Вадим Попов

Галактический протекторат

Дельфи, Анжеле, Андрюсу, Джонатану – тем, кто учил меня, даже когда мы молча пили чай.

Глава первая

Гость с Земли

1

Данька не дрался – он убивал. И иначе было нельзя.

Манера двигаться и скорость его противников сказали ему достаточно, чтобы Данька понял, что нейтрализовать их "в мягкой манере" не удастся. Тем более в таком оживленном месте нельзя было им позволить начать стрельбу.

Перед тем как он ударил локтем в лицо первого и тот выронил оружие, Данька успел отстраненно подумать, что может и зря ввязался. Но сожалений в этой промелькнувшей мысли не было. А потом мыслей не осталось вообще, остались только инстинкты и навыки.

…Еще минуту назад Данька с висевшим на правом плече рюкзаком медленно шел по просторному залу столичного космопорта Ярры, рассматривая встречающих и туристов, медленно втягивая и пробуя на вкус воздух чужой планеты. Ему и раньше говорили, что родной мир ярранцев, предками которых были большие кошки, так же как когда-то приматы на Земле, эволюционировавшие до разумных существ, обладает необычайной атмосферой уюта, обволакивающей каждого гостя с первых шагов в аэропорту.

Рассказы оказались правдивы.

Сойдя с космического челнока, пройдя таможню и отказавшись от услуг автоносильщика, он медленно вышел в зал космопорта, встретивший его многоцветьем голографической рекламы, негромкой музыкой, мурлычащими переливами ярранской речи, щелканьем джиттарских диалектов, едва слышным шелестом роботов и прочими звуками привычными для космопорта. А еще – непременным дразнящим ароматом специй из дверей расположенного невдалеке кафе. Он еще успел подумать, что для таких мест обонятельная реклама просто незаменима: усталый пассажир, миновав формальности, тут же атакуется насыщенной кулинарными ароматами струей воздуха, машинально поднимает голову, чтобы найти источник запаха, и на тебе – в воздухе плавает поочередно дублирующаяся на разных языках надпись "Всепланетная кухня на любой вкус"…

Начавшая убаюкивать Даньку атмосфера Ярры вмиг рассеялась, в тот момент когда он засек периферийным зрением нечто странное, отвлекшее его внимание от рекламных изысков инопланетного общепита.

Группа из пяти представителей человеческой расы шла ему навстречу от прозрачных входных дверей, но от вида соотечественников никакого удовольствия Данька не испытал. Впереди быстрым шагом шла странная троица: двое мужчин и девушка. Квадратные шкафоподобные субъекты с желтоватыми мясистыми лицами в темных костюмах без галстуков. Невысокая девушка, с ног до головы закутанная в черное, была буквально зажата между ними. Следом за троицей шел еще один мясомордый слонопотам и рядом с ним седобородый старик в элегантном костюме и рубашке в тон. Он единственный из всех носил галстук – широкую красно-золотую полосу шелка.

Данька было ухмыльнулся. Фундаменталистов в Галактической Империи хватало, и встретить их на Ярре в разгар туристического сезона было занятно, но ему-то какое дело… Но ухмылка умерла не родившись. Наметанный глаз моментально выхватил ту деталь в группе, вошедшей в зал космопорта, которая делала её странной.

Девушка не шла – её несли. Из-под длинного подола темного платья диссонансом выглядывали ступни в веселеньких бело-розовых носочках. На правой ноге была элегантная белая сандалия, левая была необута. Обе ноги не касались пола, они болтались сантиметрах в пяти над ним. Закутанная непрозрачной темной тканью голова девушки безвольно покачивалась в такт шагов конвоиров.

Данька, не снижая шага, быстро отвел взгляд в сторону и сквозь стеклянные двери входа увидел спину ярранца-охранника. Тот в странной изломанной позе застыл и насколько Данька мог разглядеть, подергивался, словно сломанная марионетка.

Сердце тяжело бухнуло, и мысли понеслись вскачь.

"Та-ак… охранник снаружи вне игры… Явное похищение. Но тут же полно охраны. И видеонаблюдение. Через пару минут тут будет вся охрана космопорта. На что же они рассчи..?".

И тут перед глазами Даньки встала схема космопорта, которую он проглядел еще во время гиперпрыжка, и которую тренированная память привычно впечатала в мозг.

Он словно невзначай обернулся и бросил мгновенный взгляд через плечо. Так и есть! У противоположной стены зала над небольшими двустворчатыми дверями надпись на лингве и на ярранском указывала на проход к частному сектору летного поля. За стойкой с символическим шлагбаумом молоденькая ярранка в форме таможенной службы, щуря золотистые кошачьи глаза, смеялась над чем-то с ярранцем-охранником.

Четверо мужчин целеустремленно тащили девушку к проходу, ведущему на летное поле. Там они наверняка сядут на корабль, и у них будет шанс быстро стартовать с планеты. "Конечно же на орбите дежурят перехватчики, но при должной подготовке… или если их там ждет другой корабль…".

Впрочем, всё это было неважно. Пятеро в темном достигли середины зала космопорта и почти поравнялись с подходившим к ним спереди и чуть сбоку Данькой.

И тут он увидел, как старик движением подбородка указал своему широкоплечему спутнику на таможенницу и охранника возле дверей. Тот кивнул. Старик обогнул двоих амбалов с девушкой слева, и скорым молодым шагом начал движение к охраняемым двустворчатым дверям. Он шел по дуге, чтобы подойти к стойке сбоку.

Мужчина в костюме шагнул вправо, расстегивая верхнюю пуговицу пиджака. Данька совсем близко увидел его прищуренные холодные глаза. Похоже, проблему с проходом в частный сектор летного поля к своему кораблю эти люди собирались решать радикально.

Подмеченные Данькой детали сами выстраивались в неприятный паззл.

"У охранника на ремне справа бластер в застегнутой закрытой кобуре – быстро он его не вытащит… У таможенницы скорее всего такой же и возможно что-то более мощное под стойкой… Но времени чтобы извлечь оружие у нее не будет. Эх, зря я лезу…".

Но вокруг были люди. Туристы с Земли-Терры, с Метрополиса, с бесчисленных планет Галактической Империи. А еще ярранцы… и джиттарцы… и турскеры… Семьями, парами и поодиночке гуманоиды разных рас Вселенной шли вдоль изукрашенной разноцветной мозаикой стен зала космопорта, предвкушая полет по дороге Хутт и ленивое лежание на пляжах Дхамы, или собираясь возвращаться домой. Шли, совершенно не думая о смерти, которая уже стояла у них за спиной. Перед глазами Даньки словно в фильме ужасов проплыли превратившиеся из живых и радостно смеющихся в мертвые и окровавленные лица таможенницы и охранника. И в этот момент он забыл, зачем прилетел на эту планету. Сомнения ушли, уступив место наработанным рефлексам.

Данька расслабил правое плечо и правдоподобно поскользнулся на искусственном мраморе. Упавший с плеча рюкзак бухнулся почти под ноги человеку в темном костюме, когда его правая рука уже тащила что-то из внутреннего кармана. Человек вздрогнул и запнулся, чтобы не налететь на рюкзак и почти упавшего на него Даньку.

– О!.. Извините!.. – растерянно всплеснул руками Данька, и распрямляясь, подшагнул вплотную к человеку в костюме. Тот оскалился, но сделать ничего не успел.

Данька вложил скручивающее движение всего корпуса в удар локтем снизу вверх – в подбородок рослого противника. Зубы смуглого человека в костюме клацнули и он начал заваливаться на спину. Из пальцев правой руки вылетел и заскользил по полу плоский скорострельный иньектор. Затылок человека в костюме со стуком соприкоснулся с камнем пола, Данька прыгнул вперед и жестко добил противника, вмяв кадык ударом каблука.

Вокруг закричали на разных языках, грохнул об пол повалившийся чемодан.

Данька обернулся и вовремя.

Амбалы, тащившие девушку, разделились. Один, перекинув похищенную через плечо, почти бегом продолжал путь к заветным дверям. Второй уже вскидывал бластер, наводя его на Даньку.

Данька нырком ушел с линии огня влево и вперед, и, перехватывая вооруженную руку, изо всех сил пнул противника в колено. Тот пошатнулся. Данька дернул на себя вооруженную руку человека в костюме, скользнул вперед и наотмашь ребром левой ладони саданул врага по шее. Тот захрипел и принялся заваливаться на спину.

Данька вывернул оружие из мясистых пальцев противника, когда рядом взвизгнул бластер и разноголосицу паники перекрыл хриплый вопль.

Старик, задрав бороду, с лязгом выронил оружие на пол и медленно сползал по стене. Таможенница держала бластер в двух руках, образцово, как на стрельбище. Дымящийся ствол уже был направлен на Даньку.

Охранник-ярранец со станнером в руке стоял над бьющимся в судорогах телом последнего, третьего человека в костюме, который так и не донес свой ценный груз до дверей, ведущих к частному сектору летного поля.

Из-под задравшегося подола темного платья неподвижно лежавшей девушки по-прежнему выглядывали жизнерадостные бело-розовые носочки. Одинокая белая сандалета валялась рядом.

Данька, глядя в глаза таможеннице, медленно развел руки в стороны, еще медленнее опустился на колени, и наконец, совсем-совсем медленно и очень осторожно положил бластер на показавшийся ему ледяным искусственный мрамор.

Затем поднял руки и улыбнулся уголками губ симпатичной ярранке, целившейся ему точно в лоб.

Где-то надсадно выла запоздалая сирена.

2

Воина видно всегда по осанке и взгляду. Приехавшего к нему человека Уршир узнал бы сразу. Среди толпы туристов этот человек выделялся словно трехплавниковый зубач, неведомо как затесавшийся в стаю рыб-пилигримов.

Но и в камере для допросов, разминающий запястья после недавно снятых наручников, воин выглядел воином.

Принятую среди воинов любой расы манеру держать спину… воинов на службе общества, разумеется… словом такую выправку не спутать ни с чем. Короткая стрижка и одежда спокойного зеленоватого тона. Не форма… погон нет, но полувоенный фасон.

В жарком ярранском климате на верхней губе выступили капельки пота.

Очень молодой. Детская пухлость губ и щек еще не совсем ушла.

Но многое повидавший. Лицо расслаблено, глаза не улыбаются. Не напряженный. Но собранный. Всё вокруг видит.

И грустный. Очень-очень печальный, но внутри. Никому не показывает.

3

Наручники сняли быстро – после первых минут двадцати допроса. За это время полиция Ярры наверняка связалась с посольством Галактической Империи, куда автоматически пересылались досье представителей человеческой расы, купивших билет на Ярру, и там его пробили по базе. Наверняка сыграло свою роль и удостоверение курсанта военного училища, которое было при нем.

А затем пошли бесконечные пересказы случившегося и долгие перекрестные вопросы двух следователей-ярранцев. Тот что постарше, с давним белым рубцом поперек острого уха, по-отечески расспрашивал, периодически уступая ведение допроса молодому коллеге, язвительному и недоверчивому.

Данька подобного ждал и поэтому терпеливо в двадцатый раз повторял, как увидел похищение, понял что сейчас начнется стрельба и будут жертвы. Да, не смог не вмешаться. Всё что сумел… Именно. Сделал всё что смог.

– "Ты не в силах избыть все скорби нашего мира, но это не повод бездействовать", – процитировал Данька по памяти.

Полицейские переглянулись. Старший не смог сдержать довольной ухмылки.

– Ну, хорошо, – сказал младший, утратив всю ядовитость, – допустим всё так и было. Показания служащих и охраны космопорта подтверждают вашу версию. Но вы осознавали риск?..

Данька кивнул и в это время дверь в комнату для допросов открылась. Вошел другой ярранец, седой и прямой как палка. Он был в гражданской одежде, но допрашивавшие Даньку следователи быстро встали со стульев и склонились перед стариком в поклоне. Тот поклонился в ответ.

– Осознавал ли наш гость риск или нет важно лишь то, что его действия оказались правильными, – произнес старик с вежливой улыбкой, протягивая полицейским лист пластбума. – Начальник участка считает нужным после дачи свидетельских показаний отпустить нашего гостя. Под мою ответственность.

– Мы закончили, кеху-ро Рухт Уршир. Наш гость свободен.

Старший следователь улыбнулся и к удивлению Даньки, синхронно с младшим поклонился ему.

– Ярра в нашем лице выражает вам признательность за помощь в предотвращении преступления.

Данька вежливо склонил голову в ответ.

– Благодарю. Та девушка… она в порядке?

– В порядке? Да, она уже пришла в себя и дала показания.

– А охранник на входе в космопорт?

Полицейские поглядели на него с возросшим уважением.

– Его парализовали до того как он успел что-то предпринять, завидев эту компанию. Выстрел из дистанционного иньектора достаточно серьезным ядом. К счастью бандиты, использовали просроченный заряд. Видимо купили на черном рынке. Иньекция оказалась слаботоксичной. Охранник уже пришел в себя и скоро выйдет на работу.

– Вы можете сказать с кем я столкнулся?

Младший следователь пожал плечами.

– Мы думали вы в курсе. Эти представители вашей расы с одной из планет с негласными консервативными правилами в обществе. Девушка была обещана в невесты человеку, которого не любила. Она приехала на Ярру учиться. – Ярранец улыбнулся. – Университетские преподаватели её хвалят. А этих людей наняли родственники того человека, которому её обещали в жены. Они говорят, что им хорошо заплатили, чтобы вернуть её обратно.

Старый ярранец рассматривал Даньку, ничем не выказывая нетерпения.

– И что будет теперь? – спросил Данька.

Старший полицейский очень похоже повторил жест младшего коллеги, пожав плечами.

– Девушка будет учиться дальше. После подобных покушений к потенциальным жертвам у нас приставляют охрану. А преступников мы не выдаем. Одного из них вы убили, а прочих ждет суд. И заслуженное наказание. Покушение на убийство нескольких лиц, состоящих на службе общества, плюс похищение, еще несколько статей по мелочи… они своё получат. – Полицейский на секунду заколебался и добавил. – Обычно по итогам года полицейский департамент Ярры проводит церемонию награждения героев гражданской самообороны. У вас есть все шансы быть приглашенным и награжденным. Ваш адрес у нас есть, так что вас известят.

4

Когда они вдвоем вышли из дверей расположенного в здании космопорта полицейского участка, парень быстро поймал взгляд ярранца, улыбнулся, и забросил рюкзак за спину. Это движение сказало Урширу о его госте еще больше. Хорошо двигается.

Старый ярранец улыбнулся в ответ.

– Итак, наконец, мы можем познакомиться.

Они произнесли слова приветствия одновременно.

Памятуя земные обычаи, Уршир протянул парню правую руку и представился.

Тот улыбнулся и слегка поклонившись, ответил на рукопожатие. Улыбка гостя Урширу тоже понравилась.

– Данила Одинец.

– Очень приятно. Вы впервые на Ярре?

– Да.

Глядя в приветливо прищуренные глаза ярранца, Данька вдруг расслабился. Напряжение, скручивавшее его в жгут последние несколько недель, возросшее после стычки в космопорте и допроса в полиции, вдруг отпустило. Он подумал, что самое сложное всегда – этап решения и этап планирования. А когда всё расставлено по местам и приходит время просто делать то, что нужно, все тревоги убегают прочь.

– Ваш багаж?

– Только рюкзак.

– "Путешествующий налегке…", – начал фразу ярранец.

– "…вместе с легкостью шага сохраняет и легкость мысли", – закончил цитату Данька и, глядя в вертикальные зрачки ярранца, пояснил: – Я готовился к поездке.

– И это вызывает уважение, – кивнул Уршир. – "Листья небесных ветвей" полезно знать и юноше с другой планеты, и такому старику как я… Вы голодны? Я хотел бы угостить вас.

5

Поднявшись на одном из лифтов на первый уровень ветвей, они устроились за столиком у застекленного окна. Кафе, расположенное рядом с космопортом, старалось угодить гостям разных рас, что неизбежно создавало неразбериху в меню. По совету ярранца, Данька заказал хорошо прожаренный кусок мяса, и зеленые листья какого-то местного растения в местном же ореховом соусе. Пиво одного из бесчисленных сортов Ярры, было терпким и в меру холодным. Уршир от еды отказался и потягивал воду из высокого стакана.

Покончив с едой, Данька спросил:

– Вас наверное часто донимает пресса с расспросами о Яре Гридневе?

– В общем-то нет. Если я не хочу видеть подобного интервьюера, его просто не пустят на планету, еще на стадии получения визы. Или если он приедет как турист, а потом явится ко мне без спросу, его депортируют.

Помолчав, он отстраненным тоном произнес:

– Яр Гриднев принес себя в жертву. Он был прислан к нам как шпион, хоть и не помнил этого. У него не было памяти и прошлого, но он стал моим сыном и настоящим "кеху". Он раскрыл заговор руководства Ордена Креста и Полумесяца и спас две главные планеты двух наших цивилизаций ценой своей жизни. Он вернул из небытия главную планету ярранцев и главную планету людей. О большем подвиге "кеху"… шаман… психотехник не может и мечтать. Теперь Яр Гриднев и его жизнь – часть истории. Если будет время – посетите "Мемориальный комплекс Яра Гриднева", там красиво. И закономерно что после того как Яр вернул нашу Ярру… и вашу Землю… наш народ окружил заботой всех, кто имел отношение к Яру Гридневу.

– Надеюсь, эта забота ненавязчива? – спросил Данька.

Уршир улыбнулся и вновь процитировал:

– "Порою лучший способ позаботиться о ком-то – позволить ему следовать за ветром".

– В объединении психотехников вашей цивилизации… Или правильнее – в совете шаманов?.. Словом, в Венце кеху-ро тоже руководствуются "Листьями небесных ветвей"? Раз они позволили вам отказаться от вхождения в Венец кеху-ро? Ходили слухи, что вслед за этим вас могли сделать совещательным голосом от Венца кеху-ро в вашем правительстве – в Большом совете Ярры… Я не ошибаюсь? Почему вы отказались?

Собеседник Даньки задумался. Слишком, по человеческим меркам, сужающееся от широких выпуклых скул к небольшой выступающей челюсти треугольное лицо Уршира в сочетании полуприкрытыми глазами вызывало навязшие в зубах ассоциации с задремывающим котом.

– Вы не ошибаетесь, Данила. Это было приятное предложение. – Наконец сказал Уршир. – В Венце кеху-ро должны собираться мудрецы. А в Большом совете Ярры – те, кто искренне хочет добра нашему народу. И я вижу, что мне не хватает ни мудрости, ни добросердечия. Только истинная мудрость и любовь к другим дает право управлять этими самыми другими… Поэтому я и не рвусь в государственные мужи. По этой же причине я больше не учу никого драться. Мой последний ученик… его судьба вам известна.

– Но ведь он сам выбрал свою судьбу. – Возразил Данька.

– Дело не в этом, – ответил ярранец и указал пальцем с втяжным когтем в окно. – Вам известно, Данила, что это за сооружение?

Данька вновь обвел взглядом открывавшийся из окна городской пейзаж. Архитектура ярранской столицы наводила на мысль о том, что здесь пытались ввести в обиход новое, не испортив старое. Вторая возникавшая мысль была о том, что поставленной цели удалось достигнуть. Между любовно отреставрированными каменными, а то и деревянными домами прошлых веков, в небо взмывали здания-стволы, переплетающиеся ветками-жилыми блоками. Еще одно впечатление – зелень. Кусты и деревья здесь были высажены, казалось, на каждом свободном сантиметре. Даже некоторые жилые модули на приличной высоте были увиты приспособившимися к мегаполису иссиня-черными лианами с темно-зелеными листьями.

Однако ярранец имел в виду другое. Он указывал на окруженную сквером древнюю каменную арену под гигантским прозрачным колпаком.

– Арена для соревнований?

– Почти. Если вы, Данила, как вы сказали, готовились к посещению Ярры, то, безусловно, знаете о ежегодном Дне справедливости… Том дне, в который непримиримые враги, если их не может рассудить суд и не могут примирить общественные институты, имеют право выйти на арену и драться до смерти.

Данька кивнул.

– Много лет назад, когда я был гораздо моложе, я убил на этой арене своего врага. Его нельзя было призвать к ответу по правилам современной юриспруденции, и я наказал его сам, согласно древнему обычаю нашего народа. Наказал честно. Мы ненавидели друг друга, и нам было тесно в одном мире. Многие из моих друзей и знакомых разделяли мою ненависть. Да и не они одни… После его… смерти многие незнакомые ярранцы подходили ко мне со словами благодарности.

Данька взглянул на Уршира и тот ответил на невысказанный вопрос:

– Нет, я по сей день не сожалею об этом поступке. – Помолчав, он добавил: – Только о его последствиях. Мой противник был очень хорошим пилотом. И если бы он остался жив, он должен был бы лететь на пассажирском корабле, который вел в тот рейс недостаточно опытный экипаж… и на котором случилась авария. Я почти уверен, что если бы я не убил моего врага, на следующий день он спас бы множество жизней… не говоря уже о том что, убив этого негодяя, я не сделал его лучше.

– Но кто мог предвидеть…

– Мудрость в равной мере состоит, как из умения просчитывать последствия своих поступков, так и из доверия собственной интуиции. – Мягко прервал вопрос Даньки Уршир. – Я не только заглушил голоса своих предчувствий, но даже не пошел за советом к духам… повел себя словно гуманоид из общества виртуальных развлечений, не верящий ни во что, кроме того что видит и не видящий дальше экрана объемника… Ненависть ослепила меня, и за это поплатились те, кто мог бы жить дальше.

– Разве ярранцы не верят в предназначение?.. В судьбу?.. – осторожно поинтересовался Данька.

Уршир невесело усмехнулся.

– Во многих культурах, сформированных вокруг монотеистических религий, существуют сходные анекдоты. Один из известных мне, рассказывает о терпящем бедствие транспортном средстве, пассажиры которого просят бога спасти их, на что бог отвечает в том духе, что он потратил много сил, чтобы собрать их всех на этот транспортник. Это остроумная история, но для меня она неверна. Каждый из нас способен изменить свою судьбу… или хотя бы попытаться изменить предначертанное.

– Мне тоже хочется в это верить, – кивнул Данька.

Повисла пауза. Официант сменил опустевший стакан Уршира полным.

Ярранец спросил:

– Итак, Данила, какова цель вашего визита? Я понял из присланного вами сообщения, что вы друг сестры Яра – Евгении Гридневой, и что вы хотели просить меня оказать вам какую-то помощь. Верно?

Данька молча кивнул.

– Какую же?

Данька ответил.

Уршир ничем не выказал своего удивления, лишь вертикальные кошачьи зрачки чуть расширились. А Данька повторил:

– Мне нужен Яр Гриднев.

Глава вторая

"Танец на троих"

1

Любое доброе дело наказуемо. Данька не помнил, в какой момент у него в голове возникла эта балансирующая на грани благоразумия и цинизма фраза, но когда они с Женькой составляли план действий, такая мысль периодически мелькала. Разумеется, Женьке он ничего не сказал. Он слишком хорошо знал эти симптомы, когда её брови под разлохмаченными черными кудрями грозно хмурились, а Женькины серые глаза приобретали стальной оттенок. Когда Женьку охватывал праведный гнев, всему живому стоило уйти с дороги.

А еще Данька понимал, что они всё делают правильно. Что они правы.

В тот день они с Женькой как всегда неторопливо брели с тренировки. И Женька как обычно аккуратно выспрашивала Даньку про его депортацию, или, как она это называла "его приключения".

Он осознавал, что после всего произошедшего с ним, выглядит в её глазах опытным, многое повидавшим мужчиной… и это его не радовало. Сразу после его возвращения на Землю, после первых радостных объятий с так непривычно повзрослевшей за пять лет его отсутствия подругой детства, он вдруг почувствовал некую прозрачную стену между ними. Внешне это было незаметно: Женька, не жалея времени и сил, помогала ему нагнать школьную программу и вновь привыкнуть к сравнительно безопасной и безусловно сытой жизни на главной планете Галактической Империи. Но совместные тренировки и прогулки, танцы и поцелуи стену между ними разрушить не могли. И даже их первый секс ничего не изменил. Просто у них появился еще один способ доставить друг другу удовольствие, улучшить и без того прекрасную дружбу… Порой Данька ловил себя на недостойной мысли о том, что склонной ко всему яркому и необычному Женьке льстит, что парень у нее не такой как все, а другой… прошедший через всякие передряги. А может она проецирует на него свое отношение к погибшему брату-герою?

А Данька многое отдал бы за то, чтобы снова стать тем обычным мальчишкой с Земли, видящим мир в ярких красках бесконечных возможностей, которым был когда-то… Чтобы снова воспринимать любящих родителей как должное… и не просыпаться ночью от кошмаров… и не стискивать днем зубы от оживающих наяву мучительных воспоминаний… и не проверять все время пространство за спиной… Обращаться к психологу, положенному ему по статусу "жертвы терроризма" (что за идиотское название, сами вы жертвы!) он не стал. Пить горстями таблетки и каждую неделю посещать мозгоправов – это не для него. Тем немногим окружающим, кто был в курсе его "приключений", Данька говорил, что он полном порядке. Он одолел несколько трудов по психологии, и однажды, в книжном клубе после презентации книги маститого спеца по экстремальным состояниям психики, Данька подошел к собиравшемуся уходить автору. Степенный очкастый бородач с интересом выслушал его, и, сперва кивком головы, а потом и словами подтвердил Данькины выводы. Да, по всем симптомам у него классический посттравматический синдром, к тому же отягченный промыванием мозгов. Конечно, можно сидеть на таблетках и посещать психоаналитика, но… Словом, если молодой человек сможет справиться со своим состоянием самостоятельно, то тем самым превратит свою психологическую травму в ресурс, практически неисчерпаемый источник энергии, ибо пережившего подобное в детстве и сумевшего выстоять, во взрослой жизни чем-либо сломить практически невозможно. Молодой человек не желает посетить наш научно-исследовательский институт и пройти пару тестов? Жаль, очень жаль…

За рецептами по самостоятельному превращению "психологической травмы" в "неисчерпаемый ресурс" Даньке далеко ходить не пришлось. Когда после возвращения он пришел в свою старую секцию на тренировку, похожий на невыспавшегося медведя мастер Уэда после первого же данькиного спарринга, оставил группу на старшего ученика, отвел Даньку в сторону и коротко, но ёмко обрисовал своё видение ситуации. По словам японца, то, что происходит с Данькой, он видел не впервые.

– Тебе ведь там где ты пробыл эти годы, приходилось драться каждый день? – без обиняков спросил Уэда.

– Когда как… – пробормотал с неохотой Данька. И добавил: – Если бы я до этого не учился у вас…

Японец жестом отмел все благодарности.

– Хорошо, что ты остался в живых. Я очень рад, что каратэ помогло тебе выжить. Но теперь твой путь стал очень узким. Большая часть тех, кто ходит в эту секцию редко применят свои знания на практике. И их жизненный выбор часто может быть размытым: ни добро – ни зло, что-то среднее… как теплая вода, текущая из-под крана, температуру которой можно отрегулировать. Для тебя же такого выбора больше не будет. – Уэда движением подбородка указал на сошедшиеся в центре татами фигуры в кимоно. – В отличие от этих детей твои глаза теперь широко открыты и ты уже просто не можешь не видеть, к чему в любой ситуации ведет твое действие или бездействие. Тебе доводилось там убивать? Мне не надо смотреть тебе в глаза, чтобы увидеть ответ. Я видел, что ты дерешься как воин. Я видел, как ты сдерживаешь себя, постоянно напоминая себе о том, что спарринг в зале это не бой всерьез. Это хорошо. Тебе девятнадцать, пять с лишним лет ты провел в аду, убивал там людей, которые пытались убить тебя, но при этом ты сам не стал плохим человеком. Это очень хорошо. Но самым лучшим для тебя будет помнить о том, что от того чтобы стать таким как они… те, кого ты убивал, тебя всегда будет отделять тончайшая грань. Тоньше волоса. Почти незаметная. Осознай ради кого и ради чего ты живешь. Это будет сдерживать тебя от необдуманных поступков.

– Жить ради кого-то?..

– И ради чего-то. Ты веришь в бога?

– Наверно… нет.

– Это плохо. Ты не разделяешь веру своих родителей?

Данька покачал головой.

– Родители ничем таким не увлекаются. Дед в Перуна да Велеса верил, – рука Даньки безотчетно скользнула по груди, где когда-то висел подаренный дедом амулет, – …но деда давно нет.

Уэда едва заметно нахмурился.

– Чтобы не превратиться в убийцу, воин должен во что-то верить. Подумай об этом, Данила.

Данька покивал, но за два года прошедших после возвращения, особыми успехами его "поиски веры" не увенчались. Представители разнообразных религий напоминали ему кто шарлатанов, а кто чокнутых циркачей. В конце концов, Данька рассудил, что бесполезно искать то, о чем не имеешь представления. Да и без подобной чепухи забот хватало – после окончания школы пришла пора сдавать вступительные экзамены в военное училище. Данька опасался, что его могут отсеять еще на стадии медкомиссии, однако военные психологи записали абитуриенту пресловутый факт пятилетнего пребывания "в аду" в несомненный плюс. А потом начался первый курс с его отупляющей зубрежкой и выжимающими все соки марш-бросками.

Старался не пропускать Данька и тренировки у мастера Уэды. Но спарринговал после той беседы с сэнсеем особенно аккуратно, не поддаваясь на просьбы знакомых по секции показать "что-нибудь эдакое" из освоенного за время депортации. Исключение он делал только для Женьки. "Я же девочка, – с лисьей улыбкой говорила Женька, – мне надо уметь в случае чего любого силача в узел завязать". У Даньки вставали перед глазами его первые полгода в оранжевом бараке, когда он судорожно приспосабливал технику преподанного мастером Уэдой каратэ к ежедневным дракам без правил, любая из которых могла начаться когда угодно и закончиться смертью… Вспоминал – и не мог отказать. Иногда он думал, что именно Женька и стала его персонализированной личной верой, чернобровой мадонной из воспоминаний, не давшей ему наложить на себя руки от безысходности на тюремной планете и живым чудом, встретившим его по возвращении.

А Женька воспринимала их странную "дружбу-любовь" весело, с энтузиазмом осваивала преподаваемую ей Данькой "грязную технику" рукопашки, училась в МГУ на космопсихолога и смотрела на жизнь, по мнению Даньки, чересчур уж просто.

Да, всё началось в тот день, когда они, болтая, возвращались с тренировки и увидели на скамейке парка сгорбившуюся от рыданий фигурку в сарафане. Данька заозирался в поисках возможных обидчиков, но аллея была пуста.

– Это Алёна! Моя сокурсница… Постой-ка тут. – Негромко сказала Женька и решительным шагом двинулась к девушке.

За почти беззвучным обменом несколькими репликами последовал новый взрыв рыданий.

Обнимая неудержимо ревущую Алёну, Женька нетерпеливо махнула ему рукой и приложила ладонь к уху – ступай, мол, ступай, видишь какие дела, потом созвонимся.

Инфобраслет на руке Даньки зажужжал через час с лишним. Тон Женьки был самый деловой, но Данька почувствовал, что его подруга разозлена не на шутку.

– Надо срочно поговорить.

2

Разговоры о любовнике-шантажисте до Даньки доходили и раньше. Слухи поползли по сети с год назад. Сам Данька считал это специфическим девичьим подвидом городских легенд. Хотя схема "работы", которую, опять же по слухам, использовал шантажист, была совершенно незамысловата. Говорили, что он выслеживает дочерей богатых родителей или молоденьких жен состоятельных мужей. Легкий флирт, жертве в стакан с напитком подсыпается наркотик-афродизиак, а затем действие перемещается в гостиничный номер, заранее оборудованный скрытыми камерами. Очухавшись после любовных приключений, жертва получает по электронной почте качественно смонтированное кино о своих эротических похождениях. К ролику прилагается письмо с предложением перевести на счет определенную сумму, иначе это увлекательное зрелище будет продемонстрировано родителям или мужу.

По мнению Даньки, подобные мерзости могли совершаться достаточно долго и не привлекать внимания полиции, только если преступник каждый раз филигранно выбирал жертву. Девушка должна была либо неплохо зарабатывать, либо гарантированно иметь доступ к средствам родителей или мужа. Затем у жертвы должна была быть такая репутация, которую страшно запятнать.

Ну, а к незамужней жертве должны были прилагаться патологически недоверчивые родители, зацикленные на довольно редко встречающимся на современной Земле постулате, что до свадьбы личная жизнь приличной девушки должна исчерпываться как максимум, поцелуями в щечку. Скажем, отец Женьки, при всех своих фундаменталистских убеждениях, присутствие Даньки в жизни дочери молчаливо терпел. И правильно делал: Женька с её характером при первых же попытках управлять ею, могла развернуться и уйти жить в общежитие.

С другой стороны ревнивых денежных мешков привязывавших к себе золотой цепью юных красавиц хватало всегда. Но где гарантия, что после того как шантажист известит мужа о неверности жены, тот не задушит супругу, а отнесет заявление в полицию? Чтобы проворачивать такие поганые фокусы целый год и не попасться, на преступника должно было работать настоящее детективное агентство.

Словом, Данька считал эту байку слишком сложной для воплощения на практике… считал так ровно до тех пор, пока Женька не изложила ему ситуацию, в которую попала ее сокурсница.

Одним прекрасным воскресным днем Алёна отправилась с подругами потанцевать, но знакомый клуб, как назло оказался закрыт. Подруги решили пойти куда-то еще, а Алёне расхотелось танцевать, и она решила вернуться домой. А по дороге зашла в кофейню. Там к ней подсел симпатичный блондин… Дальнейшее она помнила весьма смутно: приятный разговор, прогулка, автомобиль, широкая постель… В себя она пришла, когда под вечер мелкими шажками брела по скверу рядом с домом. Её знобило и болела голова.

…В финале двухчасового порнофильма, присланного на следующей день исполнительнице главной женской роли на электронную почту, мускулистый голый мужик с предсказуемо замазанным лицом, демонстрировал в камеру испачканную кровью простынь и искаженным хихикающим голосом обращался к родителям Алёны по имени-отчеству, благодаря их за то, что они так строго воспитали свою дочь, что та сохранила свое девичье сокровище персонально для него.

Чтобы предотвратить попадание этого видео на почту родителям (шантажист указал в письме правильные домашние и рабочие адреса матери и отца Алёны) дочь была готова на многое. Положение непоправимо осложняло то, что к запрошенной шантажистом сумме денег у Алёны доступа не было. Еще совсем недавно достать такие деньги не составило бы большого труда, но сейчас… Пару недель назад у отца Алёны начались большие неприятности на работе, и крупный государственный чиновник в одночасье превратился в подозреваемого, находящегося под домашним арестом. Все счета семьи были заморожены, и теперь отец, мать и дочь могли рассчитывать только на скромные суммы, выделяемые социальной службой на самые необходимые расходы. Злосчастный поход в клуб Алёна планировала на свои личные накопленные деньги "чтобы развеяться", но по сравнению с требуемыми шантажистом деньгами, сумма эта была несоразмерно мала.

"Так бы на меня поорали и всё, а сейчас… папа дома как зверь в клетке бродит, весь на нервах, а у мамы сердце больное… она этого просто не переживет…", – всхлипывала Алёна, размазывая макияж по щекам. Идти в полицию она наотрез отказывалась: если какой-нибудь служитель закона по дружбе сольет информацию журналисту, то тот, конечно же, ухватится за жареную тему и тогда огласки и скандала точно не избежать.

Пока Женька пересказывала ему историю Алёны, Данька прочесал блогосферу Земли на тему легендарного любовника-шантажиста.

– Это не он, – сказал, наконец, Данька. И подняв глаза на Женьку, пояснил: – Точнее так… Или это он, но тогда он обленился и начал ошибаться, но скорее… это дурачок, который начитался интернета и решил сымитировать городскую легенду.

– Да ну? – удивилась Женька. – Ты видишь какую-то ошибку?

– Сразу две. Прокол первый – он ничего не знает об изменении финансового положения семьи Алёны. И это при том, что её отца посадили под арест не вчера, и даже не позавчера. А здесь – Данька широким жестом обвел плывущие в кубе стационарного объемника данные, – все истории подчеркивают, что шантажист знает о жертвах всё до мелочей. Про отца Алёны пресса молчала, но всеведущий шатнажист должен был знать.

– Хм… А второй прокол?

– Способ передачи денег. Раньше он использовал электронный перевод через сомнительные мелкие банки на планетах фронтирной зоны, ну из тех, которые предоставляют клиентам полную анонимность, лопаются, и потом никого не найдешь. А сейчас он хочет получить наличные.

Женька наморщила лоб и прикусила губу.

– А ведь верно… и ты хочешь сказать…

Данька зло кивнул.

– Да. Мы его поймаем.

3

Кое-что шантажист все-таки знал. В частности для него не было тайной участие Алёны в традиционной поездке студентов МГУ на весенних каникулах в Мореград, носившей неофициальное название "вынырнувшие после сессии".

Согласно инструкциям, содержавшимся в письме, Алёне надо было оставить пакет с деньгами в электронной камере хранения на вокзале. Вокзал Мореграда, с которого ходили рейсовые платформы на поверхность, был единственным путем, которым мог попасть в подводный город обычный турист.

– Скорее всего, он чтобы не выделяться приедет в Мореград заранее. Поездит на экскурсии, походит по клубам, и как только ваш курс прибудет в город, дождется, когда пакет с деньгами окажется в нужной ячейке, заберет его и уедет на поверхность. Возможно на обратном рейсе вашей же платформы.

– Ты предлагаешь брать его на вокзале?

Данька задумался и заглянул в чашку с недопитым чаем.

– Ну… это самое простое. Я приезжаю заранее, разговариваю с местной полицией, и его берут на вокзале с пакетом в руках.

Женька недовольно прищурилась.

– Ненадежно как-то… Всё в последний момент. А если он успеет выбросить пакет? А если его упустят? И тогда всё: раз – и видео с алёнкиными подвигами разлетается по всей сети.

– А какие еще варианты?

Не отвечая на вопрос, Женька спросила сама:

– Насколько заранее он может приехать в Мореград?

Данька принялся загибать пальцы.

– В письме Алёне он назвал конкретный номер ячейки камеры хранения. И комбинацию цифр электронного замка, на которую ее закроет. Ваш курс приезжает практически одновременно с началом "высокого сезона". Туристов поиграть в рулетку и пошататься в придонных водорослях понаедут тучи… Значит, чтобы занять на вокзале ячейку с указанным номером, ему нужно приехать в город как минимум за сутки. А чтобы не рисковать, что нужный номер будет занят – лучше за двое-трое суток.

– Это хорошо-о, – протянула Женька с деланно безразличным видом. – За два-три дня много чего может произойти. Если уж брать его – то на горячем. Чтобы полиции на руки сдать безоговорочно… и чтоб ни один адвокат не смог вытащить.

Данька нахмурился.

4

Теоретические основы работы психотехника в паре, с группой и как сопровождающего для транспортного средства, в военном училище начинали преподавать еще на первом курсе. Результаты многочасовых тестов хранились в тайне, однако о размере обнаруженных у него психотехнических способностей любой курсант мог догадаться по подобранному для него курсу дополнительных лекций и практических занятий. Поскольку строевая подготовка в индивидуальной программе Даньки была ужата до минимума, а освободившееся время было отдано занятиям с приходящим преподавателем психотехники из военной академии, дополнительно тренировавшим вместе с Данькой еще четверых студентов с их потока, Данька предполагал, что способности у него не самые плохие.

Однако, учебные упражнения это одно, а работать с партнером, для которого любая твоя ошибка может обернуться самым фатальным образом, было и пугающе ново, и неожиданно заманчиво.

Предложенный Женькой план подразумевал, что основную работу ей предстоит выполнить в одиночку. Даньке отводилась роль Удачника – психотехника, который отслеживает правильность проведения операции и непосредственно вмешивается только в самом крайнем случае.

По мнению Женьки, опаснее всего было то, что согласно плану, Даньке предстояло работать по схеме, которая на жаргоне психотехников называлась "танец на троих", когда помимо основной задачи "держать" операцию в рамках нужного развития событий, Удачник еще выполняет дополнительные задачи, в данном случае – страхует Исполнителя. Данька боялся за Женьку, а та ехидно рекомендовала лучше поразмыслить над тем, что в случае если самовольное применение боевых психотехнических способностей курсантом военного училища выплывет наружу, то курсантом он быть очень скоро перестанет. Данька пожимал плечами.

Для того чтобы в нужное время поехать в Мореград, им обоим пришлось поднапрячься и сдать сессию досрочно.

Женька родителям сказала, что устала от учебы и хочет побродить по подводному городу в одиночку, пару дней отдохнуть от сокурсников. Зная компанейский Женькин характер, родители слегка удивились, но возражать не стали – надо же ребенку после сессии отдыхать, да и сама себе дополнительные дни каникул заработала…

Данька в свою очередь спокойно объяснил маме, что хочет побродить на каникулах по музею подводной истории в Мореграде, а отцу, не упоминая прямо Женьку, мягко намекнул, что в поездке имеется у него и некий лирический интерес. Этого оказалось достаточно. А билеты курсанту военного училища по всей Земле бесплатные, катайся, будущий защитник Родины…

Перед отъездом, сидя дома у Даньки, они потратили полдня на инструктаж Алёны. Затем Женька погрузила сокурсницу в состояние гипноза, и они подчистую вытянули из нее всё, что она помнила о произошедшем. Потом отправили Алёну восвояси, несколько раз пересказали друг другу словесный портрет шантажиста, в сто первый раз рассмотрели получившийся фоторобот и решили что на сегодня достаточно. Данька проводил Женьку домой и, вернувшись к себе, долго не мог заснуть. На душе у него было неспокойно.

5

Им сразу повезло. Пассажирская платформа, на которую Данька и Женька взяли билеты, шла в Мореград за три дня до начала туристического сезона. Тремя днями позже туда хлынут отдыхающие и любители азартных игр, и тогда платформы между городом и поверхностью будут курсировать через день, но сейчас это был единственный транспорт на ближайшие несколько суток… Тем более, предыдущая платформа отвозила пассажиров в подводный город четырьмя днями раньше. Так что вероятность того, что шантажист окажется на одном корабле с ними была весьма велика.

Взвесив все за и против, взламывать корабельный компьютер или портовую сеть для того чтобы узнать список пассажиров, они сочли ненужным. Антитеррористические меры предосторожности на платформах связывавших поверхность и подводный город были достаточно серьезны, и непрофессионалов поймали бы наверняка. А вовлекать в дело опытного хакера, которого еще пришлось бы поискать, значило расширить круг посвященных в их дело. Они здраво рассудили, что на полупустой платформе будет не так много пассажиров и за те часы, пока платформа будет опускаться на дно, они имеют все шансы вычислить шантажиста.

Расчет оказался верен.

Среди нескольких десятков пассажиров, большую часть которых составляли едущие на смену работники научно-исследовательской станции и немногочисленные отдыхающие, решившие приехать в Мореград до начала туристического сезона, человек которого они искали, резко выделялся.

Посмотрев на него, Данька ухмыльнулся:

– Точно имитатор. И полный клоун. Шахтер с фронтира, сорвавший банк в казино… Ну какой шантажист сообразит в трезвом уме, забирая деньги, так вырядиться…

Женька довольно прищурилась. Единственная попытка шантажиста изменить внешность состояла в том, что он перекрасил пышную шевелюру из каштановой в яркий оттенок яичного желтка. В остальном и словесный портрет, и фоторобот, сделанный со слов Алёны, с реальным человеком вполне совпадали. Нарядом шантажист и впрямь смахивал на попугая. Накачаный торс был облачен в псевдоирканскую рубаху из ярко-алых перьев, их-под расклешенных белых брюк переливались зеленым и золотым узкие кожаные слигги. Дорогой инфобраслет на запястье бросал блики всех цветов радуги.

– Его глупость нам на руку, – промурлыкала Женька, кокетливо одергивая полупрозрачный миник. – Начинаем.

– Давай. Только по плану и… будь поаккуратнее.

Стараясь отстраниться от ситуации, Данька пытался смотреть на происходящее профессиональным взглядом. Насколько курсант военного училища разбирался в предмете, оперативных талантов Женьки хватило бы и на куда более сложные задачи, чем та, которую они себе поставили. Никаких виляний задом в процессе триумфального шествия по проходу, это было бы слишком примитивно. Женька просто материализовалась возле барной стойки, где переминаясь с ноги на ногу, попивала сок и скучающим тоном избалованной папиной дочки довольно громко болтала со стариком-барменом, обсуждая всю нелепость запрета на алкоголь на подводных пассажирских рейсах. Внимание всех сидящих в салоне мужчин было обеспечено. Данька едва не улыбнулся, наблюдая за тем, как глаза шантажиста делались всё шире. В них явственно читался вопрос о том, как он мог пропустить такую курочку…

Неудивительно, что когда платформа пришвартовалась к громаде Мореграда и пассажиры потянулись к шлюзу, блондин предсказуемо пошел рядом с Женькой, пытаясь завязать с ней разговор. Та хихикала и капризничала, словом всячески изображала юную дуру с претензией на роковую соблазнительницу. Затем Женька милостиво разрешила шантажисту угостить себя коктейлем в кафе возле аквапорта.

Данька наблюдал за ними с безопасного расстояния из бара напротив. На пешеходных улицах туристического сектора, занимавшего большую часть Мореграда, царил хорошо подсвеченный полумрак. Магазины и аттракционы, рестораны и бары – всё это освещалось теплым электрическим светом фонарей, гроздьями повисших на столбах, согласно очередному изыску авангардной моды, причудливо согнувшихся почти до мостовой. Неяркое освещение умело отвлекало внимание пешеходов от потолка-неба над головой, за которым была только непроглядная темень воды и почти непредставимо далеко – поверхность.

Как и предусматривал план, Женька отправилась вселяться в гостиничный номер, договорившись встретиться с блондином попозже для совместной прогулки. Все-таки некоторую предусмотрительность тот проявил: шантажист проследил за Женькой. Когда она ушла в номер, блондин снял себе практически такой же в другом крыле той же гостиницы. В номере шантажист провел около получаса, после чего с довольным видом отправился в другой отель, где и поселился в одном из номеров.

Связавшись с Женькой по инфобраслету, Данька изложил ситуацию.

– Он клюнул.

– А именно?

– Снял номер в твоем отеле и пробыл там довольно долго… Вполне достаточно для того, чтобы установить аппаратуру для записи. Думаю вечером вы "случайно" обнаружите, что остановились в одном отеле, и он позовет тебя в гости.

– Само собой, – сказала Женька. – И будет ему сюрприз. Сюрный приз, ага.

– Только будь осторожна, – попросил Данька.

– Само собой.

Режим максимального финансового благоприятствования делал Мореград почти идеальным источником дохода для глубоководной научной базы. Но источником дохода не самым приятным – далеко не всех приезжающих туристов манили прогулки в глубоководных скафандрах-антигравах и тесных батискафах в зарослях придонных водорослей, как и государственная программа "донной медицины". Зато в умеренно облагавшиеся налогом игорные дома и клубы Мореграда ехали со всей Земли и даже с ближайших планет. Рекламные проспекты обещали ни больше, ни меньше как "подводный Лас-Вегас". Надо ли говорить, что любое оружие было запрещено, и таможня буквально свирепствовала при досмотре. Так что Данька и Женька очень надеялись, что ничего опасного при себе у шантажиста не будет.

6

Когда Данька замолчал, глядя в стакан с остатками пива, за окном начали сгущаться зеленоватые ярранские сумерки.

Нарушил молчание Уршир.

– Вы ошиблись?

Данька, всё так же, не поднимая взгляда, кивнул.

– Да. Мы ошиблись.

7

При планировании операции силами малого подразделения с ограниченными техническими возможностями, следует уделять особое внимание подготовке к проявлению непредсказуемых факторов. Этот тезис военной науки Данька усвоил твердо, поэтому в числе прочих рассматривал и вариант, при котором шантажист внезапно оказывается вооружен на уровне бандита средней руки, например, легким офицерским бластером.

Впрочем, когда Женька и шантажист танцевали в невесомости диско-трубы одного из лучших клубов Мореграда, ничто не предвещало неожиданностей. Фигуры в вертикальном прозрачном цилиндре перемещались вверх и вниз, разноцветные миники дам задирались, демонстрируя белье. Шантажист сменил свой наряд на узкие джинсы и обтягивающую майку, под которыми не нашлось бы места даже для самой портативной модели бластера. Данька прикинул, что даже если этот тип вытащит из подошвы кожаного слигга какой-нибудь хитрый сверхплоский клинок, большой проблемы подобный ход событий не составит – накачанные в спортзале мышцы никого еще хорошим рукопашником не делали. Да и двигался шантажист достаточно неуклюже. Но сама по себе смена одежды настораживала. Обычно, приехав на отдых в чем-то "дорожном", одевают "шикарный" костюм, а тут… дешевые джинсы и майка никак не вязались с образом соблазнителя.

Когда пара переместилась в гостиницу, Данька занял позицию на табурете возле барной стойки в холле первого этажа. В зависимости от сигнала, поданного Женькой на инфобраслет, Данька должен был либо подняться в её в номер, либо вызвать полицию. Пока же он, сжимая в правой руке покрытый испариной стакан с яблочным соком, полуприкрыв глаза, "держал ситуацию". Над инфобраслетом на левой руке колыхалось едва заметное со стороны облако виртуальной клавиатуры.

В отличие от большинства психотехников, Данька не был визуалом, и никаких картинок перед его внутренним взглядом не возникало – ход операции он отслеживал на уровне кинестетики. Ткань событий показалась ему нарушенной почти сразу с того момента как он устроился с соком в руке возле стойки и ввел себя в состояние контролируемого транса. Неприятное ощущение, которое он сначала счел следствием волнения, быстро росло, пока не превратилась в волну прошедшей по спине дрожи. На практических занятиях ему приходилось чувствовать такое ощущение, но чтобы подобной мощи… Именно поэтому он не сразу понял что происходит.

Данька поставил стакан на стойку, ткнул пальцем в одну из заранее запрограммированных виртуальных клавиш инфобраслета, одним движением отправляя Женьке сообщение "Опасность!".

Неучтенный фактор.

Мерзкое ощущение говорило о том, что хотя в уравнение спланированной операции не было посторонних вмешательств, желаемого завершения плана при сочетании имеющихся факторов не произойдет. А значит, существует некий неучтенный или скрытый фактор, который сведет все усилия на нет. И судя по мощи ощущавшихся Данькой искажений хода операции, дело было не в оружии, провезенном каким-нибудь немыслимым способом через таможню… Скорее всего речь шла о том, что у шантажиста есть сообщник!

Быстрым шагом Данька проскочил мимо стойки регистрации на лестницу. Недоуменный возглас растаял позади. Скорее всего, девушка на стойке регистрации уже вызвала гостиничного детектива.

На лестнице Данька сорвался на бег. Пять этажей вверх. У него не было времени проверять наличие кабины лифта на первом этаже, а тем более рисковать застрять в нем. Взлетая вверх по лестнице, он бросил взгляд на инфобраслет – сообщений от Женьки не было.

Как Женька и обещала, дверь номера оказалась не заперта.

Данька пинком распахнул ее, влетел в номер… и тут же почувствовал себя идиотом, портящим заранее продуманную схему действий.

Шантажист лежал на животе, дрыгал ногами и хрипел от боли. На нем, завернув противнику руку за спину, восседала Женька в разодранном минике. Она подняла на Даньку недоуменный взгляд, нахмурилась и уже хотела что-то сказать, когда с шантажистом начало происходить странное.

Сперва он затрясся крупной дрожью, а потом тело мужчины казалось, стало увеличиваться в объеме. Он рос! Футболка и джинсы натянулись, ткань затрещала и поехала по швам. Шантажист скрючился в приступе судороги, Даньке показалось, что он слышит треск стремительно растущих мышц и сухожилий, потом мужчина дернулся всем телом и Женька, перелетев через неширокую кровать, впечаталась в стенной шкаф.

Данька рванулся вперед.

Когда шантажист, обретя пропорции клубка мышц двухметрового диаметра, начал подниматься на ноги, одежда висела на нем клочьями. Данька успел удивиться нелепо вытаращенным глазам на набрякшем венозной кровью лице, и вдруг увидел, что дурацкая золотистая шевелюра на голове мужчины заметно, чуть ли не вдвое, уменьшилась.

Данька не поверил глазам. Волосы на голове шантажиста явно втягивались под кожу, а та их часть, что еще оставалась снаружи, заметно шевелилась, словно тончайшие желтые черви.

"Вот он – сообщник…".

Тренировки и опыт не позволили изумлению замедлить движения Даньки. Как он и надеялся, стремительный рост тела и конечностей шантажиста, ловкости ему не прибавил. Проскочив под загребающим движением правой руки противника, Данька ударил шантажиста рантом ботинка в колено, обрушившись на коленный сустав всем своим весом. Нога противника подломилась и когда гигант, шаря в воздухе руками, упал на одно колено, Данька саданул его локтем в голову, целясь в висок. В этот момент шантажист повернул багровое, с набрякшими губами лицо к Даньке и удар локтем пришелся в лоб. Шантажист его словно не заметил и, мотнув головой, вновь попытался сгрести Даньку бревноподобными ручищами. Тот откатился назад, но противник вцепился в ногу Даньки и потянул его к себе. Вырваться не получалось, словно его лодыжка попала не в человеческую руку, а в захват кибера.

Данька сосредоточено пытался пнуть шантажиста в лицо, когда его противник внезапно издал странный вскрик, отпустил Данькину ногу и схватился за голову. Живые волосы-черви на голове шантажиста встали торчком. Он снова закричал и поднес ладони к лицу. В следующий момент голова шантажиста с треском лопнула, словно спелый гранат и в потолок ударил фонтан крови. Тело дернулось, оседая на пол.

По другую сторону залитой красным тахты Данька различил белое лицо Женьки.

Потом об стену грохнула дверь, и в комнату ворвался седой усатый мужик с бластером на вытянутых руках и значком гостиничного детектива на лацкане пиджака.

Глава третья

Ловушка для победительницы

1

Порой исход самого тщательно разработанного плана решает случайный фактор. А попросту – удача. Главной удачей того дня Данька считал то, что гостиничный детектив оказался вполне вменяемым дядькой с крепкими нервами, который, попав в залитую кровью комнату с бьющимся в предсмертных судорогах обезглавленным телом, не стал в панике палить во все стороны. Нет, полежать лицом в пол, сначала ожидая прибытия патруля, а потом отвечая на первые вопросы полицейских, конечно же, пришлось… как и посидеть в пластиковых наручниках на допросе у следователя. Но могло быть и куда хуже… А так уже спустя пару часов Даньку отцепили от привинченного к полу стула и отвели в комнату с мягкой мебелью, где на диване сидела, растирая запястья, Женька. И толстый полицейский следователь, и лысый поджарый спецслужбист поверили не столько их рассказу, сколько вещественным доказательствам. Биологический имплант на трупе, скрытые камеры в номере и содержимое инфобраслета шантажиста говорили сами за себя…

2

Данька усмехнулся.

– Нас спасло только то, что шантажист оказался дураком… Подобные биоимпланты, имитирущие волосы, появились сравнительно недавно. Таможенники привыкли к киберимплантам, а вот технику для обнаружения таких штук на внутренних таможнях Галактической Империи еще не установили… Словом, на основе какой-то инопланетной водоросли делается нечто вроде парика, вживляемого в кожу головы. В это время "парик" находится в стазисе, некоем подобии спячки. Вместе с ним вживляется микрочип, который способен "разбудить" "парик" и управлять им. Когда эта штука пробуждается, то втягивается под кожу головы, и через кровь рассылает по всему организму споры, вызывающие скоростной рост определенных тканей, в основном опорно-двигательного аппарата. Наш противник убил себя сам. Этим микрочипом, который пробуждает "парик" и контролирует уровень его активности, можно управлять дистанционно, самое простое – настроить на инфобраслет. Однако этот парень включил его в режиме реостата, привязав уровень активности биоимпланта к уровню адреналина в крови. Не знаю чего он хотел добиться… может, мечтал прямо во время секса "превратиться в великана"… В общем, потасовка с Женькой его не слишком напугала, когда она его на пол уложила, он толком ничего и не понял… а когда я влетел в номер – вот тут он перепугался всерьез. Дальше все просто – надпочечники выплеснули в кровь порцию адреналина, активировавшую "парик" по максимуму. Эта штука выпустила в кровь такое количество спор, что они закупорили один из сосудов. Тромб из спор оказал мгновенное и жуткое по мощи воздействие на рост окружающих тканей. Тканей мозга, если быть точным. В результате шантажисту просто разорвало голову.

Уршир молча нажал на панели стола кнопку автоматического официанта, поколдовал над своим инфобраслетом, оплачивая счет, а потом спросил:

– Так этот человек… действительно оказался тем легендарным шантажистом?

– И да, и нет. Он был обычным клерком, а шантажистом оказался его брат. После того, как настоящий шантажист попал в катастрофу и превратился в прикованный к больничной койке овощ, его брату досталась квартира шантажиста. Там он обнаружил тайник с записями, афродизиаками, видеооборудованием и понял, кем был его близкий родственник…

– …И он захотел попробовать пожить такой же жизнью? Жизнью безумца? – догадался Уршир.

Данька молча кивнул.

– Страшнейший соблазн любого мыслящего существа – пытаться изобразить из себя нечто противное своей сути… – тихо пробормотал ярранец. – Может он очень боялся что что-то пойдет не так, если прибегнул к таким опасным настройкам этого… "парика"?..

– Возможно. Следователь говорил что модель "парика", которую он использовал – не самого лучшего качества… может сам и купил сдуру на черном рынке, чтобы окончательно почувствовать себя суперменом.

– А зачем ему была нужна эта глупость с передачей наличных денег? Почему он не стал поступать как его брат, не воспользовался банковской системой?

– Я предполагаю, что он не собирался "ставить на поток" эти грязные дела… – сказал мрачным тоном Данька. – Думаю, он решил "попробовать разок"… почувствовать себя плэйбоем и хозяином жизни…

– Данила, вы же не вините себя в смерти этого человека? – спросил Уршир, внимательно глядя на собеседника.

Данька мрачно помотал головой.

– Нет… пожалуй, нет…

– У вас были неприятности? Вы же использовали боевые способности психотехника…

– Нет. – Данька усмехнулся. – В администрации долго спорили, но в конце концов, было решено что для училища это отличная реклама. "Наш первокурсник задержал опасного преступника…" и прочее.

– А как восприняла все произошедшее Евгения?

Данька откинулся на спинку стула и словно нехотя улыбнулся.

– Спокойно восприняла. Она человек действия. И простых правил. Цель достигнута. Негодяй получил по заслугам… Ведь этот дурак потащил все видеописьма шантажиста с собой на инфобраслете. Так что с её точки зрения, сомневаться было не в чем. Да и душевный покой семейства Алёны мы спасли…

– А полиция?..

– А что полиция? Гражданин, не нарушая законов… во всяком случае формально не нарушая законов, в порядке самообороны ставший причиной смерти преступника – по определению герой. Все компрометирующие ролики шантажиста сразу перешли в разряд вещественных доказательств, охраняемых тайной следствия. Это у них очень строго, ни кадра никуда не просочилось. Зато сама история очень быстро стала известна журналистам. – Данька вновь невесело улыбнулся. – Мы стали героями.

Уршир прищурился.

– Это было плохо?

Данька пожал плечами.

– Да нет. Просто Женьке это на пользу не пошло. Мне-то популярность была совсем ни к чему, я всю прессу в момент одной левой отодвинул, а вот ей эта свистопляска очень понравилась: телевидение, интервью, ток-шоу… – Он сморщился, передразнивая кого-то: – "Воительница нашего времени побеждает криминал"… "юная героиня, достойная своего великого брата"… "феминистки Терры преклоняются перед Евгенией Гридневой"… "давайте напишем вашу биографию… снимем фильм"…

Уршир едва заметно ухмыльнулся.

– Земным женщинам свойственно хотеть внимания… как и нашим ярранским, впрочем… Возможно вас смущал непривычный поток внимания, а Евгении просто было хорошо?

Данька поморщился.

– Наверное, так и было. Наверное, я ревновал ко всем этим корреспондентам… холеным слизнякам вившимся вокруг нее… Поэтому когда она решила провести каникулы в летнем студенческом лагере на Палитре-9 одна, то я даже не удивился.

– Вы поссорились?

– Можно сказать и так… – проговорил он нехотя. – Пожалуй, я был резковат… и наговорил лишнего. А потом…

Данька хрустнул пальцами, хмуро, в упор взглянул на собеседника и закончил:

– …каникулы закончились, и Женька не вернулась.

Уршир молча ждал продолжения.

– Как я упоминал, ее отец был от меня не в восторге. Но когда я решил узнать у него, где Женька, он был необычно добр и мягок. По его словам, ей настолько понравилось в летнем лагере, куда она отправилась на каникулы, что она решила принять участие в программе обмена между МГУ и местным вузом. Перевестись и остаться там на следующий год. А меня просила её не беспокоить. Большего добиться я от него не смог… В МГУ мне подтвердили что программа обмена с институтом на той планете у них есть, но поскольку в результате недавней хакерской атаки базы учащихся по обмену были стерты… интересное совпадение, правда?.. сказать точно принимает ли эта студентка участие в такой программе, мне никто не может. Во всяком случае, ни тётки в деканате, ни сокурсники ничего об этом не знали. А ведь Женька и так-то была на курсе…ну, яркой личностью… а после той истории с шантажистом так просто знаменитостью стала. Её все знают и удивляются, куда это она запропала…

– Но ведь это еще не повод… – мягко начал Уршир.

Данька энергично кивнул.

– Это – не повод! Повод будет дальше. – Помедлив, он нехотя продолжил: – В общем, я подмазал одну красавицу из справочной космопорта…

– Подмазал?..

Данька развел руками.

– Подкупил. Так понятнее? Словом, мне дали порыться в пассажирской базе космопорта… прилеты-отлеты, багаж…

– И что же?

– В день отлета Женькин билет был заменен. Как мне объяснили, такое бывает, когда одну путевку заменяют на другую. Конечно замена в такой крайний срок это редкость, но бывает… Странно другое. Корабль уходил не с Земли, а с пересадочной станции, что для пассажирских рейсов не практикуется. Женькин билет на Палитру-9 был заменен билетом на другую планету в последний момент – уже после того как она прошла предотлетный контроль.

Уршир нахмурил мохнатые брови.

– То есть фактически она не знала куда летит?

– Да. Если только она сама не связалась с кассами космопорта со своего инфобраслета.

– А кто кроме нее имел право сделать запрос по смене билета? – спросил ярранец.

– Её родители. У них семейный контракт с космопортом. – Хмуро ответил Данька. – …И, наконец, случилось так, что из-за этих изменений, её багаж не успели доставить на борт. Обычно в таких случаях пассажирская компания отправляет багаж следующим рейсом за свой счет. Однако, с планетой, куда отправили Женьку, рейсовое сообщение нерегулярное. Поэтому дежурный диспетчер "багажников" счел разумным связаться с родственниками пассажирки. Я разговаривал с ним сам. Он поговорил с её отцом, и тот без колебаний попросил доставить Женькин багаж домой, к нему. Диспетчер удивился, но расспрашивать его не стал, и ее багаж остался на Земле-Терре.

– Действительно странно… – пробормотал Уршир.

Данька кивнул.

– А самое подозрительное – куда именно Женька полетела по новому билету.

– И куда же?

– На Ленту-5. Я думаю вы в курсе, что эта имперская планета находится под действием галактического протектората… И это не самое подходящее место для летних лагерей.

Ярранец задумался. Наконец произнес:

– Последние годы я мало интересуюсь политикой и поэтому плохо понимаю… Объясните мне, Данила, что такого в этом галактическом протекторате? Насколько я слышал, эта мера была принята Советом Разумных для защиты религиозных меньшинств Галактической Империи?.. Или я ошибаюсь?

– Не совсем так. Начало этой истории вы знаете: недовольный резким падением популярности так называемых "традиционных религий", Орден Креста и Полумесяца, посредством саботажа при строительстве гигантского телепортатора, устроил диверсию. В результате наша Земля-Терра и ваша Ярра исчезли. Благодаря Яру Гридневу, после того как он пожертвовал собой, планеты вернулись из пространственно-временной ловушки. Парламент Галактической Империи моментально принял указ о расформировании ордена. Была назначена комиссия по расследованию деятельности ордена… но поскольку, как поговаривают, в высоких кабинетах было немало сочувствующих "крестам-полумесяцам", то никаких особых мер к конкретным лицам принято не было… Я читал общедоступные материалы расследования – всё очень мутно…

– Вы имеете в виду…

– …я имею в виду, что слишком много неясностей… если не сказать – вранья. Орденские всё валят на погибшего предыдущего главу ордена, а сами, мол, ни о чем и не знали… Связи компании "Белый крест" с незаконной деятельностью ордена вроде бы начали выявлять и делу дали ход. Но когда верхушку компании вызвали на допрос, то президент "Белого креста" запустил через сеть достаточно трогательное видеообращение о том, как его, истинного христианина и честного бизнесмена затравили, после чего лучом бластера расплавил себе голову. Его заместитель, поступил примерно так же… лишь с той разницей, что согласно своей вере, вместо "Прости меня, господи!", в финале своего видеообращения восславил аллаха. Это двойное самоубийство в сочетании с тем, что после возвращения Терры и Ярры пара-тройка орденских получили на улице по морде, дали повод Берку внести на повестку очередного заседания Совета Разумных вопрос о притеснениях по религиозному принципу. Берки никогда не упустят случая сделать нам гадость… получили от нас по зубам в свое время, теперь никак не успокоятся… В результате большинством голосов было принято решение о применении права Совета на введение галактического протектората на отдельно взятой нашей планете. На Ленте-5, где орденского персонала и так было с избытком, а после этой истории с возвращением Земли орденские начали туда эмигрировать. – Лицо Даньки покраснело от гнева. – Но поскольку ввязываться в сложные отношения людей и берков никому не хотелось, то вводить режим протектората поручили Берку! Нашему врагу! Демократия в действии!..

– И какое это имеет отношение к смене летнего лагеря? – негромким голосом перебил его Уршир.

Данька вздохнул и снова заговорил почти спокойным тоном.

– На волне массового возмущения, власть, допустившая существование такого "государства в государстве" как орден и не желающая выводить его на чистую воду, зашаталась. А тут еще и фактически отбирают нашу планету, кислородный мир первой категории. Дальнейшее вы и сами знаете: армейский спецназ практический бескровно арестовал правительство, после перевыборов, парламент Галактической Империи горячо поддержал взявших власть военных. Вероятно, они сговорились заранее, но это не так уж и важно. Было объявлено об образовании Галактической Империи, ибо "империя – это разум и порядок", "император гарантирует закон" ну и прочее. Всеобщее ликование. Подогревавшаяся средствами массовой информации ненависть к ордену. Наконец-то комиссия по расследованию деятельности ордена от слов перешла к делу… Но я отвлекся. Сейчас формально Лента-5 остается имперской планетой фронтирной зоны. На практике это государство в государстве. Орден, сжавшийся до территории одной планеты… туда переехали многие бывшие кресты-полумесяцы и те, кто просто недоволен положением дел в Галактической Империи. Про Ленту-5 ходят всякие слухи. Например, о том, что далеко не все средства компании "Белый крест", прикрываясь которой, действовал орден, заморожены… Именно в этом многие видят причину того, что силы самообороны этой планеты очень быстро выросли до размера максимально допустимого имперским законодательством. Конечно, возможно, что это слухи и выдумки желтой прессы… У меня нет связей в правительственном комитете по делам колоний, но я слышал что берков в звездной системе Ленты-5 куда больше чем мы предполагаем… и что в случае войны из этой планеты получится отличный плацдарм для агрессии Берка.

Данька взглянул на Уршира. Тот терпеливо ждал.

– Вместе с приходом на планету тех, кто состоял в ордене и тех, кто работал на орден, там появились новые учреждения… в том числе и то, куда попала Женька. Это закрытый пансион под названием "Путь истинный"… я наводил справки, есть большая вероятность что это прямой наследник "Приютов Магдалины".

– Если не ошибаюсь, это те места с тюремным режимом, куда родственники могли сдать дочерей или сестер, поведение которых их чем-то не устраивало…

– …да, "непослушных"…

– …и откуда у них почти не было шансов вырваться самостоятельно? Нечто вроде тюрем?

Данька кивнул.

– Вижу, этот скандал докатился и до вас. Подобными приютами парламентская комиссия по расследованию деятельности ордена занялась, чуть ли не в первую очередь. Раньше, пока орден был в силе, сделать что-то с орденскими приютами было сложно… Я читал, что одно журналистское расследование завершилось тем, что журналист утонул в собственной ванне. Конечно, такое орден устраивал не на Терре или Метрополисе, а подальше от любопытных глаз и прессы. Кого-то из руководства этих заведений успели отправить под следствие, кто-то сбежал на Ленту-5.

– Но как вы узнали что Евгения…

– Мне помогла Саша, это её младшая сестра.

Уршир кивнул.

– Да. Я помню её.

– Она тоже жутко переживает за свою сестру. Отец рассказывал им с матерью, что получает от Женьки письма, но никогда читать не давал и пересказывал на словах. Однажды отец отправился в ванную и забыл на столе инфобраслет, с которым обычно не расстается. Естественно Саша залезла в него. Времени было мало, но она нашла единственное письмо от Женьки, полученное по надпространственной, и скопировала его, а потом пробила код планеты и код учреждения по справочнику в сети.

– И оно оказалось с Ленты-5? Из "Пути истинного"?

– Да. Но было в нем и кое-что еще, не менее интересное… Вы читаете по-русски так же хорошо как разговариваете?

Пальцы Даньки коснулись инфобраслета и пробежали по раскрывшейся над столом виртуальной клавиатуре.

В воздухе повисли слова. В письме было всего несколько предложений.

"Ненаглядные мои, была рада получить от вас весточку. А еще я рада тому, как мне здесь живется. И природа, и погода удивительно гостеприимны. Достойны доброго слова и наши учителя. Историк и преподавательница древних языков просто влюблены в своё дело. Я трачу свободное время на прогулки по окрестным рощам вокруг пансиона. Радостно гулять под здешним ласковым солнышком. А на прощание хочу всех вас обнять и пожелать здоровья и удач во всем".

– Странное письмо… – пробормотал ярранец.

Данька усмехнулся.

– Содержание для отвода глаз. Мы с ней не раз обсуждали системы шифров, в том числе и самые простые… Женька знала, что младшая сестра обязательно будет искать способ дознаться у отца, что с ней. И что я её исчезновения так не оставлю. Я был уверен что она попытается подать весточку и стал подбирать ключ. Ну и… Прочитайте только начальные буквы предложений.

Уршир нахмурился.

– Н… А… И… Д… И… Я… Р… А… Наиди?.. Найди Яра?..

Его собеседник кивнул.

– Но каким образом… Что Евгения хочет этим сказать?

Данька, не сводя глаз с ярранца, развел руками.

– Могу только предполагать… Вернее я как раз не могу предположить, что на этой орденской планете заставило Женьку поверить, что её брат жив.

Ярранец задумался.

– Да, всё это действительно странно… – Он посмотрел в сумерки за окном и перевел взгляд на Даньку. – Уже поздно… Вы забронировали номер в гостинице?

Данька качнул головой.

– Предлагаю вам заночевать у меня, – сказал Уршир.

– А вас это… ну, не стеснит?..

– Вы мне нисколько не помешаете. Напротив, мы сможем продолжить беседу. Общая картина мне понятна, но… хотелось бы еще о многом вас расспросить.

После краткого колебания Данька кивнул.

– Благодарю за гостеприимство.

Ярранец стукнул пальцем по кнопке вызова транспорта на столе, и они вышли на улицу.

3

В районе космопорта толпа остроухих ярранцев была изрядно разбавлена туристами самых разных рас, от пунцовых до черноты ирканцев до покрытых блестящей, похожей на зеленоватую змеиную чешую, кожей джиттарцев, от полных, смахивающих на лупоглазых жуков, хихасцев до словно свитых из канатов тощих подвижных турскеров. Но больше всего, помимо аборигенов, тут было людей.

"И ни одного берка… – подумал Данька. – Уж сколько лет после конфликта прошло, а до сих пор на свои планеты берков не пускают. Упрямые. И как назвались нашими побратимами – так и стоят на своем, сколько бы сложностей в галактической политике это им не приносило. Ярранцы всё помнят… неудобное качество для политика… и для врага. А у настоящего друга должна быть хорошая память".

Транспортная кабина уже ждала их возле тротуара. Уршир и Данька устроились на сидениях и закрытая с четырех сторон и сверху прозрачными листами стеклопластика платформа с двумя креслами, взмыла в воздух. Когда транспортная система подключилась к инфобраслету ярранца, тот произнес только одно слово – "Домой". Кабина вильнула в сторону и вверх, прилепилась к вытянувшейся гуськом стайке таких же кабин и вместе с ними, ускоряясь, принялась набирать высоту.

… И в этот момент на Даньку обрушилась тьма. Сначала зрелище города, распростертого как звезда между полями с похожими на насекомых фигурами уборочных механизмов и гривой ярранских джунглей на горизонте, поплыло, словно картинка на кубе неисправного объемника. Потом голос Уршира обрел странные обертона, постепенно превратившись в потерявшее всякий смысл завывание. Душная черно-красная завеса из дыма и огня, напомнившая Даньке старинную бабушкину шаль, внезапно закрыла собой весь мир, а воздух в транспортной кабине словно иссяк. В мозг выплеснулось кипящее месиво боли и ненависти, вопившее на разные голоса.

Мир прекратил существование.

Ничего больше не было.

…Только клубилось дымное багровое месиво, забивая ноздри гарью.

…Только с треском плавился камень, с грохотом разверзалась земля, кричали сжигаемые заживо и раздираемые на части.

…Только вставало багровым заревым полотнищем необъятное пламя боли, выше которого была только его ярость.

…Черные тени скользили по ненавистным оранжевым стенам барака.

…Издевательски хохотали люди в форме.

… На освещенном алыми отблесками лице в нимбе из черной крови, расплывавшейся по грязному холсту бетонного пола, гасла жизнь.

Он летел, летел, летел сквозь душную тьму, тьму, тьму и бесчисленное число раз убивал, убивал, убивал кого-то в душном мраке, выжженный дотла и раскаленный добела своей ненавистью…

Спустя невыносимо долгое мгновение, видение замерло и потеряло цвет и звук, словно репродукция выцветшей и нечетко переснятой гравюры в обучающей программе по курсу истории.

И тут же возникло ощущение чужого присутствия.

Черно-красная бабушкина шаль превратилась в занавеску, качающуюся на неосязаемом ветру.

И за ней кто-то был.

Данька отчего-то ясно понимал, что этот кто-то ждет там именно его…

Кошмар наяву прекратился так же внезапно как начался.

На него смотрели внимательные глаза ярранца. Уршир держал Данькины руки в своих, ритмично нажимая выпущенными когтями на точки между большим и указательным пальцами.

Данька подвигал онемевшим языком, выдернул свои ладони из рук ярранца, и, наконец, выдавил:

– Я в порядке… Спасибо…

Ярранец неожиданно положил руку Даньке на плечо и сказал:

– Я видел такое раньше… Подобное тому, что сейчас происходило с вами. Я вам очень сочувствую.

Данька задрал голову к потолку кабины, как можно менее заметно вдохнул и выдохнул. А потом почти нормальным голосом повторил:

– Я в порядке… Мне не нужно ничье сочувствие. Мне нужен Яр Гриднев…

Ярранец кивнул и принялся смотреть в окно. Потом тихо заговорил:

– Если вы не хотите об этом говорить, вам стоит только сказать мне об этом, Данила… и я замолчу, пока вы не захотите сами говорить об этом. Я не хочу вас ничем обидеть. Я просто вижу, что происходит с вами, потому что знаю эти симптомы. Подобные приступы редки, но я догадываюсь что это. Словно сон наяву, верно? Когда с нами случается что-то плохое…например, несчастный случай, тяжелая болезнь или потеря, часть нашей души убегает от нас. Она теряется и где-то бродит одна. Она нужна вам, а вы ей. Я кеху и мне много раз доводилось возвращать потерянную часть души. Я могу это сделать и для вас. И в вашей цивилизации есть много шаманов, способных помочь вам, если вы не хотите принять мою помощь. Официальная медицина называет такие состояния симптомами постравматического…

Данька отшатнулся и вскинул ладонь вверх.

– Хватит!.. Не надо мне ваших шаманских штучек!..

В кабине стало тихо.

– Кеху-ро Рухт Уршир, я прошу у вас прощения за мою резкость. Я благодарен вам за предложение помощи, но я сам справляюсь со своими проблемами. – Чуть помолчав, Данька добавил: – Я и сам психотехник…

Ярранец слегка прищурился.

– Вижу.

Повисла новая пауза.

Затем ярранец, как ни в чем не бывало, спросил:

– Вы думаете, что отец Евгении настолько беспокоится о ней, что решил таким странным способом оградить её от нежелательных влияний?

Данька кивнул.

– Гиперопека. Вся эта история… и последующий шум в прессе… Я думаю, что её отец внезапно понял, насколько быстро его дочь выросла и… выросла совсем не в ту сторону, куда ему бы хотелось …

Ярранец мотнул головой.

– Объясните мне. Пожалуйста.

– Я уже упоминал об этом балагане вокруг шантажиста… когда мы его… В общем в одном интервью Женька, когда её спросили про Яра, сказала что хочет быть похожей на брата во всем. Корреспондент естественно вырулила на тему шаманизма и Женька брякнула, что каждый должен выбирать веру по себе и она "в будущем не ставит для себя никаких конфессиональных ограничений".

Данька замолчал и хрустнул пальцами.

– И вы думаете, что её отец принял это так близко к сердцу, что обманом отправил её в этот… "Путь истинный"? – спросил ярранец.

– Вы же знаете, что её брат… Яр Гриднев еще до катастрофы с исчезновением двух планет приехал к отцу. После многолетнего задания у вас, на Ярре. Ему стерли память и после обучения у вас, кеху-ро Рухт Уршир, он стал шаманом. Отец, узнав, что его сын "переметнулся в чужую веру"… Словом, отец не принял его.

Данька замолчал.

Уршир нахмурился.

– Я предполагал, что отец Яра многому научился, когда потерял сына.

Данька только хмыкнул и дернул плечами. Ярранец потер короткий нос и всматриваясь в темноту за окном, медленно заговорил:

– Яр всегда был искренним человеком. Только очень искренний человек может во благо своей страны согласиться на стирание памяти в сочетании с омоложением до подросткового возраста. И заброску молодого и беспомощного себя в чужой инопланетный мир.

– Мы не исключали войны с вами. – Хмуро сказал Данька. – А вы с нами?..

– Я не был членом правительства, Данила. Я говорю о другом. После того как этот проект был закрыт, инопланетная технология память Яру вернуть не смогла. И он так и не предъявил своему руководству никаких претензий. Мы с ним обсуждали это. Он ответил мне как ярранец. Он сказал "Шла война с Берком. Шпионов засылали везде. Использовали непроверенные технологии. Многие агенты погибли. Я хотя бы остался в живых".

– Честно.

Уршир посмотрел на Даньку и грустно улыбнулся.

– Да. Думаю так же честно Яр подошел к своему шаманскому пути. Жаль, что отец так и не понял, что его сын всегда идет до конца. Таким сыном как Яр Гриднев нужно гордиться.

Их кабина давно растеряла попутчиков и летела в одиночестве над бесконечным полем мрака. Транслируемый на одно из стекол кабины видеоряд демонстрировал бесконечные джунгли, тянущиеся внизу.

– Ваша деревня так далеко? – наконец нарушил молчание Данька.

– Я больше не живу в деревне. Хотя порой навещаю её.

– И куда же мы летим?

– Теперь я работаю смотрителем заповедника "Озеро богов". Я живу там.

На окне кабины возникло изображение серьезного ярранца в темной форме. Он начал фразу на мурчащем ярранском, но потом перешел на лингву.

– Хорошая ночь, кеху-ро Рухт Уршир.

– Хорошая ночь, Тарх.

– У вас гости? Можно ознакомиться с документами?

Данька молча протянул ярранцу пластинку электронного удостоверения и тот приложил её к считывающему устройству на стене кабины.

Ярранец прищурился, читая текст, а потом слегка поклонился.

– Мы рады приветствовать гостя с планеты-побратима в заповеднике "Озеро богов".

Охранник на окне-экране вновь сменился изображением ночных джунглей.

Через несколько минут кабина опустилась рядом с постом охраны, переливающимся радужным пузырем активированного силового поля, уходящего в темноту по обе стороны поста.

Ярранцы в такой же темной форме, вооруженные бластерами, еще раз проверили у Даньки документы, затем их провели в небольшую проходную и, отключив еще одно силовое поле, впустили в заповедник.

Вдоль тропинки, мощенной поросшими мхом разноцветными плитами одинакового размера, вдаль уходила цепочка неярких электрических фонарей. В озерах света плясали насекомые. По обе стороны тропинки, по которой зашагали ярранец и человек, свистел, верещал, подвывал, хрустел ветками и блестел любопытными огоньками ярранский лес.

– На Ярре все заповедники так тщательно охраняются? – спросил Данька.

Уршир засмеялся.

– Конечно не все. Это священное место для всех говорящих с духами. В самые тяжелые времена возле Озера Богов никто не смел ни охотиться, ни рубить лес, ни воевать… Хотя сейчас ему больше угрожают туристы. Поэтому посещения проводятся только в определенные дни, по особым разрешениям… и не слишком часто. Это место не для досужего интереса.

Данька кивнул и открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, когда внезапно тропинку охватил радужный тоннель силового поля, а в зарослях справа возник остроухий силуэт крупной кошки.

Послышалось негромкое рычание.

Уршир пропел несколько слов на ярранском.

Почти невидимый зверь фыркнул, вздохнул… Потом тень рыкнула и растворилась в темноте.

Силовое поле растаяло.

– Вдоль тропинок для персонала установлены датчики, включающие силовое поле, если кто-то хочет выйти из леса…или войти в него, – пояснил ярранец.

– Я догадался… – сказал Данька. Ему было не по себе, главным образом оттого, что он был безоружен. – А это был цхар? Я угадал?

Ярранец кивнул и тут же спросил:

– А вы не думали попросить помощи у официальных органов защиты правопорядка? По поводу исчезновения Евгении?

Данька скривился.

– Пробовал, как же… Даже лично встречался с одним деятелем в комитете по делам колоний… мне очень вежливо объяснили про сложность политического момента, по причине чего вмешательство представителей Галактической Империи в дела планеты находящейся под защитой галактического протектората, признано сложным и нецелесообразным… Плюс "родители конкретной девушки уверяют, что с ней всё хорошо, а не доверять им нет оснований". И еще – "а вы, юноша, в силу испытываемых романтических чувств, несомненно, преувеличиваете значимость происходящего…". Бездарный тип.

– А мать Евгении как воспринимает происходящее?

– Мне не удалось с ней поговорить. Я так понимаю, она в этом деле на стороне Женькиного отца. Саша сказала мне, что на тему "где моя сестра?" мать с ней не хочет разгноваривать…

За поворотом показался низкий деревянный дом без окон со скошенной крышей, по ярранской традиции наполовину врытый в землю.

– Уже когда институт с Палитры-9 наконец ответил на мой запрос, что такая студентка к ним в летний лагерь не прибывала, я сразу попробовал связаться с друзьями Яра Гриднева, которых смог найти. Генерал Джонсон из военной разведки оказался в командировке. Камински и Аккер, его друзья с корабля "Ленинград-117"… Почтовый робот ответил мне, что они в отпуске. Их капитан – Чанг – не ответил и я так и не понял, прочитал ли он моё письмо. Я получил ответ только от вас, Рухт Уршир. – Помолчав, Данька добавил: – Я не знаю, почему Женька решила, что её брат жив, но… Вы мне поможете?

Глава четвертая

Тьма на дне сердца

1

Порой наши сны предупреждают нас. Кеху-ро Рухт Уршир помнил об этом даже когда спал. Сейчас ему снится сон из времен, прошедших много вёсен назад, когда он был моложе. Он дремлет и слышит, как через приоткрытую дверь со двора доносится топанье босых ног. Ярранец улыбается во сне. Человеческий мальчик Яр оказался по-настоящему жаден до знаний, касалось ли это ежедневного чтения "Листьев небесных ветвей", которые он запоминал страницами или ежедневных тренировок. Вот и сейчас в топанье во дворе Уршир без труда различил знакомый ритм боевых форм. "Цвек порхает над цветком", "Цхар ловит рыбу"… а это что? Уршир снова улыбнулся, не открывая глаз. А это уже мальчик импровизирует. Тело человека удивительно быстро освоило движения обоих направления "хек-так" и сейчас, через четыре года обучения, постепенно начинало приспосабливать их под себя. И силовой "так-кхур", и направленный на работу с внутренней энергией "мих-тар" давались ученику одинаково легко, однако ярранец посоветовал ему делать больший упор на внутренний стиль. "Ты не такой быстрый как мы, значит это надо исправить. Освоение "энергетических" форм даст текучесть в движениях, а когда у тебя появится быстрота, то ты сможешь применять любую технику. Помни, что важно не выполнить прием, а донести его до противника". В полусне ярранец улыбается. Он предпочел бы начать обучение пораньше, но ученик оказался очень восприимчив… и трудолюбив… Он вспомнил уважительный взгляд навещавшей их молодой шэ из Ветви опеки, когда она наблюдала за поединками его ученика с молодыми ярранцами. Недавно она сказала, что у мальчика, судя по его манере сражаться, "душа ярранца".

Уршир понял, на что намекала шэ. "Цхар, скачущий со скалы на скалу, вершины достигнет легко". Гражданство Ярры и уровень боевого мастерства позволили бы человеку держать экзамен на звание чиновника младшей ветви… Однако склонности Яра привели его на факультет психотехники. И Урширу это нравилось. В мальчике нет агрессии нужной для профессионального воина, как нет и отстраненности, необходимой для государственного мужа. Но он умеет говорить с духами. И духом-помощником к нему пришел сам хозяин леса – цхар, а это не каждому кеху дано. И, что еще важнее для настоящего кеху – он умеет слушать других и чувствовать чужую боль…

Уршир поднимается с ложа и через неосвещенные комнаты идет к дверям. С каждым шагом звуки становятся тише и реже и через несколько мгновений вконец иссякают. Сквозь дверной проем ярранец видит силуэт своего ученика, облитый зеленоватым светом ночного глаза цхара, плывущего по безоблачному небу. С каждым шагом ярранец всё ясней осознает, что сейчас его ученик повернется к нему и посмотрит в лицо своему учителю. Ярранцу внезапно начинает казаться, что во дворе стоит не его ученик, а кто-то другой. И от этого вдруг становится страшно. И как он привык делать в путешествиях в мир духов, Уршир хочет позвать своего духа-помощника…

…И просыпается с первыми звуками призывающей песни на губах. И словно в ответ ему, невидимые отсюда птицы в чаще леса приветствуют появление на небе дневного глаза цхара утренней песней.

И тут же он слышит раздающийся во дворе звук. Звук необутых человеческих ног. Уршир, повторяя наяву каждый шаг своего сна, проходит через неосвещенные комнаты, останавливается в дверном проеме и смотрит во двор. Его гость тренируется. И двигается для человека весьма неплохо.

2

Данька уже не первый раз подумал о том, как эта планета похожа на Землю. Флаер нес их всё выше, к бездонному, полному густой, отдававшей в прозелень синевы, небу. Из моря облаков внизу, словно обломки мраморных глыб из морской пены, выглядывали снежные вершины горного хребта.

– И какую же территорию занимает заповедник?

Ярранец, не отнимая рук от руля, пожал плечами.

– Немалую. Но и не слишком большую. Если вы, Данила, интересовались нашей историей, то должны знать, что какое-то время, когда нас на Ярре стало слишком много, а эпоха колонизации других планет была на пороге, но всё никак не хотела наступать, у нас было введено ограничение рождаемости. Мы старались никогда не забывать, что наш народ – всего лишь часть мира и вместе с разумом нам дана неотъемлемая обязанность хранить красоту этого мира …и беречь каждую из его частей.

Данька покивал, и казалось, хотел что-то ответить, но промолчал.

Флаер нырнул в облака и пошел на бреющем полете над скалами. Данька подумал, что, судя по тому, как уверенно ярранец вел аппарат, дорога ему хорошо знакома. Наконец, флаер опустился на небольшую каменную террасу.

Уршир протянул Даньке нечто вроде мехового пончо и указал взглядом наверх.

– Дальше пешком. К Озеру богов можно дойти только своими ногами.

– А как же сюда ходят жаждущие исцеления больные? – поинтересовался Данька, напяливая пончо.

– Именно так – пешком. И чаще всего с самого низа, от ворот заповедника. Если дело очень спешное, или паломник сильно хворает, то получают особое разрешение и добираются на флаере до этой площадки, а дальше – сами. А за совсем больных могут попросить здоровые.

Данька кивнул.

– Обычай?

– Скорее часть процесса. Тот, кто идет к священному месту, чтобы задать важный вопрос или обратиться с заветной просьбой, не должен ехать к нему на фуникулере с бокалом коктейля в руке.

– Понимаю.

Подъем занял около двух часов. Порой тропа становилась почти вертикальной, и им приходилось карабкаться, цепляясь за скалы.

Во время одной из кратких передышек, Данька указал Урширу на свежий отпечаток когтистой лапы на глиняном пятачке между камнями. Ярранец кивнул:

– Цхар прошел.

Озеро богов покоилось в небольшой долине. Ветра не было, и в прозрачной воде отражались опрокинутые клыки рвущихся к небу скал.

Данька огляделся.

Камни. Поросшие мхом кочки. Вода. Дна не видно.

– И что я должен делать?

– Думаю сесть на камень и размышлять о той причине, по которой оказался здесь. Если тебе нужен ответ на какой-то вопрос, то это самое лучшее место на Ярре, где можно попробовать получить ответ.

– Я думал, вы что-то знаете о Яре Гридневе…

Ярранец с улыбкой развел руками.

– Вы психотехник, Данила. И техника медитации вам знакома. Я не могу ответить на ваши вопросы. Я мог только привести вас к месту, наиболее подходящему для того, чтобы задавать сложные вопросы. Буду ждать вас на тропинке столько, сколько понадобится.

Уршир развернулся и вскоре скрылся за каменной грядой.

Данька пожал плечами и повернулся к озеру.

– Есть у меня вопрос, есть… – пробормотал он.

Подойдя к воде, он уселся на большой валун, несколько раз вдохнул и выдохнул. Закрыл глаза.

Вдали шумел ветер.

Данька прогнал прочь все назойливые мысли и как психотехник прощупывает корабль перед вылетом, попытался почувствовать озеро.

Тишина, темнота…

И бесконечная глубина.

Разговор без звуков.

Диалог без слов.

…На долгое мгновение на Даньку внезапно вновь обрушилось видение засасывающей клубящейся тьмы в оранжевых прожилках огня…

Но кошмар кончился, едва начавшись.

Звук.

Какой-то звук вывел Даньку из транса…

Он неохотно разлепил глаза.

На соседнем валуне, на расстоянии вытянутой руки сидел цхар. Дикая кошка показалась Даньке огромной. Цхар, прищурив темно-синие, почти человеческие глаза, внимательно рассматривал Даньку, затем прижал уши и, обнажив внушительные клыки, сладко зевнул. Потом потянулся, беззвучно спрыгнул с камня, подошел к воде и принялся лакать.

Данька смотрел на него и старался просто любоваться красивым зверем. А что еще оставалось делать… вокруг никого, оружия нет. Попытка же в случае чего голыми руками одолеть вооруженный когтями, клыками, силой и реакцией прирожденного охотника центнер, а то и полтора мышц… для такой попытки надо быть не только хорошим бойцом, но и очень удачливым человеком.

Цхар напился, задумчиво взглянул на Даньку, дернул острыми пушистыми ушами и пошел вдоль берега, прочь от него.

Данька облегченно вздохнул…

И тут же у него снова перехватило дыхание, а по спине пробежала дрожь.

Из-за скалы навстречу цхару вышел человек.

Темноволосый скуластый парень в джинсах и черном свитере, остановился перед зверем, протянул руку и… потрепал дикую кошку за ухом. Вода донесла до Даньки звук довольного мурлыканья. Потом цхар исчез в прибрежных кустах.

Чем ближе подходил человек, тем меньше оставалось у Даньки сомнений в том, кто перед ним. Женька не раз показывала ему скачанные на инфобраслет статьи о брате.

Парень сел на тот же валун, на котором за минуту до этого сидел цхар и улыбнулся одними глазами. Глаза были темные и вранья в них Данька не увидал.

– Привет, – сказал человек. – Ты хотел меня видеть, Данила?

Данька сглотнул и наконец, сказал:

– Здравствуйте…

Парень протянул ладонь.

– Яр Гриднев.

Данька словно во сне пожал её.

– Данила Одинец.

Рукопожатие было таким как надо – крепким, но спокойным, без попыток продемонстрировать свою силу. Данька усмехнулся и покрутил головой.

– До последнего момента не верил, что найду вас. Вы же погибли…

Яр Гриднев улыбнулся.

– Насколько я понимаю, ученые до сих пор толком не разобрались в инопланетной технологии, позволившей Ордену Креста и Полумесяца запрятать Землю и Ярру в ту коробку под замок. Так что сложно понять, что именно случилось с теми, кто попал туда перед тем, как замок отперли и коробку открыли.

Данька только ошарашено кивнул.

– И как вы…

– Я нашел его в этом озере, – раздался из-за спины Даньки голос Уршира. Ярранец подошел и остановился рядом с Яром. – Я пришел сюда слушать духов. Как кеху-ро мне позволительно совершать паломничество к Озеру богов в любой день года. Пришел и увидел, что человек плавает вниз лицом. Я к нему подплыл, перевернул, посмотрел на него и чуть сам не захлебнулся.

– Так вы, Ушир… так вот почему вы стали смотрителем этого заповедника.

Ярранец с достоинством кивнул. Данька перевел взгляд на Яра.

– А тебя… вас… получается выкинуло вместе с планетами из этой "коробки" и вы что?.. Всплыли в озере?..

Яр весело пожал плечами.

– Понятия не имею. Я не помню что было со мной после того как я запустил генератор для освобождения планет. Я просто пришел в себя в десяти шагах отсюда и надо мной хлопотал Уршир. Мы можем только строить гипотезы на тему того что произошло со мной. Однако, можно быть уверенным в одном, – улыбка Яра потухла, – если я снова в этом мире, значит и мой противник тоже здесь.

– Этот… Вертун? Предатель нашей расы и агент Берка?

– Да.

– Но почему?

– Потому что у меня умная сестра. Похоже, что там, где она оказалась, она встретила Вертуна и сделала логичный вывод что оттуда, куда мы с ним попали после возвращения в наше пространство Земли и Ярры, можно вернуться. А раз вернулся он, значит и я не погиб. Поэтому она и передала зашифрованное сообщение "Найди Яра", других объяснений я не вижу. Разве что сам Вертун, предполагая что я жив, хочет свести счеты и вынудил Женю послать такое сообщение.

– Согласен… – сказал Данька. Потом взглянул на Уршира. – Вы…

– Мои извинения, – поклонился Уршир. – Я записал нашу вчерашнюю беседу на инфобраслет и вечером переслал запись Яру.

– Но зачем. Я бы сам…

Яр развел руками.

– Извини, Данила, но мы тебя не знаем. О том, что я снова на этом свете, до недавнего времени знали лишь двое: Уршир да глава Венца кеху-ро. И мне не хотелось бы менять это положение. Вообще-то мы рассматривали вариант, при котором Уршир разговаривает с тобой, разводит руками и отправляет в космопорт.

– Понятно теперь, – Данька ухмыльнулся, – для чего весь этот цирк с кош… с цхаром. Проверяли, значит?

Яр кивнул.

– Не обижайся. Если бы я мог, то жил бы без всех этих предосторожностей. Я был уверен, что с Вертуном всё закончено. Но пока он где-то бродит, и я, и никто рядом со мной не могут чувствовать себя в безопасности. Вот и хотелось посмотреть на тебя, прежде чем знакомиться.

– Предлагаю продолжить беседу за едой, – сказал Уршир. – Тем более собирается дождь, а нам еще к флаеру спускаться.

3

Они втроем поместились во флаере Яра, который обнаружился в зарослях неподалеку от флаера ярранца. До дома, спрятавшегося в поросших лесом горах, они добрались, когда уже вовсю лил дождь. Это был не ярранский дом, а вполне обычная русская изба-пятистенок – бревенчатый сруб, который было легко представить среди земного леса.

– Понимаю, для кого ярранцы расстарались… – ехидно пробормотал Данька, кивая на вьющийся из трубы дымок: – Не удивлюсь, если внутри русская печь. Угадал?

Яр только усмехнулся.

– Несмотря на все свои заслуги, мой ученик отказался от предложенных услуг профессионалов и строил свой дом сам, – заметил Уршир.

Дверь распахнулась и на крыльцо вышли верзила с ёжиком рыжих волос и высокая худющая брюнетка. Оба в комбинезонах торгового флота с автоподгонкой.

Мужчина энергично взмахнул рукой.

– Скорее в дом!

На жестком лице женщины внезапно расцвела улыбка:

– А у нас пироги!

4

– В официальной версии "спасения двух планет" ничего не говорится о том, кто сопровождал Яра Гриднева, когда он "спасал планеты".

Данька отхлебнул из чашки и обвел вопросительным взглядом сидевших за столом.

Громадный рыжий человек, носивший странное имя Аккер Аккер, согласно кивнул.

– Это мы попросили. Нинель и я предпочли анонимность. Я видел документальные фильмы о тех событиях и знаю, что пишут в школьных учебниках. Там приглаженная версия, в которой нас нет. В начале своего расследования Яр Гриднев оказался на корабле нашего капитана и нанимателя – Ежи Чанга. В команде были я и моя жена – Нинель Камински. – Он обнял громадной ручищей заулыбавшуюся брюнетку. – Вместе с Яром мы попали в эту заваруху с заговором ордена, связавшегося с враждебной инопланетной расой…

– Аккер! Ты как лекцию читаешь! Можно подумать, парень не слышал о берках! – с иронией отметила Нинель Камински.

– Я хочу чтобы ему всё было понятно! До последней детали! Так вот, орден связался с берками и запечатал две планеты – Землю и Ярру – в какое-то там подпространство. Яр доискивался правды и его попытались убрать. А заодно с ним – и нас. Ну что… До торгового флота мы с Нинель служили в десанте, бегать и прятаться не привыкли. Наш капитан Ежи Чанг тоже не стал отсиживаться в стороне.

– Поэтому мы принялись бегать и стрелять! – пояснила Нинель.

– Ну да! Вот… Когда Яр, как мы считали, погиб вместе со своим старым врагом и бывшим другом Вертуном, который и придумал всю эту подлость… А Земля вернулась на положенное ей место… В общем, когда всё закончилось, нам пообещали анонимность и неплохо заплатили за молчание. Мы вернулись в десант. Тогда все думали, что вот-вот начнется новая война с Берком. Но обошлось. Мы снова вышли в отставку. Да вот похоже ничего не кончилось…

Грея руки о чашку чая и вдыхая аромат пирогов, Данька рассматривал дом Яра Гриднева. Ничего особенного. Плетеные ярранские коврики на деревянном полу. Низкий, плоский и похоже довольно жесткий топчан под клетчатым пледом. Объемник с подключенной клавиатурой на старомодном, едва ли не самодельном письменном столе из темного дерева. Несколько полок с бумажными книгами. В углу стойка с оружием, где рядом с бластером соседствовали двухметровый шест и пара фехтовальных палок.

На светлой деревянной стене картина – две девушки на белой дачной веранде. Перед перилами веранды растут каллы. Одна красавица с бело-рыжим котом на коленях присела на белые перила, между цветочными горшками. Девушки смотрят на кота, лямка легкого платья падает с загорелого плеча…

Данька вздрогнул, и понял что на секунду выпал из общей беседы. Впрочем, ничего важного он, кажется, не пропустил.

– …то, что называется "совместное производство", – хрипловатым голосом рассказывала брюнетка, которую звали Нинель, указывая рукой за спину Даньки. – С русской печью умеет обращаться Аккер, а пироги пеку лучше я.

Яр Гриднев и ярранец одновременно кивнули.

– Умеешь-умеешь…

– Совместное производство более чем удалось…

Горка пирогов на блюде в центре круглого деревянного стола, покрытого простой белой скатертью, стремительно уменьшалась.

– Это здесь еще охотиться нельзя, мы бы организовали такое застолье!.. – веселился здоровяк Аккер, а ярранец как добрый дедушка внуку грозил ему пальцем.

Данька был доволен, что выпал из фокуса общего внимания и может спокойно осмотреться и передохнуть перед решающим разговором. В том, что речь скоро пойдет о плане дальнейших действий, он не сомневался. Так и случилось. Несмотря на то, что, Нинель и Аккер прилетели в заповедник несколько часов назад, и наговориться друзья еще не успели, как только голод был утолен, чай, пироги и ярранские закуски были отодвинуты в сторону, и вся компания взялась за Даньку.

Фактически это был перекрестный допрос: его заставили еще раз пересказать все, что он знал про историю с шантажистом, о Женькином исчезновении и его, Данькиных, попытках расследования, уточняя мелкие детали.

– И как же курсанта военного училища отпустили в середине учебного года на Ярру? – поинтересовался под конец допроса рыжий Аккер.

Данька улыбнулся.

– У нас хороший директор училища. Я просто пришел к нему и рассказал что к чему. Он дал мне год академотпуска и сказал, что моё место будет ждать меня, даже если я задержусь.

– И с чего такое трепетное отношение? – с ухмылкой поинтересовалась Нинель.

Данька замялся.

– Он в курсе моих предыдущих… приключений… – наконец нехотя сказал Данька.

– А про "приключения" можно поподробнее? – нейтральным тоном спросил Аккер.

Данька нахмурился. Похоже, именно сейчас начнется обсуждение того, что ему обсуждать ну совершенно не хотелось.

Яр Гриднев прищурился.

– Данила, я ведь вижу, чего ты хочешь. Ты же не просто рассказать мне о пропавшей сестре приехал – ты с нами на Ленту-5 Женю вытаскивать рвешься, верно? Двигаешься ты хорошо и умеешь наверняка немало, но…

– Я ведь не только психотехник! – стараясь не частить, но всё равно быстро заговорил Данька. – Я любой транспорт вожу, с оружием любым разберусь, плюс рукопашка… Да я такое видел, что считай…

Яр поднял руку.

– Я не закончил. Вместе с тем ты что-то про себя не договариваешь. А по дороге сюда у тебя был приступ.

Данька, прищурившись, посмотрел на ярранца. Тот встретил его взгляд внимательно и бесстрастно.

Тогда Данька принялся рассматривать чаинки на дне своей чашки.

– Мы, трое, летим туда, откуда можем и не вернуться. Да, Уршир остается на Ярре, причем по моей просьбе. В твоем прошлом есть что-то, о чем ты не хочешь говорить. И поскольку в эту… "поездку" на Ленту-5 каждый из нас собирается сознательно, мы доверяем друг другу свои жизни… и жизнь Жени, с которой у тебя я догадываюсь какие отношения. Поэтому ничего недоговоренного быть не должно. Каждый участвующий в этой "спасательной операции", назовем это так… Так вот, каждый обязан быть ясен и предсказуем для остальных. А что ты за человек – мне пока до конца не понятно.

В доме Яра Гриднева, скрытого где-то в лесах заповедника "Озеро богов" стало тихо. Дождь кончился, и было слышно, как снаружи шумит вышедший из русла ручей.

Все молчали.

А потом Яр произнес:

– Рассказывай.

Данька поднял голову, и Яр увидел, как у его собеседника расширяются зрачки.

…По черно-красной занавеске вновь пробежала дрожь, словно за ней кто-то прятался…

…Волна боли и гнева напомнила о своем присутствии так, как дает о себе знать на ночном побережье море – далеким угрожающим гулом…

…Оранжевые стены смыкались со всех сторон…

– Я расскажу, – произнес Данька спокойным голосом. – Без особых подробностей. В общем…

Он обвел компанию за столом нарочито отстраненным взглядом.

– Всё случилось вскоре после того как Земля и Ярра вернулись из небытия на прежнее место, а Терранская федерация стала Галактической Империей. Одно из первых распоряжений императора касалось расследования деятельности Ордена Креста и Полумесяца. Ни для кого не секрет что новая власть пришла к вершине на волне ненависти людей к ордену, так что ничего удивительного, что сразу же взялась за него. Полноценное расследование, аресты, суды, тюремные сроки. Досталось и тем, кто просто стоял рядом. Как я уже сказал, в прессе было много шума, еще больше домыслов и несколько молодых придурков из богатых семей решили вершить правосудие самостоятельно. Мишенью были выбраны служащие компаний, фактически работавших на орден. Кто-то из них, этих придурков, взломал сервер кадрового центра одной из компаний. Дальше они, видимо, просто ткнули пальцем в список… попали на моих отца и мать. Они геодезисты. Исследования на осваиваемых планетах и прочее. И к делам ордена никакого касательства не имели! Но на их отпрыске решили отыграться… Чтобы наказать родителей, значит. Словом, когда я шел из школы домой, мне что-то вкололи и я отключился… Придурки оказались с изобретательно больными головами… Мне промыли мозги… гипноз, препараты всякие… Провели замещение личности. Есть такая запрещенная штука, может слышали?..

Все четверо заворожено смотрели на Даньку. Наконец Нинель медленно покачала головой.

– Продолжай… – сказал Яр.

– Как мне потом объясняли полное замещение личности невозможно… или труднодостижимо… А может мне просто повезло. Словом, мне внушили, что я массовый убийца. Подделали личные данные, чтобы меня никто не смог найти, и запихали в тюрьму строгого режима на одном куске дерьма, крутящемся вокруг остывающего солнца где-то на фронтире. В подростковый сектор.

– Ничего себе… – едва слышно пробормотал Аккер.

– Дальше… Для таких как я – особо опасных – был особый оранжевый барак. Ночью спишь в одиночке, койка под силовым полем – не пошевелиться. Днем либо работаешь, либо дерешься. Насмерть… Я потом почитал психологов, оказывается в тюрьмах для подростков это самое обычное дело… Несмотря на все усилия охраны время от времени кого-нибудь убивали. Так вот… Где-то первые полгода я был уверен что я действительно зарезал родителей и еще с десяток людей. Потом начали приходить воспоминания о моей прошлой… моей нормальной жизни. Думал с ума схожу… А потом ко мне вернулась память… я понял кто я на самом деле и вот тогда я действительно чуть не свихнулся… Пытался поговорить с начальником тюрьмы. Отправил прошение по инстанциям. Иногда я думаю, что все обращения приговоренных к пожизненному заключению сразу отправляются в какой-нибудь специальный утилизатор… чтобы не увеличивать нагрузку на почтовые службы Галактической Империи. Потом во взрослом секторе начался бунт. Наши подхватили. Всю охрану – под корень… Потом на планету выкинули спецназ и он засунул всем по самое сопло, не разбираясь… Оставшимися в живых занималась комиссия по расследованию. Мне попался хороший следователь, неленивая тётка оказалась… проверила все мои рассказы о том, что меня и зовут иначе и что я тут по ошибке, и меня вытащили. Каждый год ей букет на день рождения посылаю. Ну и… Придурки эти… похитители… не одного меня, нескольких подростков таким образом отловили и кого в тюрьму, кого в психушку по ложному диагнозу запихали. До освобождения дожили не все… да и родители не всех дождались. "Народным мстителям" на закрытом процессе всем дали пожизненное. А мне достался этот дурацкий статус "жертвы терроризма", поскольку "преступление было совершено по идеологическим мотивам"… и бесплатный абонемент на услуги психолога. Вот и вся история.

– И сколько же ты там пробыл? – спросил хриплым голосом Аккер.

– Пять лет, четыре месяца и три дня.

Аккер переглянулся с Яром. Тот поднялся со стула и достал из холодильной секции буфета бутылку. Нинель уже расставляла по столу приземистые стеклянные стаканы.

Аккер разлил пахнущий травами ярранский виски.

– Только давайте без тостов, – попросил Данька. – Ненавижу тосты.

Они молча чокнулись и выпили.

– Ну как, теперь вы поняли "что я за человек"? – спросил Яра Данька, прожевав пирог.

– Да. – Сказал Яр, задумчиво рассматривая столешницу. – Пожалуй…

– И что же вы решили?

Яр поднял глаза на Даньку и принялся его рассматривать. Он уже собирался что-то ответить, когда Аккер неожиданно произнес:

– Тьма на дне сердца…

Все посмотрели на него, и он продолжил:

– Ты, Данила, только не обижайся. Такое бывает с нормальными ребятами, побывавшими в мясорубке. Внешне человек не изменился, но внутри что-то стало совсем по-другому. Наш полковой капеллан однажды назвал это так… Он говорил, что на дне сердца этого человека поселяется тьма… и никогда не знаешь, что её взбаламутит.

Нинель энергично кивнула.

– Ага, есть такое. Десантный диагноз. Хороший парень обычно. Ничего такого не подумаешь, просто повидал всякого сверх меры… у которого что-то перемыкает в голове… у кого от алкоголя, у кого от громкой музыки, у кого от испортившейся погоды… не угадаешь… И потом всё – приходит в себя, а под ногами уже пара трупов и полиция просит выходить с поднятыми руками.

Данька перевел взгляд на Яра.

Тот негромко произнес:

– Ты никогда не задумывался, почему армейских ветеранов, не тех, кто просто в казарме жил и по плацу топал, а тех, кто воевал, на практике плазмы понюхал, не берут в телохранители? То есть в кино это происходит сплошь и рядом, а в жизни – никогда. Потому что психика уже не та. И под другие задачи заточена. Здесь нужны профессионалы, которые будут делать только то, что нужно сделать, и делать спокойно, с холодной головой. Уршир прав в отношении тебя, и я тоже это вижу.

– Что… видите?

– Тьму на дне твоего сердца.

– Да какого!..

Яр заговорил еще тише.

– В тебе много ненависти, Данила. Ты не любишь людей. И склонен к применению силы. Согласен? Это видно. Учитывая, через что ты прошел – это объяснимо и даже закономерно. Это не помешает тебе стать хорошим офицером. И сделать карьеру – не помешает. У тебя хватит самодисциплины не срываться на подчиненных. И быть психотехником, который обеспечивает благополучный полет корабля, быть таким психарём, на которого молится весь экипаж – тоже не помешает. Мы все благодарны тебе за то, что ты доверился нам, и рассказал о своем жутком опыте. Но то, что предстоит сделать на Ленте-5, касается моей сестры. Её захватил враг. Враг, возможностей которого не представляешь не только ты. Я и сам не знаю, на что способен вернувшийся из ниоткуда Вертун. Одна маленькая неточность, мелкая ошибка и мы и её не спасем, и сами погибнем. Поэтому я не хочу допускать даже крохотной вероятности того, что Женя пострадает. Ни капли лишнего риска. Понимаешь меня?

– Да я…

– Не обижайся, Данила. Я тебе доверяю. И вижу, что хочешь помочь. Ты нам и так уже помог массой ценной информации. Она нам очень пригодится. Спасибо тебе.

Данька разжал побелевшие губы и спросил:

– Это значит – что?..

Яр Гриднев кивнул.

– Прости, Данила. Ты полетишь с нами только до Метрополиса. Дальше можешь ждать нас там… или отправляйся на Землю. Когда мы вытащим Женю и вернемся с Ленты-5, то первым делом разыщем тебя. Не сомневайся.

5

Площадь Баадер-Майнхоф была самым любимым местом Даньки на Метрополисе. Возможно, дело было в том, что каждый раз, когда он откидывался на спинку одной и той же лавки с видом на памятник и реющих вокруг постамента подростков на гравидосках, его охватывало полузабытое чувство покоя. Смазанное воспоминание из другой, детской жизни, еще до его депортации, как они с отцом сидят тут, возможно на этой самой скамейке и едят мороженое. И он, Данька, самый счастливый человек в галактике, потому что рядом отец, потому что у него каникулы, потому что почти все в его детской вселенной его любят…

Другое воспоминание: отец впервые его повел в театр на рок-оперу "Звезда и автомат" и Даньке безумно понравилось. В то время он много читал по истории, но в основном про средневековье и про освоение дальнего космоса, а двадцатый век проскакивал, но тут… На обратном пути они решили прогуляться, и Данька, наконец задал мучивший его вопрос.

"Пап, они герои, но ведь они убивали людей…".

И тогда отец ответил.

"У каждого есть свой предел терпения, Данька… Человек, особенно человек сильный, может долго терпеть несправедливость, но однажды его терпение кончается. Как если постепенно сжимать пружину, в конце концов, настанет момент, когда она дойдет до предела… и распрямится в обратную сторону. Никто не знает, что может натворить человек исчерпавший терпение…"

Данька вспомнил, как в финале рок-оперы истерзанные герои выходили к микрофону в пятне прожекторного света в центре сцены: Ульрика, с обрывком веревочной петли на шее и Андреас, с залитым кровью лицом. Под аскетичный перебор струн электрогитары окровавленный лик актера раскалывала жуткая в своей белизне улыбка, и он хрипло и вкрадчиво запевал первую фразу финального дуэта "Спроси себя сам": "Вы правда считаете, я застрелился, Из пистолета в затылок?..". И тут же подхватывала Ульрика: "Я похожа на ту, что подпрыгнет повыше, Чтобы шеей поймать петлю?..".

Вступали барабаны, и вал музыки накрывал зал. И на каждом представлении (увидев, как сыну понравилось, отец водил Даньку на "Звезду и автомат" несколько раз), песня строчка за строчкой, медленно, но верно поднимала людей с их кресел. В последние секунды рок-оперы, во всем зале ни разу не оставалось никого, кто бы сидел на месте.

"…Признавать ли ошибки? Сожалеть ли о том, Что в кровь разбились мечты?..". Музыка обрывалась и в зале повисала секунда гробовой тишины, а потом прожектора заливали зрительный зал безжалостно слепящим белым светом, бочка-барабан оглушительно (раз!-два!-три!-четыре!) бухала и из безжалостного сияния мужской и женский голоса пропевали ослепленным зрителям последние строки: "Но на главный вопрос Ответишь себе только ты!…".

Данька вздохнул. Недавно завсегдатаи первых мест хит-парадов и обладатели нелепейшего названия "Валькирии Вавилона" записали кавер-версию этой песни, но, по мнению Даньки, любая попытка превзойти оригинал была заранее обречена на провал.

Он поднял глаза на памятник. Как и много лет назад, на фоне бегущих по синему небу Метрополиса безупречно пушистых облаков, две бронзовые фигуры на постаменте рвались навстречу друг другу, чтобы слиться в объятии. Руки встречали руки, пронзая стену одиночной камеры. Стену, которую скульптор сделал из особого сорта стекла: под одним углом оно казалось серой бетонной плитой, а сделай два шага в сторону – и непреодолимая преграда превратится в прозрачный воздух. В детстве, когда они приезжали на Метрополис, Данька очень любил ходить вокруг памятника, наблюдая за тем, как преграда, разделявшая влюбленных, тает, превращаясь в ничто.

Данька улыбнулся. Он был благодарен этому памятнику за воспоминания, которые помогли ему принять решение.

У него получится. Ведь никто не знает, на что способен человек, исчерпавший терпение.

Глава пятая

Дороги на Ленту-5

1

– Думаешь, Данька так спокойно и уедет в свое училище?

Яр Гриднев промолчал.

– Ага! Жди! – ответила за него Аккеру Нинель. – Ты же сам всё на корабле видел: с нами не разговаривает ни в какую, глаза горят, желваки ходят. Весь рейс в спортзале грушу колотил да на шпагате сидел.

Яр молча смотрел в окно гостиничного номера небольшого отеля в центре Нант-Петербурга, разглядывая пешеходную Джеронимо. После привычного для Метрополиса короткого и теплого летнего дождя от мокрых камней мощеной под старину улочки поднимался едва заметный пар.

– Натворит дел… – задумчиво продолжила Нинель.

– И ты бы его взяла? – спросил Аккер жену несколько резче, чем следовало. – Чтобы мы не о том, как девчонку вытащить думали, а следили, чтобы этот герой боевика пальбу не начал?

Нинель бросила взгляд на Яра.

– Может лучше бы у нас под ногами путался? Под присмотром?

Яр окинул их обоих мрачным взглядом.

– Я не знаю. Я согласен с Урширом – порой бывают ситуации, из которых нет правильного выхода. И вот тут у нас тот самый случай. – Помедлив, он добавил: – К тому же он рассказал нам не всё про свои "приключения".

– Почему ты так думаешь?

– Чувствую. Когда в прошлом человека есть некая фигура умолчания – он её обходит. И это ощущается… по манере разговора… по темпу речи, по тому, как он подбирает слова, стараясь не сказать лишнего…

– Ладно, как скажешь… ты ж у нас шаман, а не мы с Аккером…

Яр махнул рукой.

Они помолчали.

– И все-таки зря ты ярранцев не попросил… – пробормотала Нинель. И нехотя добавила: – У них коммандос не хуже наших…

– Ты же сама понимаешь, – сказал Аккер, – возьмут на Ленте-5 в плен… или холодным хоть одного ярранского коммандос и всё – готовый casus belli: Берк может завтра как сторона, осуществляющая по поручению Совета Разумных, этот пальцем деланный галактический протекторат, "в ответ на провокацию Ярры" высаживаться на Ленте-5 и "наводить порядок". Трупами завалят весь континент…

– Да понимаю я всё, рыжий… понимаю… – сказала Нинель безнадежным голосом. – Куда не клинь…

– Куда не кинь – всюду клин… – машинально поправил Аккер.

– Закончили об этом. – Спокойно сказал Яр. – Вызвались помогать – так помогайте. А наслаждаться муками совести я предпочитаю в одиночку.

Нинель и Аккер переглянулись и разом козырнули. Яр невесело усмехнулся.

– Экипаж, вольно. По плану… В общих чертах я понял, теперь частности. Мы войдем на Ленту-5 через научно-исследовательскую имперскую станцию на её орбите. Мы успеваем? Я правильно понимаю ни орден, ни Берк ни в восторге от такого соседства и периодически предпринимают что-то враждебное?

Нинель ухмыльнулась.

– Дипломаты Берка и орденские работают над тем, чтобы избавиться от "всевидящего ока" на орбите или как минимум сменить его статус, но сделать ничего не могут… Согласно условиям галактического протектората научно-исследовательская станция вне их юрисдикции. Это база для экспедиций в зону за фронтиром. Смена власти и превращение Терранской федерации в Галактическую Империю ничего не изменило. Естественно среди персонала научники с агентурой имперской разведки перемешаны как минимум один к одному.

– И как мы там сможем не привлечь внимания? Среди шпионов-то?

Нинель пожала плечами.

– Скорее всего – не задерживаясь, используя станцию как перевалочный пункт. По словам твоего очаровательного аналитика, нас вообще никто не увидит. Прилетели рейсовым транспортником – и тут же десантировались на поверхность.

– Грубо и громко. Мне не нравится силовой вариант, но времени на аккуратное внедрение нет.

– Но в этом есть и свой плюс – "кресты-полумесяцы" такой наглости не ожидают.

Яр хмыкнул, но промолчал.

– Есть несколько вариантов десантирования на планету. – Сказал Аккер. – Сегодня обсудим последнюю информацию с Ленты и покрутим-повертим основной план и запасные варианты.

– С Ирхой сработались? – спросил Яр.

– Ага. – Нинель усмехнулась. – У тебя отличный вкус на девушек. В том числе инопланетных.

Яр пожал плечами и спросил:

– Оружие, снаряжение?

– Всё будет.

– Небось, если что, без меня собирались Женю вытаскивать?

– Обижаешь, капитан. Мы хоть на Юноне и обосновались, за твоей семьей присматриваем. Я ж говорил, когда мальчишка нам письмо послал, мы уже летели на Землю, выяснять, куда это твоя сестра запропала. Там нас и Данькино письмо, и сообщение от Уршира нагнали. И потом, не будем забывать, что когда ты очнулся в этом мире – кроме старика-ярранца только Ирху и известил о своем… возвращении.

Яр улыбнулся.

– Мне нужен был кто-то, кто в отличие от отшельника Уршира в курсе, куда катится наш мир… Точнее куда он прикатился пока меня не было здесь.

– …И кто спокойно воспримет твое "воскрешение из мертвых"… – продолжил Аккер.

– Ну да.

– И если это будет молоденькая влюбчивая инопланетянка… – ехидно протянула Нинель. – …Видевшая тебя раз в жизни и оставшаяся под большим впечатлением…

Яр пожал плечами и снова взглянул в окно.

– С тех пор она повзрослела. Её многие сверстницы на Ярре уже замужем и нянчат детей. И вообще – давайте лучше о деле.

Нинель и Аккер переглянулись.

– Наш командир совсем не изменился. Всё такой же закрытый на сто замков сукин сын.

– Да. И это чертовски приятно.

2

Человек в безупречно сидящем сером костюме вышел из притормозившего возле тротуара флаера и двинулся Даньке навстречу.

Это был не современный модный флаер, одними изгибами форм и безупречностью полировки наводивший на мысли о солидных банковских счетах и закрытых коктейльных вечеринках с финалистками конкурсов красоты. Обычная модель прошлого сезона, чуть обшарпанная, неприметного темного оттенка, машина которую ни один свидетель не сможет отличить от другой такой же. Разве что это было очень быстрое средство передвижения. Высадив пассажира, флаер мгновенно набрал скорость и скрылся за углом.

Данька, замедлил шаг. "От людей в костюмах меня скоро будет трясти крупной дрожью".

Высокий блондин с армейской выправкой и лицом, словно вылепленным профессиональным скульптуром, шел ему навстречу, слегка улыбаясь. Двумя пальцами коснувшись пуговиц пиджака, он развел его полы в стороны, издалека продемонстрировав отсутствие оружия.

Блондин подошел к Даньке, улыбка стала шире, продемонстрировав крупные ровные зубы, а потом в правой руке словно сам собой возник прямоугольник удостоверения.

– Генерал Роберт Джонсон, военная разведка. Добрый вечер, Данила, мне нужно с вами поговорить.

Данька пожал плечами.

– Я так понимаю, особенного выбора у меня нет. Сколько ваших дроидов отслеживает нашу с вами беседу?

Блондин улыбнулся еще шире.

– Это не имеет значения. Я просто хочу поговорить.

3

Они шли мимо витрин Нант-Петербурга. Сквозь усеянные каплями ленивого ночного дождя стекла, незрячими глазами глядели киберслуги, с разрешенной законодательством низкой и средней степенями искусственного интеллекта. В магазине одежды примитивные механические манекены почти с человеческой внешностью, раз за разом выполняли одни и те же движения, демонстрируя возможности высокотехнологичных, всегда подключенных к Сети костюмов, меняющих фасон и расцветку по желанию владельцев. На крыльце магазина, под ритмичную музыку ломалась в модном танце равнодушная к дождю волоокая блондинка-кибер. Закрытый купальник на ней, то истаивал до микроскопического бикини, то восстанавливал статус-кво.

– Галактическая Империя процветает… – Сказал Данька самым невинным тоном.

Роберт Джонсон уловил иронию, понимающе усмехнулся и промолчал.

Двери небольшого кафе с табличкой "Закрыто" им открыл бармен бычьих габаритов с прижатыми к лысому черепу боксерскими ушами. Впустив их, он запер дверь и исчез за стойкой. В пятне света от высокого торшера возле круглого стола бросал блики заставленный фарфором металлический сервировочный столик.

Запахло кофе. Данька прислушался. За стойкой шуршала по горячему песку джезва.

Роберт Джонсон приглашающим жестом указал на столик.

Данька подумал что "колокол тишины" тут наверняка включает бармен за стойкой. Надежное законспирированное местечко с барменом-убийцей.

– Какая честь, какой прием… – Усмехнулся Данька, усевшись на стул и поводив пальцем по накрахмаленной скатерти. Глядя в глаза собеседника, он сказал: – Я всегда считал, что военная разведка работает за пределами Галактической Империи. Я ошибался?

– Всё несколько сложнее, Данила. Наша встреча носит частный характер. Прежде всего, примите мои извинения. Я не ответил на ваше сообщение по поводу исчезновения Евгении Гридневой. Сожалею.

Данька, не вставая, изобразил церемонный поклон с подметанием пола невидимой шляпой.

Бармен бесшумно поставил на стол две чашки эспрессо, сахарницу, молочник и вазу с печеньем, и испарился.

Роберт Джонсон продолжил:

– Поверьте, я действительно был в командировке, и… Словом, за семьей Яра Гриднева приглядывали, но недостаточно.

Данька кивнул и сказал:

– Ну, теперь-то вы в курсе происходящего. Гражданин Галактической Империи и сестра героя, спасшего главную планету империи вправе рассчитывать на помощь государства в сложной ситуации.

В жесте показной усталости генерал прикрыл глаза и размеренно, словно читая лекцию, заговорил.

– Я рад, Данила, что вы так хорошо думаете о нашем государстве. Император считает, что только предшественница нашей Империи – расхлябанная Терранская федерация могла смотреть сквозь пальцы на деструктивную деятельность Ордена Креста и Полумесяца. Я уже не говорю о последствиях. Орден стал государством в государстве и едва не уничтожил цивилизацию. Это большая удача что Яр Гриднев смог вернуть Землю из того подпространства… или как еще научники называют эту штуку… В общем оттуда, куда её запихал орден. В Галактической Империи такого больше не произойдет.

Роберт Джонсон запнулся. Данька так и не понял, был это естественный жест или просчитанная пауза опытного мастера переговоров.

– Я в курсе ваших подвигов в космопорте Ярры… и читал ваши характеристики из канцелярии военного училища. И как вы сумели найти Яра Гриднева. Да-да, мы в курсе его "возвращения", и как его друг я этому очень рад. Так вот, Данила, у меня сложилось впечатление, что помимо махания кулаками, мозгом вы пользоваться тоже умеете. Иначе вас не взяли бы на факультет психотехники, верно? Поэтому вы должны понимать, что жизнь каждого гражданина Галактической Империи – бесценна.

– Сейчас вы скажете "Но…", – усмехнулся Данька. – А потом начнете говорить что-нибудь про политическую обстановку.

– Именно так. Вы же сами всё понимаете, Данила. – С элегической грустью улыбнулся Роберт Джонсон. – …Но политическая обстановка не позволяет Галактической Империи напрямую вмешаться в дела планеты, находящейся под действием галактического протектората – фактически планеты временно переставшей быть нашей. Я знаю, что сегодня Ленту-5 называют "орденской планетой", мне это тоже отвратительно. Даже не знаю, какой из терминов отвратительнее: "орденская планета" или "галактический протекторат". Мы, люди – граждане Галактической Империи и применять какой-либо "галактический протекторат" можем мы и только мы!

– А вы запатентуйте название. – Ехидно посоветовал Данька.

Роберт Джонсон, пропустив иронию собеседника мимо ушей, продолжил:

– Конечно это не навсегда. Но "божьи мельницы мелют медленно". И мы не можем поставить ради одного гражданина или нескольких граждан всё государство на грань войны с инопланетными расами из Совета Разумных, этот проклятый протекторат установивших.

Данька кивнул.

– Я понимаю. Но я не верю, что имперская военная разведка действует только "напрямую".

– Верно! – весело согласился Роберт Джордан. – Мы работаем над ситуацией самыми разными методами, и скоро она может измениться. Но гражданским лицам, которые находятся на этой планете – или которые собираются туда сунуться на свой страх и риск – этим категориям граждан мы ничего гарантировать не можем.

– Похоже, сейчас вы начнете объяснять мне чего я не должен делать. Хотя кто я вам такой? Думаю, речь не обо мне.

Генерал хмыкнул.

– Рассуждая логично, Вы должны идти к Яру и беседовать с ним. Он же ваш друг, а не я.

– Именно поэтому я и говорю с вами, Данила. Я знаю Яра. Он меня не послушает. – Сказал Джонсон нарочито спокойным тоном и отвел взгляд куда-то в сторону.

Данька прищурился.

– Думаю дело в другом, – произнес он медленно. – Думаю, что у Галактической Империи может быть единственный герой – император. А Яру лучше оставаться легендой. Мертвой легендой. Его появление… назовем это "возвращением с того света", сегодня никому не выгодно.

Джонсон смотрел на него и молчал.

– И вам запрещено вмешиваться. Хочет Яр Гриднев погибнуть на "орденской планете" – пусть гибнет. Поэтому вы хотите переложить ответственность, хотите чтобы его предупредил я. Но о чем? Об опасности? Он не глуп и знает, куда сует голову. Почему он послушает меня?

Генерал нахмурился, хотел было что-то сказать, но смолчал.

– И потом. – Данька крутанул между пальцами чайную ложку и аккуратно положил её на белоснежный лен скатерти. – Вы забываете, что его поездка в моих интересах. Неважно кто из нас двоих вытащит Женьку из этой передряги. Я думаю, что у Яра с его опытом шансов будет побольше, чем у меня.

– А что бы вы, Данила, посоветовали? – сказал генерал вкрадчиво.

Данька откинулся на спинку удобного плетеного кресла и, после паузы произнес:

– У хорошего дипломата, особенно если за его спиной стоит имперская военная разведка, больше шансов, чем у меня или у Яра.

Роберт Джонсон пожевал губами. Внезапно лицо его показалось Даньке очень старым. Словно под светом софитов налились лиловым синяки от недосыпа под глазами, носогубная складка стала резче, а нос стал проситься на сравнение с клювом грифа-падальщика.

– У Галактической Империи нет возможности сделать то, что хотелось бы сделать в этой ситуации мне … или даже самому императору. – Сказал он каркающим голосом и закашлялся.

– Я так и думал. – Сказал Данька, отодвигая кресло и поднимаясь. – Слава императору. И империи – слава. Прощайте, Генерал.

Возле дверей Данька остановился.

– Единственная просьба: не можете помочь – не мешайте.

Роберт Джонсон, не оборачиваясь, тихо сказал:

– Всего доброго. И удачи.

Данька щелкнул замком и вышел под дождь.

4

Контору вербовщиков Данька нашел без труда. Она располагалась рядом с посольством Берка. Двое длинноногих бледнокожих чужих, вооруженные бластерами, расхаживали внутри периметра активированного силового поля, окружавшего посольство. Впрочем, притулившийся рядом трехэтажный куб из стекла и бетона с вывеской "Управление делами галактического протектората Лента-5", обходился без серьезной охраны, если не считать за таковую вахтера-отставника с пивным пузом, дрыхнувшего на входе, в компании выключенного полицейского дроида.

После визита в секонд-хэнд Данька облачился в мятую клетчатую рубаху, поношенные джинсы и вытертую рабочую куртку. Разумеется всё без "сетевой ткани", вообще без каких-либо гаджетов. Парикмахер за двадцать минут превратил аккуратную прическу курсанта военного училища в полубокс. Осмотрев себя в зеркале парикмахерской, Данька остался доволен – тот еще вид… Не хватало в качестве последнего штриха ссадины на скуле, но, поразмыслив, он решил, что это сделало бы получившийся образ чересчур законченным. Как говаривал преподаватель диверсионного дела, "в образе того, под кого вы маскируетесь, всегда должна быть некоторая недосказанность… помните, что жизнь несовершенна". Данька кивнул своему отражению, ага, еще как несовершенна, забудешь тут…

Полученный у автосекретаря одноразовый маяк провел Даньку от сони-вахтера через лабиринт коридоров и редких посетителей к обычной двери без номера.

Он, не стучась, повернул ручку двери и развинченной походкой вошел в кабинет. Плюхнулся на колченогий стул посреди комнаты, выщелкнул из пачки сигарету и поймал её губами.

– Не курить!

Голос, усиленный динамиками под потолком был полон усталости добропорядочного клерка, вынужденного по долгу службы полный рабочий день общаться со всякой швалью.

Данька заложил сигарету за ухо, убрал пачку, продемонстрировал пустые ладони и широкую улыбку своему отражению в расположенной напротив двери зеркальной стене.

– На пол не плевать! – продолжал усталый голос. – Отвечать только на мои вопросы.

Данька закинул ногу на ногу и со скучающим видом кивнул.

– Сядь прямо!

Он с видимой неохотой подчинился.

– Гражданство?

– Галактическая Империя.

Голос вздохнул.

– Смысл пробивать тебя через базу полицейского управления есть, как думаешь?

Данька скривился.

– Я-ясно… Лет?

– Двадцать пять.

– Вранье. – Отметил голос. – Чего на Ленту собрался?

– Романтика дальних странствий позвала… – съехидничал Данька.

Динамик придал смешку собеседника металлический оттенок.

Панель в стене слева откинулась. В небольшой нише лежала пачка растрепанных ламинированных страниц.

– Ознакомься с условиями предлагаемой работы и контрактом.

Данька неспешно встал, забрал пачку, сел и, перегнув, с треском пролистнул. Потом снова с ленцой встал, не сходя с места, закинул пачку обратно в нишу и опустился на стул.

– А-азнакомился. Внима-ательнейшим образом.

Голос в динамиках хмыкнул. Стенная панель захлопнулась.

– Не слишком торопишься с Метрополиса?

Данька мотнул головой.

– Загостился!

– Ну, тебе видней…

Голос умолк, и в этом молчании Даньке почудилось напряженное размышление. Потом голос сказал:

– Законы Галактической Империи не позволяют заключать контракт на работу на планетах фронтирной зоны с лицом без проверки личности нанимаемого…

Данька нарочито поскучнел лицом.

– …но учитывая тот факт, что на Ленте-5 в настоящий момент действует режим галактического протектората, то согласно нормам галактического права этот вопрос решается на усмотрение Управления делами галактического протектората Ленты-5…

Данька радостно осклабился. В динамике раздался едва слышный скрип поворачиваемого кресла.

На несколько секунд зеркальная стена стала прозрачной.

За стеклом стоял новенький офисный стол с выключенным объемником, пластиковой кружкой в потеках кофе и переполненной окурками пепельницей. За столом спиной к Даньке сидел человек. С этой стороны стекла было видно только обрамленную торчащими как пакля пегими волосами бледную лысину и поношенный темный пиджак с обсыпанным перхотью воротом.

Обладатель голоса, не оборачиваясь, вскинул вверх левую руку с поднятым указательным пальцем. Рука застыла в воздухе. А правая ладонь клерка, в свою очередь, поднявшись над плечом, трижды медленно соединила в кольцо большой и указательный палец.

Затем руки опустились, и стекло снова потеряло прозрачность, превратившись в зеркало.

– Если предложенные… в контракте… условия устраивают тебя, то его можно подписать прямо сейчас.

Со знакомым стуком опустилась стенная панель. На этот раз ниша была пуста.

Данькино лицо выразило мучительную сосредоточенность.

– …Или же ты можешь обдумать всё как следует, и прийти в другой день. Скажем, завтра?

– Да! – сказал Данька твердым голосом. – Завтра!

– Советую не тянуть с решением, – в голосе клерка послышалась насмешка. – На эту работу много желающих.

– Я понял.

– Поскольку я тебя уже знаю, скажешь автосекретарю свой номер, и он отправит тебя ко мне. Запоминай, повторять не стану.

Данька сосредоточенно кивнул.

Голос произнес сочетание цифр и издевательским тоном пожелал удачи.

5

Основную часть своих денег, как наличных, так и на кредитном чипе, Данька израсходовал на полет до Ярры и обратно. Кроме того, трат потребовали и поиски Женьки, и приготовления к путешествию, и некоторые маскировочные мероприятия по запудриванию мозгов родителям. По изложенной Данькой версии, училище отправило его на два семестра на стажировку на военную базу где-то на фронтире у черта на рогах. Таким образом, пресловутая тысяча террубов, которые потребовал за контракт вербовщик, становилась проблемой.

Впрочем… Если знаешь место, где эту тысячу можно достать, то не такая уж это и проблема. А Данька если и не знал такого места, то представлял себе, где его искать.

…Продавец в магазине не мог взять в толк, зачем покупатель переплачивает за пойло в неудобной стеклянной таре, когда на полке рядом стоит такой же дешевый виски в легком стеклопластике. Ну да и берк с ним, может ему на праздничный стол ставить надо… Хотя какой у этого задрипанного может быть праздник, продавец представить себе не мог, да и не сильно об этом задумывался… Ему деньги платят не за то, чтобы он покупателей разглядывал. Так на следующий день он и объяснил городовым, очень заинтересовавшимся этим непримечательным парнем, молча протянувшим продавцу деньги и ткнувшим пальцем в бутылку на витрине.

…Сумерки на грязной кривой улочке где-то между Садом Красоты и Кварталом Шепотов разгоняли несколько тусклых фонарей. Дешевые многоэтажки, предназначенные для временного размещения жителей, эвакуированных с захваченных Берком планет, с течением лет обветшали, а район превратился в трущобы. Несмотря на то, что было еще довольно светло, прохожих на улице почти не осталось.

После выпитой порции виски, девушка шла по тротуару, слегка покачиваясь. Стоптанные босоножки контрастировали с новым миником и изящной кожаной сумкой.

Данька следовал за ней, стараясь держаться в тени домов. Он тоже двигался неверным шагом, полуприкрыв глаза и болтая пластиковым пакетом с початой бутылкой.

Человека на инвалидной коляске он заметил издалека. Выкаченная на тротуар, коляска выглядывала из тоннеля узкого переулка между обветшавшими многоэтажками. Инвалид дремал, уронив с потрескавшегося подлокотника руку с зажатым между коричневых пальцев потухшим окурком. Из-под низко надвинутой шерстяной шапки выбивались черные курчавые волосы. Давно потерявшая цвет бейсболка с мелочью стояла возле левой шины коляски.

Когда девушка замедлила шаг возле колясочника и потянулась к сумке, инвалид проснулся, словно включенный радиосигналом кибер. Коричневая рука со скоростью ирканской лавовой змеи метнулась к девушке и, сомкнувшись на запястье, дернула на себя. Девушка, потеряв равновесие, изумленно улыбнулась и начала заваливаться на колени человека на коляске, когда несколько рук высунулись из переулка и втащили их обоих в темноту.

Короткий вскрик и вьющаяся словно змея улица опустела.

…Оранжевые стены замыкаются в круг…

…Квадрат выхода озаряется пламенем…

…Черно-красная занавеска колыхнулась…

…Дым и огонь…

Данька на бегу перехватил квадратную бутылку в правую руку, а пакет запихал под ремень джинсов.

Маслянистая темнота переулка не была для него непроницаемой. Старый трюк – идешь почти закрыв глаза, а в темноте их открываешь.

"Инвалид" прислонял к исписанной стене уже сложенную коляску, а рядом со стеной несколько теней словно сошлись в бешеном танце без музыки, но под аккомпанемент звуков рвущейся ткани. Квадратная бутылка уже летела "инвалиду" в голову, когда он обернулся и Данька увидел, как в глазах противника вспыхнул красноватый ореол.

Геймлинзы, чтоб их… Золотая молодежь развлекается. Что наша жизнь? Игра, мать её так… Вот вы и доигрались, детки…

Когда сбитый ударом бутылки в лоб "инвалид" начал заваливаться на растрескавшийся асфальт, Данька невысоко подпрыгнул, оттолкнулся ногой от прислоненной к стене инвалидной коляски и в прыжке с разворота ударил пяткой одну из теней чуть ниже затылка. Голова противника мотнулась, и ему послышался едва слышный хруст. Есть!

Еще трое.

Мягко приземлившись на обе ноги, Данька согнулся, и луч бластера прошел над его правым плечом. Вооружены и в геймлинзах видят как днем.

Он, не вставая, прыгнул на парня с бластером и тот потерял равновесие. В падении Данька сунул ему в кадык пальцами, сложенными в "кошачью лапу". Потом вывернул кисть руки с зажатым бластером и, наложив свои пальцы на чужие, дважды нажал на спуск.

Один налетчик успел вскрикнуть, закрыв руками вспыхнувшее лицо. Другой молча сполз по стене.

К аромату виски из разбитой бутылки добавилась вонь горелого мяса.

Данька вывернул из руки хрипящего парня бластер и поднялся на ноги. Поставил оружие на предохранитель и сунул за пояс.

Возле стены, сжавшись в комок, сидела девчонка. Она судорожно пыталась прикрыться обрывками миника, смотрела на Даньку полными ужаса глазищами и явно готовилась заорать.

Данька приложил палец к губам.

– Тихо. Сиди тихо, чтоб еще кто-нибудь не прибежал.

Девчонка закрыла рот ладошкой и мелко закивала.

Данька проверил трупы, с того у кого башка не была прожарена бластером, задрав пальцами веки, снял геймлинзы. Инфобраслет. Карманы. Деньги. Еще деньги. Кредитный чип. У парня, которого он ударил ногой, как он и предполагал, оказались сломаны шейные позвонки. Линзы. Инфобраслет. Деньги. Еще кредитный чип.

Так, нокаутированный бутылкой "инвалид" в отключке. Линзы. Инфобраслет. Карманы. Деньги. Ого, флаерный ключ. Тот со сломанной гортанью еще дышит. Линзы. Инфобраслет. Карманы. Деньги. Кредитный чип.

Он поднял взгляд на девушку.

– Зажмурься на минуту.

Та наоборот выпучила глаза.

– Зажмурься, говорю. Пожалуйста.

Подействовало. Данька перевернул беспорядочно сучившее конечностями хрипящее тело на живот, задрал ему голову, взялся одной рукой за скользкий от слюны подбородок, другую запустил в густую, пахнущую цветочным шампунем, шевелюру и единым рывком развел руки. Хруст и короткие конвульсии.

Потом так же свернул шею "инвалиду".

Достал флаерный ключ и нажал кнопку поиска. Флаер оказался припаркован на соседней улице.

Данька взял так и сидевшую, зажмурившись, девчонку за руку и та вздрогнула.

– Всё кончилось. Пойдем. Сумку не забудь.

6

Если без косметики… Женька говорила что смоки айс всегда прибавляют возраст женскому лицу… А размазанные смоки айс? Сколько ей, интересно? Восемнадцать? Шестнадцать?

После того как они уселись во флаер, Данька успел активировать вмонтированный в приборную панель "колокол тишины", прежде чем девчонка закатила истерику.

Ей было жалко всех. Себя, вынужденную трахаться со всякими козлами, чтобы заработать на жизнь, а теперь еще и в розыске после этого кошмара, полиция этой кучи трупов точно просто так не оставит… Свою сестру, которая наверняка тоже пойдет на панель после школы, кому они тут нужны, эмигранты с куска космического дерьма… Своих родителей, которые нормальной жизни так и не повидали, только горбатились весь век на всякую сволочь… Купленного сегодня и сегодня же разорванного в клочья нового миника…

– А их всех, ну зачем ты их всех поубивал?.. Они же молодые совсем…

Во флаере, принадлежавшем явно небедному человеку, обнаружился холодильник. Сначала Даньке пришлось умыть красу-девицу холодной минералкой, а потом напоить газировкой, объясняя, что на самом деле всё хорошо, а скоро будет еще лучше.

– Искать тебя никто не будет. Свидетелей нет. Все линзы транслировали происходящее на компьютер флаера и больше никуда. Видишь эту запись? Видишь, как я её стираю? Вот. Сегодня же этот компьютер сожгу с флаером вместе, никто ни байта не восстановит. А этих… "молодых"… жалеть не надо. Они сами себе такую смерть выбрали, любители острых ощущений… Они же на твой модный миник… да не реви ты, сейчас новый купим!.. на твой миник и сумку клюнули, за туристку приняли, в этом гадюшнике заблудившуюся… Как думаешь, что бы они с тобой сделали после всех развлечений? И я не знаю! А со сколькими девчонками еще так развлеклись бы после тебя? А?.. Золотая молодежь…

К этому времени автопилот привел флаер с включенной на максимум тонировкой в "Анонимного обжору", и они, не выходя из кабины, поели. Потом купили в магазине-автомате инфобраслет, пару новых миников, и кучу прочих дамских мелочей. Затем Данька остановил флаер возле банкомата, безжалостно опустошил кредитные чипы мертвецов и отдал девчонке большую часть денег.

– Я так понимаю, на улице ты работаешь недавно и хочешь соскочить? Вот и отлично. Сутенер есть? Точно нет? Еще проще… Смотри!

Данька включил только что купленный инфобраслет, и перекинул со своего табличку с несколькими строками адреса. Потом защелкнул инфобраслет на запястье девушки.

– Ты полетишь на Землю.

– На Терру?!

– Да. Не перебивай. Денег вам с сестрой на билеты до Земли хватит. Ты придешь по этому адресу. Это школа каратэ. Спросишь мастера Уэду. Я его предупрежу. Он очень добрый. Он поможет найти работу. Может учиться пойдешь – он посодействует в оформлении статуса беженца и расскажет про социальные программы для вынужденных эмигрантов. Сестре твоей там будет лучше, чем в местных трущобах. Согласна?

– Да, но…

– Нет, конечно, ты можешь потратить эти деньги здесь и продолжать дальше работать шлюхой. Просто я даю тебе шанс изменить жизнь. Даже две жизни. Твою и твоей сестры.

Девушка кивнула.

– Конечно, я согласна. Просто звучит как-то ну… невероятно…

Данька взмахнул ладонью над своим инфобраслетом, перелистывая виртуальные страницы.

– Есть билеты на корабль до Земли… Через шесть часов. Бронирую! Сейчас заедем за твоей сестрой, соберем вещи и в космопорт. Ну?..

– Да… Да… – Лицо девушки то бледнело, то краснело. – Ты точно не шутишь?.. Я не знаю, как благодарить… Я даже имени твоего не знаю. Как я скажу этому мастеру… Уэде, да?.. От кого я?.. Кто меня прислал к нему?

Данька усмехнулся. Кожа под молекулярной маской и перчатками потихоньку начинала зудеть.

– Скажешь "от того, кто ищет, во что верить".

Глава шестая

Страхи и амбиции

1

Ненависть и страх – как братья. Эти чувства были для него привычны. Губернатор Ленты-5 Дмитрий Лупиков полагал их чем-то вроде родственников – и неприятные, и не отвяжешься от них никакой силой. Митя ненавидел и боялся.

Очередной утренний приступ ненависти и страха он переживал стоя босиком в подсыхающей луже шампанского на мраморном полу ванной комнаты, постепенно просыпаясь и разглядывая себя в зеркало. Отражение не радовало. Над жирным телом, закутанным в расписанный райскими птицами шелковый халат, словно отдельно от плеч, висело бледное одутловатое лицо. Митя злобно покосился на слишком яркие электрические лампы. Свет безжалостно подчеркнул двойной подбородок и глубоко залегшие под глазами синеватые тени, высветил россыпь багровых прыщей на лбу.

Поросячьи глазки насупленного типа в зеркале налились злобой.

"Всё равно я лучше их всех!.."

Он подошел к двери ванной и бросил злобный взгляд на бескрайнюю кровать с изломанным ландшафтом сбитых простыней. Сучки!.. Обе наемные сучки смылись – некому наподдать с утра пораньше…

Совершенно некстати заверещал автосекретарь. Митя подскочил к журнальному столику, подхватил хрустальный бокал в отпечатках помады и со звоном запустил его в стену. Завихлявшаяся из стороны сторону на стене голографическая репродукция звездной системы Ленты-5 с похмелья показалась ему похожей на гигантского шевелящегося червя-паразита.

Дерганой походкой Митя подошел к аппарату, нажал кнопку и заорал:

– Какого?!..

Слушая мелодичный с металлическим отливом голос автосекретаря, Митя обхватил правой ладонью подбородок, тяжело осел на кровать и принялся раскачиваться, словно гигантский неваляшка. Наконец, оглядевшись, поднял с пола недопитую бутылку, свернул пробку и отхлебнул прямо из горлышка.

Сейчас бы гиперсомы… но нельзя… сейчас нельзя… А потом обязательно… Королевскую дозу, мать её… и к приютским девкам на всю ночь…

Митя ткнул толстым пальцем в одну из кнопок секретаря и, судорожно, так что затрещала ткань, выпутываясь из халата, крикнул:

– Одеваться!..

Голос дал петуха.

Ненависть съежилась до мелкого черного скорпиона на задворках сознания, вытесненная другим, главным чувством.

Губернатору Ленты-5 Дмитрию Лупикову было страшно.

2

Пока он ополаскивал лицо, втискивался в костюм и поносил камердинера, завязывавшего ему галстук, мутная волна воспоминаний подступала к горлу и не давала продохнуть, доводила до тошноты, заставляя отступить похмельный озноб.

Когда в детстве выяснилось что он левша, от него негласно ждали проявления талантов свойственных леворуким. Тем более что было в кого. Отец-архитектор вовремя оценил размер своего невеликого дарования и сноровисто перепрыгнул из собственной мастерской в архитектурное бюро Нант-Петербурга, а там и на административную работу в комитет по архитектуре Метрополиса, где преуспел: с ним до сих пор премьер-министр за руку здоровается. Старший брат стал самым настоящим архитектором, сперва просто удачливым, а потом и модным настолько, что в очереди к нему давятся самые богатые планеты федерации.

Младший сын надежд не оправдал. Митя и отцовской административной оборотистости не унаследовал, и талант брата не разделил. Подслушанные в детстве разговоры отца с матерью и гостями о подковерных интригах в руководстве Метрополиса и правительстве, убедили Митю в том, что "честно живут одни неудачники", и он принялся "искать короткие пути" во всем, за что бы не брался. Эти постулаты в сочетании с недостатком ума, глубоким отвращением к чтению и любому труду, а также тем, что сам Митя называл "вкусом к жизни", вели его от одной неприятности к другой. Трусоватость, тщательно скрываемая зависть и умение быть хорошим собутыльником делали Митю незаменимым участником любой компании. Над ним всегда можно было дружески поиздеваться, с ним всегда можно было дружески выпить, и от него всегда можно было рассчитывать на дружеский удар в спину.

В тот раз, когда Митя практически накануне школьного выпускного вечера оказался главным свидетелем по делу о групповом изнасиловании (причем в статус свидетеля он стремительно перепорхнул из статуса подозреваемого, после короткой, с глазу на глаз, беседы со следователем), родители, занимавшиеся воспитанием сына от случая к случаю, почти не встревожились. Золотая молодежь на то и золотая, чтобы гулять шумно и с выдумкой. А сын-то практичным растет, не дурак и что к чему в жизни понимает.

Однако на втором курсе медицинского института привычка вовремя становиться на сторону закона выдернула Митю только из-под обвинения в соучастии в предумышленном убийстве. Для того чтобы сделать срок за изготовление наркотиков условным, а затем и снять судимость, понадобилось подключать отцовские деньги и связи.

Но в то время семейство Лупиковых еще не теряло надежды образумить блудного сына. На семейном совете было решено, что девушка из хорошей семьи сможет прибрать к рукам мальчика, заплутавшего в этом жестоком мире, и вернуть его в круг приличного общества. Через три месяца после свадьбы молодая жена Лупикова-младшего утонула в ванной. Впрочем мнения экспертов по поводу того что именно послужило причиной смерти – асфиксия или передозировка высокачественной гиперсомой – расходились.

После того как дело было закрыто, младший отпрыск семейства получил приличную сумму денег и был отправлен на фронтир. Взамен с него было взято обещание не посещать центральные планеты федерации в ближайшие тридцать лет.

На Ленту-5 его занес случай. Один из миссионеров Ордена Креста и Полумесяца узнал в пьяном забулдыге, дрыхнувшем на продранном диване в прокуренном гейм-зале пересадочной станции, героя скандалов, подробно освещавшихся желтой прессой. И естественно не прошел мимо – орден всегда умел дать пришедшим в него то, чего им хотелось.

Поймать Митю на крючок труда не составило: Митя хотел прежней жизни. Необременительная символическая работа. Хорошие деньги. Смазливые горничные, которым в любой момент можно безнаказанно задрать подол. Комфортное бездумное существование. Всего перечисленного было достаточно для того чтобы Митя поставил свою подпись на любом документе. А уж когда речь зашла о том, что свежеиспеченный сотрудник управления коммунальных служб Ленты-5, планеты, куда орден уже тогда щедро вкачивал средства, при определенной сговорчивости сможет сделать карьеру, о которой и не мечтал… вот тогда Митя и пропал. Чего-то добиться и с оттопыренной губой предъявить достижения драгоценным, отвернувшимся от него родственничкам – слаще этой мечты не было ничего. Показать кто он на самом деле… Показать что он лучше их всех!..

И когда после расследования деятельности ордена на смену неясным опасениям пришел страх за собственную шкуру – пути назад уже не было. Коготок увяз – всей птичке пропасть…

Однако когда невыразительного, с глазами снулой рыбы типа в штатском, который отдавал приказы свежеиспеченному губернатору Ленты-5 сменил другой человек… хотя порой Митя искренне сомневался в его человеческом происхождении… вот тогда-то шкодливый мальчишка внутри раскормленного губернатора и завопил от ужаса во весь голос.

Но пугаться было уже поздно.

3

Синеглазый и красногубый человек стоял посреди зала для аудиенций, сцепив руки в замок и улыбался.

– Дмитрий Олегович, как я рад снова вас видеть.

Длинные тощие руки взлетели вверх и показались Мите жвалами хищного насекомого.

Темно-синие глаза на неестественно бледном лице гостя прищурились.

– Устало выглядите, Дмитрий Олегович, не бережете себя… совсем не бережете… Труды праведные спать не дают? Благо граждан планеты превыше всего! Так ведь? Понимаю… -

Левый глаз зажмурился, а правый широко распахнулся как у сломанного заводного паяца. – Или всё больше по излишествам? Ну не молчите, скромник вы наш!.. Впрочем – личная жизнь неприкосновенна! А я вот, каюсь, грешен, отвлек вас от ваших шлюх…

Улыбка превратилась в хищную усмешку.

– …как раз чтобы избавить от лишней нагрузки.

Митя привык что Алексей Эс любит поболтать. Поэтому губернатор, стиснув зубы, смотрел в пол и молча ждал, когда незваный гость перейдет к цели своего визита.

Представитель ордена взглянул куда-то в сторону и кивнул. Бесшумно материализовался секретарь губернатора с папкой в руках.

– Подписывайте, ваше превосходительство, – сказал Эс с едва заметной издевкой в голосе.

Внезапно для самого себя Митя попробовал проявить твердость.

– А ч-что…

Эс искренне и зубасто улыбнулся.

– Это ваш приказ о назначении меня главнокомандующим силами самообороны Ленты-5. По рекомендации главы ордена. В чем-то сомневаетесь, ваше превосходительство?

– Н-нет, но…

Эс сделал шаг назад, опустился в кресло, нарочито медленно закинул ногу на ногу и вновь расцвел своей неприятной акульей улыбкой.

– Есть весомое предположение, что на планету проникла диверсионная группа.

– Как?!..

– С якобы потерпевшим крушение грузовым беспилотником, предназначавшимся для орбитальной станции.

– З-зачем?..

– Цели неизвестны. Для поимки профессионалов моих людей недостаточно. Так что мне нужны ваши дубинноголовые вояки. – Эс осклабился. – Или желаете сами возглавить поиски? На боевом флаере, а? С бластером в мозолистой – не скажу от чего – руке? Правда, хотите?..

Митя опустил взгляд.

– А может ваше превосходительство забыло, чья это планета? И кто платит за ваш непрерывный банкет? Напоминать почаще?..

Губернатор испуганно замотал головой.

Эс дернул подбородком, и секретарь подсунул Мите раскрытую папку. Тот не глядя расписался на двух листах пластбума.

Представитель ордена легко поднялся из кресла и отвесил шутовской поклон.

– Не смею больше задерживать ваше превосходительство. Желаю сладких шлюх. – Вертун озорно подмигнул. – Заглядывайте к нам, не забывайте!

Хлопнула дверь.

Секретарь тоже куда-то испарился и губернатор Дмитрий Лупиков остался в зале для аудиенций один. Он почувствовал, что вспотел и зябко передернул плечами.

– Королевскую дозу… – пробормотал Митя, едва шевеля губами. – Королевскую дозу, мать её…

4

В трюме старой баржи, наскоро переоборудованной под транспортник, куда запихали всех завербованных на "Ленту-5", пахло дешевым табаком и немытыми телами. А скоро запахло и кровью.

Взводный не понравился Шону сразу. Звали взводного то ли Дон, то ли Дэниэл. Зеленый парень лет восемнадцати, но жуть от него пробирала только так. Слишком резкий взводный. И слишком себе на уме.

Когда после взлета, пара быковатых парней в наколках, похрустывая костяшками пальцев, тут же начала неспешно обходить сбившихся в кучки людей, пристально разглядывая каждого, Шон даже не удивится: всё как всегда. "Мы здесь теперь будем главные. Досмотр!". И вот уже в твоем небогатом скарбе шуруют чужие пальцы, вытаскивая то, что понравилось. Первого же попытавшегося возразить, ударили в лицо так, что тот так и остался лежать на ребристом металлическом полу.

Своего будущего взводного, которого Шон тут же про себя окрестил Паренем-С-Мертвыми-Глазами он увидел, когда тот возник между "быками" и следующей группой завербованных, демонстративно выставил перед собой рюкзак и что-то негромко произнес. А потом улыбнулся.

Шон тут же очень быстро отвернулся и прошмыгнул между группами усталых от ожидания людей к противоположной стене. Сам он предпочитал грабить и убивать, выбирая исключительно тех, кто не мог оказать сопротивления и поэтому неплохо разбирался в людях. Таких типчиков как парень, к которому подвалили незадачливые громилы, Шон старался обходить десятой дорогой. Опыт и ремесло научили его определять тех, кто не дорожит ни своей, ни чужой жизнью по взгляду. И уж тем более по улыбке. Отец Шона, сейчас мотавший срок, длиной в несколько человеческих жизней на одной из федеральных тюремных планет, приобщая сына к непростому семейному бизнесу, рассказал ему о людях со взглядом мертвеца чуть ли не в первую очередь. "Научить их видеть невозможно, сынок, сам с годами присмотришься. У них в глазах нет ни превосходства, ни желания победить, ни жажды убивать… И уж тем более нет страха. Отрешенность этакая… Как будто внутри у человека всё замерзло, что ли, и теперь, значит, этот мороз наружу рвется. Дай волю – весь мир заморозит. Они редко попадаются, но не дай тебе бог наскочить на такого. Увидишь его – беги подальше, а припрет к стенке так убивай без разговоров если выйдет, он-то тебя не пожалеет, подыхать будет – а в горло вцепится". Отцовскую мудрость Шон усвоил, и определять "живых мертвецов" с годами научился.

Поэтому услышав за спиной удивленный вскрик одного из "быков", Шон только ухмыльнулся. "Какая неожиданность, ну кто бы мог подумать…". Обернувшись, он увидел, что первый, квадратный уже катается по полу, хрипя и подергиваясь, толстые пальцы царапают шею. Второй, высокий, прижал было Парня-С-Мертвыми-Глазами к стене, но тот едва заметным движением сделал ему "локоть": кулак ударил в висок, а локоть одновременно саданул в сердце, и массивное тело, покачнувшись, осело.

Опытный мальчишка, как чисто сделал… Шон поёжился.

После посадки и кормежки, когда из завербованных стали набирать новобранцев в пехотную часть Ленты-5, Шон ничего против не имел. Мундир защищает от многого, а дезертировать можно в любой подходящий момент. Разумеется, новая встреча с Парнем-С-Мертвыми-Глазами в планы Шона никак не входила, однако судьба распорядилась иначе. После обычного во все времена надсадного лая о патриотизме и высоком предназначении защитников очередных идеалов, капитан, смахивавший брылями и налитыми кровью глазами на старого бульдога, разбил толпу гражданских на взводы и назначил командиров. Парень-С-Мертвыми-Глазами задумчиво разглядывал свой взвод, и Шон ощущал, как его прошибает пот. Те, другие, не видели мертвых глаз нового командира, замечая только его молодость. Кто-то от большого ума даже брякнул что-то не слишком тихое на эту тему. После обеда, оставшись наедине с подчиненными, Парень-С-Мертвыми-Глазами не вставая из-за сколоченного из неструганных досок стола, молча положил на столешницу рядом с пластиковой миской левую ладонь с растопыренными пальцами. В его правой руке невесть откуда возник обоюдоострый клинок. Затем лезвие принялось очень быстро сновать между пальцев, с хрустом вонзаясь в дерево. Всё быстрей и быстрей. Потом парень поднял свой мертвый взгляд на подчиненных и полуприкрыв глаза принялся внимательно рассматривать каждого. А сталь продолжала, не задевая пальцев, крошить древесину, оставляя на досках глубокие отметины…

Новобранцы из вольнонаемных были нужны не столько Ленте-5, сколько ордену. О том, что приближается война, не говорил только ленивый. Шону и остальным было плевать: лишь бы жрать давали да денежки платили. Но не успели они и пару дней побегать кроссы в полной выкладке (Парень-С-Мертвыми-Глазами командиром оказался справедливым, но гонял их просто зверски) и пострелять из допотопного огнестрельного старья (бластеры пушечному мясу ни к чему), как ночью весь полк подняли по тревоге.

На Ленту-5 имела наглость свалиться диверсионная группа, которую Шону и остальным и предстояло ловить. Впрочем "ловить" – громко сказано. Шон надеялся подремать в оцеплении, но надежды не сбылись. К тому времени он уже знал, что командование находилось под впечатлением от талантов и немногословной энергичности их нового командира взвода. И поэтому Шон совсем не удивился, когда капитан-бульдог объявил о назначении Парня-С-Мертвыми-Глазами командиром роты на время проведения антидиверсионной операции.

Чуткая шкура Шона вовсю сигнализировала своему хозяину о том, что военную карьеру на Ленте-5 пора в темпе сворачивать. И Шон уже подумывал о том, чтобы незаметно раствориться в темноте ближайшей ночи. Но он не успел. Обрушившийся с неба огонь поставил крест на планах Шона и его свежеиспеченных однополчан.

5

Нинель уныло ковыряла вилкой в разогретом термоэлементом контейнере пехотного рациона.

– Данила, я всё понимаю… – сказала она, не поднимая глаз. – Но ведь ты мог просто сбежать?

Данька устало прищурился.

– Мог. За мной бы гнались. Я бы точно также вычислил где вы. Не так уж это и сложно.

– И как вычислил? – заинтересовался Аккер.

– Место вашей посадки у меня было. Но в отличие от орденских вояк я не шарил наобум, поскольку точно знал, зачем вы прилетели и как сильно ограничены временем. Я предположил что, скорее всего вы устроите лагерь в безлюдной местности, но рядом с дорогой. Капсула подземного лагеря – наилучший вариант чтобы не светиться. Но в радиусе вашей посадки не так много мест, где грунт позволяет установку "Армейской пещеры". Тут в основном каменистые почвы. Дальше как по учебнику – анализ района, составление перечня наиболее подходящих мест расположения лагеря, перебор по списку.

Аккер одобрительно хмыкнул.

– А что касается орденских вольнонаемных… – Данила недобро усмехнулся. – Конечно я мог просто уйти от них. Но тогда я бы рисковал привести к вам погоню. Так было бы лучше?

– А подставить своих, свою часть под вызванный тобой же ракетный удар…

– Да не мои это! – взорвался Данька. – Какие такие "мои"?! Я же говорил вам, что из вольнонаемных в спецчасть набрали сплошных уголовников. Это же мразь! Человеческий мусор! Вас же всех тошнит от этой падали не меньше чем меня, так что же вы с ними цацкаетесь?!.. Гуманисты…

Нинель и Аккер одновременно набрали воздуха, чтобы ответить, когда Яр поднял руку в останавливающем жесте.

– Хватит! – Он обвел взглядом всех троих, сидящих на полу полутемной капсулы подземного лагеря "Армейская пещера-3". – Вопросы допустимости методов обсудим по окончании операции. Данила, так или иначе, устроил дивную неразбериху в военных порядках орденских частей Ленты-5 и это нам на руку… и, кстати, если бы мы…а в первую очередь я… взяли его с собой сразу – ему бы не пришлось заваливать тут всё трупами. Так что не будем изображать из себя невинных агнцев.

Все четверо обменялись тяжелыми взглядами.

– Сейчас важно только одно – найти и вытащить Женю. Мы здесь для этого. И кто встал на нашем пути, тот сам выбрал свою судьбу.

Глава седьмая

Мертвый свидетель

1

Они ждали ночи. В темноте проще подобраться к ближайшему населенному пункту, угнать флаер и отправиться в Сайнттаун – самый крупный город Ленты-5, неподалеку от которого, по данным орбитальной съемки, располагались закрытые объекты Ордена Креста и Полумесяца.

Когда датчики с поверхности передали сигнал на компьютер "Армейской пещеры-3" и внутренность капсулы озарилась тревожным багровым светом, все четверо пытались подремать перед бессонной ночью.

– Не может быть… пробормотал Аккер, вместе со всеми изучая строчки на виртэкране компьютера.

– А как с информацией в местной сети? – спросил Данька.

Компьютер отозвался парой коротких строчек.

– Здесь цензура ордена во всех СМИ, так что если о падении… или аварийной посадке, или хотя бы о сходе станции с орбиты молчат в сети, значит, ордену по какой-то причине надо заморозить эту информацию, – сказал Яр.

– Думаешь, они причастны?.. – спросила Нинель. И тут же добавила:

– Там Ирха!

Данька быстро взглянул на Нинель.

– Ирха? А кто такая… – он перевел взгляд на Яра. – Я правильно понимаю?.. Когда ты только всё успеваешь, Яр Гриднев?..

Яр отмахнулся.

– Она наш аналитик, плюс глаза и уши на Ленте-5. Во всяком случае, была ими. Собираемся! Я сейчас на место катастрофы. Вы втроем захватите транспорт на трассе и поедете в Сайнттаун. Похоже, орденские приложили руку к крушению станции. А это как минимум серьезные дипломатические осложнения с Галактической Империей. Так что Женьку надо вытаскивать быстро, я бы хотел ошибаться, но скоро здесь может начаться полномасштабный конфликт. Держим связь. Я присоединюсь к вам позже, но поиск и операцию по спасению моей сестры начинайте сразу, не дожидаясь меня. Если я не появлюсь – вчетвером эвакуируйтесь с планеты. Я догоню. И давайте без возражений.

Нинель и Аккер переглянулись.

– Ты и впрямь считаешь, что это умно одному соваться… – начал Аккер.

– Не одному. Я пойду с ним. – Сказал Данька. – Кто-то должен прикрыть тебе спину, шаман. А Нинель и Аккер – и профи из десанта, и в паре наверняка работать умеют, да и Женьку в лицо знают.

Все трое оценивающе посмотрели на Даньку.

Потом Нинель взглянула на Яра. Тот пожал плечами.

– Если Ирха не… не погибла, то по горячим следам мы разыщем ее быстро. Вдвоем будет проще. – Он бросил взгляд на Нинель. – Вы же сможете вытащить Женьку, если мы с Данькой… задержимся?.. А, десантура?..

Нинель ухмыльнулась.

– Спрашиваешь!..

– Только вы все-таки возвращайтесь. – Тихо добавил Аккер. И протянул руку к контейнеру с молекулярными масками.

2

"Хорошо бы сегодня отодрать кого-нибудь из новеньких… и чтоб сучка сопротивлялась… А я её по морде… чтобы в кровь эту дрянь…"

Митя мечтательно прижмурил глаза. Для поездок в заведение Алексея Эса губернатор всегда брал прокатный флаер, в который сажал своего шофера, а сам дремал со стаканом в руке на заднем сиденье. Несмотря на то, что официальную прессу на Ленте-5 он уже давно и крепко прижал к ногтю, в распоряжении вечно всем недовольных придурков, оставалась всепланетная сеть, регулировать которую было значительно сложнее. Галактический протекторат это все-таки не своя личная планета, немного свободы подданным надо оставлять… Вот и вылезают всякие прохвосты с их нелепыми "разоблачениями"… как будто губернатор не человек и немного расслабиться не может.

Митя отхлебнул из стакана.

В этот момент флаер сотряс мощный удар. На долю секунды Мите почудилось что время почти остановилось и хрустальный стакан для виски замер в воздухе рядом с выплеснувшейся из него волной янтарной жидкости и тремя кубиками льда.

Потом флаер резко замер и стакан прокатился по диванной подушке, оставляя за собой росчерк темного следа и, звякнул, падая на пол.

Митя открыл рот. Прежде чем шофер успел нажать кнопку блокировки дверей, все четыре дверцы прокатного флаера одновременно распахнулись.

Четверо – трое мужчин и женщина – с десантными бластерами в руках одновременно сели внутрь и зажали между собой шофера на переднем сиденье и губернатора на заднем.

– Простите за вторжение. Мы не причиним вам вреда. – Вежливо сказала женщина. – Куда направляетесь?

Шофер завертел головой во все стороны.

– Мы… э… в Сайнт… – выдавил губернатор из пересохшего рта.

– Вот и славно, – ответила женщина. – Значит мы попутчики. Доедем до Сайнттауна и расстанемся. А сейчас… – Она, махнув ладонью, сбросила с инфобраслета в компьютер флаера координаты, – отвези-ка нас сюда, на флаерную стоянку.

Шофер утвердительно ухнул.

Митя прикрыл глаза и в красноватой полутьме под веками дергано заплясали припадочные темные пятна. Привыкший бывать в церкви только по праздникам – постоять со свечкой перед телекамерами пары планетных каналов – сейчас он истово молился о том, чтобы люди с оружием не догадались что на нем молекулярная маска, которую он всякий раз надевал на время переезда от дверей своей резиденции до ворот орденского "приюта" и обратно. Митя слишком хорошо понимал, что кем бы ни были налетчики, если они узнают в нем губернатора планеты – пощады не будет.

3

Яр и Данька переглянулись и одновременно сняли наушники. Подключенный к инфобраслету Яра направленный сканер продолжал расшифровывать и выводить на виртуальный экран диалог двух патрульных.

– Ну что – они ничего не знают… Орден работает изолированно от сил самообороны планеты, – сказал Данька. – Да, была ярранка среди уцелевших после падения станции. Но тепловой след от орденских флаеров давно остыл. Как будем искать?

Яр молча задрал подбородок и посмотрел вверх. На фоне затянутого серыми тучами неба крохотный шарик поискового сканера был практически незаметен. Потом опустил взгляд. Станция при то ли посадке, то ли плохо контролируемом падении смела правую половину деревни, с мечетью, а левую методично обработали из тепловиков. Среди закопченных развалин беленых домов и чадящих стволов фруктовых деревьев повсюду виднелись тела… прожаренные залпами плазмы трупы местных жителей и экипажа орбитальной станции.

Пальцы Яра коснулись виртуальной клавиатуры.

– Увеличим радиус поиска.

Данька скептически скривился.

– Орден свидетелей не остав…

Над виртуальной клавиатурой инфобраслета вспыхнула алая строка.

4

Тело лежало в густом кустарнике. Видимо поэтому его и не обнаружили – сканер с поверхности его просто не заметил.

Еще до того как вокруг деревни замкнули кольцо, ленивый от опыта и былых заслуг орденский снайпер отметил на экране тепловизора едва заметное пятно спускающееся по курумам с горного перевала. Попробовать достать? С критической дистанции – интересно. Своей меткостью в стрельбе по движущимся целям с дальней дистанции он втайне гордился. Настоящий профессионал всегда готов проверить себя, ведь так? Оцепление еще не поставили. Но гражданские вряд ли что поймут… если вообще заметят… да и бежать им некуда – слева горы, справа такие как он. Снайпер ухмыльнулся и, коснувшись крохотного дисплея винтовки, активировал авторасчет до цели по собственной фирменной формуле. Потом затаил дыхание и привычно нажал на спуск, гадая, попадет или нет.

Он попал, и старик, совершавший свой ежедневный поход за водой к источнику, покатился вниз, оставляя почти черные брызги крови на бурых камнях. Старик заполз в кусты и пока не потерял сознание, смотрел, как на деревню с воем бухнулась с неба железная громадина, а когда чуть осела пыль, над улицами на бреющем полете пошли выпускающие трассирующую огненную паутину десантные флаеры. Он дважды пытался подняться и дважды падал. Когда крики в деревне стихли, и ветерок из долины принес запах гари, старик прикрыл глаза, с намерением больше никогда их не открывать.

5

Портативный медблок, распластавшийся на груди словно гигантский паук, остановил кровотечение и еле-еле поддерживал жизнь в изуродованном теле.

Они оттащили старика по другую сторону курумов и здесь, в тени нагроможденных скальных блоков сделали всё что могли. А того что они могли было недостаточно. Развороченная выплеском раскаленной плазмы грудная клетка могла быть прооперирована в стационареЈ но не в полевых условиях.

– Ничего он нам не расскажет… – пробормотал Данька и, едва заметно помявшись, добавил: – Незачем мучить.

Яр, ничего не отвечая, бродил вокруг распростертого на плащ-палатке тела, глядя под ноги.

Наконец он подобрал валун размером с большое яблоко и замер, словно прислушиваясь к чему-то. Потом продолжил свое кружение вокруг бесчувственного старика и озадаченного Даньки. Тот хотел было сказать, что они теряют время, но вдруг начал догадываться, что сейчас будет происходить.

Яр подобрал неровный обломок скалы, примерно того же размера что и первый камень. Потом обернулся к Даньке.

– Я сейчас пойду в путешествие. Общую теорию шаманизма помнишь, психотехник?

Данька кивнул.

– Тогда держи "бубен".

И Яр протянул Даньке оба камня. Потом коснулся пальцами инфобраслета и последовательно раскрыл над ними "колокол тишины" и маскировочный купол.

– Сейчас я задам ритм и ты будешь стучать. И я пойду в путешествие.

– К старику?

– Да.

– Долго?

– Сколько надо, столько и будешь стучать. Но думаю что не слишком долго. – Яр взглянул на дисплей медблока. – Я кивну тебе когда пойдет тот ритм, который нужно поймать. Готов?

Данька кивнул.

Яр прикрыл глаза. Широко раскидывая руки с расслабленными ладонями, он четырежды негромко хлопнул в ладоши. Повернулся на девяносто градусов. Еще четыре хлопка… И снова повернулся… Хлопки… И опять…

"Он простукивает четыре стороны света…" – догадался Данька. – "Интересно, сработает ли его шаманство на этой планете…"

Фигура в диверс-доспехе легко склонилась почти до земли. Четыре хлопка.

Потом распрямилась и простерла руки к небу…

Потом, не прекращая хлопков, завертелась волчком.

И наконец, замерла, размеренно хлопая в ладоши. Яр приоткрыл глаза и кивнул Даньке.

Камень гулко стукнул о камень. Еще и еще.

Через полминуты Яр снова кивнул Даньке и, прекратив хлопки, быстро лег, почти упал навзничь рядом с умирающим стариком, закрыл глаза, вытянул руки вдоль туловища и замер.

Данька переводил взгляд с испачканного запекшейся кровью, темного, горбоносого, сморщенного словно высушенная слива, лица старика на чуть осунувшееся от усталости лицо Яра Гриднева.

Камень бил о камень, снова и снова размеренно выбрасывая в окружающее пространство сухой четкий звук.

Данька держал ритм.

Глава восьмая

Ушедший лес

1

Порой время замирает. Или просто кажется таким вот… застывшим… Джафару это нравилось.

Когда со стороны деревни прилетела смерть и ударила его в грудь горячим, Джафар не увидел ни рая, где согласно вере его родителей его ждало соответствующее количество девственниц, ни адского пламени, девятнадцатью стражами которого правит могучий Малик.

Он увидел дорогу. Протоптанный бесконечными тысячами и тысячами ног путь, слегка светящийся в полумраке, лежал перед ним и звал в темноту, петляя тусклой змеей среди теней.

Впрочем, пуститься в путешествие по нему Джафар не спешил. Он пришел в себя сидя возле костра, обычного костра горевшего рядом с началом дороги, уходящей в темноту. Он сидел у костра, подкладывая в огонь наколотые поленья из аккуратной стопки рядом с костром. Джафар предполагал, что когда топливо закончится, он просто поднимется с холодного камня (сидеть на котором, впрочем, было почему-то совсем не холодно) и пойдет по мерцающей дороге… куда-нибудь.

Но это будет потом, а пока он любовался пляской оранжевых языков пламени и вспоминал.

Костер горел медленно. В какой-то момент Джафар вдруг понял, что говорит вслух. И даже больше – разговаривает с кем-то. С кем-то сидящим по ту сторону пламени. С кем-то кто всё понимает и ни за что его не осудит.

– …Отец всегда говорил мне, что чем позже найдешь свой путь к смерти, тем дольше проживешь. Я спрашиваю "Папа, как это?". А он смеется и отвечает "Тот, кто ищет свой путь, может ненароком найти свой путь к смерти. Не ищи узких троп, сынок, ходи широкими проторенными дорогами". Не получилось…

Джафар, не открывая глаз от пламени, покачал головой.

– …Я вот за всю жизнь так и не смог решить, мы выбираем свою дорогу, или наоборот – наша дорога выбирает нас, не позволяя сворачивать на широкие протоптанные пути, где можно сыто и спокойно прожить свой век. Что зависит от нас? Как зависело от меня, что христианская и мусульманская общины обосновались на Ленте-5 почти одновременно? Какой злой дух или добрый ангел заставил меня, когда мне было двадцать и родители уже выбирали мне невесту, поехать с братьями на ярмарку, куда я, в общем-то, и не собирался? И как я мог знать, что встречу там девушку, глаза которой до сих пор иногда мне снятся до самого утра?.. Вопросы для бессонных ночей, вопросы на которые нет ответов…

Темная фигура в широкой бесформенной хламиде по ту сторону костра едва заметно пошевелилась и Джафар, подняв взгляд, увидел, что у его истории появился еще один слушатель. Странный слушатель. Сначала ему показалось, что по ту сторону огня внимательно щурит на пламя странные синие глаза какой-то очень большой зверь, вроде барса или пантеры, но почему-то пепельного оттенка и вдобавок остроухий, таких и на свете-то нет. Впрочем, может это существо с другой планеты, в других мирах чего только не бывает. Но потом Джафар моргнул, и понял, что ему показалось – вместо дикого кота возле костра сидел человек. Правда, человек тоже показался ему странным. Молодой парень в военном комбинезоне со всякими карманами. Но лицо… Это не было лицо солдата, этих за свою жизнь Джафар навидался. А тот был другой. Отрешенное лицо с глазами, которые менялись. Как посмотрит на Джафара весело, словно скажет, мол, говори, старик, дальше, слушать тебя приятно – и тридцати лет ему не дашь, такой молодой. А как отведет взгляд да в костер уставится – тут и видишь другое: старше он, много старше…

Джафару парень кивнул как старому знакомому, а темной фигуры рядом с которой сидел, словно и не замечал. А Джафару было все равно. Он рассказывал.

– …Когда молод по сторонам не смотришь, одни девушки на уме. У нас в деревне не обращали внимания на появившийся на планете орден, ведь места хватит всем, и я не помню, когда впервые люди из ордена начали появляться на деревенских собраниях, нам ведь не жалко и скрывать нечего. Никто и оглянуться не успел, как возникла и принялась расти ввысь и вширь громада Сайнттауна и все больше односельчан смотрели на меня пустыми глазами и говорили словами орденских миссионеров. Говорили о боге, но бога в их словах не было… Ярмарок больше не стало, а для того чтобы что-то продать надо было ехать в Сайнттаун, в свой мусульманский квартал, чтобы не встречаться с христианами. Я удивлялся, что с приходом на планету тех, кто призывал верующих объединяться, всё происходит совсем наоборот… впрочем, в то время о следующем свидании с Джейн я думал больше чем о политике ордена. И настал тот день, когда родители твердо заявили мне, что "жениться надо на своих" и что "сын должен быть покорен воле родителей". – Джафар печально улыбнулся. – Нам с Джейн оставался только Лес. И выбранный путь стал для нас узкой тропой.

2

Лес, расположенный в труднодоступном захолустье западной части материка был уделом тех, кто хотел вольной жизни. Рассказывали про это место всякое, и большую часть этих историй Джафар справедливо считал бабьими баснями.

А правда была проста. Среди чащи, в заросшей высокими соснами и пронизанной ручьями широкой долине бил родник с вкусной водой, дававший начало одному из притоков текущей неподалеку реки. Там и появились первые хижины поселения, которое так без затей и называли – Лес. В Лесу помимо беглых влюбленных селились и беглецы от правосудия, и безбожники, не желавшие посещать храм, и сбежавшие от кабальных контрактов корабельные экипажи крупных корпораций, словом все, кто не захотел примкнуть ни к христианской, ни к мусульманской общине.

Лес принимал всех.

Ничего нового в подобном поселении пестрой кучи изгоев на слабоосвоенной сельскохозяйственной планете не было. Однако Лес не стал бандитской деревней, молодцы из которой всегда готовы опрокинуть на лесной дороге фермерский флаер с помощью пневмотарана или обычной веревки. И в самом Лесу беззакония не было. Его жители, по словам забредавших в это захолустье торговцев, были удивительно благополучны в повседневной жизни и неизменно вежливы с чужаками, снимали со скромных полей на расчищенных делянках удивительно щедрый урожай, охотились, строили запруды, ловили рыбу, заводили пасеки, делали из диких ягод особое "лесное вино с травами"… Вскоре в Лес нащупали маршрут корабли Союза вольных торговцев и о самозваном селении, которое процветало, не отгораживаясь забором от подступающих вплотную к домам деревьев, узнали все на Ленте-5.

Подобную счастливую жизнь не спрячешь даже в самой густой чаще.

Сначала лесных отшельников рискнули попробовать на зуб одна за другой две орудовавших в этих краях банды – одна местная, вторая состоявшая из высадившихся на планете беглых заключенных. Их намерение "потрясти "лесовиков" было последним, что об этих бандах слышали. Жители Леса были хорошими охотниками, но столь успешное противостояние профессиональным уголовникам неизбежно было бы сопряжено с жертвами среди защитников. Однако никаких следов столкновения жителей селения с бандитами никто никогда не обнаружил. Было полное ощущение, что почти сотня взрослых вооруженных мужчин просто растворилась в воздухе. "Лесовики" на вопросы приезжих торговцев только недоуменно пожимали плечами и с улыбкой повторяли, что не знают ни о каких бандитах. Но обязательно добавляли "Лес нас защищает".

Джафар был среди тех, кто только посмеивался подобным объяснениям и согласно кивал: мол, всё понимаем, места там глухие, а охотнички лесные прыткие, похоже не ведало ночное ворье, с кем связывается.

Однако были и другие, те, кто кивал на странные обычаи "лесовиков". Говорили, что на заре они солнцу кланяются, а перед тем как свалить дерево или убить зверя прощения у них просят. Сильнее всего наводили на размышления безуспешные старания попасть в Лес христианских и мусульманских миссионеров. Торговцы и той, и другой конфессии, всегда готовые просветить собеседника об истинной вере, ни разу не смогли найти путь в затерянное в чаще селение, плутали и неизменно выводились на торную дорогу доброжелательными охотниками-"лесовиками".

Впрочем, нечто похожее произошло и с орденскими проповедниками, прилетевшими в Лес на корабле Союза вольных торговцев. Им просто не дали сойти по трапу. Полные мужчины в чалмах и рясах гневались и требовали встречи с мэром. В конце концов, на корабль-торговец явился сухонький насмешливый старичок с дочерна загорелым лицом, облаченный в потертый рабочий комбинезон с вытянутыми коленками и штопаную клетчатую рубаху. Мэр выслушал все аргументы визитеров, вежливо покивал, после чего попросил больше никого из "их братии" (именно так возмутительный старичок поименовал представителей ордена) Лес не посещать. На возмущенно-недоуменные вопросы миссионеров старичок пожал плечами и с улыбкой произнес только одну фразу:

– Вы научите наших детей спорить о боге.

Затем мэр удалился.

После того как орденские миссионеры были отправлены восвояси, кто-то впервые произнес слово "язычники".

3

Ленту-5 Орден Креста и Полумесяца подмял под себя достаточно легко. Первой на планете появилась компания "Белый крест", торговавшая с местными лавочниками по приятно низким ценам, щедро вкладывавшая деньги в хилую местную промышленность и легко предоставлявшая кредиты. Исподволь люди из "Белого креста" приобретали влияние в обеих общинах, покупали недвижимость, строили церкви и мечети, в общем, вели себя как добрые соседи. Когда вслед за компанией на Ленту-5 пришел Орден Креста и Полумесяца, почти никто не сказал и слова против. А одинокие голоса, предостерегавшие от необдуманных решений, услышаны не были. Орден выглядел соответственно своим программным декларациям – "доброй силой, стоящей на защите интересов верующих всех традиционных конфессий".

Когда началось строительство Сайнттауна, и на Ленту-5 хлынула выкачиваемая орденом с перенаселенных и истощенных планет дешевая рабочая сила, а уровень безработицы вместе с уровнем преступности резко скакнули вверх, старейшины обеих общин запоздало почесали в затылке и попытались на очередных губернаторских выборах выставить своего кандидата, чтобы вернуть власть общин над планетой. Но было уже поздно: к тому моменту орденские деньги купили управленцев Ленты-5 с потрохами, и выборы превратились в чистой воды фикцию.

К той поре Джафар относил воспоминание о случае, когда после очередного оглушительного провала на выборах старейшины мусульманской общины надрывали глотки в чайхане, пытаясь выработать "стратегию будущего нашей планеты". При разговоре присутствовал молчаливый орденский наемник, зашедший в жаркий день посидеть в прохладе за чашкой чая. Когда старики приостановили дебаты, чтобы промочить горло, парень, обернувшись к ним, с усмешкой процедил "Да какая вы планета? Вы теперь – база ордена" и наставительным жестом похлопал ладонью по висевшей на поясном ремне кобуре с легким офицерским бластером.

Словом, когда "лесовики" не изъявили желания не то что "дружить", а даже общаться с представителями ордена, о том что "эти "лесные" доиграются" не судачил только ленивый. Так оно и оказалось. Правда развязка стала неожиданной для всех.

Даже на фактически собственной планете Орден Креста и Полумесяца действовал крайне осмотрительно. Для начала в местной печати и сети были опубликованы журналистские расследования о "криминальной клоаке планеты", вслед за которыми последовали петиции от населения с просьбами "оградить молодежь от соблазна языческой заразы". Тем временем орден перекупил контракты Союза вольных торговцев и торговые корабли перестали навещать Лес.

Полицейская операция при поддержке армейских сил и орденских наемников была тщательно продумана. Лес был заранее взят в плотное стальное кольцо.

Однако когда колонны людей и техники ранним утром с нескольких сторон рванулись через чащу к месту "наведения порядка", случилось непредвиденное. Углубившиеся в лес передовые отряды, состоявшие из орденских наемников, вопреки всем картам оказались на опушке и застыли в изумлении.

Леса больше не было.

Долина, где раскинулось селение, была пуста. Исчезли не только люди. Исчезли дома.

Больше того – изменился весь пейзаж. Не шумели на ветру пышными кронами высокие корабельные сосны, словно их и не было. Не звенел по камням в сердце долины легендарный источник. Посреди лесной глуши в западной части материка восточного полушария Ленты-5 отныне зияла гигантская проплешина. Ни людей, ни животных, ни каких-либо следов их пребывания. Только камни и песок, сквозь которые и долгие годы спустя не пробивалось не травинки. Мертвая земля.

Власти, недолго думая объявили о коллективном самоубийстве "языческой секты", а район странного явления от греха подальше сразу обнесли колючей проволокой, а там и силовым полем, и объявили закрытым объектом. Наемные части ордена на Ленте-5 заменили другими, чтобы не болтали лишнего местному населению.

Слухи об Ушедшем Лесе превратились в легенду, которую рассказывали вполголоса.

4

– Мы слишком долго собирались. Непросто оставить свой дом…

Джафар не глядя на своих слушателей, грустно улыбнулся куда-то в огонь.

– Джейн убил не наемник, наш солдат с Ленты-5. Он стоял во внешнем оцеплении, их на "информационной минуте" накачали всякими ужасами про "кровавых язычников", он услышал шорох в кустах и выпустил наугад всю обойму. Я собирался искать его, думал придется в космос лететь, по галактике шарить, а оказалось он в соседней деревне живет. Вот так всё просто. Ну… Нашел его… Морду набил. Руки ему переломал. Хочу горло перерезать – не могу. Сопляк ведь, дурак-дураком, мать его у меня в ногах ползает… так и не смог… Из дома ушел. Подрался с братьями и ушел. Они принялись кричать, что он мой кровник, как это не можешь убить… пообещал им так же руки переломать, если тронут его… и ушел.

Джафар подложил в гаснущее пламя два последних полена и взглянул на сидевших по другую сторону костра. Фигура, которая теперь показалась ему закутанной в темный, напоенный влагой кусок грозовой тучи, едва заметно кивнула. Парень в военном комбинезоне спокойно, без осуждения и без поощрения смотрел на Джафара.

– Потом жил в горах. Рядом с родником. Хороший родник, возле него спится хорошо. Сны хорошие… легкие. Охотился. Иногда в деревню в лавку спускался. Потом орденские и в горы дотянулись. К роднику. Часовню ставить пришли. Я удивился. Как Джейн погибла – я в мечеть ходить перестал, так что… Сказал им что родник этот здесь был до того как они пришли и будет после того как они уйдут. Подрались. Прежде чем меня этой штукой… станнером в спину… я многих потрепал. Потом тюрьма. Как освободился, мать упросила домой вернуться. Как раз как я вышел, часовню на том роднике лавиной как ножом срезало. Начисто. А родник теперь снова бьет. Так что хоть тут вышло по-моему. Потом женился. Дети. Внуки. А вот теперь нашей деревни нет… И рода моего нет. И никого нет. Я последний. Наверное, горевать должен. А я ничего не чувствую. Просто не пойму – зачем всё? Зачем всё это было, а?..

Языки пламени плясали на углях.

Джафар поднял глаза и встретился взглядом с темными глазами собеседника в бесформенном одеянии, теперь словно курившимся серым утренним туманом.

– Ты получишь ответы на все вопросы… – прошелестел тихий женский голос. – Но сначала ты должен ответить на то, о чем спросит тебя он.

Джафар перевел взгляд на человека в военной форме с глазами, которые не были глазами солдата.

– О чем ты хотел меня спросить?

– Я сочувствую тебе.

Джафар кивнул на гаснущий костер.

– У нас мало времени.

– Мне надо узнать, что произошло с деревней, и куда увезли оставшихся в живых.

– Это была станция, упавшая с неба. Орбитальная станция. Сначала она медленно опускалась, видимо на силовом луче, я видел такое по объемнику. А потом силовое поле отключилось, и станция рухнула вниз. На деревню. Остальных наших добили орденские. А куда увезли живых, если они и остались, я не знаю. Но ты сможешь узнать. – Старик постучал пальцем по левому виску. – Тогда у родника орденские выбили мне глаз. Когда я вышел из тюрьмы, братья скинулись на подарок и купили мне протез. Там множество ненужных функций. Но одна сегодня пригодилась. "Инфракрасная съемка плюс" называется. Мой глаз снимал то, что творилось в нашей деревне даже когда я отключился… даже когда мой глаз закрыло веко. Догадываешься, что тебе надо сделать?..

Парень изменился в лице.

– Но мы можем тебя вылечить…

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? В этот район "скорую" вызовешь? Или угонишь флаер и из гор в городскую больницу меня повезешь? Точнее мой труп? – Джафар сухо усмехнулся. – Я-то знаю кто ты. Нам объявляли о каких-то диверсантах.

Старик встал с камня и улыбнулся. Над покрывшимися седой золой углями вился сизый дымок.

– Не трать время. Лучше сделай свое дело как следует. Передай привет орденским от меня. И от Джейн. И от моего рода. От всей нашей деревни привет передай.

Парень сжал губы и кивнул.

– Передам. Легкой дороги.

Джафар улыбнулся и шагнул к темной клубящейся фигуре. Прохладные пальцы взяли его за руку, и повели по вытоптанной многими тысячами ног светящейся тропе.

– Дальше ступай один. – В нежном шелестящем голосе Джафару послышалась едва заметная усмешка. – Тебя ждут.

Джафар недоуменно оглянулся на отпустившую его руку фигуру, но та растаяла в кромешной темноте, словно не было. Не было видно ни костра, ни парня в военном комбинезоне. С каждым шагом по светящейся тропе за спиной Джафара не оставалось ничего кроме тьмы.

И тут он услышал знакомый запах. Запах цветов.

Пахло сиренью.

Именно так душисто и дурманяще пахло сиренью на ярмарке, которую устраивала христианская община в двадцать первое лето Джафара, в то лето, в которое он…

Старик ускорил шаг. Потом побежал.

Яркая точка в конце тропы превратилась в облако света, которое все увеличивалось.

Потом на фоне сияющего облака проступил силуэт тонкой девичьей фигурки машущей ему рукой.

Джафар бежал так, как не мог бегать уже много лет, и с каждым шагом его волосы темнели, а морщины разглаживались.

Он услышал смех. И на бегу рассмеялся в ответ, не чувствуя слез, текущих по щекам.

А потом родные глаза на лице, которое он видел во сне каждую ночь, взглянули на Джафара с той лаской, которая придает смысл тяготам любого пройденного пути.

5

Цхар прижал уши, оскалился и зарычал.

Яр моментально принял звериную форму и припал на все четыре лапы рядом с цхаром.

"Чужой!!.."

"Духи этой земли?"

"Нет!.. Кто-то совсем чужой!.."

– Котики-котики… – протянул из темноты насмешливый мужской голос. – Давайте-ка не скалиться, котики. Давайте просто поговорим. А, уважаемый Яр Гриднев? Я ведь всего лишь хочу помочь.

Яр, вернувшись в человеческий облик, улыбнулся говорившей с ним темноте.

– Поговорить можно, – сказал он, пожимая плечами. – Но почему ты не показываешь свое лицо, если хочешь разговора?

Голос рассмеялся.

– Я мог бы принять любой облик, но мне не хочется тратить свое время на твои удивленные возгласы. Обойдемся без драматических эффектов. Я тот, кто сделал тебя и твоего друга Сергея Вертуна – впрочем, раньше его звали иначе, верно? – тем, чем вы стали. Шагами судьбы. Помнишь свою предыдущую встречу со своим другом-врагом, когда вы убили друг друга? Он сказал тебе правду. Когда-то молодые офицеры военной разведки в целях будущего внедрения согласились пройти процедуру ревзросления и стирания памяти с помощью инопланетной технологии, известной под названием "джис". Помнишь эту аббревиатуру, образованную от "ревзросления"? "РЕВР"? Но ваши глупые начальники не знали, для чего эта технология предназначена на самом деле. И военная разведка провела эксперимент над молодыми офицерами, так сильно хотевшими послужить человечеству. Генералы знали, что инопланетная технология может непредсказуемо воздействовать на человека, но их это не остановило. Враждебной людям расе берков она досталась от более древней расы. Её название примерно можно перевести как "шаг судьбы". Пожертвуй что-то "джису" и "джис" изменит твою судьбу в нужную тебе сторону. Если повезет, конечно, такие сложные технологии всегда допускают возможность сбоя. Использовав "джис", твоего друга невольно сделали "шагом судьбы", который меняет направление развития человечества. "Джис" был запрограммирован на уничтожение человечество и твой друг стал "шагом судьбы". Он исчез, и появившись в другое время и в другом месте, сначала сделал Орден Креста и Полумесяца сильной организацией, а потом – послушной марионеткой в руках врагов человечества – берков. Но когда вслед за ним ту же процедуру прошел, ты, Яр Гриднев, стал "су-джис" – противоядием от "джиса", если угодно "контршагом судьбы". И с тех пор вы с Вертуном так или иначе пытаетесь выполнить свое предназначение и противостоите друг другу. И ни один не может победить. Во всяком случае – пока не может. Видишь, как много я знаю.

Яр усмехнулся.

– Вижу. Но я так и не понял пока кто ты такой.

– Я – то, что вы считали машиной… Аппаратом под названием "джис". Я то, что вам прислали берки, разбиравшиеся в моей природе не намного больше чем люди. Агрегат, который вы называете этими именами, лишь часть моей природы, проявленная в видимом мире. Не поверишь, Яр, но иногда очень интересно прикидываться неодушевленным предметом.

Яр кивнул.

– Допустим, я тебе поверил. И чего же ты хочешь?

– Для начала благодарности. Ведь именно я воскресил тебя после маленького эксперимента Вертуна с двумя планетами. А затем я хотел бы предложить тебе свою помощь. Вероятность для вас вчетвером вытащить твою сестру с этой враждебной планеты минимальна. Я могу всё. Отпереть любой замок или помрачить сознание кому захочешь, хоть твоему другу Вертуну, хоть всему ордену разом.

– За воскрешение, если это сделал ты, спасибо. А что касается помощи – почему-то мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь. Какова твоя цена?

– О цене потом. Когда всё закончится.

Яр равнодушно усмехнулся.

– Втемную не играю ни с кем. И ты не исключение.

Последовало молчание.

Затем темнота спросила:

– А ты не думал, что мне может быть нужен любой из вас двоих? И что я могу предложить свои услуги тому же Вертуну? Уж он-то за ценой не постоит.

Яр пожал плечами.

– Что же ты пришел ко мне, а не сразу к нему?

– Из личной симпатии, – проворковал голос. – Я люблю находиться над схваткой, но у меня есть свои предпочтения. Хорошо…

Яр молча ждал.

– А если мы поднимем ставки? Что если я верну к жизни твою ненаглядную Ингу? Или ты думаешь, что я не помню о третьем офицере, прошедшем ревзросление – несчастной шпионке Инге, которая после попытки вернуть ей память просто сошла с ума и начала убивать людей? Твои начальники и не предполагали, что за работу "джиса" требуется плата. За Вертуна внесли "аванс" берки – еще до того как аппарат был подсунут людям, они устроили массовое жертвоприношение соплеменников, владеющих искусством телепортации. А вот за то, что сделали с тобой, заплатила своим рассудком Инга. И стала убийцей на службе ордена, где получила от Вертуна задание убить тебя, Яр, но ты оказался сильнее. Я и это знаю. Так что? Хочешь – я воскрешу твою любимую? – Последовал смешок. – Или ты уже пригрелся возле своей молоденькой ярранки?..

Усмешка Яра стала злой.

– Может ты и могущественное существо, а дурак. В отличие от меня и Вертуна, после возвращения планет застрявших непонятно в каком измерении, откуда, допускаю, именно ты нас вынул… В отличие от нас с ним, Инга – умерла. Так вот. Ты забыл с кем разговариваешь. Я – шаман. После своего недавнего возвращения я ходил в путешествие в Землю Мертвых и говорил с ней. Она – там.

Темнота молчала.

– Ты не бог, а значит воскрешать мертвых тебе не по силам. Если ты предлагаешь то, чего не можешь дать, то ты лгун. Ступай отсюда, Джис.

Голос из темноты произнес.

– А если я скажу, что если я не вмешаюсь, твой юный напарник Данила умрет?

– Мы все смертны. Если ты действительно хочешь нам помочь, ты вмешаешься…

– И не подумаю.

– …значит или я смогу его уберечь, или такова его судьба. Или – ты и тут врешь. Уходи.

Раздался нарочито недобрый смех.

– Ухожу, но не прощаюсь, Яр Гриднев.

6

Глядя в распахнувшиеся на белом как мел лице Яра глаза, Данька перестал стучать. Камни негромко упали наземь.

– Он умер. – Сказал Данька, движением подбородка указывая на тело старика. Медицинский блок, автоматически отсоединившийся и теперь лежавший рядом с трупом, напоминал засохшего осеннего паука, тянущего сложенные вместе и отблескивающие сталью лапы к небесам в смиренном ожидании первого снега. – Медблок не способен в полевых условиях…

– Я знаю… – прокаркал Яр хриплым голосом и, приподнявшись на локте, надолго присосался к фляге.

Данька внимательно рассматривал его.

– Что-то случилось?

– Нет… Ничего особенного…

– А выглядишь так, будто со смертью чаевничал.

Яр усмехнулся непослушными губами.

– Почти что так… Но есть дела поважнее.

В Данькином взгляде сквозило недоверие.

– Ты узнал то, что нам нужно?

– Да! – Яр энергично кивнул и, поднявшись на ноги, вынул из ножен на бедре обоюдоострый клинок. – Я собираюсь вскрыть глазницу этого почтенного старца. Если захочешь проблеваться, курсант, отойди в сторону.

7

Когда длинный видеоролик, переброшенный с киберглаза Джафара на инфобраслет Яра закончился, Яр и Данька переглянулись.

– Орден наверняка предоставит в прессу свой вариант произошедшего. Но у нас всё куда интереснее – и как орбитальную станцию явно силовым лучом подвели к деревне и уронили можно понять, и как орденские наемники сельских расстреляли явственно видно.

Яр кивнул.

– Важно теперь правильно этой записью распорядиться. За такой компромат мы у Вертуна и Женьку, и кого хочешь выкупим. Дай-ка руку.

Он взмахнул пальцами, перебрасывая копию ролика на инфобраслет Даньки.

– Теперь главное вовремя выбрать момент.

– Куда ярранку… Ирху увезли… в каком направлении мы видели. Попробуем?..

– Да. – Яр кивнул. – Всё. Старика завалим камнями, выдвигаемся к дороге и берем транспорт. Если Ирха точно у Вертуна, то тогда уже выйдем на контакт с ним и начнем торговаться.

Глава девятая

Смерть на дороге

1

Тошно может быть без повода – просто от предчувствий. Капрала Лейку тошнило. Последние несколько месяцев его не оставляло ощущение затягивающейся на шее петли. Сны снились дурные, странные, не оставлявшие никаких воспоминаний кроме мерзотного послевкусия отступившего удушья и липкого пота. Просыпаясь ночами после таких кошмаров, он бездумно лупал глазами в темноту, сгустившуюся под потолком его казенной квартирки рядом с казармой, да садил одну за другой сигареты.

Военный корпус ордена, сформированный во время Беркского конфликта, после войны согласно документам был распущен. Однако на практике этого не произошло и, как мыслил Лейка, вряд ли когда-нибудь произойдет. Перевод военных частей ордена в статус "вольнонаемной военизированной охраны" на практике привел только к увеличению их численности на основании "более слабой подготовки наемного контингента". На самом деле слепотой и глухотой солдаты ордена не страдали и к чему идет дело видели получше любого телеведущего с канала новостей. Война, ждать которой оставалось, судя по всему совсем недолго, Лейку не пугала. Сколько он себя помнил, жизнь всегда была построена так и только так – есть противник, и есть ты, на твоей единственно правой стороне.

Потирая свой выдающийся нос, за который он еще в молодости и получил намертво прилепившееся прозвище, Лейка снова попытался разобраться в произошедшем.

Когда один из орденских десантных флаеров, шедший в середине колонны, покидавшей то место, где еще прошлым утром располагалась деревня, притормозил, особого внимания на это не обратили. Просто рядом, как и положено, остановилась пара боевых флаеров сопровождения, остальные обогнули замерший транспорт и продолжили движение.

Флаер капрала шел ближе к голове колонны и, заметив на экране локатора отставших, Лейка только пожал плечами. Если поломка – свяжутся по рации с командирским флаером. После сегодняшней карательной операции (самому себе Лейка всегда старался говорить правду и называть вещи своими именами) ребята были нервные и вымотанные. Да и у него настроение испортилось. Резать мирное население Лейка не любил. Все-таки есть что-то неправильное в том, чтобы уничтожать гражданских… пусть даже и по приказу. Он очередной раз с ленивой усмешкой вспомнил о том, как по молодости лет вываливал на исповеди свои переживания орденскому капеллану, а тот только ухмылялся да советовал взять увольнительную и как следует гульнуть в кабаке, зависнуть на ночь в борделе, а перед сном дважды прочитать "Отче наш". Помотавшись волею ордена по доброй сотне планет, Лейка перестал переживать. "Люди либо творят всякое дерьмо, либо еще не успели его натворить… Все хороши… Так что кто раньше, кто позже…".

Его размышления прервал сигнал тревоги. Почти одновременно раздался приглушенный броней взрыв.

Три точки на локаторе, обозначавшие остановившийся флаер-транспортник и пару сопровождения вспыхнули алым. Тактический экран тут же развернул картинку, присланную одним из висевших над колонной дроидов-наблюдателей: ткнувшийся носом в растрескавшееся дорожное покрытие один флаер сопровождения, дымящиеся остатки второго… и наконец совсем странное – перевернутый вверх вспоротым брюхом флаер- транспортник.

Изуродованная боевая машина напоминала останки рыбы, но не побывавшей в лапах голодного кота, стремившегося выпотрошить жертву заживо, а скорее в руках опытного хирурга. Бортовую броню словно вспороли несколькими выверенными движениями гигантского скальпеля, аккуратно отогнув наружу. В мелких точках на тактическом экране Лейка привычно распознал мертвые тела в силовых доспехах тех же цветов, которые носил он сам.

Впрочем, произошедшее с десантным флаером оказалось не самым страшным. По-настоящему жутко капралу Лейке стало уже потом, когда снайперы заняли ключевые точки на покрытых чахлой растительностью каменистых холмах вокруг места происшествия, дроиды наскоро прочесали ближайшие окрестности, а десантники развернулись в цепь и с бластерами наперевес медленно подошли к мертвым кораблям и мертвым телам.

Когда сканирование показало, что внутри всех трех искореженных машин никто не ждет в засаде, а активировавшие саперную программу дроиды после двойной проверки подтвердили что тела не заминированы, Лейка подошел к лежавшему на спине ближайшему мертвецу.

Капрал не сразу узнал наполовину покрытое белесой пеной мелких пузырей искаженное предсмертной гримасой лицо Дауда из третьего отделения. Лейка присел на корточки, чтобы закрыть мертвецу пялившиеся в небо глаза и только тут увидел, что в распахнутом рту покойника стоит вода.

Впервые за долгие годы капрал почувствовал, как, несмотря на то, что система кондиционирования силового доспеха была исправна, сперва его словно обдало удушливым жаром, потом по загривку пробежала ледяная волна мурашек, а волосы буквально зашевелились. Как будто не веря собственным глазам, он оторвал взгляд от тела и словно по-новому оглядел камень и песок вокруг.

– Это что же… – пробормотал у него за спиной каким-то бесцветным голосом Джонни из его отделения. – Это они утонули, получается?..

2

Сержант Эшли был из тех медиков, удивить которых практически невозможно. Поэтому он только равнодушно хмыкал, проводя первое исследование трупов сослуживцев с помощью походной лаборатории.

– Как они, балбесы, умудрились всем скопом заполучить полные легкие воды посреди всего этого… – он широким жестом обвел каменистые холмы по обе стороны дороги, и покрытое перистыми облаками небо с припекавшим солнцем. И почти весело прибавил: – Ума не приложу. По клинической картине – ну утопленники в чистом виде.

Лейка ухмыльнулся. Сейчас, когда его непосредственный командир и прикомандированный откуда-то из высших сфер ордена офицер бросили его здесь дожидаться подкрепления и экспертов, а сами умотали со вторым пленным докладываться и огребать неприятности от начальства за потерю ярранки, спешить было совершенно некуда. Впрочем, одно важное дело требовало выполнения. Он окинул взглядом рассредоточившихся вокруг места крушения солдат. Вроде никто не скис от зрелища утопленников, не такое видали. Ладно, еще полминуты.

Он спросил медика:

– У всех причина смерти одинаковая?

– У всех и каждого. – Кивнул Эш. – Легкие и дыхательные пути наполнены водой. Это не "сухое" утопление, когда растяпа поперхнулся ложкой супа, спазм голосовой щели – и привет. Анализ воды… тоже странно… слишком чистая. Но не дистиллированная, а словно речная… или родниковая. Ладно, прибудут эксперты – пусть выясняют. По мне – так все утонули… Конечно кроме тех бедолаг из флаера поддержки, в котором сдетонировала эта дрянь. Ну та дешевая взрывчатка для имитации бойни между научниками со станции и местными… Думаю покойный Чик зажал часть выданного фейерверка, чтоб толкнуть на черном рынке, вот и доигрался… Хотя… – Эш философски прищурился. – Неохота лезть в эту горящую жестянку, но я думаю, они там тоже сперва захлебнулись, а уж потом рухнули вниз и поджарились.

Лейка устало махнул рукой и крикнул десантникам:

– Слушай мою команду! Первое отделение! Передвиньте транспортник в сторону. Медленно и аккуратно, парни. Второе отделение! Оружие к бою! Вы прикрываете первое отделение. Возможно тварь, разорвавшая флаер, сидит под ним, так что челюстями не щелкать!

Десяток солдат в силовой броне облепили изуродованную машину и медленно потянули в сторону. Наблюдая за ними, Лейка посетовал, что в комплект снаряжения для десантного спецподразделения ордена не входят дроиды-грузчики.

Как Лейка и предполагал, под сдвинутым в сторону транспортным флаером обнаружилась воронка. Небольшая воронка, но достаточного размера чтобы навести на вполне определенные мысли.

– Все на пятнадцать шагов от ямы! Эта тварь, убившая ребят, до сих пор может быть там!

Он попытался связаться со снайперами на холмах, но связь неожиданно прервалась.

Потом Лейка услышал характерный звук и обернулся.

Со стороны деревни полным ходом приближался гражданский флаер. Помятая обшивка в заплатах свежей краски знавала лучшие времена. Гражданского постепенно нагонял армейский флаер, и даже не видя издалека бортового номера, Лейка был уверен что внутри сидят Джонни и Юнь, высланные после чертовой аварии с утопленниками перекрыть дорогу парой километров ближе к деревне.

– Какого!.. – выдохнул Лейка в бесполезный микрофон силового доспеха и, вскинув бластер, выпустил предупредительную очередь.

Флаер послушно опустился шагах в тридцати от них. Из него вышли двое в армейской форме сил самообороны планеты, и зашагали к нему, старательно держа руки подальше от бластеров.

– Вояки… – презрительно хмыкнул капрал, но оружие медленно опустил. В конце концов, обмундирование может напялить на себя кто угодно, но кто бы он ни был, что он сможет против десантника в силовом доспехе?..

Десантники с явной неохотой вскидывали руки в приветствии, не донося полусогнутые пальцы до шлемов.

Разглядев знаки различия того типа что шел первым, капрал стиснул зубы, разжал пальцы, позволив бластеру повиснуть на ремне вдоль бедра, и поднял руку к виску. Директива о сотрудничестве сил ордена с местными не нравилась капралу никогда.

Молодцеватый лейтенант небрежно козырнул Лейке.

– Приветствую, капрал. Извините, проскочили мимо вашего поста, да еще на этой гражданской развалюхе. Наш флаер не на ходу по милости этого разгильдяя…

Он сделал широкий жест большим пальцем за плечо, где маялся, не зная, куда себя приткнуть, неловкий парень в форме рядового.

– …пришлось по служебной надобности на конфискованном ломе добираться. Что тут у вас?..

3

Пока Яр заговаривал зубы подобравшемуся, но по-прежнему недоверчивому капралу и шарил по карманам в поисках документов, Данька переминался с ноги на ногу под хмурыми взглядами облаченных в тяжелую силовую броню десантников, вовсю изображая зеленого новобранца. Парни, выскочившие из преследовавшего их флаера, в ожидании распоряжений начальства сверлили его злыми взглядами, а Данька растерянно улыбался и глазел по сторонам.

Сканеры диверс-доспеха, притворившегося формой сил самообороны, осматривали окрестности вместе с ним, отмечая расположение противников и сканируя флаеры на присутствие живых существ. Пока всё бестолку, нет тут похоже пленных… но что-то же здесь произошло?

Разглядывая разорванное брюхо транспортника, он, продолжая глупо лыбиться, тонким голосом спросил ближайшего десантника слоновьей комплекции:

– Слушай… а чё здесь случилось-то?..

Здоровяк осклабился.

– Во-первых, не "слушай", а "господин ефрейтор". А во-вторых, деревня, ты…

Фраза повисла в воздухе, потому что в этот момент Яр, обернувшись, истерично заорал:

– Рядовой, ко мне! У вас опять на борту включился "колокол тишины"?! Немедленно проверить! – …и, обернувшись к капралу, все тем же напористым развязным тоном продолжил: – Это не солдат, а позор всего полка, вы не поверите, капрал, не далее чем вчера…

Данька, нагнув голову и нелепо загребая ногами, под смешки десантников помчался к флаеру. Разумеется, "колокол тишины" на флаере был включен, и сейчас Яр выйдет из разговора, а там уж одно из двух… Конечно даже старшему по званию никто из орденских не даст никакой важной информации. Но судя по всему, искомой Ирхи тут нет, если только Яр ничего у капрала не выяснил… Значит надо заканчивать беседовать беседы и двигать вслед за колонной. Раздумывая таким образом, Данька ни на секунду не прекращал двигаться: влетев во флаер, он вырубил "колокол тишины", тут же активировал распакованную заранее восьмизарядную "матрешку", сбросил на дисплей её автоартиллериста данные сканеров диверс-доспеха и замер возле двери флаера, готовый в любой момент начать следующую фазу операции.

В этот момент на дороге возник еще один гражданский флаер. Это была новенькая спортивная машина, которая сама опустилась неподалеку от перевернутого транспортника.

Из открывшейся двери выглянул холеный и аккуратно одетый паренек лет тринадцати. Яр легко себе представил, как этот мальчишка спустя сутки будет со сдержанной гордостью рассказывать одноклассникам, как на выходных угнал отцовский флаер и остановился на трассе, когда увидел "потерпевший аварию" орденский транспортник.

Откинув со лба модную челку-"лесенку", паренек серьезным дискантом произнес:

– Здравствуйте, капрал, вам требуется помощь?

В проеме двери флаера мелькнуло улыбающееся девчоночье лицо.

Над присыпанной серым песком разбитой асфальтовой трассой повисла секунда тишины.

Наблюдая из открытой двери за происходящим, Данька прошептал в микрофон:

– Они не выпустят свидетелей. Начинаю по твоему сигналу.

Капрал перевел изумленный взгляд с мальчишки на Джонни и Юня, и чужим скрежещущим голосом пролаял:

– Я не отменял свой приказ держать дорогу, шлюхины дети! – И кивнул на спортивный флаер. – Взять их! Быстро! Убрать по стандартной схеме.

Яр вгляделся в широкое усталое лицо капрала и в течение одного долгого мгновения успел подумать, что для того чтобы спасти этих детей, ему сейчас придется убивать добросовестного служаку, который просто выполняет приказы… отговорка известная испокон веку… впрочем, сейчас ведь приказ отдал сам капрал. И если попробовать начать его отговаривать, они с Данькой просто потеряют время, те самые несколько бесценных секунд, в течение которых десантники поймут что происходит, и тогда погибнут все.

Потом мгновение завершилось, рассуждения оборвались, и Яр Гриднев превратился в ту безупречную боевую машину, что лишь анализирует окружающую обстановку и выполняет поставленную задачу, и остановить которую может только смерть.

– Кстати!.. – вальяжным тоном сказал Яр и развел ладони в стороны, поворачиваясь левым боком к капралу и лицом к оторопевшему мальчишке, к которому уже неспешным шагом направлялись двое десантников.

Левая ладонь Яра выгнулась под прямым углом и выдвинувшаяся из рукава тонкая трубка с едва слышным шипеньем плюнула в открытое забрало силового доспеха капрала длинной тонкой серебряной иглой, которая попала точно в правый глаз и через долю секунды вошла в мозг, где выплеснула смертельную дозу нейротоксинов. Парализованный ядом капрал затрясся и замер, покачиваясь и начиная терять равновесие.

– Вот рассудите нас, ефрейтор… – всё так же расслабленно протянул Яр и шагнул вправо, к детине, у которого на плече висела облегченная версия тепловика для спецподразделений. Десантник с вялым интересом повернулся на голос и получил в левый глаз вторую серебряную иглу из трубки на правом запястье Яра.

4

После того как Яр произнес условное слово "Кстати!", Данька, хорошо размахнувшись, вышвырнул из флаера "матрешку" и активировал голографическую маскировку диверс-доспеха. Расцветку пехотной формы сменила непрерывно движущаяся мешанина пятен оттенков растрескавшегося асфальта, белого камня и серого песка вокруг дороги, а также защитного оттенка бортовой обшивки флаеров спецподразделения отдельного корпуса Ордена Креста и Полумесяца. Голову моментально обтянул капюшон, воротник поднялся, закрыв лицо почти целиком, на глаза опустились очки.

Данькины пальцы пробежали по пульту, вновь врубая "колокол тишины" и запуская автопилот флаера, а потом Данька с разбегу выпрыгнул наружу.

Там, снаружи, Яр проорал мальчишке настолько убедительную матерную тираду, что тот как мышь юркнул обратно в свой флаер и задраил дверь. Когда направлявшиеся к спортивному флаеру десантники обернулись к Яру, им в лицо взглянуло дуло тепловика. Они даже не успели опустить прозрачные забрала силовых доспехов.

5

Миномет автономный тактический, состоящий на вооружении армейских спецподразделений Галактической Империи и среди людей военных именуемый "матрешкой", вылетев из двери флаера, в соответствии с программой повел себя вполне осмысленно: моментально выбросил в стороны тут же включившиеся миниатюрные маневровые двигатели на складных штангах, опираясь на показания гироскопа, вертикально опустился на асфальт, и мертвой хваткой вгрызся в поверхность стальными корнями-крючьями.

Подчиняясь дальнейшим указаниям программы, "матрешка" выплюнула в небо Ленты-5 одну за другой семь миниатюрных ракет с автонаведением. Достигнув заданной точки траектории ракет разделились. Четыре ракеты рванулись к холмам по обе стороны дороги, неся верную смерть снайперам, которых засекли сканеры Данькиного диверс-доспеха. Остальные три ракеты устремились к дороге, выбирая в качестве целей тех подчиненных покойного капрала, которые не успели рассредоточиться перед внезапной атакой.

Разрывы ракет сливались с уханьем тепловика в руках Яра, а потом к этим звукам присоединился рев двигателей флаеров. Спортивный флаер с подростками наконец стартовал, и ломаными зигзагами рванулся прочь. Одновременно в воздух поднялся управляемый автопилотом флаер Яра и Даньки. Эта машина никуда улетать не собиралась, а напротив, кружила над сражающимися на бреющем полете, поднимая тучи песка, делая лишенных связи солдат Ордена Креста и Полумесяца еще и слепыми. А встроенной голографической маскировки силовые доспехи орденского десанта не предусматривали.

Их противникам было проще. Очки диверс-доспехов подсвечивали десантников, заранее помеченных инфракрасными маркерами сканеров. И связь Яру с Данькой была не нужна – каждый из двоих заранее знал что делать.

Яр, как и Данька, включил голографический режим диверс-доспеха и теперь постоянно двигался, укрываясь то за подбитым транспортником, то за придорожным валуном, и плюясь из дула тепловика всё новыми сгустками раскаленной плазмы. Пытавшихся охватить Яра полукольцом и забросать гранатами десантников выкашивал Данька, прятавшийся за их спинами в искусственной песчаной буре. Он работал пистолетом, стрелявшим термозарядами, которые, будучи всажены в уязвимые места сочленений силового доспеха, выжигали его изнутри, превращая надежную броню в недолгий, но смертельный ад для её хозяина.

Наконец десантникам удалось подбить реявший над головами флаер. Машина, дымя, рухнула вниз, взметнув новую тучу песка, но серьезный численный перевес десантники уже потеряли.

Четверо солдат, поливая огнем всё вокруг, пытались короткими перебежками добраться до флаера сопровождения. Спасительная дверь в кабину была в нескольких шагах, когда флаер взорвался. И это был только первый взрыв. Столбы огня вздымались по всему периметру поля боя, поднимая в воздух живые и мертвые тела.

6

– …А хуже ты прицелиться мог, артиллерист пальцем деланный?

Высокий человек в силовом доспехе, в сопровождении ощетинившейся бластерами свиты, обходил поле боя, поддевая носком металлического ботинка торчавшие из песка куски железа.

– Точнее было нельзя, ваше превосходительство, – осмелился возразить заросший до глаз курчавой бородой, смуглый и черноглазый подчиненный с тепловиком наперевес. – Вы сами просили незамедлительно ударить с орбиты, а то они ушли бы, а тут такое – видимость ноль. Я и отдал приказ действовать без промедления. Вот почти наощупь и пришлось бить… – И уже тише прибавил: – Вдвоем двадцать с лишним десантников перекрошили – виданное ли дело… Непременно бы ушли.

Высокий человек обернулся к собеседнику, чтобы сказать что-то резкое, но замер, прислушиваясь к голосу в наушнике шлема, и просиял. Яркие красные губы разошлись в острозубой улыбке.

– За мной! – весело сказал он и, круто развернувшись на месте, широко зашагал в противоположном направлении.

Тело обнаружили под перевернутым флаером. Вокруг суетились медики.

Когда с головы сняли капюшон и молекулярную маску, высокий человек вгляделся в залитое кровью лицо и довольно ухмыльнулся.

– Ну, наконец-то!.. Жив?! Отлично! В мой флаер его. Снотворное, обычные кандалы и под силовое поле. И тройной караул. Глаз не спускать!! Кто обнаружил, сукины дети?.. К награде!..

Наушник в шлеме вновь заставил его прерваться.

– Один медик со мной! Быстро!

Высокий человек почти бежал.

Второе тело лежало на дне небольшой воронки в луже крови. Тяжелый обломок металла с рваными краями, по всей видимости, оторванный взрывом от стабилизатора флаера, наполовину перерубил шею лежащего. Возившийся с медблоком врач, не поднимая головы, проворчал:

– Опоздали. Почти всю кровь потерял – заместить не успеваем. Сердце остановилось. Запустить не удается…

Высокий человек засвистел что-то веселое. Медик вздрогнул и поднял голову.

– Не больно-то и хотелось. – Пояснил высокий, усмехнувшись, и рассеянно постучал по бедру доспеха стальными пальцами. – На нем молекулярная маска – снимите.

С минуту он вглядывался в бледное лицо умершего.

– Так вот ты какой, Данька… – пробормотал высокий человек. – Был. Тело доставьте на мой флаер.

Раздался резкий хлопок, и охрана высокого человека вскинула бластеры.

Из кучи песка в десятке шагов торчала дымящаяся труба миномета "матрешка". В небе повис портативный радиозонд.

– Сбивайте! – заорал высокий человек, первым вскидывая оружие.

Однако в ту же секунду радиозонд взорвался сам беззвучным дымным хлопком.

– Сука… – пробормотал высокий человек и пнул ногой очередную железку.

И в этот момент в воронке за его спиной страшно закричал медик.

Когда высокий человек встал рядом с сидевшим на корточках побелевшим медиком, он увидел, что воронка пуста. Труп исчез. Лишь в луже крови на дне воронки валялся бесцельно перебиравший стальными манипуляторами медицинский блок.

Закованная в сталь рука схватила за шиворот медика и вздернула в воздух.

– Где он?! Где?!

В синих глазах задавшего вопрос плясали безумие и смерть.

– Я… не зна-аю… он… просто… и-ис… исчез…

Глава десятая

Та, которая хранит

1

Наша жизнь – вода. Перетекание из одного сосуда в другой. Переход из одного состояния в другое. Перемещение жидкостей по тонким и тончайшим трубочкам. Именно поэтому нет ничего удивительного в том, чтобы возвращаясь к жизни, слышать бормочущий шепот тока крови. Выныривая из отключки, Данька слышал шелест воды. Но это не был шум в ушах. Это больше походило на говорящий неподалеку водопад, гул которого смешивался с шумом ветра в кронах деревьев. Лес? Эту мысль подтвердил возникший запах. Запах смолы. Запах соснового бора.

Приоткрыв глаза, Данька несколько мгновений рассматривал потолок – потемневшие от времени бревна с кружевом паутины.

Потом он разом вспомнил гавкающие пламенем бластеры, в руках десантников на дороге под жарким солнцем Ленты-5 и резко сел на кровати. Бревенчатые стены и солнечные пятна на половицах качнулись перед глазами и поехали каруселью.

– Не так смело. – Произнес ровный женский голос с едва заметной иронией. Даньку придержали за плечи, он опрокинулся навзничь и снова увидел потолок. А голос добавил: – Из смерти в жизнь не стоит резко выпрыгивать – можно поскользнуться.

На какое-то время Данька снова уплыл в серую хмарь беспамятства.

Когда он пришел в себя и осторожно сел на деревянной кровати, в комнате никого не было. Чистая и какая-то пустоватая комната: кровать, стол, стул… из общей картины выбивался только серый половик возле двери, да перекинутый через спинку стула вычищенный и аккуратно сложенный Данькин диверс-доспех. Инфобраслет лежал рядом.

Голова почти не кружилась.

Данька медленно поднялся с кровати и не спеша оделся. Медленно провел пальцами по рваному воротнику диверс-доспеха. Взялся за стоявшие под стулом ботинки, но потом отпустил их, по некрашеным половицам босиком прошлепал к окну, и зажмурился от яркого полуденного солнца.

За заросшим буйной зеленью палисадником, среди крутых берегов быстро катила пенистые волны широкая река. На противоположном берегу под кронами высоченных корабельных сосен, насколько было видно глазу, раскинулся то ли небольшой городок, то ли большая деревня. Дома были не выше двух этажей, по воде далеко разносились звуки музыки: размеренную беседу вели некий струнный инструмент и звонкие бубенцы. Где-то протяжно заржала лошадь. На мостках на противоположном берегу со смехом переговаривались полоскавшие белье девушки в длинных платьях.

Сзади деликатно кашлянули. Данька обернулся.

– Ну, хоть одной проблемой меньше, госпожа Ирха Лихатта, – сказал он со слабой улыбкой. – Я рад, что нашел вас. Яр Гриднев демонстрировал мне ваш фотолик, в жизни вы еще прекраснее.

Ярранка усмехнулась в ответ.

2

– Здесь всё быстро заживает, – сказала Ирха, когда они вышли из дома и начали спускаться по тропинке к реке.

Данька украдкой рассматривал Ирху. Комбинезон с автоподгонкой и эмблемой орбитальной станции на спине обтягивал ловкую миниатюрную фигурку ярранки. Густые пепельные волосы, стянутые на затылке в хвост, темно-серые до черноты глаза с вертикальными, словно лезвия, зрачками. Заостренные как у всех ярранцев уши, и, конечно же, свойственный этой расе курносый нос. Очень милый курносый носик. Данька неожиданно представил себе курносую Нефертити, невольно улыбнулся, подумав, что Яру Гридневу, похоже, очень повезло.

Снаружи плеск воды усилился и он увидел то, что слышал в полудреме и чего не заметил из окна.

Водопад. Стена воды примерно в километре слева от них, низвергалась из скалистого кряжа, и, возмущенно бурля, превращалась в реку.

Данька вновь поднял руку к шее: пальцы пробежали по тонкому рубцу, пересекавшему горло.

– То есть я не в местном варианте рая? – спросил он, пытаясь скрыть ухмылкой некоторую растерянность. – А где Яр?

Ирха, не сбавляя шага, качнула головой.

– Яр в плену. А ты никак не в раю, хотя упорно туда рвался. Сейчас спустимся к берегу, и получишь ответы на все твои вопросы. От самого авторитетного источника. – Ирха чему-то усмехнулась. – Честное слово, так будет проще.

– И от какого же "источника"?..

Ирха, не оглядываясь, пожала плечами.

– В некоторые вещи непросто поверить, пока сам не увидишь. Во всяком случае, таким как ты. Чем объяснять…

– Это каким – таким как…

Данька осекся.

В первое мгновение ему показалось, что водопад шагнул к ним. Потом он понял, что от низвергающейся вниз с головокружительной высоты водной массы отделился… кусок?.. фрагмент?.. Словом от водопада отпочковался многотонный водяной сгусток и приобрел очертания человеческой фигуры. Словно статуя, вырубленная из куска переливающегося голубого полупрозрачного льда, фигура стремительно зашагала по пенным волнам реки, направляясь к ним.

– Кто?.. Ч… Кто это?.. – спросил Данька, стараясь чтобы его голос звучал как можно более обычно.

В глазах Ирхи застыло мечтательное выражение.

– Ты слышал историю об Ушедшем Лесе?

Данька молча кивнул. Он не сводил глаз с фигуры, подходившей к ним всё ближе, с каждым шагом становившейся всё меньше ростом и приобретавшей всё более антропоморфные черты.

Ирха весело сморщила курносый носик и повела правой рукой в сторону.

– Легендарный поселок Лес – на том берегу. – Она обернулась к приближавшейся живой статуе из воды и подняла в её сторону раскрытую ладонь. – А это – та, что хранит Лес… Лес и всех тех, кому нет места на этой планете, во всяком случае, на той Ленте-5, какой её делают люди. Я попросила её выйти к тебе именно таким образом, чтобы у тебя не оставалось сомнений в том кто она.

Данька заворожено кивнул.

Несколько быстрых шагов, и вылепленная из воды фигура, теперь уже человеческого роста оказалась на берегу. В одно мгновение полупрозрачная водяная статуя превратилась в обычную девушку лет двадцати с небольшим, одетую в длинное белоснежное платье с бегущей по подолу и рукавам простой синей каймой. Впрочем, обычной назвать такую девушку язык не повернулся бы ни у кого: на незагорелом лице с тонкими чертами, буквально сияли теплым внутренним светом большие голубые глаза. Поймав взрослый уверенный взгляд этих глаз Данька не сразу обратил внимание на тяжелую русую косу, спускавшуюся до пояса, на необыкновенную тонкость и гибкость талии, на не знавшие украшений изящные запястья, на тонкие сильные пальцы без колец.

Ирха обернулась к Даньке. Мечтательный взгляд ярранки сменился выражением радостного ожидания.

– Это Дева Источника.

Девушка шла к ним. На пальцы босых ног успел налипнуть песок.

Данька незаметно вдохнул и выдохнул, а потом спросил:

– Мне так её и называть?

– Нет, – улыбнулась Ирха. – К Деве Источника обращаются тем словом, которое обозначает воду на родном языке говорящего. На основном ярранском диалекте её имя будет Илэ. А как оно звучит по-русски?..

3

Когда они повернули к дому, то сколоченный из досок стол в палисаднике оказался неведомым образом накрыт, лишь мелькнули несколько силуэтов среди древесных стволов.

– Это гостевой дом? – спросил Данька, заставив себя оторваться от еды и пытаясь поддержать застольную беседу. Далось ему это непросто: после коробок высококалорийного, но не претендующего на гастрономическое разнообразие диверс-рациона, овощной суп на мясном бульоне и жареная картошка с луком казались пищей богов.

Вода кивнула.

– Для гостей и тех, кто не может сразу решиться остаться здесь.

Речь её звучала под стать имени, словно голос лесного ручья – высокий, но не визгливый, звучный, но не до звона в ушах, спокойный, но не безучастный.

Данька благодарно склонил голову и отставил пустую глиняную тарелку.

– Еще раз спасибо, что не дали сдохнуть, – сказал он, едва не начав снова массировать шрам на шее. – Я совсем загибался?

Ирха и Вода переглянулись.

– Сшить разорванные сосуды не так уж сложно умеючи. – Ответила Ирха. – А вот моментально восполнить в организме потерю крови – в твоем случае это была большая часть крови – малореально. И если бы не помощь хозяйки этого места…

Ирха с уважением посмотрела на Воду. Та улыбнулась.

– У всех свои сильные стороны. Ирха рассказала мне твою историю. Тебя сложно остановить. Ценное качество.

Данька вновь слегка склонил голову и исподлобья взглянул на ярранку.

– До десантирования Яра, Аккера и Нинели на Ленту-5 виделась с ними, и они много о тебе рассказали, – пояснила Ирха. – О твоем… – она подняла глаза к синему небу в просветах ветвей, подыскивая нужное слово. – О твоем жизненном пути.

– Ясно. И всё же я не могу не спросить… Вода, вы… Дух воды?..

На сей раз, Вода улыбнулась еще шире, продемонстрировав зубы, ровные, словно зерна в кукурузном початке.

– Один из людей хорошо сказал, что назвать – это значит ограничить. То, что вы, люди, называете Лентой-5 – мой дом. И был им еще в те времена, когда ни один из вас не появлялся здесь. Но, похоже, вы, Данила, не слишком верите сказанному мной.

Данька развел руками.

– Я понимаю, что такое шаманские путешествия, но не слишком понимаю каким образом люди не находящиеся так сказать "в лоне подобной традиции" способны не во сне, а наяву перенестись в такое место. – Он обвел скупым движением руки всё вокруг, и прибавил. – А на внезапное мистическое озарение всё это не слишком похоже…

Девушки насмешливо переглянулись.

– Тогда кто же я? – весело спросила Вода.

– Некое существо…

– Так! – подбодрила девушка.

– …достаточно сильное, чтобы формировать вокруг себя некое пространство или даже пространство и время, чтобы помещать туда других существ… отбирая их по каким-то признакам.

– Отличное определение! – сказала Вода. – Ну и как, вам стало легче, Данила? Я хочу сказать, эти наукообразные фразы помогли разобраться в происходящем и понять кто я и где вы?

Данька покачал головой.

– Слишком мало данных.

– Хорошо, тогда небольшой практический пример. – Вода встала с деревянного стула, схватила Даньку левой рукой за запястье и, закатав рукав диверс-доспеха, полувопросительно произнесла: – Настоящий мужчина ведь не боится боли?

Данька кивнул. В правой руке Воды тут же оказался столовый нож, которым она полоснула Даньку по предплечью. Тот поморщился. Кровь закапала на траву палисадника. Правая рука Воды потеряла форму, становясь полужидкой и прозрачной. Удлинившиеся пальцы коснулись резаной раны и окрасились красно-бурым туманом. Спустя несколько секунд Вода уселась обратно на скамью, подперев упрямый подбородок вновь вполне человеческой рукой, а Данька рассматривал свою руку. Не осталось даже рубца.

– Продолжим.

Вода вновь встала из-за стола, и, закатав левый рукав, полоснула себя по запястью. Брызнула кровь. Лицо девушки едва заметно побледнело, она положила нож на стол и протянула раненую руку Даньке. Он увидел, что порез очень глубокий, до кости.

Данька вскочил.

Правая рука Воды вновь приобрела прозрачные текучие очертания и накрыла рану. Мгновение, другое, и разрез исчез, словно его никогда и не было.

– Так кто же я, по-вашему, Данила? – спросила Вода, вновь улыбнувшись.

Данька как можно незаметнее набрал полные легкие воздуха, напоенного ароматами лета, и медленно выдохнул.

– То, что я чувствую боль, ничего не доказывает, – проговорил, наконец, Данька. – Возможно, я всё это вижу в предсмертном бреду.

– Возможно. – Согласилась Вода. – Тогда вам надо задаться вопросом, почему вы не встретили здесь друзей и знакомых из завершившейся жизни, а видите нас с Ирхой.

– И правда, – усмехнулся Данька, – а почему, кстати, вы вытащили из этой передряги только меня, а Яра оставили?

– Ну, во-первых, сначала Илэ "вытащила" меня, – сказала Ирха. – И досыта, точнее досмерти, "напоила" орденский спецназ.

– А как вы узнали о том, что Ирхе требуется помощь? – спросил Воду Данька.

– Она позвала меня. – Голубые глаза девушки стали серьезными. – Ирха умеет разговаривать с духами.

– Я обратилась к духам этого места, когда меня везли на орденском корабле, – сказала ярранка. – И очень скоро экипаж захлебнулся, корабль вскрыли как банку полевого рациона, а я попала сюда. Потом я рассказала Илэ о тех, кто будет меня искать, и когда у вас началась эта стычка на дороге, она вас нашла.

– Так почему вы вытащили меня, а не Яра? Ведь Яра Ирха… – Данька запнулся, – …лично знает…

Вода улыбнулась одними глазами.

– Потому что можно было успеть вытащить только одного. Ирха рассказала мне о том, что вероятнее всего Яра разыскивает его враг, который хорошо его знает. И наверняка снабдил своих людей его портретом, а значит, сразу его не убьют. А с вами, Данила, могло произойти всякое.

Данька кивнул.

– Спасибо. – Он переглянулся с ярранкой. – Думаю, что вдвоем мы сможем вытащить и Яра, и Женьку.

– Втроем. – Сказала Вода и внимательно посмотрела на Ирху и Даньку. – Мы сможем вытащить их втроем.

4

Голос-ручей звучал негромко, но четко произносил каждое слово.

– Первый человек, который пришел к роднику в чаще леса, был очень усталым. Он всю жизнь искал свой путь, но счастья это ему не приносило. Каждый в чем-то талантлив, а его талант состоял в способности говорить с духами, да и со всем у чего есть душа. Но в тех местах где он вырос, это умение не приносило радости. Там люди искали истину в книгах с откровениями, которые были даны неизвестно когда, неизвестно кем и неизвестно кому, а потом многократно переправлены в интересах тех, у кого была власть.

Свои просьбы к миру верующие возносили в огромных гулких и пустых домах, сложенных из убитых камней. Чувствуя, что этот человек был не такой как прочие, одни его сторонились, другие – искали способ уязвить. Когда этот человек вырос, он стал гончаром и делал хорошую посуду, украшенную красивым орнаментом, которую другие люди с удовольствием покупали. Но это было не то, чем он хотел бы заниматься. В душе он был художник и больше всего он хотел показывать людям красоту окружающего их мира, которую большая часть из них не видит, всю жизнь не отрывая глаз от тарелки и кошелька. Но откровениями в тех книгах, которым поклонялись на его родной планете, изображать людей и животных строжайше запрещалось: считалось, что таким образом художник будет уподоблять себя богу. Но когда он начал рисовать запретное, ему страстно захотелось, чтобы кто-то оценил его творения. И он послал изображения своих картин и статуй в другие миры, туда где не было таких запретов. Он оказался очень хорошим художником, поэтому неудивительно, что однажды тайное стало явным, и на его родной планете узнали о том, что он делает. Возглавляемая проповедниками толпа разгромила его дом и мастерскую, а полумертвого от побоев художника на космическом корабле вывезли на самый край территорий, заселенных людьми. Там его посадили в спасательную капсулу и сбросили на первую попавшуюся необитаемую планету. А до этого ему выкололи глаза и перебили пальцы, чтобы он до смертного часа, ждать которого оставалось недолго, помнил о том, что сам погубил себя, нарушив запрет. Однако художнику повезло. Его палачи сломали механизм торможения и навигационные приборы капсулы и забрали парашют, но он упал в лес и деревья смягчили удар. Выбравшись наружу, он не ждал ничего кроме смерти. Но перед тем как умереть, ему хотелось напиться. И он вслепую пошел на звучащий в чаще леса голос родника. Когда он добрался до воды, то так устал, что, поскользнувшись, упал на мелководье. Там он и остался лежать, наслаждаясь вкусом и прохладой влаги, и вспоминая свою жизнь. Пока он так лежал, ожидая смерти, его кровь, смешавшись с водой, текла всё дальше и дальше, разнося историю его жизни по всей планете. И то, что вы, люди, называете духами… словом, нечто на этой планете услышало историю художника и приняло свое решение о его дальнейшей судьбе. Внезапно он почувствовал, что вкус воды изменился и обрадовался, поскольку подумал, что это значит, что он скоро умрет. Однако через какое-то время он с удивлением почувствовал, что боль из сломанных пальцев и горящих огнем глазниц ушла. Потом он почувствовал, что снова может шевелить пальцами. И наконец, он увидел свет… Те несколько месяцев, что художник прожил возле родника, питаясь дичью, на которую стало очень просто охотиться – животные приходили к нему сами… и плодами, которые в изобилии стали расти на деревьях вокруг источника… Всё это время он рассказывал голосу, который звучал в его голове обо всем что знал. О себе, о книгах, которые прочел, о других людях, о мире в котором жил, о том что знал об инопланетных расах… А однажды голос в его голове приказал ему пройти через лес, выйти на равнину и ждать. Художник послушался. И через короткое время на равнину опустился космический корабль. Капитан рассказал, что с планеты поступали странные ритмичные радиопомехи, которые он принял за сигнал бедствия. Художник улетел на этом корабле. Он до сих пор жив и теперь у него достаточно зрителей, которые любуются его работами…

– Саруш… – пробормотал Данька. – Я был в его музее на Метрополисе…

– Капитан того исследовательского корабля, – все так же негромко продолжала Вода, – занес эту планету в каталог подходящих к заселению миров, обладающих пригодной для дыхания атмосферой. И вскоре туда прибыли первые поселенцы. А дальше планета создавала для тех, кого преследуют, ощущение того, что в этой лесной чаще возле родника будет безопасно. Это как радиоволны, которые слышат только те, кто должен их услышать. Лес… я имею в виду поселок, рос. Те, кто приходил туда жить, быстро усвоили, что совершать дурные поступки по отношению к родным, соседям, лесу вокруг и его обитателям, чревато серьезными последствиями. Ну а что было дальше, вы знаете…

– А… вы?.. – несколько невнятно спросил Данька.

– Я… Эта часть легенды об Ушедшем Лесе не выходила за пределы общины. Планете… или её духу, если вам угодно, было интересно с людьми, и была интересна их жизнь. И однажды из родника, вокруг которого вырос поселок, вышла маленькая девочка. Голос, который слышал каждый живущий в общине, велел людям растить и воспитывать её как свою дочь. – Вода улыбнулась. – Могу сказать, что это у них неплохо получилось. Я жила по очереди в каждой из семей, и многое поняла о людях.

Данька сперва поднял брови, а потом сосредоточенно нахмурился.

– Так ты… То есть вы…

– Наверное, ты хочешь спросить самостоятельная ли я личность, или часть целого?

Данька неожиданно смутился. Ирха с усмешкой переводила взгляд с Даньки на девушку и обратно.

– Ну что-то вроде того… Это же… Вселенная конечно полна чудес, но существо из мяса и костей, которое одновременно способно становиться…

Вода покачала головой.

– Порой мне кажется, что для тебя – кстати, перейти на "ты" это отличная идея, а то слишком церемонно звучит – так вот, порой мне кажется, что для тебя не может быть ничего промежуточного между нулем и единицей. Но твои слова о полной чудес Вселенной говорят о том, что ты не безнадежен. Надеюсь, ты помнишь, на сколько процентов человеческое тело состоит из воды?..

Данька задумчиво кивнул.

– Да, я вас… то есть я понял тебя. По крайней мере пытаюсь понять. – Данька развел руками. – Но согласись, такие вещи не так просто уместить в голове…

5

– …И когда у меня исчез пульс, то вмонтированный в диверс-доспех трансмиттер послал сигнал на "матрешку"… – негромко рассказывал Данька, – …это миномет… и "матрешка" выплюнула заряд с радиомаяком, который отправил одно из заранее заложенных в него сообщений для Нинели и Аккера. Как и было условлено, если они такой сигнал получают, то понимают, что я мертв, а Яр в лучшем случае, захвачен в плен. Вместе с ним они получили видеозапись о произошедшем с деревней с киберглаза умершего старика: теперь у них есть чем шантажировать Вертуна.

– У Яра тоже диверс-доспех с такой системой оповещения о собственной смерти? – с натянутой улыбкой поинтересовалась Ирха.

– Нет. – Сказал Данька и пояснил: – Он отказался. Он считает что жизнь и смерть – понятия относительные… и не высокотехнологичными железяками их измерять.

– Похоже на слова вернувшегося с того света… – всё так же невесело кивнула Ирха. – …Слова настоящего шамана.

Они помолчали.

Потом Данька коснулся пальцами инфобраслета и сказал:

– Не могу определить своё местонахождение… Так где мы?

Девушка улыбнулась.

– В таком вот особенном месте, куда попадают не все.

– …Ага, в месте развернутом под углом в девяносто градусов ко всему остальному миру, – подхватил Данька. – То есть всерьез спрашивать не имеет смысла… Но попасть обратно, чтобы вытащить остальных мы можем, я правильно понял?

Вода кивнула.

– Можем. А еще через воду – от рек до водопровода в Сайнттауне – я получаю информацию обо всем происходящем на планете. Точнее – могу её получить, если буду знать, кого именно искать. Берите меня за руки и вспоминайте Яра, Аккера, Нинель…

– И Женьку! – сказал Данька.

Вода молча кивнула, и протянула к нему и Ирхе вновь ставшие прозрачными ладони, в лучах солнца ослепившие их тысячами маленьких радуг.

Глава одиннадцатая

Принятое решение

1

В беззвучном, но ярком видении возник доисторический продуктовый фургон весь в разводах ржавчины. Автомобиль моментально заткнул въезд в заваленный разномастным мусором от обломков мебели до обгорелых остовов флаеров безлюдный двор-колодец между четырьмя ветхими многоэтажками. Во дворе, под густой беспорядочной паутиной проводов, тянущихся с крыши на крышу, бессильно крутился полицейский флаер, ища выход из ловушки.

Появившиеся из-за фургона вооруженные люди, по мнению Даньки, были из эмигрантов, прибывших на Ленту-5 по приглашению Ордена Креста и Полумесяца. Эмигрантов небогатых – вместо молекулярных масок их лица были замотаны тряпьем, а среди разномастного оружия были гражданский станнер и даже древний огнестрельный дробовик. Однако это не были новички, за неимением работы взявшиеся за стволы. Больно уж ловко всё обставили. Практически сразу один из них вскинул пневматический гранатомет и через мгновение корпус полицейского флаера облепили кругляши магнитных мин. Полицейский – коротко стриженный мужчина с усталым лицом – откинул колпак флаера, двумя пальцами вытянул табельный бластер из кобуры и выкинул из кабины на заплеванный растрескавшийся асфальт. Потом медленно, с поднятыми руками, выбрался наружу. Несмотря на поднятые руки страха в глазах мужчины не было, и по собранным движениям крепкой фигуры Данька понял, что мужчина сейчас бросится на нападающих с голыми руками.

Однако в следующее мгновение всё изменилось. В памяти Даньки услужливо всплыл термин "колебание пустоты" – эффект, сопровождающий применение голографического камуфляжа. Две почти невидимых, словно отлитых из прозрачнейшего стекла, фигуры возникли за спинами нападающих… Никто из наемников даже не успел выстрелить. Несколько безжалостных ударов и падающие тела.

Отключив камуфляж, мужчина и женщина в диверс-доспехах подошли к полицейскому. Данька узнал их.

– Это Нинель и Аккер! – произнес он вслух.

– Я догадалась, – ответил хрустальный голос Девы Источника. – Но что это за человек, которому они помогли?

– Я предоставила Яру и его друзьям данные по ряду служащих силовых структур Ленты-5, завербованных нашей, ярранской разведкой. – Сказала Ирха Лихатта. – Учитывая всё сделанное Яром Гридневым для нашей расы, было решено пойти на такой шаг. Думаю этот полицейский один из них. Думаю, Нинель и Аккер ищут поддержку, чтобы выяснить местонахождение Яра и освободить его. Отличный способ снизить шок от расконсервации спящего агента – спасти его от верной гибели.

– То есть разведка Ярры вербует агентов даже среди дружественно настроенного к вам человечества? – спросил Данька нарочито ровным голосом.

– Насколько мне известно, наша внешняя разведка вербует агентов везде. – Так же равнодушно ответила Ирха Лихатта. – И это правильно. Вас, людей, порой надо защищать не от инопланетных угроз, от самих себя.

– Тихо! – прервала их диалог Вода. – Я пытаюсь увидеть, что было дальше.

Следующее видение началось со зрелища разъяренной толпы. Искаженные ненавистью молодые и старые лица беззвучно брызгали слюной и потрясали кулаками. Периодически кто-то из демонстрантов нагибался, на пару секунд исчезая среди плечей и спин, а затем выныривал и запускал куском асфальта куда-то вдаль. Средних лет лысый человек с яркой неразборчивой эмблемой на спортивном костюме выкрикивал что-то в мегафон, яростно жестикулируя свободной рукой.

Потом Данька увидел картину целиком. Толпа бушевала вокруг небольшого одноэтажного здания с частично выбитыми окнами. На детской площадке горел костер из выкорчеванных из земли резных деревянных скульптур. Несколько парней били длинными детскими качелями в запертую входную дверь. За пределами моря человеческих голов виднелись неподвижные и безучастные к происходящему, словно фонарные столбы, фигуры военных в силовой броне, окрашенной в цвета ордена.

– Что это… – ошарашено прошептал Данька.

– Могу с уверенностью предположить, что официально это мероприятие проходит как санкционированный митинг в защиту прав верующих. – Раздался голос Ирхи.

– А неофициально?..

– Согласно мониторингу местной прессы… в общем думаю это одна из последних светских школ в городе. Сценарий стандартный. Учителя… или директор, или все вместе, отказываются от введения преподавания религиозных дисциплин. Частным школам формально не имеют права навязать изучение священных текстов и молитв, но… Не они первые… но они одни из последних. Сначала им угрожают. Кого-то поколотят. Бывают и смертельные случаи. Полиции запрещено вмешиваться, все религиозные конфликты находятся в юрисдикции ордена. Родителям угрожают, те переводят детей в другие школы. У учителей конфискуют любое оружие самообороны. Сегодня всё закончится… как это было с другими школами.

– И что же будет? – спросил Данька.

Голос Ирхи стал отдавать металлом.

– На митинг привезли орденскую молодежь. Оцепление вы сами видели – кого попало не пропустят, а школу накроют армейским "колоколом тишины". Митинг закончится провокацией… Ну или скажут что была провокация. Всё организовано. Орденское оцепление "не смогло сдержать праведный гнев народа". И школу разгромят.

– Но… Это же происходило днем… Учебное время… там же дети…

– Да. Будут жертвы, которые спишут на происки "атеистически настроенных отщепенцев, не желающих процветания нашей богоспасаемой планеты". Ходят слухи о похоронах учителей и учеников ночью, в закрытых гробах. Родителей, не забравших детей в другие школы, специально не предупреждают о митинге. Ордену выгодней натравливать христиан и мусульман на кого-то третьего, чтоб они не сцеплялись между собой. Планета в изоляции, каждый соседа давит. А ордену только дай повод народ прижать. Такая планета.

– Она не была такой раньше. – В голосе Девы Источника послышался сдерживаемый гнев. – И не будет.

Вдруг что-то изменилось и всеобщее беснование разом остановилось. Видимо раздался какой-то звук, потому что орденское оцепление завертело головами, а потом забрала их шлемов почти одновременно захлопнулись. Между тем удары в дверь сделались разлаженными и толпа застыла. Выпученные глаза на раскрасневшихся лицах бездумно уставились в пространство. С губ полуоткрытых ртов тянулись нити слюны.

На какой-то момент Даньке показалось, что сверху на толпу сыплется едва заметная морось, вроде последнего дыхания краткого летнего ливня.

А потом вокруг здания школы, словно по команде началась смертельная драка всех против всех. Приступ взаимной агрессии словно смыл с демонстрантов все остатки цивилизованности. Все избивали всех, беззвучные вопли кривили рты, руки вцеплялись в волосы. Демонстранты с пеной на губах, в изодранной одежде, руками и зубами рвали плоть друг друга; словно своры охотничьих собак повисали на редких фигурах в силовой броне, еще держащихся на ногах, расшвыривающих нападающих и поливающих из бластеров всё вокруг, пока их, наконец, не валили на заляпанный кровью асфальт.

В одном месте толпа расплескивалась в стороны, словно кто-то невидимый шел к дверям осажденной школы, расшвыривая с дороги обезумевших людей.

– Сукины дети… – с недоверчивым восхищением пробормотал Данька, и тут же прокомментировал: – Это опять они! Нинель и Аккер распылили над этим шабашем какую-то психотропную дрянь, наверное из пневматического гранатомета… А сейчас включили голографический камуфляж и пробиваются к школе.

– Но в школе такой же ад? – спросила Ирха. – Разбитые окна…

– Не думаю. Эти двое наверняка всё предусмотрели.

Двери школы на секунду приоткрылись и тут же снова захлопнулась.

Драка перед школой не утихала, хотя держащихся на ногах оставалось всё меньше.

Затем из-за школы гуськом вышла процессия. Впереди шли двое в диверс-доспехах, с поднятыми капюшонами и закрывавшими лица до глаз воротниками. Они прокладывали путь, коротким движением отшвыривая в сторону очередную окровавленную фигуру, если та не уступала дорогу. Следом шли дети – немного, десятка полтора, видимо это были те, родители которых не согласились перевести их в другие школы. Вокруг и позади них шли несколько мужчин и женщин. Лица детей и взрослых были закрыты пластиковыми противогазными масками.

– Ага, – сказал удовлетворенно Данька. – Они передали… или закинули через разбитое окно пачку противогазов… Словом, как-то предупредили учителей, потом распылили психотроп и вывели всех через эту бойню.

Ирха хмыкнула. Вода промолчала.

Последнее видение было совсем коротким: небольшая полутемная квартирка, где Нинель, Аккер, полицейский и девушка, которую разглядеть толком не удалось, сидели за столом и о чем-то беседовали.

– Вот! – сказал Данька. – Вода, ты можешь мне дать точное место на карте где они расположились?

Дева Источника кивнула.

– Конечно. А еще до твоего появления здесь,я по просьбе Ирхи вычисляла местонахождение Жени Гридневой. И у меня есть все основания полагать, что она совершила побег из приюта и находится… или совсем недавно находилась в одном небольшом городке неподалеку. Логичнее чтобы ты начал с её поисков.

2

По дороге к водопаду Ирха предприняла последнюю попытку переубедить их.

Данька только покачал головой.

– У противника и так слишком много козырей, чтобы дать ему захватить еще и тебя. Ты же не профессиональный военный… Но ты единственная ярранка на Ленте-5, и как не гримируй тебя – представителя другой расы рано или поздно узнают. – Он остановился и взглянул Ирхе в лицо. – Никто не отодвигает тебя в сторону. Считай что ты наш резерв, который здесь, в безопасности, ждет своего часа. Вы вместе с Водой будете следить за происходящим, и в нужный момент она отправит тебя к нам. Но тогда и только тогда, когда твое появление сможет переломить ход событий в нашу пользу.

Ярранка с видимым неудовольствием кивнула головой.

– Сговорились… – пробормотала она и перевела взгляд на Воду.

Та только пожала плечами.

– Он прав. Лучше тебе, Ирха, быть козырем в рукаве. Никто не знает, куда ты исчезла. Пусть этот… Вертун… поломает голову.

3

Возле рвущейся в небо горы, к вершине которой вилась узкая каменистая тропка, они попрощались. Неловко обняв Даньку, ярранка прошептала ему на ухо "Спаси Яра… И Женьку… Их обоих. Постарайся!". Тот кивнул.

Глядя вслед Ирхе, энергично зашагавшей к гостевому дому на берегу реки, Данька сказал:

– Ты… Или то, частью чего ты являешься… Раньше же ты не вмешивалась настолько активно в человеческую жизнь? Почему сейчас? Почему ты нам помогаешь, Вода?

Дева Источника смотрела на Даньку, казалось, не слыша его слов, а слушая лишь близкий рокот водопада. Потом сказала только "Пойдем!".

Когда они вышли на вершину горы, где черная базальтовая порода была словно срезана гигантским ножом, образуя широкую ровную площадку, солнце клонилось к закату, заливая бескрайние просторы зеленых полей и чернеющих лесов мягким предвечерним светом.

Остановившись на самом краю скалы и глядя вниз, туда где с ревом вырывался из каменной темницы и рушился вниз водопад, Вода что-то сказала. Данька хотел крикнуть, что в таком шуме он её не услышит, когда глаза Девы Источника встретились с его глазами и он вдруг услышал её речь.

– Равновесие нарушено. Орден завозит сюда всё больше людей. Орден строит заводы, которые отравляют воду, воздух и почву. Ордена стало слишком много. И теперь я знаю, что это только начало. Да, я больше предпочитаю наблюдать за людьми, но сейчас речь пошла о жизни планеты, а храню её жизнь – я. Чужих, не желающих жить по нашим законам и желающих стать хозяевами, стало слишком много. Они нарушают равновесие и они должны уйти. Чтобы эта планета всегда была такой, какой ты её видишь с этой горы.

Она подошла к Даньке и, как ему показалось, встала на цыпочки. Потом он понял, что Дева Источника просто на мгновение стала выше ростом.

Её теплые губы коснулись Данькиного лба.

– …А такие как ты всегда найдут здесь приют. – Всё так же, не говоря вслух ни слова, произнесла она. – Ступай и делай то, что должен сделать. И возвращайся.

Данька на долгое мгновение встретился взглядом с голубыми глазами Девы Источника и кивнул.

Потом развернулся к краю площадки, сделал несколько шагов и на мгновенье остановился на краю, борясь с желанием обернуться.

Затем сделал шаг вперед и полетел вниз – в холодную ревущую темноту.

Глава двенадцатая

Браслет и револьвер

1

Умение слиться с окружающей средой иногда сильнее оружия. Кроме древней модели гражданского бластера, Дева Источника снабдила Даньку заношенной армейской курткой, и разлохмаченной, выбеленной солнцем шляпой-"рейнджером". Этот маскарад должен был сделать его не слишком приметным в рыночной толчее этого городка, расположившегося посреди каменистой почвы, фруктовых садов и пересыхающих колодцев, словно запыленный плод, упавший на дорогу из лопнувшего контейнера.

Час назад он вылез из арыка на окраине Олдтауна. Свидетелем его внезапного выныривания была только тощая корова, меланхолично разгуливавшая по бережку. Диверс-доспех сам тут же отжал воду, а полуденное солнце моментально высушило надетые поверх него тряпки. Ни маскировочный, ни температурный режим диверс-доспеха Данька включать не стал, решил поберечь аккумулятор… кто знает, когда удастся зарядить его снова… да и тряпье на нем выглядело вполне убедительно.

Однако маскировка Даньке не понадобилась.

Городок был по-кладбищенски тих. Ни лая собак, ни криков играющих детей. Разноцветные флажки базарного дня, натянутые на веревках поперек улицы, сухо щелкали на горячем ветру.

Припорошенный бесцветной пылью ком тела он увидел в конце первого же переулка.

Старик в белом пиджаке, сжав мертвые кулаки и раскинув ноги в старых тщательно вычищенных туфлях, лежал ничком в луже темной засохшей крови. Данька присел рядом, отогнав облако крупных зеленых мух, и осторожно перевернул тело. Горло было перерезано от уха до уха.

Данька медленно шел по улице, сжав пальцы на рукояти бластера, и смотрел по сторонам. По мере того как он приближался к центру городка, мертвых тел становилось всё больше. Люди не были готовы драться. Они бежали из города, а им стреляли в спину. Тем, кого удавалось догнать, резали глотки, вспарывали животы… Некоторые трупы сквозь тучи мух глядели в безоблачное небо пустыми, заполненными кровью глазницами. Возле двухэтажного здания с сорванной вывеской, прислонившись к стене, друг возле друга в ряд, ряд показавшийся Даньке бесконечным, запрокинув головы, сидели дети. Самому младшему было лет шесть, старшей, наверное, лет четырнадцать. Кисти рук у каждого были отрублены, горло перерезано.

Данька отвел глаза. Впервые за все пребывание на Ленте-5, вместе с шевельнувшимся комом в желудке, Данька почувствовал, как зашевелилось его прошлое. Ветер дунул вдоль улицы, бросив ему в лицо горсть пыли, приправленную вонью горелого мяса. Данька ускорил шаг и вышел на площадь перед небольшой выбеленной церковью.

Все жители были здесь. Видимо их специально собрали на городской площади… или согнали? …а потом ударили по толпе из тепловиков. Тех, кто не сгорел заживо, и пытался убежать с площади, добивали из бластеров… а кого-то ножами. "Хорошо наточенными армейскими тесаками. Аккуратно и добросовестно. Как учили…".

Данька перевел взгляд на окровавленные женские тела, распятые на овощных прилавках. "…Но и расслабляться орденские тоже умеют".

Он обошел площадь по периметру, вглядываясь в мертвые человеческие лица: перекошенные в предсмертной агонии и спокойные, окровавленные и обугленные, изуродованные и умиротворенные, словно спящие.

Он не боялся признаться себе, кого именно ищет среди трупов.

В этом городке побывала Женька. Так сказала Дева Источника.

– Её здесь нет… – пробормотал он себе под нос. А потом повторил еще громче, убеждая самого себя: – Её здесь нет.

Данька вошел в церковь и остановился на пороге.

Перевернутые скамьи. Труп пожилого священника с перерезанным горлом. Рассыпанные по полу и покрасневшие от крови гостии.

Он быстро осмотрел помещение и вышел наружу.

В какой-то момент Даньке показалось, что от осознания происходящего, сладковатого запаха подгоревшей человеческой плоти, беспощадного солнца и навязчивого жужжания мух его сейчас согнет пополам и стошнит прямо на ботинки. Но на подобное времени не было. "Если это спланированные художества ордена, то скоро сюда пришлют команду зачистки, чтобы комар носу не подточил и эта бойня выглядела так как это нужно ордену… на кого надо свалить – на того и свалят. Если же это несанкционированная командованием шалость "слетевшего с орбиты" орденского спецназа, то сюда в любой момент могут долбануть точечным ударом чего-нибудь тяжелого… надо выбираться, пока не испарили со всем городом… точнее с тем что от него осталось…".

Где бы ни была Женька, оставались Яр, Аккер и Нинель.

И конечно оставался Алексей Эс… Алексей Эс, который, по мнению Яра, был тем самым Вертуном. Оставался Орден Креста и Полумесяца.

2

На середине подъема дряхлый рыдван закашлялся и сдох.

Данька взглянул на приборную панель, матюгнулся и вылез из кабины. Перекинул через плечо ремень "ремингтона", позаимствованного в бесприютно пустом фермерском доме, рядом с гаражом, где он обнаружил машину с наполовину севшими аккумуляторами. Сплюнул в дорожную пыль и надолго приложился к фляжке с водой. Бросил взгляд на инфобраслет. За полчаса пути из вырезанного до последнего жителя Олдтауна, он не встретил ни единой живой души.

Данька ласково провел ладонью по грязному горячему капоту автомобиля и зашагал в гору. Дорога петляла по выжженным солнцем холмам и скорого отдыха не обещала. В полупустом рюкзаке за спиной лежали несколько пачек сублиматов с кухни того же фермерского дома, пакет сухарей, пластиковая бутыль с водой и плоская фляжка местного коньяка.

Выбравшись на горбушку очередного холма, он быстро присел, нахмурился, скинул с плеча дробовик и умостил его поперек колена. Медленно, гусиным шагом добрался до придорожных кустов. Скинул шляпу и натянул поверх взмокших волос капюшон диверс-доспеха, тут же выдвинувший линзы очков. В режиме бинокля очки большого приближения не давали, но всё что Данька хотел рассмотреть, он разглядел, хмыкнул, в обратном порядке сменил капюшон на шляпу, распрямился и зашагал вниз по дороге.

В нижней точке между двумя холмами, в тени старой больной ели в пятнах желтой осыпающейся хвои, стоял двухколесный прицеп, переделанный из половины пикапа со снятой крышей. Данька с дробовиком в руке медленно обошел вокруг закрытого брезентом прицепа в хлопьях облупившейся краски, когда услышал щелчок взводимого курка и замер.

Девчонке, сидевшей, подтянув колени к груди и прислонившись к стволу дерева, было вряд ли больше шестнадцати. Между поношенными кроссовками и разлохмаченными штанинами стареньких джинсов виднелись голые исцарапанные щиколотки. Клетчатая рубашка насквозь промокла от пота. С иконописного лика, который не портили ни бледность, ни пара прыщей на лбу, ни потеки грязи на щеках, на Даньку зло и внимательно глядели большие глаза цвета штормового моря. Она смотрела на него поверх прицельной планки большого длинноствольного револьвера, который держала обеими руками, оперев локти на колени и целясь Даньке точно в лоб.

– Дробовик на землю!.. – сказала девчонка сиплым голосом.

"Ух, какая… и сама явно на взводе…". Данька прикинул шансы и счел разумным не делать резких движений. Он медленно присел на корточки и положил "ремингтон" на нагретую солнцем хвою. Если бы он сейчас распрямился и ушел влево и вперед с траектории выстрела, то мог бы отобрать у нее револьвер.

Вместо этого он посмотрел в зеленые, припорошенные усталостью, словно дорожной пылью, глаза и спросил:

– Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Нескольких мгновений девчонка молча и внимательно рассматривала Даньку, потом, как-то очень тоскливо спросила его:

– А ты ведь не здешний, верно? И не из ордена?

Данька покачал головой.

– Хороший костюмчик. Ты диверсант? Бандит? Дезертир?

Он выдержал долгий испытующий взгляд и ответил:

– Путешественник.

– Тогда помоги мне дотащить телегу, путешественник. Еще два подъема и там наша ферма. Накормлю ужином. – Когда Данька молча кивнул, она медленно опустила револьвер и вернула курок в безопасное положение. И уже поднявшись на ноги, и опуская оружие в потертую кожаную кобуру на бедре, добавила: – Меня зовут Нэтти. Будешь ко мне приставать – схлопочешь пулю.

Данька согласно кивнул ей, поднял дробовик и повесил его на плечо. Потом закатал левый рукав армейской куртки, и коснулся инфобраслета. В воздухе повис портрет Женьки.

– Не встречала её по дороге или где-то в окрестностях? Сегодня?.. Вчера?.. На днях?..

Девчонка внимательно всмотрелась в изображение и покачала головой.

– Не встречала. Твоя?

Данька кивнул.

– Красивая… Не встречала. Впрягайся, путешественник.

Оглядев прицеп, Данька увидел прибитый к нему на скорую руку кусок пожарного шланга, в который можно было впрячься и тащить эту конструкцию в гору. Он усмехнулся. Потом помедлил и, взялся за край брезента. Девчонка предостерегающе подняла руку. Но Данька уже откинул ткань, резко выпрямился и замер.

На нескольких одеялах лежали три тела. Двум мальчикам-одногодкам было лет десять-двенадцать. Мужчине – под пятьдесят.

– Закрой. – Сказал за спиной донельзя усталый голос Нэтти. – Это мой отец и братья. Поможешь похоронить?

3

До фермы они добрались, когда солнце уже катилось к холмам на западе.

Ворота в высоком деревянном заборе были заперты. Из щели недавно выкрашенного в жизнерадостный зеленый цвет почтового ящика рядом с калиткой, торчал листок бумаги, похоже специально оставленный так чтобы его было заметно издалека.

Они выпряглись из прицепа, и Нэтти медленными шагами приблизилась к ящику. Вытянув листок бумаги, она развернула его, пробежала несколько строк и небрежно запихала лист в задний карман джинсов. Потом достала связку ключей, отперла калитку, недовольно взглянула на застывшее на краю безоблачного неба, наливающееся густым вишневым цветом солнце и, обернувшись к Даньке, сказала:

– Я сейчас.

Через несколько минут она вернулась, волоча лопату, кирку и большой сверток мешковины. На сгибе локтя висел полиэтиленовый пакет, из которого она извлекла здоровенный бутерброд с ветчиной и наполненную под горлышко чем-то зеленоватым бутылку из-под минеральной воды, которые и вручила Даньке.

– Жуй быстрее. – Сказала она, глядя мимо Даньки пустыми глазами. – Хорошо бы закончить всё до ночи.

– А ты?

Нэтти натянуто ухмыльнулась, отвернула крышку и отхлебнула из бутылки.

– Кусок в горло не лезет, – И пояснила: – Сок. Наш. Наши яблоки. Наши яблони. Наш сад…

Тут она, прикусив губу, закрутила крышку, резким движением сунула бутыль Даньке, переплела руки на груди и отвернулась, глядя на дом. Плечи её вздрогнули.

Данька сделал шаг к ней, но ладонь Нэтти тут же упала на торчащую из набедренной кобуры рукоять револьвера.

– Не подходи.- Сказала девушка, не оборачиваясь, подчеркнуто спокойным голосом. – Я в порядке.

– Я вижу. – Сказал Данька, делая шаг назад и возвращаясь к бутерброду с ветчиной. Внезапно он вспомнил разговор с шаманом в свой первый день на Ярре. Даньке показалось, что это происходило с ним лет десять назад, не меньше.

4

Отца и братьев Нэтти они похоронили на поляне, скрытой в глубине леса, подковой охватившего подножие холма. "Не хочу, чтобы кто-то знал это место кроме меня", – туманно высказалась Нэтти. Сражаться с плотной лесной землей было нелегко, и они оба порядком взмокли, пока выкопали три достаточно глубоких могилы. Тела завернули в мешковину и засыпали. По просьбе Нэтти Данька несколькими ударами ножа срезал молодое деревце и сделал три креста.

Когда всё было сделано, Нэтти вдруг спросила:

– А ты не священник часом?

Данька покачал головой.

– Плохо.

– Может потом позвать священника из… – Он вспомнил кровь на полу церкви и прикусил язык. – Откуда-нибудь из другого города…

Теперь пришел черед качать головой Нэтти.

– Не получится.

Эта фраза тоже показалась Даньке довольно странной, но уточнять он не стал. К вечеру этого долгого дня у него исчезло всякое желание задавать уточняющие вопросы.

Нэтти перекрестилась и, беззвучно шевеля запекшимися губами, прочла молитву. Данька сжал в руках мокрую от пота шляпу и молча склонил голову.

5

Когда они вернулись на ферму, уже почти стемнело. По настоянию Нэтти прицеп они скинули во встретившуюся по дороге балку.

В большом деревянном доме под металлической крышей Нэтти отвела Даньку в гостиную, обставленную самодельной мебелью, украшенной вязаными салфетками и фарфоровыми собачками, где и изложила программу на вечер.

– Электричества давно нет. Есть бочка с водой. Над душем. За день нагрелась. Вот полотенце. Всю воду не трать – мне оставь. Помоешься – выходи на задний двор. Через веранду. Будем ужинать.

Данька уже начал привыкать к манере Нэтти изъясняться, и к тому, что от него требуется минимальная ответная реакция, поэтому он просто кивнул в ответ.

Однако девушка внезапно замялась, словно хотела сказать что-то такое, что сказать надо, а произнести сложно.

– И прости меня, но завтра утром тебе надо будет уйти. Уйти рано.

Данька поднял на нее вопросительный взгляд, но Нэтти уже развернулась и вышла из комнаты.

Когда он вылез из фермерского душа, на лавке рядом его ждали чистые джинсы, рубашка и сандалеты, которые оказались ему почти впору. Со стороны летней кухни вкусно пахло жареным.

Застеленный белой, похоже парадной скатертью деревянный стол на заднем дворе был вкопан прямо под яблонями. Вокруг "вечной лампы" в центре стола плясал хоровод мотыльков. Когда Данька спустился по скрипучим ступенькам веранды, Нэтти, не поднимая головы, заметила:

– Ружье в комнате лучше не оставляй. Носи с собой. Тут так спокойней.

Данька остановился и продемонстрировал перестегнутый за спину на универсальном ремне бластер.

– Маломощный, – прокомментировала Нэтти.

– Для закрытых помещений сойдет, – парировал Данька.

Он не сразу понял, чем занята девушка. Подойдя к столу, он увидел, что перед ней, в соседстве с фарфоровыми тарелками, супницей (явно праздничный сервиз) и парой рюмок, стоит пустая коробка от револьверных патронов, которыми она только что закончила набивать поясной патронташ, лежащий на тряпке, постеленной поверх белоснежной скатерти.

– Спасибо за одежду, – сказал Данька. Он поймал себя на том, что после душа расслабился и сейчас туго соображает как бы правильней и деликатней спросить Нэтти о том, почему ей именно сейчас пришло в голову заняться боеприпасами.

– Это отцовская одежда. Неношеная. – Сказала Нэтти. – Самое малое что я могу сделать в благодарность. И вот еще. – Она переставила с лавки на скатерть две красные коробки. – Подарок. Снаряжены картечью. У отца двустволка была, он с ней в город ушел… У твоего "ремингтона" ведь двенадцатый калибр?

Данька удивленно кивнул. "Какая глазастая девица".

– Спасибо. Да, двенадцатый.

Он сел на лавку напротив Нэтти. Та встрепенулась и убрала со стола коробку и патронташ. Потом открыла супницу и налила Даньке полную тарелку.

– Ты ешь пока. Овощной суп. А я сейчас. Быстро.

Оставшись в одиночестве, Данька открыл одну из коробок, провел пальцем по рядам патронов, выстроившимся, словно курсанты на училищном плацу, вынул и повертел в пальцах один из них, потом вернул обратно и закрыл коробку. Отличный подарок, что и говорить. Десантный бластер, понятное дело, для одинокой беготни по пересеченной местности вне конкуренции, но при его отсутствии многозарядный дробовик с кучей патронов это отлично. Просто замечательно. С довольной улыбкой он достал из хлебницы ржаной сухарь, разломил пополам и принялся за еду. Ветра не было, лишь чуть слышно шелестели листья яблонь. Он вспомнил такие же вечера с родителями дома, на Земле… и как они с Женькой чаевничали в саду на даче после тренировок. "Как на другой планете…", – невольно подумал он и усмехнулся своей мысли. Небо было здесь почти земное, отличаясь от привычной картины лишь чужим рисунком звезд.

О том, где сейчас Женька он старался не думать. Для этого есть завтрашний день. Если она жива, то никуда кроме ближайшего в этих краях крупного города пойти не могла. Или могла? Есть же в окрестностях Олдтауна еще какие-нибудь фермы… хутора… словом те места, куда не добрались каратели. Или нет?.. Надо расспросить девчонку, должна же она как местная что-то знать о происходящем. И уже тогда надо анализировать и что-то решать.

Нэтти появилась из темноты как огромный белый мотылек. Пропыленные джинсы и рубашку сменило закрытое шелковое платье с рукавами-фонариками и воротником-стойкой. Этот наряд подчеркивал тонкую талию Нэтти и делал её еще более юной.

– Ты ослепительно выглядишь, – искренне сказал Данька.

Нэтти печально улыбнулась.

– У меня нет черного платья. Никакого нет, кроме этого. Но это ведь не главное, правда? В конце концов, есть народы, которые во время траура носят белое.

Она поставила на стол запотевшую бутыль без этикетки и кивнула Даньке на рюмки. Пока он разливал оглушительно пахнущую яблоками и солнцем жидкость, Нэтти снова исчезла, и тут же появилась с глубоким блюдом и принялась раскладывать по тарелкам мясо с луком и овощное рагу.

Когда они снова уселись друг напротив друга, Нэтти, сложила руки и, прикрыв глаза, медленно зашептала молитву. Спустя минуту или две, открыла глаза и взглянула на Даньку. Покачала в руке полную рюмку, прикусила губу и подняла глаза к звездному небу.

– Папа…

Её голос упал до шепота.

– Фил…

По щекам побежали мокрые дорожки.

– Алекс…

Молча, не чокаясь, выпили.

Ароматный яблочный самогон выбивал слезу. Они ели, не произнося ни слова.

Потом Нэтти заварила чай, и они начали разговаривать.

6

– …Извини, что не сказала сразу. Мне правда нужна была твоя помощь, Данила. В общем… Я сама не видела, но мне рассказал отец, он там был. Километра три от нашей фермы по дороге к Ньютауну. На повороте табличку на столбе увидишь. Метров пятьсот в поле по правой обочине – общая могила. Я очень хотела бы ошибиться, но это единственные незнакомые люди, проезжавшие этой дорогой за последнюю неделю. Беженцы. Пять человек. Там были и девушки. Тела обгорели до неузнаваемости, так что…

– Если у меня нет образца ДНК… И автоэксперта… Или лаборатории со спецом…

Нэтти, не поднимая головы, кивнула.

– Я хочу увидеть… – хрипло сказал он.

– Ночью ничего не…

Данька кивнул. И после минуты или двух тяжелого молчания он спросил:

– Что с ними случилось?

– Джип либо взорвался сам, либо подорвался на мине.

– На какой мине?!

– Говорят, что эти… ну из Ньютауна могли заложить мину на дороге.

Данька ошарашено мотнул головой.

– Ничего не понимаю. Какие мины?! У вас тут что – война?

Нэтти сдержанно кивнула.

– Война.

7

– … Раньше, до ордена проще было: вы в то верите, мы в это – все равно соседи. Отец рассказывал, что как орден пришел – так всё и переменилось. В Ньютаун много пришлых приехало… идейных… от них народ к нам переезжать и стал. Наш мэр с каждой семьей встречался и прямо говорил: "В этом городе мы все соседи. Религия каждого за стенами его дома и в церковной ограде. Ну, или там, в мечети… Кто во что верит – мне без разницы. Там где начинают гордиться верой, рано или поздно начинают убивать друг друга. Кому наши порядки не нравятся – пусть живет в другом месте". Довольно долго всё у него получалось. Даже при ордене. А как закончилось… ты видел…

…Ньютаун, как туда приезжих… фундаменталистов этих заселять начали, у нас вскоре "Чужим городом" называть стали… Кто не мусульмане – быстро от них к нам сбежали. Или даже мусульмане, но кто хочет свободно жить – тоже к нам. Ведь у них в Ньютауне сперва своим женщинам лица стали закрывать и гаремы набирать, а потом и наших за то, что с открытыми лицами ходим – шлюхами называть. А города-то рядом. Ночью из дома выйти страшно… Драки настоящие начались… разобьют парни зеленые из-за девчонки друг другу носы, так из Ньютауна всем семейством отцы, дядья, прочие родственники прибегают, кто с обрезом, кто с бластером. А там и кровная месть… сроду у нас тут такого не было… Убийства. Фермы поджигают. А полиция птиц считает… У них, говорили, негласный приказ – не вмешиваться. Орден за них. Угораздило же их наши места для заселения пришлых выбрать… Хотя я теперь думаю что они специально так всё устроили… Да я просто знаю, что вместе с орденскими их добровольцы в наш город пришли. Без ведома ордена тут ничего не делается… и весь этот ужас не случился бы…

…У этого жирного четыре жены, ему всё мало. Думаю поэтому нашу ферму до сих пор и не тронули. Приходил свататься – я его на порог не пустила. Через калитку сказала, что я о его Ньютауне и о его гареме думаю. Видел, я письмо из ящика сегодня вынула? Мне там так и написали: "Ты невеста. Вот потому жива и осталась. Жди сватов". А я просто приболела. Вот на ярмарку и не поехала…

…Револьвер отцовский. Пока папу сюда не забросило, он любил развлекаться стрельбой из этих пороховых штук… А теперь вот всерьез эта железка пригодилась. Хорошо, что меня папа стрелять научил. Как знал, что пригодится. Как этот жирный со сватами приедет – прострелю башку женишку.

…Потому и говорю тебе, Данила – не суйся. Некого тут кроме меня больше спасать. А мне идти некуда… Спасибо тебе, конечно, но никуда не поеду, не дождутся. Анетта Уилсон – последняя из семьи Уилсон и последняя из жителей этого чертового города – останется здесь и умрет в своем доме, на своей земле…

8

Когда Данька исчерпал все аргументы, Нэтти попросила его вызвать из инфобраслета карту окрестностей и несколькими движениями пальцев проложила маршрут.

– От места аварии через холмы выйдешь прямо к Ньютауну. Там на окраине попробуй раздобыть машину или флаер.

Данька смотрел на осунувшееся красивое лицо и пытался придумать способ уговорить эту упрямую. Словно угадав его мысли, Нэтти усмехнулась.

– У каждого своя дорога, Данила. Отправляйся искать свою девушку… Здесь ты сможешь только умереть за компанию вместе со мной и ничего больше. Да, и инфобраслет свой не свети – орден сейчас их конфискует у всех, кроме своих.

9

Данька проснулся от едва слышных шагов. Накануне он долго не мог заснуть, думая о придорожной могиле, о Женьке, о семье Нэтти и о мертвом городе.

Петли двери в гостевую комнату были хорошо смазаны, но шлепанье босых ног по крашеным деревянным половицам он не мог перепутать ни с чем. Его рука скользнула под накрахмаленную наволочку и сомкнулась на рукоятке ножа прежде, чем он открыл глаза.

Стоявшая рядом с его постелью Нэтти в уже коротковатой для нее ночной рубашке была похожа на маленькое привидение.

– Слушаю тебя. – Сказал Данька нарочито бодрым голосом, перевернувшись на бок и привстав на локте.

Нэтти, не говоря ни слова, подцепила с кресла у изголовья кровати плед и завернулась в него. Потом забралась в кресло с ногами и сказала:

– Есть просьба к тебе. Можешь отказаться. Я пойму. – Завозилась в кресле. Помолчала с минуту и продолжила. – Когда за мной придут эти уроды… сваты с женишком вместе… Неизвестно как всё повернется… В общем… Пожалуйста… У меня не было мужчин и… Я не хочу попасть в плен… к ним… девственницей. Ты…

Данька еле слышно вздохнул, встал с кровати и молча оделся. Потом подошел к окну. Серая мгла готовилась стать рассветом. В воздухе висело ожидание.

Нэтти прокашлялась.

– Ты так сильно её любишь?..

Данька всё так же молча, не оборачиваясь, провел пальцами по подбородку и уставился в деревянный, тщательно выструганный подоконник.

– Счастливая… Счастливые вы там… откуда ты там взялся… Отец… меня и братьев на коротком поводке держал… Только и радости – переглядываться с мальчишками на воскресной службе в храме.

Данька обернулся. Он искал слова и опять не знал ни что именно сказать Нэтти, ни как это говорить. Однако та уже выбралась из кресла и, не снимая пледа, прошлепала к двери гостевой комнаты.

– Сейчас будет завтрак и кофе. Собирайся в дорогу. – Проговорила она на ходу.

И вышла.

Данька медленно застелил постель, с особой тщательностью уложил рюкзак и отрегулировал лямки, проверил нож, бластер и дробовик.

Потом снова подошел к окну, положил ладони на подоконник и уперся лбом в крашеный деревянный переплет.

10

Место аварии пропустить было сложно. Засыпанная щебнем воронка в асфальтовом теле дороги до сих пор едва заметно пахла горелой человеческой плотью.

Свежесрубленный крест на могиле Данька заметил еще с дороги. Метрах в ста от могилы, в душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Он еще ничего не увидел кроме силуэта на фоне колышащейся под утренним ветерком травы, но ускорил шаг. Последние два десятка метров он пробежал.

Данька остановился перед могильным холмиком и медленно-медленно опустился на колени. Ружье упало в выжженную солнцем жесткую траву. Данька вцепился в левую руку зубами. Он замер, раскачиваясь взад-вперед, он не видел ничего кроме могильного креста.

Точнее его перекладины.

К перекладине была прибита простая табличка со сведениями о дате несчастного случая и количестве погибших. Строчки расплывались перед глазами, но главное было не в них.

Документы погибших сгорели вместе со своими владельцами, но те, кто хоронил тела, оставили на могиле то, что могло указать родственникам на личности похороненных.

То, что уцелело при взрыве.

…Самодельный металлический крестик на спекшейся от высокой температуры цепочке…

…Оплавившийся перстень, камень в котором лопнул от нестерпимого жара…

И висевший на правом конце перекладины бисерный браслет.

Не вынимая изо рта прокушенную до крови левую руку, Данька медленно протянул правую ладонь вперед и снял бисерный браслет с могильного креста.

Часть бисерин была оплавлена, одна кожаная завязка сгорела.

Однако узор с древними орнаментами аборигенов западного полушария Терры, название которых Данька сейчас был не в состоянии вспомнить, был тот самый.

Данька отсчитал пятый ряд красных бусин на белом фоне и нашел знакомую бисеринку, выбивавшуюся из общего ряда.

Она показалась ему похожей на каплю крови.

Этот браслет он сам подарил Женьке за полгода до злополучной поездки в Мореград.

Он привык видеть его на Женькиной руке или на прикроватном столике… привык и не мог ошибиться.

Данька прижал браслет к губам и протяжно зарычал…

…Он не знал, сколько времени просидел на могиле жертв автокатастрофы.

Ноги затекли, в ушах гудело, поднявшееся к зениту солнце било в глаза.

Данька вздрогнул, когда услышал звук нескольких промчавшихся над дорогой за его спиной флаеров.

"Город-то мертвый, – подумал он. – Все мертвы. Кто в могиле… Кто – прям на улице… И ничего в той стороне нет…".

Он взмахнул прокушенной рукой, отгоняя кружившую над головой муху.

"И некуда им теперь…".

Данька вскочил как ужаленный. Бросил взгляд на инфобраслет, уронил шляпу и подхватил дробовик.

Он понял, что это были за флаеры и куда они летят.

11

Возле распахнутых ворот и вдоль забора фермы семьи Уилсон стояли три флаера: один подороже – новенький, двухместный и два, хоть и тщательно отмытых, но не новых, явно знававших лучшие времена.

Когда Данька уже подбегал к ферме, на ходу скидывая куртку и активируя голографическую маскировку диверс-доспеха, у него шевельнулась крохотная надежда на то, что он успел.

Словно в ответ на эту мысль за высоким забором трижды бухнул револьвер и тут же в ответ взвизгнули бластеры.

Данька рванулся вперед, срезая угол: оттолкнувшись от припаркованного флаера, он в прыжке перелетел через забор, и упал во двор.

Пока тело Даньки летело к земле, глаза привычно выбрали наиболее подходящую цель, а палец плавно, как на стрельбище, потянул за спуск. Заряд картечи угодил в открытое забрало силового доспеха, который носил молодцеватый крючконосый усач, лицо его тут же превратилось в кровавую кашу.

В момент падения Данька передернул затвор и перекатился, слыша, как за его спиной луч бластера с мертвым шуршанием сжигает пожухлую осеннюю траву.

Выйдя из переката в присед на одно колено, он снова выстрелил, щелкнул затвором, ушел кувырком в сторону и выстрелил еще раз.

Старик в длинном халате лазоревого оттенка выпустил из рук короткий двуствольный обрез, уронил с плешивой головы белоснежную чалму и, сложившись пополам, отлетел к забору. Молодой розовощекий и пухлогубый красавец, беззвучно разинул рот, из которого потянулась нитка слюны, зеленоватой от табачной жвачки словно тина, и взмахнул лишившейся пальцев правой рукой, прочертив в воздухе несколько пунктирных линий алых брызг. Потом запнулся о валявшийся под ногами новенький армейский бластер и растянулся на траве, ударившись лбом о первую ступеньку деревянного крыльца, рядом с темными лужицами собственных табачных плевков.

Данька распрямился пружиной и ушел вправо, почти физически ощущая, как луч бластера проходит впритирку к его боку и прожигает черное пятно на досках забора.

Щелкнул затвор, и еще одна пустая гильза полетела по широкой дуге в траву.

Человек в сером отглаженном костюме, ошарашено округлив мясистый рот, пятился от Даньки к крыльцу, силясь успеть направить оружие на невесть откуда взявшуюся смертельную мешанину голографических пятен.

Данька выстрелил в четвертый раз, упал на землю и передернул затвор.

Потом быстро встал, бросил взгляд по сторонам, поводя стволом дробовика от одной лежащей фигуры к другой. Ноги типа в костюме торчали из распахнувшейся двери в прихожую и чуть подергивались.

Данька выпустил заряд картечи в затылок стонущему беспалому, забросил "ремингтон" на плечо стволом вниз, взбежал на крыльцо… И опустился на колени, склонившись над тонкой фигуркой в белом платье в черных бластерных подпалинах на груди.

Расстегнул воротник-стойку и приподнял голову девушки. Стукнул пальцем по пульту диверс-доспеха, запуская встроенного медика. Диверс-доспех выронил в его ладонь узкую жилу внешней анестезии, с одноразовой иглой на конце, и Данька воткнул ее в плечо девушки прямо через тонкий шелк.

– Нэтти, прости меня… Я опоздал. – Негромко проговорил он. И еще тише: – У меня нет настоящего медблока…

Данька, стиснув зубы, принялся колдовать над пультом диверс-доспеха, стараясь не глядеть на дымящуюся черноту ран Нэтти.

– Не двигайся. Сейчас запустим регенерацию.

– Ничего не надо… – сказала Нэтти, силясь приоткрыть глаза. – Всё хорошо… Я ведь… Хотя бы женишка…

Её глаза открылись, но смотрели не на Даньку, а куда-то очень далеко.

– Уложила?.. Он в белом…

Данька бросил через плечо взгляд на грузную седовласую фигуру в костюме оттенка сливочного пломбира, лежавшую ничком в расплывавшейся темной луже посередине двора.

– Уложила… – Кивнул Данька, кусая губы. – Ты настоящий стрелок…

Нэтти бледно улыбнулась испачканным кровью ртом, улыбнулась опять не Даньке, а куда-то в пространство.

– Отец так говорил… когда хвалил… Мой револьвер…

Данька пошарил взглядом по сторонам, дотянувшись, поднял с досок крыльца и постарался вложить оружие в ладонь Нэтти. Но холодные пальцы вместо того чтобы сомкнуться вокруг рукояти, лишь погладили Данькину руку.

– Не надо… – Еще одна страшная улыбка. – Он теперь твой… В отцовском столе возьми…

Она задышала чаще.

– Патроны возьми… И дом… И сожги дом… Не хочу чтобы им… Д-дани…а-а…

Данька прижал к себе бьющееся в агонии невесомое простреленное тело и беспомощно поднял глаза туда, куда смотрела Нэтти – в безмятежную синеву над фермой семейства Уилсон.

– Вода!!. – заорал он в небо, срывая голос. – Спаси её!.. Вода!!! Сделай же что-нибудь!.. Вода!!! Ну, пожалуйста…

Ответа не было.

Лишь где-то высоко кричала невидимая птица.

12

Тела сватов и "женишка" он свалил за воротами фермы, нагромоздив их бесформенной кучей посередине дороги. Лопату Данька нашел в сарае, там же где он оставил её накануне – рядом с универсальным комбайном. Когда пламя охватило дом, Данька вышел за ворота, тщательно запер их… потом калитку… потом бросил связку ключей через забор.

Похоронив Нэтти рядом с отцом и братьями, он долго сидел на могиле, глубоко погрузив пальцы рук в рыхлый холмик холодной лесной земли.

Когда он уселся на водительское сиденье флаера, потертая кожаная кобура со старым шестизарядным револьвером примостилась на его бедре.

Глава тринадцатая

База

1

От недосыпа интуиция отключается. Данька наткнулся на засаду когда сделал крюк в сторону от дороги. У него закрывались глаза от усталости, и он решил спрятать флаер в какой-нибудь лощине среди холмов, чтобы передремать пару часов. Выбранное убежище оказалось привлекательным не только для него. Впрочем, ничего толком разглядеть он не успел – фары флаера освещали лишь крутой травянистый склон. После того как Данька откинул колпак кабины, излучение станнера армейского образца моментально превратило его мышцы в кисель, а через секунду отключилось и сознание.

Когда он пришел в себя, то мигом вспомнил произошедшее и немного удивился, что его руки свободны. Осторожно разлепив веки, он попытался незаметно оглядеться. Потом открыл глаза.

Он лежал на обычной жесткой койке, стоявшей возле стены капсулы подземного лагеря "Армейская пещера". Это была не привычная для него, круглая, напоминающая юрту третья модель, а явно более современная модификация: кубической формы, с довольно высоким потолком. В небольшом помещении вокруг круглого стола стояли несколько трехногих пластиковых табуреток, по углам приткнулись три низких армейских койки, на четвертой лежал он сам. Кроме Даньки в комнате никого не было.

Еще один повод для радости: диверс-доспех у него не отобрали. А вот инфобраслет, револьвер Нэтти, бластер и дробовик исчезли. Ладно, разберемся… Он сел и сунул ноги в обнаружившиеся на полу ботинки.

Шелест автоматической двери заставил его поднять голову.

Застывший на пороге рослый мужчина в армейской форме без знаков отличий и с голографической маской на лице молча смотрел на него. В правой руке он держал дымящуюся кружку, в левой – серую папку с электронным замком. Данька спокойно прикидывал как именно при должной ловкости опрокинуть горячий чай на тюремщика, когда тот заговорил.

– Привет, курсант Одинец. Или тебе больше нравится, чтобы я обращался к тебе по имени, Данила?

Данька пожал плечами и ткнул наугад:

– Браво! У ордена хорошая картотека.

Человек поставил кружку на стол и уселся на табурет.

– Пей чай, Данила. Ты не угадал.

Данька принюхался к запаху свежезаваренного черного чая и картинно поднял глаза к серому пластиковому потолку.

– Значит то же самое, но с противоположным знаком. – И предположил более уверенно, чем думал на самом деле: – Имперская военная разведка.

Под круговертью искривлявших черты лица радужных пятен человек улыбнулся. Данька понял это по едва заметному изменению позы, а потом его догадку подтвердила интонация.

– Не совсем горячо, но уже тепло. Кстати, глотни чаю. После парализующего излучения хорошо ставит мозги на место.

Данька с улыбкой развел руками и, встав, потянулся к кружке.

– Только не надо плескать в меня кипяточком и прыгать через стол. – Всё с той же веселой интонацией попросил человек в маске. – Пожалуйста.

Данька молча отхлебнул добросовестно заваренного черного чая, рассматривая крепко сбитую фигуру собеседника.

– И что же делать имперскому министерству безопасности на планете под галактическим протекторатом другой цивилизации. Как это говорят в кино… – Данька снова нарочито закатил глаза. – "Это не ваша юрисдикция!". А?..

На сей раз человек в маске рассмеялся в голос.

– Предмет забот министерства безопасности Галактической Империи – Галактическая Империя. А состоит наша с вами, молодой человек, Галактическая Империя не из каменюк, вращающихся вокруг звезд, а из тех, кто на этих каменюках обитает. Из граждан. Из людей. О людях, Данила, мы тут и заботимся. Протекторат протекторатом, но население… во всяком случае значительная часть его, имеет гражданство Галактической Империи. По крайней мере пока… А своих мы не бросаем.

Данька заткнул большие пальцы за ремень диверс-доспеха и широко улыбнулся.

– По крайней мере некоторых? Как красиво.

– …Своих мы эвакуируем. – Продолжил человек в маске, словно не заметив Данькиного ехидства.

– …И очень благородно. Даже чересчур. – Выдержав короткую паузу, Данька добавил. – Особенно по отношению к населению Олдтауна. Оттуда, думаю, никто живым не ушел.

Человек в маске развел руками.

– Ты меня не понял, Данила. За местное население мы не в ответе. Эвакуируем отдельных граждан, случайно попавших сюда. Туристов всяких самодеятельных, которые не знали куда суют голову… Или вот курсантов, любящих экстремально проводить каникулы.

– А местные пусть значит помирают?

– А куда мы их денем? Целые города? Или со всеми инопланетниками разом войну начнем? Узко мыслишь, курсант Одинец. Впрочем, думай что хочешь, моё дело предупредить. И если ждешь допроса – то его не будет. Мне без разницы, зачем ты здесь очутился.

И он выложил на стол папку, откуда извлек несколько листов пластбума.

– Это положение об эвакуации гражданина Галактической Империи с планеты, находящейся под галактическим протекторатом. Через недельку вывезем на торговом корабле. Тебя и еще нескольких безумных туристов. Доставим гарантированно, поскольку "крестам-полумесяцам" на это наплевать, им же лучше чтобы на их планете посторонние не шлялись, так что на нашу деятельность смотрят сквозь пальцы… Распишись на каждом экземпляре что ознакомлен с ситуацией на планете и предложение об эвакуации получил.

Данька, не говоря ни слова, шагнул к столу, взял протянутую человеком в маске ручку и молча расписался.

– Вот и славно. Внизу второй страницы обведено рамкой предупреждение о том, что уход с эвакуационного пункта автоматически приравнивается к отказу от эвакуации. Там дополнительная подпись. Что смотришь? Думал в силовые наручники тебя закуем, и на Метрополис отправим? Хочешь найти себе могилу на Ленте-5 – никто не мешает. Нам главное чтобы родственнички потом правительству иски за детишек-экстремалов не выставляли.

Человек убрал документы в папку и встал. Потом бросил взгляд на инфобраслет.

– Через полчаса приходи в столовую на завтрак. У нас тут весёлая компания.

Когда человек в маске уже стоял у дверей, Данька спросил его.

– Так вы сдаете Ленту-5 орденским и беркам?

Человек обернулся и пожал плечами.

– Командование мне не докладывается. Вытаскивание своих граждан с опасной планеты это нормально, но само по себе, ни о чем таком не говорит.

– Тогда как насчет чистки граждан этой планеты по религиозному признаку? Жителей Ленты-5, также являющихся и гражданами Галактической Империи? Или вы это специально позволяете, чтобы создать повод к войне?

Последовало новое пожатие плечами.

– Не знаю, Данила. Я в генштабе не служу. И у меня император совета не спрашивает. Думаю, возможны многие варианты. Не опаздывай на завтрак.

Дверь закрылась.

2

Несмотря на довольно низкий потолок, столовая казалась просторной. Это явно был центр базы безопасников, собранной из нескольких армейских пещер: двери вели в четырехместные комнаты вроде той, в которой очнулся Данька, или в подсобные помещения. Заметил он и запертую дверь-гармошку шлюза, ведущего на поверхность.

Блестящая поверхность обеденного стола вызвала у Даньки неаппетитные хирургические ассоциации. За столом, на складном табурете сидел маленький круглый человек и энергично работал ложкой над раскрытой дымящейся коробкой армейского рациона.

Данька успел медленно сосчитать до десяти, когда человек поднял голову, взмахнул свободной от ложки рукой и весело сказал:

– Привет пополнению!

– Привет.

Данька медленно уселся за стол. Человек махнул рукой на приземистый кухонный шкаф:

– Наша армейская жратва там. Рационы с авторазогревом. Есть разные блюда. Завтракай, не стесняйся. – Потом стукнул ложкой о коробку с едой и протянул руку через стол. – Я Гюнтер.

Данька пожал руку и назвал своё имя. Разговаривать не хотелось. Впрочем, в компании Гюнтера это и не требовалось: тот обладал талантом непрерывно болтать, не отрываясь от еды.

– …Как в кино, – повторял Гюнтер,- ну просто как в кино!.. Все эти разобщенные племена… да я шучу, ну ты понимаешь, общества всякие, социальные группы, соперничающие на одной планете, все эти религиозные заморочки, противостояние, орден, служба безопасности вот… мне это как будущему социологу безумно, просто безумно интересно! Я правда эти супер… ну спецпещеры всякие, что изнутри холма породу спекают, расправляются и – бумс!! – готовый дом!.. Вот только в фильмах такое и видел!

Как понял Данька, студент-первокурсник из немецкой колонии с отдаленной планеты, пока что воспринимал всё происходящее с ним как увлекательное приключение. " И как его сюда занесло?". Впрочем, это было сейчас не слишком важно.

– И много вас тут? – спросил Данька, встав из-за стола и направившись к универсальному кухонному комбайну возле стены. Ему пришло в голову, что он давно не пил хорошего кофе. Вряд ли в этом плане можно было всерьез рассчитывать на кухонный комбайн тайной базы безопасников на орденской планете, но попытаться всё же стоило.

– Не считая хозяина этого гостеприимного места, вместе с тобой нас тут четверо. Наша влюбленная парочка еще не встала… – В хихиканье Гюнтера Данька без труда различил оттенок зависти. – И я не удивляюсь! Такая девочка! Модель! – Он едва заметно вздохнул. – Да вообще-то оба они как с картинки… И такими глазами друг на друга смотрят… Это, брат, настоящая любовь!.. Хорошо, кстати, что ты появился: этих я едва вижу – из постели круглые сутки и не вылеза…

Зашелестела дверь, раздались смешки.

– А у нас пополнение! – громко пророкотал Гюнтер.

– Привет новичкам! – услышал Данька за спиной нарочито бодрый мужской голос.

– Всем привет… я еще сплю… – пробормотал негромкий женский.

Данька поставил пластиковую кружку на одну из полок кухонного комбайна и тщательно вытер о штанину выплеснувшийся на пальцы горячий кофе.

Рядом щелкнули дверцей кухонного шкафа.

Данька медленно-медленно взял кружку и наконец обернулся к столу.

Действительно… "Оба как с картинки"…

Мужчина, уже колдовавший над коробкой армейского рациона, и впрямь был красив, от правильных черт лица и густой каштановой шевелюры до широкоплечей мускулистой фигуры и лопатоподобных сильных ладоней. Про девушку, которая сонно навалилась на стол, подперев руками подбородок так, что свисавшие волосы закрывали её лицо, сказать нечто определенное, кроме её роста и прически, было сложно.

– Сергей! – представился мужчина полагающимся к такой внешности звучным и красивым баритоном и протянул ему руку.

"Лет двадцать семь… тридцати точно нет", – подумал Данька, отвечая на рукопожатие. Свободной рукой он полез в карман.

– Данила.

Произнося своё имя, он перевел взгляд на девушку.

Та при звуке Данькиного голоса вздрогнула и выпрямилась.

Данька уселся напротив и сказал:

– Привет, Женя. Ты кое-что потеряла.

И положил на стол оплавленный красно-белый браслет с одной кожаной завязкой.

3

– "…Уход с эвакуационного пункта автоматически приравнивается к отказу от эвакуации", – процитировал Данька, упорно глядя в центр клоунски кривляющейся голографической маски безопасника. – Я ухожу. Я отказываюсь. Мои стволы отдай. Быстро. И боеприпасы не забудь.

Хозяин базы крутил головой, пытаясь осознать, и не понимая, что же именно произошло в его отсутствие.

Данька отстраненно подумал, что похоже у безопасника не такое полное досье на него, раз он не может связать его с Женькой. А потом подумал что красавцу Сергею сейчас труднее всех, потому что, судя по растерянному виду, он всё не мог сообразить как же ему в этой ситуации себя вести.

Гюнтер сидел над коробкой армейского рациона с открытым ртом, переводя взгляд с безопасника на Даньку, с Даньки на Женьку, и обратно, не в силах сообразить что происходит.

Женька, сжав губы и обхватив себя руками, смотрела куда-то в стол. Кровь то приливала к её лицу, то оно становилось совершенно серого оттенка.

Безопасник наконец пожал плечами, ушел и вернулся с Данькиным рюкзаком в руках и висящем через плечо дробовиком.

– Дело твое, – сказал он подчеркнуто ровным голосом. – Только я бы на твоем месте… Стоп. Заряжать оружие только снаружи.

Данька согласно кивнул и отправил револьвер Нэтти в кобуру на бедре. Потом надел рюкзак. Взял в левую руку дробовик и протянул правую ладонь человеку в маске. Тот вяло пожал её.

– Вы уж постарайтесь доставить их всех… Домой… В целости и сохранности.

– Доставим. Служба такая. – Безопасник неожиданно подтянулся, едва ли не по стойке смирно. Данька подумал, что видимо в глазах безопасника Данька вооруженный, пусть и с патронами в рюкзаке, подсознательно имел куда больший вес чем Данька безоружный.

Потом он повернулся к остальным.

– Бывай, Гюнтер.

Данька быстро пожал ему руку, и, пока тот не сообразил задать ни один из тех вопросов, что явно вертелись на языке у болтливого любителя плотных завтраков, протянул руку Сергею.

– Удачи.

Равнодушно глядя в красивое лицо Сергея, Данька с некоторым злорадством подумал, что ума красавец похоже невеликого. Во всяком случае, по Данькиному разумению, когда не знаешь как быть, пытаться сломать малознакомому человеку ладонь в рукопожатии – не самый умный поступок.

Когда попытка демонстрации силы провалилась, Данька едва заметно пожал плечами и отвернувшись от красавца, бросил взгляд на Женьку. Та по-прежнему изучала поверхность стола.

– Женя, счастливо. – Произнес он ровным голосом. – Не говори моим, что меня здесь встретила. – Тут он изобразил легкую усмешку. – Сестра тебе мою "легенду" расскажет.

– Как там наши? Все здоровы? – спросила Женька осипшим голосом. Теперь она смотрела куда-то в сторону.

Данька кивнул.

– Да. Все здоровы.

Повернулся и пошел к шлюзу.

4

У подножия соседнего холма он нашел небольшую впадину, в которой можно было удобно усесться и оставаться незамеченным со стороны дороги.

Дробовик он зарядил сразу же, как только вышел с базы безопасников. Теперь Данька вынул из рюкзака и защелкнул на запястье инфобраслет, потом достал коробку патронов и вытянул из кобуры револьвер. Освободил барабан. Вставил первый патрон в камору и медленно крутанул барабан. На какое-то мгновение замер, покусал нижнюю губу, покачал головой и принялся патрон за патроном наполнять пустые каморы.

Убрав револьвер в кобуру, он взялся за бластер, потом застыл и прислушался. Неподалеку послышались человеческие голоса.

– Только этого мне не хватало… – пробормотал он одними губами.

Мгновение над заросшим чахлой травой холмом висела тишина. Потом где-то рядом знакомый голос прокричал:

– Данька! Ты где?

Данька вздохнул и громко сказал:

– Не кричи. Спускайся сюда.

Зашелестели камешки, и на краю впадины появилась Женька.

Данька повел правой рукой в сторону.

– Сядь туда. А то тебя с дороги видно.

Женька подчинилась.

Некоторое время они молчали. Стрекотали какие-то местные насекомые. Данька внезапно подумал, а поймет ли местная цикада цикаду с Земли, если вдруг они встретятся? Или они как и положено природой, будут казаться друг другу инопланетянами?

Женька вдруг кивнула на револьвер и спросила:

– Полюбил огнестрельное старьё? Зачем он тебе?

Данька жевал травинку и сосредоточенно смотрел в никуда.

– Это память… Об одном хорошем человеке. Я должен был ему помочь… Но не успел.

– А-а… – неопределенно протянула Женька. – Понятно.

Они снова замолчали.

"Понятно ей…".

– Данька, понимаешь… – Женька тоже уставилась куда-то в траву, и кровь опять отхлынула от её лица.

– Понимаю. – Сказал Данька максимально нейтральным голосом.

Женька дернулась как от удара, но промолчала.

– Знаешь, я недавно был на Ярре…

– И как там? – с чрезмерным интересом спросила Женька.

– Там хорошо. И в числе прочего хорошего, там всем юным гражданам обоих полов, достигшим периода полового созревания, настоятельно рекомендуется посещать публичные дома. В определенный период, который школьный психолог устанавливает для каждого конкретного ярранца… или ярранки.

– И зачем же?..

– Чтобы мальчики и девочки смолоду учились отличать похоть от любви. – Он помолчал, а потом добавил: – Жалко, что у нас нет подобного обычая… и такого опыта. Думаю, это сильно улучшает жизнь.

– Ты правда так считаешь? – спросила Женька сдавленным голосом.

– Да, – кивнул Данька, глядя в сторону. – Во всяком случае, ярранцы именно этой воспитательной мерой объясняют свои крепкие браки. Несмотря на полную свободу нравов.

В разговоре снова повисла пауза.

– Прости меня… – Наконец тихо, почти шепотом сказала Женька. – Я… не знала, что так получится… так… Сергей – заместитель начальника орбитальной станции… его доставили в приют после крушения, и мы с ним вместе сбежали.

Данька, не поворачивая головы, махнул рукой.

– Дело твоё… И жизнь твоя. Я… рад, что ты жива и здорова.

Женька сделала какое-то неопределенное движение плечами, и на долю секунды Даньке вдруг показалось, что вот сейчас она повернется к нему, знакомым движением обхватит его руками за шею и тягостный морок последних месяцев и последнего часа рассеется… и всё станет по-прежнему. Но Женька не двинулась с места.

Тогда Данька заставил себя произнести:

– Мне кажется этот… хозяин бункера… он не слишком упертый. Он впустит обратно. Ему нужна отчетность, любому чиновнику на госслужбе прежде всего нужна хорошая отчетность. Количество спасенных… и прочие показатели.

– И?

– Возвращайся и улетай с безопасниками …и с Сергеем… улетай с планеты. Твои извинения приняты. Мне ты ничего не должна… А у меня тут еще свои дела, и… со мной вам будет небезопасно.

Женька вздохнула.

– Как это щедро… Как благородно… Даже жаль отказываться.

Она, наконец, повернула лицо к Даньке и спросила:

– Ты ведь нашел моего брата?

Данька кивнул.

5

Когда она принялась рассказывать, Данька поймал себя на том, что слушает он Женьку очень спокойно, отстраненно, едва ли не вполуха. "Жизнь человеческая состоит из кошмаров… – подумал он. – Когда я привыкну к кошмарам и начну их воспринимать как норму… Наверное, тогда надо будет застрелиться…".

…Когда Женька обнаружила что попала не на тот корабль, к тому же в салоне которого находилось полтора десятка перепуганных девушек, она развернулась обратно, к шлюзу, и её попытались задержать. По её словам, она сшибла с ног двоих охранников, после чего кто-то применил станнер… Пришла в себя она после парализующего излучения, когда корабль-ловушка уже ушел в гиперпрыжок и девушки в салоне отпаивали её водой из пластиковых бутылок. Охрана контактировала с ними минимально, стараясь не соваться в салон из-за барьера силового поля и ограничивали их – тоже по минимуму. Никто не запрещал им разговаривать, а когда они осмелели настолько, что принялись перешучиваться и хохотать, никто не пытался их остановить. Причину она поняла позже. При активном участии Женьки узницы устроили мозговой штурм ситуации и достаточно быстро сопоставили, что все они либо не отличались "примерным поведением", либо были в своих семьях паршивыми овцами, от которых родичам было бы на руку избавиться. Оптимизма это не прибавляло, но на миру и смерть красна… словом, девчонки храбрились, храбрились как могли…

…Алексей Эс, в кабинете которого она оказалась сразу после того как корабль опустился на Ленту-5, оказался очень учтив. С Женьки сняли пластиковые наручники, которым она была скована с момента приземления. То, что это и есть тот самый Вертун, она догадалась практически сразу. Потому что он немедленно заговорил с ней о её брате… О Яре… Заговорил ни как о герое расы, как говорили с придыханием те, кто знал его по учебникам и документальному кино… и ни с тщательно скрываемой тоской, как звучала речь тех, кто знал его лично… и без нарочитой фамильярности, как говорили те, кто едва знал Яра лично или не знал вовсе, но теперь рвался в его друзья. В словах Вертуна звучала едва заметная отстраненная зависть, зависть окрашенная восхищением. Так мог говорить один спортсмен о другом, равном ему по мастерству, но который на очередном этапе чемпионата временно обошел его… но только временно… Эта почти нескрываемая заинтересованность убеждала более всего остального. И свою роль приманки-заложницы Женька поняла еще раньше, чем Вертун озвучил свое предложение написать письмо "твоему упорному приятелю, который не то что Яра – дьявола из преисподней вытащит". Когда она отказалась, Вертун выглядел так, словно иного не ожидал, и уговаривать её практически не пытался. Сказал только с зубастой улыбкой, что способен переубедить кого угодно…

…Когда в одиночной камере Женьку за руки-за ноги привязали к креслу, а потом вкатили в вену какую-то гадость, она ждала чего угодно. Любых пыток, но не того что произошло дальше. В угол напротив нее охранники поставили мягкое кресло, в котором возник Вертун, с запотевшим бокалом коктейля в руке. Округлым жестом конферансье, он указал на стену напротив Женьки и стена стала прозрачной…

– …Скрытые камеры в салоне корабля, на котором я прилетела. Все эти дни они фиксировали каждое произнесенное слово. Вертун знал, с кем из девчонок я успела особенно сдружиться за эти несколько дней в гиперпрыжке. Теперь они были по ту сторону прозрачной стены. Их приводили по одной. Там были солдаты в форме без знаков отличий, такие накачанные свиньи… наверное какой-то спецназ… человек двадцать или больше. Каждую из девушек они избивали… А потом насиловали… После того как первая из них потеряла сознание и её вынесли из комнаты, Вертун обернулся ко мне и учтиво спросил, не передумала ли я, и не желаю ли я согласиться на его предложение? Если да, то экзекуцию… он с таким удовольствием произносил это слово… экзекуцию можно прекратить. От этой дряни, которую мне вкололи, я перестала чувствовать своё тело и не могла даже пошевелить языком. Я пыталась разжать губы… Но не могла почувствовать своих губ…

"Ай-яй-яй, – говорил Вертун, – как же вы жестоки к своим подругам, Евгения Александровна. Что ж, придется продолжить…". Он знал что я не могу ответить и издевательски салютовал мне коктейлем в руке… и в комнату за прозрачной стеной приводили следующую девушку… так повторялось снова и снова… Препарат парализовал меня, и я не могла ни отвернуться, ни закрыть глаза… Я могла только смотреть и слушать крики.

Там была Лю… ей было четырнадцать, когда её изнасиловал кузен. Он прилетел на их сельскохозяйственную планету на каникулы перед последним курсом финансовой академии… Золотой мальчик. Старший сын прославленного рода. Лю только заикнулась что не оставит этого безнаказанным и вот… попала сюда. Когда за Лю взялись солдаты, с ней случился припадок… может эпилепсия… в общем врач не успел… она умерла… подавилась собственным языком. В десяти шагах от меня. За прозрачной стеной…

Голос Женьки оборвался. Потом, не отрывая ладоней от лица, она продолжила почти спокойным голосом:

– Когда на следующее утро меня навестил Вертун, и светски осведомился, не желаю ли я увидеть продолжение вчерашнего представления, мне ничего не оставалось, как написать письмо. Такое как он хотел. Знаешь, я заметила, что он был и доволен, и разочарован одновременно. Я была для него частью этого… представления… словно деталью, которую следует доточить до нужной формы, с помощью определенного инструмента…Мне кажется, он был бы рад продолжить… – Женька подняла покрасневшие глаза, и внимательно глядя на Даньку, закончила: – Если мне не удастся самой… убей его ты. Пожалуйста.

6

– …Тогда я и поняла, что это сделаю. Когда сбилась со счета, сколько я дней там… и когда поняла куда попала… и что ничего не смогу изменить.

Она вопросительно взглянула на Даньку.

– Ты в курсе?

– В курсе чего?

Женька пожала плечами.

– Этот "приют" – не просто подпольная тюрьма. Это бордель. Публичный дом с тюремным режимом. Нет, меня, Вертун видимо рассматривал как заложницу и потому не трогал, а остальные девчонки… в общем, их согласия никто не спрашивал. Это любимое место отдыха всей верхушки планеты, орденского руководства… За счет соответствующей вывески, ну "пансион для девушек с трудным характером" и т.д., обеспечивается закрытость заведения – а значит и отличная конспирация, никакого компромата, орден гарантирует.

– Но получается, что родители отправляли их туда…

– Не-а. Думаю, родителям просто обещали изоляцию неудобных отпрысков во внесудебном порядке. Знаешь, ведь большинство людей, когда им обещают надежное решение сложной проблемы, подробностями не интересуются. "Госпожа Дурында, а где ваша дочь?" – "Ой, Вы знаете, она теперь учится в таком чудесном пансионе! Там такие педагоги, что исправляют даже самых трудных подростков. Жаль что он на другой планете, мы теперь редко видимся". Проблема решена и о ней не вспоминают. А если через какое-то время придет извещение о смерти "паршивой овцы"… от болезни или несчастного случая… то семейка облачится в траур и будет принимать соболезнования. Вот и всё.

Данька покрутил головой.

– Нет, ну я многое могу понять… Но это!.. Это же рано или поздно выплывет наружу! И инопланетники плюнут на орден, и тогда любой галактический протекторат отменить будет как пальцами щелкнуть, как бы там берки не ерепенились. На что они рассчитывают?!

– Орден сегодня – это Вертун… он же Алексей Эс… Не интересовалась кто у них там "глава", но у меня сложилось такое впечатление что этот псих единолично вертит всеми… в полном соответствии с фамилией.

– И значит, когда всё накроется… и Галактическая Империя введет на Ленту-5 войска… – задумчиво пробормотал Данька.

Она кивнула.

– Да. Это будет не его печаль.

– А смысл?

Женька пожевала губами.

– Он производит впечатление свихнувшегося, так что его сверхценные идеи просчитать непросто. Но для чего-то ведь он поймал Яра…

Данька покачал головой. Неподалеку в кустах чихнули.

Он поднял взгляд куда-то вверх, потом хлопнул себя по колену, посмотрел на Женьку и сказал:

– Ладно, собираемся. Зови своего красавца… Надо найти транспорт.

И, помедлив, спросил:

– А как вам, кстати, удалось сбежать из приюта?..

Глава четырнадцатая

Принцесса на горошине

1

Данька ждал, но звонок в дверь остался без ответа. Металлический прямоугольник двери выглядел монолитным целым со стеной.

На площадке дешевой многоэтажки воняло, света не было.

– Что за помойка… В каком веке тут живут?.. – раздраженно возмущалась за спиной Женька.

– Да тихо ты!.. – буркнул рядом её спутник, которого Данька про себя презрительно именовал не иначе как "красавец".

Данька несколько раз бухнул в дверь кулаком, затем сделал пару шагов назад, чтобы попасть целиком в поле зрения электронного глазка и, подняв руки, негромко, но четко произнес:

– Нинель! Аккер! Это я, Данила! Я нашел Женю. Открывайте. Мне срезать себе кусок носа, чтобы вы убедились, что это не молекулярная маска?..

Он продолжал говорить и минуты через две дверь, наконец, открылась.

Данька улыбнулся лицам, маячившим за дулами двух направленных на него бластеров.

2

Конспиративная квартира была маленькой и пропахшей дешевым алкоголем. Стену между комнатой и кухней предыдущий хозяин снес, и только поэтому всей компании не приходилось сидеть плечом к плечу.

Мебели почти не было: колченогий деревянный стол, на котором стоял полевой объемник, с которым управлялась Нинель; несколько стульев из дрянного потрескавшегося пластика, на которых сидели внимательно слушавшие его Аккер и Егор, полицейский из видения Девы Источника; да продавленный диван на котором устроились рядышком Женька с её "красавцем".

Между Нинелью и Аккером, переплетя руки на груди, стояла худая узкобедрая девушка в джинсах и застегнутой под горло кожаной куртке. Красивое, с тонкими чертами лицо пересекали несколько неровных бледно-розовых шрамов, словно его прижали к раскаленной решетке. Но Данька знал, что от ожогов бывают совсем другие шрамы… Из-за самого длинного рубца левое веко и левая бровь казались чуточку приподнятыми, словно девушка всё время чему-то удивлялась или усмехалась. Впрочем, в её темном отстраненном взгляде не было и тени изумления или веселья.

Когда Нинель и Аккер закончили процедуру опознания, и каждый бластер отправился в кобуру, Даньке представили тех, кого он не знал.

"Егор, полицейский". Кряжистый мужик равнодушно кивнул.

"Наш хакер, Инна". Девушка, не меняясь в лице, вскинула пятерню в приветствии.

А потом Данька начал рассказывать. Затем скупо и нехотя говорила Женька. Потом снова Данька. Когда он закончил, Аккер взъерошил медный ёжик волос и сказал:

– Если бы не знал тебя – в жизни бы не поверил. Поселок в параллельном мире… или где он там?.. Духи… Девы…

Данька пожал плечами.

– Мне нет смысла врать – одно дело делаем. Да и их я, – он, не поворачивая головы, указал подбородком на сидевшую в углу дивана пару, – не нашел бы так легко без точных указаний.

Про точность указаний это он, конечно, перегнул, но Нинель согласилась:

– Он прав, рыжий. Зачем ему сочинять? Конечно, пока сама не увижу – не поверю. Но я знаю – чего только во Вселенной не бывает. И потом… Любой обман в боевых условиях вскроется быстро и – бластер всегда под рукой. А главное – я и впрямь не вижу смысла в том, чтобы тебе врать. Пока что самое приятное состоит в том, что полдела сделано… – Нинель, не глядя, мотнула головой в сторону Женьки.. – И Ирха жива.

– Да. – Кивнул Данька. – И еще – у нас теперь есть сильный союзник на этой планете.

Нинель неопределенно хмыкнула.

– Ну, допустим…

– Теперь о планах. – Сказал Аккер. – Мы с помощью Инны отправили этому Алексею Эс нечто вроде ультиматума с записью падения орбитальной станции на деревню и последующих художеств орденского спецназа. Чтобы она не попала в планетарную сеть, он отдаст нам Яра.

– Так и отдаст? – с некоторой недоверчивостью спросил Данька.

– Конечно, отдаст, – неожиданно вступила в разговор Инна. – Тут вся планета его. Думаю, он не верит, что мы способны так легко выскользнуть с Ленты-5. Он будет ловить нас на Яра.

– Нас? – переспросил Данька.

– Инна идет в первую очередь. – Сказала Нинель. – Её таланты позволят сбросить слежку.

Она, скользнула взглядом по Женьке и "красавцу", словно их тут и не было, и, встретившись глазами с Аккером, спросила:

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

Аккер кивнул и обратился к Даньке:

– Данила, мы засветились, наши портреты уже во всех новостях и у каждого полицейского. А молекулярные маски – не панацея. Ты сможешь пойти с Инной и вернуть Яра? Имей в виду, без Инны будет сложно уйти с планеты. А Яр…

– Я понимаю. – Ответил Данька. – Я пойду. И никого не потеряю.

– И сам – вернись, пожалуйста. – Попросила Нинель.

– У нас каждый штык на счету! – подмигнул Аккер.

Они уже начали было обсуждать детали операции, когда Инна внезапно шагнула вперед и наставила указательный палец на двоих, продолжавших молча сидеть на диване.

– Они оба были в плену. – Сказала Инна. – Надо проверить на предмет "жучков".

– Квартира оснащена сканерами. – Сказал полицейский.

– Какой модели выпуска? – Спросила девушка со шрамами. Впервые за весь вечер в её голосе прозвучал намек на иронию.

3

"Пусть донельзя разумными будут речи врага, вечно помни кто он такой".

"Листья небесных ветвей" не способны были освободить его тело, но давали духу власть над ситуацией. Зажатый между двумя силовыми полями, словно кусок сыра между двумя ломтями хлеба, Яр Гриднев задумчиво смотрел в окно.

Небо над Сайнттауном, подкрашенное сизым дымом заводских труб и подсвеченное лучами заходящего солнца, напоминало картину неопытного художника злоупотребляющего едкими кислотными тонами. Фигура на фоне широкого, во всю стену, окна обернулась и мотнула головой в сторону заоконного пейзажа.

– Грязновато здесь становится. – Сказал человек у окна. – Если останусь здесь подольше – выстрою себе пентхаус вроде этого где-нибудь в другом полушарии. В тишине и покое.

Яр молча ухмыльнулся.

Человек отошел от окна и смерил его насмешливым взглядом.

– Не стоит обижаться на того кто тебя переиграл, Яр. – Человек упал в глубокое мягкое кресло, закинул ноги на пуфик и обезоруживающе улыбнулся. – Тем более я не собирался причинять вред тебе или твоей сестре. Уж поверь. Конечно это был достаточно экзотический способ для того чтобы найти тебя, но ты не оставил мне другого.

Яр не отвечал.

Человек коснулся инфобраслета на левой руке, и всё окно превратилось в экран. Короткие ролики сменяли один другой. Яр смотрел, как Женька бродит по комнате, пьет из высокого стакана, спит, укрывшись с головой толстым одеялом, сидя в кровати, читает "вечную книжку". Наконец экран потерял яркость, опять превращаясь в окно.

Яр снова ухмыльнулся.

– И что же тебе нужно, Вертун?.. или мне называть тебя твоим нынешним именем, Алексей Эс? Кстати, откуда такая неблагозвучная фамилия?

Вертун широко улыбнулся.

– Я очень раз тому, что мы оба, несмотря на недоразумения в прошлом, по-прежнему способны к диалогу, мой старый друг. Уж прости, что не выпускаю тебя из твоей невидимой клетки. – Вертун нажал на панель журнального столика и тот раздвинулся, открывая небольшой встроенный бар. – И дело тут не в том, что ты вновь начнешь махать кулаками… – Он с чувством звякнул кубиками льда в высоком, мгновенно запотевшем бокале, пронзительно синие глаза прищурились. – Просто мне кажется, что именно тут и в этой позе ты на своем месте.

Вертун вскочил из кресла, вновь подошел к окну и забарабанил пальцами по стеклу.

– Распятие как символ очень для тебя привлекательно, дорогой ты мой шаман. В нашу последнюю встречу, ты так красиво принес себя в жертву… Спасение человечества и прочий бред. Готов поспорить, что ты ни разу не задумывался о том, что вся история человеческой расы – это история поиска наиболее эффективного метода коллективного самоубийства. Что? Неужели герой Яр Гриднев никогда не думал об этом?.. – Он отхлебнул из бокала и закашлялся. – Кхм… Могу клятвенно заверить, что на этот раз от тебя ничего такого не понадобится.

Он выдержал паузу, ожидая повторения вопроса, но не дождался и заговорил снова.

– Ну да ладно. Беседовать ты со мной не хочешь, значит, будем общаться как бизнес-партнеры. У каждого из нас есть нечто, нужное другому. А значит, нам остается что? Правильно: совершить обмен и мирно разойтись, сохранив друг о друге наилучшие воспоминания. Или наихудшие – если уж тебе так приятнее.

Силовое поле не позволяло поворачивать голову, поэтому Яр ограничился тем, что скосил глаза, окинув долговязую фигуру Вертуна испытующим взглядом.

– Допустим. – Медленно процедил он. – Мы оба знаем, что мне нужна моя сестра. А чего же ты хочешь от меня?

Острозубая улыбка Вертуна вышла еще обаятельней предыдущей.

– Как смешно… Ни за что не догадаешься, Яр. И неудивительно. Тебе никогда не хватало… – Длинные музыкальные пальцы Вертуна стремительно нарисовали в воздухе неопределенную фигуру. – …по-настоящему широкого взгляда на мир… я бы сказал – взгляда, лишенного предрассудков.

Вертун выдержал драматичную паузу и, наконец заявил:

– Мне нужен "джис".

4

– …Но ведь это логично. А главное так похоже на правду. Герой, спасший Терру, или Землю, или как ты еще её называешь… герой вернулся из ниоткуда, чтобы спасти человечество вновь. Общественность любит сказки наяву – таковы люди.

Последние лучи солнца превратили силуэт Вертуна в ожившую марионетку из театра теней.

– И вот смотри. Ты раскрываешь инкогнито, принимаешь поздравления и с приличествующим случаю волнением рассказываешь о том, что тебе, как истинному шаману, открылось там… – Вертун склонил голову и многозначительно крутанул кистью руки возле уха. – В общем, где-то там… ну, в твоих шаманских глюках. Расскажешь им, что в путешествиях по какому-нибудь иному миру тебе "открылось страшное!..".

Вертун принял патетическую позу.

Яр устало опустил веки.

– В общем, убедишь соответствующие органы, что тебе нужен "джис", что путем манипуляций с этим малоизученным инопланетным – рекомендую использовать прилагательное "дьявольский", это красиво звучит! – с этим дьявольским прибором ты сможешь распознать, а возможно и предотвратить "таинственную новую опасность, грозящую человечеству"! Звучит? А?..

Яр насмешливо кивнул.

– Звучит… Как слоган низкобюджетного боевика. И зачем всё это тебе?

Вертун всплеснул руками.

– Неужели не догадываешься? Местонахождение "джиса" слишком тщательно засекречено. Не могу найти. Понимаешь? А тебе как герою и спасителю рода людского никто не сможет отказать!

– Значит, хочешь чтобы я тебя привел к "джису"? – тихо и медленно проговорил Яр.

Вертун радостно осклабился.

– А тебя что-то смущает? Мне – "джис", тебе – твоя сестра. В тот же момент как найдешь "джис" – отправляю твою сестру на Метрополис. По-моему это вполне честный обмен.

– Считаешь "джис" супероружием?

Вертун со сладкой улыбкой прикрыл глаза и медленно помотал головой.

– А ты никогда не думал, Яр Гриднев, что твоего старого друга может интересовать неизреченная мудрость иных цивилизаций?..

– Моего старого друга – почему бы и нет… Но того кем ты стал теперь – не думаю. Я успел неплохо узнать тебя нынешнего.

Вертун развел руками и вновь упал в кресло.

– Ну как скажешь. В конце концов, мне глубоко наплевать, во что ты будешь верить или не верить, делая то, что я скажу. Выхода у тебя нет. Ты же хочешь получить обратно свою сестру живой, здоровой и в твердом рассудке? Или нет?.. А то есть варианты, только скажи. Я могу сделать из нее слабоумную идиотку, которая до конца жизни будет радовать своего братца пусканием слюней, сидя в инвалидном кресле, напоминая, как однажды он принял неверное решение. Но начать можно с того, что тебе вколят препарат, увеличивающий способности к запоминанию. А потом на твоих глазах твою Женю будут насиловать все желающие. Могу пригласить сюда ребят из орденского спецназа, друзей которых ты убивал вместе с этим юнцом… а еще позову беженцев, которые потеряли всё после того как ты со своими друзьями из военной разведки устроил травлю ордена. Как думаешь, как они обойдутся с твоей сестрой, когда узнают кто её брат? И ты запомнишь это увлекательное шоу во всех подробностях… будешь прокручивать в голове до последнего часа твоей бездарной тусклой жизни. Звезды светят живым, Яр, а ты после такого станешь кем?.. Мертвецом прямоходящим?.. Или психом?.. Проверим, что способна выдержать твоя крепкая шаманская психика?.. Самым лучшим в нашем прекрасном мире всегда приходится больнее всех. "Звезды кормят тьму" – слыхал пословицу?..

– Ты предсказуем, Вертун. Другого от тебя я и не ждал. И какие гарантии?

Вертун с размашистой небрежностью повел подбородком.

– Моё слово. И не надо так улыбаться!

– Просто я вспомнил, чего стоило твое слово на наших предыдущих, гм, переговорах.

– Тоже мне вспомнил… это когда было-то? Кто старое помянет… И потом в тот раз мне от тебя ничего не было нужно… кроме твоей смерти, разумеется… – Он усмехнулся. – А теперь – всё иначе. Или тебя смущает эта орденская планета? Давай тогда такой вариант: узнай хотя бы примерно, где именно хранят "джис" и я доставлю твою сестру куда скажешь, но… куда-то поближе к этой базе. Узнаешь точное местонахождение – сообщишь мне.

– А если подходящей планеты рядом не найдется?

Вертун покачал головой.

– Никаких планет. Только полная честность, только открытый космос. Возьмешь туда своих друзей – в установленном квадрате я передам им твою Женю. А ты мне после этого – точное местонахождение "джиса".

– Хочешь сказать, что ты готов подставиться, чтобы показать какой ты честный? – усмехнулся Яр.

– Я ничуть не подставляюсь. – Вернул усмешку Вертун. – Ты же сам считаешь меня психом, и ты знаешь, что у меня хватит духу подорвать себя вместе с кораблем так, чтобы от твоей сестры и твоих друзей только и осталась что пара щепоток космической пыли.

Яр задумчиво кивнул.

– Ну, хорошо. Будет тебе "джис". Но сначала я хочу увидеть Женю. Живой. Наяву.

Вертун вскинул руку, и длинный указательный палец заходил из стороны в сторону словно метроном.

– Не ты здесь ставишь условия, Яр. Я специально хотел, чтобы ты увидел эти ролики и убедился, твоя сестра здесь и ей ничего не угрожает. Во всяком случае, пока ты себя хорошо ведешь, это так. И потом… – Вертун бросил взгляд на инфобраслет и нахмурился. – …у нас уже нет времени на все эти сантименты. Пара твоих друзей шантажирует меня съемкой несчастного случая с некоей здешней деревней. Догадываешься о чем я?..

Яр ухмыльнулся.

– Если мы не поспешим, то они обещают запустить эту запись в эфир. Ничего кроме беспорядков и гибели людей они не добьются, но поскольку твои друзья такие же убийцы, как и ты, – Вертун с нарочитым гневом взмахнул руками, – думаю, этого они и добиваются. Сейчас ты встретишься с ними в условленном месте, отговоришь их от подобных дурацких планов и вы вместе отправитесь на Метрополис – радовать человечество триумфальным возвращением его спасителя и добывать мне "джис".

Яр с пристальным интересом разглядывал лицо своего врага.

– Можно вопрос?

– Хоть два!

– Зачем ты уронил орбитальную станцию на деревню?

Вертун почти со смущением почесал пятерней в затылке.

– А сам не догадываешься, "Спаситель двух планет"?

– Глаза намозолило всевидящее око на орбите? Не мелковато?

Вертун довольно оскалил зубы в улыбке..

– Верно, мелковато! Догадаешься?

– Остается провокация. – С отстраненной рассудительностью проговорил Яр, глядя куда-то мимо Вертуна. – Подделываются доказательства того, что падение станции на деревню – сознательный акт агрессии со стороны Галактической Империи. Глупость несусветная, конечно. Но Берку нужен только повод чтобы атаковать нашу расу. Они получат формальный повод для агрессии, а Совет Разумных может и не вмешаться… Дипломатия и прочее.

Вертун остановился перед Яром и внимательно его рассматривал. Тот перевел взгляд на врага.

– Ты хочешь войны, Вертун. Берки вырежут большую часть Галактической Империи, а ты будешь править тем, что осталось. Ресурсы Ленты-5 на исходе, население всё больше устает от власти орденских… От твоих порядков, Вертун… А война – это выход. Пан или пропал: в любом случае война всё спишет. Я прав?

Вертун с непроницаемым лицом продолжал рассматривать Яра. Потом с максимальным равнодушием пожал плечами.

– Что-то еще?

– Да. Тот мальчишка, что был со мной… Данила. Что с ним?

Вертун, стряхнув равнодушие, улыбнулся самой широкой из своих улыбок.

– А ты сам не догадываешься? А еще шаман! Вокруг тебя, Яр Гриднев, люди мрут как мухи.

5

Свет ущербной зеленоватой луны превращал волнистое одеяло облаков в призрачное подобие морской глади. Десантный флаер описывал широкую дугу вокруг Сайнттауна.

Вокруг настороженно молчали. Яр любовался лунными облаками через узкие заделанные бронестеклом горизонтальные прорези в бортах и физически ощущал напряжение людей за спиной. Закованный в силовую броню и хорошо вооруженный конвой боялся спеленатого по рукам и ногам пленника. Опущенные забрала шлемов не могли защитить орденских солдат от собственного страха.

Капсула связи в левом ухе ожила и заговорила голосом Вертуна.

– Помни, что нам обоим совершенно ни к чему чтобы тебя пристрелили, Яр Гриднев. Поэтому постарайся без фокусов – ребята и так нервничают. Дай им спокойно отпустить тебя и действуй по нашему плану.

Яр промолчал.

Перед тем как усадить во флаер, ему выдали обычный для среднестатистического охранника с любой планеты дешевый комбинезон защитного цвета.

– Ярранскими ботинками специально для тебя запастись не удалось, уж извини, – съязвил Вертун. – Впрочем, в твоем нынешнем положении выпускать когти тебе не с руки – во всех отношениях.

Яр ничего не ответил.

– Связь-то есть? – забеспокоился Вертун. – Скажи что-нибудь. Слышишь меня?..

– Слышу.

Когда флаер проткнул облачное одеяло и нырнул к мерцавшей огнями поверхности планеты, Яр несколько раз напряг и расслабил мышцы тела, потом медленно и глубоко вдохнул и выдохнул.

– На силовом луче спускать тебя не будем – еще не хватало, чтоб из-за случайных неполадок техники ты расшибся в лепешку об эту планетку. – Прокомментировал снижение флаера Вертун. – Впрочем, разбиваться в лепешку вредно для здоровья по любой причине.

Флаер опускался на пустое пространство среди темных строений. По всей видимости, это был заброшенный грузовой терминал частного космопорта. Машина зависла в полуметре от поверхности и Яра опасливо ткнули в спину, выпихивая наружу.

Флаер поднялся метров на десять и в кармане куртки пискнул замок "невидимых кандалов", отключая силовое поле. Яр встал на ноги и потер ушибленное плечо. Сунул руку в карман, нащупал и выкинул замок.

– Видишь – они улетают. Всё честно. Следить за тобой не будут. – Зашелестел в ухе Вертун. – В инфобраслете счет с деньгами, ваш корабль получите…

– Я всё понял. – Сухо сказал Яр, вынимая из уха капсулу связи и роняя ее на растрескавшийся асфальт. – Разберусь. Сам.

Капсула сухо треснула под каблуком.

Он почувствовал движение за спиной и резко обернулся.

Темный узкий силуэт с объемистой сумкой через плечо стоял почти неподвижно. Яр, чуть пригнувшись, шагнул в сторону.

– Здравствуйте, Яр.

Девушка вытянула правую руку вперед и над лежащей на ладони небольшой, едва различимой в отдаленных бликах фонарей коробочкой, развернулся яркий квадрат света со знакомым лицом.

– Яр, это запись, меня по ней не засекут. Доверяй тому, кто покажет тебе этот ролик, у него запоминающееся лицо и он знает что делать. До встречи.

Изображение потухло, коробочка упала на асфальт, едва слышно щелкнула и задымилась.

– Ты вооружена?

Девушка мотнула головой и подняла руки.

– Ближе… Еще ближе.

Яр внимательно рассматривал совсем юное бледное лицо с большими темными глазами. Было в нем нечто странное, словно луна, светившая сквозь прореху в облаках, отбрасывала на него неправильные гротескные тени. Потом Яр понял. То, что он принял за игру тени и света, оказалось несколькими неровными шрамами, крест-накрест перечеркивавшими лицо от бровей до подбородка, от одной скулы до другой.

Яр едва заметно вздохнул и, сделав шаг навстречу, принялся беззвучно открывать рот.

"На мне наверняка жучок. Надо избавиться от одежды. И полностью просканировать тело", – проартикулировал Яр.

Девушка кивнула и, не произнося ни слова, махнула рукой куда-то в темноту.

6

Холодный склад, набитый покоробившимися от времени и влаги контейнерами из дешевого пластика, пах сырым каменным полом.

Человеческая фигура с поднятыми руками возникла из темноты и медленно двинулась к Яру. Девушка со шрамами всё так же молча вскинула руку с фонарем.

Данька улыбнулся, приложил палец к губам и пощипал себя за щеки, демонстрируя отсутствие молекулярной маски. Яр ответил на улыбку довольным кивком. У него отлегло от сердца.

Данька проскользнул мимо них, на ходу вытаскивая бластер, и занял позицию возле дверей.

Девушка сноровисто включила стоявшую прямо на цементном полу лампу-"туристку", достала из сумки сверток (из непрозрачного пакета выглядывала штанина джинсов), и кинула Яру. Выразительно взмахнув рукой, она отвернулась и принялась копаться в сумке. Яр быстро переоделся в джинсы, куртку и легкие кожаные ботинки с автоподгонкой. Отключенный инфобраслет, который дал ему Вертун, Яр швырнул на сброшенную одежду. Тем временем девушка извлекла засунутый между двумя контейнерами обрывок старого ковра, расстелила прямо на бетоне, уселась на него и похлопала рукой рядом с собой, подняв облачко пыли.

Яр подошел к ней и опустился на колени. Девушка задумчиво на него посмотрела, открыла было рот, потом закрыла, нахмурила брови, наконец ее губы медленно беззвучно произнесли "Главное не пугайся". Яр пожал плечами, потом кивнул. Нашла кого пугать.

Девушка сбросила куртку, оставшись в майке-безрукавке. Белья под майкой не было, и Яр деликатно отвел взгляд. Девушка достала из сумки небольшой несессер и инфобраслет странного вида – вместо ремешка для крепления на запястье он был снабжен чем-то вроде гигантских тараканьих лапок, упрятанных в аккуратные резиновые чехлы.

Девушка извлекла из несессера шприц-ампулу без маркировки, с сосредоточенным видом защелкнула универсальный медицинский жгут над бицепсом левой руки и принялась энергично сжимать и разжимать пальцы. Потом нашла вену, выдавила из жгута на руку несколько капель дезинфицирующего раствора и протерла всю руку до пальцев. Игла шприц-ампулы вошла в вену. Девушка подняла глаза на Яра и, встретив его вопросительный взгляд, лишь мотнула головой и быстро включила инфобраслет, тут же запустив какую-то программу. По развернувшемуся виртуальному экрану побежали строки загрузочных таблиц. Затем девушка освободила засверкавшие сталью паучьи лапы от чехлов и они ожили, хищно задвигавшись в поисках добычи.

Яр вздрогнул.

"Ничего не трогай. Увидимся!.." – проартикулировала девушка и с улыбкой усадила инфобраслет-паук на запястье левой руки. Стальные лапы впились в кожу, но крови не было.

Ее глаза закатились. Яр приготовился подхватить падающее тело, но девушка наоборот подобрала под себя ноги, выпрямилась в полный рост и посмотрела на него совершенно чужими, словно невидящими, но очень внимательными глазами.

На виртуальном экране инфобраслета вспыхнула красным надпись "До начала работы сканера 1 минута. Сканируемому снять одежду". Яр без размышлений скинул с себя всё, но услышав странный треск, взглянул на девушку и замер с трусами в руке.

Трансформация была близка к завершению. Кости предплечья правой руки странно, словно на полотне сюрреалиста удлинились и теперь, даже не искривившись, а словно сломавшись посередине, расходились в разные стороны, образуя странный, неправильной формы квадрат. Кожа между чудовищно искривившимися локтевой и лучевой костями натянулась словно на бубне. Кисть правой руки безвольно болталась где-то сбоку, словно готовый отмереть рудимент.

Яр посмотрел в глаза на перечеркнутом шрамами, словно выточенном из кости, лице. Девушка указала подбородком на виртуальный экран, на котором горела новая надпись: "Приступить к сканированию". Яр отшвырнул трусы и сделал шаг вперед.

Превратившаяся в гротескную рамку из костей и кожи правая рука девушки приблизилась к нему, и Яр ощутил электрическое покалывание. Глаза без всякого выражения смотрели на Яра, девушка медленно обходила его кругом, а рука-сканер двигалась вдоль его тела

На виртуальном экране высветилось: "Обнаружены подкожные импланты. Местонахождение: 1) затылочная часть головы; 2) правая ягодица. Приготовиться к операции".

Яр повернул голову и понял, что был неправ, назвав кисть руки рудиментом. Сейчас, когда кости предплечья укорачиваясь, занимали обычное положение, изменяться начала кисть руки. Ладонь словно сворачиваясь в трубку, превращалась в подобие медицинского манипулятора, кости все также без крови выдвигались из пальцев, на глазах заостряясь.

Потом на плечо Яра легла левая рука и, повернув голову он увидел, как паук-инфобраслет выпустил еще одну стальную лапу и уколол его.

После анестезии ковыряние костяных пальцев в собственной плоти ощущалось не слишком болезненно. Когда одна за другой две металлические крупинки упали на каменный пол, рука отпустила его плечо. Яр, ощущая текущую по коже кровь, медленно обернулся и на виртуальном экране вспыхнула новая надпись.

"Анализ крови позволил определить наличие в крови сканируемого нанодронов-шпионов. Удаление путем фильтрации в полевых условиях невозможно. Рекомендуется уничтожение с помощью электрического разряда".

Видимо анестезия замедлила его реакцию, потому что когда инфобраслет щелкнул в сторону Яра длинной блестящей нитью, отшатнуться он не успел.

7

Кто-то сильно бил его по щекам. Яр открыл глаза.

Данька опустил занесенную руку и без улыбки потряс его за плечо.

– Привет, Яр. Надо бежать. Как только орденские перестали получать сигнал с "жучков", они наверняка выслали сюда своих придурков.

Яр до крови укусил себя за губу и с усилием поднялся на ноги. Голова болела. Он снова был одет. В нескольких шагах от него на полу склада горел костер из его старой одежды. Он перевел глаза на сидевшую на пластиковом контейнере девушку. Лицо её было серым от усталости, но она уже была в застегнутой до подбородка куртке.

Данька дернул Яра за руку.

– Быстрей!.. Это Инна, потом познакомишься.

Он кивнул, и они выбежали наружу. В небольшом, огражденном проволочной сеткой дворе Данька откинул крышку канализационного люка…

…Они то неслись по подземным коридорам по щиколотку в вонючей жиже, то согнувшись в три погибели пробирались через узкие тоннели. Дважды Инна, останавливалась возле пунктов управления насосными станциями и, сноровисто взломав терминалы, подключалась к сенсорам на поверхности. Правда на сей раз она это проделывала без каких-либо пугающих трансформаций, а с помощью обычного инфобраслета. "Орден хитрый, но глупый, – пояснила Инна с равнодушным видом. – Снабдить любой компьютерный терминал в этой речке-вонючке дополнительными сенсорными системами это умно. А не поставить надежную защиту против взлома – глупо. Я им в эту систему хороший вирус запустила, теперь они нас по всему городу ловят и еще окрестности прихватывают".

Пару раз, когда преследователи начинали дышать им в спину, Данька отставал от них. В темноте тоннелей взвизгивал бластер, гремели проржавевшие железки, погоня сворачивала в сторону, а из очередной дыры возникал перемазанный как чёрт довольный Данька.

Один раз Инна дернула Яра в боковой тоннель, где они затаились, пропустив мимо несколько вооруженных фигур. Это были не орденские спецназовцы, а мобилизованные общим сбором городские полицейские, которые поносили, на чем свет стоит орден, диверсантов, начальство и никуда негодные компьютерные железяки. Инна беззвучно усмехалась.

Наконец, оказавшись в очередном колодце, девушка сверилась с картой в инфобраслете, подняла указательный палец вверх и подмигнула им обоим.

– Транспорт ждет!

Выбравшись через люк наружу, они очутились на продуктовом складе, где пахло луком и консервантами, и прокрались в кузов указанного Инной грузовика. Прикрыв за собой дверцы кузова, девушка коснулась раскрытой ладонью электронного замка. На её лбу выступили бисеринки пота. Потом замок едва слышно щелкнул.

– Заперлись.

Когда они завалились мешками с макаронами и наконец, перевели дух, Инна прошептала:

– Еще полчаса и мы почти на месте.

Яр кивнул, а потом, сообразив что вокруг темно, ответил.

– Да. Хорошо бы.

Наконец Данька кратко рассказал Яру о случившемся с ним. При известии о том, что Женька жива, на свободе и ждет их в условленном месте, Яр Гриднев в темноте довольно хмыкнул. И следующий звук удовольствия он издал, когда Данька рассказал ему о том, что Ирха находится в полной безопасности.

Потом Яр, Данька и Инна молчали, слушая, как водитель чертыхается, забираясь в кабину. Когда машина тронулась, Данька негромко сказал:

– Лишь бы потом не оказаться взаперти.

– Зря во мне сомневаешься. – Ответила Инна серьезно.

– Никто не сомневается.

Они помолчали.

– У меня оружия нет. – Сказал Яр.

В темноте раздался Данькин смешок.

– Вот же я – башка на орбите. Совсем забыл… Держи.

В ладонь Яра ткнулась обрезиненная рукоять бластера.

– Спасибо.

Мотор негромко рыкнул, и грузовик закачался на поворотах.

Через несколько минут Данька спросил темноту:

– Инна?..

– Что?

– И тебе не страшно быть такой?

Потом он испугался, что Инна подумает, что он говорит о её лице и тут же уточнил:

– Я имею в виду – человеком-отмычкой.

Раздался новый смешок.

– Думаю ты прекрасно знаешь, как это бывает… когда некоторые повороты судьбы выбираешь не сам – их выбирают за тебя.

В кузове повисло молчание. Молчание несколько смущенное: похоже, девушка решила, что фраза вышла слегка высокопарной.

Потом из темноты раздался голос Инны.

– История… ну такая… странная… как вся наша жизнь.

Данька ничего не ответил.

Молчал и Яр, словно в сгустившейся темноте кузова грузовика его и не было.

– Мы жили на узкоспециализированный планетке… лечебный курорт… Санаторий… Как богатенькие дети туристов относятся к детям обслуживающего персонала… таким как я… думаю объяснять не надо. Ну и я им платила той же монетой. Тогда я была остра на язык… – Она невесело усмехнулась. – Всё изменилось в последнем классе школы. Я всегда сходила с ума по компам, не вылезала из сети, уже тогда начала подрабатывать – графика, дизайн, простейшие виртуальные конструкты ваяла… ну и осваивала всякий мелкий взлом. Без выгоды – просто стало самой интересно. После экзаменов походила по собеседованиям… было кисло – в нашем захолустье только системщиком куда-нибудь устроиться и можно. А я хотела разрабатывать виртуалки. А больше всего мечтала стать хакером… такой крутой девахой, как в кино показывают. В общем, шутки ради родители предложили мне поучаствовать в конкурсе красоты. Я этим бабским штучкам – юбочки-сумочки, глазки-ножки – обычно много внимания не уделяла, а к последнему классу, что называется, расцвела. Во всяком случае, парни за мной бегали толпой.

Грузовик притормозил на повороте и Инна умолкла. Данька ощущал едва слышную вибрацию работающего мотора и тоже молчал. Когда машина вновь закачалась на поворотах, девушка продолжила говорить. Даньке показалось, что теперь она жалеет, что начала этот рассказ. В голосе Инны появился холодок, интонация стала жестче.

– В общем, обойдемся без драматических подробностей. Я выиграла этот планетный конкурс. Меня должны были послать на Метрополис… Финальный этап конкурса… Пресса, слава, контракт с модельным агентством… ну и главное – на Метрополисе миллион компьютерных фирм – есть куда податься. Но… За день до отъезда меня поймали и изрезали мне лицо. Пара богатых дур из санатория и… пара моих одноклассниц.

Перед глазами Даньки встало заключенное в решетку шрамов красивое лицо, ему показалось, что, несмотря на темноту, он видит, как по губам Инны пробежала горькая усмешка.

– Они всем классом так радовались, когда я выиграла этот проклятый конкурс… болели за меня… Короче говоря, была задета сонная артерия и от потери крови я едва не умерла. Когда пришла в себя, выяснилось, что родичи богатых дур отмазали и своих дочерей, и моих одноклассниц. За деньги можно купить не только хорошего адвоката, но и алиби. И суд. Мэр нашей планеты, навестив меня в больнице, прямо мне заявил, что выигрыш нашего планетного конкурса красоты местной жительницей из обслуживающего персонала с самого начала был задуман "для повышения туристической и инвестиционной привлекательности нашей уникальной планеты-курорта". Так я узнала, что я не королева красоты, а так… принцесса на горошине… почти самозванка.

В кузове грузовика снова стало тихо.

– Ладно. Словом мне было прямо сказано, что скандала не допустят, шум вокруг этого дела никому не выгоден, поскольку плохо повлияет на имидж планеты. И что у меня очень простой выбор. Либо мне заплатят, и я заткнусь. Либо… я проиграю суд, а во время процесса всплывут убедительные подробности о том, что этот чертов конкурс красоты я якобы выиграла через постель со всеми мужиками из жюри. В общем, я выбрала забрать деньги и заткнуться. Но этих дур это не спасло.

В темноте раздался злой смешок.

– Одна моя одноклассница захлебнулась в бассейне. Другая – свернула шею, упав с лестницы… Моя старшая сестра Анна родилась слабенькой и поэтому стараниями родителей не вылезала из всяких мордобойных секций лет с пяти… и в этом деле она мастер. Она улетела с планеты раньше, чем к ней пришли с вопросами из полиции. Я не знаю наверняка, что произошло с теми двумя богатыми дурами, но точно знаю, что ничего хорошего. Где-то через год, к нам с надежным человеком пришло письмо. Сестра обосновалась здесь, на "Ленте-5", куда не дотягиваются федералы, потому что тут галактический протекторат. Я не смогла уговорить родителей, и мне пришлось улететь без их разрешения. Они поверили, что если кто и сможет помочь сестре, так это я, но испугались что потеряют и вторую дочь. Вот так вот.

Двигатель грузовика тянул непрерывную басовую ноту.

– А твой биохакинг?.. – неожиданно нарушил молчание Данька.

Инна усмехнулась. Злости в этом смехе уже не было, но и веселья не прибавилось.

– Ах да, моя профессия. Когда я получила эти вонючие деньги за молчание, я могла вернуть себе прежнее лицо, но не стала этого делать. Я поняла, что вместе с моей кожей ножи этих уродок сняли с меня розовые очки. Я была дурочкой и верила…

Она замолчала, прислушиваясь к звуку мотора.

– Ну… Что в сущности, все люди неплохие, что каждый, если будет много и честно работать, сможет стать миллионером, звездой, ну и всякое прочее дерьмо. Чушь голубоглазая в общем… Я видела чистеньких богатых сучек из санатория, видела мир сети, но не видела окружающей жизни. И я поняла, чем по-настоящему хочу заниматься в нашем поганом мире. Нашла хирурга, который смог превратить меня в то, чем я хотела стать. Я заплатила за то, чтобы меня сделали хакером, но не простым, а хакером в сотой степени. Биохакером. Отмычкой, которую не опознают ни на одной таможне и которая не зазвенит, проходя через рамку. Я теперь могу меняться, превращаясь в то, чем хочу стать. Скажем, отрастить вампирские клыки. Или, что куда важнее, сформировать из мизинца универсальный разъем и без всякой механики и микросхем взломать любую компьютерную систему. При этом быстрее, чем это делает хакер – человеческий мозг посложнее любого компьютера. Когда я сканировала тебя, Яр, мне понадобился инфобраслет лишь для того чтобы отдавать тебе команды как себя вести… Ну и чтоб ты вообще понимал что происходит… А катализатор себе в вену колола, потому что времени настраиваться не было…

Голос в темноте умолк.

– И как тут твоя сестра? – спросил Данька.

В темноте вздохнули.

– Плохо. В тюрьму попала. К ней трое пьяных орденских вояк на улице пристали, она их по стенкам и размазала. У нее это запросто. А какие здесь суды, если кого из ордена задели – думаю, догадываешься. Самооборона не приветствуется. Так что теперь мне надо сестру из тюрьмы вытаскивать. Я справлюсь. Когда я сюда собралась, денег осталось мало, даже на билет не хватало. Я с полгода покрутилась среди всяких наемников, пообтерлась, наладила связи, провернула пару дел, купила новые документы, словом подготовилась и прилетела. Потом устроилась в школу для прикрытия. Но компьютерный взлом решает не всё. Мне нужны большие деньги чтобы кое-кого купить в управлении исправительных учреждений и узнать, где её держат. А все финансы теперь в кулаке у ордена – как взломаешь надо сразу с планеты убегать… в общем не вариант… Твои друзья, обещали мне заплатить за помощь. И предупреждаю – меня лучше не обманывать!

Данька, несмотря на темноту, сдержал улыбку и ответил:

– Не обманем. Обещаю.

Они помолчали.

Потом Данька, медленно подбирая слова, спросил:

– Когда ты спасешь сестру, и всё закончится… ты… исправишь себе лицо?

Инна ответила не сразу.

– Знаешь, Данила… Я теперь не очень представляю себя без этих шрамов. И потом… каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало, мои шрамы напоминают мне, в каком мире мы живем. Эти шрамы оберегают меня от иллюзий.

Глава пятнадцатая

От "Кобчика" до "Тукана"

1

Когда грузовик остановился, Данька услышал, как Инна перебралась к дверям. А когда водитель начал чертыхаться с замком, он почти увидел в темноте кузова её улыбку.

Когда шаги и ругань отправившегося за "самым большим в мире консервным ножом, чтобы вырезать этот проклятый замок" водителя затихли вдалеке, Инна произнесла "Выходим". И замок негромко щелкнул.

Грузовик стоял на слабоосвещенной подвальной парковке между сломанным роботом-мусорщиком без обоих манипуляторов и подержанным флаером с плохо различимым в сумерках логотипом торговой сети.

Инна извлекла из сумки универсальную автощетку, и они быстро привели одежду и обувь в порядок.

Потом Инна достала из той же сумки пару бейджей, на каждом из которых над фирменным логотипом "Торговый дом "Кобчик и Ко" красовалась крупная надпись "Администрация. Ревизионный отдел".

– Надевайте. Они ничем не отличаются от настоящих. Так что надувайте щеки и больше презрения во взгляде – мы здесь начальство.

И махнула рукой в сторону дебаркадера.

Когда они поднялись по ступенькам, металлическая дверь, автоматически откатилась в сторону. В конце длинного коридора маячила пухлая фигура со шваброй.

Нарочито стуча каблуками, они прошли до ближайшей двери по левую руку, металлической и широкой. "Лестница", – прокомментировала негромко Инна, открывая дверь. Лестница оказалась давно немытой и порядком замусоренной.

– Торговый центр старый, построили его еще до захвата планеты орденскими…- Продолжила на ходу Инна. – Я подрабатывала тут в "Пьяной сосиске" на четвертом этаже… Сейчас большая часть всех заведений разорилась… мрак и запустение, так сказать. Для нас оно и к лучшему – централизованная система охраны не работает, можно смело лезть наверх.

Когда они добрались до металлической лесенки, ведущей с последнего этажа к люку на крышу, за окнами лестничной клетки стемнело и по немытому стеклу ударили тяжелые струи ливня.

Данька подумал, что лучшего отвлекающего маневра не придумаешь: сейчас те, кто мог быть на крыше, наверняка вышли из оцепенения засады и ищут укрытие от дождя. Самое время прийти-пообщаться.

Однако ветер снес дождевую тучу к югу, да и на крыше никого не оказалось. Пара продранных матрасов да несколько пустых бутылок говорили о недавнем присутствии людей. Покрытие крыши – даже не стандартный пластик, а старомодный битум. Данька, Яр и Инна притулились под нешироким парапетом в половину человеческого роста.

Здание торгового центра посреди нескольких кварталов обветшавшего муниципального жилья было лучшим из возможных наблюдательных пунктов. Конечно, если люди Вертуна сканировали именно этот район через спутники, то ждать гостей оставалось совсем недолго. Но пока было тихо. Инна извлекла из сумки круглый, размером с вишню, шарик детской электронной игрушки "НЛО", путем ряда хакерских ухищрений, получивший совершенно новые свойства. Сонастроив игрушку со своим инфобраслетом, она вложила шарик в обычную мальчишечью рогатку и выстрелила им в воздух. "НЛО" описал дугу и завис метрах в пятнадцати над крышей торгового центра. Сейчас та часть энергии устройства, которая должна была создавать полупрозрачную голограмму космического корабля, шла на обслуживание самодельного сканера, приступившего к изучению окрестностей торгового центра.

– Чисто! – удовлетворенно сказала Инна через пару минут.

– Вот и отлично, – сказал Яр и проверил оружие. – Сделаем так: оставайся тут и как только увидишь что-то подозрительное – подай нам знак. Есть идеи как сигналить?

Против ожиданий, Инна не стала возражать от своей роли подразделения поддержки, и, не говоря ни слова, протянула Даньке и Яру два тонких ремешка из прозрачного пластика.

– Затягиваешь на руке или ноге. Если я что-нибудь увижу, то пошлю сигнал на эту штуку, и она дернет слабеньким разрядом тока.

– Это так мило. – Хмыкнул Данька.

– Ага. Изначально такие браслеты использовались для военно-спортивных игр, но современная электроника многофункциональна. Если что пойдет не так – вы сразу об этом узнаете.

– Спасибо, Инна. – Серьезно сказал Яр. – А ты – "если что-то пойдет не так" – быстро отсюда исчезнешь.

Она кивнула. Яр собрался вставать, когда девушка сказала:

– Сейчас работает только центральный вход, но через него вам лучше не выходить. Воспользуйся своими бейджами, они откроют офис управляющего в правом крыле здания. Там есть дверь на внешнюю стоянку для персонала. Сегодня выходной и нет серьезной охраны. Главное…

– …надувать щеки и побольше презрения, – подхватил Данька. – Я запомнил.

2

Охранника они заметили сразу. И тут же поняли, что просто так мимо него прошмыгнуть не удастся.

Облаченный в поношенную синюю форму смуглый верзила возле входа в торговый центр оторвался от созерцания пыльной улицы за окном и обернулся мгновением раньше, чем Данька сделал шаг из двери с лестницы в коридор. Верзила помедлил секунду и, заметно прихрамывая, двинулся им навстречу.

Дверь в офис управляющего быстро оказалась за спиной охранника. Убедительно разыгрывать ревизионный отдел торгового дома "Кобчик и Ко" на выезде времени не было. Но и предпринимать силовые действия на глазах редких утренних посетителей супермаркета, толстого уборщика в засаленном комбинезоне, лениво возившего шваброй по полу, и продавца хот-догов возле входа в торговый центр было, мягко говоря, нежелательно.

Яр сделал отстраненное лицо и направился прямиком к охраннику. Не представляясь, он взмахнул ладонью в вялом приветствии. Молодой охранник увидел бейдж и кивнул Яру, однако подобострастия его взгляд не выразил.

– А вот и охрана… – протянул Яр деловито-равнодушным тоном. – Вас-то нам и надо. Где ваш начальник?

Яр говорил с охранником, не поворачивая головы и не сбавляя хода, с каждым шагом приближаясь к заветной двери офиса. Данька семенил за ним следом, всеми силами изображая ретивого заместителя.

– Добрый день. По выходным нет ни начальника охраны, ни управляющего, -

сказал охранник. И, подумав, добавил, мотнув подбородком в сторону Яра: – И мне ничего не говорили о сегодняшней ревизии.

Яр покровительственно улыбнулся.

– Что толку в ревизиях, если о них предупреждать заранее? Никто не ждет проверок в выходной день, верно?.. Кто сегодня за старшего? Кто вместо начальника охраны?

– Я. Федерико Альварес. – Помедлив, охранник все-таки добавил: – …Ваше превосходительство.

Чувствовалось, что он выбирает момент, чтобы попросить собеседника предъявить документы. Стремясь оттянуть это мгновение, Яр приглашающее взмахнул рукой

– Пройдемте с нами, Федерико, у меня есть несколько вопросов к вам, как к замещающему начальника охраны.

Еще пара шагов и электронный замок массивной офисной двери приглашающе щелкнул, среагировав на бейдж Яра. Было видно, что это произвело впечатление на Альвареса, однако настороженность в его глазах все-таки до конца не растаяла. И это было плохо. Яру совершенно не хотелось бить по голове этого добросовестного, и к тому же хромого парня.

– Заходите. – Сказал Яр тоном полноправного хозяина и толкнул дверь. Повернулся к Даньке. – Коллега, бегло осмотрите первый этаж и присоединяйтесь к нам.

Тот кивнул: где один охранник, там и другой, лучше перестраховаться и всё проверить пока Яр будет этого бдительного в кабинете управляющего убалтывать.

3

За свою жизнь Федерико Альварес, поиграв в профессиональной лиге, повалявшись по больницам, послужив в полиции и помотавшись по охранным фирмам, научился разбираться в людях. Господь сотворил этот мир для ублюдков, как часто говаривал его отец, и чтобы чего-то достичь в этой жизни, надо уметь разбираться в них.

И сейчас Федерико чувствовал: что-то было в этих "ревизорах" не так. Представители руководства Торгового дома "Кобчик и Ко" чаще всего носили костюмы, да и приезжали чтобы проверить "положение дел на местах" по одному. Но это могла быть и новая метла из головного офиса… Федерико вспомнил древнюю сказку о правителе, гулявшем в небогатой одежде по улицам своего города… да и старый как мир и безотказный как нож метод проверки торговых сетей "таинственный покупатель" тоже никто не отменял. Ну и вот… может это какой-нибудь супервайзер с сопровождающим, или как их там…

Вместе с тем ни на кого из подобных вальяжных надутых типов эти два парня не походили. Старший скорее уж смахивал на спеца из службы безопасности. Аккуратный. Спокойный. Подтянутый. А младший совсем зеленый, но зеленый – не значит простой, зеленый вроде зеленого стажера в школе телохранителей.

Или…

Внезапно в голове Федерико всплыла вся эта история с ловлей диверсантов, о которой недавно распинались по объемнику орденский и губернаторский каналы планеты. Нет, диверсантам в этом населенном неудачниками и полном разорившихся и заброшенных предприятий районе Сайнттауна явно делать нечего.

Ограбление? Скудную ежедневную выручку управляющий каждый вечер забирал с собой, а сейчас с утра тут и взять нечего.

Теракт против гражданских лиц? Для хорошего общественного резонанса логичнее утопить в раскаленной плазме коктейльную вечеринку разбриллиантенных ублюдков, но здесь таких не водится…

Психи, готовые расстрелять кого угодно, чтобы наказать мир за то, что тот не оправдал их ожиданий? А вот это уже больше похоже на правду. Что если они сейчас пришли всё разведать, а вечером наведаются сюда снова… скажем с самодельными тепловиками, а?

Последней каплей, склонившей чашу весов в пользу версии с вооруженными психопатами, мечтающими о массовой бойне, стал тот момент, когда главный "ревизор" сделал шаг вперед, в офис, и посторонился, пропуская Федерико. В том, чтобы начальнику носить при себе бластер в наши неспокойные времена, конечно, ничего странного нет… но тогда почему не в кобуре подмышкой или на боку? Если он так старательно не оборачивается к Федерико спиной, то логичное объяснение может быть только одно: там у него оружие. Но обычный гражданский человек не станет носить ствол заткнутым за ремень джинсов… А если он пользуется специальной кобурой для ношения оружия на спине – то это тем более, совсем не гражданский вариант.

Бывший полицейский внутри Федерико Альвареса настойчиво требовал решительных действий.

Проверяющие с нестандартной внешностью, в неподходящей для хорошо зарабатывающего управленца одежде, не назвавшие своих имен, предположительно с оружием скрытого ношения…

"В крайнем случае извинюсь. Старший не похож на обычных начальников-ублюдков, должен понять правильно".

Пальцы Федерико коснулись ребристой застежки кобуры станнера.

4

Яр был уже возле пустующего секретарского стола, когда почувствовал начало движения охранника, финалом которого должно было стать появление оружия в правой руке Федерико Альвареса. Это запустило новый виток импровизации Яра.

– Но я забыл представиться, Федерико… – произнес он, делая еще шаг вперед, и тут же оборвав самого себя громким недоуменным возгласом:

– А это еще что такое!!

При этом Яр развернулся правым боком к попавшемуся на этот старый трюк, инстинктивно двинувшемуся вперед и недоуменно вскинувшему голову охраннику. Правая нога Яра, продолжая круговое движение, подсекла опорную ногу Фредерико, тот покачнулся и, стараясь удержать равновесие, взмахнул правой рукой.

Яр нырнул под руку верзилы, застежка кобуры щелкнула, освобождая станнер из подпружиненного зажима, а в следующую секунду Федерико сильно толкнули в спину. Он оступился и вынужден был сделать пару шагов вперед и опереться руками на секретарский стол. "Быстрый сукин сын… Если бы не моя нога, я бы успел… я бы не попался так глупо… Если бы не моя нога…".

Он повернул голову и ожидаемо увидел глядящий ему в лицо ствол собственного станнера.

– Так и стойте, Федерико! – сказал парень с каким-то странным дружелюбием. – Рад, что не пришлось вас калечить, но станнер применю без раздумий. Я никому не причиню вреда. Мне нужно просто уйти отсюда. Выбирайте – либо станнер и час в отключке, либо могу просто стянуть вам руки-ноги пластиковыми наручниками – у охранника ведь есть при себе наручники? …А потом позвоню вашему управляющему, чтобы он вас освободил.

– Я выбираю наручники. – Сказал Федерико со всем возможным миролюбием в голосе. – Ненавижу валяться парализованным. Наручники в наружном переднем кармане брюк. Мне надо распрямиться чтобы их достать.

– Не надо, стойте как стоите, я сам…

Но охранник уже распрямился и прыгнул. Он рассчитывал, что этот ловкий парень все же не сразу нажмет на спуск – ему понадобится доля секунды чтобы сделать шаг в сторону, уворачиваясь от атаки Федерико. Парень отскочил быстрее, чем ожидалось и станнер в его руках выстрелил. Однако вытянутая вперед пустая рука Федерико целила не в противника. Обмякшее тело рухнуло на пол возле закрытой двери, и скованная судорогой ладонь ткнулась в широкую красную кнопку, торчащую в стене возле двери в нескольких сантиметрах от пола. Кнопку тревоги, которую можно быстро пнуть ногой, проходя мимо даже под конвоем и с поднятыми руками.

…Браслеты Инны дернули Даньку и Яра током еще до того как они успели выбраться из офиса на стоянку возле торгового центра. Это было хорошо, значит она отследила сигнал тревоги. Оставалось надеяться, что девушка и сама сообразит не засиживаться на крыше, и спокойно как посетитель покинет торговый центр. Всё прочее оптимизма не внушало. Никакого воя сирен за нажатием кнопки Федерико не последовало, как и прочих эффектов. Но и Яр, и Данька понимали, что сигнал тревоги ушел в полицию, а значит и ищущие их орденские уже в курсе что в этом районе происходит нечто странное, следовательно ждать их появления осталось недолго.

Стоило побыстрее убираться отсюда, но сперва надо было найти Нинель и Аккера.

5

Кафе "Тукан" было в двух шагах от торгового центра "Кобчик и Ко", напротив автостоянки и размещалось в одноэтажном обветшавшем здании, декорированном поверх бетонных стен рассохшимися стеблями бамбука и искусственными пальмовыми листьями. Левую половину приземистого строения занимала прачечная. Сквозь единственную витрину с треснутым стеклом в правой части здания, в которой одиноко пылилась резная деревянная статуя гигантской носатой птицы, можно было рассмотреть внутреннее убранство кафе: пустой зал с бамбуковыми столами и стульями, да барная стойка с батареей бутылок. Похоже, какой-то отчаянный предприниматель вдруг решил поставить бар в тропически-курортном стиле посреди городского квартала, обойдясь при этом самыми дешевыми средствами.

Никаких задержек пока не предвиделось, но и времени почти не было. Данька и Яр быстро пересекли практически пустую улицу и вошли в кафе. Над барной стойкой появилось ничего не выражающее лицо пожилого китайца.

Яр, не замедляя шага, произнес переданный Инной пароль:

– У вас можно организовать корпоративный вечер с коктейлями?

– У нас особые скидки для коллективных мероприятий, но ограниченное число мест. – Произнес отзыв китаец и вышел из-за стойки. Он кивнул вошедшим, махнув рукой куда-то себе за спину, пересек зал и вышел на улицу, направляясь к торговому центру.

"Что ж, это разумно… надеюсь, Нинель выдала ему достаточно денег на случай разгрома заведения… И надеюсь ему же и прачечная принадлежит…", – отстраненно подумал Данька, подходя вместе с Яром к приоткрытой двери за стойкой и вынимая из-под куртки оружие.

6

Три фигуры в небольшой пыльной и темной кухоньке одновременно вскинули стволы.

– Скажите что-нибудь! – произнесла одна из фигур голосом Аккера.

– Когда уберемся отсюда, прилечу к вам на Юнону и буду гостить пока не надоем, – произнес Яр, сжимая в правой руке бластер, а в левой отобранный у охранника станнер.

– Это мы. – Просто сказал Данька.

Раздался смех. Фигуры опустили оружие, и две ближайших шагнули Яру навстречу.

– Рад видеть, – быстро проговорил Яр. – Полиция и орденские уже на пути сюда, так что обниматься будем после.

– Не вопрос, командир! – весело сказала Нинель. – Уходим через заднюю дверь.

– Это Егор, полицейский. – Сказал на ходу Аккер, кивнув в сторону третьей фигуры.

– Да. Мне рассказали.

– Что наш хакер?

– В безопасности. Она молодец.

Звук полицейских сирен возник, словно со всех сторон. В случаях, когда требовалось сломить моральный дух засевших в укрытии преступников и выкурить их наружу, силовые структуры Галактической Империи накрывали месторасположение злоумышленников направленной звуковой волной. Переняли эту манеру и на жившей под покровительством галактического протектората Ленте-5.

Нинель взмахнула рукой в сторону двери в стене и показала большим пальцем вниз.

7

Любой профессионал, которому доводилось планировать операции силами малых подразделений, знает, что два запасных варианта отхода, помимо основного, это норма, просто напросто стандартная мера безопасности личного состава. Десантный опыт Нинель говорил ей, что при наличии времени показано разрабатывать третий, запасной вариант. К сожалению, в точке встречи с Яром и Данькой разведка местности в сочетании с предоставленным Егором планом городских коммуникаций, особого разнообразия путей отхода предложить не могли. И подбирать другое место с умеющим держать язык за зубами хозяином времени не было. Приходилось работать со сразу предложенным Егором кафе "Тукан" – отдельно стоящим зданием с крыльцом для посетителей и черным ходом. С находящейся за стеной неработающей прачечной кафе соединялось лишь через заваленный всяким хламом подвал. В подвале аккуратно вырезанный Аккером кусок цементной стены давал возможность попасть в тоннель, сообщавшийся с городской системой канализации. Соответственно основным вариантом было как порядочным гражданам выйти из "Тукана" через парадный вход, пересечь улицу и сесть во флаер, припаркованный на стоянке возле супермаркета "Кобчик и Ко". Либо – покинуть заведение через заднюю дверь и погрузиться в другой флаер, припаркованный на разгрузочной площадке позади кафе. На совсем крайний случай и должен был пригодиться не слишком приятный в плане ароматов, но вполне эффективный выход в городскую канализацию, откуда можно было проложить сразу несколько маршрутов эвакуации. От варианта спрятать в окрестностях флаер с водителем для последующей "посадки на ходу" отказались сразу: гражданский, не снабженный защитными силовыми полями, флаер легко повредить еще на подходе из обычного полицейского бластера.

Сейчас, ссыпаясь по лестнице в подвал, ни Нинель, ни Аккер, ни Егор сюрпризов не ждали: орденские подразделения не могли перекрыть все возможные варианты отхода по подземным городским коммуникациям. Тем не менее, неприятности начались раньше, чем кто-либо предполагал.

Прежде чем все пятеро успели добраться до самой нижней ступеньки, впереди раздался треск и грохот. Они прижались к стене. Нинель, Аккер и Данька натянули капюшоны диверс-доспехов и двинулись к двери в конце лестницы, включая на ходу маскировочный режим.

Они не успели дойти пары шагов до хлипкой деревянной двери, как изнутри подвала её разнесли в щепки несколько залпов бластера.

Сирены наверху замолчали. Потом на лестнице потух свет.

Аккер зло хмыкнул.

Нинель тихо и проникновенно выматерилась.

Данька со стволом наизготовку смотрел в едва заметный в темноте прямоугольник дверного проема.

Из подвала послышалось негромкое угрожающее жужжание.

– Что это? – спросил шепотом Яр полицейского, сидя у стены и не опуская ствол бластера.

Тот дернул плечами.

– Засада. А может…

Вместо ответа из темного дверного проема по выщербленным каменным ступеням лестницы заскользили несколько тонких нитей лазерных прицелов.

Данька скользнул вперед, коснулся обшлага диверс-доспеха, и из рукава высунулась тончайшая проволока спецперископа. Он повел рукой в сторону притолоки… еще дальше… скосился на мини-экран в воротнике диверс-доспеха. Темнота взорвалась несколькими бластерными выстрелами. Данька отдернул руку и отломил оплавившийся обломок проволоки.

– Киберы. – Сказал он кратко и тут же уточнил:

– Пять боевых дроидов. Блокируют дверь. Глухо.

Все четверо взглянули на Егора. Полицейский пожал плечами.

– Я-то причем?.. Я мог сдать вас и раньше.

– Откуда тут дроиды так быстро? – прошипела Нинель.

– Может орденская закладка на случай массовых беспорядков… – Сказал Егор. – Ходили такие слухи.

Яр сделал страшное лицо и приложил палец к губам. Указал свободной от оружия рукой вверх и вниз, коснулся уха. Что орденские слушают их, как минимум через дроидов сомневаться не приходилось… как впрочем, и в том, что брать их орденский спецназ будет в ближайшие минуты, не разменивая время на переговоры.

Язык жестов спецподразделений во все времена служил именно для таких случаев: когда говорить нельзя, а координировать действия надо четко и быстро. Вверх прорываться нельзя, там орденские и полиция далеко уйти не дадут. Значит вниз – через киберов. И с неизбежными потерями при таком соотношением сил.

Световые гранаты разошлись по рукам, и в этот момент в подвале завизжали бластеры. Но теперь стрельба шла внутри помещения. Все переглянулись. Дроиды вели огонь по какой-то другой цели.

Данька и Аккер переглянулись, и первыми нырнули в темноту дверного проема.

8

Выдвинувшиеся из капюшона очки в инфракрасном режиме показывали, что в темном помещении находятся почему-то уже только три военных дроида на силовой подушке. Боевой режим дроидов был активирован, нужно было двигаться.

Данька заорал дурным голосом:

– Яр, прорывайтесь в тоннель!..

Данька перекатился, выстрелил, кажется задел одного из дроидов и тут же снова кувырнулся в сторону. В противоположном углу взвизгнул чей-то бластер.

Силовое поле в сочетании с системой сенсоров делает боевого дроида слишком сложным врагом для человека. Запрограммированный на убийство, замечающий всё, вооруженный бластером, быстро перемещающийся и относительно небольшой кусок железа – смертельно опасный противник, даже в замкнутом пространстве, где у него меньше возможностей для маневра. Массированный огонь из бластера может привести к победе над этим врагом, но шансы на такую победу схожи с вероятностью выигрыша в лотерею. Такого Данька себе позволить не мог… А электромагнитного оружия, надежно вырубающего любую электронику, у него не было. Специальный диверс-доспех, оборудованный именно для борьбы с киберами всех видов, был бы именно тем, что сейчас было бы очень кстати… или хотя бы силовой доспех, но за неимением всего перечисленного…

За те минуты пока они с Яром шли от автостоянки к "Тукану", Данька прокручивал в голове возможные варианты развития ситуации. Думал он и о том, что полиция или орденские могу применить киберов. С имеющимися ресурсами выход был только один. У любого устройства есть недокументированные функции. Диверс-доспех не был исключением. Составить для компьютера диверс-доспеха простейшую макрокоманду было минутным делом: несколько касаний инфобраслета на ходу – и всё.

Когда за дверным проемом в конце лестницы началась стрельба, и он понял что опасения оправдались, Данька быстро отстегнул оружие и инфобраслет, переложив их в портативную поясную сумку.

…А сейчас запуск разом несколько несочетаемых команд, которые не дадут компьютеру времени перезагрузиться и сведут его с ума, должен был привести к самоуничтожению диверс-доспеха сопровождаемого, главным образом, интенсивным кратковременным выделением электромагнитного излучения и света. И это было то, что нужно – ударная волна от более сильного взрыва в небольшом помещении размазала бы по стенам всех находящихся внутри.

Первыми втянулись очки капюшона, оставив Даньку в темноте. Потом за долю секунды исчез защищавший шею воротник. А затем доспех, словно стек с тела, сворачиваясь в наполненный энергией колобок, плотный, всё сильнее и сильнее вибрирующий кусок пластика, пронизанного высокотехнологичной начинкой.

И только тут он понял, что вокруг творится нечто странное и абсолютно нелогичное. Заряды бластеров прожигали воздух не вокруг Даньки, а куда выше его головы.

Дроиды метались в узком пространстве подвала, стреляя… Друг в друга?!..

Но размышлять об этой нелепице уже не было времени:

– Закрыть глаза! – заорал Данька, откатываясь в сторону и врезаясь в чью-то плотную фигуру.

За спиной ослепительно полыхнуло.

Бластеры в темноте взвизгнули в последний раз. Зазвенел металл о камень. В облаке оседающей пыли кто-то вцепился Даньке в плечо чудовищно сильными, словно стальными пальцами, и голосом Яра Гриднева проскрежетал "Рвем когти!". Голос Нинель что-то коротко ответил.

Данька отплевываясь встал на четвереньки, потом выпрямился. Начавшие привыкать к темноте глаза различили в дверном проеме спускающиеся по лестнице в подвал фигуры Нинели и Аккера. Данька энергично взмахнул рукой, повернулся, и, пошатываясь, двинулся вслед за Яром к черному квадрату выхода в тоннель, когда помещение сотряс сокрушительный удар. Данька покачнулся, но устоял на ногах и увидел, как взвившаяся в воздухе пыль мгновенно облепила невидимую стену силового поля, перегородившую коробку подвала.

Яр и Данька стояли рядом и смотрели, как непреодолимая стена силового поля медленно перемещается по подвалу, становясь всё более непрозрачной от кружащейся в воздухе пыльной взвеси. По ту сторону Нинель, Аккер и Егор, присев на колено переводили стволы оружия на черный проем двери, в котором из-за пыли были незаметны щербатые ступени ведущей наверх лестницы, и куда их неотвратимо оттесняла стена силового поля. Потом Нинель обернулась и закричала "Уходите! Спасайте Женьку!..". Взглянула на приближающуюся стену силового поля и снова нацелила ствол на дверной проем, в котором клубящуюся пыльную темноту уже пронзали алые нити спецназовских лазерных прицелов.

– Мы вернемся за вами! – крикнул Яр.

Нинель, не оборачиваясь, раздраженно мотнула головой.

9

Они бежали по тоннелю, и голос в голове возник неожиданно, в тот момент, когда Данька хотел предложить Яру разделиться. Данька подумал, что если найдет и уничтожит генератор силового поля, то сможет прорваться с остальными через орденский спецназ и в случае успеха потом они вместе нагонят Яра. А не повезет – хотя бы Яр останется жив. Он бы сбросил информацию о месте встречи с Женькой Яру… ах тот без инфобраслета, значит на словах рассказал бы…

"Не получится". – Прокомментировал голос. – "Этот генератор поля установлен на спецназовском штурмовом флаере, предназначенном как раз для борьбы с диверсионными и террористическими группами. Он сам по себе сила, а в сочетании с машинами сопровождения – размажет на подходе".

И отвечая на невысказанный вопрос Даньки, голос в голове продолжил: "Бегите и вернитесь за вашими коллегами позднее. Это лучше чем погибнуть или оказаться вместе с ними в плену".

Данька подумал, что сходить с ума сейчас крайне несвоевременно. Впрочем, учитывая всё то, с чем он столкнулся на этой планете… и о каких не укладывающихся в прокрустово ложе формальной логики случаях рассказывал курсантам училищный преподаватель психотехники…

"Послушай меня, и вы с Яром останетесь живы". – Посоветовал голос в голове. – "Учитывая, что сейчас сюда стягиваются все полицейские и армейские силы, которые могут быть доставлены в течение двух часов… И учитывая что путей возможного отхода с каждой секундой всё меньше… Словом я бы не тратил время, а делал что говорят".

Данька фыркнул, но других подходящих вариантов не было.

– Я знаю… Как выбраться… – выдохнул на бегу Данька Яру и они нырнули в один из боковых тоннелей. Долго шли, сворачивая, как ему казалось достаточно бессистемно, протискиваясь в узкие проходы, карабкаясь по едва не рассыпающимся от старости, изъеденным влагой лестницам. Тем не менее, голос в Данькиной голове не замолкал до тех пор, пока вывел их к ржавой вентиляционной решетке на одной из городских свалок.

Заляпанная и изодранная одежда не слишком выделяла их среди редких прохожих индустриальной окраины Сайнттауна – бредущих по рассыпающимся тротуарам под серым дождем плохо одетых мужчин и женщин с потухшими глазами на серых лицах. Бластер Яр убрал под куртку. У Даньки с одеждой было неважно: джинсы и не по погоде тонкая водолазка дополнялись непромокаемыми носками. Сумка с револьвером Нэтти болталась на поясе, туда же он, чтобы не привлекать внимания, убрал инфобраслет.

Пройдя пару кварталов, они забрались в тускло освещенную забегаловку, где взяли по стакану жидковатого кофе с черствыми бутербродами. Пока они торопливо ели, Данька продемонстрировал пожилому официанту десяток крупных банкнот. Тот быстро сбегал домой, благо жил рядом, и притащил Даньке старые, но еще крепкие ботинки и латаный-перелатанный плащ с капюшоном. В узком, напоминавшем гроб туалете забегаловки они кое-как привели в порядок одежду.

– Нинель и Аккера он не тронет – других-то заложников у него нет? – сказал Данька, когда они вышли наружу и зашагали вниз по улице. – Думаю, их взяли аккуратно – станнеры и прочее.

Яр молча кивнул. Потом спросил:

– Данила, если я попрошу тебя вытащить Женьку с этим… Сергеем с планеты… и Ирху с ними – сделаешь?

Данька прислушался к себе и постарался ответить максимально честно.

– Сложно. Если удастся обмануть орбитальную систему обороны и нас не изжарят… не в атмосфере, так в безвоздушном пространстве… На фоне этого захват космического корабля выглядит не так уж сложно. – Помолчав, он добавил: – Да ведь это и не главное, Яр. Вам в одиночку будет очень сложно вытащить ваших друзей. Женька рассказала что там у Вертуна целый укрепрайон. При всех ваших талантах и удачливости. Уж извините. Не хочу я вас бросать.

Данька ожидал возражений, но Яр вдруг спросил:

– И кто тебя, курсант, учил джинсы под диверс-доспех поддевать?

Данька невольно улыбнулся:

– Опыт старших товарищей.

– Тогда и ты мне поверь, Данила, если я буду доставать Нинель, Аккера и их приятеля, шума будет столько, что Вертуну станет не до вашего корабля. Я с высокой степенью вероятности вытащу их, и мы заляжем на дно. Планета немаленькая, ловить долго будут. Ты с Женей и Ирхой передашь запись событий в той деревне, которую уничтожили орденские… передашь военным, копию прессе, в общем всем… И после этого отмена галактического протектората на Ленте-5 и ввод на планету регулярных частей Галактической Империи станет вопросом дней, если не часов. И это куда лучше, чем сперва освобождать пленных, а потом пытаться сбежать с планеты.

Они наконец подошли к платной стоянке. Здесь, в отличие от окраины, где они выбрались наружу из лабиринта подземных тоннелей, стояли несколько флаеров, которые можно было угнать без риска, что они развалятся на части, поднявшись в воздух.

Не успели они сделать шаг с тротуара на мостовую, как из противоположного конца улицы к ним стремительно подлетел небольшой флаер блекло-синего оттенка. Машина опустилась в двух шагах от Яра и Даньки.

Колпак кабины поднялся.

– Привет, мальчики! – весело сказала сидевшая на водительском месте Инна, снимая закрывавшие пол-лица темные очки. – Я вам транспорт угнала. Садитесь скорее, не стоит привлекать внимание окружающих.

Инна улыбалась им, и шрамы на её лице не выглядели уродством.

Глава шестнадцатая

Инна и голос в голове

1

– Наивно считать себя умнее других, Яр. Пока ты был в отключке, а Данила стоял с бластером на дверях, когда электрошок убил нанодронов в твоей крови, я поставила на тебя свой собственный "жучок", – рассказывала Инна, пока флаер петлял по улицам и закоулкам Сайнттауна, приближаясь к месту условленной встречи с Женькой и Сергеем. – Не беспокойся, он посылает каждый сигнал через разный промежуток времени и на частотах, которые не повторяются. Нужное сочетание времени и частот знаю только я. Так что не дергайся, никто вас не выследит. …И когда в "Тукане" началась заварушка с полицией, я быстро смоталась оттуда, и потом отследила тебя. Вас обоих.

– И зачем? – Спросил Яр. – Ты уже помогла. С нами опасно. Ты можешь идти своей дорогой. Так зачем тебе с нами? Ах да, деньги…

Инна пожала плечами.

– Речь не только о деньгах. Я так понимаю, вы затеваете что-то против нынешних властей Ленты-5. Против всей этой сволочи, кричащей о своей духовности и сажающей людей по тюрьмам. – Повернув голову, она взглянула на внимательно рассматривавшего её Даньку, и пояснила: – Против властей, посадивших мою сестру под замок за удачную самооборону. Что бы вы ни затевали, хакера у вас нет. А у орденских хорошие охранные системы. Подставляться не стану, а защиту сломать помогу. А потом уйду и взгляну со стороны, что у вас получилось.

– И какой у тебя интерес? – спросил её, молчавший до этого момента Данька.

Инна не отводя глаз от улицы, повела подбородком в сторону Яра.

– Вот он, мой интерес, рядом сидит. Твой приятель однажды спас две планеты. Теперь всё будет ровно в два раза проще – сейчас нужно спасти всего одну. Я уверена, что у тебя получится. Не удивляйся, Яр Гриднев, ты не слишком изменился с тех пор, как твои фотолики были везде и всюду. Я помогу тебе, а ты, когда войска Галактической Империи войдут на Ленту-5, поможешь мне быстро и без проволочек вытащить сестру из тюрьмы.

Яр хмыкнул.

– Ну допустим… А если ты ошибаешься, и я не собираюсь делать так, чтобы имперские десантники высаживались на Ленте-5?

Инна пожала плечами.

– Но даже если и так, я поучаствую в том, как ты сделаешь больно орденским ублюдкам. Тоже неплохо. Но я не думаю что ошибаюсь.

Теперь пожал плечами Яр.

– Что ж, это твое решение. Нам действительно не помешает хороший хакер. Но когда я скажу, что становится жарко и тебе пора уходить – ты по первому моему слову всё бросишь и уйдешь. Если ты с нами – подчиняешься командам беспрекословно. Договорились?

– Не вопрос. – Ответила Инна.

2

Маленький парк аттракционов странно расположился посреди медленно, но верно превращавшегося в трущобы спального района. "Невероятный Луна-парк мистера Лоу" (так значилось на облупившейся вывеске), состоял из пары невероятно проржавевших каруселей с невероятно облезшими лошадками и звездолётами, невероятно давно, судя по паутине на двери, закрытого тира и невероятно убогого сарайчика администрации.

Засыпанный осенними листьями парк был пуст. Однако возле входа, вокруг клоуна-зазывалы, с кислой миной раскуривавшего окурок дешевой сигары, толпилось с десяток прохожих.

– Ну и где… – весело начала Инна, обернувшись к Яру, взглянула ему в лицо и тут же осеклась.

Данька негромко выругался.

Яр произнес только одно слово:

– Карусель.

Инна снова окинула взглядом парк аттракционов. Оторвавшаяся голова одной из карусельных лошадок лежала под её поднятыми в вечном прыжке копытами. На обезглавленной шее чернела и едва заметно дымилась отметина от бластера.

Данька потянулся к ручке дверцы, но Инна сказала:

– Не привлекай внимания. Они ищут двоих мужчин. Лучше я расспрошу.

Она припарковалась чуть дальше по улице, поправила темные очки и выскользнула из флаера.

Яр и Данька смотрели, как Инна приближается к человеческому скоплению у входа в луна-парк, и внезапно Яр сказал:

– Данила, выйди и встань так, чтобы незаметно наблюдать за ней. Быстро! Давай!

Данька кивнул и меньше чем через полминуты стоял в переулке за углом кирпичной жилой многоэтажки на противоположной стороне улицы. Он аккуратно наблюдал за Инной и одновременно размышлял, что точки наблюдения у него и у Яра в общем-то рядом и углы обзора сходные, поэтому особого смысла выгонять его из флаера сюда, за угол дома…

Данька вздрогнул.

В этот момент Инна сунула руку в карман куртки и обернулась. Лицо её словно окаменело.

И тут Данька осознал, что сейчас произойдет, и заорал:

– Наружу, Яр!.. Наружу!..

Блокираторы замков дверей флаера щелкнули. Сквозь пластик антиаварийного стекла Данька увидел, как Яр рвет из-за пояса бластер, вскидывает руку, чтобы высадить окно – …на мгновение Даньке почудилось, что он видит бьющие из приборной доски струйки прозрачного газа, заполняющие кабину… – а потом длинные крепкие пальцы Яра разжимаются, выпуская рукоять оружия, его глаза закатываются, голова падает на грудь и утыкается в руль…

Звук полицейских сирен возник сразу со всех сторон, днище десантного флаера опускающегося с неба на улицу, казалось, затмило тусклый свет затянутого серыми облаками неба. Не дожидаясь посадки, орденские спецназовцы в силовой броне прыгали вниз, кроша сталью ботинок асфальт и окружая флаер, в котором был заперт Яр Гриднев.

Данька кинул последний взгляд на сгорбившуюся за рулем фигуру, развернулся и бросился бегом вглубь заваленного всякой рухлядью и пахнущего мочой переулка.

3

Хорошая мина при плохой игре – иногда всё что остается. Но о том чтобы сохранить лицо любой ценой, пусть думают влюбленные дурочки, для которых личная жизнь – главная интрига бытия.

Не то чтобы, сидя за чашкой кофе в забегаловке через дорогу напротив главного управления сил самообороны Ленты-5, Данька хотел сильно размышлять на эти темы… Он ждал сигнала и дел у него и так было невпроворот, причем дел ответственных и небезопасных, дел требовавших максимума внимания – но где-то на заднем плане всех забот эта мысль порой всплывала.

С того момента как он нашел на братской могиле жертв автокатастрофы Женькин браслет, а спустя несколько часов похоронил Нэтти, он чувствовал себя как будто выпотрошенным, словно что-то оборвалось внутри и теперь сквозь него неослабным потоком лился холодный сквозняк. То, что Женька оказалась живой, но нашла себе другого, пока не слишком укладывалось в голове. "Когда всё это закончится и мы выберемся отсюда, проще будет считать её мертвой… Я отдельно… А она со своим красавцем пусть… пускай… тоже отдельно…". Данька безо всякого веселья ухмыльнулся. Можно быть хорошим рукопашником, но в вопросах личной жизни оставаться с белым поясом.

О наложившемся на всё это предательстве Инны он просто старался не думать.

Надо было придумать, как вытаскивать снова попавшего в плен Яра… и Нинель с Аккером… и Женьку с её красавцем.

В голове непрошено всплыла фраза мастера Уэды. Давно, лет в тринадцать, еще до того как Данька получил статус "жертвы терроризма"… После особенно удачного спарринга, когда он разделал под орех противника на голову его выше и килограммов на десять тяжелее, сэнсей после тренировки, словно невзначай сказал ему о том, что само по себе умение хорошо драться еще никогда и никого не делало счастливым. Данька далеко не сразу понял о чем речь, но с тех пор жизнь не скупилась на примеры, не скупилась… Он не впервые подумал о том, что бойцовские навыки, тренированное тело и устойчивая психика это только основа. Только надежная платформа, на которой надо выстраивать свою жизнь. Когда он выберется отсюда… Если он выберется отсюда…

Тут он вдруг вспомнил Яра Гриднева, его слегка отстраненное лицо и спокойную, словно кошачью, манеру держаться, несмотря на творящийся вокруг во всех отношениях убийственный хаос боя с превосходящими силами орденского спецназа. Вот уж кто не потеряется в любой ситуации… Что бы сделал на его месте тот, кого пресса именует "Человеком, Спасшим Землю"?.. Человек, воспитанный другой цивилизацией? Не только воин, привыкший к смерти вокруг себя… но и шаман, приучивший себя отстраненно, едва ли не с улыбкой, воспринимать опасные узоры жизненных хитросплетений… вернувшийся из мертвых… едва ли не сверхчеловек… Что бы сделал Яр Гриднев, если бы его девушка выбрала другого? Хотя какая девушка способна уйти от такого как Яр, Данька представлял себе с трудом. Он едва заметно вздохнул. Ответ был для него очевиден. Насколько он успел узнать Яра Гриднева, тот спокойно пожелал бы девушке счастья. И возможно, даже смог бы тут же начать с ней дальше дружески общаться, попивая чай…

Данька мотнул головой. Хватит соплей. Он знал, что главное в подобных ситуациях не начинать раздумывать над проблемой, если она нерешаема с помощью имеющихся ресурсов, а то как начнешь жалеть себя – и остановиться будет трудно… Сейчас требовалось другое. Сейчас требовалось принимать решения и претворять их в жизнь, отодвинув все личные сложности на потом. Сейчас ему, последнему из их группы гуляющему на свободе, не считая Ирхи, нужно было всех вытащить, а потом постараться остаться в живых и убраться из этого гостеприимного местечка. Остальное подождет.

Из путаного рассказа Женьки следовало, во-первых, что она что-то скрывает или как минимум недоговаривает, а во-вторых, что тем путем, которым они покинули приют, воспользоваться невозможно – все ключи и пароли наверняка сменили, а охрану усилили. Поэтому требовалась свежая информация о том, где искать Яра и остальных.

Итак. Силами одного человека (Ирху привлекать к делу он решил в последнюю очередь, пусть хоть кто-то гарантированно будет в безопасности) и без должного снаряжения и оружия штурмовать приют в открытую было бы безумием. Конечно, на его стороне еще Дева Источника. Но нужно было как минимум раздобыть тяжелое вооружение. И это во вторую очередь, потому что даже скрытое проникновение, не говоря уже о наглом налете без точного плана здания – весьма шаткий вариант.

После того как Яра взяли Данька покрутился по городу, сбрасывая возможный "хвост", и отправился в тот район где они с Яром выбрались из канализации на поверхность. Там он достаточно быстро нашел нескольких скучающих возле пивной парней, которые для начала попытались набить ему морду, но после пары техничных Данькиных зуботычин и распития пары кружек пива, преисполнились к нему уважения. За относительно небольшую сумму денег они согласились на поработать на Даньку, а именно немного пошуметь в назначенное время. Он подозревал, что в этой компании вполне может быть орденский осведомитель, но времени выявлять такового не было и Даньке оставалось лишь положиться на удачу.

Здание главного управления сил самообороны Ленты-5 было пятиэтажной башней из красноватого кирпича в центре Сайнттауна. Акция отвлечения должна была начаться через полторы минуты. Находящиеся в казармах, примыкающих к управлению, разъедутся по вызовам, и тогда…

– Этого будет мало.

Уже знакомый голос, раздавшийся в голове Даньки, едва не заставил его подпрыгнуть. Голос был холоден под стать леденящему сквозняку, который Данька ощущал со вчерашнего дня, голос журчал насмешливой интонацией.

– Надо быть идиотом, чтобы не считать, что в подобном учреждении не предусмотрено повышение уровня бдительности при событиях, которые можно счесть похожими на то что ты называешь акциями отвлечения.

Теперь, когда он не мчался по вонючим канализационным тоннелям Сайнттауна, Данька очередной раз попытался найти рациональное объяснение голосу в голове.

"Я терял сознание. Мне могли внедрить жучок куда угодно. Но чтение мыслей?.. Разве такая технология…".

– Такой технологии нет ни у ордена, ни у военной разведки. – Перебил голос в голове мысли Даньки. – Но сейчас важно другое. Поскольку "акции отвлечения" уже начаты, армейские уже оцепили и превентивно прочесывают несколько районов сразу. И в этот общепит зайдут в первую очередь. Посмотри прямо, но пока никуда не беги.

Данька увидел, как по ступенькам главного входа сбежал взвод солдат в пехотной броне.

– Но сюда они быстро не доберутся, потому что сейчас случится авария. После столкновения спокойно иди прямо к главному входу и слушай меня.

"Кто ты?"

– Как вспыхнет – выходи на улицу. Сейчас.

Медленно выезжавший из подземного гаража управления легкий броневик внезапно взревел и рванулся на середину проезжей части, поперек четырехполосного потока движения.

Скрежет тормозов и несколько ударов. Режущий уши даже через стеклянное окно кафе звук раздираемого металла. Крики. Хлопок и пламя.

– Наружу.

Словно во сне Данька двинулся к двери и боковым зрением заметил в конце переулка идущий к забегаловке патруль.

– Обходи аварию и поднимайся на крыльцо. – Сказал голос в голове. – Быстро.

"С ума сошел! Да кто ты?!" – едва не в голос проговорил Данька.

– Тот, кто поумнее тебя. – Ответил его невидимый собеседник. – Периметр оцепления замкнут, и сейчас начнется проверка документов, которую ты не переживешь.

Данька протолкался через собиравшихся вокруг груды искореженного металла прохожих и отгоняющих их полицейских, пролез между столпившимися в безобразной пробке машинами, прошел по тротуару и принялся подниматься по ступенькам мраморного крыльца.

Несмотря на всё происходящее на улице, дежурный за стойкой выглядел довольно сонным.

"Какой план?" – спросил Данька, не разжимая губ, у своего невидимого собеседника. И поинтересовался: – "И как мне к тебе обращаться?"

– Про меня поговорим в более спокойной обстановке. А план прост…

Дежурный за стойкой поднял голову, оглядел Даньку, перевел взгляд на куб объемника и тут же глаза его расширились, а рука потянулась куда-то вниз, видимо к кобуре.

– …если ты говоришь что пришел сдаться и не сопротивляешься, то тебя при доле удачи не обездвижат станнером и проведут внутрь. Должно сработать – им некогда ждать когда ты очухаешься и будешь снова способен отвечать на вопросы.

"Ну, ты и гад…" – подумал Данька, поднимая руки и медленно опускаясь на колени посреди просторного холла главного управления сил самообороны Ленты-5.

4

– Тебя повезут вниз для допроса, а тебе надо наверх.

Данька внутренне ухмыльнулся. С закрученными назад руками, скованными парой электронных наручников, это было не слишком просто.

"И что?"

– Когда в лифте погаснет свет – импровизируй.

"Вот спасибо, дружище, обрадовал. Обожаю импровизации в наручниках".

– Не благодари. Ты уже внутри здания, в которое хотел попасть. До того как включится аварийное освещение у тебя будет минута. Максимум – полторы минуты.

Четверо охранников были не старше Даньки. Почти все ровесники. Впрочем, главным было то, что вместо силовой брони на них были обычные бронежилеты.

– Лучшие кадры местных хилых сил самообороны твои криминальные приятели и я отвлекли. С этими зелеными у тебя проблем не будет, – сказал голос в голове, словно угадав Данькины мысли. Тот покосился на безусое, обсыпанное веснушками лицо охранника слева и на секунду ему стало невыносимо тоскливо. Даньке вдруг захотелось, чтобы вместо этих мальчишек его конвоировали матерые орденские волкодавы. Пусть даже и в силовой броне.

Он прикрыл глаза, прислушиваясь к напряженному дыханию конвоиров.

Когда лифт дернулся, останавливаясь, и свет, моргнув, погас, Данька, не поднимая век, развернулся налево, по дуге саданув веснушчатого парня головой в лицо. Тот взвыл, а Данька мимо него протиснулся в угол кабины, прикрываясь трясущим головой охранником от пытавшихся добраться до него трех других. Он запомнил, что у одного из парней был станнер вместо табельного бластера, но к счастью, использовать парализующее оружие в кабине лифта тот не рискнул.

Наконец, нашарив рукоять бластера в кобуре на поясе парня, закрывавшего разбитое лицо руками, Данька рванул на себя оружие и, падая на пол, трижды нажал на спуск. Вспышки бластера через закрытые веки не могли ослепить его. Зато отражавшиеся от стен крики боли неудачливых конвоиров показались ему оглушительно громкими. Завоняло горелым мясом и паленым волосом.

Данька открыл глаза и тут, наконец, вспыхнуло аварийное освещение. Кто-то рядом протяжно стонал. Кровь на лицах, на форме и на полу показалась ему черной. Он поднялся на колени, уронил на пол бластер, залез почти ничего не чувствующими пальцами в потайной карман формы одного из охранников, достал электронный ключ от наручников и освободился.

– Сколько знаний, сколько умений!.. – прокомментировал голос в голове.

Данька попытался установить в голове режим абсолютного радиомолчания, и проверил охранников. Двое были живы. Он поднял с пола бластер и объемистый, официальной серой расцветки мешок одного из охранников, в которой тот нес конфискованные у Даньки при задержании бумажник и кобуру с револьвером, и спросил вслух:

– Какой этаж?

И, услышав ответ, вдавил нужную кнопку.

5

Комната была пуста. Данька осознал, что голос, звучавший в голове, обманул его, когда свет зажегся и он увидел облицованные металлическими плитами стены небольшой камеры. Контуры закрывшейся двери на фоне металлической стены были едва различимы.

Еще минуту назад он мчался по коридорам управления сил самообороны, сворачивая на развилках в ту сторону, куда говорил голос. Потом тот резко выкрикнул "Приближается патруль! Вторая дверь слева! Туда! Быстро!". И Данька, не раздумывая, нырнул в темный прямоугольник открывшейся двери. И теперь…

"Куда дальше?" – поинтересовался Данька, стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно более равнодушно.

– Чтобы у тебя было это самое "куда дальше", – ответил голос с едва заметной издевательской интонацией, – тебе предстоит принять небольшое решение.

– Где Яр? – спросил Данька уже другим, злым голосом.

– Как ты уже догадался, я взломал местную сеть. В настоящий момент я не могу установить местонахождение Яра Гриднева сотоварищи. Но есть данные городской полиции о местонахождении небезызвестной тебе Инны. Вероятность девяносто четыре процента. Он предала тебя и Яра, у нее есть контакт с орденом и она может вывести тебя на местонахождение Вертуна. А где один – там и другой.

– Ну так чего ты тянешь?! – заорал Данька. – Нафига меня в эту коробку посадил?!..

– Только не надо нервничать. – Голос в голове был безмятежно спокоен. – Ты сейчас в точке старта для максимально быстрого перемещения к твоим друзьям. Есть лишь небольшая сложность со стартом.

– Какая сложность?!

– Ты сейчас находишься в камере для особо опасных задержанных. В камере есть режим эвакуации скоростным неуправляемым флаером с настраиваемой точкой прибытия. Сложность в том, что активировать эту опцию возможно только в действительно экстремальной ситуации, а именно – угроза разрушения здания.

– Ну? И как её создать?

– Систему самоликвидации здания мне обнаружить не удалось. Возможно, ее на этой отсталой планете и не монтируют в правительственных учреждениях… Пожар – вариант, но долго. С учетом материала здания и противопожарных систем это не вариант. Не успеешь – тебя возьмут раньше.

– Так что ты предлагаешь?!

– Если возникнет угроза безопасности… скажем, в здание врежется объект достаточной массы, то компьютерная система безопасности сочтет это весомым основанием для эвакуации.

– Какой объект? – спросил Данька, внезапно похолодев.

– Флаер. Грузовой или пассажирский. Я перехвачу у пилота управление, направлю флаер на здание…

– Что?!

– …и когда эвакуация будет объявлена, отверну траекторию полета флаера и посажу его где-нибудь рядом. Ты согласен?.

– Ну ты и придурок… Ладно! Согласен! Давай!

– Браво! Правильный выбор!

Что-то в интонации говорившего ему не понравилось, но времени для колебаний не оставалось: сейчас главным было вытащить Яра.

– Ну, ты скоро там?..

Взревела сирена и прохладный женский голос принялся успокаивающе рассказывать о необходимости срочной эвакуации.

Металлические пластины пола разошлись в стороны. Двухместный крохотный флаер по мнению Даньки больше всего смахивал на одноместную могилу. Колпак кабины откинулся, и Данька втиснулся в тесное пространство обитое мягким пластиком и заворочался, укладываясь поудобнее.

– Душегубка… – пробормотал Данька.

– Заключенный, займите свое место. Конвоир, пристегните ремни сопровождаемому и позаботьтесь о собственной безопасности. Следите за личным оружием. Вы будете эвакуированы в безопасное место. Сохраняйте спокойствие.

Раздававшийся из подголовника голос был до тошноты отстраненным и асексуальным.

– В путь! – с издевательским энтузиазмом подхватил голос в Данькиной голове.

Крышка душегубки автоматически закрылась. Когда металлическая сигара флаера начала движение, ускоряясь и ускоряясь, включилось тусклое освещение.

Раздался хлопок, и у Даньки заложило уши. Взвыли двигатели и его сжала перегрузка.

Сквозь их шум он сперва почувствовал всем телом, а потом услышал грохот. Флаер качнуло. Взрыв. Совсем рядом.

– Какого?..

– Извини. Пассажирский флаер. Мне не удалось отвернуть его от здания. Без жертв не бывает.

– Что?!.. Да ты…

– Ну решение-то было твоё, Данила. И потом – на этой планете люди умирают каждый день и помногу. И не говори мне, что ты не догадывался, что я предлагаю тебе выбрать между тобой, а также твоими друзьями и группой совершенно неизвестных тебе людей.

– Ты урод!.. – Данька бился в узком пространстве тюремного флаера, удары кулаков бессильно вязли в мягком пластике обивки. – Ты же обещал!.. Сука!..

– Ты же всё знал, Данила. Полно ребячиться. Выбор ты свой сделал и нечего теперь сопли размазывать. Кстати о жертвах: твоих криминальных террористов-самоучек, проводивших отвлекающий маневр, полицейские уже взяли.

Данька стиснул зубы. А голос в голове безжалостно продолжал:

– Надеюсь, в этом-то ты меня не винишь? Зато сейчас ты летишь прямиком к Инне. До прибытия к полицейскому участку, где она находится, остались минуты. Соберись и приготовься.

И Данька собрался. Как всегда перед дракой его слегка потряхивало, но он знал, что на эффективности действий это не скажется. Бой был хорош тем, что сознательная часть личности уходила на задний план, наблюдала, а действовало его тело, управляемое рефлексами. Он быстро проверил бластер, стараясь не думать ни о нанятой им для акции отвлечения уличной шпане, ни о людях в пассажирском флаере. Сколько же их там было?..

– Тридцать пять. – Любезно подсказал голос в голове. – В стандартный пассажирский флаер Сайнттауна помещается тридцать пять человек. А поскольку сейчас час пик, то…

Данька с чувством выматерился.

6

Федерико Альварес в очередной раз возвращался к отцовской мысли о том, что господь сотворил этот мир для ублюдков. Ну, в самом деле? Приличный с виду человек…которому он, профессиональный охранник, между прочим… насколько можно быть профессионалом в чем-то на нашей странной планете… так вот, он ему верит, а тот оказывается бандитом… или диверсантом?.. словом какой-то сволочью, стреляющей в него из его собственного станнера. Приходит он в себя в наручниках в полицейском участке, и судя по тому, что допрашивают его уже в четвертый раз, похоже ему не верят. Или верят, раз все-таки сняли наручники?..

Федерико снова осмотрел фотографию поганца, вырубившего его из станнера, и снова кивнул. И повторил:

– Да, это он. Да, я уверен.

Пожилой полицейский с мешками под глазами устало кивнул.

Коротко стриженный рыжий парень в форме орденского спецназа недоверчиво осклабился.

Федерико вздохнул. Он был уверен, что сытый по горло допросами старик давно отпустил бы его восвояси, но этот второй, молодой с его чертовыми полномочиями, судя по всему, воспринимал свою работу всерьез и потому был неутомим.

– Хорошо, – сказал рыжий. – Расскажите нам еще раз о том, как вы его увидели.

Федерико набрал полную грудь воздуха, чтобы начать снова повторять свой рассказ, когда за окном грохнуло так, что задрожали стекла. А спустя секунду раздался крик непереносимой боли, прозвучавший в пустом полицейском участке особенно пронзительно.

Федерико повернул голову и понял, что и сам готов закричать. Видимо трем орденским спецназовцам в силовых доспехах надоело патрулировать территорию вокруг полицейского участка, и они собрались возле входа, чтобы поболтать и выкурить по сигарете.

В этот момент расслабленности и скуки их и настигла смерть.

Небольшой флаер с выключенными двигателями упал на них с такой высоты, что спасти спецназовцев не смогли даже силовые доспехи. Сквозь облако пыли Федерико различил как по раскрошенному асфальту вокруг дымящейся металлической машины расплывалось отвратительное пятно винного оттенка. Впрочем, один из орденских был еще жив. Из-под брюха машины торчала верхняя половина туловища в искореженном силовом доспехе. Руки спецназовца беспрестанно шевелились, словно лапы гигантского полураздавленного жука, а глотка непрерывно издавала звук, от которого закладывало уши.

Колпак полицейского флаера откинулся. Из него, слегка пошатываясь, вылез человек с бластером в руке. Коротко стриженый молодой мужчина в джинсах и разлохмаченном плаще выстрелил в голову силящегося выползти из-под металлической махины спецназовца, и зашагал к полицейскому участку. Сначала Федерико поразила его молодость, а потом он узнал лицо спутника сегодняшнего "ревизора", лицо которое демонстрировали ему сегодня с инфобраслетов спецназовец и полицейский.

Грохнул упавший стул.

Орденский спецназовец, выпуская на ходу всю обойму в сторону окна, бросился по проходу между столами к стоявшему возле входной двери силовому доспеху. Федерико знал эту модель, силовой доспех с функцией автоматического включения можно было нацепить на себя в течение секунды, одним нажатием кнопки.

Но орденский не успел. Бластер человека в плаще гавкнул всего один раз и спецназовец покатился по полу, сбив головой мусорную корзину словно шар кеглю.

Человек в плаще сноровисто перемахнул через подоконник и повел стволом бластера в сторону Федерико и полицейского.

Бледные губы на юном лице едва пошевелились.

– На пол.

Когда они подчинились и упали на истертые пыльные доски пола, человек в плаще двинулся к стоявшему у дверей силовому доспеху. По дороге он пару раз оглядывался по сторонам, посматривал он и на лежавшего на полу Федерико.

А тот думал о том, что в других помещениях полицейского участка осталось полтора инвалида, а все прочие в оцеплении и патрулях ловят именно этого парня, который сейчас вот-вот напялит на себя силовой доспех и тогда уж точно превратится в совершенно непобедимую машину смерти.

Пальцы Федерико сомкнулись на каком-то твердом квадратном предмете… Наверное его свалил со стола спецназовец, когда вскочил со стула…

Парень в плаще протянул свободную руку, чтобы коснуться силового доспеха, когда тяжелое пресс-папье врезалось ему в затылок.

7

Инне было тошно. И от происходящего в целом, и от лиц вокруг, и больше всего – от самой себя.

Когда её взяли в оборот полицейские на выходе из супермаркета, она решила не оказывать сопротивления. В конце концов, насколько Инне было известно, официально после побоища возле школы её никто не разыскивал, а документы на чужое имя были вполне приличными для поверхностной проверки. Но полицейских очень быстро сменили орденские спецназовцы, а потом появился он… Алексей Эс.

Человек со сверлящими синими глазами и губами цвета свеженарубленной говядины. Человек, который знал про нее всё. Человек, который быстро обрисовал ей все перспективы ожидающие Инну и её сестру в том случае, если Инна откажется сотрудничать.

– …Бойне вокруг школы нельзя остаться безнаказанной, нужны зачинщики. Тебя удалось заснять вполне четко, а в масках и диверсионных доспехах был твой приятель-полицейский и твоя сестра. И суд вынесет вам троим вполне однозначный приговор. Правда, складно?.. И при нынешнем сложном положении на планете судьи не будут долго раздумывать, вынося приговор, понимаешь? Да, мы с тобой знаем, что твоя сестра была в тюрьме, но теперь-то значится сбежавшей. Нет, можешь не беспокоиться, она у меня на попечении. В закрытом пансионе для девушек "Путь истинный". Слышала про такой? Вот и славно. Но не волнуйся, с твоей сестрой ничего не случится, до тех пор, пока ты будешь делать то что я скажу… Потом? Потом можете обе поступить ко мне на работу, а плачу я неплохо… А хотите – катитесь с планеты на все четыре стороны, никто не держит…

Инна слушала вкрадчивый голос, смотрела в льдистые глаза говорившего, и не верила ни единому слову. Но был ли другой выход? Да, с её способностями она, пожалуй, сможет сбежать, но что потом? Штурмовать этот чертов пансион в одиночку? Пусть даже с Яром и всей его компанией… даже если она сбежит или её отпустят, что сделают с Анной за это время?..

Она согласилась, и теперь её тошнило от собственного предательства. Перед глазами вставало то лицо Яра, то лицо Даньки, а в ушах щелчки блокираторов флаерных замков перемежались словами этого урода Алексея Эса… "Не волнуйся… с твоей сестрой ничего не случится… пока ты будешь делать то, что я скажу…".

После того как она привезла Яра и Даньку в условленное место и активировала пульт, её подобрал полицейский флаер. А потом была жесткая лавка в подвальной камере полицейского участка и бесконечное ожидание.

И трое орденских в силовых доспехах, нагловато рассматривавших ее через запертую решетку. Разъевшиеся на казенной жратве красные рожи, с сальными взглядами поросячьих глазок. Нет, приказ только один – стеречь её до поступления других приказов. Нет, никакого Алексея Эса они не знают. И шуточки, поганые шуточки, совершенно определенного свойства…

Было очень похоже, что её обманули. И сейчас Инна медлила, давая остаткам надежды истаять, и просчитывая возможные варианты. Замок полицейской камеры для нее выглядел вызывающе примитивным. Проблема была в силовой броне, которую носили все три её тюремщика. Без брони, даже вооруженные они не представляли бы для нее особенно сложной задачи: перестроенное опытным хирургом тело биохакера превосходило тело обычного человека во многом, если не во всем. Силовой доспех ставил обычного человека на равных с биохакером, пусть не по скорости реакции, но уж по силе наверняка. И даже усиленные кости лучше не подставлять под удар стального кулака силового доспеха. Поэтому трое в силовой броне – это много. Это пятьдесят на пятьдесят, что само по себе не так уж страшно… но только не в том случае, когда на кону стоит жизнь любимой сестры.

Поэтому она ждала. Оставался призрачный шанс, что хитрый красногубый ублюдок сдержит свое обещание и вернет ей сестру. В конце концов, свою часть договора она выполнила безупречно. Инна и сама уже почти не верила собственным словам, но оставалась призрачная надежда разрешить ситуацию мирным путем.

Наконец старший из спецназовцев, горбоносый, с сержантскими полосками на наплечнике силового доспеха, коснулся шлема, выслушал что-то по наушнику внутренней связи и улыбнулся. Улыбнулся не ей, улыбнулся тем двоим, и улыбка эта Инне решительно не понравилась.

Потом орденский обернулся к ней и, расстегивая броню силового доспеха, с насмешкой сказал:

– Начальству ты больше не нужна. Так что или ты, оступившись, ломаешь шею о койку в камере, или… В общем, раздевайся, красавица. Будешь себя хорошо вести – отпустим.

Наблюдая, как шевелятся губы говорившего и как двое спецназовцев снимают броню, Инна встала вполоборота к двери, так чтобы спрятать правую руку, на пальцах которой уже исчезла кожа, а кости фаланг быстро срастались в единый острый коготь. На лице она попыталась изобразить как можно более жалобное выражение. Было бы неплохо выдавить пару слезинок, но и так получилось довольно натурально.

Натурально настолько, что третий спецназовец, помоложе, сделал шаг назад и в ответ на молчаливый вопрос повернувшего к нему голову горбоносого, негромко сказал "Без меня".

– Что, новенький, чистеньким остаться хочешь?..

– Да оставь его, нам больше достанется.

Пока горбоносый и второй, с пухлыми губами великовозрастного младенца пререкались с третьим, так и не снявшим силовой доспех, Инна сделала два шага к двери камеры, выходя на нужную дистанцию, и быстро размяла шею.

Горбоносый с мерзенькой улыбкой коснулся электронного замка и отворил дверь камеры.

– Что окаменела? Я же сказал ра…

Инна с улыбкой кивнула, и её голова на мгновенно удлинившейся шее рванулась вперед, с хрустом ударив горбоносого в лицо. Тот ошеломленно покачнулся, а Инна прыгнула, одновременно сокращая расстояние между собой и горбоносым и восстанавливая длину шеи до нормальной. Инна всем телом врезалась в орденского, сбила его с ног и, пока они вместе падали на пол, ткнула под кадык костяным когтем, которым теперь заканчивалась её правая рука. И кувырком выкатилась из камеры.

Пухлогубый орденский с выпученными глазами выхватил бластер и нажал на спуск, но огонь лишь выжег черное пятно на стене, выкрашенной в казенный зеленый цвет. В следующее мгновение "коготь" Инны полоснул вскрикнувшего пухлогубого по запястью вооруженной руки, и он выронил бластер. Инна поймала левой рукой оружие и дважды нажала на спуск.

Первый заряд бластера прожег грудную клетку пухлогубого.

Следующий заряд угодил в открытое забрало силового доспеха третьего орденского спецназовца, который за секунды, прошедшие с начала атаки Инны успел лишь изумленно открыть рот и потянуться за оружием. Силовой доспех, внутри которого билось в агонии тело, с грохотом завалился на каменный пол.

Инна опустила бластер и вытерла с лица чужую кровь.

8

Данька приходил в себя рывками, периодически проваливаясь в забытье. Нестерпимо ломило затылок. Боль горячими толчками стучала в висках, в ушах шумело, словно с похмелья.

Когда он разлепил глаза, то увидел сквозь прозрачный колпак флаера бешеное чередование небесной синевы и перистых облаков. Судя по всему, он полулежал в пассажирском кресле. И куда это он летит?.. Последнее что Данька помнил, это как он в стиле "быстро и громко" вошел в полицейский участок, где держали эту… Он скосил глаза на пилотское кресло и сквозь полуприкрытые веки рассмотрел профиль. …Да, вот эту самую… Инну… Данька пошевелил руками – руки оказались свободны. Он всего лишь пристегнут к креслу ремнем безопасности. Что ж, от этого можно танцевать…

– Можешь открыть глаза. – Громким голосом сказала Инна, не поворачиваясь к нему. -Только не пытайся меня шарахнуть чем-нибудь по голове. Я снова на вашей с Яром стороне… В бардачке есть таблетки от головы. И вода. Выпей и поговорим.

Данька со стоном принял вертикальное положение и осторожно провел рукой по затылку. Просто большая шишка. Учитывая, что его этим ударом вырубили, можно сказать что повезло… Он нашарил в бардачке пузырек с таблетками, морщась от горечи, разжевал несколько штук и жадно выпил полбутылки воды.

– Голова не кружится? – ровным тоном поинтересовалась Инна, продолжая смотреть исключительно прямо по курсу. Данька посмотрел вниз и хрипло ответил:

– Сотряс не для нас…

Похоже, они на приличной высоте летели над пригородами Сайнттауна, где среди лесов и квадратов возделываемых полей встречались серые кубики домов.

– Флаер, летящий не вдоль дороги и выше разрешенной высоты, немедленно засечет радар и запустит проверку. Снижайся.

– Не дергайся. Перед тем как вытащить тебя из участка, я вошла в систему и отобрала позывной у другой патрульной машины. На ближайшее время хватит.

Данька хмыкнул и промолчал. Головная боль медленно отступала.

– Мне правда жаль, что так получилось. – Сказала Инна и повернула к Даньке измазанное засохшей кровью лицо. – Но у них в заложниках моя сестра, как у Яра – его сестра. Выхода не было.

– Как мило. – Почти беззлобно сказал Данька. – И что, он теперь появился? Выход?

– Да. – Кивнула Инна, снова глядя строго перед собой. – Теперь я точно знаю что моя сестра сейчас не в тюрьме, её перевели в "Путь истинный". Я не вижу другого метода кроме как взять этот чертов приют штурмом. Думаю, ты пришел в полицию чтобы найти меня… Чтобы я сломала систему безопасности приюта. И я сделаю это. И помогу тебе угнать корабль.

– И?

– Сядем на территории, заберем всех наших и улетим. Вряд ли их держат порознь. Думаю, они все в "Пути истинном".

Данька усмехнулся.

– "Забрать всех наших…", – передразнил он. – Да ты хоть понимаешь, какая там охрана стережет "всех наших"?

– Орденский спецназ, скорее всего, – сказала Инна, а потом совсем тихо продолжила: – А какие варианты? Я понятное дело нахваталась кой-чего от наемников, но ты же военный, да? Тебя же учили тактике, стратегии и всякому такому… Что ты предлагаешь?

Данька помолчал, а потом ответил:

– Ну… Других вариантов нет. – И добавил: – Но есть дополнения. Посади флаер рядом с каким-нибудь проточным водоемом. Только подальше от людей.

Инна кивнула.

– Там, в участке… там был готовый к использованию силовой доспех. – Проговорил Данька медленно. Мысли всё еще путались. – Почему не взяла?

Инна выразительно окинула взглядом кабину двухместного флаера.

– И куда я его запихать должна? В багажник точно не влезет!

– На себя! – сказал Данька. – Очевидно же…

Инна сокрушенно хлопнула себя ладонью по лбу.

Данька только покачал головой.

9

Расшнуровывая ботинки на берегу неширокой речной протоки, Данька вдруг подумал, что всё безумие последних дней уже его не удивляет, оно стало почти привычным. Кровь и грязь… И безумие общения с чем-то, что выше его понимания, несмотря на все занятия по психотехнике в училище. Вот сейчас он будет делать… а что собственно он сейчас будет делать?.. Вызывать духа?.. Впрочем, времени на рефлексию не было.

Он сделал несколько шагов по мелководью. Ощущение покалывающих пальцы камушков и щекотка слабого течения отозвались в памяти каким-то полузабытым детским воспоминанием.

Данька глубоко вздохнул, прикрыл глаза и начал звать так, как его научила Дева Источника…

…Инна смотрела как стоя по колено в воде парень в джинсах и водолазке беззвучно покачивается из стороны в сторону. Потом бросила взгляд на стоявшей под деревьями флаер и, наконец, уставилась в небо. Глядеть на Даньку ей не хотелось. Совсем бедняга сбрендил… Стоило ради этаких танцев флаер сажать… Хотя на полного психа не похож, но явно поехал головой. Опять же, может всё-таки слишком сильно ему по затылку сегодня врезали…. Она и не такое видела. Потому и вопросов не задавала. Вот сейчас еще минут пять подождет и скажет, что, мол, хватит бреда, дело надо де…

Инна подскочила и схватилась за бластер. Её начала бить дрожь.

Из воды на берег медленно выходила полупрозрачная, словно отлитая из голубоватого стекла фигура, на глазах обретавшая плоть. Инна вспомнила, как слушала вполуха всё что этот парень нёс на конспиративной квартире про деву, воду, духов и про что-то еще, но не особо поверила и не придала этим байкам значения, а вот гляди-ка – не наврал!

Данька и стройная девушка в длинном белом платье подошли к Инне. Девушка улыбнулась и сказала:

– Привет!

Глава семнадцатая

"…И стала смерть"

1

План был – на живую нитку. С другой стороны, продумывать всё пришлось почти на ходу, плюс они не знали, сколько у них времени, пока Яра, Женьку и всех остальных Алексей Эс, он же Вертун, не начнет прокручивать через какую-нибудь высокотехнологичную мясорубку. И поэтому даже при самом блестящем исполнении оставалась немалая доля риска. И, конечно же поэтому, хоть вслух этого не произносилось, надежда была во многом – на везение. Данька видел, что Инна осознает это, по сомкнувшимся в упрямую линию губам и нахмуренным бровям прочесть это было проще простого. И даже Вода… он постоянно напоминал себе, кто это на самом деле тут рядом с ним в неизменном белом платье с синей каймой высказывает свои суждения голосом-колокольчиком… и не слишком-то верил в происходящее. Словом, даже в глазах Девы Источника он видел тревогу. Никто никого не отговаривал. Придумывать что-то замысловатое не было времени. Именно поэтому во многом они надеялись на удачу.

И несколько часов спустя, стоя с бесполезным револьвером в руке, Данька отстраненно подумал, что удача иссякла. Значит вот так вот всё для него и закончится. И никто не узнает. Хотя может Вертун как раз станет демонстрировать запись его смерти своим пленникам круглые сутки, в качестве дополнительного развлечения… Впрочем, за пределы резиденции Вертуна такая запись не выйдет, в предусмотрительности этого типа можно не сомневаться.

Вариантов не оставалось.

Данька вскинул револьвер.

2

На территорию военной базы ордена пробраться без подготовки было почти невозможно. Расположенная в нескольких сотнях километров от Сайнттауна частная ремонтная база уже не первый год, несмотря на старое оборудование и обветшавшие ангары, странным образом выигрывавшая тендер на обслуживание космопорта, подходила для задуманного куда больше.

Заплатив старику-владельцу придорожного кафе, они получили в свое распоряжение подключенный к сети компьютер в подсобке, тесной как каюта переселенческого корабля. Инна без труда взломала переписку ремонтной базы с начальством. Ремонтники жаловались на орденских, которые мало того, что уже вторую неделю не забирают отремонтированные корабли, так еще и не платят за аренду ангаров. В приложенном файле значились несколько кораблей.

– Очень хорошо. – Сказал Данька. – Это не военный объект. Там нет казарм, скорее всего обычная охрана. Было бы время подготовить спектакль – мы бы заслали им фальшивое письмо, и я разыграл бы орденского, приехавшего забирать отремонтированный корабль. Но и так пойдет.

Дева Источника задумалась на секунду и медленно сказала:

– Туда можно пройти под землей. И еще… Пара решеток с простыми замками, но никакой сигнализации.

– Спасибо, – кивнул Данька. – Это то, что надо. Вода, если что-то пойдет не так и мне позарез понадобится помощь – я свяжусь по инфобраслету с Инной. Но тебя я прошу сосредоточиться только на приюте и освобождении наших. С угоном корабля я справлюсь сам. Инна, если всё пойдет совсем не так – любой ценой вытащи наших и пусть Вода вас всех спрячет в своем Лесу. Яр придумает как быть дальше. И еще. Вода, как там ярранка?

Дева Источника мягко улыбнулась.

– Злится, что мы не берем её с собой на войну.

Данька кивнул.

– Вот пусть злится дальше и остается там же. Если с ней что-нибудь случится, Яр мне голову оторвет. Подбираем её на корабль только в последний момент.

Инна и Вода внимательно рассматривали Даньку.

Он размеренно произнес:

– Я хочу быть уверен, что мы предусмотрели всё.

3

Пробираясь по подземным тоннелям, гваздаясь в грязи и вслушиваясь в цоканье капель, Данька вспоминал непрерывно всплывающие на каждой странице планетарной сети баннеры, посвященные как уже пойманным, так и разыскиваемым диверсантам. Впрочем, теперь орденская пропаганда начала называть их террористами.

Логично. Для рядового жителя с промытыми орденской пропагандой мозгами названный "террористом" является таковым уже от того, что его так называет власть.

Мелькавшие в новостях портреты Яра, Женьки, Аккера, Нинели, полицейского Егора и красавчика Сергея, были явно обработаны в графическом редакторе, чтобы придать им с одной стороны криминальной угрюмости, а с другой – приличествующей их нынешнему положению покорности судьбе.

Фотолики Даньки и Инны были сделаны без искажений. Закономерно – их еще надо поймать, а значит требуется безошибочно узнать в лицо. Данькино изображение было явно кадром с записи камеры наблюдения в момент, когда он шел по коридору главного управления сил самообороны. Фото Инны, похоже, взяли из какого-то официального документа. Данька подумал, что представить Инну в реальной жизни в платье, да еще с таким вот вышедшим из моды, а оттого особенно трогательным остроклювым воротничком, довольно сложно…

"Террористы, не надо больше жертв!" – надрывался крупный красный шрифт баннеров. – "Сдавайтесь, и тогда вам и вашим сообщникам будут гарантированы жизнь и справедливый суд. Террористы, хватит крови!..".

Конечно, думал Данька, скоба за скобой карабкаясь по лестнице к невидимому в сырой темноте люку на поверхности. Конечно, хватит… "Хватит крови!". Человечество не меняется. И любимый палачами всех времен лозунг не стареет… Характерно, что они начинают петь эту песню лишь когда их власть слабеет, а очередь из желающих пустить кровь самим палачам становится всё длиннее. Вот тогда и начинается… "Хватит крови!"… "Пора прервать порочную цепь насилия!"… "Великодушие – добродетель победителей!"… "Злопамятность и благородство несовместимы"… "Люстрации не к лицу цивилизованному обществу"… "Не будем вспоминать плохое"… И прочая…

Данька оторвал левую руку от скобы лестницы и попробовал толкнуть крышку люка. Замок скрипнул, но не поддался. Медленно, чтобы не сорваться в кажущийся бездонным квадрат темноты под ногами, Данька достал лазерный резак и принялся за работу.

…Нет уж, демагоги… Не дождетесь… Сперва ваша кровь, а уж потом… когда вас самих не станет… настанет ваше хваленое "хватит"… Радует одно… Орденские боятся. И правильно делают. Всего лишь несколько человек навели хорошего шороху в вашем гнилом закутке. А то ли еще будет…

4

Когда Данька наконец выбрался на поверхность, его едва не тошнило от вони, несмотря на респиратор. Грязесборник, через который ему пришлось напоследок буквально ползти на четвереньках, не улучшил его и без того не радостное настроение.

Снаружи была ночь. Яркие звезды на очистившемся небе выглядели сияющей свитой S-туманности, изгибавшейся на фоне бархата ночи экзотической танцовщицей в эфемерной белоснежной накидке.

"Прекрасный мир…" – подумал Данька, откидывая капюшон и вылезая из непромокаемого комбинезона. – "Когда же люди, наконец, научатся соответствовать…".

Прицепил на бедро кобуру с револьвером, проверил бластер и хмуро взглянул на инфобраслет. Времени оставалось в обрез.

Сориентировался он быстро. Вон жилой барак с кухонной пристройкой, а там ремонтные ангары. Интересно, патруль под утро дрыхнет? Или у них охранники по умолчанию только днем работают? Данька в который раз пожалел о диверс-доспехе, оборвал неуместную мысль и принялся пробираться к темным громадам строений.

Замок на боковой двери первого ангара легко поддался отмычке. Ангар не был пуст. Очертания корабля в темноте не позволяли определить модель, но Данька подозревал, что с первого раза нашел именно то, что ему надо.

Крадучись, с оружием наперевес обошел громаду корабля по периметру. Никого. Он включил фонарь в режиме тонкого луча и осторожно осмотрел корабль.

Отлично. Даже так – лучше не бывает. Он сверил бортовой номер и удовлетворенно ухмыльнулся. Корабль был из тех, которые не торопились забрать орденские – полностью отремонтирован и готов к взлету. То, что надо. Малый крейсер. И огневые точки с воздуха прожарить… если конечно удастся получить доступ к вооружению корабля… и в космосе улепетнуть, и всем нашим внутри места хватит.

Теперь дело за малым – пусть задумка Инны сработает.

Данька подошел к шлюзу корабля, достал ремонтную ключ-карту и активировал программу-взломщик в инфобраслете. Не секрет, что при доставке корабля в мастерские, орудийные системы блокируются, если только также не подлежат ремонту. Но это бывает редко: если речь не идет об армейской ремонтной станции, то для обслуживания корабельного вооружения используются отдельные оружейные цеха. Летные механизмы как минимум проходят профилактику и периодическое техобслуживание, а значит, как и прочее оборудование корабля, начиная от систем жизнеобеспечения, активируются ремонтной ключ-картой. Владельцы гражданских мастерских зачастую ленятся и пароли таких карт порой довольно примитивны, и взломать их можно перебором достаточно ограниченного числа цифробуквенных ключей.

Программа-взломщик сработала быстро. Дверь корабля щелкнула и отъехала в сторону, пропуская Даньку внутрь корабля.

Внутри шлюза было тихо. Вдоль стен побежали зеленые огоньки.

Так же медленно и осторожно Данька нажал кнопку на противоположной стене. Входная дверь встала на место. Дверь шлюза втянулась в стену, и Данька увидел, как в пустом коридоре вспыхнуло освещение.

Он быстро проверил каюты по обеим сторонам коридора: меньше всего хотелось столкнуться с уснувшим тут спьяну ремонтником. Везде было пусто. Он хотел подняться в командную рубку на втором ярусе, но сперва следовало проверить весь корабль.

Данька нажал очередную кнопку на стене и вошел в темное пространство кают-компании.

…И запоздало понял свою ошибку. Всё шло слишком гладко. И как только он шагнул за порог, чужое присутствие в темноте стало очевидным.

Свет в коридоре за спиной потух раньше, чем со щелчком закрылась дверь, а удар, выбивший из руки бластер, был так силен, что кисть и пальцы заныли.

Он кувырнулся вперед и влево, но в него никто не стрелял. На периферии сознания он слышал слившиеся в единый звук, такие знакомые щелчки, щелчки с которыми захлопываются шлемы силовых доспехов.

Данька в полуприседе замер возле круглого стола в середине кают-компании, сжимая рукоятку единственного оставшегося у него оружия – револьвера Нэтти.

Вспыхнул свет.

5

Как всегда в таких ситуациях мгновения тянулись медленно, и пока тело стремительно переходило в боевой режим, он мог позволить себе… анализ ситуации?.. Нет, скорее наблюдение за обрывками мелькавших в голове мыслей.

Итак, ловушка была сработана на совесть. Вряд ли его ждали специально. Просто Вертун не дурак и не стал оставлять без присмотра корабли, соблазнительно подходящие для угона последним оставшимся на свободе из их самодеятельной диверсионной группы. Или всё проще?..

Данька медленно поворачивал голову, рассматривая десяток орденских спецназовцев в силовой броне, стоявших вдоль стен и сквозь опущенные забрала рассматривавших его.

Просто взвод отправили забрать корабль, а спецназовцы решили переночевать внутри, и разместили на территории ремонтных мастерских датчики движения? Могло быть и так…

И чего же они ждут? Огнестрельное оружие против брони, которая выдерживает попадание из бластера средней мощности… Не вариант.

В руках у четверых спецназовцев он разглядел станнеры. Они наверняка узнали его и постараются взять живым. Вертун решил поговорить с ним лично? Впрочем, для Даньки разницы никакой. Есть же хоть небольшая вероятность того что суперпрочный пластик забрала не выдержит попадание шести пуль крупного калибра практически в упор? Или это, по крайней мере, отвлечет внимание спецназовца и Данька сможет отобрать у него оружие? Если не рассматривать всерьез вероятность выйти из этой переделки живым, то есть шанс повеселиться напоследок и захватить кого-нибудь с собой. Всё лучше, чем сдохнуть в просчитанных мучениях на какой-нибудь высокотехнологичной дыбе Вертуна. Другой возможности, скорее всего не будет. Значит и выбора нет.

Он вскинул револьвер.

6

Время застыло. Дуло револьвера уставилось в забрало шлема ближайшего спецназовца и Данька видел, как тот начал поднимать станнер.

Но потом что-то случилось. Что-то произошло.

Движение руки, сжимавшей станнер, застопорилось. Остановилось. Движения больше не было.

– Так-так… – задумчиво произнес знакомый голос. Данька сразу узнал его. Этот тип, дававший иногда полезные советы и угробивший пассажирский флаер, всегда появлялся неожиданно. – И что же мы здесь видим? Данила Одинец принимает свой последний бой. Спору нет – романтично до чрезвычайности. Но и глупо в той же мере, согласись.

Вдруг послышались шаги и до Даньки дошло что голос он слышит не в голове, к чему уже успел привыкнуть, если к такому возможно привыкнуть в принципе, а снаружи. За спиной.

Шаги приближались. Данька резко развернулся, направляя оружие на говорившего и вздрогнул от неожиданности.

– Яр?!..

Яр Гриднев насмешливо и как-то нехорошо улыбнулся.

– Да, это я! Твой идеал! Спаситель двух планет! Герой галактики, и так далее.

Яр был одет почему-то в те же черный свитер и джинсы, в которых Данька увидел его впервые. Неужели…

– Порой приходится прибегать к маскараду просто для того чтобы к тебе прислушались.

"Ну конечно…"

– Голосина поганый, опять ты выделываешься?

Лже-Яр пожал плечами.

– Неужели не нравится беседовать со своим идеалом? А так?..

Взгляд Даньки на мгновение застлала пелена, и в следующее мгновение вместо Яра между словно окаменевшими орденскими спецназовцами поплыла Женька в своем цветастом дачном сарафанчике, накручивая на палец прядь распущенных волос.

– Ну что? Не забыл меня, ми-илый?..

Данька ощерился и попытался выдернуть станнер из рук ближайшего спецназовца. Пальцы прошли сквозь пластик, словно через воздух.

– Не путай палуб, зелень борзая, эта карусель только в твоей тыкве и крутится, – посоветовал сменивший Женьку уголовник, один из тех с кем Даньке пришлось драться по дороге на Ленту-5. Сломанная шея бандита, покачивавшаяся при каждом предложении, придавала его словам неуместный комический оттенок. – Ствол не вол, молчать не станет. Посчитай маслята, зелень, да свой выбери – на раз сгодится.

– Не пой мне хором – споешь с прокурором. – Ответил Данька. – Чупавый тапель на зуб – скуп, да конем режется. Шевелишь каморой?

Вновь туман перед глазами и безопасник из бункера весело рассмеялся.

– Ну, хорошо, хорошо. Поговорим, как взрослые люди… тем более спешить некуда. Что бы я для тебя не делал, Данила, ты мне не веришь.

Данька пожал плечами.

– А стоит?

– Не ерепенься, – сказал безопасник. – Можешь не доверять мне – дело хозяйское. Не хочешь дружить – предлагаю сотрудничать. Дела твои на данный момент… – Фигура в форме без знаков отличия иронически развела руками. – Прямо скажем – не очень. Либо в плен со всеми вытекающими, либо в могилу. Хоть так, хоть этак – ничего хорошего: и друзей не вытащишь, и сам сдохнешь. И спасти тебя сейчас может только чудо, согласен?

Данька молча слушал.

– Во-от! Молчание знак согласия. Я и предлагаю тебе – чудо. Ненадолго – на несколько минут – но тебе с твоими способностями хватит с лихвой. Ты сможешь победить этих болванов.

– И чего же ты потребуешь взамен? – негромко поинтересовался Данька.

Обретший призрачную плоть "голос в голове" пожал плечами.

– Мне бы подошло твое доверие, но ведь требовать его глупо, верно?

Данька кивнул.

– Тогда, пожалуй, я попрошу твоего внимания. У меня есть веские основания предполагать, что однажды – не сегодня и не завтра – настанет день, когда я приду к тебе с очень серьезным разговором. И когда это случится, ты уделишь мне свое внимание. Ты выслушаешь меня. Ты вникнешь в мои аргументы.

– И зачем это всё? – спросил Данька.

– Если мне удастся тебя логически убедить – ты мне поможешь. Сам захочешь помочь.

– А если не захочу?

Данькин собеседник развел руками.

– Вольному воля. Я не могу принудить тебя помогать мне, тем более что я глубоко убежден, что подневольные помощники – худшие из возможных. Но я хочу, чтобы ты дал мне шанс убедить тебя. Чтобы ты выслушал меня и примерил мою точку зрения.

– Я тебя не знаю… – задумчиво сказал Данька.

– Но ты ничем и не рискуешь, согласившись выслушать меня в будущем. Напоминаю, что в нынешней ситуации у тебя никакого особенного будущего нет… Хочешь в доказательство моих честных намерений несколько слов о планах ордена относительно этой планеты?.. Относительно человечества?..

Голос говорил и говорил, а Данька в который раз проклинал обстоятельства, заставляющие его снова довериться тому, кому верить нельзя, но другого выхода он не видел – ставки были слишком высоки…

– …Так ты согласен? На этот "разговор когда-нибудь"? – сказал Голос, закончив свой рассказ.

Данька хмуро кивнул.

– Ладно. Обещаю тебя выслушать, и если ты убедишь меня – помочь. Только не сейчас, сейчас у меня и так дел по горло.

Человек в форме просиял.

– Конечно не сейчас! Всё потом! Делай свои дела, не смею отвлекать!

– Эй! – Данька кивнул на застывшие как статуи фигуры спецназовцев. – И как мне теперь с ними?..

– Как обычно. – Широко улыбнулся мастер Уэда, возникший на месте безопасника, и стряхнул невидимую пылинку с рукава застиранного кимоно. – Уворачивайся и бей, словно на них нет никакой брони.

– И всё?

– И всё.

Мастер Уэда вновь доброжелательно улыбнулся и растаял в воздухе.

В следующее мгновение Данька словно проснулся…

…Вновь увидел спецназовца, поднимающего руку со станнером и, не задумываясь, пнул орденского в живот. Он успел увидеть изумленное лицо под прозрачным пластиком забрала, прежде чем фигура в тяжелой броне отлетела к стене, разломав по пути пару стульев, и, скорчившись, рухнула на пол. Разлетевшиеся со стола кружки со звоном покатились по полу. Данька пошевелил пальцами ноги в ботинке. Надо же, не отбил.

На мгновение окружавшие его фигуры, закованные в силовые доспехи, застыли. Их уверенность в собственной неуязвимости, похоже, таяла как снег под весенним солнцем.

– И сказал он "Да будет смерть…", – громко произнес Данька и опустил револьвер в кобуру на бедре, окидывая взглядом своих противников. – И стала смерть.

7

Это был не бой, а безжалостное избиение, происходившее на совершенно нереальной скорости. Данька не чувствовал боли и пребывал словно во сне. Он скользил между фигурами в броне, наносил удары в сочленения доспехов, пробивал кулаком бронепластик забрал, в последний момент уворачивался от направленных на него бластеров и не чувствовал боли когда выпады противников все же задевали его по касательной…

Бой занял не больше минуты.

Данька с хрустом наступил на шею последнего спецназовца, дождался, пока затихнет его хрип, и поднял голову.

Всё закончилось. Воздух казался густым из-за запаха крови, железа и пламени. По кают-компании словно прошел смерч. На проломленных и покореженных стенных панелях из негорючего пластика красовались окаймленные черным дыры бластерных отметин. Пол небольшого помещения был едва виден между закованными в искореженную сталь и пластик человеческими телами, поломанным оружием, фрагментами брони, обломками мебели и осколками посуды.

Данька сглотнул. Ему не верилось, что этим смерчом был он сам. Лишь, словно без всякой связи с произошедшим, болели ободранные руки, да по щеке текло горячее.

"Сколько же еще надо убить, чтобы они оставили всех нас в покое?". О данном обещании Данька словно забыл – до его выполнения сперва было бы неплохо дожить…

Он проверил тела, живых не было.

У командира спецназовцев оказалась при себе капитанская ключ-карта. Удача. Значит он сможет разблокировать орудийные системы, не тратить время на взлом ворот ангара, не таранить их, а просто высадить одним залпом.

Данька вышел из кают-компании и, вытирая с лица кровь рукавом, поднялся в капитанскую рубку. Сел, почти упал в пилотское кресло. Активировал капитанскую ключ-карту и секунду любовался огоньками оживающих приборных панелей.

Проверил гиперпривод Прохорова-Ли. Проверил модуль связи. Всё в рабочем состоянии. "Я иду… Сейчас я всё… Сейчас всё будет…".

Защелкнув ремни безопасности, он ощутил на бедре приятную тяжесть револьвера Нэтти и, улыбнувшись разбитыми губами, запустил двигатели.

Глава восемнадцатая

"Путь истинный"

1

Фальшивые позывные позволяли кораблю приближаться к приюту "Путь истинный" не вызывая подозрений. По крайней мере пока это было так. Мощная оптика вывела на экран картинку парка за внешней оградой. Между тщательно подстриженными деревьями, которые качал усиливающийся ветер, и журчащими фонтанами никого не было. Всё чистенько, идеально убрано и почти пустынно. Лишь в конце аллеи мускулистые приютские охранники, сбившись в кучу, танцевали зикр.

Объектив приблизил толстощекие бритые головы, Данька вспомнил Женькин рассказ и на долю секунды испытал почти непреодолимое искушение ускорить события, выйти на дистанцию ракетной атаки и посмотреть, как эти танцоры будут корчиться среди падающего с неба огня.

"Это не главное". – Напомнил он себе. – "Главное спасти наших и убраться."

– Да! Я подрубилась к системе видеонаблюдения приюта! – Раздался голос колдовавшей рядом над компьютером Инны. – Вот сейчас будет шоу!..

И на экране возникла новая картинка.

2

Комната охраны была здесь достаточно комфортабельной, не какая-нибудь задрипанная караулка: мягкие кресла перед мониторами, маленький универсальный кухонный агрегат с чайником, раковина… С раковины всё и началось.

Командир прикрепленного к объекту взвода сил самобороны Ленты-5 ефрейтор Видис как обычно зашел к охране потрепаться.

В комнате охраны помимо дежурного оказался орденский капитан, который кивнул ему не без покровительственности, но всё же дружелюбно.

– Как там снаружи, ефрейтор? – спросил орденский.

– Гроза, ваше превосходительство. – Сказал Видис. И зачем-то повторил: – Приближается гроза.

За окном уже вовсю грохотало, и стегал первой злой плетью дождь, когда звук льющейся воды вдруг заглушил слова орденского капитана рассказывавшего очередной анекдот. Причем вода плескалась не снаружи, а внутри. Крыша у них тут протекает, что ли?

Видис обернулся и замер. Словно во сне он почувствовал себя скованным по рукам и ногам.

Сначала ему показалось, что засорился водопровод. Текущая тонкой струйкой из неприкрытого крана вода заполнила раковину до краев, но вместо того чтобы хлынуть через край, принялась расти вверх, словно раковина продолжалась и дальше, только края её были невидимыми. Через мгновение из колышащейся массы воды вырос гибкий отросток и потянулся к крану. Полупрозрачная масса сформировала несколько "пальцев", которые принялись выкручивать кран на полную мощность. Вода наконец плеснула на пол.

Открывший рот Видис издал неопределенный звук.

– Дежурный, кран что ли забыли закрутить?.. – гаркнул капитан, оборачиваясь к раковине, и тут же изумленно вскрикнул.

Тем временем, выросшая из воды "рука" одним движением, с хрустом, словно гнилую деревяшку, отломила стальной кран. Струя ударила в воздух, и за спиной Видиса заголосил тонким дискантом дежурный.

Осознав рядом присутствие как старшего, так и младшего по званию, Видис вышел из ступора, и сперва ошалело схватился за кобуру, а потом дернулся к красной кнопке тревоги.

Толстое водяное щупальце, мгновенно удлинившись, ударило Видиса в грудь. Он слетел со стула и крепко приложился обо что-то затылком. Вокруг продолжали кричать, потом перестали.

Когда Видис смог снова открыть глаза, ему тут же захотелось закрыть их снова. Рядом лежало чье-то тело, у Видиса раскалывалась от боли голова, но это было не главное…

Комнату охраны пересекала… он даже не знал как это назвать… словно живая скульптура… женское тело идеальных пропорций, будто выточенное из прозрачной глыбы льда. В правой "руке" это чудовище сжимало между пятью, вполне человеческих очертаний, с человеческим числом фаланг, но прозрачными струящимися "пальцами", ключ-карту орденского капитана. Видис зачарованно глазел, как фигура подходит к двери, ведущей во внутренние помещения приюта и как замок, отзываясь на поднесенную бесплотными "пальцами" ключ-карту, с послушным, показавшимся Видису ужасающе громким щелканьем отпирает дверь.

Видис сейчас мечтал лишь об одном – чтобы этот монстр не обернулся.

Когда, остановившись на пороге, фигура повернулась к нему, Видис не смог закричать лишь от того, что чудовищной силы спазм сжал его горло словно стальными клещами. Он смог только захрипеть.

Водяная девушка без лица, напоминавшая ставшую прозрачной музейную скульптуру, поднесла к голове "руку" с зажатой между "пальцами" ключ-картой и на безглазом, гладком как поверхность лесного омута "лице" вдруг прорезался "рот". Красивых очертаний прозрачные женские "губы" разошлись к улыбке, обнажив такие же безупречные прозрачные "зубы".

Потом фигура прижала к "губам" "указательный палец" и беззвучно проартикулировала Видису "Тс-с!".

После этого Видис наконец закрыл глаза и с облегчением потерял сознание.

3

– ПВО! – возбужденно говорила Инна. – Ракетами!.. На пределе досягаемости! Чтобы неожиданно! А потом вон туда!.. И тогда эти, по призыву в армию затащенные, от одного взрыва побегут! А потом ты высадишь меня вот здесь! И я всех девчонок выведу!..

С момента как Данька он угнал корабль и подобрал Инну за городом в условленном месте, её буквально трясло от возбуждения. Впрочем, ничего неправильного она не советовала, а её слова и действия соответствовали выработанному ими вместе с Девой Источника плану.

Вторым сюрпризом оказалась Ирха. Ярранка ждала корабль вместе с Инной, объяснив Даньке, что по мнению Воды, в процессе эвакуации из приюта с последующим бегством с планеты на то, чтобы отдельно откуда-то забирать её, Ирху, может просто не оказаться времени. Данька пожал плечами и попросил ярранку на протяжении всей операции не высовываться с корабля.

Когда девушки поднялась на борт, и они полюбовались действиями Девы Источника в караулке "Пути Истинного", эфир заполнили тревожные сообщения. Сдерживавшие страх командиры и всерьез перепуганные связисты передавали открытым текстом "…прорыв трубопровода…", "…вода буквально разорвала насосную станцию, мне никто не поверит что тут…", "…авария на дамбе…", "…диверсия на гидроэлектростанции…", "…плотина рухнула!.." и еще, и снова, и опять… В радиусе многих километров от Сайнттауна, везде где дислоцировались орденские или армейские части, реки вздувались, сметая мосты и перекрывая дороги, водозаборные и водоотводные сооружения за минуты превращались в ошметки металла и пластика. Неослабевающая гроза терзала станции связи, спекая разрядами молний антенны передатчиков и обрывая шквальным ветром провода. Словом было ясно, что Дева Источника взялась за дело всерьез, что бы ни начало происходить в приюте – а с военной точки зрения в настоящей крепости под помпезным названием "Путь истинный", так вот, что бы не случилось – мало кто сможет прийти его защитникам на помощь. Вода нашла занятие всем.

О том, что в идущий к приюту корабль может попасть молния, Данька не думал. Он уже убедился – Дева Источника держит свои обещания. И теперь просто верил. Верил он и в то, что к расчетному времени Вода выведет из строя локатор системы противовоздушной обороны "Пути истинного". Проверить будет просто – когда корабль выйдет, как назвала это Инна, "на предел досягаемости" ракет, состряпанные Инной на скорую руку фальшивые позывные скорее всего уже не помогут, и тогда ПВО либо даст по кораблю залп и дальше как повезет, либо будет спать и видеть сны. Одно из двух, как говорится…

Все трое молчали, когда корабль выходил на расчетную точку. Однако никто не попытался их подбить. Данька тут же запустил ракеты и внизу, с неслышным внутри корабля грохотом вспухли черные, с огненными прожилками шапки взрывов, а компьютер бесстрастно отметил уничтожение башен с противовоздушными турелями.

…Когда малый крейсер подавил огневые точки на территории "Пути истинного", Данька вывел на дисплей примерную карту помещений приюта, полученную в результате сканирования здания датчиками корабля.

– Тюремный блок вот здесь. Дева Источника либо уже там, либо направляется туда от этой проходной… Значит надо войти через крышу здесь, потом по другому коридору добраться в тюремный блок и отсечь второй выход из него, чтобы туда не могло подойти подкрепление… Или чтобы через него не могли вывести особо ценных заключенных…

Данька взглянул на Инну, а потом с немым вопросом посмотрел на ярранку.

– Я смогу управлять кораблем. – Ирха усмехнулась, обнажив острые зубки. – И если что дать залп на поражение – тоже смогу.

– Хорошо. Мы спрыгнем на этой крыше. – Его до сих пор испачканный засохшей кровью палец ткнул в монитор. – Иди на средней высоте над приютом, слушай эфир, контролируй периметр и готовься нас забрать. Либо на этой посадочной площадке, либо вот тут – во внутреннем дворике с садом. А теперь пугани солдат у проходной – залп по парку и накидай дымовух. Армейские служат орденским из-под палки – им хватит чтобы не соваться. Всё поняла?

– Ага.

Он щелкнул пряжкой ремня безопасности и поднялся с пилотского кресла.

– Здесь есть оружие? – спросила Инна.

Данька, морщась, прошел к кают-компании и откатил дверь в сторону.

– Извини, убраться после вечеринки не успел.

Из открывшейся двери вырвалась душная волна запаха крови и горелой вони, запаха смерти. Инна заглянула внутрь, а потом перевела расширившиеся глаза на Даньку.

Тот взмахом руки отмел все возможные вопросы.

– Хватай оружие. Быстрее!

…Уже спрыгивая на крышу приюта, Данька снова помянул добрым словом диверс-доспех. Но чего нет – того нет. Целых силовых доспехов на трупах орденских вояк в кают-компании не нашлось, а собирать пару комплектов из неповрежденных элементов брони, и тем более отлаживать их, не было времени. Так что бежали они с Инной по намоченному начинающимся дождем блестящему пластику крыши в чем были. Из оружия взяли пару десантных бластеров да за спиной у Даньки болтался на ремне портативный гранотомет. Сейчас быстрота была важнее защиты или огневой мощи.

Когда он срезал замок люка, и они принялись спускаться вниз, стало ясно, что вызванная атакой с воздуха паника уже захлестнула "Путь истинный". Где-то этажом ниже перекликались встревоженные голоса, слышался топот ног.

4

Белизна душила и не давала дышать. Нинель потеряла счет времени. С момента своего пробуждения в этой, обитой мягким камере, она почти ослепла от негаснущих круглые сутки безжалостных ламп, изрыгавших чересчур яркий свет и оглохла от тишины. Она не слышала ни одного звука, кроме собственного дыхания.

Это было нечто вроде комфортабельного одиночного ада. Колючая пижама из дешевой синтетики, выдвинутая из стены койка, намертво прикрепленная к противоположной стене раковина, толчок в углу.

И сочащийся сквозь закрытые веки, заставляющий слезиться глаза, слепящий свет.

И давящая на уши многотонным грузом абсолютная тишина.

Ничто не ново под луной, Нинель Камински. Она помнила, что когда-то читала о таком методе пытки заключенных. Еще Нинель помнила, что подобное воздействие на психику чревато галлюцинациями. Поэтому она почти не удивилась, когда рядом с ней на тюремную койку уселся отец, и они принялись вспоминать всякие забавные происшествия из её детства.

У противоположной стены покуривала пара погибших ребят из её взвода – Иржик и Мэл. Они махали ей рукой и тоже вполголоса травили байки, деликатно стряхивая сигаретный пепел в раковину. У Иржика было снесено осколком полчерепа, а у Мэла немного кровоточила полуоторванная в рукопашной с берками рука. Нинель щурилась от света и рассеянно кивала, прислушиваясь к рассказам отца и уголком сознания думала, что возможно в камеру через вентиляцию подается какая-нибудь галлюциногенная дрянь.

Несмотря на всё происходящее ей жутко хотелось курить, и Нинель сдерживала себя от естественного желания стрельнуть сигаретку у мертвых однополчан.

– Внимание, Нина! – вдруг сказал отец, прервав историю об их бегстве с рыбалки, на которой их застиг ливень. Он поднял привычным жестом указательный палец вверх. – Сохраняй готовность. Вот! Сейчас!..

Естественно она не услышала ни звука, но почувствовала как стены едва заметно содрогнулись.

Подумав, она решила, что наилучшей тактикой в отношении возможных визитеров, будет изобразить полный упадок сил. Она продолжала сидеть, привалившись к мягкой холодной стене, теперь слегка сгорбившись и ссутулив плечи. Мёртвые однополчане одобрительно закивали и подняли вверх оттопыренные большие пальцы.

Когда в одной из стен возник черный прямоугольник проема, она была готова.

Двое тюремщиков, шагнувших в комнату, были явно напуганы. Их снаряжение и вооружение не могло прогнать серый цвет с их лиц. Охранники были в легких бронежилетах, вроде полицейских, у каждого за спиной был армейский бластер. Старший, с шелушащимися залысинами на маленькой голове, сжимал в правой руке станнер, другой, помоложе и поволосатей – пластиковую хламиду с длинными рукавами. Нинель подумала, что это явно какой-то продвинутый аналог смирительной рубашки. Что ж, если в этом мире не изменилась манера надевать смирительные рубашки, то ей упрощают задачу. Это неплохо, учитывая, что от света и шагов охранников, гремящих на фоне мертвой тишины предыдущих часов, голова её слегка кружилась. Неплохо бы иметь небольшую фору…

Она подняла голову и поглядела на охранников. За их спинами Иржик подмигнул Нинели единственным целым глазом, шепотом пропел "Десант не сдается, сестренка!" и начал таять в воздухе.

– Эвакуация. – Старательно пытаясь выдержать деловой бесстрастный тон, произнес охранник со станнером в руках. Песню Иржика он не слышал, но голос тюремщика звучал хрипло и оттого неуверенно. Он кашлянул, взглянул на молодого коллегу и добавил: – Стихийное бедствие.

– Да! – слишком тонким голосом сказал второй охранник и, расправляя смирительную рубашку, шагнул к сидящей на койке Нинели. – Руки вперед!

Нинель, приподняла голову. Вяло кивнула и, медленно вытянув руки к охраннику, качнулась вперед, спрыгивая с койки. Она пошатнулась, словно оступившись шагнула вперед, и пнула охранника носком в пах. Когда тот начал сгибаться, толкнула его на второго охранника и попыталась вывернуть у лысого станнер из руки.

Они сцепились, Нинель успела ударить противника коленом сбоку, по ребрам, но тот с силой боднул ее головой в лицо. Нос хрустнул. Это было чертовки больно. По губам и подбородку потекла кровь. Где-то внизу стонал второй тюремщик.

Вдруг ее противник дернулся и захрипел. На Нинель брызнуло горячим и красным, она из всех сил рванула на себя оружие и с отобранным станнером в руке отшатнулась назад.

Лысый охранник недоуменно смотрел на Нинель, безуспешно пытаясь зажать ладонями рваную рану на шее. Из разорванной сонной артерии толчками била кровь. Тюремщик сделал шаг вперед и завалился ничком на тут же переставший быть белоснежным пол.

Нинель прищурилась. Голова раскалывалась. Над телом тюремщика стояла очень красивая длинноволосая блондинка в длинном платье цвета стен камеры. На пальцах правой руки девушки таяли, словно растворяясь в воде, пятна крови.

Нинель машинально вскинула станнер.

– Не стреляй, Нин! Она с нами!

Из-за спины девушки возник Аккер – с подбитым глазом, огромный, рыжий, родной…

– Атличн-н-аха… – прогнусавила Нинель, утирая рукавом текущую из сломанного носа кровь, и разрядила станнер в елозившего под ногами тюремщика.

5

Первых двух встретившихся на пути охранников они постарались нейтрализовать тихо: одного Данька свалил подсечкой и они в четыре руки придушили его до бессознательного состояния, а второму, встреченному несколькими минутами позже и уже открывшему рот чтобы закричать, Данька ударом приклада проломил висок.

Однако спустившись на уровень, где, согласно полученному в результате сканирования с корабля плану располагался бордель, а за ним тюремный блок, где держали "воспитанниц" приюта, они не встретили вообще никого. С оружием наперевес они проверили десяток отдельных номеров, потом пробежали через холлы с необъятными круглыми кроватями, стойками с кнутами и плетками, Х-образными распятиями с кожаными ремнями для закрепления рук и ног, какими-то совсем уж пыточными приспособлениями зловещего вида… И решетки, решетки, едва заметные, ажурные решетки на каждом окне.

Везде было чисто, убрано и совершенно пусто.

К тому же пропала связь с кораблем. Данька напрасно повторял в радиоклипсу позывные корабля Ирхи, но с другой стороны встроенных систем глушения в этом приюте-крепости вполне стоило ожидать…

Остановившись перед задрапированной бархатными шторами оттенка старого вина массивной металлической дверью в конце анфилады комнат, они переглянулись. Всё было ясно без слов: там, откуда вовремя эвакуировались перед визитом непрошеных гостей, могут быть спрятаны самые неприятные сюрпризы. Но был ли у них выбор?

Данька кивнул Инне и она подняла руку. Плоть словно отхлынула от кончика указательного пальца, обнажая кость проксимальной фаланги, на глазах превращавшейся в сложный разъем. Инна вставила палец-отмычку в скважину на двери и прикрыла глаза.

…Темнота была беспросветной. Она почувствовала тот контакт, субъективно воспринимавшийся как нечто вроде мягкого щелчка при входе в систему… однако ничего кроме этого не произошло. Не было в общем-то несложного рисунка схемы компьютерного замка – а именно это Инна ожидала увидеть. Не было разветвленной многомерной системы связей, патрулируемых охранными программами – в том случае, если бы оказалось, что компьютерный замок подключен к системе всего приюта. В этом случае Инна была готова к тому, что сейчас ей придется обманывать охранные системы местной сети и лезть на серверы, чтобы достигнуть цели, но – не было и этого. В глазах стояла кромешная тьма. И не было ничего кроме этой темноты. Не было до тех пор, пока она не услышала голос…

Данька наблюдал, как глазные яблоки Инны движутся под опущенными веками, а по виску медленно ползет струйка пота. Через несколько томительно долгих минут где-то внутри двери едва слышно щелкнули засовы.

– Славно! – удовлетворенно произнес Данька.

– Славно. – Чужим отстраненным голосом повторила Инна. И продолжила: – В качестве постскриптума к нашей беседе на корабле, разреши оставить тебе напоминание о данном мне слове.

Левая рука девушки метнулась к Данькиному лицу быстрее ирканской лавовой змеи. Так быстро, что он не успел отшатнуться.

Острая как бритва кость, выросшая из среднего пальца, безупречным вертикальным движением опустилась ему на лоб, рассекла бровь и пропорола кожу на правой скуле до кости.

Данька отпрыгнул назад, вскидывая бластер, и прижался к стене, зажимая другой рукой резаную рану на лице.

Инна с закрытыми глазами недвижно, словно статуя, застыла у двери.

Данька, не спуская с нее глаз, медленно опустил оружие, достал дезинфицирующий клей-гель и, не обращая внимания на заливавшую лицо кровь, принялся наощупь заклеивать порез.

Раздался едва слышный звук и Данька вздрогнул.

Инна медленно вытащила палец-отмычку из замочной скважины, и, помедлив с полминуты, открыла глаза. И внимательно посмотрела на Даньку. Глаза её расширились.

– Ты что с собой сотворил?!..

– Ничего… Несчастный случай. – Он поморщился. – Лучше помоги заклеить.

6

Длинная галерея без окон, со стенами убранными древними гобеленами и с массивной мебелью вдоль стен, старинными деревянными монстрами, покрытыми бархатным слоем пыли. Казалось, это место было заброшено и забыто всеми. Но Данька не верил, что там, где обитал Вертун могли быть по недосмотру заброшенные места, и поэтому предполагал что под деревянными стенными панелями скрывается сталь. Не тот человек Вертун… Разумеется если эту тварь можно назвать человеком.

Когда под украшенным лепниной потолком один за другим зажглись желтым светом круглые плафоны, дверь у них за спиной, едва слышно щелкнув, закрылась.

– Тут что-то нехорошо… – негромко сказала Инна.

Данька переместил портативный гранатомет на ремне из-за спины под левую руку и поднял правую с бластером.

– Явно… – Подтвердил Данька.

Здесь их поджидали – это ощущение не отпускало его с того момента как он переступил порог.

Данька бросил взгляд на приметную металлическую дверь в конце галереи, выглядевшую диссонансом, словно трель электродрели среди окружавшей её угрюмой симфонии серых от пыли драпировок, деревянных стенных панелей и лепнины потолка. Это дверь в тюремный блок, больше ей вести некуда.

Повернулся к Инне.

– Ты можешь отсюда сказать что-то о той двери?

Та прищурилась. В свое время хирург проделал кое-какую работу и над её глазами, так что зрение Инны хоть и нельзя было сравнить с орлиным, видела она куда лучше обычного человека.

– Дверь на петлях. Похоже из сталепласта. И… – Она прищурилась. – Там единственный механический замок. Можно попробовать вынести выстрелом из бластера.

Данька задумался. В общем, всё выглядит логично – если девушек постоянно водят по этой галерее в бордель и обратно в камеры, то достаточно одной двери со сложным замком. Но если этот "черный ход" в тюремный блок и не охраняется повседневно, то на случай вторжения или попытки побега он обязательно должен быть снабжен системой безопасности. Логика и интуиция говорили об одном и том же.

Он наклонился к уху Инны и, едва шевеля губами, прошептал:

– Мы тут не одни. Когда дойдем до середины галереи – вон до того черного гобелена – стреляем в замок и бежим к двери.

Инна кивнула и взяла бластер наизготовку.

Они медленно двинулись вперед. Ноги переступали по вытертому ворсу ковровой дорожки осторожно, словно по минному полю. Впрочем, маловероятно чтобы эта засада была устроена именно на них. Скорее это была страховка на случай подобной атаки на приют.

Неизвестность всегда страшит сильнее конкретной опасности. Поэтому услышав за спиной треск, словно ветер обломил сухую еловую ветку, Данька даже испытал некоторое облегчение. Он поймал в прицел дверной замок, нажал на спуск бластера и крикнул "Инна, беги!..". Не было времени смотреть попал ли он в цель, и Данька развернулся лицом к опасности. За спиной он услышал выстрел Инны, но почти не обратил на него внимания.

Сначала он даже не понял что происходит. Отлетевшая панель покрытого растрескавшимся черным лаком невысокого комода лежала наискосок ковровой дорожки.

Однако Данькино тело работало по алгоритму для подобных случаев, когда, выражаясь сухим языком методички для первокурсников военного училища, "в ситуации выглядящей опасной, прежде чем анализировать характер возникшей угрозы, следует предпринять шаги по снижению уровня опасности до приемлемой величины".

Он бросился на пол, прежде чем из черноты прямоугольника на месте отлетевшей деревянной планки вырвался тонкий луч и, протянувшись над падающим Данькой ударил в стену галереи, прямо в черный гобелен, на котором был изображен дракон, благосклонно принимающий в дар приведенных крестьянами юных красавиц.

Запахло горелой тряпкой.

Данька, не целясь, выстрелил в ответ и перекатился.

Многократно усиленный треск разламываемого дерева раздался снова, комод разлетелся и вырвавшийся из тучи щепок и пыли луч бластера высек дым и огонь на том месте куда мгновение назад упал Данька. Странных очертаний фигура с изломанной грацией марионетки рванулась к нему, Данька успел выстрелить из портативного гранатомета и по моментальному рывку в сторону, которое существо совершило, не снижая скорости, понял что промахнулся. Спустя долю секунды, когда комнату наполнил грохот и дым взрыва, стальная хватка нечеловеческой руки сжала Данькино горло и, продолжая усиливать хватку, приподняла его в воздух, а вторая двумя движениями лишила его бластера и гранатомета.

Данька задыхался. Сквозь плывущие в наступающей черноте радужные круги он смотрел на прорезь с фоторецепторами, заменявшими существу глаза, и понимал что шансов у него никаких – поединок человека без спецсредств и брони с боевым кибером безнадежен. Это был не механизм-универсал со взломанной и перепрошитой программой, а робот созданный специально для войны, стальная машина предназначенная для уничтожения людей… В рукопашной его не победить. Данька понимал, что проиграл и теперь хотел сделать последнее что мог – достать из кобуры револьвер и постараться выпустить пулю в голову кибера. Если удастся повредить ему глаза – ребятам будет проще с ним справиться.

Сквозь подступающую дурноту он тянул пальцы к оказавшейся бесконечно далеко рукояти револьвера где-то внизу. Внезапно его тряхнуло, хватка на горле исчезла, пол и потолок поменялись местами и Данька ударился головой. Где-то очень близко несколько выстрелов из бластера почти слились в очередь.

Через плывущий перед глазами туман Данька увидел, как металлическая фигура боевого робота палит из двух встроенных бластеров и пытается схватить неизменно ускользающую, пляшущую перед ним словно в танце фигуру в белом платье с синей каймой.

Дева Источника стремительным призраком приблизилась к киберу, её рука внезапно удлинилась, ладонь будто расплеснулась о стальную грудную клетку, ставшие прозрачными пальцы рванулись к сочленениям шеи и рук робота…

Кибер внезапно застыл на месте, занесенная для удара конечность судорожно дернулась. С оглушительным треском полыхнул электрический разряд и запахло горелой пластмассой. Механическая фигура покачнулась и с грохотом обрушилась на пол.

Данька сплюнул горько-соленый комок слюны и, шатаясь, поднялся с пола, опираясь на стену. Под рукой с треском разошелся очередной пыльный гобелен, и Данька едва не потерял равновесие. Вдали галереи возле распахнутой двери он разглядел Инну, Яра, Аккера, поддерживавшего Нинель, лицо которой было в крови, кого-то еще…

Даньку подхватила под локоть прохладная, он почувствовал это даже через одежду, прохладная и твердая рука Воды. Глаза оттенка весеннего безоблачного неба смотрели с обычным спокойствием.

– Поднимайся.

Улыбка Девы Источника была неизменно белозуба и, несмотря на безумие всего происходящего, показалась ему в тот момент самым лучшим, самым прекрасным из всего виденного на этой проклятой планете.

– Вставай, Данька. Ты почти победил.

Глава девятнадцатая

Критерии честности

1

Сложным планам свойственно идти вкривь и вкось. Однако порой фортуна может попробовать улыбнуться даже тем, кто силится добиться труднодоступной цели с минимумом средств. Такая у Даньки мелькнула мысль, когда угнанный малый крейсер аккуратно опустился на посадочную площадку на краю сада.

Эта часть территории "Пути истинного" более походила на оранжерею под открытым небом, такое тут было разнообразие растений: от ирканских каменных сосен до вполне земных пальм, увитых цепкими хвостами лиан.

Пока всё шло по плану: после схватки с кибером Данька с радостью узнал, что все попавшие в плен к Вертуну живы. На ходу он успел перекинуться парой слов с Яром и услышал, что краткое заключение практически для всех прошло без явного вреда. Да, Нинель в драке с охраной сломали нос, да, разумеется, сидение в одиночных камерах "под светом" это жуткое дело, и бывших узников слегка шатало, но Данька прекрасно знал, что бывают пытки и похуже, и с куда более страшными последствиями.

В тюремном блоке было шумно, нервно, и, несмотря на старания кондиционеров, пахло кровью и рвотой. Трупы охранников были свалены грудой у стены. "Это всё Вода… – пояснил Даньке выводивший девушек из камер Егор. – Ей в бою цены нет". На лице полицейского было несколько ссадин, на бедре болталась трофейная кобура с бластером, и вид он имел самый лихой.

А на освобожденных узниц смотреть было жутко. Над нарядными платьями, переливавшимися всеми возможными красками и сиявшими всем блеском бордельного шика, словно бутоны мертвенно обесцвеченных до болезненной белизны тюльпанов, плыли худые обескровленные лица с потухшими глазами, прекрасные женские лики, красивые красотой накрашенных покойников. Кто-то из девушек впал в ступор и заторможено позволял вести себя туда куда вели, кто-то истерически хохотал от радости внезапного освобождения, кто-то безостановочно рыдал…

Худенькая девочка с растрепавшейся копной пепельных волос, широко размахивалась и раз за разом обрушивала резиновую дубинку на голову мертвого охранника, сидевшего в кресле возле пульта. С каждым ударом узница всхлипывала, и синее от кропоподтеков мясистое лицо тюремщика вздрагивало будто живое, жирные щёки подпрыгивали. Брызги крови на алом шелке платья были почти не видны, зато красной сыпью равномерно покрывали лицо, шею и открытые плечи девушки. За её спиной стояла Женька со своим "красавцем" – по всей видимости, собирались с духом, чтобы начать приводить мстительницу в чувство, но не знали с чего начать. Из дальней камеры показалась Инна, выводившая наружу высокую статную девушку, видимо свою сестру.

– Бери Инну и вон в ту дверь. – Негромко скомандовал Даньке Яр. За исключением ссадины на скуле, выглядел он вполне обычно. – Через коридор в сад. Проверьте там всё, пришли к нам Инну и встречай корабль. А мы вслед за вами будем выводить наружу весь этот сумасшедший дом. И давай быстро, а то что-то всё больно гладко выходит.

Сад, напоминавший оранжерею с рукотворными тропиками, оказался в минуте ходьбы по коридору. У Вертуна всё было сделано продуманно и логично: один коридор из тюремного блока в сад на пикнички, другой – во внутренние "номера".

Они обшарили сад так быстро как только могли. Хуже нет – расслабиться в конце операции и сдуру напороться на охранника с бластером.

Цветники, фонтаны, скамейки, столики и стулья под деревьями. А чуть дальше – сейчас пустующая посадочная площадка на десяток гостевых флаеров. Интересно, хватало ли в ночь с пятницы на субботу клиентам "Пути истинного" мест на стоянке?.. И всё это ограничено четырьмя высокими стенами, а сверху в плохую погоду – силовое поле. В голову стукнулась какая-то не оформившаяся до конца мысль, но додумать её времени не было. Яр прав – им пока что слишком везло, для того чтобы медлить и искушать судьбу.

Данька махнул рукой Инне, и она скрылась за дверью тюремного блока, а Данька снова вызвал по радио Ирху. Никакого ответа. Однако барражировавший в небе малый крейсер был виден невооруженным глазом и после сообщения Даньки начал снижение. Данька скептически окинул взглядом стоянку – хватит ли места для посадки? Впрочем, это интерес досужий, хотя жалко будет если пострадает сад…

Крейсер стремительно снизился, на мгновение застыл над флаерной стоянкой на силовом луче и наконец, совершил посадку, подняв волну пыльного ветра.

Данька слышал позади голоса вбегавших в сад из тюремного блока, и тут, наконец оформившаяся в голове мысль заставила его застыть на месте. Потом он обернулся и заорал:

– Яр – назад! Пусть все ждут в коридоре!.. Это ловушка!.. – И красноречивым жестом махнул на высокие стены вокруг сада, а растопыренной пятерней другой руки слово нахлобучил на голову невидимую шапку.

Яр Гриднев, стоявший в группе людей возле двери в тюремный блок, энергично кивнул Даньке и отвернулся к двери, поднимая руки перед толпившимися в коридоре.

Данька выхватил из кобуры револьвер и бросился к шлюзовой двери крейсера.

"Силовое поле… Четыре стены вокруг и сверху… силовое поле… Мы в идеальном капкане!..".

В этот момент что-то случилось.

Словно невидимый великан зло бухнул кулаком по саду, расщепляя стволы и ветви, разрубая пополам столы. Ближайший к флаерной стоянке бронзовый фонтан, украшенный фигурками мраморных амуров, треснул пополам, словно разрубленный на две части гигантской секирой. Струя воды под давлением ударила вверх и в сторону, расплющилась о невидимую глазу преграду и потекла на землю, собираясь в лужу на мощеной дорожке.

"Все-таки силовое поле… Вот же…"

Данька обернулся. Возле двери в тюремный блок стояли Яр, Аккер, Нинель, Инна и с десяток девушек из приюта. В дверном проеме несколько человек бились в силовое поле, пытаясь попасть в сад. Данька сделал шаг в их сторону и наткнулся на невидимую преграду.

Сзади он услышал знакомый звук открывающейся шлюзовой двери и обернулся, вскидывая револьвер.

В дверях стояла Ирха. Глаза её были полузакрыты, руки закручены за спину и она едва держалась на ногах. Из-за её плеча выглядывала донельзя довольная физиономия Вертуна. Впрочем, это довольство показалось Даньке напускным, а лицо врага бледноватым…

– А вот и мой второй заложник! – весело кивнул он Даньке. – Ну-ка железку свою ржавую на землю! Двумя пальчиками. Аккуратно. Как в кино. И шаг вперед! Или мне подстрелить подружку твоего приятеля-шамана?

Данька посмотрел на белое лицо Ирхи, выпустил из руки револьвер и тот упал на поросший ровно подстриженной травой дерн. И шагнул вперед.

– Вот и хорошо! – с энтузиазмом заметил Вертун, отталкивая ярранку. Ирха, скорчившись, упала на траву.

Данька смотрел на бластер в руке Вертуна, а дуло бластера смотрело в грудь Даньке.

– Прям удивительно как ловко у вас всё получилось! Едва не убежали от меня… – И прокричал замершим у двери: – Подходите ближе, не стесняйтесь! Бежать вам больше некуда! Вы уничтожили пульт управления силовыми полями на проходной, но не подумали что второй пульт я могу носить с собой в кармане!..

Вертун довольно хохотнул, вновь окинул взглядом Даньку, и предупредил:

– Ближе не подходи – про твои умения я наслышан.

– Чего ты хочешь? – раздался совсем рядом голос Яра.

Вертун рассмеялся. Во время смеха его тонкие яркие губы походили на двух корчащихся дождевых червяков.

– Яр, тебе не надоело? Мне казалось, что пока ты был у меня в гостях, мы всё обсудили, нет? Твои друзья остаются в моей теплой компании, а ты летишь и достаешь для меня ту безделушку, о которой я просил. Так нет же, надо непременно угробить кучу людей, разгромить это богоугодное место и сбивать с пути истинного малых сих? Почему ты не умеешь решать всё мирно, Яр?.. Почему…

Хриплый каркающий голос перебил его:

– Ты убийца!.. Ты насильник!.. Ты умрешь!..

Данька повернул голову и увидел, что все подошли совсем близко, насколько позволял барьер силового поля, и стоят за его спиной. Говорила девочка с пепельными волосами, стискивавшая в сжатых добела пальцах резиновую дубинку. Испачканное кровью лицо, словно молния, пересекающая грозовую тучу, то и дело искажала судорога нервного тика.

– Ты умрешь, – повторила она, – и я буду смотреть на это!..

Вертун насмешливо пожал плечами.

– Видишь, Яр, с кем мне приходится иметь дело! Всё во благо этих заблудших овец – и ни капли признательности.

Лицо Вертуна вдруг приобрело проказливое выражение.

– А может мы поступим как раньше – сыграем в старую как мир игру с высокими ставками? Выясним кто сильнее. Это интересно всем, я думаю, – Вертун философским жестом описал полукруг стволом бластера. – Ведь кто сильнее – тот и прав. Итак! Всё будет честно. Без жульничества. Мы снова устроим поединок, Яр. Один на один. Без оружия. Разве ты не мечтал об этом? Победишь меня – забирай своих и улетай. Проиграешь – твои друзья остаются у меня в гостях, а ты отправляешься в путь за той штукой, которую я непрочь заиметь.

– Ты снова обманешь. – Раздался голос Нинель. – Как в прошлый раз.

– Какая черная неблагодарность за проявленное мной гостеприимство, грозная Нинель Камински. Как жаль, что пока я ловил этого шустрого молодого человека, – дуло бластера кивнуло Даньке, – у меня не было времени полноценно пообщаться с вами и вашим супругом. Но думаю всё впереди!

Нинель фыркнула.

– Ну так что? – Сказал Вертун. – Мне скучно тратить время на уговоры. Повысим ставки. Я стою тут один перед вами с бластером в руке. Если хочешь – победи меня Яр, и забирай с собой. Чтоб предать суровому суду, так сказать. И всех воспитанниц "Пути истинного", если тебе так уж хочется сбить их с пути приобщения к истинной вере. Со мной на борту вас беспрепятственно пропустит орбитальная оборона Ленты-5. Подходит? Я бы на твоем месте не медлил с решением – вы заперты под силовым полем, твоя инопланетная возлюбленная, да и твои друзья не в лучшем состоянии, а кибермедик на корабле за моей спиной.

Яр не успел ответить.

– Можно сперва вопрос? – встрял Данька.

– Конечно, мой юный друг, мне-то спешить совершенно некуда…

Данька помедлил, а потом очень медленно проговорил:

– Этот город где я был… Олдтаун. За что вы их так?

– Ах это… – Вертун пожал плечами. – С коренными сложно. Много про себя понимают. Да и традиции не те, каких нам хотелось бы… Ордену нужно лояльное население, которое молча работает, вовремя платит и правильно голосует, когда надо продемонстрировать наличие выборов занудам-проверяющим из Совета разумных… И естественно не задает лишних вопросов. Более тонкие методы, например реформа здравоохранения, реформа образования и тому подобное, очень хороши для работы с населением, но больно уж медленно дают нужный эффект. Вот и приходится… импровизировать. Так что кое-где бывают и эксцессы, вроде тех, которому ты стал свидетелем. Но в целом орденская политика предусматривает постепенное и почти безболезненное для местных замещение коренного населения маргинальным сбродом с планет, где не то что еды – воздуха на всех не хватает. Закачаем их сюда побольше – и мнение остатков так называемых "коренных" перестанет играть какую-либо роль. А там и ассимиляция не за горами… Или тебя интересовало отдает ли орден предпочтение какой-либо из конфессий, которые объединяет? Так кто во что верит это так – рюшечки… Вера – дело десятое. Покорность – вот что действительно важно. Понимаешь ли…

– Понимаю. – Сказал Данька. – Я говорил кое с кем из Олдатуна…

Вертун весело улыбнулся.

– Неужели кто-то таки выжил? Непоря-ядок, непоря-ядок…

– Уже нет. Там не осталось живых.

– Как грустно и печально… – скучающим голосом проговорил Вертун, постукивая кончиками пальцев, более подходящих профессиональному пианисту, по ремню брюк. – Это всё, наконец?

Яр, Нинель и Аккер переглянулись и отвели глаза.

Вода бившая из расколотого фонтана журча, сбегала по стене силового поля и собралась в лужу вокруг револьвера, лежавшего в траве за спиной Даньки.

Из собравшейся лужи вопреки всем законам физики начала расти вверх струйка воды, словно цветок на тончайшей, едва заметной хрустальной ножке.

Цветок в прозрачном бутоне которого, покачиваясь, поднимался вверх старый револьвер.

Всё выше и выше, пока потертая рукоять оружия не ткнулась в Данькину ладонь…

– Почти. – Сказал Данька. – Почти, но не всё.

Краткое мгновение молчания словно остановило время. Стрелы перистых облаков застыли в очистившемся от туч и подкрашенном кровавым оттенком заката безмятежном голубом небе, а потом Данька громко и размеренно произнес:

– Анетта Уилсон из Олдтауна, её отец и её братья…

Револьвер Нэтти, возникший в руке Даньки, оглушительно бухнул.

Вертун взвизгнул, бластер, вывернувшись из его руки, кувырнулся в воздухе и упал на песок, а пальцы беспомощно царапнули по кобуре. Потом Вертун пошатнулся и, словно не веря глазам, поднес ладонь к лицу. Из обрубков оторванных пальцев алым веером хлестала кровь.

– …просили передать тебе вот это.

Два выстрела слились в один.

Вертуна отшвырнуло назад, глаза брызнули кровью, выбитые двумя кусками свинца мозги плеснули на обшивку корабля. Тело рухнуло на песок, пару раз дернулось в агонии и затихло.

Данька медленно опустил револьвер, обернулся и посмотрел на Яра.

– Что?.. – спросил он почти без вызова. – Недостаточно благородно? Или не слишком честно? Или ты все-таки всерьез хотел еще одного поединка с этим вруном?..

Яр пожал плечами. Вид у него был усталый.

– У всех свои критерии честности, Данила… Давай улетать отсюда… пока есть возможность.

Данька обшарил карманы трупа, нашел пульт и отключил силовое поле. Потом бросился к Ирхе. Рядом упал на колени Яр.

– Ничего страшного. – Сказал ему Данька. – Заряд из станнера. Сейчас придет в себя. – Подняв голову, он сказал склонившимся над ярранкой Нинели и Аккеру: – Я проверю корабль, а вы выводите всех из тюремного блока.

2

Но безумие этого длинного дня еще не было исчерпано до конца.

Респектабельных размеров флаер с аляповатой малиновой блямбой прокатной компании "Вип-Флип" приземлился рядом с крейсером и из него выкатился жирный коротконогий человек в нелепом полосатом костюме и булавкой с огромным алмазом в шелковом галстуке. Пассажир был здорово пьян, что не мешало ему передвигаться, непрерывно приплясывая и извергая бесконечный поток слов.

– Девчонки!.. Сучки!.. Шлюшки!.. Вечеринка начинается!.. Я снова с вами!.. Я!.. Лучший мужчина этой галактики!.. Ваш господин… Я ваш господин!.. Девчонки-сучки-шлюшки!.. Я хозяин!.. Я хозяин вам и этому куску… аха-ха… не тому что вы подумали!.. Я хозяин вам и этому куску глины посреди космоса!.. На котором мы все…

Губернатор Ленты-5 Дмитрий Лупиков после обеда выкушал королевскую дозу гиперсомы, и с тех пор окружающая его реальность с трудом пробивалась сквозь видения пылавшего разноцветными огнями сознания. Несмотря на буйство стихий в отдельных районах планеты, губернатор чувствовал острую потребность в деятельности. Поэтому он совсем не удивился, обнаружив себя во флаере, подлетающем к борделю. Шофер испуганно оглянулся на хозяина и указал пальцем на дымящиеся башни с противовоздушными турелями и на военный крейсер, занявший собой практически всю флаерную площадку. Митя лишь беспечно пнул ногой спинку водительского кресла. Мите не терпелось.

Сперва ему стало очень весело от того что в саду такая толпа людей, наверняка Алексей Эс устраивает какой-нибудь праздник, что-нибудь тематическое, раз вон, даже эту военную махину в сад притащил… Вечеринка в военном стиле!.. Пленных не брать!.. Три дня на разграбление планеты!..

Однако затем Митя ощутил зловещую тишину и осознал, что вокруг него начинают смыкать кольцо приютские девушки. За ними губернатор увидел хмурые лица людей с оружием.

И, наконец, он заметил мертвеца у которого было снесено полголовы, мертвеца валявшегося в луже крови рядом с кораблем… И Мите вдруг показалось что он узнал этого мертвеца. Тут ему стало совсем страшно и, повернувшись на каблуках, он бросился к флаеру и вдруг, словно во сне услышал, как замки флаерных дверей сухо и страшно щелкнули, словно хрустнули тонкие кости, сломанные через колено.

Его водитель улыбнулся ему, открыл рот и, дразнясь, продемонстрировал обрубок языка. В следующее мгновение флаер резко поднялся на силовом луче метров на двадцать и стартовал, моментально скрывшись за окружавшими сад стенами.

Тут Митя и сам разинул рот и хотел было выругаться от возмущения, когда перед ним снова возникли приютские девушки, и самая страшная, то ли девочка, то ли старуха с измазанным кровью лицом наставила на него указательный палец и хрипящим шепотом провыла:

– Ма-аска-а-а!.. Я-аа те-е-ебя-ааа… зна-а-а-аюууу!..

Митя взвизгнул, всплеснул руками и намочил штаны, но свет неотвратимо померк, а несколько рук уже вцепились в лицо губернатора Ленты-5, срывая молекулярную маску, царапая гладко выбритую кожу пухлых щек, разрывая шелк галстука и стремясь добраться до горла…

Яр, Аккер и Егор выпустили несколько зарядов из бластера над головами девушек.

Данька выдернул из кобуры на поясе мертвого Вертуна станнер, настроил на веерное излучение и окатил беснующуюся толпу. Несколько девушек упали. Остальные на мгновение замерли над растерзанным телом.

– Все на борт корабля!! Живо!!! – Что было сил заорал Данька. – Мы хотим улететь с этой планеты! Мы хотим отвезти вас домой! Скорей, пока нас не остановили!

Откуда-то из-за спины Даньки протянулась бесконечно длинная прозрачная рука и словно мокрой тряпкой хлестнула по лицам линчевательниц. Узницы дрогнули, распрямились, словно пробуждаясь ото сна и, помогая друг другу, побрели к кораблю.

Нинель, Аккер, Инна и Егор принялись заносить в корабль парализованных излучением станнера. Яр Гриднев о чем-то негромко беседовал с фигурой в белом.

Данька подошел к последнему посетителю борделя. Втоптанное в дерн, ставший кровавой чавкающей грязью, изуродованное тело еще доживало последние минуты, еще булькало, подрагивая алмазной булавкой под разорванным горлом. Данька вынул револьвер из кобуры.

– Не надо. – Сказала Вода.

Он никак не мог привыкнуть к её внезапным появлениям и мгновенным перемещениям: сейчас никого, а в следующую секунду вот – Дева Источника уже стоит рядом. В сияющем безупречной белизной платье с простой синей каймой по подолу и на рукавах. Она присела рядом с умирающим и коснулась прозрачным пальцем его груди. Дыхание неудачливого клиента "Пути истинного" участилось, превратилось в захлебывающееся бульканье, а потом остановилось.

Дева Источника выпрямилась.

– Вот и всё. – Прозвенел голос-ручей.

Синие глаза над идеально выточенными высокими скулами взглянули на Даньку.

– Пора прощаться.

Она шагнула к Даньке, быстро провела ладонью по его лицу, и он почувствовал легкий зуд.

– Так гораздо лучше. Этот небольшой шрам со временам рассосется.

– Сделаю пластическую операцию… – безо всякого веселья сострил Данька.

– Наверное ты хочешь узнать, почему я не убила того… Вертуна сама?

– А могла?

– Конечно. Но решила выждать. Решила дать это сделать тебе.

– Но зачем?

– Вам, людям, надо еще многому научиться. За годы наблюдений за вами я пришла к выводу, что вы рождаетесь с возможностью души, но не всегда пользуетесь этой возможностью. Вам надо учиться. Учиться самим ставить на место таких как вы, но даже не пытающихся обрести душу. Тех, кто перестал быть людьми. Учиться брать ответственность на себя, а не надеяться на кого-то. И я очень рада, что среди вас нашелся такой человек.

Данька мучительно нахмурился, а потом спросил:

– Почему… Почему ты не спасла Нэтти?

Глаза Девы Источника потемнели.

– А ты наивнее, чем я думала. Неужели ты полагаешь, что нет вещей, которые мне не под силу?.. Что я могу перемещаться с места на место щелчком пальцев?.. Или даже лучше – словно персонаж ваших сказок или бог ваших книжек незримо присутствовать везде? Поговори со своим старшим другом, он расскажет тебе, что духи – такое же проявление энергии этого мира как и вы, как люди. А у энергии всегда есть ограничения.

И уже тише и мягче она спросила:

– Думаешь, мне не жалко её?.. Не жалко видеть, как погибают прекрасные и добрые, а такие как Вертун живут и улыбаются?..

– Извини… – ответил, наконец, Данька, глядя ей в глаза. – Я не хотел. Я правда благодарен тебе.

Вода посмотрела на корабль. Все были уже внутри. Только Яр Гриднев, негромко похлопывая в ладоши, быстро обходил корабль. Неподалеку от шлюза громоздились тела выброшенных из кают-компании мертвых орденских спецназовцев.

– Твой друг уже камлает перед стартом. Вам надо спешить. Улетайте, а я постараюсь создать сложности станциям орбитальной обороны, чтобы вас не перехватили. А когда здесь станет… по-другому – прилетайте снова.

Вода вскинула стремительно теряющую цвет ладонь.

– Здесь вам будут рады.

На одно мучительное мгновение Даньке показалось, будто в становящемся прозрачным лице Девы Источника он узнал едва уловимо промелькнувшие знакомые черты, черты заставившие его болезненно вздрогнуть… Губы Воды беззвучно шевельнулись, будто она хотела сказать ему что-то еще…

Но тут фигура Девы Источника вдруг моментально распалась на тысячи капель, рассыпалась на мириады частиц влаги, вспыхнувших тысячами кратких радуг в лучах заходящего солнца.

Глава двадцатая

Цена возвращения

1

Никогда неизвестно как закончится даже самый тщательно подготовленный перелет. Лучший дипломированный психотехник на борту корабля может только повысить вероятность удачного прибытия в заданную точку, но не гарантировать его. Космос подобен судьбе – его намерения, относительно отдельно взятого космического корабля или отдельно взятой человеческой жизни становятся ясны лишь постфактум.

Данька задумчиво поднес руку к лицу и провел пальцами по свежему шраму.

– Ты в порядке? – озабоченно спросила сидевшая в соседнем кресле Нинель.

Данька рассеянно кивнул. Они расселись на капитанском мостике вокруг пульта управления, заняв пилотские и штурманские кресла: Яр, Ирха, Нинель, Аккер и Данька.

Егор и Инна с сестрой размещали девушек из приюта в каютах и кают-компании. Люки были задраены, и подготовка к старту подходила к концу. Руки Яра и Ирхи сноровисто порхали над приборными панелями. Нинель хмурилась над выведенной на дисплей картой орбитальной обороны планеты.

Аккер закончил тест боевых систем и удовлетворенно вздохнул. Потом, оглядевшись по сторонам, спросил:

– А где Женя с…

И тут же осекся, когда Нинель пнула его ногой под столом.

– Там. – Данька небрежно махнул ладонью куда-то за спину. – Отдыхает.

…Когда он последним вошел на борт корабля, задраил шлюз и направился на капитанский мостик, проходя мимо одной из кают, он услышал заливистый Женькин смех и басовитое ржание её Сергея…

– Можешь собой гордиться. – Несколько торопливо сказала Нинель, безотчетным жестом поправляя наклейку на переносице и морщась от боли, поскольку в предстартовой суете дойти до корабельного кибермедика она не успела. – Без тебя мы бы все…

– Да!.. – подхватила Ирха.

– Давайте для начала уберемся отсюда, а потом будем праздновать. – Суховато заметил Данька. – А то раннее веселье в конце операции – примета не очень…

– Действительно, – согласилась Ирха, – лучше объясните мне, что за чудовище был покойный Вертун, если обладал даром телепортации? Поверить было невозможно! Представляете – он прямо вот там, где ты, Нинель, сейчас сидишь, как выпрыгнет из ниоткуда!..

– Видимо его пребывание там же, где пребывал и я, когда нас считали мертвыми, сильно ослабило его способности. – Хмуро ответил Яр. – Полагаю, Вертун приберегал свой слабеющий талант к телепортации на крайний случай. Если бы он умел прыгать с планеты на планету как раньше – всё могло бы обернуться для нас куда хуже.

2

– Здесь оживленно. И с нами пытаются выйти на связь. – Сказал Яр, прервав напряженную тишину, воцарившуюся на несколько секунд на капитанском мостике после выхода корабля на орбиту Ленты-5.

Дисплей кишел военными кораблями.

– Тут целая эскадра, не меньше. Может быстро и невежливо уйти в гипер? – предложил Аккер.

– Гиперпривод готов к запуску. – Быстро сказала Ирха.

– Давай! – скомандовал Яр.

Панель перед Аккером вспыхнула красным и противно завыла сирена.

– Нас атакуют!

– Спокойно! – Яр вскинул ладонь вверх. Его глаза пробегали по строчкам на экране дисплея перед ним. – Гиперпривод – отбой!

– Яр, какого?..

– Это имперский флот. Они запустили одну ракету и пишут что если мы через полминуты не выйдем на связь – ударят еще сотней. В гипер нам не успеть.

– И что? – спросила Нинель.

– Будем разговаривать. Нинель, полная изоляция капитанского мостика.

Дверные запоры щелкнули.

Яр коснулся пальцем панели управления ("Ракета самоликвидировалась", – прокомментировал Аккер), и на экране возникла сытая лоснящаяся физиономия, которой не давали расплыться в блин подпиравшие её уголки жесткого воротника с золотым шитьем снизу и нахлобученная до бровей тесная адмиральская фуражка сверху.

– Экипаж захваченного крейсера! – Сипло сказал человек в тесной фуражке. – Я, командующий третьей эскадрой флота Галактической Империи, рекомендую вам сдаться! Согласно полученной нами информации с Ленты-5, вы совершили убийство законного губернатора планеты, осуществили ряд диверсий с человеческими жертвами и захватили заложников. Сложите оружие, и вас ждет справедливый суд. Попытка запуска гипердвигателя будет приравниваться к побегу, и…

– Абордаж? – уточнил Яр. – Пострадают люди. Вы же сами знаете, что у нас на борту несколько десятков человек.

Адмирал запнулся. Яр кивнул Даньке, и тот парой движений перебросил на приборную панель содержимое своего инфобраслета.

– Я передаю вам видеозаписи событий связанных с недавним крушением орбитальной станции, а также записи камер внутреннего наблюдения так называемого "приюта" "Путь истинный". Они безусловно доказывают провал галактического протектората Берка, противоправные действия руководства Ордена Креста и Полумесяца, геноцид мирного населения Ленты-5 военизированными формированиями ордена, киднэппинг, пытки и убийства в "Пути истинном". И целый ряд других преступлений. У нас полный корабль свидетелей, адмирал, и вы не представляете, через что этим девушкам пришлось пройти. Поможете нам спасти их?

Адмирал смешался. Непроизвольным движением он поднес руку к уху и тут же отдернул. Его побагровевшее лицо выражало весь букет эмоций человека, которому приходится делать что-то очень неприятное и стыдное.

– Вас зовут?.. – спросил он устало, сняв фуражку и растирая красную полосу на лбу.

– Ярослав.

Адмирал заговорил, рассматривая свои пальцы.

– Ярослав, даже если ваши записи не подделка… эта планета находится под действием галактического протектората. И соответствующий пункт соответствующего документа велит мне передать вас в распоряжение властей планеты… как я сделал бы с любыми преступниками, покидающими Ленту-5. Что же касается переданных вами доказательств, я передам их по инстанции и буду настаивать на проведении всестороннего расследования событий о которых вы упомянули… Орденские корабли уже стартовали и скоро выйдут на орбиту чтобы арестовать вас. Я ничего не могу сделать. Тем более заявлениям официальных властей планеты я верю больше чем рассказам тех, кого я впервые вижу… Уж извините.

Адмирал умолк и заговорил Яр.

– Справедливого суда не будет, адмирал. Мы оба знаем, что у преступников принято избавляться от свидетелей. Вы понимаете, что обрекаете на смерть не только нас, но и почти сотню молодых девушек? Смерть ста граждан Галактической Империи будет на вашей совести, адмирал.

Собеседник Яра побагровел с новой силой и решительно напялил фуражку.

– На моей совести, – адмиралу явно потребовалось немалое усилие, чтобы не ввернуть крепкое словцо, – …На моей совести, в случае если я возьму вас к себе на борт и тем самым нарушу галактический протекторат, будет развязывание войны Галактической Империи со всеми расами, входящими в Совет Разумных, данный протекторат и установивший. У меня нет возможности так быстро связаться с командованием, а сам я взять на себя такую ответственность не могу.

– Тогда с какой целью ваша эскадра оказалась здесь? – спросил Яр.

– Согласно полученному приказу командования, мы наблюдаем за происходящим на планете, находящейся под действием галактического протектората. Наблюдаем и не вмешиваемся. – Адмирал задрал подбородок. – …Поэтому сейчас вам надлежит заглушить двигатели и ждать пока орденские корабли…

Раздался треск помех, и изображение адмирала на дисплее поехало вправо. Теперь в правой части экрана оказался недоумевающий адмирал, а в левой серый снег выключенного канала вдруг сменился изображением высокого седоусого ярранца в темно-синей форме.

– Доброго дня и прошу прощения за вторжение в разговор. – Произнес ярранец, щуря желтые глаза с вертикальным зрачком. – Но мне показалось удобным, чтобы вы меня услышали одновременно. Меня зовут Рат Уташ, мое место на Ветви воинов Ярры примерно соответствует вашему званию, адмирал, и моя эскадра только что вышла из гиперпрыжка в непосредственной близости от Ленты-5.

Багровый цвет лица адмирала начал отдавать синевой. Но едва он открыл рот, как спокойная речь ярранца продолжила свое размеренное течение.

– Вас наверняка интересует цель нашего визита. На малом крейсере, который вы считаете захваченным, находятся двое граждан Ярранской Федерации. Учитывая сложившуюся на Ленте-5 обстановку, за которой мы также как и вы пристально наблюдаем, мы не можем позволить им вернуться на эту планету. Мы хотели бы забрать их. В противном случае мы сделаем всё, чтобы защитить их.

– Двоих? – адмирал безотчетно почесал в затылке, сдвинув фуражку на лоб. – Ну… Поскольку мы союзники… И если на борту есть два ярранца… и если мы осуществим это… так сказать неофициально…

Ярранец понимающе склонил голову.

– Уважаемый Рат Уташ, речь идет о том, что вы предлагаете двоим из нас бросить наших товарищей и спастись самим, отправив всех остальных на смерть. – Сказал Яр.

Рат Уташ кивнул.

– Мне очень жаль, что я не могу спасти всех на вашем корабле. Но если я это сделаю, адмирал наверняка попытается мне воспрепятствовать. – Адмирал хмуро кивнул. – У меня свои приказы, а у него – свои. Вы же не хотите стать причиной войны.

Яр бессильно откинул голову на спинку кресла.

– Дайте нам пять минут.

Его собеседники кивнули, и он отключил дисплей.

Гробовую тишину на капитанском мостике нарушало лишь едва слышное гудение вентиляции.

– Бери Ирху и улетай, Яр. – Произнес нарочито бодрым голосом Аккер. – Мы найдем способ вывернуться.

– Действительно!.. – как могла жизнерадостно подхватила Нинель. – Давайте вы…

Яр поднял руку.

– Не надо! – сказал он раздраженно. – Вы что, всерьез считаете, что я смотаюсь и брошу вас орденским на растерзание?

Он повернулся к Ирхе.

– Ирха… любимая… Пожалуйста…

Ярранка злобно зыркнула на него сузившимися глазами, оскалила зубы и совсем по-человечески замотала головой.

– И не надейся, Яр!.. Одна без вас всех я никуда не полечу!..

Потом все заговорили разом, переходя на крик.

– Надо уходить в гипер!..

– Да нас раньше разотрут в пыль!..

– Да этот жирномордый побоится!..

– В рулетку будем играть?!..

– Скажи им, что ты Яр Гриднев!..

– А чем я им докажу что я не самозванец, сделавший пластическую операцию?

Данька подумал что, пожалуй, может напомнить Яру о возможности сослаться в беседе с адмиралом на старого друга из императорской военной разведки. Впрочем… Он вспомнил отведенный в сторону взгляд генерала Роберта Джонсона. Вероятнее всего Яр прекрасно помнит о таком варианте. Помнит, но рабочим не считает, поскольку Яр с его опытом отлично представляет, как меняет людей продвижение по карьерной лестнице. Что ж…

Данька поднялся из кресла и взмахнул рукой.

– Есть выход. – Сказал он.

– И какой же?

– Война Галактической Империи с Советом Разумных?..

– Или война с Яррой?..

Данька снова поднял ладонь, прося тишины.

– Выход есть. Дайте мне связь с нашей эскадрой.

Он снова уселся в кресло, перед ним вспыхнул дисплей и Данька начал говорить.

3

– Простите мою дерзость, господин адмирал, но я хотел бы побеседовать с вашим заместителем из службы безопасности.

Адмирал осклабился.

– Молодой человек, у нас военный корабль, а не…

– Я знаю это, господин адмирал, но еще я знаю, что со времен Беркского конфликта к штабу любого отдельного флотского соединения в обязательном порядке прикрепляется сотрудник службы безопасности. Согласно штатному расписанию, так сказать…

Адмирал крякнул, пожал плечами и сказал, откладывая фуражку в сторону:

– Ладно. Будет вам наш безопасник. Подключаю – говорите. Всё равно за вами сейчас прилетят орденские…

– Благодарю. А вас господин Рат Уташ я прошу принять мои извинения и отключиться от нашей беседы. Только так мне удастся убедить командование нашей эскадры прийти нам на помощь.

Ярранец прищурился и кивнул.

– Такой исход был бы идеален. Господин адмирал, я свяжусь с вами позднее.

Яр и Ирха, Аккер и Нинель переглянулись, а когда подняли глаза на дисплей, место ярранца на экране занял улыбчивый человек средних лет, обладавший самой заурядной внешностью, из которой запоминались лишь внимательные серые глаза.

– Моё имя и звание вам ничего не скажет. – Улыбнулся безопасник. – О чем вы хотели со мной побеседовать?

Данька не улыбался. Каждый раз, когда впоследствии Ирха Лихатта вспоминала этот момент, в голове её всплывали строки "Трактата о воине, готовом к смерти" из "Листьев небесных ветвей".

"Лик его будет подобен камню…"

– Внимание, активирую спецкод… – Данька с осунувшимся лицом размеренно и без запинки произнес в микрофон девятизначный номер. Улыбка стекла с лица безопасника, как капля воды по масленой сковороде. Пальцы словно сами прыгнули на панель управления. Лицо приняло сосредоточенное выражение.

А Данька всё говорил.

– Оперативный псевдоним "Перепелятник", личный номер… – Последовала новая произносимая по памяти цифробуквенная абракадабра. – Аварийное расконсервирование сотрудника по красному коду. Активирую директиву "Заслон". Подтвердите.

"Слова подобны отточенному клинку…"

Яр Гриднев переводил взгляд с Ирхи на Аккера, с Аккера на Нинель… На экране рядом с сосредоточенной физиономией сотрудника безопасности замер выпучивший глаза адмирал.

Данька, откинувшись в кресле, спокойно смотрел на дисплей.

– Агент Перепелятник, ваша личность и полномочия подтверждены. – Сосредоточенное лицо сотрудника службы безопасности не быстро и не медленно, выплевывало чеканные слова, складывавшиеся в увесистые предложения. – Майор имперской службы безопасности Шульга к вашим услугам. Вам потребуется закрытый канал спецсвязи?

– Закрытый канал не нужен.

– Согласно процедуре я обязан задать единственный вопрос. Агент, вы осознаете необратимость последствий вашей расконсервации?

– Ответ утвердительный, майор. Мало времени. Давайте к делу. Вы ознакомились с переданной с нашего корабля информацией о происходящем на Ленте-5?

"При всей любви к жизни в лике его смерть…"

– Да.

– Я подтверждаю истинность происходящего и готов выступить свидетелем в суде любой инстанции. Более того, проводимый Орденом Креста и Полумесяца геноцид мирного населения – не более чем прелюдия к войне. Согласно полученной мной информации, в планах ордена в ближайшее время спровоцировать Галактическую Империю на агрессию, чтобы втянуть в войну с инопланетными расами, входящими в Совет Разумных. Результатом её должно стать поражение Галактической Империи и установление на всех её планетах и во всей зоне влияния диктатуры Ордена Креста и Полумесяца при прямой поддержке Берка. Считаю необходимым немедленное извещение императора, правительства, командования вооруженных сил Галактической Империи, а также Совета Разумных о происходящем на планете и намерениях ордена. Все на этом корабле – ценнейшие свидетели, подлежащие немедленной эвакуации. От сохранности их жизни может зависеть судьба нашей расы и нашей цивилизации. Я уверен, что их показания в суде Совета Разумных вместе с переданными вам записями позволят не только избежать войны, но и снять галактический протекторат с Ленты-5. У вас есть отличный шанс вернуть эту планету её жителям. И разумеется, Галактической Империи.

Данька замолчал.

"…ибо цель, к которой идет он – важнее, чем жизнь"

– Вас понял, – сказал безопасник, не отрывая глаз от панели управления. – Адмирал…

– Высылаю эскорт! – встрепенулся сидевший до этого с отвисшей челюстью адмирал. – Мы немедленно переведем всех свидетелей на головной линкор.

– Да, – кивнул безопасник. – И возможно стоит расположить суда эскадры в боевом порядке, чтобы в случае решения командования о блокаде или десанте на Ленту-5, вы могли осуществить эти действия незамедлительно. Также целесообразно связаться с ярранцами, ввести их в курс дела и обсудить возможные союзнические действия на случай если находящийся в системе Ленты-5 флот берков решится на агрессивные действия в отношении наших гостей… На любые агрессивные действия.

– Согласен с вашей оценкой ситуации и предлагаемыми мерами, майор. Честь имею, господа.

Адмирал кивнул и пропал с экрана.

– Агент Перепелятник, высылаю за вами катер. Он прибудет через несколько минут. Вам предстоит гиперпрыжок на Метрополис, очный доклад непосредственному начальству и – полагаю после ряда формальностей – дальнейшее прохождение службы.- Человек с серыми глазами улыбнулся. – Не прощаюсь.

4

В капитанской рубке стояла мертвая тишина.

– Вот, пожалуй, и всё. – Сказал Данька ржавым голосом, словно у него пересохло горло.

Он обвел взглядом замершие в креслах фигуры и одними губами улыбнулся Яру.

– Ну что, шаман, как там поживает моя "тьма на дне сердца"?

Яр молча смотрел на него. Молчали и все остальные. В задраенные двери капитанской рубки никто не стучал, корабль жил своей жизнью.

– То о чем я рассказывал… о моем заключении по ошибке… это не вся правда. После того восстания на тюремной планете, когда выяснили что я не маньяк, безопасники мне предложили сделку: я работаю три года на правительство – и меня отправляют домой.

– И тебе тогда было?.. – почему-то шепотом спросила Нинель.

– Тринадцать лет.

– То-то я смотрю, что больно ты шустрый… для курсанта-первогодка…

– Да, готовили серьезно. Это секретная программа, и я им настолько подходил… В общем они пообещали в случае моего отказа навесить на меня несколько убийств тюремных охранников во время бунта… Чтобы отправить меня делать из больших астероидов маленькие уже на совершенно законных основаниях. Конечно же, я хотел домой. Поэтому пришлось согласиться. – Он замолчал на мгновение и словно нехотя продолжил. – Засылали во всякие банды… к террористам… Понять их легко – кто в силах вообразить, что подросток может быть агентом безопасности… диверсантом… убийцей… Я…

Он поднес к лицу ладонь с растопыренными, едва заметно дрожащими пальцами.

– В общем… по истечении трех лет мне предложили подписать так называемый "спящий контракт". За мной сохраняется должность и звание, я считаюсь "законсервированным" агентом, временно уволенным в запас. По моему желанию контракт может быть возобновлен в любое время. Меня убеждали насколько это удобно. Нет работы… Или попал в сложную ситуацию… Бах – и ты снова работаешь на правительство. А значит, тебя отмажут от чего угодно… И вытащат откуда угодно. Только свяжись с любым сотрудником безопасности, произнеси спецкод – и ты снова на коне. – Он криво усмехнулся. – Выходит, они были правы. Вот – пригодилось…

– Ты хочешь сказать, что этот контракт?.. – тихо сказал Яр.

Данька кивнул.

– Да, Яр. Он бессрочный. Я расконсервировал свой контракт, и теперь буду работать на службу безопасности Галактической Империи. Жизнь, навсегда подчиненная приказам. До конца своих дней.

Давящее молчание прервал Яр.

– Ты спас всех, Данила. Ты…

Данька махнул рукой.

– Не надо.

Он бросил взгляд на дисплей, криво улыбнулся, встал с кресла, поправил на бедре кобуру с револьвером Нэтти и медленно-медленно провел пальцами по отполированной деревянной рукояти.

– За мной уже почти прилетели. Давайте прощаться.

Он шагнул пожать руку Яру, но тот уже был рядом, и рядом была Ирха, а потом на шею Даньке бросилась Нинель, и крепко обнял Аккер…

Даньке казалось, что они бесконечно долго стояли так вчетвером вокруг него, заключив в кольцо рук, закрыв крепостью объятий от всего мира.

5

Провожавший Даньку до шлюза Аккер вернулся минут через десять, мрачный и задумчивый.

– Как он? – спросил Яр.

Все не сводили с Аккера глаз, а тот лишь беспомощно пожал широченными плечами.

– Нормально вроде. С девчонками попрощался, с Инной там… И с Егором… Безопасников на катере двое. Вменяемые. Ствол его огнестрельный с собой разрешили…

Нинель и Ирха, словно сговорившись, изучали потолок.

– Ну… Его ж не в тюрьму, в конце-то концов… – совсем упавшим голосом проговорил Аккер.

Яр медленно кивнул.

Он, не отрываясь, следил за зеленой точкой катера на мониторе… Катера, удалявшегося всё дальше и дальше от корабля.

Эпилог

Они посадили флаер на опушке рощи корабельных сосен. Солнце пригревало, по ковру рыжих иголок пробежала белка. Над раскинувшимся у их ног поселком стояла сонная послеобеденная тишина.

– Хочу пройтись… – бросил Яр и спрыгнул на землю.

Вслед за ним из флаера вылезла Женька и с хрустом потянулась.

– Воздух!.. – с чувством сказала она, задрав голову и глядя в небо.

– Ага, воздух! – подтвердила подошедшая Нинель, щелкнула зажигалкой, прикурила, глубоко затянулась и выпустила клуб дыма. Потом подошел Аккер, взял Нинель под руку и они медленно зашагали вдоль опушки.

– Ну чего они так? – обиженно спросила Женька. – Всю обратную дорогу со мной едва слово скажут… И вот это вот сейчас…

Яр пожал плечами.

– Думаю, они не в восторге от того что ты проспала тот момент когда мы прощались с Данькой…

– Ну… – Женька отвела глаза. – Да… Проспала… С кем не бывает.

Яр, ничего не отвечая, смотрел на Аккера, привалившегося спиной к нагретой солнцем сосне. Нинель уселась прямо на хвою у его ног и что-то негромко ему говорила. Аккер протянул руку, Нинель принялась рыться в карманах и наконец, протянула мужу сигаретную пачку. Через мгновение к одной поднимающейся к солнцу ветке бледного синеватого дымка присоединилась вторая.

– Объясни мне еще раз его статус. Он арестован?

– Не-а. – Подчеркнуто отстраненно сказал Яр. – После прибытия на Землю, когда мы оформляли документы и писали все эти бесконечные объяснения произошедшего, я расспросил одного безопасника о "спящих контрактах". Хороший мужик попался, но много не рассказал. С его слов негласно их называют иначе – "черные контракты". "Черному контрактнику", если он учится, скороговоркой зачитывают приказ о досрочном окончании учебного заведения – в Данькином случае военного училища – в связи с особыми обстоятельствами. Затем присвоение соответствующего звания, перевод в их ведомство и срочное отбытие к новому месту службы.

– И что?

– И всё. На его военной карьере теперь поставлен крест. Он будет бессрочно работать с безопасниками… На их условиях.

Сзади к Женьке бесшумно подошла Ирха

– Аккер рассказал, что Данька хотел с тобой попрощаться. – Сказала ярранка. Яр не впервые подумал, что ее нарочито равнодушный тон – лучший детектор того что девушка раздражена. – Но ты со своим… – Ирха словно специально помедлила, делая вид что подбирает нужное слово, но обошлась без него. – В общем, вы двое уединились, а безопасники не были настроены ждать.

– Да знаю я… И что? – спросила Женька.

Ирха каким-то очень человеческим движением пожала плечами.

– И ничего. Его увели.

– И?! Мне теперь что – на осине удавиться, что ли?! – взорвалась Женька. – Вот заладили все одно и то же! А я когда из этого приюта чертового сбегала, с охранником переспала, и что теперь? Затрахала его до полусмерти, и ключ-карту украла, и открыла камеру в которой Сергей сидел. Да, мне нужен был сильный мужик – напарник для побега! Кто же знал, что так всё выйдет?! И что теперь?! Ну давай, Ирха, назови меня как-нибудь! Ну?! Как там у вас на Ярре таких девушек называют?!..

Ярранка грустно покачала головой.

– Ты не поняла о чем я, Женя. Кто же тебя осудит? Дело же не в этом… не только в действиях. Дело в отношении. Данька…

Яр поднял руку, не дав Ирхе продолжить, и обнял ярранку за плечи.

– Ирха, милая… Я думаю, стоит устраивать родителям сюрпризы по частям. Останься пока с ребятами здесь. Первый шок от встречи у родителей чуть схлынет, и мы вас позовем.

– Как скажешь, Яр.

Ирха кивнула ему и зашагала к наблюдавшим за ними Нинели и Аккеру.

– Пойдем. – Сказал Яр сестре, и они в молчании начали спускаться по тропинке к поселку.

Когда они подошли к даче, Яр поднял руку, чтобы толкнуть калитку, но, подумав, опустил ладонь и бросил задумчивый взгляд на Женьку.

– Дом совсем не изменился… Ты еще что-то хотел сказать? – спросила она, рассеянно поправляя выбившуюся из-под панамы цвета хаки прядь волос.

Яр сосредоточенно кивнул.

– Да. Пока мы не увидели родителей и не начали этот сложный разговор…

– …нам предстоит другой сложный разговор? – угадала Женька. – Не стал меня при Ирхе воспитывать? Держишь перед ней лицо?

– Скорее странный разговор. – Улыбнулся Яр, не обращая внимания на Женькины подначки. – Потому что я и сам не переношу душеспасительных бесед.

Он окинул взглядом штакетник с облезшей краской, за ним утонувшую в зарослях сирени беседку перед домом и, наконец, поднял глаза на сестру.

– Женя, я не хочу учить тебя жить, просто… – Яр странным растерянным жестом словно попытался поймать в воздухе нечто невидимое. – Пока твоя жизнь только начинается… Словом, некоторые вещи желательно понять чем раньше, тем лучше. Пока не наломаны дрова… Не сделаны ошибки, которые невозможно исправить… Так вот, Женя. Играть чужими сердцами чаще всего обожают те, кто не обладает собственным. А любительницы играть роль Цирцеи рано или поздно сами начинают хрюкать. Я прошу тебя просто подумать об этом… А потом, после того как подумаешь, вспомнить и о том, как Данька сунулся за тобой к черту в зубы, и как всех нас на ноги поднял, и о том как он сам едва не погиб. И, наконец… Он поставил на карту своё будущее и свою жизнь. Всё что у него было. Он спас нас всех. Там, на орбите Ленты-5. Это может и не достойно любви, но, во всяком случае, уважения и честного отношения с твоей стороны – заслуживает. Не играй с ним в игры, Женя. Пожалуйста. Он не в тюрьме, а на переподготовке, как я понимаю… И ты можешь подать запрос на свидание, просто встретиться и поговорить с ним. Или хотя бы написать ему… Он конечно далеко не ангел, и может быть совсем не твой герой, но…

Яр вновь взмахнул рукой и внимательно посмотрел в глаза сестры.

Женька побледнела, черты ее лица словно заострились.

– Я не играю с ним, совсем не играю, правда… – сказала она чуть хрипловатым голосом. Потом прокашлялась и добавила: – Я честно сказала ему… ну когда он спросил… когда я его встретила там… на Ленте… что у нас всё закончено… и что я встретила… и… что я люблю другого… Ну… – Она криво улыбнулась. – Ну и в конце концов надо же уметь выбирать более перспективного мужчину. Ну бывает же так!.. Ну, я же девочка!..

Яр взглянул на нее так, словно увидел впервые и каким-то неосознанно мальчишеским движением пятерни взъерошил волосы. За недолгое время общения со своим взрослым братом, Женька впервые видела его настолько растерянным. Его кивок был медленным, и речь доносилась до нее глухо, словно из-под воды.

– Понимаю… – Сказал Яр тихо. – Но не могу поверить, что эти слова говоришь ты.

– Что?!..

– Не могу поверить, что ты струсила, Женя. Выбрала не там где твое сердце, а там где легче и проще.

– Я…

Женька осеклась и опустила глаза.

Яр ждал продолжения, но она молчала. Тогда он снова медленно кивнул.

– Да. Ты. И это очень жестоко, сестрёнка.

Он отвернулся, всё так же медленно поднял руку, толкнул калитку и первым пошел по мощеной цветными неровными камнями дорожке между клумб. Гулко простучал каблуками ярранских ботинок по вытертым от времени, покрытым невесомой летней пылью деревянным ступенькам крыльца, остановился перед дверью и нажал кнопку звонка.

Content

Вадим Попов
Галактический протекторат

Глава первая Гость с Земли

Глава вторая "Танец на троих"

Глава третья Ловушка для победительницы

Глава четвертая Тьма на дне сердца

Глава пятая Дороги на Ленту-5

Глава шестая Страхи и амбиции

Глава седьмая Мертвый свидетель

Глава восьмая Ушедший лес

Глава девятая Смерть на дороге

Глава десятая Та, которая хранит

Глава одиннадцатая Принятое решение

Глава двенадцатая Браслет и револьвер

Глава тринадцатая База

Глава четырнадцатая Принцесса на горошине

Глава пятнадцатая От "Кобчика" до "Тукана"

Глава шестнадцатая Инна и голос в голове

Глава семнадцатая "…И стала смерть"

Глава восемнадцатая "Путь истинный"

Глава девятнадцатая Критерии честности

Глава двадцатая Цена возвращения

Эпилог