Елена Хаецкая

Звездные войны. Тридевятая галактика навсегда

© Хаецкая Е. В., 2015

© ООО «ТД Алгоритм», 2015

Да пребудет с нами сила. Всегда

Поступай так, как подсказывает тебе сердце.

Оби Ван Кеноби

Пути живой Силы находятся вне нашего понимания. Но не надо бояться. Ты в руках чего-то большего и лучшего, чем можешь себе представить.

Квай-Гон Джинн

Сейчас уже действительно кажется, что Сила пребывает с нами всегда, а между тем до сих пор полным-полно людей (и даже не очень старых), которые помнят те времена, когда «Звездных войн» и в помине не было.

Не станем утверждать, что мир тогда был «хуже» или «беднее». Или даже что он был какой-то принципиально другой.

И все-таки присутствие в нашей галактике такого феномена, как «Звездные войны», несомненно, сделало нас чуточку счастливее. По крайней мере, многие получили приятную возможность общаться даже с незнакомцами цитатами из «Звездных войн» («это как рукопожатие») – ощущать, как «пребывает с нами Сила», и в эпоху всеобщей отъединенности и индивидуализма становиться ближе друг другу – хотя бы на конвентах и в кинотеатрах.

Да что уж там скромничать, Джордж Лукас – в общем-то, гений. В самом прямом смысле слова.

Когда он возвращается воспоминаниями ко временам съемок первой трилогии – эпизодам четвертому, пятому и шестому, – в дальнейшем будем называть ее «оригинальной», – то складывается впечатление, будто создатель «Звездных войн» вообще слабо отдавал себе отчет в том, что выйдет в итоге. То есть изначально он, конечно, знал, какой фильм хочет получить: это должна быть космическая сказка с героями, инопланетянами, кораблями, битвами, роботами… Своего рода «Флэш Гордон» для поколения-next.

Но результат даже не превзошел ожидания – он вообще оказался сверх (вне) всяких ожиданий. «Я не планировал снять нечто настолько значительное», – скромно замечал по сему поводу Лукас.

Сиюминутное, злободневное, – говорил Джордж Лукас, – находит мгновенный отклик у зрителя, но так же мгновенно отцветает, остается в своей эпохе и умирает вместе с нею. «Реалистичные фильмы отражают предрассудки своего времени, а потому быстро устаревают».

Он и прав, и неправ, но здесь не место обсуждать роль и судьбу произведений, неразрывно связанных со своей эпохой. Заметим только, что и фантастическому фильму никогда не удается полностью оторваться от времени, когда он был снят, и дело тут не только в технических возможностях того или иного периода. «Вневременное» (фантастическое) произведение все равно будет спорить со своим временем, а вот полностью оторванное от жизни – попросту не найдет отклика в зрительских сердцах.

Так от какой же «современности» отказывался Джордж Лукас, когда хотел создать свой фильм как можно менее «актуальным»? Фантастика – не «для девочек», а «настоящая», «жесткая», – в те годы, то есть в первой половине семидесятых, представляла собою ужасы, злобных инопланетян и конец света. С экрана на зрителей таращилось апокалиптическое будущее, оно грозило социальным крахом, разрушением и тотальной гибелью человечества. Словом, в фантастике все было так же брутально и мрачно, как и в «реалистическом» кино.

Джордж Уолтон Лукас-младший – американский кинорежиссер, сценарист, продюсер, бывший глава компании Lucasfilm Ltd.

«Нужно всегда делиться успехом. Если ты нашел себе хорошее дело, помоги другому человеку найти такое же. Свой личный успех я измеряю количеством людей, которых я сделал успешными». (Джордж Лукас)

Только что закончилась война во Вьетнаме. Тема «врага» заполонила экраны. Домой возвращались солдаты, мягко говоря, не слишком довольные тем, как обернулось дело там, в джунглях. Искусство в полный голос отзывалось на эти настроения.

Фантастика не была прибыльной. Наиболее успешным «космическим» проектом на тот момент оказалась «2001: Космическая одиссея», которая принесла 24 миллиона долларов. Но это единичный случай. «Планета обезьян» считалась крайне успешной – 16 миллионов. По голливудским меркам – сплошные слезы. А большинство «космических хитов» не превышало планки в десять миллионов.

Лукас же, как мы знаем, вообще хотел создать даже не фантастическую ленту, а своего рода грандиозную космическую фэнтези… Его как будто мало беспокоил тот факт, что тогда, в середине семидесятых, фантастика была не только не успешна, но и вообще не популярна.

В это трудно поверить, однако это именно так. «Оригинальный» сериал «Звездный путь» («Стар Трек») – с капитаном Кирком – был бесславно закрыт в 1969-м из-за малых рейтингов. До появления нового космического «производственного романа» – «Стар Трек: Новое поколение» (с капитаном Пикар(д)ом) – оставалось еще десять лет, он начнется в 1987-м. Семидесятые же – это «фантастический провал». А уж о космической опере вообще заговаривать было бы странно…

…Сейчас, пересматривая «оригинальную» трилогию, кое-кто из нас ностальгирует по временам своего детства/юности. Семидесятые наложили неизгладимый след на всю стилистику фильмов: типажи лиц, цветовую гамму. Можно «почистить» ленту, добавить ей яркости, но невозможно сделать так, чтобы Марк Хэмилл перестал глядеть типичным красавчиком семидесятых или чтобы прихлебатели Джаббы Хатта перестали развлекать своего повелителя музыкой «диско»…

Ну а совсем юное поколение вдыхает аромат тех времен, посмеиваясь над их наивностью и над ностальгирующими родителями. («Неужели вы действительно танцевали под такую музыку?»)

И, естественно, сравнивает «оригинальную» трилогию с новой, насыщенной совсем другим воздухом, воздухом «нулевых».

Отрицая современность, создатель «вневременного» произведения всегда превосходно осведомлен, что конкретно оно отрицает.

Джордж Лукас гений еще и потому, что ухитрился совершить несколько абсолютно невероятных вещей.

После провала в прокате двух своих первых фильмов (точнее, первый вообще в те дни на экраны не вышел, а второй вышел спустя два года после завершения) раздобыть деньги на третий, масштабный и грандиозный.

С оглушительным успехом снять в главных ролях никому не известных актеров.

Больше года работать над лентой, в успех которой не верил практически никто, включая исполнителей главных ролей.

(Даже «роботы» – C-3PO и R2-D2 – Энтони Дэниелс и Кенни Бейкер – выражали скептицизм.

«Многие были просто уверены, что делают детский фильм. Часто актеры просто не могли работать серьезно», – вспоминал Дэниелс.

Кенни Бейкер вторит ему: «Наверняка никто не верил, что выйдет что-то путное. Уж я-то – точно. Все это слишком странно. Про себя я думал: не фильм, а мусор какой-то. Не получится».

И это заявляет актер, который не выходил из роли, даже находясь внутри коробки робота! Играл лицом, движениями рук – передавая характер и настроение своего персонажа! Вот что значит – профессионализм: не верил, но делал, и делал, что называется, на всю катушку…)

А еще – Джордж Лукас сумел создать с нуля целую индустрию спецэффектов.

И предусмотрительно сохранить за собой авторские права на «сопутствующие товары». (Откуда он мог знать, что вообще понадобятся «сопутствующие товары» – все эти футболки, игрушки, сувениры, «световые мечи»?)

Но главное, что не перестает поражать, – как это Джордж Лукас ухитрился снять сперва четвертый эпизод, потом пятый и шестой, а спустя двадцать лет внезапно обрушить на головы зрителей начало истории – и заставить их пойти в кино, хотя они заранее знают, чем всё это дело кончится! То есть рассказать историю с середины и потом вернуться к ее завязке… Кому еще такое придет в голову?

Ну и не будем забывать, кстати, что место действия фильма – очень далеко, а время действия фильма – очень давно. Где-то в далекой Галактике… Давным-давно… Ведь «Звездные войны» рисуют даже не наше прогнозируемое будущее (что могло бы вызывать некий «актуальный» интерес, как, например, вселенная «Стар Трека»), нет, это вообще чья-то, неизвестно чья, давняя история…

«Воображение – это главный инструмент любого человека, потому что ты можешь сделать только то, что можешь себе представить». (Джордж Лукас)

Первый фильм ошеломил и навсегда покорил миллионы зрителей – и дело тут было даже не в роскошных спецэффектах и не в «сказке о вечном противостоянии хорошего и плохого», – дело было в том, что люди уже давно подсознательно ждали именно такого фильма, и Лукас дал им ровно то, чего они даже не ждали, а жаждали. Это не был «хорошо продуманный» продюсерский ход («сейчас человечеству интересна чернуха – давайте создадим продолжение очередного постапокалиптического маразма») – нет, это было ровно то, что хотел бы увидеть в кино сам Лукас. Своего рода «фильм для себя».

Когда ожидания творца и публики внезапно совпадают на все сто процентов, происходит замыкание – это не просто успех, это даже не попадание в десятку, это фактически взрыв.

* * *

Джордж Лукас родился 14 мая 1944 года в маленьком калифорнийском городке Модесто. В молодые годы он увлекался автогонками и даже мечтал сделаться профессиональным гонщиком, но после серьезной аварии и нескольких месяцев, проведенных в больнице, Лукас отказался от этой идеи. Окончив школу, в 1963 году он поступил на режиссерский факультет киношколы при Южно-Калифорнийском университете. Одним из его преподавателей был Ирвин Кершнер – тот самый, которому Лукас впоследствии поручит работу над вторым фильмом «оригинальной» трилогии: именно Кершнер станет режиссером пятого эпизода – «Империя наносит ответный удар».

«Мы часто обсуждали его работы, – вспоминал Кершнер своего студента, – и Джордж поражал уникальным видением».

Ему нравилось экспериментировать с кинокамерой, искать неожиданные ракурсы и создавать фантастические сюжеты. Его учебный фильм «Электронный лабиринт» получил главный приз Национального фестиваля студенческих фильмов.

О том, каким был этот фильм, можно судить по первой «взрослой» работе Лукаса-режиссера – «ТНХ 1138»: «Электронный лабиринт» полностью вошел в эту ленту. Учебный фильм (1967) длился всего пятнадцать минут, полнометражный (1971) – все восемьдесят восемь. Кстати, в качестве бритых налысо рядовых граждан воображаемого будущего в фильме снимались пациенты калифорнийского реабилитационного центра для наркоманов.

Первое «серьезное» творение Джорджа Лукаса повествует о непростой жизни, которая ожидает человечество в XXV веке. Людям приходится жить под землей под жестким контролем со стороны компьютеров. Вместо обычных имен – буквенно-цифровые комбинации. Согласно суровому законодательству, люди обязаны принимать лекарства, которые полностью блокируют эмоциональную сферу. В общем, лысые, одетые в странные одежды, оболваненные и обезличенные рабы. Любое нормальное чувство (в первую очередь, конечно, любовь) в этой среде считается опасным преступлением – со всеми вытекающими последствиями. Однако полностью подавить в людях человеческое невозможно, и один гражданин, ТНХ 1138, влюбляется в гражданку, которую зовут LUH 3417 (она, естественно, тоже лысая), и восстает против системы.

То, что годилось для студенческой работы и вызывало восхищение высоколобых художников от кинематографии, любителей малобюджетного артхауса и «творческих поисков», привело в ужас реальных прокатчиков, умеющих считать деньги и примерно представляющих себе, что творится в голове у среднего зрителя среднего кинотеатра. «Для корпораций в Голливуде фильм – это всего лишь товар на прилавке: на него либо есть спрос, либо нет», – с грустным видом говорил Лукас и, естественно, не ошибался. Только вот в год горькой неудачи Джордж Лукас не знал, что уже спустя несколько лет, ценой огромных усилий, он сам создаст супертовар, на который возникнет суперспрос.

Но в те времена молодой режиссер Джордж Лукас просто «подавал большие надежды».

Тогда же началось его знакомство и сотрудничество с Фрэнсисом Фордом Копполой. В 1969 году Коппола основал в Сан-Франциско независимую кинокомпанию. Лукас принимал участие в съемках нескольких фильмов Копполы, а затем Коппола сделал роковой для своей компании шаг: позволил Лукасу снять «ТНХ 1138».

Фильм был снят с финансирования – более того, продюсеры потребовали вернуть те триста тысяч, которые студия вложила в проект.

Честно говоря, они были правы: смотреть «ТНХ 1138» можно только под наркозом. (Премии и разговоры о «гениальности» «ТНХ 1138» – все это начнется потом, когда возникнет группа особых ценителей…)

Однако тогда, в самом начале семидесятых, молодая кинокомпания Копполы оказалась финансово подорвана фатальной неудачей с творением «подающего надежды молодого режиссера». В результате Лукас остался безработным.

Складывается впечатление, что Джордж Лукас так и не избыл обиду на неблагодарное человечество, которое поначалу не поняло и не приняло его философский шедевр «ТНХ 1138». Он будет постоянно напоминать об этом фильме. Аббревиатура «ТНХ» и число «1138» начнут преследовать внимательного зрителя творений Лукаса на протяжении многих лет. То и дело мы будем натыкаться на дроидов с такими номерами, на номера автомобилей, комнат, тюремных камер, эта комбинация послужит кодом доступа – и так далее. Фильм набирал популярность медленно и тяжело, но в конце концов занял свое место: культовый для немногих ценителей и неинтересный для абсолютного большинства.

Афиша первого полнометражного фильма Джорджа Лукаса, антиутопии «Галактика ТНХ-1138»

После первого провала Джордж Лукас почувствовал себя выбитым из седла. Впрочем, растерянность длилась недолго: Лукас на самом деле точно знал, чего хотел, и одной неудачи оказалось недостаточно, чтобы он отказался от дела всей жизни.

Джордж Лукас, по его признанию, начинал карьеру вообще без всяких установок на успех. Единственное, чего он хотел, – это контролировать свою работу. Чтобы дядя с деньгами не диктовал ему: что снимать и как это делать. Но так или иначе, а неудача с «ТНХ 1138» выбросила Джорджа Лукаса на улицу. В буквальном смысле. И тогда он решил взять производство своих фильмов полностью в свои руки, для чего основать собственную компанию – «Лукасфильм».

Фрэнсис Форд Коппола, действительно бывший другом Джорджа Лукаса, дал ему дельный совет: снять «глупую развлекательную комедию». Лукас был страшно расстроен провалом «ТНХ 1138» и совет принял. В качестве сопродюсеров выступили Фрэнсис Форд Коппола и еще один амбициозный молодой человек – Гэри Куртц (впоследствии мы увидим его в числе продюсеров «Звездных войн»).

Бюджет фильма был совсем маленьким – 775 тысяч долларов. Однако назвать второй фильм Джорджа Лукаса – «Американские граффити» – «глупой развлекательной комедией» не получается…

«Где ты был в шестьдесят втором?» – гласил слоган фильма. Он отсылает зрителя в идиллические времена: до Вьетнама, до убийства Кеннеди. До всего того, что начнет скалить зубы с экранов в семидесятые, пока не придет Лукас со своей космической сказкой.

История, рассказанная «Американскими граффити», сводится к одной-единственной ночи. В маленьком городке перед тем, как разъехаться по университетам и выйти в большую жизнь на просторы огромной страны, гуляют выпускники местной школы. Один влюблен, другой внезапно встретил шикарную блондинку, к третьему прилипла упрямая малолетка – младшая сестра одного из парней. На автомобилях ребята катаются по всему городу, сталкиваясь и расходясь, выясняя отношения и выпивая, – а затем наступает утро, первое утро взрослой жизни. За минувшую ночь завязались одни узлы и развязались другие. Тот, кто собирался покинуть городок, вдруг решает остаться, а тот, кто хотел остаться, принимает решение уехать. Финальные титры рассказывают о судьбах героев – немного радости принесет им взрослая жизнь, в которую они вступают так безоглядно.

Как обычно, словесные объяснения самого Джорджа Лукаса ничего не объясняют: «Я решил задокументировать, как мое поколение кадрило девчонок», – сообщил он. Это звучит так же «убедительно», как и попытки Джорджа словесно сформулировать причину бешеной популярности «Звездных войн»: «Ну знаете, – обычно мямлит он в микрофон, – это ведь такая сказка о добре и зле, о дружбе, любви и ненависти, о борьбе со злом, с отчетливыми представлениями о хорошем и плохом… бла-бла-бла…»

Пора бы уже признать: единственный язык, которым Джордж Лукас в состоянии изъясняться внятно, – отнюдь не английский; это – язык кинематографии.

В свое время он твердил актерам: «Чего тут непонятного? Всё написано в сценарии – играйте!». Точно так же следовало бы ему сказать зрителям и кинокритикам: «Чего тут непонятного? Всё снято на кинопленку! Смотрите!».

Как и первый фильм, «ТНХ 1138», «Американские граффити» были малобюджетными. Малобюджетность – это не просто количество денег, вложенных в фильм; это – стиль, и в первую очередь стиль работы.

И, кстати, давняя привычка к малобюджетности наложила неизгладимый отпечаток на последующее профессиональное поведение Лукаса-режиссера. Он привык совмещать должности, многое делать сам – в результате впоследствии возникали конфликты. (Известно, например, что на Лукаса страшно обижался оператор «Звездных войн» Гил Тейлор. Это был оператор старой школы, весьма консервативный – ветеран британского кинематографа. Его коробило, когда режиссер-постановщик говорил: «Давайте поставим свет вот здесь». Тейлор буквально взрывался: «Это не твоя работа, Джордж, ты мне просто скажи, что ты хочешь увидеть в кадре, а я тебе это сделаю в лучшем виде».)

Вернемся, однако, к «Американским граффити». Фильм был снят за двадцать восемь дней и представлен студии Universal. Реакция оказалась разочаровывающей. Типа: «Ну да, ничего так, ничего… Но в прокат мы это выпустить не можем, зритель не пойдет – фильм ни о чем – скучновато…»

Джордж Лукас был обескуражен: «Мой первый фильм („ТНХ 1138“) остался непонятым и был снят с финансирования. И вот со вторым происходит то же самое…»

Сейчас случается прочитать типичную «американскую историю успеха»: «ТНХ 1138» стал культовым фильмом, затем Лукас, мол, снял «Американские граффити», которые вообще прогремели на всю страну и принесли кучу денег. И тогда Лукас вложил эту кучу в свой новый амбициозный проект «Звездные войны», куда пригласил уже знаменитого актера Харрисона Форда, ну а тот, в свою очередь, оправдал все ожидания и стал звездой.

Афиша второго полнометражного фильма Джорджа Лукаса «Американские граффити». Слоган к фильму: «А ты где был в 1962-м?»

Эта история правдива в самых общих чертах. Просто пропущены довольно значительные временные интервалы между провалом и успехом. Например, к «Американским граффити» признание пришло только через два года после окончания съемок. Сейчас кажется – ну что такого, всего два года! Семьдесят первый, семьдесят третий – какая разница? Но ведь это реальные, достаточно долгие два года жизни, а Лукасу не было еще и тридцати… и их надо было как-то прожить. Изжить неудачу. Нет, это вовсе не так просто.

Но у Лукаса всегда оставалась неколебимой вера в себя. И он не просто отчетливо видел свою цель – ему хватало упорства, чтобы достичь этой цели. То, что Харрисон Форд сразу разглядел в Джордже Лукасе. То, что потом увидели в нем все остальные.

Вместо того чтобы после череды сокрушительных неудач опустить руки, Лукас внезапно решил «пуститься во все тяжкие» и окончательно стать самим собой. Раз уж успеха ему не видать – так вообще незачем гнаться за успехом!

Он с детства любил комиксы и фильмы о космических приключениях Флэша Гордона. Этот черно-белый космический герой тридцатых годов – красавец с квадратной челюстью и широкими плечами – отважно вступает в схватку со злобными инопланетянами. Диалоги и мотивации в этом сериале предельно просты: «Флэш! Давайте сейчас же отправимся в берлогу к гнусному злодею и уничтожим его!» – «Отлично! Вперед!» – никакой рефлексии или хотя бы вопроса «а как это сделать?». Злодеи, впрочем, не отстают от героя: «Но почему вы хотите уничтожить Землю?» – «А почему бы и нет? Ха-ха-ха!»

Вот и Джордж Лукас на вопрос: «Зачем ты пишешь сценарий какой-то дурацкой галактической сказки?» – отвечал в лучшем стиле Флэша Гордона: «Забавно будет вернуть к жизни классику этого жанра».

Именно этот сценарий свел Лукаса с вице-президентом студии «ХХ век Фокс» Аланом Лэддом, а Алан Лэдд принял решение – для начала выпустить на экраны предыдущее творение Лукаса, «Американские граффити». Фильм вышел в 1973 году, спустя два года после его создания, и неожиданно принес 100 миллионов долларов. Вот теперь успех был полный. Но к тому времени Лукас уже давно ушел вперед и с головой погрузился в «Звездные войны».

…Когда доискиваются до секрета взрывного успеха «Звездных войн», то забывают главное: можно всё просчитать и сделать в точности по рецепту, как «Титаник», – и тогда воспоследует точно дозированный и спрогнозированный успех, но и только. По-настоящему великие – и успешные – произведения создают люди, которые ничего не просчитывают и «поступают так, как подсказывает сердце». Такие люди не считаются с затратами, ни с материальными, ни с моральными, они не боятся препятствий и даже не особенно беспокоятся – как воспримут их работу другие. Они просто откуда-то знают, как нужно. Собственно, в этом и заключается гениальность. И именно это мы имели в виду, когда называли Джорджа Лукаса гением.

* * *

Сюжет будущего фильма выглядел более чем странным уже на начальном этапе. И не переставал казаться таковым даже перед самым завершением съемок. «Нелепо», «невозможно», «кто так разговаривает?», «кто так одевается?», «кто вообще так поступает?» – то и дело срывалось у участников процесса.

Но Сила неизменно пребывала с ними…

Что же такое эта «Сила»?

(В первоначальном замысле, кстати, Сила представляла собой вполне материальный артефакт – киберкристалл. Своего рода «Галактический Грааль». Хорошо, что Лукас быстро отказался от этой скучной затеи.)

Существует мнение, что человек, способный представить себе новую религию, не пишет романов и не снимает кино – он создает новую религию. Лукас как раз и не пытался «создавать» какую-то принципиально новую религию. Однако он ясно отдавал себе отчет в том, что вера в нечто высшее заложена в самой природе человека. Или, выразимся иначе, разумного существа.

Поэтому какие-то верования персонажам его фантастического фильма необходимы – и верования эти не должны вызывать отторжения у зрителей, не должны восприниматься как нечто искусственное, навязанное исключительно извне, режиссерской волей.

И в любом случае эта «религия» должна быть достаточно простой, чтобы не замедлять ход сюжета и не вторгаться «посторонним телом» в историю, которую рассказывает автор.

С этого момента начинается второе «измерение» космической саги Лукаса: на классическую «научную» фантастику накладывается мистический пласт, и возникает весьма гармоничный сплав жесткой космической фантастики и фэнтези.

Сплав, по большому счету, парадоксальный, если не сказать – невозможный. Поскольку фэнтези, по мнению ортодоксальных поклонников космических кораблей, бороздящих просторы вселенной (и более ничем не занятых), предназначена «исключительно для девочек». Лукас, не особо задумываясь, переворачивает и это представление.

Сила – некая мистическая энергия, которая незримо пронизывает всю вселенную. Своего рода единое энергетическое поле, порожденное всеми живыми существами. Может быть – даже особая единая мыслящая и чувствующая субстанция.

«Мой союзник – Сила – могучий союзник. Жизнь ее сотворила и вырастила. Ее энергия окружает нас и связывает. Сила вокруг тебя, везде, между мной, тобой, деревом, камнем…» (Йода)

Некоторые живые существа – например, рыцари-джедаи, – способны ощущать эту Силу, вбирать ее в себя и направлять – как бы делать ее частью собственной энергии. Таким образом они приобретают дополнительные «хиты» и в состоянии совершать сверхподвиги, на которые не способны обычные люди и другие разумные создания.

У Силы есть Темная сторона. Темная сторона вроде как более соблазнительна, чем Светлая, поскольку дает своему адепту всё и сразу. Она активизирует худшее в человеке, в первую очередь – желание властвовать, – и сразу же удовлетворяет это желание. «Гнев, страх, агрессия – это Темная сторона Силы, – рассказывает Учитель Йода. – Легко приходят, но тяжела цена за мощь, которую они дают».

«Темная сторона сильнее?» – спрашивает Люк.

Учитель Йода отвечает: «Нет. Легче, быстрее, соблазнительнее».

Нередко можно встретить рассуждения о дуализме «религии Силы»: Светлая и Темная сторона вроде как уравнены. Но на самом деле это не так. Вольно или невольно Джордж Лукас (воспитанный в лоне методистской церкви) демонстрирует нам нечто совсем иное.

Светлая сторона Силы, конечно, предлагает более долгий и трудный путь. Нужно одолеть тягу к Тьме внутри самого себя, а победить себя бывает труднее всего (поскольку сила действия в подобном поединке в полной мере равна силе противодействия). Нужно много тренироваться, самосовершенствоваться, строго следить за «гигиеной» своего душевного мира и уметь в самый критический момент отключить разум и положиться на свои чистые и светлые чувства (которые в конечном итоге и помогут взорвать Звезду Смерти).

Вся мощь Темной стороны Силы не может устоять перед Светлой.

Воплощение Света в четвертом эпизоде – юный Люк Скайуокер, воплощение Тьмы – жуткий и мощный Дарт Вейдер. На стороне Дарта Вейдера – огромный опыт владения Силой, годы и годы тренировок; на стороне Люка – лишь юность и чистота. И тем не менее побеждает Люк.

Почему? Потому что в сказке обязано побеждать Добро? А почему, спрашивается, в сказке обязано побеждать Добро?

Потому что хотя Зло и получает фору, хотя Зло и имеет право играть не по правилам и пользоваться грязными трюками, – Добро все равно сильнее. Таков всеобщий вселенский закон. Светлая сторона Силы не равна Темной – она сильнее.

И в этом тоже сильная сторона «концепции Силы»: мистическая составляющая вселенной Джорджа Лукаса жизнеспособна в первую очередь потому, что она правдива, она не вступает в противоречие со «всеобщим законом всего».

Разные «умные» разговоры про «инь» и «ян», про восточную философию и зороастризм – все это, по большому счету, полная чушь. Не будем забывать и о том, что Джордж Лукас вдохновлялся комиксовым героем тридцатых годов. По-вашему, Флэш Гордон что-то смыслил в зороастризме? Он-то как раз четко знал, где зло и где добро и на чьей стороне ему нужно быть, невзирая на последствия.

* * *

Как уже было замечено, жизнеспособность созданного Лукасом мира основана на том, что такой мир вполне мог существовать. В его основу положены реальные вещи. По поводу «религии» своего мира Джордж Лукас консультировался с Джозефом Кэмпбеллом, автором трудов по мифологиям разных народов. В своей книге «Герой с тысячью лиц» Кэмпбелл, возможно, не слишком оригинален, но вполне добросовестен, а идея, его захватившая, лежит на поверхности (впрочем, опять же, ее никак нельзя назвать «нереальной»): между мифологиями разных культур существует поразительное сходство. Как многие американские исследователи, он, похоже, начинает работу отнюдь не с изучения достижений предшественников, а предпочитает с детской радостью заново «открывать Америку»: ведь общие для всех индоевропейцев прамифы являются предметом изучения уже давно… Впрочем, важно не это, а тот факт, что Лукас построил мифологические/религиозные представления своего мира на действительном, а не иллюзорном фундаменте.

Таким образом, в основу «мифологии» «Звездных войн» легли типовые персонажи: чистый юноша, вступающий в большую жизнь, – герой, с которым зритель ассоциирует себя; головорез – опытный «приключенец», один из тех, кто непременно встретится нашему герою в большой жизни; и прекрасная девушка, которая нуждается в помощи. Есть еще мудрый старец – но его необходимо отыскать, просто так Учитель не появится. Ну и традиционные забавные герои-помощники – в фольклорном произведении это могут быть Ветер, Мороз, конь, волшебное существо или даже говорящий чайник; в «Звездных войнах» – фантастика все-таки! – это два робота, но функции их как «чудесных помощников» остались неизменными.

Как определяет сам Джордж Лукас, сюжет «Звездных войн» – это «традиционная мифологическая история, где ключевым фактором становятся сами герои». Позднее, когда закончится кастинг, станет очевидно: Лукас подбирал в свой фильм не столько конкретно актеров, сколько типажи.

Джозеф Джон Кэмпбелл (1904–1987) – американский исследователь мифологии, наиболее известный благодаря своим трудам по сравнительной мифологии и религиоведению. Джордж Лукас после выхода на экраны «Звездных войн» в конце 1970-х годов заявил, что они были основаны на идеях, описанных в «Герое с тысячей лиц» и других книгах Кэмпбелла

* * *

Джордж Лукас писал свой сценарий долго и вдохновенно. Рукопись разрослась до двухсот с лишним страниц. В конце концов он понял, что экранизировать всё написанное – нереально. Поэтому он взял треть от своего монументального сценария и переработал ее еще раз. Получилась первая версия будущего фильма «Звездные войны» – впоследствии названного «Эпизод четвертый: Новая надежда».

Разные студии отвергали этот сценарий – долго и последовательно. В конце концов Джордж Лукас продемонстрировал проект Алану Лэдду – новому вице-президенту студии «ХХ век Фокс».

Тут он угадал правильно: Лэдд вкладывал деньги не столько в проекты, сколько в кинематографистов. «Я просто поверил в Джорджа», – признался Лэдд впоследствии.

Без ложной скромности – с самым простодушным видом – Джордж Лукас прокомментировал решение Алана Лэдда: «Он знал, что такое талант; он уважал талант. Он мог сказать: да, этот парень достаточно талантлив, чтобы вложить в него деньги. Именно так он начал вкладывать деньги в меня».

И первым вложением денег в Лукаса, как уже упоминалось, стал выпуск в прокат «Американских граффити».

А дальше – распухающий прямо на глазах, становящийся все более и более масштабным проект «Звездные войны».

Люди, впервые узревшие мир «Звездных войн»

На самом деле сценарий, созданный Джорджем Лукасом, вряд ли мог кого-то вдохновить. Когда Лукас писал, он въяве прозревал космические корабли, грандиозные битвы, фантастические пейзажи, ярких, необычных персонажей – людей, роботов и инопланетян. Но текст сценария сам по себе вызвать все эти сцены в воображении постороннего читателя был не в состоянии. Даже будущий Люк Скайуокер – Марк Хэмилл – признавался: «Я прочитал свой первый монолог (для прослушивания) и сказал: Господи! Да кто же так разговаривает?!».

Если уж актер на главную роль не представлял себе, как можно на полном серьезе произносить все эти реплики, – то что же говорить о скептически настроенных продюсерах?

Требовалось визуализировать картинку.

И Джордж Лукас пригласил художника.

Его звали Ральф Маккуорри. Он родился в двадцать девятом году в штате Индиана, учился в колледже искусств и в конце концов стал промышленным дизайнером. В 1950 году получил работу в компании Boeing, где оказался самым молодым из пятидесяти дизайнеров. Ральфа почти сразу же призвали в армию и отправили на войну в Корею, где молодой художник был ранен в голову. От гибели его спасла подкладка шлема.

Демобилизовавшись, Ральф поступил в Арт-центр, где изучал промышленный дизайн и рекламу, а затем, в начале шестидесятых, перебрался в Лос-Анджелес.

Лукас знал его по концепт-картинам для нереализованного кинопроекта Мэтью Робинсона и Хэла Барвуда «Звездный танец». Маккуорри, в общем-то, фантастику не особо жаловал – он работал в Boeing и «болел» самолетами. «Слегка интересовался космической архитектурой», но идеи нарисовать что-то на эту тему самостоятельно ему в голову не приходили. Впрочем, ему вроде как понравилось рисовать для Хэла и Мэтта. (Позднее Маккуорри прославился картинами, изображающими высадку экипажа «Аполлона» на Луну). Выбор Лукаса, как и всегда, оказался практически идеальным.

После первой встречи Лукас и Маккуорри не виделись два года. И через два года Джордж внезапно «нарисовался» на горизонте – со сценарием и предложением по зарплате. Маккуорри согласился и взял заказ.

Работы Ральфа должны были заменить Лукасу размахивание руками и объяснения на пальцах во время переговоров. Теперь Лукас размахивал руками перед художником, которому предстояло написать – для начала – пять картин. Стоял ноябрь 1974 года. Маккуорри разрабатывал «промышленный дизайн» Звезды Смерти, костюм Дарта Вейдера, внешний облик роботов.

Сценарий ничего этого не описывал. Лукас рассказывал на словах, демонстрировал собственные наброски. Хуже всего, однако, было то, что сценарий постоянно менялся, поэтому вообще не было смысла искать в нем какую-то твердую опору. Единственным источником сведений становились разговоры с самим Лукасом.

«Я сидел с карандашом в руках и выдумывал самые гротескные образы, какие только в голову приходили, – вспоминал Маккуорри. – Моей задачей было изобразить наиболее зрелищные моменты на основе эскизов Джорджа, который сказал мне так: «Рисуй – и не думай, как мы будем это создавать. Нам нужны картины, помогающие представить, как это будет смотреться на экране». Каждую неделю Джордж приезжал и смотрел результат. Мы обсуждали, что он в конце концов хочет увидеть, что он хочет поправить в готовых работах…»

Ральф Маккуорри (1929–2012) – американский иллюстратор и дизайнер, известный как создатель персонажей Дарта Вейдера и Чубакки из саги «Звездные войны»

Желания Лукаса разрослись до десяти картин. Ему хотелось получить десять живописных произведений, полностью законченных и вводящих зрителя в мир «Звездных войн».

«Ральф вкладывал в работы огромное количество деталей, – вспоминал Джордж Лукас. – Я только рассказывал ему, для чего предназначены эти приборы или машины, что они делают. Иногда получалось сразу, иногда приходилось поправлять, но я доверял ему полностью».

В конце концов Ральф Маккуорри создал двадцать одну концепт-иллюстрацию. Он писал гуашью, акварелью, работал в смешанной технике.

Но сначала были созданы те самые первые пять ключевых картин.

Работа продолжалась с января по март 1975 года.

Переоценить вклад этого художника в мир «Звездных войн» невозможно. В какой-то мере благодаря его работам фильм вообще получил путевку в жизнь. Это произошло 13 декабря 1975 года, когда Лукас, при помощи имеющихся у него картин Ральфа Маккуорри, наконец раскрыл перед компанией «ХХ век Фокс» свой замысел и получил «добро».

И сам Ральф Маккуорри считал самым значительным своим творческим достижением ту серию работ, которую Джордж Лукас показывал боссам студии на решающем совещании, – они оказались достаточно серьезным грузом на чаше весов.

Особо следует выделить первую картину – «Роботы в пустыне». Дроиды R2-D2 и C-3PO в песках. Именно эта картина сыграла ключевую роль в рождении кинообраза C-3PO.

…В комнате царило настоящее столпотворение: люди приходили на кастинг каждые пять минут, и актер Энтони Дэниелс, который заглянул сюда «пробегом», уже решил, что с него хватит, пора уходить. Фильм, о котором шла речь, его мало вдохновлял: какие-то космические битвы…

«И вдруг из-за плеча Джорджа я увидел картину. Случилось невероятное, – вспоминал Дэниелс. – Я смотрел в это золотое лицо, а лицо смотрело на меня. Мы сверлили друг друга глазами. Это был поразительный контакт. Робот словно бы заклинал с картины: „Иди сюда, будь со мной…“ Я не мог просто повернуться и уйти, бросив его на произвол судьбы. Картина полностью изменила мое отношение ко всему проекту. Годами позже я сказал Ральфу Маккуорри: негодяй, это все твоя вина!»

Картина действительно впечатляет. Вот как рассказывал о ее появлении сам художник: «Джордж хотел, чтобы Татуин был пустынной планетой с двумя солнцами. Я закрыл глаза и подумал: пустыня, жара, нет растительности, только скалы и пыль… И вся экономика Татуина сразу родилась в моем воображении… Я подумал: сделаю своего робота цилиндром, похожим на мусорное ведро, а вместо двух ног у него будет три. Сзади я нарисовал орегонское побережье, вместо моря – песок».

Лукас вспоминает, что однозначно хотел сделать одного робота человекоподобным – «это будет специалист по связям с общественностью», а второго «просто обычным „роботоподобным“ роботом»…

Вторая картина должна была представлять Дарта Вейдера. В отличие от трех главных героев саги, злодей Дарт Вейдер сложился в сознании Джорджа сразу: большая темная фигура в широком плаще. Злодей должен носить железную шляпу, похожую на зюйдвестку, – с длинными, опущенными вниз полями, – и железную маску. В одной из сцен ему предстояло выпрыгнуть из «Звездного разрушителя» и опуститься на корабль, который они догоняли, затем прожечь дыру в корпусе и отыскать свою жертву. Следовательно, ему предстояло выдержать вакуум и низкие космические температуры. Постепенно костюм превратился в неотъемлемую часть образа.

* * *

Герои – это ключ к сюжету, однако Лукасу требовались еще и настоящие космические корабли. В том же ноябре 1974-го, одновременно с тем, как в проект был приглашен Маккуорри, Лукас встретил Колина Кантуэлла. В планетарии Сан-Диего тот мастерил что-то для космического шоу. Впрочем, у Колина за плечами уже была работа над фантастическими фильмами «2001: Космическая одиссея» и «Штамм Андромеды». Дома он держал большую коллекцию моделей. Именно Колин Кантуэлл начал разрабатывать концепт-модели звездных кораблей, спайдера, Звезды Смерти.

Когда появлялась очередная модель, Маккуорри тотчас изображал ее на своей картине, дополняя мир «Звездных войн» все новыми и новыми подробностями.

Первым кораблем, который сконструировал Колин, был Y-Wing – ранняя модель истребителя (более поздняя и более знаменитая – Х-Wing, или «крестокрыл»).

Истребитель тотчас попал на картину Ральфа «Полет к Звезде Смерти». На этой картине Звезда Смерти еще очень маленькая. Позднее Лукас объяснит, что Звезда Смерти должна быть такой огромной, что у поверхности она выглядит плоской – шарообразной она предстает, только если смотреть на нее издалека.

Звездный истребитель T-65 X-Wing – фантастический космический истребитель во вселенной «Звездных войн», производимый корпорацией Инком был основным универсальным звездным истребителем Повстанческого Альянса

Еще одной картина изображает сцену в баре, где Хан Соло встречает охотника за головами и первым вытаскивает бластер. «Я представлял это место обычным баром, – вспоминал Маккуорри. – Оборванные рекламные плакаты, мусор… Ничто не указывало на высокие космические технологии. Джорджу понравилось общее ощущение от картины, но он попросил внести в нее больше механизмов. Например – „автоматического полицейского“ в виде летающего теннисного мяча. Джордж объяснил, что это такие поисковые боты, которые разыскивают определенного человека; когда они его находят, то исполняют смертный приговор».

Затем был написан потрясающий «Город в облаках» – плывущий в небе имперский город. В концепт-арт «Новой надежды» эта работа не попадала, она была использована позднее, для фильма «Империя наносит ответный удар».

Вообще же картины Ральфа Маккуорри могут в определенной степени давать представление о видоизменениях, которые претерпевал сценарий. Это сейчас кажется, будто троица Люк – Лея – Хан Соло – нечто вечное и настолько естественное, что ничего другого и вообразить нельзя. А ведь были времена, когда вместо Люка действовала некая красотка, а вместо Хана Соло и Бена Кеноби – единый персонаж со световым мечом в руке. И видеть это можно лишь на ранних концептах Ральфа Маккуорри. Например, в эпизоде на Татуине выступает как раз та самая девушка (которая впоследствии была заменена юношей и превратилась в нашего любимого Люка).

«Спайдер должен был висеть в воздухе, – рассказывал Ральф, – поэтому я нашел интересный ракурс, который демонстрирует зазор между днищем машины и землей. Центральный персонаж – девушка с длинной винтовкой, как и хотел Джордж».

Впоследствии «реальный» спайдер, на котором Люк гоняет по Татуину и который не имеет колес, а парит над поверхностью земли, создавался весьма «примитивным» способом: на съемках общих планов спайдер передвигался, как и все «простые смертные», на колесах, а потом с помощью комбинированных съемок эти колеса убирали.

К марту 1975 года Колин Кантуэлл закончил прототип пиратского корабля, который мгновенно «перекочевал» на полотно художника. Позднее именно на этом корабле в начале фильма Лея пытается уйти от имперских штурмовиков.

Модель пиратского корабля заняла довольно много времени. Когда Колин завершил ее концепт – в мае 1975 года, – уже вовсю работала компания Industrial Light & Magic (ILM).

Отец спецэффектов

Создатели «Звездных войн» подошли к производству эффектов как к величайшему эксперименту. В те времена не существовало специальных компаний, создающих визуальные эффекты, и непонятно было, потянет ли студия Лукаса новое дело.

Лукас нанял нескольких человек, прежде работавших в рекламе и в архитектурном дизайне. Практически никто из них раньше не занимался кинопроектами. В их работе использовались преимущественно технологии, которые применялись в те годы для производства рекламы. Большинство сотрудников ILM были молоды: как и Лукасу, им было около тридцати. Маккуорри в его сорок пять выглядел чуть ли не ветераном. И всем хотелось чего-то большего, чем реклама, чего-то более интересного и масштабного. Так что работа, предложенная создателями «Звездных войн», оказалась как нельзя кстати.

Компания получила название ILM – Industrial Light & Magic – и обосновалась в здании пустого склада недалеко от аэропорта. Там все пришлось создавать с нуля. В помещениях было пусто, не было даже операторского оборудования. Приходилось совмещать профессии – совершенно новый подход в голливудской системе, где существовало четкое разделение труда. Сказывалась и привычка Лукаса к «малобюджетности» – кстати, «Звездные войны» тоже не блистали большим бюджетом: сумма в восемь миллионов только выглядит большой, а для производства фильма этого совсем мало. Причем половина бюджета была вложена в эффекты, над которыми трудились в ILM. Голливудское сообщество в принципе не могло понять, над чем там работают. А молодые люди творили в свое удовольствие, сочиняя несуществующие аппараты. Джордж был весьма требователен к деталям: он хотел, чтобы зритель мог понять логику этих механизмов, если даст себе труд вникнуть во все это и разобраться. Приспособления, «изобретенные» на съемочной площадке, не были просто декоративным изображением каких-то абстрактных «аппаратов»: они все так или иначе могли начать работать. Если не в нашей вселенной, то в какой-нибудь другой.

На съемочной площадке первого эпизода «Звездных войн»

Однако после того как Лукас с командой перебрался на съемки в Тунис, дела в новорожденной компании пошли вкривь и вкось. Ведь там трудились над эффектами, подобных которым еще никто и никогда не создавал. Разумеется, сотрудники фирмы представляли себе, что хотят получить в идеале. Но в реальности ничего путного не выходило.

Молодые энтузиасты построили настоящую фабрику. Они все время что-то заказывали. Оптику, камеры, материалы. Строили модель за моделью. И ничего не получалось.

А между тем Лукас отдал ILM четыре миллиона! И вот эти деньги растрачены – и когда Лукас вернулся из Туниса, обожженный белым солнцем пустыни и измотанный ролью капитана, чья команда постоянно находилась на грани бунта, – то обнаружил: готовы лишь четыре сцены, и ничего из этого «готового» в фильм взять нельзя.

«Это был провал, – заметил Лукас, вспоминая те дни. (Его фирменная манера ронять слова без выраженных эмоций жутко контрастирует с событиями, к которым он возвращается памятью). – У меня не было спецэффектов. Неизвестно, удастся ли нам заставить работать космический корабль. Деньги ушли на миниатюрные камеры, на механизмы, модели…»

В самый разгар всех этих проблем от студии пришло сообщение: «С нас достаточно Джорджа Лукаса и этого фантастического фильма».

Алан Лэдд пытался защитить проект, но в ответ услышал: «Снимайте картину с производства. Всё, конец разговору. Этот проект с самого начала был глупостью».

«Звездные войны» буквально зависли в пустоте. И после очередного визита в ILM, после очередного напряженного разговора с создателями эффектов, которые так до сих пор ничего и не создали, Лукас вдруг почувствовал острую боль в груди. Его немедленно отправили в окружную больницу, поскольку опасались, что не выдержит сердце. Врачи поставили диагноз: нервное истощение. Рекомендация была невозможной – воздерживаться от стрессов и вообще хорошенько отдохнуть. «В тот момент, – сказал Лукас, – мне казалось, что я загнал себя в настоящее болото, и возможности выбраться оттуда у меня нет».

Вместо того чтобы «хорошенько отдохнуть», Лукас удвоил усилия. Без эффектов фильма не получится. А «Звездные войны» необходимо спасать. И Лукас начал сам ездить в отдел производства и в отдел специальных эффектов. Сотрудники мямлили: мол, не хватает оптимизма, ну это ничего, ведь мы работаем, а работа всегда приносит результаты…

На самом деле Джордж Лукас видел: отношение к работе у многих молодых технических и творческих талантов было, скажем прямо, хипповское: расслабленное, более ориентированное на процесс, нежели на результат. В процессе же более ценилось «человеческое общение», нежели собственно работа.

Появление Лукаса в студии «заставило нас почувствовать вызов», как обтекаемо сформулировал один из участников процесса; но вероятнее всего, капитан твердой рукой подавил очередной бунт – на сей раз в форме хипповской расслабленности. «Загородный клуб» был распущен, началась настоящая работа. В конце концов, в ILM собрались настоящие профессионалы, их просто требовалось направить.

Лукас объяснял, что хочет увидеть, и они делали ему «все эти штуковины».

* * *

Весной 1975 года в ILM пришел Джо Джонстон и сделался там главой арт-отдела. Вообще в то время он учился в университете и собирался просто подработать на летних каникулах. Но оказалось, что временная подработка полностью изменила его жизнь. Лето закончилось, а Джонстон остался в ILM и создал множество дизайнов. (Еще он периодически переодевался в костюм имперского штурмовика и в таком виде мелькал на экране.) Именно Джо Джонстон нарисовал знаменитый корабль Хана Соло «Тысячелетний сокол».

«Джордж хотел, чтобы корабли повстанцев выглядели потертыми, побитыми, в отличие от новеньких кораблей Империи, – рассказывал Джонстон. – Если концепт ему не нравился, он просто говорил: „Рисуй еще“».

Кульминационный эпизод фильма – «Атака на Звезду Смерти» – сперва возник в виде картины. Маккуорри изобразил повстанческие истребители в траншеях – в те времена еще с гладкими стенами и с пушками на дне. Боевые сцены с множеством лазерных лучей сильно впечатлили создателей моделей. Но одной картины оказалось недостаточно. Она передавала дизайн, но не динамику.

Добиваясь того, чтобы сцены воздушных баталий выглядели максимально убедительными, Лукас склеил целый фильм из архивных хроник Второй мировой войны. Эпизоды космических поединков получились такими настоящими именно потому, что у них имелся реальный «прототип». Невозможно обрисовать битву абстрактно, рассказать ее на пальцах. Требуется чувствовать ритм и темп и постоянно держать перед глазами живую картинку. И это тоже придумал и реализовал Джордж Лукас.

Джо Джонстон – американский кинорежиссер. Известен своей работой в качестве художника-концептуалиста в киноэпопее «Звездные войны»

Забегая вперед, скажем, что в общей сложности в картине было использовано 365 спецэффектов – абсолютный рекорд на то время.

Компьютерных технологий тогда, естественно, еще не существовало, поэтому приходилось пользоваться тем, что было под рукой. Например, применялись задние планы, вручную нарисованные на стекле, которые совмещались с реальными съемками. Так получалась удивительно реалистичная иллюзия пространства.

Большую сложность представляла сцена, в которой Оби Ван Кеноби отключает подачу энергии на Звезде Смерти. Там требовалось показать шахту огромной глубины. Строить декорацию высотой в десятки метров для одной сцены – нереально. Поэтому создали декорацию лишь центральной части вместе со стенами шахты. На стекле, опять же вручную, нарисовали задник в виде глубокой шахты, действительно уходящей на головокружительную глубину. Отсняли на пленку – и вот желаемый эффект достигнут.

Отдельную сложность представляла Звезда Смерти. Общие планы ее были нарисованы вручную на огромных поверхностях, но в знаменитом эпизоде атаки истребителей требовалось нечто более материальное. За несколько месяцев был возведен довольно большой макет, изображавший поверхность Звезды Смерти и тот самый коридор, в котором неслись истребители.

При съемках сцены атаки поступили так: модели космических кораблей сняли на фоне синего экрана, а потом эти кадры совместили с движущимся задним планом, который создавался в другой студии: там миниатюрные камеры пролетали над макетом Звезды Смерти.

Этот пресловутый макет навсегда остался в памяти тех, кто над ним трудился. Приходилось много ползать на четвереньках – и чинить, чинить, чинить: движущиеся камеры то и дело врезались в поверхность макета, срабатывали сотни пиропатронов, изображающих взрывы. И нельзя забывать о том, что практически все спецэффекты создавались в истории кино впервые. Действовать зачастую приходилось методом проб и ошибок и то и дело возвращаться к началу.

Так, для изображения впечатляющих взрывов в космосе остановились, после ряда не слишком удачных экспериментов, на стандартной петарде, а в качестве детонатора использовали смесь бензина и нафталиновых шариков.

Многие уже слышали «шокирующее» признание в том, что знаменитый полет через поле астероидов был снят при помощи обыкновенной картошки (имитирующей астероиды) – и одного башмака… Но эффект – даже если знать про картошку, – все равно получился потрясающий.

* * *

Важным моментом в создании мира «Звездных войн» стали костюмы. Джон Молло – ассистент художника по костюмам на фильме «Барри Линдон» – попал в проект Лукаса в том же декабре семьдесят пятого. Его увлечением было военное обмундирование. Вместе с братом он даже написал несколько книг на эту тему. Лукас хотел, чтобы костюмы – как и космические корабли, – органично вписывались в декорации и стали естественной частью придуманного мира.

Сначала Молло пришел в ужас: объем предстоящей работы просто пугал. К тому же он совершенно не был уверен в том, что фильм вообще состоится. Поэтому для начала художник по костюмам сделал первую прикидку: он прошелся по костюмерным, собирая то, что могло оказаться более-менее пригодным. Например, для Дарта Вейдера отыскали кожаный мотоциклетный костюм, нацистскую каску, противогаз, средневековый монашеский плащ… Затем это все он надел на людей, сфотографировал – и выложил перед Лукасом пачку полароидных снимков. Лукас рассмотрел «парад моделей» и разложил фотографии по пачкам: «Это подойдет, а это мне не нравится».

В фильме великолепно работает цветовая гамма, в которой решены костюмы персонажей. На Татуине преобладают свет и коричнево-золотой оттенки. И «татуинские» персонажи одеты соответственно: Люк, его дядя и тетя, Оби Ван Кеноби, джавы, песчаные люди – все выдержаны в теплых, «земных» тонах. Робот R2-D2 в этом подчеркнуто-живом мире предстает пришельцем из индустриальной вселенной, а вот золотистый С-3РО, напротив, кажется чуть ли не живым и гармоничным в естественной среде. Это и неудивительно, ведь С-3РО – посредник между миром машин и миром людей, переводчик и специалист по связям.

Принцесса Лея в своем ослепительно-белом – персонаж индустриального мира, где все металлическое, практически черно-белое. Может быть, в какой-то мере «ощущение» индустриальной, бездушной эстетики Джордж Лукас перенес в «Звездные войны» из все того же фильма «ТНХ 1138».

Черно-белые Дарт Вейдер и имперские штурмовики идеально сливаются с бездушным миром машин. Кстати, белые доспехи штурмовиков как бы полемизируют с расхожим представлением о том, что хорошие парни всегда в белом. Вот, пожалуйста, – плохие парни тоже в белом. Вся тьма досталась одному Дарту Вейдеру, а штурмовики – хоть белые, да не пушистые, они предстают такими же бездушными машинами, что и их космические корабли. (Позднее нам еще объяснят, что они – клоны.)

Кенни Бейкер и астромеханический дроид R2-D2, созданный незадолго до 32 до я. б. R2-D2 был сыгран Кенни Бейкером во всех шести фильмах «Звездных войн», а также во многих эпизодах использовалась механическая или смоделированная на компьютере модель

Повстанцы же в темных, теплого оттенка одеждах в индустриальном мире коридоров, переходов, космических станций и кораблей – беззащитно-живые, ранимые, человечные. И такими же живыми (и на сей раз даже порой пушистыми) предстают члены экипажа «Тысячелетнего сокола»…

Любопытно также отметить, что в эпизоде атаки на Звезду Смерти имперские пилоты – в кислородных масках (как современные летчики на реактивных самолетах), а вот пилоты повстанцев – в оранжевых комбинезонах с какими-то не вполне понятными с функциональной точки зрения ремнями, без всяких масок, – в большей степени похожие на летчиков Второй мировой, еще до наступления реактивной эры (и в таком случае ремни могут быть «цитатой» тогдашних парашютов – в космосе, в общем, бесполезных).

Молло почти не рисовал – он предпочитал сразу подбирать детали на готовую модель. Стиль был найден и определен еще в картинах Ральфа Маккуорри. Вейдера и штурмовиков художник практически уже придумал. Впрочем, в создание других персонажей внес неоценимый вклад Джон Молло – впоследствии он получит «Оскара» за костюмы.

* * *

Еще одной проблемой, которую предстояло решить, было звуковое сопровождение, «органический саундтрек». Художник по звуку Бен Бёрт целый год собирал свою шумовую коллекцию. Ему требовалось наполнить фильм звуками, которых нет в нашей галактике. А делать эти звуки приходилось из того, что найдется под рукой, – то есть из саундтрека матушки-Земли.

Для речи Чубакки были записаны голоса собак, медведей, львов, тигров, моржей. При монтаже составлялся своеобразный микс, и теперь мы уже легко определяем: когда Чубакка рассержен, звучит в основном медведь, а когда Чубакка милый и пушистый – он «тигр»…

Немало смекалки пришлось приложить в деле озвучивания всенародно любимого робота R2-D2. В сценарии Лукаса никаких подробностей насчет издаваемых этим роботом звуков не сообщалось. Просто было написано, например, что в этом месте R2-D2 «издает звук». Какой? Бёрт приготовил короткие электронные «фразы» с помощью небольшого синтезатора. Но этого было определенно недостаточно. Звуки должны передавать характер R2-D2, а ведь он «такой пупсик»!.. Бёрт записал голоса детей, собственный голос, писк синтезатора и все это смонтировал. В конце концов R2-D2 получился совершенно настоящим. Кстати, после «Звездных войн» Бёрт дал честное слово своей жене – больше никогда не озвучивать маленьких роботов. Это слово он нарушил только ради мультфильма «Валл-И»…

Знаменитый звук световых мечей возникает при дергании за провод ЛЭП. Впрочем, «не пытайтесь повторить это дома».

Звук двигателей «Тысячелетнего сокола» был записан на авиашоу в Ассоциации экспериментального воздухоплавания. В знак благодарности модель «Тысячелетнего сокола» потом передали этой Ассоциации…

А капитан «Тысячелетнего сокола» на веки вечные стал любимцем миллионов фанатов.

Неотразимый космический негодник

Я нравлюсь тебе потому, что я негодяй.

Хан Соло

При первой же встрече с Харрисоном Фордом сразу было понятно: он станет звездой.

Кэрри Фишер

Я был счастлив, даже работая плотником!

Харрисон Форд

Вспоминая об одном из промежуточных замыслов Джорджа Лукаса – сделать обаятельного (беспринципного, но симпатичного) контрабандиста зеленой чешуйчатой рептилией-инопланетяном, а его напарника, юного Люка Старкиллера (который позднее превратится в Люка Скайуокера и таковым останется на веки вечные, аминь), – в шестидесятилетним генералом/адмиралом, поневоле думаешь: по крайней мере, сейчас, на долгожданном седьмом эпизоде, «Дисней» воплотит только вторую часть этой кошмарной лукасовской затеи. Люку Скайуокеру действительно за шестьдесят, и его заслуги перед человечеством трудно переоценить.

Но контрабандист, по счастью, так и останется Харрисоном Фордом – и тоже на веки вечные. Никаких зеленых чешуйчатых рептилий.

Хан Соло – один из героев саги Джорджа Лукаса «Звездные войны». Он участвует в эпизодах «Новая надежда», «Империя наносит ответный удар» и «Возвращение джедая». Во всех этих эпизодах его играет Харрисон Форд

На эту роль пробовался, в частности, Курт Рассел, и это было почти стопроцентное попадание. Почти. Да что там, Рассел просто великолепен, в чем мы успели убедиться, наблюдая его в других ролях. Однако у Рассела имеется один весьма существенный «недостаток»: он всегда играет подтекст – может быть, не шибко сложный, но неизменно глубокий и сильный. У его героев есть внутренний мир, и в этом, скрытом от остальных, внутреннем мире постоянно происходят какие-то серьезные процессы, совершаются выборы, делаются выводы.

У Хана Соло, как и у пародийного персонажа американского сериала капитана Кувалды, «нет подсознания». В отличие от расселовского «солдафона в поисках смысла», контрабандист Хан Соло – весь как на ладони, он неизменно «здесь и сейчас»; его решения не выстраданы – это импульсы, мгновенная реакция на сиюминутный раздражитель.

Рассел явил бы нам совершенно другого Хана Соло. В нем нет расслабленной отвязности, а Харрисон Форд только ее и демонстрирует. В семидесятые, перенасыщенные рефлексирующими злодеями-по-необходимости-а-не-по-личному-выбору, полуантигероями и просто антигероями, обаяшка-контрабандист с одной извилиной в мозгу и неотразимой кривенькой ухмылочкой был так же неотмирен, как и юная принцесса в нелепом балахоне.

Тем более удивительно вспоминать о том, что поначалу Лукас наотрез отказывался брать на роль Хана Соло Харрисона Форда. Точнее, он даже не рассматривал его кандидатуру. Вопреки советам своих друзей-режиссеров, вопреки настояниям Копполы (который набрал для своего «Крестного отца» сплошь знаменитостей), Джордж Лукас намеревался взять на ключевые роли исключительно неизвестных актеров. Ему требовались незнакомые зрителю лица.

Джордж Лукас, по своему обыкновению, ничего толком не объяснял. На студии «ХХ век Фокс» были несколько обеспокоены странными затеями постановщика. Трое неизвестных на главных ролях – «темные лошадки». Да и вообще весь проект, по большому счету, представлял собою сплошную «темную лошадку». «Лукас знает, что делает», – твердил продюсер, абсолютно не уверенный в том, что говорит.

За шесть месяцев кастинга на роли пробовались сотни актеров. Харрисон Форд уже снимался у Лукаса в его втором фильме, «Американские граффити», так что и речи не шло о том, чтобы он получил роль в «Звездных войнах». У Форда была на студии совсем другая работа – он был нанят подавать реплики во время кастинга. Пробуется очередная принцесса Лея – «контрабандист» ведет с ней диалог. Пробуется очередной Люк Скауйокер – та же история: сидит Форд и раз за разом читает реплики Хана Соло.

«Я должен был помочь актерам включиться в материал. Я читал свою часть диалога и объяснял им какие-то детали».

И в конце концов стена была пробита – причем Харрисон Форд, у которого с самого начала не было никаких надежд получить роль, видимо, даже не ставил перед собой такую задачу: пробить стену. Это Джордж Лукас внезапно понял: в роли Хана Соло он не может себе представить никого другого. Более того, позднее ему уже начало казаться, что, создавая эту роль, он всегда подсознательно имел в виду Харрисона Форда.

Да, Лукас определенно искал типажи. И он их нашел.

Поначалу никто, кроме самого Лукаса, не видел, как это срастется. Актерам были понятны лишь самые общие контуры ролей. Форд прикидывал: «Марк Хэмилл – юнец-идеалист, я – хитрая задница… Единственное, что мне было абсолютно понятно, – это взаимоотношения между персонажами». Собственно, для Лукаса это и было главным: он добивался того, чтобы актеры хорошо работали в паре и втроем. Для Кэрри Фишер сцены с Харрисоном Фордом навсегда остались любимыми – и здесь актриса, вопреки своему обыкновению, не мистифицирует и не шутит.

Как и остальные из «троицы» главных героев, Харрисон Форд не слишком верил в успех проекта. Замысел Лукаса, по большому счету понятный лишь самому Лукасу, представлялся Форду бесформенным скоплением странностей: «Эта принцесса Лея со своей прической, гигантский парень в костюме обезьяны – все это было совершенно нелепо…»

И он же признавал: «Поразительно, что ты можешь сделать, имея отчетливую цель. Замечательное свойство Джорджа – не только общее видение картины, но и способность направлять волю других людей в нужную ему сторону. Он обладал огромным терпением, которое помогло ему добиться своего».

Лукас, как Колумб, постоянно вынужден был подавлять скрытое – а то и явное – недовольство соратников, ни один из которых до конца не верил в успех. И Лукас, как и Колумб, в конце концов, доплыл до берегов своей «Индии» – и эта «Индия» (как и в случае с Колумбом) оказалась в разы грандиознее ожидаемой.

У персонажа Харрисона Форда впоследствии – когда вселенная «Звездных войн» разрослась до грандиозных размеров, – появилась подробная биография. Тут и трудное детство Хана Соло, и коварная возлюбленная, и разочарования, и поиски, и борьба, и запутанные отношения с криминальным боссом Джаббой. Придумана детальная история его любимого корабля «Тысячелетний сокол», известны все его друзья и враги, – в общем, составлено полное досье на Хана Соло.

Капитан «Тысячелетнего сокола» Хан Соло; глава Новой Республики принцесса Лея; гранд-мастер джедай Люк Скайуокер

Но владение этим досье не помогает, а скорее мешает восприятию персонажа.

Когда Хан Соло впервые появляется на экране, мы не знаем о нем ничего, кроме того, что видим собственными глазами. Ну, конечно, он – где-то там, в глубине души, – хороший, хотя весьма успешно прикидывается плохим. А «парень в костюме обезьяны» – инопланетянин-старпом, который вообще не разговаривает, а только бессвязно рычит (что не мешает Хану Соло вполне внятно отвечать на его «реплики»), – придает образу контрабандиста дополнительные штрихи. Зрителю остается только гадать – как познакомились эти два столь разных существа, как зародилась их тесная дружба, как Хан Соло ухитряется понимать вуки и почему вуки не говорит по-человечески. И, кстати, эта щекочущая неизвестность захватывает гораздо больше, чем полная определенность. Довольно скучно в точности знать прописанную до последнего штриха биографию: кто кого спас и при каких обстоятельствах. «Оригинальная» трилогия Лукаса оставляла зрителю «воздух» – свободное пространство для домыслов и фантазирования. Заполнить это пространство мертвым бетоном «официальной» биографии – на то была воля тех, кто развивал «вселенную Звездных войн». Но прелестную недосказанность они убили весьма успешно.

Впрочем, мы оставляем за собой право задержаться в мире «оригинальной» трилогии и «не знать» подробностей, которые нам представляются совершенно излишними.

Итак, перед нами – беспринципный контрабандист и одновременно с тем персонаж классического вестерна, связанный загадочными, но неразрывными узами с мрачным индейцем-одиночкой… то есть, простите, с непонятным инопланетянином. И как раз это обстоятельство придает «Звездным войнам» чисто американский оттенок, добавляет – в точно выверенной дозе – тот самый колорит, который позволил впоследствии назвать киноэпопею Лукаса «американским национальным эпосом». Можно предположить, что в роли Хана Соло Харрисон Форд несколько педалировал свою ирландскую составляющую. (В другом фильме он так же успешно воспользуется «русскими» корнями.)

* * *

…Семья Лившиц уехала из Минска в Америку в 1907 году, и дочь этого семейства Дора, уже в Нью-Джерси, вышла замуж за ирландца Кристофера Форда. В этой простой эмигрантской семье и появился на свет будущий актер – в 1942 году, в Чикаго.

Рассказывают, что в детстве Харрисон был мальчиком тихим и скромным, друзей у него было мало, а проблем много. В старших классах он все-таки начал ходить на вечеринки, однако популярным парнем так и не стал. Окончив школу, поступил в колледж и не то чтобы жаждал получить образование – просто иного от «ботаника» не ожидали. Нельзя же разочаровывать учителей и родителей! Впрочем, учился Харрисон плохо и за несколько дней до выпуска был отчислен, поскольку не справился с одним из творческих заданий.

В колледже он начал посещать курсы актерского мастерства и в шестьдесят четвертом впервые выступил на сцене, а вскоре вместе со своей подругой Мэри Маркард перебрался в Лос-Анджелес. Мэри и стала его женой; в этом браке родились сыновья Уиллард и Бен.

Но актерская карьера в Голливуде у Форда не задалась. Он посещал курсы актерского мастерства и работал в пиццерии. Несколько раз получал эпизодические роли в фильмах, а затем студия «Коламбия», с которой он заключил контракт, разорвала с ним соглашение, сообщив, что Форд напрочь лишен актерских способностей.

Форда подобрала другая студия – Universal. Там новичкам давали работу в сериалах, и Форд снова начал сниматься в эпизодах. Гонорары за эту работу были исчезающее малы.

Прочную репутацию неудачника Харрисон Форд приобрел после того, как из фильма «Забриски-пойнт» при монтаже были вырезаны все сцены с его участием. В конце концов Форд оставил актерскую «карьеру» и начал работать плотником. Здесь у него, по крайней мере, получалось зарабатывать: он нередко выполнял заказы звезд шоу-бизнеса, а они платили неплохо.

Впрочем, «карьерой» то, что предшествовало встрече Харрисона Форда с Лукасом, назвать трудно: крошечные роли – посыльного в фильме «Смертельный жар на карусели» или «сердитого автомобилиста» в фильме «Лав»…

«Американские граффити» перевернули всё. Точнее, перевернули, но не мгновенно. Главное – этот фильм свел Харрисона Форда с Джорджем Лукасом.

Все произошло достаточно буднично: одним из клиентов Форда-плотника оказался кастинг-директор студии Universal, а тот как раз занимался подбором актеров для нового фильма Джорджа Лукаса «Американские граффити». Так Форд попал в картину.

* * *

Следующий виток в карьере Харрисона Форда – фильмы о приключениях Индианы Джонса. Этот персонаж разрабатывался совместно Джорджем Лукасом и Стивеном Спилбергом еще с 1977 года. «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега» стал первой крупной главной ролью Форда в кино и принес ему небывалую популярность.

Форд до сих пор с исключительной нежностью относится к этому персонажу. По крайней мере, так он утверждает в многочисленных интервью.

Кейт Кэпшоу, Стивен Спилберг, Джордж Лукас и Харрисон Форд на съемках фильма «Индиана Джонс и храм судьбы»

* * *

Харрисон Форд снимался во множестве самых разных фильмов – как по прокатной судьбе, так и по тематике, от приключений до романтических комедий, – но особенно хочется выделить одну его работу, картину «К-19» (2002 год), которая посвящена подвигу советских подводников, ценой жизни предотвративших катастрофу мирового масштаба. Вот тут Форд внезапно вспомнил о своих «русских корнях» и крайне убедительно сыграл капитана советской подводной лодки. С бородкой, характерной для русского интеллигентного морского офицера, Харрисон Форд в финальных эпизодах, на кладбище, выглядит практически персонажем Станюковича.

Форд очень серьезно отнесся к изучению фактов, связанных с реальными событиями. Он специально приезжал в Россию, общался с подводниками – участниками истории. Естественно, многие в России опасались, что получится голливудская поделка в духе «рашен бабалайка», но этого не произошло.

В 1961 году на атомной подводной лодке «К-19» произошла авария. Это было время холодной войны, и новейшая подводная лодка, построенная в СССР, несла ядерное вооружение. Капитан Алексей Востриков (Харрисон Форд) вынужден принимать непростые решения. Вследствие аварии системы охлаждения атомного реактора температура активной зоны начинает расти, вскоре ядерное топливо расплавится – и тогда может произойти атомный взрыв. Офицеры предлагают смонтировать резервный водопровод и пустить по нему холодную воду. Шестеро моряков проводят ремонт. Перед Востриковым стоит серьезный вопрос: принимать ли помощь от американцев, оказавшихся поблизости. В конце концов оставшихся в живых советских моряков спасает советская подводная лодка…

В фильме использовалась списанная советская лодка «К-77» – дизельная, с крылатыми ракетами. Характерные особенности корпуса этой модели замаскировали, саму лодку удлинили, вокруг рубки надстроили более длинную и широкую рубку из пластика – в целом добились приемлемого сходства. У «заклепочников» (любителей высматривать неточности технических конструкций вплоть до последней заклепки), конечно, эта модель проверку не пройдет, но зритель увидел то, что увидел. После съемок, кстати, кинокомпания произвела демонтаж всех этих надстроек и передала лодку в качестве музейного экспоната в город Провиденс.

Любопытно, что в какой-то мере в число «заклепочников» можно записать и режиссера фильма Кэтрин Бигелоу. В 2000 году она приехала в Россию и ценой больших усилий добилась разрешения увидеть доживающую свой век легендарную подлодку. Уже в Америке при осмотре готовых декораций Бигелоу в ярости кричала, что все эти блестящие нержавейкой детали реакторного отсека – это какой-то космический корабль. «Где грязь и ржавчина? У русских не может быть такого блеска!»

Несмотря на то, что съемочная группа консультировалась с участниками давних событий, только один эпизод в фильме достоверен: создание аварийной системы охлаждения.

У советских моряков фильм вызвал негодование. Бывшие члены экипажа подводной лодки даже планировали подать в суд на кинокомпанию – за недостоверность.

Некоторые из бывших членов экипажа направили письмо съемочной группе, в котором говорится, что «весь дух этого сценария» направлен на оскорбление личного состава «К-19», что это «надругательство над памятью о погибших в этой трагедии настоящих сыновьях нашего Отечества».

Сдается нам, авторы письма погорячились: в фильме, несмотря на некоторую излишнюю забористость сюжета, совершенно нет неуважения к русским морякам, и Харрисон Форд в роли «персонажа Станюковича» более чем убедителен. На премьере фильма в России в 2003 году – а состоялась она в Мариинском театре в Петербурге, – присутствовало около пятидесяти бывших членов экипажа. В торжественной речи, обращенной к съемочной группе, были произнесены знаменательные слова: «Ваш фильм – памятник не только российским подводникам, но и подводникам всего мира». Услышав это, Кэтрин Бигелоу заплакала… Убедительная работа Форда внесла свой вклад в этот успех.

* * *

Любопытно, что Харрисон Форд во всех своих ролях продолжает оставаться самим собой. Характеры, им изображаемые, вроде бы разные, но манера подачи все та же – персонаж весь на виду, а любая внутренняя душевная работа всегда открыта зрителю. Мы можем не знать каких-то обстоятельств жизни персонажа, но Форд никогда не интригует нас неизвестностью его душевного состояния или какой-то тайной работой мысли. Это создает эффект невероятной легкости. Кажется, что Форд играет «запросто», так же естественно, как дышит.

Про Харрисона Форда нельзя сказать, что он «всегда одинаковый», – гораздо вернее будет утверждение, что он всегда верен сам себе.

Если попытаться выразить впечатление от Форда-актера одним словом, то этим словом будет «естественность».

Сам Харрисон Форд признает, что со времен первых «Индиан Джонсов» и первых «Звездных войн» киноязык очень изменился. Но для Форда многие новшества неприемлемы: зритель, как совершенно справедливо утверждает актер старой школы, не будет сопереживать герою, которому не больно и для которого волей режиссера и создателя спецэффектов внезапно отменили законы гравитации. «Мы отвечаем перед миллионами наших поклонников за сохранение физических законов, которые существуют в реальной жизни, – говорит Форд, – и потому не собираемся их нарушать. Трюки реально выполняются людьми, а не просчитываются на компьютерах». Он – за фильмы, сделанные в «человеческом масштабе».

«Я всегда не прочь ответить на пару вопросов, но не стоит меня спрашивать, чем бы я отбивался от грабителей – хлыстом или световым мечом». (Харрисон Форд)

Естественно, у актера, которому сейчас уже за семьдесят, постоянно спрашивают: не болят ли руки-ноги после трюков, как она вообще, физическая форма? Форд честно отвечает: да, бегает-прыгает сам, но трюки, конечно же, выполняют каскадеры. В семьдесят он не может позволить себе травмы, как это было в двадцать. А вообще, прибавляет Форд, зрителю интереснее видеть лицо актера, чем затылок его дублера. Хан Соло – Индиана Джонс – Харрисон Форд – за то, чтобы все происходило по-честному.

Неповторимая Кэрри, незабываемая Лея

Принцесса Лея: «С этого момента все делают так, как скажу я».

Хан Соло: «Разрешите мне кое-что прояснить, ваша милостивость. Я подчиняюсь приказам только одного человека: себя».

Принцесса Лея: «Удивительно, что вы еще живы!»

Кажется, практически все юные дарования Голливуда женского пола пробовали себя в те дни в роли принцессы Леи, и впоследствии Кэрри Фишер говорила: «Вокруг было столько молодых актрис – я и представить себе не могла, что Джордж возьмет меня».

Актрис действительно было много, в их числе – Джессика Ланж, Мерил Стрип, Сигурни Уивер, Сибил Шепард, Джейн Сеймур, Анжелика Хьюстон, Ким Бейсингер, Кэтлин Тернер…

Лукас ничего не сказал, когда принял решение взять Фишер. Или почти ничего – должен же он был как-то выразить согласие: вот она, вот та Лея Органа, которую я себе представлял. Возможно, он просто кивнул. Или произнес «да». Во всяком случае, ничего эпохального или запоминающегося он не произнес.

Он вообще не ронял афористических фраз. У него был собственный, очень яркий внутренний мир, и люди, которые помогли этому миру выплеснуться наружу, воплотиться и стать достоянием тысяч, миллионов благодарных зрителей, вообще не слишком хорошо понимали, во что ввязались.

Лукас, например, практически ничего не объяснял и по-настоящему сердился, когда актеры играли «не то». Он не устраивал разбор роли и вообще не тратил время на «Станиславского», а просто, без объяснений, требовал: «В сценарии все написано! Играйте!».

Молодые актрисы, о которых упоминала Кэрри, проходили перед ним одна за другой. Он молча смотрел. Все по-своему красивы, все стараются. И все – не «она».

Это была не та принцесса Лея, которую он искал.

Сейчас, глядя на те старые съемки, словно бы видишь их глазами Лукаса: эта кривляется, та изо всех сил старается произвести впечатление на Харрисона Форда… Тем контрастнее выглядит на их фоне Кэрри Фишер: неторопливая, убедительно-величавая в свои девятнадцать, со сдержанным жестом, она полностью отдает себе отчет в том, кто она такая – лидер повстанцев, принцесса, человек, с которым считаются в галактике, – и с кем она разговаривает: с контрабандистом, человеком без чести. Ровно столько уважения, сколько требуется, чтобы он не счел себя оскорбленным. Ровно столько высокомерия, сколько необходимо, чтобы он не сел на шею. Ну а то «прискорбное» обстоятельство, что лидер повстанцев по совместительству молодая девушка, Лея оставляет за скобками как нечто несущественное.

Для Форда же это «несущественное», напротив, и есть самое главное, хотя он и пытается показать, что заинтересован только деньгами.

Впрочем, до Форда еще не дошло, он еще не утвержден, а Лея – пришла и оказалась на месте.

«Голубая кровь Голливуда» – скажут о ней позже. Нужно же найти какое-то объяснение безошибочному решению Лукаса, сойдет и такое. Но на самом деле гениальность Лукаса, проявленная и в этом вопросе, не имеет рационального объяснения. Просто Кэрри Фишер совпала с тем образом, который уже существовал в невоплощенных мирах.

«Мы с женой возьмем девочку. Давно хотели удочерить какую-нибудь малышку. У нас ей будет хорошо». (Бейл Органа о Лее)

«Меня взяли с условием, что я сброшу десяток фунтов: все-таки моя героиня была девушкой боевитой, – посмеивалась Фишер. – Я все боялась, что в одной сцене мне скажут: эй, ты сюда просто не пролезешь. Ты слишком толстозадая».

Над своей внешностью она будет подшучивать всю жизнь.

Кэрри Фишер прибавляет и убавляет вес. За этим пристально следят журналисты – ведь Фишер все-таки звезда!.. Так, работая над своей пьесой Wishful Drinking, Кэрри, по ее словам, три года не занималась в спортзале, а только и делала, что жевала батончики с арахисовым маслом и запивала их содовой. В принципе, содержание этой пьесы, представляющей собой монолог одной-единственной актрисы (пьеса наполнена автобиографическим содержанием), было достаточно болезненным для автора. Именно в ней прозвучало скандальное утверждение: «Джордж Лукас разрушил мою жизнь» – «George Lucas ruined my life». Впрочем, ничего из произносимого Кэрри Фишер не следует понимать буквально: ирония и двусмысленность – ее третье имя (второе – принцесса Лея, разумеется).

Зато теперь, заменив батончики на легкие печенья и содовую на обычную воду, позанимавшись на тренажерах и так далее, она сбросила тридцать фунтов и обогатила мир откровением, что чувствует себя лучше и теперь может вставать на весы без риска их сломать.

«Мне нравится выглядеть лучше. Прежде чем меня начнут любить за мой ум, я хочу предложить людям побольше выбора в этом вопросе».

«Вообще мне бы хотелось сыграть Хана Соло, – рассказывала Кэрри. – Когда я впервые прочитала сценарий, я подумала: Хан Соло! Вот это – для меня! Этот герой такой язвительный, такой ироничный, он точно станет любимцем публики… Какая прекрасная роль – всегда гримасничать и постоянно быть озлобленным! А Лея в основном злится или беспокоится из-за чего-то, причем она взвинчена гораздо больше, чем Хан Соло. Не очень-то приятные моменты…»

Ей многое не нравилось – и все-таки она боялась, что ее выбросят из проекта. А идеи такого рода имелись: ведь, как мы знаем, Лукас одно время задумывался, не заменить ли одного из мужских персонажей на женщину и не избавиться ли от принцессы.

Но даже страх оказаться за бортом не мешал Кэрри Фишер ворчать. «Диалоги были вообще полный караул, – сказала она потом, когда все уже было позади. – Вроде: „А, губернатор Таркин! Я сразу почувствовала ваше зловонное дыхание!“. Ну конечно, в обыденной жизни я так и выражаюсь…»

А Лукас не желал слушать никаких актерских капризов. «Играйте, как я написал», – твердил он. «Но так никто не говорит!» – горячились молодые люди. А он отвечал: «Тут у меня все ясно написано! Что вам непонятно? Играйте». Ему возражали: «Да это невозможно сыграть! Так просто не бывает». – «Нет, – настаивал режиссер. – Делайте. Заставьте это работать».

Самое удивительное, что это действительно работало. Нелепые – если вчитываться в слова («зловонное дыхание» и проч.), – диалоги в исполнении актеров, одетых в нелепые одежды, помещенных в невероятные обстоятельства, – по-настоящему работали. Они выглядели естественно. Но все это они, как и миллионы зрителей, поймут только потом, когда фильм будет закончен.

«Во время съемок мы вообще не видели ничего из того, что было потом показано на экране, – призналась Лея. – Когда рванули мою родную планету, я смотрела не на нее, а на парня, который тряс рукой, стоя на фоне доски с нарисованной на ней окружностью…»

А сыграно-то потрясающе…

Естественно, все поклонники «Звездных войн» сразу отметили налет «нездешности» и сугубого аристократизма Леи, который актриса создала очень простым способом: она придала речи своей героини выраженный британский акцент. Акцент, впрочем, оказался «плавающим»: он волшебным образом то появлялся, то исчезал. Спустя десятилетия Кэрри Фишер сочла этот прием ошибочным: «В новом эпизоде я сыграю принцессу Лею более правильно. Чуть менее по-британски. Мне кажется, что акцент, с которым я пыталась разговаривать, звучал здорово фальшиво»…

* * *

Она родилась 21 октября пятьдесят шестого года – и всегда могла дать четкий ответ на вопрос, ставший слоганом второго фильма Джорджа Лукаса «Американские граффити»: «Где ты был в шестьдесят втором?».

«Все началось в шестидесятые…» Кинозвезды угрюмых, разочарованных семидесятых несли в себе шестидесятое как проклятье, как похмелье. Всё настоящее, и страшное, и праздничное, досталось более старшему поколению: война во Вьетнаме и наркотики, «цветы любви» и потрясающая музыка «Дорз», юные «Битлы» и поразительное, разговорное, человечное кино. В семидесятые фильмы стали суровыми и жесткими, более динамичными и менее человечными. Ушло время неспешных черно-белых разговоров, настала эпоха брутальных антигероев, зло сделалось настолько сильным, что добру, дабы его победить, потребовалось стать еще более лютым, чем самое ужасное зло.

Кэрри Фишер и Джордж Лукас на съемочной площадке «Звездных войн»

В биографии Кэрри Фишер шестидесятые такими и остались – проклятьем. Ну, или наследием: в некоторых случаях это одно и то же.

Она появилась на свет в Беверли-Хиллз, одном из самых респектабельных районов Лос-Анджелеса. Ее матерью была актриса Дебби Рейнольдс, отцом – певец Эдди Фишер, который бросил Дебби, когда будущей принцессе Лее было всего три года. Дебби же спустя еще год снова вышла замуж – на сей раз за человека, далекого от богемы, – владельца сети обувных магазинов.

Не то чтобы у Кэрри не было другого выбора… Но ее единокровные – по отцу – сестры стали актрисами, брат – коммерческий директор на телевидении… И сама Кэрри с двенадцати лет часто появлялась в ночном клубе в Лас-Вегасе вместе с матерью. Да, похоже, иного пути «голубая кровь Голливуда» для себя не видела. Она бросила школу и посвятила себя будущей актерской карьере.

В семьдесят третьем году юная Кэрри Фишер появилась в мюзикле «Ирэн» – возрожденном бродвейском хите. И снова она играла вместе с матерью.

Но в общем и целом девятнадцатилетняя Кэрри Фишер отвечала критерию Лукаса, который решил взять на главные роли никому не известных актеров. До сих пор в активе Фишер были лишь две роли – в мюзикле «Ирэн» и в фильме «Шампунь» (1975).

Центральная женская роль в эпопее такой неимоверной популярности автоматически превратила Лею в секс-символ, в образец для подражания и повод для бесчисленных иронических высказываний. Как к этому относиться – особенно учитывая, что популярность образа остается на прежней высоте уже несколько десятилетий? За свою актерскую карьеру Кэрри Фишер не создала больше ничего и близко подобного образу принцессы Леи.

Между тем яркая, ироничная, «вскормленная» шестидесятыми Кэрри Фишер отлично «держит удар».

«Ненавидеть Лею? Да вы что! Я – это Лея, а Лея – это я. Вся моя жизнь давно превратилась в комикс, и в моем возрасте было бы смешно страдать из-за этого. Фанаты „Звездных войн“ всегда со мной – у многих я вытатуирована на разных частях тела… Вообще я против только того, чтобы эти татуировки наносились на такие места, где по-настоящему больно их накалывать. Остальное вполне терпимо. Еще иногда фанаты просят расписаться у них на татуировке и потом накалывают твой автограф тоже. В одержимости нет ничего хорошего, но эта еще сравнительно невинна… Так что – пусть».

Иногда Кэрри Фишер кажется истинной звездой золотой эпохи Голливуда, когда актрисы не стеснялись в выражениях, поливали грязью соперниц и неверных мужей, меняли любовников, курили и злоупотребляли наркотиками и алкоголем.

Впрочем, алкоголь – нет: «Если бы я была алкоголичкой, я была бы давно уже мертва. Алкоголь стоит слишком дешево», – таково откровение Кэрри. О скелетах в шкафах, своих и чужих, она может говорить много, открыто и не без удовольствия. Сейчас подобная манера представляется чем-то… неожиданно винтажным. Из «века невинности», из той давно минувшей эпохи неспешных черно-белых разговоров…

Фишер ничего о себе не скрывает. Хотя, надо полагать, привирает изрядно – таков ее способ защиты от мира. «Тебе хуже, когда у тебя есть секреты, когда ты прячешь что-то, что заставляет тебя краснеть от стыда. Вот если заявить обо всем открыто – камень с души падает. Я в состоянии свободно говорить обо всем, что со мной случилось. С пятнадцати лет я сидела на таблетках, и сейчас, чтобы поддерживать себя в форме, постоянно принимаю лекарства. Мне приходится прилагать много усилий для того, чтобы просто держать мою жизнь под контролем и не дать обстоятельствам увлечь меня в никуда».

А «в никуда» может завести что угодно. Совершенно случайно Кэрри Фишер узнала о существовании сорта марихуаны, который называется «Принцесса Лея» – узнала самым странным способом из возможных: бойфренд ее дочери пытался получить скидку на этот «продукт», ссылаясь на то, что лично знаком (фактически – это его теща!) с самой принцессой Леей…

Кэрри Фишер невозможно шантажировать. Она просто пожмет плечами. Да, современные «звезды» могут смертельно бояться, что их застанут в объятиях тренера по теннису или в состоянии алкогольного опьянения. Но у них в анамнезе нет шестидесятых. Фишер же просто пожмет плечами и что-нибудь брякнет, иногда шокирующее, иногда беззащитно-искреннее. Правдой это окажется или выдумкой – не имеет значения: Кэрри Фишер не сводит себя к тому, что с ней происходит.

«Жизненный девиз? Я бы сказала – не лгать. Быть по-настоящему честной со всем, что с тобой происходит. И наслаждаться жизнью, насколько это дано. Я хочу завершить уже начатое. Закончить еще одну книгу. Побывать там, где еще не была, – мне нравится путешествовать. Я еще ни разу не видела северного сияния…»

Когда фактически первая твоя роль в кино – суперзвездная, успех подтвердить трудно. Иногда – практически невозможно. Фишер осталась работать в кино, но именно «работать»: периодически играла лучших подруг главной героини или главного героя, писала свои сценарии и дорабатывала чужие, создавала книги – и никогда не боялась называть вещи своими именами.

Принцесса Лея: – С этого момента все делают так, как скажу я.

Хан Соло: – Разрешите мне кое-что прояснить, Ваша светлость. Я подчиняюсь только одному человеку: себе.

Принцесса Лея: – Удивительно, что вы еще живы.

Ее постоянный заработок – быть «сценарной нянькой»: она доводила до ума чужие сценарии. «Крюк», «Смертельное оружие – 3», «Сестры по несчастью» – все «выпестованные» ею «дети»…

Сложным отношениям с матерью посвящен ее роман «Открытки с края пропасти» (1987). Книга наполовину автобиографическая. Наполовину. На вторую половину она все-таки вымысел. Главная героиня книги – молодая актриса, у которой две проблемы: собственное влечение к наркотикам и жаждущая внимания мамаша-алкоголичка. Роман стал бестселлером, и его тут же экранизировали.

О манере общения матери и дочери хорошо свидетельствует такой небольшой эпизод. Как уже неоднократно упоминалось, бюджет «Звездных войн» был весьма ограниченным, поэтому экономить приходилось решительно на всем. В частности, вылетая со съемочной группой из Лос-Анджелеса в Англию, Лукас взял билеты на самолет в эконом-класс. Дебби Рейнольдс узнала об этом – ну естественно! – и пришла в ярость. Ее дочь, будущая звезда и отпрыск голливудских звезд, «голубая кровь Голливуда», – и вынуждена из-за этого нищеброда Лукаса лететь эконом-классом? Она позвонила Лукасу и устроила скандал по телефону. Джордж, в своей обычной манере, не стал ничего объяснять и просто передал трубку Кэрри, а та сказала: «Мама, я обожаю летать эконом-классом, а теперь иди-ка ты…» – и четко указала направление, после чего разъединила связь.

Превосходное знание Голливуда превратило Фишер в одного из самых едких хроникеров «фабрики грез». В «Звездной карте» – черной комедии Дэвида Кроненберга – Голливуд предстает террариумом, полным обдолбанных, извращенных гадюк, и Кэрри Фишер с удовольствием сыграла в этом фильме камео. Впрочем, на вопрос, как она получила роль в этом фильме, Фишер отвечает: «Честно? По знакомству! Я сделала автора сценария фильма Брюса Вагнера крестным отцом моей дочери – ради того, чтобы получить эту роль». Вот и верь ей после такого заявления… А может, это и правда.

Насколько же все плохо в Голливуде? «Трудно преувеличить то, что по своей сути является гиперболой, – говорит Кэрри о фильме „Звездная карта“. – Все, что описал Брюс, в большей или меньшей степени происходило в действительности. Да, он, конечно, нагнетает мрак, но на самом деле он не придумал ничего такого, чего не слышал от друзей и знакомых. Жить в Голливуде – все равно что повсюду ходить с гранатой, у которой выдернута чека».

Отношения с мужчинами у Фишер складывались тоже не слишком радужно. Вообще у многих деятелей искусства случаются увлечения, разочарования, разводы и куча детей от разных браков (у Харрисона Форда их пятеро от трех жен), но Фишер и здесь побила рекорды в «лучших» традициях шестидесятых.

Ее брак с певцом Полом Саймоном закончился разводом всего через год (о чем она написала второй роман). После этого она завела «отношения» со своим агентом Брайаном Лурдом и родила от него дочь Билли. Новое разочарование оказалось пуще прежнего: агент бросил Кэрри Фишер, причем не ради другой женщины, а ради мужчины. Современные правила политкорректности требуют относиться к подобному казусу как к обычному краху любовных отношений в духе «любил-разлюбил», – но Кэрри все равно получила свою депрессию.

Третью книгу под названием «Хуже не бывает» она как раз посвятила этой истории. Как-то раз ее спросили: «Наверное, это не так тяжело, когда муж уходит к мужчине? Вы же понимаете, что здесь дело не в ваших персональных качествах?». Кэрри ответила: «Прямо как в „Крестном отце“: не обижайся, это просто бизнес…»

С докладом по вопросам здоровья она выступала в 2004 году на годовом собрании американской психиатрической ассоциации: у нее было по-настоящему серьезное психиатрическое заболевание, и она не побоялась открыто заговорить об этом.

«Я не хочу быть жертвой. Как я вообще могу жаловаться – у меня есть дочь, и я не одинока. Раньше мне было гораздо хуже…»

«Мы все выглядим немного расплавленными», – сообщила Кэрри о своих партнерах по «оригинальным» «Звездным войнам», когда они вновь собрались для съемок седьмого эпизода.

Годы ни для кого не проходят даром, но Кэрри способна смеяться над этим:

«Хорошо видеть других расплавленных людей… Жаль, что у состава „Унесенных ветром“ не было такого шанса – всегда имеет смысл собирать актеров из классических фильмов тридцать лет спустя – для совместной картины или хотя бы ради шутки. Я прямо мечтаю увидеть седую бабушку Лею на кухне за готовкой».

Кэрри – жесткий профессионал. Она может как угодно отзываться о своей героине – нет никаких сомнений в том, что в ожидаемом продолжении «Звездных войн» она сыграет ровно то, что потребует от нее режиссер. Однако перед журналистами она развлекается вовсю – а они старательно печатают весь тот бред, который она с наслаждением несет.

Харрисон Форд, Кэрри Фишер, Стивен Спилберг и Джордж Лукас.

«Я прямо мечтаю увидеть седую бабушку Лею на кухне за готовкой…» (Кэрри Фишер)

Да, Кэрри Фишер подтверждает свое участие в продолжении саги. И это ее простое «да», очевидно, – единственное, что можно принимать на веру. И то с оговорками…

«Какой будет „новая“ Лея? Постаревшей! Ждите на экранах межгалактическую старушку!»

Господи, ну какой еще может быть Лея в свои пятьдесят… гхм… восемь… Не такой боевитой, как бывало. О чем они спрашивают?

Ах да. О прическе и одежде. В женском персонаже ведь это главное. Знаменитое космическое нижнее белье, о котором велось столько споров, знаменитое бесформенное платье, знаменитое золотое бикини – нужно ведь было показать всей галактике, что Фишер больше не «толстозадая», в конце концов, она приложила к этому немалые усилия! – ну и, наконец, знаменитые «бублики», жуткая прическа принцессы Леи, на создание которой уходило чуть ли не по часу в день.

Кэрри терпеть не могла «бублики», но сказать об этом Лукасу не решилась: «Я боялась, что он меня уволит…» Впрочем, и белое бесформенное платье не нравилось ей тоже. Но об этом она тоже начала рассказывать только после съемок.

А вот про нижнее белье разговоры велись уже на самих съемках. В один прекрасный день Лукас снизошел до объяснений и сообщил актерам, что в космосе никакого нижнего белья нет: вместо этого используется своеобразная гофропленка, и принцесса Лея как бы обернута этой гофропленкой. Кэрри Фишер сразу же объявила, что нужно будет устроить конкурс – кто в конце концов размотает с принцессы эту пленку… В результате же зритель, естественно, видит, что под балахоном принцесса не носит бюстгалтера… хитрый способ подтягивать бюст клейкой лентой не очень-то спасал положение: что ни говори, а Кэрри Фишер все-таки девушка с телом. В семидесятые, когда в моду вошли «тощие селедки», это тоже воспринималось «инопланетно».

Вообще, заметим в скобках, Лукас старательно позволял себе роскошь «не быть своим современником»: он последовательно, почти маниакально воплощал тот мир, который носил в себе, со всеми теми образами и идеалами, которые виделись поначалу только ему одному. Соответственно, и принцесса с круглым лицом и невозможным имиджем входила в число странных образов, навязанных Лукасом внешнему миру.

Да, костюм для персонажа чрезвычайно важен: достаточно схематически обозначить «бублики» и белый балахон – и вот уже перед вами принцесса Лея как живая. Но никакой «Леи» не появилось бы без изначально органичной, уверенной игры никому не известной молодой актрисы.

И теперь, спустя десятилетия, ее вновь спрашивают о «бубликах».

«О, конечно, – охотно подтверждает Фишер, – конечно, у моей героини будут „бублики“ на голове. Вообще она планирует играть в золотом бикини, поскольку страдает „закатным синдромом“ – снова считает себя двадцатилетней. Или около того. Поэтому-то она и одевается таким образом, и ее помещают в специальное закрытое заведение для галактических старушек».

Золотое бикини по-прежнему не дает покоя поклонникам.

– А бикини, будет золотое бикини?

– Разумеется! – не моргнув глазом, отвечает «межгалактическая старушка». – Я вообще всегда его ношу. Оно и сейчас на мне.

Помимо бикини, отличным «аксессуаром», на фоне которого особенно выигрышно смотрелась подтянутая и приятно-округлая фигурка принцессы Леи, был, собственно, злобный Джабба Хатт. «В тот съемочный день меня спросили, не хочу ли я, чтобы Джаббу убила моя дублерша. Разумеется, я хотела сделать это сама! Это ведь венценосный момент моей карьеры. Да что там говорить, единственная причина, по которой есть смысл становиться актрисой, – это возможность убить мерзкого зеленого монстра».

Был ли этот момент венценосным в ее карьере – судить трудно, но роль принцессы Леи точно стала таковой. Да, в своей монопьесе Wishful Drinking Кэрри Фишер обмолвилась: «Джордж Лукас разрушил мою жизнь». И, с одной стороны, это справедливо: после роли принцессы Леи воистину «жизни нет» – но с другой сама Кэрри признает: «Лукас, конечно, изменил мою жизнь, но разрушить – нет, разрушить ее было невозможно. С самого начала она была странной».

«Люди думают, что быть знаменитым – то же самое, что и быть любимым, а это не так», – говорит Кэрри. И к ее словам следует прислушаться.

«Жизненный девиз? Я бы сказала – не лгать. Быть по-настоящему честной со всем, что с тобой происходит. И наслаждаться жизнью…» (Кэрри Фишер)

Марк Хэмилл: скромный идеалист с мечом

Я хочу познать пути Силы и стать джедаем, как мой отец.

Люк Скайуокер

Я – Люк Скайуокер. Я здесь, чтобы спасти тебя.

Люк Скайуокер

Когда ваши роботы спорят о том, кто виноват и что делать, а космическим кораблем управляет большой мохнатый пес, – это просто сюрреализм какой-то.

Марк Хэмилл

Меня удивляет, когда люди говорят: не спрашивайте Марка о «Звездных войнах», он этого не любит. Это неправда. Я люблю те три фильма, в которых мне довелось сняться. И даже испытываю ревность к актерам, которые снимаются в «Звездных войнах» сейчас. Неприятно, когда чужие дети по-хозяйски роются в твоих игрушках…

Марк Хэмилл

Марк Хэмилл, неповторимый Люк Скайуокер, родился в 1951 году в приморском городе Окленд, в Калифорнии. Его отец Уильям Хэмилл был военным – капитаном ВВС, мать Сьюзан – домохозяйкой. В семье было семь человек детей.

Хэмиллам часто приходилось переезжать с места на место, Нью-Йорк сменялся Виргинией, а школу Марк заканчивал в Японии.

В Нью-Йорк Марк попал в возрасте семи лет, когда отец взял его с собой в командировку. Всю ту неделю мальчик ежедневно ходил в театр. А в Японии, где бесплатно показывали кино для семей военнослужащих, Марк не пропустил ни одной кинопремьеры. Ему нравилось актерство. Позднее он говорил, что там, где кроме тебя есть еще шестеро братьев и сестер, приходится прикладывать немало усилий, чтобы привлечь к себе родительское внимание.

Еще один его трюк в манипулировании братьями и сестрами заключался в демонстрации фокусов. «Я просто достал их моими фокусами. Как только я заикался о фокусах, они разбегались кто куда, крича: „О нет! Только не это!“. Собственно, в том и заключался главный фокус – я оставался в комнате один».

«Мы переезжали каждые два года, – вспоминал Марк. – С актерской точки зрения, это шикарная возможность практиковаться. Каждый раз думаешь: „Что-то было не так в старой школе. Надо что-то делать“. И начинаешь все сначала. Так что в каждой школе обо мне складывалось какое-то другое впечатление».

В двенадцать лет он дебютировал в школьной постановке: работал над декорациями и внезапно вынужден был заменить заболевшего исполнителя одной из ролей.

И кино. Он страстно увлекался фильмами. «Я обожал спецэффекты. Однажды мне даже запретили смотреть „Кинг-Конга“. Я смотрел его каждый день в течение недели, пытаясь сообразить, как же сделаны там эффекты. Если бы я не стал актером, то стал бы декоратором. Моя жизнь точно была бы связана с театром», – вспоминал Марк спустя много лет.

Это увлечение пришло к нему очень рано. «Когда мне было лет семь, до меня вдруг дошло, что есть люди, которые зарабатывают на жизнь созданием монстров для фантастических фильмов. С тех пор я мечтал только об этом».

В 1969 году, на свадьбе старшего брата, Марк Хэмилл познакомился с композитором Майклом Фрэнксом, который написал пьесу для небольшого голливудского театра. Фрэнкс пригласил семнадцатилетнего Марка принять участие в постановке. «Я выглядел тогда на двенадцать, но Фрэнкса это устраивало», – рассказывал Марк.

Пьесу поставили в августе, а к Рождеству у Марка Хэмилла уже был свой агент. Марк жил тогда в сарае, который снимал за пятьдесят пять долларов в неделю. Чтобы не попасть в армию – в те годы можно было угодить во Вьетнам, с ожидаемыми последствиями, – Марк учился в театральном колледже. Родители Марка как раз в это время развелись: дети выросли, стали самостоятельными, и брак, который, очевидно, сохранялся только ради детей, распался. К выбору профессии средним сыном, Марком, оба родителя единодушно сохранили скептическое отношение. Отец и мать сомневались, что он сможет прокормить себя «лицедейством».

«Мой старший брат, врач, до сих пор считается самым устроенным и самым успешным из нас», – рассказывал Марк Хэмилл.

После участия в телепроекте «Шоу Билла Косби» Марк снимался в нескольких телесериалах и, наконец, решил прийти на кастинг «Звездных войн».

«Все началось с этой пьесы. Мы поставили ее в маленьком театре в Голливуде в августе, а к Рождеству у меня уже был агент. Тогда я жил в сарае, который снимал за 55 баксов в неделю и, чтобы не попасть в армию, учился в колледже». (Марк Хэмилл)

Для роли Люка Лукасу требовался актер, который был бы воплощением юношеской чистоты. Двадцатичетырехлетний Марк Хэмилл подошел идеально. Впоследствии Хэмилл рассказывал, что навсегда запомнил монолог с того прослушивания. Текст ему не понравился – «Да кто же так выражается?», – сыграл он не слишком убедительно, что можно видеть на старой записи с кастинга, – но Лукас разглядел в нем своего героя и взял в фильм. К счастью, Лукасу не требовалось ни с кем советоваться, и он не нуждался в чьем-либо согласии, чтобы утвердить на роль того или иного актера.

Люк Скайуокер стал главной ролью Марка Хэмилла. Во всяком случае, миллионы поклонников по всему миру знают его именно как Люка. Сам Марк не то чтобы не зациклен на Люке – отмахнуться от столь масштабной популярности невозможно, – но считает, и не без оснований, что его жизнь, судьба, актерская работа все-таки больше, чем просто одна, пусть и сногсшибательная, роль. «Фанаты знают о мире „Звездных войн“ гораздо больше, чем я, – признавался Хэмилл впоследствии. – Я лишь выполнил свою работу и взялся за новую, не отягощая память прошлым. Я не смог пройти даже самый простой тест о „Звездных войнах“: ну кому дело до того, каким топливом заправляются корабли вуки!»

Истинные фанаты, естественно, знают это досконально. А вот «Люк Скайуокер» – не в курсе…

И все-таки эта роль – не просто «одна из», и это настолько очевидно, что, в общем, обсуждать нечего.

Одиннадцатого января 1977 года произошла авария, которая едва не положила конец карьере молодого актера. Джордж Лукас хотел переснять несколько сцен, но ради них лететь обратно в Тунис не имело смысла – решили работать в Долине Смерти. Хэмилл ехал к месту съемок и заснул за рулем. Машина врезалась во что-то, перевернулась, и Марк вылетел через лобовое стекло. Это была катастрофа. Во всех смыслах слова. Лукасу пришлось при пересъемках использовать на дальних планах дублера, а для крупных использовать тот материал, который был снят до аварии.

Швы на лице Марка сняли лишь за несколько дней до премьеры. После этого случая Марк долго не мог снова сесть за руль автомобиля, а его лицо навсегда изменилось после нескольких пластических операций.

Эта авария, впрочем, изменила и еще одну важную вещь в судьбе Марка: он встретил женщину, с которой прожил следующие почти тридцать лет. По его собственному рассказу, Мэрилу Йорк появилась в его жизни сразу после аварии, поскольку он не только сломал нос, но и лишился пары зубов.

«Я записался к дантисту, встал в очередь. Из кабинета вышла ассистентка – в тугих брючках и блузке, которая обтягивала грудь. Я спросил: „Неужели доктор позволяет вам ходить в таком виде на работу?“. Она ответила: „Да. Следующий!“… Это была любовь с первого взгляда».

Сразу же после премьеры отношения молодых людей оказались под угрозой. Марк Хэмилл стал слишком популярен, и, как он сам признавался, начал «экспериментировать со славой» – «особенно с той ее частью, которая касается готовых на все поклонниц. Ездил в Лас-Вегас, влюблялся в стриптизерш. Все это было интересно – первые десять минут. Вскоре я понял, что хочу совсем другого: тихую пристань, семью, жену».

Свадьба состоялась в декабре 1978 года – тихая и скромная, во дворе дома в Малибу, купленного Хэмиллом на гонорар за фильм «Звездные войны». В июне 1979 года родился первый сын – Натан Элиас. Он появился на свет в Англии, где шли съемки пятого эпизода «Звездных войн». Второй сын – Гриффин Тобиас – родился в 1983-м, в провинции, во время гастролей по Америке со знаменитым бродвейским спектаклем, в котором Хэмилл играет Моцарта. Младший ребенок, дочь Челси Элизабет, родилась в 1989 году. О роли семьи в своей жизни Марк Хэмилл говорит так:

«Я могу представить свою жизнь без „Звездных войн“, но я не могу ее представить без моих жены и детей».

* * *

Ему хотелось играть разноплановые роли, а не эксплуатировать образ «простого деревенского парня, спасающего галактику».

С получением новых ролей в кино у Хэмилла определенно возникали сложности. «Самое обидное, – вспоминал он, – что мне даже не давали пройти прослушивание на роли, которые я хотел бы сыграть. Если тебе даже не дают шанса провалиться – о какой справедливости может идти речь? Я ходил на прослушивание на фильмы „Рэгтайм“ и „1941“, и роли предложили другим актерам, – но это, по крайней мере, было честно. Мне хотя бы позволили почитать. Но я был ужасно огорчен, когда Алан Паркер даже не захотел посмотреть на меня. Я очень хотел сыграть в „Полуночном экспрессе“. Может быть, этот фильм позволил бы продемонстрировать – что я действительно могу… Я пытался попасть на прослушивания „Великого Сантини“, „Вырываясь на свободу“, „Чести“, „Обыкновенных людей“, но все режиссеры в один голос твердили: „Мы видели его в «Звездных войнах» – спасибо, не надо“».

От одинаковых, хотя и денежных ролей Марк упорно отказывался. Его знали исключительно как «этого парня из „Звездных войн“» – однако играть клонов Люка было для Хэмилла просто немыслимо.

«Я Люк Скайуокер. Я здесь, чтобы спасти тебя». (Люк Скайуокер принцессе Лее)

«Я не умею копить деньги. У нас есть крыша над головой, еда, машина. Что еще нужно? Я отказываюсь от больших гонораров, потому что не могу заставить себя играть, например, парня, который живет в горах с ручным львом и выслеживает индейцев… В кино мне предлагали фильмы ужасов и фантастику. Но не хочется снова топтать поляну, которая принадлежит Люку».

И Марк уехал на Бродвей.

* * *

О театральных ролях Марка Хэмилла мы знаем гораздо меньше – поскольку аудитория театрального актера существенно меньше. Тем не менее Хэмилл всегда утверждал, что играть перед живой аудиторией намного приятнее, чем перед камерой.

В середине восьмидесятых Марк работал на Бродвее, начав с пьесы «Человек-слон». Серьезную роль в этой постановке Хэмиллу дали в надежде, что его громкое имя привлечет публику. Так и случилось, а зрители к тому же оценили Хэмилла именно как театрального актера.

Последовала по-настоящему крупная роль – Моцарта в спектакле «Амадей», правда, сперва Марк был введен только во второй состав. Но после того, как спектакль объездил с гастролями всю Америку, Хэмилл попал наконец в первый состав.

В середине восьмидесятых в мюзикле «Харриган и Харт» Марк выступал в вокальных и танцевальных эпизодах, для чего специально брал уроки. И этот спектакль имел успех у критиков и зрителей.

Из других театральных работ стоит упомянуть постановки «Обслуживание в номерах» (1986) и «Придурок» (1987).

* * *

Еще одна сторона актерского дарования Марка Хэмилла проявилась в озвучивании мультфильмов – всего он озвучил более двухсот картин.

«Это и есть актерство в его самом чистом виде, – утверждал Марк. – Например, режиссер кричит мне: „Марк, этого героя надо сделать килограммов на двадцать тяжелее!“. И я должен сыграть эти килограммы одним только голосом».

Он озвучивал «Скуби-Ду», «Синдбада», «Вуди Вудпекера», «Человека-паука». Поклонникам «Аватара: Легенды об Аанге» будет приятно знать, что голос Лорда Озая (владыки Огня) принадлежит Марку.

Самым узнаваемым среди работ Марка Хэмилла за кадром, несомненно, является голос Джокера («Бэтмен»). Марк обладает потрясающей способностью мгновенно переключаться от одного персонажа к другому, и совсем недавно поклонники актера «угорали» над «диалогом» между Дартом Вейдером и Джокером, который мастерски разыграл Марк Хэмилл: «Люк, я твой отец! – голосом Дарта Вейдера. – И по совместительству – самый ужасный злодей в галактике! Ха-ха-ха!» – «Нееет!» – голосом Люка. «Да, сынок, привыкай», – голосом Джокера… И сам смеется – голосом Марка.

«Когда меня просят изобразить Джокера, – делится „методикой“ Марк Хэмилл, – я всегда прошу людей отвернуться. Не смотреть на меня. Я озвучиваю Джокера в темной комнате, чтобы никто меня не видел. Там я вволю рву на себе волосы, размахиваю кулаками. Этот персонаж с трудом сохраняет нормальность, он вечно ходит на самой грани сумасшествия».

И в компьютерных играх мы тоже можем слышать его голос. Особенно Хэмилл прославился в озвучивании коммодора, затем полковника Кристофера Блэра, главного героя серии компьютерных игр «Wing Commander» («Командир эскадрильи»).

* * *

Но все-таки кое-какие работы в кино Марка Хэмилла оказались довольно удачными. После «Звездных войн» он снимался в приключенческом фильме «Лето в поисках „Корвета“», в военной драме «Большая красная единица» (роль снайпера-новичка), а совсем недавно поклонники могли полюбоваться на любимого актера в фильме «Кингсман» в роли профессора Арнольда, который, правда, довольно быстро взрывается.

Некоторую оторопь вызвало появление Марка Хэмилла в фильме «Джей и Молчаливый Боб наносят ответный удар». Он играет персонажа по имени Хренобой.

В целом «Джей и Молчаливый Боб» – это типичная американская комедия, насыщенная пошлым молодежным юмором. Оторопь же вызвана тем, что до тех пор Хэмилл наотрез отказывался играть какие-либо повторы «Люка» или пародии на него. «Джей и Молчаливый Боб» – это вообще нечто запредельное. Сам Марк потом объяснял, что думал: такую непристойную вещь, переполненную похабными шуточками и нецензурной лексикой, адвокаты Лукаса попросту не пропустят на экраны. Однако, к великому изумлению Хэмилла, всё, что беспокоило пресловутых адвокатов, – это соответствие цветов у световых мечей. «Вот вам пример того, насколько они там все чудики», – заключает Хэмилл, вспоминая эту работу.

Марк Хэмилл, Кэрри Фишер и Харрисон Форд на съемочной площадке «Звездных войн»

* * *

По словам Хэмилла, он – «человек скромных радостей». Несмотря на бурную и плодотворную деятельность в театре, на телевидении и в кино, он много времени проводит в семье. Среди его увлечений – плавание, рисование, мультфильмы, комиксы; Марк – «битломан» и любит разные конвенты, на которых появляется в качестве рядового участника.

Хэмилл увлекается коллекционированием старых черно-белых сериалов и комиксов. Он написал и издал роман в картинках «Черная жемчужина».

Марк Хэмилл – удивительно общительный, отзывчивый и наблюдательный человек. По отзывам тем, кому посчастливилось с ним встречаться, он быстро «впитывает» манеру говорить собеседника, его мимику, пластику – и потом в беседе воспроизводит их, что подчас производит почти завораживающий эффект.

«Все-таки мне очень повезло с женой, – говорит он спокойно и просто, с обезоруживающей откровенностью человека, чья жизнь состоялась. – Немногие женщины терпели бы мужей, постоянно впадающих в детство. Я не умею продавать себя, не умею заниматься бизнесом, храню в гараже большую резиновую жабу из „Звездных войн“, все мои детские игрушки и комиксы…»

Чубакка, самый верный друг

Хан Соло: «Не стоит обижать вуки».

С-3РО: «Почему никто не боится обижать дроидов?»

Хан Соло: «Дроиды не выдергивают другим руки, когда проигрывают, а вуки это делают».

Принцесса Лея: «Уберите с моей дороги этот ходячий волосатый половик!»

О том, как на протяжении нескольких лет складывались и устанавливались отношения Хана Соло и его друга и старпома/штурмана Чубакки, уже написана длинная история: Хан Соло спас Чубакку, потом еще раз спас Чубакку… Об этом во всех подробностях известно фанатам «Звездных войн», но, к счастью, все эти сложности остались за кадром «оригинальной» трилогии. Зритель получает только итог неизвестной ему повести: огромного роста лохматый инопланетянин и циничный контрабандист, которого Харрисон Форд характеризует как «хитрую задницу», связаны нерушимой дружбой и доверием, которое ничто не может поколебать. А это, знаете ли, ужасно трогательно. И к тому же отсылает нас куда-то к временам, когда мы читали Фенимора Купера и дивились крепкой дружбе Кожаного Чулка и Чингачгука.

Сам образ Чубакки прибыл, как предполагают, в фантазию Лукаса из какого-то фантастического фильма, но был сильно видоизменен, доработан и откорректирован искусством гримера Стюарта Фриборна. Впрочем, Лукас уверенно называет по крайней мере один прототип – своего лохматого пса по кличке Индиана: «Я срисовал Чубакку со своей собаки. Она выглядит точь-в-точь как вуки, только чуть поменьше», – уверял Джордж.

Пес этот воистину имеет огромные заслуги перед кинематографом, ибо подарил свое имя другому персонажу Харрисона Форда – знаменитому археологу: «Отец назвал меня в честь своего пса!».

Стюарт Фриборн внес большой вклад в создание образов персонажей. Он появился в компании ILM в декабре 1975 года. Джордж Лукас предложил ему работу после того, как побывал на съемочной площадке фильма «Омен», для которого Фриборн создал собачьи головы. «Если Стюарт в состоянии делать таких реалистичных собак для съемки крупным планом, – решил Лукас, – то инопланетные морды не составят для него труда».

Он, как всегда, не ошибся.

* * *

Стюарт Фриборн начал свою карьеру у знаменитого режиссера Александра Корды еще в 1936 году. С 1947 года он числит себя фрилансером, причем его командой стали его жена Кей и сын Грэм.

Лукас, впрочем, знал работу Стюарта Фриборна еще с фильма «2001: Космическая одиссея», для которого тот создавал «обезьян». «Отличные обезьяны», – отмечал Лукас.

Но «обезьян» все-таки делать было проще: все эти маски восходили к единому прототипу. Для «Звездных войн» требовалось создать целую армию разных инопланетных существ, и у каждого имелся какой-то собственный прототип.

Чубакка (ок. 200 до я. б. – ок. 25 п. я. б.) – персонаж киносаги «Звездные войны». Путешественник из племени вуки, механик на космическом корабле Хана Соло «Тысячелетний сокол». В фильмах Джорджа Лукаса роль Чубакки исполнил Питер Мейхью, бывший санитар. Рост Питера – 222 см. При этом он очень худой, что также поспособствовало выбору Питера на данную роль. Рост актера в костюме Чубакки составлял около 229 см благодаря надеваемым ступням и голове

Первый месяц своей работы на Лукаса Фриборн занимался исключительно Чубаккой, создавая концепт-маски по наброскам Ральфа Маккуорри. Время от времени приходил Джордж – посмотреть, как движется дело. Лукас объяснял, что представляет себе Чубакку как нечто среднее между собакой, обезьяной и кошкой. Наверное, показывал фотографии и своего пса Индианы.

«Было приятно делать доброго монстра, – вспоминал Фриборн. – Но он должен был иметь возможность внезапно оказаться страшным».

В результате появился лохмач, который завоевал миллионы сердец.

Однако мало кто помнит о том, что даже столь невинный образ в свое время вызвал серьезные нарекания со стороны студии «ХХ век Фокс». Невероятная мысль зародилась в чьих-то высоконравственных мозгах: а не должен ли вуки носить штаны? Что это у вас, господа, творится на съемочной площадке? «Кругом было столько проблем, – смеялся Марк Хэмилл, – а у них основная была – почему у нас вуки ходит без штанов».

В конце концов здравый смысл восторжествовал, никаких штанов на лохматого инопланетянина натягивать не стали, так что вуки одет только в собственную шерсть и что-то вроде пулеметной ленты (слегка похоже на лейтенанта Уорфа из «Стар Трека»).

Для воплощения образа Чубакки требовался человек очень высокого роста. Ему не обязательно было быть актером, поскольку все, что от него требовалось, – это органично двигаться в костюме.

После того как были найдены актеры на главные роли, кинопробы переехали в Лондон: большая часть «Звездных войн» снималась именно там, и именно этим обстоятельством объясняется наличие в проекте такого большого количества англичан. «Больше, больше британского акцента!»

Недалеко от Лондона Лукас арендовал павильоны для съемок и продолжил прослушивание.

Питер Мейхью, чьего лица зритель даже не видит, очень серьезно и бережно относится к этой своей роли.

Он работал дежурным в одной из больниц Йоркшира. «Я сел в кресло и стал ждать Джорджа. Дверь отворилась. Вошел Джордж. Так – и что же я сделал? Я ведь вырос в Англии, – Мейхью явно намекает на то, что лишь в Англии можно получить настоящее воспитание и настоящие манеры. – Поэтому я встал. Джордж медленно поднял голову, поглядел на меня снизу вверх и произнес: „Кажется, мы его нашли“».

Каждое мгновение этих воспоминаний доставляет Питеру Мейхью огромное наслаждение.

Наш любимый, неповторимый Чуи! Как можно не восхищаться им!

«Я надел маску – и появился Чубакка. Я превратился в него. Взгляд на мир становился другим, менялась походка… А между сценами я снимал маску – и вот Питер снова здесь».

Энтони Дэниелс: золотой робот

Энтони Дэниелс в роли С-3РО кажется сейчас настолько органичным, что трудно представить себе кого-то другого внутри этого странного золотого костюма. Выбор Лукаса остановился на английском актере не только потому, что Дэниелс подходил по комплекции, – он был мимом и умел двигаться так, как это виделось самому Лукасу.

Дэниелс родился в 1946 году в Солсбери, в Англии. Его отец – руководитель компании по производству пластмассовых изделий – точно знал, кем должен стать его сын: юристом. Заводы компании находились в сельской местности, и детство Энтони протекало почти идиллически. Актером, кажется, он хотел стать всегда, но по настоянию отца все-таки начал учиться на юриста. Двух лет учебы хватило, чтобы Энтони утвердился в своем нежелании посвятить себя юридической карьере. Он находил себе отдушину в студенческих спектаклях, но этого оказалось недостаточно. И в конце концов Энтони перешел в актерскую школу, где осваивал одновременно пластическое искусство мимов и дикторское мастерство. И то, и другое потом сослужило ему хорошую службу. Однако из-за этого решения отец не общался с сыном почти до самой своей смерти.

В 1974 году Энтони получил работу на студии ВВС, где занимался радиодрамой, затем играл в труппе известного театра «Янг Вик» – с шекспировским репертуаром. Кроме того, там ставили Стоппарда – «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Приглашали Дэниелса и на телевидение.

Энтони Дэниелс – британский актер, наиболее известный по роли C-3PO в саге «Звездные войны» (1977–2015)

Фантастику он определенно не любил. Как-то раз Дэниелс – от нечего делать – заглянул в кинотеатр на показ знаменитого фильма «2001: Космическая одиссея». Картина настолько ему не понравилась, что через десять минут он сбежал. Более того – заставил кассира вернуть деньги за билет.

Тем не менее, получив приглашение от Лукаса, Дэниелс заглянул на кастинг. Лукасу требовался актер с навыками мима, а Дэниелсу, пока он сидел и ждал, проект «Звездные войны» нравился все меньше и меньше. Он вообще собрался уйти, когда увидел ту самую картину, на которой был изображен золотой робот… Впрочем, об этом мы уже рассказывали.

На следующий день Дэниелс был весь обмазан гипсом: снимали слепок с его тела, чтобы затем сделать тот самый знаменитый костюм С-3РО. Костюм был готов буквально за день до начала съемок. И первое же облачение в костюм едва не закончилось трагически. Едва Дэниелс сделал пару шагов, как левая ножная пластина лопнула, и осколки пластика впились в мягкие ткани ноги. Пришлось снимать пластик – и часть роли Дэниелс играл «в одной ноге». В те дни, как он признавался, его начала охватывать паника. «Боже мой, на что же я подписался?» – думал он.

И он был не единственным, кого посещали такие мысли: условия съемок в Тунисе оказались бесчеловечными – сначала невероятный ливень, потом чудовищная жара… Никто толком не понимал, во что ввязался и какой фильм они, в конце концов, снимают. «Всю правду» знал только Джордж Лукас. Но Лукас молчал.

Во время съемок он почти не комментировал актерскую игру. Если ему что-то не нравилось, он мог остановить и потребовать сделать иначе. Но если все шло как надо – не реагировал. Он весь находился внутри своего мира. Не вмешивался в актерские разговоры, не тратил себя на лишнюю болтовню. Однажды он потерял голос, и об этом его товарищи узнали только через несколько дней.

Дэниелс по-британски снисходительно и в то же время тепло вспоминал единственное режиссерское требование Лукаса, которое тот обращал к персонажу С-3РО. «Его единственным пожеланием было – быстрее и интенсивнее. Я даже хотел ему подарить доску с такой надписью. После каждого дубля неизменно звучало: „А теперь – быстрее и интенсивнее“. Но я не могу ни быстрее, ни интенсивнее. В исполнении С-3РО тебе это просто не понравится, Джордж».

И было очевидно, что Дэниелс знает о своем золотом роботе что-то такое, что не открыто даже создавшему его Джорджу Лукасу. Это дает британскому актеру определенное превосходство над американским демиургом. По крайней мере, Дэниелс так считает, – а у Лукаса нет ни времени, ни желания, ни душевных сил его разубеждать. Да и к чему это? Главное – С-3РО состоялся.

* * *

Кто будет озвучивать робота С-3РО? Голос Дэниелса никому не нравился, он буквально бил по ушам. Всем хотелось что-то с ним сделать. Возможно, придушить. «Это какой-то торговец подержанными автомобилями!»

Начали искать актера, способного озвучить золотого робота. Перебрали, наверное, человек тридцать, среди них были и опытные люди, занимавшиеся озвучиванием мультфильмов. Но все было не то… И вдруг случилось то, что можно было бы назвать чудом.

Правильный голос подобрал сам Энтони Дэниелс. Сам он так объяснял «внутреннее устройство» своего героя:

«Я растягивал фразы, как британский дворецкий. Британский – потому что это мой родной режим мышления, дворецкий – потому что такова была роль С-3РО в жизни, а еще он был нервозный – потому что таково было его отношение к жизни».

Так появился тот С-3РО, которого мы знаем и любим.

Энтони Дэниелс в конце концов стал единственным актером, который реально принимал участие в съемках всех шести эпизодов.

* * *

Нельзя сказать, что Энтони Дэниелс больше ничего не делал в жизни, а только время от времени облачался в костюм робота и отправлялся помогать спасать галактику. Он выступал в радиопостановках, в социальной рекламе вакцинации полиомиелита, снимался в антитабачных роликах, принимал участие в церемонии вручения премии «Оскар», озвучивал мультфильмы, даже запустил собственный мультипликационный сериал «Дроиды». Он также написал кучу статей о научной фантастике и выпустил собственный комикс о роботе С-3РО.

Энтони Дэниелс считается эксцентричным человеком – хотя бы потому, что живет один в своем огромном доме в Лондоне, купленном на первые гонорары от «Звездных войн». Поговаривают, что где-то у Энтони имеется сын, но сам актер предпочитает об этом не распространяться. И друзей в актерской среде у него тоже нет – все близкие ему люди далеки от шоу-бизнеса. Да – определенно, эксцентричная личность.

«Меня зовут C-3PO. Я владею более чем шестью миллионами форм общения». (С-3PO)

Маленький робот с большой душой

Кенни Бейкера зритель тоже никогда не видит: актер постоянно находится внутри смешного робота, похожего на мусорное ведро. Человеческим голосом этот робот не говорит, он издает смешные свистящие звуки. Тем не менее переоценить обаяние R2-D2 невозможно, зритель его обожает и безошибочно узнает «в лицо». Особенно эта индивидуальность ведрообразного существа – никакого лица в прямом смысле слова не имеющего, – становится очевидной, когда R2-D2 встречается с роботом одной с ним конструкции. Тут как-то особенно заметно, насколько же наш R2-D2 – уникальная личность.

И здесь стоит обратить внимание на имя. Если вспомнить, как «удачно» Джордж Лукас назвал свой первый фильм («ТНХ 1138»), можно предположить, что создатель «Звездных войн» вообще склонен к использованию разных цифровых и буквенных обозначений. R2-D2, в принципе, – это фраза из обихода монтажеров фильма («Reel 2, Dialog 2»), но кто же будет это вспоминать? В российском прокате цифробуквенное имя робота часто передают русифицировано: «Эр-два дэ-два», но это, с моей точки зрения, ошибка: «Ар-ту ди-ту» отчасти созвучно хорошо знакомому имени «Артур», а столь высокопарное, королевское имя, приданное такому смешному, маленькому, но самоотверженному роботу, добавляет персонажу трогательности.

И хотя мы не видим того, кто отдал «говорящему мусорному ведру» часть своей личности, никогда нельзя забывать: большая часть обаяния R2-D2 связана с актером очень небольшого роста, который незримо для глаз одушевляет «чудесного помощника» (такова мифологическая роль нашего робота в сказочном сюжете).

Кенни Бейкер, английский актер, чей рост не превышает ста двенадцати сантиметров, – вот как зовут душу R2-D2.

Из вышедших на экраны эпизодов «Звездных войн» Бейкер по-настоящему играл лишь в пяти; в третьем эпизоде он не участвовал. Однако его имя мы видим в титрах всех шести эпизодов – так создатели фильма отдали дань исключительной преданности актера своему персонажу.

«Прогресс стремителен, – признавал Кенни Бейкер, когда на экраны начала выходить вторая трилогия (эпизоды первый, второй и третий). – Качество, которое способна дать современная съемка, просто поразительно! Человека можно вставить в кадр, выкинуть из кадра, передвинуть с места на место…»

Если раньше Бейкеру приходилось забираться внутрь своего «ведра», где почти не было свободного места, и корчиться на маленьком сиденье, приводя робота в движение рычагами, то сейчас, глядя на новые эпизоды «Звездных войн», Кенни Бейкер даже не может с уверенностью определить: в каких сценах он сам управляет роботом, в каких робот передвигается с помощью дистанционного управления, а где он просто создан на компьютере.

«В первых трех эпизодах я участвовал в большинстве сцен, – рассказывал Бейкер, – а здесь (в новой трилогии) сделал совсем немного, да и то чисто символически, чтобы меня можно было отметить в титрах».

Если Лукас в восторге от новых возможностей и компьютерных технологий, то Кенни Бейкер (как и другие актеры «олд-скул») относится к ним с большой осторожностью: «Возможности по созданию спецэффектов могут привести к тому, что участие актеров в следующих эпизодах «Звездных войн» станет попросту ненужным».

«Скоро наступит момент, когда все можно будет сделать с помощью компьютерной графики, – вторит Бейкеру Дэвид Прауз – Дарт Вейдер. – Вряд ли искусство актерской игры умрет полностью, но, думаю, зловещие предзнаменования мы уже получили».

* * *

Кенни Бейкер родился в 1934 году в английском городе Бирмингем и был единственным ребенком в семье. Как и его отец, Кенни хотел стать гравером, однако надлежащего образования получить не смог, и вот однажды, уже в Гастингсе, где он жил с мачехой, – а дело происходило в 1951 году, – маленький человек прямо на улице получил приглашение: поступить в театральную труппу, состоящую из карликов. Так началась актерская карьера Бейкера – в труппе, потом в цирке, в кабаре. В самом начале шестидесятых он сыграл эпизодические роли в кино, а потом получил роль в «Звездных войнах». К тому моменту Кенни Бейкер был уже женат: в 1970 году его женой стала Эйлин, также «маленькая женщина». Кстати, она сыграла одного из эвоков в эпизоде «Звездных войн».

Любопытно, однако, что оба их сына – обычного роста. Брак с Эйлин был очень счастливым, о чем Кенни часто упоминает. В 1993 году Эйлин умерла.

Но вернемся к самому началу истории «Звездных войн», к тому моменту, когда Джордж Лукас только собирал свою команду.

Кеннет Джордж Бейкер – английский киноактер, известный своей ролью робота R2-D2 в фильмах франшизы «Звездные войны»

Найти исполнителей на роли роботов оказалось весьма непростой задачей. Техниками и моделистами было сконструировано много самых различных роботов, чтобы населить ими вселенную «Звездных войн». Однако вызвать к жизни двух главных роботов могли только живые актеры.

Сначала возникла мысль посадить внутрь R2-D2 ребенка, но эта затея сразу же провалилась: для ребенка конструкция оказалась слишком тяжелой. Требовался взрослый маленький человек. А Кенни Бейкер уже примерял на себя во время спектаклей самые разные образы, в том числе и негуманоидные, например, собаку.

Лукас дирижировал настроениями робота. Он говорил: «В этом эпизоде ты счастлив», – и Бейкер начинал – внутри «ведра» – улыбаться, весело шевелить руками, посмеиваться. Зритель ничего этого не видит, но настроение робота волшебным образом передается с экрана.

«Чтобы двигаться правильно внутри этой штуки, – объяснил Бейкер, – я должен по-настоящему играть и вкладывать в свою игру настоящие чувства».

Имелись и различные технические сложности. Например, пока робот шел вперед, он не мог крутить головой. Голова была на подшипниках, а в руках у Бейкера находился руль. Но вращать головой все равно получалось незначительно, потому что дальше рукоятка упиралась в шею.

Нахождение внутри «этой штуки» порождало немало сложностей – например, во взаимодействии со вторым роботом, С-3РО, а это взаимодействие происходило постоянно. Оба «робота» находились внутри своих костюмов, и какого-то контакта между актерами во время съемок не происходило вообще. Им не удавалось видеть или слышать друг друга. Лукас просто командовал: «Посмотрите направо, посмотрите налево» – и комментировал: какие эмоции сейчас испытывают роботы. В этом отношении, по отзыву Кенни Бейкера, с Лукасом всегда было легко работать: он абсолютно точно знал, чего он хочет. Более того, у него всегда имелось четкое видение всего эпизода. Актер мог стоять перед синим фоном, на котором ровным счетом ничего нет, но Лукас во всех красках ему опишет – что впоследствии на этом фоне появится. Джордж действительно видел незримое – и потом заставлял свои видения становиться явью. И точно так же он ясно представлял себе эмоции всех персонажей.

Но у С-3РО по крайней мере имелась возможность размахивать руками, передавать свое состояние движениями нормальных человеческих конечностей. У R2-D2 такой счастливой возможности не было вовсе. Тем удивительнее, что Бейкеру все-таки удалось создать иллюзию полноценной эмоциональной жизни «мусорного ведра» (да, звучит абсурдно, а когда видишь на экране – веришь абсолютно всему).

Считалось, что оба робота по сценарию – друзья, что они близки. Но вообще-то при внимательном просмотре фильма замечаешь, что это не вполне так: у каждого своя функция и свое отношение к людям и к «жизни», а вместе они лишь потому, что так сложились обстоятельства. Поэтому актерам и не пришлось играть близость, которой не возникло и «по жизни».

Энтони Дэниелс приходил на съемочную площадку на час раньше, чем Кенни Бейкер, и его долго облачали в золотой костюм С-3РО. Бейкеру же требовалось минут пять на то, чтобы забраться внутрь своего R2-D2. Соответственно после того, как эпизод был отснят, Бейкеру просто помогали выбраться наружу, и он уходил отдыхать, а Дэниелса еще час «раздевали» и разгримировывали…

Зато были случаи – может быть, один, но Бейкер это запомнил! – когда карлика просто забывали внутри робота. «Снято, отправляемся на ланч!» – слышалось снаружи. Все уходили, а Бейкера забывали вытащить. «Но потом они уже меня не забывали», – прибавил актер великодушно.

В отличие от других персонажей, R2-D2 не имеет каких-то особенных, «звездных» эпизодов: он просто находится внутри истории. «Это была просто работа, которая даже не была настоящей актерской игрой, – подытожил как-то Кенни Бейкер. – Не могу вспомнить ни взлетов, ни падений».

В пятом эпизоде Кенни Бейкер сыграл также одного из эвоков. И тут оказалось, что быть эвоком ох как несладко: кругом жара, а на тебе мохнатый костюм…

* * *

Карьера Кенни Бейкера отнюдь не сводится к единственной роли «похожего на мусорное ведро» обаяшки-робота в «Звездных войнах». Он играл во множестве фильмов: в ремейке «Флэша Гордона» (1980), в фильме «Человек-слон» (также 1980), в «Бандитах времени» (1981), «Горбуне из Нотр-Дама» (1982); он появляется в фильмах «Амадеус» (1984), «Лабиринт» (1986), «Уиллоу» (1988)…

После 1990 года Кенни Бейкер начал выступать в качестве комика в жанре «стенд-ап». Известно также, что он – первоклассный музыкант и ему нет равных в игре на губной гармошке. Выступления Кенни Бейкера пользуются неизменным успехом у публики.

На съемочной площадке «Звездных войн»

Зловещий Дарт Вейдер

Люк, я твой отец!

Дарт Вейдер

Одна из самых сногсшибательных фраз в мировом кинематографе. Искренне жаль тех, кто смотрит сагу, зная наперед все подробности семейной истории Скайуокеров. До сих пор помню огромное потрясение, которое я пережила, узнав наконец тайну происхождения Люка.

Как это – Дарт Вейдер отец Люка? Дарт Вейдер же убил его отца? Впрочем – да, как объясняют потом Люку (и потрясенному зрителю), став зловещим злодейским злодеем, перешедшим на Темную сторону Силы, Дарт Вейдер совершил своего рода самоубийство. Он убил хорошего человека Энакина Скайуокера.

И все равно: О. Боже. Мой.

Дарт Вейдер – идеальное воплощение Зла. У него нет лица, это огромная фигура, вызывающая ужас даже у сторонников и союзников; это воплощенное могущество – и, как ни удивительно, – необоримое обаяние.

Дарт Вейдер притягателен. Он завораживает. Когда он появляется, уже невозможно смотреть ни на кого другого. Какой маленькой и ничтожной выглядит рядом с ним даже принцесса Лея! Для того чтобы сокрушить могущество Дарта Вейдера, необходимо сперва развеять мощь его обаяния. Ведь он – совершенное воплощение Темной стороны, он – тот соблазн, перед которым почти невозможно устоять.

Любопытно также отметить, что в советской прессе имя «Дарт Вейдер» (вообще-то Vader происходит от слова «отец», «фатер») расценили как злобную пародию… на «всенародно любимого» (и уж, конечно, «международно известного») персонажа по имени Дар Ветер из «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова. Негодованию советских кинообозревателей не было предела. Хотя, вероятнее всего, Лукас ни сном ни духом об этой «Туманности» не ведал.

* * *

В январе 1976 года рослого мускулистого спортсмена Дэвида Прауза пригласили на встречу с молодым режиссером, чье имя – Джордж Лукас – ничего ему не говорило.

«Я не имел ни малейшего представления о том, кто он такой и что за фильм собирается снимать, поэтому и не ждал от проекта многого. По дороге забежал еще в несколько офисов и наконец пришел в офис „ХХ век Фокс“. Через пять минут я увидел темные очки и бороду: Лукас выглядел как выпускник колледжа».

Джордж Лукас оказался большим поклонником творчества Стэнли Кубрика. Именно в фильме этого режиссера, скандально популярном «Заводном апельсине», Лукас и приметил подходящего ему актера. И спустя четыре года пригласил его к себе, предложив роль старшего помощника на «Тысячелетнем соколе» – вуки по имени Чубакка.

Чубакка Дэвиду сразу не понравился «как человек»: огромная мохнатая обезьяна, к тому же выступающая на стороне Добра. Нет уж, спасибо. Праузу вообще надоело изображать монстров, чудищ и прочих замаскированных персонажей. Хотелось хотя бы какого-то зрительского признания. Ну, чтобы на улице в лицо узнавали.

Лукас не стал спорить с Праузом или уговаривать его, когда он отверг роль Чубакки.

«Хорошо, – со своим обычным флегматизмом кивнул Джордж. – Для вас есть и другая роль – главный злодей фильма по имени Дарт Вейдер».

При одной только мысли о том, чтобы получить столь лакомый кусок, Прауз пришел в восторг и не стал больше задавать никаких вопросов: «Главный злодей! Это – роль для меня! Хочу быть негодяем!».

Лукас на всякий случай спросил: «Откуда такая уверенность?» – «Зрители лучше запоминают отрицательных персонажей», – ответил Дэвид.

Ему не пришлось делать пробы, читать текст. Жесткого профессионала это обстоятельство, наверное, должно было бы насторожить, но Дэвид Прауз принял все как есть.

О том, что его герой должен постоянно ходить в широком черном плаще и в маске, закрывающей лицо, Дэвид Прауз узнал непосредственно в день начала съемок. Для него это оказалось полной неожиданностью, однако отступать было уже поздно.

«Шкура» Вейдера доставляла ему немало неудобств. «Костюм был сделан из кожи и стекловолокна и весил около восемнадцати килограммов, – рассказывал Прауз. – Съемки „Звездных войн“ проходили жарким летом – давно в Британии не случалось столь жаркого лета! – и пот лил с меня в три ручья. Случалось, за день я терял до двух килограммов, так что в конце концов мне пришлось настоять на пункте контракта, который предусматривал, чтобы мне постоянно давали молоко, воду и апельсиновый сок. Необходимо было поддерживать водный баланс. Окуляры маски запотевали, я ничего не видел. Шлем и маску то и дело приходилось снимать и протирать. Физически работа оказалась очень тяжелой. Я провел на этих съемках пять месяцев и до смерти хотел лишь одного: поскорее от них отделаться. Положение усугублялось тем, что практически никто из участников „проекта века“ не верил в успех. Лично мне казалось, что это очень странный фильм».

«Ты недооцениваешь силу Темной стороны». (Дарт Вейдер)

В таком отношении к «Звездным войнам» Дэвид Прауз, как мы знаем, был отнюдь не одинок…

* * *

Дэвид Прауз был уверен в том, что для озвучивания будет использован его голос. А как же иначе? Кто играет Дарта Вейдера-то? Он старательно учил все диалоги.

Впрочем, Прауза – как и всех на съемочной площадке, – смущал тот факт, что голос из-за маски звучал как-то глухо, невнятно. И все время, пока шли съемки эпизодов с главным злодеем, Прауз донимал Лукаса вопросами: «Что делать с голосом Дарта Вейдера?». Лукас отвечал: «Не беспокойся, в студии в конце съемок все переделаем».

Когда же работа с актерами была наконец завершена, съемочная группа вернулась в Америку, чтобы довести до ума спецэффекты и начать монтаж, про голос Вейдера на какое-то время как будто забыли. А затем вопрос встал со всей остротой.

Голос Дэвида Прауза, в общем, ничем особенным не отличается – обычный, довольно приятный баритон. Но он не попадал «в десятку», а Лукас, который на самом деле в точности знал, какой результат желает получить в итоге, не мог удовлетвориться «приблизительным» попаданием. Ему требовались все сто процентов.

Необходимо же было что-то более зловещее, вызывающее не столь положительные эмоции. Поговаривали даже, будто Лукас планирует пригласить для озвучивания этого героя самого Орсона Уэллса, но потом от этой идеи отказались: голос Уэллса был слишком узнаваемым.

В конце концов свой голос, «рожденный на берегах Миссисипи», подарил Дарту Вейдеру известный темнокожий актер театра и кино Джей Эрл Джонс.

«Лукас хотел более „темный“ голос, – объяснял Джонс. И тут же как будто оправдывался: – Не в этническом смысле, а просто в смысле звучания».

У Прауза же сложилось обратное впечатление. Возможно, именно с этим впечатлением, отчасти порожденным обидой из-за «чужого» голоса, и велась скрытая полемика в реплике Джонса: по мнению Прауза, чернокожий исполнитель как раз и был приглашен для того, чтобы в команде присутствовали афроамериканцы и тем самым соблюдалась бы надлежащая политкорректность…

«Когда съемочная группа вернулась из Англии в Америку, – утверждал Прауз, – внезапно стало понятно, что совершена большая политическая ошибка: в фильме нет ни одного чернокожего актера. Лукас с компанией попросту испугались, что чернокожее население Америки будет бойкотировать такой фильм. И единственное, что пришло им в голову, – это заменить мой голос на голос самого известного на тот момент чернокожего актера, у которого был узнаваемый, глубокий – действительно прекрасный тембр».

Дэвид Прауз утверждает, что ему «вешали на уши лапшу» – мол, не хотели, чтобы Дарт Вейдер изъяснялся с английским акцентом… (Среди членов съемочной группы, кстати, даже звучало мнение, что акцент Прауза – не английский, а шотландский, «странный какой-то».)

Прауза эти отговорки не убедили:

«Я не вижу большой разницы между моим акцентом и речью других английских актеров, снимавшихся в этом фильме», – отрезал он.

Впрочем, что сделано – то сделано. Голос Дарта Вейдера – «темный голос с берегов Миссисипи» – отлично сочетался с образом величественного и могущественного злодея.

А знаменитое астматическое дыхание Дарта Вейдера создавалось при помощи записи микрофона, прикрепленного к клапану акваланга. В маску дышал сам звукооператор.

Сам Дэвид Прауз считает лучшим эпизодом не четвертый, а пятый – «Империя наносит ответный удар», и лучшим режиссером «оригинальной» трилогии – Ирвина Кершнера. Впрочем, Кершнера отмечают все участники проекта – он действительно был прекрасным режиссером старой школы. Его стиль работы отличала тщательность – и, кроме того, он с огромным вниманием в первую очередь относился к тому, что Харрисон Форд будет (возможно, вслед за ним) именовать «человеческим измерением» фильма.

Ирвин Кершнер сосредоточился на раскрытии внутреннего мира персонажей. Он должен был представить не столько вселенную «Звездных войн» (с далекой-далекой галактикой мы уже в общих чертах познакомились в «Новой надежде»), сколько населяющих ее людей в их сложности – насколько вообще допустима «сложность» в отношении персонажей приключенческого жанра.

Так, Дэвиду Праузу Кершнер дал такое задание: «Я хочу, чтобы ты был думающим Вейдером. Не надо этого „бей, круши и рви на части!“, как в первом фильме».

Работать с Кершнером оказалось для Прауза гораздо легче, чем с Лукасом. Лукас, как, опять же, отмечают все, исключительно молчалив. Актеры практически не получали от него никаких указаний и уж точно не обсуждали с ним внутренние побуждения персонажей. Джордж был конкретен и лаконичен: «Идешь до этой отметки против камеры. Произносишь реплику. Потом обратно».

Дэвид Проуз – английский актер, а также бывший бодибилдер и тяжелоатлет, наиболее известный как исполнитель роли Дарта Вейдера

У Кершнера же была совершенно иная манера. Он садился с актером и подолгу обсуждал с ним все, что связано с ролью. Рассказывал, как видит персонажа, объяснял, почему герой должен поступать так, а не иначе. Погружался вместе с актером в эмоциональный мир героя. Это было интересно и во многом ново.

Съемки пятого эпизода проходили в условиях строжайшей секретности. Даже исполнителям главных ролей не ведомы были все сценарные откровения. Обычно актерам присылали диалоги накануне съемок. Прауз учил роль за ночь, а после съемки возвращал бумаги. В прессу не должно было просочиться ни словечка.

Однако не забудем, что Дэвид Прауз сам не озвучивал роль Дарта Вейдера. Поэтому коварному Кершнеру (точнее, коварному Лукасу, который действовал его руками) ничего не стоило подсунуть «главному злодею»… фальшивый сценарий. В решающий момент Дарт Вейдер – Дэвид Прауз – говорит Люку: «Присоединяйся ко мне. Я завершу твое обучение. Вместе мы будем править Галактикой вечно, отец и сын!».

Фразу «Люк, я – твой отец!» Прауз услышал только… на премьере фильма.

Марк Хэмилл, который сидел за двумя колонками напротив Прауза, комически перепугался: «Я боялся, что ты перепрыгнешь через колонки и съездишь мне по физиономии за то, что я скрыл от тебя правду!».

Харрисон Форд потом рассказывал, будто бы после премьеры Дэвид поднялся со своего места, подошел к Кершнеру, хлопнул его по плечу и спросил: «Почему вы утаили от меня, что я, оказывается, отец Люка?».

Прауз сердился и уверял, что в жизни такого не делал. Но так или иначе, а шок он испытал наравне со всеми простыми смертными, которые никак не ожидали подобного поворота событий.

Вообще вся эта история насчет «отца» была известна лишь Лукасу и Кершнеру. Страница сценария, где все было написано черным по белому, оставалась засекреченной, а содержание фильма Лукас сообщил своему режиссеру на ушко.

Прауза вся эта секретность страшно раздражала, он считал, что к актерам можно было бы относиться и с большим доверием.

Марк Хэмилл узнал о «тайне своего происхождения» за несколько минут до того, как включилась камера. Кершнер отвел его в сторону и сказал:

– Марк, сейчас будем снимать поединок с Дартом Вейдером. Так вот. Что бы ни говорил Дарт Вейдер – не обращай внимания, ему дали не текст, а болванку. Дарт Вейдер на самом деле – твой отец. Поэтому все его поступки ты должен использовать именно в этом смысле. Кричать «нет!», ужасаться.

Съемки начались. Сделали несколько дублей – и наконец Марк вошел в роль и сыграл то, что от него требовалось.

– Присоединись ко мне, – хрипит Дарт Вейдер, – и я завершу твое обучение.

И дальше добросовестный Прауз произносит те слова, которые он честно выучил, когда готовился к съемкам эпизода по «лжесценарию»:

– Ты не знаешь правды, Оби Ван убил твоего отца.

При переозвучивании было записано: «Я – твой отец».

Шоком это признание стало и для «голоса Дарта Вейдера» – Джеймса Эрла Джонса.

Впервые прочитав знаменитое признание Дарта Вейдера, Джонс не поверил: «Да он все врет!».

«Я и постарался это так сыграть – как будто Дарт Вейдер лжет»…

Но пришлось поверить.

Пятый эпизод остался у Прауза любимым, и не в последнюю очередь здесь имела значение работа с режиссером. От Джорджа Лукаса актеры не получали необходимой поддержки – только указания. Ирвин Кершнер же вызывал у них не только благодарность, но и любовь: «Чудесный человек», – говорит Прауз, и не найдется никого (включая Лукаса), кто оспорил бы это мнение.

Шестой эпизод не вызывает у Прауза никаких положительных эмоций. Иногда он прямо говорит, что «терпеть не может» «Возвращение джедая». С этим фильмом у Прауза связаны крайнее неприятные воспоминания – из-за сцены смерти Дарта Вейдера.

Эту сцену опять снимали в условиях строжайшей секретности в одной части студии, в то время как Прауз работал над другой сценой и в другом месте.

Умирающего человека в черной маске играет вовсе не Прауз. На эту роль пригласили очень пожилого актера по имени Себастьян Шоу (он умер через несколько лет после «Возвращения джедая»). И когда в финале с Энакина Скайуокера снимают маску, зрители видят лицо именно Себастьяна Шоу.

Прауз, страдая от обиды, подозревал и здесь некую интригу: «Возможно, дело в деньгах. Может быть, они подумали, что им придется заплатить мне больше, если зрители увидят мое лицо. Или же мне просто не хотели дать шанса вернуться к роли Энакина во втором и третьем эпизодах».

Афиша фильма «Звездные войны. Эпизод V. Империя наносит ответный удар»

Хотя здесь, в общем, можно поспорить. Например, ничто не помешало бы Праузу сыграть молодого Энакина, разве что возраст. Все-таки приквел снимали много лет спустя – а в те годы, когда вышел фильм «Возвращение джедая», ни о каком другом «возвращении» и речи еще не шло.

Так или иначе, но у Джорджа Лукаса никогда не возникало проблем, когда приходилось причинить боль кому-то другому, если дело, по мнению Лукаса, того требовало. Впрочем, так же беспощадно относился он и к самому себе.

А Дэвид Прауз, несмотря на внешнюю физическую мощь, – человек ранимый. «То, как Лукас обошелся со мной, то, как он это сделал… Это был один из самых болезненных моментов в моей жизни», – признавался Прауз.

Разумеется, он спросил у Лукаса, почему тот так поступил. В ответ Лукас «напустил туману». Сказал, что замысел был в том, чтобы показать настоящего Энакина, а не просто смерть Дарта Вейдера.

Рост и мускулатура, движения, харизма, огромная сила воли Дэвида Прауза наполняли жизнью фигуру Дарта Вейдера, но в финале необходимо было лицо пожилого, умирающего человека, так разительно не похожего на зловещую «черную статую».

«А мы-то надеялись увидеть вас», – «деликатно» говорили Праузу поклонники после того, как маска была снята и явилось «не то» лицо.

Еще худшую вещь сделал Лукас в позднейшей режиссерской версии.

Как мы помним, в финале «оригинальной» трилогии Люку являются могущественные призраки живущих в Силе всех трех его любимых джедаев: Оби Вана Кеноби, Учителя Йоды и Энакина Скайуокера. Трое друзей снова вместе – они никогда не оставят Люка своим посмертным покровительством.

В первом варианте фильма признак Энакина Скайуокера представлен тем образом, который мы увидели в сцене смерти Дарта Вейдера: это симпатичный пожилой Себастьян Шоу, благостный и улыбающийся. Тот, кого сын спас от духовной гибели – после того, как отец спас сына от гибели физической.

В «режиссерской» версии Лукас все испортил. Конечно, это его мир и он может там топтаться, как слон в посудной лавке, – его право, – но вводить вместо Себастьяна Шоу молодого Хайдена Кристенсена – это чересчур!

Лукас же правильно объяснил обиженному Дэвиду Праузу: мы снимаем маску не с Дарта Вейдера, а с Энакина. Со старого, много испытавшего, пережившего просветление темного джедая. Именно он уходит в Свет, в Силу, становится могущественной ее частью.

Кристенсен в роли призрака отца Люка позволяет связать сиквел с приквелом, это так. Однако, с другой стороны, это означает, что Лукас начинает ставить сюжет выше образа персонажа, то есть изменяет принципу, провозглашенному в самом начале работы над «Звездными войнами».

Нам дорог тот Энакин, который прошел весь путь до конца и сумел от Тьмы вернуться к Свету (а говорили, будто такое невозможно!). Молодой, еще не искушенный, не страдавший, не переживший возрождение Энакин совсем не обладает подобной духовной мощью. Зато он связывает приквел с сиквелом…

Впрочем, как бы ни «задвигали» Дэвида Прауза, для миллионов поклонников именно он остается Самым Настоящим Дартом Вейдером, Единственным и Неповторимым, Самым Любимым Злодеем Голливуда.

Одновременно с этой поистине звездной – несмотря на все неприятности и обиды, – ролью Дэвид Прауз получил еще одну: он стал ведущим правительственной программы дорожной безопасности Green Cross Code, и в этой роли он выступал целых четырнадцать лет. По некоторым данным, именно благодаря этой программе удалось сократить количество смертей детей в дорожно-транспортных в Великобритании чуть ли не вдвое – и все благодаря чему? Благодаря тому, что Дарт Вейдер – сам Дарт Вейдер! – учит малышню правильно переходить улицу. Дарт Вейдер, конечно, ужасный злодей, но любим мы его не за это.

* * *

Дэвид Прауз родился в Англии, в Бристоле, в 1935 году. Он рано начал увлекаться спортом и в тринадцать лет считался лучшим спортсменом своей школы. Затем врачи заподозрили у него туберкулез колена. Начались бесконечные анализы, тесты, колено пытались протезировать, и целый год Дэвид провел в больнице. В пятнадцать лет ему поставили новый диагноз – артрит, довольно редкая его разновидность. В те годы о ней мало что знали – это сейчас ее можно было бы вылечить.

И Дэвид Прауз взялся за физические упражнения. Ему удалось вернуть себе форму, подвижность в левой ноге была восстановлена, после чего Дэвид занялся бодибилдингом и поставил цель – стать Мистером Вселенная.

Впрочем, выше десятого места он не поднялся: оказалось, что у него «некрасивые ноги» – ступни имеют неправильную форму.

Дэвид Проуз занялся бодибилдингом и достиг в этом виде спорта значительных успехов

С 1962 по 1964 годы Дэвид Прауз удерживал титул чемпиона Великобритании по тяжелой атлетике, но на Олимпиаду в Токио он тоже не попал.

Тогда он ушел из большого спорта и начал новую карьеру, открыв собственный тренировочный центр, где помогал обрести хорошую спортивную форму многим знаменитостям. В их числе оказался Кристофер Рив – исполнитель роли Супермена.

Здесь наблюдается некая «ирония судьбы», поскольку первоначально на роль Супермена хотели взять самого Дэвида Прауза. Однако затем руководство студии решило, что национального американского героя должен сыграть все-таки не англичанин, а американец.

Впрочем, Дэвид Прауз снимался в других фильмах – всего их пятнадцать, – и был ведущим в разных ток-шоу и образовательных программах. Однажды он даже играл в комедии Шекспира «Как вам это понравится» (борец Шарль).

Своего рода «пророческим» можно считать первое появление Дэвида Прауза на сцене – в спектакле «Пусть лето никогда не наступит». Дэвиду поручили роль Смерти, для чего облачили во все черное с головы до ног. «Все, что от меня требовалось, – это поднимать актеров и уносить их со сцены, медленно и символически», – рассказывал впоследствии Дэвид.

В его активе – монстр в двух экранизациях романа о Франкенштейне. Кстати, в фильме «Франкенштейн и монстр из ада» (1974) роль барона Франкенштейна исполняет Питер Кашинг – тот самый, который спустя несколько лет предстанет перед зрителем уже в образе губернатора Таркина, номинального «начальника» Дарта Вейдера (над великим Вейдером вообще не может быть начальника, кроме разве что самого Императора!).

Среди известных фильмов, где снимался Прауз, – «Казино „Рояль“» и, конечно, «Заводной апельсин».

Стенли Кубрик, как говорит Прауз, был настоящим джентльменом. Вот о ком Прауз всегда вспоминал с трогательной благодарностью и любовью.

Когда для фильма «Заводной апельсин» набирали актеров, позвонили в том числе и Праузу.

Кубрик и Прауз сразу понравились друг другу. Кубрик был несостоявшимся спортсменом, целеустремленный и мужественный Прауз вызывал у него искреннее уважение. Иногда он просто звал Прауза сесть рядом с ним позади камеры и поговорить о том о сем. Никого другого он не приглашал, и Праузу это по-детски льстило.

Роль в «Заводном апельсине» была довольно проста, так что в каких-то режиссерских указаниях надобности не возникало. Дэвид Прауз играл Джулиана – телохранителя персонажа Патрика Маги, который подвергся нападению персонажа Макдауэлла и его дружков.

Самая сложная для Прауза сцена была после того, как Макдауэлл терял сознание над тарелкой спагетти: телохранителю приходилось носить его вверх и вниз по ступеням. Кубрик снимал дубль за дублем. После седьмого дубля Макдауэлл стал ужасно тяжелым. Прауз сказал: «Вы и так наснимали достаточно, у меня сил больше нет его таскать». Кубрик согласился! Это окончательно пленило Дэвида Прауза.

Кубрик вообще был славен манерой делать очень много дублей, но Дэвида с тех пор он снимал в паре дублей и на том останавливался.

Джордж Лукас впоследствии так сформулировал свое желание взять в фильм Дэвида Прауза: «Если вы подошли Кубрику, то подойдете и мне». Да уж, у Джорджа Лукаса никогда не было проблем с самооценкой.

* * *

В 2000 году Дэвид Прауз стал кавалером ордена Британской Империи. Награждение состоялось в Букингемском дворце, Дэвид был представлен королеве Англии.

Праузу было пятьдесят пять, когда артрит снова заявил о себе. Актера мучили страшные боли, врачи даже рекомендовали ампутировать ногу выше колена. Операции удалось избежать, но с тех пор Дэвид Прауз ходит, опираясь на трость. А через год, в феврале 2001-го, Дэвид Прауз слег с непонятной болезнью крови. У него парализовало обе руки и вдобавок начались сильные боли в спине. С помощью антибиотиков удалось остановить сепсис, однако Прауз побывал на волосок от смерти.

Сильный и волевой человек, он не позволил недугу сломить себя. Во время болезни он написал книгу воспоминаний – рассказал о своей жизни, о съемках «Звездных войн». Кстати, еще раньше, в восьмидесятых, вышла другая его работа – книга «Фитнес – это удовольствие», где он делится тренерскими «секретами».

Прауз по-прежнему много путешествует, занимается благотворительностью, помогает людям, больным артритом, собирает средства для исследовательского центра, занимающегося проблемами этой болезни, встречается с поклонниками, выступает на конвентах.

Перед выходом на экраны «Атаки клонов» Дэвид Прауз вместе с другими актерами участвовал в туре «Звездные войны: люди в масках». Для тура собрались те, чьих лиц зрители не увидели на экране: Питер Мейхью (Чубакка), Кенни Бейкер (R2-D2), Джереми Баллком (Боба Фетт), Рей Парк (Дарт Мол).

Дарт Вейдер без маски

Конечно, с одной стороны, обидно – быть самым известным кинозлодеем, которого никто и никогда не узнает в лицо на улице. С другой стороны – быть слишком узнаваемым чересчур хлопотно.

Дарт Вейдер позволил Дэвиду Праузу сделать много хорошего. «Даже представить себе трудно, как много сумел дать мне этот злодей в черном плаще!» – признавался Прауз. И не последний из подарков от злодея – возможность путешествовать по всему миру и широкая возможность помогать людям, которые в этом нуждаются.

Оби Ван Кеноби: британское измерение

Оби Ван Кеноби (которого на Татуине запросто называли «старым Беном Кеноби») – один из ключевых персонажей «оригинальной» трилогии, а затем и приквела. Это великий джедай, наставник Люка Скайуокера, а также учитель и друг его отца Энакина, позднее перешедшего на Темную сторону Силы. В «архетипическом» сюжете у него та же роль, что у Мерлина или Гэндальфа.

На такую роль определенно требовался известный актер. Да и в кинокомпании «ХХ век Фокс» всё активнее выражали недовольство тем, что Лукас набрал «темных лошадок» на главные роли.

Критики – возможно, повторяя за самим Лукасом, – продолжают утверждать, что одним из источников, вдохновивших Джорджа на создание «Звездных войн», был фильм Куросавы «Три негодяя в скрытой крепости». И, соответственно, Оби Ван Кеноби некоторым образом «вырос» из персонажа, сыгранного Тосиро Мифунэ. И что Лукас чуть ли не хотел пригласить самого Мифунэ на роль старого Бена.

Однако выбор все же был сделан в пользу Алека Гиннеса – и таким образом в «Звездные войны» вместо «японского» вошло «британское» измерение. Фактически, если вспомнить «Мост через реку Квай» и сопоставление в этой ленте двух миров чести, британского и японского, можно было бы сказать: вместо полковника Сайто в «Звездных войнах» мы получили полковника Николсона. Сравнение красивое, но, в общем-то, не вполне корректное: Оби Ван имеет только то общее с Николсоном, что он тоже до мозга костей английский джентльмен.

Возможно, Лукас вовремя понял, что перебирать с влияниями и интонациями в таком и без того перенасыщенном странностями фильме, как «Звездные войны», не следует. Японская линия чрезмерно утяжелит проект. Достаточно никому не известных молодых американцев в главных ролях и британцев – на всех остальных. Включая такого знаменитого британца, как Алек Гиннес.

«Добыть» для фильма Гиннеса – это, конечно, задача. Существует забавная легенда: якобы, желая привлечь Гиннеса, Лукас подбросил сценарий в гримерную актера, когда тот снимался в фильме «Ужин с убийством» (1976).

– Не читай! – в ужасе сказал Гиннесу его агент. – Вообще не прикасайся! Вдруг там бомба! И вообще – никогда не читай неизвестно откуда взявшийся сценарий!

Однако Гиннес все-таки прочитал. Ему понравились «Американские граффити» – так почему бы не попробовать поработать с этим режиссером? Он встретился с Лукасом и счел его человеком цельным, ярким, интересным. Конечно, научная фантастика не вызывала у Гиннеса никакого интереса, да и диалоги в фильме – так себе, но все-таки…

Почему бы и нет?

…С тех пор для многих молодых (а теперь уже и не очень молодых) людей сэр Алек Гиннес навек превратился в Оби Вана Кеноби.

Впрочем, на самом деле Гиннесу никогда не грозило застрять в «амплуа» актера одной роли. Будь это так, он завяз бы еще в полковнике Николсоне…

«Оби-Ван – великий наставник, столь же мудрый, как мастер Йода, и столь же сильный, как мастер Винду». (Энакин Скайуокер)

Кстати, в Тунисе на съемках фильма Алек Гиннес в полной мере демонстрировал товарищам по съемочной группе «полковника»: пока молодые актеры стенали, шатались и падали под бременем невыносимого климата, пожилой британец сохранял прямую спину, бодрое расположение духа и постоянную готовность к работе. Сам он, впрочем, ворчал: «На съемочной площадке ко мне относятся так, словно мне сто шесть лет!».

А чего он хотел – он ведь действительно был человеком иной эпохи и актером совершенно другой «весовой категории», нежели его партнеры! Джордж Лукас, впрочем, остался невероятно благодарен Гиннесу за то, что тот согласился принять участие в его фильме – ведь тот, знаменитый и обласканный премиями, мог выбрать для себя любую роль, а он поехал в Тунис сниматься в «детском», «нелепом» фантастическом фильме.

Иногда Гиннес утверждал, что роль ему понравилось – мудрец, наставник… Но это была лишь часть правды. Как и все участники съемочного процесса, он не мог не отметить «чудовищности» диалогов. И (как и Харрисон Форд позднее), согласно очередной легенде, попросил Лукаса убить его персонажа, потому что невозможно ведь сниматься в подобной нелепице слишком долго.

Согласно еще одной легенде, Алек Гиннес прямо-таки ненавидел Оби Вана Кеноби. И все же, несмотря на это, он каждый раз позволял Лукасу уговорить себя сыграть старика Бена в следующих фильмах (призрак Оби Вана появляется и в «Империи», и в «Возвращении джедая», как мы помним).

Нет, не так-то просто избавиться от того джедая, который у тебя внутри. Ведь это, в общем-то, именно тот Оби Ван, которого все мы ищем.

* * *

Сэр Алек Гиннес был человеком замкнутым и о своей жизни рассказывать не любил. Даже в своих воспоминаниях – а Гиннес написал целых три книги мемуарного характера, – он весьма скудно пишет о себе и в основном рассказывает о людях, с которыми ему доводилось встречаться и работать.

Он родился в 1914 году; его мать работала секретарем, а своего отца он никогда не видел: Алек Гиннес был незаконнорожденным. Тогда еще никто не подозревал, что в 1958 году королева Англии посвятит его в рыцари.

Предполагают, что отцом Алека был некий шотландский банкир. Деньги на учебу сына в частной школе он прислал, однако оплатить высшее образование отказался, поэтому в Королевскую академию драматического искусства Гиннес не поступил и устроился на работу клерком в одной лондонской рекламной конторе. Так он заработал на занятия в небольшой частной театральной студии Фэй Комптон. По легенде, Гиннес приходил туда босиком: у него была только одна пара ботинок, и он ее берег.

Сэр Артур Джон Гилгуд, известный театральный режиссер и исполнитель шекспировских ролей, дебютировавший в 1921 году на сцене лондонского театра «Олд Вик» в возрасте восемнадцати лет, заметил молодого актера (в то время насчет Гиннеса уже стали поговаривать, что он «напрочь лишен таланта») и начал давать ему маленькие роли: Озрика в «Гамлете» (1934), Аптекаря в «Ромео и Джульетте», Федотика в «Трех сестрах». И уже в 1938 году у выдающегося режиссера Тайрона Гатри Гиннес сам сыграл Гамлета – это был едва ли не самый молодой Гамлет на лондонской сцене. Именно в этой роли определилась знаменитая манера игры Алека Гиннеса, которую уже тогда кто-то из критиков окрестил «не-игрой»: Гамлет Гиннеса был скрытным, самоуглубленным, почти «не играющим» – в эпоху, когда на сцене и в кино господствовал гротеск, яркий, сочный штрих. Всю жизнь Гиннес будет отстаивать минималистские принципы «простой», неакцентированной актерской игры, однако «отсутствие темперамента» (как писали о нем критики) не мешало Гиннесу выступать в постановках по Диккенсу, а спустя годы превосходно сыграть Митю Карамазова. Он, как впоследствии говорили, «просто позволял событиям случиться», и Юлий Цезарь в его исполнении был всемогущим диктатором не потому, что чего-то добивался, что-то доказывал (словом или делом) или чем-то управлял: о нет, он просто разрешал Риму существовать, а Клеопатре – править Египтом. Мир, собственно, вращался только потому, что Цезарь – Алек Гиннес – не запретил ему этого. Знаменитая доброта Алека Гиннеса была приметой неограниченной силы, а вовсе не слабости. Цезарь настолько могуществен, что может все – даже быть добрым.

В 1938 году Алек Гиннес женился на актрисе Меруле Саламан, своей партнерше по одному из спектаклей; их единственный сын Мэтью появился на свет в сороковом году. С Мерулой Гиннес прожил шестьдесят два года; она умерла вскоре после его смерти в 2000 году.

Выйдя замуж, Мерула оставила карьеру и полностью посвятила себя семье. Кроме того, она занималась драматургией и детской литературой.

В 1939 году Гиннес собрал собственную труппу, которую назвал «Актерский театр», – там состоялась инсценировка «Больших надежд», где Гиннес сыграл «светоносного юного джентльмена» Герберта Покета, и именно там его заметил начинающий режиссер Дэвид Лин.

Алек Гиннесс в роли Гамлета

Война заставила сделать перерыв в театральной карьере: в сороковом году Алек Гиннес пошел добровольцем и оказался на флоте, где командовал пехотно-десантным катером, обеспечивавшим перевозку людей и грузов в Средиземном море (югославским партизанам, в частности). Во время службы на катере Гиннес писал военные очерки, которые печатали в «Дейли телеграф», «Таймс» и сборниках повестей. Позднее на вопрос, какую свою роль он считает наиболее удачной, Алек Гиннес отвечал: «Офицера и джентльмена».

После демобилизации работы в театре не оказалось – и тут Дэвид Лин предложил ему участвовать в экранизации «Больших надежд», все в той же роли Герберта Покета. Спустя много лет, получив роль старика Доррита в «Крошке Доррит» (1988), Гиннес скажет: «Я словно вернулся домой».

Гиннес – театральный актер. Два великолепных сезона – с 1946-го по 1948-й – он проводит в театре «Олд Вик», а всего за жизнь сыграет более восьмидесяти театральных ролей. Он будет сам писать для театра (инсценировка «Братьев Карамазовых», сценарий по роману Джойса Кэрри «Устами художника»…).

И одновременно с театром Гиннес будет постоянно сниматься в кино, причем в острохарактерных ролях, начиная с Феджина в «Оливере Твисте» (1948).

В 1949 году последовал знаменитый фильм «Добрые сердца и короны», где для начала Гиннесу предложили две роли – на выбор. Гиннес сыграл восемь: всех членов аристократической фамилии д’Аскойнов: иссохшего банкира, глуповатого юнца, надменного денди, генерала, адмирала, герцога, священника – и высоконравственную суфражистку леди Агату.

«Добрые сердца и короны» представляют собой настоящую британскую черную комедию. Действие разворачивается в викторианской Англии. Некий Луис Мадзини – сын оперного певца и дочери герцога Челфонта – страдает от своих аристократический родственников: за связь с безродным иностранцем его мать была подвергнута остракизму. После ее смерти Луис, который вырос в унизительной бедности, производит нехитрый подсчет: от герцогского титула его отделяют всего восемь человек – те самые родственники, которые так дурно обошлись с мамой. Их-то и следует устранить – все очень просто.

Шестерых он отправляет в мир иной самыми хитроумными способами. Еще двое уходят из жизни самостоятельно. Наконец наш «герой» у цели. Он женится на вдове одного из убитых… и тут выясняется, что на всякого мудреца довольно простоты, а на каждого злодея найдется злодей еще худший.

В этом фильме Алек Гиннес сыграл всех восьмерых родственников.

Комедия о восьми убийствах была сочтена в Америке настолько ядовитой и циничной, что ее там не сразу выпустили в прокат, зато Британский институт кино отнес «Добрые сердца и короны» к числу шести величайших фильмов в истории британского кинематографа.

Гиннес – человек «без лица» – «болванка для париков», как недобро писали газетчики. А между тем у Алека Гиннеса очень характерное лицо, с длинным носом, залысинами, глубокими складками на лбу. У него оттопыренные уши и очень светлые глаза. Он очень узнаваем – и неузнаваем в одно и то же время. Гиннес будет играть злодеев и шпионов, цезарей и священников, и все без исключения его персонажи будут отличаться друг от друга: повторений, даже в однотипных ролях, не случится. Гиннес умел играть добро во всех его обличиях, и оно всегда получалось у него разным и неизменно притягательным. И только настоящее, беспримесное Зло в исполнении Гиннеса ожидал провал, причем это касалось как шекспировских злодеев, так и такой неожиданной роли, как Гитлер («Гитлер: последние десять дней», 1973).

Гиннес добросовестно готовился сыграть Гитлера. Много читал. Пил любимый фюрером мятный чай. Бросил курить, потому что фюрер не курил. В прессе много шумели: ветеран Второй мировой – и вдруг играет Гитлера? Гиннес отстаивал свое право на роль.

…Как результат – в кадре появился… диккенсовский богатый дядюшка с нелепыми фантазиями насчет захвата всей Европы и с кучей прихлебателей на шее. Зло проиграло, «внутренний человек» Гиннеса оказался сильнее роли.

Многое в актерской манере Алека Гиннеса связано с тем, что после войны он принял католичество (хотя во время войны подумывал – не стать ли священником англиканской церкви). О том, как это случилось, существуют разные рассказы, но если вкратце – в начале пятидесятых сын Гиннеса Мэтью заболел полиомиелитом, и несчастный отец дал обещание: если сын поправится, стать католиком. Впрочем, к католичеству Гиннес и раньше испытывал определенную склонность.

Английский католицизм Гиннеса – такой же, как у Грэма Грина (Гиннес будет играть персонажей Грэма Грина), как у Честертона (он будет играть и патера Брауна), – наверное, такой же, как у Толкиена (Оби Ван Кеноби временами напоминает Гэндальфа), – во многом определяет внутренний мир актера, и его потрясающе органическая «не-игра» обогащена именно этими обертонами. Невооруженному глазу зрителя их не видно, потому что они не на поверхности, – но не ощущать их невозможно. Внутреннее равновесие, способность отделять преступление от преступника, убежденность в абсолютном примате Добра (нет равенства Добра и Зла, столь любимого поздними фантастами; есть Добро – и зло как недостаточность Добра, то есть нечто вторичное), – все это «внутри» и зачастую определяет внешний рисунок роли.

Сэр Алек Гиннесс (1914–2000) – британский актер театра и кино. В 1958 году был удостоен премии «Оскар» за лучшую мужскую роль в эпическом военном блокбастере «Мост через реку Квай», а спустя два десятилетия Гиннессу была вручена почетная статуэтка за жизненный вклад в мировое киноискусство в течение долгой и успешной актерской карьеры

Поэтому и не получаются абсолютные злодеи. Возможно, они действительно существуют, но во внутренний мир Алека Гиннеса им попросту не войти, даже если он и пытается их впустить.

Единственным непростительным грехом, который актер умел сыграть, была гордость – высокомерие. Искреннее представление о себе как о человеке, стоящим выше всех остальных (именно это и погубило незлого, вовсе не кровожадного, любезного короля Карла, который совершенно искренне считал себя вознесенным над всем человечеством, – роль Гиннеса в «Кромвеле», 1970).

Фирменным «знаком» многих персонажей Гиннеса было умение восхищаться чужой юностью – отцовская любовь, обычно лишенная сентиментальности, но исключительно глубокая. Он вообще никогда не играл «любовь» – страсть, влечение, яркую эмоциональную жизнь. Исключительная сдержанность истинного джентльмена не встретит понимания у дам в эпоху «сексуальной революции» – но Гиннеса не переделаешь: несмотря на свою исключительную способность к перевоплощению, «выключить джентльмена» он оказался не в состоянии.

* * *

В 1957 году Дэвид Лин снял знаменитый «Мост через реку Квай», в котором Гиннес сыграл одну из самых знаменитых своих ролей, квинтэссенцию британского офицера, джентльмена и вообще белого человека со всем его невыносимым «бременем». Позднее этот образ будет любовно спародирован Михаилом Козаковым в фильме «Здравствуйте, я ваша тетя!» (помните великолепное: «Я старый солдат и не знаю слов любви…»?).

Полковник Николсон – некий абсолют, нечто «усреднено-английское»: средний рост, среднее сложение, средний возраст. «Безликость» Гиннеса оборачивается в этом образе обобщением. Английский джентльмен не выделяется; торчать над толпой – это дурной тон. Он не позволит грубой силе сломать себя. Никто не станет навязывать ему условия игры, даже японцы. Да, полковник сидит в лагере, но он сдался по приказу командования, следовательно – по-прежнему остается на службе. Побег? Побег в таких условиях – это дезертирство. Выжить в плену? Но способность выживать – отнюдь не главная добродетель солдата. Главная добродетель – дисциплина.

Существуют пункты устава, параграфы конвенций, правила и законы. И полковник Николсон заставит всех выполнять эти пункты. В том числе и японского полковника Сайто. И когда эти условия – для Сайто, в общем, безразличные, у японцев собственные условности, – будут соблюдены, Николсон с той же несгибаемостью начнет строить мост через реку Квай. Идеальный мост, триумф британской цивилизации в непроходимых джунглях.

Фильм оказался шедевром, но во время съемок Алек Гиннес смертельно рассорился с Лином, и они сутками не разговаривали. Зато – семь «Оскаров».

* * *

И вот, после десятков столь значительных ролей, ставших вехами в истории театра и кино, Алек Гиннес получает предложение от молодого американского режиссера сыграть небольшую роль в фантастическом фильме с «совершенно нелепым сюжетом». И соглашается.

Оби Ван Кеноби в исполнении Алека Гиннеса вносит в мир «Звездных войн» неподражаемое английское измерение. Да, в фильме работает много английских актеров, есть даже настоящий «английский дворецкий» – С-3РО, если верить откровениям Дэниелса, – но Оби Ван безупречный джентльмен. Он обладает могущественной добротой, которая никогда не боится, что ее примут за слабость. Мир для него гармоничен и насыщен божественной энергией. Чужая юность, чистая и хрупкая, вызывает у него ностальгию и безусловное желание защитить. Мерлин – или Гэндальф? В любом случае, образ наставника, учителя, воспитателя, способного в нужный момент отойти в тень и дать ученику возможность действовать.

Невежество Люка, его стремление «немедленно что-то сделать» и даже возраст («слишком стар для обучения», по отзыву Йоды) – ничто не служит для Оби Вана препятствием. Несмотря на то, что старый чудак-отшельник прежде всего как будто созерцатель, на самом деле он – человек действия.

Наверное, все уже обратили внимание на то, что песчаные люди разбегаются, стоит лишь появиться одному-единственному безоружному старику в коричневом балахоне. Вопрос: почему?

«Песчаных людей легко спугнуть, но они скоро вернутся с большими силами», – замечает Оби Ван. Понятно, что у него уже не раз случались стычки с этим воинственным племенем. Нетрудно догадаться, что песчаные люди (как индейцы) не в восторге от появления на их землях фермеров. А с другой стороны, у фермеров всегда есть чем поживиться. Поэтому люди, вроде дядюшки Люка, не выпускают из рук оружия и прочно запирают ворота.

Алек Гиннесс и Джордж Лукас на съемочной площадке «Звездный войн»

Но Оби Ван живет один, его оружие – световой меч, и ворот в его владениях явно не наблюдается. Тем не менее он сумел нагнать страху на туземцев.

Трудно представить себе, чтобы он вышел из себя, сказал грубость или совершил жестокость.

Один немецкий писатель в свое время высказался: «Нельзя навсегда стать вежливым». То есть для того, чтобы быть вежливым, человеку приходится постоянно, ежедневно прикладывать усилия, держать себя в узде, как в корсете. Оби Ван сумел стать вежливым навсегда. И его «вежливость» – плод самовоспитания. С годами, после всех ежедневно прикладываемых усилий, она стала неотъемлемой частью его натуры.

В Оби Ване Кеноби мы видим естественный сплав множества ролей Алека Гиннеса. Как и всегда, Гиннес практически «ничего не делает», однако именно его появление в жизни Люка приводит к тому, что мир наконец-то начинает вращаться в правильную сторону.

У Оби Вана есть одно поразительное качество: он никого не осуждает. Люк воспитан иначе. Как всякий нормальный хороший мальчик, он убежден в том, что человек обязан быть честным, трудолюбивым, храбрым; что нужно вовремя отдавать долги (или вовсе их не делать) и всегда держать слово. А те, кто поступает иначе, – плохие люди, и мы не будем иметь с ними дело. Сама только мысль о том, что придется идти в злачное место и там нанимать какого-то контрабандиста (то есть иметь дело с преступником), приводит Люка в изумление.

Разве хорошие люди не должны сотрудничать только с хорошими людьми? И как такому хорошему человеку, как Бен, вообще пришло в голову искать пилота среди отбросов общества?

«Хорошесть» Люка, которая недорого стоит, рассыпается о первый настоящий урок Бена: «Здесь (в баре) собираются лучшие пилоты галактики». Не обязательно искать кого-то с безупречной репутацией. Работа на благое дело сама по себе способна открыть даже запятнанному человеку чистый путь – и в этот момент вдруг мелькает далекая тень отца Брауна…

Мир дяди и тети, в котором до сих пор существовал Люк, был замкнутым мирком маленьких обывательских добродетелей. Во что бы то ни стало оградить мальчика от опасностей, от соблазнов, от бедствий, – вот и все, чего добиваются эти навсегда испуганные люди. Кстати, мещанская добродетель сама по себе – с гнильцой. Например, «хорошие фермеры» покупают дроидов у джавов, не задавая никаких вопросов. Хотя понятно, что маленький кочевой народец сам никаких дроидов не производит: джавы подбирают то, что плохо лежит, чинят и потом выставляют на продажу.

Конечно, когда дроид открыто заявил о своей принадлежности другому хозяину, дяде пришлось его вернуть. Пусть соседи не думают, будто мы приобретаем ворованное. Мы – честные.

Да, но как быть с другими дроидами? Они не ворованные просто потому, что мы не знаем об этом? А такой сложный дроид, как С-3РО – неужели кто-то выбросил его как хлам? Но С-3РО вообще не задали никаких вопросов, его просто приставили к делу…

Тем не менее Люку эта небольшая, принятая в среде добродетельных фермеров сделка с совестью не кажется чем-то предосудительным. Он так воспитан. И искренне убежден в том, что остается хорошим и честным.

Что ж, в конце концов опасности сами пришли к фермерам в дом и уничтожили их.

В том, как Бен уводит Люка из «норы», есть отцовское уважение к праву молодого человека на опасность, на приключение, на борьбу. Нельзя уважать себя, отсиживаясь дома. В любом обществе – будь то общество фермеров-обывателей или подонков из космического бара, – Оби Ван неизменно остается джентльменом и, что характерно, прекрасно себя чувствует. Ему удобно в любом месте, в любом положении; он неизменно остается собой.

Нельзя не заметить, что при первой встрече с сыном Скайуокера Оби Ван Кеноби немного разочарован. Надо же, Люк не может отправиться на помощь к принцессе и вступить в борьбу за свободу, потому что обещал дяде помочь со сбором урожая… Дал слово? Огорчительно.

Бен не станет явно осуждать молодого человека, но сожаление появится в его глазах.

А у Люка нет времени как-то переживать это сожаление постороннего, в общем-то, человека. Ведь Люк – хороший мальчик, он правильно воспитан. Конечно, он сожалеет, что расстроил Бена, но – надо ведь держать слово. «Жаль, Бен, но мне пора идти». Мир Люка замкнут и скучен.

И Бен решительно взломал этот мир. Причем, отправляясь с юным существом в неизведанное путешествие, он взял на себя всю ответственность. Нужно успеть объяснить хорошему мальчику, что обывательская «хорошесть» – отнюдь не показатель настоящей доброты; что мелкие добродетели половинчаты, зачастую лицемерны и всегда недостаточны; что люди с подмоченной репутацией тоже заслуживают внимания и уважения; что полагаться только на несовершенный человеческий разум – самонадеянно и глупо, потому что в мире существует Сила… Это будут уроки между делом, больше личным примером или практикой, чем теоретизированием и регулярным обучением.

Йода: – Звание рыцаря Совет согласился пожаловать тебе. Но я был против, чтобы мальчик стал твоим падаваном.

Оби-Ван: – Квай-Гон верил в мальчика.

Йода: – Из числа избранных он, возможно. Но между тем, обучение его нам многие опасности сулит.

«Британское измерение» «Звездных войн» – это вежливость навсегда, это прямая спина и тщательно оберегаемое внутреннее благородство персонажей. Этот тон и был задан Оби Ваном в самых первых эпизодах. Интересно, например, отметить такой момент: никто из героев «Звездных войн» – во всяком случае, в «оригинальной» трилогии, – никогда не позволяет себе ни истерик, ни грубости. Случаются острые перепалки между Ханом Соло и Леей: в стиле Бенедикта и Беатриче из шекспировской комедии. Встречаются и язвительные замечания, и горькие реплики; но никто – даже жестокий и злобный Джабба Хатт – в этом мире не позволяет себе невоспитанности, открытого хамства. В «Звездных войнах» нет крови – и нет грубости. Совсем. Оби Ван Кеноби хорошо воспитал тот мир, в который он отправил юного Люка Скайуокера – офицера и джентльмена.

За что мы любим Джаббу

Джабба Хатт поражает воображение. По силе выразительности, по мощи воздействия на зрительскую фантазию это, несомненно, один из самых ярких второстепенных персонажей «оригинальной» трилогии. Поэтому, в общем-то, ответ на вопрос: «За что мы любим Джаббу?» – при всей его парадоксальности (как можно любить жабообразного гангстера?) – очевиден. Мы любим Джаббу Хатта за неповторимость облика и за рафинированность злодейства.

Конечно, с Джаббой мы не то что в разведку – мы с ним даже в баню вместе не пойдем. Но он завораживает: когда Джабба появляется на экране, глаз от него отвести невозможно. Потребовалась Кэрри Фишер в золотом бикини, чтобы хоть как-то нас отвлечь от этого супермонстра.

О Джаббе мы знаем довольно много. Постарались создатели вселенной «Звездных войн». «Размах» (трудно сказать – «рост») Джаббы – почти четыре метра. Это громадный слизнеподобный инопланетянин, криминальный заправила. Контрабанда, наркотики, работорговля, азартные игры – в общем, в его арсенале полный набор гадостей, которыми славится организованная преступность.

Он обитает во дворце на пустынной планете Татуин. В его распоряжении целый двор слуг, рабов, дроидов, наемников. Джабба обладает огромным аппетитом (собственно, отчасти поэтому он такой жирный – хотя, с другой стороны, возможно, такова его природа, он ведь все-таки слизняк), он азартен и не ведает сострадания: может убить просто с досады или от скуки.

Но даже изумительно придуманная внешность – гуманоидное лицо, тонущее в складках слизи и жира, огромные глаза с дьявольским вертикальным зрачком, крошечные ручки – которые почему-то выглядят еще более зловещими именно в силу того, что они такие крошечные (ассоциация с тираннозавром?), – даже она не производила бы такого сильного впечатления, не опирайся этот образ на глубокий культурный подтекст.

В образе Джаббы не без оснований усматривают нечто «диккенсовское». Не будем забывать, что половина команды «Звездных войн» – англичане, отсюда и странная, на первый взгляд, ассоциация. Диккенс не посвящал свое творчество организованной преступности – разве что ее зачаткам (отдельные банды, как в «Оливере Твисте», но не подпольная же корпорация, какой рулит Джабба). Однако сам подход к образу злодея – до предела заостренный гротеск, внутреннее безобразие, поданное через отвратительный внешний вид, – именно диккенсовский. И, как ни удивительно, как и в творчестве Диккенса, в подаче образа Джаббы присутствует юмор. Хотя сам Джабба, конечно, ничего, кроме омерзения и ужаса, не вызывает. По идее.

Другая английская ассоциация не менее удивительна: Джаббу сравнивают с… Чеширским котом. Хотя на самом деле он куда более похож на Червяка, который курит кальян. В одном из изначальных вариантов на голове Джаббы предполагалась феска.

По сюжету, Хан Соло – человек, готовый работать на того, кто заплатит, – подрядился доставить для Джаббы контрабанду. Речь шла о запрещенном наркотике «спайс» с астероида Кессель. Что, впрочем, не так уж и важно. Важно другое: при встрече с имперским патрулем Соло, не желая рисковать, сбросил груз в космос и ушел. С тех пор Джабба считает, что Соло ему должен. Здраво рассуждая, мы не можем не признать, что Джабба в своем праве: Хан Соло не только не выполнил работу, но и потерял груз. Да и сам Хан Соло, в общем-то, по существу дела ничего не возражает. Он только просит отсрочку, пока ему удастся собрать необходимую сумму.

«Если бы я сказал тебе половину того, что я слышал об этом Джаббе Хатте, у тебя, вероятнее всего, началось бы короткое замыкание!» (C-3PO рассказывает R2-D2 о Джаббе)

Постоянное наличие где-то на горизонте зловещего Джаббы, отягощенность биографии Хана Соло старым долгом, – все это осложняет существование персонажа Харрисона Форда и создает дополнительные трудности на пути Люка и Леи, поскольку за «Тысячелетним соколом» гоняются наемники Джаббы, обладающие мерзкой привычкой выскакивать в самый неподходящий момент, обычно – когда наши герои удирают от имперских штурмовиков.

В самой первой версии «оригинальной» трилогии, которую, собственно, и увидел зритель в конце семидесятых – начале восьмидесятых, Джабба начинал звучать почти с самого начала первого фильма, «Новой надежды», и, незримо присутствуя весь второй фильм, «Империя наносит ответный удар», являлся во плоти лишь в третьем, «Возвращение джедая».

Разговоры о Джаббе не прекращаются целых два фильма. Присутствие Джаббы во вселенной ощутимо даже в его физическом отсутствии. Он настолько значителен, что даже издалека, из-за кадра, определяет многие поступки персонажей. Это было по-настоящему жуткое нагнетание обстановки. Ожидание – каким же, в конце концов, окажется Великий и Ужасный Джабба – к началу третьего эпизода сгущалось до предела и становилось просто невыносимым.

И вот он появлялся – почти так же эффектно, как другой всенародно любимый злодей, Дарт Вейдер, – и поистине оправдывал все возлагаемые на него ожидания. Гигантский. Склизкий. Жирный. Жестокий. Бесчеловечный каждой складкой своего отвратительного тела. С дьявольской хитростью в змеиных глазах. В нем нет абсолютно ничего, что заставляло бы искать в нем хоть малую толику добра, – в отличие от того же Дарта Вейдера. (Хотя Дарт Вейдер черен с головы до пят и подчеркнуто механистичен, с глазами как у стрекозы, в этой своей ужасной маске, а Джабба – напротив, сплошная «биология».)

Появление Джаббы ровно в тот момент, когда зритель уже просто не мог жить без Джаббы, – в этом заключалась гениальность Джорджа Лукаса. И общее «ах!» звучало признанием этого неоспоримого факта.

Однако здесь следует обратить внимание на один, как мне кажется, существенный момент. Джордж Лукас остается гением ровно до того момента, когда начинает думать головой.

…В разговоре с одним знаменитым американским археологом проводник-индеец сказал ему, что тот совершает ошибку, поскольку, как все белые люди, думает головой. Ученый удивился: а как еще прикажете думать? Вместо ответа индеец положил ладонь себе на сердце…

Так вот, пока Джордж Лукас думает сердцем, пока он, как джедай, летит с отключенной системой управления, – у него получается поистине потрясающе. Как только начинает работать голова – сразу же пропадает что-то очень важное. Может быть, главное – пропадает гениальность. Остаются лишь профессионализм и четкое понимание задачи. Понимание – но не чувствование.

В девяносто седьмом, после того как новейшие компьютерные технологии открыли перед создателями фильмов невиданные прежде горизонты, Лукас переиздал фильмы «оригинальной» трилогии. В частности, в «Новую надежду» были вставлены вырезанные раньше и ныне «улучшенные» эпизоды.

«Режиссерская версия» «Новой надежды» наглядно демонстрирует непреложный факт: не нужно возвращаться назад и пытаться улучшать то, что было хорошо изначально.

В искусстве форма и содержание сплавлены неразрывно – причем этот сплав всегда принадлежит именно той эпохе, которая его породила. Зигфрид двадцатых годов поражает мечом картонного дракона, Зигфрид пятидесятых сражается с драконом-куклой, Зигфрид начала XXI века побеждает компьютерного монстра. Не стоит возвращаться в двадцатые и тому, старому, черно-белому Зигфриду подрисовывать на компьютере дракона, который выглядел бы «как живой», – потому что это убьет черно-белого Зигфрида. А человек-герой неизмеримо важнее монстра. Фильм-то не о монстре, а о герое!

Но Джордж Лукас рассудил по-своему – и вот «Новая надежда» получает обратно некогда забракованные эпизоды. А ведь их правильно забраковали! И дело не только в недостаточности тогдашних технологий. Дело совершенно не в них…

До сих пор в «Новой надежде» Джабба, как уже говорилось, присутствовал незримо. Обстоятельства, которые связали Хана Соло с Джаббой, возникновение долга и неприятной ситуации, когда за капитаном Соло по всей галактике гоняются наемники Джаббы, – все это зрителю известно из короткого, энергичного – и закончившегося печально для одного из собеседников – диалога между собственно Ханом Соло и одним из таких наемников в баре в Мос-Эйсли. Все это случилось в тот самый момент, когда в баре появляются Оби Ван Кеноби и Люк Скайуокер, которым позарез нужен капитан звездного корабля и которые готовы хорошо ему заплатить. То есть – при окончании экспозиции (знакомстве зрителя с основными обстоятельствами и главными героями) и при начале завязки. Джабба, таким образом, органично вписан в сюжет, он является необходимым обстоятельством – зритель уже оповещен обо всем, что ему, зрителю, необходимо знать на данный момент.

Постер к кинофильму «Звездные войны. Эпизод 4. Новая надежда»

Однако имелся еще один эпизод, в свое время снятый Лукасом, а потом вырезанный: сцена разговора Хана Соло с Джаббой Хаттом. Джабба и охотники за головами являются к ангару «Тысячелетнего сокола». Там и происходит тот самый разговор Джаббы с Ханом Соло. Джабба подтверждает то, что уже сказал его (покойный) наемник: Хан Соло обязан оплатить криминальному боссу стоимость потерянного груза. В свою очередь Хан Соло обещает отдать долг, как только получит плату за доставку пассажиров в систему Альдераан. Работа есть, деньги обещаны. Осталось только выполнить свою часть сделки. Так что Джабба может расслабиться и спокойно ждать денежки.

То есть Хан Соло фактически повторяет то, о чем только что беседовал с Оби Ван Кеноби.

В свою очередь Джабба дословно повторяет речь своего (покойного) наемника: если Хан Соло не возвратится в ближайшее время с требуемой суммой, то он, Джабба, назначит за него награду настолько высокую, что все наемники галактики будут гоняться за ним: «Ты не сможешь даже рядом пролететь с системой, где существует хотя бы малейшая цивилизация».

Иными словами, для сюжета эпизод не имеет ровным счетом никакого значения. Все уже было сказано в баре. Дополнительного раскрытия образов также не происходит. Фильм ничего не потерял, утратив эти сцены, и ничего не выиграл, получив их обратно. Более того, сага проиграла, и проиграла существенно, поскольку исчез элемент напряженного ожидания: каким же окажется этот самый Джабба? Мы уже знаем – каким. Впечатляет, да, но не настолько…

При съемках оригинальной версии «Новой надежды» Джаббу играл Деклан Малхолланд, характерный ирландский актер кино и телевидения. На момент съемок «Возвращения джедая» ему было пятьдесят лет.

Малхолланд был одет в фантастический мохнатый костюм – изначальная версия Джаббы Хатта отчасти напоминала… вуки. Кстати, «Хатт» – не фамилия, а раса; прибавление «Хатт» к имени – такой же бандитский «титул», как «Датч» Шульц, например, то есть Голландец Шульц (гангстер двадцатых годов).

Каким был первоначальный Джабба Хат (тогда его прозвание писалось с одним «т»), можно увидеть комиксе-адаптации фильма «Новая надежда», выпущенном «Марвел». Джабба Хат выглядит там как высокий гуманоид в ярко-желтой одежде. У него лицо как у моржа и хохолок. Поскольку комикс выпускался до появления фильма на свет, то образ Джаббы вообще к тому моменту не устоялся. Художники «Марвел» создавали этот персонаж на основе внешнего облика одного инопланетянина, который мелькает в знаменитой сцене в баре на Мос-Эйсли. В новеллизации сценария «Звездных войн», которая вышла в 1977 году в ходе рекламной кампании – еще до появления фильма на экранах, – о Джаббе говорится, что это «огромная подвижная туша, состоящая из мышц и сала, увенчанная лохматым черепом в шрамах». Извлечь из этого лаконичного описания полное представление об облике криминального босса трудновато.

На съемках «Новой надежды» Лукас пригласил Малхолланда не столько воплощать образ Джаббы Хатта, сколько просто читать реплики: предполагалось, что впоследствии реальный актер в лохматом костюме будет заменен аниматронной куклой. То есть роль Малхолланда с самого начала воспринималась как вспомогательная.

Впоследствии сцена была из фильма вырезана, как мы знаем. И это было правильным решением.

При подготовке специального издания «Новой надежды» актера в костюме заменило CGI-изображение. Персонаж был переозвучен: вместо Малхолланда теперь звучит голос на вымышленном «хаттском языке», а перевод дается титрами. Этой работой занимался актер озвучивания Ларри Уорд. Тяжелое рокочущее звучание голоса было достигнуто с помощью специального эффекта: диапазон звука сместили на октаву ниже, а потом обработали. Еще один звук, который требовался для фонетического оформления образа Джаббы, – хлюпанье и чавканье, – получился совсем просто: это бултыхание руки в миске с сырной запеканкой и шарканье полотенца внутри мусорного бака.

Отдельно следует отметить музыкальную тему Джаббы Хатта, созданную Джоном Уильямсом. Она исполняется на тубе и, по отзывам критиков, парадоксально сочетает в себе «чудовищное и лирическое».

Целью съемочной группы было так вписать в сцену компьютерное изображение, чтобы создавалась полная иллюзия взаимодействия с ним Хана Соло как с живым персонажем.

При подготовке релиза 2004 года к этому эпизоду вернулись еще раз и усовершенствовали его. Внешний вид Джаббы улучшили в соответствии с новыми достижениями в области CGI-технологии. Впрочем, компьютерный Джабба нигде не выглядит в точности как оригинальная кукла. (Деклан Малхолланд, первый «Джабба», до этого релиза не дожил: он умер в 1999 году в возрасте шестидесяти шести лет от сердечного приступа.)

Деклан Малхолланд на съемочной площадке «Звездных войн»

В общем и целом следует признать: с точки зрения композиции компьютерного Джаббу вписали в эпизод практически идеально. Создается полная иллюзия того, что Харрисон Форд взаимодействует с неким монстром. Причем очень удачно использовали момент, когда Форд обходит Джаббу кругом.

Пока Джабба оставался гуманоидом, не возникало никаких проблем, но как прикажете кружить вокруг огромного слизняка с широченным хвостом? Естественно, Хан Соло наступил ему на хвост, и Джабба вдруг как-то беспомощно, по-детски подпрыгивает и взвизгивает. Наверное, это единственное мгновение, когда он выглядит – по крайней мере, в «оригинальной» трилогии, – чуточку менее отвратительным.

Джордж Лукас не мог не признать, что появление в «оригинальной» трилогии компьютерного Джаббы некоторыми зрителями воспринимается как «поддельное». Сам он, очевидно, наслаждаясь возможностями, которые открывают CGI-технологии перед режиссером, снимающим фантастику/фэнтези, настаивал на своей творческой правоте: Джабба, по его словам, вообще не реален, так о какой «реальности» или «подделке» может идти речь? Неважно, кто или что изображает Джаббу: человек в костюме, кукла или же просто компьютерная иллюзия. В любом случае персонаж будет «фальшивым». Кроме того, CGI-персонаж обладает возможностями, которых лишена кукла: он может двигаться, ходить.

И тем не менее весьма спорное появление Джаббы в «Новой надежде» дает повод для серьезных размышлений.

Да, CGI-изображение персонажа действительно выглядит «реальнее». Оно объемное, гибкое, подвижное, у него свободная мимика. И тем не менее на примере «Звездных войн» мы наблюдаем, казалось бы, парадоксальный эффект: кукла кажется живой, актер, переодетый в лохматый костюм и маску, – натуральным, а CGI-изображение – фальшивым.

С другой стороны, абсолютно компьютерный Голлум из «Властелина колец» производит впечатление живого существа. А гениальный Джосс Ведон, не задумываясь, насыщает мир «Баффи – истребительницы вампиров» существами, сделанными крайне «примитивно»: грим, маски, нелепые костюмы, накладные рога и когти… И это смотрится теплым, живым, естественным. Кажется, будто Ведон усвоил уроки – ошибки? – переиздания «оригинальной» трилогии «Звездных войн». Что бы ни утверждал Джордж Лукас, «улучшенное» и «расширенное» издание «Новой надежды» в основном ценно тем, что показывает нам – как не надо делать.

По-настоящему Джабба Хатт, как уже говорилось, предстает перед изумленным зрителем в «Возвращении джедая». Этого слизняка разработала «мастерская существ» компании ILM. Ральф Маккуорри вспоминал: «В моих эскизах Джабба был огромной, гибкой, обезьяноподобной фигурой. Но затем дизайн стал развиваться в ином направлении, и Джабба сделался червеобразным существом». Художник по костюмам «Возвращения джедая» Нило Родис-Джамеро видел Джаббу похожим на Орсона Уэллса (ох, не давал покоя Орсон Уэллс съемочной группе «Звездных войн»! То голос его хотели использовать при озвучивании Дарта Вейдера, то облик его вдохновлял их на создание другого суперзлодея!). Но верх взяла концепция еще одного персонажа «Алисы в Стране Чудес» – даже не Чеширского кота, которого каким-то образом разглядели в Джаббе кинокритики, а именно Гусеницы (Червяка) с кальяном. Велись шумные споры. В конце концов верх одержал художник по визуальным эффектам Фил Типпет. За основу биологии Джаббы взяли кольчатых червей: скелета у них нет, и вообще они гермафродиты. Голова змеиная с узкими вертикальными зрачками, кожа влажная. Кроме того, всем фанатам известно, что Джабба воняет.

Проект куклы, которая представляет Джаббу Хатта в «Возвращении джедая», разрабатывал Стюарт Фриборн. Для создания этой куклы потребовалось три месяца и полтора миллиона долларов: ее «возводили» из латекса, глины, кусков пены. Весит она целую тонну, а для того, чтобы она ожила, потребовалось три кукловода – Дэвид Алан Барклай, Тоби Филпотт и Майк Эдмондс из группы «Маппеты». Барклай управлял правой рукой и ртом и читал реплики персонажа (на английском). Филпотт двигал левой рукой, головой и языком. Самый низкорослый из троицы, Эдмондс (в других сценах он был одним из эвоков), рулил хвостом Джаббы. Глаза и мимика куклы были радиоуправляемыми.

Но Лукас оставался недовольным. Больше всего его удручала неподвижность Джаббы. Позднее Джордж Лукас говорил, что будь ему доступны в восемьдесят третьем CGI-технологии, Джабба стал бы точно таким, каким он появляется в «Новой надежде». Хотя для миллионов фанатов «настоящий», «живой» Джабба – это как раз образ, созданный с помощью куклы. Пойми этих людей…

«К моменту нашей следующей встречи он был уже куда более крупной фигурой – во всех смыслах. И к тому же он успел меня возненавидеть». (Хан Соло)

Вызов Туниса и сомнительный комфорт Лондона

Если ты убьешь меня, я стану сильнее, чем ты можешь себе представить.

Оби Ван Кеноби – Дарту Вейдеру

В марте 1976 года, когда все исполнители были подобраны, съемочная группа прибыла в Северную Африку, и началась работа в условиях, приближенных к невыносимым. В один «прекрасный» день на Сахару обрушился ливень – сильнейший за последние пятьдесят лет. Пытались пренебречь вызовом погоды – но как тут «пренебречь», когда дождь идет горизонтально! Это вызывало почти мистический ужас. К тому же ветер срывал декорации. Пришлось объявить перерыв. А перерыв между тем был роскошью, которую съемочная группа позволить себе не могла: работа вываливалась из графика, проект постоянно находился под угрозой. Наконец погода устоялась, началась страшнейшая жара – можно было снимать. С непривычки члены съемочной группы буквально валились с ног.

Единственный человек никогда не сгибался, не ныл, не жаловался на невыносимые условия труда, хотя был уже немолод. Приглашая на роль Оби Вана знаменитого английского актера Алека Гиннеса, Джордж Лукас, быть может, интуитивно, понимал: необходим наставник, не только по роли, но и по жизни. Человек, получивший «Оскара» за «Мост через реку Квай», оставался все тем же несгибаемым британцем, и молодые поневоле равнялись на него. Харрисон Форд вспоминал Гиннеса как лучший образец для подражания: «Он всегда был готов к работе, всегда в форме. Всегда добр к другим актерам. И всегда имел ясное представление о том, как именно играть свою роль».

Помимо «человеческих персонажей», на Татуине действуют существа других рас.

Песчаных людей художник Ральф Маккуорри написал еще на ранних этапах работы над картинами, изображающими мир «Звездных войн». «Я подумал, – рассказывал Ральф, – что у них будут темные очки. Возможно, в связи с мутацией у них возникли проблемы со зрением. Маски на их лицах – фильтры для дыхания, ведь они часто попадают в песчаные бури. А цилиндры на шее содержат либо чистый воздух, либо какой-то химический состав, необходимый для замедления мутации».

Естественно, все эти словесные подробности остаются за кадром, однако тщательно продуманные персонажи, мелькающие лишь в эпизоде, придают миру необходимый объем и живость.

Одного из «песчаных людей» изображал постановщик трюков Питер Даймонд. По неприятному стечению обстоятельств, у него весьма плохие «отношения» с солнцем: он мгновенно обгорает, поэтому ему приходилось заматываться в костюм с ног до головы, так что одеяние «песчаного человека» пришлось весьма кстати. Именно он нападает на Люка и потом торжествующе трясет над головой своим оружием. Кстати, Даймонд лишь раз взмахнул оружием, а знаменитое «потрясание» появилось потом, когда над кадром поработали монтажеры и решили повторить движение несколько раз – для пущей выразительности.

Сложности, связанные со съемками на натуре, задержали фильм. Оставалась еще надежда наверстать упущенное, когда работа переместится в Англию. Уж там-то обстановка будет более приемлемой. К тому же за то время, пока Лукас с командой боролись с «Татуином», под Лондоном уже должны были быть подготовлены все условия для работы.

Но условия труда в цивилизованном мире содержали собственные вызовы. И одним из них была охрана труда работников. В половину шестого рабочий день заканчивался. И даже если сцена была в самом разгаре, никто из сотрудников не соглашался задержаться, даже на пятнадцать минут. Лукас несколько раз просил об этом одолжении, но неизменно получал отказ.

А часы тикали…

Между тем переход с живой планеты в технологический мир космических кораблей и станций вызывал и у самих актеров ощущение нереальности. Впоследствии Марк Хэмилл говорил: «Казалось, мы начали снимать совершенно другой фильм. Как будто все началось только сейчас». Лукас нервничал – и не только из-за срыва сроков и превышения бюджета. Ему вообще не нравилось в Лондоне, вдалеке от дома. Здесь все было как-то… не так. Не в полной мере устраивали его декорации, не идеально соответствовали его представлению костюмы. Вообще необходимость соглашаться на какие-то компромиссы его раздражала.

А любимая миллионами зрителей сцена в портовой забегаловке, где играет инопланетный джазик, представлялась Марку Хэмиллу «бредом обкуренного: какие-то лягушки, сверчок у барной стойки… полный кошмар». Не понимали люди, какой шедевр создали!.. Лукас молчал, стресс накапливался, работа шла.

«Казалось, мы начали снимать совершенно другой фильм. Как будто все началось только сейчас». (Марк Хэмилл)

Был создан корабль «Тысячелетний сокол» длиной почти в пятьдесят метров. Его строили и снимали в самой большой студии компании Elstree, в огромном ангаре, расположенном за городом. А кабина «Сокола» была сооружена в совершенно другой студии. Она была установлена на подпружиненную платформу, и в нужные моменты ассистенты трясли ее руками – казалось, что корабль вибрирует.

Съемки еще шли, и было уже ясно, что к Рождеству 1976 года фильм готов не будет (как планировалось изначально). Тем не менее «ХХ век Фокс» запросила трейлер к Рождеству, чтобы начать интриговать зрителей.

К тому моменту не существовало даже кадров со спецэффектами – показывать было практически нечего и нечем было «интриговать». Пришлось сообщить, что публику ожидает «Большая космическая сага о повстанцах и любви», и показать пару инопланетян и героев.

Выпуск перенесли на лето 1977 года.

Предстояло еще разобраться с монтажом.

* * *

Мало отснять материал. Нужно еще правильно его смонтировать.

Здесь Лукаса ожидали новые неприятные сюрпризы.

Он отсмотрел первый вариант монтажа и пришел в ужас. «Полная катастрофа», – так лаконически характеризовал Джордж то, что предстало его взору.

Снова включился «режим малобюджетности»: Лукас, по привычке во все вмешиваться и все контролировать, попытался сам принять участие в монтаже. Он давал монтажерам задания, показывал – как он видит и как «надо», те не соглашались, и бесценное время уходило на споры и скандалы.

В конце концов Джордж Лукас сдался и принял единственно верное решение: нанял специалистов.

Пол Херши и Ричард Чу, а также супруга Джорджа – Марша (она осуществляла редакцию фильма Мартина Скорсезе «Нью-Йорк, Нью-Йорк», так что опыт у нее имелся) – все они начали работу практически с нуля.

Фильм расползался. Он выглядел растянутым, как бабушкин чулок, – «никаким». Кстати, приблизительное представление об этой растянутости можно получить, отсмотрев «режиссерскую» («расширенную») версию «Звездных войн»: полное отсутствие динамики, внутренней упругости (эффект сжатой пружины) во вставленных – возвращенных в ленту – эпизодах: Люк на Татуине общается со своими друзьями, будущими пилотами. Особенно эта аморфность ощущается по сравнению с соседними сценами.

Именно этим и занимались монтажеры: они должны были придать фильму энергию. Беда заключалась в том, что «Звездные войны» смонтировали самым обычным способом, уделяя основное внимание ключевым объектам. Ритм эпизоду сообщали актеры, на них было сосредоточена камера.

При переделке полностью поменяли концепцию. Теперь ритм диктовала раскадровка, последовательность картинок. Планы были очень короткими, упор делался в первую очередь на самые впечатляющие моменты. Все менее выразительное просто летело в корзину. Иногда в ход шли дополнительные возможности. Уже упоминался эпизод, когда песчаный человек сбивает с ног Люка и заносит над головой оружие. При монтаже кадр зациклили, и получилось, что песчаный человек победоносно трясет своей дубиной над головой поверженного Люка. Вышло сильно и выразительно. И таких находок было много. Смысл в том, что монтаж создает определенные дополнительные возможности. Фактически он определяет энергетику фильма.

* * *

Оставалась еще одна крайне важная вещь – музыка.

Это сейчас саундтрек к «Звездным войнам» признан шедевром и исполняется как симфоническое произведение, обладающее самостоятельной ценностью. Тогда все выглядело далеко не так определенно.

Для своей космической сказки Лукас сделал очередной неожиданный выбор. Не забываем, что «Звездные войны» – это семидесятые, то есть – эпоха «диско». Тем не менее Джордж Лукас однозначно хотел предложить зрителям симфонический саундтрек. Это решение, в общем, бросало очередной вызов современности и вновь «отрицало» ее.

Объясняя задачу композитору Джону Уильямсу, Лукас сформулировал свою мысль так:

«Помимо тех вещей, которые видны зрителю, в фильме еще полным-полно такого, что на экране попросту не показано. Вот это должно каким-то образом быть передано через музыку».

И добавил, что музыка будет представлять своего рода «эмоциональный якорь».

Позднее, характеризуя Уильямса как профессионала, Лукас заметит: «Он прекрасно представлял себе жанр, в котором я работал».

…Композитор Джон Уильямс родился в тридцать втором году в Нью-Йорке и с детства был погружен в мир музыки: его отец работал барабанщиком в джазовом квинтете. В сорок восьмом семья перебралась в Лос-Анджелес, где Уильямс получал общее образование и одновременно с тем обучался композиторскому мастерству у Марио Кастельнуова-Тедеско. Во время службы в армии Уильямс не оставлял занятий музыкой: он стал дирижером и аранжировщиком в оркестре ВВС США. А когда срок военной службы вышел, подрабатывал джазовым пианистом в клубах Лос-Анджелеса.

Джон Таунер Уильямс – американский композитор и дирижер, один из самых успешных кинокомпозиторов в истории

В семьдесят четвертом году Уильямс познакомился со Стивеном Спилбергом – тогда еще начинающим режиссером, – и создал музыкальное сопровождение для его фильма «Челюсти». Успех оказался колоссальным, и композитор получил своего «Оскара».

Джордж Лукас в очередной раз рассудил до крайности просто: «Уильямс годился для Спилберга – сгодится он и для меня».

…И Джон Уильямс превзошел себя. Он создал поистине идеальную музыку для «Звездных войн». Музыкальные темы действительно «дорисовывали» те ощущения, которые не могли быть переданы на экране визуально, а «объемное звучание» оркестра создавало ощущение бесконечности космоса. Именно так звучит «открывающая тема» в начале «Звездных войн». Космос в изображении Уильямса – грандиозен и вместе с тем загадочен.

Боевые эпизоды, грандиозный «Имперский марш» (в котором находят что-то «шопеновское») и музыкальные темы таинственной жизни иных планет; шутливый «Кантина-бэнд» и светлая лирическая тема Люка Скайуокера – все это мгновенно покоряло слушателя.

Люди легко запоминают простые мелодии, то, что можно спеть или сыграть дома на пианино. Мелодии саундтрека «Звездных войн» именно таковы: они состоят из контрастных музыкальных тем и обладают естественностью разрешения. Если отвлечься от музыкальных терминов, они, попросту говоря, «похожи на песню».

На примере «Кантина-бэнда» удобнее всего рассмотреть, «как Уильямс это делает» – просто потому, что здесь это наиболее очевидно. На английских рожках свинговую мелодию исполняют инопланетные существа («похожие на бред обкуренного», по словам Хэмилла) – и где? Где-то на краю галактики, на пустынной планете, в баре, наполненном негодяями и неимоверно странными созданиями человеческой фантазии… Без музыки, в которой традиционность «вопиюще» противоречит невероятности, сцена вышла бы куда менее выразительной.

Уильямс встал за дирижерский пульт в марте 1977 года, и за двенадцать дней запись была готова. Сам он потом выделял эту работу прежде всего потому, что она позволила ему сотрудничать с Лондонским Симфоническим оркестром, который считался лучшим в мире.

Позднее Уильямс напишет музыку к «Индиане Джонсу», к «Парку юрского периода». Но тогда, в семьдесят седьмом, традиционный симфонический саундтрек к «Звездным войнам» оказался не просто шедевром – это был настоящий вызов, рыцарская перчатка, брошенная в лицо времени, – и Уильямс вышел из борьбы победителем.

…Забегая вперед, отметим, что Джон Уильямс создает музыку и к седьмому эпизоду «Звездных войн». По словам композитора, он предполагает возвращаться к темам «оригинальной» трилогии, поскольку ключевые ее моменты крайне важны для всей саги.

Но тогда, в семьдесят седьмом, еще ничто не было определено.

* * *

«Свои люди» в кино пророчили фильму незавидную судьбу – и тем не менее потихоньку образовалась маленькая группа фанатов во главе с директором по маркетингу Чарльзом Липпинкоттом. Он-то сам любил фантастику, был вхож в круги подобных любителей, – и с его помощью начал формироваться небольшой клуб поклонников «космической саги о повстанцах и любви». С компанией «Марвел» он договорился о выпуске комиксов, с издательством «Дель Рей» – о публикации литературного варианта сценария (немыслимый ход – и тем не менее в ноябре 1976 года книга вышла и к февралю следующего года разошлась полумиллионным тиражом).

Премьеру назначили на 25 мая 1977 года.

* * *

Фильм предложили сорока кинотеатрам. Согласились лишь несколько. В то время «ХХ век Фокс» запустила в прокат экранизацию романа Сидни Шелдона «Обратная сторона полуночи». Фильм получился средненький, но книга пользовалась огромной популярностью, так что этой ленты ждали. «Фокс» пошли даже на невероятный ход: они попробовали всучить «Звездные войны» в нагрузку к «Обратной стороне полуночи»: если кинотеатр хочет показывать тот фильм, которого зрители ждут, то пусть берет вместе с ним и тот, до которого зрителям вообще нет дела. Специально для прокатчиков издали красочный буклет, посвященный «Звездным войнам». Но ничто не помогло: в журналах – ни одного анонса, «Звездные войны» никому не нужны.

Двадцать четвертого мая Джордж Лукас приготовился к худшему. Внешне это выразилось лишь в том, что он сказал: «По крайней мере, у меня останется право продать пару футболок и постеров».

Он еще помнил о том, что сохранил за собой право на издание сопутствующих товаров. «ХХ век Фокс» эти глупости не волновали – и в результате студия упустила гигантскую возможность. Просто потому, что не знала: мир меняется.

«Воображение – это главный инструмент любого человека, потому что ты можешь сделать только то, что можешь себе представить». (Джордж Лукас)

Этого никто еще не знал. Может быть, о чем-то догадывался Джордж Лукас. Но и он ничего не мог сказать наверняка.

Наступило двадцать пятое мая.

Большое значение создатели фильма придавали знаменитым «уплывающим» титрам – «Давным-давно, в далекой-далекой Галактике…» – которые сами по себе представляли собой некий эффект. Если зритель поведется на титры – он завоеван.

Во время показа в зале происходило что-то невероятное: воздух буквально шелестел; а когда начался знаменитый пролет флагманского корабля, у всех перехватило дыхание.

И когда мы говорим – «у всех», мы действительно имеем в виду всех: актеры сами не представляли себе, в каком на самом деле фильме они снимались. «Я подумал: это работа гения, это – революция», – признавался «Люк Скайуокер». Ему вторил человек, чья кисть художника и вызвала к жизни людей, инопланетян и роботов, – Ральф Маккуорри: «Мы все в это время и понятия не имели, что именно мы сделали!».

«Господи, да кто мог такое сработать?» – билось в висках у тех, кто, собственно, и сработал «такое»…

Перед создателями фильма внезапно предстало невероятно реалистичное, величественное зрелище, насыщенное музыкой, дыханием, самой жизнью далекой-далекой галактики. Без музыки, вне контекста, эпизод, который обсуждался, снимался, расчленялся и снова собирался по кусочкам десятки раз, был совершенно не тем же самым, чем он предстал в окончательном варианте.

Кэрри Фишер вспоминала «таинственное электрическое поле», которое пронизывало зрительный зал. Стивен Спилберг, бывший на премьере (он один из немногих оценил фильм еще на ранних стадиях монтажа, когда Лукас устроил предварительный показ), признавался, что никогда раньше не видел эффектов, которые были бы такими настоящими. После окончания сеанса зал аплодировал. А когда все закончилось и люди выходили из кинотеатра, толпа поклонников окружила создателей фильма.

К Джо Джонстону подошли потрясенные зрители и стали просить автограф. «Я говорю: „Я же не звезда, вам не мой автограф нужен!“. Они отвечали: „Нет, нет, все понятно, что вы не актер, но пожалуйста, подпишите“. Тогда я подумал, что это что-нибудь да значит!»

Фильм был продан в тридцать семь кинотеатров и побил все рекорды сборов. И все равно не верилось, что это произошло. Кэрри Фишер вспоминала, как проезжала мимо бесконечной толпы, штурмующей кинотеатры, и думала: «Да что же это такое?».

А это был первый блокбастер. Да, мир действительно менялся, и менял его Джордж Лукас.

Семьдесят седьмой. Закончилась война во Вьетнаме. Разозленные солдаты возвращались домой. «Образ врага», «апокалипсис», крах, депрессия… «Звездные войны» заставили людей взглянуть в космос, поверить в будущее, в победу света. Лукас вовсе не был «не своим современником», он вовсе не создал фильм, свободный от «актуальности», напротив: то, что он снял, отвечало чаяниям времени, людей, страны и всего мира. «Звездные войны» появились ровно в тот самый момент, когда в них назрела острая необходимость, когда они были нужны, как хлеб.

* * *

Ярким доказательством «актуальности» фильма могут служить и отзывы советской прессы, причем никто из писавших фильма, судя по всему, не смотрел, однако идеологическую подоплеку в нем углядел безошибочно: «Империя Зла» – подразумевается Советский Союз, «Звездные войны» – то, чем угрожает нам Америка в «лучших традициях» холодной войны.

«Нынешним летом американские кинотеатры захлестнула новая волна „кинопсихоза“. По сообщению печати, фильм американского режиссера Джорджа Люкаса „Война звезд“ побивает все рекорды кассовых сборов: 60 миллионов долларов прибыли за первый месяц демонстрации. С утра до полуночи „Война звезд“ демонстрируется в переполненных зрительных залах. Чтобы попасть на фильм, нужно либо простоять несколько часов и очереди, либо купить билет с рук за баснословную цену – 50 долларов.

Итак, на смену „нечистой силе“, массовым катастрофам и гигантским акулам на американский экран пришли ужасы поистине космического масштаба – чудовищные тираны, терроризирующие нашу Галактику. Борьбу с ними ведут герои фильма – некая круглолицая принцесса, деревенский юноша, старый рыцарь Круглого стола, человек-обезьяна и два робота. Один из них, громадный позолоченный робот Трипио, наделен человеческой речью, другой, Арту-Дету, похож на автомобиль и изъясняется „звездными“ сигналами.

Но для пущего устрашения обывателя создатели фильма пускают в ход самое совершенное оружие – лазерный луч, которым герои картины сражаются, как рапирой. На экране то и дело возникают кошмарные чудовища: человек-ящерица, гномы без лиц, живая мумия, голова которой усеяна резиновыми трубками, фантастические животные…

Параллельно со съемками этого холодящего душу „шедевра“, который режиссер Джордж Люкас называет „вестерном будущего“, в США было предпринято еще несколько аналогичных коммерческих операций. В издательстве „Баллантайн“ вышел одноименный роман. Затем „Марвел Комик бук“, издательство, специализирующееся на комиксах, заключило контракт с кинокомпанией „Фокс“ и, разделив сценарий на шесть частей, начало выпускать ежемесячно альбомы комиксов с историей „Войны звезд“. Тираж – миллион экземпляров. Вслед за этим появились классические атрибуты „массовой культуры“ – значки, майки, плакаты с рекламой фильма, пластинки с музыкой. А к Новому году в магазины должны поступить и детские игрушки: миниатюрный Арту-Дету, издающий те же звуки, что и его прообраз, и позолоченный Трипио. Главная „находка“ фильма – игрушечная лазерная рапира – еще не изобретена, но работы по ее созданию уже ведутся».

«Световой меч – это оружие джедая. Не такое грубое и примитивное, как бластер. Более элегантное оружие более цивилизованных времен». (Оби-Ван Кеноби)

Статья иллюстрирована изображением имперского штурмовика в шлеме-маске с подписью: «Один из «героев».

* * *

Джордж Лукас умел ждать и ничего не забывал. Он помнил о том, что в свое время отделил одну треть от огромного двухсотстраничного сценария, чтобы снять первый фильм. Но он же поклялся рассказать всю историю до конца! И начал задумываться о продолжении.

Для этого, естественно, требовались деньги.

Мы помним, что Чарльз Липпинкотт начал рекламную кампанию среди целевой аудитории. Но этого было, конечно же, мало.

Еще до выхода фильма он предлагал различным компаниям купить лицензию на выпуск сопутствующих товаров. Футболки, игрушки, постеры, разная мелочь с символикой «Звездных войн» и прочие «классические атрибуты „массовой культуры“».

«Дальновидные» компании проявляли к «детскому фильму» Лукаса такое же равнодушие, как и владельцы кинотеатров. Только одна компания – игрушки «Кеннер» – проявила некоторый интерес и подписала контракт еще до выхода фильма на экраны. В «Кеннер» не верили в успех, однако заинтересовались возможностью создать серию фигурок на космическую тематику.

Того, что произошло после премьеры, никто не ожидал. «Кеннер» оказались попросту не готовы к свалившемуся на них буму, у них не хватало производственных мощностей, чтобы обеспечить спрос. То, что было уже наработано, фанаты мгновенно смели с прилавков. К Рождеству в Америке готовятся сильно заранее, и компания «Кеннер» пошла на поистине постыдный шаг: ввела сертификаты на получение желанных игрушек. Это назвали «кампанией пустых коробок». На Рождество ребенок получал красивую коробку и сертификат с надписью: «Эти игрушки будут твоими в марте».

А затем начался настоящий бум с распродажей лицензий. Хэмилл вспоминал: «К этому невозможно быть готовым заранее, – к тому, что твое лицо будут надевать как маску с прорезями для глаз. Я был везде. Я был на вкладышах жвачек. А это, между прочим, дорогого стоит во все времена!».

Кэрри Фишер также вынуждена была вырабатывать какое-то отношение к случившемуся. Потому что происходящее поистине зашкаливало. «Если мы заключили контракт на свою наружность, – рассуждала Кэрри, – не означало ли это, что я должна была заплатить Джорджу пару баксов перед тем, как взглянуть на себя в зеркало?» Но потом она нашла «путь»: «Никакая ты не знаменитость. Знаменитость – принцесса Лея, а я просто на нее похожа – и поэтому должна Джорджу пару баксов».

Когда «Звездные войны» получили семь «Оскаров» (из десяти, на которые были номинированы), а сопутствующие товары и доход от проката превысил все ожидания, начались наконец разговоры о сиквеле.

Джордж терпеливо дожидался этого часа, а когда время пришло, оказалось, что предварительный сценарий следующего эпизода (он получил название «Империя наносит ответный удар») уже готов и датирован ноябрем 1977 года.

Джордж Лукас на церемонии вручения премии «Оскар»

Ответный удар

Главное правило Голливуда – никогда не вкладывай свои деньги ни в какой фильм, даже свой собственный.

Говард Казанджан, продюсер

Я не хотел финансово связываться со студией, чтобы не было такого, что им что-то не нравится в сценарии, «это надо заменить», «фильм хороший, но здесь чего-то не хватает…» Я сразу постарался это пресечь и решил самостоятельно найти деньги для фильма и сделать это независимо.

Джордж Лукас

«Империя», по предварительным прикидкам, требовала тридцати миллионов. Примерно такая сумма имелась у Джорджа после успеха «Звездных войн» и продажи «футболок и постеров». В принципе, он сознательно шел на авантюру, но при этом был уверен в том, что все получится.

Он многому научился во время съемок «Новой надежды» и сделал для себя несколько немаловажных выводов. В самом начале проекта, когда денег и веры не хватало, Лукас – фактически снимая первый блокбастер, – вынужден был продолжать вести себя как режиссер малобюджетного фильма и в буквальном смысле слова закрывать собственным телом многочисленные течи, которые давал его «корабль» практически на каждом этапе.

Сейчас времена изменились. Или Джорджу так казалось. Во всяком случае, он планировал передать режиссуру в другие руки. «Слишком тяжело – добывать деньги, заниматься производством, безвылазно сидеть на съемочной площадке и пытаться режиссировать картину».

Да и сердечный приступ вкупе с переутомлением так просто не забылись. Тридцать миллионов давали Лукасу ощущение, что он может позволить себе роскошь контролировать процесс «в общем» (не зависеть от постороннего мнения) – и делегировать полномочия другим людям. А уж выбирать и привлекать специалистов он научился неплохо.

И тот, к кому Джордж Лукас обратился с предложением режиссировать второй фильм саги «Звездные войны», был профессионалом высокого класса – Ирвин Кершнер. Любопытно, кстати, что для создания еще более крутого блокбастера, чем первые «Звездные войны», Лукас позвал режиссера, так же, как и он сам, известного в основном благодаря малобюджетным постановкам, вроде «Глаза Лауры Марс».

Как снимать грандиозный фильм, для которого (как впоследствии подсчитали) было создано более шестидесяти масштабных декораций, Кершнер, в общем, имел небольшое представление. Но Джордж Лукас просто знал, что это – тот режиссер, которого он ищет.

Как мы помним, они встретились еще в 1963 году, когда Джордж Лукас поступил на режиссерский факультет киношколы при Южно-Калифорнийском университете, а Ирвин Кершнер преподавал там.

…Кершнер родился в двадцать третьем году в семье эмигрантов: мать его была родом из Одессы, отец – из Киева. До шестилетнего возраста Ирвин вообще плохо говорил по-английски, хотя родился уже в Филадельфии: дома звучали идиш, украинский, польский. Будучи, надо полагать, типичным хорошим еврейским мальчиком, он играл на скрипке и читал книжки, а первым потрясшим его фильмом был «Александр Невский» Эйзенштейна. И впоследствии, начав изучать кинематографию, он начнет именно с книг Эйзенштейна.

В пятидесятые Кершнер снимал документальные фильмы, затем довольно долгое время работал на телевидении – и только после этого появляются его первые работы в художественном кино, где он выступал в качестве режиссера.

Кстати, забегая вперед, вспомним, что после грандиозного успеха пятого эпизода – «Звездные войны: Империя наносит ответный удар» – Кершнеру пришлось отвечать на многочисленные вопросы журналистов, и многие, естественно, пытались развивать сюжет «учитель и ученик», «Йода и Люк Скайуокер»; однако Кершнер оказался тертым калачом и просто так журналистам не сдавался. На вопрос, чему он научил Джорджа Лукаса, Кершнер обычно отвечал, что научил его играть в теннис.

Среди других громких работ Кершнера можно назвать «Никогда не говори никогда» (1983) – про Джеймса Бонда, «Робокоп-2» (1990)…

Но это – в будущем, а пока Джордж коварно приглашает своего бывшего преподавателя на ланч и заводит разговор о будущем фильме.

– Как вы смотрите на то, чтобы стать режиссером новых «Звездных войн»? – спросил Джордж.

Ирвин Кершнер покачал головой:

– Знаешь, Джордж, я так не думаю. Нет. «Звездные войны» – феноменально успешный фильм. Второй может быть только вторым. Он по определению не может получиться таким же хорошим! Первый фильм – это прорыв, но второй – лишь продолжение.

Ирвин Кершнер (1923–2010) – американский кинорежиссер и актер, постановщик фильмов «Империя наносит ответный удар», «Никогда не говори “никогда“», «Робокоп-2»

Так Ирвин Кершнер чуть было не прошел мимо фильма, который у многих фанатов (да и некоторых актеров) остается самым любимым во всей саге.

К счастью, у Кершнера хватило рассудительности пообщаться на эту тему со своим агентом. Тот схватился за голову:

– Ты с ума сошел! Иди и делай!

И Кершнер вернулся к прерванному разговору. Джордж, не вдаваясь в «выяснение отношений», просто спокойно объяснил ему, каким видит новый эпизод саги:

– Фильм должен быть больше, сложнее, лучше, чем «Звездные войны» (тогда «Эпизод четвертый: Новая надежда» назывался еще просто «Звездные войны»; он сменит название через год после выхода на экраны). Все очень просто: если второй фильм не сработает, это будет конец «Звездных войн» как проекта. А вот если он сработает – я смогу продолжить.

– Ох, Джордж, – только и сказал на это Ирвин Кершнер, – что-то я ощущаю большой дискомфорт. Это же огромная ответственность!

Джордж на это ничего не ответил. И Кершнер впрягся в работу.

Кое-что сразу стало известно прессе. «Лукасфильм» продолжает «Звездные войны»: Кершнер режиссирует, Лукас консультирует, «Фокс» («ХХ век Фокс») прокатывает, но не финансирует, – писали газеты, лаконично и точно обрисовывая положение дел.

Спецэффекты, новые персонажи, инопланетяне – все это было поручено специалистам, а Ирвин Кершнер должен был сосредоточиться на главном: на более глубоком раскрытии характеров главных героев. Именно в пятом эпизоде определяются отношения между Люком, Леей и Ханом Соло. Ведь Люк, не догадываясь о том, что Лея – его сестра, – начинает по-юношески, по-мальчишески за ней приударять. («Запротоколировать, как наше поколение кадрило девчонок», – вспоминаются «Американские граффити».) Лею, однако, интересует – и с первого взгляда заинтересовал – более взрослый мужчина. Хан Соло нравится ей не потому, что он «негодяй». И не просто негодяй, а еще и «хороший»: неотразимый «плохой хороший человек»! Он ей просто нравится. А Люка она целует лишь для того, чтобы позлить Хана, – и выдает себя, естественно, с головой. Люк, который (не дурак же он?) прекрасно понимает, какую игру ведет девушка, легко принимает ее отказ. И лишь потом приходит понимание гораздо более глубинной, кровной их связи. Именно поэтому переход от легкого флирта к дружеским, а затем и родственным, и духовным отношениям произошел в случае Люка и Леи так естественно, так органично.

Вся эта тонкая игра взглядов, реплик, «специальных» походок была для Ирвина Кершнера родной стихией. И он сосредоточился на разработке сложных сюжетных линий, психологических моментов – и юмора.

Кстати оказалась и некоторая старомодность Кершнера, его «устаревшее» представление о том, как следует показывать любовь на экране: «Без показных обжиманий и слюнявых поцелуев, – Кершнер брезгливо морщился. – Чувства должны подразумеваться, а не демонстрироваться».

Интересное развитие получает Хан Соло. Вряд ли он изначально был таким уж «хорошим» – «негодяй» в личности контрабандиста, несомненно, преобладал. Его меняет встреча с принцессой – и особенно встреча с Люком. Если Лея – воин, как и сам капитан Соло, то Люк, особенно в первых эпизодах, – это воплощенная чистота, нетронутая душа, сохранившаяся почти в детской неприкосновенности среди песков Татуина. Борьба быстро добавит шрамов на тело и душу этого молодого человека, и учитель джедаев уже сочтет его слишком «старым» – слишком искушенным в жизни и ее злых соблазнах, – чтобы начинать обучение. Но для Соло остается тот, первый, образ совсем юного Люка – как навсегда утраченный идеал. И здесь даже автомобильная авария, изменившая лицо Марка Хэмилла, работает на тему.

Да, показать душевные терзания Люка Скайуокера стало для режиссера гораздо более серьезной задачей, нежели представить зрителю развитие здорового любовного чувства между принцессой и контрабандистом.

Несостоявшееся «чувство» к Лее – самая малая из эмоциональных проблем Люка. Гораздо важнее то, что он должен познать себя, стать джедаем, выбрать сторону – Темную или Светлую, а затем принять важнейшее решение: прервать учебу и броситься спасать своих друзей. Ну и, конечно, убийственное признание Дарта Вейдера: «Люк, я твой отец!» – да после такого кто угодно сиганет в бездонную пропасть…

Словом, находясь еще в самом начале, Ирвин Кершнер, несмотря на свой большой опыт (а может быть, как раз благодаря ему), слабо представлял себе – как же он все это будет делать.

Тем временем Джордж «встряхнул» свою компанию по производству эффектов – ILM. Костяк коллектива он пригласил в северную Калифорнию, где предложил начать все заново. Не все пришли в восторг от такой перспективы, но художник Джо Джонстон, например, принял предложение с радостью. «Что толку киснуть на месте, когда есть возможность перебраться в новое здание и заняться новым фильмом? Некоторые модели у нас уже имелись готовые, были и новые наработки…»

Дарт Вейдер: – Оби-Ван никогда не рассказывал тебе, что случилось с твоим отцом?

Люк Скайуокер: – Вполне достаточно! Он сказал, что ты убил его!

Дарт Вейдер: – Нет. Я – твой отец!

И тут Лукас сказал:

– На сей раз у нас есть кое-какие деньги.

– Джордж, – ответил ему Джонстон, – знаешь, мы не из таких, кто начинает отводить глаза и утверждать, будто деньги совсем не нужны.

– Вам осталось только превзойти себя, – в своей обычной, внешне флегматичной манере ответил Лукас.

И «маги», создающие невероятно живые эффекты для мира «Звездных войн», взялись за дело. История, которую рассказал им Джордж, вдохновляла на новые свершения: ходячие танки, дроиды, запущенные Дартом Вейдером на ледяную планету, всякие приспособления, человекообразные формы жизни… Словом, огромный простор для воображения.

Лукасу понравились дроиды, нарисованные Джонстоном, так что их запустили в производство. Кроме маленьких моделей, которым предстояло сниматься в общих планах, возникла светлая идея создать настоящий макет робота. Ну и отвезти его в Норвегию, где на сей раз планировалось снимать натурные эпизоды.

Замысел Джорджа сделать вторую картину лучше, чем первая, превратил «Империю» в целый «сборник проблем», как очень мягко высказался по этому поводу Гэри Куртц.

Большая часть проблем оказалась, как водится, неожиданной. Например, снег. До сих пор никто из участников проекта не снимал визуальных эффектов на фоне снегов. Белый вообще не лучший цвет для подобных экспериментов, и люди, ответственные за эффекты, полностью отдавали себе в этом отчет… но все же решились.

Как и Тунис, Норвегия встретила съемочную группу фирменной погодой: стояла жуткая, по европейским (и американским) меркам зима: постоянно двадцать градусов ниже нуля и «восемнадцать футов снежного покрова». Чтобы добраться до мест, выбранных для натурных съемок, приходилось прорываться сквозь снежную бурю на специальной технике и через короткие промежутки пути ставить вешки. Иначе метель заметет все следы, и дорогу обратно будет не отыскать.

Ирвин Кершнер вообще несколько дней не решался выйти из отеля, чтобы начать работу. Снаружи стояла сплошная пелена снега.

– С тем же успехом можно снимать ночью, – сердился режиссер. – Ничего не видно. Тьма.

Камеры тоже не «радовались» холоду. В конце концов нашли выход: камеры и операторов оставили в отеле, раскрыли двери черного хода, подперли их камнями – чтобы не закрывались, – и начали съемку того, что происходило снаружи.

Пожилой Кершнер был безжалостен к молодому Хэмиллу:

– Мы тут погреемся, а ты давай, иди отдувайся.

– В одиночку?

– Давай, вперед. Сегодня ты удираешь от фантастических чудовищ.

«Он там мерзнет вусмерть, ну а нам-то здесь тепло», – посмеивался Кершнер.

А все-таки сцены на ледяной планете получились прекрасными! Отдаленный, неприветливый к человеку мир, населенный странными косматыми существами, – сразу видно, что повстанцы были сюда загнаны обстоятельствами, что Империя заставила их жестоко поплатиться за уничтожение Звезды Смерти. Триумф, которым завершается первый фильм, – лишь короткая остановка на долгом пути к свободе. Второй фильм начинается с того, что все опять очень плохо.

И у Хана Соло появляется возможность проявить себя настоящим другом. Оставив теплый ангар, он отправляется на ночь глядя в ледяную пустыню – искать «капитана Скайуокера». Теперь они двое «вусмерть мерзнут» там, среди снегов…

Вообще тот факт, что один главный герой, пренебрегая смертельной опасностью, идет спасать другого главного героя, кажется нам вполне естественным. А напрасно.

Люк Скайуокер – в силу своего воспитания, просто в силу своей юности и врожденного идеализма, – «обречен» быть героем. У него как будто бы и выбора нет. Если он сделает что-то плохое, он просто уничтожит себя – перестанет быть тем Люком, которого все знают и любят.

Хан Соло – другое дело. Он – достаточно сложный персонаж, в нем сочетаются и хорошее, и плохое, и плохого в нем, особенно поначалу, больше. И когда он решается на что-то хорошее, то это означает, что Хан Соло в очередной раз преодолел некую, довольно сильную, часть себя и сделал очередной шаг по светлой дороге. Эти шаги даются ему непросто.

Люк начнет принимать такие решения лишь позднее, когда «потерпит поражение» (по словам Йоды) в пещере в схватке с Темной стороной Силы, когда его изначально незапятнанная чистота получит первые пятна от «грязи жизни». До тех пор Люк остается светлым – просто в силу своей невинности, без малейшего нравственного усилия.

Так вот, каждый раз, когда Хан Соло, пренебрегая собственной безопасностью или выгодой, совершает некий добрый, бескорыстный поступок, – это результат серьезной работы героя над собой. Потому что – что бы ни говорил Соло о своих добрых отношениях с Люком и Леей, – по-настоящему, безоглядно, не раздумывая, он доверяет только Чубакке. Только с ним есть взаимопонимание на уровне обмена взглядами, только на него он никогда не злится, только с вуки у капитана Соло в отношениях нет ни тени сомнения.

«Никогда не говори мне о шансах!» (Хан Соло)

Кстати, дело даже не в том, что Хан Соло «не доверяет» Люку или Лее. Он-то как раз знает, что Люк его никогда не предаст. Лея – тут сомнений больше: у Леи имеется некая высшая цель, и если Лея решит, что ради достижения этой цели следует пожертвовать кем-то, – она это сделает. Но Люк – нет, Люк не предаст никогда, даже ради высшей цели.

В отношениях с Леей и Люком Хан Соло прежде всего не уверен сам в себе. Полной доверительности этих отношений мешает как раз то, что Хан Соло не может поручиться за себя: кто знает… повернется неожиданным боком «ситуация» – может, и предаст капитан Соло капитана Скайуокера.

В этом смысле Хан Соло, как родной брат, похож на Лэндо Калриссиана.

Лэндо, кстати, введен для того, чтобы показать, каким изначально был Соло – и как далеко от ушел от своей изначальной «матрицы». Они с Лэндо друг друга видят насквозь, и в предательстве партнера для них нет даже повода для обиды. Они одинаково кричат: «Я не виноват!» – когда в очередной раз выясняется, что «Тысячелетний сокол» так и не отладили и корабль не способен достичь скорости света.

Актер Билли Ди Уильямс, игравший Лэндо, посмеивался: «Всегда, знаете ли, интересно представлять персонажа двуличного. Такого, насчет которого ты не вполне уверен – как он поступит. Особенно если он еще и симпятага – а уж я-то таким и был!». О да, темнокожий красавчик Уильямс был как раз таким! Кстати – первый темнокожий в саге; причем сам он утверждал, что получил задание играть человека «без расы», то есть, грубо говоря, не негра, а Лэндо – какой он есть.

И как Хан Соло потянулся за Люком, так Лэндо потянулся за Ханом Соло…

Темная сторона Силы притягательнее? Что ж, у Светлой стороны тоже имеются собственные «манки»…

Так вот, возвращаясь на ледяную планету, к потерявшемуся в снегах Люку, заметим: никто из повстанцев не идет искать капитана Скайуокера на ночь глядя. И Лея не может отдать такого приказа. Видимо, у них в уставе прописано, что после захода солнца ворота закрываются – и точка.

Нельзя ради спасения кого-то одного жертвовать несколькими.

Но Хану Соло этот закон, конечно, не писан, он аутсайдер, поэтому-то он и остается один на один с выбором: если кому-то и идти сейчас в снега спасать Люка, так это ему, бывшему контрабандисту. И Лея на него надеется – втайне.

Выбор сделан быстро – но все-таки это был именно выбор, а не естественное побуждение. Еще один маленький шажок к Лее, к некоему идеальному миру, пришельцем из которого выглядел Люк самых начальных сцен эпопеи.

И в финале «Империи», когда «все погибло», когда персонаж Харрисона Форда решает сдаться, чтобы не подвергать своих друзей новой опасности, Хан Соло достигает истинного величия.

Сколько поколений фанатов ужасалось и готово было разрыдаться, глядя, как мужественный и преисполненный благородства Хан Соло медленно погружается в камеру для заморозки. Тут-то сердце Леи дрогнуло, и она закричала: «Я люблю тебя!».

Харрисон Форд с улыбкой вспоминал этот эпизод:

«В сценарии Джорджа значилось так: принцесса Лея говорит: „Я люблю тебя“, а Хан Соло отвечает: „Я люблю тебя тоже“. Но мне всё время казалось, что тут мы смазываем эти чудные отношения. Мы пробовали дубль за дублем, но ничего не получалось. И в итоге Ирвин Кершнер сказал: „Харрисон, выбрось все из головы. Просто – делай“. Мотор! „Я люблю тебя!“ – сказала Кэрри. А я ответил: „Я знаю“. Кершнер: „Снято!“. О да, вот это был настоящий Хан Соло!»

* * *

Художник по визуальным эффектам Фил Типпет долго обдумывал – каким способом ему дирижировать всеми этими ходячими танками. Может быть, снять сцены на синем фоне и наложить их на отснятый материал? Заманчиво, но… нет.

Решили пойти по другому пути: в Норвегии были подготовлены панорамы, и объекты двигались не на синем фоне, а прямо на фоне этих панорам. Композиция получалась очень правдоподобная – более «живая», чем в первом фильме. Не один Кершнер понимал, что необходимо оправдать трехлетние ожидания поклонников «Звездных войн».

Не все шло гладко, уж это как водится. Дэвид Прауз – Дарт Вейдер – должен был, например, повторить свое эффектное появление в кадре. «Новая надежда» позволила ему появиться во всем зловещем черном блеске, в развевающемся плаще, с царственной осанкой. В «Империи» первое появление в кадре Главного Злодея должно было дополнительно сопровождаться могучим взрывом. И в оседающем облаке снега и обломков возникает, под великолепную музыку, уже знакомая нам страшная фигура.

«Я тебе нравлюсь, потому что я негодяй». (Хан Соло)

Предполагалось снять сцену в ледяной пещере. Дэвид Прауз и десяток штурмовиков красиво входят в облаке взрыва.

Вся площадка была покрыта полистиролом – это должно было имитировать снег. Предполагалось взорвать переднюю часть пещеры. Но произошло непредвиденное.

…Штурмовики, Дарт Вейдер, два каскадера – все ждут команды на выход. «Мотор!» Взрыв! – И вся студия едва не взлетела на воздух.

Взрыв оказался гораздо сильнее, чем планировалось. Воздух заполнился дымом и обломками полистирола. Вперед выступили два каскадера, но в дыму они ничего не видели, споткнулись об обломки и упали один за другим. Дарт Вейдер в своей маске с затемненными стеклами «очков» видел не лучше и оставался в полном неведении относительно случившегося. Он услышал команду «на выход» и двинулся следом за каскадерами. Сзади один из штурмовиков ухитрился наступить ему на плащ. Актер потерял равновесие и упал вместе с остальными.

«Надо полагать, это было незабываемое зрелище», – иронизировал Дэвид Прауз. В результате, естественно, эпизод никуда не вошел. Дарт Вейдер просто входит, в развевающемся плаще, под «свою» музыку, черный и огромный. Этого, в общем, достаточно, чтобы впечатлительный зритель содрогнулся.

Учитель Йода: Светлый путь

Люк: «Темная сторона сильна?»

Йода: «Это зависит от твоих чувств».

Люк: «Но как мне отличить хорошее от плохого?»

Йода: «Ты отличишь, когда время придет…»

Главный новый персонаж, который был представлен зрителю в фильме «Империя наносит ответный удар», вообще не являлся человеком и не исполнялся живым актером. Это была кукла – великий Учитель джедаев Йода.

Разумеется, Учитель подчеркнуто чудаковат и обладает всеми чертами классического мастера дзен. Маленький, с причудливым зеленоватым личиком, он потешно путается у Люка под ногами, бьет тощеньким прутиком дроида, ворчит, изъясняется раздражающими загадками… И внезапно предстает настолько величественным, что у Люка даже не возникает и тени сомнения в том, кто перед ним.

Интересно, как это маленькая кукла ухитряется передавать духовную мощь, даже превосходство над молодым, сильным человеком – Люком? Не иначе как магия!

Задумать и создать куклу, которая умела бы производить такое впечатление на зрителей, – для такого требуется огромный талант.

Художник Стюарт Фрибурн внешне и сам похож на Йоду. Собственно, разрабатывая куклу, он отчасти воспользовался чертами своего лица. Лукас показал ему несколько набросков, и Фрибурн нашел их «любопытными». Уши первоначального рисунка сохранились и в кукле, равно и пушок на почти облысевшей голове, но все-таки, по мнению Фрибурна, чего-то в образе Йоды не хватало. И мастер наполнил учителя джедаев жизнью, для начала снабдив собственными чертами, как будто вложив в него частичку своей души.

Но и этого показалось мало. Ведь Учитель Йода – великий мудрец. Это должно отражаться в его взоре. А кто у нас самый великий мудрец на планете – среди реально живших людей? Пожалуй, Эйнштейн.

Так что Фрибурн просто взял знаменитую фотографию ученого и снабдил куклу выражением глаз Эйнштейна.

Затем следовало еще решить проблему «живости» – кукла должна хорошо двигаться… и вот на свет явился Йода.

Оживляли куклу сразу несколько человек, и самый известный из них – Фрэнк Оз.

Стюарт был весь поглощен воплощением куклы, а Оз буквально топтался у него над душой: ему не терпелось начать работу.

Как-то раз Фрэнк Оз взял голову Йоды в руки и начал ее вертеть, всматриваясь и одновременно разговаривая с Фрибурном. И вдруг… уронил драгоценную голову. Она разбилась.

Повисла страшная пауза.

Фрибурн, до ужаса сам похожий на Йоду, долго-долго смотрел на Оза. Потом он тихо сказал:

– Знаешь, мне надо выпить.

Конечно, голова Йоды была восстановлена, и персонаж скоро по-настоящему ожил в умелых руках кукольников.

Но для этого еще требовалось создать специальные условия. Поэтому был возведен специальный помост, поднятый над землей примерно на полтора метра. В помосте прорубили специальные отверстия и канавки, чтобы кукла могла «ходить». Для этого заранее просчитали все траектории ее передвижений. На самом помосте росли деревья, были разбросаны камни, устроены пещерки – в общем, весь пейзаж болотной планеты Дагоба, где, собственно, и располагается «резиденция» Учителя джедаев.

Ричард Фрэнк Ознович, более известный как Фрэнк Оз, – американский кукловод, кинорежиссер и актер

Здесь возникла очередная неожиданная проблема: Марк Хэмилл не слышал Фрэнка Оза. Хэмилл находился на сцене, Оз – под сценой. Взаимодействовать приходилось на ощупь, наугад, – и так снимали сцену за сценой. Маленькое существо, большеглазый и большеухий инопланетянин выглядел совершенно живым. Кукловода под помостом было не видно, поэтому режиссер то и дело обращался напрямую к самому Йоде с указаниями: остановись здесь, повернись направо… «Он как будто не понимал, что я под полом торчу, а над полом ходит просто кукла», – ворчал Оз.

Он вынужден был сидеть под помостом, согнувшись, чтобы управлять Йодой. Физически это было тяжело. Как уже говорилось, Оз был не единственным, кто оживлял Йоду: ушами, глазами, руками управляли разные люди.

В итоге «люди подземелья» – Фрэнк Оз и его сотоварищи – нашли выход из положения и вставили в ухо Хэмиллу микрофон. Связь, впрочем, оставляла желать лучшего: Хэмилл мог разобрать в основном лишь «бу-бу-бу», произносимое учителем джедаев.

Зато если повернуть голову в другую сторону, можно было поймать радио.

Это приводило к курьезам. Марк слишком уставал и не выдерживал.

– Эй! – сказал он как-то раз. – Да у меня тут «Роллинг Стоунз»!

– Снято! – сообщил оператор.

Ирвин Кершнер взорвался:

– Запороли дубль! В следующий раз притворяйся, что никаких «Стоунз» не слышишь! Тут и без того слишком сложно все шевелить. Вон, змея опять дрыхнет. Кто-нибудь, растолкайте змею! Чего она опять залегла?

– Знаете, в конце концов, это обидно, – сказал Марк, – вроде как самый главный персонаж – я, а волнует всех кто угодно, только не Люк Скайуокер…

Йода отнимал слишком много времени у съемочной группы, но здесь Джордж Лукас решил не экономить.

– Йода – ключевой персонаж, – не уставал он твердить. – Если Учитель джедаев не сработает – весь фильм просто вылетит в трубу, а Йода останется просто марионеткой. Он должен быть живым.

О да, Йода получился живее всех живых. И, что удивительно, при сравнении куклы с почти совершенным компьютерным изображением приквела кукла кажется живее. Впрочем, об этом феномене мы уже пытались рассуждать… Может быть, дело как раз в том, что слишком много людей вложили в Йоду частичку себя, и он действительно немножко ожил. В том, что сотворили Лукас и Кершнер в пятом эпизоде «Звездных войн», много той великой магии, которая в других мирах называется творчеством и вдохновением.

Но за всеми этими хлопотами над маленьким инопланетянином все-таки нельзя забывать о единственном актере «из мяса и костей» (как выразился бы Страшила из «Волшебника страны Оз») на планете Дагоба – о Марке Хэмилле. Ведь именно Марк своей игрой поддерживал правдоподобность Йоды. А раз в Йоду верит Люк Скайуокер, раз с куклой обращается как с живым инопланетянином самый настоящий Марк Хэмилл, – значит, в реальность Йоды поверим и мы.

Марк Хэмилл на протяжении целого месяца оставался «театром одного актера».

«В расписании так и было написано, – рассказывал он. – Актер: Марк Хэмилл. Персонаж: Люк Скайуокер. Реквизит: змеи, ящерицы, роботы, аппараты для производства тумана, болотные чудовища».

В эпизоде на планете Дагоба (оставим на совести авторов, что Татуин состоит из одной-единственной пустыни, а Дагоба – из одного-единственного болота) происходят события исключительной важности для развития образа Люка.

Во-первых, он должен научиться взаимодействовать с Силой (для чего Йода устраивает ему тренинг в духе коммандос, обучаемых для войны в джунглях).

Во-вторых, Люк должен узнать нечто о Темной стороне и выбрать Светлую – не потому, что хорошие, воспитанные мальчики всегда выбирают Светлую сторону, а по какой-то иной причине, гораздо более глубокой.

И в-третьих, Люку предстоит сделать еще один роковой выбор: завершить свое джедайское обучение и превратиться в спасителя человечества – или же бросить все на середине и очертя голову кинуться спасать незначительных в общем масштабе происходящего Хана Соло и Лею.

Попробуем разобрать вопрос два: почему следует избрать Светлую сторону? Для Люка это как будто вообще не вопрос: светлые – хорошие, темные – плохие. Люк – хороший. Значит, он избирает Светлую сторону, точка.

Более того, Люк вообще в себе не сомневается. А напрасно. Недаром в темной пещере он встретил самого себя.

Дело в том, что и в Люке – как в любом нормальном, земном человеке, – присутствует высокомерие. Люк об этом не подозревает, потому что не анализирует себя, не привык, не приучен.

Зато он твердо помнит о том, что он – хороший и делает правильное дело.

Люк: – Учитель, возьмите меня! Я готов…

Йода: – Готов, значит? Что знаешь о том? Восемь сотен лет джедаев учил. Решать сам буду, кого в обучение брать.

И так же твердо он знает, что существуют плохие, которые делают неправильные дела.

Люку комфортно в этом отчетливом нравственном дуализме.

А вот для Оби Вана Кеноби подобного дуализма вообще не может быть. «С позиции Силы» все живые существа заслуживают внимания и уважения, ведь Сила проходит и сквозь них тоже. Существо должно зарекомендовать себя как явно враждебное, чтобы Оби Ван выступил против него: но даже убивая, он не станет презирать явного «подонка общества». Как мягко улыбнулся Бен, когда внушил штурмовикам: «это не те дроиды, которых вы ищете», – а затем пояснил: «Сила оказывает огромное воздействие на неокрепшие умы». Здоровенные, вооруженные до зубов имперские штурмовики для старика в капюшоне – всего лишь «неокрепшие умы», фактически – дети…

В чем же, собственно, заключается «темность» Темной стороны Силы?

Многочисленные теоретические трактаты, равно и рассуждения персонажей, подробно разъясняют: Темную сторону Силы питают резкие отрицательные эмоции, ненависть, например. А светлые джедаи вообще стремятся к безэмоциональности.

Но из сюжета и диалогов «оригинальной» трилогии следует нечто совсем иное.

Джедаи стремятся не к тому, чтобы вовсе не испытывать эмоций. Они скорее настроены на созерцательность, на то, что в христианстве называется «бесстрастием»: отказом от страстей. Но это не означает, что они стараются избавиться от всех чувств, в том числе и отрицательных, таких как гнев: ведь гнев, укрощенный и тщательно контролируемый, помогает в борьбе.

Темная сторона соблазнительнее, объясняет Йода. В чем ее соблазн?

В том, что темный джедай получает все и сразу, не успев дисциплинировать свой внутренний мир, не научившись созерцательности и бесстрастию.

Мы имеем возможность наблюдать великого темного джедая – Дарта Вейдера. Что, Дарт Вейдер живет как-то особенно хорошо? Вся его «темность» – в том, что он служит Империи. А Бен поселился отшельником на далекой планете, в бедности и одиночестве, где развлекается, судя по всему, исключительно стычками с песчаными людьми. Где же разница в их бытии? Да, у Дарта Вейдера где-то там есть какой-то дворец, но мы этого дворца ни разу не видели! Мы никогда не наблюдали главного злодея в роскошных покоях, где он вкушает изысканные блюда или развлекается с танцовщицами, как вообще любят делать канонические негодяи (да тот же Джабба).

Нет, судя по тому, что нам открыто, Дарт Вейдер ведет исключительно аскетический образ жизни. Более того, он несвободен, он всегда на службе. В чем тут выгода-то?

А нет никакой выгоды. Для Дарта Вейдера такая служба – всего лишь естественный выбор, и только.

Как вышло, что он встал на сторону Зла? В «оригинальной» трилогии ответ лежит в области скорее психологической, нежели событийной. В каждом человеке заложено то самое высокомерие, которое мы наблюдали на примере Люка: я хороший, а все остальные чуть-чуть похуже, чем я.

Овладев джедайской мощью, будущий Дарт Вейдер утверждается в этом представлении. Теперь он – практически всемогущий, а остальные – просто мелкие людишки. Для Дарта Вейдера люди, даже те, с кем он воюет бок о бок, – просто хлам, мусор, взаимозаменяемые детальки. А как должен воспринимать людей тот, кто может на расстоянии, одной только силой мысли, задушить любого генерала – и ничем при этом не рискует, даже взысканием по службе? Дарт Вейдер воплощает то самое дьявольское высокомерие, которое в своих ролях так выразительно осуждал великий Алек Гиннес.

Кстати, Оби Ван Кеноби тоже прекрасно осведомлен о своем превосходстве над другими существами. Иногда пользуется этим: то разгоняя агрессивных песчаных людей, то отражая атаку наемника, то мороча голову штурмовикам. Но в его поведении никогда не будет высокомерия: духовная дисциплина этого не позволяет. Каким бы сильным ни был Оби Ван, никто для него никогда не мусор, не хлам, не заменяемая деталька.

Если морально и духовно неокрепший Люк получит Силу – всё и сразу, – он тоже может возгордиться, и тогда Тьма получит еще одного джедая.

Но тут вступает в действие некий любопытный закон.

Естественно, Йода не станет объяснять открытым текстом – Люк должен это сам понять; а Люк настолько наивен, что даже после смерти Бена – до сих пор не понимает… Светлую сторону выбирают потому, что всегда нужно быть на стороне победителя. Ведь мир устроен так, что Темная сторона неизбежно проиграет. Темный джедай может лишь на какое-то время взять верх и понаслаждаться своей властью над людьми/инопланетянами, а дальше?.. Дальше – неизбежное поражение и гибель.

Здесь любопытно отметить еще одну забавную деталь. То, чего не понял Люк, сразу же, своим звериным чутьем контрабандиста, ухватил Хан Соло.

Для Хана Соло главное – так он воспитан, и ничто в последующей жизни его не разубедило, – выгода. Будучи менее примитивным, чем большинство охотников за легкой наживой, Хан Соло включает в представление о выгоде и моральные, и социальные, и даже духовные блага. Для Люка самопожертвование Бена в финальном поединке с Дартом Вейдером – загадочный джедайский акт. А вот Хан Соло увидел здесь нечто иное: дело повстанцев таково, что могущественный человек отдал за него жизнь. Что автоматически означает: приз в случае победы будет неимоверного размера. Вот почему стоит быть поблизости, когда эта победа случится.

«Люк не может поднять корабль. А Йода может…» (Йода)

Принцесса Лея здесь – прекрасный, но дополнительный приз. Она прилагается ко всем тем бонусам, которые посыплются на победителей. Кстати, чуть позже то же самое – и по той же самой причине, – уловил и Лэндо Калриссиан.

Но Хан Соло и Лэндо Калриссиан – люди искушенные, они жизнь уже пощупали со всех сторон и хорошенько изучили все грани человеческой натуры, прежде всего, конечно, дурные.

А Люк ничего этого не знает и продолжает наивно считать, что непременно удержится на Светлой стороне просто в силу мещански понимаемой добродетельности.

Вот что видит в нем Йода – и вот почему Йода не хочет его отпускать. Люк духовно слаб и до сих пор не разобрался в себе. Он может перейти к врагу.

Воспитание Люка как джедая завершил Дарт Вейдер.

Почему в поединке (который закончился отрубленной рукой и падением Люка в бездну) Дарт Вейдер так много с ним разговаривает? И обратим внимание – насколько самонадеян Люк, как он уверен в своей правоте и в своей способности устоять перед любым соблазном! Дарт Вейдер не только щадит его во время боя – он еще успевает раскрыть перед ним весь ужас, все одиночество, всю неприглядность существования джедая на Темной стороне. Фактически Дарт Вейдер объясняет Люку – что ждет того, кто перейдет во Тьму. Внешне это может выглядеть как заманивание, как вербовка, но фактически – это откровения того, кто настрадался и жаждет выговориться.

Признание «я – твой отец» на внешнем уровне сюжета как будто бы призвано окончательно склонить Люка на свою сторону. «Вместе мы будем править галактикой – отец и сын». А зачем, собственно, править галактикой? Они что, станут счастливее от этого? Или у Дарта Вейдера есть какой-то собственный план по преобразованию вселенной, такой план, который принесет мир, благоденствие, процветание? Нельзя же всю жизнь сидеть на штыках и угнетать другие миры просто ради удовольствия над кем-нибудь глумиться?

Вдвоем править галактикой – означает жить в космическом одиночестве, во тьме и страхе. Жуть-то какая.

«Не-е-ет!» – закономерно кричит Люк.

И сам бросается в пропасть. Подальше от такого, с позволения сказать, «счастья».

Тут происходит еще одна странная вещь. Мы уже видели, что Дарт Вейдер в состоянии задушить человека, даже не шевельнув пальцем, – при помощи одной столько Силы. Видели и как Люк – не слишком хорошо обученный джедай, – при помощи Силы двигает предметы (телекинез). Вопрос: мог ли Дарт Вейдер поймать падающего Люка и поднять его из шахты?

Да запросто!

Так почему он этого не сделал?

Потому, что он, как и Оби Ван, с уважением отнесся к выбору молодого человека. Более того, он, кажется, в принципе удовлетворен случившимся, потому что добился своего: Люк окончательно и сознательно отказался от Темной стороны.

Сам Люк может думать по этому поводу что угодно, однако Дарт Вейдер действительно завершил то, что начали Оби Ван и Йода.

Косвенным подтверждением этому служит еще один весьма непонятный поступок Дарта Вейдера, а именно – финальный бой с Оби Ваном. Они оба знают, что произойдет, если Оби Ван будет убит. Объяснения – «если ты убьешь меня, я стану сильнее, чем был когда-либо прежде», – даются скорее для зрителя. Дарт Вейдер как раз в курсе событий.

Ровно в тот самый момент, когда Люк может все это видеть, Оби Ван Кеноби сам, нарочно, подставляется под удар. И Дарт Вейдер этот удар наносит. После чего Оби Ван Кеноби переходит в духовное состояние и сливается с Силой.

Впечатление такое, будто оба учителя – Светлый и Темный – специально преподали Люку наглядный урок. Времени объяснять не было, пришлось показать на живом примере. Здесь Дарт Вейдер выступает чуть ли не в роли ассистента учителя!

Нет, не сладка Темная сторона. Ее соблазн – гнилой и лживый.

Однако на планете Дагоба Люк еще очень далек от понимания этого. И Йода отчетливо видит опасность. Поэтому и пытается задержать Люка, когда тот получает известие о смертельной опасности, в которой оказались Хан Соло и Лея.

До сих пор Люк Скайуокер, в общем, преимущественно подчинялся обстоятельствам или старшим по званию. Отказываясь продолжать обучение, бросаясь на помощь друзьям, Люк Скайуокер впервые совершает сознательный, свой собственный, личный выбор. Выбор рискованный и сомнительный.

Но если бы Люк послушался Йоду – он не был бы тем Люком, которого мы любим. Человечность взяла верх. И Йода отпускает своего последнего ученика, уважая его решение и, без особой надежды, полагаясь именно на эту человечность. Может быть, не все еще потеряно.

В 2003 году Йода вместе с Кристофером Ли получил кинонаграду MTV за лучшую сцену битвы – в Эпизоде II «Атака клонов». Йода лично «появился» на церемонии, чтобы получить награду, и произнес речь, где поблагодарил Джорджа Лукаса и многих других

Единственный союзник Темной стороны в случае с Люком (как, впрочем, и с любым другим человеком) – он сам, Люк Скайуокер, та часть его личности, которая считает себя лучше остальных. Все же остальные, кто связан с Силой (не столько «владеет Силой», сколько позволяет Силе владеть собой), – включая Дарта Вейдера, – на стороне Света.

Но почему же зритель все-таки не проникается неприязнью к Йоде, который настаивает на бесчеловечном выборе: покинуть друзей в беде и продолжить обучение?

Потому что неимоверно мудрому Йоде в его восемьсот («доживи до моих лет – сам так выглядеть будешь!») открыто то, до чего Люк ближайшие семьсот лет определенно не дойдет: Лея, Хан Соло, Лэндо Калриссиан, любой другой человек или инопланетянин не имеют отдельного значения. Если они погибнут – они уйдут в Силу, станут ее частью. Многие так ушли, огромная вереница прекрасных людей. И Йода, вероятно, сохранил духовный контакт с ними. Да, земное расставание болезненно, но взамен приходит духовное общение, которое бесконечно и не окрашено мешающими эмоциями.

Поэтому возможная гибель друзей Люка не важна.

А вот завершить обучение последнего джедая – крайне важно.

Но для Люка болезненность земного расставания неизмеримо больше, чем грядущая бесстрастная радость духовного общения.

И, уважая это, Йода отступает в сторону. В этом тоже проявляется его великая мудрость. В конце концов, задача учителя – показать ученику путь, а первые шаги по этому пути ученик должен сделать самостоятельно.

Джедай никому не мстит

Ирвин Кершнер воспринимал «Империю» как вторую часть симфонии, как середину цельного музыкального произведения. Именно поэтому «Империя» как будто ничем сюжетно не заканчивается – зритель остается ждать развязки. И уже не сомневается в том, что развязка грядет. Двадцать первого мая 1980 года фильм «Звездные войны: Империя наносит ответный удар» вышел на экраны. Результат превзошел все ожидания.

Обычно сиквелы понижают планку; говоря проще – продолжение всегда хуже, чем первый фильм. Но не в случае со «Звездными войнами»: тут этот обычный закон не действовал. «Империя» определенно получилась лучше.

За три месяца проката Лукас покрыл все вложенные в фильм средства – тридцать три миллиона долларов. В конце года он распределил пятимиллионный бонус между коллегами. Хорошую прибыль приносили и сопутствующие товары. В общем и целом у компании Лукаса всегда оставались какие-то деньги и возможность продолжать работу – хотя периодически его проекты зависали над бездной. Но Лукас шел на любые жертвы, кроме одной: он никогда не продавал права на свою «торговую марку». Здесь он был тверд.

После «Империи» он купил себе ранчо в Калифорнии и назвал его «Скайуокер». Здесь царила творческая атмосфера – что бы ни вкладывалось в это понятие, – сюда всегда могли приехать работники студии или друзья Джорджа, режиссеры Спилберг, Коппола. Словом, появилось убежище.

А место для отдыха Лукасу требовалось. Неприятности буквально наступали на пятки. Например, гильдия режиссеров нанесла ему весьма неожиданный удар.

Дело было в титрах. Американская гильдия режиссеров (DGA) была крайне недовольна тем, что ей не было выделено почетного места в титрах и что основные титры Лукас поставил вообще в конец фильма.

Подход был необычным, и на первый раз Лукасу это сошло с рук. Но когда второй фильм оказался еще более успешным, чем первый, зависть взяла верх, терпение лопнуло, и за «нарушение прав» тех, кто работал над фильмом, гильдия обязала Лукаса выплатить штраф в четверть миллиона долларов. В противном случае пошли угрозы изъять «Империю» из кинотеатров. В адрес Кершнера также посыпались обвинения.

Тогда Джордж Лукас выплатил все штрафы. После чего вышел из состава режиссерской гильдии, гильдии сценаристов и ассоциации кинематографистов.

Ударила эта война и по продюсеру. Алан Лэдд был единственным на студии «ХХ век Фокс», кто открыто поддерживал Лукаса. Когда режиссерская гильдия повела свою атаку на Лукаса, Лэдд оказался в центре конфликта. Все были чем-то недовольны, хотя фильм принес миллионы. И Лэдд не выдержал: «С меня хватит – я ухожу».

После этого с «ХХ век Фокс» расстался и Лукас. Он перешел к «Парамаунт» и предложил там свою новую идею – «Искатели потерянного ковчега» (начало приключений Индианы Джонса).

Ранчо Джорджа Лукаса «Скайуокер» в Калифорнии

* * *

Выход из режиссерской гильдии оказался палкой о двух концах. С одной стороны, Джордж окончательно обрел независимость, которую всегда оберегал столь тщательно. С другой – теперь он не мог взять в проект своего главного кандидата на роль режиссера – Стивена Спилберга. Гильдия накладывала свои ограничения.

В результате Лукас пригласил в проект британца – уроженца Уэллса Ричарда Маркванда.

* * *

Ричард Маркванд родился в тридцать восьмом году и за отпущенные ему судьбой сорок девять лет успел снять десять фильмов, в том числе «Эдуард II» (1970), «Наследство» (1978), а также основанную на воспоминаниях Пита Беста, бывшего ударника группы «Битлз», музыкально-биографическую драму «Рождение „Битлз“» (1979).

Естественно, «Возвращение джедая» стало самой известной его работой.

Однако нельзя не отметить и «жизнь после Звездных войн» – психологический триллер «Зазубренное лезвие» (1985) открывает тему рокового влечения к маньяку-убийце. Эта тема будет развиваться и эксплуатироваться позднее и другими режиссерами («Основной инстинкт», «Роковое влечение», «Щепка»…)

Последней работой Маркванда для кино стал сценарий фильма «Некуда бежать». В 1987 году Ричард Маркванд ушел из жизни.

Работа в «Звездных войнах» принесла ему общее признание, однако в процессе съемок возникали различные трудности, и в первую очередь – незнание Марквандом специфики съемок визуальных эффектов. Это ведь очень непросто: с одной стороны, работать с визуальными эффектами, а с другой – вместе с актерами развивать историю. И в итоге органически соединить одно с другим. Лукас знал, как это сделать, Маркванд подобным опытом не обладал. И в итоге Джордж понял: будет проще, если в некоторых случаях он начнет снимать сам.

Пришлось Лукасу снова почти постоянно находиться на съемочной площадке, тесно сотрудничая с Ричардом Марквандом, а впоследствии – и с монтажерами. Вообще работы оказалось больше (как всегда!), чем рассчитывал Лукас.

Но, как и всегда, трудности оказались преодолены, а результат полностью оправдал ожидания.

* * *

Еще одно имя, мимо которого невозможно пройти в разговоре об «Империи», – это Ли Брэкетт, автор сценария пятого эпизода.

Эта плодовитая писательница и сценаристка хорошо известна ценителям фантастики. Кажется, лучше всего ее творческое кредо можно охарактеризовать двумя словами: плодовитость и оптимизм.

Она родилась 7 декабря 1915 года в Лос-Анджелесе, окончила школу, преподавала драматическое искусство и плавание (!), а писательницей она мечтала стать с детства, поэтому начала заодно писать фантастические рассказы…

В 1940 году в журнале «Удивительная научная фантастика» появился ее первый рассказ – «Марсианский гладиатор».

Ли Брэкетт создавала произведения на «марсианскую» и «венерианскую» тему (имеются в виду строго планеты и ничего другого). И создавала их много. Ее герои – сильные личности, мужчины и женщины, – отчаянно стремятся к своей мечте, но часто терпят неудачу. Однако это «эпическая» неудача. Как известно, многие европейские эпосы имеют главной темой не победу, а поражение (самый яркий пример – «Песнь о Роланде»). Вот и поражения героев Ли Брэкетт содержат в себе зерно грядущей победы.

Ли Брэкетт работала по старинке: она не создавала четко прописанных планов, «компендиумов», как сейчас принято, нет – она импровизировала. Сюжет возникал по ходу повествования. Эта манера работы в какой-то мере созвучна с тем, что делал Джордж Лукас. План необходим (и он, конечно, хотя бы очень схематически, всегда присутствует, даже если он и не записан на листке бумаги, а существует только в уме создателя). Но план не должен довлеть: живую импровизацию нельзя душить пунктами и подпунктами, иначе произведение получится мертвым.

Первой киноработой Ли Брэкетт, которая выступала и в качестве создательницы сценариев, стал фильм «Глубокий сон». Сценарий писался в соавторстве с Уильямом Фолкнером по роману Чандлера. С него началась голливудская карьера писательницы. «Бандит Рио», «Эльдорадо», «Рио Лобо», «Долгое прощание» (опять Чандлер, кстати)… И наконец – «Империя наносит ответный удар».

Этот сценарий Ли Брэкетт создала уже незадолго до своей смерти – фактически он стал одной из последних ее работ. Ли Брэкетт скончалась от рака 24 марта 1978 года.

* * *

Очень серьезно дискутировался на начальном этапе вопрос участия Харрисона Форда. Сам Форд любил Индиану Джонса и перестал любить Хана Соло. Собственно, Форд с самого начала оставил за собой право выйти из проекта на любом этапе. Кэрри Фишер и Марк Хэмилл сразу подписали контракт, где было оговорено их участие в проекте «Звездные войны», включая сиквелы. А Форд такого контракта не подписал.

Ли Дуглас Брэкетт (1915–1978) – американская писательница и сценаристка

Он твердил, что Хан Соло ему надоел. «Давайте его убьем как-нибудь героически». В финале «Империи» его замораживают и отправляют в таком виде к Джаббе. Подобный исход давал и актеру, и режиссеру определенную свободу: Лукас мог в любой момент разморозить Форда и снова «вбросить» его персонажа в сюжет. С другой стороны, Хан Соло мог и помереть в ожидании, пока его разморозят, и тогда Форду больше не пришлось бы его играть.

«Почему бы Хану Соло не принести себя в жертву ради других? – рассуждал Харрисон Форд. – Ведь у него нет мамы, нет папы, нет никакого будущего, нет ответственности за происходящее… Все это естественным образом делает возможным принесение такого персонажа в жертву».

Но Джордж был категорически против того, чтобы кем-то жертвовать. И, как и всегда, Джордж получил то, чего хотел. Харрисон Форд согласился участвовать в третьих «Звездных войнах». Вообще, как и было задумано Лукасом, актерский состав не менялся ни разу на протяжении съемок всех трех фильмов «оригинальной» трилогии. И Алек Гиннес, что бы он там ни говорил, продолжал оставаться призраком Оби Вана Кеноби, а Харрисон Форд выбрался из карбоновой заморозки и продолжил совершать подвиги.

Изначально фильм должен был называться, по замыслу Джорджа, «Возвращение джедая». Потом название сочли слабоватым. В принципе, да. Требуется что-то более энергичное. Может быть, «Месть джедая»? И на протяжении всего времени работы над фильмом «Месть джедая» оставалась основным названием.

Правда, потом появилось еще одно, совершенно несуразное, – «Голубой урожай». Произошло это вот по какой причине.

Наученный горьким опытом, Лукас попытался с самого начала поставить жесткие бюджетные рамки. Ведь он опять не вкладывал в картину ни одного доллара со стороны.

И тут вступал в силу человеческий фактор.

Когда деловые люди, у которых съемочная группа закупала для фильма разные материалы, узнавали, о каком, собственно, фильме идет речь, они мгновенно начинали завышать цену. Ого, «Звездные войны»! Да тут миллионы крутятся! И быстренько назначали цену в два доллара за то, что в обычных условиях стоило бы один.

Тогда-то и появилось название «Голубой урожай». Якобы картина повествует о каких-то небывало плодоносных растениях. Неинтересное название, рядовой фильм. В переговорах с производственниками цены сразу же упали до нормальных. «Голубой урожай»? Господи, да кому какое дело!

Так продолжалось ровно до того момента, пока на съемочной площадке «Голубого урожая» не появились хорошо знакомые персонажи – Люк, Хан Соло и Лея.

Черт побери, да никакой это не «Урожай», это же новые «Звездные войны»!

* * *

На съемках третьего эпизода «оригинальной» трилогии впечатлительный Энтони Дэниелс на собственном опыте ощутил «реальность» созданных искусством Ральфа Маккуорри и Стюарта Фрибурна кукольных персонажей. У Джаббы, как мы помним, имелся замечательный прихлебатель – иные называют его «гнусный мерзавочник», мерзко хохочущее существо. И вот, по сюжету, золотистый робот должен был переводить Джаббе речи Люка, а Люку, соответственно, – ответы Джаббы, и в какой-то момент все вышло из-под контроля.

«Я не был полностью запакован в свой костюм, – вспоминал Дэниелс, – в кадре находилась только верхняя часть робота. Камера смотрела мне в лицо, а бесподобный мерзавочник выковыривал мне глаз. И тут меня неожиданно переклинило: я не смог дышать и запаниковал. Я кричал только одно: „выпустите меня, выпустите меня!“. Я повторял это снова и снова, пока ассистенты не подбежали и не развинтили мою маску. Надо сказать, что это был первый и единственный приступ клаустрофобии за всю мою жизнь».

На съемках всегда что-нибудь да случается – много людей, стрессовая ситуация; добавляет своего и необходимость исполнения разного рода трюков. Эпизод с Джаббой, в частности, был осложнен песком (недаром впоследствии Энакин Скайуокер в довольно корявых речах будет объясняться в нелюбви к песку!). Постановщик трюков рекомендовал всем закрывать глаза, затыкать нос тампоном.

Билли Ди Уильямс (Лэндо Калриссиан) – спустя много лет – уже мог смеяться над случившимся:

«Я падаю в пропасть, надо мной нависает Хан Соло – пытается меня спасти. Щупальце монстра врезалось мне в ногу. Я кричу: „Стой, стой, я не готов!“. А он и ухом не ведет, он же весь в заботах – как меня спасти… Я кричу: „Больно!“. Но что-то очень сомневаюсь, что он меня вообще слышал. Харрисон – он такой: если уж он что-то делает, так он это делает. В этом он весь».

У Кэрри Фишер в этом эпизоде были свои заботы: «Когда я убивала Джаббу Хатта, меня больше всего заботило, как выглядит мой на редкость откровенный костюм…»

«Пожалуйста, зовите меня Лэндо. “Капитан Калриссиан“ больше подходит для одноглазого изменника, командующего имперским дредноутом». (Лэндо Калриссиан)

Костюм выглядел прекрасно, как и сама Кэрри, а вот сцена с удушением жирного слизняка не складывалась.

Джордж вдруг воскликнул: «Вот! Вместо того чтобы сражаться с Джаббой лицом к лицу, Кэрри должна прыгнуть ему за спину!».

Кэрри так и сделала. Тем временем сзади активизировался хвост Джаббы, которым управлял карлик. И когда Кэрри прыгнула на хвост, она угодила ему прямо на голову. Он, бедный, так закричал, что съемки пришлось остановить.

Некоторые – хотя и самые малые, по сравнению со всем остальным, – проблемы создавал невысокий рост Кэрри Фишер.

Так, в тех эпизодах, когда ей необходимо разговаривать с Харрисоном Фордом, что называется, лицом к лицу, ей под ноги ставили специальную скамеечку, чтобы разница в росте не слишком бросалась в глаза. В других эпизодах, особенно когда они бок о бок, наоборот – трогательно выглядит маленькая неукротимая принцесса рядом с рослым, идущим вразвалку звездным контрабандистом.

Душить Джаббу малютке было не с руки, поэтому был изготовлен специальный помост, чтобы Лее удобнее было карабкаться по Джаббе.

«Огромное облегчение! – смеется Фишер. – Он был такой противный, с бородавками вокруг рта!»

Зато после противного Джаббы можно было наконец отдохнуть душой в обществе кавайных пушистиков – всенародно любимых эвоков, милой инопланетной расы.

* * *

Отголоском юношеского увлечения Лукаса – автомобильных гонок, – стали не только «Американские граффити», но и бесконечные эпизоды со скоростными полетами в «Звездных войнах». В «Новой надежде» это знаменитая атака на Звезду Смерти, в «Возвращении джедая» – погоня на спидерах; позднее, в трилогии-приквеле, будут показаны и полноценные гонки. Но тогда уже будут задействованы совершенно иные технологии.

Пока же для сцены погони на спидерах была проделала довольно трудоемкая работа. Сначала сняли фон: операторы просто обошли с камерой весь путь, примерно пять километров, который герои должны будут пролететь с неимоверной скоростью. Всю дорогу засняли со скоростью кадр в секунду. Таким образом при просмотре с нормальной скоростью, то есть двадцать четыре кадра в секунду, фон начинает двигаться в двадцать четыре раза быстрее. Просто и эффективно.

Родная планета эвоков, спутник планеты Эндор, – лесистый мир. Сами эвоки – низкорослое племя пушистиков, похожих на забавных медвежат. Их цивилизация находится приблизительно на уровне каменного века. Их орудия сделаны из дерева и кости, а живут они в хижинах, построенных на деревьях. Любят праздники, песни и танцы. По характеру они любознательны и доброжелательны; им не откажешь в сообразительности, изобретательности и отваге.

Низкий уровень развития цивилизации вовсе не мешает эвокам весьма эффективно бороться против суперсовременного оружия Империи. Огромные стреляющие роботы побеждены нехитрыми приспособлениями, вроде веревки или камня, выпущенного из пращи. Летающие бревна, примитивные ловушки, выкопанные в земле…

Эвоки наглядно показывают зрителю: для победы не обязательно нужны высокие технологии, достаточно мужества и веры, чтобы одолеть могущественного врага.

Вольно или невольно, но иные эпизоды битвы эвоков против штурмовиков галактической Империи напоминают сцены из «вьетнамских» фильмов: вездесущие маленькие лесные люди, почти не вооруженные и часто босые, которые могут скрываться в любом месте непроходимых, чуждых белому пришельцу джунглей, насыщенных смертоносными ловушками…

Само название «эвоки» происходит от имени индейского племени мивоков, которые жили в Красном лесу, где происходили съемки эпизода. Кстати, по другой версии, название «эвоки» связано со словом «вуки» – изначально Лукас хотел, чтобы действие финального сражения разворачивалось в родном мире вуки (вуки, кстати, тоже живут на деревьях: их родной мир сплошь порос гигантскими деревьями, и спускаться на землю просто опасно). Но потом Лукас придумал другой мир и другую, еще более примитивную (хотя менее лохматую) расу. Любопытно также, что слово «эвоки» есть в сценарии, но в фильме оно не звучало.

Речь эвоков создавалась на основе записи тибетского и калмыцкого языков. (Еще один способ сделать свой мир правдоподобным и жизнеспособным: для «создания» инопланетной речи Лукас обычно использовал каким-либо образом искаженный реальный земной язык.)

Добавим кстати, что эвоки – и весь их мир – оказались чрезвычайно популярны. Они продолжили свою жизнь в мультипликационных сериалах, комиксах, книгах и компьютерных играх.

Но вернемся к «Джедаю», к тем временам, когда эвоки только-только готовились выйти на свет.

На роли эвоков пригласили людей маленького роста – карликов. Участвовал в этих съемках и Кенни Бейкер. Одну из главных ролей исполнил Уорик Дэвис, в те годы одиннадцатилетний школьник – и большой фанат «Звездных войн».

«Они любят тыкать копьями в вашу сторону, но не бойтесь: так они показывают свой интерес». (Эбенн Q3 Баобаб)

Мы узнаем этого актера позднее, когда он блеснет в главной роли в фэнтезийном фильме «Уиллоу», а потом рады будем встретить его в изумительном (может быть, лучшем) фэнтезийном мини-сериале «Десятое королевство» в роли карлика Желудя, «крутого уголовника».

В «Возвращении джедая» мы даже не увидим его лица. Но все равно приятно знать, что Дэвис – там.

«Бабушка услышала по радио рекламное объявление на лондонской станции, – рассказывал Дэвис. – Объявлялся набор людей маленького роста для съемок нового эпизода „Звездных войн“. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь на съемочной площадке испытывал те же эмоции, что и я. Оказаться в одиннадцать лет на съемках „Звездных войн“! Такое трудно описать!»

Естественно, никто не предлагал поначалу Дэвису центральную роль – ее должен был исполнить Кенни Бейкер. Бейкер ждал съемок с нетерпением: ему предстояла сцена с Кэрри Фишер (когда Лея и один из эвоков вместе мчатся на спидере). Он утверждал, что с Кэрри всегда здорово работалось… и тут «вмешалась судьба»:

«Я съел что-то не то, и у меня разболелся живот, – в чуть ироничной манере стендапера рассказывал Бейкер, – а откладывать эпизод нельзя. Декорации расставлены, актеры приготовились – для начала все готово. И тогда Уорик взял все на себя!»

Уорик Дэвис объяснил свой принцип работы над внезапно свалившейся на него ролью:

«У меня была собака, и я стал думать о ней: как она пофыркивает, как водит из стороны в сторону головой, как наклоняет голову, когда чему-то удивляется. Многое из этих наблюдений я и вложил в своего героя».

* * *

Третья часть «Звездных войн» была поистине завершающей. Окончательно прояснились все родственные связи и были высказаны до конца все недосказанности: Люка Лея любит как сестра, а Хана Соло – как мужчину. Империя побеждена, Дарт Вейдер прощен. Это – конец.

Лучше всего выразил общие чувства Марк Хэмилл: «Когда мы закончили третью часть, то по-настоящему стало ясно: это – конец. Мы все здорово вымотались. И еще ощутили облегчение. Как будто наконец-то сдали сессию».

* * *

Перед самой премьерой, когда уже были готовы афиши с названием «Месть джедая», Лукас неожиданно заявил: «Я хочу вернуться к прежнему названию – „Возвращение джедая“. Так и только так должен называться этот фильм. Потому что настоящий джедай никому не мстит».

Мстят ситхи, но это произойдет значительно позднее…

…Двадцать пятого мая 1983 года, ровно через шесть лет после триумфа первых «Звездных войн», джедай вернулся – на экраны. В первый день проката фильм собрал более шести миллионов долларов.

А Джордж Лукас, заплативший за свою независимость здоровьем, выходом из режиссерской гильдии (что время от времени ставило ему палки в колеса) и семейной жизнью (он развелся незадолго до окончания работы над «Возвращением джедая»), много лет пожинал плоды своего упорства и своей независимости: получал огромные доходы с «сопутствующих товаров» и вообще со всей вселенной «Звездных войн». А еще он снимал только те фильмы, какие считал нужным, и неустанно развивал работу над спецэффектами…

* * *

И вот внезапно, двадцать лет спустя, Джордж Лукас огорошил публику решением вернуться к проекту «Звездные войны».

Фанатов – как старых, так и тех, кто успел за эти годы народиться и вырасти со «Звездными войнами» в анамнезе, – ожидала встреча с Энакином Скайуокером.

Лукас решил снова рассказать историю, уже рассказанную с середины до конца. На сей раз она будет рассказана с начала и до середины.

Как мы знаем, в этом бредовом, на первый взгляд, проекте Джордж Лукас преуспел. Как и всегда.

Двадцать лет спустя, Джордж Лукас огорошил публику решением вернуться к проекту «Звездные войны»

Джедаи: «эпоха застоя»

Ты был избранником! Предрекали, что ты уничтожишь ситхов, а не примкнешь к ним; восстановишь равновесие Силы, а не ввергнешь ее во мрак!

Оби Ван Кеноби – Энакину Скайуокеру

Темная сторона Силы – это дорога к множеству способностей. Иные из них считаются противоестественными.

Палпатин

История Энакина Скайуокера много лет будоражила умы поклонников звездной саги, и вот наконец в 1999 году Лукас решился поведать нам о том, как всё произошло на самом деле.

Теперь у Лукаса имелись возможности, о которых в семидесятые нельзя было не то что «мечтать», их даже вообразить было немыслимо. Впрочем, создавая фильм с полноценными 3D-персонажами, которые работали фактически наравне с актерами-людьми, Лукас отчасти перестарался.

Свое впечатление о «Скрытой угрозе» откровенно высказал «оригинальный» Дарт Вейдер – Дэвид Прауз:

«Я смотрел первый эпизод в небольшом городке в Северной Каролине и чуть не опоздал, потому что пока я пробивался к выходу, меня все узнавали. А когда я все-таки зашел в кинотеатр и меня представили публике, зал встал, приветствуя меня аплодисментами. Это было здорово. Журналисты потом задавали мне разные вопросы, например, почему я не в Лос-Анджелесе или не в Нью-Йорке на премьере, а здесь, в глуши? Спросили, что я думаю о новом фильме…

Что ж, это – „Звездные войны“… Все пророчили этому фильму большую славу. Говорили, что он превзойдет „Титаник“. Конечно, сделан очень качественно, но, честно говоря, мне кажется, что в нем что-то утрачено. Может быть, искренность, присущая первым эпизодам? И еще… Как бы это сказать? Когда смотришь „оригинальные“ „Звездные войны“, ты не связываешь с тем, что увидел на экране, с тем, что происходит вне фильма. Ты видишь героев – Дарта Вейдера, Хана Соло, принцессу Лею, и не думаешь при этом: „О, это Харрисон Форд играет Хана Соло!“. А когда смотришь этот фильм, то сразу обращаешь внимание на звезд экрана: „О, это Лиам Нисон играет Квай-Гона!“…

Вообще у фильма, как мне кажется, два недостатка. Во-первых, в нем слишком много компьютерной анимации. Во-вторых. Фильм был сделан с явным расчетом на коммерческий успех. В каждой сцене появляется новый персонаж – и думаешь: „Ага, можно сделать еще одну игрушку на продажу!“. Словом, это великолепно снятый, очень профессиональный фильм, но в нем утрачена та незабываемая атмосфера первых „Звездных войн“… Я знаю многих, кто говорит, что этот фильм производит настоящее впечатление только со второго или третьего просмотра. Может быть, мне тоже стоит посмотреть его еще раз».

Компьютерные технологии позволили Лукасу существенно расширить вселенную «Звездных войн» и с гораздо меньшими затратами (и гораздо большим размахом) показать удивительные пейзажи других миров. Однако совершенно определенно, что этими эффектами Лукас чрезмерно увлекся, и пропало волшебство и угасло ощущение «далекой-далекой Галактики» – все выглядело слишком искусственным, ненастоящим.

Вспомним истоки достоверности «оригинальной» трилогии: добросовестная актерская работа. В любом случае. Даже в том случае, когда лицо актера скрывает золотая маска – или он вообще находится внутри «мусорного ведра». Именно «человеческое измерение» делало «далекую Галактику» оригинальной трилогии такой живой. И если Марку Хэмиллу приходилось разговаривать с куклой, то Лиам Нисон вынужден обращаться к пустоте, которая лишь позднее, чудесами компьютерной графики, «превратится» в инопланетянина.

Современные принципы использования подобного рода спецэффектов заключаются в том, чтобы отыскать достойный компромисс и найти баланс между нарисованным миром и реальным, между живыми актерами и 3D-графикой. Однако не будем забывать, что Лукас и здесь оказался новатором…

Создание 3D-персонажа всегда требует много затрат: создается концепт, разрабатываются способ передвижения, мимика, костюм несуществующего героя; далее наступает черед компьютерной модели. Гипсовая фигура персонажа тщательно сканируется и отображается на мониторе. А затем с помощью игры света и тени 3D-фигура органично вписывается в общий фон картины.

Конечно, это был революционный прорыв в технологии создания фильмов. Ничего удивительного, что у создателей «Скрытой угрозы» в буквальном смысле слова «снесло крышу». По слухам, Джей Джей Абрамс, который снимает седьмой эпизод «Звездных войн», намерен восстановить былой дух «оригинальной» саги и отчасти вернуться к старым эффектам (не отказываясь, разумеется, от CGI-графики). Впрочем, и компьютерные технологии за минувшие годы ушли далеко вперед, 3D-персонажи стали куда более естественными.

«Нет никакой помощи для меня теперь. Есть только месть». (Квай-Гон-Джинн)

* * *

Основным содержанием второй трилогии, то есть приквела, стала история о том, как Энакин перешел на Темную сторону Силы и как были уничтожены все тамплие… То есть, простите за оговорку: не тамплиеры, конечно. Джедаи. Были уничтожены все джедаи. Кроме нескольких – Оби Вана Кеноби и Учителя Йоды.

Первый фильм – «Скрытая угроза» – представлял Энакина мальчиком; два следующих – «Война клонов» и «Месть ситхов» – симпатичным молодым человеком.

Здесь следует оговорить одну вещь. В прокате слово sith было передано как «ситх» – возможно, экзотики ради (чтобы звучало слегка «по-индийски»: как «сикх» или «гуркх»). Фанатские сайты предпочитают более правильное, с точки зрения английского языка, чтение «сит». Трудно, однако, перебороть первое впечатление, поэтому здесь будем все-таки пользоваться прочтением «ситх» – как более привычным и тем, которое можно было услышать с экрана.

Итак, в начале истории Энакин – не просто так мальчик, а «Избранный»; он представляет собой «великое сосредоточение Силы», какое вообще редко встретишь в живом существе.

Детство Энакина было не то чтобы непереносимо тяжелым или совсем уж безрадостным, но могло бы быть и лучше. Его мать Шми и сам он (отец, кстати, неизвестен) находились в рабстве у торговца запчастями Уотто, на знакомой нам «дыре вселенной» – планете Татуин. Поскольку Энакин с ранних лет отличался многообразными талантами (к ремонту техники, к программированию), хозяин поощрял его занятия, и мальчик вовсю занимался творчеством: то из хлама соберет гоночную машину, то построит робота и спрограммирует для него искусственный интеллект.

Так, между прочим, мальчик Энакин создал, опять же, хорошо нам знакомого дроида С-3РО. Говорливый, трусоватый, наделенный никому не нужной благовоспитанностью, зануда С-3РО, которого мы полюбили в роли «забавного волшебного помощника» Люка Скайуокера, оказывается, когда-то был сконструирован его отцом. (Но потом этому дроиду стерли память, так что «оригинальную» трилогию он начал с чистого листа.)

Естественно, такое выдающееся воплощение Силы, как мальчик Энакин, не мог долго оставаться незамеченным, и скоро его обнаружил джедай Квай-Гон Джинн, который тотчас же распознал в юном Энакине Избранного. Согласно древнему пророчеству, Избранный должен вернуть Силе баланс (истребив Темных). В любом случае джедаи обязаны были завладеть этим многообещающим ребенком.

По большому счету, первое настоящее горе принесли Энакину именно Светлые джедаи. Это ведь они разлучили его с матерью, когда забрали с Татуина ради «великого будущего», которое для самого Энакина оставалось пустым звуком. Причина, по которой могущественные (и, несомненно, не нуждающиеся в средствах) светлые и благородные рыцари оставили мать мальчика в рабстве и нанесли ему тяжелую морально-психологическую травму, остается неизвестной. Можно найти какие-то «рациональные» объяснения, например: настоящий джедай должен освободиться от всех земных привязанностей, – но это не меняет сути дела. Какой из девятилетнего Энакина «настоящий джедай»? И почему он должен внезапно освободиться от привязанности к матери? Ведь это самая естественная и самая, в общем-то, позитивная из всех эмоций – любовь к маме!

Идеология джедаизма, излагаемая на разные лады с экрана, постоянно трещит по швам. Можно, например, вспомнить, как Оби Ван Кеноби в форме призрака Силы является Люку в «Возвращении джедая»: «Ты должен остановить Дарта Вейдера». Люк, психически здоровый и рассудительный юноша, отвечает вполне логично: «Я не могу убить собственного отца». Тогда светозарный призрак Оби Вана вздыхает и изрекает: «В таком случае все погибло. Ты был нашей последней надеждой». Что получается? Что джедаи науськивали Люка совершить противоестественный акт – отцеубийство? Причем делали это прямо из средоточия Силы! Если бы так говорил земной, живой Оби Ван, можно было бы еще списать подобные речи на обычную человеческую способность ошибаться, заблуждаться. Но Оби Ван – уже призрак Силы, стало быть, ошибаться он не может. Почему же он подталкивает Люка к краю психологической и нравственной пропасти? Может, это последнее испытание? Провокация? Жестковато – да и рискованно, особенно когда Люк остается «последней надеждой»…

Поведение джедаев в отношении Энакина Скайуокера выглядит гораздо более жестким и куда более рискованным. Что бы они ни утверждали, оставаясь в рамках голого теоретизирования, на практике картина выглядела чудовищно: фактически они собственными руками воспитали человека, для которого перебить всех джедаев стало наиболее естественным выбором.

Более того, зритель, по здравом размышлении, приходит к выводу, что Энакин в общем и целом если и не был совершенно прав, то, во всяком случае, не сильно заблуждался, когда избрал Темную сторону.

«Ты был избранником! Предрекали, что ты уничтожишь ситхов, а не примкнешь к ним! Восстановишь равновесие Силы, а не ввергнешь ее во мрак!» (Оби-Ван Кеноби Энакину Скайуокеру)

Попробуем проследить путь, который привел Энакина на Темную сторону.

…Квай-Гон забрал мальчика с собой на планету Корусант (где находилась столица Галактической Республики) и потребовал у Совета джедаев разрешения обучать Избранного всем премудростям джедаизма. Кстати, Совет джедаев очень пафосно заседает в эффектном Храме джедаев на том же Корусанте. Храм этот играет большую роль в истории Энакина и представляет собой пять гигантских шпилей. Самый большой шпиль, в центре, служит священным местом для созерцания. Четыре остальных – Высший Совет, Совет Исконных Знаний, Примирительный Совет и Совет Переназначений. (Уже по одной этой структуре можно судить о том, насколько сложно, даже бюрократично все было устроено в джедайском мире… как-то не по-дзенски, честно говоря!)

Так вот, Совет разрешения обучать мальчика Энакина не дал. Нечего ребенка баловать! Во-первых, Энакин слишком «стар» для того, чтобы начать обучение. Мальчик находится уже в сознательном возрасте, у него имеется значительный жизненный опыт. Промыть такому парню мозги будет затруднительно. Во-вторых, Энакин испытывает негативные эмоции – страх и злость. Что неудивительно, учитывая его прошлое. (То, что отношение джедаев к жизненным обстоятельствам Энакина стало причиной возрастания страха и злости, в расчет не берется.) Весьма кстати появился повод попотчевать Энакина (и зрителей) сентенцией: «Страх есть путь на Темную сторону. Страх порождает гнев; гнев порождает ненависть; ненависть – залог страданий. Сильный страх я в тебе ощущаю», – изрекает премудрый Магистр Йода Энакину во время Совета джедаев.

Йода прав по существу: страх – отец многих бед и пороков. Но как все это бездушно и невпопад!

В конце концов умирающий Квай-Гон поручит Оби Вану обучить Энакина. Тут уж Совет, хоть и с неохотой, но соглашается. Почему?

Логичнее всего было бы предположить, что до Совета хоть и медленно, но дошло: куда опаснее оставлять столь одаренного мальчика вообще без присмотра, нежели начать его обучение, несмотря на «сильный страх» и прочие «недостатки».

Несколько искусственным выглядит, на первый взгляд, выбор наставника. Оби Ван Кеноби считался весьма средненьким джедаем, так что по ходу дела Энакин то и дело спасал ему жизнь. Поведение самого Оби Вана регулярно выглядит совершенно безрассудным (если не сказать «глупым»), а «подчищать» за учителем приходилось юному ученику. Хоть и постулируется, что они были друзьями, однако Оби Ван постоянно пилит Энакина и фактически унижает его. После чего Энакину, и уже в который раз, приходится вытаскивать «наставника» из очередной ямы.

Так что же, Квай-Гон Джинн ошибался в Оби Ване Кеноби? Почему он выбрал такого слабого учителя для столь опасного юноши?

Согласно одному предположению, Оби Ван просто притворялся. А на самом деле… Втайне… Тщательно скрывая от всех, он был могучим джедаем. Просто успешно прикидывался слабаком. Но, в таком случае, зачем? Где логика?

А может быть, джедаи рассудили так: коль скоро от неудобного Энакина избавиться не удалось, дадим ему откровенно плохого наставника, чтобы он не достиг джедайских высот?

Но здесь – в общем, даже не таится, а лежит на поверхности, – большая опасность: превосходя учителя, ученик начинает мудрить самостоятельно и в конце концов неизвестно до чего додумается (что, собственно, и произошло). Нет, сильному ученику нужен сильный учитель, и не могли джедаи этого не понимать (иначе как они вообще сумели просуществовать так долго).

Сдается нам, ответ прост: а никого лучше попросту не нашлось.

Джедаи в приквеле напоминают Политбюро эпохи зрелого застоя. Формальный подход, равнодушие к конкретному живому существу, полное отсутствие гибкости, подковерные интриги… Йода – и тот выглядит закостеневшим в своей великой мудрости. Человечность придет к старому даосу гораздо позднее, когда джедаи будут истреблены. Надо полагать, тогда же накроет Оби Вана его знаменитым умением никого не осуждать (видать, хватило ему времени, живя отшельником на Татуине, обдумать все произошедшее и проанализировать в первую очередь собственное поведение).

Джедаи фактически использовали Энакина. А это очень обидно: понять, что тобой воспользовались те, кого ты боготворил, считал средоточием Силы Света.

Кстати, и с кодексом джедаев у Оби Ван Кеноби вышла недоработка: Энакин не усвоил многих положений. А тут еще появляется канцлер Палпатин, который начинает тайно, но последовательно и умно взращивать в душе Энакина зерна Тьмы…

* * *

Итак, одним из важнейших факторов перехода Энакина на Темную сторону стало отсутствие доверия к наставникам. И в этом Энакин был прав: такие наставники никакого доверия не заслуживают. Фактически у каждого выдающегося члена Совета джедаев имелась какая-то собственная цель, а Энакину совершенно не понравилось быть марионеткой чьих-то интересов.

«Поразительно, не так ли? Можно завладеть всей Галактикой, но не умами людей». (Палпатин)

Одной из важнейших причин падения Энакина называют его запретную любовь к Падме Амидале.

Палпатину (как и любому здравомыслящему существу) очевидно: тот, кто имеет близких, чрезвычайно уязвим. Поэтому, заметив влечение Энакина к Падме, Палпатин устраивает так, что Оби Ван и его ученик получают ответственное задание – быть личной охраной красавицы. А дальше Палпатину оставалось просто расслабиться и ждать, предоставив событиям развиваться естественным образом.

Совет джедаев еще и дополнительно пособил замыслу Палпатина, отозвав Оби Вана ради другого задания. Так что в конце концов красивый молодой Энакин, не до конца обученный, подверженный разного рода страстям и слабостям (обо всем этом Совету хорошо известно, но почему-то никто, даже Йода, не придает этому большого значения), остается наедине с молодой красивой девушкой. Конечно, девушка эта – ранее королева, а теперь сенатор, а Энакин – ранее невольник какого-то торговца запчастями на захудалой планете, а ныне джедай-недоучка и телохранитель… Но когда и кого это останавливало?

Впрочем, да. Джедаи ведь растолковали юному Скайуокеру, что страстные чувства абсолютно недопустимы. Была проведена разъяснительная беседа? Была! Чего же боле?

Только «эпохой застоя» в джедайском мире и можно объяснить подобное недомыслие. Здесь в полной мере сработало то, что и называется «формальным отношением» к личности, ее индивидуальным особенностям, ее судьбе.

Неужели никому из джедаев не пришло в голову, что сообщить юноше теорию насчет «пагубности страстей» более чем недостаточно? Для того чтобы достичь истинного бесстрастия – не умения держать себя в руках после бессонной ночи, проведенной в жарких фантазиях, а настоящего бесстрастия, когда молодая девушка не вызывает ничего, кроме теплого, братского или отцовского, чувства, – нужны годы духовных упражнений. Да и то случаются срывы, потому что все люди – человеки и ничто человеческое им не чуждо.

А тут все почему-то решили, что достаточно обуреваемому страстями парню сказать: «Не гляди на красавицу Падме, она не для тебя, и вообще твой удел – безбрачие, потому что так положено у нас, джедаев», – и все, готово дело, он подчинится. Что за самонадеянность!

…А мы ведь помним, что самонадеянность – один из величайших пороков в трактовке «позднего Бена», «офицера и джентльмена» в исполнении Гиннеса. Истинная мудрость Алека Гиннеса дала нам ответы на все вопросы еще двадцать лет назад…

Однако проследим далее, как джедаи сами ископали себе могилу.

Чувство Энакина страстно; его любовь – земная, он жаждет обладать девушкой. Теоретически подобные чувства – прямой путь на Темную сторону. Теоретически. На самом деле они представляют собой совершенно закономерный этап в эмоциональном и физическом развитии молодого человека. Требуя, чтобы юноша вел себя как восьмисотлетний старец, джедаи фактически ожидали от него невозможного: чтобы он исказил, искалечил свою натуру. Ему, по их мнению, следовало не усовершенствовать себя, не исследовать и подчинить разуму, а попросту сломать.

У Энакина хватило воли не подчиниться. И в своем влечении к Падме он совершенно прав.

И тут срабатывает детонатор первой земной привязанности Энакина: во сне он видит, что его мать подвергается опасности. Джедаи никак не помогли Шми Скайуокер. Они просто отобрали у нее единственное живое существо, которым она дорожила. Ну да, она потом вышла замуж, но разве можно забыть сына, находясь с ним в разлуке? Конечно, она тосковала и не была совершенно счастлива.

А потом – набег песчаных людей (тех самых татуинских туземцев, которых мы видели в «оригинальной» трилогии, в «Новой надежде»), которые захватили Шми в качестве добычи. Именно это и послужило причиной тревожных снов Энакина – он не разорвал связи со своей матерью. Молодой человек уже знает: бесполезно просить у джедаев помощи в таком «пустом» деле, как спасение какой-то там Шми Скайуокер на далекой планете Татуин. У взрослых серьезных дяденек найдутся занятия и поважнее. Поэтому Энакин попросту берет дело спасения мамы в свои руки и летит на Татуин. Правда, Совет шлет ему вслед какие-то приказы, но ведь речь идет о маме! И Энакин посылает Совет куда подальше.

Мама еще успевает умереть на руках горячо любимого сына. А затем Энакина охватывает ненависть. Несомненно, ненависть эта затрагивала всех, кто так жестоко обошелся с его матерью. В том числе и Совет джедаев. Но под рукой для мщения оказались лишь песчаные люди. И, не помня себя от горя и ярости, Энакин истребил все племя, включая стариков и детей.

Вот тут Магистр Йода почувствовал «великое возмущение Силы». В основном вызванное не гибелью незначительного варварского племени, а яростью молодого Скайуокера. Самое время вообще-то сделать хоть какие-то выводы…

«Я посвятила жизнь народу Набу. Это самое малое, что я должна ему». (Падме Наберри)

А Энакин окончательно разуверился в Светлой стороне. Какие они интриганы, лжецы и мямли! Ничему толком не научили, задергали недовольством, замучили бессмысленными (невыполнимыми) требованиями, запретили спасать маму, запретили любить Падме, вообще запретили быть нормальным человеком – а что взамен? Да ничего! Священное право быть безмозглым орудием в руках политиканов, которые даже не считают нужным ему что-то объяснять.

Далее происходит еще один эпизод, который можно считать важнейшим шагом Энакина на пути во Тьму. В какой-то мере ответственны за этот шаг опять же Светлые. Речь идет об операции по освобождению плененного канцлера Палпатина (тогда он еще не явил свое истинное лицо – почему-то даже мудрый Йода ни о чем не догадывался и не ощущал никаких «возмущений Силы»).

Интрига была сложной, но в общем и целом все выглядело так, словно канцлера Палпатина захватили мятежники – сепаратисты. Лидер их, граф Дуку, серьезно ранил Оби Вана Кеноби, после чего в бой пришлось вступить Энакину, который и одолел графа. И тут Палпатин отдает приказ: обезглавить безоружного, поверженного врага – «он слишком опасен, чтобы его можно было оставить в живых!» (напоминает, кстати, требование призрака старика Бена: уничтожить Дарта Вейдера).

Энакин, однако, зависает в некоторых сомнениях: как-то не по-рыцарски… Враг побежден, он сдался, он ранен и безоружен… Но Палпатин – канцлер, Палпатин настаивает, и Энакин подчиняется.

Почему Энакин подчинился бесчеловечному приказу, который казался ему неправильным? И почему в других случаях он все-таки нарушал неправильные приказы Совета?

Потому что Энакин вообще не доверял джедаям. И у него не было четкого представления, какие распоряжения правильные, а какие – нет, поэтому молодой человек вынужден был руководствоваться одним-единственным критерием: собственным мнением. Если речь шла о маме – тут Совет ему не указ: маму в любом случае надо спасать. Если речь идет о Падме, то Совет тоже не указ: он любит Падме. Но если речь идет о графе Дуку, который Энакину вообще не родственник… тут колеблющийся, не имеющий ясных нравственных критериев молодой человек может и подчиниться приказу. Ведь его, в конце концов, так и натаскивали: Совет всегда прав, подчиняйся приказаниям старших!

Но Совет, как оказалось, практически никогда не был прав…

* * *

Энакин еще оставался с джедаями – может быть, по инерции, но скорее всего – из-за Падме. В конце концов Энакин вступил с ней в тайный брак (свидетелями стали два дроида, наши старые друзья R2-D2 и С-3РО).

Тем временем Совет подкидывает Энакину еще один повод расстаться со Светлой стороной. Для начала молодого человека публично унижают, отказавшись его произвести в степень мастера-джедая. Более того, ему приказывают шпионить за его покровителем, Палпатином. А это попросту низко.

И вот Энакину приснился очередной зловещий сон: будто бы Падме умерла. Он хорошо помнил, как закончилось дело, когда ему было аналогичное видение о матери. Поэтому Энакин в ужасе.

Он еще пытается найти какой-то выход из ситуации, оставаясь на Светлой стороне. Вроде бы в храме джедаев содержатся какие-то сведения, могущие спасти Падме. Но доступ к этой части архива для него – как для непосвященного – закрыт. А повысить молодого Скайуокера в ранге джедаи отказались, несмотря на высокое покровительство канцлера Палпатина.

Наконец Энакин обращается к самому мудрому из всех – к Магистру Йоде: пророческие видения настойчиво твердят ему о скорой смерти близкого человека… что делать, как быть?

В ответ Магистр Йода разразился бесценной проповедью:

«Смерть – это жизни естественная часть, – в своем неподражаемом витиеватом стиле изрек он. – Радуйся за близких твоих, которые в Силу преобразовались. Не оплакивай их и о них не горюй. Ведь к ревности приводит привязанность, а ревность – алчности тень. Отпустить ты должен все то, что так потерять боишься. Боязнь потери к Темной стороне привести может».

О, как прекрасно – для восьмисот лет! Но определенно невыполнимо, когда тебе едва двадцать и смерть грозит любимой женщине. (Впоследствии нечто подобное Йода пытался присоветовать и Люку, но вовремя остановился: не сработало с отцом, не сработает и с сыном.)

…А канцлер Палпатин тут как тут: он обещает спасти Падме, если Энакин перейдет на Темную сторону. Темная сторона, по словам Палпатина, обладает властью побеждать смерть.

По большому счету, на Светлой стороне Энакина ничто больше не держит. И он становится сторонником Палпатина – весь, «с потрохами».

И тут наконец ему открывается правда: канцлер Палпатин – и есть тот самый Лорд Ситхов Дарт Сидиус, за которым долго и безуспешно охотились джедаи.

«Мой наставник передал мне много знаний. Даже о природе темной стороны силы…» (Палпатин Энакину Скайуокеру)

Снова сказывается шаткость моральной позиции Энакина, которого ничто не убедило в том, что Совету джедаев можно доверять. Дисциплина требовала «сдать» Лорда Ситхов. И Энакин сообщает о своем открытии одному из магистров, Винду. А тот в очередной раз демонстрирует недоверие к Энакину: мол, ты жди меня в храме джедаев, а я прихвачу пару-тройку верных рыцарей и схожу сам разберусь. Может быть, это и стало последней каплей. Так или иначе, Энакин передумал.

Палпатин обещал помочь спасти Падме; Палпатин единственный относился к нему с уважением и поддерживал все это время. Поэтому Энакин в последний момент вмешался в поединок Магистра Винду с Палпатином и внезапным ударом отсек Магистру кисть руки с мечом. После этого Дарт Сидиус легко уничтожает Винду. Выбор сделан, жребий брошен, Рубикон перейден. Отныне Энакин окончательно переходит на Темную сторону и получает ситхское имя – Дарт Вейдер.

Вообще «Дарт» – обычное имя у ситхов, его принимают как раз при переходе на Темную сторону Силы. Предполагали, что «Дарт» как-то связано с голландским donker или с немецким dunkel («темный»); во всяком случае, какая-то «тьма» в этом имени определенно сокрыта, и «Дарт» недаром созвучно английскому dark.

* * *

Поучительно сравнить – как Палпатин/Дарт Сидиус/Император переманивает к себе Энакина Скайуокера и как безуспешно он пытается повторить этот номер с Люком Скайуокером.

В случае с Энакином на стороне Темной стороны – весь орден джедаев: именно джедаи в своем высокомерии окончательно расшатали нравственные устои весьма опасного молодого человека. В случае с Люком, напротив, на стороне Светлой стороны – даже как будто сам Дарт Вейдер. Ведь именно Дарт Вейдер внятно объяснил Люку – какое неприглядное будущее его ожидает: одиночество, всеобщая ненависть и беззаветное служение противному злобному старикашке, который, как нарочно, лезет в важный разговор между отцом и сыном, выкрикивая: «О да! Я чувствую, как ненависть струится по твоим жилам, мой ученик!» – хотя на самом деле ничего, кроме раздражения, Император у Люка в этой сцене не вызывает. Палпатина не просто не слушают – он помеха, жужжащая муха.

Повторить успех не получилось. Почему?

Высказывается предположение: потому что Энакин был уязвим из-за Падме Амидалы. У Люка же не было такой страстной привязанности.

Но любовь, даже страстная, не может сама по себе быть причиной падения. Требуется множество дополнительных факторов.

Всё подталкивало Энакина к падению.

И всё удерживало от падения Люка.

Джедаи заплатили страшную цену за понимание, но те, кто остался, сумели исправить ошибку.

Энакину в этом смысле сильно не повезло. Ничто – ни государство, ни рыцарский орден, – не может долго существовать в состоянии застоя. В какой-то момент происходит взрыв, революция. В данном случае орудием революции послужил Энакин – Дарт Вейдер: он начинает систематическое истребление джедаев.

Уцелели, как мы знаем, Оби Ван и Йода. В финальной битве между бывшим наставником и бывшим учеником Оби Ван сумел искалечить Энакина и сбросить его в кипящую лаву. Неплохо для наставника, который провалил свое наставничество.

«Оби Ван убил твоего отца» – помните? О да, Оби Ван, Магистр Йода и весь премудрый Совет джедаев, – все они так или иначе убили «хорошего человека Энакина Скайуокера». Все они, ложью, манипуляциями, высокомерием, интригами, недоверием, оскорблениями, невниманием, формальным подходом к очень одаренному и очень молодому человеку, – все они подтолкнули его на Темную сторону.

А когда это, вполне закономерно, произошло – попытались уничтожить физически.

Однако Дарт Вейдер не погиб: обгоревшего и едва живого, его спас Дарт Сидиус. Теперь Дарту Вейдеру приходится жить в специальном скафандре, снабженном особой системой жизнеобеспечения, и дышать через маску: вдох – выдох.

Так-так. Самое время вспомнить «пророчество»: о том, что молодому Скайуокеру суждено «восстановить баланс Силы». На самом деле подобные пророчества очень коварны: те, кто их знают, прилагают все силы к тому, чтобы нечто зловещее не исполнилось, – и обычно добиваются прямо противоположного результата.

В пророчестве говорилось, что избранный юноша восстановит баланс Силы… путем уничтожения ситхов. Как-то нелогично: какой же может быть «баланс», когда Темные уничтожены? Это не «баланс» Силы, а просто торжество Света. Если вдуматься в случившееся, Совет сам довел Энакина до того, что тот… реально восстановил баланс: с каждой стороны осталось по двое (Оби Ван и Йода – Светлые, Дарт Сидиус и Дарт Вейдер – Темные). Что хотели получить – то и получили. «Может быть, мы неправильно толковали пророчество», – многозначительно уронил по сему поводу премудрый Магистр Йода…

Дарт Вейдер: – С ним Сила. Сын Скайуокера не должен стать джедаем.

Палпатин: – Если привлечь его на нашу сторону, он станет мощным союзником.

* * *

Далее мы узнаем обстоятельства появления на свет близнецов – Люка и Леи: их родила Падме от своего законного мужа Энакина Скайуокера, после чего она просто угасла. Вроде бы все медицинские показатели молодой, здоровой женщины были в норме, но отсутствовало желание жить. И случилось это как раз из-за того, что Энакин перешел на Темную сторону. Иными словами, сделка с дьяволом обернулась тем, чем обычно и оборачивается подобная сделка: обманом. Не спасением для Падме стало превращение Энакина в Дарта Вейдера, а погибелью. Вещий сон сбылся, пророчество состоялось. И опять, вследствие попытки изменить предсказанное, – в нежелательном смысле.

После рождения близнецов разделили и спрятали, чтобы они не попали в руки своего падшего отца.

Так или иначе, девочку забрал сенатор Органа и воспитал отважной принцессой, а мальчика отправили на родную планету Энакина Татуин к дяде и тете, которые вырастили из него добродетельного фермера.

Ну а бывший канцлер Палпатин – Лорд Ситхов Дарт Сидиус – превратился в зловещего Императора, которого мы имеем удовольствие наблюдать в качестве Главного Босса в «оригинальной» трилогии.

Третий фильм приквела сам Лукас характеризует как «очень мрачный»: «Финал третьего фильма нельзя представить счастливым даже при самом буйном воображении. Весь финал концентрируется вокруг Йоды, Оби Вана, Энакина и Падме: это – их история, это трагедия четырех персонажей».

Фактически же это история полного краха. Из всех четверых только женщина «сохраняет лицо»: она предпочитает уйти из жизни, напоследок подарив миру «новую надежду» – своих детей. Мужчины, потерпев моральное поражение, остаются один на один со своим позором. 19 мая 2005 года выходом на экране «Мести ситхов» должна была быть поставлена точка во всей грандиозной саге Джорджа Лукаса. «Это – действительно финал», – сказал Лукас.

(Впрочем, великий волшебник обманет нас еще раз, огорошив в 2015 году идеей нового эпизода (или даже новой трилогии). Что ж, пусть в мире будет побольше таких обманов – и поменьше любых других.)

Актеры: новое поколение

Если в середине семидесятых никому не известный режиссер Джордж Лукас набирал никому не известных актеров для съемок в никому не понятном фильме, то на пороге XXI века ситуация была прямо противоположной: знаменитый Лукас начал кастинг для долгожданного приквела великой космической саги, на которой выросло уже несколько поколений!

Но кое в чем Лукас остался верен себе: он хотел видеть в главных ролях актеров, чьи лица еще не примелькались зрителю.

Одно время общим кошмаром фанатов были слухи о том, что на роль молодого Энакина пригласят Леонардо Ди Каприо. Ди Каприо и талантлив, и хорош собой, но… слишком знаменит. Зритель будет видеть на экране не Энакина, а Леонардо. «Вот как хорошо красавчик Леонардо играет Энакина». О не-е-ет, только не это!..

Каково же было всеобщее облегчение, когда на главную роль в конце концов взяли Хейдена Кристенсена, молодого актера из Канады. Уж его-то лицо точно не примелькалось зрителю.

Кристенсен родился в восемьдесят первом году в Ванкувере. Отец его работал программистом, фамилия «Кристенсен» безошибочно указывает на датское происхождение; детство будущего «Энакина» проходило в Торонто. Всего в семье было, кстати, четверо детей.

Хейден Кристенсен – канадский актер, получивший мировую известность благодаря исполнению роли Энакина Скайуокера во второй и третьей частях трилогии-приквела Джорджа Лукаса «Звездные войны»

Несмотря на возражения родителей, Хейден все-таки решил посвятить себя актерской карьере. Началось-то давно, когда ему было всего восемь лет и он участвовал в съемках рекламного ролика. В двенадцать он получил первую роль в телесериале, и за семь лет, с 1993-го по 2000-й, Кристенсен успел сыграть в нескольких телефильмах и телесериалах. Из работ на большом экране самой заметной можно считать эпизодическую роль в дебютном фильме Софии Копполы «Девственницы-самоубийцы» (1999), а в семейной драме «Жизнь как дом» (2001) Кристенсену досталась роль трудного подростка. Трудным подростком Кристенсен был и в цикле «Выше земли»: там по сюжету группу неблагополучных детей отправляют в летний учебный лагерь…

…Первый фильм трилогии-приквела «Звездные войны», «Скрытая угроза», уже вышел на экраны. Лукас начал набирать актеров для второго – «Атака клонов». Всего на роль Энакина пробовалось около четырехсот кандидатов. И вот, в судьбоносный день 12 мая 2000 года, свершилось: Хейден Кристенсен получил роль.

Как и двадцать лет назад, Джордж Лукас искал типаж – раз, и внимательно следил за тем, чтобы между персонажами в кадре происходило гармоничное взаимодействие, – два. И как когда-то Кэрри Фишер и Марк Хэмилл, на взгляд Лукаса, хорошо выглядели рядом с Харрисоном Фордом, так и теперь Хейден Кристенсен, на взгляд Лукаса, органично смотрелся рядом с Натали Портман (Падме Амидалой).

Собственно, ему это и требовалось: чтобы между «любовниками» (по сюжету) возникла некая «алхимия». Зритель должен безусловно поверить, что персонаж Хейдена действительно без ума от персонажа Натали (и наоборот).

Есть еще одна версия – почему эта роль досталась, в конце концов, Хейдену Кристенсену. Ведь ему предстояло превратиться из хорошего парня в очень-очень плохого. А он так убедительно был трудным подростком на канадском телеэкране!..

Марк Хэмилл понятия не имел, в каком фильме будет сниматься и какие это может иметь последствия. Хейден Кристенсен, в отличие от Марка Хэмилла, вырос на «Звездных войнах». Хейден родился во вселенной, где без «далекой-далекой Галактики» уже никто не представлял себе жизни. Поэтому роль Энакина воспринял как чудо:

«Когда мне позвонил Лукас, я находился в Ванкувере. Мне только исполнилось девятнадцать. Я ушам не поверил. Думаю, и до сих пор этот момент остается счастливейшим в моей жизни. Ничто с этим не сравнится. Мне описали детали костюма. Сказали, что я буду в стандартном облачении джедая. А на поясе у меня будет мой световой меч. До сих пор поверить не могу. Мой. Световой. Меч!..»

Впрочем, Хейдену было велено все держать в глубочайшей тайне. Никто не знал, что выбрали его. Лукас пригласил Кристенсена на свое ранчо «Скайуокер», там состоялась их подробная беседа… и Энакин-юноша «родился».

Хотя трилогия-приквел «вся состоит из спецэффектов», как утверждают злые языки из лагеря «олд-скул», тем не менее «человеческий фактор» и в ней чрезвычайно важен. Хейден Кристенсен подошел к работе над ролью весьма ответственно. Сам он формулировал актерскую задачу следующим образом:

«Необходимо было найти баланс между Энакином-ребенком и Дартом Вейдером, причем сначала Дартом Вейдером Дэвида Прауза, а потом Дартом Вейдером Себастьяна Шоу. Все эти ипостаси одного героя воплощают противоположные начала добра и зла. А я – посередине. И надо сделать так, чтобы мой персонаж выглядел достоверным…»

«Вообще Лукас весьма необычно прописывает персонажей…» – добавил он.

Может быть, Кристенсен имел в виду чудовищные диалоги – со времен «оригинальной» трилогии они не перестали быть чудовищными, волшебным образом не препятствуя восприятию сюжета, образов и собственно мира «Звездных войн».

Цитат можно привести много. Например, лирическая сцена между Энакином и Падме – на пляже. Энакин, выросший на Татуине, внезапно и очень «к месту» сообщает: «Я не люблю песок… Он грубый. Сухой. Проникает везде». (О боже, куда же он проникает?! Страшно представить!) Потом добавляет: «Но не здесь». В смысле, здесь, где рядом Падме, даже песок терпим. Или как-то так.

Если Хан Соло и Лея очень сдержанны в выражении своих чувств («Я люблю тебя» – «Я знаю»), то Энакин с Падме не стесняются: «Ты так хороша!» – «Лишь от того, что я влюблена?» – «Нет, я сильнее в тебя влюблен!» – «Ты ослеп от любви?..»

Но парадоксальность конструкции «Звездных войн» такова, что даже подобные диалоги не в состоянии ее разрушить.

Вообще же Кристенсен – хороший актер. И это можно заметить даже в «Звездных войнах», где у него очень мало собственно психологических эпизодов. Но вот, например, момент, когда Падме и Энакину приходится быть порознь. Реплик нет, но одного взгляда Энакина в сторону того здания, где находится Падме, достаточно, чтобы поверить: персонажу Кристенсена действительно сейчас очень тяжело. Так же естественно реагирует Энакин на известие о беременности Падме: он неловок и трогателен в своей радости.

Сам Джордж Лукас скромно считал, что сделал свой выбор идеально. По его мнению, Кристенсен обладает физическими и эмоциональными качествами, необходимыми для того, чтобы сыграть Энакина в самый сложный момент его жизни. «Хейден выглядит таким благопристойным, если не смотреть в глаза. В глазах же читается обратное: вся его благопристойность может оказаться обманом».

«Ты хочешь, чтобы я рассуждал трезво. Но я никак на это не способен. Поверь мне, я хотел бы отрешиться от своих чувств, но не могу». (Энакин Скайуокер Падме Амидале Наберри)

Не последнюю роль играла и физическая подготовка, и постановщик трюков Ник Гиллард остался доволен «Энакином»: «Быстрота его движений поражает».

Естественно, выросший на «Звездных войнах» Кристенсен не мог удержаться от мальчишества: едва в его руки попал световой меч, как он начал шипеть и издавать все те звуки, какие обычно издают мальчишки, фехтуя, «как джедаи». «Я словно вернулся в детство», – честно признался он. Ну а как еще могло быть!

«Спецэффекты – это не твоя работа, – „охолонил“ его Лукас. – Перестань шевелить губами, это портит кадр».

Надо сказать, что в отличие от многих актеров, которым досталась звездная роль («Я не только чертов хоббит!», «Я не могу вечно играть клонов Люка Скайуокера!»), Хейден Кристенсен совсем не против, чтобы его ассоциировали с Энакином.

Хейден Кристенсен – человек нового поколения. В отличие от своих предшественников по первым «Звездным войнам», он определенно не смог бы ответить на вопрос: «Где ты был в шестьдесят втором?». Да нигде! Вообще – никак! Его тогда и в проекте не было!

Кристенсен продолжает работать в кино, снялся в психологической драме «Афера Стивена Гласса», в экранизации «Декамерона»… Он неплохо играет на фортепиано, предпочитая блюз и джаз, увлекается хоккеем, теннисом, болеет за английский футбольный клуб «Манчестер Юнайтед»… В общем, «наш» человек.

Несколько слов о Падме

Я посвятила жизнь народу Набу.

Падме Амидала

Красавица Падме – самая юная королева планеты Набу. Вообще она родилась в далекой горной деревне (существуют вырезанные из второго эпизода сцены детства Падме, в которых ее семья изображена довольно состоятельной; так или иначе, юные годы Падме не были ни тяжелыми, ни печальными). Навестив в столице свою бабушку, Падме полюбила жизнь большого города и занялась изучением политических наук.

Одаренную честолюбивую девушку не могла не впечатлить планета Корусант – столица Галактической Республики. Корусант представляет собой огромный город, который выглядит так, как обычно выглядят в фантастических произведениях высокотехнологичные мегаполисы: многоярусные улицы, потоки воздушного транспорта, футуристические небоскребы… Получив титул королевы, Падме обрела и второе имя – Амидала. (Старая Республика была настолько демократичной, что даже королев в ней выбирали.)

Однако титул (скорее, должность) королевы означал не только красивое платье, сшитое по образцу старинного одеяния монгольской аристократки (кстати, на создание этого костюма ушло два месяца), и не только звучное имя «Амидала», но и конфликт с Торговой Федерацией, интриги Палпатина, и разные другие сложности большой политики.

Так, в «Скрытой угрозе» Падме Амидала старается избавить свою планету от блокады, которую ей устроила Торговая Федерация.

Падме обращается к сенатору Палпатину, который представляет планету Набу в Галактическом Сенате (Сенат заседает как раз на Корусанте). Палпатин предлагает простой и изящный выход из положения: Амидала помогает ему стать канцлером, а новоиспеченный канцлер Палпатин помогает Амидале избавиться от блокады.

А Набу, надо сказать, – идиллическая планета: старинные города и нетронутая природа. Похожей была и планера Альдераан – родина Леи (уничтоженная Звездой Смерти). Возможно, это неспроста: для того, чтобы любимый женский персонаж Лукаса получился по-настоящему гармоничным и цельным, необходимо детство, проведенное среди великолепной природы. (Это мужчина может вырасти где попало, хоть на Татуине, а женщине необходима красота…)

…Переговоры, речи, кулуарные совещания, наконец – сражения… В общем, увлекательный мир большой политики – что еще требуется юной прекрасной женщине для того, чтобы чувствовать себя востребованной и счастливой?

Любопытно отметить, как Джордж Лукас решает проблему женских образов в своей эпопее.

«Наша вселенная придумана мужчинами и для мужчин», – горестно (и не без оснований) замечали феминистки. На протяжении веков женщина выражала себя исключительно через любовь. Вторая мировая война, заставившая женщин примерить на себя многие мужские профессии, изменила положение женщины в мире, но даже «сексуальная революция» шестидесятых, нашедшая широкое отображение на экране, оставляла за женским персонажем право на самовыражение в первую очередь через любовь. И еще в восьмидесятые мы будем наблюдать в сериалах совершенно разное отношение к проступкам мужчины и женщины: если неверного мужа пожурят, то неверную жену осудят по полной программе.

«Я была избрана не для того, чтобы наблюдать, как мои люди страдают и умирают, тогда как Вы рассуждаете о комитете по вторжению на бесконечных заседаниях!» (Королева Амидала Галактическому Сенату)

Джордж Лукас полностью ломает эту схему. Несколько раз он честно пытался ввести в свои сюжеты каких-то второстепенных девушек (в вырезанном эпизоде «Новой надежды» – невнятная девушка-пилот из числа друзей Люка на планете Татуин; больше она потом никак не появляется). Пытался – и отказывался от этой затеи. Возникали и пропадали задумки девушек-учениц джедаев, девушки-ситха (отрицательной героини).

Но ни второстепенными, ни отрицательными женские персонажи Лукаса упорно не становились. В центре сюжета всегда стоит сильный и цельный женский образ: молодая красивая женщина-борец, женщина-политик, воин… и вместе с тем – истинная женщина, а не какой-то там «парень в юбке». Такой была Лея. Хан Соло, конечно, проехался насчет того, что «тебе стоило бы почаще носить шмотки для девочек» (один из вырезанных диалогов). Однако Лея очень женственна и в комбинезоне, и в штанах (в «Возвращении джедая»); длинный белый балахон не мешает ей бегать с бластером, ну а знаменитое золотое бикини окончательно утверждает нас во мнении, что «во всех ты, душенька, нарядах хороша».

Такой же одновременно сильной и женственной выступает и Падме Амидала. Как и Лея, Падме – политик, лидер и отличный боец: она метко стреляет и вообще не выглядит бледно, сражаясь бок о бок с самыми выдающимися джедаями.

Никакой другой женский образ в саге Лукаса как будто невозможен. Мама Энакина, тетя Люка – покорные судьбе, немолодые, пассивные, – это образы прошлого, которые неизбежно уходят из нашего мира. Это состарившаяся Марта Стюарт, если угодно, идеальная мама из черно-белого сериала пятидесятых.

Образ Падме Амидалы воплотила на экране Натали Портман, которая имеет репутацию «интеллектуалки».

Она родилась в восемьдесят первом году в Иерусалиме; ее отец – известный ученый, занимающийся репродуктивной эндокринологией и лечением бесплодия. Натали с детства увлекалась танцами, проводила каникулы в театральном лагере и мечтала стать актрисой. Но эта разносторонне одаренная девушка имела и другие таланты, и некоторые учителя прочили ей научную карьеру. В 1998 году она стала соавтором научного исследования на тему «Ферментативная выработка водорода». С этой работой она участвовала в конкурсе Intel, где дошла до полуфинала.

По словам Натали, она была не такой, как другие дети: она четко знала, чего хочет и как добиться желаемого.

В тринадцать лет зрители впервые увидели лицо красивой девочки на экране: это был фильм «Леон» (о странной дружбе и еще более странном сотрудничестве наемного убийцы и девочки-подростка; Портман играет эту самую девочку – Матильду). Режиссером фильма был Люк Бессон. Картина быстро стала культовой, и Натали получила известность.

В 1999 году Портман попала в проект «Звездные войны». «Я была немного старше Падме, и наши взгляды на жизнь не совпадали, – признавалась Натали. – Но потом я чуть-чуть недотягивала: ей было двадцать два, а мне – девятнадцать… Редкий шанс – увидеть и пережить развитие своей героини, а вместе с ней повзрослеть и самой. Я благодарна Лукасу: после „Леона“ и „Красивых девушек“ меня воспринимали как маленькую девочку, эдакую Лолиту. Джордж предложил мне роль, благодаря которой я всех заставила посмотреть на себя по-другому».

Натали Портман – американская кино– и театральная актриса израильского происхождения, кинорежиссер. Исполнительница роли Падме Амидале Наберри в киноэпопее «Звездные войны»

Ситхи, клоны, мидихлорианы

Джедаи получают мощь через понимание, а ситхи получают понимание через мощь.

Палпатин

Через страсть я возрастаю в Силе. Через Силу я приобретаю власть. Через власть я добиваюсь победы. Сила освободит меня.

Кодекс ситхов

Без мидихлориан жизнь не может существовать. Без них мы никогда не узнали бы, что такое Сила. Они непрерывно общаются с нами, указывая путь Силы. Научившись усмирять свой разум, ты непременно услышишь, что они говорят тебе.

Квай-Гон Джинн

У Хана Соло нет мидихлориан. Он – зомби.

Джордж Лукас (не всерьез)

Ситхами называют адептов Темной стороны Силы, естественных противников рыцарей-джедаев.

Путь ситхов – развивать свои страсти и на гребне эмоций формировать выплеск психической силы.

Джедаи же, напротив, учат бесстрастно принимать мир и отрешиться от привязанностей. Впрочем, можно и не полностью отрешаться от простых земных чувств (как Люк – он же не перестает любить Лею, Хана Соло, даже своих дроидов – никогда не забудет провести рукой по голове R2-D2) – просто должна сохраняться внутренняя душевная гармония.

Ситхи же извлекают энергию именно из необузданных страстей. Именно этому, правда, безуспешно, пытался «обучить» Люка Император: «почувствуй ненависть», «направь ее на меня», «убей меня, ведь я безоружен»… (Как будто Темный Лорд такого уровня может быть «безоружным»!) Соблазны, игра на эмоциях, лесть – но в конце всегда обман.

Ситхи очень хорошо изучили джедаев и знают все их приемы – поскольку сами когда-то были джедаями. Но потом Темная сторона увлекла их.

Откуда же взялось наименование «ситхи»?

…Когда джедаи-отступники (то есть темные джедаи) были изгнаны из старой Республики, они обосновались на далекой планете Коррибан, которая представляла собой пустынный мир. Аборигены – ситхи – были краснокожими гуманоидами и имели связь с Силой. Джедаев-изгнанников они почитали как богов, поскольку те не только владели Силой, но и умели управлять ею. Долго жили темные джедаи среди ситхов, смешивались с ними, наверное, кого-то и истребляли. В конце концов эта раса исчезла, а темные джедаи забрали себе их имя и стали называть себя «ситхами». Вот как оно случилось…

Согласно традиции, световой меч ситхов имеет красный оттенок (у джедаев – зеленый или голубой; это связано с сортом кристалла, помещенного в рукояти; красный кристалл – искусственный). Впрочем, если у рыцаря в руке красный меч – это еще не значит, что он ситх, хотя вероятность велика.

Еще одна внешняя примета ситха – «кошачья» радужная оболочка глаз. В принципе, ситхи могут скрывать эту свою особенность, но в какой-то момент их глаза вспыхивают желтым огнем, а это уже нехороший признак. Есть предположение, что желтые глаза появляются у ситхов как побочный эффект от использования особенной техники, называемой «сокрытие Силы»: ее применяли для того, чтобы джедаи ни о чем таком не догадались.

* * *

Шокирующим для множества фанатов оказалось «научное» объяснение концепции Силы. Оказывается, все дело в мидихлорианах. Настоящий удар для тех, кто всерьез полагал, будто медитаций над мудрыми изречениями Учителя Йоды и подавления негативных эмоций более-менее достаточно для того, чтобы подключиться к Силе и стать настоящим джедаем. Нет, нужно еще сдать кровь на анализ. И если в ней не будет обнаружено достаточное количество мидихлориан – то всё, можешь больше не предаваться самообману: толкового джедая из тебя не получится.

Джордж Лукас подробно рассказал, что же такое мидихлорианы: «К Силе – огромному энергическому полю – вы можете подключаться через мидихлориан, которые чувствительны к этой энергии. Они являются средоточием самой вашей жизни, которая представляет собой клетку – живую клетку. Мидихлорианы состоят с клеткой в симбиотических отношениях. Все они, будучи связанными в единое целое, могут взаимодействовать с полем Силы».

Мидихлорианы обладают коллективным сознанием: «Каждое отдельное существо само по себе не обладает индивидуальным разумом и не ощущает себя самостоятельным организмом; мидихлорианы мыслят как общность. Они есть в каждой клетке».

«Без мидихлориан жизнь не может существовать, и мы никогда не узнали бы, что такое Сила. Они непрерывно общаются с нами, указывая путь Силы. Когда ты научишься усмирять свой разум, то обязательно услышишь, что они говорят». (Квай-Гон Джинн Энакину Скайуокеру)

Чем больше в твоих клетках мидихлориан, тем чувствительнее ты к Силе. У Энакина Скайуокера в одной капле крови обнаружилось более тысячи этих крошечных живых существ. У других джедаев их могут быть десятки, сотни. Впрочем, имеются они и у обычных людей (поскольку мидихлорианы в клетках – это в принципе источник жизни), только у простых смертных мидихлориан мало.

Так что Сила передается по наследству. Это как цвет кожи или телосложение. Кстати, намек на это дается еще в «Возвращении джедая», когда Люк говорит: «Сила мощно проявляется в моей семье».

Но по крайней мере, два первых фильма «оригинальной» трилогии держали поклонников джедаизма в обольстительном неведении: люди искренне считали, что Сила доступна каждому. Оби Ван Кеноби, приступая к обучению Люка, не предупреждал о каких-то особенностях физиологии, без которых ничего не получится. Все-таки Сила – понятие скорее духовное.

Конечно, толстую девочку не возьмут учиться на балерину, а малолетнего дохляка не подпустят к штанге – физические данные требуются тут «по умолчанию». Но для того, чтобы достичь духовных вершин, вроде как особые физические данные не требуются. Взять хотя бы Учителя Йоду: маленький, старенький, зелененький… «По размеру судишь ты?..»

С другой стороны, Оби Ван прекрасно знает, из какой семьи происходит Люк Скайуокер. Ему не требуется брать у юнца кровь на анализ, чтобы подсчитать количество мидихлориан в одной капле, Бен и так знает: их там будет много. Поэтому он просто начинает учить Люка вступать в связь с таинственным энергетическим полем. Но зритель-то об этом пока что даже не подозревает – и остается жить в мире собственных иллюзий!

Кстати, и сам Лукас, обсуждая сюжет с режиссером «Возвращения джедая» Ричардом Марквандом, утверждал, что Сила доступна любому; просто джедаи уделяли контакту с Силой много времени. «Это как йога: если хотите просто заниматься ею в свое удовольствие – пожалуйста; но те, кто настроен серьезно, отдаются этому занятию полностью».

«Сила дает вам способность к экстрасенсорному восприятию, – говорил Лукас, – вы можете видеть и слышать то, чего не могут видеть и слышать другие. Вы читаете мысли и поднимаете в воздух предметы… Это не так-то легко дается, тренировка занимает многие годы. Но каждый, кто учится и упорно трудится, может постичь Силу».

Однако впоследствии Лукас несколько скорректировал свое представление о Силе. Раньше он довольно туманно высказывался о людях и инопланетянах, которые более чувствительны к восприятию Силы, чем другие. Но это, опять же, в рамках обычного представления об одаренности, в том числе – и о духовной одаренности.

Итак, мидихлорианы – это разумные микроскопические формы жизни. Они существуют в симбиозе внутри всех живых клеток и являются посредниками между макросуществами и Силой.

Наличие мидихлориан в крови и возможность подобного анализа крови позволяют научно вычислить коэффициент одаренности, то есть перевести довольно туманную категорию таланта на язык цифр и процентов. Такой механистический подход, как ни странно, не повышает достоверность, а снижает ее: в реальной жизни постоянно случаются и чудеса, и исключения из правил, и мутации, и прорывы; не самый внешне привлекательный артист может «брать» за счет отличной игры и личного обаяния. Точный подсчет количества мидихлориан в крови – это как приговор: ты чувствителен к Силе на сорок один процент, и все тут.

До своего уничтожения джедаи с помощью анализа крови вычисляли детей, чувствительных к Силе. Таких детей, в лучших традициях фашистской утопии Платона, отбирали у родителей, помещали в Храм джедаев и воспитывали там джедаями. (Кстати, еще один неприятный вопросик к этой организации.)

Словом, вопрос взаимодействия джедая с Силой из романтико-мистико-фэнтезийного (по-простому выражаясь, загадочного) пласта в «Скрытой угрозе» был переведен в раздел «физиология и медицина», а с раскрытием тайны значительно померкло и ее очарование.

* * *

На протяжении всей «оригинальной» трилогии хочется задать один и тот же вопрос: почему армия Империи такая, извините за выражение, тупая? Почему провести имперских штурмовиков, несмотря на их грозный вид, проще, чем фашистов в старом советском фильме? Ответ оказался прост: на самом деле это – клоны.

Подробный разговор о клонах начнется только в приквеле. Любопытно отметить, однако, что в фантастическом блокбастере – фильме, рассчитанном на массовую аудиторию и насыщенном спецэффектами, – Джордж Лукас возвращается к своему первому фильму, отвергнутому и наиболее «обиженному» прокатчиками, к «ТНХ 1138»: клоны, наделенные вместо имен буквенно-цифровыми обозначениями, «одинаковые», запрограммированные подчиняться… Однако к созданиям своей поздней фантазии Лукас куда более «милостив»: клонам даже позволяют брать себе личные имена и делать разные прически (вспомним лысых персонажей «Электронного лабиринта»!), у них как будто имеется свободная воля, и вообще они «почти как люди». И в этом – их запрограммированная трагичность. Клон – конечно, не всякий, не первый попавшийся, – может испытывать очень сильные чувства. Клон в состоянии ненавидеть и любить. Ну и, конечно, встречаются, хотя нечасто, романтические отношения. И при этом один или оба партнера носят не имена, а букво-цифровой код, вроде «RС-1136»…

«Оружие они. Исполняют приказы, не спрашивая, верные или неверные они. За нас они сражаются сейчас. Кто знает, что будущее таит?» (Йода)

…Расследуя покушение на Падме Амидалу, Оби Ван Кеноби попутно делает интереснейшее открытие: для Республики готовится целая армия клонов. Заказ на создание такой армии разместили джедаи, а генетический образец для клонов был взят… у охотника за головами по имени Джанго Фетт. Конечно, в изначальный образец внесли улучшающие изменения: клоны должны быть преданными Республике и дисциплинированными, а такие неудобные качества оригинала, как агрессивность и независимость, в клонах подавлены. Кроме того, Джанго Фетт занимается военной подготовкой клонов. Помимо хорошего денежного вознаграждения за предоставление генетического материала и за труды, Джанго Фетт получил личного «клоненка» по имени Боба Фетт, которого он растит как собственного сына.

(Этого Бобу Фетта мы потом встретим в числе наемников Джаббы Хатта, о да, а лицо его будет скрыто странным шлемом.)

Взросление клона происходит в ускоренном темпе: десятилетние клоны выглядят взрослыми людьми. Правда, и стареют они быстрее. Встречаются «бракованные экземпляры» – с повышенным уровнем индивидуального самосознания, с независимым умом и характером; этих уничтожали или отправляли чистить сортиры. Насчет наличия свободной воли у этих искусственных созданий – тут, как говорится, имеется некоторая «путаница в показаниях»: с одной стороны, клоны разумны и какая-то свободная воля у них имеется, а с другой – они запрограммированы служить и погибать, не задавая вопросов. И вообще в них можно вживить особый чип, который при активации заставляет клонов совершать внезапные поступки, вроде убийства собственных командиров.

Тем временем сепаратисты создают собственную искусственную армию – дроидов. Так что в битву вступают не ценные кадры естественных существ, людей и инопланетян, – а синтезированные творения, клоны и дроиды. Кто кого?

Клоны считаются эффективнее дроидов. Они технологичнее, то есть их проще и быстрее производить, нежели дроидов. В первой стычке клоны разбили дроидов наголову и дали повод Магистру Йоде, созерцающему стройные колонны марширующих «Джанго Феттов», многозначительно изречь: «Грядут клонические войны…» Магистр Йода пронзительно прав, как и всегда.

Командирами солдат-клонов были джедаи. И в общем отношения в воинских подразделениях складывались достаточно хорошие: отцы-командиры заботились о своих солдатах, позволяли им носить человеческие имена и вообще начинали видеть в них людей. Между джедаями и их солдатами-клонами возникала привязанность, даже то, что можно было назвать теплыми дружескими чувствами.

Но клон на то и клон, чтобы можно было спрятать в его мозгу тайную программу под названием «Приказ 66». Это придумал канцлер Палпатин, которого Энакин Скайуокер узнает как ситха Дарта Сидиуса, а мы, грешные любители «оригинальной» трилогии, – как Императора. И когда настал срок, «Приказ 66» был активирован, и клоны беспрекословно перебили своих командиров-джедаев. Вот тебе и «свободная воля»! А клоны 501-го Легиона во главе с Дартом Вейдером уничтожили в Храме джедаев вообще всех, включая детей – малюток-джедаев.

После этого Император Палпатин превратил клонов в имперских штурмовиков, которые, стуча белыми доспехами, будут безуспешно гоняться за Ханом Соло, Люком и Леей. И теперь, выяснив, что белые штурмовики – клоны, как-то иначе понимаешь фразу Оби Вана: «Сила оказывает огромное воздействие на неокрепшие умы» (в знаменитом эпизоде «Это не те дроиды, которых вы ищете»). Оби Ван знал, что перед ним – клоны. Тем больше грусти в его мягкой улыбке – старый джедай слишком хорошо помнил, чем закончились эксперименты с искусственной формой жизни. И во что вылилось высокомерие джедаев по отношению к «неокрепшим умам».

Позднее для создания новых клонов в Империи использовался не только биологический материал Джанго Фетта, но и других солдат.

Но тут сработал тот принцип, который в свое время был сформулирован – в далекой-далекой Москве – профессором Преображенским («Собачье сердце»): «Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно?». Выращивать клонов все-таки дороже, чем принимать в ряды штурмовиков обычных людей. Так что, в общем, клонов среди штурмовиков – примерно треть, а прочие – обычные люди. Впоследствии клоны вроде как совсем исчезли из вооруженных сил Империи; но в таком случае мы возвращаемся к вопросу номер один – почему все-таки имперские штурмовики такие тупые?

«Я просто человек, который хочет найти свой путь во вселенной». (Джанго Фетт)

Тень Императора

Интересно отметить, что Палпатина/Дарта Сидиуса/Императора во всех фильмах играет один и тот же актер – Йен Макдермид. Причем в «Возвращении джедая» он – нестарый человек (родился в 1944 году) – исполнял эту роль в чудовищном гриме (работа над гримом занимала не менее четырех часов, и в это время актер спокойно спал). В приквеле актер по жизни старше, а по роли моложе, поэтому и с гримом все проще…

Как многие актеры, работавшие в саге Джорджа Лукаса, Йен Макдермид – британец. Порой, слушая оригинальную озвучку «Звездных войн», трудно бывает удержаться от восклицания: «О да, больше, больше, еще больше британского акцента!».

Первое появление Палпатина – Императора – в фильме «Империя наносит ответный удар». Это голографическая проекция Императора (озвучена британским актером Клайвом Ревиллом).

Первую версию Императора – в виде проекции – сыграла симпатичная молодая женщина по имени Элен Бейкер.

Для «улучшенной» версии «оригинальной» трилогии (той, где появляется 3D-Джабба) кадры с Императором, благо их немного, были пересняты, и Элен из фильма исчезла. Эта работа происходила одновременно со съемкой фильма «Месть ситхов».

Но вернемся к Элен – она была женой гримера Рика Бейкера (в 1984 году они развелись). Именно по просьбе мужа Элен приняла участие в съемках фильма «Империя наносит ответный удар». На Элен надели черный плащ с капюшоном и полумаску, изображающую бугристое старческое лицо. Затем с помощью видеомонтажа на этот образ еще и наложили глаза шимпанзе. Жуть, в общем… Жаль, конечно, что Император был переснят, – но на то воля Джорджа Лукаса.

Йен Макдермид впервые сыграл Палпатина в «Возвращении джедая».

Вообще стодвадцатилетнего Императора должен был изображать гораздо старший по возрасту актер, нежели Макдермид, но возникла проблема: тот не смог носить желтые контактные линзы.

А Император обязан глядеть зловещими, нечеловеческими, светящимися глазами из-под черного капюшона, иначе он не выглядит таким ужасно зловещим.

Страховая компания вмешалась, состояние глаз актера не позволяло заключить страховой договор, – и в результате роль досталась Макдермиду. Произошло это благодаря случаю: режиссер по кастингу Мэри Селуэй как-то раз увидела Макдермида в маленьком английском театре, где тот в свои неполные сорок играл возрастную роль. (Вообще Йен Макдермид – в первую очередь театральный актер, в чьем активе – много Шекспира и Стоппарда.)

Неожиданно агенту Макдермида позвонил Джордж Лукас; агент перезвонил актеру и сообщил, что за ним выслан автомобиль. Все происходило как шпионском фильме. Макдермид выглянул в окно – автомобиль был уже на месте. Шотландец прибыл на студию. Его отвели в кабинет. Лукас и Маркванд побеседовали с ним минут пятнадцать, причем даже не сообщили – какую роль ему предлагают. Просто разговаривали и наблюдали за Макдермидом. Когда тот попрощался и пошел к выходу, Лукас задумчиво обронил ему вслед:

– А кстати – шикарный нос.

«О чем он вообще?» – подумал Макдермид.

А потом у него мелькнуло: «Возможно, Лукасу нужен в фильме именно такой нос?».

Однако Макдермид вообще в тот момент не понял, прошел ли он кастинг и что сейчас произошло.

Затем последовал новый звонок от агента: «Вы будете играть Императора!».

«Что за Император?» – Макдермид терялся в догадках.

В предыдущем фильме Император мелькал лишь эпизодически. Что это за персонаж? Вообще сама мысль о том, чтобы стать Императором, казалась Макдермиду какой-то фантазией.

Предположение насчет носа, кстати, оказалось правильным: нос оказался единственной частью лица Макдермида, которая от него осталась, когда он превратился в Палпатина. Нос торчал из-под черного капюшона, а над ним пылали желтые глаза.

Поначалу костюм Императора несколько разочаровал Макдермида.

– Простой черный балахон? – удивился он, когда гример показал ему наряд.

– А что вы ожидали увидеть?

– Что-нибудь пышное – Император все-таки, – Макдермид пожал плечами. – Что-нибудь в китайском стиле, пышное, осыпанное драгоценными камнями, украшениями… Этот плащ выглядит не слишком-то по-императорски.

Иэн Макдайармид – шотландский театральный актер и режиссер, также появлялся в кино и на телевидении. Наиболее известен ролью Императора Палпатина в обеих трилогиях «Звездные войны»

Однако спорить не приходилось. В конце концов, Император – очень стар. Ему безразлично, что носить. Он слишком могуществен, он – главное лицо во Вселенной, и ему нет надобности подчеркивать это драгоценными камнями.

Как и большинство актеров во время съемок «Звездных войн», Макдермид испытывал трудности как со зрением и движением, так и со взаимодействием с партнерами в кадре. Желтые линзы хоть и не ослепили Макдермида, но лишили его периферийного зрения. Ему предстояло сойти со ступеней и пройти навстречу Дэвиду Праузу (Дарту Вейдеру). Пошел дым. Ступени были плохо видны. Макдермид шел неуверенно, «ссылаясь» на преклонный возраст Императора. Когда же он добрался до Дарта Вейдера, то обнаружил, что ничего не слышит.

Прауз был слишком высокого роста, плюс его лицо было закрыто шлемом. Речь звучала абсолютно невнятно для Палпатина. Макдермид нервничал – он не должен пропустить нужную реплику партнера, после которой ему предстояло заговорить самому.

Вообще, зная, что во время работы актеры почти не видели и не слышали друг друга, диву даешься – как им удалось так естественно взаимодействовать перед камерой!

Для озвучивания Императора Маркванд рекомендовал Макдермиду имитировать резкий голос Ревилла из «Империи». Макдермид занялся голосом во время четырехчасового гримирования. Он смотрел в зеркало на отвратительную старую жабу, в которую превращали его искусные руки гримеров, и подбирал голос.

В конце концов полились жуткие гортанные звуки, и Стивен Спилберг (выступавший как продюсер) пришел в восторг: «Вы – настоящее воплощение Зла!».

Интересно, думал иногда Макдермид, ведь было такое время, когда Император вовсе не являлся воплощением Зла. Каким же он был тогда? Что с ним произошло, какой случай так резко изменил его нрав? Что ж, приквел ответил на этот вопрос. А помимо всего прочего, мы должны быть благодарны трилогии-приквелу еще и за то, что перед нами впервые без ужасающего грима, открыто, явилось лицо Йена Макдермида – действительно замечательного актера.

Граф Дуку – суперзвезда

Лучший из всех, самый сильный? Наиболее мудрый? Наиболее искусный в путях Силы? Лучшим из всех Дуку был бы! Наша самая большая надежда! Наша самая большая неудача!

Магистр Йода

Кристофер Ли – аристократ. Настоящий. Его отец, Джеффри Троллоп Ли, – подполковник корпуса королевских стрелков, потомок, между прочим, знаменитого американского генерала Роберта Ли (времен гражданской войны). Куда более родовитой и знатной, впрочем, была его мать – маркиза Эстель Мария Карандини де Сарцано, известная красавица, модель для картин и скульптур известных художников эдвардианской эпохи. По линии матери Кристофер Ли мог проследить своих предков чуть ли не до времен Римской империи – и точно уж до Карла Великого, с которым маркиза состояла в отдаленном родстве.

Кстати, происхождение открыло Кристоферу Ли (в детстве) двери знаменитого эмигранта из России – Феликса Юсупова, так что много лет спустя, в шестьдесят шестом, играя Распутина в британской картине «Сумасшедший монах», Кристофер Ли оживил в воспоминаниях эту встречу.

После развода с мужем в 1926 году (причиной называют страсть полковника к игре) маркиза увезла четырехлетнего Кристофера в Швейцарию, где будущий актер и сыграл свою первую роль (в школьной постановке). Это был злодей Румпельштильцхен – предтеча множества злодейских ролей, которые прославят Кристофера Ли в дальнейшем.

Сэр Кристофер Фрэнк Карандини Ли (1922–2015) – английский актер, певец, актер озвучания и ветеран Второй мировой войны. В 2000-х годах снялся в «Звездных войнах» в роли графа Дуку, сыграл роль Сарумана в кинотрилогиях «Властелин колец» и «Хоббит»

Почему Кристофер Ли начал и продолжил играть злодеев – на сей счет существует несколько версий, и все они, вероятно, правильные. Во-первых, Ли вообще интересовался этой темой. В возрасте семнадцати лет он видел смертную казнь, а годы спустя дружил с палачом. Во-вторых, чисто технический момент – Кристофер Ли был очень большого роста, сто девяносто шесть сантиметров. Это выглядело устрашающе. Играть роль второго плана немыслимо – на фоне такого верзилы любой герой смотрится карликом. Другое дело если верзила – злодей; тут все как бы в порядке.

Одного только графа Дракулу Кристофер Ли сыграл десяток раз! Кстати, в какой-то момент (это было уже в середине шестидесятых) Дракула в буквальном смысле слова встал Кристоферу Ли поперек горла. Слабые сценарии и дурацкие диалоги доконают кого угодно. В конце концов, для фильма «Дракула: Князь тьмы» сошлись на компромиссе – Ли не произнесет в кадре ни слова. Так что в 1966 году Дракула Кристофера Ли только шипел и кусался, что не помешало критике осыпать фильм похвалами. Своего последнего Дракулу Ли сыграл в 1976 году в фильме Эдуара Молинаро «Дракула, отец и сын»: в этом фильме изгнанные коммунистами из Румынии вампиры пытаются делать карьеру в кино…

Впрочем, были в его актерской судьбе роли и менее однозначные, например, Шерлока Холмса, а на рубеже XXI века Кристофер Ли воплотил на экране Сарумана в кинотрилогиях «Властелин Колец» и «Хоббит» – и графа Дуку в приквеле «Звездных войн». (Всего же в активе Кристофера Ли около двухсот пятидесяти ролей.)

…В 1939 году Кристофер Ли отправился добровольцем на советско-финскую (Зимнюю) войну – воевать на стороне финнов. Впрочем, за те две недели, что он пробыл в Финляндии, в боевых действиях участия принять ему так и не довелось. Зато во время Второй мировой войны Кристофер Ли служил в Королевских ВВС (RAF), а когда из-за болезни глаз это стало невозможно – в британской разведке. Все это не просто по-британски, а как-то рафинированно по-британски!.. Чем конкретно занимался в те годы Кристофер Ли, до сих пор остается государственной тайной. Известно, впрочем, что частью его задания после войны было выявление нацистских военных преступников.

«Вы умеете хранить тайны?» – спросил однажды Кристофер Ли не в меру любопытного журналиста, когда тот насел на него с расспросами по прошлом. Тот поклялся: «Умею!» – и приготовился услышать сенсационный рассказ. «Вот и я умею», – сказал Ли, на чем интервью и закончилось.

Любопытно, кстати, отметить близкое знакомство Кристофера Ли с Альбертом Пирпойнтом, одним из самых известных официальных палачей в истории Британии: Пирпойнт повесил более двухсот нацистских преступников. С Ли они нередко встречались в любимом пабе, где палач проводил вечера после выхода в отставку.

Кстати, Кристофер Ли вообще был своего рода экспертом по истории «палаческого ремесла». Например, он мог перечислить имена британских государственных палачей со времен позднего Средневековья.

Английские пабы – вообще волшебные места, обладающие свойством знакомить удивительных людей: в пабе Кристофер Ли встретился не только с палачом, но и с профессором Толкиеном, чьи книги очень любил и перечитывал каждый год. Толкиен лично сообщил актеру, что хотел бы – если когда-нибудь состоится экранизация, – чтобы Ли сыграл Гэндальфа. Но Гэндальф для Ли не состоялся – к тому времени, когда Питер Джексон начал снимать свой эпохальный фильм, актер был уже слишком стар.

Ли не сдавался. Он снялся в британском телесериале «Новые приключения Робин Гуда» (1997–1999), чтобы показать, что в роли волшебника он выглядит превосходно. Питер Джексон не мог с этим не согласиться и предложил Кристоферу Ли роль Сарумана – физически она менее сложна, чем роль Гэндальфа.

И в эту роль Ли вложил немало таланта и личного опыта. Так, Кристофер Ли сказал Джексону, что сам подберет звук для «органического саундтрека» в эпизоде, когда Саруман умирает от удара ножом в спину: Ли точно знает, каким должен быть этот звук, потому что во время войны слышал его. (Кстати, эти слова – единственное, что мы знаем конкретного о работе Ли в британской разведке.)

…В 1946 году Кристофер Ли поступил в актерскую школу, а два года спустя, играя в очередном «Гамлете» эпизодическую роль, встретился с актером по имени Питер Кашинг. Кашинга поклонники «Звездных войн» знают как губернатора Таркина (чье «зловонное дыхание» сразу же, по ее словам, учуяла принцесса Лея в эпизоде «Новая надежда»). Дружба и сотрудничество Кристофера Ли и Питера Кашинга продолжались много лет. Вместе они снялись в восемнадцати фильмах – причем чаще всего играли противников (например, Дракула – Ван Хелсинг).

Кашинг был для Ли прекрасным партнером – чего нельзя сказать о знаменитом американском красавце Эрроле Флинне, с которым Ли впервые встретился в приключенческом фильме «Темный мститель» (1955). Кристоферу Ли предстояла сцена фехтования на мечах. Флинн вообще не был заинтересован в «Темном мстителе», снимался исключительно ради денег и появлялся лишь там, где требовалось его красивое лицо крупным планом. В фехтовальных эпизодах его обычно подменял дублер. Однако с Кристофером Ли ему пришлось «сражаться» лично. Флинн размахивал мечом так неловко, что едва не отрубил партнеру палец. У Ли остался шрам на всю жизнь, и через два года, во время съемок телесериала «Театр Эррола Флинна» Кристофер Ли отыгрался: мечом срубил с Флинна парик. Знаменитый актер так перепугался, что сбежал со съемочной площадки и заперся у себя в трейлере. Кристоферу Ли пришлось стоять под дверью и убеждать его в том, что он не собирается мстить и вообще сбил парик случайно.

Кристофер Ли и Питер Кашинг

Шестьдесят первый год ознаменовался для Кристофера Ли женитьбой: брак с датской моделью (работала с такими брендами, как «Кристиан Диор», «Шанель») Биргит Крёнке продлился более пятидесяти лет.

Этому союзу предшествовала истинно-аристократическая авантюрно-романтическая история, поскольку сперва, в середине пятидесятых, Ли обручился с Генриеттой фон Розен. Отец невесты, настоящий граф, был недоволен. Профессия актера не внушала ему доверия. Он нанял частных детективов в надежде уличить Кристофера Ли в чем-нибудь недостойном. Но сын маркизы Карандини ни в чем недостойном никогда замечен не был. Тогда, прямо как в сказке, старый граф потребовал выполнения невыполнимого условия: пускай-ка этот брак благословит… король Швеции! Но и это не остановило потомка Карла Великого: король Швеции был с ним знаком (он посещал съемки фильмов)… В конце концов Кристофер Ли сам отказался от союза с Генриеттой. Будучи человеком благороднейшим, Ли не мог позволить себе просить девушку из такой аристократической фамилии разделить с ним превратности актерской судьбы. Так что в конце концов он связал свою жизнь с Биргит Крёнке, и этот союз оказался по-настоящему прочным, даже без благословения шведского короля.

В 1972 году Ли создал собственную компанию «Шарлемань Продакшн» и снял еще два фильма ужасов. Он был неравнодушен к Карлу Великому, что отразилось и в тематике музыкального альбома Кристофера Ли: «Charlemagne: By the Sword and the Cross» (2010 год). Стиль оказался несколько неожиданным для столь пожилого и столь аристократичного человека: симфонический металл. Через три года вышел еще один сольный диск – «Charlemagne: The Omens of Death».

Кристофер Ли умер в 2015 году на девяносто четвертом году жизни, в Лондоне, и когда думаешь о его жизни, судьбе, личности, то понимаешь: вот человек, который сделал все и состоялся практически на сто процентов.

* * *

Граф Дуку – аристократ. Настоящий. Старый – восемьдесят три года, рослый – почти два метра, великолепный фехтовальщик. Элегантный, как вампир, с изысканной речью. Все в нем выдает человека знатного происхождения.

Он участвует в двух фильмах – эпизодах втором и третьем («Атака клонов» и «Месть ситхов»).

Граф Дуку – убежденный расист. До определенного момента он придерживал свои мысли при себе, но на самом деле он презирал инопланетян. Мир, по его мнению, должен принадлежать людям. А инопланетян надлежит либо истребить, либо обратить в рабов. Впрочем, пока он лишь едва заметно морщил нос. Свое отвращение он выкажет позднее, когда перейдет на Темную сторону.

Все явления Галактики делились для графа на «актив» и «угрозу»: «актив» можно было использовать, «угроза» подлежала безусловному уничтожению. Конечно, это фашизм в чистом виде, но зададимся вопросом: на какой почве выросли подобные взгляды на жизнь? Ведь граф Дуку вырос в Ордене: его, как и других детей, в чьей крови было обнаружено достаточно большое количество мидихлориан, отобрали у родителей в раннем возрасте и воспитали в казарме, где физические тренировки перемежались с промыванием мозгов в духе идей джедаизма. Мы уже упоминали о том, что подобный способ воспитания «аристократических» (в данном случае – одаренных) детей описан еще в «Государстве» Платона – одной из самых жутких утопий, какие только создавало воспаленное сознание человека, мечтающего железной рукой загнать человечество в концлагерь «наилучшей системы правления» (как у Платона, так и в мире джедаизма под таковой подразумевается демократия).

Конечно, джедаи не внушали маленькому графу Дуку подобных идей – напрямую. Но каким-то образом он сам пришел к этим выводам – и ничто впоследствии не заставило его усомниться в своей правоте.

Граф Дуку вышел из Ордена джедаев, когда находиться там стало невыносимо: Орден, по словам графа, предал саму изначальную идею своего «Raison d’être» – смысла существования – и сделался игрушкой в руках коррумпированных, насквозь лживых политиканов-сенаторов.

А что, он не прав? Прав! Премудрый Магистр Йода, возможно, защищая Орден, просто делает выбор между плохим и худшим в пользу плохого. Но граф Дуку, во-первых, не настолько премудр, во-вторых, он все-таки идеалист: ему в принципе не подходит такой выбор. Он мечтал о том, чтобы Орден джедаев перешел на Темную сторону и управлял бы Галактикой без вмешательства Сената.

«Суровым учителем Дуку был, для Квай-Гона и для остальных. Могучим он был, искусным, в себе уверенным. Что более важно, убежден он был, что покров темной стороны опускается. Знаки получали мы задолго до того, как в Храме ты появился; задолго до того, как Квай-Гон появился… Несправедливость царила повсюду, фаворитизм, коррупция… Все чаще и чаще джедаев призывали мир восстанавливать. Все больше и больше смертей было. Из-под контроля события выходить стали…» (Йода Оби-Вану Кеноби)

Идеализмом графа Дуку и воспользовался Дарт Сидиус: лишь в последние секунды жизни граф Дуку понял, что все это время оставался орудием в руках коварного ситха.

На чем же «погорел» граф Дуку?

Да на том же, на чем спотыкались и все остальные: на высокомерии. Да, он аристократичен, умен, бесподобный фехтовальщик, отличный оратор, у него масса достоинств… И поэтому он позволяет себе смотреть на других свысока. Считать себя лучше, умнее, сильнее других.

В результате Дарт Сидиус оказался хитрее многоумного графа Дуку, а будущий Дарт Вейдер превзошел его как фехтовальщик.

Кстати, Кристофер Ли – настоящий рекордсмен в кино по числу фехтовальных эпизодов: он сам был отменным фехтовальщиком и долгое время не нуждался в дублерах. И что бы он ни говорил насчет того, что срубил парик с головы Эррола Флинна «нечаянно», – стоит ли верить Саруману? Слишком уж виртуозным был тот удар…

Правда, в «Звездных войнах» престарелый актер уже вынужден был щадить силы: в большинстве боевых сцен работал каскадер, а внешность Кристофера Ли графу придали потом, в ходе обработки цифровым способом. Но мы все равно знаем, что Ли – отменный фехтовальщик. Такой же настоящий, как аристократ.

Граф Дуку – трагический персонаж: Темная сторона использовала его, высосала и отбросила, заставив в последний момент послужить всего лишь «расходным материалом». Казнь безоружного графа Дуку превратит Энакина Скайуокера в темного джедая, а граф Дуку больше не нужен. Он слишком стар, а может быть – и слишком опасен для Палпатина. Энакин гораздо удобнее: и не аристократ, и умом не блещет, и в голове полная муть, и нравственные критерии размыты. Идеальное орудие в руках коварного, властолюбивого, умного Палпатина.

Эпилог: новое начало

Так в чем же сила и непреходящее обаяние «Звездных войн»? Почему нам хочется возвращаться в эту Галактику снова и снова? Не потому же, что это «добрая сказка о любви, дружбе и борьбе за свободу»? Да мало ли было таких сказок!

Пересматривая фильмы снова и снова, вдруг замечаешь, что Джорджу Лукасу удалось (помимо прочих чудес) сохранить верность своим изначальным замыслам. Парадоксальным образом «Звездные войны» тянут нитку из клубка «ТНХ 1138» (противостояние живого, человеческого неживому, технократическому; победа плоти и крови над металлом и пластиком). В многомиллионных блокбастерах мелькают золотинки малобюджетного кино со ставкой в первую очередь не на сюжет, а на героя – и с безусловным диктатом режиссера (который и автор идеи, и автор сценария, и постановщик, и оператор, и тот, кто двигает прожектор, подбирает актеров и костюмы…). Конечно, Лукас уже начиная с «Империи» не изображал из себя «мастера на все руки» – иначе он бы просто угробился уже на середине второго фильма, – но какой-то привкус «малобюджетности» все равно оставался.

И самое главное – у Лукаса все настоящее. У него робот живой, потому что внутри робота живут актеры, чья пластика и внешность соответствуют характерам персонажей. У него аристократа играет настоящий аристократ, а мудреца – настоящий мудрец (разумею Алека Гиннеса). Мы можем не видеть ни миллиметра от настоящего Дэвида Прауза, но вся его великолепная мускулатура, скрытая под плащом, все равно работает на образ. Кукле Учителя Йоды мастер-кукольник отдал свое лицо, а из-под грима Палпатина торчит нос шекспировского актера. На съемках у Лукаса совершенно нормально, что актеры не видят друг друга, не слышат друг друга и даже самих себя, более того – вообще почти ничего вокруг себя могут не видеть; они взаимодействуют с куклами, с пустотой, с партнером, скрытым в тумане… и все получается, потому что в разуме Лукаса они прекрасно «стыкуются» между собой. Лукас, как волшебник, визуализировал для нас свои фантазии, заставив работать на себя свою отлаживаемую на ходу машину кинокомпании.

«Сила – это то, что дает джедаю его могущество. Это энергетическое поле, создаваемое всеми живыми существами. Она окружает и пронизывает нас. Она связывает Вселенную воедино». (Оби-Ван Кеноби)

И вот наконец случилось то, чего, как много лет нам твердили, случиться не могло: Лукас продал свою компанию «Диснею». И попутно возникла еще одна тема, насчет которой уже лет десять как велись разговоры в духе «ни за что и никогда»: вовзращение к «Звездным войнам»…

…Как-то раз Джордж Лукас пригласил Марка Хэмилла и Кэрри Фишер на ланч. О чем пойдет речь – никто не знал. Тем более что на протяжении многих лет Лукас не поддерживал с Хэмиллом контакта: все новости о «Звездных войнах» «Люк Скайуокер» узнавал от своего старшего сына Натана, который отслеживал их в прессе и интернете.

«Возможно, Джордж сообщит о том, что решил расстаться со „Звездными войнами“? – гадал Марк. – Или что он, напротив, хочет взяться за телесериал на основе фильмов?»

А Лукас взял и сообщил, что есть план снять третью трилогию: эпизоды семь, восемь и девять.

Хэмилл не вполне был уверен в том, что это следует делать. Уже имеются середина, финал и начало истории. Стоит ли возвращаться? А с другой стороны, армия фанатов будет счастлива получить еще какие-то подробности о «далекой-далекой Галактике».

«Такие решения всегда поначалу кажутся необычными, но чем дальше ты их обдумываешь, тем больше видишь в них смысла», – заключает Марк.

Впрочем, он сразу понял (хватка у Лукаса осталась железной): возможность сказать «нет» отсутствует. «У меня будто бы и выбора нет. Я чувствую себя так, словно призван на службу».

О своей работе в седьмом эпизоде «Звездных войн» Марк, как и положено, высказаывается в прессе весьма обтекаемо, то есть – невнятно. Между тем седьмой эпизод страшно будоражит умы фанатов и порождает целые океаны догадок. То и дело появляются «сенсационные» сообщения – то стал известен список персонажей, то Кэрри Фишер в подпитии проговорилась о будущем сюжете! Да разве можно верить насмешнице и мистификаторше Кэрри Фишер? Не стоит слишком доверять даже тому, что она была в подпитии.

Харрисон Форд, разумеется, получил новую возможность побрюзжать на тему «надоел мне этот Хан Соло» и «пора бы его наконец убить»…

Понятно, что ультрафанаты «Звездных войн» при любом результате будут чем-нибудь да разгневаны – как толпа с горящими факелами в старых картинах про Франкенштейна.

Но выбора действительно нет. Ни у актеров, ни у зрителей. «Седьмой эпизод грядет», – сказал бы Магистр Йода, который никогда не ошибается.

Марк Хэмилл, единственный из всей «троицы» героев, дает здравый, взвешенный совет:

«Я просто хочу, чтобы все расслабились. Мы надеемся, что наш фильм не развалится на спойлеры еще до выхода. Вообще забудьте о нем до релиза. Есть люди, которые думают, что премьера нового эпизода будет сопровождаться вторым пришествием. Боюсь, они будут разочарованы – ведь это просто кино».

* * *

Но это, конечно, не «просто» кино, это – «наша с тобой биография». То, что объединило несколько поколений фанатов. Создало поле для общения между миллионами незнакомых людей.

В рекламном ролике к седьмому эпизоду мы слышим голос постаревшего Хана Соло: «Чуи! Мы – дома».

Мы все возвращаемся в наш старый галактический дом – на планету Татуин…

Content

Елена Хаецкая
Звездные войны. Тридевятая галактика навсегда

Да пребудет с нами сила. Всегда

Люди, впервые узревшие мир «Звездных войн»

Отец спецэффектов

Неотразимый космический негодник

Неповторимая Кэрри, незабываемая Лея

Марк Хэмилл: скромный идеалист с мечом

Чубакка, самый верный друг

Энтони Дэниелс: золотой робот

Маленький робот с большой душой

Зловещий Дарт Вейдер

Оби Ван Кеноби: британское измерение

За что мы любим Джаббу

Вызов Туниса и сомнительный комфорт Лондона

Ответный удар

Учитель Йода: Светлый путь

Джедай никому не мстит

Джедаи: «эпоха застоя»

Актеры: новое поколение

Несколько слов о Падме

Ситхи, клоны, мидихлорианы

Тень Императора

Граф Дуку – суперзвезда

Эпилог: новое начало