разделяет моих чувств, и потому я хочу улететь. Убедительно, не правда ли? — Ирония в словах Виана была очевидна. — От влюбленного никто не ждет логики.

— И кто эта девушка?

— Ваша дочь, Магистр, — зло ответил Виан.

Вэрол готов был снова кинуться наперерез Дану, но тот только стиснул зубы. На его скулах проступили желваки.

— И это разумно, — невозмутимо произнес Джайван, а затем неожиданно мягко заметил: — Ты планировал сегодня убить одного меня, но тебе предоставилась возможность одновременно уничтожить и человека с Харгота. Ты этого не сделал…

Виан вдруг сорвался. Ненавидящий взгляд его фиолетовых глаз скрестился со взглядом спокойных и проницательных голубых глаз Джайвана. Последовала тирада Виана, насыщенная специфическим фольклором Галактики. Она бы на обе лопатки уложила любого матерого сквернослова, если б он вздумал соревноваться с Вианом в грубости. Любой, услышав такое, схватился бы за оружие. Дан и Вэрол были ошеломлены. Джайван же с усмешкой заметил:

— Похоже, с тех пор как мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, сквернословы не выдумали ничего нового. Вернемся к делу. К какому подразделению ты принадлежишь?

— Корпус энтэйров, — надменно бросил Виан.

Энтэйры у харджеров были на особом положении. Это была военная элита, подготовленная не хуже элиты Звездных Хранителей. Единственное, в чем они уступали, — это в способности к ментальным контактам.

— И сколько тебе на самом деле лет?

— Двадцать три.

«Ровесник Дана, — подумал Вэрол, — в роли забитого мальчишки, мечтавшего разводить птиц…

Что ж, в Шар-Гаре он сыграл прекрасно. И дальше неплохо. А под конец пустил все прахом только из-за того, что не захотел меня убивать. И, кстати, старался вывести из дома Фалка…»

От размышлений его отвлек голос Джайвана:

— Теперь поговорим о харджерах.

Губы Виана изогнулись в саркастической усмешке.

— Я не могу сказать больше, чем знаю. Я не знаю расположения баз и тому подобных вещей.

— Это мы проверим, — твердо, хотя и без угрозы произнес Джайван, и в фиолетовых глазах пленника впервые метнулся страх.

«Лжет он или боится самой процедуры ментального принуждения? — спросил себя Вэрол. — Если вспомнить его реакции в Шар-Гаре, когда я лечил его от тау, второе вероятнее. Харджеры, безусловно, учли, что он может попасть в наши руки, тем более после убийства».

— Айрт, присмотри за ним, — велел Джайван, вставая, — а я вызову конвой из Службы Безопасности. — Проходя мимо Дана, он добавил: — Ты со мной.

Когда дверь за ними закрылась, Виан подошел к окну и остановился, отвернувшись от Вэрола. Чувства Вэрола были противоречивы.

— Может, поговорим? — предложил он. — Сядь.

— Я не собирался бежать. — Виан не двинулся с места и не повернулся.

— Сядь, пожалуйста, — повторил Вэрол.

— Что еще вам от меня надо?! — с яростью крикнул Виан. — Я все рассказал, оставь меня в покое!

— Я и не собираюсь тебя допрашивать. Сядешь ты или нет в конце-то концов?

Усевшись в ближайшее кресло, Виан сказал:

— Ненавижу вас всех.

За дверью послышалось требовательное «х-р-р». Окинув Виана взглядом, Вэрол приоткрыл дверь и впустил Фалка. Ткнувшись носом в хозяйскую ладонь, соб подошел к Виану, поставил передние лапы ему на колени и с приглушенным ворчанием потерся головой о его грудь, подставляя уши для почесывания. Виан обнял шею зверя и опустил лицо в его шелковистую шерсть. Фапк засопел.

Поворачиваться к энтэйру спиной было неблагоразумно, но Вэрол отвернулся. Перед окнами уже опускался синий с желтой полосой глайдер Службы Безопасности.

Вэрол сказал:

— Даю напоследок совет, говори на допросах правду. Ложь тебе самому повредит.

— Не нуждаюсь в советах, — отстранив Фалка, огрызнулся Виан.

— Какой смысл злиться на меня за решение, которое ты принял сам?

— Я сделал глупость и сожалею. — Голос Виана прозвучал враждебно. — Не было времени подумать.

— О чем?

— О том, что, хоть я и обязан тебе жизнью, это не значит… Короче, я заплатил больше, чем имел право себе позволить.

Вошли конвойные Службы Безопасности и увели Виана.

Вэрол вернулся к себе, лег на тахту и задумался. Кое-чего он не понимал. Если бы пришлось формулировать, чего именно, он сказал бы, что, в сущности, этот молодой человек не должен быть харджером. Или так: Виан, похоже, не харджер.

Глава 7

На станции в кабинете Магистра его диалог с Шарлем Вермоном обоих сильно разволновал.

— Если позволишь, я наконец скажу, на что все это похоже, — сердито говорил Вермон.

— Но я не позволяю!

— А я все равно скажу!

— Тогда зачем спрашивать?

— Не пытайся сбить меня с толку!

— Я и не пытаюсь, — со вздохом сказал Джайван. — Ну, говори!

Они дружили, и Вермон, на людях обычно корректный, сейчас не стеснялся в выражениях.

— Ты сошел с ума, — заявил он. — Ты сошел с ума. Отпустить энтэйра! Неслыханно! Да еще такого, который намеревался тебя убить.

— Но ведь не убил. А что ты предлагаешь? Убить его самого? Но, учитывая обстоятельства, это явно несправедливо. Предложить харджерам для обмена? Пустой номер. Они знают, что раз мы кого-то разоблачили и отдаем, значит, он нам не нужен. Но такой не нужен и им. Кроме того, полагаю, что наших в плену у харджеров не осталось. Имею в виду сумевших выжить после пыток. Рассмотрев варианты, я склонен этого отпустить.

— Он энтэйр, Джайван! И ведет себя агрессивно.

— Если бы энтэйр раскаивался в своих прежних убеждениях — вот это было бы противоестественным. Лицемерить в его ситуации ни к чему. Он и ведет себя как энтэйр.

— Ты старый упрямый романтик! — в сердцах воскликнул Вермон. — Твоя снисходительность в данном случае неуместна.

— Шарль, я слишком стар, как ты справедливо заметил, чтобы толочь воду в ступе. Будем считать, что я понял тебя, ты — меня, и кончим на этом. Вечером прилетай, сыграем в хинхонг. А то меня Дан всегда обыгрывает. С тобой-то я справлюсь.

— Это посмотрим, — возразил Вермон. — Значит, ты приглашаешь?

— Разумеется, если ты в моем доме забудешь о делах Службы.

— Ну, докатились. Ладно, приду. И обыграю тебя.

— Кстати, с тебя причитается, — с самым серьезным видом сказал Джайван, хотя его голубые глаза задорно блеснули. — И между прочим, как с начальника Службы Безопасности. Разоблачитель агента заслуживает поощрения. Ты наградишь его сам.

— Кто это? — спросил Вермон, чуя подвох.

— Разумеется, Фалк, который обнаружил единственную улику.

— Зубастая зверюга? Чем я могу его вознаградить?

— Принеси ему свежий стереофотоснимок. Самый ароматный. Фалк будет в восторге.

— Хорошо, я учту. Подвиг его бессмертен и удивителен. Как все-таки это вышло?

— В день рождения Ноллы Фалка заперли в доме, чтобы не мешался, и он похозяйничал… Он давно научился справляться с дверными ручками, а ради стереофото готов и на подвиги. Прорвался к Виану в комнату…

Узнав о решении Джайвана, Вэрол направился в блок, где находился Виан. Дверь в это помещение открывалась только извне, а прозрачный материал окна в прочности не уступал сплавам.

— Зачем ты пришел? — спросил Виан, не ответив на приветствие.

— Сказать, что если на допросах ты не врал, то тебя отпустят.

— Подвергнув психозондированию?

— Мы этим не пользуемся, — ответил Вэрол. — Ментальный контакт гораздо легче и безопасней.

Виан отступил, словно от края пропасти.

— Вы не смеете. — Губы его побелели. — Нет, только не это!

— Виан, мы не можем тебя отпустить без полной уверенности в том, что ты не завладел секретной информацией. И почему мы должны тебе верить, что ты не знаешь, где образованы новые базы харджеров! Ментальное принуждение — это не пытка. Повторишь сказанное на допросе — и будешь свободен.

— Я не вынесу, — тоскливо сказал Виан. — Лучше уж психозондирование.

— Ты не соображаешь, что говоришь! Психозондирование опасно для мозга, а ментальный контакт совершенно безвреден. В худшем случае голова поболит, и то недолго.

— Нет… нет, нет!

Вэрол ощутил, как его захлестнуло эмоциональное поле Виана, окрашенное всепоглощающим ужасом. Между тем Виану полагалось бы знать суть предстоящего. Он энтэйр и достаточно подготовлен.

Схватив Виана за плечи, Вэрол резко встряхнул его:

— Опомнись! Это неприятно, не более того. Похоже на сон, когда стараешься что-то сделать и не можешь. Наверняка тебе снилось подобное. У тебя психоз какой-то! Успокойся.

Виан спросил после паузы:

— Кто будет осуществлять процедуру?

— Кто-нибудь из Службы Безопасности.

Виан поднял взгляд:

— Айрт, сделай ты.

— Я сделаю то же, что и другие.

— Знаю. Но все равно лучше ты. Пожалуйста. Какая вам разница?

— Хорошо, я договорюсь с Вермоном.

Вэрол вышел и связался по видеофону с начальником Службы Безопасности, затем вернулся.

— Все в порядке. Не стоит откладывать, покончим с этим сейчас.

Виан затравленно огляделся:

— Прямо здесь?

— Займет несколько минут.

— Можно где-нибудь в другом месте? — нерешительно произнес Виан.

Вэрол отметил, что Виан близок к обмороку. Следовало уступить.

— Объясни, чего хочешь, — сказал он.

— Где-нибудь на открытом месте, не в помещении.

В любом месте один и безоружный пленник был все равно беспомощен; Вэролу же требовалось чуть больше секунды для ментального удара, от которого неподготовленный противник потеряет сознание.

— Виан, у тебя, надеюсь, хватит ума обойтись без глупостей. Сбежать тебе не удастся.

— Я и не думаю. Выведи меня отсюда! Здесь я… не могу, — невразумительно сказал Виан.

— Ладно, идем.

Вэрол сообщил дежурному, что выходит с пленным; специального разрешения на это ему, как члену Совета, не требовалось.

Усаживаясь на переднее сиденье глайдера с поднятой между водителем и пассажирским отсеком непроницаемой перегородкой, Вэрол не размышлял, разумно ли он поступает, отправляясь куда-то в обществе энтэйра без сопровождающих. Не думал и о том, что в связи с этим скажет Вермон, вряд ли предполагавший подобное самоуправство. Хотя переговорное устройство было включено, Виан за всю дорогу не произнес ни слова.

Подлетев к лесному озеру, Вэрол спросил:

— Тебя устраивает?

— Да, — последовал тихий ответ.

Спланировав, Вэрол посадил глайдер на пригорке.

— Вылезай.

Выбравшись, Виан спустился к воде и уселся возле огромного валуна, наполовину заросшего мхом. В лице его не было ни кровинки, он кусал губы. Глядя на него, Вэрол ощутил себя палачом.

— Что ты дрожишь, как перепуганный кролик? — сказал он. — Не бойся.

— Я говорил правду… Айрт, ты Мне веришь?

— В твоем положении глупо врать.

— Тогда зачем проверять? Не мучай меня! Я сказал все, что знаю.

— Виан, сам подумай. Ты просишь меня наврать, что я проверил тебя. Ты же все понимаешь. Я так не могу.

— Я знал, что ты не согласишься, — угрюмо ответил Виан и добавил: — Лучше бы вы меня убили…

— Расслабься, — приказал Вэрол, поняв, что продолжать разговор бесполезно и даже жестоко. — И не противься контакту, иначе заболит голова.

Напрасное предупреждение — Виан неумело сопротивлялся, и сила его противодействия удивила Вэрола.

— Ты вредишь сам себе, — сказал он, но Виан, вероятно, его не услышал, поглощенный стараниями вышвырнуть из своего сознания то чужое, что стремилось им завладеть.

Вэрол понял, что он настроен сопротивляться, призвав все свои чрезвычайно высокие возможности, и, не желая попусту его изматывать, пошел напрямик, буквально вломившись в сознание Виана.

На все вопросы под принуждением Виан ответил то же, что и прежде. Вэролу хотелось сверх подготовленного Вермоном перечня задать от себя два вопроса, но после некоторых колебаний он отказался от этого, сочтя, что неэтично пользоваться беспомощностью пленника ради, того, чтобы удовлетворить собственное любопытство.

Между тем, задай он эти вопросы, и многое изменилось бы. Собственно, Вэрола интересовало, во-первых, почему Виан безумно боится ментального контакта, и, во-вторых, с какой стати он служит харджерам. Ответ на оба вопроса был один, трагический ответ. Но Вэрол это узнает позже…

Обретя свободу, Виан вскочил как подброшенный. Его глаза пылали. Страха в них не было.

— Вы, Хранители, — чудовища! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — Мерзкие проклятые монстры! Вас надо убивать всех, всех уничтожить! Вырезать, как ядовитых гадов!

Вэрол, не ожидавший такой реакции, сперва опешил.

— Виан, ты что, рехнулся? — сказал он.

Но злоба, сквозившая в каждом слове Виана, не иссякала: он был в истерике. Следовало немедленно остановить ее, и Вэрол отвесил Виану пощечину. Он и сам разозлился. Виан умолк на полуслове, зашел за валун и прислонился к теплому камню спиной. Казалось, этот дикий взрыв эмоций вконец обессилил его.

— Извини, я тебя ударил, — сказал Вэрол, — но с тобой приключилась истерика.

Виан не ответил, глаза его потускнели. Когда Вэрол тронул его за руку и сказал: «Пойдем», — он как марионетка двинулся к глайдеру. Усадив его на заднее сиденье, Вэрол отключил внутреннее переговорное устройство, вызвал по видеофону Джайвана и информировал его о результатах контакта с Вианом. О том, что тот не врал на допросах.

— Тем для него и лучше, — сказал Джайван. — Через два дня корабль летит на Вортан, и его доставят в Шар-Гар. — Вглядевшись в лицо Вэрола, Джайван спросил: — Тебя что-то тревожит?

— Думаю, не следует помещать Виана снова в изоляционный блок.

— В чем дело?

— У него нестандартная реакция на ментальный контакт, и, поскольку осталось всего два дня, лучше пусть побудет со мной. Он почти невменяем.

— Куда же ты собираешься его деть?

— Если не возражаешь, в наш дом на хребте Каритау.

— Не забывай, что все-таки он энтэйр.

— Во-первых, я справлюсь с ним в любом случае, а во-вторых, при всех его странностях он не сумасшедший: все неприятности позади, впереди — свобода…

— Не скажу, что ты меня убедил, однако тебе виднее. Ты предупредил Вермона о том, что забираешь Виана?

— Пока нет.

— Ладно, Вермона беру на себя.

— Спасибо.

— Что-нибудь еще?

Помедлив, Вэрол сказал:

— У Виана очень высокая сопротивляемость мозга чужому воздействию… Необычайно высокая.

— Ты подразумеваешь, что…

— Да. Он от природы эспер, причем очень сильный. Хотя и не умеет пользоваться своими способностями. Даже сейчас Дан, к примеру, с ним бы не совладал.

— Он сделал свой выбор.

— Конечно…

— Айрт, мне помнится, Дан упоминал о паре горных барсов, весьма интересующихся людьми. Будь осторожнее.

— Не беспокойся. Я не собираюсь шляться по горам.

Коттедж располагался в продуваемом холодными ветрами ущелье. Скалы здесь были грозно обнажены. Ближайшее жилье находилось на расстоянии, которое ни один здравомыслящий человек не стал бы пытаться преодолеть пешком. Лишь хвойные деревья и стланики жались к каменным уступам.

Выйдя из глайдера, Виан вздрогнул, будто только сейчас осознал, куда он попал.

— Что это? — нервно спросил он.

— Дом. Поживем здесь денька два. Потом тебя доставят в Шар-Гар.

Меры предосторожности свелись к тому, что Вэрол запер в ангаре глайдер на биопароль, после чего замок мог открыть только он сам, наложив свою ладонь на контактную пластину.

Впрочем, Вэрол не думал, что Виан попытается убежать.

Когда они вошли в холл, Вэрол сказал:

— Располагайся, где тебе нравится.

Виан взошел по лестнице и толкнул наверху первую попавшуюся дверь.

Включив отопление, — в доме было холодно, — Вэрол активизировал кибер-повара и заказал ему ужин. Затем поднялся к Виану и спросил, будет ли тот есть. Виан в одежде лежал на постели лицом к стене. Он глухо ответил «нет».

— Если проголодаешься, еду найдешь на кухне. Вниз и налево, — сказал Вэрол и, не дождавшись ответа, удалился.

Еще раньше, в глайдере, он спрашивал Виана, не болит ли у того голова, и Виан точно так же ответил «нет».

Сам Вэрол устроился в комнате первого этажа под той, которую занял Виан. Он и не думал караулить пленника.

После полуночи Вэрола разбудил шум наверху. Судя по всему, Виан наткнулся на одно из кресел. Дан имел обыкновение расставлять их по своему вкусу в полнейшем беспорядке. «Даже во тьме в незнакомой обстановке энтэйр не должен натыкаться на мебель, — подумал Вэрол, — определенно Виан не в форме». Наверху все стихло, и Вэрол заснул. В другой раз его подняли с постели трели видеофона, звучавшие в холле на полную мощность.

С экрана смотрел встревоженный Дан. Вэрол включил передачу. Увидев его на своем экране, Дан облегченно вздохнул и спросил:

— Все в порядке?

— Да. Ты сдернул меня с нагретого места. Знаешь, который час?

— Извини, но я только что узнал, где ты.

— Что из того? — спросил Вэрол.

— Айрт, в доме есть бластер. Юджин мне говорил, что в окрестностях бродит пара барсов, и они агрессивны, поэтому в прошлый раз я взял с собой бластер и там оставил его.

— Где именно?

— В комнате над твоей.

— Куда ты его сунул?

— Он лежит на столе. Там ведь никто, кроме тебя и отца, не бывает, — сказал Дан. — Я не мог думать, что ты привезешь туда харджера.

— Отцу и Вермону ты насчет бластера тоже все выложил?

— Нет. Вермон уже улетел.

— Не беспокой отца ерундой. Я заберу оружие. Спокойной ночи.

Выключив видеофон, Вэрол направился к лестнице. Открыв дверь к Виану, он увидел, что в комнате никого нет. Бластера тоже не было.

Пройдя в ангар, Вэрол обнаружил глайдер на месте.

Итак, Виан ушел пешком, имея при себе бластер. Оружие он обнаружил случайно, наткнувшись на кресло. Ход его мыслей был Вэролу непонятен. Шансов сбежать нет ни единого. Виан это знает. Как только Вэрол сообщит о побеге, десятки патрулей прочешут окрестности с воздуха, и детекторы биомассы обнаружат человека, куда бы он ни спрятался; в местности, где людей нет, а приборы настроены на поиск человека, скрыться невозможно. Виана засекут и поймают, а станет сопротивляться, применит оружие — просто убьют. Впрочем, раз уж Виан сбежал, он в руки не дастся и станет отстреливаться. Но в него, Вэрола, он без предупреждения не выстрелит. Стало быть, можно будет поговорить.

Забравшись в глайдер, Вэрол надел лежавший на переднем сиденье пояс с парализатором и бластером, настроил детектор биомассы, вывел машину из ангара и поднял в воздух. Действий беглеца он представить себе не мог и направил глайдер вкруговую, увеличивая радиусы описываемых кругов.

Детектор ожил только на третьем заходе. Он показал, что объект неподвижен. Было темно. По склону росли огромные шатровые деревья с иголками и шишками. Посадив глайдер, Вэрол выскочил на усыпанную хвоей почву. Он уже сам чувствовал биополе человека. Но очень слабое.

Пройдя метров двести, Вэрол увидел Виана, лежащего скорчившись на боку среди корней деревьев. В его правой руке был бластер, глаза закрыты. Казалось, он спит. Вэрол достал парализатор. Но затем, вздохнув, сунул его обратно в чехол и тихо позвал:

— Виан.

Тот не услышал, И Вэрол позвал его громче.

Виан шевельнулся, открыл глаза и медленно сел. Вэрол сообразил, что беглец замерз в своем легком костюме. Сон его походил на оцепенение. Он почти не владел своим телом. Взгляд его фиолетовых глаз был совершенно пустым. Вроде бы Вэрола он узнал, но вряд ли отчетливо сознавал, где он и что с ним.

— Виан, здесь холодно спать, — сказал Вэрол, протягивая ему руку. — Идем домой.

— Холодно, — повторил Виан, содрогаясь в ознобе.

Он дал Вэролу левую руку, ибо правой держал бластер. Пальцы были ледяными. Состояние Виана объяснялось не только воздействием холода. С психикой тоже было неладно. Вэрол уверился в том, что Виан, по сути, находится в глубоком шоке, очевидно возникшем после ментального контакта.

Вэрол сказал самым обыденным тоном:

— Пожалуйста, дай мне бластер.

Виан протянул оружие. В глайдере, когда Вэрол уселся на место пилота, Виан подошел к задней дверце, но Вэрол ему указал на сиденье рядом с собой:

— Давай-ка сюда, тут теплее.

Обратная дорога заняла несколько минут. Проводив Виана в его комнату, Вэрол прошел в ванную, включил душ, отрегулировал напор и температуру воды и сказал безучастно сидевшему на краю постели Виану:

— Раздевайся, надо прогреться. Примешь горячий душ, а я пока подумаю, чем тебя реанимировать. Да и перекусить тебе не мешает.

Виан стал окаменевшими пальцами расстегивать застежки куртки. Вэрол направился к двери, но, оглянувшись на пороге, повернул обратно.

— Так ты до утра провозишься. Что за фантазия спать на холодной земле? Спохватись я часом позже, ты бы замерз. И вообще, скажи, пожалуйста, куда это ты собрался идти?

— Не знаю, — тихо ответил Виан, глядя перед собой.

Положив на постель теплую пижаму и толстые шерстяные носки, Вэрол спустился в кухню, разогрел приготовленный кибером ужин, пошарил по полкам и отыскал бутылку с соком, настоенным на тамадейрских горьких травах. Целебный и согревающий напиток. Налив стакан, Вэрол поставил его на поднос с тарелками и отнес все это наверх. Виан уже был в постели, под одеялом, натянутым до подбородка.

— Подожди спать, поешь, — сказал Вэрол.

— Я не хочу, — вяло возразил Виан, но Вэрол заставил его сесть в постели и сунул в руки стакан.

— Тогда выпей, чтобы согреться.

Виан сделал глоток, горьковатая жидкость обожгла ему горло, и он закашлялся.

— Пей, тебе станет тепло, — настаивал Вэрол.

Залпом проглотив настойку, Виан отставил стакан и нехотя взял с тарелки кусок жаркого. Потом и второй, и третий. Голод давал о себе знать. Он сутки уже не ел.

— Теперь спи, — сказал Вэрол. — Не стану тебя запирать, но, пожалуйста, не заставляй меня снова рыскать по этим горам. Погода не располагает к прогулкам.

— Да, — пробормотал Виан, натягивая одеяло.

Вэрол достал из шкафа плед с термоэлементами и накрыл им Виана.

Если б прежде Вэролу кто-то сказал, что он станет заботиться о харджере из корпуса энтэйров, Вэрол пожал бы плечами, сочтя это глупой шуткой, если не оскорблением.

«Его надо показать психиатру, — подумал Вэрол, — он не осознает свои поступки. Хорошо, что его нашел я. Однако чем объяснить столь глубокую психологическую травму? Раз уж он стал энтэйром, его психика должна быть устойчивой, туда неврастеников не берут. Чего он боится? И в Шар-Гаре, когда я лечил его, он содрогался от страха перед ментальным контактом. Притом, что в принципе, безусловно, умен, хладнокровен и храбр… Если судить по другим поступкам. Бессмыслица…».

Утром Виан выглядел уже почти нормально. За завтраком он спросил:

— Могу я выходить из дома?

— Да, но, пожалуйста, недалеко. И возьми теплую куртку.

— Прости, что тебе пришлось разыскивать меня. Я не хотел причинять тебе неприятности, но так получилось… Ты сообщил, что я пытался бежать?

— Нет, и не собираюсь. Если б сообщил, ты бы уже был в изоляторе. — «Или в морге?» — добавил Вэрол про себя, а вслух спросил: — Когда ты нашел бластер?

— Я случайно на него наткнулся, ночью зацепился за кресло и оперся о стол, а он как раз там и лежал.

— Ладно, не будем об этом, — сказал Вэрол. — Иди погуляй.

Обойдя вокруг дома, Виан устроился с подветренной стороны на пеньке. Выглянув в окно, Вэрол увидел, что он сидит, упираясь локтями в колени, подперев голову. Когда час спустя его поза не изменилась, Вэрол направился к нему.

— Послушай, ты замерзнешь.

— Здесь не дует.

— Виан, с тобой все в порядке? — мягко спросил Вэрол. — Может, обратиться к психиатру?

— Не надо, прошу тебя!

— Наш врач отнесется к тебе не как к врагу, а как к любому пациенту.

— Нет, я… вообще не люблю психиатров, — с запинкой произнес Виан. — И потом, я уже нормально себя чувствую.

— Как знаешь… Через несколько дней ты будешь в Шар-Гаре. Что ты намерен потом делать?

— Мой ответ имеет значение?

— В том смысле, какой ты подразумеваешь, нет, тебя отпустят. Твой ответ интересует меня лично. Можешь и не отвечать.

— Тогда я не отвечу, — тихо сказал Виан.

— Значит, вернешься к харджерам…

— Да.

— Что ж, ответ по крайней мере честный, — скрывая разочарование произнес Вэрол.

На что он рассчитывал? Наивно ждать от энтэйра, что он изменится. Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями.

— Знаешь, есть простенькая сказка о дракончике. Жил-был дракончик с золотым гребешком; и попал он в детстве к драконам с красными гребнями, а другие такие, как он, обитали в соседней стране, по ту сторону холма. Драконы с красными гребнями не различали цветов, и наш дракончик сначала не различал, деля всех драконов на своих, с которыми жил, и чужих — которые на другой стороне. Но вырос и осознал, посмотрев как-то в зеркало, его гребешок золотой, а не красный. Это его озадачило…

— А потом? — спросил Виан.

— Дальше я не знаю. Придумай конец.

— В этой сказке есть смысл? Я не понял.

— Может, еще поймешь, жаль, если уже поздно.

— Поздно для чего? На что ты намекаешь?

— Да так, на один пустячок… А в общем, все это ерунда, ты вышел из того возраста, когда слушают сказки.

— Тогда зачем ты рассказывал?

— Есть у меня недостатки: болтлив и склонен идеализировать отношения людей.

Виан серьезно сказал:

— Айрт, я так и не понял, к чему это.

— Это к лучшему, — сухо парировал Вэрол.

Идя к дому, он подумал, что не стоит говорить Виану, что, вероятно, он прирожденный эспер, один из тех, кого вчера называл чудовищами, подлежащими уничтожению.

За обедом Виан спросил:

— Ты доставишь меня отсюда на корабль?

— Да.

— Когда?

— Послезавтра.

Когда Вэрол встал, Виан тоже поднялся и проследовал за ним в холл. Там он заговорил о погоде и прочей ерунде, явно нервничая и думая о чем-то другом. Вэрол, видя, что тот никак не решится перейти к тому, что его заботит, сказал:

— Давай ближе к делу. Выкладывай.

Виан с усилием произнес:

— Верно… Есть одна проблема… Хочу попросить тебя кое-что выяснить. Для меня. У вас тут есть идентификационный аппарат, который определяет по звезде имя владельца. Я хотел бы узнать, кому принадлежит одна такая звезда.

— Она находится у тебя?

— Да. То есть в данный момент она спрятана. Я храню ее отдельно, это мое личное имущество, и на допросах я о ней умолчал.

— Откуда она у тебя?

Виан отвел взгляд:

— Досталась от матери. Она была… знакома с владельцем звезды. Давно… Она умерла, и звезда попала ко мне.

— Тебя интересует имя владельца?

— Я должен это узнать! — воскликнул Виан. — Айрт, помоги мне! Другой возможности у меня не будет.

— Виан, скажи честно: ты постарался попасть на Олмет в какой-то мере из-за этого?

— Да… Ты поможешь? — В его голосе звучала робкая надежда.

— При каких обстоятельствах звезда досталась твоей матери? У нас не принято расставаться с этим знаком.

— Не знаю… Это случилось давно, я был еще ребенком.

Виан явно недоговаривал. Но признался, что спрятал звезду в лесу.

По его указанию Вэрол посадил глайдер на просеке, ведущей от дома к озеру, и там Виан отыскал дерево с разветвляющимся стволом. Из дупла он извлек коробку со звездой. Взяв из его рук тусклую зеленоватую звезду, Вэрол сунул ее в карман и сказал, что, раз так, Виану придется вернуться в изоляционный блок. Взять его с собой на станцию, где находится идентификационный аппарат, нельзя. Виан согласился: ему было безразлично, где ждать.

Доставив Виана в изолятор, Вэрол отправился на станцию. Аппарат высветил на экране: «Шерр Скайман». Это его ошеломило. Значит, звезда принадлежала отцу Дана. Что это означает? Когда Виан сказал, что звезда досталась от матери, Вэрол подумал, что он считает владельца своим отцом. Но мог ли он быть сыном Скаймана? Следовало выяснить, когда именно эта звезда попала к матери Виана, да и к нему самому.

Когда Вэрол вернулся, Виан, едва открылась дверь, порывисто шагнул навстречу. Он был так взволнован, что Вэрол счел за лучшее сразу сказать:

— Виан, этот человек умер.

— Умер? Ты не обманываешь?

— Умер одиннадцать лет назад.

Из горла Виана вырвался не то смех, не то рыдание.

— Так он умер, умер! Просто умер… Как это случилось?

— Он погиб в сражении. — осторожно, тщательно подбирая слова, ответил Вэрол.

— Я хочу знать имя. Хотя зачем уж теперь…

— Его звали Шерр Скайман.

— Шерр Скайман, — глухо повторил Виан. — Запомню.

Помедлив, Вэрол спросил:

— Виан, это твой отец?

Виан отшатнулся как от удара:

— Мой отец?!

— Извини, если что не так, — сказал Вэрол. — Я подумал, что твой интерес вызван этим обстоятельством. И ты упомянул о своей матери…

— Не смей говорить о моей матери!

— Пожалуйста, успокойся!

Вэрол взял его за плечи, но Виан стряхнул его руки:

— Не трогай меня!

— Хорошо, не буду, но успокойся. Если я что-то сказал невпопад, то лишь потому, что не знаю, в чем дело. Я не хотел тебя обидеть.

Виан сел на койку и, опустив голову, пробормотал:

— Значит, он мертв… И мы никогда не встретимся. Все впустую. — Он внезапно вскочил: — Айрт, но ведь эта фамилия Дана!

Если бы Вэрол знал, сколь многое зависит от его ответа…

— Дан его сын. Хочешь поговорить с ним?

— Зачем? Нам не о чем говорить. — Виан снова уселся на койку. — Но я буду иметь в виду…

— Если тебе тяжело здесь, можно вернуться в горы.

— Спасибо, не надо. Какая разница…

— Ты уверен, что не хочешь встретиться с Даном? — еще раз спросил Вэрол.

— Сейчас ни к чему, но мы еще встретимся… Поскольку он сын своего отца, мы обязательно встретимся.

Так и не поняв, что стоит за этой историей, Вэрол вышел с тягостным ощущением. Он подумал, что, может быть, лучше бы рассказать Виану о Шерре Скаймане все как есть. Но тот не спрашивал…

Вэрол сказал о случившемся Джайвану, и оба решили, что посвящать в это Дана пока не стоит, поскольку он болезненно воспринимает напоминание об отце. А известие, что, возможно, Виан его брат, безусловно, выведет его из равновесия. Брат — энтэйр… Ничего себе!

— Если Виан — сын Шерра Скаймана, он и должен быть эспером, — сказал Джайван. — Это передается генетически. Но, в конце концов, поскольку Скайман давно уже мертв, принуждать Виана к откровенности по этому пункту не стоит. Оставим все как есть.

К заблуждению Вэрола, таким образом, прибавилась ошибка Магистра.

Когда Астрид услышала, что в Шар-Гар вылетает корабль, она неожиданно заявила, что хотела бы побывать в Старом городе и забрать материалы отца.

После поспешного бегства с Вортана, когда Шар-Гар был захвачен харджерами, Астрид ни разу не заговаривала о возвращении туда. Вэролу казалось, что она тяготится воспоминаниями и предпочитает забыть прошлое, поэтому его несколько удивило это ее желание.

— Я теперь понимаю своего отца, — с застенчивой серьезностью сказала она мужу. — И надо забрать все, что он оставил. Его считали хорошим специалистом и знатоком пустыни. Может быть, материалы его исследований пригодятся. А нет, пусть будут со мной, у меня.

— Тогда и я полечу, — сказал Вэрол. — Не думай, что я отпущу тебя в Старый город одну. Итак, мы летим вместе.

Узнав, что Астрид собирается в Шар-Гар, Нолла преподнесла еще один сюрприз, категорически заявив, что намерена к ней присоединиться. Разговор был в холле, где вечером собрались все, кроме Дана.

— Тебе нечего там делать, — возразил Джайван.

— Я хочу посмотреть Шар-Гар. Мне уже восемнадцать, а я еще не покидала Олмета.

— Шар-Гар не место для экскурсий.

— Ах, ты, значит, не согласишься. — Тон Ноллы не предвещал ничего хорошего.

— Там очень опасно и… неспокойно.

— Неспокойное место, — повторила Нолла. — Для Астрид, оно, выходит, спокойное, а для меня — нет. Можешь не продолжать! Мое несчастье в том, что я имею честь быть дочкой Магистра и потому обречена всю жизнь просидеть взаперти.

К уговорам Джайвана присоединился и Вэрол, но Нолла стояла на своем.

— Хорошо, я согласен, ты полетишь в Шар-Гар, но в другой раз, — вздохнув, сказал Джайван. — Айрт и Астрид будут заняты в Старом городе, но это мрачнейшая пустыня, тебе будет скучно, а выделять тебе эскорт для прогулок по Шар-Гару я не стану. Это не в моих, да и не в твоих правилах.

Нолла фыркнула. В этот момент вошел Дан и врезался в разговор, толком и не поняв его сути.

— Если проблема лишь в том, что кто-то должен сопровождать Ноллу в городе, то она решена, — с ходу объявил он. — Предлагаю себя на роль гида. Нет возражений?

Джайван наградил его красноречивым взглядом. Дан сбавил тон:

— Моя идея не нравится?

— Нравится, — сказала Нолла. — Даже очень. — Одарив Дана благодарным взглядом, она переключилась снова на Джайвана: — Ты же не против того, чтобы меня опекал Дан? Он знает город. Каким бы ни был Шар-Гар, это все-таки город, а не гнездо чудовищ.

— Хорошо, — сдался Джайван. — При одном условии: вы оба во всем беспрекословно подчиняетесь Айрту.

Дан кивнул, а Нолла надула губы:

— Почему только мы? Астрид это не касается? Несправедливо.

Астрид негромко рассмеялась, прислонившись к плечу сидевшего рядом с ней на диване мужа. Джайван, посмотрев на них, заметил с улыбкой:

— С ней Айрт как-нибудь сам разберется, кто кем командует, а ты запомни: ни шагу без его согласия. Ясно?

— Да, Магистр! — сияя, ответила Нолла. — Я буду послушна.

Когда она убежала к себе, Вэрол, глядя на Дана, зловеще произнес:

— А ты поди-ка сюда.

— Зачем? — спросил тот, отступая подальше.

— Я тебе покажу, как предлагать услуги, в которых никто не нуждается.

— Почему никто? Нолла не в счет?

— Я тебе объясню, и очень доходчиво. — Вэрол поднялся с дивана, а Дан призывно глянул на Джайвана и многозначительно заметил:

— Первейший долг всякого главы семьи следить за сохранением мира в своем доме.

Однако Джайван будто не слышал, а Вэрол сделал еще один шаг к новоявленному стороннику мира.

— Риск — дело благородное, — изрек Дан, предусмотрительно отступая, — но до известных пределов, а дальше это глупость. — Он метнулся к двери и выскочил вон.

Поскольку количество пассажирских мест на патрульном звездолете ограничено, на этот раз к Бортану полетел дискообразный корабль Вэрола.

Вэрол решил с собой взять и Виана.

Когда Виан увидел на трапе и Ноллу, и Астрид, и Дана, он был крайне удивлен:

— Хотите устроить в Шар-Гаре пикник?

— Вроде того, — с усмешкой ответил Вэрол.

Глава 8

На борту корабля Дан внезапно оказался во власти ощущения сродни уже испытанному однажды. Тогда это было предчувствие смертельной опасности, грозившей ему самому, теперь же он уловил угрозу, нависшую над кем-то, кто ему близок. Владевшее им до старта радостное оживление улетучилось, сменившись подавленностью. Дан и сам не знал, стоит ли полагаться на это предчувствие, оно было слишком неопределенным. Глупо было бы сказать: «Давайте вернемся, так как мне кажется, что все это плохо кончится»? Абсурд! Он испытывал беспокойство и, не желая портить никому настроение своим мрачным видом, бесцельно слонялся по кораблю, затем улегся в каюте и погасил свет.

Виан был заперт в особой каюте, куда за весь перелет не заходил никто, кроме Вэрола.

Когда звездолет опустился в Шар-Гарё, по местному времени было три часа дня.

Виан на допросах сказал, что в секторе долговременных стоянок здешнего космопорта его ждет корабль и раз в четыре дня с четырех до пяти часов его будут вызывать по дальней связи; ответив на вызов, он и получит инструкции, что делать дальше, другой связи с харджерами у него нет. Относительно присутствия харджеров в самом городе он ответил, что опознавший Дана человек находился там по своим личным делам. Больше он ничего не знал. Харджеры приняли исчерпывающие меры предосторожности. Виан не знал кода для связи. Он был вынужден ждать, когда его вызовут. Можно было бы воспользоваться ментальным принуждением и заставить его действовать в своих интересах. Но в этом случае харджеры обязательно предварительно проверят его состояние. Это просто: его реакции были бы замедленны, что нельзя не заметить даже по дальней связи.

С учетом всего этого решено было отпустить Виана на все четыре стороны и не следить за его действиями. Однако, поскольку день их прибытия в Шар-Гар совпал с днем, когда харджеры предположительно должны были выйти на связь с Вианом, Вэрол рассудил, что целесообразно отпустить Виана после пяти часов, чтобы он смог связаться со своими лишь через четверо суток, когда их самих здесь уже не будет. Более трех дней им нечего делать в городе, тем более что Астрид управится со своими делами и за день.

Когда они спустились по трапу, Вэрол, шедший с Вианом поодаль от остальных, сказал:

— Я отпущу тебя в пять часов. Пока — едешь с нами.

Виан равнодушно кивнул, однако потом спросил:

— Думаешь, я сообщу, что человек с Харгота — ты и что в данный момент ты находишься в Шар-Гаре? Я этого не сделаю, иначе начнут на тебя охоту. Конечно, ты не обязан мне верить…

— Я тебе верю, — сказал Вэрол, — но все же побудь еще недолго с нами. По-моему, это не обременительно.

Он не хотел говорить, что заботится не о себе. С ними Нолла. Если харджеры и узнают, что дочь Магистра была в Шар-Гаре, то пусть уж после того, как она покинет город.

Вся компания отправилась в дом, где Вэрол с Даном жили до эпидемии. Отведя Виана в свою комнату, Вэрол ему запретил выходить, но запер на шифрозамок только двери на улицу.

Комната, прежде принадлежавшая Дану, поступила в распоряжение Ноллы, так как оттуда в окно открывался хороший вид на город. Дан перебрался в комнату, где ранее жил Виан. Астрид же прилегла в той, что находилась против дверей комнаты Вэрола, отведенной на пару часов Виану.

Час спустя Вэрол обнаружил Виана в коридоре.

— Почему ты здесь ходишь? — резко спросил Вэрол. — Я велел тебе сидеть в комнате.

— Я хочу пить и иду на кухню. Какая тебе разница, в комнате я или в кухне? И до пяти всего двадцать минут.

Вэрол не стал возражать, хотя имел в виду предупредить возможный контакт Виана с Даном; их встреча здесь, да еще наедине, без свидетелей, могла повлечь непредсказуемые последствия.

Ровно в пять часов Вэрол сказал на кухне Виану, безмятежно потягивающему консервированный сок майхолики:

— Идем, я отвезу тебя к кораблю, а дальше как знаешь.

Предварительно Вэрол велел Дану ждать его возвращения и ни в коем случае не выходить из дома. Он обоснованно полагал, что Нолла, используя свое влияние, может толкнуть Дана на любое безрассудство и отпускать их в город вдвоем неразумно.

Когда он высадил в космопорте Виана, тот поблагодарил за доставку и скрылся внутри своего корабля.

Вернувшись, Вэрол выдержал шквал упреков со стороны Ноллы. Она высказала все, что думает относительно своего заточения в этом отвратительном доме. Утихомирив ее обещанием следующие два дня посвятить осмотру Шар-Гара, Вэрол улетел вместе с Астрид в Старый город.

Кроме материалов отца, Астрид взяла из своего прежнего жилища, где все осталось нетронутым и только покрылось пылью, кое-какие дорогие ее сердцу вещи. В какой-то момент ей стало не по себе, и она сказала:

— Айрт, мне страшно! Я испугалась, что минувшие полгода окажутся сном; я проснусь, и все будет по-старому: вокруг пески, а ты исчезнешь, как исчезают здешние миражи.

— Для миража во мне много плоти, — сказал, улыбаясь, Вэрол. — Тебе помочь?

— Я уже все собрала. — Астрид оглядела скудную домашнюю обстановку, взглянула в оконце, затянутое двойной мелкой сеткой, и ее губы дрогнули в намеке на улыбку. — Айрт, скажи честно: когда ты впервые меня увидел у купола, что ты подумал? Я тебе понравилась? Только не обманывай!

— Не знаю… Понравилась — не то слово. Скорее я разозлился. Двенадцать лет я приучал себя к мысли, что мне предстоит одиночество и никто мне не нужен. И вдруг я вижу тебя. Все мои многолетние усилия в один миг рассыпались прахом. Это было досадно. Ты ужасно не понравилась мне, — закончил он с улыбкой. — Я решил, что ты очень противная особа. Но деваться уже было некуда.

— А помнишь, как ты гадал мне? Сказал, что я нравлюсь человеку, который нравится мне. И это оказалось правдой.

— Я вообще очень проницательный, — заметил Вэрол. — Вижу тебя насквозь.

— Да уж, конечно. — Астрид пригорюнилась. — Когда ты улетал с Сотела, чтобы отдаться в руки харджеров и попасть на Харгот, я чуть не сказала, что очень люблю тебя, но не решилась. Сочла неуместным.

— Это всегда уместно, — серьезно сказал Вэрол.

— И сейчас? — Тонкие руки Астрид обвили его шею. Она прильнула: — Ну, слушай. Я люблю тебя.

Когда они вернулись, Дан заявил, что негуманно было на столь долгий срок отдавать его на растерзание Ноллы. Она снизошла до общения с ним, но лишь затем, чтобы подробно охарактеризовать все его прежние проступки, а также еще не совершенные им, но ожидаемые в скором будущем гадости.

— Ты проверил охранный комплекс? — спросил Вэрол, прервав эти жалобы.

— Проверил. Но не пойму, чего ради я надрываюсь, когда другие бездельничают.

— Кто-кто, а ты никогда не перетрудишься, — прозвучал голосок Ноллы. — В этом плане за тебя можно не волноваться.

Вздохнув, Дан ретировался. Вэрол сказал:

— Чего ты все время придираешься? В конце концов он обидится.

— Он отвратительный! И пусть не воображает, что если раз в кои-то веки оказал пустяковую услугу, то ему обеспечена вечная благодарность. Подумаешь, сопровождающий! Я и одна не заблужусь.

— Конечно, поскольку дальше порога этого дома одна не уйдешь.

— Ты тоже отвратительный.

— Очень? — с улыбкой осведомился Вэрол.

— Ты, может, не очень, не то, что Дан, — смягчилась Нолла. — Ну, Айрт, не сердись, что я вам навязалась. Я так давно мечтала где-нибудь побывать. Пожалуйста, покажите мне город!

— Ладно, колючка. Завтра и послезавтра будешь эксплуатировать нас с утра до вечера. А теперь иди спать, уже поздно.

— Сейчас лягу. Ты, пожалуй, совсем не отвратительный, даже наоборот. Спокойной ночи.

Нолла удалилась к себе, а Вэрол зашел к Дану обсудить программу на завтра, чтобы, с одной стороны, Нолле было интересно, а с другой, чтобы не подвергать ее и Астрид малейшему риску. В Шар-Гаре имелось множество любопытных мест, куда Вэрол и Дан пошли бы одни, но никак не с женщинами.

Утром первым проснулся Вэрол. Потерев лоб, он ощутил, что болит голова. С вечера он себя чувствовал нормально, а теперь как будто устал — во всем теле разбитость. Видимо, это запоздалая реакция организма на изменившиеся условия. Пришло время завтракать, однако есть не хотелось. Даже слегка мутило. В доме было тихо. Приняв ионный душ, Вэрол заглянул к Астрид, она спала. Тогда он направился к Дану. Дан не желал подниматься с постели, однако после предпринятых Вэролом решительных действий все-таки встал и высказал все, что он думает о субъектах, которые не дают выспаться. Затем поинтересовался, поднялась ли Нолла. Вэрол ответил, что, видимо, еще нет. Дан злорадно заметил:

— Если ты и ее так разбудишь, пеняй на себя. А не разбудишь, тоже пеняй на себя. Спросит, почему не разбудил.

Они пререкались недолго. Вэрол пошел за Астрид, но та отказалась завтракать, сославшись на головную боль, и попросила лишь стакан сока.

Дан и Вэрол позавтракали вдвоем, а дверь комнаты Ноллы все оставалась закрытой. Наконец Вэрол попросил Астрид заглянуть к ней и выяснить, долго ли Нолла собирается спать.

Вернувшись, Астрид тревожно сказала:

— Ее там нет.

— То есть как?

— Нет, и все.

— Может, она умывается?

— Нет, я уже посмотрела.

Поиски в доме оказались безрезультатными.

Шутить не стоило. При всем своенравии Ноллы Вэрол не допускал мысли, что она ушла из дома одна. Он тщательно осмотрел ее комнату. Все было на своих местах. Неприбранная постель выглядела так, словно девушка только что встала.

— Астрид, можешь определить, чего из ее одежды не хватает? — спросил Вэрол.

— Нет, я не знаю, что она взяла с собой. — В который раз все оглядев, Астрид нерешительно добавила: — По-моему, не хватает пледа. Синий с белым и красным, в клетку. Вечером Нолла при мне положила его на кресло. Сейчас его нет.

Дан уставился на кресло, а Вэрол произнес:

— В любом случае непонятно, зачем понадобился плед… Дан, проверь наружную дверь.

Дан устремился к двери, а Вэрол на всякий случай обследовал окно. Впрочем, хотя окна в этом доме выглядели как стандартные, проникнуть в них было нельзя ни извне, ни из дома, если не знать, как управиться с охранными устройствами. Да и весь дом представлял собой крепость.

— Через дверь никто не проходил, — сообщил вернувшийся Дан. — Лучевой контроль включен. Он фиксирован с вечера.

Дверь с улицы выглядела как все наружные двери в соседних домах. Но за ней была еще одна, на расстоянии метра — плита из сверхпрочного сплава. Между ними действовал лучевой контроль. Если кто выходил, система это фиксировала, не поднимая тревоги.

История получалась нелепая.

— Остается люк, — сказал Вэрол.

Плоскую крышу, на которую садились глайдеры, отделяло от земли более десяти метров. Сами глайдеры запирались на биопароль. Ключами были ладони Дана и Вэрола. Крышка люка из того же материала, что и дверь-плита, запиралась замком, реагирующим на кодовый сигнал, как и силовой купол над крышей. Посторонний аппарат не мог сесть на крышу.

Но в данном случае люк был открыт. Оба глайдера находились на месте, но силовой купол крыши был отключен.

— Итак, — хмуро сказал Вэрол, — кто-то отключил купол, открыл люк и проник в дом. Затем этот кто-то тем же путем ушел вместе с Ноллой. Ее похитили.

— Но как?! — воскликнул Дан. — Лишь мы с тобой знаем коды.

Вэрол подошел к краю крыши, посмотрел на улицу, здесь тихую и пустынную, хотя в других районах Шар-Гара уже было людно и шумно, затем повернулся, спросил:

— Дан, ты ввел вчера новые коды?

— Нет, — ответил тот, меняясь в лице, — только проверил охранную систему.

Правила обязывали Хранителей после длительного отсутствия менять все коды и шифры, и сделать это надлежало Дану, поскольку проверкой комплекса занимался он.

— Значит, код купола, а также код люка остался старым, — констатировал Вэрол. — Дан, ты спал как обычно?

— Да, а что?

— А ты, Астрид?

— Тоже нормально.

— Я думаю, в дом пустили сонный газ. Пираниум, годелит или что-то еще в этом роде.

— Возможно, — кивнула Астрид. — Я очень крепко спала, хотя обычно на новом месте сплю плохо. Но если б Нолла крикнула, я бы проснулась.

— Она не кричала, ее усыпили, — сказал Вэрол. — Как всех нас… Хотя нет, не всех! Дан, когда я тебя будил, ты придуривался или действительно так хотел спать?

— Не настолько, чтобы думать о снотворном.

— Все правильно. Ты единственный избежал воздействия газа.

— Почему?

— Ты спал в комнате Виана, вспомни о фильтрах.

Когда началась эпидемия тау, они прежде всего поставили фильтры на дверь и окно в его комнате и проверили там очистку воздуха. А уж потом снабдили фильтрами все остальные окна и наружную дверь. Из-за этого открывание двери в комнату, которую теперь занял Дан, сопровождалось свистящим звуком. То есть он бы проснулся.

— Ноллу вынесли спящей, — продолжил Вэрол. — Ее завернули в плед и унесли.

— Сообщить на Олмет? — спросил Дан, подавленный сознанием своей вины.

— Подождем. Помочь нам они пока что не смогут, а от того, что Джайван все узнает, лучше никому не станет.

Хотя промах лежал на совести Дана, Вэрол считал ответственным за Случившееся себя. Джайван отпустил дочь в Шар-Гар, полагаясь на него. Из-за его недосмотра девушка попала в чужие руки… Следовало самому проверить охранный комплекс или по крайней мере напомнить Дану о смене кодов. Небрежность Дана понять было просто: настроился на прогулку и удовольствия. Если бы он вылетел на задание, то действовал бы иначе.

— Ты предлагаешь ждать? — воскликнул Дан.

— Возьми себя в руки, — резко сказал ему Вэрол. — Сначала подумаем. Надо понять, с кем мы имеем дело.

— С харджерами, конечно.

— А ты представляешь себе таких харджеров, которые удаляются, оставив Хранителей спать в постелях? Они могли без помех забрать с собой и меня. А тебя убить, если газ не подействовал. Наконец, воспользоваться парализатором.

— Действительно, странно. Об этом я не подумал…

«Как и о кодах», — мог бы добавить Вэрол, однако сказал вместо этого.

— Свяжись с группой Лайме, вызови их сюда, затем узнай в космопорте, на месте ли звездолет Виана, — сектор долговременных стоянок, площадка Y-42. Думаю, его уже нет.

— Ты считаешь, это Виан? — спросила Астрид, а Дан молча сжал кулаки.

— Только он, я уверен, знал коды: он жил здесь раньше, а вчера разгуливал по дому. Дан, займись делом.

Когда дверь за Даном закрылась, Астрид сказала:

— Теперь харджеры пригрозят Джайвану, что убьют его дочь.

Вэрол отрицательно покачал головой:

— Это ничего не даст. Ты плохо знаешь Джайвана. И ради Ноллы он не поступится интересами Ордена. Харджеры ничего за нее не получат.

— Ты ошибаешься, Айрт… Ничего, кроме самого Джайвана. Если харджеры предложат обменять Ноллу на него, он согласится. Никто не вправе запретить отцу заплатить своей жизнью за жизнь дочери.

Лицо Вэрола потемнело.

— Ты права. Ситуация хуже, чем я думал… Для Джайвана не существует интервала, в котором его могут заставить говорить. Он умрет раньше, чем потеряет контроль над собой. Зная, что не выдаст никакой информации, он согласится отдать себя харджерам в обмен на Ноллу. Проклятие! Провалив задание на Олмете, Виан решил таким образом наверстать все. Выходит, он все-таки связался со своими. Наверно, его корабль держали под наблюдением и, как только он появился, вступили в контакт. И все-таки не понимаю, почему они не прихватили заодно и нас всех… Если Виан руководил операцией, то, допустим, меня он не тронул из личной симпатии, но почему же оставил Дана?

«Или Шерр Скайман его отец, и он не поднял руку на брата?» — подумал Вэрол.

Вернувшись, Дан сообщил, что Лайме сейчас будет, а звездолет с указанной стоянки стартовал, по данным диспетчера, в два часа ночи.

Лицо Дана было белым.

— Дан, не психуй! — сказал Вэрол. — Нолла наверняка невредима, ей не причинят и малейшего вреда. Это большая ценность для них.

Дан тяжело вздохнул. Невыносимо было сидеть и ждать.

Скользнув взглядом по стоящему посреди холла столику, Дан без особого интереса справился:

— Зачем тебе кассета?

— Какая еще кассета?

— Вот эта, на столе. Зачем ты ее принес?

— С чего ты взял? Я ее в руках не держал.

— Но с вечера ее точно не было.

— Значит, это послание для нас. Послушаем. Вэрол вставил микрокассету в щель воспроизводящего устройства. Раздался торжествующий голос Виана:

«Дан Скайман, ты никогда не увидишь Ноллу! Слышишь меня? Никогда! Среди энтэйров найдется немало желающих поразвлечься с ней. После меня, разумеется. Девчонка не в моем вкусе, но обладать дочерью Магистра — в этом что-то есть, как тебе кажется? Надеюсь получить удовольствие, если не с первого раза, то после, когда она научится покорности. Мне спешить некуда. Разве что другие окажутся чересчур нетерпеливы. Забавно будет пустить по кругу дочь Магистра вашего могущественного Ордена. А потом, когда она станет уже ни на что не годной, мы, может быть, и вернем ее. Если будет что возвращать. Не обещаю, что в целости, но кое-что и тебе достанется. Так сказать, на память, уж я позабочусь».

Слова Виана прозвучали в абсолютной тишине. Когда голос смолк, Вэрол поторопился сказать:

— Дан, это одни слова! Пустые угрозы — и только. Не воспринимай их всерьез.

Не проронив ни звука, Дан встал и вышел, бросив от двери:

— Я буду в своей комнате.

Астрид сказала:

— Айрт, за Ним надо присматривать. Он способен на все.

Я понимаю, — механически отозвался Вэрол.

Запись Вэрола поразила. Выходит, он ошибался, предположив, что Виан питает к Дану родственные чувства. Нет, здесь была явная ненависть. Но в послании проявилось и нечто странное. Точнее, все оно было странным, от первого до последнего слова. Во-первых, адресовано Дану, и только ему, во-вторых, вместо требований — угрозы. Похитить дочь Магистра ради того, чтобы поиздеваться над ней? Очередной абсурд. Факты же таковы. Первый: Нолла похищена. Второй: кроме нее никого не тронули, и Дана тоже. Третий: кассета. Почему, ненавидя Дана, Виан не тронул его? Видимо, вовсе не Нолла, а Дан — ключевая фигура, а Нолла лишь очень сильное средство воздействия на него. Ибо Виан, безусловно, знает, что Дан влюблен в девушку. Теперь по порядку: Виан, очевидно, действовал в одиночку, харджеры ни при чем. Пройдя по дому, он выяснил, что Дан устроился в комнате с фильтрами, дверь которой свистит, когда ее открывают. Проснувшись, мог подумать Виан, Дан нанесет ментальный удар. Может быть, он содрогнулся, представив это. И значит, к Дану соваться не следовало. Да, все говорит о том, что Виан сработал в доме один. И еще: на сей раз ему нет дела до Ордена и Магистра. Но если так, его положение очень опасно. Захватив дочь Магистра с намерением использовать ее в личных интересах, он должен скрываться и от харджеров. Его послание — блеф, рассчитанный лишь на то, чтобы больнее ударить Дана. Виан же сказал недавно, что он с Даном еще встретится. Теперь понятно, что это была угроза. Прозвучала она еще на Олмете, а ныне стала реальной. Ясно же, ради Ноллы Дан пойдет на все.

Размышления Вэрола были прерваны появлением людей из группы Лайме. Вэрол поручил им выяснить, не видел ли кто в космопорте, как Виан возвращался туда среди ночи. И, вот главное, была ли при нем завернутая в плед девушка. В группу, посланную в космопорт, Вэрол включил и Дана, чтобы занять его делом. Один из Хранителей остался с Астрид. Сам Вэрол направился к городскому сервисному комплексу, включавшему зал справок и нестандартных сведений. Уплатив за пользование кабиной, оттуда можно было подключиться к различным банкам данных. Стараясь поставить себя на место Виана, Вэрол решил, что тот нуждается в убежище, чтобы скрыться и от харджеров, и от Хранителей и где Нолле некуда будет бежать и неоткуда получить помощь. Обоим требованиям удовлетворила бы какая-нибудь лишенная цивилизации планета. Если такая найдется поблизости к Вортану, то Виану незачем лететь дальше. В конечном счете он, видимо, хочет добраться до оставшегося в Шар-Гаре Дана.

Итак, планета с пригодной для дыхания атмосферой и малочисленным туземным населением или без оного. Подключившись к соответствующему разделу банка данных, Вэрол сделал запрос. Ответ гласил: Сотел и Арра, — Сотел… Вряд ли Виан выберет Сотел, харджеры продолжают считать, что там бушевала страшная эпидемия, с последствиями которой, должно быть, связывают гибель своих кораблей на этой планете полгода назад. Про эпидемию Виан наверняка слышал, и потому очень сомнительно, что он выберет Сотел. Тогда, значит, Арра. Просмотрев информацию об Арре, Вэрол убедился, что она полностью соответствует условиям, которые желательны для Виана. Однако как найти крошечный звездолет в просторах целой планеты? К тому же Вэрол ощущал шаткость своих построений. Необходимо было удостовериться, что он на верном пути. У Виана, чтобы подготовить и осуществить родившийся экспромтом план, было несколько часов. Чтобы выбрать место для укрытия, требовалась информация. Где он ее раздобыл? Скорее всего, здесь же. Это можно проверить, но доступ к чужим запросам имеют лишь служащие. Прикинув, что официальный путь для получения нужной информации чересчур долог, Вэрол решил сначала испробовать самый простой способ. В Шар-Гаре все продается и покупается. Зайдя к дежурному, он убедился, что тот верен лучшим традициям города. Дежурный сам подключился к служебному каналу.

Так и есть! Вчера вечером в семь часов десять минут из пятьдесят четвертой кабины поступил запрос об условиях на Арре. Вэрол просмотрел информацию, выданную в пятьдесят четвертую кабину. Виан, а Вэрол не сомневался, что это был он, заказал копию карты плато Сварег. Покидая зал, Вэрол подумал, что ему повезло. Дежурный сказал, что сведения о поставляемых в кабины материалах хранятся в памяти компьютера всего сутки.

Связавшись с Лайме, Вэрол услышал, что в космопорте ничего выяснить не удалось. Очевидцев возвращения Виана не было, сектор долговременных стоянок обслуживает автоматика, а случайного свидетеля не нашлось. От звездолета с площадки Y-42 в час сорок ночи поступила просьба разрешить немедленный старт, и ровно в два корабль улетел.

Вернувшись домой, Вэрол рассказал Астрид все, что знал, включая историю со звездой Шерра Скаймана. И попросил передать это Дану, подчеркнув, что Виан блефует, и Нолла наверняка вне опасности.

Астрид спросила:

— Ты в самом деле считаешь, что Виан не тронет Ноллу, или говоришь так затем, чтобы успокоить меня и Дана? Скажи правду. Обещаю, что Дан об этом не узнает.

— Действительно я так думаю. Виан преподнес мне много сюрпризов, но на то, чем он угрожает, по-моему, он не пойдет.

— Он хотел убить Джайвана, — заметила Астрид.

— Верно, но Джайван — другое дело, он Магистр Ордена и, следовательно, для того, кто служит харджерам, главный враг.

— Нолла — его дочь…

— Думаю, для Виана это обстоятельство сейчас роли не играет. Он выкрал Ноллу, не сумев сразу добраться до Дана, и собирается сделать это позже в расчете на то, что Дан ради Ноллы согласится на все что угодно.

— За что Виан так его ненавидит?

— Причина — Шерр Скайман. Когда Шерр Скайман погиб, Виану было одиннадцать лет. Один наш разговор навел меня на мысль, что в этих делах как-то замешана его мать…

— Ты все же считаешь, что Шерр Скайман — его отец? Но если он так ополчился на Дана лишь потому, что Дан его сводный брат, то, значит, он разыскивал Шерра Скаймана, чтобы убить. Это же противоестественно! Что бы ни было между его отцом и матерью.

— Ну, не знаю… Мало ли какие обстоятельства, — неуверенно сказал Вэрол. — Детская психика очень уязвима. Ребенок судит обо всем иначе, чем взрослый. Что-то случилось с Вианом, видимо в детстве, что вызвало ненависть к Шерру Скайману, перенесенную на всех Хранителей. Похоже, он видит в нем первопричину многих своих несчастий. Когда я прямо спросил, не отец ли ему Шерр Скайман, он просто-таки вышел из себя. Как если бы я вдруг вытащил на свет то, что сам он долгое время прятал, пытаясь похоронить. Так или иначе, его психика получила некогда сильный удар, последствия которого проявляются до сих пор. И все же Ноллу он не тронет, я уверен. Чтобы осуществить его угрозы, надо быть совсем уж подонком. А если он таков, ему ничего не стоило взорвать на Олмете дом, где находились Джайван и я.

Поручив жене успокоить Дана, Вэрол, однако, вовсе не собирался доводить до его сведения свои соображения насчет того, где скрывается Виан в настоящее время. Он и не думал брать Дана на Арру, рассчитывая вступить с Вианом в переговоры и уладить все миром, не доводя до крайности.

Снова связавшись с Лайме, Вэрол велел ему удержать Дана в городе под любым предлогом. Если б Дан узнал, что Вэрол отправляется искать Ноллу, было бы чрезвычайно трудно убедить его не вмешиваться. Однако и одному лететь на Арру не следовало. Требовался достаточно надежный спутник. Вэрол взял с собой Хола, прославившегося способностью сохранять выдержку в любых обстоятельствах.

Дискообразный звездолет, покинув Вортан, взял курс на Арру.

Глава 9

«Если звездолет находится на плато Сварег, — соображал Вэрол, — он рано или поздно найдется. Но как действовать дальше? Вступить с Вианом в переговоры, используя передатчик? В этом случае Виан, скорее всего, немедля стартует, зная, что присутствие Ноллы обеспечивает неприкосновенность корабля, и скроется в гиперпространстве. Второй вариант — подобраться к Виану достаточно близко и подчинить его сознание, что сразу решит все вопросы. Однако, если Виан обнаружит преследование и будет загнан в тупик, он способен на все, и это может повредить Нолле. Разве что он, Виан, полагает себя в полной безопасности и не позаботится о мерах предосторожности».

Посадив корабль по другую сторону хребта, отгораживающего плато Сварег от скальных массивов Дондры, Вэрол надеялся, что его прибытие осталось незамеченным. Судя по карте, перелет на глайдере напрямую через плато займет около получаса. Вэрол решил ознакомиться с местностью сразу. В ночной тьме машины не видно, а начинающаяся гроза заглушит своим грохотом шумы двигателя.

Оставив Хола в корабле, Вэрол забрался в остроносый, отливающий синевой глайдер с высшей защитой — в грозу на другом аппарате лететь опасно. Створы корабельного шлюза разошлись, и машина умчалась в ночь.

Пролетев по прямой, Вэрол ничего не обнаружил, локаторы не зафиксировали металлических объектов. Гроза усиливалась. Прямой удар молнии в аппарат мог привести к аварии. Вэрол направил глайдер к северо-востоку, чтобы проверить диагональное направление.

Передатчик его внезапно принял сигнал — очень слабый, забитый помехами. Это был общепринятый в Галактике призыв на помощь, скорее всего посылаемый автоматом. Изменив курс в соответствии с показаниями пеленгатора, Вэрол связался с Холом и известил, что принял сигнал бедствия и летит туда.

—= Это не ловушка? — спросил Хол.

— Нет. Если бы Виан нас засек, то затаился бы или улетел с Арры. Здесь другое. В любом случае скоро я выясню, что это.

Гроза кончилась, однако светлее не стало. Источник сигнала уже находился под глайдером, и Вэрол повел его на снижение. Он спикировал на лесную поляну. Вокруг высились гиганты деревья, их мокрые стволы источали горьковатый запах. Порывистый ветер приносил гнилостные ароматы болота. Ощущалось присутствие биополей. Не включая фонарь, Вэрол пошел сквозь густой подлесок почти на ощупь. Впереди были двое, причем биополе одного из них слабо пульсировало, вроде бы угасая. Вэрол увидел наконец обоих: девушка сидела на корточках рядом с лежащим на земле в неудобной позе юношей.

С Ноллой все было в порядке, Вэрол определил это издали.

— Нолла, — тихонько позвал он, приблизившись.

Она коротко вскрикнула, вскочила и, спотыкаясь, бросилась навстречу. Через секунду она всхлипывала на груди Вэрола, но тотчас же отстранилась и потянула его за собой.

— Айрт, Виан умирает. Спаси его!

— Что с ним? — спросил Вэрол, притормозив порыв девушки.

— Его поранила ядовитая тварь. Виан сказал, что это был дикхлерон.

— Когда?

— Больше часа прошло!..

Склонившись над распростертым телом Виана, Вэрол увидел, что тот уже агонизирует. Вэрол немедленно сделал ему инъекцию антитоксина. Препарат у него был с собой согласно правилам страховки на незнакомых планетах.

Не теряя времени на разговоры, Вэрол взял Виана на руки, отнес в глайдер и пристегнул ремнями к заднему сиденью. Ноллу он усадил рядом с собой и поднял машину. Брюки и куртка девушки были насквозь мокры, она дрожала от холода и нервного перенапряжения.

— Рассказывай по порядку, с начала, — потребовал Вэрол, включив автопилот.

— Я проснулась на звездолете Виана. Он сказал, что выкрал меня, и поклялся, что ничего со мной не случится и я скоро возвращусь назад. Он меня возвратит. Я не поверила. Тогда он сказал, что хочет получить кое-что взамен. Я подумала о деньгах, он подтвердил, но мне показалось, что он лжет. Он сказал, что, если даже сделка не состоится, он меня все равно отпустит. Уже здесь, на Арре, он заявил, что намерен обменять меня на Дана. Он ненавидит Дана, хочет убить его, и я поняла, что я буду приманкой. Ну, я решила сбежать от него. Это было несложно, поскольку Виан не стерег меня’. Он сказал, что здесь людей нет, и я никуда не денусь.

— Он был прав, — заметил Вэрол.

— Виан поймал обрывок какой-то передачи, и она его очень обеспокоила. Он повторил еще раз, что эта планета безлюдна, и передача, мол, с пролетающих кораблей, так что нечего мне и пробовать уйти. Я подумала, что он просто морочит мне голову. И сбежала…

— А дальше?

— В лесу я наткнулась на это чудовище, на дикхлерона. Виан за мной полетел на глайдере и увидел все сверху. Виан посадил глайдер, бросился мне на помощь. Этот зверь, между прочим, в панцире, и когти у него — о-го-го, в общем, он поцарапал нас. Виан убил его и вкатил мне три дозы антитоксина, так как в зубах и когтях этой твари находится страшный яд. О, он огромен, этот дикхлерон! Он упал на глайдер и придавил его. А Виан на меня потратил весь антитоксин, и скоро ему стало плохо. Он влез в глайдер, но выехать из-под зверюги не смог, а только включил передатчик, сказав, что, может, здесь все-таки кто-нибудь есть. Мы пошли пешком на корабль через лес; Виан сказал, что там люк закрыт на биопароль, и одна я не справлюсь… Но скоро он совершенно ослаб, упал и сознание потерял. Он выживет, Вэрол?

— Думаю, да. Если дотянет до моего корабля.

Виан дотянул. Очистка крови и противоядие, подобранное кибер-врачом, привели его в чувство. Открыв глаза, он увидел Вэрола. Это его потрясло. Он явно не ожидал…

— Ты на моем звездолете, — произнес Вэрол.

— Как ты вычислил, где я? — спросил Виан.

Вэрол рассказал.

— Что теперь? — глухо спросил Виан.

— Вернусь с Ноллой на Вортан. А прежде отвезу тебя к твоему звездолету и — убирайся.

— Почему не добавишь: «Хотя ты этого и не заслуживаешь»?

— Могу кое-что добавить. Ты злоупотребил тем, что к тебе отнеслись на Олмете по-человечески. Корпус энтэйров может тобой гордиться. Правда, не повезло тебе… Опять не повезло.

Виан угрюмо сказал:

— Мне все равно, что ты думаешь, но я бы Нолле не причинил вреда.

— Разговор бесполезен. Перевоспитывать тебя поздно, а упрекать не имеет смысла. Тем более ты действительно спас Ноллу, не думая о себе. Когда кибер тебя подлечит, доставлю, как обещал, на твой звездолет.

— Раз уж мы здесь, — сказал Виан, — не сделаешь ли одолжение мне? Не извлечешь ли мой глайдер? Другого у меня нет. Кибер оттащит тушу. Или твой аппарат его отбуксирует. Дело простое.

— Хорошо, когда рассветет, пошлю Хола.

— Ты не один?

— Мы вдвоем. Может быть, ты решил отправить меня на плато и удрать на моем корабле, опять прихватив с собой Ноллу?

— Раз ты так думаешь, не стоит со мной разговаривать, — сказал Виан, отвернувшись.

— Скажите пожалуйста, он обиделся, — пробормотал Вэрол. — Чем изображать оскорбленную невинность, лучше скажи, где твой глайдер, накрытый телом скотины?

— Мы от него ушли на пол мили.

— Как же ты его прикончил? Бластер не пробивает такого панциря.

— Угодил в глаз.

— Это хороший выстрел… Очень надеюсь, Виан, что ты мне скажешь, за что ненавидишь Дана.

Виан молчал, стиснув зубы.

— Какие бы счеты ни были у тебя с Шерром Скайманом, его давно уже нет, — упрямо продолжил Вэрол. — И Дан за его поступки не отвечает. Так в чем же дело?

— Если будешь настаивать и принудишь меня ответить, придется тебе прикончить меня, — сказал Виан, явно не блефуя. — Давай уж сразу.

Вэрол молча вышел из медицинского отсека.

С рассветом Хол улетел, а Виан заявил, что он уже в порядке и может перейти на свой корабль.

Вэрол сообщил в Шар-Гар, что все закончилось хорошо, и он скоро будет там с Ноллой. Не желая задерживаться на Арре, он усадил Виана в свой глайдер, не ожидая Хола, чтобы поскорее отвезти его к кораблю. Оставаться на корабле одна Нолла не захотела. Она держала себя в руках, но происшедшее потрясло ее до глубины души, и Вэрол взял ее с собой.

Все трое в пути молчали. Когда глайдер сел в десятке метров от звездолета, Вэрол откинул заднюю дверцу и бросил Виану:

— Вылезай.

Виан спрыгнул на землю и повернулся к девушке:

— Нолла, могу я с тобой поговорить?

Она нерешительно посмотрела на Вэрола, но он не отреагировал, а выбрался наружу и прислонился к глайдеру.

— Не двигаться! — раздался приказ, и на поляну высыпало десятка два харджеров с бластерами на изготовку.

Мгновенно оценив ситуацию, Вэрол был вынужден подчиниться. Будь он один, Вэрол не сдался бы, предпочтя смерть. Но малейшее его движение стало бы приговором и девушке. Его обруч остался на корабле. После Харгота Вэрол надевал его только при непосредственной опасности. Он проклял свою беспечность.

— Кто вы такие? — резко спросил харджер с нашивками капара.

Ответил Виан:

— Корпус энтэйров, класс А, личный номер FP405, нахожусь на задании. Что касается этих, — он небрежно кивнул на своих спутников, — они здесь случайно. У меня были сложности, и я включил сигнал бедствия. Они помогли мне.

Харджер снял с Вэрола пояс с оружием. Вэрол обдумывал ситуацию, даже не обратив на это внимания.

— Как вы здесь оказались? — спросил его капар.

— Летел в Шар-Гар за товаром и получил сообщение компаньона, что надо где-нибудь обождать. С товаром бывает всякое… А поймал сигнал бедствия и решил взглянуть. Дальше знаете.

— А женщина?

— Моя жена, — без запинки и громко сказал Вэрол, рассчитывая на сообразительность Ноллы.

Капар повернулся к Виану:

— Я должен удостовериться, действительно ли вы тот, за кого себя выдаете. Имеете при себе карт-лист?

— На корабле. Следуйте за мной, — сказал Виан с оттенком высокомерия.

Капар махнул рукой, подзывая двоих, и группа вместе с Вианом скрылась в звездолете. Когда они вышли обратно, в манерах капара сквозила предупредительность, которую Виан принимал как должное.

«Интересно, как он объяснит своему начальству пребывание на Арре? — мельком подумал Вэрол. — Впрочем, он тот еще ловкач, выпутается».

За все это время Нолла не вымолвила ни слова, но была внимательна и прислушивалась. Вэрол надеялся, что она сумеет ему подыграть. За эти два дня она стала взрослее. Похоже, она полностью овладела собой и сориентировалась.

В многоместном глайдере, куда их посадили, Вэрол заговорил, обращаясь к конвоирам, но на самом деле в расчете на Ноллу, сидевшую неподалеку. Изображая заурядного контрабандиста, которых полно в Шар-Гаре, Вэрол пустился в весьма многословные объяснения своих обстоятельств. Виан находился в другом глайдере, вместе с капаром.

По другую сторону плато простирались темные скалы Дондры, изрезанные провалами. Они изрядно углубились между плато Сварег и Траварскими ледниками, прежде чем глайдер наконец пошел на снижение. Внизу по-прежнему были скальные пики. И лишь при посадке Вэрол различил хорошо замаскированное здание. На поверхности было два этажа, а основная постройка, видимо, уходила в глубины. Действительно, лифт опустил их метров на двадцать — тридцать.

Когда они вышли, конвой повел Вэрола в одну сторону, а Ноллу в другую. Протестовать было бесполезно, и. Вэрол напоследок ободряюще улыбнулся девушке. Его заперли в крошечном боксе.

Трезво оценив шансы выбраться, да еще вместе с Ноллой, он решил активно действовать лишь в случае, если не будет надежды спастись иным способом. Следовало выждать. Контрабандисты харджеров не интересуют, но… Но вряд ли они отпустят человека, побывавшего в их секретном укрытии. Вэрол подозревал, что они угодили в координационный центр, который Хранители искали и ищут в Шар-Гаре и на всех планетах, близких к Вортану. На Арре нет населения. А раз появились непрошеные свидетели деятельности харджеров, этих самых свидетелей, скорее всего… да, скорее всего, решат уничтожить… Рассчитывать на помощь извне не приходится, поскольку Вэрол уже сообщил шар-гарской группе, что у него все в порядке; там будут ждать его возвращения и забеспокоятся лишь, когда все разумные сроки истекут. Полагаться следует только на самого себя…

Неожиданно дверь приоткрылась, внутрь проскользнул Виан и торопливо сказал:

— Айрт, отдай мне звезду! Твой напарник убит, и они знают, что он был Хранителем. Тебя снова обыщут. Дай звезду и стой на своем: вас двое, ты и Нолла, откуда взялся кто-то еще, ты понятия не имеешь.

Вэрол снял с шеи цепочку и отдал Виану: тот, схватив ее, скрылся.

Еще пять минут, и его застали бы здесь, что не могло бы не вызвать подозрений. Обыск, гораздо более тщательный, причем и всей камеры, результата не дал. У Вэрола не было при себе ничего, что указывало бы на принадлежность к Ордену. Как известно, Хранители не расстаются со своим знаком. Отсутствие звезды подтвердило версию Вэрола. На допросе он вел себя, как посоветовал Виан.

Вечером Виан появился снова: на сей раз он не спешил.

— Тебя собираются убить, — сказал он без предисловий. — Предпочитают не рисковать. Твой напарник попался у трупа дикхлерона. Оказывается, здесь тоже поймали мой сигнал. Одна группа обнаружила мой звездолет и устроила засаду, в которую мы угодили, другая засекла твоего напарника. Они загнали его в скалы и там убили. Хотели взять живым, но он не дался. Звездолета, кроме твоего, естественно, не обнаружили, и им непонятно, откуда взялся этот Хранитель. Короче, насторожились. Живым тебя отсюда не выпустят. Ты видел секретную базу.

— Я так и думал… А что с Ноллой?

— С ней все в порядке, ее не допрашивали.

— Ты знаешь, где она?

— В моей комнате, — в некотором замешательстве ответил Виан. — Там она в безопасности. Здесь давно не было женщины, и они решили развлечься… Я сказал, что сам хочу позабавиться — другого выхода не было. Мы разыграли первую ночь, и я выиграл. Но утром он за ней явится… Тебя убьют завтра. Итак — одна ночь.

— Твои угрозы с кассеты, кажется, сбылись, — с горечью заметил Вэрол.

Он просчитал варианты. Наиболее реален один: признаться, что он Хранитель, а девушка — дочь Магистра. Это избавит Ноллу от мук, но обречет его самого на долгую и мучительную казнь. И не только его, но затем и Джайвана тоже, ибо харджеры отдадут девушку в обмен на ее отца.

— Я могу выпустить тебя и дать оружие, — сказал Виан. — Но далеко мы не уйдем. Здесь много народу, и все настороже. Нам не пробиться.

Услышав «мы» и «нам», Вэрол внимательно посмотрел на Виана. Принести бластер и открыть дверь — это одно, а самому участвовать в деле и пробиваться — совсем иное. Правильно ли он понял Виана?

— Виан, ты будешь драться вместе со мной? — спросил удивленный Вэрол.

— Если это поможет тебе и Нолле спастись, то да.

Нельзя было забыть, что Виан — энтэйр, но приходилось довериться ему до конца.

— Виан, ты можешь доставить с моего корабля одну вещь?

— Громоздкую?

— Небольшую.

— Думаю, да. Что именно.?

— Головной обруч из моей каюты.

Соображал Виан быстро.

— На фотографии с Харгота на тебе обруч… Тот самый?

— Да, — сказан Вэрол.

— И ты устроишь такой же разгром?

— Я усыплю всех, кто нам помешает уйти отсюда, — дипломатично ответил Вэрол. — Попробую усыпить.

Впрочем, пообещать одно, а сделать другое было не в правилах Вэрола. Хотя убить человека и вызвать безумие с помощью обруча было гораздо проще, чем усыпить.

— Постараюсь достать, — сказал Виан.

— Моя каюта ближайшая к рубке. Справа от экрана внешнего обзора есть кнопка, нажми ее, и из стены выдвинется ящичек.

— Ясно… А с эти обручем надо осторожно обращаться?

— Нет, он очень прочный.

— Но он не начнет действовать раньше времени, если я сделаю что-нибудь не то?

— Об этом не беспокойся, — ответил Вэрол, не вдаваясь в подробности.

В общем-то Вэрол, естественно, нервничал, даже зная, что кроме него обручем пользоваться никто не может. Он стал гадать, каким образом Виан проникнет на корабль, у которого выставлена охрана. Как объяснит, что ему надо на звездолете контрабандиста…

Но Виан возвратился быстро и, расстегнув молнию комбинезона, достал серебристый обруч.

— Порядок, — сказал он. — Держи.

— Там была охрана?

— Была. Теперь уже нет, — сдержанно ответил Виан, а затем, глядя, как Вэрол надевает обруч, спросил: — Ты правда собираешься усыпить их? Лучше убей.

— Убить? Предлагаешь уничтожить персонал центра?

— Почему бы и нет? — хладнокровно сказал Виан. — Если все они будут мертвы, я смогу потом не упоминать в своих отчетах об Арре. А если останется кто-то, мне будет трудно выпутаться. На Харготе ты убивал.

— Я думал, ты будешь против.

— С какой стати? Если этих подонков станет поменьше, сожалеть не о чем.

— Даже так… Хотел бы я знать, на чьей ты, собственно, стороне?

— На собственной, — серьезно ответил Виан. — Я прихватил тебе бластер, возьми. Еще что-нибудь нужно?

— Нолла. Мы должны быть все вместе.

— Зачем? Заберем ее позже.

— Так не получится. Ты и она должны быть рядом со мной, чтобы уцелеть.

— Тогда пошли, моя комната в наземном этаже.

Вэрол подошел к двери, но Виан отстранил его:

— Сначала я. Во-первых, я знаю, куда идти, а во-вторых, увидев тебя, любой охранник начнет стрелять, а увидев меня, лишь удивится. Пойдем к грузовому лифту. На поворотах не высовывайся, пока не позову.

Следуя за Вианом, тенью скользившим по коридору, Вэрол представил парадоксальность ситуации: энтэйр ведет его по координационному центру, полгода разыскиваемому Хранителями в Шар-Гаре.

Комнаты Виана они достигли без осложнений, если не считать инцидента в лифте, происшедшего, когда он остановился на следующем уровне. Вэрол ощутил, что у шахты стоят двое, и, едва створки распахнулись, разрушил их биополя. Тела затащили в кабину и там оставили — этим лифтом, по-видимому, редко пользовались, а преждевременно поднимать тревогу не стоило.

Нолла встретила их тихим восклицанием.

— Все в порядке, — сказал Вэрол. — Думаю, все будет в порядке.

— Мы убежим?

— Не волнуйся. Виан, выгляни в коридор.

— Пока все тихо. Что нам теперь делать?

— Вам — ничего. Ты и Нолла не отвлекайте меня.

Виан взял руку девушки. Оба они смотрели Вэролу в спину, а тот, отключившись, воспринимал их как биоэнергетические объекты, которые, в отличие от всех прочих, требуется сохранить в целости. Настроившись на энергетическое восприятие, он получил картину станции, которая другому показалась бы нереальной. Сражение у Таорга и Харгот многому научили Вэрола. Теперь он свободнее пользовался обручем. Все было кончено за минуты. Он усилием воли преодолел неприятное ощущение — реакцию своей психики на происшедшее.

— Пора идти, — сказал он. — Виан, ты знаешь, где глайдеры?

— В ангаре на крыше.

Вскоре два глайдера, оставив вымершую станцию, полетели к дискообразному звездолету: Виан провожал Ноллу и Вэрола. Когда добрались, Вэрол сказал:

— Виан, может быть, тебе не стоит опять возвращаться к харджерам?

Виан отрицательно качнул головой, потом повернулся к безмолвной Нолле:

— В день твоего рождения я сказал, что желаю тебе счастья. Я говорил искренне. Теперь у тебя все будет хорошо.

— А у тебя?

Виан вымученно улыбнулся:

— Прощай. И прости меня, если можешь. Я не знал, что все так получится.

— Прощай, — тихо сказала девушка, ее глаза были печальны.

Виан отправился к своему глайдеру, но Вэрол нагнал его:

— Виан, если ты однажды сделал глупость, не надо ее повторять! Что тебя связывает с харджерами?

— Не хочу врать, — устало сказал Виан. — Мне чужды их цели, противны методы, но это не имеет значения. Они нужны мне.

— Для чего?

— Айрт, оставим этот разговор! Даже если б я сказал тебе все, это ничего не изменило бы… Мы воюем на разных сторонах. Все, что я могу сказать: мне жаль, что ты Хранитель. Очень жаль.

У глайдера Виан обернулся и махнул рукой. В этом прощальном жесте была безнадежность. Машина взмыла и скрылась за скалами.

Глава 10

Джайван рассеянно погладил оранжево-черную морду Фалка. В мягком свете плафонов, цвет которых менялся по желанию хозяев, а сейчас был голубоватым, его седые волосы и бородка серебрились, словно окутанные искрящейся дымкой. Эти плафоны были очередной причудой Дана, который постоянно выдумывал что-то новенькое, охваченный желанием преобразовывать интерьеры. При этом он покушался и на личные апартаменты обитателей дома. Его фантазии были непредсказуемы. Однажды, вскоре после возвращения на Олмет, Вэрол, прилетев вечером со станции, обнаружил в своей комнате Дана, восседавшего на пурпурном с черными разводами кресле невиданной конструкции. Дан обозревал плоды своей деятельности, в результате которой комната стала просто неузнаваемой, и ждал похвалы. Вместо того Вэрол обругал его, раскипятился и велел немедленно восстановить все, как было. Дан обозвал его рутинером и нехотя вернул комнате прежнее обличье.

Джайван тоже был против сюрпризов и просил Дана воздержаться от экспериментов, но для Дана это превратилось просто в маниакальную страсть… Тем более что Нолла подыгрывала ему, а Астрид порой принимала его советы по дизайну, впрочем не допуская его на свою территорию.

Так или иначе, последнее нововведение пришлось Джайвану по вкусу; серебристая дымка действовала на него умиротворяюще. Тревоги отступали… Но жизнь шла своим чередом, и возникали всякие осложнения, не позволявшие расслабляться.

Соб почувствовал озабоченность Джайвана и тронул лапой его колени. Его желтые глаза выражали самое искреннее желание прийти на помощь. Нажав клавишу внутреннего видеофона, Джайван сказал:

— Айрт, надо поговорить. Зайди, пожалуйста.

Учуяв приближение Вэрола, соб вскочил, встретил его в дверях и ткнулся носом в его ладонь…

— Садись, — сказал Джайван, кивнув на кресло напротив. — Айрт, мне кое-что не нравится. Думаю, мне не мешает знать, что осложнило твои отношения с Даном. Оба вы взрослые и так далее, но ситуация, кажется, тяготит вас обоих. И всех вокруг.

— Он обиделся, потому что я не взял его на Арру. Я велел Лайме придержать его в городе, чтобы лететь без помех. Объяснять было некогда, к сожалению. А когда после он кинулся на меня с упреками, я сгоряча сказал ему нечто, чего говорить не стоило, хотя это и правда; Сказал, что я думал о спасении жизни Ноллы, а не о том, чтобы Дан мог предстать перед ней в выгодном свете. Я был несколько не в себе после того, как на Арре пришлось использовать обруч, — виновато сказал Вэрол. Если б Дан сунулся со своими претензиями чуть позже, мы бы поладили. Но в тот момент я сорвался. Потом я, естественно, попросил извинить меня, но Дан сказал, что извиняться не стоит, потому что я был прав. «Как всегда», — добавил он, и я понял, что мои извинения не приняты.

— Но ведь прошло много времени, а у Дана отходчивый нрав, — заметил Джайван. — Неужели он до сих пор сердит на тебя из-за этого?

Может, дело и в том, что ты не включил его в свою группу на Ирайе?

— Я предлагал, но он отказался, мол, не нуждается в одолжениях. Тогда я сказал, что он просто олух, а он ответил, что знает, какого я о нем мнения, и незачем повторять это. В общем, не удалось помириться.

— Поговори с ним еще. Дан переживает из-за этой ссоры, он тебя очень любит.

— Я пытался. Однако он уклоняется от разговора, делая вид, будто не понимает, о чем речь. Перестал вместе со мной тренироваться. Мол, у нас разный уровень. Не знаю, как подойти к нему.

— Тогда я сам поговорю. Дан не злопамятен, и, по сути, ему обижаться не на что. Но он упрям.

— Тебе, я думаю, не стоит вмешиваться. Как-нибудь разберусь, — возразил Вэрол. — А то, чего доброго, Дан вообразит, что я пожаловался.

— Смотри… Надеюсь, помиритесь.

Но Дан себя вел все более странно. Он словно бы отдалялся ото всех, даже от Ноллы. После возвращения из Шар-Гара отношения между ними стали сложными. Пожалуй, конфликт был связан с Вианом. Нолла при каждом упоминании защищала его, а Дана это бесило. Когда Нолла говорила, что на Арре Виан сделал все, чтобы выручить ее и Вэрола, Дан раздраженно напоминал, что из-за этого подонка они там оказались.

Затем Дан замкнулся, демонстрируя безразличие, и, хотя Нолла готова была помириться с ним, не сделал встречного шага. Нолла совсем разобиделась, и Вэрол встревожился, ощутив, что с Даном творится неладное.

Как-то Вэрол, вернувшись со станции среди ночи, услышал стон из комнаты Дана. Войдя и не зажигая света, он подошел к постели и прикоснулся к плечу Дана:

— Что с тобой?

Дан, вздрогнув, отпрянул, а когда Вэрол зажег ночник, порывисто сел и с облегчением сказал:

— А, это ты…

— Ты стонал во сне.

— Кажется, мне снился кошмар, — после едва уловимой заминки сказал Дан. — Спасибо, что разбудил.

Реакция Дана была необычной. Раньше, разбуженный Вэролом, он либо лез с головой под одеяло в надежде доспать без помех, либо брюзжал и отругивался. Теперь же вроде как испугался, и это Вэролу не понравилось.

— Ладно, спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной. — Голос Дана прозвучал как-то глухо.

На следующий День Астрид, гуляя по лесу с Фалком, наткнулась на Дана, забравшегося в кустарник. Дан сидел на траве, обняв колени. Со всех сторон были кусты рикивата, унизанные фиолетовыми цветами.

— Ну и местечко ты выбрал! — сказала Астрид.

Дан молча пожал плечами. Астрид показалось, что он ждет, когда она удалится. Так бы она и сделала, но поведение Дана в последнее время ее беспокоило. Она присела рядом с ним, заговорила о пустяках, вспомнила, как он искал в Шар-Гаре мифический ол, благодаря чему они трое там встретились. Дан вроде оттаял. Он произнес:

— Хорошее было время…

Астрид, подчиняясь порыву, провела по его падающим на лоб волосам.

— Скажи мне, Дан, что с тобой? Ты забросил тренировки, всех избегаешь. Да, я всю жизнь, по сути, была одинока и знаю, как это тяжело. Не отталкивай друзей. По-моему, тебе плохо, а ты уходишь от всех и молчишь.

— А что мне сказать? — пробормотал Дан, вскинув на Астрид глаза, полные боли. — Астрид, кажется, я схожу с ума! Сумасшедший Хранитель — как тебе это нравится? — Он отрывисто рассмеялся. — Если и Айрт думает, что я ни на что не годен, он совершенно прав. Мое место, пожалуй, в лаборатории психиатра в качестве редкого экземпляра.

— Дан, что ты несешь? — растерянно вымолвила Астрид. — Что ты имеешь в виду?

Дан вскочил и, стиснув кулаки, выкрикнул:

— Я теряю контроль над своим рассудком!

— Дан, успокойся! В чем дело?

— Я боюсь, — подавленно сказал Дан, опять опускаясь возле Астрид. — Мне страшно.

— Тебе нечего бояться. Пойди к врачу, если так.

— Ты не понимаешь, — возразив Дан. — Я боюсь, что меня признают здоровым. Это будет ужасно…

По спине Астрид пробежал холодок.

— Что же именно тебя так беспокоит? — мягко спросила она.

— Я зря растревожил тебя, — сказал Дан. — Не стоит об этом толковать.

— Дан, так нельзя! Не хочешь пойти к врачу, поговори откровенно с Айртом или с отцом.

— Мой отец давно мертв. Я сын предателя. Он изменник, я сумасшедший, все правильно. Ты оставь меня, Астрид! И пообещай, что никому не скажешь. Мне и так плохо. Я тебя умоляю, не выдавай!

— Хорошо. Но надеюсь, ты все скажешь сам.

— Да, потом, обязательно. А пока… Я в самом деле свихнусь, если узнают, что я ненормальный. Айрт, отец, Нолла… Не говори им!

— Я обещаю.

Дан вроде бы успокоился и спросил:

— Очень заметно, что я изменился?

— Ты бросил тренировки и отдалился от всех. Еще бы не заметить, — осторожно ответила Астрид.

— И что они думают? Айрт, например.

— Айрт считает, что ты психуешь из-за того, что он не взял тебя на Арру.

— A-а… Сначала я дико злился, теперь уже нет. Айрт сделал все как лучше, это я понимаю…

— Он ужасно огорчен ссорой.

Дан покачал головой:

— Айрт чересчур проницателен. Начнешь про одно, а кончишь совсем другим. Не хочу, чтобы он догадался.

Весь день Астрид маялась. Она обещала молчать, но стремление Дана скрыть свое состояние представлялось бессмысленным и опасным: если он заболел, его надо лечить. И быстрее.

Во время обеда в тот день Дан внезапно отставил тарелку, пробормотал: «Спасибо, пойду к себе» — и, двигаясь как сомнамбула, вышел.

После обеда Вэролу надо было на станцию. Вернувшись ночью, он застал Астрид на ногах.

— Я жду тебя, чтобы поговорить о Дане, — сказала она. — Он улетел в бухту Эрл, сказал, что недолго поживет там. Айрт, я беспокоюсь: он ведет себя странно. Ты бы посмотрел, как он.

— Сейчас?

— Ты устал?

— Нет, но, появившись там среди ночи, я рискую нарваться на грубость.

— Напрасно так думаешь. Кстати, Дан уже забыл о недоразумении в Шар-Гаре.

— Ты так считаешь?

— Я знаю, — ответила Астрид. — Но не могу сказать большего.

— Ладно, ложись, а я слетаю взгляну, как и что.

В бухте было темно и тихо, прибой навевал дремоту. В окнах одноэтажного дома, смутно белевшего на берегу, света не было. Посадив флиттер, Вэрол вошел. Дан спал в постели. Лицо его было неспокойным даже во сне. Губы подергивались, лоб морщинился, щеки запали. Таким Вэрол увидел Дана, когда вызволял его с рудников Кирта. Вэрол решил подождать до утра, а там непременно поговорить с Даном начистоту.

Когда он проснулся, Дана не было. Выйдя из дома, Вэрол обнаружил его сидящим у самой воды на скальном уступе. Заслышав шаги, Дан повернулся и, видимо, удивился. Флиттер он не заметил за окаймлявшими посадочную площадку деревьями.

— Доброе утро, — сказал Вэрол, садясь на камень. — Ты уже искупался?

— Нет. Я не слышал, как ты прилетел.

— Ты спал.

— Это было ночью?

— Да.

— Астрид все разболтала, — с горечью сказал Дан. — Следовало предвидеть.

— Не знаю, о чем ты. Астрид сказала, что ты улетел и что она беспокоится за тебя. Я и без нее вижу, что ты не в порядке.

Дан поковырял босой ногой крупный песок.

— Айрт, я бы так и так сказал тебе… Не справляюсь я с собой.

— Как это, Дан?

— Меня мучают кошмары. Притом иногда среди дня, а не только во сне. Будто я вижу стереофильм. Из тумана прорезаются картины, от этой дымки рождаются картины. Порой смазанные, едва различимые. То смазанные, то четкие. Может быть, это галлюцинации.

— Тебя беспокоит сам факт или содержание галлюцинаций?

— Айрт, они ужасны! — вырвалось у Дана. — Я вижу все время одно: смерть, смерть, снова смерть!

— Возьми себя в руки и расскажи.

— Люди, которых я никогда не встречал. Места, где я никогда не был… И там царит смерть. Жуткая, непонятная. Люди превращаются в бесформенную кровавую массу. Это похоже не знаю на что, — беспомощно сказал Дан. — Вместо человека — кучка слизи, кровавая лужица. Их очень много… Иногда передо мной целые планеты, и я откуда-то знаю, что там все мертвы.

Вэрол пытливо заглянул ему в лицо:

— Малыш, и все же: что тебя больше всего пугает?

Вэрол слишком хорошо знал Дана. Он, прошедший выучку Хранителей, не впал бы в панику, даже если бы счел, что очень серьезно болен.

Дан сохранял хладнокровие рядом со смертью в рудниках Кирта, он выдержал пытки на Харготе и доказал, что не случайно носит свою звезду. Короче, за всем, что с ним происходила, стояло что-то особенное.

— Айрт, ты не считаешь меня трусом? — спросил Дан, подняв измученные глаза.

— Дурацкий вопрос!

— Но мне страшно… Страшно, что все это правда, — сказал Дан едва слышно.

— Извини, малыш, я тебя не совсем понимаю…

Глядя на уходящие к горизонту волны, Дан медленно произнес:

— Я дважды знал о том, что случится нечто ужасное. И оно случалось… В первый раз, когда мы летели в Шар-Гар по сигналу бедствия от Горта Ярола. Я знал, что приближаюсь к чему-то скверному и, возможно, к самой смерти. Это было больше, чем предчувствие опасности… Я просто знал, что иду в темноту и холод, в никуда… И ощутил смерть, от которой мне самому не спастись. В доме Горта Ярола я знал, что мое время истекает. И ведь я бы умер на Харготе, если б не ты. Во второй раз, когда мы летели в Шар-Гар вместе с Ноллой, не было оснований ожидать чего-либо дурного, однако меня угнетало предчувствие, что с кем-то из близких мне людей случится несчастье. Пожалуй, даже, такое было не дважды, а трижды. Когда во дворе заведения Шамбера ты повернул на крик Виана, я остро почувствовал, что он принесет нам несчастье. — Дан помолчал, затем нерешительно спросил: — Айрт, честно, ты не думаешь, что я спятил?

— Ты действительно хочешь беспристрастное суждение?

— Да.

— Раз ты настаиваешь, так слушай. Как бы ты ни нервничал в Шар-Гаре из-за похищения Ноллы, этого недостаточно. Для психического расстройства добавим ссору со мной… — Дан посмотрел виновато, но Вэрол спокойно продолжил: — И все твои неурядицы с Ноллой. Ты Хранитель, и твоя психика в принципе устойчива, думаю, с ней все в порядке. На всякий случай можно — и это проще простого — обследоваться в клинике.

— Нет, — сказал Дан.

— Почему?

— Я не хочу рассказывать об этих видениях.

— Дан, не дури, — увещевающе произнес Вэрол, кладя руку ему на колено. — К тому же, если уж так, можно и без клиники. Я поговорю с Тимоти, он обследует тебя приватно. Сначала на предмет внешних влияний. А там посмотрим…

— Отцу он сообщит?

— Нет. Это я беру на себя. Теперь позволь мне быть субъективным.

— Ну, выскажись…

— Ты прячешь голову в песок, чтобы тебя не нашли. И все равно — на виду. Почему ты молчал до сих пор? Не хотел говорить отцу, сказал бы все мне.

— Я думал, ты сердишься, я вел себя довольно глупо после вашего возвращения с Арры. Прости, пожалуйста.

— Во-первых, я не сержусь, а во-вторых, какое это имеет значение, раз дело серьезное?

— Ладно, я глупец, — сказал Дан и съехал со скалы на песок.

Ему явно стало легче.

После купания и завтрака Вэрол сказал:

— Есть идея. Позволь, для начала я сам тебя обследую. Я могу видеть энергетическую структуру мозга и знаю, какой она должна быть в норме.

Дан согласился. Вэрол, настроясь на энергетическое восприятие, исследовал его мозг и отклонений от нормы не обнаружил.

— По-моему, все так и должно быть, — задумчиво произнес он. — Надо еще посмотреть на тебя в моменты галлюцинаций. Кстати, Дан, как я понял, когда прежде тебя посещали предчувствия, зрительных рядов не было, так?

— Да. И я не уверен, что это тоже предчувствие, но в другом роде. Если же я вижу будущее, то лучше мне быть сумасшедшим, — угрюмо сказал Дан.

— Картины связаны между собой?

— Они однотипны и связаны только темой гибели всего живого. Но если имеешь в виду последовательность событий, то нет. Это подобие кадров, наугад вырванных из какого-то фильма.

— Себя ты там видишь?

— Никогда, хотя порой мне кажется, что я там присутствую. И еще. За видениями разрушения и гибели стоит что-то чужое. Совсем чужое… Я его лишь ощущаю. Иногда оно совсем близко…

— Места действия неизвестны?

— Может быть, пару раз… похоже на Галеттару или Иллар, точно не скажу.

— Знакомых людей хоть раз видел?

Дан ждал, боялся этого вопроса и заранее приготовился солгать. Если ужасу суждено сбыться, пусть хотя бы Вэрол не ведает о том. Человеческая психика такова, что никаким усилием воли не удается выбросить из своей жизни преждевременное знание о неизбежном. Оно будет разъедать душу, как кислота.

— Нет, — твердо ответил Дан.

— И часто ты видишь эти картины?

— В последнее время чаще. Вчера оно пришло за обедом.

— Тогда подождем, — сказал Вэрол. — Не отходи от меня далеко.

Долго ждать не пришлось. Когда на бухту легли вечерние тени, а под деревьями зарождались сумерки, видения накатили снова.

— Айрт! — позвал Дан.

Они сидели под навесом у дома. Отсюда виднелось море до горизонта. Свежий ветер нес запах цветов и травы. Кибер-садовник поливал клумбы и подстригал вечнозеленые кусты чагарра. Подойдя к шезлонгу Дана, Вэрол замер позади и положил руки ему на плечи. Ощутив тепло его ладоней, Дан почувствовал себя спокойней. Вэрол сказал:

— Представь, что смотришь в информкристалл. На меня не обращай внимания.

Присутствие Вэрола придало Дану уверенности; он сумел подавить в себе панику. Более того, на сей раз он не стремился избавиться от видений. И, кстати, закрыв глаза, видел все более отчетливо. Однако хладнокровие давалось с трудом. Дану случалось видеть разные обличья смерти, но то, в каком она представала теперь… Мышцы живота свело судорогой. Дан стиснул зубы, почувствовав, что его вот-вот вырвет. Человек не должен так умирать, никто, как бы много прегрешений не лежало на его совести! Нечто невидимое настигало людей. Они превращались в красную слизь, и она растекалась лужами.

Кошмар кончился, и Дан шевельнулся, чтобы ощутить свое тело. Голова тупо болела. Чувства обманывали. Он будто возвращался в бухту Эрл откуда-то из других мест, где совершилось то, что он видел. Освободившись от двойственности, Дан обернулся.

— Подожди, не крутись, — сказал Вэрол.

Дан замер, откинул голову на спинку шезлонга.

Наконец Вэрол обошел его и устроился напротив.

— Во время приступа у тебя активизируется зона мозга, которая, как правило, обычно по-настоящему не функционирует. Это зона Квинга. Она активизируется у тех, кто способен войти во временной поток.

— Значит, я не сумасшедший… Этого я и боялся.

Вэрол спросил:

— Ты полагаешь, что видишь именно будущее? Специалисты считают, что субъект, у которого активизируется зона Квинга, входит при этом в общий пространственно-временной поток, а не просто во время. То, что ты видишь, может происходить и в других мирах, в каких-то других отрезках времени. Ты же не узнаешь ни мест, ни людей. А если это наш мир, не исключено, что ты наблюдаешь какой-нибудь предыдущий цикл, после которого жизнь возродилась.

Потупившись, Дан молчал, не смея сказать о тех разрешающих эти сомнения картинах, которые приводят его в отчаяние. Надо что-то придумать.

— Этот мир наш, и время наше. Одежда людей, конструкции зданий — все совпадает. Кроме людей я видел и гуманоидов, известных сегодня Галактике. Ни одной странной в этом смысле детали. Это все наше, Айрт. К сожалению.

— Звучит убедительно. А животные?

— Животные? — удивился Дан. — Нет, я ре видел ни разу, чтобы так погибло животное. Вроде какие-то звери на заднем плане мелькали, но — нет…

— Когда из всех живых гибнут только разумные существа, ситуация представляется в ином свете, чем если бы гибли все.

— Хочешь сказать, что действует какое-то чудовищное оружие?

— Не знаю, мало информации. Тебе придется все рассказать с мельчайшими подробностями. И не только мне, но и отцу тоже. Конечно, тебя обследуют у Тимоти, но это уже не так важно. Важно, что ты не имеешь права молчать. Сам понимаешь.

— Такие предвидения сбываются? — вздрогнув, спросил Дан.

— Я в свое время интересовался статистикой. Зарегистрированные видения сбывались с вероятностью восемьдесят пять процентов. Впрочем, статистика неполная.

— Восемьдесят пять процентов — очень много, — удрученно сказал Дан. — Но все же не сто…

— Дан, ты устал, отдыхай, завтра поговорим с отцом.

Когда Дан отправился спать, Вэрол сел к терминалу и запросил материалы статистики. В частности, по Ордену Хранителей ответ был таков: достоверность проверенных предсказаний по Ордену — девяносто восемь процентов.

Всестороннее обследование показало, что Дан абсолютно здоров. Считать его видения болезненными галлюцинациями не было оснований. И это не на шутку встревожило тех, кто знал о причинах странного поведения Дана.

Посвященных в первую очередь интересовали сведения о сроках катаклизма, привидевшегося Дану. Через некоторое время Дан заявил, что опознал одного из людей, явившихся ему в очередном фрагменте картины будущего. Он увидел Виана. Тот выглядел так же, как сейчас. Значит, осталось не более трех — пяти лет.

— И что с ним делается? — спросил Джайван. — Он умирает, как и все?

— Да. Я всегда вижу только это…

— Тогда следует исключить тот вариант, что у харджеров оказалось новое, никому пока не известное оружие, — заметил Джайван.

— Нет! — быстро возразил Дан. — Смерть одного может быть случайностью. К тому же харджеры всегда готовы пожертвовать кем угодно. Мало ли какие бывают обстоятельства! То, что я увидел Виана, говорит лишь о времени грядущих событий. Об их приближении.

И по-прежнему Дану казалось, что он ощущает чье-то смертоносное присутствие. Притом — в непосредственной близости.

Его видения прекратились так же внезапно, как и начались.

Глава 11

После сигнала срочного вызова Вэрол включил экран и увидел лицо дежурившего на центральном пульте Хранителя. Тот доложил:

— Из гиперпространства вынырнул звездолет класса «мини-Т». Просит разрешить посадку, утверждая, что его преследуют харджеры.

— Локаторы фиксируют другие объекты?

— Пока нет. Он назвал свое имя — Виан — и сослался на то, что вы его знаете. Прошу указаний.

— На какой частоте он вышел на связь?

— Четвертая-стандартная.

— Координаты?

— Средняя зона, сектор К4-Т31.

— Я переговорю с ним, ждите.

Корабль Виана был уже близко. Сработала видеосвязь. Судя по всему, Виан был в рубке один.

— Кто тебя преследует? — сразу спросил Вэрол.

— Два корабля класса «бета». Мне от них не оторваться. Они знают, куда я направляюсь, и посланы на перехват.

Из другого аппарата раздался голос дежурного:

— Вэрол, внимание! В секторе появились две цели класса «бета», курс на сближение с первым объектом. Если курс не изменится, уничтожение возможно с третьей внешней станции.

— Действуйте согласно инструкции. Первый объект ляжет на круговую орбиту, предупредите посты контроля.

Отдав распоряжение, Вэрол повернулся к экрану космической связи.

— Виан, выведи корабль на круговую орбиту.

— Посадка мне не разрешается?

— Нет.

Вэрол не доверял Виану. Вернее, его доверие было специфическим. Сам он без колебаний лег бы спать в одной комнате с Вианом, но другому бы не позволил. А ситуация, разобраться в которой не хватало времени, выглядела странной.

— Энергетический запас моего щита близок к нулю, — сказал Виан. — Больше одного попадания не выдержит.

— Они не успеют атаковать. Ложись на орбиту.

Преследующие звездолеты, оценив опасную близость контролирующей этот сектор космической станции, развернулись в сторону открытого космоса, прочь от Олмета.

Вэрол приказал выслать к кораблю Виана катер, чтобы забрать его и тщательно осмотреть звездолет и самого Виана. Не зная, что кроется за его внезапным появлением, и высоко оценивая его изобретательность, Вэрол считал необходимым соблюдать меры предосторожности.

В карантинном блоке Вэрол поинтересовался, не возражал ли Виан против всех процедур, в частности против бактериологического контроля.

— Нет, отнесся спокойно и не протестовал.

Когда Вэрол вошел в помещение, куда доставили Виана, тот вместо приветствия сказал:

— Если на корабле меня разбирали на молекулы, то тут добрались до атомов. Осталось снять кожу и просветить с изнанки. У вас каждого так потрошат?

— Я рекомендовал обратить на тебя особое внимание, — с усмешкой ответил Вэрол. — Ты заслуживаешь.

— Это комплимент или наоборот?

— Полагаю, ты явился не за комплиментами, — сказал Вэрол, Отметив, что Виан одет в серо-голубую форму энтэйров и в ней выглядит как-то иначе, чем прежде. — Что привело тебя к нам?

Тон Виана изменился.

— Официальное поручение. Я должен видеть кого-то из членов Совета Ордена.

Они разговаривали стоя, но вот Вэрол уселся в кресло и вежливо осведомился:

— Я тебя устрою? Ты знаешь, что я член Совета.

— Мне все равно, ты так ты. — Виан тоже сел. — Меня послали для предварительного контакта. Суть такова: руководство организации хочет вступить с Орденом в переговоры, получив гарантии неприкосновенности посольства.

— В смысле?..

— Гарантии того, что в любом случае, даже если переговоры окажутся безрезультатными, вы не подвергнете наших послов ментальному принуждению.

— Ясно… Каков же предмет самих переговоров? И потом, если ты — официальный представитель харджеров, кто тебя преследовал?

— От организации откололась группа противников общения с Орденом, они хотёли сорвать встречу. А сами переговоры, — он запнулся, — насчет сотрудничества.

Вэрол изумился. Виан объяснил, не ожидая наводящих вопросов, что речь идет о совместных действиях на периферии Галактики, в ее окраинных системах. Планеты одной из этих систем, где расположены неназываемые новые базы харджеров, подверглись внезапному нападению неизвестного противника. Местное население там уничтожено, как и вся разумная жизнь. Живых свидетелей не осталось, лишь пленки станций, автоматически запечатлевшие гибель персонала. Люди без видимой причины в считанные секунды превращались в кровавую массу.

Услышав это, Вэрол почувствовал, что мир вокруг стал иным. Так меняется солнечный безмятежный пейзаж при наплывах грозовых туч. Лицо его отвердело. Виан с укором произнес:

— Ты уже знаешь.

— Не то чтобы знаю… Скажем так, кое-что слышал.

— От кого?

— Не имеет значения, продолжай.

— Нет, подожди! Там малочисленное технически неоснащенное население. Кто же мог известить Орден? Если тебе все известно, значит, это ваше новое оружие?

— Ну и бред! Ты сказал, что погибли все, в том числе и туземцы. Как можно думать, что Орден причастен к гибели населения планет?

— Почему бы и нет? Разве такая мелочь вас остановит?

— Виан, у меня нет желания, да и времени спорить с тобой. Орден ни при чем, а веришь ты мне или нет, твое дело. Вернемся к фактам. Если есть еще что сказать, говори, а эмоции придержи.

Из рассказа Виана следовало, что нечто, несущее непонятную смерть, перемещается от планеты к планете. При этом аппаратура энергетического контроля регистрирует необъяснимые явления: защитные силовые купола на станциях сохраняются без повреждений, а люди под ними гибнут.

— Что вы предлагаете?

— Я не уполномочен обсуждать условия перемирия и… возможного сотрудничества. Моя миссия — подготовить условия для работы настоящего посольства.

— Ты говорил о гарантиях; но в любом случае они будут только словесными. Вас это устроит?

— Да, если будет слово Магистра, — нехотя подтвердил Виан; складывалось впечатление, что его личное мнение в чем-то противоречит официальной позиции пославших его.

— Теперь послушай меня и поправь, если я ошибаюсь, — сказал Вэрол. — Ситуация представляется следующей: ваши базы оказались на пути распространения гибели, эвакуировать все вы не сумеете. Положение безвыходное, и вы затеваете переговоры в расчете на нашу помощь. Я прав?

— В общем, да, — угрюмо подтвердил Виан.

— Какого рода помощи ждете?

— Вопрос вне моей компетенции, могу изложить лишь собственные предположения, — сухо ответил Виан. — Вы существенно превосходите харджеров только в одном отношении — способностями эсперов. Может, вам удастся хотя бы понять, с чем мы столкнулись. Покончив с нашей зоной космоса, ЭТО двинется дальше, и, рано или поздно, вы сами с ним встретитесь.

Слово «эсперов» Виан произнес с явным отвращением. «Любопытно, как бы он заговорил, узнав, что сам обладает способностями эспера», — подумал Вэрол, вслух же сказал:

— Я передам все Магистру. Тебя пока что проводят в представительское здание.

— Когда получу ответ?

— Скоро. Вероятно, сегодня, поскольку речь пока только о гарантиях для вашего посольства.

Вопрос действительно был решен сразу. Джайван дал слово, что при любом исходе посольству гарантируется полная неприкосновенность. Сама встреча состоится на Сонгале, и там же все члены посольства пройдут проверку, подобную той, которой подвергся Виан. На этом настоял Совет, не желая подвергать риску Магистра, решившего лично участвовать в переговорах. Виан, удовлетворенный ответом, заявил, что ему необходимо вернуться на свой корабль, чтобы послать сообщение. Ради экономии времени, очень сейчас дорогого для харджеров, предварительно было условлено, что посольство, как только он известит, что гарантии получены, вылетит в место встречи; Виан прибудет туда же.

— Не возражаешь, если я полечу с тобой? — спросил Вэрол. — Кому-то надо сопровождать тебя.

— Пожалуйста. Надеюсь, это хотя бы избавит меня на Сонгале от новой разборки на части.

Во время короткого перелета Виан спросил:

— Как поживает твой зверь?

— Фалк? Хорошо.

— А другие?

— Кто другие?

— Твоя жена… и Нолла.

Виана, конечно, интересовала Нолла.

— Они тоже в порядке… — Сказав это, Вэрол спросил в свою очередь: — Объясни, Виан, почему к нам послали именно тебя?

— Ты что же, думаешь, я им выложил все, как было? Никто ничего не знает. Я сказал, что не сумел попасть на Олмет, а Хранители вывезли меня из Шар-Гара на Реталау, на вашу промежуточную станцию. И, дескать, когда я оправился после тау, вы меня отправили снова на Вортан. После таких объяснений и было решено, что для новой роли я подхожу как нельзя лучше. Ранее допускалась возможность того,1 что меня подвергнут ментальному принуждению, и потому я ничего лишнего не знал и не знаю. Если бы вы теперь вздумали выудить из меня что-нибудь кроме того, что я говорю, то ничего не добились бы. На Олмете, значит, я не был… А кто такие ты и Дан, харджеры понятия не имеют. Знают лишь, что Дан побывал на Харготе. Им неведомо, кстати, что ты член Совета.

— Об Арре что ты наврал?

— Я о ней не упоминал. Следов моего пребывания там нет, и зачем мне лишние сложности? Айрт, если кто-то из ваших проговорится, мне крышка.

— Никто ничего не скажет.

На переговорах Виан не присутствовал: он лишь ждал их исхода. Харджеры приняли все условия Ордена, согласившись, по сути, капитулировать в обмен на помощь против агрессии неведомого противника. Правда, был и нюанс: организация раскололась на два лагеря, и посольство представляло лишь один из них; второй же лагерь не думал идти на компромисс, а тем более сдаваться Ордену.

Для начала Совет решил послать экспедицию в окраинную систему Орка, где произошли трагические события. Экспедицию составили три автономных отряда. Первый должен был обследовать Тамерон, одну из погибших планет, второй — наблюдать за космическим пространством с патрульных звездолетов, третий — высадиться на Риор, который, как ожидалось, станет следующей жертвой. Наибольшей опасности подвергалась третья группа.

Когда Дан узнал, что Вэрол назначен командовать риорским отрядом, его сердце сжала тоска. Он бы дорого дал, чтобы удержать Вэрола от участия в экспедиции, но понимал, что бессилен, даже если расскажет все начистоту: Вэрол не отступит. В итоге Дан попросил, чтобы его включили в риорскую группу. Он не ведал, что и Виан стремился ни в коем случае не допускать Вэрола на Риор. У него, однако, причины были свои…

Виан попал в ту же группу со стороны харджеров, в связи с чем Вэрол предвидел осложнения. Однако он уже взял к себе Дана, менять решение было поздно. Не мог он сам избавиться и от Виана, ибо того направили харджеры.

Однако Виан держался нейтрально и вежливо. Дан, с которым Вэрол перед отлетом серьезно побеседовал, тоже силился избежать столкновения. Впрочем, люди, не несшие вахты в рубке, могли в пути на Риор и не встречаться друг с другом: звездолет был огромен и на борту его находилось шестьдесят человек.

Вэрол обратил внимание на подавленность Дана. Он рассудил, что это естественно, поскольку его видения уже становились реальностью. В общем Вэрол был прав, не зная, правда, какая именно из картин будущего повергает Дана в отчаяние.

Глава 12

Когда корабль приземлился на Риоре, харджеры уже покинули планету, эвакуировав людей. Демонтировать станции им не хватило времени. Пришлось их просто законсервировать. Уступчивость харджеров на переговорах объяснялась очень просто: они теряли свои основные базы.

Вэрол считал, что у его отряда очень мало шансов уцелеть. Эсперы вряд ли сумеют справиться с неведомой силой. В лучшем случае им лишь удастся определить, что это такое. Понять и успеть сообщить… По сути, риорский отряд был группой смертников, обреченных на гибель ради получения информации, которая, может быть, спасет других.

Под началом Вэрола было сорок Хранителей и двадцать харджеров. Он разбил их на звенья по три человека, с тем чтобы рассредоточить по всей планете. Неясно было, откуда начнется вторжение. Три десятка автоматических зондов кружили над Риором, прощупывая космос, однако Вэрол не слишком на них надеялся. Сам он тоже собирался покинуть корабль, взяв себе в помощь Дана и кого-то из харджеров.

Попросив разрешения зайти, к нему в каюту явился Виан и сказал без обиняков:

— Айрт, включи меня в свою группу.

— Тебе лучше работать с другой группой.

— Понимаю. У тебя Дан… Но, клянусь, я не намерен ссориться с ним. В другой группе я не пойду. Только с тобой.

— Это ультиматум? Здесь вы все в моем распоряжении.

— Значит, ты не берешь меня? Если приказываешь, я подчинюсь, — строптиво сказал Виан. — Однако после не пожалей о своем решении.

Вэролу не понравился его тон. Виан ненавидит Хранителей и неуправляем. Пожалуй, следовало, действительно, держать его при себе. Он может внести разлад в любую команду.

— Объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду? — спросил Вэрол.

— Я доверяю только тебе, — сумрачно ответил Виан.

— Хорошо, я подумаю, как быть, — сказал Вэрол, уже зная, что согласится.

— Пожалуйста, Айрт! Не пожалеешь, клянусь! - воскликнул Виан и вышел из каюты.

Вэрол подумал еще вот о чем. Дан заявил, что видел гибель Виана. Где и когда — неясно, но все же. И если так будет, вправе ли он, Вэрол, знающий это, направить Виана в какую-то группу, заранее подставляя ее под удар? Да, приходится взять его.

Каждая группа имела по два глайдера. Прибыв в свою зону, Вэрол выбрал место для лагеря у подножия горного хребта. За ним простирался огромный лесной массив.

— Местного населения здесь вроде бы нет, — констатировал Вэрол, когда они пролетали над лесом.

С ним был Виан, Дан вел второй глайдер.

— Обычно мы выбираем необитаемые планеты, — сказал Виан. — Здесь можно встретить лишь колонистов.

Обосновавшись под скальным козырьком, Они наладили аппаратуру слежения и запустили атошар, связавший их с кораблем и с другими группами наблюдателей. Корабль находился в другом полушарии, за экватором.

— Пора бы и пообедать, — заметил Вэрол.

Дан направился к глайдеру, достал три пакета и передал один Вэролу. Второй пакет он не глядя бросил на камень возле Виана, настраивавшего последний датчик. Виан посмотрел на пакет и после минутной заминки поднял его.

— Мог бы прихватить и питье, — пробормотал Вэрол, обращаясь к Дану.

Виан встал, сказал:

— Я принесу, — и, в свою очередь, пошел к глайдеру. Дан остался на месте. Подойдя к машине, Виан спросил: — Айрт, тебе что?

— Шипучку.

Виан извлек две пластмассовые бутылки и двинулся обратно. Отдав одну из них Вэролу, он спокойно уселся и откупорил свою. Ни слова не сказав, Дан поднялся, достал и себе упаковку с соком. Идя мимо Виана, он будто случайно задел ногой стоявшую на земле бутылку. Она повалилась, напиток потек на землю. Виан вскочил. Дан, отступив на шаг, сожалеюще сказал:

— Надо же, упала. Я ее не заметил. Придется тебе сходить за новой.

Вэрола как пружиной подбросило. Он заорал:

— Слушайте, вы, оба! Вы что, развлекаетесь? Если не можете держать себя в руках, первый же, кто нагрубит, отправится на корабль. Обоим ясно?

— Вполне, — ответил Виан и невинно добавил: — Не понимаю, что, собственно, произошло? Если Дан уронил бутылку случайно, я не в претензии.

— Вот именно, — высказался и Дан. — Я нечаянно. Я готов новую сам принести.

— Я вас предупредил и повторять не буду, — холодно произнес Вэрол. — Надеюсь, у вас все же хватит ума и порядочности.

Он, впрочем, подумал, что ума недостает в первую очередь ему самому, поддавшемуся на уговоры. Надо же было свести в одной команде смертельных врагов.

Виан между тем поглядывал за его спину, на скалы, и даже встал с окуляром дальнего видения.

— Что ты разглядываешь? — спросил Вэрол.

— Вроде как дым. Я бы слетал, посмотрел. Может быть, поселенцы?..

Виан забрался в глайдер, и его низко летящая машина скрылась за скалой. Оставшись с Вэролом, Дан смущенно взглянул на него, но Вэрол не стал продолжать разговор на неприятную тему. Заговорил он о главном:

— Дан, ты ощущал, что присутствуешь сам в пространстве своих видений?

— Да, иногда.

— Ты ведь умеешь даже на расстоянии и не видя объекта отличить живое от неживого. То самое, что убивает людей, это, по ощущению, некто или нечто?

— Я думал об этом. Не знаю, — уныло сказал Дан. — Я чувствовал что-то близко, совсем рядом, но не лучи, например, а другое, несущее смерть. Оно присутствовало само, а живое оно или нет, я не знаю.

— Ладно, не мучайся, — бросил Вэрол сочувственно. — Если нам суждено, мы это увидим.

Дан снова принялся за еду, вкуса которой не различал, и виновато заметил:

— Прости, я соврал. Я нарочно, со зла опрокинул эту бутылку, но больше такого не повторится.

— Надеюсь… Пока мы одни, расскажи-ка еще раз, каким ты видел Виана. Что именно.

Эта просьба явно смутила Дана.

— Подробностей не было. Вообще та картина была неотчетлива. Крупным планом выступило лицо Виана, а до и после все смазано.

— Может, ты видел гибель других, а Виан появился отдельно и сам по себе? Так сказать, вне сюжета картинки?

— Ты прав, пожалуй. Возможно. Теперь это, думаю, не имеет значения.

— Для Виана имеет, — пробормотал Вэрол.

Тот, о ком они говорили, не подавал вестей. Вэрол спустя время сам вызвал его на связь. Виан сказал, что рельеф затрудняет поиск. И вроде нет никого. Когда Вэрол уже собирался вызвать его в другой раз, Виан сам появился. Он, оказалось, нашел какого-то поселенца. Вернулся он озабоченным.

— В последние две ночи этот человек наблюдал в горах странное свечение. Признался, что сам хотел разведать, в чем дело, но передумал. Его взяла жуть. Сами, мол, разбирайтесь. И схему нарисовал мне.

— Как он описал это явление? — спросил Вэрол.

— Нечто вроде облака, пульсирующего и меняющего при этом свой цвет. Два объекта, в разных местах. Похоже, оба внизу, а видна их верхняя часть. Думаешь, это представляет интерес?

— Вряд ли. Однако мы все равно ждем, почему бы не заглянуть…

— Одна точка для глайдера недоступна, там всюду острые пики, не сядем. Я облетел ее. Вторая — без проблем.

— Тогда разделимся, чтобы не тянуть.

Вэрол предположил, что свечения относятся к ряду местных аномалий, скорее всего, локальных и малоизученных. Но не принимать во внимание их было нельзя.

— Как мы разделимся? — спросил Виан. — Я один не пойду. Вы оба эсперы и, если что-то есть, скорее это почувствуете.

— Никто тебя в одиночку не посылает, — ответил Вэрол. — Полетишь со мной. Вернее, пойдешь… Дан, ты лети ко второму объекту.

— Хорошо, — буркнул Дан. — Что я должен искать?

Вэрол пожал плечами:

— Ты слышал то же, что я.

Решение Вэрола было оптимальным, но Дану все это не нравилось. Больше всего не нравилось, что они разделились. Он не хотел расставаться с Вэролом, но объяснить, почему, не сумел бы. И это ощущение усилилось, когда Виан добавил к сказанному:

— Поселенец предупредил меня, кстати, что иногда в тех скалах отказывает обычная связь, а почему — неизвестно.

— Однако Айрт с тобой разговаривал, — заметил Дан уже из глайдера.

— Я вышел на открытое место, — пояснил Виан. — А из столпотворения скальных пиков вас вызвать не смог.

Горные кряжи тянулись до горизонта. Торчащие скалы были оголены. Там ничего, пустота…

Дан тряхнул головой, отгоняя наваждение. В пустоте нет опасности, и у него расстроены нервы. Но напрасно Айрт отсылает его…

— Да, ты, думаю, справишься скорее, — сказал Вэрол. — Жди нас здесь, если связи Не будет. Иначе разминемся.

Кивнув, Дан закрыл кабину и поднял глайдер. Проклятая двойственность! Теперь уже непонятно, чего и откуда ждать. Какая-то путаница в предчувствиях.

— Мы можем немного и пролететь, — заявил Виан. — До скалы в виде трезубца. Оттуда уже пешком.

Когда глайдер подлетел к названной скале и они вышли, Вэрол вызвал Дана на связь, спросил, как дела. Тот сказал, что ничего интересного нет, и внезапно добавил с нажимом:

— Айрт, будь осторожнее.

Вэрол пожалел, что послал его одного.

— Дан, если заметишь что-либо странное, а с нами связи не будет, один не суйся, вернись в лагерь. Ты понял?

— Да.

Разговор был из глайдера. Виан уже выбрался. Вэрол выпрыгнул следом. Они пошли вверх по склону скалы. Впрочем, Вэрол затормозил на середине подъема и крикнул Виану:

— Постой! Я не взял медпакет.

Тот обернулся:

— Я взял. Хватит и одного.

— Нет, не годится. Иди, догоню.

Вэрол не сознавал, что вернуться за медпакетом его побудила фраза Дана: «Айрт, будь осторожнее». Вернее, ее тональность. Сунув в карман комбинезона коробку с набором средств первой помощи, Вэрол на всякий случай запер глайдер на биопароль. Полагалось ввести второй ключ, то есть ладонь Виана, но тот был уже далеко, и Вэрол не стал его звать.

Нагнав Виана, он сказал:

— Проверим, есть ли связь.

Карманный передатчик безмолвствовал.

— Странно, — пробормотал Вэрол. — Дай-ка мне твой передатчик.

— Мой в глайдере — что таскать лишнее? Впрочем, дай посмотрю, что с твоим аппаратом. Вдруг неисправен. — Он взял у Вэрола передатчик, вскрыл его, поковырял универсальным ножом и снова защелкнул крышку. Нож сунул в один карман, передатчик в другой. — В порядке.

— Все дело в скалах. Хорошо, что тот парень предупредил. Надо успеть вернуться к глайдеру дотемна, а то тут шею свернешь, в этой каше.

Завершив подъем, они прошли в глубокую щель, затем по уступам вылезли кверху и достигли площадки между остроконечными скалами.

— Где-то здесь, — сказал Виан, озираясь.

— Между прочим, я бы посадил сюда глайдер, — заметил Вэрол. — Твой информатор зря нас заставил тащиться пешком.

— И я оплошал, — сконфузился Виан. — Сверху не разглядел. Да теперь — не важно. Заглянем в ту пещеру, раз уж мы здесь. Возможно, что-нибудь — там.

Вэрол почувствовал, что Виан напряжен. Он первым вошел в пещеру, где оказалось довольно светло и двигаться можно было без фонаря. Слабый свет пробивался откуда-то сверху.

— Иди за мной не вплотную, — тихо сказал Вэрол.

— Постарайся без фонаря, чтобы не обнаружить себя, — шепнул Виан, тронув его руку.

«Он нервничает», — подумал Вэрол. В этот момент он предпочел бы иметь у себя за спиной Дана.

Медленно и осторожно Вэрол двинулся дальше. Отсутствие чужого биополя ничего не значило. И никаких источников энергии Вэрол не почувствовал. Ход сузился, впереди — поворот. Вэрол замедлил шаг, и Виан нагнал его. Не поворачиваясь, Вэрол протянул руку назад и слегка оттолкнул его, напоминая о дистанции. Виан вроде бы понял и отступил. Однако Вэрол, завернув за угол, почувствовал, что тот снова почти касается его. Он хотел уже сказать, что нельзя идти вплотную, но Виан позвал:

— Айрт!

Вэрол обернулся, услышал шипение, и в лицо ему ударила газовая струя. Он не успел задержать дыхание, а вдохнув газ, ослеп и почти отключился. Сознание затемнилось. Последняя мысль была та, что газ — из группы люминогенов. Оседая, он ощутил легкие прикосновения к своему лицу и груди. Затем его опрокинул толчок. Потеряв опору, он полетел куда-то. Дозы, которую он вдохнул, недостало для полной потери сознания, но Вэрол не мог сосредоточиться fa координировать движения. Показалось, он падает, падает бесконечно. Упав на что-то довольно мягкое, Вэрол совсем было отключился, но сквозь пелену забытья пробился настойчивый голос:

— Айрт! Айрт!

Он не хотел откликаться, но, видимо, с губ сорвался какой-то звук. Виан перестал его звать и заговорил очень медленно и отчетливо, зная, в каком состоянии человек, получивший дозу люминогена.

— Айрт, слушай. Это важно! Риор — западня. Вас заманили. Вас обманули. Экспедиция будет уничтожена. На Риоре вам некуда деться. На Тамероне — тоже. Но у тебя есть шанс. Я бросаю тебе веревку. Веревку. Когда придешь в себя, вылезешь. Думай только о себе. Вызови через атошар патрульный звездолет. В твоем передатчике разомкнут контакт. Я оставлю его наверху. Вылезешь и починишь. Извини. Извини. Я должен был на время вывести тебя из игры. Другого способа не нашел. Извини, мне пора. Прощай.

Через какое-то время зрение Вэрола восстановилось. Над ним было светлое пятно, а вокруг кромешная тьма. Определить глубину колодца он был не в состоянии. Хотел нащупать веревку, но не мог шевельнуть и пальцем. Он ни на что не годился. Люминогены на первой стадии парализуют. Если не принять контрмеры… Собрав все резервы воли, Вэрол с огромным усилием дотянулся рукой до нагрудного кармана, куда положил медпакет. Коробки не было. Значит, Виан ее вытащил. Подстраховался… Не зря отговаривал возвращаться за медпакетом. И люминоген — не случайно; Вэрол своим-то сознанием не располагал, вдохнув этот газ. А уж чужое себе подчинить, осуществить ментальное принуждение… И речи быть не могло…

Зная, что теперь ему лучше расслабиться и ни о чем не думать, тогда болезненные ощущения притупятся, Вэрол тем не менее силился не поддаться мути, обволакивающей мозг… Как предупредить остальных?! Виан все продумал и предусмотрел. Нельзя доверять энтэйру! Не было ни свечений, ни колониста; Виан, улетев один, подготовил ловушку в пещере и даже веток бросил в сухой колодец, чтобы, упав, Вэрол не разбился насмерть. Шли пешком…

Вэрол закрыл глаза. Голова болела. Что-то еще. Голова?.. Виан касался его головы и сорвал обруч! Но он не знает, что воспользоваться этим оружием может только сам Вэрол.

Боль пульсировала в висках. Вэрол снова открыл глаза — вверху серело пятно. Там лежит передатчик. Но надо еще добраться. Когда все будет кончено, и все погибнут… и Дан. Голова раскалывалась, мозг требовал покоя, но Вэрол сопротивлялся. На Харготе под конец Дан почувствовал его состояние. Это была очень слабая односторонняя связь, не контакт. Но все же… Другого нет. Вэрол’ старался сосредоточиться. Примет ли Дан сигнал? Они ни разу не пробовали. Но в принципе возможно. Возможно. Если б Вэрол был в форме, то — наверняка. Теперь же он едва контролировал себя. Как ни силился, отклика не почувствовал. А боль настигала такая, что он раз за разом терял сознание. Но, очнувшись, опять собирался. Он не чувствовал ничего, кроме слепящей боли…

Осмотрев по первому разу участок, Дан хотел сообщить Вэролу о нулевых результатах, но связи не было. Это не особенно его встревожило, но общее беспокойство усилилось… Повторное обследование участка ничего не дало, но спешить в лагерь не стоило: Вэрола еще нет наверняка. Думая, не расширить ли зону поиска, Дан ощутил вдруг какое-то внешнее воздействие. Или показалось? Он постарался очистить сознание, настроив его на восприятие извне. Ничего. Значит, почудилось. Да кто и зачем станет искать с ним такого контакта? Вэрол? Но Вэрол сумел бы заставить его принять свой сигнал гораздо более четко.

Дан направился к глайдеру, решив возвращаться. Протянув руку к дверце, он вздрогнул. Да, это контакт, но странный! Ощущение чужой боли… Вспомнив Харгот, Дан уже не сомневался: Вэрол попал в беду и просит помощи.

На максимальной скорости подлетев к лагерю, Дан почувствовал, что людей внизу нет, и полетел дальше. Следовало действовать осмотрительно. Он отклонил машину от прямого курса, зашел на точку с другой стороны и под скалой-трезубцем увидел глайдер. Значит, отсюда они шли пешком, хотя у точки, куда, в соответствии с планом, должны были двигаться Вэрол и Виан, виднелась приличная площадка. Следовало повторить пеший маршрут Вэрола. Опустив машину рядом с пустым глайдером, Дан бегло его осмотрел. Глайдер был замкнул на биопароль. Следы борьбы отсутствовали. Дан торопился, но на вершине очередной скалы замер, стараясь вновь уловить сигнал. На ходу под нагрузкой он ничего не мог воспринять. Да ничего и не было… Дан вышел к нагромождению скальных пиков и здесь затоптался, не зная, куда идти дальше. С сожалением Дан подумал о детекторе биомассы, но на Риоре детекторы Олмета не годились без сложной перенастройки. Их и не взяли сюда.

Дан уселся на камень, оперся спиной о скальную стенку и максимально расслабился, приглушая собственный фон. Сигнал поступил. Притом откуда-то снизу, с близкого расстояния. И показалось, из темноты.

Дан напрягся. Там — замкнутое пространство. Внезапно он испытал прилив острой боли. Боль шла извне. Дан мог воздвигнуть барьер, защищая свой мозг, но тогда прервется контакт и, кто знает, восстановится ли… Перетерпев, Дан поднялся и медленно двинулся вокруг скалы. Один, второй, третий повороты… Впереди черное отверстие пещеры. Темное и замкнутое пространство — Вэрол определенно там! «Не спешить!..» — сказал себе Дан. Опасность надо было понять. Он совершенно забыл о Виане… И, оглядевшись, ступил в пещеру.

Чувствуя, что опять теряет сознание, Вэрол понимал, что его надолго не хватит. Мозг не выдержит перегрузок. От боли избавит только забвение всего. Нет, он не хочет…

Еще не вынырнув из забытья, Вэрол ощутил какую-то перемену. Открыв глаза, он увидел Дана. Притом уже не в колодце, а наверху. Дан стоял над ним на коленях.

— Айрт, что с тобой? — повторил Дан. — Ты вроде отравлен, но антитоксин не дает эффекта.

— Люминоген, — едва шевеля губами, прошептал Вэрол.

— Ясно. Молчи. — Дан вставил в инъектор новую ампулу.

Вскоре Вэрол самостоятельно сел и сказал:

— Ты вовремя.

— Где Виан? Я видел ваш глайдер.

Глянув на таймер, Вэрол сказал:

— Виану не повезло. Его бластером с нашей моделью не справиться, а я закрыл дверь на биопароль. Его передатчик — в машине. И у него, бедняги, ни связи, ни глайдера. Думаю, он пешком идет в лагерь, полагая все взять у тебя. Ты уже должен быть там, по расчету. Тебе повезло, что вы разминулись. И мне.

— Понятно, — сумрачно сказал Дан. — Виан опять предал. Я, кажется, чувствовал.

— Во всем этом странность, — заметил Вэрол. — Он тут разоткровенничался, и из его слов я понял, что вроде бы никакого нашествия нет. Однако то, что мы слышали от посольства харджеров, слишком уж согласуется с твоими видениями. Что-то не так… Дан, нам с тобой надо действовать поодиночке. Иначе не успеваем. Во-первых, надо связаться с кораблем и собрать все наши группы, не пользуясь атошаром: думаю, передачи с него харджеры перехватывают. Тем более что они ждут сообщений Виана. Корабль должен сменить стоянку. Во-вторых, следует позаботиться о Виане прежде, чем он с ними свяжется. И я, наконец, тогда выясню, что во всем этом правда, а что — последняя порция лжи.

— Так он тебе и скажет!

— Хочет или нет — скажет, — отрезал Вэрол. — Итак. Ты летишь на запад и через час будешь в зоне связи с кораблем. Я лечу в лагерь и встречаю Виана. Он будет идти туда еще не менее часа. Но не видел ли он твой глайдер? Если да, это хуже.

— Я подлетел с другой стороны, а видимость здесь весьма ограничена.

— Надеюсь, он думает, что я валяюсь в колодце, — удовлетворенно сказал Вэрол. — Это меня устраивает.

— Послушай, Айрт, давай наоборот: ты полетишь на запад, а я отправлюсь на рандеву с Вианом, — предложил Дан. — Ты еще не оправился.

— Ерунда, все в порядке, через час я полностью приду в норму.

— Айрт, кого ты обманываешь? Мы оба знаем, как действуют люминогены. Через час ты в норме не будешь. И надеюсь, ты больше не думаешь, будто Виан тебе не опасен?

— Отчасти ты прав, но в любом случае тебе с Вианом не справиться. Ты не сумеешь подчинить его сознание. Вопрос исчерпан, идем.

Вэрол передвигался гораздо медленнее обычного. Он спотыкался, скользил на спусках, но передохнуть отказывался. Дан его подстраховывал. Дорога была каждая минута.

Завидев глайдеры, Вэрол дал последние указания о том, что следует сообщить на корабль, и добавил:

— Если я не свяжусь с тобой до того, как переговоришь с кораблем, лети к месту общего сбора.

— Ты правда думаешь, что я так и сделаю? — хладнокровно осведомился Дан.

Вэрол понял, что уговоры и приказ равно бесполезны; Дан все равно вернется.

— Ладно, чтобы не вынуждать тебя нарушать дисциплину, будем считать, что я разрешаю тебе вернуться, — с усмешкой сказал он.

Дан тоже ухмыльнулся.

Взмыв, глайдеры полетели в разные стороны горизонта.

Глава 13

Описав дугу, Вэрол посадил глайдер у самого леса. Увидев машину, Виан подумает, что Дан вернулся и ждет. Он подойдет открыто, рассчитывая, что Дан ни о чем не подозревает.

«Что ж, пусть явится», — недобро подумал Вэрол.

И вскоре уже Виан, действительно не таясь, быстрым шагом спускался с горы; его темно-серый комбинезон почти сливался с фоном, но Вэрол заметил движущуюся фигуру издалека. Подпустив его близко, Вэрол нанес ментальный удар. Он сознавал, что сам находится не в лучшей форме, и действовал жестко, наверняка. Виан упал 408 как подкошенный, не поняв, что же, собственно, произошло. Вэрол обезоружил его, забрал обруч и связал ему руки за спиной, после чего привел в чувство.

Еще не придя в себя, Виан ощутил, что в его щеку впились сухие обломанные стебельки травы. Он открыл глаза. Обнаружив, что связан, перекатился на бок и наконец увидел стоявшего над ним Вэрола. Это одновременно удивило и ожесточило его. Каким образом выбрался Вэрол, значения уже не имело…

Вэрол велел ему встать, перейти к упавшему дереву и сесть на ствол. Сам устроился на камне напротив.

— Поговорим. Мне нужна правда о происшедшем на Тамероне и еще много всего.

Виан смерил его холодным взглядом и отвернулся.

— Станешь сопротивляться, тебе будет хуже, — сухо предупредил Вэрол.

Виан стиснул зубы.

Действуя грубо и жестко, — иначе не получалось, люминоген еще давал себя знать, — Вэрол подавил импульсы противника и перевел его психику в подчиненное состояние. Виан, противясь, ненадолго потерял сознание, однако Вэрол сломил его волю.

После допроса вырисовалась картина, существенно отличная от той, что представил Виан, столкнув Вэрола в колодец. Парламентеры харджеров не темнили, обратившись за помощью к Ордену. Они не солгали о нападении на Тамерон и другие планеты. Но часть организации харджеров, возражавшая против капитуляции перед Хранителями, решилась переиграть всех. Виан тайно примкнул к ним и вызвался уничтожить отряд, отправленный на Риор. Цель — провокация. После этого все соглашения с Орденом рухнут. А Вэрол, оставленный жить, известит своих о предательстве и ловушке. После его сообщения — Вэролу бы позволили беспрепятственно покинуть Риор — уцелевшая часть экспедиции вернется обратно.

«Безумцы!» — в бешенстве подумал Вэрол.

— Если ты был против сотрудничества, зачем прилетал на Олмет? — спросил он.

— Вместо меня послали бы другого. А взяв эту миссию на себя, я оказался в курсе всех планов.

— Кто тебя, в таком случае, преследовал?

— Настоящего преследования не было. Вы все равно узнали бы о расколе, и мнимое преследование было рассчитано на то, чтобы на мой счет не возникло сомнений.

— У тебя все ходы продуманы… Что ты собирался делать сейчас?

— Сообщить на ваш корабль, что вы оба исчезли в результате столкновения с чем-то непонятным…

— Дальше!

— Все группы слетелись бы сюда прочесывать горы. Их следовало собрать в одно место и уничтожить. Как и корабль.

— Харджеры в других группах такие же, как ты?

— Нет, они ни при чем.

— Сигнал к уничтожению отряда должен подать ты?

— Да, когда все слетятся.

— А если сигнала не будет?

— Если я не выйду на связь в течение ближайших десяти часов, они будут действовать сами.

— Сколько ваших людей сейчас на Риоре?

— Несколько сот.

— Где?

— Я поддерживаю связь через промежуточное звено в Метлике. Где расположен основной лагерь, мне неизвестно.

— Атошар прослушивается?

— Да.

Выяснив, что в запасе есть еще десять часов, Вэрол связался с Даном и изменил инструкции.

Сознание Виана обрело свободу. Теперь он угрюмо следил взглядом за Вэролом. Закончив переговоры, тот снова подошел.

— Теперь я намерен выяснить, — сказал Вэрол, — за что ты так ненавидишь Орден. На Арре ты утверждал, что не питаешь симпатий к харджерам и тобой движет ненависть к Ордену Хранителей. Почему?

— Не твое дело!

— Виан, я заставлю тебя ответить.

— Надо было застрелить тебя, — сквозь зубы произнес Виан. — Вы все изуверы. Изображаете из себя защитников справедливости, а на самом деле забавляетесь, пользуясь другими как собственными игрушками.

— Виан, я бы не хотел тебя мучить, — сказал Вэрол без гнева. — Ты назвал Хранителей изуверами, но никто из нас не любит причинять другим боль. Я тоже. Будь благоразумен.

— Я ничего не скажу! — В фиолетовых глазах Виана полыхала ненависть.

— Скажешь. Но если станешь снова сопротивляться, тебе будет плохо. Повторное ментальное принуждение протекает болезненно. К тому же я сам по твоей милости не в форме и действую жестко, хотя и не хочу навредить тебе. Не упрямься!

— Ты такой же лицемер, как и все вы, — злобно сказал Виан. — Я-то знаю, что вы собой представляете. Поступай как знаешь, я ничего не скажу.

Вэрол старался действовать помягче, однако натолкнулся на неистовое сопротивление, хотя Виан был уже порядком измучен, и с огорчением понял, что обойтись полумерами не удастся. Усилив нажим, он ощутил исступленное противодействие, и Виан потерял сознание. Глядя на беспомощно откинувшуюся голову Виана и его посеревшее лицо, Вэрол сострадал ему, забыв о том, каково пришлось ему самому на дне колодца.

«С этим надо кончать, — подумал он, заметив, что веки Виана дрогнули. — Ему слишком плохо».

— Виан, не заставляй меня прибегать к силе, — едва ли не просительно сказал Вэрол, но понял, что это бесполезные разговоры, и провел быструю резкую атаку на едва пробудившийся после обморока разум. Виан не выдержал натиска. — Итак, за что ты ненавидишь Орден Хранителей?

— Хранители убили мою семью, — глухо сказал Виан.

— Твои родные участвовали в войне?

— Нет, они были мирными жителями.

«Здесь ошибка, — подумал Вэрол. — Такого не могло быть! Однако солгать он не в состоянии».

— Расскажи, как и когда это случилось.

— Двенадцать лет назад на Банонге.

— Планета, на которой выращивают хиорит?

— Да.

Плантации хиорита приносили огромный доход: из него изготовляли уникальную ткань. Одежду из настоящего хиорита ценили по всей Галактике. И жители Банонга богатели и процветали.

— Продолжай, — велел Вэрол.

— Мы жили в долине Ноклан, с нами еще девять семей, всего тридцать семь человек. В Ноклане находились склады хиорита, его свозили туда со всех плантаций. В тот год склады были полны, старожилы не могли припомнить такого урожая. Он стоил много сотен тысяч кредо. Утром я пошел с отцом на склад, он всегда сам следил за роботами. Потом его что-то встревожило, и он отослал меня домой. В доме была только Нолла, моя сестра. Остальные на плантации.

— Рассказывай подробнее.

— Мне исполнилось одиннадцать, ей — пятнадцать. Она была очень красивая и веселая, и ее все любили. Нолла собиралась идти на озеро, надела купальник, но я сказал, что отец велел сидеть дома, и мы остались. Играли в гал-гал… Потом услышали крики. В дом ворвался чужой человек в темном комбинезоне. Он схватил Ноллу. Повалил ее на пол… Я кинулся на него, но он ударил меня по лицу, очень сильно. Я упал, ничего не видел, а только слышал ее крики… Потом они смолкли. Я увидел, что он уходит… Нолла шевелилась… Он повернулся и вытащил бластер. Он… сжег ее. Добил бы и меня, но вбежал отец. У отца не было оружия. Пришелец выстрелил, но в этот момент на него прыгнула наша кошка-четх и вцепилась в лицо. Он стал отдирать ее, ударил о стену и наклонился за своим бластером. Отец, раненный, схватил его за голову. Но чужак был сильнее и убил отца. Когда он поднялся с пола, появилась моя мать, в руке у нее был нож. Она бросилась на того человека, но он не выстрелил, а засмеялся. Мать остановилась — в ней появилось что-то странное — и повернула обратно. За ней бежал Ричи, и она… ударила его ножом. Он крикнул: «Мама!» — она ударила снова. А чужак смотрел и смеялся… Его губы шевелились, и я услышал его слова. «А теперь убей себя», — сказал он, и мать послушно перерезала себе ножом горло. Снаружи его позвали, но я не разобрал имени. Он ушел, забыв обо мне или считая меня мертвым, и кому-то в дверях сказал: «Здесь со всеми покончено, идем дальше».

Меня вытащил из горящего дома старый Этиоль. Он приговаривал: «Тише, тише, они еще здесь». Этиоль был ранен, а больше живых не осталось. В саду я увидел труп старшего брата, Арника. Лица у него не было… Я узнал его по блузе, которую сшила Нолла. Она хорошо подбирала цвета и хотела этим заниматься в дальнейшем. Дизайном. Но ей не пришлось ничем заниматься… Не помню, как мы добрались до старого карьера. Там умиравший Этиоль внушал мне: «Ты все видел, ты видел их корабли, ты знаешь, кто они. Только ты. Но не говори… никому не говори. У них везде свои люди — если узнают, что ты свидетель, убьют. Молчи…» Этиоль перед смертью отдал мне звезду на цепочке и сказал, что она лежала под рукой моего отца. Это была звезда убийцы. Когда он наклонился за бластером и отец схватил его за голову, цепочка, видимо, соскользнула… Этиоль умер, и я остался один. Дома и склады сгорели. Но склады были уже пустые, а весь хиорит из них погрузили на корабли. Все сожгли, чтобы замести следы. Так я узнал, чем занимается Орден и как Хранители используют свои способности. Я еще много чего узнал…

— К харджерам тебя привело желание отомстить, — утвердил Вэрол.

— Да, так.

Виан рассказал, по-видимому, все, и его поведение стало объяснимым. Вэролу предстояло теперь переубедить Виана, доказав ему, что налет с участием Шерра Скаймана совершили харджеры, а не Хранители. Но Виан словам не поверит.

Освободив сознание Виана, Вэрол, однако, не прервал контакт полностью и предотвратил приступ судорог, а затем постарался снять головную боль.

Глаза Виана были закрыты, но Вэрол знал, он в сознании.

— Виан, мы просто поговорим, — сказал Вэрол. — Я не буду заставлять тебя, поговорим, как обычно.

Веки Виана поднялись, но взгляд был пустым.

— Виан, — позвал Вэрол. — Я знаю, что Орден не имеет отношения к событиям на Банонге. Там были харджеры, а с ними Шерр Скайман. Он предал Орден и перешел на их сторону.

Виан не спорил. Его ничто из сказанного не заинтересовало.

— В том, что ты рассказал, есть неувязка, — заметил Вэрол так, будто Виан с ним беседовал и возражал ему. — Почему Этиоль говорил, что ты видел звездолеты? Ведь ты их не видел. Или видел?

Он ждал, едва ли не затаив дыхание, ибо это сейчас было единственной зацепкой. Больше всего Вэрол боялся, что не получит ответа: нельзя спорить с молчанием. Однако Виан ответил, пусть вяло и безучастно:

— У меня тут провал в памяти. Этиоль не смог бы сам дотащить меня до карьера. Значит, я шел вместе с ним. Он и решил, будто я видел то же, что он. Но я помню только карьер.

— Частичная амнезия — это случается при потрясениях. Ты не пробовал лечиться?

— Нет.

— Почему?

— Пришлось бы рассказать все врачу, а я не хотел. Айрт, не мучай меня. Ты все узнал — и кончай.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь убьешь меня, — вяло сказал Виан.

— С какой стати?..

— Убьешь. Хотя, может, без удовольствия. Ты же — Хранитель.

— Глупости. Я докажу тебе, что ты ошибаешься. Ты должен кое-что вспомнить еще, и я попробую восстановить твою память. Иными словами — снять блокировку.

Вэрол не переоценивал себя. И если решил с ходу взяться за дело, посильное только умелому медику, то лишь ввиду безвыходности положения. Надо было срочно вернуть Виану утраченные воспоминания.

— Если и не получится, хуже тебе не станет, — успокаивающе добавил Вэрол.

— Хуже? — Виан невесело усмехнулся. — Хуже действительно уже не станет. Но не пойму, зачем это надо тебе. Чтобы я еще что-то вспомнил.

— Я хочу, чтобы ты узнал правду.

— И так ее знаю.

— Ладно, не будем попусту спорить. Расслабься, закрой глаза и сосредоточься на моих словах. О постороннем не думай.

Руки Вэрола легли Виану на голову. Голос Вэрола звучал негромко, но отчетливо:

— Вспомни что-нибудь из самого раннего детства.

Виан погрузился в прошлое. Плантации хиорита… Лианы с толстыми стеблями, сочными, круглыми, пышными цветами, бледно-розовыми, когда распускаются, и лиловыми в конце сезона, перед уборкой. Он был самым младшим в семье. Ричи и Арник работали вместе с отцом на плантации. А он играл с Ноллой. Четыре года разницы в возрасте не имели значения. Он и Нолла не разлучались. Они бегали к озеру через плантацию. Сладковатый запах хиорита… Смех Ноллы… Ветер в лицо… С разбега кидались в зеленоватую воду. Она была теплой, как воздух. Со дна у берега пробивался горячий ключ, а в середине озера вода леденила разогретое тело. Нолла кричала ему, чтоб немедленно возвращался. Туда заплывать не велено, там судорога сведет ноги. На берегу они лежали бок о бок под солнышком, и сестра придумывала всякие истории.

Войдя в чужую структуру памяти, Вэрол легчайшими касаниями исследовал ее, отвлекая внимание Виана от пораженной зоны, но постепенно к ней продвигаясь.

— Вспомни о вашей кошке-четх.

Виан подчинился.

Кошка-четх… Желтый пушистый клубок. Котенок с зелеными глазами. Злобное шипение. Коготки. Нолла нашла котенка и приручила. Кошка носилась по дому, едва касаясь пола и мебели. Коронный номер — прыжок с летнего навеса кому-нибудь на плечи.

— Сколько же лет жила у вас эта кошка? — спросил Вэрол, двигая понемногу память Виана к картинам трагедии, но не давая на ней самой сосредоточиться вновь.

Сад и труп брата в желто-синей блузе… Без лица, без лица…

— В саду на дорожках росла трава? Ответь мысленно, просто представив дорожки. — Собственно, Вэрол и не нуждался в ответе, важно было продвинуть мысли Виана к заблокированной зоне памяти. — Так, хорошо, теперь вспомни: было больно, когда Этиоль тащил тебя по саду?

«Нет, — сам себе ответил Виан, — только камешки впивались в спину».

— А запах гари ты чувствовал?

«Нет, ветер отдувал дым к складам. Их подожгли позже».

— Что росло в саду?

«Много цветов, их разводила Нолла, а из деревьев — айки, голубые смеллы и карликовые хорваны».

— Какие-нибудь плоды тогда уже созрели?

«Да, на айках. Их уже пора было снимать. Мама варила из них варенье…»

«Старик был ранен, не мог тащить его долго, — подумал Вэрол. — Когда Виан пошел сам, это было еще возле дома. Наверно…»

— Когда ты встал, какое дерево было ближе?

«Карликовая хорвана. Я сломал ветку».

Вэрол уловил образ ветки и что-то еще, совсем смутное. Он осторожно проталкивал сознание Виана сквозь барьер амнезии, гася импульсы, уводящие в стороны и назад. Силовой натиск здесь не годился. И пустота отступала. Виан сказал о сломанной ветке хорваны. Это уже что-то. И он не замечает, что вспомнил кое-что из того, что было, кажется, за барьером.

— Этиоль все время поддерживал тебя?

«Нет, он еле шел. Часто падал. На открытых местах мы ползли».

— Тебе было трудно идти?

«Да, больно и страшно. Я боялся, что Этиоль умрет и я останусь один».

Вэрол воспринимал лишь обрывки образов. Этого было уже недостаточно.

— Теперь отвечай вслух, — сказал он, усиливая у своего пациента ощущение отстраненности от настоящего. — До карьера шли долго?

— Да, потому что очень медленно.

«Пора, — решил Вэрол. — Барьера практически больше нет».

— Ты видел звездолеты и людей, — твердо произнес он. — Ты их видел, Виан. Какие они были?

— Звездолеты… да, — выговорил Виан. — Их было три… Очень высокие. Как гигантские иглы. И люди… Много. — Он вдруг открыл глаза, в них было смятение. — Люди в форме харджеров!

Встретив взгляд Вэрола, он отвернулся, перекатился на грудь и уткнулся лицом в траву. Вэрол молча разрезал веревку, стягивавшую руки Виана. На запястьях его багровели полосы.

— Ты ошибся, вот и все, — сказал Вэрол. — Тогда ты был слишком мал, а позже не мог судить здраво. Ненависть ослепила тебя. — Вэрол тронул его рыжеватую шевелюру. — Надо было выудить из тебя правду, когда ты провалил свое задание на Олмете. Но ты заморочил мне голову этой звездой. Я решил было, что владелец звезды — твой отец.

Виан сел, глядя в землю.

— Если б этот человек был моим отцом, я бы повесился на первом же суку, — сказал он угрюмо.

Заметив приближавшийся глайдер, Вэрол вышел на открытое место, а когда машина села, отвел Дана в сторонку и информировал о том, что выяснил. Пришлось выложить все.

— И это совершил мой отец! — воскликнул потрясенный Дан.

— Путь, начатый предательством, ведет только вниз. Но разговаривать некогда, займемся делом, — сказал Вэрол. — Положение сложное, но есть идея. Прежде чем обсудить ее, я заберу атошар, все равно им пользоваться нельзя.

Взяв карманный передатчик, Вэрол направился вдоль горы к ровной площадке, чтобы посадить атошар подальше от леса, где он мог застрять в кронах деревьев, и от скальных обломков, усеявших склон. Подчиняясь импульсу, атошар снизился по лучу и через какое-то время опустился в нескольких метрах от Вэрола. Прикрепив атошар к специальному захвату, Вэрол пошел обратно.

Когда Вэрол удалился, Дан подогнал глайдер поближе к опушке, решив, что не стоит держать его на виду.

Виан наблюдал за ним. Теперь уже Дан не знал, как с ним держаться.

Вдруг возникшее острое ощущение опасности заставило Дана обернуться. И это спасло ему жизнь. Любому энтэйру, так же как и Хранителю, было достаточно ударить один раз, чтобы убить не готового к нападению, тем более стоящего спиной противника. Однако Дан обернулся, и преимущество внезапности пропало. Вытащить оружие Дан не успел. Виан перехватил его руку. Схватка не могла продолжаться долго. Виан был измучен и потерял остроту реакции. Дан отвлек его обманным выпадом и поймал на болевой прием, от чего Виан вырубился и упал. Дан выхватил бластер. Виан напал первым, и взбешенный Дан живо припомнил все, что за ним числилось: покушение на Джайвана, похищение Ноллы, предательство здесь, на Риоре. Он имел полное право выстрелить. Но, убив Виана, он поставит последнюю кровавую точку в ужасной строке, написанной отцом… И в чем-то сравняется с ним… Содрогнувшись, Дан опустил руку с бластером.

— Что здесь произошло? — резко спросил вернувшийся Вэрол. Выслушав объяснения, он воскликнул: — Я законченный идиот! Не сообразил, что Виан по-прежнему видит в тебе лишь сына убийцы, отомстить которому — цель его жизни… Ваша стычка многое осложняет. Сейчас мне нужно содействие Виана. Но, кстати, за последние полтора часа он уже в четвертый раз теряет сознание.

Присев возле Виана, Вэрол стал приводить его в чувство, а Дан отошел подальше. Очнувшись, Виан с горечью сказал:

— Напрасно ты помешал ему убить меня.

— Я ни при чем, он поступил, как считал нужным. Виан, ты несправедлив к нему! Нельзя судить одного человека за дела другого, пусть это даже сын и отец.

— Оставь меня в покое, — произнес Виан, с усилием встал и побрел к лесу.

— Ты куда?

— Здесь дует, холодно, — пробормотал он.

У опушки он опустился на травку, вытащил из кармана медпакет, и Вэрол издали рассмотрел, что Виан непослушными пальцами выковыривает черно-красную капсулу, предназначенную на крайний случай, капсулу самоубийства.

«Что с ним делать? — подумал Вэрол, чьего приближения Виан не заметил, едва воспринимая все, что вокруг. — Отобрать эту капсулу? Он найдет другой способ».

— Виан, — негромко окликнул Вэрол.

Виан вздрогнул, захлопнул крышку коробки, однако понял, что Вэрол видел…

— Уйди, пожалуйста, — сказал он.

— Виан, каждый вправе распоряжаться своей жизнью, но с оговоркой, — серьезно произнес Вэрол. — Когда за ним нет долгов. Не буду говорить, что ты поступаешь глупо, неосновательно. Лучше прими во внимание другое: в том, что отряд на Риоре попал в западню, есть доля твоей вины. Ты должен нам помочь.

Виан такого не ожидал.

— Каким образом? — недоверчиво спросил он.

Выслушав разъяснения, он кивнул:

— Хорошо, я сделаю все, что ты требуешь.

— Для начала тебе придется отдохнуть. Идем.

Вэрол направился к одному из глайдеров, опустил там спинки сидений, сказал:

— Располагайся, тебе необходимо хоть час поспать. Ты пока ни на что не годен.

— Я не засну.

— Снотворное исключается. Я тебя усыплю, если не возражаешь.

Виан улегся. Ему уже было все безразлично. Он слишком устал, чтобы думать о чем-то, и его мозг с готовностью отключился.

Вэрол пошел ко второму глайдеру. Посвятив Дана в замысел, он сказал:

— Я тоже вздремну. Пока Виан спит, нам с тобой делать нечего. Но дальше мне надо быть в лучшей форме. Короче, буди меня ровно через час.

Вэрол сразу уснул, а Дан остался караулить.

Глава 14

Разбудив Вэрола, Дан спросил:

— Думаешь, у него получится?

— Надеюсь. Но все равно нет другого способа выяснить, где их основные силы.

— Ты ему доверяешь?

— Да. Он никогда не питал симпатии к харджерам, а теперь и подавно. Больше он не предаст. Другой вопрос, справится ли… Если б ему отдохнуть! Но — время ограничено.

— Корабль харджеры уже не найдут: — сказал Дан.

— Но на Риоре у нас серьезная задача, и, судя по тому, во что превращен Тамерон, вряд ли мы уцелеем. Иметь еще и харджеров за спиной — это слишком.

— Я не понимаю, — сказал Дан, — почему они выбрали для провокации эту планету. Здесь опасно. Вернее, опасность нависла.

— Поди знай! — сказал Вэрол. — Думают, верно, успеть. То есть справиться с нами и улететь до нашествия этой гадости.

Разбудив Виана, Вэрол констатировал, что его состояние улучшилось.

— Я готов, — сказал Виан. — Начинаю?

— Давай!

Настроив передатчик, Виан связался с Метликом и сообщил, что ситуация в корне изменилась и у него есть важнейшая информация для штаба, которую он может передать только лично. А оба глайдера здесь разбились вместе с Хранителями, он один. Виану ответили, что за ним прилетят.

— Они явятся, — сказал он, выключив передатчик. — Предварительно они запросят указаний с основной базы, и указания будут наверняка такие, чтобы сперва меня доставили в Метлик и там бы проверили. Они Хранителям не доверяют и заподозрят, что я действую под принуждением. Значит, сюда прилетят те, кто знает не больше, чем я.

— А после того?

— Знаешь мое прозвище у харджеров?.. Одержимый. Увидят, что я здесь действительно один, и успокоятся.

— У тебя есть еще носовые фильтры?

Виан кивнул. Ему вновь предстояло воспользоваться люминогеном, и вопрос о фильтрах был естественным. Нет фильтров — отравится сам.

— Вам вместе с глайдерами пора исчезнуть, — сказал Виан.

Спрятав машины в лесу, Вэрол и Дан пробрались обратно к опушке. Было темно и тихо.

— От Метлика лететь полчаса, — сказал Дан, прислонившись к теплому, толстому стволу. — Да еще пока с базы им передадут инструкции штаба. Я думаю, можешь вздремнуть. Если что, разбужу.

— Спать уже некогда, — возразил Вэрол и мысленно спросил себя: «Понимает ли Дан, что положение почти безнадежное? С одной стороны — несколько сотен харджеров, у которых одна задача: перебить их всех до единого, а с другой — нечто, уже погубившее жизнь на нескольких планетах. Мне не следовало брать его сюда. Хотя бы ради отца…»

Ветер швырнул в них тяжелыми листьями. Отряхнувшись, Вэрол спросил:

— Дан, почему ты не взял фамилию Джайвана? Он ведь тебе предлагал.

— В первый раз он мне предложил, когда я не знал правды и думал, что отец погиб в сражении. Сменить фамилию мне показалось непорядочным. А потом… потом, когда я узнал, решил, что взять фамилию Магистра — это вроде как спрятаться за его спину… Джайван не настаивал. У тебя ведь тоже другая фамилия. Кстати, откуда она?

— Сам придумал, — с усмешкой ответил Вэрол. — Заявил Джайвану, что моя фамилия будет Вэрол, тем дело и кончилось.

— По-моему, Джайвану было бы приятно, если б ты взял его фамилию, — сказал Дан, вглядываясь в темноту.

— Гм… Я как-то не думал об этом. Но теперь уж что есть, то есть. И вообще, что за ерунда лезет тебе в голову?

— А тебе? Ты начал первым.

Ветер опять забросал их холодными, влажными листьями. Вэрол вслушался и тихо сказал:

— Летят.

В машине были двое. Виан влез туда, и вскоре из передатчика Вэрола раздался короткий сигнал. Виан таким образом известил, что его для начала везут, действительно, в Метлик. Теперь Вэрол и Дан могли лететь туда же, пропустив чужой глайдер вперед, то есть оставаясь вне поля зрения харджеров.

Метлик представлял собой группу низких строений, хорошо просматриваемых в приборы видения.

— Вот их глайдер, и он взлетает! — сказал Дан.

— Упускать нельзя. Лети за мной. Да не горячись. Если нас засекут, все пропало.

Два глайдера черными тенями заскользили над самой землей. Вэрол принял еще два коротких сигнала, подтвердивших, что Виан находится на борту стартовавшего аппарата и по-прежнему пользуется своим передатчиком.

Сколько с ним сопровождающих? Чем меньше, тем лучше… Вэрол подумал, что Виан справится. Он вставит в свои ноздри фильтры, прижмет колпачок баллончика с люминогеном, и дело сделано. Все, кто находится в кабине глайдера, будут отключены. Однако сделать это надо не раньше, чем выяснится местонахождение главного лагеря харджеров.

Пеленгатор Вэрола периодически принимал наводящий сигнал, посылаемый Вианом. Через час полета характер сигнала изменился, и впереди в ночной тьме появился светящийся защитный силовой купол. Сверившись с картой, Вэрол определил, что это одна из якобы брошенных харджерами на Риоре опорных станций. Получалось, что отколовшиеся харджеры заняли эту станцию снова, ход с их стороны разумный. Правда, нигде на других планетах защитные сооружения людей от гибели не спасли.

Однако почему Виан бездействует? Неудобно воспользоваться газовым баллончиком? Однако в кабине глайдера можно устроить газовую атаку и не вынимая баллон из кармана. Самому Виану нечего делать на базе. Если он там окажется, как ее ликвидировать? «Проклятие! — подумал Вэрол. — Он хочет покончить с собой таким способом…»

Вэрол и Дан посадили свои аппараты над лагерем харджеров на плешивой верхушке горы, укрытой от обзора снизу.

— Немного подождем, — сказал Вэрол.

— И как долго?

— Мне не нравится твой тон, — резко ответил Вэрол. — По-твоему, надо немедленно уничтожить лагерь вместе с Вианом?

— Я только спросил, — сказал Дан и устроился на траве возле глайдера.

Вэрол через найт-бинокль изучал станцию.

Виан знал по опыту, полученному на Арре, что Вэролу для уничтожения персонала станции потребуется менее получаса.

«Интересно, что при этом чувствуешь? — подумал Виан с холодным любопытством, словно не о себе, а о ком-то постороннем. — Похоже, смерть наступает мгновенно, как если раскусишь капсулу с анитом». Но все же следовало что-то придумать для обоснования своего появления на главной базе.

Он сказал, что оба Хранителя из его группы решили исследовать загадочное свечение, о котором их известил местный житель — видимо, колонист. Полетели в горы и вовремя не вернулись. И он, Виан, отыскал обломки глайдеров и останки Хранителей — то есть кучи кровавой слизи. Все это, сказал Виан, он не захотел сообщить по обычной связи. Могло статься, что после такого известия здесь, на базе, решили бы все немедля эвакуировать, и он бы остался в горах и лесу в одиночестве и без глайдера. Вот так.

Виану было совершенно безразлично, как расценили на базе то, что он якобы сделал. Он один знал, что всем здесь, ему в том числе, осталось жить максимум полчаса.

Однако, когда полчаса прошло, но ничего не случилось, Виан занервничал. До сих пор он, не видя для себя выхода, стремился лишь оборвать трагическую цепь ошибок, превративших его жизнь, где все перевернулось с ног на голову, в злую насмешку.

Безмерно усталый, он только ждал, когда все это кончится. Но прошли полчаса ожидания, и он будто очнулся, сообразив, что поставил Вэрола в глупое положение. Нет, в идиотское, переложив на него свой груз. «Он медлит из-за меня, — осенило Виана. — Скверную шутку я с ним сыграл, нарушив наш уговор».

Вэрол машинально дотронулся кончиками пальцев до обруча. Внутренняя его поверхность всегда тотчас же принимала температуру тела; наружная обычно была прохладной. Прикосновение к ней сопровождалось ни с чем не сравнимыми ощущениями могущества и уверенности в себе.

— Сигнал! — воскликнул Дан.

— Включи волновой маяк.

Через несколько минут во тьме обозначился силуэт боевого глайдера. Остроносая машина плавно опустилась рядом.

— Как тебе удалось выбраться оттуда? — спросил Вэрол Виана.

— Без шума. На этом глайдере те, кто доставил меня, собирались вернуться в Метлик. Я захватил его. Следов не осталось.

Заглянув, Дан обнаружил в машине два трупа.

— Но тебе надо торопиться, — сказал Виан, обратившись к Вэролу. — Они обнаружат, что я исчез.

Вынужденный пускать в ход обруч, Вэрол в таких ситуациях ощущал себя какой-то машиной уничтожения. Сейчас он заранее испытал неприятное чувство. Однако на сей раз явилось что-то еще. Притом — непривычное. Настроившись на энергетическое восприятие, он сконцентрировал внимание на лагере харджеров. Но что-то его отвлекало. Слабый, но непрерывный сигнал… Скорее фон. Да, точно, фон. Отключившись от лагеря, Вэрол обратился к тому, что для него еще не имело названия. Где-то далеко… Пока далеко… Но оно близилось. И тут Вэрол понял.

— Дан, свяжись с Клейном! Быстро!

Мозг Вэрола сработал четко: они погибнут, но остальным погибать нельзя. Если те еще живы… Командовавший в его отсутствие кораблем Клейн сразу же отозвался.

— Весь экипаж на борту? — спросил Вэрол.

— Да.

— Немедленно стартуй. К станции харджеров, возле которой мы находимся, приближаются… В общем, то, что мы ждали. Улетайте дальше от Риора. Информация обо всем, что мы выясним, будет в атошаре. Потом вернетесь за ним.

— Но у вас нет корабля!

— Это уже не важно. Мы далеко от вас и все равно не успеем. Стартуй, я приказываю!

— Объявляю предстартовую готовность.

— Клейн, последнее: пройдете атмосферу, и включи на максимальную мощность силовой щит в замкнутом контуре. Слышишь: обязательно в замкнутом контуре! Даже если вокруг будет чистое пространство. Все, конец связи.

Вэрол не мог бы вразумительно объяснить, почему он приказал Клейну включить силовой щит в замкнутом контуре; сработала интуиция. Само как-то вырвалось.

— Силовые щиты не помогают, — пробормотал Дан, вглядываясь в темноту неба; он ничего пока не улавливал.

— Приготовь атошар к записи, — распорядился Вэрол. — И поставь получасовой ограничитель. Больше вряд ли понадобится… Задай последующий режим консервации.

«Ну вот, — с горькой иронией подумал Виан, — я же хотел со всем покончить, и — пожалуйста, мое желание сейчас исполнится».

Вспомнив извлеченные из аппаратуры на Тамероне пленки, Виан поежился.

Поднявшись на высоту человеческого роста, атошар ощетинился множеством усиков и завис, готовый принять информацию. Если не будет новых команд, через полчаса усики втянутся и шар опустится, приняв окраску всего окружающего. Это уменьшит его уязвимость. Он сольется с поверхностью.

— Я чувствую, — сказал Вэрол. — Они близко… Очень странная энергетическая структура. Нечто вроде пересекающихся линий. Как паутина. Их энергия отличается от всего известного мне. Не понимаю, живые это организмы или какие-то устройства. Они вроде как пульсируют… очень слабо, но пульсируют… Напоминает ток крови в сосудах.

— Станция! Посмотри! — крикнул Дан.

Хаотические сооружения свидетельствовали, что станция подверглась атаке. Вэрол закрыл глаза, полностью сосредоточиваясь на том, что воспринимал его мозг. От того, насколько он сумеет разобраться, с чем они здесь столкнулись, зависело очень многое.

— Эти… твари, — Вэрол не знал, каким словом назвать то, о чем затруднялся сказать, живое оно или нет, — они то соединяются, то распадаются. Да, больше всего похоже на паутину… Перемещаются очень быстро и легко меняют траекторию. Над станцией их очень много. Кажется, они летят слоями, над одной паутиной другая и так далее; но сколько всего, не определить. Все сливается, по-моему, слоев очень много. Они летят вроде как роем, вместе. Хотя нет… Кусок паутины отделился… Движется к нам. Самое важное, — быстро продолжил он, спеша вложить в атошар всю информацию, поскольку полагал, что времени остается уж очень мало, — они не касаются силового купола, парят над ним, соблюдая дистанцию. Но края паутины касаются почвы, и они… да, они проникают в почву и, вероятно, там движутся! Их останавливает силовой купол. Но не почва, не стены. Мне кажется, повторяю, это мои домыслы: они существуют в другом диапазоне частот. Восприятие их энергии для меня болезненно и как бы размыто. — Стараясь пояснить мысль, Вэрол добавил: — Будто смотришь на лопасти включенного вентилятора. Нет фиксированного положения. Отделившаяся часть над нами, уже совсем близко. Она не однородна! В середине словно бы сгусток…

Прервав сообщение, Вэрол попробовал воздействовать на то, что назвал паутиной, но тщетно. Его способность влиять на живые организмы и сложные электронные устройства здесь не срабатывала. Очевидно, это и в самом деле иная энергия, либо структура обладала такой устойчивостью, что могла нейтрализовать вмешательство.

Все трое сознавали, что истекают последние секунды жизни.

«У Астрид останется Фалк, — подумал Вэрол. — А Дан прав, мне следовало взять фамилию Джайвана».

«Я не узнаю, любит меня Нолла или нет», — подумал Дан.

«Как в недобром сне, все желания исполняются шиворот-навыворот, — подумал Виан. — Умирать такой смертью я не хочу».

Вэрол, движимый уже любопытством, — он сделал все и уцелеть не надеялся, — сконцентрировал напоследок свое воздействие на зоне, похожей на сгусток нитей, и вдруг движение всей паутины прекратилось, она замерла, а ее пульсация усилилась, будто Вэрол коснулся некоего нервного узла…

Терять было нечего, он захотел повторить усилие и вдруг осознал, что, хотя его мозг находится в режиме энергетического восприятия, в его взаимодействии с обручем что-то изменилось. Возникло прежде неведомое ощущение глубокой тишины, в которой что-то растет. И еще: показалось, что обруч перестал усиливать импульсы мозга и никак не воздействует на паутину. Это следовало проверить. Вэрол снял обруч и повторил направленное воздействие на сгусток. Паутина бурно отреагировала: затрепетала вся, закружилась вокруг людей и стала стремительно удаляться.

— Она улетает, — сказал Вэрол и принялся излагать свои новые наблюдения атошару.

Самым важным он счел то обстоятельство, что паутина восприняла посылы мозга эспера, и, стало быть, Хранители могут противодействовать ей. Но! Надо видеть точку, сгусток энергии, надо целить именно в него. «Загвоздка уже в том, — подумал Вэрол, — что никто эту точку не разглядит, а вся паутина воспринимается на расстоянии лишь как слабый энергетический объект, без подробностей. Боюсь, паутина способна действовать более оперативно. И непонятно, причинило ли ей мое прикосновение какой-то вред. Как знать, почему она улетела…»

На базе все было кончено. Представив, во что превратились те, кто находился на станции, Дан едва сдержал приступ рвоты. Он так и не рассмотрел эту штуку. Когда, по словам Вэрола, она была уже совсем близко, у Дана лишь возникло слабое ощущение, болезненное и отдаленно напоминающее моменты перехода в гиперпространство, когда кажется, что каждая твоя частица вибрирует по-своему, со своей частотой и ты вот-вот рассыплешься.

— Что будем делать? — подал голос Виан. — Имею в виду, если мерзость не вернется.

— А там, на станции, она есть? — спросил Дан.

— Пока еще есть. Если эта тварь уберется, воспользуемся каким-либо кораблем харджеров.

За светящимся куполом силуэтами высились три иглообразных звездолета.

Паутин становилось меньше, и наконец улетела последняя. Выждав еще, Вэрол сказал:

— Пожалуй, пора.

Посадив глайдеры у звездолетов, они убедились, что люки кораблей закрыты.

— Что дальше? — осведомился Дан, не обращаясь к Виану впрямую, но глядя именно на него. — На станции можно найти, вероятно, что-то, чем можно вскрыть люк, но как нам туда попасть?

Внутри наверняка не осталось ничего живого, но силовой купол станции светился.

— У вас есть магстор? — спросил Виан. — Если они не придумали тут что-то новенькое, я сниму купол. Я знаю коды станции Риора.

Задав сложную комбинацию цифр, Виан направил излучающий стержень на полусферу в вершине купола, и свечение прекратилось.

— Начало хорошее, — заметил Вэрол. — Теперь взглянем, что там имеется.

— Надо найти космодроида, — сказал Виан, — робот справится лучше нас.

Когда они проникли в станцию, каждому потребовалось все его самообладание, хотя в принципе они были готовы к тому, что увидели. Дан не выдержал первым и, что-то пробормотав, свернул в сторону, ощутив, что его вот-вот вырвет. Лицо Виана обрело зеленоватый оттенок.

Да и Вэрол, державшийся лучше всех, временами отводил глаза от того, что еще недавно было людьми.

Первым шел Виан, знакомый с устройством всех станций харджеров, за ним Вэрол, последним — Дан.

— По-моему, нам сюда, — сказал Виан. — Это ремонтный отсек.

Он оказался прав, они обнаружили и космодроидов, и массу другого оборудования.

— Айрт, вы полетите на Олмет? — спросил Виан, активизируя робота.

— Да… Кстати, Виан, наверняка здесь велась съемка, предусмотренная аварийной ситуацией. Записи нам пригодятся. Поищи, пожалуйста.

— Хорошо, я сейчас же иду.

— Нет, пойдем все вместе, — остановил его Вэрол. — Космодроиды готовы, думаю, двух достаточно.

Они пошли в прежнем порядке: впереди Виан, замыкающим Дан, однако теперь между Вианом и Вэролом двигались два космодроида.

«Я не уйду со станции, — решил Виан. — Больше им моя помощь не нужна, роботы прекрасно справятся. — Представив, как он останется один в вымершем здании, выпачканном кровавой слизью, Виан содрогнулся. — Это, впрочем, продлится недолго, я ведь могу покончить со всем в любой момент после того, как они улетят… Моя жизнь прошла среди харджеров, среди них я и умру. Наверно, это справедливо. Что есть, то есть, и никуда не денешься. Скорей бы уж…»

Полуосознанным жестом Виан поднял руку к груди, проверяя медпакет с черно-красной капсулой, и в этот миг позади грохнул взрыв. Треск ломающегося пластика слился со скрежетом металла и воем аварийной сирены. Безопасность станции, лишенной человеческого контроля, автоматика обеспечивала только после команды на консервацию. В ином случае, тем более при внезапной гибели персонала, системы шли вразнос и взаимоуничтожались.

Виана уберегли космодроиды; их корпуса выдержали все удары и прикрыли его от летящих обломков. Виан бросился к упавшему ничком Вэролу: его левая рука была неестественно вывернута, а на спине расплывались красные пятна. Осторожно перевернув его, Виан убедился, что тот дышит, но при каждом выдохе на губах пузырилась розовая пена: ранение задело легкие. Опасаясь возгораний, Виан поспешил вытащить его наружу и побежал обратно. Он не знал, жив ли Дан, но даже если тот убит, вернуться на станцию было необходимо: без космодроидов путь на корабль закрыт. Склонившись к Дану, Виан при беглом осмотре не обнаружил серьезных ранений. Похоже было, что взрыв с силой швырнул Дана на стену, — и, очевидно, его контузило. Поскольку огня здесь не было, Виан оставил Дана на месте и кинулся за космодроидами: эти получили мелкие повреждения.

В ремонтном отсеке пахло горящим пластиком. Находиться в станции становилось все опаснее, хотя отсеки ее были достаточно автономны. Активизировав еще пару космодроидов, Виан вместе с ними пробрался к месту взрыва, чтобы забрать Дана. Когда он поднял его на руки, загремел новый взрыв. Космодроиды были плохо приспособлены к обращению с ранеными людьми. Виан побежал на выход с ношей на руках, а позади раздавались взрывы — один за другим. Дан не приходил в себя, но Виан все-таки передал его космодроиду и взялся за Вэрола, сомневаясь, успеет ли доставить того в медицинский отсек корабля живым. Помимо глубокого ранения в спину, Вэрол получил множество других, мелких. Каждое само по себе было поверхностным, но Вэрол истекал кровью. Поручив роботам вскрыть люк, Виан спешил добраться в медицинский отсек, где должен быть кибер-врач.

Сознание к Вэролу возвращалось. Ему неудобно стало лежать, хотя он почти не чувствовал своего тела. Может быть, он еще в колодце?.. А прочее лишь пригрезилось под влиянием люминогена?..

— Наконец-то ты очнулся! — раздался знакомый голос.

Вэролу потребовалось усилие, чтобы определить, чей он. Виан?.. Наклонившись над ним, Виан сказал:

— Тебе нельзя говорить, у тебя повреждены оба легких. Молчи, я сам расскажу. В синих глазах Вэрола стыл тревожный вопрос. — С Даном нормально. Его контузило, но он уже может встать… Мы третий день летим на Олмет с Риора.

Вэрол расслабился. Глаза его стали спокойнее.

— После взрыва я притащил вас на корабль, — продолжил Виан. — Меня не задело, прикрыли космодроиды. Но их слегка повредило, а в станции возникли очаги пожара, и я взял новых. Они вскрыли люк, мы стартовали. Кибер-врача не хватил удар при виде тебя лишь потому, что он кибер… У тебя было десять шансов из сотни. Десять процентов… Кибер дал тебе максимальную дозу регенерирующего облучения. Твое правое легкое пришлось монтировать из кусочков. Не шевелись и не разговаривай, новая ткань еще не прочная. Ты еще, по сути, не выкарабкался.

Глаза Вэрола засветились иронией.

Заговорил он через сутки. Он в совершенстве владел умением Хранителей воздействовать на свой организм. Первым делом он отказался от обезболивающих препаратов, как и все Хранители, избегая средств, воздействующих на мозг. Будучи в сознании, Вэрол умел снимать болевые ощущения у себя и у других. Затем Вэрол приказал Виану выспаться. Тот уже несколько суток спал урывками и держался, по сути, только на стимуляторах. Вначале он опасался за жизнь Вэрола и не выходил из медицинского отсека, а когда угроза миновала и звездолет смог нырнуть в гиперпространство, — сразу после Риора с учетом состояния Вэрола это было рискованно, — начались новые неприятности. Они летели на грузовом корабле. Скачок в гиперпространство с сорванным люком вызвал разрушения в прилегающем к люку отсеке. Пришлось ремонтировать отсек и восстанавливать люк. А в гиперпространстве наружные работы производить и опасно и сложно. Виан валился с ног от переутомления.

Дан выздоравливал, в уходе уже не нуждался; в случае крайней необходимости он мог бы взять на себя управление звездолетом. С Вэролом он переговаривался по интеркому и собирался зайти, но тот сказал, что не примет его, не готов, мол. И пусть Дан полностью восстановит работоспособность.

Когда Виан выспался и как следует поел — до сих пор он глотал какие-то куски, не разбирая, что это, — его мысли пришли в относительный порядок, и ему стало тошно. Взрывы на станции расстроили все его планы, и теперь он вернулся к своим раздумьям.

Кибер в медицинском отсеке переместил Вэрола из зоны реанимации на обычную постель. Когда Виан вошел в отсек, Вэрол сказал:

— Сядь, я хочу с тобой поговорить. О тебе.

— Не стоит, — произнес Виан. — Все уже ясно…

— Для начала все-таки сядь. Не заставляй меня повторять одно и то же. Мне это вредно, — добавил Вэрол.

Виан сел и хмуро спросил:

— Дальше что?

— Если я скажу, что в твоей голове одна глупость громоздится на другую и тащит за собой третью, ты обидишься?

— Не надо меня утешать…

— Я и не собираюсь. Но хочу напомнить: тебе всего двадцать три года. Глупо считать себя покойником.

— Какая разница сколько? Я сделал более чем достаточно.

— Ты говорил, что твое задание насчет Магистра и прочего было первым. Это правда?

— Да, так.

— Прекрасно. Тогда пойдем по порядку. Его ты провалил, и никто не пострадал. Твоя самодеятельность — имею в виду похищение Ноллы, — к счастью, тоже закончилось благополучно. Тем более что в итоге этого приключения мы ликвидировали на Арре отряд харджеров. Теперь о твоей роли в недавних переговорах. Харджеры, настроенные против капитуляции, так и так кого-нибудь подослали бы к нам. Не тебя, так другого энтэйра. И если б это был другой, все бы кончилось хуже. Что же касается Риора… Ну, мне было плохо в колодце. Отвратно. Однако было бы черной неблагодарностью говорить об этой ерунде после того, как ты вытащил нас со станции. Что же ты совершил такого, что невозможно поправить?

— Я служил харджерам и хотел уничтожить Орден, — тихо сказал Виан, не глядя на собеседника.

— Человек отвечает только за свои поступки. Никого не судят за намерения.

— И что, по-твоему, мне теперь делать? — помолчав, спросил Виан.

— Да ничего особенного. Начать с начала! Жить ненавистью, а потом казнить себя за то, что в чем-то ошибся, нельзя. И между прочим, Виан, я все это знаю лучше, чем кто-либо… Шерр Скайман давно уже мертв…

— Но он умер не так, как заслуживал! Его убил не я! — выкрикнул Виан.

— И не я, — тихо сказал Вэрол.

Смысл этих слов не сразу дошел до Виана.

— Почему — ты?

— У меня с этим человеком были свои счеты.

— Какие? — требовательно спросил Виан.

Пришлось сказать ему какие, хотя Вэрол себе запретил возвращаться к этим воспоминаниям. Но не он ли сам силой заставил Виана ответить недавно…

Выслушав, Виан спросил:

— Как же ты можешь дружить с его сыном?!

— Я дружу именно с Даном, а чей он сын… — сказал Вэрол. — Он приемный сын Джайвана. Кстати, я тоже. И Дан о своем настоящем отце понятия не имел. А когда узнал правду, был потрясен. Я хотел бы тебя убедить не делать глупостей.

Виан молчал, уставившись в пол. Потом нерешительно спросил:

— Как ты думаешь, я смогу вернуться в питомник? Я правда люблю птиц…

— Разумеется. Если хочешь.

На Олмете Вэрола и Дана, обоих, сразу же отправили в лечебницу, а за Вианом явился Хейм из птичьего питомника и взял его с собой. Виан хотел только покоя…

Глава 15

Выход из гиперпространства ухудшил состояние Вэрола. Врач запретил ему принимать посетителей и разговаривать: правое легкое находилось в критическом состоянии.

Обо всех делах Джайвану пришлось говорить с Даном.

— Если этих тварей воспринимает только Айрт, — помрачнел Джайван, — ситуация представляется мне очень скверной.

— А что же патрульные звездолеты между Тамероном и Риором? — спросил Дан.

— Видимо, пять кораблей погибли, с ними связь оборвалась перед нашествием на Риор. Остальные, ушли. На Тамероне ничего не обнаружено. Похоже, что, уничтожив жизнь на одной планете, паутины устремляются к другой. Их привлекают живые организмы, разумные — в первую очередь.. Можно предположить, что это своего рода вампиры, поглощающие энергию живого вещества на клеточном уровне. И энергетика высокоразвитого мозга для них наиболее привлекательна. Пока получается, что единственное средство защиты — замкнутое силовое поле. Во всей Галактике только Олмет имеет такое поле. Но наши генераторы не рассчитаны на то, чтобы долго поддерживать всю сферу. Источников энергии для продолжительной круговой обороны не хватит. Правда, если паутины будут перемещаться с такой же скоростью, как в системе Орка, до Олмета они доберутся лет через пятнадцать — двадцать, и мы еще многое успеем, но другие… Этих тварей надо остановить! Если бы их обнаруживали локаторы! Любую энергетическую структуру можно разрушить, но надо знать, где она. Завтра или послезавтра я все же надеюсь поговорить с Айртом. Ты пока поправляйся.

Нолла регулярно навещала Дана и держалась как во времена, когда между ними царило согласие и поддразнивание было безобидным. Но она заметно повзрослела с тех пор…

— Отец говорил, что будет новая экспедиция, — как-то заметила Нолла.

— Хорошо бы меня выпустили отсюда прежде, чем ее укомплектуют.

— Но ты же участвовал в прошлой экспедиции!

— Именно поэтому я должен попасть и во вторую. Айрт вряд ли скоро полностью поправится, ему здорово досталось. А я уже знаю, с чем предстоит иметь дело.

Нолла не стала продолжать тему и скоро ушла.

На другой день она была необычно возбуждена: заливалась румянцем, отвечала невпопад, думала о чем-то своем. Сказала наконец:

— Дан, есть важная новость.

— Какая? — встревожился Дан.

— Собираюсь выйти замуж.

«Виан!» — мелькнуло у голове Дана.

— Ты ждешь поздравлений? — осведомился он холодно, хотя внутри все кипело.

— Почему же не спрашиваешь, за кого?

— Мне совершенно неинтересно, — отрезал Дан. — Мне-то какое дело!

— Тебе совсем все равно?

— Да, абсолютно. Думаешь, стану волноваться по этому поводу?

— Но разве… ты меня не любишь?

«Она еще издевается», — вскинулся Дан.

— С чего ты взяла?! — процедил он.

Глаза Ноллы налились слезами. Дан никогда не позволял себе так грубить. И с таким злобным видом.

— Ну и не надо! В таком случае я передумала! И вообще никогда не выйду замуж. А тебя ненавижу. Больше не подходи ко мне!

Она бросилась к двери, но Дан нагнал ее в два прыжка.

— Нет, постой! Что это значит? Что значит «передумала»?

— Потому что я хотела выйти за тебя. Отпусти меня.

Дану пришлось нелегко. Надо же быть таким дураком..

— Извини, я — дурак, — сказал он, вцепившись в Ноллу как утопающий. — Ни за что не отпущу. Хотя ты, конечно, просто чудовище и садистка.

— Ты сказал, что не любишь, — бормотала Нолла, упираясь в его грудь ладонями. — Этого я тебе никогда не забуду. Да как ты смел!

— Я думал, ты выходишь за Виана, — растерянно сказал Дан.

— Надо было меня спросить, а не думать разные глупости. Короче: ты будешь жениться на мне или нет? Посмей сказать «нет», и я… я глаза тебе выцарапаю!

Ее руки ослабли, а губы раскрылись. От нее пахло цветами и молоком. Она задыхалась, обхватив его шею.

— Я так старалась внушить тебе, — бормотала Нолла, — я так старалась тебе внушить, чтобы ты сказал, что хочешь взять меня в жены. А ты дуешься, дуешься… Я бы еще потерпела, клянусь, если бы не экспедиция. Опять улетишь, ничего не сказав.

Дан вдыхал ее запах и целовал, целовал ее губы, нос, щеки, глаза. Он чувствовав ее отвердевшие груди и крепкое девическое тело…

Сидящий в палате Вэрола Джайван обсуждал с ним принцип нового оснащения звездолетов. Собственно, речь шла о главном — о нападении паутин на риорскую станцию харджеров, и что надлежит срочно предпринять. Вэрол потянулся к видеофону, намереваясь уточнить кое-что у Дана. Однако Джайван с улыбкой перехватил его руку:

— Не отвлекай его. Дан выясняет отношения с Ноллой. Я туда заглянул и понял, что они наконец-то нашли общий язык. Они так увлеклись, что меня не заметили.

Минут через пять Дан сам заявился к Вэролу. Он сиял. Его губы вспухли. И он произнес монолог, в основном состоящий из междометий.

— …Мы с Ноллой поженимся, — завершил он, — когда меня выпустят отсюда.

— Как же ты решился сказать ей?

Дан подумал, что не гуманно рассказывать, как было дело. Вэрол еще не оправился. Он, пожалуй, помрет от смеха. Нет, ему пока вредно смеяться.

— Нормально прошло, — сказал Дан. — Что она, дурочка, что ли! Она давно решила, что не откажет мне. Я и сделал формальное предложение…

Через несколько дней Дан и Нолла улетели в бухту Эрл уже мужем и женой. В экспедицию Дана не взяли, как он ни горячился.

Когда Вэрола наконец выпустили из лечебницы, он решил навестить Виана в птичьем хозяйстве. Виан устроился там в самом дальнем коттедже.

К вести о замужестве Ноллы Виан отнесся очень спокойно. Вэрол не ощутил в нем ни горечи, ни разочарования. У Вэрола были теперь основания предположить, что Виана заворожило имя девушки и что она чем-то напоминала Виану погибшую старшую сестру, не более того.

В следующий раз Вэрол прихватил с собой в питомник Фалка. Его появление всполошило пернатых, привыкших только к людям. Однако соб вел себя достойно. Приученный дома не трогать птиц, он их не трогал и здесь и лишь с шумом втягивал запахи и настороженно рассматривал все окружающее огромными желтыми глазами.

— Айрт, что за чудовище ты притащил? — возопил долговязый Сони Хейм.

— Это всего лишь соб, он никого не тронет. Его зовут Фалк.

— С ума сошел! Он тут всех распугает!

Из куста вынырнула пара черно-белых доллигал. После недолгого раздумья птицы направились к сидевшему Фалку. Соб широко зевнул, продемонстрировав два ряда зубов, и отодвинулся ближе к ногам хозяина.

— Видишь, он безобидный и хорошо воспитан, — сказал Вэрол, потрепав оранжево-черный загривок Фалка. — Дома он дружит, к примеру, с коэрами.

— Пусть так, но зачем ты его привез?

— Сони, ты только не волнуйся, — произнес Вэрол. — Я хочу оставить его здесь на некоторое время.

— С какой стати?! Такого зверя — в птичий питомник! Нет, я не понимаю тебя, Вэрол. Некуда его деть?..

— Виану будет с ним хорошо. Лучше, во всяком случае. Теперь понял?

— Кажется, понял, — пробормотал Хейм, косясь на соба. — Только если твой зверь загрызет хоть одну пташку, я его выставлю в ту же секунду.

— Договорились, — сказал Вэрол.

Виан проводил все свободное время в одиночестве, и Вэрол решил, что общество Фалка будет ему в самый раз. Виану же он сказал:

— Присмотри, пожалуйста, за Фалком, а то у нас теперь всем некогда и никто с ним не занимается. Кажется, он заскучал. А с Хеймом я все уладил. Ночью, на всякий случай, пускай Фалк в доме сидит, а то в темноте устроит какой-нибудь переполох, и Хейм не переживет этого.

Известия от второй экспедиции, направленной в систему Орка, навевали уныние. По-видимому, паутина могла перемещаться быстрее, чем предполагали ранее. Высокочувствительные энергетические локаторы не фиксировали ее, и нельзя было на них полагаться.

Однажды Вэрол прибыл в питомник по делу.

Сказал Виану:

— Хочу узнать твое мнение насчет одной вещи. — Он оглядел полянку, окруженную цветущими бледно-зелеными кустами, и, присев на скамью, достал миниатюрное считывающее устройство и футляр с информкристаллами. — Садись, послушай.

Вставив кристалл, Вэрол нажал клавишу «чтение», и в тишине, нарушаемой только птицами, зазвучал бесстрастный механический голос: «Планета Тарквин системы Уррол, галактический классификационный индекс XOH-152-VK-967004. Коренное население — гуманоиды. Происхождение информации не установлено, на планете не наблюдается ничего, что могло бы служить ее основой. Усредненный вариант. Версии прилагаются… Они сильнее черных демонов хиттора и белых духов геддара. Они не поддаются заклинаниям и не принимают жертв. Они приходят без звука и света. Они не боятся ни синих клинков ааджа, ни стрел изуралов. Они не ищут богатства и не стремятся к власти. Они не берут пленных и не нуждаются в рабах. Они хотят одного: отнимать жизнь, и от них нет спасения. Они несут смерть. Версия первая…»

— Это пропустим, — пробормотал Вэрол, прерывая чтение. — Так. Вот. Слушай еще.

«Планета Калансим системы Остар, галактический классификационный индекс MPL-008-ѴР-843107. Основное население — люди. Происхождение информации не установлено, она не укладывается в рамки ни одной религии из всех на данный момент известных… Тирсалы летят быстрее облаков и стремительнее самого ветра, крылья поднимают их выше самых высоких гор, переносят над бездонными пропастями и бескрайними морями. Нет преград для тирсалов, жаждущих добычи. Бойтесь того дня, когда тирсалы пожелают насладиться плотью своих жертв — этот день будет последним. Скоры тирсалы на расправу, и всевидяще их око, от которого не скрыться ни в доме, ни в лесу, ни в безводной пустыне. В самой дальней пещере настигнут они свою жертву и в самой глухой чаще, и тот, кто ощутит на себе длань тирсала, возжелает любой смерти, кроме той, которая ему предстоит».

— Вот тебе еще текст.

«Планета Эймитал системы Цвинанг, галактический классификационный индекс СУ-962-Д-510296. Коренное население — гуманоиды. Происхождение информации не установлено, но в преданиях саманитов говорится, что она „древнее первой воды и старше земли“. Существует единственный вариант, одинаковый для всех регионов».

— Слушай дальше.

«Цикл приходит к концу, и все повторится или не повторится. Ничто не будет таким же во второй раз, все изменится, если будет существовать. А если не будет существовать сразу, то будет когда-нибудь, ибо таков ход вещей, но и он может быть нарушен, если свершится полное исчезновение. Но все же что-то должно родиться снова, и даже полное уничтожение есть преддверие нового рождения. Уходящие не вернутся, но придут новые. Но чтобы и им не уйти в свой черед, надлежит обрести силу уже ушедших, чтобы бороться с тем, что принесло смерть и разрушение. Круг фа-мер — круг мысли, зона мерат — охранение жизни. Проникший в круг фа-мер сольется с зонами мерат и соединит с небытием тех, кто обрывает пути. Но если в круг фа-мер не войдет мысль, зоны мерат пребудут в нооре, и конец наступит опять. Цикл приходит к концу, и все повторится или не повторится».

Выключив аппарат, Вэрол спросил:

— Каково впечатление?

— Поскольку я не думаю, что ты меня разыгрываешь, скажу лишь, что я ничего не понял, — серьезно ответил Виан. — Что это такое?

— Легенды, предания… Их много, я выбрал самые характерные. Впрочем, послушай еще несколько.

Потом Вэрол сказал:

— Мне нужен взгляд со стороны. Я влез чересчур глубоко и, боюсь, не беспристрастен.

— Вряд ли я могу помочь. Я все равно ничего не понял, — признался Виан.

— От тебя требуется ответить мне. Вопрос первый: допустимо ли предположить, что во всех этих, скажем, легендах речь идет об одном и том же явлении? Учитывая, конечно, особенности местного восприятия и то, что часть легенд принята от гуманоидов, следовательно, и должна для нас выглядеть более чем странно. Перевод это сглаживает, поскольку понятия не эквивалентны, не синонимичны, как и при переводе с одного людского языка на другой. Поясню. Вот в первой легенде фраза: «Они не берут пленных и не нуждаются в рабах». Но на Тарквине не было рабства в том смысле, как понимаем мы. Слово «рабов» следовало бы заменить словом «зависимых». Но чтобы уяснить его значение, надо рассмотреть многоступенчатую общественную структуру Тарквина, нам совершенно чуждую. Клинок у нас ассоциируется с холодным оружием — саблей, мечом, а стрела — с оружием, которое называется лук. Но ничего такого на Тарквине не бывало…

— Никакого смысла я пока все равно не вижу, — упорствовал Виан.

— Увидишь. Итак, учти сказанное и ответь: допустимо ли считать, со всеми оговорками, что во всех легендах речь идет об одном и том же?

— По-моему, нет. Планеты все разные.

— Ты не уяснил сути! Если б легенды описывали местные явления, ты был бы прав. Но если они описывают нечто, пришедшее из космоса? Третью легенду пока оставим, она особая.

— Тогда, пожалуй… — задумчиво сказал Виан. — Тогда ничто не противоречат твоему предположению.

— Отлично! Следующий вопрос: каковы общие черты явления, отмеченного во всех легендах? Опять же, кроме третьей.

— Общие черты… Если ты имеешь в виду некие гибельные силы, то их описания слишком расплывчаты. Не видно ни общих, ни индивидуальных особенностей и вообще каких-либо черт.

— Вот именно! Это и есть в них общее: ни в одной легенде они не описаны, а только названы. Притом называют их всяко: тирсалы, безликие «они», гулоймихоры, дандалы, сарситонаты, жжешхуши и так далее. Но каковы они внешне? Упоминание о «крыльях», которые возносят их выше гор, — это метафора. Как и «око» тирсала.

— И что из этого следует?

— То, что они невидимы в спектре, доступном людям и гуманоидам. И общее свойство тирсалов, гулоймихоров и прочих — одно-единственное: они несут смерть.

— Айрт, у тебя есть какая-то идея?

— Есть, но я не уверен… Что, если эти самые паутины уже посещали Галактику?

— Что значит посещали? Нанесли визит и убрались, пообещав заглядывать в гости?

— Нет, все мрачнее… Пролетели по Галактике и уничтожили разумную жизнь. Случайно уцелели немногие существа. Они не сумели сохранить свои цивилизации. Развитие началось снова. Об этом, я думаю, идет речь в третьей легенде: «Цикл приходит к концу, и все повторится или не повторится». Это голоса переживающих закат своей и, похоже, не только своей, а всегалактической цивилизации. Третью легенду сложили, я думаю, существа высочайшей культуры. Несколько ее фраз не поддаются переводу, поскольку в сегодняшних языках Эймитала нет соответствующих понятий. Подозреваю, что это какие-то физические понятия, более сложные, чем те, которыми мы оперируем. Что же до «ноора», упоминаемого там же, я склонен считать его особым пространственно-временным континуумом… Представь высокоразвитую цивилизацию, которая, столкнувшись со страшным врагом, создала оружие, способное остановить его или даже уничтожить, но было уже слишком поздно. Их осталось очень мало, меньше, чем необходимо для сохранения культуры. Обреченные на гибель или деградацию как общество, они знали, что им суждено уйти, и думали о тех, кто появится на следующем витке развития. Желая их предупредить, да и защитить, они оставили им свое грозное, но запоздалое творение. Давай послушаем еще раз… конец легенды.

Над полянкой, пронизанной солнечным светом, где запахи леса и птичьи голоса создавали атмосферу покоя и неизменности мира, огороженного листвой и цветами хрупких растений, зазвучали слова, несущие холод смерти. Казалось, все замерло, внимая страшным сказаниям Древних.

«Круг фа-мер — круг мысли, зона мерат — охранение жизни. Проникший в круг фа-мер сольется с зонами мерат и соединит с небытием тех, кто обрывает пути. Но если в круг фа-мер не войдет мысль, зоны мерат пребудут в нооре, и конец наступит опять. Цикл приходит к концу, и все повторится или не повторится».

Ветер пошевелил кусты, и вся полянка зашелестела. Отмахнувшись от стрекозы, Виан сказал:

— Допустим, ты прав. Но где оно, все это: круг фа-мер, зоны мерат? В нооре? Что такое ноор?

— Не имею представления, — сказал Вэрол. — Фа-мер, мерат и ноор на всех языках Эймитала — пустые слова. Это названия чего-то утраченного. Они и звучат по-иному, они чужеродны. Видимо, принадлежали языку ушедших цивилизаций.

— Осталось найти круг фа-мер и зоны мерат, которые, как говорится, в нооре, — заметил Виан, почесывая соба за ухом. — Иными словами: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

— Да, ты почти прав. Однако ты видишь логику этих рассуждений?

— Ты меня просто-напросто убедил.

— Этого я и хотел. Мне нужно было проверить.

— Еще кому-нибудь ты рассказывал?

— Нет. Дан и Нолла улетели в бухту Эрл, не стоит портить им две медовых недели отдыха. А Джайван предельно занят, я его, по сути, не вижу. Да и не хочется пока дергать его.

Вэрол направился к оставленному на внешней площадке флиттеру. Виан пошел его проводить. Когда Вэрол, попрощавшись, уже открыл дверцу, Виан вдруг сказал:

— Айрт, если соберешься искать этот самый круг фа-мер или еще что, возьми меня с собой.

— Я не знаю, где его искать. Да и существует ли он.

…Как-то вечером на экране видеофона в коттедже Виана возникло лицо Дана. Выглядел он отдохнувшим, кожу золотил мягкий, ровный загар, голубые глаза излучали довольство.

— Добрый вечер, — произнес он, оглядывая комнату. — Я ищу Айрта.

— Его нет, — сказал Виан и, ощутив, что это прозвучало грубовато, добавил: — Он иногда бывает, однако сегодня не появлялся.

Дан, у которого не было особого желания продолжать разговор с Вианом, в свою очередь не захотел показать этого и пояснил:

— Астрид сказала, что Айрт собирался к тебе.

— Если придет, я передам, что ты искал его.

— Спасибо.

Оба демонстрировали лояльность и были корректны. Дану трудно давалась такая манера. И сейчас он спросил уже импульсивно:

— Вы с Айртом занимаетесь лингвистическими изысканиями? Это мне Астрид сказала.

«Значит, Айрт обозначил эти проблемы как лингвистические», — сообразил Виан.

— Да, так, — подтвердил он.

— Я хотел бы поговорить с ним, — сказал Дан.

— Обязательно передам, — сказал Виан.

До сих пор между ними стояло что-то, что было трудно преодолеть. Они прошли навстречу друг другу, по сути, уже большую часть пути. Но не хватало последнего, решающего импульса, который сделал бы их друзьями. Отношения между людьми порой зависят от мелочей; от нужного слова, к примеру, которое должно прозвучать к месту и Вовремя.

Час спустя появился Вэрол, и Виан сказал:

— Тебя разыскивает Дан.

— Знаю, мы уже поговорили. Он застал меня в Академии. Хотел знать новости из экспедиции.

В окно впрыгнул почуявший хозяина соб.

— У него появились дурные манеры, — заметил Вэрол. — Надеюсь, ты не позволяешь ему валяться на постели?

— Если сыро, я вытираю его лапы, — уклонился от прямого ответа Виан.

— Значит, разрешаешь, — сделал вывод Вэрол. Фалк толкал его носом в грудь, требуя внимания. — А ты, зверюга, я вижу, пользуешься моментом.

Виан приготовил коктейль и принес из кухоньки пару бокалов с золотистой жидкостью, в которой плавали алые ломтики фруктов. Отхлебнув, Вэрол изрек:

— Отлично! Дашь рецепт?

— Секрет фирмы.

— Я приготовлю дома такое питье, и Астрид ахнет. Она не умеет смешивать коктейли… Или прими ее на инструктаж.

Виан заулыбался. Впрочем, он кое-что надумал после прошлого разговора с Вэролом и поспешил это выложить:

— Айрт, я полагаю вот что. Несовместимые пространственно-временные среды должны быть разделены чем-то вроде нейтрального слоя. Так? Континуумы соприкасаться не могут. Это в принципе.

— Безусловно.

— В таком случае, приняв, что этот самый ноор — неизвестный нам континуум, мы должны принять и существование искусственно поддерживаемого пограничного слоя, отделяющего ноор от нашей среды. Так?

— В этом есть логика.

— А если этот слой вдруг перестал существовать?

— Как это «вдруг»? Ты к чему клонишь?

Виан вертел в пальцах бокал, из которого до сих пор не отпил ни глотка.

— Я, понимаешь ли, думаю… Пусть это бред…

— Не тяни!

— Думаю, что те, умевшие оперировать континуумами, могли спрятать свой ноор. И спрятать так, чтобы раньше срока никто к нему не добрался. И ключ оставили на виду — для того или для тех, кто сумеет его использовать.

— Ты имеешь в виду нечто конкретное? — спросил Вэрол.

— Я имею в виду Туманное Кольцо, — сказал Виан.

Виан переменил положение у окна, и заходящее солнце вдруг высветило его волосы, придав им рыжий оттенок.

Вэрол глядел на него, как на чудо.

— Просто и гениально! — сказал он. — Рыжик, у тебя нетривиальное мышление. Именно Туманное Кольцо… В зоне Туманного Кольца не действовали наши физические законы. Ноор на виду у всей Галактики!.. Загвоздка в одном: его больше нет.

— Он выполнил миссию и самоуничтожился, — сказал Виан. В его глазах был азарт. — То есть ликвидировался нейтральный слой, произошел взрыв. Туманное Кольцо сохранило обруч и обеспечило его передачу кому следовало. Айрт, что ты знаешь о своем обруче? Допусти, что этот самый круг фа-мер и твой обруч — одно и то же!

— Действительно… Я представлял себе какую-, то территорию, область пространства. Обруч!.. Странно было бы создавать Туманное Кольцо лишь затем, чтобы передать какому-то человеку устройство, усиливающее влияние мозга этого человека на других людей. Усиление многократное, да… Но немыслимо, чтобы гибнущая цивилизация задалась целью породить монстра, подчиняющего себе жителей Галактики…

— Круг фа-мер должен наполниться мыслью. По-моему, это и означает, что обруч подчиняется импульсам сознания, посылам мысли. Что там дальше?

— «Проникший в круг фа-мер сольется с зонами мерат…»

— Да-а… Расплывчато. Может, поэкспериментировать с обручем?

— Я десять лет экспериментирую, — ответил Вэрол. — Все впустую. Где зоны, с которыми надо слиться? Ничего, подобного Туманному Кольцу, больше нет. Конечно, Туманное Кольцо манило к себе. Оно впустило меня… Я до сих пор не представляю, каким образом и откуда явился обруч. Помню давление на мозг у самой зоны Кольца. Помню, как отключился и потерял сознание… Очнувшись, я будто плавал в невесомости в радужной среде и свечении. Без скафандра. И ничего другого вокруг. Но словно что-то оберегало меня. Наконец — рубка звездолета. Может быть, я все время в ней находился… Как бы ни было, обруч уже был при мне, а звездолет мой следовал заданным курсом, словно уже пролетел Туманное Кольцо. Потом — взрыв, и Кольцо исчезло.

После паузы Виан спросил:

— Как ты объясняешь факт своего проникновения туда? Никто до тебя не смог.

— Думаю, какое-то устройство анализировало мозг каждого приближавшегося к Кольцу. Если результат не вписывался в программу, объект погибал при попытке нарушить нейтральный слой. Программа допуска должна была сработать и сработала только однажды, после чего Кольцо самоликвидировалось.

— Я от нечего делать кое-что сопоставил, — сказал Виан, искоса глянув на Вэрола. — Так вот: твой Феер принадлежал к той же системе Цвинанга, что и Эймитал. Феер, которого уже нет, а ты — единственный из людей, находившийся в контакте с гуманоидами-феерцами. Еще загадка: почему феерцы не покидали своей гибнувшей планеты? Они были слишком другими. Мы не могли судить об их уровне развития, но специалисты уверены, что он был очень высокий. Что, если феерцы — отдаленные потомки конструкторов Туманного Кольца? Переродившиеся. Помнишь? «Ничто не будет таким же во второй раз, все изменится». Они изменились, что-то утратили, в частности, возможность входить в Туманное Кольцо. Феер погиб. И знаешь еще что? — тихо продолжил Виан. — Уверен ли ты, что случайно попал на Феер? Феерцы были ведь крайне необщительны. Возможно, то, что они сделали с тобой, было единственным, что они вообще могли сделать. — Виан потер лоб. — Впрочем, пока это всего лишь мои фантазии.

— Не скажи. Я буду считать это рабочей гипотезой и, пожалуй, снова возьмусь за обруч. Правда, меня смущает, что на Риоре в присутствии паутины он вообще перестал функционировать, то есть отказался усиливать мои импульсы. Такое впечатление, что близость паутины вроде как его парализует; исходя из твоей теории все должно быть наоборот. Надо подумать… Прилетай завтра ко мне в Академию, в лабораторный корпус. Часам к пяти. Спросишь зал с голубой цаплей. В двери зала витраж с изображением вымершей цапли Торксиваля, и поэтому его окрестили залом голубой цапли. К пяти занятия кончатся.

Виан, помявшись, спросил:

— Айрт, почему ты меня назвал Рыжиком? Я не рыжий.

— Ты сидел против солнца. Оно сделало тебя рыжим. Высветило рыжину в твоей шевелюре. Тебе не нравится? Извини, вырвалось.

— В детстве я действительно был рыжим…

— Я тебя не обидел? — спросил Вэрол, чувствуя, что Виан чем-то задет.

— Нет, меня дома так называли. Давно. Ты напомнил.

— Извини, — повторил Вэрол.

Глава 16

Дан нежился на утреннем солнце. Настоящей жары еще не было, да и ветерок приятно холодил кожу. Нолла пока, судя по всему, не поднялась. По привычке бегать с утра, Дан просыпался раньше Ноллы и, набегавшись, кайфовал на пляже, поглядывая оттуда на дом в ожидании зова к завтраку.

Не дождавшись, он двинулся сам. И прошлепал прямо в кухню, как был, босиком и в плавках с налипшим песком.

Нолла сидела на краю стола в голубой тунике, едва прикрывающей загорелые бедра, и наблюдала действия кибер-повара.

— Я голоден как сто карботаров, — угрожающе заявил Дан.

— Не знаю, что такое карботар, но думаю — нечто невероятно прожорливое, — ответила Нолла и провела ладонью по его груди. — Ты в песке, иди и умойся.

— Прочь отговорки! Чтоб сей момент завтрак был на столе! — сказал Дан и заулыбался, не выдержав тона. — Поплывем в грот? Море спокойное.

— Хочу, только… Пока ты бегал и плавал, тебя разыскивал Виан.

— Не сказал, чего ему надо?

— Сказал, что свяжется с тобой позже. По-моему, что-то его беспокоит.

Видеофон ожил раньше, чем они кончили завтрак. Услышав трель, означавшую вызов, Дан, дожевывая, выскочил в холл. Нолла была права, Виан выглядел неспокойным.

— Надо поговорить, — сказал он. — Ты один?

— Да. Что-то случилось?

— Суть в том, что Айрт экспериментирует на себе и результаты скверные. Для него. Долго ему не выдержать. Астрид думает, что его тревожат последствия травм и ранений, полученных на Риоре. Он ей просто морочит голову. Не знаю, что делать. Дан, ты должен приехать! И лучше — сегодня.

— Сейчас и вылечу. Ты в питомнике?

— До четырех буду здесь, потом в Академии. Но нам с тобой надо встретиться пока без Айрта. Так что прилетай в питомник.

— Буду самое большее через три часа.

Дочке Магистра пространные объяснения не требовались. Отъезд Дана она восприняла как должное.

— Побудь пока здесь, — сказал он. — Я сообщу, что и как.

— Буду ждать.

Флиттер взмыл, и фигурка Ноллы исчезла из виду.

У Виана имелись основания бить тревогу: Вэрол делал все мыслимое и немыслимое, пытаясь выявить функцию обруча, и эта работа уже измотала его в такой степени, что Астрид готова была пожаловаться Джайвану. Но Вэрол обещал обратиться к врачу, а Джайван дома не появлялся.

Сознание того, что каждый миг стоит кому-то жизни, ибо паутины неумолимо продвигались в глубины Галактики, оставляя позади себя мертвые планеты, подгоняло Вэрола. Ответственность, легшая на его плечи, была выше человеческих сил. Помимо психологической перегрузки, сказывалось напряжение экспериментов с обручем. Мучили бессонница и головные боли.

Виан встретил Дана на внешней площадке, отгороженной от питомника зарослями гигантских акаций. Изложив все как есть, Виан сказал:

— Может, ты на него повлияешь.

— Айрт очень покладист, если речь не о принципах. В главном он делает все по-своему, — озаботился Дан. — Боюсь, тут не обойдется без отца.

— Сначала сам поговори с ним. Хотя он и рассердится, что я тебя вызвал.

— Ладно. Поехали в Академию вместе.

Когда они оба вошли в лабораторию, Вэрол был там. Увидев Дана, нахмурился и бросил шедшему позади Виану:

— Я думал, на тебя можно положиться.

— Он прав, — вступился Дан. — А ты ведешь себя так, будто никого, в том числе и меня, не касается то, что ты делаешь.

— Пытаюсь слиться с зонами мерат, — невесело сказал Вэрол. — Но пока не получается…

Дан проворчал:

— Не знаю, как насчет зон мерат, но, если так пойдет дальше, ты вскоре сольешься со своей тенью.

— Дан, я не могу иначе! Жребий, достался мне…

— Вот именно. Кроме тебя, никто не сумеет работать с обручем. Вернее, никто не может. И если тебя не станет… Сам знаешь…

— Но не могу же я сесть и сидеть!

— Вэрол, со стороны мне видно, что тебе просто необходим отдых. Сделай перерыв, и после него, я думаю, все пойдет по-иному.

— Хорошо, — нехотя согласился Вэрол и вдруг ощутил безмерную усталость, пронизывающую все клетки тела.

Он нажал на панель у окна, и стекло отодвинулось. В лицо пахнул ветер, наполненный ароматом цветов и разогретой солнцем хвои. Перед лабораторным корпусом простирался обширный луг с красными и фиолетовыми цветами. От хвойной опушки его отделяла дымчатая полоска кустарника. Листва трепетала от легчайшего ветерка. Птицы перед закатом утихли. Солнце золотило вершины далеких холмов. Оно вспыхивало на серебристом обруче, охватывающем лоб Вэрола. Глядя на поле, лес и цветы, на солнце, дробящееся в зелени, Вэрол ощутил, как сжимается сердце от боли. Воображение его работало как проектор. Он будто видел перед собой голограмму: пульсирующих тварей, несущихся по Галактике, убивая, убивая, убивая — и пожирая разум.

Как тогда, на Риоре, Вэрол вдруг ощутил в себе тишину ожидания. Некую паузу… Мозг устал и требовал отдыха. Но, продолжая смотреть в окно, Вэрол почувствовал, как из тишины в нем рождается гнев, идет волна ярости. Гнев слепил его, он внутренне содрогался, мысленно уничтожая нечто, грозящее миру и разуму. Это было как наваждение.

Присев на край заставленного аппаратурой стола, Дан раздумывал, следует ли посвятить во все это отца. Виан, державшийся возле двери с силуэтом голубой цапли, мучился своими комплексами, повторяя в уме только что сказанное Вэролом: «Я думал, что на тебя можно положиться».

Вэрол стоял спиной к ним, глядел в окно, и ветер шевелил его тонкие черные волосы.

Вдруг его будто качнуло, он поднял руки к голове, повернулся и с искаженным от боли лицом рухнул на пол. Метнувшийся к нему Дан обнаружил, что он не дышит, нет пульса. Открытые глаза Вэрола стекленели. Вот оно! Реальное воплощение тех картин, которые Дан видел когда-то и пытался разгадать, ошибаясь в месте и времени. Вэрол среди ужасных останков того, что было людьми, и второе видение — он же, лежащий навзничь со стекленеющими глазами. Первое — это Риор и станция харджеров после того, как на ней побывали паутины. Второе — здесь и сейчас.

Неимоверным усилием воли Дан заставил себя собраться. Он попытался вступить в контакт с мозгом Вэрола. Отклика не было. Впрочем, что-то… Словно мозг Вэрола замер в глубоком оцепенении. Не разбираясь в тонкостях, Дан сознавал: это порог, за ним смерть, и надо рассчитывать лишь на себя… Но контакта не получалось, импульс не пробивался к цели, и Вэрол умирал. Дан понимал, что его сил недостаточно, чтобы пробиться в погибающий мозг. Виан что-то спрашивал, но Дан не мог разобрать. У него вырвалось:

— Помогай мне, Виан! Может, вдвоем сумеем. Нужен ментальный удар.

— Я не умею, — отчаянно сказал Виан.

— Открой мне свое сознание. Я использую твой мозг как усилитель.

Виан побледнел:

— Только не это!

Глядя на Вэрола, Дан безнадежно сказал:

— Он умирает.

Губы Виана подергивались; он, казалось, сам был близок к обмороку.

— Хорошо, — сказал он. — Командуй.

Время истекало. Дан собрался. Надо попасть с первого раза, иначе — конец. Он послал резкий импульс. Ударил… В глазах Вэрола что-то дрогнуло. Теперь — искусственное дыхание… если Вэрол хоть раз вздохнет сам, то — получилось. Получилось! Дан оперся спиной о подставку какого-то аппарата. С него лил пот. Виан, потрясенный, глядел в лицо Вэролу.

— Порядок, — выдохнул Дан.

Очнувшись, Вэрол спросил:

— Что это было?

— Не знаю, — ответил Дан, помогая ему встать и перебраться в кресло. — Ты зашатался и упал. Что ты чувствуешь?

— Голова кружится. — Вэрол ощупал пальцами лоб, наткнулся на обруч и снял его.

Тем временем Виан куда-то исчез.

— Куда он делся? — забеспокоился Дан. — Только что был здесь.

— Поищи его, — сказал Вэрол. — А я уже в норме.

Высунувшись в окно, Дан увидел Виана под деревом. Он сидел, прислонившись к темному смолевому стволу. Дан окликнул его. Виан, однако, не отозвался.

— Сходи за ним, — сказал Вэрол.

Толстые ветви и хвойные лапы старого дерева образовывали подобие шатра. Заходящее солнце не пробивало зелень. Виан сидел, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Он поднял голову навстречу Дану. Губы его были бледны, будто бескровны. Они шевельнулись.

— Уйди, — сказал он.

— Тебе нехорошо?

— Я не нуждаюсь в помощи.

— Виан, полагаю, ты понял… — осторожно вымолвил Дан. — Другого способа не было…

— Не надо объяснять.

— У тебя болит голова, я знаю, что у тебя головная боль.

— Оставь меня в покое! — крикнул Виан. Встретившись с взглядом Дана, он запнулся. И отворачиваясь, пробормотал: — Извини.

От него исходили волны смятения.

— Все позади, и не думай об этом, — сказал Дан. — Через пару минут я исчезну… Подними, пожалуйста, голову и не напрягайся. Всего две минуты.

Пальцы Дана легли на затылок Виана у основания черепа. Их круговые движения, сначала вкрадчивые касания, затем нажатия, гипнотизировали и расслабляли. Боль отступала. Она уступала массажу, и приходило успокоение.

— Тебе лучше? — спросил Дан минуты через две-три.

— Да, спасибо, — порывисто сказал Виан и повторил еще раз: — Спасибо.

Дан ощутил, что в их отношениях что-то переменилось. Виан должен был возвращаться в питомник, они попрощались, и Дан вдруг поймал себя на том, что, говоря с Вианом, уже не следил за каждым своим словечком, как раньше…

Вэрол отказался идти в медицинский корпус Академии. Заявил, что летит домой и должен лечь спать. О своем намерении посвятить во все Джайвана Дан и не заикнулся.

Дома Дан сказал Астрид, что Вэрол очень устал, ему необходимо как следует отдохнуть, и, пока тот ужинал, он изъял его видеофон и перенес в свою комнату, чтобы какой-нибудь вызов не разбудил его. Удостоверившись, что Вэрол спит, Дан рассудил, что теперь спешить некуда, и о происшествии в Академии можно отцу рассказать и завтра.

Нолла, разумеется, еще не ложилась. Ее лицо появилось на экране сразу же, как только Дан набрал код вызова.

— Прости, что поздно, раньше не получилось.

— Я жду тебя, — ответила Нолла.

— Увы. Айрт кое-что затеял, и мне надо быть здесь. Пожалуйста, не обижайся.

— Скажи, что ты все еще меня любишь, тогда не обижусь.

— Я тебя люблю в режиме бесконечности и безграничности. Ты замечательная.

— Принято. Поскольку ты не вернешься на пляж, я вылетаю домой.

— Закажи флиттер на утро.

— Я полечу сейчас. Какая разница автопилоту, день или ночь!

— Ему-то да, а ты лучше поспи по-человечески.

— Ты не хочешь, чтобы часа через два я залезла в твою постель? — лукаво спросила Нолла, и на ее щеках обнаружились ямочки.

— Гм… Запрещенный прием. Ну, я не эгоист. Мало ли, чего я хочу… Да, я не хочу, чтобы ты ночами летала, как ведьма. Так что увидимся завтра. Спокойной ночи.

— Почему это я позволяю тебе командовать? — со вздохом сказала Нолла. — Ладно, диктатор, быть по сему.

Выключив видеофон, Дан лег. Однако уснул не сразу, размышляя, что делать дальше.

Среди ночи его разбудил сигнал вызова: в его комнате сработал видеофон Вэрола. На экране появился Джайван и удивился, обнаружив Дана. Предупреждая вопросы, Дан сказал:

— Я вернулся. Нолла прилетит утром. Айрт спит, и я забрал его аппарат, чтобы его не будили. Вечером ему было очень нехорошо. Он тебе нужен?

— Что с ним?

— Пусть сам расскажет.

— Я спрашиваю тебя! Что за секреты? Тем более ты взял его видеофон, а он спит.

— Айрт доработался до того, что потерял сознание. Он упал замертво. Я применил ментальный удар. Сейчас уже лучше, он спит нормально. Он нужен срочно?..

— Я собираю Совет на центральной станции. Идет информация о неизвестных объектах, появившихся в космосе. Странные сообщения…

— Извини мой вопрос. Чем они странные?

— Будто эти объекты возникают из ниоткуда.

— Из ниоткуда, — зачарованно повторил Дан. — Они берутся из ноора… Это зоны мерат. Айрт — сумел! Вот почему, вот из-за чего он едва не погиб. Но ему удалось. Удалось!..

— О чем ты говоришь?

— Немедленно объясню. Это так просто!..

Просто… Но Дан рассказывал полчаса. Что-то узнал от Виана, другому был свидетелем сам. Пришлось обращаться и к предыстории.

Дослушав, Джайван сказал:

— Айрта не буди. Утром он пусть дождется меня. Это приказ.

К утру выяснилось, что упомянутые объекты, отдаленно напоминавшие космические боевые станции, начали излучать что-то непонятное.

Вэрол договорился с Джайваном, что сам прилетит на станцию. Дан отправился с ним. У координационного пульта сошлись специалисты и члены Совета. Вэрол заново все изложил.

Слушая объяснения и предположения, руководители Ордена не отрывали глаз от экранов. Судя по всему, интенсивность неведомого излучения зон мерат менялась, следуя очень сложной программе. Получалась причудливая кривая.

— Многое здесь напоминает помехи, которыми сбивают сигнал, — раздумывал вслух Вэрол.

— А где сигнал? — озадаченно спросил Дан. — Где сам сигнал?

— Срочное сообщение с крейсера «Аматея», — раздался голос дежурного. — Зарегистрированы хаотичные энергетические колебания в контурах, занятых паутиной. Передаю полный текст…

— Я понял, — тихонько сказал Вэрол. — Излучение расшатывает контуры паутин. Создатели зон мерат определили форму колебаний, смертельную для паутин, независимо от интенсивности излучения. Для других живых существ слабые излучения такого типа безвредны. Зоны мерат — охранение жизни…

Догадка Вэрола оказалась верной: пронесшееся по Галактике излучение уничтожило все паутины. Зоны мерат — дар погибшей цивилизации — выполнили свое назначение.

Не зная того, Вэрол в тот вечер ввел в зоны мерат сперва команду к готовности — увидев мысленно паутину, — а затем и команду на уничтожение ее. Обруч передал последовательно обе команды. Режим ожидания и готовности Вэрол ощутил, как тишину паузы, прервать которую должен он сам. Вторая, основная команда реализовала его неистовое желание уничтожить то, что несло гибель людям, цветам, лесу — его миру. Человек формулирует: убить, уничтожить, покончить, умертвить, ликвидировать… За этими словами скрыто одно: перевести нечто из состояния «есть» в состояние «нет». Суть алгоритма стала ключом. Он повернулся в мозгу человека, наделенного сверхчеловеческими способностями. Контакт сознания Вэрола с тем, что изначально было ориентировано на контакты в иных измерениях с сознанием иных существ, едва не стоил Вэролу жизни.

Вэрол потом рассудил, что творцы зон мерат вряд ли были гуманоидами. Гуманоидные расы Галактики — ни одна из них — не располагали даром энергетического восприятия. Разве что население Феера… Феерцы жили очень замкнуто, редко вступали в контакт с другими расами. Но судить о них Вэрол мог лишь по обрывкам детских воспоминаний…

Так или иначе, зоны мерат исчезли, очевидно вернувшись по выполнении своей задачи в другой пространственно-временной континуум. Взрывов как будто не было: космические объекты странного вида просто исчезли. Растаяли.

Перетекли в другие измерения.

Теперь Вэрол вновь обратился к надписи, с начала времен привлекавшей внимание ученых Галактики к Туманному Кольцу. В этой надписи содержалась загадка, представленная текстом, или периодом, не поддающимся ни расшифровке, ни словесному пересказу.

Почувствовав себя вправе сделать это, Вэрол углубился в надпись. И понял!..

В один прекрасный день, вернее, вечером после ужина, когда все, включая Джайвана, были на месте, Вэрол объявил, что готов обнародовать расшифровку.

И зазвучала надпись нового перевода:

«Закон открыт слишком поздно, космическая саранча сделала свое дело. Нам суждено уйти, но мы оставляем свой дар тем, кто придет потом. Зоны мерат уничтожат рой, если он появится снова. Они прилетают извне, из далеких бездн космоса и несут смерть. Саранча устремляется к очагам жизни, особенно разумной. Ибо сама заряжается энергией от живого, поглощая поле высокой мысли, и тем укрепляет свое существование».

Приостановив вращение диска, Вэрол заметил:

— Звучит не очень уж гладко, но лучше не получилось. Общий смысл таков: «саранча» использует энергию живых существ, предпочитая разумные, и чем они разумнее, тем больше ее привлекают.

— Любимая жратва, — пробормотал Дан.

«Их контур устойчив, — потекла дальше запись, — и они пропускают через себя все виды энергии, в которой не нуждаются, и проникают сквозь вещество…»

Вэрол опять нажал клавишу «пауза» и сказал, что тут он так и не понял. По логике, далее описано, как именно эти твари одолевают материальные преграды. Но перевести это «как» невозможно, поскольку неведома суть процесса, состоящего, вероятно, во взаимодействии вещества и поля. Наконец зазвучал эпилог:

«Высасывая энергию из живых существ, они полностью разрушают их, но их собственная структура тоже поддается разрушению, и мы установили закон и вложили его в зоны мерат. Когда круг фа-мер наполнится мыслью, зоны мерат выйдут из ноора».

— Все, вот вам текст, не поддававшийся переводу.

Вэрол выключил терминал. Экран, по которому бежали строчки, дублирующие голос, погас.

— Остается гадать, какими были создатели зон мерат, — сказал Джайван.

— Айрт, как ты считаешь? Они походили на нас? — спросила Нолла.

— Уверен, что внешне — нет. Но это не имеет значения.

— Они стремились защитить свой мир и всякую жизнь во Вселенной, — произнесла Астрид. — Сами уже не надеясь жить в поколениях.

Когда Астрид и Нолла ушли, Джайван серьезно и даже строго, хотя в его светлых глазах плясали смешинки, сказал:

— Напоследок позволю себе сформулировать личное желание.

— Какое? — с любопытством осведомился Дан.

— Впредь мне бы хотелось узнавать о вашей деятельности не тогда, когда все позади, а несколько раньше. Так сказать, в процессе. Надеюсь, мои претензии не кажутся вам чрезмерными?

— А я и сам ничего не знал… — начал было оправдываться Дан, но осекся, сообразив, что подставляет Вэрола.

Джайван смотрел на Вэрола. Тот смущенно сказал:

— Во-первых, я не был уверен в том, что мой обруч — это и есть круг фа-мер. А во-вторых, Ты был занят, и я не хотел зазря тебя дергать.

— Ну да, решил поберечь мое время. Действительно, пустяковина — этот обруч из Туманного Кольца, в которое ты проник единственный из людей. И пустяковая проблема каких-то там паутин. Отправил Орден две экспедиции в тартарары — ну и ладно… Без них обойдусь, и все это ерунда. Не так?

Скулы Вэрола залились краской.

— Отец, ты действительно не бываешь дома. С тобой и захочешь поговорить — не пробьешься! — сказал Дан, отвлекая огонь на себя.

— Поистине. А по видеофону не пробовал?

— Чтобы преодолеть твоего секретаря, в дополнение к видеосвязи нужен боевой крейсер.

— Не морочь мне голову! — сердито сказал Джайван. — И хватит болтать. А то ты уже готов доказать квадратуру круга, округлость квадрата и прочее… в этом духе. По сути же, вы стоите один другого. Ты понимаешь, Айрт, что остался жив по чистой случайности? Вести такие эксперименты в одиночку, без медицинского контроля! Виан — и тот сообразил, что к чему, вызвав Дана.

— Если бы не Виан, я бы точно не справился, — сказал Дан. — Сдаюсь, все понял, больше не буду, и, на мой вкус, хорошо бы уже поспать.

— Подожди, — остановил Джайван. — Нам втроем надо решить еще кое-что.

Утром на внутреннюю площадку в питомнике опустился посторонний четырехместный флиттер. Площадка была служебная, и дежурный, насупясь, пошел к прибывшим, чтобы прочесть им нотацию. Однако из флиттера выбрался Магистр, сопровождаемый сыновьями. Дежурный ретировался. Хотя подумал, что и Магистру невредно было бы знать законы питомника.

Но Вэрол, все взяв на себя, забежал в дежурку и извинился. Прибывшим надо было попасть в самый дальний коттедж. И они бы шли часа полтора от наружной площадки, тогда как Магистру сейчас дорога каждая минута.

Увы, Виана в домике не оказалось.

— Если я не ослышался, кто-то свистит, — заметил Джайван, глядя через лужайку.

Вэрол сказал:

— Это Виан учит петь хуританов. Работа не хуже всех прочих. Пожалуй, я согласился бы.

Дан фыркнул. Джайван повернулся к нему:

— По крайней мере, в отличие от тебя, его свист не режет уши. — Он присел на скамейку. — Айрт, поговорите с Вианом пока без меня.

Ориентируясь на свист, Вэрол и Дан пересекли лужайку и обнаружили Виана в компании птиц. Птицы с шумом нырнули в кустарник… Виан был явно не в настроении. Поздоровавшись, он посетовал:

— Теперь опять полдня буду приманивать.

— Лет через пятьдесят, — сказал с ходу Вэрол. — Хобби — это прекрасно. На ближайшие десятилетия мы на тебя имеем другие виды.

— Кто это «мы» и какие виды? — Виан едва ли не ощетинился.

— Тебе с твоей подготовкой энтэйра не требуется поступать в Академию, — сказал Вэрол как ни в чем не бывало. — Помнишь ли сказочку о дракончике с золотым гребешком? У тебя задатки очень сильного эспера. Вот так. Согласен? Хочешь обдумать?

Виан молчал, прикусив губу.

— Говори как есть, — настаивал Вэрол.

— Я служил харджерам, — угрюмо произнес Виан.

— Немного было им от тебя проку, — со смешком сказал Вэрол. — Сплошные убытки. Надеюсь, Ордену будешь служить получше. Но в сторону шутки. Вопрос рассмотрен уже в Совете. Теперь — твое слово. И поскольку ты согласен, а я понимаю, что ты согласен, будем считать, что в принципе все решено. Остальное — детали. А жить, если хочешь, ты будешь с нами. Это удобно, Рыжик.

Не случайно Вэрол опять назвал его по-домашнему… Виан это понял, но отступил в замешательстве.

— Это невозможно. Как я могу жить в вашем доме?

— Если думаешь, что я против, то напрасно, — сказал Дан. — Другое дело, если ты сам не желаешь жить под одной крышей со мной. Будем откровенны. Скажи: ты еще не простил мне моей фамилии?

— Я был не прав, — сказал Виан, подняв на Дана свои фиолетовое глаза. — Я был не вправе тебя обвинять. Да и не за что.

— Хорошо, — сказал Вэрол, — с этим уладили. Тогда в чем дело?.. Астрид и Нолла уже смешивают к нашему возвращению коктейли и очень рассчитывают на тебя…

— Нет. Я ведь жил в вашем доме и… Нет. Как я вернусь?

— Но и я тебе настоятельно и от души предлагаю, — раздался вдруг низкий голос Джайвана. Ему наскучило ждать, он сам подошел к разговору.

— Вы? — бледнея, вымолвил Виан. Собравшись с духом, он встретил взгляд Джайвана. — Я же чуть не убил вас. Вы позабыли?

— Если бы я запоминал все глупости, сделанные людьми, я бы забыл свои собственные прегрешения. Да и объем моей памяти ограничен. Ты меня понял, малыш? — В глазах Джайвана вспыхнули искорки. — Но есть вопрос. И он важный.

— А я знаю какой, — бесцеремонно влез Дан. — Ставлю что хочешь против чего угодно. Сейчас ты спросишь, любит ли Виан насвистывать, или свистел по обязанности, воспитывая ораву птиц.

— Порядочность не позволяет мне ответить «нет», — огорчился Джайван: — Признаю. Я хочу знать именно это.

— Я свистел для птиц, — сказал растерянный Виан. — Но если надо…

Вэрол и Дан содрогнулись от хохота, Джайван заулыбался; и из кустов внезапно выскочил черно-оранжевый Фалк, опоздавший к разборке, но, как всегда, согласный участвовать во всех общих делах…

Content

Елизавета Ведемская
Звездные храните

Часть первая Под знаком туманного кольца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть вторая Извилистая дорога мести

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16