Попов Вадим

Шаман. Охотник за планетами

Вадим Попов Шаман. Дилогия

ШАМАН. ОХОТНИК ЗА ПЛАНЕТАМИ

Моим родителям, с любовью и благодарностью

Часть перваяКРОВЬ С МОЛОКОМ

1

– Привет, пилоты. Шаман на борту нужен?

Глядя в глаза капитану, которого он опознал по значку классности над черно‑синим шевроном Союза вольных торговцев на рукаве комбинезона, Яр Гриднев улыбнулся и присел на траву. Сбросил с плеча ремень и пристроил чехол с посохом на коленях. Рослый мужчина, одетый в такой же летный комбинезон, сидевший рядом с капитаном, едва заметно насторожился и переместил руку поближе к кобуре.

– Где же твой бубен, шаман? – спросил капитан вместо приветствия, ощупав взглядом рюкзак за спиной Яра.

– Нет у меня бубна.

– А чем стучать будешь?

– Посохом ярранским стучать буду. Так вам шаман нужен или танцор с бубном и в шкурах?

Капитан посопел и потянулся за электронным планшетом.

– Предъявляй инфу, психарь, а там говорить будем.

Яр протянул узкую пластинку с чипом электронного удостоверения. Сбросив данные на планшет, капитан погрузился в чтение. Сейчас он перебирал статистику полётов Яра в качестве психотехника и как простого пассажира. Правда, платить за пассажирское место Яру приходилось всего пару раз: любая команда почитала большой удачей взять хорошего психотехника на борт даже на часть рейса.

– Не знаю. – Капитан странно тянул время, словно был готов согласиться, но что‑то мешало ему это сделать.

– Извините, ребятки, на Метрополис в ближайший месяц с Альса летите только вы, и вам уж придется меня взять. Так или иначе. – Яр протянул капитану синий с серебром жетон полицейского управления и старательно улыбнулся. «Ребятки» заметно напряглись.

– Так ты из этих?

По мере сканирования жетона дружелюбия в голосе капитана не прибавилось, зато возникла некоторая покорность судьбе.

– Межгалактический отдел поведенческих реакций. Временный сотрудник. Но полномочий до хрена.

Капитан переглянулся с пилотом и пожал плечами. А потом протянул Яру руку.

– Капитан Ежи Чанг. А это первый помощник Аккер. Добро пожаловать на борт. Нам давно пора прыгать с этой каменюки, так что можешь начинать готовить корабль к старту.

2

Это был небольшой корабль‑торговец, из тех потрепанных судов, которые не принадлежат ни одной из торговых корпораций, но на страх и риск частного владельца могут пересекать всю исследованную часть Вселенной, от Солнечной системы до родных систем чужих, торгуя всем, чем можно, а порой и тем, чем нельзя. В трюме такого корабля можно было обнаружить всё что угодно: от необработанной урановой руды до кристаллов ирканской воды, в сохраняющих ее целебные свойства магнитных ловушках, от запрещенной в большинстве миров псило‑сомы до партии подержанных армейских ремонтных дроидов, которые очень ценятся на осваиваемых планетах за неприхотливость и универсальность. Многие капитаны, которые сплошь и рядом сами были хозяевами своих судов, если и не опускались до обычного пиратства, то нередко торговали и рабами, и оружием, и наркотиками. Периодически очередной заигравшийся авантюрист вместе со всей командой отправлялся на тюремную планету, чтобы до конца дней своих, как любили говорить полицейские остряки, «делать из больших астероидов маленькие». Впрочем, не желавший подчиняться командам патрульного крейсера корабль нередко просто уничтожали – на необъятных пространствах, на которых существовало расселившееся по сотням планет человечество, хотя бы видимость порядка можно было поддерживать, только принимая жесткие меры к его нарушителям.

Капитан «Ленинграда‑115» не был ни пиратом, ни контрабандистом. Корабль Ежи Чанга курсировал между несколькими галактиками Терранской федерации, в основном пробавляясь не слишком выгодными поставками оборудования и продовольствия на шахтерские планеты. Ежи Чанг был не склонен к риску, поэтому, волей случая оставшись без психотехника, продолжать рейс не торопился. Разумеется, внезапное появление недостающего специалиста с солидными рекомендациями его обрадовало. Но, как и большинство пилотов, к полицейским он относился с некоторым предубеждением. Естественно, самому приглашать на корабль человека, работающего на полицию, капитану не хотелось. Но парень вроде бы оказался ничего, нос не задирал и на жесткую койку в такой же, как у всех, узкой, как спасательная капсула, каюте жаловаться не стал. Надо приглядеться, может сгодиться и на постоянное место в экипаж. Да и сколько можно сидеть на этой захолустной планете, а тут такой случай… Вот сейчас закончит свой ритуал, и полетим.

Ежи Чанг сам себя подбадривал, чувствуя, что не может по‑настоящему обрадоваться разрешению ситуации. Что‑то мешало, неясное предчувствие заставило его забыть про остывавший перед ним кофе.

Перед тем как начать ритуал, Яр вежливо выгнал всех из корабля и попросил постоять в сторонке. И теперь, развернувшись на потрескавшемся пластиковом сиденье продавленного диванчика в кафе космопорта, Ежи Чанг смотрел и смотрел сквозь давно не протиравшееся оконное стекло, как работает психарь.

3

Парень с коротким посохом в правой руке медленно обходил «Ленинград‑115» по часовой стрелке. Глаза шамана были полузакрыты, ярранский посох, несмотря на свой небольшой размер, издавал странный полустук‑полушелест, который был вполне отчетливо слышен на бетонном пятачке между двух лавок рядом с кафе, где десяток человек из разных экипажей и обслуги космопорта курили после обеда. Сейчас пилоты закончили обсуждать, те или не те фильмы были закачаны в корабельные компьютеры на прошлых стоянках, кто и что успел посмотреть во время вынужденного безделья в течение гиперпрыжка, а также сколько и каких фильмов следует попробовать уломать капитанов закачать на следующей торговой станции. Разговор сам собой затих, только потусторонне постукивал посох. Все разглядывали нового психотехника с «Ленинграда‑115». Ничего примечательного в нем не было. Джинсы, куртка, рост выше среднего, падающая на глаза челка.

Фигура с посохом прекратила перемещение по кругу, остановившись рядом с одной из опор корабля. Посох то медленней, то быстрей ходил вдоль нее, по‑прежнему издавая свой странный стук и не касаясь нагретого на солнце металла.

– Клоун… – как‑то кисло произнес один из механиков космопорта, щуплый молодой негр, выцарапывая из кармана полукомбинезона сигаретную пачку.

– Клоун‑то клоун, а вот скажи, Джоник, – обратился к механику старший смены, аккуратно туша окурок о край урны, – ты пневмосистему в стойках после посадки того корабля проверял?

Джоник принялся молча сплевывать, пытаясь попасть в трещину на бетоне.

Фигура на несколько секунд замерла, затем, встряхивая посохом, повернулась вокруг своей оси и вновь остановилась. Потом Яр открыл глаза, посмотрел в сторону курящих и сделал приглашающий жест рукой.

В этот момент второй пилот «Ленинграда‑115» Камински, держа руку с сигаретой на отлете, повернула голову, чтобы через плечо сказать обнимавшему ее первому пилоту Аккеру какую‑то шуточку в адрес незадачливого Джоника. Ее глаза поймали жест Яра, и в тот же момент ее улыбка куда‑то исчезла, а сигарета выскользнула из пальцев.

– Нинель, ты обалдела?

Аккер дернул ногой, стряхивая с брючины горящую сигарету.

– Похоже, сегодня кому‑то нагорит, – ухмыльнулся старший смены, окинув взглядом механика, и пошел к кораблю.

Джоник пнул ногой урну и, повторив что‑то про чертова клоуна со всеми его родственниками, поплелся за начальником.

Высвободившись из объятий Аккера, Нинель задрала голову, посмотрела ему в лицо и дернула за рукав.

– Пошли в кафе.

– Ты не наелась? Только что же…

Нинель склонила голову к левому плечу и негромко вздохнула.

– Ак‑кер…

Пилот узнал эту проникновенную интонацию девушки, которая в сочетании с мимикой говорила о готовности Нинели проявить свой непростой характер во всей красе, если ее не услышат и не сделают так, как она хочет. Аккер развел руками, стараясь не задеть никого из курящих вокруг звездолетчиков, что при его телосложении могло привести как минимум к легким телесным повреждениям, и, кивнув, отправился вслед за Камински.

Кафе в космопорте Альса было стандартным заведением для планеты, служившей шахтерской базой, на которую туристов калачом не заманишь.

Нетерпеливо пританцовывая и крутя головой, отчего ее темные, собранные в конский хвост волосы прыгали по плечам, как рвущаяся в атаку ирканская огненная змея, Камински протащила Аккера через стеклянные двери, мимо музыкального автомата и мимо с интересом глядевшего в окно капитана Ежи. Психаря возле корабля уже не было, зато возле одной из стоек размахивал руками старший смены и рассматривал бетон у себя под ногами вконец помрачневший Джоник. Аккер попытался притормозить возле капитана, но Нинель упрямо волокла его за собой мимо одинаковых столиков, украшенных вазами с пластиковыми цветами, мимо телевизора над барной стойкой, гнусаво певшего о «любви, угасшей среди звезд», дальше и дальше, в самый дальний угол кафе. Сесть привычным образом, лицом к двери, она Аккеру не дала, усевшись сама спиной к стене, чтобы видеть и дверь, и площадку с кораблем.

Когда после окрика Камински приторможенная официантка, с расплывшимся цветным пятном татуировки на запястье, налила им кофе и, получив категоричное пожелание «приглушить этот идиотский ящик», наконец ушла, Нинель разом перестала пританцовывать и, положив руки по обе стороны дымящейся кружки, посмотрела в лицо первого пилота.

– Аккер, ты понял, кого нанял Ежи? Ты его узнал?

– …

– Вспоминай, вчера на ярмарке!

– И?..

– Это тот коп, который вчера взял берка.

Аккер выпучил глаза.

– Этот мальчик? Взял берка?

Он помотал головой.

– Нее… с чего ты… Да и как ты его узнала?

Камински улыбнулась и, отхлебнув кофе, неторопливо начала объяснять.

4

«Ярмаркой» Нинель называла местный луна‑парк. У нее с детства остались греющие душу воспоминания о поездках с отцом на ярмарки, о каруселях с лошадками и космическими кораблями, комнате смеха и Пещере Бабы‑яги, глотающих огонь и клинки турских факирах и танцующих на силовых полях ирканских акробатах, бездонных пакетах попкорна и гигантских петушках на палочке и, конечно же, непременном сенсационном приезде очередного «Самого Свирепого Борца Галактики», готового помериться силой на ринге с любым из местных парней. Камински отслужила десять лет, из которых шесть она провела в десанте, прошла от звонка до звонка Беркский конфликт, а также достаточно нахлебалась просчетов земных политиков, которые командование затыкало десантными частями. Но вся кровь и грязь военной карьеры в частях быстрого реагирования не смогли убить в ней ту фермерскую дочку с периферийной планеты, которая в ответ на фразу «Нинка, в выходные едем на ярмарку!» начинала ходить вокруг отца колесом, теряя правую сандалету с вечно порванным ремешком и разбитым носком от ударов по футбольному мячу.

Об этой склонности ефрейтора десантных войск Камински («Знамя на штыке» третьей степени, «Серебряная звезда за храбрость», не говоря уже о медалях и бесчисленных благодарностях) к простым радостям жизни знали немногие. За шесть лет их романа Аккер только молча удивлялся, не подавая виду, и не переставал хвалить себя за то, что не проглядел такую девушку. Когда они вместе выходили в отставку, первым тостом, который он произнес, чокаясь с Нинель бокалами шампанского, был: «За жизнь!» Традиционный тост космического десанта для уходившего на гражданку Аккера приобрел двойное значение: они оба не только были живы, но и остались собой.

В десанте пилоты не были отдельной кастой, как в других родах войск. Аккер до сих пор иногда видел во сне ту неудачную высадку на заштатную планетку, не имевшую даже названия, а только важное стратегическое значение, да еще номер, который он вряд ли когда‑нибудь забудет. В тот день оба крейсера поддержки и половину десантных транспортников берки сожгли еще в атмосфере, и наступление захлебнулось, не начавшись. При посадке борт Аккера как следует зацепило, и взлететь он уже не смог. Когда в паре курносых сдвоенных пушек корабля кончились плазменные заряды, Аккер встал за турель подбитого при выгрузке БТР, когда и ее боезапас иссяк, он выдернул из чьих‑то мертвых рук базуку. А потом берки пошли врукопашную… Словом, Аккер на своей шкуре познал истинность не слишком веселой армейской поговорки, гласящей, что «десантура и пилот хлебают смерть из одного котелка». И слишком часто Аккер видел, как война превращает людей в спивающихся психов на грани самоубийства, живущих одним днем. Неудивительно, что если женщина задерживалась в десанте (а это случалось не так уж часто), то либо превращалась в «мужика в юбке», либо обладала особым «десантным» характером. В числе прочего Аккер ценил Нинель и за то, что она избежала первого варианта, а второй его вполне устраивал.

В тот вечер, насладившись «русскими горками» и выпив по паре кружек пива, они отправились проветриться, просто посидеть на скамейке под деревом у входа в парк, вдали от музыки и гуляющего народа. Тут‑то они и увидели странную фигуру, возникшую в конце аллеи.

Вообще‑то после поражения в Беркском конфликте беркам было запрещено где бы то ни было, кроме своих территорий и своих кораблей, пользоваться способностями к телепортации, свойственными всем представителям этой расы, но на окраинных планетах это правило не слишком соблюдалось. Поэтому, когда в конце зеленого тоннеля аллеи в центре неяркой вспышки появилась длинная, чуть сутулая фигура берка в одинаковом у всех гуманоидных рас мешковатом рабочем комбинезоне, быстро направившаяся к выходу из парка, особого фурора это не произвело. Лишь куривший на соседней скамейке изрядно набравшийся мужик проворчал: «Проклятые долгопятые!» – да гадливо поморщился и хрустнул пальцами Аккер. Чужой на первый взгляд отличался от человека только слишком длинными конечностями (хотя на самом деле руки и ноги берков имели по сравнению с «хомо сапиенс» по одному дополнительному суставу) да чуть вытянутым по сравнению с человеческим лицом с бледным, отдающим в синеву, как у покойника, оттенком кожи. И конечно, глаза – большие, светлые, выпуклые как фары, на человеческий взгляд не выражающие ничего. Тело каждого берка покрывали костяные пластины экзоскелета, пробить которые было под силу не каждому оружию. Несмотря на выпитое пиво, Нинель почти сразу увидела, что перетянутая бечевкой картонная коробка с прозрачным пластиковым окном, сквозь которое были видны пунцовые розы, в правой руке чужого качается чуть‑чуть не в такт его шагам, словно живя собственной жизнью. Берк несет кому‑то цветы? Ну‑ну… А может, этот подрабатывает курьером? Она неспешно (все‑таки выпивка давала о себе знать) соображала, что к чему, и берк уже подходил к воротам парка, когда путь ему заступила человеческая фигура. Из‑под голографической маски‑шлема с полицейской эмблемой прозвучал довольно молодой голос с едва ощутимым акцентом:

– Полиция! Медленно опустите сверток на землю, поднимите руки и опуститесь на колени.

Чуть помедлив, он добавил:

– И тогда я обойдусь с тобой мягко, берк.

Вместо ответа чужой рванулся вперед. Двухметровое тело берка, словно щупальце или хвост, выпустило из правого рукава гибкий металлический хлыст, тут же словно самостоятельно устремившийся к шее преградившего путь человека.

Дальше все происходило очень быстро, и все же Нинель поняла, что полицейский успел нырнуть под круговой удар бича, и металлический наконечник выбил мелкую каменную крошку из каменной колонны и сноп искр из крепившейся к ней створки ворот. Человек, двигаясь вокруг берка как‑то боком, успел нырнуть под его правую вооруженную руку и врезать каблуком с проносом по суставу правой ноги чужого, и тот начал заваливаться, пытаясь обрушиться всем весом на противника. Но полицейский уже сделал шаг ему за спину, принял вдоль левой руки летевший по инерции хлыст, дернул его, окончательно выводя чужого из равновесия. В правой руке человека возник электрошокер, и он с треском ткнул им берка в спину. Пока чужой заваливался на асфальт, полицейский успел накинуть ему на шею оборот бича, дернул, придушивая, и уперся в шею чужого ногой. Затем в ворота парка вбежали несколько полицейских в полных силовых доспехах, и Нинель с Аккером, обменявшись взглядами, сели обратно на скамейку.

Пока полицейские добавляли поверженному чужому парализующих разрядов и заковывали его в несколько пар наручников, человек в голографической маске подобрал упавшую на асфальт коробку с розами. Коробка пошла волнами, как искаженное изображение на экране телевизора. Голографическая маскировка сползла словно уносимый ветром цветной полиэтиленовый пакет. Ребенок лет шести, запеленутый в серебристый пластик словно в кокон, так что снаружи было оставлено только лицо, не шевелился. Глаза на бледном до синевы лице были закрыты, во рту торчал кляп, который полицейский принялся осторожно вынимать.

Сквозь летнюю темноту позднего вечера к парку приближался вой сирены «скорой».

Камински быстро оглядела заметно напрягшегося Аккера и, взяв его за руку, потянула к сердцу парка, к каруселям и музыке.

– Пойдем отсюда, дедушка Линч, тут разберутся без нас… Слышь, пилот, пошли пиво пить, говорю, зрелищ на сегодня хватит… ну, давай!.. Пойдем, врежем по жидкому хлебцу.

5

Все молча ждали, пока официантка соберет пустую посуду и разольет по кружкам кофе. Чувствуя общее напряжение, девица торопилась и думала о кнопке сигнализации под стойкой и о том, насколько быстро сможет приехать дежурный наряд, если начнется драка. Больно уж напряженно задумавшаяся компания сидела за столиком в углу.

У Нинели после повторного рассказа пересохло горло, и она, не дожидаясь, пока остынет кофе, отпила минералки прямо из пластиковой бутылки. Между пальцами левой руки она быстро крутила чайную ложку.

Аккер задумчиво наблюдал через окно, как Джоник возится с пневмосистемой.

Капитан Ежи философски рассматривал грязную столешницу.

Аккер, покосившись на сидевшего между ними Яра, спросил у Нинели:

– Ну и с чего ты взяла, что это был он?

Нинель взглянула на Яра, смотревшего на нее в упор с досадливым выражением человека, которого отрывают от важного дела по пустякам, и неожиданно произнесла:

– У тебя чудесные ботинки, психарь.

Ежи Чанг поднял взгляд от столешницы и кивнул.

– Мы застряли здесь на две недели, но вторых таких я ни у кого не видела. Редкая обувь.

Нинель прикурила новую сигарету и потыкала тлеющим кончиком в сторону Яра:

– На тебе «кошачьи ботинки», армейский вариант. В носке ботинка металлический «стакан», как и в нашей армии. Но он более широкий, чем в аналогичной человеческой обуви. Мы знаем, что у ярранцев втяжные когти на руках и ногах. И эти ботинки, во‑первых, сделаны под более мощные пальцы ярранцев и поэтому шире в носке по сравнению с обычной обувью. Во‑вторых, в случае, если ярранец, не контролируя себя, например в ярости, выпустит когти, то сплав в носке ботинка не даст когтям порвать его изнутри. На Альсе ярранцев не встретишь.

Нинель затянулась, бросила взгляд на капитана и продолжала:

– А еще Ежи говорит, что у тебя по документам двойное гражданство – ты гражданин и Терранской федерации, и Ярранской республики. И место рождения – Ярра.

Камински несильно стукнула ладонями по столешнице, и столбик пепла в вертикально торчащей между пальцев сигарете ударился о стенку кофейной кружки и рассыпался в пыль.

– Яр, я верю… даже так – я вижу, что ты хороший психарь, и ничего не имею против ярранцев. И чужие в команде «Ленинграда» – были. Но нам всем хочется знать побольше о том, кого нам приходится брать в команду. Пусть даже на пару перелетов. И пусть ты даже полицейский. Вокруг тебя слишком много непонятного, – она ухмыльнулась, качая головой. – Яр с Ярры. Ничего не хочешь о себе рассказать?

Молчавший все это время Яр вдруг улыбнулся.

– Ярранцам тоже нравится, как звучит мое имя. Это сокращение от Ярослава. И я не чужой.

Он спрятал руки под стол и, опустив голову к столешнице, щелкнул пряжками ремешков на ботинках, выбрался из‑за стола, скинул носки и похлопал босыми ступнями по грязному линолеуму.

– У меня вполне человеческие ноги. И на руках тоже – никаких втяжных когтей.

Яр вытянул вперед руки и пошевелил пальцами. Потом повернулся к Нинель в профиль и ухмыльнулся.

– И уши, кстати, тоже – самой обычной формы. Так что если ты думала про чужого, которому сделали пластическую операцию «под человека», то ошиблась. Не говоря уже про то, что замаскированный под человека чужой, даже из большой ностальгии, не стал бы носить обувь своей родины, вызывающую подозрение.

Он уселся на свое место, повозился под столом, надевая ботинки, и продолжил:

– Одиннадцать лет назад, когда отношения с Берком стали портиться, население близлежащих земных колоний, вернее те, кто мог это себе позволить, начали перебираться поближе к метрополии. У моего отца был бизнес здесь, на Альсе, он его свернул, но тратиться на билеты на пассажирский лайнер не стал. Мой отец всегда был очень уверен в себе. У него был свой корабль, и он всю жизнь летал без психотехников, поскольку не слишком в них верил. Отец, мама, сестра и я сели на корабль и отправились на Землю, точнее сначала к одной из крупных колоний, к Новой Джорджии. В тот раз психотехник нам бы не помешал. Гиперпривод выбросил нас вместо Новой Джорджии на орбиту Ярры, в астероидный пояс. Корабль был поврежден, и отец постарался посадить его на планету. Выжил только я.

Он замолчал, водя пальцем по краю чашки, а Аккер, продолжая глядеть в окно, думал о том, что, когда много раз рассказываешь о мертвых любимых, это начинает становиться привычной для тебя самого историей, лаконичной и безэмоциональной.

– Я верю тебе, психарь, – произнес он, рассматривая сквозь стекло чахлые, неприятного оранжевого оттенка, одуванчики под окном. – А что было дальше? Как ты стал работать на полицию?

Яр медленно допил кофе и махнул рукой официантке.

– Ну вы ж помните, что во время Беркского конфликта, особенно вначале, людям приходилось эвакуировать целые планеты, и не было времени особенно заниматься частными случаями. Тем более земляне и ярранцы еще не заключили военного союза, а только готовились к нему. У меня никого не было, а на Ярре мне понравилось…

– Сколько тебе было?

– Двенадцать. Еще кофе, пожалуйста, и два пирожка с яблоками.

Настороженная официантка обвела взглядом экипаж, но все только покачали головами.

Нинель не могла решить, почудилось ли ей, что слово «люди» этот парень произносит с едва заметной отстраненной интонацией, как его обычно выговаривают чужие, или это она себя накручивает… А еще она поняла, что почему‑то не может назвать его мальчишкой, как Аккер. Что‑то мешает. Наверное, это потому, что его воспитали чужие. Она спросила:

– Кошек любишь?

Яр, если и был задет, то на провокацию почти не поддался.

– Я люблю Ярру. Там мне было хорошо. Я думаю, вы тоже скучаете по Земле.

Все замолчали, подошла официантка, и Яр принялся за пироги с кофе.

– Потом я учился, а после университета отправился сюда узнать что‑нибудь о родне. Альс побывал под оккупацией, и электронные архивы не сохранились. Здесь еще в ходу бумага, и я наводил справки в столичной мэрии. За это мне пришлось немного вне штата поработать на местную полицию. На Ярре я как психотехник проходил практику в полицейском управлении, ну и…

Яр сделал неопределенный жест рукой и откусил от пирога.

– А почему ты один полез на того берка? – спросил Аккер.

– Он был непростой, – ответил Яр, жуя пирог. – Как известно, все берки могут телепортировать себя хоть на небольшое расстояние. Этот был вдобавок еще и телепат, ну чтение мыслей… именно поэтому его так долго не могли арестовать – он ощущал полицейских за километр. Будь в парке хоть один оперативник, берк тут же его бы почуял и ушел. А хороших психотехников… во всяком случае, умеющих закрыть свое сознание, слиться с эмоциональным фоном толпы, на Альсе сейчас не случилось. Кроме меня.

– А ты, значит, умеешь всякое такое?

– Умею.

Яр повернул голову вправо, где на соседнем ряду, блаженно свесив лапу с незанятого диванчика, дремала трехцветная кошка с большим коричневым пятном на лбу. Через секунду она открыла глаза, зевнула и, спрыгнув на пол, засеменила к их столику. Все молчали. Кошка негромко мяукнула, вспрыгнула на диван, взобралась к Яру на колени и, задрав голову, посмотрела ему в лицо. Потом, не выпуская когтей, оттолкнулась, прыгнула и уселась у него на плече.

Нинель, закуривая новую сигарету, покивала.

– Впечатляет. Можешь в цирке выступать.

Кошка высокомерно посмотрела на нее, потом прижмурила желтые глаза. Яр пожал плечами. Кошка не пошевелилась.

Аккер спросил:

– Ну и что это был за берк такой?

– Можно сказать маньяк…

– Сексуальный, что ли?

– Нет. Некоторые берки без ума от хорошо приготовленного человеческого мяса. Они испокон веку разводят в качестве сырья для деликатесов человекообразных обезьян, а во время войны они и наших пленных… попробовали.

– Я знаю об этом… – Нинель зло покрутила головой.

Яр кивнул, хотел что‑то сказать, но в этот момент звук телевизора‑объемника над барной стойкой стал громче:

«…отметил генерал Константин Сергиенко, позволить выразить надежду, что столкновения медуинцев из противоборствующих фракций в скором времени отойдут в область истории».

Диктор кашлянул.

«С глубокой скорбью мы встречаем очередную годовщину одной из самых страшных трагедий в истории разумных рас и самого трагического момента в истории человечества – исчезновение Земли и дружественной человечеству Ярры. Прошло пять лет с тех пор, как катастрофа на базах, которые должны были стать гигантскими телепортерами между планетами‑побратимами, унесла жизни миллиардов людей и ярранцев. Какие уроки мы можем извлечь из этого трагического события сегодня? С этим вопросом мы обратились к доктору исторических наук Университета общественной информации столицы Терранской федерации Метрополиса, Александру Доу».

Трехмерное изображение белокурой дикторши местного канала сменил пожилой мужчина с упрямой челюстью и глазами навыкате.

«Я не боюсь показаться циничным, но сегодня не менее важным, чем сама катастрофа Земли – Ярры, мне представляется ее контекст. Сотни лет назад, когда человечество расселилось по множеству планет, оно столкнулось с множеством непредвиденных обстоятельств. Это были не только инопланетные расы, мир с которыми всегда был непрочен, но и полная непредсказуемость Вселенной вокруг. За пределами орбиты нашей погибшей планеты‑праматери человек оказался подвластен случайностям гораздо больше, чем мог предположить. Например, рост паранормальных способностей и вынужденное применение способностей психотехников для космической навигации, открытие соответствующих факультетов в высших учебных заведениях закономерно привели к поиску альтернативы этим методам. Поиск возможностей для применения массовой телепортации на этом фоне стал закономерным ответом на применение подобных, с позволения сказать, оккультно‑языческих технологий в нашем, приверженном традиционным ценностям, обществе. Закономерно…»

– Если он еще раз скажет «закономерно» или что‑нибудь про «поиск», я расколочу экран, – пообещал Аккер. Нинель и Ежи быстро отодвинули от Аккера пивные кружки, пару тарелок и солонку.

«…то мы закономерно придем к выводу, что катастрофа, увенчавшая этот поиск, может быть названа карой за отход от ценностей истинных религий, сознательно выбранных нашими предками, и за возврат к язычеству, – не унимался доктор. – Со своей стороны, я уверен, что истинно верующему экипажу для успешного полета до пункта назначения никаких магических ритуалов не нужно в принципе, и, при всем уважении к ярранцам, мы не должны становиться на чужой путь, закономерно ведущий…»

Бармен за стойкой выключил звук, а Ежи, наконец, отобрал у Аккера свой стакан.

– Видеть эту морду не могу, – произнес Аккер, поморщившись. – Пока Земля была на месте, орденские пропагандисты себе такого не позволяли.

– Времена изменились, – кивнул Ежи и посмотрел на Яра. – Так что было дальше с тобой? Ты нашел родственников?

– Из документов в канцелярии на Альсе следовало, что у меня есть родственники на Земле. Я был на полпути к Земле, когда и она, и Ярра исчезли.

Он запустил пятерню в волосы, и кошка на плече Яра лениво приоткрыла глаза. Потом Нинель спросила:

– Кто‑нибудь из твоих… родных… друзей… с Ярры… остался жив?

– Нет. Практически никого. На Ярре был как раз праздник урожая. Я решил, что будет удачей встретить его на Земле, но корабль опоздал…

Все молчали.

– Потом… Потом я продолжал работать психотехником.

– Судя по твоим данным, которые я смотрел, ты много где бывал, – сказал Ежи.

– Да, полетал изрядно. Хороший психотехник всегда востребован.

– Особенно в полиции? – уточнил капитан.

Яр пожал плечами.

– Там я только приглашенный консультант. От случая к случаю. Иногда психотехник, который может мыслить как чужой, очень полезен.

– Да уж… – Нинель незаметно поежилась. – А что у тебя теперь на Метрополисе?

– Дела у меня на Метрополисе, – в тон ей ответил Яр, осторожно снимая с плеча пеструю кошку и пересаживая на колени. – Еще вопросы?

Повисла пауза.

– Ладно, – сказал капитан Ежи. – Ты уж не обижайся, что мы тебе перекрестный допрос тут устроили. У нас до тебя на корабле психарь был этот… вуду, знаешь? Во всяком случае, он так говорил. Так тот перед отлётом вообще по земле валялся, пена изо рта… не взглянешь без дрожи.

– А что с ним расстались‑то?

– Несчастный случай…

Яр покивал.

– Уточняю специально для тебя, психарь. Из тех несчастных случаев, когда человек шляется по недружелюбной планете по ночам, а утром его находят с проломленной головой под эстакадой возле местного кабака. Местная полиция обещала разобраться и, надо думать, разбирается до сих пор.

Нинель покачала головой. Аккер смотрел в окно.

– Ты не думай, что я тебе это просто так рассказываю. Это было на последней остановке по пути на Альс, на Беловодье. А теперь, на обратном пути наша следующая стоянка снова там. И Беловодье совсем не то место, где рады таким, как ты. А твою прекрасную полицейскую бляху на темной улице не всякий успеет разглядеть. Да и твои рукопашные таланты могут против тебя обернуться. Против лома нет приема, как говорится… Так что уж будь добр – посиди на корабле. Тем более любоваться на этой планетке, кроме как на коров, не на что. На работу психотехников в космопорте местные смотрят как на зло, с которым вынуждены мириться: я выставлю на всякий случай охрану, ты постучишь в свой волшебный посох, и мы улетим. Но за оградой у тебя могут возникнуть огромные неприятности. Ребята там простые, но вполне пуританских нравов и очень нервные, можешь почитать в здешней сети. Не подставляйся, психарь, ты мне нужен на этом рейсе живым и здоровым, лады?

Яр пожал плечами, потом кивнул.

– Вот и договорились.

Ежи помолчал, а Аккер мотнул головой в сторону телевизора и спросил:

– Яр, а что твои… друзья думают об этой катастрофе? Расследование как‑то ни шатко ни валко идет, оглашаются крохи информации, в основном все засекречено. Что думают ярранцы?

Яр пожал плечами.

– Мы все допустили какую‑то ошибку. И Земля, и Ярра. Где‑то недоглядели.

– И? – Нинель испытующе посмотрела на Ярра.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Ваши шаманы что об этом думают?

Тот снова пожал плечами и почесал за ухом задремавшую на коленях кошку.

– Разные кеху говорят по‑разному. Одни считают это непоправимым, а другие…

– Что?

– Другие считают, что планеты‑побратимы еще вернутся.

– А что думаешь ты? Ты же сам кеху?

Яр чуть улыбнулся.

– По ярранским меркам я скорее «кеху‑тан» – ученик, чем «кеху‑ро» – шаман‑учитель. Так же как уличный рукопашник – не мастер боевых искусств, драться он может, но учить – нет… Я не вижу ясности в будущем, может, просто не могу увидеть.

– А твой кеху‑ро что говорит? – Нинель спросила и осеклась. – Он остался там? На Ярре?

Яр молча кивнул.

– Прости… мне жаль.

– Любые слова бессмысленны. Мы все потеряли, если не родных и друзей, то прародину. Теперь надо зарастить эту рану и жить дальше.

Яр обвел глазами экипаж. В ответных взглядах не было вражды, только в глазах капитана Ежи сквозило скрываемое беспокойство.

6

На Беловодье они прибыли поздним утром. Космопорт располагался в паре десятков километров от местной столицы, Царьграда, поэтому утро было тихим. «Ленинград‑115» купался в молочной пелене тумана, сквозь которую доносилось приглушенное звяканье из ангара с автопогрузчиками, а где‑то вдали еле слышно шумели машины и посвистывали флаеры.

Гиперпрыжок с Альса на Беловодье был не таким долгим, чтобы команда успела расслабиться, но вполне достаточным для того, чтобы хорошо выспаться, а капитан Ежи был явно настроен как можно быстрее разобраться с делами и поскорее отправиться на Метрополис. Нинель и Аккер были отправлены в рубку проверять систему управления. С прибытием на планету дурное настроение капитана Ежи усилилось, и Аккер, попробовавший спросить, что такое с этим компьютером, что его на каждой планете надо проверять, был достаточно жестко одернут. Через пару минут Ежи зашел в рубку извиниться перед первым пилотом. Аккер только рукой махнул.

В дверях Ежи столкнулся с Яром.

– Да, а тебя, психарь, я еще раз прошу до отлетного твоего ритуала из корабля не выходить. Хочешь – посиди с ребятами в рубке, хочешь – с каютного терминала кино посмотри. И если до моего возвращения погрузчики закончат – начинай ритуал подготовки к отлету. Аккер, напомни ему, если забудет.

– Хорошо…

– Я в администрацию порта, буду через час, даже быстрее, если что, звони.

Когда капитан вышел, Яр спросил:

– Нинель, а что он так нервничает?

Камински, сидевшая, расслабленно откинувшись на спинку штурманского кресла, пожала плечами.

– Не знаю. Кэп не любит иметь дела с фундаменталистами, садиться на их планетах… Но контракт есть контракт. Вот и старается побыстрей убраться и нас подгоняет.

– У старика предчувствие, – сказал Аккер, не открывая глаз. Широкий синий обруч прямой связи с компьютером в сочетании с ежиком медно‑красных волос выглядел на его голове смешным дизайнерским изыском. Глазные яблоки под опущенными веками подергивались. – Ежи Чанг знает, когда надо быстро уносить ноги. Он великий перестраховщик, и я это очень ценю. Нин, расскажи ему про забытую инструкцию.

Нинель удовлетворенно кивнула.

– Ага, отличный был случай. Пару лет назад наниматель к контракту не прикрепил файл с инструкциями по взаимодействию с местным населением. Большая корпорация – медленно поворачиваются, найти не могут, говорят: «Летите так». Мы тогда на шахтерскую планетку вроде Альса должны были лететь и забрать ископаемые. А планетка была дальняя и малоосвоенная, мы с Аккером весь день в сети сидели – отчеты читали, инфы мало, но вроде все нормально. А Ежи уперся как баран, мол, лучше неустойку заплачу, а пока инструкций не получу – старта не будет.

Она улыбнулась случайной рифме, достала из кармана сигаретную пачку и, вынув сигарету, принялась постукивать ею по ногтю большого пальца.

– И корпорация, и наш Ежи собрались подавать друг на друга в суд, но, когда инструкция вдруг пришла, мы прочитали и посмеялись. Оказывается, в результате дипломатического обмена территориями буквально три месяца назад эта ирканская планета стала джиттарской. И если бы мы прилетели в срок, обусловленный договором, то попали бы к джиттам как раз в их «священный месяц покоя».

Яр засмеялся.

– «Дары неба», да?

Камински щелкнула пальцами.

– Слышь, рыжий, психарь в курсе! Именно! Все пришедшее с неба в этот месяц считается у джиттов даром небес. Нас бы не тронули, а корабль вполне могли бы конфисковать. Религия – штука серьезная.

– Угу. Могли, – Аккер снял обруч с головы, потянулся и открыл глаза. – Вроде как все, комп в порядке.

– А руками не удобнее? – Яр кивнул на стандартную клавиатуру пункта управления.

– Мне как военному пилоту интереснее работать с терминалом напрямую. То, что я делаю взглядом, можно сделать и с клавиатуры, но я всегда хочу быть уверенным, что владею всеми инструментами управления кораблем.

– На «Ленинграде» мы виртом почти не пользуемся, это так, на всякий случай, если клавиатура сгорит, – вмешалась Камински.

– Зато в бою позволяет в несколько раз быстрей действовать, – сказал Аккер, усмехнувшись.

– Война кончилась, Аккер, – чуть резче, чем надо, сказала Нинель и вскочила на ноги. – Я за кофе. Аккер, вишневый сок? Яр?

– Сок.

– Какой?

– Любой.

Дверь с шелестом скрыла уходящую Камински, Аккер поднялся из кресла и прошелся по рубке.

– Вот прибудем на Метрополис – выпьем пива. Я пробовал ярранское пиво, мне нравится. Любишь пиво, психарь?

Яр кивнул. Он изучал сжатые губы Аккера и ничего не спрашивал. Однако первый пилот предпочел сам ответить на незаданный вопрос.

– Не обращай внимания, война у Нинель больная тема.

Яр чуть приподнял левую бровь.

– Ты не обязан мне ничего рассказывать, Аккер.

Его собеседник остановился и окинул психотехника невеселым взглядом.

– Я слышал, что шаманы не болтливы.

Аккер потер большим палец подбородок. Он не мог понять, почему ему хочется поговорить с этим… кем, собственно?

«Обычный парень. Ни патл до пояса, ни седой бороды, ни килограмма амулетов. Кеху… Ярранцы не склонны к выпендрежу. А землянин… терранец, воспитанный на Ярре? Видимо, тем более не склонен. Встретишь такого на улице и не заметишь. Хотя нет… Глаза. У него глаза словно чужие, будто это глаза кого‑то старше, чем он сам. Может, меня тянет болтать, после того как мы его вчера вопросами замучили? Чтобы сравнять счет, так сказать?..»

– Мы оба навоевали с Берком по полной программе, – продолжил Аккер, проглотив невесть откуда взявшийся в горле комок. – Нинель накрошила берков побольше многих. И она боится, что начнется какая‑нибудь новая заваруха со всеобщей мобилизацией… Ты не понимаешь, парень, что это такое – ждать конца войны… И мы вдвоем решили – всё, отвоевали, отлетали, страница перевернута. Кое‑что накопили из денежного довольствия, плюс пособие по демобилизации – этого вполне должно было хватить на дом… и сад. Она сама с Земли, и ее рассказы о садах по берегам Влтавы мне очень нравились.

Аккер помолчал и продолжил:

– Больше она их не рассказывает… Мы присмотрели неплохую планету… там очень похоже на Землю. После катастрофы цены на недвижимость взлетели, но я думаю, что еще год‑полтора полетаем с Ежи и, наконец, осядем где‑нибудь… Тебе повезло, парень, что ты не знаешь, что такое война.

Сначала Аккеру показалось, что Яр хотел что‑то ответить, но потом, видимо, передумал, улыбнулся и вдруг произнес:

– У вас будут красивые дети.

От неожиданности Аккер улыбнулся в ответ. Он подумал, что эта странная фраза больше была бы уместна в речи старика, чем этого молодого психотехника, и открыл рот, чтобы что‑то сказать, но в этот момент в комнату вошла Нинель, с качающимися на ремнях вакуумными флягами с соком и кофе в одной руке и вставленными одна в другую пластиковыми чашками – в другой.

– В кафе космопорта дерьмовый холодильник, а то бы я сходила за квасом, – пояснила она, передав Яру чашку с вишневым соком. – На Беловодье делают отличный квас, но пить его теплым – никакого удовольствия. Кстати, погрузка уже начата. Тебе долго готовиться, чтобы «ритуалить»?

Яр уже знакомым движением пожал плечами.

– Только посох взять.

7

Как и вчера, фигура с посохом начала ритуал с простукивания четырех сторон света, земли и неба и теперь шла вокруг корабля. Четверо киберов‑универсалов, запрограммированных на охранный режим, застыли вокруг корабля, сканируя окружающее пространство. На этот раз Яр не просил никого покинуть корабль. «С кораблем я уже познакомился, и теперь ритуалы будут проще», – так он объяснил это любопытной Нинель. Капитан Ежи, вернувшийся на «Ленинград» до начала ритуала, сидел на полу шлюза, прислонившись к стене, и прислушивался к негромкому постукиванию посоха. Повернув голову, он увидел в дверном проеме, как Яр, прикрыв глаза, медленно обходит корабль по часовой стрелке, постукивая посохом. Внешне это выглядело так, что, вертикально держа в левой руке посох, кеху постукивает по нему вторым посохом, который держит в правой руке. Только в левой руке Яра ничего не было. Для стороннего наблюдателя он сжимал в правой руке посох, помахивая им на расстоянии двадцати или тридцати сантиметров от полусжатой левой ладони, в которой ничего не было. Тем не менее звук был. Скальное дерево с Ярры, из которого был сделан посох, сегодня звучало гулко и глубоко, словно пело. Ежи был знаком звук бубнов шаманов с Земли, и это раскатистое пение посоха кеху чем‑то напоминало его… и вместе с тем было совершенно на него не похоже.

Обо что шаманы с Ярры стучат посохом, у человеческих ученых было несколько мнений. Кто‑то считал, что в посохе спрятано устройство, издающее этот глубокий звук, кто‑то – что ярранские шаманы сами его издают, а третьи – что кеху способны дистанционно усилием воли извлекать звук из посоха. Все три версии, как и положено версиям, созданным при минимуме данных, не объясняли ничего.

Капитан Ежи придерживался мнения, что, если психотехник обеспечивает кораблю благополучный взлет, выход из гиперпространства в заданной точке космоса и успешную посадку, остальное капитана интересовать не должно. Сын буддистки и католика, Ежи Чанг считал себя агностиком и с удовольствием принимал все, что способно работать на благо человека. Многократно доказанная статистикой польза от работы психотехников была неоспорима. Гиперпривод с авторасчетом Прохорова‑Ли был дешев и позволил мелким торговым судам перемещаться на огромные расстояния, нередко успешно конкурируя с крупными корпорациями и получая немалую прибыль. Но безопасности он, как показала практика, не гарантировал. В открытом космосе и тяжелые военные крейсера, и торговые лихтеры, и пассажирские лайнеры, и частные яхты не доходили до места назначения куда чаще, чем предполагала теория вероятности. Поломки, «черные дыры», метеоритные потоки и пиратские абордажи, а то и нелепые исчезновения не давали дойти «из пункта А в пункт Б» гораздо большему количеству кораблей, чем земляне могли себе позволить. А инопланетные расы своими методами повышения безопасности путешествий делиться не спешили. Когда на помощь людям пришли законы эволюции и под влиянием жизни вне Земли у все большего числа людей обострились психические способности, от чтения мыслей до пирокинеза, то в восторге от этого были далеко не все. Капитан Ежи усмехнулся. Несмотря на протесты глав ряда церквей, вплоть до предания «мутантов» или «психов», как они зло называли обладателей сверхъестественных способностей, анафеме, человечество принялось стремительно вспоминать полузабытые магические техники прошлого, внедряя их во все сферы бытия, и прежде всего – в космосе. Разумеется, каждый корабль старался заполучить на борт того, кто может обратиться к духам, богам, Вселенной и добиться полёта по маршруту без особых неожиданностей. Мутации передавались по наследству, поэтому было закономерно, что вскоре в высших учебных заведениях начали открываться факультеты психотехники, где обладатели сверхспособностей могли обтесать свой талант до инструмента, востребованного все дальше и дальше расселявшимся по просторам Вселенной человечеством.

Психотехники. Психари. Или, как величают их некоторые (может, вполне заслуженно, а?), – психи. Те, кто в древности считался колдунами, а потом – до того как цивилизованное человечество вышло в космос – шарлатанами, теперь есть в команде каждого военного корабля. Капитан Ежи вспомнил, как ему рассказывали о том, что у военных ценятся психотехники с несколькими специальностями, владеющие, например, телепатией: такой и нормальный полет корабля обеспечит, и у несговорчивого пленного все сведения выведает. Впрочем, и у других рас свои психари имеются. Джитты так вообще детей с хорошей психотехнической родословной для усиления способностей с младенчества растят на гигантских кораблях‑интернатах, плавающих в открытом космосе. Страшное дело, как, впрочем, и многое другое у чужих рас. Да и у людей, честно сказать…

«Отрава внутрь сочится через кожу, // Отрава спит в бесстрастье детских глаз. // Мы думали, что изменяем космос, // А это космос изменяет нас…» – беззвучно пропел капитан Ежи. Он начал мечтать, что, когда корабль уйдет в долгий восьмидневный прыжок к Метрополису он заляжет в своей каюте, включит объемник и будет пересматривать файлы с концертами «Валькирий Вавилона», все концерты, один за другим. И еще, когда они, наконец, прибудут на Метрополис, он сразу проверит по сетке – вдруг «Валькирии…» на днях выступают. Последний раз он был у них на концерте пару лет назад – надо сходить, выручка с рейса вполне позволит ему устроить этот праздник души. И команду позвать. Аккер с Камински наверняка пойдут. Интересно, захочет ли Яр слушать такую музыку? Он подумал, что совершенно не представляет себе этого человека, воспитанного другой расой, на рок‑концерте. Скорее он из тех, кому больше по нраву всякая этника: восточные флейты да всякие шумелки с Земли или бесконечные звуковые переливы кристаллов ирканского синара.

«Мозг заполняет пустота, // Твоя тревога неспроста, // Закрой глаза – считай до ста, // Закрой глаза – считай до ста…» – все так же беззвучно пропел Ежи Чанг еще несколько строчек из свежего хита любимой группы. Он подумал о том, насколько же сильно вымотался в этом рейсе. И неудивительно: не в каждом рейсе психаря у тебя в команде убивают… и сколько они нового искали… да и больше обычного было всяких мелких неприятностей. А еще этот парень, от мыслей о котором он не может избавиться. Интересно, это интуиция или паранойя?

Капитан Чанг вновь усмехнулся и вдруг понял, что звук посоха стих. А потом он услышал шаги поднимающегося по трапу Яра.

– Все хорошо? – спросил капитан Ежи, торопливо вскочив, и ему самому не понравилась поспешность и даже попрошайничество, сквозившие в его вопросе.

Яр был задумчив.

– Почти, – сказал он. – Почти. После захода солнца. Мы можем стартовать только после захода солнца.

– И это все? – Ежи Чанг готов был расплыться в улыбке.

– Не совсем. Духи этой земли говорят, что если до захода солнца никто не придет и не попросит у меня помощи, то мы можем лететь.

– А если придет?

Капитан Ежи задал вопрос равнодушным тоном, потому что буря беспокойства в его душе сменилась ровной сильной волной, с которой он привычно справился. Он уже примерно понял, о чем пойдет речь, и сложная ситуация нервировала его гораздо меньше, чем неопределенность.

– А если придет – то я должен буду помочь, кто бы ни пришел и сколько бы времени это ни заняло.

Капитан Ежи коротко кивнул.

– Понимаю.

– Если мы нарушим волю духов…

– Да понимаю я все, не дурак. Значит, будем ждать.

Он взглянул на переставленный на местное время хронометр, а потом выглянул наружу. Красноватое солнце, так похожее на земное, миновало зенит, но до заката было еще далеко. Капитан Ежи вновь посмотрел на часы.

– Семь с половиной часов. Чуть меньше. Я буду надеяться, что за это время никто не придет, – сказал он Яру с почти искренней улыбкой. – Заменить тебя, к сожалению, некем. Сейчас в порту еще два транспортника и один круизер. Лишних психарей на них нет. А на этой планете с психарями вообще туго. Вашего брата тут, как мы недавно убедились, не жалуют.

Послышался шум шагов, и в шлюз вошли Аккер и Камински.

– Ну как, мы летим? – жизнерадостно поинтересовалась Нинель.

– Мы ждем, – сказал капитан Ежи Чанг. И тут же уточнил: – Мы с Яром ждем, а вы с Аккером залезаете в местную сетку и проверяете, не изменилось ли что в местных законах о ношении оружия, а потом собираете все, что мы вчетвером можем беспрепятственно таскать по этой чертовой планете, и проверяете исправность и боекомплект. И еще звоните в бюро проката и интересуетесь что у них со свободными машинами и флаерами.

– И что должно случиться? Мы захватываем Беловодье и устанавливаем диктатуру? – поинтересовался Аккер.

– Не совсем. До захода солнца к нашему шаману может прийти клиент. Отказаться он не сможет. Если это будет хромой калека, то, я надеюсь, он исцелит страждущего прям посреди стартовой площадки. Но если по какой‑то причине ему придется покинуть пределы космопорта, то я не хочу, чтобы у нас на этой планете убили второго психаря подряд. Для этого мы поедем с ним. Хотя, конечно, вы оба можете отказаться, я возьму кого‑нибудь из местной охраны космопорта.

Камински и Аккер синхронно мотнули головами.

– Местных не стоит, капитан, – корректно заметила Нинель. – Они могут себе что‑нибудь отстрелить от большого мастерства.

Повисла пауза, а потом все расхохотались, пусть не слишком весело, но напряжение спало.

– Ладно, – сказал Ежи Чанг, утерев рукавом комбинезона уголки глаз. – Выполняйте. Я в кафе посижу, у меня от этого рейса голова кругом. Как всё подготовите – присоединяйтесь. Да, кстати, я узнал: по нашему вудуисту полиция ведет следствие крайне вяло. Так‑то. Яр, пойдешь со мной? Найдет твой страждущий нас в кафе?

– Думаю, найдет.

Он взглянул на медленно двигавшееся по небу солнце и зашагал вниз по трапу за капитаном Ежи. Тот обернулся и, прищурившись, спросил:

– А духи не будут в обиде, если я попрошу охрану космопорта направлять всех страждущих сперва к психарям с других кораблей?

Яр пожал плечами.

– Пока я не увидел клиента и не услышал его запроса, мы все можем делать все что угодно… кроме отлета с этой планеты до захода солнца, конечно.

8

Лида Арсеньева подошла к дверям кафе, когда до захода солнца оставалось совсем немного и удлинившиеся сиреневые тени кораблей ползли по бетону, словно силуэты растущих ввысь древних замков.

Ее взгляд скользнул по нескольким посетителям‑одиночкам и одной парочке, замедлился на трех компаниях в разных концах зала и, наконец, остановился на сборище за двумя сдвинутыми столами в углу. Там сидели четверо. На троих была обычная одежда Союза вольных торговцев – темно‑синие комбинезоны с терморегуляцией и автоподгонкой. Тощая брюнетка с жестковатым скуластым лицом, сейчас блещущим улыбкой, весело рассказывала что‑то рыжему верзиле с аккуратной бородкой и лысоватому, хмурому, странно светлокожему китайцу лет пятидесяти. Тот, кто был ей нужен, принимал участие в разговоре «синей тройки», как девушка про себя окрестила эту группу беседующих, и, казалось, одновременно прислушивался к разговорам вокруг.

Парень выглядел странно. Сначала она не поняла, в чем эта неестественность. Одет он был довольно заурядно: в джинсы и полувоенную куртку с регланом. Потом Лида поняла, что не может определить его возраст. В первый момент она подумала, что больше двадцати четырех ему не дашь, потом решила, что ему за тридцать, и, пока шла к компании через зал, меняла свое мнение несколько раз, пока не осознала, что дело в его глазах. В них было слишком много опыта для молодого человека, и в моменты, когда он не улыбался в ответ на реплики той брюнетки, они были серьезны. Слишком серьезны, словно были глазами кого‑то старше, гораздо старше. И в лице его, достаточно приятном, но ничем не примечательном, сквозила некая отрешенность. Казалось, упади сейчас на космопорт метеорит, он так и будет спокойно цедить горячий настой шиповника из прозрачной кружки да посматривать по сторонам. «Тем лучше, – подумала Лида, чуть прищурившись. – Может быть, этот спокойный будет меньше упираться».

Пока она открывала дверь кафе из обшарпанного, бывшего когда‑то прозрачным пластика и шла к компании в углу, разговор как по волшебству смолк. Все молчали, и только старший, с капитанской нашивкой на груди, почти незаметно вздохнув, ткнул рыжего кулаком в плечо и сказал невесело: «Похоже, ты продул спор, Аккер». Верзила медленно кивнул, продолжая глядеть на Лиду.

– Здравствуйте, вы с «Ленинграда‑115»? – спросила девушка.

Четыре пары глаз изучали ее, а потом капитан кивнул, поднялся и протянул руку через заставленный салатницами, тарелками и кофейными кружками стол, представляясь:

– Ежи Чанг, капитан «Ленинграда». Давайте я угадаю: вы хотите поговорить с нашим психотехником?

Лида постаралась не выдать удивления, одернула жакет и кивнула. Впрочем, чему удивляться: она в общей сложности не меньше двух часов гостила на трех кораблях и на каждом из них уговаривала психотехников помочь ей. Наверняка за это время слух разошелся по всему космопорту.

Парень в джинсах улыбнулся одними губами и вылез из‑за стола.

– Яр Гриднев. Психотехник «Ленинграда‑115».

Лида пожала узкую ладонь и от этого спокойного, но явно дружеского рукопожатия почувствовала неожиданное облегчение. Даже если этот человек ей откажет, он явно не станет изображать из себя недоступного простым смертным носителя высших знаний или пытаться, как это называют космопилоты, «выйти к ней на орбиту»… Ага, «для последующей стыковки». Гадость…

– Пойдемте, поговорим.

Он кивнул на противоположный угол зала, где было несколько свободных столиков. Лида снова молча кивнула и, развернувшись, пошла по проходу. Яр прихватил со стола кружку, взглянул в лицо капитану Ежи, чуть приподняв бровь, и последовал за девушкой.

Молодой пилот за соседним столом посмотрел им вслед, повернулся к компании и, потирая нос, уже собрался что‑то сострить, но, наткнувшись на серьезный взгляд Аккера, счел за благо промолчать.

Лида заказала у подошедшей официантки чай с лимоном и принялась рассматривать своего собеседника. В его лице не было ни жесткости профессионального военного, ни ставшей привычкой бесчувственности государственного чиновника. Не лучилось оно и сусальным сиянием доброты усталого священнослужителя, не жгло фанатизмом ярого подвижника, не пыталось окутать наигранным обаянием опытного торговца. Те психотехники, с которыми она разговаривала раньше, несли на себе отпечаток той или иной из перечисленных профессий.

Этот был другим. Вполне обычным. На первый взгляд.

– Вам нравится здешний шиповник?

Лида кивнула на кружку Яра. Тот улыбнулся, отметив про себя, что она сказала не «наш», а «здешний».

– Да. Он вкусный. До Беловодья мы были на Альсе, там с витаминами худо.

Она кивнула и как‑то замялась.

– А вы… действительно шаман с Ярры?

Яр пожал плечами и выложил на стол удостоверение.

– Когда официантка принесет вам чай, можете попросить у нее визор.

– Нет, я верю, просто…

– …Психотехник, владеющий системой другой расы, это необычно и даже подозрительно. Не шарлатан ли?

Лида снова помялась, но потом сказала:

– Да, именно так. Я, пожалуй, действительно проверю.

– Да ради бога! Ну, так будем ждать визор или вы пока мне начнете что‑то рассказывать?

Девушка чуть напряженно улыбнулась, а Яр отхлебнул из кружки и спросил:

– Что у вас случилось?

Лида подняла глаза к потолку, чуть запрокинув голову, словно ее коса своей тяжестью тянула затылок к спинке стула.

В этот момент официантка принесла стакан чая с лимоном и отправилась за визором. Лида устало посмотрела Яру в глаза и спросила:

– Вы знаете, что такое стигматы?

– Знаю. Травмы… то есть язвы… на руках и ногах, иногда на лице у верующих… истово верующих, на тех местах, где были раны у Христа. Вы обнаружили у вашего ребенка стигматы?

– Откуда?.. Вы еще и…

– Нет‑нет, я не телепат.

Яр покрутил головой.

– Просто вы волнуетесь, крутите чашку, вместо того чтобы пить чай, и у вас обручальное кольцо на пальце. Будь проблемы у вашего мужа, он пришел бы сам, верно? Значит, скорее всего, речь о ребенке.

Кровь бросилась Лиде в лицо, она смущенно сделала глоток чая и закашлялась.

– В нашей общине… Это Макеевка, километров триста от Царьграда… В общем, это не первый случай.

– Вы о стигматах у детей? – уточнил Яр.

– Да… то есть нет. Стигматы бывают у взрослых… иногда, не очень часто. И когда я обнаружила их у сына, у Игоря… мне сказали, что это дурной знак. И мне нужно знать мнение… ну, специалиста со стороны.

Лида смотрела на Яра, готовая увидеть на его лице усмешку или недоверие, но он только сосредоточенно кивнул. Это успокоило ее, и она начала рассказывать.

Со своим будущим мужем Эриком она познакомилась на Метрополисе, во время учебы в университете. Они оба учились на врачей‑ветеринаров, и, когда на последнем курсе она поняла, что беременна, у них не возникло никаких других вариантов, кроме как пожениться, навестить родителей Лиды на Терре, а потом лететь к Эрику, на Беловодье. На этой сельскохозяйственной планете хорошему ветеринару всегда рады. Лида даже себе не могла ответить, в какой момент у нее возникла мысль, что этот брак отнюдь не самое лучшее событие в ее жизни, как она считала первые три года. Может быть, дело было в слишком сильной зависимости Эрика от его многочисленной родни, всех этих молчаливых бородатых мужчин и сплетничающих женщин в платочках, от их сермяжных мнений по любому поводу? Или в том, как ее неприятно поразило, когда дед Сергей начал заставлять ее пятилетнего Игорька заучивать молитвы, а за ошибки лупил линейкой по пальцам? А может, ее раздражала эта нелепая необходимость ходить в длинной юбке и платке? Она знала, что на Беловодье на пляже в бикини не позагораешь, но привыкнуть к этому оказалось гораздо трудней, чем она ожидала. В конце концов, она нашла себе новую работу в городе и стала вместо молочных коров семьи Арсеньевых лечить домашних животных жителей Царьграда. Надо ли говорить, что у деревенской родни ее новое поприще никакого восторга не вызвало? Но зато с Эриком они были по‑прежнему дружны, хоть и не как в начале их отношений, но все же… А главным для нее оставался Игорек – любимый сын, умный смышленый мальчик, который несмотря на все молитвы и воскресные школы мечтал отнюдь не о карьере священника, а хотел стать архитектором.

Стигматы появились пару недель назад, и Лида не придала этому большого значения. Игорек в меру набожный мальчик, поет в церковном хоре и наряду с комиксами любит читать и жития святых, так что ничего удивительного нет, просто впечатлительный ребенок. Но потом, проходя мимо комнаты деда Сергея, она услышала странный разговор Эрика со своим отцом.

– Это было страшно, – сдавленно произнесла Лида, – Эрик такой высокий, сильный, а тут… я увидела в дверную щель… как он… стоит перед отцом на коленях и рыдает. А дед Сергей гладит его как маленького по голове и говорит… странно так: «Семь родов, семь колен – ничего не попишешь сынок, твоя очередь. Жена у тебя молодая, еще родит. Вспомни притчу об Иове…» А дальше… мне стало так жутко, что я не смогла больше слушать…

Лида залпом допила остывший чай и взяла в руки принесенный официанткой визор. Яр протянул карточку удостоверения, Лида отсканировала ее и, даже не взглянув на показания прибора, отложила его в сторону.

– Я навела справки в городском архиве. Макеевы – один из самых старых родов Беловодья. Про семь первых родов этой планеты все знают, это на поверхности… Когда‑то первые семь семей прилетели на эту планету. Они с самого начала были небедны, местный климат и тогда позволял снимать по четыре урожая в год, а беловодское молоко теперь знают и на другом конце Галактики. Семьи разбогатели еще больше, Беловодье процветает и, несмотря на не слишком лояльную к инаковерующим политику властей, привлекает все новых поселенцев. Но… дико звучит, но я перепроверила несколько раз… Я же не сумасшедшая…

Взгляд Лиды опустился в пустую чашку перед ней.

– Я поверю всему, что вы расскажете, – мягко произнес Яр. – Продолжайте.

Лида подняла голову и тоскливо посмотрела на Яра.

– В общем… согласно архивным данным в каждом из семи родов в каждом седьмом поколении умирает первенец… мужского пола… старший мальчик… Первый ребенок всегда мальчик, и он умирает.

Глаза Лиды покраснели, она достала платок и высморкалась. Молчание Яра она истолковала как сомнение и сказала:

– Поначалу я тоже не поверила. Я перепроверила данные несколько раз и залезла в семейный архив. Здесь до сих пор в ходу древние картонные альбомы с фотоликами.

Она вздохнула.

– Все подтвердилось.

– А отчего умирают первенцы? – спросил Яр.

– Несчастные случаи. Две автокатастрофы, несколько детей поперхнулось за едой, и их не смогли спасти. Очень многие утонули во время купания. И перед смертью…

– …у всех детей на руках появлялись стигматы?

– Ну, впрямую об этом нигде не говорится… не знаю…

Яр отодвинул пустую кружку из‑под настоя шиповника в сторону. Поставил локти на стол и, соединив пальцы перед лицом, спросил:

– И какой же помощи вы хотите от меня? Стигматы – это по части христианской церкви. До Большого Экума разные течения смотрели на стигматы по‑разному, но сейчас любой священник…

– Мне не нужен любой священник. Я хочу, чтобы моего сына посмотрели вы.

– Как представитель другой конфессии?

Яр слегка улыбнулся, но его улыбка осталась без ответа.

– Как представитель другого взгляда на мир.

– Посмотрел и?..

– …и дали свои рекомендации. Я пила всякие успокоительные перед встречей с вами и поэтому теперь могу спокойно произнести это вслух… я не хочу… чтобы мой сын… погиб. И я сделаю все для того, чтобы этого не случилось.

Яр помедлил, потом кивнул.

– Где он?

– В моем флаере. Он припаркован на стоянке.

– На стоянке космопорта?

– Да, а что?

Лицо Яра просветлело.

– Это упрощает дело, сейчас с ним и поговорим.

– Не хотите далеко ехать?

– Не хочу без острой необходимости появляться за пределами космопорта. Команда «Ленинграда» нервничает. На вашей планете с психарями случаются неприятности.

– Да, я слышала. После того случая с вашим предшественником никто из психотехников с жителями Беловодья не хочет связываться… даже просто поговорить с Игорем не соглашаются, даже на территории космопорта…

Яр кивнул.

– Тогда идемте, я только предупрежу капитана, что мы далеко не пойдем, пусть посидят в кафе.

– Яр…

Она впервые назвала его по имени.

– Хотите узнать расценки на мои услуги?

Лида смотрела чуть удивленно.

– А как иначе? Ведь это же работа, которую вы будете выполнять?

– Мне сказали, что вы сами поймете, чем можете отплатить мне за эту работу.

– Кто сказал?

– Духи.

9

Мальчик жонглировал яблоками. В его движениях вполне естественно не наблюдалось уверенности профессионала, но не было в них и восторга ребенка, освоившего что‑то новое. Три мелких розоватых яблочка летали по своим орбитам привычно, Игорек чуть улыбался, следя за ними немного расфокусированным взглядом. Заметив возвращающуюся из кафе маму с каким‑то худым парнем, он поочередно подбросил все три яблока вертикально вверх и одно за другим поймал их. Первому яблоку он подставил левый карман куртки, второму – правый, а третье поймал в руки. Несколько столпившихся вокруг пилотов разразились аплодисментами.

Вместе с взрослыми аплодировала и девочка лет четырнадцати, с короткими пепельными волосами, которые при ближайшем рассмотрении больше напоминали плотную серую шерсть. Черты ее лица были почти человеческими, но инопланетное происхождение выдавали темно‑серые, почти до черноты, глаза с вертикальными зрачками, чуть заостренные уши и чересчур курносый носик. Смех обнажал слишком острые для человека зубы.

Игорь поклонился зрителям, коротко кивнув девочке, вручил ей яблоко и, махнув рукой, пошел навстречу маме.

Яр поднял вверх палец и сказал Лиде:

– Я на пару минут.

Он подошел к пилотам, обменялся с ними несколькими словами, а потом, чуть наклонив голову, обратился к девочке. После первых нескольких реплик пилоты деликатно отошли в сторону, а девочка и Яр, усевшись друг напротив друга прямо на асфальт, начали разговор.

Лида давно, со времен своей учебы, не слышала звучания ярранского языка и вновь поразилась его странной мелодичности. Эволюция, давшая кошачьим с Ярры разум, наделила их горлом, более подходящим для пения, нежели для членораздельной речи, которую может воспринимать человек. Чередование низких и высоких звуков, переливов и рычащего рокотания напоминало Лиде то птичье пение, то звуки флейты, то просилось на избитое журналистами сравнение с кошачьим мурлыканьем. Разговор двух ярранцев всегда был дуэтом двух певцов, паузы между словами в котором заполнялись фоновым звуком со стороны каждого из говорящих, тон которого выражал настроение собеседников или их отношение к теме разговора. Лида никогда не слышала, чтобы человеческое горло так легко издавало протяжные и рокочущие соцветия нот ярранской речи: психотехник и ярранка разговаривали, словно негромко и слаженно пели, не оставляя ни доли секунды для тишины в ткани разговора. Через несколько минут девочка поднялась на ноги, подошла к сидящему Яру и обняла его. Яр встал, их правые руки, с поджатыми к ладони пальцами, соприкоснулись. Спустя секунду она коснулась его плеча и зашагала к ожидавшим ее пилотам.

Яр помахал рукой обернувшейся через плечо девочке и подошел к Лиде.

– Извините, надо было поговорить.

– Вы знакомы с этой чужой? – спросил Игорь.

– Не совсем. Но мне она не чужая, мы с одной планеты. Ирха – психотехник с «Сирина», терранского научно‑исследовательского корабля.

– Такая маленькая и уже психотехник?!

– Игорь, когда начинаешь разговор, не забывай здороваться и представляться, – подчеркнуто строго сказала Лида.

Мальчик вздохнул и протянул руку. Под расстегнутым рукавом на внутренней стороне запястья Яр заметил сливающуюся с кожей желтую полоску пластыря.

– Здравствуйте, я Игорь. Это с вами мама хотела меня познакомить?

– Привет, Игорь. Видимо, со мной. Меня зовут Яр.

Игорь окинул его оценивающим взглядом и сказал:

– Яр с Ярры – это классно звучит. А как…

– Пойдемте в сквер, там и поговорите.

Яр подумал, что Лида погорячилась назвать сквером эти несколько деревьев и пару лавок напротив кафе. Но на фоне общего бетонно‑металлического пейзажа – пожалуй, действительно сквер. Игорь сел рядом с ним на одной скамейке, а Лида пошла на соседнюю, на ходу доставая из сумки пластик «вечной книжки».

– Хорошо жонглируешь. Где так научился? – спросил Яр.

– Сам, – не без гордости сказал Игорь, – по объемнику увидел, захотел и научился.

– А эти штуки на руках не мешают?

– Не‑а, они почти заросли.

Он задрал рукав и легко отогнул пластырь. Язва была небольшой, не гноилась, не кровоточила и была близка к заживлению. На второй руке язва была побольше, но тоже выглядела закрывающейся. Краем глаза Яр заметил, как отложила книжку в сторону и напряглась Лида.

– И давно они у тебя?

– А вам разве мама не сказала? – удивился Игорь. – Две недели уже.

– И что ж не зарастут до конца никак? – сделал непонимающее лицо Яр и сунул руку в карман.

– Не знаю…

Было заметно, что по мере приближения к сути разговора он делается для Игоря все более неприятным. Яр почувствовал, что еще пара фраз, и Игорек начнет отвечать односложными «да» и «нет». Он достал из нагрудного кармана руку с парой «коготков»: гладких серых камней, каждый из которых с одного конца заканчивался клювообразным острием.

– А я тоже умею жонглировать, – сказал Яр почти весело. – И даже одной рукой.

Он положил камни на ладонь и продемонстрировал мальчику. Пошевелил ладонью, и камни двинулись один вокруг другого.

– Смотри.

Теперь Яр приблизил руку к лицу Игоря, и камни словно живые заскользили между растопыренными пальцами, почти не касаясь их, то появляясь, то исчезая.

– Правда, как живые? Словно так и надо, – произнес Яр и повторил: – Надо! По одному из ярранских поверий они умеют говорить.

И через секунды снова повторил последнее слово фразы:

– Говорить!

Вцепившаяся в лавку, чтобы не вскочить и не прервать этот странный разговор ярранского шамана с ее сыном, Лида почти не слышала слов их беседы, но улавливала тон голоса Яра: его голос стал мягким и хрипловатым, сочащимся тягучими гласными. Патока, а не голос.

Камешки‑«коготки» сновали между пальцами Яра, и он, не меняя интонации, задавал мальчику вопрос за вопросом.

– После чего у тебя появились язвы на руках?

– Дедушка рассказал мне историю…

– Дедушка Сергей рассказал тебе историю?

– Да.

– О чем история дедушки Сергея?

– О святых Кирилле и Мефодии.

– Что сделали Кирилл и Мефодий?

– Они спасли Беловодье.

– Как Кирилл и Мефодий спасли Беловодье?

– Старший брат Кирилл распял на кресте младшего брата Мефодия, кровь его умастила землю Беловодья, и стала земля родить в год по четыре раза и более…

Глаза Игоря были полуприкрыты, кровь отхлынула от лица, с нижней губы на куртку потянулась тонкая паутинка слюны.

– Что еще говорил тебе дедушка Сергей?

– Что всякий добрый христианин должен быть готов пожертвовать собой ради общего благополучия…

– О чем он просил тебя?

– Чтобы я каждый день перед сном вспоминал о подвиге Кирилла, Христу уподобившемуся, и примерял на себя мученический его венец…

Губы мальчика дрожали, но Яр решился на еще один, последний вопрос.

– О чем он еще просил тебя?

– Чтобы я никому не рассказывал о нашем разговоре и о его просьбе…

Яр сжал губы.

– Хорошо, Игорь. Ты хорошо жонглируешь яблоками, но, думаю, и вещи посложнее освоить можешь. Можешь! Научиться любому умению – это словно дремать в неведении, а потом проснуться. Проснуться!

Глаза мальчика приобрели осмысленное выражение.

– Так, говоришь, ты никогда не слышал о Кирилле и Мефодии? – спросил Яр.

Было видно, что врать Игорю пока удается с трудом.

– Это древние священники с Терры? Что‑то про алфавит?

– Ну да, – сказал Яр и махнул рукой Лиде.

– Яр, а скажи, как так случилось, что ты с планеты чужих?

– Это долгая история, при случае расскажу.

Заметно побледневшая Лида повела Игорька к флаеру, слишком сильно стискивая его руку и прерывистым голосом наказывая ждать ее внутри, смотреть объемник, наружу не выходить и ни с кем не разговаривать.

Яр сидел, откинувшись на спинку скамейки, и смотрел на просвечивавшие под лучами заходящего солнца листья деревьев на фоне темнеющего безоблачного неба. Настроение у него было паршивое.

10

– Почему вы не предупредили меня, что, работая с ребенком, будете использовать гипноз?

Яр вздохнул. Началось. «Работая с ребенком…» Когда людям нужна помощь, они говорят человеческим языком, когда эта помощь их пугает, они переходят на канцелярит.

– Лида, вам нужна нашивка торгового союза или доставка груза?

Собеседница Яра, набравшая воздуха для обличительной тирады, осеклась.

– Я просто испугалась, когда увидела, как вы что‑то крутите между пальцев, а Игорь как завороженный… Извините… Что он вам рассказал?

– Если кратко, то дед Сергей готовит его к чему‑то… воспитывает в нем необходимость пожертвовать собой.

Лида слушала открыв рот, и Яр не стал цитировать слова мальчика о «мученическом венце». Впрочем, он и не мог не объяснить ей серьезность положения.

– Не хочу вас пугать, но вполне вероятно, на Беловодье есть тайное мужское общество, периодически приносящее первенцев самых старых родов в жертву… ради всеобщего благополучия например. Такое встречается в закрытых социумах. В общем, со всем этим надо идти в полицию. Как профессиональный психотехник я дам показания о состоянии мальчика, которых будет достаточно, чтобы отстранить отца и его родственников от воспитания до суда.

Лида закусила губу.

– Если я пойду в полицию… Я должна подумать.

– Да сколько угодно. Имейте только в виду, что, судя по времени появления стигматов, его обрабатывают как минимум уже две недели… То есть случиться с вашим сыном что‑нибудь может в любой момент. Или вы всерьез думаете, что все как‑нибудь само обойдется?

Она была готова заплакать.

– Вы не понимаете… Терры больше нет, и у меня нет нигде ни родственников, ни друзей! И если я пойду с семейным делом в полицию… вынесу сор из избы… От меня же здесь все отвернутся! На меня и так до сих пор глядят как на чужую! А у меня здесь дом! У меня здесь муж!.. Мне некуда деваться!

Лида вдруг поймала себя на том, что подумала сперва об их с Эриком доме, а о самом Эрике – во вторую очередь, только во вторую…

Яр развел руками.

– Вы рассказывали кому‑то еще обо всем этом?

Она мотнула головой.

– Тогда смотрите. В вашем доме Игорь не в безопасности, а у вашего мужа такое положение дел не вызывает ничего, кроме слез. Впрочем, дело ваше. Я сделал то, что вы просили. Дальше вам самой надо решать, как быть дальше.

Лида кусала кулак левой руки, а правой комкала платок.

«Это твой выбор, – подумал Яр, глядя, как Лида кусает пальцы, – и никто его за тебя не сделает».

Словно услышав его мысли, женщина подняла на него покрасневшие глаза.

– А вы можете спросить, что мне делать? Ну… там… у них?..

– У духов? – догадался Яр.

– Да.

– Могу. Но вы же понимаете: что бы они ни сказали – принимать решение придется вам.

– И все‑таки я хочу знать.

– Ладно. Я схожу к духам и спрошу совета, что вам делать. А вы пока выпейте чаю и успокойтесь.

Сквозь стеклянную стену кафе Лида смотрела, как Яр, сидя на лавочке, подобрал под себя ноги, расслабил плечи так, что руки повисли как плети, и прикрыл глаза. На первый взгляд казалось, что он спит, но тело его чуть вздрагивало.

Лида оглянулась. Команда «Ленинграда‑115» за сдвинутыми столами в углу кафе молча смотрела то на Яра, то на нее.

11

Нинель летела во флаере с Лидой и ее сыном, а Яр с Аккером в прокатном аппарате слушали ругань державшего руль капитана Ежи.

– У меня с самого начала было предчувствие, что ты не захочешь сидеть на космодроме! Мало того, тебе теперь надо переться в сам Царьград!

– В здешней сельской глубинке было бы опаснее, – довольно робко возразил Аккер.

– Молчи, Аккер. Мне хотелось просто скинуть‑принять груз и стартовать на Метрополис. Надо послушать твоих чертовых духов – я не против. Надо помочь дурехе‑мамаше – я только за. Но на хрена нам тащиться…

– Я бы так не именовал духов перед полетом на ваш любимый Метрополис, – заметил Яр.

– Ладно, извини, – капитан Ежи, не отрываясь от руля, коснулся локтем кобуры со станнером. – Но ты можешь хотя бы объяснить нам, что ты забыл в Царьграде?

Яр помолчал, сосредоточенно разглядывая грязноватое стекло флаера.

– Ну, скажем так… Духи сказали мне, что на Беловодье есть человек, который знает информацию, которая будет мне полезна и важна. И что Лида знает этого человека.

Ежи Чанг нахмурился.

– А почему она должна?..

– Это ее плата за мою работу.

– Так сказали духи? – не без сарказма спросил капитан Ежи.

Яр кивнул.

– Мы поговорили с Лидой, и оказалось, что она действительно знает этого человека.

Какое‑то время в кабине флаера царило молчание, нарушаемое лишь негромким постаныванием двигателя. Не отрываясь от созерцания растущей впереди каменно‑металлической громады Царьграда, Аккер спросил:

– Ежи, а чего ты не включишь автопилот?

– Потому что я ничему не верю на этой планете.

Капитан говорил уже спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение.

– У меня нет уверенности, что автопилот вдруг не врежет нас в ближайшее дерево.

– Теория всемирного заговора? – осведомился Аккер.

– Теория всепланетного заговора, – в тон ему ответил капитан Ежи. – Я спинным мозгом чую, что мы ввязываемся в какое‑то дерьмо. Мы уже занесли ногу, чтобы в него вляпаться. Причем на не самой терпимой планете, а в, назовем уж вещи своими именами, довольно фундаменталистском мире.

Аккер все так же смотрел в окно, Яр дипломатично молчал. Через минуту Аккер спросил:

– Яр, ты можешь нам рассказать, за какой информацией ты охотишься? И уж заодно – чем твоя охота всем нам грозит?

– Я могу только сказать, что я не занимаюсь ничем криминальным. Я не преступник и не шпион. Я копаюсь в одной истории из прошлого. Все.

Ежи Чанг хохотнул.

– Ты нас прям обнадежил. Проверь оружие, Аккер, похоже, мы приехали.

Флаеры приземлились на парковке возле давно требовавшего ремонта многоквартирного дома на окраине Царьграда. Район выглядел бедновато, возле свалки неподалеку крутились несколько подростков и пара собак.

– Капитан Ежи и Игорь, я прошу вас подождать здесь, рядом с флаерами, – увидев, что тот готов возмущенно возражать, Яр добавил: – Мне нужны Нинель и Аккер, как сработавшаяся пара из десанта, и надо кого‑то оставить рядом с флаерами, чтобы, если что, этот кто‑то мог вызвать помощь. Ну и чтобы местная шпана что‑нибудь не отвинтила.

– Бог мой, он уже распоряжается…

Ежи Чанг взглянул на задремавшего во время поездки и теперь зевавшего мальчика, покрутил головой и махнул рукой.

– Впрочем, раз ты, Яр, втягиваешь нас в историю, то и делай, как знаешь.

– В какую историю? – спросила Нинель.

– Мне бы тоже хотелось знать, в какую именно, – проворчал капитан Ежи.

– Игорь, покажи капитану Ежи Чангу, как ты умеешь жонглировать, – сказал Яр.

Игорь заулыбался и начал шарить по карманам.

– Игорек, веди себя хорошо, – сказала Лида.

– Просто цирк, – сказал капитан Ежи, и из рук Игоря в воздух взлетели розоватые беловодские яблочки.

Обшарпанный подъезд дохнул на вошедших ароматом застоявшейся вони. Автоохранника в этом доме явно никогда не водилось, а стол консьержки пустовал.

– Он очень нервный и пугливый, – рассказывала Лида, пока они, убедившись, что лифт не работает, поднимались пешком на третий этаж. – Думаю, вам и вам, – она кивнула Аккеру и Камински, – лучше остаться в коридоре. И вы, Яр, тоже стойте в коридоре, пока я не позову.

Длинный коридор с дверьми квартир освещался тусклым мерцанием световой побелки потолка. Они втроем стояли возле никогда не мытого окна в торце коридора рядом с лестницей и наблюдали, как Лида шепчет что‑то в переговорное устройство одной из квартир.

– Кэп, мы на этаже, все в порядке, – сказала Нинель в радиоклипсу на лацкане комбинезона. А потом, выслушав ответ капитана, спросила Яра:

– Чего тебе надо, психарь?

– От кого?

Дверь квартиры открылась, изнутри раздался тихий неразборчивый голос, тембром напоминавший несмазанную дверь, и Лида скрылась внутри.

– От нее. – Нинель кивнула в сторону закрывшейся двери. – От нас.

– Мне сказали, что в качестве платы за помощь она сможет помочь найти нужного мне человека. От вас мне не нужно ничего, кроме доставки на Метрополис.

Яр говорил терпеливым тоном, а глаза его внимательно смотрели на закрывшуюся дверь.

– Он от кого‑то прячется? Надеюсь, не от тебя?

– От кого‑то – по всей видимости. Иначе зачем ему жить в этих трущобах на заштатной сельскохозяйственной планете. Не от меня – совершенно точно, мы незнакомы.

– То есть мы можем рассчитывать, что это не твой враг, которому ты пришел ломать шею?

Яр фыркнул.

– Я бы не стал брать с собой столько свидетелей.

Он перевел взгляд на Нинель и ухмыльнулся.

– Ведь ты от меня не отстанешь со своими расспросами, второй пилот Камински?

– Насколько ты успел меня узнать – не отстану. Кроме того, это касается всего экипажа. Капитан Ежи всю войну водил транспортники, в том числе через районы неизвестной принадлежности. Ни одного при этом не потерял. И если он говорит, что ты нас во что‑то втягиваешь, то я склонна верить его интуиции. Мы теперь обычные торговцы, но, как и в армии, – не любим, когда нас используют втемную, психотехник Гриднев. Расскажешь что‑нибудь, наконец?

Яр глубоко вздохнул.

– Расскажу, но чуть‑чуть. Нет никакого криминала и личной мести. Есть одна грустная история… Официально считается, что она закончена и непоправима, словом, надо жить дальше. Не официально – специалисты признают, что в ней слишком много тумана. И этот человек…

Яр коротко качнул головой в сторону коридора.

– …может что‑то знать? То есть ты случайно… то есть по наводке твоих духов нашел свидетеля, забравшегося под корягу на Беловодье, и думаешь, что он тебе что‑то скажет? – договорила Нинель.

Он кивнул.

– Это известная история? Известная всем? – упорствовала Нинель.

– Это все, – сказал Яр, делая отодвигающий жест ладонью. – А то еще действительно, чего доброго, втяну вас в…

В гулкой тишине коридора щелчок замка прозвучал пугающе громко. Лида выглянула из приоткрытой двери и замахала рукой, подзывая Яра. Он быстрым шагом двинулся по коридору, и они оба скрылись в квартире.

– Плохо дело, – подытожила Нинель.

Молча слушавший все это время Аккер только хмыкнул.

– Ты зря мычишь, дорогой. Если этот психарь действительно периодически работает на полицию, а у нас нет оснований в это не верить, то он может откопать такую навозную яму, что мы в ней утонем все. Вместе с «Ленинградом».

– Я понимаю. Если бы не эта фундаменталистская планета… да бог с ней, если бы у нас хотя бы была возможность взять другого психотехника, чтобы лететь на Метрополис, я бы первый сказал об этом Чангу. А так… Боюсь, придется просто держать ухо востро и надеяться, что все обойдется. Парень не дерганый, работает профессионально, и ему неохота что самому подставляться, что нас подставлять.

– Ну, – согласилась Нинель, – когда ни фига сделать не можешь, только и остается надеяться, что все обойдется.

Аккер сжал пальцами клипсу на лацкане комбинезона.

– Капитан Ежи, у вас все в порядке? Мы там же, ждем.

Снова щелкнул дверной замок.

– Вот девушка вышла, к нам идет. А он еще там.

Аккер вновь хмыкнул.

– Судя по всему – разговаривает. Мне тоже надоело. Как мальчик? Да, я скажу.

Лида подошла к ним и неловко застыла на месте, переплетя руки на груди. Лицо ее шло красными пятнами.

– Все в порядке? – неожиданно мягко спросила ее Нинель.

– Да… – Лида выглядела слегка растерянной. – Мой знакомый очень ругался, когда я сказала, что с ним хочет поговорить ярранский шаман. Кричал, что ни во что и никому не верит и хочет, чтобы его все оставили в покое… Я думала, что он Яра вашего сразу выставит. Так орал на него. Еще когда отец был жив, он так и звал его по‑дружески – Ингви Железная Глотка…

Лида испуганно хлопнула пальцами по губам.

– Ах ты! Все я выбалтываю. Не говорите никому, он тут вообще под другим именем живет. Ладно?

– Мы вообще не при делах, дамочка, да и фамилии вашего Ингви не знаем.

– Спасибо. Ну так вот, – чувствовалось, что Лиде хочется выговориться: – Ингви на Яра орет, а тот просто молча слушает и улыбается так чуть‑чуть печально. А потом сказал ему как‑то вроде: «Тяжело в одиночку нести такой груз, Ингви?» И тот – все, замолчал, как отрезало.

– А потом? – все так же мягко поинтересовалась Нинель.

– А потом они меня выставили. Сказали: «Мужской разговор».

Минуты медленно тянулись, пока, наконец, не щелкнул дверной замок. Яр вышел наружу, не спеша подошел к ним, задумчиво посмотрел на Лиду и сказал:

– Попрощайся с ним, если хочешь, и поедем.

Когда они снова остались втроем, Нинель спросила:

– Узнал что хотел? Шею свидетелю ломать не стал?

Яр усмехнулся.

– Узнал. Не стал. Не волнуйтесь вы так: теперь в космопорт, а там до Метрополиса доберемся, и я вас покину.

Нинель кивнула, а Аккер философски заметил:

– До Метрополиса еще надо дожить.

На выезде из Царьграда капитан Ежи Чанг внезапно прервал свой красочный рассказ о том, как Игорек развлекал местную шпану своим яблочным жонглированием, и спокойно заметил:

– Нас ведут, как даму под руку.

Аккер скосил взгляд на экран заднего вида, а Яр спокойно сказал:

– Да, светло‑серый флаер с желтыми полосками, от самого дома прицепился.

– Интересно, за кем он полетит? – сказала Нинель.

На развилке они свернули к космопорту, а машина Лиды с сыном отправилась дальше по главной магистрали. Серый с желтым флаер на средней скорости проследовал за ними. Яр дотянулся до панели символов на приборной доске и, кашлянув, сказал:

– Лида, похоже, за вашим флаером следят, скажи родным, пусть вас кто‑нибудь встретит.

В ответ Лидин голос сказал что‑то утвердительное, и после невнятно произнесенной благодарности связь прервалась.

– А может, показалось… – сказал Аккер.

– Я рада, что мы улетаем, история какая‑то мутная, – сказала Нинель. – Хотя дуреху эту мне жаль. Яр, а ты выяснил, что у мальчика на руках вскочило? Это действительно стигматы?

– Да. На Ярре такое бы посчитали достаточным поводом для визита к деревенскому шаману. На обычной планете Терранской федерации честолюбивые родители отвели бы сына на психотехнический тест.

– То есть он вроде шамана? И ты думаешь, что здесь таких детей…

Окончание фразы повисло в воздухе.

– У него есть способности, – сказал Яр. – Как в какой‑то мере они есть практически у каждого. А уж как на этой планете поступают с подобными детьми…

Нинель подумала, что это чуть отстраненное пожимание плечами очень идет Яру, видимо, потому, что позволяет даже факт незнания чего‑то выразить красиво.

– …можно только предполагать. В конце концов, то, что на этой планете не жгут психотехников на кострах, еще не означает, что с ними не происходит несчастных случаев чаще, чем с остальными.

Капитан Ежи хмыкнул и мотнул головой вперед.

– …и это не значит, Яр, что даже обычная консультация местного жителя может для приезжего психотехника пройти безнаказанно. Вон, полюбуйтесь.

Они почти подъехали к космопорту. Среди флаеров и машин на автостоянке возле ворот выделялся темно‑синий полицейский флаер. Мужчина в форме, задумчиво покачивавший на руке планшет, увидев прокатный флаер с командой «Ленинграда», бросил взгляд на экран планшета, а потом что‑то сказал сидящим в салоне. Боковые двери патрульного флаера отъехали. Наружу вылез второй полицейский, а вслед за ним – молодой священник в черной рясе.

12

Яр снова сидел за столом в дальнем углу кафе. Отец Федот, откинувшийся на спинку пластмассового стула напротив Яра, повернул голову и явно любовался своим отражением в стекле, за которым в светло‑серых сумерках мигали огни космопорта. Полицейские остались в своем флаере у проходной, команда «Ленинграда» ужинала за все теми же столиками.

Психотехника и священника никто не торопил, и каждый в молчании ждал начала разговора.

Яр допил свой настой шиповника и отставил кружку в сторону.

– Вам известно, почему эту планету назвали именно так?

Налюбовавшись собой в оконном отражении, священник задал вопрос и принялся рассматривать Яра. Голос его был тонковат, и усы над верхней губой едва пробивались, но, похоже, свою молодость он привык компенсировать напором.

– Вокруг Царьграда и в ручьях, и в реке Теше вода вся белая от известняка, – медленно сказал Яр.

– Смешно, – заметил отец Федот без малейшей улыбки. – То есть это действительно так, но главная причина не в этом. Вам действительно неизвестна история святых Кирилла и Мефодия?

Яр пожал плечами.

– Мы первый день на планете, и я пока не собрался пошарить в сети.

– А зря, – произнес священник, рисуясь. – Эта история многое объясняет в мировосприятии местных жителей. Колония была разбита на Беловодье случайно. Когда этот район Галактики только начинал осваиваться, здесь совершил вынужденную посадку корабль с переселенцами. Это были разные люди, искавшие лучшей доли. И когда починка корабля оказалась невозможна имевшимися средствами, многие начали роптать. Надпространственная связь у них не работала… а может, это был корабль без подобного аппарата. У переселенцев были семена для посевов и скот на развод, поскольку они летели на планету с плодородной почвой. Но Беловодье на тот момент было планетой со скудной почвой, не дававшей всходов терранских культур. Прокормиться охотой на бедной съедобной дичью планете такому количеству людей было невозможно. Можно было зарезать скот, но что ждало бы их потом? Беспорядки еще не начались, но ждать того момента, когда прольется кровь, было по всем приметам недолго.

Отец Федот отхлебнул из своей кружки.

– Слава Богу, нашлись два праведника, братья Кирилл и Мефодий, которые денно и нощно молили Господа о спасении людей. И тогда им обоим в одну и ту же ночь приснился чудесный сон, в котором с небес спустился ангел и указал, что делать для спасения их близких. На следующий день братья отправились в уединенное место, которое им было указано во сне, и нашли на том месте холм, а на нем одиноко растущее дерево. Тогда братья кинули жребий, ибо ни один не желал уступить другому чести стать жертвой ради спасения людей. Эта высокая честь выпала Мефодию, и тогда Кирилл распял своего возлюбленного брата на дереве, прибив его руки гвоздями к ветвям. Кровь Мефодия, не останавливаясь, стекала по стволу дерева и питала собой землю, а Кирилл, встав на колени подле дерева, молил Господа о чуде. И тогда реки, ручьи и озера планеты наполнились молоком, напитавшим голодных, а почва стала столь плодородной, что по несколько раз в год стала родить зерно для людей и траву для скота.

– Простите, батюшка, – прервал возвышенную речь отца Федота Яр. – А вы сами уроженец Беловодья?

– Нет, – ответил священник, слегка смутившись. – Я был прислан христианским крылом ордена Креста и Полумесяца… как кандидат… подающий надежды для вступления в орден… для окормления паствы два года назад. А какое это имеет значение?

– Да так… Слушая ваш горячий рассказ, я решил, что вы родились здесь.

Отец Федот чуть покраснел и горячо произнес:

– Я не могу не принимать близко к сердцу духовный подвиг столь высокого…

Яр кивнул.

– Разделяю ваше восхищение. История прекрасна и поучительна. Но я не понимаю, какое отношение она имеет к Лидии Арсеньевой и ее сыну? И к вашему визиту?

– Самое прямое.

Казалось, священник испытывает облегчение, оттого что ему не пришлось переходить к главной теме их беседы самостоятельно.

– Священная история этой планеты до сих пор глубоко в сердцах ее жителей, и только недостаточно сильно верующий человек может удивляться силе веры в открытом Богу детском сердце!

Яр сдержался, чтобы не поморщиться от торжественного тона своего собеседника, и вздохнул.

– «Недостаточно верующий» – это, конечно, Лидия Арсеньева? А обладатель «открытого детского сердца» – это Игорь?

– Именно! – Священник победно улыбнулся. – Только недостаток веры может оправдать тревогу матери по поводу религиозного экстаза ребенка!

– Может, и так, – сказал Яр, сделав грустное лицо. – Но что вы скажете о том, что его дедушка приучает внука к мысли о том, что надо пожертвовать собой во имя других?

– А разве может истинный христианин считать по‑другому?

– То есть то, что Семен Арсеньев приучает…

– Вы хотите сказать Сергей Арсеньев.

– Да, извините. – Яр поморщился. – То, что Сергей Арсеньев приучает внука с младых ногтей к самопожертвованию во имя других на примере легенды о Кирилле и Мефодии…

– Жития, подчеркиваю, жития! – Раскрасневшийся священник потряс в воздухе пальцем.

– Простите, жития… то есть это на ваш взгляд вполне нормально?

Отец Федот развел руками.

– Ну конечно, это же Беловодье! Маловеры с других планет могут только завидовать религиозному пылу беловодцев!

Яр кивнул.

– А как вы относитесь к результатам архивного исследования, которое провела Лидия Арсеньева?

Священник пожал плечами и снисходительно улыбнулся:

– Думаю, она что‑то перепутала… Материнские чувства, знаете ли…

– Понимаю, – протянул Яр. – И чтобы убедить меня не идти на поводу слишком беспокойной матери, вы взяли с собой полицию?

– О чем вы говорите?! – чересчур театрально возмутился отец Федот. – Эти полицейские – просто мои прихожане из Макеевки, которые предложили подвезти меня до космопорта.

И поспешно добавил:

– Мой флаер в ремонте.

– Понятно. Но суть я уловил верно? Вы приехали убедить меня не вмешиваться?

Отец Федот радостно кивнул. Его юное пухлое лицо светилось от сознания собственной правоты.

– Да! Лидия Арсеньева слишком трясется над своим сыном, вы же знаете, как матери пугаются всего, что может причинить вред их детям. Если бы на Беловодье, упаси бог, приехали бы на гастроли эти… «Валькирии Вавилона», и Игорь решил бы пойти на их концерт, как вы думаете, как отреагировала бы его мать? Она бы так же испугалась! Вы же сами видели: Игорь нормальный ребенок, более чем здоровый, кровь с молоком. А стигматы – это всего лишь признак истинной веры, поболит да зарастет, вам ли этого не знать как психотехнику.

– Да, – согласился Яр. – Возможно…

– И, в конце концов, – сказал отец Федот, решив добить собеседника окончательно. – Вы же должны понимать: эта планета населена глубоко верующими людьми, и их религиозные чувства священны. И это гарантируют нам законы Терранской федерации!

– Именно! – неожиданно с энтузиазмом подхватил Яр. – А еще законы Терранской федерации гарантируют тайну личной жизни. Все факты, изложенные вами, Лидия Арсеньева, по ее словам, сообщила только мне. Следовательно, вы прослушивали наш разговор.

– Откуда вы… – На секунду священник опешил, но тут же бросился в контратаку: – Ну и что такого? Законы Беловодья разрешают пастырям проведение оперативно‑розыскных мероприятий, в том числе и применение подслушивающей аппаратуры в случае угрозы окормляемой пастве, в том числе и угрозы духовной. Поправка двести восемнадцать к…

Яр широко улыбнулся.

– Уголовный кодекс Терранской федерации запрещает любым организациям, кроме службы безопасности федерации, применение подслушивающей аппаратуры в государственных учреждениях и на приравненных к ним объектах. К ним относится и космопорт.

Лицо отца Федота пошло красными пятнами.

– Но я не знал, что Лидия направится сюда…

– Это будет громкое дело, – мечтательно произнес Яр, словно не слыша собеседника. – Закон федерации против закона фундаменталистской планеты. В процессе разбирательства выплывут и мальчик со стигматами, и архивная статистика детских несчастных случаев на Беловодье, выявленная Лидией Арсеньевой… И манера пастырей‑кандидатов в орден вмешиваться в дела прихожан в очередной раз взбаламутит общественность. Не дело, а конфетка – мечта журналиста. А лично вам даже будет не столь уж важно, кто его выиграет. Скажите, отец Федот, вас привлекает громкий скандал в начале вашей церковной карьеры?

Священник смотрел на Яра выпучив глаза. Он открыл рот, чтобы что‑то сказать, но в этот момент грохнула о стену входная дверь в кафе.

По проходу к их столику бежала Лида Арсеньева.

13

Темно‑серые сумерки стали клубящейся темнотой, которую разрезали лучи фар. Через полчаса автонавигатор заставил флаер свернуть с шоссе, пустоту которого разрушал лишь один припаркованный на обочине мобиль, и два флаера понеслись прямо над ржаным полем, стремясь к пункту назначения самым коротким путем.

Яр сидел на заднем сиденье флаера, между Лидой Арсеньевой и отцом Федотом. Священник периодически потирал пунцовую щеку, на которой отпечатался след Лидиной ладони. Вид у него был беспокойный и напуганный.

– Я не знаю, что произошло в Макеевке… и главное, я не понимаю, почему такая паника, и это… – Он снова потер щеку и, выглянув из‑за Яра, опасливо посмотрел на Лиду. – Ну с чего вы сделали такой вывод, что с Игорем произошло что‑то плохое? Может быть, он действительно поехал с дедушкой на рыбалку?

Лида подпрыгнула и заговорила почти спокойным звонким голосом, в котором, тем не менее, чувствовалось готовое прорваться напряжение:

– Вы не понимаете. Вы всего пару лет как прилетели сюда и ничего не понимаете! Я тоже сначала не замечала, что у мужчин на Беловодье свои тайны… свои разговоры вполголоса, стихающие при приближении женщин… Ладно, бог с ними. У мужчин на любой планете есть свои закрытые клубы, но если говорить о фактах: с чего вдруг, не успеваю я привезти сына домой, как он тут же исчезает! А отец, с которым он всегда ездит на рыбалку, сидит дома с каменным лицом и отвечает на мои вопросы как пластиковый кибер‑продавец! А дед Сергей за все время, что я здесь живу, ни разу на рыбалку не ходил! Тоже мне рыбак! И все родные, которых я спрашиваю о том, что же, черт возьми, происходит и где мой сын, отводят глаза и талдычат, талдычат про эту проклятую рыбалку!

Казалось, Лида готова влепить отцу Федоту вторую пощечину.

– Лида, а как случилось, что вы вернулись к сыну, после того как оставили его у родственников?

Яр понимал, что особого значения ответ не имеет, но это был хороший способ чуть разрядить ситуацию.

– По пятницам, если мы никуда не идем, мы с ним… втроем с Эриком обычно смотрим объемник. Так должно было быть и на этот раз. Я не хотела тащить Игорька в магазин после всех сегодняшних поездок и по дороге оставила его у бабушки. Мне иногда становится поперек горла бухтение мужниных родственников за спиной, что «жену Эрика и готовить толком не научили». И я периодически готовлю что‑нибудь для своих… для сына, для мужа… Это ж на Беловодье шик такой провинциальный – не пользоваться кухней‑автоматом, а самой кашеварить. И я заехала в магазин, а когда вернулась назад… Игорька уже не было… только эти пустые лица… и отведенные глаза.

Лида снова заплакала.

– А почему вы кинулись ко мне? – несмело спросил священник.

– Ну вы же… они же все…

Девушка не могла толком говорить, и Яр со вздохом объяснил:

– Во всей этой истории слишком много религии… днем я сказал Лиде, что, возможно, в Макеевке есть тайное мужское общество, и вполне вероятно – с сильным религиозным оттенком… Лида решила, что без вас, как приходского священника, тут не обошлось.

– Понимаю.

С переднего сиденья подал голос сидевший за рулем Аккер:

– Яр, а тебе не кажется, что все это… вы уж извините, Лида… что все это отдает паранойей? Тайные мужские общества и прочая теория заговора…

– Действительно. – Нинель развернула переднее сиденье и с неудовольствием посмотрела на Яра. – Если посмотреть на это отстраненно, а? Вокруг эпоха межпланетных перелетов, конфликты с чужими, проблемы виртуальной наркомании и искусственного интеллекта. И тут…

– Вдруг! – вставил Аккер, не оборачиваясь.

– …Да, и тут вдруг, ни с того ни с сего на вполне благополучной планете, ну да, чуть более патриархальной, чем мы привыкли, и, тем не менее, по первому зову федерации выславшей свои корабли для борьбы с Берком, на этой планете тайно производятся человеческие жертвоприношения? Не слишком, Яр? Ты палку не перегибаешь?

– Посмотри на это с другой стороны, Камински. Пока шла война, и никого ничего не интересовало кроме победы, возродились забытые обычаи. Разве это так уж невозможно? А если статистика Лиды верна, то это тянется очень давно. И началось задолго до Беркского конфликта.

Яр вздохнул.

– Я буду очень рад, если выяснится, что я ошибаюсь. А пока я очень рад, что капитан Чанг остался на корабле. Потому что, если я не ошибаюсь – то вполне возможно, что нас ждут не самые безопасные события. И я… благодарен вам обоим, что вы поехали со мной.

– Еще бы, – проворчал Аккер. – Как нам улететь с этой планеты без психотехника.

Нинель ухмыльнулась и развернулась на кресле спиной к Яру.

В кабине флаера повисло тяжелое молчание.

Отец Федот покусывал нижнюю губу и смотрел в окно, где все сильней накрапывал дождик. Теперь он не выглядел самоуверенным юнцом, скорее усталым от навалившейся ответственности мальчишкой. Казалось, начавшийся дождь начисто смыл его высокопарность.

– Я ничего не знаю об обществе… о тайнах…

– Когда я намеренно оговорился, назвав Сергея Арсеньева Семеном, вы меня тут же поправили. Стало быть, вы более‑менее в курсе общинных дел. В конце концов, к кому как не к священнику ходят на исповедь.

Отец Федот сморщился.

– Вы что, правда думаете, что они принимают меня всерьез? Я вообще сейчас начал подозревать, что им понадобился, – он явно передразнил чью‑то высокопарную интонацию, – «служитель культа» из метрополии, а не из Беловодской епархии, чтобы его можно было особо не посвящать в местные дела. Если не знаете, Яр, то на Беловодье епархия весьма внимательно прислушивается к запросам приходов, и если бы они хотели «своего попа», то им бы такого нашли. А так… – он махнул рукой. – Очень удобный персонаж – всех обо всем спрашивает, всем смотрит в рот и кивает… и всему сказанному верит… Я не в курсе местных подводных течений! Сказал мне дед Сергей, что не дело, что его невестка к ярранскому шаману внука ведет, – я его попросил «жучок» поставить.

Лида возмущенно фыркнула.

– Откуда я знал, что вы с ним делать собрались… – сказал священник устало и почти виновато. – Мне сказали по радио, что мальчик в порядке, что его увезут на природу на пару дней, чтобы никаких шаманов… пока ваш корабль не улетит… Куда его могут быстро отвезти? Только на Белый хутор. Там и хутора уже давно нет, один амбар заброшенный, зато и рыбалка, и охота вокруг отличные. Мне вообще кажется, что вы, Лидия, зря так себя накрутили. Тот не так сказал, этот не туда глаза отвел. Вот сейчас приедем и убедимся, что все в по…

Флаер впереди остановился. Один из полицейских вышел наружу.

Дверь прокатного флаера расступилась, пропуская выглянувшего наружу Аккера. Он поймал взгляд полицейского постарше и вопросительно задрал подбородок. Полицейский щелкнул зажигалкой и, выпустив струю дыма в сырое ночное небо, произнес:

– Надо поговорить.

14

Равнодушное лицо полицейского, разрезанное пополам светом фар и тенью от капюшона плащ‑накидки, выглядело гротескной черно‑белой иллюстрацией. Полицейский помоложе выбираться из теплого салона флаера, похоже, не собирался. Первой с представителем закона на Беловодье разговаривала Нинель. Когда она исчерпала свой немалый запас красноречия, ее сменил Аккер. Лиду они из флаера выпускать не стали, чтобы избежать при переговорах с полицией излишних эмоций.

Яр от участия в беседе с полицией отказался.

«Духи говорят, что все идет так, как надо, – сказал он, сопроводив это утверждение фирменным пожатием плеч. – Если полицейские не хотят ехать на Белый хутор без второго патрульного флаера, то это их полное право. В Макеевке же знают, что Лида поехала в космопорт искать отца Федота? Знают. А следовательно, легко предположат, куда мать вместе со священником отправится за сыном. Сейчас его или перевозят в другое место, или он в полной безопасности. Пока мы едем на Белый хутор, ему ничего не сделают… Да, я уверен. А вот если мы сейчас, плюнув на мнение местных копов, самостоятельно махнем до хутора, то полицейские флаеры, которые быстрее гражданских… Уловили? Нас просто доставят в околоток, потом в космопорт и больше не выпустят с его территории. А Лиду с отцом Федотом отправят в Макеевку. И кому мы поможем таким образом?.. Вот именно. А вам, Лида, я рекомендую лучше подумать над вопросом, что вы будете делать, если ваши подозрения подтвердятся… Спасать – это само собой, а куда вы потом со своим мальчиком подадитесь? Вот и подумайте… Да, я допускаю, что местная полиция на их стороне. Но раз мы ввязались в эту историю, то можем только делать свои ходы, положившись на волю судьбы… Нет, для меня это не глупость. Я еще раз говорю – духи говорят, что все идет так, как надо».

И все‑таки Нинель, а вслед за ней и Аккер около получаса местного времени пытались объяснить полицейскому ошибочность его точки зрения. Тот на все доводы вежливо кивал, но стоял на своем: без второй патрульной машины они на Белый хутор не поедут, поскольку ночью, в такую погоду, и тем более если подозрения матери пропавшего ребенка оправданны, это просто опасно.

Второй патрульный флаер подошел с еле слышным сквозь шум дождя шелестом.

– Ну вот, как я и говорит… Для наилучшего обеспечения вашей безопасности и во избежание… – Полицейский, не закончив фразы, безмятежно улыбнулся и прикурил очередную всепогодную сигарету, продолжавшую тлеть, испуская голубоватый дымок, несмотря на усиливавшийся дождь.

Сейчас из второй патрульной машины вышел еще один полицейский и попросил всех выйти из прокатного флаера.

– Я хочу поговорить с каждым из вас, – отвечал он на все возражения Аккера. – Недолго, но с каждым. И не по радиосвязи, а глядя ему в лицо.

В момент, когда Нинель бурно делилась с Аккером своими соображениями о качестве работы полиции, как на этой планете, так и в Галактике в целом, Яр помогал Лиде выйти из флаера, а отец Федот зябко ежился, сонно хлопая глазами, двое полицейских обменялись короткими кивками и синхронно вынули из карманов плащей станнеры. Нинель и Аккер, увидев стволы излучателей, одновременно рванулись, он к одному полицейскому, она – ко второму, но не успели. Яр с места ушел кувырком в сторону, но широкий веер парализующего излучения не дал ему подняться. Лида успела только широко распахнуть глаза, а священник, похоже, вообще не успел понять, что происходит.

Полицейский произнес в клипсу рации код смены частоты и, окинув взглядом мокнущие под дождем неподвижные тела, произнес:

– Все хорошо. Да, все в отключке. Забирайте.

Вдалеке послышался приближающийся шум мотора грузовика.

15

Мягкая поступь знакомых шагов бодрит, словно весть от друга…

Прыжок‑приземление рядом.

Выпущенные когти царапают кору.

(Далеко… Совсем далеко… Бесконечно далеко… Боль в запястьях…)

Цхар встал на задние лапы и потерся головой о щеку Яра. Темно‑синие глаза с вертикальным зрачком смотрели с обычным доброжелательным спокойствием.

(Где‑то вдали каблуки простучали по цементному полу.)

Облокотившись о ствол дерева и спустив ноги по обе стороны ветки, Яр уселся поудобнее и посмотрел вниз, в привычный глазу вечный полумрак леса, который неяркими фосфоресцирующими стрелами расцвечивали мелкие красные и желтые цвеки.

Цхар зевнул и посмотрел на Яра с некоторым неудовольствием. Бархатный голос зверя раздался в голове как всегда неожиданно, и Яр подумал, что, видимо, никогда не сможет привыкнуть к тому, насколько может быть приятным звук, издаваемый этим существом.

«Ты знаешь, что тебе хотят причинить зло? И что тебе снова мало кто сможет помочь? Как тогда, на Авалоне?».

«Я знаю Батр Цхар. Я пришел просить тебя о помощи».

Цхар сыто мурлыкнул.

(Где‑то в той же недостижимой дали хлопнула дверь.)

«Какой помощи ты хочешь, странный кеху‑тан? Неумный кеху‑тан! Ты помнишь, что это чужая земля?»

«Помню. Мне нужно говорить с хозяином этой земли».

«У всякой земли есть много хозяев: есть те, что летают, и те, что плывут, те, что в земле, и те, что на ветках…»

«Мне нужен Хозяин этой земли, тот, кому приносят в жертву детей, думаю, именно ради него землю поят кровью. Тот, кто сделал землю плодородной и кого благодарят детской кровью. Мне нужно с ним говорить».

«Я сделаю это, кеху‑тан».

«Все не так просто, Батр Цхар. Мне нужно, чтобы он захотел других жертв».

Темно‑синие глаза цхара улыбнулись.

«Взрослых?»

«Нет. Молока, или плодов, или крови скота из загонов, скота, который разводят для еды… или всего сразу. И мне надо, чтобы он проявил свое решение перед этими людьми, так проявил, чтобы они запомнили и передали детям и внукам».

Цхар фыркнул.

«А если он не захочет отказаться от детской крови?»

«Тогда вполне может быть, что через не так уж много смен жары и дождя планета погрузится в смерть. Ты же знаешь, что начавшие платить за благополучие кровью своего народа приближают конец времен. На исходе своего ума они расколят эту землю на осколки в пустоте, как бывало и раньше с другими землями… И Большой Хозяин, и Маленькие Хозяева станут голодными и бесприютными бродягами пустоты».

Цхар молчал.

«А меня и моих спутников на этой дороге окунут в смерть сегодня же. И пророчество, о котором ты неустанно напоминаешь мне, не сможет свершиться».

Цхар поднял голову, и Яр увидел, как темно‑синие глаза зверя затуманились от боли, а клыки чуть оскалились.

«Кеху‑тан! Пророчество не может остаться неисполненным!»

«Это зависит от нас двоих, Батр Цхар».

«Я сделаю все, кеху‑тан, но с чего Хозяину этой земли отказываться от жертв детской кровью по твоему велению, если он брал их до этого?»

Когти цхара вновь царапали ветку.

«Потому что, когда я разговаривал с кораблем, он был готов лететь. Но когда я разговаривал со здешней землей, она не хотела отпускать корабль и просила меня дождаться того, кто придет просить о помощи. И пришла женщина, и я помог ей, и узнал то, что узнал, и пришел туда, где сейчас. Я думаю, меня вела воля Хозяина этой земли».

Цхар почти успокоился и, прищурив глаза, выгнул спину.

«А что, сказать детям этой земли свою волю Хозяин напрямую не сможет? И кеху у них перевелись?»

Яр качнул головой.

«Боюсь, дети этой земли разучились слышать не только Большого Хозяина, но и Маленьких Хозяев. Думаю, они уже не слышат никого, кроме самих себя. А кеху… тех, кто может стать кеху, они и приносят в жертву Хозяину».

Цхар негромко зарычал.

«Какая глупость!»

«Не суди их строго, Батр Цхар, они лишь приемные дети этой земли. Когда‑то давно, прилетев сюда, один из них смог разбудить благосклонность Хозяина, пожертвовав своим братом, и спас свой народ. Так говорят древние слова приемных детей этой земли. Может, так и было. Но я думаю, что он принес в жертву себя».

«Так эти люди повторяют форму поступка, не заполнив его пустоту?»

«Думаю, так».

«Еще одна глупость. Я понял тебя, кеху‑тан. Ты хочешь говорить с Хозяином этой земли сам?»

Яр прислушался.

(Очень далеко отсюда слова и шаги множились и звучали все громче.)

«Боюсь, времени на это уже не осталось, Батр Цхар. Ты должен сам найти его, рассказать все то, что рассказал тебе я, и убедить проявиться перед этими людьми так, чтобы сомнения ума не мешали их взгляду. И на это остается совсем немного времени. Я думаю, что со мной захотят поговорить, перед тем как окунуть в смерть, и я буду длить эту беседу сколько смогу. Но я не прибавлю тебе много времени».

«Я верю в пророчество, и я успею. Смерть – это родник, кеху‑тан, но я не чую твоей жажды».

Оттолкнувшись от ветки, огромный зверь нырнул вниз, распугивая недовольно стрекочущих цвеков.

16

Молоко. Запах подогретого молока был настойчив и неприятен.

Часовых было трое. Вернувшись в свое тело после разговора с цхаром, Яр, не открывая глаз, сразу почувствовал их присутствие. Двое молодых и один постарше, двое сидят, один прохаживается взад‑вперед. Судя по их уверенному настроению, все вооружены.

Да. Запах металла и оружейного масла.

И еще от всех пахнет потом.

Тело Яра было пристегнуто к чему‑то металлическому и холодному обычными пластиковыми наручниками. Он висел на руках, склонив голову на грудь. Ноги ему связать не догадались. «В конце концов, это же не вояки, а обычные обыватели», – подумал он. Было прохладно, пол под ногами был твердый и ровный, веяло сквозняком, и возникало ощущение, что он находится в каком‑то большом помещении.

– Ц…

Произнесенный им звук был слышен только Яру. Он перестал что‑либо чувствовать, ловя беззвучное эхо от стен. Да, нечто вроде прямоугольного ангара.

Слух Яра узким лучом медленно ощупывал помещение.

Дальше… Слева в закрытой комнате люди… Спят… Плохо спят…

Он почувствовал, как по спине течет струйка пота. Даже обучаясь вместе с ярранцами с детства, невозможно стать ярранцем самому. Но можно попробовать соединять умения Ярры и Земли. Яр внутренне улыбнулся. «Смерть – это родник». Ты прав, Батр Цхар. Своей жажды я не чую, но вот жажда других сгущается, словно капли в туче, готовой пролиться дождем. И первая капля готова упасть.

Совсем близко хлопнула дверь, и застучали, приближаясь, шаги. Еще один.

– Ну, как вы тут? Не курили, надеюсь?

Голос говорившего был полон старческой хрипоты и снисходительности, настоенной на многолетней привычке повелевать.

– Здесь не должно курить, и мы это помним.

Этот голос явно принадлежал уверенному в себе мужчине средних лет.

– Хорошо, хорошо… Как он?

Тычок чем‑то твердым под ребра. Яр не пошевелился.

– Да что ему сделается… – произнес совсем рядом тонкий ломающийся голос.

Яр начал дышать чуть глубже, стараясь максимально насытить тело кислородом. Где‑то бесконечно далеко ему слышались убеждающие кого‑то интонации цхара. Убеждающие кого‑то большого. Очень большого.

– Да ты!..

– Кто тебе разрешал его трогать?!..

Возгласы старших слились в один, а затем послышался звук пощечины.

– Сколько раз можно повторять, – старческий голос кипел злобой, – когда их найдут, на телах не должно быть ни единого лишнего синяка. Это несчастный случай! Флаер над озером потерял управление, двери заклинило, и все! Никаких следов побоев!

Старик с шумным звуком втянул слюну и продолжил:

– И я видел, Сашок, как ты на этих девок заглядывался! Только попробуй подойти к ним ближе чем на метр!

– Так все равно же… в озеро их… – забубнил обиженным баском Сашок.

– Я те дам все равно! Они все не отсюда, и поэтому все должно быть совершенно чисто, комар носу не подточит. Усек?

Новый звук оплеухи. Снова стук шагов и обрывки фраз вдалеке.

Яр открыл глаза и поднял голову. Картина, которую он построил на основе своих чувств, была верна. Это был довольно большой деревянный сарай, сквозь наметившиеся прорехи в потолке проглядывала металлическая кровля чердака. В углу столпилась ржавая сельхозтехника. Посредине помещения стоял гигантский блестящий бак из нержавейки, вроде винодельного чана, метра четыре высотой, с подогревом. Теплый запах молока, как понял Яр, доносился именно оттуда. Рядом с баком на суперсовременном вилочном погрузчике был укреплен большой деревянный крест из темного старого дерева, с которого свисали ремни для привязывания жертвы. Крест был пуст. «Пока пуст», – подумал Яр. Через дверь в правом углу в сарай по одному, по двое заходили люди: здесь были только мужчины. Обычные сельские жители в джинсах, сапогах, брезентиновых штормовках. Кое‑кто был одет как на праздник: в потертые черные костюмы, начищенные ботинки, мягкие шляпы.

В двух шагах от Яра стоял красный как рак и длинный как жердь испуганный парень лет двадцати. В руках его было старое огнестрельное ружье. Вокруг парня нервно прохаживался высокий худой старик в джинсовом костюме с седым ежиком волос и явно ждал повода закатить своему подопечному еще одну пощечину. Чуть в стороне поочередно глядели то на Яра, то друг на друга лысый толстяк в пиджаке с протертыми локтями и мальчишка лет пятнадцати. Толстяк сжимал темную от пота рукоятку гражданского станнера, оружия, внешне выглядевшего как армейский мини‑лучевик «Тесла‑А», но по своей мощности малопригодного для чего‑то более серьезного, чем оборона от бродячих собак.

Пластиковые наручники на запястьях Яра крепились к двум трубам на стене сарая, он дернул за них, закряхтел и энергичным кхеканьем прочистил горло.

– Интересно, – сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно, – карает ли Господь за ошибки любящих его и уверенных в правоте своей сильнее, нежели грешников, не ведающих, что творят?

Оба парня и толстяк вылупили на него глаза, а старик, чуть прищурив глаза, двинулся к Яру скользящей походкой. Сейчас он напоминал изготовившуюся к атаке ирканскую лавовую змею, готовую прыгнуть из бурлящего раскаленной магмой гейзера на лицо незадачливому охотнику.

– Не тебе, языческое мурло, рассуждать об этих материях, – сказал старик вежливо и зло. Его рука исчезла под полой куртки и вернулась с зажатым в кулаке широким лезвием охотничьего ножа. – Лучше скажи‑ка, псих, рассказывал ты кому‑нибудь о Лиде и о мальчике, кроме команды вашего корабля?

– Никому, кого вы могли бы знать.

Лезвие стало приближаться к глазам Яра.

– Кому я мог успеть сообщить?

Лезвие остановилось.

– Верно, псих. – Старик ухмыльнулся, оглядываясь на подходивших мужчин. – Все вы становитесь шелковыми, когда жизнь за шкирку возьмет.

– Вы тоже станете шелковым, когда ваши… – Яр поднял глаза к потолку, подбирая нужное слово, – …ваши односельчане поймут, что вы, скажу мягко, ошибаетесь в том, что творите. Когда они поймут, что детей приносили в жертву не Богу, а вашей ошибке, думаю, вы станете похожи на шелковые лоскуты. И это случится очень скоро, дед Сергей.

Старик, как и ожидал Яр, не разозлился. Вызвать гнев профессионального политика или проповедника не так‑то просто.

– Я же говорю, не тебе об этом судить. Ты не в кладовке со своими друзьями по единственной причине – я хочу, чтобы ты сам почувствовал, насколько ты ошибаешься, пытаясь идти на поводу этой курицы‑мамаши и пытаясь помешать нам. Этот человек пытается обвинять нас в жестокости. – Дед Сергей обвел глазами окружившую их кольцом молча сопящую паству. – Он не понимает… – Голос проповедника взлетел под крышу сарая вместе с воздетым кверху пальцем – …что пытается встать не на нашем пути, а на пути Бога! И эта попытка смешна.

Толпа притихла и слушала. Некоторые смотрели на Яра сочувственно, но во взглядах большинства сквозила неприкрытая неприязнь. Среди обступивших его он заметил одного из полицейских.

– Бог словно колесо, под которое ты сам кладешь свою шею, словно овца, подставляющая горло под нож, ибо в том ее предназначение. Разве не был полон решимости Авраам принести в жертву сына своего Иакова, когда Бог пожелал испытать силу его веры?

Мужчины вокруг закрестились. Теперь, когда его окружала толпа, Яру была видна только верхняя часть деревянного креста, укрепленного на погрузчике. В момент паузы в речи деда Сергея он услышал щелканье пряжек, и на фоне верхушки креста мелькнуло бледноватое отрешенное лицо Игорька.

– Или ты думаешь, – налившиеся кровью глаза деда Сергея неукротимо сверлили глазами Яра, – что мне не жалко собственного внука? Думаешь, я засомневался бы умереть вместо него и скрыл бы, если бы раны Христовы открылись на моих руках? Ты считаешь, что мы позволяем себе что‑то иное, кроме как выполнить волю Создателя? Показать ему, что, как повелось издревле, от святых Кирилла и Мефодия, и до дней сегодняшних мы готовы к жертве во имя и славу Господа, кровью и молоком подтверждая силу нашей веры?

В толпе вновь закрестились, а Яр подумал, что ему повезло. Специально забалтывать старика, чтобы потянуть время, не понадобилось. Напротив, дед Сергей пользовался разговором с пленником‑иноверцем как поводом для проповеди, которая должна укрепить веру жителей Макеевки в то, что подобное жертвоприношение – единственно возможный и правильный вариант действий.

– Пойми, – голос деда Сергея стал тих и почти мягок, – раны Игорька в нужный час станут кровоточить сами, а мы всего лишь облегчим его страдания и скроем жертву от нехристей и язычников вроде тебя. От тех, кто не способен осознать величие сей жертвы. Кто не способен понять, что этот мальчик выходит на подвиг, равный библейскому.

Яр сглотнул слюну и громким трезвым голосом произнес:

– То есть если бы тебе и всем вам явился ангел, как он явился Аврааму, и воззвал к вам, и остановил руку с жертвенным ножом, то вы бы прислушались к его голосу?

Дед Сергей развел руки и все тем же ласковым тоном ответил:

– Конечно! Как можем мы ослушаться воли Господа, которую он выражает через слуг своих!

Яр удовлетворенно кивнул.

– То есть, если бы вы поняли, что ваше жертвоприношение не угодно Богу, или жертва бессмысленна, вы бы не стали…

Он не успел договорить фразу, когда увидел мелькнувшее в глазах деда Сергея беспокойство. Видимо, он сообразил, что планировавшийся перед жертвоприношением диспут принимает странный оборот, и бросил быстрый взгляд на стоящего неподалеку полицейского, который тут же выступил вперед.

– К чему нам эти споры с язычником? Почему мы должны перед ним объясняться? Это наша вера и наши обычаи!

«Верно!.. Ни к чему это!..» – зашумела толпа.

– Начнем же обряд! – провозгласил дед Сергей.

«Начнем!.. Во славу Божию!.. Да свершится воля Его!..» – зашумело вокруг.

– А этот сам виноват, что сунул нос не в свое дело, – сказал полицейский и моментально вставил в рот Яру пластиковый кляп‑распорку.

Зашипела пневмосистема погрузчика, и крест с привязанным к нему ремнями Игорьком вознесся над толпой. Второй полицейский в кабине погрузчика ловко орудовал джойстиком, вытягивая металлическую шею машины в ее полную длину. Крест с мальчиком поднялся метров на семь над человеческими головами и медленно поплыл в сторону, пока не завис над баком с молоком. Лицо Игорька по‑прежнему было бледным и отрешенным. Воцарилась тишина. Все чего‑то ждали.

Яр подумал, что если цхар успел довести до конца обещанное, то времени на вмешательство некоего deus ex machine остается совсем немного. Он постарался что‑нибудь услышать, но все было тщетно. Ни единого знака со стороны духов… И ни малейшего признака появления полицейского спецназа, готовящегося выломать дверь. Только едва слышные постанывания приходящих в себя в кладовке. Впрочем, о беловодской полиции у Яра сложилось вполне определенное мнение, и ему оставалось только просить духов о помощи и ждать чуда. Он подумал, что пластиковый наручник на левой кисти руки не слишком прочен, и, когда все будут достаточно увлечены церемонией, можно будет попробовать рвануть его, повиснув всем телом…

Тем временем на передавленных ремнями разбинтованных руках мальчика стигматы открылись вновь, и первые темно‑красные капли сорвались вниз с обеих рук почти одновременно. Яр насторожился: ему послышался еле слышный царапающий звук.

В этот момент высокий голос Игорька заполнил все помещение:

– Я был меньший между братьями моими и юнейший в доме отца моего; пас овец отца моего…

Люди вокруг чана с молоком одновременно вздохнули, готовясь подхватить псалом, когда услышанный Яром посторонний звук, сначала едва заметный скрежет, мгновенно усилившийся и перешедший в треск, заставил их вместо пения встревоженно вскрикнуть. Земля под ногами дрогнула, и по бетонному полу пошли трещины, со стропил посыпалась пыль. Второй и третий толчки были такими мощными, что люди попадали на пол, кто‑то заорал и кинулся к закрытым дверям сарая.

Скрежет металла усилился и стал невыносимо громким. Бока чана из нержавейки содрогнулись и пошли складками. Через рваные трещины в металле брызнули вялые струйки молока.

Игорек, видимо ничего не осознававший и продолжавший петь, опустил глаза вниз, и его псалом перешел в отчаянный вопль.

В следующий момент послышался тупой удар. Бак раскололся сразу на несколько частей, так, словно внутри была бомба. Куски металла, пролетев над головами лежавших на полу, с треском врезались в деревянные доски стен. Пол сарая должно было захлестнуть разлившееся молоко из лопнувшего бака, но этого не случилось.

Посреди металлических обломков клубилось нечто белое и бесформенное. Молоко словно превратилось в желеобразную быстро меняющуюся массу. И эта масса была живой, непрерывно трансформируясь, выпуская в разные стороны белые струящиеся щупальца и ложноножки.

Всеобщий панический крик и начавшееся бегство были прерваны голосом, зазвучавшим ни на одном из известных Яру языков исследованной Вселенной голосом, трубящим в голове каждого присутствовавшего, голосом, заставившим всех остаться на месте.

«Нет… Не теперь! Вы сами разбудили меня, и теперь я буду говорить с вами».

Существо выпрямилось в полный рост, приняв вид человекообразной двуногой фигуры без лица, с гипертрофированной утолщенной головой, упираясь ею в потолок.

«Я… всегда… был… здесь…»

(Яр подпрыгнул и всем весом дернул за наручник на левой руке. Пластик затрещал, но не поддался.)

«Когда те, кто был раньше вас… и из кого выросли вы… когда они пришли сюда, я не хотел, чтобы они оставались здесь… Но… они убедили…»

Гигантское белое существо в центре ангара превратилась в крест с повисшей на нем мужской фигурой с искаженным бородатым лицом.

– Матерь Божья!.. Святой Кирилл!.. – прохрипел кто‑то из распростертых на засыпанном штукатуркой и мусором бетонном полу.

«Они убедили меня смертью одного из них… это было давно…»

Белый крест оплыл, словно сгоревшая свеча.

«Я дал им и вам то, что было нужно, чтобы ваши дни и дни ваших детенышей были долгими…»

Существо вновь превратилось в бесформенный клубящийся ком.

«И теперь я хочу только одного… Покоя…»

Ком растекся, словно готовясь превратиться в молоко, из которого состоял изначально, но тут же мгновенно начал собираться обратно.

«Я терплю до поры вас и тех, кто был до вас… ваших гремящих и плохо пахнущих слуг… потому что я сплю…»

Белая фигура начала принимать зловещие очертания гигантской ящерицы.

«И я хочу спать дальше!.. Каждый из вашего народа умирает в свой час, час, назначенный не вами… Но мне мешают крики от намеренного умерщвления ваших детенышей, крик их крови, льющейся в молоко!..»

Теперь в центре зала стоял на задних лапах, оскалив зубастую пасть, огромный бескрылый белый дракон. В расцветке фигуры появился второй цвет: тончайшие алые контуры белых, словно покрытых бельмами драконьих глаз, прорисованные кровью мальчика, успевшей упасть в бак с молоком.

«Ваши нелепые ритуалы несут мне плохие сны… Я хотел позвать его, того, кто умеет слышать и говорить…»

Наручники Яра с жалким треском лопнули, и огромная когтистая лапа подняла его в воздух.

«…чтобы он объяснил вам это… И я позвал его. Но вы глухи! Вы не желаете слушать никого, кроме самих себя!»

Крепко, но удивительно осторожно сжавшая Яра драконья лапа подняла его почти к самому потолку ангара, он повернул голову и увидел, что Игорек, свесив голову, висит на кресте, глаза его закрыты, а стигматы на руках больше не кровоточат.

«Вы готовы на все, чтобы делать так, как вам нравится, но я хочу, чтобы вы помнили…»

Вторая лапа дракона махнула, и стоявший в куче прочей ржавевшей в ангаре техники старый бульдозер, кувырнувшись в воздухе, проломил стену сарая и с грохотом упал где‑то снаружи.

«…что вы здесь только гости!..»

Потом драконья лапа сжала крест с обмякшим телом мальчика и, отделив от изогнутой шеи погрузчика, бережно положила на пол. Яра опустило неподалеку. Он пошатнулся и, опершись на руку, сел на бетонный пол и поднял глаза.

Вместо дракона в нескольких метрах над землей висело туманное облако. В его очертаниях Яр угадал город. И этот город был ему знаком. Постепенно сквозь дымку прорисовывались и становились все более узнаваемы колокольни и небоскребы Царьграда.

«И если вы и дальше будете мешать мне спать…»

Словно от внезапного толчка город начал рушиться.

«…Я угомоню вас… и заставлю замолчать…»

Яр подумал: интересно, слышит ли каждый в голове свою версию того, что говорит это существо? Или же оно просто воспользовалось словарным запасом первого попавшегося человека, например Игорька?

«…Теперь вы знаете, что это не пустая угроза, и проявите свое уважение не глупыми ритуалами, но отсутствием жертв. И помните…»

Молочное облако превратилось в неясную многоногую и многорукую фигуру.

Яр подумал, что, возможно, это первоначальный облик этого существа.

«…Что Хозяин здесь – Я!!!..»

Голос в голове приобрел нестерпимую громкость гневного вопля.

Обломки бака с автоподогревом со стуком разлетелись в разные стороны, через мгновение многорукая фигура рухнула вниз и разбилась потоками белой жидкости, которая с журчанием принялась стекать в длинную широкую трещину, пересекшую весь пол ангара и щели поменьше.

Испуганные люди, распростертые на полу, в мокрой от молока и засыпанной мусором одежде, вяло шевелились. Кто‑то закрывал руками уши, кто‑то едва слышно молился, кто‑то в голос рыдал.

Яр, переступая через лежащих, подошел к кресту, отстегнул ремни и похлопал Игорька по щекам. Наблюдая, как мальчик открывает глаза и недоуменно оглядывается вокруг, Яр едва не пропустил шорох за спиной. Он вовремя обернулся. Дед Сергей подбирался к нему знакомой скользящей походкой, в руке его плясал охотничий нож.

– Это ты… – язык его заплетался как у пьяного, – это ты вызвал этого дьявола!

– Нет, он не дьявол. – Яр покачал головой. – Это Хозяин Беловодья. И вы видели, что ждет эту планету, если вы продолжите убивать детей с талантами психотехника.

– Психотехника?..

Яр обернулся.

Игорек приподнялся на локте и пытливо смотрел на Яра. Тот кивнул.

– Твои стигматы – знак призвания. Ты можешь стать хорошим психотехником… Когда вырастешь. Если захочешь, конечно. Как бы это ни коробило твоих односельчан.

Говоря с мальчиком, Яр почувствовал движение старика, и еще до того, как зрачки Игорька расширились, и тот что‑то предостерегающе крикнул, Яр отшатнулся с линии атаки. Поймав худое запястье деда Сергея, он дернул его на себя, одновременно несильно стукнув его широким носком ярранского ботинка в солнечное сплетение. Старик с икающим звуком выдохнул и обмяк. Выпавший из руки клинок глухо звякнул о бетон. Обшарив его карманы, Яр нашел ключи и бросил удивленно оглядывавшемуся по сторонам мальчику.

– Там в кладовке твоя мама и мои друзья. Выпусти их.

Сквозь дыру в стене, образовавшуюся от выкинутого наружу бульдозера, темно‑синее ночное небо Беловодья подмигивало Яру маленькой зеленой звездой.

17

Первая бутылка коньяка отправилась под стол, а вторую Жан‑Поль щедро опрокинул в стаканы сидевших за большим круглым столом и продолжил свой рассказ:

– …Во‑от, и сижу я дальше в приемной, и слушаю, и когда этот шум за дверью кабинета начальника космопорта достигает пика, и я думаю, что сейчас там начнется драка, я вдруг понимаю, кому принадлежит второй голос, и вхожу в кабинет. А в кабинете вижу, как наш капитан Ежи уже опрокинул вазу с цветами на столе и начинает размахивать кулаками.

– Я очень не люблю, когда мне объясняют, что я идиот, суюсь не в свое дело и вообще кругом неправ, – заметил Ежи Чанг.

– Поскольку капитан Ежи уверен, что все всегда наоборот, – дипломатично вставила Нинель.

Аккер фыркнул, едва не расплескав коньяк.

– Вот уж…

– Да уж!

– Я просто не люблю…

– Тихо! Дайте рассказать!

В кают‑компании «Сирина» было тесновато, но очень уютно. Пластиковые панели под дерево в сочетании с настенными металлическими канделябрами с вирт‑огнем, хорошо гармонировали с полисезонным панно, которое сегодня изображало заросший кувшинками пруд с перекинутым через него мостом. Из всей компании не галдели и не смеялись только Яр и Лида. Психотехник щурился, глядел на огонь, с улыбкой кивал в такт течению беседы, порой втягивая запах напитка из бокала и понемногу отхлебывая коньяк. Лида обхватила обеими руками сидящего у нее на коленях Игорька и, хотя и пыталась принимать участие в разговоре, похоже, ничего, кроме сына, не видела.

– …и я хватаю одной рукой Ежи, второй – Лыткарина, – Жан‑Поль раскинул свои длиннющие руки на половину комнаты, ставшей от этого еще меньше, и покрутил головой, – и говорю им: «Если вы обсуждаете что‑то отличное от качества выпивки, то зачем так шуметь?»

По кают‑компании прокатилась волна смеха.

– А потом?

– Потом мы все спокойно обсудили. Мне удалось убедить Сержа, ну Лыткарина, что его долг начальника федерального космопорта значит больше, чем нежелание вмешиваться в местные дела.

Сидевший между Аккером и капитаном «Сирина» низенький плотно сбитый Лыткарин неожиданно широко улыбнулся.

– Жан‑Поль подтвердит, что меня не пришлось слишком долго уговаривать.

– Ну да, ну да… конечно, – проворчал капитан Ежи.

– Ежи, – начальник космопорта приподнял бровь, – ты же знаешь, что если бы ты четко изложил мне по пунктам, что пропал мальчик, пропала его мать и пропали двое из твоей команды… да еще если бы объяснил, что они из десанта… – Лыткарин снова улыбнулся, пробежав взглядом по Нинели и Аккеру. – Да и про несчастный случай с твоим прошлым психотехником, думаешь, я забыл?

– В общем, мы поговорили и пришли к согласию. Поскольку начальника Китежградской полиции не оказалось на месте, – Жан‑Поль подмигнул Лиде, – мы с капитаном Ежи получили в свое распоряжение два патруля из охраны космопорта, призванных разыскать пропавших, а также оружие, причем посерьезней парализаторов, и транспорт. Из‑за нехватки охранников, которые находились в увольнении, и чрезвычайности ситуации патруль был доукомплектован господами Ежи Чангом, первым пилотом «Сирина» Мигелем Фернандесом и мной.

Еще одно выразительное подмигивание.

– А что было потом? – спросила Лида. Она, Нинель и Аккер окончательно пришли в себя после воздействия полицейских парализаторов только в космопорте, и все произошедшее теперь казалось Лиде далеким сном.

– Ну если говорить коротко, то мы быстро нашли вас, поскольку капитан Ежи знал, где искать, и вытащили оттуда. Впрочем, еще на подходе к ангару на нас выскочили несколько часовых.

– Двух мы приняли в горячие объятия, а остальные промчались мимо, да так, что только пятки сверкали, – подал голос сидевший слева от капитана «Сирина» здоровяк Мигель.

– И когда мы вошли, ваш сын, – Жан‑Поль наклонил голову в сторону Лиды, – пытался привести вас в чувство. А Яр собирал оружие. А сектанты лежали в луже молока.

Все рассмеялись.

– Яр, а там действительно приносили в жертву… ну, людей? Этот крест и… Что вообще случилось?

– Были. Жертвоприношения помешали спокойному сну духа этой планеты, ну он и явился… – Яр скупо улыбнулся. – Объяснить ее жителям, насколько они были неправы.

Жан‑Поль, Лыткарин и капитан Ежи переглянулись.

– Ладно. Это не нашего ума дело, – весомо сказал начальник космопорта. – Пусть с духами планет и вообще разнообразными нематериальными сущностями общаются психотехники. Мое дело – общаться с людьми.

Он достал карманный планшет.

– Подведем итоги. Во‑первых, у нас есть зафиксированный факт покушения на жизнь ребенка, подтвержденный свидетельскими показаниями. Во‑вторых, доблестная полиция Беловодья, в лице рядовых Кравченко, Шаркунова, Нечипоренко и Железняка, помогла нам спасти жизнь ребенка.

Нинель, ухмыльнувшись, посмотрела на обоих капитанов и начальника космопорта.

– Те самые суки, которые нас?..

Капитан Ежи вздохнул, а Жан‑Поль развел руками.

– Что поделаешь… Меньшее зло.

– Обо всех указанных событиях мной подан официальный рапорт как моему непосредственному начальству, так и начальнику полиции Беловодья. Думаю, будет возбуждено уголовное дело, но, учитывая местные нравы, – он ухмыльнулся, – скорее всего, оно будет спущено на тормозах. Наконец, я проконсультировался со своим адвокатом по поводу вас, Лида. Скажите, у вас гражданство Беловодья?

– Да. Но я не отказывалась от терранского гражданства.

– Отлично. Как гражданин погибшей Терры вы можете прямо сейчас подать заявку на гражданство Метрополиса. Такие заявки рассматриваются в первую очередь, и это чистая формальность. Вы станете гражданкой Метрополиса практически с момента подачи. Сегодня же вы откажетесь от гражданства Беловодья, и с этого момента никто из ваших родственников не сможет достать ни вас, ни вашего мальчика. Особенно если вы покинете эту планету.

Лида казалась одновременно и счастливой, и испуганной.

– А… спасибо… а его отец?

Сергей Лыткарин пожал плечами.

– Несходство характеров – достаточный повод для развода. А попытка родственника отца причинить вред вашему ребенку не оставит у федерального суда и тени сомнения, кому из родителей его оставить.

– Ой… спасибо… я прямо не знаю… как благодарить… а улететь отсюда…

Капитан Чанг открыл рот и тут же, вздрогнув, закрыл его. Это Нинель, бросив взгляд на Жан‑Поля, стукнула под столом капитана Ежи по ноге. Капитан «Сирина» встал, выпрямившись во весь рост, почти достал головой потолок и с поклоном произнес:

– Я буду счастлив оказать вам и вашему сыну, Лидия Алексеевна, гостеприимство на нашем корабле и помощь в обустройстве на Метрополисе. Мы стартуем завтра.

«Уже и имя‑отчество успел выучить, сукин сын», – весело подумал капитан Ежи. Нинель и Аккер синхронно ухмыльнулись.

– Спасибо, – только и вымолвила Лида. На ее скулах выступил едва заметный румянец.

«Посетитель у входа», – прошелестел корабельный интерком и вывел изображение на полисезонное панно. Все сразу смолкли.

Мигель вышел из‑за стола и вернулся с отцом Федотом. Вид у священника был помятый и удрученный.

– Здравствуйте.

Все молчали.

– Я хотел сказать, что был неправ… И извиниться. Простите меня, Лида, я не знал… какой опасности подвергаю… меня использовали… что не извиняет…

Он умолк.

Лида сделала несколько шагов вперед и остановилась рядом с Жан‑Полем.

– Не переживайте. Вы же не знали.

Ее голос был мягким и почти умиротворенным.

– И я боюсь… Я боюсь оставаться на этой планете, я могу не дождаться следующего пассажирского… меня же теперь считают предателем!.. Им же надо на кого‑то свалить все это!.. Пожалуйста… – Священник затравленно смотрел на капитана Ежи. – Помогите мне улететь!

Ежи Чанг скривился и чуть заметно качнул головой.

– Возьмите его, – неожиданно сказала Лида Жан‑Полю, – в этой истории он почти такая же жертва, как я.

Капитан «Сирина» вопросительно посмотрел на Мигеля. Тот начал произносить, медленно растягивая слова:

– А безопасно ли будет для нас…

– Вполне безопасно.

Раздавшийся женский голос обладал приятным нежным тембром, но не принадлежал человеку. В дверях стояла ярранка‑психотехник.

– Ирха, ты видишь его? – спросил Мигель.

– Вполне. Он не причинит вреда.

– Я не причиню, не причиню! – поддакнул, обернувшись к ярранке, отец Федот.

– Ну, тогда я не против. – Мигель поднял вверх открытые ладони.

Жан‑Поль потер переносицу и кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Поступаете в распоряжение Мигеля. Он ознакомит вас с корабельным распорядком. И если вы будете соблюдать его и вести себя подобающим образом, мы доставим вас на Метрополис. А если не будете соблюдать…

Жан‑Поль выразительно взглянул на священника.

– …то мы пожалуемся на вас Ирхе, и она превратит вас в крысу.

Отец Федот в недоумении уставился на ярранку, потом капитан Ежи хмыкнул, усмехнулась Ирха, разом захохотали Жан‑Поль, Мигель и Лыткарин, а за ними и все остальные. Поняв, что хоть над ним и смеются, но смеются, в общем‑то, по‑дружески, священник присоединился к общему веселью.

По пути к наружному шлюзу Яра перехватила Ирха и увлекла в боковой коридор. Без всяких предисловий она сказала:

– Я смотрела твой путь. На коготках из камня. Ты владеешь коготковым оракулом?

– Да.

– Тогда слушай. На твоем пути много смертей. И он короткий. А в конце камень смерти и камень жизни сходятся в одной двойке. Я не знаю, как это трактовать для твоего пути, но, может, это чем‑то поможет тебе. Вот. Хочу, чтобы ты знал.

– Спасибо, Ирха.

– Ты мне интересен: ни человек, ни ярранец, словно кто‑то третий, чьего лица я не могу разглядеть. Я буду рада снова говорить с тобой. Ступай.

18

Когда Нинель подошла к «Ленинграду», капитан Ежи стоял, загораживая собой вход в шлюз.

– Идем курить, – сказал он напористым тоном.

– У‑у… – протянула Нинель и махнула рукой отставшим от нее на несколько шагов Аккеру и Яру. – Команда капитана! Курить идем!

Вслед за капитаном Ежи они подошли к урне и лавочкам в стороне от летного поля. Все молчали, потому что было ясно, что говорить будет капитан.

– Первое. – Тон капитана Ежи был собран и деловит. – Никаких подробностей обо всей этой заварухе никому. Ни на одной планете! Надо было съездить – съездили, Яр что‑то сделал, все стало хорошо. А ты, Яр, вообще как истинный психотехник имеешь полное право молчать, храня тайну своих психотехник.

После капитанского каламбура Нинель и Аккер улыбнулись, но Ежи Чанг оставался серьезен, роняя фразы, внушительностью готовые поспорить с уставом десантных войск.

– Второе. Вся команда без исключения по прибытии на корабль пьет воду и проходит антиалкогольную нейростимуляцию. Стартуем через сорок четыре минуты.

– Да какого на ночь глядя…

– Такого, Аккер, именно такого! Того самого! Я сыт по горло этой планетой! И я не собираюсь ждать у моря погоды, чтобы выяснить, вчинят нам иск за вмешательство во внутренние дела местного населения или нет… выяснять – поставят «Ленинград» тут на прикол до оглашения судебного решения или нет. Не говоря уж о том, что решение это может быть совсем не в нашу пользу. Я чувствовал, я с самого начала чувствовал, что добром наша стоянка здесь не кончится, и теперь считаю, что раз более‑менее обошлось, то надо поскорей уносить ноги. А с ребятами с «Сирина» мы еще не раз выпьем на Метрополисе. Я хочу, чтобы через сорок минут мы стартовали, и чтобы через полтора часа «Ленинград» ушел в прыжок!

И он зашагал к шлюзу.

– Такой коньяк переводить… – протянул Аккер.

– Да ладно тебе, – сказала Нинель, – капитан Ежи перенервничал, но, по сути, он прав: надо убираться отсюда. Будет тебе еще коньяк, и с «сириновцами» мы действительно еще выпьем. Правда, Яр?

– Он капитан, и мы в его команде, – пожал плечами Яр. – Пойдемте разлагать алкоголь.

У Яра внезапно возникло странное ощущение, что пить с командой «Сирина» ему больше не придется.

Интерлюдия перваяХИГА, КЕМАЛЬ И ВЕРТУН

1

– Здесь хороший воздух.

Человек в рясе, перегнувшись через балконные перила, вдохнул запах дождя и подгнившей листвы и удовлетворенно вздохнул. Его собеседник, несмотря на духовное звание предпочитавший вне официальных мероприятий строгую серую тройку, недовольно поморщился:

– Сергей, вы напоминаете мне шпиона из старого фильма. Почему вы так любите этот маскарад с переодеваниями? Взять, например, одежду духовных лиц. У вас что, несбывшаяся детская мечта? В семинарию хотели поступить?

Человек в рясе вышел с балкона и уселся в кресло перед низким столиком.

– В детстве у меня было много мечтаний. И все они сбылись. – Его неяркие полные губы изобразили улыбку, обнажив мелкие желтоватые зубы. Длинные и сильные, как у музыканта или профессионального киллера, пальцы вытянули из горки фруктов в широкой вазе продолговатый пурпурный плод и подняли на уровень глаз. – Одежда священника вызывает доверие у большинства людей, и это главное. Впрочем, сегодня главное совсем не это.

Человек в сером костюме привык признаваться себе в своих слабостях. Иначе, как их побороть? Любого противника, для того чтобы уничтожить, вначале надо раскрыть. Именно предельно жесткий подход к себе позволил ему стать главой ордена Креста и Полумесяца и достичь тех вершин, о которых мальчик с заштатной планеты фронтирной зоны не мог и мечтать. И сейчас, наблюдая за тем, как его собеседник рассматривает фрукт, Томео Хига очередной раз признался себе, что боится его.

В облике Сергея Вертуна было что‑то странное, несмотря на довольно приятную внешность, нечто выходящие за рамки нормы резало глаз. Кстати, о глазах… Например, цвет глаз Вертуна. Сейчас их слишком яркий оттенок, почти индиго, очень интересно перекликался с цветом плода в его руке. Ослепительно‑синие глаза на бледном, почти белом лице с мелковатыми чертами выглядели словно два цветка на скале. «И скала та опасна, // И многие вниз сорвались, // Пытаясь достать те цветы», – привычно попытался сложить хокку глава ордена. Или эта его улыбка. Улыбка слишком частая, и улыбка слишком искренняя. Томео Хига подумал, что улыбкой Сергея Вертуна могла бы улыбаться змея. Неважно, ирканская лавовая или обычная земная гадюка, но точно уж змея небезобидная. Хотя змеи убивают охотясь или защищаясь… А так улыбаться может существо, не только способное убивать, но и готовое делать это с энтузиазмом, получая удовольствие от процесса.

– Да, главным образом, меня интересует ваш доклад о событиях на Беловодье, – сказал Томео Хига. – Я хотел бы уточнить некоторые детали. Вы указали все источники информации?

– Разумеется, господин Хига. – Вертун стал серьезен и начал перечислять: – Закрытый доклад священника Беловодской епархии Федота Чистко куратору кандидатов в орден, файл из полицейского управления Царьградского района Беловодья плюс наши добровольные информаторы, как из деревни Макеевка Беловодс…

– Не надо рассказывать мне все заново, – без тени раздражения в голосе прервал его Хига. – Меня интересует один источник информации: запись этого отца Федота об «Ингви»… вы проверяли ее?

– Несколько раз.

– Это не фальшивка?

– Исключено.

Томео Хига задумался, позволил бы он еще кому‑нибудь из подчиненных разговаривать с ним и одновременно есть. «Во всем он у меня на особом положении», – подумал глава ордена. Нож в руках Вертуна жил собственной жизнью, ловко, словно скальпель патологоанатома, выверенными движениями потроша фрукт.

– И результаты лингвистической экспертизы…

– …подтверждают совпадение словарного запаса и манеры беседы на максимально возможные восемьдесят девять процентов.

– А кого‑то, кто смог бы проверить?..

За годы совместной работы они научились понимать друг друга с полуслова, и Вертун только покачал головой.

– На этой окраине у нас нет профессионалов. Собранная о нем информация вполне нейтральна. Закономерно предположить, что он изменил внешность и голос, а потом выбрал последнюю планету, где мы стали бы его искать.

– А что вы думаете?

– Я думаю, что это он. Уму ученому столь любы парадоксы… Где еще спрятаться жрецу науки, как не на провинциальном богобоязненном Беловодье. Хотя проверить можно только лично.

– Полетите? Точнее, как всегда – прыгнете?..

Вертун очередной раз улыбнулся.

– Такая работа. И если это он, то вне зависимости от вашего решения мне нужны полномочия на Беловодье. Причем серьезные, чтобы к премьеру правительства планеты дверь ногой открывать.

Томео Хига услышал незаданный вопрос и задумался.

– Изоляция по обычному варианту. Там же, на Беловодье, – наконец сказал он. – Надо, чтобы он был под присмотром и молчал… и чтобы о нем молчали. А в случае его смерти может возникнуть шум, и всегда будет существовать возможность, что раскопают, кто он. И вообще… если он заслужил смерть, то не более чем мы все.

Томео Хига вздохнул.

– Последнее время мы ведем себя как рыцари плаща и кинжала. А не как рыцари духа. И меня это беспокоит.

– Мы всего лишь адекватно реагируем на возникающие угрозы, которыми так богато наше непростое время… – мягко заметил Вертун.

– Мне хотелось бы верить в это… в то, что наши реакции на происходящее адекватны. Но я не всегда в этом уверен.

Глава ордена прошелся по кабинету и, развернувшись, пристально посмотрел в лицо своего собеседника. Томео Хига в который раз показалось, что вместо глаз у его собеседника два куска неба морозного кобальтового оттенка.

Вертун не отвел глаз, выдержал взгляд и спросил:

– Вы заговорили об адекватности наших мер в связи с двумя приложениями к моему докладу?

– Да… – нехотя произнес Томео Хига и, помедлив, начал: – Этот священник…

– Он слаб. Он болтлив. Орден не для таких, – быстро сказал Вертун. – И его присутствие на центральных планетах федерации совершенно излишне. Я предлагаю всего лишь заговорить ему зубы в кандидатском отделе и отправить куда подальше.

– На фронтир?

– Или за фронтир. На Беловодье его изрядно напугали, и, если он начнет рассказывать свои байки направо и налево, за них может ухватиться какой‑нибудь дотошный репортер. И будет нам с вами новый букет проблем.

– Вы думаете, что его напугал тот парень с Ярры? Гриднев? Что это вообще был за инцидент?

Вертун сделал сложное лицо.

– Не знаю. Я, как и вы, не был там, а только читал доклад. Возможно, Гриднев просто воспользовался обстоятельствами… скажем, была коллективная галлюцинация, которую он усилил с помощью своих способностей… и направил в нужную сторону. Психотехники ушлый народ…

– Кто бы говорил, – не без яду заметил глава ордена.

Вертун рассмеялся.

– Не ровняйте меня с ним: я же на правильной стороне.

– Именно поэтому вы настаиваете на его устранении? Поскольку вы психотехник на «правильной» стороне? – перешел в наступление Томео Хига.

– Отнюдь. – Лицо Вертуна изобразило смесь смирения и скорби. – Как я изложил в моем докладе, из записи Федота Чистко следует, что наш «Ингви» довольно долго разговаривал с Гридневым, и вероятнее всего они беседовали на интересующую нас тему. Здесь главное то, что Гриднев сам искал этой встречи, он искал «Ингви»… Да и, кто он на самом деле, мы не знаем. Может, агент чужих? И если «Ингви» это тот, кто мы думаем, то этот получеловек‑получужой Гриднев стал обладателем информации, потенциально опасной не только для ордена, но и для всей Терранской федерации.

Томео Хига сел за стол и с мрачным видом перелистнул несколько страниц.

– Почему у этого… Гриднева такое неполное досье?

Вертун с невинным видом пожал плечами.

– Какое есть. Собрали бы полнее, если бы было больше времени.

Томео Хига поднял голову от текста. Вертун заговорил ровным тоном:

– Сейчас он летит с торговцами, они в гиперпрыжке к Метрополису. Через несколько дней он будет здесь и, возможно, захочет поделиться тем, что узнал, с кем‑нибудь в парламенте… или с прессой. Это более чем опасно – это грозит катастрофой. Есть несколько дней, чтобы выяснить личность «Ингви». Если лингвисты ошиблись – у Гриднева ничего нет, и нас он больше не интересует. В противном случае…

Вертун выразительно умолк. В кабинете повисло молчание. Вертун понял, что глава ордена колеблется, и заговорил снова:

– Его нечего жалеть, господин Хига, вы должны понимать, что это не человек в строгом смысле слова, это же чужой в человеческой оболочке. Гриднев воспитан ярранцами, воспитан в их вере, он привык мыслить как они и действовать как они. И оттого, что внешне он выглядит как человек, а не как большая разумная кошка, он особенно опасен. Ведь что определяет человека как не его вера? Сейчас он просто хороший психотехник, и ему удалось взбаламутить Беловодье, которое населено людьми другой для него веры, а что будет завтра? Что он сделает, если знает то, что знает? Я не стану распинаться, что Ярослав Гриднев – та угроза вере, ордену и человечеству, которую мы должны остановить, и прочий пафос, но… вы же сами понимаете, что мы не знаем, чего от него ждать.

Возникла гнетущая пауза.

Глава ордена оторвал взгляд от страниц досье и поморщился.

– Вам бы в парламенте выступать…

– Благодарю.

– Хорошо… Пожалуй, вы правы, – произнес наконец Томео Хига. – Как предполагаете его ликвидировать?

– Несчастный случай. Я бы попросил задействовать и подчинить мне одну из «дабл‑У», номер двадцать один например, они оба хорошие специалисты, и я с ними уже работал. Пусть они дождутся его здесь и ведут, пока я по надпространственной не сообщу результата расследования по «Ингви».

Глава ордена медленно кивнул.

– Договорились. Будет вам ваша двадцать первая «дабл‑У». Контакт ликвидаторов и полномочия по Беловодью я пришлю вам обычным способом. Отправляйтесь туда побыстрее и выясните, кто такой «Ингви», так, чтобы ни у меня, ни у вас не осталось ни малейших сомнений.

– Разумеется, – сказал Вертун. – Храни вас Господь.

– И вас!

Вертун церемонно поклонился и вышел.

Томео Хига вдруг почувствовал, что готов беспричинно разозлиться. На Вертуна? На самого себя?

Глава ордена взял пиджак за левый лацкан и, прижав подбородок к груди, некоторое время, прищурившись, с тоской смотрел на пришпиленную к ткани маленькую золотую эмблему ордена – крест и полумесяц. Золото отражало сполохи искусственного пламени вирт‑свечей на столе главы ордена. Хига почувствовал, как заломило виски, в который раз подумал об отставке и привычно оборвал эту мысль.

– Да, талант, – ответил он кому‑то, щелкнув клипсой связи. – Помнишь, ты мне цитировал кого‑то из древних авторов о том, что гений и подлость… ну да, да, злодейство, несовместимы? Вот тебе живое опровержение. Да заходи ты в кабинет, он уже ушел.

Часть стены, украшенной хатиярскими шелковыми драпировками, за спиной главы ордена отошла в сторону, и в кабинет вошел молодой мужчина в форме лейтенанта метрополисской гвардии. Он был высок и полноват, однако слегка сутулился и поэтому впечатления того великана, которым мог бы выглядеть, не производил.

Томео Хига, продолжая массировать виски, развернулся в крутящемся кресле и окинул вошедшего слегка недовольным взглядом. Потом сказал:

– Порой мне кажется, что я не на работе, а на карнавале. Да, я – духовное лицо, но ношу этот костюм, чтобы быть на равных с деловыми партнерами. Не имеющий никакого отношений, как бы он ни поминал через слово Господа, к любой религии Вертун обожает носить разнообразные облачения, и я уже жду, что в следующий раз он явится в кафтане кади‑эскера, а то и в парандже. С другой стороны, род его деятельности объясняет и не такое, и если это на пользу делу, то я не против. Ну а вам‑то, Кемаль, вам, лицу духовному и не вовлеченному ни в деловые переговоры, ни в разведку, зачем вам этот маскарад? Ну какой из вас гвардейский лейтенант?

Заместитель главы ордена Бекир Кемаль замялся.

– Ну… когда после сборов мне присвоили звание… и поскольку наша служба… род деятельности… позволяют…

Он замолк. Хига развел руками.

– Дело ваше, если девушек это впечатляет, то почему бы и нет.

Эти слова он произнес задумчиво, словно думал о чем‑то другом. Кемаль, поколебавшись, спросил:

– Я хотел бы узнать, зачем вы хотели, чтобы я всё это услышал?

– Потому что я хочу, чтобы ты был в курсе всех дел ордена.

Помолчав, Томео Хига добавил:

– У меня плохие предчувствия.

2

Лицо главы ордена раскраснелось от выпитого вина, и он то выговаривал слова медленнее обычного, то сбивался на скороговорку:

– Бекир, ты долж‑жен меня понять: я не испытываю враждебности ни к кому… во всяком случае стараюсь… стараюсь опираться на факты и потребности человечества. Чуть было не сказал «землян», а какие мы теперь земляне, когда нас уже по стольким сотням планет разбросало… И как будто мало было нам этих психарей, этого расцвета язычества… в конце концов, я же не против того, что поклонение духам, природе и прочую ересь парламент давно уже признал наряду с традиционными конфессиями… и эти, волхвы с шаманами теперь поставлены на одну доску со священниками и муллами. Многие в ордене против этого, а я не против! Пусть расцветают все цветы, в конце концов! Но должны же быть какие‑то пределы!

– Вы про дружбу с Яррой? – с едва заметной усталостью пробормотал Кемаль. Он не первый раз слушал нетрезвые монологи главы ордена и все более склонялся к мысли, что старику пора на покой. Так много рефлексирующий человек не может эффективно управлять одной из главных сил Терранской федерации и принимать верные решения. Заместитель главы ордена не скрывал от себя, кого он видит на должности Томео Хига, и собственных честолюбивых мыслей не стеснялся.

– Именно!

Хига поднял вверх указательный палец.

– Как прикажете относиться к планете, которая после традиционного обмена информационными контейнерами в число условий контакта чуть ли не одним из первых пунктов вносит запрет на посещение планеты миссионерами авраамических религий и вместе с тем не имеет ничего против всяких буддистов, даосис… даосов, язычников и прочих… Это же варварство! На родине моих предков, в Японии, тоже когда‑то отвергали христианство на государственном уровне. Но ведь это с‑седая древность, и как так может поступать цивилизация, активно осваивающая космос, мне непонятно. Ну произошли они не от обезьян, а от кошек, но внешне‑то разве они от нас так сильно отличаются? Неужели у них мозги настолько по‑другому устроены? И бог бы с ними, но почему, почему именно эта планета не только захотела быть нашим союзником, но и активно выполняла все условия союзнического договора? Не гуманоиды с Ирка или Хатияра, спокойно принявшие наших миссионеров, а эти безбожные ярранцы, эти чертовы кошки, прости господи? Ведь без их помощи мы проиграли бы Беркский конфликт! Более того…

Глава ордена наставил указательный палец на Бекира.

– …Есть информация, что конфликт с Берком должен был стать началом полномасштабной войны на уничтожение, и берки хотели проверить, будем ли мы защищаться в одиночестве или у нас есть союзники. И то, что началось дальше… эта нездоровая популярность Ярры и ярранской культуры в сочетании с этим массовым туризмом в обе стороны… Бекир, иногда у меня нет сомнений в том, что мы поступили правильно. Ведь если принес Бог ради спасения каждого из нас в жертву своего сына, разве не вправе мы были принести ради спасения истинной веры в жертву нашу планету? Пусть даже теперь нам, посвященным, приходится жить с грузом этого греха? И в этих обстоятельствах выходят на сцену такие, как этот Вертун: и полезные ордену, и одновременно опасные для него. Я дал вам услышать наш разговор, чтобы вы поняли суть этого человека, – он способен на все ради достижения цели. И это была его идея…

Гроссмейстер ордена осекся.

Бекир пожал плечами и вновь удивился тому, как человек с такой негибкой совестью достиг такого положения в ордене. Это тебе не крестный ход по улице водить. Орден – это политика, а политический успех всегда требует жертв. Вслух, впрочем, ничего подобного он произносить не стал – если старик не способен сам понять правильность своего решения, то не сможет и выслушать мнение, не совпадающее с его собственным.

– Вы абсолютно правы, гроссмейстер, – сказал Бекир Кемаль с максимально убедительной интонацией. – Нельзя, чтобы чужие становились людям ближе своих, тем более на почве сходной веры. Свобода хороша только тогда, когда она не противоречит заветам Создателя.

3

– Он сдает. – Кемаль взвесил на руке хрусталь наполненного вином бокала и посмотрел в небесное сияние глаз Вертуна. Ресторанная платформа парила над одним из городских парков Метрополиса, светившимся в сгущающихся сумерках гирляндами фонариков и великанским огненным глазом чертова колеса. Взгляд молодого человека скользнул по кронам лип и, поднимаясь все выше, застыл на Полярной звезде.

– С каждым днем он сдает все сильнее. Орден не может быть столь пассивен на пороге тех перемен, которые назрели внутри федерации… да чего там, эти перемены скоро захватят всю Галактику… И орден Креста и Полумесяца будет на острие этих перемен, вне зависимости от того, хочет этого Томео Хига или нет.

Помедлив, он отвел глаза и медленно произнес:

– После нашей сегодняшней беседы с ним я согласен с вами, Сергей: ордену нужен новый гроссмейстер.

– Разумеется.

Голос Вертуна был вкрадчив, а улыбка приветлива. Когда собеседник принимает твою точку зрения, главное – его не спугнуть.

– Не думаю, что Томео Хига еще долго будет пребывать на этом посту.

– Я обещаю вам всестороннюю поддержку… ну, когда…

Юноша замялся.

– И я ценю это предложение, – смиренно и почти нежно проговорил, если не пропел, Вертун. – Вам не стоит так волноваться и переживать. Мы оба делаем нужное дело, служим благу всех истинно верующих и благу Терранской федерации, и перед величием этой цели мелкие детали – ничто.

Бекир Кемаль молча, словно нехотя, кивнул.

– Скажите, Томео Хига велел вам контролировать мои действия, верно? – все так же кротко спросил Вертун.

Кемаль снова кивнул.

Вертун полуприкрыл глаза и поклонился.

– Поверьте мне, как будущий глава ордена вы сильно облегчите себе жизнь, занимаясь политикой и оставив тонкости оперативной работы профессионалам. Я почтеннейше прошу вас не контролировать как мои действия, так и работу, которую предстоит проделать «дабл‑У». Вся эта языческая история с полуземлянином‑полуярранцем подоспела очень вовремя, и я в силах сделать так, что ее дальнейшее развитие будет весьма на руку как ордену и нашей родине, так и лично вам.

Часть втораяТО, ЧЕГО СПОКОЙНЕЕ НЕ ЗНАТЬ

1

– Ну и в чем смысл этого стучания посохом о воздух, об ничто? Извлечение звука из пустоты – это очень эффектно, но в чем смысл?

Нинель рассматривала Яра и в который раз думала, что все‑таки долгое пребывание среди чужих накладывает на человека куда больший отпечаток, чем он сам признает. Вроде обычный человек, но и взгляд чуть другой, и в разговоре то пауза в странном месте возникнет, то странное слово употребит. Да и движется не как человек. Вон, просто встал со стула и потянулся, а в голову лезут всякие набившую оскомину сравнения с хищниками, дремлющими на ветке, того и гляди сыплющуюся из‑под когтей кору увидишь. «Это я накручиваю себя, – решила Нинель, – да, Яр ловкий, да, эрудированный, но все же он наш… Ну почти наш…» Тем временем ее собеседник, наклонив голову, начал отвечать на вопрос:

– Ритуал простукивания – это прямое доказательство существования других сторон мира, скрытых от непосвященных. Это символика, как в любой религии, – с одной стороны. С другой – стук, извлекаемый посохом из каменного дерева, как ты выразилась, о пустоту, – это ежедневное подтверждение ярранским шаманом своих умений. Посох стучит о ветви Мирового древа, которые пронизывают всю Вселенную. Просто кеху может до них дотронуться. Кеху не только извлекает звук, но и подтверждает свой контакт с другими мирами. На Ярре не может быть служителей церкви, почитаемых за свой авторитет. Доказательство умения должно быть ежедневным.

– У вас и церкви‑то как таковой нет.

Нинель нарочно произнесла «у вас», чтобы посмотреть на реакцию Яра. Реакции не было, словно он и не заметил. Или притворился?

– Я бы сказал, Нинель, что существует религия веры и религия опыта. Смотри. Ты читаешь книжку, в которой описываются чудесные события, подтвердить которые некому. Потом ты принимаешь участие в красивом ритуале, не вникая особенно в его суть… Хорошо. Даже если ты понимаешь смысл действий, которые совершает служитель этого культа, чувствуешь ли ты после них какие‑то особенные перемены в твоей жизни? Чем это все отличается от театрального спектакля?

Нинель пожала плечами.

– Твои упреки в адрес христианства очень наивны.

– Это не упреки. И речь не только о христианстве.

Яр встал из‑за круглого стола в центре кают‑компании.

– Это всего лишь мое мнение, которое, в свою очередь, всего лишь ответ на твой вопрос. И если я завтра приду в церковь и расскажу, что со мной разговаривал горящий куст, то довольно быстро окажусь в психушке. Объединенная церковь, при всем моем уважении к чувствам верующих, это все‑таки бюрократическая структура, задействованная в политических играх. Хотя, конечно, это не исключает наличия в ней искренних и самоотверженных людей. И еще. Я очень не люблю навязывания мне чужого мнения. Когда кто‑то приходит и говорит: «Я принес вам высшую истину, забудьте своих богов, они неправы», – это настораживает…

Нинель задумалась. Ведь, собственно, первым разочарованием людей после знакомства с ярранцами стал их отказ принимать земных миссионеров. А Берк от миссионеров отказываться не стал. И затем некоторые беркцы приняли христианство и ислам. И земное вероисповедание впоследствии совершенно не помешало им убивать землян. Нинель укусила себя за губу. Только война показала, кто враг, а кто настоящий друг. Декларирование принадлежности к той или иной вере в данном случае не сработало.

– Я не богослов, я солдат, – медленно проговорила она. – И все же я должна сказать тебе, что когда перед боем… ну тогда, когда мы с берками дрались… так вот, наш капеллан подходил к каждому и разговаривал по душам… знаешь, в те дни я впервые поняла, что такое настоящая вера.

– Понимаю. Многое зависит от носителя веры. Думаю, у вас был очень хороший капеллан.

– Да, славный дядька.

Нинель опустила взгляд в пустую кофейную кружку. Яр сказал:

– Любая религия на бытовом уровне реализуется как? Пусть придет священник или шаман и что‑нибудь такое сделает, чтобы дети не болели… чтобы солдата смерть миновала.

Щелкнула вжавшаяся в притолоку дверь, и в кают‑компанию вошел Аккер.

– Философские споры еще не надоели?

Нинель махнула рукой.

– Что говорят орбитальщики? Мы долго еще будем торчать здесь?

На Метрополисе, как на любой крупной планете, прибывавшие торговые корабли ждали своей очереди на разгрузку. На столичной орбите можно было проболтаться несколько часов, ожидая возможности спустить экипаж на поверхность. Посадка на планету для мелких торговых судов была делом дорогостоящим и ненужным.

– Ты прям как Ежи, он диспетчеру уже минут пятнадцать рецепты улучшения его работы начинает выдавать. Как будто от этого за нами быстрее челнок прилетит…

Аккер равнодушно зевнул.

2

Орбитальный лайнер, который Аккер обозвал челноком, собрал пассажиров на орбите Метрополиса и теперь неспешно заходил на посадку в пригороде Нант‑Петербурга. Сеть мелких космодромов вокруг планетарной столицы, принимавшей многочисленных гостей планеты, позволяла избегать транспортных перегрузок и не нарушать общей атмосферы покоя рукотворного мира, греющегося в теплых лучах небольшого, но горячего солнца. Этой планете, заслуженно считавшейся триумфом довоенной научной мысли, расположенной на орбите звезды, сравнительно недалеко от Земли, изначально предназначалась роль огромного жилого комплекса, призванного разгрузить перенаселенную Землю от тех, кто, с одной стороны, имел желание и средства, чтобы сменить место жительства, а с другой – не горел желанием осваивать дальний космос. Недавняя катастрофа, в результате которой колыбель человечества перестала существовать, изменила все, и теперь Метрополис приспосабливался к роли столицы. Внешне это была все та же зеленая приветливая планета, но посреди парков все чаще росли ввысь наросты высоток и иглы орбитальных лифтов, а пространство вокруг планеты кишело тысячами кораблей, заставляя их передвигаться на низких скоростях, строго соблюдая все указания диспетчерской службы.

– Ты куда сейчас?

Аккер взглянул в задумчивое лицо откинувшегося на спинку кресла Яра Гриднева и неожиданно для себя подумал, что еще немного, и его от этого парня начнет бросать в дрожь.

«Нехорошие предчувствия, – вдруг подумал он. – Я теперь понимаю старика Ежи, этот мальчик словно из могилы вылез…»

Аккер посмотрел на задремавшую в соседнем кресле Нинель, потом на закрывшего глаза Ежи. На глаза капитана были опущены круглые шторки опоясывавшего голову видеообруча, и, судя по беззвучно шевелившимся губам, капитан Ежи Чанг снова пребывал в мире песен «Валькирий Вавилона». Первый пилот вновь перевел взгляд на Яра. «…Словно из могилы вылез… не утянул бы нас теперь с собой… обратно…» Аккер вздрогнул. Оправдывавшиеся предчувствия и гениальные проблески интуиции были знакомы всякому пилоту, но за собой Аккер ничего такого не замечал… до сегодняшнего дня. Он вздрогнул. Яр Гриднев смотрел на него и улыбался. В салоне было тихо, пассажиры дремали, только в одном углу шушукалась стайка девочек‑подростков, а в другом негромко переговаривалась сидящая в обнимку влюбленная пара.

– Например, капитан сейчас пойдет бодаться с метрополисскими бюрократами из Вольных торговцев, – сказал Аккер, чтобы нарушить повисшее в воздухе молчание. – А мы с Нинель хотим рвануть в висячий парк «Тысячи и одной», там вкусная рыба и приличное вино… а главное – много деревьев. Почему‑то каждый раз после рейса, особенно после долгого гипера, мне хочется, чтобы вокруг было много деревьев…

Аккер неловко замолчал, а потом неожиданно для себя предложил:

– Пойдешь с нами? Там здорово.

Яр покачал головой.

– Спасибо, Аккер. Я думаю, после недели вчетвером в замкнутом пространстве вам с Нинель хочется погулять вдвоем. Висячий парк – это то, что надо, так что пусть ваш отдых будет приятным. В конце концов, мы пока не прощаемся, я помню о приглашении капитана на завтрашний концерт.

Яр, усмехнувшись, повернул голову. Ежи Чанга, как истинного меломана, их разговор никак не тревожил.

– И потом у меня сегодня тоже дела. Я встречаюсь с другом.

Аккер подчеркнуто дружелюбно кивнул и прикрыл глаза. «Я просто устал… Нормальный парень… и отзывчивый… вон как той бабе сына у этих чокнутых вытащить помог…»

Аккер начинал дремать.

«Мама, а когда я вырасту и сам полечу в космос? На своем корабле? Ну, когда?..» – упрямо, раз за разом спрашивал мальчик на соседнем ряду кресел. Аккер не слышал тихого ответа матери, но слышал снова и снова повторявшийся вопрос сына.

«Мама, а когда я вырасту и сам полечу в космос?..»

«Мама, а когда я вырасту…»

«Мама, а когда…»

Аккеру начал сниться его привычный длинный сон из детства, как он бежит по зеленой с фиолетовым отливом траве, бежит словно летит, едва приминая тонкие стебли, бежит навстречу солнцу, встающему из‑за пригорка…

Влюбленная пара в углу салона теснее прижалась друг к дружке, и девушка с нежной улыбкой прошептала на ухо своему спутнику:

– Ну, о чем они говорят?

– После прилета они разделятся, это очень удобно.

– Отлично, – ласково улыбнулась девушка, – ни к чему страдать невинным.

Луч активированного саунд‑импланта, вмонтированного под ногтем безымянного пальца правой руки ее собеседника, снова и снова сканировал четыре кресла, на которых сидел экипаж «Ленинграда‑115». Внешне это выглядело, словно юноша опять и опять гладит длинные вьющиеся волосы своей возлюбленной.

Во сне Аккера синева неба внезапно набухла огненным нарывом, трава под его ногами вспыхнула, мгновенно превращаясь в золу. Он прикусил язык, почувствовал во рту вкус крови и проснулся.

Корабль шел на посадку.

3

– Похоже, ты специально выбрал себе самый дешевый отель на планете.

Вертун самодовольно улыбнулся, попытался пригладить вечно взъерошенные темные волосы, повел плечами, словно устраивающийся на ветке воробей, и снова оглядел номер. Облупленная краска потолка, обои бледного, неопределенно‑розового оттенка, грязный обеденный стол со смятыми обертками от дешевых бутербродов, недопитой водочной бутылкой и кофейной машиной в коричневых потеках. Журнальный столик, заваленный бумажными книгами и пластиковыми газетами, между которыми выглядывал старомодный читальный планшет. В углу – продавленная тахта со свисавшей на пол простыней. Сквозняк из приоткрытого окна шевелил уголок простыни, и тот нервно чиркал по пластику, словно пытаясь подмести катавшиеся по полу пушистые валики пыли.

Ингви сидел на тахте, закутавшись в одеяло, обхватив руками подушку. Его редкие серые волосы были растрепаны, а расширившиеся зрачки светлых, сейчас почти белых глаз ловили каждое движение Вертуна. Казалось, еще чуть‑чуть, и он вцепится зубами в угол наволочки.

– Я хочу, чтобы меня оставили в покое… – промычал Ингви, стараясь унять стук зубов.

– Что‑что? – с нарочитой вежливостью спросил Вертун.

– Я хочу спокойно умереть! – заорал человек на тахте, отшвырнув подушку в сторону. – Вы! Именно вы! С вашим треклятым орденом! Втравили! Меня! В этот кромешный мрак!.. Я хуже Герострата! Я хуже маньяка с топором! Я хуже всех наци и комми вместе взятых! И всё это благодаря вам! Вам!..

Вертун сел на вихляющийся, единственный в комнате стул в противоположном углу номера и, осторожно откинувшись на ненадежную спинку, закинул ногу на ногу.

– Я преступник!! А вы! Вы меня обманули!..

Вертун пожал плечами и нахмурился.

– Вы дурак, Ингви. Неужели вы всерьез думаете, что руководство ордена могло посвятить вас во все нюансы проекта? Вы человек талантливый, творческий, а потому, как всякий научный работник, не слишком надежный. Произошел несчастный случай, и это плохо. Вы остались в живых, и это хорошо. Мы понимаем, что вы опасаетесь ответственности за произошедшее, которая может быть возложена на вас. Но мы бы спрятали вас гораздо надежнее и безопаснее, чем в этом клоповнике. И вы могли бы продолжить работу на нас…

Услышав последнюю фразу, человек на тахте оскалил зубы и рванул что‑то из складок одеяла.

– Неплохо, довольно быстро, – заинтересованно произнес Вертун, рассматривая уставившееся на него дуло плазменного пистолета. – Для научного работника, разумеется.

– Я никогда не буду работать на вас! Слышите, вы!..

Дуло пистолета заходило ходуном.

– Только спокойно.

Вертун продемонстрировал собеседнику открытые ладони.

– Давайте без истерик. Не хотите работать на нас – не работайте. Хотите дальше сидеть в этой вашей дыре – сидите сколько угодно. Только ответьте мне на один вопрос – и я уйду.

– Какой еще вопрос?

Вертун вздохнул, привычно расслабляя мышцы тела и сосредотачиваясь на человеке напротив.

– К вам недавно приходил в гости молодой человек. Мы верно предполагаем, что он задавал вам вопросы по «Т‑проекту»?

В глазах Ингви мелькнул страх, а потом он самодовольно усмехнулся и взмахнул зажатым в руке пистолетом.

– А вы ведь боитесь, а? Достаточно одного человека посмелее меня, чтобы вы испугались! Вся ваша гнилая контора, помесь семинарии с казармой, синода с шайкой дешевых киллеров больше всего на свете боится правды, а?

Вертун с показным равнодушием произнес:

– Мы действительно опасаемся, но не за себя, а за человечество. Не всякая правда обычному человеку на пользу. В данном случае мы закономерно опасаемся непредсказуемых последствий.

– Ну конечно!

Человек на тахте хрипло хохотнул.

– А решать за человечество будете вы, больше некому?

– Ингви, – терпеливо сказал Вертун, – мне нужен только ответ на единственный вопрос. И, получив ответ, я уйду. Вы можете считать себя во всей этой печальной истории абсолютно в белом, но вы не можете отрицать, что без ордена вы не сделали бы такой карьеры. Поверьте, никто не покушался на вашу жизнь, мы просто не успели вас эвакуировать со станции.

Лицо Ингви дернулось как от удара, и он сорвался на крик:

– А что насчет жизней прочего персонала телепорт‑станций?! Как насчет жизней всех тех, кто был на Земле и Ярре?! Они на вашей совести!

– На Ярре людей не было, – равнодушно заметил Вертун, – разве что пара туристов.

– На мой взгляд, ярранцы люди в большей степени, чем такие как вы!

Вертун удовлетворенно отметил раскрасневшееся лицо собеседника и дрожь в сжимавшей пистолет руке. Он довел Ингви до нужного градуса, и теперь осталось только получить ответ на вопрос и завершить начатое.

– Ингви, заканчивайте эти интеллигентские сопли, – нарочито небрежно бросил Вертун. – Если вы ему что‑то рассказали, то скажите мне, что именно, и я уйду.

Интонация Вертуна достигла цели, и Ингви, брызгая слюной, заорал:

– Я все ему рассказал! И то, что знаю! И то, что могу только предполагать! Но ты ему ничего не сделаешь!

Щелкнул предохранитель пистолета.

– Ты никому больше ничего не сделаешь! А этот Яр еще поставит на уши весь ваш чертов орден! Но ты этого уже не увидишь!

Ответ был получен, и Вертуну теперь осталось только правильно завершить разговор. Первая фраза должна быть нейтральна, но содержать первое слово воздействия.

– Ингви, вам доводилось раньше видеть, что делает с человеком плазменный пистолет?

Вопрос был задан почти светским тоном. Теперь следовало повторить первое слово воздействия и продолжить новой нейтральной фразой. Слово вырвалось из губ Вертуна, словно плоский камешек, запущенный тренированной мальчишеской рукой в серию прыжков по припорошенной тополиным пухом поверхности пруда.

– Пистолет.

Он набрал воздуха и, не отводя взгляда от словно налитых белесым осенним туманом глаз Ингви, почти пропел следующую фразу:

– Наставив пистолет на того, кого ты хочешь убить, прежде всего, Ингви, вы должны убедиться, что это вам действительно нужно.

Пауза. И второе слово.

– Нужно.

Вертун, словно опытный рыбак, подводил пойманную рыбу к моменту, когда ее можно будет подсечь одним движением.

– Можно выстрелить в упор, например, если ко лбу его приставить.

Новая пауза.

– Приставить.

Рука Ингви с пистолетом едва заметно качнулась в сторону.

– Но можно и к виску.

Еще мгновение, только неуверенно каркнула ворона на свалке за окном.

– К виску.

Глаза Ингви были широко распахнуты и словно остекленели, по морщинистому лысеющему черепу заструился пот, а рука с пистолетом медленно плыла все ближе и ближе к его голове, пока дуло не ткнулось в височную кость.

Теперь оставалось совсем чуть‑чуть.

– А потом останется только и нажать.

Еще немного.

– И нажать.

Ингви дрожал и покачивался, указательный палец его правой руки чуть пошевелился.

– Всего лишь аккуратно надавить на спуск.

Рыбак долго вываживал добычу и, наконец, единым движением подсек ее.

– Спуск.

Вертун улыбнулся, представив себе трепетанье серебристой чешуи рыбы, прыгающей по траве с крючком в губе.

Губы Ингви искривились, из вытаращенных глаз потекли слезы. Указательный палец потянул за спуск, раздался шипящий звук, и выплеск раскаленной плазмы разнес его голову на части. Дергающееся в конвульсиях тело упало на тахту, пистолет со стуком скатился на пол.

Вертун аккуратно, чтобы не запачкать туфли кровью, сделал три шага вперед и, вытянув шею, с удовлетворенным видом оглядел труп. Потом он осмотрел свою одежду и остался доволен: брызг крови на костюме не было. Вертун при любом исходе беседы не предполагал оставлять своего собеседника в живых и предусмотрительно сел от него подальше. Надев пластиковые перчатки, он достал из кармана небольшой камушек в форме когтя и кинул его на пол. Проскользив в луже крови, камень закатился под тахту. Затем Вертун быстро обыскал комнату, но ничего интересного не нашел.

Прислушавшись к тишине в коридоре, он вышел из номера и аккуратно прикрыл дверь. В этот полуденный час коридор отеля был пуст, но соблюсти осторожность никогда не будет лишним. Бесшумно ступая, Вертун вышел на пожарную лестницу и аккуратно прикрыл за собой дверь.

4

Роберт Джонсон меланхолично цедил вторую кружку пива, когда к столику подошел Яр. Как во всяком круглосуточном заведении, в «Луке и стрелах» ближе к вечеру начинала играть все более энергичная музыка, а веранда постепенно наполнялась танцующими. В такое место не приходят говорить о серьезных вещах, в такое место идут, чтобы пить и танцевать, соблазнять и быть соблазненным, это же не ресторан бизнес‑класса, где за одним столиком не должно быть слышно, о чем разговаривают за соседним. Сарафаны из шелка с подсветкой и полупрозрачные хитоны поверх миников мешались в приплясывающей толпе с пижонскими псевдоирканскими костюмами из перьев, потертыми джинсами и комбинезонами космопилотов. В клубах табачного дыма, подсвеченного миганием стробоскопов, стрекотали рассыпавшие искры синие и зеленые вирт‑стрекозы. Тем не менее встреча здесь Роберту предстояла не столько дружеская, сколько деловая.

За время своего ожидания он уже несколько раз ловил на себе заинтересованные взгляды девушек. Рослый подтянутый блондин в идеально сидящей военной форме, да еще и без спутницы, притягивал многообещающие взгляды. Роберт Джонсон сдержанно улыбнулся очередной чаровнице и задумался о том, насколько часто исполнение мечты не поспевает за жизнью. Лет пятнадцать назад он отдал бы многое за возможность прийти в такое место в своей нынешней форме офицера военной разведки с майорскими звездами на плечах, маленькой алой каплей шеврона тяжелого ранения на рукаве кителя, четырьмя рядами колодок и золотым росчерком «Знамени на штыке» на груди. «Стань армейским офицером – и все девушки твои». Прошло время, и мальчишеские мечты сбылись и уступили место… чему? Другим мечтам? Нечего сказать, дожил до дня, когда формула счастья «все девушки твои» уже не так привлекает, как раньше… или, страшно сказать, для счастья может быть достаточно всего одной? Джонсон качнул головой, это все стрессы… Кризис среднего возраста, что ли, подкрадывается?..

Задумавшись, он чуть не пропустил момент, когда в дверях появилась худощавая фигура в джинсах и куртке. Яр сказал что‑то проходившему мимо официанту, никого не задев, быстро пробрался между танцующими и обменялся со вставшим со стула Робертом рукопожатием. Они хлопнули друг друга по плечам. Все приветствия были произнесены во время разговора по фону часом раньше, поэтому сейчас они молча дождались, пока официант принес Яру пиво, после чего Роберт надавил кнопку инфобраслета на левом запястье, и столик накрыл «колокол тишины», разом отрезав их от музыки, гомона и смеха. Для прочих посетителей «Лука и стрел» они превратились в размытые силуэты.

– Рад тебя видеть, – сказал Джонсон.

– Взаимно, – ответил Яр. – Ты догадываешься, зачем я прилетел?

– А как же! – Роберт улыбнулся и отхлебнул пива.

Яр положил на стол перед собой жетон временного сотрудника полицейского управления и сложил руки на груди.

– Я нашел вашего маньяка.

– Угу, я знаю.

– Тем самым спас несколько потенциальных жертв.

– И это знаю.

– И, наконец, предотвратил ненужные дипломатические осложнения с Берком, с которым у Терранской федерации и по сей день не самые лучшие отношения.

– Все верно, – подтвердил Роберт, извлек из вазы на столе соленый побег хихасского бамбука и аппетитно захрустел.

Яр Гриднев улыбнулся.

– Роберт, мне нужна информация по известному тебе вопросу. По спутникам‑телепортам и Катастрофе.

– Сначала мне нужно тебя кое о чем спросить.

Роберт больше не улыбался.

– Даже так: ты сам ничего не хочешь мне рассказать?

– По этому делу? По Катастрофе?

– Именно.

Яр наклонил голову.

– Я собирался рассказать. Удивить тебя хотел. Я нашел на Беловодье руководителя проекта «Т». Он не погиб, и…

– На тот момент не погиб.

– Как?!..

Роберт коснулся инфобраслета, и над столом повисло несколько фотографий.

– Это прислали с Беловодья вчера. Очень похоже на самоубийство. Поскольку предположительно дело касается личности, представляющей особый интерес для безопасности федерации, его передали нам. Голову, как видишь, расплескало на полномера, остается только сверка ДНК по базе данных.

– И?

– Похоже, это действительно Ингви Мартелло, – уклончиво сказал Джонсон, – впрочем, при нынешних технологиях одного анализа ДНК недостаточно.

– Понимаю. А почему ты сказал «очень похоже»?

– Что?

– «Очень похоже на самоубийство». Почему ты не уверен? Предсмертной записки нет?

– Нет. Но дело не в этом. Человек с таким прошлым имеет полное право стреляться без всяких записок. Если бы ты меня не спросил, почему я не уверен, я бы держал тебя под подозрением.

Гриднев вопросительно посмотрел на Джонсона.

– Дело вот в этом. – Он извлек из инфобраслета новую картинку. – Гадательные коготки – это не туристический сувенир. Это предмет культа, вывоз которых с Ярры… извини, с Ярры, когда она была, карался довольно серьезно. Их носят при себе только ярранские шаманы. И не мне тебе объяснять, насколько они хорошие психотехники…

– …даже подтолкнуть к самоубийству могут, как и любой другой психотехник высокой квалификации, – подхватил Яр. – Роберт, ты это серьезно?

Майор дернул плечом.

– Это улика с места преступления. Кстати, консьержка опознала тебя по фотографии, ты был там парой дней раньше. С другой стороны, согласно журналу беловодского космопорта, в предполагаемый период совершения преступления тебя на планете уже не было.

– И на том спасибо.

– Яр, если бы мы вместе с тобой не работали в той комиссии, и я не знал бы тебя так хорошо, как знаю, я бы дал команду тебя задержать.

– Но почему?

Роберт Джонсон нехотя улыбнулся.

– Наверху мне сказали бы… да еще и скажут, что мы не знаем всех возможностей психотехников, и тебя следует задержать до выяснения дополнительных обстоятельств дела. Тем более как раз сейчас кое‑кто определенно старается внушить и моему начальству, и, – Джонсон усмехнулся, – широким народным массам, что причиной Катастрофы была Ярра. Банальное доказательство от противного: наши земные системы самые надежные системы в Галактике, наши ученые вообще талант на таланте сидит, а значит, что‑то ярранцы намудрили.

– Бред какой…

– Тот еще бред, – согласился Роберт Джонсон. – Но эта чушь очень выгодна сегодня многим. Что может быть лучше нового врага, чтобы сплотить народ вокруг власти. А считать Катастрофу беркской диверсией невыгодно с точки зрения высших политических интересов…

– Да уж…

– Догадываешься, кто именно хочет тебя подставить? После твоих благородных подвигов по спасению мамы с сыном, думаю, примерно половина населения той планеты спит и видит, как засадить тебя за крепкие стальные двери.

– А вторая половина?

Джонсон усмехнулся.

– А вторая половина размышляет, не слишком ли их надувает местная власть.

– Роберт, на Беловодье немало фанатиков, но они не кажутся мне способными на такие тщательно продуманные злодейства. Они скорее жалобу на меня в Министерство психотехники накатают.

– А это само собой, уже накатали, ты разве сомневался? Кстати. Там, на Беловодье, был еще один ярранский шаман.

– Ирха?

– Да, госпожа Ирха Лихатта. Ты ее знаешь?

– Она психотехник на «Сирине», исследовательском корвете. Вряд ли она застрелила Ингви.

– Да, вряд ли… тем более с командой «Сирина‑204» мы уже говорили, они улетели на другой день после вас.

Роберт помолчал, а потом спросил:

– А команда «Ленинграда‑115», если что, подтвердит, что ты был с ними в гиперпрыжке в это время?

– Разумеется. Да и все документы… Я значусь временным членом экипажа, все как положено.

– Вот и славно. Кстати, а как ты нашел Ингви?

– Я простукивал корабль перед стартом, и мне было поставлено условие помочь тому, кто придет за помощью до захода солнца.

– Как романтично. Не знал бы тебя столько времени – в жизни бы не поверил.

Яр улыбнулся.

– Это еще что… Мне было сказано, что пришедший за помощью знает того, кого я ищу много лет. Ну а кого я и ты ищем все эти годы? Дальше оставалось только перебрать знакомых Лиды, хотя она, конечно, была в полном недоумении от такого подхода. Ингви был беглецом, которого мучает совесть, а не террористом, и я решил, что менять пол или уменьшать рост он не стал.

– Так и оказалось?

– Да, изменил только лицо. Пластическая операция. Но все оказалось совсем просто. Я прежде всего спросил о ее знакомых по Терре. Ингви и ее родители дружили. Родители были на Терре, когда все произошло… После Катастрофы Ингви где‑то прятался, и, когда «безопасники» ее опрашивали и прогоняли через детектор лжи, ей действительно было нечего сказать.

– А когда появился позже, она его, естественно, не выдала… А скорее ей уже никто особенно и не занимался…

– Именно.

Роберт Джонсон задумчиво покивал, потом приложил полицейский жетон Яра к разъему инфобраслета и нажал пару кнопок на зависшей в воздухе виртуальной клавиатуре. Затем отсоединил жетон, толкнул его к Яру по пластиковой столешнице и повел подбородком.

– Забери это обратно. По крайней мере пока.

– И что ты сделал?

– Активировал первую степень связи с местной полицией. Теперь копы будут считать тебя оперативником на задании. Так тебе будет проще с ними общаться.

– Зачем?!

– Не перебивай. В случае просьбы о помощи жетон соединит тебя не с приторможенной барышней из диспетчерской городского управления полиции, а с группой быстрого реагирования. Они носят полицейскую форму, но на самом деле это наши армейские ребята: примчатся как в задницу подстреленные, даже если ты просто активируешь жетон. Да и я сразу буду в курсе твоих неприятностей.

– Роберт!

– Слушай, я не требую от тебя исполнения каких‑то обязанностей, считай, что это тебе вроде охранной грамоты. Я не знаю, что тебе напел Ингви, но того, что накопал я… да и не только я, вполне хватит для того, чтобы оторвало головы нам обоим.

Он поболтал остатками пива в кружке.

– Была бы моя воля, я бы в это не ввязывался. Высокая политика, мать ее так… С другой стороны, оставить такое без внимания – себя не уважать. Да и не один я так считаю.

– Ты хочешь сказать, что так считает армия?

– Армия это не толстозадые генералы, впадающие в маразм, Яр. Вернее это не только они. У военной разведки и контрразведки свой взгляд на Катастрофу и прочие, хм… острые проблемы современности.

Яр прищурился.

– Роберт, мне кажется или ты меня вербуешь?

Майор Джонсон почти искренне рассмеялся, подняв ладони.

– Яр, мне не надо тебя вербовать. Ты и так уже на нашей стороне. Я бы сказал – на правильной стороне. Посуди сам: тебе захотелось, как герою блокбастера, самостоятельно выяснить, куда делась твоя Родина, а точнее две планеты, которые обе тебе – родные. Ты не думал, что этим вопросом уже занимаются?

– Предполагал.

– Умница, Яр. Ты выбрал не самый удачный момент для частного расследования. Госбезопасность засекретила все связанное с Катастрофой и тянет следствие по сей день. Но в армии любят Землю… – Роберт намеренно сделал ударение на старом названии Терры: –…не меньше чем ты обе пропавшие планеты вместе взятые. И, видя, как госбезопасность вежливо сотрудничает с орденом, мы начали шуровать в этом деле сами. Без лишней огласки, конечно. А тебя я специально попросил заняться делом этого маньяка на Альсе…

– Чтобы отослать подальше?

Джонсон поднял кружку на уровень глаз и посмотрел на Яра сквозь темный янтарь пива.

– Мне уже доводилось терять друзей, Яр. И вообще это дело военных.

– Ну разумеется!

– Яр, теперь все иначе. Ты сам сказал, что не веришь, что гадательный коготок подкинули беловодские поселенцы.

– Думаешь, это…

– Да. Кто‑то гораздо серьезней. Если бы некий ярранский шаман родом с Терры был поосмотрительней, то, обнаружив Ингви, он, не суя носа в тот отель, сообщил бы мне о его местонахождении и мог бы быть в безопасности. А сейчас ты, выражаясь поэтически, в самом центре урагана. Ну а если без поэзии – ты капитально вляпался в дерьмо. И ты уже выбрал свою сторону в конфликте. Поэтому я прошу тебя ради общего дела делиться со мной информацией и ради тебя самого никуда особенно не лезть и быть под рукой.

– Под твоей рукой, Роберт?

– Да, у меня под рукой.

Роберт сделал вид, что не понял иронии, и с равнодушным видом отхлебнул пива.

– А в армии знают, что теоретически существует возможность вернуть обе планеты?

Роберт выпучил глаза.

– Каким образом?!

– Ингви мне сказал, что при постройке станций‑телепортов…

Он открыл рот для следующей фразы, когда браслет на запястье майора издал тихий гудящий звук. Роберт Джонсон щелкнул клипсой связи на лацкане кителя и нахмурился.

– Черт знает что… Слушай, я думал, мы все обговорим сегодня, но мне надо срочно убегать. Я не хочу слушать такие новости на бегу, и все же… Это не шутка?

– Нет. Во всяком случае, он в этом был уверен на сто процентов. Он забился в этот медвежий угол и сидел там в обнимку с бутылкой не только потому, что боялся суда за свою причастность к Катастрофе.

Яр замолчал.

– Не тяни, не тяни, мне бежать надо, – сказал Роберт, тем не менее не двигаясь с места.

– Он считал, что Катастрофа планет‑побратимов была спланирована, – медленно проговорил Яр. – И был уверен, что она обратима.

– Ничего себе новости! Тогда вся ситуация еще опасней, чем я думал… И с Ингви понятно… он справедливо опасался, что осуществившие Катастрофу от него избавятся…

Джонсон забарабанил пальцами по столу, а потом взглянул на часы и вздрогнул.

– Все, я побежал работать. Приходи завтра в шесть вечера в военный отдел Президентской библиотеки. Спроси Хи Чой, она библиотекарь, и она в курсе этого дела. Она мне помогла… помогает… я вас познакомлю… э…

Роберт как‑то замялся, и Яр понимающе усмехнулся.

– Сердце рыцаря плаща и кинжала, наконец, дрогнуло? Похоже, на сей раз все серьезно? – поддразнил он друга.

– Да ну тебя, – Роберт Джонсон залпом допил пиво. – Я действительно рад тебя видеть, и… ну я прошу тебя быть поосторожнее. Ты теперь знаешь то, чего спокойнее не знать. Напоминаю, что как временный сотрудник полиции на задании ты имеешь право на ношение оружия категории Б. Оружейный за углом. Советую воспользоваться.

Он подмигнул Яру.

– И я рад, что мы как раньше работаем с тобой вместе… хоть участвующим в этом деле и отрывают головы.

Оба рассмеялись, а потом Роберт Джонсон отключил «колокол тишины» и, махнув Яру рукой, направился к выходу из «Лука и стрел»…

…Длинноволосая девушка ритмично двигалась среди толпы на танцполе. Покачивая бедрами и крутя головой, она скользящим движением коснулась ладонями лба и прошептала в простенький камушек тонкого золотого колечка на безымянном пальце: «Он выходит, сопровождаю».

5

…Убийца вел объект по микромаяку, то обгоняя, то чуть отставая. Вирусная программа, вот уже более суток назад поселившаяся на инфобраслете мужчины в военной форме, через равные промежутки времени активировала модуль внешней связи, посылая сигнал на частоте, которую Убийца сам и выбрал. Здание, в которое объект направлялся, находилось на одной из центральных улиц, и оживленное движение гарантировало спокойный отход. Ну почти гарантировало. Опыт Убийцы подсказывал, что на операции нужно быть готовым к любым неожиданностям.

Удачница не видела жертвы. Выйдя из «Лука и стрел», она убедилась, что Убийца ждет на своем месте, на углу улицы, а Расходник застыл как дергающийся сломанный кибер рядом с пешеходным переходом, и присоединилась к нескольким прохожим, слушавшим уличного музыканта.

Замызганный бродяга извлекал из поцарапанной гитары под аккомпанемент прицепленной к деке миниатюрной драм‑машины тоскливые блюзовые ноты. Удачница ухмыльнулась. Она не всегда работала психотехником в паре с киллером и когда‑то, в прошлой жизни, о которой она помнила меньше, чем хотелось бы, изучала историю музыки. Сейчас ей показалось забавным, что имя и фамилия нынешней жертвы напомнили ей об одном из древних блюзовых музыкантов, а тут еще эта мелодия… Просто какой‑то день совпадений… Она бросила взгляд вслед уходящей по улице жертве. Жаль, не довелось спросить этого майора, любит ли он древние блюзы… и не считает ли их предвестниками смерти…

На пешеходной Джеронимо было людно. Туристические рубашки и блузки всевозможных цветов двоились в стеклах магазинных витрин, смех и выкрики на разных языках отражались стилизованными под земную старину стенами невысоких четырехэтажных зданий. Над толпой реял небольшой, зато правдоподобно изрыгавший пламя голографический дракон. Ящер, блиставший всеми оттенками багрянца, рекламировал прямого конкурента «Лука и стрел», стилизованный под древнюю земную таверну ресторан «У красного дракона». Впрочем, хозяин «Лука и стрел» к конкуренции был готов: прямо на улице перед входом в заведение несколько актеров в зеленых трико, коричневых шляпах и с луками за спиной, звеня бутафорскими мечами, сошлись в рукопашной. Этим летом реклама с участием живых людей успешно соперничала с виртуальными чудесами. Удачница покривила рот. Сложно представить, но скоро здесь будет шумно, гораздо более шумно, чем сейчас.

Она нахмурилась. Сложившаяся в голове картинка будущего покушения, реализацию которой она последние десять минут плотно держала на своем потоке, задрожала, исказилась и помутнела. Будучи прирожденным визуалом и опытным напарником, Удачница прекрасно понимала, что это означает, – события пошли по незапланированному сценарию. Покушение в лучшем случае пойдет не так, а в худшем грозит смертью исполнителю. Она быстро проговорила в радиокольцо сигнал отбоя, но было поздно – Убийца уже отключил приемное устройство. Удачница обернулась и увидела, как собеседник объекта, прыгая через две ступеньки, выбежал из «Лука и стрел» и рванул вслед за мужчиной в форме. Черт бы его побрал! Удачница безотчетно сунула руку в карман жакета, нащупывая рукоять парализатора, и пристроилась вслед за этим типом. Тот внезапно сорвался на бег. «Он заметил меня, когда выходил. Или почувствовал».

Парень запетлял среди гуляющих, и незаметно парализатор уже было не применить. Удачница мчалась за ним, наблюдая, как объект подходит к пешеходному переходу, Убийца занимает свое место двадцатью шагами выше по улице, а Расходник обгоняет объект, приближаясь к проезжей части. Этот тип физически не успевал помешать акции, даже если он окликнет объект. Тем не менее картинка покушения не восстанавливалась. Поняв, что не сможет догнать парня, Удачница резко остановилась у столба декоративного фонаря и, прислонившись к нему, сосредоточилась на картинке покушения. Через мгновенье она перестала что‑либо видеть и слышать вокруг, вложив всю себя в психическое усилие, надеясь, что картинка вот‑вот восстановится в прежнем виде. Теперь для ее сознания существовала только акция. Только схема взаимодействия объекта, Убийцы и Расходника. Никто не в силах предотвратить убийство, и теперь ей нужно просто сосредоточиться на своей работе.

…Голос Цхара был требователен и нетерпелив. Зверь проявился рывком и…

«Наружу!»

«Батр Цхар, что…»

«Наружу, за твоим другом!»

Яр бросил недопитое пиво и кинулся к выходу. Многолетний опыт показывал, что сомнения в советах духа‑помощника обходятся дорого.

На рослую блондинку с неестественно напряженной спиной среди слушателей уличного гитариста он обратил внимание сразу. Поэтому, когда она вздрогнула, обернулась, снова дернулась и полезла в карман, Яр только прибавил ходу. Дело оборачивалось нелучшим образом. Он сразу понял, что вряд ли Роберту грозит несчастный случай, вроде отвалившегося крыла гравилета на голову. Военным разведчикам чаще приходится сталкиваться с неприятностями другого рода. Виляя в толпе короткими зигзагами, на случай если у девушки хватит ума начать пальбу в людном месте (в том, что она имеет отношение к поднятой цхаром тревоге, он уже не сомневался), Яр пытался разглядеть среди толпы гуляющих зеленый китель Джонсона. В этом месте пешеходная Джеронимо упиралась в проспект Ушакова. Движение по проспекту шло в два потока. По нижнему ярусу шел колесный транспорт, преимущественно грузовой, по верхнему, ограниченному силовыми полями, двигались легкие частные флаеры и муниципальные пассажирские катера. Это был один из немногочисленных в Нант‑Петербурге наземных пешеходных переходов.

Похоже, мастерство архитекторов, проектировавших город, в этом районе дало осечку. Подземный переход был, по всей вероятности, невозможен из‑за обилия подземных коммуникаций в этом районе, где в двух шагах друг от друга размещались комплекс из трех соединенных между собой высоток министерства обороны, прозванный горожанами «Пифагоровы штаны», и подземный зоопарк ирканской фауны. Мост‑переход над обоими потоками транспорта, возможно, и был в проекте, но пока что построен не был. С того момента, как Метрополису пришлось взять на себя роль главной планеты Терранской федерации, многое здесь развивалось не по задуманному плану. Тем не менее в теории переход на другую сторону проспекта Ушакова был совершенно безопасен. В момент, когда пешеходам загорался зеленый свет, а водителям красный, силовое поле, отделяющее пешеходную зону от проезжей части на участке, обозначенным столбиками‑генераторами силового поля, выкрашенными в зеленый цвет, снималось, а проезжую часть, в свою очередь, перегораживало силовое поле, способное остановить любой мчащийся на полной скорости транспорт. Сейчас для пешеходов горел красный сигнал светофора, горели красным и огоньки на столбиках силового поля. Полоса колесного транспорта была почти пуста.

…Мальчика в бывшей когда‑то белой майке с логотипом «Валькирий Вавилона» и синих шортах Яр заметил сразу после того, как вычленил из толпы гуляющих быстро идущего к пешеходному переходу Роберта Джонсона. Майор военной разведки обогнал мальчика и остановился возле перехода, переминаясь с ноги на ногу в ожидании зеленого света, оглядываясь по сторонам. Мальчик медленно приближался к переходу, мерно чеканя новеньким футбольным мячом по брусчатке улицы Джеронимо.

…Роберт Джонсон стоял возле перехода и, как обычно перед визитом к начальству, старался переключить мысли на что‑нибудь нейтральное. Проходя мимо мальчика с мячом, он тоже обратил внимание на его майку и очередной раз подивился полной безграмотности пиарщиков одной из самых популярных в Терранской федерации рок‑групп. Эмблема «Валькирий Вавилона» представляла собой треугольный серо‑синий щит с двумя заглавными русскими «В», развернутыми друг к дружке и сцепившимися полукружиями. С небес на щит пикировала крылатая грудастая девица в почти незаметном мини и рогатом закрытом шлеме. В руке она сжимала огненный меч. «Хоть бы в историческую энциклопедию залезли, – вздохнул про себя Роберт. – Разве у викингов были такие тяжелые, закрытые, да еще и рогатые шлемы? Впрочем, начать надо с названия. Что за нелепость, какие такие валькирии могли быть в Древнем Вавилоне? Неучи, а еще…» Стук мяча приближался. Роберт посмотрел через плечо. Мальчишка шел к переходу. Ему было лет двенадцать, рыжеватые волосы взъерошены, на левой коленке свежая болячка. Разлохмаченные кеды дополняли портрет настоящего уличного футболиста. Малолетний любитель рока подходил все ближе, когда Роберт почувствовал привычный озноб, который для Джонсона всегда был спутником приближающейся опасности. Он поднял взгляд от кед мальчишки и взглянул ему в лицо. Глаза! Это не были остекленевшие глаза потребителя гиперсомы, не было у мальчишки и сонного взгляда виртуального наркомана. Тем не менее взгляд его был остановившимся, зрачки не двигались, мышцы лица были расслаблены, и движения выглядели механическими. Словно автомат, он делал шаг за шагом к дороге, а грязная ладошка размеренно, словно манипулятор конвейера, раз за разом взлетала вверх, чтобы в следующее мгновение хлопнуть по мячу.

…Убийца стоял выше по улице, в паре десятков метров от перехода, и ждал нужного момента. Организация несчастных случаев не относилась к разряду его любимых дел. По мнению Убийцы, было в этом что‑то нечестное по отношению к исполнителю: столько труда приложено, а жертва, не говоря уже о свидетелях, до последнего момента уверена, что ей просто «не повезло», даже не предполагая, сколько труда было приложено к тому, чтобы организовать это «невезение». То ли дело старый добрый, не меняющийся от века к веку стальной клинок, который можно всадить в сердце врага и проворачивать в ране, наблюдая, как ужас и отчаяние в глазах жертвы постепенно сменяются обреченностью и, наконец, предсмертным туманом. Это дело Убийце не нравилось в принципе. Приказ убрать парня с «Ленинграда‑115» был отменен внезапно, и теперь несчастный случай должен был произойти с его собеседником. Впрочем, приказы не обсуждаются. Он старался не вникать в соображения высшей политики, о сути которой нередко мог догадаться по поручаемым делам. «Это просто работа, и не стоит лезть не в свое дело», – так он обычно убеждал свою нынешнюю Удачницу. Но девчонка порой любила порассуждать о том, насколько правильны их действия во время той или иной акции. Даже слишком, на его взгляд, любила. Убийце не раз приходило в голову, что ему было бы спокойнее работать с Удачницей более равнодушной к моральной стороне их заданий. Но менять свою напарницу на кого‑то другого Убийца не хотел – он подозревал, что второго такого специалиста уже не встретит. Удачником или Удачницей мог стать только психотехник, способный вместе с исполнителем (или, как чаще было принято называть его, Убийцей) аналитически просчитать план акции, запечатлеть в мозгу первоначальную расстановку действующих лиц и факторов, их дальнейшее синхронное развитие и необходимый результат и потом держать все это в голове, подпитывая своей энергией до самого конца. Подобных профессионалов всегда было мало. А таких, как его нынешняя Удачница, Убийца не встречал никогда. За три года совместной работы его даже ни разу не ранило, а это говорило о многом. Не говоря уже о том, что порой он признавался себе, что был бы рад видеть Удачницу рядом с собой совсем в другом качестве. Впрочем, дальше фантазий Убийца не заходил – с самого начала своей карьеры он был приучен не смешивать работу и личную жизнь. Впрочем, с недавних пор, пережив развод, Убийца начал ощущать, что способен пересмотреть это правило.

Сейчас Убийца смотрел, как Расходник, продолжая вести мяч, останавливается рядом с жертвой возле силового барьера. Объект рассматривал его, но это было уже неважно. Игроки вышли на исходные позиции, и пора было дать свисток к началу матча. Он сунул руку в карман и нащупал пульт. Клавиатура устройства предусматривала вариант его использования вслепую, поэтому кнопки были снабжены разной насечкой. Едва слышно щелкнул блокиратор клавиатуры, и большой палец Убийцы вдавил одну из кнопок пульта.

6

…Расходника они подобрали в Саду Красоты. До Беркского конфликта Сад Красоты на южной окраине Нант‑Петербурга задумывался как место прогулок и отдыха. Когда началась война, его благоустройство было отложено на неопределенный срок. Сегодня из‑за близости к зданию комитета по делам беженцев парк и его окрестности служили местом сбора жителей других планет, потерявших свой дом из‑за войны, этнических чисток или, как корректно это называли в прессе, экологических сложностей на родной планете. Сюда же, поближе к рынку сбыта, стекались торговцы гиперсомой, синтетическим алкоголем, незарегистрированным оружием и компьютерным софтом. К источнику ресурса тянулись вербовщики наемников для тихих войн и незаконных исследований, вербовщики из Квартала Шепотов и прочая грязь, с которой курортный Метрополис, волею судьбы примеривший тяжелую корону столицы Терранской федерации, пока еще не научился справляться. Пройдет время, и если человеческая цивилизация, оправившись от конфликта с чужими, потери планеты‑прародительницы и экономической депрессии, станет сильней, то этот район будет вычищен. И тогда клоака опасных районов возродится на какой‑нибудь окраине обжитых людьми миров. Впрочем, по мнению, высказанному в интервью мэра столицы, Сад Красоты, Квартал Шепотов и прочие, мягко говоря, нетуристические места города пока оставались «тем меньшим злом, с которым приходится мириться из‑за недостатка финансирования городских и федеральных социальных программ». Проще говоря, война надорвала бюджет Терранской федерации, и на исправление подобных частностей денег пока не находилось. Мнения же тех, кого почти каждое утро находили в Саду Красоты умершими от передозировки или с перерезанным горлом, в прессу не попадали.

Удачница заметила парня в футболке «Валькирий Вавилона» в Саду Красоты, когда тот, пыхтя, увлеченно пинал ногами мальчишку тремя‑пятью годами младше, стараясь попасть носком разношенного кеда в прикрываемое руками лицо. Тот уже не кричал, а только хрипел, пытаясь свернуться в комок, словно еж. Капли крови на раздавленной сигаретной пачке, выглядывавшей из желтоватой травы вытоптанного газона рядом с головой жертвы, блестели на солнце словно затейливая инкрустация.

Поймав и зафиксировав внимание мальчика, Удачница проводила привычные гипнотические манипуляции и, протягивая на вытянутой руке фанату «Валькирий Вавилона» мяч, безотчетно подумала о том, что в этом случае, обрекая на смерть одного, возможно, спасает того, второго. Забил бы тот, кого она выбрала на роль Расходника, свою жертву насмерть или нет, не приди в Сад Красоты они с Убийцей? Воистину, неисповедимы пути Господни…

Ненужная мысль не помешала Удачнице завершить манипуляцию, и Расходник, чеканя о заплеванный тротуар новый футбольный мяч, побрел рядом с Убийцей. Луч солнца блеснул на болтавшемся поверх заношенной растянутой футболки дешевом крестике из желтого сплава. Избитый лежал на газоне с закрытыми глазами и тяжело дышал, изредка сплевывая кровь.

…Кнопка, нажатая Убийцей, привела в действие сразу два устройства. Первое заставило взорваться несколько связанных вместе мощных петард, лежавших на дне пластиковой урны в десятке метров от перехода. Эту урну, изготовленную не из жароустойчивого, а из обычного горючего пластика, Убийца установил сам, в то время пока будущая жертва беседовала со своим приятелем в «Луке и стрелах». Связанные вместе петарды не причинили никому вреда, но громко хлопнули и подожгли урну.

Хлопок и взметнувшееся над пластмассовым контейнером пламя заставили гуляющих на несколько секунд переключить внимание на источник шума и света.

Несколько женских взвизгов и звон упавшего из рук фехтовальщика клинка на брусчатку возле «Лука и стрел» тоже пошли на пользу делу.

Никто не обратил внимания на то, что красные огоньки на столбиках силового поля возле перехода сменились зелеными. Второй сигнал, посланный пультом в руках Убийцы, активировал вирус в системе управления силовыми полями на переходе через проспект Ушакова. Система защиты была взломана заранее, и теперь вредоносная программа активировалась и отдала приказ излучателям силового поля с одной стороны проспекта Ушакова начать пропускать пешеходов.

Роберт Джонсон, продолжавший разглядывать малолетнего футболиста, как и все, обернулся на звук. Для офицера разведки в этой схеме ничего нового не было. Сначала внимание толпы привлекается незначительным происшествием, а через пару минут в толпе собравшихся любопытных раздается взрыв – классика террористического жанра. Оценив ситуацию, Джонсон крикнул: «Всем отойти! Там может быть бомба!» Люди отпрянули в сторону и загалдели. Роберт увидел бегущего к нему Яра и хотел было махнуть ему рукой, когда услышал за спиной два звука. Сначала он услышал удаляющийся стук мяча по асфальту проезжей части, а потом приближающееся урчание грузовика.

…Когда индикаторы на столбиках силового поля сменили цвет с красного на зеленый, Расходник тут же тронулся с места, чеканя мяч сперва о брусчатку улицы Джеронимо, а затем об асфальт проспекта Ушакова, стараясь попадать каждым ударом мяча по одной из полосок «зебры». Убийца очередной раз порадовался, с каким профессионалом, в лице Удачницы, ему приходится работать: далеко не каждому военному психотехнику под силу провести в полевых условиях такую безупречную экспресс‑подготовку расходного материала. Увидев приближающийся к переходу грузовик, Убийца подумал, что теперь главное, чтобы и второй обработанный Удачницей Расходник не подвел. Вынув пульт из кармана, Убийца направил его в сторону грузовика и нажал еще одну кнопку.

…Шофер тяжелого многоколесного трейлера, мчавшегося на пределе разрешенной скорости к перекрестку Джеронимо и Ушакова, мучился жутким похмельем. Воспоминаний о вчерашнем вечере почти не было. В голове стоял туман, из которого доносился ласковый голос девушки, настойчиво просившей его что‑то для нее сделать. Нельзя сказать, чтобы для водителя это было каким‑то совершенно новым переживанием. Ему случалось, перебрав, не помнить событий прошлого дня и даже, как сегодня, быть бессильным восстановить в памяти самое интересное: переспал он с этой сладкоголосой красотулей или нет? Зато сегодняшнее похмелье превосходило собой все случавшееся с ним раньше. Проснувшись, почему‑то в кабине своего грузовика, он, включил зажигание и поехал… куда? Он не мог вспомнить, где провел ночь. Он не знал, как и когда забрал с автобазы свой грузовик. Он не знал, куда едет, и, порывшись в «бардачке», не обнаружил накладной, зато понял, что кто‑то (он сам?) тщательно изуродовал автоводитель, вырвав с мясом все провода. И, наконец, девятым валом сегодняшнего страха стал момент, когда водитель грузовика осознал, что не может вспомнить собственного имени. Он в холодном поту шарил по опустевшим полкам своей памяти, но там было пусто. Словно обрывки ветоши в масляных пятнах, смятые газетные листы и лысые покрышки в пустом гараже, в голове мелькали обрывки фраз, чьи‑то смазанные лица и смех. Бросив взгляд на часы приборной панели, он подумал, что успевает. «Куда это я успеваю?» – недоуменно подумал шофер. Впереди замаячил перекресток Ушакова и Джеронимо. Он, словно подчиняясь беззвучному колдовскому напеву, вдавил педаль газа в пол и вдруг услышал этот голос… и увидел, словно во сне, прядь белокурых волос и изогнутые в страшной, словно багровый лунный серп, улыбке женские губы, медленно проговаривавшие: «…На этот перекресток на полной скорости. А потом все будет хорошо».

В этот момент микроскопический робот, попавший накануне с кружкой пива в организм водителя трейлера, проснулся от сигнала, посланного Убийцей. Сжигая себя, одноразовый киллер полоснул сердце шофера направленным электрическим разрядом. Дыхание перехватило. Мешочек мышц, пятое десятилетие исправно качавший кровь, несогласованно задергался, сжался в последнем судорожном усилии и замер. Сквозь тяжелую темноту, которая, словно приливная волна, заливала его глаза, шофер бессильно попытался снять ногу с педали газа, а потом ткнулся головой в руль.

7

…Вечером, когда рабочий день кончался и семейные любители прогулок выходили на Джеронимо, а одинокие любители удовольствий отправлялись в Квартал Шепотов, нижние уровни магистралей, предназначенные для колесного транспорта Нант‑Петербурга, пустели. Наземные машины чаще всего перевозили то, что было неудобно или невыгодно везти гравитационным или воздушным транспортом. Поэтому мчащийся на полной скорости по проспекту Ушакова грузовой трейлер привлек бы внимание прохожих заранее, если бы не маленький фейерверк в урне на Джеронимо.

Перед глазами обернувшегося на два разных звука Роберта Джонсона словно застыла картинка с открытки к Хеллоуину.

Мальчик, застывший на переходе.

Мяч, замерший на полпути между ладонью подростка и прилипшим к полосе краски на асфальте окурком.

Машина, многоколесный тяжелый трейлер красного цвета, с синим слоганом компании‑перевозчика («Вам тяжело? Мы возьмем это на себя!») на кабине.

Зрители смотрели на горящую урну с предполагаемой бомбой, а Джонсон смотрел в другую сторону – на мальчика, мяч и грузовик. А потом Роберт прыгнул вперед, и картинка ожила.

…Прыжок Роберта был спонтанным действием, но не был безрассудством в чистом виде. Подсознательно он надеялся отшвырнуть парня с дороги грузовика и самому вылететь вслед за ним. И все шло так, как он думал, пока рука мальчика не опустилась вдоль тела, и мяч, подскочив, не откатился в сторону.

Когда мальчишка, вдруг развернувшись, бросился ему навстречу, майор военной разведки Роберт Джонсон понял, что сейчас погибнет. И мало того, что сам сдохнет, как перебегавший дорогу заигравшийся пес, так еще и мальчишку не спасет.

Звуки пропали, свет летнего дня померк.

Краем глаза Роберт видел, как грузовик неумолимо приближается к ним, а мальчишка в бесформенной футболке шаг за шагом отталкивается от нагретого вечерним солнцем асфальта и бежит навстречу ему. И его пустые глаза смотрят сквозь Роберта. Сейчас векторы их движения столкнутся, тела на какой‑то момент замрут на месте посреди проезжей части, а потом многотонная махина ударит их и либо размажет по проспекту Ушакова, либо отшвырнет в сторону, словно исковерканные марионетки с оборванными нитями. Оставался призрачный шанс, что Роберту хотя бы удастся вышибить парня из‑под надвигающегося грузовика. Он врезался плечом в грудь мальчишки.

…Мир перед закрытыми глазами Удачницы вспыхнул. Вцепившись непослушными руками в фонарный столб, она повисла на нем, заставляя себя не потерять сознание, цепляясь за проплывающие перед глазами алые нити, еще недавно выстроенные в строгом порядке тщательно продуманной операции, а теперь спутанные в безобразный клубок.

…Что‑то живое и тяжелое увесисто ударило в спину Роберта, и куча‑мала из трех тел вылетела на разделительную полосу проспекта Ушакова. Грузовик впритирку пролетел мимо, обдав их запахами нагретого металла, краски и смерти. Виляя из стороны в сторону, трейлер помчался дальше.

Яр Гриднев вцепился в плечо Роберта и встряхнул его.

– Как сам?

Роберт приложил руку к голове, выматерился и, привстав на локте, посмотрел на мальчишку. Тот, похоже, прилично приложился головой об асфальт, да и придавили они его при падении изрядно. Глаза его были закрыты, веки чуть подрагивали. Яр приложил три пальца к немытой шее и послушал пульс.

– Максимум сотрясение мозга. Жить будет.

Где‑то кричала женщина. Вдалеке грохнуло. Мужчины повернулись на звук. Метрах в трехстах от перехода грузовик лежал на боку, уткнувшись в силовое ограждение противоположной стороны проспекта. Пожарные роботы, отделившись от корпуса, деловито покрывали смятую кабину густой пеной.

Роберт посмотрел в другую сторону. Люди бежали к переходу Он разглядел в толпе пару серых рубашек городовых. Потом он кивнул Яру на фигуру в плаще, с деланой неторопливостью уходившей вверх по проспекту Ушакова.

– Похоже, это он устроил. Пацан явно под гипнозом. Я за ним.

– А я за девушкой, – сказал Яр.

– А?

– Там сообщница. Скорее всего, психотехник, держала ситуацию… слишком уж сложное происшествие.

Роберт кивнул, вставая.

– Давай. И еще… теперь мы квиты, спасибо.

Он с места в карьер ринулся через проспект и врезался в толпу. Человек в плаще бросил взгляд через плечо и бросился бежать.

Яр подхватил все еще бесчувственного мальчишку на руки, пройдя по «зебре», вручил его пробившемуся сквозь толпу городовому и махнул у того перед глазами полицейским жетоном.

– Отвезешь парня в больницу и все данные по нему передашь через центральную диспетчерскую для Яра Гриднева.

Безусый рыжий парень удивленно вытаращил глаза и торопливо подхватил тело. Разлохмаченный кед чиркнул по безупречно отутюженной штанине форменных брюк городового, оставив серую пыльную полосу.

А Яр уже проталкивался сквозь толпу на свободное пространство, туда, где по улице Джеронимо, покачиваясь, словно пьяная, брела прочь от места происшествия светловолосая девушка.

8

Она его чуть не обманула. Яр догадывался, что психотехник, работающий в паре с киллером, будет вооружен чем‑то серьезным. Впрочем, в этой ситуации был опасен даже обычный парализатор. Поскольку он заметил, когда несколькими минутами раньше мчался к пешеходному переходу, что блондинка нащупывает что‑то в кармане жакета, то теперь внимательно следил за ее руками.

Но безвольно болтающаяся левая рука девушки лишь единожды скользнула ко рту. Через пару десятков секунд ее походка стала уверенней и быстрей, в движениях появилась собранность. «Она меня заметила… и приняла сильный стимулятор… так сразу подействовало… это что‑то ударное», – подумал Яр. Он напрягся, ожидая, что девушка с места в карьер бросится бежать, но она продолжала быстрым шагом идти по Джеронимо. План Яра был прост: он хотел дождаться, когда сообщница убийцы свернет в более‑менее безлюдный переулок, задержать ее и вызвать помощников Джонсона. Звать армейских сейчас было опасно – опытный психотехник, употребляющий сильные стимуляторы, чтобы скрыться с места преступления, вполне может решить не сдаваться живым, да еще и прихватить с собой пару‑тройку противников. А лишних жертв Яр не хотел.

Девушка ускорила шаг и начала ввинчиваться в кучу народа перед входом в очередной ресторанчик. Здесь, как и перед оставшимися далеко позади «Луком и стрелами», выступали живые актеры. Турский факир, напоминавший человека почти всем, кроме покрытой мелкой зеленоватой чешуей кожи, выдыхал огонь изо рта тонкими малиновыми струями, сливающимися на несколько мгновений в сложные узоры. Он делал вид, что пытается испугать своего партнера по номеру, высокого акробата‑ирканца, выдыхая струи пламени в его сторону. Ирканец кувыркался через голову, вставал то на мост, то на одну руку, то на обе. Всякий раз, когда он замирал, из рукава рубахи или из штанины высовывала голову ирканская огненная змея и пускала в сторону турскера небольшой язык пламени. Видимо, в результате операции на огненосных железах на большее ручная змея ирканца была не способна.

Блондинка пробралась в первый ряд зрителей и сейчас аплодировала вместе со всеми. Яр подобрался на разумную дистанцию и выглянул из‑за чьей‑то спины. В этот момент девушка словно поправила рукой что‑то на лице и резко кинулась вперед, через пустое пространство в центре человеческого круга, мимо артистов. Яр бросился за ней, в центре круга блондинка резко развернулась, и все сознание Яра заполнил яростный предупреждающий вопль цхара.

Падая на спину, Яр подумал, что психотехник небрежно намазала губы странной серебристой помадой, но потом увидел, что по периметру ее рта словно появилась широкая стальная кайма. Тут девушка открыла рот и выдохнула длинную струю огня. Яр кувырнулся назад, слыша шепот пламени и обоняя запах плавящегося камня. Волосы на голове затрещали. Пахнуло паленым. Портативный огнемет «Горыныч», вставляющийся в гортань, был на вооружении диверсантов Терранской федерации достаточно давно, но вот так предметно, буквально на собственной шкуре, Яр видел его действие впервые.

Толпа ахнула и зааплодировала. Ах как ловко придумала, сволочь… Кто догадается, что это не часть шоу, на которые так богата сегодня туристическая Джеронимо.

Девушка прыгнула вперед, Яр откатился в сторону.

Еще один выдох. На брусчатке запылала ядовито‑зеленоватым пламенем новая лужа термосмеси.

Хохот, одобрительный свист и новые аплодисменты.

Новая струя пламени.

Яру опалило ресницы.

Он вскочил на ноги и вместе с девушкой закружил вокруг застывших, недоуменно выпучив глаза, артистов и чадящих луж.

«Сколько в этой дряни зарядов? Три? Пять?»

Девушка медлила, делала ложные выпады, то приближаясь, то удаляясь, то отскакивая в сторону.

Яр примерился к траектории для подсечки, когда блондинка сунула руку в карман. Парализатор! Яр расстегнул пряжку и одним движением выдернул ремень из джинсов. Психотехник прыгнула вперед, выхватив из кармана ствол. Отскочить назад Яр не успевал.

Огненный выдох должен был сжечь ему лицо. Яр упал назад, вставая на «мост», и струя пламени прошла над ним. Толпа заревела. Блондинка опускала пистолет.

«Сейчас она выстрелит». Он завалился на бок, взмахнул рукой, захлестывая ремнем щиколотку девушки, дернул. Психотехник потеряла равновесие, но устояла, ствол повело в сторону. Излучение ударило по артистам и толпе. Турскер, ирканец и пара зрителей стали оседать на брусчатку. В тишине Яр, встав на колено, хлестнул девушку ремнем по запястью вооруженной руки. Она вскрикнула, парализатор отлетел в толпу, кто‑то вскрикнул.

Девушка развернулась и, издав короткий приглушенный вопль, кинулась в толпу. Люди испуганно отпрянули в стороны. Яр бросился за ней. Теперь психотехник, виляя между гуляющими парочками, неслась так, словно хотела взять первое место на галактической олимпиаде. Девушка взмахнула рукой, и по камням мостовой, позванивая, покатилась почерневшая трубка «Горыныча».

Соблазн вызвать подмогу был велик, но Яр не знал, обучены ли нынешние «армейские» Джонсона «мягкому» задержанию, с гарантией от тяжелых травм подозреваемого. Он решил рискнуть. Девушка свернула в переулок, затем в другой. Здесь архитектор Метрополиса явно вдохновлялся закоулками оставшихся на Терре европейских городов. Густо натыканные особнячки всех стилей от модерна до барокко с магазинчиками на первом этаже и отелями на несколько номеров, разбавленные многоквартирными муниципальными домами. Когда светловолосая фигурка в темных джинсах и синем жакете вылетела из этого лабиринта на запруженную гуляющими людьми площадь Жукова и рванула к высившейся на другой стороне площади стеклянной громаде «Елисеевского», Яр понял ее цель. Вечером в торговом центре легко затеряться в толпе, а на крыше «Елисеевского» стоянка, которая может принять пару сотен флаеров. Улетит, и поминай как звали.

Толкая прогуливающиеся пары и извиняясь сквозь зубы, огибая фонтаны и перепрыгивая скамейки, он мчался за девушкой, но перехватить ее до входа так и не успел. Влетев в вестибюль, он заметил, как блондинка впрыгнула в переполненный лифт. Яр схватил за плечо проходившего мимо пожилого китайца‑охранника и взмахнул полицейским жетоном.

– Какого?..

– Здесь опасный преступник. Надо заблокировать вылет со стоянки и эвакуировать людей с верхнего этажа.

Охранник выпучил глаза, став похожим на неваляшку‑Даруму.

– Быстро!

Китаец щелкнул переговорной клипсой на лацкане белой рубашки, а Яр кинулся к ближайшему лифту. Через секунду он вернулся и снова дернул охранника за плечо.

– Вылет со служебной стоянки блокируется?

Тот растерянно крутанул головой.

– Нет… это признано нецелесо…

– Давай ключ от служебной стоянки. Ну!

– Нету… Да там простой кодовый замок… три‑три‑два‑четыре… запомнили? Три‑три…

Яр кивнул и побежал к лифту.

Высоко наверху вмонтированный в потолок последнего этажа аквариум бросал вниз солнечные блики, в которых проплывали искаженные до полной неузнаваемости тени рыб.

9

В пятничный вечер двенадцатиэтажный «Елисеевский» был заполнен гуляющими. В человеческой толпе мелькали ирканцы, хихасцы, турскеры и прочие чужие. Пока Яр бежал к лифту, его взгляд выхватил пустое пространство, в центре которого, гордо выпрямившись во весь трехметровый рост, шел берк. «И ни одного ярранца, – вдруг подумал Яр, влетая в лифт и вскидывая над головой полицейский жетон. – Ни одного. Слишком мало нас осталось».

– Полицейская операция! Попрошу всех выйти! Прошу прощения!

Отец с мальчиками‑близнецами в форме кадетского корпуса и длинноволосый качок под руку со стареющей бизнес‑леди быстро переглянулись и выскочили наружу. Яр вытолкнул из лифта замешкавшегося, недоуменно топорщившего обе пары усов над рачьими глазами толстого хихасца и вбил кнопку двенадцатого этажа. Кабина лифта рванулась вверх, а Яр захлестнул на правой руке свободный конец ремня и едва заметно поморщился. Он никогда не любил полицейскую работу.

Раздался мелодичный звон. Не дав дверям открыться до конца, Яр выскочил из лифта и огляделся. Посетителей на двенадцатом этаже было немного, но эвакуировать их, похоже, еще не собрались. Металлическая дверь на служебную стоянку оказалась рядом с лифтом. Яр быстро отстучал четыре цифры на плоском квадрате цифрового замка, и дверь ушла в стену.

Яр заглянул в дверной проем. Клонящееся к горизонту солнце било в глаза, заливая крышу «Елисеевского» неприятным красноватым светом. На служебной стоянке стояли несколько флаеров. Справа за высоченным забором на общей стоянке суетились покупатели, недовольные невозможностью улететь и внезапной эвакуацией. Слева на нижнем ярусе крыши, за низкими металлическими перилами, мерцал вделанный в крышу «Елисеевского» квадрат аквариума.

Девушка откинула крышку одноместного «Прыгуна», вынула какой‑то небольшой предмет из кабины и обернулась. Яр бросился к ней. Блондинка взмахнула рукой. Яр кувырнулся через правое плечо. Небольшой дротик свистнул над ним и воткнулся в цементный пол стоянки. Спустя мгновение скрипнул трескающийся бетон, и во все стороны брызнула крошка.

Виброиглы изначально использовались геологами и шахтерами для безопасного расщепления слоев пород. Через полсекунды после вхождения в пласт виброигла била во все стороны ограниченным, но мощным силовым полем, откалывая кусок породы без огня, а значит, и без риска воспламенить рудничный газ. Но с легкой руки повстанцев на нищих планетах виброигла стала эффективным и дешевым оружием. Те, для кого плазменный или лучевой бластер были слишком дороги, стали снаряжать слегка переделанный пневматический пистолет обоймой с виброиглами. Если бы у блондинки был такой ствол, ее преследователь уже мог бы валяться с оторванной головой. Но она метала виброиглы вручную, и у Яра был шанс.

Он прыгнул к девушке и уже второй раз за сегодняшний вечер взмахнул ремнем, стараясь выбить оружие из ее рук. Психотехник увернулась. Теперь Яр разглядел в ее левой руке квадратную обойму, из которой она выщелкнула в ладонь правой серый стержень следующей виброиглы. Металлическая пряжка ремня звякнула по бетону. Продолжая движение, Яр корпусом врезался в девушку, и она отлетела к перилам. Обойма с виброиглами вращающимся черным квадратиком проплыла в багрянце заходящего солнца и упала на нижний ярус рядом с аквариумом. Яр вывернул кисть руки психотехника и подхватил выпавшую из пальцев виброиглу. Девушка яростно пнула его ногой в колено и, вырвав руку, прыгнула через перила на нижний ярус, прихрамывая, вскочила и подобрала коробку с виброиглами.

– Даже не пытайся, – сказал Яр, не спеша спускаясь по металлической лестнице на «аквариумный» ярус. – Этаж и крыша перекрыты. А в меня ты не попадешь.

В последнем утверждении он не был до конца уверен, однако выбор был невелик: либо вызвать «армейских» Джонсона, которые вполне способны без раздумий подстрелить опасную любительницу виброигл и портативных огнеметов, либо блефовать.

Девушка зло ощерилась, вскочила на бордюр аквариума, поднимавшегося на полметра над поверхностью крыши, и попятилась в дальний его конец. Яр подошел к бордюру и вдруг понял, что это не совсем обычный аквариум. То, что снизу казалось двумя слоями стекла, оказалось двумя силовыми полями, между которыми был зажат квадрат морской воды с плавающими в нем рыбами. Сквозь метр морской воды, шныряющих в нем разноцветных рыб и двенадцать этажей, отделяющих крышу «Елисеевского» от псевдомраморной плитки вестибюля, Яр разглядел человека в синих брюках и белой рубашке. Возможно, это был тот самый лупоглазый китаец из охраны.

Раздался щелчок. Яр поднял взгляд и увидел смерть, зажатую между пальцев блондинки с усталым лицом. Еще щелчок.

– Вот так и стой.

Ее голос был хриплым, но не содержал ни капли усталости. Она сделала шаг к середине аквариума… Третий щелчок.

– Тебе не убежать, даже если ты кинешь в меня всю пачку. Отсюда никуда не деться.

– Уверен?

Четвертый щелчок. Девушка остановилась в центре квадрата, отправила обойму в карман жакета и протянула к нему руки с четырьмя зажатыми виброиглами. Это выглядело словно в театральной постановке, когда актриса‑Джульетта выражает страсть размашистыми жестами, которые будут правильно поняты даже на галерке.

– И что ты сделаешь?

– Хочешь взять на себя лишнюю кровь?

Она качнула головой и кинула косой взгляд себе под ноги. Тень прожекторной рамы, которая наверняка подсвечивала аквариум по вечерам, лежала на ее плечах. Она сказала что‑то еще, но предупредительный рев‑вскрик цхара заглушил все.

– Что?..

– Ты говоришь как священник. Не надо меня учить.

Яр посмотрел вниз и словно впервые увидел перила. Металлические перила двенадцатого этажа опоясывали пустое пространство между зажатым силовыми полями слоем воды и полом вестибюля внизу. До перил было бы несколько метров, если бы… не аквариум. Тут взгляд Яра уперся в генератор силового поля в шаге от него. Четыре пластиковых черных коробки излучателей поля в центре каждой стороны квадратного аквариума и четыре виброиглы в руках девушки. Как же он… Яр подался вперед, но прыгнуть не успел.

Четыре свистящих звука почти слились в один, и почти сразу ближний к нему излучатель словно взорвался изнутри.

Что‑то ударило его в лоб, и на глаза потекло горячее.

Треск пластика и металла. Вой аварийной системы.

Женский голос шел издалека:

– Не подходи, погибнешь. Ты не сможешь мне помешать.

Голова у Яра гудела, он осознал, что сидит на бордюре, пытается встать и не может, а треск идет от разбитых излучателей силового поля. Вода в аквариуме шла волнами, и первые струи воды уже летели вниз, на далекий пол вестибюля первого этажа. Психотехник по‑прежнему стояла в центре квадрата аквариума, чуть согнувшись, словно пловчиха в ожидании сигнала к старту. Невидимая пластина силового поля прогибалась, и вокруг туфель девушки собралась вода. Яр на ощупь активировал полицейский жетон.

– Отойди! Разобьешься!

Яру казалось, что он кричит, но сам он себя еле слышал. Сейчас силовое поле рухнет, она прыгнет вниз и зацепится за перила или… не сможет зацепиться. Какой же он дурак…

Кровь заливала глаза, Яр попытался скользкими пальцами отбросить назад челку.

В этот момент девушка бросила на него быстрый взгляд и вдруг замерла… Яр увидел, как зрачки ее расширились. Не сводя глаз с его лица, она вдруг начала распрямляться.

– Эй, ты! Убери руку! Покажи лицо! Как тебя зовут?!

Яр взмахнул рукой, и красные капли полетели веером. Он хотел крикнуть: «Держись же ты!» – когда зрачки девушки‑психотехника вдруг расширились, почти полностью затопив темно‑карие глаза, и она шагнула к нему.

Ее губы приоткрылись, но произнести она ничего не успела.

Силовые поля пропали.

Девушка провалилась по шею в воду, а через долю секунды, вместе с аквариумом, ставшим просто двумя сотнями тонн морской воды, начала падение вниз.

Светловолосая женская фигура падала в окружении водяной взвеси и переворачивающихся в воздухе разноцветных рыб.

В голове у Яра мутилось, но он вдруг ясно увидел стоящего в вестибюле ребенка. Это была девочка с красным воздушным шариком в руке. Она подняла голову, шарик взмыл вверх, пролетел рядом с левой рукой падающей девушки‑психотехника, миновал пару крутящихся в воздухе гигантских красно‑синих меченосцев и, блестя мокрой резиной в лучах заходящего солнца, вылетел через квадратное отверстие бывшего аквариума наружу.

Снизу долетел звук глухого удара.

Где‑то закричали.

Яр поднял голову. Красный шарик в синем небе стремительно уменьшался.

С едва слышным свистом на крышу «Елисеевского» опускались скоростные полицейские флаеры.

10

Роберт Джонсон был уверен, что пути отхода у человека в плаще наверняка продуманы заранее. Поэтому он не слишком удивился, когда преследуемый нырнул в припаркованный за углом дома старенький флаер и рванул с места, вливаясь в наземный поток движения. Роберт вскинул руку с инфобраслетом, быстро мазнул по взлетающей машине лучом‑меткой и добежал полквартала до своего флаера. Машина преследуемого далеко не ушла, да и сменить он ее вряд ли успеет. Согласно показаниям бортового компьютера, флаер человека в черном промчался через пару проспектов, а потом резко пошел на снижение, вливаясь в поток, ведущий в подземный тоннель.

«Хочешь подземных гонок? – подумал Роберт. – Будут тебе гонки».

Тоннели для флаеров пронизывали Метрополис насквозь, позволяя транспортным потокам выходить наружу в разных местах планеты. Джонсон не знал наверняка, заметил ли его преследуемый, и приступать к задержанию не спешил. «Немного терпения. И тогда, возможно, мы узнаем что‑нибудь интересное», – пробормотал он себе под нос, стараясь держаться на несколько корпусов позади преследуемого.

Минут через двадцать флаер припарковался на стоянке возле подземной заправочной станции, примыкавшей к дорожной забегаловке. Рядом из стены тоннеля вылезал фасад одного из многочисленных филиалов ЦОПКа – центра обслуживания подземных коммуникаций. Человек в черном быстро нырнул в кафе. Под тусклым светом ламп подземной стоянки его темные волосы метнули синеватый блик, но лица Роберт не разглядел.

Он вошел в кафе, преследуемого нигде не было видно. Джонсон предъявил удостоверение длинному бритому наголо парнишке в заляпанном жиром переднике за стойкой и сказал:

– Парень в черном плаще. Только что сюда вошел. Где он? В сортире?

– Не, не совсем. У нас засор, мы всех к техникам в туалет отправляем. Они к нам обедать всегда ходят, значит. Ну и раз у нас щас такое дело – взаимная такая услуга, значит…

Парень мотнул головой на прыщавой шее в сторону приоткрытой двустворчатой двери. Роберт кивнул, проскользнул в дверь и по широкому, выкрашенному в тоскливый желтоватый цвет коридору прошел к вахте. Охранник спал, уронив голову на стол, форменная фуражка скатилась на пол.

«Оп‑па!» – сказал Роберт про себя, щелкнув застежкой кобуры и прижавшись к стене. Подобравшись поближе, он понял, что не ошибся. Волосы охранника еще чуть дымились, по столу медленно расплывалась лужа крови. Не опуская руки с бластером, Джонсон взял труп за волосы и откинул на спинку стула. На месте левого глаза удивленного охранника зияла кровоточащая дыра. «Из бластера в упор. Парень видел меня и теперь спешит».

Роберт выдернул из кобуры охранника нетронутый убийцей парализатор и с оружием в каждой руке, стараясь ступать бесшумно, двинулся вперед. По левой стене шли дверь раздевалки для персонала, потом дверь туалета, и в конце коридора была тяжелая металлическая дверь аппаратной. Насколько Роберт знал устройство подобных центров, обслуживающих подземные коллекторы, за аппаратной должен был находиться зал для хранения киберов‑уборщиков, ремонтная мастерская и непосредственно выход в коллекторы. Джонсон подумал, что преступник вполне способен был заранее продумать такой механизм отхода: через отделение ЦОПКа – вниз в коллекторы, а оттуда на какую‑нибудь разворотную площадку подземной магистрали, где его ждет заранее приготовленный флаер. Роберт быстро заглянул в раздевалку и в туалет. Пусто. Он подошел к двери в аппаратную. Прислушиваться возле тяжелой металлической двери было бессмысленно. Он засунул парализатор за ремень и откатил дверь в сторону. По аппаратной плыл запах горелого мяса. На заставке настенного дисплея беззвучно изгибались обнаженные танцовщицы. В пепельнице на столе дымилась недокуренная сигарета.

Всхлип.

Роберт, вскидывая бластер, резко развернулся влево. На полу возле стены с контроль‑экранами, навалившись друг на друга, в луже крови лежали двое в рабочих комбинезонах. Один из них еще бился в агонии. Чуть дальше, на входе в ремонтную мастерскую лежал третий труп. Кровь окружала продырявленную светловолосую голову юноши, словно растущий на глазах багровый нимб.

Роберт беззвучно скинул туфли и на полусогнутых ногах, со стволом в каждой руке, прокрался в мастерскую. Зал с каменным полом и обшарпанными, выкрашенными краской неизвестного цвета стенами был слабо освещен. Все вокруг было заставлено новыми кибер‑уборщиками в заводской смазке, полуразобранными киберами, готовыми пойти на запчасти, ящиками и коробками от оборудования. На панели управления стоявшего в центре зала универсального ремонтника была прикреплена самодельная картонная табличка. Осторожно приблизившись, Джонсон прочитал надпись от руки: «Никита и Энди, напоминаю вам, что обучение рабочих киберов азартным играм может быть приравнено к несанкционированному развитию искусственного разума и в этом случае будет преследоваться по закону». Ниже был накарябан смайлик. Табличка была подперта засаленной колодой карт, перетянутых аптечной резинкой. Роберт, не опуская оружия, ухмыльнулся. Манипуляторы и система зрения универсального ремонтника позволяли играть с ним не только в карточные игры. Впрочем, этим ребятам на полу уже не до азартных развлечений.

Его внимание привлек стук металла о камень, донесшийся из нагромождения киберов и коробок. Роберт начал, крадучись, обходить зал против часовой стрелки. Теперь он был почти полностью уверен, что преступник спрятался здесь, и двигался по траектории, которая наверняка должна была отрезать беглеца от двери в левом дальнем углу помещения. Рядом с дверью в стене были низенькие ворота для киберов‑уборщиков. Похоже, что вход в коллекторы был именно там, и нельзя было допустить, чтобы человек в плаще туда нырнул.

«Темновато». Роберт Джонсон быстро огляделся. Свет либо включался с пульта аппаратной, либо выключатель на стене был загорожен чем‑то из этой механической рухляди. Впрочем, может, оно и к лучшему… на свету его самого будет легче подстрелить.

Он медленно шел вокруг скопища коробок, ящиков и металла, ожидая, не повторится ли звук. Второй удар будет означать, что его заманивают. Но вокруг было тихо. В ушах чуть звенело. Роберт убрал парализатор за пояс и, держа бластер на вытянутых руках, стал медленно пробираться между механизмов. В этом нагромождении он увидел три места, где может спрятаться человек: за большой картонной коробкой, между двумя разнокалиберными металлическими контейнерами поменьше и за наваленными бесформенной кучей железяками, по всей видимости разобранными на запчасти неисправными киберами. Ствол в руке Роберта плавал между этими тремя точками. Немытый каменный пол сквозь носки холодил ноги. В тусклом электрическом свете плавала серая пыль.

Внезапно мусорный манипулятор‑лоток кибера справа от майора конвульсивно дернулся и, приподнявшись на несколько сантиметров, с металлическим звуком опустился на каменную плиту пола. Роберт оглянулся по сторонам. Все было тихо. Он зло крутнул головой. «Неужели я терял тут время из‑за этой железки?» Кибер‑уборщик не двигался. Он выглядел не новым. Кожух на передней части корпуса был помят, на ходовой части не хватало одной гусеницы, мини‑дисплей не освещен. Манипулятор‑лоток все так же недвижимо лежал на полу. Газовый распылитель «травилки»‑дератизатора для уничтожения коллекторных крыс торчал в сторону и вверх, словно обрубленная ветка гротескного стального дерева или отросток металлического кактуса.

Он сделал шаг вперед, другой и сначала почувствовал движение за спиной, а потом услышал металлический звук. Это не было ударом манипулятора‑лотка о камень. Роберт Джонсон обернулся. Это был звук поворота металлического сустава кибер‑уборщика. На Роберта уставился распылитель «травилки», развернутый кибером в его сторону. В следующую секунду металлическая трубка плюнула в лицо Роберта плотной струей зеленоватого газа. Он моментально ослеп и дернул за спуск. Бластер дважды выстрелил и под грохот падающих киберов вывалился из руки. Словно стая больших бабочек, на пол ремонтного зала плавно опускались тлеющие карты из сбитой выстрелом колоды. Роберт катался по полу, зажав глаза руками и стараясь подавить рвущийся наружу крик, пока не скрючился, словно зародыш в материнской утробе.

Убийца вышел из‑за картонной коробки и с улыбкой взглянул на дымящуюся дыру в корпусе валявшегося под ногами кибера‑уборщика. Затем неторопливо подобрал бластер и, прицелившись в спину скрючившегося на полу человека в армейской форме, нажал на спуск.

11

Генерал военной разведки Виктор Брюс был лысым и багровым. Генерал смотрел в окно, периодически похрустывая пальцами. Маленький вертлявый чиновник из полицейского управления выглядел рядом с ним мелким падальщиком в свите серьезного хищника.

Время от времени полицейский делал смешное движение указательным пальцем руки, и очередная виртуальная страница на столе перед ним переворачивалась.

– …тем самым подвергнув опасности жизнь посетителей торгового центра «Елисеевский»… – продолжал бубнить полицейский.

– Где Джонсон? – снова спросил Яр. Наручники с него сняли, но к его вопросам пока не прислушивались.

Полицейский продолжал бубнить.

– Я не буду подписывать протокол, пока вы не позовете сюда Роберта Джонсона.

Полицейский умолк и посмотрел на генерала. Тот кивнул. Полицейский отключил встроенный в стол делопроизводитель, встал и вышел из кабинета. Ребята в полицейской форме, но с армейской выправкой, которые привели сюда Яра, также вышли за дверь. Ни пока его везли в здание городского полицейского управления, ни сейчас они не обменялись ни словом. Яр подумал, что и сейчас, выйдя за дверь, вряд ли они начнут обсуждать, куда отправиться выпить после смены. Яр предположил, что сложившуюся ситуацию они, похоже, воспринимают как личную… похоже, с Джонсоном что‑то случилось.

Генерал занял место полицейского и посмотрел на Яра.

– Вы говорите так, словно майор Джонсон ваш адвокат, – генерал помолчал и продолжил: – Он в реанимации. Человек, которого он преследовал, расстрелял персонал одного из центров обслуживания коммуникаций и устроил Джонсону ловушку. Похоже, у него был сообщник на этой станции, который на такой случай заранее запрограммировал списанного кибера‑чистильщика тоннелей. Майор получил в лицо порцию ядовитого газа, которым эти машины травят крыс, а затем – выстрел в спину из собственного бластера.

– Но он жив?

– Да. Во время Беркского конфликта был период, когда тяжелораненым с повреждением грудной клетки вживляли искусственное сердце, синтезированное из ткани пациента. От этого скоро отказались – слишком велики были затраты. Но Джонсон, когда был ранен, попал в эту волну. Учитывая специфику службы, офицерам разведки в таких случаях ставили новое сердце справа. Сомнительная гарантия от смерти, но вот видите – с ним сработало. Так что, несмотря на потерю крови, он жив. Сейчас врачи пытаются спасти его глаза.

– А преступник? И его сообщник на станции?

– Преступника никто не видел. От сообщника, если он был из персонала, убийца избавился. Вся смена мертва. Я ответил на все ваши вопросы? Тогда расскажите мне, за кем таким серьезным вы с майором Джонсоном охотились. И заодно – про то, что вы сами устроили в «Елисеевском». Я слышал рапорты прибывшей к вам группы быстрого реагирования, но хотел бы услышать все это от вас.

Яр говорил, генерал Брюс слушал, продолжая хрустеть пальцами. Когда Яр закончил и охранник принес ему стакан воды, генерал сказал:

– Я не отдаю вас на растерзание полиции только потому, что Роберт много рассказывал мне о том, как вы работали вместе с ним в комиссии по военным преступлениям. Это были теплые рассказы, и, судя по ним, вы вели себя достойно. Вместе с тем, судя по вашему поведению, вы привыкли на фронтире вести себя как спецагент с лицензией на убийство из какого‑нибудь сериала. Здесь на Метрополисе вы фактически гражданское лицо, вмешавшееся в дела военной разведки, к тому же терранец по рождению, но с гражданством другой планеты. Присяжные таких не любят. Да и от психотехников многие не в восторге. До тех пор, пока ваша роль в данном деле до конца не выяснится, – отправитесь под домашний арест. Покушения на майора военной разведки происходят не каждый день. Поэтому вас будут охранять мои люди из группы быстрого реагирования. Вы их уже знаете. Скучать не будете – под домашний арест вместе с вами отправится вся команда «Ленинграда‑115». Если ваша роль в этом покушении несколько иная, чем мне кажется сейчас, эти люди могут оказаться вашими сообщниками.

– Но они ни при чем…

– Ни слова больше, если не хотите отправиться в настоящую тюрьму. Итак, команда вместе с вами под арестом, о корабле позаботятся. – Говоря эту фразу, генерал Брюс прижал палец правой руки к губам, а левой коснулся зажима для галстука. Все посторонние звуки пропали, и Яр почувствовал, как их накрыл «колокол тишины». Генерал заговорил снова:

– Роберт говорил мне о том, что вы пытались выяснить по Катастрофе, и про то, как вы нашли Ингви Мартелло. Остаются считаные месяцы, до того как парламент попытается очередной раз запретить деятельность военной разведки во всех зонах Терранской федерации, кроме фронтирной зоны. И тогда те люди наверху, которые сегодня заинтересованы в таком расследовании, отвернутся от разведки. И вот при таком раскладе мы точно ничего не узнаем. Поэтому сейчас, с одной стороны, надо успеть разобраться в этой ситуации с Катастрофой. С другой – не дать повода для скандала, который прибавит нам противников наверху. Вы действительно сунули голову куда не следовало, и мне достаточно покушения на Роберта, чтобы рисковать еще и вами. Сейчас вас отправят в отель, под охрану наших людей, команда корабля уже там. Через несколько часов я зайду к вам, и вы мне расскажете подробно об Ингви Мартелло. Этим стенам, – генерал покосился в сторону, – я не доверяю. Что‑то еще?

– Я могу увидеть Роберта?

Генерал мотнул головой.

– Не получится. К нему сейчас не пускают, да он и без сознания.

Виктор Брюс отключил «колокол тишины» и выставил на стол контейнер.

– Ваши личные вещи, Гриднев. Распишитесь. Ваш значок я забираю, работа на полицию для вас закончена.

12

Флаер, в который Яра усадили на крыше полицейского управления, был гражданской, но довольно быстрой машиной. Двое других, таких же неулыбчивых и квадратных парней, как и его предыдущие конвоиры, но на этот раз в штатском, высадили его возле высотки отеля на окраине Метрополиса. Пара таких же громил приняла Яра и, представившись, коротко проинструктировала. Один из охранников кивнул на здание в строительных лесах и сказал:

– Официально тут ремонт. Кроме вас, в отеле никого нет. Так что, если вздумаете потеряться – это у вас не получится.

– Я не собираюсь теряться, – сообщил Яр, рассматривая уши своего собеседника, по‑боксерски прижатые к лысому черепу.

– Вот и хорошо. Мы с напарником дежурим внизу, еще двое наших – возле дверей вашего номера. Завтра утром придут сменщики.

– Мы их вам представим, – сказал второй охранник.

– Обязательно представим, – подхватил первый.

– Поскольку отель закрыт, то и кухня не работает.

– Очень логично, – заметил Яр.

Охранники переглянулись.

– Поэтому еду вам доставлять в номер будем мы, – сказал обладатель боксерских ушей. И после едва заметной заминки добавил: – Прошу вас вести себя прилично и обо всех сложностях извещать любого из нас.

Яр поблагодарил. Его отвезли на лифте на третий этаж, где возле двери номера действительно дежурили еще двое охранников.

Он вошел в номер, и дверь за ним захлопнулась.

За круглым столом посреди гостиной с картами в руках сидели Нинель, Аккер и Ежи Чанг. Вся компания сменила комбинезоны Вольных Торговцев на джинсы и рубашки. Нинель щеголяла блузой без рукавов, демонстрировавшей десантные татуировки на плечах. В воздухе висел табачный дым. Почти пустая бутылка виски стояла в центре стола. В углу гостиной Яр приметил свой оставленный на корабле рюкзак.

– Каки‑ие люди… – протянула Нинель Камински голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Надеюсь, ты объяснишь нам, психарь, во что ты нас втравил, – сказал капитан Ежи вместо приветствия, опуская карты на столешницу рубашкой вверх и придавив их своим стаканом. – Я планировал провести свободное время между рейсами несколько иначе. Думаю, ребята тоже.

Аккер поднял было руку к небрежно загримированному синяку на скуле и тут же ее отдернул.

– У нас масса вопросов к тебе, псих, – проговорил он. – И будет лучше, если ты сам расскажешь нам, в чем дело.

– Я встретил друга. Он военный, – сказал Яр Гриднев и, пройдя в одну из спален, принес себе стул.

– И? – сказала Нинель.

Аккер и Ежи шикнули на нее.

– На него было покушение. Он пытался поймать преступника и был ранен.

– А ты?

– А я хотел задержать его сообщницу, и с ней произошел несчастный случай.

– Надеюсь, с летальным исходом? – снова съехидничала Нинель.

Яр пристально посмотрел на нее.

– К сожалению.

Все замолчали. Потом капитан Ежи спросил:

– Это та история в «Елисеевском»? По местному каналу показали.

– Да.

– Ничего себе, – сказал Аккер.

– Нас теперь считают твоими подельниками? – спросила Нинель.

Яр кивнул и помахал рукой перед лицом, разгоняя теплый воздух.

– Не продохнуть, – сказал он.

– Климат‑зум барахлит… – Нинель сказала это тихо, а потом продолжила: – Это твой близкий друг? Он выберется?

Яр встал со стула и принялся манипулировать с дисплеем управления номером.

– Да. Близкий, – проговорил он нехотя. – Думаю, выберется…

Нинель встала со стула, достала из холодильника баллон сока и, откручивая крышку, подошла к окну.

– Может, ты нам, наконец, расскажешь о себе поподробнее…

Яр закрыл дисплей и спросил:

– Здесь окна открываются? Совсем дышать нечем…

Где‑то далеко, на периферии сознания предупредительно рыкнул цхар.

– Ты можешь, конечно, молчать и дальше… – начал Аккер, но тут Нинель кивнула на окно:

– А похоже, к тебе, психотехник, снова гости.

Яр сделал шаг к окну. Глаза Нинель вдруг распахнулись совсем широко, и она крикнула:

– На пол! Все! Живо!

За окном грохнуло. На лежащих на полу посыпались стекла. Взрывная волна словно дракон дохнула горячим.

Яр встал на четвереньки и осторожно выглянул наружу. Посередине подъездной дорожки зияла средних размеров воронка. Кровавые ошметки на грудах вывороченной земли были тем, что осталось от двух охранников. Рядом с воронкой опускались два флаера.

Дверь в номер распахнулась. Охранник сжимал в руке бластер армейского образца и выглядел сосредоточенным.

– Это нападение, уходим! Быстрей, на крыше есть флаер. Сейчас они будут здесь.

Яр выдернул из рюкзака футляр с посохом и под неодобрительным взглядом охранника перекинул его через плечо. Вместе со вторым охранником, присоединившимся к ним в коридоре, они промчались к лифтам. Один лифт был вызван вниз, но второй словно ждал их.

– Попробуй вызвать наших, у меня не получается, – сказал охранник помладше.

Второй качнул головой.

– Бесполезно, эфир глушат, я проверял.

Между восемнадцатым и девятнадцатым этажами кабина дернулась и прекратила движение.

– Все назад, – спокойно сказал охранник и на пару с товарищем несколькими выстрелами бластера сжег пластиковые створки кабины лифта. Стараясь не прикасаться к почерневшей пластмассе, охранники выпустили своих подопечных на этаж, а затем и сами спрыгнули за ними.

Выбравшись из горелой вони лифта, они бросились к пожарной лестнице. Старомодное стальное сооружение на внешней стене здания гулко отзывалось на стук ног. До крыши оставалось семь этажей. Один охранник бежал впереди, второй прикрывал отход.

Вдруг метрах в тридцати напротив пожарной лестницы беззвучно завис флаер. Стекло одного из секторов колпака кабины ушло вниз, в открывшееся окошко высунулась длинная толстая трубка и плюнула огнем. Лестница затряслась.

– У них тепловик! Бегом! – заорал охранник.

Следующий разряд раскаленной плазмы ударил в лестничный пролет позади Яра. Его бросило вперед. Он вцепился в металлические перила. Обернувшись, он увидел, как секция пожарной лестницы вместе с охранником, бежавшим последним, медленно переворачиваясь в воздухе, летит к земле.

Оказавшийся рядом Аккер оторвал руку Яра от поручня и потянул его вперед.

Флаер со стрелком набрал высоту и завис над крышей.

«Если он сожжет наш флаер… быстрей… быстрей…»

Тепловое ружье где‑то наверху шумно выдохнуло, затем до Аккера и Яна донеслось горячее дыхание смерти, а потом закричала Нинель. Аккер выматерился и рванулся вперед.

На крыше пахло горячим камнем и кровью. Выстрел из тепловика ударил рядом с флаером, разворотил цементопластовую панель крыши и отшвырнул охранника в сторону. Тот так и остался сидеть на крыше, привалясь спиной к металлическому парапету, вывернув шею под странным углом и глядя в небо. Нинель Камински, зажав уши руками, пошатываясь, неровными зигзагами шла к флаеру. Аккер подбежал к ней и подхватил на руки. Ежи Чанг стоял на четвереньках в углу крыши и тряс головой. Яр помог ему подняться и повел к машине. Возле флаера он поднял голову и посмотрел наверх. Ни флаера, ни стрелка с тепловым ружьем.

– «Пластик» водителя, – сказал Аккер хрипло. И протянул руку в сторону трупа охранника. – У него… надеюсь.

Яр помог усадить во флаер капитана Ежи, подбежав к трупу, нашел у него пластиковую карточку, подобрал валявшийся рядом бластер охранника, сунул оружие за пояс и вернулся к флаеру. Яр уселся на переднее сиденье рядом с Аккером и протянул ему карточку водителя. Аккер опустил колпак флаера и резко поднял машину в небо.

– Да, и это тоже тебе, – сказал Яр и, вынув из‑за пояса бластер, вставил его в оружейный зажим под правой рукой Аккера.

13

– Вариантов у нас немного.

Сказав это, Нинель Камински замолчала и, подобрав плоский камешек, запустила несколько блинов по поверхности пруда.

День клонился к вечеру. Разумно предположив, что на машине может быть установлен радиомаяк, они бросили флаер на ближайшей транспортной свалке, посадив между искореженных и полуразобранных корпусов флаеров и автомобилей. Добравшись скоростным поездом до Земля‑парка в пригороде Метрополиса, они смешались с толпой, наполняющей по окончании рабочего дня развлекательные парки любой человеческой планеты. У пруда в дальнем конце парка было пустынно, не считая обнимавшейся парочки на лавке на противоположном берегу.

– Мы можем отправиться в полицию или к этому генералу, как его… Брюсу, который в курсе дела и верит Яру, – сказал Ежи Чанг.

– Если у них такая мощная утечка информации, то там нас могут встретить совершенно не те люди, со всеми вытекающими в виде скоропостижной игры в ящик, – заметил Аккер.

– Вместе с тем, если мы и дальше будем скрываться, нас вполне могут посчитать причастными к смерти охранников. То есть решить, что это было не покушение, а подготовленный побег, – сказала Нинель и добавила: – Уж извини, Яр, у меня нет стопроцентной уверенности, что это не так. Тебя могли убить, когда ты был на крыше, но не убили, этот киллер с тепловым ружьем убрался сразу же, как только убил охрану. Почему?

Яр пожал плечами.

– Чтобы подставить меня.

– Логично, – сказал капитан Ежи и, присев на скамейку, хлопнул по сиденью рядом с собой. – А ну‑ка сядь рядом со мной, психарь.

Яр окинул взглядом всех троих и сел рядом с Ежи Чангом.

– Посмотри мне в глаза, психарь.

Яр повернул голову и взглянул в лицо собеседнику. Молчание повисло над прудом, только где‑то неподалеку подала голос лягушка.

– А теперь скажи, Яр Гриднев, ты не врешь нам? Я видел, как ты помог незнакомой женщине, как ты спас ее ребенка и как спас двоих из моего экипажа. Ты производишь впечатление хорошего человека, но ты многое недоговариваешь. Ты человек, но ты не терранец. Уж извини… И по моим ощущениям, ты нам о‑очень многое недоговариваешь про себя. Скажи честно, ты не сам затеял этот налет на отель?

Яр покачал головой.

– Нет.

Ежи Чанг вздохнул.

– И, конечно, я не могу тебя не спросить: ты не работаешь на чужих?.. Против Терранской федерации?..

– Нет, – сказал Яр.

Капитан Ежи помолчал, с минуту рассматривая лицо психотехника.

– Похоже, не врет, – сказал он, наконец, переводя взгляд на Камински и Аккера.

Нинель пожала плечами.

– Хороший психотехник способен обмануть детектор лжи, не то что капитана торгового корабля, – со всей возможной для нее деликатностью заметила Нинель.

– Я не детектор лжи, – жестко ответил капитан Ежи. – Но людей всяких повидал. И этот не из худших.

Нинель ухмыльнулась, но промолчала. Аккер задумчиво смотрел на Яра. Ежи Чанг встал с лавки и сказал Яру:

– Посиди‑ка тут минутку.

Капитан положил ладони на плечи Нинели и Аккера и отвел их на десяток метров от скамейки. «Спаянный экипаж», – подумал Яр. Совещаясь, команда «Ленинграда‑115» почти не жестикулировала. Тот, кому наступала очередь высказываться, поворачивался таким образом, что, если бы Яр умел читать по губам, ему бы это не помогло.

Через пять минут они вернулись.

– Я хочу, чтобы ты нам рассказал о себе несколько больше, парень, – сказал капитан Ежи. – О себе и о своих тайнах. О своем друге. О своем прошлом. То, что можешь рассказать. Или же ты оставляешь свои тайны при себе – и тогда мы расходимся. У Камински и Аккера неплохой послужной список и всякие побрякушки на грудь имеются. Да и у меня есть чем отбиваться от копов. Хороший адвокат с высокой долей вероятности докажет, что мы были не в курсе твоих намерений и вообще не при делах.

Яр улыбнулся.

– В этих словах слышится «но».

– Верно. Если тебя долго не поймают, то полиции или разведке, или с кем ты там еще испортил отношения, могут понадобиться козлы отпущения. И вот тогда нам ни один адвокат не поможет. Адвокаты не оказывают юридических услуг трупам.

Яр едва заметно улыбнулся:

– И чего же вы хотите?

– Если ты расскажешь нам, в чем дело и что происходит, то мы попытаемся тебе помочь, – произнес Ежи Чанг серьезно.

– Не забывай, что без тебя нам с рыжим на Беловодье головы бы пооткручивали, – сказала Нинель Камински.

– И мы тебе обязаны, – заключил Аккер.

Психотехник медленно кивнул.

– Хорошо, я расскажу вам о том, что происходит, и… о себе. Но это будет долгий разговор. А нас, вполне возможно, уже ищут. Нужно надежное место для ночлега.

– Есть такое место, – сказала Нинель.

14

Квартал Шепотов заслуженно имел славу места, где можно достать всё что угодно.

– Вам нужен не синтезированный, а натуральный орган для пересадки? Нет проблем. Главное – знать, с кем пошептаться на эту тему. А если вы пришли сюда развлечься, то непременно найдете себе развлечение по вкусу. Как насчет ставок на гладиаторский бой, где в схватке сойдутся древние, как сама Терра, огнестрельные револьверы и ирканские метательные «огоньки»? А может, тебе, парень, хочется чего‑нибудь интересного проглотить, курнуть, понюхать, стукнуть в вену или капнуть в глаз, чтобы по‑настоящему ощутить остроту бытия? Нет проблем. Опять же, главное – найти с кем пошептаться. Или интересуют наркотики виртуальные, позволяющие пережить многократно усиленные в желаемую вами сторону эффекты от любой дури? Те, после которых не бывает голодных дыр на венах, но, что уж греха таить, остается привыкание? Я укажу вам, куда зайти и кому шепнуть нужное словечко. Или вас интересуют удовольствия другого рода, когда шепоты сменяются криками? В Квартале Шепотов можно найти секс на любой вкус, с представителем любого пола и любой расы. И любого возраста, разумеется… Предпочитаете в одиночку или группой? А может, любите, чтобы вас похлестали или придушили? Или предпочитаете, чтобы с вашим партнером в конце всего, гм, происходил несчастный случай? Найдем и такое. Только шепните мне…

Длинноволосый тощий парень в притемненных очках непрерывно болтал и приплясывал, словно пытающаяся изобразить модного певца сломанная марионетка, перед ними от самых ворот в Квартал Шепотов. Даже если Яра и экипаж «Ленинграда‑115» и искали, то явно не слишком тщательно. Двое полицейских на одном из входов проводили их равнодушными взглядами. Не к чему придраться, все вполне законно. Каждый гражданин имеет право идти куда пожелает. А вот выходящих из Квартала Шепотов всех без исключения тщательно обыскивали.

Власти Метрополиса в целом, как и градоначальник Нант‑Петербурга в частности, придерживались точки зрения, согласно которой в каждом городе должна быть своя клоака, где горожане могут давать волю любым инстинктам и хоть поубивать друг друга, главное, чтобы это не выплескивалось за ее пределы. То, что контингент обслуживающего персонала Квартала Шепотов, по большей части, пополнялся из трущоб беженцев в находящемся рядом Саду Красоты, до поры тоже мало кого волновало.

Нинель поймала тощего зазывалу за лацкан выцветшего фиолетового пиджака, остановила сперва его танец, а потом и словоизвержение предлагаемых услуг и произнесла название заведения. Брови парня поползли вверх, а губы округлились в форме большой и весьма уважительной буквы «О»…

Это была трехэтажная вилла с небольшим палисадником, все очень солидно, без всяких красных фонарей. Дверь открыл улыбчивый плечистый вышибала в галстуке, безупречно подобранном в тон костюму.

– Мы к Фриде, – произнесла Нинель Камински светским тоном. – Скажите, что к ней пришел первый номер «слоновой ноги».

– Как‑как? – удивленно переспросил верзила.

– Первый номер «слоновой ноги», – вежливо повторила Нинель. – Она поймет.

Холл борделя напоминал холл небольшой гостиницы – журнальные столики с массивными мраморными пепельницами, кожаные кресла, стойка портье.

– И что это за код? – спросил Яр.

– Мы познакомились с Фридой на Талгасе, когда меня ранили. Берк прорвал оборону, все смешалось, наш лазарет оказался на передовой и по большей части был перебит. Фрида была медсестрой. Мы с ней подобрали беркский гранатомет размером со слоновью ногу, ну чуть поменьше, тяжеленная штука, только вдвоем с ним и сладишь… ну и… повоевали… С тех пор так друг друга и зовем: первый номер, второй номер…

– Под этим скромным «повоевали» Нинель имеет в виду оборону лазарета под ее командованием силами десятка раненых до подхода подкрепления, – пояснил Аккер. – Именно после этого самого «повоевали» ефрейтора Камински наградили «Серебряной звездой за храбрость».

Нинель слегка зарумянилась.

Яр хмыкнул.

– Странное место для спокойной беседы мы выбрали.

– У девушек Фриды бывают клиенты из самых верхов Метрополиса, поэтому конфиденциальность тут блюдут о‑го‑го, – ответил Аккер.

– Первый номер, какими судьбами?!

К ним быстро подошла, почти подбежала женщина лет сорока пяти. Худое лицо. Черные волосы под синим платком. Темные глаза. В тон к платку длинное закрытое платье в пол. Нитка жемчуга на шее.

Женщины обнялись.

– Конец рейса, Второй, вот и заглянули. А если честно – ищем тихое место, чтобы поболтать… и заночевать, если можно. Совсем тихое, понимаешь, Фрида?

– Сейчас сделаем тихое место, – кивнула Фрида. – Хотя, конечно, жаль, что вы не просто в гости зашли. Привет, Аккер. А ваши спутники?..

– Это Ежи, наш капитан, и Яр, психотехник, – сказала Нинель. – Ежи, Яр, это Фрида…

– …мой род занятий, я думаю, они поняли. Они будут совещаться с вами или пока подыскать им приятное женское общество?

– С нами, с нами, – сказал Аккер и подмигнул Яру. – Надеюсь, ты не переживаешь, что, оказавшись в лучшем столичном заведении такого рода, не сможешь оценить всей его прелести?

– Уж как‑нибудь перебьюсь, – в тон ему ответил Яр.

– Сейчас пустое время, а вот вечером народу будет полно, – щебетала Фрида, ведя их коридором и короткой лестницей вниз. – Я поставила в один из номеров, который иногда используют как переговорную, новую модель армейского «колокола тишины».

– И какие же переговоры здесь могут вестись? – поинтересовался капитан Ежи.

Хозяйка борделя сделала неопределенный жест рукой.

– Посетители моего заведения порой решают судьбы планет… – Она усмехнулась. – …Что не мешает им зависать здесь сутками.

Фрида оставила их в просторной, отделанной шелковыми драпировками строгих синих и черных тонов гостиной, предложила быть как дома, а сама, сославшись на неотложные дела, ушла.

Капитан Ежи, покопавшись в баре, сказал:

– Завсегдатаи борделей живут как боги. Здесь есть все что душе угодно. Кому что наливать?

Нинель качнула головой.

– Спасибо, сейчас не тот настрой. Я, пожалуй, заварю чай. Аккер?

– То же самое.

– Яр?

– Пусть будет чай.

Камински вышла на небольшую кухоньку и чем‑то загремела. Аккер, в кресле, подавшись вперед, изучал вмонтированный в столешницу тяжелого дубового стола инфокомбайн – «колокол тишины», объединенный с записывающим устройством, визором‑«объемником», фоном и прочими дарами прогресса. Капитан Ежи набил высокий стеклянный бокал кусками льда и теперь сосредоточенно вливал в него прозрачную коричневую жидкость. Яр задумчиво обводил взглядом комнату.

– Так что ты нам не рассказал о себе тогда, на Альсе, а, Яр? – спросила Нинель из кухни.

Яр невесело улыбнулся.

– Я не хотел отягощать излишней информацией экипаж, с которым мне предстоит всего‑то долететь до Метрополиса.

– Берег нас, значит? – спросил Аккер с едва заметной насмешкой.

Яр без улыбки кивнул.

Нинель внесла поднос с чайником, чашками, сахарницей и вазой с печеньем. Все расселись в креслах.

– Пока чай заваривается, можно начинать, – произнес капитан Ежи.

Аккер протянул руку к «колоколу тишины». Раздался приглушенный звонок. Аккер пожал плечами и нажал кнопку фона.

– Извините, что беспокою, – раздался голос Фриды. – Фамилия вашего Яра – Гриднев?

– Да, – сказала Камински осторожно. – А что?

– К нему тут посетительница.

Фон зашелестел и заговорил другим, незнакомым голосом:

– Яр, вы меня слышите? Вы меня не знаете. Это Хи Чой, девушка Роберта Джонсона. Мне нужно с вами поговорить.

Нинель Камински быстро ударила пальцем по клавише паузы и спросила:

– Эта девушка имеет отношение к этой истории?

Яр вздохнул.

– Самое прямое. Хотелось бы ошибаться, но похоже, мы все в одной лодке.

Он отключил паузу и произнес:

– Фрида, проводите Хи Чой к нам, пожалуйста.

15

Высокая кореянка в брючном костюме мышиного оттенка была явно напугана, хотя старалась не показывать вида. Чашка чая в ее руках едва заметно подрагивала.

– …когда я вернулась из больницы, от Роберта, дверь в мою квартиру была взломана… все перевернули… словно что‑то искали.

– И есть идеи, что именно искали? – спросил Аккер.

Хи Чой молча открыла сумочку и выложила на полированную столешницу прозрачный футляр с плоским металлическим кружком‑«таблеткой».

– Роберт просил, если что‑нибудь случится, передать это вам, Яр.

– А почему не генералу Брюсу?

– Он считал… считает, что все это дело настолько опасно, что верить до конца не стоит никому… кроме нескольких людей.

– А как вы нашли нас? – спросила, прищурившись, Нинель.

– Мне повезло. Я пошла в отель, чтобы поговорить с вами, и на всякий случай скопировала у генерала Брюса ваши фото. В отеле… в отеле вас уже не было, и я подумала, что, скорее всего, даже если и не вы натворили там… все это… то все равно будете прятаться. А где лучше всего прятаться, кроме Квартала Шепотов, Сада Красоты и подобных мест? Я начала с Квартала Шепотов и угадала. Парень у входа запомнил Яра и привел меня сюда.

– Ловко… – сказала Нинель задумчиво. – А ваше удостоверение личности можно?

– Пожалуйста.

Нинель покрутила пластинку в руках и пристроила к устройству на столе. Включившийся объемник подвесил в воздухе медленно поворачивающийся куб, на каждой грани которого проступили строчки информации.

– Конечно, удостоверение можно подделать, но если бы я хотела навести на вас кого‑то, кто за вами охотится, то почему они еще не здесь, а вы еще не в наручниках? В этом доме внушительные вышибалы, но непобедимых бойцов не существует.

Помолчав, она продолжила:

– Если хотите, я уйду. Или могу подождать где‑нибудь в холле под присмотром… Фриды? Да, под присмотром Фриды, пока вы не уйдете отсюда.

– Думаю, Виктор Брюс выделит тебе охрану, если объяснить ему, в чем дело, – сказал Яр.

– Библиотекарь… – медленно проговорила Нинель, рассматривая куб.

– И как библиотекарь познакомилась с майором военной разведки? – спросил Яр.

Девушка пожала плечами.

– Он сам к нам пришел. Его интересовала Катастрофа и спутники‑телепорты на орбите Земли и Ярры. Вместе мы нашли довольно странный и интересный материал. Он на «таблетке».

– Мы посмотрим его сами. А вы тогда позвоните какому‑нибудь знакомому, который сможет забрать вас прямо от дверей Фриды и доставить к генералу Брюсу. И его самого предупредите.

– Хм… Да, я так и сделаю.

Когда дверь за кореянкой закрылась, капитан Ежи спросил:

– А может, ей стоило остаться? Она нам быстрей разъяснит содержимое таблетки, если сама его загружала.

– Куда уж! Достаточно того, что Роберт лежит в коме, – сказал Яр.

Аккер качнул головой.

– Яр прав. Не стоит впутывать в это дело кого‑то еще. Мы воевали, Яр тоже парень не промах, а барышне‑библиотекарю играть в подпольщиков будет сложно.

Нинель включила фон и проговорила:

– Второй номер, девушка поднимается в холл, она вызовет себе провожатого и уедет.

– Да, я прослежу, – ответила Фрида.

– Ее привел придурок‑зазывала от входа в Квартал Шепотов. Думаю, нам стоит…

– Сидите пока спокойно. Я провожу вашу девушку, а потом закрою двери и активирую охранные системы.

– Но…

– Первый номер, не умничай, ладно?

– Как скажешь.

Все молчали. Нинель пожала плечами, разлила по чашкам чай и, включив «колокол тишины», посмотрела на Яра. Тот откинулся на спинку кресла и начал говорить.

16

– Давно, еще до Беркского конфликта, жил‑был молодой честолюбивый выпускник Терранской военной академии. Сперва он ходил среди первых на своем курсе, а потом попал в военную разведку. Он был большим патриотом и мечтал послужить Родине.

Яр невесело ухмыльнулся.

– Поэтому, когда ему предложили принять участие в секретной операции, он с радостью согласился. Даже когда он осознал, что, по большому счету, на нем поставят научный эксперимент, – то он не стал отказываться. Впрочем, не в одном патриотизме было дело.

Он отпил из чашки.

– Наша троица дружила с первого курса. Игорь, Инга и я. Мы с Ингой встречались, а Игорь с нами дружил. Это не было соперничеством из‑за девушки, разве что подсознательно. Нам было интересно вместе, все трое были из лучших, все трое хотели в военную разведку…

Яр снова замолчал.

– И? – спросил наконец Аккер.

Яр поднял голову.

– Вам доводилось слышать об истории «Ищущего‑17»?

– Да, корабль‑призрак, – сказала Нинель.

– Он был отправлен в дальний космос и через несколько лет вернулся с мертвым экипажем, – сказал капитан Ежи. – Причин так и не доискались.

– Именно так. Но есть то, о чем прессу не информировали. Все корабельные записи были пусты, бортовой журнал стерт. Но при этом на корабле был обнаружен прибор, сделанный по неизвестной технологии. В процессе исследований выяснить до конца совокупность всех его функций не удалось, но главное стало понятно довольно быстро: он умеет управлять временем.

– Машина времени, что ли? – с плохо замаскированным недоверием спросила Нинель.

– Нет. – Яр на секунду задумался, подбирая слова. – Не машина времени, а скорее устройство, позволяющее запускать процесс старения конкретного человека вспять и останавливать в необходимом возрасте. Во всяком случае, это одна из его функций. Так называемое «ре‑взросление». Сокращенно его назвали «Ревр». Изучить прибор как следует не было времени, приближалась война. В тот момент командование допускало вероятность скорого конфликта с любой из известных нам рас. Было решено использовать «Ревр» для создания шпионов. «Ревр» позволяет не только омолодить человека до какого нужно возраста, но и стереть память, заменив ее ложными воспоминаниями. Наши спецы считали, что такой шпион выдержит любую проверку – ему нечего рассказать на допросе. Зато потом, когда понадобится его «расконсервировать», – «Ревр» позволит дистанционно вернуть настоящую память. И тогда шпион сможет начать действовать. Во всяком случае, ученым хотелось думать именно так, а военные были рады им поверить. Но инопланетные технологии оказались, мягко говоря, несколько сложнее, чем нам всем хотелось. И все пошло наперекосяк… Нинель, можно еще чаю?

Чай лился в чашку Яра в полной тишине. Ежи Чанг сидел в кресле, прикрыв глаза. Аккер рассматривал Яра словно заново. Тот глотнул чаю и продолжил:

– Игорь прошел процедуру «Ревра» первым… Нам потом объясняли, что, возможно, сбились настройки, а может, вступил в силу некий неучтенный фактор… Словом, он исчез.

– Как исчез?! – спросила Нинель.

– Может, растворился, а может, испарился. Нам позволили наблюдать за процедурой сквозь прозрачную стену соседнего бокса. Его положили в кресло, а потом, когда аппарат был запущен, Игоря просто не стало. Он пропал. Я бы подумал, что он со скоростью света вышел из комнаты, если бы не знал, что лабораторный бокс с «Ревром» запирался надежнее многих банков. Расследование затягивалось, а конфликт с Берком был готов начаться. Я пошел к руководителю проекта и настоял на том, чтобы тоже пройти процедуру «Ревра»… оформить это как мою личную инициативу… фактически неповиновение приказу… Потом, гораздо позже, я узнал, что Инга последовала за мной.

– И ты… вы… согласились… не согласились, сами сунули голову во все это?..

– Я же говорю, что я… все мы… были большими патриотами… Я прошел процедуру первым… Когда я пришел в себя, я был в корабле, рухнувшем на Ярру, мне было двенадцать лет, и ярранские спасатели не могли отодрать мои руки от трупов моей семьи.

– Но почему Ярра, а не Берк или хотя бы Ирк?

– Отличный вопрос, Аккер. Беркский конфликт в момент нашей готовности к отправке, видимо, считался уже делом решенным, и отправить туда людей значило послать их на бессмысленную смерть. Я не знаю, почему командование выбрало Ярру. Могу только предполагать… Даже за самыми верными союзниками принято присматривать. До начала конфликта с берками Терра с Яррой не слишком‑то дружили. С другой стороны, никогда не знаешь, что в голове у политиков.

– Дерьмо, – спокойно заметил капитан Ежи.

– Что?

– Я говорю, что в головах у политиков – дерьмо, – пояснил он.

Нинель и Аккер невольно расхохотались. Яр улыбнулся.

– Склонен согласиться.

– И что было дальше?

– Дальше было то, что я вам рассказывал на Альсе. Я рос. Я учился. До совершеннолетия все дети на Ярре не имеют права жить в городах. Так что это была здоровая сельская жизнь и учеба. Кеху‑ро нашей деревни выбрал меня своим учеником. Он сказал, что шаманская работа – это очень одинокое дело, которое требует отстраненного взгляда на социум. Поэтому для существа из другого мира это занятие весьма подходящее…

Яр снова замолчал на пару минут.

– А потом «Ревр» активировался снова.

– И тебе вернули память?

Яр помотал головой.

– Попытались. Ничего не вышло. Я слег с горячкой на несколько недель. Когда пришел в себя, возле моей постели сидел Роберт Джонсон, тогда он был лейтенантом. Его прислали проверить, насколько ко мне вернулась память. Так мы и познакомились. Когда у ученых в белых халатах поверх мундиров есть выбор решить проблему относительно безопасным путем или испробовать что‑то новое, что они выбирают?.. Поэтому вместо того, чтобы известить меня, что к чему, провести обследование, подготовить и прочее, они просто врубили режим возвращения памяти. Кто же откажется испытать еще одну функцию сумасшедшей игрушки, сделанной неизвестно кем, особенно если она запускается на таком расстоянии?

– Подожди‑подожди! – проговорил капитан Ежи торопливо. – Так этот «Ревр» активировали где? На Земле?

Яр кивнул.

– И ты был на Ярре, и на тебя это подействовало? На таком расстоянии? – спросил Аккер.

Яр снова кивнул.

– Ну ничего себе… – протянула Нинель. – И ты ничего не вспомнил?

– Чуть‑чуть. Пару отрывков. Джонсон среди прочего привез мне файлы видеодневника, который я вел, когда был подростком… ну и тогда я поверил… в то, что я это я. И боевые навыки, тоже многое вспомнилось.

– Рукопашка?

– Да. Я к тому времени уже умел кое‑что, а тут такие… специфические приемы стали всплывать…

– Вроде того, каким ты берка в Луна‑парке скрутил?

– Ну да.

– А… – Нинель запнулась, проглотив комок в горле. – А твоя девушка, Яр? Она тоже прошла «Ревр»?

Он кивнул.

– Да. Она тоже была отправлена на Ярру и жила в другом полушарии. Когда включили режим активации памяти, она сошла с ума. Инга убила нескольких ярранцев, захватила корабль и стартовала с планеты… Догнать ее не удалось. Я не знаю, что с ней было дальше, ее так и не нашли.

Повисла пауза.

– А твоя семья? – нарушила молчание Нинель. – У тебя осталась семья на Земле?

– Осталась. Я не помнил их, но хотел увидеть. Отец как раз был по делам здесь, на Метрополисе, и Ярра оплатила мне перелет. Я решил встретиться с ним и вместе лететь домой. Возможно, надо было сразу отправляться на Землю. Я совершил ошибку. Мне хотелось увидеть их как можно скорее, и я… не стал советоваться с духами.

Яр снова замолчал. Покрутил в руках пустую чайную чашку и поставил обратно на блюдце.

– Когда мы встретились с отцом, я уже был кеху‑тан и на моем плече висел поющий посох. Военные рассказали отцу, что за история со мной произошла… Чуть ли не сразу после того, как мы поздоровались и обнялись, он потребовал, чтобы я «перестал быть язычником» и принял «истинную веру». В противном случае «вероотметника» семья не примет. Я пытался объяснить, что шаманизм Ярры для меня естествен и прекрасен, что вера в духов и вера в Христа – суть проявление на уровне сознания одного и того же… Он не захотел со мной даже разговаривать.

– И что было потом? – спросил Аккер.

– Потом я улетел обратно на Ярру к тем, кого знал… к тем, кто любил меня… и ждал. Закончил учебу. Начал работать психотехником. После Беркского конфликта наши разведки сотрудничали, и Роберт довольно часто бывал на Ярре. Мы подружились. Он предложил мне поработать в Межфедеральной комиссии по военным преступлениям. Несколько лет нас носило по всей Галактике. Это были хорошие времена. Потом Катастрофа. Ярранцы почти не заселяли других планет и всегда стремились на праздник урожая оказаться на родной планете. Нас осталось мало, и требовать у Земли допуска к информации по Катастрофе оказалось довольно бесполезным делом. Госбезопасность вела закрытое расследование и отделывалась обещаниями. У Роберта Джонсона вся семья на Земле осталась, так что для него это дело тоже было таким… с кровным интересом. Конечно, он пытался что‑то узнать по своим каналам, но это почти ничего не дало.

– Почти? – встрепенулась Нинель.

– Персонал станций‑телепортеров погиб, но не весь. Одному человеку удалось ускользнуть за считаные часы до Катастрофы. Это был автор проекта – Ингви Мартелло. Разумеется, его искали все спецслужбы, но не нашли. Может, дело в том, что искали без огласки. Если бы Роберт не поделился информацией, я бы думал, что он погиб вместе со всеми. Бегство главы проекта наводило на слишком неприятные предположения. Впрочем, со всеми своими конспирологическими потугами мы с ним ничего не накопали. Потом нашу комиссию расформировали. Роберт служил дальше. Мне двойное гражданство дали почти сразу после этой неудачной попытки вернуть память, а тут предложили отказаться от гражданства Ярры и вернуться в военную разведку на хорошую должность, восстановиться в звании…

– Ты не согласился?

– Нет. Сейчас я имею весьма дальнее отношение к тому выпускнику военной академии. Я работал психотехником, летал. Сравнительно недавно Роберт Джонсон попросил меня раскрутить дело о берке‑маньяке на Альсе. Им его спустили из полиции – улучшение межпланетных отношений, дипломатические шаги держав навстречу друг другу и прочее. Понадобился психотехник с навыками полицейской работы, Роберт настоял на моем участии, а мне пообещал интересную информацию по Катастрофе. На Беловодье духи указали мне, что через эту женщину с ребенком я могу выйти на интересующего меня человека. А кто за последние годы интересовал меня больше, чем Ингви Мартелло? То, что он рассказал мне, совпадало с тем, чем уже здесь, на Метрополисе, успел поделиться со мной Роберт.

– И что же это? – спросила Нинель.

– Похоже, что Катастрофа не была случайностью. После покушений на Мартелло и Роберта я в этом уже не сомневаюсь.

Фон зазвонил снова. Без каких‑либо предисловий раздался голос Фриды:

– Кто‑то пытался через сеть взломать наш компьютер. Только что. Стоит ждать любых сюрпризов, так что будьте готовы сматываться отсюда.

– Прекрасно, – сказал капитан Ежи. – Похоже, за Хи Чой все же проследили.

– Не будем терять времени, – сказала Нинель, вынимая «таблетку» и вставляя ее в инфокомбайн. – Если ты не против, Яр, давай сперва посмотрим, что нам передала девушка твоего друга, а потом дослушаем твой рассказ.

Яр кивнул.

В кубе объемника возникло лицо Роберта Джонсона.

– Яр, если ты это смотришь, значит, я, скорее всего, вне игры. На этой «таблетке» ты найдешь пакет документов по Катастрофе. Кое‑что нашла Хи Чой, кое‑что добыл я, тряхнув бывшего сослуживца, вступившего в орден, на которого у меня был компромат. Хи Чой попало в руки высланное в ее сектор библиотеки письмо ордена Креста и Полумесяца. Дело касалось передачи в исторический сектор списанных за истечением срока давности архивов документации. Письмо было безобидно, но в прикрепленном файле среди прочего затесались очень странные данные из внутренней переписки ордена. Хи Чой повезло выйти напрямую на меня, мы провели расследование, и мои опасения подтвердились. Усиление ордена перед войной с чужими, которую мы привыкли называть Беркским конфликтом, было продуманным шагом. В данный момент все программы, направленные на гуманитарную и медицинскую помощь пострадавшим в военных конфликтах, благотворительные проекты и прочее играют роль ширмы. Фактически они свернуты, потому что те, кого интересовали подобные цели, выдавлены из ордена. А многих уже и нет в живых. Гуманность и беспристрастность – это теперь не про орден. Согласно результатам расследования, орден Креста и Полумесяца на данном этапе его развития, сколько бы он ни прикрывался религиозной терминологией, интересует только власть. Доказательство этого – неподчиненность и закрытость этой организации от высших чинов любой из религиозных конфессий. Они сами по себе. Мы знаем, что в ходе войны орден получил право сформировать свой военный корпус. Номинально после окончания Беркского конфликта он находится в стадии расформирования. На деле – продолжает существовать, увеличиваться и переоснащаться новейшими военными разработками. Яр, для человечества это настоящая «пятая колонна», и мы ее проморгали.

Роберт в кубе объемника резко выдохнул воздух. Нинель что‑то тихо и зло пробормотала.

– Теперь перейду к истории Катастрофы. Тендер на строительство баз‑телепортеров был выигран концерном «Белый крест», за которым, почти не маскируя этого, стоит орден. Вышедшая вместе с «Белым крестом» в финал тендера фирма‑конкурент подозрительно легко отказалась от соперничества. Я разговорил представителя этой фирмы, который вел переговоры с «Белым крестом». Ему посоветовали отговорить руководство от участия в тендере, а когда он уперся, на следующий день произошло три несчастных случая с сотрудниками одного и того же звания и должности в трех разных филиалах компании, три настолько случайных смерти, что придраться не к чему. Эффектно, правда? Им пришлось уступить.

Роберт поколдовал над инфобраслетом.

– Далее. Согласно статистике о комплектации персонала телепортационных баз на орбитах Земли и Ярры, кандидатуры не приверженцев политики ордена под теми или иными предлогами отклонялись. Фактически сто процентов персонала баз было, мягко говоря, лояльно к ордену, а большая часть – состояла в нем. Ну и, наконец, число отобранных кандидатур персонала было больше чем на две станции. Согласно этим расчетам, станций‑телепортеров было больше ровно на одну. Зачем? Не знаю. Но анализ транспортных перевозок ордена Креста и Полумесяца показывает значительный трафик между резиденцией ордена на Метрополисе и монастырем на Тумале. Если не знаешь, Тумала – это небольшая луна, спутник планеты Гауди в секторе ноль девять‑восемьдесят пять проектировалась как хранилище‑музей святынь всех «истинных религий» на случай агрессии чужих. Правда, после долгого строительства официального открытия музея не последовало, и вслед за несколькими пробными экскурсиями посещение Тумалы было ограничено… Но если предположить, что все эти «лишние» ученые, инженеры, военные после комплектации баз‑телепортов были направлены орденом на Тумалу, то я думаю, что это очень интересный монастырь.

Все документы, подтверждающие мои слова, ты найдешь на этой «таблетке».

Учитывая растущее количество членов ордена в парламенте, правительстве и комитете безопасности, официальное расследование по этой версии мне представляется маловероятным. Я знаю о твоей встрече с Ингви Мартелло и жду твоего появления на Метрополисе. Если со мной все в порядке, то мы сейчас смотрим эту запись вместе. Если нет – Хи Чой передаст ее тебе, а копию – генералу Виктору Брюсу. Удачи нам всем. Она нам понадобится.

Изображение погасло.

– Веселые дела… – сказал Ежи Чанг.

Нинель молча касалась кнопок виртуальной клавиатуры, выводя на экран документы, карты, столбцы цифр.

– Выглядит убедительно, – наконец произнесла она, откинув голову на спинку кресла и помотав ею из стороны в сторону.

– Яр, ты веришь своему другу? – спросил Аккер.

– Верю, – сказал Яр. И тут же добавил: – Вам троим надо как следует пораскинуть мозгами – стоит ли дальше сопровождать меня. Вся эта история превращается в настоящую мясорубку, это крупный заговор, где люди как песок между шестеренок – провернут и не заметят… А ведь я еще не говорил вам, что именно рассказал мне Ингви Мартелло. Хорошо подумайте.

– Яр, мы не простые барыги на частном корабле, зашибающие деньгу по контрактам. Ребята отвоевали весь Беркский конфликт, а я водил транспортник на осажденный Альс. Ты плохо думаешь о нас, если считаешь…

Здание затряслось, с потолка посыпалась штукатурка.

– Какого?..

Аккер выключил «колокол тишины», и наверху снова грохнуло. Стекла в серванте звякнули, свет мигнул.

– Пехотные наступательные, – констатировал Аккер и выхватил из‑за пояса бластер.

Нинель вынула из визора‑объемника «таблетку», вложила ее в футляр, сунула его в карман комбинезона, подскочила к двери и осторожно выглянула. Потом махнула рукой.

– За мной!

Выбежав в коридор, они столкнулись с Фридой и вышибалой, который встречал их наверху. В руке Фрида сжимала бластер, левая половина лица мужчины лаково блестела потеками крови.

– Быстро вниз! – выдохнула она. – К нам пришли очень неплохие наемники…

Наверху опять загромыхало, стены затряслись.

– …я бы сказала, крепкие профессионалы, мать их. В конце коридора левая дверь, шевелите задницами! Сейчас они разжуют второго кибера‑охранника и будут здесь.

Яр и капитан Ежи подхватили под руки раненого вышибалу, вооруженный Аккер вместе с Фридой прикрывали отход. Нинель промчалась в конец коридора, толкнулась в дверь, ругнулась и, отскочив на шаг назад, ударила ногой. Дверь с треском распахнулась. Перед ней был точно такой же номер, как тот, из которого они выбежали несколько минут назад.

– Второй, дальше куда?

– На столе комбайн. Вводи номер моего госпиталя на Талгасе: семь‑один‑четыре…

– Я помню.

На лестнице в противоположном конце коридора послышался топот. Фрида и Аккер влетели в номер последними. В момент, когда Аккер захлопывал дверь, заряд бластера ударил в стену у него перед носом, опалив ресницы.

– Суки! – пробормотал он и, услышав тихий гул, обернулся. Стенной шкаф отъехал в сторону, открыв проем с висящей в нем кабиной лифта. Все уже были внутри, Фрида призывно взмахнула бластером. Аккер сунул оружие за пояс, одним движением поднял черно‑синий полосатый диван на гнутых ножках и подпер им дверь.

– Быстрей! – прошипела хозяйка борделя.

– Так надежнее, – пояснил Аккер, впрыгивая в лифт.

Под потолком зажглась тусклая лампочка, кабина пошла вниз, а шкаф занял свое место. Послышались глухие удары и звук, напоминавший нечто среднее между свистом и жужжанием, который обычно раздается при выстреле бластера.

– Это лифт специально для ВИП‑клиентов на случай внезапного прихода жен? – ехидно поинтересовалась Нинель, прижимая платок к разбитой голове охранника.

– Верно сечешь, Первый! – сказала Фрида и внимательно посмотрела на вышибалу. – Ларс, ты как?

– Жить буду, – отмахнулся тот. – Они выбили дверь из гранатомета… Царапнуло осколком стены…

– По лифту сверху не шарахнут?

Капитан Ежи опасливо посмотрел в потолок. Фрида мотнула головой.

– Все продумано: заднюю стенку шкафа ни бластер, ни гранатомет не возьмет.

– Видать, с характером жены попадаются – прокомментировал Аккер.

– А то ж… Ты и не представляешь, Аккер, насколько прав, – Фрида подняла лицо к потолку и добавила: – Хвала Аллаху, что это случилось днем, и никто из девочек еще не подошел.

Лифт остановился, створки кабины открылись. Фрида захлопнула за ними вторые створки из толстой стали и активировала электронный замок.

Яр огляделся. Они были в небольшой комнате с узкой койкой, простым деревянным столом и парой стульев. Внешняя металлическая дверь была заперта на несколько замков. Фрида открыла висящую на стене аптечку, усадила Ларса на койку и начала сноровисто бинтовать ему голову. Нинель намочила кусок ваты перекисью водорода и принялась смывать кровь с лица вышибалы.

– Куда дальше? – спросил Аккер.

Фрида полюбовалась свежей повязкой и ответила:

– За дверью выход в тоннели под шоссе минус третьего уровня. Доведу вас до выхода. Я с Ларсом к своему адвокату. Полиция уже наверняка на месте, и я общаюсь с копами по официальным поводам исключительно через него. А вы куда?

– Мы еще не решили… – начал Яр, но его перебил капитан Ежи.

– Да чего тут решать, – сказал он зло. – Не те мы люди, чтобы в кустах отсиживаться. Аккер? Нинель?

– Я «за», – сказал Аккер. – К тому же, если мы не распутаем эту историю, чувствую, так и будем всю жизнь в подполье жить да от бластеров уворачиваться.

– «Сердцу не мила война, да сама к тебе пришла», – произнесла Нинель с грустью. – Ладно. Десант от боя не бегает. У меня нет причин не верить Яру, и пока это так – я в игре. Куда мы теперь, Яр?

Яр помолчал, куснул нижнюю губу и сказал:

– Нам нужен корабль.

Интерлюдия втораяВЕРТУН, УБИЙЦА И КЕМАЛЬ

1

Кабинет главы ордена Креста и Полумесяца освещал лишь торшер возле письменного стола. В его красноватом свете бледное лицо Сергея Вертуна казалось румяным, а сгустившиеся в глазных впадинах тени выглядели подвижными сгустками мрака.

– Я сочувствую вашей потере, но не понимаю вашего интереса к контексту конкретных акций. Знаете, – Убийце показалось, что сумрак в глазницах сидящего за столом мечтательно заклубился, – мне всегда казалось, что работа наемного убийцы хороша некоей оторванностью от общего хода бытия: получил заказ, выполнил, забрал деньги. Поэтому мне непонятны ваши вопросы, но если вы хотите ответов… Первоначально ликвидация Гриднева была запланирована, потому что его надо было заставить молчать. Но сейчас кое‑что изменилось… и теперь он нужен нам в роли живого беглеца, а не молчаливого мертвеца.

Вертун рассмеялся.

– А вот всю эту компанию рядом с ним надо было проредить, что вы и сделали… к сожалению, не до конца. Этот военный жив. Почему?

– Несчастный случай.

Голос исходил из глубокого кресла, откуда поднимался сигаретный дымок.

– Нет, уважаемый Убийца, произойди с ним по‑настоящему несчастный случай, он был бы в морге, а не в больничной палате.

– Он не выкарабкается.

– Хотелось бы верить.

– Из‑за Гриднева я потерял напарницу… хорошую напарницу… И я хочу завершить то, что не доделала она.

– Ваша напарница не должна была ничего делать.

Теперь Вертун почти шипел, с какого‑то момента Убийце стало казаться, что зубы его собеседника издают едва слышное клацанье при каждом слове.

– Я сожалею о ее смерти. Но! Ваша напарница не смогла пятничным вечером в центре города ни оторваться от преследования, ни остановить своего преследователя. И насколько показывают магазинные камеры наблюдения, ваша напарница сорвалась и разбилась в лепешку по собственной небрежности. И если вы больший профессионал, чем ваша напарница, вы отправитесь в больницу к этому майору и закончите недоделанное дело. А если вы попытаетесь устроить вендетту из гибели вашей напарницы, то… не мне вам напоминать, кем вы работаете и на кого.

На сей раз смех Вертуна прозвучал зло.

– Люди вашей профессии вместе с работой часто теряют возможность дышать… Так что ступайте и займитесь делом. Надеюсь, одолеть раненого на больничной койке вы сможете без психотехника? А потом вам подберут новую Удачницу… или Удачника. Я вас больше не задерживаю.

– Зачем вам этот ярранский шаман?

– Не по чину вопросы, Убийца!

Внезапно Вертун рассмеялся и добавил:

– Смотрите новости. Свободен.

Худая фигура в плаще поднялась из кресла и шагнула к столу. Убийца последний раз затянулся сигаретой и тщательно раздавил ее в пепельнице, стоявшей перед Вертуном. Затем он выдохнул в сторону струю дыма, внимательно посмотрел в лицо начальника, молча развернулся и вышел.

2

Сергей Вертун встал, почти вскочил из‑за стола.

– Приветствую нового гроссмейстера ордена! И не смею занимать ваше рабочее место.

Бекир Кемаль опешил.

– Уже? Так быстро? – с некоторым недоумением спросил он.

Вертун повел головой в сторону объемника, работавшего с выключенным звуком, и ободряюще улыбнулся молодому мужчине в форме лейтенанта гвардии.

– Ну, в общем, да. Я жду только известий в прессе, чтобы собрать совет ордена для голосования и запустить подготовку к вашей утренней пресс‑конференции.

– А где… Томео Хига?.. И как?..

Сергей Вертун скорбно склонил голову.

– Насколько мне известно, он был убит на вечерней прогулке в своей резиденции. Согласно завещанию гроссмейстера, ваша кандидатура – номер один. А согласно проведенному мной, гм, опросу, голосование за вас будет единогласным.

– Отрадно слышать, – кивнул Кемаль и слегка приосанился. – Убийца задержан?

– Увы, нет. Но уверяю вас, это только вопрос времени. Это тот самый предатель человеческой расы – шаман с Ярры. Охрана уже опознала его по фотографии. Он проник на территорию резиденции и, воспользовавшись желанием гроссмейстера совершить вечернюю прогулку в одиночестве, без охраны, напал на него. Томео Хига перерезали сонную артерию одним из этих ярранских каменных когтей. Улика осталась на месте преступления, Гриднева уже опознали по фото несколько охранников, видевших его бегство. Состав преступления налицо. А если прибавить к этому похожее убийство на Беловодье, совершенное, по всей видимости, тоже им… Затем погром здесь, в Нант‑Петербурге, сначала в «Елисеевском», а затем в одном из публичных домов Квартала Шепотов, устроенный бандой Гриднева… И наконец, убийство нашего любимого магистра… Словом, опасность и неуравновешенность этого человека, если можно его так назвать, налицо. Я думаю, сейчас он стремится как можно быстрее покинуть планету.

Бекир Кемаль сел за стол главы ордена и с серьезным выражением лица сказал:

– В таком случае, думаю, стоит помочь органам правопорядка поскорей его задержать?

Слегка улыбнувшись, Вертун ответил в своей обычной мягкой манере:

– Ни в коем случае не рекомендую, ваше превосходство. Задержание его на планете может быть сопряжено с ненужными жертвами среди гражданского населения. Думаю, его побегу с Метрополиса не будут особенно препятствовать, это же не фронтирная зона, и орбитальным службам здесь свойственны лень и потеря бдительности. Скорее всего, он будет взят вместе с сообщниками на орбите при посадке на корабль, в крайнем случае – в открытом космосе мобильными частями орденского корпуса.

Кемаль едва заметно напрягся.

– Живым или мертвым?

– Теоретически, ваше превосходство, живым. Но думаю, что на практике… учитывая особую опасность как Яра Гриднева, так и его группы в целом…

Собеседники переглянулись.

– …думаю, «живым» – это нецелесообразно. По моему мнению, ради этих подонков не стоит рисковать жизнями солдат ордена.

Бекир Кемаль кивнул.

– Вы совершенно правы.

– Кстати, ваше превосходство, как вы смотрите на то, чтобы нам с вами совместно написать посмертную биографию нашего дорогого Томео Хига? В конце концов, кто лучше нас с вами знал нашего дорогого…

В этот момент объемник включил звук, и Вертун взмахом руки прервал беседу, чтобы посмотреть выпуск новостей.

3

Ранним утром Убийца сидел за столиком первого открывшегося в такую рань кафе на площади Королёва и задумчиво любовался поднимающимся из‑за домов густым столбом черного дыма. Вдали завывали пожарные сирены. Похмельный официант лениво расставлял стулья. Убийца доел яблочный штрудель, выпил капучино и, несмотря на раскалывающуюся голову, с наслаждением затянулся сигаретой. Убийца не торопился – он предвкушал маленькое удовольствие, известное каждому подчиненному. Испортить настроение нелюбимому начальнику – это всегда приятно. Какой бы ты ни был профессионал – нечего зазнаваться перед теми, кто ниже тебя по должности. Он активировал закрытый канал связи и позвонил.

– Вы уже в курсе? – сказал он вместо приветствия в клипсу.

– Нет. А что случилось? – несмотря на заспанность, Вертун моментально включился в ситуацию.

– Генерал Брюс и эта китаеза…

– Хи Чой?

– Именно. Они вдвоем появились в больнице. Я почти нагнал их, когда шел в отделение. Шел на встречу к нашему объекту.

– И?

– Они уехали первым лифтом, я – вторым. Когда я вышел на этаж, в отделении рвануло.

– Как?!

– Очень мощный взрыв. Отделения больше нет, все перегородки снесло. В живых, похоже, никого. Сплошное горелое мясо.

– И когда это произошло?

– Около часа назад.

– И вы только теперь мне докладываете?!

– Был в отключке. Приложило затылком об косяк.

– А потом?

– А потом в другом крыле в палате очнулся, сходил на место происшествия… ну, насколько пустили пожарные, и вот вам звоню.

Полминуты Вертун молчал. Убийце показалось, что он видит, как его собеседник подпер голову рукой и как дрожат веки, полуприкрывшие слишком яркие, аномально сияющие ледяной синевой глаза Вертуна.

– Ладно. Молодец, что не умерли. Разузнайте в больнице, что к чему, и ждите моих распоряжений.

– Так точно.

– Да, и еще… Я покидаю Метрополис на какое‑то время. Отправьте мне отчет по происшествию в больнице обычным путем и переходите в подчинение вашему непосредственному начальству. Все.

Ни благодарности, ни слов прощания не последовало, да Убийца их и не ждал. Он махнул рукой официанту, сделал заказ и в ожидании еще одного штруделя и латте макиато, который он, подумав, заказал вместо капучино, вновь закурил. Интересно, что Вертун хоть иногда спит. В спецотделе ордена о шефе и его странностях ходили легенды. Чего стоит одна его способность к телепортации, до которой любому берку как до орбиты доплюнуть. Или странная для руководителя страсть к личному участию в оперативной работе в поле. Что ж, во всяком случае, то, что он хоть иногда спит, – это неплохо. Это вселяет надежду, что его сверхчеловеческие качества преувеличенны, а значит, он не сможет прочитать его, Убийцы, мысли на расстоянии. Дело было в том, что Убийце в данный момент и в данной ситуации было совершенно наплевать на обоих вояк с их китаезой. Поджарились – и ладно. Больше всего сейчас Убийцу интересовал Яр Гриднев. Он не простит ему смерти Удачницы и найдет его раньше, чем все остальные. Все воспоминания об Удачнице Убийца старательно задвинул в дальний угол сознания и сосредоточился на своей ненависти. Мстить – сначала, оплакивать мертвых… и свои несбывшиеся… только сейчас ставшие ему совершенно очевидными мечты… и все остальное – потом. Всё потом и все потом. Сейчас – язычник с кошачьей Ярры. Сейчас – шаман с чужой планеты. Сейчас – Яр Гриднев. И плевать на Вертуна с его указаниями.

«Как интересно начинаешь смотреть на жизнь после развода, – неожиданно подумал он. – Снова как в двадцать лет: ненавижу весь мир и не думаю о последствиях».

Официант принес заказ и приподнял бровь, забирая щедрые чаевые. Убийца отодвинул в сторону высокий бокал со слоями горячего молока и эспрессо, увенчанными молочной пеной, и активировал вмонтированный в столешницу туристический терминал. Ухоженный палец на долю секунды завис над развернувшейся во весь стол картой Нант‑Петербурга, а затем словно баллистическая ракета ударил по Кварталу Шепотов. Убийца ухмыльнулся. Легко искать, когда знаешь, где искать.

Убийца поднял голову, потянулся за бокалом и замер. Несмотря на ранний час, бариста не поленился поупражняться в «латте‑арте». Рисунок был сделан настоящим профессионалом, но Убийцу это совершенно не обрадовало. Он не был суеверен. И не особо разбирался в зоологии. И все же…

На белоснежной пене напитка застыла крадущаяся мускулистая тень крупной дикой кошки.

Часть третьяДВЕ ПЛАНЕТЫ ПО ОДНОЙ ЦЕНЕ

1

После получаса телефонных переговоров Фрида написала на клочке пластиковой газеты имя, адрес и попрощалась. «Связи там нет, а если бы у них и был свой фон – это не те люди, чтобы разговаривать по легко прослушиваемым средствам связи с незнакомцами».

Она уже выяснила через знакомого копа, что ущерб заведению был нанесен не такой уж большой, и теперь ей только оставалось в присутствии представителя полиции снять опечатывающие пломбы, отпереть двери и навести порядок в помещении. И коп этот будет столь любезен, что уж за формальными объяснениями по поводу произошедшего явится лично. «Еще бы этому бычку не явиться – любит моих девочек до беспамятства», – прокомментировала Фрида. Она взмахом ладони отмела все извинения Яра и команды «Ленинграда‑115» за произошедшее. «Что случилось – то случилось. Я помогала подруге и знала, на что шла».

Адрес принадлежал небольшому ржавому ангару в дальнем конце того сектора космопорта, где садились челноки с частных кораблей. Перед закрытой дверью раскорячился продавленный шезлонг. В нем разлегся молодой толстый мужик в драных джинсах и курил самокрутку. Прямо перед ним универсальный кибер снова и снова подбрасывал на пару метров в воздух отвертку и ловил ее четырехпалой клешней манипулятора.

Нинель обменялась взглядами с Аккером и, подойдя ближе, сказала:

– Привет. Готовишь его в жонглеры?

Мужик воззрился на нее мутным взглядом и спросил:

– Чего надо?

– Мы от Фриды. Нам нужен Шон.

Мужик зевнул, снова вытянулся в шезлонге, почесал прикрытое несвежей майкой пузо и, наконец, махнул большим пальцем за спину.

– Это внутри.

Аккер откатил дверь, и они вошли. Внутри было темновато, пыльно и пахло старым железом. Вдоль стен были нагорожены разнокалиберные транспортные контейнеры. В центре ангара вокруг большого круглого стола сидели трое мужчин. Свисавшая сверху на толстом прозрачном шнуре трофейная беркская лампа‑«мотылек» освещала столешницу, заваленную аппаратурой и листами печатного пластика. Рядом с устаревшей моделью объемника притулились дымящаяся пепельница, почти пустая бутылка и несколько стаканов.

– Добрый день, – сказал капитан Ежи, когда они подошли к столу.

– И вам добрый, – ответил человек, сидевший по центру. Из‑за выступающих вперед зубов, бегающего взгляда и некоторой дерганости движений он напоминал мелкого, но опасного грызуна – из тех, что, будучи загнаны в угол, способны прыгнуть и вцепиться охотнику в лицо. Из двоих белобрысых парней по правую и левую руку от говорившего в ответ на приветствие кивнул только левый. Похоже, что когда‑то они были близнецами, но это время давно прошло. У правого старый бугристый шрам от ожога захлестнул всю нижнюю часть лица, и теперь выцветшие голубые глаза смотрели на мир словно из‑за повязанной до переносицы банданы из исковерканной плоти. Глаза эти в данный момент, по мнению Нинель Камински, глядели неприветливо, даже чересчур неприветливо. Посмотрев на левого близнеца, можно было наглядно представить, каким красивым был его брат до того, как несколько лет назад поцеловался с чем‑то очень горячим.

В позе всех сидящих чувствовалась некоторая скованность.

Аккер поймал себя на том, что бессознательно напряг мышцы живота, чтобы почувствовать положение заткнутого за ремень джинсов бластера. Он посмотрел на Яра. Казалось, психотехник абсолютно выпал из настоящего момента, но внимательно прислушивается к чему‑то, что слышно только ему одному И было похоже, что услышанное ему не слишком нравится. Потом Аккер увидел, как плечи психаря чуть опустились, тело расслабилось, грудь поднялась в глубоком вдохе и опустилась в медленном выдохе. Аккер знал, предвестием чего бывает подобное, и, предоставив переговоры Чангу и Камински, начал незаметно оглядывать помещение, давая возможность глазам запомнить положение предметов в пространстве.

– Мы от Фриды, – вновь произнесла Нинель и посмотрела на человека‑грызуна. – Ты Шон?

– Нет, Шон – это я.

Голос шел из темноты за пределами круга света, падавшего от лампы, из‑за спины человека с изуродованным лицом. Аккомпанементом фразе послужил деревянный скрип. В круге света появились широкие обезьяньи ладони, густо покрытые седыми волосками на тыльной стороне. Ладони поставили старое кресло‑качалку между «грызуном» и обожженным. Старик с костлявым лицом, которое обрамляли покачивающиеся пряди сальных седых волос, уселся в кресло и пристроил на колени огнестрельный охотничий дробовик.

– Добрый день, – проговорил он слишком уж весело. – Уж извините, что я с оружием. Вы пришли в разгар улаживания некоторых разногласий.

Старик старался не смотреть влево, но Ежи Чанг понял причину неподвижной позы парня с обожженным лицом: его руки были заведены за спинку стула и, скорее всего, связаны или запечатаны пластиковыми наручниками.

– Впрочем, особенного значения это не имеет. Фрида мне звонила и предупредила о вашем визите. Чего вы хотите?

– Покинуть Метрополис. Тихо и не регистрируя свое отбытие. Насколько я знаю, у контрабандистов существуют свои методы провоза нелегальных пассажиров.

Капитан Ежи говорил спокойно, но его дурные предчувствия вновь дали о себе знать.

– Это вы правильно считаете, такие методы есть, – с тем же чрезмерным задором сказал старик. – Но знание это требует некоторой корректировки.

Капитан Ежи понимающе кивнул.

– Дело в деньгах?

Шон улыбнулся еще шире.

– Вы смотрели сегодняшние новости?

Не дожидаясь ответа, он щелкнул кнопкой объемника. Одновременно за спиной Аккера раздался скрежет, и дневной свет стал меркнуть. Он оглянулся назад, увидел закрывающуюся дверь ангара и услышал приближающиеся шаги человека и ровное потрескивание пластиковых гусениц универсального кибера. Аккер сложил руки на груди и пальцами правой коснулся рукояти бластера. Повернувшись обратно, он увидел свое собственное лицо. Видимо, объемник был заранее настроен на канал «охотников за головами». Словно закольцованный видеофрагмент, на каждой из плоскостей парящего в воздухе виртуального куба сменяли друг друга лица: Яра, капитана Ежи, Нинели и его, Аккера. И цифры, цифры, цифры – суммы объявленных наград. Он мельком подумал, что его фото, судя по всему, взято из личного дела, тут он на несколько лет моложе, и Нинель всегда говорит, что, несмотря на официальное фото, он здесь очень хорошо получился.

– Когда Фрида мне позвонила, я как раз смотрел новости и сразу понял, о ком идет речь…

Старик снова продемонстрировал пожелтевшие зубы. Ствол дробовика теперь смотрел прямо на них. Аккер подумал, что у второго близнеца, который сидел молча и не вынимал рук из‑под стола, вполне может быть бластер, а то и электроперчатка. Да и «грызун» вряд ли был безоружен.

– … И первым делом в обход всех сроков оформил лицензию частного детектива. Знакомства – великая вещь.

Шон явно был очень доволен собой.

– Теперь без разницы, сдам я вас копам живыми или просто предъявлю ваши головы – налог с меня возьмут минимальный. И, разумеется, если что – за вашу смерть мне ничего не будет. А уж в каком виде я привезу вас в полицию, выбирать вам.

Капитан Ежи крутнул головой.

– Ну надо же… недаром Фрида сказала, что ты хоть и единственный на сегодня, но не лучший вариант.

Не отводя глаз, Шон рассмеялся.

– Фрида неумна. Если есть возможность помочь знакомой и заработать – это хорошо. Но заработать еще больше и прослыть настоящим патриотом, готовым сотрудничать с государством, – еще лучше. Это как две чаши весов, вторая из которых явно перевешивает.

– И что же на нас повесили? – поинтересовалась Нинель, взглянув на парня с изуродованным лицом.

– А вот этого не надо! Бабьих игр не надо здесь! – вдруг разозлился старик. – Время на допросах тянуть будете. А у меня все просто! Ну‑ка! Раз‑два, встали на колени, руки за голову! Живо!

Лапа, покрытая седой шерстью, щелкнула клавишей «колокола тишины». Сзади негромко лязгнул кибер. Близнец‑красавчик подтянул ноги, готовясь встать из‑за стола.

– Господа контрабандисты, давайте не будем спешить, не рассмотрев все варианты решения этого вопроса, – сказал Аккер со светской улыбкой, широко разведя в воздухе руками.

На какое‑то мгновение взгляды Шона и его белобрысого подручного невольно скользнули за поднятыми вверх руками Аккера.

В следующий момент повисшее в воздухе напряжение разрешилось каскадом событий.

…Правая нога Аккера, словно решив пожить собственной жизнью, взлетела вверх и толкнула объемник. Аппарат полетел над поверхностью стола и, крутанувшись в воздухе, ударил углом в грудь вскочившего со стула с бластером в руке близнеца‑красавчика…

…Сервомоторы кибера‑универсала взвизгнули, и что‑то свистнуло в воздухе…

…Бластер белобрысого контрабандиста отлетел куда‑то в темноту…

…Контрабандист с зубами грызуна начал выпрямляться, одновременно вскидывая правую ладонь, затянутую в желтую ткань электроперчатки…

…Парень с обожженным лицом пнул ногой кресло‑качалку Шона. Кресло качнулось, разворачиваясь в сторону. Старик смешно дрыгнул ногой и дернул за спуск…

…Яр ударил плечом в спину Аккера, и тот ничком обрушился на пол…

…Пуля из дробовика Шона ушла в сторону и вверх, по пути снеся макушку человеку‑грызуну…

…Бластер Аккера проехал по полу пару метров и остановился возле головы близнеца‑красавца…

…Ежи Чанг, словно гигантская летучая мышь, распластался в прыжке через стол…

…Нинель четко, как на стрельбище, развернулась на сто восемьдесят градусов, падая на одно колено и выхватывая бластер…

…Неожиданный союзник со связанными руками попытался вскочить на ноги, но потерял равновесие и вместе со стулом завалился на спину…

…Человек‑грызун пытался вытереть заливающую глаза кровь и протяжно кричал…

…Яр текуче отшатнулся с того места, где только что стоял сбитый им с ног Аккер, и неуловимым движением выхватил из воздуха что‑то блестящее…

…Толстяк, встретивший их у входа, мчался к Яру, замахиваясь мачете…

…Ежи Чанг, перелетев через стол, упал на качнувшееся назад кресло с Шоком. Дерево хрустнуло, и два переплетенных тела покатились за пределы прыгающего светового пятна…

…Раненный в голову контрабандист завалился на спину, его ноги подергивались…

…Нинель, держа бластер двумя руками, сосредоточенно вела огонь. Первый сгусток огня, выплюнутый стволом, попал в лоб толстяка с тесаком, и тот начал заваливаться на пол…

…Близнец‑красавец привстал с бластером Аккера в руке и направил оружие на его владельца…

…Аккер поднял голову…

…Яр, словно танцор, крутанулся на месте, закидывая руку за голову…

…Выпавший из руки толстого контрабандиста мачете звякнул о бетонный пол…

…Вторым выстрелом Нинель вдребезги разнесла зрительную линзу кибера…

…Где‑то рядом в темноте ангара грохнул выстрел дробовика…

…Аккер подобрал ноги, готовясь прыгнуть на белобрысого…

…Яр взмахнул рукой, и в воздухе снова свистнуло…

…Красавчик перевел ствол на Нинель, прищурился, нелепо всплеснул руками и выронил оружие. В его горле торчала отвертка. Перебитая артерия плеснула на стол, красным, неровным пунктиром перечеркивая разбросанные документы…

…Третий выстрел Нинель повредил двигательный механизм кибера, и тот застыл на месте, жужжа и разбрасывая искры…

…Белобрысый красавец последний раз взмахнул руками и упал навзничь…

…Нинель выпрямилась, словно пружина разворачиваясь обратно к столу, и застыла, поводя стволом бластера из стороны в сторону.

На какое‑то время воцарилась тишина. С потолка ангара, словно рыжий снег, на людей и на залитый кровью бетонный пол падали хлопья ржавчины. Беззвучно болталась лампа на шнуре.

Аккер подобрал свой бластер, обменялся взглядом с Нинель. Яр подхватил с пола мачете толстяка и посмотрел на Аккера. Потом все трое принялись всматриваться в темноту, где оставались капитан Ежи и Шон. Темноту, из которой раздались приближающиеся шаги.

Аккер сделал свободной ладонью жест, словно быстро прижал что‑то к столешнице. Все трое пригнулись. Аккер и Нинель нацелили оружие на источник звука. Яр отвел назад руку с мачете.

В круг света, чуть пошатываясь, вошел капитан Ежи. В правой руке он держал дробовик контрабандиста, а левой зажимал бок. Между пальцев сочилась кровь. Оглядевшись по сторонам, он проговорил: «Матерь Божья…» – сел на незаляпанную часть стола и обвел всех глазами. Веки его подрагивали.

– Сукин сын достал нож из сапога, – объявил он. – Пришлось разнести ему башку.

Нинель сунула бластер за ремень и рывком подняла стул с пристегнутым к нему наручниками обожженным близнецом.

– Парень, где у них аптечка?

Тот мотнул головой.

– Там, за ящиками… на стеллажах.

Аккер, держа бластер стволом вниз, проверял трупы.

Яр аккуратно прислонил мачете к столу, подошел к Ежи Чангу и кивнул на его раненый бок.

– Капитан Ежи, покажите, что тут у вас.

– А вот представь, был бы у них настоящий боевой кибер. А?..

Старик натужно усмехнулся.

Несмотря на вполне легальный пакет позывных, обнаруженный в планшете Шона, старт решили подгадать к моменту смены диспетчеров, когда времени на праздный треп с командами покидающих Метрополис кораблей у координирующей службы просто не будет.

Края разреза на левом боку Ежи Чанга Нинель сшила нашедшейся в аптечке хирургической иглой. Наложенная повязка медленно намокала кровью. Яр очистил круглый стол контрабандистов и уложил на него Ежи Чанга, подложив ему свою куртку под голову и укрыв плащом Аккера. Лицо капитана в полутьме ангара казалось карнавальной маской призрака. Пока Аккер, Нинель и парень с обожженным лицом, назвавший себя Крисом, обыскивали трупы и шарили по закоулкам ангара, выгребая все, что может пригодиться, под потолком ангара раздавался стук ярранского посоха – вещи, как известно, совершенно нелепой, поскольку с точки зрения современной физики издавать стук, ударяя твердым предметом о воздух, невозможно в принципе.

Через час с небольшим они втиснулись впятером в крошечный челнок контрабандистов, стараясь лишний раз не потревожить лежащего на носилках без сознания капитана Ежи.

«Покойный Шон был скрягой», – заметил Аккер шепотом. Впрочем, когда они благополучно пристыковались на орбите к кораблю, мнение Аккера изменилось. В свое время ныне покойный капитан контрабандистов не пожалел денег на суперсовременный медкибер, заботам которого Яр сразу и поручил капитана Ежи.

– Уходим в прыжок, быстро, – скомандовал Аккер.

– Очень быстро, – сказала Нинель. – Яр, посмотри, как там Ежи, и присмотри за Крисом.

Аккер отозвался уже из рубки:

– Нинель, подожди. Яр, на орбите слишком много полиции, так что давай в темпе соображай, куда нам теперь. Мне думается, ты лучше нас ориентируешься в этой мясорубке… значит, тебе и решать, куда отсюда лететь. Командуй.

2

– Нас можно было снимать в учебном пособии для начинающих пилотов, – заметил Аккер, усаживаясь за стол в кают‑компании. – Если это и не рекорд по скоростной подготовке гиперпрыжка, то мы были близки к нему.

Яр промолчал. Сеанс «экспресс‑лечения» Ежи Чанга методами ярранских кеху и последующий скоростной старт не прошли без последствий для психотехника. Сейчас сильно побледневший Яр почти лежал в кресле. Нинель принесла ему с камбуза гигантскую кружку чая, куда по его просьбе всыпала стратегическое количество сахара. Второй пилот рассматривала шамана почти с испугом.

– Ты всегда такой… когда кого‑нибудь лечишь?

Яр помотал головой.

– Не всегда. Просто Метрополис не моя родная планета… лечит не шаман, лечат духи… а знакомиться с местными духами не было времени… Пришлось тащить капитана на личной силе…

– Это как это?

– Ну, в общем, за свой счет. Это запрещено… потому что опасно. Но у капитана Ежи задеты внутренние органы, так что пришлось…

– Ничего себе…

– Все в порядке. – Яр нарочито бодрым жестом отсалютовал девушке кружкой с чаем. – Сейчас попью чайку, и все пройдет.

Нинель с некоторым сомнением кивнула и снова вышла на камбуз. Оттуда она сообщила, что контрабандисты успели неплохо запастись к следующему рейсу. Колдуя над панелью кухонного компьютера, Нинель, не поднимая головы, все так же громко поинтересовалась, известно ли нашему случайному другу, куда именно, не зная еще о фатальной встрече с тремя чокнутыми пилотами и одним рехнувшимся шаманом, навострил лыжи его хозяин.

Аккер внимательно рассматривал голубые глаза внезапного союзника над неснимаемой повязкой из изуродованной плоти. В этих глазах были отрешенность и покой.

– Я не из команды Шона, – произнес парень. – Я приехал увидеть своего брата.

Крис чуть подался вперед и спросил у Яра:

– Ты убил моего брата?

Красные следы на его руках после наручников давно исчезли, но он продолжал растирать запястья.

Повисла минута тишины. Яр поднял глаза и ответил.

– Я.

Он едва слышно вздохнул и повторил:

– Меня зовут Яр, и я убил твоего брата.

– Спасибо.

– Не ладили? – вежливо поинтересовался Аккер.

– Когда кто‑то близкий раз за разом подставляет тебя, то волей‑неволей начинаешь задумываться – действительно ли он твой родственник? То есть я хочу сказать – что это за родство, если оно не подкреплено дружбой, а?

Все молча смотрели на Криса.

– Я не знаю, действительно ли вы что‑то натворили…

Аккер отрицательно качнул головой.

– …но мне это совершенно безразлично. Мое свидание с братом вышло неудачным. Я не знаю, что Шон, мой брат и прочие собирались сделать со мной, но в любом случае спасибо. Я не стану лезть в ваши дела и надеюсь, что вас не интересуют мои. Я не видел вас, а вы меня. Я уйду с корабля на первой же населенной планете, где ходят рейсовики. Договорились?

Нинель взглянула на Аккера, и тот согласно кивнул.

– Вот и хорошо.

– Один вопрос, – остановила вставшего со стула и двинувшегося к двери Криса Нинель. – Зачем ты пришел к брату и компании? Если до тех пор долго с ним не виделся?

Крис прищурился.

– Освободился из тюрьмы. Хотел нормальную работу. Они мне предложили помочь им повязать разыскиваемых преступников и получить долю от награды. Я отказался, и тогда повязали меня.

Нинель и Аккер одновременно смерили Криса оценивающими взглядами.

– А ты, значит, не захотел менять сторону? – спросил Аккер.

– Что?

– Не принимай на свой счет, но бывшему преступнику, наверное, сложно менять сторону, на которой он играет. А?

Крис угрюмо взглянул на Аккера.

– Я не преступник. Я не на той стороне, не на другой и не на третьей. Я сам по себе.

Он почесал изуродованную щеку и добавил:

– Пойду приму душ.

Крис оставил на стуле поношенную кожаную куртку и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Нинель в упор посмотрела на Аккера.

– Не лез бы ты к парню, рыжий. Ему и так, похоже, изрядно досталось.

– Да я просто спросил… – развел руками Аккер. – Должны же мы знать, что это за птица. Уголовник всегда…

– Он не уголовник, – подал голос Яр.

Нинель и Аккер уставились на него.

– Почему?

– Даже если сидел в тюрьме… во всяком случае, он не профессиональный преступник. Он получил в лицо ирканский метательный «огонек». Не слишком умно для опытного уголовника – участвовать в подпольных боях.

Он увидел нетерпеливый жест Нинели и добавил:

– Но это не главное. Я не чувствую в нем этой изворотливости уличного ворюги или киллера… скорее внутренний надлом…

Нинель снова взмахнула рукой.

– Опять твои духи? Ладно, я ж не спорю, что он нам помог, но бдительности не теряем. Яр, ты, наконец, расскажешь нам, что тебе этот отшельник беловодский рассказал? И зачем мы летим именно туда, куда летим?

– Думаю, сначала… – протянул Яр. – Аккер, в памяти бортового компа наверняка сохранилась последняя сводка новостей Метрополиса? Может быть, стоит взглянуть?

– Да, щас… мне самому до смерти любопытно, за что же нас теперь ловят, – сказал Аккер, включая объемник.

– Ага, и, сколько за твою голову назначено, тоже любопытно, – с некоторым ехидством подхватила Нинель.

Нинель протянула руку к звуковой шкале и замерла. Звук был не нужен. Объемник сразу вывел на грани куба‑экрана сводку новостей. Труп главы ордена Креста и Полумесяца, лежащий поперек заасфальтированной аллеи. Фото нового главы ордена в костюме‑тройке перед паутинками микрофонов, видимо, на пресс‑конференции. Практически без перехода – горящее здание больницы в круговерти кружащих вокруг и плюющихся на огонь песочным гелем пожарных киберов. Фото генерала Брюса в густо увешанном наградами кителе. Фото Хи Чой. Короткое, но эмоциональное выступление начальника полиции Метрополиса. И одно за другим еще четыре фото. Под каждым лицом строчки данных, над изображением – сумма награды. Пару секунд они молча переглядывались. Потом Аккер витиевато выругался.

3

Убийца нагнул голову к левому плечу, затем правому. Позвонки хрустнули.

– Вы прям как неродной. – Его собеседник побарабанил пальцами по подоконнику, потом прошёл к столу и протянул руку к столешнице. Щелчок, и кольца пластиковых наручников, сковывавших запястья Убийцы, разжались и дохлым ужом соскользнули на пол. Убийца молча встал со стула и, не спрашивая разрешения, подцепил из открытого портсигара на столе длинную сигарету без фильтра. Человек в сутане щелкнул зажигалкой и внимательно посмотрел на Убийцу. Бледные губы изогнулись в усмешке.

– А вы артист. От профессионала вашего уровня подобного цирка с ирканцами под куполом не ожидал.

Вертун продолжал критически рассматривать Убийцу. Синие глаза не улыбались.

– Мало того что вы устроили новый тарарам в Квартале Шепотов… блокбастеров насмотрелись?.. Так еще и оставили в живых эту мадам из борделя. Вы хоть в курсе, что вас разыскивает полиция? И вообще – что за вендетта при исполнении служебных обязанностей? Допустим, вы не хотели заниматься взрывом в больнице и решили достать Яра Гриднева. Почему вы не могли сказать об этом лично мне? У вас же была возможность? Зачем с такими трудностями искать его, а не найдя – вместо того чтобы обращаться ко мне напрямую, пытаться проникнуть на мой корабль? Зачем вы все это делали?

Убийца посопел и ответил:

– Я не предполагал… что вы сочтете возможным… пойти мне навстречу…

Он умолк.

– Драгоценнейший, надо больше доверять людям, тем паче – своему начальству. Я гораздо выше вас по должности, потому что значительно умнее, и не вам строить планы ваших операций. Для нас обоих будет лучше, если отныне вы перестанете хитрить, а будете приходить со своими проблемами прямо ко мне. Вы хоть понимаете, что вам грозит за ваше самоуправство?

– Я готов понести… – начал Убийца, вытянувшись, но Вертун оборвал его взмахом руки.

– Вы давно не в армии, так что попрошу не демонстрировать мне вашу выправку. Так… Я беру вас с собой, и вы поможете мне с Гридневым. Мой корабль идет на перехват той консервной банки, на которой сейчас летит наш шаман со своей шайкой. Для вашего непосредственного начальства вы будете по‑прежнему на задании под моим командованием. Довольны? Но помогать мне будете, как я скажу. Без самодеятельности. И если я прикажу дышать через раз – так и будете дышать через раз. Вопросы?

– Мы будем брать их живыми?

Вертун слегка улыбнулся.

– Не думаю. Вероятнее всего, мы распылим их, не вступая в непосредственный контакт.

– Прошу прощения, но мне хотелось бы самому покончить с этим Гридневым…

– Вы опять забываетесь. Ваши навыки – когда и если они понадобятся – будут очень кстати. А вот ваши желания меня совершенно не интересуют. Вопросы?

– Вопросов нет.

Убийца слышал о манере Вертуна без особых церемоний выбрасывать провинившихся через стыковочный шлюз, по выражению главы контрразведки ордена, «поближе к звездам» и уже был готов к такому исходу. Сейчас, после внезапного спасения от принудительного выхода в открытый космос без скафандра, он испытывал и радость, и недовольство собой. Радость была объяснима – если все пойдет наперекосяк и первоначальный замысел Вертуна не удастся, а с этим Гридневым, похоже, иначе и не бывает, то Убийца его достанет. Недовольство… он не сразу понял, в чем дело. Он размяк… последнее время он размяк, и эта сволочь Вертун это почувствовал… и раскатал его, как тесто для пиццы. Мерзость какая…

– О чем вы так задумались? Я сказал, что вы подойдете к помощнику капитана, и он вас устроит вместе со штурмовым взводом. Идите!

Когда Убийца вышел из каюты Вертуна и дверь за ним закрылась, тот рассмеялся.

– Феерический… просто феерический дурак стал без своей Удачницы! А еще Убийца… Но и такой пригодится.

Вертун посмотрел на свое отражение в стекле вирт‑аквариума. Сейчас в темно‑синей глубине экрана проплывали незрячие глубоководные рыбы. Вертун показал рыбам язык. Он ощущал себя единственной зрячей рыбой в том океане, в котором ему приходилось плавать.

Впрочем, все было отнюдь не так радужно, как хотелось бы. Для членов экипажа он озвучил версию, что не прыгнул сам, а отправился за Гридневым на корабле, просто чтобы, если будет возможность, не расщеплять корабль на молекулы, взять всю банду силами проверенных людей. Но сам Вертун ощущал, что его возможности гиперпрыжков… барахлят?.. Может, он слегка надорвался? Прыжки с Метрополиса на Беловодье и обратно за короткий промежуток времени он перенес хуже, чем обычно. Как же это не вовремя! Он бы легко в одиночку опередил Гриднева и, обладая полномочиями и авторитетом начальника контрразведки ордена, нашел бы способ устроить ему сюрприз по прибытии на любую планету. Хотя… во всем есть свои плюсы. Использовать своих проверенных людей куда удобней. Конечно, ему тоже, как и этому глупому Убийце, хотелось взять Яра Гриднева живьем… на какое‑то время… До встречи с полицией он вполне может побыть живым. Впрочем, Вертун принципиально старался не посвящать подчиненных как в суть, так и в детали своих планов. Он зажмурился, предвкушая развязку нынешней тщательно построенной и виртуозно выполненной комбинации. Вертун искренне считал себя хитроумным стратегом.

4

– Он меня не сразу узнал. Сперва закатил этой Лиде истерику, мол, сколько можно говорить, никого к нему приводить нельзя и прочее. А потом понял, кто я, и решил, что я его убивать пришел.

Яр помолчал, вспоминая, как Ингви, забившись в угол кровати, нелепо размахивал плазменным пистолетом.

– Ингви Мартелло руководил работами над адаптацией «Ревра» к целям человеческой цивилизации. После того как пропал Игорь, он провел «ревзросление» надо мной и Ольгой. Нас отправили на Ярру, а он попросился в отставку. И тут же запил. Говорил, что видеть больше эту инопланетную штуковину не может. Ему, как всегда в таких случаях, предложили полгодика отдохнуть, покупаться, позагорать. А потом уже принимать взвешенное решение. А через полгода Ингви навестил незнакомый ему прежде специалист, который сейчас вместо него вел проект по изучению «Ревра». Молодой талантливый ученый рассказал Ингви о таких возможностях «Ревра», которых тот и представить не мог. Прибор оказался куда более многогранен, чем предполагалось. Именно благодаря изучению «Ревра» появилась возможность построить телепортационные устройства. И не модельки, перемещающие карандаш из одной комнаты в другую, а гигантские телепортационные станции, которые должны были позволить мгновенно перемещать в пространстве гигантские объемы любого груза. Вплоть до космических кораблей. А там дошло бы и до создания индивидуальных переносных телепортеров. Какие возможности для человечества. Какой шанс для Земли начать играть на равных с Берком. Он согласился поучаствовать на правах консультанта. То, что этот молодой человек параллельно состоит в ордене Креста и Полумесяца, Ингви не насторожило. Социальные программы Креста и Полумесяца помогают получать светское и религиозное образование одаренным детям с бедных планет, которые потом работают на орден в частности и на Терранскую федерацию в целом. Чему же тут удивляться? Через год, когда они сработались, молодой человек сообщил, что становится полноправным братом ордена и потому не может быть главой «Т‑проекта».

– И Ингви согласился возглавить проект? – спросила Нинель.

– Да, – ответил Яр. – Но он сам признавался, что должность была номинальной. Никто не разбирался в «Ревре» так, как этот молодой человек по фамилии Вертун.

– Тот самый глава контрразведки ордена?

– Именно. Ингви не мог взять в толк, зачем его держат в качестве «свадебного генерала», но… Он признался мне, что пал жертвой собственного тщеславия и почти поверил, что основная заслуга в создании «Т‑проекта» – его. Выступления на научных конгрессах, интервью в прессе, которая звала его не иначе как «господин Телепорт», встречи с президентами Терранской федерации и Ярры – все это вскружило ему голову.

– А как объяснял сам Вертун, что он так… устраняется из всей этой малины? – поинтересовался Аккер.

– Он говорил, что для него главное – служение богу, науке и благу федерации.

Яр невесело улыбнулся.

– А когда человека все устраивает, он не склонен задавать сложные вопросы. Прозрел Мартелло довольно поздно. После сложного вопроса кого‑то из журналистов он полез в чертеж‑схему одной из баз‑телепортеров, воспользовавшись при этом компьютером отсутствовавшего на месте кого‑то из главных конструкторов.

– И понял, что все не совсем так? – ухмыльнулась Нинель.

– Он понял, что все совсем не так. Телепорты на орбитах Земли и Ярры оказались вообще не связаны между собой.

– Но зачем тогда?..

– Я не знаю, Аккер. Ингви утверждал, что обе базы могут быть связаны с какой‑то третьей точкой.

– Тумала, которая база ордена? Но зачем? Что им передавать с орбит Земли и Ярры на Тумалу? Те самые религиозные святыни? Тогда при чем тут Ярра?

Аккер недоуменно покрутил головой.

– Ингви не успел разобраться, в чем дело. Он решил вылететь на базу «Альфа‑Т» на орбите Земли. Его заинтересовало непонятное устройство на чертеже, до сути которого он не смог докопаться. Когда он прибыл на место, то выяснил, что непонятное устройство оказалось механизмом самоликвидации базы. Он мог попытаться поднять шум, но он испугался. Он рассказал мне, что не раз и не два в своей жизни действовал по такому принципу – спрятать голову в песок и подождать, пока гроза пройдет стороной. Ингви иррационально надеялся, что ничего страшного не произойдет, и он так и останется знаменитым «господином Телепортом». Он оперативно вылетел с «Альфы‑Т», и тут произошла катастрофа. Пока разбирались с последствиями и Ингви считали погибшим, он сделал себе пластическую операцию и забился в этот угол на Беловодье.

– И что он там делал? Так и сидел в своем отеле? – спросила Нинель после паузы.

– Пил, – кратко ответил Яр.

– Ну и слизняк… – произнес Аккер.

– Ингви Мартелло пожертвовал большую часть своих денег в фонд помощи детям и родственникам погибших на Земле и Ярре. Он хотел смерти и боялся ее. Он просил прощения у меня и… у всех… И он сказал мне, что разгадка всей этой истории только в третьей точке. «Если в этой безумной истории могут быть ответы, то все на Тумале», – так он сказал. И еще…

– Что?

Яр нахмурился.

– Он сказал странную вещь. По его мнению, не только «Ревр», но и весь «Т‑проект» был спроектирован не человеком. Ингви сказал, что это не заметно на первый взгляд, но существуют стандартные инженерные решения, а есть такие… ну которые непривычны представителю нашей расы. Он упоминал что‑то о неевклидовой геометрии, но я не очень понял… Словом, в одном‑двух случаях такие странные решения могут быть гениальным прозрением или случайностью, но в этом проекте такое встречалось на каждом шагу.

– Совсем мозги себе отпил, ученый, мать его, – зло сказал Аккер.

– Он имел в виду Вертуна? – спросила Нинель.

– Может быть. – Яр задумчиво покрутил в руке чайную чашку. – Я с трудом представляю себе чужого в высших эшелонах ордена. Там же даже для кандидатов такие проверки проводят…

– И что же может быть на Тумале?

– Учитывая ту информацию, которую нам передал Джонсон, там может быть некое хранилище информации… или третья база‑телепорт… хотя я не вижу в ней смысла. Баз «Альфа‑Т» и «Бета‑Т» больше нет, что можно телепортировать на третью базу, если она существует?

Яр откинулся на спинку кресла.

– Гадать бессмысленно. Если мы попадем на Тумалу, то сами все узнаем. Пока нас гонят – другого выхода нет.

– Да уж… Герои поневоле… – проворчал Аккер и выключил «колокол тишины».

5

Юнона была ближайшей к Тумале крупной обитаемой планетой, со всеми особенностями молодой фронтирной планеты. Сначала на ней появилась военная база, которая, словно средневековый замок, обрастающий деревеньками, стремящимися быть под его защитой, постепенно обзавелась кварталами наемных работников, перевалочным пунктом Союза вольных торговцев, а потом и поселениями нелегальных эмигрантов, беглецов со сквоттерных планет, контрабандистов и прочей публики, ходящей по краю закона. На полноценную полицейскую часть на Юноне федеральные чиновники раскошеливаться не спешили. А военным брать на себя функции охраны закона на всей планете совершенно не хотелось. Поэтому институт выборных шерифов в сочетании со свободным ношением и приобретением оружия любой категории создавал на Юноне обстановку хрупкого вооруженного нейтралитета.

Три дня гиперперехода до Юноны были, возможно, последней передышкой для Яра, Нинели и Аккера. К концу первого дня Ежи пришел в себя. Было неясно, что ждет их всех на Тумале, и было решено оставить Ежи Чанга на Юноне. Нинель, после того как вышла в отставку, держала связь со своим бывшим взводом, который сейчас базировался именно там, и надеялась, что однополчане помогут устроить Ежи с максимальными удобствами и не привлекая к нему излишнего внимания. Наличных и кредитных чипов, собранных с трупов контрабандистов на Метрополисе, должно было хватить на то, чтобы обеспечить капитану Ежи пару недель выздоровления в госпитале военной базы.

Крис вел себя хоть и несколько отчужденно, но мирно. Сразу после того, как Яр, Нинель и Аккер закончили беседу, он повел их в капитанскую каюту.

– Я посчитал, что персональная душевая покойника Шона будет почище, чем та, которой пользовалась вся остальная команда.

– Глазастый хитрец, – одобрительно сказал Аккер.

– Честно говоря, я мечтал, что здесь окажется ванна, но, чего нет – того нет, – ответил Крис.

– И что? – спросила Нинель.

Крис отодвинул дверь‑штору маленькой кабинки капитанского душа и молча указал на вымощенный металлической плиткой пол.

– Зачем здесь два сливных отверстия?

Нинель пожала плечами.

– Чтобы быстрей вода уходила.

– Ну да, – саркастически хмыкнул Крис. – В жизни не поверю, чтобы эти лентяи специально устанавливали второй слив там, где уже есть первый. Смотрите – левый, круглый, был установлен при строительстве корабля, это металлоплитка с уже врезанным отверстием для слива. И правый…

Все уставились на правую решетку для слива, она была квадратной формы, словно в этом месте просто вынули плитку и на ее место вставили решетку.

– Не фабричная работа, – сказал Крис. – Взяли подходящую металлическую пластинку, аккуратно нарезали дырок и загнули края.

– Хе! Сейчас принесу стамеску, – сказал Аккер и вышел.

Присев на корточки, Нинель принялась рассматривать подозрительный слив, а потом спросила Криса:

– Ты знал, что здесь тайник?

Тот качнул головой.

– Откуда? Я, как и вы, первый раз на корабле. Но я предположил, когда увидел эту несуразицу.

Вернулся Аккер со стамеской и молотком. Несколькими несильными, но точными ударами он поддел решетку, и она отлетела в сторону.

Крис оказался прав: это был не сток. В залитом водой глубоком резервуаре плавал десантный бронепластовый подсумок.

– Дилетанты, – усмехнулся Аккер.

Нинель, поймав находку за ремень, медленно и аккуратно вытянула ее на пол.

– Непохоже, чтобы здесь были неприятные сюрпризы… – протянула Нинель и посмотрела на Яра. – Шаман, твои ощущения?

Тот постоял молча пару секунд, затем кивнул:

– Ничего не чувствую. Вроде чисто.

Когда содержимое подсумка было разложено на столе кают‑компании, Аккер удовлетворенно крякнул.

– Будем считать, это загробное поздравление с Новым годом от капитана Шона.

Его пальцы выложили крестом несколько кредитных чипов. Затем на стол легли две пластинки электронных удостоверений.

– Скорее уж с Днем Всех Святых.

Нинель покачала на ладони прозрачный футляр с металлическими иглами, переливающимися золотисто‑красноватым, и посмотрела на Криса.

– Крис, это то, что я думаю?

– Ага, то самое.

– О чем речь? – встрепенулся Аккер.

– Это ирканские метательные огоньки, – пояснил Яр.

– Ты и в этом разбираешься? – спросил Аккер.

– Я видел их в действии, – объяснил Яр. – Два раза. Но в руках не держал.

– И я не держал. И не хочу.

Нинель аккуратно положила футляр с иглами на стол, и Аккер отодвинул его в сторону.

– Зато с этими новыми документами… – начал он, постукивая по пластинке электронного удостоверения. – С ними мы сможем…

– С ними вы с Нинель сможете еще раз взвешенно подумать, нужно ли вам дальше участвовать в этой затее. Ну посудите сами.

Яр встал и навис над ними, упираясь руками в столешницу.

– Это моя война, Аккер. Это моя война, Нинель. Вы попали в это безумие, в отличие от меня, случайно. У меня теперь никого нет… кроме Джонсона в коме. А у вас есть… у вас есть вы… Удостоверения личности наверняка чистые. С благопристойными биографиями в базе. Для главаря контрабандистов странно было бы хранить в тайнике негодные для использования удостоверения. Вот. Одно женское, другое – мужское. Надеюсь, ваши сбережения хранятся не на именных счетах в государственных банках?

– Нет, конечно, – сказала Нинель. – Но что?..

– На этих чипах, – сказал Яр, протанцевав указательным и средним пальцами от основания до макушки креста из чипов, выложенного на столе, – наверняка больше денег, чем вы могли бы скопить еще за пару лет полетов с Ежи. С чистыми удостоверениями вас никто не станет ловить. Внешность измените. Денег хватит на флаерную мастерскую и дом с садом на благополучной планете. И на хорошее детство вашим детям – тоже хватит.

– Яр, ты чего?!

– Ничего. Просто отдаю себе отчет, что через пару дней меня может не быть в живых. Но я сам в это ввязался и расплачиваюсь. Но это я потерял обе мои родины, и это мне нужно знать правду. А вас я тянуть за собой не хочу. Вам не за что расплачиваться. У нас еще есть время до Юноны. Подумайте. Нет, сейчас отвечать не надо. Вы без меня подумайте. Вдвоем. Накройтесь «колоколом» и поговорите обо всем этом наедине и без лишнего пафоса.

Мужчина и женщина за круглым столом молча смотрели на него. Яр отметил, что у Нинели чуть покраснели глаза.

Яр сгреб со стола пакет с ирканскими метательными «огоньками» и мотнул головой в сторону двери.

– Пойдем, Крис, научишь меня обращаться с этими штуками.

Крис отодвинул стул и вместе с Яром пошел к двери. За их спиной Аккер щелкнул клавишей «колокола тишины».

– Ты всегда такой благородный? – спросил Крис, когда они спустились на нижний ярус корабля и пошли к пустовавшему складу.

– Как придется, – хмуро сказал Яр. – Расскажи мне про эти иголки.

– Ты в курсе, что это не самое безопасное занятие в мире. И совершенно незаконное, кстати. Зачем тебе?

– Надо. Мы же договорились, что не задаем друг другу лишних вопросов. На Юноне ты сможешь найти и нового работодателя, и попутный корабль в любую сторону.

– Это хорошо.

– Ну так сделай доброе дело, пока летим – научи метать «огоньки».

Безгубый рот Криса усмехнулся.

– Тебе не кажется, что ты выбрал не того человека, чтобы просить о добром деле.

– Судя по твоему поведению в ангаре, я прав, – сказал Яр. – Преимущество и внезапность были не на нашей стороне, но ты попытался помочь нам.

Крис пожал плечами.

– В детстве так учили… становиться на сторону слабого.

Он откатил дверь и включил свет в помещении с разномастными стальными контейнерами, боксерской грушей и несколькими стульями. Затем снова продемонстрировал желтоватые зубы и сказал:

– Ладно, научу.

6

– Метательные огоньки – причина боевого безумия ирканцев. Сначала безумие, потом распад организма и смерть. Несмотря на то что они пользуются «огоньками» из поколения в поколение, переносят их ирканцы ненамного лучше людей. И это неудивительно. Я не профессор, но слышал…

Щелкнув зажигалкой, он быстро провел пламенем по тонкому наконечнику самой маленькой иглы.

– …что, если отделить факты от домыслов, с помощью этой штуки гуманоид на короткое время подключается к энергиям той мощности, что для него не предназначены.

Крис положил зажигалку на пустой стул, помассировал шею, покрутил головой влево‑вправо.

– А дальше все по законам физики. Если дать на настольную лампу напряжение от атомной электростанции, то лампа перегорит.

Он посмотрел на Яра и усмехнулся.

– Особо невезучие сходят с ума с первой попытки.

– Я вдохновлен, – сказал Яр и взял зажигалку со стула. – Значит, прогреваем «огонек», массируем шею. Что дальше?

– В крайнем случае, можно не разогревать… Просто холодные больнее входят… Дальше вот так…

Крис встал, повернулся к Яру спиной и медленно завел обе руки за голову. Затем он резким движением всадил ирканскую иголку себе в затылок и, зашипев, упал на стул. Сквозь короткие волосы на голове Криса Яр увидел, что иголка, коснувшись кожи, словно втянулась под нее и исчезла, растворившись в человеческой плоти.

– Ты нормально?

– Пфф… больно, сука… жить буду.

– Точно в затылок?

– Оптимально – в затылок. Строго говоря, чем ближе к мозгу, тем лучше. От высокой температуры наконечник иглы активируется, и его можно воткнуть хоть в задницу. Но мозг у большинства гуманоидов в противоположной стороне.

Яр улыбнулся одними губами и воткнул иглу себе в затылок.

Короткая вспышка боли украсила все предметы вокруг багровой каймой. Он согнулся, потом разогнулся и встал со стула. От мозжечка по всему телу заструились волны легкости.

– Ты! Ты! Аккуратнее!.. Не надо так скакать!

Крис смотрел на него с некоторым удивлением.

– Молодец, легко переносишь. Голова не кружится? Теперь смотри на тот ящик, второй слева.

Длинный, чуть тронутый ржавчиной контейнер словно ускользал из поля зрения Яра.

– Добейся того, чтобы твой взгляд легко фокусировался то на нем, то на соседнем, – сказал Крис. – Когда ящик, на который ты смотришь, станет чуть ярче… ну как бы подсвечен, значит, «огонек» стал частью тебя. Есть?

– М… да, получилось.

– Быстро схватываешь, психарь. Теперь аккуратно, чтобы не разнести все вокруг. Смотри на меня. Проще научиться вытягивая руку к цели.

Крис вытянул правую руку, направив пальцы на контейнер.

– Дальше каждый делает по‑своему. Я обычно представляю, что в моей ладони живет невидимое пламя, и, отведя руку назад…

Его ладонь застыла над плечом.

– …я просто стряхиваю его в цель.

Рука опустилась, и с пальцев сорвался язычок пламени.

Контейнер в другом конце ангара негромко ухнул, и на его боку осталась темная отметина.

– Есть придурки, что запихивают в башку по несколько игл сразу, но стоит помнить, что эта штука сжигает организм в момент, – сказал Крис, разминая руку. – Теперь давай аккуратненько…

Яр сделал смазанное движение кистью руки.

Полыхнуло. Контейнер с грохотом опрокинулся, подняв облако пыли. Резко запахло горячим металлом. В обращенном к потолку боку железного ящика зияла прожженная дыра.

– Спасибо, Крис, общий принцип я понял.

Крис закашлялся.

– Ты опасный парень… Больше не делай такого на кораблях, опасный парень. По крайней мере на этом. Ты точно до этого не работал с «огоньками»?

Яр помотал головой.

– Думаю, дело в том, что у психотехников больше опыта в управлении своим сознанием. Поэтому визуализировать метание огня мне было несложно.

– Ну‑ну… Главное – не пытайся придумывать всякие удары молний, смерчи и прочее. А то были умники.

– Ну и как? – заинтересовался Яр.

Крис развел руками.

– Говорю же – были…

Они рассмеялись. Заскрежетала дверь.

– Веселитесь?

Нинель аккуратно заглянула внутрь.

– Не поджарите?

– Тебя хорошо прожарить или с кровью?

Вслед за ней вошел Аккер. Он, оглядев помещение, сразу направился к поверженному контейнеру. Оглядев его, сплюнул на оплавленный край дыры. Слюна зашипела.

– Нинель, ты только посмотри… И кто из вас это сделал?

Крис молча мотнул головой в сторону Яра.

– Твои таланты, психарь, многогранны. Просто до ужаса.

Яр молча поклонился.

– И должен сказать, что ты гораздо…

Аккер прервал фразу на полуслове. Он смотрел на растирающего запястье правой руки Криса. Потом расстегнул правый рукав комбинезона, закатал до локтя и шагнул к Крису.

– Померяемся, у кого красивее?

На предплечье Аккера переливалась синева голограммы. Крупные четкие цифры сливались в восьмизначный номер.

Кровь отхлынула от лица Криса, и он медленно, словно пальцы его плохо слушались, расстегнул пуговицы на запястье и поднял рукав. Восемь цифр, словно восемь экзотических насекомых, блестящих всеми оттенками индиго, выстроились в шеренгу чуть выше запястья Криса.

– Оставил на память? – спросил Аккер.

Крис медленно кивнул.

– Да. Чип мне выковырнули, а номер я оставил… Чтобы в морду совать тем, кто говорит, что ничего этого не было и быть не могло.

– Лагерь для перемещенных лиц «Дом любви‑три» на Скорпионе‑четырнадцать, – произнес Аккер, словно представляясь. В его голосе Яру послышалось приглушенное клокотание.

– Лагерь для перемещенных лиц «Дом любви‑восемь» на Галатее‑одиннадцать.

Сейчас и Крис говорил отрывисто, словно каждое слово надо было выталкивать из глотки.

– Сквоттер?

Безгубая щель на лице Криса оскалилась.

– Ну а кто еще?

– Выпьем, брат? – спросил Аккер.

Крис кивнул, и мужчины, словно забыв о существовании Нинели и Яра, направились на верхний ярус.

– Вот так вот, – сказала Нинель, чуть приподняв бровь. – Считай, однополчанина встретил. Почти праздник.

7

Нинель достала из вакуумных упаковок несколько мелких салатниц, быстро нажарила сосисок и разогрела пару пицц. Яр колдовал над помещенной в гриль бараньей ногой, которую обнаружил в морозильнике.

Однако Аккер и Крис почти ничего не ели. Вторая бутылка водки на столе стремительно пустела, но мужчины, казалось, совсем не пьянели, только наливались багровым лица да более протяжно звучали слова.

– …А мы, ну родители мои то есть, вообще сначала никакими сквоттерами не были, представляешь! И мысли не было у них захватывать что‑то чужое и селиться где не положено. Обычный переселенческий корабль. Шли на какую‑то захолустную планетку после терраформирования, говорят, условия там были не очень, но жить можно. И когда двигатель забарахлил, сели куда дотянули… пятьсот человек со всеми пожитками, со скотом и саженцами… С саженцами, ххы… там палку, оказалось, втыкаешь – и растет… Сначала радовались, что такая удобная кислородная планета, а потом связались с нашими. Нам говорят: «Не помираете? Ну и молодцы! По мере возможности эвакуируем». И вот это «по мере возможности» из года в год так и продолжалось. Транспорта, говорят, и для расселения недостаточно, не то что для эвакуации. Великая экспансия, мать ее… Застряли мы там, значит, и не жаловались. Ведь, пока суд да дело, мы поля распахали. Зерно зреет. По три урожая в год снимали! Скот родится. Хищников крупных там не было почти! Городок свой выстроили. Оккервиль назывался… в честь песни такой, смешной старой песни… деревянный, как игрушка… городок… Да! Торговцы сами к нам прилетать стали. Конечно, призадумались, когда узнали, что это «Зеро корпорейшн» планета. Ну так с самого начала ясно было, что такое ничьим быть не может… Да наливай ты по полной, не половинь, там еще полный бар. А потом, как ты знаешь, парламент принял положение о сквоттерных планетах: те «незаконные поселенцы», которые прибыльно ведут хозяйство, начинают считаться местными жителями со всеми правами. И выходило так, что «Зеро корпорейшн» на нашей планете больше не хозяева, а мы хотим – пустим их, хотим – нет. Мы, дураки, даже обрадовались. А услуга вышла медвежьей. В «Зеро» решили найти метод рассчитаться с нами подешевле. Сначала нам заглушили радиоэфир. Один треск. Сперва никто ничего не понял, а потом… Я несколько лет назад интересовался, навел справки. Официально это оформили как расчистку места под разработку месторождения. Мы с ребятами в лес пошли… потому и живы остались… на опушке были, когда услышали гудение в небе… а потом все вздрогнуло как‑то… вспыхнуло… «Горючая бомбардировка»… так выжигают непроходимые джунгли, расчищая путь для экспедиций с воздуха. Там все горело. Даже зеленая трава… даже камни… И там, где был город, – никого… даже развалин домов не осталось… Только запах… Горелое мясо… Он мне снится по ночам, этот запах людей, превратившихся… в угли…

Аккер замолчал. Крис разлил остатки второй бутылки по четырем стаканам, и они, не чокаясь, выпили.

– Дальше… Мы партизанили недели две. Поймали одного наемника из «Зеро». Я ему сам глаза выколол. А потом попали в облаву.

Он поднял глаза на Криса.

– И лагерь для перемещенных лиц «Дом любви‑три» на Скорпионе‑четырнадцать… Там стало ясно, что таким образом «Зеро» «расчищала» не только нашу планету. Причем взрослых не было. Только дети… с голограммами на руках. Я думаю, это было больше в целях устрашения – эти номера на руках. Там планета – сплошной камень, бежать некуда, еды мало, мы бы там подохли естественным образом. Но потом, наконец, зашевелилась парламентская комиссия по правам колонистов. Когда началось расследование по деятельности корпораций на сквоттерных планетах, от нас решили избавиться. Посадили человек восемьдесят детей… многие в «Доме любви» уже поумирали… посадили на старую баржу… может, в какой бордель на окраине везли, а может, до ближайшей звезды… Не знаю. Нас перехватил терранский патрульный крейсер. Армейские тогда от корпораций были не в восторге. Они за пиратами в этом секторе гонялись и уже были на взводе, а уж как нас увидели… Словом, слушать объяснения команды и смотреть документы даже не стали. Перегрузили нас на крейсер. На барже распатронили все навигационные потроха, разворотили двигатель, отбуксировали их к солнышку погорячей и подтолкнули… Потом попали мы кто куда. У кого родственники, кто получил стипендию фонда колонистов. Официально парламентская комиссия ни хрена не докопалась. Сквоттерные планеты неофициально сотрудничали, конечно, с отдельными торговцами, но их было несложно подмазать или запугать. Свидетельства тех оставшихся в живых детей сквоттеров, кто пытался обращаться в суд, были признаны неубедительными. Мол, неокрепшая детская психика неправильно интерпретировала… И вообще нет свидетельств, что на этих планетах кто‑то жил до прихода корпораций… в их законные владения.

Кулак Аккера с грохотом обрушился на стол.

– Впрочем, не все и не всегда можно купить за деньги. Чиновники что «Зеро корпорейшн», что прочих корпораций‑убийц сквоттеров до сих пор ходят с охраной. И их еще не так давно периодически находили мертвыми. Ладно… Меня по рекомендации капитана крейсера зачислили в кадетский корпус. Потом летная академия. Десантная авиация. А потом я встретил Нинель. Всё…

Аккер встал, вытер мокрое лицо и, пошатнувшись, направился к холодильнику. Какое‑то время все молчали. Потом Крис сказал:

– С нами поступили хитрее. Нам тоже отрубили эфир. А потом началась эпидемия.

Яр покрутил головой.

– Гады, – сказала Нинель. – Господи, какие же гады.

Аккер сел на стул и открыл запотевшую бутылку.

– В лагере нас прогнали через тесты и тем, кто приглянулся, предложили работать на корпорацию. Мы подыхали там… Мой брат согласился, я – нет. Его отправили в интернат корпорации. А нас, как нам сказали, – «на жаркое беркам». В ночь перед отправкой на Галатее начался ураган. Это был перст судьбы. Одним деревом зашибло охранника, другое упало на проволоку ограждения. Но мы не спешили убегать. Мы застрелили второго ночного охранника… из бластера того, зашибленного, потом заперли снаружи барак персонала, облили горючкой и подожгли. Сперва казалось, что при таком ветре ничего не получится, но ураган наоборот – раздувал пламя. Тех, кто выбирался через окна, мы убивали на улице. На Галатее корпорацию не любили, поэтому полицию никто не вызвал и нас никто не преследовал. Потом мы разбрелись кто куда. Большая часть ребят угнала маленький кораблик корпорации. Я не захотел. Пошел наниматься на торговый корабль. Хотел улететь подальше. Это оказались пираты… Для своего возраста я был рослым, проверка на «ай‑кью» дала неплохой результат, да и мой рассказ о том, как мы разгромили «Дом любви», произвел впечатление. Мне предложили вступить в команду. Так и летал. В основном абордажником. После моих рассказов мы команды кораблей «Зеро» в живых не оставляли.

Крис помолчал, рассматривая стакан. Затем медленно выпил.

– А с братом что не поделил? Ну сегодня, в ангаре? – спросил Аккер. – Или увидел и отомстить решил?

– Вот он тоже так подумал, – сказал Крис. – Нет. Посмотреть на него – да, хотел. Поговорить. Но, видимо, не судьба.

Яр помялся и спросил Аккера:

– Извини за вопрос. Так твое имя в честь города?

Аккер неохотно кивнул.

– Первое время после бомбардировки я вроде как говорить разучился. Только название нашего города мог проговорить, и то не до конца. «Оккер…» да «Оккер…» и все. Так меня и записали в лагере, только через «а»: Аккер – имя и Аккер – фамилия. А потом я решил – пусть останется как есть. У меня хорошее русское имя, но «Аккер» – это правильно. Кусочек моего города – в моем имени.

8

На следующее утро Яр проснулся с больной головой. Кряхтя, он залез под душ и чередовал горячую и холодную воду до тех пор, пока не почувствовал себя лучше. Потом зашел в кают‑компанию, там было безупречно чисто, словно они вчера и не пьянствовали. Из кухни выглянула Нинель с пластиковым веником в руках.

– Привет, Яр. Кофе будешь?

– Привет. Нет, спасибо.

Он сел в глубокое кресло в углу и, включив, нахлобучил на голову облупившийся шлем антиалкогольной нейростимуляции, который на кораблях обычно звался емким словом «трезвяк».

– Тогда ступай вниз и разомнись вместе с Аккером. У меня есть ощущение, что в ближайшее время хорошая физическая форма нам пригодится.

Он спустился на нижний ярус. В кладовой, где вчера они с Крисом тренировались в метании ирканских «огоньков», кто‑то стучал по боксерской груше. Яр усмехнулся и откатил дверь.

Рядом с грушей стоял голый до пояса и блестящий от пота Аккер с замотанными ветошью руками.

– Доброе утро, Аккер.

Пилот остановил избиение мешка и выдохнул.

– Привет, Яр. У тебя нет с собой случайно эластичных бинтов? – Аккер взмахнул рукой. – В тряпках неудобно.

Яр отрицательно мотнул головой.

– Выгоняешь остатки похмелья?

– А что – лучший в мире способ!

Сегодня Аккер снова был подтянутым и дружелюбным пилотом, не имеющим ничего общего со вчерашним придавленным прошлым человеком, который пьет стаканами, напрочь забывая про закуску. Но Яр видел выглядывающий из‑под тряпки на руке Аккера синий шрам голограммы и помнил его рассказ.

– Деремся, психарь? С дозированным контактом? Разгонит хмель в два счета.

Яр кивнул.

– С удовольствием.

Они надели обнаружившиеся в стенном шкафу замурзанные перчатки для рукопашного боя, оставлявшие открытыми пальцы, и разулись.

– Судя по тому, что ты сделал с тем берком в парке развлечений на Альсе, палец тебе в рот не клади, – сказал Аккер, обходя Яра по кругу. Он сделал ложный выпад ногой, Яр не отреагировал.

– Ярранцы физически сильнее человеческой расы, и поэтому мне пришлось посвятить рукопашке несколько больше времени, чем обычный человек… или обычный ярранец, – сказал Яр и обозначил подсечку. Аккер отпрыгнул. – Плюс у ярранцев за время эволюции не атрофировались втяжные когти на руках и ногах. Это то, что на Ярре называют первичным оружием.

– Знаю, именно это делает ярранских коммандос одними из лучших.

Аккер пошел в атаку. Он провел несколько высоких ударов ногами, Яр ушел в сторону и, поймав отводящим блоком бьющую ногу Аккера, дернул ее вверх. Аккер опрокинулся на спину и кувырком назад вышел в стойку.

– Часто тренируешься?

Аккер качнул головой.

– Не очень. Несколько раз в месяц. Слегка распустился после армии.

Яр кивнул.

– Лучше не бей в серьезной драке ногой с разворота. У тебя это, уж извини, выходит недостаточно быстро. А спину подставляешь.

– Возможно, ты и прав.

Еще около получаса Яр и Аккер сходились в спарринге. Аккер был несколько удивлен, что не выглядевший физически сильным Яр довольно легко уходил от его атак и эффективно нападал.

– У тебя неплохая подготовка, просто надо больше тренироваться, – сказал Яр, когда Нинель по громкой связи позвала их на завтрак, и они пошли в душ. – А на меня не равняйся… когда полжизни соревнуешься с теми, кто обладает кошачьей скоростью реакции, – это уже другой уровень подготовки.

– И сколько же на Ярре тратят времени на рукопашку? – крикнул Аккер из своей душевой кабинки, намыливая голову.

– Ну, начинают лет с пяти. Постепенно к подростковому возрасту доходят до семи‑восьми часов тренировок в день, – последовал ответ.

– Ничего себе! А учиться когда? А в кино с девушками?

Яр засмеялся.

– У среднестатистического ярранца… или ярранки детство в основном и поделено между тренировками и учебой. Как я рассказывал, живут дети за городской чертой и родителей видят не каждый день.

– Получается, что у вас все жители потенциальные коммандос? Это на случай войны такая подготовка?

– Такая практика считается фундаментом хорошего здоровья и сбалансированной психики в будущем. Популярны изречения типа: «Я в жертву юность приношу, чтоб золотом плодов всей жизни насладиться».

– М‑да.

– Что же касается подготовки к войне… Рукопашные стили Ярры в целом обозначают словом «хек‑так», что буквально переводится как «остановить удар». Так что изначально это оружие обороны, а не нападения. Считается, что они закаляют волю и совершенствуют скорость мышления, поэтому не получив следующую степень по боевым искусствам, невозможно занять следующий пост, даже получить хорошую работу трудно. Много веков назад это было вполне резонным подходом: государственный чиновник мог подвергаться нападению преступников. Сегодня это элемент престижа.

Когда они одевались, Аккер оглядел Яра повнимательней. Ничего особенного: хорошо прорисованные мышцы, но никакого суперрельефа.

– Тяжело было небось учиться среди кошек, которые физически сильнее и быстрее тебя?

Яр в упор взглянул на Аккера.

– Это не кошки. Это мой народ. Так же как и люди – это не «голые обезьяны», а тоже – мой народ.

– Прости… вырвалось…

– Ничего.

Помолчав, Яр ответил:

– Мой кеху‑ро предвидел подобные трудности, поэтому сам сразу начал меня тренировать. – Он усмехнулся. – Довольно безжалостно. На Ярре мужчины чаще всего изучают стиль «так‑кхур» – «бьющий коготь», там делается упор на физическую силу, ударную технику, силовые броски. Кеху‑ро посоветовал мне изучать стиль «мих‑тар», как правило, его изучают девушки. «Мих‑тар» в переводе значит «толкающая лапа», там особое внимание уделяется работе с внутренней энергией, болевым приемам, воздействиям на уязвимые места организма, тщательно шлифуются передвижения в бою. Он хорошо тренирует скорость. Плюс учивший меня кеху‑ро был родом из горной области, где из‑за недостатка кальция у местных жителей испокон веков были не очень прочные когти. Поэтому там развивались довольно интересные школы работы с оружием. Этому он меня тоже учил.

В кают‑компании уже сидевший за столом Крис приветствовал их взмахом руки.

– Завтрак для воинов, – сказала Нинель, расставляя тарелки по столу, и без перехода добавила: – Капитан Ежи пришел в себя. И медицинская железяка дает хороший прогноз.

– Приятно слышать, – сказал Яр.

– Это просто отлично, – сказал Аккер. – Ты с ним говорила?

– Говорила. – Помедлив, Нинель добавила: – И сообщила о нашем решении.

– И… что он думает? – спросил Аккер.

– Он злится.

– Да?

– Представь себе. Если бы этот урод не порезал его, капитан Ежи отправился бы с нами.

Он перевела глаза на Яра и сказала:

– Мы все решили, Яр.

– Окончательно?

– Ага, именно так. Мы вполне отдаем себе отчет, во что волей‑неволей ввязались. Но прятаться по щелям не станем.

Яр невесело улыбнулся.

– Не могу сказать, что я в большом восторге… и не могу сказать, что я не рад.

Аккер кивнул, а Нинель усмехнулась. В молчании она вышла на кухню и вернулась с огромной сковородой шипящей картошки.

– Ничего себе, – сказал Аккер. – Этот завтрак сильно напоминает обед.

– Отдохнем от полуфабрикатов, когда еще придется нормально поесть, – пояснила Нинель. – Свежего мяса покойный Шон нам запас по минимуму, думаю, вчерашняя баранья нога была для праздничного случая… Но что‑то похожее на бифштексы сейчас будет… Да и все равно делать пока особо нечего. Местный арсенал я осмотрела. Сплошные слезы. Это действительно корабль контрабандистов, а не пиратов.

Она принялась раскладывать картошку по тарелкам. Крис обводил всех троих глазами и, наконец, сказал:

– Чем больше я смотрю на вас… и слушаю ваши разговоры, тем меньше понимаю, за что вас ловят… как на вас все это навесили…

Яр и Аккер переглянулись.

– А еще когда слушаю ваши разговоры, – продолжил Крис, – то начинаю жалеть, что не в одной команде с вами.

– Не жалей, завидовать тут нечему, – сказал Яр.

Крис вдруг замялся.

– А… вам в вашем деле абордажник не понадобится?..

Вопрос повис в воздухе.

Наконец Яр спросил:

– Зачем тебе это?

Крис пожал плечами.

– У нас в команде все ребята уж денег накопили, осели по разным тихим местам… А я вот никак… не пойму, зачем мне это…

Аккер усмехнулся и покрутил головой.

– Это не исследовательская экспедиция и не каперская акция, – сказал Яр. – Все гораздо хуже.

– Вполне может быть, что нас ждет путешествие в один конец, – заметила Нинель.

– …и ты должен радоваться, что сойдешь на Юноне и будешь снова сам по себе, – завершил коллективный ответ Аккер.

Крис промолчал. Нинель ушла на кухню, вернулась со сковородой поменьше и разложила по тарелкам бифштексы. Все принялись за еду.

– Когда я была моложе, – начала Нинель, когда с едой было покончено и на столе появились кофейник и чашки, – я чаще делала, чем думала.

Она щелкнула зажигалкой и закурила.

– Когда я прошла учебку, плазмы понюхала, отслужила год с лишним, то приехала в отпуск к себе на Соланум. И появился у меня там мальчик. Когда я была на Солануме до армии, он учился в какой‑то супершколе, а потом в университете для таких же детей золотых кредитных чипов.

Аккер улыбнулся уголком рта, было понятно, что он слышит эту историю не впервые.

– Итак, мальчик был из богатенькой семейки. И естественно, его родственники, когда узнали, что он влюбился в десантницу, были не в восторге. Но поскольку у нас все было серьезно, то они до поры только тихо шипели, а меня это не трогало. Ну и когда после очередного отпуска мы с ним назначили дату помолвки, семейство напряглось по полной программе. Им помог случай. Части быстрого реагирования это ведь как? Скажем, вот сейчас я пью кофе, а через две минуты в полной выкладке стою в строю и слушаю, куда и на сколько недель нас забросят. Иногда просто весточку домой не то что некогда отправлять, а просто запрещено. На боевых часто так бывает – никакой связи с домом, никакой почты, секретность есть секретность… Ну и армейские психологи, мать их, считают, что в бою солдат должен думать о войне, а не о том, что дома творится. В общем, как раз перед самым моим отпуском с предполагаемой помолвкой берки начали пробовать наш терранский фронтир на вкус, и мою часть кинули в самую топку. Думали, улетаем на месяц, а вернулись почти через полгода. Те, кто вернулись, конечно…

Нинель затушила окурок в пепельнице и принялась разливать всем по второй чашке кофе. Затем она закурила следующую сигарету и улыбнулась, выдохнув дым сквозь зубы.

– И тут уж моя потенциальная свекровь не растерялась. Считается, что это поработал неизвестный хакер, но я в это никогда не верила… «Смотри кому выгодно», верно? Словом, городской почтовый сервер был взломан, и мой несостоявшийся жених получил с моего электронного адреса письмо. От моего имени ему сообщили, что я «наконец нашла себе настоящего мужчину и не собираюсь связывать жизнь с очкастым хлюпиком». Не мои мысли, не мои слова, но этот мальчик был достаточно глуп, чтобы поверить. Пока я жгла беркскую пехоту, его окрутила какая‑то смазливая лярва. Вокруг мальчиков из богатых семей такие всегда ходят табунами. «Подходящая партия», бога‑душу‑мать, с деньгами, конечно, которая устраивает всех родственников… не чета ефрейтору Камински. Оно, как я сейчас думаю, и к лучшему, но тогда я все это узнала и жутко разозлилась…

Нинель выпустила в потолок длинную струю дыма.

– Я прилетела на Соланум утром, а к вечеру того же дня уже собрала вещи и сдала наш дом через агентство. Риелторы едва убедили меня не продавать его и, в общем, оказались правы – сейчас на Солануме начался какой‑никакой туризм, и кто‑то его снимает… Так вот. Я сходила на кладбище, постояла у могилы отца, а потом пошла на набережную. А у семейства моего мальчика был ритуал – каждую субботу они всем семейством, с младенцами и мопсами, выходили на вечерний променад. Подышать морским воздухом. И вот они идут себе, гуляют, и тут им навстречу я. Они как меня увидели – сразу приуныли. Брат моего бывшего сразу вперед выскочил, начал мне что‑то шептать про компенсацию. Я ничего говорить не стала, молча челюсть ему на сторону своротила, он и скис. Потом вынула древний отцовский ствол… огнестрельный, в котором патроны заряжаются в барабан… да, револьвер, и прострелила несостоявшейся свекрови обе коленные чашечки. Крики. Вопли. Мальчик мой с лярвой в обнимку дрожат как сопли на ветру. Долго любоваться я на них не стала и рванула оттуда. Флаер прокатный у меня был рядышком припаркован, билет на попутный корабль заранее куплен. На базе сразу отправилась на прием к адмиралу нашему Василькову и доложила, что готова понести наказание по всей строгости и прочее. Попросила не выдавать меня гражданским судейским. А по возможности – снова направить в боевые части. Адмирал покивал, ничего не ответил, только сказал, что примет к сведению. Потом… потом был иск гражданской прокуратуры Соланума и просьба меня выдать. Я в этот момент уже снова потрошила берков, а Василёк наш предложил прокуратуре убедить истца забрать заявление. В противном случае он пообещал вчинить встречный иск, поскольку мухлеж с почтой военнослужащего в обстановке разгорающегося конфликта с чужими может быть сочтен саботажем. По законам военного времени такое обвинение совсем не девичий поцелуй – отсидкой пахнет. А матери моего несостоявшегося жениха адмирал личным письмом посоветовал оставить меня в покое, потратиться на хорошие протезы и впредь не совать нос, куда ее не просят. Во всяком случае, мне он рассказал именно так. На Солануме я с тех пор не была. Вот такая история, Крис.

Она раздавила окурок в пепельнице и отхлебнула остывшего кофе.

– И теперь я понимаю, насколько сильно рисковала собой. И тем, что было со мной дальше… своим будущим… Ведь уже через год после этой истории я встретила Аккера. И нынешняя я не стала бы устраивать всю эту вендетту со стрельбой. Не во все ситуации, в которые хочется вмешаться… даже если они касаются лично тебя… и даже если тебе хочется в них встрять… стоит впутываться. Не во все… Ты понял, о чем я, Крис? Будь счастлив, что тебя не ловят вместе с нами, и ступай своей дорогой, пока невзначай не пристегнули к нашей теплой компании. Не веришь нам – ступай в медблок, полюбуйся на Ежи Чанга. Нас затянуло в этот водоворот, куда деваться… А вот тебе прыгать в него совершенно незачем.

Крис кивнул.

– Понимаю… и ценю ваше отношение. Я…

– Я знаю таких как ты, Крис, – сказал Яр. – Много повидал, многое своей шкурой проверил, мало чего боишься, себя жалеть не привык. Поверь мне – тут не крутой горный спуск, закрытый для фанатов гравидоски, где можно рискнуть и победить. Скорее это больше похоже на прыжок в пропасть.

Нинель подумала, что Крис сейчас ввяжется в спор, но он только вновь задумчиво кивнул. А потом спросил:

– А ты, Яр?

– Что?

– Со вчерашнего дня у нас никак не закончится вечер воспоминаний. Может, и ты что‑нибудь расскажешь о своей непростой жизни?

Яр насмешливо посмотрел на Криса.

– Ну, вот Нинель, Аккер и капитан Ежи уже наслушались моих рассказов. Результат ты видишь. Так что меньше знаешь – крепче спишь.

9

С начала побега Убийце везло. Когда корабль Вертуна вынырнул из гиперпрыжка, экипаж был занят подготовкой к выходу судна на орбиту Тумалы. Поэтому Убийце было несложно проскользнуть к одному из шаттлов, вскрыть электронный замок, кинуть внутрь небольшой рюкзак, влезть самому и задраить люк изнутри. С этого момента никто на корабле уже не мог ему помешать. Несмотря на то что основной функцией корабля модели «конквистадор» считалась исследовательская, конструкторы допускали вариант, при котором исследовательские шаттлы могут выполнять роль спасательных шлюпок. Как только шаттл закрывался изнутри, его системы отключались от корабельных, переходя на автономное питание. Правда, оставалась радиосвязь. Через минуту после старта доносящиеся из динамиков вопросы и требования с капитанского мостика сменились витиеватым матом Вертуна. Убийца пару минут слушал, а потом с улыбкой сказал:

– Я уже достаточно далеко, чтобы начинать погоню. Хотя если вам не дорого время, то отчего не попытаться. А если вы пошлете за мной другой шаттл, то я попробую его сжечь. Лучше посмотрите на это с другой стороны. Корабль, который вы преследуете, может вот‑вот вынырнуть из гипера, а может быть, он уже на Тумале, и тогда вам надо спешить к нему. Но ведь они могли сделать остановку и на ближайшей к Тумале пересадочной планете. В этом случае я окажу вам услугу. А если их не окажется на Юноне, вы можете меня увольнять.

Мат прекратился. Похоже, Вертун размышлял.

Убийца засмеялся и, не дожидаясь ответа, отключил связь с кораблем.

Вторая удача ждала его на Юноне. Он достаточно быстро выяснил местонахождение корабля, на котором прибыли беглецы. Правда, стоял он в очень неудобном месте – на стоянке военной базы, места на которой сдавались в аренду. Для тех, кого активно ищут по территории всей Терранской федерации, это был и наглый, и остроумный ход. Но в любом случае это означало вооруженную охрану, патрули, словом, слишком большое количество людей с оружием вокруг корабля. Следовательно, ночной визит на корабль по принципу «вошел, сделал дело, ушел» был нежелателен. Значит, напрашивался старый добрый вариант с убийством на улице в людном месте, после которого так удобно раствориться в толпе. Примыкавший к базе городок – центр местной торговли – подходил для такого плана идеально. Правда, для реализации такого варианта требовались помощники, но Убийца знал, где их искать.

10

Орден Креста и Полумесяца на Юноне особенной любовью не пользовался. Поселенцев, рожденных на планетах фронтирной зоны, или тех, кто волею судьбы осел на них, как правило, отличал тот особый вкус к свободе, которого были лишены «зажиревшие центровики», как порой называли здесь жителей метрополии. На окраинах федерации, толком не оправившихся после Беркского конфликта, правил дух вольницы, зачастую ограниченный лишь всеобщим ношением оружия да не так уж редко случавшимися судами Линча. В такой полукриминальной обстановке на людей в форме сплошь и рядом смотрели косо. Главным образом это касалось заезжих полицейских (к выборным шерифам относились спокойно) и военных частей ордена. В жесткой иерархической структуре ордена поселенцы подсознательно усматривали угрозу местной атмосфере анархии, когда жизнь нередко была небезопасной, иногда короткой, но всегда – свободной.

Исключение в нелюбви к постоянным вооруженным формированиям делалось для армейских. Жители любой фронтирной планеты отлично помнили совсем недавние времена, когда небольшой гарнизон планетной базы часто, будучи не способен защитить планету, тем не менее, стоял до последнего, обеспечивая эвакуацию гражданских судов с беженцами. Не была исключением и Юнона, в свое время оказавшаяся на пути беркской эскадры. Одной из достопримечательностей городка Трент, где сел корабль контрабандистов, был оплавленный куб командного блиндажа, установленный на постаменте в сквере неподалеку от новой военной базы. Местные ласково называли памятник «кубиком», и за попытки кинуть окурок рядом с монументом и легкомысленные гости планеты, и собственные недоумки неизбежно расплачивались потерей зубов.

Неудивительно, что предполагаемых убийц главы ордена на одном из пяти городов Юноны никто особенно не ждал и уж конечно специально ловить не собирался. Тем не менее, используя «открытые» карточки удостоверений из капитанского тайника, Нинель и Аккер обзавелись новыми документами. Крис сошел с корабля практически сразу после посадки и обещал при случае заглянуть проведать. Нинель и Аккер, арендовав побитый жизнью джип, отправились в кафе при военной базе. Яр оставался на корабле вместе с Ежи. Тот большую часть времени дремал, погруженный кибермедиком в сон.

Часа через полтора джип вернулся.

– Грузим капитана, – сказал Аккер. – Нам повезло: Нинель нашла своих.

– Документы прошли проверку? – спросил Яр.

– Как видишь, – сказала Нинель, вытирая вспотевшее лицо. – Ребята быстро поняли, что теперь я не Нинель, а Марта, но это не главное. Место для Ежи в армейском госпитале обеспечено, его будут держать там до полного выздоровления. Держи.

Она протянула ему мобильную клипсу.

– Не теряемся, держим связь, лишнего не говорим – эфир могут слушать.

– Спасибо. Что твои сослуживцы сказали про Тумалу?

– Обещали что‑нибудь накопать по старой дружбе.

– Хорошая дружба.

– Ага, – усмехнулась Нинель. – А дружба и деньги – еще лучше.

На Юноне было жарко. Приземистые здания из стандартных модульных блоков веселеньких расцветок «Мечта первопроходца» из‑за пыли были одинакового серого цвета. Недалеко от рынка Яр коснулся плеча Аккера.

– Останови. Мне на базе светиться ни к чему. Пойду прогуляюсь. Вон вывеска – кабак «У благородного дона», там и встретимся.

– Давай. Только будь добр, гуляй аккуратно.

Джип покатил по разбитому асфальту к видневшимся вдалеке строениям базы, а Яр ввинтился в рыночную толпу. Он потолкался между лотков со всякой всячиной, от живых длиннохвостых кроликов в клетках и фруктов, поставляемых местными гидропонными фермами, до украшений и оружия всех степеней изношенности со всех концов обитаемой части Вселенной, и остановился возле гадательной палатки. В глубине ее в кресле‑качалке дремал старый седой ярранец.

Яр сделал шаг вперед и издал еле слышный, на пределе того, что может услышать человеческое ухо, мурлычащий звук. Ярранец приоткрыл правый глаз и произнес на лингве:

– Очень хорошо, парень. Я готов поверить, что ты родился на Ярре. Чего тебе надо?

Яр подошел ближе и, чуть склонив голову в сторону, издал новый звук несколько другого тембра, скорее напоминавший рычание.

– Не выпускай клыки, парень, – сказал старик, не слишком пытаясь спрятать усмешку. – Я так долго живу здесь, что мне проще говорить на понимаемом всеми варварском диалекте. Итак, чего тебе надо?

– Доброго дня, – произнес Яр нейтральным тоном. – Я кеху‑тан и пришел за советом.

– Что кеху‑тан – это видно по посоху, – заметил старик, протянул правую руку назад, извлек из‑за кресла квадратную бутылку с золотистой жидкостью и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Затем он перевел взгляд на Яра. – Да, я пью местное пойло, как цхар кровь добычи, и получаю от этого удовольствие. Так чего ты хотел?

– Я думал узнать, с кем из местных Хозяев здесь можно говорить. – Яр искренне постарался, чтобы в его голосе не прозвучало и капли неприязни.

Старик вновь приложился к бутылке и хохотнул.

– Только со своим духом‑помощником, парень. Местные Хозяева тебе не понравятся.

– Почему?

– Не слишком удачное терраформирование. Здесь есть небольшая муниципальная библиотека… или большая цифровая в местной сети, словом, можешь зайти и ознакомиться с вопросом. В другом полушарии до сих пор нет ничего живого… если не считать действующих вулканов, конечно… но их там больше, чем людей на этом рынке.

– Все так плохо?

– Ну, здесь жить можно. Если не пытаться общаться с Хозяевами этих мест.

– Они враждебны?

– Совершенно верно. – Старик сделал неопределенный жест лапой с бутылкой. – Но это довольно мягко сказано. Эта земля не любит пришельцев за причиненное зло. Когда‑то я по глупости попробовал пообщаться с ее Хозяевами… Результат перед тобой. – Он задумчиво взглянул на бутылку. – С тех пор я не слышу ничего… ни на этой планете, ни на других… ни на Ярре… пока она была с нами… Для ярранца не слышать голоса духов – это как оглохнуть или ослепнуть… Сначала я мечтал умереть… жалел, что не сошел с ума… Потом понял, что это моя миссия – предупреждать таких, как ты. И вернулся сюда. Эта планета не для тебя, кеху‑тан.

Яр помолчал, потом проговорил:

– Извини меня.

– Не за что. – Старик поднял бутылку. – Твое здоровье. Я гадаю на уровне, устраивающем мечтающих о замужестве местных красавиц, режу по дереву, мастерю безделушки. Когда денег достаточно много – даю объявление в местной телесети…

– Какое?

– Для таких как ты, кто прилетел сюда и не в курсе, что общение с духами этой планеты чревато, гм, неприятностями. Еще я подавал просьбу в Терранскую географическую ассоциацию, чтобы это обстоятельство было внесено во все путеводители. Пока они считают эту подробность не слишком важной. А составители карт с Ярры не успели мне ответить. – Старик вздохнул. – Хотя, конечно, у большей части говорящих‑с‑духами хватает ума, прибыв на незнакомую планету, обратиться ко мне лично. Ведь какой ярранец не разговаривает с духами? Вот так вот. – Он вновь приложился к бутылке. – Итак, если ты не спешишь с узами брака, то вряд ли тебе нужно мое гадание.

– А как отсюда взлетают корабли?

– Когда как. Но в целом… думаю, планета хочет, чтобы ее оставили в покое, и поэтому не препятствует улетающим. В атмосфере сгорают только пьяницы на совсем уж ржавых жестянках. А в остальном – местных кроликов ты видел.

Яр покачал головой.

– Я могу тебе чем‑то помочь?

– Быть умнее, – ответил ярранец. – Ты меня очень обяжешь, если будешь умнее и не станешь таким, как я.

11

Над объемником, стоявшим в углу возле барной стойки, плавали и извивались в бликах концертных прожекторов вездесущие «Валькирии Вавилона». Яр присел на высокий табурет и заказал пива. Он не успел сделать и пары глотков, как на соседнем табурете возник Крис.

– Мы незнакомы, – едва слышно пробормотал он, глядя в сторону объемника. – Слушай внимательно. Я искал работу у «ночных братьев» в этом городе.

– Я правильно понимаю, кто это?

– Да. Не перебивай. Вас здесь ищут. Причем ищут с вашими портретами на руках. Где Нинель и Аккер?

– Отъехали по делам.

– Плохо. Мы здесь слишком на виду. Сейчас я сяду за стол в закутке слева за твоей спиной. Подходи через минуту.

– Понял.

Крис купил пиалку хрустящих водорослей к пиву, слез с табурета и, не оглядываясь, пошел в зал.

Яр аккуратно огляделся. На первый взгляд заведение было невысокого пошиба – разнокалиберные столы разных видов и размеров в окружении обшарпанных металлических стульев не позволяли надеяться на высокий класс обслуживания. Этому первому мнению противоречила только аккуратная барная стойка да гладко выбритый бармен в чистом белом фартуке. На стене над головой бармена были перекрещены две пыльные рапиры. Еще выше висел голографический портрет картинно‑сурового мужчины в широкополой шляпе. Однако знакомство с меню «У благородного дона» быстро меняло мнение случайного посетителя на противоположное. Помимо алкоголя разного класса и цены, здесь можно было хорошо пообедать, а чужие могли найти в меню и разделы, посвященные инопланетной кухне: на пересадочных станциях ксенофобия встречается крайне редко. Большая часть прибывших на ветреную засушливую Юнону долго тут не задерживалась, а те, кто проживал здесь постоянно, были слишком озабочены добыванием хлеба насущного, чтобы устраивать стычки на межрасовой почве. Нет войны, и ладно.

Сейчас было обеденное время, и просторный зал был полон. Пилоты, военные, торговцы, чужие – вся эта толпа пила, ела, курила, громко разговаривала, ругалась и хохотала. Над всем этим, усугубляя царящий в помещении шум, плыли голоса «Валькирий Вавилона». Если кто‑то и искал их, в такой толчее это было незаметно. Яр полуприкрыл глаза. «Цхар… ты что‑то чувствуешь?» Ответа не было.

Яр критически взглянул на ряды пиалок с водорослями на столе за спиной бармена и, прихватив свое пиво, пошел к столику Криса. Тот устроился в небольшой нише за занавеской.

– Кто ищет? Полиция? – без предисловий спросил Яр, усевшись так, чтобы видеть зал.

– Нет. Какие‑то мутные типы. Скорее всего, наемники. Я видел троих, точнее шестерых. Потому что с каждым был чужой.

– Какой чужой?

– Берк.

– Работают парами?

– Да. – Крис поморщился. – Парень ищет вас, а за пять шагов от него идет берк, вроде как сам по себе, а по сторонам глазеет. Бесплатный совет – перегоните корабль в другое место и не светитесь.

– Они сейчас здесь?

– Не вижу… Видимо, в том конце зала.

Яр щелкнул клипсой мобильной связи и вдруг насторожился. Махнул рукой пробегавшему с подносом официанту.

– Тут часто пропадает связь?

– Нет, а что?

– Ничего, спасибо. – Он перевел взгляд на Криса. – Полное ощущение, что активирован «колокол тишины».

Яр встал из‑за стола.

– Спасибо за предупреждение. Мне тут не нравится. Ухожу и тебе советую…

Он сделал шаг из‑за занавески и тут же отшатнулся назад. По соседнему проходу шел неприметный худой парень в поношенном и даже мятом костюме. За ним, аккуратно переставляя синеватые ступни, двигалась долговязая фигура чужого, носившего принятую на Берке среди торговцев длинную рубаху, перетянутую в талии узким узорчатым ремнем. Остановившись возле стола с пожилой парой, парень склонился в полупоклоне и активировал инфобраслет на левой руке, вызвав в воздухе перед собой светящийся квадрат с голографическими портретами. Старуха в застиранной мужской ковбойке и соломенной шляпе несколько секунд, прищурившись, шевелила губами, а потом, утвердительно кивнув, подняла голову и принялась оглядывать зал «У благородного дона».

Яр быстро отодвинулся в глубь ниши. Через полминуты Крис снова выглянул.

– В конце зала вторая пара… Как я скажу – спокойно иди к ближнему выходу. Я пойду следом, попытаюсь заслонить…

– Крис, почему ты…

– Тихо!.. Пошел.

Яр вышел из ниши и, развернувшись спиной к предполагаемому местонахождению человека и берка, уверенной походкой направился к выходу. Не дойдя десятка шагов до дверей, он увидел идущих ему навстречу Нинель и Аккера. Яр сделал большие глаза и, не сбавляя шага, проартикулировал: «Назад! Быстро!»

Аккер едва заметно кивнул и подобрался.

Нинель картинно надула губы и произнесла:

– Фу, милый, тут так накурено! Пойдем в другое место, – и, развернувшись, увлекла Аккера к выходу.

«Почти получилось… Еще чуть‑чуть…»

Яр шел вслед за ними, когда услышал предупреждающее рычание цхара.

Затем раздался радостный возглас:

– Аккер! Нинель! Яр! Как я рад вас снова увидеть!

В дверях, раскинув руки в жесте горячей дружбы, стоял отец Федот. За спиной послышался гневный выдох Криса и приближающиеся (все быстрей, и быстрей, и почти бегом) шаги.

За плечами улыбающегося отца Федота ко входу в трактир огромными прыжками, словно кузнечик‑переросток, мчался берк. За ним бежали еще двое мужчин.

Цхар рявкнул, громко, словно под ухом.

– Держите дверь! – коротко выкрикнул Яр, сгреб со стола справа солонку и ушел кувырком назад. Разряд электроперчатки, пройдя через то место, где только что стоял Яр, расщепил столешницу. Запахло горелым, и завизжали женщины. Перекатываясь по полу, Яр успел увидеть, как в каждой руке Криса появилось по легкому гражданскому бластеру, а глаза на его изуродованном лице превратились в узкие щели. Бывший абордажник отскочил к стене, и стволы в его руках почти одновременно харкнули пламенем.

Яр вышел из кувырка и, разворачиваясь на месте, увидел, как худощавый мужчина в аккуратном костюме заваливается навзничь, а сорвавшийся с электроперчатки на его левой руке разряд летит куда‑то в потолок.

Солонка, запущенная рукой Яра, разбилась о морду мчавшегося к нему и пытавшегося притормозить берка. Чужой взвыл, инстинктивно вскидывая передние лапы к морде, пытаясь защитить большие выпуклые глаза от облака соли. Яр успел только посмотреть в сторону Криса, когда бластер в левой руке бывшего пирата ожил и прожег дыру в рубашке на боку берка, а бластер в правой тут же влепил заряд в открывшийся зазор между костяными пластинами.

Видимо, выяснение отношений с летальным исходом в «Благородном доне» было делом привычным, поскольку публика покидала помещение через два других выхода если не без суеты, то, во всяком случае, без особой давки.

Яр почувствовал какое‑то движение за спиной и отпрянул в сторону. Мимо него пролетел отец Федот. Его тело, которое вбежавший с улицы берк отшвырнул с дороги, врезалось в превратившегося в соляной столп бармена по ту сторону стойки и с грохотом исчезло из виду. Сорвавшиеся со стены рапиры с жалобным звоном покатились по полу. Краем глаза Яр увидел отпрыгнувшего от дверей и выхватывающего бластер Аккера и повернулся к Крису. Того шатало, правой руки по плечо не было, из культи хлестала кровь. Он медленно поднимал уцелевшую руку с зажатым бластером и силился прицелиться. Стоявший над трупом своего сородича второй чужой вновь замахивался на Криса традиционным кожаным беркским бичом с отточенным наконечником. Бритый наголо человек в костюме, с бластером на вытянутых руках, не приближаясь, метров с десяти выцеливал Яра. Сзади взвизгнули бластеры, и кто‑то закричал от боли. Яр шагнул с линии огня за спину чужого, успел поймать его бич, дернул оружие на себя и пнул берка в колено. Мокрая от крови Криса кожа бича скользнула между пальцев левой руки, Яр вцепился в наконечник. И в этот момент потерявший равновесие чужой рухнул на него. Двести с лишним килограммов нечеловеческого тела прижали его к полу, а лапища берка сомкнулась на наконечнике бича и, несмотря на сопротивление Яра, начала медленно, но верно приближать свидание металла с его горлом. Правой рукой Яр вцепился в другую лапу берка, которой тот пытался задрать ему подбородок. Стрельба вокруг не прекращалась.

– Подожди! Я сам убью его.

Яр поднял глаза и увидел фигуру в черном плаще. Убийца опустил руку с бластером, направив его в лицо Яра.

– Яр Гриднев? С каким же удовольствием… – начал он.

Вдруг плащ на груди Убийцы расцвел огненным цветком. Его колени подломились, и он рухнул на пол. Затем морда берка буквально взорвалась, обдав Яра потоком синеватой крови. Стало тихо. Яр выполз из‑под дергающейся туши чужого, вытащил из кармана электроперчатку, которую так и не успел применить в этой суматохе, надел на руку и огляделся. Крис, полузакрыв глаза, сидел, прислонившись к опрокинутому столу, и кто‑то в зеленой армейской форме вкалывал ему в бедро одноразовый шприц. Культя бывшего пирата была перетянута узорчатым беркским ремнем. Из груды поломанной мебели торчала нога в идеально начищенном ботинке. Он повернул голову в другую сторону. Возле дверей лежал неподвижный берк. Рядом, выгибаясь дугой и держась руками за шею, хрипел еще один человек в костюме. Нинель и толстяк‑военный помогали подняться Аккеру. Тот держался за голову, но выглядел довольно бодро.

Военный повернул в сторону Яра круглое усатое лицо.

– Док, сделай этому гаду трахеотомию, а то склеит дюзы. – Он кивнул на дергающегося на полу бандита, а потом на Нинель. – Наша сестренка славно погладила его по гортани.

– Туда и дорога, – флегматично отозвался хлопотавший над Крисом медик, однако через несколько секунд протопал к дверям.

Яр встал на колено и потряс головой. В ушах шумело.

Рядом раздался свистящий шепот.

– С‑сука ты, Гриднев… – Убийца снова попытался дотянуться до лежащего в луже крови бластера, Яр отшвырнул ногой ствол и нагнулся над умирающим.

– Такую… девуш… шку убил… с‑сука…

Убийца закашлялся.

– Ты о… Поверь мне, я не хотел…

Убийца глядел куда‑то в потолок.

– Все было… такой не было… столько времени рабо… отали в па… в паре… я все ждал чего‑то… глупо…

Яр взглянул на прожженную лучом армейского бластера дыру в плаще Убийцы и прижал пальцы к его сонной артерии. Потом взял сжатые до синевы кулаки Убийцы в свои ладони и заглянул в его лицо.

– Мне правда жаль. Ты умираешь. Я могу что‑то для тебя сделать?..

– Глупо… жизнь глупая…

Вдруг глаза Убийцы приобрели осмысленное выражение. Он разжал кулаки и вцепился в руки Яра. Потом пальцы Убийцы, словно лапы бледного паука, скользнули за ворог и что‑то дернули. Раздался треск.

– Проклят… Будь ты проклят, Яр… Гр‑ри‑ид… не…э…

Убийца закашлялся, изо рта хлынула кровь. Его глаза широко раскрылись. По телу прошла судорога. Пальцы разжались. В лужицу крови рядом с ухом Убийцы, глухо звякнув, скатилось что‑то маленькое.

Яр вновь пощупал пульс. Потом поднял с пола испачканный кровью предмет, с которого свисали обрывки цепочки.

Кто‑то потряс его за плечо.

– Психарь, ты цел?

Это был усатый военный в капитанских погонах, теперь он выглядел озабоченным.

– Подъем!.. Не время спать наяву, говорю. Давай по‑быстрому сваливай отсюда. Берков тут не любят, а с шерифом я объяснюсь. И киллера этого отпусти. Он тебе уже ничего не расскажет.

Яр взглянул на Убийцу. Тот широко раскрытыми глазами очень внимательно смотрел в потолок. Яр закрыл глаза трупу и поднялся.

Сзади раздался грохот падающих на пол бутылок. Яр обернулся, вскидывая руку с электроперчаткой.

На барной стойке, кряхтя, воздвигся отец Федот. Его борода растрепалась, ноздри воинственно раздувались, под глазом наливался фингал. Оглядывая поле боя, он хватал ртом воздух и поводил по сторонам неловко зажатой в руке рапирой.

– Браво, батюшка. – Армейский капитан убрал бластер в кобуру и несколько раз хлопнул в ладоши. – Вы как нельзя вовремя.

12

Это был бесполезный разговор. Дослужившийся до капитана приятель Нинели Андрей был доброжелателен, но ту меру помощи, которую однополчанин должен оказать однополчанину, превышать не собирался. С другой стороны, упрекнуть Андрея было не в чем.

Пока они добирались до корабля, он действительно поговорил с шерифом и сдал ему единственного оставшегося в живых бандита. И конечно, он навязал им общество отца Федота, как выяснилось, ожидавшего на Юноне попутного корабля до нового места службы.

По словам киллера, которому военврач с базы все‑таки не дал задохнуться, вся их компания «гастролировала» по планетам этого сектора уже пару месяцев. Трое бандитов с Ларса встретили троих безработных берков в каком‑то ларсианском притоне и после совместной выпивки предложили сотрудничество. Умение землян метко и быстро стрелять в сочетании с грубой силой и внушительным видом чужих позволило провернуть несколько удачных дел. Банда прибыла на Юнону вчера и тут же получила заказ от Убийцы, который удивил их желанием пойти на дело вместе с ними.

– По‑хорошему, вам за уничтожение этой мрази медали полагаются… ну или, по меньшей мере, благодарность от местного правительства, я так шерифу и сказал, – рассказывал круглый Андрей, сидя за столом кают‑компании и уписывая вторую тарелку борща, совместного авторства Нинели и кухонного кибера корабля контрабандистов. Гидропоника Юноны поставляла неплохие овощи, так что блюдо получилось если и не слишком похожим на настоящий борщ, то, во всяком случае, вполне съедобным. Корабль они от греха подальше перегнали в довольно пустынное место, неподалеку от крохотной деревушки, километрах в пятидесяти от Трента. Пару часов спустя на армейском флаере прикатил Андрей и привез с собой отца Федота.

– А куда мне его еще девать? – ответил он на недоуменный вопрос Аккера. – В кабаке с вами он засветился, мне что, к нему теперь десантный взвод приставить? Я в ваши дела не вникаю. Но, судя по всему, кто‑то за вас взялся крепко, так что… Куда вас, батюшка, говорите откомандировали? На Лиру‑Пять? Вот как мы можем рисковать единственным шансом на духовное спасение старателей с Лиры‑Пять?

Андрей довольно захохотал и увесисто хлопнул отца Федота по плечу. Тот потерянно улыбнулся.

– Кувырком все идет… – пробормотал он. – Вся жизнь кувырком…

– Вот, чтобы совсем ваша жизнь кувырком не пошла, – сказал Андрей, наградив священника новым шлепком по плечу, – отправляйтесь‑ка, батюшка, баиньки… или кино посмотрите. Есть на вашей лоханке исправный объемник? Ну вот, развейтесь… Мне эти люди, отец Федот, симпатичны, но вам с ними опасно. Вы нашли попутчиков на Лиру? Когда летите?

– Нашел… Послезавтра… Кажется… А Яр и… они раньше же улетают, наверное… А я…

– Не волнуйтесь, батюшка, – успокаивающе сказала Нинель. – Мы придумаем, как вам в безопасности сесть на нужный корабль и улететь на Лиру.

– Ладно…

Отец Федот кивнул и скрылся за дверью.

– Совсем сдал мужик, – озабоченно сказал Андрей.

– Ты не знаешь, чего он с нами натерпелся, – покрутил забинтованной головой Аккер.

– Не знаю, – согласился капитан. – Но думаю, сейчас узнаю. Не зря же я вас в этом гадючнике прикрывал.

…Час спустя они открыли третью бутылку местного виски и вконец охрипли от спора.

– Ты пойми, – говорил Андрей, обращаясь почему‑то к Яру, – я считаю, ты парень – во! Вот такой парень! – Он оттопырил большой палец с пожелтевшим от никотина ногтем. – Да подожди ты! – Капитан отмахнулся от Нинели. – Я ему хочу сказать! Ты отличный парень, Яр! Я с вашими котами… ой! Прости, бога ради, если что не так сморозил, с ярранцами вместе на берков ходил. Такой спецназ! Такие ребята! Отличный ты парень… только в плохую историю попал… да… в неудачное время попал… и в неудачное место…

– Андрюш, ты… – начала Нинель.

– Сестренка!! – Андрей двумя кулаками ударил по столешнице. – Я за тебя сдохну, если надо! И за тебя, Аккер, тоже! – Он снова повернулся к Яру. – Он наш взвод на Кусок Пирога в секторе пятнадцать‑сорок четыре отвез. А сам взлететь не смог, представляешь? Так ты представь, он, даром что пилот, хватает пушку…

– Андрей!

Нинель подняла бровь.

– Все‑все… – Капитан махнул рукой. – Размяк от мирной жизни, того и гляди пить разучусь… Словом, я вам верю. Наши армейские на орден давно зубы точат. И информацию дам. И еще подумаю, чем помочь. Но это самоубийство. И жутко не хочется вас на него отпускать.

– Почему? – спросил Яр.

– Бронированная луна, – сказал Андрей уже без пьяного задора. – Именно так ее называют, Тумалу вашу.

Он допил остатки из стакана, зажевал сухариком и спросил:

– Где тут у вас визор? Ага…

Андрей снял с запястья инфобраслет, с щелчком подключил его к объемнику. Потом надел на правую руку пульт‑перчатку и проворчал:

– Только по старой дружбе.

Объемник высветил схему планетарной системы.

– Гауди, обитаемая планета с атмосферой, подходящей для жизни человека, и умеренно жарким климатом. Слабо заселена. Сельское хозяйство… песчаные бури… всю эту чушь пропускаем. Итак… Спутник Гауди, изначально называвшийся «Булыжник», а теперь – Тумала. Был передан ордену по просьбе и в целях укрепления… и прочее… библиотечное хранилище… богословские изыскания… «Музей реликвий Истинных религий»… пробная экспозиция привлекала большое внимание паломников, но сейчас закрыта. Доступ на Тумалу возможен только по разрешению ордена. Это все официальная информация, нам не слишком полезная.

Андрей взмахнул пульт‑перчаткой, очистив грани куба объемника.

– На деле Тумала представляет собой нечто среднее между научно‑исследовательским институтом и военной базой. Это подтверждается значительным трафиком со штаб‑квартирой и другими базами ордена… и сделанными разведкой снимками из космоса.

По экрану поползли фотографии желтоватой лунной поверхности, густо усеянной мощными укреплениями.

– Андрей, куда ты залез? – произнесла Нинель с напряжением в голосе. – В архив военной разведки?

Капитан усмехнулся.

– Остались еще кое‑какие знакомства… По нашим данным, орден сделал из этого каменного шарика на орбите Гауди один сплошной укрепрайон. Дальнобойной космической артиллерии и орбитальных защитных комплексов там нет, это было бы уже слишком демонстративно… об ордене как государстве в государстве и так говорят все громче… но все остальное, все, что не запрещено, на Бронированной луне есть. – Андрей пожал плечами. – Данных по донесениям засланных в орден агентов, если таковые есть, мне никто не предоставил. Но имеющаяся информация позволяет предположить обширные помещения под поверхностью.

– И там? – спросил Яр.

Капитан вновь пожал плечами.

– Все что угодно. Помимо «Музея реликвий…» – все что угодно. Укрепления видны на снимках. Значит, есть и казармы. Явно тренировочная база.

– Для солдат?

– И не только. Может, и для ловких ребят, вроде того, что я вчера пристрелил. Я видел закрытую статистику: с неугодными ордену людьми происходят несчастные случаи. Слишком безупречные несчастные случаи. Профессиональные, я бы сказал.

– Школа убийц?

– Возможно. А еще на кораблях ордена туда прибывают ученые. И остаются там. Чем они там занимаются, можно только догадываться.

– Фактов нет? – спросил Аккер.

Андрей качнул головой.

– Предположения. Слухи.

– О чем?

– Ну, например, о том, что ученые ордена не сковывают себя соблюдением законов о запрещенных исследованиях. Как согрешат, так и покаются… Но дело‑то не в этом…

Капитан Андрей оглядел всех троих.

– Вопрос в том, зачем вам туда… и как вы туда намереваетесь попасть… и как выбраться обратно. Ну и что вы там собираетесь делать, мне, конечно, тоже интересно.

Андрей щелкнул зажигалкой и выпустил в воздух несколько колец дыма.

– Ну пусть докажете вы, что орден причастен к исчезновению Земли и Ярры.

– Ты в это веришь? – спросил Яр.

– Я это допускаю, – ответил Андрей. – Как я и говорил, армия считает, что орден последнее время слишком много на себя берет. Так… ну и как вы туда проникнете?

Нинель открыла рот, но Яр опередил ее.

– Паломники, – сказал он. – Паломники с отдаленной планеты, не пользующиеся гиперприводами из религиозных соображений. О закрытии музейной выставки реликвий мы не знаем или узнали слишком поздно. Орден не сможет не пойти истинно верующим навстречу.

– …ага, или задержать вас на орбите под прицелом охранных дронов с ближайшей орбитальной базы, их у Тумалы четыре штуки.

– В этом случае мы катапультируемся с корабля на поверхность в аварийной шлюпке, – продолжила Нинель. – Одновременно для отвлекающего маневра корабль отстреливает вторую шлюпку и несколько индивидуальных спасательных капсул, пустых, разумеется. В тот же момент корабельная артиллерия начинает жечь дроны, отвлекая внимание на себя, пока мы не достигнем поверхности.

– Ха, а дальше, смертнички?

– А дальше мы симулируем разгерметизацию шлюпки и в десантных пилотируемых скафандрах добираемся до поверхности… благо атмосферы на Тумале нет, мы в ней не сгорим.

Андрей захохотал и хлопнул себя по колену.

– Узнаю! Узнаю сержанта Камински! И даже планетарные ПВО ты в расчет не берешь.

– А это уже как повезет, – сказал Аккер.

– И десантные скафандры должен достать я? Я правильно понял?

Нинель кивнула.

– Браво, браво, – проговорил капитан, улыбаясь одними губами. – И что вы будете делать внутри? Пробиваться сквозь гарнизон?

Нинель кивнула.

– И куда?

– В научный отсек. У тебя же наверняка есть примерный план внутренней планировки Тумалы?

Капитан поморщился. Потом кивнул.

– А там?

– Искать нужную информацию, – сказал Яр.

– А дальше?

– Передать ее по открытому каналу.

– То есть вы еще и пробиваться к передатчику надпространственной связи собираетесь.

Все трое кивнули.

– А потом небось еще и захватить корабль для отхода хотите? Ваш‑то к тому времени на молекулы разнесут.

Он помолчал, а потом спросил:

– Мы «колокол тишины» не включали? У вас работает голосовая связь с корабельным компьютером? Корабль, какова вероятность при имеющихся данных достижения экипажем поверхности Тумалы?

– При имеющихся данных затруднительно… – начал ровный мужской голос.

– Посчитай как есть.

– Тридцать один процент, – чуть помедлив, ответил компьютер.

– А шанс достижения научного отсека Тумалы?

– Восемнадцать процентов.

– Достижения передатчика?

– Четыре процента.

– А шанс эвакуации…

– Не надо, – попросил Яр.

Он посмотрел на капитана с грустной полуулыбкой.

– С эвакуацией у нас вряд ли получится…

– Ноль целых, семь десятых процента, – деловым тоном сообщил компьютер.

– Этот план… – медленно начал Аккер.

– …не предусматривает эвакуации… – закончила Нинель.

Андрей перегнулся через стол и, размахнувшись, звонко залепил Яру оплеуху квадратной ладонью в пульт‑перчатке. Тот даже не отстранился. На щеке тут же стал проявляться пунцовый отпечаток. Экран объемника стал пустым.

– Ты ведешь их на смерть, – тихо сказал капитан.

– Я знаю, – так же негромко ответил Яр. – Я предлагал им остаться здесь… а я полечу один.

Андрей печально покачал головой.

– Ты уже заразил их этой клятой идеей о причастности ордена к исчезновению Земли. И они теперь не откажутся. Даже я не смогу их отговорить. Они профессионалы и понимают, что в одиночку у тебя нет шансов.

В кают‑компании повисло тяжелое молчание. Наконец, Аккер сказал:

– Андрей, а ты представляешь, если он прав? Если у нас есть шанс…

Капитан жестом прервал Аккера и кивнул.

– Представляю. И как за вас с ребятами будем пить не чокаясь – тоже представляю.

– Мы сами это выбрали, – негромко сказала Нинель. – Не бегать же теперь всю жизнь от копов и от ордена.

– Да понимаю я все…

Андрей поднялся из‑за стола. Пощелкал кнопками подключенного к объемнику браслета, затем отсоединил его и надел на руку.

– Я пришлю вам скафандры и ручное вооружение. Все доступные мне планы Тумалы я сбросил в бортовой компьютер.

Он крепко обнял Аккера и Нинель. Потом посмотрел на Яра и после едва заметного колебания протянул ему руку.

– Удачи вам.

13

Нинель нашла Яра возле исследовательской камеры компьютера.

– Как у вас с Аккером дела? – спросил Яр, обернувшись.

– Аккер избивает грушу, а отец Федот говорит с ним о душе.

Яр усмехнулся. Он хотел ответить: «Самое время», – но вовремя прикусил язык.

– А ты чем занят?

Яр молча открыл скан‑камеру, повернулся к Нинель и разжал кулак. На ладони лежал небольшой металлический образок на оборванной цепочке.

– Тот убийца перед смертью сорвал это с шеи и то ли хотел кинуть мне в лицо, то ли вручить.

– И ты думаешь, это имеет какое‑то значение? Он что‑то хотел сказать?

Яр пожал плечами.

– Он перед смертью говорил о той девушке… из супермаркета. Думаю, это ее.

– Можно? – Нинель взяла образок в руки. – Странная мадонна… с тремя руками.

– Информация найдена, – сообщил компьютер. – Зачитать?

– Давай.

– Икона Богородицы Троеручицы, – забубнил компьютер, – имеет несколько версий происхождения. По одной из них в девятом веке Старой эры оклеветанному христианскому святому Иоанну Дамаскину была отрублена рука, после ночной молитвы возле иконы Божьей Матери произошла регенерация. Подробная информация в приложении один. Открыть?

– Дальше, – сказал Яр.

– Вторая версия связывает происхождение этого изображения с древнеиндийскими статуями «Ардхванаришвары», что в переводе означает «Господь наполовину мужского пола», и обозначает проявление Шивы в андрогинной форме, то есть существо мужского пола с правой стороны и женского – с левой. Нередко изображается с тремя руками. Подробная информация…

– Дальше.

– Третья версия больше похожа на народную сказку и не входит в признанный церковью список чудотворений. По ней, когда у Богоматери были заняты обе руки, она увидела, что в колодец упал ребенок. В этот момент у нее выросла третья рука, и она спасла утопающего. Еще один апокрифический вариант рассказывает о девушке, родившей ребенка от любимого человека в обход желания родителей. Ее изгнали из семьи, предварительно отрубив руки и повесив платок с ребенком на шею. Когда мучимая жаждой девушка пыталась напиться из озера, ребенок выскользнул из платка, на котором он висел, и тут из тела девушки выросла третья рука, которая подхватила его. Вас интересует подробная информация и ссылки на источники?

Яр пожал плечами.

– Пока не надо.

Нинель принялась рассматривать образок. Потом перевернула и провела подушечкой указательного пальца по гладкой стороне. Потом пробормотала:

– Странно…

– Что?

– Обратная сторона как будто гладкая. Обычно с обратной стороны образков всякие надписи…

– Например?

– Ну, скажем, «Пресвятая Богородица, спаси нас»… или «На Тебя, Господи, уповаю»… бывает, что крест изображен.

– Ну да…

– А этот гладкий…

Она поднесла предмет к глазам и прищурилась.

– С виду гладкий… как будто очень мелкая насечка…

Яр быстро выхватил образок из руки Нинели и вновь поместил в скан‑камеру.

– Обратная сторона, сканирование и увеличение.

– Обнаружен текст, – тут же отозвался компьютер. – Вывести на экран или прочесть?

– И то и другое, – сказал Яр.

Голос начал читать:

Что дивит вас? Что изумляет,

Если был мой наставник – сон,

И сильно я опасаюсь,

Что вдруг проснусь, оказавшись

Снова в глухой темнице?

А если так не случится,

То ведь присниться может.

И вот я пришел к тому,

Что все‑то счастье людское

Проходит как будто сон,

И его упустить не хочу я,

Пока мне оно причастно.

После паузы компьютер сказал:

– Конец текста.

– Источник цитаты?

– В бортовой библиотеке отсутствует.

– Подключись к местной сети.

Компьютер помолчал, а потом ответил:

– Источник – пьеса Педро Кальдерона «Жизнь – это сон», Большая антология драматургии докосмического периода, издание Академии наук…

– Хватит. Проверь историческую справку. Эта пьеса ставится до сих пор?

– Да, как профессиональными, так и любительскими труппами.

Яр опустил голову, слегка покачиваясь в кресле.

– Ты что?.. Что‑то вспомнил? – спросила Нинель.

– Похоже, – сказал Яр, потирая висок. – В моей нынешней жизни я не интересовался театром. Этот стих… там дальше… я помню продолжение…

Он задумался и без выражения продекламировал:

…И его упустить не хочу я,

Пока мне оно причастно.

Молю вас простить за ошибки,

Ибо прощать благородно

И свойственно человеку.

– Совершенно верно, – заметил компьютер. – Это финальная реплика принца Сехизмундо, которой кончается пьеса.

Нинель покачала носком ботинка.

– Странный отрывок для гравировки на образке.

– Да уж… Компьютер, перекинь аудиозапись и текст пьесы в объемник в моей каюте.

– Выполнено.

Яр встал из кресла. Таким Нинель его еще не видела. Вид у психотехника был растерянный.

– Ты куда? Слушать пьесу?

– Что? Нет, это потом, вечером послушаю. Сейчас надо обратиться к духам… попросить удачи для завершения нашего предприятия.

– А… Ну давай.

Яр вышел. Нинель вынула из скан‑камеры забытый им образок и вновь принялась рассматривать. Впервые за долгое время ей вдруг захотелось напиться.

14

«Ты же знаешь, как это опасно».

Цхар зло прижал острые уши к пятнистой голове и оскалил клыки.

«Ты слышал, как мало шансов сделать то, что нужно сделать…»

Рычание.

«Нас слишком мало».

Снова рычание.

«Нам нужна помощь».

Насмешливое фырканье.

«Местные Хозяева злы на людей».

«И что?»

«Они затребуют с тебя неподъемную цену».

«А что остается, Батр Цхар?»

Рычание.

«Эта девушка… Удачница…»

«Она пыталась тебя убить».

«Сначала да, но потом… Она погибла, пытаясь мне что‑то сказать».

Фырканье.

«Я преследовал ее и ответствен за ее смерть».

«Что ты хочешь сделать?»

«Просить о помощи».

«Зная цену? Ты хочешь лакать из родника, вода из которого убивает».

«Да… Батр Цхар, ты же знаешь, что, если есть шанс… хотя бы маленький… я не могу его упустить. И ты тоже. Не только она… столько людей погибло. Нельзя, чтобы всё это было впустую».

Недовольное ворчание.

«И ты отведешь меня к Ним».

Молчание. А потом цхар хлестнул хвостом по бокам и прижмурил синие глаза.

«Хорошо…»

Он спрыгнул с ветки. Его голос раздался из никогда не рассеивающейся темноты нижнего яруса леса.

«Я отведу тебя к ним, но не смогу защитить, – сказал зверь с необычной интонацией. Яру послышалась печаль в его голосе. – Помни об этом».

«А ты помни о пророчестве», – ответил Яр, спрыгивая с дерева и приземляясь на все четыре лапы. Любопытный красный цвек прицелился сесть ему на нос, и Яр чихнул.

«С тех пор как вместо Ярры пустота, я никогда не забываю о пророчестве», – сказал цхар.

«Тогда ты знаешь, ради чего я рискую. Где они?»

«Уже здесь».

Цхар зарычал.

Трава и чернозем вокруг вздыбились и обрушились на Яра клекотом и шипением.

15

Арсеньев был зол. Ситуация приводила его в бешенство, и он не собирался этого скрывать.

– Я не понимаю, зачем меня позвали, если вы сначала отказываетесь от госпитализации вашего друга, а потом, прежде чем позвать врача, притаскиваете сюда этого алкаша.

Военврач кивнул в сторону дрыхнувшего в кресле старика‑ярранца. От того явственно разило виски.

– Если этот «специалист» вам подходит, то ради бога, но тогда при чем тут я…

– Док, хотя бы объясните, что с Яром, по вашему мнению? У вас же есть какой‑то диагноз? – почти спокойным тоном спросила Нинель.

Доктор дернул головой.

– Ваш кибермедик абсолютно прав. Нечто вроде комы. В сочетании с высокой температурой. Анализ токсинов в крови не выявил. Сканирование организма очагов воспалений не обнаружило.

– И что же это может быть? – спросил Аккер.

– Ответ может дать только более полное обследование в госпитале, хотя… – Врач покачал головой. – Если то, что вы рассказали об этом парне, соответствует действительности, ему вряд ли можно помочь. То есть, даже если вкатить ему в вену мощный стимулятор и он очнется от этого оцепенения, я не гарантирую, что мы не получим полнейшего зомби… будет как овощ… Но вам это вряд ли надо…

– Совсем не надо! – испуганно сказал отец Федот.

– Ну вот… Он отключился во время своих шаманских штучек‑дрючек, так что, может, сам в себя и придет. А хотите – везите к нам в госпиталь.

Уже у двери в шлюзовую камеру Арсеньев обернулся и сказал:

– Этот пьяный ярранец не шаман, конечно, но может чего и присоветует. Он ведь зачем‑то согласился с вами ехать, когда узнал об этом происшествии?

– Нет… – сказал Аккер с некоторым смущением.

– Что, – врач остановился на пороге, – у него нет никаких идей?

– Он вообще не знает, где он, – сказал Аккер. – Я обошел всех психотехников местного космопорта… И с другими городами связывался. Единственный ярранец на Юноне – вот этот. Вот я и привез его… Какой был, такого и привез…

– А‑а… Тогда понятно… В общем, если будут изменения в состоянии вашего друга – немедленно связывайтесь со мной. Внутривенное питание по графику.

– Спасибо, док, – пробормотала Нинель.

– Да особо не за что.

Арсеньев взмахнул рукой и вышел.

– Что будем делать? – растерянно протянул отец Федот.

Аккер молча набрал из пластикового баллона с водой полную чашку и, подойдя к дивану, выплеснул ее на отключившегося в алкогольном забытьи ярранца.

– Аккер! – вскрикнула Нинель, но было слишком поздно.

Чужой рыкнул, с неожиданной резвостью пришел в горизонтальное положение и, шатаясь, попытался достать лицо Аккера выпущенными когтями. Между ними встряла Нинель.

– Извините, дедушка! Мой друг перестарался и просит у вас прощения! Мы хотим попросить у вас помощи!

– Ваша помощь нужна вашему собрату, – подал голос отец Федот.

Ярранец остановился и с достоинством одернул залитую водой длинную рубаху навыпуск.

– Следующий раз будите меня без фамильярностей, – проговорил он, оскалив клыки в лицо Аккеру. – Я давно живу среди людей, но в обществе себе подобных был бы вынужден убить вас, несмотря на то что понимаю ваше невежество и слышу ваши извинения передо мной… хотя вообще‑то я пока их не услышал…

– Мне очень жаль, – сказал Аккер, который вовсе не выглядел опечаленным. – Я не подумал. Я могу проводить вас к Яру?

– Это имя похоже на человеческое…

– Я думаю, вы увидите его и все поймете, – сказал Аккер. – Пойдемте. Я вас очень прошу…

– …Я так просил его быть умным… – Старик посмотрел в белое лицо Яра Гриднева, и Аккеру почудилось, что губы ярранца едва заметно задрожали. – Вы точно уверены, что хорошо искали? Что на Юноне нет настоящего шамана? А этот ваш? – Ярранец мотнул головой в сторону двери. – В рясе?

– Здесь нет шаманов, – твердо сказал Аккер.

– А от отца Федота мало толку, – добавила Нинель.

– Зачем нужен служитель духов, если от него мало толку? – риторически бормотал себе под нос старик, обходя укрытое одеялом до подбородка тело и стараясь не запнуться о подставку для капельницы. – Я мало что помню и теперь почти ничего не умею… отчего не послушал меня?.. Отчего ты не был умным, кеху‑тан?..

Он остановился с другой стороны стола кибермедика и окинул Нинель и Аккера долгим взглядом.

– Он пошел куда не надо и застрял там. Будем звать его обратно.

Аккер озадаченно посмотрел на старика.

– Мы будем звать?! – с удивлением переспросил Аккер.

– Да, мы все.

– А вы это умеете? – без всякого почтения поинтересовалась Нинель.

– Я знаю, как это делать, – твердо сказал ярранец. Он сделал шаг вперед и взял Яра за левую руку. – Сейчас мы возьмем его за руки, и я начну петь. Вы начнете подпевать. Как умеете. Но главное не это. Главное – намерение. Мы должны звать его. Звать оттуда, где он застрял, – сюда. К нам. Поняли?

– Просто держать за руку и петь?

– Просто держать за руку и звать.

– И это сработает? – спросил Аккер.

– Сработает. Если мы все будем достаточно сильно в это верить, – ответил старик.

Сперва Нинель, а потом и Аккер взяли Яра за левую руку.

– А почему вы не можете позвать его посохом? – спросила Нинель.

– Я не кеху‑ро, – напомнил старик. – Не шаман. Я даже не кеху‑тан, как ваш друг.

Нинель покивала.

– А‑а… ну тогда давайте.

Старик кивнул и набрал воздуха в грудь.

– Подождите!

Они обернулись к дверям и натолкнулись на чуть смущенный взгляд отца Федота.

– Я… хочу с вами… помочь вам.

Священник торопливо обошел стол, встал рядом со стариком и быстро, словно боясь, что его оттолкнут, схватил Яра за руку.

– Хорошо, – сказал старик. – Давайте. Мы зовем его… Яра… сюда. Просим его вернуться к нам.

Звук, единая нота возникла на пределе слуха и повисла в воздухе, словно стальная молекулярная нить, едва заметная глазу, но способная отрезать голову. Звук набирал силу медленно, сперва он стал яркой струйкой лавы, сочащейся через едва заметную трещинку, потом набрал мощь и внезапно обрушился вниз, затопив комнатушку кибермедика и заполнив ее до краев. Аккер не помнил, когда он начал петь, и сейчас его охватило странное ощущение, словно не он поет песню, а песня, давно искавшая выход в этот мир, наконец нашла этот путь и сейчас выходит, выпевается сюда через него, Аккера.

В песне не было слов, мелодия просто рвалась наружу, как рвется на поверхность подземный ключ, обретший силу, для того чтобы превратиться в поток и переродиться в реку. Он не знал, сколько прошло времени, просто песня, как пересыхающий в жару ручей, постепенно пошла на убыль и кончилась.

Нинель подняла на Аккера заблестевшие глаза и указала взглядом вниз. Аккер посмотрел на Яра. Глаза психотехника были открыты. Он улыбался.

– …и теперь, Яр, ты сможешь объяснить, зачем тебя понесло общаться с духами этой планеты, если Тумала рядом, и до нее мы доберемся без гиперпрыжка? Тем более, – Нинель мотнула головой в сторону старика‑ярранца, до половины скрывшегося за стойкой кухонного бара, – мы‑то с Аккером не знали, а тебе он говорил, насколько это опасно.

Яр зябко повел закутанными в плед плечами.

– У нас не так много шансов, чтобы сделать то, что мы хотим сделать. И мне надо было попросить для нас у кого‑то помощи. Выбирать не приходилось.

Он помолчал и, словно нехотя, добавил:

– И помощь будет.

Ярранец на секунду прекратил звенеть бутылками, высунулся из‑за барной стойки и встретился глазами с психотехником. Тот выдержал взгляд и сказал:

– Старик, будь добр, посмотри там коньяк для моего кофе.

Тот вновь нырнул за стойку, и позвякивание бутылок возобновилось.

16

Желтоватый шар Юноны на обзорном экране постепенно отдалялся.

– …Почему он так странно поступил? – Нинель развернулась в кресле второго пилота и машинально вертела между пальцами скрипучий пластиковый лист. – Ну ладно, не хотел никого беспокоить, мог бы и видеописьмо нам записать… У богатых контрабандистов объемник в каждой каюте… А так… нацарапал от руки, как при царе Малюте, и ушел.

Аккер философски пожал плечами.

– Не вижу причин для беспокойства. Вон, он сам пишет, что нашел способ побыстрее отбыть с планеты, и за него можно не беспокоиться.

– А может, отец Федот просто боялся прощаться с нами очно… – проговорил Яр задумчиво.

– Боялся? – Нинель встряхнула волосами. – Интересно чего?

– Что не сможет уйти с корабля.

Яр окинул взглядом Нинель и Аккера и пояснил:

– Даже если он не подслушал наш разговор с Андреем… мы ведь «колокол тишины» не включали…

Аккер хлопнул себя по лбу.

– …Во‑от… – протянул Яр. – А значит, вполне возможно, что он в курсе цели нашего путешествия.

– И ты молчал?

– А о чем тут можно говорить? Он не похож на человека, который помчится сообщать о нас в орден по надпространственной связи.

– Через девять часов мы будем возле Тумалы, там и посмотрим, настучал он на нас или нет, – хмуро заметил Аккер. – Хотя, вообще, он мне тоже стал нравиться. Неплохой парень. Только какой‑то потерянный.

– Да, – сказала Нинель. – Неплохой, но не на своем месте… словно мальчик, в лесу заблудившийся.

– Это как? – заинтересовался Аккер.

– Потерянный взгляд, – объяснила Нинель. – У него глаза все время удивленные… как такого необстрелянного парня на Беловодье отправили… хотя, с другой стороны, закономерно – медвежий угол, кто бы мог там предполагать какие‑то сложности.

– Волей‑неволей, но он побывал вместе с нами в паре переделок. Вряд ли после этого он будет на нас стучать, – заметил Аккер.

– Мы сбили его с накатанной колеи, а теперь из‑за нас ему придется лететь к черту на рога, – сказал Яр.

Нинель усмехнулась.

– Ты, Яр, еще покайся теперь! Думаю, что своим на этом самом Беловодье он бы не стал. Отец Федот от этих сектантов отличается побольше, чем…

Ее слова прервал резкий зуммер тревоги.

– По встречному курсу корабль класса «Игла». Предположительная принадлежность – Гранч.

Голос компьютера был холоден и недружелюбен.

– Запрос! – произнес Аккер, падая в пилотское кресло и надевая вирт‑шлем.

– На запрос корабль не отвечает. На повторный запрос ответа также нет. «Игла» меняет курс, движется параллельно нам и, похоже, идет на перехват.

– Сканирование!

– Согласно сканированию, корабль несет среднее и тяжелое вооружение, а именно ракеты класса…

– Дополнительное оборудование.

– Магнитная ловушка‑захват, запрещенная для всех типов судов, кроме…

– Понял. Посылай SOS. Дальнейшее общение в вирт‑режиме.

Кресло Аккера вытянулось, из спинки выдвинулся вогнутый под форму вирт‑шлема подголовник.

– Яр!

Нинель кивнула на дверь у задней стены рубки.

– С работой бортового стрелка знаком?

Тот молча кивнул.

– Тогда разберешься. «Игла» наверняка прикрыта силовыми щитами, так что твоя цель – десантные шлюпы гранчей. – Нинель ухмыльнулась. – И попроси своих духов помочь нам выбраться из этой переделки, мне совсем не улыбается закончить свои дни в виде второго блюда или десерта на столе у чужих… Комп, переключи на меня прямое управление двигателями.

17

Когда люди с Земли расселились по космосу и познакомились с основными инопланетными расами, почти сразу же гранчам была вручена нота о недопустимости поведения ряда граждан Гранча на Земле и ряде ее колоний. Гранчи славились своими бандитскими выходками на населенных другими расами планетах. Пиратские набеги охотничьих кораблей гранчей на планеты, население которых еще не вышло в космос, было самым обычным делом. От серьезного ответа прочих цивилизаций гранчей в известной мере спасала отдаленность и труднодоступность их собственной планетной системы. К тому же «гурманы», как остроумно именовал своих обуреваемых охотничьим инстинктом соотечественников Гранч, официально на время отсутствия на родине автоматически считались лишенными гражданства. Учитывая, что по возвращении «гурманов» на родину гражданство им автоматически возвращалось, такой ход был не более чем неловким юридическим трюком. Высокоразумные осьминоги, устойчивые к агрессивной среде и способные существовать без скафандра на широком спектре кислородных планет, были на свой манер действительно гурманами. Страсть гранчей к крови и плоти других существ порождалась не только физиологией и инстинктами, но и традиционным кодексом идеологических установок «Мудрость щупальца». Один из главных постулатов этой системы взглядов внушал гранчам от имени их создателя право на практически любые действия по отношению к другим существам и в переводе звучал приблизительно как: «Я дал вам во владение дно, океан, небо и все, что есть на них». Надо ли говорить, что с точки зрения космологии гранчей все прочие планетные системы находились в небе их родной планеты, а потому закономерно принадлежали им.

«Игла» была наиболее распространенным типом кораблей, использовавшихся гранчами для пиратских рейдов. Установленная на корабле‑преследователе магнитная ловушка, захватывая корабль‑жертву, не позволяла ему оторваться от пиратов и уйти в гиперпрыжок и давала возможность шлюпу с абордажной командой взять корабль на абордаж.

– Анализ моделей шлюпов, которые они могут разместить на «Игле», – сказал Яр компьютеру, усаживаясь в кресло стрелка, – мне нужны их уязвимые места.

– Сделано. Вывести на монитор?

– Давай. Какова наша вероятность оторваться? Только цифру!

Компьютер помолчал, а потом почти извиняющимся тоном произнес:

– Не более двенадцати процентов.

– Автозахват турелями абордажных ботов противника сложностей не вызывает?

– Необходим пароль включения в боевой режим.

Яр поморщился. Раздался голос Нинели:

– Да, чертовы контрабандисты навесили на боевую автоматику пароль. И мы его не нашли. Я ж не просто так спросила, знаком ли ты с работой бортового стрелка.

– Понял. Комп, ручное управление турелями.

Корабль гранчей действительно напоминал гигантскую иглу, или скорее гвоздь с утолщенной шляпкой. Несмотря на все попытки Аккера оторваться, «игла‑гвоздь» становилась на мониторах все ближе. Когда от «шляпки»‑кормы отделился первый тускло поблескивающий диск и, заложив вираж, начал увеличиваться, Яр поймал его в прицельную сетку и нажал на гашетку. Десантный бот увернулся от трассеров тепловых лучей, в тот же момент корабль чуть содрогнулся, а через мгновение росчерк самонаводящейся ракеты беззвучно расколол диск на несколько кувыркающихся частей.

– Чистое попадание. Браво, капитан! – прокомментировал компьютер.

В этот момент нос корабля гранчей словно вспыхнул, выпустив несколько ракет сразу.

– Противник выпустил четыре ракеты класса…

– Заткнись, – сказала Нинель. – Яр, от четырех ракет разом мы можем и не увернуться. Держись там за что‑нибудь.

– Я понял… – ответил Яр и почувствовал, что корпус корабля, из которого Аккер и Нинель выжимали максимальную скорость, дрожит мелкой дрожью.

Затем последовал удар, и на несколько секунд Яр отключился.

…Где‑то далеко настырно выла сирена. Видимо, на мгновение искусственная гравитация отключилась, и Яра вынесло из кресла, потому что он пришел в себя от жесткого удара всем телом об пол.

– …восстановлена. Поврежденный отсек блокирован, и утечка воздуха прекращена, – все тем же невозмутимым тоном бубнил корабль. – Обе турели выведены из строя и ремонту не подлежат. Питание ракетной установки нарушено и его восстановление…

– Двигатели!.. – откуда‑то с того света проскрежетал голос Аккера.

– Правый ходовой двигатель уничтожен. Левый подлежит ремонту, но это займет…

– Боевые скафандры. – Тон Нинель был вполне деловит. – Подготовить боевые скафандры и ручное оружие.

Яр встал на четвереньки. Из носа капало.

– Время до стыковки десантных ботов! – хрипло сказал он.

– Шесть минут до стыковки с первым, восемь и девять минут до стыковки со вторым и третьим.

Он поднялся на ноги и, ударившись плечом о косяк, скатился по лестнице в рубку. Аккер с вирт‑шлемом в руках махнул им в сторону двери.

– В арсенал! Нинель уже там.

Яр выбежал из рубки, слыша за спиной голос Аккера:

– Красная степень готовности одновременной активации ракетного боезапаса. Срабатывание по команде любого из членов экипажа с трехсекундной задержкой.

– Принято, капитан.

…Они стояли возле шлюза и молчали.

Дула бластеров смотрели в пол, говорить было не о чем. Через несколько минут лазерный резак вскроет двери шлюза и начнется бой, который будет заведомо неравным. Даже если им втроем удастся выстоять против трех абордажных команд гранчей (кстати, возможно, у чужих есть в запасе еще парочка), ничто не помешает «Игле» разнести вдребезги подбитый корабль с заклинившими пушками.

Яр еще раз взглянул на своих спутников, поймал сосредоточенный взгляд Аккера, отметил, как Нинель мальчишески нетерпеливым жестом мотнула головой, отбрасывая челку со лба, и улыбнулась Аккеру.

Где‑то вдалеке по лестнице застучали шаги. Аккер и Нинель переглянулись. Яр невозмутимо ухмыльнулся.

Из‑за поворота коридора вылетел взъерошенный отец Федот. Волосы его были всклокочены, ряса в пыли, на лбу сочилась вишневым свежая царапина.

– Дайте мне оружие!.. Я проспал!.. – выкрикнул он сдавленным запыхавшимся голосом.

Аккер нажал на шлеме кнопку громкой связи и, указывая рукой, произнес:

– В оружейном шкафу. И не забудьте скафандр. И побыстрее. Штурм вот‑вот начнется.

– Интересно, где он прятался? – пробормотала Нинель.

– Корабль не такой уж маленький, – так же негромко сказал Аккер. Он снова развернулся к закрытым дверцам шлюза и поднял ствол бластера.

– Извините, что я… – начал отец Федот, натягивая шлем, но Яр вскинул руку, призывая к тишине.

Корабль заметно задрожал. А потом раздался голос бортового компьютера:

– Абордажные боты гранчей уничтожены. «Игла» уходит. Ее преследует земной корабль класса «Акула».

Аккер крутанул головой.

– В рубашке родились.

Отец Федот перекрестился.

Нинель проникновенно выматерилась.

– «Акула» просит выйти на связь.

– Выведи на громкую.

Через секунду сквозь треск помех раздался голос Андрея:

– Нинель, Аккер, вы там живы?

18

Казалось, время повернулось вспять, и снова, как днем раньше, Яр, Аккер и Нинель сидели за столом с Андреем. Только теперь их было пятеро, между Андреем и Яром сидел нахохлившийся отец Федот. Сидели они за столом в кают‑компании крейсера «Стерегущий». Да и в отличие от прошлого раза вместо алкоголя пили чай.

– Вы сделали свой выбор, а я свой, – снова повторил Андрей. – Когда передали о корабле гранчей в нашем секторе, я кинулся за вами.

– Что техники говорят? Ну, про нашу лоханку? – спросил Аккер.

– Ремонт, – произнес капитан после некоторого молчания. – И не в космосе. И даже не на орбите. Там один двигатель надо полностью переустанавливать. Выделю несколько ребят, они отгонят его малой скоростью к Юноне.

– В смысле – отгонят? – удивилась Нинель.

Андрей пожал плечами.

– Отгонят – значит отгонят. До Тумалы здесь рукой подать. Я вас туда доброшу. Я доставлю бедных паломников, спасенных с обломков подбитого гранчами корабля, к их цели. С терранского военного корабля они вас не смогут не принять.

– И потом? – спросил Аккер.

– Что потом? – словно не понял Андрей.

– Потом, когда мы наведем там шороху и всплывет, что мы никакие не паломники… – Нинель набрала полную грудь воздуха и продолжила: – Ты же понимаешь, что это пахнет трибуналом.

Андрей расслабленно кивнул.

– Понимаю. И заранее поговорю с нашим полковником. Что‑нибудь придумаем.

Нинель, откинув голову, внимательно, словно увидев впервые, разглядывала Андрея.

– Ну что ты на меня смотришь? – сказал капитан. – Хочешь, чтобы я отвез вас обратно на Юнону?

Нинель едва заметно качнула головой.

– Я все думал… прикидывал по‑всякому, пока летел за вами… А вдруг ваш Яр прав? Эти все выкладки о причастности ордена к исчезновению Земли довольно безумны, конечно… ну а если они верны?

Он замолчал, вертя между пальцев чайную ложку.

– Если Яр прав, то нет у вас времени летать на Юнону чиниться… это, может, последний шанс проорать в ухо федерации: «Смотрите, слепые тетери, что орден творит!» Если Яр прав, то нельзя давать крестам‑полумесяцам и минуты лишней на перепрятывание доказательств, засылку новых киллеров, ни на что им нельзя давать времени. Этого времени у вас… у нас… у нас этого времени нет.

– Андрей, как же ты подставишься… – почти прошептала Нинель.

Тот кивнул.

– Подставлюсь. Но ради дела.

– Спасибо тебе, – сказал Яр.

Аккер мрачно оглядел присутствующих и, приподняв бровь, спокойно подытожил:

– Сумасшедший дом.

Нинель ухмыльнулась.

– Это, рыжий, ты верно заметил.

Отец Федот, о котором все забыли, беспокойно завозился на стуле, а потом вдруг громко заявил:

– И я с вами пойду!

– Это зачем? – удивился Аккер.

Андрей усмехнулся. Нинель и Яр переглянулись.

– Кстати, батюшка, а зачем вы остались… ну, полетели с нами? Зачем? – поинтересовалась Нинель.

– Я хочу знать правду, – твердо заявил отец Федот. – Я… случайно… услышал то, что вы говорили про орден. И хочу узнать, правда ли то, в чем вы его подозреваете. – Он помялся и, убедившись, что его внимательно слушают, продолжил: – Если тот ужас, о котором вы говорите… про Землю… подтвердится, то истинно верующие поверят мне скорее, чем… чем…

Нинель рассмеялась.

– Ну, продолжайте, святой отец, смелее… Вам поверят скорее, чем паре отставных вояк с пустыми карманами и шаману с чужой планеты, воспитанному другой расой, верно?

Отец Федот сглотнул.

– Да, но не это… я не о том… на Тумале… Я думаю, если что, они не станут стрелять в духовное лицо…

На сей раз закатил глаза Андрей.

– Как хочется верить… – протянул он.

– И, в конце концов, вы будете выглядеть более убедительными паломниками, если среди вас будет представитель церкви.

– Если вы слышали наш разговор с Андреем на Юноне целиком, то должны помнить, как компьютер обсчитывал наши шансы, – сказал Яр. – Даже если мы узнаем ту правду, о которой вы говорите… И даже если успеем передать ее… Скорее всего мы не вернемся.

– Глупо думать о смерти. Надо думать о деле, – заметил Андрей.

– Да, – кивнул Яр, не отрывая глаз от бледного лица отца Федота. – Но и заниматься самообманом не следует. Я считал и считаю, что лучше идти туда мне одному. Но эти люди идут со мной… втроем на штурм военной базы, потому что верят мне… или потому, что судьба не оставила им других вариантов, которые их бы устраивали. Но зачем это вам?

В кают‑компании наступило молчание, лишь еле слышно за перегородкой боцман распекал за что‑то младшего механика.

– Я больше не верю, – глухо проговорил отец Федот. – В Бога… В людей… Вернее верю, но… не так, как раньше… эта история на Беловодье показала мне, что я совсем не знал свою паству… всех тех, кого мне доверили… кому должен был нести слово Божье… Я должен был стать им пастырем… А сам оказался хуже слепой овцы. Я хотел отказаться от сана и уйти в монастырь. Снова слаб оказался… уговорили… Меня уговорили лететь в этот дальний приход на Лире… «где старатели в духовной тьме…». Кого, из какой духовной тьмы я могу вывести?! Я сам блуждаю в потемках… и обуян гордыней… И когда я снова встретил вас на Юноне, я понял, что это знак, что я должен помочь вам установить истину. Хоть что‑то сделать в моей никчемной жизни! Поэтому – я полечу с вами. И будь что будет.

Отец Федот встал из‑за стола и, громко сопя, вышел из кают‑компании.

– Дела… – неопределенно заметил Аккер.

Андрей, помявшись, спросил:

– Он не может быть орденским шпионом?

– Непохоже… Да и какой смысл теперь за нами шпионить? Если нас пытались убить на Юноне, то на Тумале тем более ждут, – сказал Яр.

– Ну или он прекрасный актер, – заметила Нинель. – Хотя я ему верю. Он хороший, просто запутался.

– Ну и?.. – спросил Андрей, разливая по чашкам чай. – Возьмете его с собой, смертнички? Или мне его тут к койке примотать?.. Да, и не забудьте зайти к оружейнику. Вы вчера‑то зачем умотали без нормального оружия, похватали что попало?

– Спешили…

– Значит, не зря вас гранчи снова ко мне вернули! Хоть возьмете нормальные стволы. – Андрей улыбнулся. – Фиол, дай связь с Аль! Аль, через полчаса к тебе зайдет штурм‑группа за амуницией, ты не рычи на них особо. Слушай, а зайди‑ка прям сейчас ко мне, тоже послушаешь. Думаю, вооружать их тебе будет сподручнее исходя из предстоящей задачи.

– Фиол? Это вы так корабль зовете? – переспросила Нинель.

– Ага, один курсант как‑то спьяну покрасил корабль в фиолетовый цвет… вот кличка и прилипла.

Андрей включил объемник.

– Аль не в духе, бойфренда на днях выгнала, так что вы уж на нее не обижайтесь… Так, вот тот примерный план Тумалы, который у нас есть. Посмотрим, куда вам надо и что вы можете сделать.

19

– Эта Бронированная луна похожа на кусок дерьма, – поэтично заметила Аль. Пропустив своих собеседников, она закрыла дверь, а потом с размаху швырнула метательный клинок через всю мастерскую. Лезвие с треском воткнулось в круглую деревянную мишень на стене между двух таких же ножей. Она вытерла пальцы с ободранным лаком о серую футболку с обрезанными рукавами и окинула гостей хмурым взглядом.

– Извините. У меня настроение не очень, но работа прежде всего.

Она повертела в руке еще один метательный нож и положила его на верстак.

– Дерьмовая Тумала, конечно, охраняется охрененно, но вряд ли у них хватит наглости сканировать вас в шлюзе, если мы будем пристыковываться к лифту. А челнок на лету не просканируешь. Для боя в помещениях есть несколько интересных новинок. Вы не против начать песни и пляски с убийством и членовредительством сразу по посадке?

– Есть варианты? – спросил Аккер.

Аль пожала плечом, отчего вытатуированная на дельтовидной мышце тигриная морда словно кивнула.

– Закос под паломников проканает до первого обыска. Ничего не брать с собой глупо. Надеяться, что вас не станут обыскивать, еще глупее. Поэтому всякие шпионские штучки особого смысла не имеют. Значит, нужно оружие относительно скрытого ношения, не слишком деформирующее силуэт… все‑таки не стоит, чтобы в вас стали палить с порога… но такое, чтобы дало вам шанс доползти, куда вы там хотите. Значит, среднее вооружение…

Аль потерла горбинку на носу и оценивающе оглядела Аккера.

– …А тебе – и тяжелое. Бластеры все знают с какого конца держать?

– Я не знаю… – поднял руку отец Федот. – Но мне, наверное, и не надо… я лицо духовное…

– Хорошо, – кивнула Аль, – я тебе, духовное лицо, дам бластер и покажу, как пользоваться, а там можешь из него не стрелять. Но сначала с тобой, здоровяк.

Аль щелкнула по клавише на пульте сбоку верстака, на котором громоздились детали оружия, пара полуразобранных бластеров и початая шоколадка. Дверь стенного шкафа ушла вверх, открыв глазу разнокалиберные секции, на крышке каждой из которых были налеплены подписанные от руки ярлыки из пластбума.

– Итак, тяжелое вооружение.

Крупный полосатый кот прошмыгнул под ногами Аккера, беззвучно взлетел на верстак, оттуда вспрыгнул на плечо Аль и уставился на Яра желтыми совиными глазами. Не обращая внимания на кота, оружейница распахнула дверцу одной из секций и протянула Аккеру дробовик с коротким, чуть утолщенным стволом.

– Пневматический гранатомет.

Аккер кивнул.

– Слышал о таком.

– Вот и чудно. Будешь идти первым, расчищать путь. Сначала используй кассеты с шип‑шрапнелью «Пчелки», они накрывают хорошую площадь, поражают через легкую броню и не шумят. Когда поднимется тревога и за вас возьмутся ребята посерьезнее, чем обычная охрана, переходи на гранаты. Эти разрывные для пехоты – достанут и через среднюю броню. Эти, с красной полосой, дают кумулятивный эффект: отличная вещь, когда надо с одного выстрела вырубить охранную автопушку… ну или сделать дверь там, где ее нет. Сомневаюсь, что у вас будет время возиться с лазерным резаком, чтобы пропилить дыру в перегородке. Бери зарядов побольше, пригодится. Тащите все на себе, поэтому дополнительно возьмешь облегченный десантный бластер с укороченным стволом. Для боя в помещении достаточно.

Аль повернулась к Нинель.

– Ты, если правильно поняла, из десанта?

– Из десанта.

– Значит, диверс‑винтовку в руках держала.

– Было дело.

– Вот и отлично. Держи новую модель.

Аль достала из другой секции с виду обычную штурмовую винтовку с выдвижным прикладом.

– Можно палить по старинке, но я рекомендую подключать к боевому скафандру. Тогда начинается совсем другая песня. Прицельная сетка проецируется на очки шлема, цели подсвечиваются. Возможность снайперского режима. Подствольный гранатомет есть. Но это на крайний случай, гранаты у вас будет метать этот парень. Ты работаешь по дальним целям и добиваешь тех, кому не досталось от него. Снайперы, разумеется, тоже все твои. Дополнительное оружие? Или подберешь с трупов?

Нинель качнулась с каблука на носок.

– У меня есть десантный нож, надо подточить.

Аль улыбнулась.

– Наш человек.

Затем повернулась к задумчиво изучавшему ярлыки на ячейках Яру.

– А ты у нас ярранец?.. Хоть с виду и человек?..

Тот молча кивнул.

– Значит, реакция должна быть неплохая?

Яр вновь, ничего не ответив, кивнул. Аль взмахнула рукой, Яр качнулся в сторону, одновременно сделав некое смазанное движение кистью левой руки, а затем поднял на уровень глаз и повертел между пальцев тонкий незаточенный металлический стержень. Кот, по‑прежнему восседавший на плече Аль, тихонько мяукнул.

– Вот и замечательно, – удовлетворенно кивнула Аль. – Получишь парные бластеры заградительного огня. Плоский плазм‑пакет крепится на спине, заряды поступают в каждый бластер из плазм‑пакета по модифицированной обойме.

Два небольших плоских пистолета в ее руках казались игрушечными.

– В обычном режиме прикрываешь тыл. Высокая скорострельность с мощной пробивной силой, уж извини, в этой игрушке вместе не живут. Легкую броню пробьешь, а по средней придется целиться по слабым местам, таблицу «уязов» щас выдам. Когда станет совсем жарко, нажимаешь эту кнопку и ставишь стену плазмы. На несколько минут ей можно перекрыть коридор. Пройти ее даже в тяжелой броне я бы никому не советовала. И ставить стену надо быстро и ловко, чтобы самому в плазме не искупаться. Щас объясню, как именно. Дополнительное оружие будешь брать? Помимо метательных железок, разумеется?

– Помимо метательных железок – нет, – сказал Яр.

– О, он у вас еще и говорящий! – обрадовалась Аль. – В остальном… стандартная облегающая диверс‑броня, вам не до тяжестей… бегать придется далеко… и прыгать высоко… Оружие закрепим на спине, чтобы не слишком бросалось в глаза «комитету по встрече паломников».

– А что мне? – спросил отец Федот. – А с чем я?..

– А тебя, духовное лицо, мы обеспечим облегченным десантным бластером, как у Аккера. Я правильно запомнила – Аккер? Славно. Ну что? Пошли тренироваться. У нас есть пять часов на тренировку, восемь – на сон, а потом – Тумала.

Она аккуратно ссадила кота с плеча на верстак и, обняв отца Федота за плечи, повела его к двери.

– Парень… Ничего, что я тебя так называю? Если вернешься живым – пойдешь к нам капелланом? А то нам нового никак не выделят, а я все пацанам пару мест из Блаженного Августина растолковать не могу.

20

На фоне желтоватого, словно грейпфрут, бока Гауди Тумала выглядела маленьким шариком из красноватой глины. На Гауди до рассвета оставалась пара часов, и на Бронированной луне тоже спали все, кроме тех, кому в этот час сон был не положен. Когда до конца ночного дежурства оставалось два часа сорок три минуты, капрал вольнонаемного корпуса ордена Креста и Полумесяца Александр Черныш с неудовольствием обнаружил мигание индикатора связи.

Он надеялся спокойно скоротать время до конца смены за компьютерной игрушкой в сети Гауди. Разумеется, такие развлечения на базе ордена были запрещены, однако на многие художества Черныша на Тумале смотрели сквозь пальцы. За те четыре года, что он провел вольнонаемным в ордене, он ничуть не разочаровался в этой затее. Конечно, рост по карьерной лестнице здесь был медленным и трудным, а дисциплина довольно суровой даже для бывшего военного. Но, как любил говорить капрал в подпитии близким друзьям, «важно не то, насколько сурова система, а насколько ты умен, чтобы заставить ее работать на себя». Умника Черныша в свое время вышибли из кадетского корпуса за, как он именовал их, «эксперименты с веществами, расширяющими сознание», тем не менее он не упускал случая, задрав подбородок, отрекомендоваться «военной косточкой» и посетовать, что не служившие в армии «не знают жизни». Да, в работе на орден Черныш очень быстро обнаружил свои плюсы. Собственно, четыре года назад, когда после одного неудачного дела он попал под следствие, только поспешное вступление в вольнонаемные, или, как их именовали официально, «послушники», ордена спасло его от многолетнего пребывания на какой‑нибудь тюремной планете. Зато на следующий день, после того как он подписал десятилетний контракт с орденом, ключевые свидетели обвинения одновременно отказались от своих показаний, и дело против Черныша рассыпалось, как ветхая хижина старателя, в окно которой кинули гранату. Очень скоро он понял, что работа на орден не всегда безопасна, но зато хорошо оплачивается и не требует от исполнителей особенных мыслительных усилий. «Делай что должно – тебе заплатят», – как любил повторять Черныш. За эти четыре года ему довелось охранять, конвоировать и даже расстреливать, и он убедился, что в отличие от армии в ордене могут наказать только за нарушение приказа. На мелкие шалости «послушников» с гражданским населением в процессе наведения порядка на планетах, находящихся под патронажем ордена, коллекционирование мизинцев убитых врагов и розничную торговлю все теми же препаратами для «расширения сознания» начальство смотрело сквозь пальцы. А здесь, когда после пары удачных подковерных маневров он получил чин капрала и перевод на Тумалу, он устроился еще лучше. Правда, ближайший бордель находился на Гауди, куда можно было попасть только в увольнение, которое еще надо было получить. Однако, когда Черныш наладил снабжение вольнонаемных Тумалы милыми его сердцу «расширяющими сознание» радостями, вопросы увольнительных стали решаться гораздо проще. Но, хотя с дисциплиной во Внешней сфере Тумалы дела были плохи, от дежурств в диспетчерской его не мог освободить никто. Поэтому сейчас, сбросив контроль за эфиром на младшего диспетчера, он погрузился в добивание очередного уровня «Властелинов Преисподней». Одновременно с прокачкой персонажа Черныш раздумывал о том, как бы вовлечь в сферу своих торговых интересов Внутреннюю сферу Тумалы. Внешняя сфера базы ордена, состоявшая из вольнонаемных «послушников», несла гарнизонную и караульную службу, и про себя Черныш именовал ее «обслуживающим персоналом». Внутренняя сфера включала в себя казармы подразделений братьев ордена и охраняемые ими лаборатории, хранилища религиозных артефактов и еще бог знает что. Во Внутреннюю сферу Тумалы «послушникам» нельзя было и носа сунуть, но о чем‑то Черныш знал по слухам, а о чем‑то догадывался. Конечно, орденских братьев с их безумным фанатизмом ни пресловутые «расширители сознания», ни виртуальные наркотики не заинтересуют, но ведь остаются многочисленные ученые! Бедняжки в своих лабораториях небось и думать забыли о простых человеческих радостях. Вот бы куда копнуть нору… какой рынок сбыта пропадает!

От игры и размышлений капрала Черныша оторвал пронзительный зуммер. Он повернулся к пульту и увидел мигающий огонек. Звуковой сигнал активировался через тридцать секунд после включения индикатора, если диспетчер не реагировал на входящий сигнал. Ругнувшись, Черныш вышел из игры, встал с кресла и выглянул в соседний отсек диспетчерской. Младший диспетчер Абдулхаким, запрокинув голову, развалился в кресле. Глаза его были закрыты. На пульте перед ним мигал точно такой же красный огонек связи. Безутешно надрывался зуммер. В воздухе ощутимо пахло гаудианским гашишем.

«Совсем от рук отбились», – проворчал капрал, возвращаясь в свой отсек и усаживаясь в кресло. Опечален он не был. С одной стороны, если бы сейчас пришел проверяющий, им всем бы пришлось несладко. Но связи Черныша давно уже позволяли знать заранее о самых неожиданных проверках. С другой – когда Абдулхаким проснется, можно будет наложить на него неплохую контрибуцию… в целях улучшения дисциплины, разумеется. Капрал Черныш усмехнулся и, наконец, ответил на вызов.

…По уставу, конечно, следовало разъяснить незваным паломникам, что посещений музея реликвий сейчас нет, и посоветовать им сесть на Гауди. В конце концов, патрульный крейсер вполне способен еще чуток изменить траекторию и запулить капсулу с паломниками на Гауди. А будут настаивать – придется разбудить непосредственное начальство, пусть оно и расхлебывает. Хотя… Черныш задумался, а потом вновь прокрутил на экране монитора электронный файл с документами паломников. А девка‑то ничего… Он задумчиво отбросил сальную отросшую челку рукой с обгрызенными ногтями. Интересно, кто сейчас дежурит из охраны? Он вызвал на монитор график дежурств, удовлетворенно хрюкнул и нажал кнопку внутренней связи.

– Привет, Халид! Что видят твои орбитальные глазки?

– Привет, гяур… – В голосе лучшего клиента капрала явственно звучала наркотическая нота, и на какое‑то мгновение Чернышу показалось, что из мембраны переговорника явственно несет коноплей. – Ничего, кроме этого клятого крейсера, здесь не увидишь… И что ты с ними трепешься столько времени…

– Канал закрой.

– Уже.

– Опять нарушаешь запреты, гашишин?

– Да пошел ты…

– Но‑но! Лучше скажи мне, джигит, ты файл с документами паломников видел?

– Нее… А… Ну да, смотрю. И чего?

– Ты видел, какая девочка клевая?

– Да, красавица…

– Если они без гиперов пять лет летели сюда из своей глухомани, думаю, они и деньжат с собой прихватили, как думаешь?

– Все возможно в этом мире. – Голос Халида слегка оживился. – Есть идеи?

– Они же хотят в музей реликвий.

– Да, но за эти пять лет он закрылся.

– Именно! Я думаю, что они мне не поверят и причалят на челноке, чтобы убедиться лично. А, убедившись, стартуют к Гауди и разобьются. Несчастный случай. Поломка автопилота. Улавливаешь?

Халид посопел в трубку и сказал:

– Опасно.

Черныш вздохнул и принялся убеждать:

– Что здесь опасного? Все спят. Вахту по Тумале несем мы. У тебя что младший диспетчер сейчас делает? Порнуху глядит? Вот пусть и дальше наяривает. Запрешь его и камеры наблюдения в шлюзе со своего пульта отрубишь. И пульт свой запаролишь. А мой Абдулхаким вообще под гашем кемарит. До конца смены два с половиной часа, даже больше. Если сейчас я им даю добро, то минут через двадцать встретим челнок в шлюзе. Там полная изоляция, патрули внутренней охраны, даже те, что не дрыхнут в караулках, ни звука не услышат. Мужиков парализаторами уложим, монета наша, девка наша. Веселимся, потом всех в челнок и с размаху об Гауди. Ты не сомневайся, я такую штуку уже однажды проворачивал… Ну что ты, не здесь, конечно. И все! Несчастный случай! Мало ли этих челноков бьется?

– А если их родичи потом?..

– Кто?! Какие еще родичи?! С планеты, где суеверия не позволяют гипером пользоваться, за ними прилетят еще лет через пятнадцать! Да и отключим мы камеры наблюдения: ты у себя, а я у себя. Внезапный глюк системы, бывает… она же у нас действительно барахлила на днях.

– А патрульный крейсер?

– А что он увидит, твой патрульный крейсер? Он передал нам паломников, музей закрыт, они улетели на Гауди. Мы не при делах.

Халид молча сопел в трубку, видимо размышлял.

– Халид, мы время теряем! Хочешь первый ее трахнуть? Я тебя пропускаю вперед. Идея моя, с автопилотом челнока возиться мне, а трахаться первым будешь ты. А?

– Затейник ты, гяур, – сказал Халид. – Согласен. Встречаемся у шлюза.

– Ну наконец дошло… Парализатор с полным зарядом с собой не забудь.

Черныш выдохнул и отключил переговорник. Потом отхлебнул из стакана и связался с крейсером.

21

Черныш шел к шлюзу в приподнятом настроении. Он, может, и не стал бы затевать подобную, не слишком прибыльную уголовщину, если бы не смог привлечь к ней Халида. Разумеется, он не стал выключать камеры слежения в шлюзе, из этой записи потом можно состряпать неплохой компромат на Халида. А учитывая, что дядя охранника был не на последних должностях в ордене… Вполне возможно, что Чернышу не так уж долго осталось ходить в капралах!

Настроение его стало падать, когда он увидел перед дверьми шлюза Халида, беспечно помахивавшего парализатором. Халид повернул к Чернышу розовое лицо с набрякшими мешками под глазами, запустил руку в курчавую шапку волос, просиял и радостно заорал:

– Привет, старый онанюга!

Черныш подскочил к Халиду, схватил его за плечи и встряхнул.

– Приди‑ка в себя, красавец! – прошипел Черныш. – Времени нет! Челнок в шлюзе, сейчас закончится подача воздуха и створки откроются! У нас остались минуты! Я вхожу первым, ты за мной.

– Слушай, а почему так?.. Чего нервный такой, а?

В глазах Халида приплясывал и ухмылялся гашиш.

– Потому что у тебя армейский парализатор. Держи его за спиной. А у меня карманная модель, из нее я разом троих мужиков не накрою. Понял?.. Значит, входим, я спереди, ты сзади. Парализатор за спиной. Я здороваюсь, говорю, что мужчины должны пройти досмотр, и отвожу девку в сторону. К этому моменту створки шлюза закрылись, я с девкой в стороне, ты достаешь парализатор и укладываешь мужиков. Смотри девку не задень – она нам в сознании нужна, а не бревно бревном! Все понял?

Халид блаженно улыбнулся и согласно кивнул.

– Все‑все‑все а‑ба‑со‑лют‑но по‑нял, да‑ра‑гой!

Черныш стиснул зубы и подавил желание отхлестать Халида по щекам. «Надо было взять с собой еще кого‑нибудь», – запоздало подумал он.

В этот момент короткой трелью проверещал звонок, и створки шлюза разошлись.

То, что что‑то пошло не так, Черныш начал понимать, когда увидел, что четыре фигуры в серых хламидах паломников уже вышли из похожего на великанских размеров карандаш челнока. Эти люди не походили на испуганных пассажиров, спасенных патрульным крейсером от пиратского налета гранчей. Они не жались скромно возле входа в челнок, а рассредоточились… позже он подумал, что должен был все понять в тот же момент, когда ему пришло в голову именно это слово… да, не разошлись, а именно рассредоточились вдоль корпуса челнока. Если молодого парня с испуганными глазами еще можно было принять за паломника, то рыжеволосый громила походил на паломника не более чем на оперного тенора. Третий, худой брюнет, между верзилой и парнем, сделал шаг вперед слишком уж мягкой звериной походкой. А мило улыбавшаяся девушка, навстречу которой согласно плану шел Черныш… у девушки было красивое, но чересчур волевое лицо. Похоже, без трупов тут не обойдется.

Капрал, прикидывая, как быстро он сможет выхватить из кобуры табельный бластер, склонился перед девушкой в легком полупоклоне.

– Натали, если не ошибаюсь? Разрешите поприветствовать алчущих истинной веры в нашем странноприимном…

Черныш почувствовал какое‑то движение за спиной.

Брюнет взмахнул рукой, что‑то блеснуло в воздухе, сзади раздался металлический стук, а потом заорал Халид.

Девушка уже не улыбалась, ее губы хищно изогнулись, и, прежде чем пальцы капрала Черныша коснулись кобуры, она ударила его кулаком в солнечное сплетение.

22

Пневмовагон от шлюза до первой станции‑поста Внутренней сферы Тумалы шел практически бесшумно. Нинель и Аккер стояли у дверей, отец Федот, закрыв глаза, сидел на полу, вцепившись в свой бластер.

– Знаешь, что такое удача? – говорила Нинель Аккеру, затягиваясь сигаретой. – Это когда при проникновении на военную базу силами малой группы ты выводишь из строя двух диспетчеров одним своим видом. Просто потому, что у них на тебя встало… ну и потому, что мозги от наркоты у них совсем уж стали пластиковые.

Аккер мрачно поглядел на диспетчера Черныша и молча кивнул.

Яр в скоростном темпе экзаменовал пленного по подвешенной инфобраслетом в воздухе виртуальной карте, помечая точки, важные для безопасного маршрута.

– В каких местах во Внутренней сфере расположены караулки?

– Я н‑не знаю… – Медный привкус крови и страха во рту Черныша заставлял его челюсти судорожно сжиматься, и каждое слово приходилось буквально пропихивать сквозь зубы. – Н‑на первом посту т‑тут и в‑вот тут‑т… к‑караулки…

– Две?

– Д‑две… я ж… ж говорю ж… д‑две…

– Тогда дальше поехали…

Яр окинул скептическим взглядом скорчившегося на полу пневмовагона скованного наручниками по рукам и ногам капрала.

– Надеюсь, ты осознаешь, что если обманешь меня, то тобой займется она?

Яр, не сводя глаз с Черныша, мотнул головой на посматривавшую на них через плечо Нинель.

Диспетчер судорожно закивал, мысленно проклиная орден, Тумалу, свою идиотскую идею, а главное Халида, который, несмотря на полную голову гашиша, очень быстро разобрался в ситуации и выболтал ужасным гостям все планы Черныша относительно «паломников». После чего девушка с убийственным апперкотом доходчиво объяснила, что именно сотворит с Чернышем при помощи стандартного десантного ножа, если он откажется поработать их гидом по базе. Вот же дернул его черт…

– Минута! Все приготовились, – сообщил Аккер, не отрывавший глаз от информационного табло.

– Сладких снов, – пожелал Яр, натянув капралу Чернышу на голову непрозрачный пластиковый пакет «мешка молчания», и стукнул пальцем по клавише «общий наркоз» на вшитом в ткань пульте. «Мешок» облепил голову диспетчера, сделав ее похожей на пластиковую голову манекена, и его тело вытянулось на полу.

– Тридцать секунд.

Яр подхватил трофейный парализатор и замер у дверей между Аккером и Нинелью.

– Гуманист… – ухмыльнулась Нинель, кивнув на парализатор.

Первый пост они взяли легко. Троих «братьев» в темно‑синей униформе внутренней охраны ордена Яр уложил настроенным на широкую дугу поражения парализатором. Четвертого, успевшего подбежать к треноге со стационарным тепловиком, застрелила Нинель.

На втором посту их уже ждали. Они едва успели выскочить из пневмовагона, прежде чем его переднюю часть разворотило выстрелом тепловика. Первого «брата», за стационарной турелью, достала Нинель. Двух других разорвал на части шип‑шрапнелью Аккер. Еще один вынырнул из бокового прохода, и, пока Яр скидывал с плеча бесчувственное тело капрала Черныша, отец Федот с перепуга выпустил в охранника пол‑обоймы бластера.

– Дальше пешком – обходными путями, – сказал Аккер, критически оглядев дымящийся пневмовагон. – Оно и к лучшему. На следующей станции местного метро нас наверняка дожидаются гостеприимные парни в тяжелой броне.

– С крещением, батюшка, – сказала Нинель, хлопнув отца Федота по плечу.

– А? – встрепенулся тот и поднял глаза от лужи крови вокруг дымящегося тела охранника.

– С боевым крещением, говорю, – усмехнулась Нинель. – Добро пожаловать в клуб. Страшно?

Отец Федот молча перекрестился.

– Все в порядке, дальше легче будет, – заметил Аккер и кивнул на связанного капрала. – Он нам теперь зачем?

Вдалеке завыла сирена.

– Больше незачем, – сказал Яр.

– Не надо его… – хрипло попросил отец Федот.

Нинель хмыкнула.

– За кого ты нас держишь, батюшка? Пленного убивать… вот еще… мразь, конечно, та еще…

– Убивать не стоит, а обезвредить не помешает, – сказал Аккер, отстранив священника плечом, шагнул к распростертому на бетонном полу телу, наступил ботинком на правую руку Черныша и, примерившись, саданул прикладом гранатомета по кисти руки капрала. Раздался хруст, тело дернулось.

– Когда наркоз кончится, его ждет немало веселых минут, – прокомментировала Нинель.

Отец Федот издал булькающий звук и отвернулся.

– Да и бластер в руки не скоро возьмет, – добавил Аккер и, подцепив Черныша за брючный ремень, швырнул в боковой коридор. – Тут его взрывной волной не достанет.

Аккер, Нинель и Яр быстро распределили по станции несколько сенсорных мин‑«лягушек».

Следующие полчаса они бежали по коридорам, стараясь, согласно схеме и сведениям Черныша, обойти возможные пути, по которым охрана будет стягиваться к разгромленной станции‑посту.

– Периметр Внутренней сферы наверняка закрыли… – выдохнул Аккер. – Теперь надо подойти к лабораториям, когда часть охраны отправят на тот шум, который мы подняли.

– Время! – сказала Нинель, подняв руку с часами.

Вдалеке рвануло, несколько взрывов слились в один, стены чуть дрогнули.

Яр открыл виртуальную карту и кивнул на следующий поворот.

– Там караулка. И должна быть пустой.

Аккер аккуратно выглянул за угол.

– Быстро.

Они проскользнули в караулку. Яр встал у двери. Аккер быстро обшарил оружейную стойку и позаимствовал несколько гранат. Нинель распахивала одну за другой личные шкафчики.

– Плохо. Формы нет, – констатировала она. – Хоть бы один комплект…

– Значит, без маскарада обойдемся, – сказал Яр и посмотрел на часы. – Три минуты. Сейчас «братья» разобрались, что нас там нет, и будут откачивать диспетчера… а при доле удачи и собирать по частям своих раненых… а потом начнут планомерно прочесывать всю Внутреннюю сферу. А значит, те, кто теоретически мог покинуть пост у входа в научный блок, должны вернуться.

Аккер кивнул.

– Бегом.

Через несколько минут они перешли на шаг и, наконец, остановились. Высунув за угол ус диверс‑бинокля, Нинель оскалила зубы, вывела на экран бинокля изображение и покачала головой. В дальнем конце коридора, возле рекреации с постом охраны перед пластметаллической двустворчатой дверью в научный блок, прохаживались двое охранников в тяжелой броне. Через окошко поста был виден еще один охранник, в синей форме и легком доспехе.

– Слишком просто, – негромко произнес Аккер.

– Почему? – прошептал отец Федот.

– Если объявлена тревога, живая сила, ну охранники, должна быть внутри, а снаружи обычно патрулируют киберы.

– А если киберы внутри?

– …если киберы внутри, то это очень похоже на ловушку, – сказал Яр.

Нинель кивнула.

– Но тут они довольно расслабленные. Тяжелые – с открытыми забралами, в легком доспехе – вообще без шлема.

– Предложения? – спросил Аккер.

Яр посмотрел на осунувшееся лицо отца Федота и невесело улыбнулся.

…В общем и целом в появлении человека в рясе во внутренней сфере Тумалы ничего странного не было. Правда, шел он какой‑то заплетающейся походкой, но, учитывая, что сейчас во внутренней сфере базы орудует невесть откуда взявшаяся диверсионная группа, то его вполне могло стукнуть о стенку ударной волной… а если это один из них, то ему же хуже. «Щас проверим его!» – прошелестел по внутренней связи голос одного из часовых снаружи. Молодому «брату», большую часть подходившей к концу смены искренне молившемуся, чтобы на его посту никаких происшествий не случилось, мучительно хотелось выругаться. Несмотря на кодекс чести ордена, после ночной смены больше всего он мечтал о завтраке и сне. А тут этот священник… небось из сопровождения руководства… Он вспомнил, как пару дней назад прилетел заместитель главы ордена, и по этому случаю все начальство скакало как блохи, не давая жизни ни себе, ни подчиненным. Охранник поднял глаза на часы и увидел, что до окончания смены остается четырнадцать минут. Он снова взглянул на мониторы наблюдения, а потом в окошко. Ну, священник и священник… не может же он знать в лицо каждого попа и каждого муллу на базе. А чего он тут шляется в такую рань? Он увеличил изображение на мониторе и ухмыльнулся: ну, таких диверсантов не бывает, похоже, это действительно священник… или паломник… эта ряса скорее на хламиду паломника похожа… словом, парень, которого обо что‑то головой приложило, вон какой вид ошарашенный. И надо же такое под конец смены…

«Давайте побыстрее», – пробормотал он вяло себе под нос и взял со стола бластер. Потом, ударив по кнопке, открыл наружную дверь, вышел в коридор и встал на пороге, глядя на приближающуюся фигуру в рясе. Нарушение, конечно, но бластер под рукой, да и пехотинцы в тяжелой броне вот – рядышком. И вообще сегодня начальство само нарушает все что ни попадя. Почему, спрашивается, их пост раздели и разули? Обычно вход в научный блок меньше чем отделение не контролирует, а тут уже который день…

В конце коридора раздался топот. Человек в такой же хламиде паломника, размахивая руками, мчался ко входу в лабораторный блок. Он раскрывал рот, отрывисто выкрикивая бессвязные слова:

– Здесь!.. Они здесь!..

Все трое охранников вскинули бластеры. Человек, не переставая что‑то выкрикивать, поднял руки повыше и, продолжая размахивать ими, бежал к посту. В этот момент первый парень, в хламиде паломника, теперь это было совершенно ясно, пошатнувшись, свалился ничком и замер. Охранники отвлеклись на полсекунды, но второму парню этого хватило на то, чтобы еще раз взмахнуть рукой. Охранник в легком доспехе услышал короткий свист и успел почувствовать удар по кадыку. А потом что‑то горячее потекло по шее, и мир окрасился алым.

…Охранник со сталью в горле начал заваливаться, как и предполагал Яр, поперек порога, так что, если бы кто‑то попытался закрыть двери в лабораторный блок, у него ничего бы не получилось. Дула мощных бластеров в руках «братьев» в тяжелой броне были направлены на Яра, который, продолжая двигаться, кувырнулся через левое плечо. В этот момент в конце коридора блеснули две, почти слившиеся в одну, вспышки.

Один тяжелый бластер грохнул об пол, его владелец рухнул рядом. Второй охранник, падая, выпустил заряд раскаленной плазмы в потолок. К запаху горелого мяса добавилась вонь жженого пластика. Несколько ламп с хрустом лопнули, усыпав живых и мертвых мелкими осколками.

Подлетевший Аккер рывком поставил на ноги отца Федота. Лицо того было белым, он беззвучно шевелил губами. Яр поднялся на ноги, подошел к ним и принялся растирать ладонями уши священника, словно тот был пьяным, которого требовалось поскорее привести в чувство. Отец Федот неуверенно махнул рукой перед лицом раз и другой, словно отгонял невидимую муху.

– В порядке… я… Я в порядке, – проговорил он, наконец.

– Тогда держи бластер, – сказал Аккер и передал священнику оружие. – И вообще, молодец, батюшка, все правильно сделал.

– Все целы? Тогда бегом, – сказала подбежавшая следом за Аккером Нинель. – Ловушка это или нет, в любом случае нашумели, тут сейчас будет вся база.

Подхватив вместе с Яром отца Федота под локти, они двинулись ко входу в научный блок. Проходя мимо трупов охранников, Нинель бросила взгляд на дымок, поднимавшийся из шлемов, и заметила:

– Винтовка действительно отличная. Надо будет Аль бутылку поставить, как вернемся…

То, что противник ведет их, заманивая туда, куда хочет, они поняли не сразу. Просто постепенно стало ясно, что продвинуться с Яром вместе под руки с отцом Федором, словно тот был пьяным, который в броне. За Аккером Нинель. 214214214214214214214214214214214214214214214214214214214214214214214214к[1] информаторию научного блока не удается. На поворотах, которые вели туда, они натыкались на заслоны из тяжелой пехоты ордена, усиленной боевыми киберами.

– Нас гонят как крысу! Как крысу в тупик! – прорычала Нинель во время короткой передышки, заклеивая перевязочным гелем наполовину отодранный кусок кожи над левой бровью Аккера. – Вы же видите – они даже не пытаются нас взять, так, постреливают в потолок, чтобы мы не стояли на месте.

Она указала тубой с гелем вверх.

– Здесь даже вентиляционных ходов нет, если мы вздумаем вжиться в роль крыс окончательно. Все продумали, сволочи.

– И что будет там? – Отец Федот мотнул головой куда‑то вперед.

Аккер поморщился.

– Ловушка, в которой нас можно попытаться взять живьем… Что же еще… Яр! Посмотри по плану, что впереди?

– За тем углом коридор идет метров триста без ответвлений… и упирается в некий экспериментальный реактор.

– Атомный?

– Кто ж знает… Реактор, похоже, непростой – коридор идет зигзагом и три поста охраны. Или нас убьют по дороге…

– …или пропустят к этой штуке и загонят внутрь. Что‑то еще по реактору?

Яр помотал головой.

– Никакой дополнительной информации.

– Ну что ж, реактор – это само по себе неплохо. Всю жизнь мечтала, чтоб меня спалили как полено в топке, – Нинель со злым щелчком сменила магазин винтовки. – Пошли, по крайней мере, выясним, куда нас ведут.

Все три поста охраны, по мысли архитектора Тумалы предназначенные для того, чтобы максимально затруднить продвижение противника по ведущему к реактору коридору, были пусты. Их не потрудились даже заминировать. Посреди коридора валялась пустая пластиковая бутылка без крышки.

– Очень плохо, – констатировал Аккер.

– Думаю, в конце коридора даже дверь открыта, так нас дожидаются.

Яр внимательно посмотрел на священника и сказал:

– Отец Федот, вы еще можете оставить здесь оружие и вернуться назад. Если скажете, что мы вас тащили с собой как заложника, вам поверят.

Священник криво улыбнулся и с независимым видом уложил бластер дулом на плечо.

– Я же сказал вам, Яр, что меня интересует истина. И я не отступлюсь. Я иду с вами.

– И вы понимаете…

– Понимаю! – в несвойственной ему манере отрезал отец Федот. – Я не желаю стать мучеником, но и трусом не буду.

Помолчав, он повторил:

– Я иду с вами.

Нинель, мотнув головой, приготовилась что‑то ответить священнику, но в этот момент сзади грохнуло и с потолка посыпалась штукатурка.

– Нас торопят, – сказал Аккер. – Пошли, посмотрим, что нам приготовили здешние хозяева.

Широкие металлические двери в конце тупика, которым заканчивался коридор, были закрыты. Сканер сетчатки слева от двери, похоже, совсем недавно был разбит ударом приклада. Нинель скривилась:

– Мне это нравится все меньше.

Яр и Аккер переглянулись, и Яр, остановившись в паре шагов от дверей, чуть пригнулся и поднял руки с бластерами заградительного огня на уровень груди. Нинель и священник с оружием на изготовку метнулись к правой притолоке. Аккер коснулся сенсорной пластины под сканером сетчатки, и двери медленно разъехались в сторону. Изнутри потянуло горелой пластмассой.

Яр, чуть разведя руки в стороны, осторожно заглянул внутрь. Потом коротко кивнул, и они вчетвером вошли. Двери за ними с шелестом закрылись.

23

Большую часть огромного зала занимала наполовину утопленная в полу круглая громада реактора: полусфера, превращавшаяся в металлическую трубу, которая скрывалась в потолке. Внутренний пост охраны пустовал. Все здесь сияло белизной – и плитка под ногами, и стены, и столы, и стулья, и кожухи компьютеров.

Терминалы с рабочими местами занимали всю стену, большая часть из них была разворочена выстрелами из бластера. Под ногами хрустели осколки, по одному из белоснежных компьютерных кожухов лениво стекала на пол струйка иссиня‑зеленоватого пламени.

– Противопожарную систему я тоже отключил. Не слишком‑то приятно беседовать по шею в пене, лучше уж немного подышать дымом, верно?

Голос шел сверху. Фигура говорящего, казалось, висела в воздухе между полом и потолком.

– И не надо в меня так истово целиться, здесь силовое поле.

Мужчина в идеально отглаженной форме экспедиционного корпуса ордена Креста и Полумесяца безо всякого стеснения сплюнул, и лужица слюны расплылась по невидимой плоскости.

Нинель и Аккер опустили стволы, а отец Федот неожиданно сказал:

– А я вас знаю. Я видел вас в орденской комиссии… когда меня не приняли.

Мужчина улыбнулся.

– Все верно. В тот раз мне самому захотелось посмотреть на пастыря, так отважно превышающего свои полномочия, но не умеющего справиться с доверенной ему паствой. Одно из самых приятных занятий – наблюдать за человеком, который зашел слишком далеко. Причем смотреть на него и разговаривать с ним, когда он еще не знает, что уже прошел точку невозврата.

Улыбка говорящего стала еще шире, но улыбались только губы. Глядя в его синие глаза, Нинель почему‑то подумала о льдинках в глазах убитых, пролежавших всю ночь под холодным осенним дождем.

– Хочешь перед нами покрасоваться? – спросила она с усмешкой.

– А как же! Ведь сейчас мое удовольствие в четыре раза больше – я вижу сразу четырех людей, зашедших слишком далеко и еще не осознавших этого. Впрочем, а можно ли считать тебя, Яр Гриднев, человеком?

– Кто ты? – спросила Нинель.

– Сергей Вертун, – поклонился человек наверху. – Во всяком случае, это имя мне нравится, и оно не хуже любого другого. Заместитель гроссмейстера ордена. Разведка, контрразведка и прочие интересные вещи. И я буду с вами говорить.

Он махнул рукой в сторону закрытых дверей.

– И пока я этого хочу, нам никто не помешает. А вам деваться некуда. Так что устраивайтесь поудобнее, зашедшие слишком далеко люди… и получеловек, воспитанный разумными кошками.

– Яр – наш друг. А ты – фигляр, – сказал Аккер.

– Есть грех, – состроил покаянную гримасу Вертун. – Впрочем, кто же без него? Скольких вы убили за свою жизнь, уважаемый Аккер Аккер? И не только на войне, а начиная с детства на той сквоттерной планетке, которую вместе с вашими сообщниками пытались оттяпать у ордена?

– Аккер, не заводись, – прошептала Нинель. – Он этого и хочет.

– Я никого не завожу, прекрасная Нинель Камински, любительница простреливать ноги пожилым женщинам. Ай‑ай‑ай, это же так нехорошо!

Нинель как можно более равнодушно пожала плечами.

– Пошел ты…

– Про нашего святого отца я уже упомянул, но интереснее всего в вашей компании Яр Гриднев, – продолжил Вертун, не обратив внимания на реплику Нинель. – Человек, променявший право зваться человеком на право зваться разумной кошкой… и продавший истинную веру за языческую подделку. Ну не смешно ли?

Нинель усмехнулась.

– Бедняга тронулся умом… мания величия налицо.

– Ну что вы, Нинель!

Сергей Вертун развел руками и сделал несколько танцевальных па.

– Мания величия – это одно, а объективное осознание своего величия – это совсем другое. Это вам кто хотите подтвердит. Спросите, например, вашего друга Яра. Он всегда считал себя лучше меня, но сегодня я тут, наверху, а он – внизу вместе с вами.

– Что? – переспросил Аккер и взглянул на Яра. – Ты его знаешь?

Яр покачал головой.

– Он врет. Я его не помню.

Вертун хлопнул в ладоши.

– Именно! Яр меня не помнит, но это не значит, что мы не знакомы. Неужели ваш друг Яр не рассказывал, как ему когда‑то стерли память… точнее, он сам пошел на это…

Вертун выкатил грудь колесом и простер вперед правую руку.

– …во благо родины! Или он вам не рассказывал про прекрасную инопланетную игрушку под названием РЕВР?

Яр нахмурился.

– Кто ты?

Вертун упал ничком на силовое поле, раскинув руки, что, видимо, должно было символизировать горячие объятия. На плечах его кителя стали видны генеральские погоны.

– Я твой старый потерянный друг! – прогнусавил он сверху, прижав нос к невидимому полу. Наглаженная брючина размазала плевок Вертуна, отпечатавшийся на ней темным пятном.

Яр молча, не опуская взгляда, смотрел вверх.

– Неужели ты не признаешь старых друзей? – проговорил Вертун капризным тоном, подперев подбородок ладонями. – Это невежливо! Я Игорь, твой старый друг по академии и коллега по службе в разведке.

Яр пожал плечами.

– Кого ты пытаешься обмануть? Игорь погиб.

Усевшись на прозрачном полу, Вертун без улыбки взглянул на Яра.

– Почему? Ты видел, как он исчез, но не лицезрел его смерти.

Яр прищурился и промолчал.

– Что? Нечего ответить? Правильно. Ведь РЕВР – совсем не то, что вы, люди, себе представляли…

– Мы, люди? – переспросил Яр.

– Именно – вы, люди. Вы были слишком уверены в том, что вашему куриному мозгу подвластно все. И вы приняли эту игрушку как подарок от таинственного дарителя, даже толком не разобравшись. Ну какие мозги нужно иметь, чтобы, наскоро определив неизвестный прибор как источник уникальной технологии омоложения, сразу начать его использовать? Даже не попытавшись толком разобраться, для чего предназначена эта вещь на самом деле?

– И для чего же?

– Этот прибор – подарок Берка. Его правильное название «джис».

– Не слишком похоже на беркское слово, – заметил Аккер.

– Верно! – зло улыбнулся Вертун. – Джис достался Берку от более древней цивилизации, с которой берки разобрались несколькими веками раньше. Примерный перевод названия – «шаг судьбы». По сути джис бесконечно многофункционален, нечто вроде философского камня. Но чаще всего он использовался как некий deus ex machine. Существо или группа существ может пожертвовать что‑то джису, и взамен прибор пытается повернуть судьбу этого существа или существ туда, куда оно или они хотят. Джис создает шаг судьбы, дающий такой шанс.

– И чего же пожелал Берк? – спросил отец Федот.

– Победы над своим главным врагом – Землей. Земляне, по мнению Берка, слишком быстро развивали в космосе паранормальные способности. Уже тогда планетные ресурсы Беркской цивилизации были почти исчерпаны, генофонд истощен, колонизация новых планет шла с трудом. Они уже бывшие властелины Вселенной. Лет через двести они сами запросили бы протектората у ваших потомков. Результатом урбанизации берков стала потеря контакта с планетой, дававшей прыжковые способности ее жителям… качества, обеспечивавшие им свободное перемещение по Вселенной. Теперь у них остались довольно чахлые навыки телепортации, слабеющие от поколения к поколению. Джис стал тайной попыткой победить молодого и сильного врага. Открытая агрессия в тот момент только готовилась, но Берк решил подстраховаться. Возникла идея запрограммировать «джис»‑РЕВР на уничтожение человеческой цивилизации. Несколько тысяч лучших «прыгунов» Берка были, согласно древним чертежам ушедшей расы, принесены в жертву джису.

– Безумцы… – еле слышно пробормотал священник. – И кто бы тут говорил о язычестве…

– Я тут ни при чем, – заявил Вертун, загородившись перекрещенными ладонями. – Я не берк.

– И кто же ты? – спросил Яр.

– Я и есть «шаг судьбы», – заявил Вертун.

– Это еще как? – поинтересовалась Нинель.

– Видите ли, когда я прошел РЕВР… он же «джис», я был преобразован программой, заложенной в прибор берками, и стал другим. Я приобрел новые качества и стал выше себя прежнего. И я познал все ничтожество человечества.

– Ну точно псих, – отметила Нинель. – И что же было дальше со свежеотштампованным сверхчеловеком?

– Я был перенесен назад во времени и получил возможность встать у истоков ордена Креста и Полумесяца и оказался лицом, приближенным к руководству. С навыками профессионального разведчика это было несложно. А уж когда я овладел передавшимися мне через «джис» навыками телепортации тех убитых берков‑прыгунов… После этого я стал для ордена просто незаменим.

– Господи… – пробормотал отец Федот.

– Да‑да, – сказал с гордостью Вертун. – Когда я продемонстрировал свои умения покойному главе ордена, он реагировал так же.

– Небось ты его и убил? – догадалась Нинель.

– Почти. По моему приказу. Именно я подсказал ордену, как привлечь к проекту Ингви Мартелло и как создать на основе ряда принципов, которые я понял, пройдя через джис, телепортационные установки.

– А его тоже ты убил? – спросил Яр.

– Нет‑нет! Он застрелился в моем присутствии, но сам… Итак, о чем я?.. Да, уговорить орден стать инициатором и хозяином «Т‑проекта» было несложно: это сулило барыш. А деньги любят все. Конечно, убедить их в опасности сотрудничества Земли с Яррой и в реальности угрозы, проистекающей от растущего количества язычников на Земле и ее колониях, было труднее. Но самым сложным было убедить руководство ордена устроить катастрофу станций‑телепортеров… бедняга Томео Хига угрызался совестью до последнего дня. Но когда я сказал ему…

Вертун вновь принял театральную позу и продекламировал:

– «Мы не можем допустить, чтобы земляне договаривались с чужими на почве веры! Христианство или ислам, это не так уж важно. Главное для нас – не допустить, чтобы люди поклонялись природе и она им отвечала. В этом случае церкви и мечети станут не нужны. Пусть лучше две эти богохульные планеты вечно лежат в нашем генераторе, как холсты, свернутые в трубку, картины, время на которых остановилось и которые никто никогда не увидит…» После этой речи он сломался…

– То есть ты хочешь сказать… – недобрым голосом начал Аккер.

Вертун танцующим шагом отскочил к трубе генератора и отстучал на ней ладонями бодрый военный марш.

– Они зде‑есь! – пропел он. – И ваша Земля, и твоя ненаглядная Ярра, котолюб недорезанный, – все они здесь.

– Не может быть… – прошептал отец Федот.

– Еще как может! Если вы верите хотя бы в корпускулярно‑волновой дуализм, согласно которому любой объект может проявлять как волновые, так и корпускулярные свойства… и уж подавно вы верите в телепортацию, то почему вы сомневаетесь, что планету можно извлечь из точки пространства, где она находится, перевести в другую форму энергии и запереть, образно выражаясь, в шкаф на ключ? До лучших времен, а?

– Сволочь! – глухо сказала Нинель, и винтовка в ее руках выплюнула серию вспышек, разлетевшихся радужными волнами по невидимой преграде под ногами Вертуна.

Тот расхохотался.

– Ярко, громко и совершенно безвредно, – сказал он, отсмеявшись. – Правильно я решил не убивать вас сразу, отменное развлечение получается. А ведь главное еще впереди!

– Зачем? – спросил Яр. – Я готов поверить в такую диверсию. Но в чем смысл?

– Все‑таки вы, люди, – жутко недоразвитый вид. Страшно подумать, что я сам был таким когда‑то… Значительная часть вашей элиты при исчезновении находилась на Земле. Органы власти и прочие шишки. Вы же переняли у этих кошек с Ярры моду прилетать на планету‑прародительницу на праздник урожая. Мощный удар по элите, верно? И потом… Не год, не два уже с момента исчезновения Земли‑то прошло. А вы до сих пор деморализованы, в себя прийти не можете. Из армии кадровые вояки уходят в запас, а новички идут в орден! И войска ордена все сильнее… а командует орденом теперь слабовольный пацан, который бежит ко мне по каждому поводу.

Вертун набрал полную грудь воздуха, выдохнул с видом человека, полностью довольного жизнью, и продолжил:

– Разумеется, когда Берк нападет снова, войска ордена окажутся в самых неподходящих местах и, конечно, будут разбиты. Уж я постараюсь.

– И что будет с планетами? Которые «в шкафу»? – спросил Яр.

Вертун пожал плечами.

– Не знаю. Возможно, они так и останутся там. А возможно, извлечем их обратно. Интересно ведь – никто не предполагает, что происходит с планетой и тем, что на ее поверхности, когда с ней обращаются подобным образом. В любом случае, после того как флот и армия Терранской федерации будут разгромлены, укротить Землю, если ее население сохранилось в целости и сохранности, труда не составит. С Яррой пропала большая часть ее армии и флота, там будет посложней… но думаю, справимся как‑нибудь.

Он улыбнулся.

– Значит, язычество тут ни при чем… – вдруг медленно, словно во сне, проговорил отец Федот.

– Совершенно ни при чем, – подтвердил Вертун. – И Ярра просто удачно под руку подвернулась – кошки давно с Берком воюют.

– Будь ты проклят, предатель! – сказал священник с яростью.

– Да сколько угодно, поп, – весело заметил Вертун. – Мне от твоих проклятий ни холодно ни жарко.

Он хлопнул в ладоши.

– Переходим ко второй части нашей программы. Хотите спасти мир?

Все молчали.

– Ну вижу, вижу же, что хотите. Итак! Предлагаю пари… или дуэль… В общем, неважно. Я специально раздербанил компьютерные терминалы, позволяющие управлять работой реактора. Привести его в действие снизу, оттуда, где вы стоите сейчас, теперь невозможно. Но тут… – Он вновь подошел к трубе генератора, нажал кнопку на встроенном пульте, и на поверхности трубы открылся средних размеров люк. – …Точнее там, внизу, есть аварийный пульт управления генератором. Сейчас ты, Яр, поднимешься сюда, ко мне. Без оружия. И попробуешь меня победить. Сойдемся в честной схватке, так сказать. Если побеждаю я, то открываю двери внизу, и охрана оставляет от твоих друзей головешки. Если побеждаешь ты – то даешь мне минуту на телепортацию отсюда, а потом спускаешься через люк к генератору, там внутри вполне удобная лесенка, активируешь аварийный пульт, генератор запускается, энергия вырывается наружу, и в нашей прекрасной Вселенной вновь появляются и Земля, и Ярра. На своих привычных местах.

Все заговорили одновременно:

– Зачем это тебе?

– Псих!

– Это возможно?

– Ты обманешь его!

Вертун сложил руки на груди, словно преподаватель перед аудиторией, полной бестолковых студентов, и объяснил:

– Как утверждают берки, при использовании «джис» порождает не только собственно «джис» – «шаг судьбы», но и «су‑джис» – нечто вроде контрнамерения. Пройдя РЕВР… он же джис… вслед за мной, ты, если я правильно понимаю, сам того не предполагая, стал моим контрнамерением. Ты – мой «су‑джис», Яр Гриднев. Нечто противостоящее мне… А успешно противостоять моей силе пока не удавалось никому. Я игрок, и мне интересно проверить, смогу ли я тебя победить. Именно потому, что я игрок… и, как верно заметила твоя приятельница, «сверхчеловек», я не стану жульничать. Победишь – и вернешь в этот мир обе планеты – Землю и Ярру. Да, забыл сказать… Энергия генератора, которую ты выпустишь, вырвется наружу как раз через ту трубу, в которой находится пульт… и в которой ты будешь находиться. Думаю, тебя испепелит в долю секунды, почувствовать ничего не успеешь.

Металл звякнул о плитку пола. Нинель обернулась. Яр аккуратно уложил на пол парные бластеры. Рядом лежала свернутая ряса паломника. Затем Яр принялся расстегивать диверс‑доспех.

– Яр… – прошептала она и прикусила губу.

Нинель, Аккер и отец Федот обступили Яра и молчали.

– Люк надо будет закрыть за собой, чтобы здесь по ребятам энергией не хлестнуло? – громко спросил Яр, выкладывая на полу в ровный ряд метательные клинки.

– Верно мыслишь.

– Так ты поэтому не ко мне убийц подсылал, а к Роберту? Из‑за своего «су‑джиса»?

– Да, проверить хотел твою неуязвимость, поглядеть, как опасность рядом с тобой ходить будет. И подставить – тоже, конечно, хотел. Какой я вам побег из отеля организовал, а?!.. – Вертун самодовольно улыбнулся. – Поскольку ты жив‑здоров, думаю, я прав в том, кем тебя считаю.

Яр помолчал, а потом спросил:

– Та девушка‑удачница? На крыше «Елисеевского»? Она меня узнала. Кто это?

Вертун уронил смешок.

– Это Инга. Твоя девушка. Третья из нашей компании. Та, что прошла «джис» и тоже работала на Ярре. А потом потеряла память, сбежала и стала Удачницей на службе ордена.

Яр замер.

– Я не верю тебе, – глухо сказал он, не поднимая головы.

– Верь не верь, а это так. Тот образок, что ты снимаешь с шеи, это небось ее?

– Откуда ты?!..

– Спал с ней пару раз, ничего особенного, кстати… и что ты в ней такого нашел? У тебя был такой же образок, но ты, перед тем как проходить РЕВР, отослал его на Землю, чтобы не потерять. Она свой тоже где‑то спрятала… видимо, не всю память ей отшибло, раз потом нашла.

– Там…

Нинель показалось, что голос Яра чуть дрогнул.

– …на обратной стороне гравировка…

– Понятия не имею, – пожал плечами Вертун.

– Из пьесы…

– А, припоминаю… вы были без ума от какой‑то древней театральной постановки… что‑то про сон, да?

– «Жизнь есть сон» Кальдерона.

– Верно. Вы с ней на первом курсе академии играли в любительской постановке этого… Каль‑де… в общем, главные роли. А я вот, пока сверхчеловеком не стал, театральным талантом не обзавелся… Зато теперь у меня прям весь мир – театр!.. Ты долго там еще? И посох свой внизу оставь, знаю я вас, шаманов…

– Уже иду. – Яр Гриднев повернулся к Нинель, взял ее за руку и положил на ладонь образок.

Потом посмотрел на Аккера и отца Федота и прошептал:

– Кто жив останется – найдите на Земле моих. Один такой у них должен быть. И второй им отдайте… У меня две сестры было… есть. Это им. На память. А… А вам всем…

Он на мгновение обнял и сжал всех троих и закончил фразу:

– …спасибо за все!

Яр резко развернулся, выпрямился, сделал несколько шагов вперед, заложив руки за голову, неспешно потянулся… застыл в этой позе… затем наклонил голову к правому плечу, потом к левому, свел и развел лопатки, подпрыгнул и задиристым молодым голосом выкрикнул:

– Готов. Поднимай.

В следующий момент сегмент силового поля опустился и тут же ушел обратно вверх, оставив на месте, где только что стоял психотехник, лишь его искаженное удаляющееся отражение в полированной плитке пола.

24

– Впервые вижу, чтобы человек надевал джинсы под диверс‑доспех, – заметил Вертун, разглядывая Яра.

– Ты же сам сказал, что я получеловек, – в тон ему ответил Яр. Казалось, язык его слегка заплетается. – Ты так уверен в своих рукопашных навыках, что настаиваешь на бое без оружия?

– Не настолько, ты и в те времена на татами меня всегда побеждал, так что сейчас тем более лучше не экспериментировать, – сказал Вертун, и в его руке появился бластер. – Думаю, для чистоты эксперимента стоит изменить условия.

Он направил дуло в лицо Яра, достал левой рукой второй бластер и продолжил:

– Если ты действительно мой «су‑джис», то бластер в моей руке не помешает тебе победить меня? И даже два бластера не помешают, верно? Стой где стоишь. Я даже до трех считать не буду… пусть все решит случай.

Внизу при виде оружия в руке Вертуна все замерли.

– Господи, какая мразь, – пробормотала Нинель и в бешенстве от безвыходности положения сделала шаг вперед. Под ногой что‑то зашуршало. Она опустила голову и увидела на полу пустой, странно знакомый пластиковый футляр. А потом непроизвольно ахнула и снова посмотрела наверх. – Яр… ох, Яр…

– …И я склонен считать, что я просто тебя застрелю… – закончил свою очередную тираду Вертун и, прицелившись, вдруг посмотрел Яру в глаза.

Увиденное на долю секунды парализовало его, и Сергей Вертун впервые за долгое время почувствовал настоящий страх. Спусковые крючки бластеров оказались вдруг жутко тугими и нажимались ужасно медленно. И пока он силился выстрелить, на него смотрело искаженное безумием лицо Яра Гриднева, в глазах которого плескалась смерть. Вертун открыл пересохший рот, чтобы что‑то сказать, но в этот момент его противник взмахнул руками, и мир охватил огонь.

Потоки пламени, сорвавшиеся с ладоней Яра, слились в огненную стену, которая буквально вбила фигуру в идеально выглаженном мундире экспедиционного корпуса ордена Креста и Полумесяца в открытый люк генераторной трубы. На месте, где только что стоял развязный «сверхчеловек», валялся одинокий бластер с оплавленной рукоятью.

– Это… что было? – заплетающимся голосом спросил отец Федот.

Нинель, не глядя на него, протянула священнику пустой футляр.

– Ирканские «метательные огоньки»… этот маньяк вколол себе всю пачку…

– Яр! – крикнул Аккер. – Ты как?!

Яр в ответ попытался взмахнуть рукой и упал на колени. Его вырвало кровью. А потом он распластался на испачканном красным невидимом полу и пополз к генераторной трубе… Крики снизу доносились словно через толстую подушку с сухой травой. Ему показалось, что он снова на Ярре, ему тринадцать, и после дня тренировок, учебы и игр он медленно и осторожно пробирается в темноте к своей постели в доме кеху‑ро…

…Глаза цхара блестели совсем близко. И когда у Яра не было сил ползти, он снова чувствовал на лице его шершавый язык и начинал двигаться, опять и опять. Он хотел было пошутить, что никогда особенно не верил в предсказания, а вот, похоже, сейчас одно из них сбудется. Язык ему не повиновался, но цхар все понимал…

Когда он подтянулся и перекинул правую ногу в люк, Нинель, срывая вконец охрипший голос, снова закричала:

– Яр, не надо! Слышишь. Не надо! Мы найдем способ, как запустить реактор!

Яр, казалось, немного пришел в себя, посмотрел вниз и неожиданно ясным голосом сказал:

– А я думаю, лучше нам не рисковать. Две планеты по цене одной жизни – это не так уж дорого… Две планеты… по одной цене…

Он попытался улыбнуться, перекинул вторую ногу внутрь и захлопнул за собой люк. Металлическая дверца с молекулярным сцеплением моментально превратилась в едва заметную выпуклость на трубе генератора. На невидимом полу, перечеркнутом красным извилистым следом, больше никого не было.

А потом генератор вздрогнул так, что Нинели показалось, что сейчас вся база, вся эта дерьмовая Тумала, чертов бронированный орех посреди космической пустоты просто расколется на миллион миллионов, миллиард миллиардов осколков, и мир расколется, и не будет больше ничего и никого, и так им всем и надо. И они втроем лежали на полу, вцепившись друг в друга, и просто ждали, и слышался им далекий непрерывный горестный вой.

Когда генератор затих, Аккер, Нинель и отец Федот подобрали оружие и, свалив столы и стулья в непрочную баррикаду, засели за ней и стали молча наблюдать за входом в зал.

Говорить никому не хотелось.

Двери, видимо, перекосило, и теперь они содрогались под ударами снаружи чего‑то тяжелого. Наконец, правая створка чуть прогнулась, и из‑за нее раздался голос капитана Андрея:

– Нинель! Аккер! Яр! Федот! Вы живы? Не стреляйте! Здесь Виктор Брюс! Тумала теперь наша!

Потом двери упали, вокруг были десантники, капитан Андрей обнимал их и говорил про контузию, а увешанная оружием Аль снова хлопала по плечу отца Федота и звала в корабельные капелланы. Потом появился обещанный генерал Брюс, совсем не погибший, а напротив – вполне себе живой, и он тоже что‑то говорил и говорил.

А Нинель смотрела, как то Аккер, то отец Федот задирают голову.

И сама она нет‑нет да и поглядывала наверх, туда, где в пустоте над реактором повисла неровная красная полоса.

Эпилог

В тот день Женьке везет с самого утра.

Она просыпается до звонка будильника в наручных часах и успевает его выключить: незачем беспокоить сестру, пусть поспит подольше. Она тихо, стараясь не разбудить Саньку, одевается и секунду колеблется. После долгих уговоров с помощью матери Женьке удалось доказать отцу, что тренировка для нее не менее важна, чем присутствие на воскресной службе. Но если папе опять не спится… Перспектива снова услышать воспитательную лекцию о том, как важно посещать храм Божий, заставляет ее поморщиться. Лучше не рисковать и выбраться из дома как обычно. Женька аккуратно, чтобы не стукнуть, раскрывает створки окна, медленно переносит через подоконник сумку с кимоно и роняет ее в траву. Потом вылезает наружу сама. Джинсы моментально намокают до колен росой, в сандалиях хлюпает, но это мелочи. Подхватив сумку, она крадучись пробирается к умывальнику. Через несколько минут Женька выходит к террасе и с радостью видит, что там пусто, самовар холодный, и, похоже, вся дача еще спит. На столе в глубокой тарелке, накрытой льняной салфеткой, она находит оставшиеся с вечера сырники, нацеживает из заварника полкружки холодного чая. Быстрый завтрак, сполоснуть чашку и за калитку.

Тренировка тоже удается на славу. После выполнения ката «санчин» сэнсэй отмечает ее в числе тех, кто «хорошо трудится». Потом, когда они работают с Данькой в паре, он заглядывается на Женьку, пропускает ее йоко‑гири и летит на пол так, что иссиня‑черный «куриный бог» на кожаном ремешке вылетает из‑за ворота его кимоно…

После тренировки Данька провожает ее до дома самой дальней дорогой. Поздняя подмосковная весна пахнет разогретой на солнце сосновой смолой. Пиная ногами шишки, они обмениваются мнениями об этой самой «Катастрофе». Женька рассказывает, что, похоже, ничего и не почувствовала, а Данька стоит на том, что он‑то все почувствовал, когда пошел на кухню и словно задремал на ходу, а потом раз – и проснулся. И они сходятся на том, что все это ужасно странно, и вообще представить себе невозможно, как такое могло случиться: во всем мире пять лет прошло, а на Земле ничего и не изменилось. Пять лет одним махом! И еще (Женька на днях снова перечитывала Кэрролла и специально пытается использовать в разговоре с Данькой именно это смешное слово) странице представить, что всю эту «Катастрофу» устроили не какие‑нибудь чужие, а такие же люди, как они, да еще и из ордена Креста и Полумесяца. Вот уж на кого не подумаешь! А отец Даньки, по его словам, уверен, что тут без берков дело не обошлось, может, эти чужие ордену голову и заморочили. Женька в этом так не уверена, но не особо настаивает на своей точке зрения, а рассказывает Даньке, в ответ, что ее отец считает, что теперь орден и расформировать могут, раз такого натворили, что десанту пришлось их базу штурмом брать. Домой Женька не спешит, это ведь так приятно, никуда не спеша, гулять после тренировки и говорить о серьезных вещах. Особенно с Данькой.

Но тропинка выводит их на пригорок, и Данька первым замечает два армейских флаера и джип, сворачивающие к Женькиному дому. Они быстро и нехотя прощаются, договорившись созвониться к вечеру, и Женька бежит к дому. Огибать забор, чтобы дойти до калитки, ей кажется слишком долгим, она перелезает через штакетник напротив их с Санькой окон. Тут она уже может расслышать чьи‑то голоса с другой стороны дома, обегает дачу, оказывается на террасе и замирает.

Гости застали семью во время чаепития. Похоже, здесь прямо сейчас случилось что‑то такое, отчего все замолчали и боятся слово сказать. На ее появление не реагируют сидящие за столом отец и мать, даже Санька и домработница Инна не поворачивают головы. Только гости мельком смотрят на нее, а потом вновь переводят взгляд на отца. В левой руке отец держит развернутую газету. На улице сегодня ни ветерка, но Женька слышит, как газета едва слышно шелестит.

Таких гостей на их даче Женька не видела никогда.

Рядом с перилами террасы стоят шестеро.

Здоровый рыжий летчик. И рядом с ним высокая брюнетка в десантной форме. У обоих на груди ряды орденских планок и явно новенькие, горящие на солнце багровым ордена Крови Земли.

Такой же свеженький орден на груди стоящего рядом с ними и слегка похожего на китайца дедушки в комбинезоне торгового флота с шевроном Союза вольных торговцев.

«Ого! – думает Женька. – А ведь похоже, это Кровь Земли первой степени… ничего себе!»

Любуясь военной формой и наградами, она не сразу замечает молодого священника, скромно притулившегося между военной парочкой и дедом‑торговцем. Батюшка как батюшка, только какой‑то слишком грустный.

Чуть поодаль к перилам прислонился мужчина со страшно изуродованным лицом. Женьке стыдно, что ей неприятно смотреть на это лицо в рубцах от ожогов, и она заставляет себя рассмотреть его во всех подробностях. Потом она вздрагивает, заметив пустой рукав пиджака элегантного серого костюма, и переводит взгляд на следующего гостя.

Это бледный осунувшийся светловолосый майор с непонятным шевроном на рукаве.

Прямо перед отцом стоят двое.

Военный в накинутом на плечи, несмотря на теплую погоду, дождевике.

Рядом с ним стоит… чужой. Женька поразилась, как она не обратила на него внимания сразу. Словно тот был невидимкой. Это ярранец. Он смотрит на Женьку вполне человеческими, если бы не вертикальный зрачок, глазами, и она ощущает в его взгляде нечто вроде теплой дружеской приязни. Женька думает о том, как странно должно быть общаться с таким существом, когда замечает, что в руке (или в лапе? или все‑таки в руке?) он держит покрытый узорами каменный посох. Неужели это настоящий шаман с Ярры? Неужели…

В этот момент военный в дождевике смотрит на Женьку, кивает, словно только ее и ждал, и надевает на голову фуражку. И все остальные, кроме батюшки, парня с обожженным лицом и чужого… только тут Женька понимает, что все остальные держали свои… кто фуражки, кто, как десантница, береты… словом, все… свои головные уборы… держали в руках. Что здесь происходит?

Военный сбрасывает на лавку свой ненужный дождевик. И снова сюрприз. На плечах его генеральские погоны, а на рукаве такая же эмблема, как у блондинистого майора. Увидев ее вблизи, Женька вспоминает, что такой знак – берет и перекрещенные кинжалы – эмблема военной разведки. Генерал достает из висящего на боку кожаного планшета небольшую малиновую папку, делает шаг вперед и произносит:

– Попрошу всех встать.

Отец, мать, Санька, Инна медленно поднимаются со стульев. Никто из гостей уже не опирается на перила террасы. Женька стоит, как стояла, и не дышит.

Становится тихо‑тихо, словно перед грозой. Слышно, как где‑то далеко, в другом мире, кричат мальчишки.

Генерал раскрывает папку и начинает читать.

– Указ верховного главнокомандующего… за проявленное мужество…

Что же здесь происходит?

– …действия, приведшие к спасению… приказываю… восстановить в звании…

Голос генерала становится хриплым, и слова падают, словно первые свинцовые капли ливня в горячую летнюю пыль.

– …наградить…

Еле заметный звук. Женька скашивает глаза на родителей и видит, что газета, которую отец так и не отложил, дрожит в его руке все сильней и сильней.

– …посмертно…

Лицо матери на долю секунды кажется Женьке каменным, а потом тонкие струйки слез мгновенно делят на три части ее лицо.

– …Гриднева Ярослава Александровича…

Брат?! Яр?! Ее брат, о котором отец запретил им упоминать… и о котором они шептались с Санькой и с мамой… Яр?!.. Да как же…

– …высшей наградой Терранской федерации…

Отцовская газета с шелестом улетает под стол.

Женьке хочется закричать.

Генерал закрывает малиновую папку и, переложив ее в левую руку, достает правой из кармана кителя алую коробочку, положив ее на малиновую папку, передает отцу, наклоняет голову и делает шаг назад.

Отец открывает рот, словно ему не хватает воздуха.

– Наши обычаи проще, – неожиданно на чистом и каком‑то слишком правильном русском языке говорит ярранец. – Поэтому я и скажу проще. Мы сочувствуем вашему горю. Большой совет Ярры принял решение о помещении имени и лика Яра Гриднева в галерею Идущих Вверх. Все его родственники получают почетное гражданство Ярры со всеми сопутствующими привилегиями.

На какую‑то долю секунды ярранец задумывается и потом произносит:

– Мне выпала честь быть кеху‑ро… словом, учить Яра Гриднева мастерству шамана, но я не успел посвятить в кеху‑ро… в шаманы его самого. И я растворяюсь в вашей печали. Это его посох. Теперь он принадлежит его семье.

Чужой протягивает каменный посох отцу.

Женька смотрит на отца. На его реснице дрожит слеза. Наконец он произносит:

– Как… Как же это?.. Я…

– Мы для этого и пришли все, чтобы рассказать вам про Яра, – говорит десантница и подходит к столу.

На скатерть перед матерью ложится небольшой образок.

– У вас должен быть… – начинает десантница.

Мама, не переставая плакать, откуда‑то вынимает такой же образок и кладет его рядом.

– Он говорил… что с таким же… медальоном ходит его невеста…

Мама поднимает глаза на девушку в десантной форме. Та мягко качает головой.

– Она погибла.

Мама прикрывает рот рукой, и ее плечи начинают вздрагивать.

Десантница поднимает со скатерти образки и кладет один перед Санькой, а второй протягивает Женьке.

– Это для вас. Яр просил передать их вам. Носите.

Отец прочищает горло и прерывающимся голосом говорит:

– Садитесь за стол… все… пожалуйста… мы хотим знать… о нашем сыне…

И гости начинают говорить. И Женька слушает. О своем брате. О Земле и Ярре. О Метрополисе и о Юноне. О Берке и о Тумале. О стычках в космосе и на далеких планетах. О дружбе и долге. О жертвоприношениях и вере. О предательстве и любви.

Все говорят по очереди, стараясь не перебивать друг друга, но удается это не всегда.

– …И вот тогда мне пришлось инсценировать покушение на себя и свою смерть…

– …И генерал Брюс связался с моим начальством, а я тогда работал под прикрытием… да‑да, моя обожженная рожа и мое прошлое – это такое прикрытие, что лучше не придумаешь…

– …Я был большим гордецом, гордыня – тяжкий грех, и если бы не…

– …давно подозревали и готовили противодействие ордену, а Яр не только внезапно попал на главную роль в этой истории, но и справился с ней так…

– …всем бы таких психотехников…

– …да, такое предсказание у нас действительно есть, но теперь это уже не легенда, а быль…

– …ему бы в десанте цены не было: надо – спокойный совершенно, а надо – идет до конца…

– …и конечно, через своих ребят в гарнизоне на Юноне я присматривал за Яром и чуть‑чуть не успел… но кто мог ожидать, что там не банальная попытка военного переворота, а такое!..

Когда начинает темнеть, и гости направляются к калитке, Женька догоняет идущих рядом ярранца и батюшку.

– …Наши ошибки – наш бесценный опыт, и я бы не стал на вашем месте… – говорит ярранец своему собеседнику, когда Женька хватает его за руку (да, теперь она точно уверена, за руку!) и вцепляется в рукав отца Федота и неожиданно для себя почти кричит:

– Но ведь может быть так, что он не умер?! Вы же Яра мертвым не видели! Есть же надежда, что… ну, что он… вернется?..

Батюшка глядит на нее печальными глазами и молча опускает взгляд.

Шаман с Ярры внимательно смотрит на нее, а потом поднимает голову и внезапно произносит на своем странном русском:

– Гроза.

Женька смотрит вверх и видит, что темная дождевая туча закрыла уже половину неба. Вдалеке грохочет.

Ярранец снова смотрит Женьке в лицо своими кошачьими глазами и повторяет:

– Приближается гроза.

Шаман. Галактический протекторат

Дельфи,

Анжеле,

Андрюсу,

Джонатану

- тем, кто учил меня, даже когда мы молча пили чай.

Глава первая. Гость с Земли

1

Данька не дрался - он убивал. И иначе было нельзя.

Манера двигаться и скорость его противников сказали ему достаточно, чтобы Данька понял, что нейтрализовать их "в мягкой манере" не удастся. Тем более в таком оживленном месте нельзя было им позволить начать стрельбу.

Перед тем как он ударил локтем в лицо первого и тот выронил оружие, Данька успел отстраненно подумать, что может и зря ввязался. Но сожалений в этой промелькнувшей мысли не было. А потом мыслей не осталось вообще, остались только инстинкты и навыки.

...Еще минуту назад Данька с висевшим на правом плече рюкзаком медленно шел по просторному залу столичного космопорта Ярры, рассматривая встречающих и туристов, медленно втягивая и пробуя на вкус воздух чужой планеты. Ему и раньше говорили, что родной мир ярранцев, предками которых были большие кошки, так же как когда-то приматы на Земле, эволюционировавшие до разумных существ, обладает необычайной атмосферой уюта, обволакивающей каждого гостя с первых шагов в аэропорту.

Рассказы оказались правдивы.

Сойдя с космического челнока, пройдя таможню и отказавшись от услуг автоносильщика, он медленно вышел в зал космопорта, встретивший его многоцветьем голографической рекламы, негромкой музыкой, мурлычащими переливами ярранской речи, щелканьем джиттарских диалектов, едва слышным шелестом роботов и прочими звуками привычными для космопорта. А еще - непременным дразнящим ароматом специй из дверей расположенного невдалеке кафе. Он еще успел подумать, что для таких мест обонятельная реклама просто незаменима: усталый пассажир, миновав формальности, тут же атакуется насыщенной кулинарными ароматами струей воздуха, машинально поднимает голову, чтобы найти источник запаха, и на тебе - в воздухе плавает поочередно дублирующаяся на разных языках надпись "Всепланетная кухня на любой вкус"...

Начавшая убаюкивать Даньку атмосфера Ярры вмиг рассеялась, в тот момент когда он засек периферийным зрением нечто странное, отвлекшее его внимание от рекламных изысков инопланетного общепита.

Группа из пяти представителей человеческой расы шла ему навстречу от прозрачных входных дверей, но от вида соотечественников никакого удовольствия Данька не испытал. Впереди быстрым шагом шла странная троица: двое мужчин и девушка. Квадратные шкафоподобные субъекты с желтоватыми мясистыми лицами в темных костюмах без галстуков. Невысокая девушка, с ног до головы закутанная в черное, была буквально зажата между ними. Следом за троицей шел еще один мясомордый слонопотам и рядом с ним седобородый старик в элегантном костюме и рубашке в тон. Он единственный из всех носил галстук - широкую красно-золотую полосу шелка.

Данька было ухмыльнулся. Фундаменталистов в Галактической Империи хватало, и встретить их на Ярре в разгар туристического сезона было занятно, но ему-то какое дело... Но ухмылка умерла не родившись. Наметанный глаз моментально выхватил ту деталь в группе, вошедшей в зал космопорта, которая делала её странной.

Девушка не шла - её несли. Из-под длинного подола темного платья диссонансом выглядывали ступни в веселеньких бело-розовых носочках. На правой ноге была элегантная белая сандалия, левая была необута. Обе ноги не касались пола, они болтались сантиметрах в пяти над ним. Закутанная непрозрачной темной тканью голова девушки безвольно покачивалась в такт шагов конвоиров.

Данька, не снижая шага, быстро отвел взгляд в сторону и сквозь стеклянные двери входа увидел спину ярранца-охранника. Тот в странной изломанной позе застыл и насколько Данька мог разглядеть, подергивался, словно сломанная марионетка.

Сердце тяжело бухнуло, и мысли понеслись вскачь.

"Та-ак... охранник снаружи вне игры... Явное похищение. Но тут же полно охраны. И видеонаблюдение. Через пару минут тут будет вся охрана космопорта. На что же они рассчи..?".

И тут перед глазами Даньки встала схема космопорта, которую он проглядел еще во время гиперпрыжка, и которую тренированная память привычно впечатала в мозг.

Он словно невзначай обернулся и бросил мгновенный взгляд через плечо. Так и есть! У противоположной стены зала над небольшими двустворчатыми дверями надпись на лингве и на ярранском указывала на проход к частному сектору летного поля. За стойкой с символическим шлагбаумом молоденькая ярранка в форме таможенной службы, щуря золотистые кошачьи глаза, смеялась над чем-то с ярранцем-охранником.

Четверо мужчин целеустремленно тащили девушку к проходу, ведущему на летное поле. Там они наверняка сядут на корабль, и у них будет шанс быстро стартовать с планеты. "Конечно же на орбите дежурят перехватчики, но при должной подготовке... или если их там ждет другой корабль...".

Впрочем, всё это было неважно. Пятеро в темном достигли середины зала космопорта и почти поравнялись с подходившим к ним спереди и чуть сбоку Данькой.

И тут он увидел, как старик движением подбородка указал своему широкоплечему спутнику на таможенницу и охранника возле дверей. Тот кивнул. Старик обогнул двоих амбалов с девушкой слева, и скорым молодым шагом начал движение к охраняемым двустворчатым дверям. Он шел по дуге, чтобы подойти к стойке сбоку.

Мужчина в костюме шагнул вправо, расстегивая верхнюю пуговицу пиджака. Данька совсем близко увидел его прищуренные холодные глаза. Похоже, проблему с проходом в частный сектор летного поля к своему кораблю эти люди собирались решать радикально.

Подмеченные Данькой детали сами выстраивались в неприятный паззл.

"У охранника на ремне справа бластер в застегнутой закрытой кобуре - быстро он его не вытащит... У таможенницы скорее всего такой же и возможно что-то более мощное под стойкой... Но времени чтобы извлечь оружие у нее не будет. Эх, зря я лезу...".

Но вокруг были люди. Туристы с Земли-Терры, с Метрополиса, с бесчисленных планет Галактической Империи. А еще ярранцы... и джиттарцы... и турскеры... Семьями, парами и поодиночке гуманоиды разных рас Вселенной шли вдоль изукрашенной разноцветной мозаикой стен зала космопорта, предвкушая полет по дороге Хутт и ленивое лежание на пляжах Дхамы, или собираясь возвращаться домой. Шли, совершенно не думая о смерти, которая уже стояла у них за спиной. Перед глазами Даньки словно в фильме ужасов проплыли превратившиеся из живых и радостно смеющихся в мертвые и окровавленные лица таможенницы и охранника. И в этот момент он забыл, зачем прилетел на эту планету. Сомнения ушли, уступив место наработанным рефлексам.

Данька расслабил правое плечо и правдоподобно поскользнулся на искусственном мраморе. Упавший с плеча рюкзак бухнулся почти под ноги человеку в темном костюме, когда его правая рука уже тащила что-то из внутреннего кармана. Человек вздрогнул и запнулся, чтобы не налететь на рюкзак и почти упавшего на него Даньку.

- О!.. Извините!.. - растерянно всплеснул руками Данька, и распрямляясь, подшагнул вплотную к человеку в костюме. Тот оскалился, но сделать ничего не успел.

Данька вложил скручивающее движение всего корпуса в удар локтем снизу вверх - в подбородок рослого противника. Зубы смуглого человека в костюме клацнули и он начал заваливаться на спину. Из пальцев правой руки вылетел и заскользил по полу плоский скорострельный иньектор. Затылок человека в костюме со стуком соприкоснулся с камнем пола, Данька прыгнул вперед и жестко добил противника, вмяв кадык ударом каблука.

Вокруг закричали на разных языках, грохнул об пол повалившийся чемодан.

Данька обернулся и вовремя.

Амбалы, тащившие девушку, разделились. Один, перекинув похищенную через плечо, почти бегом продолжал путь к заветным дверям. Второй уже вскидывал бластер, наводя его на Даньку.

Данька нырком ушел с линии огня влево и вперед, и, перехватывая вооруженную руку, изо всех сил пнул противника в колено. Тот пошатнулся. Данька дернул на себя вооруженную руку человека в костюме, скользнул вперед и наотмашь ребром левой ладони саданул врага по шее. Тот захрипел и принялся заваливаться на спину.

Данька вывернул оружие из мясистых пальцев противника, когда рядом взвизгнул бластер и разноголосицу паники перекрыл хриплый вопль.

Старик, задрав бороду, с лязгом выронил оружие на пол и медленно сползал по стене. Таможенница держала бластер в двух руках, образцово, как на стрельбище. Дымящийся ствол уже был направлен на Даньку.

Охранник-ярранец со станнером в руке стоял над бьющимся в судорогах телом последнего, третьего человека в костюме, который так и не донес свой ценный груз до дверей, ведущих к частному сектору летного поля.

Из-под задравшегося подола темного платья неподвижно лежавшей девушки по-прежнему выглядывали жизнерадостные бело-розовые носочки. Одинокая белая сандалета валялась рядом.

Данька, глядя в глаза таможеннице, медленно развел руки в стороны, еще медленнее опустился на колени, и наконец, совсем-совсем медленно и очень осторожно положил бластер на показавшийся ему ледяным искусственный мрамор.

Затем поднял руки и улыбнулся уголками губ симпатичной ярранке, целившейся ему точно в лоб.

Где-то надсадно выла запоздалая сирена.

2

Воина видно всегда по осанке и взгляду. Приехавшего к нему человека Уршир узнал бы сразу. Среди толпы туристов этот человек выделялся словно трехплавниковый зубач, неведомо как затесавшийся в стаю рыб-пилигримов.

Но и в камере для допросов, разминающий запястья после недавно снятых наручников, воин выглядел воином.

Принятую среди воинов любой расы манеру держать спину... воинов на службе общества, разумеется... словом такую выправку не спутать ни с чем. Короткая стрижка и одежда спокойного зеленоватого тона. Не форма... погон нет, но полувоенный фасон.

В жарком ярранском климате на верхней губе выступили капельки пота.

Очень молодой. Детская пухлость губ и щек еще не совсем ушла.

Но многое повидавший. Лицо расслаблено, глаза не улыбаются. Не напряженный. Но собранный. Всё вокруг видит.

И грустный. Очень-очень печальный, но внутри. Никому не показывает.

3

Наручники сняли быстро - после первых минут двадцати допроса. За это время полиция Ярры наверняка связалась с посольством Галактической Империи, куда автоматически пересылались досье представителей человеческой расы, купивших билет на Ярру, и там его пробили по базе. Наверняка сыграло свою роль и удостоверение курсанта военного училища, которое было при нем.

А затем пошли бесконечные пересказы случившегося и долгие перекрестные вопросы двух следователей-ярранцев. Тот что постарше, с давним белым рубцом поперек острого уха, по-отечески расспрашивал, периодически уступая ведение допроса молодому коллеге, язвительному и недоверчивому.

Данька подобного ждал и поэтому терпеливо в двадцатый раз повторял, как увидел похищение, понял что сейчас начнется стрельба и будут жертвы. Да, не смог не вмешаться. Всё что сумел... Именно. Сделал всё что смог.

- "Ты не в силах избыть все скорби нашего мира, но это не повод бездействовать", - процитировал Данька по памяти.

Полицейские переглянулись. Старший не смог сдержать довольной ухмылки.

- Ну, хорошо, - сказал младший, утратив всю ядовитость, - допустим всё так и было. Показания служащих и охраны космопорта подтверждают вашу версию. Но вы осознавали риск?..

Данька кивнул и в это время дверь в комнату для допросов открылась. Вошел другой ярранец, седой и прямой как палка. Он был в гражданской одежде, но допрашивавшие Даньку следователи быстро встали со стульев и склонились перед стариком в поклоне. Тот поклонился в ответ.

- Осознавал ли наш гость риск или нет важно лишь то, что его действия оказались правильными, - произнес старик с вежливой улыбкой, протягивая полицейским лист пластбума. - Начальник участка считает нужным после дачи свидетельских показаний отпустить нашего гостя. Под мою ответственность.

- Мы закончили, кеху-ро Рухт Уршир. Наш гость свободен.

Старший следователь улыбнулся и к удивлению Даньки, синхронно с младшим поклонился ему.

- Ярра в нашем лице выражает вам признательность за помощь в предотвращении преступления.

Данька вежливо склонил голову в ответ.

- Благодарю. Та девушка... она в порядке?

- В порядке? Да, она уже пришла в себя и дала показания.

- А охранник на входе в космопорт?

Полицейские поглядели на него с возросшим уважением.

- Его парализовали до того как он успел что-то предпринять, завидев эту компанию. Выстрел из дистанционного иньектора достаточно серьезным ядом. К счастью бандиты, использовали просроченный заряд. Видимо купили на черном рынке. Иньекция оказалась слаботоксичной. Охранник уже пришел в себя и скоро выйдет на работу.

- Вы можете сказать с кем я столкнулся?

Младший следователь пожал плечами.

- Мы думали вы в курсе. Эти представители вашей расы с одной из планет с негласными консервативными правилами в обществе. Девушка была обещана в невесты человеку, которого не любила. Она приехала на Ярру учиться. - Ярранец улыбнулся. - Университетские преподаватели её хвалят. А этих людей наняли родственники того человека, которому её обещали в жены. Они говорят, что им хорошо заплатили, чтобы вернуть её обратно.

Старый ярранец рассматривал Даньку, ничем не выказывая нетерпения.

- И что будет теперь? - спросил Данька.

Старший полицейский очень похоже повторил жест младшего коллеги, пожав плечами.

- Девушка будет учиться дальше. После подобных покушений к потенциальным жертвам у нас приставляют охрану. А преступников мы не выдаем. Одного из них вы убили, а прочих ждет суд. И заслуженное наказание. Покушение на убийство нескольких лиц, состоящих на службе общества, плюс похищение, еще несколько статей по мелочи... они своё получат. - Полицейский на секунду заколебался и добавил. - Обычно по итогам года полицейский департамент Ярры проводит церемонию награждения героев гражданской самообороны. У вас есть все шансы быть приглашенным и награжденным. Ваш адрес у нас есть, так что вас известят.

4

Когда они вдвоем вышли из дверей расположенного в здании космопорта полицейского участка, парень быстро поймал взгляд ярранца, улыбнулся, и забросил рюкзак за спину. Это движение сказало Урширу о его госте еще больше. Хорошо двигается.

Старый ярранец улыбнулся в ответ.

- Итак, наконец, мы можем познакомиться.

Они произнесли слова приветствия одновременно.

Памятуя земные обычаи, Уршир протянул парню правую руку и представился.

Тот улыбнулся и слегка поклонившись, ответил на рукопожатие. Улыбка гостя Урширу тоже понравилась.

- Данила Одинец.

- Очень приятно. Вы впервые на Ярре?

- Да.

Глядя в приветливо прищуренные глаза ярранца, Данька вдруг расслабился. Напряжение, скручивавшее его в жгут последние несколько недель, возросшее после стычки в космопорте и допроса в полиции, вдруг отпустило. Он подумал, что самое сложное всегда - этап решения и этап планирования. А когда всё расставлено по местам и приходит время просто делать то, что нужно, все тревоги убегают прочь.

- Ваш багаж?

- Только рюкзак.

- "Путешествующий налегке...", - начал фразу ярранец.

- "...вместе с легкостью шага сохраняет и легкость мысли", - закончил цитату Данька и, глядя в вертикальные зрачки ярранца, пояснил: - Я готовился к поездке.

- И это вызывает уважение, - кивнул Уршир. - "Листья небесных ветвей" полезно знать и юноше с другой планеты, и такому старику как я... Вы голодны? Я хотел бы угостить вас.

5

Поднявшись на одном из лифтов на первый уровень ветвей, они устроились за столиком у застекленного окна. Кафе, расположенное рядом с космопортом, старалось угодить гостям разных рас, что неизбежно создавало неразбериху в меню. По совету ярранца, Данька заказал хорошо прожаренный кусок мяса, и зеленые листья какого-то местного растения в местном же ореховом соусе. Пиво одного из бесчисленных сортов Ярры, было терпким и в меру холодным. Уршир от еды отказался и потягивал воду из высокого стакана.

Покончив с едой, Данька спросил:

- Вас наверное часто донимает пресса с расспросами о Яре Гридневе?

- В общем-то нет. Если я не хочу видеть подобного интервьюера, его просто не пустят на планету, еще на стадии получения визы. Или если он приедет как турист, а потом явится ко мне без спросу, его депортируют.

Помолчав, он отстраненным тоном произнес:

- Яр Гриднев принес себя в жертву. Он был прислан к нам как шпион, хоть и не помнил этого. У него не было памяти и прошлого, но он стал моим сыном и настоящим "кеху". Он раскрыл заговор руководства Ордена Креста и Полумесяца и спас две главные планеты двух наших цивилизаций ценой своей жизни. Он вернул из небытия главную планету ярранцев и главную планету людей. О большем подвиге "кеху"... шаман... психотехник не может и мечтать. Теперь Яр Гриднев и его жизнь - часть истории. Если будет время - посетите "Мемориальный комплекс Яра Гриднева", там красиво. И закономерно что после того как Яр вернул нашу Ярру... и вашу Землю... наш народ окружил заботой всех, кто имел отношение к Яру Гридневу.

- Надеюсь, эта забота ненавязчива? - спросил Данька.

Уршир улыбнулся и вновь процитировал:

- "Порою лучший способ позаботиться о ком-то - позволить ему следовать за ветром".

- В объединении психотехников вашей цивилизации... Или правильнее - в совете шаманов?.. Словом, в Венце кеху-ро тоже руководствуются "Листьями небесных ветвей"? Раз они позволили вам отказаться от вхождения в Венец кеху-ро? Ходили слухи, что вслед за этим вас могли сделать совещательным голосом от Венца кеху-ро в вашем правительстве - в Большом совете Ярры... Я не ошибаюсь? Почему вы отказались?

Собеседник Даньки задумался. Слишком, по человеческим меркам, сужающееся от широких выпуклых скул к небольшой выступающей челюсти треугольное лицо Уршира в сочетании полуприкрытыми глазами вызывало навязшие в зубах ассоциации с задремывающим котом.

- Вы не ошибаетесь, Данила. Это было приятное предложение. - Наконец сказал Уршир. - В Венце кеху-ро должны собираться мудрецы. А в Большом совете Ярры - те, кто искренне хочет добра нашему народу. И я вижу, что мне не хватает ни мудрости, ни добросердечия. Только истинная мудрость и любовь к другим дает право управлять этими самыми другими... Поэтому я и не рвусь в государственные мужи. По этой же причине я больше не учу никого драться. Мой последний ученик... его судьба вам известна.

- Но ведь он сам выбрал свою судьбу. - Возразил Данька.

- Дело не в этом, - ответил ярранец и указал пальцем с втяжным когтем в окно. - Вам известно, Данила, что это за сооружение?

Данька вновь обвел взглядом открывавшийся из окна городской пейзаж. Архитектура ярранской столицы наводила на мысль о том, что здесь пытались ввести в обиход новое, не испортив старое. Вторая возникавшая мысль была о том, что поставленной цели удалось достигнуть. Между любовно отреставрированными каменными, а то и деревянными домами прошлых веков, в небо взмывали здания-стволы, переплетающиеся ветками-жилыми блоками. Еще одно впечатление - зелень. Кусты и деревья здесь были высажены, казалось, на каждом свободном сантиметре. Даже некоторые жилые модули на приличной высоте были увиты приспособившимися к мегаполису иссиня-черными лианами с темно-зелеными листьями.

Однако ярранец имел в виду другое. Он указывал на окруженную сквером древнюю каменную арену под гигантским прозрачным колпаком.

- Арена для соревнований?

- Почти. Если вы, Данила, как вы сказали, готовились к посещению Ярры, то, безусловно, знаете о ежегодном Дне справедливости... Том дне, в который непримиримые враги, если их не может рассудить суд и не могут примирить общественные институты, имеют право выйти на арену и драться до смерти.

Данька кивнул.

- Много лет назад, когда я был гораздо моложе, я убил на этой арене своего врага. Его нельзя было призвать к ответу по правилам современной юриспруденции, и я наказал его сам, согласно древнему обычаю нашего народа. Наказал честно. Мы ненавидели друг друга, и нам было тесно в одном мире. Многие из моих друзей и знакомых разделяли мою ненависть. Да и не они одни... После его... смерти многие незнакомые ярранцы подходили ко мне со словами благодарности.

Данька взглянул на Уршира и тот ответил на невысказанный вопрос:

- Нет, я по сей день не сожалею об этом поступке. - Помолчав, он добавил: - Только о его последствиях. Мой противник был очень хорошим пилотом. И если бы он остался жив, он должен был бы лететь на пассажирском корабле, который вел в тот рейс недостаточно опытный экипаж... и на котором случилась авария. Я почти уверен, что если бы я не убил моего врага, на следующий день он спас бы множество жизней... не говоря уже о том что, убив этого негодяя, я не сделал его лучше.

- Но кто мог предвидеть...

- Мудрость в равной мере состоит, как из умения просчитывать последствия своих поступков, так и из доверия собственной интуиции. - Мягко прервал вопрос Даньки Уршир. - Я не только заглушил голоса своих предчувствий, но даже не пошел за советом к духам... повел себя словно гуманоид из общества виртуальных развлечений, не верящий ни во что, кроме того что видит и не видящий дальше экрана объемника... Ненависть ослепила меня, и за это поплатились те, кто мог бы жить дальше.

- Разве ярранцы не верят в предназначение?.. В судьбу?.. - осторожно поинтересовался Данька.

Уршир невесело усмехнулся.

- Во многих культурах, сформированных вокруг монотеистических религий, существуют сходные анекдоты. Один из известных мне, рассказывает о терпящем бедствие транспортном средстве, пассажиры которого просят бога спасти их, на что бог отвечает в том духе, что он потратил много сил, чтобы собрать их всех на этот транспортник. Это остроумная история, но для меня она неверна. Каждый из нас способен изменить свою судьбу... или хотя бы попытаться изменить предначертанное.

- Мне тоже хочется в это верить, - кивнул Данька.

Повисла пауза. Официант сменил опустевший стакан Уршира полным.

Ярранец спросил:

- Итак, Данила, какова цель вашего визита? Я понял из присланного вами сообщения, что вы друг сестры Яра - Евгении Гридневой, и что вы хотели просить меня оказать вам какую-то помощь. Верно?

Данька молча кивнул.

- Какую же?

Данька ответил.

Уршир ничем не выказал своего удивления, лишь вертикальные кошачьи зрачки чуть расширились. А Данька повторил:

- Мне нужен Яр Гриднев.

Глава вторая. "Танец на троих"

1

Любое доброе дело наказуемо. Данька не помнил, в какой момент у него в голове возникла эта балансирующая на грани благоразумия и цинизма фраза, но когда они с Женькой составляли план действий, такая мысль периодически мелькала. Разумеется, Женьке он ничего не сказал. Он слишком хорошо знал эти симптомы, когда её брови под разлохмаченными черными кудрями грозно хмурились, а Женькины серые глаза приобретали стальной оттенок. Когда Женьку охватывал праведный гнев, всему живому стоило уйти с дороги.

А еще Данька понимал, что они всё делают правильно. Что они правы.

В тот день они с Женькой как всегда неторопливо брели с тренировки. И Женька как обычно аккуратно выспрашивала Даньку про его депортацию, или, как она это называла "его приключения".

Он осознавал, что после всего произошедшего с ним, выглядит в её глазах опытным, многое повидавшим мужчиной... и это его не радовало. Сразу после его возвращения на Землю, после первых радостных объятий с так непривычно повзрослевшей за пять лет его отсутствия подругой детства, он вдруг почувствовал некую прозрачную стену между ними. Внешне это было незаметно: Женька, не жалея времени и сил, помогала ему нагнать школьную программу и вновь привыкнуть к сравнительно безопасной и безусловно сытой жизни на главной планете Галактической Империи. Но совместные тренировки и прогулки, танцы и поцелуи стену между ними разрушить не могли. И даже их первый секс ничего не изменил. Просто у них появился еще один способ доставить друг другу удовольствие, улучшить и без того прекрасную дружбу... Порой Данька ловил себя на недостойной мысли о том, что склонной ко всему яркому и необычному Женьке льстит, что парень у нее не такой как все, а другой... прошедший через всякие передряги. А может она проецирует на него свое отношение к погибшему брату-герою?

А Данька многое отдал бы за то, чтобы снова стать тем обычным мальчишкой с Земли, видящим мир в ярких красках бесконечных возможностей, которым был когда-то... Чтобы снова воспринимать любящих родителей как должное... и не просыпаться ночью от кошмаров... и не стискивать днем зубы от оживающих наяву мучительных воспоминаний... и не проверять все время пространство за спиной... Обращаться к психологу, положенному ему по статусу "жертвы терроризма" (что за идиотское название, сами вы жертвы!) он не стал. Пить горстями таблетки и каждую неделю посещать мозгоправов - это не для него. Тем немногим окружающим, кто был в курсе его "приключений", Данька говорил, что он полном порядке. Он одолел несколько трудов по психологии, и однажды, в книжном клубе после презентации книги маститого спеца по экстремальным состояниям психики, Данька подошел к собиравшемуся уходить автору. Степенный очкастый бородач с интересом выслушал его, и, сперва кивком головы, а потом и словами подтвердил Данькины выводы. Да, по всем симптомам у него классический посттравматический синдром, к тому же отягченный промыванием мозгов. Конечно, можно сидеть на таблетках и посещать психоаналитика, но... Словом, если молодой человек сможет справиться со своим состоянием самостоятельно, то тем самым превратит свою психологическую травму в ресурс, практически неисчерпаемый источник энергии, ибо пережившего подобное в детстве и сумевшего выстоять, во взрослой жизни чем-либо сломить практически невозможно. Молодой человек не желает посетить наш научно-исследовательский институт и пройти пару тестов? Жаль, очень жаль...

За рецептами по самостоятельному превращению "психологической травмы" в "неисчерпаемый ресурс" Даньке далеко ходить не пришлось. Когда после возвращения он пришел в свою старую секцию на тренировку, похожий на невыспавшегося медведя мастер Уэда после первого же данькиного спарринга, оставил группу на старшего ученика, отвел Даньку в сторону и коротко, но ёмко обрисовал своё видение ситуации. По словам японца, то, что происходит с Данькой, он видел не впервые.

- Тебе ведь там где ты пробыл эти годы, приходилось драться каждый день? - без обиняков спросил Уэда.

- Когда как... - пробормотал с неохотой Данька. И добавил: - Если бы я до этого не учился у вас...

Японец жестом отмел все благодарности.

- Хорошо, что ты остался в живых. Я очень рад, что каратэ помогло тебе выжить. Но теперь твой путь стал очень узким. Большая часть тех, кто ходит в эту секцию редко применят свои знания на практике. И их жизненный выбор часто может быть размытым: ни добро - ни зло, что-то среднее... как теплая вода, текущая из-под крана, температуру которой можно отрегулировать. Для тебя же такого выбора больше не будет. - Уэда движением подбородка указал на сошедшиеся в центре татами фигуры в кимоно. - В отличие от этих детей твои глаза теперь широко открыты и ты уже просто не можешь не видеть, к чему в любой ситуации ведет твое действие или бездействие. Тебе доводилось там убивать? Мне не надо смотреть тебе в глаза, чтобы увидеть ответ. Я видел, что ты дерешься как воин. Я видел, как ты сдерживаешь себя, постоянно напоминая себе о том, что спарринг в зале это не бой всерьез. Это хорошо. Тебе девятнадцать, пять с лишним лет ты провел в аду, убивал там людей, которые пытались убить тебя, но при этом ты сам не стал плохим человеком. Это очень хорошо. Но самым лучшим для тебя будет помнить о том, что от того чтобы стать таким как они... те, кого ты убивал, тебя всегда будет отделять тончайшая грань. Тоньше волоса. Почти незаметная. Осознай ради кого и ради чего ты живешь. Это будет сдерживать тебя от необдуманных поступков.

- Жить ради кого-то?..

- И ради чего-то. Ты веришь в бога?

- Наверно... нет.

- Это плохо. Ты не разделяешь веру своих родителей?

Данька покачал головой.

- Родители ничем таким не увлекаются. Дед в Перуна да Велеса верил, - рука Даньки безотчетно скользнула по груди, где когда-то висел подаренный дедом амулет, - ...но деда давно нет.

Уэда едва заметно нахмурился.

- Чтобы не превратиться в убийцу, воин должен во что-то верить. Подумай об этом, Данила.

Данька покивал, но за два года прошедших после возвращения, особыми успехами его "поиски веры" не увенчались. Представители разнообразных религий напоминали ему кто шарлатанов, а кто чокнутых циркачей. В конце концов, Данька рассудил, что бесполезно искать то, о чем не имеешь представления. Да и без подобной чепухи забот хватало - после окончания школы пришла пора сдавать вступительные экзамены в военное училище. Данька опасался, что его могут отсеять еще на стадии медкомиссии, однако военные психологи записали абитуриенту пресловутый факт пятилетнего пребывания "в аду" в несомненный плюс. А потом начался первый курс с его отупляющей зубрежкой и выжимающими все соки марш-бросками.

Старался не пропускать Данька и тренировки у мастера Уэды. Но спарринговал после той беседы с сэнсеем особенно аккуратно, не поддаваясь на просьбы знакомых по секции показать "что-нибудь эдакое" из освоенного за время депортации. Исключение он делал только для Женьки. "Я же девочка, - с лисьей улыбкой говорила Женька, - мне надо уметь в случае чего любого силача в узел завязать". У Даньки вставали перед глазами его первые полгода в оранжевом бараке, когда он судорожно приспосабливал технику преподанного мастером Уэдой каратэ к ежедневным дракам без правил, любая из которых могла начаться когда угодно и закончиться смертью... Вспоминал - и не мог отказать. Иногда он думал, что именно Женька и стала его персонализированной личной верой, чернобровой мадонной из воспоминаний, не давшей ему наложить на себя руки от безысходности на тюремной планете и живым чудом, встретившим его по возвращении.

А Женька воспринимала их странную "дружбу-любовь" весело, с энтузиазмом осваивала преподаваемую ей Данькой "грязную технику" рукопашки, училась в МГУ на космопсихолога и смотрела на жизнь, по мнению Даньки, чересчур уж просто.

Да, всё началось в тот день, когда они, болтая, возвращались с тренировки и увидели на скамейке парка сгорбившуюся от рыданий фигурку в сарафане. Данька заозирался в поисках возможных обидчиков, но аллея была пуста.

- Это Алёна! Моя сокурсница... Постой-ка тут. - Негромко сказала Женька и решительным шагом двинулась к девушке.

За почти беззвучным обменом несколькими репликами последовал новый взрыв рыданий.

Обнимая неудержимо ревущую Алёну, Женька нетерпеливо махнула ему рукой и приложила ладонь к уху - ступай, мол, ступай, видишь какие дела, потом созвонимся.

Инфобраслет на руке Даньки зажужжал через час с лишним. Тон Женьки был самый деловой, но Данька почувствовал, что его подруга разозлена не на шутку.

- Надо срочно поговорить.

2

Разговоры о любовнике-шантажисте до Даньки доходили и раньше. Слухи поползли по сети с год назад. Сам Данька считал это специфическим девичьим подвидом городских легенд. Хотя схема "работы", которую, опять же по слухам, использовал шантажист, была совершенно незамысловата. Говорили, что он выслеживает дочерей богатых родителей или молоденьких жен состоятельных мужей. Легкий флирт, жертве в стакан с напитком подсыпается наркотик-афродизиак, а затем действие перемещается в гостиничный номер, заранее оборудованный скрытыми камерами. Очухавшись после любовных приключений, жертва получает по электронной почте качественно смонтированное кино о своих эротических похождениях. К ролику прилагается письмо с предложением перевести на счет определенную сумму, иначе это увлекательное зрелище будет продемонстрировано родителям или мужу.

По мнению Даньки, подобные мерзости могли совершаться достаточно долго и не привлекать внимания полиции, только если преступник каждый раз филигранно выбирал жертву. Девушка должна была либо неплохо зарабатывать, либо гарантированно иметь доступ к средствам родителей или мужа. Затем у жертвы должна была быть такая репутация, которую страшно запятнать.

Ну, а к незамужней жертве должны были прилагаться патологически недоверчивые родители, зацикленные на довольно редко встречающимся на современной Земле постулате, что до свадьбы личная жизнь приличной девушки должна исчерпываться как максимум, поцелуями в щечку. Скажем, отец Женьки, при всех своих фундаменталистских убеждениях, присутствие Даньки в жизни дочери молчаливо терпел. И правильно делал: Женька с её характером при первых же попытках управлять ею, могла развернуться и уйти жить в общежитие.

С другой стороны ревнивых денежных мешков привязывавших к себе золотой цепью юных красавиц хватало всегда. Но где гарантия, что после того как шантажист известит мужа о неверности жены, тот не задушит супругу, а отнесет заявление в полицию? Чтобы проворачивать такие поганые фокусы целый год и не попасться, на преступника должно было работать настоящее детективное агентство.

Словом, Данька считал эту байку слишком сложной для воплощения на практике... считал так ровно до тех пор, пока Женька не изложила ему ситуацию, в которую попала ее сокурсница.

Одним прекрасным воскресным днем Алёна отправилась с подругами потанцевать, но знакомый клуб, как назло оказался закрыт. Подруги решили пойти куда-то еще, а Алёне расхотелось танцевать, и она решила вернуться домой. А по дороге зашла в кофейню. Там к ней подсел симпатичный блондин... Дальнейшее она помнила весьма смутно: приятный разговор, прогулка, автомобиль, широкая постель... В себя она пришла, когда под вечер мелкими шажками брела по скверу рядом с домом. Её знобило и болела голова.

...В финале двухчасового порнофильма, присланного на следующей день исполнительнице главной женской роли на электронную почту, мускулистый голый мужик с предсказуемо замазанным лицом, демонстрировал в камеру испачканную кровью простынь и искаженным хихикающим голосом обращался к родителям Алёны по имени-отчеству, благодаря их за то, что они так строго воспитали свою дочь, что та сохранила свое девичье сокровище персонально для него.

Чтобы предотвратить попадание этого видео на почту родителям (шантажист указал в письме правильные домашние и рабочие адреса матери и отца Алёны) дочь была готова на многое. Положение непоправимо осложняло то, что к запрошенной шантажистом сумме денег у Алёны доступа не было. Еще совсем недавно достать такие деньги не составило бы большого труда, но сейчас... Пару недель назад у отца Алёны начались большие неприятности на работе, и крупный государственный чиновник в одночасье превратился в подозреваемого, находящегося под домашним арестом. Все счета семьи были заморожены, и теперь отец, мать и дочь могли рассчитывать только на скромные суммы, выделяемые социальной службой на самые необходимые расходы. Злосчастный поход в клуб Алёна планировала на свои личные накопленные деньги "чтобы развеяться", но по сравнению с требуемыми шантажистом деньгами, сумма эта была несоразмерно мала.

"Так бы на меня поорали и всё, а сейчас... папа дома как зверь в клетке бродит, весь на нервах, а у мамы сердце больное... она этого просто не переживет...", - всхлипывала Алёна, размазывая макияж по щекам. Идти в полицию она наотрез отказывалась: если какой-нибудь служитель закона по дружбе сольет информацию журналисту, то тот, конечно же, ухватится за жареную тему и тогда огласки и скандала точно не избежать.

Пока Женька пересказывала ему историю Алёны, Данька прочесал блогосферу Земли на тему легендарного любовника-шантажиста.

- Это не он, - сказал, наконец, Данька. И подняв глаза на Женьку, пояснил: - Точнее так... Или это он, но тогда он обленился и начал ошибаться, но скорее... это дурачок, который начитался интернета и решил сымитировать городскую легенду.

- Да ну? - удивилась Женька. - Ты видишь какую-то ошибку?

- Сразу две. Прокол первый - он ничего не знает об изменении финансового положения семьи Алёны. И это при том, что её отца посадили под арест не вчера, и даже не позавчера. А здесь - Данька широким жестом обвел плывущие в кубе стационарного объемника данные, - все истории подчеркивают, что шантажист знает о жертвах всё до мелочей. Про отца Алёны пресса молчала, но всеведущий шатнажист должен был знать.

- Хм... А второй прокол?

- Способ передачи денег. Раньше он использовал электронный перевод через сомнительные мелкие банки на планетах фронтирной зоны, ну из тех, которые предоставляют клиентам полную анонимность, лопаются, и потом никого не найдешь. А сейчас он хочет получить наличные.

Женька наморщила лоб и прикусила губу.

- А ведь верно... и ты хочешь сказать...

Данька зло кивнул.

- Да. Мы его поймаем.

3

Кое-что шантажист все-таки знал. В частности для него не было тайной участие Алёны в традиционной поездке студентов МГУ на весенних каникулах в Мореград, носившей неофициальное название "вынырнувшие после сессии".

Согласно инструкциям, содержавшимся в письме, Алёне надо было оставить пакет с деньгами в электронной камере хранения на вокзале. Вокзал Мореграда, с которого ходили рейсовые платформы на поверхность, был единственным путем, которым мог попасть в подводный город обычный турист.

- Скорее всего, он чтобы не выделяться приедет в Мореград заранее. Поездит на экскурсии, походит по клубам, и как только ваш курс прибудет в город, дождется, когда пакет с деньгами окажется в нужной ячейке, заберет его и уедет на поверхность. Возможно на обратном рейсе вашей же платформы.

- Ты предлагаешь брать его на вокзале?

Данька задумался и заглянул в чашку с недопитым чаем.

- Ну... это самое простое. Я приезжаю заранее, разговариваю с местной полицией, и его берут на вокзале с пакетом в руках.

Женька недовольно прищурилась.

- Ненадежно как-то... Всё в последний момент. А если он успеет выбросить пакет? А если его упустят? И тогда всё: раз - и видео с алёнкиными подвигами разлетается по всей сети.

- А какие еще варианты?

Не отвечая на вопрос, Женька спросила сама:

- Насколько заранее он может приехать в Мореград?

Данька принялся загибать пальцы.

- В письме Алёне он назвал конкретный номер ячейки камеры хранения. И комбинацию цифр электронного замка, на которую ее закроет. Ваш курс приезжает практически одновременно с началом "высокого сезона". Туристов поиграть в рулетку и пошататься в придонных водорослях понаедут тучи... Значит, чтобы занять на вокзале ячейку с указанным номером, ему нужно приехать в город как минимум за сутки. А чтобы не рисковать, что нужный номер будет занят - лучше за двое-трое суток.

- Это хорошо-о, - протянула Женька с деланно безразличным видом. - За два-три дня много чего может произойти. Если уж брать его - то на горячем. Чтобы полиции на руки сдать безоговорочно... и чтоб ни один адвокат не смог вытащить.

Данька нахмурился.

4

Теоретические основы работы психотехника в паре, с группой и как сопровождающего для транспортного средства, в военном училище начинали преподавать еще на первом курсе. Результаты многочасовых тестов хранились в тайне, однако о размере обнаруженных у него психотехнических способностей любой курсант мог догадаться по подобранному для него курсу дополнительных лекций и практических занятий. Поскольку строевая подготовка в индивидуальной программе Даньки была ужата до минимума, а освободившееся время было отдано занятиям с приходящим преподавателем психотехники из военной академии, дополнительно тренировавшим вместе с Данькой еще четверых студентов с их потока, Данька предполагал, что способности у него не самые плохие.

Однако, учебные упражнения это одно, а работать с партнером, для которого любая твоя ошибка может обернуться самым фатальным образом, было и пугающе ново, и неожиданно заманчиво.

Предложенный Женькой план подразумевал, что основную работу ей предстоит выполнить в одиночку. Даньке отводилась роль Удачника - психотехника, который отслеживает правильность проведения операции и непосредственно вмешивается только в самом крайнем случае.

По мнению Женьки, опаснее всего было то, что согласно плану, Даньке предстояло работать по схеме, которая на жаргоне психотехников называлась "танец на троих", когда помимо основной задачи "держать" операцию в рамках нужного развития событий, Удачник еще выполняет дополнительные задачи, в данном случае - страхует Исполнителя. Данька боялся за Женьку, а та ехидно рекомендовала лучше поразмыслить над тем, что в случае если самовольное применение боевых психотехнических способностей курсантом военного училища выплывет наружу, то курсантом он быть очень скоро перестанет. Данька пожимал плечами.

Для того чтобы в нужное время поехать в Мореград, им обоим пришлось поднапрячься и сдать сессию досрочно.

Женька родителям сказала, что устала от учебы и хочет побродить по подводному городу в одиночку, пару дней отдохнуть от сокурсников. Зная компанейский Женькин характер, родители слегка удивились, но возражать не стали - надо же ребенку после сессии отдыхать, да и сама себе дополнительные дни каникул заработала...

Данька в свою очередь спокойно объяснил маме, что хочет побродить на каникулах по музею подводной истории в Мореграде, а отцу, не упоминая прямо Женьку, мягко намекнул, что в поездке имеется у него и некий лирический интерес. Этого оказалось достаточно. А билеты курсанту военного училища по всей Земле бесплатные, катайся, будущий защитник Родины...

Перед отъездом, сидя дома у Даньки, они потратили полдня на инструктаж Алёны. Затем Женька погрузила сокурсницу в состояние гипноза, и они подчистую вытянули из нее всё, что она помнила о произошедшем. Потом отправили Алёну восвояси, несколько раз пересказали друг другу словесный портрет шантажиста, в сто первый раз рассмотрели получившийся фоторобот и решили что на сегодня достаточно. Данька проводил Женьку домой и, вернувшись к себе, долго не мог заснуть. На душе у него было неспокойно.

5

Им сразу повезло. Пассажирская платформа, на которую Данька и Женька взяли билеты, шла в Мореград за три дня до начала туристического сезона. Тремя днями позже туда хлынут отдыхающие и любители азартных игр, и тогда платформы между городом и поверхностью будут курсировать через день, но сейчас это был единственный транспорт на ближайшие несколько суток... Тем более, предыдущая платформа отвозила пассажиров в подводный город четырьмя днями раньше. Так что вероятность того, что шантажист окажется на одном корабле с ними была весьма велика.

Взвесив все за и против, взламывать корабельный компьютер или портовую сеть для того чтобы узнать список пассажиров, они сочли ненужным. Антитеррористические меры предосторожности на платформах связывавших поверхность и подводный город были достаточно серьезны, и непрофессионалов поймали бы наверняка. А вовлекать в дело опытного хакера, которого еще пришлось бы поискать, значило расширить круг посвященных в их дело. Они здраво рассудили, что на полупустой платформе будет не так много пассажиров и за те часы, пока платформа будет опускаться на дно, они имеют все шансы вычислить шантажиста.

Расчет оказался верен.

Среди нескольких десятков пассажиров, большую часть которых составляли едущие на смену работники научно-исследовательской станции и немногочисленные отдыхающие, решившие приехать в Мореград до начала туристического сезона, человек которого они искали, резко выделялся.

Посмотрев на него, Данька ухмыльнулся:

- Точно имитатор. И полный клоун. Шахтер с фронтира, сорвавший банк в казино... Ну какой шантажист сообразит в трезвом уме, забирая деньги, так вырядиться...

Женька довольно прищурилась. Единственная попытка шантажиста изменить внешность состояла в том, что он перекрасил пышную шевелюру из каштановой в яркий оттенок яичного желтка. В остальном и словесный портрет, и фоторобот, сделанный со слов Алёны, с реальным человеком вполне совпадали. Нарядом шантажист и впрямь смахивал на попугая. Накачаный торс был облачен в псевдоирканскую рубаху из ярко-алых перьев, их-под расклешенных белых брюк переливались зеленым и золотым узкие кожаные слигги. Дорогой инфобраслет на запястье бросал блики всех цветов радуги.

- Его глупость нам на руку, - промурлыкала Женька, кокетливо одергивая полупрозрачный миник. - Начинаем.

- Давай. Только по плану и... будь поаккуратнее.

Стараясь отстраниться от ситуации, Данька пытался смотреть на происходящее профессиональным взглядом. Насколько курсант военного училища разбирался в предмете, оперативных талантов Женьки хватило бы и на куда более сложные задачи, чем та, которую они себе поставили. Никаких виляний задом в процессе триумфального шествия по проходу, это было бы слишком примитивно. Женька просто материализовалась возле барной стойки, где переминаясь с ноги на ногу, попивала сок и скучающим тоном избалованной папиной дочки довольно громко болтала со стариком-барменом, обсуждая всю нелепость запрета на алкоголь на подводных пассажирских рейсах. Внимание всех сидящих в салоне мужчин было обеспечено. Данька едва не улыбнулся, наблюдая за тем, как глаза шантажиста делались всё шире. В них явственно читался вопрос о том, как он мог пропустить такую курочку...

Неудивительно, что когда платформа пришвартовалась к громаде Мореграда и пассажиры потянулись к шлюзу, блондин предсказуемо пошел рядом с Женькой, пытаясь завязать с ней разговор. Та хихикала и капризничала, словом всячески изображала юную дуру с претензией на роковую соблазнительницу. Затем Женька милостиво разрешила шантажисту угостить себя коктейлем в кафе возле аквапорта.

Данька наблюдал за ними с безопасного расстояния из бара напротив. На пешеходных улицах туристического сектора, занимавшего большую часть Мореграда, царил хорошо подсвеченный полумрак. Магазины и аттракционы, рестораны и бары - всё это освещалось теплым электрическим светом фонарей, гроздьями повисших на столбах, согласно очередному изыску авангардной моды, причудливо согнувшихся почти до мостовой. Неяркое освещение умело отвлекало внимание пешеходов от потолка-неба над головой, за которым была только непроглядная темень воды и почти непредставимо далеко - поверхность.

Как и предусматривал план, Женька отправилась вселяться в гостиничный номер, договорившись встретиться с блондином попозже для совместной прогулки. Все-таки некоторую предусмотрительность тот проявил: шантажист проследил за Женькой. Когда она ушла в номер, блондин снял себе практически такой же в другом крыле той же гостиницы. В номере шантажист провел около получаса, после чего с довольным видом отправился в другой отель, где и поселился в одном из номеров.

Связавшись с Женькой по инфобраслету, Данька изложил ситуацию.

- Он клюнул.

- А именно?

- Снял номер в твоем отеле и пробыл там довольно долго... Вполне достаточно для того, чтобы установить аппаратуру для записи. Думаю вечером вы "случайно" обнаружите, что остановились в одном отеле, и он позовет тебя в гости.

- Само собой, - сказала Женька. - И будет ему сюрприз. Сюрный приз, ага.

- Только будь осторожна, - попросил Данька.

- Само собой.

Режим максимального финансового благоприятствования делал Мореград почти идеальным источником дохода для глубоководной научной базы. Но источником дохода не самым приятным - далеко не всех приезжающих туристов манили прогулки в глубоководных скафандрах-антигравах и тесных батискафах в зарослях придонных водорослей, как и государственная программа "донной медицины". Зато в умеренно облагавшиеся налогом игорные дома и клубы Мореграда ехали со всей Земли и даже с ближайших планет. Рекламные проспекты обещали ни больше, ни меньше как "подводный Лас-Вегас". Надо ли говорить, что любое оружие было запрещено, и таможня буквально свирепствовала при досмотре. Так что Данька и Женька очень надеялись, что ничего опасного при себе у шантажиста не будет.

6

Когда Данька замолчал, глядя в стакан с остатками пива, за окном начали сгущаться зеленоватые ярранские сумерки.

Нарушил молчание Уршир.

- Вы ошиблись?

Данька, всё так же, не поднимая взгляда, кивнул.

- Да. Мы ошиблись.

7

При планировании операции силами малого подразделения с ограниченными техническими возможностями, следует уделять особое внимание подготовке к проявлению непредсказуемых факторов. Этот тезис военной науки Данька усвоил твердо, поэтому в числе прочих рассматривал и вариант, при котором шантажист внезапно оказывается вооружен на уровне бандита средней руки, например, легким офицерским бластером.

Впрочем, когда Женька и шантажист танцевали в невесомости диско-трубы одного из лучших клубов Мореграда, ничто не предвещало неожиданностей. Фигуры в вертикальном прозрачном цилиндре перемещались вверх и вниз, разноцветные миники дам задирались, демонстрируя белье. Шантажист сменил свой наряд на узкие джинсы и обтягивающую майку, под которыми не нашлось бы места даже для самой портативной модели бластера. Данька прикинул, что даже если этот тип вытащит из подошвы кожаного слигга какой-нибудь хитрый сверхплоский клинок, большой проблемы подобный ход событий не составит - накачанные в спортзале мышцы никого еще хорошим рукопашником не делали. Да и двигался шантажист достаточно неуклюже. Но сама по себе смена одежды настораживала. Обычно, приехав на отдых в чем-то "дорожном", одевают "шикарный" костюм, а тут... дешевые джинсы и майка никак не вязались с образом соблазнителя.

Когда пара переместилась в гостиницу, Данька занял позицию на табурете возле барной стойки в холле первого этажа. В зависимости от сигнала, поданного Женькой на инфобраслет, Данька должен был либо подняться в её в номер, либо вызвать полицию. Пока же он, сжимая в правой руке покрытый испариной стакан с яблочным соком, полуприкрыв глаза, "держал ситуацию". Над инфобраслетом на левой руке колыхалось едва заметное со стороны облако виртуальной клавиатуры.

В отличие от большинства психотехников, Данька не был визуалом, и никаких картинок перед его внутренним взглядом не возникало - ход операции он отслеживал на уровне кинестетики. Ткань событий показалась ему нарушенной почти сразу с того момента как он устроился с соком в руке возле стойки и ввел себя в состояние контролируемого транса. Неприятное ощущение, которое он сначала счел следствием волнения, быстро росло, пока не превратилась в волну прошедшей по спине дрожи. На практических занятиях ему приходилось чувствовать такое ощущение, но чтобы подобной мощи... Именно поэтому он не сразу понял что происходит.

Данька поставил стакан на стойку, ткнул пальцем в одну из заранее запрограммированных виртуальных клавиш инфобраслета, одним движением отправляя Женьке сообщение "Опасность!".

Неучтенный фактор.

Мерзкое ощущение говорило о том, что хотя в уравнение спланированной операции не было посторонних вмешательств, желаемого завершения плана при сочетании имеющихся факторов не произойдет. А значит, существует некий неучтенный или скрытый фактор, который сведет все усилия на нет. И судя по мощи ощущавшихся Данькой искажений хода операции, дело было не в оружии, провезенном каким-нибудь немыслимым способом через таможню... Скорее всего речь шла о том, что у шантажиста есть сообщник!

Быстрым шагом Данька проскочил мимо стойки регистрации на лестницу. Недоуменный возглас растаял позади. Скорее всего, девушка на стойке регистрации уже вызвала гостиничного детектива.

На лестнице Данька сорвался на бег. Пять этажей вверх. У него не было времени проверять наличие кабины лифта на первом этаже, а тем более рисковать застрять в нем. Взлетая вверх по лестнице, он бросил взгляд на инфобраслет - сообщений от Женьки не было.

Как Женька и обещала, дверь номера оказалась не заперта.

Данька пинком распахнул ее, влетел в номер... и тут же почувствовал себя идиотом, портящим заранее продуманную схему действий.

Шантажист лежал на животе, дрыгал ногами и хрипел от боли. На нем, завернув противнику руку за спину, восседала Женька в разодранном минике. Она подняла на Даньку недоуменный взгляд, нахмурилась и уже хотела что-то сказать, когда с шантажистом начало происходить странное.

Сперва он затрясся крупной дрожью, а потом тело мужчины казалось, стало увеличиваться в объеме. Он рос! Футболка и джинсы натянулись, ткань затрещала и поехала по швам. Шантажист скрючился в приступе судороги, Даньке показалось, что он слышит треск стремительно растущих мышц и сухожилий, потом мужчина дернулся всем телом и Женька, перелетев через неширокую кровать, впечаталась в стенной шкаф.

Данька рванулся вперед.

Когда шантажист, обретя пропорции клубка мышц двухметрового диаметра, начал подниматься на ноги, одежда висела на нем клочьями. Данька успел удивиться нелепо вытаращенным глазам на набрякшем венозной кровью лице, и вдруг увидел, что дурацкая золотистая шевелюра на голове мужчины заметно, чуть ли не вдвое, уменьшилась.

Данька не поверил глазам. Волосы на голове шантажиста явно втягивались под кожу, а та их часть, что еще оставалась снаружи, заметно шевелилась, словно тончайшие желтые черви.

"Вот он - сообщник...".

Тренировки и опыт не позволили изумлению замедлить движения Даньки. Как он и надеялся, стремительный рост тела и конечностей шантажиста, ловкости ему не прибавил. Проскочив под загребающим движением правой руки противника, Данька ударил шантажиста рантом ботинка в колено, обрушившись на коленный сустав всем своим весом. Нога противника подломилась и когда гигант, шаря в воздухе руками, упал на одно колено, Данька саданул его локтем в голову, целясь в висок. В этот момент шантажист повернул багровое, с набрякшими губами лицо к Даньке и удар локтем пришелся в лоб. Шантажист его словно не заметил и, мотнув головой, вновь попытался сгрести Даньку бревноподобными ручищами. Тот откатился назад, но противник вцепился в ногу Даньки и потянул его к себе. Вырваться не получалось, словно его лодыжка попала не в человеческую руку, а в захват кибера.

Данька сосредоточено пытался пнуть шантажиста в лицо, когда его противник внезапно издал странный вскрик, отпустил Данькину ногу и схватился за голову. Живые волосы-черви на голове шантажиста встали торчком. Он снова закричал и поднес ладони к лицу. В следующий момент голова шантажиста с треском лопнула, словно спелый гранат и в потолок ударил фонтан крови. Тело дернулось, оседая на пол.

По другую сторону залитой красным тахты Данька различил белое лицо Женьки.

Потом об стену грохнула дверь, и в комнату ворвался седой усатый мужик с бластером на вытянутых руках и значком гостиничного детектива на лацкане пиджака.

Глава третья. Ловушка для победительницы

1

Порой исход самого тщательно разработанного плана решает случайный фактор. А попросту - удача. Главной удачей того дня Данька считал то, что гостиничный детектив оказался вполне вменяемым дядькой с крепкими нервами, который, попав в залитую кровью комнату с бьющимся в предсмертных судорогах обезглавленным телом, не стал в панике палить во все стороны. Нет, полежать лицом в пол, сначала ожидая прибытия патруля, а потом отвечая на первые вопросы полицейских, конечно же, пришлось... как и посидеть в пластиковых наручниках на допросе у следователя. Но могло быть и куда хуже... А так уже спустя пару часов Даньку отцепили от привинченного к полу стула и отвели в комнату с мягкой мебелью, где на диване сидела, растирая запястья, Женька. И толстый полицейский следователь, и лысый поджарый спецслужбист поверили не столько их рассказу, сколько вещественным доказательствам. Биологический имплант на трупе, скрытые камеры в номере и содержимое инфобраслета шантажиста говорили сами за себя...

2

Данька усмехнулся.

- Нас спасло только то, что шантажист оказался дураком... Подобные биоимпланты, имитирущие волосы, появились сравнительно недавно. Таможенники привыкли к киберимплантам, а вот технику для обнаружения таких штук на внутренних таможнях Галактической Империи еще не установили... Словом, на основе какой-то инопланетной водоросли делается нечто вроде парика, вживляемого в кожу головы. В это время "парик" находится в стазисе, некоем подобии спячки. Вместе с ним вживляется микрочип, который способен "разбудить" "парик" и управлять им. Когда эта штука пробуждается, то втягивается под кожу головы, и через кровь рассылает по всему организму споры, вызывающие скоростной рост определенных тканей, в основном опорно-двигательного аппарата. Наш противник убил себя сам. Этим микрочипом, который пробуждает "парик" и контролирует уровень его активности, можно управлять дистанционно, самое простое - настроить на инфобраслет. Однако этот парень включил его в режиме реостата, привязав уровень активности биоимпланта к уровню адреналина в крови. Не знаю чего он хотел добиться... может, мечтал прямо во время секса "превратиться в великана"... В общем, потасовка с Женькой его не слишком напугала, когда она его на пол уложила, он толком ничего и не понял... а когда я влетел в номер - вот тут он перепугался всерьез. Дальше все просто - надпочечники выплеснули в кровь порцию адреналина, активировавшую "парик" по максимуму. Эта штука выпустила в кровь такое количество спор, что они закупорили один из сосудов. Тромб из спор оказал мгновенное и жуткое по мощи воздействие на рост окружающих тканей. Тканей мозга, если быть точным. В результате шантажисту просто разорвало голову.

Уршир молча нажал на панели стола кнопку автоматического официанта, поколдовал над своим инфобраслетом, оплачивая счет, а потом спросил:

- Так этот человек... действительно оказался тем легендарным шантажистом?

- И да, и нет. Он был обычным клерком, а шантажистом оказался его брат. После того, как настоящий шантажист попал в катастрофу и превратился в прикованный к больничной койке овощ, его брату досталась квартира шантажиста. Там он обнаружил тайник с записями, афродизиаками, видеооборудованием и понял, кем был его близкий родственник...

- ...И он захотел попробовать пожить такой же жизнью? Жизнью безумца? - догадался Уршир.

Данька молча кивнул.

- Страшнейший соблазн любого мыслящего существа - пытаться изобразить из себя нечто противное своей сути... - тихо пробормотал ярранец. - Может он очень боялся что что-то пойдет не так, если прибегнул к таким опасным настройкам этого... "парика"?..

- Возможно. Следователь говорил что модель "парика", которую он использовал - не самого лучшего качества... может сам и купил сдуру на черном рынке, чтобы окончательно почувствовать себя суперменом.

- А зачем ему была нужна эта глупость с передачей наличных денег? Почему он не стал поступать как его брат, не воспользовался банковской системой?

- Я предполагаю, что он не собирался "ставить на поток" эти грязные дела... - сказал мрачным тоном Данька. - Думаю, он решил "попробовать разок"... почувствовать себя плэйбоем и хозяином жизни...

- Данила, вы же не вините себя в смерти этого человека? - спросил Уршир, внимательно глядя на собеседника.

Данька мрачно помотал головой.

- Нет... пожалуй, нет...

- У вас были неприятности? Вы же использовали боевые способности психотехника...

- Нет. - Данька усмехнулся. - В администрации долго спорили, но в конце концов, было решено что для училища это отличная реклама. "Наш первокурсник задержал опасного преступника..." и прочее.

- А как восприняла все произошедшее Евгения?

Данька откинулся на спинку стула и словно нехотя улыбнулся.

- Спокойно восприняла. Она человек действия. И простых правил. Цель достигнута. Негодяй получил по заслугам... Ведь этот дурак потащил все видеописьма шантажиста с собой на инфобраслете. Так что с её точки зрения, сомневаться было не в чем. Да и душевный покой семейства Алёны мы спасли...

- А полиция?..

- А что полиция? Гражданин, не нарушая законов... во всяком случае формально не нарушая законов, в порядке самообороны ставший причиной смерти преступника - по определению герой. Все компрометирующие ролики шантажиста сразу перешли в разряд вещественных доказательств, охраняемых тайной следствия. Это у них очень строго, ни кадра никуда не просочилось. Зато сама история очень быстро стала известна журналистам. - Данька вновь невесело улыбнулся. - Мы стали героями.

Уршир прищурился.

- Это было плохо?

Данька пожал плечами.

- Да нет. Просто Женьке это на пользу не пошло. Мне-то популярность была совсем ни к чему, я всю прессу в момент одной левой отодвинул, а вот ей эта свистопляска очень понравилась: телевидение, интервью, ток-шоу... - Он сморщился, передразнивая кого-то: - "Воительница нашего времени побеждает криминал"... "юная героиня, достойная своего великого брата"... "феминистки Терры преклоняются перед Евгенией Гридневой"... "давайте напишем вашу биографию... снимем фильм"...

Уршир едва заметно ухмыльнулся.

- Земным женщинам свойственно хотеть внимания... как и нашим ярранским, впрочем... Возможно вас смущал непривычный поток внимания, а Евгении просто было хорошо?

Данька поморщился.

- Наверное, так и было. Наверное, я ревновал ко всем этим корреспондентам... холеным слизнякам вившимся вокруг нее... Поэтому когда она решила провести каникулы в летнем студенческом лагере на Палитре-9 одна, то я даже не удивился.

- Вы поссорились?

- Можно сказать и так... - проговорил он нехотя. - Пожалуй, я был резковат... и наговорил лишнего. А потом...

Данька хрустнул пальцами, хмуро, в упор взглянул на собеседника и закончил:

- ...каникулы закончились, и Женька не вернулась.

Уршир молча ждал продолжения.

- Как я упоминал, ее отец был от меня не в восторге. Но когда я решил узнать у него, где Женька, он был необычно добр и мягок. По его словам, ей настолько понравилось в летнем лагере, куда она отправилась на каникулы, что она решила принять участие в программе обмена между МГУ и местным вузом. Перевестись и остаться там на следующий год. А меня просила её не беспокоить. Большего добиться я от него не смог... В МГУ мне подтвердили что программа обмена с институтом на той планете у них есть, но поскольку в результате недавней хакерской атаки базы учащихся по обмену были стерты... интересное совпадение, правда?.. сказать точно принимает ли эта студентка участие в такой программе, мне никто не может. Во всяком случае, ни тётки в деканате, ни сокурсники ничего об этом не знали. А ведь Женька и так-то была на курсе...ну, яркой личностью... а после той истории с шантажистом так просто знаменитостью стала. Её все знают и удивляются, куда это она запропала...

- Но ведь это еще не повод... - мягко начал Уршир.

Данька энергично кивнул.

- Это - не повод! Повод будет дальше. - Помедлив, он нехотя продолжил: - В общем, я подмазал одну красавицу из справочной космопорта...

- Подмазал?..

Данька развел руками.

- Подкупил. Так понятнее? Словом, мне дали порыться в пассажирской базе космопорта... прилеты-отлеты, багаж...

- И что же?

- В день отлета Женькин билет был заменен. Как мне объяснили, такое бывает, когда одну путевку заменяют на другую. Конечно замена в такой крайний срок это редкость, но бывает... Странно другое. Корабль уходил не с Земли, а с пересадочной станции, что для пассажирских рейсов не практикуется. Женькин билет на Палитру-9 был заменен билетом на другую планету в последний момент - уже после того как она прошла предотлетный контроль.

Уршир нахмурил мохнатые брови.

- То есть фактически она не знала куда летит?

- Да. Если только она сама не связалась с кассами космопорта со своего инфобраслета.

- А кто кроме нее имел право сделать запрос по смене билета? - спросил ярранец.

- Её родители. У них семейный контракт с космопортом. - Хмуро ответил Данька. - ...И, наконец, случилось так, что из-за этих изменений, её багаж не успели доставить на борт. Обычно в таких случаях пассажирская компания отправляет багаж следующим рейсом за свой счет. Однако, с планетой, куда отправили Женьку, рейсовое сообщение нерегулярное. Поэтому дежурный диспетчер "багажников" счел разумным связаться с родственниками пассажирки. Я разговаривал с ним сам. Он поговорил с её отцом, и тот без колебаний попросил доставить Женькин багаж домой, к нему. Диспетчер удивился, но расспрашивать его не стал, и ее багаж остался на Земле-Терре.

- Действительно странно... - пробормотал Уршир.

Данька кивнул.

- А самое подозрительное - куда именно Женька полетела по новому билету.

- И куда же?

- На Ленту-5. Я думаю вы в курсе, что эта имперская планета находится под действием галактического протектората... И это не самое подходящее место для летних лагерей.

Ярранец задумался. Наконец произнес:

- Последние годы я мало интересуюсь политикой и поэтому плохо понимаю... Объясните мне, Данила, что такого в этом галактическом протекторате? Насколько я слышал, эта мера была принята Советом Разумных для защиты религиозных меньшинств Галактической Империи?.. Или я ошибаюсь?

- Не совсем так. Начало этой истории вы знаете: недовольный резким падением популярности так называемых "традиционных религий", Орден Креста и Полумесяца, посредством саботажа при строительстве гигантского телепортатора, устроил диверсию. В результате наша Земля-Терра и ваша Ярра исчезли. Благодаря Яру Гридневу, после того как он пожертвовал собой, планеты вернулись из пространственно-временной ловушки. Парламент Галактической Империи моментально принял указ о расформировании ордена. Была назначена комиссия по расследованию деятельности ордена... но поскольку, как поговаривают, в высоких кабинетах было немало сочувствующих "крестам-полумесяцам", то никаких особых мер к конкретным лицам принято не было... Я читал общедоступные материалы расследования - всё очень мутно...

- Вы имеете в виду...

- ...я имею в виду, что слишком много неясностей... если не сказать - вранья. Орденские всё валят на погибшего предыдущего главу ордена, а сами, мол, ни о чем и не знали... Связи компании "Белый крест" с незаконной деятельностью ордена вроде бы начали выявлять и делу дали ход. Но когда верхушку компании вызвали на допрос, то президент "Белого креста" запустил через сеть достаточно трогательное видеообращение о том, как его, истинного христианина и честного бизнесмена затравили, после чего лучом бластера расплавил себе голову. Его заместитель, поступил примерно так же... лишь с той разницей, что согласно своей вере, вместо "Прости меня, господи!", в финале своего видеообращения восславил аллаха. Это двойное самоубийство в сочетании с тем, что после возвращения Терры и Ярры пара-тройка орденских получили на улице по морде, дали повод Берку внести на повестку очередного заседания Совета Разумных вопрос о притеснениях по религиозному принципу. Берки никогда не упустят случая сделать нам гадость... получили от нас по зубам в свое время, теперь никак не успокоятся... В результате большинством голосов было принято решение о применении права Совета на введение галактического протектората на отдельно взятой нашей планете. На Ленте-5, где орденского персонала и так было с избытком, а после этой истории с возвращением Земли орденские начали туда эмигрировать. - Лицо Даньки покраснело от гнева. - Но поскольку ввязываться в сложные отношения людей и берков никому не хотелось, то вводить режим протектората поручили Берку! Нашему врагу! Демократия в действии!..

- И какое это имеет отношение к смене летнего лагеря? - негромким голосом перебил его Уршир.

Данька вздохнул и снова заговорил почти спокойным тоном.

- На волне массового возмущения, власть, допустившая существование такого "государства в государстве" как орден и не желающая выводить его на чистую воду, зашаталась. А тут еще и фактически отбирают нашу планету, кислородный мир первой категории. Дальнейшее вы и сами знаете: армейский спецназ практический бескровно арестовал правительство, после перевыборов, парламент Галактической Империи горячо поддержал взявших власть военных. Вероятно, они сговорились заранее, но это не так уж и важно. Было объявлено об образовании Галактической Империи, ибо "империя - это разум и порядок", "император гарантирует закон" ну и прочее. Всеобщее ликование. Подогревавшаяся средствами массовой информации ненависть к ордену. Наконец-то комиссия по расследованию деятельности ордена от слов перешла к делу... Но я отвлекся. Сейчас формально Лента-5 остается имперской планетой фронтирной зоны. На практике это государство в государстве. Орден, сжавшийся до территории одной планеты... туда переехали многие бывшие кресты-полумесяцы и те, кто просто недоволен положением дел в Галактической Империи. Про Ленту-5 ходят всякие слухи. Например, о том, что далеко не все средства компании "Белый крест", прикрываясь которой, действовал орден, заморожены... Именно в этом многие видят причину того, что силы самообороны этой планеты очень быстро выросли до размера максимально допустимого имперским законодательством. Конечно, возможно, что это слухи и выдумки желтой прессы... У меня нет связей в правительственном комитете по делам колоний, но я слышал что берков в звездной системе Ленты-5 куда больше чем мы предполагаем... и что в случае войны из этой планеты получится отличный плацдарм для агрессии Берка.

Данька взглянул на Уршира. Тот терпеливо ждал.

- Вместе с приходом на планету тех, кто состоял в ордене и тех, кто работал на орден, там появились новые учреждения... в том числе и то, куда попала Женька. Это закрытый пансион под названием "Путь истинный"... я наводил справки, есть большая вероятность что это прямой наследник "Приютов Магдалины".

- Если не ошибаюсь, это те места с тюремным режимом, куда родственники могли сдать дочерей или сестер, поведение которых их чем-то не устраивало...

- ...да, "непослушных"...

- ...и откуда у них почти не было шансов вырваться самостоятельно? Нечто вроде тюрем?

Данька кивнул.

- Вижу, этот скандал докатился и до вас. Подобными приютами парламентская комиссия по расследованию деятельности ордена занялась, чуть ли не в первую очередь. Раньше, пока орден был в силе, сделать что-то с орденскими приютами было сложно... Я читал, что одно журналистское расследование завершилось тем, что журналист утонул в собственной ванне. Конечно, такое орден устраивал не на Терре или Метрополисе, а подальше от любопытных глаз и прессы. Кого-то из руководства этих заведений успели отправить под следствие, кто-то сбежал на Ленту-5.

- Но как вы узнали что Евгения...

- Мне помогла Саша, это её младшая сестра.

Уршир кивнул.

- Да. Я помню её.

- Она тоже жутко переживает за свою сестру. Отец рассказывал им с матерью, что получает от Женьки письма, но никогда читать не давал и пересказывал на словах. Однажды отец отправился в ванную и забыл на столе инфобраслет, с которым обычно не расстается. Естественно Саша залезла в него. Времени было мало, но она нашла единственное письмо от Женьки, полученное по надпространственной, и скопировала его, а потом пробила код планеты и код учреждения по справочнику в сети.

- И оно оказалось с Ленты-5? Из "Пути истинного"?

- Да. Но было в нем и кое-что еще, не менее интересное... Вы читаете по-русски так же хорошо как разговариваете?

Пальцы Даньки коснулись инфобраслета и пробежали по раскрывшейся над столом виртуальной клавиатуре.

В воздухе повисли слова. В письме было всего несколько предложений.

"Ненаглядные мои, была рада получить от вас весточку. А еще я рада тому, как мне здесь живется. И природа, и погода удивительно гостеприимны. Достойны доброго слова и наши учителя. Историк и преподавательница древних языков просто влюблены в своё дело. Я трачу свободное время на прогулки по окрестным рощам вокруг пансиона. Радостно гулять под здешним ласковым солнышком. А на прощание хочу всех вас обнять и пожелать здоровья и удач во всем".

- Странное письмо... - пробормотал ярранец.

Данька усмехнулся.

- Содержание для отвода глаз. Мы с ней не раз обсуждали системы шифров, в том числе и самые простые... Женька знала, что младшая сестра обязательно будет искать способ дознаться у отца, что с ней. И что я её исчезновения так не оставлю. Я был уверен что она попытается подать весточку и стал подбирать ключ. Ну и... Прочитайте только начальные буквы предложений.

Уршир нахмурился.

- Н... А... И... Д... И... Я... Р... А... Наиди?.. Найди Яра?..

Его собеседник кивнул.

- Но каким образом... Что Евгения хочет этим сказать?

Данька, не сводя глаз с ярранца, развел руками.

- Могу только предполагать... Вернее я как раз не могу предположить, что на этой орденской планете заставило Женьку поверить, что её брат жив.

Ярранец задумался.

- Да, всё это действительно странно... - Он посмотрел в сумерки за окном и перевел взгляд на Даньку. - Уже поздно... Вы забронировали номер в гостинице?

Данька качнул головой.

- Предлагаю вам заночевать у меня, - сказал Уршир.

- А вас это... ну, не стеснит?..

- Вы мне нисколько не помешаете. Напротив, мы сможем продолжить беседу. Общая картина мне понятна, но... хотелось бы еще о многом вас расспросить.

После краткого колебания Данька кивнул.

- Благодарю за гостеприимство.

Ярранец стукнул пальцем по кнопке вызова транспорта на столе, и они вышли на улицу.

3

В районе космопорта толпа остроухих ярранцев была изрядно разбавлена туристами самых разных рас, от пунцовых до черноты ирканцев до покрытых блестящей, похожей на зеленоватую змеиную чешую, кожей джиттарцев, от полных, смахивающих на лупоглазых жуков, хихасцев до словно свитых из канатов тощих подвижных турскеров. Но больше всего, помимо аборигенов, тут было людей.

"И ни одного берка... - подумал Данька. - Уж сколько лет после конфликта прошло, а до сих пор на свои планеты берков не пускают. Упрямые. И как назвались нашими побратимами - так и стоят на своем, сколько бы сложностей в галактической политике это им не приносило. Ярранцы всё помнят... неудобное качество для политика... и для врага. А у настоящего друга должна быть хорошая память".

Транспортная кабина уже ждала их возле тротуара. Уршир и Данька устроились на сидениях и закрытая с четырех сторон и сверху прозрачными листами стеклопластика платформа с двумя креслами, взмыла в воздух. Когда транспортная система подключилась к инфобраслету ярранца, тот произнес только одно слово - "Домой". Кабина вильнула в сторону и вверх, прилепилась к вытянувшейся гуськом стайке таких же кабин и вместе с ними, ускоряясь, принялась набирать высоту.

... И в этот момент на Даньку обрушилась тьма. Сначала зрелище города, распростертого как звезда между полями с похожими на насекомых фигурами уборочных механизмов и гривой ярранских джунглей на горизонте, поплыло, словно картинка на кубе неисправного объемника. Потом голос Уршира обрел странные обертона, постепенно превратившись в потерявшее всякий смысл завывание. Душная черно-красная завеса из дыма и огня, напомнившая Даньке старинную бабушкину шаль, внезапно закрыла собой весь мир, а воздух в транспортной кабине словно иссяк. В мозг выплеснулось кипящее месиво боли и ненависти, вопившее на разные голоса.

Мир прекратил существование.

Ничего больше не было.

...Только клубилось дымное багровое месиво, забивая ноздри гарью.

...Только с треском плавился камень, с грохотом разверзалась земля, кричали сжигаемые заживо и раздираемые на части.

...Только вставало багровым заревым полотнищем необъятное пламя боли, выше которого была только его ярость.

...Черные тени скользили по ненавистным оранжевым стенам барака.

...Издевательски хохотали люди в форме.

... На освещенном алыми отблесками лице в нимбе из черной крови, расплывавшейся по грязному холсту бетонного пола, гасла жизнь.

Он летел, летел, летел сквозь душную тьму, тьму, тьму и бесчисленное число раз убивал, убивал, убивал кого-то в душном мраке, выжженный дотла и раскаленный добела своей ненавистью...

Спустя невыносимо долгое мгновение, видение замерло и потеряло цвет и звук, словно репродукция выцветшей и нечетко переснятой гравюры в обучающей программе по курсу истории.

И тут же возникло ощущение чужого присутствия.

Черно-красная бабушкина шаль превратилась в занавеску, качающуюся на неосязаемом ветру.

И за ней кто-то был.

Данька отчего-то ясно понимал, что этот кто-то ждет там именно его...

Кошмар наяву прекратился так же внезапно как начался.

На него смотрели внимательные глаза ярранца. Уршир держал Данькины руки в своих, ритмично нажимая выпущенными когтями на точки между большим и указательным пальцами.

Данька подвигал онемевшим языком, выдернул свои ладони из рук ярранца, и, наконец, выдавил:

- Я в порядке... Спасибо...

Ярранец неожиданно положил руку Даньке на плечо и сказал:

- Я видел такое раньше... Подобное тому, что сейчас происходило с вами. Я вам очень сочувствую.

Данька задрал голову к потолку кабины, как можно менее заметно вдохнул и выдохнул. А потом почти нормальным голосом повторил:

- Я в порядке... Мне не нужно ничье сочувствие. Мне нужен Яр Гриднев...

Ярранец кивнул и принялся смотреть в окно. Потом тихо заговорил:

- Если вы не хотите об этом говорить, вам стоит только сказать мне об этом, Данила... и я замолчу, пока вы не захотите сами говорить об этом. Я не хочу вас ничем обидеть. Я просто вижу, что происходит с вами, потому что знаю эти симптомы. Подобные приступы редки, но я догадываюсь что это. Словно сон наяву, верно? Когда с нами случается что-то плохое...например, несчастный случай, тяжелая болезнь или потеря, часть нашей души убегает от нас. Она теряется и где-то бродит одна. Она нужна вам, а вы ей. Я кеху и мне много раз доводилось возвращать потерянную часть души. Я могу это сделать и для вас. И в вашей цивилизации есть много шаманов, способных помочь вам, если вы не хотите принять мою помощь. Официальная медицина называет такие состояния симптомами постравматического...

Данька отшатнулся и вскинул ладонь вверх.

- Хватит!.. Не надо мне ваших шаманских штучек!..

В кабине стало тихо.

- Кеху-ро Рухт Уршир, я прошу у вас прощения за мою резкость. Я благодарен вам за предложение помощи, но я сам справляюсь со своими проблемами. - Чуть помолчав, Данька добавил: - Я и сам психотехник...

Ярранец слегка прищурился.

- Вижу.

Повисла новая пауза.

Затем ярранец, как ни в чем не бывало, спросил:

- Вы думаете, что отец Евгении настолько беспокоится о ней, что решил таким странным способом оградить её от нежелательных влияний?

Данька кивнул.

- Гиперопека. Вся эта история... и последующий шум в прессе... Я думаю, что её отец внезапно понял, насколько быстро его дочь выросла и... выросла совсем не в ту сторону, куда ему бы хотелось ...

Ярранец мотнул головой.

- Объясните мне. Пожалуйста.

- Я уже упоминал об этом балагане вокруг шантажиста... когда мы его... В общем в одном интервью Женька, когда её спросили про Яра, сказала что хочет быть похожей на брата во всем. Корреспондент естественно вырулила на тему шаманизма и Женька брякнула, что каждый должен выбирать веру по себе и она "в будущем не ставит для себя никаких конфессиональных ограничений".

Данька замолчал и хрустнул пальцами.

- И вы думаете, что её отец принял это так близко к сердцу, что обманом отправил её в этот... "Путь истинный"? - спросил ярранец.

- Вы же знаете, что её брат... Яр Гриднев еще до катастрофы с исчезновением двух планет приехал к отцу. После многолетнего задания у вас, на Ярре. Ему стерли память и после обучения у вас, кеху-ро Рухт Уршир, он стал шаманом. Отец, узнав, что его сын "переметнулся в чужую веру"... Словом, отец не принял его.

Данька замолчал.

Уршир нахмурился.

- Я предполагал, что отец Яра многому научился, когда потерял сына.

Данька только хмыкнул и дернул плечами. Ярранец потер короткий нос и всматриваясь в темноту за окном, медленно заговорил:

- Яр всегда был искренним человеком. Только очень искренний человек может во благо своей страны согласиться на стирание памяти в сочетании с омоложением до подросткового возраста. И заброску молодого и беспомощного себя в чужой инопланетный мир.

- Мы не исключали войны с вами. - Хмуро сказал Данька. - А вы с нами?..

- Я не был членом правительства, Данила. Я говорю о другом. После того как этот проект был закрыт, инопланетная технология память Яру вернуть не смогла. И он так и не предъявил своему руководству никаких претензий. Мы с ним обсуждали это. Он ответил мне как ярранец. Он сказал "Шла война с Берком. Шпионов засылали везде. Использовали непроверенные технологии. Многие агенты погибли. Я хотя бы остался в живых".

- Честно.

Уршир посмотрел на Даньку и грустно улыбнулся.

- Да. Думаю так же честно Яр подошел к своему шаманскому пути. Жаль, что отец так и не понял, что его сын всегда идет до конца. Таким сыном как Яр Гриднев нужно гордиться.

Их кабина давно растеряла попутчиков и летела в одиночестве над бесконечным полем мрака. Транслируемый на одно из стекол кабины видеоряд демонстрировал бесконечные джунгли, тянущиеся внизу.

- Ваша деревня так далеко? - наконец нарушил молчание Данька.

- Я больше не живу в деревне. Хотя порой навещаю её.

- И куда же мы летим?

- Теперь я работаю смотрителем заповедника "Озеро богов". Я живу там.

На окне кабины возникло изображение серьезного ярранца в темной форме. Он начал фразу на мурчащем ярранском, но потом перешел на лингву.

- Хорошая ночь, кеху-ро Рухт Уршир.

- Хорошая ночь, Тарх.

- У вас гости? Можно ознакомиться с документами?

Данька молча протянул ярранцу пластинку электронного удостоверения и тот приложил её к считывающему устройству на стене кабины.

Ярранец прищурился, читая текст, а потом слегка поклонился.

- Мы рады приветствовать гостя с планеты-побратима в заповеднике "Озеро богов".

Охранник на окне-экране вновь сменился изображением ночных джунглей.

Через несколько минут кабина опустилась рядом с постом охраны, переливающимся радужным пузырем активированного силового поля, уходящего в темноту по обе стороны поста.

Ярранцы в такой же темной форме, вооруженные бластерами, еще раз проверили у Даньки документы, затем их провели в небольшую проходную и, отключив еще одно силовое поле, впустили в заповедник.

Вдоль тропинки, мощенной поросшими мхом разноцветными плитами одинакового размера, вдаль уходила цепочка неярких электрических фонарей. В озерах света плясали насекомые. По обе стороны тропинки, по которой зашагали ярранец и человек, свистел, верещал, подвывал, хрустел ветками и блестел любопытными огоньками ярранский лес.

- На Ярре все заповедники так тщательно охраняются? - спросил Данька.

Уршир засмеялся.

- Конечно не все. Это священное место для всех говорящих с духами. В самые тяжелые времена возле Озера Богов никто не смел ни охотиться, ни рубить лес, ни воевать... Хотя сейчас ему больше угрожают туристы. Поэтому посещения проводятся только в определенные дни, по особым разрешениям... и не слишком часто. Это место не для досужего интереса.

Данька кивнул и открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, когда внезапно тропинку охватил радужный тоннель силового поля, а в зарослях справа возник остроухий силуэт крупной кошки.

Послышалось негромкое рычание.

Уршир пропел несколько слов на ярранском.

Почти невидимый зверь фыркнул, вздохнул... Потом тень рыкнула и растворилась в темноте.

Силовое поле растаяло.

- Вдоль тропинок для персонала установлены датчики, включающие силовое поле, если кто-то хочет выйти из леса...или войти в него, - пояснил ярранец.

- Я догадался... - сказал Данька. Ему было не по себе, главным образом оттого, что он был безоружен. - А это был цхар? Я угадал?

Ярранец кивнул и тут же спросил:

- А вы не думали попросить помощи у официальных органов защиты правопорядка? По поводу исчезновения Евгении?

Данька скривился.

- Пробовал, как же... Даже лично встречался с одним деятелем в комитете по делам колоний... мне очень вежливо объяснили про сложность политического момента, по причине чего вмешательство представителей Галактической Империи в дела планеты находящейся под защитой галактического протектората, признано сложным и нецелесообразным... Плюс "родители конкретной девушки уверяют, что с ней всё хорошо, а не доверять им нет оснований". И еще - "а вы, юноша, в силу испытываемых романтических чувств, несомненно, преувеличиваете значимость происходящего...". Бездарный тип.

- А мать Евгении как воспринимает происходящее?

- Мне не удалось с ней поговорить. Я так понимаю, она в этом деле на стороне Женькиного отца. Саша сказала мне, что на тему "где моя сестра?" мать с ней не хочет разгноваривать...

За поворотом показался низкий деревянный дом без окон со скошенной крышей, по ярранской традиции наполовину врытый в землю.

- Уже когда институт с Палитры-9 наконец ответил на мой запрос, что такая студентка к ним в летний лагерь не прибывала, я сразу попробовал связаться с друзьями Яра Гриднева, которых смог найти. Генерал Джонсон из военной разведки оказался в командировке. Камински и Аккер, его друзья с корабля "Ленинград-117"... Почтовый робот ответил мне, что они в отпуске. Их капитан - Чанг - не ответил и я так и не понял, прочитал ли он моё письмо. Я получил ответ только от вас, Рухт Уршир. - Помолчав, Данька добавил: - Я не знаю, почему Женька решила, что её брат жив, но... Вы мне поможете?

Глава четвертая. Тьма на дне сердца

1

Порой наши сны предупреждают нас. Кеху-ро Рухт Уршир помнил об этом даже когда спал. Сейчас ему снится сон из времен, прошедших много вёсен назад, когда он был моложе. Он дремлет и слышит, как через приоткрытую дверь со двора доносится топанье босых ног. Ярранец улыбается во сне. Человеческий мальчик Яр оказался по-настоящему жаден до знаний, касалось ли это ежедневного чтения "Листьев небесных ветвей", которые он запоминал страницами или ежедневных тренировок. Вот и сейчас в топанье во дворе Уршир без труда различил знакомый ритм боевых форм. "Цвек порхает над цветком", "Цхар ловит рыбу"... а это что? Уршир снова улыбнулся, не открывая глаз. А это уже мальчик импровизирует. Тело человека удивительно быстро освоило движения обоих направления "хек-так" и сейчас, через четыре года обучения, постепенно начинало приспосабливать их под себя. И силовой "так-кхур", и направленный на работу с внутренней энергией "мих-тар" давались ученику одинаково легко, однако ярранец посоветовал ему делать больший упор на внутренний стиль. "Ты не такой быстрый как мы, значит это надо исправить. Освоение "энергетических" форм даст текучесть в движениях, а когда у тебя появится быстрота, то ты сможешь применять любую технику. Помни, что важно не выполнить прием, а донести его до противника". В полусне ярранец улыбается. Он предпочел бы начать обучение пораньше, но ученик оказался очень восприимчив... и трудолюбив... Он вспомнил уважительный взгляд навещавшей их молодой шэ из Ветви опеки, когда она наблюдала за поединками его ученика с молодыми ярранцами. Недавно она сказала, что у мальчика, судя по его манере сражаться, "душа ярранца".

Уршир понял, на что намекала шэ. "Цхар, скачущий со скалы на скалу, вершины достигнет легко". Гражданство Ярры и уровень боевого мастерства позволили бы человеку держать экзамен на звание чиновника младшей ветви... Однако склонности Яра привели его на факультет психотехники. И Урширу это нравилось. В мальчике нет агрессии нужной для профессионального воина, как нет и отстраненности, необходимой для государственного мужа. Но он умеет говорить с духами. И духом-помощником к нему пришел сам хозяин леса - цхар, а это не каждому кеху дано. И, что еще важнее для настоящего кеху - он умеет слушать других и чувствовать чужую боль...

Уршир поднимается с ложа и через неосвещенные комнаты идет к дверям. С каждым шагом звуки становятся тише и реже и через несколько мгновений вконец иссякают. Сквозь дверной проем ярранец видит силуэт своего ученика, облитый зеленоватым светом ночного глаза цхара, плывущего по безоблачному небу. С каждым шагом ярранец всё ясней осознает, что сейчас его ученик повернется к нему и посмотрит в лицо своему учителю. Ярранцу внезапно начинает казаться, что во дворе стоит не его ученик, а кто-то другой. И от этого вдруг становится страшно. И как он привык делать в путешествиях в мир духов, Уршир хочет позвать своего духа-помощника...

...И просыпается с первыми звуками призывающей песни на губах. И словно в ответ ему, невидимые отсюда птицы в чаще леса приветствуют появление на небе дневного глаза цхара утренней песней.

И тут же он слышит раздающийся во дворе звук. Звук необутых человеческих ног. Уршир, повторяя наяву каждый шаг своего сна, проходит через неосвещенные комнаты, останавливается в дверном проеме и смотрит во двор. Его гость тренируется. И двигается для человека весьма неплохо.

2

Данька уже не первый раз подумал о том, как эта планета похожа на Землю. Флаер нес их всё выше, к бездонному, полному густой, отдававшей в прозелень синевы, небу. Из моря облаков внизу, словно обломки мраморных глыб из морской пены, выглядывали снежные вершины горного хребта.

- И какую же территорию занимает заповедник?

Ярранец, не отнимая рук от руля, пожал плечами.

- Немалую. Но и не слишком большую. Если вы, Данила, интересовались нашей историей, то должны знать, что какое-то время, когда нас на Ярре стало слишком много, а эпоха колонизации других планет была на пороге, но всё никак не хотела наступать, у нас было введено ограничение рождаемости. Мы старались никогда не забывать, что наш народ - всего лишь часть мира и вместе с разумом нам дана неотъемлемая обязанность хранить красоту этого мира ...и беречь каждую из его частей.

Данька покивал, и казалось, хотел что-то ответить, но промолчал.

Флаер нырнул в облака и пошел на бреющем полете над скалами. Данька подумал, что, судя по тому, как уверенно ярранец вел аппарат, дорога ему хорошо знакома. Наконец, флаер опустился на небольшую каменную террасу.

Уршир протянул Даньке нечто вроде мехового пончо и указал взглядом наверх.

- Дальше пешком. К Озеру богов можно дойти только своими ногами.

- А как же сюда ходят жаждущие исцеления больные? - поинтересовался Данька, напяливая пончо.

- Именно так - пешком. И чаще всего с самого низа, от ворот заповедника. Если дело очень спешное, или паломник сильно хворает, то получают особое разрешение и добираются на флаере до этой площадки, а дальше - сами. А за совсем больных могут попросить здоровые.

Данька кивнул.

- Обычай?

- Скорее часть процесса. Тот, кто идет к священному месту, чтобы задать важный вопрос или обратиться с заветной просьбой, не должен ехать к нему на фуникулере с бокалом коктейля в руке.

- Понимаю.

Подъем занял около двух часов. Порой тропа становилась почти вертикальной, и им приходилось карабкаться, цепляясь за скалы.

Во время одной из кратких передышек, Данька указал Урширу на свежий отпечаток когтистой лапы на глиняном пятачке между камнями. Ярранец кивнул:

- Цхар прошел.

Озеро богов покоилось в небольшой долине. Ветра не было, и в прозрачной воде отражались опрокинутые клыки рвущихся к небу скал.

Данька огляделся.

Камни. Поросшие мхом кочки. Вода. Дна не видно.

- И что я должен делать?

- Думаю сесть на камень и размышлять о той причине, по которой оказался здесь. Если тебе нужен ответ на какой-то вопрос, то это самое лучшее место на Ярре, где можно попробовать получить ответ.

- Я думал, вы что-то знаете о Яре Гридневе...

Ярранец с улыбкой развел руками.

- Вы психотехник, Данила. И техника медитации вам знакома. Я не могу ответить на ваши вопросы. Я мог только привести вас к месту, наиболее подходящему для того, чтобы задавать сложные вопросы. Буду ждать вас на тропинке столько, сколько понадобится.

Уршир развернулся и вскоре скрылся за каменной грядой.

Данька пожал плечами и повернулся к озеру.

- Есть у меня вопрос, есть... - пробормотал он.

Подойдя к воде, он уселся на большой валун, несколько раз вдохнул и выдохнул. Закрыл глаза.

Вдали шумел ветер.

Данька прогнал прочь все назойливые мысли и как психотехник прощупывает корабль перед вылетом, попытался почувствовать озеро.

Тишина, темнота...

И бесконечная глубина.

Разговор без звуков.

Диалог без слов.

...На долгое мгновение на Даньку внезапно вновь обрушилось видение засасывающей клубящейся тьмы в оранжевых прожилках огня...

Но кошмар кончился, едва начавшись.

Звук.

Какой-то звук вывел Даньку из транса...

Он неохотно разлепил глаза.

На соседнем валуне, на расстоянии вытянутой руки сидел цхар. Дикая кошка показалась Даньке огромной. Цхар, прищурив темно-синие, почти человеческие глаза, внимательно рассматривал Даньку, затем прижал уши и, обнажив внушительные клыки, сладко зевнул. Потом потянулся, беззвучно спрыгнул с камня, подошел к воде и принялся лакать.

Данька смотрел на него и старался просто любоваться красивым зверем. А что еще оставалось делать... вокруг никого, оружия нет. Попытка же в случае чего голыми руками одолеть вооруженный когтями, клыками, силой и реакцией прирожденного охотника центнер, а то и полтора мышц... для такой попытки надо быть не только хорошим бойцом, но и очень удачливым человеком.

Цхар напился, задумчиво взглянул на Даньку, дернул острыми пушистыми ушами и пошел вдоль берега, прочь от него.

Данька облегченно вздохнул...

И тут же у него снова перехватило дыхание, а по спине пробежала дрожь.

Из-за скалы навстречу цхару вышел человек.

Темноволосый скуластый парень в джинсах и черном свитере, остановился перед зверем, протянул руку и... потрепал дикую кошку за ухом. Вода донесла до Даньки звук довольного мурлыканья. Потом цхар исчез в прибрежных кустах.

Чем ближе подходил человек, тем меньше оставалось у Даньки сомнений в том, кто перед ним. Женька не раз показывала ему скачанные на инфобраслет статьи о брате.

Парень сел на тот же валун, на котором за минуту до этого сидел цхар и улыбнулся одними глазами. Глаза были темные и вранья в них Данька не увидал.

- Привет, - сказал человек. - Ты хотел меня видеть, Данила?

Данька сглотнул и наконец, сказал:

- Здравствуйте...

Парень протянул ладонь.

- Яр Гриднев.

Данька словно во сне пожал её.

- Данила Одинец.

Рукопожатие было таким как надо - крепким, но спокойным, без попыток продемонстрировать свою силу. Данька усмехнулся и покрутил головой.

- До последнего момента не верил, что найду вас. Вы же погибли...

Яр Гриднев улыбнулся.

- Насколько я понимаю, ученые до сих пор толком не разобрались в инопланетной технологии, позволившей Ордену Креста и Полумесяца запрятать Землю и Ярру в ту коробку под замок. Так что сложно понять, что именно случилось с теми, кто попал туда перед тем, как замок отперли и коробку открыли.

Данька только ошарашено кивнул.

- И как вы...

- Я нашел его в этом озере, - раздался из-за спины Даньки голос Уршира. Ярранец подошел и остановился рядом с Яром. - Я пришел сюда слушать духов. Как кеху-ро мне позволительно совершать паломничество к Озеру богов в любой день года. Пришел и увидел, что человек плавает вниз лицом. Я к нему подплыл, перевернул, посмотрел на него и чуть сам не захлебнулся.

- Так вы, Ушир... так вот почему вы стали смотрителем этого заповедника.

Ярранец с достоинством кивнул. Данька перевел взгляд на Яра.

- А тебя... вас... получается выкинуло вместе с планетами из этой "коробки" и вы что?.. Всплыли в озере?..

Яр весело пожал плечами.

- Понятия не имею. Я не помню что было со мной после того как я запустил генератор для освобождения планет. Я просто пришел в себя в десяти шагах отсюда и надо мной хлопотал Уршир. Мы можем только строить гипотезы на тему того что произошло со мной. Однако, можно быть уверенным в одном, - улыбка Яра потухла, - если я снова в этом мире, значит и мой противник тоже здесь.

- Этот... Вертун? Предатель нашей расы и агент Берка?

- Да.

- Но почему?

- Потому что у меня умная сестра. Похоже, что там, где она оказалась, она встретила Вертуна и сделала логичный вывод что оттуда, куда мы с ним попали после возвращения в наше пространство Земли и Ярры, можно вернуться. А раз вернулся он, значит и я не погиб. Поэтому она и передала зашифрованное сообщение "Найди Яра", других объяснений я не вижу. Разве что сам Вертун, предполагая что я жив, хочет свести счеты и вынудил Женю послать такое сообщение.

- Согласен... - сказал Данька. Потом взглянул на Уршира. - Вы...

- Мои извинения, - поклонился Уршир. - Я записал нашу вчерашнюю беседу на инфобраслет и вечером переслал запись Яру.

- Но зачем. Я бы сам...

Яр развел руками.

- Извини, Данила, но мы тебя не знаем. О том, что я снова на этом свете, до недавнего времени знали лишь двое: Уршир да глава Венца кеху-ро. И мне не хотелось бы менять это положение. Вообще-то мы рассматривали вариант, при котором Уршир разговаривает с тобой, разводит руками и отправляет в космопорт.

- Понятно теперь, - Данька ухмыльнулся, - для чего весь этот цирк с кош... с цхаром. Проверяли, значит?

Яр кивнул.

- Не обижайся. Если бы я мог, то жил бы без всех этих предосторожностей. Я был уверен, что с Вертуном всё закончено. Но пока он где-то бродит, и я, и никто рядом со мной не могут чувствовать себя в безопасности. Вот и хотелось посмотреть на тебя, прежде чем знакомиться.

- Предлагаю продолжить беседу за едой, - сказал Уршир. - Тем более собирается дождь, а нам еще к флаеру спускаться.

3

Они втроем поместились во флаере Яра, который обнаружился в зарослях неподалеку от флаера ярранца. До дома, спрятавшегося в поросших лесом горах, они добрались, когда уже вовсю лил дождь. Это был не ярранский дом, а вполне обычная русская изба-пятистенок - бревенчатый сруб, который было легко представить среди земного леса.

- Понимаю, для кого ярранцы расстарались... - ехидно пробормотал Данька, кивая на вьющийся из трубы дымок: - Не удивлюсь, если внутри русская печь. Угадал?

Яр только усмехнулся.

- Несмотря на все свои заслуги, мой ученик отказался от предложенных услуг профессионалов и строил свой дом сам, - заметил Уршир.

Дверь распахнулась и на крыльцо вышли верзила с ёжиком рыжих волос и высокая худющая брюнетка. Оба в комбинезонах торгового флота с автоподгонкой.

Мужчина энергично взмахнул рукой.

- Скорее в дом!

На жестком лице женщины внезапно расцвела улыбка:

- А у нас пироги!

4

- В официальной версии "спасения двух планет" ничего не говорится о том, кто сопровождал Яра Гриднева, когда он "спасал планеты".

Данька отхлебнул из чашки и обвел вопросительным взглядом сидевших за столом.

Громадный рыжий человек, носивший странное имя Аккер Аккер, согласно кивнул.

- Это мы попросили. Нинель и я предпочли анонимность. Я видел документальные фильмы о тех событиях и знаю, что пишут в школьных учебниках. Там приглаженная версия, в которой нас нет. В начале своего расследования Яр Гриднев оказался на корабле нашего капитана и нанимателя - Ежи Чанга. В команде были я и моя жена - Нинель Камински. - Он обнял громадной ручищей заулыбавшуюся брюнетку. - Вместе с Яром мы попали в эту заваруху с заговором ордена, связавшегося с враждебной инопланетной расой...

- Аккер! Ты как лекцию читаешь! Можно подумать, парень не слышал о берках! - с иронией отметила Нинель Камински.

- Я хочу чтобы ему всё было понятно! До последней детали! Так вот, орден связался с берками и запечатал две планеты - Землю и Ярру - в какое-то там подпространство. Яр доискивался правды и его попытались убрать. А заодно с ним - и нас. Ну что... До торгового флота мы с Нинель служили в десанте, бегать и прятаться не привыкли. Наш капитан Ежи Чанг тоже не стал отсиживаться в стороне.

- Поэтому мы принялись бегать и стрелять! - пояснила Нинель.

- Ну да! Вот... Когда Яр, как мы считали, погиб вместе со своим старым врагом и бывшим другом Вертуном, который и придумал всю эту подлость... А Земля вернулась на положенное ей место... В общем, когда всё закончилось, нам пообещали анонимность и неплохо заплатили за молчание. Мы вернулись в десант. Тогда все думали, что вот-вот начнется новая война с Берком. Но обошлось. Мы снова вышли в отставку. Да вот похоже ничего не кончилось...

Грея руки о чашку чая и вдыхая аромат пирогов, Данька рассматривал дом Яра Гриднева. Ничего особенного. Плетеные ярранские коврики на деревянном полу. Низкий, плоский и похоже довольно жесткий топчан под клетчатым пледом. Объемник с подключенной клавиатурой на старомодном, едва ли не самодельном письменном столе из темного дерева. Несколько полок с бумажными книгами. В углу стойка с оружием, где рядом с бластером соседствовали двухметровый шест и пара фехтовальных палок.

На светлой деревянной стене картина - две девушки на белой дачной веранде. Перед перилами веранды растут каллы. Одна красавица с бело-рыжим котом на коленях присела на белые перила, между цветочными горшками. Девушки смотрят на кота, лямка легкого платья падает с загорелого плеча...

Данька вздрогнул, и понял что на секунду выпал из общей беседы. Впрочем, ничего важного он, кажется, не пропустил.

- ...то, что называется "совместное производство", - хрипловатым голосом рассказывала брюнетка, которую звали Нинель, указывая рукой за спину Даньки. - С русской печью умеет обращаться Аккер, а пироги пеку лучше я.

Яр Гриднев и ярранец одновременно кивнули.

- Умеешь-умеешь...

- Совместное производство более чем удалось...

Горка пирогов на блюде в центре круглого деревянного стола, покрытого простой белой скатертью, стремительно уменьшалась.

- Это здесь еще охотиться нельзя, мы бы организовали такое застолье!.. - веселился здоровяк Аккер, а ярранец как добрый дедушка внуку грозил ему пальцем.

Данька был доволен, что выпал из фокуса общего внимания и может спокойно осмотреться и передохнуть перед решающим разговором. В том, что речь скоро пойдет о плане дальнейших действий, он не сомневался. Так и случилось. Несмотря на то, что, Нинель и Аккер прилетели в заповедник несколько часов назад, и наговориться друзья еще не успели, как только голод был утолен, чай, пироги и ярранские закуски были отодвинуты в сторону, и вся компания взялась за Даньку.

Фактически это был перекрестный допрос: его заставили еще раз пересказать все, что он знал про историю с шантажистом, о Женькином исчезновении и его, Данькиных, попытках расследования, уточняя мелкие детали.

- И как же курсанта военного училища отпустили в середине учебного года на Ярру? - поинтересовался под конец допроса рыжий Аккер.

Данька улыбнулся.

- У нас хороший директор училища. Я просто пришел к нему и рассказал что к чему. Он дал мне год академотпуска и сказал, что моё место будет ждать меня, даже если я задержусь.

- И с чего такое трепетное отношение? - с ухмылкой поинтересовалась Нинель.

Данька замялся.

- Он в курсе моих предыдущих... приключений... - наконец нехотя сказал Данька.

- А про "приключения" можно поподробнее? - нейтральным тоном спросил Аккер.

Данька нахмурился. Похоже, именно сейчас начнется обсуждение того, что ему обсуждать ну совершенно не хотелось.

Яр Гриднев прищурился.

- Данила, я ведь вижу, чего ты хочешь. Ты же не просто рассказать мне о пропавшей сестре приехал - ты с нами на Ленту-5 Женю вытаскивать рвешься, верно? Двигаешься ты хорошо и умеешь наверняка немало, но...

- Я ведь не только психотехник! - стараясь не частить, но всё равно быстро заговорил Данька. - Я любой транспорт вожу, с оружием любым разберусь, плюс рукопашка... Да я такое видел, что считай...

Яр поднял руку.

- Я не закончил. Вместе с тем ты что-то про себя не договариваешь. А по дороге сюда у тебя был приступ.

Данька, прищурившись, посмотрел на ярранца. Тот встретил его взгляд внимательно и бесстрастно.

Тогда Данька принялся рассматривать чаинки на дне своей чашки.

- Мы, трое, летим туда, откуда можем и не вернуться. Да, Уршир остается на Ярре, причем по моей просьбе. В твоем прошлом есть что-то, о чем ты не хочешь говорить. И поскольку в эту... "поездку" на Ленту-5 каждый из нас собирается сознательно, мы доверяем друг другу свои жизни... и жизнь Жени, с которой у тебя я догадываюсь какие отношения. Поэтому ничего недоговоренного быть не должно. Каждый участвующий в этой "спасательной операции", назовем это так... Так вот, каждый обязан быть ясен и предсказуем для остальных. А что ты за человек - мне пока до конца не понятно.

В доме Яра Гриднева, скрытого где-то в лесах заповедника "Озеро богов" стало тихо. Дождь кончился, и было слышно, как снаружи шумит вышедший из русла ручей.

Все молчали.

А потом Яр произнес:

- Рассказывай.

Данька поднял голову, и Яр увидел, как у его собеседника расширяются зрачки.

...По черно-красной занавеске вновь пробежала дрожь, словно за ней кто-то прятался...

...Волна боли и гнева напомнила о своем присутствии так, как дает о себе знать на ночном побережье море - далеким угрожающим гулом...

...Оранжевые стены смыкались со всех сторон...

- Я расскажу, - произнес Данька спокойным голосом. - Без особых подробностей. В общем...

Он обвел компанию за столом нарочито отстраненным взглядом.

- Всё случилось вскоре после того как Земля и Ярра вернулись из небытия на прежнее место, а Терранская федерация стала Галактической Империей. Одно из первых распоряжений императора касалось расследования деятельности Ордена Креста и Полумесяца. Ни для кого не секрет что новая власть пришла к вершине на волне ненависти людей к ордену, так что ничего удивительного, что сразу же взялась за него. Полноценное расследование, аресты, суды, тюремные сроки. Досталось и тем, кто просто стоял рядом. Как я уже сказал, в прессе было много шума, еще больше домыслов и несколько молодых придурков из богатых семей решили вершить правосудие самостоятельно. Мишенью были выбраны служащие компаний, фактически работавших на орден. Кто-то из них, этих придурков, взломал сервер кадрового центра одной из компаний. Дальше они, видимо, просто ткнули пальцем в список... попали на моих отца и мать. Они геодезисты. Исследования на осваиваемых планетах и прочее. И к делам ордена никакого касательства не имели! Но на их отпрыске решили отыграться... Чтобы наказать родителей, значит. Словом, когда я шел из школы домой, мне что-то вкололи и я отключился... Придурки оказались с изобретательно больными головами... Мне промыли мозги... гипноз, препараты всякие... Провели замещение личности. Есть такая запрещенная штука, может слышали?..

Все четверо заворожено смотрели на Даньку. Наконец Нинель медленно покачала головой.

- Продолжай... - сказал Яр.

- Как мне потом объясняли полное замещение личности невозможно... или труднодостижимо... А может мне просто повезло. Словом, мне внушили, что я массовый убийца. Подделали личные данные, чтобы меня никто не смог найти, и запихали в тюрьму строгого режима на одном куске дерьма, крутящемся вокруг остывающего солнца где-то на фронтире. В подростковый сектор.

- Ничего себе... - едва слышно пробормотал Аккер.

- Дальше... Для таких как я - особо опасных - был особый оранжевый барак. Ночью спишь в одиночке, койка под силовым полем - не пошевелиться. Днем либо работаешь, либо дерешься. Насмерть... Я потом почитал психологов, оказывается в тюрьмах для подростков это самое обычное дело... Несмотря на все усилия охраны время от времени кого-нибудь убивали. Так вот... Где-то первые полгода я был уверен что я действительно зарезал родителей и еще с десяток людей. Потом начали приходить воспоминания о моей прошлой... моей нормальной жизни. Думал с ума схожу... А потом ко мне вернулась память... я понял кто я на самом деле и вот тогда я действительно чуть не свихнулся... Пытался поговорить с начальником тюрьмы. Отправил прошение по инстанциям. Иногда я думаю, что все обращения приговоренных к пожизненному заключению сразу отправляются в какой-нибудь специальный утилизатор... чтобы не увеличивать нагрузку на почтовые службы Галактической Империи. Потом во взрослом секторе начался бунт. Наши подхватили. Всю охрану - под корень... Потом на планету выкинули спецназ и он засунул всем по самое сопло, не разбираясь... Оставшимися в живых занималась комиссия по расследованию. Мне попался хороший следователь, неленивая тётка оказалась... проверила все мои рассказы о том, что меня и зовут иначе и что я тут по ошибке, и меня вытащили. Каждый год ей букет на день рождения посылаю. Ну и... Придурки эти... похитители... не одного меня, нескольких подростков таким образом отловили и кого в тюрьму, кого в психушку по ложному диагнозу запихали. До освобождения дожили не все... да и родители не всех дождались. "Народным мстителям" на закрытом процессе всем дали пожизненное. А мне достался этот дурацкий статус "жертвы терроризма", поскольку "преступление было совершено по идеологическим мотивам"... и бесплатный абонемент на услуги психолога. Вот и вся история.

- И сколько же ты там пробыл? - спросил хриплым голосом Аккер.

- Пять лет, четыре месяца и три дня.

Аккер переглянулся с Яром. Тот поднялся со стула и достал из холодильной секции буфета бутылку. Нинель уже расставляла по столу приземистые стеклянные стаканы.

Аккер разлил пахнущий травами ярранский виски.

- Только давайте без тостов, - попросил Данька. - Ненавижу тосты.

Они молча чокнулись и выпили.

- Ну как, теперь вы поняли "что я за человек"? - спросил Яра Данька, прожевав пирог.

- Да. - Сказал Яр, задумчиво рассматривая столешницу. - Пожалуй...

- И что же вы решили?

Яр поднял глаза на Даньку и принялся его рассматривать. Он уже собирался что-то ответить, когда Аккер неожиданно произнес:

- Тьма на дне сердца...

Все посмотрели на него, и он продолжил:

- Ты, Данила, только не обижайся. Такое бывает с нормальными ребятами, побывавшими в мясорубке. Внешне человек не изменился, но внутри что-то стало совсем по-другому. Наш полковой капеллан однажды назвал это так... Он говорил, что на дне сердца этого человека поселяется тьма... и никогда не знаешь, что её взбаламутит.

Нинель энергично кивнула.

- Ага, есть такое. Десантный диагноз. Хороший парень обычно. Ничего такого не подумаешь, просто повидал всякого сверх меры... у которого что-то перемыкает в голове... у кого от алкоголя, у кого от громкой музыки, у кого от испортившейся погоды... не угадаешь... И потом всё - приходит в себя, а под ногами уже пара трупов и полиция просит выходить с поднятыми руками.

Данька перевел взгляд на Яра.

Тот негромко произнес:

- Ты никогда не задумывался, почему армейских ветеранов, не тех, кто просто в казарме жил и по плацу топал, а тех, кто воевал, на практике плазмы понюхал, не берут в телохранители? То есть в кино это происходит сплошь и рядом, а в жизни - никогда. Потому что психика уже не та. И под другие задачи заточена. Здесь нужны профессионалы, которые будут делать только то, что нужно сделать, и делать спокойно, с холодной головой. Уршир прав в отношении тебя, и я тоже это вижу.

- Что... видите?

- Тьму на дне твоего сердца.

- Да какого!..

Яр заговорил еще тише.

- В тебе много ненависти, Данила. Ты не любишь людей. И склонен к применению силы. Согласен? Это видно. Учитывая, через что ты прошел - это объяснимо и даже закономерно. Это не помешает тебе стать хорошим офицером. И сделать карьеру - не помешает. У тебя хватит самодисциплины не срываться на подчиненных. И быть психотехником, который обеспечивает благополучный полет корабля, быть таким психарём, на которого молится весь экипаж - тоже не помешает. Мы все благодарны тебе за то, что ты доверился нам, и рассказал о своем жутком опыте. Но то, что предстоит сделать на Ленте-5, касается моей сестры. Её захватил враг. Враг, возможностей которого не представляешь не только ты. Я и сам не знаю, на что способен вернувшийся из ниоткуда Вертун. Одна маленькая неточность, мелкая ошибка и мы и её не спасем, и сами погибнем. Поэтому я не хочу допускать даже крохотной вероятности того, что Женя пострадает. Ни капли лишнего риска. Понимаешь меня?

- Да я...

- Не обижайся, Данила. Я тебе доверяю. И вижу, что хочешь помочь. Ты нам и так уже помог массой ценной информации. Она нам очень пригодится. Спасибо тебе.

Данька разжал побелевшие губы и спросил:

- Это значит - что?..

Яр Гриднев кивнул.

- Прости, Данила. Ты полетишь с нами только до Метрополиса. Дальше можешь ждать нас там... или отправляйся на Землю. Когда мы вытащим Женю и вернемся с Ленты-5, то первым делом разыщем тебя. Не сомневайся.

5

Площадь Баадер-Майнхоф была самым любимым местом Даньки на Метрополисе. Возможно, дело было в том, что каждый раз, когда он откидывался на спинку одной и той же лавки с видом на памятник и реющих вокруг постамента подростков на гравидосках, его охватывало полузабытое чувство покоя. Смазанное воспоминание из другой, детской жизни, еще до его депортации, как они с отцом сидят тут, возможно на этой самой скамейке и едят мороженое. И он, Данька, самый счастливый человек в галактике, потому что рядом отец, потому что у него каникулы, потому что почти все в его детской вселенной его любят...

Другое воспоминание: отец впервые его повел в театр на рок-оперу "Звезда и автомат" и Даньке безумно понравилось. В то время он много читал по истории, но в основном про средневековье и про освоение дальнего космоса, а двадцатый век проскакивал, но тут... На обратном пути они решили прогуляться, и Данька, наконец задал мучивший его вопрос.

"Пап, они герои, но ведь они убивали людей...".

И тогда отец ответил.

"У каждого есть свой предел терпения, Данька... Человек, особенно человек сильный, может долго терпеть несправедливость, но однажды его терпение кончается. Как если постепенно сжимать пружину, в конце концов, настанет момент, когда она дойдет до предела... и распрямится в обратную сторону. Никто не знает, что может натворить человек исчерпавший терпение..."

Данька вспомнил, как в финале рок-оперы истерзанные герои выходили к микрофону в пятне прожекторного света в центре сцены: Ульрика, с обрывком веревочной петли на шее и Андреас, с залитым кровью лицом. Под аскетичный перебор струн электрогитары окровавленный лик актера раскалывала жуткая в своей белизне улыбка, и он хрипло и вкрадчиво запевал первую фразу финального дуэта "Спроси себя сам": "Вы правда считаете, я застрелился, Из пистолета в затылок?..". И тут же подхватывала Ульрика: "Я похожа на ту, что подпрыгнет повыше, Чтобы шеей поймать петлю?..".

Вступали барабаны, и вал музыки накрывал зал. И на каждом представлении (увидев, как сыну понравилось, отец водил Даньку на "Звезду и автомат" несколько раз), песня строчка за строчкой, медленно, но верно поднимала людей с их кресел. В последние секунды рок-оперы, во всем зале ни разу не оставалось никого, кто бы сидел на месте.

"...Признавать ли ошибки? Сожалеть ли о том, Что в кровь разбились мечты?..". Музыка обрывалась и в зале повисала секунда гробовой тишины, а потом прожектора заливали зрительный зал безжалостно слепящим белым светом, бочка-барабан оглушительно (раз!-два!-три!-четыре!) бухала и из безжалостного сияния мужской и женский голоса пропевали ослепленным зрителям последние строки: "Но на главный вопрос Ответишь себе только ты!...".

Данька вздохнул. Недавно завсегдатаи первых мест хит-парадов и обладатели нелепейшего названия "Валькирии Вавилона" записали кавер-версию этой песни, но, по мнению Даньки, любая попытка превзойти оригинал была заранее обречена на провал.

Он поднял глаза на памятник. Как и много лет назад, на фоне бегущих по синему небу Метрополиса безупречно пушистых облаков, две бронзовые фигуры на постаменте рвались навстречу друг другу, чтобы слиться в объятии. Руки встречали руки, пронзая стену одиночной камеры. Стену, которую скульптор сделал из особого сорта стекла: под одним углом оно казалось серой бетонной плитой, а сделай два шага в сторону - и непреодолимая преграда превратится в прозрачный воздух. В детстве, когда они приезжали на Метрополис, Данька очень любил ходить вокруг памятника, наблюдая за тем, как преграда, разделявшая влюбленных, тает, превращаясь в ничто.

Данька улыбнулся. Он был благодарен этому памятнику за воспоминания, которые помогли ему принять решение.

У него получится. Ведь никто не знает, на что способен человек, исчерпавший терпение.

Глава пятая. Дороги на Ленту-5

1

- Думаешь, Данька так спокойно и уедет в свое училище?

Яр Гриднев промолчал.

- Ага! Жди! - ответила за него Аккеру Нинель. - Ты же сам всё на корабле видел: с нами не разговаривает ни в какую, глаза горят, желваки ходят. Весь рейс в спортзале грушу колотил да на шпагате сидел.

Яр молча смотрел в окно гостиничного номера небольшого отеля в центре Нант-Петербурга, разглядывая пешеходную Джеронимо. После привычного для Метрополиса короткого и теплого летнего дождя от мокрых камней мощеной под старину улочки поднимался едва заметный пар.

- Натворит дел... - задумчиво продолжила Нинель.

- И ты бы его взяла? - спросил Аккер жену несколько резче, чем следовало. - Чтобы мы не о том, как девчонку вытащить думали, а следили, чтобы этот герой боевика пальбу не начал?

Нинель бросила взгляд на Яра.

- Может лучше бы у нас под ногами путался? Под присмотром?

Яр окинул их обоих мрачным взглядом.

- Я не знаю. Я согласен с Урширом - порой бывают ситуации, из которых нет правильного выхода. И вот тут у нас тот самый случай. - Помедлив, он добавил: - К тому же он рассказал нам не всё про свои "приключения".

- Почему ты так думаешь?

- Чувствую. Когда в прошлом человека есть некая фигура умолчания - он её обходит. И это ощущается... по манере разговора... по темпу речи, по тому, как он подбирает слова, стараясь не сказать лишнего...

- Ладно, как скажешь... ты ж у нас шаман, а не мы с Аккером...

Яр махнул рукой.

Они помолчали.

- И все-таки зря ты ярранцев не попросил... - пробормотала Нинель. И нехотя добавила: - У них коммандос не хуже наших...

- Ты же сама понимаешь, - сказал Аккер, - возьмут на Ленте-5 в плен... или холодным хоть одного ярранского коммандос и всё - готовый casus belli: Берк может завтра как сторона, осуществляющая по поручению Совета Разумных, этот пальцем деланный галактический протекторат, "в ответ на провокацию Ярры" высаживаться на Ленте-5 и "наводить порядок". Трупами завалят весь континент...

- Да понимаю я всё, рыжий... понимаю... - сказала Нинель безнадежным голосом. - Куда не клинь...

- Куда не кинь - всюду клин... - машинально поправил Аккер.

- Закончили об этом. - Спокойно сказал Яр. - Вызвались помогать - так помогайте. А наслаждаться муками совести я предпочитаю в одиночку.

Нинель и Аккер переглянулись и разом козырнули. Яр невесело усмехнулся.

- Экипаж, вольно. По плану... В общих чертах я понял, теперь частности. Мы войдем на Ленту-5 через научно-исследовательскую имперскую станцию на её орбите. Мы успеваем? Я правильно понимаю ни орден, ни Берк ни в восторге от такого соседства и периодически предпринимают что-то враждебное?

Нинель ухмыльнулась.

- Дипломаты Берка и орденские работают над тем, чтобы избавиться от "всевидящего ока" на орбите или как минимум сменить его статус, но сделать ничего не могут... Согласно условиям галактического протектората научно-исследовательская станция вне их юрисдикции. Это база для экспедиций в зону за фронтиром. Смена власти и превращение Терранской федерации в Галактическую Империю ничего не изменило. Естественно среди персонала научники с агентурой имперской разведки перемешаны как минимум один к одному.

- И как мы там сможем не привлечь внимания? Среди шпионов-то?

Нинель пожала плечами.

- Скорее всего - не задерживаясь, используя станцию как перевалочный пункт. По словам твоего очаровательного аналитика, нас вообще никто не увидит. Прилетели рейсовым транспортником - и тут же десантировались на поверхность.

- Грубо и громко. Мне не нравится силовой вариант, но времени на аккуратное внедрение нет.

- Но в этом есть и свой плюс - "кресты-полумесяцы" такой наглости не ожидают.

Яр хмыкнул, но промолчал.

- Есть несколько вариантов десантирования на планету. - Сказал Аккер. - Сегодня обсудим последнюю информацию с Ленты и покрутим-повертим основной план и запасные варианты.

- С Ирхой сработались? - спросил Яр.

- Ага. - Нинель усмехнулась. - У тебя отличный вкус на девушек. В том числе инопланетных.

Яр пожал плечами и спросил:

- Оружие, снаряжение?

- Всё будет.

- Небось, если что, без меня собирались Женю вытаскивать?

- Обижаешь, капитан. Мы хоть на Юноне и обосновались, за твоей семьей присматриваем. Я ж говорил, когда мальчишка нам письмо послал, мы уже летели на Землю, выяснять, куда это твоя сестра запропала. Там нас и Данькино письмо, и сообщение от Уршира нагнали. И потом, не будем забывать, что когда ты очнулся в этом мире - кроме старика-ярранца только Ирху и известил о своем... возвращении.

Яр улыбнулся.

- Мне нужен был кто-то, кто в отличие от отшельника Уршира в курсе, куда катится наш мир... Точнее куда он прикатился пока меня не было здесь.

- ...И кто спокойно воспримет твое "воскрешение из мертвых"... - продолжил Аккер.

- Ну да.

- И если это будет молоденькая влюбчивая инопланетянка... - ехидно протянула Нинель. - ...Видевшая тебя раз в жизни и оставшаяся под большим впечатлением...

Яр пожал плечами и снова взглянул в окно.

- С тех пор она повзрослела. Её многие сверстницы на Ярре уже замужем и нянчат детей. И вообще - давайте лучше о деле.

Нинель и Аккер переглянулись.

- Наш командир совсем не изменился. Всё такой же закрытый на сто замков сукин сын.

- Да. И это чертовски приятно.

2

Человек в безупречно сидящем сером костюме вышел из притормозившего возле тротуара флаера и двинулся Даньке навстречу.

Это был не современный модный флаер, одними изгибами форм и безупречностью полировки наводивший на мысли о солидных банковских счетах и закрытых коктейльных вечеринках с финалистками конкурсов красоты. Обычная модель прошлого сезона, чуть обшарпанная, неприметного темного оттенка, машина которую ни один свидетель не сможет отличить от другой такой же. Разве что это было очень быстрое средство передвижения. Высадив пассажира, флаер мгновенно набрал скорость и скрылся за углом.

Данька, замедлил шаг. "От людей в костюмах меня скоро будет трясти крупной дрожью".

Высокий блондин с армейской выправкой и лицом, словно вылепленным профессиональным скульптуром, шел ему навстречу, слегка улыбаясь. Двумя пальцами коснувшись пуговиц пиджака, он развел его полы в стороны, издалека продемонстрировав отсутствие оружия.

Блондин подошел к Даньке, улыбка стала шире, продемонстрировав крупные ровные зубы, а потом в правой руке словно сам собой возник прямоугольник удостоверения.

- Генерал Роберт Джонсон, военная разведка. Добрый вечер, Данила, мне нужно с вами поговорить.

Данька пожал плечами.

- Я так понимаю, особенного выбора у меня нет. Сколько ваших дроидов отслеживает нашу с вами беседу?

Блондин улыбнулся еще шире.

- Это не имеет значения. Я просто хочу поговорить.

3

Они шли мимо витрин Нант-Петербурга. Сквозь усеянные каплями ленивого ночного дождя стекла, незрячими глазами глядели киберслуги, с разрешенной законодательством низкой и средней степенями искусственного интеллекта. В магазине одежды примитивные механические манекены почти с человеческой внешностью, раз за разом выполняли одни и те же движения, демонстрируя возможности высокотехнологичных, всегда подключенных к Сети костюмов, меняющих фасон и расцветку по желанию владельцев. На крыльце магазина, под ритмичную музыку ломалась в модном танце равнодушная к дождю волоокая блондинка-кибер. Закрытый купальник на ней, то истаивал до микроскопического бикини, то восстанавливал статус-кво.

- Галактическая Империя процветает... - Сказал Данька самым невинным тоном.

Роберт Джонсон уловил иронию, понимающе усмехнулся и промолчал.

Двери небольшого кафе с табличкой "Закрыто" им открыл бармен бычьих габаритов с прижатыми к лысому черепу боксерскими ушами. Впустив их, он запер дверь и исчез за стойкой. В пятне света от высокого торшера возле круглого стола бросал блики заставленный фарфором металлический сервировочный столик.

Запахло кофе. Данька прислушался. За стойкой шуршала по горячему песку джезва.

Роберт Джонсон приглашающим жестом указал на столик.

Данька подумал что "колокол тишины" тут наверняка включает бармен за стойкой. Надежное законспирированное местечко с барменом-убийцей.

- Какая честь, какой прием... - Усмехнулся Данька, усевшись на стул и поводив пальцем по накрахмаленной скатерти. Глядя в глаза собеседника, он сказал: - Я всегда считал, что военная разведка работает за пределами Галактической Империи. Я ошибался?

- Всё несколько сложнее, Данила. Наша встреча носит частный характер. Прежде всего, примите мои извинения. Я не ответил на ваше сообщение по поводу исчезновения Евгении Гридневой. Сожалею.

Данька, не вставая, изобразил церемонный поклон с подметанием пола невидимой шляпой.

Бармен бесшумно поставил на стол две чашки эспрессо, сахарницу, молочник и вазу с печеньем, и испарился.

Роберт Джонсон продолжил:

- Поверьте, я действительно был в командировке, и... Словом, за семьей Яра Гриднева приглядывали, но недостаточно.

Данька кивнул и сказал:

- Ну, теперь-то вы в курсе происходящего. Гражданин Галактической Империи и сестра героя, спасшего главную планету империи вправе рассчитывать на помощь государства в сложной ситуации.

В жесте показной усталости генерал прикрыл глаза и размеренно, словно читая лекцию, заговорил.

- Я рад, Данила, что вы так хорошо думаете о нашем государстве. Император считает, что только предшественница нашей Империи - расхлябанная Терранская федерация могла смотреть сквозь пальцы на деструктивную деятельность Ордена Креста и Полумесяца. Я уже не говорю о последствиях. Орден стал государством в государстве и едва не уничтожил цивилизацию. Это большая удача что Яр Гриднев смог вернуть Землю из того подпространства... или как еще научники называют эту штуку... В общем оттуда, куда её запихал орден. В Галактической Империи такого больше не произойдет.

Роберт Джонсон запнулся. Данька так и не понял, был это естественный жест или просчитанная пауза опытного мастера переговоров.

- Я в курсе ваших подвигов в космопорте Ярры... и читал ваши характеристики из канцелярии военного училища. И как вы сумели найти Яра Гриднева. Да-да, мы в курсе его "возвращения", и как его друг я этому очень рад. Так вот, Данила, у меня сложилось впечатление, что помимо махания кулаками, мозгом вы пользоваться тоже умеете. Иначе вас не взяли бы на факультет психотехники, верно? Поэтому вы должны понимать, что жизнь каждого гражданина Галактической Империи - бесценна.

- Сейчас вы скажете "Но...", - усмехнулся Данька. - А потом начнете говорить что-нибудь про политическую обстановку.

- Именно так. Вы же сами всё понимаете, Данила. - С элегической грустью улыбнулся Роберт Джонсон. - ...Но политическая обстановка не позволяет Галактической Империи напрямую вмешаться в дела планеты, находящейся под действием галактического протектората - фактически планеты временно переставшей быть нашей. Я знаю, что сегодня Ленту-5 называют "орденской планетой", мне это тоже отвратительно. Даже не знаю, какой из терминов отвратительнее: "орденская планета" или "галактический протекторат". Мы, люди - граждане Галактической Империи и применять какой-либо "галактический протекторат" можем мы и только мы!

- А вы запатентуйте название. - Ехидно посоветовал Данька.

Роберт Джонсон, пропустив иронию собеседника мимо ушей, продолжил:

- Конечно это не навсегда. Но "божьи мельницы мелют медленно". И мы не можем поставить ради одного гражданина или нескольких граждан всё государство на грань войны с инопланетными расами из Совета Разумных, этот проклятый протекторат установивших.

Данька кивнул.

- Я понимаю. Но я не верю, что имперская военная разведка действует только "напрямую".

- Верно! - весело согласился Роберт Джордан. - Мы работаем над ситуацией самыми разными методами, и скоро она может измениться. Но гражданским лицам, которые находятся на этой планете - или которые собираются туда сунуться на свой страх и риск - этим категориям граждан мы ничего гарантировать не можем.

- Похоже, сейчас вы начнете объяснять мне чего я не должен делать. Хотя кто я вам такой? Думаю, речь не обо мне.

Генерал хмыкнул.

- Рассуждая логично, Вы должны идти к Яру и беседовать с ним. Он же ваш друг, а не я.

- Именно поэтому я и говорю с вами, Данила. Я знаю Яра. Он меня не послушает. - Сказал Джонсон нарочито спокойным тоном и отвел взгляд куда-то в сторону.

Данька прищурился.

- Думаю дело в другом, - произнес он медленно. - Думаю, что у Галактической Империи может быть единственный герой - император. А Яру лучше оставаться легендой. Мертвой легендой. Его появление... назовем это "возвращением с того света", сегодня никому не выгодно.

Джонсон смотрел на него и молчал.

- И вам запрещено вмешиваться. Хочет Яр Гриднев погибнуть на "орденской планете" - пусть гибнет. Поэтому вы хотите переложить ответственность, хотите чтобы его предупредил я. Но о чем? Об опасности? Он не глуп и знает, куда сует голову. Почему он послушает меня?

Генерал нахмурился, хотел было что-то сказать, но смолчал.

- И потом. - Данька крутанул между пальцами чайную ложку и аккуратно положил её на белоснежный лен скатерти. - Вы забываете, что его поездка в моих интересах. Неважно кто из нас двоих вытащит Женьку из этой передряги. Я думаю, что у Яра с его опытом шансов будет побольше, чем у меня.

- А что бы вы, Данила, посоветовали? - сказал генерал вкрадчиво.

Данька откинулся на спинку удобного плетеного кресла и, после паузы произнес:

- У хорошего дипломата, особенно если за его спиной стоит имперская военная разведка, больше шансов, чем у меня или у Яра.

Роберт Джонсон пожевал губами. Внезапно лицо его показалось Даньке очень старым. Словно под светом софитов налились лиловым синяки от недосыпа под глазами, носогубная складка стала резче, а нос стал проситься на сравнение с клювом грифа-падальщика.

- У Галактической Империи нет возможности сделать то, что хотелось бы сделать в этой ситуации мне ... или даже самому императору. - Сказал он каркающим голосом и закашлялся.

- Я так и думал. - Сказал Данька, отодвигая кресло и поднимаясь. - Слава императору. И империи - слава. Прощайте, Генерал.

Возле дверей Данька остановился.

- Единственная просьба: не можете помочь - не мешайте.

Роберт Джонсон, не оборачиваясь, тихо сказал:

- Всего доброго. И удачи.

Данька щелкнул замком и вышел под дождь.

4

Контору вербовщиков Данька нашел без труда. Она располагалась рядом с посольством Берка. Двое длинноногих бледнокожих чужих, вооруженные бластерами, расхаживали внутри периметра активированного силового поля, окружавшего посольство. Впрочем, притулившийся рядом трехэтажный куб из стекла и бетона с вывеской "Управление делами галактического протектората Лента-5", обходился без серьезной охраны, если не считать за таковую вахтера-отставника с пивным пузом, дрыхнувшего на входе, в компании выключенного полицейского дроида.

После визита в секонд-хэнд Данька облачился в мятую клетчатую рубаху, поношенные джинсы и вытертую рабочую куртку. Разумеется всё без "сетевой ткани", вообще без каких-либо гаджетов. Парикмахер за двадцать минут превратил аккуратную прическу курсанта военного училища в полубокс. Осмотрев себя в зеркале парикмахерской, Данька остался доволен - тот еще вид... Не хватало в качестве последнего штриха ссадины на скуле, но, поразмыслив, он решил, что это сделало бы получившийся образ чересчур законченным. Как говаривал преподаватель диверсионного дела, "в образе того, под кого вы маскируетесь, всегда должна быть некоторая недосказанность... помните, что жизнь несовершенна". Данька кивнул своему отражению, ага, еще как несовершенна, забудешь тут...

Полученный у автосекретаря одноразовый маяк провел Даньку от сони-вахтера через лабиринт коридоров и редких посетителей к обычной двери без номера.

Он, не стучась, повернул ручку двери и развинченной походкой вошел в кабинет. Плюхнулся на колченогий стул посреди комнаты, выщелкнул из пачки сигарету и поймал её губами.

- Не курить!

Голос, усиленный динамиками под потолком был полон усталости добропорядочного клерка, вынужденного по долгу службы полный рабочий день общаться со всякой швалью.

Данька заложил сигарету за ухо, убрал пачку, продемонстрировал пустые ладони и широкую улыбку своему отражению в расположенной напротив двери зеркальной стене.

- На пол не плевать! - продолжал усталый голос. - Отвечать только на мои вопросы.

Данька закинул ногу на ногу и со скучающим видом кивнул.

- Сядь прямо!

Он с видимой неохотой подчинился.

- Гражданство?

- Галактическая Империя.

Голос вздохнул.

- Смысл пробивать тебя через базу полицейского управления есть, как думаешь?

Данька скривился.

- Я-ясно... Лет?

- Двадцать пять.

- Вранье. - Отметил голос. - Чего на Ленту собрался?

- Романтика дальних странствий позвала... - съехидничал Данька.

Динамик придал смешку собеседника металлический оттенок.

Панель в стене слева откинулась. В небольшой нише лежала пачка растрепанных ламинированных страниц.

- Ознакомься с условиями предлагаемой работы и контрактом.

Данька неспешно встал, забрал пачку, сел и, перегнув, с треском пролистнул. Потом снова с ленцой встал, не сходя с места, закинул пачку обратно в нишу и опустился на стул.

- А-азнакомился. Внима-ательнейшим образом.

Голос в динамиках хмыкнул. Стенная панель захлопнулась.

- Не слишком торопишься с Метрополиса?

Данька мотнул головой.

- Загостился!

- Ну, тебе видней...

Голос умолк, и в этом молчании Даньке почудилось напряженное размышление. Потом голос сказал:

- Законы Галактической Империи не позволяют заключать контракт на работу на планетах фронтирной зоны с лицом без проверки личности нанимаемого...

Данька нарочито поскучнел лицом.

- ...но учитывая тот факт, что на Ленте-5 в настоящий момент действует режим галактического протектората, то согласно нормам галактического права этот вопрос решается на усмотрение Управления делами галактического протектората Ленты-5...

Данька радостно осклабился. В динамике раздался едва слышный скрип поворачиваемого кресла.

На несколько секунд зеркальная стена стала прозрачной.

За стеклом стоял новенький офисный стол с выключенным объемником, пластиковой кружкой в потеках кофе и переполненной окурками пепельницей. За столом спиной к Даньке сидел человек. С этой стороны стекла было видно только обрамленную торчащими как пакля пегими волосами бледную лысину и поношенный темный пиджак с обсыпанным перхотью воротом.

Обладатель голоса, не оборачиваясь, вскинул вверх левую руку с поднятым указательным пальцем. Рука застыла в воздухе. А правая ладонь клерка, в свою очередь, поднявшись над плечом, трижды медленно соединила в кольцо большой и указательный палец.

Затем руки опустились, и стекло снова потеряло прозрачность, превратившись в зеркало.

- Если предложенные... в контракте... условия устраивают тебя, то его можно подписать прямо сейчас.

Со знакомым стуком опустилась стенная панель. На этот раз ниша была пуста.

Данькино лицо выразило мучительную сосредоточенность.

- ...Или же ты можешь обдумать всё как следует, и прийти в другой день. Скажем, завтра?

- Да! - сказал Данька твердым голосом. - Завтра!

- Советую не тянуть с решением, - в голосе клерка послышалась насмешка. - На эту работу много желающих.

- Я понял.

- Поскольку я тебя уже знаю, скажешь автосекретарю свой номер, и он отправит тебя ко мне. Запоминай, повторять не стану.

Данька сосредоточенно кивнул.

Голос произнес сочетание цифр и издевательским тоном пожелал удачи.

5

Основную часть своих денег, как наличных, так и на кредитном чипе, Данька израсходовал на полет до Ярры и обратно. Кроме того, трат потребовали и поиски Женьки, и приготовления к путешествию, и некоторые маскировочные мероприятия по запудриванию мозгов родителям. По изложенной Данькой версии, училище отправило его на два семестра на стажировку на военную базу где-то на фронтире у черта на рогах. Таким образом, пресловутая тысяча террубов, которые потребовал за контракт вербовщик, становилась проблемой.

Впрочем... Если знаешь место, где эту тысячу можно достать, то не такая уж это и проблема. А Данька если и не знал такого места, то представлял себе, где его искать.

...Продавец в магазине не мог взять в толк, зачем покупатель переплачивает за пойло в неудобной стеклянной таре, когда на полке рядом стоит такой же дешевый виски в легком стеклопластике. Ну да и берк с ним, может ему на праздничный стол ставить надо... Хотя какой у этого задрипанного может быть праздник, продавец представить себе не мог, да и не сильно об этом задумывался... Ему деньги платят не за то, чтобы он покупателей разглядывал. Так на следующий день он и объяснил городовым, очень заинтересовавшимся этим непримечательным парнем, молча протянувшим продавцу деньги и ткнувшим пальцем в бутылку на витрине.

...Сумерки на грязной кривой улочке где-то между Садом Красоты и Кварталом Шепотов разгоняли несколько тусклых фонарей. Дешевые многоэтажки, предназначенные для временного размещения жителей, эвакуированных с захваченных Берком планет, с течением лет обветшали, а район превратился в трущобы. Несмотря на то, что было еще довольно светло, прохожих на улице почти не осталось.

После выпитой порции виски, девушка шла по тротуару, слегка покачиваясь. Стоптанные босоножки контрастировали с новым миником и изящной кожаной сумкой.

Данька следовал за ней, стараясь держаться в тени домов. Он тоже двигался неверным шагом, полуприкрыв глаза и болтая пластиковым пакетом с початой бутылкой.

Человека на инвалидной коляске он заметил издалека. Выкаченная на тротуар, коляска выглядывала из тоннеля узкого переулка между обветшавшими многоэтажками. Инвалид дремал, уронив с потрескавшегося подлокотника руку с зажатым между коричневых пальцев потухшим окурком. Из-под низко надвинутой шерстяной шапки выбивались черные курчавые волосы. Давно потерявшая цвет бейсболка с мелочью стояла возле левой шины коляски.

Когда девушка замедлила шаг возле колясочника и потянулась к сумке, инвалид проснулся, словно включенный радиосигналом кибер. Коричневая рука со скоростью ирканской лавовой змеи метнулась к девушке и, сомкнувшись на запястье, дернула на себя. Девушка, потеряв равновесие, изумленно улыбнулась и начала заваливаться на колени человека на коляске, когда несколько рук высунулись из переулка и втащили их обоих в темноту.

Короткий вскрик и вьющаяся словно змея улица опустела.

...Оранжевые стены замыкаются в круг...

...Квадрат выхода озаряется пламенем...

...Черно-красная занавеска колыхнулась...

...Дым и огонь...

Данька на бегу перехватил квадратную бутылку в правую руку, а пакет запихал под ремень джинсов.

Маслянистая темнота переулка не была для него непроницаемой. Старый трюк - идешь почти закрыв глаза, а в темноте их открываешь.

"Инвалид" прислонял к исписанной стене уже сложенную коляску, а рядом со стеной несколько теней словно сошлись в бешеном танце без музыки, но под аккомпанемент звуков рвущейся ткани. Квадратная бутылка уже летела "инвалиду" в голову, когда он обернулся и Данька увидел, как в глазах противника вспыхнул красноватый ореол.

Геймлинзы, чтоб их... Золотая молодежь развлекается. Что наша жизнь? Игра, мать её так... Вот вы и доигрались, детки...

Когда сбитый ударом бутылки в лоб "инвалид" начал заваливаться на растрескавшийся асфальт, Данька невысоко подпрыгнул, оттолкнулся ногой от прислоненной к стене инвалидной коляски и в прыжке с разворота ударил пяткой одну из теней чуть ниже затылка. Голова противника мотнулась, и ему послышался едва слышный хруст. Есть!

Еще трое.

Мягко приземлившись на обе ноги, Данька согнулся, и луч бластера прошел над его правым плечом. Вооружены и в геймлинзах видят как днем.

Он, не вставая, прыгнул на парня с бластером и тот потерял равновесие. В падении Данька сунул ему в кадык пальцами, сложенными в "кошачью лапу". Потом вывернул кисть руки с зажатым бластером и, наложив свои пальцы на чужие, дважды нажал на спуск.

Один налетчик успел вскрикнуть, закрыв руками вспыхнувшее лицо. Другой молча сполз по стене.

К аромату виски из разбитой бутылки добавилась вонь горелого мяса.

Данька вывернул из руки хрипящего парня бластер и поднялся на ноги. Поставил оружие на предохранитель и сунул за пояс.

Возле стены, сжавшись в комок, сидела девчонка. Она судорожно пыталась прикрыться обрывками миника, смотрела на Даньку полными ужаса глазищами и явно готовилась заорать.

Данька приложил палец к губам.

- Тихо. Сиди тихо, чтоб еще кто-нибудь не прибежал.

Девчонка закрыла рот ладошкой и мелко закивала.

Данька проверил трупы, с того у кого башка не была прожарена бластером, задрав пальцами веки, снял геймлинзы. Инфобраслет. Карманы. Деньги. Еще деньги. Кредитный чип. У парня, которого он ударил ногой, как он и предполагал, оказались сломаны шейные позвонки. Линзы. Инфобраслет. Деньги. Еще кредитный чип.

Так, нокаутированный бутылкой "инвалид" в отключке. Линзы. Инфобраслет. Карманы. Деньги. Ого, флаерный ключ. Тот со сломанной гортанью еще дышит. Линзы. Инфобраслет. Карманы. Деньги. Кредитный чип.

Он поднял взгляд на девушку.

- Зажмурься на минуту.

Та наоборот выпучила глаза.

- Зажмурься, говорю. Пожалуйста.

Подействовало. Данька перевернул беспорядочно сучившее конечностями хрипящее тело на живот, задрал ему голову, взялся одной рукой за скользкий от слюны подбородок, другую запустил в густую, пахнущую цветочным шампунем, шевелюру и единым рывком развел руки. Хруст и короткие конвульсии.

Потом так же свернул шею "инвалиду".

Достал флаерный ключ и нажал кнопку поиска. Флаер оказался припаркован на соседней улице.

Данька взял так и сидевшую, зажмурившись, девчонку за руку и та вздрогнула.

- Всё кончилось. Пойдем. Сумку не забудь.

6

Если без косметики... Женька говорила что смоки айс всегда прибавляют возраст женскому лицу... А размазанные смоки айс? Сколько ей, интересно? Восемнадцать? Шестнадцать?

После того как они уселись во флаер, Данька успел активировать вмонтированный в приборную панель "колокол тишины", прежде чем девчонка закатила истерику.

Ей было жалко всех. Себя, вынужденную трахаться со всякими козлами, чтобы заработать на жизнь, а теперь еще и в розыске после этого кошмара, полиция этой кучи трупов точно просто так не оставит... Свою сестру, которая наверняка тоже пойдет на панель после школы, кому они тут нужны, эмигранты с куска космического дерьма... Своих родителей, которые нормальной жизни так и не повидали, только горбатились весь век на всякую сволочь... Купленного сегодня и сегодня же разорванного в клочья нового миника...

- А их всех, ну зачем ты их всех поубивал?.. Они же молодые совсем...

Во флаере, принадлежавшем явно небедному человеку, обнаружился холодильник. Сначала Даньке пришлось умыть красу-девицу холодной минералкой, а потом напоить газировкой, объясняя, что на самом деле всё хорошо, а скоро будет еще лучше.

- Искать тебя никто не будет. Свидетелей нет. Все линзы транслировали происходящее на компьютер флаера и больше никуда. Видишь эту запись? Видишь, как я её стираю? Вот. Сегодня же этот компьютер сожгу с флаером вместе, никто ни байта не восстановит. А этих... "молодых"... жалеть не надо. Они сами себе такую смерть выбрали, любители острых ощущений... Они же на твой модный миник... да не реви ты, сейчас новый купим!.. на твой миник и сумку клюнули, за туристку приняли, в этом гадюшнике заблудившуюся... Как думаешь, что бы они с тобой сделали после всех развлечений? И я не знаю! А со сколькими девчонками еще так развлеклись бы после тебя? А?.. Золотая молодежь...

К этому времени автопилот привел флаер с включенной на максимум тонировкой в "Анонимного обжору", и они, не выходя из кабины, поели. Потом купили в магазине-автомате инфобраслет, пару новых миников, и кучу прочих дамских мелочей. Затем Данька остановил флаер возле банкомата, безжалостно опустошил кредитные чипы мертвецов и отдал девчонке большую часть денег.

- Я так понимаю, на улице ты работаешь недавно и хочешь соскочить? Вот и отлично. Сутенер есть? Точно нет? Еще проще... Смотри!

Данька включил только что купленный инфобраслет, и перекинул со своего табличку с несколькими строками адреса. Потом защелкнул инфобраслет на запястье девушки.

- Ты полетишь на Землю.

- На Терру?!

- Да. Не перебивай. Денег вам с сестрой на билеты до Земли хватит. Ты придешь по этому адресу. Это школа каратэ. Спросишь мастера Уэду. Я его предупрежу. Он очень добрый. Он поможет найти работу. Может учиться пойдешь - он посодействует в оформлении статуса беженца и расскажет про социальные программы для вынужденных эмигрантов. Сестре твоей там будет лучше, чем в местных трущобах. Согласна?

- Да, но...

- Нет, конечно, ты можешь потратить эти деньги здесь и продолжать дальше работать шлюхой. Просто я даю тебе шанс изменить жизнь. Даже две жизни. Твою и твоей сестры.

Девушка кивнула.

- Конечно, я согласна. Просто звучит как-то ну... невероятно...

Данька взмахнул ладонью над своим инфобраслетом, перелистывая виртуальные страницы.

- Есть билеты на корабль до Земли... Через шесть часов. Бронирую! Сейчас заедем за твоей сестрой, соберем вещи и в космопорт. Ну?..

- Да... Да... - Лицо девушки то бледнело, то краснело. - Ты точно не шутишь?.. Я не знаю, как благодарить... Я даже имени твоего не знаю. Как я скажу этому мастеру... Уэде, да?.. От кого я?.. Кто меня прислал к нему?

Данька усмехнулся. Кожа под молекулярной маской и перчатками потихоньку начинала зудеть.

- Скажешь "от того, кто ищет, во что верить".

Глава шестая. Страхи и амбиции

1

Ненависть и страх - как братья. Эти чувства были для него привычны. Губернатор Ленты-5 Дмитрий Лупиков полагал их чем-то вроде родственников - и неприятные, и не отвяжешься от них никакой силой. Митя ненавидел и боялся.

Очередной утренний приступ ненависти и страха он переживал стоя босиком в подсыхающей луже шампанского на мраморном полу ванной комнаты, постепенно просыпаясь и разглядывая себя в зеркало. Отражение не радовало. Над жирным телом, закутанным в расписанный райскими птицами шелковый халат, словно отдельно от плеч, висело бледное одутловатое лицо. Митя злобно покосился на слишком яркие электрические лампы. Свет безжалостно подчеркнул двойной подбородок и глубоко залегшие под глазами синеватые тени, высветил россыпь багровых прыщей на лбу.

Поросячьи глазки насупленного типа в зеркале налились злобой.

"Всё равно я лучше их всех!.."

Он подошел к двери ванной и бросил злобный взгляд на бескрайнюю кровать с изломанным ландшафтом сбитых простыней. Сучки!.. Обе наемные сучки смылись - некому наподдать с утра пораньше...

Совершенно некстати заверещал автосекретарь. Митя подскочил к журнальному столику, подхватил хрустальный бокал в отпечатках помады и со звоном запустил его в стену. Завихлявшаяся из стороны сторону на стене голографическая репродукция звездной системы Ленты-5 с похмелья показалась ему похожей на гигантского шевелящегося червя-паразита.

Дерганой походкой Митя подошел к аппарату, нажал кнопку и заорал:

- Какого?!..

Слушая мелодичный с металлическим отливом голос автосекретаря, Митя обхватил правой ладонью подбородок, тяжело осел на кровать и принялся раскачиваться, словно гигантский неваляшка. Наконец, оглядевшись, поднял с пола недопитую бутылку, свернул пробку и отхлебнул прямо из горлышка.

Сейчас бы гиперсомы... но нельзя... сейчас нельзя... А потом обязательно... Королевскую дозу, мать её... и к приютским девкам на всю ночь...

Митя ткнул толстым пальцем в одну из кнопок секретаря и, судорожно, так что затрещала ткань, выпутываясь из халата, крикнул:

- Одеваться!..

Голос дал петуха.

Ненависть съежилась до мелкого черного скорпиона на задворках сознания, вытесненная другим, главным чувством.

Губернатору Ленты-5 Дмитрию Лупикову было страшно.

2

Пока он ополаскивал лицо, втискивался в костюм и поносил камердинера, завязывавшего ему галстук, мутная волна воспоминаний подступала к горлу и не давала продохнуть, доводила до тошноты, заставляя отступить похмельный озноб.

Когда в детстве выяснилось что он левша, от него негласно ждали проявления талантов свойственных леворуким. Тем более что было в кого. Отец-архитектор вовремя оценил размер своего невеликого дарования и сноровисто перепрыгнул из собственной мастерской в архитектурное бюро Нант-Петербурга, а там и на административную работу в комитет по архитектуре Метрополиса, где преуспел: с ним до сих пор премьер-министр за руку здоровается. Старший брат стал самым настоящим архитектором, сперва просто удачливым, а потом и модным настолько, что в очереди к нему давятся самые богатые планеты федерации.

Младший сын надежд не оправдал. Митя и отцовской административной оборотистости не унаследовал, и талант брата не разделил. Подслушанные в детстве разговоры отца с матерью и гостями о подковерных интригах в руководстве Метрополиса и правительстве, убедили Митю в том, что "честно живут одни неудачники", и он принялся "искать короткие пути" во всем, за что бы не брался. Эти постулаты в сочетании с недостатком ума, глубоким отвращением к чтению и любому труду, а также тем, что сам Митя называл "вкусом к жизни", вели его от одной неприятности к другой. Трусоватость, тщательно скрываемая зависть и умение быть хорошим собутыльником делали Митю незаменимым участником любой компании. Над ним всегда можно было дружески поиздеваться, с ним всегда можно было дружески выпить, и от него всегда можно было рассчитывать на дружеский удар в спину.

В тот раз, когда Митя практически накануне школьного выпускного вечера оказался главным свидетелем по делу о групповом изнасиловании (причем в статус свидетеля он стремительно перепорхнул из статуса подозреваемого, после короткой, с глазу на глаз, беседы со следователем), родители, занимавшиеся воспитанием сына от случая к случаю, почти не встревожились. Золотая молодежь на то и золотая, чтобы гулять шумно и с выдумкой. А сын-то практичным растет, не дурак и что к чему в жизни понимает.

Однако на втором курсе медицинского института привычка вовремя становиться на сторону закона выдернула Митю только из-под обвинения в соучастии в предумышленном убийстве. Для того чтобы сделать срок за изготовление наркотиков условным, а затем и снять судимость, понадобилось подключать отцовские деньги и связи.

Но в то время семейство Лупиковых еще не теряло надежды образумить блудного сына. На семейном совете было решено, что девушка из хорошей семьи сможет прибрать к рукам мальчика, заплутавшего в этом жестоком мире, и вернуть его в круг приличного общества. Через три месяца после свадьбы молодая жена Лупикова-младшего утонула в ванной. Впрочем мнения экспертов по поводу того что именно послужило причиной смерти - асфиксия или передозировка высокачественной гиперсомой - расходились.

После того как дело было закрыто, младший отпрыск семейства получил приличную сумму денег и был отправлен на фронтир. Взамен с него было взято обещание не посещать центральные планеты федерации в ближайшие тридцать лет.

На Ленту-5 его занес случай. Один из миссионеров Ордена Креста и Полумесяца узнал в пьяном забулдыге, дрыхнувшем на продранном диване в прокуренном гейм-зале пересадочной станции, героя скандалов, подробно освещавшихся желтой прессой. И естественно не прошел мимо - орден всегда умел дать пришедшим в него то, чего им хотелось.

Поймать Митю на крючок труда не составило: Митя хотел прежней жизни. Необременительная символическая работа. Хорошие деньги. Смазливые горничные, которым в любой момент можно безнаказанно задрать подол. Комфортное бездумное существование. Всего перечисленного было достаточно для того чтобы Митя поставил свою подпись на любом документе. А уж когда речь зашла о том, что свежеиспеченный сотрудник управления коммунальных служб Ленты-5, планеты, куда орден уже тогда щедро вкачивал средства, при определенной сговорчивости сможет сделать карьеру, о которой и не мечтал... вот тогда Митя и пропал. Чего-то добиться и с оттопыренной губой предъявить достижения драгоценным, отвернувшимся от него родственничкам - слаще этой мечты не было ничего. Показать кто он на самом деле... Показать что он лучше их всех!..

И когда после расследования деятельности ордена на смену неясным опасениям пришел страх за собственную шкуру - пути назад уже не было. Коготок увяз - всей птичке пропасть...

Однако когда невыразительного, с глазами снулой рыбы типа в штатском, который отдавал приказы свежеиспеченному губернатору Ленты-5 сменил другой человек... хотя порой Митя искренне сомневался в его человеческом происхождении... вот тогда-то шкодливый мальчишка внутри раскормленного губернатора и завопил от ужаса во весь голос.

Но пугаться было уже поздно.

3

Синеглазый и красногубый человек стоял посреди зала для аудиенций, сцепив руки в замок и улыбался.

- Дмитрий Олегович, как я рад снова вас видеть.

Длинные тощие руки взлетели вверх и показались Мите жвалами хищного насекомого.

Темно-синие глаза на неестественно бледном лице гостя прищурились.

- Устало выглядите, Дмитрий Олегович, не бережете себя... совсем не бережете... Труды праведные спать не дают? Благо граждан планеты превыше всего! Так ведь? Понимаю... -

Левый глаз зажмурился, а правый широко распахнулся как у сломанного заводного паяца. - Или всё больше по излишествам? Ну не молчите, скромник вы наш!.. Впрочем - личная жизнь неприкосновенна! А я вот, каюсь, грешен, отвлек вас от ваших шлюх...

Улыбка превратилась в хищную усмешку.

- ...как раз чтобы избавить от лишней нагрузки.

Митя привык что Алексей Эс любит поболтать. Поэтому губернатор, стиснув зубы, смотрел в пол и молча ждал, когда незваный гость перейдет к цели своего визита.

Представитель ордена взглянул куда-то в сторону и кивнул. Бесшумно материализовался секретарь губернатора с папкой в руках.

- Подписывайте, ваше превосходительство, - сказал Эс с едва заметной издевкой в голосе.

Внезапно для самого себя Митя попробовал проявить твердость.

- А ч-что...

Эс искренне и зубасто улыбнулся.

- Это ваш приказ о назначении меня главнокомандующим силами самообороны Ленты-5. По рекомендации главы ордена. В чем-то сомневаетесь, ваше превосходительство?

- Н-нет, но...

Эс сделал шаг назад, опустился в кресло, нарочито медленно закинул ногу на ногу и вновь расцвел своей неприятной акульей улыбкой.

- Есть весомое предположение, что на планету проникла диверсионная группа.

- Как?!..

- С якобы потерпевшим крушение грузовым беспилотником, предназначавшимся для орбитальной станции.

- З-зачем?..

- Цели неизвестны. Для поимки профессионалов моих людей недостаточно. Так что мне нужны ваши дубинноголовые вояки. - Эс осклабился. - Или желаете сами возглавить поиски? На боевом флаере, а? С бластером в мозолистой - не скажу от чего - руке? Правда, хотите?..

Митя опустил взгляд.

- А может ваше превосходительство забыло, чья это планета? И кто платит за ваш непрерывный банкет? Напоминать почаще?..

Губернатор испуганно замотал головой.

Эс дернул подбородком, и секретарь подсунул Мите раскрытую папку. Тот не глядя расписался на двух листах пластбума.

Представитель ордена легко поднялся из кресла и отвесил шутовской поклон.

- Не смею больше задерживать ваше превосходительство. Желаю сладких шлюх. - Вертун озорно подмигнул. - Заглядывайте к нам, не забывайте!

Хлопнула дверь.

Секретарь тоже куда-то испарился и губернатор Дмитрий Лупиков остался в зале для аудиенций один. Он почувствовал, что вспотел и зябко передернул плечами.

- Королевскую дозу... - пробормотал Митя, едва шевеля губами. - Королевскую дозу, мать её...

4

В трюме старой баржи, наскоро переоборудованной под транспортник, куда запихали всех завербованных на "Ленту-5", пахло дешевым табаком и немытыми телами. А скоро запахло и кровью.

Взводный не понравился Шону сразу. Звали взводного то ли Дон, то ли Дэниэл. Зеленый парень лет восемнадцати, но жуть от него пробирала только так. Слишком резкий взводный. И слишком себе на уме.

Когда после взлета, пара быковатых парней в наколках, похрустывая костяшками пальцев, тут же начала неспешно обходить сбившихся в кучки людей, пристально разглядывая каждого, Шон даже не удивится: всё как всегда. "Мы здесь теперь будем главные. Досмотр!". И вот уже в твоем небогатом скарбе шуруют чужие пальцы, вытаскивая то, что понравилось. Первого же попытавшегося возразить, ударили в лицо так, что тот так и остался лежать на ребристом металлическом полу.

Своего будущего взводного, которого Шон тут же про себя окрестил Паренем-С-Мертвыми-Глазами он увидел, когда тот возник между "быками" и следующей группой завербованных, демонстративно выставил перед собой рюкзак и что-то негромко произнес. А потом улыбнулся.

Шон тут же очень быстро отвернулся и прошмыгнул между группами усталых от ожидания людей к противоположной стене. Сам он предпочитал грабить и убивать, выбирая исключительно тех, кто не мог оказать сопротивления и поэтому неплохо разбирался в людях. Таких типчиков как парень, к которому подвалили незадачливые громилы, Шон старался обходить десятой дорогой. Опыт и ремесло научили его определять тех, кто не дорожит ни своей, ни чужой жизнью по взгляду. И уж тем более по улыбке. Отец Шона, сейчас мотавший срок, длиной в несколько человеческих жизней на одной из федеральных тюремных планет, приобщая сына к непростому семейному бизнесу, рассказал ему о людях со взглядом мертвеца чуть ли не в первую очередь. "Научить их видеть невозможно, сынок, сам с годами присмотришься. У них в глазах нет ни превосходства, ни желания победить, ни жажды убивать... И уж тем более нет страха. Отрешенность этакая... Как будто внутри у человека всё замерзло, что ли, и теперь, значит, этот мороз наружу рвется. Дай волю - весь мир заморозит. Они редко попадаются, но не дай тебе бог наскочить на такого. Увидишь его - беги подальше, а припрет к стенке так убивай без разговоров если выйдет, он-то тебя не пожалеет, подыхать будет - а в горло вцепится". Отцовскую мудрость Шон усвоил, и определять "живых мертвецов" с годами научился.

Поэтому услышав за спиной удивленный вскрик одного из "быков", Шон только ухмыльнулся. "Какая неожиданность, ну кто бы мог подумать...". Обернувшись, он увидел, что первый, квадратный уже катается по полу, хрипя и подергиваясь, толстые пальцы царапают шею. Второй, высокий, прижал было Парня-С-Мертвыми-Глазами к стене, но тот едва заметным движением сделал ему "локоть": кулак ударил в висок, а локоть одновременно саданул в сердце, и массивное тело, покачнувшись, осело.

Опытный мальчишка, как чисто сделал... Шон поёжился.

После посадки и кормежки, когда из завербованных стали набирать новобранцев в пехотную часть Ленты-5, Шон ничего против не имел. Мундир защищает от многого, а дезертировать можно в любой подходящий момент. Разумеется, новая встреча с Парнем-С-Мертвыми-Глазами в планы Шона никак не входила, однако судьба распорядилась иначе. После обычного во все времена надсадного лая о патриотизме и высоком предназначении защитников очередных идеалов, капитан, смахивавший брылями и налитыми кровью глазами на старого бульдога, разбил толпу гражданских на взводы и назначил командиров. Парень-С-Мертвыми-Глазами задумчиво разглядывал свой взвод, и Шон ощущал, как его прошибает пот. Те, другие, не видели мертвых глаз нового командира, замечая только его молодость. Кто-то от большого ума даже брякнул что-то не слишком тихое на эту тему. После обеда, оставшись наедине с подчиненными, Парень-С-Мертвыми-Глазами не вставая из-за сколоченного из неструганных досок стола, молча положил на столешницу рядом с пластиковой миской левую ладонь с растопыренными пальцами. В его правой руке невесть откуда возник обоюдоострый клинок. Затем лезвие принялось очень быстро сновать между пальцев, с хрустом вонзаясь в дерево. Всё быстрей и быстрей. Потом парень поднял свой мертвый взгляд на подчиненных и полуприкрыв глаза принялся внимательно рассматривать каждого. А сталь продолжала, не задевая пальцев, крошить древесину, оставляя на досках глубокие отметины...

Новобранцы из вольнонаемных были нужны не столько Ленте-5, сколько ордену. О том, что приближается война, не говорил только ленивый. Шону и остальным было плевать: лишь бы жрать давали да денежки платили. Но не успели они и пару дней побегать кроссы в полной выкладке (Парень-С-Мертвыми-Глазами командиром оказался справедливым, но гонял их просто зверски) и пострелять из допотопного огнестрельного старья (бластеры пушечному мясу ни к чему), как ночью весь полк подняли по тревоге.

На Ленту-5 имела наглость свалиться диверсионная группа, которую Шону и остальным и предстояло ловить. Впрочем "ловить" - громко сказано. Шон надеялся подремать в оцеплении, но надежды не сбылись. К тому времени он уже знал, что командование находилось под впечатлением от талантов и немногословной энергичности их нового командира взвода. И поэтому Шон совсем не удивился, когда капитан-бульдог объявил о назначении Парня-С-Мертвыми-Глазами командиром роты на время проведения антидиверсионной операции.

Чуткая шкура Шона вовсю сигнализировала своему хозяину о том, что военную карьеру на Ленте-5 пора в темпе сворачивать. И Шон уже подумывал о том, чтобы незаметно раствориться в темноте ближайшей ночи. Но он не успел. Обрушившийся с неба огонь поставил крест на планах Шона и его свежеиспеченных однополчан.

5

Нинель уныло ковыряла вилкой в разогретом термоэлементом контейнере пехотного рациона.

- Данила, я всё понимаю... - сказала она, не поднимая глаз. - Но ведь ты мог просто сбежать?

Данька устало прищурился.

- Мог. За мной бы гнались. Я бы точно также вычислил где вы. Не так уж это и сложно.

- И как вычислил? - заинтересовался Аккер.

- Место вашей посадки у меня было. Но в отличие от орденских вояк я не шарил наобум, поскольку точно знал, зачем вы прилетели и как сильно ограничены временем. Я предположил что, скорее всего вы устроите лагерь в безлюдной местности, но рядом с дорогой. Капсула подземного лагеря - наилучший вариант чтобы не светиться. Но в радиусе вашей посадки не так много мест, где грунт позволяет установку "Армейской пещеры". Тут в основном каменистые почвы. Дальше как по учебнику - анализ района, составление перечня наиболее подходящих мест расположения лагеря, перебор по списку.

Аккер одобрительно хмыкнул.

- А что касается орденских вольнонаемных... - Данила недобро усмехнулся. - Конечно я мог просто уйти от них. Но тогда я бы рисковал привести к вам погоню. Так было бы лучше?

- А подставить своих, свою часть под вызванный тобой же ракетный удар...

- Да не мои это! - взорвался Данька. - Какие такие "мои"?! Я же говорил вам, что из вольнонаемных в спецчасть набрали сплошных уголовников. Это же мразь! Человеческий мусор! Вас же всех тошнит от этой падали не меньше чем меня, так что же вы с ними цацкаетесь?!.. Гуманисты...

Нинель и Аккер одновременно набрали воздуха, чтобы ответить, когда Яр поднял руку в останавливающем жесте.

- Хватит! - Он обвел взглядом всех троих, сидящих на полу полутемной капсулы подземного лагеря "Армейская пещера-3". - Вопросы допустимости методов обсудим по окончании операции. Данила, так или иначе, устроил дивную неразбериху в военных порядках орденских частей Ленты-5 и это нам на руку... и, кстати, если бы мы...а в первую очередь я... взяли его с собой сразу - ему бы не пришлось заваливать тут всё трупами. Так что не будем изображать из себя невинных агнцев.

Все четверо обменялись тяжелыми взглядами.

- Сейчас важно только одно - найти и вытащить Женю. Мы здесь для этого. И кто встал на нашем пути, тот сам выбрал свою судьбу.

Глава седьмая. Мертвый свидетель

1

Они ждали ночи. В темноте проще подобраться к ближайшему населенному пункту, угнать флаер и отправиться в Сайнттаун - самый крупный город Ленты-5, неподалеку от которого, по данным орбитальной съемки, располагались закрытые объекты Ордена Креста и Полумесяца.

Когда датчики с поверхности передали сигнал на компьютер "Армейской пещеры-3" и внутренность капсулы озарилась тревожным багровым светом, все четверо пытались подремать перед бессонной ночью.

- Не может быть... пробормотал Аккер, вместе со всеми изучая строчки на виртэкране компьютера.

- А как с информацией в местной сети? - спросил Данька.

Компьютер отозвался парой коротких строчек.

- Здесь цензура ордена во всех СМИ, так что если о падении... или аварийной посадке, или хотя бы о сходе станции с орбиты молчат в сети, значит, ордену по какой-то причине надо заморозить эту информацию, - сказал Яр.

- Думаешь, они причастны?.. - спросила Нинель. И тут же добавила:

- Там Ирха!

Данька быстро взглянул на Нинель.

- Ирха? А кто такая... - он перевел взгляд на Яра. - Я правильно понимаю?.. Когда ты только всё успеваешь, Яр Гриднев?..

Яр отмахнулся.

- Она наш аналитик, плюс глаза и уши на Ленте-5. Во всяком случае, была ими. Собираемся! Я сейчас на место катастрофы. Вы втроем захватите транспорт на трассе и поедете в Сайнттаун. Похоже, орденские приложили руку к крушению станции. А это как минимум серьезные дипломатические осложнения с Галактической Империей. Так что Женьку надо вытаскивать быстро, я бы хотел ошибаться, но скоро здесь может начаться полномасштабный конфликт. Держим связь. Я присоединюсь к вам позже, но поиск и операцию по спасению моей сестры начинайте сразу, не дожидаясь меня. Если я не появлюсь - вчетвером эвакуируйтесь с планеты. Я догоню. И давайте без возражений.

Нинель и Аккер переглянулись.

- Ты и впрямь считаешь, что это умно одному соваться... - начал Аккер.

- Не одному. Я пойду с ним. - Сказал Данька. - Кто-то должен прикрыть тебе спину, шаман. А Нинель и Аккер - и профи из десанта, и в паре наверняка работать умеют, да и Женьку в лицо знают.

Все трое оценивающе посмотрели на Даньку.

Потом Нинель взглянула на Яра. Тот пожал плечами.

- Если Ирха не... не погибла, то по горячим следам мы разыщем ее быстро. Вдвоем будет проще. - Он бросил взгляд на Нинель. - Вы же сможете вытащить Женьку, если мы с Данькой... задержимся?.. А, десантура?..

Нинель ухмыльнулась.

- Спрашиваешь!..

- Только вы все-таки возвращайтесь. - Тихо добавил Аккер. И протянул руку к контейнеру с молекулярными масками.

2

"Хорошо бы сегодня отодрать кого-нибудь из новеньких... и чтоб сучка сопротивлялась... А я её по морде... чтобы в кровь эту дрянь..."

Митя мечтательно прижмурил глаза. Для поездок в заведение Алексея Эса губернатор всегда брал прокатный флаер, в который сажал своего шофера, а сам дремал со стаканом в руке на заднем сиденье. Несмотря на то, что официальную прессу на Ленте-5 он уже давно и крепко прижал к ногтю, в распоряжении вечно всем недовольных придурков, оставалась всепланетная сеть, регулировать которую было значительно сложнее. Галактический протекторат это все-таки не своя личная планета, немного свободы подданным надо оставлять... Вот и вылезают всякие прохвосты с их нелепыми "разоблачениями"... как будто губернатор не человек и немного расслабиться не может.

Митя отхлебнул из стакана.

В этот момент флаер сотряс мощный удар. На долю секунды Мите почудилось что время почти остановилось и хрустальный стакан для виски замер в воздухе рядом с выплеснувшейся из него волной янтарной жидкости и тремя кубиками льда.

Потом флаер резко замер и стакан прокатился по диванной подушке, оставляя за собой росчерк темного следа и, звякнул, падая на пол.

Митя открыл рот. Прежде чем шофер успел нажать кнопку блокировки дверей, все четыре дверцы прокатного флаера одновременно распахнулись.

Четверо - трое мужчин и женщина - с десантными бластерами в руках одновременно сели внутрь и зажали между собой шофера на переднем сиденье и губернатора на заднем.

- Простите за вторжение. Мы не причиним вам вреда. - Вежливо сказала женщина. - Куда направляетесь?

Шофер завертел головой во все стороны.

- Мы... э... в Сайнт... - выдавил губернатор из пересохшего рта.

- Вот и славно, - ответила женщина. - Значит мы попутчики. Доедем до Сайнттауна и расстанемся. А сейчас... - Она, махнув ладонью, сбросила с инфобраслета в компьютер флаера координаты, - отвези-ка нас сюда, на флаерную стоянку.

Шофер утвердительно ухнул.

Митя прикрыл глаза и в красноватой полутьме под веками дергано заплясали припадочные темные пятна. Привыкший бывать в церкви только по праздникам - постоять со свечкой перед телекамерами пары планетных каналов - сейчас он истово молился о том, чтобы люди с оружием не догадались что на нем молекулярная маска, которую он всякий раз надевал на время переезда от дверей своей резиденции до ворот орденского "приюта" и обратно. Митя слишком хорошо понимал, что кем бы ни были налетчики, если они узнают в нем губернатора планеты - пощады не будет.

3

Яр и Данька переглянулись и одновременно сняли наушники. Подключенный к инфобраслету Яра направленный сканер продолжал расшифровывать и выводить на виртуальный экран диалог двух патрульных.

- Ну что - они ничего не знают... Орден работает изолированно от сил самообороны планеты, - сказал Данька. - Да, была ярранка среди уцелевших после падения станции. Но тепловой след от орденских флаеров давно остыл. Как будем искать?

Яр молча задрал подбородок и посмотрел вверх. На фоне затянутого серыми тучами неба крохотный шарик поискового сканера был практически незаметен. Потом опустил взгляд. Станция при то ли посадке, то ли плохо контролируемом падении смела правую половину деревни, с мечетью, а левую методично обработали из тепловиков. Среди закопченных развалин беленых домов и чадящих стволов фруктовых деревьев повсюду виднелись тела... прожаренные залпами плазмы трупы местных жителей и экипажа орбитальной станции.

Пальцы Яра коснулись виртуальной клавиатуры.

- Увеличим радиус поиска.

Данька скептически скривился.

- Орден свидетелей не остав...

Над виртуальной клавиатурой инфобраслета вспыхнула алая строка.

4

Тело лежало в густом кустарнике. Видимо поэтому его и не обнаружили - сканер с поверхности его просто не заметил.

Еще до того как вокруг деревни замкнули кольцо, ленивый от опыта и былых заслуг орденский снайпер отметил на экране тепловизора едва заметное пятно спускающееся по курумам с горного перевала. Попробовать достать? С критической дистанции - интересно. Своей меткостью в стрельбе по движущимся целям с дальней дистанции он втайне гордился. Настоящий профессионал всегда готов проверить себя, ведь так? Оцепление еще не поставили. Но гражданские вряд ли что поймут... если вообще заметят... да и бежать им некуда - слева горы, справа такие как он. Снайпер ухмыльнулся и, коснувшись крохотного дисплея винтовки, активировал авторасчет до цели по собственной фирменной формуле. Потом затаил дыхание и привычно нажал на спуск, гадая, попадет или нет.

Он попал, и старик, совершавший свой ежедневный поход за водой к источнику, покатился вниз, оставляя почти черные брызги крови на бурых камнях. Старик заполз в кусты и пока не потерял сознание, смотрел, как на деревню с воем бухнулась с неба железная громадина, а когда чуть осела пыль, над улицами на бреющем полете пошли выпускающие трассирующую огненную паутину десантные флаеры. Он дважды пытался подняться и дважды падал. Когда крики в деревне стихли, и ветерок из долины принес запах гари, старик прикрыл глаза, с намерением больше никогда их не открывать.

5

Портативный медблок, распластавшийся на груди словно гигантский паук, остановил кровотечение и еле-еле поддерживал жизнь в изуродованном теле.

Они оттащили старика по другую сторону курумов и здесь, в тени нагроможденных скальных блоков сделали всё что могли. А того что они могли было недостаточно. Развороченная выплеском раскаленной плазмы грудная клетка могла быть прооперирована в стационареЈ но не в полевых условиях.

- Ничего он нам не расскажет... - пробормотал Данька и, едва заметно помявшись, добавил: - Незачем мучить.

Яр, ничего не отвечая, бродил вокруг распростертого на плащ-палатке тела, глядя под ноги.

Наконец он подобрал валун размером с большое яблоко и замер, словно прислушиваясь к чему-то. Потом продолжил свое кружение вокруг бесчувственного старика и озадаченного Даньки. Тот хотел было сказать, что они теряют время, но вдруг начал догадываться, что сейчас будет происходить.

Яр подобрал неровный обломок скалы, примерно того же размера что и первый камень. Потом обернулся к Даньке.

- Я сейчас пойду в путешествие. Общую теорию шаманизма помнишь, психотехник?

Данька кивнул.

- Тогда держи "бубен".

И Яр протянул Даньке оба камня. Потом коснулся пальцами инфобраслета и последовательно раскрыл над ними "колокол тишины" и маскировочный купол.

- Сейчас я задам ритм и ты будешь стучать. И я пойду в путешествие.

- К старику?

- Да.

- Долго?

- Сколько надо, столько и будешь стучать. Но думаю что не слишком долго. - Яр взглянул на дисплей медблока. - Я кивну тебе когда пойдет тот ритм, который нужно поймать. Готов?

Данька кивнул.

Яр прикрыл глаза. Широко раскидывая руки с расслабленными ладонями, он четырежды негромко хлопнул в ладоши. Повернулся на девяносто градусов. Еще четыре хлопка... И снова повернулся... Хлопки... И опять...

"Он простукивает четыре стороны света..." - догадался Данька. - "Интересно, сработает ли его шаманство на этой планете..."

Фигура в диверс-доспехе легко склонилась почти до земли. Четыре хлопка.

Потом распрямилась и простерла руки к небу...

Потом, не прекращая хлопков, завертелась волчком.

И наконец, замерла, размеренно хлопая в ладоши. Яр приоткрыл глаза и кивнул Даньке.

Камень гулко стукнул о камень. Еще и еще.

Через полминуты Яр снова кивнул Даньке и, прекратив хлопки, быстро лег, почти упал навзничь рядом с умирающим стариком, закрыл глаза, вытянул руки вдоль туловища и замер.

Данька переводил взгляд с испачканного запекшейся кровью, темного, горбоносого, сморщенного словно высушенная слива, лица старика на чуть осунувшееся от усталости лицо Яра Гриднева.

Камень бил о камень, снова и снова размеренно выбрасывая в окружающее пространство сухой четкий звук.

Данька держал ритм.

Глава восьмая. Ушедший лес

1

Порой время замирает. Или просто кажется таким вот... застывшим... Джафару это нравилось.

Когда со стороны деревни прилетела смерть и ударила его в грудь горячим, Джафар не увидел ни рая, где согласно вере его родителей его ждало соответствующее количество девственниц, ни адского пламени, девятнадцатью стражами которого правит могучий Малик.

Он увидел дорогу. Протоптанный бесконечными тысячами и тысячами ног путь, слегка светящийся в полумраке, лежал перед ним и звал в темноту, петляя тусклой змеей среди теней.

Впрочем, пуститься в путешествие по нему Джафар не спешил. Он пришел в себя сидя возле костра, обычного костра горевшего рядом с началом дороги, уходящей в темноту. Он сидел у костра, подкладывая в огонь наколотые поленья из аккуратной стопки рядом с костром. Джафар предполагал, что когда топливо закончится, он просто поднимется с холодного камня (сидеть на котором, впрочем, было почему-то совсем не холодно) и пойдет по мерцающей дороге... куда-нибудь.

Но это будет потом, а пока он любовался пляской оранжевых языков пламени и вспоминал.

Костер горел медленно. В какой-то момент Джафар вдруг понял, что говорит вслух. И даже больше - разговаривает с кем-то. С кем-то сидящим по ту сторону пламени. С кем-то кто всё понимает и ни за что его не осудит.

- ...Отец всегда говорил мне, что чем позже найдешь свой путь к смерти, тем дольше проживешь. Я спрашиваю "Папа, как это?". А он смеется и отвечает "Тот, кто ищет свой путь, может ненароком найти свой путь к смерти. Не ищи узких троп, сынок, ходи широкими проторенными дорогами". Не получилось...

Джафар, не открывая глаз от пламени, покачал головой.

- ...Я вот за всю жизнь так и не смог решить, мы выбираем свою дорогу, или наоборот - наша дорога выбирает нас, не позволяя сворачивать на широкие протоптанные пути, где можно сыто и спокойно прожить свой век. Что зависит от нас? Как зависело от меня, что христианская и мусульманская общины обосновались на Ленте-5 почти одновременно? Какой злой дух или добрый ангел заставил меня, когда мне было двадцать и родители уже выбирали мне невесту, поехать с братьями на ярмарку, куда я, в общем-то, и не собирался? И как я мог знать, что встречу там девушку, глаза которой до сих пор иногда мне снятся до самого утра?.. Вопросы для бессонных ночей, вопросы на которые нет ответов...

Темная фигура в широкой бесформенной хламиде по ту сторону костра едва заметно пошевелилась и Джафар, подняв взгляд, увидел, что у его истории появился еще один слушатель. Странный слушатель. Сначала ему показалось, что по ту сторону огня внимательно щурит на пламя странные синие глаза какой-то очень большой зверь, вроде барса или пантеры, но почему-то пепельного оттенка и вдобавок остроухий, таких и на свете-то нет. Впрочем, может это существо с другой планеты, в других мирах чего только не бывает. Но потом Джафар моргнул, и понял, что ему показалось - вместо дикого кота возле костра сидел человек. Правда, человек тоже показался ему странным. Молодой парень в военном комбинезоне со всякими карманами. Но лицо... Это не было лицо солдата, этих за свою жизнь Джафар навидался. А тот был другой. Отрешенное лицо с глазами, которые менялись. Как посмотрит на Джафара весело, словно скажет, мол, говори, старик, дальше, слушать тебя приятно - и тридцати лет ему не дашь, такой молодой. А как отведет взгляд да в костер уставится - тут и видишь другое: старше он, много старше...

Джафару парень кивнул как старому знакомому, а темной фигуры рядом с которой сидел, словно и не замечал. А Джафару было все равно. Он рассказывал.

- ...Когда молод по сторонам не смотришь, одни девушки на уме. У нас в деревне не обращали внимания на появившийся на планете орден, ведь места хватит всем, и я не помню, когда впервые люди из ордена начали появляться на деревенских собраниях, нам ведь не жалко и скрывать нечего. Никто и оглянуться не успел, как возникла и принялась расти ввысь и вширь громада Сайнттауна и все больше односельчан смотрели на меня пустыми глазами и говорили словами орденских миссионеров. Говорили о боге, но бога в их словах не было... Ярмарок больше не стало, а для того чтобы что-то продать надо было ехать в Сайнттаун, в свой мусульманский квартал, чтобы не встречаться с христианами. Я удивлялся, что с приходом на планету тех, кто призывал верующих объединяться, всё происходит совсем наоборот... впрочем, в то время о следующем свидании с Джейн я думал больше чем о политике ордена. И настал тот день, когда родители твердо заявили мне, что "жениться надо на своих" и что "сын должен быть покорен воле родителей". - Джафар печально улыбнулся. - Нам с Джейн оставался только Лес. И выбранный путь стал для нас узкой тропой.

2

Лес, расположенный в труднодоступном захолустье западной части материка был уделом тех, кто хотел вольной жизни. Рассказывали про это место всякое, и большую часть этих историй Джафар справедливо считал бабьими баснями.

А правда была проста. Среди чащи, в заросшей высокими соснами и пронизанной ручьями широкой долине бил родник с вкусной водой, дававший начало одному из притоков текущей неподалеку реки. Там и появились первые хижины поселения, которое так без затей и называли - Лес. В Лесу помимо беглых влюбленных селились и беглецы от правосудия, и безбожники, не желавшие посещать храм, и сбежавшие от кабальных контрактов корабельные экипажи крупных корпораций, словом все, кто не захотел примкнуть ни к христианской, ни к мусульманской общине.

Лес принимал всех.

Ничего нового в подобном поселении пестрой кучи изгоев на слабоосвоенной сельскохозяйственной планете не было. Однако Лес не стал бандитской деревней, молодцы из которой всегда готовы опрокинуть на лесной дороге фермерский флаер с помощью пневмотарана или обычной веревки. И в самом Лесу беззакония не было. Его жители, по словам забредавших в это захолустье торговцев, были удивительно благополучны в повседневной жизни и неизменно вежливы с чужаками, снимали со скромных полей на расчищенных делянках удивительно щедрый урожай, охотились, строили запруды, ловили рыбу, заводили пасеки, делали из диких ягод особое "лесное вино с травами"... Вскоре в Лес нащупали маршрут корабли Союза вольных торговцев и о самозваном селении, которое процветало, не отгораживаясь забором от подступающих вплотную к домам деревьев, узнали все на Ленте-5.

Подобную счастливую жизнь не спрячешь даже в самой густой чаще.

Сначала лесных отшельников рискнули попробовать на зуб одна за другой две орудовавших в этих краях банды - одна местная, вторая состоявшая из высадившихся на планете беглых заключенных. Их намерение "потрясти "лесовиков" было последним, что об этих бандах слышали. Жители Леса были хорошими охотниками, но столь успешное противостояние профессиональным уголовникам неизбежно было бы сопряжено с жертвами среди защитников. Однако никаких следов столкновения жителей селения с бандитами никто никогда не обнаружил. Было полное ощущение, что почти сотня взрослых вооруженных мужчин просто растворилась в воздухе. "Лесовики" на вопросы приезжих торговцев только недоуменно пожимали плечами и с улыбкой повторяли, что не знают ни о каких бандитах. Но обязательно добавляли "Лес нас защищает".

Джафар был среди тех, кто только посмеивался подобным объяснениям и согласно кивал: мол, всё понимаем, места там глухие, а охотнички лесные прыткие, похоже не ведало ночное ворье, с кем связывается.

Однако были и другие, те, кто кивал на странные обычаи "лесовиков". Говорили, что на заре они солнцу кланяются, а перед тем как свалить дерево или убить зверя прощения у них просят. Сильнее всего наводили на размышления безуспешные старания попасть в Лес христианских и мусульманских миссионеров. Торговцы и той, и другой конфессии, всегда готовые просветить собеседника об истинной вере, ни разу не смогли найти путь в затерянное в чаще селение, плутали и неизменно выводились на торную дорогу доброжелательными охотниками-"лесовиками".

Впрочем, нечто похожее произошло и с орденскими проповедниками, прилетевшими в Лес на корабле Союза вольных торговцев. Им просто не дали сойти по трапу. Полные мужчины в чалмах и рясах гневались и требовали встречи с мэром. В конце концов, на корабль-торговец явился сухонький насмешливый старичок с дочерна загорелым лицом, облаченный в потертый рабочий комбинезон с вытянутыми коленками и штопаную клетчатую рубаху. Мэр выслушал все аргументы визитеров, вежливо покивал, после чего попросил больше никого из "их братии" (именно так возмутительный старичок поименовал представителей ордена) Лес не посещать. На возмущенно-недоуменные вопросы миссионеров старичок пожал плечами и с улыбкой произнес только одну фразу:

- Вы научите наших детей спорить о боге.

Затем мэр удалился.

После того как орденские миссионеры были отправлены восвояси, кто-то впервые произнес слово "язычники".

3

Ленту-5 Орден Креста и Полумесяца подмял под себя достаточно легко. Первой на планете появилась компания "Белый крест", торговавшая с местными лавочниками по приятно низким ценам, щедро вкладывавшая деньги в хилую местную промышленность и легко предоставлявшая кредиты. Исподволь люди из "Белого креста" приобретали влияние в обеих общинах, покупали недвижимость, строили церкви и мечети, в общем, вели себя как добрые соседи. Когда вслед за компанией на Ленту-5 пришел Орден Креста и Полумесяца, почти никто не сказал и слова против. А одинокие голоса, предостерегавшие от необдуманных решений, услышаны не были. Орден выглядел соответственно своим программным декларациям - "доброй силой, стоящей на защите интересов верующих всех традиционных конфессий".

Когда началось строительство Сайнттауна, и на Ленту-5 хлынула выкачиваемая орденом с перенаселенных и истощенных планет дешевая рабочая сила, а уровень безработицы вместе с уровнем преступности резко скакнули вверх, старейшины обеих общин запоздало почесали в затылке и попытались на очередных губернаторских выборах выставить своего кандидата, чтобы вернуть власть общин над планетой. Но было уже поздно: к тому моменту орденские деньги купили управленцев Ленты-5 с потрохами, и выборы превратились в чистой воды фикцию.

К той поре Джафар относил воспоминание о случае, когда после очередного оглушительного провала на выборах старейшины мусульманской общины надрывали глотки в чайхане, пытаясь выработать "стратегию будущего нашей планеты". При разговоре присутствовал молчаливый орденский наемник, зашедший в жаркий день посидеть в прохладе за чашкой чая. Когда старики приостановили дебаты, чтобы промочить горло, парень, обернувшись к ним, с усмешкой процедил "Да какая вы планета? Вы теперь - база ордена" и наставительным жестом похлопал ладонью по висевшей на поясном ремне кобуре с легким офицерским бластером.

Словом, когда "лесовики" не изъявили желания не то что "дружить", а даже общаться с представителями ордена, о том что "эти "лесные" доиграются" не судачил только ленивый. Так оно и оказалось. Правда развязка стала неожиданной для всех.

Даже на фактически собственной планете Орден Креста и Полумесяца действовал крайне осмотрительно. Для начала в местной печати и сети были опубликованы журналистские расследования о "криминальной клоаке планеты", вслед за которыми последовали петиции от населения с просьбами "оградить молодежь от соблазна языческой заразы". Тем временем орден перекупил контракты Союза вольных торговцев и торговые корабли перестали навещать Лес.

Полицейская операция при поддержке армейских сил и орденских наемников была тщательно продумана. Лес был заранее взят в плотное стальное кольцо.

Однако когда колонны людей и техники ранним утром с нескольких сторон рванулись через чащу к месту "наведения порядка", случилось непредвиденное. Углубившиеся в лес передовые отряды, состоявшие из орденских наемников, вопреки всем картам оказались на опушке и застыли в изумлении.

Леса больше не было.

Долина, где раскинулось селение, была пуста. Исчезли не только люди. Исчезли дома.

Больше того - изменился весь пейзаж. Не шумели на ветру пышными кронами высокие корабельные сосны, словно их и не было. Не звенел по камням в сердце долины легендарный источник. Посреди лесной глуши в западной части материка восточного полушария Ленты-5 отныне зияла гигантская проплешина. Ни людей, ни животных, ни каких-либо следов их пребывания. Только камни и песок, сквозь которые и долгие годы спустя не пробивалось не травинки. [Author ID1: at Sun Nov 18 00:24:00 2012 ]Мертвая

земля.

Власти, недолго думая объявили о коллективном самоубийстве "языческой секты", а район странного явления от греха подальше сразу обнесли колючей проволокой, а там и силовым полем, и объявили закрытым объектом. Наемные части ордена на Ленте-5 заменили другими, чтобы не болтали лишнего местному населению.

Слухи об Ушедшем Лесе превратились в легенду, которую рассказывали вполголоса.

4

- Мы слишком долго собирались. Непросто оставить свой дом...

Джафар не глядя на своих слушателей, грустно улыбнулся куда-то в огонь.

- Джейн убил не наемник, наш солдат с Ленты-5. Он стоял во внешнем оцеплении, их на "информационной минуте" накачали всякими ужасами про "кровавых язычников", он услышал шорох в кустах и выпустил наугад всю обойму. Я собирался искать его, думал придется в космос лететь, по галактике шарить, а оказалось он в соседней деревне живет. Вот так всё просто. Ну... Нашел его... Морду набил. Руки ему переломал. Хочу горло перерезать - не могу. Сопляк ведь, дурак-дураком, мать его у меня в ногах ползает... так и не смог... Из дома ушел. Подрался с братьями и ушел. Они принялись кричать, что он мой кровник, как это не можешь убить... пообещал им так же руки переломать, если тронут его... и ушел.

Джафар подложил в гаснущее пламя два последних полена и взглянул на сидевших по другую сторону костра. Фигура, которая теперь показалась ему закутанной в темный, напоенный влагой кусок грозовой тучи, едва заметно кивнула. Парень в военном комбинезоне спокойно, без осуждения и без поощрения смотрел на Джафара.

- Потом жил в горах. Рядом с родником. Хороший родник, возле него спится хорошо. Сны хорошие... легкие. Охотился. Иногда в деревню в лавку спускался. Потом орденские и в горы дотянулись. К роднику. Часовню ставить пришли. Я удивился. Как Джейн погибла - я в мечеть ходить перестал, так что... Сказал им что родник этот здесь был до того как они пришли и будет после того как они уйдут. Подрались. Прежде чем меня этой штукой... станнером в спину... я многих потрепал. Потом тюрьма. Как освободился, мать упросила домой вернуться. Как раз как я вышел, часовню на том роднике лавиной как ножом срезало. Начисто. А родник теперь снова бьет. Так что хоть тут вышло по-моему. Потом женился. Дети. Внуки. А вот теперь нашей деревни нет... И рода моего нет. И никого нет. Я последний. Наверное, горевать должен. А я ничего не чувствую. Просто не пойму - зачем всё? Зачем всё это было, а?..

Языки пламени плясали на углях.

Джафар поднял глаза и встретился взглядом с темными глазами собеседника в бесформенном одеянии, теперь словно курившимся серым утренним туманом.

- Ты получишь ответы на все вопросы... - прошелестел тихий женский голос. - Но сначала ты должен ответить на то, о чем спросит тебя он.

Джафар перевел взгляд на человека в военной форме с глазами, которые не были глазами солдата.

- О чем ты хотел меня спросить?

- Я сочувствую тебе.

Джафар кивнул на гаснущий костер.

- У нас мало времени.

- Мне надо узнать, что произошло с деревней, и куда увезли оставшихся в живых.

- Это была станция, упавшая с неба. Орбитальная станция. Сначала она медленно опускалась, видимо на силовом луче, я видел такое по объемнику. А потом силовое поле отключилось, и станция рухнула вниз. На деревню. Остальных наших добили орденские. А куда увезли живых, если они и остались, я не знаю. Но ты сможешь узнать. - Старик постучал пальцем по левому виску. - Тогда у родника орденские выбили мне глаз. Когда я вышел из тюрьмы, братья скинулись на подарок и купили мне протез. Там множество ненужных функций. Но одна сегодня пригодилась. "Инфракрасная съемка плюс" называется. Мой глаз снимал то, что творилось в нашей деревне даже когда я отключился... даже когда мой глаз закрыло веко. Догадываешься, что тебе надо сделать?..

Парень изменился в лице.

- Но мы можем тебя вылечить...

- Ты сам-то веришь в то, что говоришь? В этот район "скорую" вызовешь? Или угонишь флаер и из гор в городскую больницу меня повезешь? Точнее мой труп? - Джафар сухо усмехнулся. - Я-то знаю кто ты. Нам объявляли о каких-то диверсантах.

Старик встал с камня и улыбнулся. Над покрывшимися седой золой углями вился сизый дымок.

- Не трать время. Лучше сделай свое дело как следует. Передай привет орденским от меня. И от Джейн. И от моего рода. От всей нашей деревни привет передай.

Парень сжал губы и кивнул.

- Передам. Легкой дороги.

Джафар улыбнулся и шагнул к темной клубящейся фигуре. Прохладные пальцы взяли его за руку, и повели по вытоптанной многими тысячами ног светящейся тропе.

- Дальше ступай один. - В нежном шелестящем голосе Джафару послышалась едва заметная усмешка. - Тебя ждут.

Джафар недоуменно оглянулся на отпустившую его руку фигуру, но та растаяла в кромешной темноте, словно не было. Не было видно ни костра, ни парня в военном комбинезоне. С каждым шагом по светящейся тропе за спиной Джафара не оставалось ничего кроме тьмы.

И тут он услышал знакомый запах. Запах цветов.

Пахло сиренью.

Именно так душисто и дурманяще пахло сиренью на ярмарке, которую устраивала христианская община в двадцать первое лето Джафара, в то лето, в которое он...

Старик ускорил шаг. Потом побежал.

Яркая точка в конце тропы превратилась в облако света, которое все увеличивалось.

Потом на фоне сияющего облака проступил силуэт тонкой девичьей фигурки машущей ему рукой.

Джафар бежал так, как не мог бегать уже много лет, и с каждым шагом его волосы темнели, а морщины разглаживались.

Он услышал смех. И на бегу рассмеялся в ответ, не чувствуя слез, текущих по щекам.

А потом родные глаза на лице, которое он видел во сне каждую ночь, взглянули на Джафара с той лаской, которая придает смысл тяготам любого пройденного пути.

5

Цхар прижал уши, оскалился и зарычал.

Яр моментально принял звериную форму и припал на все четыре лапы рядом с цхаром.

"Чужой!!.."

"Духи этой земли?"

"Нет!.. Кто-то совсем чужой!.."

- Котики-котики... - протянул из темноты насмешливый мужской голос. - Давайте-ка не скалиться, котики. Давайте просто поговорим. А, уважаемый Яр Гриднев? Я ведь всего лишь хочу помочь.

Яр, вернувшись в человеческий облик, улыбнулся говорившей с ним темноте.

- Поговорить можно, - сказал он, пожимая плечами. - Но почему ты не показываешь свое лицо, если хочешь разговора?

Голос рассмеялся.

- Я мог бы принять любой облик, но мне не хочется тратить свое время на твои удивленные возгласы. Обойдемся без драматических эффектов. Я тот, кто сделал тебя и твоего друга Сергея Вертуна - впрочем, раньше его звали иначе, верно? - тем, чем вы стали. Шагами судьбы. Помнишь свою предыдущую встречу со своим другом-врагом, когда вы убили друг друга? Он сказал тебе правду. Когда-то молодые офицеры военной разведки в целях будущего внедрения согласились пройти процедуру ревзросления и стирания памяти с помощью инопланетной технологии, известной под названием "джис". Помнишь эту аббревиатуру, образованную от "ревзросления"? "РЕВР"? Но ваши глупые начальники не знали, для чего эта технология предназначена на самом деле. И военная разведка провела эксперимент над молодыми офицерами, так сильно хотевшими послужить человечеству. Генералы знали, что инопланетная технология может непредсказуемо воздействовать на человека, но их это не остановило. Враждебной людям расе берков она досталась от более древней расы. Её название примерно можно перевести как "шаг судьбы". Пожертвуй что-то "джису" и "джис" изменит твою судьбу в нужную тебе сторону. Если повезет, конечно, такие сложные технологии всегда допускают возможность сбоя. Использовав "джис", твоего друга невольно сделали "шагом судьбы", который меняет направление развития человечества. "Джис" был запрограммирован на уничтожение человечество и твой друг стал "шагом судьбы". Он исчез, и появившись в другое время и в другом месте, сначала сделал Орден Креста и Полумесяца сильной организацией, а потом - послушной марионеткой в руках врагов человечества - берков. Но когда вслед за ним ту же процедуру прошел, ты, Яр Гриднев, стал "су-джис" - противоядием от "джиса", если угодно "контршагом судьбы". И с тех пор вы с Вертуном так или иначе пытаетесь выполнить свое предназначение и противостоите друг другу. И ни один не может победить. Во всяком случае - пока не может. Видишь, как много я знаю.

Яр усмехнулся.

- Вижу. Но я так и не понял пока кто ты такой.

- Я - то, что вы считали машиной... Аппаратом под названием "джис". Я то, что вам прислали берки, разбиравшиеся в моей природе не намного больше чем люди. Агрегат, который вы называете этими именами, лишь часть моей природы, проявленная в видимом мире. Не поверишь, Яр, но иногда очень интересно прикидываться неодушевленным предметом.

Яр кивнул.

- Допустим, я тебе поверил. И чего же ты хочешь?

- Для начала благодарности. Ведь именно я воскресил тебя после маленького эксперимента Вертуна с двумя планетами. А затем я хотел бы предложить тебе свою помощь. Вероятность для вас вчетвером вытащить твою сестру с этой враждебной планеты минимальна. Я могу всё. Отпереть любой замок или помрачить сознание кому захочешь, хоть твоему другу Вертуну, хоть всему ордену разом.

- За воскрешение, если это сделал ты, спасибо. А что касается помощи - почему-то мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь. Какова твоя цена?

- О цене потом. Когда всё закончится.

Яр равнодушно усмехнулся.

- Втемную не играю ни с кем. И ты не исключение.

Последовало молчание.

Затем темнота спросила:

- А ты не думал, что мне может быть нужен любой из вас двоих? И что я могу предложить свои услуги тому же Вертуну? Уж он-то за ценой не постоит.

Яр пожал плечами.

- Что же ты пришел ко мне, а не сразу к нему?

- Из личной симпатии, - проворковал голос. - Я люблю находиться над схваткой, но у меня есть свои предпочтения. Хорошо...

Яр молча ждал.

- А если мы поднимем ставки? Что если я верну к жизни твою ненаглядную Ингу? Или ты думаешь, что я не помню о третьем офицере, прошедшем ревзросление - несчастной шпионке Инге, которая после попытки вернуть ей память просто сошла с ума и начала убивать людей? Твои начальники и не предполагали, что за работу "джиса" требуется плата. За Вертуна внесли "аванс" берки - еще до того как аппарат был подсунут людям, они устроили массовое жертвоприношение соплеменников, владеющих искусством телепортации. А вот за то, что сделали с тобой, заплатила своим рассудком Инга. И стала убийцей на службе ордена, где получила от Вертуна задание убить тебя, Яр, но ты оказался сильнее. Я и это знаю. Так что? Хочешь - я воскрешу твою любимую? - Последовал смешок. - Или ты уже пригрелся возле своей молоденькой ярранки?..

Усмешка Яра стала злой.

- Может ты и могущественное существо, а дурак. В отличие от меня и Вертуна, после возвращения планет застрявших непонятно в каком измерении, откуда, допускаю, именно ты нас вынул... В отличие от нас с ним, Инга - умерла. Так вот. Ты забыл с кем разговариваешь. Я - шаман. После своего недавнего возвращения я ходил в путешествие в Землю Мертвых и говорил с ней. Она - там.

Темнота молчала.

- Ты не бог, а значит воскрешать мертвых тебе не по силам. Если ты предлагаешь то, чего не можешь дать, то ты лгун. Ступай отсюда, Джис.

Голос из темноты произнес.

- А если я скажу, что если я не вмешаюсь, твой юный напарник Данила умрет?

- Мы все смертны. Если ты действительно хочешь нам помочь, ты вмешаешься...

- И не подумаю.

- ...значит или я смогу его уберечь, или такова его судьба. Или - ты и тут врешь. Уходи.

Раздался нарочито недобрый смех.

- Ухожу, но не прощаюсь, Яр Гриднев.

6

Глядя в распахнувшиеся на белом как мел лице Яра глаза, Данька перестал стучать. Камни негромко упали наземь.

- Он умер. - Сказал Данька, движением подбородка указывая на тело старика. Медицинский блок, автоматически отсоединившийся и теперь лежавший рядом с трупом, напоминал засохшего осеннего паука, тянущего сложенные вместе и отблескивающие сталью лапы к небесам в смиренном ожидании первого снега. - Медблок не способен в полевых условиях...

- Я знаю... - прокаркал Яр хриплым голосом и, приподнявшись на локте, надолго присосался к фляге.

Данька внимательно рассматривал его.

- Что-то случилось?

- Нет... Ничего особенного...

- А выглядишь так, будто со смертью чаевничал.

Яр усмехнулся непослушными губами.

- Почти что так... Но есть дела поважнее.

В Данькином взгляде сквозило недоверие.

- Ты узнал то, что нам нужно?

- Да! - Яр энергично кивнул и, поднявшись на ноги, вынул из ножен на бедре обоюдоострый клинок. - Я собираюсь вскрыть глазницу этого почтенного старца. Если захочешь проблеваться, курсант, отойди в сторону.

7

Когда длинный видеоролик, переброшенный с киберглаза Джафара на инфобраслет Яра закончился, Яр и Данька переглянулись.

- Орден наверняка предоставит в прессу свой вариант произошедшего. Но у нас всё куда интереснее - и как орбитальную станцию явно силовым лучом подвели к деревне и уронили можно понять, и как орденские наемники сельских расстреляли явственно видно.

Яр кивнул.

- Важно теперь правильно этой записью распорядиться. За такой компромат мы у Вертуна и Женьку, и кого хочешь выкупим. Дай-ка руку.

Он взмахнул пальцами, перебрасывая копию ролика на инфобраслет Даньки.

- Теперь главное вовремя выбрать момент.

- Куда ярранку... Ирху увезли... в каком направлении мы видели. Попробуем?..

- Да. - Яр кивнул. - Всё. Старика завалим камнями, выдвигаемся к дороге и берем транспорт. Если Ирха точно у Вертуна, то тогда уже выйдем на контакт с ним и начнем торговаться.

Глава девятая. Смерть на дороге

1

Тошно может быть без повода - просто от предчувствий. Капрала Лейку тошнило. Последние несколько месяцев его не оставляло ощущение затягивающейся на шее петли. Сны снились дурные, странные, не оставлявшие никаких воспоминаний кроме мерзотного послевкусия отступившего удушья и липкого пота. Просыпаясь ночами после таких кошмаров, он бездумно лупал глазами в темноту, сгустившуюся под потолком его казенной квартирки рядом с казармой, да садил одну за другой сигареты.

Военный корпус ордена, сформированный во время Беркского конфликта, после войны согласно документам был распущен. Однако на практике этого не произошло и, как мыслил Лейка, вряд ли когда-нибудь произойдет. Перевод военных частей ордена в статус "вольнонаемной военизированной охраны" на практике привел только к увеличению их численности на основании "более слабой подготовки наемного контингента". На самом деле слепотой и глухотой солдаты ордена не страдали и к чему идет дело видели получше любого телеведущего с канала новостей. Война, ждать которой оставалось, судя по всему совсем недолго, Лейку не пугала. Сколько он себя помнил, жизнь всегда была построена так и только так - есть противник, и есть ты, на твоей единственно правой стороне.

Потирая свой выдающийся нос, за который он еще в молодости и получил намертво прилепившееся прозвище, Лейка снова попытался разобраться в произошедшем.

Когда один из орденских десантных флаеров, шедший в середине колонны, покидавшей то место, где еще прошлым утром располагалась деревня, притормозил, особого внимания на это не обратили. Просто рядом, как и положено, остановилась пара боевых флаеров сопровождения, остальные обогнули замерший транспорт и продолжили движение.

Флаер капрала шел ближе к голове колонны и, заметив на экране локатора отставших, Лейка только пожал плечами. Если поломка - свяжутся по рации с командирским флаером. После сегодняшней карательной операции (самому себе Лейка всегда старался говорить правду и называть вещи своими именами) ребята были нервные и вымотанные. Да и у него настроение испортилось. Резать мирное население Лейка не любил. Все-таки есть что-то неправильное в том, чтобы уничтожать гражданских... пусть даже и по приказу. Он очередной раз с ленивой усмешкой вспомнил о том, как по молодости лет вываливал на исповеди свои переживания орденскому капеллану, а тот только ухмылялся да советовал взять увольнительную и как следует гульнуть в кабаке, зависнуть на ночь в борделе, а перед сном дважды прочитать "Отче наш". Помотавшись волею ордена по доброй сотне планет, Лейка перестал переживать. "Люди либо творят всякое дерьмо, либо еще не успели его натворить... Все хороши... Так что кто раньше, кто позже...".

Его размышления прервал сигнал тревоги. Почти одновременно раздался приглушенный броней взрыв.

Три точки на локаторе, обозначавшие остановившийся флаер-транспортник и пару сопровождения вспыхнули алым. Тактический экран тут же развернул картинку, присланную одним из висевших над колонной дроидов-наблюдателей: ткнувшийся носом в растрескавшееся дорожное покрытие один флаер сопровождения, дымящиеся остатки второго... и наконец совсем странное - перевернутый вверх вспоротым брюхом флаер- транспортник.

Изуродованная боевая машина напоминала останки рыбы, но не побывавшей в лапах голодного кота, стремившегося выпотрошить жертву заживо, а скорее в руках опытного хирурга. Бортовую броню словно вспороли несколькими выверенными движениями гигантского скальпеля, аккуратно отогнув наружу. В мелких точках на тактическом экране Лейка привычно распознал мертвые тела в силовых доспехах тех же цветов, которые носил он сам.

Впрочем, произошедшее с десантным флаером оказалось не самым страшным. По-настоящему жутко капралу Лейке стало уже потом, когда снайперы заняли ключевые точки на покрытых чахлой растительностью каменистых холмах вокруг места происшествия, дроиды наскоро прочесали ближайшие окрестности, а десантники развернулись в цепь и с бластерами наперевес медленно подошли к мертвым кораблям и мертвым телам.

Когда сканирование показало, что внутри всех трех искореженных машин никто не ждет в засаде, а активировавшие саперную программу дроиды после двойной проверки подтвердили что тела не заминированы, Лейка подошел к лежавшему на спине ближайшему мертвецу.

Капрал не сразу узнал наполовину покрытое белесой пеной мелких пузырей искаженное предсмертной гримасой лицо Дауда из третьего отделения. Лейка присел на корточки, чтобы закрыть мертвецу пялившиеся в небо глаза и только тут увидел, что в распахнутом рту покойника стоит вода.

Впервые за долгие годы капрал почувствовал, как, несмотря на то, что система кондиционирования силового доспеха была исправна, сперва его словно обдало удушливым жаром, потом по загривку пробежала ледяная волна мурашек, а волосы буквально зашевелились. Как будто не веря собственным глазам, он оторвал взгляд от тела и словно по-новому оглядел камень и песок вокруг.

- Это что же... - пробормотал у него за спиной каким-то бесцветным голосом Джонни из его отделения. - Это они утонули, получается?..

2

Сержант Эшли был из тех медиков, удивить которых практически невозможно. Поэтому он только равнодушно хмыкал, проводя первое исследование трупов сослуживцев с помощью походной лаборатории.

- Как они, балбесы, умудрились всем скопом заполучить полные легкие воды посреди всего этого... - он широким жестом обвел каменистые холмы по обе стороны дороги, и покрытое перистыми облаками небо с припекавшим солнцем. И почти весело прибавил: - Ума не приложу. По клинической картине - ну утопленники в чистом виде.

Лейка ухмыльнулся. Сейчас, когда его непосредственный командир и прикомандированный откуда-то из высших сфер ордена офицер бросили его здесь дожидаться подкрепления и экспертов, а сами умотали со вторым пленным докладываться и огребать неприятности от начальства за потерю ярранки, спешить было совершенно некуда. Впрочем, одно важное дело требовало выполнения. Он окинул взглядом рассредоточившихся вокруг места крушения солдат. Вроде никто не скис от зрелища утопленников, не такое видали. Ладно, еще полминуты.

Он спросил медика:

- У всех причина смерти одинаковая?

- У всех и каждого. - Кивнул Эш. - Легкие и дыхательные пути наполнены водой. Это не "сухое" утопление, когда растяпа поперхнулся ложкой супа, спазм голосовой щели - и привет. Анализ воды... тоже странно... слишком чистая. Но не дистиллированная, а словно речная... или родниковая. Ладно, прибудут эксперты - пусть выясняют. По мне - так все утонули... Конечно кроме тех бедолаг из флаера поддержки, в котором сдетонировала эта дрянь. Ну та дешевая взрывчатка для имитации бойни между научниками со станции и местными... Думаю покойный Чик зажал часть выданного фейерверка, чтоб толкнуть на черном рынке, вот и доигрался... Хотя... - Эш философски прищурился. - Неохота лезть в эту горящую жестянку, но я думаю, они там тоже сперва захлебнулись, а уж потом рухнули вниз и поджарились.

Лейка устало махнул рукой и крикнул десантникам:

- Слушай мою команду! Первое отделение! Передвиньте транспортник в сторону. Медленно и аккуратно, парни. Второе отделение! Оружие к бою! Вы прикрываете первое отделение. Возможно тварь, разорвавшая флаер, сидит под ним, так что челюстями не щелкать!

Десяток солдат в силовой броне облепили изуродованную машину и медленно потянули в сторону. Наблюдая за ними, Лейка посетовал, что в комплект снаряжения для десантного спецподразделения ордена не входят дроиды-грузчики.

Как Лейка и предполагал, под сдвинутым в сторону транспортным флаером обнаружилась воронка. Небольшая воронка, но достаточного размера чтобы навести на вполне определенные мысли.

- Все на пятнадцать шагов от ямы! Эта тварь, убившая ребят, до сих пор может быть там!

Он попытался связаться со снайперами на холмах, но связь неожиданно прервалась.

Потом Лейка услышал характерный звук и обернулся.

Со стороны деревни полным ходом приближался гражданский флаер. Помятая обшивка в заплатах свежей краски знавала лучшие времена. Гражданского постепенно нагонял армейский флаер, и даже не видя издалека бортового номера, Лейка был уверен что внутри сидят Джонни и Юнь, высланные после чертовой аварии с утопленниками перекрыть дорогу парой километров ближе к деревне.

- Какого!.. - выдохнул Лейка в бесполезный микрофон силового доспеха и, вскинув бластер, выпустил предупредительную очередь.

Флаер послушно опустился шагах в тридцати от них. Из него вышли двое в армейской форме сил самообороны планеты, и зашагали к нему, старательно держа руки подальше от бластеров.

- Вояки... - презрительно хмыкнул капрал, но оружие медленно опустил. В конце концов, обмундирование может напялить на себя кто угодно, но кто бы он ни был, что он сможет против десантника в силовом доспехе?..

Десантники с явной неохотой вскидывали руки в приветствии, не донося полусогнутые пальцы до шлемов.

Разглядев знаки различия того типа что шел первым, капрал стиснул зубы, разжал пальцы, позволив бластеру повиснуть на ремне вдоль бедра, и поднял руку к виску. Директива о сотрудничестве сил ордена с местными не нравилась капралу никогда.

Молодцеватый лейтенант небрежно козырнул Лейке.

- Приветствую, капрал. Извините, проскочили мимо вашего поста, да еще на этой гражданской развалюхе. Наш флаер не на ходу по милости этого разгильдяя...

Он сделал широкий жест большим пальцем за плечо, где маялся, не зная, куда себя приткнуть, неловкий парень в форме рядового.

- ...пришлось по служебной надобности на конфискованном ломе добираться. Что тут у вас?..

3

Пока Яр заговаривал зубы подобравшемуся, но по-прежнему недоверчивому капралу и шарил по карманам в поисках документов, Данька переминался с ноги на ногу под хмурыми взглядами облаченных в тяжелую силовую броню десантников, вовсю изображая зеленого новобранца. Парни, выскочившие из преследовавшего их флаера, в ожидании распоряжений начальства сверлили его злыми взглядами, а Данька растерянно улыбался и глазел по сторонам.

Сканеры диверс-доспеха, притворившегося формой сил самообороны, осматривали окрестности вместе с ним, отмечая расположение противников и сканируя флаеры на присутствие живых существ. Пока всё бестолку, нет тут похоже пленных... но что-то же здесь произошло?

Разглядывая разорванное брюхо транспортника, он, продолжая глупо лыбиться, тонким голосом спросил ближайшего десантника слоновьей комплекции:

- Слушай... а чё здесь случилось-то?..

Здоровяк осклабился.

- Во-первых, не "слушай", а "господин ефрейтор". А во-вторых, деревня, ты...

Фраза повисла в воздухе, потому что в этот момент Яр, обернувшись, истерично заорал:

- Рядовой, ко мне! У вас опять на борту включился "колокол тишины"?! Немедленно проверить! - ...и, обернувшись к капралу, все тем же напористым развязным тоном продолжил: - Это не солдат, а позор всего полка, вы не поверите, капрал, не далее чем вчера...

Данька, нагнув голову и нелепо загребая ногами, под смешки десантников помчался к флаеру. Разумеется, "колокол тишины" на флаере был включен, и сейчас Яр выйдет из разговора, а там уж одно из двух... Конечно даже старшему по званию никто из орденских не даст никакой важной информации. Но судя по всему, искомой Ирхи тут нет, если только Яр ничего у капрала не выяснил... Значит надо заканчивать беседовать беседы и двигать вслед за колонной. Раздумывая таким образом, Данька ни на секунду не прекращал двигаться: влетев во флаер, он вырубил "колокол тишины", тут же активировал распакованную заранее восьмизарядную "матрешку", сбросил на дисплей её автоартиллериста данные сканеров диверс-доспеха и замер возле двери флаера, готовый в любой момент начать следующую фазу операции.

В этот момент на дороге возник еще один гражданский флаер. Это была новенькая спортивная машина, которая сама опустилась неподалеку от перевернутого транспортника.

Из открывшейся двери выглянул холеный и аккуратно одетый паренек лет тринадцати. Яр легко себе представил, как этот мальчишка спустя сутки будет со сдержанной гордостью рассказывать одноклассникам, как на выходных угнал отцовский флаер и остановился на трассе, когда увидел "потерпевший аварию" орденский транспортник.

Откинув со лба модную челку-"лесенку", паренек серьезным дискантом произнес:

- Здравствуйте, капрал, вам требуется помощь?

В проеме двери флаера мелькнуло улыбающееся девчоночье лицо.

Над присыпанной серым песком разбитой асфальтовой трассой повисла секунда тишины.

Наблюдая из открытой двери за происходящим, Данька прошептал в микрофон:

- Они не выпустят свидетелей. Начинаю по твоему сигналу.

Капрал перевел изумленный взгляд с мальчишки на Джонни и Юня, и чужим скрежещущим голосом пролаял:

- Я не отменял свой приказ держать дорогу, шлюхины дети! - И кивнул на спортивный флаер. - Взять их! Быстро! Убрать по стандартной схеме.

Яр вгляделся в широкое усталое лицо капрала и в течение одного долгого мгновения успел подумать, что для того чтобы спасти этих детей, ему сейчас придется убивать добросовестного служаку, который просто выполняет приказы... отговорка известная испокон веку... впрочем, сейчас ведь приказ отдал сам капрал. И если попробовать начать его отговаривать, они с Данькой просто потеряют время, те самые несколько бесценных секунд, в течение которых десантники поймут что происходит, и тогда погибнут все.

Потом мгновение завершилось, рассуждения оборвались, и Яр Гриднев превратился в ту безупречную боевую машину, что лишь анализирует окружающую обстановку и выполняет поставленную задачу, и остановить которую может только смерть.

- Кстати!.. - вальяжным тоном сказал Яр и развел ладони в стороны, поворачиваясь левым боком к капралу и лицом к оторопевшему мальчишке, к которому уже неспешным шагом направлялись двое десантников.

Левая ладонь Яра выгнулась под прямым углом и выдвинувшаяся из рукава тонкая трубка с едва слышным шипеньем плюнула в открытое забрало силового доспеха капрала длинной тонкой серебряной иглой, которая попала точно в правый глаз и через долю секунды вошла в мозг, где выплеснула смертельную дозу нейротоксинов. Парализованный ядом капрал затрясся и замер, покачиваясь и начиная терять равновесие.

- Вот рассудите нас, ефрейтор... - всё так же расслабленно протянул Яр и шагнул вправо, к детине, у которого на плече висела облегченная версия тепловика для спецподразделений. Десантник с вялым интересом повернулся на голос и получил в левый глаз вторую серебряную иглу из трубки на правом запястье Яра.

4

После того как Яр произнес условное слово "Кстати!", Данька, хорошо размахнувшись, вышвырнул из флаера "матрешку" и активировал голографическую маскировку диверс-доспеха. Расцветку пехотной формы сменила непрерывно движущаяся мешанина пятен оттенков растрескавшегося асфальта, белого камня и серого песка вокруг дороги, а также защитного оттенка бортовой обшивки флаеров спецподразделения отдельного корпуса Ордена Креста и Полумесяца. Голову моментально обтянул капюшон, воротник поднялся, закрыв лицо почти целиком, на глаза опустились очки.

Данькины пальцы пробежали по пульту, вновь врубая "колокол тишины" и запуская автопилот флаера, а потом Данька с разбегу выпрыгнул наружу.

Там, снаружи, Яр проорал мальчишке настолько убедительную матерную тираду, что тот как мышь юркнул обратно в свой флаер и задраил дверь. Когда направлявшиеся к спортивному флаеру десантники обернулись к Яру, им в лицо взглянуло дуло тепловика. Они даже не успели опустить прозрачные забрала силовых доспехов.

5

Миномет автономный тактический, состоящий на вооружении армейских спецподразделений Галактической Империи и среди людей военных именуемый "матрешкой", вылетев из двери флаера, в соответствии с программой повел себя вполне осмысленно: моментально выбросил в стороны тут же включившиеся миниатюрные маневровые двигатели на складных штангах, опираясь на показания гироскопа, вертикально опустился на асфальт, и мертвой хваткой вгрызся в поверхность стальными корнями-крючьями.

Подчиняясь дальнейшим указаниям программы, "матрешка" выплюнула в небо Ленты-5 одну за другой семь миниатюрных ракет с автонаведением. Достигнув заданной точки траектории ракет разделились. Четыре ракеты рванулись к холмам по обе стороны дороги, неся верную смерть снайперам, которых засекли сканеры Данькиного диверс-доспеха. Остальные три ракеты устремились к дороге, выбирая в качестве целей тех подчиненных покойного капрала, которые не успели рассредоточиться перед внезапной атакой.

Разрывы ракет сливались с уханьем тепловика в руках Яра, а потом к этим звукам присоединился рев двигателей флаеров. Спортивный флаер с подростками наконец стартовал, и ломаными зигзагами рванулся прочь. Одновременно в воздух поднялся управляемый автопилотом флаер Яра и Даньки. Эта машина никуда улетать не собиралась, а напротив, кружила над сражающимися на бреющем полете, поднимая тучи песка, делая лишенных связи солдат Ордена Креста и Полумесяца еще и слепыми. А встроенной голографической маскировки силовые доспехи орденского десанта не предусматривали.

Их противникам было проще. Очки диверс-доспехов подсвечивали десантников, заранее помеченных инфракрасными маркерами сканеров. И связь Яру с Данькой была не нужна - каждый из двоих заранее знал что делать.

Яр, как и Данька, включил голографический режим диверс-доспеха и теперь постоянно двигался, укрываясь то за подбитым транспортником, то за придорожным валуном, и плюясь из дула тепловика всё новыми сгустками раскаленной плазмы. Пытавшихся охватить Яра полукольцом и забросать гранатами десантников выкашивал Данька, прятавшийся за их спинами в искусственной песчаной буре. Он работал пистолетом, стрелявшим термозарядами, которые, будучи всажены в уязвимые места сочленений силового доспеха, выжигали его изнутри, превращая надежную броню в недолгий, но смертельный ад для её хозяина.

Наконец десантникам удалось подбить реявший над головами флаер. Машина, дымя, рухнула вниз, взметнув новую тучу песка, но серьезный численный перевес десантники уже потеряли.

Четверо солдат, поливая огнем всё вокруг, пытались короткими перебежками добраться до флаера сопровождения. Спасительная дверь в кабину была в нескольких шагах, когда флаер взорвался. И это был только первый взрыв. Столбы огня вздымались по всему периметру поля боя, поднимая в воздух живые и мертвые тела.

6

- ...А хуже ты прицелиться мог, артиллерист пальцем деланный?

Высокий человек в силовом доспехе, в сопровождении ощетинившейся бластерами свиты, обходил поле боя, поддевая носком металлического ботинка торчавшие из песка куски железа.

- Точнее было нельзя, ваше превосходительство, - осмелился возразить заросший до глаз курчавой бородой, смуглый и черноглазый подчиненный с тепловиком наперевес. - Вы сами просили незамедлительно ударить с орбиты, а то они ушли бы, а тут такое - видимость ноль. Я и отдал приказ действовать без промедления. Вот почти наощупь и пришлось бить... - И уже тише прибавил: - Вдвоем двадцать с лишним десантников перекрошили - виданное ли дело... Непременно бы ушли.

Высокий человек обернулся к собеседнику, чтобы сказать что-то резкое, но замер, прислушиваясь к голосу в наушнике шлема, и просиял. Яркие красные губы разошлись в острозубой улыбке.

- За мной! - весело сказал он и, круто развернувшись на месте, широко зашагал в противоположном направлении.

Тело обнаружили под перевернутым флаером. Вокруг суетились медики.

Когда с головы сняли капюшон и молекулярную маску, высокий человек вгляделся в залитое кровью лицо и довольно ухмыльнулся.

- Ну, наконец-то!.. Жив?! Отлично! В мой флаер его. Снотворное, обычные кандалы и под силовое поле. И тройной караул. Глаз не спускать!! Кто обнаружил, сукины дети?.. К награде!..

Наушник в шлеме вновь заставил его прерваться.

- Один медик со мной! Быстро!

Высокий человек почти бежал.

Второе тело лежало на дне небольшой воронки в луже крови. Тяжелый обломок металла с рваными краями, по всей видимости, оторванный взрывом от стабилизатора флаера, наполовину перерубил шею лежащего. Возившийся с медблоком врач, не поднимая головы, проворчал:

- Опоздали. Почти всю кровь потерял - заместить не успеваем. Сердце остановилось. Запустить не удается...

Высокий человек засвистел что-то веселое. Медик вздрогнул и поднял голову.

- Не больно-то и хотелось. - Пояснил высокий, усмехнувшись, и рассеянно постучал по бедру доспеха стальными пальцами. - На нем молекулярная маска - снимите.

С минуту он вглядывался в бледное лицо умершего.

- Так вот ты какой, Данька... - пробормотал высокий человек. - Был. Тело доставьте на мой флаер.

Раздался резкий хлопок, и охрана высокого человека вскинула бластеры.

Из кучи песка в десятке шагов торчала дымящаяся труба миномета "матрешка". В небе повис портативный радиозонд.

- Сбивайте! - заорал высокий человек, первым вскидывая оружие.

Однако в ту же секунду радиозонд взорвался сам беззвучным дымным хлопком.

- Сука... - пробормотал высокий человек и пнул ногой очередную железку.

И в этот момент в воронке за его спиной страшно закричал медик.

Когда высокий человек встал рядом с сидевшим на корточках побелевшим медиком, он увидел, что воронка пуста. Труп исчез. Лишь в луже крови на дне воронки валялся бесцельно перебиравший стальными манипуляторами медицинский блок.

Закованная в сталь рука схватила за шиворот медика и вздернула в воздух.

- Где он?! Где?!

В синих глазах задавшего вопрос плясали безумие и смерть.

- Я... не зна-аю... он... просто... и-ис... исчез...

Глава десятая. Та, которая хранит

1

Наша жизнь - вода. Перетекание из одного сосуда в другой. Переход из одного состояния в другое. Перемещение жидкостей по тонким и тончайшим трубочкам. Именно поэтому нет ничего удивительного в том, чтобы возвращаясь к жизни, слышать бормочущий шепот тока крови. Выныривая из отключки, Данька слышал шелест воды. Но это не был шум в ушах. Это больше походило на говорящий неподалеку водопад, гул которого смешивался с шумом ветра в кронах деревьев. Лес? Эту мысль подтвердил возникший запах. Запах смолы. Запах соснового бора.

Приоткрыв глаза, Данька несколько мгновений рассматривал потолок - потемневшие от времени бревна с кружевом паутины.

Потом он разом вспомнил гавкающие пламенем бластеры, в руках десантников на дороге под жарким солнцем Ленты-5 и резко сел на кровати. Бревенчатые стены и солнечные пятна на половицах качнулись перед глазами и поехали каруселью.

- Не так смело. - Произнес ровный женский голос с едва заметной иронией. Даньку придержали за плечи, он опрокинулся навзничь и снова увидел потолок. А голос добавил: - Из смерти в жизнь не стоит резко выпрыгивать - можно поскользнуться.

На какое-то время Данька снова уплыл в серую хмарь беспамятства.

Когда он пришел в себя и осторожно сел на деревянной кровати, в комнате никого не было. Чистая и какая-то пустоватая комната: кровать, стол, стул... из общей картины выбивался только серый половик возле двери, да перекинутый через спинку стула вычищенный и аккуратно сложенный Данькин диверс-доспех. Инфобраслет лежал рядом.

Голова почти не кружилась.

Данька медленно поднялся с кровати и не спеша оделся. Медленно провел пальцами по рваному воротнику диверс-доспеха. Взялся за стоявшие под стулом ботинки, но потом отпустил их, по некрашеным половицам босиком прошлепал к окну, и зажмурился от яркого полуденного солнца.

За заросшим буйной зеленью палисадником, среди крутых берегов быстро катила пенистые волны широкая река. На противоположном берегу под кронами высоченных корабельных сосен, насколько было видно глазу, раскинулся то ли небольшой городок, то ли большая деревня. Дома были не выше двух этажей, по воде далеко разносились звуки музыки: размеренную беседу вели некий струнный инструмент и звонкие бубенцы. Где-то протяжно заржала лошадь. На мостках на противоположном берегу со смехом переговаривались полоскавшие белье девушки в длинных платьях.

Сзади деликатно кашлянули. Данька обернулся.

- Ну, хоть одной проблемой меньше, госпожа Ирха Лихатта, - сказал он со слабой улыбкой. - Я рад, что нашел вас. Яр Гриднев демонстрировал мне ваш фотолик, в жизни вы еще прекраснее.

Ярранка усмехнулась в ответ.

2

- Здесь всё быстро заживает, - сказала Ирха, когда они вышли из дома и начали спускаться по тропинке к реке.

Данька украдкой рассматривал Ирху. Комбинезон с автоподгонкой и эмблемой орбитальной станции на спине обтягивал ловкую миниатюрную фигурку ярранки. Густые пепельные волосы, стянутые на затылке в хвост, темно-серые до черноты глаза с вертикальными, словно лезвия, зрачками. Заостренные как у всех ярранцев уши, и, конечно же, свойственный этой расе курносый нос. Очень милый курносый носик. Данька неожиданно представил себе курносую Нефертити, невольно улыбнулся, подумав, что Яру Гридневу, похоже, очень повезло.

Снаружи плеск воды усилился и он увидел то, что слышал в полудреме и чего не заметил из окна.

Водопад. Стена воды примерно в километре слева от них, низвергалась из скалистого кряжа, и, возмущенно бурля, превращалась в реку.

Данька вновь поднял руку к шее: пальцы пробежали по тонкому рубцу, пересекавшему горло.

- То есть я не в местном варианте рая? - спросил он, пытаясь скрыть ухмылкой некоторую растерянность. - А где Яр?

Ирха, не сбавляя шага, качнула головой.

- Яр в плену. А ты никак не в раю, хотя упорно туда рвался. Сейчас спустимся к берегу, и получишь ответы на все твои вопросы. От самого авторитетного источника. - Ирха чему-то усмехнулась. - Честное слово, так будет проще.

- И от какого же "источника"?..

Ирха, не оглядываясь, пожала плечами.

- В некоторые вещи непросто поверить, пока сам не увидишь. Во всяком случае, таким как ты. Чем объяснять...

- Это каким - таким как...

Данька осекся.

В первое мгновение ему показалось, что водопад шагнул к ним. Потом он понял, что от низвергающейся вниз с головокружительной высоты водной массы отделился... кусок?.. фрагмент?.. Словом от водопада отпочковался многотонный водяной сгусток и приобрел очертания человеческой фигуры. Словно статуя, вырубленная из куска переливающегося голубого полупрозрачного льда, фигура стремительно зашагала по пенным волнам реки, направляясь к ним.

- Кто?.. Ч... Кто это?.. - спросил Данька, стараясь чтобы его голос звучал как можно более обычно.

В глазах Ирхи застыло мечтательное выражение.

- Ты слышал историю об Ушедшем Лесе?

Данька молча кивнул. Он не сводил глаз с фигуры, подходившей к ним всё ближе, с каждым шагом становившейся всё меньше ростом и приобретавшей всё более антропоморфные черты.

Ирха весело сморщила курносый носик и повела правой рукой в сторону.

- Легендарный поселок Лес - на том берегу. - Она обернулась к приближавшейся живой статуе из воды и подняла в её сторону раскрытую ладонь. - А это - та, что хранит Лес... Лес и всех тех, кому нет места на этой планете, во всяком случае, на той Ленте-5, какой её делают люди. Я попросила её выйти к тебе именно таким образом, чтобы у тебя не оставалось сомнений в том кто она.

Данька заворожено кивнул.

Несколько быстрых шагов, и вылепленная из воды фигура, теперь уже человеческого роста оказалась на берегу. В одно мгновение полупрозрачная водяная статуя превратилась в обычную девушку лет двадцати с небольшим, одетую в длинное белоснежное платье с бегущей по подолу и рукавам простой синей каймой. Впрочем, обычной назвать такую девушку язык не повернулся бы ни у кого: на незагорелом лице с тонкими чертами, буквально сияли теплым внутренним светом большие голубые глаза. Поймав взрослый уверенный взгляд этих глаз Данька не сразу обратил внимание на тяжелую русую косу, спускавшуюся до пояса, на необыкновенную тонкость и гибкость талии, на не знавшие украшений изящные запястья, на тонкие сильные пальцы без колец.

Ирха обернулась к Даньке. Мечтательный взгляд ярранки сменился выражением радостного ожидания.

- Это Дева Источника.

Девушка шла к ним. На пальцы босых ног успел налипнуть песок.

Данька незаметно вдохнул и выдохнул, а потом спросил:

- Мне так её и называть?

- Нет, - улыбнулась Ирха. - К Деве Источника обращаются тем словом, которое обозначает воду на родном языке говорящего. На основном ярранском диалекте её имя будет Илэ. А как оно звучит по-русски?..

3

Когда они повернули к дому, то сколоченный из досок стол в палисаднике оказался неведомым образом накрыт, лишь мелькнули несколько силуэтов среди древесных стволов.

- Это гостевой дом? - спросил Данька, заставив себя оторваться от еды и пытаясь поддержать застольную беседу. Далось ему это непросто: после коробок высококалорийного, но не претендующего на гастрономическое разнообразие диверс-рациона, овощной суп на мясном бульоне и жареная картошка с луком казались пищей богов.

Вода кивнула.

- Для гостей и тех, кто не может сразу решиться остаться здесь.

Речь её звучала под стать имени, словно голос лесного ручья - высокий, но не визгливый, звучный, но не до звона в ушах, спокойный, но не безучастный.

Данька благодарно склонил голову и отставил пустую глиняную тарелку.

- Еще раз спасибо, что не дали сдохнуть, - сказал он, едва не начав снова массировать шрам на шее. - Я совсем загибался?

Ирха и Вода переглянулись.

- Сшить разорванные сосуды не так уж сложно умеючи. - Ответила Ирха. - А вот моментально восполнить в организме потерю крови - в твоем случае это была большая часть крови - малореально. И если бы не помощь хозяйки этого места...

Ирха с уважением посмотрела на Воду. Та улыбнулась.

- У всех свои сильные стороны. Ирха рассказала мне твою историю. Тебя сложно остановить. Ценное качество.

Данька вновь слегка склонил голову и исподлобья взглянул на ярранку.

- До десантирования Яра, Аккера и Нинели на Ленту-5 виделась с ними, и они много о тебе рассказали, - пояснила Ирха. - О твоем... - она подняла глаза к синему небу в просветах ветвей, подыскивая нужное слово. - О твоем жизненном пути.

- Ясно. И всё же я не могу не спросить... Вода, вы... Дух воды?..

На сей раз, Вода улыбнулась еще шире, продемонстрировав зубы, ровные, словно зерна в кукурузном початке.

- Один из людей хорошо сказал, что назвать - это значит ограничить. То, что вы, люди, называете Лентой-5 - мой дом. И был им еще в те времена, когда ни один из вас не появлялся здесь. Но, похоже, вы, Данила, не слишком верите сказанному мной.

Данька развел руками.

- Я понимаю, что такое шаманские путешествия, но не слишком понимаю каким образом люди не находящиеся так сказать "в лоне подобной традиции" способны не во сне, а наяву перенестись в такое место. - Он обвел скупым движением руки всё вокруг, и прибавил. - А на внезапное мистическое озарение всё это не слишком похоже...

Девушки насмешливо переглянулись.

- Тогда кто же я? - весело спросила Вода.

- Некое существо...

- Так! - подбодрила девушка.

- ...достаточно сильное, чтобы формировать вокруг себя некое пространство или даже пространство и время, чтобы помещать туда других существ... отбирая их по каким-то признакам.

- Отличное определение! - сказала Вода. - Ну и как, вам стало легче, Данила? Я хочу сказать, эти наукообразные фразы помогли разобраться в происходящем и понять кто я и где вы?

Данька покачал головой.

- Слишком мало данных.

- Хорошо, тогда небольшой практический пример. - Вода встала с деревянного стула, схватила Даньку левой рукой за запястье и, закатав рукав диверс-доспеха, полувопросительно произнесла: - Настоящий мужчина ведь не боится боли?

Данька кивнул. В правой руке Воды тут же оказался столовый нож, которым она полоснула Даньку по предплечью. Тот поморщился. Кровь закапала на траву палисадника. Правая рука Воды потеряла форму, становясь полужидкой и прозрачной. Удлинившиеся пальцы коснулись резаной раны и окрасились красно-бурым туманом. Спустя несколько секунд Вода уселась обратно на скамью, подперев упрямый подбородок вновь вполне человеческой рукой, а Данька рассматривал свою руку. Не осталось даже рубца.

- Продолжим.

Вода вновь встала из-за стола, и, закатав левый рукав, полоснула себя по запястью. Брызнула кровь. Лицо девушки едва заметно побледнело, она положила нож на стол и протянула раненую руку Даньке. Он увидел, что порез очень глубокий, до кости.

Данька вскочил.

Правая рука Воды вновь приобрела прозрачные текучие очертания и накрыла рану. Мгновение, другое, и разрез исчез, словно его никогда и не было.

- Так кто же я, по-вашему, Данила? - спросила Вода, вновь улыбнувшись.

Данька как можно незаметнее набрал полные легкие воздуха, напоенного ароматами лета, и медленно выдохнул.

- То, что я чувствую боль, ничего не доказывает, - проговорил, наконец, Данька. - Возможно, я всё это вижу в предсмертном бреду.

- Возможно. - Согласилась Вода. - Тогда вам надо задаться вопросом, почему вы не встретили здесь друзей и знакомых из завершившейся жизни, а видите нас с Ирхой.

- И правда, - усмехнулся Данька, - а почему, кстати, вы вытащили из этой передряги только меня, а Яра оставили?

- Ну, во-первых, сначала Илэ "вытащила" меня, - сказала Ирха. - И досыта, точнее досмерти, "напоила" орденский спецназ.

- А как вы узнали о том, что Ирхе требуется помощь? - спросил Воду Данька.

- Она позвала меня. - Голубые глаза девушки стали серьезными. - Ирха умеет разговаривать с духами.

- Я обратилась к духам этого места, когда меня везли на орденском корабле, - сказала ярранка. - И очень скоро экипаж захлебнулся, корабль вскрыли как банку полевого рациона, а я попала сюда. Потом я рассказала Илэ о тех, кто будет меня искать, и когда у вас началась эта стычка на дороге, она вас нашла.

- Так почему вы вытащили меня, а не Яра? Ведь Яра Ирха... - Данька запнулся, - ...лично знает...

Вода улыбнулась одними глазами.

- Потому что можно было успеть вытащить только одного. Ирха рассказала мне о том, что вероятнее всего Яра разыскивает его враг, который хорошо его знает. И наверняка снабдил своих людей его портретом, а значит, сразу его не убьют. А с вами, Данила, могло произойти всякое.

Данька кивнул.

- Спасибо. - Он переглянулся с ярранкой. - Думаю, что вдвоем мы сможем вытащить и Яра, и Женьку.

- Втроем. - Сказала Вода и внимательно посмотрела на Ирху и Даньку. - Мы сможем вытащить их втроем.

4

Голос-ручей звучал негромко, но четко произносил каждое слово.

- Первый человек, который пришел к роднику в чаще леса, был очень усталым. Он всю жизнь искал свой путь, но счастья это ему не приносило. Каждый в чем-то талантлив, а его талант состоял в способности говорить с духами, да и со всем у чего есть душа. Но в тех местах где он вырос, это умение не приносило радости. Там люди искали истину в книгах с откровениями, которые были даны неизвестно когда, неизвестно кем и неизвестно кому, а потом многократно переправлены в интересах тех, у кого была власть.

Свои просьбы к миру верующие возносили в огромных гулких и пустых домах, сложенных из убитых камней. Чувствуя, что этот человек был не такой как прочие, одни его сторонились, другие - искали способ уязвить. Когда этот человек вырос, он стал гончаром и делал хорошую посуду, украшенную красивым орнаментом, которую другие люди с удовольствием покупали. Но это было не то, чем он хотел бы заниматься. В душе он был художник и больше всего он хотел показывать людям красоту окружающего их мира, которую большая часть из них не видит, всю жизнь не отрывая глаз от тарелки и кошелька. Но откровениями в тех книгах, которым поклонялись на его родной планете, изображать людей и животных строжайше запрещалось: считалось, что таким образом художник будет уподоблять себя богу. Но когда он начал рисовать запретное, ему страстно захотелось, чтобы кто-то оценил его творения. И он послал изображения своих картин и статуй в другие миры, туда где не было таких запретов. Он оказался очень хорошим художником, поэтому неудивительно, что однажды тайное стало явным, и на его родной планете узнали о том, что он делает. Возглавляемая проповедниками толпа разгромила его дом и мастерскую, а полумертвого от побоев художника на космическом корабле вывезли на самый край территорий, заселенных людьми. Там его посадили в спасательную капсулу и сбросили на первую попавшуюся необитаемую планету. А до этого ему выкололи глаза и перебили пальцы, чтобы он до смертного часа, ждать которого оставалось недолго, помнил о том, что сам погубил себя, нарушив запрет. Однако художнику повезло. Его палачи сломали механизм торможения и навигационные приборы капсулы и забрали парашют, но он упал в лес и деревья смягчили удар. Выбравшись наружу, он не ждал ничего кроме смерти. Но перед тем как умереть, ему хотелось напиться. И он вслепую пошел на звучащий в чаще леса голос родника. Когда он добрался до воды, то так устал, что, поскользнувшись, упал на мелководье. Там он и остался лежать, наслаждаясь вкусом и прохладой влаги, и вспоминая свою жизнь. Пока он так лежал, ожидая смерти, его кровь, смешавшись с водой, текла всё дальше и дальше, разнося историю его жизни по всей планете. И то, что вы, люди, называете духами... словом, нечто на этой планете услышало историю художника и приняло свое решение о его дальнейшей судьбе. Внезапно он почувствовал, что вкус воды изменился и обрадовался, поскольку подумал, что это значит, что он скоро умрет. Однако через какое-то время он с удивлением почувствовал, что боль из сломанных пальцев и горящих огнем глазниц ушла. Потом он почувствовал, что снова может шевелить пальцами. И наконец, он увидел свет... Те несколько месяцев, что художник прожил возле родника, питаясь дичью, на которую стало очень просто охотиться - животные приходили к нему сами... и плодами, которые в изобилии стали расти на деревьях вокруг источника... Всё это время он рассказывал голосу, который звучал в его голове обо всем что знал. О себе, о книгах, которые прочел, о других людях, о мире в котором жил, о том что знал об инопланетных расах... А однажды голос в его голове приказал ему пройти через лес, выйти на равнину и ждать. Художник послушался. И через короткое время на равнину опустился космический корабль. Капитан рассказал, что с планеты поступали странные ритмичные радиопомехи, которые он принял за сигнал бедствия. Художник улетел на этом корабле. Он до сих пор жив и теперь у него достаточно зрителей, которые любуются его работами...

- Саруш... - пробормотал Данька. - Я был в его музее на Метрополисе...

- Капитан того исследовательского корабля, - все так же негромко продолжала Вода, - занес эту планету в каталог подходящих к заселению миров, обладающих пригодной для дыхания атмосферой. И вскоре туда прибыли первые поселенцы. А дальше планета создавала для тех, кого преследуют, ощущение того, что в этой лесной чаще возле родника будет безопасно. Это как радиоволны, которые слышат только те, кто должен их услышать. Лес... я имею в виду поселок, рос. Те, кто приходил туда жить, быстро усвоили, что совершать дурные поступки по отношению к родным, соседям, лесу вокруг и его обитателям, чревато серьезными последствиями. Ну а что было дальше, вы знаете...

- А... вы?.. - несколько невнятно спросил Данька.

- Я... Эта часть легенды об Ушедшем Лесе не выходила за пределы общины. Планете... или её духу, если вам угодно, было интересно с людьми, и была интересна их жизнь. И однажды из родника, вокруг которого вырос поселок, вышла маленькая девочка. Голос, который слышал каждый живущий в общине, велел людям растить и воспитывать её как свою дочь. - Вода улыбнулась. - Могу сказать, что это у них неплохо получилось. Я жила по очереди в каждой из семей, и многое поняла о людях.

Данька сперва поднял брови, а потом сосредоточенно нахмурился.

- Так ты... То есть вы...

- Наверное, ты хочешь спросить самостоятельная ли я личность, или часть целого?

Данька неожиданно смутился. Ирха с усмешкой переводила взгляд с Даньки на девушку и обратно.

- Ну что-то вроде того... Это же... Вселенная конечно полна чудес, но существо из мяса и костей, которое одновременно способно становиться...

Вода покачала головой.

- Порой мне кажется, что для тебя - кстати, перейти на "ты" это отличная идея, а то слишком церемонно звучит - так вот, порой мне кажется, что для тебя не может быть ничего промежуточного между нулем и единицей. Но твои слова о полной чудес Вселенной говорят о том, что ты не безнадежен. Надеюсь, ты помнишь, на сколько процентов человеческое тело состоит из воды?..

Данька задумчиво кивнул.

- Да, я вас... то есть я понял тебя. По крайней мере пытаюсь понять. - Данька развел руками. - Но согласись, такие вещи не так просто уместить в голове...

5

- ...И когда у меня исчез пульс, то вмонтированный в диверс-доспех трансмиттер послал сигнал на "матрешку"... - негромко рассказывал Данька, - ...это миномет... и "матрешка" выплюнула заряд с радиомаяком, который отправил одно из заранее заложенных в него сообщений для Нинели и Аккера. Как и было условлено, если они такой сигнал получают, то понимают, что я мертв, а Яр в лучшем случае, захвачен в плен. Вместе с ним они получили видеозапись о произошедшем с деревней с киберглаза умершего старика: теперь у них есть чем шантажировать Вертуна.

- У Яра тоже диверс-доспех с такой системой оповещения о собственной смерти? - с натянутой улыбкой поинтересовалась Ирха.

- Нет. - Сказал Данька и пояснил: - Он отказался. Он считает что жизнь и смерть - понятия относительные... и не высокотехнологичными железяками их измерять.

- Похоже на слова вернувшегося с того света... - всё так же невесело кивнула Ирха. - ...Слова настоящего шамана.

Они помолчали.

Потом Данька коснулся пальцами инфобраслета и сказал:

- Не могу определить своё местонахождение... Так где мы?

Девушка улыбнулась.

- В таком вот особенном месте, куда попадают не все.

- ...Ага, в месте развернутом под углом в девяносто градусов ко всему остальному миру, - подхватил Данька. - То есть всерьез спрашивать не имеет смысла... Но попасть обратно, чтобы вытащить остальных мы можем, я правильно понял?

Вода кивнула.

- Можем. А еще через воду - от рек до водопровода в Сайнттауне - я получаю информацию обо всем происходящем на планете. Точнее - могу её получить, если буду знать, кого именно искать. Берите меня за руки и вспоминайте Яра, Аккера, Нинель...

- И Женьку! - сказал Данька.

Вода молча кивнула, и протянула к нему и Ирхе вновь ставшие прозрачными ладони, в лучах солнца ослепившие их тысячами маленьких радуг.

Глава одиннадцатая. Принятое решение

1

В беззвучном, но ярком видении возник доисторический продуктовый фургон весь в разводах ржавчины. Автомобиль моментально заткнул въезд в заваленный разномастным мусором от обломков мебели до обгорелых остовов флаеров безлюдный двор-колодец между четырьмя ветхими многоэтажками. Во дворе, под густой беспорядочной паутиной проводов, тянущихся с крыши на крышу, бессильно крутился полицейский флаер, ища выход из ловушки.

Появившиеся из-за фургона вооруженные люди, по мнению Даньки, были из эмигрантов, прибывших на Ленту-5 по приглашению Ордена Креста и Полумесяца. Эмигрантов небогатых - вместо молекулярных масок их лица были замотаны тряпьем, а среди разномастного оружия были гражданский станнер и даже древний огнестрельный дробовик. Однако это не были новички, за неимением работы взявшиеся за стволы. Больно уж ловко всё обставили. Практически сразу один из них вскинул пневматический гранатомет и через мгновение корпус полицейского флаера облепили кругляши магнитных мин. Полицейский - коротко стриженный мужчина с усталым лицом - откинул колпак флаера, двумя пальцами вытянул табельный бластер из кобуры и выкинул из кабины на заплеванный растрескавшийся асфальт. Потом медленно, с поднятыми руками, выбрался наружу. Несмотря на поднятые руки страха в глазах мужчины не было, и по собранным движениям крепкой фигуры Данька понял, что мужчина сейчас бросится на нападающих с голыми руками.

Однако в следующее мгновение всё изменилось. В памяти Даньки услужливо всплыл термин "колебание пустоты" - эффект, сопровождающий применение голографического камуфляжа. Две почти невидимых, словно отлитых из прозрачнейшего стекла, фигуры возникли за спинами нападающих... Никто из наемников даже не успел выстрелить. Несколько безжалостных ударов и падающие тела.

Отключив камуфляж, мужчина и женщина в диверс-доспехах подошли к полицейскому. Данька узнал их.

- Это Нинель и Аккер! - произнес он вслух.

- Я догадалась, - ответил хрустальный голос Девы Источника. - Но что это за человек, которому они помогли?

- Я предоставила Яру и его друзьям данные по ряду служащих силовых структур Ленты-5, завербованных нашей, ярранской разведкой. - Сказала Ирха Лихатта. - Учитывая всё сделанное Яром Гридневым для нашей расы, было решено пойти на такой шаг. Думаю этот полицейский один из них. Думаю, Нинель и Аккер ищут поддержку, чтобы выяснить местонахождение Яра и освободить его. Отличный способ снизить шок от расконсервации спящего агента - спасти его от верной гибели.

- То есть разведка Ярры вербует агентов даже среди дружественно настроенного к вам человечества? - спросил Данька нарочито ровным голосом.

- Насколько мне известно, наша внешняя разведка вербует агентов везде. - Так же равнодушно ответила Ирха Лихатта. - И это правильно. Вас, людей, порой надо защищать не от инопланетных угроз, от самих себя.

- Тихо! - прервала их диалог Вода. - Я пытаюсь увидеть, что было дальше.

Следующее видение началось со зрелища разъяренной толпы. Искаженные ненавистью молодые и старые лица беззвучно брызгали слюной и потрясали кулаками. Периодически кто-то из демонстрантов нагибался, на пару секунд исчезая среди плечей и спин, а затем выныривал и запускал куском асфальта куда-то вдаль. Средних лет лысый человек с яркой неразборчивой эмблемой на спортивном костюме выкрикивал что-то в мегафон, яростно жестикулируя свободной рукой.

Потом Данька увидел картину целиком. Толпа бушевала вокруг небольшого одноэтажного здания с частично выбитыми окнами. На детской площадке горел костер из выкорчеванных из земли резных деревянных скульптур. Несколько парней били длинными детскими качелями в запертую входную дверь. За пределами моря человеческих голов виднелись неподвижные и безучастные к происходящему, словно фонарные столбы, фигуры военных в силовой броне, окрашенной в цвета ордена.

- Что это... - ошарашено прошептал Данька.

- Могу с уверенностью предположить, что официально это мероприятие проходит как санкционированный митинг в защиту прав верующих. - Раздался голос Ирхи.

- А неофициально?..

- Согласно мониторингу местной прессы... в общем думаю это одна из последних светских школ в городе. Сценарий стандартный. Учителя... или директор, или все вместе, отказываются от введения преподавания религиозных дисциплин. Частным школам формально не имеют права навязать изучение священных текстов и молитв, но... Не они первые... но они одни из последних. Сначала им угрожают. Кого-то поколотят. Бывают и смертельные случаи. Полиции запрещено вмешиваться, все религиозные конфликты находятся в юрисдикции ордена. Родителям угрожают, те переводят детей в другие школы. У учителей конфискуют любое оружие самообороны. Сегодня всё закончится... как это было с другими школами.

- И что же будет? - спросил Данька.

Голос Ирхи стал отдавать металлом.

- На митинг привезли орденскую молодежь. Оцепление вы сами видели - кого попало не пропустят, а школу накроют армейским "колоколом тишины". Митинг закончится провокацией... Ну или скажут что была провокация. Всё организовано. Орденское оцепление "не смогло сдержать праведный гнев народа". И школу разгромят.

- Но... Это же происходило днем... Учебное время... там же дети...

- Да. Будут жертвы, которые спишут на происки "атеистически настроенных отщепенцев, не желающих процветания нашей богоспасаемой планеты". Ходят слухи о похоронах учителей и учеников ночью, в закрытых гробах. Родителей, не забравших детей в другие школы, специально не предупреждают о митинге. Ордену выгодней натравливать христиан и мусульман на кого-то третьего, чтоб они не сцеплялись между собой. Планета в изоляции, каждый соседа давит. А ордену только дай повод народ прижать. Такая планета.

- Она не была такой раньше. - В голосе Девы Источника послышался сдерживаемый гнев. - И не будет.

Вдруг что-то изменилось и всеобщее беснование разом остановилось. Видимо раздался какой-то звук, потому что орденское оцепление завертело головами, а потом забрала их шлемов почти одновременно захлопнулись. Между тем удары в дверь сделались разлаженными и толпа застыла. Выпученные глаза на раскрасневшихся лицах бездумно уставились в пространство. С губ полуоткрытых ртов тянулись нити слюны.

На какой-то момент Даньке показалось, что сверху на толпу сыплется едва заметная морось, вроде последнего дыхания краткого летнего ливня.

А потом вокруг здания школы, словно по команде началась смертельная драка всех против всех. Приступ взаимной агрессии словно смыл с демонстрантов все остатки цивилизованности. Все избивали всех, беззвучные вопли кривили рты, руки вцеплялись в волосы. Демонстранты с пеной на губах, в изодранной одежде, руками и зубами рвали плоть друг друга; словно своры охотничьих собак повисали на редких фигурах в силовой броне, еще держащихся на ногах, расшвыривающих нападающих и поливающих из бластеров всё вокруг, пока их, наконец, не валили на заляпанный кровью асфальт.

В одном месте толпа расплескивалась в стороны, словно кто-то невидимый шел к дверям осажденной школы, расшвыривая с дороги обезумевших людей.

- Сукины дети... - с недоверчивым восхищением пробормотал Данька, и тут же прокомментировал: - Это опять они! Нинель и Аккер распылили над этим шабашем какую-то психотропную дрянь, наверное из пневматического гранатомета... А сейчас включили голографический камуфляж и пробиваются к школе.

- Но в школе такой же ад? - спросила Ирха. - Разбитые окна...

- Не думаю. Эти двое наверняка всё предусмотрели.

Двери школы на секунду приоткрылись и тут же снова захлопнулась.

Драка перед школой не утихала, хотя держащихся на ногах оставалось всё меньше.

Затем из-за школы гуськом вышла процессия. Впереди шли двое в диверс-доспехах, с поднятыми капюшонами и закрывавшими лица до глаз воротниками. Они прокладывали путь, коротким движением отшвыривая в сторону очередную окровавленную фигуру, если та не уступала дорогу. Следом шли дети - немного, десятка полтора, видимо это были те, родители которых не согласились перевести их в другие школы. Вокруг и позади них шли несколько мужчин и женщин. Лица детей и взрослых были закрыты пластиковыми противогазными масками.

- Ага, - сказал удовлетворенно Данька. - Они передали... или закинули через разбитое окно пачку противогазов... Словом, как-то предупредили учителей, потом распылили психотроп и вывели всех через эту бойню.

Ирха хмыкнула. Вода промолчала.

Последнее видение было совсем коротким: небольшая полутемная квартирка, где Нинель, Аккер, полицейский и девушка, которую разглядеть толком не удалось, сидели за столом и о чем-то беседовали.

- Вот! - сказал Данька. - Вода, ты можешь мне дать точное место на карте где они расположились?

Дева Источника кивнула.

- Конечно. А еще до твоего появления здесь,я по просьбе Ирхи вычисляла местонахождение Жени Гридневой. И у меня есть все основания полагать, что она совершила побег из приюта и находится... или совсем недавно находилась в одном небольшом городке неподалеку. Логичнее чтобы ты начал с её поисков.

2

По дороге к водопаду Ирха предприняла последнюю попытку переубедить их.

Данька только покачал головой.

- У противника и так слишком много козырей, чтобы дать ему захватить еще и тебя. Ты же не профессиональный военный... Но ты единственная ярранка на Ленте-5, и как не гримируй тебя - представителя другой расы рано или поздно узнают. - Он остановился и взглянул Ирхе в лицо. - Никто не отодвигает тебя в сторону. Считай что ты наш резерв, который здесь, в безопасности, ждет своего часа. Вы вместе с Водой будете следить за происходящим, и в нужный момент она отправит тебя к нам. Но тогда и только тогда, когда твое появление сможет переломить ход событий в нашу пользу.

Ярранка с видимым неудовольствием кивнула головой.

- Сговорились... - пробормотала она и перевела взгляд на Воду.

Та только пожала плечами.

- Он прав. Лучше тебе, Ирха, быть козырем в рукаве. Никто не знает, куда ты исчезла. Пусть этот... Вертун... поломает голову.

3

Возле рвущейся в небо горы, к вершине которой вилась узкая каменистая тропка, они попрощались. Неловко обняв Даньку, ярранка прошептала ему на ухо "Спаси Яра... И Женьку... Их обоих. Постарайся!". Тот кивнул.

Глядя вслед Ирхе, энергично зашагавшей к гостевому дому на берегу реки, Данька сказал:

- Ты... Или то, частью чего ты являешься... Раньше же ты не вмешивалась настолько активно в человеческую жизнь? Почему сейчас? Почему ты нам помогаешь, Вода?

Дева Источника смотрела на Даньку, казалось, не слыша его слов, а слушая лишь близкий рокот водопада. Потом сказала только "Пойдем!".

Когда они вышли на вершину горы, где черная базальтовая порода была словно срезана гигантским ножом, образуя широкую ровную площадку, солнце клонилось к закату, заливая бескрайние просторы зеленых полей и чернеющих лесов мягким предвечерним светом.

Остановившись на самом краю скалы и глядя вниз, туда где с ревом вырывался из каменной темницы и рушился вниз водопад, Вода что-то сказала. Данька хотел крикнуть, что в таком шуме он её не услышит, когда глаза Девы Источника встретились с его глазами и он вдруг услышал её речь.

- Равновесие нарушено. Орден завозит сюда всё больше людей. Орден строит заводы, которые отравляют воду, воздух и почву. Ордена стало слишком много. И теперь я знаю, что это только начало. Да, я больше предпочитаю наблюдать за людьми, но сейчас речь пошла о жизни планеты, а храню её жизнь - я. Чужих, не желающих жить по нашим законам и желающих стать хозяевами, стало слишком много. Они нарушают равновесие и они должны уйти. Чтобы эта планета всегда была такой, какой ты её видишь с этой горы.

Она подошла к Даньке и, как ему показалось, встала на цыпочки. Потом он понял, что Дева Источника просто на мгновение стала выше ростом.

Её теплые губы коснулись Данькиного лба.

- ...А такие как ты всегда найдут здесь приют. - Всё так же, не говоря вслух ни слова, произнесла она. - Ступай и делай то, что должен сделать. И возвращайся.

Данька на долгое мгновение встретился взглядом с голубыми глазами Девы Источника и кивнул.

Потом развернулся к краю площадки, сделал несколько шагов и на мгновенье остановился на краю, борясь с желанием обернуться.

Затем сделал шаг вперед и полетел вниз - в холодную ревущую темноту.

Глава двенадцатая. Браслет и револьвер

1

Умение слиться с окружающей средой иногда сильнее оружия. Кроме древней модели гражданского бластера, Дева Источника снабдила Даньку заношенной армейской курткой, и разлохмаченной, выбеленной солнцем шляпой-"рейнджером". Этот маскарад должен был сделать его не слишком приметным в рыночной толчее этого городка, расположившегося посреди каменистой почвы, фруктовых садов и пересыхающих колодцев, словно запыленный плод, упавший на дорогу из лопнувшего контейнера.

Час назад он вылез из арыка на окраине Олдтауна. Свидетелем его внезапного выныривания была только тощая корова, меланхолично разгуливавшая по бережку. Диверс-доспех сам тут же отжал воду, а полуденное солнце моментально высушило надетые поверх него тряпки. Ни маскировочный, ни температурный режим диверс-доспеха Данька включать не стал, решил поберечь аккумулятор... кто знает, когда удастся зарядить его снова... да и тряпье на нем выглядело вполне убедительно.

Однако маскировка Даньке не понадобилась.

Городок был по-кладбищенски тих. Ни лая собак, ни криков играющих детей. Разноцветные флажки базарного дня, натянутые на веревках поперек улицы, сухо щелкали на горячем ветру.

Припорошенный бесцветной пылью ком тела он увидел в конце первого же переулка.

Старик в белом пиджаке, сжав мертвые кулаки и раскинув ноги в старых тщательно вычищенных туфлях, лежал ничком в луже темной засохшей крови. Данька присел рядом, отогнав облако крупных зеленых мух, и осторожно перевернул тело. Горло было перерезано от уха до уха.

Данька медленно шел по улице, сжав пальцы на рукояти бластера, и смотрел по сторонам. По мере того как он приближался к центру городка, мертвых тел становилось всё больше. Люди не были готовы драться. Они бежали из города, а им стреляли в спину. Тем, кого удавалось догнать, резали глотки, вспарывали животы... Некоторые трупы сквозь тучи мух глядели в безоблачное небо пустыми, заполненными кровью глазницами. Возле двухэтажного здания с сорванной вывеской, прислонившись к стене, друг возле друга в ряд, ряд показавшийся Даньке бесконечным, запрокинув головы, сидели дети. Самому младшему было лет шесть, старшей, наверное, лет четырнадцать. Кисти рук у каждого были отрублены, горло перерезано.

Данька отвел глаза. Впервые за все пребывание на Ленте-5, вместе с шевельнувшимся комом в желудке, Данька почувствовал, как зашевелилось его прошлое. Ветер дунул вдоль улицы, бросив ему в лицо горсть пыли, приправленную вонью горелого мяса. Данька ускорил шаг и вышел на площадь перед небольшой выбеленной церковью.

Все жители были здесь. Видимо их специально собрали на городской площади... или согнали? ...а потом ударили по толпе из тепловиков. Тех, кто не сгорел заживо, и пытался убежать с площади, добивали из бластеров... а кого-то ножами. "Хорошо наточенными армейскими тесаками. Аккуратно и добросовестно. Как учили...".

Данька перевел взгляд на окровавленные женские тела, распятые на овощных прилавках. "...Но и расслабляться орденские тоже умеют".

Он обошел площадь по периметру, вглядываясь в мертвые человеческие лица: перекошенные в предсмертной агонии и спокойные, окровавленные и обугленные, изуродованные и умиротворенные, словно спящие.

Он не боялся признаться себе, кого именно ищет среди трупов.

В этом городке побывала Женька. Так сказала Дева Источника.

- Её здесь нет... - пробормотал он себе под нос. А потом повторил еще громче, убеждая самого себя: - Её здесь нет.

Данька вошел в церковь и остановился на пороге.

Перевернутые скамьи. Труп пожилого священника с перерезанным горлом. Рассыпанные по полу и покрасневшие от крови гостии.

Он быстро осмотрел помещение и вышел наружу.

В какой-то момент Даньке показалось, что от осознания происходящего, сладковатого запаха подгоревшей человеческой плоти, беспощадного солнца и навязчивого жужжания мух его сейчас согнет пополам и стошнит прямо на ботинки. Но на подобное времени не было. "Если это спланированные художества ордена, то скоро сюда пришлют команду зачистки, чтобы комар носу не подточил и эта бойня выглядела так как это нужно ордену... на кого надо свалить - на того и свалят. Если же это несанкционированная командованием шалость "слетевшего с орбиты" орденского спецназа, то сюда в любой момент могут долбануть точечным ударом чего-нибудь тяжелого... надо выбираться, пока не испарили со всем городом... точнее с тем что от него осталось...".

Где бы ни была Женька, оставались Яр, Аккер и Нинель.

И конечно оставался Алексей Эс... Алексей Эс, который, по мнению Яра, был тем самым Вертуном. Оставался Орден Креста и Полумесяца.

2

На середине подъема дряхлый рыдван закашлялся и сдох.

Данька взглянул на приборную панель, матюгнулся и вылез из кабины. Перекинул через плечо ремень "ремингтона", позаимствованного в бесприютно пустом фермерском доме, рядом с гаражом, где он обнаружил машину с наполовину севшими аккумуляторами. Сплюнул в дорожную пыль и надолго приложился к фляжке с водой. Бросил взгляд на инфобраслет. За полчаса пути из вырезанного до последнего жителя Олдтауна, он не встретил ни единой живой души.

Данька ласково провел ладонью по грязному горячему капоту автомобиля и зашагал в гору. Дорога петляла по выжженным солнцем холмам и скорого отдыха не обещала. В полупустом рюкзаке за спиной лежали несколько пачек сублиматов с кухни того же фермерского дома, пакет сухарей, пластиковая бутыль с водой и плоская фляжка местного коньяка.

Выбравшись на горбушку очередного холма, он быстро присел, нахмурился, скинул с плеча дробовик и умостил его поперек колена. Медленно, гусиным шагом добрался до придорожных кустов. Скинул шляпу и натянул поверх взмокших волос капюшон диверс-доспеха, тут же выдвинувший линзы очков. В режиме бинокля очки большого приближения не давали, но всё что Данька хотел рассмотреть, он разглядел, хмыкнул, в обратном порядке сменил капюшон на шляпу, распрямился и зашагал вниз по дороге.

В нижней точке между двумя холмами, в тени старой больной ели в пятнах желтой осыпающейся хвои, стоял двухколесный прицеп, переделанный из половины пикапа со снятой крышей. Данька с дробовиком в руке медленно обошел вокруг закрытого брезентом прицепа в хлопьях облупившейся краски, когда услышал щелчок взводимого курка и замер.

Девчонке, сидевшей, подтянув колени к груди и прислонившись к стволу дерева, было вряд ли больше шестнадцати. Между поношенными кроссовками и разлохмаченными штанинами стареньких джинсов виднелись голые исцарапанные щиколотки. Клетчатая рубашка насквозь промокла от пота. С иконописного лика, который не портили ни бледность, ни пара прыщей на лбу, ни потеки грязи на щеках, на Даньку зло и внимательно глядели большие глаза цвета штормового моря. Она смотрела на него поверх прицельной планки большого длинноствольного револьвера, который держала обеими руками, оперев локти на колени и целясь Даньке точно в лоб.

- Дробовик на землю!.. - сказала девчонка сиплым голосом.

"Ух, какая... и сама явно на взводе...". Данька прикинул шансы и счел разумным не делать резких движений. Он медленно присел на корточки и положил "ремингтон" на нагретую солнцем хвою. Если бы он сейчас распрямился и ушел влево и вперед с траектории выстрела, то мог бы отобрать у нее револьвер.

Вместо этого он посмотрел в зеленые, припорошенные усталостью, словно дорожной пылью, глаза и спросил:

- Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Нескольких мгновений девчонка молча и внимательно рассматривала Даньку, потом, как-то очень тоскливо спросила его:

- А ты ведь не здешний, верно? И не из ордена?

Данька покачал головой.

- Хороший костюмчик. Ты диверсант? Бандит? Дезертир?

Он выдержал долгий испытующий взгляд и ответил:

- Путешественник.

- Тогда помоги мне дотащить телегу, путешественник. Еще два подъема и там наша ферма. Накормлю ужином. - Когда Данька молча кивнул, она медленно опустила револьвер и вернула курок в безопасное положение. И уже поднявшись на ноги, и опуская оружие в потертую кожаную кобуру на бедре, добавила: - Меня зовут Нэтти. Будешь ко мне приставать - схлопочешь пулю.

Данька согласно кивнул ей, поднял дробовик и повесил его на плечо. Потом закатал левый рукав армейской куртки, и коснулся инфобраслета. В воздухе повис портрет Женьки.

- Не встречала её по дороге или где-то в окрестностях? Сегодня?.. Вчера?.. На днях?..

Девчонка внимательно всмотрелась в изображение и покачала головой.

- Не встречала. Твоя?

Данька кивнул.

- Красивая... Не встречала. Впрягайся, путешественник.

Оглядев прицеп, Данька увидел прибитый к нему на скорую руку кусок пожарного шланга, в который можно было впрячься и тащить эту конструкцию в гору. Он усмехнулся. Потом помедлил и, взялся за край брезента. Девчонка предостерегающе подняла руку. Но Данька уже откинул ткань, резко выпрямился и замер.

На нескольких одеялах лежали три тела. Двум мальчикам-одногодкам было лет десять-двенадцать. Мужчине - под пятьдесят.

- Закрой. - Сказал за спиной донельзя усталый голос Нэтти. - Это мой отец и братья. Поможешь похоронить?

3

До фермы они добрались, когда солнце уже катилось к холмам на западе.

Ворота в высоком деревянном заборе были заперты. Из щели недавно выкрашенного в жизнерадостный зеленый цвет почтового ящика рядом с калиткой, торчал листок бумаги, похоже специально оставленный так чтобы его было заметно издалека.

Они выпряглись из прицепа, и Нэтти медленными шагами приблизилась к ящику. Вытянув листок бумаги, она развернула его, пробежала несколько строк и небрежно запихала лист в задний карман джинсов. Потом достала связку ключей, отперла калитку, недовольно взглянула на застывшее на краю безоблачного неба, наливающееся густым вишневым цветом солнце и, обернувшись к Даньке, сказала:

- Я сейчас.

Через несколько минут она вернулась, волоча лопату, кирку и большой сверток мешковины. На сгибе локтя висел полиэтиленовый пакет, из которого она извлекла здоровенный бутерброд с ветчиной и наполненную под горлышко чем-то зеленоватым бутылку из-под минеральной воды, которые и вручила Даньке.

- Жуй быстрее. - Сказала она, глядя мимо Даньки пустыми глазами. - Хорошо бы закончить всё до ночи.

- А ты?

Нэтти натянуто ухмыльнулась, отвернула крышку и отхлебнула из бутылки.

- Кусок в горло не лезет, - И пояснила: - Сок. Наш. Наши яблоки. Наши яблони. Наш сад...

Тут она, прикусив губу, закрутила крышку, резким движением сунула бутыль Даньке, переплела руки на груди и отвернулась, глядя на дом. Плечи её вздрогнули.

Данька сделал шаг к ней, но ладонь Нэтти тут же упала на торчащую из набедренной кобуры рукоять револьвера.

- Не подходи.- Сказала девушка, не оборачиваясь, подчеркнуто спокойным голосом. - Я в порядке.

- Я вижу. - Сказал Данька, делая шаг назад и возвращаясь к бутерброду с ветчиной. Внезапно он вспомнил разговор с шаманом в свой первый день на Ярре. Даньке показалось, что это происходило с ним лет десять назад, не меньше.

4

Отца и братьев Нэтти они похоронили на поляне, скрытой в глубине леса, подковой охватившего подножие холма. "Не хочу, чтобы кто-то знал это место кроме меня", - туманно высказалась Нэтти. Сражаться с плотной лесной землей было нелегко, и они оба порядком взмокли, пока выкопали три достаточно глубоких могилы. Тела завернули в мешковину и засыпали. По просьбе Нэтти Данька несколькими ударами ножа срезал молодое деревце и сделал три креста.

Когда всё было сделано, Нэтти вдруг спросила:

- А ты не священник часом?

Данька покачал головой.

- Плохо.

- Может потом позвать священника из... - Он вспомнил кровь на полу церкви и прикусил язык. - Откуда-нибудь из другого города...

Теперь пришел черед качать головой Нэтти.

- Не получится.

Эта фраза тоже показалась Даньке довольно странной, но уточнять он не стал. К вечеру этого долгого дня у него исчезло всякое желание задавать уточняющие вопросы.

Нэтти перекрестилась и, беззвучно шевеля запекшимися губами, прочла молитву. Данька сжал в руках мокрую от пота шляпу и молча склонил голову.

5

Когда они вернулись на ферму, уже почти стемнело. По настоянию Нэтти прицеп они скинули во встретившуюся по дороге балку.

В большом деревянном доме под металлической крышей Нэтти отвела Даньку в гостиную, обставленную самодельной мебелью, украшенной вязаными салфетками и фарфоровыми собачками, где и изложила программу на вечер.

- Электричества давно нет. Есть бочка с водой. Над душем. За день нагрелась. Вот полотенце. Всю воду не трать - мне оставь. Помоешься - выходи на задний двор. Через веранду. Будем ужинать.

Данька уже начал привыкать к манере Нэтти изъясняться, и к тому, что от него требуется минимальная ответная реакция, поэтому он просто кивнул в ответ.

Однако девушка внезапно замялась, словно хотела сказать что-то такое, что сказать надо, а произнести сложно.

- И прости меня, но завтра утром тебе надо будет уйти. Уйти рано.

Данька поднял на нее вопросительный взгляд, но Нэтти уже развернулась и вышла из комнаты.

Когда он вылез из фермерского душа, на лавке рядом его ждали чистые джинсы, рубашка и сандалеты, которые оказались ему почти впору. Со стороны летней кухни вкусно пахло жареным.

Застеленный белой, похоже парадной скатертью деревянный стол на заднем дворе был вкопан прямо под яблонями. Вокруг "вечной лампы" в центре стола плясал хоровод мотыльков. Когда Данька спустился по скрипучим ступенькам веранды, Нэтти, не поднимая головы, заметила:

- Ружье в комнате лучше не оставляй. Носи с собой. Тут так спокойней.

Данька остановился и продемонстрировал перестегнутый за спину на универсальном ремне бластер.

- Маломощный, - прокомментировала Нэтти.

- Для закрытых помещений сойдет, - парировал Данька.

Он не сразу понял, чем занята девушка. Подойдя к столу, он увидел, что перед ней, в соседстве с фарфоровыми тарелками, супницей (явно праздничный сервиз) и парой рюмок, стоит пустая коробка от револьверных патронов, которыми она только что закончила набивать поясной патронташ, лежащий на тряпке, постеленной поверх белоснежной скатерти.

- Спасибо за одежду, - сказал Данька. Он поймал себя на том, что после душа расслабился и сейчас туго соображает как бы правильней и деликатней спросить Нэтти о том, почему ей именно сейчас пришло в голову заняться боеприпасами.

- Это отцовская одежда. Неношеная. - Сказала Нэтти. - Самое малое что я могу сделать в благодарность. И вот еще. - Она переставила с лавки на скатерть две красные коробки. - Подарок. Снаряжены картечью. У отца двустволка была, он с ней в город ушел... У твоего "ремингтона" ведь двенадцатый калибр?

Данька удивленно кивнул. "Какая глазастая девица".

- Спасибо. Да, двенадцатый.

Он сел на лавку напротив Нэтти. Та встрепенулась и убрала со стола коробку и патронташ. Потом открыла супницу и налила Даньке полную тарелку.

- Ты ешь пока. Овощной суп. А я сейчас. Быстро.

Оставшись в одиночестве, Данька открыл одну из коробок, провел пальцем по рядам патронов, выстроившимся, словно курсанты на училищном плацу, вынул и повертел в пальцах один из них, потом вернул обратно и закрыл коробку. Отличный подарок, что и говорить. Десантный бластер, понятное дело, для одинокой беготни по пересеченной местности вне конкуренции, но при его отсутствии многозарядный дробовик с кучей патронов это отлично. Просто замечательно. С довольной улыбкой он достал из хлебницы ржаной сухарь, разломил пополам и принялся за еду. Ветра не было, лишь чуть слышно шелестели листья яблонь. Он вспомнил такие же вечера с родителями дома, на Земле... и как они с Женькой чаевничали в саду на даче после тренировок. "Как на другой планете...", - невольно подумал он и усмехнулся своей мысли. Небо было здесь почти земное, отличаясь от привычной картины лишь чужим рисунком звезд.

О том, где сейчас Женька он старался не думать. Для этого есть завтрашний день. Если она жива, то никуда кроме ближайшего в этих краях крупного города пойти не могла. Или могла? Есть же в окрестностях Олдтауна еще какие-нибудь фермы... хутора... словом те места, куда не добрались каратели. Или нет?.. Надо расспросить девчонку, должна же она как местная что-то знать о происходящем. И уже тогда надо анализировать и что-то решать.

Нэтти появилась из темноты как огромный белый мотылек. Пропыленные джинсы и рубашку сменило закрытое шелковое платье с рукавами-фонариками и воротником-стойкой. Этот наряд подчеркивал тонкую талию Нэтти и делал её еще более юной.

- Ты ослепительно выглядишь, - искренне сказал Данька.

Нэтти печально улыбнулась.

- У меня нет черного платья. Никакого нет, кроме этого. Но это ведь не главное, правда? В конце концов, есть народы, которые во время траура носят белое.

Она поставила на стол запотевшую бутыль без этикетки и кивнула Даньке на рюмки. Пока он разливал оглушительно пахнущую яблоками и солнцем жидкость, Нэтти снова исчезла, и тут же появилась с глубоким блюдом и принялась раскладывать по тарелкам мясо с луком и овощное рагу.

Когда они снова уселись друг напротив друга, Нэтти, сложила руки и, прикрыв глаза, медленно зашептала молитву. Спустя минуту или две, открыла глаза и взглянула на Даньку. Покачала в руке полную рюмку, прикусила губу и подняла глаза к звездному небу.

- Папа...

Её голос упал до шепота.

- Фил...

По щекам побежали мокрые дорожки.

- Алекс...

Молча, не чокаясь, выпили.

Ароматный яблочный самогон выбивал слезу. Они ели, не произнося ни слова.

Потом Нэтти заварила чай, и они начали разговаривать.

6

- ...Извини, что не сказала сразу. Мне правда нужна была твоя помощь, Данила. В общем... Я сама не видела, но мне рассказал отец, он там был. Километра три от нашей фермы по дороге к Ньютауну. На повороте табличку на столбе увидишь. Метров пятьсот в поле по правой обочине - общая могила. Я очень хотела бы ошибиться, но это единственные незнакомые люди, проезжавшие этой дорогой за последнюю неделю. Беженцы. Пять человек. Там были и девушки. Тела обгорели до неузнаваемости, так что...

- Если у меня нет образца ДНК... И автоэксперта... Или лаборатории со спецом...

Нэтти, не поднимая головы, кивнула.

- Я хочу увидеть... - хрипло сказал он.

- Ночью ничего не...

Данька кивнул. И после минуты или двух тяжелого молчания он спросил:

- Что с ними случилось?

- Джип либо взорвался сам, либо подорвался на мине.

- На какой мине?!

- Говорят, что эти... ну из Ньютауна могли заложить мину на дороге.

Данька ошарашено мотнул головой.

- Ничего не понимаю. Какие мины?! У вас тут что - война?

Нэтти сдержанно кивнула.

- Война.

7

- ... Раньше, до ордена проще было: вы в то верите, мы в это - все равно соседи. Отец рассказывал, что как орден пришел - так всё и переменилось. В Ньютаун много пришлых приехало... идейных... от них народ к нам переезжать и стал. Наш мэр с каждой семьей встречался и прямо говорил: "В этом городе мы все соседи. Религия каждого за стенами его дома и в церковной ограде. Ну, или там, в мечети... Кто во что верит - мне без разницы. Там где начинают гордиться верой, рано или поздно начинают убивать друг друга. Кому наши порядки не нравятся - пусть живет в другом месте". Довольно долго всё у него получалось. Даже при ордене. А как закончилось... ты видел...

...Ньютаун, как туда приезжих... фундаменталистов этих заселять начали, у нас вскоре "Чужим городом" называть стали... Кто не мусульмане - быстро от них к нам сбежали. Или даже мусульмане, но кто хочет свободно жить - тоже к нам. Ведь у них в Ньютауне сперва своим женщинам лица стали закрывать и гаремы набирать, а потом и наших за то, что с открытыми лицами ходим - шлюхами называть. А города-то рядом. Ночью из дома выйти страшно... Драки настоящие начались... разобьют парни зеленые из-за девчонки друг другу носы, так из Ньютауна всем семейством отцы, дядья, прочие родственники прибегают, кто с обрезом, кто с бластером. А там и кровная месть... сроду у нас тут такого не было... Убийства. Фермы поджигают. А полиция птиц считает... У них, говорили, негласный приказ - не вмешиваться. Орден за них. Угораздило же их наши места для заселения пришлых выбрать... Хотя я теперь думаю что они специально так всё устроили... Да я просто знаю, что вместе с орденскими их добровольцы в наш город пришли. Без ведома ордена тут ничего не делается... и весь этот ужас не случился бы...

...У этого жирного четыре жены, ему всё мало. Думаю поэтому нашу ферму до сих пор и не тронули. Приходил свататься - я его на порог не пустила. Через калитку сказала, что я о его Ньютауне и о его гареме думаю. Видел, я письмо из ящика сегодня вынула? Мне там так и написали: "Ты невеста. Вот потому жива и осталась. Жди сватов". А я просто приболела. Вот на ярмарку и не поехала...

...Револьвер отцовский. Пока папу сюда не забросило, он любил развлекаться стрельбой из этих пороховых штук... А теперь вот всерьез эта железка пригодилась. Хорошо, что меня папа стрелять научил. Как знал, что пригодится. Как этот жирный со сватами приедет - прострелю башку женишку.

...Потому и говорю тебе, Данила - не суйся. Некого тут кроме меня больше спасать. А мне идти некуда... Спасибо тебе, конечно, но никуда не поеду, не дождутся. Анетта Уилсон - последняя из семьи Уилсон и последняя из жителей этого чертового города - останется здесь и умрет в своем доме, на своей земле...

8

Когда Данька исчерпал все аргументы, Нэтти попросила его вызвать из инфобраслета карту окрестностей и несколькими движениями пальцев проложила маршрут.

- От места аварии через холмы выйдешь прямо к Ньютауну. Там на окраине попробуй раздобыть машину или флаер.

Данька смотрел на осунувшееся красивое лицо и пытался придумать способ уговорить эту упрямую. Словно угадав его мысли, Нэтти усмехнулась.

- У каждого своя дорога, Данила. Отправляйся искать свою девушку... Здесь ты сможешь только умереть за компанию вместе со мной и ничего больше. Да, и инфобраслет свой не свети - орден сейчас их конфискует у всех, кроме своих.

9

Данька проснулся от едва слышных шагов. Накануне он долго не мог заснуть, думая о придорожной могиле, о Женьке, о семье Нэтти и о мертвом городе.

Петли двери в гостевую комнату были хорошо смазаны, но шлепанье босых ног по крашеным деревянным половицам он не мог перепутать ни с чем. Его рука скользнула под накрахмаленную наволочку и сомкнулась на рукоятке ножа прежде, чем он открыл глаза.

Стоявшая рядом с его постелью Нэтти в уже коротковатой для нее ночной рубашке была похожа на маленькое привидение.

- Слушаю тебя. - Сказал Данька нарочито бодрым голосом, перевернувшись на бок и привстав на локте.

Нэтти, не говоря ни слова, подцепила с кресла у изголовья кровати плед и завернулась в него. Потом забралась в кресло с ногами и сказала:

- Есть просьба к тебе. Можешь отказаться. Я пойму. - Завозилась в кресле. Помолчала с минуту и продолжила. - Когда за мной придут эти уроды... сваты с женишком вместе... Неизвестно как всё повернется... В общем... Пожалуйста... У меня не было мужчин и... Я не хочу попасть в плен... к ним... девственницей. Ты...

Данька еле слышно вздохнул, встал с кровати и молча оделся. Потом подошел к окну. Серая мгла готовилась стать рассветом. В воздухе висело ожидание.

Нэтти прокашлялась.

- Ты так сильно её любишь?..

Данька всё так же молча, не оборачиваясь, провел пальцами по подбородку и уставился в деревянный, тщательно выструганный подоконник.

- Счастливая... Счастливые вы там... откуда ты там взялся... Отец... меня и братьев на коротком поводке держал... Только и радости - переглядываться с мальчишками на воскресной службе в храме.

Данька обернулся. Он искал слова и опять не знал ни что именно сказать Нэтти, ни как это говорить. Однако та уже выбралась из кресла и, не снимая пледа, прошлепала к двери гостевой комнаты.

- Сейчас будет завтрак и кофе. Собирайся в дорогу. - Проговорила она на ходу.

И вышла.

Данька медленно застелил постель, с особой тщательностью уложил рюкзак и отрегулировал лямки, проверил нож, бластер и дробовик.

Потом снова подошел к окну, положил ладони на подоконник и уперся лбом в крашеный деревянный переплет.

10

Место аварии пропустить было сложно. Засыпанная щебнем воронка в асфальтовом теле дороги до сих пор едва заметно пахла горелой человеческой плотью.

Свежесрубленный крест на могиле Данька заметил еще с дороги. Метрах в ста от могилы, в душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Он еще ничего не увидел кроме силуэта на фоне колышащейся под утренним ветерком травы, но ускорил шаг. Последние два десятка метров он пробежал.

Данька остановился перед могильным холмиком и медленно-медленно опустился на колени. Ружье упало в выжженную солнцем жесткую траву. Данька вцепился в левую руку зубами. Он замер, раскачиваясь взад-вперед, он не видел ничего кроме могильного креста.

Точнее его перекладины.

К перекладине была прибита простая табличка со сведениями о дате несчастного случая и количестве погибших. Строчки расплывались перед глазами, но главное было не в них.

Документы погибших сгорели вместе со своими владельцами, но те, кто хоронил тела, оставили на могиле то, что могло указать родственникам на личности похороненных.

То, что уцелело при взрыве.

...Самодельный металлический крестик на спекшейся от высокой температуры цепочке...

...Оплавившийся перстень, камень в котором лопнул от нестерпимого жара...

И висевший на правом конце перекладины бисерный браслет.

Не вынимая изо рта прокушенную до крови левую руку, Данька медленно протянул правую ладонь вперед и снял бисерный браслет с могильного креста.

Часть бисерин была оплавлена, одна кожаная завязка сгорела.

Однако узор с древними орнаментами аборигенов западного полушария Терры, название которых Данька сейчас был не в состоянии вспомнить, был тот самый.

Данька отсчитал пятый ряд красных бусин на белом фоне и нашел знакомую бисеринку, выбивавшуюся из общего ряда.

Она показалась ему похожей на каплю крови.

Этот браслет он сам подарил Женьке за полгода до злополучной поездки в Мореград.

Он привык видеть его на Женькиной руке или на прикроватном столике... привык и не мог ошибиться.

Данька прижал браслет к губам и протяжно зарычал...

...Он не знал, сколько времени просидел на могиле жертв автокатастрофы.

Ноги затекли, в ушах гудело, поднявшееся к зениту солнце било в глаза.

Данька вздрогнул, когда услышал звук нескольких промчавшихся над дорогой за его спиной флаеров.

"Город-то мертвый, - подумал он. - Все мертвы. Кто в могиле... Кто - прям на улице... И ничего в той стороне нет...".

Он взмахнул прокушенной рукой, отгоняя кружившую над головой муху.

"И некуда им теперь...".

Данька вскочил как ужаленный. Бросил взгляд на инфобраслет, уронил шляпу и подхватил дробовик.

Он понял, что это были за флаеры и куда они летят.

11

Возле распахнутых ворот и вдоль забора фермы семьи Уилсон стояли три флаера: один подороже - новенький, двухместный и два, хоть и тщательно отмытых, но не новых, явно знававших лучшие времена.

Когда Данька уже подбегал к ферме, на ходу скидывая куртку и активируя голографическую маскировку диверс-доспеха, у него шевельнулась крохотная надежда на то, что он успел.

Словно в ответ на эту мысль за высоким забором трижды бухнул револьвер и тут же в ответ взвизгнули бластеры.

Данька рванулся вперед, срезая угол: оттолкнувшись от припаркованного флаера, он в прыжке перелетел через забор, и упал во двор.

Пока тело Даньки летело к земле, глаза привычно выбрали наиболее подходящую цель, а палец плавно, как на стрельбище, потянул за спуск. Заряд картечи угодил в открытое забрало силового доспеха, который носил молодцеватый крючконосый усач, лицо его тут же превратилось в кровавую кашу.

В момент падения Данька передернул затвор и перекатился, слыша, как за его спиной луч бластера с мертвым шуршанием сжигает пожухлую осеннюю траву.

Выйдя из переката в присед на одно колено, он снова выстрелил, щелкнул затвором, ушел кувырком в сторону и выстрелил еще раз.

Старик в длинном халате лазоревого оттенка выпустил из рук короткий двуствольный обрез, уронил с плешивой головы белоснежную чалму и, сложившись пополам, отлетел к забору. Молодой розовощекий и пухлогубый красавец, беззвучно разинул рот, из которого потянулась нитка слюны, зеленоватой от табачной жвачки словно тина, и взмахнул лишившейся пальцев правой рукой, прочертив в воздухе несколько пунктирных линий алых брызг. Потом запнулся о валявшийся под ногами новенький армейский бластер и растянулся на траве, ударившись лбом о первую ступеньку деревянного крыльца, рядом с темными лужицами собственных табачных плевков.

Данька распрямился пружиной и ушел вправо, почти физически ощущая, как луч бластера проходит впритирку к его боку и прожигает черное пятно на досках забора.

Щелкнул затвор, и еще одна пустая гильза полетела по широкой дуге в траву.

Человек в сером отглаженном костюме, ошарашено округлив мясистый рот, пятился от Даньки к крыльцу, силясь успеть направить оружие на невесть откуда взявшуюся смертельную мешанину голографических пятен.

Данька выстрелил в четвертый раз, упал на землю и передернул затвор.

Потом быстро встал, бросил взгляд по сторонам, поводя стволом дробовика от одной лежащей фигуры к другой. Ноги типа в костюме торчали из распахнувшейся двери в прихожую и чуть подергивались.

Данька выпустил заряд картечи в затылок стонущему беспалому, забросил "ремингтон" на плечо стволом вниз, взбежал на крыльцо... И опустился на колени, склонившись над тонкой фигуркой в белом платье в черных бластерных подпалинах на груди.

Расстегнул воротник-стойку и приподнял голову девушки. Стукнул пальцем по пульту диверс-доспеха, запуская встроенного медика. Диверс-доспех выронил в его ладонь узкую жилу внешней анестезии, с одноразовой иглой на конце, и Данька воткнул ее в плечо девушки прямо через тонкий шелк.

- Нэтти, прости меня... Я опоздал. - Негромко проговорил он. И еще тише: - У меня нет настоящего медблока...

Данька, стиснув зубы, принялся колдовать над пультом диверс-доспеха, стараясь не глядеть на дымящуюся черноту ран Нэтти.

- Не двигайся. Сейчас запустим регенерацию.

- Ничего не надо... - сказала Нэтти, силясь приоткрыть глаза. - Всё хорошо... Я ведь... Хотя бы женишка...

Её глаза открылись, но смотрели не на Даньку, а куда-то очень далеко.

- Уложила?.. Он в белом...

Данька бросил через плечо взгляд на грузную седовласую фигуру в костюме оттенка сливочного пломбира, лежавшую ничком в расплывавшейся темной луже посередине двора.

- Уложила... - Кивнул Данька, кусая губы. - Ты настоящий стрелок...

Нэтти бледно улыбнулась испачканным кровью ртом, улыбнулась опять не Даньке, а куда-то в пространство.

- Отец так говорил... когда хвалил... Мой револьвер...

Данька пошарил взглядом по сторонам, дотянувшись, поднял с досок крыльца и постарался вложить оружие в ладонь Нэтти. Но холодные пальцы вместо того чтобы сомкнуться вокруг рукояти, лишь погладили Данькину руку.

- Не надо... - Еще одна страшная улыбка. - Он теперь твой... В отцовском столе возьми...

Она задышала чаще.

- Патроны возьми... И дом... И сожги дом... Не хочу чтобы им... Д-дани...а-а...

Данька прижал к себе бьющееся в агонии невесомое простреленное тело и беспомощно поднял глаза туда, куда смотрела Нэтти - в безмятежную синеву над фермой семейства Уилсон.

- Вода!!. - заорал он в небо, срывая голос. - Спаси её!.. Вода!!! Сделай же что-нибудь!.. Вода!!! Ну, пожалуйста...

Ответа не было.

Лишь где-то высоко кричала невидимая птица.

12

Тела сватов и "женишка" он свалил за воротами фермы, нагромоздив их бесформенной кучей посередине дороги. Лопату Данька нашел в сарае, там же где он оставил её накануне - рядом с универсальным комбайном. Когда пламя охватило дом, Данька вышел за ворота, тщательно запер их... потом калитку... потом бросил связку ключей через забор.

Похоронив Нэтти рядом с отцом и братьями, он долго сидел на могиле, глубоко погрузив пальцы рук в рыхлый холмик холодной лесной земли.

Когда он уселся на водительское сиденье флаера, потертая кожаная кобура со старым шестизарядным револьвером примостилась на его бедре.

Глава тринадцатая. База

1

От недосыпа интуиция отключается. Данька наткнулся на засаду когда сделал крюк в сторону от дороги. У него закрывались глаза от усталости, и он решил спрятать флаер в какой-нибудь лощине среди холмов, чтобы передремать пару часов. Выбранное убежище оказалось привлекательным не только для него. Впрочем, ничего толком разглядеть он не успел - фары флаера освещали лишь крутой травянистый склон. После того как Данька откинул колпак кабины, излучение станнера армейского образца моментально превратило его мышцы в кисель, а через секунду отключилось и сознание.

Когда он пришел в себя, то мигом вспомнил произошедшее и немного удивился, что его руки свободны. Осторожно разлепив веки, он попытался незаметно оглядеться. Потом открыл глаза.

Он лежал на обычной жесткой койке, стоявшей возле стены капсулы подземного лагеря "Армейская пещера". Это была не привычная для него, круглая, напоминающая юрту третья модель, а явно более современная модификация: кубической формы, с довольно высоким потолком. В небольшом помещении вокруг круглого стола стояли несколько трехногих пластиковых табуреток, по углам приткнулись три низких армейских койки, на четвертой лежал он сам. Кроме Даньки в комнате никого не было.

Еще один повод для радости: диверс-доспех у него не отобрали. А вот инфобраслет, револьвер Нэтти, бластер и дробовик исчезли. Ладно, разберемся... Он сел и сунул ноги в обнаружившиеся на полу ботинки.

Шелест автоматической двери заставил его поднять голову.

Застывший на пороге рослый мужчина в армейской форме без знаков отличий и с голографической маской на лице молча смотрел на него. В правой руке он держал дымящуюся кружку, в левой - серую папку с электронным замком. Данька спокойно прикидывал как именно при должной ловкости опрокинуть горячий чай на тюремщика, когда тот заговорил.

- Привет, курсант Одинец. Или тебе больше нравится, чтобы я обращался к тебе по имени, Данила?

Данька пожал плечами и ткнул наугад:

- Браво! У ордена хорошая картотека.

Человек поставил кружку на стол и уселся на табурет.

- Пей чай, Данила. Ты не угадал.

Данька принюхался к запаху свежезаваренного черного чая и картинно поднял глаза к серому пластиковому потолку.

- Значит то же самое, но с противоположным знаком. - И предположил более уверенно, чем думал на самом деле: - Имперская военная разведка.

Под круговертью искривлявших черты лица радужных пятен человек улыбнулся. Данька понял это по едва заметному изменению позы, а потом его догадку подтвердила интонация.

- Не совсем горячо, но уже тепло. Кстати, глотни чаю. После парализующего излучения хорошо ставит мозги на место.

Данька с улыбкой развел руками и, встав, потянулся к кружке.

- Только не надо плескать в меня кипяточком и прыгать через стол. - Всё с той же веселой интонацией попросил человек в маске. - Пожалуйста.

Данька молча отхлебнул добросовестно заваренного черного чая, рассматривая крепко сбитую фигуру собеседника.

- И что же делать имперскому министерству безопасности на планете под галактическим протекторатом другой цивилизации. Как это говорят в кино... - Данька снова нарочито закатил глаза. - "Это не ваша юрисдикция!". А?..

На сей раз человек в маске рассмеялся в голос.

- Предмет забот министерства безопасности Галактической Империи - Галактическая Империя. А состоит наша с вами, молодой человек, Галактическая Империя не из каменюк, вращающихся вокруг звезд, а из тех, кто на этих каменюках обитает. Из граждан. Из людей. О людях, Данила, мы тут и заботимся. Протекторат протекторатом, но население... во всяком случае значительная часть его, имеет гражданство Галактической Империи. По крайней мере пока... А своих мы не бросаем.

Данька заткнул большие пальцы за ремень диверс-доспеха и широко улыбнулся.

- По крайней мере некоторых? Как красиво.

- ...Своих мы эвакуируем. - Продолжил человек в маске, словно не заметив Данькиного ехидства.

- ...И очень благородно. Даже чересчур. - Выдержав короткую паузу, Данька добавил. - Особенно по отношению к населению Олдтауна. Оттуда, думаю, никто живым не ушел.

Человек в маске развел руками.

- Ты меня не понял, Данила. За местное население мы не в ответе. Эвакуируем отдельных граждан, случайно попавших сюда. Туристов всяких самодеятельных, которые не знали куда суют голову... Или вот курсантов, любящих экстремально проводить каникулы.

- А местные пусть значит помирают?

- А куда мы их денем? Целые города? Или со всеми инопланетниками разом войну начнем? Узко мыслишь, курсант Одинец. Впрочем, думай что хочешь, моё дело предупредить. И если ждешь допроса - то его не будет. Мне без разницы, зачем ты здесь очутился.

И он выложил на стол папку, откуда извлек несколько листов пластбума.

- Это положение об эвакуации гражданина Галактической Империи с планеты, находящейся под галактическим протекторатом. Через недельку вывезем на торговом корабле. Тебя и еще нескольких безумных туристов. Доставим гарантированно, поскольку "крестам-полумесяцам" на это наплевать, им же лучше чтобы на их планете посторонние не шлялись, так что на нашу деятельность смотрят сквозь пальцы... Распишись на каждом экземпляре что ознакомлен с ситуацией на планете и предложение об эвакуации получил.

Данька, не говоря ни слова, шагнул к столу, взял протянутую человеком в маске ручку и молча расписался.

- Вот и славно. Внизу второй страницы обведено рамкой предупреждение о том, что уход с эвакуационного пункта автоматически приравнивается к отказу от эвакуации. Там дополнительная подпись. Что смотришь? Думал в силовые наручники тебя закуем, и на Метрополис отправим? Хочешь найти себе могилу на Ленте-5 - никто не мешает. Нам главное чтобы родственнички потом правительству иски за детишек-экстремалов не выставляли.

Человек убрал документы в папку и встал. Потом бросил взгляд на инфобраслет.

- Через полчаса приходи в столовую на завтрак. У нас тут весёлая компания.

Когда человек в маске уже стоял у дверей, Данька спросил его.

- Так вы сдаете Ленту-5 орденским и беркам?

Человек обернулся и пожал плечами.

- Командование мне не докладывается. Вытаскивание своих граждан с опасной планеты это нормально, но само по себе, ни о чем таком не говорит.

- Тогда как насчет чистки граждан этой планеты по религиозному признаку? Жителей Ленты-5, также являющихся и гражданами Галактической Империи? Или вы это специально позволяете, чтобы создать повод к войне?

Последовало новое пожатие плечами.

- Не знаю, Данила. Я в генштабе не служу. И у меня император совета не спрашивает. Думаю, возможны многие варианты. Не опаздывай на завтрак.

Дверь закрылась.

2

Несмотря на довольно низкий потолок, столовая казалась просторной. Это явно был центр базы безопасников, собранной из нескольких армейских пещер: двери вели в четырехместные комнаты вроде той, в которой очнулся Данька, или в подсобные помещения. Заметил он и запертую дверь-гармошку шлюза, ведущего на поверхность.

Блестящая поверхность обеденного стола вызвала у Даньки неаппетитные хирургические ассоциации. За столом, на складном табурете сидел маленький круглый человек и энергично работал ложкой над раскрытой дымящейся коробкой армейского рациона.

Данька успел медленно сосчитать до десяти, когда человек поднял голову, взмахнул свободной от ложки рукой и весело сказал:

- Привет пополнению!

- Привет.

Данька медленно уселся за стол. Человек махнул рукой на приземистый кухонный шкаф:

- Наша армейская жратва там. Рационы с авторазогревом. Есть разные блюда. Завтракай, не стесняйся. - Потом стукнул ложкой о коробку с едой и протянул руку через стол. - Я Гюнтер.

Данька пожал руку и назвал своё имя. Разговаривать не хотелось. Впрочем, в компании Гюнтера это и не требовалось: тот обладал талантом непрерывно болтать, не отрываясь от еды.

- ...Как в кино, - повторял Гюнтер,- ну просто как в кино!.. Все эти разобщенные племена... да я шучу, ну ты понимаешь, общества всякие, социальные группы, соперничающие на одной планете, все эти религиозные заморочки, противостояние, орден, служба безопасности вот... мне это как будущему социологу безумно, просто безумно интересно! Я правда эти супер... ну спецпещеры всякие, что изнутри холма породу спекают, расправляются и - бумс!! - готовый дом!.. Вот только в фильмах такое и видел!

Как понял Данька, студент-первокурсник из немецкой колонии с отдаленной планеты, пока что воспринимал всё происходящее с ним как увлекательное приключение. " И как его сюда занесло?". Впрочем, это было сейчас не слишком важно.

- И много вас тут? - спросил Данька, встав из-за стола и направившись к универсальному кухонному комбайну возле стены. Ему пришло в голову, что он давно не пил хорошего кофе. Вряд ли в этом плане можно было всерьез рассчитывать на кухонный комбайн тайной базы безопасников на орденской планете, но попытаться всё же стоило.

- Не считая хозяина этого гостеприимного места, вместе с тобой нас тут четверо. Наша влюбленная парочка еще не встала... - В хихиканье Гюнтера Данька без труда различил оттенок зависти. - И я не удивляюсь! Такая девочка! Модель! - Он едва заметно вздохнул. - Да вообще-то оба они как с картинки... И такими глазами друг на друга смотрят... Это, брат, настоящая любовь!.. Хорошо, кстати, что ты появился: этих я едва вижу - из постели круглые сутки и не вылеза...

Зашелестела дверь, раздались смешки.

- А у нас пополнение! - громко пророкотал Гюнтер.

- Привет новичкам! - услышал Данька за спиной нарочито бодрый мужской голос.

- Всем привет... я еще сплю... - пробормотал негромкий женский.

Данька поставил пластиковую кружку на одну из полок кухонного комбайна и тщательно вытер о штанину выплеснувшийся на пальцы горячий кофе.

Рядом щелкнули дверцей кухонного шкафа.

Данька медленно-медленно взял кружку и наконец обернулся к столу.

Действительно... "Оба как с картинки"...

Мужчина, уже колдовавший над коробкой армейского рациона, и впрямь был красив, от правильных черт лица и густой каштановой шевелюры до широкоплечей мускулистой фигуры и лопатоподобных сильных ладоней. Про девушку, которая сонно навалилась на стол, подперев руками подбородок так, что свисавшие волосы закрывали её лицо, сказать нечто определенное, кроме её роста и прически, было сложно.

- Сергей! - представился мужчина полагающимся к такой внешности звучным и красивым баритоном и протянул ему руку.

"Лет двадцать семь... тридцати точно нет", - подумал Данька, отвечая на рукопожатие. Свободной рукой он полез в карман.

- Данила.

Произнося своё имя, он перевел взгляд на девушку.

Та при звуке Данькиного голоса вздрогнула и выпрямилась.

Данька уселся напротив и сказал:

- Привет, Женя. Ты кое-что потеряла.

И положил на стол оплавленный красно-белый браслет с одной кожаной завязкой.

3

- "...Уход с эвакуационного пункта автоматически приравнивается к отказу от эвакуации", - процитировал Данька, упорно глядя в центр клоунски кривляющейся голографической маски безопасника. - Я ухожу. Я отказываюсь. Мои стволы отдай. Быстро. И боеприпасы не забудь.

Хозяин базы крутил головой, пытаясь осознать, и не понимая, что же именно произошло в его отсутствие.

Данька отстраненно подумал, что похоже у безопасника не такое полное досье на него, раз он не может связать его с Женькой. А потом подумал что красавцу Сергею сейчас труднее всех, потому что, судя по растерянному виду, он всё не мог сообразить как же ему в этой ситуации себя вести.

Гюнтер сидел над коробкой армейского рациона с открытым ртом, переводя взгляд с безопасника на Даньку, с Даньки на Женьку, и обратно, не в силах сообразить что происходит.

Женька, сжав губы и обхватив себя руками, смотрела куда-то в стол. Кровь то приливала к её лицу, то оно становилось совершенно серого оттенка.

Безопасник наконец пожал плечами, ушел и вернулся с Данькиным рюкзаком в руках и висящем через плечо дробовиком.

- Дело твое, - сказал он подчеркнуто ровным голосом. - Только я бы на твоем месте... Стоп. Заряжать оружие только снаружи.

Данька согласно кивнул и отправил револьвер Нэтти в кобуру на бедре. Потом надел рюкзак. Взял в левую руку дробовик и протянул правую ладонь человеку в маске. Тот вяло пожал её.

- Вы уж постарайтесь доставить их всех... Домой... В целости и сохранности.

- Доставим. Служба такая. - Безопасник неожиданно подтянулся, едва ли не по стойке смирно. Данька подумал, что видимо в глазах безопасника Данька вооруженный, пусть и с патронами в рюкзаке, подсознательно имел куда больший вес чем Данька безоружный.

Потом он повернулся к остальным.

- Бывай, Гюнтер.

Данька быстро пожал ему руку, и, пока тот не сообразил задать ни один из тех вопросов, что явно вертелись на языке у болтливого любителя плотных завтраков, протянул руку Сергею.

- Удачи.

Равнодушно глядя в красивое лицо Сергея, Данька с некоторым злорадством подумал, что ума красавец похоже невеликого. Во всяком случае, по Данькиному разумению, когда не знаешь как быть, пытаться сломать малознакомому человеку ладонь в рукопожатии - не самый умный поступок.

Когда попытка демонстрации силы провалилась, Данька едва заметно пожал плечами и отвернувшись от красавца, бросил взгляд на Женьку. Та по-прежнему изучала поверхность стола.

- Женя, счастливо. - Произнес он ровным голосом. - Не говори моим, что меня здесь встретила. - Тут он изобразил легкую усмешку. - Сестра тебе мою "легенду" расскажет.

- Как там наши? Все здоровы? - спросила Женька осипшим голосом. Теперь она смотрела куда-то в сторону.

Данька кивнул.

- Да. Все здоровы.

Повернулся и пошел к шлюзу.

4

У подножия соседнего холма он нашел небольшую впадину, в которой можно было удобно усесться и оставаться незамеченным со стороны дороги.

Дробовик он зарядил сразу же, как только вышел с базы безопасников. Теперь Данька вынул из рюкзака и защелкнул на запястье инфобраслет, потом достал коробку патронов и вытянул из кобуры револьвер. Освободил барабан. Вставил первый патрон в камору и медленно крутанул барабан. На какое-то мгновение замер, покусал нижнюю губу, покачал головой и принялся патрон за патроном наполнять пустые каморы.

Убрав револьвер в кобуру, он взялся за бластер, потом застыл и прислушался. Неподалеку послышались человеческие голоса.

- Только этого мне не хватало... - пробормотал он одними губами.

Мгновение над заросшим чахлой травой холмом висела тишина. Потом где-то рядом знакомый голос прокричал:

- Данька! Ты где?

Данька вздохнул и громко сказал:

- Не кричи. Спускайся сюда.

Зашелестели камешки, и на краю впадины появилась Женька.

Данька повел правой рукой в сторону.

- Сядь туда. А то тебя с дороги видно.

Женька подчинилась.

Некоторое время они молчали. Стрекотали какие-то местные насекомые. Данька внезапно подумал, а поймет ли местная цикада цикаду с Земли, если вдруг они встретятся? Или они как и положено природой, будут казаться друг другу инопланетянами?

Женька вдруг кивнула на револьвер и спросила:

- Полюбил огнестрельное старьё? Зачем он тебе?

Данька жевал травинку и сосредоточенно смотрел в никуда.

- Это память... Об одном хорошем человеке. Я должен был ему помочь... Но не успел.

- А-а... - неопределенно протянула Женька. - Понятно.

Они снова замолчали.

"Понятно ей...".

- Данька, понимаешь... - Женька тоже уставилась куда-то в траву, и кровь опять отхлынула от её лица.

- Понимаю. - Сказал Данька максимально нейтральным голосом.

Женька дернулась как от удара, но промолчала.

- Знаешь, я недавно был на Ярре...

- И как там? - с чрезмерным интересом спросила Женька.

- Там хорошо. И в числе прочего хорошего, там всем юным гражданам обоих полов, достигшим периода полового созревания, настоятельно рекомендуется посещать публичные дома. В определенный период, который школьный психолог устанавливает для каждого конкретного ярранца... или ярранки.

- И зачем же?..

- Чтобы мальчики и девочки смолоду учились отличать похоть от любви. - Он помолчал, а потом добавил: - Жалко, что у нас нет подобного обычая... и такого опыта. Думаю, это сильно улучшает жизнь.

- Ты правда так считаешь? - спросила Женька сдавленным голосом.

- Да, - кивнул Данька, глядя в сторону. - Во всяком случае, ярранцы именно этой воспитательной мерой объясняют свои крепкие браки. Несмотря на полную свободу нравов.

В разговоре снова повисла пауза.

- Прости меня... - Наконец тихо, почти шепотом сказала Женька. - Я... не знала, что так получится... так... Сергей - заместитель начальника орбитальной станции... его доставили в приют после крушения, и мы с ним вместе сбежали.

Данька, не поворачивая головы, махнул рукой.

- Дело твоё... И жизнь твоя. Я... рад, что ты жива и здорова.

Женька сделала какое-то неопределенное движение плечами, и на долю секунды Даньке вдруг показалось, что вот сейчас она повернется к нему, знакомым движением обхватит его руками за шею и тягостный морок последних месяцев и последнего часа рассеется... и всё станет по-прежнему. Но Женька не двинулась с места.

Тогда Данька заставил себя произнести:

- Мне кажется этот... хозяин бункера... он не слишком упертый. Он впустит обратно. Ему нужна отчетность, любому чиновнику на госслужбе прежде всего нужна хорошая отчетность. Количество спасенных... и прочие показатели.

- И?

- Возвращайся и улетай с безопасниками ...и с Сергеем... улетай с планеты. Твои извинения приняты. Мне ты ничего не должна... А у меня тут еще свои дела, и... со мной вам будет небезопасно.

Женька вздохнула.

- Как это щедро... Как благородно... Даже жаль отказываться.

Она, наконец, повернула лицо к Даньке и спросила:

- Ты ведь нашел моего брата?

Данька кивнул.

5

Когда она принялась рассказывать, Данька поймал себя на том, что слушает он Женьку очень спокойно, отстраненно, едва ли не вполуха. "Жизнь человеческая состоит из кошмаров... - подумал он. - Когда я привыкну к кошмарам и начну их воспринимать как норму... Наверное, тогда надо будет застрелиться...".

...Когда Женька обнаружила что попала не на тот корабль, к тому же в салоне которого находилось полтора десятка перепуганных девушек, она развернулась обратно, к шлюзу, и её попытались задержать. По её словам, она сшибла с ног двоих охранников, после чего кто-то применил станнер... Пришла в себя она после парализующего излучения, когда корабль-ловушка уже ушел в гиперпрыжок и девушки в салоне отпаивали её водой из пластиковых бутылок. Охрана контактировала с ними минимально, стараясь не соваться в салон из-за барьера силового поля и ограничивали их - тоже по минимуму. Никто не запрещал им разговаривать, а когда они осмелели настолько, что принялись перешучиваться и хохотать, никто не пытался их остановить. Причину она поняла позже. При активном участии Женьки узницы устроили мозговой штурм ситуации и достаточно быстро сопоставили, что все они либо не отличались "примерным поведением", либо были в своих семьях паршивыми овцами, от которых родичам было бы на руку избавиться. Оптимизма это не прибавляло, но на миру и смерть красна... словом, девчонки храбрились, храбрились как могли...

...Алексей Эс, в кабинете которого она оказалась сразу после того как корабль опустился на Ленту-5, оказался очень учтив. С Женьки сняли пластиковые наручники, которым она была скована с момента приземления. То, что это и есть тот самый Вертун, она догадалась практически сразу. Потому что он немедленно заговорил с ней о её брате... О Яре... Заговорил ни как о герое расы, как говорили с придыханием те, кто знал его по учебникам и документальному кино... и ни с тщательно скрываемой тоской, как звучала речь тех, кто знал его лично... и без нарочитой фамильярности, как говорили те, кто едва знал Яра лично или не знал вовсе, но теперь рвался в его друзья. В словах Вертуна звучала едва заметная отстраненная зависть, зависть окрашенная восхищением. Так мог говорить один спортсмен о другом, равном ему по мастерству, но который на очередном этапе чемпионата временно обошел его... но только временно... Эта почти нескрываемая заинтересованность убеждала более всего остального. И свою роль приманки-заложницы Женька поняла еще раньше, чем Вертун озвучил свое предложение написать письмо "твоему упорному приятелю, который не то что Яра - дьявола из преисподней вытащит". Когда она отказалась, Вертун выглядел так, словно иного не ожидал, и уговаривать её практически не пытался. Сказал только с зубастой улыбкой, что способен переубедить кого угодно...

...Когда в одиночной камере Женьку за руки-за ноги привязали к креслу, а потом вкатили в вену какую-то гадость, она ждала чего угодно. Любых пыток, но не того что произошло дальше. В угол напротив нее охранники поставили мягкое кресло, в котором возник Вертун, с запотевшим бокалом коктейля в руке. Округлым жестом конферансье, он указал на стену напротив Женьки и стена стала прозрачной...

- ...Скрытые камеры в салоне корабля, на котором я прилетела. Все эти дни они фиксировали каждое произнесенное слово. Вертун знал, с кем из девчонок я успела особенно сдружиться за эти несколько дней в гиперпрыжке. Теперь они были по ту сторону прозрачной стены. Их приводили по одной. Там были солдаты в форме без знаков отличий, такие накачанные свиньи... наверное какой-то спецназ... человек двадцать или больше. Каждую из девушек они избивали... А потом насиловали... После того как первая из них потеряла сознание и её вынесли из комнаты, Вертун обернулся ко мне и учтиво спросил, не передумала ли я, и не желаю ли я согласиться на его предложение? Если да, то экзекуцию... он с таким удовольствием произносил это слово... экзекуцию можно прекратить. От этой дряни, которую мне вкололи, я перестала чувствовать своё тело и не могла даже пошевелить языком. Я пыталась разжать губы... Но не могла почувствовать своих губ...

"Ай-яй-яй, - говорил Вертун, - как же вы жестоки к своим подругам, Евгения Александровна. Что ж, придется продолжить...". Он знал что я не могу ответить и издевательски салютовал мне коктейлем в руке... и в комнату за прозрачной стеной приводили следующую девушку... так повторялось снова и снова... Препарат парализовал меня, и я не могла ни отвернуться, ни закрыть глаза... Я могла только смотреть и слушать крики.

Там была Лю... ей было четырнадцать, когда её изнасиловал кузен. Он прилетел на их сельскохозяйственную планету на каникулы перед последним курсом финансовой академии... Золотой мальчик. Старший сын прославленного рода. Лю только заикнулась что не оставит этого безнаказанным и вот... попала сюда. Когда за Лю взялись солдаты, с ней случился припадок... может эпилепсия... в общем врач не успел... она умерла... подавилась собственным языком. В десяти шагах от меня. За прозрачной стеной...

Голос Женьки оборвался. Потом, не отрывая ладоней от лица, она продолжила почти спокойным голосом:

- Когда на следующее утро меня навестил Вертун, и светски осведомился, не желаю ли я увидеть продолжение вчерашнего представления, мне ничего не оставалось, как написать письмо. Такое как он хотел. Знаешь, я заметила, что он был и доволен, и разочарован одновременно. Я была для него частью этого... представления... словно деталью, которую следует доточить до нужной формы, с помощью определенного инструмента...Мне кажется, он был бы рад продолжить... - Женька подняла покрасневшие глаза, и внимательно глядя на Даньку, закончила: - Если мне не удастся самой... убей его ты. Пожалуйста.

6

- ...Тогда я и поняла, что это сделаю. Когда сбилась со счета, сколько я дней там... и когда поняла куда попала... и что ничего не смогу изменить.

Она вопросительно взглянула на Даньку.

- Ты в курсе?

- В курсе чего?

Женька пожала плечами.

- Этот "приют" - не просто подпольная тюрьма. Это бордель. Публичный дом с тюремным режимом. Нет, меня, Вертун видимо рассматривал как заложницу и потому не трогал, а остальные девчонки... в общем, их согласия никто не спрашивал. Это любимое место отдыха всей верхушки планеты, орденского руководства... За счет соответствующей вывески, ну "пансион для девушек с трудным характером" и т.д., обеспечивается закрытость заведения - а значит и отличная конспирация, никакого компромата, орден гарантирует.

- Но получается, что родители отправляли их туда...

- Не-а. Думаю, родителям просто обещали изоляцию неудобных отпрысков во внесудебном порядке. Знаешь, ведь большинство людей, когда им обещают надежное решение сложной проблемы, подробностями не интересуются. "Госпожа Дурында, а где ваша дочь?" - "Ой, Вы знаете, она теперь учится в таком чудесном пансионе! Там такие педагоги, что исправляют даже самых трудных подростков. Жаль что он на другой планете, мы теперь редко видимся". Проблема решена и о ней не вспоминают. А если через какое-то время придет извещение о смерти "паршивой овцы"... от болезни или несчастного случая... то семейка облачится в траур и будет принимать соболезнования. Вот и всё.

Данька покрутил головой.

- Нет, ну я многое могу понять... Но это!.. Это же рано или поздно выплывет наружу! И инопланетники плюнут на орден, и тогда любой галактический протекторат отменить будет как пальцами щелкнуть, как бы там берки не ерепенились. На что они рассчитывают?!

- Орден сегодня - это Вертун... он же Алексей Эс... Не интересовалась кто у них там "глава", но у меня сложилось такое впечатление что этот псих единолично вертит всеми... в полном соответствии с фамилией.

- И значит, когда всё накроется... и Галактическая Империя введет на Ленту-5 войска... - задумчиво пробормотал Данька.

Она кивнула.

- Да. Это будет не его печаль.

- А смысл?

Женька пожевала губами.

- Он производит впечатление свихнувшегося, так что его сверхценные идеи просчитать непросто. Но для чего-то ведь он поймал Яра...

Данька покачал головой. Неподалеку в кустах чихнули.

Он поднял взгляд куда-то вверх, потом хлопнул себя по колену, посмотрел на Женьку и сказал:

- Ладно, собираемся. Зови своего красавца... Надо найти транспорт.

И, помедлив, спросил:

- А как вам, кстати, удалось сбежать из приюта?..

Глава четырнадцатая. Принцесса на горошине

1

Данька ждал, но звонок в дверь остался без ответа. Металлический прямоугольник двери выглядел монолитным целым со стеной.

На площадке дешевой многоэтажки воняло, света не было.

- Что за помойка... В каком веке тут живут?.. - раздраженно возмущалась за спиной Женька.

- Да тихо ты!.. - буркнул рядом её спутник, которого Данька про себя презрительно именовал не иначе как "красавец".

Данька несколько раз бухнул в дверь кулаком, затем сделал пару шагов назад, чтобы попасть целиком в поле зрения электронного глазка и, подняв руки, негромко, но четко произнес:

- Нинель! Аккер! Это я, Данила! Я нашел Женю. Открывайте. Мне срезать себе кусок носа, чтобы вы убедились, что это не молекулярная маска?..

Он продолжал говорить и минуты через две дверь, наконец, открылась.

Данька улыбнулся лицам, маячившим за дулами двух направленных на него бластеров.

2

Конспиративная квартира была маленькой и пропахшей дешевым алкоголем. Стену между комнатой и кухней предыдущий хозяин снес, и только поэтому всей компании не приходилось сидеть плечом к плечу.

Мебели почти не было: колченогий деревянный стол, на котором стоял полевой объемник, с которым управлялась Нинель; несколько стульев из дрянного потрескавшегося пластика, на которых сидели внимательно слушавшие его Аккер и Егор, полицейский из видения Девы Источника; да продавленный диван на котором устроились рядышком Женька с её "красавцем".

Между Нинелью и Аккером, переплетя руки на груди, стояла худая узкобедрая девушка в джинсах и застегнутой под горло кожаной куртке. Красивое, с тонкими чертами лицо пересекали несколько неровных бледно-розовых шрамов, словно его прижали к раскаленной решетке. Но Данька знал, что от ожогов бывают совсем другие шрамы... Из-за самого длинного рубца левое веко и левая бровь казались чуточку приподнятыми, словно девушка всё время чему-то удивлялась или усмехалась. Впрочем, в её темном отстраненном взгляде не было и тени изумления или веселья.

Когда Нинель и Аккер закончили процедуру опознания, и каждый бластер отправился в кобуру, Даньке представили тех, кого он не знал.

"Егор, полицейский". Кряжистый мужик равнодушно кивнул.

"Наш хакер, Инна". Девушка, не меняясь в лице, вскинула пятерню в приветствии.

А потом Данька начал рассказывать. Затем скупо и нехотя говорила Женька. Потом снова Данька. Когда он закончил, Аккер взъерошил медный ёжик волос и сказал:

- Если бы не знал тебя - в жизни бы не поверил. Поселок в параллельном мире... или где он там?.. Духи... Девы...

Данька пожал плечами.

- Мне нет смысла врать - одно дело делаем. Да и их я, - он, не поворачивая головы, указал подбородком на сидевшую в углу дивана пару, - не нашел бы так легко без точных указаний.

Про точность указаний это он, конечно, перегнул, но Нинель согласилась:

- Он прав, рыжий. Зачем ему сочинять? Конечно, пока сама не увижу - не поверю. Но я знаю - чего только во Вселенной не бывает. И потом... Любой обман в боевых условиях вскроется быстро и - бластер всегда под рукой. А главное - я и впрямь не вижу смысла в том, чтобы тебе врать. Пока что самое приятное состоит в том, что полдела сделано... - Нинель, не глядя, мотнула головой в сторону Женьки.. - И Ирха жива.

- Да. - Кивнул Данька. - И еще - у нас теперь есть сильный союзник на этой планете.

Нинель неопределенно хмыкнула.

- Ну, допустим...

- Теперь о планах. - Сказал Аккер. - Мы с помощью Инны отправили этому Алексею Эс нечто вроде ультиматума с записью падения орбитальной станции на деревню и последующих художеств орденского спецназа. Чтобы она не попала в планетарную сеть, он отдаст нам Яра.

- Так и отдаст? - с некоторой недоверчивостью спросил Данька.

- Конечно, отдаст, - неожиданно вступила в разговор Инна. - Тут вся планета его. Думаю, он не верит, что мы способны так легко выскользнуть с Ленты-5. Он будет ловить нас на Яра.

- Нас? - переспросил Данька.

- Инна идет в первую очередь. - Сказала Нинель. - Её таланты позволят сбросить слежку.

Она, скользнула взглядом по Женьке и "красавцу", словно их тут и не было, и, встретившись глазами с Аккером, спросила:

- Ты думаешь о том же, о чем и я?

Аккер кивнул и обратился к Даньке:

- Данила, мы засветились, наши портреты уже во всех новостях и у каждого полицейского. А молекулярные маски - не панацея. Ты сможешь пойти с Инной и вернуть Яра? Имей в виду, без Инны будет сложно уйти с планеты. А Яр...

- Я понимаю. - Ответил Данька. - Я пойду. И никого не потеряю.

- И сам - вернись, пожалуйста. - Попросила Нинель.

- У нас каждый штык на счету! - подмигнул Аккер.

Они уже начали было обсуждать детали операции, когда Инна внезапно шагнула вперед и наставила указательный палец на двоих, продолжавших молча сидеть на диване.

- Они оба были в плену. - Сказала Инна. - Надо проверить на предмет "жучков".

- Квартира оснащена сканерами. - Сказал полицейский.

- Какой модели выпуска? - Спросила девушка со шрамами. Впервые за весь вечер в её голосе прозвучал намек на иронию.

3

"Пусть донельзя разумными будут речи врага, вечно помни кто он такой".

"Листья небесных ветвей" не способны были освободить его тело, но давали духу власть над ситуацией. Зажатый между двумя силовыми полями, словно кусок сыра между двумя ломтями хлеба, Яр Гриднев задумчиво смотрел в окно.

Небо над Сайнттауном, подкрашенное сизым дымом заводских труб и подсвеченное лучами заходящего солнца, напоминало картину неопытного художника злоупотребляющего едкими кислотными тонами. Фигура на фоне широкого, во всю стену, окна обернулась и мотнула головой в сторону заоконного пейзажа.

- Грязновато здесь становится. - Сказал человек у окна. - Если останусь здесь подольше - выстрою себе пентхаус вроде этого где-нибудь в другом полушарии. В тишине и покое.

Яр молча ухмыльнулся.

Человек отошел от окна и смерил его насмешливым взглядом.

- Не стоит обижаться на того кто тебя переиграл, Яр. - Человек упал в глубокое мягкое кресло, закинул ноги на пуфик и обезоруживающе улыбнулся. - Тем более я не собирался причинять вред тебе или твоей сестре. Уж поверь. Конечно это был достаточно экзотический способ для того чтобы найти тебя, но ты не оставил мне другого.

Яр не отвечал.

Человек коснулся инфобраслета на левой руке, и всё окно превратилось в экран. Короткие ролики сменяли один другой. Яр смотрел, как Женька бродит по комнате, пьет из высокого стакана, спит, укрывшись с головой толстым одеялом, сидя в кровати, читает "вечную книжку". Наконец экран потерял яркость, опять превращаясь в окно.

Яр снова ухмыльнулся.

- И что же тебе нужно, Вертун?.. или мне называть тебя твоим нынешним именем, Алексей Эс? Кстати, откуда такая неблагозвучная фамилия?

Вертун широко улыбнулся.

- Я очень раз тому, что мы оба, несмотря на недоразумения в прошлом, по-прежнему способны к диалогу, мой старый друг. Уж прости, что не выпускаю тебя из твоей невидимой клетки. - Вертун нажал на панель журнального столика и тот раздвинулся, открывая небольшой встроенный бар. - И дело тут не в том, что ты вновь начнешь махать кулаками... - Он с чувством звякнул кубиками льда в высоком, мгновенно запотевшем бокале, пронзительно синие глаза прищурились. - Просто мне кажется, что именно тут и в этой позе ты на своем месте.

Вертун вскочил из кресла, вновь подошел к окну и забарабанил пальцами по стеклу.

- Распятие как символ очень для тебя привлекательно, дорогой ты мой шаман. В нашу последнюю встречу, ты так красиво принес себя в жертву... Спасение человечества и прочий бред. Готов поспорить, что ты ни разу не задумывался о том, что вся история человеческой расы - это история поиска наиболее эффективного метода коллективного самоубийства. Что? Неужели герой Яр Гриднев никогда не думал об этом?.. - Он отхлебнул из бокала и закашлялся. - Кхм... Могу клятвенно заверить, что на этот раз от тебя ничего такого не понадобится.

Он выдержал паузу, ожидая повторения вопроса, но не дождался и заговорил снова.

- Ну да ладно. Беседовать ты со мной не хочешь, значит, будем общаться как бизнес-партнеры. У каждого из нас есть нечто, нужное другому. А значит, нам остается что? Правильно: совершить обмен и мирно разойтись, сохранив друг о друге наилучшие воспоминания. Или наихудшие - если уж тебе так приятнее.

Силовое поле не позволяло поворачивать голову, поэтому Яр ограничился тем, что скосил глаза, окинув долговязую фигуру Вертуна испытующим взглядом.

- Допустим. - Медленно процедил он. - Мы оба знаем, что мне нужна моя сестра. А чего же ты хочешь от меня?

Острозубая улыбка Вертуна вышла еще обаятельней предыдущей.

- Как смешно... Ни за что не догадаешься, Яр. И неудивительно. Тебе никогда не хватало... - Длинные музыкальные пальцы Вертуна стремительно нарисовали в воздухе неопределенную фигуру. - ...по-настоящему широкого взгляда на мир... я бы сказал - взгляда, лишенного предрассудков.

Вертун выдержал драматичную паузу и, наконец заявил:

- Мне нужен "джис".

4

- ...Но ведь это логично. А главное так похоже на правду. Герой, спасший Терру, или Землю, или как ты еще её называешь... герой вернулся из ниоткуда, чтобы спасти человечество вновь. Общественность любит сказки наяву - таковы люди.

Последние лучи солнца превратили силуэт Вертуна в ожившую марионетку из театра теней.

- И вот смотри. Ты раскрываешь инкогнито, принимаешь поздравления и с приличествующим случаю волнением рассказываешь о том, что тебе, как истинному шаману, открылось там... - Вертун склонил голову и многозначительно крутанул кистью руки возле уха. - В общем, где-то там... ну, в твоих шаманских глюках. Расскажешь им, что в путешествиях по какому-нибудь иному миру тебе "открылось страшное!..".

Вертун принял патетическую позу.

Яр устало опустил веки.

- В общем, убедишь соответствующие органы, что тебе нужен "джис", что путем манипуляций с этим малоизученным инопланетным - рекомендую использовать прилагательное "дьявольский", это красиво звучит! - с этим дьявольским прибором ты сможешь распознать, а возможно и предотвратить "таинственную новую опасность, грозящую человечеству"! Звучит? А?..

Яр насмешливо кивнул.

- Звучит... Как слоган низкобюджетного боевика. И зачем всё это тебе?

Вертун всплеснул руками.

- Неужели не догадываешься? Местонахождение "джиса" слишком тщательно засекречено. Не могу найти. Понимаешь? А тебе как герою и спасителю рода людского никто не сможет отказать!

- Значит, хочешь чтобы я тебя привел к "джису"? - тихо и медленно проговорил Яр.

Вертун радостно осклабился.

- А тебя что-то смущает? Мне - "джис", тебе - твоя сестра. В тот же момент как найдешь "джис" - отправляю твою сестру на Метрополис. По-моему это вполне честный обмен.

- Считаешь "джис" супероружием?

Вертун со сладкой улыбкой прикрыл глаза и медленно помотал головой.

- А ты никогда не думал, Яр Гриднев, что твоего старого друга может интересовать неизреченная мудрость иных цивилизаций?..

- Моего старого друга - почему бы и нет... Но того кем ты стал теперь - не думаю. Я успел неплохо узнать тебя нынешнего.

Вертун развел руками и вновь упал в кресло.

- Ну как скажешь. В конце концов, мне глубоко наплевать, во что ты будешь верить или не верить, делая то, что я скажу. Выхода у тебя нет. Ты же хочешь получить обратно свою сестру живой, здоровой и в твердом рассудке? Или нет?.. А то есть варианты, только скажи. Я могу сделать из нее слабоумную идиотку, которая до конца жизни будет радовать своего братца пусканием слюней, сидя в инвалидном кресле, напоминая, как однажды он принял неверное решение. Но начать можно с того, что тебе вколят препарат, увеличивающий способности к запоминанию. А потом на твоих глазах твою Женю будут насиловать все желающие. Могу пригласить сюда ребят из орденского спецназа, друзей которых ты убивал вместе с этим юнцом... а еще позову беженцев, которые потеряли всё после того как ты со своими друзьями из военной разведки устроил травлю ордена. Как думаешь, как они обойдутся с твоей сестрой, когда узнают кто её брат? И ты запомнишь это увлекательное шоу во всех подробностях... будешь прокручивать в голове до последнего часа твоей бездарной тусклой жизни. Звезды светят живым, Яр, а ты после такого станешь кем?.. Мертвецом прямоходящим?.. Или психом?.. Проверим, что способна выдержать твоя крепкая шаманская психика?.. Самым лучшим в нашем прекрасном мире всегда приходится больнее всех. "Звезды кормят тьму" - слыхал пословицу?..

- Ты предсказуем, Вертун. Другого от тебя я и не ждал. И какие гарантии?

Вертун с размашистой небрежностью повел подбородком.

- Моё слово. И не надо так улыбаться!

- Просто я вспомнил, чего стоило твое слово на наших предыдущих, гм, переговорах.

- Тоже мне вспомнил... это когда было-то? Кто старое помянет... И потом в тот раз мне от тебя ничего не было нужно... кроме твоей смерти, разумеется... - Он усмехнулся. - А теперь - всё иначе. Или тебя смущает эта орденская планета? Давай тогда такой вариант: узнай хотя бы примерно, где именно хранят "джис" и я доставлю твою сестру куда скажешь, но... куда-то поближе к этой базе. Узнаешь точное местонахождение - сообщишь мне.

- А если подходящей планеты рядом не найдется?

Вертун покачал головой.

- Никаких планет. Только полная честность, только открытый космос. Возьмешь туда своих друзей - в установленном квадрате я передам им твою Женю. А ты мне после этого - точное местонахождение "джиса".

- Хочешь сказать, что ты готов подставиться, чтобы показать какой ты честный? - усмехнулся Яр.

- Я ничуть не подставляюсь. - Вернул усмешку Вертун. - Ты же сам считаешь меня психом, и ты знаешь, что у меня хватит духу подорвать себя вместе с кораблем так, чтобы от твоей сестры и твоих друзей только и осталась что пара щепоток космической пыли.

Яр задумчиво кивнул.

- Ну, хорошо. Будет тебе "джис". Но сначала я хочу увидеть Женю. Живой. Наяву.

Вертун вскинул руку, и длинный указательный палец заходил из стороны в сторону словно метроном.

- Не ты здесь ставишь условия, Яр. Я специально хотел, чтобы ты увидел эти ролики и убедился, твоя сестра здесь и ей ничего не угрожает. Во всяком случае, пока ты себя хорошо ведешь, это так. И потом... - Вертун бросил взгляд на инфобраслет и нахмурился. - ...у нас уже нет времени на все эти сантименты. Пара твоих друзей шантажирует меня съемкой несчастного случая с некоей здешней деревней. Догадываешься о чем я?..

Яр ухмыльнулся.

- Если мы не поспешим, то они обещают запустить эту запись в эфир. Ничего кроме беспорядков и гибели людей они не добьются, но поскольку твои друзья такие же убийцы, как и ты, - Вертун с нарочитым гневом взмахнул руками, - думаю, этого они и добиваются. Сейчас ты встретишься с ними в условленном месте, отговоришь их от подобных дурацких планов и вы вместе отправитесь на Метрополис - радовать человечество триумфальным возвращением его спасителя и добывать мне "джис".

Яр с пристальным интересом разглядывал лицо своего врага.

- Можно вопрос?

- Хоть два!

- Зачем ты уронил орбитальную станцию на деревню?

Вертун почти со смущением почесал пятерней в затылке.

- А сам не догадываешься, "Спаситель двух планет"?

- Глаза намозолило всевидящее око на орбите? Не мелковато?

Вертун довольно оскалил зубы в улыбке..

- Верно, мелковато! Догадаешься?

- Остается провокация. - С отстраненной рассудительностью проговорил Яр, глядя куда-то мимо Вертуна. - Подделываются доказательства того, что падение станции на деревню - сознательный акт агрессии со стороны Галактической Империи. Глупость несусветная, конечно. Но Берку нужен только повод чтобы атаковать нашу расу. Они получат формальный повод для агрессии, а Совет Разумных может и не вмешаться... Дипломатия и прочее.

Вертун остановился перед Яром и внимательно его рассматривал. Тот перевел взгляд на врага.

- Ты хочешь войны, Вертун. Берки вырежут большую часть Галактической Империи, а ты будешь править тем, что осталось. Ресурсы Ленты-5 на исходе, население всё больше устает от власти орденских... От твоих порядков, Вертун... А война - это выход. Пан или пропал: в любом случае война всё спишет. Я прав?

Вертун с непроницаемым лицом продолжал рассматривать Яра. Потом с максимальным равнодушием пожал плечами.

- Что-то еще?

- Да. Тот мальчишка, что был со мной... Данила. Что с ним?

Вертун, стряхнув равнодушие, улыбнулся самой широкой из своих улыбок.

- А ты сам не догадываешься? А еще шаман! Вокруг тебя, Яр Гриднев, люди мрут как мухи.

5

Свет ущербной зеленоватой луны превращал волнистое одеяло облаков в призрачное подобие морской глади. Десантный флаер описывал широкую дугу вокруг Сайнттауна.

Вокруг настороженно молчали. Яр любовался лунными облаками через узкие заделанные бронестеклом горизонтальные прорези в бортах и физически ощущал напряжение людей за спиной. Закованный в силовую броню и хорошо вооруженный конвой боялся спеленатого по рукам и ногам пленника. Опущенные забрала шлемов не могли защитить орденских солдат от собственного страха.

Капсула связи в левом ухе ожила и заговорила голосом Вертуна.

- Помни, что нам обоим совершенно ни к чему чтобы тебя пристрелили, Яр Гриднев. Поэтому постарайся без фокусов - ребята и так нервничают. Дай им спокойно отпустить тебя и действуй по нашему плану.

Яр промолчал.

Перед тем как усадить во флаер, ему выдали обычный для среднестатистического охранника с любой планеты дешевый комбинезон защитного цвета.

- Ярранскими ботинками специально для тебя запастись не удалось, уж извини, - съязвил Вертун. - Впрочем, в твоем нынешнем положении выпускать когти тебе не с руки - во всех отношениях.

Яр ничего не ответил.

- Связь-то есть? - забеспокоился Вертун. - Скажи что-нибудь. Слышишь меня?..

- Слышу.

Когда флаер проткнул облачное одеяло и нырнул к мерцавшей огнями поверхности планеты, Яр несколько раз напряг и расслабил мышцы тела, потом медленно и глубоко вдохнул и выдохнул.

- На силовом луче спускать тебя не будем - еще не хватало, чтоб из-за случайных неполадок техники ты расшибся в лепешку об эту планетку. - Прокомментировал снижение флаера Вертун. - Впрочем, разбиваться в лепешку вредно для здоровья по любой причине.

Флаер опускался на пустое пространство среди темных строений. По всей видимости, это был заброшенный грузовой терминал частного космопорта. Машина зависла в полуметре от поверхности и Яра опасливо ткнули в спину, выпихивая наружу.

Флаер поднялся метров на десять и в кармане куртки пискнул замок "невидимых кандалов", отключая силовое поле. Яр встал на ноги и потер ушибленное плечо. Сунул руку в карман, нащупал и выкинул замок.

- Видишь - они улетают. Всё честно. Следить за тобой не будут. - Зашелестел в ухе Вертун. - В инфобраслете счет с деньгами, ваш корабль получите...

- Я всё понял. - Сухо сказал Яр, вынимая из уха капсулу связи и роняя ее на растрескавшийся асфальт. - Разберусь. Сам.

Капсула сухо треснула под каблуком.

Он почувствовал движение за спиной и резко обернулся.

Темный узкий силуэт с объемистой сумкой через плечо стоял почти неподвижно. Яр, чуть пригнувшись, шагнул в сторону.

- Здравствуйте, Яр.

Девушка вытянула правую руку вперед и над лежащей на ладони небольшой, едва различимой в отдаленных бликах фонарей коробочкой, развернулся яркий квадрат света со знакомым лицом.

- Яр, это запись, меня по ней не засекут. Доверяй тому, кто покажет тебе этот ролик, у него запоминающееся лицо и он знает что делать. До встречи.

Изображение потухло, коробочка упала на асфальт, едва слышно щелкнула и задымилась.

- Ты вооружена?

Девушка мотнула головой и подняла руки.

- Ближе... Еще ближе.

Яр внимательно рассматривал совсем юное бледное лицо с большими темными глазами. Было в нем нечто странное, словно луна, светившая сквозь прореху в облаках, отбрасывала на него неправильные гротескные тени. Потом Яр понял. То, что он принял за игру тени и света, оказалось несколькими неровными шрамами, крест-накрест перечеркивавшими лицо от бровей до подбородка, от одной скулы до другой.

Яр едва заметно вздохнул и, сделав шаг навстречу, принялся беззвучно открывать рот.

"На мне наверняка жучок. Надо избавиться от одежды. И полностью просканировать тело", - проартикулировал Яр.

Девушка кивнула и, не произнося ни слова, махнула рукой куда-то в темноту.

6

Холодный склад, набитый покоробившимися от времени и влаги контейнерами из дешевого пластика, пах сырым каменным полом.

Человеческая фигура с поднятыми руками возникла из темноты и медленно двинулась к Яру. Девушка со шрамами всё так же молча вскинула руку с фонарем.

Данька улыбнулся, приложил палец к губам и пощипал себя за щеки, демонстрируя отсутствие молекулярной маски. Яр ответил на улыбку довольным кивком. У него отлегло от сердца.

Данька проскользнул мимо них, на ходу вытаскивая бластер, и занял позицию возле дверей.

Девушка сноровисто включила стоявшую прямо на цементном полу лампу-"туристку", достала из сумки сверток (из непрозрачного пакета выглядывала штанина джинсов), и кинула Яру. Выразительно взмахнув рукой, она отвернулась и принялась копаться в сумке. Яр быстро переоделся в джинсы, куртку и легкие кожаные ботинки с автоподгонкой. Отключенный инфобраслет, который дал ему Вертун, Яр швырнул на сброшенную одежду. Тем временем девушка извлекла засунутый между двумя контейнерами обрывок старого ковра, расстелила прямо на бетоне, уселась на него и похлопала рукой рядом с собой, подняв облачко пыли.

Яр подошел к ней и опустился на колени. Девушка задумчиво на него посмотрела, открыла было рот, потом закрыла, нахмурила брови, наконец ее губы медленно беззвучно произнесли "Главное не пугайся". Яр пожал плечами, потом кивнул. Нашла кого пугать.

Девушка сбросила куртку, оставшись в майке-безрукавке. Белья под майкой не было, и Яр деликатно отвел взгляд. Девушка достала из сумки небольшой несессер и инфобраслет странного вида - вместо ремешка для крепления на запястье он был снабжен чем-то вроде гигантских тараканьих лапок, упрятанных в аккуратные резиновые чехлы.

Девушка извлекла из несессера шприц-ампулу без маркировки, с сосредоточенным видом защелкнула универсальный медицинский жгут над бицепсом левой руки и принялась энергично сжимать и разжимать пальцы. Потом нашла вену, выдавила из жгута на руку несколько капель дезинфицирующего раствора и протерла всю руку до пальцев. Игла шприц-ампулы вошла в вену. Девушка подняла глаза на Яра и, встретив его вопросительный взгляд, лишь мотнула головой и быстро включила инфобраслет, тут же запустив какую-то программу. По развернувшемуся виртуальному экрану побежали строки загрузочных таблиц. Затем девушка освободила засверкавшие сталью паучьи лапы от чехлов и они ожили, хищно задвигавшись в поисках добычи.

Яр вздрогнул.

"Ничего не трогай. Увидимся!.." - проартикулировала девушка и с улыбкой усадила инфобраслет-паук на запястье левой руки. Стальные лапы впились в кожу, но крови не было.

Ее глаза закатились. Яр приготовился подхватить падающее тело, но девушка наоборот подобрала под себя ноги, выпрямилась в полный рост и посмотрела на него совершенно чужими, словно невидящими, но очень внимательными глазами.

На виртуальном экране инфобраслета вспыхнула красным надпись "До начала работы сканера 1 минута. Сканируемому снять одежду". Яр без размышлений скинул с себя всё, но услышав странный треск, взглянул на девушку и замер с трусами в руке.

Трансформация была близка к завершению. Кости предплечья правой руки странно, словно на полотне сюрреалиста удлинились и теперь, даже не искривившись, а словно сломавшись посередине, расходились в разные стороны, образуя странный, неправильной формы квадрат. Кожа между чудовищно искривившимися локтевой и лучевой костями натянулась словно на бубне. Кисть правой руки безвольно болталась где-то сбоку, словно готовый отмереть рудимент.

Яр посмотрел в глаза на перечеркнутом шрамами, словно выточенном из кости, лице. Девушка указала подбородком на виртуальный экран, на котором горела новая надпись: "Приступить к сканированию". Яр отшвырнул трусы и сделал шаг вперед.

Превратившаяся в гротескную рамку из костей и кожи правая рука девушки приблизилась к нему, и Яр ощутил электрическое покалывание. Глаза без всякого выражения смотрели на Яра, девушка медленно обходила его кругом, а рука-сканер двигалась вдоль его тела

На виртуальном экране высветилось: "Обнаружены подкожные импланты. Местонахождение: 1) затылочная часть головы; 2) правая ягодица. Приготовиться к операции".

Яр повернул голову и понял, что был неправ, назвав кисть руки рудиментом. Сейчас, когда кости предплечья укорачиваясь, занимали обычное положение, изменяться начала кисть руки. Ладонь словно сворачиваясь в трубку, превращалась в подобие медицинского манипулятора, кости все также без крови выдвигались из пальцев, на глазах заостряясь.

Потом на плечо Яра легла левая рука и, повернув голову он увидел, как паук-инфобраслет выпустил еще одну стальную лапу и уколол его.

После анестезии ковыряние костяных пальцев в собственной плоти ощущалось не слишком болезненно. Когда одна за другой две металлические крупинки упали на каменный пол, рука отпустила его плечо. Яр, ощущая текущую по коже кровь, медленно обернулся и на виртуальном экране вспыхнула новая надпись.

"Анализ крови позволил определить наличие в крови сканируемого нанодронов-шпионов. Удаление путем фильтрации в полевых условиях невозможно. Рекомендуется уничтожение с помощью электрического разряда".

Видимо анестезия замедлила его реакцию, потому что когда инфобраслет щелкнул в сторону Яра длинной блестящей нитью, отшатнуться он не успел.

7

Кто-то сильно бил его по щекам. Яр открыл глаза.

Данька опустил занесенную руку и без улыбки потряс его за плечо.

- Привет, Яр. Надо бежать. Как только орденские перестали получать сигнал с "жучков", они наверняка выслали сюда своих придурков.

Яр до крови укусил себя за губу и с усилием поднялся на ноги. Голова болела. Он снова был одет. В нескольких шагах от него на полу склада горел костер из его старой одежды. Он перевел глаза на сидевшую на пластиковом контейнере девушку. Лицо её было серым от усталости, но она уже была в застегнутой до подбородка куртке.

Данька дернул Яра за руку.

- Быстрей!.. Это Инна, потом познакомишься.

Он кивнул, и они выбежали наружу. В небольшом, огражденном проволочной сеткой дворе Данька откинул крышку канализационного люка...

...Они то неслись по подземным коридорам по щиколотку в вонючей жиже, то согнувшись в три погибели пробирались через узкие тоннели. Дважды Инна, останавливалась возле пунктов управления насосными станциями и, сноровисто взломав терминалы, подключалась к сенсорам на поверхности. Правда на сей раз она это проделывала без каких-либо пугающих трансформаций, а с помощью обычного инфобраслета. "Орден хитрый, но глупый, - пояснила Инна с равнодушным видом. - Снабдить любой компьютерный терминал в этой речке-вонючке дополнительными сенсорными системами это умно. А не поставить надежную защиту против взлома - глупо. Я им в эту систему хороший вирус запустила, теперь они нас по всему городу ловят и еще окрестности прихватывают".

Пару раз, когда преследователи начинали дышать им в спину, Данька отставал от них. В темноте тоннелей взвизгивал бластер, гремели проржавевшие железки, погоня сворачивала в сторону, а из очередной дыры возникал перемазанный как чёрт довольный Данька.

Один раз Инна дернула Яра в боковой тоннель, где они затаились, пропустив мимо несколько вооруженных фигур. Это были не орденские спецназовцы, а мобилизованные общим сбором городские полицейские, которые поносили, на чем свет стоит орден, диверсантов, начальство и никуда негодные компьютерные железяки. Инна беззвучно усмехалась.

Наконец, оказавшись в очередном колодце, девушка сверилась с картой в инфобраслете, подняла указательный палец вверх и подмигнула им обоим.

- Транспорт ждет!

Выбравшись через люк наружу, они очутились на продуктовом складе, где пахло луком и консервантами, и прокрались в кузов указанного Инной грузовика. Прикрыв за собой дверцы кузова, девушка коснулась раскрытой ладонью электронного замка. На её лбу выступили бисеринки пота. Потом замок едва слышно щелкнул.

- Заперлись.

Когда они завалились мешками с макаронами и наконец, перевели дух, Инна прошептала:

- Еще полчаса и мы почти на месте.

Яр кивнул, а потом, сообразив что вокруг темно, ответил.

- Да. Хорошо бы.

Наконец Данька кратко рассказал Яру о случившемся с ним. При известии о том, что Женька жива, на свободе и ждет их в условленном месте, Яр Гриднев в темноте довольно хмыкнул. И следующий звук удовольствия он издал, когда Данька рассказал ему о том, что Ирха находится в полной безопасности.

Потом Яр, Данька и Инна молчали, слушая, как водитель чертыхается, забираясь в кабину. Когда машина тронулась, Данька негромко сказал:

- Лишь бы потом не оказаться взаперти.

- Зря во мне сомневаешься. - Ответила Инна серьезно.

- Никто не сомневается.

Они помолчали.

- У меня оружия нет. - Сказал Яр.

В темноте раздался Данькин смешок.

- Вот же я - башка на орбите. Совсем забыл... Держи.

В ладонь Яра ткнулась обрезиненная рукоять бластера.

- Спасибо.

Мотор негромко рыкнул, и грузовик закачался на поворотах.

Через несколько минут Данька спросил темноту:

- Инна?..

- Что?

- И тебе не страшно быть такой?

Потом он испугался, что Инна подумает, что он говорит о её лице и тут же уточнил:

- Я имею в виду - человеком-отмычкой.

Раздался новый смешок.

- Думаю ты прекрасно знаешь, как это бывает... когда некоторые повороты судьбы выбираешь не сам - их выбирают за тебя.

В кузове повисло молчание. Молчание несколько смущенное: похоже, девушка решила, что фраза вышла слегка высокопарной.

Потом из темноты раздался голос Инны.

- История... ну такая... странная... как вся наша жизнь.

Данька ничего не ответил.

Молчал и Яр, словно в сгустившейся темноте кузова грузовика его и не было.

- Мы жили на узкоспециализированный планетке... лечебный курорт... Санаторий... Как богатенькие дети туристов относятся к детям обслуживающего персонала... таким как я... думаю объяснять не надо. Ну и я им платила той же монетой. Тогда я была остра на язык... - Она невесело усмехнулась. - Всё изменилось в последнем классе школы. Я всегда сходила с ума по компам, не вылезала из сети, уже тогда начала подрабатывать - графика, дизайн, простейшие виртуальные конструкты ваяла... ну и осваивала всякий мелкий взлом. Без выгоды - просто стало самой интересно. После экзаменов походила по собеседованиям... было кисло - в нашем захолустье только системщиком куда-нибудь устроиться и можно. А я хотела разрабатывать виртуалки. А больше всего мечтала стать хакером... такой крутой девахой, как в кино показывают. В общем, шутки ради родители предложили мне поучаствовать в конкурсе красоты. Я этим бабским штучкам - юбочки-сумочки, глазки-ножки - обычно много внимания не уделяла, а к последнему классу, что называется, расцвела. Во всяком случае, парни за мной бегали толпой.

Грузовик притормозил на повороте и Инна умолкла. Данька ощущал едва слышную вибрацию работающего мотора и тоже молчал. Когда машина вновь закачалась на поворотах, девушка продолжила говорить. Даньке показалось, что теперь она жалеет, что начала этот рассказ. В голосе Инны появился холодок, интонация стала жестче.

- В общем, обойдемся без драматических подробностей. Я выиграла этот планетный конкурс. Меня должны были послать на Метрополис... Финальный этап конкурса... Пресса, слава, контракт с модельным агентством... ну и главное - на Метрополисе миллион компьютерных фирм - есть куда податься. Но... За день до отъезда меня поймали и изрезали мне лицо. Пара богатых дур из санатория и... пара моих одноклассниц.

Перед глазами Даньки встало заключенное в решетку шрамов красивое лицо, ему показалось, что, несмотря на темноту, он видит, как по губам Инны пробежала горькая усмешка.

- Они всем классом так радовались, когда я выиграла этот проклятый конкурс... болели за меня... Короче говоря, была задета сонная артерия и от потери крови я едва не умерла. Когда пришла в себя, выяснилось, что родичи богатых дур отмазали и своих дочерей, и моих одноклассниц. За деньги можно купить не только хорошего адвоката, но и алиби. И суд. Мэр нашей планеты, навестив меня в больнице, прямо мне заявил, что выигрыш нашего планетного конкурса красоты местной жительницей из обслуживающего персонала с самого начала был задуман "для повышения туристической и инвестиционной привлекательности нашей уникальной планеты-курорта". Так я узнала, что я не королева красоты, а так... принцесса на горошине... почти самозванка.

В кузове грузовика снова стало тихо.

- Ладно. Словом мне было прямо сказано, что скандала не допустят, шум вокруг этого дела никому не выгоден, поскольку плохо повлияет на имидж планеты. И что у меня очень простой выбор. Либо мне заплатят, и я заткнусь. Либо... я проиграю суд, а во время процесса всплывут убедительные подробности о том, что этот чертов конкурс красоты я якобы выиграла через постель со всеми мужиками из жюри. В общем, я выбрала забрать деньги и заткнуться. Но этих дур это не спасло.

В темноте раздался злой смешок.

- Одна моя одноклассница захлебнулась в бассейне. Другая - свернула шею, упав с лестницы... Моя старшая сестра Анна родилась слабенькой и поэтому стараниями родителей не вылезала из всяких мордобойных секций лет с пяти... и в этом деле она мастер. Она улетела с планеты раньше, чем к ней пришли с вопросами из полиции. Я не знаю наверняка, что произошло с теми двумя богатыми дурами, но точно знаю, что ничего хорошего. Где-то через год, к нам с надежным человеком пришло письмо. Сестра обосновалась здесь, на "Ленте-5", куда не дотягиваются федералы, потому что тут галактический протекторат. Я не смогла уговорить родителей, и мне пришлось улететь без их разрешения. Они поверили, что если кто и сможет помочь сестре, так это я, но испугались что потеряют и вторую дочь. Вот так вот.

Двигатель грузовика тянул непрерывную басовую ноту.

- А твой биохакинг?.. - неожиданно нарушил молчание Данька.

Инна усмехнулась. Злости в этом смехе уже не было, но и веселья не прибавилось.

- Ах да, моя профессия. Когда я получила эти вонючие деньги за молчание, я могла вернуть себе прежнее лицо, но не стала этого делать. Я поняла, что вместе с моей кожей ножи этих уродок сняли с меня розовые очки. Я была дурочкой и верила...

Она замолчала, прислушиваясь к звуку мотора.

- Ну... Что в сущности, все люди неплохие, что каждый, если будет много и честно работать, сможет стать миллионером, звездой, ну и всякое прочее дерьмо. Чушь голубоглазая в общем... Я видела чистеньких богатых сучек из санатория, видела мир сети, но не видела окружающей жизни. И я поняла, чем по-настоящему хочу заниматься в нашем поганом мире. Нашла хирурга, который смог превратить меня в то, чем я хотела стать. Я заплатила за то, чтобы меня сделали хакером, но не простым, а хакером в сотой степени. Биохакером. Отмычкой, которую не опознают ни на одной таможне и которая не зазвенит, проходя через рамку. Я теперь могу меняться, превращаясь в то, чем хочу стать. Скажем, отрастить вампирские клыки. Или, что куда важнее, сформировать из мизинца универсальный разъем и без всякой механики и микросхем взломать любую компьютерную систему. При этом быстрее, чем это делает хакер - человеческий мозг посложнее любого компьютера. Когда я сканировала тебя, Яр, мне понадобился инфобраслет лишь для того чтобы отдавать тебе команды как себя вести... Ну и чтоб ты вообще понимал что происходит... А катализатор себе в вену колола, потому что времени настраиваться не было...

Голос в темноте умолк.

- И как тут твоя сестра? - спросил Данька.

В темноте вздохнули.

- Плохо. В тюрьму попала. К ней трое пьяных орденских вояк на улице пристали, она их по стенкам и размазала. У нее это запросто. А какие здесь суды, если кого из ордена задели - думаю, догадываешься. Самооборона не приветствуется. Так что теперь мне надо сестру из тюрьмы вытаскивать. Я справлюсь. Когда я сюда собралась, денег осталось мало, даже на билет не хватало. Я с полгода покрутилась среди всяких наемников, пообтерлась, наладила связи, провернула пару дел, купила новые документы, словом подготовилась и прилетела. Потом устроилась в школу для прикрытия. Но компьютерный взлом решает не всё. Мне нужны большие деньги чтобы кое-кого купить в управлении исправительных учреждений и узнать, где её держат. А все финансы теперь в кулаке у ордена - как взломаешь надо сразу с планеты убегать... в общем не вариант... Твои друзья, обещали мне заплатить за помощь. И предупреждаю - меня лучше не обманывать!

Данька, несмотря на темноту, сдержал улыбку и ответил:

- Не обманем. Обещаю.

Они помолчали.

Потом Данька, медленно подбирая слова, спросил:

- Когда ты спасешь сестру, и всё закончится... ты... исправишь себе лицо?

Инна ответила не сразу.

- Знаешь, Данила... Я теперь не очень представляю себя без этих шрамов. И потом... каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало, мои шрамы напоминают мне, в каком мире мы живем. Эти шрамы оберегают меня от иллюзий.

Глава пятнадцатая. От "Кобчика" до "Тукана"

1

Когда грузовик остановился, Данька услышал, как Инна перебралась к дверям. А когда водитель начал чертыхаться с замком, он почти увидел в темноте кузова её улыбку.

Когда шаги и ругань отправившегося за "самым большим в мире консервным ножом, чтобы вырезать этот проклятый замок" водителя затихли вдалеке, Инна произнесла "Выходим". И замок негромко щелкнул.

Грузовик стоял на слабоосвещенной подвальной парковке между сломанным роботом-мусорщиком без обоих манипуляторов и подержанным флаером с плохо различимым в сумерках логотипом торговой сети.

Инна извлекла из сумки универсальную автощетку, и они быстро привели одежду и обувь в порядок.

Потом Инна достала из той же сумки пару бейджей, на каждом из которых над фирменным логотипом "Торговый дом "Кобчик и Ко" красовалась крупная надпись "Администрация. Ревизионный отдел".

- Надевайте. Они ничем не отличаются от настоящих. Так что надувайте щеки и больше презрения во взгляде - мы здесь начальство.

И махнула рукой в сторону дебаркадера.

Когда они поднялись по ступенькам, металлическая дверь, автоматически откатилась в сторону. В конце длинного коридора маячила пухлая фигура со шваброй.

Нарочито стуча каблуками, они прошли до ближайшей двери по левую руку, металлической и широкой. "Лестница", - прокомментировала негромко Инна, открывая дверь. Лестница оказалась давно немытой и порядком замусоренной.

- Торговый центр старый, построили его еще до захвата планеты орденскими...- Продолжила на ходу Инна. - Я подрабатывала тут в "Пьяной сосиске" на четвертом этаже... Сейчас большая часть всех заведений разорилась... мрак и запустение, так сказать. Для нас оно и к лучшему - централизованная система охраны не работает, можно смело лезть наверх.

Когда они добрались до металлической лесенки, ведущей с последнего этажа к люку на крышу, за окнами лестничной клетки стемнело и по немытому стеклу ударили тяжелые струи ливня.

Данька подумал, что лучшего отвлекающего маневра не придумаешь: сейчас те, кто мог быть на крыше, наверняка вышли из оцепенения засады и ищут укрытие от дождя. Самое время прийти-пообщаться.

Однако ветер снес дождевую тучу к югу, да и на крыше никого не оказалось. Пара продранных матрасов да несколько пустых бутылок говорили о недавнем присутствии людей. Покрытие крыши - даже не стандартный пластик, а старомодный битум. Данька, Яр и Инна притулились под нешироким парапетом в половину человеческого роста.

Здание торгового центра посреди нескольких кварталов обветшавшего муниципального жилья было лучшим из возможных наблюдательных пунктов. Конечно, если люди Вертуна сканировали именно этот район через спутники, то ждать гостей оставалось совсем недолго. Но пока было тихо. Инна извлекла из сумки круглый, размером с вишню, шарик детской электронной игрушки "НЛО", путем ряда хакерских ухищрений, получивший совершенно новые свойства. Сонастроив игрушку со своим инфобраслетом, она вложила шарик в обычную мальчишечью рогатку и выстрелила им в воздух. "НЛО" описал дугу и завис метрах в пятнадцати над крышей торгового центра. Сейчас та часть энергии устройства, которая должна была создавать полупрозрачную голограмму космического корабля, шла на обслуживание самодельного сканера, приступившего к изучению окрестностей торгового центра.

- Чисто! - удовлетворенно сказала Инна через пару минут.

- Вот и отлично, - сказал Яр и проверил оружие. - Сделаем так: оставайся тут и как только увидишь что-то подозрительное - подай нам знак. Есть идеи как сигналить?

Против ожиданий, Инна не стала возражать от своей роли подразделения поддержки, и, не говоря ни слова, протянула Даньке и Яру два тонких ремешка из прозрачного пластика.

- Затягиваешь на руке или ноге. Если я что-нибудь увижу, то пошлю сигнал на эту штуку, и она дернет слабеньким разрядом тока.

- Это так мило. - Хмыкнул Данька.

- Ага. Изначально такие браслеты использовались для военно-спортивных игр, но современная электроника многофункциональна. Если что пойдет не так - вы сразу об этом узнаете.

- Спасибо, Инна. - Серьезно сказал Яр. - А ты - "если что-то пойдет не так" - быстро отсюда исчезнешь.

Она кивнула. Яр собрался вставать, когда девушка сказала:

- Сейчас работает только центральный вход, но через него вам лучше не выходить. Воспользуйся своими бейджами, они откроют офис управляющего в правом крыле здания. Там есть дверь на внешнюю стоянку для персонала. Сегодня выходной и нет серьезной охраны. Главное...

- ...надувать щеки и побольше презрения, - подхватил Данька. - Я запомнил.

2

Охранника они заметили сразу. И тут же поняли, что просто так мимо него прошмыгнуть не удастся.

Облаченный в поношенную синюю форму смуглый верзила возле входа в торговый центр оторвался от созерцания пыльной улицы за окном и обернулся мгновением раньше, чем Данька сделал шаг из двери с лестницы в коридор. Верзила помедлил секунду и, заметно прихрамывая, двинулся им навстречу.

Дверь в офис управляющего быстро оказалась за спиной охранника. Убедительно разыгрывать ревизионный отдел торгового дома "Кобчик и Ко" на выезде времени не было. Но и предпринимать силовые действия на глазах редких утренних посетителей супермаркета, толстого уборщика в засаленном комбинезоне, лениво возившего шваброй по полу, и продавца хот-догов возле входа в торговый центр было, мягко говоря, нежелательно.

Яр сделал отстраненное лицо и направился прямиком к охраннику. Не представляясь, он взмахнул ладонью в вялом приветствии. Молодой охранник увидел бейдж и кивнул Яру, однако подобострастия его взгляд не выразил.

- А вот и охрана... - протянул Яр деловито-равнодушным тоном. - Вас-то нам и надо. Где ваш начальник?

Яр говорил с охранником, не поворачивая головы и не сбавляя хода, с каждым шагом приближаясь к заветной двери офиса. Данька семенил за ним следом, всеми силами изображая ретивого заместителя.

- Добрый день. По выходным нет ни начальника охраны, ни управляющего, -

сказал охранник. И, подумав, добавил, мотнув подбородком в сторону Яра: - И мне ничего не говорили о сегодняшней ревизии.

Яр покровительственно улыбнулся.

- Что толку в ревизиях, если о них предупреждать заранее? Никто не ждет проверок в выходной день, верно?.. Кто сегодня за старшего? Кто вместо начальника охраны?

- Я. Федерико Альварес. - Помедлив, охранник все-таки добавил: - ...Ваше превосходительство.

Чувствовалось, что он выбирает момент, чтобы попросить собеседника предъявить документы. Стремясь оттянуть это мгновение, Яр приглашающее взмахнул рукой

- Пройдемте с нами, Федерико, у меня есть несколько вопросов к вам, как к замещающему начальника охраны.

Еще пара шагов и электронный замок массивной офисной двери приглашающе щелкнул, среагировав на бейдж Яра. Было видно, что это произвело впечатление на Альвареса, однако настороженность в его глазах все-таки до конца не растаяла. И это было плохо. Яру совершенно не хотелось бить по голове этого добросовестного, и к тому же хромого парня.

- Заходите. - Сказал Яр тоном полноправного хозяина и толкнул дверь. Повернулся к Даньке. - Коллега, бегло осмотрите первый этаж и присоединяйтесь к нам.

Тот кивнул: где один охранник, там и другой, лучше перестраховаться и всё проверить пока Яр будет этого бдительного в кабинете управляющего убалтывать.

3

За свою жизнь Федерико Альварес, поиграв в профессиональной лиге, повалявшись по больницам, послужив в полиции и помотавшись по охранным фирмам, научился разбираться в людях. Господь сотворил этот мир для ублюдков, как часто говаривал его отец, и чтобы чего-то достичь в этой жизни, надо уметь разбираться в них.

И сейчас Федерико чувствовал: что-то было в этих "ревизорах" не так. Представители руководства Торгового дома "Кобчик и Ко" чаще всего носили костюмы, да и приезжали чтобы проверить "положение дел на местах" по одному. Но это могла быть и новая метла из головного офиса... Федерико вспомнил древнюю сказку о правителе, гулявшем в небогатой одежде по улицам своего города... да и старый как мир и безотказный как нож метод проверки торговых сетей "таинственный покупатель" тоже никто не отменял. Ну и вот... может это какой-нибудь супервайзер с сопровождающим, или как их там...

Вместе с тем ни на кого из подобных вальяжных надутых типов эти два парня не походили. Старший скорее уж смахивал на спеца из службы безопасности. Аккуратный. Спокойный. Подтянутый. А младший совсем зеленый, но зеленый - не значит простой, зеленый вроде зеленого стажера в школе телохранителей.

Или...

Внезапно в голове Федерико всплыла вся эта история с ловлей диверсантов, о которой недавно распинались по объемнику орденский и губернаторский каналы планеты. Нет, диверсантам в этом населенном неудачниками и полном разорившихся и заброшенных предприятий районе Сайнттауна явно делать нечего.

Ограбление? Скудную ежедневную выручку управляющий каждый вечер забирал с собой, а сейчас с утра тут и взять нечего.

Теракт против гражданских лиц? Для хорошего общественного резонанса логичнее утопить в раскаленной плазме коктейльную вечеринку разбриллиантенных ублюдков, но здесь таких не водится...

Психи, готовые расстрелять кого угодно, чтобы наказать мир за то, что тот не оправдал их ожиданий? А вот это уже больше похоже на правду. Что если они сейчас пришли всё разведать, а вечером наведаются сюда снова... скажем с самодельными тепловиками, а?

Последней каплей, склонившей чашу весов в пользу версии с вооруженными психопатами, мечтающими о массовой бойне, стал тот момент, когда главный "ревизор" сделал шаг вперед, в офис, и посторонился, пропуская Федерико. В том, чтобы начальнику носить при себе бластер в наши неспокойные времена, конечно, ничего странного нет... но тогда почему не в кобуре подмышкой или на боку? Если он так старательно не оборачивается к Федерико спиной, то логичное объяснение может быть только одно: там у него оружие. Но обычный гражданский человек не станет носить ствол заткнутым за ремень джинсов... А если он пользуется специальной кобурой для ношения оружия на спине - то это тем более, совсем не гражданский вариант.

Бывший полицейский внутри Федерико Альвареса настойчиво требовал решительных действий.

Проверяющие с нестандартной внешностью, в неподходящей для хорошо зарабатывающего управленца одежде, не назвавшие своих имен, предположительно с оружием скрытого ношения...

"В крайнем случае извинюсь. Старший не похож на обычных начальников-ублюдков, должен понять правильно".

Пальцы Федерико коснулись ребристой застежки кобуры станнера.

4

Яр был уже возле пустующего секретарского стола, когда почувствовал начало движения охранника, финалом которого должно было стать появление оружия в правой руке Федерико Альвареса. Это запустило новый виток импровизации Яра.

- Но я забыл представиться, Федерико... - произнес он, делая еще шаг вперед, и тут же оборвав самого себя громким недоуменным возгласом:

- А это еще что такое!!

При этом Яр развернулся правым боком к попавшемуся на этот старый трюк, инстинктивно двинувшемуся вперед и недоуменно вскинувшему голову охраннику. Правая нога Яра, продолжая круговое движение, подсекла опорную ногу Фредерико, тот покачнулся и, стараясь удержать равновесие, взмахнул правой рукой.

Яр нырнул под руку верзилы, застежка кобуры щелкнула, освобождая станнер из подпружиненного зажима, а в следующую секунду Федерико сильно толкнули в спину. Он оступился и вынужден был сделать пару шагов вперед и опереться руками на секретарский стол. "Быстрый сукин сын... Если бы не моя нога, я бы успел... я бы не попался так глупо... Если бы не моя нога...".

Он повернул голову и ожидаемо увидел глядящий ему в лицо ствол собственного станнера.

- Так и стойте, Федерико! - сказал парень с каким-то странным дружелюбием. - Рад, что не пришлось вас калечить, но станнер применю без раздумий. Я никому не причиню вреда. Мне нужно просто уйти отсюда. Выбирайте - либо станнер и час в отключке, либо могу просто стянуть вам руки-ноги пластиковыми наручниками - у охранника ведь есть при себе наручники? ...А потом позвоню вашему управляющему, чтобы он вас освободил.

- Я выбираю наручники. - Сказал Федерико со всем возможным миролюбием в голосе. - Ненавижу валяться парализованным. Наручники в наружном переднем кармане брюк. Мне надо распрямиться чтобы их достать.

- Не надо, стойте как стоите, я сам...

Но охранник уже распрямился и прыгнул. Он рассчитывал, что этот ловкий парень все же не сразу нажмет на спуск - ему понадобится доля секунды чтобы сделать шаг в сторону, уворачиваясь от атаки Федерико. Парень отскочил быстрее, чем ожидалось и станнер в его руках выстрелил. Однако вытянутая вперед пустая рука Федерико целила не в противника. Обмякшее тело рухнуло на пол возле закрытой двери, и скованная судорогой ладонь ткнулась в широкую красную кнопку, торчащую в стене возле двери в нескольких сантиметрах от пола. Кнопку тревоги, которую можно быстро пнуть ногой, проходя мимо даже под конвоем и с поднятыми руками.

...Браслеты Инны дернули Даньку и Яра током еще до того как они успели выбраться из офиса на стоянку возле торгового центра. Это было хорошо, значит она отследила сигнал тревоги. Оставалось надеяться, что девушка и сама сообразит не засиживаться на крыше, и спокойно как посетитель покинет торговый центр. Всё прочее оптимизма не внушало. Никакого воя сирен за нажатием кнопки Федерико не последовало, как и прочих эффектов. Но и Яр, и Данька понимали, что сигнал тревоги ушел в полицию, а значит и ищущие их орденские уже в курсе что в этом районе происходит нечто странное, следовательно ждать их появления осталось недолго.

Стоило побыстрее убираться отсюда, но сперва надо было найти Нинель и Аккера.

5

Кафе "Тукан" было в двух шагах от торгового центра "Кобчик и Ко", напротив автостоянки и размещалось в одноэтажном обветшавшем здании, декорированном поверх бетонных стен рассохшимися стеблями бамбука и искусственными пальмовыми листьями. Левую половину приземистого строения занимала прачечная. Сквозь единственную витрину с треснутым стеклом в правой части здания, в которой одиноко пылилась резная деревянная статуя гигантской носатой птицы, можно было рассмотреть внутреннее убранство кафе: пустой зал с бамбуковыми столами и стульями, да барная стойка с батареей бутылок. Похоже, какой-то отчаянный предприниматель вдруг решил поставить бар в тропически-курортном стиле посреди городского квартала, обойдясь при этом самыми дешевыми средствами.

Никаких задержек пока не предвиделось, но и времени почти не было. Данька и Яр быстро пересекли практически пустую улицу и вошли в кафе. Над барной стойкой появилось ничего не выражающее лицо пожилого китайца.

Яр, не замедляя шага, произнес переданный Инной пароль:

- У вас можно организовать корпоративный вечер с коктейлями?

- У нас особые скидки для коллективных мероприятий, но ограниченное число мест. - Произнес отзыв китаец и вышел из-за стойки. Он кивнул вошедшим, махнув рукой куда-то себе за спину, пересек зал и вышел на улицу, направляясь к торговому центру.

"Что ж, это разумно... надеюсь, Нинель выдала ему достаточно денег на случай разгрома заведения... И надеюсь ему же и прачечная принадлежит...", - отстраненно подумал Данька, подходя вместе с Яром к приоткрытой двери за стойкой и вынимая из-под куртки оружие.

6

Три фигуры в небольшой пыльной и темной кухоньке одновременно вскинули стволы.

- Скажите что-нибудь! - произнесла одна из фигур голосом Аккера.

- Когда уберемся отсюда, прилечу к вам на Юнону и буду гостить пока не надоем, - произнес Яр, сжимая в правой руке бластер, а в левой отобранный у охранника станнер.

- Это мы. - Просто сказал Данька.

Раздался смех. Фигуры опустили оружие, и две ближайших шагнули Яру навстречу.

- Рад видеть, - быстро проговорил Яр. - Полиция и орденские уже на пути сюда, так что обниматься будем после.

- Не вопрос, командир! - весело сказала Нинель. - Уходим через заднюю дверь.

- Это Егор, полицейский. - Сказал на ходу Аккер, кивнув в сторону третьей фигуры.

- Да. Мне рассказали.

- Что наш хакер?

- В безопасности. Она молодец.

Звук полицейских сирен возник, словно со всех сторон. В случаях, когда требовалось сломить моральный дух засевших в укрытии преступников и выкурить их наружу, силовые структуры Галактической Империи накрывали месторасположение злоумышленников направленной звуковой волной. Переняли эту манеру и на жившей под покровительством галактического протектората Ленте-5.

Нинель взмахнула рукой в сторону двери в стене и показала большим пальцем вниз.

7

Любой профессионал, которому доводилось планировать операции силами малых подразделений, знает, что два запасных варианта отхода, помимо основного, это норма, просто напросто стандартная мера безопасности личного состава. Десантный опыт Нинель говорил ей, что при наличии времени показано разрабатывать третий, запасной вариант. К сожалению, в точке встречи с Яром и Данькой разведка местности в сочетании с предоставленным Егором планом городских коммуникаций, особого разнообразия путей отхода предложить не могли. И подбирать другое место с умеющим держать язык за зубами хозяином времени не было. Приходилось работать со сразу предложенным Егором кафе "Тукан" - отдельно стоящим зданием с крыльцом для посетителей и черным ходом. С находящейся за стеной неработающей прачечной кафе соединялось лишь через заваленный всяким хламом подвал. В подвале аккуратно вырезанный Аккером кусок цементной стены давал возможность попасть в тоннель, сообщавшийся с городской системой канализации. Соответственно основным вариантом было как порядочным гражданам выйти из "Тукана" через парадный вход, пересечь улицу и сесть во флаер, припаркованный на стоянке возле супермаркета "Кобчик и Ко". Либо - покинуть заведение через заднюю дверь и погрузиться в другой флаер, припаркованный на разгрузочной площадке позади кафе. На совсем крайний случай и должен был пригодиться не слишком приятный в плане ароматов, но вполне эффективный выход в городскую канализацию, откуда можно было проложить сразу несколько маршрутов эвакуации. От варианта спрятать в окрестностях флаер с водителем для последующей "посадки на ходу" отказались сразу: гражданский, не снабженный защитными силовыми полями, флаер легко повредить еще на подходе из обычного полицейского бластера.

Сейчас, ссыпаясь по лестнице в подвал, ни Нинель, ни Аккер, ни Егор сюрпризов не ждали: орденские подразделения не могли перекрыть все возможные варианты отхода по подземным городским коммуникациям. Тем не менее, неприятности начались раньше, чем кто-либо предполагал.

Прежде чем все пятеро успели добраться до самой нижней ступеньки, впереди раздался треск и грохот. Они прижались к стене. Нинель, Аккер и Данька натянули капюшоны диверс-доспехов и двинулись к двери в конце лестницы, включая на ходу маскировочный режим.

Они не успели дойти пары шагов до хлипкой деревянной двери, как изнутри подвала её разнесли в щепки несколько залпов бластера.

Сирены наверху замолчали. Потом на лестнице потух свет.

Аккер зло хмыкнул.

Нинель тихо и проникновенно выматерилась.

Данька со стволом наизготовку смотрел в едва заметный в темноте прямоугольник дверного проема.

Из подвала послышалось негромкое угрожающее жужжание.

- Что это? - спросил шепотом Яр полицейского, сидя у стены и не опуская ствол бластера.

Тот дернул плечами.

- Засада. А может...

Вместо ответа из темного дверного проема по выщербленным каменным ступеням лестницы заскользили несколько тонких нитей лазерных прицелов.

Данька скользнул вперед, коснулся обшлага диверс-доспеха, и из рукава высунулась тончайшая проволока спецперископа. Он повел рукой в сторону притолоки... еще дальше... скосился на мини-экран в воротнике диверс-доспеха. Темнота взорвалась несколькими бластерными выстрелами. Данька отдернул руку и отломил оплавившийся обломок проволоки.

- Киберы. - Сказал он кратко и тут же уточнил:

- Пять боевых дроидов. Блокируют дверь. Глухо.

Все четверо взглянули на Егора. Полицейский пожал плечами.

- Я-то причем?.. Я мог сдать вас и раньше.

- Откуда тут дроиды так быстро? - прошипела Нинель.

- Может орденская закладка на случай массовых беспорядков... - Сказал Егор. - Ходили такие слухи.

Яр сделал страшное лицо и приложил палец к губам. Указал свободной от оружия рукой вверх и вниз, коснулся уха. Что орденские слушают их, как минимум через дроидов сомневаться не приходилось... как впрочем, и в том, что брать их орденский спецназ будет в ближайшие минуты, не разменивая время на переговоры.

Язык жестов спецподразделений во все времена служил именно для таких случаев: когда говорить нельзя, а координировать действия надо четко и быстро. Вверх прорываться нельзя, там орденские и полиция далеко уйти не дадут. Значит вниз - через киберов. И с неизбежными потерями при таком соотношением сил.

Световые гранаты разошлись по рукам, и в этот момент в подвале завизжали бластеры. Но теперь стрельба шла внутри помещения. Все переглянулись. Дроиды вели огонь по какой-то другой цели.

Данька и Аккер переглянулись, и первыми нырнули в темноту дверного проема.

8

Выдвинувшиеся из капюшона очки в инфракрасном режиме показывали, что в темном помещении находятся почему-то уже только три военных дроида на силовой подушке. Боевой режим дроидов был активирован, нужно было двигаться.

Данька заорал дурным голосом:

- Яр, прорывайтесь в тоннель!..

Данька перекатился, выстрелил, кажется задел одного из дроидов и тут же снова кувырнулся в сторону. В противоположном углу взвизгнул чей-то бластер.

Силовое поле в сочетании с системой сенсоров делает боевого дроида слишком сложным врагом для человека. Запрограммированный на убийство, замечающий всё, вооруженный бластером, быстро перемещающийся и относительно небольшой кусок железа - смертельно опасный противник, даже в замкнутом пространстве, где у него меньше возможностей для маневра. Массированный огонь из бластера может привести к победе над этим врагом, но шансы на такую победу схожи с вероятностью выигрыша в лотерею. Такого Данька себе позволить не мог... А электромагнитного оружия, надежно вырубающего любую электронику, у него не было. Специальный диверс-доспех, оборудованный именно для борьбы с киберами всех видов, был бы именно тем, что сейчас было бы очень кстати... или хотя бы силовой доспех, но за неимением всего перечисленного...

За те минуты пока они с Яром шли от автостоянки к "Тукану", Данька прокручивал в голове возможные варианты развития ситуации. Думал он и о том, что полиция или орденские могу применить киберов. С имеющимися ресурсами выход был только один. У любого устройства есть недокументированные функции. Диверс-доспех не был исключением. Составить для компьютера диверс-доспеха простейшую макрокоманду было минутным делом: несколько касаний инфобраслета на ходу - и всё.

Когда за дверным проемом в конце лестницы началась стрельба, и он понял что опасения оправдались, Данька быстро отстегнул оружие и инфобраслет, переложив их в портативную поясную сумку.

...А сейчас запуск разом несколько несочетаемых команд, которые не дадут компьютеру времени перезагрузиться и сведут его с ума, должен был привести к самоуничтожению диверс-доспеха сопровождаемого, главным образом, интенсивным кратковременным выделением электромагнитного излучения и света. И это было то, что нужно - ударная волна от более сильного взрыва в небольшом помещении размазала бы по стенам всех находящихся внутри.

Первыми втянулись очки капюшона, оставив Даньку в темноте. Потом за долю секунды исчез защищавший шею воротник. А затем доспех, словно стек с тела, сворачиваясь в наполненный энергией колобок, плотный, всё сильнее и сильнее вибрирующий кусок пластика, пронизанного высокотехнологичной начинкой.

И только тут он понял, что вокруг творится нечто странное и абсолютно нелогичное. Заряды бластеров прожигали воздух не вокруг Даньки, а куда выше его головы.

Дроиды метались в узком пространстве подвала, стреляя... Друг в друга?!..

Но размышлять об этой нелепице уже не было времени:

- Закрыть глаза! - заорал Данька, откатываясь в сторону и врезаясь в чью-то плотную фигуру.

За спиной ослепительно полыхнуло.

Бластеры в темноте взвизгнули в последний раз. Зазвенел металл о камень. В облаке оседающей пыли кто-то вцепился Даньке в плечо чудовищно сильными, словно стальными пальцами, и голосом Яра Гриднева проскрежетал "Рвем когти!". Голос Нинель что-то коротко ответил.

Данька отплевываясь встал на четвереньки, потом выпрямился. Начавшие привыкать к темноте глаза различили в дверном проеме спускающиеся по лестнице в подвал фигуры Нинели и Аккера. Данька энергично взмахнул рукой, повернулся, и, пошатываясь, двинулся вслед за Яром к черному квадрату выхода в тоннель, когда помещение сотряс сокрушительный удар. Данька покачнулся, но устоял на ногах и увидел, как взвившаяся в воздухе пыль мгновенно облепила невидимую стену силового поля, перегородившую коробку подвала.

Яр и Данька стояли рядом и смотрели, как непреодолимая стена силового поля медленно перемещается по подвалу, становясь всё более непрозрачной от кружащейся в воздухе пыльной взвеси. По ту сторону Нинель, Аккер и Егор, присев на колено переводили стволы оружия на черный проем двери, в котором из-за пыли были незаметны щербатые ступени ведущей наверх лестницы, и куда их неотвратимо оттесняла стена силового поля. Потом Нинель обернулась и закричала "Уходите! Спасайте Женьку!..". Взглянула на приближающуюся стену силового поля и снова нацелила ствол на дверной проем, в котором клубящуюся пыльную темноту уже пронзали алые нити спецназовских лазерных прицелов.

- Мы вернемся за вами! - крикнул Яр.

Нинель, не оборачиваясь, раздраженно мотнула головой.

9

Они бежали по тоннелю, и голос в голове возник неожиданно, в тот момент, когда Данька хотел предложить Яру разделиться. Данька подумал, что если найдет и уничтожит генератор силового поля, то сможет прорваться с остальными через орденский спецназ и в случае успеха потом они вместе нагонят Яра. А не повезет - хотя бы Яр останется жив. Он бы сбросил информацию о месте встречи с Женькой Яру... ах тот без инфобраслета, значит на словах рассказал бы...

"Не получится". - Прокомментировал голос. - "Этот генератор поля установлен на спецназовском штурмовом флаере, предназначенном как раз для борьбы с диверсионными и террористическими группами. Он сам по себе сила, а в сочетании с машинами сопровождения - размажет на подходе".

И отвечая на невысказанный вопрос Даньки, голос в голове продолжил: "Бегите и вернитесь за вашими коллегами позднее. Это лучше чем погибнуть или оказаться вместе с ними в плену".

Данька подумал, что сходить с ума сейчас крайне несвоевременно. Впрочем, учитывая всё то, с чем он столкнулся на этой планете... и о каких не укладывающихся в прокрустово ложе формальной логики случаях рассказывал курсантам училищный преподаватель психотехники...

"Послушай меня, и вы с Яром останетесь живы". - Посоветовал голос в голове. - "Учитывая, что сейчас сюда стягиваются все полицейские и армейские силы, которые могут быть доставлены в течение двух часов... И учитывая что путей возможного отхода с каждой секундой всё меньше... Словом я бы не тратил время, а делал что говорят".

Данька фыркнул, но других подходящих вариантов не было.

- Я знаю... Как выбраться... - выдохнул на бегу Данька Яру и они нырнули в один из боковых тоннелей. Долго шли, сворачивая, как ему казалось достаточно бессистемно, протискиваясь в узкие проходы, карабкаясь по едва не рассыпающимся от старости, изъеденным влагой лестницам. Тем не менее, голос в Данькиной голове не замолкал до тех пор, пока вывел их к ржавой вентиляционной решетке на одной из городских свалок.

Заляпанная и изодранная одежда не слишком выделяла их среди редких прохожих индустриальной окраины Сайнттауна - бредущих по рассыпающимся тротуарам под серым дождем плохо одетых мужчин и женщин с потухшими глазами на серых лицах. Бластер Яр убрал под куртку. У Даньки с одеждой было неважно: джинсы и не по погоде тонкая водолазка дополнялись непромокаемыми носками. Сумка с револьвером Нэтти болталась на поясе, туда же он, чтобы не привлекать внимания, убрал инфобраслет.

Пройдя пару кварталов, они забрались в тускло освещенную забегаловку, где взяли по стакану жидковатого кофе с черствыми бутербродами. Пока они торопливо ели, Данька продемонстрировал пожилому официанту десяток крупных банкнот. Тот быстро сбегал домой, благо жил рядом, и притащил Даньке старые, но еще крепкие ботинки и латаный-перелатанный плащ с капюшоном. В узком, напоминавшем гроб туалете забегаловки они кое-как привели в порядок одежду.

- Нинель и Аккера он не тронет - других-то заложников у него нет? - сказал Данька, когда они вышли наружу и зашагали вниз по улице. - Думаю, их взяли аккуратно - станнеры и прочее.

Яр молча кивнул. Потом спросил:

- Данила, если я попрошу тебя вытащить Женьку с этим... Сергеем с планеты... и Ирху с ними - сделаешь?

Данька прислушался к себе и постарался ответить максимально честно.

- Сложно. Если удастся обмануть орбитальную систему обороны и нас не изжарят... не в атмосфере, так в безвоздушном пространстве... На фоне этого захват космического корабля выглядит не так уж сложно. - Помолчав, он добавил: - Да ведь это и не главное, Яр. Вам в одиночку будет очень сложно вытащить ваших друзей. Женька рассказала что там у Вертуна целый укрепрайон. При всех ваших талантах и удачливости. Уж извините. Не хочу я вас бросать.

Данька ожидал возражений, но Яр вдруг спросил:

- И кто тебя, курсант, учил джинсы под диверс-доспех поддевать?

Данька невольно улыбнулся:

- Опыт старших товарищей.

- Тогда и ты мне поверь, Данила, если я буду доставать Нинель, Аккера и их приятеля, шума будет столько, что Вертуну станет не до вашего корабля. Я с высокой степенью вероятности вытащу их, и мы заляжем на дно. Планета немаленькая, ловить долго будут. Ты с Женей и Ирхой передашь запись событий в той деревне, которую уничтожили орденские... передашь военным, копию прессе, в общем всем... И после этого отмена галактического протектората на Ленте-5 и ввод на планету регулярных частей Галактической Империи станет вопросом дней, если не часов. И это куда лучше, чем сперва освобождать пленных, а потом пытаться сбежать с планеты.

Они наконец подошли к платной стоянке. Здесь, в отличие от окраины, где они выбрались наружу из лабиринта подземных тоннелей, стояли несколько флаеров, которые можно было угнать без риска, что они развалятся на части, поднявшись в воздух.

Не успели они сделать шаг с тротуара на мостовую, как из противоположного конца улицы к ним стремительно подлетел небольшой флаер блекло-синего оттенка. Машина опустилась в двух шагах от Яра и Даньки.

Колпак кабины поднялся.

- Привет, мальчики! - весело сказала сидевшая на водительском месте Инна, снимая закрывавшие пол-лица темные очки. - Я вам транспорт угнала. Садитесь скорее, не стоит привлекать внимание окружающих.

Инна улыбалась им, и шрамы на её лице не выглядели уродством.

Глава шестнадцатая. Инна и голос в голове

1

- Наивно считать себя умнее других, Яр. Пока ты был в отключке, а Данила стоял с бластером на дверях, когда электрошок убил нанодронов в твоей крови, я поставила на тебя свой собственный "жучок", - рассказывала Инна, пока флаер петлял по улицам и закоулкам Сайнттауна, приближаясь к месту условленной встречи с Женькой и Сергеем. - Не беспокойся, он посылает каждый сигнал через разный промежуток времени и на частотах, которые не повторяются. Нужное сочетание времени и частот знаю только я. Так что не дергайся, никто вас не выследит. ...И когда в "Тукане" началась заварушка с полицией, я быстро смоталась оттуда, и потом отследила тебя. Вас обоих.

- И зачем? - Спросил Яр. - Ты уже помогла. С нами опасно. Ты можешь идти своей дорогой. Так зачем тебе с нами? Ах да, деньги...

Инна пожала плечами.

- Речь не только о деньгах. Я так понимаю, вы затеваете что-то против нынешних властей Ленты-5. Против всей этой сволочи, кричащей о своей духовности и сажающей людей по тюрьмам. - Повернув голову, она взглянула на внимательно рассматривавшего её Даньку, и пояснила: - Против властей, посадивших мою сестру под замок за удачную самооборону. Что бы вы ни затевали, хакера у вас нет. А у орденских хорошие охранные системы. Подставляться не стану, а защиту сломать помогу. А потом уйду и взгляну со стороны, что у вас получилось.

- И какой у тебя интерес? - спросил её, молчавший до этого момента Данька.

Инна не отводя глаз от улицы, повела подбородком в сторону Яра.

- Вот он, мой интерес, рядом сидит. Твой приятель однажды спас две планеты. Теперь всё будет ровно в два раза проще - сейчас нужно спасти всего одну. Я уверена, что у тебя получится. Не удивляйся, Яр Гриднев, ты не слишком изменился с тех пор, как твои фотолики были везде и всюду. Я помогу тебе, а ты, когда войска Галактической Империи войдут на Ленту-5, поможешь мне быстро и без проволочек вытащить сестру из тюрьмы.

Яр хмыкнул.

- Ну допустим... А если ты ошибаешься, и я не собираюсь делать так, чтобы имперские десантники высаживались на Ленте-5?

Инна пожала плечами.

- Но даже если и так, я поучаствую в том, как ты сделаешь больно орденским ублюдкам. Тоже неплохо. Но я не думаю что ошибаюсь.

Теперь пожал плечами Яр.

- Что ж, это твое решение. Нам действительно не помешает хороший хакер. Но когда я скажу, что становится жарко и тебе пора уходить - ты по первому моему слову всё бросишь и уйдешь. Если ты с нами - подчиняешься командам беспрекословно. Договорились?

- Не вопрос. - Ответила Инна.

2

Маленький парк аттракционов странно расположился посреди медленно, но верно превращавшегося в трущобы спального района. "Невероятный Луна-парк мистера Лоу" (так значилось на облупившейся вывеске), состоял из пары невероятно проржавевших каруселей с невероятно облезшими лошадками и звездолётами, невероятно давно, судя по паутине на двери, закрытого тира и невероятно убогого сарайчика администрации.

Засыпанный осенними листьями парк был пуст. Однако возле входа, вокруг клоуна-зазывалы, с кислой миной раскуривавшего окурок дешевой сигары, толпилось с десяток прохожих.

- Ну и где... - весело начала Инна, обернувшись к Яру, взглянула ему в лицо и тут же осеклась.

Данька негромко выругался.

Яр произнес только одно слово:

- Карусель.

Инна снова окинула взглядом парк аттракционов. Оторвавшаяся голова одной из карусельных лошадок лежала под её поднятыми в вечном прыжке копытами. На обезглавленной шее чернела и едва заметно дымилась отметина от бластера.

Данька потянулся к ручке дверцы, но Инна сказала:

- Не привлекай внимания. Они ищут двоих мужчин. Лучше я расспрошу.

Она припарковалась чуть дальше по улице, поправила темные очки и выскользнула из флаера.

Яр и Данька смотрели, как Инна приближается к человеческому скоплению у входа в луна-парк, и внезапно Яр сказал:

- Данила, выйди и встань так, чтобы незаметно наблюдать за ней. Быстро! Давай!

Данька кивнул и меньше чем через полминуты стоял в переулке за углом кирпичной жилой многоэтажки на противоположной стороне улицы. Он аккуратно наблюдал за Инной и одновременно размышлял, что точки наблюдения у него и у Яра в общем-то рядом и углы обзора сходные, поэтому особого смысла выгонять его из флаера сюда, за угол дома...

Данька вздрогнул.

В этот момент Инна сунула руку в карман куртки и обернулась. Лицо её словно окаменело.

И тут Данька осознал, что сейчас произойдет, и заорал:

- Наружу, Яр!.. Наружу!..

Блокираторы замков дверей флаера щелкнули. Сквозь пластик антиаварийного стекла Данька увидел, как Яр рвет из-за пояса бластер, вскидывает руку, чтобы высадить окно - ...на мгновение Даньке почудилось, что он видит бьющие из приборной доски струйки прозрачного газа, заполняющие кабину... - а потом длинные крепкие пальцы Яра разжимаются, выпуская рукоять оружия, его глаза закатываются, голова падает на грудь и утыкается в руль...

Звук полицейских сирен возник сразу со всех сторон, днище десантного флаера опускающегося с неба на улицу, казалось, затмило тусклый свет затянутого серыми облаками неба. Не дожидаясь посадки, орденские спецназовцы в силовой броне прыгали вниз, кроша сталью ботинок асфальт и окружая флаер, в котором был заперт Яр Гриднев.

Данька кинул последний взгляд на сгорбившуюся за рулем фигуру, развернулся и бросился бегом вглубь заваленного всякой рухлядью и пахнущего мочой переулка.

3

Хорошая мина при плохой игре - иногда всё что остается. Но о том чтобы сохранить лицо любой ценой, пусть думают влюбленные дурочки, для которых личная жизнь - главная интрига бытия.

Не то чтобы, сидя за чашкой кофе в забегаловке через дорогу напротив главного управления сил самообороны Ленты-5, Данька хотел сильно размышлять на эти темы... Он ждал сигнала и дел у него и так было невпроворот, причем дел ответственных и небезопасных, дел требовавших максимума внимания - но где-то на заднем плане всех забот эта мысль порой всплывала.

С того момента как он нашел на братской могиле жертв автокатастрофы Женькин браслет, а спустя несколько часов похоронил Нэтти, он чувствовал себя как будто выпотрошенным, словно что-то оборвалось внутри и теперь сквозь него неослабным потоком лился холодный сквозняк. То, что Женька оказалась живой, но нашла себе другого, пока не слишком укладывалось в голове. "Когда всё это закончится и мы выберемся отсюда, проще будет считать её мертвой... Я отдельно... А она со своим красавцем пусть... пускай... тоже отдельно...". Данька безо всякого веселья ухмыльнулся. Можно быть хорошим рукопашником, но в вопросах личной жизни оставаться с белым поясом.

О наложившемся на всё это предательстве Инны он просто старался не думать.

Надо было придумать, как вытаскивать снова попавшего в плен Яра... и Нинель с Аккером... и Женьку с её красавцем.

В голове непрошено всплыла фраза мастера Уэды. Давно, лет в тринадцать, еще до того как Данька получил статус "жертвы терроризма"... После особенно удачного спарринга, когда он разделал под орех противника на голову его выше и килограммов на десять тяжелее, сэнсей после тренировки, словно невзначай сказал ему о том, что само по себе умение хорошо драться еще никогда и никого не делало счастливым. Данька далеко не сразу понял о чем речь, но с тех пор жизнь не скупилась на примеры, не скупилась... Он не впервые подумал о том, что бойцовские навыки, тренированное тело и устойчивая психика это только основа. Только надежная платформа, на которой надо выстраивать свою жизнь. Когда он выберется отсюда... Если он выберется отсюда...

Тут он вдруг вспомнил Яра Гриднева, его слегка отстраненное лицо и спокойную, словно кошачью, манеру держаться, несмотря на творящийся вокруг во всех отношениях убийственный хаос боя с превосходящими силами орденского спецназа. Вот уж кто не потеряется в любой ситуации... Что бы сделал на его месте тот, кого пресса именует "Человеком, Спасшим Землю"?.. Человек, воспитанный другой цивилизацией? Не только воин, привыкший к смерти вокруг себя... но и шаман, приучивший себя отстраненно, едва ли не с улыбкой, воспринимать опасные узоры жизненных хитросплетений... вернувшийся из мертвых... едва ли не сверхчеловек... Что бы сделал Яр Гриднев, если бы его девушка выбрала другого? Хотя какая девушка способна уйти от такого как Яр, Данька представлял себе с трудом. Он едва заметно вздохнул. Ответ был для него очевиден. Насколько он успел узнать Яра Гриднева, тот спокойно пожелал бы девушке счастья. И возможно, даже смог бы тут же начать с ней дальше дружески общаться, попивая чай...

Данька мотнул головой. Хватит соплей. Он знал, что главное в подобных ситуациях не начинать раздумывать над проблемой, если она нерешаема с помощью имеющихся ресурсов, а то как начнешь жалеть себя - и остановиться будет трудно... Сейчас требовалось другое. Сейчас требовалось принимать решения и претворять их в жизнь, отодвинув все личные сложности на потом. Сейчас ему, последнему из их группы гуляющему на свободе, не считая Ирхи, нужно было всех вытащить, а потом постараться остаться в живых и убраться из этого гостеприимного местечка. Остальное подождет.

Из путаного рассказа Женьки следовало, во-первых, что она что-то скрывает или как минимум недоговаривает, а во-вторых, что тем путем, которым они покинули приют, воспользоваться невозможно - все ключи и пароли наверняка сменили, а охрану усилили. Поэтому требовалась свежая информация о том, где искать Яра и остальных.

Итак. Силами одного человека (Ирху привлекать к делу он решил в последнюю очередь, пусть хоть кто-то гарантированно будет в безопасности) и без должного снаряжения и оружия штурмовать приют в открытую было бы безумием. Конечно, на его стороне еще Дева Источника. Но нужно было как минимум раздобыть тяжелое вооружение. И это во вторую очередь, потому что даже скрытое проникновение, не говоря уже о наглом налете без точного плана здания - весьма шаткий вариант.

После того как Яра взяли Данька покрутился по городу, сбрасывая возможный "хвост", и отправился в тот район где они с Яром выбрались из канализации на поверхность. Там он достаточно быстро нашел нескольких скучающих возле пивной парней, которые для начала попытались набить ему морду, но после пары техничных Данькиных зуботычин и распития пары кружек пива, преисполнились к нему уважения. За относительно небольшую сумму денег они согласились на поработать на Даньку, а именно немного пошуметь в назначенное время. Он подозревал, что в этой компании вполне может быть орденский осведомитель, но времени выявлять такового не было и Даньке оставалось лишь положиться на удачу.

Здание главного управления сил самообороны Ленты-5 было пятиэтажной башней из красноватого кирпича в центре Сайнттауна. Акция отвлечения должна была начаться через полторы минуты. Находящиеся в казармах, примыкающих к управлению, разъедутся по вызовам, и тогда...

- Этого будет мало.

Уже знакомый голос, раздавшийся в голове Даньки, едва не заставил его подпрыгнуть. Голос был холоден под стать леденящему сквозняку, который Данька ощущал со вчерашнего дня, голос журчал насмешливой интонацией.

- Надо быть идиотом, чтобы не считать, что в подобном учреждении не предусмотрено повышение уровня бдительности при событиях, которые можно счесть похожими на то что ты называешь акциями отвлечения.

Теперь, когда он не мчался по вонючим канализационным тоннелям Сайнттауна, Данька очередной раз попытался найти рациональное объяснение голосу в голове.

"Я терял сознание. Мне могли внедрить жучок куда угодно. Но чтение мыслей?.. Разве такая технология...".

- Такой технологии нет ни у ордена, ни у военной разведки. - Перебил голос в голове мысли Даньки. - Но сейчас важно другое. Поскольку "акции отвлечения" уже начаты, армейские уже оцепили и превентивно прочесывают несколько районов сразу. И в этот общепит зайдут в первую очередь. Посмотри прямо, но пока никуда не беги.

Данька увидел, как по ступенькам главного входа сбежал взвод солдат в пехотной броне.

- Но сюда они быстро не доберутся, потому что сейчас случится авария. После столкновения спокойно иди прямо к главному входу и слушай меня.

"Кто ты?"

- Как вспыхнет - выходи на улицу. Сейчас.

Медленно выезжавший из подземного гаража управления легкий броневик внезапно взревел и рванулся на середину проезжей части, поперек четырехполосного потока движения.

Скрежет тормозов и несколько ударов. Режущий уши даже через стеклянное окно кафе звук раздираемого металла. Крики. Хлопок и пламя.

- Наружу.

Словно во сне Данька двинулся к двери и боковым зрением заметил в конце переулка идущий к забегаловке патруль.

- Обходи аварию и поднимайся на крыльцо. - Сказал голос в голове. - Быстро.

"С ума сошел! Да кто ты?!" - едва не в голос проговорил Данька.

- Тот, кто поумнее тебя. - Ответил его невидимый собеседник. - Периметр оцепления замкнут, и сейчас начнется проверка документов, которую ты не переживешь.

Данька протолкался через собиравшихся вокруг груды искореженного металла прохожих и отгоняющих их полицейских, пролез между столпившимися в безобразной пробке машинами, прошел по тротуару и принялся подниматься по ступенькам мраморного крыльца.

Несмотря на всё происходящее на улице, дежурный за стойкой выглядел довольно сонным.

"Какой план?" - спросил Данька, не разжимая губ, у своего невидимого собеседника. И поинтересовался: - "И как мне к тебе обращаться?"

- Про меня поговорим в более спокойной обстановке. А план прост...

Дежурный за стойкой поднял голову, оглядел Даньку, перевел взгляд на куб объемника и тут же глаза его расширились, а рука потянулась куда-то вниз, видимо к кобуре.

- ...если ты говоришь что пришел сдаться и не сопротивляешься, то тебя при доле удачи не обездвижат станнером и проведут внутрь. Должно сработать - им некогда ждать когда ты очухаешься и будешь снова способен отвечать на вопросы.

"Ну, ты и гад..." - подумал Данька, поднимая руки и медленно опускаясь на колени посреди просторного холла главного управления сил самообороны Ленты-5.

4

- Тебя повезут вниз для допроса, а тебе надо наверх.

Данька внутренне ухмыльнулся. С закрученными назад руками, скованными парой электронных наручников, это было не слишком просто.

"И что?"

- Когда в лифте погаснет свет - импровизируй.

"Вот спасибо, дружище, обрадовал. Обожаю импровизации в наручниках".

- Не благодари. Ты уже внутри здания, в которое хотел попасть. До того как включится аварийное освещение у тебя будет минута. Максимум - полторы минуты.

Четверо охранников были не старше Даньки. Почти все ровесники. Впрочем, главным было то, что вместо силовой брони на них были обычные бронежилеты.

- Лучшие кадры местных хилых сил самообороны твои криминальные приятели и я отвлекли. С этими зелеными у тебя проблем не будет, - сказал голос в голове, словно угадав Данькины мысли. Тот покосился на безусое, обсыпанное веснушками лицо охранника слева и на секунду ему стало невыносимо тоскливо. Даньке вдруг захотелось, чтобы вместо этих мальчишек его конвоировали матерые орденские волкодавы. Пусть даже и в силовой броне.

Он прикрыл глаза, прислушиваясь к напряженному дыханию конвоиров.

Когда лифт дернулся, останавливаясь, и свет, моргнув, погас, Данька, не поднимая век, развернулся налево, по дуге саданув веснушчатого парня головой в лицо. Тот взвыл, а Данька мимо него протиснулся в угол кабины, прикрываясь трясущим головой охранником от пытавшихся добраться до него трех других. Он запомнил, что у одного из парней был станнер вместо табельного бластера, но к счастью, использовать парализующее оружие в кабине лифта тот не рискнул.

Наконец, нашарив рукоять бластера в кобуре на поясе парня, закрывавшего разбитое лицо руками, Данька рванул на себя оружие и, падая на пол, трижды нажал на спуск. Вспышки бластера через закрытые веки не могли ослепить его. Зато отражавшиеся от стен крики боли неудачливых конвоиров показались ему оглушительно громкими. Завоняло горелым мясом и паленым волосом.

Данька открыл глаза и тут, наконец, вспыхнуло аварийное освещение. Кто-то рядом протяжно стонал. Кровь на лицах, на форме и на полу показалась ему черной. Он поднялся на колени, уронил на пол бластер, залез почти ничего не чувствующими пальцами в потайной карман формы одного из охранников, достал электронный ключ от наручников и освободился.

- Сколько знаний, сколько умений!.. - прокомментировал голос в голове.

Данька попытался установить в голове режим абсолютного радиомолчания, и проверил охранников. Двое были живы. Он поднял с пола бластер и объемистый, официальной серой расцветки мешок одного из охранников, в которой тот нес конфискованные у Даньки при задержании бумажник и кобуру с револьвером, и спросил вслух:

- Какой этаж?

И, услышав ответ, вдавил нужную кнопку.

5

Комната была пуста. Данька осознал, что голос, звучавший в голове, обманул его, когда свет зажегся и он увидел облицованные металлическими плитами стены небольшой камеры. Контуры закрывшейся двери на фоне металлической стены были едва различимы.

Еще минуту назад он мчался по коридорам управления сил самообороны, сворачивая на развилках в ту сторону, куда говорил голос. Потом тот резко выкрикнул "Приближается патруль! Вторая дверь слева! Туда! Быстро!". И Данька, не раздумывая, нырнул в темный прямоугольник открывшейся двери. И теперь...

"Куда дальше?" - поинтересовался Данька, стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно более равнодушно.

- Чтобы у тебя было это самое "куда дальше", - ответил голос с едва заметной издевательской интонацией, - тебе предстоит принять небольшое решение.

- Где Яр? - спросил Данька уже другим, злым голосом.

- Как ты уже догадался, я взломал местную сеть. В настоящий момент я не могу установить местонахождение Яра Гриднева сотоварищи. Но есть данные городской полиции о местонахождении небезызвестной тебе Инны. Вероятность девяносто четыре процента. Он предала тебя и Яра, у нее есть контакт с орденом и она может вывести тебя на местонахождение Вертуна. А где один - там и другой.

- Ну так чего ты тянешь?! - заорал Данька. - Нафига меня в эту коробку посадил?!..

- Только не надо нервничать. - Голос в голове был безмятежно спокоен. - Ты сейчас в точке старта для максимально быстрого перемещения к твоим друзьям. Есть лишь небольшая сложность со стартом.

- Какая сложность?!

- Ты сейчас находишься в камере для особо опасных задержанных. В камере есть режим эвакуации скоростным неуправляемым флаером с настраиваемой точкой прибытия. Сложность в том, что активировать эту опцию возможно только в действительно экстремальной ситуации, а именно - угроза разрушения здания.

- Ну? И как её создать?

- Систему самоликвидации здания мне обнаружить не удалось. Возможно, ее на этой отсталой планете и не монтируют в правительственных учреждениях... Пожар - вариант, но долго. С учетом материала здания и противопожарных систем это не вариант. Не успеешь - тебя возьмут раньше.

- Так что ты предлагаешь?!

- Если возникнет угроза безопасности... скажем, в здание врежется объект достаточной массы, то компьютерная система безопасности сочтет это весомым основанием для эвакуации.

- Какой объект? - спросил Данька, внезапно похолодев.

- Флаер. Грузовой или пассажирский. Я перехвачу у пилота управление, направлю флаер на здание...

- Что?!

- ...и когда эвакуация будет объявлена, отверну траекторию полета флаера и посажу его где-нибудь рядом. Ты согласен?.

- Ну ты и придурок... Ладно! Согласен! Давай!

- Браво! Правильный выбор!

Что-то в интонации говорившего ему не понравилось, но времени для колебаний не оставалось: сейчас главным было вытащить Яра.

- Ну, ты скоро там?..

Взревела сирена и прохладный женский голос принялся успокаивающе рассказывать о необходимости срочной эвакуации.

Металлические пластины пола разошлись в стороны. Двухместный крохотный флаер по мнению Даньки больше всего смахивал на одноместную могилу. Колпак кабины откинулся, и Данька втиснулся в тесное пространство обитое мягким пластиком и заворочался, укладываясь поудобнее.

- Душегубка... - пробормотал Данька.

- Заключенный, займите свое место. Конвоир, пристегните ремни сопровождаемому и позаботьтесь о собственной безопасности. Следите за личным оружием. Вы будете эвакуированы в безопасное место. Сохраняйте спокойствие.

Раздававшийся из подголовника голос был до тошноты отстраненным и асексуальным.

- В путь! - с издевательским энтузиазмом подхватил голос в Данькиной голове.

Крышка душегубки автоматически закрылась. Когда металлическая сигара флаера начала движение, ускоряясь и ускоряясь, включилось тусклое освещение.

Раздался хлопок, и у Даньки заложило уши. Взвыли двигатели и его сжала перегрузка.

Сквозь их шум он сперва почувствовал всем телом, а потом услышал грохот. Флаер качнуло. Взрыв. Совсем рядом.

- Какого?..

- Извини. Пассажирский флаер. Мне не удалось отвернуть его от здания. Без жертв не бывает.

- Что?!.. Да ты...

- Ну решение-то было твоё, Данила. И потом - на этой планете люди умирают каждый день и помногу. И не говори мне, что ты не догадывался, что я предлагаю тебе выбрать между тобой, а также твоими друзьями и группой совершенно неизвестных тебе людей.

- Ты урод!.. - Данька бился в узком пространстве тюремного флаера, удары кулаков бессильно вязли в мягком пластике обивки. - Ты же обещал!.. Сука!..

- Ты же всё знал, Данила. Полно ребячиться. Выбор ты свой сделал и нечего теперь сопли размазывать. Кстати о жертвах: твоих криминальных террористов-самоучек, проводивших отвлекающий маневр, полицейские уже взяли.

Данька стиснул зубы. А голос в голове безжалостно продолжал:

- Надеюсь, в этом-то ты меня не винишь? Зато сейчас ты летишь прямиком к Инне. До прибытия к полицейскому участку, где она находится, остались минуты. Соберись и приготовься.

И Данька собрался. Как всегда перед дракой его слегка потряхивало, но он знал, что на эффективности действий это не скажется. Бой был хорош тем, что сознательная часть личности уходила на задний план, наблюдала, а действовало его тело, управляемое рефлексами. Он быстро проверил бластер, стараясь не думать ни о нанятой им для акции отвлечения уличной шпане, ни о людях в пассажирском флаере. Сколько же их там было?..

- Тридцать пять. - Любезно подсказал голос в голове. - В стандартный пассажирский флаер Сайнттауна помещается тридцать пять человек. А поскольку сейчас час пик, то...

Данька с чувством выматерился.

6

Федерико Альварес в очередной раз возвращался к отцовской мысли о том, что господь сотворил этот мир для ублюдков. Ну, в самом деле? Приличный с виду человек...которому он, профессиональный охранник, между прочим... насколько можно быть профессионалом в чем-то на нашей странной планете... так вот, он ему верит, а тот оказывается бандитом... или диверсантом?.. словом какой-то сволочью, стреляющей в него из его собственного станнера. Приходит он в себя в наручниках в полицейском участке, и судя по тому, что допрашивают его уже в четвертый раз, похоже ему не верят. Или верят, раз все-таки сняли наручники?..

Федерико снова осмотрел фотографию поганца, вырубившего его из станнера, и снова кивнул. И повторил:

- Да, это он. Да, я уверен.

Пожилой полицейский с мешками под глазами устало кивнул.

Коротко стриженный рыжий парень в форме орденского спецназа недоверчиво осклабился.

Федерико вздохнул. Он был уверен, что сытый по горло допросами старик давно отпустил бы его восвояси, но этот второй, молодой с его чертовыми полномочиями, судя по всему, воспринимал свою работу всерьез и потому был неутомим.

- Хорошо, - сказал рыжий. - Расскажите нам еще раз о том, как вы его увидели.

Федерико набрал полную грудь воздуха, чтобы начать снова повторять свой рассказ, когда за окном грохнуло так, что задрожали стекла. А спустя секунду раздался крик непереносимой боли, прозвучавший в пустом полицейском участке особенно пронзительно.

Федерико повернул голову и понял, что и сам готов закричать. Видимо трем орденским спецназовцам в силовых доспехах надоело патрулировать территорию вокруг полицейского участка, и они собрались возле входа, чтобы поболтать и выкурить по сигарете.

В этот момент расслабленности и скуки их и настигла смерть.

Небольшой флаер с выключенными двигателями упал на них с такой высоты, что спасти спецназовцев не смогли даже силовые доспехи. Сквозь облако пыли Федерико различил как по раскрошенному асфальту вокруг дымящейся металлической машины расплывалось отвратительное пятно винного оттенка. Впрочем, один из орденских был еще жив. Из-под брюха машины торчала верхняя половина туловища в искореженном силовом доспехе. Руки спецназовца беспрестанно шевелились, словно лапы гигантского полураздавленного жука, а глотка непрерывно издавала звук, от которого закладывало уши.

Колпак полицейского флаера откинулся. Из него, слегка пошатываясь, вылез человек с бластером в руке. Коротко стриженый молодой мужчина в джинсах и разлохмаченном плаще выстрелил в голову силящегося выползти из-под металлической махины спецназовца, и зашагал к полицейскому участку. Сначала Федерико поразила его молодость, а потом он узнал лицо спутника сегодняшнего "ревизора", лицо которое демонстрировали ему сегодня с инфобраслетов спецназовец и полицейский.

Грохнул упавший стул.

Орденский спецназовец, выпуская на ходу всю обойму в сторону окна, бросился по проходу между столами к стоявшему возле входной двери силовому доспеху. Федерико знал эту модель, силовой доспех с функцией автоматического включения можно было нацепить на себя в течение секунды, одним нажатием кнопки.

Но орденский не успел. Бластер человека в плаще гавкнул всего один раз и спецназовец покатился по полу, сбив головой мусорную корзину словно шар кеглю.

Человек в плаще сноровисто перемахнул через подоконник и повел стволом бластера в сторону Федерико и полицейского.

Бледные губы на юном лице едва пошевелились.

- На пол.

Когда они подчинились и упали на истертые пыльные доски пола, человек в плаще двинулся к стоявшему у дверей силовому доспеху. По дороге он пару раз оглядывался по сторонам, посматривал он и на лежавшего на полу Федерико.

А тот думал о том, что в других помещениях полицейского участка осталось полтора инвалида, а все прочие в оцеплении и патрулях ловят именно этого парня, который сейчас вот-вот напялит на себя силовой доспех и тогда уж точно превратится в совершенно непобедимую машину смерти.

Пальцы Федерико сомкнулись на каком-то твердом квадратном предмете... Наверное его свалил со стола спецназовец, когда вскочил со стула...

Парень в плаще протянул свободную руку, чтобы коснуться силового доспеха, когда тяжелое пресс-папье врезалось ему в затылок.

7

Инне было тошно. И от происходящего в целом, и от лиц вокруг, и больше всего - от самой себя.

Когда её взяли в оборот полицейские на выходе из супермаркета, она решила не оказывать сопротивления. В конце концов, насколько Инне было известно, официально после побоища возле школы её никто не разыскивал, а документы на чужое имя были вполне приличными для поверхностной проверки. Но полицейских очень быстро сменили орденские спецназовцы, а потом появился он... Алексей Эс.

Человек со сверлящими синими глазами и губами цвета свеженарубленной говядины. Человек, который знал про нее всё. Человек, который быстро обрисовал ей все перспективы ожидающие Инну и её сестру в том случае, если Инна откажется сотрудничать.

- ...Бойне вокруг школы нельзя остаться безнаказанной, нужны зачинщики. Тебя удалось заснять вполне четко, а в масках и диверсионных доспехах был твой приятель-полицейский и твоя сестра. И суд вынесет вам троим вполне однозначный приговор. Правда, складно?.. И при нынешнем сложном положении на планете судьи не будут долго раздумывать, вынося приговор, понимаешь? Да, мы с тобой знаем, что твоя сестра была в тюрьме, но теперь-то значится сбежавшей. Нет, можешь не беспокоиться, она у меня на попечении. В закрытом пансионе для девушек "Путь истинный". Слышала про такой? Вот и славно. Но не волнуйся, с твоей сестрой ничего не случится, до тех пор, пока ты будешь делать то что я скажу... Потом? Потом можете обе поступить ко мне на работу, а плачу я неплохо... А хотите - катитесь с планеты на все четыре стороны, никто не держит...

Инна слушала вкрадчивый голос, смотрела в льдистые глаза говорившего, и не верила ни единому слову. Но был ли другой выход? Да, с её способностями она, пожалуй, сможет сбежать, но что потом? Штурмовать этот чертов пансион в одиночку? Пусть даже с Яром и всей его компанией... даже если она сбежит или её отпустят, что сделают с Анной за это время?..

Она согласилась, и теперь её тошнило от собственного предательства. Перед глазами вставало то лицо Яра, то лицо Даньки, а в ушах щелчки блокираторов флаерных замков перемежались словами этого урода Алексея Эса... "Не волнуйся... с твоей сестрой ничего не случится... пока ты будешь делать то, что я скажу...".

После того как она привезла Яра и Даньку в условленное место и активировала пульт, её подобрал полицейский флаер. А потом была жесткая лавка в подвальной камере полицейского участка и бесконечное ожидание.

И трое орденских в силовых доспехах, нагловато рассматривавших ее через запертую решетку. Разъевшиеся на казенной жратве красные рожи, с сальными взглядами поросячьих глазок. Нет, приказ только один - стеречь её до поступления других приказов. Нет, никакого Алексея Эса они не знают. И шуточки, поганые шуточки, совершенно определенного свойства...

Было очень похоже, что её обманули. И сейчас Инна медлила, давая остаткам надежды истаять, и просчитывая возможные варианты. Замок полицейской камеры для нее выглядел вызывающе примитивным. Проблема была в силовой броне, которую носили все три её тюремщика. Без брони, даже вооруженные они не представляли бы для нее особенно сложной задачи: перестроенное опытным хирургом тело биохакера превосходило тело обычного человека во многом, если не во всем. Силовой доспех ставил обычного человека на равных с биохакером, пусть не по скорости реакции, но уж по силе наверняка. И даже усиленные кости лучше не подставлять под удар стального кулака силового доспеха. Поэтому трое в силовой броне - это много. Это пятьдесят на пятьдесят, что само по себе не так уж страшно... но только не в том случае, когда на кону стоит жизнь любимой сестры.

Поэтому она ждала. Оставался призрачный шанс, что хитрый красногубый ублюдок сдержит свое обещание и вернет ей сестру. В конце концов, свою часть договора она выполнила безупречно. Инна и сама уже почти не верила собственным словам, но оставалась призрачная надежда разрешить ситуацию мирным путем.

Наконец старший из спецназовцев, горбоносый, с сержантскими полосками на наплечнике силового доспеха, коснулся шлема, выслушал что-то по наушнику внутренней связи и улыбнулся. Улыбнулся не ей, улыбнулся тем двоим, и улыбка эта Инне решительно не понравилась.

Потом орденский обернулся к ней и, расстегивая броню силового доспеха, с насмешкой сказал:

- Начальству ты больше не нужна. Так что или ты, оступившись, ломаешь шею о койку в камере, или... В общем, раздевайся, красавица. Будешь себя хорошо вести - отпустим.

Наблюдая, как шевелятся губы говорившего и как двое спецназовцев снимают броню, Инна встала вполоборота к двери, так чтобы спрятать правую руку, на пальцах которой уже исчезла кожа, а кости фаланг быстро срастались в единый острый коготь. На лице она попыталась изобразить как можно более жалобное выражение. Было бы неплохо выдавить пару слезинок, но и так получилось довольно натурально.

Натурально настолько, что третий спецназовец, помоложе, сделал шаг назад и в ответ на молчаливый вопрос повернувшего к нему голову горбоносого, негромко сказал "Без меня".

- Что, новенький, чистеньким остаться хочешь?..

- Да оставь его, нам больше достанется.

Пока горбоносый и второй, с пухлыми губами великовозрастного младенца пререкались с третьим, так и не снявшим силовой доспех, Инна сделала два шага к двери камеры, выходя на нужную дистанцию, и быстро размяла шею.

Горбоносый с мерзенькой улыбкой коснулся электронного замка и отворил дверь камеры.

- Что окаменела? Я же сказал ра...

Инна с улыбкой кивнула, и её голова на мгновенно удлинившейся шее рванулась вперед, с хрустом ударив горбоносого в лицо. Тот ошеломленно покачнулся, а Инна прыгнула, одновременно сокращая расстояние между собой и горбоносым и восстанавливая длину шеи до нормальной. Инна всем телом врезалась в орденского, сбила его с ног и, пока они вместе падали на пол, ткнула под кадык костяным когтем, которым теперь заканчивалась её правая рука. И кувырком выкатилась из камеры.

Пухлогубый орденский с выпученными глазами выхватил бластер и нажал на спуск, но огонь лишь выжег черное пятно на стене, выкрашенной в казенный зеленый цвет. В следующее мгновение "коготь" Инны полоснул вскрикнувшего пухлогубого по запястью вооруженной руки, и он выронил бластер. Инна поймала левой рукой оружие и дважды нажала на спуск.

Первый заряд бластера прожег грудную клетку пухлогубого.

Следующий заряд угодил в открытое забрало силового доспеха третьего орденского спецназовца, который за секунды, прошедшие с начала атаки Инны успел лишь изумленно открыть рот и потянуться за оружием. Силовой доспех, внутри которого билось в агонии тело, с грохотом завалился на каменный пол.

Инна опустила бластер и вытерла с лица чужую кровь.

8

Данька приходил в себя рывками, периодически проваливаясь в забытье. Нестерпимо ломило затылок. Боль горячими толчками стучала в висках, в ушах шумело, словно с похмелья.

Когда он разлепил глаза, то увидел сквозь прозрачный колпак флаера бешеное чередование небесной синевы и перистых облаков. Судя по всему, он полулежал в пассажирском кресле. И куда это он летит?.. Последнее что Данька помнил, это как он в стиле "быстро и громко" вошел в полицейский участок, где держали эту... Он скосил глаза на пилотское кресло и сквозь полуприкрытые веки рассмотрел профиль. ...Да, вот эту самую... Инну... Данька пошевелил руками - руки оказались свободны. Он всего лишь пристегнут к креслу ремнем безопасности. Что ж, от этого можно танцевать...

- Можешь открыть глаза. - Громким голосом сказала Инна, не поворачиваясь к нему. -Только не пытайся меня шарахнуть чем-нибудь по голове. Я снова на вашей с Яром стороне... В бардачке есть таблетки от головы. И вода. Выпей и поговорим.

Данька со стоном принял вертикальное положение и осторожно провел рукой по затылку. Просто большая шишка. Учитывая, что его этим ударом вырубили, можно сказать что повезло... Он нашарил в бардачке пузырек с таблетками, морщась от горечи, разжевал несколько штук и жадно выпил полбутылки воды.

- Голова не кружится? - ровным тоном поинтересовалась Инна, продолжая смотреть исключительно прямо по курсу. Данька посмотрел вниз и хрипло ответил:

- Сотряс не для нас...

Похоже, они на приличной высоте летели над пригородами Сайнттауна, где среди лесов и квадратов возделываемых полей встречались серые кубики домов.

- Флаер, летящий не вдоль дороги и выше разрешенной высоты, немедленно засечет радар и запустит проверку. Снижайся.

- Не дергайся. Перед тем как вытащить тебя из участка, я вошла в систему и отобрала позывной у другой патрульной машины. На ближайшее время хватит.

Данька хмыкнул и промолчал. Головная боль медленно отступала.

- Мне правда жаль, что так получилось. - Сказала Инна и повернула к Даньке измазанное засохшей кровью лицо. - Но у них в заложниках моя сестра, как у Яра - его сестра. Выхода не было.

- Как мило. - Почти беззлобно сказал Данька. - И что, он теперь появился? Выход?

- Да. - Кивнула Инна, снова глядя строго перед собой. - Теперь я точно знаю что моя сестра сейчас не в тюрьме, её перевели в "Путь истинный". Я не вижу другого метода кроме как взять этот чертов приют штурмом. Думаю, ты пришел в полицию чтобы найти меня... Чтобы я сломала систему безопасности приюта. И я сделаю это. И помогу тебе угнать корабль.

- И?

- Сядем на территории, заберем всех наших и улетим. Вряд ли их держат порознь. Думаю, они все в "Пути истинном".

Данька усмехнулся.

- "Забрать всех наших...", - передразнил он. - Да ты хоть понимаешь, какая там охрана стережет "всех наших"?

- Орденский спецназ, скорее всего, - сказала Инна, а потом совсем тихо продолжила: - А какие варианты? Я понятное дело нахваталась кой-чего от наемников, но ты же военный, да? Тебя же учили тактике, стратегии и всякому такому... Что ты предлагаешь?

Данька помолчал, а потом ответил:

- Ну... Других вариантов нет. - И добавил: - Но есть дополнения. Посади флаер рядом с каким-нибудь проточным водоемом. Только подальше от людей.

Инна кивнула.

- Там, в участке... там был готовый к использованию силовой доспех. - Проговорил Данька медленно. Мысли всё еще путались. - Почему не взяла?

Инна выразительно окинула взглядом кабину двухместного флаера.

- И куда я его запихать должна? В багажник точно не влезет!

- На себя! - сказал Данька. - Очевидно же...

Инна сокрушенно хлопнула себя ладонью по лбу.

Данька только покачал головой.

9

Расшнуровывая ботинки на берегу неширокой речной протоки, Данька вдруг подумал, что всё безумие последних дней уже его не удивляет, оно стало почти привычным. Кровь и грязь... И безумие общения с чем-то, что выше его понимания, несмотря на все занятия по психотехнике в училище. Вот сейчас он будет делать... а что собственно он сейчас будет делать?.. Вызывать духа?.. Впрочем, времени на рефлексию не было.

Он сделал несколько шагов по мелководью. Ощущение покалывающих пальцы камушков и щекотка слабого течения отозвались в памяти каким-то полузабытым детским воспоминанием.

Данька глубоко вздохнул, прикрыл глаза и начал звать так, как его научила Дева Источника...

...Инна смотрела как стоя по колено в воде парень в джинсах и водолазке беззвучно покачивается из стороны в сторону. Потом бросила взгляд на стоявшей под деревьями флаер и, наконец, уставилась в небо. Глядеть на Даньку ей не хотелось. Совсем бедняга сбрендил... Стоило ради этаких танцев флаер сажать... Хотя на полного психа не похож, но явно поехал головой. Опять же, может всё-таки слишком сильно ему по затылку сегодня врезали.... Она и не такое видела. Потому и вопросов не задавала. Вот сейчас еще минут пять подождет и скажет, что, мол, хватит бреда, дело надо де...

Инна подскочила и схватилась за бластер. Её начала бить дрожь.

Из воды на берег медленно выходила полупрозрачная, словно отлитая из голубоватого стекла фигура, на глазах обретавшая плоть. Инна вспомнила, как слушала вполуха всё что этот парень нёс на конспиративной квартире про деву, воду, духов и про что-то еще, но не особо поверила и не придала этим байкам значения, а вот гляди-ка - не наврал!

Данька и стройная девушка в длинном белом платье подошли к Инне. Девушка улыбнулась и сказала:

- Привет!

Глава семнадцатая. "...И стала смерть"

1

План был - на живую нитку. С другой стороны, продумывать всё пришлось почти на ходу, плюс они не знали, сколько у них времени, пока Яра, Женьку и всех остальных Алексей Эс, он же Вертун, не начнет прокручивать через какую-нибудь высокотехнологичную мясорубку. И поэтому даже при самом блестящем исполнении оставалась немалая доля риска. И, конечно же поэтому, хоть вслух этого не произносилось, надежда была во многом - на везение. Данька видел, что Инна осознает это, по сомкнувшимся в упрямую линию губам и нахмуренным бровям прочесть это было проще простого. И даже Вода... он постоянно напоминал себе, кто это на самом деле тут рядом с ним в неизменном белом платье с синей каймой высказывает свои суждения голосом-колокольчиком... и не слишком-то верил в происходящее. Словом, даже в глазах Девы Источника он видел тревогу. Никто никого не отговаривал. Придумывать что-то замысловатое не было времени. Именно поэтому во многом они надеялись на удачу.

И несколько часов спустя, стоя с бесполезным револьвером в руке, Данька отстраненно подумал, что удача иссякла. Значит вот так вот всё для него и закончится. И никто не узнает. Хотя может Вертун как раз станет демонстрировать запись его смерти своим пленникам круглые сутки, в качестве дополнительного развлечения... Впрочем, за пределы резиденции Вертуна такая запись не выйдет, в предусмотрительности этого типа можно не сомневаться.

Вариантов не оставалось.

Данька вскинул револьвер.

2

На территорию военной базы ордена пробраться без подготовки было почти невозможно. Расположенная в нескольких сотнях километров от Сайнттауна частная ремонтная база уже не первый год, несмотря на старое оборудование и обветшавшие ангары, странным образом выигрывавшая тендер на обслуживание космопорта, подходила для задуманного куда больше.

Заплатив старику-владельцу придорожного кафе, они получили в свое распоряжение подключенный к сети компьютер в подсобке, тесной как каюта переселенческого корабля. Инна без труда взломала переписку ремонтной базы с начальством. Ремонтники жаловались на орденских, которые мало того, что уже вторую неделю не забирают отремонтированные корабли, так еще и не платят за аренду ангаров. В приложенном файле значились несколько кораблей.

- Очень хорошо. - Сказал Данька. - Это не военный объект. Там нет казарм, скорее всего обычная охрана. Было бы время подготовить спектакль - мы бы заслали им фальшивое письмо, и я разыграл бы орденского, приехавшего забирать отремонтированный корабль. Но и так пойдет.

Дева Источника задумалась на секунду и медленно сказала:

- Туда можно пройти под землей. И еще... Пара решеток с простыми замками, но никакой сигнализации.

- Спасибо, - кивнул Данька. - Это то, что надо. Вода, если что-то пойдет не так и мне позарез понадобится помощь - я свяжусь по инфобраслету с Инной. Но тебя я прошу сосредоточиться только на приюте и освобождении наших. С угоном корабля я справлюсь сам. Инна, если всё пойдет совсем не так - любой ценой вытащи наших и пусть Вода вас всех спрячет в своем Лесу. Яр придумает как быть дальше. И еще. Вода, как там ярранка?

Дева Источника мягко улыбнулась.

- Злится, что мы не берем её с собой на войну.

Данька кивнул.

- Вот пусть злится дальше и остается там же. Если с ней что-нибудь случится, Яр мне голову оторвет. Подбираем её на корабль только в последний момент.

Инна и Вода внимательно рассматривали Даньку.

Он размеренно произнес:

- Я хочу быть уверен, что мы предусмотрели всё.

3

Пробираясь по подземным тоннелям, гваздаясь в грязи и вслушиваясь в цоканье капель, Данька вспоминал непрерывно всплывающие на каждой странице планетарной сети баннеры, посвященные как уже пойманным, так и разыскиваемым диверсантам. Впрочем, теперь орденская пропаганда начала называть их террористами.

Логично. Для рядового жителя с промытыми орденской пропагандой мозгами названный "террористом" является таковым уже от того, что его так называет власть.

Мелькавшие в новостях портреты Яра, Женьки, Аккера, Нинели, полицейского Егора и красавчика Сергея, были явно обработаны в графическом редакторе, чтобы придать им с одной стороны криминальной угрюмости, а с другой - приличествующей их нынешнему положению покорности судьбе.

Фотолики Даньки и Инны были сделаны без искажений. Закономерно - их еще надо поймать, а значит требуется безошибочно узнать в лицо. Данькино изображение было явно кадром с записи камеры наблюдения в момент, когда он шел по коридору главного управления сил самообороны. Фото Инны, похоже, взяли из какого-то официального документа. Данька подумал, что представить Инну в реальной жизни в платье, да еще с таким вот вышедшим из моды, а оттого особенно трогательным остроклювым воротничком, довольно сложно...

"Террористы, не надо больше жертв!" - надрывался крупный красный шрифт баннеров. - "Сдавайтесь, и тогда вам и вашим сообщникам будут гарантированы жизнь и справедливый суд. Террористы, хватит крови!..".

Конечно, думал Данька, скоба за скобой карабкаясь по лестнице к невидимому в сырой темноте люку на поверхности. Конечно, хватит... "Хватит крови!". Человечество не меняется. И любимый палачами всех времен лозунг не стареет... Характерно, что они начинают петь эту песню лишь когда их власть слабеет, а очередь из желающих пустить кровь самим палачам становится всё длиннее. Вот тогда и начинается... "Хватит крови!"... "Пора прервать порочную цепь насилия!"... "Великодушие - добродетель победителей!"... "Злопамятность и благородство несовместимы"... "Люстрации не к лицу цивилизованному обществу"... "Не будем вспоминать плохое"... И прочая...

Данька оторвал левую руку от скобы лестницы и попробовал толкнуть крышку люка. Замок скрипнул, но не поддался. Медленно, чтобы не сорваться в кажущийся бездонным квадрат темноты под ногами, Данька достал лазерный резак и принялся за работу.

...Нет уж, демагоги... Не дождетесь... Сперва ваша кровь, а уж потом... когда вас самих не станет... настанет ваше хваленое "хватит"... Радует одно... Орденские боятся. И правильно делают. Всего лишь несколько человек навели хорошего шороху в вашем гнилом закутке. А то ли еще будет...

4

Когда Данька наконец выбрался на поверхность, его едва не тошнило от вони, несмотря на респиратор. Грязесборник, через который ему пришлось напоследок буквально ползти на четвереньках, не улучшил его и без того не радостное настроение.

Снаружи была ночь. Яркие звезды на очистившемся небе выглядели сияющей свитой S-туманности, изгибавшейся на фоне бархата ночи экзотической танцовщицей в эфемерной белоснежной накидке.

"Прекрасный мир..." - подумал Данька, откидывая капюшон и вылезая из непромокаемого комбинезона. - "Когда же люди, наконец, научатся соответствовать...".

Прицепил на бедро кобуру с револьвером, проверил бластер и хмуро взглянул на инфобраслет. Времени оставалось в обрез.

Сориентировался он быстро. Вон жилой барак с кухонной пристройкой, а там ремонтные ангары. Интересно, патруль под утро дрыхнет? Или у них охранники по умолчанию только днем работают? Данька в который раз пожалел о диверс-доспехе, оборвал неуместную мысль и принялся пробираться к темным громадам строений.

Замок на боковой двери первого ангара легко поддался отмычке. Ангар не был пуст. Очертания корабля в темноте не позволяли определить модель, но Данька подозревал, что с первого раза нашел именно то, что ему надо.

Крадучись, с оружием наперевес обошел громаду корабля по периметру. Никого. Он включил фонарь в режиме тонкого луча и осторожно осмотрел корабль.

Отлично. Даже так - лучше не бывает. Он сверил бортовой номер и удовлетворенно ухмыльнулся. Корабль был из тех, которые не торопились забрать орденские - полностью отремонтирован и готов к взлету. То, что надо. Малый крейсер. И огневые точки с воздуха прожарить... если конечно удастся получить доступ к вооружению корабля... и в космосе улепетнуть, и всем нашим внутри места хватит.

Теперь дело за малым - пусть задумка Инны сработает.

Данька подошел к шлюзу корабля, достал ремонтную ключ-карту и активировал программу-взломщик в инфобраслете. Не секрет, что при доставке корабля в мастерские, орудийные системы блокируются, если только также не подлежат ремонту. Но это бывает редко: если речь не идет об армейской ремонтной станции, то для обслуживания корабельного вооружения используются отдельные оружейные цеха. Летные механизмы как минимум проходят профилактику и периодическое техобслуживание, а значит, как и прочее оборудование корабля, начиная от систем жизнеобеспечения, активируются ремонтной ключ-картой. Владельцы гражданских мастерских зачастую ленятся и пароли таких карт порой довольно примитивны, и взломать их можно перебором достаточно ограниченного числа цифробуквенных ключей.

Программа-взломщик сработала быстро. Дверь корабля щелкнула и отъехала в сторону, пропуская Даньку внутрь корабля.

Внутри шлюза было тихо. Вдоль стен побежали зеленые огоньки.

Так же медленно и осторожно Данька нажал кнопку на противоположной стене. Входная дверь встала на место. Дверь шлюза втянулась в стену, и Данька увидел, как в пустом коридоре вспыхнуло освещение.

Он быстро проверил каюты по обеим сторонам коридора: меньше всего хотелось столкнуться с уснувшим тут спьяну ремонтником. Везде было пусто. Он хотел подняться в командную рубку на втором ярусе, но сперва следовало проверить весь корабль.

Данька нажал очередную кнопку на стене и вошел в темное пространство кают-компании.

...И запоздало понял свою ошибку. Всё шло слишком гладко. И как только он шагнул за порог, чужое присутствие в темноте стало очевидным.

Свет в коридоре за спиной потух раньше, чем со щелчком закрылась дверь, а удар, выбивший из руки бластер, был так силен, что кисть и пальцы заныли.

Он кувырнулся вперед и влево, но в него никто не стрелял. На периферии сознания он слышал слившиеся в единый звук, такие знакомые щелчки, щелчки с которыми захлопываются шлемы силовых доспехов.

Данька в полуприседе замер возле круглого стола в середине кают-компании, сжимая рукоятку единственного оставшегося у него оружия - револьвера Нэтти.

Вспыхнул свет.

5

Как всегда в таких ситуациях мгновения тянулись медленно, и пока тело стремительно переходило в боевой режим, он мог позволить себе... анализ ситуации?.. Нет, скорее наблюдение за обрывками мелькавших в голове мыслей.

Итак, ловушка была сработана на совесть. Вряд ли его ждали специально. Просто Вертун не дурак и не стал оставлять без присмотра корабли, соблазнительно подходящие для угона последним оставшимся на свободе из их самодеятельной диверсионной группы. Или всё проще?..

Данька медленно поворачивал голову, рассматривая десяток орденских спецназовцев в силовой броне, стоявших вдоль стен и сквозь опущенные забрала рассматривавших его.

Просто взвод отправили забрать корабль, а спецназовцы решили переночевать внутри, и разместили на территории ремонтных мастерских датчики движения? Могло быть и так...

И чего же они ждут? Огнестрельное оружие против брони, которая выдерживает попадание из бластера средней мощности... Не вариант.

В руках у четверых спецназовцев он разглядел станнеры. Они наверняка узнали его и постараются взять живым. Вертун решил поговорить с ним лично? Впрочем, для Даньки разницы никакой. Есть же хоть небольшая вероятность того что суперпрочный пластик забрала не выдержит попадание шести пуль крупного калибра практически в упор? Или это, по крайней мере, отвлечет внимание спецназовца и Данька сможет отобрать у него оружие? Если не рассматривать всерьез вероятность выйти из этой переделки живым, то есть шанс повеселиться напоследок и захватить кого-нибудь с собой. Всё лучше, чем сдохнуть в просчитанных мучениях на какой-нибудь высокотехнологичной дыбе Вертуна. Другой возможности, скорее всего не будет. Значит и выбора нет.

Он вскинул револьвер.

6

Время застыло. Дуло револьвера уставилось в забрало шлема ближайшего спецназовца и Данька видел, как тот начал поднимать станнер.

Но потом что-то случилось. Что-то произошло.

Движение руки, сжимавшей станнер, застопорилось. Остановилось. Движения больше не было.

- Так-так... - задумчиво произнес знакомый голос. Данька сразу узнал его. Этот тип, дававший иногда полезные советы и угробивший пассажирский флаер, всегда появлялся неожиданно. - И что же мы здесь видим? Данила Одинец принимает свой последний бой. Спору нет - романтично до чрезвычайности. Но и глупо в той же мере, согласись.

Вдруг послышались шаги и до Даньки дошло что голос он слышит не в голове, к чему уже успел привыкнуть, если к такому возможно привыкнуть в принципе, а снаружи. За спиной.

Шаги приближались. Данька резко развернулся, направляя оружие на говорившего и вздрогнул от неожиданности.

- Яр?!..

Яр Гриднев насмешливо и как-то нехорошо улыбнулся.

- Да, это я! Твой идеал! Спаситель двух планет! Герой галактики, и так далее.

Яр был одет почему-то в те же черный свитер и джинсы, в которых Данька увидел его впервые. Неужели...

- Порой приходится прибегать к маскараду просто для того чтобы к тебе прислушались.

"Ну конечно..."

- Голосина поганый, опять ты выделываешься?

Лже-Яр пожал плечами.

- Неужели не нравится беседовать со своим идеалом? А так?..

Взгляд Даньки на мгновение застлала пелена, и в следующее мгновение вместо Яра между словно окаменевшими орденскими спецназовцами поплыла Женька в своем цветастом дачном сарафанчике, накручивая на палец прядь распущенных волос.

- Ну что? Не забыл меня, ми-илый?..

Данька ощерился и попытался выдернуть станнер из рук ближайшего спецназовца. Пальцы прошли сквозь пластик, словно через воздух.

- Не путай палуб, зелень борзая, эта карусель только в твоей тыкве и крутится, - посоветовал сменивший Женьку уголовник, один из тех с кем Даньке пришлось драться по дороге на Ленту-5. Сломанная шея бандита, покачивавшаяся при каждом предложении, придавала его словам неуместный комический оттенок. - Ствол не вол, молчать не станет. Посчитай маслята, зелень, да свой выбери - на раз сгодится.

- Не пой мне хором - споешь с прокурором. - Ответил Данька. - Чупавый тапель на зуб - скуп, да конем режется. Шевелишь каморой?

Вновь туман перед глазами и безопасник из бункера весело рассмеялся.

- Ну, хорошо, хорошо. Поговорим, как взрослые люди... тем более спешить некуда. Что бы я для тебя не делал, Данила, ты мне не веришь.

Данька пожал плечами.

- А стоит?

- Не ерепенься, - сказал безопасник. - Можешь не доверять мне - дело хозяйское. Не хочешь дружить - предлагаю сотрудничать. Дела твои на данный момент... - Фигура в форме без знаков отличия иронически развела руками. - Прямо скажем - не очень. Либо в плен со всеми вытекающими, либо в могилу. Хоть так, хоть этак - ничего хорошего: и друзей не вытащишь, и сам сдохнешь. И спасти тебя сейчас может только чудо, согласен?

Данька молча слушал.

- Во-от! Молчание знак согласия. Я и предлагаю тебе - чудо. Ненадолго - на несколько минут - но тебе с твоими способностями хватит с лихвой. Ты сможешь победить этих болванов.

- И чего же ты потребуешь взамен? - негромко поинтересовался Данька.

Обретший призрачную плоть "голос в голове" пожал плечами.

- Мне бы подошло твое доверие, но ведь требовать его глупо, верно?

Данька кивнул.

- Тогда, пожалуй, я попрошу твоего внимания. У меня есть веские основания предполагать, что однажды - не сегодня и не завтра - настанет день, когда я приду к тебе с очень серьезным разговором. И когда это случится, ты уделишь мне свое внимание. Ты выслушаешь меня. Ты вникнешь в мои аргументы.

- И зачем это всё? - спросил Данька.

- Если мне удастся тебя логически убедить - ты мне поможешь. Сам захочешь помочь.

- А если не захочу?

Данькин собеседник развел руками.

- Вольному воля. Я не могу принудить тебя помогать мне, тем более что я глубоко убежден, что подневольные помощники - худшие из возможных. Но я хочу, чтобы ты дал мне шанс убедить тебя. Чтобы ты выслушал меня и примерил мою точку зрения.

- Я тебя не знаю... - задумчиво сказал Данька.

- Но ты ничем и не рискуешь, согласившись выслушать меня в будущем. Напоминаю, что в нынешней ситуации у тебя никакого особенного будущего нет... Хочешь в доказательство моих честных намерений несколько слов о планах ордена относительно этой планеты?.. Относительно человечества?..

Голос говорил и говорил, а Данька в который раз проклинал обстоятельства, заставляющие его снова довериться тому, кому верить нельзя, но другого выхода он не видел - ставки были слишком высоки...

- ...Так ты согласен? На этот "разговор когда-нибудь"? - сказал Голос, закончив свой рассказ.

Данька хмуро кивнул.

- Ладно. Обещаю тебя выслушать, и если ты убедишь меня - помочь. Только не сейчас, сейчас у меня и так дел по горло.

Человек в форме просиял.

- Конечно не сейчас! Всё потом! Делай свои дела, не смею отвлекать!

- Эй! - Данька кивнул на застывшие как статуи фигуры спецназовцев. - И как мне теперь с ними?..

- Как обычно. - Широко улыбнулся мастер Уэда, возникший на месте безопасника, и стряхнул невидимую пылинку с рукава застиранного кимоно. - Уворачивайся и бей, словно на них нет никакой брони.

- И всё?

- И всё.

Мастер Уэда вновь доброжелательно улыбнулся и растаял в воздухе.

В следующее мгновение Данька словно проснулся...

...Вновь увидел спецназовца, поднимающего руку со станнером и, не задумываясь, пнул орденского в живот. Он успел увидеть изумленное лицо под прозрачным пластиком забрала, прежде чем фигура в тяжелой броне отлетела к стене, разломав по пути пару стульев, и, скорчившись, рухнула на пол. Разлетевшиеся со стола кружки со звоном покатились по полу. Данька пошевелил пальцами ноги в ботинке. Надо же, не отбил.

На мгновение окружавшие его фигуры, закованные в силовые доспехи, застыли. Их уверенность в собственной неуязвимости, похоже, таяла как снег под весенним солнцем.

- И сказал он "Да будет смерть...", - громко произнес Данька и опустил револьвер в кобуру на бедре, окидывая взглядом своих противников. - И стала смерть.

7

Это был не бой, а безжалостное избиение, происходившее на совершенно нереальной скорости. Данька не чувствовал боли и пребывал словно во сне. Он скользил между фигурами в броне, наносил удары в сочленения доспехов, пробивал кулаком бронепластик забрал, в последний момент уворачивался от направленных на него бластеров и не чувствовал боли когда выпады противников все же задевали его по касательной...

Бой занял не больше минуты.

Данька с хрустом наступил на шею последнего спецназовца, дождался, пока затихнет его хрип, и поднял голову.

Всё закончилось. Воздух казался густым из-за запаха крови, железа и пламени. По кают-компании словно прошел смерч. На проломленных и покореженных стенных панелях из негорючего пластика красовались окаймленные черным дыры бластерных отметин. Пол небольшого помещения был едва виден между закованными в искореженную сталь и пластик человеческими телами, поломанным оружием, фрагментами брони, обломками мебели и осколками посуды.

Данька сглотнул. Ему не верилось, что этим смерчом был он сам. Лишь, словно без всякой связи с произошедшим, болели ободранные руки, да по щеке текло горячее.

"Сколько же еще надо убить, чтобы они оставили всех нас в покое?". О данном обещании Данька словно забыл - до его выполнения сперва было бы неплохо дожить...

Он проверил тела, живых не было.

У командира спецназовцев оказалась при себе капитанская ключ-карта. Удача. Значит он сможет разблокировать орудийные системы, не тратить время на взлом ворот ангара, не таранить их, а просто высадить одним залпом.

Данька вышел из кают-компании и, вытирая с лица кровь рукавом, поднялся в капитанскую рубку. Сел, почти упал в пилотское кресло. Активировал капитанскую ключ-карту и секунду любовался огоньками оживающих приборных панелей.

Проверил гиперпривод Прохорова-Ли. Проверил модуль связи. Всё в рабочем состоянии. "Я иду... Сейчас я всё... Сейчас всё будет...".

Защелкнув ремни безопасности, он ощутил на бедре приятную тяжесть револьвера Нэтти и, улыбнувшись разбитыми губами, запустил двигатели.

Глава восемнадцатая. "Путь истинный"

1

Фальшивые позывные позволяли кораблю приближаться к приюту "Путь истинный" не вызывая подозрений. По крайней мере пока это было так. Мощная оптика вывела на экран картинку парка за внешней оградой. Между тщательно подстриженными деревьями, которые качал усиливающийся ветер, и журчащими фонтанами никого не было. Всё чистенько, идеально убрано и почти пустынно. Лишь в конце аллеи мускулистые приютские охранники, сбившись в кучу, танцевали зикр.

Объектив приблизил толстощекие бритые головы, Данька вспомнил Женькин рассказ и на долю секунды испытал почти непреодолимое искушение ускорить события, выйти на дистанцию ракетной атаки и посмотреть, как эти танцоры будут корчиться среди падающего с неба огня.

"Это не главное". - Напомнил он себе. - "Главное спасти наших и убраться."

- Да! Я подрубилась к системе видеонаблюдения приюта! - Раздался голос колдовавшей рядом над компьютером Инны. - Вот сейчас будет шоу!..

И на экране возникла новая картинка.

2

Комната охраны была здесь достаточно комфортабельной, не какая-нибудь задрипанная караулка: мягкие кресла перед мониторами, маленький универсальный кухонный агрегат с чайником, раковина... С раковины всё и началось.

Командир прикрепленного к объекту взвода сил самобороны Ленты-5 ефрейтор Видис как обычно зашел к охране потрепаться.

В комнате охраны помимо дежурного оказался орденский капитан, который кивнул ему не без покровительственности, но всё же дружелюбно.

- Как там снаружи, ефрейтор? - спросил орденский.

- Гроза, ваше превосходительство. - Сказал Видис. И зачем-то повторил: - Приближается гроза.

За окном уже вовсю грохотало, и стегал первой злой плетью дождь, когда звук льющейся воды вдруг заглушил слова орденского капитана рассказывавшего очередной анекдот. Причем вода плескалась не снаружи, а внутри. Крыша у них тут протекает, что ли?

Видис обернулся и замер. Словно во сне он почувствовал себя скованным по рукам и ногам.

Сначала ему показалось, что засорился водопровод. Текущая тонкой струйкой из неприкрытого крана вода заполнила раковину до краев, но вместо того чтобы хлынуть через край, принялась расти вверх, словно раковина продолжалась и дальше, только края её были невидимыми. Через мгновение из колышащейся массы воды вырос гибкий отросток и потянулся к крану. Полупрозрачная масса сформировала несколько "пальцев", которые принялись выкручивать кран на полную мощность. Вода наконец плеснула на пол.

Открывший рот Видис издал неопределенный звук.

- Дежурный, кран что ли забыли закрутить?.. - гаркнул капитан, оборачиваясь к раковине, и тут же изумленно вскрикнул.

Тем временем, выросшая из воды "рука" одним движением, с хрустом, словно гнилую деревяшку, отломила стальной кран. Струя ударила в воздух, и за спиной Видиса заголосил тонким дискантом дежурный.

Осознав рядом присутствие как старшего, так и младшего по званию, Видис вышел из ступора, и сперва ошалело схватился за кобуру, а потом дернулся к красной кнопке тревоги.

Толстое водяное щупальце, мгновенно удлинившись, ударило Видиса в грудь. Он слетел со стула и крепко приложился обо что-то затылком. Вокруг продолжали кричать, потом перестали.

Когда Видис смог снова открыть глаза, ему тут же захотелось закрыть их снова. Рядом лежало чье-то тело, у Видиса раскалывалась от боли голова, но это было не главное...

Комнату охраны пересекала... он даже не знал как это назвать... словно живая скульптура... женское тело идеальных пропорций, будто выточенное из прозрачной глыбы льда. В правой "руке" это чудовище сжимало между пятью, вполне человеческих очертаний, с человеческим числом фаланг, но прозрачными струящимися "пальцами", ключ-карту орденского капитана. Видис зачарованно глазел, как фигура подходит к двери, ведущей во внутренние помещения приюта и как замок, отзываясь на поднесенную бесплотными "пальцами" ключ-карту, с послушным, показавшимся Видису ужасающе громким щелканьем отпирает дверь.

Видис сейчас мечтал лишь об одном - чтобы этот монстр не обернулся.

Когда, остановившись на пороге, фигура повернулась к нему, Видис не смог закричать лишь от того, что чудовищной силы спазм сжал его горло словно стальными клещами. Он смог только захрипеть.

Водяная девушка без лица, напоминавшая ставшую прозрачной музейную скульптуру, поднесла к голове "руку" с зажатой между "пальцами" ключ-картой и на безглазом, гладком как поверхность лесного омута "лице" вдруг прорезался "рот". Красивых очертаний прозрачные женские "губы" разошлись к улыбке, обнажив такие же безупречные прозрачные "зубы".

Потом фигура прижала к "губам" "указательный палец" и беззвучно проартикулировала Видису "Тс-с!".

После этого Видис наконец закрыл глаза и с облегчением потерял сознание.

3

- ПВО! - возбужденно говорила Инна. - Ракетами!.. На пределе досягаемости! Чтобы неожиданно! А потом вон туда!.. И тогда эти, по призыву в армию затащенные, от одного взрыва побегут! А потом ты высадишь меня вот здесь! И я всех девчонок выведу!..

С момента как Данька он угнал корабль и подобрал Инну за городом в условленном месте, её буквально трясло от возбуждения. Впрочем, ничего неправильного она не советовала, а её слова и действия соответствовали выработанному ими вместе с Девой Источника плану.

Вторым сюрпризом оказалась Ирха. Ярранка ждала корабль вместе с Инной, объяснив Даньке, что по мнению Воды, в процессе эвакуации из приюта с последующим бегством с планеты на то, чтобы отдельно откуда-то забирать её, Ирху, может просто не оказаться времени. Данька пожал плечами и попросил ярранку на протяжении всей операции не высовываться с корабля.

Когда девушки поднялась на борт, и они полюбовались действиями Девы Источника в караулке "Пути Истинного", эфир заполнили тревожные сообщения. Сдерживавшие страх командиры и всерьез перепуганные связисты передавали открытым текстом "...прорыв трубопровода...", "...вода буквально разорвала насосную станцию, мне никто не поверит что тут...", "...авария на дамбе...", "...диверсия на гидроэлектростанции...", "...плотина рухнула!.." и еще, и снова, и опять... В радиусе многих километров от Сайнттауна, везде где дислоцировались орденские или армейские части, реки вздувались, сметая мосты и перекрывая дороги, водозаборные и водоотводные сооружения за минуты превращались в ошметки металла и пластика. Неослабевающая гроза терзала станции связи, спекая разрядами молний антенны передатчиков и обрывая шквальным ветром провода. Словом было ясно, что Дева Источника взялась за дело всерьез, что бы ни начало происходить в приюте - а с военной точки зрения в настоящей крепости под помпезным названием "Путь истинный", так вот, что бы не случилось - мало кто сможет прийти его защитникам на помощь. Вода нашла занятие всем.

О том, что в идущий к приюту корабль может попасть молния, Данька не думал. Он уже убедился - Дева Источника держит свои обещания. И теперь просто верил. Верил он и в то, что к расчетному времени Вода выведет из строя локатор системы противовоздушной обороны "Пути истинного". Проверить будет просто - когда корабль выйдет, как назвала это Инна, "на предел досягаемости" ракет, состряпанные Инной на скорую руку фальшивые позывные скорее всего уже не помогут, и тогда ПВО либо даст по кораблю залп и дальше как повезет, либо будет спать и видеть сны. Одно из двух, как говорится...

Все трое молчали, когда корабль выходил на расчетную точку. Однако никто не попытался их подбить. Данька тут же запустил ракеты и внизу, с неслышным внутри корабля грохотом вспухли черные, с огненными прожилками шапки взрывов, а компьютер бесстрастно отметил уничтожение башен с противовоздушными турелями.

...Когда малый крейсер подавил огневые точки на территории "Пути истинного", Данька вывел на дисплей примерную карту помещений приюта, полученную в результате сканирования здания датчиками корабля.

- Тюремный блок вот здесь. Дева Источника либо уже там, либо направляется туда от этой проходной... Значит надо войти через крышу здесь, потом по другому коридору добраться в тюремный блок и отсечь второй выход из него, чтобы туда не могло подойти подкрепление... Или чтобы через него не могли вывести особо ценных заключенных...

Данька взглянул на Инну, а потом с немым вопросом посмотрел на ярранку.

- Я смогу управлять кораблем. - Ирха усмехнулась, обнажив острые зубки. - И если что дать залп на поражение - тоже смогу.

- Хорошо. Мы спрыгнем на этой крыше. - Его до сих пор испачканный засохшей кровью палец ткнул в монитор. - Иди на средней высоте над приютом, слушай эфир, контролируй периметр и готовься нас забрать. Либо на этой посадочной площадке, либо вот тут - во внутреннем дворике с садом. А теперь пугани солдат у проходной - залп по парку и накидай дымовух. Армейские служат орденским из-под палки - им хватит чтобы не соваться. Всё поняла?

- Ага.

Он щелкнул пряжкой ремня безопасности и поднялся с пилотского кресла.

- Здесь есть оружие? - спросила Инна.

Данька, морщась, прошел к кают-компании и откатил дверь в сторону.

- Извини, убраться после вечеринки не успел.

Из открывшейся двери вырвалась душная волна запаха крови и горелой вони, запаха смерти. Инна заглянула внутрь, а потом перевела расширившиеся глаза на Даньку.

Тот взмахом руки отмел все возможные вопросы.

- Хватай оружие. Быстрее!

...Уже спрыгивая на крышу приюта, Данька снова помянул добрым словом диверс-доспех. Но чего нет - того нет. Целых силовых доспехов на трупах орденских вояк в кают-компании не нашлось, а собирать пару комплектов из неповрежденных элементов брони, и тем более отлаживать их, не было времени. Так что бежали они с Инной по намоченному начинающимся дождем блестящему пластику крыши в чем были. Из оружия взяли пару десантных бластеров да за спиной у Даньки болтался на ремне портативный гранотомет. Сейчас быстрота была важнее защиты или огневой мощи.

Когда он срезал замок люка, и они принялись спускаться вниз, стало ясно, что вызванная атакой с воздуха паника уже захлестнула "Путь истинный". Где-то этажом ниже перекликались встревоженные голоса, слышался топот ног.

4

Белизна душила и не давала дышать. Нинель потеряла счет времени. С момента своего пробуждения в этой, обитой мягким камере, она почти ослепла от негаснущих круглые сутки безжалостных ламп, изрыгавших чересчур яркий свет и оглохла от тишины. Она не слышала ни одного звука, кроме собственного дыхания.

Это было нечто вроде комфортабельного одиночного ада. Колючая пижама из дешевой синтетики, выдвинутая из стены койка, намертво прикрепленная к противоположной стене раковина, толчок в углу.

И сочащийся сквозь закрытые веки, заставляющий слезиться глаза, слепящий свет.

И давящая на уши многотонным грузом абсолютная тишина.

Ничто не ново под луной, Нинель Камински. Она помнила, что когда-то читала о таком методе пытки заключенных. Еще Нинель помнила, что подобное воздействие на психику чревато галлюцинациями. Поэтому она почти не удивилась, когда рядом с ней на тюремную койку уселся отец, и они принялись вспоминать всякие забавные происшествия из её детства.

У противоположной стены покуривала пара погибших ребят из её взвода - Иржик и Мэл. Они махали ей рукой и тоже вполголоса травили байки, деликатно стряхивая сигаретный пепел в раковину. У Иржика было снесено осколком полчерепа, а у Мэла немного кровоточила полуоторванная в рукопашной с берками рука. Нинель щурилась от света и рассеянно кивала, прислушиваясь к рассказам отца и уголком сознания думала, что возможно в камеру через вентиляцию подается какая-нибудь галлюциногенная дрянь.

Несмотря на всё происходящее ей жутко хотелось курить, и Нинель сдерживала себя от естественного желания стрельнуть сигаретку у мертвых однополчан.

- Внимание, Нина! - вдруг сказал отец, прервав историю об их бегстве с рыбалки, на которой их застиг ливень. Он поднял привычным жестом указательный палец вверх. - Сохраняй готовность. Вот! Сейчас!..

Естественно она не услышала ни звука, но почувствовала как стены едва заметно содрогнулись.

Подумав, она решила, что наилучшей тактикой в отношении возможных визитеров, будет изобразить полный упадок сил. Она продолжала сидеть, привалившись к мягкой холодной стене, теперь слегка сгорбившись и ссутулив плечи. Мёртвые однополчане одобрительно закивали и подняли вверх оттопыренные большие пальцы.

Когда в одной из стен возник черный прямоугольник проема, она была готова.

Двое тюремщиков, шагнувших в комнату, были явно напуганы. Их снаряжение и вооружение не могло прогнать серый цвет с их лиц. Охранники были в легких бронежилетах, вроде полицейских, у каждого за спиной был армейский бластер. Старший, с шелушащимися залысинами на маленькой голове, сжимал в правой руке станнер, другой, помоложе и поволосатей - пластиковую хламиду с длинными рукавами. Нинель подумала, что это явно какой-то продвинутый аналог смирительной рубашки. Что ж, если в этом мире не изменилась манера надевать смирительные рубашки, то ей упрощают задачу. Это неплохо, учитывая, что от света и шагов охранников, гремящих на фоне мертвой тишины предыдущих часов, голова её слегка кружилась. Неплохо бы иметь небольшую фору...

Она подняла голову и поглядела на охранников. За их спинами Иржик подмигнул Нинели единственным целым глазом, шепотом пропел "Десант не сдается, сестренка!" и начал таять в воздухе.

- Эвакуация. - Старательно пытаясь выдержать деловой бесстрастный тон, произнес охранник со станнером в руках. Песню Иржика он не слышал, но голос тюремщика звучал хрипло и оттого неуверенно. Он кашлянул, взглянул на молодого коллегу и добавил: - Стихийное бедствие.

- Да! - слишком тонким голосом сказал второй охранник и, расправляя смирительную рубашку, шагнул к сидящей на койке Нинели. - Руки вперед!

Нинель, приподняла голову. Вяло кивнула и, медленно вытянув руки к охраннику, качнулась вперед, спрыгивая с койки. Она пошатнулась, словно оступившись шагнула вперед, и пнула охранника носком в пах. Когда тот начал сгибаться, толкнула его на второго охранника и попыталась вывернуть у лысого станнер из руки.

Они сцепились, Нинель успела ударить противника коленом сбоку, по ребрам, но тот с силой боднул ее головой в лицо. Нос хрустнул. Это было чертовки больно. По губам и подбородку потекла кровь. Где-то внизу стонал второй тюремщик.

Вдруг ее противник дернулся и захрипел. На Нинель брызнуло горячим и красным, она из всех сил рванула на себя оружие и с отобранным станнером в руке отшатнулась назад.

Лысый охранник недоуменно смотрел на Нинель, безуспешно пытаясь зажать ладонями рваную рану на шее. Из разорванной сонной артерии толчками била кровь. Тюремщик сделал шаг вперед и завалился ничком на тут же переставший быть белоснежным пол.

Нинель прищурилась. Голова раскалывалась. Над телом тюремщика стояла очень красивая длинноволосая блондинка в длинном платье цвета стен камеры. На пальцах правой руки девушки таяли, словно растворяясь в воде, пятна крови.

Нинель машинально вскинула станнер.

- Не стреляй, Нин! Она с нами!

Из-за спины девушки возник Аккер - с подбитым глазом, огромный, рыжий, родной...

- Атличн-н-аха... - прогнусавила Нинель, утирая рукавом текущую из сломанного носа кровь, и разрядила станнер в елозившего под ногами тюремщика.

5

Первых двух встретившихся на пути охранников они постарались нейтрализовать тихо: одного Данька свалил подсечкой и они в четыре руки придушили его до бессознательного состояния, а второму, встреченному несколькими минутами позже и уже открывшему рот чтобы закричать, Данька ударом приклада проломил висок.

Однако спустившись на уровень, где, согласно полученному в результате сканирования с корабля плану располагался бордель, а за ним тюремный блок, где держали "воспитанниц" приюта, они не встретили вообще никого. С оружием наперевес они проверили десяток отдельных номеров, потом пробежали через холлы с необъятными круглыми кроватями, стойками с кнутами и плетками, Х-образными распятиями с кожаными ремнями для закрепления рук и ног, какими-то совсем уж пыточными приспособлениями зловещего вида... И решетки, решетки, едва заметные, ажурные решетки на каждом окне.

Везде было чисто, убрано и совершенно пусто.

К тому же пропала связь с кораблем. Данька напрасно повторял в радиоклипсу позывные корабля Ирхи, но с другой стороны встроенных систем глушения в этом приюте-крепости вполне стоило ожидать...

Остановившись перед задрапированной бархатными шторами оттенка старого вина массивной металлической дверью в конце анфилады комнат, они переглянулись. Всё было ясно без слов: там, откуда вовремя эвакуировались перед визитом непрошеных гостей, могут быть спрятаны самые неприятные сюрпризы. Но был ли у них выбор?

Данька кивнул Инне и она подняла руку. Плоть словно отхлынула от кончика указательного пальца, обнажая кость проксимальной фаланги, на глазах превращавшейся в сложный разъем. Инна вставила палец-отмычку в скважину на двери и прикрыла глаза.

...Темнота была беспросветной. Она почувствовала тот контакт, субъективно воспринимавшийся как нечто вроде мягкого щелчка при входе в систему... однако ничего кроме этого не произошло. Не было в общем-то несложного рисунка схемы компьютерного замка - а именно это Инна ожидала увидеть. Не было разветвленной многомерной системы связей, патрулируемых охранными программами - в том случае, если бы оказалось, что компьютерный замок подключен к системе всего приюта. В этом случае Инна была готова к тому, что сейчас ей придется обманывать охранные системы местной сети и лезть на серверы, чтобы достигнуть цели, но - не было и этого. В глазах стояла кромешная тьма. И не было ничего кроме этой темноты. Не было до тех пор, пока она не услышала голос...

Данька наблюдал, как глазные яблоки Инны движутся под опущенными веками, а по виску медленно ползет струйка пота. Через несколько томительно долгих минут где-то внутри двери едва слышно щелкнули засовы.

- Славно! - удовлетворенно произнес Данька.

- Славно. - Чужим отстраненным голосом повторила Инна. И продолжила: - В качестве постскриптума к нашей беседе на корабле, разреши оставить тебе напоминание о данном мне слове.

Левая рука девушки метнулась к Данькиному лицу быстрее ирканской лавовой змеи. Так быстро, что он не успел отшатнуться.

Острая как бритва кость, выросшая из среднего пальца, безупречным вертикальным движением опустилась ему на лоб, рассекла бровь и пропорола кожу на правой скуле до кости.

Данька отпрыгнул назад, вскидывая бластер, и прижался к стене, зажимая другой рукой резаную рану на лице.

Инна с закрытыми глазами недвижно, словно статуя, застыла у двери.

Данька, не спуская с нее глаз, медленно опустил оружие, достал дезинфицирующий клей-гель и, не обращая внимания на заливавшую лицо кровь, принялся наощупь заклеивать порез.

Раздался едва слышный звук и Данька вздрогнул.

Инна медленно вытащила палец-отмычку из замочной скважины, и, помедлив с полминуты, открыла глаза. И внимательно посмотрела на Даньку. Глаза её расширились.

- Ты что с собой сотворил?!..

- Ничего... Несчастный случай. - Он поморщился. - Лучше помоги заклеить.

6

Длинная галерея без окон, со стенами убранными древними гобеленами и с массивной мебелью вдоль стен, старинными деревянными монстрами, покрытыми бархатным слоем пыли. Казалось, это место было заброшено и забыто всеми. Но Данька не верил, что там, где обитал Вертун могли быть по недосмотру заброшенные места, и поэтому предполагал что под деревянными стенными панелями скрывается сталь. Не тот человек Вертун... Разумеется если эту тварь можно назвать человеком.

Когда под украшенным лепниной потолком один за другим зажглись желтым светом круглые плафоны, дверь у них за спиной, едва слышно щелкнув, закрылась.

- Тут что-то нехорошо... - негромко сказала Инна.

Данька переместил портативный гранатомет на ремне из-за спины под левую руку и поднял правую с бластером.

- Явно... - Подтвердил Данька.

Здесь их поджидали - это ощущение не отпускало его с того момента как он переступил порог.

Данька бросил взгляд на приметную металлическую дверь в конце галереи, выглядевшую диссонансом, словно трель электродрели среди окружавшей её угрюмой симфонии серых от пыли драпировок, деревянных стенных панелей и лепнины потолка. Это дверь в тюремный блок, больше ей вести некуда.

Повернулся к Инне.

- Ты можешь отсюда сказать что-то о той двери?

Та прищурилась. В свое время хирург проделал кое-какую работу и над её глазами, так что зрение Инны хоть и нельзя было сравнить с орлиным, видела она куда лучше обычного человека.

- Дверь на петлях. Похоже из сталепласта. И... - Она прищурилась. - Там единственный механический замок. Можно попробовать вынести выстрелом из бластера.

Данька задумался. В общем, всё выглядит логично - если девушек постоянно водят по этой галерее в бордель и обратно в камеры, то достаточно одной двери со сложным замком. Но если этот "черный ход" в тюремный блок и не охраняется повседневно, то на случай вторжения или попытки побега он обязательно должен быть снабжен системой безопасности. Логика и интуиция говорили об одном и том же.

Он наклонился к уху Инны и, едва шевеля губами, прошептал:

- Мы тут не одни. Когда дойдем до середины галереи - вон до того черного гобелена - стреляем в замок и бежим к двери.

Инна кивнула и взяла бластер наизготовку.

Они медленно двинулись вперед. Ноги переступали по вытертому ворсу ковровой дорожки осторожно, словно по минному полю. Впрочем, маловероятно чтобы эта засада была устроена именно на них. Скорее это была страховка на случай подобной атаки на приют.

Неизвестность всегда страшит сильнее конкретной опасности. Поэтому услышав за спиной треск, словно ветер обломил сухую еловую ветку, Данька даже испытал некоторое облегчение. Он поймал в прицел дверной замок, нажал на спуск бластера и крикнул "Инна, беги!..". Не было времени смотреть попал ли он в цель, и Данька развернулся лицом к опасности. За спиной он услышал выстрел Инны, но почти не обратил на него внимания.

Сначала он даже не понял что происходит. Отлетевшая панель покрытого растрескавшимся черным лаком невысокого комода лежала наискосок ковровой дорожки.

Однако Данькино тело работало по алгоритму для подобных случаев, когда, выражаясь сухим языком методички для первокурсников военного училища, "в ситуации выглядящей опасной, прежде чем анализировать характер возникшей угрозы, следует предпринять шаги по снижению уровня опасности до приемлемой величины".

Он бросился на пол, прежде чем из черноты прямоугольника на месте отлетевшей деревянной планки вырвался тонкий луч и, протянувшись над падающим Данькой ударил в стену галереи, прямо в черный гобелен, на котором был изображен дракон, благосклонно принимающий в дар приведенных крестьянами юных красавиц.

Запахло горелой тряпкой.

Данька, не целясь, выстрелил в ответ и перекатился.

Многократно усиленный треск разламываемого дерева раздался снова, комод разлетелся и вырвавшийся из тучи щепок и пыли луч бластера высек дым и огонь на том месте куда мгновение назад упал Данька. Странных очертаний фигура с изломанной грацией марионетки рванулась к нему, Данька успел выстрелить из портативного гранатомета и по моментальному рывку в сторону, которое существо совершило, не снижая скорости, понял что промахнулся. Спустя долю секунды, когда комнату наполнил грохот и дым взрыва, стальная хватка нечеловеческой руки сжала Данькино горло и, продолжая усиливать хватку, приподняла его в воздух, а вторая двумя движениями лишила его бластера и гранатомета.

Данька задыхался. Сквозь плывущие в наступающей черноте радужные круги он смотрел на прорезь с фоторецепторами, заменявшими существу глаза, и понимал что шансов у него никаких - поединок человека без спецсредств и брони с боевым кибером безнадежен. Это был не механизм-универсал со взломанной и перепрошитой программой, а робот созданный специально для войны, стальная машина предназначенная для уничтожения людей... В рукопашной его не победить. Данька понимал, что проиграл и теперь хотел сделать последнее что мог - достать из кобуры револьвер и постараться выпустить пулю в голову кибера. Если удастся повредить ему глаза - ребятам будет проще с ним справиться.

Сквозь подступающую дурноту он тянул пальцы к оказавшейся бесконечно далеко рукояти револьвера где-то внизу. Внезапно его тряхнуло, хватка на горле исчезла, пол и потолок поменялись местами и Данька ударился головой. Где-то очень близко несколько выстрелов из бластера почти слились в очередь.

Через плывущий перед глазами туман Данька увидел, как металлическая фигура боевого робота палит из двух встроенных бластеров и пытается схватить неизменно ускользающую, пляшущую перед ним словно в танце фигуру в белом платье с синей каймой.

Дева Источника стремительным призраком приблизилась к киберу, её рука внезапно удлинилась, ладонь будто расплеснулась о стальную грудную клетку, ставшие прозрачными пальцы рванулись к сочленениям шеи и рук робота...

Кибер внезапно застыл на месте, занесенная для удара конечность судорожно дернулась. С оглушительным треском полыхнул электрический разряд и запахло горелой пластмассой. Механическая фигура покачнулась и с грохотом обрушилась на пол.

Данька сплюнул горько-соленый комок слюны и, шатаясь, поднялся с пола, опираясь на стену. Под рукой с треском разошелся очередной пыльный гобелен, и Данька едва не потерял равновесие. Вдали галереи возле распахнутой двери он разглядел Инну, Яра, Аккера, поддерживавшего Нинель, лицо которой было в крови, кого-то еще...

Даньку подхватила под локоть прохладная, он почувствовал это даже через одежду, прохладная и твердая рука Воды. Глаза оттенка весеннего безоблачного неба смотрели с обычным спокойствием.

- Поднимайся.

Улыбка Девы Источника была неизменно белозуба и, несмотря на безумие всего происходящего, показалась ему в тот момент самым лучшим, самым прекрасным из всего виденного на этой проклятой планете.

- Вставай, Данька. Ты почти победил.

Глава девятнадцатая. Критерии честности

1

Сложным планам свойственно идти вкривь и вкось. Однако порой фортуна может попробовать улыбнуться даже тем, кто силится добиться труднодоступной цели с минимумом средств. Такая у Даньки мелькнула мысль, когда угнанный малый крейсер аккуратно опустился на посадочную площадку на краю сада.

Эта часть территории "Пути истинного" более походила на оранжерею под открытым небом, такое тут было разнообразие растений: от ирканских каменных сосен до вполне земных пальм, увитых цепкими хвостами лиан.

Пока всё шло по плану: после схватки с кибером Данька с радостью узнал, что все попавшие в плен к Вертуну живы. На ходу он успел перекинуться парой слов с Яром и услышал, что краткое заключение практически для всех прошло без явного вреда. Да, Нинель в драке с охраной сломали нос, да, разумеется, сидение в одиночных камерах "под светом" это жуткое дело, и бывших узников слегка шатало, но Данька прекрасно знал, что бывают пытки и похуже, и с куда более страшными последствиями.

В тюремном блоке было шумно, нервно, и, несмотря на старания кондиционеров, пахло кровью и рвотой. Трупы охранников были свалены грудой у стены. "Это всё Вода... - пояснил Даньке выводивший девушек из камер Егор. - Ей в бою цены нет". На лице полицейского было несколько ссадин, на бедре болталась трофейная кобура с бластером, и вид он имел самый лихой.

А на освобожденных узниц смотреть было жутко. Над нарядными платьями, переливавшимися всеми возможными красками и сиявшими всем блеском бордельного шика, словно бутоны мертвенно обесцвеченных до болезненной белизны тюльпанов, плыли худые обескровленные лица с потухшими глазами, прекрасные женские лики, красивые красотой накрашенных покойников. Кто-то из девушек впал в ступор и заторможено позволял вести себя туда куда вели, кто-то истерически хохотал от радости внезапного освобождения, кто-то безостановочно рыдал...

Худенькая девочка с растрепавшейся копной пепельных волос, широко размахивалась и раз за разом обрушивала резиновую дубинку на голову мертвого охранника, сидевшего в кресле возле пульта. С каждым ударом узница всхлипывала, и синее от кропоподтеков мясистое лицо тюремщика вздрагивало будто живое, жирные щёки подпрыгивали. Брызги крови на алом шелке платья были почти не видны, зато красной сыпью равномерно покрывали лицо, шею и открытые плечи девушки. За её спиной стояла Женька со своим "красавцем" - по всей видимости, собирались с духом, чтобы начать приводить мстительницу в чувство, но не знали с чего начать. Из дальней камеры показалась Инна, выводившая наружу высокую статную девушку, видимо свою сестру.

- Бери Инну и вон в ту дверь. - Негромко скомандовал Даньке Яр. За исключением ссадины на скуле, выглядел он вполне обычно. - Через коридор в сад. Проверьте там всё, пришли к нам Инну и встречай корабль. А мы вслед за вами будем выводить наружу весь этот сумасшедший дом. И давай быстро, а то что-то всё больно гладко выходит.

Сад, напоминавший оранжерею с рукотворными тропиками, оказался в минуте ходьбы по коридору. У Вертуна всё было сделано продуманно и логично: один коридор из тюремного блока в сад на пикнички, другой - во внутренние "номера".

Они обшарили сад так быстро как только могли. Хуже нет - расслабиться в конце операции и сдуру напороться на охранника с бластером.

Цветники, фонтаны, скамейки, столики и стулья под деревьями. А чуть дальше - сейчас пустующая посадочная площадка на десяток гостевых флаеров. Интересно, хватало ли в ночь с пятницы на субботу клиентам "Пути истинного" мест на стоянке?.. И всё это ограничено четырьмя высокими стенами, а сверху в плохую погоду - силовое поле. В голову стукнулась какая-то не оформившаяся до конца мысль, но додумать её времени не было. Яр прав - им пока что слишком везло, для того чтобы медлить и искушать судьбу.

Данька махнул рукой Инне, и она скрылась за дверью тюремного блока, а Данька снова вызвал по радио Ирху. Никакого ответа. Однако барражировавший в небе малый крейсер был виден невооруженным глазом и после сообщения Даньки начал снижение. Данька скептически окинул взглядом стоянку - хватит ли места для посадки? Впрочем, это интерес досужий, хотя жалко будет если пострадает сад...

Крейсер стремительно снизился, на мгновение застыл над флаерной стоянкой на силовом луче и наконец, совершил посадку, подняв волну пыльного ветра.

Данька слышал позади голоса вбегавших в сад из тюремного блока, и тут, наконец оформившаяся в голове мысль заставила его застыть на месте. Потом он обернулся и заорал:

- Яр - назад! Пусть все ждут в коридоре!.. Это ловушка!.. - И красноречивым жестом махнул на высокие стены вокруг сада, а растопыренной пятерней другой руки слово нахлобучил на голову невидимую шапку.

Яр Гриднев, стоявший в группе людей возле двери в тюремный блок, энергично кивнул Даньке и отвернулся к двери, поднимая руки перед толпившимися в коридоре.

Данька выхватил из кобуры револьвер и бросился к шлюзовой двери крейсера.

"Силовое поле... Четыре стены вокруг и сверху... силовое поле... Мы в идеальном капкане!..".

В этот момент что-то случилось.

Словно невидимый великан зло бухнул кулаком по саду, расщепляя стволы и ветви, разрубая пополам столы. Ближайший к флаерной стоянке бронзовый фонтан, украшенный фигурками мраморных амуров, треснул пополам, словно разрубленный на две части гигантской секирой. Струя воды под давлением ударила вверх и в сторону, расплющилась о невидимую глазу преграду и потекла на землю, собираясь в лужу на мощеной дорожке.

"Все-таки силовое поле... Вот же..."

Данька обернулся. Возле двери в тюремный блок стояли Яр, Аккер, Нинель, Инна и с десяток девушек из приюта. В дверном проеме несколько человек бились в силовое поле, пытаясь попасть в сад. Данька сделал шаг в их сторону и наткнулся на невидимую преграду.

Сзади он услышал знакомый звук открывающейся шлюзовой двери и обернулся, вскидывая револьвер.

В дверях стояла Ирха. Глаза её были полузакрыты, руки закручены за спину и она едва держалась на ногах. Из-за её плеча выглядывала донельзя довольная физиономия Вертуна. Впрочем, это довольство показалось Даньке напускным, а лицо врага бледноватым...

- А вот и мой второй заложник! - весело кивнул он Даньке. - Ну-ка железку свою ржавую на землю! Двумя пальчиками. Аккуратно. Как в кино. И шаг вперед! Или мне подстрелить подружку твоего приятеля-шамана?

Данька посмотрел на белое лицо Ирхи, выпустил из руки револьвер и тот упал на поросший ровно подстриженной травой дерн. И шагнул вперед.

- Вот и хорошо! - с энтузиазмом заметил Вертун, отталкивая ярранку. Ирха, скорчившись, упала на траву.

Данька смотрел на бластер в руке Вертуна, а дуло бластера смотрело в грудь Даньке.

- Прям удивительно как ловко у вас всё получилось! Едва не убежали от меня... - И прокричал замершим у двери: - Подходите ближе, не стесняйтесь! Бежать вам больше некуда! Вы уничтожили пульт управления силовыми полями на проходной, но не подумали что второй пульт я могу носить с собой в кармане!..

Вертун довольно хохотнул, вновь окинул взглядом Даньку, и предупредил:

- Ближе не подходи - про твои умения я наслышан.

- Чего ты хочешь? - раздался совсем рядом голос Яра.

Вертун рассмеялся. Во время смеха его тонкие яркие губы походили на двух корчащихся дождевых червяков.

- Яр, тебе не надоело? Мне казалось, что пока ты был у меня в гостях, мы всё обсудили, нет? Твои друзья остаются в моей теплой компании, а ты летишь и достаешь для меня ту безделушку, о которой я просил. Так нет же, надо непременно угробить кучу людей, разгромить это богоугодное место и сбивать с пути истинного малых сих? Почему ты не умеешь решать всё мирно, Яр?.. Почему...

Хриплый каркающий голос перебил его:

- Ты убийца!.. Ты насильник!.. Ты умрешь!..

Данька повернул голову и увидел, что все подошли совсем близко, насколько позволял барьер силового поля, и стоят за его спиной. Говорила девочка с пепельными волосами, стискивавшая в сжатых добела пальцах резиновую дубинку. Испачканное кровью лицо, словно молния, пересекающая грозовую тучу, то и дело искажала судорога нервного тика.

- Ты умрешь, - повторила она, - и я буду смотреть на это!..

Вертун насмешливо пожал плечами.

- Видишь, Яр, с кем мне приходится иметь дело! Всё во благо этих заблудших овец - и ни капли признательности.

Лицо Вертуна вдруг приобрело проказливое выражение.

- А может мы поступим как раньше - сыграем в старую как мир игру с высокими ставками? Выясним кто сильнее. Это интересно всем, я думаю, - Вертун философским жестом описал полукруг стволом бластера. - Ведь кто сильнее - тот и прав. Итак! Всё будет честно. Без жульничества. Мы снова устроим поединок, Яр. Один на один. Без оружия. Разве ты не мечтал об этом? Победишь меня - забирай своих и улетай. Проиграешь - твои друзья остаются у меня в гостях, а ты отправляешься в путь за той штукой, которую я непрочь заиметь.

- Ты снова обманешь. - Раздался голос Нинель. - Как в прошлый раз.

- Какая черная неблагодарность за проявленное мной гостеприимство, грозная Нинель Камински. Как жаль, что пока я ловил этого шустрого молодого человека, - дуло бластера кивнуло Даньке, - у меня не было времени полноценно пообщаться с вами и вашим супругом. Но думаю всё впереди!

Нинель фыркнула.

- Ну так что? - Сказал Вертун. - Мне скучно тратить время на уговоры. Повысим ставки. Я стою тут один перед вами с бластером в руке. Если хочешь - победи меня Яр, и забирай с собой. Чтоб предать суровому суду, так сказать. И всех воспитанниц "Пути истинного", если тебе так уж хочется сбить их с пути приобщения к истинной вере. Со мной на борту вас беспрепятственно пропустит орбитальная оборона Ленты-5. Подходит? Я бы на твоем месте не медлил с решением - вы заперты под силовым полем, твоя инопланетная возлюбленная, да и твои друзья не в лучшем состоянии, а кибермедик на корабле за моей спиной.

Яр не успел ответить.

- Можно сперва вопрос? - встрял Данька.

- Конечно, мой юный друг, мне-то спешить совершенно некуда...

Данька помедлил, а потом очень медленно проговорил:

- Этот город где я был... Олдтаун. За что вы их так?

- Ах это... - Вертун пожал плечами. - С коренными сложно. Много про себя понимают. Да и традиции не те, каких нам хотелось бы... Ордену нужно лояльное население, которое молча работает, вовремя платит и правильно голосует, когда надо продемонстрировать наличие выборов занудам-проверяющим из Совета разумных... И естественно не задает лишних вопросов. Более тонкие методы, например реформа здравоохранения, реформа образования и тому подобное, очень хороши для работы с населением, но больно уж медленно дают нужный эффект. Вот и приходится... импровизировать. Так что кое-где бывают и эксцессы, вроде тех, которому ты стал свидетелем. Но в целом орденская политика предусматривает постепенное и почти безболезненное для местных замещение коренного населения маргинальным сбродом с планет, где не то что еды - воздуха на всех не хватает. Закачаем их сюда побольше - и мнение остатков так называемых "коренных" перестанет играть какую-либо роль. А там и ассимиляция не за горами... Или тебя интересовало отдает ли орден предпочтение какой-либо из конфессий, которые объединяет? Так кто во что верит это так - рюшечки... Вера - дело десятое. Покорность - вот что действительно важно. Понимаешь ли...

- Понимаю. - Сказал Данька. - Я говорил кое с кем из Олдатуна...

Вертун весело улыбнулся.

- Неужели кто-то таки выжил? Непоря-ядок, непоря-ядок...

- Уже нет. Там не осталось живых.

- Как грустно и печально... - скучающим голосом проговорил Вертун, постукивая кончиками пальцев, более подходящих профессиональному пианисту, по ремню брюк. - Это всё, наконец?

Яр, Нинель и Аккер переглянулись и отвели глаза.

Вода бившая из расколотого фонтана журча, сбегала по стене силового поля и собралась в лужу вокруг револьвера, лежавшего в траве за спиной Даньки.

Из собравшейся лужи вопреки всем законам физики начала расти вверх струйка воды, словно цветок на тончайшей, едва заметной хрустальной ножке.

Цветок в прозрачном бутоне которого, покачиваясь, поднимался вверх старый револьвер.

Всё выше и выше, пока потертая рукоять оружия не ткнулась в Данькину ладонь...

- Почти. - Сказал Данька. - Почти, но не всё.

Краткое мгновение молчания словно остановило время. Стрелы перистых облаков застыли в очистившемся от туч и подкрашенном кровавым оттенком заката безмятежном голубом небе, а потом Данька громко и размеренно произнес:

- Анетта Уилсон из Олдтауна, её отец и её братья...

Револьвер Нэтти, возникший в руке Даньки, оглушительно бухнул.

Вертун взвизгнул, бластер, вывернувшись из его руки, кувырнулся в воздухе и упал на песок, а пальцы беспомощно царапнули по кобуре. Потом Вертун пошатнулся и, словно не веря глазам, поднес ладонь к лицу. Из обрубков оторванных пальцев алым веером хлестала кровь.

- ...просили передать тебе вот это.

Два выстрела слились в один.

Вертуна отшвырнуло назад, глаза брызнули кровью, выбитые двумя кусками свинца мозги плеснули на обшивку корабля. Тело рухнуло на песок, пару раз дернулось в агонии и затихло.

Данька медленно опустил револьвер, обернулся и посмотрел на Яра.

- Что?.. - спросил он почти без вызова. - Недостаточно благородно? Или не слишком честно? Или ты все-таки всерьез хотел еще одного поединка с этим вруном?..

Яр пожал плечами. Вид у него был усталый.

- У всех свои критерии честности, Данила... Давай улетать отсюда... пока есть возможность.

Данька обшарил карманы трупа, нашел пульт и отключил силовое поле. Потом бросился к Ирхе. Рядом упал на колени Яр.

- Ничего страшного. - Сказал ему Данька. - Заряд из станнера. Сейчас придет в себя. - Подняв голову, он сказал склонившимся над ярранкой Нинели и Аккеру: - Я проверю корабль, а вы выводите всех из тюремного блока.

2

Но безумие этого длинного дня еще не было исчерпано до конца.

Респектабельных размеров флаер с аляповатой малиновой блямбой прокатной компании "Вип-Флип" приземлился рядом с крейсером и из него выкатился жирный коротконогий человек в нелепом полосатом костюме и булавкой с огромным алмазом в шелковом галстуке. Пассажир был здорово пьян, что не мешало ему передвигаться, непрерывно приплясывая и извергая бесконечный поток слов.

- Девчонки!.. Сучки!.. Шлюшки!.. Вечеринка начинается!.. Я снова с вами!.. Я!.. Лучший мужчина этой галактики!.. Ваш господин... Я ваш господин!.. Девчонки-сучки-шлюшки!.. Я хозяин!.. Я хозяин вам и этому куску... аха-ха... не тому что вы подумали!.. Я хозяин вам и этому куску глины посреди космоса!.. На котором мы все...

Губернатор Ленты-5 Дмитрий Лупиков после обеда выкушал королевскую дозу гиперсомы, и с тех пор окружающая его реальность с трудом пробивалась сквозь видения пылавшего разноцветными огнями сознания. Несмотря на буйство стихий в отдельных районах планеты, губернатор чувствовал острую потребность в деятельности. Поэтому он совсем не удивился, обнаружив себя во флаере, подлетающем к борделю. Шофер испуганно оглянулся на хозяина и указал пальцем на дымящиеся башни с противовоздушными турелями и на военный крейсер, занявший собой практически всю флаерную площадку. Митя лишь беспечно пнул ногой спинку водительского кресла. Мите не терпелось.

Сперва ему стало очень весело от того что в саду такая толпа людей, наверняка Алексей Эс устраивает какой-нибудь праздник, что-нибудь тематическое, раз вон, даже эту военную махину в сад притащил... Вечеринка в военном стиле!.. Пленных не брать!.. Три дня на разграбление планеты!..

Однако затем Митя ощутил зловещую тишину и осознал, что вокруг него начинают смыкать кольцо приютские девушки. За ними губернатор увидел хмурые лица людей с оружием.

И, наконец, он заметил мертвеца у которого было снесено полголовы, мертвеца валявшегося в луже крови рядом с кораблем... И Мите вдруг показалось что он узнал этого мертвеца. Тут ему стало совсем страшно и, повернувшись на каблуках, он бросился к флаеру и вдруг, словно во сне услышал, как замки флаерных дверей сухо и страшно щелкнули, словно хрустнули тонкие кости, сломанные через колено.

Его водитель улыбнулся ему, открыл рот и, дразнясь, продемонстрировал обрубок языка. В следующее мгновение флаер резко поднялся на силовом луче метров на двадцать и стартовал, моментально скрывшись за окружавшими сад стенами.

Тут Митя и сам разинул рот и хотел было выругаться от возмущения, когда перед ним снова возникли приютские девушки, и самая страшная, то ли девочка, то ли старуха с измазанным кровью лицом наставила на него указательный палец и хрипящим шепотом провыла:

- Ма-аска-а-а!.. Я-аа те-е-ебя-ааа... зна-а-а-аюууу!..

Митя взвизгнул, всплеснул руками и намочил штаны, но свет неотвратимо померк, а несколько рук уже вцепились в лицо губернатора Ленты-5, срывая молекулярную маску, царапая гладко выбритую кожу пухлых щек, разрывая шелк галстука и стремясь добраться до горла...

Яр, Аккер и Егор выпустили несколько зарядов из бластера над головами девушек.

Данька выдернул из кобуры на поясе мертвого Вертуна станнер, настроил на веерное излучение и окатил беснующуюся толпу. Несколько девушек упали. Остальные на мгновение замерли над растерзанным телом.

- Все на борт корабля!! Живо!!! - Что было сил заорал Данька. - Мы хотим улететь с этой планеты! Мы хотим отвезти вас домой! Скорей, пока нас не остановили!

Откуда-то из-за спины Даньки протянулась бесконечно длинная прозрачная рука и словно мокрой тряпкой хлестнула по лицам линчевательниц. Узницы дрогнули, распрямились, словно пробуждаясь ото сна и, помогая друг другу, побрели к кораблю.

Нинель, Аккер, Инна и Егор принялись заносить в корабль парализованных излучением станнера. Яр Гриднев о чем-то негромко беседовал с фигурой в белом.

Данька подошел к последнему посетителю борделя. Втоптанное в дерн, ставший кровавой чавкающей грязью, изуродованное тело еще доживало последние минуты, еще булькало, подрагивая алмазной булавкой под разорванным горлом. Данька вынул револьвер из кобуры.

- Не надо. - Сказала Вода.

Он никак не мог привыкнуть к её внезапным появлениям и мгновенным перемещениям: сейчас никого, а в следующую секунду вот - Дева Источника уже стоит рядом. В сияющем безупречной белизной платье с простой синей каймой по подолу и на рукавах. Она присела рядом с умирающим и коснулась прозрачным пальцем его груди. Дыхание неудачливого клиента "Пути истинного" участилось, превратилось в захлебывающееся бульканье, а потом остановилось.

Дева Источника выпрямилась.

- Вот и всё. - Прозвенел голос-ручей.

Синие глаза над идеально выточенными высокими скулами взглянули на Даньку.

- Пора прощаться.

Она шагнула к Даньке, быстро провела ладонью по его лицу, и он почувствовал легкий зуд.

- Так гораздо лучше. Этот небольшой шрам со временам рассосется.

- Сделаю пластическую операцию... - безо всякого веселья сострил Данька.

- Наверное ты хочешь узнать, почему я не убила того... Вертуна сама?

- А могла?

- Конечно. Но решила выждать. Решила дать это сделать тебе.

- Но зачем?

- Вам, людям, надо еще многому научиться. За годы наблюдений за вами я пришла к выводу, что вы рождаетесь с возможностью души, но не всегда пользуетесь этой возможностью. Вам надо учиться. Учиться самим ставить на место таких как вы, но даже не пытающихся обрести душу. Тех, кто перестал быть людьми. Учиться брать ответственность на себя, а не надеяться на кого-то. И я очень рада, что среди вас нашелся такой человек.

Данька мучительно нахмурился, а потом спросил:

- Почему... Почему ты не спасла Нэтти?

Глаза Девы Источника потемнели.

- А ты наивнее, чем я думала. Неужели ты полагаешь, что нет вещей, которые мне не под силу?.. Что я могу перемещаться с места на место щелчком пальцев?.. Или даже лучше - словно персонаж ваших сказок или бог ваших книжек незримо присутствовать везде? Поговори со своим старшим другом, он расскажет тебе, что духи - такое же проявление энергии этого мира как и вы, как люди. А у энергии всегда есть ограничения.

И уже тише и мягче она спросила:

- Думаешь, мне не жалко её?.. Не жалко видеть, как погибают прекрасные и добрые, а такие как Вертун живут и улыбаются?..

- Извини... - ответил, наконец, Данька, глядя ей в глаза. - Я не хотел. Я правда благодарен тебе.

Вода посмотрела на корабль. Все были уже внутри. Только Яр Гриднев, негромко похлопывая в ладоши, быстро обходил корабль. Неподалеку от шлюза громоздились тела выброшенных из кают-компании мертвых орденских спецназовцев.

- Твой друг уже камлает перед стартом. Вам надо спешить. Улетайте, а я постараюсь создать сложности станциям орбитальной обороны, чтобы вас не перехватили. А когда здесь станет... по-другому - прилетайте снова.

Вода вскинула стремительно теряющую цвет ладонь.

- Здесь вам будут рады.

На одно мучительное мгновение Даньке показалось, будто в становящемся прозрачным лице Девы Источника он узнал едва уловимо промелькнувшие знакомые черты, черты заставившие его болезненно вздрогнуть... Губы Воды беззвучно шевельнулись, будто она хотела сказать ему что-то еще...

Но тут фигура Девы Источника вдруг моментально распалась на тысячи капель, рассыпалась на мириады частиц влаги, вспыхнувших тысячами кратких радуг в лучах заходящего солнца.

Глава двадцатая. Цена возвращения

1

Никогда неизвестно как закончится даже самый тщательно подготовленный перелет. Лучший дипломированный психотехник на борту корабля может только повысить вероятность удачного прибытия в заданную точку, но не гарантировать его. Космос подобен судьбе - его намерения, относительно отдельно взятого космического корабля или отдельно взятой человеческой жизни становятся ясны лишь постфактум.

Данька задумчиво поднес руку к лицу и провел пальцами по свежему шраму.

- Ты в порядке? - озабоченно спросила сидевшая в соседнем кресле Нинель.

Данька рассеянно кивнул. Они расселись на капитанском мостике вокруг пульта управления, заняв пилотские и штурманские кресла: Яр, Ирха, Нинель, Аккер и Данька.

Егор и Инна с сестрой размещали девушек из приюта в каютах и кают-компании. Люки были задраены, и подготовка к старту подходила к концу. Руки Яра и Ирхи сноровисто порхали над приборными панелями. Нинель хмурилась над выведенной на дисплей картой орбитальной обороны планеты.

Аккер закончил тест боевых систем и удовлетворенно вздохнул. Потом, оглядевшись по сторонам, спросил:

- А где Женя с...

И тут же осекся, когда Нинель пнула его ногой под столом.

- Там. - Данька небрежно махнул ладонью куда-то за спину. - Отдыхает.

...Когда он последним вошел на борт корабля, задраил шлюз и направился на капитанский мостик, проходя мимо одной из кают, он услышал заливистый Женькин смех и басовитое ржание её Сергея...

- Можешь собой гордиться. - Несколько торопливо сказала Нинель, безотчетным жестом поправляя наклейку на переносице и морщась от боли, поскольку в предстартовой суете дойти до корабельного кибермедика она не успела. - Без тебя мы бы все...

- Да!.. - подхватила Ирха.

- Давайте для начала уберемся отсюда, а потом будем праздновать. - Суховато заметил Данька. - А то раннее веселье в конце операции - примета не очень...

- Действительно, - согласилась Ирха, - лучше объясните мне, что за чудовище был покойный Вертун, если обладал даром телепортации? Поверить было невозможно! Представляете - он прямо вот там, где ты, Нинель, сейчас сидишь, как выпрыгнет из ниоткуда!..

- Видимо его пребывание там же, где пребывал и я, когда нас считали мертвыми, сильно ослабило его способности. - Хмуро ответил Яр. - Полагаю, Вертун приберегал свой слабеющий талант к телепортации на крайний случай. Если бы он умел прыгать с планеты на планету как раньше - всё могло бы обернуться для нас куда хуже.

2

- Здесь оживленно. И с нами пытаются выйти на связь. - Сказал Яр, прервав напряженную тишину, воцарившуюся на несколько секунд на капитанском мостике после выхода корабля на орбиту Ленты-5.

Дисплей кишел военными кораблями.

- Тут целая эскадра, не меньше. Может быстро и невежливо уйти в гипер? - предложил Аккер.

- Гиперпривод готов к запуску. - Быстро сказала Ирха.

- Давай! - скомандовал Яр.

Панель перед Аккером вспыхнула красным и противно завыла сирена.

- Нас атакуют!

- Спокойно! - Яр вскинул ладонь вверх. Его глаза пробегали по строчкам на экране дисплея перед ним. - Гиперпривод - отбой!

- Яр, какого?..

- Это имперский флот. Они запустили одну ракету и пишут что если мы через полминуты не выйдем на связь - ударят еще сотней. В гипер нам не успеть.

- И что? - спросила Нинель.

- Будем разговаривать. Нинель, полная изоляция капитанского мостика.

Дверные запоры щелкнули.

Яр коснулся пальцем панели управления ("Ракета самоликвидировалась", - прокомментировал Аккер), и на экране возникла сытая лоснящаяся физиономия, которой не давали расплыться в блин подпиравшие её уголки жесткого воротника с золотым шитьем снизу и нахлобученная до бровей тесная адмиральская фуражка сверху.

- Экипаж захваченного крейсера! - Сипло сказал человек в тесной фуражке. - Я, командующий третьей эскадрой флота Галактической Империи, рекомендую вам сдаться! Согласно полученной нами информации с Ленты-5, вы совершили убийство законного губернатора планеты, осуществили ряд диверсий с человеческими жертвами и захватили заложников. Сложите оружие, и вас ждет справедливый суд. Попытка запуска гипердвигателя будет приравниваться к побегу, и...

- Абордаж? - уточнил Яр. - Пострадают люди. Вы же сами знаете, что у нас на борту несколько десятков человек.

Адмирал запнулся. Яр кивнул Даньке, и тот парой движений перебросил на приборную панель содержимое своего инфобраслета.

- Я передаю вам видеозаписи событий связанных с недавним крушением орбитальной станции, а также записи камер внутреннего наблюдения так называемого "приюта" "Путь истинный". Они безусловно доказывают провал галактического протектората Берка, противоправные действия руководства Ордена Креста и Полумесяца, геноцид мирного населения Ленты-5 военизированными формированиями ордена, киднэппинг, пытки и убийства в "Пути истинном". И целый ряд других преступлений. У нас полный корабль свидетелей, адмирал, и вы не представляете, через что этим девушкам пришлось пройти. Поможете нам спасти их?

Адмирал смешался. Непроизвольным движением он поднес руку к уху и тут же отдернул. Его побагровевшее лицо выражало весь букет эмоций человека, которому приходится делать что-то очень неприятное и стыдное.

- Вас зовут?.. - спросил он устало, сняв фуражку и растирая красную полосу на лбу.

- Ярослав.

Адмирал заговорил, рассматривая свои пальцы.

- Ярослав, даже если ваши записи не подделка... эта планета находится под действием галактического протектората. И соответствующий пункт соответствующего документа велит мне передать вас в распоряжение властей планеты... как я сделал бы с любыми преступниками, покидающими Ленту-5. Что же касается переданных вами доказательств, я передам их по инстанции и буду настаивать на проведении всестороннего расследования событий о которых вы упомянули... Орденские корабли уже стартовали и скоро выйдут на орбиту чтобы арестовать вас. Я ничего не могу сделать. Тем более заявлениям официальных властей планеты я верю больше чем рассказам тех, кого я впервые вижу... Уж извините.

Адмирал умолк и заговорил Яр.

- Справедливого суда не будет, адмирал. Мы оба знаем, что у преступников принято избавляться от свидетелей. Вы понимаете, что обрекаете на смерть не только нас, но и почти сотню молодых девушек? Смерть ста граждан Галактической Империи будет на вашей совести, адмирал.

Собеседник Яра побагровел с новой силой и решительно напялил фуражку.

- На моей совести, - адмиралу явно потребовалось немалое усилие, чтобы не ввернуть крепкое словцо, - ...На моей совести, в случае если я возьму вас к себе на борт и тем самым нарушу галактический протекторат, будет развязывание войны Галактической Империи со всеми расами, входящими в Совет Разумных, данный протекторат и установивший. У меня нет возможности так быстро связаться с командованием, а сам я взять на себя такую ответственность не могу.

- Тогда с какой целью ваша эскадра оказалась здесь? - спросил Яр.

- Согласно полученному приказу командования, мы наблюдаем за происходящим на планете, находящейся под действием галактического протектората. Наблюдаем и не вмешиваемся. - Адмирал задрал подбородок. - ...Поэтому сейчас вам надлежит заглушить двигатели и ждать пока орденские корабли...

Раздался треск помех, и изображение адмирала на дисплее поехало вправо. Теперь в правой части экрана оказался недоумевающий адмирал, а в левой серый снег выключенного канала вдруг сменился изображением высокого седоусого ярранца в темно-синей форме.

- Доброго дня и прошу прощения за вторжение в разговор. - Произнес ярранец, щуря желтые глаза с вертикальным зрачком. - Но мне показалось удобным, чтобы вы меня услышали одновременно. Меня зовут Рат Уташ, мое место на Ветви воинов Ярры примерно соответствует вашему званию, адмирал, и моя эскадра только что вышла из гиперпрыжка в непосредственной близости от Ленты-5.

Багровый цвет лица адмирала начал отдавать синевой. Но едва он открыл рот, как спокойная речь ярранца продолжила свое размеренное течение.

- Вас наверняка интересует цель нашего визита. На малом крейсере, который вы считаете захваченным, находятся двое граждан Ярранской Федерации. Учитывая сложившуюся на Ленте-5 обстановку, за которой мы также как и вы пристально наблюдаем, мы не можем позволить им вернуться на эту планету. Мы хотели бы забрать их. В противном случае мы сделаем всё, чтобы защитить их.

- Двоих? - адмирал безотчетно почесал в затылке, сдвинув фуражку на лоб. - Ну... Поскольку мы союзники... И если на борту есть два ярранца... и если мы осуществим это... так сказать неофициально...

Ярранец понимающе склонил голову.

- Уважаемый Рат Уташ, речь идет о том, что вы предлагаете двоим из нас бросить наших товарищей и спастись самим, отправив всех остальных на смерть. - Сказал Яр.

Рат Уташ кивнул.

- Мне очень жаль, что я не могу спасти всех на вашем корабле. Но если я это сделаю, адмирал наверняка попытается мне воспрепятствовать. - Адмирал хмуро кивнул. - У меня свои приказы, а у него - свои. Вы же не хотите стать причиной войны.

Яр бессильно откинул голову на спинку кресла.

- Дайте нам пять минут.

Его собеседники кивнули, и он отключил дисплей.

Гробовую тишину на капитанском мостике нарушало лишь едва слышное гудение вентиляции.

- Бери Ирху и улетай, Яр. - Произнес нарочито бодрым голосом Аккер. - Мы найдем способ вывернуться.

- Действительно!.. - как могла жизнерадостно подхватила Нинель. - Давайте вы...

Яр поднял руку.

- Не надо! - сказал он раздраженно. - Вы что, всерьез считаете, что я смотаюсь и брошу вас орденским на растерзание?

Он повернулся к Ирхе.

- Ирха... любимая... Пожалуйста...

Ярранка злобно зыркнула на него сузившимися глазами, оскалила зубы и совсем по-человечески замотала головой.

- И не надейся, Яр!.. Одна без вас всех я никуда не полечу!..

Потом все заговорили разом, переходя на крик.

- Надо уходить в гипер!..

- Да нас раньше разотрут в пыль!..

- Да этот жирномордый побоится!..

- В рулетку будем играть?!..

- Скажи им, что ты Яр Гриднев!..

- А чем я им докажу что я не самозванец, сделавший пластическую операцию?

Данька подумал что, пожалуй, может напомнить Яру о возможности сослаться в беседе с адмиралом на старого друга из императорской военной разведки. Впрочем... Он вспомнил отведенный в сторону взгляд генерала Роберта Джонсона. Вероятнее всего Яр прекрасно помнит о таком варианте. Помнит, но рабочим не считает, поскольку Яр с его опытом отлично представляет, как меняет людей продвижение по карьерной лестнице. Что ж...

Данька поднялся из кресла и взмахнул рукой.

- Есть выход. - Сказал он.

- И какой же?

- Война Галактической Империи с Советом Разумных?..

- Или война с Яррой?..

Данька снова поднял ладонь, прося тишины.

- Выход есть. Дайте мне связь с нашей эскадрой.

Он снова уселся в кресло, перед ним вспыхнул дисплей и Данька начал говорить.

3

- Простите мою дерзость, господин адмирал, но я хотел бы побеседовать с вашим заместителем из службы безопасности.

Адмирал осклабился.

- Молодой человек, у нас военный корабль, а не...

- Я знаю это, господин адмирал, но еще я знаю, что со времен Беркского конфликта к штабу любого отдельного флотского соединения в обязательном порядке прикрепляется сотрудник службы безопасности. Согласно штатному расписанию, так сказать...

Адмирал крякнул, пожал плечами и сказал, откладывая фуражку в сторону:

- Ладно. Будет вам наш безопасник. Подключаю - говорите. Всё равно за вами сейчас прилетят орденские...

- Благодарю. А вас господин Рат Уташ я прошу принять мои извинения и отключиться от нашей беседы. Только так мне удастся убедить командование нашей эскадры прийти нам на помощь.

Ярранец прищурился и кивнул.

- Такой исход был бы идеален. Господин адмирал, я свяжусь с вами позднее.

Яр и Ирха, Аккер и Нинель переглянулись, а когда подняли глаза на дисплей, место ярранца на экране занял улыбчивый человек средних лет, обладавший самой заурядной внешностью, из которой запоминались лишь внимательные серые глаза.

- Моё имя и звание вам ничего не скажет. - Улыбнулся безопасник. - О чем вы хотели со мной побеседовать?

Данька не улыбался. Каждый раз, когда впоследствии Ирха Лихатта вспоминала этот момент, в голове её всплывали строки "Трактата о воине, готовом к смерти" из "Листьев небесных ветвей".

"Лик его будет подобен камню..."

- Внимание, активирую спецкод... - Данька с осунувшимся лицом размеренно и без запинки произнес в микрофон девятизначный номер. Улыбка стекла с лица безопасника, как капля воды по масленой сковороде. Пальцы словно сами прыгнули на панель управления. Лицо приняло сосредоточенное выражение.

А Данька всё говорил.

- Оперативный псевдоним "Перепелятник", личный номер... - Последовала новая произносимая по памяти цифробуквенная абракадабра. - Аварийное расконсервирование сотрудника по красному коду. Активирую директиву "Заслон". Подтвердите.

"Слова подобны отточенному клинку..."

Яр Гриднев переводил взгляд с Ирхи на Аккера, с Аккера на Нинель... На экране рядом с сосредоточенной физиономией сотрудника безопасности замер выпучивший глаза адмирал.

Данька, откинувшись в кресле, спокойно смотрел на дисплей.

- Агент Перепелятник, ваша личность и полномочия подтверждены. - Сосредоточенное лицо сотрудника службы безопасности не быстро и не медленно, выплевывало чеканные слова, складывавшиеся в увесистые предложения. - Майор имперской службы безопасности Шульга к вашим услугам. Вам потребуется закрытый канал спецсвязи?

- Закрытый канал не нужен.

- Согласно процедуре я обязан задать единственный вопрос. Агент, вы осознаете необратимость последствий вашей расконсервации?

- Ответ утвердительный, майор. Мало времени. Давайте к делу. Вы ознакомились с переданной с нашего корабля информацией о происходящем на Ленте-5?

"При всей любви к жизни в лике его смерть..."

- Да.

- Я подтверждаю истинность происходящего и готов выступить свидетелем в суде любой инстанции. Более того, проводимый Орденом Креста и Полумесяца геноцид мирного населения - не более чем прелюдия к войне. Согласно полученной мной информации, в планах ордена в ближайшее время спровоцировать Галактическую Империю на агрессию, чтобы втянуть в войну с инопланетными расами, входящими в Совет Разумных. Результатом её должно стать поражение Галактической Империи и установление на всех её планетах и во всей зоне влияния диктатуры Ордена Креста и Полумесяца при прямой поддержке Берка. Считаю необходимым немедленное извещение императора, правительства, командования вооруженных сил Галактической Империи, а также Совета Разумных о происходящем на планете и намерениях ордена. Все на этом корабле - ценнейшие свидетели, подлежащие немедленной эвакуации. От сохранности их жизни может зависеть судьба нашей расы и нашей цивилизации. Я уверен, что их показания в суде Совета Разумных вместе с переданными вам записями позволят не только избежать войны, но и снять галактический протекторат с Ленты-5. У вас есть отличный шанс вернуть эту планету её жителям. И разумеется, Галактической Империи.

Данька замолчал.

"...ибо цель, к которой идет он - важнее, чем жизнь"

- Вас понял, - сказал безопасник, не отрывая глаз от панели управления. - Адмирал...

- Высылаю эскорт! - встрепенулся сидевший до этого с отвисшей челюстью адмирал. - Мы немедленно переведем всех свидетелей на головной линкор.

- Да, - кивнул безопасник. - И возможно стоит расположить суда эскадры в боевом порядке, чтобы в случае решения командования о блокаде или десанте на Ленту-5, вы могли осуществить эти действия незамедлительно. Также целесообразно связаться с ярранцами, ввести их в курс дела и обсудить возможные союзнические действия на случай если находящийся в системе Ленты-5 флот берков решится на агрессивные действия в отношении наших гостей... На любые агрессивные действия.

- Согласен с вашей оценкой ситуации и предлагаемыми мерами, майор. Честь имею, господа.

Адмирал кивнул и пропал с экрана.

- Агент Перепелятник, высылаю за вами катер. Он прибудет через несколько минут. Вам предстоит гиперпрыжок на Метрополис, очный доклад непосредственному начальству и - полагаю после ряда формальностей - дальнейшее прохождение службы.- Человек с серыми глазами улыбнулся. - Не прощаюсь.

4

В капитанской рубке стояла мертвая тишина.

- Вот, пожалуй, и всё. - Сказал Данька ржавым голосом, словно у него пересохло горло.

Он обвел взглядом замершие в креслах фигуры и одними губами улыбнулся Яру.

- Ну что, шаман, как там поживает моя "тьма на дне сердца"?

Яр молча смотрел на него. Молчали и все остальные. В задраенные двери капитанской рубки никто не стучал, корабль жил своей жизнью.

- То о чем я рассказывал... о моем заключении по ошибке... это не вся правда. После того восстания на тюремной планете, когда выяснили что я не маньяк, безопасники мне предложили сделку: я работаю три года на правительство - и меня отправляют домой.

- И тебе тогда было?.. - почему-то шепотом спросила Нинель.

- Тринадцать лет.

- То-то я смотрю, что больно ты шустрый... для курсанта-первогодка...

- Да, готовили серьезно. Это секретная программа, и я им настолько подходил... В общем они пообещали в случае моего отказа навесить на меня несколько убийств тюремных охранников во время бунта... Чтобы отправить меня делать из больших астероидов маленькие уже на совершенно законных основаниях. Конечно же, я хотел домой. Поэтому пришлось согласиться. - Он замолчал на мгновение и словно нехотя продолжил. - Засылали во всякие банды... к террористам... Понять их легко - кто в силах вообразить, что подросток может быть агентом безопасности... диверсантом... убийцей... Я...

Он поднес к лицу ладонь с растопыренными, едва заметно дрожащими пальцами.

- В общем... по истечении трех лет мне предложили подписать так называемый "спящий контракт". За мной сохраняется должность и звание, я считаюсь "законсервированным" агентом, временно уволенным в запас. По моему желанию контракт может быть возобновлен в любое время. Меня убеждали насколько это удобно. Нет работы... Или попал в сложную ситуацию... Бах - и ты снова работаешь на правительство. А значит, тебя отмажут от чего угодно... И вытащат откуда угодно. Только свяжись с любым сотрудником безопасности, произнеси спецкод - и ты снова на коне. - Он криво усмехнулся. - Выходит, они были правы. Вот - пригодилось...

- Ты хочешь сказать, что этот контракт?.. - тихо сказал Яр.

Данька кивнул.

- Да, Яр. Он бессрочный. Я расконсервировал свой контракт, и теперь буду работать на службу безопасности Галактической Империи. Жизнь, навсегда подчиненная приказам. До конца своих дней.

Давящее молчание прервал Яр.

- Ты спас всех, Данила. Ты...

Данька махнул рукой.

- Не надо.

Он бросил взгляд на дисплей, криво улыбнулся, встал с кресла, поправил на бедре кобуру с револьвером Нэтти и медленно-медленно провел пальцами по отполированной деревянной рукояти.

- За мной уже почти прилетели. Давайте прощаться.

Он шагнул пожать руку Яру, но тот уже был рядом, и рядом была Ирха, а потом на шею Даньке бросилась Нинель, и крепко обнял Аккер...

Даньке казалось, что они бесконечно долго стояли так вчетвером вокруг него, заключив в кольцо рук, закрыв крепостью объятий от всего мира.

5

Провожавший Даньку до шлюза Аккер вернулся минут через десять, мрачный и задумчивый.

- Как он? - спросил Яр.

Все не сводили с Аккера глаз, а тот лишь беспомощно пожал широченными плечами.

- Нормально вроде. С девчонками попрощался, с Инной там... И с Егором... Безопасников на катере двое. Вменяемые. Ствол его огнестрельный с собой разрешили...

Нинель и Ирха, словно сговорившись, изучали потолок.

- Ну... Его ж не в тюрьму, в конце-то концов... - совсем упавшим голосом проговорил Аккер.

Яр медленно кивнул.

Он, не отрываясь, следил за зеленой точкой катера на мониторе... Катера, удалявшегося всё дальше и дальше от корабля.

Эпилог

Они посадили флаер на опушке рощи корабельных сосен. Солнце пригревало, по ковру рыжих иголок пробежала белка. Над раскинувшимся у их ног поселком стояла сонная послеобеденная тишина.

- Хочу пройтись... - бросил Яр и спрыгнул на землю.

Вслед за ним из флаера вылезла Женька и с хрустом потянулась.

- Воздух!.. - с чувством сказала она, задрав голову и глядя в небо.

- Ага, воздух! - подтвердила подошедшая Нинель, щелкнула зажигалкой, прикурила, глубоко затянулась и выпустила клуб дыма. Потом подошел Аккер, взял Нинель под руку и они медленно зашагали вдоль опушки.

- Ну чего они так? - обиженно спросила Женька. - Всю обратную дорогу со мной едва слово скажут... И вот это вот сейчас...

Яр пожал плечами.

- Думаю, они не в восторге от того что ты проспала тот момент когда мы прощались с Данькой...

- Ну... - Женька отвела глаза. - Да... Проспала... С кем не бывает.

Яр, ничего не отвечая, смотрел на Аккера, привалившегося спиной к нагретой солнцем сосне. Нинель уселась прямо на хвою у его ног и что-то негромко ему говорила. Аккер протянул руку, Нинель принялась рыться в карманах и наконец, протянула мужу сигаретную пачку. Через мгновение к одной поднимающейся к солнцу ветке бледного синеватого дымка присоединилась вторая.

- Объясни мне еще раз его статус. Он арестован?

- Не-а. - Подчеркнуто отстраненно сказал Яр. - После прибытия на Землю, когда мы оформляли документы и писали все эти бесконечные объяснения произошедшего, я расспросил одного безопасника о "спящих контрактах". Хороший мужик попался, но много не рассказал. С его слов негласно их называют иначе - "черные контракты". "Черному контрактнику", если он учится, скороговоркой зачитывают приказ о досрочном окончании учебного заведения - в Данькином случае военного училища - в связи с особыми обстоятельствами. Затем присвоение соответствующего звания, перевод в их ведомство и срочное отбытие к новому месту службы.

- И что?

- И всё. На его военной карьере теперь поставлен крест. Он будет бессрочно работать с безопасниками... На их условиях.

Сзади к Женьке бесшумно подошла Ирха

- Аккер рассказал, что Данька хотел с тобой попрощаться. - Сказала ярранка. Яр не впервые подумал, что ее нарочито равнодушный тон - лучший детектор того что девушка раздражена. - Но ты со своим... - Ирха словно специально помедлила, делая вид что подбирает нужное слово, но обошлась без него. - В общем, вы двое уединились, а безопасники не были настроены ждать.

- Да знаю я... И что? - спросила Женька.

Ирха каким-то очень человеческим движением пожала плечами.

- И ничего. Его увели.

- И?! Мне теперь что - на осине удавиться, что ли?! - взорвалась Женька. - Вот заладили все одно и то же! А я когда из этого приюта чертового сбегала, с охранником переспала, и что теперь? Затрахала его до полусмерти, и ключ-карту украла, и открыла камеру в которой Сергей сидел. Да, мне нужен был сильный мужик - напарник для побега! Кто же знал, что так всё выйдет?! И что теперь?! Ну давай, Ирха, назови меня как-нибудь! Ну?! Как там у вас на Ярре таких девушек называют?!..

Ярранка грустно покачала головой.

- Ты не поняла о чем я, Женя. Кто же тебя осудит? Дело же не в этом... не только в действиях. Дело в отношении. Данька...

Яр поднял руку, не дав Ирхе продолжить, и обнял ярранку за плечи.

- Ирха, милая... Я думаю, стоит устраивать родителям сюрпризы по частям. Останься пока с ребятами здесь. Первый шок от встречи у родителей чуть схлынет, и мы вас позовем.

- Как скажешь, Яр.

Ирха кивнула ему и зашагала к наблюдавшим за ними Нинели и Аккеру.

- Пойдем. - Сказал Яр сестре, и они в молчании начали спускаться по тропинке к поселку.

Когда они подошли к даче, Яр поднял руку, чтобы толкнуть калитку, но, подумав, опустил ладонь и бросил задумчивый взгляд на Женьку.

- Дом совсем не изменился... Ты еще что-то хотел сказать? - спросила она, рассеянно поправляя выбившуюся из-под панамы цвета хаки прядь волос.

Яр сосредоточенно кивнул.

- Да. Пока мы не увидели родителей и не начали этот сложный разговор...

- ...нам предстоит другой сложный разговор? - угадала Женька. - Не стал меня при Ирхе воспитывать? Держишь перед ней лицо?

- Скорее странный разговор. - Улыбнулся Яр, не обращая внимания на Женькины подначки. - Потому что я и сам не переношу душеспасительных бесед.

Он окинул взглядом штакетник с облезшей краской, за ним утонувшую в зарослях сирени беседку перед домом и, наконец, поднял глаза на сестру.

- Женя, я не хочу учить тебя жить, просто... - Яр странным растерянным жестом словно попытался поймать в воздухе нечто невидимое. - Пока твоя жизнь только начинается... Словом, некоторые вещи желательно понять чем раньше, тем лучше. Пока не наломаны дрова... Не сделаны ошибки, которые невозможно исправить... Так вот, Женя. Играть чужими сердцами чаще всего обожают те, кто не обладает собственным. А любительницы играть роль Цирцеи рано или поздно сами начинают хрюкать. Я прошу тебя просто подумать об этом... А потом, после того как подумаешь, вспомнить и о том, как Данька сунулся за тобой к черту в зубы, и как всех нас на ноги поднял, и о том как он сам едва не погиб. И, наконец... Он поставил на карту своё будущее и свою жизнь. Всё что у него было. Он спас нас всех. Там, на орбите Ленты-5. Это может и не достойно любви, но, во всяком случае, уважения и честного отношения с твоей стороны - заслуживает. Не играй с ним в игры, Женя. Пожалуйста. Он не в тюрьме, а на переподготовке, как я понимаю... И ты можешь подать запрос на свидание, просто встретиться и поговорить с ним. Или хотя бы написать ему... Он конечно далеко не ангел, и может быть совсем не твой герой, но...

Яр вновь взмахнул рукой и внимательно посмотрел в глаза сестры.

Женька побледнела, черты ее лица словно заострились.

- Я не играю с ним, совсем не играю, правда... - сказала она чуть хрипловатым голосом. Потом прокашлялась и добавила: - Я честно сказала ему... ну когда он спросил... когда я его встретила там... на Ленте... что у нас всё закончено... и что я встретила... и... что я люблю другого... Ну... - Она криво улыбнулась. - Ну и в конце концов надо же уметь выбирать более перспективного мужчину. Ну бывает же так!.. Ну, я же девочка!..

Яр взглянул на нее так, словно увидел впервые и каким-то неосознанно мальчишеским движением пятерни взъерошил волосы. За недолгое время общения со своим взрослым братом, Женька впервые видела его настолько растерянным. Его кивок был медленным, и речь доносилась до нее глухо, словно из-под воды.

- Понимаю... - Сказал Яр тихо. - Но не могу поверить, что эти слова говоришь ты.

- Что?!..

- Не могу поверить, что ты струсила, Женя. Выбрала не там где твое сердце, а там где легче и проще.

- Я...

Женька осеклась и опустила глаза.

Яр ждал продолжения, но она молчала. Тогда он снова медленно кивнул.

- Да. Ты. И это очень жестоко, сестрёнка.

Он отвернулся, всё так же медленно поднял руку, толкнул калитку и первым пошел по мощеной цветными неровными камнями дорожке между клумб. Гулко простучал каблуками ярранских ботинок по вытертым от времени, покрытым невесомой летней пылью деревянным ступенькам крыльца, остановился перед дверью и нажал кнопку звонка.

Конец

[1] Так в бумажной книге. Не удалось выяснить, то это означает и как это понимать. Поэтому было решено оставить этот абзац так, как есть (примечание оцифровщика).

Content

Попов Вадим Шаман. Охотник за планетами